Р.Э.К.С Против

Глава 1

— Как это ты не собираешься браться за работу, ты что, новости не смотришь?! Только сегодня цены на продукты поднялись из-за очередной вспышки Зеленого бешенства на плантациях в Африке, а ты тут носом крутишь?! — противным визгом закричал клиент.

При упоминании жаркого континента, с которым у меня не менее жаркое прошлое, я отвлекся от своей работы и, подняв голову, увидел своего напарника в заляпанной машинным маслом робе, спорящим с клиентом возле автоподъемника.

«Паша»

В моей голове промелькнула тяжелая мысль:

«Как же я устал от этого дерьма: понакупят китайцев, а потом через полтора года приезжают — полмашины под замену. И начинается: да как мы смеем его обманывать, ведь он же несчастный «клиент».

Тяжело вздохнув, выкатываюсь из-под машины, аккуратно кладу ветошь на капот. И наблюдаю картину, как мой юный напарник совсем просел под негативным напором этого залетного клиента.

«Оно и понятно, молодой парень этот Паша, вчерашний студент, еще не успел обзавестись хоть какими-то сбережениями, не говоря уже о собственном жилье, вот и держится изо всех сил, сохраняя улыбку перед этим мудозвоном. Видно, что из кожи вон лезет, но до последнего цепляется за такую редкую в наше время "стабильную" работу с нормальным окладом. Пропуская оскорбления мимо ушей, Паха продолжает всячески успокаивать оборзевшего в край клиента, который ещё даже денег нам никаких не дал, а уже что-то, сука, требует», — мои кулаки сжались сами собой.

Льющийся негатив и несправедливость ситуации, в которой моего побратима унижают, естественно, заставили меня закипать поневоле. Гнев на такую откровенную провокацию и неприкрытое использование положения вышестоящего по отношению к нижестоящему всколыхнул внутри меня старые чувства. Злость на этого обмудка на китайце словно послужила ключиком к форточке от того ада, который я внутри себя носил долгие годы.

Обуреваемый чувством справедливости, я не заметил, как мое тело на отточенных рефлексах бесшумно движется в сторону этого идиота. Легкий, непринужденный шаг заставляет меня скользить в пространстве, и вот, подобно тени, я вырастаю у токсичного клиента за спиной! В висках застучало, руки налились былой силой, а белый гнев справедливости начинал застилать глаза!

Но в последний момент, когда я уже собирался сделать два простых движения и услышать этот сладостный хруст меж шейных дисков в исполнении будущего клиента морга, я заметил испуганный взгляд Паши.

В огромных, округлившихся до анимешных зрачков напарника я практически увидел своё злобное, даже демоническое отражение. Широченные рамы, черная кофта на плечах, не скрывавшая бугрящихся мышц, черные волосы с седыми висками и почти безумный взгляд профессионального причинятеля и наносителя добра. Одним словом – силуэт лучшего из Ада.

И всё же это было лишь моё отражение, к тому же в глазах перепуганного парнишки, который уже прощался не только с ничего не подозревающим клиентом, но и со мной, и с этой работой.

Вздох подавленной злобы вырывается из моей могучей груди и обдает жаром в миг притихшего клиента, жопой ощутившего нарушение гравитации рядом с ним!

Затормозив инстинкты и вместо того, чтобы свернуть шею незадачливому мужику, хватаю его за плечо и резко дергаю на себя и, продолжая выдох, во все горло оглушительно ору клиенту прямо в лицо:

— Иди ты нахуй со своим корытом! Нехер было брать это говно! — от его пухлых щек отлила краска, но я не собирался останавливаться. — Здесь менять пороги, усилители, замена левого лонжерона, заднего правого "окорока" и замена передних крыльев. Здесь только кузовного ремонта будет на двести–триста тысяч! Иди и ищи того, кто тебе будет делать работу за бесценок! — я вскинул свою мощную руку в сторону, указав на выход, и слегка ухмыльнулся, когда клиент дернулся, будто я сейчас втащу ему отцовскую оплеуху. — Что ты от нас требуешь, "мамкин финансист"! — я заметил, как даже Паша напрягся после моего жеста.

Видимо, парень ожидал, что я все-таки влеплю борову хорошего леща. А зная моё прошлое, напарник был бы даже рад такому исходу.

Но я не собирался распускать руки, пока... — Мы таких "знающих", — продолжил я, — на одном месте вертели!

Мужик, видимо осознав, что только что был морально унижен и проявил трусость, видимо вспомнил, что он клиент. А клиент, как водится, всегда прав. К его лицу снова прильнула краска, да так быстро, что мне показалось, будто его тупая физиономия сейчас взорвется. Он аж подпрыгнул и на автопилоте с адреналином выкрикнул заученную мантру всех таких моральных импотентов:

— Да как вы смеете?! Я буду жаловаться, хамло! Я оставлю самый негативный отзыв на всех площадках и расскажу всем, что вы чертова шарашкина контора! — выделяя каждое слово, притопывая ножкой, крикнул он.

Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. Боковым зрением заметил короткий жест руками в исполнении Паши, умолявшего меня не причинять добро этому идиоту. Я медленно выдохнул, сжалившись над молодым коллегой, которому не нужны были такие неприятности. Возраст парня, к слову, был как и у моего сына, что меня всегда подкупало в общении с ним. Жалостливый взгляд как у моего кота окончательно заставил меня отказаться от затеи поделить на ноль стоящего передо мной полупокера, однако решимости в моем взгляде голубых, даже ледяных глаз меньше не стало.

Под моим тяжелым взором у клиента, видимо, все же сработал инстинкт самосохранения. Он недовольно фыркнул и, дабы во всех смыслах не потерять лица, быстрым шагом «выбежал», а точнее, съебался из гаража к своей «малышке», которая запустилась со второго раза.

Почти как в финале "Крепкого орешка" мы с напарником провожали удаляющуюся машину с жутким воем натяжного ролика ГРМ. Подпердывая сизым дымом, гений китайского эконома с турбо-про-макс-фэшен-лимитед-эдишн со скрипом выкатился на проезжую часть осенней дороги. Страждущий авто заморгал аварийкой, моля о помощи, и, прижавшись к обочине, неспешно повез своего тупого владельца к следующим работягам из придорожных СТОшек.

Мы проводили взглядом это пердящее ведро с болтами.

Паша почесал затылок:

— Да-а, Саня, босс нас за такой кордебалет не похвалит, это точно, — парень покачал головой, а затем пожал плечами. — Ну, хотя бы клиент сам ушел, а не на скорой! — он посмотрел на меня, и я заметил, как в его глазах блестели искры благодарности. — Спасибо, что выручил, я заманался выслушивать его тупые предъявы. И, конечно, спасибо, что не угандошил его прямо тут! — Паша по-дружески толкнул меня локтем и сделал вздох облегчения с нотками геморроидального окончания проблемы.

Я так же сделал тяжелый вздох. Опустив взгляд, я увидел, что мои руки бесконтрольно бьет мелкая дрожь. Попытка успокоить этот тремор ни к чему не привела, и я решил отклониться от графика приема таблеток и выпить их чуть раньше. Указания врача принимать препарат для борьбы с ПТСР в строгом соответствии с временем я послал нахер, ведь из стерильного кабинета не видно всей той грязи, что творится в жизни рядовых механиков. И если масляные пятна ещё можно вывести токсичной химией, то вот токсичных клиентов вводить нельзя, в этом Паша был прав.

— Мда, Паха, не похвалит… ладно, чего грузиться, пошли в каптерку чифирнем.

Однако молодой напарник не был так прост, как могло показаться на первый взгляд. От него не ускользнуло то, что я не могу справиться с дрожью в руках, а потому он без лишних слов берет курс в нужную сторону.

Я иду за ним и, пытаясь отвлечься, по пути смотрю на то, что выедало нам мозг уже как два дня, — "ласточку" или черный «обелиск» для любого автосервиса, а именно изделие немецкого сумрачного гения из Баварии.

Машина слегка поднята на подъемнике, морда разобрана почти полностью; мотор с коробкой на подрамнике и подвеской лежит на специальном деревянном подкате, который мы с Пашей сделали из поддонов.

Простой обыватель, не погруженный в аналы ремонтных мастерских, может спросить: "А что же случилось? Нахера разбирать всю машину?"

А я вам отвечу: «Это, в общем-то, суть банального действа — так выглядит замена сальника коленчатого вала. Крепления маховика и колокола коробки сконструированы так, что пока ты не разберешь полморды, хрен ты его поменяешь. И, пользуясь случаем, заменим ещё салонный фильтр, расположенный так же у черта на куличках.» Однако я прекрасно понимаю, что вышесказанное звучит как набор звуков для большинства людей, из-за чего, порой, и возникают подобные стычки, какая случилась сейчас с этим полупокером.

Мы прошли мимо «ласточки» и, не сговариваясь, бросили на нее сочувствующий взгляд. Дальше в СТО, сбоку от подъемника, из-за отсутствия двери виднелось большое помещение. Там располагается наш "Механический цех для маленьких Тони Старков", если коротко — наш станочный парк. Внутри него находились старые: токарный, фрезерный, сверлильный и прочие станки, без которых невозможно довести китайские детали до ума и некоторые хотелки друзей нашего босса.

Паша толкает дверь каптерки и заходит внутрь комнаты; я захожу следом. Меня встречает стандартная локация всех мест, где суровые мужики коротают перекуры на работе — продавленный советский диван с помойки, такое же кресло, но другого дизайна и цвета, столешница-"книжка" с выцветшими пятнами от кружек оттуда же, микроволновка, электрический чайник и кофеварка. Я падаю на диван, который привычно скрипнул пружинами, Паша садится в кресло напротив.

Так как чайник был ближе ко мне, я нажал кнопку на ручке. Подмигнув мне красной лампой, он показал, что начал работу. Беру рядом стоящие кружки и пачку сахара-рафинада, да два пакетика с чаем со вкусом "Пыль индийских дорог", раскидываю всё это по кружкам. Паша стесняется, но все же начинает диалог:

— Ну что ж ты, Саня, не стерпел? Ну ебаный рот этого казино, когда босс узнает о конфликте, опять тебе аванс за очередной месяц не даст, — он сочувствующе вздыхает. — Лучше бы ты дальше немца этого дрючил, а я бы уж как-нибудь разрулил ситуацию с этим идиотом, и все было бы в ажурных кружевах, — неловкая улыбка застывает на молодом лице.

Я пожал плечами, насыпал песочку в кружки да положил чайный пакетик.

— Да-да, я знаю, как бы ты разобрался, — махнув рукой в сторону парня, отвечаю я, — этот полуфабрикат реально достал ныть. Боже, хорошо, что я на седативных, — я потянулся за пачкой таблеток в кармане, выудил блистер и выщелкнул таблетку, как из магазинного автомата. Я продемонстрировал пилюлю Паше и продолжил: — Если бы не они, то я пожал бы этому "знатоку" его шею.

Парень на мою реплику лишь устало махнул рукой. Без просьбы с моей стороны он без слов набрал стакан воды и передал его мне:

— Ладно, замяли тему. Давай отвлечемся, ты лучше расскажи, как там твой шкет поживает? Давно к нам в гости не заходил, кстати, да даже не заезжал на своем мотоцикле. Опять поругались, что ли?

Раздался щелчок закипевшего чайника. Крякнув, я поднялся с дивана, взял его за пожелтевшую ручку и стал разливать кипяток по кружкам... Вместе с паром по небольшой и такой уютной каптерке разнесся запах дешевого чая с характерными нотами прелого сена и солдатских носков "сырников".

— Знаешь, Паш, — говорю я, протягивая ему кружку с чаем. — Да, поругались, в отличие от тебя, он в свои двадцать с небольшим так за голову и не взялся. Живет одним днем, в общем, прожигает молодость, — тяжело вздыхаю и решаюсь рассказать Паше о последнем инциденте со своей «кровиночкой». — Вот в крайний раз вообще разругались, Кузьма бухой завалился и разбил Надину вазу. — Паша на это удивленно поднял брови, а я продолжил. — Ты же знаешь, это всё-таки память о ней. Ну, в итоге ссора переросла в небольшую потасовку, дал ему зуботычину и оттащил в ванную под холодный душ, чтобы протрезвел. Утром я на работу ушел, а он оклемался, собрал свои манатки, сел на мотоцикл и укатил в закат к тетке в Москву, и Надин кулон прихватил, — сказав это, я отпил горячего чая.

Паша же задумчиво глядел в никуда несколько секунд, в воздухе повисла тень неловкости; не отрываясь от стены, он протянул:

— Да-а-а-а, дружище, дела у тебя такие, что не в каждом голливудском фильме показывают... ну ты это, не кисни, брат, — он вдруг оживает, перестает смотреть в стенку и с привычным задором говорит, — Кстати, я с корешом на выходных собирались на рыбалку, погнали с нами?! — не дав мне вставить и слова, он с напором продолжил сыпать словами. — Так что, поедешь с нами? Представь, тишина, природа, костерок, уха, — с каждым аргументом Паша начинал щуриться как довольный кот, — гитару возьмем, может и чего по-крепче. Ляпота…

Я вопросительно посмотрел на парня:

— С вами? — спросил я, намекая на третьего. — Я по возрасту не подхожу для молодой компании.

Паша не растерялся:

— Рыбалке все возрасты покорны! Тем более я еду с другом, Николай зовут, а он вообще за любой кипиш. Кстати, у него машина топовая, как раз заточена под такие мероприятия! — с детским восторгом он изобразил ее габариты руками. — Ну как тебе, идея? Может, рванем как "в старые добрые времена". Посидим, отдохнем, рыбу поймаем, ухи сварим, красота!

Глядя на его довольный вид, у меня невольно поднялось настроение. Хлопнув по коленке, я ответил:

— Блин, а давай, забились тогда, — беру кружку и делаю мощный глоток подостывшего дешевого чая, со вкусом работы, из-за чего вспоминаю, что, к сожалению, мы пока ещё не на рыбалке...

— Так что там у нас сегодня по запчастям, когда сальник этот-то привезут?

Паша быстро сунул руку в карман, достал телефон, пощелкал по экрану и ответил:

— Да вроде завтра обещают привезти.

— Ну и хуй с ним, раз сегодня работа стоит, а наводить ПХД мне не улыбается, давай смазывать лыжи.

В знак полного согласия Паша допивает залпом чай, встает и идет закрывать СТО и ставить ее на сигнализацию.

После переодевания в обычную одежду уже во дворе СТО прощаюсь с Пашей и иду в сторону своей машины. Ленд Крузер в старом кузове, этакий черный кирпич, был покрыт изморосью. Резкий порыв осеннего ветра заставил меня поежиться от скользкого прохладного ветра. Сажусь в мой шушпанцер и вдыхаю такой приятный и знакомый аромат старой японской машины из эпохи, когда вещи делали инженеры, а не маркетологи. Запускаю мотор, и доносится рокот работы V8 на 4,5 литра, слегка слышится булькающий звук выхлопной системы. Кладу руки на руль и ощущаю легкую вибрацию этого монстра. Выкручиваю его, жму на педаль газа, и Крузак резко врывается со двора на улицу Майкопскую, резко встраиваясь в поток машин, и я проезжаю местный скверик, кучу аптек и фермерский магазин, попутно включаю КИШа.

Монотонная дорога домой погружает меня в осеннюю хандру, за которой я не замечаю, как серый городской пейзаж сменяется с одной улицы на другую. Мимо проплывают недовольные лица людей, набитых в общественном транспорте.

Уже возле дома крузак привычно проскакивает бордюр и паркуется на своем законном месте. Выпрыгнув из машины, меня вместо легкого прохладного ветра гонит к подъезду холодный ветер, долетевший к нам с Кавказских гор.

Поднимаюсь на третий этаж и, бренча ключами, открываю входную дверь, прекрасно зная, кто среагирует на этот звук. Как всегда на пороге меня встречает наша, с покойной супругой, животинка — кот по кличке "Новороссийск", которую дала ему Надя, родившаяся в этом городе-герое.

Эта пушистая образина трется об мои ноги, пока я разуваюсь. Требует, чтобы я насыпал ему кошачьего кайфа в миску. Привычная атмосфера дома заставляет меня действовать дальше, полагаясь чуть ли на отработанные годами рефлексы. Кидаю ключи на тумбочку рядом, вешаю куртку, обуваю тапочки и иду в сторону кухни — надо же кормить этого толстяка; он шлепает за мной. Кошачий керамзит из пакета с надписью «Лопай попой» звонко стучит об пустую миску. Норыч, он же Новороссийск, отпихивает мою руку в сторону и повторяет за котом с упаковки, косплея челюстной экскаватор.

От вида довольного кота на моем лице сама собой появляется улыбка. Смотря за тем, как кот аннигилирует еду, тоже решил закинуть в свою топку что-нибудь поесть. Подхожу к самому главному другу семьи, беру его за выставленную ко мне ручку, аккуратно тяну на себя и открываю мир гастрономического ада Данте. Достаю рыбный суп... Ну и сметана, куда же без нее. Правда, она дешевая, от фирмы "Кот Папироскин", но и не от "Последний День", так что живем, помолясь. Сделав все приготовления, ставлю тарелку в микроволновку. Пока разогревается кушанье, ставлю чайник; выполнив и это нехитрое действо, топаю к столу, на котором лежит планшет и аккуратно развернутая газета, где лежат осколки Надиной вазы, которую я собирался склеить.

Включив планшет, я все же решаю немного подиградировать в ТикТоке перед склейкой осколков, которые будут колоть не только пальцы, но и мою душу воспоминаниями о самом светлом человеке в моей жизни.

Пока я листал видосики и залипал на последнем, где очередной полуфабрикат проводил эксперимент на тему, а что будет, если запылесосить бензин с помощью робота-пылесоса. «Что ж, видимо, таблетки от ума он принимает регулярно, и, походу, с того момента, как сам стал ходить на горшок», — подумал я. Кладу планшет на стол, так как услышал звук от микроволновки.

От тарелки идет ароматный пар, кидаю туда две ложки сметаны, достаю половину лука и насыпаю рядом с ней горку соли из солонки и достаю из хлебницы нарезанный ржаной хлеб. Пока кушаю, решил зайти уже в западный видеохостинг в новостную ленту, так как порой интересовался событиями в мире.

В новостной ленте со всего света как всегда: убийства, полуголые телки, ограбления, милые котики, изнасилования, очередные индусы с палками-колалками строят космический лифт, терроризм — в общем, обычная среда на планете Земля. Тут, неожиданно для меня, в ленте появилось видео из Африки, где один из местных аборигенов корчится в припадке, наподобие бешенства или эпилепсии, но потом застыл на краткий миг. Женщина-шаман с пестрым бубном в руках склоняется над жертвой традиционной медицины... как вдруг болезный подрывается и с хохотом вгрызается ей в лицо.

Я аж слегка дернулся назад, но не от вида хлещущей крови, в моей жизни её были реки, а от неожиданно сработавшей чуйки. Чуйкой я называл совокупность инстинктов с интуицией, появившихся и отточившихся за годы службы по контактам.

Хочу ткнуть на видео, чтобы его сохранить в закладках или скачать, как тут же всплывает уведомление о бане: «видео нарушает правила платформы. С ними вы можете ознакомиться тут.»

— Очень странно... — говорю я вслух, нарушая тишину квартиры.

Решаю поискать похожие видео и спустя минуты три-четыре натыкаюсь на еще два ролика, однако опять не успеваю даже зайти на них, так как они моментально улетают в бан.

— Это не просто странно, это пиздец как странно, — говорю я, — как будто кто-то или что-то действует по методичке и пытается скрыть мощный такой косяк размером с Чернобыль.

Чуйка заныла сильнее; кот, почуяв мое беспокойство, потерся о левую ногу. Ловлю себя на мысли, что я уткнулся взглядом в календарь на холодильнике; черные цифры 29.10 на белом фоне врезались в сетчатку глаз.

Паранойя давит на виски и начинает набирать обороты. Решаю еще полазить в интернете; спустя час бесплодных поисков понимаю, что ничего нет, все чисто, даже слишком чисто, что снова создает в моей голове виток сюжета в формате Рен-Тв.

Паранойя уже просто орет и бьет набат, а аккомпанирует ей чуйка. Поймал себя на мысли, что пальцы сами отыскали номер старого друга-сослуживца Димы; мы вместе оттоптали не одну сотню километров на жарком континенте. В отличие от меня, он остался в армии и уже давно стал командиром целого полка.

Нажимаю вызов, идут гудки, проходит время, а трубку никто не берет; когда уже начал думать, что никто не возьмет, как тут на звонок отвечают, и я слышу знакомый и усталый голос Димы:

— Здорово, Рэкс, сколько лет, сколько зим? — обращается ко мне сослуживец, называя мой позывной.

— Диман, рад тебя слышать! — улыбаясь, говорю я, услышав голос старого друга, — тут, представляешь, я на "Волгу" выбраться захотелось. Вот и решил узнать, как ты? — “зашифровано” напомнил я ему о нашем закрытом канале.

— Только о тебе подумал, братан, даст Бог, богатым будешь. Ну ты меня, конечно, как пыльным мешком приложил. С места сразу в карьер. А по поводу совместного отдыха, давай где-то через месяца два на "Алевтеевке" встретимся у кафешки, той, в без четверти часа. — Я понял моментально: через сорок пять минут выйдем на связь повторно.

— Окей, я тогда начну снасти собирать, на виброхвосты вместе сбрасываться будем? — продолжаю я разговор, по старой привычке перекатывая пуговицу вместо монеты, которую от волнения я только что оторвал.

— Да-а-а-а, давай скидываться, без виброхвостов мы на прикормке разоримся. Ладно, Рэкс, мне пора пользу наносить да ласкам подвергать личный состав. Созвонимся ещё! — и бросает трубку.

Глава 2

Экран моего смартфона тухнет, и я чувствую на себе внимательный и настороженный взгляд Новороссийска. Кот, заметив, что я наконец обратил на него внимание, поднял хвост и направился на балкон, прекрасно зная мои привычки о перекуре после еды. Взял пачку сигарет с зажигалкой с полки, тут же сую их в карман, накинув на себя ворсистый халат. Открыв окно, поежился от сквозняка, в нос резко ударяет запах осенней улицы с нотами прелых опавших листьев.

На балконе у меня все по фен-шую: полностью застеклённый, табуретка, пепельница и больше ничего. Помещаю свое седалище на деревянный трон, открываю окно. Я решил закурить, сбросить напряжения, вызванное чуйкой. Достаю пачку из кармана, открываю крышку и тут чайка опять начинает сосать под ложечкой. Так я и сидел без действий, сжимая её в руках. Думал и перебирал воспоминания об Африканской компании. Пока на одном из слайдов прошлого, где был доктор в белом костюме химзащиты, чуйка не колыхнула меня особо сильно. Я аж подпрыгнул со стула и прильнул к окну. Мой взгляд устремился вниз.

Там на площадке ребята уже в костюмах чудиков из аниме заняли качели, и только сурового вида парень моего возраста в сером осеннем пальто, с густыми но не длинными усами и странных остроконечных очках смотрел на них издали.

Я решил не курить, осознанно возвращаясь к старым привычкам разведчиков, у которых это было не в почете. Однако я аккуратно, положил пачку на маленький подоконник, окно перевел на проветривание — хочется свежести. Решаю уйти с балкона, но где-то на полпути с улицы раздаётся возглас: "Мой бур создан, чтобы пронзить небеса! Мой бур — это моя душа!", после чего на разные голоса раздаются крики, пока один мощный голос парня не заглушает остальные: "Бляяя, опять этот псих! Валим отсюда!».

Под эти звуки "веселой" жизни я иду в зал, по пути беру банку "узбакоина", достаю две таблетки и ложусь на диван. Ра раскрытом ноутбуке, знакомыми движениями включаю VPN и прочую мишенерию и подключаюсь к глубинному интернету.

Захожу в наш специальный чат. Он говно, конечно, так как общаться можно одновременно только двоим, но зато сквозное шифрование есть. Просто так к чату подключиться нельзя, только в рубеже плюс-минус двух минут, иначе будешь сидеть один без собеседника.

Согласно нашим кодовым словам, я был там ровно в тот момент, на который договаривались. Как всегда Димон уже ждал меня.

Мой друг без лишних прелюдий сразу решил рубить с плеча:

— Саня, что такое случилось в мире, что ты решил задействовать закрытый канал? — голос друга выражал крайнюю озадаченность.

Я перекатил пуговицу в пальцах:

— Короче говоря, брат, у меня чуйка опять сработала.

Удивленный восторг товарища слышно было с другого континента:

— О-о-о, ну это же хорошо, что она вернулась! Жизнь снова налаживается? — радостно спрашивает он.

На это я цыкнул сквозь зубы, словно не желая расстраивать товарища:

— Да, дела по-старому. Это большего всего и смутило. Чуйка в бытовухе так-то тонет. А сегодня она сработала на видео из Африки.

Димон, промычав, переспросил:

— Точно из Африки?

— Татарин, — называю я позывной сослуживца, — ну может видео и не из Африки, но негров там дохера было. — в динамиках раздался наш одновременный смешок. — А если серьезно, то там жертва местной медицины своего шамана заживо начал жрать. И я блядь уверен, это он не из-за недовольства уринотиранией так сделал. — в этом моменте я выдержал паузу, дабы и друг прочувствовал мое волнение. — Как я увидел этот видос, чуйка выть начала как в старые добрые времена, как на ЛБС, — закончив замолчал я.

Дима лишь привычно чем-то щелкал в такт своим мыслям:

— И что же было дальше? — уже задумчиво-серьезно произнес он.

Я лишь неосознанно пошевелился, как будто проверяя, все ли закреплено перед очередным боевым выходом за ленточку:

— Что-что, но я не успел нихера ни сохранить его в закладках, ни скачать, видео тупо улетело в бан. Я же человек простой, стал искать похожие, и я их относительно быстро находил, но вот какая херня! — я сжал пуговицу в ладони. — Я даже не успевал их открыть, как те улетали в бан! Диман, кто-то явно чистит за собой косяк размером с Чернобыль.

В голосовом чате повисла тишина, прерываемая только лёгким треском помех и щелчками явно задумавшегося товарища. Я нарушил молчание первым:

— Пока сидел на балконе, думал, ты помнишь ту странную миссию по сопровождению не менее странных яйцеголовых в белых костюмах с интересной эмблемой?

Дима хмыкнул:

— Та, где змея вокруг чаши, кусает себя за хвост?

— Да-а, эта, — протянул я, — Мы тогда просто следили, чтобы местные аборигены их не замочили, а те вакцины им ставили от Зелёного бешенства. — вспомнив про докторов, чуйка меня как будто уколола цыганской иглой в спину, я опять невольно дернулся, но взял себя в руки и продолжил. — Плюс сам знаешь, дальше и больше моего. Говно ж оно кипит изнутри: Израиль с Ираном опять друг друга гасят, Индия и Пакистан камнями снова кидаются, Тайваню США ядрен батонов дали от щедрот в обход устава ООН.

Раздается тяжелый выдох Димы:

— Хорошо, я твоей чуйке жизнью обязан не единожды, так что провентилирую твой вопрос, где надо подмажу, чтобы лучше разобраться в ситуации. — голос боевого товарища впервые за время разговора дрогнул. — Сань, в случае чего ты только про мою дочку не забудь, если вдруг я чего интересного узнаю. — он проглотил комок в горле.

— Брат, ты меня знаешь. — я поджал губы, вспомнив про своего птичьего сына

— Знаю, потому и прошу. — голос Димона снова становится собранным. — Я тебе позвоню, коды используем те, что придумали ещё тогда, перед «трубой». Если будет замес, предупреди Фила, я с Пулей свяжусь, а Акире уже ничего не надо, помер он вчерась.

— Как же так?! — я подорвался с дивана. — Он же здоровый был, что стряслось? — я стиснул кулаки так, что ногти продавили кожу до крови, однако физической боли я не почувствовал.

Димон просто, как и всегда, своим железным голосом констатировал факт:

— Баба. — отрезал он. — Им вечно мало. А ты же знаешь Акиру, он всегда влюбчивый был, вот и пошел добровольцем на испытание новой припарки, чтобы денег поднять.

— Что за припарка? — до конца не веря, на автопилоте спрашиваю я.

— Что-то про стимуляцию мозга было и удаленное управление электроникой, но... — я уже не слушал, меня обуревала злость за такую глупую потерю не просто товарища, а брата! Мы там стали братьями, таковыми здесь и остались.

В голове надоедливой строчкой крутится мысль: «Экспериментальный препарат — знакомо, очень знакомо...». Из отвратительного состояния меня выдернул кот, что стал тереться об мои ноги и громко мурчать. — Я понял, Дим, все сделаю, жду звонка.

— До связи, Рэкс, — товарищ завершил связь.

От таких эмоциональных качалей с чуйкой я решил включить телевизор, хоть как-то отвлечься от гнетущего состояния неизвестной угрозы... щелкаю каналы, останавливаю на новостном. На меня запрыгивает кот. Сворачивается на мне и думает сделать вид, что спит, однако, замечая юшку на моих ладонях, медленно подполз к ним и стал слизывать уже подоскоблившуюся кровь.

Боли не было, наоборот, как будто побрызгали лёгким обезболивающим. Саднение и зуд пропали. Кот, справившись со своими методами медицины, стал мурлыкать. Я не обратил на его выкрутасы никакого внимания, действующие таблетки медленно заволакивали взгляд. Норыч продолжал мурлыкать, ожидая, когда я провалюсь в свои 10-11 часов без сновидений. Пока я гладил мохнатого притворюшу, диктор в телевизоре зачитал:

— "...планируют отправить полезный груз на Марс, попутно оставив космических туристов на Лунную базу "Прайс". Подготовка идёт полным..." — Я выключил зомбоящик. Очередные богатые решили потратить деньги в никуда. Закрываю глаза и под мерное мурлыканье кота засыпаю.

***

Утро началось от звонка будильника. Выключаю. Встаю, и нога сама впрыгивает в теплые тапочки. Иду на выход из комнаты, как на меня по утренней темноте нападает толстая и мягкая тень с оглушающим криком. Это Норыч просит поесть или, возможно, попить. Но это не точно. Ведь у кошачьих как: "Есть ты можешь не хотеть, но попросить еды обязан".

Иду на кухню под конвоем Новороссийска. "Шаг влево или вправо — будешь растерзан на месте" — читалось на его пушистой морде отчётливо.

Положив коту еды в миску, топаю в ванную комнату, банально умыть свою физию. Пройдя туда, включаю свет и подхожу к зеркалу. На меня смотрит мое отражение,

на вид 38-39 лет, лицо среднее, глаза серо-голубые, чёрные волосы с сединой на висках, стрижка под "канадку". Поверх проступающих морщинок были множественные мелкие шрамы, которые формировали контур, напоминавший контур штурмовых очков, что были на мне в той передряге. Однако на их фоне выделялся самый большой из них: шёл он от левой брови и заканчивался на подбородке.

Резкий контраст холодной воды и горячих, прожегающих мой разум мыслей привел меня в порядок. Провожу рукой по подбородку и неприятно ежусь. Рука цепляется за щетину и натягивает кожу, из-за чего этот "наждак" , начал расти под шрамами и стал больно царапать. Шрамы на лице служили еще одним напоминанием о пройденных войнах.

Беру помазок, мыло для бритья, отпариваю его теплой водой, опускаю в торбу с мыльным другом. И начинаю набивать пену, после чего откладываю мыльницу и беру чашу для бритья и начинаю наводить крем. Под мерный стук ручки помазка об борта керамики я проваливался в раздумья.

Что же это было? Почему чуйка сработала на воспоминаниях про ту миссию с учеными или врачами? Вспомнил запах: едкий, затхлый. И ощущение липкого страха смерти от пришедшего в деревни зелёного бешенства, я вспомнил ту жару, когда пот лился ручьём, щипля глаза и смазывая вид поселения.

Перед нами была очередная деревушка. Десяток домов из глины веток и палок жались друг к другу вокруг ржавой скважины в центре. Ничего примечательного для себя я не видел, однако туристы могли бы заметить цветастые маски на стенах домов, причудливую посуду ручной работы, наконечники копий из острых кусков железа, тощих коров в загоне и ржавые калаши с румынскими отростками в руках некоторых мужиков.

Скрип костюмов странных докторов с замкнутой системой дыхания контрастировал на фоне кашля больных аборигенов из этого поселка.

Мне хотелось снять выданную специальную маску респиратор, дабы избавиться от удушья, но глядя на чернокожих бедолаг, с язвами на теле, я отказался от этой затеи.

Наши провожатые без каких либо церемоний подходили к местным и выполняли свою методичную работу футуристичного дизайна инъекторами. Необычное устройство напоминало палочки с эпинефрином, на которых есть маленький экранчик, три кнопочки и два вращающихся кольца.

После каждой вакцины доктора за что-то тянули на инъекторе, и его корпус открывался. Медики доставали оттуда пустую колбу. После чего аккурьно складывали их в специальный ящик, а из переносного холодильника с другими неиспользованными колбами доставали новые.

Меня поразил спосо открытия этих самых ящиков. Каждый раз, извлекая содержимое, кто-то из докторов перекладывали к этому холодильнику руки и он мгновенно открывался, несмотря на то, что они были в перчатках защитного костюма.

"Что это было? Почему он открылся? Это точно не сканеры отпечатков пальцев" — думал я, глядя на работу медиков из мутной организации, куда нас приставили и приказали не задавать лишних вопросов.

Я наморщил лоб еще сильнее, но так и не вспомнил, с помощью чего они их открывали. Зато вспомнил, как выглядели их колбочки: по сути, сложные ампулы, в которых были запаянные трубочки с одной стороны с разными составами; для их определения стекла были разного цвета: зелёный, прозрачный и жёлтый. Хотя некоторым аборигенам доктора ставили и другие колбы, с шестью разными цветами.

В отличии от первого инъектора, эти колбы вставлялись в другой, имевший вид пистолета. В память врезалась аббревиатура с большими буквами ОМС. Я так хорошо запомнил это, поскольку буква О была стилизована под старославянскую письменность.

Замысловатая вязь буквы была выполнена из белоязычных одуванчиков Матушки России, но ни как не из цветков жаркого континента.

Эта уникальная деталь всплыла в моем сознании яркой вспышкой, заставив ещё глубже уйти в воспоминания того дня.

В отличии от остальных медиков мы не заходили в холупы, где лежали больные люди. Я и Акира, остались снаружи, дабы охранять главного учёного брезговавшего местной антисанитарией.

Акира решил поболтать с ним:

— Сандро, будьте добры, разъясните нам симптоматику этого заболевания? А то не хочется, как эти..." — кивнул он назад, намекая на холопу с больными — "...лежать и подыхать в надежде, что меня спасут" — произнес товарищ с каким-то легким сарказмом.

На что яйцеголовый с полуулыбкой и каким-то ехидством ответил:

— Ну, первоначальные симптомы как у ОРВИ: температура, ломота... — доктор прервал рассказ, и напрягся, смотря за тем, как я решил попить из гидратора.

Когда трубка уже была в сантиметрах от специального вывода в маске, кашель местных заставил меня перебдеть. Достав спиртовую салфетку я протер и втянул в себя жевительную влагу.

Глядя на наши потные рожи доктор цокнул языком:

— А у нас система охлаждения есть, встроенная в костюм, — заметив спиртовую салфетку у меня в руках, с ехидством произнес он.

На что я ответил:

— Уел. Что дальше-то там было по симптомам? —

Сандро продолжил свой рассказ с интонацией, как будто растолковывал базовые знания за пятый класс двум салдофонам, умеющим только таскать кругло и катить квадратное:

— Дальше идет девиантная стадия — резкие перепады настроения, разговоры с кем-то невидимым или животными, бесконтрольный приступ хохота, агрессия и боязнь воды, но не как у простого бешенства. Воду больные пьют, но крупных водоемов боятся: рек, озер, даже бассейнов, не говоря уже о море, — закончил он и повернулся к нам с такой надменно аристократичностью в движениях, дабы ещё раз подчеркнуть, что разговаривает и взаимодействует с блаженными.

Доктор дал нам влажные тряпки, но не как жест доброты, а как жест заботы о скотине, чтобы та не сдохла раньше срока. Мы с Акирой лишь коротко на это кивнули.

Я уже ощущал себя в духовке и без всякой помпезности взял эту мокрую тряпицу. Ловким движением сняв шлем с головы, пристегнул его на грудь. Поднял панаму и положил материю на голову. Стало полегче.

Акира сделал то же самое, однако я заметил какой знак подал он мне зажав каску указательным и безымянным пальцем, после спросил доктора с присвистом, действуя по привычке разведчика, вытягивающего информацию из явно мутного типа:

— Я слышал, там и последняя стадия есть, верно?

Ученый нехотя продолжил:

— Вы правы. Есть и последняя стадия. Заражённый от перегрузки центральной нервной системы падает в подобие эпилептического припадка и умирает в жутких муках, в предсмертной агонии. Но есть, как говорится, нюансы, — его на полуслове прервали коллеги, вышедшие из хижины.

Мы сразу пошли следом на новое место в этой деревне. Это была площадка, где собраны десяток детей под навесом. Все учёные, включая профессора, стали их вакцинировать. Управились они быстро.

Одна причуда доктора сильно въелась мне в память. Сандро, зачем-то стал протирать руки, хотя все это время был в полностью герметичном костюме, в котором были видны только его лицо за стеклом.

Сперва я решил, что он весьма педантичен к своей работе, раз, видимо, решил протереть костюм, чтобы зараза с него не попала к детям, которых он вакцинировал. Однако когда он закончил процедуры, то повторил этот жест: протерев ещё и обувь. Кроме того, он отдельной новой спиртовой салфеткой протер свой шеврон.

Именно из-за этого я запомнил странный символ, где был изображён обычный медицинский красный крест, чаша, и вокруг всего этого дела была изображена змея, что сама себя укусила за хвост.

Такими жестами он явно всячески показывал пренебрежение к невежественным аборигенам.

На это мы с Акирой переглянулись. В глазах сослуживца я словно прочитал свои собственные мысли, мол:

«Ну что тут сказать, Сань, пизданутый он. Учёный, мать его итить».

Я лишь пожал плечами. И мы двинулись к работникам скальпеля и клизмы. Ведь контракт на сопровождение ещё никто не отменял.

Уже на окраине деревни нас нагнал профессор. Сандро и, как ни в чем небывало, продолжил рассказ в своей высокомерной манере, однако я сразу понял, что он тот ещё трепло, готовый обсуждать свою работу с кем угодно и когда угодно:

— Нюанс в том, молодые люди, что те, кто умер от припадка, становятся инкубатором для вируса. Вакцина не лечит, она не даёт другим заразиться и блокирует размножение в инкубаторах.

— Вот тебе и символ, мать его мира! — с досадой бросил Акира.

Сполоснув бритву, я на мгновение отвлекся от воспоминания, однако в голове тут же всплыл заданный мною вопрос этому Сандро:

— А что же делать, когда количество, как вы их назвали, "инкубаторов" наберёт критическую массу?

Глава 3

— Что насчет критической массы? — доктор бросил короткий взгляд на оставшуюся позади деревню. — Ну, будут применены другие, так сказать, альтернативные способы решения возникшей ситуации, — его голос прозвучал зловеще. Он резко остановился и ткнул сначала в меня, а потом и в Акиру пальцем, надменно проговорив: — Запомните: вас нанимали для того, чтобы вы решали наши проблемы с местными, которые считают, что Зелёное Бешенство даёт им возможность общаться с духами предков, слышать их голоса и следовать их воли! Эти аборигены свято в это верят и не хотят слушать никакие доводы разума, вот почему они против вакцинации. Именно поэтому вам иногда придется применять силу оружия, если нам будет угрожать опасность. Полагаю, у вас с этим нет проблем? Ведь если бы это было иначе, вас бы тут не стояло. — Его подбородок слегка приподнялся, показывая его надменность.

Тогда я подумал, что старый пердун накаркал и накликал на нас беду. Мы не успели дойти спокойно даже до нашей автоколонны, как на нас напали фанатики из местных племен. И когда я подразумеваю «племена» — это не замызганные доходяги с копьем в руках и костью в носу, а отбитые наглухо нигеры, которые в детстве во сне вместо игрушки обнимают калаш! На бумажках и в где-то в отчетах штабов «фанатики из племен» звучат забавно, однако встреча с ними в их родной стихии не самое приятное событие.

Действовать пришлось быстро. Я сразу завёл за себя двух ближайших ко мне докторов, Акира сделал то же самое, закрыв собой Сандро и еще одного врача. Мы стали прикрывать друг друга и по-привычке распределили сектора.

Я стал прижимать своих "пилюлькиных" к обочине, дабы уйти с открытого пространства дороги. Пули проносились над головой, характерно жужжа. Внезапно поле боя как будто вскипело, ленточки песчаных фонтанчиков весело появлялись и угасали. Я перевёл режим огня на одиночный, стал стрелять на вспышки света, и после нескольких нажатий на спусковой крючок услышал далёкий вскрик.

Плотность обстрела резко начала падать. Я старался уйти с этого сектора, так как из-за положения солнца меня было хорошо видно на фоне растущей по бокам зелёнки. Начал движение к кустам, где мне открылся хороший вид на пулемётчика фанатиков, которого я быстро обнулил. И в этот момент из рядом расположенных кустов на меня выпрыгнул шкет лет 11-12 с остро заточенной сапёрной лопаткой и нанёс неожиданный удар сверху вниз, вследствие которого рассёк мне лицо от левого глаза до подбородка.

Естественно было больно, но ещё больше в этом было злости на себя и даже какого-то унижения. Мне, профессиональному наемнику, разведчику экстра класса прилетело по лицу лопатой от какого-то негритенка! Досадно было и то, что этого бы не случилось, если бы я не положил с прибором на технику безопасности: ведь я так и не надел шлем обратно на бестолковку, и это грубое нарушение оставило мне след на лице на всю жизнь. Даже красочная вспашка после выстрела в лицо моего обидчика и фонтаны крови, которые обожгли свежий порез не заставили меня улыбнуться от банальной досады на свою оплошность. Впрочем, первым парнем на селе я не слыл, но все же…

Яркое воспоминание былой битвы заставило меня невольно дёрнуться, и я тут же порезался, из-за чего мгновенно вернулся назад в реальность, где стою и рассматриваю своё лицо в запотевшем зеркале. Грубое, испещрённое следами военных кампаний, как памятник жестокости этого мира и напоминанием о том, что во всех стычках всё же я был более умел, удачлив и жесток, вот почему я до сих пор жив.

Закончив с утренними процедурами, я вернулся к механическому существованию в своем жилище. Завтрак, сбор на работу, проверка ключей — и тут меня прерывает ластящийся кот. Норыч потёрся о ноги, после чего сделал такой вид, что отпускает своего раба, а сам пошёл дальше валяться на диване.

Выглянув в окно, решил посмотреть, во что одеты люди. В общем, как обычно: какой-то мужик шёл в тёплой, можно сказать, зимней дублёнке, и тут же рядом с ним молодая, горячая девчонка гарцует в короткой мини-юбке и укороченном топе. Чертыхнувшись, решил проблему просто: быстро подошёл к шкафу, достал оттуда серо-черную водолазку из шерсти альпаки со стилизованным узором, как будто это свитер из 90-х. А уже в прихожей накинул на себя кожаную куртку.

Дальше как обычно: закрыл дверь и пошёл на парковку за автомобилем. Выйдя на улицу, осмотрелся: полупустой двор, мало бабушек, мало детей. Последствия пандемии заставляют сидеть людей дома? Или близость праздника сказывается на невысокой численности людей на улице? Кто-то же должен приглядывать за малышнёй и делать им костюмы.

Подошёл к своей "ласточке", только собрался запускать мотор, как вспомнил, что забыл дома телефон. Новороссийск, как назло, отвлёк меня от монотонных сборов, что внесло разлад в мой «ритуал обыденности», не хватало таким Макаром сегодня опять таблетки не вовремя принять. Делать нечего, придётся возвращаться.

Иду назад. Поднимаюсь на свой этаж, но замираю на лестничной площадке. Неосознанно делаю глубокий и шумный вдох, ощущая до боли знакомый и приятный аромат женских духов. Меня сразу же уносит лавина тёплых воспоминаний. Я буквально переношусь обратно во времени, когда чувствовал себя живым.

— Привет, сосед! — раздаётся бодрый, полный энергии мужской голос.

Я открываю глаза и вижу перед собой Петра, улыбающегося во все тридцать два. Сосед снизу мягко притягивает к себе за талию свою супругу, Лену. Та, светясь от счастья, застенчиво кивает мне в знак приветствия.

— День добрый, — пробубнил я в ответ, намереваясь пройти дальше, но притягательный аромат духов заставил меня на секунду задержаться.

Восприняв мою заминку как желание поболтать, Петр протягивает мне руку. Я, нахмурившись от неожиданности ("ведь мы только что поздоровались"), думаю секунду, но всё-таки медленно протягиваю свою. Мужчина крепко жмёт мою ладонь, чем меня сильно удивил, так как всего лишь месяц назад он был на грани смерти.

— Спасибо тебе, Саня, — чётко проговаривает он.

Я нахмурил брови:

— Чем обязан?

Соседка кивает вниз мне на ноги:

— За то, что пользуешься нашим подарком, — она виновато улыбается.

Я полностью растерялся:

— Лен, столько времени прошло, какой подарок? Что ты имеешь в виду?

Женщина отводит взгляд, и я замечаю, что ей крайне неловко:

— За тапочки, Саш. Спасибо, что надеваешь их. Мелкая перестала просыпаться от стука.

В этот момент меня словно облили холодной водой. Не со зла, но соседи напомнили мне, что в добавок к моим проблемам у меня ещё отсутствует левая стопа, протез которой, видимо, громко стучал по полу, когда я ходил по квартире. Комок сам подкатил к горлу.

Петр, заметив, что слова супруги, возможно, прозвучали неуместно, решил сменить тему.

— Замяли, Сань. Ты лучше расскажи, как там Кузьма? Давно его не видели, как раз с тех самых пор, как меня выписали.

Я сжал губы. Соседи резали меня без ножа:

— Да, нормально, в Москву уехал, — теперь уже мне захотелось сменить тему, и я кивнул в сторону соседки. — Лен, классный аромат, это «Шинель» номер пять? Приятный аромат, мой любимый... — тихо добавил я.

Женщина залилась краской:

— Заметил? Спасибо, мне его Надя посоветовала, когда вы к нам в гости приходили, помнишь? — Лена слишком поздно поняла, что задела больную тему, но тут на помощь ей пришел муж.

— Да это давно было, со временем воспоминания смазываются. Наверное, он и не помнит. Ничего страшного.

Мои руки невольно захотели пожать не только крепкую ладонь Петра, но и его шею. В этом соревновании по неловким ситуациям меня перепрыгнули на две головы. Мне захотелось грубо с ними попрощаться, но в следующий момент я понял, что упустил важный нюанс, который прекрасно объяснял, почему мои соседи вот так просто общаются со мной на тему неизлечимой болезни, какая была у моей жены.

Приподняв брови от удивления, я смотрю на пышущего жизнью Петра:

— Сосед, — обратился я, слыша, как мой пересохший голос напоминает скрежет металла, — я же помню, что ты месяц назад чуть ли не в коме лежал с последней стадией, а сейчас вот... — я замолчал, указав на него рукой и не находя подходящих слов.

Соседа за руку обнимает жена:

— Это все благодаря экспериментальному лечению в первой больнице. У нас там дальний родственник работает, Тихонов Владимир Николаевич, ну ты, наверное, про него слышал, он недавно в Россию вернулся, — Лена замолчала, печально опустив голову с намокшими глазами. — Жаль, что он раньше не прилетел, может, была бы возможность и Наденьке нашей помочь.

Я держал всё в себе и лишь молча кивнул, глядя в пустоту перед собой.

Тишину решился заполнить Петр:

— Да, всё, конечно, здорово, вот только теперь мне нужно через каждый месяц делать вакцину, чтобы ремиссия не началась. Так что придётся колесить за нашим родственником по всему миру. Благо нам льготы на билеты дают, кстати! — он аккуратно отодвинул супругу в сторону. — Вот держи, — мужчина вытянул из сумочки жены тонкую брошюру и протянул ее мне. — Саш, я понимаю тебя как никто другой, правда. Былого не вернешь, но может, кому из наших, ну, тех, кто столкнулся с такой бедой, ты об этом методе расскажешь.

Снизу раздался детский плач. Лена, всплеснув руками, попыталась спрятать улыбку:

— Ой, Сашенька, прости, мелкая плачет, — женщина дёрнула мужа за руку, недвусмысленно намекая на то, что у них появилась прекрасная возможность закончить этот весьма неловкий и болезненный диалог.

— Да, конечно, — скупо ответил я в спину спускающимся вниз соседям, пялясь на брошюру, где на белом фоне было изображение красного креста, вокруг которого вилась змея, кусающая себя за хвост.

В этот момент я впервые почувствовал, как у меня ослабели коленки, задрожали руки и появилось чувство дежавю. Поднялся на свой этаж почти в забытьи, в голове как будто вата. Мысли и образы мелькали калейдоскопом. Вспыхивали и затухали столь быстро, что я не успевал их обдумывать или осознать. Воспоминания смешались в кашу: от запаха Надиных духов до прошлого — кислой вони стреляного пороха. В таком состоянии я и открыл дверь. Норыч выглянул из зала и с удивлённой мордой и каким-то презрением во взгляде стал смотреть на меня. Он медленно вышел на середину коридора, сел и, не сводя с меня взгляда, слегка вытянул шею и кивнул головой, при этом издав звук "мур-р-р мя".

И эта картина вообще меня добила. Я упёрся спиной в стену и стек по ней как кисель. Кот, слегка встряхнув головой, подошёл ко мне и стал ластиться и тереться о мои ноги и руки. Приятное ощущение шерсти и тепла стало возвращать меня в норму. Так немного посидев и потискав кота, я, не разуваясь, прошёл в ванную комнату и сполоснул лицо холодной водой. Окончательно придя в себя, я вспомнил, где видел такое же изображение, как на брошюре — точно такое же было на шевроне у доктора Сандро.

Когда я это понял, лёгкий укол чуйки дал мне понять, что попал верно. Такое её проявление бывает очень редко. Прежде чем выйти, решил напоследок последовать примете и глядеть в зеркало. На меня смотрел суровый мужик, чьё лицо испещрено шрамами и в достаточно брутальном виде. Отражение было похоже на байкера или карикатурного бандита, каким я себя не представлял. Смахнул с лица капли воды, я ещё раз бросил взгляд в зеркало и ухмыльнулся своей фирменной "доброй" улыбкой. В тот момент я чётко понял, что могу ей лечить запоры и вызывать преждевременные роды, возможно даже у мужчин.

Попав снова в коридор, быстро на пятках (чтобы не затоптать палас обувью), захожу в зал. Беру с тумбочки телефон. На глаза попадается Надина шкатулка с драгоценностями, которые я ей дарил. Возросшая в руках нервозность заставляет меня невольно потянуться к ней и вытащить оттуда заветную монету. Привычными движениями перекатил её по костяшкам и ловко кинул во внутренний карман куртки.

Убедившись ещё раз, что я ничего не забыл, возвращаюсь тем же маршрутом. Норыч ходит и следит за мной, и делает это с таким выражением морды, что прямо говорит: "Ну вот как всегда, оставил его одного, а он сразу же телефон забыл. Вот опоздает на работу, уволят, как он себя кормить-то будет, а своё я ему не дам. Самому мало". Так я оказался второй раз за утро под конвоем кота. Тот не сводил с меня осуждающего взгляда до самого конца — ну, то есть пока не закрылась дверь. Очутившись снова на лестничном марше, проверил, точно ли закрыл вход в свою холостятскую пещеру. Стал спускаться вниз. На лестничной клетке снова уловил остатки ароматных духов.

Снова выпорхнув на улицу, сел в машину и покатил на работу, по пути стараясь выбросить из головы диалог на лестнице. Затормозив на очередном светофоре, я не придал значения тому, что выщелкнул таблетку и закинулся ей не по расписанию.

Видимо был слишком удивлен тому, что стал свидетелем интересной процессии: полицейские машины целой колонной из пяти машин едут в направлении моста через реку. Хорошо так едут, с мигалками. "Хорошо идут, видать, к дождю", — подумал я.

Тут загорается зелёный, и я вместе с потоком машин продолжаю двигаться по городской улице. После ночного дождя по раннему утру была очень на удивление приятная и комфортная температура. Меня на очередном светофоре обогнал трамвайчик с пятым маршрутом, отражая влажным корпусом лучи проглянувшего солнца.

Глядя на довольные лица людей в нём, понимаешь, что погода в это время скачет как кобыла, и люди радуются любой возможности увидеть ясное небо. К тому же передвигаться по самому длинному маршруту города гораздо быстрее, чем по утренним пробкам.

И вот спустя каких-то час двадцать минут, окончательно опоздав, я заехал во двор СТОшки и припарковал своего монстра рядом с Пашиным "Крайслером".

Он, как и всегда, приезжает первым, чтобы открыть ворота и саму СТО. Неловкий диалог с соседями окончательно исчез из моих мыслей благодаря рабочей рутине.

Выхожу из машины и иду в сторону служебного входа. Огибаю стоянку и иду вдоль высокого металлического забора почти в 5 метров высотой — ещё один странный бзик от наших соседей по участку. Да, у нас за забором расположены частные дома. Точнее, очень хорошие двухэтажные дома для очень зажиточного среднего класса, которым надоели квартиры — им землю-матушку подавай. Правда, в основном цветы сажают да кусты смородины и малины, то есть то, что не требует длительного ухаживания и полива.

Внутри СТО в нос ударяет запах металла, моторного масла, кофе и чего-то ещё. Паши там не было, а потому я двинулся дальше. Попадаю в святая святых всех мастерских — то есть в комнату отдыха. Где мой молодой напарник уже поставил чайник, и тот закипает с характерным звуком. Парнишка развалился на том же кресле с ноутбуком и пьёт свой дынный латте.

По звукам, доносившимся из динамиков, Пашка опять рубится в свои гача-игры.

Вон даже на корпусе устройства у него наклейка его любимого персонажа — какая-то девчонка с черной катаной, с ушами то ли лисицы, то ли какой-то кошки, и красными глазами. В руках у неё, как бы ни странно, стаканчик кофе. Кто догадается, какой, тот возьмёт с полки пирожок. "Видимо, даже продажники стали делать игры", — эта мысль пронеслась пулей и сразу затихла. А рядом с этой мультяшкой летает какой-то черный мыльный пузырь с одним глазом и маленькими рожками — то ли это такие эргономичные джойстики.

Вот я не удивлюсь, что нужно их подёргать в правильной комбинации типа "вверх, вверх, вниз, вниз, влево, вправо, влево, вправо, В, А" — и девчонка с мечом превращается в автобота и идёт всем наносить добро и причинять справедливость во имя луны и "Кока-Колы" без сахара.

Подхожу к Паштету. Тот уже всем сознанием своим ушёл в игру. Подношу руку для рукопожатия, и Паша быстрым и резким движением отрывает одну руку от ноута, поздоровавшись, возвращает ее с той же скоростью назад. Беру чайник и начинаю наливать кипяток в кружку, спрашиваю машинально:

— Чаю или кофию будешь?

И сразу получаю ответ:

— Нет, я уже, — и покачивает стаканчиком с латте. — Сейчас доиграю, осколок пройду, и пойду посмотрю, пришёл ли наш сальник на наш пепелац.

Я наливаю кипяток в стакан, по комнате разносится запах чая.

— Ну как хочешь, моё дело предложить, твоё — отказаться. Кстати, вот что интересного хотел у тебя спросить: видел новости? — говорю я, кидаю в чашку пару кубиков сахара-рафинада. — В Африке вообще жуть что творится. —

Паша отрывается и быстро бросил на меня взгляд, театрально приподняв одну бровь. Вот шельмец, улыбнулся я. Но продолжаю: — Да, после того придурка на "китайце" и его слов решил по новостям полазить в интернете, да наткнулся на видео, где мужик темнокожий в припадках, очень похожих на эпилептический, умирает или по крайней мере очень качественно симулирует.

На что Паштет хмыкает:

— Да, это, наверное, опять разводняк, полно же было в двухтысячных годах видео, как они "дышащие трупы" воскрешают.

На что я решил продолжить, громко хлюпая чай, и специально игнорирую его реплику:

— ...и буквально секунд через восемнадцать выскакивает и начинает жрать заживо живого человека, тупо кусает и отрывает куски кожи и мяса. А когда в кадр попадает его лицо, то в глазах этого бешеного нет ни разума, ничего, как будто вмазал медленного граммов десять-пятнадцать за раз.

Паша эмоционально бьёт свободной рукой по дивану и откидывается, как будто из него выдернули внутренний стержень:

— Бля, опять не зачистили. Надо больше крутить. Боже, какой же я бедный для этой бесплатной игры! — он делает глоток своего латте и, закрыв ноутбук, решает продолжить разговор со мной: — Не, я не смотрел, да и на кой черт мне это надо? Мы живём в России, а не в Африке, нам до них далеко. Что у них происходит, нас не касается. Да и я уверен — наши умы опять блеснут. — Он эмоционально поднимает руку в театральном жесте, — Самые первые вакцину разработают, как при ковиде было и Зелёном бешенстве. Хотя мне тогда и лет-то было всего ничего, в школу ходил. Как любят говорить американцы, проблемы индейцев шерифа не касаются.

Я ухмыльнулся — знакомая логика. Беру уже заветревшийся пряник, начинаю макать его в чай и кушать, отвечаю ему:

— Да... понимаешь..., был я в Африке... видел такое, и что ТАМ происходит... ты не представляешь, на что способен человек, который потерял в себе человечность..., и я боюсь, что мы хлебнём горя, — говорю я, доедая свой простой завтрак. Паша же уже опять открыл ноут и что-то там делал под мелодичную музыку:

— Да ладно тебе, то, когда было, уже почти более двадцати лет прошло. Там уже всё поменялось раза три, — тут из ноутбука заиграла печальная музыка: — Да блять, ну сколько можно-то, опять что ли донатить, чтобы гарант выбить? Так... ладно, сколько там время-то? Надо посмотреть, пришёл ли сальник, и заказать доставку, за одно моторное масло и антифриз привезут, — Паштет быстро в ноутбуке начинает щёлкать клавишами, — Ага, пришёл, все, доставку заказал. Можем пока заняться подготовкой к сборке этого конструктора для наркоманов-часовщиков. Ухх, я бы их... — и состроил комедийно-воинственный вид.

Вот блин, актер то, на что меня пробивает на смех:

— Хахаха, ну ты выдал, викинг от мира игровых казино! Допивай свой дынный латте. И пошли переодеваться, щас ещё начальник приедет, будет с нас стружку снимать, — говоря это, я видел, как во двор СТО заезжает машина босса. Тот вылез из своей "Тойоты" и пошёл к нам.

Подойдя, начинает здороваться и первым руку протягивает мне. Пока происходит это действие, он задаёт вопрос:

— Что вчера было у вас тут? — поздоровавшись со мной, протягивает руку Паше.

Отвечаю ему:

— Что что, опять приезжал владелец "китайца", машина в хлам по кузову и ходовой. Озвучили цену, тот стал права качать. Паша пытался его образумить и объяснить, но тот, как говна нажрался, стал хуйню нести. — Начальник, поздоровавшись с Пашей, сел в старое кресло.

Я жестом предложил ему чашку кофе, тот согласился. Взяв чайник в руку, топаю к помпе для набора питьевой воды из бутылки, продолжая рассказ: — Ну тот полуфабрикат стал еще больше говно на вентилятор накидывать. Тут я после ебли с продуктом "немецкого сумрачного гения" и вспылил, ну и на автомате уже зашел ему за спину. Скажу честно, Михалыч, хотел ему разнести кабину как в былые времена. Но тут тормознул меня Пашка, который всем своим видом показывал мне, чтобы я не дурил. Ну я тогда его просто резко к себе развернул и наорал.

Чайник наполнился водой, я его поставил. Паша же облегчённо вздохнул, а Михалыч, развалившись на кресле, сидел и чесал рукой щетину на подбородке.

— Вот такие у нас пироги с котятами получились, — говорю ему я.

Чайник вскипел. Я взял кружку, бухнул туда 2 ложки растворимого кофе.

— Сколько сахара?

Ответом стало:

— Три.

Насыпав песку, залил кипятком и передал чашку Михалычу.

— Ну а что у вас там с немцем-то?

Тут уже Паша стал отвечать:

— Да ничего, сальник заказали, сегодня доставкой привезут, ну и масло с фильтрами тоже.

— Это хорошо, держи в курсе, — Михалыч медленно пил кофе и был на лёгком взводе, это было видно по тому, как он был напряжён.

Я спросил:

— Случилось что? — задал я ему этот вопрос, поставив на стол из тумбочки остатки мятных пряников к кофе.

— Да, документы блин подписать не могу. Вся мэрия, сука ВСЯ, закрыта на карантин. Там только охранники-пенсы сидят, и табличка висит — "Все вопросы решайте в приложении 'Твои документы'". А сайт этот, как блять у нас принято, тупо не работает. Кто говорит, что его ддосят, кто — что сервера устарели, и он замедляется настолько, что запросы отваливаются по истечению времени ожидания. Короче говоря, какая-то лютая ахинея, и никто не знает, что делать и как быть. Вот сейчас договорился через знакомого попробовать пробиться к мэру или хоть к кому-нибудь, — под конец Михалыч прорычал сквозь зубы: — У меня отчётность налоговая, а я её подать не могу! Вот на кой хуй они убрали такую замечательную функцию, что банки САМИ подавали декларацию о доходах? Кто этот умник?! Мало того, что это сложно делать самому, так я чуть вообще бизнес не закрыл, из-за чего перевёл бухгалтерию на аутсорс, так как было тяжело разобраться самому, как эти отчётности в этом приложении подавать! — тут мимо нас пронеслись две машины ППС, ревя сиреной. — Кстати, сегодня к тебе, — он указывает на меня кружкой, — на приём приедут мои друзья. Там "твикс" купили себе новые стволы — "Вепрь" и "Тигра", хотят, чтобы ты их подшаманил, да и приколюхи всякие поставил. А так скорее всего вся кодла явится, так что готовься. Завтра должны приехать, они будут во второй половине дня, потому как кенты у Белого собираться будут, ну ты знаешь, на "охоту" недели на две.

Я лишь пожал плечами — не впервой:

— Да без проблем, пусть приезжают, сделаем все в лучшем виде.

Михалыч попытался включить босса и грозно посмотрел сначала на меня, затем на Пашу. Но его злобный взгляд не возымел у нас никакой реакции, а потому начальник лишь пробубнил:

— Так, ладно, поехал я решать вопросы, если что — на телефоне.

Я решил проводить Михалыча и выйти с ним на улицу. Уже снаружи я многозначительно посмотрел на него:

— Слушай, можешь аванс дать? Мне надо таблетки для головы, ну ты знаешь, чтобы фляга не свистела.

Вдалеке слышится непонятный шум. На что Михалыч недовольно отвечает:

— Извини, Сань, пока не могу. Тут видишь какая... —

Не успевает он договорить, как мы видим, как мимо СТО по трассе проезжает колонна военной техники: четыре БТРа, шесть КАМАЗов. В четырёх из них сидят солдатики, а в замыкающих камазах — 120-мм миномёты. Вся эта колонна проезжает мимо нас медленно. Из-за чего Михалыч только спустя какое-то время тихо произнёс слово:

— ...ситуация.

Глава 4

Вчерашний приступ паранойи снова напомнил о себе. Лично для меня странным было видеть армейскую колонну в городе без мигалок в начале и конце, ведь по правилам их должны были сопровождать машины ГАИ или ППС. Все, кто видел эту картину, застыв на месте, пооткрывали рты и глазели. Я мог только гадать, что творилось в головах простых граждан, у которых наличие военной техники в городе вызывало двоякие воспоминания онедавнем прошлом.

Михалыч, не отрываясь от вида колонны, протягивает мне свою руку. Я жму его рыхлую ладонь и вижу, как он выдергивает свою и теперь удивленно пялится на меня:

— Ахереть, у тебя рука холодная! Саня, ты в порядке?

Не отвечая, я смотрю на свои побелевшие ладони и понимаю, что сегодняшнее утро для моей психики стало действительно трудным. Сперва воспоминания о прошлом, затем забыл телефон, что для меня не свойственно, потом идиотский диалог на лестнице, а теперь последней каплей стала проезжающая военная колонна, и я осознал, что в этой суматохе и ожидании звонка от Димы совершенно забыл выпить таблетки.

Подняв голову, я широко распахнутыми глазами смотрю на шефа и понимаю, что такое моё состояние можно выгодно преподнести. Побелевшими губами я с хрипотцой рычу ему заветное:

— Михалыч, нужен аванс, срочно! У меня таблетки кончаются!

Перепуганный мужик хлопает себя по карманам, вытаскивает из широких штанин свой портмоне, затем словно загипнотизированный отсчитывает заветный полтос и дрожащей рукой протягивает мой аванс.

— Без проблем, Саня, ты только лечись.

— Спасибо, босс, жаль, что здоровье окружающих зависит от моего собственного, — я коротко улыбаюсь, прекрасно понимая, что от моей фирменной улыбки могут трескаться зеркала.

Теперь побелели не только мои руки, но и физиономия шефа. Коротко кивнув вторым подбородком, он пулей свалил в сторону своей машины. Я проводил его взглядом, на прощание медленно махнув рукой, чувствуя, как он смотрит на меня в зеркало заднего вида. Дождавшись, пока его машина скроется за углом, я размышлял о том, что Михалыч был действительно прав.

— Ситуация… — повторяю я за ним, отчего-то понимая, что уведенное нами является крошечной частью того следа, на который напала моя чуйка.

Чувствуя, как тело начинает дрожать от пережитых флешбеков, я отправляюсь в бытовку, стараясь не смотреть по сторонам, так как в нарастающем состоянии панической атаки восприятие окружающего пространства сильно меняется, становясь плоским. Полагаясь на память, я подхожу к своему шкафчику и вижу, как по тыльной стороне ладони стекает капля холодного пота, образованного испариной, покрывшей все мое тело.

Пальцы отыскали заветные таблетки, однако на этом мой квест только начинался, ведь находясь в таком состоянии, горло человека сильно пересыхает и проглотить таблетку без воды становится практически невозможно.

Паша, видя, как меня крючит, срывается с места и, словно прочитав мои мысли, набирает в пластиковый стаканчик теплой воды и протягивает его мне. Дрожащей рукой я принимаю его и пытаюсь кивнуть молодому напарнику, и с улыбкой замечаю, что Паша специально набрал лишь половину, ведь если бы стакан был полон, то я точно бы облился.

Выполнив все процедуры, я плюхаюсь на диван и восстанавливаю дыхание. Паша садится напротив и как ни в чем не бывало ждет, пока меня отпустит, параллельно возвращаясь в свои гача-игры. Спустя неопределенное количество времени я чувствую, как начинаю приходить в норму, ощущая теплое покалывание на кончиках пальцев. Дыхание выравнивается, а тревожные мысли смазываются, превращаясь в белый шум моих злоебудней.

— Слушай, Паш, сегодня видел соседей. Так вот, представляешь, Петр... который раком болел... теперь жив-здоров, сам ходит, представляешь?

Паша удивился:

— Да ну? Как это? — машинально поправив на себе браслет, сползший с руки, — он же уже сосновый запах должен был чувствовать!

Я слегка скривился от его сравнения:

— А вот так. Я тоже был удивлён не меньше, чем ты сейчас. Поговорили с ним, но вот что странно — я тогда внимание не обратил на несколько странных деталей. Оно и понятно, я на работу спешил, к тому же колеса забыл принять, да ещё соседка мне про Надю напомнила, короче полный фарш. Ну так вот, они говорили, что их ведёт вирусолог. А какая может быть связь между лечением рака и вирусом?

Парень сильно задумался, так как стал выбивать пальцами правой руки незатейливый ритм, в котором я узнал темп гитарных аккордов:

— Ну-у-у, если так подумать, то... например, вакцину от ковида сделали на основе белка, в которую встроили полумертвую клетку вируса. Сам же вирус, если мне память не изменяет, может встраиваться в ген человека и заставлять его воспроизводить новые вирусы. Может, тут так же? Запрограммировали как-то его индивидуально и сделали по факту что-то типа вакцины от его рака?

— Хм-м-м, — подумав немного, перекатывая монетку между пальцев, я выдаю, — эх, как же далеко ушел прогресс. Жаль, что Надя не дожила, я бы все сделал, чтобы она прошла эти курсы противораковой терапии.

На что Паша отвечает, не отрывая глаз от монитора своего ноутбука:

— Ну, честно, дядя Саша, я не знаю, что вам сказать. Былого не вернешь, а бессмертие невозможно без философского камня.

Внутри меня что-то кольнуло при упоминании камня, но действие таблеток смазало этот эффект. Вздохнув, я изобразил грозное лицо, чтобы разрядить обстановку и ту лёгкую неловкость, что повисла в коптерке, ведь неловкости мне сегодня и на лестнице с соседями хватило по самую жопу.

— Паша, еще раз назовешь меня «дядей», и я дам тебе по печени! Мне, блин, всего-то 41 год! — я делаю жест руками, демонстрируя, куда именно придется этот удар.

На что парень наигранно и обиженно говорит:

— Но мне-то 20 лет!

— И что? Я не старый! — отвечаю я и, поднявшись с места, двигаю к нему, чтобы немного взбодрить играющего в гача-игры пацана, а то совсем в этом легальном казино помрёт.

От воспитательных мер меня отвлекает зазвонивший телефон. Достав его из кармана, я вижу имя абонента — Татарин. В этот момент я радуюсь тому, что таблетки уже начали действовать и я не стану сильно нервничать, если новости друга окажутся тревожными.

— Я на улицу выйду, — кидаю я Паше, на что он лишь машет мне светлой гривой в ответ.

Выйдя из СТО, мне в лицо ударил теплый осенний воздух. От разогретой солнцем земли шла испарина. Запах заскорузлого мокрого асфальта ударил в нос и выхлопами машин. Слабенький порывистый ветер подхватил пожухлые листочки и прогнал их по пустому дворику СТО.

Мне нравится такая погода, что стояла сейчас. Солнце не в полной силе, нет мокроты, комфортная температура. И самое главное, что не так много грязи! И все же настойчивая трель телефона выдергивает меня из этого наблюдения за красотой осени.

Отрываясь от такого приятного мне мироощущения и иду в сторону пластиковых стульев для сотрудников СТО. Их специально поставили так, чтобы не было видно со стороны улицы.

Мое гузнище с легкостью падает в это изделие богов инженерии, и я отвечаю на звонок.

В динамике слышу знакомый голос Димона:

— Здарова, Рэкс! Я по поводу нашего совместного отдыха — давай в десять, на той же станции.

Я ответил сразу же:

— Хорошо, договорились. Тогда жду тебя как свою зарплату, — параллельно быстро включаю все приложения и VPN. Захожу в наш защищенный чат. Диман уже там. Спрашиваю его:

— Ну что, узнал чего?! — в моем голосе все еще звучат ноты тревожности, но уже приглушенные действием лекарств.

— Узнал, и тебе это не понравится, — поникшим голосом отвечает боевой товарищ. — Вообщем, несколько лет назад появилась террористическая организация, называется "Эктомия". Ну, не суть. На какое-то время о них забыли, и вот спустя несколько лет, буквально неделю назад, они снова заявляют о себе. Отправили видео, где угрожали взорвать ядерную бомбу в Африке!

Мои брови поползли вверх от удивления:

— Ты, наверное, шутишь? Если бы они взорвали её, то уже весь мир бы гудел как рассерженный улей.

В динамике повисла короткая пауза, прервавшаяся лишь коротким и пустым смешком Димона:

— Ага, аж два раза! Даже мне пришлось потрудиться, чтобы нарыть больше информации. Короче, недавно, буквально двадцать шестого числа, они её подорвали, прикинь?!

Злой свист сам собой вырвался из груди:

— Ебанный их рот, блять!

На что мой собеседник подтвердил:

— Ага, я тоже в ахуе! Все в ахуе!

— Дык это ж не перестрелка в переулке! Неужели никто не заметил ядерного, блядь, взрыва?!

Диман тяжело вздохнул:

— Вот ты знал о взрыве?!

— Нет, — коротко ответил я.

— И я нет, а он был… Короче, как узнал про случившееся, начал делать всё, чтобы меня поскорее домой отправили, к семье! Но пока подвижек нет в этом направлении, — грустно добавил он. — Сам знаешь, как вся военная бухгалтерия работает.

Я и не заметил, как встал со стула и теперь ходил взад-вперёд. Мой мозг стал быстро работать. Сел обратно и автоматически достал монетку из внутреннего кармана куртки, которую я взял ещё дома из Надиной шкатулки. Блестящий кружок металла засверкал на моих костяшках, когда я стал катать ее между пальцев, параллельно размышляя об услышанном: «Понятно, что это еще не все "хорошие" новости!»

Прервав тишину, я с раздражением произнес:

— Продолжай, интересное кино получается!

Дима что-то выпил — так я слышал мощные глотки в трубке, и непонятно, это от жары его горло сушит или от натянутых как струна нервов:

— Короче, перед подрывом они записали видеопослание, типичное для таких организаций — требования отпустить кого-то из их организации, да вертолет и деньги. Так вот, их проигнорировали, а когда те устроили фейерверк, уже стало не до игнора, так. Куча специалистов тут же стала изучать видео и радиационный след, он у каждой страны, кто ЯО производит, разный будет, и пришли к выводу, что у них была советская бомба! Прикинь! Че началась потом: США обвинили КНДР и КНР с РФ в причастности. Те обвиняли их в ответ. Петухи гамбургские тоже что-то кукарекали.

Я слушал и медленно обтекал холодным потом — чуйка начала выть, но продолжал впитывать все, что он мне говорит:

— А буквально вчера они выложили два новых ролика. В обоих было всё то же самое, только они уже были где-то в Европе. Две ядерные бомбы, но уже одна НАТОвская, а другая советская. Та что из НАТО, судя по надписям, была из США, но те передали её еще давно Израилю. В итоге все их ищут, одновременно готовясь к тому, что скорее всего начнётся взаимный обмен ядерными ударами. Ты же сам знаешь, нас после той череды приграничных конфликтов в Европе мягко говоря не любят. Особенно их петушиные политики!

Я выдохнул сквозь сжатые зубы с легким присвистом. Чуйка ныла во время разговора очень сильно и это был верный признак того, что так оно и будет. Мой мозг сопротивлялся нелогичности услышанного, но интуиция начала твердить, что надо готовиться к худшему. Не удивлюсь, что сказанное товарищем окажется вполне себе возможным сценарием. Ведь никто не знает, откуда у этой организации появилась советская боеголовка. Им её легко могли продать страны бывшего соцлагеря. В те времена, что хочешь можно было купить, пока резали военные корабли и ядерные подводные лодки на металлолом. Но вопросом для меня было появление у террористов натовской бомбы. Не в привычках пендосов разбрасываться таким арсеналом на право и на лево.

Я сидел на своем стуле под навесом, но даже так ощущал, как на улице начала подниматься температура, сулившая приход жары, которая могла легко смениться проливным дождем.

На фоне осознания случившегося в моей голове появилась мысль, её я и озвучил Димону:

— Слушай, дело ясное, что дело тёмное. Предлагаю начать готовиться к падению с небес ядрен-батонов. Как же было бы хорошо, если б мы узнали эту информацию ещё вчера.

На что Димон лишь ухмыльнулся:

— Так не дури! Всех, до кого смог из наших, уже дозвонился, все равно я знал, что ты с таблетками только спишь и разбудить тебя нереально. До жены тоже. Она сейчас у родителей в деревне под Хабаровском. Ты Настю знаешь, она как всегда ничему не удивлялась. Всё-таки из Луганска. Вот только до Юли не могу дозвониться. Сколько раз дочке велел не включать телефон на беззвучный режим! Опять она в своей мастерской сидит, и хуй дозвонишься, — произносит он с явным раздражением и тревогой за свою дочь. — Сань, еще раз прошу — позвони ей вечером, предупреди и передай Юльке все, что я оставил на всякий случай. Напомнишь ей код от оружейного шкафа и расположение схрона с “брезентом”.

Я лишь кивнул головой, хотя знал, что он не видит мой жест:

— Все сделаю в лучшем виде. Она же мне тоже как дочь. К тому же, мой оболтус тоже в Москве, у тетки. Хочу его на Юлины руки передать, может, хоть застыдится, что девчонка, в отличие от него, с таким внутренним стержнем и характером.

На что голос из трубки мне ответил:

— Я тебе давно говорил, надо было его хотя бы на срочку отправить, — мне послышался звук глухого удара кулака о стол и тяжелого выдоха, — эх-х-х, ладно. Чую, скоро связь давить начнут. Поэтому давай заранее обговорим частоты. Я тут в наших записях давнишних порылся... в общем-то давай работать по ним, заодно и я узнаю частоту для Юли.

Я наморщил лоб — никак не мог вспомнить те частоты, что мы когда-то обдумывали для связи любой точки мира, будь то Африка или Краснодар, с помощью радио. Пыжился я недолго, решил сказать прямо:

— Блин, Димон, напиши в чат, да и так скажи, вылетело из головы. Это, наверное, эти таблетки от ПТСР.

Друг не удивился и спокойно ответил:

— Днем тринадцать или семнадцать мегагерц, ночью четыре или шесть и пять мегагерц. Поиск своих по частоте согласно нашему шифру морзянкой. И да, чуть не забыл. Филу тоже передай, Сань. Он примерно вечером сможет говорить, ну по твоему часовому поясу. Впрочем, как и Юля. Так что только на тебя надежда, я просто не уверен, что будет связь к тому моменту времени.

Я лишь опять кивнул:

— Да, без проблем, дружище. Все сделаю. Главное не обосраться на низком старте тугой струёй жидкого кала.

В динамике раздаётся весёлый хохот:

— Хахаха, да, ты прав. Вывезем, как в старые добрые времена.

Я тоже немного повеселел, и обстановка немного разрядилась:

— Да, вывезем, вывозили, и будем вывозить. Ну что, до связи тогда.

Димон сразу ответил:

— Что ж, до встречи физической или в радиоэфире. И не раскисай мне там, бляха-муха, как тогда!

На что я нарочно пиздануто по-военному прокричал в трубку:

— Так точно, товарищ полковник! Разрешите исполнять!

На что из динамика телефона полился смех:

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ох, ну и артист! Ладно, конец связи!

И я слышу звук завершения звонка.

Так я и сидел на стуле, перекатывая монету между пальцами. Думал. Много думал о том, "что делать?". Греясь на солнце и ощущая тепло звезды на своей коже. Решаю взяться за дело, ибо когда руки заняты работой, мне легче строить планы.

— Боже, как это по-старчески звучало, — произнес я в пустоту СТОшной парковки для сотрудников.

Наигранно хмыкнув, встал и пошел в сторону бокса. Вижу, как рядом с въездом в наш рабочий двор стоит машина неизвестной марки, но по типологии "джип-широкий", с наглухо тонированными стёклами. Видно, как в нее садится девочка в платье, с волнистыми рыжими волосами, что вышла, очевидно, из нашего СТО. Захожу внутрь и вижу Пашу, который смотрит на удаляющийся автомобиль, а в руках у него большой чёрный пакет. И на лице парня нет радости, что к нему заходила такая красивая девушка. При этом в воздухе слышится аромат её духов — дикая вишня и что-то ещё. Я немного даже выпал в осадок после такой картины. "К нему значит такие девочки заходят, а он тут как телок стоит". То есть очарованный и обосравшийся в романтическом плане.

Подхожу к нему и слегка толкаю его своим плечом, говоря:

— Ты что это не весел? Такая краля к тебе пришла? Или ты решил верить поговорке "Если чердак ржавый, то в подвале сыро"? — спрашиваю его с ухмылкой.

— Да! — он аж затряс головой в отрицание. — То есть конечно же нет!

На что я стал улыбаться еще шире:

— Оговорочка по Фрейду, да, Паша?

Тот вспыхнул как спичка, покраснел до кончиков ушей. Он стиснул кулаки и выпалил:

— Да, дядя Саша, че вы тут... мне это... самое...

Я сразу влез, чтобы разрядить обстановку:

— Сливочное.

Он сразу растерял весь пыл и удивленно спросил:

— Что?

На что я ему ответил, как учили в армии, асимметрично, то есть банально:

— Что значит "что"? — парень вообще потерял боевой настрой. Я отчётливо видел, что он готов был драться, аки “Д'Артаньян, блин, недоделанный” — пронеслась мысль у меня в голове. Я отстаю от парня и решаю сменить тему разговора.

— Что там у нас по запчастям на нашего немца?

Паша с каким-то пакетом в руках повернулся ко мне и опять сделал театрально обиженное лицо, как будто я съел его любимый торт на день рождения, забрал все его игрушки и убил любимого хомячка. Но всё-таки выдавил:

— Так, во второй половине дня приедет, с нашими пробками к шести вечера будет. Но ведь нам ещё нужно все подготовить!

На что я лишь наиграно качаю головой от досады:

— Как же это так? Столько лет с тобой работаем, а ты всё никак запомнить не можешь. У меня все как в аптеке: все что надо, снял давно и подготовил, только коробку накинул и пару болтов наживил. Запоминай и учись, Паш: никогда не делай работу на окладе так, чтобы начальник мог повышать тебе норму!

Тот сначала, видимо, не понял и свел брови так, что было видно — “он думает”. А потом резко прозревает, и на его лице наползает улыбка:

— То есть... до того момента, пока нам не привезут запчасти, пинать балду?

На что я киваю головой. Паша мнет свой пакет. Вижу, что он хочет что-то спросить. Решаю помочь ему:

— Ну говори, что там у тебя такое страшное? — указываю на пакет. — Это ты из-за него как девка мнешься? — улыбаюсь и опираюсь о капот полуразобранной машины, жду, когда он мне ответит.

— Ну-у-у... вы понимаете... — он переминается с ноги на ногу и в итоге делает глубокий вдох и медленный выдох “всё, как я его учил по принципу дыхательной гимнастики”, и говорит:

— Проспорил я этой рыжей... в общем, тридцатого будет фестиваль на Солнечных островах, там будут реконструкторы, ребята из ИРБ, ролевики, косплееры... вообщем, у нас был спор на костюмы, кто и в чем туда пойдёт, и я..., — тот начинает трогать свой браслет и боится смотреть мне в глаза.

Я опять подталкиваю его:

— Да говори ты уже! Я столько повидал, что меня сложно удивить!

Парень вдыхает воздух полной грудью и как на духу выдает целую скороговорку:

— Ну, в общем, из-за проигрыша я должен пройти туда в костюме моего любимого персонажа, той лисы с мечом, чья наклейка у меня на ноутбуке! — выпалив это, парень зажмурился.

Я же не смог удержать смеха от такой "страшной" тайны:

— Ха-ха-ха, ну ты выдал! Как будто я тебя сейчас за это бить буду! Главное, что не хоббихорсингом занимаешься, и то бы не удивил. Я мелиниал, про наше поколение, что только не говорили. Ладно, так от меня-то что надо?

Паша явно не ожидал от меня такого понимания к своим увлечениям и весьма удивленным тоном говорит:

— Ну, вы... с-с-сможете мне из листа железа, что я привез, сделать меч как у той лисицы? – парень хмыкнул, потому что прекрасно понимал, если он сейчас сольётся, то в компании тех ребят ему места уже не будет.

У нас было так же, только жёстче. Да и времена-то были как раз…после развала СССР и лихих 90-х, разбились словно звери по цвету шкуры.

Глава 5

Я посмотрел на парня ленинским прищуром:

— Ну пойдём, посмотрим, что там за лист металла у тебя такой!

Паша повел меня до своего «Крайслера». Парень открыл багажник, а там лист фольги толщиной восемь-девять миллиметров, шириной в тридцать сантиметров и длиной сто восемьдесят.

Я оценивающе посмотрел на будущий фронт работы:

— Хорошо, сделаю. Дай мне рост этой лисы и арт меча.

— Э-э-э-э... с ростом будут проблемы, — протянул парень. — У неё указан рост вместе с ушами, и он равен сто семьдесят сантиметров. А в синематеке, чтобы заполнить документы, что лежали на стойке регистрации, она вставала на коробку.

— Зашибись! — ударил я себя раскрытой ладонью по лицу в приступе испанского стыда. — Ладно, я прикину вместе с ушами. А ты вот что сделай, раз пока не занят, — я достал кошелёк и выудил оттуда красную кредитку.

Прекрасно понимая, что прежде чем принимать план дальнейших действий по спасению от приближающейся угрозы, надо достать деньги, на которые можно купить все необходимое для выживания. Пока ещё эти нолики имеют вес нужно тратить все без остатка, ведь когда случиться большой пиздец, деньги не будут иметь никакого смысла. С этими мыслями я передал Паше свою карточку:

— Хоть ты и будущий лис, но придется тебе стать кабанчиком и метнуться в банкомат. Сними наличкой всё, что здесь есть. По лавэ там, где-то около миллиона. Как снимешь их, принесёшь мне.

Паша вытаращился на меня так, будто я попросил его снять с карты не деньги, а почку свою продать.

— Миллион? — переспросил он, часто моргая.

— Вести дурные, Павел, потом подробно тебе объясню, в чём дело, — твёрдо отрезал я, — снимай и тащи. Мне нужно немного времени собраться с мыслями и побыть одному, как раз пока я тебе твой «большой ножик» делать буду.

— Хорошо, без проблем, — вкрадчиво ответил парень, — надеюсь, у тебя не кризис среднего возраста, — тихо пробубнил он, думая, что я не услышу.

В ответ я снова повторил свой утренний жест из каптёрки — короткий хук правой, недвусмысленно намекая, что следующий его такой страйк точно придется по печени.

— Я тебя услышал, шельмец!

Паша сделал театральную идиотскую улыбку и махнул рукой у виска, после чего бегом свалил из мастерской, дабы я не стал сеять разумное, доброе, вечное со своей фирменной улыбкой единственного законопослушного гражданина с улицы Вязов.

Улыбаясь ему в спину, я покачал головой и, достав лист железа из багажника, направился в механический цех. На телефон пришли арты от Паши, как лисюхи, так и меча.

Захожу в механический цех, сразу поворачиваю направо и рукой клацаю клавишу выключателя. Заиграла трель стартеров ламп и приглушённые тугие звуки дросселей, ознаменовавшие себя вспышками света.

Цех потонул в холодном свете, сразу выхватывая из темноты туши станков, доставшихся от другой, более развитой цивилизации.

В левом ряду стояли часто используемые мной токарный, сверлильный, фрезерный станки. В правом ряду был расположен большой токарный станок для обработки заготовок диаметром в 1150 мм, возле него зуборезный и долбежно-стругальный, рядом с ними точильные станки с разными кругами и гриндеры. Посередине располагались на специальных отдельных отвязанных от основного фундамента платформах высокоточные станки.

Плоскошлифовальный-инструментальный особо точный, шлифовальный для коленчатых валов, просто шлифовальный плоскостной, но с большим полем работы и гордость нашей мастерской — электроэрозионный станок, что был спасен мною лично от участи попасть на металлоприемку.

В грязных углах, которые были отделены перегородками, имелся небольшой термический цех с двумя муфельными печами и оборудованием для азотирования деталей. И отдельное, полностью закрытое помещение для гальваники. Там я обычно проводил перехромировку стволов для друзей Михалыча.

Оглядев все это великолепие, я пошёл к нашему сварочному посту, что располагался между часто используемыми станками. Проходя мимо них, я чувствовал запах СОЖ – (смазочно-охлаждающая жидкость), и того неповторимого запаха металлической стружки.

Атмосфера цеха, подобная микромиру, заставляла меня забывать на какое-то время о существовании внешнего мира. Это была моя отдельная, можно сказать, комната для медитации. Где звон железа, гул станков и хороводы искр сливались в тяжёлые, наполненные металлом и расчётами песнопения адептов культа механикус.

Я прекрасно понимал, что в моем состоянии, когда на голову действуют замедляющие таблетки, а новости, которые я получил от сослуживца, напротив, заставляют думать и действовать быстро, – механический цех является для меня единственной точкой баланса, где я могу дать волю как мыслям, так и действиям, переключая мозг в другой режим.

Положив аккуратно лист железа на верстак, я принялся рассчитывать его будущий размер, сверяясь с артами. Мелок в моих руках характерно заскрипел по заготовке, одновременно стачиваясь и оставляя после себя белый след для будущего изделия, заточенного в этом грубом куске металла.

После разметки я пошёл к плазморезу. Включив компрессор и инвертор, я как маньяк пошёл с горелкой в руках в сторону моего нового плоского друга на верстаке.

Разжёг плазменную дугу. С характерным шипением воздух пробивался через электрический поток. И искры раскалённого металла полетели во все стороны.

Завораживающий поток света и металла позволил моим мыслям отправиться вслед за ними. В этом созидающем хаосе сумбурные идеи вместе с разрезаемой заготовкой стали обретать черты толстой рельсы с общей формой – вот что я сейчас держал в руках, тогда как в голове я наконец уловил бег мыслей о том, ради чего мне стоит жить дальше!

Как и всему в этом мире, заготовке нужна была своя обдирка, чтобы стать хотя бы похожей на меч, так и мне сейчас нужно было скинуть с себя всю шелуху бытовухи и найти свой ответ на вопрос – «Быть или не быть?».

Я начал обтачивать на точиле с крупным зернем круга эту болванку. С каждым проходом заготовки, я словно слой за слоем разбирал груз прожитых лет без своей любимой жены. Год за годом, проход за проходом, я сбрасывал всю пустую механику своего существования, пытаясь отыскать хоть что-то ценное ради чего я существовал без нее.

В этом процессе извлечения оружия из куска металла я вспоминал улыбку Нади, наши планы на будущее, крохотного и озорного котенка по кличке Новоросийск, моё трудоустройство на стабильную работу, ради того, чтобы стать ближе к семье и смех сына,так похожий на смех моего молодого напарника.

Толстая заготовка, как и я лишившаяся многого, теперь имела форму катаны – оружия, у которого была лишь одна цель, но имевшая множество значений, как служить орудием убийства, так и средством защиты того, что дорого его владельцу.

Я вспомнил мурчание кота, смех Паши, и вдруг понял, что если сдамся, то предам не только память о жене, но и предам близких, кому не будет суждено выжить, если меня не станет!

Паша и кот, вот ради чего мне стоит жить. Да, пускай это не звучит возвышенно и пафосно, но этих простых смыслов мне вполне хватало, чтобы не передознуться таблетками когда весь мой мир в лице Нади рухнул. Этого хватит и когда прогнившие декорации ублюдских государств наконец-то рухнут.

Теперь, когда все наконец встало на свои места, сумбур мыслей из смыслов и образов прекратился, и я мог чётко представить в голове план будущих действий.

«Первое — оружие, как основной залог выживания. Второе — это, конечно же, вода и еда с большим сроком хранения. Третье — медицина первой необходимости.»

Я перевернул на другой бок эту железную оглоблю для обточки, после чего продолжил размышлять над планом.

«Четвёртое — средства защиты от облучения и прочих прелестей ядрёна батона. Пятое — связь и навигация. Шестое — электричество и бензин.»

Когда я дошёл до этого пункта, уже закончил черновую обработку катаны и перешёл на ленточный гриндер, стал формировать спуски меча.

«Седьмое — одежда и амуниция. И самое сложное — восьмое: люди. Это самый важный и трудновосполнимый ресурс в будущем мире после ядерной войны. Но всю свою жизнь я был военным, который раздавал приказы и не особо заботился такими понятиями как логистика, чистка картошки или шитье новой формы. Значит восьмым пунктом после того, как переживем первые дни полураспада, нужно будет озаботиться СУПом или СИСТЕМОЙ УПРАВЛЕНИЯ ПОСЕЛЕНИЕМ».

К концу своих намёток на вопрос "что делать" я закончил формирование спусков. Нужен следующий этап, как для меча, так и для проработки плана.

Пошёл в закуток с термичкой, соорудил там из огнеупорных кирпичей и четырёх советских газовых горелок горн. Пока раскалялся меч, я продолжил свой мозговой штурм.

Подводя логические итоги, я просто не успел бы всё это сделать один, надо делегировать часть работы кому-то другому, а когда я подразумеваю кого-то другого, то имею в виду кота и Пашу.

«Норыч отпадает сразу — у него лапки. Значит, остается Паша.»

Морща лоб, я стал перебирать то, что можно скинуть на моего союзника, но естественно сперва до него нужно донести информацию так, чтобы его молодая психика справилась с осознанием грядущих проблем и самое главное, чтобы при этом парень не вызвал санитаров уже для меня.

В итоге пришёл к выводу, что самое то будет ему поручить закупиться простой медициной, едой, водой длительного хранения и, конечно же, чтобы он привлёк своего друга под любым предлогом. Три человека лучше, чем два, а четыре — уже некрасивая человеческая многоножка получается.

Достал телефон и быстро накидал, что можно купить по медицине в обычных аптеках, на что смотреть при выборе еды, алкоголь тоже не упустил — всё-таки хоть какой-то эрзац-антисептик и обезболивающее. Ну и дал ему свободу действий, голова ему ведь нужна не только чтобы в неё есть.

Переключившись с мыслей, я решил продолжить заниматься делом, пока горн и, соответственно, меч выходят на температуру, отправился включать старую муфельную печь.

С помощью пассатижей и старого пирометра смог настроить термометр и оставил её в режиме набора до нужного уровня температуры. После чего стал рассуждать на тему, что нужно делать мне, и что в приоритете — так как это будет тяжело или долго лутать. И это, конечно, оружие, спецамуниция войск РХБЗ и специальная медицина. Радиопротекторы — вещь, как говорят знающие люди. Будь такие препараты во времена Чернобыля, почти все ликвидаторы выжили бы. Присев рядом на табуретку, я начал лазить в телефоне. Зашёл в список контактов и стал вспоминать, что у кого можно достать. Листал его недолго, минут, может, полторы, пока не наткнулся на контакт Бледного.

Воспоминания нахлынули волной.

***.

Дождь в тот вечер шёл противный — не ливень, а мелкий колючий душ, что пробирался под куртку и леденил шею. После ссоры с Кузьмой, когда тот в очередной раз заорал, что я "динозавр с совковым мышлением", я просто вышел, хлопнув дверью так, что Новороссийск метнулся под диван.

Я отправился не домой — туда возвращаться было тошно. Ноги сами понесли меня к «Эдему». Не райское местечко, а дыра знатная, в том плане, что вроде и дорого всё сделано, но как будто это не то, но есть там своя какая-то атмосфера. Вывеска мигала невпопад: «Е...м» вместо «Эдем».

Классика.

Толкнул тяжёлую, обитую кожей и дубовым шпоном дверь — и накатила волна тепла, смешанного с удушающей вонью: пива, вейпов (а точнее, запахов их жиж), перегар, что-то сладковато-приторное из дорогих духов и почему-то мой глаз зацепился за подпорченные лимоны для коктейлей.

Музыка — какой-то унылый техно-бит — глухо бухала из колонок. Свет — тусклый, красноватый, светодиодные ленты повсюду. В глазах после улицы рябило.

«Ну и погодка, блин», — буркнул я себе под нос, стряхивая капли с кожаной куртки.

Влажный холод ещё дрожал в костях, но внутри уже начинало подкипать — от ссоры с сыном, от беспомощности, от этой всей бытовухи, что душила как мокрая тряпка на рыле. Прошёл к свободному концу барной стойки — паркет под ногами липкий, как будто его годами не мыли. То были разлитые напитки, и где-то даже использованные презервативы. Меня тогда это удивило, и я даже подумал про себя: «Кто же ты, герой нашего времени или бедолага, которому хватило столь маленького времени, пока играет один трек?».

Заказал «Белого орла» — водяра как водяра, но стоит как три-четыре бутылки нормальной водки, и это за три стопки. Выпил первую залпом — огненная дорожка прожгла пищевод, тепло разлилось по животу. Тоска не ушла, но хоть сжалась в тугой комок под ребрами.

Сидел, тупо разглядывая разводы на стойке — то ли от косметики, то ли от чьих-то соплей. Рядом оседлал табурет мужик. Не местный — по костюму видно. Тройка, хоть и помятая, но дорогая, галстук шёлковый. Лицо — нездорово бледное, будто мелом вымазано, под глазами синяки впалые. «Бледный» — самоназвалось в голове. Бармен ему что-то налил — коньячок, судя по цвету. Мужик не пил, просто вертел бокал в тонких, почти прозрачных пальцах. Взгляд — пустой, уставший, смотрел куда-то сквозь стены.

И тут движуха началась. Из полутьмы за столиками вынырнули двое. Не задиры пьяные, а целенаправленно заряженные пацаны, злые. Один — здоровый, в дорогом спортивном костюме (в таком и на свадьбу не стыдно сходить), лицо каменное. Второй — потоньше, в косухе из крокодиловой кожи, глаза бегают. Подошли вплотную к Бледному. Спортивный что-то засипел сквозь зубы, низко, агрессивно. Бледный даже не шелохнулся, только губы побелели. Я уже хотел отвернуться — не мои собаки, не моя драка. Было очевидно, что эта троица принадлежит к грязному бизнесу, по их поведению это было видно сразу. Во что шелупонь не обрядится — её всегда видно.

Но мелькнул металл. У того, что потоньше, в руке нож. Не финка, а что-то короткое, толстое, типа тактического. И движение — не для устрашения. Чёткий, профессиональный тычок снизу вверх направлялся прямо под ребра Бледному, в печень. Убийственный удар. У меня рефлекс сработал раньше мысли. Как тогда, на передке, когда снайпера, целившегося в Акиру, заметил на долю секунды раньше.

Руки сами рванулись. Не к пистолету — его не было. Левой — жёсткий блок запястья ноженосца снизу вверх, сбивая траекторию. Одновременно правой — короткий, хлёсткий удар ребром ладони чуть выше его локтя, по лучевому нерву. Точный, отработанный до автоматизма. Хрустнуло? Не слышал в грохоте музыки. Но нож выпал из вдруг онемевшей руки, звякнув о паркет. Спортивный ошалел на секунду, явно не ожидав такой прыти от незнакомца. Я уже встал, поставив себя между ними и Бледным. Это было не геройство, а тупая ярость от собственной беспомощности, от этой всей херни, выплеснувшаяся наружу.

«Порву ахилловы сухожилия кусачками для ногтей. Обоим» – читалось в моих глазах. Спортивный замер, оценивая. Его напарник хватался за онемевшую руку, скрючившись от боли.

Так мы и застыли друг на против друга в немой нерешительности. Потом Спортивный брезгливо фыркнул, толкнул подельника к выходу: «Пошли. Хуй с ним». Они растворились в темноте, так же быстро как и появились.

Адреналин ударил в виски. Руки дрожали мелкой дрожью. Я обернулся и увидел, что бледный мужик стал ещё бледнее и теперь походил на призрака, с тем лишь отличием, что благодаря моей помощи он не стал эфемерной сущностью без плоти, а остался вполне себе живехоньким. Его бокал с коньяком так и стоял нетронутый. Он медленно поднял на меня глаза.

— Спасибо, — выдохнул он, и я едва услышал его голос из-за музыки в клубе, который даже не обратил внимания на очередную потасовку. — Не ждал... такого поворота. — Он подвинул свой бокал ко мне. — Угощаю за свой счёт. «Реми Мартен», не дерьмо какое-то.

Я отрицательно махнул рукой, налил себе новую стопку «Орла», ведь свой яд надёжнее, а то мало ли этого кренделя могли для верности еще отравить. Бледный пожал плечами и не чокаясь отпил из своего бокала.

— Меня... зовут Вадим, — сказал он после паузы. Говорил медленно, будто слова тяжёлые. — Хотя в определённых кругах... можно услышать «Бледный». Или «Сталкер». Кому как удобнее.

«Криминал? Чёрный торговец чем-то? Мутный тип, однозначно. Но не бандит-отморозок. Слишком... измождённый. Слишком дорогой костюм на фоне остального криминала, есть хотя бы вид того, что с ним можно иметь дело» — подумал я.

— Саня, — буркнул я, допивая стопку. Горечь разлилась по рту. — Твои «друзья» с ножиком — профессиональные работнички. За что так сильно хотели убрать?

Бледный горько усмехнулся, крутя пустой бокал:

— Да не меня, в общем-то. Хотя... косвенно. Это щупальца местных бугров, — он кивнул, намекая на тех кто сверху. — У них тут принцесса есть. Майя. Дочь. Штучка... с характером и понтами. Я, видишь ли, позволил себе с ней... пофлиртовать. Ну, в этом самом «Эдеме». — Он махнул рукой вокруг. — Она не была против, между прочим. Очень даже. Но папочке... До-бро-ми-ру… это не понравилось. Очень. То, что я на неё посмотрел — уже оскорбление. А то, что я посмел к ней прикоснуться... — он сделал глоток воздуха, будто ему его не хватало. — Решили, что лучший выход — посадить меня на перо. Навсегда. Вот и прислали... привет от своей поганой аристократической семейки, — он ткнул пальцем туда, куда ушли те двое. — А ты... — появился вовремя для меня… и не не вовремя для них. Вот наверное почему я тебе все это рассказываю. Хочешь ты этого или нет, но теперь мы связаны одним врагом. Ты спас меня и теперь я твой должник.

Он снова усмехнулся, но в глазах была только усталая пустота и какая-то обречённость. Не страх. Усталость. Как будто всё это было бесконечно давно и уже не имело значения.

Я посмотрел на свою пустую стопку, потом на его бледное лицо. Мутный тип. Опасный тип. И я своей игрой в благородного рыцаря сам того не зная вляпался по уши.

— Жизнь — пиздец какая странная штука, — произнес я, — можешь звать меня Рэкс, тебе этого вполне хватит. А насчет бугров я не переживаю. Мне и не в таких ситуациях приходилось становиться невидимым.

— Разведчик Экстра Класса, — с удивлением произнес Вадим, — не многие ребята из ваших заслуживают подобный позывной! Я тебя запомнил, Рэкс, думаю мы с тобой подружимся, — он оживился и быстро потер друг о друга ладони.

Я громко расхохотался:

— Единственное, что тебе стоит запомнить, так это то, что ты теперь мой должник! — поднявшись с места я хлопнул его по плечу, после чего залпом допил ещё одну стопку. — А раз ты такой умный, что знаешь смысл аббревиатуры, то ты точно понимаешь, что меня тебе нужно бояться не меньше чем твоего До-бро-ми-ра. Бывай, — я поставил пустую рюмку на стойку, но на секунду задержался, — и это, оплати за меня! Будем считать это жестом доброй воли с моей стороны за твое молчание… — козырная улыбка, вызывающая сжатие сфинктера у собеседника, заиграла на моем лице, — … за твоё живое молчание! Я найду тебя, когда ты мне понадобишься.

***.

Мой палец замер над кнопкой вызова. Из добытой мной информации о Добромире и Бледном, я узнал, что последний действительно мутный тип, имеющий специфические подвязки.

— Млять, а ведь и вправду понадобился этот Бледный!

***

От авторов:

Дорогой читатель, данная книга является параллельным сюжетом произведения, вдохновившего соавтора написать историю РЭКСа. Все они развиваются в одном мире и даже в одном городе, что вскоре будет сказываться на общий сюжет и пасхалки, которые мы сюда зарыли. Так что для полноты картины настоятельно рекомендую прочитать первое произведение:

https://author.today/reader/408989/3785408

Добра и блага тебе, дорогой друг!

Глава 6

Контакт Бледного отыскался сам собой. Можно сказать всплыл из записной книжки, ведь люди подобного плана — близкие к криминалу или серым схемам, сами всплывают в твоей жизни, когда дело пахнет криасином. В любой другой день я бы не стал связываться с этим мутным типом, так как пробив его через свои связи узнал много чего интересного, но когда речь заходит о выживании — это не радужная история, и без грамотной подготовки можно, как говорит Паша, вдохнуть сосновый запах.

А этот мутный знакомый из моего прошлого как раз может помочь в этой истории, ведь за ним остался неуплаченныйдолг, а он, как известно, платежом красен. После нескольких долгих гудков сомнительный знакомый из прошлого отвечает на звонок.

— Кого я слышу, мой ангел-хранитель из ночного клуба! — в динамике раздался щелчок зажигалки. — Уже и не думал, что ты когда-нибудь мне позвонишь. Неужели тебе что-то понадобилось из моих услуг, или, быть может, ты решил вернуться обратно к своему ремеслу и тебе нужно подготовиться? Рэкс… — произнёс он всё с той же усталостью в интонации, как и тогда в баре.

Я ухмыльнулся:

— И тебе не хворать, Влад. Ты же знаешь, что причины звонка не имеют никакого значения. И предлагаю сразу перейти к делу.

— Верно, верно… а я и не сомневался, что ты узнаешь чем я занимаюсь, — подметил он, — но ты правильно подметил, что это не имеет никакого значения. Раз звонок по делу, хорошо, я слушаю.

Я аж поморщился от его тирады в стиле гангстеров из прошлого столетия, но все же решил на это никак не реагировать и не тратить время на пустую болтовню:

— Отлично, мне нужны, так сказать, эксклюзивные вещи. Такие как игрушки для сафари, специальные медикаменты, а точнее — радиопротекторы, дозиметры, и костюмы с противогазами для того чтобы ползать по радиационным пустошам и как можно скорее, — я решил не шифровать названия своих «покупок», поскольку в данной ситуации это ещё сильнее растянуло бы наш разговор, а действовать нужно быстро, к тому же не было никакого желания подыгрывать его манере.

После недолгого, но довольно напряжённого молчания я услышал как Бледный протяжно выдохнул сигаретный дым:

— Список весьма большой. Мне придется просить многих влиятельных для этого. Ну, ты сам понимаешь, что их помощь дорого мне обойдется и я окажусь их должником. И вот, мой ангел-хранитель, чтобы соблюсти столь хрупкий баланс придется тебе раскошелиться. Не могу же я оплатить один долг став должником ещё большему количеству народа. Следовательно, помогая тебе с подготовкой к этим веселым мероприятиям, мой долг по спасению тоже будет оплачен. По рукам?

Я хмыкнул в нос, ничего иного от серого торговца я и не ожидал услышать:

— Договор.

Голос из трубки подозрительно оживился, словно я продешевил с просьбой, равной его спасению в той истории:

— Тогда жди сообщения на телефон.

— Хорошо, жду, — ответил я, прекрасно понимая, что продешевил, но ломать комедию и торговаться со скользким персонажем не хотел. Однако я решил, так сказать, последней фразой добавить прочности нашему уговору, — и это Влад.

— Да?

— На ножи больше не падай, хорошо?

Я услышал как Бледный ухмыльнулся:

— Рэкс… — и повесил трубку.

Я убрал телефон в карман. Начало было положено. Теперь нужно было снова разгрузить голову, занявшись делом. Мой взгляд упал на тиски, в которых был зажат меч. Он остыл, и я загнал его в муфельную печь для отпуска.

Периферийным зрением я сразу же уловил движение в проёме цеха. Там появилась фигура Паши. Парень тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание.

— Фух, ну и задал ты мне квест, дядя Саня! — на что я скривился, как от зубной боли.

Пацан увидел мою физиономию и опять включил артиста, состроив лицо самого измождённого человека в мире, стал говорить:

— Мне пришлось бегать по двум районам, чтобы снять всё с карты. Банкоматы теперь наличными выдают только пятьдесят штук, а чтобы в банкомате снять больше, мне нужно было ваше тело и паспорт!

После чего Паша, как гусар в фильме, резко вытянулся во фрунт и опустил голову.

На его пассаж я решил тоже отшутиться:

— Ишь чего захотел, моего комиссарского тела. Может, тебе ещё и тапочки принести? — на что парень начинает ржать в голос и передаёт мне самого бомжейшего вида пакет-майку, в котором лежит заветный один миллион рублей и маленькая фигурка персонажа, который нравится Паше.

Выудив этот брелок из пакета, я взял его за кольцо, зажал в ладони, подняв её на уровень глаз, и раскрыл так, чтобы маленькая чиби-фигурка свисала передо мной:

— А это, видимо, на сдачу дали?

На что Паша немного краснея произносит:

— Нет, это я себе сам купил.

Не став больше драконить пацана, жестом показываю, чтобы он её ловил, после чего подбрасываю её ему прямо в руки. Заглянул в пакет, вижу пачки денег с купюрами по 10 000 рублей — их только недавно ввели, очень удобно, кстати. Отложил пакет в сторону — пора было доставать меч.

— Сань, — серьёзным тоном обратился ко мне Паша, наблюдая за тем, как я стал переходить к финальной слесарной обработке меча, — теперь расскажешь, почему ты всё утро как на иголках? Даже таблетку забыл с утра выпить, что на тебя вообще не похоже.

— Охапка дров — и кривой меч готов, — вслух говорю я, вытаскивая меч из муфельной печи. — Понимаешь, Павел, наступают времена, когда у твоего меча должна быть настоящая заточка, а не бутафорская.

Мой напарник нахмурился ещё сильнее, так как привык к тому, что я всегда и всё говорю прямо:

— Вот сейчас, — вкрадчиво сказал он, — совсем жутко стало. Не помешали бы детали.

— Подай вон те доски, ножны будем делать, — я зажал заготовку в тисках и, решив воспользоваться временем, требующимся ей для полного остывания, решил начать свой нелёгкий рассказ. — Даже не знаю, с чего начать, но хочу, чтобы ты максимально серьёзно воспринял мои слова. Если кратко, то нас ожидает большой пиздец, — Паша положил доски на верстак и молча уставился на меня, давая понять всем своим видом, что не собирается меня прерывать. — Если погружаться в нюансы, то скоро полетят ядрёные батоны и пора набить руку, пока не набили морду! И у меня пока нет плана, но есть идея, как нам всё сделать красиво и остаться не только живыми, но и здоровыми, хотя насчёт здоровья я сомневаюсь.

Молодой человек, знавший меня более пяти лет и прекрасно понимавший, что я не склонен нести бред или шутить с такими вещами, за секунду побледнел. Он открыл рот, сел на стул и уставился на меня с таким видом, что у выражения «в трихуе» теперь может быть и Пашино лицо.

Пока парень пытался осознать не только суть моих слов, но и то, что за ними последует, я, как ни в чём не бывало, взял принесённые им дубовые доски и стал мастерить из них ножны для меча.

— Сань, а Сань, — откуда-то издалека донёсся отстранённый голос парня, — ты, надеюсь, шутишь?

По заветам доктора Попова, я, не отрываясь от батвы, а в моём случае от ножен, лишь отрицательно качнул головой.

— Пиздецццц… — прошипел парень, глядя в пустоту перед собой. — Откуда узнал?

— От своего товарища, который находится непосредственно у стенок сфинктера и сейчас пытается оттуда всеми силами выбраться, пока большая чёрная балабаха не протаранила данное технологическое отверстие, — ответил я, начав создавать углубление гриндером, придавая узор на ножнах, как на арте.

Пока жужжала машинка, у парня снова появилось время на то, чтобы переварить и эту информацию. Когда гул в цеху стих, он снова задал вопрос.

— Сань, ты же неспроста мне это рассказал, про идею тоже говорил. Скажи, что делать нужно? — голос парня стал крепнуть, теряя панические ноты.

Я усмехнулся:

— Что делать, что делать — воробью хуй приделать, — я пододвинул к себе банку с чёрным лаком и посмотрел на парня, у которого снова появился румянец на щеках, — а ты молодец, раз так быстро взял себя в руки, хвалю. А так план прост, как сатиновые трусы, делаем всё по пунктам и, может, мы даже что-то или кого-то сможем поиметь, — взяв в руки кисточку, я стал покрывать ножны лаком и решил добавить, — ну или поимеют нас, но если, конечно, не будем тупить.

— Дело, наверное, вообще труба, раз ты даже начал так плоско шутить? Но мысль я уловил и готов к труду и обороне! — дабы показать своё намерение, Паша даже встал со стула.

Я ухмыльнулся, осознав, что не ошибся в парне и не ошибся в том, что в критический момент он начнёт вести себя как взрослый, а не как задрот из гача-игр.

— Рад это слышать, а то я уже боялся, что ты скоро станешь вхож в клуб Данжеон Мастерс и станешь одеваться в кожаную одежду или латекс.

— Ну блядь, спасибо, дядя Саня, за такую характеристику!

На что я оторвался от процесса и, подняв кисточку, с которой упало несколько капель чёрного лака, ответил:

— Всегда пожалуйста, мы люди простые, кому чаю налить, а кому по ебалу дать!

Паша с сожалением закатил глаза, так как за годы работы со мной узнал все мемы молодости:

— А вот про ебалл и какой у меня рейтинг в каверне можно было и не напоминать, я же говорил, что это системный глюк!

Я нахмурился:

— Слушай, глюк — это когда тебе постучали в окно, а ты живёшь на двенадцатом этаже! А то, что в игре, где минимальная оценка это «Ф», ты получил по ебаллу, это не глюк, а констатация факта! — я тихо рассмеялся, отложив ножны сохнуть, и взял остывший меч. — Но ты прав, сейчас главный вопрос, который имеет значение — что делать дальше. И вот тут я хотел с тобой его детально и по порядку обкашлять. Пока я сейчас буду точить меч, найди ручку и блокнот, чтобы всё записать.

Паша кивнул и пулей выбежал из цеха, а я спокойно направился к точилам и гриндеру. Включив станок, я стал затачивать меч, водя его вдоль точильного круга. В нос ударил запах металла, мокрого камня, воды и какого-то таинства создания благородного «белого» оружия.

— Я тут! — крикнул Паша, подбегая вплотную ко мне. — Что писать?!

— Первое, что конкретно требуется от тебя — это закупить еды длительного хранения, питьевую воду. Потом затариться медикаментами, подробный список я тебе на телефон пришлю.

Парень, надув щёки, быстро записал, что я ему сказал.

— Я так понимаю, еды много понадобится, хорошо, — вздыхает он, — у меня как раз на такие цели средства имеются, спущу накопления, которые я откладывал на новый ноутбук.

Я скосил глаза на своего юного напарника:

— Возьми моих триста тысяч на эти цели, и если вдруг ты сам посчитаешь нужным докупить чего-то ещё для выживания, тогда уже трать свои.

Паша удивлённо поднял брови:

— Немаленькие деньги! Однако, дядь Сань, мне кажется, с такой продуктовой корзиной я всех бабок перепугаю, и те точно начнут к войне или к карантину готовиться. Опять всю толчанку раскупят, и жопу нам вытирать нечем будет.

Я хмыкнул, вспомнив, как было в предыдущие несколько волн карантина, вызванных Зелёным Бешенством:

— Тогда нам нужна легенда, чтобы не вызывать подозрений.

В цеху на несколько секунд воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь лязгающим звуком затачиваемого мною меча. Каждый из нас думал о том, что может наиболее похоже подходить нам в качестве правдоподобной легенды, если вдруг парня тормознут на улице патруль или если аптекарша станет задавать неудобные вопросы.

— Придумал! — воскликнул парень, щёлкнув пальцами. — Мы же на рыбалку собирались! Вот, значит, по легенде просто увеличим количество людей, которые поедут с нами в это турне, — Паша нахмурился, скосив взгляд на то, как я стал затачивать вторую сторону. — Кстати о людях, Сань, может, нам стоит увеличить количество нашей группы с двух человек и кота, — он усмехнулся, — потому что мне кажется, что ты лучше меня оставишь, а не этого мохнатого жирдяя.

Я рассмеялся:

— Он в тапочки, кстати, не гадит, в отличие от некоторых! Если ещё раз мне на мою обувь прольёшь свой дынный латте, то оставлю здесь и глазом не моргну!

Парень виновато отвёл взгляд и тихо буркнул:

— Ну я же на левый пролил, какая вам разница, если у вас там протез?

Я презрительно фыркнул:

— У меня нет правой стопы, а у некоторых молодых людей просто нет левого полушария мозга, — Паша сразу же залился краской, и я решил прекратить отвлекаться и продолжить наш разговор уже по делу, — ну, насчёт количества людей ты прав! У меня из тех, кого я хочу спасти в этом городе, есть только ты и Норыч, а люди нам нужны кровь из носа.

Паша покраснел ещё сильнее и медленно протянул:

— У-у-у, как мило! — он на секунду растерялся, но тут же взял себя в руки. — Я удостоился встать на один уровень с котом, честно, это крутая ачивка! А что по поводу людей, у меня много друзей, но я понимаю, что мы не спасатели Малибу и спасти всех не получится, так что мне нужно знать, какие именно люди нам понадобятся?

Я улыбнулся тому, что парень быстро понимает ход моих мыслей:

— Нам, в первую очередь, нужны те, кто шарит в технике и, желательно, на своих колёсах. Мы с тобой под этот критерий подходим, но чем больше таких, тем лучше! Потом нам нужны и те, кто волокет в медицине, имеют навыки выживания, хотя бы минимальные. И, естественно, нужны не тупоголовые, времена тяжёлые грядут и обучаться всему придётся буквально налету, — я поднял палец вверх, — полупекеров никаких не бери, они меня бесят. Что ещё, да в принципе как бы и нормально.

— Отлично, половину моих вы сразу отсеяли, значит, будет проще. Когда приступать?

Я задумался:

— Было бы неплохо начать ещё вчера.

— Может, нам нужно грамотно свалить с работы так, чтобы Михалыч ничего не заподозрил, но как? Мож, саботаж какой устроим?! — на его лице заиграла хищная улыбка. — Я давно хочу спалить к чёртам эту СТОшку.

— Это уже лишние телодвижения. Какая нахрен разница, если через несколько дней всё тут сгорит синим пламенем и без твоей помощи. Так что просто валим отсюда и действуем согласно плану, но мне нужно ещё несколько минут, — я наконец закончил заточку меча и решил перейти к созданию рукояти.

Паша внимательно проследил за моими движениями:

— Сань, а Сань, а нахрена ты дальше делаешь меч, если наш план и так понятен. На Солнечный остров я один хрен уже не поеду.

Я поднял удивлённый взгляд на парня:

— Труд — это моя форма медитации, когда руки делом заняты, мне легче думается, да и не привык я бросать дело незаконченным.

— Усё, понял, вопросов не имею, разрешите выполнять?!

— Давай без этой херни, такое только в фильмах показывают, а с кем я гастролировал, там адекватно общаются.

Паша коротко кивнул и отправился в каптёрку за своим ноутбуком. Я же закончил рукоятку и, собрав все детали, вышел из цеха и ностальгическим взглядом посмотрел на нашу чёрную ласточку. Возле выхода меня уже ждал парень, который выключал свет и собирался опускать роллету.

— Держи, — я передал все заготовки меча, — потом сам соберёшь, а я буду думать, как нам из города быстрее свалить в Агроном.

Павел удивлённо поднял брови:

— Агроном?! Это ж посёлок, что за городом?

— Ну да, а что?

— Бинго! — парень просиял от улыбки. — Сань, так у меня же друг, который Колян, ну мы с ним на рыбалку же собирались! — он хлопнул в ладоши.

— И что?!

— Как что?! Он же идеальный кандидат в нашу команду! Колян тот ещё любитель выживания, да и тачка у него заряженная на такие случаи, тебе понравится! — он подмигнул мне. — Буханка, собранная по всем канонам жанра! К тому же у него гараж на выезде из города! Я там был, там столько всякой херни, что у меня сложилось впечатление, что Колян к нападению пришельцев готовится!

Я усмехнулся:

— Отлично, тогда бери его и дуй затариваться по списку! А я… — договорить я не успел, телефон в кармане завибрировал.

Достав гаджет, я увидел на экране смс от Бледного ни одного слова, только цифры — 45.036416, 39.032884.

Парень заметил перемену в моём лице.

— Что-то случилось?!

Я отрицательно покачал головой:

— Пока ещё нет, просто у меня тоже есть свой список покупок…

Глава 7

Порешив, что делать дальше, мы на том и разошлись. Паша пошел закрывать сто. Я же направился к своей ласточке, запрыгнул в неё и, крутанув ключ в замке зажигания, пробудил спящего зверя под капотом этого агрегата. Я в типичном своем темпе поехал до дома.

В голове звучит мысль: деньги скоро будут дешевле туалетной бумаги, и пока есть возможность что-то купить, надо этим пользоваться.

Заехав в родные дворы, быстро выхожу из машины и буквально взлетаю на нужный этаж, открываю квартиру, и меня встречает кот. Норыч, как обычно, кидается мне в ногу, начинает тереться об них и издавать звуки, похожие на рокот старого дизельного двигателя, и просит поесть. Но покормить его я решаю, после того как вернусь в следующий раз. Быстро иду в зал и, проведя несколько манипуляций с мебельной стенкой, открываю потайную нишу и забираю оттуда черный мешочек с такого же черного континента. Там же, но в другом шкафу, беру шкатулку с украшениями жены.

Я уже собирался идти в коридор, как чуйка немного кольнула, и я решил, что неплохо бы после барыги заехать в охотничий магазин. Разворачиваюсь на пятке и иду обратно в зал, достаю из многострадальной мебельной стенки разрешухи, и там же стоит замаскированный под шкаф оружейный сейф.

Открываю, и мне как будто радостно показывает свой бок «Вепрь» под двенадцатый калибр. Провожу по нему рукой. Чувствую холод металла, запах оружейного масла. Быстро прихожу в чувства, открываю в том же сейфе ящик для хранения патронов и достаю оттуда охотничий билет на всякий случай.

Закрыв все, иду в коридор, начинаю обуваться, как Норочи подходит ко мне и с выражением морды «А вот наши люди на работу-то на такси не ездят!» стал смотреть на меня. Я не выдержал, сбросил один незашнурованный ботинок и просто пропрыгал на целой ноге на кухню, где из холодильника достал корм в пакетике и выдавил его в миску этому хвастливому манипулятору. Нороч же, зайдя на кухню, ещё какое-то время посмотрел на меня с тем же видом, но увидев мокрую кучку жидкого корма, бодро зашевелил лапами в сторону яства.

Покачав головой на это представление, я вернулся обратно в коридор и, наконец-то собравшись, вышел из квартиры и спустился вниз.

Сев в свою ласточку, решаю построить в голове маршрут. То, что в одном ломбарде нет нужной мне суммы, — это сто процентов. Следовательно, надо несколько ломбардов объехать, но ездить по всем ближайшим не вариант — это займет много времени, а мне надо, чтобы сразу большую сумму отдали.

Стал думать, на рефлексах достал монетку и перекатывая, начал морщить лоб.

Усиленно думая, я не переставал следить за окружением. Так, мимо меня прошли соседи из следующего подъезда, мать и дочь. Мать, Анжела, одета в офисную форму, по которой я сразу понял, что она только что с работы, и, видимо, забрала дочку от друзей, так как девочка была в костюме какой-то нечисти. И видно, что мелкая этот костюм уже успела порвать и периодически получает мягкие подзатыльники от матери, которая ей читает за жизнь туманную да кашу манную.

Созерцая данную картину, я вспомнил про два ломбарда, подходящих мне. Только там можно будет получить крупные деньги сразу. Стал думать, куда надо ехать первым.

Либо к самому дальнему, либо к ближнему. Прикинув их расположение, пришел к выводу, что надо двигать к дальнему, пока пробки не стали бордовыми. А то, пока я в ближнем ломбарде буду тусить, настанет час пик. Да, к ближнему если ехать, нужно будет тоже в пробке постоять, но там не такой высокий трафик машин.

Построив в голове маршрут, еду к нужному ломбарду на дальний рубеж. Постоял, как обычно, в пробке, которыми славится наш город. Спустя полчаса в поле зрения появляется вывеска из золотых букв «Victory». Уже на парковке, заглушив машину, достаю мешочек, выуживаю оттуда камень и перекладываю его в платок.

Зайдя внутрь, я оказываюсь в большом помещении с кучей витрин, в которых выставлена бытовая и оргтехника: стиральные машины, посудомойки, пылесосы, несколько холодильников и арка, ведущая к залу с ювелиркой. Я направляюсь сразу туда, чувствую на себе взгляды консультантов, что провожают очередного бедолагу, который пришёл сдавать последнее.

Уже внутри ломбарда меня встречают сверкающие стенды с золотыми и серебряными украшениями. Вижу скупщика и иду прямо к нему. Останавливаюсь напротив него и стучу указательным пальцем по стойке, чтобы привлечь его внимание, так как он уткнулся в телефон.

— Мне бы камешки продать.

Мужчина поднял голову:

— Да-да, я вас слушаю, — он буднично окинул мой внешний вид, не ожидая ничего ценного и морально готовясь слушать душещипательную историю о фамильной реликвии со времен австралопитеков.

Я решил повторить:

— Говорю, мне бы камешки продать, срочно надо, – и протягиваю «сопливчик».

Мужчина берет его в руку, открывает платок и видит алмаз. Хмыкнув, он аккуратно перекладывает его в специальную тару и надевает на глаз странный прибор.

Буркала мужчины лезут на лоб, и я вижу, как в стеклянной линзе его зрачок расширяется до космических масштабов!

— Да тут у вас же просто прекрасный экземпляр! Жалко, что только не ограненный он, да и карат маловато, — как довольный кот, мурлычет он, нащупывая места, где может выбить скидку. — Я готов выкупить его за триста тысяч рублей.

Такую откровенную наглость простить я не мог:

— Сколько?!

— Триста, — отвечает скупщик.

— Отсоси у тракториста! Че ты мне лечишь, пятьсот тысяч его цена, думаешь, я только к тебе с ним заходил? Что, лоха во мне увидел?

Мужчина закаркал кашлем, явно нервничая, поскольку только что его послали на хутор бабочек ловить, и он был бы рад ответить мне тем же, но внутренняя жаба и жажда наживы быстро взяла над ним верх, заставив снова, как ни в чем не бывало, мне улыбаться:

— Дорогой друг, я понимаю ваши эмоции, — сквозь сжатые в улыбке зубы прошипел он, — но я тоже профессионал и прекрасно понимаю, что такую сумму за раз не каждый ломбард готов отдать, поэтому я предлагаю новую цену — триста пятьдесят?

Я, сделав лицо кирпичом, просто продолжил на него молча смотреть. Скупщик снова зашипел:

— Хорошо, триста семьдесят.

Я спокойно пожал плечами:

— На улице сегодня просто прекрасная погода, вам так не кажется? Пойду я, наверное, ещё погуляю, а то тут такие профессионалы, что мне стало душно, — я протянул руку, чтобы забрать свой камень.

Капля пота скатилась по красному лицу скупщика, однако ни один мускул не дрогнул:

— Триста девяносто!

Я кашлянул и кивнул в сторону бытовой техники, что стояла в другом зале:

— Вы, наверное, раньше там работали, что за цена такая — триста девяносто? Вы следующую цену назовете — триста девяносто девять и девять?! За дурака меня не держите.

— Ладно, четыреста пять, и по рукам, — чуть ли не рычит он.

Я, привыкший к подобного рода торгам за время работы на СТО, даже глазом не повел:

— Четыреста пятьдесят.

— Четыреста двадцать.

Я улыбнулся в ответ:

— Звучит как деньги, с вами приятно иметь дело, — мужчина с легкой досадой, вызванной не очень ликвидной сделкой, поправил воротник рубашки, радуясь уже тому, что отделался от назойливого клиента, — однако! — я растянулся в улыбке, заметив, как он нервно сглотнул и сжал булки, отчего его улыбка стала шире. Я достал из кармана куртки черный мешочек и высыпал на стойку остальные камни.

Глаза скупщика вылезли из орбит, он моментально забыл обо всех оскорблениях в свою сторону, предвкушая, что сорвал куш на объеме:

— Ой, вы правы, сегодня действительно прекрасный день! Может, вы хотите кофе или чай, я могу попросить помощницу заказать вам еды, пока вы будете ожидать моей оценки.

Я улыбнулся в ответ:

— Не стоит, вы же профессиАнал, думаю, вы быстро справитесь, тем более тут всего я вам принес шесть камней.

Скупщик в этот раз легко пропустил колкость в свою сторону:

— Разумеется, я постараюсь сделать все быстро и в лучшем виде!

Спустя полчаса я имел на руках две с половиной пачки общей суммой на два с половиной лимона и золотую подвеску, которую я выбил как комплимент от заведения. Скинул все в борсетку и поехал делать те же манипуляции, но уже в другом ломбарде, так как сдавать все в одном месте на очень круглую сумму не стоит.

В итоге ко второй половине дня у меня на руках было уже пять миллионов семьсот тысяч рублей. Могло бы быть и больше, но кольца Нади и фамильные украшения я решил оставить как память.

С этими деньгами я и поехал по наводке Бледного в сторону складских помещений на улице Тихороцкая. Во время петляний по городу встал на перекрёстке. Передо мной открылась удивительная картина: авария, где участником был автозак, полный сотрудников Росгвардии. Здоровенная машина протаранила бедную «Гранту» в левый задний бок так, что тот оказался в салоне. Однако на этой дуре не было и царапины.

Росгвардейцы высыпали из своего транспортного средства, обступив машину нарушителя со всех сторон, и под белые рученьки вытащили его из машины. Бедолага побледнел, явно ожидая, что его сейчас будут бить, возможно, даже ногами.

Водитель в костюме Дракулы истово орал в телефон: «Это не авария! Они сами врезались! Пустите меня, гоблины! Вы че делаете! Что за беспредел!» — тут он получает, видимо, по печени, и его крики переходят в скулеж.

Пока я созерцал это, с той же стороны, откуда двигался автозак, подъехал настоящий монстр! Представлял он из себя двухсекционный автобус длиной около тринадцати-четырнадцати метров. На крыше он имел две турельные пулеметные установки, а посередине — купол с водометом. Когда эта хрень, абсолютно не приспособленная к нашим узким улицам, подползла поближе, было видно, что его корпус сварен из толстых стальных плит, которые резали глаз, так как их резали резаком.

От одного его вида складывалось ощущение, что эту машину создавали для очень и очень серьёзных дел. В итоге эта махина проехала мимо нас, решив не останавливаться для помощи своим товарищам, видимо, справедливо решив, что полроты мужиков справятся с одним водителем.

Чуйка кольнула, дав мне понять, что происходит что-то неладное и мне стоит об этом узнать. Остановив крузак на обочине, я вышел из машины и стал обходить пробку в своем ряду.

Не спеша подхожу к силовикам и взглядом нахожу старшего по званию. Капитан с нашивкой «ВОСТОК». Тот с важным видом стоял около автозака.

Солдаты, подчиняясь его приказам, в полной выкладке, но без масок и шлемов, оцепляли зону ДТП.

Подойдя так, чтобы оказаться в поле его зрения, я с самым добродушным видом произношу:

— Здорово, капитан, слушай, а это, — я киваю в сторону всей движухи, устроенной его бойцами, — что у вас за представление тут?

Военный, явно раздраженный всей ситуацией, поворачивается ко мне:

— Гражданин, не мешайте, видно же, что тут происходит, повторюсь, не мешайте! — отмахивается он и жестом приказывает мне свалить от них.

Чуйка заставляет меня остаться. Недолго думая, я решаю попробовать немного сменить подход и достаю из своих широких штанин то, чем я не люблю светить перед мужчинами в фор-р-рме, но то, что всегда ношу с собой. Достав прямоугольный предмет, я демонстративно раскладываю корочку ветерана боевых действий и показываю её капитану.

Тот опять с раздражением повернулся ко мне, быстро прочитал документ одним взглядом, дав мне понять, что кэп владеет фоточтением. «Старая школа» — пронеслось в моей голове. Вояка поднял на меня глаза и посмотрел по-новому, явно признав своего. Вздохнув, он гротескно произнес:

— Жопа у нас, Александр, должны были первыми в короне идти, да с «люстрой», — он махнул рукой в сторону автозака, — так на этом тарантасе она по дороге умерла. Как итог, имеем что имеем.

Я, ухмыльнувшись, посмотрел на то, как росгвардейцы, упаковав водителя «Приоры», стали активно имитировать бурную деятельность вокруг своей машины.

Один даже с умным видом стал что-то «крутить» ключом под большую гайку в МТО ПАЗлика, что мне было видно отлично и вызвало у меня лишь улыбку — всё-таки привычки вставать так, чтобы все потенциальные цели были в моей прямой видимости, осталась со мной.

Я решил продолжить разговор с офицером:

— Ну, иметь тут буду скорее всего вас, — я сочувственно вздохнул, — а пробка тут, похоже, надолго?

Тот скривился, как будто съел лимон, слегка отвернулся и сплюнул на дорогу:

— А то, как же, вазелин уже готовим! Но так-то да, долго еще вам ждать, пока рассосётся, улицы узкие. Ждем этих сотрудников ДПС, а те пока далече, на ослах, походу, едут!

Тут я слышу, как капитану что-то пищит в наушник от рации. Он поворачивается к горе-ремонтнику и говорит:

— Семенцев, харэ херней страдать, возьми портянку и наклей на остановку, все равно делать это вам тоже надо будет, а чем раньше начнём, тем раньше передохнём. Или передохнем.

Этот Семенцев с видом кота, который два раза нассал в тапки, и искренне не понимает, за что его ругают, идет в сторону двери в салон ПАЗа и произносит словами: «Опять работать» — делает он это таким голосом, что все остальные во взводе взрываются хохотом, разрядив тем самым обстановку.

Напоследок я решаю поинтересоваться:

— А давно у нас появились бронебусы? Они же жутко дорогие!

Капитан, повернувшись опять ко мне, отвечает:

— Да нее, только недавно три штуки передали городу, вещь хорошая, да и чего греха таить, больше статусная, чем реально пользу имеет. И откровенно говоря, городу это надо, ты же слышал, наверное, что в новостях писали? — спрашивает он с намеком на последние события. — Ну так вот, все так и есть, мэр по факту смог выбить возможность организовать у нас почти целый ряд международных мероприятий и олимпиад, конечно, не зимняя олимпиада в Сочи и не Казань с их БРИКС, но дотации выбить сумел, да всем нарезал, хоть и крошечка маленькая, зато своя, а вот б... — в этот момент мы прерываем разговор, так как Семенцев чуть ли не вываливается из автобуса с каким-то плакатом формата А3 и топает к остановке, что была с правой стороны от нас и недалеко от перекрёстка, после чего начинает клеить его на доску объявлений.

Я решил опять вернуться к разговору:

— Чей-то у вас тут агитбригада?

Капитан хмыкает и отвечает:

— Да ясен красен, допнагрузка. Плакатики, как и всегда, на случай ЧП, что делать в экстренной ситуации, ну, типа позвонить 112 и не есть желтый снег! Опять же, все дрочево, больше из-за иностранцев, плюс праздник этот ещё, ну тот, что на Солнечном острове.

Пока мы говорили, Семенцев уже все сделал и решил прикинуться шлангом, из-за чего стал медленно перетекать вместе с общей массой в сторону летнего кафе.

Глядя на это, я ещё раз убедился, что главное правило солдата — подольше от начальства, поближе к кухне — у бойцов капитана усвоено на сто процентов, а значит, эти росгвардейцы — мало того что молодые ребята, так еще это или первоконтрактники, или вообще срочники.

Я понял, что ничего нового для себя я не узнаю, потому решил закругляться:

— Спасибо большое за информацию, удачи вам.

— Взаимно, — отвечает капитан.

Прощаемся с офицером рукопожатием, и я иду опять в машину. Объехать затор по обочине для крузака не составило никаких проблем. Проезжая мимо остановки, замечаю, что клеил Семенцев. На доске объявлений был типичный информационный плакат:

«Внимание! В связи с массовыми мероприятиями. При обнаружении подозрительных предметов звоните 112 или нажимайте на кнопку “Тревога“ на остановках, в общественном транспорте и прогулочных зонах.

Attention! In connection with mass events. If you find suspicious items, call 112 or press the “Alarm“ button at bus stops, public transport and recreational areas.»

Объехав пробку по обочине так, чтобы не поднимать пыль, я аккуратно встроился в общее движение, пользуясь тем, что крузак до сих пор уважают на дороге.

Чем дальше я отъезжал от центра, тем меньше стали встречаться мне люди в костюмах хэллоуинской нечисти. Но они компенсировали это качеством и открытостью. Если в центре девочки были в костюмах плюс-минус приличных, то чем дальше от него, тем интереснее они становились.

Таким образом, можно было легко определить по «хвосту», где ты находишься. Так, в центре его крепили на уровне пояса, однако уже здесь «хвост» медленно, но верно сползал вниз. И чем ближе я приближался к промзонам, тем более «хвостик» приобретал «естественный вид».

Съехав с кольца, пейзаж за окном сменился на ржавые трубы коммуникаций и бетонные заборы с граффити, ознаменовавшие моё приближение к индустриальному трупу времен СССР. «Хвостик» у девочек так же отреагировал на отдаление от центра; я готов был поставить деньги на то, что у парочки мадам он был сделан на основе игрушки с рейтингом 18+.

Глядя на это моральное разложение, я перестал обращать на них внимание, так как не сразу можно было понять возраст этих девочек. Им могло быть спокойно и двадцать один, а может, и гораздо меньше. Обычно у таких статус в соцсетях «всё сложно». И сдается мне, что тут больше последних.

Я вспомнил молодое лицо того же Семенцева — пацану на вид лет восемнадцать-девятнадцать. Да, впрочем, и все остальные «воины» того капитана были тоже совсем зеленые.

Такими размышлениями я пытался отвлечь себя от тревожных мыслей, а чуйка выла как мартовский кот, давая мне понять, что происходит что-то странное и, возможно, связанное с новостями, которые я получил от Димы. Отчего я все более убеждался в том, что моя подготовка к БП имеет все основания.

В подтверждение этому, мне на глаза все чаще попадались патрули казаков вместе с полицией и Росгвардией в полной выкладке, а ППС усилены «ксюхами» и «кедрами».

Пока добирался до нужного места, меня все больше и больше напрягало количество силовиков и колонны военных, что шли на выезд из города. Вопросов задавалось много, и мозг пытался понять, что они делают. И пока один из самых логичных — это то, что власти пытаются под шумок праздника провести мобилизацию ВС, для чего эти колонны идут на пополнение к складам РАВ.

Глава 8

Крузак завернул в съезд, ведущий к складским помещениям. Под колесами характерно захрустел гравий. Я остановился всего в десятке метров от той точки, которую мне скинул Бледный. Она как раз приходилась на здание с вывеской «ремонт ГБЦ, шлифовка коленчатых валов». Я хмыкнул, посмотрев на ржавые ворота этого злачного местечка, и уже было собрался выходить, как раздаётся звонок на телефоне. Достав его, я вижу имя абонента — «Паштет». Нахмурившись, беру трубку:

— У аппарата, — достаточно наиграно бодро сказал я.

— Дядь Сань, ну в общем, договорился я с другом, будет у нас плюс один, да и его ебейшая буханка. Я пока в курс дела не вводил его, — уже приглушенным голосом сказал парень, явно накрыв ладонью динамик. — Сказал ему, что едем на длительную вечеринку на природу, минимум на недели недели за город. Колян, естественно, подписался, — голос парня снова зазвучал звонко, и я в динамике услышал задорные голоса ребят.

— А кто там у тебя на фоне? — спросил я.

— Ээээ, ну как бы, это, — протягивая каждый звук, стал мычать Паша, — ну, и ещё … я как бы пару попутчиков подобрал, а точнее попутчиц, — когда я услышал его слова, моя чуйка начала выть на полтона выше, а я физически ощутил, как о мою ногу начинает тереться северный пушистый зверёк.

Я глубоко вдохнул, намереваясь дать свой ответ парню…

ПОВ: от лица Паши, несколько часов назад.

Забрав меч, ножны и заготовки рукоятки, я аккуратно кладу данные изделия с трепетом в багажник своей тачки, наблюдая за тем, как дядя Саня выезжает со двора СТО. Рядом кладу и чёрный пакет от Майи, девчонки, которой я проиграл спор и должен был явиться на Солнечный остров в костюме лиса. В голове мелькнула мысль, что было бы неплохо её предупредить о надвигающихся проблемах, но я решил этого не делать, поскольку девчонка очень высокого полета и её батя уже наверняка в курсе того, о чем мне сказал Саня.

Вздохнув, я мазнул взглядом по закрытым боксам и дверям СТО, мысленно отмечая, что скорее всего, мы больше сюда не вернёмся. Продолжив движение от багажника машины к водительской двери, я автоматически ладонью правой руки провел по борту своего Крайслера.

Кончиками пальцев ощутил приятный холод металла. Мои подушечки в некоторых местах соприкасались с редкими капельками воды, что упали с дерева; они приятной влагой оставались на моей руке.

Дойдя до цели, ладонь сама проникла в углубление и дёрнула за ручку открытия двери. Кожаное сиденье заскрипело, когда я сел внутрь.

Я закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Мне в голову ударил запах нового, недавно перетянутого салона, деревянных, обитых шпоном вставок в картах дверей и передней панели. В этом букете мой нос уловил ноты моей любимой вонючки для салона — смеси запаха ванили и табака. Открыв глаза, я с наслаждением посмотрел на плоды своих трудов, которые я вложил в эту машину. По рукам пробежали приятные мурашки, когда мои пальцы сомкнулись на деревянном, кастомном руле. Я почувствовал текстуру грамотно сделанного дуба, прошедшего стабилизацию с помощью эпоксидной смолы и обработанного так, чтобы руки осязали волокна и при этом никак не мешали управлению автомобилем.

Потянулся к замку зажигания, вставив ключ и провернув его, я услышал знакомый и такой приятный мне звук работы дизельной V-образной шестерки. Характерный недолгий рокот мотора, который прошел буквально через несколько десятков секунд, стал для меня сигналом, что мой стальной конь пробудился и готов везти меня куда угодно. Переведя ручку коробки в положение «драйв», я плавно нажал на педаль газа и мерно покатил сначала на выезд с двора СТО, а в дальнейшем и на дорогу.

Включив поворотник, стал ждать, когда появится прогал, чтобы вклиниться в поток. Я бросил взгляд на зеркало заднего вида. Там я посмотрел на то, на что никогда не обращал внимания. Деревья, что росли как бы вокруг СТО, сейчас своими раскидистыми ветками создали кольцо тени, а само здание утопало в свете солнца. Это создавало иллюзию сил тьмы, что решили взять в осаду последний осколок света, как будто эта крепость машинного духа, пропахшая металлом, маслом и краской, решила биться до конца.

От таких мыслей меня отвлёк яркий блик солнца, отраженный от проезжающей мимо машины, ознаменовавший возможность влиться в поток, что мерно полз по Майкопской улице, похожей на артерию большого организма. Не упуская такой возможности, я юркнул в прогал и стал ещё одним винтиком этого гигантского потока машин.

Мысли вернулись к тому наблюдению; не знаю почему, но мозг хотел завершить эту картину, вставить тот недостающий пазл, который бы принёс мне удовлетворение. Меня зацепила мысль о крепости духа машины: «Но крепость — это как-то… мелко, что ли? Хм-м, город тоже не про то, данжн опять же звучит как какая-то местечковая хрень».

И тут проносится жаркая мысль, подобная Челябинскому метеориту, взрываясь и даруя наконец-то всю мощь моему разуму в такой мере, что я непроизвольно произношу эту мысль вслух: «Цитадель духа машины и человечества, что осталась в окружении, но пока светит свет науки, она вечна!»

Меня даже покорёжило от такого пафоса, который я произнес вслух. Я чувствовал, как моё лицо залило краской, и пришло четкое понимание, что я стал опять красным как рак. Учитывая, что я в машине один и как всегда стою в пробке, меня пронзила в самую душу мысль о том, как я выгляжу с другого ракурса. И мой больной мозг услужливо показал мне картинку того, как я сижу в машине и вижу себя со стороны.

Периферийным зрением я замечаю на себе взгляд девушки, что стоит в пробке слева от меня. Осознание того, что она сейчас видит, как какой-то пацан сидит за рулём Крайслера, дико краснеет и бормочет себе что-то под нос, пока его вторая рука опущена вниз, смахивает на то, что я тупо дрочу, пока стою в пробке, ведь сегодня последние дни октября и совсем скоро ноябрь. Так сказать, решил погонять лысого, напоследок.

Я тут же почувствовал, как моё лицо запылало ещё сильнее. Ведь я знал, что моя вторая рука сжимает рычаг коробки, а не душит гуся, так как я привык за него держаться, когда ездил на механике.

От стыда я решил закрыть лицо руками. Девушка, заметив моё движение, повернула голову в мою сторону, и от увиденного аж вытянула лицо. На её губах сама собой появилась улыбка, словно она увидела милого котенка, а не эксгибициониста.

Пытаясь привести себя в чувства, я похлопал себя по щекам ладонями, сделал несколько глубоких вдохов и решил выйти красиво из неловкого положения. Так сказать, ультануть. Как меня учил дядя Саня — что всегда необходимо ломать структуру боя, навязанную противником. Собравшись, я сделал лицо гига-чада, сжал губу уткой, затем повернулся к соседке по пробке и вопросительно приподнял одну бровь.

Девушка растерялась и замерла, как будто мышь, увидевшая удава, а потом её просто разорвало от смеха на атомы и раскидало по салону; я даже через два закрытых окна и расстояние слышал её заливистый хохот. Она стала опускать стекло, явно желая со мной познакомиться.

Однако пробка тронулась, и я, не сводя с неё взгляда сильного и уверенного мужчины, поспешил сбежать с места моего морального поражения.

Спустя какое-то количество времени я, успокоившись и приведя своё миндальное или ментальное состояние (тут как повезет) в относительный покой, стал замечать толпы людей в костюмах монстров, начавших уже праздновать завтрашний праздник. Но среди этой пёстрой массы я замечал и других ряженых — казаков, патрули полиции, но ещё больше я удивился, увидев среди патрулей ещё большое количество работников министерства лесного хозяйства. В голове тут же пронеслась мысль: «Что они-то могут сделать? Убить вурдалака осиновым черенком от лопаты? Или прикопать кого в рощице?»

А большое количество патрулей на буханках да пеших только создавало картину какого-то сумбурного хаоса, выглядевшего как попытки властей в авральном режиме заткнуть дыры безопасности хоть как-то. Глядя на это, я задавался вопросом, почему власти не привлекли к этой задаче военных.

Да и сами лесники были, похоже, на зомби — уставшие и обряженные в затертую зелёную форму. Их печальный внешний вид был связан с тем, что все лето были пожары, которые эти бедолаги с переменным успехом пытались локализовать. А из доступных им скудных средств имелись лишь ржавые буханки и дырявые шланги. Отсутствие льгот и мизерные зарплаты довершали картину их печального состояния и личностной трагедии, читавшейся на их лицах.

Трагедии, что переросла их в борьбу.

А тут их ещё и на мероприятия отправляют, ну зато они со своим видом восставших личей и зелёной формы похожи на каких-то древних монстров леса. На фоне эльфиек и кошко-девочек смотрится довольно органично-гамерично.

Я представил, как бы это выглядело, если бы это попало в аниме — вот идет типичное пати из лучницы-эльфийки, гг с большой голубой слизью на голове (или он сам слизь, как в старом мульте), присты-монашки.

И тут это пати заходит и углубляется в лес, и вдруг к ним выходит древний лич-древень с погонами и говорит: «Предъявите документики». Вот только представьте, какой это будет разрыв шаблона!

Постепенно приближаясь к пункту назначения, мой взгляд стал выхватывать из предпраздничной атмосферы новые блокпосты, особенно на мостах через реку, где росгвардейцы стали разворачивать недавно полученные комплексы разграждения «Стена».

Я все больше убеждался в словах дяди Сани; все эти лихорадочные действия властей, их попытки повысить контроль за ситуацией и упорное неиспользование военных делали картину происходящего в моей голове более мрачной. Я стал ощущать всем своим ливером наступление близкого пиздеца, а внутреннее восприятие времени начало кричать в неистовстве о том, что словно непоправимое должно случиться в ближайшие три–четыре часа. От такого внутреннего давления мой нижний сфинктер решил сжаться и перейти в новое для себя агрегатное состояние, близкое к плазме.

Доехав до места, захожу в аптеку, и в нос ударяет тот самый запах лекарства. Здесь было всего четыре кассы, и на всех очередь такая, что ужас пробрал меня до самых костей. Встаю в ту, где меньше всего народу. Передо мной бабушка, в этот раз мне «повезло» — от неё пахло корвалолом и ещё каким-то народным средством из ассортимента уринотерапии и духами из темы — «Красная Москва» — 2009.

Пока ожидаю своей очереди, решаю позвонить моему другу. Рубаха-парень, в котором смешалось странное сочетание субкультур — панк и выживальщик. Ищу его номер телефона в записной книжке, жму на запись «Коля Суетолог».

В динамике раздаются звуки автонабора номера, за ними следуют какие-то странные и даже непривычные долгие гудки, ведь Колян всегда брал трубку аппарата спустя всего три-четыре, а здесь же было только слышно, как в тишине между гудками молотит моё сердце, что подползло к горлу. В голову поползли самые мрачные мысли о судьбе товарища. Я уже был готов пулей вылететь из этой чёртовой аптеки на выручку другу. И только я собрался начать действовать как Сильвестр в «Столовой» и тактически перекатываясь свалить на выход, как гудок оборвался, и я услышал в динамике телефона присвист моего друга, который служил маркером о том, что его вечер «Удался».

— Фу-у-ух, — с облегчением вздыхаю я, — здорова, ты что так долго не отвечаешь? — после короткого молчания Колян усталым голосом отвечает.

— Здорова, мобой! Да в «ВатКу» вторую катал до четырех часов ночи, слил рейтинг, разозлился, да спать пошел, с мамкой того рака. Ты сам как?

Тут очередь продвинулась, и я сделал шаг вперед машинально, что вывело меня из состояния гиперфокуса на судьбе друга, и я осмотрелся, и только на третий раз индеец зоркий глаз понял, что в тюрьме не было одной стены. А именно наличие отдельно стоящих автоматов с изделиями номер два и его производные. И что туда стоит очередь в основном из иностранцев; те выбирают себе пачку и оплачивают или картой или через NFC, но поскольку тут стоит сберкасса и некоторые оплачивают покупки улыбкой — смотрится это пиздец крипово. Тут я понимаю, что опять задумался, и решил вернуться к разговору:

— Да нормально. Я чего тебе звоню: есть, короче, темка одна, суетная, ну всё, как ты любишь. Чтобы долго, хорошо, бесплатно и без обязательств, — тут я слышу какие-то звуки старой кровати и радостный голос друга.

— О-о-о-о-о, мне уже интересно, рассказывай. Что от меня надо? Всё дам, в разумных пределах, конечно.

Я опять отвлекаюсь на иностранца в костюме волшебника с посохом в руке, ну, простой костюм для Хэллоуина, вот только выглядел он как тот мужик пдф-файл, особенно с этими усиками, и вот этот тип приходит к автоматам, берет два тюбика лубриканта и самую большую пачку изделий номер два, после чего оплачивает это, блять, улыбкой!

Я прям вижу, как он приходит к девочкам-косплеершам и говорит: «Пойдем со мной вон в ту комнату, я покажу тебе свой уникальный посох» — и вот так же улыбается.

Меня аж передёрнуло, да и очередь ещё продвинулась, ну я тоже не Дэн Кавел, и делаю два шага, после чего продолжаю разговор с другом:

— Ну, в общем, так, слушай и решай сам. Коллеги по работе решили заменить празднование Хэллоуина на совместный отдых на природе. Да, как минимум на две недели. Дали мне денег на хавчик, девяносто тысяч, прикинь! И сказали, что мне можно друзей с собой позвать. Только нужны колеса нормальные.

Продукты свои вкинуть сколько-нибудь или там приколюхами какими.

Например, автохолодильник, который у тебя в батоне стоит. Мы туда килограмм двадцать-тридцать шашлындоса сложим, — и я прям ощутил, как Колян потирает руки в предвкушении сабантуя.

— У-у-у, мабой, короче я в деле. Куда двигать поршнями?

Я посмотрел на очередь передо мной и сказал Коле:

— Двигай через час к ашану, что рядом с нашей общагой находится, там всё купим, да расфасуем.

Тут я переключил свое внимание на то, что происходит на улице, так как из-за большой прозрачной витрины было видно, что там, походу, опять пробка на перекрестке. Скорая помощь останавливается, чуть проезжая вперёд от аптеки, и мне видно только задние двери. Буквально через полминуты очень медленно открывается дверь, и из нее вылазит какой-то бомж в джинсах и кофте и здоровенным таким пластырем в виде крестика, как в мультике, на лбу.

Он поймал на себе мой взгляд и, чуть потупив грязное лицо, решает показать мне знак. Бомж поднимает руку в жесте «тише» и строит жалобные глаза, как у кота из «Шрека».

Я пожал плечами, мол, ничего страшного, я тебя не сдам, и кивнул. Бомж благодарно осклабился гнилым ртом с тремя зубами, затем отворачивается и пытается шагом свалить в духе Эцио Аудиторе.

Но, видимо, его увидели в зеркалах «Газели», тут резко открывается дверь со стороны пассажира, откуда выбегают два медика комплекции в духе Рэмабо-Вандама, и профессионально ловят бомжа, тот что-то кричал неразборчиво. Но те его, быстро скрутив, заталкивают обратно в машину.

Да-а-а-а, работать на скорой — это какой-то извращенный способ мазохизма. Пока я это созерцал, ко мне в голову приходит мысль, которую я озвучил Коляну, пока тот одевался и рассказывал, как он вчера сливал свой ммр:

— Кстати, ты не против, если мы местом встречи сделаем твой гараж? Он как раз рядом с выездом из города. — Колян, чуть подумав и что-то уронив, отвечает:

— Да без Б, ради такой движухи и бесплатного хавчика можно и не на такое пойти.

Как раз уже подошла и моя очередь, решаю сворачивать разговор:

— Ну ок тогда, забились. На созвоне, встретимся у ТЦ, — и кладу трубку.

И вот я у кассы. Зайдя в чат с дядей Саней и открыв список, начинаю перечислять, что мне надо и сколько. Продавец в ужасе носится как сраный веник по бане, а люди из очереди позади меня начали выделять лучи большого добра и позитива, испускаемых в мою сторону, ещё на тон громче, и этим недовольством можно будет убивать.

Вся моя спина покрылась гусиной кожей, я физически ощущал это давление. Насобирав четыре огромных пакета с медикаментами, оплачиваю наличными, вышло на сто пятьдесят тысяч рублей.

Позади стоящей женщины среднего возраста немного вытянулось лицо.

Когда я начал уходить, то услышал от неё:

— Такие молодые, а уже такие больные, куда ж ему столько, косатику?

Выходя из аптеки, мне в нос вшибает запах дешёвых сигарет и смрад выхлопных газов. Направляясь в сторону своего автомобиля, проходил мимо курильщиков, что стояли рядом с урной у аптеки, попутно пиная картонку, оброненную бомжом с надписью УРОБОРОС. Мельком я услышал их разговор:

— Видал, опять, походу, антипрививочника заловили. Сколько говорили, блин, идиотам, что Зелёное бешенство — это не ковид, на этот раз не выдумка.

Его оппонент, затушив бычок об песок в урне, произнёс:

— Да, так этот вообще отбитый. Ты видел, они его начали крутить, а тот брызгался слюной и вырывался, и орал про какого-то Уробороса, демонов или димонов внутри нас.

Первый сплюнул на асфальт, приговаривая: — Да, ещё один идио…

Больше я не услышал, ибо уже прошёл мимо и, сняв машину с сигнализации, открыл багажник и положил туда пакеты. Сел в Крайслер, и пока ехал в ТЦ, стал опять созерцать обстановку.

Проезжая музей боевой славы, обратил внимание, что технику привели в хороший, божеский вид: покрасили, начистили и даже заменили плитку на тропинках и уложили новый асфальт.

Да, в последнее время город, и регион в целом, получил немалые дотации из-за того, что теперь у нас стали проводить больше и, самое главное, частые международные мероприятия.

Стали появляться иностранцы в обильном количестве, которые стали учиться в наших институтах.

Объезжая пробку через квартал с хрущёвками, увидел, как девочки в костюмах кошки, лоли-волшебницы и эльфийки били типа в костюме Человека-паука. Ещё никогда Спайдер-мэн не был так унижен, как от сказочной нечисти из России.

Благо, свидетелей этого позора, кроме редких водителей и серых хрущоб, больше не было.

Эта ситуация меня рассмешила, и чувство тревоги притупилось. Так, объезжая заторы и петляя, прибыл к новому ТЦ СБС.

И, как всегда, на наших забивах, Коля уже был там, ковырялся в своей буханке, точнее, батоне.

Глава 9

Я смотрел на машиносодержавшую продукт, который так сильно любил Коля. Хотя это изделие советского сумрачного гения было по факту ещё тем дерьмом, но это дерьмо могло работать, по-моему, на любом виде топлива. Но больше всего оно отлично работало на пиздюлях и саморезах, которые мой друг щедро накручивал в кузов этого ёбливого агрегата, периодически постукивая по жестянке.

Наблюдая за этим ритуалом, я вспомнил слова Колямбы, которые стали его коронной фразой, однако, чтобы понять их смысл, нужно было знать и историю зарождения этого самого выражения.

В не таком уж далеком прошлом, когда мы в очередной раз при форсировании речушки вброд застряли посредине, нас выручили рыбки. В ходе этой спецоперации по спасению городских апездолов, как нас прозвал рыбацкий люд, у батона был оторван передний бампер и часть морды данного аппарата.

Вот тогда Колян и произнес свою любимую фразу, которая для него, видимо, стала гимном или молитвой богу этой хтонической машины: «Где саморез не держит, там сварки делать нехуй!»

Вот и сейчас, заметив в его руке шуруповерт, я понял, что он по-прежнему следует своему кредо.

Глядя на эту возню, я вдруг понял, как сильно буханка выделяется на фоне иномарок. Эта машина, которая изначально создавалась для войны и рассчитывалась на жизнь в бою не более 15-20 минут, но никак не на постоянное пользование обычными гражданскими. Но даже со всеми недостатками, она вызывала во мне только теплые чувства, так как подарила нам с Колей огромное количество воспоминаний, по которым, наверное, даже можно написать приключенческий роман или книгу.

Представлял собой батон советскую буханку с колесной формулой 6х6 и двигателем на двести тридцать девять лошадиных сил, переделанным из дрыгателя от шишиги. Жрёт она, правда, 26 литров кого-то топлива на 100 км, так как объём данного движка превысил восемь литров и немного уделывал по данной характеристике даже мотор ЗИЛа.

В голову взбрела идея взбодрить друга и оторвать его от бесконечного воскрешения своей «ласточки».

Подъехав поближе, я ожидаемо нажал на клаксон. Колян, испугавшись резкого звука, со всей дури ударяется головой о задний бампер машины. Для меня оставалось загадкой, что он там под днищем своего батона делал. Я мог лишь надеяться, что тачка не рассыплется сама по себе и сможет сослужить нам службу, вывезти из города наши пожитки вместе с будущими покупками.

Припарковал свой крайслер рядом, выхожу и с довольной рожей подхожу к Коле. Тот зло смотрит на меня и чешет ушибленную голову рукой.

— Ну и говно ты, Паштет. Не мог без своих закидонов, — он протягивает мне руку в знак приветствия.

Я тянусь, чтобы пожать ее в ответ, но Колямба тут же резко убирает ее и делает вид, что приглаживает волосы. Рассмеявшись, я так же продолжаю движение руки и приглашающим жестом указал ему в сторону ТЦ и произношу:

— Прошу, сударь, — тот ухмыльнулся, и мы вместе двинулись к Ашану.

Зайдя в магазин, мы увидели привычную толпу людей. Полки на входе ломились от украшений в духе Хэллоуина и различных товаров на тему праздника.

Подойдя к тележкам для продуктов, я взял ближайшую, а Коля стоял с видом хитрого продавца на рынке и пристально смотрел на стройные ряды, выбирая не пойми что. Через секунд десять он с озорной улыбкой подошел к ним и сделал свой выбор. Лишь когда мы прошли несколько метров, мне стало понятно, зачем он так тщательно выбирал себе тачанку!

Она скрипела так, будто её смазали последний раз при жизни Александра Третьего, и этот жук, которого я звал другом, с довольным видом стал ходить за мной и специально придавливать тележку руками, так что скрип кривых колесиков выл как сирена.

Из-за этого на нас стал обращать внимание весь магазин. Но мы сделали лица кирпичами. Я, сверившись со списком от Сани, разделил, так сказать, бремя с Колей, и мы вместе стали накидывать продукты питания. Я пошел за крупами, Коля — за консервами и тушняком. Я довольно быстро затарился сыпухой и макаронными изделиями. Пока накидывал в корзину эти позиции, решил прикупить приправу и специи. А то жрать пресную еду не было никого желания, да и вгоняло бы это в уныние с той же силой, что и ядерный апокалипсис!

С этими мыслями я потолкал тележку в нужный отдел, ориентируясь на запах пряностей. Насобирав всего по многу, поехал в отдел, где тусил Коля. Тот, нахапав рыбных консервов и овощных, стоял и тупил перед тушенкой. Подойдя к нему, я спросил:

— Что тут ты так долго возишься?

Тот развернулся ко мне и говорит:

— Что-что, ты не говорил, какую брать тушёнку. Если брать хорошую, то надо брать из Белоруссии в стеклянных банках, но их поколотить можем, если будет какой-то движ. А если типа в железе брать, то можно опять белорусов или нашу алтайскую из оленины. Из дешевых, можно нашу брать, — и он показывает пальцем на железную банку, — вот эта неплохая, сам брал, когда ездил на рыбалку, с беленькой хорошо пошла! — он улыбнулся мне глазами.

Я понял, что это мой косяк, нужно брать именно в железе, но решил, раз мы планируем отсидеться, надо брать побольше, но и разнообразие так же важно:

— Давай больше возьмём той, которую ты пробовал, и штук восемнадцать алтайской, и десять штук из Казахстана с кониной, — говорю я и указываю на тушняк с изображением коня.

Коля кивнул, и мы в четыре руки стали набивать его корзину, после поехали в мясной отдел, где купили двадцать пять кг свиной шеи по 417 руб за кг и пятнадцать кг говядины по 409.

После мы поехали в отдел с алкоголем и стали выбирать водку. Я присел на корточки, чтобы посмотреть, что стоит на нижних полках, ведь, как правило, самые дешёвые товары ставят туда, а на удобное место — подороже.

Как вдруг мне закрыли глаза нежными на ощупь ладошками, а в спину уперлось что-то мягкое, и молодой девичий голос произнес:

— Угадай, кто?! — в моей голове стали роиться догадки.

Пока я не услышал запах хороших женских духов, слегка слышный цветочно-молочный шлейф, а уж когда ее волосы достигли моего лица, я учуял аромат этого уникального шампуня — дыни, молочных сливок и легкие нотки банана. Я сразу понял — это была Ариана.

— Ну, допустим, Ари! — радостно выпалил я.

Моя давнишняя знакомая убрала руки. Я перевел своё положение из позиции «орла на унитазе» в позицию «суслик обыкновенный» и с такой же одухотворенно-придурковатой рожей повернулся к ней.

Ари была в белой блузке с красным атласным воротником и достаточно популярными шортиками с высокой талией, которые были подпоясаны красивым поясом. Ноги обрамляли какие-то туфельки, что подчёркивали красивые и прямые ноги. На плече — аккуратная сумочка. Ну и сама девочка стоит, улыбается. Увидев отражение моего лица в её зелено-карих глазах, искрящее озорство, а длинные, черные как воронье крыло волосы ниспадали на плечи.

Она движением руки поправила локон волос за ухо. После чего мой взгляд зацепился за другую девочку, видимо, подругу Арины.

Я сразу узнал в ней Свету, которая уже раскручивала Коляна. Русоволосая девушка пыталась вызнать у него, куда это мы столько всего покупаем и нужны ли нам такие умные, хорошие, красивые, а самое главное — скромные попутчицы.

Света была как всегда одета в спортивный облегающий костюм и легкую ветровку. На голове — кепка, из заднего отверстия которой был продет тугой конский хвост русых волос, а круглые очки в тоненькой оправе добавляли ей шарма какого-то боевого энергичного кролика. Завершал этот образ хорошая спортивная обувь в виде элегантных кроссовок для активных занятий вроде бега и прочего фитнеса, так как имело место быть специализированное изменение в подошве для снижения ударной нагрузки на коленные суставы и добавлявшее ей несколько сантиметров к росту.

Я перевел взгляд опять на Ари:

— Привет, а что это вы тут одни ходите такие красивые, да без охраны?

На что Ариша слегка улыбнулась мне, поправив ремешок сумочки, и ответила:

— Мы сами себе охрана, а делаем мы тут то, что считаем нужным. А считаем мы, что двум независимым девушкам нужно купить пару бутылок вина, да вместе посидеть вечерком и посмотреть дорамы. Может, немножечко поплакать и эмоционально расслабиться в чисто женской компании, — девушка кивает головой в сторону своей подруги, после чего указывает пальцем на нашу телегу с продуктами и с хитрецой в голосе ненавязчиво спрашивает. — Но больше интересно, что вы тут делаете! И зачем вам такой большой запас продуктов? Вы что, неужто решили таки отправиться на Солнечный остров? Да еще, как я понимаю, надолго!

Я сильно удивился её вопросам и, слегка улыбнувшись, парировал:

— Да нет, вот, на Хэллоуин решили всем коллективом вместо зависания на Солнечном выехать на природу, шеф дал денег на еду. Вот мы и уезжаем в кое-какой эко-парк на две недели. Никакого интернета, связи, электричества! Поэтому берём все, чтобы там не заниматься добычей всего этого добра. Соответственно, будет активный отдых, рыбалка, охота, или неохота, и просто дурака валяние, — я повторил ее же жест головой, но указал на Коляна. — Мы с ним тоже едем, поэтому и затариваемся. Честно, надоел этот город уже, хочется как Ермаку, какого-то челленджа что ли! Татар усмирить или Сибирь покорить, — моя ладонь застыла у горла, показывая, насколько сильно мне надоел Краснодар. — Вот оно у меня где всё!

Арина, еле сдерживая хохот, произносит:

— Да-да, герой! Будешь как и этот исторический персонаж превозмогать, а потом утонешь в реке. Вот только я сомневаюсь, что это будет битва с врагом из плоти и крови, а уж скорее вы будете сражаться с зеленым змием, и статистика показывает, что этот неравный бой вывозят не только лишь все. Ну, ты это, пиши, если что, я хоть знать буду, куда поисковиков отправить, чтобы сети твой хладный труп удили.

Под конец рассказа, как чёрт из табакерки, к нам подлетает Света и, как из пулемёта, давай засыпать меня вопросами:

— Привет, Пах! А чё-то вы тут делаете? Зачем вам столько много продуктов? И откуда у вас на все это деньги? Я спросила у Коли, он ничего внятного рассказать не может! — она резко поворачивается к своей подруге и продолжает в том же темпе: — А ты что молчишь? Давай тоже подключайся! — в ее глазах заиграл живейший интерес. — Расколем его сейчас вдвоем как орех, от головы до жопы, он нам сейчас все расскажет! — на такую тираду подруги Арина выпала в осадок и только хлопала ресницами, пытаясь прийти в себя.

По глазам же Светы было видно, что та собой довольна, ведь она часто любит своим напором обескураживать и выбивать людей из колеи. После чего, развернув голову ко мне, русоволосая девушка грозно произнесла: — Ну, рассказывай, а то мы готовы применить все средства, в том числе ректальный криптоанализатор.

Я нервно засмеялся, чувствуя, что скоро будут штурмовать мою Хельмову Падь, и злобный урук-хай с лицом Светы и с раскаленным паяльником залетит с диким криком в мой чёрный проход для подрыва моей обороны.

— Ха-ха-ха-ха! Ну ты даёшь! Да нечего мне скрывать, едем в соседнее село на ди… кхм, — я кашлянул в кулак, осознав, что чуть не пропел концовку фразы, — на мероприятие, короче, от работы. Все скинулись, плюс босс много денег дал на провиант. Хотим уехать коллективом в эко-парк для отдыха минимум на две недели без электричества, интернета и других благ, а поскольку мы хотим отдыхать, а не заниматься добычей еды и всего остального, то вот, закупаемся, — развёл я руками.

На мою речь глаза Светы не то что зажглись, они воспылали. Девушка резко разворачивается всем телом к подруге, берет ту за руку, отводит в сторону и начинается яростное, змеиное шипение.

Пока у девочек было свое шоу шепелявых, я пошел к другу. Колян лазил по низу полок в поиске скидочного товара.

— Ну как, нашёл что-нибудь?

Друг, не поднимая на меня взгляда, натужно ответил:

— Да вот, смотри, там водка нормальная, — и указывает на беленькую.

Я обратил внимание на желтый ценник:

— Подходит! Давай, передавай её мне, буду скидывать в телегу, возьмем двадцать бутылок.

Друг как-то радостно крякнул и стал в темпе вальса мне подавать спиртное. За погрузкой убойной дозы огненной воды я не заметил, как к нам подошли девочки.

Света, сверкая глазами, мягко промурлыкала, без намёка на тот напор, каким она обдала меня минуту назад:

— Па-а-аш, а можно с вами? — она состроила щенячьи глазки и так морг-морг.

Я от такого мува аж ошалел. Мой взгляд оценивающе пробежался по двум девушкам. В голове стала зреть мысль, что, кто если не мы, станет возрождать человечество, когда все накроется медным тазом. А размножаться почкованием люди пока не научились. Да и наличие женской компании явно разбавит наш мужской коллектив. К тому же им можно будет поручить хозяйственную работу, постирать там или пожрать приготовить.

В этот момент я понял, что занимаюсь тем, что пытаюсь хоть как-то оправдать их кандидатуры, которые не совсем подходят под критерии дяди Сани, который мне за такую хрень вломит. Мой мозг, решив защитить мою шею от пиздюлей, тут же подкинул воспоминание из прошлого, где мы с Ариной, Светой и другими ребятами уже ходили в поход, и в отличие от остальных девок эти двое не ныли о том, что у них болят ноги, появились мозоли или сломался ноготь.

Арина по своему характеру была слишком гордой, чтобы окружающие слышали о её слабости, а Света всегда была на спорте и не боялась физических нагрузок. Посчитав это вполне достаточным оправданием перед Саньком, да и наличие лишних людей при БП далеко не лишнее, я, недолго ломаясь, понял, что хочу взять подружек с собой под свое теплое крыло. Однако я решил не упускать момента и показать свое главенствующее место в образующемся коллективе:

— Давайте так, я за вас впишусь перед начальником, но вам тоже надо будет что-то купить, тарелочницы нам не нужны!

Света хитро улыбнулась, повернулась к Ари, у которой вытянулось лицо, а Светка, видя это, показала ей знак «V» пальцами, празднуя свою победу.

Я скорчил хмурую мину:

— А теперь, девочки, вы должны выбрать нам десять бутылок вина.

Мадамы, радостно взвизгнув, начали активно спорить. Я и Коля, посмотрев на это безобразие, решили разделиться. Я решил поискать самый крепкий алкоголь на случай, если кончится спирт для дезинфекции. Хреновое решение, конечно, но лучше что-то, чем ничего. Я ходил мимо стеллажей и искал, пока не нашел ром и грог. Долго думал, что лучше брать, и в итоге взял каждого по пять бутылок. Забив всю корзину алкоголем, уже хотели идти на кассу, как раздался голос разума от Ари:

— Раз вы не хотите особо напрягаться, то, может, купим воды питьевой, да и технической тоже было бы неплохо взять, руки там помыть, посуду.

И тут я понял: дядя Саня специально мне про воду проговорил, но в сообщении не написал, а я и забыл, хорошо Ариша напомнила!

Меня этот вопрос погрузил в раздумья минуты на три. В итоге, «выпив, я рассудил трезво» и решил, что лучше «иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь».

Выйдя из дум, повернулся к друзьям, которые обсуждали сейчас какого-то треш-стримера, произнес:

— Давайте возьмём сырости. Девочки, сходите еще за двумя тележками и подходите в отдел с водой.

Девочки кивнули и пошли в сторону касс за телегами, а мы поскрипели в следующий отдел.

О-о-о-о-о, сколько было любви во взглядах к нашей компании! Идем, и каждые две-три секунды происходит доводящий до зубного скрежета писк от телеги Коляна, что сводил людей с ума.

И именно поэтому он шёл впереди, как ледокол «Ленин», раскалывая толпы людей с продуктовыми корзинами и тележками. А парочка в костюмах из аниме «Наруто» скривила лица, как от самого кислого лимона, и спустя небольшое время двинулись к нам.

Стало понятно: щас будет конфликт бобра с ослом. Коля уже заметил их телодвижения и начал как будто специально скрипеть сильнее этой телегой, надавливая на ручку, чтобы вызвать звук по-противнее. Но сколько верёвочке ни виться, а всё равно конец придёт. Так и к нам эта парочка подошла:

— Что это за цирк вы тут устроили?!

На что Коля сказал:

— Где ты тут клоунов увидел? Телега магазинная, не моя, а за такие претензии можно и по роже получить!

На что второй, с налобной повязкой листа, сказал:

— А кто ты, если не клоун? Телег в магазине полно, сходил бы да поменял!

Я решил не оставаться в стороне, когда моего друга пытаются катить на него бочку, и, повернувшись к этому персонажу с обросшей шевелюрой на голове и прыщами пубертатного периода:

— Клоуна в зеркале ты каждый день утром видишь, — и, наиграно осмотрев его с головы до ног, добавил, — да и то, видимо, не всегда.

Подростка начало трясти, ибо оскорбления в мировой паутине и в реальности — это слишком разное. Можно быть самым жирным троллем и токсиком в интернете, но в жизни всё по-другому, тут вместо бана прилетает или затрещина, или кулак в бороду.

Это увидел его товарищ в плаще с какими-то узорами, зло посмотрел на Колю и прошипел сквозь зубы:

— Что, решили себя показать, полуёбки? Да, давайте, давайте, выйдем на улицу, мы вас…

Что он там пытался родить, мы так и не узнали, так как его на взлёте, да и в целом их компашку, сбрила Арина, как старый немецкий ас, зашла со стороны солнца и, налетев на мирные американские бомбардировщики, дала две длинные очереди из автопушек:

— Где вы этих девственников подобрали? Я, конечно, понимаю, продуктов много, но нахрена нам эти лохи?

Те сдулись прямо на глазах. Мы с другом им даже посочувствовали: всё-таки это был удар ниже пояса, особенно для них. По подросткам было видно, там не то что девушек, там даже подруг не было в ближнем окружении, в лучшем случае витуберы.

Девочки вальяжно подошли к нам, толкая перед собой пустые тележки. Я всё-таки решил девочкам сказать, что такие удары ниже пояса — это не по-спортивному, поравнялся с их тележками и привлек их внимание жестом руки, просто два раза щелкнув пальцами:

— Так не надо было говорить, они же теперь из дрочеров в люди не выбьются никогда. Такие удары по больному — это всё-таки не спортивно, да даже не по-мужски как-то и, блин, стрёмно, — сказал я в конце и почесал затылок, так как не смог выразить то, что имел ввиду.

Ари, прищурив глаза, спокойным голосом ответила:

— А что нам было делать? Ждать, пока вы по-мужски друг другу набьете рожи в магазине? И мало того, вызовут ментов, и вас повяжут? Или вы не видели, как много полиции носится по улице? Приехали бы минут за десять и вас упаковали бы, здесь же сразу и ленточку купили бы, завязать бантик на заднице. И как минимум четыре часа в отделении сидели бы, писали изложение о том, кто кого и как по-мужски решал вопрос, — Арианна покачала головой в духе, как учитель отчитывает школьника начальных классов из-за того, что он опять натворил дичь: — А у нас всех, как я поминаю, времени не много. Мы еще, мало того что не всё купили, нам это пробивать на кассе минимум час! После грузиться в ваши машины, а потом еще домой ехать по этим пробкам из-за блокпостов полиции и Росгвардии.

Мне нечем было крыть. Я бросил взгляд на Свету, но та всем видом показывала: «А что ты хочешь, я с ней согласна, да и вообще женская солидарность и вива ля Франс».

Выдохнув, пробубнил про себя:

— Ох, не зря говорят, все беды от баб, а без них скучно.

Но, видимо, Ари это услышала, и я ощутил на себе гневный взгляд, пробрало ознобом от самой макушки до пят.

В итоге я решил, как взрослый и уверенный в себе «человек», просто сменить тему:

— Ну что, давайте полторы телеги забьем бутылками с водой. Предлагаю взять большое количество пятилитровых, несколько упаковок полуторалитровых и бутылки по 0.5, чтобы с собой брать, они всяко легче фляги.

Кивнули все, кроме Светы, которая задала вопрос:

— А воду с соком без сахара или лимоном брать?

Я немного покидал деревянные счёты в уме, ответил ей:

— Бери с лимоном немного и еще меньше, но поразнообразнее, с соком.

Мы быстро набили телеги, и я, проведя калькуляцию товара (благо в приложении легко можно было узнать цену, отсканировав штрих-код товара с помощью камеры телефона), обнаружил профицит бюджета и решил прикупить вещей, что теоретически могут нам пригодиться. Так мы всей нашей компашкой прошли в отдел спорта и туризма, который был в одной секции с одеждой.

Пока шли мимо, попали в пространство между отделами, заставленное стеллажами с различными товарами и сувенирами в тематике Хэллоуина. И тут я увидел довольно прикольные рожки дракона. Судя по этикетке на товаре, они были сделаны у нас, местными рукодельницами.

Глядя на то, как девушки периодически нагибались, рассматривая разные товары на полках, я оценивающе посмотрел на стройные фигуры Ариши и Светы. В этот момент я спиной почувствовал, что мой товарищ делает то же самое. С улыбкой я перевел свой фокус на Коляна, осознав, что стою с точно такой же идиотской лыбой. Мы поняли друг друга без слов, после чего, путём семафорного перемигивания и метания взгляда на девочек, мы поделили этот «американский» пирог по-честному.

Я выбрал для Ари ободок с рожками, а для Светы — ушки лисицы с колокольчиками. Колябас быстро перетек к стеллажу со сладостями, взяв две коробки клубники в шоколаде и печенье наподобие американских Крамбл Кукис, только уже местного изготовления. Говорят, в каждой области свой аналог этих печенюшек, у нас же — от стримерши, что открыла свою пекарню «Малинка».

Я случайно увидел сотрудника магазина, парнишку со значком тыквы 𓮁zwКбйщѧѯу}ѫvмѤѫПмrуцяuѧVТЯфБсѣѫПк"ѮѧхгнбyѣуѢПЖтqѥ|ѠыАюфпЗuжќЮьѤлmj{sqъѬѣ$ѣщ%оѫѡцџХяqсѨѦѮнаѤЕщ#-эѥѧжѨЙК!ѬѧѥНмm>*qki!нщГ"ѨѨѠроѤѬ)/ввЛКпѥѣvгѦѩМхѠмнфuѯцџЧвqбѬѦѣ/"ѬwфаэвИѡлgmyqok,a‐rВ%лѥѯшЬСWБвѠѪѡувkk*30)gЯ}ѮЖйѭѢМѢкrнллѥѢцФ?щѠшІѪѩн/ДѧвгиьyЙуѧѡѪйks/:nr;―uше?ѝчѫ"АДѪx&j?rj⁃%ГайyЛуПqѫбqЗѬѮкАз%оѫѪжСўяѪкwѣНж"ѦѢьз-гЙѡкОѮѮуН{|ПдГчлеѨѭьЧ%WБзЖѩѬувЖѩхф!,ѮѩщѥГѫъѤwѢИоѪ.%оѠЕбЯѝэѩ"ѣѭЛ#сѥѩхцеъВw яѩѢйѭѩpвѦсч!ѪЕшЭЪзѫсyj{sсѯѯ!ѥЗПѬ$ѯзхгѨѫVўЬьѯрѪЕѯ/"ѪЖлиамѫu КГѨ!МЕѬаѧаефѥuъСЩтГ"ѯvѫжпѬЖ%агьКѨиПНvмѡwѣАцѢин/uыы?ТтБаѪѨtтбѯѩчвюзuyнѭЖѦгqѣѢѬдѦщзбЗЙзѐ?щqрѩѪx#хЖѩ)/пвѮѥоѫѬѨ-qЖѨѪпѢй%мѠѧуџТмѨ"ѥНѥнтzk*30)gЯ}ѧѣ!ѣwБНкА"фбѩОя?УщѭзѪДtммГДзюяоѧѫаѦqѢтЙѢѮѢяѫ"кпѡПуУ3WѯжѪѦѮн"ЗЖккж,ѮѩмѨГѮуНwѡѯ$ѧѓ%кѥѡшТѐвqгѩѭИымѡwпбждОѬсПѣѨ!ЙЗѬѣкѠ,%ЮuѪш2ТщѣмѫЕtммЕѫлээйѢyнѭqѢдѣДДѥч~"здѡЙVџЯъНъѢvЛ#жЗѫед!,ОЛо}ѮѨсѤѠЗлѬэзйѮѭзѓ?хqуѥЙѣл"Еwаў-щѧѨбѥqѤ!ѣѯѨѪ$ѡкймѥДдЧХя}"ѧvЖнхѩѢа/змѢѡсПѤѫйѫѯrЙѢуппѮЙьС?иqеѪѦѯ/"ѠѢзьхжѩyлГѠѮкѡwѨѪпѢрщ!ѦѫжЧШщѬрwѫѤ#тЗѭеъ-дѢѡ МГѨиѫД|Ѣдrпнфuѣу1?ѧqаѩДtнпѪwтэг yхиИѡѭъЖw⁈аѧатпѨѯц?СэѡеМѤѤжрЕИ%кфѝyѡ НѡѧпГИЕѯы~"гбѮѯш3?аГмwѫѡ#кѣwИбппѧЙоѩѡz!ѡwОѡ$ѣщ%тНѯеЦТяѫкwѫѤп"ѥМ%аэдѪѧдѥѪѮрНv|Ѱ$ѯзймѫѦш?ЭрѥмВѫЗи"ЕѨлегеѤѬйqqДбѫwѦѯоrячпuѤнФ?тИѓwѨѠлпtѧхмюаѬѤт}ѥѭюqЕѢѬк~"туѫѤн?ЭрОрЛvѬц"ЕwфбмвѠw<r!h

Глава 10

В итоге решил купить аж пять таких комплектов! После чего мы пошли в отдел для строительства и хозяйства. Там отыскали и резиновые перчатки, и очки закрытого типа, и респираторы типа «Лепесток». На них решил не скупиться и закинул их штук тридцать.

На обратном пути я взял ещё ноутбук. На вопросительные взгляды товарищей я ответил банальное:

— По работе нужно, — и пожал плечами.

Катясь к очередям на кассах, Коля и его телега, что прибавила сильно в весе, произвели оглушительный фурор. Как говорили комики, «публика неистовствовала». Я думал, ему эту скрипучую телегу на голову наденут, но обошлось.

Всей толпой мы двинулись туда, где было меньше народу. Кассир, увидев наш небольшой караван, забитый покупками до отказа, вздохнул так, что его было слышно всем окружающим, после чего, видимо, нажал на кнопку, и над его стойкой загорелось красное табло, дававшее понять остальным, что касса закрыта и пока не принимает новых покупателей. Я буквально почувствовал тяжелый вздох на своем затылке, испускаемый парой среднего возраста, в котором явственно слышались шипящие звуки любви на великом и могучем.

Ожидая своей очереди, я решил посмотреть на время. Экран телефона услужливо показал мне 15:17.

«Что ж, этот день обещает быть долгим», — подумал я, поймав себя на мысли, что, возможно, я больше никогда не буду вот так стоять в очереди супермаркета.

Когда кассир пробил уже половину покупок, девочки полностью погрузились в расфасовку товаров по пакетам, а Колямба, как волк из «Ну, погоди!», ловил их, чтобы положить обратно в тележку. Я же, на правах папика оплачивающего все веселье, стоял и со скучающим видом изучал мелкие прилавки возле касс. Мой взгляд зацепился за две больших пачки презервативов. Не долго думая, я под шумок кинул их в кучу.

В этот момент я заметил, как на меня удивленным взглядом смотрит Света:

— А я не знала, что ты половой гигант! — русоволосая девушка, чуть ли не хохоча в полный голос, смогла подавить свои смешки, чтобы не привлекать к нашей шумной компании ещё больше внимания, но её глаза так и искрили задором.

Я за словом в карман лезть не стал:

— Ну, так будет время — проверим, и даже не один раз!

Света, пользуясь моментом, оказывается, уже успела толкнуть свою подругу, которая до этого лишь бросала короткие взгляды, но теперь вовсю решила подключиться к разговору:

— Ну-ну, посмотрим, а то будешь как очередной электрик, что за фазу схватился, стонать и мелко дрожать, а я как всегда курить пойду на балкон.

Я тоже улыбаясь ответил:

— И много было у тебя таких неудачных электриков?

Арина быстро захлопала глазами, опешив от моего ответа, после чего попыталась вернуть себе серьёзный вид:

— Достаточно, чтобы понять, кто ты — очередной электрик или рыбка покрупнее.

Хохот нашей компании разнесся по всему магазину, не оставив равнодушным даже кассира:

— Да-а-а-а, — он взял в руки пачку презервативов, чтобы пробить, — если вот это всё на рыбалку покупаете, то я даже не знаю, похоже, молодежь, вы решили выполнить оба пункта той присказки, а судя по количеству изделий номер два, рыбки вы съедите много.

Я почувствовал, как моё лицо пылает, но решил не придавать этому значения и от души посмеялся вместе со всеми.

Когда пришла пора оплачивать, я с удивлением увидел на табло кассы цифру, равняющуюся моей месячной зарплате. В голове я прикинул, что денег нам хватает в обрез, так как ещё планировал закупиться канистрами и заправить их топливом, чтобы не пришлось лишний раз в критической ситуации отсасывать во всех смыслах.

На улице, уже возле машин я предложил разделить купленное:

— Давайте к Коле загрузим всё, что не колется, и всю воду.

Возражений не поступило, было заметно, что продолжительный шопинг изрядно всех измотал и нам хотелось как можно быстрее свалить отсюда.

Буханка товарища стоически выдержала вес всего того барахла, которым её забили под самую крышу, и ни на сантиметр не просела. В итоге оказалось, что места не было даже на передних сиденьях. Однако всё равно часть покупок была погружена и в мою машину. Девчонки, к их же облегчению, поехали не в этой коробчонке, а в моём Крайслере.

Я аккуратно переложил заготовки меча, ножен, пакет с костюмом и париком на заднее сиденье из багажника, чтобы их не придавило. Когда вся погрузка была окончательно завершена, стали решать, к кому мы направимся в первую очередь.

— Давайте сначала ко мне, — предложил я, — так как от Коли будет ближе до выезда из города. Заберём мои вещи и поедем к тебе, — я кивнул в сторону друга.

— Не, не выйдет, — печально ответил товарищ, — у меня топлива не хватит на такой крюк, лампочка скоро загорится, а учитывая пробки, это сто процентов придется топать пешком до заправки.

— Кхм, кхм, — в кулак закашляла Ариша, привлекая к себе внимание, — мальчики, мы, конечно, всё понимаем, но нам как бы тоже стоит собраться, как ни крути мы на две недели едем на природу, а из вещей у нас ровным счётом…

— Ни-ху-я! — подхватила Света. — Тем более я чёт только сейчас заметила, что мы ни одной зубной щетки не купили! А вот пасты набрали как на целую роту.

Я задумчиво почесал затылок. С одной стороны, было бы неправильно отпускать от себя девчонок на случай, если вдруг Большой Писец случится в ближайшие часы, но и возразить им так, чтобы не вызвать подозрений, я не мог. Потому пришлось согласиться с их доводами.

Заметив мой напряженный вид, Света хлопнула меня по плечу:

— Расслабься, мы быстро! Я точно знаю, что брать с собой в долгие походы, к тому же вы можете нас прямо тут и подождать, вон наши дома, — она указала рукой в сторону близлежащих высоток.

— Окей, мы подождем, пока вы соберетесь, — со вздохом ответил я.

Арина коротко подмигнула мне:

— Ну, может, мы на минут десять максимум задержимся.

Сорок пять минут, пока мы ждали девчонок, мне пришлось отбиваться от бесконечных вопросов друга, сочиняя наш план отдыха на эти две недели. С каждой фразой я мрачнел всё больше и больше, осознавая, что, возможно, такого отдыха нам никогда не светит. В какой-то момент я даже подумал о том, что было бы здорово, если у дяди Сани просто обострился ПТСР из-за того, что он забыл вовремя выпить таблетку сегодня утром, и мы в итоге действительно отправимся на прогулку на природе. Однако внутри меня свербела мысль, что всё, увы, гораздо хуже и пора свыкаться с мыслью о тяжелом будущем. Но больше всего на меня давило не осознание нависшей угрозы, а её ожидание, которое подобно Дамоклову мечу нависло над каждым из нас.

Я был искренне рад, когда увидел силуэты девушек, навьюченных сумками со своими пожитками. Не решив дожидаться, мы с Коляном, не сговариваясь, двинулись им навстречу, чтобы помочь.

— Как дела, мохонницы?

— Кто?! Какие мы тебе нахрен молочницы? — прошипела запыхавшаяся Света.

— Историю учить надо было, — ответил я.

Девушка бросила гневный взгляд, однако сразу же сменила гнев на милость, когда товарищ забрал её пожитки, протяжно вздохнув. Я забрал вещи Арины, и мы наконец окончательно погрузились в машины.

— Ладно, Колян, как и договаривались, двигаем на заправку, там до полного, ещё и канистр возьмем на всякий случай. На эти средства деньги имеются, потом до меня и уже заночуем на твоей хате, а с утра уже двинем до твоего гаража.

— За ваши деньги хоть до Сочи! — радостно ответил товарищ, но зачем-то помедлил возле своей буханки с таким видом, словно что-то хотел спросить, но, видимо, решив отложить это на потом, махнул рукой и забрался к себе.

Я заметил перемены в лице друга, которого знал со студенческих лет, и понял, что товарищ начинает подозревать неладное. Да тут любой понял бы, что моя контрольная закупка ни разу не похожа на классический набор для тех, кто едет отдыхать. Я вдруг осознал, что товарищ не задал мне главных вопросов скорее всего по двум причинам — первая: не хотел спугнуть девчонок; вторая: он ждал, когда я сам всё ему нормально расскажу.

Выехав в город, мы как обычно встали в знаменитые краснодарские пробки, и у нас с лихвой появилось время для того, чтобы обсудить декорации домов по случаю праздника и во что были одеты прохожие, их костюмы на Хэллоуин, пока не увидели на одном из автобусов рекламу, что с 31 по 5 число в городе будет цирковое представление от знаменитого кочующего цирка Николая Кожевникова. Где будут представлены номера воздушных гимнастов, захватывающие выступления фокусников, опасные номера дрессировщиков с тиграми, львами и даже медведем Тишей и его дружной компанией дрессированных собак. Проходить представление будет на площади Пушкина.

Увидев эту рекламу, Света радостно захлопала в ладоши:

— Ух ты! Давно их у нас не было! Помню, маленькая была, когда они приезжали. Я тогда сильно тигров испугалась, так как они по манежу бегали, — она вжалась в сиденье. — Думала, вот выпрыгнет и прям на меня нападёт!

Арина скептически хмыкнула:

— Ну прям на тебя, ага. Там столько толстяков обычно на первых рядах сидит, что скорее на них кинется, чем на худенькую девочку. Кстати, я как-то узнавала, сколько стоят первые места, там ценник начинался от «нихуя себе» до «того рот ебать»!

— А в цифрах это сколько? — спросил я, перестраиваясь в соседний ряд.

— Самое дешёвое от тридцатки! Это же сколько раз в Третьяковку можно сходить?!

Света присвистнула:

— Да что там в этой Третьяковке столько раз делать-то? Лучше пойти ещё куда-нибудь, хоть в клуб там какой!

Я бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида:

— Ага, в клуб под названием «Голубая устрица».

— Как банально, — закатив глаза, сказала Арина, — вам, парням, всё бы шутки про крепкую мужскую дружбу шутить, а тут, между прочим, дела-то круче, чем вареные яйца, — они хором рассмеялись.

Я же шутку не понял и просто переключился на вождение. После заправки наших авто и канистр под девичий треп обо всём и ни о чём мы практически доехали до моего дома, а точнее квартиры в многоэтажке.

Съехав по спуску с улицы Автолюбителей, я, как и всегда, въехал в огромную колдоебину у самого двора. Да и улица Автолюбителей — так сильно любит эти самые авто, что ужас просто, замаешься ходовку менять.

Во дворе мы чудом припарковали обе наши машины рядом. После и поднялись ко мне домой.

Не тратя времени, я достал сумку и, пока отправился собирать вещи, попросил друзей поставить чайник и налить всем чаю или кофе. Подойдя к шкафу, я стал складывать майки, свои две толстовки, ветровку, нижнее бельё, после чего открыл дверцу справа и, отодвинув стоящий там сломанный принтер Canon, аккуратно достал футляр для гитары.

Открыв его, я ожидаемо увидел двустволку с горизонтальным расположением стволов, патронташ и одну полную коробку патронов 12-го калибра. Оружейное масло и набор для чистки оружия были закреплены на ремешки. На откидной крышке была приколота фотография дедушки Алексея, где он с этой двустволкой, и маленький я с удочкой.

На снимке был мой сосед, мой отец часто ходил с ним на охоту. Воспоминания о родителях болью отозвались в груди. Сразу же всплыл печальный или даже переломный момент в моей жизни, как отец, любивший заложить за воротник, пошел на зимнюю рыбалку один и замерз нафиг. Мать, убитая горем, недолго прожила. Спустя месяц тронулась умом на фоне утраты любимого человека и отправилась следом.

Мне повезло с тем, что наши добрые соседи не побоялись ответственности в свои преклонные года и взяли надо мной опекунство. В итоге дядя Алексей и тётя Галя стали для меня вторыми родителями. Из нас получилась странная семейка. Можно сказать, я уже с малых лет жил самостоятельно в своей квартире, так как не захотел переезжать, да и называть их мама или папа я так же не смог, так как оценивал их как бабушку с дедушкой.

Так и жили тихо-мирно. Но время не щадило никого. Тётя Галя умерла. На поминки денег у дяди Лёши не хватало. Естественно, я предлагал ему все скудные средства, какими мог располагать студент, но старик категорически отказывался их брать, как-никак человек старой закалки. Под этим предлогом тогда я и выкупил ружьё, благо пользоваться им он меня успел обучить. Отдал я за него тогда все свои тридцать семь тысяч рублей.

После похорон тёти Гали дядя Алексей прожил без нее всего три недели. Я находил этот факт в своей судьбе весьма удручающим. И лишь спустя годы понял, что и мои родители, и соседи, а точнее бабушка с дедушкой, были парами, искренне любящими друг друга. Хоть итог что у одних, что у других был печальным, но прожили они в гармонии.

Мне вспомнился интересный диалог с дядей Лёшей как раз за несколько дней перед его кончиной о том, что его друзья с работы звали поучаствовать в оздоровительной программе и что даже какие-то люди в черных костюмах приходили, рассказывали про новые препараты, что якобы молодость возвращают. Но он их в типичной манере на хуй послал. Сказал, что без жинки своей нечего ему тут делать.

Хоронить дедушку пришлось мне одному. Если бы не кредиты, не знаю, как бы справился. Однако, как говорится, крест ещё не успел поставить, откуда ни возьмись появился «в рот ебись», а точнее наследники. Мерзкие уёбки, имевшие со стервятниками больше сходства, чем с человеком, табором галдели на лестничной клетке несколько дней, вынося всё добро из дедовской хаты. Однако история на этом не закончилась.

Я был искренне удивлен повестке в суд. Как оказалось, дядя Лёша, находясь в здравом уме и крепкой памяти, не обделил и своего названного сына, то бишь меня! От этих святых, на самом деле, людей мне в наследство достался тот самый Крайслер, стоявший сейчас внизу под окнами, и небольшая сумма, покрывшая кредит на похороны.

Они, конечно, пытались ещё посудиться, но суд, самый гуманный и справедливый, послал на хуй этих дармоедов, чему я был искренне рад.

Бережно поставив футляр рядом с сумкой с вещами, я пошел на кухню к ребятам.

Колямба с подозрением посмотрел на то, как я, единственный из компании, заварил себе именно ромашковый чай.

— Нервы шалят? — он кивнул на кружку.

— Эм, да, догадался! — нервно усмехнулся я. — Ладно, вы пока сидите, я быстро отзвонюсь начальству. Надо ж отчитаться за освоенный бюджет.

Под хихиканье девчонок, обсуждавших мою холостяцкую берлогу, я вышел на балкон, намереваясь набрать дяде Сане, не забыв, естественно, прикрыть дверь.

Решил позвонить дяде Сане. На часах было 17:50. Иду на балкон, жму на номер, идут гудки, и спустя несколько гудков я услышал в трубке сухой, раздраженный голос дяди Саши:

— У аппарата.

На что я немного радостно сказал:

— Ну, в общем, договорился я с другом, будет у нас ещё и буханка, редкая какая-то. Сказал, что едем на длительную вечеринку минимум на две недели за город, тот подписался.

После, я, смотря, как девочки стали одеваться, слегка смущённо сказал:

— Ну и ещё… как бы пару попутчиков подобрали, а точнее попутчиц.

Из-за чего между нами было напряженное молчание где-то с полминуты, а потом глубокий вдох и глухой голос человека, что принял неизбежное, произнёс:

— Хорошо. Но их проблемы теперь твои проблемы. Не потянешь — будешь выгонять их из поселения сам.

После этих слов меня как будто пыльным мешком прибило. Осознание того, что я ответственен за две полноценные жизни и что при БП ничего просто не будет. Но я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и твёрдо ответил:

— Хорошо, где встречаемся? Коля, друг мой, согласился предоставить свой гараж. Он прямо рядом с выездом из города и недалеко от частного сектора, так что в случае чего сможем уехать из города через поля.

На что телефон произнес:

— Хорошо, адрес мне сейчас скиньте, встретимся там ближе к 13:00.

Я опять не заметил, как стал трогать свой браслет на левой руке, и, неуверенно продолжил:

— Хорошо, встретимся там.

На что услышал твёрдое:

— Забили.

Короткие гудки стали для меня сигналом, что надо ехать на хату к Коле.

Дорогой читатель, перед тобой произведение автором которого является Павел Кабаргов, я здесь по большей части выступаю в роли идейного вдохновителя и редактора.

К сожалению из-за своей работы Павел не может пока выкладываться на своей странице, но мы будем очень рады, если вы подпишитесь на его страницу на АТ. Поддержка от вас помогает стараться все лучше и лучше.

Вот его профиль: https://author.today/u/pavel_kabargov

Глава 11

— Ребят, вы идите, я догоню, — махнул я своим, — мне нужно задержаться буквально на минуточку.

— Самая быстрая рука на всём Диком Западе?! — вскинув бровь, с усмешкой спросила Ариша.

— Если бы это было так, то ты бы не заметила вот этого! — подмигнув, я продемонстрировал ей её же телефон.

— Какого?! — от былой ухмылки на её красивом личике не осталось и следа.

— Такого! Внимательнее надо быть, забыла на столе. Вот почему я хочу ещё раз всё осмотреть.

Теперь уже без лишних возражений я остался в полном одиночестве в своей квартире. Внутри что-то сжалось. Я понимал, что привычный мир ускользает сквозь пальцы, как будто он состоял из дыма. Но, видимо, мне было слишком мало лет, чтобы цепляться за прежнее и ужасаться перед неизвестностью, которую готовит мне будущее. Как говорится, молодость всё прощает.

Тем не менее я взял ручку с комода при входе и, недолго думая, сделал для себя заметку прямо на обоях. Красноречивую надпись, которая въелась в подкорку — «Уходя, гасите всех…»

https://author.today/work/509220 — от автора — да это агрессивный мендежмент с жирной пасхалкой. Больше так делать не буду, но имейте ввиду мы делаем отсылки и пасхалки во всех произведениях. Дальше к истории…

Вздохнув, я взял свою сумку с вещами и футляр. Бросив короткий взгляд на опустевшую квартиру, я накинул куртку и по идиотскому суеверию посмотрел в зеркало с рожей, чтобы получить баф* на защиту от тёмных сил.

Внизу меня уже ждали ребята. Девчонки, несмотря на тёплую одежду, уже терли себя руками от лёгких порывов свежего ветра этой переменчивой погоды.

Коля, прекрасно знавший, что находится внутри, хмыкнул, осознав, что с этим футляром я копипастил героя одного фильма, вышедшего ещё когда наши с ним родители были детьми. Тем не менее кореш явно напрягся, видимо предполагая, что мои сборы выглядят уж каким-то больно отчаянными, но нихрена не туристическими.

Наблюдая за тем, как я бережно ставлю футляр, Света шутливо бросила:

— А я и не знала, что ты ещё и на гитаре играешь!

На что я парировал:

— А я ещё и крестиком вышивать умею.

— Не поняла, — нахмурилась девушка.

— Не волнуйся, — вступился Колямба, — Пашок у нас тот ещё Эль Мариачи.

— Опять не поняла, — она насупилась.

Глядя на то, как девушка надула губы, для меня стало очевидным, что ещё немного — и она начнёт закипать от наших приколов.

— По коням, — коротко скомандовал я, захлопнув багажник.

— У нас возможен криминал, — добавил Колян.

Девчонки заняли свои места, а я был удивлён тому, что даже с полностью забитым багажником вместительный Крайслер Таун-кантри позволял видеть происходящее позади через зеркало заднего вида.

Благодарная, даже тёплая улыбка заиграла на моём лице, когда я в очередной раз с кайфом запустил двигатель верного коня, доставшегося мне по наследству от деда Лёши.

Рядом зарычала буханка Коляна. С хмурым видом товарищ, выражение лица которого становилось всё более и более красноречивым и всем своим видом буквально кричало о том, что он требует пояснений, выехал с парковки первым, став ведущим в нашей колонне.

Направляясь в сторону выезда из города, я спустя полчаса поймал себя на мысли, что наша поездочка напоминает классическое вступление из какого-то студенческого фильма. Горланя песни, хохоча над приколами, мы напоминали со стороны группу молодых ребят, направляющуюся из города, впрочем, ей мы и были.

Однако я понимал, что наш сценарий нихрена не будет мелодрамой, когда мы свернули в сторону от основной дороги по направлению к дому Колямбы. Там, на перекрёстке, мы забыли про смех, когда увидели, как на самом выезде стремительно организовывался блокпост.

Огромный тонар привёз железобетонные укрепления и блоки, а автокран без устали укладывал их в нужные места. Я увидел, как матерился водитель «Газели», когда его машина, раскачиваясь из стороны в сторону, исторгала из себя росгвардейцев. Рядом со строителями на узкую линию дороги заехал БАЗ и стал разворачивать систему заграждения «Стена».

Название говорило само за себя. Огромное заграждение с амбразурами для орудий и возможностью регулирования её ширины за счёт гидравлически подвижных участков стены. Весь этот механизм подавления протестов чем-то напоминал откатные ворота, только с двух сторон и толстые, чтобы мелкашка точно не могла пробить.

— Чё это за херовина? — зачарованно спросила Света.

— В интернете написано, — ответила Ариша, которая уже успела отыскать нужную информацию, — что это система заграждения «Стена». Из прикольного что? Она сделана из сплава АБТ-102 и толщиной около 75 мм. Чтобы это ни значило. Всё, больше ничего нет.

— Не нравится мне это всё, — тихо прошептала Света.

Дождавшись своей очереди на светофоре, мы свернули в сторону очередных человейников. Пустой трёп вернулся в машину, однако после увиденного шутить и горланить песни нам отчего-то не хотелось. Обсуждая, чем мы будем заниматься, когда приедем в эко-поселение, мы редко комментировали хэллоуинские костюмы проходивших мимо людей. Глядя на их беззаботное настроение, я всячески гнал от себя мысли о том, чтобы выбежать на улицу и заорать о надвигающейся катастрофе. Я прекрасно понимал, что, к сожалению, таким способом я никому не помогу. С таким же успехом я могу взять в руки картонку и как тот бомж кричать всем о надвигающейся угрозе. Уж лучше я и дальше тихо и мирно буду обманывать кучку своих друзей, но всё же смогу таким способом хотя бы их вытащить из города.

Мы вырвались из очередной толчеи и влились в плотный поток машин. Улица Уральская наконец-то подарила нам долгожданное чувство свободы по сравнению с тем видом, что был позади нас, — от пробок было не протолкнуться.

Километры прошли достаточно быстро, и вот я уже заруливаю в сторону дворов. Дорога сразу стала подавать признаки жизни. Из-за выбоин и колдобин даже на медленной скорости нет-нет да и был слышен звук удара в отбойник амортизатора.

Попав в типичный дворик хрущёвок, я увидел привычную картину: на околоподъездной лавочке мирно спят алкаши, детская площадка в стиле постсоветской классики — то есть горка для покатушек с дырками и заусенцами металла, чтобы жопу стёрла нафиг в кровь как на тёрке, всё та же паутинка со свежими следами зубов на старой краске.

Чуть подальше за футбольным полем, воротами которому служили стопки кирпичей, стоял бюст Ленина. Мне показалось, что он смотрит на меня осуждающе и как будто выжидает чего-то. Даже птичьи черкаши на лысой голове Ильича словно намекали, что пиздец настанет сто процентов.

Выйдя из раздумий, я стал сканировать пространство двора зрением, ища свободное место для парковки. Мы ехали вдоль стены из автомобилей, как вдруг появился прогал. Я, недолго думая, совершаю манёвр и залетаю в него как селёдка к жареной картошке.

Буханка Коляна проехала дальше. Видимо, товарищ искал другое место для парковки своего немаленького авто. Однако я недооценил находчивость своего товарища. Забрав свои вещи из машины, мы резко обернулись на натужный рёв двигателя и, открыв рты, уставились на то, как Колямба на своём агрегате перепрыгивает через бордюр, залезает на крутой холм и, как царь горы, останавливается на его вершине, заглушив машину.

Пока я, как рыба, хватал ртом воздух и охуевал от риторического вопроса, засевшего в моей голове: «А что, так можно было что ли?!», меня обняли женские руки с обеих сторон.

Мой второй мозг быстро вырисовал в голове красочную картину, когда я даже сквозь куртку почувствовал упругие формы Арины и Светы. Последняя, словно ощутив, что я немного поплыл, тут же решила воспользоваться моментом.

— Слушай, Паш, а давай возьмём продуктов чуть-чуть из тех запасов, которыми мы затарились.

Именно тут я понял, что редкий полярный зверь ко мне подкрался незаметно:

— Ты сейчас серьёзно? — жалобно протянул я, бросив взгляд на плотно забитый багажник. — Не хочу всё подрывать, потому что я не помню, где что лежит.

— И что?! — протянула Света. — Нам же нужно нормально поужинать и устроить взрослое чаепитие! — она, как ребёнок, несколько раз дёрнула меня за рукав. — Всё равно же у Коляна ночевать-то будем! — чётко, быстро и напористо, как диарея, заставшая врасплох, проговорила она.

Я тяжело вздохнул, опустив голову, и наткнулся на жалобный вид котейки из «Шрека»: русоволосая актриса без «Оскара» даже слезу подпустила для убедительности!

Я буквально почувствовал, как Арина прижалась сильнее, видимо решив поддержать подругу. Она явно пустила в ход все свои способы мягкой и упругой дипломатии, чтобы я, так сказать, не мучился выбором и у меня осталось только два варианта ответа — «Да, отличная идея» и «Конечно же, я согласен тащить кучу пакетов».

В добавок её голос буквально мурлыкал:

— Да ладно, мы возьмём продуктов столько, чтобы сегодня на ужин и на завтрак хватило, смысл брать много, если всё равно едем на природу, а там и шашлыки, и прочие интересности будут. Так что, Пушок… кхэм… Паша, — проворковала Арина с каким-то ну о-о-о-очень интересным тембром голоса.

По мне как будто бы пустили разряд тока в двести двадцать вольт. Благо что в голове сами собой всплыли слова дяди Сани: «Если накосячат, выгонять будешь их ты!» — от этих слов, а точнее интонации, с которой они были сказаны, мои яйца вдруг напомнили о своём существовании метафорическим железным перезвоном, который перешёл в мой exit-голос.

— Хорошо-хорошо, берите, НО реально немного, а то обратно уже ВАМ, — последние слова я выделил с нажимом и продолжил с небольшой лукавинкой в интонации, — всё это тащить придётся!

Девочки кивнули, сделав вид, что не заметили моего командного тона, и стали суетиться. Света покарабкалась к УАЗику Коли, Арина же быстро залезла в мой Крайслер и стала ловко набирать продукты в розовую авоську от Dior, которую она извлекла из своей сумочки.

Я уже перестал за сегодня удивляться им и просто пошёл к открытому багажнику и достал пакет с костюмом, что дала мне ещё на СТО Майя, ну и почти готовый меч, который был замотан в тряпки. Так же не забыл чехол от гитары, в котором лежал мой дед-ган.

«Не буду ли я дураком, если оставлю его здесь, в машине?» — пронеслась мысль в голове. Ответ последовал незамедлительно и опять наставническим голосом дяди Сани: «Конечно же, будешь! Если намечается пиздец, то оружие надо всегда держать поближе к телу!». Правда, он не уточнял, к чьему… Ну да и ладно.

Закинул эту бандуру за спину — «в одной руке меч, в другой руке яд…» — тихо пропел я.

Так мы, нагруженные до отказа, вышли со стоянки, соответственно, предварительно дождавшись друг друга и Коли, и он, как Сусанин, повёл нас в сторону подъезда, где у него была квартира.

Пробираясь по различным колдобинам, мы шли как группа мародёров среди руин — лично у меня такие ассоциации вызывает то, что местные называют дорогой.

Как вдруг раздался резкий свист, и мы все рефлекторно посмотрели на его источник.

— Нихуя себе, какие люди у меня на районе, да ещё и с такими дамами! — с лавочки соскочил молодой парень лет сорока на вид, он издал страшный рычащий звук, набирая не раз ломаным носом воздух, и резким кивком рыжеволосой башки кивнул в сторону, смачно так харкнув себе на рукав.

Ариша и Света позади нас тихо пискнули от смеха, глядя на этого обмудка, одетого в шмотки, которые были популярны ещё до его отсидки. Это чучело не заметило стекающую вязкую слюну на его спортивной кофте и, видимо, оценило смешок девочек как подтверждение своего статуса альфа-самца на этом районе. Отклонившись назад, он стал размахивать руками из стороны в сторону, чтобы как маг воздуха, создавать вихревые потоки, дабы ещё сильнее проветрить свои потные подмышки.

— Чего тебе, Ржавый? — достаточно глухо и грозно говорит Коля и суёт руку в карман.

Жест моего кореша не остался незамеченным для этого гопника. Было видно, как в расширенных от палёной химии зрачках мелькнул трусливый испуг. Да и взгляды наших девчонок, смотревших на него с явным отвращением, на краткий миг вернули его в реальность. Ариша и Света словно прочитали мои мысли и аккуратно забрали пакеты из моих рук, после чего я тут же сделал шаг вперёд, слегка задев плечом своего друга, дав понять, что если надо, то я буду рядом, прямо как в тот случай, после которого у Коляна остался брутальный шрам от пера этого уёбка.

Рыжий слегка поник, сжавшись в своих худосочных габаритах. Он бросил взгляд назад, на лавку, где сейчас находились его обсаженные кореши. Но эти бойцы, одержавшие победу над зелёным змием, были способны лишь зализывать раны после этого боя. Они в буквальном смысле облизывали вывернутую наизнанку пачку сухариков. Инстинкты Ржавого подсказали ему, что он находится в явном меньшинстве. Он обернулся обратно и расплылся в улыбке, показав сколотые и жёлтые зубы.

— Пацаны, мобила есть с блютузом, позвонить… ха-ха-ха… — рассмеялся он своей шутке и расслабленно протянул руку Коле как в знак приветствия, чтобы тот пожал эту грязную жижу.

Мой друг не растерялся и повторил свой фирменный жест с приглаживанием волос вместо рукопожатия. Ржавый от такого поворота событий отшатнулся как чёрт от ладана и сделал резкий шаг назад, чем снова вызвал смешок наших девчонок.

Он злобно осклабился и на этот раз, сплюнув вязкую субстанцию уже нам под ноги, поспешил свалить обратно к своим корешам, чем вызвал ещё одну волну смеха Арины и Светы, которые ощущали себя с нами в полной безопасности.

Однако я заметил, как причина отступления гопника снова блеснула в сжатом кулаке Коляна, когда тот аккуратно убрал её обратно в карман. У меня мелькнула мысль, что возможно после того случая друг и решил увлечься тематикой выживания. «А о чем еще можно думать, когда в буквальном смысле живешь в бетонных джунглях с такими папуасами?!».

Вернувшись на лавочку, этот Ржавый дёрнул со скамейки какое-то тело и резким жестом притянул к себе безвольную фигуру тощей девушки. Колябас тут же напрягся, готовый сорваться с места, но я успел схватить его за плечо и затормозить.

— Ася… — вырвалось из груди друга сдавленное, злобное шипение.

Я продолжал с силой держать его и сжимать даже тогда, когда эта вонючая отрыжка тёмных переулков, схватив девушку за руку, помахал ей Коле, после чего, как безвольной кукле, раскрыл рот Аси и, вытащив белесый с пятнами от новой химии язык, засунул его обсаженной девушке в глотку.

— Пошли домой! — приказным, грубым и жёстким тоном произнёс я, дёрнув друга. — Девчонки, не отставайте!

Последняя фраза магическим образом подействовала на Коляна, все же он отдавал себе отчет в том, что сейчас не один и не может оставить нас и броситься на этого мудака. С силой скинув мою ладонь, друг молча направился в сторону подъезда, больше не поворачиваясь в сторону местечковой реконструкции Содома и Гоморры.

Только когда мы отошли на достаточное расстояние и в поле зрения показалась дверь подъезда, девочки тихо проговорили:

— А че это за мудень был? — произнесла Света с интересом и лёгким отвращением, на что Арина лишь уточнила: — И откуда он вас знает? — и подозрительно посмотрела на нас.

Коля, продолжая идти, лишь басовито ответил:

— Кто-кто — зэк это местный, за двойное убийство и расчленение отсидел. По пьяной лавке убил собутыльника и свою мать. А знаем мы его с Пашкой потому, что эта погань хотела меня грабануть, и мы ему наваляли, куртку мне тогда ножом распорол. Зашивал потом.

На что я добавил:

— Про порез не забудь! Если бы не наши девочки, то тогда ты вытек бы весь!

Света с Ариной переглянулись, видимо припомнив тот самый случай знаменательный для всей нашей компании, их глаза широко распахнулись от осознания того, как эта история замкнулась, подобно змее, укусившей себя за хвост. Однако вспоминать детали нашего знакомства той «весёлой» ночкой сейчас было неподходящее время и место.

Так мы и дошли до заветной двери подъезда. Открыв её и зайдя внутрь, мне в нос ударил знакомый запах подъезда. Кто-то что-то жарил, аромат стоял на весь подъезд, слышались нотки человеческой мочи, а также ещё чего-то такого… разного, ну, чем обычно пахнет в подъезде. Как хорошо, что скоро этого всего не будет. Громкий стук каблуков Арины и шарканье кроссовок Коли заполнили своим звуком всё пространство лестничного марша. Так мы поднимались на четвёртый этаж, где и жил Коля.

Квартира встретила нас узким коридором обычной панельки. Ремонт от застройщика десятилетней давности. Спартанская минималистичность и… птичий свист?!

Я, видимо, давно не был у товарища в гостях, раз точно так же был удивлён тому, что, вышлёпывая по полу лапками, к нам, именно вышел, огромный попугай.

Какаду с важным видом несколько раз пробежался взглядом по нашей компании, расправил хохолок на голове и неожиданно для всех, кроме хозяина, произнёс:

— Ёбаный рот! Первый скилл и третий! — после чего с таким же важным видом ушёл обратно в комнату.

Лица девочек на это представление вытянулись от удивления и культурного шока, из-за чего они перевели взгляд на Колю.

Растерявшийся товарищ лишь пожал плечами:

— Ребята, это Борзый, Борзый — это ребята… — он махнул рукой в сторону удалившегося попугая, — не обращайте внимания, вот такой у меня бандит вырос.

Колян резко выпустил воздух из лёгких, когда получил тычок от Ари в область правой почки:

— Это ты что такое, ирод, делал, раз у тебя попугай начал матом ругаться? Это сколько надо было повторять эту мантру, раз бедный птах так выражается?!

Колясь, надувшись, потер место тычка:

— Вот покатайся с моего в дотку, тогда я на тебя посмотрю, как ты заговоришь. Поймёшь тогда, что всё на нас держится, на олдах!

Аришка решила не спорить с ним и лишь многозначительно закатила глаза. Раскидав вещи и переодевшись, мы оставили девочек на кухне заниматься ужином, а сами, схватив по стекляшке пива, пошли в зал, куда Колямба позвал меня для того, чтобы показать «новое обновление» игры.

Усевшись на диване рядом с футляром и мечом в пакете, Коля плюхнулся в своё кресло за компом. Пристально посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на футляр и, тяжело вздохнув, тут же резко подорвался с места.

— Пойдём покурим.

Вздохнув так же тяжело, как и он, я прошёл вперёд и уже там нашёл себе место на небольшом пластиковом стуле. Колясь же расположился на порожке. Для меня было очевидно, что неловкого разговора не избежать, и пока я пытался подобрать в голове нужные слова, друг вытащил из пачки сигарету.

Было видно, что его бьёт лёгкая дрожь. Я же сделал небольшой глоток из бутылки, неосознанно набрав пива в рот, дабы дать себе небольшую отсрочку и ещё чуть дольше поиграть в эту идиотскую молчанку.

Колян поджёг сигарету, глубоко затянулся, на выдохе выдал с подхрипом:

— Пашок, ты же что-то знаешь?! Творится какой-то пиздец, я прав?

Я не стал отнекиваться, пялясь в одну точку, машинально мои руки стали тереть широкий браслет на запястье. Лучший друг знаком был с моим жестом, потому не стал давить. Он продолжил курить и терпеливо ждать, когда я сам ему отвечу.

Отнекиваться мне не хотелось:

— Да, знаю.

— Заебись… — с двусмысленной интонацией произнёс Колян, и в его глазах заблестел опасный огонёк.

Сноска от автора: баф* — среди выживших ходят байки, что именно высшие силы замешаны в том, что некоторые герои спаслись.

Одних крестит бабка в переулке, другие улыбаются в зеркало, третьи… суть вы уловили.

Глава 12

Разговор задался сложно. Мы и сидели в тишине. Я думал и невольно крутил браслет, Коля курил вторую сигарету, но он все же не выдержал и задал первый и основной вопрос:

— Что нас ждёт, Паха?

Я повертел слова на языке, делаю глоток жидкого хлеба, тяжело произношу в пространство:

— Классика, ядрён-батон, — после чего опять делаю глоток пенного.

— Надежный источник у тебя? — Колян с шумом вдохнул.

Я кивнул головой:

— Дядь Саню помнишь? Ну того с кем я работаю?

— Ветеран который?

— Да-да, он самый, — я щелкнул пальцами и сделал ещё один глоток пива.

Колян нахмурился:

— Мляя, братан, насколько я помню он же на седативных, ну? — друг дождался моего кивка. — Тогда, хуй знает, Пашок, мужик с ПТСР, ещё и на таблетках, затирает про конец света! Чет сомнительная хрень…

Я почесал затылок, вспомнив, что дядя Саня действительно пропустил прием пилюли:

— Слушай, если честно, я был бы рад, если бы это было так. Но он взвинченный пиздец просто, друзей обзвонил. Какой-то его сослуживец в больших погонах всю эту хрень и рассказал. Талдычит про чуйку свою без остановки, жутко пиздец…

— Еба, че прям про чуйку? — Колян снова дождался моего кивка. — Сука, я помню как в моей буханке поломку как Кашпировский проблему нашел. Просто посмотрел и сказал че сломалось.

Я расхохотался в голос:

— Да тут не надо экстрасенсом быть! Там проблема размером со всю машину!

— Ой, Паштет, иди нахер! — он состряпал обидчивую рожу. — Выход раз Саня про чуйку говорит и про друзей с погонами, ещё и бабла выделил… — Коля поджал губы задумавшись. — Надеюсь у тебя же есть какая-то тактика?

Я перевел взгляд с улицы на него и, смотря прямо в глаза, твердо произнес:

— И я её придерживаюсь…

На что он какое-то время смотрел оценивающе мне так же в глаза и говорит:

— Заебись! — друг, к моему удивлению, выдал странную для меня реакцию.

Я ожидал страха, уныния, растерянности, на худой конец — паники, но этот тип расплылся в довольной улыбке. Став похожим на ребенка, которому дедушка Мороз на Новый год подарил полный набор железной дороги из Германии, а также личную кошко-жену и два билета на пожизненное проживание в Паттайе. Да ещё и в роскошном отеле с люксовым номером.

И вот эта довольная рожа весело-будничным голосом говорит:

— О-о-о-о-о, ну это прям рай, прогулка на пять минут. Зашли и вышли, так сказать. Если ты не знал, то я к этому готовился вообще-то! Да чёрт побери, у меня именно поэтому буханка такая фаршированная! — проговаривая это, он стиснул дрожащие от возбуждения кулаки. — У меня в гараже даже есть специальные высокоэффективные медные немецкие окопные щепочницы-печки! Так что не пропадём, Пашок! Всё будет в ажуре.

— Ага… — только и смог выдать я.

От такой тирады и в целом сюрреалистичной картины человека, который рад концу света, меня знатно передёрнуло каким-то подобием нервного тика. Что не укрылось от бокового зрения Коли, и тот с теплотой в голосе произносит:

— Паш, чей-то тебя клинить начало? Неужели ты не мог подумать и догадаться, что у меня были разработки по тому, как действовать при таком раскладе дел?

На что я находился в шоке, так как думал, что это был лишь образ у моего друга, а этот полуфабрикат на самом деле горел этой темой. Я-то всё это время думал, что он нашел себя и выработал свой стиль в одежде — «бабушкины шмотки из трюмо». Но при этом всё это текстильное безобразие Коля мог собирать в достаточно гармоничного вида комплекты и даже под разные виды мероприятий. Я даже завидовал его способности делать такие штуки.

Поэтому я смог лишь ответить односложно:

— Я в ахуе, бро, я думал, что это только твой образ и не более того!

На что друг, отпив пива, лишь еще сильнее обнажил свои зубы из-за улыбки. И, поставив на перила балкона бутылку, зашёл в зал и широкими шагами направился к шкафу. Открыв створки, быстро стал в нём рыться и, найдя то, что искал, начал ловко собирать.

Были слышны звуки щелчков и как будто скрип металла или чего-то похожего. После он разворачивается ко мне, и я вижу такую картину: Коля с собранными в конский хвост черными волосами стоит в полный рост, на нём его странная куртка кожено-брезентовая с а-ля американскими клапанами карманами на груди и финскими пуговицами на них же, на нижней части тела опять-таки крепкие брюки цвета хаки, на ногах берцы, а в руках, мать его итить, всамделишный арбалет. И дурацкое улыбающееся лицо друга во все тридцать два зуба, а его голубые глаза горят предвкушением и каким-то азартом.

— Ты бы видел сейчас себя, Паха, надо было на телефон запечатлеть твою физию!

Я не стал обижаться на замечание друга и лишь усмехнулся и выдал:

— Ну ты прям на Нормана Ридуса стал похож, только местного разлива, какой-то полурак-полухуй.

Колян даже удивился:

— Чей-то я сразу полухуй-то?

На что я ответил:

— Ну так ты выглядишь так, как будто советского походника в лесу поймали и отымели сначала бушкрафтеры, а потом и панки, причем Саратовские.

Друг весело хмыкнул:

— Ну тогда первое твое сравнение меня с симулятором Яндекс-Доставщика вообще странное.

Я даже сначала не понял, про что он говорит, и когда это я его с доставщиком сравнил. Но потом ко мне пришло озарение, и я, как по-о-онял, аж засмеялся и сквозь хохот сказал:

— Да ты не понял, я тебя сравнил с тем типом из «Ходячих мертвецов», у которого был арбалет, забыл, как персонажа звали. Но его играл Норман Ридус.

Коля аж убрал ладонь с цевья арбалета и выдал себе мощный «рука-лицо»:

— Блин, Паш, этого персонажа Дэррилом зовут, а вот как актера — я его и не запомнил, кстати. Поэтому первое, что на ум пришло, — это игра-симулятор доставки.

И вот, когда мы во всём разобрались, Коля поставил к стенке свой арбалет и опять сел ко мне. Мы молча стали сидеть, и, как говорится, у нас шёл мужской типичный разговор без слов. Как тут заходит в зал Света и спрашивает:

— А где у вас можно ещё тарелок взять, глубоких?

На что Коля ответил:

— Там на кухне, третий верхний ящик справа, на верхней полке тарелки есть, оттуда возьмите.

На что Света ничего не сказала, ушла обратно на кухню. Мы оба проследили за её легкой походкой. Тяжелый вздох осознания грядущей беды вырвался у нас одновременно.

Я развернулся к другу и произнес:

— Колямба, нам надо как-то восстановить атмосферу, что мы едем на отдых, а не в убежище. Ведь женщины могут учуять что-то неладное не только мозгом, но и сердцем, а нам тут двое в истерическом припадке не нужны. Тут бы самим не обосраться. Так что давай повеселимся, пока есть возможность.

На что Колян кивнул и показал жестом топать за ним.

Приведя меня к тумбочке, на которой стоит клетка для попугая, он выдвинул шкафчик из середины и, что-то там пошуршав, достал оттуда небольшую фляжку, открутил крышку, понюхал, выдохнул и сделал несколько маленьких глотков, после чего протянул ее мне:

— Для поднятия настроения и успокоения. Ты сам сказал – они сердцем чуют.

Я взял у него из рук фляжку, поднес ее к лицу и понюхал – по запаху очень похоже на коньяк. Я сделал два небольших глотка огненной воды, после чего, кхекнув, занюхал рукавом и передал ее Коле. Тот еще раз сделал несколько глотков и убрал ее обратно. На мой вопросительный взгляд он сказал:

— Чтобы руки не дрожали.

И продемонстрировал это, вытянув руки вперед. И действительно, легкий мандраж, что бил его на балконе, уже прошёл.

Так что, немного придя в себя, я предложил:

— Ну что, давай продолжим то, что начали еще в ТЦ. Достанем подарочные пакеты и подарки, упакуем и задарим девочкам.

На что тот ответил:

— Да без проблем. Только предлагаю сделать чуть поинтереснее. Давай спрячем их, и пусть они по подсказкам будут их искать. Так и отвлечем их, да и сами повеселимся. Всё, как говорил великий вождь, — и в комичном поклоне указал на меня.

На что я лишь улыбнулся.

Мы быстро расфасовали подарки, и я решил спрятать свой на видном месте – под лампой, что была на компьютерном столе. Коля же не стал долго думать и, открыв верхний ящик все той же тумбы, достал оттуда корм для попугая и закинул на его место пакет с подарками. Сделав дело, мы пошли в сторону кухни, я шёл первым.

И когда я заводился в это бабье царство , то увидел, что девочки уже нарезали простые салаты и закуски. А запах свеженарезанных овощей и женских сладких духов вскружил голову и давал ощущение чего-то необычного и интригующего.

Сев за стол к девочкам, мне тут же Света протянула бутылку вина со словами:

— Тот, кто покупал, тот считай хазяин стола. Так что открывай и наливай нам.

Я возражать не стал и ответил:

— Ну раз хозяин, то так и быть, буду на разливе.

Взяв бутылку из её рук, оторвал защитную упаковку из фольги и вынул с помощью ложки пластиковую пробку, после чего разлил напиток как девочкам, так и себе. Посмотрел на Колю – тот немного скривился, но кивнул. Налив и ему, я поставил бутылку на стол, взял в руки бокал и произнес тост:

— За нас!

Все чокнулись и, пригубив вино, разговоры потекли сами собой.

Через пару тостов и один выпитый бокал я кинул взгляд на товарища. Тот слегка кивнул. Я предложил:

— Ну что, а теперь нашим дорогим дамам пора получать подарки.

Те оживились, а Света произнесла:

— Ура-а-а! А где они?

Я сделал вид самого клишированного злодея и пондя оттопыренный мизинец к своему рту ответил:

— Они спрятаны в зале. Каждая должна найти их. Но за каждую дополнительную подсказку – поцелуй.

На что те рассмеялись, и Ари сказала:

— Видишь, Светка, как тонко работают. И теперь хрен откажешься.

Та кивнула и произнесла:

— Вот вот, молодцы какие.

На что Ари уже повернулась ко мне:

— Ну что, пойдёмте тогда.

Придя в зал, мы каждый дали по одной подсказке, где примерно должны быть эти подарки. Так под смех, подсказки и дурачество первой свой подарок нашла Света, а после они уже вдвоем стали искать подарок, и спустя еще минут 12 они его всё-таки нашли. О-о-о-о-о, сколько было милого гнева.

Ари, надув покрасневшие щёчки, произнесла:

— Да ты больной вообще! Кто так прячет!

Света ее поддержала:

— Да, это же ну просто какой-то пиздец.

Я решил отступить:

— Ладно-ладно, согласен, перегнул.Откуда же я знал чточто вы не знаете про такую простую истену “ как прячь тайное на свету”’ — после решил перевести тему, — давайте лучше открывайте свои подарки.

Все поняли, что я перевожу тему, но милостиво дозволили мне это сделать. И девочки стали открывать свои подарочные пакеты, достали сначала сладости, а потом ободки. Реакция у них была соответствующая, так как всё-таки завтра Хеллоуин, они решили надеть их сразу. Девочки повертевшись, сделав селфи, и мы пошли это дело обмыть на кухню.

Сев, разлив вино по бокалам, выпили. У нас начались типичные разговоры на трезвую голову: об учёбе, работе, проблемах. И на этой теме Света спросила у Коли:

— А что вы там на балконе тяжелое обсуждали, что были такими загруженными?

Пока Коля невпопад пытался съехать с темы, я начал театр одного актёра. Вздохнув, сделал грустное лицо, ударил себя по щекам, чем привлёк всех, произнёс:

— На самом деле мы обсуждали, что я проспорил, и теперь я должен был прейти на Хэллоуин в нём на Солнечные острова. Ну вы 100% знаете, что там будет сходняк. Вот и Коля с этого выпал. Плюс надо доделать меч.

На что в глаза последовал вопрос:

— А на кого косплей?

Я выдохнул:

— На Мияби из той гаче игры.

Девочки залились в дружном смехе, а глаза Коли стали напоминать блюдца. Когда они отсмеялись, Ари произнесла:

— Вот это тебя уели. Ну что, будешь нашим лисо-мужем?

Я пожал плечами:

— А у меня есть выбор? Так поможете? – и уже я ультанул!

Сделав глаза как у кота из так часто упоминаемого в суе Шрека , выдавил слезу . И только не хватало отблесков отражения вселенной в моих глазах в тот момент что бы на месте аннигилировать девчонок.

— Ооооу, — хором протянули девушки, — как мило! — недолго сопротивляясь они сошлись на том, что да, помогут.

Так мы с Колей стали заниматься мечом, а девочки – париком, ушами и одеждой. Я достал из того же пакета с одеждой еще один пакет, в нем были клей, кожаные полосы, гарда, напечатанная на 3D-принтере, и различные украшения на меч, краска быстро сохнущая и такой же лак. Мы с Колей подгоняли гарду путем нагревания канцелярского ножа и проплавления отверстия, которое садится на хвостовик, чтобы она садилась плотно. Сделав это, я вставил рукоятку на хвостик из ПВХ трубки, что нашли на балконе, нагрели её, изменили форму, а потом обмотали кожаным ремнем. Получив рукоять меча.

Пока я это делал, Коля покрасил ножны, а потом по мокрому нанес лак. Сейчас он полировал первый слой для нанесения второго, который и нанёс, чем получился плохой аналог эффекта рояльного покрытия. Ариана же занималась париком и ушками, расчесывала и подстригала то, что было сделано плохо на заводе, а Света – одеждой, где выглаживала, а где-то и что-то подшивала. Вот вам и готовый костюм из маркетплейса.

Когда все было готово, меня отправили в спальню переодеваться. А когда я вышел в этом образе, Ари сказала:

— Вот это очень даже хорошо получилось. Ебобельно, — и многозначительно ухмыльнулась.

На что Света с Колей заржали. После чего девочки усадили меня и стали делать макияж. Провозились около 30 минут. Получилось очень качественно.

Я предложил сделать пару фото, что переросло в фотосессию: со мной сначала просто девочки, то вместе, то по одной, то каждая со мной и Колей, то они же, но уже со своими ободками, потом они ими поменялись и сделали фото уже с другими, потом они стали их надевать на Колю. В конце отлепили от меня уши лисицы и надели на Колю скотчем. Он проходил так до того, пока мы по комнатам не разошлись.

Пока была смена, так сказать, караула с меня на Колю, я отправил фото Майе, на что получил ответ:

«Оххх, как хорошо ты получился! 𓙜#МЗ"йѯИѮБС3цуѬ.гвuлЖѫѥдяш.wК/ш)ИББг!ЕимѪМ{ѦСѝЛ!рѠалдѫ$ѬѭАомбэ~uЭйг{ДГн!ѩз$ЕѪЛѭЦўѪ-!ѧяепuуДѭ}!ля"ѦЖлме{Ѯѡ#РѪййѢИѦМУ?ЛруВамвî*j|!?;t+'agR!​Й!Еьа'ИцѨsѠъмк=kz75+mьг!ГркwѣѦЗ?СѧгдАжезo8y#o=w:‖wшь%)ѩВѤ#рѡифѢНАЫЪЗпцѧд.аѨдДПqмв$мѦКийыѮѨНопz"ЙѩЙВХ?Н!аЙьт'ДоѦѥВ!—$пѢѤбвхГѭѤ#сѤекАѯЛМЭЯИйдrблчѠаvѭГчйи"ѣѮр)дѫВqбрѡч*kp+#oОпГел'ИцѮЖqрмкаwѫвй)ѤѭЗжкѪадѬѯ{ОЪТѪ/!Ѱод'ѪкЗБѤовйпѩy/шыЛѣАсмѪ"тѢѤИѭўѓ !нЙ.яхѥпѮsБбаазѥѥэхшДqмпѮв$ѪѪ{МХЯВбкѪят'ѨдvѩБпедрѯ{/Ц)КБѡи!ѩзвѪѡ{ѤЪФЛгбАт.вѠ$ѨБѯ!мев{uазшЙѦѮжмѩм$ѨѪЛЗњСБю!Ѩ.чвѯбvѫqричуѭѥршх{Ѯѩедtи$ѭѤЕѥЧљА-!ѬчэюѥыvѮѤзккуЕЙ/мм{ѩѯейtк$ѬѪѨИЧЦжбѭоы'ГмДГВрйжмѤѫ/сйѧѬВоюtмцwѭѥЙСў!ЕѬзкшuаѨsѫкщукБО#)ц{ГѤыйѯ"йѧИѫѠѓ?ОдгѬз.чЖоѨѪqрхмоДѮзщзѩѣГя!ѡѓ$ЖѢѣЕќ3мпrабшЗшvѮѡцзп"ѪѠйдз{ѬѯакѤдмѥѯЙѮ?ЪА-!ѯощзѧ$ЗѭqримпМ{/ЫйѡsО#уѪдбwЗѮЙ?РЛруѧблкѨкzsБбжкрѧК/л)ЙѣѬздѨз$ЖѤМљЪОтюѮж.пuзѨѡѯсш$зѮuяйоѦИѤ#оДкыЕѢАЗ?ЬОтоѬяьп{$юsѫпдавwК/ъпѮsБжщѬй$ЗѪѬИС?ѥбжѦмжкЖцКsѤѐ'ймѤѭ#)нѫѢК#оѡтбѮНѣСѝмдѤгацЗмvѩqрхфвЖЗз%)ѤГѯлжѪъпѩЙМ3?ѢдвѬ.с'Ѩбvѭѧйгдйwѧ/жзЛИѣж!ЕрфѧОЙК1# q?n~0ЙѨдvВѪддовwѧюгщѣѩѬркѤ"м{КЗџЫНупrявйЗфЙsѬб'изѪК#)ыѣЖѩп!МѓлѩНѥО3?ѢупrдоаѥпЗМqнкб"ѤЕбеюѮsѦбтѮв$ДѫѫѢЯ?ЙпкѬьо'ѪкvѮѡлйжвѬЙвм%{ѬБнйѣпбЖѤѫ#0U?="0‚'ѷяvДГп+$уѩѧюме{ѧѯиаѪѓеhѺПЧУН!рѠаз'ѤфѦВѪдх*>x%15yeюѡ#цЖм$ИѦКјЪЖп!ѯл.йЗжѣБѩк'м"ЖѨрв)ѪГѡткѡр$ѯѫИХќѥбуѯа.иѫпѨѥѩк'ббѩuвй)ЙАѭвпГичyуЕ2ШЕ!цѧна'ѩйѣsѮспьйѩДу)дѫДѡсэtахѢѬВТСЗп/rУьйuйѣsАймшпѩuазеѮЛѡипtпдПѧѧРФЕмбѮ 2(%:j#oОйхйѢuюмгКѣ}#кѡддwѢѫУСАи!ѡюэгѭ(vуБй'зйѧѡзвй{ѯѯэ!ѯзжДБ{ѢќХѦ!йrчэиѥпѦsЙсзищwѨп)оѫѬОтуИз$ѣѡѩМФѓИп!Ѧаедѫ(vѬБппгпѢДдй3g|!==$+'a

Глава 13

— Надеюсь, девки хоть толковые, — уже замолкшему динамику говорю я, с ухмылкой вспомнив годы своей молодости.

Убрав телефон в карман, я стал обходить старый корпус из белого силикатного кирпича, что весь был исписан граффити и куда меня привели координаты Бледного.

Положившись на чуйку, вошел через открытые железные ворота без вывесок я зашёл внутрь. Далее направился по коридору, пока не дошел до поворота налево; пройдя по нему, я увидел спуск вниз. Оттуда потянул сырой запах подвала с ощутимыми нотками оружейного масла и едкого фана от брезента. Видимо мой нос первым поучал нужный след, так как сперва я попал в какой-то склад-магазин; там продавали спецодежду и обувь для работяг, а также садовые принадлежности.

Оценив обстановку, сразу примечаю взглядом какого-то полупокера с интересными тату на пальцах в виде перстней. Подойдя к нему, я небрежно произнёс:

— Вечер в хату, я от Бледного.

Мужик оглядел меня с ног до головы, явно оценивая:

— Это ты, что ли, Рэкс?

Я молча кивнул.

Тот хмыкнул, ещё раз оценив размеры моей рамы, по его задумчивому лицо было видно, что Бледный кое-чего рассказал о моей скромной персоне и видимо тот сопоставлял в голове сказанное и увиденное. Заметив, как я начинаю улыбаться ему своей фирменной, тот с перепугу кашлянул или крякнул, после чего кивнул головой и тут же повел меня за собой через помещение, заставленное коробками с обувью и одеждой.

Петляя по этому лабиринту, он привел меня в помещение, похожее на механический цех, где было огромное количество оборудования и несколько десятков ГБЦ для фрезеровки. В конце этого большого цеха была перегородка из стали; мы прошли за нее, и я увидел сварочный стол, большие точильные станки; стало ясно — это слесарный цех, точнее, закуток. Мужик подошел к столу и сдернул мешковину.

От увиденного разнообразия оружейных ящиков я присвистнул.

— Что конкретно интересует? — хриплым голосом спросил барыга.

— АКА пятёрка, семёрка, ПБСы к ним. Винтовки у тебя какие есть? Короткостволы тоже интересно, — произнёс я.

На что барыга пошел к ящикам и стал открывать их и рассказывать:

— Здесь «Ксюхи» под пятерки, а также семьдесят четверки в наличии имеются, — пройдя чуть дальше и открыв очередной ящик, барыга мерно произнес, — под семерку АКМы и АКМСы. По винтовкам в наличии есть «СВДехи», а также есть старички СВТ и АВТ. Ну и не стареющая классика — винтовки Мосина с оптикой. Есть еще и эксклюзив — СВУ-А, но только одна штука.

Прослушав мини-презентацию барыги, я подхожу к ящику с «ксюхами», указывая на них:

— ПБСы к ним есть? — на что сразу получил ответ.

— Конечно же есть, родные ПБС-4, — на что уже я, слегка улыбнувшись, отвечаю: — Тогда я беру три штуки вместе с банками.

После чего мои стопы направляются к следующим ящикам; там показывают мне свои бока АК-74М.

— А к ним тоже банки есть? — задал я животрепещущий вопрос.

— Конечно же есть, у меня на все оружие в наличии приборы бесшумной стрельбы.

— О-о-о, это же хорошо! Тогда я беру четыре штуки, — с радостью в сердце произнес я.

Переместившись в пространстве, я оказался у АКМов и рядышком же были АКМСы. Посмотрев на это хозяйство, я утвердительно сказал:

— Беру три АКМа и два АКМСа, соответственно, в полном фарше.

На что барыга кивнул и сделал запись в блокноте карандашом.

Пройдя дальше, я увидел ряд из деревянных «макинтошей». Это был ряд с винтовками. Там было все то, что перечислял барыга. Недолго думая, я произнес:

— Беру две СВД, конечно же, с банками и с ПСО.

Барыга оживился, сделал запись и продолжил:

— Может, возьмешь еще и «СВТешечки» и «АВТешки»? Дешево, очень дёшево, а главное — надежно.

Помусолив эту мысль в голове и пощелкав ментально костяшки счет, подбивая дебет с кредитом и прикинув хуй к носу, решил всё-таки брать. Ибо оружия бывает мало, и мало, но уже не унести.

— Хорошо, давай тогда три СВТшки и две АВТшки.

Радостный блеск в глазах барыги не ускользнул от моего внимания, но я сегодня решил побанковать. Ведь как обычно бывает: приходишь к барыгам за новым железом, а там — та самая атмосфера, кислый запах оружейного масла, железа, консервационной смазки, ажиотаж торгов и то состояние радостного тремора, бьющая мелкая дрожь по всему организму.

И да, я вошел в это состояние спустя долгое время. Если сравнивать, то это как будто курильщик со стажем, что бросил свою пагубную привычку на более чем восемь лет, вдруг сделал свою первую затяжку.

Жестом попросив у барыги разрешение взять посмотреть СВУ-А. На что тот какое-то время думал, но в конце концов всё-таки кивнул головой.

Я с радостной улыбкой иду к экземпляру. Протягиваю к нему руки и крепко хватаюсь за цевьё и ручку. Кожа ощущает рельефную текстуру и характерные тактильные ощущения от стеклопластика. Осмотр данного изделия приводил меня в экзистенциальный восторг. Ведь это не просто СВД в компоновке «буллпап», а еще и с режимом автоматического огня. Что дает возможность в прямых руках срубить противника за доли секунды, а не как с СВД дрочить спусковой крючок, чтобы по цели отработать двумя выстрелами.

— Я беру и её! — озвучиваю я то, что очень хотел.

По лицу барыги можно было писать картины. Он побледнел, и в его глазах было написано: «Бляя, куда ты столько железа закупаешь?! Че происходит нахуй вообще?!»

Но неписаный этикет не дает ему сказать это вслух. Как только он задаст этот вопрос, то тут же потеряет клиента в виде меня. А я очень, очень вкусный клиент.

— М-м-может, вам еще что-то нужно? Возможно, пулеметы?

— А они у тебя что, есть?! — уже удивился я.

— Да, да, и пулеметы у меня есть, все как в лучших домах Лондона и Парижу! — произносит с той самой интонацией барыга, который уже вернул себе самообладание.

— Ну, показывай, давай, Церетели, — бросил я.

— В наличии имеется РПК, ПКМ, «Печенег», старички со складов РПД, из экзотики, так сказать, РПК-Н.

Мои узловатые пальцы поскребли по гладко выбритому подбородку, цепляя мелкие шрамы на моем лице. В голове я проводил калькуляцию и прикидывал, в каком количестве брать и что, чтобы это качественно усилило мою группу в тот момент, когда всю округу заполнят нелегальные вооружённые формирования и весь миропорядок перейдёт в плоскость Махновщины, и человек человеку — враг, трудовой ресурс или даже еда с функцией самотранспортировки до, так сказать, обедни.

— РПК-74 под 5,45 калибр — две штуки, РПК-десантный — две штуки под 7,62, ПКМ — три штуки, «Печенег» — один, РПД — четыре штуки и РПК-Н — одна штука.

Барыга яростно записывал мои покупки в свой блокнот. Звук шуршащего по бумаге грифеля мог заглушать только его взволнованное дыхание, которое он явно сдерживал, боясь даже так спугнуть такого клиента.

Я его прекрасно понимал, только в другой плоскости. У меня был точно такой же всплеск дофамина. Сердце стучало, а ладони потели, когда я представлял, что через какие-то считанные минуты вся эта огневая мощь одиннадцати стволов будет в моих руках! Нервно сглотнув, я был как именинник в магазине игрушек, которому родители сказали, что он может брать все, что захочет!

Барыга уже был в экстазе, ибо ничем другим я объяснить не могу то, что произошло дальше.

— Раз такая крупная у нас с вами сделка, может, возьмете еще и, так сказать, товар низового ценового сегмента. У нас как всегда в наличии СКС, «Мосина» снайперская модель и эксклюзив РП-46 в полном комплекте, то есть с механизмом лентопитания и коробами с дисками — как однорядными, так и двухрядные. Ну и, так сказать, шпалеры есть тоже из такого же ценового сегмента — ПМ-Мы и старый, добрый дедушка ТТ. К ТТ, кстати, есть стволики с глушителями, и даже ничего себе эксклюзив в виде очень интересных патронов к ним.

Я на такое нарушение этикета решил не обращать внимание, понимал, что не каждый день у него такие обороты железа.

— Хм-м-м, давай СКСов пять штук, ну и РП-46 давай, «мосинок» пару. Из пистолетов давай «ПМычки», а ТТ и сменные стволики доставай, надо посмотреть, как они изготовлены, не хочу, чтобы разрыв ствола произошел у меня в руках, да и не в подходящий момент!

На что барыга стал кудахтать как наседка про то, что это наше отечественное производство, но у меня была на это доля скепсиса. А то могло быть все как и с автопромом: из нашего — только саморезы и рабочая сила. Так и тут «наши» — это могут быть ребята из Хайберского прохода. ТТ, как говорится, по себестоимости ниже, чем шлёпанцы мастера, который его делал.

Барыга ловко лавировал между ящиками и столами. В итоге достал сверток, весь пропитанный маслом. Раскрыв его, мне открылась картина трех ТТ-шников и шести сменных стволиков с ПБСами. Взяв один в руки, я стал его осматривать. Внешне было неплохо, но ствол я всё-таки перехромирую, ибо запасец есть, и делается это очень просто.

— Беру все ТТ, что у тебя есть в этом свертке, ну и эти стволики к ним. Ах да, ты еще упоминал какие-то редкие боеприпасы к ним. Показывай, что там у тебя такое, черненькое белеется, — произнес я с предвкушающей улыбкой.

Тот быстренько шаркает своими сандалями и, как волшебник из Страны Оз, достает открытый цинк. И тащит его ко мне. Выудив одну открытую пачку, он ловким движением выуживает своими полноватыми пальцами один патрон.

Патрон, что впился в мою память очень сильно, как будто его выжгли серной кислотой. Это был красно-черный патрон под название П-41, который унес меня в воспоминания давно минувших дней….

Короткий отпуск, всего две недели, был с Надей, сходил в аквапарк с Кузьмой, на утреннике его пофотографировал. А как же — целое событие: старшая группа в детском садике. Воспитатели расстарались и смогли организовать целое мероприятие с разыгрыванием какой-то авторской постановки, вроде как смесь «Ну, погоди!» и какого-то там «Зверополиса». В общем, отдохнул хорошо, со своими. Тут мне приходит сообщение от знакомого, говорит, помочь надо хорошим ребятам. Ну, я тогда, недолго думая, пошел выручать парней, тем более такие задания я делал уже много раз.

Снова вспышка, и вот уже с их комбатом в курилке он молча вручил мне кобуру: тульский Токарев, да три магазина к нему. «Цинк патронов П-41. На чёрный день, Саня». Тогда еще я пошутил: «Вот мы и здесь началась дедовщина боеприпасов» — в курилке грянул нервный хохот. А как же? Сразу после того, как я с их подразделением разведки смог нащупать прогалы в минном поле, ребята смогли штурмовать два их ВОПа и зайти в деревню. Противник не ожидал вообще, что так резко ВОПы посыпятся, а еще больший хаос внесли мы с ребятами, выступив в авангарде и сразу зайдя в деревню со стороны, вроде как их дороги. Закрепились и не давали тем отойти, а там уже и ребята подоспели. Закрепились по-быстрому, вот теперь немного сбрасываем нервы.

Снова вспышка воспоминаний бьет меня наотмашь по голове.

Через неделю — ночной выход. Снабжение, как всегда, проебанно; БЗ нет вообще, да вообще нихуя нет, только простые «семечки». Мы с группой должны обойти ротный опорный пункт по большой дуге и ударить в тыл; для этого у нас есть несколько РПГ-26 и все это в тот же момент времени, пока свои начнут накат прямо в лоб. В общем-то, обычное дело, но я взял побольше гранат, раз сто процентов мы первыми залетим в окопы противника.

Шли как обычно, там, где волки срать боятся. Иногда, чтобы пройти через очередной ветровал, приходилось задирать ноги в буквальном смысле до ушей; потом болотце, хоть и маленькое, но топкое, но тут мы уже подсуетились и сделали макроступы из лозы и какой-то матери. Но работают, и наши отряды не тонут. Так мы и вышли через болотце в тыл противника; до РОПа еще примерно 1700 метров.

Здесь мы разделяемся: половина уходит искать дроноводов противника и прописывать им новое место жительства по 1,5 м² на каждого. Ещё раз в сердцах чертыхаюсь на снабжение: есть только разведывательный дрон, ударных нет вообще, и теперь мы вместо того, чтобы ударить в четыре группы, будем заходить в окопы силами всего двух.

Ладно, главное — дроны убрать, а то ребят пожгут еще на подступах. Разделившись, мы двинулись дальше; когда осталось примерно 500 м, мы опять разделились, чтобы заходить с двух направлений. Моя группа я провел чуть дальше, в удобную складку местности, короче, маленький овражек, где я приказал: «Кова и Рысь, приготовить «Гарник» к бою!» Бойцы быстро выполняют все движения, и для выстрела достаточно сделать всего два простых действия: поднять защитную крышку спускового крючка и нажать на него. Там же я еще раз напоминаю быстро и емко командирам отделений, где они будут и куда будут идти, напомнил про их места встречи с основными силами и частоту, на которую они должны выйти и передать, что дошли туда, а иначе их свои за двухсотят. Знаем уже, плавали. Порою дружественный огонь злее огня противника.

По завершению этого короткого брифинга и подготовки мы начали сближаться. Когда до РОПа осталось метров 200–150, начался накат. Дроны противника вылетели как черти из табакерки, но часть из них, пролетев РОП, просто как будто потеряла сигнал, или их операторов уже нет в живых, в результате чего те стали на полной скорости врезаться в землю. Начался плотный стрелковый бой. Кова встал на колено первым и, вскинув «муху» на плечо, быстро прицелился и выстрелил в ДОТ с торчащим из его амбразуры ДШК; Рысь бахнул второй ДОТ, но без тяжелого вооружения, видимо, для стрельбы из простой стрелковки.

Быстрым рывком мы оказываемся у бруствера окопа; пока ребята прикрывают, я кидаю туда гранаты; то же самое делают и другие отделения. После двух разрывов я быстро сбрасываю и кидаю в окоп свой штурмовой рюкзак, тем самым уменьшаю свой силуэт при переваливании через этот бруствер в окоп. То же самое делает Кова. И мы вдвоем отточенными движениями переваливаемся через этот блядский бруствер так, чтобы приземлиться сразу на ноги и начать крыть свои сектора. После чего к нам таким же методом попадают остальные четверо бойцов.

Мы знали, что это старый РОП, но то, что открылось нам уже внутри, просто представляло собой ебаный муравейник: огромное количество отнорков; это тупо несколько ВОПов, что за длинный период времени были соединены между собой новыми ходами и траншеями окопов. Часть из этих ходов была скрыта от наблюдения с воздуха. И только когда мы заскочили в сам опорник, вся эта срань предстала перед глазами.

Ребята все дружно посмотрели на Гогича. Тот сделал вид, что он ебучий Нострадамус, но мы все знали, что этот человек всегда таскает с собой ящик, а то и два гранат. Сделал себе из чехлов от ПНВ-прицелов подсумки для них, вот теперь и ходит с ними. Что ж, сегодня он — звезда этого дня. Бойцы быстро стали дербанить добро Гогича и набивать сбросные сумки гранатами. Лучше проебать магазины, чем не зачистить отнорок и получить очередь в спину.

Разбившись на пары и опять короткие команды, места встречи и напоминание о френдли фаер — мы начали работать. Моим вторым номером стал Рысь. Пошла рутина: кроим свои сектора, в любой отнорок или опасный непросматриваемый поворот — и туда сразу же залетает в гости «мистер Граната», чаще сразу в паре. Пыль, крошка, взрывы гранат, выстрелы, резкий запах пороха да тесные окопы — как горлышко бутылки. Так мы и шли, пока не вышли на очередной участок, где соединялись два ВОПа в один с помощью прямой траншеи.

Там нас встретила тройка бойцов. Короткое перекидывание друг другу гранат: мы им — наши РГД-шки, и они нам — американские. Благо, что большое количество «скорлупок», нарытых в стенках окопа, давало возможность прятаться от таких гостинцев. После завязался стрелковый бой. Одного шлёпнул я, попал ему в область носа; тот целился через прицелился через диоптрический прицел, чем сильно сузил свой обзор, на чем я его и подловил; всё-таки старая школа на то и старая, что раньше таких прицелов не было, и стрельба с расфокусированным зрением были основой основ. Эх, щеглы!

Второго убрал Рысь, но получил пулю в район ключицы и вышел из боя. Последний же перец был вообще какой-то странный, ведь я в него попал не меньше 10 раз, а ему хоть бы хны. Пока он, обнаглев, не выставил половину своего торса в проем окопа, и я понимаю, что это наёмник в экзоскелете. Я от такой наглости легким движением руки перевожу автомат с одиночной стрельбы на автоматический огонь и просто навскидку всаживаю в него длинную очередь. Тот быстро убрал своё туловище обратно за угол.

Мы оба находились в позиции цугцванга: он находится в небольшой низине, и у него только один проход в основной муравейник; у нас же простые «семечки», что его бронированный экзоскелет не берет. Так, хоть бы по конечностям ему насовал, а так — не вариант.

Наёмник, чувствуя безнаказанность, решает сделать рывок и просто штурмануть нас, и резко выпрыгивает из-за угла и начинает ломиться в нашу сторону как ебучая фура без тормозов

Норадреналин ударил новой порцией в мозг, время замедляется, мой холодный разум принимает решение. Вываливаюсь из-за угла в тот момент, когда у противника пауза между очередями; тот пытался таким способом заставить меня не стрелять в него, пока противник бежит на нас. Моё расфокусированное зрение сжимается до четкого пятна, в центре которого — морда наемника; я тяну спусковой крючок, мягкий толчок отдачи, и я вижу, я знаю, что попаду; на это мгновение я и автомат — одно целое.

У наемника в руках арка разлетается на большие фрагменты, а энергия двух попавших в неё пуль ломает указательный палец, что был в тот момент на спусковом крючке. Но тот даже не остановился и, будто не замечая боли, просто бросает остов автомата и тянется ко второму эшелону оружия, то есть к пистолету.

Я же уже в это время отпускаю свой автомат; тот повисает на трёхточечнике. А мои руки тянут подаренный ТТ. И в момент, когда наши взгляды встречаются, я уже наставил на него ствол моего пистолета и тяну за спуск.

Раздался выстрел; я вижу, как пуля, выпущенная из моего оружия, вспыхивает на нагрудной бронеплите наемника. В этот момент в карих глазах противника холодная решимость меняется на удивление и осознание смерти.

Я жму на спуск еще пять раз. Все мои вестники скорой смерти с яркими вспышками на бронеплите пробивают отверстия в ней и заходят в плоть врага.

От смертельного переизбытка металла в организме тот, как подкошенный, падает почти у самого края моего угла окопа и на несколько сантиметров по инерции пропахивает землю, пачкая её кровью.

Я удивленно вздохнул, всё-таки такого тяжелого бронирования для простого человека я видел впервые. Перезарядив ТТ, не подходя к этому кадру, решаю отмагазинить в него. Звучит серия выстрелов, после которой я делаю привычные движения, и в шахте пистолета оказывается последний магазин. Иду проверить, как там Рысь. Тот был бодр и свеж как огурчик, даже лицо было такого же цвета. Поняв, что с ним всё нормально, решаю посмотреть на нашего Джона Коннора, что выбрал не ту таблетку у Морфеуса.

Носком берца переворачиваю нашего малыша. Что могу сказать — это какой-то новый вид искусства. Качественная подгонка под тело, мощные бронелисты на груди, состоящие из трех сегментов, что наслаиваются друг на друга, из-за чего позволяют сгибаться в торсе, мощные комербанды; пощупав их, понял, что кроме баллистики там есть и металлические пластины.

Достал одну — по виду похоже на титан. Дальнейший осмотр показал, что этот персонаж бронирован очень хорошо: туловище вообще чудовищно, в том числе плечи и бицепсы рук; хуже прикрыты конечности дальше локтя. Та же фишка с ногами: бедра и колени закрыты хорошо, на икрах так же, как и на предплечьях, — только баллистика. Мощный горжет из многослойной структуры в виде металлической пластины, покрытой осколкоулавливающим слоем, за листом металла — опять слой баллистики; шлем с штурмовыми очками. В итоге получается мини-БМП на ножках.

Потом воспоминания смазываются; помню, что хоть и было тридцать три раза оговорены места встречи, всё равно был дружеский огонь, и четверых своих затрехсотили. В целом же вылазка прошла удачно, и мы смогли двинуть фронт на 953 метра от изначальной точки старта.

Барыга покашлял, вырывая меня из плена воспоминаний. Я несколько раз моргаю и резко бросаю фразу:

— Эти патроны — беру все, что есть, — голос звучит ровно. — Три, лучше четыре цинка П-41. Но ты мне стволики-глушители на ТТ даешь бесплатно, в качестве скидки за оптовую закупку.

— Для такого покупателя не жалко!

Я ещё раз по привычке обвожу помещение внимательным взглядом. И тут он цепляется за странные устройства, что были расположены на столе слева. Меня они заинтересовали, и я подошел к ним.

На потёртой столешнице лежали два гаджета: один было в виде наруча, этакий смартфон, но с выдвижной клавиатурой, а рядом — небольшой то ли радиоприёмник, то ли еще какая-то хрень с антенной, и цифровым экраном, и аналоговым устройством ввода в виде четырех кнопок и джойстика.

Я, как человек, который после 22-го числа активно интересуется всеми средствам связи, даже ебучими пейджерами. Поэтому я закономерно поинтересовался:

— Что это такое, мать его итить? Как будто телефон выебал клавиатуру, а радиоприемник вдруг решил прикинуться «Гейм Боем»?

На что барыга, подойдя ко мне вплотную, ответил:

— Вот это — это кибердека на запястье. Одеваешь и можно подключаться к различным устройствам. Особенность — это два процессора: один на ARM-архитектуре, а второй на x86. Второй — это сильно прокачанный и доведенный до, так сказать, предела технической мысли, бывший агрегат под названием «Хакер РФТИ». Вот с помощью него можно угнать машины, перехватить разговор сотовой связи, СМС, ММС, прослушать частоты силовиков и даже подтягивать метеосводки со спутников НАСА. В комплекте к самому устройству идёт полный комплект антенн носимых и различные усилители сигналов и прочего. Вообще-то это по факту два устройства, которые отлично работают в связке.

Я был немного удивлён, подумав немного, всё-таки решил для себя, что лучше иметь и не нуждаться, чем не иметь и подохнуть.

— Что ж, я и это беру, комплектом. Ну и по цинкам и допам договоримся, — на окончание предложения я хищно улыбнулся.

Торг был жаркий; в итоге я купил у него пятьдесят один цинк, включая бронебойно-зажигательные, а так же три подсумка к каждому автомату; в итоге на каждый «калаш» у меня получилось по восемнадцать магазинов на тридцать патронов, а также к каждому стволу я выбил ещё бесплатно по два подсумка с магазинами.

Купил два «Бубна» к РПК, для каждого «калаша» — четыре магазина по сорок патронов, ПКМ — три короба: один на сто, другие на двести патронов. Три магазина к каждому ПМу и четыре магазина к каждому ТТ.

Рассчитавшись с барыгой, я все больше ощущал верность своих действий, а барыга чуть ли не как мишка Гамми прыгал от счастья, пересчитывая наличку.

— Ах, ещё кое-что! — говорю я и вижу, как торгаш начинает буквально вырабатывать электричество от восторга. — Мне это, средства для радиационной, химзащиты нужны и спецмедикаменты и много…

Надо было видеть, как с лица барыги медленно сползает улыбка и он потухшим голосом произносит:

— И вам тоже…

— И вам, — многозначно отвечаю я.

Глава 14

Когда всё было сложено передо мной, я проверил покупки на качество и сроки годности у медикаментов. Деньги крупной пачкой отдал торгашу, после стал складывать покупки в мешки и завязывать мешки попарно, чтобы удобнее было нести, этот татуированный подошёл ко мне и сунул в руку две войлочные шапки и несколько панамок. Я удивлённо поднял одну бровь. Тот, всё так же улыбаясь, произнёс сквозь зубы:

— Подарок.

И ушёл. Я не стал разглядывать шапки и пошёл навьюченный мешками к своей машине. Дойдя, выгрузил мешки, а свёрнутые шапки кинул на переднее сиденье, распихав цинки по скрытым полостям и нишам автомобиля. Сделал вид, что я дачник: расстелил брезент, в мешки с оружием засунул садовый инвентарь и зашёл опять в цех, забрал ещё три мешка земли «для цветов» и бросил их в багажник машины.

Заведя мотор, я решил убраться оттуда поскорее. Как говорится, лучше не испытывать друг у друга нервы.

Попетляв по заводскому району минут десять, я остановился у ларька с шаурмой. Всё-таки голод не тётка. Заказал у продавца священный свиток и крепкого кофе, да бутылку минералки. Решил посмотреть, что за шапки мне подсунул торгаш.

Нагнулся, дотянулся до соседнего переднего кресла и взял эти скрученные головные уборы. Развернув свёрток, понял, что это банные шапки и афганские панамы. Шапки — будёновки или фрунзевки с огромной, мать её, красной звездой из того же войлока, внутри которых была ещё и большая звезда. На панамах тоже были кокарды с большими красными звёздами. Посмотрев панамы, понял, что у двух из них есть войлочный подбой. Я смекнул, что это редкие экземпляры, копии советских панамок конца тридцатых годов. В таких солдаты РККА принимали бой на озере Хасан и в боях на Халхин-Голе. Не хватает только совкового ранца на 20–25 литров — и будет комплект. Я невольно ухмыльнулся коронной улыбкой от своих мыслей, чем немного напугал шаурмиста, который слегка присев от неожиданности стал готовить в два раза быстрее.

Пока я рассматривал шапки, мой заказ чудом приготовился даже быстрее, чем у тех, кто сделал свой заказ передо мной. Готовая шавуха, она же шаверма приятно грела ладонь. К моему удивлению парень из восточной страны в качестве комплимента поставил стаканчик кофе и бутылку холодной воды.

— Че за нах?! — сурово спросил я.

— Комплимента, начальника! — растянувшись в улыбке парнишка сделал легкий поклон.

— Ага, спасибо, — сухо ответил я, бросив ещё сотку денег на стойку.

Подобные эпизоды «внезапной» щедрости от окружающих случались со мной не то, чтобы часто, но порой происходили. Естественно я знал, что причиной тому моя фирменная улыбка. Однако сегодня, когда я забыл принять седативные, такие подарки судьбы сыпались один за другим. Видимо выветривавшейся из крови препарат ослаблял свою хватку над моей нервной системой и я улыбался гораздо чаще обычного. Жаль, что только окружающие видят моё мирное настроение, как изуверскую улыбку. Шрамы войны на моем лице не делали из меня красавчика, да и вообще создавали маску, через которую заглянуть в душу смогла лишь Надя…

Усевшись в салоне авто, кофе сразу отправил в подстаканник, бутылку перекинул через заднее сиденье в багажник — шторка была убрана, чтобы не мешала садовому инструменту. Сам же жадно впился в это произведение искусства среди стрит-фуда. Специально заказал шаурму на азербайджанском лаваше — он потолще, не рвётся, хорошо хрустит, а тут ещё его слегка смазали яичным белком.

— Перекус таксиста, чек… — хмыкнув своим мыслям, вслух сказал я.

Устроив полдник прямо за рулем я петлял по улицам города к своему следующему пункту для подготовки к концу света. Несмотря на приближающийся конец, горячий сверток и кофе согревали нутро, поднимая настроение.

Обращать внимание на патрули не стал, больше смотрел на то, как сильно преобразился город и сколько сил было потрачено на украшение и наведение чистоты. Пожалуй, таким чистым я его никогда не видел. Правда, пока стоял на очередном светофоре, заметил, как граждане мира эту чистоту активно устраняют: группа бомжей справляла малую нужду в вазон с тюльпанами. Что ж, недолго они этим занимались — граждане быстро провели воспитательную беседу с весомыми аргументами в виде трости и костыля какого-то мужика со сломанной ногой. Всё же в с активным засилием всевозможных групп по типу «Типичный Краснодар», социальная ответственность у людей заметно возросла и любого рода беспорядок рассасывался за считанные часы, если не дни.

— Это сейчас все такие сознательные, посмотрим как дерьмо попрет изо всех щелей, когда припрет! — решив заглушить справедливые мысли о том, что в отличии от сознательных граждан, власти решили не следовать их примеру и не предпринимать мер по своевременному противодействию приближающейся угрозе.

Так я и ехал, доедая шаурму и попивая кофе, пока не уткнулся в разъезд ДПС, где те выборочно досматривают машины — чисто для галочки. Обычная практика перед праздниками, плюс смотрят, чтобы все в автомобиле были пристёгнуты ремнями безопасности.

В этот момент мои ладони вспотели, в голове пронеслось: «А если найдут?» Но я тут же постарался задавить эту мысль, так как понимал: паника ещё больше настораживает. Сильнее сжав пальцы, чтобы скрыть бьющую дрожь от не вовремя принятых таблеток, я попытался состроить максимально замыленное выражение лица мужика, которого жена отправила после смены через весь город на дачу.

Так и плелся вместе с потоком машин, проехал первый автомобиль ДПС и думал, что можно выдыхать, как оказалось, что за поворотом стоит ещё один наряд и ловит машины. И догадайтесь, для кого полосатая палка указала прижаться к обочине? Правильно, ну конечно же, для меня.

Я вырулил с дороги в карман к инспектору. Тот подошёл к моей машине и стекло стало опускаться вниз с тихи шелестом.

— Добрый день, предъявите документы, пожалуйста.

— Добрый, сейчас секунду, — самым дружелюбным тоном ответил я.

Отстегнул ремень, начал тянуться к бардачку, он же перчаточный ящик, и достал оттуда файл с документами и моей корочкой участника боевых действий. Но корочку решил оставить как резерв. Вытащил документы и показал их ему, не передавая в руки.

Пока инспектор читал мои документы с рук, я рассматривал его. Типичный лейтенант, молодой мальчишка, видимо, только закончил училище. Правда, весь мокрый от пота, как мышь. Оно не мудрено. Южное солнце опять вышло из-за туч и лупило в него со всей силы, а у них почти как в армии — по календарю наступила зима, значит одевают бушлаты и не важно какой прогноз погоды.

Инспектор перевёл взгляд на меня и произнёс:

— Откройте, пожалуйста, багажник.

— Без проблем, — ответил я.

Быстро выйдя из автомобиля, я открыл багажник и, пока инспектор что-то рассказывал своим подчинённым (правда, что-то они низковатые ростом), достал корочку и, когда инспектор уже подошёл ко мне, показал её ему и сказал:

— Брат, может, можно всё это побыстрее сделать? Жара невыносимая, — я сделал вид, что точно как и он изнываю от этого невыносимого октябрьского солнца.

Для убедительности нашёл недавно подаренную минералку, взял её и протянул инспектору. Бутылка была в конденсате из-за того, что была холодной. Тот взглядом пробежался по документу, сверил лицо и произнёс:

— Да, без проблем.

И взял бутылку у меня из рук, быстро открутил крышку и жадно стал пить. Напившись, он сочно выдохнул, закрыл её и протянул мне. Я замотал головой:

— Оставь себе, тебе нужнее, я ж не на посту, до магазина доеду и куплю себе новую.

Тот улыбнулся, быстро бросил взгляд в багажник, увидел мешки, инструменты и прочую садово-огородную принадлежность, какую мне выдали для отвода глаз, закрыл багажник, повернулся ко мне:

— Можете ехать.

И стал уходить, но внутри опять щелкнуло и развернувшись на пятках я решил по случаю расспросить представителя закона:

— А чьи это у тебя бойцы такие маленькие? Танкисты, что ли?

На что тот засмеялся и сказал:

— Усиление моего поста, млять, — он провел тыльной стороной ладони по лбу, смахивая проступившие капли пота. Курсанты это из школы полиции, ну, точнее, академии.

— О как, это ж пиздец, извиняюсь конечно за это слово, — мои черные брови взметнулись вверх, — а твои из отдела куда делись?!

Полицай со вздохом кивнул гривой:

— Все остальные в патрули ушли или в сопровождении министров из-за праздника, приезда иностранцев и организации фестиваля. Мечутся, как тараканы на кухне, кто куда разъехался. Никого почти нет, кроме местного управления низкого звена.

Я сочувственно сказал:

— Понимаю, ну удачи.

— И вам! — литеха добродушно улыбнулся и пошёл к курсантам.

Я взглядом проводил его отдаляющуюся фигуру. В этот момент руки сами сжались от справедливого гнева. Пускай у меня, в силу своего прошлого, и было весьма специфическое отношение к полицаям, но глядя на то, как власти кидают совсем юных на посты, в то время как забирают себе в подчинение самых матерых, мой список предстоящих покупок рос сам собой.

Строго следуя плану своей поездки, оказался перед охотничьим магазином, сделанным в стиле вестернов. Да, в центре города, и не просто города, а, мать её, Краснодара. Казаки, лошадки, унтера — на худой конец, опричники. Но тут у нас вестерн — ковбой Мальборо! И название магазина соответствует: «Ковбой Биба и Боба». Но выбирать не приходится — в том объёме товар, который мне нужен, есть только тут.

Толкнув рукой деревянную резную дверь, обитую декоративными медными «коваными» украшениями и ручками с никелированными вставками, я попал в зал, достойный встречать хоть самого чёрта, хоть Николая II. А запах стоял тот ещё! Ух-х-х-х-х! Пахло деревом, маслом, дорогим мужским парфюмом. Не хватает только, как в старину, монсеньёра с кокосом или цукерки французские с всяким.

Чувствовал я себя соответственно — некомфортно. На паркетном полу лежала ковровая дорожка. Стеллажи были обиты резным деревом. Витрины все были просматриваемые, оружие, что в них находилось, всё было чуть ли не блестящим. Ну и, соответственно, под определённым углом было видно искажение изображения, что говорило о том, что здесь пуленепробиваемые стёкла. Самая большая витрина располагалась в центре, и в ней было огромное множество рычажных винтовок, и револьверов, и прочего, что шло как охотничьи карабины.

Я чётко сканировал взглядом стеллажи с различным навесным оборудованием и модами, формой и прочей очень нужной мелочью.

Вдруг раздался нарочито елейный голосок слева:

— Здравствуйте, я вижу, вы настоящий ковбой! Мы готовы помочь вам, главное, чтобы у вас всегда стремя было в порядке да конь здоровый.

Я даже сначала не понял, к кому это он. Оглядел весь магазин ещё раз. Пусто.

Неприятный табун мурашек пробежал по спине, и я невольно потянулся к переводчику огня на таком родном АКМСе. Но с неприятностью заметил, что в руках у меня ничего нет, хотя мышечная память отработала на все двести процентов.

В итоге мне ничего не оставалось, как впиться взглядом в говорившего. Это был продавец и, похоже, владелец — один из двух. Потому что второй вышел из подсобных помещений и был одет примерно так же. А именно: в джинсовые штаны, ковбойскую шляпу, жилетку из телячьей кожи, на поясе — дорогой кожаный пояс и кобура… Я сначала не понял, что это за квадрат у него под правой рукой. Когда этот индивидуум рода человеческого подошёл, я понял и приисполнился в своём осознании. У него там был, блять, «Пейнер»! Хуйня, что продаётся без лицензии, перцем выстрелить или сигнальным патроном. Всего два, так сказать, выстрела — и всё.

Я пригляделся ко второму, и да — у второго в кобуре был травматический ПМ, ибо я сразу узнал маркировку на нём. При этом этот девиант рукой сдернул хлястик, чтобы, типа, было удобнее и быстрее выхватить пистолет и застрелить меня резиновой пулей насмерть…

Это финиш, господа. Я выдал себе мощнейший «рука-лицо».

А ведь сколько раз мужики говорили, что в магазине этом всё есть, но продавцы странные…

— Боже… — произнёс я.

В глазах одного из продавцов промелькнула печаль и что-то ещё.

— Храни Америку, — продолжил я, имея в виду совсем другое.

Но на лицах этих фриковатых мужчин появились улыбки.

— Так что вас интересует? — произнёс тот, что только что вышел из кладовки.

— Ну, для начала смазку для оружия, — нейтральным тоном говорю я, чтобы случайно не спровоцировать эти тонкие натуры.

— И сколько вам надо, какой смазки? — с заискиванием произнёс тот, что стоял за прилавком.

— Мне надо три ящика оружейного щелочного масла, сто штук ёршиков для чистки стволов каждого калибра для отечественного оружия, в том числе под СВД.

Один скрылся за дверью и почти сразу же вернулся.

Первый ковбой тем временем выкатил картонку, на которой было написано «Made in Texas».

Я взглянул на неё.

Снизу мелким шрифтом: «г. Подольск, ООО «ТехноПресс».

— Вот, — сказал он с гордостью. — Настоящее техасское масло.

— Я вижу, — ответил я. — Особенно восхищает надпись «ГОСТ 1978». Прямо Дикий Запад с налётом перестройки.

Второй ковбой, с травматом на боку, подмигнул:

— Мы, знаете ли, сохраняем традиции.

— Это какие? — удивился я.

— Ну… чтобы лошади пахли потом, а мужчины — свободой! — на последнем слове тот размашисто махнул рукой.

— А женщины? — с лукавинкой произнёс я.

— Женщины пахнут дорогой, — мечтательно сказал он.

— В Краснодаре? — удивлённо произнёс я, находясь в ауте.

— В Новороссийске, — не моргнув, ответил тот.

— Мда-а-а, вы первые на моей памяти, кто сказал, что им нравится запах рыбы и соли от женщины. Обычно же от таких — тут я выделил голосом — «дам» бегут подальше, сверкая пятками.

Даже мой прямой стёб они не восприняли. Они или реально настолько толстокожие, или прикидываются.

Ладно, бог с ними, надо продолжать закуп.

— Что ж, раз масло и ёршики принесли. Теперь следующие по списку: крышки ствольной коробки с планкой Пикатинни для РПК — шесть штук, и на АК — двенадцать, все от фирмы «Пилуган». Дальше коллиматоры — четыре штуки, два голографических прицела, три тепловизора средней ценовой категории и аккумуляторы по четыре штуки к каждому, ножей охотничьих шесть штук, разноцветная краска для оружия каждого цвета по пять банок, мультитулов три штуки, два патронташа под 12-й калибр, фляжек для воды штук двадцать, тех что подороже, с кружкой и двумя бакелитовыми стаканчиками, что на крышку одеваются, рюкзаки штурмовые по 40 литров — пять штук, — зачитал я список, пока один быстро вбивал его в компьютер, а второй метался по магазину и собирал заказ.

Пока шёл этот процесс, я перешёл в ту часть зала, где были различные машинки для переснаряжения патронов и в целом расходники: капсюли, войлочные и картонные пыжи, дробь, картечь, пули, порох и самое интересное — пустые латунные гильзы 12-го калибра.

Я понял — надо брать всё, что есть! Потом может не быть, да и латунные гильзы можно переснаряжать достаточно много раз.

— Парни, сколько у вас латунных гильз 12-го калибра есть?

Тот, что с травматом, быстро пощёлкал мышкой и, пару раз нажав на клавиатуру, выдал:

— Ну всего у нас есть 1350 таких, ещё есть под 7,62х39 — два цинка, и взяли на пробу цинк 7,62х54R. Так что брать будете? — его голос разлился елеем.

— Всё, я возьму всё, а также хорошие капсюли, пыжи, порох и прочее хорошего качества, плюс машинку для переснаряжения 12-го калибра и такую же для стрелковки. И пороха побольше, и да — двадцать банок пороха «Сокол».

Тот записал мой заказ и решил поддержать разговор со мной.

— Хотите кофе с бурбоном? — спросил он.

— У вас есть бурбон? — уже получив аутище в квадрате.

— Нет. Но кружка с лого "Jack Daniel’s" у нас есть! — нарочито бодро говорит он.

— Тогда, пожалуй, можно, если у вас кофе молотый или зерновой, — решил согласиться.

— У нас и кофе молотого нет, только растворимый, — всё так же бодро говорит тип с травматом.

— Я так и понял, — ровным голосом ответил я.

Осматривая помещение данного магазина, я невольно погружался в эту странную атмосферу. И только сейчас понял, что на фоне играла какая-то салунная музыка, но очень тихо. Да и в целом всё здесь было сделано в этом стиле, даже веники были оформлены соответствующим образом. Я решил продолжить разговор.

— У вас тут не хватает только кактуса посреди зала, — заметил я.

— Был, — сказал первый. — Но умер. Не выдержал наших ковбойских вечеринок.

— Что, много текилы?

— Много «Рояля».

— Понимаю, — кивнул я. — После третьего стакана "Рояля", особенно в зелёной бутылке, любой кактус попросит пулю милосердия.

— Да-а-а, рояли они такие, раз — и твой лучший друг в могиле, — проговаривает тип с травматом.

— Или попадёт в Иссекай, в Техас, США, ограбление дилижанса, сжигание женщин и помилование мужчин! — восторженно и с движением вклинился тип с «Пионером», который полностью услышал наш разговор.

— Так обычно же наоборот всё, — говорю я, приподнимая при этом одну бровь.

— Разве? — удивился он. — Ну, насиловать дилижансы звучит более весело!

Я чуть не разбил себе череп фейспалмом. Мощный и звонкий звук удара моей ладони об лоб разорвал пространство магазина. А эти натуры Биба и Боба просто пожали плечами.

Наконец-то всё было собрано, я оплатил товар. В глазах этих двух странных субъектов загорелся огонёк, большой, как у Скруджа Макдака из известного мультика.

Я бодро стал закидывать свои покупки в машину.

На последнем заходе, стоя в проёме открытой двери, я решил бросить им своё напутствие.

— Мужики, если к вам зайдёт человек в плаще, с угрюмым взглядом и тихим голосом — не пугайтесь. Это не шериф. Это санитар.

Глава 15

Вывалив из магазина с тем же ощущением, будто чертом миром обмазали, я уверенно вывел свой «Крузак» на улицы вечереющего города.

Осталась последняя точка на сегодня. Рынок.

Так я уверенно катился к своей цели, смотрел на город, видел, как наряды и патрули силовиков кошмарят граждан, чтобы те не срали на отмытый и убранный тротуар. На очередном перекрёстке видел, как целая колонна топливозаправщиков поехала в сторону аэродрома. Почему я так решил? Потому что в кабине вместе с водителем головой машины сидел парень в форме сотрудника нашего аэропорта. Прождав, когда опять загорится зелёный, я тронулся с места и мерно покатил в сторону точки интереса, попутно наблюдая, как хлынул народ на улицу. Утренняя жара стала спадать, и дети, выпрыгнув на улицу, стали заниматься своими привычными вещами. Вот, например, мальчики играют в футбол; в другом районе есть столы для тенниса, и девочки с мальчиками устроили острую рубку; а вот в третьем — толпа девочек, среди которых был всего один мальчик, живо обсуждали какую-то мангу, что дала одна из девочек и которая сейчас ходила по рукам её подруг, у каждой вызывая бурю эмоций. Пацан же был среди них своим. Остался вопрос времени, когда он отпустит волосы и наденет юбку либо станет местным жиголо и попортит всех, пока ему не разнесут кабину. Так, под меланхоличное настроение, видимо, вызванное таблетками, я добрался до радиорынка.

Уже пройдя вход, я пришёл в себя. В мозг ударил сразу мощнейшей перегрузкой чувств: от запахов технического масла и канифоли до звуков музыки и гомона людей, что бегали от ряда к ряду. Где-то товар был разложен на расстеленном одеяле, а где-то — и полноценные мини-торговые точки. Плотная толпа народу, запах табака, пота и духов в стиле «Sauvage» да «Old Spice Captain». Я тоже стал ходить по рядам и смотреть. Так я прошёл ряды с советскими усилителями, решил узнать у одного из продавцов то, что меня интересует: «Здарова, не подскажешь, где у вас тут телефоны чинят и торгуют?» На что мужик средних лет, славянской внешности, скривился, как от зубной боли, выплюнул: «Иди отсюда, не мешай торговать!» Я хмыкнул: «Не больно-то и хотелось. Я смотрю, ты уже на золотой сортир себе наторговал». И я просто ушёл. Тот что-то пытался вякать, но к его товару подошёл какой-то дед, и тот переключился на него.

Так я ловко лавировал между людьми, пока не упёрся в ряды с радиоприёмниками. Там я, побродив и разглядывая товар (чего тут только не было — от югославских приёмников до «Фумико» из Японии), в итоге заприметил молодого парнишку, что торговал за прилавком в основном переносными версиями радио и SD-плеерами, а также виниловыми пластинками. Подойдя к его прилавку, я сказал: «Привет, не подскажешь, где тут ремонтируют телефоны и торгуют радиостанциями?» На что парень оторвал взгляд от тетради, в которой что-то писал, немного постоял, интенсивно думая, и ответил: «Не-е, не знаю. Недавно только продавать начал. Знаю только, где туалет». На что улыбка у него растянулась такая сладкая, что мне аж поплохело. Я такое видел только в интернете и то у каких-то смазливых мальчиков из южно-корейской поп-музыки, хотя и мой собеседник был тоже примерно такой же внешности. Что он забыл на рынке, где среди возрастов мужиков начинается от 40+, — загадка. На что я тоже постарался улыбнуться, но, видимо, не получилось. Парень как-то резко скис. «Спасибо, пойду искать дальше». Так я отошёл от него и, приметив недалеко место, где можно постоять и подумать под навесом, пошагал туда.

Зайдя под навес и упёршись спиной в стену, стал думать, смотреть на людей, продавцов. Вот один мужик тащит какой-то тяжеленный прибор с радостным видом; вот другой, мужчина лет 30 на вид, купил перепрошитую PS5 (кто-то видимо решил окунуться в ретро-гейминг, ведь уже как 2 года вышла PS6). Так, наблюдая за людьми, я приметил мужичка лет 50-ти, что сидел перед своим импровизированным прилавком из одеяла и продавал какую-то электронику. Выглядел он бывалым: затрёпанный спортивный костюм, седина на висках, на пальцах следы от табака — жёлтые, а также грязные ногти. По-особенному, под ними — то ли флюс, то ли ещё какая-то химия для пайки жёлтого цвета. Всё-таки решив, я начал двигаться к нему, когда понял, что всё это время машинально катаю между пальцев монетку. Что ж, старая привычка.

**ПОВ от лица парнишки-продавца:**

Пишу я, значит, сколько у меня чего подвезли в виде пластинок, как меня отрывает от дела мужской голос:

— Привет, не подскажешь, где тут ремонтируют телефоны и торгуют радиостанциями?

Оторвавшись и подняв взгляд, я увидел крепко сбитого мужика в кожанке, плотных джинсах, лёгкая небритость, шрамы какие-то щербатые на лице и очень-очень тяжёлый взгляд серых глаз. Я чуть не обосрался от страху. Видно же сразу — какой-то криминальный чувак, щас шлёпнет меня или кассу спиздит. Видимо, тип начал что-то подозревать, и я быстро произнёс:

— Не-е, не знаю. Недавно только продавать начал. Знаю только, где туалет.

Видя, как этот мужик не повёл даже и едва ли мышцей лица, я сделал самую добрую и слащавую рожу, что делал когда-либо на журфаке. При этом я заметил, что у мужика были увеличены зрачки. Блять, он ещё и в мазанный, или мне это кажется? Уйди поскорее. Но тип вдруг начал мне улыбаться улыбкой маньяка. Тьфу ты, масло масляное какое-то. Услышал бы мои мысли, своим металлическим голосом произнёс:

— Спасибо, пойду искать дальше.

И развернулся, пошёл в сторону от моего прилавка. Я выдохнул, но он ушёл недалеко, зайдя под навес, опёрся спиной, начал пристально и жутко всматриваться в людей, а потом достал монетку из кармана джинс и стал её катать между пальцев. Я с этого выпал в осадок. Решил на всякий случай рассказать об этом типе в общем чате с друзьями, что и сделал. Реакция не заставила себя долго ждать:

* **ХлебнЫеКрошки:** бл, реально фрик, чел. Под хмурым, наверное, поэтому в такой плотной одежде.

* **МистрТворогъ:** да, ты бы лучше к нему не лез, да следил за ним.

* **КриветОчка:** сделай лучше его фото и скинь в чат, а то мб хоть на фото увижу настоящего мужчину.

Я выложил. Все как всегда, Маргарита в своём репертуаре. Щас начнётся срач. Но фото я всё-таки сделал на всякий случай, вдруг кого завалит, а так хоть будет что показать при случае полиции. Я быстренько зашёл в камеру, навёл объектив своего телефона на него и сделал несколько фото, которые тут же были скинуты в чат, где ребята тут же перестали сраться и стали обсуждать фотки.

* **ХлебнЫеКрошки:** Ба, да это какой-то скинхед, ты посмотри. Или Чикатило какой-то.

* **МистрТворог:** да, согласен, стремный мужик.

* **КриветОчка:** Ой, как мощный и брутальный мужчина, вот бы он меня…

Всё понятно. Все как всегда. Когда я поднял голову, мужик уже начал отходить от дяди Толи и бодро ушагал вглубь рынка. Я выдохнул, достал термос, открыл крышку и стал пить свой мятный чай. Тут я перевёл взгляд на дядю Толю. Тот увидел, что я смотрю на него, улыбнулся, подмигнул и показал мне большой палец. Что ж, хоть место и новое, страшное, но благодаря таким людям, как дядя Толя, работать можно.

**ПОВ от лица Сани:**

Подойдя к мужику, я поздоровался с ним рукопожатием — всё-таки возраст, да, и вид его говорил о работе тяжёлой. Мужик не стал отказываться и тоже дал мне «краба». Я, качнув головой, решил спросить:

— Слушай, не подскажешь, где можно радиостанций да телефоны и прочее купить?

На что мужик хекнув, ответил бархатным басом:

— Так иди до телевизионщиков, там ряды с ремонтом, осциллографами. Направо повернёшь — будет павильон с радийками, и там же в конце — с телефонами и прочей компьютерной хренью.

Я был рад, что не ошибся. Стоило лишь встать да хорошенько провести разведку на месте. Поблагодарив его, я потопал в указанном направлении. Так я прошёл стенд с телевизорами, прошёл в ремонтные, где мастера разных мастей ремонтировали от утюга до советского осциллографа, повернул направо и попал в то место, куда я изначально и хотел попасть.

Тут было немного торговых ларьков или киосков — хрен знает, как они правильно называются. Но факт в том, что, зайдя в самый большой из них, я увидел огромное количество различных радиостанций, в основном для водителей. Прежде чем подойти к продавцу, я достал свой телефон и стал искать сохранённые файлы с бытности в Африке и Сирии. Там бо́лкатые связисты и электронщики придумали, как сделать сеть из простых радиостанций дальнобойщиков с помощью «попугаев» (они же репитеры), а также шифрования с помощью «Raspberry Pi» и другие приколы. Главное — сделать начальную сеть из 4 автоинформаторов. Почему именно они? Да банально просто — их дохуя в каждой стране. А в тех условиях, которые были, как говорится, за неимением туалетной бумаги, вытираем жопу наждачной.

Подойдя к продавцу, я показал ему экран телефона, говорю:

— Вот такие радиостанции есть и компоненты?

На что продавец опускает глаза с меня на экран телефона и начинает читать про себя, шевеля губами. Прочитав, он поднимает глаза и отвечает:

— Да, есть.

— Мне надо три комплекта их. И есть радиостанции носимые?

Продавец начинает бегать по ларьку и собирать рации, антенны, кабеля и прочую хрень, и одновременно отвечает:

— Да, есть. Вон там посмотри, на левом стеллаже.

Я пошёл к нужному стеллажу. Там просто в картонных коробках из-под фруктов (что были честно спизжены с какого-то магазина) лежали десятки радиочек. В основном — Baofeng'и. Всё-таки их тогда много покупали. Но были и легендарные «Моторолы» 130-е. Посмотрев на цены, я понял, что они стоят просто копейки. Правильно. Боевые действия закончились, нахрен они не нужны, спроса нет. В итоге взял 6 Baofeng'ов и 6 штук 130-х. Подойдя к прилавку, где продавец уже собрал заказ, поинтересовался:

— Можно к ним наушники и логоприёмники с комплектом АКБ?

На что мужик просиял и более радостно засеменил по комнате. Правильно, нашёлся лох, кхм, клиент, что решил купить этот послевоенный хлам. Продаван быстро нашёл нужное и положил к другим. И стал с довольным видом жать циферки на онлайн-кассе. В итоге я расплатился с ним. Мужик же помог мне всё это упаковать, особенно антенны. Было похоже на огромные удочки, смотанные вместе и перекинутые за плечо, и две большие клетчатые сумки, что купил здесь же за 400 рублей. И с таким багажом я пошёл дальше, в сторону, где продают различную хрень для ПК.

Навьюченный, я зашёл в соседний павильон, поставил свою поклажу так, чтобы было видно с любого места в нём, и пошёл в сторону местного «бога машины». Идя к нему, я боковым зрением видел огромное количество ретро-хлама, особенно кучи китайских материнских плат с сокетами. Подойдя к толстому мужику с засаленными волосами, произношу:

— Добрый день. У вас нет ли «Raspberry Pi», да Power Bank'ов большой мощности?

На что мужичок встаёт и идёт к стеллажу. Покопавшись там, отвечает:

— Есть вторые и третьи. Есть несколько со всем фаршем, собирались как переносимые ПК для каких-то отладочных работ, цинк вот на них.

И протягивает мне папку, открытую на нужной странице. Я сверился с остатками финансов и с ценами на Power Bank'и, что были на той же стороне.

— Давай мне отладочных три штуки на 3-тьем «Pi» и вторых попроще — штук 8. И пар банков на 500000 мА*ч — 8, и на 100000 мА*ч — 3 штуки.

Мужик стал собирать мой заказ. Я же стал ходить по павильону и смотреть, что ещё можно купить, пока не наткнулся на небольшую стопку защищённых смартфонов. Подойдя к ним, я понял, что это китайские «БТРы», или как их там назвали, но фишка у них была — это встроенный проектор. Мне бы пригодились несколько штук. Поискав их цену (всё-таки её нашёл), решил взять всю эту стопку из 6 смартфонов, и пошёл к продавцу для их проверки.

— Мужик, я смартфоны проверю?

На что продаван мотнул головой и продолжил собирать мой заказ. Я стал быстро проверять их на зарядку. Оказалось, все были заряжены на 30% — для лучшей сохранности. Включил их, быстро проверил все функции, в том числе проектор. Работал он только на 4 смартфона, но на одном из них были какие-то проблемы с экраном — он плохо реагировал на прикосновения. Не-е-е, такой кордебалет нам не нужен, пусть тоже здесь гниёт. Выключил те смартфоны, что мне не понравились, положил их на место. К тем, что я оставил (а было их всего 3), я подобрал зарядное устройство и шнур и пошёл к прилавку, где их и выложил. Продавец их быстро положил в мой пакет с заказами и, набрав нужные позиции в онлайн-кассе, огласил сумму. Я оплатил и стал гордым правообладателем этого барахла. Когда я уже хотел было взять сумку и идти, как вспомнил, что забыл разъёмов подключения «Raspberry» к рациям, а точнее — несколько разных разъёмов, которые нужно перепаять и получить то, что мне нужно. Быстро пробегаюсь по стеллажу с переходниками, коннекторами и ищу то, что нужно. Нахожу, беру, опять бегу к продавану, оплачиваю и, взяв поклажу, смазываю пятки.

Решая срезать, прохожу через зону, где, по-видимому, сидят ремонтники холодильников и соответственно продают их. Шёл я так мимо их рядов, и тут бац — баба голая пробежала… Эх, шиза моя шиза. Ладно. Увидел я деда, который продавал холодильник, и поразила меня та вещь, что он продавал, а именно — абсорбционные советские холодильники. Фишка тех, что пробовал дед, в том, что они могут охлаждать продукты без электричества. Надо нагреть теплообменник с помощью хоть той же керосиновой лампы или окопной свечи… Что мы и делали. Я сразу же решил не пропускать этот подарок судьбы. Всё-таки ехать нам от города далеко, в деревню, а там электричество после БП кончится быстро. А так хоть какие-то продукты и медикаменты сохраним. С этими мыслями в своей голове я и пошёл в сторону деда. Тот начинал складывать свой товар в железный контейнер. Подойдя к нему, я произнёс:

— Здарова, отец. Почём вон те холодильники?

На что дед добродушно улыбнулся и сказал:

— Эти? Так по дешёвке продаю, по 5500 каждый. Кто-то сильно «умный» выдрал их из меблировки, благо что «Садко» оставили, место под бутылки.

Я радостно улыбнулся. Это какая-то удача, прям. Решаю сразу узнать, работают ли они не от сети.

— А от нагрева они тоже работать будут? Сколько лет прошло.

На что дед аж даже слегка пропел:

— Да я их вот этими руками обслужил, заправил. Так что работают.

Я подошёл к этим холодильникам. Это были «Садко-2» и «Кристалл». Открыл у каждого дверцу и посмотрел, что внутри, — а там было чисто и пахло моющим средством. Обойдя их, я посмотрел на заднюю часть: на теплообменниках были видны замены термостатов на новые и новые следы пайки. Видимо, не соврал дед и на самом деле их заправил. Мне они понравились, так что я повернулся к деду и крикнул:

— Дед, я беру их оба! Но только давай я к машине дойду и подъеду поближе к твоей точке.

На что дед так же улыбался, сказал:

— Хорошо, жду. Я пока остальное убирать буду.

Ну, я и поковылял как можно более в бодром темпе. В итоге, придя к автомобилю, я быстро все свои покупки закинул в багажник, а сам сел за водительское, да завёл мотор и порулил в сторону. Объехав рынок сбоку, я подъехал к месту недалеко от деда — до него идти буквально метров 15. Выйдя, я сразу пошёл к нему. Встретились, я бросил обычные для этого слова:

— И снова привет. Вот деньги за холодильник.

Протягиваю ему купюры. Тот их берёт и пересчитывает, после чего говорит:

— Всё верно. Ну что, давай я тебе помогу их загрузить.

На что я согласился, и мы вдвоём взяли ближайший к нам холодильник (это был «Кристалл»), потащили его к машине. Подойдя к ней, я открыл ключом багажник, и мы быстро ему определили место. И та же процедура была со следующим. Загрузив мой шушпанцер, я закрыл багажник и попрощался с дедом. Тот пошёл к своей машине — это была «Лада Нива Трэво» в комплектации «Спорт». Я же прыгнул за баранку своего «пылесоса» и поехал уже домой.

Глава 16

Пока ехал домой, был в мыслях и думах о планах и предчувствии. Ну, не подводило оно меня никогда. Всего один раз не послушал его, и что вышло — эхх. Так, под эти мысли, я въехал во двор нашей многоэтажки. Знакомая колдобина у въезда заставила «Крузак» крениться — ходовая выдержит, проверено не раз. Припарковался на своём привычном месте, выключил рокот V8. Тишина после грохота двигателя показалась неестественной. Вышел, щёлкнул сигнализацией. Двор был пуст, только свет в редких окнах и запах осенней сырости.

Поднимаясь на третий этаж, я уже слышал знакомое требовательное мяуканье за дверью. Новороссийск уже услышал меня на 3 этаже и стал орать и прыгать на ручку входной двери. Поднявшись на этаж, вставил ключ, повернул. Дверь едва успела приоткрыться, как в щель протиснулся пушистый чёрно-белый комок . Новороссийск тут же обвил мои ноги, громко урча и тычась мордой в голенище правого кроссовка.

— Ну, здорова, адмирал, — хрипло сказал я, наклоняясь, чтобы погладить его. Шерсть была густая, тёплая. Он тут же переключился на левую ногу, продолжая тереться и мурлыкать на всю громкость. — Проголодался? Сейчас, сейчас, командир.

Закрыл дверь, защёлкнул цепочку. Пока я разувался в прихожей, Норыч крутился под ногами, явно торопя процесс. Снял левый ботинок, потом правый, и привычно делаю шаги: левая нога ступает как обычно без звука, а правая — с уже обычным для неё лёгким цокотом. Не помогает даже носок. Вообще-то ничего необычного для ветеранов. Так, под понукания кота, я прошёл по коридору в сторону кухни.

Зайдя туда, кот уже сидел у своей миски, смотрел на меня огромными жёлтыми глазами, полными немого укора и надежды.

— Терпение, адмирал, терпение, — буркнул я, направляясь к шкафу. Достал пакет с премиальным кормом «Лопай попой». Насыпал полную миску. Норыч чуть не сбил меня с ног, нырнув к еде с таким энтузиазмом, словно это был не сухой корм, а свежепойманный лещ. Звук его хруста заполнил кухню.

Я прислонился к дверному косяку, наблюдая, как он ест. Эта пушистая образина была единственным, что осталось от прежней жизни, от Нади. Она его обожала. Иногда мне казалось, что в его взгляде читается то же понимание потери, что и у меня. Или это просто я очеловечивал кота. Неважно. Новороссийск был моим якорем. В самые тёмные ночи, когда таблетки вырубали в беспамятство, он ложился рядом или, свернувшись на моей груди, своим мерным мурлыканьем и теплом напоминая, что я не совсем один. Он не давал окончательно провалиться в ту бездну, что зияла после смерти жены и бегства сына. Глядя на жующего кота, мысли о Диме, военных колоннах, удалённых видео и подозрительном лекарстве соседа сложились в жуткую мозаику. Чуйка не орала, она выла сиреной. Дима прав. Жопа надвигается. Большая, жирная, с зубами. И валить надо не просто из города, а подальше и с умом. На хутор, к Бугоровке. Туда, где можно отсидеться, где есть старый дом, колодец и хоть какая-то защита от посторонних глаз.

Нужно было собираться. Но сначала нужно позвонить сыну… да… в очередной раз он всё бросил и свалил. Решать проблемы — это не про него, в его стиле просто от них бежать. Да… правы были мудрецы, что говорили: трудные времена порождают сильных людей, которые заканчивают трудные времена, и наступают спокойные времена; спокойные времена порождают слабых людей, которые порождают трудные времена.

Хотя я точно не помню эту фразу, но смысл я понял и ощутил на себе. Так я сразу решил выпить таблетки, чтобы моя кукуха от стресса не взлетела как ракета «Союз». Подойдя к столу, беру стакан и таблетки ,наливаю жевательной влаги и быстро запиваю калеча . Выдохнув, иду к столу, сажусь за него, беру телефон в руки и начинаю искать номер сына. Нахожу контакт «Сын», жму «Вызов». Гудки. Тишина. Второй вызов — та же пустота. Третий. Гудок... гудок... Щелчок. Женский голос, пьяный, смазанный:

— Але? Кто там? Кузя спит... Не буди...

И почему я не удивлён? Очередная пассия моего дорого « сыночки» . Когда тётка узнает про его «репетиторства», порвёт на британский флаг. Мысленно выдыхаю. Надо придумать что-то понятное в её нетрезвом состоянии , и такое что даст мне возможность выяснить где этот полудурок сей а то , что она просто влюблённая дура и так понятно, даже упрощает мне задачу её обмануть.

Тут я вспоминаю, что сынуля, когда пьяный, храпит как ЯМЗ 245 из-за кривой перегородки носа. Откуда знаю, как он пьяный храпит? Так сам его несколько раз и забирал с таких «репетиций».

— Слушай внимательно, — сказал я ровным , без эмоций ,Голосом, ну навррде как у Кошпировского . — Это его отец. У него проблемы. Серьёзные. Аллергическая реакция на ту дрянь, что он в себя влил— тут я надавил голосом — с твоего позволения— . Слышишь, как он дышит? Хрипит? — Тут у меня чуть не надломился голос от её реакции — глубокого вдоха охуевания и осознания, что её новый «друг» может уснуть у неё на кровати вечным сном. — Это может быть смертельно. Нужен «Паропратодонулин». Прямо сейчас. Говори адрес, куда слать скорую. Быстро!

— Ой, божечки... — в трубке послышался испуганный всхлип. — Он... он и вправду хрипит . Я до этого не слышала... Мы на Парковой... Дом 17, квартира 32! Только скорее! Он же...

— Парковая, 17, кв. 32. Запомнил, — перебил я, не дав ей опомниться. Адрес был. — Теперь слушай ещё раз. Раздень его до пояса. Открой окно. Жди скорую. Они уже выехали. И не вздумай давать ему больше пить. Ни капли. Поняла?

— Да... да... — захлебнулась она. — Парковая, 17, 32... Окно... Не пить... Жду...

Бросил трубку. Не дожидаясь вопросов. Пусть теперь трясётся, глядя на спящего полудурка. Может, хоть протрезвеет быстрее. А адрес — у меня. Парковая, 17, кв. 32. Есть.

Теперь надо, на всякий случай, посмотреть авиабилеты. Возможно, я успею заказать им билеты , и уже вместе мы поедем на хутор.

Открываю приложение, и брови мои чуть не выходят на вторую космическую от того, что я вижу: мест нет, бронь на перелёты аж на 8 дней вперёд. Теперь-то понятно, зачем столько топлива и прочего ГСМ тащили на аэропорт. Чеб не тащить, когда такой спрос. Что ж, долго думать не пришлось. Раз мой полудурок в алкогольном турне, и раз гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе. Вообщем, надо позвонить тому человеку, который и избу на скаку остановит, и в горящего коня войдет. То бишь дочке Димона, Юле.

Нахожу её контакт в телефоне и нажимаю «Вызов». Спустя всего пару гудков мне уже отвечают.

— Дядя Саня? — спокойным голосом ответила она . На фоне — едва уловимый гул гончарного круга или шум горна . Как всегда она в своей мастерской.

Изготовление посуды ручной работы и декоративная ковка — её страсть и ремесло, хобби, что стало приносить ей мощный доход. Эх, как сейчас помню, как мы всей нашей компанией радовались за неё, когда она получила президентский грант на эту мастерскую. Ей как раз не хватало этих денег , впрочем как и многим из нас . Теперь к ней ходят дети, чтобы получить навыки, посмотреть на живую работу. Её посуда пользуется спросом, так как чашки к тарелкам подогнаны индивидуально, если что-то одно из комплекта разбить, то от другого подходить не будет. В наш век конвейера и автоматизированного интеллекта вещи с клеймом «Сделано человеком» или «100% ручна работа» считаются товаром ультра-роскоши.

— Привет, Юль, как дела? — решил я спросить для проформы, одновременно гладя кота за ушком.

— Хорошо. Недавно вот крупный заказ отдала, вот набрала побольше ребятишек, будем в следующем месяце делать наборы по тематике Нового года. Материал вот заказала. А у вас как? — слышно щелчок, и гул от гончарного круга стих.

— У меня терпимо. Я, что звоню... тебе отец звонил недавно? Что-нибудь говорил? — голос у меня стал становиться холодным. Всё, прибило таблетками.

На что в трубке послышалась какая-то возня и чуть переживающий и удивлённый голос мне говорит:

— Нет, последний раз дня четыре назад. А что, что-то случилось?

В трубке было молчание, я ещё не успел ничего сказать, как услышал тяжёлый вздох и почти плачущий голос Юли:

— Он что, погиб?

На что я быстро отвечаю:

— Нет, конечно! Просто так получилось, что мы, и много кто ещё из тех, кто, как говорится, поближе к золотому унитазу... Вообщем, не буду растекаться мыслями по древу. Сильно опасаемся обменами ядрёными ракетами . На днях звонил твоему бате, тот подтвердил, что и в Африке, «жарко» чувствуются. Но те, кто применяет оружие первыми, выпустят джина из бутылки. Мы тоже, Юль, готовимся и на взводе, Тут ещё моя чуйка орёт, как под мощным артобстрелом. Ты же знаешь, я ей только один раз не доверился, и всё... — я сделал паузу, взял в руки стакан с водой, выпил и продолжил: — Вообщем, валить тебе надо с Москвы. Это центр принятия решения, и там сконцентрировано огромное количество заводов.

Помнишь пароль от оружейного сейфа отца?

На что Юля, не сразу, но всё-таки произнесла:

— Да.

я, с облегчением, встал со стула и начал быстро и четко ей говорить:

— Хорошо. У вас в доме, под верандой, у пятой опоры слева, закопан ящик из нержавейки. Выкопай его, там лежит НЗ на чёрный день. Возьми его и прихвати моего полуфабриката. Он сейчас на Парковой, 17, кв. 32, пьяный до кондиции горизонтально-взлётной позиции. Щас его скоро полоскать начнёт, как проблюется . Заберёшь его и вали за город, на вашу дачу.

Повисла задумчивая пауза .

— Хорошо. Завтра с утра поеду за ним. Надеюсь, дядя Сань, что это не ваш глюк и не ПТСР моего бати.

На что я лишь хмыкнул в трубку:

— Надейся. Моя чуйка меня ни разу не подвела. Ты, главное, не забудь: прежде чем выстрелить, надо снять предохранитель, а перед этим над...

Тут Юля меня перебивает:

— Дядя Саня, ну вы чего, блин? Знаю я! Сами меня с 8 лет таскали по тирам да по рыбалкам всяким, вечно вы с батей со мной как с маленькой!

Я даже сквозь трубку телефона понял и ощутил, как она надула щёки.

— Ладно-ладно, большая ты моя. Запиши частоты, на которые я собираюсь с тобой выйти на связь, если всё-таки ядрёный батон произойдёт или ещё какой-то катаклизм. То я постараюсь в течение 1,5 месяцев выйти с тобой на связь. КВ-диапазон. Частоты в районе 7 Мегагерц. Стабильнее всего днём и ночью для наших нужд и расстояний. Запоминай: 7.125 МГц — основная дневная частота. Как стемнеет — сдвигайся на 7.055 МГц. Ночью эфир чище на нижних частотах диапазона. 7.125 — день. 7.055 — ночь.

Тут же повторила без запинки:

— В районе 7 МГц. Поняла! — в динамике раздался возглас удивления. — Погодите-ка, так вот зачем вы с батей ещё в двадцать четвертном году купили трансивер?! Еще тогда вы, получается решили себе на всякий случай связь запасную организовать?!

.

Я облегчённо вздохнул, от того, как же она всё быстро схватила:

— Не просто трансивер, а КВ-трансивер, Yaesu FT-817! Но, ты правильно думаешь, да мы тогда это ещё решили сделать, потому что тогда как раз ядерные державы, и вроде как не ядерные между собой схлестнулись. Как говорится, лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь. — Я криво ухмыльнулся. — Что ж, тогда удачи тебе. Надеюсь, что это всё-таки наши старческие припадки. На связи и на всякий случай позвони родственникам.

На что она запоздало ответила, явно переваривая услышанное:

— Хорошо… хорошо... — и положила трубку.

Послушается она моим советам или нет, но я, по крайней мере, сделал всё, что могу сейчас. Причём для них обоих. Взяв кота на руки, я пошёл в зал. Гладя кота у себя на коленях, думаю, что ещё я могу сделать, и вспоминаю про Григория, знакомого нашего, начведа. Ранение получил сильное, полкишечника удалили, на передок рвался — не пустили, но смог выбить себе тыловую должность, за что быстро получил новое прозвище «Филл». Быстро ищу его номер в телефоне. Нахожу и быстро жму «Вызов». Опять гудки, и трубку снова берут сразу. Магия какая-то, после так сказать опыта с сынулей.

— Филл слушает. Кто это и по какому вопросу? — Чувствовалось, что он не в духе и настороже.

— Филл, это Саня.

— А, Рэкс, сколько лет сколько зим?! Давно не звонил.

— Да занят был, Гриша. Дела, так сказать семейные.

— Понял, — сослуживец притих на секунду, — я по тону твоему слышу, случилось что-то?!

— Ну-у-у да, случилось, блядь. Готовимся к БП. Так что звоню предупредить и работаем по протоколу 31.

В трубке раздался тяжёлый вздох, почти стон.

— Саня... Ты же в курсе, я сейчас начальник склада. Легального. Одежда, амуниция для МЧС да лесхозов. И то — трафик сейчас адский, всё расписано под завязку, новогодние заказы, этот ваш Хэллоуин... Оборудование с оборудованием — тоже всё схвачено. Ничем помочь не могу, честное слово.

— Не верю, — отрезал я без колебаний. — Знаю твои «резервные фонды». И знаю, что ты всегда оставляешь про запас. На чёрный день. Вот он и настал, Гриша. Большой и чёрный.

Пауза. Слышно, как он закуривает.

— Ху... какого масштаба жопа? — спросил он тише, уже без официальщины.

— Полного. Африканского разлива и бог весть ещё какие, чуйка уже какой день не дуром воет, сам знаешь, не просто так. Скоро здесь будет весело. Мне нужно экипировать группу. Надёжно и универсально. Двадцать комплектов. — Подчеркнул цифру.

— Двадц... Саня, ты охуел?! — в трубке чуть не поперхнулся. — Откуда я столько...?!

— Универсальные размеры, — перебил я. — Основу подгоним, если что — подошьют. Был бы выбор. Слушай список, записывай:

1. Тактическое обмундирование на 20 человек. Камуфляж городской/лесной. Не китайский хлам. Разгрузочные системы — модульные. Поясные и нагрудные ремни — отдельно не надо.

2. Шлемы, не советскую каску, а нормальные современные, с креплениями под аксессуары. Тактические наушники — 10 пар. Активные, с шумоподавлением и возможностью подключения к рациям.

3. Флисовое термобельё — 20 комплектов. Разные размеры, но в рамках универсальных M–XL.

4. Термобельё — 20 комплектов. Тоже универсал.

5. Противодронные одеяла — 10 штук. Тяжёлые, баллистические.

6. Маскхалаты зимние, белые — 10 штук. Лесной камуфляж (лето/осень) — 10 штук.

Пауза. Слышно, как он лихорадочно что-то записывает, бормоча под нос.

— ...обувки нет в списке, — заметил он.

— Обувь своя есть, — отмахнулся я. — Итог: 20 комплектов основы, 10 шлемов с наушниками, 10 одеял, 20 маскхалатов. Всё универсальное, подгоняемое. Когда и где забрать? Оплата — кэш. Без следов. По-хорошему, всё это нужно ещё вчера.

Филл затянулся, выдохнул дым.

— Бля... Саня... Это же пиздец какой-то объём... И риск... — Он помолчал. — Ладно. Чёрт с тобой. Знаю, ты не паникуешь просто так, и чуйка эта твоя ещё. Вещи будут, но, так сказать, трофейные, в основном одежда, заштопать надо будет дырочки, но форма стирания следов нет, так что... Склад №4 на промзоне «Восточная». Ангар Б-7. Завтра. Ровно в 06:00. Будет темно. Ворота со стороны заброшенной ТЭЦ. Фура с логотипом «Северный Ветер — Одежда». Водитель — мужик в оранжевой куртке лесника. Скажешь: «За холстами от Григория Ивановича». Он откроет. Бери быстро, не задерживайся. Только наличка. Полная предоплата по факту приёма.

И... Саня?

— Да?

— Береги себя, старина. И постарайся не помереть раньше, чем расплатишься. — В его голосе прозвучала тень старой дружеской колкости.

— Постараюсь, — хмыкнул я. — До завтра, Гриша.

Бросил трубку после разговора с Филлом. Желудок предательски заурчал, напоминая, что последний раз я ел только ту шаурму днём. Энергия была на нуле, а впереди ещё работа. Снаряжение заказано, теперь надо обеспечить связь не только для нашей группы на местности, но и возможную группу разведки… Слишком ценный опыт, оплаченный кровью. Потянулся, кости хрустнули. Новороссийск, почуяв движение, тут же начал крутиться у ног, намекая, что его миска тоже пуста.

— Ладно, адмирал, погоди, — буркнул я, направляясь на кухню.

Холодильник встретил меня знакомым пустым взглядом. Смалец, банки «Завтрака туриста» и остатки рыбного супа. Выбор невелик. Достал банку тушёнки из оленины и пару яиц, половинку лука из холодильника. Пока на сковороде шипел лук, а потом закипала тушёнка с яйцами, я расчистил место на обеденном столе. Достал огромную клетчатую сумку с радиорынка. Содержимое аккуратно разложил:

* 3 набора базовых радиостанций дальнобойщиков (рации, антенны, блоки питания, кабели).

* 6 портативных Baofeng и 6 Motorola GP-340 (те самые «130-ки», надёжные, только сатиновые трусы и резинка от них же).

* Кучу переходников, разъёмов, коннекторов.

* 3 коробки с Raspberry Pi 5 (те самые «отладочные» с рынка) в защищённых корпусах.

* Пачку SD-карт.

* Паяльник, припой, канифоль, кусачки, мультиметр — базовый набор из гаража или для мужиков.

Запах жареного лука и тушёнки смешался с запахом принесённого пластика и металла. Я быстро перемешал яичницу с тушёнкой, вывалил на тарелку, насыпал рядом горсть солёных сухарей и поставил чайник. Есть буду по ходу дела. Время — роскошь.

Глава 17

Новороссийск, уловив запах мяса, устроил концерт у ног. Я отсыпал ему горсть корма в миску – пусть отстанет ненадолго. Сам сел за стол, сунул ложку в горячую яичницу и потянулся к первому Raspberry Pi, открыл мануал для «умных», что сделали еще в те года ребята из «Призраков Новороссии», и в целом весь процесс состоит из нескольких этапов.

Этап 1: Подготовка «Мозгов», то бишь Raspberry Pi:

1. Установка ОС: Вставил SD-карту в ноутбук. Загрузил легковесный образ ОС «Аврора» – это спец. сборка на базе Linux для embedded-систем, знакомая по старым проектам. Записал на карту. Повторил для двух других «Малинок».

2. Первоначальная настройка:

Вставил карты в Raspberry Pi, подключил монитор, клавиатуру, питание. Быстро прогнал базовую настройку: язык, время, сеть – только пока локальную, пользователь root с паролем.

3. Шифрование: Установил и настроил блок программного шифрования данных. Не армейский ГОСТ, но надежный, с открытым исходным кодом – «пакет openssl с доп. патчами для VoIP». Сгенерировал и записал на отдельные флешки ключи шифрования для каждой тройки устройств (базовые станции + портативки). Ключи – длинные, криптостойкие строки. Запомнить невозможно, только хранить. Дальше у нас по мануалу идёт

Этап 2: Перепайка и Создание Гибрида Рация + Raspberry Pi: Взял базовую стационарную рацию дальнобойщика. Аккуратно снял кожух. Нашел разъем для внешнего микрофона/гарнитуры. Взял переходник, купленный на рынке. Аккуратно перепаял провода согласно своей схеме: аудиовыход рации -> аудиовход Raspberry Pi через самодельный аналогово-цифровой преобразователь на макетке; аудиовыход RPi -> аудиовход рации; PTT рации -> GPIO RPi; питание. Кропотливая работа под лупой. Пахло канифолью. Новороссийск чихнул где-то под столом. Первая связка готова.

Ну и сборка всей этой трехохудии. Поместил Raspberry Pi с уже настроенной ОС «Аврора» и шифрованием внутрь корпуса базовой рации, закрепил стяжками. Вывел наружу USB-порт для флешки с ключом и Ethernet-порт для локальной сети/подключения к другим узлам. Закрыл корпус. Получился цифровой «мозг» со встроенной рацией и шифрованием. Повторил процесс для двух других базовых станций. Время летело. Яичница остыла, я ел ее холодной, запивая остывшим чаем.

Подключение «Попугаев», они же репитеры: достал их блоки, подключил к базовым станциям. Сеть замкнулась. Если не хватает дальности, то репитер повторяет сообщение, передает его другой станции, а переданное сообщение сразу же удаляется. Это замедляет связь, зато за недорого мы получаем условно мобильную сеть с покрытием. Достал из сумки портативные радиостанции. Отключил все лишнее. Установил максимальную мощность. Как вы, наверное, уже поняли, портативки сами по себе шифровать не умели. Но они могли работать с базовыми станциями. Шифрование будет работать только при связи через базовую станцию: голос с портативки -> базовая станция -> шифруется в «Авроре» -> передается по сети другим станциям или портативкам -> расшифровывается. Без станции – только открытый канал. Записал частоты и тона вызова на бумажку для Паши и других. Я откинулся на спинку стула. Передо мной дымился третий стакан холодного чая. На столе стояли три модифицированных «монстра» – базовые станции с цифровыми мозгами. На полках мигали светодиодами. Портативки лежали стопкой. Сеть работала. Голосовая связь между станциями – чистая, а при активации ПО на RPi – превращалась в цифровой шум, расшифровать который можно было только своим ключом. Дальше нужно было модифицировать телефоны. Выкладываю их из сумки на стол, беру один из них, подключаю к ПК. Первое, что делаю – сношу андроид и ставлю Red M OS специальной сборки, после на нее устанавливаю приложение, что сделали ребята на базе таких программ, как ариель-трейский блокнот, AlpineQuest, OfflineMaps, и неочевидную программу Scottie-DX, она позволяет передавать изображение по радио даже с плохим качеством сигнала. За счет такой же шифрованной ОС, но не вырезанным приложениям ру-стора, я доустановил нужный софт. Также за счет шифрования и включения всех способов аутентификации, а именно: сканер отпечатка пальца и сканер лица + пароль; если ничего нет, то нужно другим устройством посылать запрос; при попытке подключения к ПК и заходе в любую папку без введения ключа все данные и пометки с карт удаляются безвозвратно. По сути – дешёвый аналог тактических планшетов. Быстренько сделав переходник с USB-S на рацию, что дает возможность передать изображение или принять его.

Перед глазами все еще стояли строки кода и схемы пайки, но тело уже хотело, но пиздец любит подкрадываться незаметно! И я быстро шарю в кладовку и достаю большую старую военную сумку, а сам я, взяв её в руку, побрёл в зал. Распахнув шкаф, где лежала моя экипировка, я стал выуживать её на свет божий и аккуратно проверять и складывать в сумку.

Первым пошел корсетный бронежилет с разгрузкой. Тяжелый, знакомый вес лег на стол с глухим стуком. Пальцы сами нашли крепления противоосколочных камербандов, проверили их. Пристегнул турникеты спереди по бокам, чтобы образовался так называемый «треугольник жизни» – быстрый доступ к аптечке или магазину любой рукой. Потом достал противоосколочный воротник-гаржет и плечевые накладки. Все щелкнуло, зафиксировалось. Надежные крепления не подвели и сейчас. Возможность собрать для себя ту экипировку, что необходима для выполнения задачи, – это то, что нужно для наёмников. От этих тактильных ощущений всплыли и воспоминания, связанные с каждой единицей экипировки…

Пальцы коснулись штопанной ткани на бронежилете. И я вспомнил тот день, когда он спас мне жизнь. Давным-давно в одной проклятой деревне я сидел в укрытии и слушал, как щелкают затворы оружия ЧВК «Псарни». Они должны были прикрывать тыл. Ведь они наш «надежный партнер».

Оказалось, что эти обмудки спелись с противником, и теперь пулеметные очереди из-за глинобитной стены справа пролетали над нашими головами.

Только купил этот самый броник, и первая же пуля – сразу в нагрудник! Обновил, сука! Хорошо, что плита комбинированная – титан плюс какой-то там суперполиэтилен. И все же ощущение, как от удара кувалдой, смешанное с досадой, что у меня тогда не было гранатки. Чтобы они знали, как новые вещи портить.

Следом за броником я потянулся за защитой паха.

— Паха, Паха, черепаха! — вслух сказал я, вспомнив про своего юного напарника, после чего добавил. — Когда черепашка вырастает, она становится Черепавлом!

Однако воспоминание об этой защите паха не было таким веселым. Три стальных «лепестка» на широкой резинке. Проверил крепление к поясу броника. Резинка не тянется, не сковывает движения, как у монолитного, что позволяет высоко поднимать ноги.

Потом система разгрузки спины – регулируемые упоры на пояс. Отстегнул, пристегнул. Механика отработана до автоматизма. Подсумки на пояс пошли следом: под ИПП – мягкие, полоски) расположены спереди и не мешают поднимать ноги, при этом есть дополнительные средства перевязки; под дальномер – подсумок; пустой унитарный подсумок; гранатный на две Ф-1.

Сбросной подсумок для пустых магазинов. Вытяжная аптечка на тренчике-поводке посередине живота. Дернул – оторвалась с липучки. Кинуть можно и спасти товарища. Гидратор отложил сразу в сумку, тяжелый – не для города. Взял фляжку, прицепил к разгрузке на бедро.

В руки сами прыгнули активные наушники Peltor ComTac. Которые разблокировали новый виток воспоминаний: я практически снова услышал этот душераздирающий крик в динамиках:

«300-тый! Двое! Где аптечка, бля? Мумука, где патроны?!».

Я выдернул свою, кинул в сторону Васьки, который полз к перевернутой «таблетке».

Моя пустая гранатная бандольера для ВОГов висела мертвым грузом – уже все отстрелял, а нашего гранатометчика срезали в первые секунды. Бахнули по его укрытию из реактивного огнемета, вот тут рядышком жаренный лежит. Люблю запах Ветнама по утрам. Патроны... Магазины... Суматоха. Новобранцы метались. Один упал, сраженный своей же гранатой, выроненной в панике. «Псарня» била точно. Значит, координаты наши знали. Подстава чистой воды. Свист пуль. Хруст чего-то в броне. Второй удар в спину, ниже лопатки. Повезло опять. Камербанд выдержал. Но предательство...

Наушники в моих руках снова заскрипели от сжатия. Ожог, оставленный на моей душе ещё тогда, до сих пор отдавался, он жёг сильнее осколка и расходился раскалённым гневом по телу.

Руки сами потянулись к АКМС-Н, что я достал из скрытой ниши в диване. Холодная сталь приклада, знакомый запах смазки и пороховой гари, въевшийся навсегда. Проверил затвор, спуск. Все чисто, ходит плавно. Прикрутил ПБС – прибор бесшумной стрельбы. Тяжелый цилиндр на дуле. Затем – трехточечный ремень. На глаз, но безошибочно отрегулировал длину. Магазины. Хоть и пластиковые, но тяжелые. 16 штук по 30. Их нужно будет набить патронами, что есть у меня, жалею, что не смог «родить» дозвуковые: даже с ПБС пули будут хлестко жужжать. – Аккуратно разместил часть подсумков с набитыми магазинами на груди и поясе разгрузки. 8 магазинов по 40 – в отдельные, более вместительные подсумки на поясе и два на левый камербанд, остальное – в сумку. Вес сумки нарастал.

Дальше шли большие подсумки.

Это были прицелы: 1П87 – это ночной, с подсветкой – положил его к остальной амуниции. Коллиматорный гибрид «Ай-Рей» с тепловизором. Дорогая игрушка. Прицепил к верхней направляющей моего АКМСа. Проверил баланс. Нормально. Переключатель режимов: белый горячий, черный, контрастное и обводка по тепловому контуру. Да-да, обводка такая же, как в фильме «Чужой против Хищника». Включил для проверки, надо бы перестрелять.

— Сделаю это позже, как выберемся за город, — сказал я.

Включил его и сразу же стена напротив – холодная синева. Кот под столом – яркое желтое пятно. Смачным щелчком выключил девайс и отправил его к остальным «игрушкам».

Следующими на очереди были маскхалаты. Легкий «Лапа» – свернул тугой колбасой, в него входила балаклава. И тяжелый «АГАМА 2.0» из Новочеркасска. Плотный и с хорошей ИК-ремиссией. Тоже свернул. Туда же пошли и противодронные накидки «Моданова» и «Мираж», аккуратно их уложил сверху.

Форма с ИК-ремиссией легла на столе. Стал проверять и ее – потертая, в катышках, но целая. Специальная ткань, плохо видимая в ночных прицелах и немного хуже обычного режима в тепловизоре. Надел поверх термобелья. Поверх – разгрузка с броником. Тяжело. Знакомо. Пристегнул все ремни, подтянул стропы. Вес распределился. Провел рукой по подсумкам, проверил крепления магазинов, аптечки, фляги. Все на месте. Попрыгал, послушал, не знает ли что-то. Все пристегнуто. Ничего не болтается и не стучит. После чего снял с себя это все и убрал в сумку на колесиках.

Вздохнул. Глубоко. Запах канифоли, пыли и старой ткани смешался с призрачным шлейфом африканской пыли и пороха. «Имперская Псарня»... Эта подстава выжгла дыру в памяти. Что ж, доверие – это то, что я больше себе позволить не могу, только проверка боем, только побратимы.

Подхватил АКМС. Знакомый баланс, холод приклада у щеки. Снял, поставил на предохранитель. Уложил в сумку поверх электроники и маскхалатов.

В комнате стояла тишина, нарушаемая только мурлыканьем Новороссийска, наблюдающего за сбором. Я потянулся, кости хрустнули. Снаряжение собрано. Прошлое – загнано обратно в угол памяти, но не забыто. Оно было со мной в каждом бандаже, в каждом магазине, в каждой затяжке на ремнях. Урок выучен. Цена оплачена. Теперь только вперед. В неизвестность. Но уже не тем, кто вышел из армии в разочаровании.

Вещи были полностью собраны, чего я не мог сказать про себя, и чтобы хоть как-то избавиться от этого чувства, я пошел на кухню, достал из верхнего шкафа коньяк.

Золотистая отрава в граненом стакане. Глоток. Огонь по пищеводу. Глупость, знал же – таблетки от ПТСР, те самые, что глушат адреналиновых демонов, с алкоголем не дружат. Но память Африки, этот хруст керамики бывших товарищей от «своих» пуль... требовала глушения. Второй глоток. Голова сразу затянулась ватой, мир поплыл.

«Имперская Псарня... суки...» – прошипел сквозь зубы.

Достал ноутбук. Пальцы ватные, клавиши пляшут. Запустил стрим: радиолюбитель ловил УВБ-76. В динамиках – мертвое, механическое:

Бжжж... Бж... Бжжж... Бж...

Каждые четыре секунды. Как метроном конца света. Звук въелся в висок, слился с гулом в голове. Монитор расплылся в желтое пятно. —Бжжж… — Веки наливаются свинцом. — Бж... — смазанно отдаляется звук УВБ в моем засыпающем сознании.

---

Сон. Яркий, как вспышка электросварки, предстал перед глазами осколками калейдоскопа.

Сначала – радость. Клиника «КосмоБио». А как же, все сразу вспомнили про этот ебучий космос после того, как Ирухин Макс, эмигрант из СНГ, основал частную компанию и отправил людей на Марс. Надя сияет. «Видишь, Саня? Морщинки ушли! Как в двадцать!» Она крутится перед зеркалом в халате. – Бесплатные «экспериментальные препараты».

– Чудо! – восклицает она и демонстрирует всем своим видом, какая у нее гладкая кожа и с радостным блеском в глазах.

А я пытаюсь рассказать ей про «чуйку», про шестое чувство, что что-то не так в этом блеске и щедрости. Она смеется, гладит меня по щеке, та теплота от руки, нежность и слова: «ПТСР, солдатик мой, это пройдёт, мы вместе это пройдём, война уже закончилась, осталось только завершить ее у тебя внутри». Я смотрю ей в глаза. Ее глаза передают только желание помочь и любовь, столько радости от процедур.

Еще одна вспышка, красная, яростная, как близкий разрыв от подствольных гранат М320.

Холодный свет больницы. Снимок на экране – чуждый и страшный узор. «Рак... уникальная структура... не видели...» Доносится до меня приглушённые голоса врачей. Надя бледнеет.

Первая химиотерапия. Я стою в коридоре, смотрю, как ее увозят на каталке. Ее улыбка – натянута и такая родная. Страх в глазах – настоящий, я вижу, как она пытается скрыть это от меня, но я вижу её потуги, но я так натянуто улыбаюсь в ответ. И мы продолжаем играть в эту дурацкую игру, где каждый друга друга понял, но не хочет расстраивать любимого человека. Я сжимаю кулаки.

Чуйка заунывно воет волком. Душа сжимается и уходит в пятки, которые я не могу оторвать с места, даже когда больничный коридор опустел.

Я не помню, как оказался на улице. Ноги сами шли туда, где я не был уже тридцать пять лет. Часовня при больнице встретила меня какой-то траурной тишиной. Я поднял взгляд и осмотрелся. Затуманенный разум сразу уловил подвох. Алтарь, скамейки, убранство — все было чужим и как из какого-то американского фильма. Часовня при больнице…

Даже сейчас, во время сна, когда я вновь чувствую это несоответствие, меня снова выбрасывает оттуда, как нечто инородное.

Опять эта невыносимая черная вспышка. Я бегу по лестнице. Этажи мелькают. Вой чуйки – оглушительный. Гул в ушах, сердце колотится о ребра. Вот поворот и коридор, в конце него справа палата Нади. Моя рука на холодной металлической ручке. Толкаю дверь изо всех сил, но та открывается предательски медленно. Но даже этой узкой щели хватает, чтобы в нос ударил специфический запах больницы и чего-то ещё, такого знакомого, того тяжёлого, но того, что я забыл на гражданке.

И тут сон будто обрывается. Тишина.

Абсолютная. Как вакуум после взрыва. Интуиция молчит. Сердце упало в бездну. Я ещё не вижу кровати, но уже знаю. Мне хочется остановиться, чтобы не сработал эффект наблюдателя, и хотя бы в моей памяти Надя будет жить вечно. Но руки предательски продолжают движение. Скрип петель рвет душу и заполняет собой все пространство.

Неизбежность…

Надя. Лежит. Глаза открыты и неподвижно смотря в потолок застывшим зеленым стеклом. Ее тонкая правая рука... застыла в движении, словно тянулась ко мне.

Прилагая усилия, я мчу вперед, как в вязком киселе. Уже у кровати я беру ее за ледяную ладонь, ощущая, как между пальцев застревает холодный медальон, который я ей дарил.

Надо мной раздается знакомый по операции в Африке голос профессора Сандро:

— Мы можем сохранить живую частичку вашей жены, запечатать до тех времен, когда вы решите, что готовы.

Я хочу посмотреть в его лицо, но пелена слез застилает взор и мир вокруг плывет, делая голос профессора ещё более пугающим

— Ну же, Александр! Создадим этот философский камень вашего совместного будущего! Нужно лишь ваше согласие на пункцию, подпишите здесь…

И в этот момент я ощущаю, как чьи-то миниатюрные руки схватили за плечи и силой вырвали из этого кошмара, который я на самом деле рад был видеть, ведь там была Надя.

Тело дернулось, как от удара током. Стул грохнул об пол. Я резко вскочил и в тихой панике, сжавшись всем телом как пружина, готов был в случае необходимости действовать. Сердце стучало в висках, я стер холодный пот со лба и оцепенел, когда ледяной медальон с янтарным камнем в центре обжог мою кожу.

— Да ну нахер, — прошептал я, отведя дрожащую руку в сторону и вздрогнул ещё раз, когда увидел два светящихся глаза из темноты.

Норыч, как верный страж, видимо наблюдал за мной все это время.

Вместо того чтобы ущипнуть себя, я до боли сжал медальон усопшей жены, который забрал с собой мой блудный сын, когда, поджав хвост, сбежал к тёте в Москву.

Рот пересох. Горло сжато. В ладонь до крови вписывается ледяной медальон, как будто вынутый из морозилки.

— Нет, ну ты видел! — я с трудом расцепил пальцы и продемонстрировал повисший кулон своему коту.

Новороссийск зевнул, как ни в чем не бывало, после чего вал явно направился в мою сторону. Мокрый нос уткнулся в ладонь. Кот замурчал, а я машинально почесал пальцем за ухом коту.

Глаза уткнулись в полупустой стакан и блистер таблеток на тумбочке:

— «Надя...» – хрипло выдохнул я в тишину комнаты, после чего глаза заволокла мокрая пелена, в которой серыми искрами заплясал медальон. — Я тебя услышал.

Подорвавшись с места, я скинул таблетки в урну, а остатки коньяка выплеснул в цветок, после чего бережно надел кулон.

Резкий щелчок в динамиках ноутбука мгновенно вернул меня в реальность. Новороссийск, услышав его, злобно зашипел.

Бжжж... – привычное жужжание вернулось. Но только на секунду и смолкло. Затем вместо него раздался монотонный мужской голос, лишенный эмоций. Диктор словно читал по бумажке, однако голос был как на похоронах:

«Софья. Петр. Анна. 88. 17. 04.»

Пауза. Статичный шум.

«Михаил. Ольга. Константин. 112. 55. 00.»

Еще пауза, как гул пустоты.

«Елена. Дмитрий. Наталья. 74. 33. 91.»

Бззз …. Бззз….

«Вера. Глеб. Светлана. 210. 06. 77.»

Бззз….. Бззз….

«Артем. Людмила. Борис. 45. 99. 12.»

Я замер. Дыхание перехватило. По спине, под мокрой от пота футболкой, побежали ледяные мурашки. Чуйка. Она не выла. Она свистела, как тогда, как в том кошмарном воспоминании. Тонким, пронзительным визгом. Знакомо. Слишком знакомо. Так было в Африке, за минуту до засады. Так было в больнице, перед дверью палаты Нади.

На негнущихся ногах я подошел к столу. Рука сама потянулась к мышке, дрожащими пальцами увеличивая громкость. Голос диктора заполнил комнату, холодный и неумолимый:

«Галина. Виктор. Зоя. 300. 18. 59.»

«Игорь. Тамара. Роман. 67. 44. 83.»

Бззз…. Бззз…

«Алла. Сергей. Валентина. 155. 00. 31.»

«Николай. Марина. Георгий. 92. 77. 65.»

Бззз…. Бзз…

Цифры... Имена... Они сыпались как из рога изобилия. Я впился взглядом в экран, хотя видел лишь значок стрима и зелёную полосу, что отображала то, что вещает станция. Мой мозг, вышколенный годами войны и аналитики, начал сканировать информацию с бешеной скоростью.

Имена... Тройки. Женское-Мужское-Женское. Или Мужское-Женское-Мужское. Шаблон. Система.

Цифры... Первая группа – часто трехзначная. 88, 112, 74, 210, 45, 300, 67, 155, 92... Не координаты? Коды регионов? Коды целей?

Вторая и третья группы – двухзначные. 17.04, 55.00, 33.91, 06.77, 99.12, 18.59, 44.83, 00.31, 77.65... Время? Часы-минуты? Но 00.31? 55.00? Не вписывается. Коды срочности? Приоритеты?

Бззз…. Бзз…

«Юрий. Евдокия. Федор. 180. 22. 48.»

«Кирилл. Лидия. Павел. 63. 11. 90.»

«Маргарита. Станислав. Ульяна. 250. 05. 29.»

Чуйка визжала все громче. Давила на виски. В ушах звенело. Я чувствовал это как физически – сжимающуюся грудную клетку, холодный пот на лбу, сухость во рту. Это не просто передача. Это активация. Сигнал тревоги, разосланный по скрытым каналам. Предупреждение для тех, кто знает шифр. Для тех, кто должен быть готов.

«1000» – триггерный код, ядерный удар? – пронеслось в голове. Но эти... это не «1000». Это... подготовка. Развертывание. Приведение в готовность!

Картинки вспыхивали в сознании, накладываясь на цифры:

«112. 55. 00» – Ракетные шахты где-то под Иркутском? 112-й регион? Приведение в высшую степень боеготовности 55.00??

«210. 06. 77» – Космодром? 210? Начало предстартовых проверок 06.77?

«300. 18. 59» – Командный пункт ПВО? 300? Включение резервных систем 18.59?

«155. 00. 31» – Пункт управления стратегической авиацией? 155? Переход на автономное питание, глушение связи 00.31?

Я лихорадочно вспоминал то, что когда-то знал еще, когда служил своей родине в РВСН. Это был не просто список. Это была «карта». Карта просыпающегося монстра. Точки на ней зажигались одна за другой, синхронно с монотонным голосом из динамика.

Бзз…Бзз…

«Олег. Раиса. Тимур. 95. 33. 14.»

«Варвара. Григорий. Ника. 128. 07. 66.»

Бззз…. Бзз…

«Денис. Эльвира. Яков. 199. 44. 02.»

Я резко встал. Поднятый стул с громким скрипом отъехал назад. Мир плыл, но адреналин, выброшенный чуйкой, прорезал хмельную и фармацевтическую муть как нож. Он шагнул к окну, отдернул плотный шерстяной полог. За окном – тихий, еще спящий город. Улицы пустынны. Фонари. Никакой паники. Никакого дыма на горизонте.

Но я чувствовал. Знал костями, спинным мозгом, этой проклятой, никогда не ошибавшейся чуйкой. Мертвый голос из радиоэфира говорил правду, которую не слышал и не понимал спящий мир.

Началось.

Не сам удар. Но его неотвратимая, методичная подготовка. Тот самый «черный день», о котором я говорил Юле и Филлу и который подтвердил его друг Димон. Тот самый ад, от которого пытался их предупредить. И я опоздал. Не на дни – на часы. Может, минуты.

Я разжал стиснутые кулаки. Ладони были мокрыми. Затем повернулся от окна. Взгляд упал на собранную сумку, на АКМ-С в чехле, на базовые станции с мигающими светодиодами. На часы. До встречи со «Северным Ветром» на промзоне оставалось меньше трех часов.

«Зоя. Филипп. Клавдия. 80. 19. 53.» – донеслось из ноутбука.

— Немного времени у меня все же есть, — расшифровав последний код, произнёс я.

Глава 18

Время практически кончилось. Теперь только вперед. Сквозь жужжание эфира, визг чуйки и нарастающий гул приближающегося Армагеддона. Первый шаг – к ангару Б-7 на встречу с Филом и забрать заказанные шмотки. Потом – к Паше. Потом – к выживанию. Если успею.

Я резко щелкнул кнопкой выключения на ноутбуке и заставил молчать шипящее радио. После пошел в ванную комнату, успокоиться и размышлять трезво. Умывшись холодной водой, выдохнув под ментальный счет, я начал думать и для начала сразу же подошел к одной из плиток в ванной комнате. Нажав в правильном месте, открылась ниша, в которой были мои друзья. А именно АПС и трофейный АПБ, по два магазина к каждому, полных и готовых к действию, и по семь пачек до звуковых 9х18.

Толковый военный очень некомфортно себя чувствует без оружия, слишком явно он знает, что грань между законом и беззаконием очень тонкая и размытая. А я себя всё-таки считал толковым воякой.

Вернувшись в зал, кладу свои два ствола. Новороссийск бегает и встревоженно мечется, так же как и я, из комнаты в комнату. «Эх, перенимает настроение» — пронеслось у меня в голове.

Сев на диван в зале, немного прихожу в себя. Начал прокручивать, что у меня еще есть, и спустя несколько минут вспоминаю про еще одну сумку. Иду в коридор, захожу за занавеску, которая закрывает что-то типа кладовки, и на верхней полке лежит черная большая сумка из паракорда. Достаю её и тащу в зал. Открываю и начинаю выкладывать содержимое на стол. Там было 6 раций, к ним наушники и ларингофоны, и большая базовая станция. Вытащив все это, я сразу же поставил рации на зарядку, а базовую стал собирать, чтобы проверить. Пока я это делал, под привычную работу на меня опять нахлынуло то приятное воспоминание.

---

— Алло? - ответил я.

— Здравствуйте. Александр Михайлович?

— Да, это я, - подтвердил я.

— Меня зовут Северцев Константин. Я представляю конструкторское бюро "Волна". Вы разместили на нашем сайте заявку на разработку комплекса радиосвязи, но... оставленное техническое описание вызвало у нас ряд... хм-м... вопросов.

— Каких вопросов? - удивился я.

— Дело в том, что список желаемого функционала настолько широк и нечётко сформулирован, что... Видите ли. Теоретически мы можем реализовать Ваши пожелания. У нас в области радиосвязи богатый опыт разработки. Но... Это баснословно дорого.

— Деньги — не проблема, — сказал я и погладил мешочек, в нем были алмазы и немного рубинов, трофей с африканских картелей.

— Я понимаю. Не в том дело. Мы разработаем комплект документации на что угодно. Конечно, это не наше дело, но если Вы собираетесь запустить серийное производство... Это не будет пользоваться серьёзным спросом.

— Вы совершенно правы. Это не ваше дело. Я не планирую запускать производство. Это индивидуальный заказ. Вы же сможете изготовить оборудование?

— Я понял. Так даже проще. Такой комплект мы можем изготовить на собственных мощностях и отладить до совершенства. В любом случае, мы бы хотели встретиться с Вами, чтобы обсудить детали и уточнить техзадание. Это возможно?

На что я пожал плечами и произнёс в трубку: - Да.

Два дня спустя прибывшие из КБ технарь и менеджер терзали меня вопросами в кафешке бизнес-центра.

Технарь делал пометки в своем смартфоне и пожирал меня глазами, ожидая работу над интересным проектом. А в глазах менеджера, вооружившегося лэптопом, пылал алчный огонёк предвкушения небывалых комиссионных. Его аж в жар бросило, как только он представил количество нулей, что перекатятся на его счёт, и он не постеснялся ослабить галстук.

— Так. По питанию оборудования я понял, - протянул конопатый инженер, делая очередную пометку. - Но должен предупредить. Использование частным лицом мощностей, которые Вы хотите реализовать, незаконно.

— Виктор, я это знаю. Но никто же не запрещает иметь такое железо, правда? Я хочу иметь возможность. Форс-мажоры и всё такое, - я неопределённо покрутил пальцем в воздухе. - Да и продление времени автономной работы в законных рамках тоже лишним не будет.

Инженер коротко улыбнулся и понимающе кивнул.

— Насколько я понял, нужен полный традиционный набор функционала для радиосвязи. Закрытие на субтоны, сдвиг частот на приём и передачу, и прочее. Но Вы указали возможность полного сканирования эфира. Что имелось ввиду?

— Полное частотное сканирование обоих диапазонов без привязки к каналам. Оба диапазона независимо, - твердо ответил я, человек, который наконец-то дорвался до настоящей работы по его профилю.

Инженер бросил растерянный взгляд на менеджера, но, не встретив понимания, вернулся ко мне. Не дав ему возможности открыть рот, я заявил:

— Делайте, Виктор, делайте. И да, на супергетеродинных приёмниках.

Инженера слегка перекосило, но он вновь кивнул, натыкав что-то на экране своего смарта.

— Шифрование?

— AES256. Предусмотрите возможность синхронизированной смены ключей. Автоматически и по сигналу с базовой станции.

— Ах, да. Вы же хотели объединить устройства в сеть, - колко спросил инженер.

— Обязательно. Не тренкинговую связь, конечно, но с возможностью вызова конкретной радиостанции. В том числе через базу, как ретранслятор. Или даже через цепочку носимых радиостанций.

— Для обмена служебной информацией нам придется задействовать одну из боковых полос. Верхнюю или нижнюю. Или даже обе, учитывая шифрование...

— Виктор, частности реализации меня не интересуют. Мне нужно, чтоб это железо работало, даже если попрыгать на нём сапогами, а потом утопить в говне. И обеспечивало надёжную, бесперебойную, защищённую связь. Всегда и везде, при любых условиях, - с нажимом ответил я, выделяя каждое слово.

Спустя полчаса техзадание всё-таки сформировалось.

По итогам трудов конструкторского бюро я должен был получить на руки радиокомплекс, не имеющий себе равных по возможностям. Во всяком случае в гражданском исполнении. Высокоэффективные антенны. Огромный ресурс батарей. Вычисление и отображение пеленга на выбранный радиосигнал. Беспроводное подключение к аксессуарам, к компьютеру или смартфону для настройки или отправки сообщений. Обмен текстовыми и служебными сообщениями непосредственно между радиостанциями. Виктор обещал даже обмен файлами между подключенными устройствами через радио. И прочее, и прочее. Всё, что только можно придумать и нельзя. Как говорится, полный фарш.

Подписывая составленный менеджером договор, я поинтересовался у инженера сроками.

— Думаю, документацию мы разработаем за пару месяцев. Разработка программного обеспечения тоже потребует времени. К тому же на изготовление оборудования нужно будет заключить дополнительный договор, - Виктор кивнул на менеджера.

Спустя четыре месяца раздался звонок:

— Алло, - произнес я, жуя острую шаурму.

— Добрый день, Александр Михайлович, это из КБ беспокоят, заказ готов, скинули вам адрес, куда нужно приехать, на вашу электронную почту. Ждем в среду к 14:30, ждем у нас.

На что я ответил, при этом отложил шаурму в сторону и стал перекатывать монетку между пальцев: - Хорошо, буду, - и сразу же после завершения разговора купил авиабилет через приложение.

И вот долгожданная дверь в складское помещение КБ «Волна» открылась с тихим шипением пневматики. Воздух внутри пах озоном, свежей краской и холодным металлом. Константин Северцев, менеджер, встретил меня у входа, лицо расплылось в дежурной улыбке, но глаза бегали – нервничал. За его спиной маячил Виктор, тот самый конопатый инженер. Он выглядел измотанным, но в его взгляде горел огонёк фанатика, завершившего невозможный проект.

– Александр Михайлович! – Северцев засуетился. – Всё готово, как договаривались. Прошу, прошу.

Он широким жестом указал вглубь склада. Там, на столе, покрытом серым сукном, стояло это.

Базовая станция. Не радиостанция – монстр. Настоящий титановый кирпич размером с два старых толстых видеомагнитофона, но только по длине примерно ⅔ от них, наверное, сантиметров 25 длиной и высотой в 30 см, и в глубину те же 25 см. Корпус – матово-чёрный, анодированный алюминий, с массивными рёбрами охлаждения по бокам и сверху. Никаких излишеств, только функциональность: пара вентиляционных решёток, ряд индикаторов «сеть, питание, режим, уровень сигнала, шифрование» – все обозначены лаконичными пиктограммами, несколько больших подстроечных резисторов, слоты для антенн, их было три – основная и две резервных/разнесённых, и массивный разъём питания. По бокам – ручки для переноски, толстые, стальные. Весила эта штуковина, на глаз, килограммов восемь, не меньше. На передней панели – небольшой, но очень чёткий монохромный дисплей и эргономичная складная клавиатура с резиновыми кнопками, явно рассчитанная на работу в перчатках. Надпись лазерной гравировкой: «Волна-КМБ. Сектор-7».

– Вес впечатляет, – констатировал я, подходя. Виктор тут же оживился:

– Вес – это надёжность, Александр Михайлович! Радиаторы, экранирование… и главное – встроенный дуплексер! – Он с гордостью похлопал ладонью по верхней крышке. – Полноценный! Позволяет одновременно вести приём и передачу на одной антенне в полном дуплексном режиме, без переключений! В таком форм-факторе! Это… это был вызов, но мы справились! – Глаза инженера сияли. Он явно забыл про бессонные ночи ради этого момента.

Рядом лежали носимые радиостанции. Ровно шесть штук. Они тоже не были легковесными. Каждая – как увесистый кирпич от добротной кладки, обтянутый резиновым антиударным покрытием оливкового цвета. На лицевой панели – цветной сенсорный дисплей под защищённым стеклом, под ним – эргономичная клавиатура с крупными кнопками и экстренной SOS-кнопкой под защитной крышкой. Сверху – штыревая антенна с массивным разъёмом (видимо, для сменных/внешних), регулятор громкости и кнопка PTT. По бокам – порты USB-C, аудио, кнопки быстрого вызова. И та же лазерная гравировка: «Волна-ПМ». В комплекте – гарнитуры с шумоподавлением и микрофонами-петличками.

И отдельно – антенны. Не просто штыри. Мощные спирали, «дикобразы» для широкого диапазона, компактные «рулоны» для скрытого ношения. Все – с быстросъёмными разъёмами и кабелями усиленного исполнения.

– Показываем? – Виктор уже не мог сдержать нетерпения, его пальцы порхали над клавиатурой базовой станции.

– Показывайте.

Инженер включил станцию. Глухое гудение трансформатора, мягкий свет индикаторов. Дисплей засветился, показав меню, похожее на военный терминал: лаконичное, иерархичное. Виктор быстро настроил связь с одной из носимых станций.

– Сканирование эфира, как вы просили, – он тыкнул в меню. Дисплей базовой станции превратился в спектрограмму, полосы частот бежали с бешеной скоростью. – Весь заявленный диапазон, оба поддиапазона, независимо. Фильтры супергетеродинные, селективность – на уровне лучших профессиональных образцов. Ловит даже шепот.

– Шифрование AES-256, – переключил он режим. Голос в динамике носимой рации превратился в цифровой шум. – Смена ключей по таймеру, по команде с базы, по событию. Синхронизация мгновенная.

– Сеть, – Виктор взял вторую носимую рацию. – Вызов конкретной, групповой, широковещательный. Цепочка ретрансляции – вот, смотрите: База -> Рация 1 -> Рация 2. Сигнал идет через звенья. Или напрямую, если позволяет дистанция.

– Пеленгация? – спросил я.

– Конечно! – Инженер взял одну из антенн-"дикобразов" и подключил к базе. На дисплее появился компас и стрелка. Он отошёл с носимой рацией в угол склада, начал передавать. Стрелка на базе плавно развернулась, указывая прямо на него. – GPS в антенне + вычисление по фазе сигнала. Точность – плюс-минус пять градусов на километр в чистом поле.

– Файлы? – Это было почти невероятно.

Виктор ухмыльнулся. На дисплее носимой рации он выбрал маленький текстовый файл, нажал "отправить". На базовой станции замигал индикатор приема. Через несколько секунд файл был в памяти базы. – Тексты, координаты, мелкие картинки – пожалуйста. Скорость, конечно, не гигабиты, но для служебных данных – более чем. И между носимками тоже!

Северцев стоял рядом, одобрительно кивал, но его взгляд то и дело скользил к моей сумке. Алчный огонёк никуда не делся.

– Испытания на живучесть? – спросил я, беря в руки одну из носимых раций. Она была тяжелой, монолитной.

– Прошли! – Виктор выпрямился. – Падение с двух метров на бетон – царапины. Водонепроницаемость по IP67 – полчаса на метровой глубине. Температурный диапазон – от минус сорока до плюс шестидесяти. Пыль, вибрация – всё по милитари-стандарту, даже выше! На нём можно прыгать сапогами, и он будет работать. Как вы и хотели. – Он посмотрел на меня с вызовом. – Говно, правда, не заливали. Но уверен – выдержит.

Я поставил рацию на место. Всё было именно так, как я заказывал. Фарш оказался действительно полным. Этот комплект мог связать группу хоть в аду, хоть посреди ядерной зимы. Инженерный подвиг.

– Принимаю, – сказал я просто.

Лицо Северцева осветилось триумфом. Виктор облегчённо вздохнул и вытер платком вспотевший лоб – напряжение последних месяцев спало.

Через полчаса оборудование было аккуратно упаковано в специальные алюминиевые кейсы с пенопластовыми вкладышами (еще один "подарок" от КБ, которые я потом загоню и получу «развертку» для переделки АПСов) и погружено в мой внедорожник. Виктор на прощание сунул мне толстую папку с документацией – схемы, прошивки, инструкции. Его рукопожатие было крепким.

– Удачи, Александр Михайлович. Пусть оно вам не понадобится… в тех условиях, для которых вы это заказывали, – он многозначительно поднял бровь. Я кивнул, не комментируя. Дверь внедорожника захлопнулась. Под гул мощного двигателя я выехал со склада. В зеркале заднего вида мелькнули фигуры Северцева, уже достающего телефон, и Виктора, смотрящего вслед машине с выражением человека, только что спустившего на воду уникальный корабль. В багажнике лежала связь нового уровня. Дорогая, тяжёлая.

Один из кирпичиков в фундаменте, как я тогда думал, нового локального вооруженного конфликта в Африке, слишком плотно мы там застряли. И грядущего выживания там мне и моему отряду. Гудение трансформатора базовой станции, стоявшей в кейсе на заднем сиденье, отдалённо напоминало молитву, видимо, своему богу, богу машин. Позже, когда нового вооруженного конфликта не началось, я ушел на пенсию. Все схемы, прошивки и инструкции были мной переведены в электронный формат и помещены в нашу общую библиотеку группы, на базе которых ребята уже и сварганили то, что я делал буквально полтора часа назад, сидя на кухне. Посмотрев на часы, было 1:28, у меня было время, чтобы поспать волчьим сном, пока рации заряжаются. Ведь к базовой тоже шли два АКБ, на случай отключения электричества или уничтожения электрогенератора – связи хватит на 38 часов с обоих АКБ.

В итоге поставил будильник на 3:00, откинувшись на кресле и поддавшись усталости, уснул «волчьим сном» в кресле. Ведь мне еще нужно было все это унести в автомобиль, собрать все, в том числе заначки с деньгами. Ну и собрать самое ценное в этой квартире - кота.

Будильник в телефоне взорвался вибрацией под ухом ровно в 3:00. "Волчий сон" откинуло в мусорку бытия, и я уже не спал, и пелена сна окончательно исчезла. Голова гудела остатками таблеток и хмеля, но тело уже было готово действовать.

Кот Новороссийск, почуяв движение, тут же вскочил на колени, тычась мордой в подбородок. "Пора, адмирал", – буркнул я простецкое погоняло кота. Сумки уже были собраны и набиты под завязку. Я стал ходить по квартире, достал заначки денег. По наличке вышло что-то около 4 500 000 рублей в разной валюте. На всякий случай я решил посидеть на дорожку и выпить чаю, ведь это скорее всего был последний раз, когда я находился в нашем с Надей семейном гнездышке и ничто человеческое мне не чуждо.

Пока пил чай, вспоминал, что можно еще взять. В итоге решил вынести все, что может пригодиться для налаживания инфраструктуры, и быстро организовал новую сумку. Решил забрать ноутбук, так ThinkPad, туда же пошло домашнее хранилище данных, что я купил для жены, 4 жестких винчестера на 22 ТБ, и типа сервер, на самом деле китайская матплата на двух камнях Zионах, каждый по 44 ядра, и 512 гб ОЗУ. Графический планшет жены, да она любила рисовать, и даже получала за это деньги, но редко, не понимаю, как они, художники, выживают, наверное, они какие-то энергосберегающие, что ли. И мини-ПК для формата mini-ATX. И подарок жены, специальную точилку. В итоге получаем на пороге большие сумки. Добро пожаловать, бл, в городской фитнес-клуб уровня "ад". Пот липкой пленкой выступил на спине.

Новороссийска запихал в прочную переноску-рюкзак с вентиляцией. "Мяу!" – возмущенно, но без паники возгласил кот. Знакомый ритуал. Сунул внутрь его любимую мышь-пищалку и пакетик корма. "Терпи, флотоводец. Море будет позже, ну или ты сделаешь его сам… но лучше не надо", - произнес я. Заранее взял поводок для ошейника.

Следующее – это маскировка "дачник на выезде". Простые поношенные пятнистые штаны а-ля флора 2000-х годов или Пальма с Китая, темная флиска, крепкие ботинки, немаркая куртка-ветровка. В карман ветровки – складной нож. В карман джинсов – маленький фонарик. Выглядел как все тепличные бомжи или дачники.

Два старых добрых пистолета. Первый АПС: засунул в кобуру-чехол с клипсой. Пристегнул клипсу под водительским сиденьем внедорожника, у самого тоннеля КПП. Достать – секунда. Второй ПБ: в такой же чехол. Пристегнул клипсой под передним пассажирским сиденьем, ближе к двери. В качестве страховки. Пара магазинов расположились в карманах куртки.

Забросил сумки в багажник. Переноску с котом – на переднее сиденье, чтобы он не нервничал так сильно, так хоть меня будет видеть, пристегнул ремнем как самое дорогое. Сам сел за руль. Завел двигатель. Глухой, мощный звук мотора и рокот – музыка. Проверил по зеркалам: двор пуст, окна соседей темные. Чуйка молчала, лишь слегка щекотала затылок. Пока – тишина.

Время – 03:45. До "Восточной" – час. Желудок напомнил о шаурме, съеденной сто лет назад. Нужен калорийный удар. Не ресторан, а что-то быстрое, дешевое.

Навигатор ткнул в знакомую чебуречную "Костерок" на выезде из города, рядом с трассой. Ночная подсветка, пара дальнобойных фур у обочины – идеально.

Припарковался в тени, подальше от фонаря. Оставил мотор работать, кота – в машине. Зашел. Воздух пропитан запахом жареного лука, баранины и старого масла. За прилавком – сонный парень с татуировкой дракона на шее. Телевизор над ним бубнил ранними новостями – про новости в России за прошлый день, как в Балаково Саратовской области два типа в костюме горничной и человека-паука в семейниках устроили массовую драку, после чего скрылись, что начата проверка и план "Перехват", и прочее, прочее. Картинка рябила.

– Четыре чебурека. И кофе три в одном. Два пакета, – мой голос, хриплый от недосыпа, прозвучал в помещении.

Парень кивнул, даже не взглянув. Достал из стеклянной витрины плоские, промасленные конверты теста, швырнул их в кипящее масло. Шипение. Пока жарились, налил в два пластиковых стакана коричневую жижу из термоса, сунул пакетики сахара-сливок сверху.

– Триста двадцать, – буркнул он, глядя в телефон.

Я вытащил пачку пятисоток, отсчитал четыре. Сдачу – 80 рублей – сунул в ящик "на чай" без слов. Парень лишь бровью повел. Упаковал дымящиеся чебуреки в два бумажных пакета, сверху – стаканы с кофе.

– Бери. Не обожгись, - произнес продаван.

Взял пакеты. Горячие, жирные. Запах ударил в нос, слюны прибавилось. Кивком поблагодарил. На выходе мельком глянул на экран ТВ – карта с какими-то вспышками, после чего понял, это показали очередной старт ракеты на Марс, новый полезный груз и богатей, что полетели туристами на Луну. Чуйка кольнула слабо, как булавкой.

— А-а-а, с-сукины дети, заварили кашу и решили съехать с планеты! — сквозь сжатые зуза вырвалось у меня от гнева.

Вышел. Быстро сел в машину, сунул пакеты на пассажирское сиденье. Новороссийск заворчал, учуяв мясо.

– Потом, адмирал. Сначала дела.

Рычаг коробки – в "драйв". Крузак плавно тронулся с места, сливаясь с потоком редких ночных машин. В зеркале "Костерок" уменьшался, его неоновый знак мигал в предрассветной мгле. Я откусил кусок чебурека сквозь бумагу. Горячий сок, лук, жирная баранина. Быстрые калории. Топливо для организма. Впереди – промзона "Восточная", ангар Б-7, и Фил с его "холстами". А дальше – война, которую объявил мертвый голос в эфире. Но пока – только дорога, жар чебурека в руке, и мурлыканье кота на переднем сиденье, что ел корм.

Глава 19 пикник у перекрестка часть 1.

Жир чебурека еще обжигал губы, кофе-три-в-одном оставлял на языке привкус пластика и химической сладости. Крузер катил по почти пустой ночной трассе, сливаясь с редким потоком фур. Предрассветная мгла синела над городом, уличные фонари рисовали длинные, тоскливые тени. Новороссийск притих на заднем сиденье, убаюканный движением. Я доел второй чебурек, смял бумажный пакет, сунул в подстаканник. Пойдет на розжиг.

Именно тогда чуйка дёрнулась – не кольнула, а именно дёрнулась, как струна контрабаса. Гул. Не просто шум мотора. Глухой, нарастающий, многослойный гул, идущий сверху. Знакомый до боли. Лопасти.

Взгляд рванул в лобовое стекло, к темнеющему небу на востоке, за силуэтами промзонных труб.

Они выплывали из-за горизонта, как стая стальных стрекоз. Не два, не три. Десятки. Ми-8, тяжелые, угловатые Ми-26 и много частных самолётов, узнаю наш ПВЕ на 4 места. Без опознавательных знаков, без бортовых огней – только тусклые блики на фюзеляжах от далеких городских огней. Летели низко, плотным строем, курсом строго на северо-запад. От города. Прочь.

Звук накрыл все. Рев турбин, хлопанье лопастей, разрезающих холодный воздух – все смешалось в оглушительный адский оркестр. Вибрация прошла сквозь кузов Крузака и заставила дребезжать стекла. Новороссийск в переноске вскинулся с диким воплем и его шерсть встала дыбом.

Я отпустил газ, съехал на обочину, не включая поворотник. Высунулся в окно. Воздух гудел, давил на барабанные перепонки. Эскадра. Целая эскадра. Штабные? Нет, значит, эвакуационные. Или грузовые, но что тогда делают частные самолёты в их строю и что можно такого ценного вывозить на вертолетах? Неважно. Главное — это, сука, масштаб. Вот оно, косвенное подтверждение. Это не учения. Это побег. Крысы бегут с корабля, который еще даже не начал тонуть, но они уже знают. Знают, что шифровка на волне радио апокалипсиса – это не шутка.

Государство даже не пытается защитить людей! — пронеслась в голове мысль.

Я начал считать машинально. Двадцать... двадцать пять... тридцать... Все новые стрекозы выплывали из-за городской черты и скрывались за чертой горизонта.

В салоне запахло кислым страхом кота. Я сжал руль. Ни страха, ни паники. Холодная ярость. Предательство тихое, ни кто не хочет погибать вместе с городом, ведь тут много производств стратегической важности, а на местных плевать, пусть полиция, Росгвардия и простые солдатики горят в одном котле с мирняком. Они сматывались, прикрываясь ночью, как настоящие воры, оставляя город на растерзание тому шторму, что начнётся если не сегодня, то завтра. Оставляя всех кто не у кормушки на произвол судьбы.

Последний строй проревел прямо над шоссе, порыв воздуха на мгновение накрыла машину, подняв в воздух гнилые листья и полиэтиленовые пакеты. Потом звук стал удаляться, смешиваясь с шумом ветра. Небо опустело. Только гулкий отголосок давил на уши. Новороссийск жалобно мяукал.

— Не бойся, со мной не пропадешь.

Включил передачу. Плавно нажал на педаль газа, и старичок тронулся с места. В зеркале заднего вида город спал, не подозревая, что его позвоночник — «элиту» — только что вырвали и вывезли под покровом ночи. И теперь оставили пустую оболочку. Готовую к заполнению хаосом.

«Значит, время в обрез», – прошептал я промелькнувшую мысль,. Значит, «веселье» на пороге. Значит, нужно побыстрее добраться до промзоны «Восточной» – и по-быстрее сделать дело.

Нога вдавила педаль газа в пол. Стальной конь взревел в ответ, рванув вперед по пустеющей дороге. Навстречу ангару Б-7.

Фары «Крузера» выхватывали из темноты скелеты заброшенных цехов, граффити на облупленных стенах, горы ржавого лома. Воздух пах промерзшей землей, машинным маслом и чем-то кислым – гниющими остатками былого производства. Навигатор молчал. Чуйка перестала щекотать – теперь она звенела тонкой, холодной струной в висках.

Заброшенная ТЭЦ маячила мрачным силуэтом справа. Ровно в 06:00 я свернул на ухабистую дорогу, ведущую к ее тылам. И увидел его. Фура. «Северный Ветер - Одежда». Тусклый свет габаритов. Она стояла у высоких, ржавых ворот ангара, похожего на бетонный зуб, выбитый из челюсти промышленности. Рядом с кабиной – фигура в оранжевой куртке лесника.

Мужик курил, струйка пара вырывалась изо рта в ледяной воздух. Невысокий, плотный, лицо в тенях капюшона не разглядеть. Но поза – напряженная, готовность действовать здесь и сейчас, он что-то сжимает в кармане куртки, отчётливо заметно я это своим натренированным на такое взглядом.

Я притормозил в десяти метрах, выключил дальний свет. Оставил мотор работать. В салоне пахло жиром чебуреков и кофе – дикий контраст с промзоной. Новороссийск зашипел в переноске на сиденье, почуяв незнакомые запахи.

— Не боись, тут тебя никто не тронет.

Открыл дверь, вышел. Холод ударил в лицо. Кожанка не спасала. Шагнул навстречу оранжевой куртке.

– За холстами от Григория Ивановича, – бросил я, голос звучал громче, чем хотелось, в мертвой тишине промзоны.

Мужик швырнул окурок, раздавил сапогом. Капюшон чуть приподнялся – мелькнуло обветренное лицо, щетина, усталые глаза.

– Ждал, – хрипло отозвался он, без приветствий. – Быстро, хозяин. Тут не место для пикников и разговоров.

Он повернулся, достал из кармана связку ключей. Один, массивный, вставил в замок на боковой двери фуры. Скрип железа, лязг ригелей. Дверь отъехала с грохотом, открыв черный провал кузова. Наружу пахнуло пылью, затхлой тканью и... чем-то еще. Слабым, но отчетливым, что я узнал с трех нот – пороховой гарью и лекарственной горечью.

– Внутри. Мешки серые. Десять штук. – Водитель махнул рукой в темноту. – Шлемы и наушники – в коробках у входа. Одеяла сверху. Маскхалаты – в мешках же, — он передал мне мощный тактический фонарь.

Кивнув я рывком заскочил внутрь. Луч осветил пространство фуры. Объем был действительно ахуеть не вставать, благо что в основном просто шмотки. Десять здоровенных, грязно-серых брезентовых мешков, туго набитых, свалены в глубине. Рядом с дверью – три картонных коробки из-под оргтехники, заклеенные скотчем. И сверху – пять тяжелых рулонов в черном полиэтилене. Противодронные одеяла.

Подошел к ближайшему мешку. Расстегнул стропы. В луч фонаря появился камуфляж. Не китайский яркий хлам, а старый добрый MULTICAM, но... трофейный. Видны потертости на плечах и коленях, несколько аккуратных, темных заплат на груди и спине – дырочки заштопаны. Запах усилился – пыль, пот, металл, сладковатый дух антисептика и та самая гарь. На ощупь ткань грубая и прочная, это не могло не радовать. Разгрузочные системы – модульные, вплетены прямо в каркасные бронежилеты, пластины-«плитники», наши, отечественные, от «Ратников», ремни пристегнуты. Универсальный размер. Можно подогнать.

– Качество? – спросил я, не глядя на водителя, тыча лучом в заплату.

– Снято с... не самых аккуратных парней, – усмехнулся он в темноте. – Но ткань – норм. Дыры – не сквозные, в основном. Подшлемники чистые. Флиска и термобелье – новые в упаковках, внизу мешков. Не Китай.

Кивнул. Луч скользнул к коробкам. Вскрыл верхнюю ножом. Шлемы. Не советские каски. Современные, кевларовые, с креплениями для фонарей, камер. Но... царапины. Глубокая вмятина на одном. Наушники – тактические, активные, в пыли, один провод перемотан изолентой. Работать будут.

– Одеяла целы? – спросил я, указывая лучом на черные рулоны.

– Целые, их же как укрывной материал используют, для маскировки точки, – буркнул водитель. – Вес – смешной. Маскхалаты – там же, в мешках. Зимние – белые, летние – лес. Дырок, кхм, мало.

— Тут все, — я передал водиле крупную пачку.

Водитель взял деньги, не считая, не положено по этикету. Затем он сунул их в глубокий карман куртки. Его глаза мельком скользнули по моей машине, по затемненным окнам.

– Филл передавал: береги себя, Саня. И... не засветись тут, — в его голосе не было дружелюбия, только сухая информация, я не мог понять, то ли он не выспался, толи он сам по себе такой немногословный.

— Понял, спасибо. Мне семи минут хватит, — кивнув ему я направился к крузаку, чтобы подогнать его ближе и закинуть все добро внутрь.

Пока грузился Норыч тихо подвывал, не привыкший покидать пределы квартиры и видеть улицу только с подоконника. Управившись, без всяких прощаний вырулил на ухабистую дорогу, не включая фар. «Крузер» кренился под грузом. В салоне стояла смесь запахов: чебурек, кофе, кот, пыль, гарь — все смешалось в салоне моего автомобиля. Новороссийск жалобно мяукал. В зеркале ангар Б-7 растворился в серой предрассветной мгле.

Въехал обратно в город уже в разгар рабочего утра. Как обряд паломников отстоял во всех пробках на въезд, плавно направляясь в сторону точки сбора. Пока двигался вперед с черепашьей скоростью, то вдоволь успевал насмотреться на улицы, людей и как город преобразился к празднику дня Всех Святых.

У подъездов — горы украшений, словно выпотрошенных и уродливо ухмыляющихся. На балконах – паутины из дешевой ваты с пластиковыми скелетами, которые ещё светятся в темноте. В витринах магазинов – веера карнавальных масок: вампиры, оборотни, клоуны с неестественно широкими кровавыми улыбками. «Скидка 30% на весь ассортимент! Готовься к самому жуткому празднику!» – кричал яркий баннер над входом в «Праздничный Мир» — новый антураж для квестов.

Я притормозил на светофоре. Рядом остановился разукрашенный фургончик. Молодые парни в черных футболках с черепами выгружали коробки с бутафорскими надгробиями и надувными привидениями. Смеялись, перекрикивая грохочущую из колонок попсу. Один лениво затягивался сигаретой, поправляя бандану с надписью "Zombie Squad".

– ...и там, у школы, поставим зону зомби-апокалипсиса! – орал водитель, высунувшись из окна. – Трупы реалистичные, с кишками!

Изредка обращая на них внимание, пешеходы спешили на работу. Бабушка толкала коляску с ребенком, завернутым в костюм. Подростки в наушниках, утыкаясь в смартфоны, перебегали дорогу на красный, не глядя. В кафе на углу девушка в костюме кошечки с ушками, весело улыбаясь, разносила кофе с тыквой-латте.

Чуйка не щекотала и не звенела. Она онемела. Замерла в ледяном ступоре перед этим карнавалом слепоты. Они готовились к бутафорскому ужасу. К сладкому, непредсказуемому страху, который, если даст Бог, закончится утром похмельем и скидочными распродажами. Они не видели настоящего страха, ужаса, и я считал это прекрасным.

Пусть те, кто ругает молодёжь за то, что они не взрослеют в двадцать, идут нахуй. Ничто так не отрезвляет, как война. Кто-то бился за деньги, кто-то за убеждения, а кто-то ради своих детей, чтобы своей кровью и если понадобиться плотью, сделать ступеньку в жизнь для них можно выше. Обеспечить места в лучших вузах, прикупить маленькую квартирку, но зато свою, положить сумму под проценты, дабы воспользоваться моментом и на отложенные проценты попытаться увеличить их будущий капитал…

Мой взгляд скользнул по сгорбленным спинам строителей, возводивших очередную детскую площадку. Внутри что-то засвербело, мысль, какую я постоянно притуплял таблетками. «Они уже не играют, как мы, в лужах или на крыше ржавых гаражей и на брошенных стройках. Теперь вместо жесткого гравия – мягкая резиновая крошка, вместо торчащих гвоздей – безопасные скругленные болты.

Глядя на дорогостоящие материалы безопасные для использования, я понимал сколь тепличным выходит детство у современной ребятни. Их медленное взросление — это показатель того, что мы, все мы, сделали всё, чтобы в реальный ад взрослой жизни они попали как можно позже.

Правда платой за безоблачное детство до двадцати пяти было то, что у детей появлялись недостатки, которые были ничем иным, как продолжением наших достоинств. И самым ярким достоинством у нас — это был характер, закаленный в реальных опасностях, кои в детском воображении можно было сравнить с хтоническими монстрами из самых темных уголков вселенной.

Я подумал о том, что сложно их отыскать на площадке где сделано всё, чтобы была максимальная безопасность. Как следствие в противовес нашей стойкости у наших детей появился ключевой недостаток — они слишком хрупкие, ломкие, легко ломаются под давлением мира, от которого мы их слишком долго прячем.

На этой мысли я вспомнил сына. Он тоже не смог. Как хорошо, что они не слышали мёртвого голоса в эфире, обещающего настоящий хаос, в сравнении с которым детский утренник в стиле зомби-апокалипсиса с вывернутыми кишками и прочим непотребством — самая невинная шалость.

«Самый жуткий праздник...» — эхом отозвалась в голове реклама. Да. Скоро он начнется. Без скидок. Без латте. И без права на беззаботное утро.

Я окинул взглядом мой «Крузак», превратившийся в металлический склад на колесах, что полз по предпраздничному городу. Цепкий взгляд зацепился за пустующее место во внедорожнике, а проплывающая вывеска строительного магазина «Молоток» недвусмысленно намекала на пробелы в моей подготовке.

Я бросил беглый взгляд на кота, будто его жалобный взгляд мог заглушить кваканье внутренней жабы, твердившей, что мне нужно больше ресурсов, и буквально убедить меня ехать дальше. Но Норыч проигнорировал моё растерянное выражение лица. Стиснув зубы, я понял, что перед смертью не надышишься, а потому снова сорвался в покупательский кураж.

***.

Сноска от автора: дорогой читатель, здесь должна была быть целая глава посвященная покупательному куражу Сани в строительном магазине, но я, как редактор и соавтор, решил вырезать её целиком, дабы перейти ближе к телу, так сказать. Так что прошу вас поставьте лайк стараниям Павла Кабаргова. Если вам так нужен список покупок Сани в магазине молоток, дайте знать об этом в комментариях и мы опубликуем эту главу в тг канале Бункер Теслы.

***.

На этот раз я греб всё самое-самое, но строго по списку. Два генератора, бензиновый и дизельный, складные канистры, полный комплект аккумуляторного инструмента чёрно-жёлтого цвета и доп. аккумы к ним. Естественно, простой ручной инструмент.

Несколько часов спустя, когда в машине было тесно даже коту на переднем сиденье, я впервые испытал то, чего не удавалось за последние дни — чуйка благосклонно отреагировала на мою дотошную подготовку.

Мне предстояло проехать через весь город. В сторону гаража другана Паши.

Доехав до очередной пробки на перекрёстке из-за блокпоста и досмотра машин, я горестно выдохнул:

– Да когда же это, блядь, уже всё?! – но я тут же с досадой ухмыльнулся и поймал себя на мысли, что скоро, очень скоро.

Нервничая, так как мог сильно опоздать не только на встречу с компанией Паши, но и успеть на преждевременную встречу с апостолом Петром, я стал нервно стучать по рулю, ведь полицейские на посту наверняка бы заинтересовались таким загруженным дачником на «Крузаке». Да и оружие с цинками они могли легко найти.

Поток медленно двигался, кто-то в середине пробки жал на клаксон. Противное гудение разрывало монотонный шум пробки, перебивая звуки работы машин и свист натяжителя ремня у китайской машины.

Я словно двигался в киселе. С каждой секундой воздух словно становился плотнее от приближения чего-то огромного и жутко давящего сверху. Я осмотрелся по сторонам и впервые заметил, как объекты вокруг меня словно теряют свои контуры и начинают источать фиолетовый свет. Прямые линии будто сжимались в дрожащую гармошку. С усилием воли я прогнал наваждение ломающегося мира или моего восприятия без таблеток, вернув реальности привычный вид, но эффект присутствия кого-то колоссального не исчез, а наоборот, только нарастал.

Дабы окончательно развеять этот эффект, я продвинулся на машине чуть вперёд, и мне открылся вид на блокпост. Он представлял из себя пару военных автомобилей «Тигр» с пулемётными турелями, на механизмах которых расположен «Печенег». Чуть в стороне, справа, был собран из бетонных блоков и готовых секций опорный пункт. Я знал, что внутри располагалось помещение для двух смен: одна спит, другая ебашит от заката до рассвета.

Обведя эту идиллию уставшим взглядом, я стал смотреть, как происходит осмотр машин. Зеркала для просмотра днища автомобиля и собаки.

– Да-а-а-а, – произнёс я вслух, смачно ударив раскрытой ладонью себя по лбу и медленно «расправив» своё постное лицо, которое я мог созерцать в зеркале заднего вида.

Это привело меня в порядок и помогло немного мобилизовать силы, ведь чуйка начала просто чудить! Она стала указывать, что опасность начинает исходить отовсюду, будто моё окружение вот-вот готово было кинуться на меня и разорвать, как тузик грелку. Ощущение, как будто сотни хищных взглядов начали смотреть на меня с разных сторон. Мурашки по телу стали размерами с горные пики Эльбруса.

Я даже вздрогнул, когда пиликнул телефон. На экране появилось сообщение от Татарина. Протянув руку к торпеде машины, с щелчком достал телефон с крепления и свернул навигатор, на котором все центральные дороги были ярко-красного цвета. Свернул приложение и открыл сообщение от друга. Черные буквы на белом фоне буквально обожгли мою сетчатку.

«Мы обложались, началось. Не забудь про Юлю, и удачи тебе, брат.»

Следующим сообщением была предложенная новость в городской группе. На фото бритый налысо парень в кожаной куртке стоял напротив стеклянного фасада дома, а вместо полноценных ног у него был стальной экзоскелет. Заголовок статьи гласил:

«БУДУЩЕЕ УЖЕ ЗДЕСЬ И ОНО ШАГАЕТ ПО УЛИЦАМ НАШЕГО ГОРОДА!!!».