Пылающий Мир:Великое Устье

Пролог

Ночь накрывала тёмной вуалью улочки Старого Церока. В темноте ночи пылали костры — дружинники Национальной Имперской партии невероятно поспешно, будто пытаясь выполнить план заготовок на месяц, сжигали очередной дом йешутов, не перешедших в Имперскую церковь очищения, а рядом с ним пылал костёр из книг акселерационистского подпольного кружка, на кострище уже горели и его члены. В новых кварталах бродили патрули Голубой Гвардии, недавно получившие по дополнительному пулемётному расчёту на патруль, а линейная бронеканонерка «Шавакса Цампа» — гордость Опынской речной флотилии Имперского ВМФ — гудела, развевая дым из труб, проходя по фарватеру реки. Её башенные орудия были направлены на другой берег Опыни, и через прицелы было видно, что совсем недалеко, в районе Сышского рукава, виднелся город уже другой страны — оранжевой Республики Советов — Верхний Сыш, сияющий огнями, а перед ним в цепь были будто раскиданы цепи береговых батарей, ДОТов и сетей окопов, позиций для артиллерии.

Экипаж канонерки был в напряжении. Все погрязли в томительном ожидании чего-то гнетущего и неизбежного, того, к чему готовились давно...

В это же время, на том, оранжевом берегу, на пологих склонах берегов Опыни, внутри одного из бетонных НКП несли дежурство по УР 7/12 дежурный — замком УРа Лаврош Сицаро и помдеж — начрасчёта ДОТа А 7/12 Гурмац Яжрохо. Оба не спали, да и лица обоих прямо говорили о том, что сон не появлялся в жизни последнюю неделю, и ещё пара таких ночей повалят их с ног минимум на сутки. На столе дежурного стояли стаканы с недопитым отваром Фыцке, лежали полузаполненные журналы и валялась трубка полевого телефонного аппарата.

— Геноссе замком, может быть, пронесёт? Уже третью неделю на нервах сидим, всё ждём, когда пучкисты полезут, а пока ничего серьёзного — только громкоговорители их, да попытки подначить, а у меня седьмой наряд за месяц и Матта дома с сыном одна...

— Терпи, Гура, терпи. Я ещё в народной понял, что главное — терпение, или ты думаешь, что мне не хотелось из гнилых окопов в атаку на краевцев и собранцев идти? Все ждут, вся Республика, весь МААРП в ожидании...

— Нам бы ночь простоять, да день продержаться, хех, да?

— Да, Гура, да...

Глава 1

Ночь набрала силу. Где-то совсем далеко, в штабах и командных пунктах по обе стороны Опыни, кипела работа: данные наносились на карты, стрекотали пишущие машинки, носились адъютанты и связные, подсчитывались силы и средства, распределялись корпуса и дивизии, трещали ключи у приёмников связи. Не спал Император ста провинций, хотя... как не спал — старик мерно дремал, ему снились поля битв Весенней войны и дни, когда имперский фронт затрещал по швам от напора алайской пехоты, ацрагов, уманских и великолужских кавалеристов, горных егерей держав за Хребтом. А по-настоящему не смыкали глаз первые люди Империи и сам Вождь — Фубарно Жигорзих, сам старший аудитор и карающая длань Императора, человек, несущий в кулаке величие тысячелетней мировой Незакатной Империи, которая выдержала горечь Пирровой победы в Весенней войне, которая уничтожит язву акселерационизма-йешутизма, разлагающую саму суть мироздания. За громким титулом скрывался небольшой человек лет сорока с довольно харизматичным взглядом, излучающим решимость и волю, но огромными ушами.

— Бригадный генерал Форсуж, что докладывают ваши подопечные из Цхурваз?

— Мой Вождь, войска акселератов в напряжении, но ещё не отмобилизованы, в некоторых районах — на границе с Вольницами и Великолужьем — их силы не приведены в боевую готовность, авиация стоит на аэродромах открыто, а флот находится в базах. Полную информацию Вы можете найти в представленном мной докладе...

— Это точно не обманный манёвр? Всего пару лет назад вы докладывали мне, что наша разведсеть из-за действий НКРБ этих подстилок йешутов была полностью уничтожена, а сейчас заявляете, что данные полностью достоверны...

— Достоверны, мой Вождь!

— Запомните, бригадный генерал: на кону стоит не только судьба нашего дела, но и судьба всего мира, и если вы допустите ошибки в работе своего ведомства, то я с радостью найду вам не только новую должность, но и, возможно, место проживания — я думаю, уважаемый штандартвождь Йрзо будет доволен новым постояльцем на Зелёных островах...

На этой фразе маленький человечек в кителе имперской военно-правовой службы приподнял голову, и его толстые очки пустили зайчика в глаза Форсужа. Последовала лёгкая ухмылка — Лис явно нашёл повод ущипнуть Филина за больное.

— Постойте, Фубарно. Даже если так, и войска оранжевых отмобилизованы, и что нам с того? Военные заказы уже размещены, поставки налажены. Предприятия и акционеры «Горцынчского сталелитейного треста», «Фумачокского арсенала» и других компаний всецело готовы поддержать правительство и нашего возлюбленного Императора в священной войне. Или вы хотите, чтобы ИНП резко лишилась «народной поддержки»?

Вождя перебил краснолицый, чуть седой мужчина лет пятидесяти. Его костюм явно плохо сидел на грузном теле, но и был не из дешёвых.

— Господин Щомпак, можете не сомневаться в намерениях Имперской канцелярии. Наш священный долг — с вашей помощью побороть эту гниль на теле мира...

За спиной Жигорзиха стоял стенд с рабочими картами, на которых были отмечены силы и средства сторон и сопутствующая информация. В центре явно находилась та, которой уделялось большее внимание, — карта Великого Устья и прилегающих территорий вплоть до северного берега Рыма, склейка из трёх карт масштаба 1:200 000. На ней было чётко видно нахождение 4 ПА ИВС, 2 ВФ и ОРФ Империи в районе правого берега Опыни (хотя официально Устье считалось демилитаризованной зоной, но односторонний выход из международной договорённости несколько лет назад никто и не воспринял всерьёз — угрозу эта акция несла лишь ОНРМ, а трудовиков-акселерационистов никто не жалел). Чётко прослеживались три направления удара: 7-я ПА — форсирование Опыни в районе Верхнего Сыша и продвижение к линии Пармак — Гормоч — Вирма, то есть на запад, а затем к границе с герцогством Арга (по линии одноимённой реки), которое, по договорённости, должно было вступить в войну сразу же после её объявления. Таким образом, ОНРМ отсекалась бы от Великого Устья и своего Северного Флота.

3-я ПА — удар на юго-запад по маршруту Урмовно — Гауваницы — Моцкол, с выходом на линию железной дороги Хермонош — Моцкол и взятием узла в местечке Зармац — цель состояла в перерезании коммуникаций столицы и Севера, нарушении логистики войск. Именно в этой ПА было наибольшее число бронеходных и мотопехотных дивизий. К тому же 3-я и 7-я ПА должны были оперативно и тактически окружить войска Северо-Восточного фронта (для этого из состава 7-й ПА выделялись 12-й АК и 4-й ТК для удара в направлении Вирмы, Вирмской области и крепости Йорцы, которая удерживала перекрёсток меридионального и высотного трактов) и Опынского УР РКОА и уничтожить их дивизиями второго эшелона.

9-я ПА — удар на юг, конечная линия — река Луда и города Чулог и Лапронеж, а также железная дорога Хермонош — Амарта. Затем войска 9-й ПА должны были повернуть на юго-запад параллельно реке Рым и выйти на соединение с частями 7-й ПА.

5-я ПА оставалась во втором эшелоне и должна была исполнять роль донора подразделений для напряжённых участков фронта.

Операция «Краб» в целом не представляла из себя вершину оперативного искусства, но была хорошо подготовлена. После неё следовало приступить к СНО «Брод», предполагавшей форсирование Рыма и захват Юга ОНРМ и её столицы — города Амарта.

Параллельно с основным, северо-западным фронтом в движение придут войска герцогства Арга — де-юре для всего мира именно из-за провокации на границе и посягательства оранжевых на независимость бывшей части Рымской Междуречной Империи начнётся вооружённый конфликт, а за герцогство вступится Империя как гарант независимости Арги.

— Министр Йошувам, как продвигаются наши планы относительно Вольниц? Хоть я, да и всё Оперативное Командование и не рассчитываем на Ваши намерения, но нам бы не помешал более прочный Юго-Запад...

— Мой Вождь, переговоры с правительствами Вольниц несколько... затянулись ввиду активного противодействия как ОНРМ, так и Ацрагской республики.

Внезапно в зале Имперской Канцелярии открылось окно — в столице Империи, Щавамоне, начался дождь.

Завыли холодные ветра войны, разметав документы и докладные записки со столов...

Глава 2

Утренняя заря приходила с Полушария Восхода. Розоватое небо и лёгкая прохлада — молчаливые спутники юного рыбака. Паренёк лет семнадцати ехал на велосипеде, который втихую увёл у дяди. С ним были пара удочек и вещмешок, а одет он был в старый, потрёпанный френч Рымской Имперской Армии, шаровары да тапочки. Паренёк ехал по несколько холмистой местности, где леса уступали власть степям. Его целью была старица реки Луда — один из множества продолговатых прудов вдоль русла. Там водились жирные караси, которых в этих местах давным-давно разводили для стола императорской семьи.

Река Луда не относилась к великим, но её воды текли сначала в Рым, который делил страну на Север и Юг, а затем уже сам Рым впадал в Опынь — великую реку, голубой лентой тянущуюся от хребтов Урашмана до Великого Устья. Мальчик любил эти места — он вырос в небольшом хуторе Самонице, что стоял недалеко от колхоза «Оранжевое знамя» и самой реки. Несмотря на то, что он родился в городе Лапронеж, что стоял чуть выше по руслу, вскоре семья переехала на хутор, к родителям мамы мальчика — отец не имел родственников и сам служил в РКОА, был военлётом. Именно он настоял на переезде, поскольку его служба проходила на границе с Аргой, и к тому же считал, что в его отсутствие на природе да под присмотром деда пареньку будет лучше.

Тем не менее, мальчишка вырос здесь, и вот теперь катил по грунтовке к любимому месту для рыбалки — небольшому затончику.

— Эй, Ерска!

Парень внезапно услышал окрик.

«Показалось», — подумал он.

— Ерска, да-да, я тебя зову, а не карасей!

Парень прислушался. Голос показался ему знакомым. Наконец он остановил велосипед и осмотрелся. Буквально в сотне метров от него, у спуска к воде, он увидел знакомое лицо. Чуть веснушчатое, тёмно-каштановые густые волосы, немного вздёрнутый нос, зелёные хитрые глаза и насмешливая ухмылка.

Да. Это была она. Номрата. Ну, или попросту — Номта, дочь местного агронома Чижма Курмано — небольшая заноза в жизни Ерски: от неё он обычно ожидал мелкой пакости, да и с ним она была весьма дерзкой. Имея славу очень энергичной и немного «буйной» заводилы ребятни на селе, она редко пересекалась с Ерской, который больше всего времени проводил в библиотеке и на реке — в местной станции юных техников и натуралистов, упражняясь в плавании и технических дисциплинах. Да и в МСРМ она не состояла, что снижало возможность пересечения в любом месте, кроме школы, до нуля. Но в школе она себя показывала полностью: то учебник спрячет, то порасскажет про Ерску небылиц, то подставит его на какой-нибудь залёт перед директором.

— И тебе привет, Номта.

— А чего это ты на рыбалку вдруг собрался? Да ещё и велосипед дядькин взял, ох как нехорошо!

— А ты здесь чего в такую рань? Или с малыми решила пиявок наловить, хех?

— Да нет, знаешь ли, пришла природой полюбоваться.

— Ну смотри, в школу не опоздай, хотя постой, тебя же там регулярно нет, так что можешь не спешить...

Ерска зря наступил на больную мозоль бунтарки: отец строго наказывал её за прогулы.

— Ишь чего! Нашёлся правильный! Вот пойду и заложу тебя, что велосипед увёл!

— Не заложишь! Духу не хватит!

Девушка развернулась, подол её платья резко дёрнулся.

«Голубое, — заметил Ерска, — ей идёт».

Номта сделала пару шагов вниз, к берегу.

«Обиделась? Наверняка».

Неловкое молчание продлилось несколько секунд...

— Ерска?

— Да?

— Ты же можешь меня сегодня взять с собой в библиотеку?

— А тебе зачем?

— Ну, мне же надо готовиться к экзаменам, а ты же ведь занимаешься, наверняка знаешь больше меня, да и готовишься к поступлению в училище...

Это было правдой. Ерска очень хотел, как и отец, стать военлётом и усердно готовился к поступлению в Цурманское военно-воздушное училище лётчиков — самое прославленное учебное заведение РКОА, что располагалось на далёком Юге. На крайний случай он рассматривал и бронеходные, и артиллерийские училища, и училище связи в Вурмане — всё же ему очень нравилось работать с техникой, и пехотным командиром он себя не видел. Только вот никто про это желание, кроме отца, не знал.

«И как она узнала!?» — внутренний вопрос бросил Ерску в лёгкое негодование и возмущение.

— Ну, хорошо. Подходи сегодня к выходу из школы после уроков, может, что и выйдет.

— Ладно, я пойду тогда. Ещё увидимся.

И Ерска долго смотрел ей вслед: на её красивые босые ноги, легко ступавшие по грунтовке, её тёмно-каштановые, несколько волнистые волосы и её саму, в голубом платье на фоне розового рассвета.

Рыбалка не пошла. Что-то было не так, и рыба не клевала.

Вернулся Ерска ближе к шести утра. Конечно, получил нагоняй от деда и дядьки.

И вот уже солнце поднялось над колхозными полями. Ерска шёл в школу. Как обычно, около клуба и сельсовета работала радиоточка, и некоторые колхозники слушали новости:

«Вчера была пресечена попытка провокации имперских ВМС в районе Верхнесышского рукава Опыни — флагман Имперской Опынской флотилии, линейная бронеканонерка "Шавакса Цампа", совершала опасные манёвры в пределах водной границы...»

Да уж, новости явно были не радужными.

Но, тем не менее, жизнь продолжалась — члены колхоза уже укатили в поля, где-то вдалеке был слышен гул работающего трактора. Школьники собирались у крыльца школы, ожидая начала занятий.

Многие были в парадной одежде и с оранжевыми платками на шее — сегодня принимали новичков в «Оранжевый Союз Учащихся». Сам Ерска уже давно сдал свой платок и готовился к вступлению в «Интернациональный Оранжевый Союз молодёжи» — первую ступеньку на пути к членству в партии. Но брали в эти организации не каждого — нужно было показать и доказать словом и делом, что ты знаешь основные идеологические аспекты, понимаешь роль и суть партийной работы в построении нового мира. Особенно это было важно при службе в РКОА — на самые ответственные, тяжёлые и стремительно развивающиеся направления именно их по призыву и в добровольном порядке отправляли в танковые войска, в авиацию и на флот.

В целом иосмы приветствовались везде и имели преимущество.

Хотя многие старики, особливо верующие и из бывших подкулачников, называли их «слугами чертей-йешутов».

Ерска зашёл в школу, а затем в класс. Как обычно, все собрались минут за пять до занятия. Школа была единственной полной десятилеткой в районе, поэтому ребята приходили и из соседних колхозов. Наконец прозвенел звонок. Первым уроком стояла алгебра...

Глава 3

На далёком Юге, в Полушарии Восхода, где-то в бесчисленных островах залива Перца и Корицы бились и бесчинствовали лазурные волны. Тёмный объект под водой всколыхнул доселе спокойное море и начал медленно подниматься наверх. Сначала из-под воды показалась рубка, окрашенная в серовато-синий цвет. На ней был мостик, зачехлённое зенитное орудие, а на борту красовался нарвал и номер «94» вкупе с буквой «И» общего алфавита. Затем из пены показался корпус, и подводная лодка стала мерно покачиваться на воде.

Открылся люк, и из него вылезло несколько мужчин. Все бородатые, потные, в хлопчатобумажных майках и элементах имперской морской униформы, они явно с радостью и удовлетворением впитывали в себя солнце и лёгкий бриз южного моря.

Один из них, главный, судя по фуражке, достал бинокль и осмотрелся.

— Тишина... — сказал он по-фарамски.

Ему тут же ответил вахтенный офицер докладом на общеимперском баромском с явным южным акцентом:

— Господине капитану, разрешите докладувати! З моторного отделения сообщают, что дизеля заробили и працюют на малом ходу!

— Пусть дадут малый вперёд. Пройдёмся чуть-чуть...

«А потом и на базу», — вновь подумал на фарамском капитан.

Его звали Мааг Цупод. Он был фамарцем — как и все его предки, жил на имперском побережье Нирского моря, на далёком севере, за озёрами Святых Нихиров, но его славная лодка И-94 и он сам верно служили Империи и Императору.

Немногословный, немного замкнутый, он будто олицетворял все стереотипы о фамарцах, которые считались хоть и не родственными баромцам, но всё же не входили в бюрократическую категорию «инородцев», а значит, несли воинскую повинность.

Мааг окончил сельскую школу, поступил в Йорпуце в судоходку, и быть бы ему обычным рыбаком, но всё изменилось благодаря случаю — на призывной комиссии его, как помора, да к тому же и фамарца, отправили на Флот, и служить он попал на новейшие, только появившиеся перед Весенней войной подводные лодки. Сначала матросом, потом старшиной статей. Он отлично исполнял навигационные задачи, и поэтому капитан подводной лодки отправил молодого и смышлёного паренька на курсы младшего офицерского состава — тогда брали всех, была страшная нехватка офицеров-подводников: имперские подлодки вытапливали рымский имперский и ньйольский флоты.

Мааг никогда не забывал своего покровителя и всегда ставил жертвенный, чуть подгоревший хлеб духам для того, чтобы они хранили его здоровье и сохраняли благополучие его и его семьи.

Тем не менее, прямо во время учёбы война окончилась, и подвахтовой Цупод остался в школе — преподавать картографию. Всё изменилось недавно, когда ему (по секрету, конечно же) сообщили, что он будет переведён на одну из новых подводных лодок помощником капитана.

Когда он увидел полуторакорпусную лодку типа «И», он понял — она его. Или же он — её. Лодка получила серийно-тактический номер «94», а талисманом стал мифический нарвал.

Полгода помощником, перевод в 4-ю эскадру на далёкий колониальный Юг, в Полушарие Восхода, за несколько морей от Империи, для борьбы с лораманскими оранжевыми пиратами, и наконец конечная — перевод подлодки в 6-ю южную эскадру подводных лодок, которая патрулировала протоку Бучека и острова Переной в заливе Перца и Корицы. Были объявлены новый порт постоянной приписки и новый капитан: Форт-база ИВМФ Фацейво на одном из островов залива Перца и Корицы и капитан-лейтенант Мааг Цупод.

Третий месяц в этой должности Мааг завершал с надеждой на то, что его рапорт на отпуск наконец подпишет командир звена подлодок, и он спокойно убудет в отпуск на имперские Ванильные острова, пошлёт сестре и матери пару писем, ящик с пряностями и пару отрезов шёлка, а отцу — чудесные сигары из Государства Синих Гор. Только надо не забыть ребят из команды тоже угостить — всё же месячная автономка и без происшествий, это вам не это...

Резкий звук. Как от... моторной лодки! Быстро нарастает...

— ТРЕВОГА!!! ВСЕ ПО МЕСТАМ!

Приплыли. Торпедные катера оранжевых. Тип «ЗуФ-1М» — Оранжевое Междуречье явно не жалело средств и тайно снабжало лораманских товарищей новыми игрушками.

Поохотились, йешут вас возьми. Слишком близко подошли к лораманским водам. Два варианта — или отбиваться, или валить, пока пара междуреченских кислородных торпед — «длинных копий» — не развалила подлодку на части...

— ПОГРУЖЕНИЕ, 50 МЕТРОВ, НОС 10 ГРАДУСОВ, БЫСТРЕЕ, БЫСТРЕЕ!!!

Выбор был очевиден.

На лодке началось организованное и быстрое перемещение личного состава на нос, по тесному пространству летали вещи, инструменты и оборудование.

Лодка начала исчезать в бурной пучине вод, и в этот момент воду вспенили фонтаны пулемётных очередей. Два глиссирующих торпедных катера неслись к следу от подлодки. Пустить прекрасные подарки товарищей из Междуречья — кислородные торпеды Тип 12А — они не успеют, но всегда можно скинуть пару самодельных «глубинных бомб» — бочек из-под нефти, заполненных взрывчатым веществом. Оранжевые знамёна с синей полосой у древка развивались на ветру, и командиры катеров явно жаждали записать на свой счёт ещё одного морского волка, мешавшего торговле молодой и бедной Акселерационистской Оранжевой Народной Республики Лорэман-Цу с другими акселерационистскими странами.

На подлодке было тихо. Воздух стал спёртым, запах пота, лившегося со лбов моряков, смешивался с ароматами машинного масла, краски и дизеля. Все переглядывались: «Пронесёт или нет?» Гидроакустик, аки ищейка, определял, далеко ли катера.

Первый взрыв. Далеко. Второй. Ближе.

Третий! Лодку затрясло, экипаж посносило с мест. Четвёртый взрыв был уже дальше. Пятый уж совсем далеко, шестой — ещё дальше.

У оранжевых бомбы кончились. Ушли докладывать. Сейчас малый охотник подтянут или морской бомбардировщик какой...

Мааг осмотрел пространство. Пару моряков ранено, в лоцмана и старпома прилетело что-то тяжёлое, и у обоих были рассечения, нештатный фельдшер уже оказывал им помощь.

«Пронесло», — сказал на родном капитан и, перейдя на баромский: — «Моторист, полный вперёд электроходом. Лоцман — курс зюйд-зюйд-ост, 135 градусов, глубина 20 метров. Через пять часов — всплытие, и на полном дизеле домой...»

Наступила ночь. Море разгневалось. Погода испортилась, а волны начали хлестать по рубке с ужасающим рёвом и силой.

«Ещё пару часов, и на базе. Дотянуть бы...» — подумал капитан. Команда немного оправилась от произошедшего, был выдан кавач на анисе и гвоздике — спасибо местным плантациям.

«Зато теперь будут рассказывать, какие они герои и как они топили этих синерожих туземцев, и вообще — ветераны, пережили встречу с пиратами», — пронеслось в его мыслях, глядя на веселящихся бородатых юнцов. Для многих это был первый выход в море. Воистину, это были лучшие из лучших: фамарцы и поморы-баромцы. Были ребята и с Великого Устья, и из свободного города Хурлов. Конечно, ньйольские моряки были недостижимы по выучке, но Имперский ВМФ вполне мог тягаться с военным флотом их Ньйольской компании Восхода. Да и с флотом самой Ньйольской республики тоже — она регулярно отправляла эскадры на патрулирование (ну оно и понятно, сидят на юге, за Хребтом, можно отправить часть сил флота метрополии), но имперских соединений было больше.

И оранжевым по зубам давали: их посудины хорошо уходили под воду от имперских торпед. Только нынче тяжело стало: синерожим лораманцам стала помогать ОНРМ, а ньйольцы — подкупать различных князьков и царьков местных аборигенов: продавали им корабли, и те пытались нападать на имперские суда. Они даже продали Чжемхе-Жованьской «Империи» пару старых эсминцев, лёгкий бронепалубный крейсер и «карманный линкор» — тяжёлый крейсер, у которого, как говорят, орудия были со списанных линкоров Ньйольского флота, и теперь эти синекожие попугаи надулись и пытаются играть в серьёзную державу.

А там ещё и алайцы подключились — ну те вообще отбитые, имперцев ненавидят, называют крысоедами, за Герцога своего готовы хоть самоубиться и всё лезут со своих факторий, пытаются наскоком отобрать форты и базы таким же образом. Ещё и миссионеры их понаехали, и всё проповедуют у синерожих: «Славьте Бога Единого и Даму Тысячи Сердец! Присягайте на верность Герцогу Алайскому!». Все пытаются подначить, хотят развести на новый вооружённый инцидент. Достали.

Короче говоря, ситуация сложная. Ходят слухи, что скоро начнётся война с Междуречьем, и никто не гарантирует, что в колониях не полыхнёт — слишком много желающих поделить пирог, как в Весеннюю.

Но надежда на отпуск у капитана всё же оставалась.

Зашли в залив, потом подошли к пристани, зашли в крытый док. Пальмы, голубое небо, золотой песок, мат рабочих, шум механизмов и машин, искры от инструмента и сварки. Построились. Встречали командир звена и начальник базы. Фальшивые улыбки и усталый вид — сразу стало понятно, что люди в напряжении.

Капитан Цупод доложил начальникам по форме, личному составу дали команду «Вольно!».

— Мааг, зайди в канцелярию, как сдашь лодку.

— Есть!

К себе вызывал командир звена.

Лодку сдали в ТЭЧ под роспись, указали повреждения — пара пробоин в лёгком корпусе и несколько вмятин: последствия атаки глубинными бомбами.

Экипаж распустили и отправили в суточное увольнение на берег после ПХД.

Мааг пошёл в офицерский клуб, переоделся в повседневную форму одежды. Через час его вызвал посыльный по штабу к командиру звена.

Короткая дорога до штаба, знакомая дверь. Стук.

— Да, да!

Открытая дверь.

— Господин капитан второго ранга, капитан-лейтенант Цупод по вашему приказу прибыл!

— Заходи, Мааг. Давай без официоза. Садись.

Цупод сел за стол напротив командира звена. Капдва — господин цу Фыкащ — был опытным моряком в возрасте. Он всегда импонировал Маагу — так же, как и он, начинал с низов, несмотря на аристократическое происхождение (всё же «цу» и «Фыкащ» — название местности под озером Трёх Святых Дев явно намекало) и не чурался общения с личным составом.

— Расскажи, как прошёл бой. Только не канцелярский официоз, а по факту.

— Господин капдва, мы только всплыли после перехода в полдня. Уходили с места ночной атаки — потопили лорамановский сухогруз около Чомарской протоки. Всплыли около атоллов, километров двадцать от них, продышаться. Слышу — звук. Ну, ясно дело, торпедные катера. Но новые, с Междуречья, там ещё торпеды разглядеть успел — «Длинные копья», как разведка доводила.

Скорее всего, сухогруз успел по радио квадрат передать, и в нём патрули пустили.

Я дал команду на погружение, успели под воду уйти, но на нас глубинные бомбы сбросили — одна посекла. Пару раненых, несколько пробоин. Залегли, потом ушли с места и сразу на базу.

— Ясно. Что думаешь об этой ситуации?

— Подход менять надо, господин капдва. Думаю, надо дальше в море уходить и действовать группами, координировать по радио действия. Я давно предлагал — один заметил, все в квадрат.

— Верно думаешь. Сам такой же...

Я чего позвал тебя. Отпуск твой. В строевом застопорили — пришла шифровка об отмене всех отпусков. Ты уж прости, Мааг, понимаю прекрасно, да и по моему мнению, ты заслужил, но вот такая ситуация. Поэтому — иди-ка в город, проспись дня три, я тебя прикрою, если что.

— Спасибо, господин капдва, я благодарен вам.

— И ещё. Уходить будешь — около входа коробка. Там бочка с кавачем, с Ньольских факторий. Раздай своим ребятам, а тебе там стоит бутылка с политурой...

— Спасибо, господин капдва, вы...

— Да ладно тебе. Давай, отдыхай.

Мааг вышел с подарками из кабинета. Зашёл в казармы, бочонок поставил в сейф — всё равно пока его подчинённые не вернутся из портового городка, он не будет вскрыт, — припрятал бутылку политуры в своей канцелярии и отправился в отделение полевой почты — почтовый пароход выходил из форта Ультом через пару дней и должен был идти на метрополию через базу, поэтому имело смысл отправить почту сейчас.

Мааг перечитал письмо, положил в посылку все подарки и гостинцы и с чувством выполненного долга пошёл в офицерский клуб.

Глава 4

В библиотеке было тихо. Школьники уже разошлись по домам, библиотекарь перебирала картотеку, и в пустом читальном зале сидел с книгой один лишь Ерска. Рядом была тетрадка по математике — паренёк готовился к экзаменам, которые были на носу.

«Ну и где же она? Договаривались ведь, что после уроков вместе пойдём. Зачем только ждал? Пошёл бы к ребятам мотоцикл чинить лучше...»

Дверь в зал резко открылась, и в зал влетела Номта.

— Привет-привет!

— Вновь приветствую.

— Чем мы займёмся сегодня?

— Ты — не знаю, я — буду готовиться к математике. Я думаю, стоит начать с того, куда ты хочешь после школы поступать.

— А я вот решила! Хочу стать врачом! Лечить от скуки таких понурых ребят, как ты, а то куда ни посмотришь — никакого веселья с тобой...

— Ну, во-первых, тогда тебе надо идти на психиатра, а во-вторых — уж извини, не каждый может в шестнадцать лет с малышнёй разгильдяйничать.

— Злой ты! Я запомнила... и потом припомню! Память у меня хорошая.

— Хай будьмо так. Только это не меняет факта, что ты заниматься пришла, а заместо этого лясы точишь.

— Вот возьму и буду заниматься!

Номта взяла учебник по биологии и принялась конспектировать. Пока Ерска решал очередную задачу на систему уравнений с параметром (в которой, конечно же, оный никак не находился ни графическим, ни аналитическим методом), прошло минут двадцать, и со стороны Номты донеслось:

— Ерска!

— Что?

— Помоги.

— Что стало?

— Я не могу разобраться с темой...

— Какой?

— Анатомия человека… Незаметно пролетели несколько часов. Вдвоем они разобрали вопросы из билетов к экзаменам, и будто бы их недоверие друг к другу стало чуть меньше. Договорившись позаниматься завтра еще, ребята разошлись по домам. Новый день сулил им что-то более светлое, и у каждого на уме были лишь мысли о скором исполнении мечт, только в этот раз к ним прибавилась новая черта- в их мыслях затесывались имена друг друга

Глава 5

Новое, совсем недавно построенное в стиле неоконструктивизма здание Генерального Штаба РКОА, что располагалось на площади Оранжевых Бойцов в Амарте, было освещено последними лучами летнего солнца и лампами городских фонарей. В кабинетах, аудиториях, кулуарах и коридорах кипела работа, но в одном из помещений стояла несколько зловещая тишина, и лишь лёгкое попыхивание трубок, перемешивание отвара Фыцке в стакане и росчерки карандашей нарушали её.

Основное пространство занимал стенд с картой-склейкой в маштабе 1:200 000 и огромный лакированный стол, за которым сидел десяток мужчин в боевых рубахах и кителях, в основном цвета светлой оливы с разноцветными петлицами, но всегда присутствовавшей семиконечной звездой на правом рукаве.

Во главе стола сидел Председатель ЦК ОРМН геноссе Ворцлай Пурко в своём неизменном сероватом френче верхнелужского фасона. Его лицо, будто чуть заострённое, выражающее суровую уверенность и твёрдость характера, не выказывало эмоций. Рядом сидели Наркомвоенмор геноссе Либец и председатель РВК геноссе Вареку. Наркомвоенмор в мирное время отвечал за военное строительство РКОА, ОВФл и РКОФ, а РВК был органом чрезвычайным, собираемым из народных комиссаров и членов партии, и отвечал за управление страной в военное время.

По бокам, за столом для совещаний, сидел почти весь высший командный состав РКОА. Командующие видами и родами войск, начальник Генерального штаба, некоторых управлений, отдельных родов войск и отделов, начальник ВПУ и вместе с ним рядом — НКВД с НКРБ, а также командиры фронтов и, что немаловажно, — командир 4-й тяжёлой артиллерийской дивизии РГК и начальник Опынского УР.

Слово взял геноссе Пурко:

— Ну что ж, геноссе, заседание расширенного состава РВК и военного руководства можно считать открытым. Судя по план-конспекту, первым выступает с докладом об общей ситуации и состоянии дел начальник Генерального штаба командарм Йораж. Геноссе командарм, прошу!

Со своего места к карте встал и подошёл слегка щупловатый мужчина в очках. На вид ему было примерно пятьдесят — пятьдесят пять лет, лёгкая армейская рубаха с оранжевыми петлицами смотрелась на нём чуть великовато, но его синие, с лёгким фиолетовым отливом, серьёзные и строгие глаза не давали повода для ухмылок и шуток. Черты лица, седеющие курчавые волосы и форма носа, а также пара шрамов в районе висков выдавали в начштаба йешута из секты огнеходов, но дикие ритуалы и пляски на углях остались в далёком, тёмном и мракобесном детстве, но всё же штабные работники знали, что Йоража раздражало, когда в его сторону вспоминали национальные стереотипы. Всё же прославленный герой Революции не просто так носит петлицы командарма, и его происхождение не должно затмевать навыки умелого штабиста и расчётливый, цепкий ум, за счёт которых он и пришёл к успеху.

— Дорогие партайгеноссе и уважаемые геноссе командиры! На семнадцатый день Серединного месяца оперативно-стратегическая обстановка складывается следующим образом.

Противник, по данным разведки, готовит СНО в районе Сышского рукава и территории Вольниц, в ударе будет задействовано до четырёх полевых армий и двух воздушных флотов. Разведуправление ГШ полагает, что логичным будет нанесение противником трёх ударов: на Север — для соединения с Аргой; на Северо-Запад — с целью уничтожения Сышского и Умацкого УР, а также их блокирования и перерезания рокадных линий снабжения и железнодорожных путей меж Севером и Центром; и на Юго-Запад — с целью взять войска Северо-Восточного фронта в оперативное окружение и имея в виду прорыв в сторону рек Луда и Рым. Соответственно, планируется использование на каждом направлении минимум по одной армии, то есть около двухсот — трёхсот тысяч человек, а также приданных подразделений. По данным разведки, суммарно собрано примерно девяносто шесть расчётных пехотных дивизий и двенадцать бронеходных, шесть моторизованных и пятнадцать кавалерийских, в том числе и иррегулярных, и колониальных — всего около одного миллиона двухсот тысяч человек. Однако, по имеющимся сведениям, в район имперского берега Рыма на границе с Вольницами концентрируется ещё одна полевая армия с отдельным бронеходным корпусом из Охранных команд, которые, я напомню, подчиняются лично старшему аудитору. Разведка сообщает и о развёртывании на территории Арги свежей бронеходной бригады в сто лёгких бронеходов, закупленных у Мультского княжества, а также об увеличении текущего призыва на пятнадцать процентов, по всей видимости, с целью доукомплектовать кадрированные бригады. Имеются сведения о планировании Командованием ВС Арги наступления по широкому фронту с аналогичной планам Северного направления имперцев целью. Вольницы открыто приглашают в свои гвардии и легионы добровольцев, а также формируют моторизованные подразделения. На границе с Ацрагом замечен двойной рост количества конных патрулей Прикордонной сторожевой службы. Данные мероприятия проводятся в ходе приготовлений так называемого «Огацкого пакта» к вооружённой агрессии по отношению к ОНРМ, а вместе с ним не исключена возможность присоединения к нападению и стран за Хребтом, а также нейтральных, буферных и прочих государств.

Всё это явно показывает необходимость введения в РКОА, ВзФ и ВМФ режимов высшей степени боевой готовности — «Военная опасность».

В связи с данными обстоятельствами Оперативным управлением ГШ был подготовлен план подготовительных мер и предложения по проведению СОО на широком участке фронта с целью недопущения нарушения границы Республики и нарушения её территориальной целостности.

План приготовлений включает в себя выполнение запланированных директив СКН при введении ВСБГ на территории Республики:

1) Проведение частичной мобилизации некоторых годов рождения, формирование добровольческих полков и бригад Народной Милиции, увеличение набора в военные училища и академии на тридцать процентов с привлечением молодёжи из ИОСМ.

2) Введение запрета на увольнение и переход с места работы, а также третьей смены.

3) Эвакуация промышленных предприятий на обозначенные эвакоплощадки.

4) Тридцать процентов урожая текущего года и пятнадцать процентов поголовья скота передать в фонд РВС.

5) Мобилизация транспорта и тяглового скота по заранее разработанным директивам.

И прочие действия, с которыми вы можете ознакомиться в соответствующей директиве.

Переходя к плану СОО, стоит отметить, что было разработано два варианта операции. На основании следующих выводов из сложившейся обстановки:

1) Вероятное главное направление нанесения удара Империей — район Сышского рукава, но также имеется угроза нанесения удара через Вольницы.

2) Вероятен одномоментный удар герцогства Арга вдоль северо-западной границы.

3) Стоит принять во внимание возможность присоединения к нападению и стран за Хребтом, а также нейтральных, буферных и прочих государств — Великолужья, Ацрага и прочих.

Был разработан план «1Офр». Целью плана является недопущение прорыва сил противника, его уничтожение.

Замыслом следует считать организацию гибкой обороны силами трёх фронтов с последующим наступлением на отдельных участках местности.

Согласно данному плану, как вы можете видеть, — он обратился с указкой к карте-склейке, — наши три основных фронта занимают позиции, указанные им ранее по директивам Генерального Штаба.

Северо-Восточный фронт — по берегу Реки от Устья до границы с Вольницей Афага в УР, оставляя гарнизоны в Вирме, крепости Йоцкол, Урмовно и Замаце, обращая внимание на оборону Верхнего Сыша и Пармака, опираясь на Опынский УР, при этом в состав Северо-Восточного фронта в оперативное подчинение передаются 4-я тяжёлая артиллерийская бригада РВК, 1000-й опытный полк лёгких бронеходов (плавающих) НИИБрХ и 14-я Лапронежская бригада железнодорожных орудий ОСНАЗ, а также 100-й самобеглый корпус Янеца из-под Ауцава в целях формирования резерва сил и средств, а к тому сверху — опытный 561-й радиотехнический батальон ОСНАЗ, предназначенный для ведения радиоразведки и постановки радиопомех каналам связи противника.

Северо-Западному фронту предписано встать по Аргинскому УР, опираясь к тому же на населённые пункты Цойя и Уката и железнодорожную линию Вирма — Аргацойна. Фронту аналогичным образом придаются 1-й самобеглый корпус имени ИОСМ и 1-я тяжёлая артиллерийская бригада РВК в качестве средства усиления.

Южному фронту предписывается занять позиции в районе пограничья на Гройцких холмах вдоль Опыни, часть сил распределить по Йошскому УР на границе с Ацрагом и Хээрксимскому УР на границе с Великолужьем, в качестве усиления придаются 14-й кавалерийский корпус оранжевых ацрагов, 7-я тяжёлая артиллерийская бригада РВК и 56-й самобеглый корпус «Оранжевый Рым».

В ходе проведения мобилизации в каждом ВО должны быть сформированы соответствующие плану по приведению в ВСБГ корпуса и немедленно отправлены в привязанные к данным округам фронты.

Народная Милиция мобилизуется, в её состав зачисляются все бойцы территориальной обороны, в пограничных районах бригады НМ переходят в подчинение командующих фронтов.

Северо-Восточный фронт, — тут его командующий, прославленный герой Гражданской войны в Чжемхе-Жовани, комфронта Фука, немного приосанился, достал блокнот и химический карандаш, готовясь записывать, — согласно первому варианту, ваша оборона будет строиться, как и предполагалось, от обороны с опорой на Опынский УР во взаимодействии со 2-й Воздушной Флотилией (в этот момент комвоздфлотилии-2 Узако начал что-то набрасывать в своём ежедневнике) и береговыми батареями Флотилии Великого Устья.

Северо-Западный фронт — действует аналогично, особо обращая внимание на организацию обороны у бродов в районе Моквы и Уцашского моста, недавно там видели отряд топографического управления Герцогства за проведением съёмки местности. Не стоит забывать и про эшелонирование обороны — нам непозволительно совершать ту же ошибку, что совершили интербригады в Чжемхе-Жованской гражданской пару лет назад. В качестве воздушной компоненты выступит 5-я Воздушная Флотилия.

Юго-Восточному фронту предписывается отталкиваться от концепции мобильной обороны, беря во внимание большое количество подвижных соединений в его составе. Кавалерии у вас хватит, вполне сможете гонять отдельные ацрагские и великолужские отряды по степям.

Опорой послужат УР и крепости Навыга и Шоголь. Обеспечивать ваши действия будут 13-я Воздушная Флотилия и Воздушные Силы... моря.

Геноссе военморы! Ваши действия в данном сценарии аналогичны плану применения морских сил.

Геноссе комфронты, командармы и начальники! Более точные распоряжения относительно подчинённых вам сил и средств будут выданы вам сейчас, после чего будет объявлен двадцатиминутный перерыв на ознакомление и последующее внесение предложений. После этого будет представлен следующий вариант плана.

Ровно через пять минут после этой фразы курилка в сквере Павших в Обороне Амарты наполнилась пыхтящей дымом толпой. Военные разбились на небольшие кучки, в основном по родам войск.

Со стороны командующего ОВФл комфронта Заго слышалось:

— Это, конечно, они грамотно придумали, 2-ю посылать, только у неё некомплект по новым истребителям и штурмовикам, а те, что есть, ещё не освоены, КВФ-2 жилы рвёт, чтоб обеспечить молодым военлётам хотя бы ещё пару недель подготовки, ведь в училище их наборы учились на «осликах», а тут и новые двигатели водяного охлаждения, и механизация крыла, и радио...

Из глубины парка раздавался голос начальника Испытательного управления ГШ, комполка Нарымо, кому-то объяснял:

— Да вы поймите! Если нам отмасштабировать опыты в радиобатальоне, то мы сможем обнаруживать авиацию противника даже ночью на расстоянии более пятидесяти лиг! Я уже подал докладную записку на имя НГШ, но работы застопорились. Думаю, это проделки акустического отдела в НИИ ОВФл. Хотя я уже начал подбор кадров и всё равно добьюсь создания ещё минимум двух батальонов, а в планах — разделение на обнаруживающе-измерительные батальоны и батальоны постановки помех и организация курсов при Вурманском училище...

В клубах дыма от палочек икки стояли начальник Опынского УР и командир 4-й ТАБр РВК, ведя неспешный диалог:

— Поска, ты ведь понимаешь, что береговая артиллерия пучкистов уже пристреляла укрепления моего УРа и батареи Флотилии, и вам придётся как минимум отработать быстрое перемещение?

— Не волнуйся, Уко, мои ребята не промах. Но была бы хоть неделя в запасе, мы бы с твоими подразделениями организовали боевое сплачивание, ещё бы и моряков подтянули...

— Я тебе передам карту реки и побережья и документы с основными секторами обстрела, расположением наших и их позиций. Думаю, исходя из этого, ты сможешь прикинуть, как действовать, а если что, всегда обращайся.

— Спасибо, брат-храбрец...