Пылающий серебряный огонь
Глава 1. Она не должна была выжить.
Она бежала, зная, что умрёт сегодня.Не «может быть». Не «если не повезёт». А точно. Потому что за спиной — трое. Молодые, сытые, злые. Их волчицы сильны, а её — едва тлеет, сжавшись в комок где-то под рёбрами. Недин чувствовала её, измученную, обессиленную. Старая ведьма, которую привела Сабина, выкачивала из неё силы по капле — месяц за месяцем, ночь за ночью. Передавала их чужой волчице. Сестриной.
«Ты никто, — сказала Сабина утром, улыбаясь так ласково, что хотелось верить. — И защитить тебя некому».
Ветка хлестнула по лицу. Недин споткнулась, но удержалась. Лес вокруг был чёрным, чужим, полным шорохов. Она не знала, куда бежит. Знала только, что останавливаться нельзя.
За спиной слышался топот тяжёлых лап и грубый смех.
— Недин! — пропел один из преследователей. — Ну куда ты, глупая? Мы просто поговорить!
Она не обернулась. Знала, что они врут.
Корень вышел из темноты внезапно. Недин упала, ободрав ладони о камни. Боль была привычной — за последние месяцы она привыкла к боли. Гораздо страшнее было слышать, как шаги замедляются. Как они подходят. Как окружают.
— Попалась, — прорычал тот, что был ближе всех. От него разило перегаром и потом. — Думала, что сможешь убежать, подстилка?
Он схватил её за волосы и дёрнул назад. Недин вскрикнула — коротко, отчаянно. Второй волк наступил ей на запястье, придавливая к земле. Третий уже расстёгивал ремень, и в его глазах было то, от чего кровь стыла в жилах.
— Сабина сказала, что с тобой можно всё, — оскалился он. — Семья всё равно не заступится.
Недин попыталась закричать, но страх сдавил горло. Её волчица заскулила, пытаясь пробиться наружу, но сил не было. Только зелёные глаза, полные ужаса, смотрели на мужчин, которые уже нависали над ней.
И тогда лес взорвался серебром.
Кириан не любил патрулировать дальние границы. Скучно. Предсказуемо. Но сегодня что-то тянуло его в этот лес. Словно невидимая нить, натянутая между рёбрами.
Он шёл в человеческом облике, но его зверь был настороже. Серебряный огонь дремлющий в крови, тихо потрескивал под кожей. Кириан хмурился. Он не привык к неясным предчувствиям.
А потом он услышал.
Запах. Сладкий, как дикий мёд, и горький, как полынь. Запах страха, смешанного с чем-то ещё — тонким ароматом цветущей вишни, который не должен был принадлежать этому грязному лесу. И под ним — едва уловимый, но отчётливый запах слабости. Волчица. Измученная. Умирающая.
Кириан ускорил шаг. Потом побежал.
Когда он вышел на поляну, то увидел троих. Они стояли над девушкой, распластанной на земле. Её платье было разорвано, тёмные волосы растрёпаны, а в зелёных глазах застыл такой ужас, что даже его жестокое сердце на мгновение сжалось.
— Что здесь происходит? — голос Кириана прозвучал тихо, но с той ледяной интонацией, от которой у любого волка шерсть вставала дыбом.
Мужчины обернулись. Узнавание пришло мгновенно — их лица побледнели. Один из них, тот, что держал девушку за волосы, отпустил её и попятился.
— Альфа Кириан! Мы… мы не знали, что это ваша территория…
— Это моя территория, — согласился Кириан, и в его глазах вспыхнуло серебро. — И вы здесь незваные гости. Объяснитесь. Быстро.
Второй волк, тот, что был постарше, попытался улыбнуться:
— Это просто… семейное дело. Она — подставная сестра Сабины. Её семья отказалась от неё. Мы просто хотели проучить…
Он не договорил. Серебряный огонь полыхнул в воздухе, и мужчина с криком отлетел к дереву, ударившись спиной о ствол. Третий бросился было бежать, но Кириан даже не повернул головы — просто сжал кулак, и пламя вспыхнуло вокруг беглеца, отрезая путь.
— Я не спрашивал, чья она сестра, — сказал Кириан, подходя ближе. — Я спросил, что здесь происходит.
Девушка на земле медленно поднялась на локтях. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в них было столько всего — страх, недоверие, и странная, отчаянная надежда. Кириан почувствовал, как что-то внутри него переворачивается.
Запах. Теперь он был ближе. И в этом запахе не было лжи. Только боль, усталость и тонкая нить чего-то… родного.
— Они… — прошептала она, и голос её сорвался. — Они хотели…
— Я понял, — коротко ответил Кириан.
Он повернулся к обидчикам. Те уже стояли на коленях, дрожа. Один из них пытался что-то лепетать про Сабину, про ведьму, про то, что они не знали, что девушка под защитой альфы.
— Вы знали, что она слаба, — сказал Кириан. — И всё равно пришли. Вы знали, что она одна, — и всё равно пришли. А теперь скажите мне, почему я должен оставить вас живыми?
Серебряный огонь в его руке разгорался ярче. Мужчины завыли, умоляя о пощаде. Но Кириан не слушал. Он смотрел на девушку — на то, как она подтянула колени к груди, как дрожат её плечи, как зелёные глаза, полные слёз, неотрывно смотрят на него.
И в этот момент он понял.
Его волк, дремавший годами, вдруг вскинулся и завыл — не от ярости, а от чего-то гораздо более глубокого. От узнавания. От непреложной истины, которую Кириан не ждал и не хотел.
Единственная. Истинная. Луна.
— Уходите, — бросил он волкам, и в голосе его было столько холода, что они, не веря своей удаче, бросились прочь, спотыкаясь и падая. — И передайте Сабине: если я ещё раз услышу её имя рядом с этой девушкой, я сожгу её стаю дотла.
Когда они скрылись, Кириан медленно опустился на одно колено перед Недин. Она сжалась, ожидая удара, но он лишь протянул руку — обжигающе горячую, но не опасную.
— Как тебя зовут? — спросил он.
Она подняла на него глаза. В них всё ещё был страх, но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Удивление. И слабый, едва заметный огонёк.
— Недин, — прошептала она.
Кириан кивнул. Имя осело в нём, как семя, брошенное в благодатную почву. Он не спрашивал, почему её волчица слаба. Не спрашивал, кто такая Сабина и что за ведьма. Сейчас это было неважно.
— Недин, — повторил он, словно пробуя на вкус. — Я Кириан. И теперь ты под моей защитой.
Она не ответила. Только смотрела на него, и в её зелёных глазах медленно, робко, но всё же разгорался ответный огонь.
А Кириан уже знал: он убьёт любого, кто посмеет снова причинить ей боль. Даже если это будет весь мир.
Где-то далеко, в доме, пропахшем травами и чужой злобой, Сабина резко обернулась. Её волчица, сытая и сильная, вдруг заскулила и прижалась к земле.
— Что такое? — прошипела Сабина.
Старая ведьма, сидевшая в углу над котлом, подняла голову. Её глаза, мутные от возраста, вдруг стали ясными и испуганными.
— Серебро, — прошептала она. — Серебряный огонь. Он нашёл её.
Сабина побледнела.
— Кириан? Невозможно. Она никто. Она слабая. Она…
— Она его Луна, — перебила ведьма. — И теперь нам конец, если мы не поторопимся.
Сабина сжала кулаки. В её глазах полыхнула ненависть — такая же яркая, как серебряный огонь альфы.
— Мы ещё посмотрим, кто кому конец, — прошипела она.
Но где-то глубоко внутри неё уже поселился страх. Тот самый страх, который она так долго заставляла чувствовать Недин.
И теперь он вернулся к ней.
Глава 2. Чужая среди волков.
Недин не помнила, как оказалась на руках у альфы.
Помнила только серебро — вспышку, от которой лес на миг стал днём. Помнила, как трое обидчиков ползали на коленях, а их лица были белее снега. А потом Кириан поднял её — легко, словно она ничего не весила, — и понёс сквозь лес. Недин хотела сказать, что может идти сама. Хотела оттолкнуться, потребовать, чтобы её отпустили. Но тело не слушалось. А может, просто не хотело.
— Дыши, — сказал он, не глядя на неё. — Просто дыши.
И она дышала. Впервые за долгое время — глубоко, полной грудью, без страха, что следующий вдох окажется последним.
Стая «Серебряный Клык» жила в огромном поместье, раскинувшемся на холме. Недин видела его издалека — тёмные окна, высокие стены, каменные горгульи у ворот. Дом альфы. Дом, куда ей никогда не полагалось попадать.
Когда Кириан вошёл, двор замер.
Оборотни — десятки, может, сотни — прекращали свои дела и оборачивались. На Недин смотрели так, как смотрят на диковинного зверя: с удивлением, с недоверием, а некоторые — с плохо скрытой враждебностью.
— Альфа, — к ним вышел высокий седой мужчина. Бета, судя по осанке. — Что это значит?
— Это значит, что она останется здесь, — ответил Кириан ровно.
— Она чужая, — бета не сдвинулся с места. — Её запах слаб. Её волчица больна. Мы не можем…
— Ты сказал «больна», — перебил Кириан. Голос был тихим, но бета побледнел. — А я услышал «недостойна». Ты уверен, что хочешь повторить это слово в моём присутствии?
Тишина стала такой густой, что её можно было резать ножом. Недин вцепилась в рубашку Кириана — машинально, сама не заметив.
— Нет, альфа, — бета опустил голову. — Я не хотел сказать ничего дурного.
— Тогда готовьте комнату. Её комнату. И приведите лекаря. Не того, что обычно. Лучшего.
Кириан двинулся дальше, не оглядываясь. Недин видела, как расступаются оборотни. Как они отводят глаза. Как шепчутся за спиной.
«Подставная. Слабая. Откуда она вообще взялась?»
Она привыкла к этим словам. Но раньше их говорили за её спиной. Теперь — при ней. И почему-то это было не так больно, как должно было быть. Потому что рука Кириана была твёрдой. И потому что он не обращал на шёпот никакого внимания.
Комната оказалась большой. Слишком большой для кого-то вроде неё. Камин, кровать с балдахином, окно во весь рост — от пола до потолка. Недин стояла посреди всего этого великолепия, прижимая к груди разорванное платье, и не знала, куда себя деть.
Кириан привёл лекаря — сухого старика с цепкими глазами. Тот осматривал её долго, хмурился, бормотал что-то под нос. А потом сказал то, что Недин знала с самого начала:
— Её волчица… она почти мертва. Кто-то выпил из неё жизнь. Это не болезнь. Это — кража.
Кириан не шевельнулся. Но воздух в комнате стал горячим — так, что Недин показалось, будто она вдохнула пламя.
— Кто? — спросил он.
— Ведьма, — лекарь пожал плечами. — Нужно найти её. Но сначала — остановить. Пока не поздно.
Недин опустила глаза. Она знала, кто. Знала, что Сабина не остановится. Знала, что ведьма будет пить её до конца. Но говорить об этом Кириану… это значило признать, что её семья действительно желала ей смерти. А к этому она ещё не была готова.
— Я разберусь, — сказал Кириан, словно прочитав её мысли. — Тебе не нужно ничего объяснять. Я сам найду.
Лекарь ушёл, оставив какие-то травы и велев отдыхать. Недин села на край кровати, не зная, что делать дальше. Уйти она не могла — некуда. Остаться — не имела права.
— Почему ты это делаешь? — спросила она тихо.
Кириан стоял у окна, спиной к ней. Широкие плечи, тёмные волосы, в которых серебрились отблески света.
— Что именно?
— Спас меня. Привёл сюда. Тебе не нужно…
— Мне нужно, — перебил он. И повернулся.
В его глазах полыхало серебро — сдержанное, но живое. Оно двигалось, как пламя в камине. Смотреть в них было страшно. Но Недин не отвернулась.
— Ты знаешь, кто я, — сказал Кириан. — Что я сделал. Что я могу сделать. И ты знаешь, что я не тот, кто спасает слабых из милосердия.
— Тогда почему?
Он подошёл ближе. Опустился на корточки перед ней — так, что их лица оказались на одном уровне. И Недин впервые увидела, что его жестокое лицо может быть другим. Не мягким. Но… внимательным.
— Потому что ты моя, — сказал он. — Я понял это в лесу. Твоя волчица ранена, но она — моя. Ты — моя. И теперь я буду рвать на куски каждого, кто посмеет к тебе прикоснуться.
Недин почувствовала, как что-то в груди сжимается — и одновременно разжимается. Словно внутри неё открылась дверь, о существовании которой она не знала.
— Ты даже не знаешь меня, — прошептала она.
— Узнаю, — Кириан усмехнулся, и это была первая улыбка, которую она у него увидела. Опасная. Красивая. — У нас будет время.
В ту ночь Недин не могла уснуть.
Она лежала в огромной кровати, укутавшись в одеяло, и слушала звуки поместья. Шаги за дверью. Скрип половиц. Где-то далеко — вой, тихий и протяжный. Волки.
«Ты моя», — сказал он.
Недин знала, что должна бояться. Её учили бояться альфы Кириана, как боятся бури или смерти. Но почему-то сейчас, в темноте этой чужой комнаты, она чувствовала не страх.
Что-то другое. Тёплое. Незнакомое.
А где-то за дверью, в коридоре, Кириан стоял, прислонившись к стене. Серебряный огонь тихо потрескивал под его кожей — он едва сдерживал его. В его памяти всё ещё звучал её голос, сорванный, отчаянный.
«Они хотели…»
Он сожмёт кулак — и вспыхнет пламя. Он найдёт ведьму. Найдёт Сабину. И он позаботится о том, чтобы никто больше никогда не посмел даже взглянуть на Недин с косой.
Его Луна. Его.
Глава 3. Сестра которую никто не ждал.
Сабина приехала на третий день.
Недин узнала её шаги раньше, чем увидела. Лёгкие, почти танцующие — так ходят те, кто привык, что мир лежит у их ног. Она стояла в коридоре у окна, когда дверь распахнулась, и на пороге появилась Сабина — светловолосая, сияющая, с корзиной пирогов и улыбкой, от которой у Недин заныли зубы.
— Милая моя! — Сабина всплеснула руками и бросилась к ней. — Я так волновалась! Мне сказали, ты попала в беду, и я сразу приехала. Ты выглядишь… — она окинула Недин взглядом, и в её глазах мелькнуло что-то хищное, — …лучше, чем я думала.
Недин отступила на шаг. Корзина с пирогами качнулась в руках Сабины — и на мгновение её улыбка дрогнула.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Недин. Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала.
— Я твоя сестра, — Сабина шагнула ближе. — Я имею право волноваться. Тем более когда ты оказалась… — она понизила голос до шёпота, — …в логове самого Кириана. Ты хоть понимаешь, кто он? Он жестокий, Недин. Опасный. Он использует тебя и выбросит.
— Я знаю, кто он.
— Не думаю, что знаешь, — Сабина подалась вперёд, и её голос стал мягким, как шёлк. — Послушай меня. Пока не поздно. Я договорилась с семьёй. Они готовы тебя принять обратно. Если ты уйдёшь сейчас, тихо, без скандала — всё будет как раньше. Ты вернёшься домой.
Недин смотрела на неё. На эту улыбку, которую она знала с детства. На эти глаза, которые никогда не бывали добрыми — только казались такими. И вспомнила.
Тёмный лес. Руки, хватающие за волосы. Голос, который говорил: «Сабина сказала, что с тобой можно всё».
— Как раньше? — переспросила Недин.
— Ну конечно! — Сабина просияла. — Мы снова будем семьёй. Ты же знаешь, я всегда о тебе заботилась.
— Заботилась, — повторила Недин. И улыбнулась.
Это была первая улыбка за долгое время — и Сабина от неё отшатнулась. Потому что в этой улыбке не было ничего мягкого. Только оскал.
— Ты заботилась обо мне, когда привела ведьму? — спросила Недин тихо. — Когда позволила ей выпивать мою волчицу по капле? Когда сказала тем троим, что со мной можно всё?
Сабина побледнела. На мгновение — только на мгновение — её маска сползла, и Недин увидела под ней страх. Тот самый страх, который она так долго заставляла чувствовать её.
— Недин, я не понимаю, о чём ты…
— Понимаешь.
Сабина сжала кулаки. Корзина с пирогами задрожала в её руках.
— Ты ничего не докажешь, — прошипела она. — Никто тебе не поверит. Ты — никто. Слабая, подставная, ничтожество. И если ты думаешь, что альфа Кириан тебя защитит, ты ошибаешься. Он играет с тобой. Как только ему надоест…
— Тогда почему ты здесь? — перебила Недин.
Сабина замолчала.
— Если я никто, — продолжила Недин, и голос её становился твёрже с каждым словом, — и если он играет со мной… почему ты приехала? Почему боишься?
Тишина в коридоре стала звенящей. Сабина открыла рот, чтобы ответить, но не успела.
— Потому что она знает, что я не играю.
Кириан вышел из тени в конце коридора. Недин не слышала, как он подошёл — ни шага, ни звука. Просто был там, где мгновение назад было пусто. Серебряный огонь в его глазах разгорался медленно, лениво, словно он наслаждался каждой секундой.
Сабина побледнела ещё сильнее. Пироги в её корзине наконец выскользнули и покатились по полу — один, второй, третий. Она не обратила на них внимания.
— Альфа Кириан, — она присела в реверансе, и это выглядело жалко. — Я просто приехала навестить сестру. Я не знала, что…
— Ты знала, — сказал Кириан, подходя ближе. — Ты знала, что она здесь. Знала, что она под моей защитой. И всё равно приехала. — Он остановился рядом с Недин, и его рука легла ей на плечо — тёплая, тяжёлая, обжигающая. — Зачем?
Сабина сглотнула.
— Я… я хотела убедиться, что с ней всё в порядке…
— Врёшь.
Слово упало в тишину, как камень в воду. Сабина дёрнулась, и на её глазах выступили слёзы — быстрые, фальшивые, отработанные годами.
— Я не понимаю, почему вы так со мной! — всхлипнула она. — Я всего лишь хотела помочь! Недин, скажи ему! Скажи, что я всегда была добра к тебе!
Недин смотрела на неё. На эти слёзы. На эту дрожащую нижнюю губу. На эту идеально отрепетированную беспомощность.
— Нет, — сказала она.
Сабина замерла.
— Что?
— Я больше не буду за тебя врать, — Недин шагнула вперёд, и рука Кириана соскользнула с её плеча, но не остановила её. — Я больше не буду делать вид, что всё хорошо. Я больше не буду молчать.
Она остановилась прямо перед Сабиной — так близко, что видела каждую ресницу на её побледневшем лице.
— Ты хотела, чтобы я умерла, — сказала Недин тихо. — Ты хотела, чтобы я исчезла. Но я здесь. И я не собираюсь никуда уходить.
Сабина открыла рот. Закрыла. Слёзы на её глазах высохли так быстро, что стало ясно: они были ненастоящими. Всё было ненастоящим. Кроме ненависти — она полыхнула в её взгляде, как спичка.
— Ты пожалеешь, — прошептала Сабина.
— Угрожать в моём доме? — Кириан наконец сдвинулся с места. — Смело.
Он подошёл, и Сабина попятилась. Один шаг. Второй. Третий — пока её спина не упёрлась в стену.
— Если я ещё раз увижу тебя рядом с Недин, — сказал Кириан, и его голос был мягким, почти нежным, — я не буду спрашивать, зачем ты пришла. Я просто сожгу всё, что ты любишь. Начну с твоей волчицы. Потом — с дома. Потом — с ведьмы, которая тебе помогает. А потом — с тебя самой.
Сабина дрожала. Вся её напускная храбрость испарилась, оставив только бледную тень.
— Вы не посмеете, — прошептала она. — У меня есть семья. У меня есть…
— У тебя есть никто, — перебил Кириан. — Семья, которая отказалась от Недин ради тебя? — он усмехнулся. — Я поговорю с ними. И они очень быстро поймут, что ошиблись.
Он сделал ещё один шаг — и Сабина сорвалась с места, бросившись к двери. Каблуки стучали по полу, как дробь. Пироги хрустели под ногами. Она не оглядывалась.
Когда дверь захлопнулась, в коридоре стало тихо.
Недин стояла посреди рассыпанных пирогов и смотрела на закрытую дверь. Руки дрожали. Внутри всё сжималось — но это было не от страха. От чего-то другого. От чего-то нового.
— Ты могла бы промолчать, — сказал Кириан за её спиной. — Отпустить её с миром. Это было бы проще.
Недин медленно повернулась.
— Я не хочу проще.
Кириан смотрел на неё. И в его глазах — серебряных, опасных, прекрасных — вспыхнуло что-то, чего Недин раньше не видела.
— Хорошо, — сказал он.
В тот же вечер, на другом конце леса, чёрный волк остановился на границе территории «Серебряного Клыка».
Он был огромным — крупнее любого альфы, которого знали в этих краях. Шерсть чёрная, как смоль. Глаза — жёлтые, как янтарь. Он стоял на скале, и ветер трепал его шкуру, принося запахи чужой стаи. Чужой земли. Чужой власти.
За его спиной, в тени деревьев, ждали волки. Много волков. Терпеливых, голодных, преданных.
— Серебряный Клык, — произнёс Демиан.
Он не говорил вслух — просто думал, и это эхо разносилось по лесу, пугая птиц.
До него дошли слухи. О девушке, которую Кириан забрал в своё логово. О девушке со слабой волчицей и зелёными глазами. О девушке, которую он назвал своей.
«Его Луна», — шептались в стаях. «Серебряный огонь нашёл себе пару».
Демиан оскалился.
Он знал Кириана много лет. Знал его силу. Знал его жестокость. И знал, что единственное, чего у Кириана никогда не было — это слабое место. То, что можно использовать. То, что можно отнять.
Девушка.
Чёрный волк спрыгнул со скалы и растворился в темноте. Его стая последовала за ним беззвучно, как тени.
Впереди был лес. Впереди была добыча. Впереди была война.
Глава 4. Первый вдох.
Три недели.
Столько прошло с той ночи в лесу. Три недели Недин жила в поместье «Серебряного Клыка», и каждый день был похож на предыдущий: травы, отдых, тишина. Лекарь приходил через день, хмурился, качал головой. Волчица не восстанавливалась.
— Она жива, — говорил он. — Но едва. Ведьма выпила слишком много. Нужен толчок. Что-то, что разбудит её.
Недин кивала и молчала. А ночами лежала без сна и прислушивалась к себе — к той точке где-то под сердцем, где раньше билась её вторая половина. Теперь там было тихо. Пусто. Как в вымершем доме.
Кириан появлялся каждый день. Иногда — на минуту, иногда — на час. Садился в кресло у окна, молчал, смотрел. Недин не знала, что говорить. Он тоже не знал — или не считал нужным. Но каждый раз, когда он уходил, в комнате становилось холоднее.
А в лесу тем временем становилось неспокойно.
— Чёрный волк на границе, — доложил бета на четвёртый день. — Демиан. Со стаей.
Кириан не удивился. Только глаза полыхнули серебром — и погасли.
— Пусть подходит, — сказал он. — Я жду.
На двадцать первый день Недин проснулась от боли.
Резкой, горячей, живой. Она скрутила её пополам, вырвала из сна — и Недин закричала. Не от страха. От неожиданности. Потому что боль была не в теле. Она была глубже. Там, где раньше была пустота.
Волчица.
Недин почувствовала её — слабую, дрожащую, но живую. Она ворочалась внутри, как зверёныш, которому слишком долго не давали дышать. Царапалась. Толкалась. Требовала.
Дверь распахнулась.
— Что случилось? — Кириан был рядом прежде, чем она успела позвать. — Недин!
— Она… — Недин выдохнула, прижимая руку к груди. — Она двигается. Моя волчица. Она двигается.
Кириан замер. А потом сделал то, чего она не ожидала: опустился на колени у кровати, взял её лицо в ладони — горячие, обжигающие — и посмотрел в глаза.
— Слушай меня, — сказал он тихо. — Слушай её. Не бойся. Она не сделает тебе больно. Она просыпается.
— Я не знаю, как…
— Просто дыши. И позволь ей.
Недин закрыла глаза. Вдох. Выдох.
И волчица ответила.
Она поднялась из глубины — медленно, как солнце из-за горизонта. Тёплая. Золотисто-рыжая. Недин увидела её внутренним зрением — свернувшуюся в клубок, с тусклой, но живой шерстью. Волчица подняла голову. Посмотрела на неё. И в её глазах горел огонь.
Недин почувствовала, как что-то внутри неё щёлкнуло. Как будто открылся канал, который был забит годами. Сила хлынула по венам — горячая, чистая, своя.
Она открыла глаза.
— Я чувствую её, — прошептала она. — Я правда её чувствую.
И только тогда поняла, что Кириан всё ещё держит её лицо. Что его пальцы дрожат. Что в его глазах — серебро, но не гневное. Другое. Голодное. Изумлённое.
— Ты светишься, — сказал он хрипло.
Недин опустила взгляд на свои руки. От кожи шло слабое золотистое свечение — едва заметное, но настоящее. Огонь. Её огонь.
— Это… это я?
— Это ты, — Кириан улыбнулся. И эта улыбка была другой — не опасной, не хищной. Просто улыбкой. — Я знал, что ты сильная. Но не знал, насколько.
Он не убрал руки. Недин не отстранилась. Между ними повисло что-то — тёплое, натянутое, как струна.
— Кириан, — прошептала она.
— М?
— Спасибо.
Он моргнул. И в этот момент что-то в его лице изменилось. Словно треснула стена, которую он держал годами. Словно под серебряным огнём и жестокостью оказалось что-то ещё.
— Не благодари меня, — сказал он. — Я не добрый.
— Я знаю.
— Я не умею… — он замолчал, подбирая слова. — Я не умею быть нежным.
Недин посмотрела на него. На этого огромного альфу, который стоял на коленях у её кровати и не знал, куда деть руки. На убийцу, который боялся пошевелиться, чтобы не сделать ей больно.
— Я не прошу нежности, — сказала она.
Кириан выдохнул. Медленно. Как будто держал этот вдох целую вечность.
А потом наклонился.
Недин не отстранилась. Она смотрела, как приближается его лицо — медленно, давая ей время отступить. Но она не хотела отступать. Она хотела…
Его губы коснулись её губ.
Осторожно. Едва-едва. Как будто он держал в руках что-то хрупкое и драгоценное. Недин закрыла глаза. Поцелуй был тёплым. Терпеливым. В нём не было голода — только вопрос. «Можно?» И она ответила — подалась вперёд, прижалась ладонью к его груди, почувствовала, как под кожей бьётся серебряный огонь.
Кириан зарычал — низко, в груди, — и поцелуй стал глубже. Не грубее. Глубже. Он обхватил её затылок, притянул ближе, и Недин почувствовала, как её волчица отзывается — ворочается, тянется навстречу, как будто узнала его.
«Свой», — сказала волчица.
«Свой», — согласилась Недин.
Когда они отстранились, обоим не хватало воздуха. Кириан смотрел на неё — и в его глазах больше не было серебра. Только тьма. Тёплая, живая.
— Ты моя, — сказал он. — Не потому что я так решил. А потому что ты сама выбрала.
Недин улыбнулась.
— Я ещё ничего не выбирала.
— Выберешь, — он усмехнулся и поднялся. — У нас будет время.
Он направился к двери, но на пороге остановился.
— Кстати, — сказал он, не оборачиваясь. — Завтра на границу приедет Демиан. Чёрный альфа. Хочет «поговорить».
Недин напряглась.
— О чём?
— О тебе, — Кириан повернул голову, и в его глазах снова полыхнуло серебро. — Но он не получит ничего. Даже разговора.
Дверь закрылась.
Недин осталась сидеть на кровати, прижимая руку к груди. Волчица внутри довольно ворчала. Огонь на коже медленно гас, но тепло осталось.
Она больше не была пустой.
И впервые за долгое время Недин поняла: она хочет жить. Не выживать. Жить.
А где-то в лесу, на границе, чёрный волк поднял голову и посмотрел в сторону поместья. Он почувствовал это — вспышку силы. Слабую, но настоящую. Огонь.
— Значит, она проснулась, — прошептал Демиан. — Тем интереснее.
Он оскалился и сделал шаг вперёд.
Глава 5. Граница.
Демиан пришёл на рассвете.
Не с армией — с десятком волков. Достаточно, чтобы показать силу, но не настолько, чтобы это выглядело как объявление войны. Пока.
Кириан ждал его на границе — там, где лес «Серебряного Клыка» упирался в реку. Он стоял один. Руки в карманах, плечи расслаблены, взгляд ленивый. Серебряный огонь дремал под кожей, но не спал.
Демиан вышел из-за деревьев в человеческом облике — высокий, темноволосый, с янтарными глазами, которые светились даже днём. Он улыбался. Так улыбаются те, кто привык, что их боятся.
— Кириан, — сказал он. — Давно не виделись.
— Недостаточно давно, — ответил Кириан.
Демиан рассмеялся. Искренне, легко — так, что его волки за спиной расслабились. Но Кириан не расслабился. Он знал этот смех. Знал, что за ним прячется.
— Слышал, у тебя появилась пара, — Демиан подошёл ближе, остановившись в пяти шагах. — Красивая, говорят. Зелёные глаза. Слабая волчица. — Он склонил голову. — Не похоже на тебя, Кириан. Ты всегда выбирал силу.
— Я не выбирал, — сказал Кириан. — Луна выбрала меня.
— Как романтично.
Демиан сунул руки в карманы и посмотрел на реку. На противоположный берег. На лес, который принадлежал не ему.
— Знаешь, зачем я здесь?
— Просвети.
— Твоя территория слишком большая, — Демиан повернулся к нему. — Твоя стая слишком сильная. Твой огонь слишком яркий. И теперь у тебя есть то, чего раньше не было. — Он улыбнулся. — Слабое место.
Кириан не двинулся. Не изменился в лице. Но воздух вокруг него стал горячим.
— Ты пришёл мне угрожать?
— Я пришёл предложить сделку, — Демиан поднял руки. — Мирную. Отдай мне часть территории. Северные леса. И я забуду о твоей девушке. Оставлю её в покое. Ты же не хочешь, чтобы с ней что-то случилось?
Тишина.
А потом Кириан засмеялся. Тихо, холодно, без капли веселья.
— Ты думаешь, — сказал он, — что я отдам тебе землю? Из-за угрозы?
— Я думаю, что ты благоразумный, — Демиан пожал плечами. — И что ты не хочешь войны.
— Я не хочу войны, — согласился Кириан. — Но я её не боюсь.
Он сделал шаг вперёд. Один. И Демиан отступил. Один. Машинально. Его волки за спиной напряглись.
— Ты знаешь, что я сделаю, если ты приблизишься к ней? — спросил Кириан. — Нет? Я расскажу. Я сожгу твою стаю. Всех. До последнего. Я сожгу твои леса. Твои дома. Твою землю. И когда от тебя останется только пепел, я развею его по ветру.
Демиан побледнел. Но улыбка не сошла с его лица — она стала острее, злее.
— Ты не сможешь быть везде одновременно, Кириан, — сказал он. — Однажды ты отвернёшься. Однажды она останется одна. И тогда…
— Тогда что?
Голос прозвучал не от Кириана.
Демиан обернулся.
Недин стояла на краю поляны. Она пришла пешком — без охраны, без предупреждения. Кириан почувствовал, как внутри него всё сжалось от ярости и чего-то ещё, чего он не хотел признавать. Страха.
— Недин, — сказал он. — Уходи.
— Нет.
Она не смотрела на него. Она смотрела на Демиана. И в её зелёных глазах не было страха. Только что-то твёрдое. Спокойное. Огонь.
Демиан изучал её. Медленно. С интересом.
— Значит, вот она, — протянул он. — Девушка с зелёными глазами. Красивее, чем я думал.
— Я слышала, что ты сказал, — Недин шагнула вперёд. — Про слабое место. Про то, что я останусь одна.
— И?
— И я хочу тебе кое-что показать.
Кириан хотел её остановить. Правда хотел. Но что-то в её голосе — спокойное, уверенное — заставило его замереть.
Недин остановилась в десяти шагах от Демиана. Подняла руку. И закрыла глаза.
Внутри неё волчица вскинулась. Золотисто-рыжая. Живая. Голодная. Недин позволила ей подняться — всей силе, которая копилась годами, которую ведьма выпивала по капле, которая теперь вернулась.
Огонь вспыхнул на её ладони.
Не серебряный, как у Кириана. Другой — золотой, тёплый, живой. Он рос, поднимался, вился вокруг её руки, как змея. Пламя становилось всё ярче, и воздух вокруг дрожал от жара.
Волки Демиана попятились. Один из них заскулил.
— Ты хотел знать, какая я, — сказала Недин. Голос был тихим, но его слышали все. — Слабая? Может быть. Моя волчица была больна. Меня обманывали. Меня предавали. — Она открыла глаза. Они светились золотом. — Но я больше не слабая.
Она сжала кулак — и пламя взорвалось. Не в Демиана. В воздух над ним — стеной, завесой, кольцом огня, которое вспыхнуло и погасло. Но запах гари остался. И страх.
Демиан не двинулся. Но его улыбка исчезла.
— Я не боюсь тебя, — сказала Недин. — И его не боюсь. — Она кивнула в сторону Кириана. — Я вообще больше ничего не боюсь. Потому что теперь у меня есть то, чего вы оба не ожидали.
— И что это? — спросил Демиан тихо.
— Я сама.
Она повернулась и пошла прочь. Просто пошла — не оглядываясь, не ускоряя шаг. Кириан смотрел ей вслед, и в его груди что-то горело — не серебро, не ярость. Что-то другое.
— Кириан, — Демиан окликнул его. Голос был другим — без насмешки. — Она опаснее, чем ты.
— Знаю, — ответил Кириан.
Он пошёл за Недин. Догнал её у самой кромки леса, схватил за руку, развернул.
— Ты с ума сошла? — прошипел он. — Ты понимаешь, что могла…
— Я не могла стоять и смотреть, — перебила она. — Ты защищал меня. Теперь моя очередь.
Кириан замолчал. Смотрел на неё — растрёпанную, раскрасневшуюся, с золотыми искрами в глазах. И вдруг понял, что не злится. Совсем.
— Ты светилась, — сказал он.
— Знаю.
— Это было…
— Что?
Он притянул её к себе — резко, без предупреждения, — и поцеловал. Не нежно. Не осторожно. Голодно. Как будто она только что вернулась с войны, и он не был уверен, что она вернётся.
Недин ответила. Обняла его за шею, прижалась, и её огонь вспыхнул — золотой, тёплый, — смешиваясь с его серебряным.
Когда они отстранились, Кириан усмехнулся.
— Ты опаснее меня, — сказал он.
— Я знаю, — Недин улыбнулась. — Ты уже говорил.
А в лесу, на границе, Демиан смотрел им вслед.
Его волки молчали. Ждали приказа. Но Демиан не отдавал его. Он думал.
«Она сильнее, чем я думал, — размышлял он. — И красивее. И смелее. Такая не просто слабое место. Такая — сокровище».
Он обернулся к своей стае.
— Уходим, — сказал он. — Пока.
Они растворились в лесу. Но Демиан знал: он вернётся. Не за победой, а за ней.
Глава 6. Кровь и пепел.
Ведьма ударила в ту же ночь.
Недин проснулась от того, что не могла дышать. Горло сжалось, грудь горела — как будто кто-то запустил руку в её грудную клетку и тянул. Тянул из неё жизнь. Знакомое чувство. То самое, что она испытывала месяцами, пока ведьма выкачивала её волчицу по капле. Только теперь — сильнее. Гораздо сильнее.
Она попыталась закричать, но из горла вырвался только хрип. Рядом, в кресле, спал Кириан — он почти не уходил из её комнаты после границы. Она потянулась к нему, дёрнула за рукав.
Он проснулся мгновенно.
— Недин?
— Она… — Недин хватала воздух ртом. — Она здесь. Ведьма. Она снова…
Серебряный огонь вспыхнул в комнате прежде, чем Кириан успел договорить. Он вскочил, и его глаза полыхнули — не гневом, а яростью. Настоящей. Той, от которой плавился камень.
— Где она? — прорычал он.
Недин не знала. Но чувствовала. Слабая нить, тянущаяся куда-то в темноту. Туда, где её ждали.
— В лесу, — выдохнула она. — У старого камня. Где я… где я родилась.
Кириан не спрашивал, откуда она знает. Он просто взял её на руки — и мир вокруг них вспыхнул серебром.
Старый камень стоял на поляне, где Недин впервые обернулась волчицей. Здесь не было ничего, кроме мха, тумана и воспоминаний. И ведьмы.
Она ждала их — сгорбленная старуха в лохмотьях, с глазами, горящими зелёным. Рядом с ней стояла Сабина. Бледная, с перекошенным от ненависти лицом.
— Пришла, — прошипела ведьма, глядя на Недин. — Думала, что сможешь сбежать? Думала, что твой альфа тебя спасёт?
Кириан опустил Недин на землю. Серебряный огонь вился вокруг его рук, готовый сорваться.
— Ты, — сказал он, глядя на ведьму. — Ты пила из неё.
— Пила, — согласилась ведьма. — И буду пить. Пока не выпью всё. До последней капли. — Она улыбнулась беззубым ртом. — Ты думаешь, что можешь меня остановить, альфа? Ты силён. Но я стара. Старше твоей стаи. Старше твоего огня.
— Проверим.
Кириан шагнул вперёд — и ведьма ударила. Не пламенем. Не молнией. Чем-то тёмным, вязким, что вырвалось из её рук и обрушилось на него, как волна. Кириан отбил — серебро вспыхнуло, — но удар был сильным. Он пошатнулся.
— Кириан! — Недин бросилась к нему.
— Стой! — он выставил руку. — Не подходи. Она этого и хочет.
Ведьма рассмеялась. Хрипло, скрипуче.
— Умный альфа. Но глупый. Ты думаешь, что можешь защитить её от меня? Я была в её крови. Я знаю её слабые места. Я знаю, где она треснет.
Сабина шагнула вперёд. В её руках блеснул кинжал — серебряный, с чёрной рукоятью.
— Ты никогда не должна была родиться, — сказала она Недин. — Никогда не должна была получить его. Его огонь. Его защиту. Всё, что должно было быть моим.
— Твоим? — Недин выпрямилась. — Ты украла мою волчицу. Ты украла мою семью. Ты украла мою жизнь. И теперь ты говоришь, что это должно было быть твоим?
— Заткнись! — Сабина бросилась на неё.
Но Недин ждала этого. Она подняла руку — и золотой огонь вспыхнул стеной. Сабина отлетела назад, врезалась в дерево, кинжал выпал из её руки. Ведьма вскинула руки, чтобы ударить снова, — и Кириан наконец сорвался с места.
Серебряное пламя обрушилось на неё, как лавина. Ведьма закричала — высоко, пронзительно, — и её защита рассыпалась. Кириан схватил её за горло, поднял над землёй.
— Ты пила из моей Луны, — сказал он тихо. — Ты причиняла ей боль. Ты хотела её убить.
— Она… всё равно… умрёт… — прохрипела ведьма. — Я прокляла её… прокляла её кровь… её детей… её…
— Ты ничего не прокляла.
Кириан сжал кулак. Серебряный огонь вспыхнул внутри ведьмы — она загорелась изнутри, как бумажный фонарь. Крик оборвался. Через мгновение на землю упала горстка пепла, которую развеял ветер.
Тишина.
Сабина лежала у дерева, прижимая руку к сломанному запястью. Она смотрела на пепел — и в её глазах был ужас. Настоящий. Тот, который она так долго прятала за улыбками.
— Не надо, — прошептала она, когда Кириан повернулся к ней. — Пожалуйста. Я твоя подданная. Я твоя…
— Ты никто, — сказал Кириан. — И ты это знала.
Он поднял руку. Сабина закричала.
Семья приехала через два дня.
Недин стояла на крыльце поместья, когда у ворот остановилась знакомая повозка. Её мать. Её отец. Младший брат. Люди, которые растили её — и которые от неё отказались.
Они вышли медленно. Оглядывались. На стены, на охрану, на волков, которые стояли в тени с непроницаемыми лицами.
Мать заплакала первой.
— Недин, — она шагнула вперёд. — Доченька…
— Не подходи.
Мать замерла. На её лице отразилась боль — настоящая или очень хорошо сыгранная.
— Недин, мы… мы не знали. Сабина говорила, что ты сама ушла. Что ты не хочешь нас видеть. Мы не знали, что она…
— Вы знали, — сказала Недин. — Может, не всё. Но вы знали, что я слабая. Что моя волчица умирает. И вы ничего не сделали.
Отец опустил голову. Брат — тот самый брат, который когда-то называл её сестрой, а потом перестал, — смотрел в землю.
— Мы боялись, — прошептала мать. — Сабина была сильной. Её волчица была сильной. Мы думали…
— Что я не стою защиты, — закончила Недин. — Я знаю.
Она спустилась с крыльца. Медленно. Остановилась в двух шагах от матери.
— Я не прошу у вас прощения, — сказала она. — И не предлагаю своего. Я просто хочу, чтобы вы знали: я больше не та девочка, которую вы оставили в лесу. Я не слабая. Я не подставная. И я не ваша.
Мать всхлипнула. Отец поднял голову — и в его глазах Недин увидела то, чего не ожидала. Гордость. И боль.
— Ты выросла, — сказал он тихо.
— Мне пришлось.
Позади неё раздались шаги. Кириан вышел на крыльцо — без предупреждения, без приглашения. Он не смотрел на семью. Только на Недин.
— Всё в порядке? — спросил он.
— Да, — ответила она. — Всё в порядке.
Она повернулась к семье. И улыбнулась — впервые за долгое время. Не горько. Не зло. Просто улыбнулась.
— Вы можете остаться на ужин, — сказала она. — Если хотите. Но не ждите, что я забуду.
Мать бросилась к ней — обняла, зарыдала, зашептала что-то бессвязное про прощение и любовь. Недин стояла неподвижно. Потом медленно подняла руки и обняла её в ответ.
Кириан смотрел на это молча. И в его глазах было что-то, чего не видел никто, кроме Недин.
— Ты в порядке? — спросил он снова, когда семья прошла в дом.
— Нет, — честно ответила она. — Но буду.
Он кивнул.
А где-то далеко, в другом лесу, чёрный волк остановился на скале. Ветер принёс ему запахи: серебро, золото, пепел.
— Ведьма мертва, — сказал он своим волкам. — Сабина сломлена. Теперь у неё есть семья. И сила.
Он оскалился.
— Идеально. Теперь её можно забирать.
Глава 7. Чужая стая.
Её взяли на рассвете.
Не в поместье — там Демиан не рискнул бы. Слишком много волков, слишком много серебра. Он ждал. Терпеливо, как хищник, который знает, что добыча рано или поздно выйдет из укрытия.
Недин вышла на прогулку — одна, без охраны. Кириан был на совете с бетой, а ей хотелось воздуха. Просто пройтись по лесу, почувствовать, как просыпается её волчица, как золотой огонь тихо тлеет под кожей. В последние дни она часто так делала: уходила на поляну, где когда-то впервые обернулась, садилась на старый камень и слушала лес.
Она не заметила, как тени сомкнулись вокруг.
Первый удар пришёлся сзади — по затылку, чем-то тяжёлым. Недин пошатнулась, но не упала. Её волчица вскинулась, огонь вспыхнул на пальцах. Она обернулась — и увидела пятерых. Незнакомых. Чужих. С запахом, который она не знала.
— Не дёргайся, — сказал один из них. — И не будет больно.
— Кто вы?
Ответа не последовало. Они бросились одновременно. Недин ударила — золотое пламя полыхнуло стеной, отбросив двоих. Но остальные были быстрее. Один схватил её за руку, другой — за плечи. Она сопротивлялась, кусалась, жгла. Но их было слишком много.
А потом воздух вокруг неё стал чёрным.
Не тьма. Не ночь. Что-то другое — густое, вязкое, что погасило её огонь, как вода гасит спичку. Недин задохнулась. Попыталась позвать волчицу — но та сжалась, испуганная.
— Тише, — раздался голос.
Она узнала его. Слышала на границе. Янтарные глаза, тёмные волосы, улыбка, от которой стыла кровь.
Демиан вышел из-за деревьев. Он не спешил. Смотрел на неё — растрёпанную, с разбитой губой, с огнём, который погас в его присутствии. И в его глазах было что-то, от чего Недин стало страшнее, чем от всех ударов вместе.
Восхищение.
— Отпусти меня, — сказала она.
— Не могу, — он подошёл ближе, взял её за подбородок. Недин дёрнулась, но он держал крепко. — Ты слишком ценная. Кириан не заслуживает тебя. Он не умеет обращаться с сокровищами.
— Он убьёт тебя.
— Может быть, — Демиан улыбнулся. — Но сначала он придёт за тобой. И тогда мы посмотрим, кто из нас сильнее.
Он кивнул своим волкам. Недин почувствовала, как что-то острое кольнуло её в шею — игла. Мир поплыл. Последнее, что она увидела, — янтарные глаза, которые смотрели на неё с чем-то, что было хуже ненависти.
С желанием.
Кириан почувствовал это раньше, чем ему сказали.
Серебряный огонь в его крови вдруг взвыл — не от ярости, а от боли. Он оборвал совет на полуслове, вскочил, и бета отшатнулся: глаза альфы полыхнули так, что воздух вокруг задымился.
— Недин.
Он нашёл поляну через минуту. Увидел выжженную землю, сломанные ветки, капли крови на камне. Её крови. И запах — чужой, чёрный, знакомый.
— Демиан, — прошептал Кириан.
И лес вокруг него загорелся.Недин очнулась в незнакомом месте.
Комната была большой — больше, чем у Кириана. Тёмное дерево, чёрные шкуры на полу, окно с видом на чужие леса. Её руки были связаны над головой, ноги — тоже. Волчица внутри металась, но что-то блокировало её. Ошейник. На шее — тонкий обруч, холодный, с выгравированными символами.
— Проснулась.
Демиан сидел в кресле напротив. Он был спокоен — слишком спокоен. Как будто ждал этого момента всю жизнь.
— Где я? — голос Недин сорвался.
— В моём доме. В моей стае. — Он поднялся, подошёл. — Ты теперь моя гостья.
— Заложница.
— Гостья, — повторил он мягко. — Пока.
Он сел на край кровати. Слишком близко. Недин отшатнулась, насколько позволяли путы.
— Кириан придёт, — сказала она. — И он сожжёт всё.
— Придёт, — согласился Демиан. — Я на это рассчитываю. — Он наклонился ближе. — Видишь ли, Недин, я давно хотел с ним сразиться. По-настоящему. Не на границе, не словами. А здесь. На моей земле. Где я буду диктовать правила.
— Ты боишься его.
Демиан замер. Улыбка на его лице дрогнула.
— Что?
— Ты боишься, — повторила Недин. Голос был хриплым, но твёрдым. — Поэтому ты украл меня. Потому что знаешь, что в честном бою не победишь. Ты слабее. И ты это знаешь.
Тишина.
А потом Демиан ударил. Не сильно — пощёчина, от которой голова мотнулась в сторону. Но Недин не вскрикнула. Только посмотрела на него — и в её зелёных глазах не было страха.
— Он тебя убьёт, — сказала она тихо.
Демиан схватил её за подбородок, развернул к себе.
— Посмотрим, — прошипел он. — А пока… — он провёл пальцем по её щеке, — …я хочу узнать тебя поближе.
Недин плюнула ему в лицо.
Он отшатнулся. Вытерся тыльной стороной ладони. И рассмеялся — не зло, а искренне, как будто она сделала что-то восхитительное.
— Огонь, — сказал он. — Настоящий огонь. Кириан не знает, какое сокровище ему досталось.
Он поднялся, направился к двери.
— Отдыхай, — бросил через плечо. — Завтра придёт твой альфа. И тогда всё решится.
Дверь закрылась.
Недин осталась одна. Связанная, с ошейником, который блокировал её силу. Но волчица внутри неё не сдалась. Она ворочалась, толкалась, искала выход.
«Не сдавайся, — шептала она. — Он идёт».
Недин закрыла глаза. И стала ждать.
Кириан стоял на границе земель Демиана.
За его спиной — вся стая «Серебряного Клыка». Волки, которые видели его ярость, но никогда — такой. Серебряный огонь вырывался из него, как дыхание, как пар, как сама жизнь. Он не сдерживался. Не пытался контролировать.
— Демиан! — голос разнёсся над лесом. — Ты взял мою Луну. У тебя есть час. Один час, чтобы вернуть её живой и невредимой. Иначе я сожгу твою стаю. Всех. До последнего. И тебя — последним.
Тишина.
А потом из леса вышел Демиан. Один. Улыбающийся.
— Кириан, — сказал он. — Какой сюрприз. Заходи. Поговорим.
Кириан шагнул вперёд.
И лес за его спиной вспыхнул серебром.
Глава 8. Серебро против тьмы.
Демиан ждал его на поляне перед поместьем.
Не в лесу, не в засаде — на открытом пространстве, где каждый волк его стаи мог видеть. Он стоял расслабленно, руки в карманах, янтарные глаза светились предвкушением.
— Пришёл, — сказал он. — Я думал, ты будешь умнее.
— Где она? — Кириан не тратил слов.
— Внутри. Живая. Пока. — Демиан пожал плечами. — Хочешь её вернуть? Забери. Если сможешь.
Он не успел договорить.
Серебряный огонь обрушился на него стеной — но Демиан был готов. Тьма всколыхнулась вокруг него, поглотила пламя, погасила. Он отступил на шаг, улыбаясь.
— Сильнее, чем в прошлый раз, — заметил он. — Она делает тебя лучше.
Кириан не ответил. Он бросился вперёд — быстрее, чем любой волк мог уследить. Серебро вилось вокруг его рук, вокруг тела, вокруг него самого. Он был пламенем. Живым, голодным, яростным.
Демиан принял удар. Его тьма — холодная, вязкая, как болото — погасила первую волну. Вторую. Третью. Они двигались так быстро, что волки обеих стай отступили, не в силах уследить. Серебро и тьма сталкивались, расходились, снова сталкивались. Земля под ними плавилась и трескалась.
— Ты слабее, чем я думал! — крикнул Демиан, отбивая очередной удар. — Где твой знаменитый огонь?
Кириан ответил.
Серебряное пламя взорвалось вокруг него — не стеной, а бурей. Оно рвалось во все стороны, сжигая всё на пути. Демиан успел закрыться, но его тьма дрогнула. Пошатнулась.
— Вот и всё, — прорычал Кириан, наступая. — Ты не можешь победить. Ты никогда не мог.
Демиан отступил. Второй раз. Третий. Его улыбка исчезла — теперь на лице была только злость. Настоящая.
— Может, и не могу, — прошипел он. — Но она — моя.
Он щёлкнул пальцами.
Из-за поместья вышли волки — не десять, а тридцать. Свежие. Голодные. Они окружили Кириана кольцом, и тьма Демиана сомкнулась с ними, усиливаясь, становясь плотнее.
— Ты думал, я буду драться честно? — Демиан рассмеялся. — Ты забыл, кто я.
Кириан огляделся. Тридцать волков. Тьма. Стая Демиана за спиной. Он был один — его собственные волки остались на границе, ждали сигнала.
Он улыбнулся.
— Нет, — сказал он. — Это ты забыл, кто я.
И взорвался.
Недин почувствовала, как ошейник треснул.
Не от её силы — от чужой. Серебряный огонь хлынул через стены, через коридоры, через всё поместье. Он был везде. В воздухе, в полу, в её крови. Ошейник не выдержал — разлетелся на куски, и волчица внутри Недин вскинулась, свободная, живая, яростная.
Золотое пламя вспыхнуло на её руках. Верёвки сгорели.
Она вскочила. Комната качнулась — но Недин уже бежала. Дверь вылетела от удара её плеча. Коридор. Лестница. Волки Демиана, которые пытались её остановить, отлетали от золотых стен, которые она швыряла перед собой.
Она вырвалась на поляну — и замерла.
Кириан стоял в центре огненного ада. Серебро вилось вокруг него, как живое существо, как змей, как дракон. Волки Демиана горели. Нет — не горели. Пламя не убивало их. Оно держало. Сжимало. Не давало двинуться.
А Демиан…
Демиан стоял на коленях.
Его тьма исчезла. Янтарные глаза были полны боли и ярости. Он смотрел на Кириана — и впервые за всё время в его взгляде был страх.
— Ты… — прохрипел он. — Ты не можешь…
— Могу, — сказал Кириан. Голос был спокойным. Слишком спокойным. — Ты взял мою Луну. Ты думал, что сможешь использовать её против меня. Ты думал, что я приду один. Ты думал, что победишь.
Он сделал шаг вперёд. Серебро вокруг него сжалось, стало плотнее, ярче.
— Ты ошибся.
— Кириан! — Недин бросилась к нему. — Стой!
Он обернулся. Увидел её — растрёпанную, с золотым огнём на руках, с разбитой губой, но живую. Свободную. И серебро вокруг него дрогнуло. Погасло.
— Недин, — выдохнул он.
Она подбежала, схватила его за руку.
— Не надо, — сказала она. — Не убивай его.
Кириан посмотрел на неё. Потом на Демиана. Потом снова на неё.
— Он хотел тебя убить.
— Нет, — Недин покачала головой. — Он хотел тебя. Твою силу. Твою смерть. Я была просто способом. — Она сжала его руку крепче. — Если ты убьёшь его сейчас, ты будешь таким, как он. А ты не он.
Тишина.
Кириан смотрел на неё долго. Искал что-то в её глазах. Нашёл.
— Ты уверена? — спросил он тихо.
— Нет, — честно ответила она. — Но я знаю, что ты не должен становиться тем, кем он тебя видит.
Кириан закрыл глаза. Выдохнул.
Серебро погасло.
— Уходи, — сказал он Демиану, не глядя на него. — Забирай свою стаю. Уходи с моих земель. И если я ещё раз увижу тебя — хотя бы тень — я не буду спрашивать, что думает моя Луна.
Демиан поднялся. Медленно. Его волки — те, что ещё могли двигаться, — подхватили его под руки. Он не сказал ни слова. Только посмотрел на Недин — долгим, тяжёлым взглядом — и растворился в темноте.
Когда они ушли, Кириан повернулся к Недин. Взял её лицо в ладони.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Нет, — она улыбнулась. — Но буду.
Он притянул её к себе. Крепко. Так, что кости хрустнули. И она обняла его в ответ — изо всех сил.
— Ты пришёл, — прошептала она.
— Всегда.
Позже, когда поместье осталось позади, а лес снова стал тихим, Недин сидела на крыльце и смотрела на звёзды.
Кириан вышел и сел рядом. Молча.
— Он вернётся, — сказала Недин.
— Знаю.
— И Сабина вернётся.
— Знаю.
Она повернулась к нему.
— Ты не боишься?
Кириан посмотрел на неё. И в его глазах — серебряных, опасных, прекрасных — было что-то, чего раньше не было. Спокойствие.
— С тобой — нет, — сказал он.
Недин улыбнулась. И впервые за долгое время почувствовала, что всё будет хорошо.
·
Глава 9. Луна и клык.
Свадьбу назначили на полнолуние.
Недин не просила пышности. Она вообще не просила свадьбы — Кириан сам настоял. Сказал, что весь лес должен видеть, что она его. Недин усмехнулась тогда: «Или что ты мой?» Кириан посмотрел на неё долго, а потом сказал: «И это тоже».
Готовились три недели. Стая гудела, как улей: готовили угощение, украшали поляну у старого камня, плели венки из серебристых трав. Недин наблюдала за всем этим со стороны и не могла избавиться от ощущения, что это сон. Слишком тихо. Слишком хорошо.
— Ты нервничаешь, — сказала ей старая волчица Агата, которая вызвалась шить платье. — Это нормально. Каждая Луна нервничает перед обрядом.
— Я не об этом, — Недин покачала головой. — Я о том, что слишком спокойно. Сабина где-то там. Демиан зализывает раны. Это не может быть просто свадьбой.
Агата хмыкнула.
— Может. И будет. Не позволяй страху украсть у тебя этот день, девочка. Ты его заслужила.
Недин хотела верить.
Кириан стоял у окна в своей комнате и смотрел на лес.
Завтра он свяжет себя с Недин. Навсегда. Не просто словами или ритуалом — кровью, огнём, волей. Она станет его Луной не только по праву истинной пары, но и по закону стаи. Каждый волк на сотни миль будет знать: она под его защитой. И каждый, кто посмеет тронуть её, будет иметь дело с ним.
— Альфа.
В дверях стоял бета — седой, хмурый, с папкой в руках.
— Что? — Кириан не обернулся.
— Мы нашли следы. На восточной границе. Свежие. Волки Демиана, но не его самого. Разведка.
Кириан сжал кулак. Серебро тихо треснуло под кожей.
— Когда?
— Прошлой ночью. Они ушли до рассвета. Но… — бета замялся. — Они оставили метку. На камне. Чёрную.
Кириан наконец обернулся. Глаза полыхнули.
— Что за метка?
— Круг. Перечёркнутый. — Бета сглотнул. — Это знак вызова. Демиан говорит, что придёт. Но не на битву. На свадьбу.
Тишина. Долгая. Тяжёлая.
— Хорошо, — сказал Кириан. — Пусть приходит. Увидит, как я женюсь на его сокровище.
— Альфа, это может быть ловушка…
— Конечно, ловушка, — Кириан усмехнулся. — Но он не посмеет. Не в этот день. Он хочет посмотреть. Хочет понять, что он потерял. — Он повернулся обратно к окну. — И он увидит.
Бета ушёл. Кириан остался стоять, глядя в темноту.
Свадьба началась на закате.
Поляна у старого камня преобразилась: факелы, живые цветы, длинные столы с угощением. Волки стояли по обе стороны, образуя коридор. Недин шла по нему одна — без отца, без брата. Её семья сидела в первом ряду, но она не взяла их под руку. Это было её решение. Её путь.
Платье было простым — белое, с серебряной вышивкой по подолу. Волосы распущены. На шее — тонкая цепочка с лунным камнем, подарок Агаты.
Кириан ждал её у камня. В чёрном, с серебряным знаком стаи на груди. Он не улыбался — но его глаза говорили больше любых слов.
Недин остановилась напротив него.
— Ты уверен? — спросила она тихо, так, чтобы слышал только он.
— Никогда не был уверен ни в чём сильнее, — ответил он.
Старый волк-старейшина поднял руки. Ритуал начался.
— Кровь и огонь, — сказал он. — Луна и Клык. Сегодня две души становятся одной. Сегодня стая обретает Луну. Сегодня альфа обретает сердце.
Он взял их руки, соединил. Кириан вытащил кинжал — серебряный, с рукоятью из чёрного дерева. Провёл лезвием по своей ладони. Потом по ладони Недин.
Кровь смешалась.
— Повторяйте за мной, — сказал старейшина.
Кириан посмотрел на Недин.
— Я, Кириан, альфа «Серебряного Клыка», беру тебя, Недин, в Луны. Не потому что ты моя истинная. А потому что ты — моя. Моя защита. Моя сила. Моё сердце. Пока бьётся серебро в моей крови — ты будешь под моей защитой. Пока горит мой огонь — ты не будешь одна.
Недин выдохнула. Её глаза блестели.
— Я, Недин, беру тебя, Кириан, в мужья. Не потому что ты альфа. А потому что ты — мой. Моя защита. Моя сила. Моё сердце. Пока бьётся золото в моей крови — я буду рядом. Пока горит мой огонь — ты не будешь один.
Старейшина соединил их руки над камнем.
— Огонь и кровь. Луна и Клык. Да будет так.
Серебряное пламя вспыхнуло вокруг Кириана. Золотое — вокруг Недин. Они смешались над камнем, сплелись, поднялись в небо столбом света. Волки завыли — радостно, торжественно.
Кириан притянул Недин к себе и поцеловал. Долго. Не обращая внимания на толпу.
А потом праздник начался.
Пир был шумным. Волки ели, пили, танцевали. Недин смеялась — впервые за долгое время по-настоящему, легко. Кириан не отходил от неё ни на шаг, и его рука лежала на её талии, как будто он боялся, что она исчезнет.
А потом пришёл Демиан.
Он не вошёл на поляну — стоял на краю, в тени деревьев. Один. Без стаи. Без оружия — или делал вид, что без. Янтарные глаза смотрели прямо на Недин.
Кириан напрягся. Серебро вспыхнуло в его крови.
— Не надо, — прошептала Недин, сжимая его руку. — Он один.
— Именно это меня и беспокоит.
Демиан шагнул вперёд. Волки замерли. Музыка смолкла.
— Я пришёл не воевать, — сказал он громко. — Я пришёл посмотреть. И сказать то, что должен.
Кириан шагнул вперёд, загораживая Недин.
— Говори. Быстро.
Демиан улыбнулся — той самой улыбкой, от которой стыла кровь. Но в ней было что-то ещё. Горечь.
— Ты победил, Кириан, — сказал он. — Я это признаю. Ты сильнее. Ты всегда был сильнее. Но дело не в силе. — Он посмотрел на Недин. — Дело в ней. В том, как она смотрит на тебя. В том, как ты смотришь на неё. Я думал, что смогу отнять. Что смогу забрать. Но то, что между вами… это не отнять.
Он помолчал.
— Я ухожу. Ухожу с этих земель. Со своей стаей. Навсегда. — Он склонил голову. — Будь счастлива, Недин. Ты выбрала правильного волка.
Он повернулся и растворился в темноте. На этот раз — по-настоящему.
Недин выдохнула. Кириан тоже.
— Он вернётся? — спросила она.
— Не знаю, — честно ответил Кириан. — Но сегодня — нет.
Он обнял её крепче.
— Продолжаем праздник, — сказал он громко. — Моя Луна хочет танцевать.
Волки завыли. Музыка заиграла снова. И Недин рассмеялась, когда Кириан закружил её в танце — неуклюже, но искренне.
Позже, когда костры догорели, а гости разошлись, они остались вдвоём на поляне.
Недин сидела на старом камне, положив голову на плечо Кириана. Он обнимал её одной рукой, а второй — держал её ладонь. Их пальцы были переплетены. Кровь уже запеклась, но шрамы остались. Навсегда.
— Я люблю тебя, — сказала Недин тихо.
Кириан замер. Она никогда не говорила этого раньше. Он тоже.
— Я знаю, — ответил он.
— Скажи это.
Он повернул её лицо к себе. Посмотрел в зелёные глаза. И в его взгляде не было серебра — только тепло.
— Я люблю тебя, Недин. Моя Луна. Моя жизнь.
Она улыбнулась. И поцеловала его.
А где-то далеко, в тёмном лесу, Сабина стояла перед зеркалом. Её лицо было изуродовано — шрам от серебряного огня, который Кириан оставил ей на память. Она смотрела на своё отражение и улыбалась.
— Поздравляю, сестричка, — прошептала она. — Ты получила своего альфу. Но это ещё не конец. Только начало.
Она развернулась к столу, где лежали старые книги. Тёмные. Запретные. Книги, которые ведьма оставила ей в наследство.
— Я найду способ.-Сказала Сабина. - Я всегда нахожу.
Глава 10. Две луны.
Медовый месяц Кириан устроил в горах.
Не в поместье, не в лесу — высоко, где воздух был чистым и холодным, где облака лежали под ногами, а луна казалась ближе, чем на равнине. Он привёл её туда сам, в волчьем облике, и Недин бежала рядом — впервые за долгое время свободно, легко, чувствуя, как её золотая волчица радуется каждому камню, каждому ручью.
Домик стоял на краю ущелья. Маленький, тёплый, с камином и окном во всю стену. Кириан открыл дверь и отступил, пропуская её вперёд.
— Твоё, — сказал он.
Недин вошла. Огляделась. Улыбнулась.
— Ты построил это?
— Я не строю. Я приказываю строить. — Он усмехнулся. — Но идея была моя.
Она повернулась к нему. В камине уже горел огонь — кто-то позаботился. Свечи на столе. Вино. Шкуры на полу.
— Кириан, — прошептала она. — Это…
— Мало? — он нахмурился. — Я могу…
— Идеально.
Она подошла, обняла его. Прижалась щекой к его груди, слушая, как под кожей тихо потрескивает серебро.
— Спасибо.
Он обнял её в ответ. Крепко. Так, как умел только он — будто держал что-то драгоценное и боялся, что ветер вырвет из рук.
— Пойдём, — сказал он. — Ужин стынет.
Дни шли медленно. Так, как должны идти в медовый месяц.
Они гуляли по горам. Купались в горных реках — ледяных, от которых захватывало дух. Кириан ловил рыбу, а Недин смеялась, глядя, как огромный альфа с серебряным огнём в крови ругается с мокрой скользкой форелью. Вечерами сидели у камина. Читали. Молчали. Иногда — разговаривали до рассвета.
Недин узнавала его заново. Не альфу. Не убийцу. Мужчину, который не умел говорить о чувствах, но приносил ей горячий чай, когда она замерзала. Который ворчал, что она слишком мало ест, и подкладывал ей куски, даже когда она отказывалась. Который ночью притягивал её к себе так крепко, будто она могла исчезнуть.
— Ты не такой, как я думала, — сказала она однажды.
— Хуже?
— Лучше. Намного.
Кириан хмыкнул.
— Никому не говори. Репутация.
Она рассмеялась и поцеловала его.
На седьмой день её начало тошнить.
Сначала Недин не придала этому значения. Горный воздух, смена воды, слишком много рыбы. Но тошнота возвращалась каждое утро — ровно на рассвете, как по часам. И запахи стали другими. Резче. Ярче. Запах дыма от камина вдруг стал невыносимым. А запах Кириана — его кожи, его волос, его огня — наоборот, сводил с ума. Тянул. Звал.
Она знала, что это значит. Волчица внутри неё знала тоже — она ворочалась, устраивалась поудобнее, как будто готовила место.
На девятый день Кириан застал её у окна. Она стояла бледная, прижимая руку к животу.
— Что с тобой? — он подошёл, коснулся её лба. — Ты холодная.
— Всё в порядке.
— Не ври мне.
Недин выдохнула. Посмотрела на него — на этого огромного волка, который умел быть страшнее всех на свете, а сейчас смотрел на неё с таким ужасом, будто она умирала.
— Кириан, — сказала она. — Я думаю, я беременна.
Тишина.
Он не двинулся. Не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел на неё.
— Кириан?
— Ты… — он сглотнул. — Ты уверена?
— Почти. Моя волчица чувствует. Она… она знает. — Недин улыбнулась, но улыбка вышла дрожащей. — Я хотела сначала убедиться. Не хотела говорить раньше времени.
Кириан медленно опустился на колени. Прямо там, у окна. Взял её руки в свои.
— Ребёнок, — сказал он. Голос был хриплым. — Наш ребёнок.
— Да.
— Ты… — он посмотрел на неё снизу вверх. — Ты в порядке? Тебе нужно сесть? Воды? Лекаря? Я могу вызвать лекаря. У нас есть лекарь. Он приедет. Через час. Может, через два. Я прикажу, чтобы…
— Кириан.
— Что?
— Дыши.
Он замолчал. Выдохнул. И вдруг улыбнулся — широко, по-настоящему, так, как Недин не видела никогда.
— Ребёнок, — повторил он. — У нас будет ребёнок.
— Угу.
Он поднялся, подхватил её на руки — легко, как перышко, — и закружил по комнате. Недин вскрикнула, засмеялась, вцепилась в его плечи.
— Кириан! Поставь меня!
— Не поставлю. — Он остановился, прижался лбом к её лбу. — Ты будешь самой лучшей матерью. Самой сильной. Самой красивой.
— Ты ещё не знаешь, кто будет. Мальчик или девочка.
— Неважно. — Он поцеловал её. — Я уже люблю.
Вечером они сидели у камина. Недин — в кресле, укутанная в плед. Кириан — у её ног, на полу, головой на её коленях. Его рука лежала на её животе — тёплая, тяжёлая, обжигающая.
— Если девочка, — сказал он, — назовём её в честь твоей матери?
Недин фыркнула.
— Моя мать предала меня.
— Тогда не в честь матери. — Он помолчал. — В честь бабушки? Твоей?
— Я не помню бабушку.
— Хорошо. Тогда придумаем своё.
Недин провела рукой по его волосам. Тёмные, густые, с серебряными прядями — седина от огня, а не от возраста.
— А если мальчик?
— Кириан Второй.
— Нет. — Она засмеялась. — Одного Кириана мне хватает.
— Тогда тоже придумаем. — Он повернул голову, посмотрел на неё. — У нас есть время.
Недин кивнула. Время. Впервые в жизни у неё было время.
А где-то далеко, в тёмном доме, Сабина листала страницы. Тёмные буквы расползались по бумаге, как пауки. Запретные слова. Запретная магия.
— Ребёнок, — прошептала она, читая. — Истинная пара. Луна и Клык. — Она улыбнулась. — Идеально. У Кириана будет не только слабое место. У него будет два.
Она захлопнула книгу.
— Я найду способ, — сказала она. — Я всегда нахожу.
И в её изуродованном лице не было ничего человеческого.
Глава 11. Два удара.
Домой они вернулись через две недели.
Недин настояла. Кириан хотел остаться в горах до самых родов — «там чище воздух, там спокойнее, там никто не достанет». Но Недин покачала головой: «Я хочу, чтобы наша стая знала. И моя семья».
Кириан нахмурился при слове «семья», но спорить не стал.
Новость разлетелась по поместью быстрее, чем они переступили порог.
— Луна беременна! — пронеслось по коридорам. — У альфы будет наследник!
К вечеру весь «Серебряный Клык» знал. Волки подходили поздравить — кто с улыбкой, кто с опаской, поглядывая на Кириана. Он стоял рядом с Недин, как скала, и его рука лежала на её спине — тяжёлая, обжигающая, собственническая. Каждому, кто подходил слишком близко, доставался взгляд, от которого подгибались колени.
— Ты их пугаешь, — шепнула Недин.
— Хорошо.
— Кириан.
— Пусть боятся, — сказал он. — Пусть запомнят: тронешь её — умрёшь. Тронешь ребёнка — умрёшь медленно.
Недин вздохнула, но улыбнулась.
Семья приехала на третий день.
Мать вошла первой — с пирогами, с травами, с бесконечными причитаниями. Отец — следом, молчаливый, с каким-то свёртком в руках. Брат мялся у двери.
— Доченька, — мать бросилась обнимать, — я так волновалась! Беременность — это серьёзно! Тебе нужен покой, нужны травы, нужны…
— Мама, — Недин мягко отстранилась. — Я в порядке. Лекарь уже смотрел.
— Лекарь — это хорошо, но материнский глаз лучше! Я останусь. Помогу. Я всё умею — пелёнки, отвары, обереги…
Недин переглянулась с Кирианом. Он смотрел на её мать так, как смотрят на назойливую муху. Недин сжала его руку: «Не надо».
— Хорошо, — сказала она. — Оставайся. На неделю.
Мать просияла.
Отец наконец шагнул вперёд. Протянул свёрток.
— Это… — он запнулся. — Твоей бабушки. Она умерла, когда ты была маленькой. Но вещь осталась. Я думал… может, ребёнку.
Недин развернула ткань. Внутри был маленький серебряный медальон — круглый, с гравировкой: волчица, свернувшаяся вокруг луны.
— Спасибо, — сказала она тихо.
Отец кивнул. И в его глазах было что-то, чего она раньше не видела. Раскаяние.
— Я знаю, что мы… — он сглотнул. — Я знаю, что мы не заслужили. Но если ты позволишь… мы хотим попробовать.
Недин посмотрела на медальон. На отца. На мать, которая уже что-то хлопотала у стола. На брата, который стоял в стороне и не знал, куда деть руки.
— Пробуйте, — сказала она. — Я не обещаю, что получится. Но пробуйте.
А на четвёртую ночь Сабина ударила.
Недин проснулась от холода.
Не от зимнего холода — от другого. Внутреннего. Словно кто-то плеснул ледяной воды прямо в сердце. Она села на кровати, задыхаясь. Рядом спал Кириан — и его рука машинально потянулась к ней, даже во сне.
— Кириан, — прошептала она. — Кириан, проснись.
Он открыл глаза мгновенно. Как будто и не спал.
— Что?
— Что-то… — Недин прижала руку к животу. — Что-то не так. С ребёнком.
Кириан вскочил. Серебро вспыхнуло в его глазах.
— Где? Что ты чувствуешь?
— Холод. — Недин дрожала. — Он идёт извне. Как будто… как будто кто-то тянет. Тянет из меня.
Кириан схватил её за руки. Огонь — его огонь — хлынул через пальцы, через кожу, в неё. Тёплый. Защищающий. Холод отступил — на миг. Потом вернулся.
— Это не ведьма, — прорычал Кириан. — Ведьма мертва.
— Сабина.
Он не ответил. Просто поднялся, подошёл к окну. Серебро вокруг него вилось, как змеи.
— Она где-то рядом, — сказал он. — Она не могла ударить издалека. Ей нужно быть близко. Она здесь.
Найти её оказалось легко. Слишком легко.
Сабина стояла на поляне у старого камня — том самом, где когда-то Недин впервые обернулась, где ведьма пила её силу, где Кириан сжёг старуху дотла. В руках Сабины была книга — тёмная, с чёрными страницами. Вокруг неё горели свечи. Чёрные. И круг на земле был начерчен чёрным.
— Я знала, что ты придёшь, — сказала Сабина, не поднимая головы. — Ты всегда приходишь. Как пёс на свист.
Кириан шагнул вперёд. Серебро взметнулось.
— Ты трогаешь моего ребёнка.
— Пока нет, — Сабина улыбнулась. — Пока только пробую. Но скоро… — она провела рукой над книгой, — …скоро я выпью его. Как выпила её волчицу. Только на этот раз — до конца.
Недин вышла из-за спины Кириана. Босиком, в одной рубашке, с растрёпанными волосами — но с золотым огнём, который уже вился вокруг её рук.
— Ты не тронешь моего ребёнка, — сказала она.
Сабина посмотрела на неё. На её живот. На огонь. И в её глазах мелькнуло что-то — страх. Настоящий. Тот, который она так долго прятала.
— Ты… — Сабина побледнела. — Ты изменилась.
— Да, — Недин шагнула вперёд. — Я больше не та девочка, которую ты травила. Я не слабая. Я не подставная. Я — Луна «Серебряного Клыка». И я мать.
Она подняла руку. Золотое пламя вспыхнуло — ярче, чем когда-либо. Ярче, чем в тот день на границе. Оно вилось вокруг неё, как живое, как змея, как дракон.
— Ты украла мою волчицу, — сказала Недин. — Ты украла мою семью. Ты хотела украсть мою жизнь. Но моё дитя ты не получишь.
Сабина вскинула книгу. Чёрные страницы захлопали, как крылья. Тьма вырвалась из них — но Недин была быстрее. Золотое пламя обрушилось на Сабину, как волна. Книга вспыхнула. Сабина закричала.
Кириан шагнул вперёд — но Недин остановила его. Рукой. Не глядя.
— Она моя, — сказала она.
Она подошла к Сабине. Та лежала на земле, прижимая к груди обгоревшие остатки книги. Её лицо — изуродованное шрамом от серебра — было мокрым от слёз.
— Не надо, — прошептала Сабина. — Пожалуйста. Я твоя сестра. Мы росли вместе. Я…
— Ты никогда не была мне сестрой, — сказала Недин. — Сестра не крадёт силу. Сестра не подсылает мужчин. Сестра не проклинает ребёнка.
Она подняла руку. Золотое пламя вспыхнуло на ладони.
Сабина закричала.
Недин не убила её.
Она долго стояла над ней — над этой сломанной, плачущей, изуродованной женщиной, которая когда-то была её кошмаром. И в какой-то момент поняла, что не чувствует ничего. Ни ненависти. Ни жалости. Только усталость.
— Уходи, — сказала она. — Уходи и не возвращайся. Если я ещё раз увижу тебя — хотя бы тень — я не буду спрашивать, что думает мой муж. Я убью сама.
Сабина поднялась. Медленно. Сгорбившись. Она не сказала ни слова. Только посмотрела на Недин — долгим, пустым взглядом — и исчезла в темноте.
Кириан подошёл сзади. Обнял.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Нет. — Недин прижалась к нему. — Но ребёнок в порядке.
Он положил руку на её живот. Тихо. Бережно.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За то, что ты сильнее меня.
Недин улыбнулась. Устало. Но искренне.
— Я знаю, — сказала она. — Ты уже говорил.
Утром они вернулись в поместье. Мать бросилась к ним — бледная, с красными глазами. Она не спала всю ночь.
— Что случилось? — спросила она. — Я чувствовала… что-то. Холод. Я…
— Сабина, — сказала Недин. — Она напала. Но всё кончено.
Мать замерла. Потом закрыла лицо руками.
— Я знала, — прошептала она. — Я всегда знала, что она… но я не хотела верить. Я не хотела…
Недин обняла её. Впервые — сама.
— Я знаю, — сказала она. — Но теперь всё будет по-другому.
Она посмотрела на Кириана. На отца. На брата. На стаю, которая собралась вокруг.
— Мы — семья, — сказала она. — И мы будем защищать друг друга. Все.
Кириан шагнул вперёд. Взял её за руку. И в его глазах — серебряных, опасных, прекрасных — было что-то, чего раньше не было. Мир.
— Все, — согласился он.
Глава 12. Рождение Луны.
Роды начались на рассвете.
Недин проснулась от боли — резкой, схватывающей, совсем не похожей на то, что она чувствовала раньше. Она вскрикнула и схватилась за живот. Кириан был рядом мгновенно — он почти не спал последние недели, словно чувствовал, что время подходит.
— Лекаря, — бросил он в коридор. — Быстро.
Роды шли долго. Слишком долго.
Лекарь — тот самый сухой старик с цепкими глазами — хмурился всё сильнее. Мать Недин суетилась рядом, меняла мокрые полотенца, шептала ободряющие слова. Кириан стоял у стены, и серебряный огонь вокруг него вился так ярко, что воздух дрожал. Он не подходил. Боялся. Не за себя — за неё.
— Что-то не так, — сказал лекарь наконец. — Ребёнок идёт неправильно. Я не могу…
Недин закричала.
Кириан сорвался с места. Схватил лекаря за грудки.
— Сделай что-нибудь.
— Я пытаюсь! Но её силы… она слабеет. Ребёнок слишком сильный. Слишком много огня.
Недин металась на кровати. Золотое пламя вспыхивало на её коже — ярче, чем когда-либо. Волчица внутри выла. Ребёнок — её ребёнок — рвался наружу, и с каждым мгновением становилось яснее: что-то не так.
— Кириан, — выдохнула она. — Кириан, иди сюда.
Он подошёл. Опустился на колени у кровати. Взял её лицо в ладони.
— Я здесь.
— Если… — она сглотнула. — Если что-то пойдёт не так…
— Нет. — Его голос был твёрдым. — Никаких «если». Ты выживешь. Ребёнок выживет. Я не позволю иначе.
— Ты не можешь это контролировать.
— Могу. — Серебро в его глазах полыхнуло. — Я — альфа. Я — огонь. Я не позволю смерти забрать тебя.
Она слабо улыбнулась. И снова закричала.
А в лесу, на границе, Сабина ждала.
Она знала, что время пришло. Чувствовала — в воздухе, в земле, в крови. Её кровь. Кровь Недин. Кровь ребёнка.
— Сейчас, — прошептала она. — Пока она слаба. Пока он занят.
Она не пришла с армией. Не пришла с магией. Она пришла одна — с одним кинжалом, отравленным тьмой. С одной целью.
Убить.
Первым её почувствовал Кириан.
Он стоял у кровати Недин, держал её за руку, когда серебро в его крови взвыло. Он обернулся — резко, мгновенно.
— Она здесь.
Мать Недин побледнела.
— Кто?
— Сабина.
Кириан посмотрел на Недин. На её мокрое от пота лицо. На её глаза, полные боли и страха.
— Иди, — выдохнула она. — Я справлюсь.
— Недин…
— Иди. — Она сжала его руку. — Защити нашего ребёнка.
Он поцеловал её. Быстро. Крепко.
— Я вернусь.
И исчез.
Сабина пробиралась через коридоры поместья.
Она знала этот дом. Знала, где стража, где тени, где можно пройти незамеченной. Она готовилась к этому месяцами. И теперь шла к цели.
Но у дверей комнаты Недин её ждали.
Кириан стоял в центре коридора. Серебряный огонь вился вокруг него, как живой. Он не улыбался. Не говорил. Просто ждал.
— Ты не пройдёшь, — сказал он.
Сабина остановилась. В её глазах полыхнула ненависть.
— Ты думаешь, что можешь остановить меня? — прошипела она. — Ты убил ведьму. Ты сжёг мою жизнь. Ты забрал всё. Но я всё ещё дышу. И пока я дышу…
— Ты умрёшь.
Кириан шагнул вперёд. Серебро взметнулось.
Сабина бросилась на него.
Она была быстрой — быстрее, чем он ожидал. Кинжал блеснул в её руке, и тьма с лезвия потянулась к нему, как змея. Кириан отбил удар — пламя вспыхнуло, — но она не отступила. Она рубила, колола, рвала — как зверь, загнанный в угол. Как волчица, которая знает, что умрёт, и хочет забрать с собой как можно больше.
— Ты! — кричала она. — Ты забрал её! Ты забрал всё! Я должна была быть Луной! Я! А не она!
Кириан схватил её за запястье. Сжал. Кости хрустнули. Кинжал выпал.
— Ты никогда не была Луной, — сказал он тихо. — Ты была тенью. Пустым местом. И теперь ты — ничто.
Он поднял руку. Серебро вспыхнуло.
И в этот момент Недин закричала.
Крик был таким громким, что задрожали стены. Кириан обернулся — машинально, на одно мгновение. И этого хватило.
Сабина вырвалась. Бросилась к двери. Кириан рванулся за ней — но она уже распахнула дверь.
И замерла.
Недин стояла посреди комнаты.
Не на кровати. Не на полу. Она стояла — прямая, с растрёпанными волосами, с золотым огнём, который вился вокруг неё, как буря. На руках у неё был ребёнок. Маленький, красный, с сердитым криком.
А перед ней — старый лекарь, который пятился к стене, потому что золотое пламя не подпускало его.
— Она… — лекарь сглотнул. — Она сама. Я не успел. Она сама.
Недин подняла голову. И посмотрела на Сабину.
— Ты, — сказала она.
Сабина замерла. В её глазах был ужас — настоящий, животный. Тот, который она так долго прятала.
— Ты хотела убить моего ребёнка, — сказала Недин. — Ты хотела забрать мою жизнь. Ты хотела всё, что моё.
Она сделала шаг вперёд. Золотое пламя взметнулось до потолка.
— Ты проиграла.
Сабина попятилась. Споткнулась. Упала.
— Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста. Я… я не…
— Ты никогда не была мне сестрой, — сказала Недин. — И я не буду тебя жалеть.
Она подняла руку. И золотой огонь обрушился на Сабину.
Сабина не закричала.
Огонь прошёл через неё — не убивая, но сжигая всё, что было тьмой. Книги. Заклинания. Связи с ведьмой. Всё, что она украла, всё, что она накопила, — рассыпалось пеплом.
Когда пламя погасло, Сабина лежала на полу. Живая. Но пустая. Её волчица — та, что была украдена, — исчезла. Навсегда.
— Уходи, — сказала Недин. — И больше никогда не возвращайся.
Сабина поднялась. Медленно. Сгорбившись. Она не сказала ни слова. Только посмотрела на ребёнка — долгим, пустым взглядом — и исчезла в темноте.
Кириан подошёл к Недин.
Он не смотрел на Сабину. Не смотрел на лекаря. Только на неё. На ребёнка. На свою семью.
— Мальчик, — сказала Недин. Голос был хриплым, но счастливым. — У нас мальчик.
Кириан посмотрел на ребёнка. Маленький. Красный. С сердито сжатыми кулачками и тёмными волосами. Серебряные искры уже вспыхивали в его глазах.
— Он… — Кириан сглотнул. — Он красивый.
— Он похож на тебя.
— Бедный ребёнок.
Недин рассмеялась. Устало. Но счастливо.
— Как мы его назовём? — спросила она.
Кириан долго смотрел на сына. На его сына.
— Аарон, — сказал он наконец. — В честь твоего отца. Того, кто нашёл в себе силы попросить прощения.
Недин улыбнулась. И в её глазах блеснули слёзы.
— Аарон, — повторила она. — Мне нравится.
Кириан обнял их обоих. Крепко. Так, что кости хрустнули. И впервые за долгое время позволил себе выдохнуть.
Позже, когда всё стихло, они сидели втроём на кровати. Недин — с ребёнком на руках. Кириан — рядом, с рукой на её плече. За окном светало.
— Он будет сильным, — сказал Кириан. — Сильнее меня.
— И добрее.
— Это не сложно.
Недин фыркнула.
— Ты не так плох, как думаешь.
— Я знаю. — Он поцеловал её в макушку. — Ты мне это говорила.
Она улыбнулась. И посмотрела на сына. На его маленькое лицо. На серебряные искры в глазах.
— Аарон, — прошептала она. — Добро пожаловать в семью.
Ребёнок зевнул. И уснул.
Глава 13. Эпилог. Серебреная Луна над колыбелью.
Пять лет спустя.
Поляна у старого камня заросла дикими цветами. Недин настояла — не скашивать. Пусть будет. Пусть напоминает.
Она сидела на траве, поджав колени, и смотрела, как её сын носится по поляне. Аарон был маленьким ураганом — тёмные волосы, зелёные глаза, серебряные искры, которые вспыхивали в них, когда он злился или смеялся. А смеялся он часто.
— Мама! Смотри!
Он поднял руки — и над ладонями вспыхнуло пламя. Маленькое, золотое с серебряными прожилками. Он ещё не умел его удерживать — огонь дрожал, гас, снова вспыхивал. Но он был. Настоящий.
— Вижу, — улыбнулась Недин. — Ты становишься сильнее.
— Папа сказал, что я должен тренироваться каждый день! — Аарон подбежал, плюхнулся рядом, прижался к её боку. — А когда я вырасту, я буду альфой?
— Будешь. Но не потому что родился в стае. А потому что заслужишь.
— А как заслужить?
Недин провела рукой по его волосам.
— Защищать тех, кто слабее. Быть честным. И не бояться просить прощения, когда ошибаешься.
Аарон нахмурился — серьёзно, по-взрослому.
— Как дедушка?
— Как дедушка.
Отец Недин умер прошлой зимой. Тихо, во сне. Он успел — целых пять лет — быть дедом. Успел научить Аарона ловить рыбу, рассказывать истории, смеяться. Успел сказать Недин всё, что не сказал раньше.
Она не плакала на похоронах. Плакала потом — ночью, в объятиях Кириана. И это было хорошо.
— А где папа? — спросил Аарон.
— На совете. Вернётся к ужину.
— А дядя Демиан придёт?
Недин замерла. Потом вздохнула.
Демиан вернулся два года назад. Не с войной. С миром. Его стая распадалась, земли скудели, и он пришёл — гордый, но сломленный — просить союза. Кириан хотел его убить. Недин остановила.
«Он был врагом, — сказала она. — Но он не трогал нашего сына. И он пришёл сам».
Союз был заключён. Демиан стал союзником — не другом, но тем, кому можно доверять в бою. А Аарон, к удивлению всех, полюбил его. Демиан учил его драться, рассказывал истории о чёрных волках, приносил сладости из своих земель. И в его янтарных глазах, когда он смотрел на мальчика, было что-то, чего Недин не ожидала. Нежность.
— Придёт, — сказала она. — Он обещал.
Кириан вернулся к закату.
Он изменился за пять лет — не внешне. Всё тот же огромный, опасный, с серебряным огнём в крови. Но в его глазах появилось что-то новое. Покой. Он больше не ждал удара из-за каждого угла. Не держал всё под контролем. Позволял себе смеяться. Позволял себе любить.
— Папа!
Аарон бросился к нему. Кириан подхватил его, поднял над головой — и закружил. Мальчик визжал от восторга.
— Ты тренировался? — спросил Кириан, опуская его на землю.
— Да! Мама видела! Я зажёг огонь!
— Покажи.
Аарон сосредоточился. Пламя вспыхнуло — золотое с серебром. Кириан присел, посмотрел внимательно.
— Хорошо. Но слабо. Завтра добавим утреннюю тренировку.
— Пап!
— Не спорь с альфой.
— Ты не альфа, ты папа!
Кириан усмехнулся.
— Я и то, и другое. Иди, мама зовёт ужинать.
Вечером они сидели втроём на крыльце. Аарон уснул, привалившись к плечу отца. Недин — рядом, положив голову на плечо Кириана.
— Он растёт слишком быстро, — сказала она.
— Это хорошо.
— Я знаю. Но всё равно.
Кириан обнял её одной рукой.
— Помнишь, как всё началось? — спросила она.
— Помню. Тёмный лес. Ты бежала. Я почувствовал тебя раньше, чем увидел.
— Я думала, что умру.
— А я думал, что никогда не найду.
Она подняла голову, посмотрела на него. В его глазах — серебро. Спокойное. Тёплое.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Знаю. — Он поцеловал её в лоб. — Я тоже.
А где-то далеко, в маленькой деревне на краю земель, женщина с изуродованным лицом сидела у окна. Она больше не была волчицей. Не была ведьмой. Просто женщиной. Обычной. Сломленной.
Она смотрела на луну. И в её пустых глазах не было ни ненависти, ни планов. Только тишина.
Она больше не вернётся.
Над поляной у старого камня поднялась луна. Серебряная. Яркая. Полная.
Аарон спал. Кириан держал жену за руку. Недин улыбалась.
Всё было так, как должно быть.
Конец.
Спасибо, что прошли этот путь вместе с Кирианом и Недин.
«Луна Серебряного Клыка» — история о девушке, которая была слабой, но стала сильной. О волке, который был жестоким, но научился любить. О семье, которую выбрали, а не получили по крови.
И о том, что даже самая тёмная ночь заканчивается рассветом.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге