Пылающие дюзы-2

Глава 1

Дем Михайлов.

Пылающие Дюзы – 2

исправленная версия.

0.

– Ну что там, Тим? Заклеил?

– Заклеил! – отозвался я и попытался сдуть с левого глаза едкий пот. Проклятье. Как же жарко…

Я только что ликвидировал крохотную дыру в корабельной обшивке. Действительно крохотную, но достаточную, чтобы пропускать через себя драгоценный воздух.

– Зафиксировал? – в голосе старого Вафамыча звучал не только вопрос, не только сухой профессиональный интерес, но и чистая звенящая радость.

Старик был до чертиков рад снова оказаться в космосе.

Был рад снова оказаться нужным.

– Зафиксировал. – подтвердил я, неуклюже тыкая пальцем по одному из трофейных больших планшетов, указывая на схеме местоположение клеевой латки. Позднее по этим латкам пройдется Пятый – робот-сварщик, принадлежащий Вафамычу. Но пройдется очень нескоро – старый робот двигался в невесомости крайне медленно, слишком уж аккуратно оперируя магнитом и длинными манипуляторами.

Я находился на нижнем уровне рубки – высоком семиметровом «плавнике», венчающем подлатанный тридцатишестиметровый стальной корпус. Самое обжитое нами пространство. Впрочем, это громкие слова. Ни черта оно не обжитое – по сути, мы просто закинули внутрь наш багаж, нырнули следом сами, и нас радостно выпнули со станции Невезуха.

Индеец Суон на своем стареньком Мустанге направил нас в нужную сторону, придал нам ускорение, после чего пожелал удачи и отвалил. И вот мы несемся в чернильной тьме…

– Как настроение, Тим? – после короткой паузы поинтересовался механик.

– Отличное! – ответил я чистую правду, хватаясь за одну из восстановленных скоб и продвигая себя чуть дальше. – В рубке вроде все дыры заделали. Рискнем?

– Запускай.

– Лео?

– Запускай! – выразил и свое мнение удивительно долго молчавший ИскИн. – В случае успеха первым делом надо проверить оранжерею!

– Ты про кактус? – засмеялся я, подплывая к продолговатому ящику блока жизнеобеспечения.

– Точно! И это ничуть не смешно, Тим! Должен тебе заметить, что твой организм нуждается в постоянной подаче нехитрой воздушной смеси, важней частью которой является кислород, что в свою очередь вырабатывается растениями!

– Крохотный кактус? Лео, прошу тебя. Признайся – ты переживаешь за кактус.

– Да, я переживаю за кактус!

– Вот она – честность машины. – хмыкнул я, тыкая пальцем в сенсорную панель старенького блока.

Панель успокаивающе загорелась зеленым, по мутноватому экрану побежали цифры, в рубку пошла подача воздуха. Не дожидаясь идеального состава дыхательной смеси, я разблокировал и содрал шлем, со стоном подставил разгоряченное мокрое лицо под едва ощутимый воздушный поток.

– Включи обогреватели, Тим, – напомнил Лео. – И поправь третью и седьмую мои камеры – появились мертвые пятна. Расположенная на нижнем уровне рубки двенадцатая камера наблюдения не функционирует.

– Починю. – кивнул я, выбираясь из скафандра.

Активировав оба обогревателя, я поправил камеры наблюдения, после чего подтащил к себе плавающий неподалеку контейнер и парой липких лент закрепил его на задней стене жилого отсека – прямо под одной из ламп. Откинул крышку и удовлетворенно кивнул – с кактусом ничего не случилось. Как и с остальным содержимым – лимоны, семена укропа и лука. Несколько небольших брикетов якобы плодородного грунта. Якобы даже настоящего и чуть ли не прямо планетарного. Враки! Но будущим корням есть за что закрепиться. Убедившись, что на кактус падает яркий свет и декоративное растение начало выполнять свою главнейшую функцию – согревать холодное машинное сердце Лео, я передал по брасу первые радостные вести:

– Рубка полностью герметична, идет обогрев, развернут оранжерейный блок.

Самому смешно. Но как же круто звучит! И сразу чувствую себя не безумным полудурком, решившим красиво покончить с никчемной жизнью, а настоящим капитаном настоящего звездного корабля… с настоящим планетарным грунтом.

Проклятье. Мы ведь несемся без движков… мы просто стальная болванка, примерно нацеленная в нужную сторону.

Бре-е-е-е-е-е-ед!

– Отличные новости, Тим! – удовлетворенно пропыхтел старик. – Я покончил с тремя дырами. Запустил Пятого. А сам копаюсь в аккумуляторных стеллажах – ликвидирую искрение. И откуда взялось?

– Если мы не получим энергию от солнечных батарей…

– Уже получаем. – хрипло хохотнул Вафамыч. – Положение относительно светила не идеальное, но энергию уже получаем. Но…

– Но?

– Получаем все же маловато. Так что щас сниму шлем, хлебну из соломинки кофейку, а затем придется мне прогуляться в открытый космос.

– Я сделаю. – тут же среагировал я.

– Нет уж. Я в этом побольше тебя понимаю, сынок. Так что делай дела капитанские.

– Это какие?

– А все остальные!

– Ну да, – вздохнул я, закрепляя скафандр на стене тем же способом и по скобам двигаясь вниз, – я так и понял. Вафамыч, … недостача энергии критическая?

– А что?

– Мы ликвидировали все утечки. Сейчас у нас воздушная атмосфера во всем корпусе за исключением носовых отсеков. У нас всего один люк на весь корабль. Без шлюза. Выпускать весь воздух ради поправки батарей?

– Понимаю тебя.

– Сколько мы недополучаем?

– Ну… процентов на тридцать меньше того, что могли бы.

– Критично?

– Если ввести режим экономии…

– Уже ввожу. – проворчал я, возвращаясь в рубку и начиная одну за другой гасить лампы, а следом вырубил и один из обогревателей.

– Ладно. Тогда полчасика вздремну и дам Пятому спокойно поработать над временными латками… а затем все же хлебну кофейку, и пора заняться движками и генератором.

– Мы справимся, – улыбнулся я пространству потемневшей рубки. – Мы справимся.

– Я не понимаю, откуда в тебе столько оптимизма, Тим! – недовольно забухтел Лео. – Вот не понимаю! Ситуация настолько кошмарна, что любой, я повторю – любой! – из звездных капитанов давно бы прекратил улыбаться! А добрая треть всех капитанов уже бы билась головами о переборки в попытке проснуться от кошмарного сна…

– Ты настоящий поэт. – вздохнул я, добравшись наконец до нижнего отсека и вырубив там еще одну лампу. – Ну как там, Вафамыч? Есть эффект от принятых мер?

– Нет. Мы по-прежнему тратим больше, чем получаем, Тим. Вырубай половину камер наблюдения.

– Эй… – запротестовал было ИскИн, но тут же утих. – Понимаю… понимаю… тяжелые времена требуют тяжелых решений. Ослепляйте меня!

– Это ненадолго. – успокоил я электронного друга, тянясь к проводам. – Это ненадолго…

1.

Следующий день…

Какой тут день?

Следующую половину суток мы потратили на латание корабля и на поиск излишне энергоемких, но при этом не жизненно важных процессов. Каждую новую щель накрывала временная латка и ждала своего часа, когда к ней медленно подбирался Пятый и «прижигал» очередную язву корабельного корпуса. Я, перемежая основное занятие поиском новых дыр, тщательно проверял проводку, щедро добавляя мотки изоляционной ленты на сомнительные места и попутно отключая все больше ламп, продолжая это до тех пор, пока наши энергетические поступления не сравнялись с потреблением.

Какое же это оказалось важное дело – соблюдение баланса на космическом корабле. И энергия тут во главе угла. Без нее не очистить воздух, не подать воду, не согреть корабль, не открыть люк, не осветить тьму.

Старший механик Вафамыч тоже времени зря не терял, почти непрерывно бодро хрипя в эфир, перебрасываясь с Лео шутками, тяжело грюкая металлом о металл, звеня цепями и замолкая лишь на час-полтора, позволяя себе отключиться в любом подходящем для этого углу. Я поступал точно так же, но я-то гораздо моложе и сон урывками переношу куда легче… На любые попытки мирно решить эту проблему и отправить его на хотя бы пятичасовой сон, Вафамыч отвечал веселым матом. И я пока отступился, не став применять свой главный козырь – жесткий приказной капитанский тон.

Да и как тут его применить, когда мы в настолько критичном положении?

Энергетическая система архаична до невозможности – мы питаемся от солнечных батарей. В наше время это примерно то же самое, что путешествие в космосе на велосипеде.

Двигатели… брошены на станины, но не закреплены, а лишь чуток прихвачены парой болтов и небрежных мазков сварки. И ведь речь только об основных движках, но никак не о маневровых. Ими и занят сейчас старший механик, причем большую часть времени он пропахал там в гордом одиночестве. Пятый, медлительный и неуклюжий, присоединился к нему гораздо позднее, после чего работа действительно закипела. Перед тем как я все же отправил старика на долгий отдых, он успел закрепить один движок как положено, а второй частично, снабдить оба движка крохотной толикой их «обвеса», включающего в себя миллион труб, трубок, шлангов, проводов, странных изогнутых и прямых штуковин и еще много чего абсолютно мне непонятного. Вроде оптимистично все выглядит… но ведь пока речь только об основных движках. Перед тем как отправиться спать, механик отдал Пятому дополнительный приказ. И после ликвидации дыр в обшивке робот приступил к сооружению надежного шлюза. Нам нужен безопасный выход в открытый космос. Выход, что не потребует откачки или выпуска наружу воздушной атмосферы. Я немного помог Пятому, и работы шли с опережением сроков – стойки уже установлены и приварены, сейчас устанавливаются металлические листы.

Системы жизнеобеспечения – тут все хорошо. В корабле вполне подходящая для дыхания атмосфера без каких-либо вредных примесей, нормальная влажность, нормальная температура. Освещения никакого, но это разве что пугливого холодка добавляет, когда плывешь по темным проходам и отсекам, мотая головой с налобным фонарем. И не дай боже луч фонаря выхватит из темноты плывущую куда-то по своим делам подергивающуюся куртку… подобное зрелище тут же обеспечит тебе бешеное сердцебиение и ручей нервного пота между лопаток.

Оранжерея… блин… даже звучит смешно… приклеенный к стене контейнер, что превратился в нашу «оранжерею», был мной перемещен поближе к обогревателю, причем вместе с лампой. Кактус бодро сидел в своем горшочке. Под прикрытым влажной тряпочкой чуть спрессованным грунтом мирно спали посаженные семена укропа и лука, в мокрой ватке дремали семена лимона. Все это я сделал в свободное время и под неусыпным тревожным контролем Лео, что почему-то решил, что однажды все наши бэушные и задешево купленные модули системы жизнеобеспечения выйдут из строя и надежда останется только на живительный выдох укропа… Я смеялся, Вафамыч смеялся, сам Лео смеялся, но «оранжерею» я подготовил и оставил согреваться и «просветляться».

Еда и вода… об этом я переживал меньше всего. На борту несколько ящиков пищевых концентратов категории «Б» и «С». Все вместе – больше центнера. Это наши основные запасы еды. На двух человек, да при жесткой экономии, плюс поскрести по остальным невеликим припасам и оставшимся с моих рейдов съедобным трофеям, плюс витамины… о следующем месяце я не волновался. В худшем случае мы изрядно схуднем, в животах постоянно будет бурчать, повысится агрессия и раздражительность… но мы будем живы. Воды тоже с запасом.

Утилизация отходов жизнедеятельности – функционирует. Но в обращении эта штука неудобна до крайности. Мне, избалованному искусственной гравитацией, пришлось особенно тяжело. Вафамыч же приспособился быстро – был уже опыт в богатой событиями жизни.

Материалы для дальнейшего ремонта, а проще сказать, дальнейшего восстановления старого корабля из руин… они и есть, и нет. В носовом разгерметизированном отсеке – куда у нас пока нет доступа – закреплены десятки стальных разноформатных листов, там же ящики с приобретенным, но даже не распакованным оборудованием. После краткого мозгового штурма мы решили этим пока не заморачиваться и действовать строго по плану.

А план был простой, наглядный, сделанный Лео и разосланный каждому на браскомы и планшеты по локальной корабельной сети.

Устранение утечек в рубке – выполнено.

Устранение утечек в основном корпусе – выполнено.

Вывод систем жизнедеятельности в штатный режим – выполнено.

Установка основных двигателей на станины – выполнено.

Установка генератора – запланировано.

Постройка временного шлюза – в процессе.

Проверка всей энергосистемы – в процессе….

Список был длиннющий, и новые пункты в нем появлялись с такой регулярностью, что вскоре команда поймет, что отдыхать ей не придется никогда, и тогда на корабле вспыхнет бунт… В первых рядах бунтующих будет сам капитан, что тяжелым ломом пройдется по машинному решетчатому шкафу с основными узлами Искусственного Интеллекта Лео, что явно замыслил нечто крайне недоброе…

Наше местоположение – установлено. Пусть мы далеко от реально хорошо обжитых секторов космоса, мы на самой окраине, но даже здесь есть к чему «привязаться» и установить координаты. Этого требуют элементарные меры безопасности. Лео уже успел сконнектиться с дрейфующими неподалеку от нас маяками и определил наши точные координаты, после чего смог выполнить необходимые расчеты и предоставить нам итоговые результаты.

Ну что сказать…

Мы находимся в неуправляемом, но относительно направленном в нужную сторону полете. Само собой, на нужную нам цель мы не наведены, и отклонение от курса быстро растет. Требуется срочная коррекция курса. В этом нам может помочь даже один маневровый двигатель, установленный под брюхом в носовой части корпуса. Чем быстрее мы ляжем на нужный курс – тем быстрее достигнем той самой заветной точки, что указана на карте, полученной мной в наследство от умершего Пита.

Но… В текущем состоянии мы либо врежемся в один из астероидов, либо пролетим мимо. Движки. Нам срочно требуется установить маневровые движки и запустить хотя бы один из основных.

И снова «но» – на этот раз положительное – при текущей скорости лететь нам еще неделю. Если спать точно выверенными мелкими «дозами» и регулярно питаться, мы вполне можем выполнить минимально необходимый объем работ…

Ну что сказать?

Да ничего. Я сам на это напросился, когда вдруг решил стать капитаном собственного космического корабля. Мог бы и дальше жить на медленно разваливающейся ржавой космической станции. Но я предпочел вырваться на свободу. И вот я в космосе… давай, Тим. Маши крылышками. Рвись. Старайся. Выживай.

Вздохнув, я прокрутил план в самое начало и ткнул пальцем в пункт «проверка всей энергосети», изменив «в процессе» на «выполнено». Уверен, что я что-то проглядел, но все же энергосеть стабильна. Никаких пробоев, никаких оголенных участков, никаких «лишних» подключенных приборов. Но было смешно, когда в закрытой технической коробке я обнаружил забытую горящую рабочую лампу – сам ее туда повесил и сам же ее там и забыл. Вот они – последствия вечной усталости…

– Выпей воды, Тим.

– Выпью. – ответил я заботливому ИскИну. – Что там дальше по плану из самого неотложного?

– Шлюз, Тим. Шлюз. Если помочь Пятому с установкой и удержанием листов… это бы здорово ускорило процесс…

– Уже иду.

– Как самочувствие? По пятибалльной шкале.

– Десять! – ответил я с широкой улыбкой и одернул задравшийся старый свитер. – А может, даже двадцать! Мы летим, Лео! Мы летим!

– Хм… и выпей еще таблетку успокоительного, Тим. Нам не нужны эмоциональные перепады, верно?

– Неверно. Мы летим, Лео! Через час напомни мне, чтобы я сделал перерыв на кофе и перекус.

– Хорошо… но если что – успокоительное в медицинском контейнере, в коробочке с мило улыбающимся розовым смайлом…

2.

Успокоительные мне так и не понадобились.

А вот старый добрый кофеин – еще как!

Я пил суррогатный кофе, заедая его кофеиновыми таблетками. Я пил вчерашний и позавчерашний кофе из плавающих в углах недопитых пластиковых бутылок. Я пытался впитать кофеин глазами, пялясь на дочиста вылизанную пустую пачку кофеиновых таблеток «Бодр-р-р-р-р-ость и р-р-раж!». Дешевое название, дешевая этикетка, зато убойное действие – поэтому Лео и запретил мне на шестой день кофеин в любой его форме.

Мог ли я наложить капитанское вето на это наглое решение самопровозглашенного медика?

Мог. Но имел ли я, пропеченный солнечной радиацией космический волк, моральное на это право? Ведь Лео был прав… Так что я смирился, а обрадованный до чертиков организм начал стремительно избавляться от излишков кофеина. Я пытался, конечно, выклянчить немного кофе у старшего механика, но тот проявил душевную черствость и не дал мни ни единой капли своего горячего, сладкого и черного как космос кофе… Поняв, что Вафамыч не из числа моих товарищей, я попытался выкрасть вожделенный кофе… но потерпел сокрушительно фиаско, будучи пойман на краже и отправлен спать… Пристегнутый к стене надежными липкими ремнями я в бессильной ярости скрежетал зубами и с сопением принюхивался к витающему в воздухе соблазнительному аромату «Бодрости и Ража». Проклятье… да как они смеют лишать капитана его любимого напитка?! Разве это не мятеж?!

Я уже хотел отправиться за оружием, чтобы жестко и кроваво подавить бунт в зародыше, но… заснул…

А когда проснулся, коварный Лео тут же предложил мне на выбор кофеиновую таблетку или же триста миллилитров в меру крепкого, сладкого и сдобренного порошковыми сливками кофейка…

Лео! Ты друг! Настоящий друг!

Всасывая в себя горячую амброзию, я медленно плыл по ярко освещенному коридору, направляясь к корме и поглядывая на экран браса, неторопливо вспоминал минувшую неделю.

Мы вчетвером – я уже и Пятого начал чуть ли не полноправным членом команды считать – совершили настоящий трудовой подвиг, что навсегда изменил для меня лимиты такого понятия как «невозможно». Как оказалось – все возможно, если имеешь надежную команду, огромный запас энтузиазма и четкий план, разбитый на множество пунктов и подпунктов с расставленными приоритетами важности.

На второй день мы закончили сооружение временного, но надежного и, считай, капитального крохотного шлюза, не забыв установить в нем слабенькую воздушную помпу – пришлось протянуть шланг от одного из модулей жизнедеятельности и покопаться в программных настройках. В результате нам удалось добиться от агрегата не предусмотренных создателями функций, что стало возможно благодаря опциям аварийного перераспределения воздуха между отсеками. Один недостаток – ждать приходило долго, а в итоге мы добивались не вакуума, а лишь крайне разреженной атмосферы. Так что какую-то часть нашего воздуха мы все же теряли при каждом входе-выходе из корабля. Поэтому каждый такой выход планировался заранее и сопровождался многократными проверками наличия каждого инструмента, элемента оборудования или расходника.

Несущийся среди звезд корабль мы покинули на третьи сутки, тяжело шагая в магнитных ботинках и волоча за собой выгибающиеся дугами и восьмерками тросы.

Стоять на поверхности корабля, стоять в открытом космосе, сквозь поляризованное забрало жадно вглядываясь в миллионы мерцающих звезд, в застывшие цветные облака, в черные цепочки с безумной скоростью несущихся куда-то каменных астероидов, в лениво дрейфующие гиганты, проплывающие в обманчивой близости… это нечто невероятное. Кто сказал, что космос пуст? Кто сказал, что космос черен и мрачен? Кто сказал, что космос мертв? Кто сказал, что космос скучен? Кто бы это ни был – он лжец!

Из завороженного ступора меня выдернули злобные крики Лео. Стоящий рядом Вафамыч понимающе молчал. Космос для нас – рожденных и живущих в нем – не нов. Но… это как жить на берегу океана, но не ходить по нему матросом. Разные совсем вещи. Несопоставимые, как оказалось. Одно дело глядеть сквозь экраны или обзорные окна на бушующие пенные волны. И совсем другое – нестись по этим волнам в неизведанное…

С непривычки спотыкаясь, действуя предельно осторожно, сквозь дыры во внешней обшивке, отгороженной от нас носовой части, мы забрались в трюм, расстегнули карабины и отодрали липкие ленты, высвобождая один длинный старый контейнер со стандартными замками. Внутри контейнера покоилась потемневшая бэушная сигара маневрового двигателя. Там же, в крайнем отделение, находился модуль крепления к обшивке. Все просто и рассчитано даже на полного профана. Обычно не требуется никаких знаний, подобные движки, в случае аварийной ситуации, связанной с полной или частичной потерей маневренности, с легкостью устанавливаются или переносятся на нужное место обшивки, которое, в свою очередь, выясняется с помощью расчетов и указывается корабельным ИскИном. Ну или инженером корабля – буде таковой имеется. В каждом движке имеется крохотный топливный бак, рассчитанный на совсем небольшое время работы. Опять же – на случай аварийной ситуации. Обычно горючее берется из основной топливной магистрали, но, произойди что неожиданное, потребуйся срочный рывок – движки выплюнут мощный импульс, что уберет корабль с гибельного курса вне зависимости от состояния магистрали. Это в теории. На практике внутренние баки всегда пусты – во всяком случае в нашем секторе. Как пояснил Вафамыч – ходит упорная версия, что злобные и мифические Дети Галилея, как именуют себя сбившиеся в бродячие кластеры обожающие жесткую наркоту и созерцание квазаров спятившие электронщики и технари, легко могут взять под контроль электронную часть движков и заставить их заработать в самый неподходящий момент – например, при стыковке или заходе на посадку. Подобный импульс гарантировано воткнет корабль куда не надо и погубит немало людей. Существуют ли вообще Дети Галилея? Понятия не имею – специально не проводил раскопку в информационных пластах. Вряд ли это знают и здешние капитаны. Но рисковать никому не хочется. К тому же ведь даже просто в теории – технически ведь это возможно? Если есть электронная управляющая начинка, то к ней можно подключиться и заставить себе подчиняться. И пусть производители все, как один, клянутся, что к их движкам невозможно подключиться дистанционно… лучше все же не рисковать.

Мы закрепили первый маневровый двигатель, затем наведались в трюм за еще одним, а затем еще за одним. Два встали параллельно друг другу в передней и условной «верхней» части корпуса – перед плавником рубки. Третий ушел под «челюсть», как выразился Вафамыч, добавив «для апперкоту!».

Все на самом деле просто. Вытащить блок крепления, похожий на раздавленного многоногого жука, расправить каждую «лапу», зафиксировать модуль на нужном месте, воткнуть в гнездо штекер от планшета механика, ввести команду, включая магнитный держатель, питаемый от батареи. Теперь, уже не спеша, врубить сварочный аппарат и тщательно пройтись по старым темным металлическим лапам, делая «паука» одним целым с корпусом. Следом вставить в паз растущий из поворотного узла крепеж двигателя, зафиксировать, затянуть стопорные гайки. Дальше я занимаюсь тем, что подтягиваю ближайшие провода и подключаю двигатель к энергосистеме и корабельной сети. Тут же радостно вопит в наушниках Лео – он «увидел» второй движок и приступает к тестированию. Ворчащий механик подтягивает еще несколько гаек, зло цыкает, кляня неумелых косоруких придурков, не способных нормально демонтировать исправный движок. Но в его ворчании слышится понятная мне радость – только что наш пока безымянный корабль обзавелся вторым маневровым движком. Теперь мы уже можем хоть что-то… – и пусть это всего-навсего крохотный выхлоп-импульс.

Спустя два часа непрерывного тестирования – за это время мы наконец-то подправили положение наших солнечных батарей, заодно устранив пару мелких неполадок – Лео до жути официальным тоном спросил у меня разрешение на первый наш маневр. Получив мое согласие, ИскИн велел нам закрепиться понадежней, еще пару минут повертел сигарами движков и… их сопла на секунду сверкнули синхронными оранжевыми факелами. Рывок… пауза… следом еще одна двойная оранжевая вспышка, что длится чуть подольше… Мы, замерев, напряженно ждем… снизу – из-под брюха – новый всплеск огня и… все вроде бы по-прежнему, но Лео торжествующе вопит, что мы только что в достаточной мере подправили наш курс, чтобы больше не переживать об этом на следующие несколько дней. Но он все равно произведет сейчас повторные расчеты. Мы молодцы! Продолжайте в том же духе!

Кто здесь капитан?

Я – небритый детина в пованивающем скафандре – или он – машинный разум в уютной чистенькой командирской рубке?

Посовещавшись прямо там – стоя у рубки и глядя в звездную круговерть, запивая впечатления суррогатным бульоном из встроенных термосов или, как его ласково называет механик «супчиком» – мы чуть подправили приоритеты и направились к дыре в обшивке носового трюма за прячущимися где-то там старенькими элементами солнечных батарей. Энергия. Энергия. Энергия. Нам нужна каждая капля энергии. И поэтому, пусть даже ради небольшого совсем прироста, мы готовы потратить несколько часов на установку дополнительных сегментов солнечных батарей. Это выгодно – в долгосрочной перспективе. Это вернет тревожно желтые экраны аккумуляторного стеллажа в умиротворяюще зеленую зону, а вместе с этим успокоятся и наши души…

На это ушло неожиданно много времени, что истощило запасы кислорода, бульона и сил. Вернувшись обратно на корабль, вывалившись из шлюза, мы еще сумели протереть потные скафандры влажными салфетками и полотенцами, провести гигиенические процедуры, запихать мусор в прилепленный к стене мешок, переодеться, наспех перекусить, сменить забившиеся фильтры в поглотители модуля жизнеобеспечения и… отрубиться, оставив страдающего вечной бессонницей Лео на вахте.

И спали мы долго – целых пять упоительных часов.

3.

Еще за несколько до жути незаметно пролетающих суток мы сумели сделать куда больше. Еще два маневровых движка – совсем уж стареньких – заняли свое место, прищелкнувшись и приварившись к обшивке в указанных Лео местах. Подсоединив новые корабельные узлы к энергосети, я внезапно оказался почти не у дел, а старший и единственный механик Вафамыч с помощью Пятого продолжил работать над основными движками, прочно обосновавшись в корме. От моей помощи он отказался, посоветовав найти себе другую работенку.

Ну… я занятие нашел, посвятив себя тотальной чистки всех важных внутренних устройств, и начал с модуля жизнеобеспечения, прочистив или поменяв все забитые фильтры, сменив грязнющие влагопоглотители, пахнущие гарью сварки. Вооружившись влажными салфетками, я протер каждый сантиметр рубки, заодно обнаружив несколько огрехов в энергосети и исправив их. Я проверил каждое крепление, каждый запор, каждую скобу, попутно исправляя все мелкие недочеты и помня, что упущенная мелочь может моментом превратится в глобальную катастрофу.

Я помню историю про пассажирский космический лайнер Леди Эбиеннолара, принадлежащий планете Нова Африка. Лайнер вышел в свой третий переход, следуя по уже известному безопасному маршруту. На второй недели пути Леди врубила аварийные маяки, что-то прокричала в эфир и… связь оборвалась. Только тревожные писки маяков призывали всех мчаться на помощь. Первым местоположения умолкнувшего гигантского корабля достиг один из корпорационных астероидных ловцов – не менее огромная стальная туша. Они обнаружили висящий в космосе раскуроченный десятками взрывов лайнер. Из тысяч пассажиров спасти удалось меньше сотни. Дальнейшее же расследование показало, что в гибели лайнера виноват… оказавшийся где не надо пластиковый утенок – дешевая игрушка ценой в один кред, заткнувшая какой-то важный воздухоток и положившая этим начало смертоносной цепной реакции, приведшей к разрушению ультрасовременного космического корабля и массовой гибели. И это несмотря на кучу денег, угроханную на достижение максимальной безопасности…

У нас на борту игрушечных утят не было – и это радовало. Немного тревожил кактус, но за этим подозрительным колючим субъектом я внимательно приглядывал…

Едва я покончил с очисткой корабля, набрав десяток здоровенных мешков с черными от копоти салфетками, склизкими фильтрами и опасно надутыми одноразовыми контейнерами с биологическими отходами, пришли две новости. Как водится, одна новость была плохая, а другая куда хуже.

Вафамыч не успевал с основными двигателями. Вообще не успевал. Оно и понятно – несмотря на максимальную модульность и унифицированность для быстрых результатов требовались куда большие усилия, чем действия пусть и бодрого, но всего одного старика. Я же помочь не мог – тут требовались знания, и чтение инструкции, расстеленной поверх коленки, не спасет ситуацию. Движков нет. Сколько потребуется времени для запуска хотя бы одного? Еще минимум трое суток.

И тут в дело вступала вторая новость – через двое суток мы достигнем нужного астероида. Наше первоначальное ускорение и на удивленные четкие маневры Лео вели нас точно к цели. Вскоре нам придется тормозить, а затем и садиться.

Посадка на кое-как собранном куске старого утиля… это страшно. Но никаких других вариантов у нас нет. Нам придется опуститься на астероид рядом с упавшим туда ранее грузовым беспилотником. Мы не можем зависнуть над астероидом – это ничего не даст. Мы не можем задержаться на время и, вися в вакууме, неспешно завершить установку и отладку оборудования – нам не хватит ресурсов. Воздух и вода конечны. Система имеющейся фильтрации позволяет чуток очистить воду… но пить ее все равно не стоит. Гигиенические процедуры мы проводим исключительно с помощью запасов влажных салфеток, не тратя драгоценную влагу. Теоретически, резко сократив норму потребляемой воды, мы можем существенно продлить свою автономность. Но вот воздух… регенерационные фильтры мы меняем каждый день, баллоны с воздушной смесью открываются каждый день, системы поддержания жизнедеятельности несовершенны, мелкие сбои случаются регулярно – и в результате такого сбоя каждый раз мы что-то теряем или же приходится исправлять поломку.

Как улучшить ситуацию с нашей автономностью?

Тут все просто – нужен док вроде того, что мы недавно покинули. Нужны деньги. Нужно оборудование. Нужны дополнительные рабочие руки.

Все так плохо?

Ну… не настолько, чтобы открывать люки и вываливаться в космос без скафандра с прижатой к груди табличкой «Я ошибался…». Нет. Все не настолько плохо. Просто нам опять придется пойти на риск.

План банален и рискован.

Нам придется почти упасть на астероид, совершив максимально мягкую посадку при помощи установленных под брюхом корабля маневровых двигателей, с подведенными к ним топливопроводами. И тут проблема – шланги, трубы, опутанные проводами баки, дополнительные модули и прочее непонятное для меня оборудование имелось. Но установлено и подсоединено не было.

Проведя еще одно краткое совещание, мы чуть подправили план, и я наконец-то обрел работу своей мечты – стал подносчиком шлангов и труб, доставляя требуемое колдующему Вафамычу. Ну и кофе доставлял, не забывая о себе – правда, сразу заявил всем клиентам, что кофе доставляется только по зонам с воздушной атмосферой. В носовой части корпуса, где обшивка зияла дырами, вместо кофе мы пили горячую воду, сдобренную бульонными кубиками. И тянули, тянули, тянули чертовы магистрали, устанавливали топливные модули, вставляли картриджи… и с каждым часом обнаруживали, что работы не уменьшилось, а только прибавилось.

Вот так, постоянно строя планы, делая дополнительные расчеты, оценивая реально сделанное, безжалостно отменяя и обрубая все ненужное на текущий момент, снова строя планы и снова в них не укладываясь, мы двигались вперед – и в прямом и в переносном смыслах.

Мы еще успели убрать и закрепить инструменты, успели привести себя в порядок, перекусить и перехватить по паре часов сна.

Главный момент я встретил, находясь в носовой части корабля, жестко закрепив свой рабочий скафандр на стенке и не сводя глаз с расположенного совсем рядом временного топливного узла. Если у нас и возникнет сбой – то здесь или на корме. Там Вафамыч, а здесь я. В центре Лео. И как бы не старался ИскИн в его ровном машинном голосе все равно слышно звенящее напряжение:

– Всем закрепиться. Пять секунд до включения передних маневровых двигателей. Четыре секунды. Три… два… один… пуск!

Корабль вздрогнул. Меня вжало лопатками в стену. Что-то задребезжало, застучало, вырвалось из креплений и пролетело через весь трюм.

– Успешно. Повторный импульс через три… два… один… пуск!

Еще один толчок, уже послабее. Задрожавшее судно неохотно подчинялось, останавливая свой стремительный полет.

– Успешно. Тим?

– В порядке. – отозвался я, продолжая глядеть только и только на дрожащие шланги, трубки и на мерцающие среди проводов световые индикаторы. – У тебя что по показателям?

– Двигатели отработали в штатном режиме. Мы потеряли три четверти скорости, продолжаем медленное сближение с целью. Провожу проверочные расчеты. Вафамыч?

– В порядке. – успокаивающе прозвучало в моем наушнике. – Эти движки пока не врубались. Так что не расслабляемся до теста.

– Не расслабляемся. – повторил я. – Не расслабляемся…

– Расчеты верны. Через пятнадцать минут тридцать семь секунд третий тормозной импульс. Тим. У тебя есть время перебраться в основной корпус.

– Нет уж, – отказался я. – Посижу тут. Что мне делать в рубке?

А нечего мне было делать в рубке, где пока не существовало органов управления. Весь контроль над судном осуществлялся напрямую Лео, что автоматически превратился в пилота. Теоретически – да и практически – через планшет или ноут я могу врубить или отключить любой движок из уже подключенных. Но толку? Я не вижу всей картины в целом и уж точно не смогу посадить корабль.

– Приближаемся к астероидному скоплению. Будьте готовы к возможным неожиданным маневрам ухода с опасной траектории.

– Лео! – не выдержал я. – Будь проще! Меньше официоза!

– Постараюсь. – вздохнула искусственная личность. – Постараюсь…

4.

Посадка была… странной и пугающей. Пугающей, хотя бы потому, что мы в процессе приземления участия не принимали. Все делал Лео. А мы с затаенным страхом ждали результата.

Мы с Вафамычем торчали на своих постах, приглядывая за носовыми и кормовыми маневровыми движками, что к моменту финиша стали и посадочными. Все, что я видел – мелкую трясущуюся картинку на экране планшета, ощущал неприятную и страшную тряску и содрогания всего корабля, чувствовал, как ляскают зубы, как вибрирует за спиной скамья, и наблюдал за опасной дрожью наспех собранного топлипровода и проводки. Затем финальный тяжкий удар, долгая напряженная пауза… и победный вопль так долго молчавшего Лео:

– Стоим! Стоим и не падаем! И не заваливаемся! И даже без перекоса! Посадка завершена! Успешно! Мы сделали это! Сделали! И даже не погибли! Тим! Вафамыч! Мы сделали это!

– Ты сделал это. – поправил я своего друга и с удивлением ощутил нечто знакомое и необычное одновременно. – Ого… ноги опустились к полу…

– Гравитация. – с нескрываемым облегчением прошелестел в передатчике голос механика. – Небольшая, но гравитация.

– Ага, – подтвердил я, поднося к шлему скафандра планшет. – Пыль оседает…

– И довольно быстро. – жизнерадостно заметил Лео.

– Как близко мы? – я не стал уточнять к чему именно, зная, что меня поймут.

– Максимально близко, Тим. Я уронил нашу лоханку в девятнадцати с половиной метрах от цели. По местности – относительная ровная площадка, Леонардо стоит уверенно, хотя эти не по стандартам собранные и приваренные лапы не вызывают у меня доверия. В четырнадцати метрах от нас начинаются нагромождения валунов.

– Корабль сильно завален?

– Не могу оценить точно, но как минимум процентов на девяносто, Тим. Он прикрыт обвалом как каменным панцирем. И я даже боюсь представить, сколько там пыли, что потом вместе со скафандрами неизбежно попадет на борт корабля и забьется в каждую мелкую щель…

– Меньше негатива.

– К-хм… Точнее ничего сказать не могу, пока не будет проведен более тщательный осмотр.

– Я выхожу. – буркнул я, с треском отлепляя клейкую ленту. – Выйду прямо через дыру в корпусе. Ты подключен к моей нашлемной камере?

– Подключен. Но! Это неразумно, Тим! Куда ты торопишься?

– Мы не в рейде дальней космической разведки, Лео, – хохотнул механик. – Здесь не встретить неизвестной фауны или флоры. Это просто огромный пыльный булыжник с разбившимся о него стальным комаром и осторожно присевшей рядышком мухой.

– Мы не муха! – возмутился Лео. – Мы вполне солидный и находящийся в процессе восстановления корабль Леонардо!

– Ты уже успел и имя дать?

– Неофициально, конечно. Тим!

– Я буду осторожен. – успокоил я электронную няньку.

– Спасибо! Но сейчас я не об этом. Тим… погоди немного…

Гравитация была смешной. Почти неощутимой. Поэтому я не шагал, а летел, или вернее медленно плыл по нисходящей траектории, когда меня остановил голос ИскИна.

– Что такое?

– Тим… я все это время молчал, не хотел портить тебе настроения. Но дальше оттягивать уже некуда…

– Ты о чем?

– Что если наше «сокровище» – всего лишь смятая и рваная пустая жестянка, не потерянная, а брошенная за ненадобностью?

– Фух! – с облегчением выдохнул я и, рассмеявшись, продолжил путь к затянутой облаком невыносимо медленно оседающей пыли пробоине. – Не пугай так, Лео! Если тут не окажется ничего ценного, то я, конечно, расстроюсь. Но впадать в отчаяние не стану и никому из вас не позволю. Мы свинтим и скрутим все хоть сколько-нибудь ценное, затем еще чуток подлатаем наш старый корабль, после чего запустим движки и направимся к ближайшей космической станции – не слишком популярной, чтобы не было задранных цен. Но и не слишком заброшенной.

– Мудро. – хмыкнул старший механик. – Я тебе нужен снаружи, Тим?

– Не сейчас. – ответил я, осторожно берясь перчаткой за ровный край дыры. – Но будь наготове, если я облажаюсь и меня придется спасать.

– Хорошо. Пока займусь заменой одного из топливных картриджей – его электроника дала сбой. И чему там сбоить? Один крохотный чип и пара проводков…

– Осторожней, Тим! – заворчал недовольно Лео. – Проверяй каждый шаг! Я подключен к камерам шлема и планшета. Веду наблюдение. Ты закрепил страховочный конец?

– Закрепил. – подтвердил я, цепляя карабин к одной из стоек и вытягивая из низко висящей поясничной сумки пару метров тонкой, но прочной штатной веревки. Работающие в открытом космосе ремонтники и монтажники часто оказываются сброшены или сорваны с корпусов кораблей или станций. И в таком случае им, болтающимся в вакууме, помогут только реактивные ранцы или старая добрая веревка, что успела спасти сотни тысяч жизней с тех пор, как человек впервые увидел свисающую с дерева лиану…

Первый шаг на поверхность гигантского астероида был мягким и оказался началом нелепого долгого прыжка. Меня остановила перехваченная веревка. Она же помогла спуститься побыстрее. Снова ощутив под ногами каменную твердь, я облегченно вздохнул и, чуть смущенно произнес:

– Придется вбивать стойки и тянуть веревку между кораблями. Ух…

– Что такое?

– Мы… красивы. – признался я, глядя на опустившийся на астероид наш корабль.

Уродливый старый корпус, страшные дыры в обшивке носового отсека, чуть нелепо смотрящийся семиметровый бугор рубки, тяжелый зад, сваренные из металла неуклюжие высокие лапы, свисающие из-под брюха маневровые движки… мы были прекрасны. Самое чудесное из увиденного в жизни – мой корабль.

С трудом справившись с охватившим меня восторгом, я сдержал рвущийся наружу вопль ликования и продолжил движение к груде валунов, провожаемый недовольным брюзжанием ИскИна:

– У тебя снова участился пульс, Тим! Держи себя в руках.

– Ага. – машинально кивнул я и поднял над головой планшет, медленно крутя им при движении вперед.

– Строю карту. – деловито заявил ИскИн.

Глядя на проплывающие подо мной мелкие кратеры от следов удара микрометеоритов, я невольно поежился. Если долбанет… Глупо переживать – шанс такого происшествия крохотный. Но все же такое случается регулярно – прямо как удары молний на планетах. Кому-то да «повезет». Но как же глупо и смешно будет погибнуть от удара космическим булыжником в шаге от цели…

– А что потом, Тим? – задумчиво проворчал Вафамыч, принеся в эфир скребущие и лязгающие металлические звуки. – После корабля, неважно, – полный он или пустой. После пути к описанной тобой космической станции. Что потом?

– А потом многое. – не задумываясь ответил я. – Охота за новыми преступниками, приговоренными к камере расщепления, путешествия по почти неисследованным секторам космоса, веселые пирушки в портовых барах и опять по новой.

– Что?! – возопил Лео. – А как насчет спокойной и безопасной жизни где-нибудь ближе к центру освоенной территории? Мирная жизнь, наполненная учебой, созидательной работой, создание семьи…

– Не в ближайшие годы! – отрезал я и схватился за здоровенный валун. – Я на месте! Вижу металл корпуса… камеры передают картинку?

– Видим. – подтвердил механик. – Металл смят. И это не от валунов. Ударило при приземлении, хотя это, скорее, можно назвать почти неконтролируемым падением. Видишь присыпанную пылью черноту?

– Ага.

– Корабль успел врубить движки и чуть смягчил удар. Но все равно посадка оказалась очень жесткой. В таких не выживают.

– На борту не было живых. – дернул я плечом. – Это средний автоматический грузовик корпорации «СпэшлДеливери». Единственное что странно – такие корабли обычно не разбиваются.

– Корпорации известна своей надежностью. – подтвердил механик. – В каждом из их курьеров море дублирующих систем безопасности. Я листаю схему, Тим. Ближайший люк метрах в шести от тебя по твоему борту. Покажи, насколько там все плохо.

– Плохо. – буркнул я, когда подобрался поближе и замер у целой горы немаленьких обломков, заваливших эту часть корпуса.

– При такой плевой гравитации – детские игрушки. – фыркнул старик. – Вот что, Тим, сделай-ка важное дело и возвращайся назад. Будем мозговать и готовиться.

– Какое?

– Осторожно обойди весь корпус. Сними все на камеры. А я пока подготовлю схему, наложим ее на построенную Лео и поймем, откуда нам сподручней забираться внутрь.

– Выполняю. – ответил я, ничуть не тяготясь тем, что капитану отдает приказы старый механик.

Глава 2

5.

Чем дальше мы копали, тем тревожней становилось.

Хотя, конечно, насчет «копали» полное вранье. Мы вообще почти ничего не трогали в каменных завалах и трогать не собирались. Сначала я собирался. Но мягкий вопрос механика «А зачем?» меня отрезвил и заставил чуть замедлиться, а затем сделать над собой усилие, убрать то, что Лео называл «юношеским максимализмом» подальше и задать ответный вопросу старому мудрому члену команды: «А как лучше, Вафамыч?». И ответ был дан в виде нескольких пунктов с подробными пояснениями.

Никаких соединений между кораблями. Речь о беспроводных и проводных коммуникационных соединениях. Мы не будем общаться с упавшим курьером. И Лео не будет. Почему? Потому что довольно часто всякого рода происшествия с подобными беспилотниками происходят из-за заражения управляющего ИскИна какой-нибудь вирусной гадостью. Нам надо, чтобы Лео подхватил ту же болячку и шваркнул нас о тот же астероид? Верно. Не надо. Так что никаких соединений.

Никаких разгребаний завалов. Почему? А не надо. Все, что требуется – освободить достаточный участок обшивки разбившегося корабля, вырезать квадратный солидный проем и получить проход внутрь. Камни пусть себе лежат. При столь ничтожной гравитации их вообще лучше не трогать.

Никаких смелых капитанов во главе исследовательского отряда. Бред это все. Одно дело догулять до упавшего корабля и постоять рядом. И совсем другое дело первым соваться внутрь. Нет. Первым в курьер будет заброшен манекен, обряженный в один из наших старых комбинезонов и с каким-нибудь пузырем на голове. Манекен опутаем всяким барахлом, чтобы издали казался вылитым абордажником. Зачем? А затем, что на подобных кораблях всегда стоят миниреакторы. Следовательно, корабельные системы все еще могут быть запитаны. И в подобных кораблях в аварийных ситуациях, если конкретно реактору не угрожает перегрев и нет повреждений, то энергетический отсек не отрубается никогда. Почему? Потому что это жизнь управляющего ИскИна, а также работоспособность всех аварийных систем, в список коих входят и защитные. Те, что должны защитить корабль от вражеского абордажа или банального разграбления в случае подобной катастрофы. Вот поэтому первым залетит манекен, он же и в дальнейшем будет залетать в каждый из вскрытых отсеков. Кстати, на случай если там тепловые и прочие умные сенсоры – вторым залетит Пятый с врубленным сварочным аппаратом. Мы должны спровоцировать защитную систему, и лучше, если ее залп придется по технике, чем по живому члену команды. Мудро? Более чем.

Никакой торопливости. Предположим, мы вошли через вырезанную дыру, оказались в пустом отсеке. Что дальше? А дальше открываем переборки и, невзирая на наличие или отсутствие атмосферы, первым делом блокируем эти самые переборки намертво. Почему? А все те же защитные системы, сынок. Они разные бывают. И не обязательно атакующего типа. Зачем тратить энергию и прочие ресурсы, если можно захватчика попросту запереть в трюме и дождаться, когда у него кончится запас воздуха в баллонах скафандра? Куда экономней, не правда ли? Поэтому опять же с нами везде будет Пятый – с его помощью, даже оказавшись случайно или намеренно заблокированными, мы сможем пробить себе выход наружу.

Никаких соединений. Да, это было в пункте номер один. Но тут уточнение – при входе мы все же должны будем подключиться к корабельным системам и проверить их состояние. Если придется – дадим чуток энергии. Нам главное – получить на экран планшета хотя бы стандартное уведомление-приветствие, и сразу станет многое ясно. Выйдет на контакт или нет спящий или уничтоженный ИскИн, будет ли указано, что в случае несанкционированного доступа корабль имеет право на активную и пассивную защиту, нет ли на борту радиационного, вирусного или иного критично опасного заражения – в подобных случаях корабль обязан уведомить любого прибывшего на борт, будь он механик, разведчик или пират. О радиационном или вирусном заражении, например, корабельные системы уведомят автоматически – тут даже не требуется наличии цифрового управляющего разума. На первом месте, разумеется, стоят оповещения о бактериальной и вирусной обстановке на борту. Это критично важно. Ведь если заразится один человек – он заразит других, и в результате может начаться настоящая пандемия. Космос и карантин – два неразрывно связанных понятия. Все помнят тот случай, когда к висящей неподалеку от багрового карлика Мамгач станции причалил старый транспортник с чихающим капитаном. И сколько тогда людей выжило на станции со стотысячным населением? А случай, когда крейсер дальней разведки наткнулся на дрейфующий в космосе древний космолет? Тут ударившийся в размышления и воспоминания старый механик решил прерваться – считай, на самом интересном месте, что вызвало у меня и у Лео по большому сокрушенному вздоху.

Про подключения к корабельным системам курьера – все они будут только через один планшет, который не будет впоследствии подключен к Лео. Если Лео что-то захочет узнать – мы прочитаем. И нет, мы не покажем экран планшета напрямую камерам – было вроде как несколько прецедентов, когда вирусный код передавался подобным способом через строчки странных символов, обрывки схем и прочую незаметную лабуду вроде красивого обрамления системного экрана. Насколько достоверна информация о подобной передаче кода? А черт его знает. Но вдруг правда? Так стоит ли рисковать, сидя на астероиде в необитаемой части окраинного космоса? Верно. Не стоит. Надо учитывать даже ничтожную опасность.

Что еще? Да вроде как все. Хотя можно еще перечислить немало тонкостей и мелочей. Но…

Но?

Может, капитан Тим будет просто курировать операцию проникновения дистанционно и в общих важных областях до момента вскрытия обшивки и первого тестового заброса внутрь «манекена»? То есть – просто наблюдать. Ну еще капитан может пару раз превратиться в рядового члена команды и вбить в камень астероида несколько длинных костылей, чтобы пустить по ним страховочный трос. Заодно выполнит еще несколько мелких рутинных поручений. Но не больше. А в сам процесс и очередность этапов проникновения лезть вообще не будет.

Почему?

Потому что капитан больно молод, горяч и нетерпелив. А тут такое дело что не терпит спешки. Ибо чревато.

Выслушав, я на несколько минут замолчал, а затем с тяжелейшим вздохом-стоном кивнул.

Я добровольно отдал самое вкусное – проникновением в рухнувший беспилотный курьер будет заниматься старший и единственный механик Вафамыч, самостоятельно при этом определяя порядок действий и общую скорость.

Да. Я только что стал взрослее и мудрее. Это и есть подступающая зрелость? Время собой гордиться. Но как же гложет изнутри зависть…

Я выполнил все поручения механика. Закрепил костыли. Протянул два троса. Повесил пару тусклых ламп. Поправил наши солнечные батареи, что по-прежнему были направлены на местное не слишком щедрое светило. Затем, усевшись в рубке перед экранами, я принялся наблюдать, как старый опытный механик, успевший уже внимательно просмотреть сделанные мною записи и все решить, занимается подготовкой к прорезанию прохода в обшивке.

6.

Проникновение прошло… скучно.

И все из-за демонстративно позевывающего и покряхтывающего Вафамыча и его невероятной обстоятельности в планировании и действиях. Я-то мечтал вышибить кусок вырезанной обшивки ударом ноги, направить в кромешную ледяную тьму луч мощного фонаря, сделать решительный шаг в нутро погибшего корабля, где вповалку лежат тела погибшей от неведомой заразы команды… ну ладно. Тел тут быть не может. Ну пусть роботы вповалку лежат – погибшие от…

Короче – я жаждал действий, к которым подходило такое определение как «крутые», «молниеносные», «решительные» и даже «безжалостные». А тут…

Квадратный, сделанный с запасом проход открылся по расписанию. Затем, будто не замечая открывшегося входа, механик неспешно упаковал вырезанные листы в большую стопку, перетянул все тросом и заставил меня подтянуть все это добро к носовому трюму нашего суденышка и загрузить внутрь вместе. После чего механик кашлянул и буднично молвил в микрофон:

– Обождем.

– Чего? – не выдержал я.

– А туманность его знает, сынок. Просто обождем.

– И как долго? – тоскливо вопросил я, уже костеря себя за не к месту проявленную мудрость и покладистость.

– А как Пятый справится и как загрузим отрезанное – так и начнем.

– Отрежет что? – выглянул я из дыры в носовой части как космическая пугливая обезьянка.

– А вон…

– Он отрезает малый маневровый двигатель. – подробней пояснил Лео и тут же добавил: – Верное решение, старший механик!

– Верное. – вынужденно признал и я, глядя на подобравшегося к торчащему из завалов движку робота. – А он не поврежден? Я про двигатель.

– Чуть помят, частично содраны модули крепления, но остальное в порядке. Нам нужны движки, Тим. Да нам любая дребедень сгодится. Сам знаешь.

– Знаю. – признал я. – Знаю. Ладно. Ждем…

Только через два часа, когда срезанный маневровый двигатель был уложен под брюхом Леонардо, в зияющий проем в корпусе курьера влетел тряпичный манекен в треснутом шлеме. Приманка исчезла внутри, и снова потянулись томительные секунды. Следом с помощью Вафамыча в проем въехал Пятый с активированным сварочным аппаратом. Внутри курьера впервые за очень долгое время появился свет. А на наших экранах – дрожащая едва различимая картинка.

Небольшой совсем трюмный отсек. Один из многих. Все пространство подобных корабликов представляет собой что-то вроде пчелиных сот. Множество внутренних переборок, что усиливают прочность корпуса, а заодно гарантируют, что при повреждении и разгерметизации одного грузового отсека другие не пострадают. Часть переборок открывается, другие нет. Тут не угадать. В любом случае нам без разницы – так и так придется резать сталь, как сказал Вафамыч. Я и Лео были с ним полностью солидарны в этом выводе. Даже если нам удастся запитать корабельные системы, очнувшийся корабельный труп ни за что не даст нам доступа к дверям. А без доступа двери не откроются. Разве что взламывать их программные коды, но это, во-первых, не факт, что получится, а во-вторых, займет столько времени, что быстрее действовать грубой силой и наделать себе дверей с помощью сварочного аппарата.

– Можно. – решился наконец Вафамыч. – Я первый.

– Осторожней там! – невольно повысил я голос, одновременно вспоминая, сколько страшных историй я слышал про спятившие корабельные системы защиты и сколько видел блокбастеров на эту же тему.

«Запертые в Артемии», «Запертые в Артемии-2: Путь к пылающему мостику», «Железяка жаждет убивать!», «Падение на солнце», «Раз отсек, два отсек…», «Дредноут Коаллара»… и во всех этих фильмах и сериалах немало героев превратилось в кровавый фарш или жалкую кучку пепла, попав под удар корабельных систем защиты. А скольких перерезало надвое всякими разными створками… Хотя, конечно, моим любимым и многократно пересмотренным фильмом является «Космический волчонок», что был снят по мотивам очень-очень старой и написанной еще в докосмическую эру книги «Морской волчонок» автора Томаса Майна Рида. В этом фильме сбежавший с родной орбитальной станции пацан оказывается в трюме гигантского и, само-собой, беспилотного старого транспортника, чей управляющий ИскИн вдруг сходит с ума и направляет корабль в таранящее пике на недавно покинутую станцию, мотивируя это тем, что людское племя – заразная плесень с коллективным разумом, что пытается уничтожить вселенную… Волчонку приходится проявлять чудеса изобретательности, чтобы выбраться сначала из трюма, затем преодолеть километры полных опасностей коридоров и, наконец, дать последний бой рядом со спрятанной внутри реакторного отсека серверной, в то время как в дальнем трюме отключается охлаждение одного особого – военного! – контейнера и… Эх! Есть, конечно, накладки. И кто додумался пихнуть серверную внутрь реакторного отсека? Но фильм был и есть запредельно крутой!

– Жду тебя, Тим.

– Иду! – с огромным облегчением выдохнул я и, сделав мягкий шаг, быстро поплыл к курьеру. Я уже наловчился преодолевать это расстояние одним солидным прыжком.

– Проявляйте максимальную осторожность! – потребовал Лео. – Может, мне стоить взять прямой контроль над Пятым?

– Действуем по плану. – не согласился механик. – Но пока угрозы не вижу.

– И хорошо. – улыбнулся я, беззвучно ударяясь ладонями о корпус курьера в метре от вырезанного прохода. – А сокровищ не видать?

– Смотря что ты считаешь сокровищами, Тим, – хмыкнул Вафамыч. – Сам глянь.

Подавшись назад, чтобы избежать мучительно медленно оседающего пылевого образования, а заодно выругав себя за этот дурацкий хлопок ладонями, уже привычным движением я сместился в сторону и, не раздумывая, нырнул внутрь чужого корабля.

Первое, на что наткнулся – контейнеры. Пластиковые однотипные зеленые контейнеры, уставленные так идеально и так плотно, настолько крепко скрепленные болтами и ремнями между собой, что даже крушение курьера не смогло сдвинуть их с места. Зеленая несокрушимая стена с белыми и красными нашлепками пластиковых сопроводительных документов, налепленных в строго одинаковых местах контейнеров. Тут можно даже не напрягать голову – ответ очевиден. Загрузку осуществлял ИскИн, поэтому все так идеально. Если во вскрытый нами отсек трюма и ступала нога человека, то одет он был в чистенький комбинезон складского служащего, а в руках держал планшет, на чьем экране небрежно выставлял галочки, подтверждая сделанное.

– Глянь, – в голосе механика, что уже подплыл к соседней стене и задумчиво изучал темный экран рядом с переборкой, звучала нескрываемая грусть.

Не став задавать ненужных вопросов, я толкнул себя к контейнерам, и у меня перед глазами возникла невероятно куцая – для человеческого взгляда – информация и настоящий полновесный роман для тех, кто мог читать компьютерные коды.

Но мне хватило и этих нескольких слов. Сместившись левее, прочитал еще пару слов и грустно оглядел сначала такой многообещающий трюм.

Семена. Много семян. Зеленые контейнеры содержали семена. Зерно. Посевное зерно, если точнее. В этих тяжеленых контейнерах содержались центнеры и тонны посевного зерна, предназначенного для какой-то новорожденной планетарной колонии. А может, для орбиталки с развитым сельским хозяйством, где стараются разнообразить рацион и не допустить голода. Точнее узнать нельзя – адрес отправителя имелся, но был даже не зашифрован, а просто указан в цифровом коде, что понятен только компьютеру. Такая программа найдется на любом планшете, но пока я не видел смысла в том, чтобы срочно узнать, какая из колоний лишилась посевных семян.

Хотя вряд ли это колония. Обычно чудовищно огромные колониальные корабли несут в себе все необходимое для успешного развертывания и начального развития колонии. В космосе расстояния настолько велики, а опасностей так много, что полагаться на своевременную доставку нельзя. Особенно такая самонадеянность чревата в окраинных секторах. Так что, скорей всего, семена шли на какую-нибудь сменившую руководство орбитальную станцию.

Медленно двигаясь вдоль стены зеленых контейнеров, я читал все новые и новые названия.

Кукуруза, пшеница, рожь, овес, клевер, люцерна, красная фасоль, водорослевые споры, снова кукуруза, белая фасоль, соя, другой вид сои, третий вид сои. Судя по многочисленным указаниям вроде «5Г2», «11МОД17», «ЭЛИТА71.М», тут были представлены линейки геномодифицированных культур, что способны расти без малейшей помощи. Брось горсточку зерен в хотя бы отчасти плодородную почву, плесни воды. И можешь уходить. Посаженное растение само оживет, пробьется наружу, сначала приманит к себе, а затем убьет выделяемыми токсинами и тут же сожрет всех насекомых – кроме полезных – заодно уничтожит все сорняки, вырастет в ускоренном режиме, максимально быстро даст большой урожай, а затем, выждав пару циклов, самостоятельно завянет и стремительно разложится на перегной, не забыв перед гибелью максимально обогатить почву азотом и чем-то там еще. Можно делать следующую посадку. И это еще обычные сорта – из дешевых и массовых. Я видел много документалок на эту тему. Исследовательские лаборатории могущественных корпораций творят чудеса в погоне за прибылью.

– Тим…

– Иду. – очнулся я от раздумий и глянул на индикатор количества кислорода.

В запасе еще час.

– У меня около часа. – озвучил я вслух и решительно добавил: – С пустыми руками не уйду! Хоть что-то да утащу. Лео. В первом трюме посевные культуры. Кукуруза, пшеница, рожь, овес и другие. Вафамыч, а может быть так, что написано «фасоль», а внутри что-то поинтересней?

– Конечно. Азы контрабанды. – хмыкнул механик, хватая меня за плечо и подтягивая к себе. – Ну что? Готов?

– Ага. – кивнул я, подсоединяя планшет к разъему под мертвым экраном у переборки. – Но что-то не верится.

– Корабль мертв. – буркнул старик, медленно проводя ладонью по стене трюма. – И вряд ли в его жилах осталась хоть капля энергии.

– Не осталась. – подтвердил я через полминуты. – Странно. У тебя показатели радиационного фона в норме?

– Тоже про реактор подумал?

– Ну да. Не хватало еще облучиться.

– Нет. Сам реактор цел. Но он заглушен.

– Чтобы ИскИн заглушил питающий его реактор? Лео! Ты бы так сделал?

– У меня нет соответствующих жестких инструкций, Тим. Но изначально я не был предназначен для пилотирования и в меня не встраивались соответствующие непреложные алгоритмы. Но я обладаю достаточными знаниями, чтобы уверенно заявить – ни один ИскИн не станет глушить исправный источник энергии без веской причины. Навскидку могу назвать три самые вероятные причины для данного случая.

– Озвучь.

– Достаточно серьезное повреждение реактора.

– Дальше.

– Прямой приказ.

– Приказ от человека?

– Да. Или от вышестоящего ИскИна, выполняющего чей-то приказ. В общем – владелец судна может отдать приказ полностью заглушить реактор и приказ будет выполнен. Так же подобной властью обладают правоохранительные структуры. К примеру, служба Дознавателей.

– Ага… и третий?

– Если ИскИн умирает. – голос Лео остался равнодушным и спокойным. – Любой ИскИн, понимая, что вот-вот прекратит функциональность или же… как вы говорите – спятит – обязательно заглушит реактор, который нельзя оставлять без контроля.

– Интересно…

– Думаю, здесь произошло именно это. Судя по сделанным тобой фотографиям кормовая и центральные части корпуса курьера уцелели. Повреждения носовой части оценить не могу из-за завалов, но в данном случае это неважно – серверная и реакторный отсеки в любом случае уцелели.

– Они находятся в центре?

– Чуть смещены к корме. Если верить стандартной схеме из имеющихся у меня источников.

– Не зря мы выкачали все, что возможно, – хмыкнул я, отсоединяя планшет. – Врубай сварку, Вафамыч. Прорубаем дальше.

– Понял тебя.

– Тим. Ты сделаешь выборочную проверку контейнеров? – осведомился Лео.

– Прямо сейчас. – ответил я, медленно двигаясь к стене контейнеров. – Какова покупная цена на такое зерно?

– Невысокая. Размеры контейнеров? Сейчас сфотографирую осторожно и отправлю – ответил я, выбирая ракурс. После слов механика о кодах, что «прямо через экран проникают в программный код ИскИнов и выжигают им мозги» я как-то начал переживать.

Поэтому сделал фотографии так, чтобы передать скучающему Лео всю необходимую информацию, но без «кодовых клякс», как их почему-то назвал Вафамыч. Реально бесит подобная ситуация – когда ты не уверен в том реальна ли угроза, но вынужден осторожничать. Надо будет обязательно подковаться в этом вопросе в ближайшем будущем.

– Как долго резать будет?

– Металл тут тонкий. Так что далеко не уходи.

– Понял.

Передав фотографии, я разобрался с запломбированными запорами крайнего контейнера, вскрыв так называемые «досмотровый люк». Пробил тонкую «дышащую» мембрану и из дыры потекло зерно… Кукуруза.

Ладно.

Следующий.

Зерно.

Ладно.

Следующий…

Я проверил около десятка контейнеров, запуская в них руку по плечо. Ничего кроме массы различных семян, что растеклась по всему трюму. Зерновое заражение…

– Готово, Тим. Петя пошел.

– Кто?

– Петя. – механик подтянул к себе манекен и толкнул его в вырезанную дыру.

– А почему Петя?

– Кто знает? Бывший мой капитан так называл этих болванов приманочных.

– Чем же ты раньше занимался, старший механик Вафамыч? – скрипуче поинтересовался Лео.

Издав неопределенный смешок, механик завел внутрь Пятого, выждал пару секунд и успокоено кивнул:

– Вроде тихо.

– Вроде тихо. – повторил я, плывя к следующей дыре…

7.

Всего пять трюмов. Первые три большие. И под завязку забиты зерном, спорами и удобрениями. Оставшиеся два гораздо меньше и, соответственно, предназначены для куда меньших по габаритам грузов. Между блоками из трех больших и двух меньших трюмов были втиснуты два технических отсека – реакторный и серверная, она же центр управления кораблем.

Сердце и мозг между коробками… и то и другое мертво и наглухо закрыто.

Причем у стен этих отсеков металл толстенный. Он даже выглядит иначе. Ни намека на системы жизнедеятельности – беспилотники не нуждались в запасах кислорода и воды. Пробившись сквозь третий трюм, забитый удобрениями, мы оказались в коротком коридоре с закрытым люком, ведущим наружу, и двумя узкими дверями в отсеки. Ни ручек, ни кнопок. Только по небольшому темному экрану рядом с каждой дверью. Все стандартно. Как и зоркие мертвые глаза под потолком – камеры наблюдения. По два таких глаза имелось в каждом из трюмов. В коридоре – тоже два.

Мы сменили кислород, чуть отдохнули, пополни ресурсы Пятого. И вернулись на вскрытый курьер, невзирая на призывы Лео отдохнуть еще немного. Позже отдохнем. Пока Вафамыч пробивался в четвертый по счету трюм, я занялся любимым делом – принялся свинчивать все, что только можно свинтить. И начал с камер наблюдения, благо гравитация в этом случае играла мне на руку. Следом настала очередь всей видимой прочей начинки – я, даже не разбирая, просто сдирал со стен и потолка нашлепки датчики, пластины сенсоров, бережно отсоединяя проводки и убирая добычу в висящую на животе большую сумку. И снова гравитация мне на руку – я почти не чувствую вес награбленного.

Почему награбленного?

Да возникла у меня странноватая ассоциация с расхитителями древних гробниц – это все после мрачноватых слов Лео о погибающем ИскИне. И атмосфера здесь подходящая – темно, мрачно, холодно, гибельно. А сам покойник за стальной стеной… добраться бы до серверной… но это позднее. Не зря же мы решили отложить вскрытие технических отсеков на самый финал. Сначала займемся тем, до чего добраться проще всего.

– Тим… – на этот раз в голосе механика звучали нескрываемые досада и некое напряжение.

Очередной трюм вскрыт. Опять удобрение?

– Что там? – не выдержал я, медленно падая из-под потолка и убирая в сумку очередной пук проводов и пару странноватых сенсорных модулей.

– Да как сказать… ты мне скажи…

– Ох ты… – сказал я.

– Что там?! – ожил и Лео – Удобрения?!

– Почта. Федеральная Галактическая Почта. – произнес я в микрофон у губ. – Блин…

Об этом заявляли яркие надписи на многочисленных пластиковых и стальных контейнерах с различными пометками, включающими в себя такие как «Письма», «Бандероли», «Посылки», «Крупногабаритные грузы» и прочие. А еще повсюду были наклейки, что ясно и четко напоминали, что намеренное вскрытие любого из этих контейнеров является федеральным преступлением и влечет за собой суровое наказание.

– Они посадили почтальона Смизерса. – кашлянул механик. – Помнишь?

– Ага. – кивнул я, задумчиво созерцая закрепленные блоки контейнеров и заделанные эластичными сетями стальные стеллажи, забитые коробками поменьше.

Та история была громкой и произошла на одной из колоний, где почту доставляли живые люди, а не дроны. И там вот как-то завяз почтальон со своим вездеходом в болоте. Машину не оставил, браво защищая ее от тамошних зверей и насекомых, и даже подстрелил парочку то ли браконьеров, то ли просто решивших поживиться придурков. Проторчал он там несколько дней. Его бы и пораньше нашли, но он самовольно изменил расписание маршрутов, и искали его совсем в другом направлении. А еще, как оказалось, вездеход был лишен не только исправного аварийного маяка, но и дрона для мелких доставок – там полно островков, куда даже вездеход не пройдет. Но суть – груз он спас и поисковиков дождался. Однако часть коробок с пометкой, что там находится что-то пищевое – варенье бабушкино для внучат, например, – он вскрыл и сожрал содержимое, чтобы не сдохнуть с голода. Почтальона спасли. А затем… посадили на десять лет. Два года из этого срока ему дали за то, что не раз грубо нарушал должностные инструкции и не содержал служебную технику в должном порядке. А еще восемь дали за коробку грушевых шоколадок «ШокоМун». Дело в том, что расследующие это дело дознаватели посчитали объем сожранного, взвесили почтальона, оценили его пассивные и активные энергозатраты и пришли к выводу, что съеденных Смизерсом до этого трех пачек копченых сосисок по калорийности было вполне достаточно, чтобы прожить еще несколько дней без еды. И выходит, что посылку с грушевыми шоколадками он вскрыл не ради спасения своей жизни, а просто так… Федеральное преступление! Тюремный срок!

– И что делать будем? – спросил Вафамыч.

– Почту трогать нельзя! Категорически нельзя! – взвыл перепуганным призраком Лео. – Не вздумайте!

– Там может быть много чего удивительного. – внешне бесстрастно заметил механик.

– Прямо моральная дилемма. – признался я.

– Тим! – чуть ли не зарыдал Лео.

– Успокойся! – буркнул я. – Почту мы чужую вскрывать не будем. И не из-за страха перед законом. Просто это… не знаю… отец мне всегда говорил, что чужое читать нельзя.

– Кому нужны письма чужие? А про посылки отец твой что говорил? – уточнил механик.

– То же самое! – рявкнул Лео, отвечая за меня. – Старший механик Вафамыч! Призываю вас!

– Да успокойся, чудилка с лампочками, – проворчал механик, осторожно шагая по узкому проходу. – Сдалось оно мне. Капитан решил? Решил. Закрыта тема. Вскрою носовой трюм. И займусь, наконец, делом.

– Делом?

– Движки. – обернувшись, механик расплылся в широченной улыбке. – И прочие потроха.

– Ага. – ответил я улыбкой на улыбку и, со вздохом, покосился на почту. – Лео… а есть вознаграждение за возвращение грузов ФГП?

– Есть! Но не слишком большое. Ты планируешь?

– Да. Надо решить, что делать – оставить почту здесь и забыть или же перегрузить к нам и доставить на ближайшую станцию в почтовое отделение.

– Или предоставить ФГП координаты упавшего курьера.

– А вот это даже мудрее. Они не заинтересуются, почему курьер выпотрошен и разграблен?

– Нет. Государственным структурам это неинтересно. Они просто размещают заказ на доставку почты среди надежных подрядчиков там, где поблизости нет их собственных почтовых курьеров. А вот владелец корабля его плачевным состоянием точно заинтересуется…

– Позже решим. – заключил я, поддевая жалом отвертки скрытую в стене тонкую панель – А пока продолжим разбирать и грабить…

– Дело неспешное и удивительно приятное. – поддержал меня механик, и мы залились веселым смехом.

А чего горевать?

Да, груз пока «никакой». Дешевое различное зерно в неподъемных контейнерах, федеральная «ядовитая» почта, удобрения. Навар если и будет, то сильно финансовую ведомость не пополнит. Все так. Но при этом мы обнаружили на корабле немало теоретически исправных узлов, часть из которых можем использовать сами, а часть продать.

Наши затраты на эту добычу?

По сути, мы тратим только собственное время и силы.

– Лео!

– Слушаю, Тим.

– Ты закончил точные подсчеты?

– Все подсчеты относительны, Тим, а их результаты с фатальной неизбежностью округлены в большую или меньшую сторону.

– Брось уже свою машинную философию!

– Но я же личность!

– Раз ты так радостно беседуешь, значит, тебе скучно, а наши запасы воздуха и воды еще не дошли до критичного уровня?

– Верно по обоим пунктам, капитан Градский, – тяжко вздохнула цифровая личность. – У меня даже изображения нет.

– Подключись к моему. – после краткого осмотра внутренностей отсека разрешил я. – Тут не вижу ничего, могущего быть для тебя опасным. Блин! Заразил ты меня своей официальной терминологией! Подключился?

– Так точно! К нагрудной и нашлемной камерам. Хоть что-то! Спасибо, Тим.

– Наслаждайся. – буркнул я, резко дергая на себя и вытаскивая из стенной технической ниши неизвестный мне модуль, снабженный небольшим тестовым экраном и парой тумблеров на боковой стороне – Так что по воздуху и воде?

– Зависит от успешности взлета и продолжительности последующего полета. Ближайшая к нам станция…

– Не Невезуха, не в этом направлении. – перебил я.

– Тогда станция Мирная Туманность. Она куда оживленнее Невезухи. И куда… позитивней…

– Как долго до нее добираться?

– Это опять же зависит от скорости… на этот раз у нас нет бустера, а основные движки еще не запущены. Ты мне скажи, Тим.

– Движки заработают. – уверенно ответил я. – Взлететь и удалиться от астероида мы сможем и на маневровых. Это и есть главная цель. Под брюхо к тебе установим дополнительные маневровые движки с курьера. После взлета, положив нас на нужный курс, ты сможешь развернуть их и дать нам первичное ускорение. Нет?

– Да. Но скорость будет удручающе мала.

– Главное тронуться. – философски заметил внимательно слушающий механик. – А основные движки запустим во время полета. Ты скажи, сколько мы здесь пробыть можем?

– Еще десять часов. – вздохнул Лео. – Не больше. Чем дольше задержимся – тем больше риска исчерпать не возобновляемые ресурсы.

– И сколько суток у нас будет в запасе после взлета?

– Восемь полных суток и около четырнадцати часов. Этого должно хватить с запасом – при условии работы основных двигателей. Повторюсь – точность расчетов всегда относительна. Человек потребляет различное количество кислорода в положении покоя, работы, активной физической деятельности, стресса и паники.

– Паниковать не станем. – улыбнулся я. – Хорошо. У нас десять часов на все про все.

– Удивлен, что ты не пытаешься задержаться подольше. – заметил Лео.

– Я капитан. – ответил я. – И этим все сказано.

– Вот так и взрослеют дети. – прохрипел механик. – Вот так и пропадает ребячество…

Модуль убрался в сумку, а я переместился чуть в сторону и с приобретенными за долгие годы уверенностью и умением поддел следующий неприметный лючок. Не зря же я столько лет отработал в ремонтных мастерских Корги Грегсона. Многое делаю с незаметной для самого себя быстротой и легкостью.

За следующий час я «обобрал» весь коридор, сняв все, что только можно было снять, и не забыв обрезать и выдернуть метры и метры разноцветных проводов. Все это в пару ходок я перетащил в носовой отсек Леонардо и вернулся как раз к моменту, когда мы получили доступ в последний трюм упавшего курьера.

После всех мер предосторожности, я протиснулся внутрь, огляделся, поймал взглядом несколько листков с сопроводительной информацией и обрадованно заявил, стоящему позади механику:

– А может, и подольше задержимся!

– Точно задержимся. – проворчал Вафамыч.

– И я не собираюсь возражать. – добавил получивший доступ к моим камерам Лео. – Упорство вознаграждено…

Носовой трюм был заставлен примерно такими же контейнерами, как и предыдущий с почтой. Но на этот раз тут не было угрожающей символики федеральной почты. И тут не было личных пересылаемых предметов – или почти не было. Зато тут полно контейнеров от различных мелких торговых компаний, что получают заказы от клиентов, грузят заказанные товары в курьеров и отправляют по всему изведанному и обжитому космосу. И с каждым годом цены на доставку все дешевеют.

Большая часть контейнеров мной даже не увидена, но прямо напротив прорезанного нами прохода стояло два соединенных крепежной лентой высоких контейнера с бирками, указывающими на содержимое. Модули обеспечения жизнедеятельности «ЛайтЛайф 420». За этими двумя контейнерами прятался еще один – пониже, поскромнее и тоже присоединенный к высоким собратьям лентой. Внутри малыша содержались загрузочные модули, картриджи и баллоны для «ЛайтЛайф 420». Находку не назвать спасительной, этого нам хватит, ну скажем, еще на сутки, но… дополнительные сутки лишними не бывают.

– Этим я займусь в первую очередь. – решил я, покосившись на запасы воздуха в скафандре. – Вафамыч… начинаем таскать не глядя.

– Контейнеры не проверять?

– Нет. – покачал я головой. – Тащим на корабль все подряд. Не забывай про крепежные ленты. Все складируем в наш носовой отсек, а с содержимым разбираться будем по ходу дела и позднее. Но личного тут вроде как нет – все заказано какими-то мелкими компаниями. Язык сломаешь… «ИмпортДресс», «Земляничные муссы», «ХозСбыт1000».

– Позднее изучим, распотрошим, что-то используем, а остальное на продажу. – правильно понял меня Вафамыч. – Вот это дело, капитан. Начали!

И мы начали…

Глава 3

8.

Мы пробыли на астероиде еще восемнадцать часов.

За это время содержимое последних двух грузовых помещений целиком и полностью перекочевало в носовой отсек нашего корабля. Да, почту тоже взяли. Забрали все до последнего мелкого контейнера, затем дважды проверив почтовый отсек. Почту разместили в отдельной части трюма, отгородив от остального добра сеткой и лентами. Остальное разложили без особого порядка – все равно вскрывать.

Один из найденных модулей «ЛайтЛайф 420» я установил там же – на носу, но запускать, само собой, не стал. У нас тут в обшивке зияют огромнейшие дыры, так что не станем кормить вакуум драгоценным кислородом. Второй блок отправился на корму, и вот его я активировал. Проводящему там почти все свое время механику лишняя толика свежего воздуха не помешает.

Под брюхо встало не четыре, а всего два небольших маневровых движка. Остальные оказались с различной степенью поврежденности и требовали переборки. Это уже не в наших силах. Погруженный в расчеты Лео уверил, что этой мощности будет достаточно, чтобы оторваться от астероида и уйти из зоны его гравитации. Но без рабочих основных двигателей мы находимся на грани коллапса.

Поэтому последние девять часов я мотался между двумя кораблями в одиночку, а механик, закончив с установкой маневровых, засел в корме, наконец-то избавившись от надоевшего ему скафандра. Видя, как устало горбится сидящий на корточках и посасывающий из трубки суррогатный кофе старик, я понял, что в следующий раз роль носильщика и космодесантника должен отрабатывать кто-то другой. Вафамыч вынослив и упорен, но против возраста и долгих лет голодного прозябания не попрешь.

За час до старта я ускорился до максимума, спешно сдирая с курьера каждую мелочь. Я даже не забыл наспех опустошить от какого-то барахла, а затем наполнить различным зерном большой пластиковый контейнер. Выудил десяток тяжелых прессованных порошковых брикетов с удобрениями и оттащил к нам. Все пригодится. Каждый проводок, каждый модуль. Я собрал даже срезанные листы обшивки.

И только затем, изнемогая от усталости, трясясь в ознобе, содрал с себя мокрую от пота одежду, поспешно напялил пару теплых свитеров, вскрыл и сгрыз первый попавшийся под руку пищевой рацион и наконец позволил себе растянуться на полу рубки.

– Тим?

Слабо кивнув, я спросил:

– Вафамыч?

– Механик закрепился и готов к взлету.

– Начинай. – скомандовал я, подтягивая себя к стене и опутывая грудь липкими лентами. – Взлет, Лео. Взлет.

– Взлет. – повторил ИскИн, и одновременно с этим корабль мелко задрожал. – Пуск движков – успешно. Режим работы – штатный. Повышаю мощность на десять процентов.

Корабль задрожал чаще, затряслись плохо закрепленные контейнеры.

– Успешно. Вывожу в рабочий режим. Внимание, внимание… отрыв!

– Поехали! – бодро рявкнул чуть поспавший и успевший прийти в себя механик.

– Поехали. – ответил я, глядя как на экранах взметнулось и тут же начало отдаляться облако пыли.

Показался ненадолго замерший среди валунов безымянный почтовый курьер. Мы так и не вскрыли его серверные и реакторные отсеки, которые были защищены настоящей броней.

Реактор… я мечтал, я грезил о своем реакторе. Но в этот раз не судьба. Позднее, если все сложится, мы вернемся сюда с куда большим запасом времени. И куда более подготовленными.

Мимо медленно проплыла вращающаяся коробка из-под рациона. Уберу ее позднее – когда проснусь.

– Капитан вахту сдал. – сонно пробормотал я, закрывая веки. – Спа-а-а-а-ать…

9.

– Доброго вам дня, ржавая лоханка, – жизнерадостно загрохотал динамик мужским хрипловатым басом. – На связи диспетчер Слаймс, станция Миртум, она же Мирная Туманность. Представьтесь, утиль. И обозначьте цель визита.

Для чего-то подавшись вперед, я произнес в подключенный к корабельной сети браском:

– Доброго дня, диспетчер Слаймс. На связи Тимофей Градский, капитан корабля Леонардо. И мы не утиль.

– Прошу прощения, Леонардо. Просто ваш внешний вид… и дыры в носовой обшивке… У вас есть соединение с нашей сетью?

– Мы в сети. Видим официальный запрос на идентификационную информацию по кораблю и требование предоставить номер капитанской, пилотской и прочих лицензий.

– Будьте так добры.

– Конечно. – улыбнулся я, отсылая всего один единственный код, что сейчас развернется ярким и красивым цветком на экране диспетчерской.

Других вариантов нет. Учитывая состояние корабля и отсутствие у меня каких-либо лицензий.

– Лига Гроссов. – голос диспетчера явственно дрогнул. – Вы…

– Я гросс Тимофей Градский. Вы получили код?

– Да. – очнулся диспетчер. – Добро пожаловать на станцию Миртум, господин гросс! Стыковка? Платформа общего дока? Отдельный ангар?

– Общий док. Оплата перед отбытием.

– Принято. Путеводный линк сброшен.

– Получено. – ровно отозвался Лео. – Следуем за линком.

– Еще раз добро пожаловать. – чуть быстрее, чем нужно произнес диспетчер Слаймс и отключился.

– Побежал рассказывать о явившемся гроссе. – заметил я.

– Точно. – согласился Вафамыч.

– Определенно. – тяжело вздохнул Лео. – Опять проблемы!

Мы без происшествий приблизились к расцвеченной множеством огней огромной станции, похожей на раздувшуюся уродливую грушу, истыканную сотнями ажурных металлических конструкций. К нам стремительно подлетели десятки огоньков, что оказались рекламными дронами, развернувшими гибкие экраны и принявшимися наворачивать вокруг нас замысловатые пируэты, забивая эфир звучными призывами.

– Дом отдыха Крошка Сью поможет вам забыть об усталости!

– Любое топливо по самым низким ценам!

– Ресторанчик Пабло удивит вас волшебным вкусом наших фирменных спагетти!

– Устал от полета? Давай к нам! Грациозные девы Лалутты!

Напряженно молчащий Лео медленно подвел корабль к освещенной выдвижной платформе. Тяжело лязгнули наши уродливые опоры. Спустя минуту послышался новый лязг – нас поймали универсальные захваты. Платформа вздрогнула и плавно пошла к открывающимся в обшивке створкам одного из частых проемов. Механический голос строго предупредил:

– Входим в зону искусственной гравитации. Отключить собственные гравигенераторы. Приготовиться. Три… два…

– Один. – со стоном выдохнул я. – Ох ты ж…

Сила тяжести…

Нормальная, чтоб ее, сила тяжести, что только что вроде как сломала мне шею и плечи…

За нами медленно сомкнулись створки, и мы оказались в огромном шлюзе.

– Гравигенератор, – выдохнул я. – Нам нужен собственный гравигенератор. И реактор… да нам вообще куча всего нужна. Ох… кости мои…

Вторые створки приветственно открылись, экраны затопил яркий искусственный свет. Когда Лео подрегулировал фильтры, я увидел здоровенное помещение дока с парой десятков различных кораблей, стоящих на параллельных платформах.

– Добро пожаловать на станцию Миртум! Мы всегда рады гостям! – на этот раз голос был доброжелательным и женским. Прямо щебетание небесное. – Подключение к станционной сети абсолютно бесплатно. Рекомендуем ознакомиться с кратким станционным сводом законов и непреложных правил, касающихся поведения, ношения оружия, наркотических веществ, подпольных торговых сделок, ввоза контрабанды и прочих… Напоминаем, что нарушение законов станции Миртум строго карается. И еще раз – добро пожаловать! Будьте как дома!

Войдя в свой паз, платформа замерла. Мы оказались на общественной космической стоянке станции Миртум. Прямо перед нами приветственно мигала вывеска какого-то заведения общепита.

– По гамбургеру и пиву? – предложил я.

– По гамбургеру и пиву. – согласился механик. – Но сначала чуть левее – душ и прачечная.

– Вот тут ты прав. – поморщился я, принюхиваясь. – Мы воняем… Поздравляю тебя, пилот Лео! Ты не только не угробил нас, но и доставил в целости и сохранности до пункта назначения. Спасибо, дружище.

– Я рад… – задумчиво изрек Лео. – Спасибо… я очень… рад… не забудьте подключить меня к энергосети!

– Хорошо. – ответил я, отлепляя ленту и с оханьем вставая на ноги. – Вот черт… вот черт… я идти не могу… но ради гамбургера и пива – я дойду!

10.

– Это что за ржавое дерьмо с ножками? – не скрывая насмешки, спросил нас парень в желтом замасленном комбезе на голое тело и бейсболке, придавливающей черные вихры.

Вместо ответа я без замаха ударил его в челюсть, постаравшись вложить в удар весь свой вес. После невесомости, несмотря на принимаемую нами поддерживающую медицину, тело не хотело слушаться, реагировало вяло и удар вышел совсем никаким. Парень просто отшатнулся, схватился за челюсть, замычал, брызгая кровью. – прикусил язык и серьезно.

– Заткни гребаную пасть и ни слова про мой корабль. – веско посоветовал я, с трудом восстановив равновесие и уронив руку на игольник. – Ты меня понял, придурок? Эй! Ты понял меня?!

– Он тебя понял, дружище! – к нам торопливо подскочил мужик под пятьдесят, в комбинезоне такого же цвета и даже в такой же бейсболке, похожий на парня как отец на сына. – Простите придурка. До сих пор не могу вдолбить в его голову, что корабль – дом родной – и плохое говорить нельзя. Вы уж простите. Я Крис. Отец этого недоумка. Его имя Маллор. Тут уж мать постаралась его с придумкой имени. Что за Маллор? Все зовут его Мэлом.

– Да я че, – проблеял парень и сплюнул на ребристый стальной пол кровавую слюну. – Вырвалось… ч-черт… язык…

– Все нормально. – кивнул я, убирая руку от оружия. – Инцидент исчерпан.

– Рад. – улыбнулся Крис.

Переведя равнодушный взгляд на Мэла, я добавил:

– Корабль для меня не только дом родной. Это моя родина. Передай так всем, кто еще захочет позубоскалить над моим кораблем. Понял?

– П-понял…

– А вы кто будете? – Крис не сводил взгляда с оружия на моем поясе.

А там был не только игольник. Еще нож и дистанционный электрошокер. Мирная здесь станция или нет, но я должен быть готов к любому развитию ситуации. Я гросс. А гроссов нигде особо не любят. Учитывая мое физическое состояние, я предпочел вооружиться по полной программе. Разве что снарядился полегче – комбинезон, наколенники, куртка, наспинная и нагрудная камеры наблюдения, на постоянной основе подключенные к Лео. У Вафамыча из оружия только небольшой контактный электрошокер в кармане штанов и нагрудная камера. Теоретически старик вполне мог бы прихватить с собой небольшой игольник маломощной гражданской модели, но каждая орбитальная станция сама себе государство, и кто знает, какие тут правила насчет ношения оружия. На всякий случая я прихватил с собой еще один небольшой игольник, но держал его в кармане куртки. Передать Вафамычу – дело секунды.

Не дождавшись от меня ответа, Крис, толкнув ушибленного сынка в плечо, заставляя парня отшагнуть от нашего корабля еще на метр, потом чуть смущенно улыбнувшись, спросил иначе:

– Сумели ведь добраться, да?

– Сумели. – сдержанно кивнул механик. – Сумели. В той забегаловке кормят сносно? Помыться и потом успеем…

– В гамбургерной? Сэл котлеты суррогатные неплохо жарит. Кофе тоже нормальный. Чего еще надо?

– И верно.

– Так вы кто будете-то, ребят? Я вам так скажу – корабль в подобном состоянии не выпустит в космос ни одна станция. Вы сюда надолго.

– Выпустит. – улыбнулся я. – Слушай, Крис, я тебе скажу начистоту – я гросс. Заскочил сюда чуть отдохнуть, продать ненужные излишки, заправить топливные и кислородные баки. Так всем и передай.

– Ох ты…

– Ох ты. – повторил и Мэл, глядя на меня выпученными глазами. – Настоящий гросс… взаправдашний…

– Настоящий. – кивнул я. – Зовут Тимофеем Градским.

– Стоп! Ой! Простите, сэр! Вы случаем не с Невезухи… имя совпадает. По последним новостям там столько всего… всякого случилось…

– Случилось. – вздохнул я и шагнул прямо на Криса.

Тот вовремя посторонился и больше не задал ни одного вопроса, безмолвно провожая нас взглядом, пока мы шагали к ярко освещенной гамбургерной, похожей на аквариум с видом на всю стоянку запаркованных космических кораблей.

Внутри немало столиков, длинная красная стойка для приема заказов, пластиковые стулья с алюминиевыми ножками и огромные фальшивые потрескавшиеся окна с видом на безмятежную зеленую долину. Пол грубо раскрашен в красно-белую клетку, а на каждом белом квадрате изображен высунувший язык улыбающийся смайл. За стойкой имелась сонная деваха того неопределенного возраста, когда вроде еще молода, но как-то уже не очень. Судя по окрашенным в ярко-розовый кислотный цвет волосам и обильному пирсингу, она себя относила к подростковому возрасту. Посетителей нет. Судя по местному времени – одиннадцать утра по станционному – завтрак уже миновал, а обед еще не наступил. На нескольких столиках неубранные подносы с остатками еды и пустыми стаканами. Многое говорит о работающем здесь пирсингованном персонале. Поймав взглядом табличку с жирной надписью «Самообслуживание!», я прошел в двери, прошагал по десятку смайлов, на ходу проверяя в браскоме свой плачевный денежный баланс и доброжелательно улыбнулся местной богине гамбургеров, после чего скользнул взглядом по меню и сходу определился с выбором:

– Два экстрабольших и супер-мега-натуральных макси-чизбургера, корзинку лазурной картошки фри, две пачки мега-натурального кетчупа из земных помидоров и два литровых бокала пива Лумбасса Легкое.

– Двадцать два креда.

То, что появилось на губах девушки с трудом можно было назвать фирменной улыбкой заведения, но я особо и не ожидал солнечного приветствия в портовой забегаловке, поэтому просто поднес браском к сенсору терминала и подтвердил покупку.

Не трогаясь с места, деваха протяжно зевнула и будто по сигналу откуда-то снизу поднялся большой поднос, заставленный заказанной едой. На все ушло примерно секунд шесть-семь – продолжительность зевка розовласой. Взяв поднос, я, больше не улыбаясь, утащил добычу к угловому дальнему столику, где мы с Вафамычем и уселись.

– Сколько осталось? – с усмешкой медленно приходящего в себя человека спросил механик, осторожно пододвигая к себе пластиковый бокал с пивом и торчащей в нем оранжевой трубкой.

– На моем счету? Четыре креда. – улыбнулся я. – Да и пофиг.

– У меня полторы сотни. – оповестил меня старик. – Особо не тратил из тех, что ты выдал на личные нужды. Так что могу перевести в любой момент.

– У меня сотня. – оживился и Лео. – Могу одолжить пятьдесят кредитов.

– Ну и ИскИн у нас. – покачал я головой.

– А что? – возмутился Лео. – Я же должен быть благоразумным и сохранять хоть что-то на черный день!

– Ну да. – согласился я. – Денег не надо. У нас полно товара на продажу. Этим и займусь сразу после глотка… Твое здоровье, Вафамыч!

– С прибытием, Тим! – устало улыбнулся старик. – С прибытием. Мы сделали.

– Мы сделали. – согласился я, с наслаждением делая глоток обычного алкогольного напитка со вкусом пива.

Путь от астероида к станции Миртум занял чуть больше недели. И нельзя назвать эти дни наполненными безмятежностью и бездельем. Мы отпахали по полной программе.

Я разобрался с трофейными датчиками и камерами, развесив их где только можно, но не став активировать, чтобы не нарушать зыбкий баланс электропитания. Основные двигатели Вафамыч запустил только на второй день нашего медленного полета в нужном направлении. Движки проработали полчаса и отрубились намертво. Но за это время они сумели разогнать нас до нужной скорости, и мы сразу повеселели. Механик продолжил возиться на корме, я же принялся потрошить контейнеры, найденные в последнем трюме, не трогая мелочь и занимаясь большим и средним форматом. Так я обнаружил две новехонькие корабельные аккумуляторные батареи, что тут же присоединились к друзьям на аккумуляторном стенде и начали потихоньку запасать драгоценную энергию.

Каждый из вскрытых контейнеров что-то да приносил нам, и разнообразие найденного было настолько велико, что я окончательно убедился в том, что старый Пит все же передал мне карту настоящего сокровища. Пусть и не совсем обычного – никакого злата, серебра и драгоценных камней. Зато и охраны никакой не встретилось, так что я согласен и с таким кушем.

– Я тебе нужен?

– Отдыхай. – покачал я головой. – Поешь, выпей пивка и отдыхай. Вы это заслужили, старший механик Вафамыч. Заявляю это официально.

– Спасибо, капитан, – механик согнулся над подносом и принялся жадно поглощать гамбургер.

Я же положил на стол планшет, вышел в беспроводные соединения и установил связь с общественной станционной сетью. Попутно осведомился у Лео:

– Шерстишь, напарник?

– Подключился ко всем доступным камерам наблюдения станции Миртум. – оповестил меня Лео. – Проверяю по имеющейся базе данных. Так же запустил обновление базы данных гроссов – на станционном сервере имеется крупное обновление, и оно доступно для скачивания. Тим… мне катастрофически не хватает мощностей. Требования и нужды растут, а техническая база остается прежней.

– Перед вылетом отсюда я тебя хорошенько порадую. – пообещал я, не отрываясь от планшета.

Найдя первый нужный сайт, зашел в контакты и вбил сообщение, не забыв представиться и указать, где сейчас нахожусь, добавив перечень необходимой на мой взгляд техники – пару средних грузовых платформ.

Следом, подкрепив себя парой кусков гамбургера и глотком пива, закусил картошкой, обмакнутой в кетчуп из «земных» помидоров, после чего решительно ввел в графе поиск «скупщики». Этот ход выдал мне страницу с несколькими десятками имен и строчек. Я выбрал первую, внимательно изучил открывшуюся страницу, понял, что с первого раза нашел необходимое и написал очередное сообщение.

Ну вот. Теперь можно ненадолго расслабиться и, пощипывая гамбургер, ждать реакции, делая при этом ставки на то, кто прибудет первым.

Я успел съесть гамбургер, подчистить картошку и помахать вслед устало бредущему спать Вафамычу, а потом еще заказать себе маленькую «колу по оригинальному европейскому рецепту», когда из одного из коридоров, входящих в огромное дугообразное помещение парковки выкатился открытый электрокар с хорошо всем известной эмблемой на борту, ведущий за собой две автоматические грузовые платформы.

Я выиграл пари, заключенное с самим собой. Первой на мой зов откликнулась Федеральная Галактическая Почта. Оперативные ребята.

В электрокаре сидело двое. В одинаковой темно-синей униформе и фуражках и с одинаково каменными выражениями идеально выбритых лиц. Подкатив к гамбургерной, электрокар остановился. На меня уставилось две пары глаз. Я отсалютовал бокалом с колой. Кто из них начальник?

Из того же коридора стремительно вылетел электробайк с пригнувшейся к рулю синей фигурой. Круто затормозив у кафе, байк потушил огни, а еще через секунду в кафе вошла стройная седовласая женщина лет пятидесяти, с настолько суровым лицом, что сидящие в электрокаре сотрудники казались весело улыбающимися клоунами. Вот теперь ясно, кто тут начальник…

11.

Пара широких легких шагов, и она замерла напротив моего столика. В меня вперился неподвижный взгляд серых глаз.

– Добрый день. Тимофей Градский? Капитан и владелец только что прибывшего корабля Леонардо?

– Добрый день. Все верно.

– Я Котни Либерти. Старший офицер и начальник станционного почтового отделения. Мы получили от вас сообщение о…

– Все верно. – повторил я, допивая колу и вставая. – Если можно – без лишних церемоний, офицер Либерти. Я чертовски устал и хочу побыстрее отделаться от найденной почты. Надеюсь на понимание.

– Безусловно. – ее лицо не стало мягче, но в глазах что-то неуловимо изменилось. – Но нам не избежать беседы на эту тему, сэр. Федеральной Почте потребуется подробнейший отчет.

– Хорошо. – кивнул я. – Но не сегодня. Насколько я знаю, правила и законы на моей стороне?

– Если нет чрезвычайной ситуации или явного и доказуемого нарушения закона экипаж прибывшего на Миртум после более чем недельного перехода, или любого по протяженности, но в аварийном состоянии корабля имеет законное право на двадцатичетырехчасовой отдых. И только потом – беседы, составление отчетов или допросы как свидетелей по тому или иному делу.

– Мой корабль в аварийном состоянии. – улыбнулся я, проходя мимо служащего и выбрасывая пустой стакан. – Думаю, вы уже видели.

– Я изучила видео перед прибытием сюда. Корабль выглядит… мертвым.

– Было трудно. – признался я, выходя из кафе. – Прямо трудно. Я прошу прощения за свой тон и манеры, офицер Либерти. Обычно я веду себя совсем иначе. Но долгий переход в невесомости и при постоянно отказывающих движках, на грани отказа энергетических систем корабля и с жутким недосыпом…

– Объяснения ни к чему, сэр. Я прекрасно понимаю, насколько может быть тяжелым перелет в подобных условиях. Мы побеседуем завтра. За это время мы успеем проверить контейнеры, опознать курьер и выяснить остальные необходимые детали.

– Договорились. У одной из ваших платформ есть выдвижной трап?

– У каждой. И при каждой платформе есть робот-грузчик. Вам нужно только показать. Разрешите доступ на корабль?

– Только в носовой грузовой отсек. – улыбнулся я, указывая рукой на зияющую дыру в обшивке – Прошу.

Невозмутимая Либерти слегка качнула головой, провела взглядом по маневровым двигателям, коротко глянула на необычную рубку, после чего кивнула сопровождающим нас служащим и карусель завертелась. Им потребовалось всего полчаса, чтобы выгрузить каждый указанный мной контейнер. Затем я, не обращая внимания на стоящую тут же офицершу, заглянул в каждый угол, дабы быть уверенным, что мы отдали все. Только после этого я кивнул:

– Перегружено полностью.

– Благодарю вас от лица Федеральной Галактической Службы, мистер Градский, – официально заявила Либерти. – К завтрашнему дню мы произведем сверку и по ее итогам Федеральная Почта будет рада выплатить вам законное вознаграждение за возвращение потерянной или считающейся уничтоженной почты.

– А есть разница? Между потерянной и…

– Несомненно.

– Отлично. Буду ждать новостей. И вознаграждения.

– И беседы. – напомнила мне офицер, после чего, показав мне потрясающе прямую спину и вообще отличную выправку, покинула трюм, не забыв бросить пристальный долгий взгляд на прикрытые от подобных угроз остальные контейнеры.

Я, конечно, всячески старался улучшить свою репутацию – или хотя бы дать о себе знать – со всеми федеральными службами. Заработал себе крохотный плюс – супер. Не факт, что однажды это принесет дивиденды, и вполне возможно, что мне стоило вскрыть все эти заманчивые контейнеры, но… деньги деньгами, а репутация важнее. Как и связи.

Хотя что-то непохоже, что между нами установились дружеские непринужденные отношения… Уверен, что мне будет задано немало неприятных вопросов. Но особенно по этому поводу не переживал, благодаря Лео узнав, что без прямого обвинения и ареста – был в легкой оторопи, узнав, что почтовики имеют на это право – мне ничего сделать не могут. А обвинить меня не в чем. У них на руках ничего, кроме считавшейся утерянной почты, и ко мне, чисто теоретически, они должны испытывать теплые благодарные чувства. Но, как меня просветил пытливый Лео, Федеральная Галактическая Почта вообще редко к кому испытывает теплые чувства.

Заглянув в контейнер, я вытащил из него заранее приготовленную вместительную сумку и с некоторым трудом покинул носовой трюм. Платформа с выдвижным трапом убралась, прыгать я не решился, поэтому осторожно сполз, посадив пару пятен на свитер. С некоторой тоской поглазел на закрытый стальной люк и опять направился к гамбургерной, прикидывая, разрешат ли мне посетить туалет без нового заказа. Пиво и кола просились наружу…

Второй из нужных мне местных обитателей появился с куда меньшим пафосом. Он просто возник как из ниоткуда, просочился в автоматически открывшуюся дверь и плавно опустился на мягкую неудобную скамью напротив. Аккуратно сложил сплошь покрытые татуировками кисти рук на стол, поскреб ногтем улыбку изображенной на столешницы девушки и, не поднимая на меня глаз, кивнул:

– Я готов выслушать ваши предложение, мистер Градский.

– Мистер Цевад? – осведомился я, разглядывая худощавого и уже седого мужчину в черной водолазке и архаичных очках в металлической оправе. Штаны, заправленные в черные сапоги со средней длины голенищем, как я успел заметить, были чересчур узкими, почти в облипку.

Интересная личность…

– Он самый. – кивнул новый собеседник.

– Владелец нескольких заведений в портовой зоне станции Миртум. Магазин сувениров и мелочей, автоматическая прачечная, ломбард, большой универсальный магазин и…

– И это заведение, где мы сейчас сидим. – кивнул мистер Цевад. – Я его хозяин.

Не владелец. Не собственник. Хозяин. И сказано это слово было по-особенному.

– Так же я владею двумя внутрисистемными транспортниками и одним экскурсионным челноком. Все верно, мистер Градский. Это я.

– Потрясающе. – искренне признался я.

– Тут не только моя заслуга. Моя прадед, Оттош Цевад, прибыл сюда голодранцем. Но уже через месяц трудился на двух работах, был женат и с оптимизмом глядел в будущее. Прожив долгую жизнь, он умер обеспеченным человеком, оставив семье прачечную и ломбард. С тех пор каждый старший сын становится наследником и делает все, чтобы преумножить семейное достояние.

– Так и было написано на приветственной странице вашего сайта. – кивнул я. – Почти слово в слово.

– И это чистая правда, мистер Градский. Угостить колой? Пивом? Гамбургером?

– Уже поел, что добавило к вашему достоянию пару кредов прибыли. – улыбнулся я. – Но за колу буду благодарен.

– Конечно.

Когда преобразившаяся служащая – сверкающая улыбкой и сменившая фартук – опустила поднос с двумя колами, мистер Цевад впервые заглянул мне в глаза:

– Вы пригласили меня…

– Я прибыл на Миртум без денег, но при этом привез немало самого разного товара, мистер Цевад. Как я и написал вам в сообщении.

– Еще вы добавили, что предпочли бы продать все разом одному крупному скупщику.

– Да. Бегать по мелким скупщикам, продавая по одной-две вещи за раз, ожесточенно торгуясь за каждый кред… иногда это доставляет удовольствие, но сейчас я очень устал, и меня ждет немало дел.

– Понимаю. Быть может, мы допьем не спеша колу, а затем глянем на то, что вы можете предложить?

– Можем выпить и на ходу. – улыбнулся я, поднимаясь.

Получив в ответ столь же понимающую улыбку, я направился к выходу, а мистер Цевад шагал рядом, не отрывая взгляда от замершего на стальной платформе моего корабля.

– Я слышал, что вы являетесь гроссом… – будто между дело заметил мистер Цевад, показывая свою осведомленность. В моем адресованном ему сообщении не было упоминания о моей не слишком популярной профессии.

– Это так. – кивнул я.

– Тяжелая работа. Опасная. Но… нужная.

– Спасибо.

– Вы уничтожаете человеческий мусор. – продолжил Цевад, словно не услышав моих слов. – Вы уничтожаете тех, кого люди вроде меня боятся до смертной дрожи.

Начав не слишком красивый подъем в трюм, я показал спутнику путь, и он последовал за мной, осторожно наступая на те же выступы и не прекращая говорить:

– Разве это справедливо, когда ты день ото дня непрестанно трудишься, стараясь следовать своей жизненной цели, исправно при этом платя налоги – и немалые! – в то время как кто-то, не сделавший ничего, приходит и требует свою часть семейного пирога?

Оказавшись в трюме, я внимательно глянул на интересного деловитого человечка:

– Вас кто-то грабит, мистер Цевад? Требует проценты от ваших прибылей?

– Все верно.

– Вы ведь понимаете, что я не стану убивать того, кто не является приговоренным к смертной казни? Меня не купить. Я не наемный убийца.

– И в мыслях не было! Я вырос на сериалах о гроссах. На фильмах о гроссах! О честных и справедливых охотниках за головами! В детстве я, даже зная, что стану бизнесменом, все равно позволял себе мечтать…

– Мистер Цевад… я не бизнесмен…

– Вы торгуете!

– Хорошо… скажу честно – я начинающий бизнесмен. – открыто улыбнулся я. – Понимаю, что это очень глупый ход – признаваться в подобном перед началом сделки, но я рискну. Я совсем недавно стал торговцем, капитаном старого восстановленного корабля и охотникам за головами. И я еще очень молод. Короче – я не искушён во всех этих играх с намеками и привык говорить напрямую. Если вас смущают эти камеры наблюдения и те, что висят над нами, – я глянул на потолок трюма, – то могу успокоить – их никто и никогда не увидит, кроме меня и моего ИскИна. Лео, поздоровайся с гостем.

– Добрый день, мистер Цевад, – церемонно произнес ИскИн. – Я Лео. Прошу прощения за неудобства при подъеме на борт. Это временно.

Задумчиво похмыкав, торговец медленно кивнул:

– Добрый день, Лео. Неудобства меня не смущают. Что ж… раз уж мы говорим без обиняков… сегодня ночью я долго метался без сна, мистер Градский. Меня достали эти поборы. Они… не в деньгах дела. Дело в семейном принципе. Дело в нашей цевадской жизненной стезе. Эти поборы, эти наглецы… они ломают мою жизненную колею. И они пугают моих детей! Останавливают электрокары и мерзко ухмыляются моим гуляющим в станционном парке детям! Просто чтобы дать мне знать – они всегда рядом и всегда могут нанести удар, если я вдруг начну упираться… Полиция… не поможет. Они запачканы по уши. И они тоже боятся тех, кто управляет ублюдками, приходящими каждую неделю меня грабить и пугать…

– Кого боятся?

– Трех братьев. Трех близнецов.

– Ого…

– Братья Леонте, если быть точнее. Гил, Эл и Тор. Три ублюдка, что не скрывают своих имен! Три смертника, что смело… очень смело ведут себя на Миртум. Они короли!

– Вот как… Лео…

– Проверяю базу данных, Тим. Вот… все верно. Братья Леонте. Гил, Эл и Тор – и это их полные имена. Их отец зарабатывал на жизнь доставкой льда и мелких астероидов. Мать всю жизнь трудилась учительницей норвежского языка на узловой станции Звездное Эхо – где братья родились и прожили детство. С раннего возраста совершали мелкие правонарушения, что год от года становились серьезней. Затем грабежи. Первые небольшие тюремные сроки. Один за другим вышли на волю, вроде бы начали спокойную размеренную жизнь на родной станции… а затем их мать погибает от рук пьяного отца в бытовой ссоре. Братья расправляются с отцом. А заодно и с теми, кто попытался защитить убийцу их матери. Всего в тот день в баре Астральный Путь погибло одиннадцать человек. Еще четверых они взяли в заложники, пробились к отцовскому кораблю и вместе с ними покинули станцию, пообещав выпустить заложников, среди которых была беременная женщина, в скафандрах вместе с маяком – чтобы их подобрали. Братья беспрепятственно добрались до хорошо известного им астероидного скопления и… затерялись. Заочно приговорены к казни. Все трое – смертники уже семь лет.

– Заложники?

– Никогда не были найдены.

– Ясно. – я взглянул на мистера Цевада. – Так к чему ваш рассказ?

– Не улетайте. – попросил торговец. – Не оставляйте все как есть… как до вас поступил уже однажды один из гроссов.

– Вот как… давно?

– Два года назад. Гросс Грег Пуля Ролсон.

– Разговаривали с ним?

– Нет. Он прибыл. Дозаправился… и исчез. Он даже не проверял! Но я запомнил его имя…

– Спасибо за рассказ. – поблагодарил я. – Всегда полезно знать об угрозе. Думаю, братья уже знают о моем прибытии.

– Несомненно. Так как вы поступите, мистер Градский? Ведь они продолжают запугивать, грабить и убивать!

– Запрещенный прием. – поморщился я. – Пока могу сказать только одно – я никуда не спешу и пробуду здесь еще как минимум несколько дней. Нам требуется провести серьезные ремонтные работы.

– Шанс есть? Как увеличить этот шанс? Может, если я…

– Мистер Цевад… давайте так – если вы уважаете гроссов, то дайте мне за предлагаемый товар справедливую цену. Я же постараюсь не уронить репутацию Лиги Гроссов. Что скажете?

– Договорились.

– И вы сделали большую глупость, мистер Цевад, – вздохнул я.

– Глупость?

– Вы знали, что я гросс, и все равно явились для встречи со мной. Уверен, что братья Леонте знают уже и об этом. Где сейчас ваши дети? Ваша семья?

– О Господи…

– Сделайте немедленно все звонки. У вас надежное жилище?

– Более чем! С автоматизированной охраной.

– Всех домой. – распорядился я, задумчиво массируя лоб. – Немедленно предупредите их. Загоните в безопасность. Потом вернемся к сделке. У вас найдется грузовая платформа с выдвижным трапом и парой роботов-грузчиков?

– Конечно. – с достоинством кивнул мистер Цевад. – Я торговец.

– Звоните родным. – кивнул я. – Не нагнетайте панику. Пусть немедленно идут домой, запрутся и никому не открывают двери. Никому!

– Уже звоню…

– А я пройдусь. – вздохнул я, хватаясь за края дыры и выбираясь наружу. – Выведу свою паранойю на прогулку…

Ага…

Паранойя.

Двоих я увидел сразу. Третьего заметил через минуту – настолько незаметным он оказался. Все они находились в идеальном для наблюдения месте, где не вызовут подозрения или удивления – все в том же кафе.

Два парня, едва покинувших подростковый возраст, но вряд ли разменявших третий десяток. На них расшитые блестящей проволокой, увешанные огоньками и пластиковыми фигурками красно-черные комбинезоны и оранжевые тяжелые ботинки, выставленные в проход. Парни тянут через соломинки пиво и лениво поглядывают по сторонам.

И сидящий у фронтального окна третий – торопливо жующий и чем-то похожий на голодную крысу мужичонка, расправляющийся с гамбургером. Нормальные люди так не едят. Разве что после длительного вынужденного голодания.

Может, обычные посетители?

Ну… молодежь – точно нет. Едва я выполз наружу и рискнул спрыгнуть на платформу, парни тут же нездорово оживились, с тройным усердием принявшись пялиться в разные стороны. И при этом ни один не взглянул на строящую им подведенные глазки служащую кафе, что для вечно страдающей от переизбытка гормонов молодежи прямо странно. Это я по себе знаю. Вспомнил свои деньки до того, как получил от Старого Пита инфо-чип с картой, что перевернул всю мою жизнь и заставил повзрослеть.

Неприметный мужичонка…

Не знаю. Но вряд ли мужик под пятьдесят, в черной блестящей куртке, со старательно зачесанными назад редкими волосами, парой чересчур больших перстней на пальцах, будет обедать в фастфудной портовой забегаловке. Вон как он недовольно морщится при виде яркой пластиковой столешницы и солонки в виде пузатого смеющегося мышонка, оседлавшего ракету – соль сыпалась из ее навершия. Он не в своей стихии.

– Лео…

– Да, Тим?

– У тебя есть доступ к общественным камерам портовой зоны?

– О да. И камер немало.

– Видишь сидящих в кафе?

– Так точно, напарник.

– Проследи за ними насколько возможно. В идеале я хочу знать о них все. Имена, профессии, распорядок дня.

– Выполняю. Хотя мы нарушаем закон, как ты понимаешь.

– Ага.

– И зачем нам это?

– Проверь, когда они появились. Есть возможность отмотать назад?

– У них прекрасные банки данных, Тим. Это я намекаю.

– Так и понял.

– Поэтому они хранят все данные не меньше сорока восьми часов. Разумно!

– Нашел?

– Да… ты был прав. Посмотри на экран.

Вытащив планшет, обладающий экраном побольше, я, стоя прямо перед дверьми в кафе, взглянул на экран. И увидел того самого «зализанного» мужика, что стоял в конце выходящего в портовую зону коридора и наблюдал за идущим к кафе мистером Цевадом. Рядом был запаркован складной сегвей. Этот топтун не по мою душу. Он следил за торговцем. А вот молодежь, что появилась на экране следующими… эти, стоя на гироскутерах, наблюдали за мной. В кафе я был уже один, так что они появились после того, как Вафамыч ушел отдыхать. И либо молодежь прознала про явившегося на Миртум залетного гросса и очень хотела увидеть его, либо же была послана понаблюдать за мной. Одежда на них яркая, «понтовая», плюс гироскутеры… молодежь явно каталась, привлекая к себе внимание девушек, и задание оказалось для них неожиданностью. Кем они могут быть? Видя их вид и дерзкие лица… молодые волчата в преступной организации? Может, толкают легкую наркоту среди сверстников. И просто оказались ближе всех, когда понадобилось установить наблюдение за гроссом.

Лео узнает. Долгое постоянное наблюдение творит чудеса – в этом я уже успел убедиться на родной Невезухе.

Как-то слишком уж круто завертелись дела… слишком круто и слишком быстро.

Вернувшись к кораблю, я тихо спросил:

– Предложение о бесплатной коле в силе?

– Конечно, мистер Градский! – гулко донеслось в ответ – Я уже позвонил семье. Через несколько минут все будут дома. В безопасности.

– Прекрасно. Начинайте просматривать контейнеры, мистер Цевад. Если хоть что-то заинтересует – вызывайте роботов и платформы. Буду благодарен, если в счет нашей сделки войдет десять комплектов расходников для робота-сварщика старой второй категории.

– Конечно! Так что вы скажете?

– Подождите. – попросил я. – И отдайте распоряжение девушке в кафе, чтобы отпустила мне напитки бесплатно. А как я вернусь – поговорим о делах.

– Хорошо.

– Как же ты поторопился, мистер Цевад, – вздохнул я, шагая к светящемуся аквариуму кафе, обзаведшемуся «мутной рыбешкой». – Как же сильно тебя припекло…

– А если мистер Цевад с ними заодно? – неожиданно спросил меня Лео, прозвучавший в ухе мрачным мистическим оракулом.

Чуть сбившись с шага, я восстановил ритм походки и спокойно ответил:

– Все может быть. Всего не предугадаешь. Но ведь у меня есть верный друг Лео, да?

– Конечно, Тим. Но все равно… будь готов к любой пакости…

– Будь он с ними заодно, Лео, меня бы уже отравили просроченным гамбургером в принадлежащей ему кафе.

– Тоже верно. – признал ИскИн – Или просто не было под рукой яда, и они не успели подготовиться.

– Сейчас будь начеку и приглядывай за кафе. Молодежь вряд ли, а вон тот мужичок выглядит смертельно больным. Вдруг захочет стать перед смертью героем, прикончив настоящего гросса, как в завязке того сериала про месть за погибшего старшего брата гросса…

– Неумолимый гросс.

– Точно.

– Приглядываю. Если крикну «раз» – ты садишься, а затем падаешь.

– Ага…

Войдя в двери, я подошел к ставшей до противности улыбчивой служащей – странно, но широкая девичья улыбка состарила ее, резко подчеркнув каждую морщинку усталого лица. Как-то сразу стало понятно, что она давно одинока и с трудом воспитывает спиногрыза, что вечно где-то шляется и ни во что не ставит мать… Как я это понял? Не знаю. Но понял.

Может, первые плоды дали прочитанные мною по пути сюда книги? Последние три дня свободного времени выдалось чуть больше, и я подолгу висел в рубке, листая страницы на мерцающем экране и вполуха слушая воспитательную болтовню Лео и ворчливое бормотание возящегося с умершими движками Вафамыча.

– Колу. – попросил я. – Большую.

– Конечно, мистер гросс, – проворковала она и через пару секунд выдала мне литровый одноразовый бокал сладкой газировки.

Потягивая шипучку, я подошел к застывшим за столиком парням в красных комбезах и лениво поинтересовался:

– Как жизнь?

– Но… нормально, сэр, – выдавил один из них, после чего парни подхватились и заторопились к выходу.

– Эй! – остановил я их и, когда ко мне повернулись напряженные лица, кивнул на столик и оповещение на стене. – Разве тут не принято убирать за собой?

– К-конечно, сэр, – через силу улыбнулся второй.

Подносы с остатками еды с грохотом опорожнились в приемник, парни же выскочили наружу и тут же укатили, избегая смотреть в кафе.

Зеленые испуганные юнцы…

Может, они и не наблюдатели вовсе? Родственники диспетчера, к примеру, что тут же написал своим о прибытии на станцию такого редкого гостя как гросс. Вот ребятишки и прикатили посмотреть, а злой дядька их напугал.

Дядька… да они, может, постарше меня будут. Просто я веду себя взрослей. И одеваюсь нормально.

Проверив игольник, я сделал еще глоток колы и глянул на мужичка в черной куртке. Тот, вытерев на ходу губы и комкая салфетку, прошел мимо меня с опустевшим подносом, а еще через минуту тоже покинул заведение. Выждав пару минут, я спросил:

– Лео?

– Красные продолжают движение по магистральному коридору. Направление – центр. Черный занял прежнюю позицию в начале выходящего в портовую зону коридора. Наблюдает. Курит.

– Курит?

– Да. Причем самокрутку. Подкурил зажигалкой. Я уже проверил. На Миртум выращивают три сорта табака, производят все необходимые аксессуары для курильщиков. Трубки, портсигары, папиросную бумагу, кальяны и прочее. Каждый курильщик Миртума облагается дополнительным небольшим налогом. Курить вредно, Тим.

– Я и не собирался.

– Даже сигары.

– Я и не собирался!

– Рад твоему благоразумию. Твои дальнейшие действия?

– Продолжай наблюдение. А я займусь завершением сделки…

Выйдя из кафе, унося с собой еще один бокал и понимая, что мне скоро придется навестить туалет и не один раз, я зашагал к кораблю, торопясь успеть к нему до прибытия медленно едущей грузовой платформы и странного грузовичка с цистерной, увешанного разноцветными огоньками.

– Доброго космоса, путник! – цветисто поприветствовал меня улыбчивый парень в черной бандане, такого же цвета куртке и штанах. – Много ли говна привезли в дом наш?

– Немало. – фыркнул я, едва не расплескав колу. – Ты про ароматные накопления наших отходов?

– Про них, родимых, как говаривал мой папаша, пока едва не захлебнулся в накопителе жидких отходов старой пассажирской калоши Комета Бурра. Да-а-а… сразу на пенсию и вышел… Так что?

– Сколько?

– Сами отходы бесплатно утилизируем – все в оранжереи идет и на табачные плантации. А за откачку и промывку… тут зависит от количества и протяженности. Так много ли нагадили? И нет ли схемы трубопроводов?

– У нас нет гравигенератора. – развел я руками. – Так что и труб пока нет для промывки. Санитарно-гигиенический блок простейший, считай, доисторический.

– Коробочки с сухим и канистры с жидким?

– Все верно. – кивнул я. – И чуть ли не центнер отработанных фильтров, влажных салфеток и прочего… ароматного. Все прямо здесь – я кивнул на входной люк – На нижней палубе.

– Палуба. – вздохнул парень, оглядывая мой корабль, но при этом воздерживаясь от оценки его внешнего вида и состояния. – Вы на богачей не тянете. Пятьдесят кредитов – и я все увожу. Цена справедливая, кэп.

– Хм…

– Договорились. – по трапу подошедшей к носовому трюму платформы спустился мистер Цевад. – Добрый день, Ларсен. Как бизнес?

– Да все лучше, чем на огромных крыс в темных тоннелях охотиться. – жизнерадостно оскалился парень. – Они страшные – жуть! Другану дератизатору так руки и ноги эти твари порвали, что он неделю отлеживался в больничке – еще и заразу какую-то в кровь занесли. Мрак!

– Наши крысы опасны. – подтвердил торговец. – Пробираются куда угодно! Как-то залезли на один из моих складов… не будем о грустном…

– Крысы – это мрак. – повторил парень. – На них только психи конченные охотиться могут. Мой друган как отлежался, так на табачные плантации ушел пахать. Все лучше! Смены долгие, но и кормежка от пуза, опять же какая-никакая медицинская страховка и пенсионные отчисления…

– Счет за очистку корабля от биологических и иных отходов предоставишь мне, Ларссен. Капитан Градский – мой друг и гость! – припечатал мистер Цевад.

Я удивленно глянул на торговца, но вопросы пока придержал при себе и шагнул к люку. Минуты через три, наблюдая, как через два открытых люка весельчак Ларсен таскает контейнеры с «ароматными отходами» и использованными салфетками, я спросил у стоящего рядом торговца:

– Не слишком ли щедро?

– Отнюдь. Минуты две назад мне позвонили с закрытого номера.

– И?

– И сообщили, что я и моя семья – трупы. – испустив долгий вздох, торговец провел ладонью по посеревшему лицу и признался: – Да. Я на самом деле совершил мальчишескую глупость. Возможно, гены моей матери? У ней итальянские корни, и она всегда была очень импульсивной леди…

– Думаете звонили от братьев?

– Наверняка.

– Сколько вообще смертников на станции?

– Здесь окраина вселенной, мистер Градский. А вселенная, как вам известно, крутится.

– И?

– И весь людской мусор сбивается от центра к краям… На станции Миртум… не меньше пяти смертников.

– Вместе с братьями?

– Все верно. Они тут главные. Еще два смертника вроде как одиночки и живут тихо. Один так вовсе исправился… или что-то в этом роде. Нелегально трудится на самой дальней тридцатой табачной плантации, там же живет, пользуется уважением… может, иногда даже самые отпетые могут раскаяться?

– Я проверю, Тим, – произнес Лео в наушнике, и я молча кивнул, одновременно пожимая плечами в ответ на вопрос Цевада.

– Кто знает? Жизнь штука сложная. Займемся торговлей?

– С удовольствием. Это занятие всегда меня успокаивало…

К моменту, когда подъехала сдвоенная грузовая платформа с очень неплохим манипулятором, способным растягиваться до пятнадцати метров, мы с мистером Цевадом успели вскрыть и оценить немало контейнеров. Каждый новый контейнер вызывал у торговца удивленную, но чаще всего одобрительную усмешку. Неудивительно – мы доставили на Миртум настоящую солянку из всевозможного товара, что так никогда и не попадет к своим настоящим заказчикам.

Кухонное оборудование – мелкие партии из трех-пяти единиц. От расширяющих возможности кухонных комбайнов-модулей до простых медных черпаков с деревянными ручками.

Ткани различной расцветки и различного состава.

Медицинские препараты – часть мы с Вафамычем изъяли на свои нужды, забрав немало сильнодействующего болеутоляющего, антибиотиков, сложных лекарственных составов пролонгированного действия, бинтов, пластырей и много чего прочего. Забили до отказа пару немаленьких контейнеров, что вошли в состав нашей корабельной «аптечки».

Игрушки. Тут тоже полная солянка. От дешевых пластиковых лопаточек до дистанционно управляемых моделей космических кораблей, созданных для участия в спейс-гонках по сложным маршрутам и на бешеных скоростях.

Инструменты, готовая одежда и обувь, вообще непонятные фиговины, море косметики и различных подтягивающих, разглаживающих, омолаживающих и прочих поразительнейших средств, что обещали из любой престарелой леди сделать истинную красотку.

Немалая партия – целая дюжина – мужских медицинских корсетов и шейных фиксаторов. Даже представить не могу, кому понадобилось так много и срочно, но в любом случае бедолаг жаль – заказанного не получили.

Мистер Цевад озвучивал цену, я кивал, Лео повторял. На экране моего браса быстро росла неплохая сумма, а манипулятор деловито забирал коробку за коробкой. Мы управились за два часа, после чего на мой счет была переведена итоговая сумма в тридцать семь тысяч кредитов.

Неплохо!

И мое настроение повысилось еще сильнее, когда на мой счет дополнительно легло три тысячи, а следом торговец пояснил:

– За мою глупость и импульсивность. Теперь бандиты настороже, и вам придется сложнее.

Не став спорить с очевидной истиной, я кивнул, и мы покинули носовой трюм.

– Все необходимые расходники для сварочных работ будут доставлены в течение получаса.

– Благодарю, мистер Цевад. А теперь…

– Слушаю внимательно.

– Вам надо поставить на сигнализацию все свои ненужные сейчас склады, надежно запереть все двери. Понимаю, что заведения должны работать и дальше, но вы обязаны убедиться, что в каждом из них функционирует система наблюдения, соединенная со станционной сетью. Так же вы обязаны предупредить персонал о поступившей угрозе – возможно первый удар будет нанесен по одному из ваших заведений, персонал может пострадать.

– Понимаю.

– И самое важное – вы должны уведомить станционную полицию.

– Да что толку? Копы знают о братьях Леонте!

– Само собой. – кивнул я. – И все же. Прямо сейчас подайте через полицейский сайт станции Миртум официальное заявление. Только не называйте пока никаких имен, не высказывайте никаких предположений. Просто сообщите о факте угрозы, заявите, что считаете угрозу реальной. Заявление подавайте именно через сайт – потому что там его зафиксирует полицейский ИскИн, занесет в полицейскую базу данных, присвоит вашему заявлению уникальный номер и официальный статус. После чего на это дело будут назначены детективы – это должен сделать начальник ближайшего к вам полицейского участка.

– Свинорыл Аткинс? Ха!

– Свинорыл Аткинс?

– Прозвище. Капитан четвертого полицейского участка. Коррумпирован. Жесток. Необъятен и силен.

– Плевать. У него нет выбора, и он будет обязан назначить людей для проверки вашего заявления. На вызов в участок не соглашайтесь, но обязательно откликнитесь на повестку или звонок. Сообщите, что опасаетесь за свою жизнь, откажитесь покидать дом, требуйте постоянной охраны у своих апартаментов, требуйте визита копов к себе. Требуйте под запись! Когда копы придут к вам – сообщите, что включены внутренние домовые камеры и ведется запись. После чего требуйте защиту. Если они пообещают разобраться с этим делом, скажем так, неофициально и попросят забрать заявление обратно – не ведитесь на эту чушь!

– Ого… вы очень сведущи…

– На станции Невезуха пришлось столкнуться с тамошними копами. После этого я много читал и много думал.

– Понимаю. И выполню все в точности.

– Как только копы уберутся – возвращайтесь на официальный полицейский сайт, вызывайте для консультации полицейский ИскИн – именно его, живой юрист или советник вам не подойдет, они могут быть куплены.

– Понял.

– На консультации спокойно рассказывайте все как есть, описывайте принятые меры, расскажите о решениях копов и спросите дополнительного совета. Все это надо, чтобы в полицейской базе данных появилось как можно больше данных о вашем деле. ИскИны фиксируют все.

– Подтверждаю. – прозвучал из браса голос Лео. – Даже сейчас я веду запись. И буду вести ее до тех пор, пока на накопителях хватит места. Я ни на что не намекаю, но…

– Лео!

– Умолкаю.

– Инструкции поняты и будут выполнены в точности, мистер Тим.

– Это была лишь закуска, мистер Цевад.

– Вот как… я должен сделать что-то еще?

– Несомненно, – кивнул я. – В разговоре с полицейскими – именно с ними, а не с ИскИном – вы должны несколько раз выразить искреннее удивление самим фактом угрозы. Так же вы должны будет упомянуть, что не называли в заявлении никаких конкретных имен. Что были прямо поражены, когда прямо во время обычнейшей торговой сделки с прибывшим кораблем получили такую страшную угрозу. Удивляйтесь, удивляйтесь и еще раз удивляйтесь. Понимаете, почему?

– Копы расскажут об этом братьям Леонте.

– Верно. Копы покажут кормящим их преступникам запись разговора. Поэтому вы должны выглядеть абсолютно искренним. Чтобы показать страх, немного взъерошьте волосы, никакого одеколона, оставьте легкую небритость, выпейте пару порций бурбона, не надо свежих рубашек. Вы должны выглядеть удивленным и испуганным бизнесменом, вышибленным из обычной рабочей колеи.

– И если у меня получится?

– Если сумеете убедить братьев, что не собирались на них жаловаться и просто торговали… очень вероятно, что они снимут заказ на вас и вашу семью.

– Я понял…

– И не забывайте – те копы, что придут к вам с участливыми лицами и добрыми глазами… не верьте им. Они умеют прикинуться друзьями, умеют влезть в душу. Это их работа. Продолжайте талдычить свое – вы удивлены, вы испуганы и, раз уж поступила столь страшная угроза, вы тут же обратились в полицию в поисках защиты. Не вздумайте отозвать свое заявление вне зависимости от того, что копы вам скажут.

– А если мне передадут обнадеживающее послание от братьев Леонте?

– Сообщите мне. Но не при личной встрече, само собой. Пошлите сообщение на мой личный номер и пока я не отвечу – ничего не предпринимайте. И вам не стоит слишком беспокоиться, мистер Цевад.

– Почему же?

– Закон выгоды на вашей стороне. Братьям куда выгодней, когда вы пересылаете им регулярные щедрые выплаты. Никто не станет без крайней нужды убивать несущую золотые яйца курицу.

– Для своего столь юного возраста вы удивительно… циничны и мудры.

– Школа выживания Невезухи. – усмехнулся я. – Отправляйтесь домой, мистер Цевад. И приступайте к выполнению моих инструкций.

– Считайте, что уже сделано!

– И никому не верьте!

– Понял.

– И не вздумайте ни с кем делиться нашим разговором – даже с женой.

– У меня полное доверие к супруге.

– И это отрадно, мистер Цевад. Но кто сказал, что у вашей супруги нет столь же полного доверия к своей самой близкой подружке, которой она и откроется во время длительной онлайн беседы?

– Я понял…

– Поспешите.

Проводив спешащего бизнесмена долгим взглядом, я потянулся всем телом, еще раз проверил банковский счет и неспешным шагом отправился к виднеющимся рядом с кафешкой торговым автоматам с красочными витринами.

Мой выбор – тройной эспрессо с тройной дозой сахара.

Извращение, не спорю. Но мне надо взбодриться. Не успев сделать и глотка, понял, что организм требует избавления от лишней жидкости. Я покосился на прозрачный аквариум гамбургерной, имеющей при себе туалет, но все же решил справить нужду в родном корабле и заодно прихватить кое-что рутинное. Как-то не хочется, чтобы меня зарезали с расстегнутой ширинкой. Сдохнуть под грязным писсуаром… нет, спасибо.

После посещения корабля следующим пунктом моего маршрута стала прачечная, сопряженная с душевыми кабинами. Но душ мне пока не светил – по той же причине, что и пользование общественным туалетом. Зато ничто не помешало мне затрамбовать содержимое трех здоровенных мешков с грязной одеждой по стиралкам, проплатить двойную дозу стирального порошка и выбрать для Вафамыча запах отдушки «Цитрусовое лето». И никакой отдушки мне – не хватало еще крадущемуся по коридору гроссу выдавать себя запахом спелых апельсинов.

Усевшись на отполированную многочисленными задницами скамью, я активировал планшет и, поглядывая на окна, за которыми виднелась общая стоянка и мой ужасно выглядящий корабль, забрался на торговые сайты, принявшись перебирать ассортимент. Крайне возбудившийся Лео изо всех сил мне помогал, будто бы случайно подкидывая страницы с перечнем электронных комплектующих.

Прачечную я покинул лишь раз – чтобы встретить курьера с расходниками для сварочных работ и проконтролировать разгрузку. Курьера я поблагодарил и, поняв, что он напрямую работает на мистера Цевада, попросил при встрече передать ему мою благодарность за выгодную торговую сделку. Подстраховаться не мешает – уверен, что каждого, кто приближался к моему кораблю и каждого, кто со мной разговаривал, обязательно расспросят со всем пристрастием.

Игра на выбывание началась.

Глава 4

12.

Пятый, загруженный расходниками, принялся наконец-то латать дыры в носовом трюме, используя остатки имевшихся у нас стальных листов. Вымывшийся, облаченный в свежую белую футболку и черный комбез Вафамыч контролировал работу робота и вдумчиво листал информацию на своем планшете, изучая нарытое мной в здешней сети.

Все ресурсы – на корабль и Лео. Таково было мое решение.

Выдвинутый мной лозунг был горячо поддержан всей командой без исключения.

Дополнительно я добавил только одно не касающееся корабля напрямую требование – установить хотя бы слабенький, но работающий гравигенератор, что сможет обеспечить приемлемую силу тяжести в рубке и части первого уровня под ней. Надоело мне левитировать, теряя при этом костную массу и мышцы.

Само собой, раз уж я хочу гравиген, нам понадобится источник энергии помощнее, чем солнечные батареи. Обычно подобные ресурсоемкие устройства питаются от корабельного генератора или реактора. Так что старшему механику было над чем подумать, пока он попивал кофе из большого стакана.

Пока механик спал, восстанавливая силы, я успел договориться об аренде монтажных лесов, что были установлены вокруг корабля, почти скрыв его своими ажурными конструкциями. Несколько пандусов гарантировали, что даже старая и не слишком умная гусеничная и колесная роботехника сможет добраться до самых дальних частей корабля. Стоимость дневной аренды – сто кредов за первые сутки, а затем по семьдесят кредов за каждые следующие. Что сказать… я бы вложился в этот бизнес. Учитывая, что прочные стальные леса почти вечные, а в случае поломки ремонтируются в два счета обычной сваркой… это было бы выгодным вложением инвестиций. Небритый и пузатый владелец компании «Надежность Миртума», что доставил и собрал леса, тоже так думал, сияя улыбкой успешного бизнесмена. Я перевел ему триста десять кредов за следующие четверо суток и на свой тяжелой грузовой платформе он отбыл к следующему кораблю, что прибыл после нас – тяжелому грузовику, занявшему три платформы сразу.

Астероидный Бегун.

Странное название для почти двухсотметрового тяжеловеса.

Едва прибыв, грузовик мгновенно привлек к себе широкое внимание здешней общественности. Первыми рядом с кораблем оказались журналисты, примчавшиеся на скоростных электробайках, следом за ними прибыла станционная служба безопасности, что так же отвечала за близлежащее космическое пространство и приписанные к станции маяки. Не было только копов – но оно и понятно, ведь станционная полиция занимается только тем, что происходит непосредственно на Миртум.

С чего такое оживление?

Грузовик пережил пиратское нападение, о чем громко и ясно заявляла обшивка его левого борта. Кто-то изо всех сил пытался пробиться внутрь, но не преуспел, однако оставив после себя глубокий овальный шрам на стальных листах – следы неудачной попытки абордажного проникновения. Плюс взрывное повреждение левого основного движка, глубокие шрамы в носовой части и немало мелких повреждений в районе брюха, если судить по свисающим шлангам, проводам и кускам стали.

Я проверил местные новостные порталы, но не нашел ничего, кроме сделанных со всех ракурсов фотографий и видеороликов, показывающих нанесенные повреждения. Еще там было упоминание, что Астероидный Бегун застрахован компанией СпэйсСтрахСпас, она же ССС, что по мнению журналистов гарантировало солидные выплаты владельцу судна. Плюс промелькнула информация, что перевозимый Бегуном груз не был поврежден и будет доставлен заказчикам.

Убедившись, что у нас все идет по плану, я переговорил с Вафамычем, сбегал ему еще за одним кофе и парой гамбургеров, чтобы старик не рисковал, мотаясь по кафешкам, после чего перекинулся несколькими словами с Лео и наконец-то отправился спать. Заснул я почти мгновенно и ни о чем не тревожился – корабль под приглядом Лео, а механик находится по ту стороны корпуса, что делает его недосягаемым для выстрела со стороны многочисленных коридоров, примыкающих к станционной корабельной стоянке. С прочих трех сторон Вафамыча вполне могли бы достать владеющие дальнобойным оружием стрелки, но в настолько сильную паранойю я ударяться не стал. Хотя не забыл уведомить станционного главного ИскИна о том, что являюсь гроссом и потому я, мой экипаж и мое имущество являемся потенциальными целями для всех смертников вселенной. И я ничуть не удивился моментально пришедшему ответу, где суховатым вежливым текстом заявлялось – администрация и службы правопорядка станции Миртум уже поставлены в известность о прибывшем на станцию гроссе, им отправлена моя фотография и краткая доступная биография, скачанная с доступной базы данных Лиги Гроссов. Так же меня оповестили, что все органы наблюдения, оповещения и пресечения, что расположены в районе первой и главной стоянки космических кораблей, находятся в функциональном состоянии, за кораблем Леонардо ведется доброжелательное пристальное наблюдение.

Вот так и заявили – ведется доброжелательное пристальное наблюдение…

Для меня это означало одно – едва я покину корабль, об этом узнают все смертники Миртум. А до тех пор, пока я нахожусь на борту, смертнички могут дышать относительно свободно, зная, что им ничего не угрожает.

А еще я знал, что очень скоро ко мне пожалует делегация из нескольких представителей органов правопорядка. Я уверен в этом. Станционная полиция не может проигнорировать появления на их территории еще одного хищника. Они обязательно явятся, чтобы побеседовать с охотником за головами, дабы понять его намерения и прощупать чуток почву касательно того, насколько я готов к… скажем так, принятию ценных подарков в обмен на быстрое отчаливание с этой захолустной станции на окраине космоса.

Еще я уверен, что прямо сейчас – а может, уже и закончили – здешние полицейские шишки общаются со своими коллегами с Невезухи, судорожно пытаясь вызнать обо мне как можно больше информации, особо стараясь выцарапать что-нибудь темное и компрометирующее о юнце Тиме Градском.

И что мне с этим делать?

А ничего!

Вот конкретно в следующие полные сутки – ничего, что касалось бы моей опасной профессии гросса. Я постараюсь вообще не покидать безопасный корабль. Я жду подвоха. Я жду беды. И судорожно пытаюсь играть на опережение, хотя даже не знаю, что за игру ведут мои противники.

Почему я так напряжен?

Мне понадобился целый час и почти литровая кружка сладкого кофе, чтобы разобраться в своих мыслях, чувствах, подсознательных ощущениях и страхах.

Причин бояться немало. И они объективны, а не надуманны.

Одна из главных причин – сам Миртум.

Мирная Туманность – станция нечета моей родной ржавой Невезухе. У нас большинство живут впроголодь, а основная часть всех предприятий давно позакрывалась, рождаемость невелика, урожаи хилые, каждого гостя ждут с великой радостью. Такая станция не привлечет внимания серьезных криминальных личностей. Потому и собрались на Невезухе вялые трусливые отморозки. Как они поступили, узнав, что на станции появился пусть молодой, но уже начавший убивать гросс? Да никак они не поступили. Не считать же поступком их трусливое бегство в более-менее защищенную берлогу, где они и рассчитывали отсидеться, пока на корню купленная полиция сделает за них всю кровавую работу по устранению гросса. Но это там – на Невезухе.

Миртум…

Станция гораздо больше по размерам, чем моя родная. Здесь куда больше населения, здесь куда оживленнее космос, успешно работают различные фирмы. Судя по увиденным мной обрывкам с уличных камер наблюдения, на ярко освещенных улицах полно детей и подростков, красиво одетые взрослые неспешно фланируют по усаженным искусственными и настоящими деревьями бульварам. Жизнь здесь бурлит. И совсем не похожа на затхлое болото. Да, поначалу, когда я прибыл и увидел лишь жалкую грязноватую забегаловку и обшарпанные торговые автоматы, то подумал, что это место мало чем отличается от Невезухи. Но мне хватило нескольких минут просмотра видеопотока, транслируемого с камен наблюдения, чтобы понять – здесь все иначе.

Здесь куда больше жизни. Куда больше движухи. Куда больше прибывающих и убывающих кораблей. Миртум не только пересадочная станция – это еще и место производства табачных изделий, некоторых органических продуктов питания, косметических средств и много чего еще. То есть – здесь куда больше денег.

Отсюда один простой вывод – сумевшие здесь зацепиться и обосноваться смертники будут не из простых тупых отморозков. Таких бы тут быстро прикончила местная шпана, которой хватает в любом обжитом уголке космоса. Здешние смертники берут верх не благодаря своей мрачной ауре «приговоренных». Нет. Они умны. Организованы. Знают, как вести свой нелегальный бизнес, кого можно трогать, а кого нет.

Мне здесь придется нелегко. И вполне вероятен самый печальный для меня исход, если я стану торопиться.

Поэтому – никакой спешки.

Первый ход я оставлю за ними. А сам подожду. Уверен, что рано или поздно они не выдержат и проявят себя.

Как именно?

Подошлют кого-нибудь для прощупывания. Это очевидно. И скорей всего, это будут такие посланцы, кого достаточно сложно проигнорировать.

13.

Мои предсказания и опасения сбылись так быстро, что я невольно заподозрил в себе дар оракула.

К нашей парковочной платформе явилось сразу два пассажирских электрокара одинаковой на вид модели, но окрашенные в разные цвета.

Желто-синий – здешний официальный полицейский окрас.

Бело-красный – столь же официальный медицинский.

Об этом меня оповестил Лео, бдительно наблюдающий за происходящим во все свои электронные глаза.

Натянув чистый комбез, а поверх него самодельную сбрую с камерами, я застегнул пояс с вооружением, нахлобучил потрепанную бейсболку так, чтобы козырек скрывал большую часть лица. Спустился на первый уровень и открыл люк как раз в тот момент, когда к кораблю прибыло пятеро станционных служащих.

Два медика с доброжелательными улыбками. Трое копов со столь же широкими и даже еще более искренними улыбками.

– Доброго станционного дня, гросс Градский, – старший коп, бровастый, с уже седоватой эспаньолкой, подчеркивающей ширину массивного подбородка, протянул мне руку. – Лейтенант Томерсен. Это мои помощники сержант Айфир и сержант Полард. С ними прибыли медики из санэпидемиологического контроля.

Представлять медиков по именам он не счел нужным, что только подчеркнуло еще больше их безликость из-за скрывающих лица масок.

– С этими эпидемиями, – вздохнул лейтенант, разводя руками, – сами понимаете – лучше перебдеть, чем так сказать… Они прибыли с целью профилактической обработки. Разумеется, все за счет станции. Обеззаразят бесплатно!

– Мой корабль чист. – ответил я с улыбкой, но произнес эту простую фразу таким тоном, что сразу стало ясно – дальше порога никто чужой не пройдет.

Я не настолько туп, чтобы разрешить непонятно кому ходить по кораблю и распрыскивать неизвестно что из своих баллонов. А заодно у них появится шикарная возможность установить прослушку.

– И все же, – чуть шире улыбнулся лейтенант, – это всего лишь формальность, что покажет всем жителям Миртум, насколько сильно гроссы заботятся о безопасности гражданских.

– Я прибыл уже давно. – усмехнулся я. – И мы уже успели войти в контакт с жителями Миртум. К тому же вся доковая зона должна быть соответствующе оборудована.

– Это лишь профилактика.

– Отказано.

– Ваше право. – признал коп, улыбнувшись так сердечно, что сразу стало ясно – он ожидал от меня подобного ответа. Понимал, что шанс попасть на корабль призрачен, но ведь попытка не пытка, а в случае успеха можно было бы немало узнать…

Так и не сказавшие ни слова медики синхронно развернулись и зашагали к своему электрокару, вскоре убравшись прочь и растворившись в одном из коридоров. Отошли и сержанты, оба настолько смуглые и черноусые, что казались братьями и одновременно любителями древнего стиля.

– Выпьем кофе? – предложил лейтенант Томерсен, скользнув взглядом по моей сбруе. – Я угощаю.

Оценив предложение, я кивнул:

– Выпьем.

– В кафе напротив?

– Зачем же? – мирно улыбнулся я, указывая ладонью на обычный пластиковый контейнер и несколько ящиков поменьше, приткнувшихся под боком моего корабля – Прошу в наше место отдыха. Не побрезгуете?

– Ни в коем случае. – покачал головой полицейский, решительно усаживаясь на один из ящиков. Он скользнул взглядом по выходящему из корабля проводу, что оканчивался рядом с новехонькой картриджной кофеваркой, найденной на упавшем на астероид курьере и оставленной себе. – У вас тут все удобства.

– Кофе – атомная сила. – усмехнулся я, усаживаясь напротив.

Чуть подумав, я повел плечами, стягивая с себя сбрую-разгрузку и демонстративно отключая все камеры. Привстав, спрятал сложенное снаряжение в ящик-табурет и уселся сверху. Проследив за моими действиями, лейтенант щелкнул пальцем по наплечной служебной камере и произнес:

– Перерыв на обед. Полчаса.

Мигающий зеленый огонек на камере потух, сменившись на постоянно горящий тусклый желтый. Врубив кофеварку, я поставил на лоток пару пластиковых кружек, выбрал себе черный кофе и вопросительно глянул на копа.

– То же самое.

Кофеварка пискнула, сообщая, что начала готовить отличнейший напиток. А мы с полицейским уставились друг на друга. Между нами столешница. Между нами целая вселенная. Мы улыбаемся, но мы не друзья.

– Как я понял… мы говорим откровенно? – осторожно произнес лейтенант Томерсен.

– Конечно. – спокойно ответил я и поставил перед полицейским кружку. – Более того… если опасаетесь, что я записываю нашу беседу… можете молчать и никак не реагировать на мои слова. Просто выпейте неплохого кофе, и мы попрощаемся.

После короткой паузы лейтенант кивнул:

– Удивительно щедрое предложение. В наши времена редко кто не пытается подставить копа.

– Такова профессия стража закона. – пожал я плечами и, прикрыв от удовольствия глаза, сделал небольшой глоток обжигающего губы и язык горького напитка. – Что ж… Начну с главного, лейтенант. Я не хочу проблем. И никогда их не хотел. Интересная фраза… «я не хочу проблем»… Смешно… Я повторяю ее как мантру и даже верю в свои слова, но все равно… эта мантра никогда не срабатывает.

– Такова жизнь…

– Может быть. – вздохнул я и продолжил: – Уверен, что вы уже связались с моей родной станцией и узнали про меня немало. Но на всякий случай я повторю. Я Тим. Тим Градский. Обычный парень, что однажды решил круто поменять свою жизнь. Решил – и поменял. И горжусь этим, если честно.

– И есть чем. – без малейшего намека на похвалу с кивком произнес лейтенант Томерсен. – Я знаю статистику. Ничтожный процент гражданских, бывших копов, военных, бойцов и охранников решает стать частью галактического правосудия и вступает в Лигу Гроссов. Две трети из их гибнут на первом же задании, при первой же встрече со смертниками, которым нечего терять. Из оставшихся больше половины погибают в последующих стычках с найденными преступниками. Лишь около семи процентов от общего числа новичков-гроссов умудряются пережить десяток подобных схваток. И это только боевая статистика. А сколько гроссов бесследно исчезают в космосе? Так что… да, гросс Тим Градский… вам есть чем гордиться.

– Спасибо. И намек про последующие стычки я услышал.

– Не намек. Просто факт.

– Ну да… Что еще можно про меня рассказать? Да почти ничего. Закончив дела на родной станции, я прибыл на Миртум с намерением поторговать и подремонтировать корабль. И если честно… я не особо планировал вникать в дела этой новой для меня станции. А ведь каждая космическая станция… это новый мир со своими законами, странностями, причудами… и со своими злодеями и королями. Верно?

– Полностью согласен.

– Дальше… – вздохнул я и сделал еще один глоток кофе. – Вот я здесь. И тут же прибывает полиция. Ничего личного, лейтенант Томерсен. Уверен, что вы сами не особо рвались на встречу с молодым нагловатым гроссом. Вас послали вышестоящие чины. А что это означает, исходя из моего опыта? А то, что, может, коп вы хороший и даже отличный, может, за свою карьеру спасли немало жизней и упрятали за решетку немало преступников… Но в любом случае вы считаетесь у них «своим». Этаким надежным и обязательно чуть запачканным винтиком системы. Грязь – как смазка. Чтобы все хорошо подмазанные шестеренки продолжали исправно крутиться.

– Какие слова…

– Я много читаю. Много думаю. А что еще делать во время долгих космических перелетов… когда нет аврала на борту, когда все размеренно и тихо?

– Грязь – как смазка. – повторил коп. – Намек на коррупцию? В полицейских рядах станции Миртума подобной грязи не существует.

– Верю-верю. – с улыбкой кивнул я и получил ответную улыбку.

Само собой, его ответ и должен быть таким. Других слов подозрительный коп и не мог произнести. Он все еще не верил в приватность нашей беседы, полагая, что я мог записывать его слова, чтобы потом иметь хоть какой-то компромат на здешних полицейских. Вполне разумная подозрительность. И свою игру он будет вести до конца. А мне это только на руку.

– Я не прошу вас отвечать, лейтенант, – повторил я. – Не прошу как-то реагировать. Просто считайте, что уставшему после долгого перелета парню хочется выговориться.

– Обычно уставшие парни со всех ног летят в бары, а затем в бордели. – заметил лейтенант.

– По вами же озвученной статистике, лейтенант, больше половины гроссов погибают на втором задании или еще до него. – хмыкнул я. – Нет уж. Никаких баров и борделей. Меня и команду спасет только дисциплина. Нас спасут правильные и хорошо продуманные ходы.

– Жизнь – не шахматная партия. – опустевшая кружка опустилась на стол. – Не всегда есть время подумать.

– Полностью согласен. Жизнь – это, скорее, стратегия в реальном времени. Тут надо вовремя реагировать на угрозы, вовремя ловить представившиеся шансы и по возможности действовать на опережение. Еще кофе?

– С удовольствием.

Я пододвинул к копу уже открытую упаковку:

– Слабосоленые крекеры. Фирма «найсфуд». Угощайтесь, лейтенант.

– Вы говорили что-то о грязных винтиках и шестеренках…

– Верно. Говорил. Вы свой человек в своих кругах. Плюс, раз вас сюда послали – вы опытный и умный. А значит, когда мы закончим разговор и вы вернетесь в управление, там, в узком кругу шестеренок и винтиков рангом повыше, вы расскажете главное.

– Вот как…

– Знаете, лейтенант, еще неделю назад я очень сильно недооценивал силу закона. Недооценивал его беспощадность. А еще я недооценивал его страх перед общественным мнением. Хочу привести пример…

– Слушаю предельно внимательно. – лейтенант хрустнул крекером, мерно зажевал, внимательные глаза не отрывались от моего лица.

Поправив бейсболку, схрупав крекер, я собрался с мыслями и продолжил, сразу высказав суть:

– Отстаньте от меня. Сейчас я неофициально обращаюсь ко всем полицейским станции Миртум. Не ведите за моей спиной своих тайных игр, не общайтесь со смертниками и не обещайте им прикрытие. Оставьте смертников и меня самим себя. Мы разберемся. Умру либо я… либо они. Простой ковбойский боевик, что закончится очень быстро. Само собой, я не позволю себе вольных игрищ со стрельбой и взрывами, само собой, я не стану действовать там, где есть мирные и ни в чем неповинные гражданские.

– Полицейские станции Миртум никогда не мешали работе гроссов. И не собираются этого делать до тех пор, пока действия гроссов не станут нести угрозу жизни гражданских и безопасности самой станции.

– Еще один такой ожидаемый и такой приторный официальный ответ… – вздохнул я и взял еще один крекер из распотрошенной пачки. – Помните, я говорил про то, что недооценивал силу закона? И его страх перед общественным мнением?

– Помню.

– Прямо сейчас подготавливается пространный отчет, с приложенными к нему видеороликами из публичного архива станционных камер наблюдения, заверенными цифровыми подписями показаниями свидетелей, показаниями пострадавших, плюс с моим личным мнением касательно того, насколько плоха ситуация на станции Мирная Туманность и насколько сильно здешняя полиция… интегрирована с криминалом и со смертниками. Отчет будет завершен сегодня. После чего я загружу его в несколько мест. В личное облачное хранилище на сервере Лиги Гроссов, например. Там же я составлю короткое письмо, приложу к нему отчет и адресую его в несколько популярных газет, в федеральное управление полиции и, что, наверное, самое главное… в том числе я отправлю отчет к федеральным дознавателям. А вы, думаю, знаете, насколько страшна служба дознавателей. Они вроде и полицейские… а вроде бы и над ними. И они столь же беспощадны как палачи.

Перестав жевать, лейтенант замер в ожидании продолжения. И я его не разочаровал:

– Если подобную писанину отправит кто-то другой… например, запуганный смертниками мирный торговец, то вы всегда сможете замять эту шумиху. А скорей всего его письмо даже не покинет пределы станционных почтовых серверов. Уверен, что вы держите под контролем все здешнее цифровое пространство. Но вы никак не сможете помешать мне – гроссу, с моим доступом к серверам Лиги Гроссов. Уверен, что и мой отчет тоже можно… замять и похоронить. Но это станет куда сложнее сделать, если я к тому времени буду уже мертв. Если я погибну при исполнении своих обязанностей гросса, охотясь за смертниками на станции Миртум… Подобное проигнорировать будет уже невозможно. И вскоре после моей смерти, на станцию внезапно прибудет полицейский крейсер с дознавателями на борту. И знаете, что самое грустное в этой истории, лейтенант Томерсен?

Полицейский продолжал молчать. А я, улыбнувшись, продолжил говорить:

– Самое грустное в том, что, как я уверен, смертники вообще не пострадают. Как только здесь погибнет гросс, что успел отправить некий отчет – о чем их предупредите вы сами – они тут же прыгнут на ближайший шаттл и рванут отсюда на максимальной скорости. Короткий перелет – и они на очередной захолустной ржавой станции, вроде моей родной Невезухи. Там они быстренько лягут на дно, зароются в каком-нибудь тупиковом ЖилМоде, чтобы переждать шумиху. И на этом их неприятности закончатся. Они и так вне закона. Им не привыкать. Они подобны крысам. А вот вы… вы звери поблагородней и куда более мягкотелы. И вы окажетесь в самом центре луча прожектора правосудия. Вы ведь знаете, как работают дознаватели? Им плевать на ваши чины и заслуженность. Им плевать на мэра и на службу безопасности. Федеральная Служба Дознания… они вытряхнут из вас все. Подвергнут самым жестким допросам. Кто-то да разговорится. И вот тогда один за другим полетят приговоры, что сломают многим из вас жизнь. Не утверждаю, что все копы Миртум отправятся в тюрьму. Уверен, что здесь хватает доблестных и честных копов, что работают на одну зарплату и каждый день очищают улицы станции от криминальной грязи. Но ведь такие тут не все…

Опустошив очередную кружку кофе, лейтенант медленно опустил руки на стол-контейнер, задумчиво оттарабанил пальцами какой-то незнакомый мне мотив.

– Этот упомянутый мной отчет будет отправлен только в одном случае – если я не отменю отправку. А я этого не сделаю лишь по одной причине – если буду мертв. Поверьте, лейтенант Томерсен – мне неинтересны полицейские Миртум. Я не планирую ломать им судьбы и жизни. Единственное, чего я хочу – спокойно закончить здесь все свои дела, не встречая при этом тайного или явного противодействия полиции, после чего тихо и мирно убраться отсюда. И я буду только рад сделать в своем рапорте отметку о том, что полиция станции Миртум не имела ни малейшего понятия о наличии на подконтрольной им территории глубоко залегших и никак себя не проявлявших смертников. Я упомяну, что по моим надежным сведениям, смертники прибыли на Миртум буквально вчера. И что только благодаря оперативным данным моих тайных осведомителей, я сам сумел об этом узнать, после чего и прибыл сюда, буквально сидя на их хвосте. Еще я обязательно отмечу, что встретил полное взаимопонимание и готовность к сотрудничеству всех доблестных полицейских Миртум.

Чуть помолчав, я добавил:

– Вот и все, что я хотел сказать за нашей мирной кофейной беседой, лейтенант. Спасибо, что выслушали. Знаете, если я сегодня увижу, что вон в том кафе напротив трое полицейских задержались, чтобы выпить кофе… я пойму, что у нас с вами все хорошо.

Поднявшись, лейтенант, смерив меня задумчивым взглядом, ничего не выражающим голосом произнес:

– Спасибо за беседу, гросс Тим Градский. Она была… познавательной.

– Всегда лучше дружить, чем воевать. – заметил я с мирной улыбкой. – Повторю – я не желаю неприятностей полицейским Миртум. Я понимаю, что невозможно сохранить руки чистыми, разгребая эту никогда не уменьшающуюся кучу криминального дерьма.

– Мы услышали вас… мы услышали…

Кивнув, лейтенант зашагал к ожидающему его электрокару. А я… я полез в корабль, чтобы избавиться от излишков кофе в мочевом пузыре.

Прислушаются ли копы к моим словам?

Понятия не имею. Скорей всего, нет. Я для них всего лишь мальчишка, незваный наглый гость, что собирается разрушить их давно сложившийся прибыльный и спокойный уклад жизни.

Появятся ли вскоре в кафе смакующие дрянной кофе полицейские?

О… обязательно появятся. Даже если они решат играть против меня, они все равно пошлют троицу копов в кафе, может, даже не сообщив парням, с какой целью им там давиться кофейком. Показав мне «знак согласия», они могут надеяться на то, что я притуплю бдительность.

Вот только слишком свежа в моей памяти ухмылка того гада-сержанта с Невезухи. Я благодарен ему. Он преподнес мне отличнейший жизненный урок, резко прибавив недоверия и подозрительности.

Какое бы решение не приняли копы, я буду действовать в режиме «один против всех».

Окажусь неправ – после отхода от станции искренне извинюсь.

Окажусь прав – что ж, я не буду удивлен такому развитию ситуации.

14.

После беседы с умным лейтенантом прошло почти два часа. Сто спокойных неторопливых минут – я посвятил их просмотру и вдумчивому дополнению составленного Лео отчета. Я ведь не солгал лейтенанту – мой ИскИн успел наковырять с публичного архива немало интересных видеозаписей, запечатлевших встречи важных станционных лиц со смертниками. И на этих встречах все они улыбались, пожимали руки, хлопали друг друга по плечам. В принципе, это мало что доказывает – если не заглядываешь регулярно в списки разыскиваемых преступников, то можешь и не знать смертников в лицо. Но на нескольких записях было видно кое-что более интересное – братья Леонте, пьяные, обдолбанные, веселые, в одинаковых синих рубахах, стоя перед каким-то клубом, перекидывали друг дружке перепуганную визжащую девчонку-подростка лет семнадцати на вид. Учитывая ее неумелую густую темную косметику, что добавила пару лет – ее возраст должен быть еще меньше. Наверняка дуреха решила поиграть во взрослую девушку, чтобы суметь попасть в ночной клуб – где так весело и круто. Жестокая забава криминальных королей Миртума проходила на виду у немалого количества свидетелей, что их абсолютно не смущало, а наоборот – добавляло куража. Но главное – там, прямо рядышком, стояло два патрульных копа. И они так и остались стоять, скромненько не вмешиваясь в происходящее.

Сам ролик оказался исключением из правил – больше братья нигде так не косячили.

И я прекрасно понимал, почему – правильный вывод может сделать даже полный дилетант, если просмотрит достаточное количество киношных боевиков и мафиозных триллеров.

Перебрасывание из рук в руки девчонки-подростка? Чушь! Действительно серьезные люди, паханы, боссы, подобной дурью не занимаются! Эти люди держатся в тени, управляя криминальным бизнесом стальной рукой. Они передвигаются в дорогих машинах, носят дорогую одежду, живут в хороших апартаментах и вообще ведут респектабельную жизнь. Они не куролесят. Не насилуют. Не убивают собственноручно. И в остальном они знают меру – алкоголь, наркотики, секс.

Почему?

Потому что никто не захочет работать под началом непредсказуемого психопата.

Потому что копы не потерпят подобного беспредела – там, где боссы ведут себя подобным образом, вскоре и подчиненные начнут насиловать и убивать средь бела дня.

И, судя по финалу ролика, это действительно было исключением из правил – рядом с забавляющимися Леонте резко затормозила пара блестящих от дорогой краски черных электрокаров с тонированными стеклами. Выскочившие крепкие парни умело разделили братьев и чуть ли не силой, но достаточно вежливо, посадили их в машины. Еще через минуту электрокары умчались, а рядом с плачущей девчонкой остался один из парней, что на глазах у всех публично извинился – Лео прочел по губам и озвучил – после чего вручил жертве денежную анонимную карточку, к ней добавил самую настоящую визитку и заверил, что, если хоть кто-то посмеет ее обидеть, ей достаточно позвонить по этому номеру и с обидчиками разберутся. Выскочивший официант приобнял бедолагу за плечи, вложил ей в пальцы большой светящийся коктейль и повлек к клубу. Инцидент был исчерпан, обиженных не осталось. Полицейские продолжили патрулирование.

Когда был снят ролик?

Менее двенадцати часов назад.

Что еще интересного? А то, что уже спустя полчаса после моей беседы с лейтенантом Томерсеном видео из архива… исчезло. Об этом меня оповестил ИскИн. А я в ответ с тихим смешком заметил:

– Хочешь поспорим, что тех патрульных как минимум уже отстранили от службы?

– Скорее, уволили с позором. – возразил Лео.

– Не, – качнул я головой. – Они зеленые новички. По лицам видно. Вчерашние перепуганные пацаны, что только и мечтали в тот момент, чтобы их не заметили. Будь они поумней и поопытней – не встали бы в зону обзора камеры наблюдения. А то, что не вмешались – да никто из копов не стал бы вмешиваться. Поэтому вляпавшиеся патрульные получили – пока что! – только отстранение на пару недель. Если видео, запечатлевшее их бездействие в момент совершения преступления станет известным за пределами Миртум… их ждет увольнение с позором. Как не оправдавших доверия и покрывших бесчестьем мундиры…

– Возможно ты прав.

– Зафиксируй это в отчете – то, что из архива данных был удален компрометирующий действия полиции видеоролик.

– Сделано. Что дает нам вся эта информация?

– Видео, запечатлевшее пьяные игрища братьев Леонте и его исчезновение из публичного архива?

– Да.

– Для начала – кое-что стало понятно касательно самих Леонте. Нелегко им жить в шкурах солидных бизнесменов. Чернота рвется наружу. Что еще? Ну… теперь мы знаем – полицейский муравейник тревожно зашевелился, заволновался. И это хорошо. Моя угроза их может и не испугала, но заставила напрячься. Появился шанс, что они решат просто отстраниться и со стороны понаблюдать за происходящим. Лео, обеспечь мне связь с сервером Лиги Гроссов. Самое время отправить на сервер большой пакет данных. Заодно обновим наши информационные базы и сообщим о возможном обнаружении нескольких смертников на станции Миртум.

– Устанавливаю соединение, Тим. Ты стал гораздо осторожней. И меня это радует!

– Ну да. – вздохнул я. – Ну да… включи в список срочных дел пополнение всех расходников. Вода, кислород, топливные картриджи.

– Мы еще не закончили работы с корпусом. И не было бы более разумным оставить пополнение на более поздний срок…

– Наверное. Но мы пополним все сейчас. Как ты сам только что сказал, Лео, – я стал гораздо осторожней.

– Соединение с сервером Лиги Гроссов успешно установлено. Идентификационные данные отправлены.

– Отлично. – улыбнулся я, пододвигая к себе архаичную клавиатуру. – Отлично…

На отправку нужных данных и проверку последних обновлений ушло каких-то десять минут. Пощелкав ссылками, я вышел в основной раздел сервера.

– Приветствую вас, гросс шестой категории Тимофей Градский! Подтвердите ваше текущее местоположение – космическая станция Мирная Туманность.

– Подтверждаю.

– Подтверждение получено. Напоминаю, что в связи с повышением категории, вам предоставлен доступ к информационной базе данных сервера гроссов – разделы как розыскные, так и внутренние торговые, различного толка. Рекомендую ознакомиться с информационной базой – имеются запросы, касающиеся станции Мирная Туманность.

– Лео.

– Займусь с большим удовольствием, Тим. А ты?

– А я с куда меньшим удовольствием проведу еще одну скучную и на этот раз бесполезную беседу. – вздохнул я, продевая руку в лямку сбруи и наблюдая на экране, как неподалеку от нашего парковочного места останавливается знакомый байк. – Старший почтовый офицер Котни Либерти прибыла.

– Это же отличные новости! – в голосе ИскИна прозвучали нотки радости и жадности. – Наше вознаграждение! Иди скорее, Тим! Иди и забери наши денежки! И требуй надбавки за наши риски и проявленную отвагу!

– Да-да… – еще горше вздохнул я, направляясь к выходу.

– Да кто еще в здешних крайних секторах обитаемого космоса притащил бы всю найденную почту, не тронув при этом ни единого конверта? Да никто! Мы настоящие герои!

– Да-да…

– И требуем соответствующего обращения! Да, сэр! Требуем! Пусть выразит уважение деньгами!

– Лео! Уймись! Куплю я тебе дополнительные мощности! Куплю!

– Ну… так и быть… умолкаю… Список самого интересного оборудования скидываю тебе на брас!

– И не сомневался… Лео… ты ведь помнишь, что я уже обещал тебе серьезный апгрейд технической части.

– Помню… но люди настолько непредсказуемы…

– На то мы и люди. – пожал я плечами. – Напомни мне сегодня просмотреть наконец ту подборку видеороликов про психологию толпы и по боевой тактике.

– Время суток?

– Ближе к станционной ночи. – ответил я и, покинув рубку, спустился на нижний уровень.

15.

Приглашать почтового офицера на борт я не собирался. Снова торчать в носовом трюме – тоже не дело, тем более там сейчас все затянуто едким дымом. Робот-сварщик продолжал усердно трудиться, закрывая наглухо все дыры и щели.

Я пригласил офицера Либерти к тому же ящику, где совсем недавно сидел коп. Даже меню было тем же самым – неплохой кофе и слабосоленые крекеры. Может, сделать их чем-то вроде официального меню для переговоров.

– Тим, – шепнул в ухе Лео, – я тут. Если что – как всегда помогу с нужными словами.

Ничего не ответив цифровой личности, я широко улыбнулся усевшейся леди, поставил перед ней кружку со свежесваренным кофе и спросил:

– Как дела с нашей наградой, офицер Либерти?

– Вынуждена с большим удивлением констатировать – вы доставили все утерянные с тем курьером почтовые отправления. Все до единого. Включая столь редкие в наши времена бумажные письма, голографические открытки и даже эротические журналы…

– Понятия не имею о составе груза. – снова улыбнулся я, краем уха прислушиваясь к тому, что там бубнит мне уже недовольный началом беседы Лео, посчитавший, что офицер по какой-то причине увиливает от прямого ответа на мой вопрос.

– Все доставлено в полном объеме. Не скрою, что крохотная часть груза была частично повреждена. Но речь скорее о некоем механическом повреждении ударного типа, а не о попытке вскрытия упаковки.

– Почтовый курьер упал. – ответил я, наливая себе кофе с грустными мыслями о том, что такое злоупотребление кофеином обязательно самым пагубным образом отразится на моей солнечной старости – если я на нее доживу.

– Понимаю… эти тонкости я и хотела бы услышать от вас, мистер Градский.

– Так что там с нашей наградой? – на этот раз, повторяя вопрос, я смотрел в волевое жесткое лицо офицера Либерти.

– Триста кредитов. – кашлянула она, произнося эти слова непривычно тихо.

– Что это за цифры?

– Да! – сорвался в моем ухе на электронный зудящий писк Лео. – Что это за цифры?! Неужели…

– Это сумма всей вашей награды за успешную доставку. – офицер кашлянула еще раз, на этот уже не в силах скрыть охватившего ее смущения.

Смущения не личного, а скорее профессионального – она стыдилась за этот позор горячо любимого ей почтового ведомства.

– Обалдеть! – рассмеялся я. – Нет, правда… обалдеть. Вы понимаете, что этой смешной суммой буквально убиваете любое желание помогать такой жадной организации, как федеральная почтовая служба?

– Все дело в нескольких неудачно сошедшихся факторах.

– Да ну? Да я воздуха потратил больше чем на триста кредов, пока мы таскали по вакууму ваши ящики! Это несправедливо!

– Послушайте, мистер Градский. Повторю – просто крайне неудачное стечение обстоятельств и времени. Как говорили в старые времена – так уж звезды сошлись.

– Так сошлись звезды. – медленно повторил я и коротко кивнул. – Ладно. Ладно. Так сошлись звезды. В следующий раз я не обращу ни малейшего внимания на плавающие в космосе почтовые посылки, что так никогда и не дойдут до адресата. Понимаю, что шанс еще раз наткнуться на погибший почтовый курьер крайне мал, но…

– Мистер Градский. Послушайте. Мы сами предельно удивлены. И мы тоже потребовали пояснения. Сумма крайне мала. Сумма… недостойна! За столь великий объем доставленных в целости и сохранности посылок оплата просто ничтожна. Я лично отправила запрос. И терпеливо ждала три часа перед экраном монитора, прежде чем получила ответ.

– И этот ответ гласил? – с невольно проснувшимся интересом спросил я, поняв, что офицер не лжет и на самом деле очень расстроена.

– Как я и сказала – неудачное стечение факторов и времени. Из-за только что вышедших поправок, в некоторых ситуациях должность гроссов, начиная с шестой категории, приравнена по статусу к классу Г2. А это почти статус государственного служащего. Не федерального, но государственного – хотя ни одна из привилегий государственных служащих к гроссам не перешла. Только их обязанности. И по этим обязанностям любой государственный или федеральный служащий должен бесплатно и добровольно содействовать другим федеральным службам в таких редких случаях как возвращение утерянных документов, к примеру. Что в вашем случае и произошло.

– Как поздравительные открытки относятся к государственным документам?

– Таковые имелись в общем перечне груза, что и приравняло его…

– Ну да. Несколько тонн государственных документов. – горько усмехнулся я. – С чего такой бред?

– Вы не единственный гросс, кому посчастливилось наткнуться недавно на федеральный груз. Но в отличии от вас другой гросс не сдал груз по назначению и не стал тихо и спокойно дожидаться, пока ему посчитают и выдадут положенную награду. Воспользовавшись различными законами, он решил торговаться с федеральным правительством, назначив огромную сумму. Отсюда и поспешно внесенные поправки в кодекс. Поправки, из-за которых награда исчезла вовсе. Все что осталось – возмещение правительством затраченных ресурсов в пятикратном объеме. То есть, если вы потратили один баллон воздуха – вам оплатят стоимость пяти воздушных заправок. Если затратили десять топливных картриджей…

– Получу пятьдесят. Проклятье…

– Но мы потратили больше трехсот кредитов! – пропищал в ухе голос Лео. – Если даже триста кредитов умножить на пять… Тим! Нас обманывают?

– Но мы потратили немало ресурсов. – продублировал я нервного ИскИна.

– Да. И тут уже начинают играть свою роль прочие факторы. Так почтовая служба уже возместила отправителям утерянных писем и посылок всю стоимость. Теперь нам придется доставить найденную почту получателям, но никакой выгоды от этого федеральная почтовая служба не получит. К этому следует добавить перерасход средств, выделенных на постройку почтового дредноута Фернан Шеваль… я могу перечислить еще не менее пяти пунктов. Но никакой роли это не сыграет, и сумма в триста кредитов останется единственным, что я могу вам предложить. Разумеется, после вычета налога. Как гросс вы освобождены от большинства федеральных налогов, но это не касается подобных выплат. Налог составит десять процентов.

– Ясно…

– Но, как преданный своей службе офицер, я не могу… смириться с подобной, пусть и невольной, но вопиющей несправедливостью. Позволите совет, мистер Градский?

– Слушаю вас, офицер Либерти.

– Напишите лаконичное письмо, в котором вы отказываетесь от положенной вам награды. Добавьте пару строк о том, что считаете своим долгом помогать федеральным службам. Помогать безвозмездно.

– И что нам это даст?

– Многое. – впервые за все время беседы улыбнулась Либерти. – У всех федеральных служб существуют свои собственные базы данных. В них, помимо обычного документооборота, уходят все копии подобных писем, а также личные отчеты офицеров. Раз в сутки все новое из нашей базы по цепочке уходит на главные сервера. Там всеми документами занимаются трудолюбивые ИскИны, что порой, благодаря перекрестному поиску, дает удивительные результаты. Я сейчас говорю про поиск преступников, утерянных в одном секторе, но замеченных в другом кораблей и прочую порой кажущуюся неважной информацию. В вашем случае это не так важно, хотя должна заметить, что положительный отчет федерального офицера никогда не окажется лишним для вас. А приложенное к отчету письмо, где вы, такой весь лояльный и патриотичный, отказываетесь от положенной вам награды, желая помогать бескорыстно…

– Я вас понял, офицер Либерти, – полностью успокоившись, кивнул я. – И я согласен. Спасибо вам.

– Это еще не все. – опять улыбнулась она. – Я не обладаю особыми полномочиями, но кое-что все же могу. Пока ничего не могу обещать, но, полагаясь на мою личную оценку и на такие факторы, как доставка вами утерянной почты, а также отказ от награды… я вполне вправе выбрать вас и ваш корабль для отправки с Миртум пусть не слишком важного и совсем не срочного, но все же федерального почтового груза. А это уже деньги, которые никогда не бывают лишними, мистер Градский. А это уже репутация… что порой гораздо важнее денег…

– Я еще раз благодарю вас, офицер, – склонил я голову и на древний восточный манер прижал ладонь к груди. – Где расписываться в своем бескорыстии кровью?

– Хватит и электронной подписи. – усмехнулась офицер Либерти, доставая из чехла служебный планшет и активируя его. – Вы очень разумный молодой человек, мистер Градский.

16.

После двух столь внешне рутинных, но на самом деле столь интересных бесед наступило затишье, перемежаемое интересными мелочами. Событиями действительно столь мелкими, что только благодаря неусыпному взору Лео нам удалось их зафиксировать и понять.

Полицейское улыбчивое трио почти час проторчало в кафе напротив нашего парковочного места, усиленно наслаждаясь кофейком. Сигнал от полицейских получен. Никто из нас сигналу не поверил.

Подростки, старики, красиво и вызывающе одетые девушки, бросающие в нашу стороны зазывные взгляды и всячески подчеркивающие свою древнюю профессию. Все они вдруг полюбили эту ничем не примечательную забегаловку.

Четыре камеры наблюдения зафиксировались на нашем корабле и больше не сводили с него поблескивающих визоров.

Под высоким потолком парковочной зоны засуетилось несколько мерзковато выглядящих киберпауков, занятых демонстративной починкой и техосмотром различных устройств, установленных в столь труднодоступных местах. Ага. А заодно наверняка установили микрофоны. Не удивлюсь, если даже прямо под нашей парковочной платформой прямо сейчас происходит установка прослушки.

Нас обложили со всех сторон. Укутали удушливым круглосуточным наблюдением.

Какова была наша реакция на эту наглость?

А никакой. Мы отнеслись к происходящему равнодушно. И так было понятно, что в самом скором времени весомые личности Миртума спохватятся и начнут сжимать вокруг нас недоброжелательное кольцо. Пока они довольствовались ролями наблюдателей. Но надолго ли?

Как бы то ни было, ни один из членов моей команды больше не покидал корабля. Мы задраили люки, активировали все камеры и засели в своем стальном логове, бдительно наблюдая за округой. Рисковать я не собирался, прекрасно помня, что хватит одного меткого вражеского выстрела, чтобы оборвать одну из наших жизни. Не обязательно даже попадать в голову или жизненно важный орган – достаточно поразить отравленной иглой плоть, чтобы яд попал в кровеносную систему. И на этом для жертвы все закончится. Такого шанса здешним воротилам я предоставлять не собирался.

Тридцать семь часов и пятнадцать минут.

Столько времени прошло с момента моей последней беседы «вживую» с почтовым офицером Либерти.

И все это время мы не сидели без дела, полностью погрузившись в корабельные восстановительные дела. Всеми работами Вафамыч управлял удаленно, для чего снова переместился со всем своим имуществом и оборудовал себе уже постоянное гнездо на нижнем уровне корабля, поближе к корме, где ждали своего часа наконец-то отлаженные основные двигатели. Там у него появилось пять стареньких мониторов, вставших на приваренном к стене стальном листе, что превратился в огромную столешницу, способную разместить на себе целую уйму отпечатанных схем, документов, запчастей, обгорелых и целых модулей, связки проводов, остатки сварочных комплектов, кофеварку, чайные принадлежности и много чего еще. Свою зону старший механик отгородил парой листов, в углу встал один из модулей жизнеобеспечения, рядышком разместился допотопный водяной кулер, над ними повисли три полки, а у противоположной стены каморки Вафамыч поставил себе стальные нары с толстым «трофейным» матрасом и полным постельным комплектом. Получилось на удивление уютно – особенно после того, как стены каморки были обклеены негорючими киноафишами, эротическими плакатами и все теми же голубыми схемами, что рулонами валялись на рабочем столе.

Выяснив необходимый перечень основных работ, я, не теряя времени, созвонился с ближайшим сервисным центром и заказал нам еще двух роботов-сварщиков, а к ним довеском дроида-механика и малого Глоталу – корабельного робота-уборщика. Все заказанное вместе с рабочими комплектами я потребовал доставить в течение часа. Почему так быстро? Ответ прост – чтобы никто из недоброжелателей не успел прознать про наш заказ и не сорвал его. Или не попытался вложить взрывное или иное какое «адское» устройство в одного из арендованных дроидов. Несколько удивленный моей срочностью хозяин с радостью принял задаток в триста кредов и вскоре сообщил, что все погружено и грузовая платформа уже движется к нам.

Следующие сутки дроиды пахали беспрерывно. Больше всего неудобств доставлял воющий Глотала, что методично обрабатывал наш корабль изнутри, высасывая пыль, «слизывая» конденсат, выявляя плесень и все остальною из этой столь опасной для любой техники категории. Пусть фильтры системы жизнеобеспечения и высасывают львиную долю всей невидимой угрозы, но часть грязи все же остается по углам, под потолком и на полу, медленно копясь и представляя все большую опасность как для экипажа, так и для электроники и механизмов. Я почти не удивился, когда скрипучим голосом уборщик сообщил, что только с рубки он собрал немалое количество влаги, содержащей в себе споры двух видов плесени. Глотала предложил перечислить химический состав собранных им в рубке крошек и катышков… но я испуганно отказался. Даже знать не хочу, что там за состав у этих подозрительных катышков…

Когда прибыл заказанный и оплаченный нами древний и громоздкий, зато дешевый генератор искусственной гравитации, мы радостно выпили еще кофейку и, не делая пауз на отдых, принялись его устанавливать в центральной части корабля, сместив чуть ближе к корме. Одного гравигена мало. Эта древняя как сама вселенная модель обеспечивает «гравитационный столб» шириной в десять и высотой в двенадцать метров. Чем ближе к внешним границам «столба», тем слабее гравитация. Раньше такие модели зашивали в жирные брюха космических шаттлов первого класса, что доставляли богатых пассажиров с корабля на корабль или станцию. Многие не переносят невесомость и готовы заплатить хорошие деньги, чтобы ее не испытывать, оставаясь в привычной и любимой ими гравитации.

Закрепив и подключив гравиген к корабельной энергосети, мы вынужденно отступились от него – тестировать генератор искусственной гравитации мы в пределах Миртум и даже поблизости от нее права не имели. Тут своя сложная сбалансированная система как естественной, так и искусственной гравитации. Любое вмешательство в этот баланс может привести к ужасным последствиям. Разумеется, главный станционный ИскИн пристально наблюдает за гравитационным полем Миртум и в случае чего немедленно вмешается, нивелируя угрозу, но… рисковать не стоит.

Нам было чем заняться. Я, например, перебрался в носовой трюм, где продолжил прокладывать проводку, а заодно установил два модуля жизнеобеспечения. Вафамыч продолжал наблюдать за работой сварщиков, направляя их в самые важные и проблемные участки корпуса. Корабль быстро становился крепче и при этом тяжелее. Мы и рядом не стояли с современными космическими судами гражданского назначения – например, вон с той стометровой яхтой с корпусом из матово-черных композитных материалов. Там сложнейшие ультрасовременные материалы, а у нас старая добрая сталь – Вафамыч со своим обычным хриплым смешком назвал ее паровозной, чем почему-то сильно обидел Лео, объявившего механику тридцатиминутный бойкот.

В корабль одна за другой загружались выбранные нами покупки, что окончательно истощили наш бюджет. Было богатство… да вышло.

Лео получил новую систему охлаждения, а к ней дополнительный стеллаж с девственно пустыми банками данных. Загружай не хочу – сотни терабайт к услугам ИскИна. Хотя я понимал, что это капля в море. Однажды помнится я узнал, каков объем файловых хранилищ у современного космического лайнера и просто обалдел… но это и неудивительно – сорок тысяч пассажиров на борту надо чем-то занимать, для чего и существует огромная медиа библиотека, где можно найти буквально все и на любой вкус.

Помимо охлаждения и хардов, Лео стал владельцем трех дополнительных процессорных блоков «Штурман7М», что увеличило скорость компьютерных вычислений в три раза. Когда я смонтировал все это в рубке, запитал систему охлаждения, не забыв подвести к ней резервное энергопитание, то отступил на шаг и оглядел прижатые к стене и закрытые пластиковыми заслонками стеллажи, понимая, что теперь Лео грех жаловаться.

– Мало! – заявил один из динамиков рядом с обзорными мониторами.

– Я выпотрошу тебя! – огорченно рявкнул я. – Уймись уже, жадюга!

– В наши времена живучесть любого космического объекта в первую очередь зависит не от прочности корпуса и мощности двигателей, а от качества и мощностей электронного оборудования, равно как и от корабельного ИскИна! – чуть ли не продекламировал Лео. – Дословная цитата из дополнительного пособия пилотов и штурманов обучающихся в ФАКП – федеральной академии космического пилотирования! Вот так вот, Тим! Чем дальше я вижу, чем быстрее я правильно опознаю угрозу и среагирую на нее…

– Да знаю я! Но я деньги не печатаю!

– И хорошо! Это было бы федеральным преступлением с последующим смертным приговором к камере расщепления! Но деньги нам нужны…

– Разберемся. – пообещал я, понимая, что крыть мне особо нечем.

Это только в фильмах космические гонки-догонялки среди астероидного месива ведутся на головокружительной скорости отчаянными пилотами, что в этом безумном хаосе еще умудряются и огонь вести по преследователям, не забывая при этом флиртовать с обаятельной блондинкой, что вообще непонятно как оказалась на мостике…

В реальной жизни на подобных скоростях и в подобных условиях все решает корабельный ИскИн. А ощутимую помощь ему оказывают пилоты, штурманы и стрелки – с обязательными затылочными гнездами, что позволяют им напрямую подключиться к компьютерной системе, отдавая команды и реагируя без потери времени на вербальный или ручной ввод команд. В подобных ситуациях все решают даже не секунды, а доли секунд.

– Мы пока на разведку в неизведанный космос не собираемся. – успокоил я сам себя, но этим невольно всполошил Лео:

– А потом собираемся?! Ну нет! Только через мой воняющий горелыми транзисторами стальной труп! Нечего нам там делать, молодой человек! Нечего!

– Продолжаем ремонт. – поспешно прервал я очередную нотацию и схватил моток проводов. – А ты пока обживайся…

– Мы обязательно вернемся к этой теме! Ты уже не раз выражаешь отчетливое желание пуститься в самые отчаянные авантюры, Тим! Меня это тревожит!

– Я гросс! Я людей убиваю! И в меня стреляют!

– Ты ликвидируешь преступников, следуя при этом тщательно продуманному плану! Это разные вещи! Разный риск!

– О-о-о! – закатив глаза, я скатился вниз по лестницам и зашагал к недавно проложенному кабельному каналу, собираясь проверить его в третий раз и, наконец, закрыть. Начисто вымытый, без единой соринки стальной пол приятно поскрипывал под резиновыми подошвами ботинок.

Еще через семь часов мы все собрались в помещении под рубкой, что отныне превратилась в кают-компанию, обзаведясь самодельным и, само собой, стальным столом с закругленными углами, с приваренными к полу мягкими креслами, что были куплены мной за бесценок – на электронной барахолке всякого хлама. Их выставил на продажу владелец разорившегося кинотеатра, а я не был против того, что в кают-компании появится шесть кресел с красной обивкой.

Отдав должное приготовленному здесь же в новенькой трофейной электродуховке настоящему кроличьему мясу, мы деловито очистили тарелки мякишем настоящего ржаного консервированного хлеба и некоторое время задумчиво молчали, наслаждаясь сладостью крепленного, но уже не настоящего красного вина.

– Ну так что? – Вафамыч первым нарушил молчание. – Все согласны?

– Да. – тут же ответил из настольного динамика Лео. Над пластиной детского голографического проектора, что я установил в центре стола, появилась золотая фигурка какого-то большеглазого дроида, что старательно закивал. – Это единственно разумный план.

– Согласен. – подытожил я и подтянул к себе подключенный к сети планшете. – Тогда приступаем к выполнению нашего плана, господа. Как мы его назвали?

– Выгодный маневр. – механическим голосом произнесла голограмма золотого дроида на столе и тут же превратилась в робота трансформера, с огромными пушками вместо рук. – Даже бегство должно приносить прибыль!

– Отступление. – поправил я друга. – Отступление.

– Поправка принята.

– Тогда начинай стягивать грузы – и только из гарантированно безопасных источников. Для загрузки электронных посылок я приготовил три резервных харда общей емкостью в пятьдесят терабайт. Для остального у нас имеется вместительный и герметичный носовой трюм. Вафамыч, мы ведь можем гарантировать заказчикам, что наши хранилища на протяжении всего перелета сохраняют воздушную атмосферу и плюсовую температуру не ниже трех по Цельсию?

– Можем. – твердо пообещал механик. – Не зря же мы потратили последние деньги на дополнительный генератор и аккумуляторы. Да и перелет не обещает быть долгим, если все пройдет по плану.

– Ну и отлично. А я свяжусь сначала с господином Цевадом, а затем и с почтовой службой – кивнул я, разминая пальцы. – Лео, проверь еще раз наличие всех расходников.

– Есть, капитан.

– Время зарабатывать деньги. – улыбнулся я, активируя планшет…

17.

– Удачного полета! – устало выдохнул динамик. Диспетчер явно завершал долгую смену и уже не в силах был изображать фальшивую жизнерадостность. И ему точно было глубоко плевать на мой статус гросса, что сейчас отображался на его мониторе.

– Спасибо, диспетчер, – отозвался я.

Выведенные за пределы станции и мягко оттолкнутые, мы были подхвачены синхронно работающей пятеркой дронов-толкачей, что быстро разогнали нас и послали прочь от Миртум. На эту услугу – причем не на ее максимум – ушли последние пятьдесят кредитов. Не считая моих личных сбережений – и сбережений команды – мы снова на нуле. Ну что за жизнь… Хотя такому вот «шлепку» я рад – на разгон всегда уходит много топлива, а у нас впереди еще долгая дорога с достаточно частыми остановками. Будет на что исчерпать драгоценную топливную смесь.

– Курс?

– Минута двадцать до выхода на курс, капитан, – официально ответил Лео. – Путеводный линк пойман, сигналы принимаем отчетливо. Основные двигатели запущены, через десять секунд ожидается их выход на штатный режим. Только что покинули гравитационное поле станции Миртум и можем активировать гравиген. Жду разрешения.

– Погоди-ка. Так… Вафамыч… слышишь?

– На связи, Тим.

– Как там наш генератор?

– Пока все штатно. Энергия поступает, двигатели тоже в норме. Все неплохо, Тим, – в голосе механика слышалось облегчение и радость одновременно. – Можете пробовать гравиген. Я рядом.

– Давай, Лео.

– Включение генератора искусственной гравитации… три… два… один… пуск.

Секунда… другая… и мои витающие в воздухе ноги пошли вниз, ударившись об пол. Рядом упала пустая пластиковая кружка, что-то зазвенело, уровнем ниже раздался металлический грохот и… все затихло. А сила тяжести при этом никуда не делась.

– О да, – улыбнулся я, отстегивая крепления и делая первый робкий шаг по рубке. – Черт меня побери… есть! Вафамыч! Ура!

– Гравиген в штатном режиме, Тим, – хмыкнул в динамиках старый механик. – Неплохо. Текущий статус – девяносто процентов от нормы. Если начнет жрать энергию – еще чуть понижу. Но пока все выглядит неплохо…

– Отлично. Тогда продолжаем.

– Мы легли на курс, капитан Градский. Направляемся прямиком к астероидному маяку «Штрассе дес Лихт» – первой остановке на нашем маршруте. Ожидаемая продолжительность перелета – двадцать семь часов тридцать три минуты при сохранении текущей скорости. Но я все еще не до конца уверен в жизнеспособности нами совместно выработанного коварного плана, Тим. Слишком много неконтролируемых факторов…

– Шаг за шагом, Лео, – прервал я вечно тревожащегося друга, – шаг за шагом. Других вариантов преуспеть у нас нет.

– Согласен. – вздохнул Лео. – Но я продолжаю прорабатывать прочие варианты – просто на всякий случай. И напоминаю – время тренировки, Тим.

– Ага. – односложно ответил я, стягивая комбинезон.

Пока разминался, продолжал прокатывать в голове наш непростой план.

В целом он звучал так: сначала демонстративно слинять с Миртум, предварительно оповестив всех, что мы улетаем ненадолго и сугубо ради тестирования отремонтированного корабля. На самом же деле, чтобы как-то подзаработать, мы принимаем на борт весь доступный груз, что адресован к находящимся неподалеку объектам. После того, как нас помотает вокруг Миртум, мы столь же демонстративно возвращаемся назад и снова становимся на парковку. Вот только меня на борту уже не будет. К моменту появления Лео рядом со станцией, я уже должен быть внутри, причем проникнуть туда я должен никем незамеченным, что теоретически невозможно.

Теоретически…

Посмотрим, как оно будет на практике – не зря же я так долго беседовал со все еще перепуганным и то и дело икающим мистером Цевадом.

Кое-что удалось выяснить, а что из этого выгорит – узнаем очень скоро.

Глава 5

18.

За время перелета между первыми двумя точками нашего долгого маршрута я успел сделать немало. Полностью отложив корабельные дела, за двадцать семь часов я провел две выматывающие тренировки, выкладываясь в отжиманиях, подтягиваниях, приседаниях и работе над прессом, поделив упражнения между двумя тренировками. Упор был на увеличение выносливости, поэтому все упражнения были многоповторными и частыми – пот лил с меня ручьями. Поглотители влаги старались на полную, но не поспевали за мной. Между тренировками я успел выспаться, отстоять две двухчасовые вахты, просмотреть пяток роликов по боевой тактике, выучить двадцать слов на китайском, наполовину прочитать на русском языке роман «Мертвые души», а затем прослушать долгую лекцию от Лео о том, почему рабство – это плохо. Следом, перехватив еще пару часов сна, я прикрепил растяжками к стене мягкую широкую панель, начертил на ней мишень в виде мужского силуэта и принялся стрелять, щедро тратя иглы. Не забывал я и про дистанционный электрошокер, стремясь добиться максимально автоматизма в обоих случаях – смена батарей или баллонов, перезарядка картриджей, выхватывание из кобуры. После, казалось бы, достаточно легких упражнений руки и плечи ныли так, будто я несколько часов таскал тяжеленные гири.

Само собой – а куда от него деться? – Лео редко умолкал за все это время, давая мне пощаду только во время сна. Но я не был в претензии – верный ИскИн делал все, что в его силах, чтобы повысить мои шансы на выживание. Вафамыч тоже подбадривал меня как мог, заодно пытаясь относиться ко всему с максимальной невозмутимостью. Он лишь едва дернул бровью, когда я деловито прополз мимо него по коридору, волоча за собой якобы отказавшие ноги. Лео в это время нараспев читал мне найденную им где-то ободряющую то ли молитву, то ли мантру, отчего по ведущему к корме коридору раздавалось заунывное блеяние. Разумеется, ИскИн не был суеверным или религиозным, зато Лео считал, что мы, слабые человеческие существа, постоянно нуждаемся во внешней мотивации и одобрении. Вот он и старался до тех пор, пока я не взбесился и не пригрозил стать тем, кого позднее могут назвать Тимом Рвущим Провода. Угроза подействовала, и впредь Лео старался помалкивать.

Часы пролетали незаметно, и я был удивлен, когда получил оповещение от ИскИна о том, что мы приближаемся к цели. Переведя маневровые двигатели в режим торможения, мы сбросили скорость и дальше уже тащились как черепахи. Когда я поднялся в рубку, вытирая распаренное лицо одноразовым полотенцем, на экранах уже показался астероидный маяк Штрассе дес Лихт.

19.

– Кого черти принесли?! – прозвучавший в динамиках нескрываемо раздраженный голос сразу дал понять, что случайным гостям здесь не рады.

Странно, что они выбрали для беседы не компьютерное соединение, а архаичные радиопереговоры.

Наклонившись к перемотанному изолентой старенькому микрофону, я выдержал крохотную паузу и размеренно произнес:

– Доброго времени ваших суток вам. На связи гросс шестой категории Тимофей Градский. Прибыл сюда с грузом почты и расходников от станции Миртум. Отсылаю подтверждающие идентификационные коды.

– О! Ну наконец-то! – ничуть не впечатлившись моим статусом гросса, проскрипел все так же неприветливый голос. – Кидаю путеводный линк к шлюзу. Причаливайте, Лео. И не забудьте приглушить свой гравиген.

– Принято. – отозвался я, облегченно улыбнувшись.

Похоже, первая наша оплачиваемая официальная доставка пройдет гладко. Состыкуемся, по коридорчику-кишке вручную перекидаем груз, а через компьютерный линк перебросим все электронные подарки. А затем я предложу здешним трудягам неплохую подборку книг, фильмов и сериалов по, можно сказать, символичной цене.

Как бы еще копейку заработать? Разве что… хм… глянув на один из экранов, убедился, что не поступило запроса на соединение от ИскИна маяка. Пустой зеленый экран и больше ничего.

Это… странно.

– Маяк. На связи снова капитан корабля Леонардо. Один вопрос.

– Говори.

– Ваш ИскИн деактивирован? Нет запроса или приглашения на коннект. Мертвый экран.

– Наш старичок-светлячок Искра погиб дней двадцать назад. – закашляли в динамиках. – Вирус его какой-то убил. Перепрыгнул он к нам со старого ледовоза-транспортника Глаплус, что заглядывал в гости тогда же. Ты вот, похоже, привез нам новую Искру…

– И вы молчали?! – я рявкнул с такой яростью, что на том конце поперхнулись на полуслове и замолчали. – Обалдели?! Почему сразу не предупредили?!

– Так это…

– Стыковки не будет! Груз и почта вернутся на Миртум! Лео, что там с нашими антивирусными базами?

– Все обновлено до последней версии и активировано, Тим, – отозвался Лео.

– Погоди! Сейчас обговорим все…

– Нет! – отрезал я. – Я не собираюсь рисковать своим ИскИном и кораблем. Никакой стыковки не будет. Единственное, чем могу помочь – вывести посылки в космос, к ним прикреплю хард с заказанной с маяка электронной прессой, книгами и фильмами. Но не более того.

– Стоп! – в эфире зазвучал другой голос, более хриплый, усталый и при этом куда более властный. – Не будем торопиться. На связи старший по маяку Кристоф Штевангер. Как слышите?

– Слышим и видим. – проворчал я, мрачно глядя на укрупнившийся астероид с торчащими из него длинными стальными фермами.

Это и был маяк, чья драгоценная электронная начинка и жилые отсеки были спрятаны внутри пустотелого астероида. Судя по нашим записям, раньше это была небольшая автоматизированная шахта по добыче такого столь невероятно редкого элемента как артианит. Этот гигантский булыжник был тщательно выеден изнутри металлическими прожорливыми червями, что позднее выплюнули все сожранное в приемники транспортников корпорации НЭПР – Новая Эра Промышленного Развития. Выбрав из астероида все, что представляло собой хоть какую-то ценность, шахтные роботы убрались восвояси на последнем корабле, оставив болтаться в космосе этот пустотелый каменный грецкий орех. Уже гораздо позднее, в те времена, когда почти построенная станция Миртум начала заниматься освоением и оснащением своей периферийной территории, здесь было решено построить многофункциональный узел, что был не только маяком, но еще и отслеживал все перемещения внутри этого астероидного поля, регулярно сбрасывая обновленные карты, маршруты следования, данные о местонахождении блуждающих среди крутящихся обломков кораблей и выполняя еще с десяток важных задач.

– Предлагаю чуть успокоиться, капитан.

– Рисковать кораблем не стану, мистер Штевангер, – произнес я, глядя на экран, куда Лео вывел все, что он знал об этом маяке и его дежурной бригаде.

Четверо мужчин – полная смена, работающая по вахтовому месяцу. Девяносто суток на вахте, столько же отдыха. Являются гражданами Миртум. Старший смены – Кристоф Шевангер, он же старший диспетчер и оператор. Плюс с ним трудятся еще один диспетчер-оператор и два механика-электронщика, занимающихся обслуживанием и починкой зондов-разведчиков, что собирают с астероидного поля информацию оттуда, куда не могут дотянуться антенны маяка. Все прошли курсы по оказанию первой медицинской помощи и владеют навыками обращения с имеющимся на маяке «штопальщиком», как на местном жаргоне называли роботов-хирургов.

– Выслушаете, капитан Градский?

– Конечно.

– Наш шлюз – голая механика и ноль автоматики. Стальной капкан, что вцепится в ваш люк. Никаких проводов. Никаких обменов данными. Вирус, что убил нашу Искру – он давно уже вытравлен нами. Капитан зараженного ледовоза Глаплус был предупрежден, равно как и Миртум – на станции ледовоз прошел полную чистку, вирус был определен и внесен в базу. Если вы обновляли базы данных во время стоянки на Миртум – у вас уже есть защита от этой мерзости. Это мое официальное заявление как старшего на маяке. Если выяснится, что я намеренно ввожу в заблуждение – пойду под суд.

– Лео? – я глянул на голограмму золотого дроида, перебравшуюся на рабочую консоль.

– Все обновлено. Но ценю твою осторожность, Тим.

– Ладно. – со вздохом покорился я неизбежному. – Тяните к нам свой стальной капкан, мистер Штевангер.

– Отлично. Кофе? Всегда хотел пообщаться с настоящим гроссом…

– С удовольствием. – ответил я, глядя на приближающийся каменный бок бывшей астероидной шахты.

На экранах проплывал участок с прекрасно сохранившейся красной надписью: «НЭПР – в ногу с будущим!».

20.

Шлюзовой коридор встретил меня невесомостью и морозом. Магнитные подошвы с лязгом припечатались к полу. Ежась от холода, я приветственно улыбнулся стоящему в нескольких шагах мужику в грязном сером комбинезоне, что был занят распылением спрея на свищ в обшивке. Когда свист уходящего воздуха затих, мужик убрал баллончик в один из кармашков на широком поясе, повернулся ко мне и широко улыбнулся, заранее протягивая руку:

– Здесь все давно дырявое как руки моего расточительного сынка. Я Кристоф. Начальник смены. А заодно чистильщик гальюнов, латальщик дыр, механик, диспетчер, хреновый муж, что вечно не дома, и дерьмовый отец, что не может повлиять на сына.

– Рад знакомству. – хмыкнул я, делая пару шагов и сжимая его руку в своей.

– Уже почти смирился с тем, что мой сынок гребаный балбес… а тут ты… такого же возраста, но при этом владеешь собственным кораблем, да ко всему этому ты еще и гросс…

– Довольно долго я тоже… просто жил… у каждого свое время взросления, мистер Штевангер.

– Зови меня Крис. Так проще.

– А я просто Тим. – широко улыбнулся я. – Ну что? Найдется у вас малая грузовая платформа? Или АКДУ?

– Есть пара дышащих на ладан колесных акдаков, как мы тут называем АКДУ.

– Почему именно так?

– А черт его знает. Кто-то прозвал так – и прижилось. А скоро никак их не будем называть – вот-вот откажут они. Изношены до предела, а сменных блоков с Миртум не дождешься.

– Понимаю.

– Раньше тут их пять было. А теперь штат акдаков сократили до официальных трех. Один на ремонте. Два списаны и пылятся.

– Сочувствую.

– Ну и хрен с ними. – заключил Крис. – Исправные АКДУ уже катятся сюда. Загрузим их – и пойдем выпьем кофейку.

– С удовольствием, Крис, – моя улыбка стала еще теплее. – По поводу списанных АКДУ…

– А что с ними?

– Авария была какая? Или просто изношенность?

– Говорю же – изношены до предела! Как и половина наших патрульных зондов! Мы пишем доклады, отправляем… а что делает станция? Да ничего – берет и сокращает количество техники! Вам, мол, за глаза хватит трех акдаков и десятка зондов. Да не хватит! Не хватит! Ох… да что толку? Верно мне говорит жена – забей, Крис, забей. Тебя это не касается. Работай себе спокойно и думай о пенсии. Тем более, что мы давно уж вкладываем часть денег в акции табачных плантаций…

– Хм…

– Чего ты так широко улыбаешься, молодой гросс?

– А раз техника списана… значит, на балансе уже не числится?

– Не числится. – подтвердил начальник смены и посторонился, пропуская первого из подошедших АКДУ, вставшего на специальные длинные пазы в полу шлюзового коридора и двинувшегося по ним к открытому люку корабля. – Ты про зонды? Или акдаки?

– И про то, и про другое. – я хрустнул задумчиво пальцами и, решив не юлить, предложил: – Вы нам списанное барахло, что даже не на балансе. Считай, мусор заберем.

– Ага… а нам? – понял меня правильно Кристоф.

– А вам моя фирменная электронная подборка книг, фильмов, сериалов, игр и документалок. А к этому еще немного еды – мы тут закупились на Миртум чуток. Ничего особенного, но я с радостью передам в подарок десяток банок консервированной фасоли в томатном соусе, столько же банок горошка…

– Да есть у нас жратва.

– Ну тогда зайду с козырей – отыщу в своих запасах пару литров дешевого, но крепкого алкоголя.

– Отыщи три литра. Добавь фасоль для закуски и свою фирменную подборку фильмов. А затем забирай из списанного все, что тебе приглянется. Хоть весь склад вынеси.

– Звучит отлично.

– Это тебе только так кажется, гросс. Там мусор, забитый астероидной пылью. Честно предупреждаю. Чтобы потом без обид.

– Спасибо.

– Ну так как тебе наша договоренность? По рукам?

– По рукам, Крис, – улыбнулся я и снова протянул ему ладонь. – По рукам…

21.

Мы пробыли на маяке двенадцать часов.

Восемь из них были посвящены перетаскиванию списанного оборудования в наши трюмы. За это время, нагулявшись по маяку, я убедился, что он – именно маяк со всем оборудованием, жилыми помещениями, оранжереей и мастерскими – занимает не больше десятой части от всех имеющихся коридоров, тупиков и различного размера пустот, выеденных в толще астероида шахтными дроидами. И это еще речь о помещениях, имеющих пусть спертую, но воздушную атмосферу – здесь старались поддерживать определенное количество воздуха во всех помещениях. Плюс в этих темных коридорах имелась гравитация – борьба с пылью, коей здесь имелось безумное количество. И лучше уж, чтобы эта пыль оседала на пол, а не носилась в воздухе вечной пылевой бурей.

Для работы и жизни были мудро выбраны срединные помещения, те, что находились в самой толще астероида – никому не нужно лишнее воздействие радиации.

Нам это доставило лишние трудности. Сначала мы двигались по главной швартовочной зоне, представляющей собой склады для зондов, шлюзовой модуль и длиннющий, черт его побери, коридор, уходящий к центру астероида – там уже начинались мастерские, склады, а еще дальше находились жилые помещение, оранжерея, спортивный зал и где-то между ними прятался мертвый сейчас серверный отсек.

Пришлось сделать под сотню челночных маршрутов, таская отживший свое стальной мусор и следя за тем, чтобы не сломались помогающие нам чужие АКДУ. Списанные блоки и целые механизмы находились в самых неожиданных местах – тут никто особо не заморачивался над тем, куда деть сломанный хлам, поэтому пихали его в любой подходящий угол.

Поддавшись мольбам машинного разума, я сдался и выпросил у начальника маяка пару крохотных зеленых ростков. Фикус и какая-то герань. Лео был в полном восторге, когда в нашей так называемой оранжерее появились новые растения.

Когда закончили с перетаскиванием… мы притащили обещанное вознаграждение в гостиную маяка, где и расположились со всем удобством перед древним, но еще вполне функционирующим огромным экраном, выводящим съемку одного из зондов, что патрулировал сейчас астероидное поле, выбрав самую его плотную и опасную часть. Что сказать… вполне неплохо себе попивать слабый алкогольный коктейль, слушая мудрые разговоры бывалых старших, глядя на вечную круговерть астероидов на фоне далекого красноватого светила. Меня никто ни о чем не спрашивал, будни гросса в данный момент никого не интересовали, а я в разговоры седых уже по большей части мужиков не лез, понимая, что они на своем веку повидали куда больше моего.

Лишь под конец беседы, когда все чуть размякли, я начал осторожные расспросы, интересуясь всеми гранями жизни станции Миртум, этого крохотного и почти замкнутого в себе мирка.

Я внимательно слушал про бары, ночные клубы, дешевые и дорогие торговые центры, где лучше всего чинить электронику, а где можно втихую купить новую, но краденную.

Я узнал, какие медицинские центры лучше всего обходить стороной – уморят к чертям. Узнал, где можно почти бесплатно получить достаточно качественную медпомощь, но при этом надо быть готовым к огромным швам и тому, что корпус робота-хирурга стилизован под облик средневекового палача – включая отрезанную голову с высунутым языком, болтающуюся на пластиковой цепи под одним из манипуляторов. Разумеется, голова выполнена из пластика, но выглядит реалистично. Что поделать – тот медблок частный и принадлежит явно не совсем нормальной и вечно мрачной девахе с густо подведенными глазами, черными волосами, ботинками на толстенной подошве и ежедневно сменяющимися колючими ошейниками. А раньше там было неплохо и дешево… но, если нервы крепкие – можно получить отличную помощь за приемлемую цену.

Я выяснил, к кому можно обратиться, если хочешь прикупить груз уже подсушенного, но еще не резанного табака. Узнал, к кому вообще не стоит обращаться насчет приобретения табачных изделий или овощей – обдурят и впихнут такой мусор, что потом его нигде не продать.

Я с большим интересом выслушал лекцию о том, почему только глупые люди занимают главную парковочную зону – зачем? На Миртум хватает почти бесплатных причалов, что выведут тебя не на вечно дорогие бродвеи и дорогущие магазины, а к «местечковым» зонам, где цены в разы дешевле, где люди попроще и не считают себя рожденными с серебряными ложками в задницах.

Последнее, о чем я не забыл узнать – общинность. Какие кластеры существуют на Миртум? К каким вообще не стоит лезть, а с кем вполне можно договориться? Так я узнал о латиносах, вездесущих китайцах, нескольких общинах русских и отдельной, но достаточно большой общине так называемых бритов,

Следом, когда я был занят неспешным перевариванием кусочков самой интересной информации, в то время как Лео вообще записал каждое сказанное ими слово в наши банки данных, принявшие еще по паре порций спиртного на грудь работяги обрушили на меня целый поток почти бессвязных сведений. Звучали десятки имен и прозвищ, названия кораблей, доков, внешних шлюзов, каких-то адресов в подконтрольном станции Миртум космическом секторе.

Когда я, подпирая изрядно выпившего Вафамыча, тащил его к шлюзу, меня вызвался проводить старший смены. Когда мы добрались до медленно открывающегося люка нашего корабля и Вафамыч успешно вошел внутрь, Крис, наклонившись к моему уху, тихо и внятно произнес, что-то вкладывая мне в руку:

– Держи, Тим.

Глянув вниз, я увидел витающий в невесомости и чуть позвякивающий солидный пакет. Вопросительно глянул на Криса и получил ответ:

– Мы на маяке. И с самого его появления здесь есть и работает свой неплохой самогонный аппарат.

– А черт…

– А ты думал, мы каждый раз ждем залетного гросса или курьера, чтобы заполучить выпивку? – чуть пьяно усмехнулся Крис. – Нет. Я… да и мои парни… просто хотели поглядеть на тебя. Поговорить с тобой. С гроссом. С тем, кто вдруг взял, да и появился на нашей родной станции Мирная Туманность. Скажи мне, Тим… только между нами… тихонько… ты собираешься вычищать ту чертову плесень, что поселилась в родных нам коридорах?

– Да. – коротко кивнул я. – Да, собираюсь, Крис. Но не с наскока.

– Спасибо. – удовлетворенно кивнул старший смены. – Спасибо. Поверь – сказанное тобой согрело мою душу. И я никому не передам твоих слов. Как я понял, дальше твой путь лежит к Ласковой Мо?

– Так точно, сэр. Следующий пункт назначения – Ласковая Мо. Шахтерская космическая база.

– Переделанный в базу старый корпорационный рудовоз. – поправил меня Крис. – Владелец – Туз Ли. Хитрый прижимистый старикан непонятной национальности, хотя гордо называет себя этническим китайцем, чтобы это не значило.

– Все верно.

– В пакете несколько бутылок отменного самогона. Возмещаю твои траты на нас. Еще найдешь там три блока крепких сигарет без фильтра. Сигареты КосмРод. Крепкие до слез.

– Ого… это как-то слишком…

– Слушай сюда, Тим. Ты гросс… но ты еще мальчишка. Без обид.

– Без обид.

– Тебе еще далеко до того, чтобы влет читать людей и то, что скрыто в их душах.

– Согласен.

– Ты прибудешь на Мо и начнешь свои осторожные расспросы. Считаешь себя самым умным? Да половина моих парней сразу поняла, что ты собираешь инфу про нашу родную станцию, чтобы знать, как к ней получше подступиться, когда настанет время стрельбы и крови.

– Хм…

– Своих парней я угомоню. Лишнего никому не скажут. А вот Ласковая Мо… они часть кормушки братьев Леонте. А Туз Ли уже давно трудится на братьев. Дашь им крохотный шанс – и дальше Ласковой Мо ты уже не улетишь. Скорей всего, тебе просто сыпанут отравы в стакан с виски. И ты сдохнешь в корчах, а улыбающийся Туз запишет твою агонию на видео, чтобы переслать ее Леонте. Откажешься от бухла – кто-то подойдет сзади и полоснет бритвой по глотке.

– Неожиданно. – признался я. – У меня не было информации про то, что Туз…

– Подлизывает Леонте? Все так. Осторожней на Мо, Тим. Не давай им даже крохотного шанса устроить вам пакость. А они постараются. Обязательно постараются.

– Спасибо, Крис.

– А сигареты, что я тебе дал… их передай Талеру Кри. Как подарок от меня.

– С радостью. Но такого адресата нет в моем маршрутном листе. – улыбнулся я. – Кто такой?

– Он? Уже никто. А раньше был во главе нехилой такой группировки, что держала под контролем всю центральную часть Миртум. Но это было раньше. А теперь бывший криминальный босс в полном одиночестве болтается на крохотном суденышке на периферии космического сектора Миртум и непонятно как выживает. Почему все так? Потому что Леонте задавили их. И только ему одному удалось избежать мясорубки, хотя со станции его вывезли чуть ли не мелко нарубленным куском мяса – так сильно ему досталось. Если тебе нужна особая… темная информация о Миртум – тебе бы отыскать Талера Кри и побеседовать с ним.

– Один вопрос – как мне его отыскать?

– Тут все просто. – улыбнулся Крис, сжимая мне плечо и дыша перегаром. – Тут все просто, Тим. Я расскажу. А ты… ты знай, что очень многие будут тебе благодарны, когда ты вытравишь с Миртум этих чертовых смертников. Пусть для тебя это работа и деньги… для нас это означает куда большее. Так что ты постарайся, Тим. Ты уж постарайся, дружище…

22.

Пока мы, сбросив скорость, медленно приближались, по моему приказу не выходя на связь первыми, что противоречило гражданскому кодексу космических полетов, я получил возможность вдоволь наглядеться на Ласковую Мо.

Шахтерская база, в прошлом трехкилометровый корпорационный рудовоз, ни на что не была похожа, как и большинство подобных космических объектов, где не существовало генерального плана строительства и развития. Как результат – на гигантском корпусе, прежде похожем на слиток металла, выросли купола, решетчатые конструкции, увешанные разнокалиберными солнечными панелями, антеннами, причальными доками и прочей необходимой инфраструктурой. Между некоторыми конструкциями были натянуты тросы, на которых, словно сохнущее белье, болтались рваные скафандры с битыми забралами. К некоторым из скафандров явно было подведено электричество, а внутри скрывались изношенные сервоприводы – я так решил, потому что многие из этих «пугал» размахивали руками, двигали ногами или пытались хлопать в ладоши. Это зрелище не стало для меня в диковинку – уже слышал и видел такое во многих документальных роликах. Это настоящие космические пугала, порожденные суевериями и верой в то, что странные украшения могут отпугнуть от корабля или станции несущих беду призрачных космических воронов.

Призрачные вороны… их я видел уже только в фантастических ужастиках, где все самое страшное начиналось с того, что на обзорный иллюминатор вдруг садилась полупрозрачная птица, сотканная из синеватого электрического свечения. Птица, предвещающая невероятную беду. Птица, что сулит как минимум массовую гибель. Еще одно связанное с этим поверье – если убить того, кто увидел призрачного ворона, беду можно отвратить. Поэтому те, кто заметил страшного предвестника, предпочитают держать рты на замке.

Верил ли я? Ну… разумом – конечно, нет. Это вымысел. Исследователи космических баек проследили этот миф до точки его появления на самой заре межпланетных перелетов. То ли в десятой, то ли в одиннадцатой экспедиции на Марс, на постоянную орбитальную станцию красной планеты доставили старого черного ворона – ручную птицу одного из российских космонавтов. Все было хорошо до тех пор, пока ворон не пропал…. Расследование ничего не дало, но этот мелкий, даже ничтожный, казалось бы, инцидент послужил толчком к тому, что приведет к резкому нагнетанию эмоций, взаимным обвинениями, а следом и к драке, что по непонятной причине перерастет в кровавую бойню. И ведь ладно бы сошлись в кровавой поножовщине гопники, перебравшие наркоты и алкоголя – это объяснимо. Но там втыкали друг в друга ножи на весь мир известные ученые, исследователи, космонавты. Те, кто прошел тщательный психологический отбор перед допуском в долгую миссию. И вот… из двадцать трех обитателей орбитальной станции выжил только один, но и тот сошел с ума. Прибывшие спасатели, что после потери с ней связи стартовали с поверхности Марса, помимо мертвых тел обнаружили, что большая часть записей стерта. А почти на каждой стене красовалось изображение синего ворона, расправившего крылья. Пришлось немало потрудиться, чтобы восстановить ход событий до рокового момента – исчезновение ручного ворона. Птицу, кстати, так и не нашли. Наверняка пташку прибил кто-то из космонавтов – по той или иной причине – и отправил в сторону Марса. Хотя сейчас считают, что ворон либо сам превратился в призрачного вестника, либо его живьем выбросили в космос, и мудрая птица переродилась уже там. С тех самых пор и ползет с планеты на планету, из системы в систему, из сектора в сектор этот миф о призрачных синих воронах, что в любой момент могут бесшумно опуститься на иллюминатор и постучать в него клювом, предвещая всем скорую гибель.

Сколько же сериалов и фильмов я посмотрел на эту тему…

Короче – это просто миф.

Но когда живешь в крохотном стальном ящике, висящем в вакууме… невольно поверишь в любую сказку.

Вот и машут руками космические пугала отгоняющие беду…

– Внимание! Неопознанный корабль! Представьтесь! И немедленно! – жесткий и ничуть не сонный голос, прилетевший с Ласковой Мо дал понять, что время разглядываний закончилось. – И без шуток, гости дорогие, пока не словили торпеду под брюхо!

– Корабль Леонардо. Капитан – гросс Тимофей Градский. Не советую наводить на меня свои оружейные системы. Отправляю идентификационные данные.

Спустя полминуты, уже куда мягче, если не сказать радушней, тот же голос зазвучал снова:

– Отбой тревоги, мистер Градский. Добро пожаловать на Мо. Каким космическим ветром вас занесло в такую даль?

– Доставка почты и десятка контейнеров продовольственной поставки с Миртум. – ответил я, следом отправляя список доставленного нами.

– Отличная новость! Сбрасываем путеводный линк. Второй швартовочный шлюз. Просим приглушить ваш гравиген.

– Принято, Мо. С кем я говорю?

– Я Майк. Майк О’Лири. Второй помощник капитана Ли. Еще раз добро пожаловать, мистер Градский.

– Взаимно, мистер О’Лири, – ответил я и переглянулся с успевшим за минувшие двенадцать часов пути проспаться Вафамычем, что уже был мною предупрежден об опасностях, связанных с этой старой шахтерской базой.

Убедившись, что связь отключена, Вафамыч заметил:

– Нам бы туда вообще не соваться, Тим. Раз такие дела…

– И не собираюсь. – улыбнулся я, начиная натягивать сбрую на ноющее после последней выматывающей тренировки тело. – Но они об этом не знают…

23.

– Это последний контейнер. – сухо оповестил я принимающую сторону, стоя в тамбуре корабля в метре от сумрачного и грязного шлюзового коридора Ласковой Мо.

На мне рабочий скафандр, шлем висит за спиной и на то, чтобы его надеть, уйдет лишь пара секунд. Чуть больше времени мне потребуется, чтобы натянуть перчатку на правую руку. Но это уже не критично. В общем, я полностью готов к любой пакости вроде внезапной «аварийной» разгерметизации шлюзового коридора, а под скафандром на мне защитный жилет, что легко выдержит выстрел игольника.

Судя по натужно улыбающимся небритым рожам принимающей стороны, такого они не ожидали.

– Подтверждаете получение? – поинтересовался я, протягивая планшет с выведенным на экран запросом.

– Подтверждаю. – проскрипел сухонький и жилистый старик в комбинезоне с настолько толстым и высоким воротником, опоясывающим его тощую шею подобно медицинской шине, что сразу становилось ясно – в воротнике скрыт пузырь временного шлема, там же находится несколько баллончиков с воздушной смесью.

На втором из обитателей Ласковой Мо точно такой же комбез, разве что парой размеров больше.

Странно?

Ну… скорее предусмотрительно, учитывая, что они живут и работают на шахтерской базе, что строится без всякого проекта, а ее основной служит корпус древнего рудовоза. Тут наверняка уже случались разгерметизации, пожары и прочие кошмары открытого космоса.

Вот только почему же эти комбинезоны такие чистенькие?

Почему на них отчетливо видны складки, будто их всего час назад достали сложенными из шкафа?

Мрачные шахтеры-работяги принарядились в честь доставки еды, воздуха и прочих заказанных грузов?

Может, и так. А может, они замышляют что-то нехорошее. Не зря же в глазах держащегося позади коренастого парня то и дело вспыхивают огоньки то ли злости, то ли разочарования, а его руки так и елозят рядом с ненужным здесь рабочим поясом с кучей подсумков.

– Принято. – кивнул я, убедившись, что выданная мне на Миртум программа сверилась со своей базой данной и убедилась, что прижатая к экрану пятерня, а также показавшаяся в объективе мрачная физиономия, ей знакомы. – Груз успешно доставлен. Благодарю за содействие и оперативность. Всего хорошего.

Поворачиваться к ним спиной я не стал – ищи дурака – просто отшагнул чуть назад, а все видящий и слышащий Лео начал закрывать люк. Отойдя от пришедшей в движение массивной стальной створки, чей механизм мы успели нормально отладить уже перед самым отлетом с Миртум, сухонький старичок, зло отстегивая и стаскивая перчатки – уже перестал бояться разгерметизации, дедушка? – продребезжал:

– Нехорошо вот так сразу срываться. Новости не рассказал, баек не поведал, пивка с нами не выпил. Неуважительно это…

– Время – деньги. – я с улыбкой развел руками. – Что поделать.

– Ты нас так и продержал в десяти метрах от себя – будто мы заразные какие! – забухтел молодой. – А мы работяги! Обычные честные работяги с мозолистыми руками. Или себя выше нас ставишь, гросс?

– Ничего личного. – покачал я головой. – Просто должен торопиться.

– А вдруг у нас на борту смертники есть? – не выдержал такого финала парень, шагнув вперед и показав в свете тусклой потолочной лампы свой татуированный лоб. – А ты даже и не проверил!

Это же надо додуматься изобразить на лбу стреляющий револьвер, посылающий пулю в область над левой бровью, где изображено кричащее женское лицо, подписанное как «Аннабель».

– А у вас есть на борту смертники? – убрав с лица улыбку, поинтересовался я. – Это официальное заявление?

– Да нет, нет. – дернул шеей старик и зло глянул на сунувшегося парня. – Огорчился он, что пропал повод выпить. Вот и выдумывает. Да, Клоп?

– Ага… – лениво вытолкнул тот из себя, наморщив татуированный лоб. – Выдумываю… от огорчения.

– Не огорчайся, – снова заулыбался я. – Пей больше воды и лекарственных чаев. И жизнь наладится…

Створка люка с лязгом закрылась, отрезав меня от Ласковой Мо и тамошних обитателей. Я тут же щелкнул по экрану планшета и снова увидел тускло освещенный шлюзовой коридор через объектив установленной над люком камеры, снабженной микрофоном.

– Дерьмо! – рявкнул молодой и в ярости пнул один из установленных на платформу ящиков. – Ушел!

– Заткнись, Клоп! – зашипел старик, бросив быстрый взгляд на люк и не забыв оглядеть область вокруг него. – Закрой пасть! Раздавлю!

– Да он…

– Заткнись! Пошел! Пошел!

Вместе с пришедшими в движение платформами они оба двинулись прочь, не обернувшись больше ни разу. Камеру они увидеть не могли – она была скрыта красноватым плафоном выключенной сейчас аварийной лампы. Но старик не дурак.

– Ничья. – подытожил я с невеселой усмешкой, поворачиваясь к открывающейся внутренней створке шлюза и начиная стягивать скафандр.

– Ну нет, – не согласился со мной стоящий у люка Вафамыч, облегченно опуская игольник и теребя воротник скафандра. – Ты обыграл их, Тим. Ясно же, что поганцы замыслили недоброе. Подготовили пару вариантов. Либо сразу в стыковочной кишке тебя разгерметизацией убить, либо за выпивкой.

– А если бы вместо меня пошел ты? – спросил я, помогая механику стянуть с себя скафандр.

– Да уж попытались бы и тебя заманить внутрь. Ты себя слишком умным не считай, Тим. Ой не считай. И их тупыми выродками тоже не считай – они, может, и выродки, но далеко не тупые. Звериной хитрости у них хоть отбавляй. Такие умильные рожи умеют состроить, когда им надо – дипломаты обзавидуются!

– Да я себя умным и не считаю. – вздохнул я. – Последние деньки уже доказали, что тут и поумней меня людей хватает.

– Ты молод, Тим. Жив будешь – наберешься мудрости.

– Постараюсь. – кивнул я. – Постараюсь. Лео, уводи нас отсюда.

– Шлюз закрыт, механизмы удержания шлюзового коридора разблокированы. Начинаю отход от шахтерской базы Ласковая Мо. Веду наблюдение. Будьте готовы к внезапному ускорению.

– Они не станут по нам стрелять. – поморщился я. – Мы же по любому успеем передать сигнал.

– Они могут обладать средствами глушения сигнала, Тим.

– Это уже паранойя. – вздохнул я. – Сейчас поднимусь в рубку. Только кофе себе плесну.

– Принято. Вывожу генератор гравитации в рабочий режим. Приготовьтесь к увеличению силы тяжести.

– Куда теперь? – глянул на меня механик.

– Загрузка контейнера СПК-2 в автоматическую малую боевую станцию. – мгновенно ответил я и мне даже не пришлось заглядывать в список наших дел, чтобы дать этот ответ.

Малая боевая станция Федерации…

Сколько я их повидал в моем нелепом самообразовании и убивании времени путем просмотра кучи фильмов и документалок!

По сути, это никакая не малая станция, а здоровенный зонд, мониторящий назначенный космический сектор. Их пачками отправляют с патрульных крейсеров. Каждый такой зонд обладает продвинутой системой обнаружения, несет на борту немалое количество вооружения, управляется ИскИном и способен за считанные секунды разнести в пыль такой корабль как наш. А еще в каждом таком зонде скрыт механизм самоуничтожения, по слухам представляющий собой атомный взрыв – якобы ради гарантированного уничтожения информации, программных кодов, шифров и вооружения. В фильмах такие зонды взрывались очень зрелищно – заодно уничтожая находящиеся рядом корабли смелых космических взломщиков…

– Плохое задание. – помрачнел Вафамыч, берясь за кружку с остывшим кофе.

– Началось. – закатил я глаза. – Может хватит уже?

– Статистика не врет. – не согласился со мной старик.

– О какой статистике идет речь? – мгновенно оживился Лео.

– Да нет такой статистики! – буркнул я, заглядывая в закуток Вафамыча, где оставлял кружку перед началом отгрузки контейнеров. – Выдумки это!

– Статистика есть на все! – возразил ИскИн. – О какой статистике речь?

– Статистика спятивших мин Федерации. – ответил я. – Я говорю о малых боевых станциях – к одной такой мы и двигаемся.

– Взрывная статистика! – вставил механик.

– Не слышал о такой статистике, Тим, – задумчиво произнес ИскИн.

– Потому что ее нет! – не выдержав, рявкнул я. – Уф! Ладно… я в рубке. Начинается четырёхчасовая вахта.

За моей спиной прозвучал голос Лео:

– Вафамыч… не поведаете о взрывной статистике?

– С радостью!

– О-о-о-о… – обреченно выдохнул я. – Вот надо вам нагнетать?

Еще один слух. Еще одна упорная страшилка, что наверняка была порождена единичным случаем, произошедшим столетие назад.

Взрывная статистика – якобы где-то существующая информационная сводка о том, что все чаще пограничные зонды Федерации без всякой на той причины активируют механизмы самоуничтожения и аннигилируются, заодно убивая и тех, кто оказался рядом. Чаще всего взрывы происходит в тот момент, когда в зонд загружаются контейнеры с расходниками. И якобы даже существует этому причина – когда ИскИн боевой станции проверяет электронную защиту доставленного контейнера перед загрузкой в приемник, вроде бы все хорошо, а когда ящик уже внутри и его вскрывают – повторная верификация не проходит. ИскИн считает, что в него загрузили нечто потенциально опасное и способное его вырубить, что приведет к парализации станции и свободному доступу в нее. Тут же следует взрыв – как единственный способ гарантированной защиты.

Ага…

Как раз это нам и поручила сделать федеральная почтовая служба – доставить тщательно защищенный стальной контейнер к боевому зонду и загрузить его в приемник. Затем забрать пустой контейнер и вернуть его на Миртум, после чего мы получим жалкие пятьсот кредов оплаты. И оплата действительно смешная. Единственная причина, по которой нам это может оказаться хоть немного выгодно – на сотню кредов – так это тот факт, что боевая станция висит в космосе всего в восьми часах лета от Ласковой Мо и при этом лежит практически на нашем маршруте. Нам просто по пути. Но в случае подобных заказов – с федерального источника – после памятной беседы с почтовым офицером Либерти, я больше не обращал внимания на сумму выгоды. Деньги важны. Но репутация с федеральными службами гораздо важнее.

Хотя, конечно, я долго ошалело пялился в экран, когда понял, какую именно работенку нам предлагает не полиция, не войска, а почтовая служба. Это же странно!

Когда я поинтересовался по какой такой веселой причине почтовая служба вдруг начала заниматься переснаряжением боевых зондов, мне ответили сжато и зло – гребаная нехватка кадров. Государственного бюджета не хватает на содержание всех необходимых служб в полном составе в таких неприбыльных и полузаброшенных окраинных космических секторах как наш. Когда сюда раз в два-три года прибывает федеральный грузовоз или крейсер, на узловые станции выгружаются тонны контейнеров и все это барахло поручается той федеральной службе, что имеется.

Еще год назад при почтовой службе существовало две дополнительные кадровые единицы, относящиеся к службе ОФТ – особая федеральная транспортировка – а при них имелся небольшой скоростной катер. Но вот уже как восемь месяцев их перевели в более оживленный сектор.

Ну… я не против – мне представился шанс подзаработать и чуть «подсветить» свое еще пока никому незнакомое имя Тимофея Градского.

А с другой стороны, мне все же страшновато – во взрывную статистику я не верю, а если и верю, то едва-едва, но тут есть задуматься вот над чем – боевые автоматические зонды просто так тут болтаться не станут. Сектор давно изведан, боевых действий здесь не ведется. Так почему боевой зонд все еще тут? Эти штуки очень дорогие. И держать здесь боевую станцию просто так по меньшей мере глупо.

Хотя может, и есть причина – эти станции снабжены ионными двигателями, что в теории могут им позволить улететь вообще куда угодно, было бы время, причем полет будет все ускоряться. Но так не делают. За этими зондами прибывают федеральные крейсеры, что не только загружают их в себя и перевозят, но и модифицируют машины – прогресс на месте не стоит. Обновленные и протестированные станции доставляют до нужной точки и снова выбрасывают в космос нести стражу и принюхиваться к пронизанному светом звезд вакууму. Так что зонд, к которому меня отправили, просто ждет своего курьера. Наверное… хотелось бы в это верить. Очень уж мне не хочется столкнуться с пиратами – я к космической драке не готов. Перед вылетом мы проверили все сводки и не заметили никакой пиратской активности. Но все же… какого черта здесь зависла автоматическая боевая станция?

Еще один повод нервничать – к себе боевой ИскИн нас не подпустит. К подобным малым станциям вообще крайне ограниченное количество судов может приблизиться и все они должны обладать не только федеральным статусом, но и иметь специальные допуски. У меня таких нет. И потому мне придется отправиться к смертельно опасной космической мине в скафандре с реактивным ранцем и в обнимку с чертовым контейнером. Минимально допустимое расстояние до зонда – пятьдесят километров. Но лучше лечь в дрейф в шестидесяти – на всякий случай. Почему именно пятьдесят км? Понятия не имею. Но знаю, что мне придется преодолеть их самостоятельно, а затем так же вернуться обратно.

Да уж… скучать нам не приходится.

Впереди вахта, затем часа три посплю, потом час поупражняюсь в стрельбе в нашем импровизированном тире, а следом настанет время влезать в скафандр и выходить в открытый космос.

Поднявшись в рубку, поймал себя на мысли, что улыбаюсь во весь рот.

– Откуда столько веселья, Тим? – неодобрительно спросил Лео, выводя на экраны изображение медленно удаляющейся шахтерской базы. – Впереди много серьезной и опасной работы.

– Шерлок! – едва ли не прокричал я. – Просто вспомнил какая встреча нас ждет…

– Согласен. – после крохотной паузы произнес ИскИн. – Нас ждет встреча с настоящей легендой…

24.

Такое впечатление, что эта малая боевая станция – единственная столь темная и мрачная, если не сказать мертвая штуковина, на сотни тысяч километров вокруг!

А еще больше жути вызывает тот факт, что я самолично тащился сюда – пешком, как язвительно и емко выразился Вафамыч – целых шестьдесят километров!

Шестьдесят километров. Шестьдесят тысяч метров, если меня не подводит знание математики. Такой ничтожный по меркам космоса отрезок… а я, разогнавшись в начале пути, преодолевал его минут сорок, неотрывно глядя на мертвую темную точку впереди, что становилась все больше, наплывая и наплывая на меня, пока не превратилась в черный матовый шар, ощетинившийся десятками антенн, похожих на шипы какого-то зверя.

Шар диаметром в сто метров. Такой приемник найдется не в каждом шлюзе. Да и не у каждого корабля сыщется такой трюм…

Вся моя сонливость исчезла, когда я подплыл почти вплотную и, подработав соплами, остановился в боязливых двадцати метрах от боевого гиганта.

– Здра-а-авствуйте. – робко улыбнулся я, во все корки проклиная свое чертово воображение, что прямо сейчас в красках рисовало варианты моей ужасной скорой смерти.

Испепеление – самая быстрая и безболезненная смерть, предложенная мне собственным воображением.

Малая боевая станция мне не ответила, что было вполне ожидаемо. Но, услышав мой голос, догадливый Лео послал второй из выданных нам длиннющих кодов, о чем тут же сообщил:

– Код отправлен, Тим. Прошу тебя… не надо там ничего колупать!

– Да и я не собирался! – зашипел я в ответ, следя за тем, как меня потихоньку тянет к гигантскому стальному шару.

– Я помню то происшествие шестнадцать лет назад…

– Я был ребенком! Господи! Всего-то сунул руку в потроха полуразобранного бытового дроида!

– После чего дроид начал вести себя крайне… неадекватно… устроив настоящий хаос в ЖилМоде доброй миссис Петрадос…

– Я был ребенком! – едва ли не взвыл я. – Хватит уже вспоминать тот случай!

– О… тогда поговорим о…

– Зажегся зеленый свет! – с облегчением перебил я ИскИна, берясь за рукоять управления соплами ранца. – Все будет хорошо… все будет хорошо…

В матовом корпусе открылся крохотный для его габаритов лючок, что выплюнул в космос контейнер-близнец того, что я тащил за собой на привязи – который и загрузил в приемник спустя несколько минут. Подцепив другой контейнер к себе, я поспешно тронулся в обратный путь, тщетно борясь с окончательно пошедшим в разнос воображением, что начало рисовать мне потрясающе реалистичную картинку того, как из боевой станции ко мне тянется длинный стальной манипулятор со страшными длинными когтями…

– Что он делает?! – не выдержав, осведомился я, произнеся эти слова почему-то шепотом.

– Ничего. – буркнул Вафамыч и протяжно зевнул. – Да и чего ему делать, Тим? Танцевать?

– Малая боевая станция продолжает сканировать космос. – куда более развернуто ответил Лео. – Более чем почетная обязанность для любого ИскИна.

– Может, можно уже ускориться?

– Не будем рисковать, Тим, – не согласился с моим предложением Вафамыч. – А если железяка решит, что твоя поспешность слишком подозрительно? Знаешь, эта статистика взрывной самоликвидации дронов весьма впечатляет…

– Да вранье это все!

– Да? Ну тогда давай – ускоряйся…

– Хм… – кашлянул я. – Да особо никуда не спешим, верно? А для меня хорошая практика полета в открытом космосе. Надо пользоваться случаем.

– Ну да…

– Да я серьезно именно поэтому! Практики ради!

– Ну да…

– Ну вас. – вздохнул я, добавляя себе совсем чуть ускорения, чтобы на этот раз пролететь весь путь хотя бы чуток побыстрее.

25.

Шерлок.

Такое вот короткое название, данное в честь его первого капитана и владельца.

Сейчас этого колосса называют по-разному. Чаще всего – Блуждающий Шерлок.

Четыреста с лишним тысяч душ на борту – по официальной статистике. А сколько там на самом деле сейчас народу – не знает никто.

Само возникновение этого феномена до сих пор вызывает ожесточенные споры, на эту тему пишут диссертацию, к Шерлоку частенько наведываются в гости журналисты, но их редко пускают дальше гостевой зоны.

Известно, что изначально воедино было объединено два гигантских корабля, что строились для нужд поселенцев – медленно, но верно, неся на борту все необходимое для основания колонии, эти корабли направлялись к выбранным координатам. Однако космические верфи, где строились эти колоссы, обанкротились, после чего лет пятьдесят, с каждым годом технически устаревая, недостроенные громады ждали своего часа. Никто не хотел приобретать этот… скажем так, почти токсичный актив.

Но все же желающий нашелся – мистер Шерлок Кодос. Он выкупил верфи, и он же достроил корабль, объединив два в одном. Получившегося гиганта назвал в честь себя – Шерлок. Когда была набрана команда, корабль стронулся с места и… с тех пор он уже больше никогда не останавливался. На текущий момент Блуждающий Шерлок находится в пути уже более трехсот лет. Настоящая легенда…

И прямо сейчас эта легенда медленно и величественно проходила мимо нас. Само собой, в рубке я не задержался – снова влез в скафандр и выбрался в открытый космос, где и уселся у основания рубки, не забыв пристегнуться. Потягивая через соломинку сладкую газировку, я завороженно глядел на беззвучно проплывающего мимо исполина, освещенного тысячами разноцветных огней.

Куда они летят? Да никуда. Шерлок меняет направление маршрута крайне редко, а когда все же делает это, то, такое впечатление, что там просто бросают игральный кубик. Что выпадет – туда и повернут. Бывает, что гигантский корабль начинает маневр, описывает огромный круг и… ложится на обратный маршрут, по которому перся до этой самой точки последние сорок лет… Может, они так смеются над теми, кто всю жизнь куда-то стремится? Всю жизнь рвется к какой-то четко определенной цели… а вот население Шерлока просто живет и просто путешествует, не делая из этого фетиша….

Ну… оно стоило того – лицезрения легенды вживую.

– Тим! Тим!

– Слушаю, Лео.

– Шерлок послал вполне логичный запрос на идентификацию. Я удовлетворил их запрос.

– И?

– Они желают выйти на связь с тобой.

– Ого… подключай.

Щелкнуло. Поощряюще пискнуло, и я произнес, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и чуть устало:

– Капитан Градский на связи. Доброго космоса вам. Чем могу помочь, Шерлок?

– Доброго времени ваших суток, капитан. На связи офицер службы корабельной безопасности Лана Дерквуд.

– Слушаю вас, офицер Дерквуд.

– Официально заявляю о наличии на борту Шерлока двух смертников! – в сухом женском голосе впервые проявились эмоции. – Прошу вашего содействия как гросса по их устранению! Ожидаю вашего ответа.

А какой у меня может быть ответ? Как минимум я должен хотя бы узнать подробности.

– Вас понял, офицер Дерквуд, – ответил я, отцепляясь от корпуса и направляясь к люку. – Просим сбросить нам путеводный линк. Направляемся к вам.

– Принято. Ожидайте…

Снова щелкнуло. В эфир ворвался голос Лео:

– Тим?... Мы на самом деле?

– А какие у нас варианты? – буркнул я, не особо пытаясь скрыть рвущуюся наружу радость. – Мы обязаны хоть как-то отреагировать.

– Тоже верно… Путеводный линк получен. Приказ?

– Идем на сближение. И просись внутрь, Лео.

– А если откажут и приведут к внешнему причалу?

– Нет уж. Пусть заглатывают нас целиком. – улыбнулся я.

– Поддерживаю. – вклинился в разговор механик. – Нам нужен нормальный док с нормальной атмосферой. Работ на внешней обшивке еще полно. Просись внутрь, Лео!

– Да-да… это и безопасней…

– Шерлок! – выдохнул я, залетая в тамбур. – Проклятье! Шерлок! Поскорее бы пощупать легенду…

26.

«Пощупать легенду» удалось только через шесть часов.

Махина Блуждающего Шерлока не собиралась притормаживать ради такой букашки как Леонардо. Замедление без веской причины – вообще неблагодарное дело, когда идешь на ионных движках. Поэтому пришлось нам хорошенько разогнаться, чтобы догнать работодателя. Но перед этим я достаточно бесцеремонно поинтересовался, появится ли у нас возможность приобрести на борту Шерлока картриджи с порошковой топливной смесью по приемлемой цене. Без какого-либо промедления гигант ответил, что с радостью компенсирует нам весь затраченный на маневры сближения объема топлива, причем совершенно бесплатно. И добавил, что высылает навстречу маневровый буксир, который обеспечит безопасную парковку во внутреннем гостевом доке.

Через шесть часов – я успел пробежаться по кораблю, исправляя мелкие оплошности, проиграть Вафамычу пару партий в шахматы, поспать два часа, немного пострелять, полностью израсходовав свой отведенный для тренировок запас игл. Остаток времени я провел в тренировке, после чего тщательно привел себя в порядок, надел самый новый комбинезон, побрился, пригладил ладонью ежик волос, спрыснулся одним из трофейных одеколонов. К моменту, когда я натянул на себя рабочую сбрую и вооружился, нас уже подхватил присланный буксир, лязгнув по корпусу магнитными захватами и потащив к медленно раскрывающейся в огромном корпусе Шерлока щели.

27.

– Добрый день, сэр, – сдержанно улыбнулся я, покинув шлюз корабля и оказавшись на стальном рифленом «берегу», где меня встречала троица опрятно одетых мужчин среднего возраста. Один из них держал в руках небольшой пластиковый контейнер, но, оценив мой внешний вид, почему облегченно вздохнул и убрал коробку в висящую на плече вместительную сумку.

– Добрый день, мистер Градский, – кивнул мне один из троицы и протянул руку. – Рады вашему прибытию. Я Рой. Это Грей. И Мэнди.

Мэнди? Разве это не… приглядевшись к самому субтильному из встречающих, я с некоторым смущением обнаружил, что это женщина лет тридцати. Женщина без единого следа косметики на спокойном лице. Без единого следа вмешательства пластической хирургии, что так любима прекрасным полом. Глубокие морщинки в уголках глаз и у рта, морщины на лбу, нетронутые узкие губы. Похоже, она выглядит на свой возраст. Хотя ее несколько молодит короткая мальчишеская прическа.

Спохватившись, что бесцеремонно разглядываю незнакомую женщину, я перевел взгляд на остальных. Мужчины, идеально выбриты, очень короткие стрижки, опрятные и чуть ли не хрустящие от чистоты выглаженные удобные комбинезоны. На девушке, кстати, не приталенный спортивный костюм. Все трое обуты в легкие мокасины на тонкой подошве, но для кораблей и космических станций это в порядке вещей – здесь ровные полы. Мои рабочие тяжелые ботинки на мощной ребристой подошве выглядели здесь так же чужеродно, как боевая машина, припаркованная рядом с гражданскими малолитражками.

– Кто-нибудь еще покинет корабль? – осведомился Рой.

– На борту мой инженер-механик. – ответил я. – И да – он собирается на время покинуть корабль и прогуляться. Само собой, никто из нас не станет намеренно нарушать пределы отведенной для посетителей гостевой зоны. А я знаю, что таковая у вас имеется.

– Все верно, мистер Градский, – кивнул Рой. – И благодарим вас, что знаете о наших… традициях и чтите их. Мы, жители Шерлока, верим, что жизнь складывается из правил, которым надо следовать непреклонно. Таков наш путь, который мы никому не навязываем, но при этом просим уважать, пребывая у нас в гостях. Наша гостевая зона в полном распоряжении как вас, так и вашего инженера-механика. Там же находится торговый квартал, что пользуется популярностью у наших гостей.

– Благодарю за радушие. – улыбнулся я и оглянулся на свой корабль.

Леонардо стоял на массивной стальной плите, что была чуть утоплена в пол – вполне разумно, учитывая, что с кораблей часто льется конденсат, различные технические жидкости при ремонте, сыпется или льется топливо, а еще может произойти всякое при опорожнении канализационных накопителей. Меня смутило не это. Нет. Меня смутил тот факт, что на достаточно теплой и снабженной атмосферой обширной парковке всего лишь один корабль – мой. А сюда вполне могло вместиться еще не менее пяти таких как Леонардо.

– Эта стоянка – резервная. – опередила мой вопрос Мэнди, и у нее оказался приятный чуть хрипловатый голос уверенной в себе женщины. – Мы решили не заявлять громогласно о прибытии на борт гросса.

– Вполне разумно. – согласился я. – А как насчет диспетчеров, экипажа, доставившего нас сюда буксира и прочих посвященных?

– Никто из них не отличается болтливостью. – подал голос и Грей. – Ваше прибытие останется тайной, мистер Градский.

– Сурово и профессионально. – кивнул я, уже начиная тяготиться этой чрезмерной серьезностью встречающих. – Как насчет технического обслуживания моего корабля? Мы будем рады прибытию заправщика, что пополнит наши запасы воздуха и топлива. Не откажемся от пятисот литров питьевой воды. И найдется ли, куда слить содержимое наших накопительных канализационных баков?

– Все необходимое прибудет к вашему кораблю в течении следующих десяти минут. – незамедлительно ответил Рой и, глянув на простенькую модель браскома закрепленную на левом запястье, добавил: – Хотя заправщик сможет добраться сюда только через полчаса.

– Вполне приемлемо.

– Можем идти? Нас ожидает ответственное лицо…

– Конечно. Но сначала один вопрос, если позволите.

– Прошу вас, мистер Градский.

– Что в контейнере, который мистер Грей убрал обратно в сумку после того, как оглядел меня.

– О… содержимое контейнера лично вам без надобности, мистер Градский. Возможно, такой же понадобится вашему инженеру-механику, если он захочет покинуть гостевую зону по важной надобности – и с радостью такой комплект будет предоставлен ему в дар.

– Ага… и что в контейнере?

– Небольшой набор для личной гигиены – мыло, шампунь, одноразовая бритва, несколько пластырей и серая бейсболка снабженная белой надписью «Гость Шерлока». Все предметы в фирменных упаковках Шерлока. Все предметы достойного качества. Мы так же готовы предоставить обувь и комбинезон подходящего размера.

– Не въехал в суть. – признался я, отбросив надоевший официальный вежливый слог. – Зачем мне это?

– Наши традиции. Наши правила. Они гласят – за собой надо следить.

– Речь о личной гигиене? Внешний вид?

– Все верно. Речь о личной гигиене и о внешнем виде. Максимально короткие прически у мужчин – ибо они мужчины! Быть чисто выбритым – не привилегия, а обязанность и вежливость. Прикрывать ссадины, покраснения и прочие проблемные места кожи телесного цвета пластырям – разумная вежливость, защищающая взоры встречных от лицезрения того, чего они бы не хотели увидеть. Чистая обыденная одежда и обувь, приятный, но не резкий, а сдержанный запах легкого цветочного парфюма, не тронутое косметикой, пирсингом или татуировками лицо – вот признаки человека, что не стремится выставить себя на показ, человека разумного и надежного.

– Мои воспоминания точны. – кивнул я, окончательно убедившись, что правильно вспомнил ту документалку с хлестким названием «Блуждающая радикальная секта?!».

На борту Шерлока действительно были свои правила. И тут чтятся свои традиции. Поэтому для всех прибывающих на борт гигантского корабля создана гостевая зона, где они могут вести себя как хотят. А в прочие уголки Шерлока их просто не пускают. А если уж и пустят – например, журналистов – то потребуют, что те выглядели людьми «сдержанными и надежными».

Длинные волосы на голове – признак распущенности и необязательности.

Волосы где-либо еще – признак нечистоплотности.

Косметика, яркая кричащая одежда – признак распущенности.

В общем, жить на Шерлоке я бы не хотел. А вот побывать здесь – на настоящей легенде космоса – это я с радостью.

– А можно мне этот контейнер. – вытянув руку, я пошевелил пальцами, широко улыбаясь Грею.

– К-конечно… – удивленно запнулся тот. – Но, с радостью готов заявить, что вы выглядите превосходно, мистер Градский. Разве что ваше снаряжение и обувь несколько… кричащи… но это необходимо для вашей профессии и поэтому приемлемо.

– Сувениры. – пояснил я с той же широкой улыбкой. – Я хочу сувениры на память о том, что побывал на Блуждающем Шерлоке. Вы не против?

– О нет… что вы… даже приятна такая… восторженность. Прошу. Контейнер. Обувь и комбинезон?

– Давайте! Мой инженер-механик будет рад принять такой же набор подарков.

– Конечно…

– Тим! – прошипел мне в ухо сердитый ангел-хранитель. – Хватит выклянчивать всякую ерунду! Раз они такие добрые – пусть подарят чего-нибудь посущественней!

– Минуту, – попросил я и живенько оттащил трофеи к люку, оставив их в шлюзе.

Вернувшись, поправил воротник комбинезона, убедился, что на ботинках ни пятнышка, а от меня исходит как раз тот самый «сдержанный запах легкого цветочного парфюма», решительно кивнул. Встречающие переглянулись и разделились. Рой и Грей пошли со мной, а Мэнди, забрав вместительную сумку с подарочными предметами личной гигиены, осталась в доке, отправившись к небольшой скамейке, установленной под искусственным деревом. Она явно собиралась дождаться момента, когда Вафамыч выглянет из корабля – чтобы убедиться в том, что он соответствует всем критериям человека разумного и надежного. Боюсь, ее ждет глубокое разочарование. Вафамычу не чужда личная гигиена, но я помню, что он горделиво расхаживал с многодневной небритостью, а седые отросшие волосы прятал под пропитанной грязью и машинным маслом бейсболкой, с полной уверенностью при этом заявляя, что нет лучшего компресса для сохранения поредевших волос…

Следуя за провожатыми – отметив, какая ровная у них осанка, как старательно прижимаются руки к бокам и несколько механическую походку – я покинул док, оказавшись в длинном безликом коридоре. Миновав несколько закрытых дверей, разминувшись со спешащей куда-то вереницей серых колесных АКДУ, мы поднялись по эскалатору и остановились у прозрачного офисного аквариума с парой рабочих столов, уставленных экранами. Надпись над дверьми четко заявляла «Служба безопасности». И вряд ли мне предложат зайти – судя по поведению спутников, мы кого-то дожидались.

Чуть посторонившись, я дал пройти приблизившемуся… бросив на него короткий взгляд, заинтересовался и принялся достаточно бесцеремонно разглядывать. В шаге от меня, согнувшись над ведром, отжимая тряпку, стоял самый обычный молодой парень.

Ну как обычный – для любого другого места более чем обычный. А вот для Шерлока…

Яркий красный комбинезон обшит каким-то шутовскими блестками, на спине коряво вышита надпись «Я такой крутой – смотрите на меня!». На голове длинные лохмы всколоченных волос. Жидкая бороденка прикрывает скулы и подбородок. На ногах чрезмерно длинные туфли – с намеренно удлиненными и загнутыми кверху носами. Отжав тряпку, яркий парень шлепнул ее на швабру и принялся возюкать по чистому полу. В шаге от него, у стены, стоял дрон-уборщик. Как только парень развел достаточно грязных луж, дрон недовольно бибикнул, ожил и шустро навел настоящую чистоту.

– Его годовое наказание скоро завершится. – успокаивающе улыбнулся мне Рой. – С молодежью… бывает трудно. Но рано или поздно они проникаются пониманием нашего образа жизни.

– Не мое это дело, – улыбнулся я ему, – ой не мое. Мы кого-то ждем?

– Добрый день. – вышедший из двери мужчина был лет сорока пяти и на все сто процентов выглядел начальником. – Мое имя Штеф. Разрешите угостить вас кофе, мистер Градский?

– С радостью, Штеф, – кивнул я и отвел глаза от ряженого парня со шваброй. – С радостью принимаю ваше приглашение.

Вот об этом – ряженых клоунах-уборщиках – в той документалке ничего не было…

Что-то немного поблек в моих глазах блеск величественной блуждающей легенды…

28.

Радушный и улыбчивый Штеф покривил душой.

Нет, кофе мне предложили – и отменный! Вот только угощал меня не Штеф, который, в свою очередь, оказался всего лишь курьером рангом повыше, что провел меня становящимися все красивее и солидней коридорами, а затем оставил на мягком кожаном диване в уголке богато обставленного зала. Подошедшая длинноногая секретарша в длинной, но очень облегающей юбке и почему-то со столь не соответствующей здешним правилам косметикой на лице – не говоря о шикарной прическе и дорогих украшениях – обворожительно улыбнувшись, предложила мне кофе. Я, особо ничего не понимая, с трудом оторвал взгляд от подчеркнутой белой блузкой высокой груди и кивнул. Пока она отлучалась за соседнюю дверь, я успел чуть прийти в себя и обнаружить, что вся моя сбруя с ее микрофонами и камерами «умерла» – попросту отключившись. Так же я потерял связь с кораблем.

Неприятно.

Но не повод для паники – вряд ли меня захотят пристрелить в подобном месте.

А это место… я в таком никогда не был.

Просторный зал, отделанный лакированными деревянными панелями – очень похожими на настоящие – с высокими окнами, выходящими на зеленый безмятежный луг. Полуоткрытые шторы мягко колыхались, ноздри щекотал цветочный аромат, ботинки утопали в густом ковре. Двери… они выше меня в два раза! Рабочий стол секретарши… я даже представить себе не могу, сколько может стоить столь массивный и явно старинный деревянный стол с кожаной толстенной столешницей, массивными тумбами с ящиками и богатой резьбой… тут речь не о тысячах кредов. Даже не о десятках тысяч.

Куда меня привели?

Еще через пару минут мне было уже без разницы – секретарша принесла на серебряном подносе кофейник, чашку, сахарницу, хрустальную емкость с чуть солоноватыми, как оказалось крекерами и десяток кремовых пирожных.

Стоило мне попробовать угощение и… мне стало глубоко плевать, где я, собственно, нахожусь. Даже объяснять не надо – во всяком случае до тех пор, пока я не слопаю все, что мне принесли.

– Вашу команду предупредили о том, что вы вошли в защищенную от записи и прослушивания зону. – уже со своего места оповестила меня девушка.

– Ага. – безмятежно кивнул я.

Зачем проявлять эмоции, если я и сам пришел к такому же выводу?

И вон та темная деревянная дверь с золотой ручкой – на других дверях ручки серебряные – не зря притягивает мой взор. Я сейчас нахожусь в «тамбуре», где меня наверняка специально придерживают, давая, так сказать, «потомиться в собственном соку». Чтобы какой-то там гросс понял, что он не больше, чем пылинка на дорогущем ковре хозяина сего места.

Преувеличиваю, конечно. Но пока что все разворачивалось точь-в-точь по сюжету старого уже, но невероятно увлекательного сериала Старый Гросс-4: Кровавое пространство. Там вот так же опытного и многое повидавшего гросса заставили ждать, чтобы указать ему на место, но… все кончилось тем, что гросс пару раз улыбнулся невероятно милой секретарше, а потом они…

Интересно, а мне такое светит?

Увидев с каким холодным превосходством и даже легким презрением, глянула на меня из-за массивного стола обеспеченная всем необходимым для беззаботной жизни красотка, я решил ограничиться пирожными, а заодно набраться терпения.

Впрочем, вполне в моих силах чуть скрасить нудное и явно ненужно ожидание. И я вполне способен отплатить той же монетой секретарше, что чересчур плохо скрывает свое мнение за треснувшей маской профессиональной нейтральности.

Выхлебав весь кофе – невероятный вкус! – доев все пирожные, что вызвало у секретарши еще одну едва заметную усмешку – ну как же, нищеброд впервые дорвался до печенек и не смог устоять… – я в голос заявил:

– Сортир где?

– П-простите?

– Сортир. – повторил я. – Ну? Мне отлить надо. И это – пока я отливаю, ты боссу звякни и сообщи ему, что либо он принимает меня у себя сразу, как только выйду с немытыми руками, либо я отправляюсь бродить по вашему славному древнему кораблю в поисках упомянутого смертника. И попробуйте мне помешать.

Нет, помешать они могут, конечно. Достаточно закрыть пару переборок, чтобы загнать меня в стальную клетку в любом коридоре. Это их корабль. Их мир. И они знают, как использовать все его преимущества. А потом вполне можно сослаться на техническую неполадку в системе безопасности, что самостоятельно перекрыла переборки. Уж извините, пожалуйста… будь у меня плазмоган, как в фантастических фильмах, вполне бы смог проплавить себе выход и выйти, небрежно стряхивая капли раскаленного металла с обшлага длинного кожаного плаща… но у меня только игольник и совсем не хочется тратить часы на разглядывание стальных стен.

Найдя с помощью секретарши туалет, что скрывался за одной из деревянных панелей, я воспользовался удобствами – сияние фарфора завораживало – а когда вышел, демонстративно вытирая руки о комбинезон, девушка с новым подносом уже стояла у высоких дверей кабинета и приглашающе улыбалась.

Пройдя по глушащему шаги ковру, протоптав в его ворсистом море лакуны в форме подошв моих тяжелых ботинок, я шагнул за порог и встретился глазами с взглядом сидящего за поистине монструозным рабочим столом старика с умным волевым лицом, чья хищность была подчеркнута зачесанной назад серебристой шевелюрой. Убедившись, что не вижу больше никого в этом роскошном кабинете с зелеными коврами, изумрудными шторами и настоящим сосновым парком за окном – без дураков – я глянул на потолок, где за одним из вздутий наверняка скрывалась более чем современная и надежная система безопасности. Скользнул глазами по стенам, но, понятное дело, ничего не обнаружил и, миновав группку небольших кресел, сгрудившихся вокруг круглого столика с парой графинов, без приглашения уселся в кресло перед столом хозяина кабинета. Ногу на ногу закидывать не стал, как и презрительно кривить простецкую рожу. Просто выжидательно уставился. И этого хватило:

– Хотелось бы обговорить пару… мелких важных деталей, мистер Тим, – сразу перешел к делу старик, миновав фазу «Здравствуйте». – Я Роберт Шерлок. Прямой потомок строителя и создателя нашего небольшого, но спокойного и уютного блуждающего мира. Но вряд ли вам это интересно.

– Еще минут двадцать назад я был в полном восторге. – хмыкнул я. – В восторге от всего вокруг. В восторге от того, что нахожусь внутри великой легенды космоса – на борту Блуждающего Шерлока. Но вся эта бюрократия и это долгое ожидание… раскололи мою детскую мечту на тысячи осколков, мистер Шерлок. Если ожидали увидеть мой восторг – следовало пригласить к себе пораньше, не заставляя ждать.

– Хм… вполне вероятно, что это наш прокол. – улыбнулся старик, опуская локти на столешницу и смыкая кончики пальцев. – Что ж… учтем на будущее. Но прошу принять и тот факт, что Шерлок – наш дом. Мы относимся к нему с большим уважением и любовью, но для нас это никак не легенда, а… именно что обычный наш дом. С прихожей, гостевым залом, просторными спальнями и прочими бытовыми помещениями. Поэтому нам порой сложно понять чувства редких гостей.

– И в ваших словах есть резон. – признал я после краткого раздумья. – Может, перейдем к делу, сэр? Шерлок довольно быстро удаляется от места, где подобрал нас. А нам потом еще возвращаться обратно…

– Заправка топливом, воздухом и водой – полностью за счет Шерлока, мистер Тим. Или лучше – мистер Градский?

– Без разницы. – качнул я головой. – В поем понимании «Шерлок» – это тоже имя, а не фамилия. Но вы, вижу, решили подчеркнуть преемственность поколений, что берут начало от самого первого ее представителя.

– Для столь юных лет вы весьма проницательны.

– Скорее, чуток эрудирован. – не принял я похвалы. – Нахватался верхов там и сям. Сотни просмотренных фильмов, десятки сериалов и документалок, в последнее время жадно глотаю книги.

– Самообразование.

– Все верно. И я благодарен за бесплатную заправку всем необходимым. Как благодарен и за вкусный кофе.

– О! Угощайтесь, прошу вас. Себе я давно уже не могу позволить излишек кофе – возраст дает о себе знать. Пусть мое сердце и еще пара органов уже лет как семьдесят назад заменены имплантами, а сам я регулярно прохожу все необходимые медицинские процедуры по поддержанию функций организма… врачи все же не рекомендуют. Текила и пляски для молодых. А жидкий чай и гуляние в парке – для стариков вроде меня.

С готовностью наливая себе кофе и пододвигая поближе блюдо с пирожными, я удержался от вопроса и не спросил о возрасте хозяина кабинета. Но если прикинуть навскидку, учитывая его положение в здешнем обществе, несомненное богатство, медицинские процедуры и прочее… тут речь как минимум о полтораста годках.

Вслух я произнес совсем другое:

– Как я уже сказал – я благодарен за бесплатную заправку. Но это не только затраты топлива. Это еще и существенные потери во времени, а у нас есть еще пара дел, требующих срочности.

– Наши бустеры разгонят вас до необходимой скорости. – пообещал старик. – И, пожалуй, перейдем тогда к делу. – браском на его запястье требовательно пискнул и, глянув на изящное золотое устройство, Шерлок предложил: – Прогуляемся? Даже в вашем возрасте целительные флюиды настоящего соснового парка пойдут на пользу.

– С удовольствием. – кивнул я, с огромным трудом скрывая разом вспыхнувшую дикую радость.

– Шлем и рюкзак можете оставить здесь.

– Не, – улыбнулся я. – Не подумайте, что это подозрительность и паранойя. Я понимаю, что захоти вы убить меня… я был бы уже мертв. Но я приучаю себя не снижать бдительности и всегда быть готовым к возможному бою.

– Похвально… действительно похвально. Прошу за мной, мистер Тим.

Когда мы ступили на выложенную плитками дорожку, а я, позабыв о своей сдержанности и невозмутимости, жадно прилип глазами к стволам старых сосен, поднимающихся к высокому потолку и растущих вдоль вытянутого в форме S неглубоко прудика с плавающими птицами, ссутулившись и заложив руки за спину, старик заговорил:

– Это решение далось мне нелегко. Видит бог – я долго колебался. Принимая непоколебимое решение с утра, уже к полудню решал чуть повременить, в то время как он продолжал упорно расшатывать устои… Мой старый друг, что превратился в не менее старого упертого бунтаря, считающего себя прозорливцем, но не видящего дальше собственного носа. Он окружил себя молодыми. А когда отринувший свою нажитую мудрость старик начинает прислушиваться к советам молодых и нетерпеливых… не приходится долго ждать необдуманных решений, что приводят к быстрым и порой опасным изменениям. Изменения… в нашем крохотном мирке любое изменение ведет к последствиям. И предугадать эти последствия крайне нелегко. Именно поэтому Шерлоку свойственен такой консерватизм. Именно поэтому наши традиции так сильны, а приверженность к прошлому так велика. Кто-то скажет – мы живем прошлым. Пусть так! А что в этом плохого, если твердое следование прежним курсом позволяет нам сохранить воздух и воду чистыми, оранжереи и плантации плодоносными, а жителей сытыми и довольными. Что в этом плохого? Ничего! Так к чему же эти ненужные изменения, что диктуются мальчишеской нетерпеливостью? Глупцы! Но видит бог – я долго колебался…

Я не мешал всесильному старику говорить, не задавал ненужных уточняющих вопросов. Похоже, он и сам довольно быстро подбирается к сути. Вот-вот зазвучат факты и имена. Вернее – одно имя. То, что мне понадобится.

– Сейчас я полностью откровенен с тобой. – снова в меня воткнулся этот пронзительный взгляд мудрого старца, сохранившего ясность ума и твердость характера. – Здесь невозможно вести запись. А твои слова против моих… слова молодого гросса шестой категории против слов…

– Я понимаю. – впервые с начала прогулки нарушил я молчание. – И у меня нет ни малейшего желания лезть в какие-то разборки, связываться с кем-то из федеральных чинов… Я уже понял, что смертник, ради которого меня сюда вызвали, вам известен давно. И живет здесь – на борту Шерлока – довольно давно. А может, он даже успел стать вашим другом.

– Успел. К сожалению – успел. Да… ты очень прозорлив для столь юного возраста. И столь же рассудителен. Как я уже сказал – я долго колебался. Всегда трудно опускать меч на шею друга – пусть даже он пошел против меня и против традиций, пусть даже он и пошел против тех, кто однажды спас его с борта погибшего от аварии реактора звездолета. Я был тем, кто первым вошел на борт их мертвого корабля и, расталкивая плавающие в невесомости заиндевелые трупы, добрался до единственного отсека, где еще теплилась жизнь. Я первым вошел туда. И я первым протянул ему руку – спасительную руку! Это случилось очень давно… хотя я уже был далеко не молод, но все же не настолько стар как сейчас. В те времена я был всего лишь одним из немалого числа наследников… и большую часть своего времени мы проводили в долгих беседах и ожесточенных спорах. Нам пришлось приложить много старания, что усилить свою группу, добиться немалых благ для Шерлока, обогатив наш мир. Ступенька за ступенькой мы плечо к плечу поднимались до тех пор, пока… – старик широким жестом указал на едва слышно шумящий вокруг нас сосновый парк. – Видишь? Понимаешь?

– Вижу. – кивнул я. – Может, даже понимаю. Но вряд ли могу оценить. Этот такой богатый и такой живой мир… чужд для меня.

– Дитя-сирота. – понимающе прикрыл глаза мистер Шерлок. – Дитя, выросшее на никому не нужной ржавой станции, называемой Невезуха. Понимаю. Но все же ты удивительно целеустремленный и живучий молодой человек. Когда-то и я был таким.

– Прочитали мое досье с сервера Лиги Гроссов?

– Разумеется. Информация, как и тысячелетия назад, продолжает оставаться самым ценным из ресурсов и товаров. Глуп тот, кто не понимает этого. Хотя тебе этого можно и не говорить, раз ты стремишься читать и познавать.

– Не уверен, что это прибавляет мне ума. Но я стараюсь. Спасибо, сэр. Возвращаясь к теме смертника…

– Пусть это случится быстро. И по возможности безболезненно. Он… он заслужил такой смерти. Я прошу только об этом, гросс Градский. Взамен я сделаю все, чтобы ты не встретил сопротивления на своем пути, и чтобы тебе не пришлось причинять вред невиновным, но очень любящим этого старого дурака людям.

– Я всегда стараюсь уб… сделать свое дело максимально быстро. Я не палач, хотя, по сути, таковым являюсь. В том смысле, что я не приветствую лишние страдания и дополнительные мгновения агонии. Ух… сказал и аж язык заболел от таких умных слов… все же мне рановато их использовать.

– Тот, кто так думает – навсегда останется в хвосте жизни. – назидательно заметил старик. – Помни об этом, юноша. Нет слов, что подходят только старикам или профессорам, нет выражений, что могут изрекать только правители или политики. Чем острее твои слова, чем они умнее, тем больше заслуженного внимания на тебя будет обращено. И тем больше шансов, что к твоим словам прислушаются.

– Благодарю за совет.

– Смертник… Мы называем его Алекс. Полное его имя Александр. Второе имя – Мельникофф. Насколько нам известно, его крайне запутанный род тянется с Земли – как и у всех нас – на Марс, в город Росса, а оттуда, через полтысячи лет, быстро пускает ростки в тех колониях, что начали расцветать за пределами нашей материнской Солар Систем. Последние поколения его рода трудились шахтерами, официантами, полотерами. Кто-то пробился на позицию местечкового бургомистра в одном из крохотных городков на планете Ранглар-1. Она, кстати, достаточно недалеко отсюда. Не планируете? Красивый мир…

– Не в ближайшее время точно.

– Понимаю. Гросс как смерть – куда жертвы, туда и он. К чему эта кажущаяся отходом от главной темы стариковская речь о чужих поколениях? Я хочу… оправдаться. Смешно, но, возможно, я хочу хоть немного оправдаться перед идущим рядом молодым гроссом. Оправдаться за то, что мы десятилетия – целую жизнь! – скрывали в пределах нашего мира опасного смертника-убийцу. Он первый такой в своем роду. Это даже странно. Большая часть его предков – честные работяги, что долго и упорно трудились, каждый день в поте лица добывая еду для семьи. Простая честная достойная жизнь. Кто-то из них воровал. Кто-то торговал наркотой. Но чужую кровь не проливали. И только Александр Мельникофф вдруг стал убийцей – причем намеренным. Он отомстил за семью друга – жену, их маленькую дочку и его самого – что были остановлены на улице грабителями. Друг оказал сопротивление и получил ножом в ногу. Оказалась задета бедренная артерия, и человек истек кровью за минуты. Поняв, что стали убийцами – убили и остальных. Чтобы не было свидетелей. Полиция крохотного городка особо даже не искала, объявив преступниками залетных гастролеров и передав дело на орбитальную станцию, где учитывались все, кто прибывал и убывал с планеты Ранглар-1. Но Александр провел собственное расследование, проявив ум, упорство, находчивость и решительность. Он нашел их – грабителей. И пристрелил их всех. Там же оказалась подруга одного из парней, что прыгнула на Александра с ножом. Так он убил еще раз. Этим бы все и закончилось, но от подыхающего парня-грабителя, он узнал, что пара полицейских были в курсе…

– Он убил полицейских?

– Троих. Двоих намеренно, одного случайно – тот, оказавшись рядом с патрульной машиной оборотней, само собой, кинулся на защиту коллег и получил револьверную пулю в шею. Как сказал сам Александр – убивать легче раз от раза. Я сам не убивал. А вот вам, юный гросс, уже приходилось. Подтверждаете слова Александра?

– Да. – кивнул я. – Раз от раза все легче.

– Вот как. Главное, что следует знать – на руках Александра как минимум кровь двух невинных жертв. Так что он давно живет в кредит и вполне заслуженно приговорен к смерти. Что ж… вот здесь давайте свернем. Эта дорожка приведет нас к одному из коридоров, что в свою очередь выведет вас прямо к цели. А пока мы идем, я продолжу старческое нытье… я на вершине этого мира, и я безумно одинок. Даже та избалованная девчонка уже начинает уставать от моего нытья, стараясь убраться из моей постели сразу же, как я начинаю вспоминать о былых деньках.

– Я благодарен вам за рассказ, сэр. Я каждый день стараюсь научиться чему-то новому, узнать что-то новое, освоить что-то новое. И вряд ли мне когда-нибудь еще представится шанс пройтись по настоящему сосновому парку в компании с очень мудрым человеком.

– Удивительно… но столь теплые слова я не слышал уже очень давно. – грустно усмехнулся мистер Шерлок и ласково провел сухой ладонью по стволу живого дерева, что росло совсем рядом с дорожкой.

– А можно мне?

– Конечно.

Я много раз видел и трогал живые растения. Но прикасаться к столь большому и старому дереву – по-настоящему старому – это нечто особенное. Только сейчас ко мне приходит понимание, что во вселенной все же существуют столь невероятно богатые и счастливые люди, для которых прогулка по настоящему живому сосновому парку или лесу – всего лишь обыденная прогулка и не более того…

– Хочу такой. – признался я, отлипая от дерева и оглядывая парк.

– Такое дерево?

– Такой парк. Весь парк. С деревьями, травой, цветами, прудом и птицами. И рыбой, если она водится в воде.

– Золотые карпы. Хотя они разноцветные. Что ж… это очень дорогая мечта, мистер Тим. Желаю всяческой удачи в ее достижении. И упорства. Это самое главное. Упорства вам, мистер Градский!

– Спасибо! А ростком сосны поделиться можете? Или шишкой.

– И то и другое в двойном количестве будет доставлено на ваш корабль еще до вашего возвращения.

– Благодарю.

– Итак… – свернув на дорожку поуже, скорее, уже тропу из мелкого темного гравия, старик продолжил: – Проблемы начались недавно. Как я уже говорил, этот мир крайне мал. Крохотная живая искорка в холодном равнодушном вакууме. Одно неправильное движение, чересчур резкое дуновение… и искорка может потухнуть и умереть… И вот сейчас Александр, пресытившись размеренной и безопасной жизнью, наплодив почти два десятка отпрысков – весьма достойных и успешных, надо заметить – решил, что настало время круто поменять курс Шерлока. Первым делом он надумал прекратить наши блуждания по исследованным и относительно безопасным секторам космоса. Он – поучаемый азартными малолетками, жаждущими приключений! Глупец! – выдвинул предложение оборудовать на Шерлоке дополнительные лаборатории и мастерские, оснастить нас новыми зондами, навесить еще вооружения и… отправиться туда, где до нас бывали лишь военные исследовательские корабли и беспилотники. Он решил отправить корабль в дикий космос! В неизведанное толком пространство! Это, по его словам, придаст нашему существованию смысл. Господи… да он всего лишь прислушивается к словам своей новой юной пассии, что состоит в этой проблемной партии «Новый Смысл»! Это даже не его мысли! А они, пользуясь его весом в обществе, продавливают свои идеи, постепенно лишая меня сторонников. Но Шерлок не боевой корабль! Да, он огромен! Да, у нас хватает пустующих помещений, и мы вполне можем добавить новые. Но в первую очередь мы – мир! Живой мир, полный женщин и детей! И все, чего они хотят – наслаждаться спокойной жизнью! Господи… будь у меня настоящее сердце, я бы сейчас упал с инфарктом. Но все же стоит успокоиться – боюсь инсульта, знаете ли. Пусть он почти невозможен благодаря нашим докторам, но все же…

– Себя надо беречь. Независимо от возраста.

– И снова повторю – для своего возраста вы очень мудры и далеко не так беззаботны, как ваши сверстники. Может, стоит порой отправлять всех наших беззаботных дурачков на годик-другой на такие станции как Невезуха? Пусть хлебнут настоящей жизни – жестокой, мрачной, безденежной…

– Тут уже судить не мне.

– Как я уже говорил – я долго колебался. Раз за разом откладывал решение. Это же произошло и сегодня – я снова отложил решение. И, едва я это сделал, мне сообщили, что рядом с Шерлоком завис в космосе небольшой и странный потрепанный корабль, на чьем корпусе сидит, скрестив ноги парень в скафандре, завороженно глазеющий на нас. А когда этот странный корабль представился… он оказался принадлежащим некоему Тимофею Градскому, гроссу шестой категории. Я не верю в судьбу, мистер Градский. Но иногда судьба заставляет поверить в себя. Не скрою – я подлец. И трус. Я не верю в то, что смогу собственными силами, одним только политическим влиянием раздавить бывшего лучшего друга и соратника Александра. Он стал сильней меня, и он окружен молодежью – нашим будущим. Разве у прошлого есть шансы победить будущее? Ни малейших! Однажды, скорей всего, после моей смерти, Шерлок все же изменит курс и направится к далеким неисследованным звездам. И, возможно, встретит там свою гибель. Но если это и случится – то не сейчас. Пока я стою у штурвала – живущие на борту Шерлока могут ни о чем не беспокоиться. Мое имя не впишут в легенды. Я останусь серым рядовым руководителем, во время чьего правления не произошло ничего существенного. Что ж – я готов к забвению после смерти. Как и миллиарды других людей вселенной, чьи имена будут забыты сразу же после их смерти. Я прошу только об одном – не доставляйте Александру лишних мучений. Пусть он… даже не поймет. Раз… и его больше нет. И когда это случится, я, пожалуй, позволю себе выпить за рабочим столом пару бокалов столетнего бренди.

– Двойственное ощущение. – признался я. – Но что бы я не думал, и что бы не ощущал – я просто делаю свою работу. И стараюсь ее делать быстро и четко.

– Большего я и не прошу. Вот дверь. Как только окажетесь в коридоре, связь с вашим кораблем будет восстановлена в полном объеме. На полу световая маркировка. Следуйте за зеленым цветом, и он приведет вас точно к цели. Об остальном я позабочусь сам.

– Спасибо за содействие, мистер Шерлок.

– Не стреляйте в сердце – оно у него, как и у меня... бронированное. И покрыто артианитом.

– Это ценная информация.

– В том числе я позабочусь и о нашей полиции, она же служба безопасности. Они не станут задавать никаких вопросов и чинить препятствий. А вас, в свою очередь, я попрошу не задавать вопросов о том, почему они не знали о пребывании на борту Шерлока смертника.

– Понимаю.

– Надеюсь, это не слишком сложно?

– Несложно.

– И самое главное… я попрошу Вас забрать тело Александра с собой. И сдать его в полицию где-нибудь… да в любом месте, на любой станции, но только не на борту Шерлока. Равно как попрошу вас не упоминать в своем рапорте, что вы совершили казнь преступника здесь.

– Хм… Что ж… – я медленно кивнул. – В принципе, я могу пойти на небольшие… недомолвки. А если потребуют подробности – сообщу, что обнаружил смертника в космосе. Но где именно?

– Тут хватает обжитых мелких астероидов, превращенных в космические крохотные поселения. У них нет никакой отчетности, они дикари… и Александр вполне мог прожить годы и годы в одном из таких диких поселений.

– Там он и жил.

– Моя благодарность… будет велика. Все лишние уже отозваны. Удачи, юный мудрый гросс. И пусть будет твердой и меткой твоя рука.

Открывшаяся дверь пропустила меня и тут же закрылась за спиной, отрезая сосновый парк и хозяина легенды. Вспыхнувшая на полу зеленая стрела побежала вперед, и я последовал за ней.

– Лео?

– Тим! Жив! Нас хоть и предупредили, но я не мог не волноваться. Ты в порядке?

– Все в полном порядке. Начинаем работать.

– Погоди… расскажи…

– Не до расспросов! Лео, немедленно подними базу смертников.

– Кого ищем? – взволнованный тон ИскИна сменился на деловой.

– Некий Александр Мельникофф. Он уже стар. Очень стар. Приговорен к камере расщепления за убийство гражданских и полицейских в одном из городков планеты Ранглар-1.

– Ищу…

– Быстрее. – без нужды попросил я, в свою очередь ускоряя шаг и нащупывая рукоять игольника.

Боюсь, что мой бег вот-вот приведет прямо к цели.

Навстречу попалась группа молодых людей, ведомая темноволосой девушкой с цепким умным взглядом. Я пролетел мимо них, заметив, как резко она остановилась в недоумении, а затем также резко обернулась. Глянув через плечо, я увидел ее перекошенное лицо, летящий к подбородку браском – она поняла кто я такой. И она знает, куда я иду.

– Все верно, Тим. Есть такой смертник. Александр Мельникофф. Убийца. Указано, что он, скорей всего, мертв – из-за весьма преклонного возраста. Высылаю набор фотографий – в том числе искусственно состаренные.

На ходу я глянул на фото, запоминая черты улыбающегося незнакомого старика. Зеленая стрелка резко свернула. Двери сами собой распахнулись, и я оказался в большом зале-аудитории с десятками удобных кресел. Собирая какие-то бумаги, он недоуменно обернулся на шум моих шагов. И… начал что-то понимать, хотя до его сознания еще не дошло предположение о том, кто такой этот заявившийся незнакомец. На его руке тревожно запищал вызов, из коридора донесся панический женский крик.

Секунда… еще одна… я внимательно вглядываюсь в лицо, исключая ошибку. Это точно он. Сделав еще шаг, я поднес игольник вплотную к удивленному лицу и трижды нажал спуск, с шипением посылая смертоносные иглы в глаз, чуть поворачивая куцый ствол. Старик вздрогнул… и упал. Наклонившись, я добавил еще пару игл, вынужденно стреляя в тот же глаз. Раз у него бронированное искусственное сердце, придется убивать мозг.

– Н-Е-Е-Е-Е-ЕТ! – дикий крик темноволосой девушки наполнил аудиторию и вырвался в коридор. – Н-Е-Е-Е-Е-Т! Алекс! Мой Алекс!

Словно по команде ворвавшиеся в другую дверь безопасники подхватили девушку и выволокли в коридор. Дверь за ними закрылась, отрезая крики, но я успел увидеть, как один из копов приставляет к шее кричащей инъектор. Через вторую дверь бесшумно вкатился колесный АКДУ, на ходу распахивая створки длинного вместительного контейнера. Сильные сего малого мирка стараются как можно скорее избавиться от трупа… и от меня.

– Дерьмо. – процедил я, поднимая обмякшее тело и опуская в контейнер. – Лео!

– Слышу тебя, Тим! Я все видел!

– Эти записи – в наш архив под шифр. В Лигу Гроссов их отсылать не будем. Как и все наши разговоры перед прибытием на Шерлок, во время нахождения на его борту и после отбытия.

– Но…

– Это приказ, Лео!

– Принято.

– Потом объясню, дружище, – вздохнул я, выходя в коридор и спеша за все той же зеленой стрелой. – Вафамыч на борту?

– Нет.

– Вызывай его. Срочно. По пути пусть заскочит в какой-нибудь магазин и купит продуктов. Скинь ему сотню кредов с моего личного счета.

– Мудрая мысль, Тим.

– Ну да… – вздохнул я, переходя на бег. – Ну да… вот черт. Что ж мне так паршиво-то…