Пыль в механизме

Глава 1

На брусчатой мостовой города Альтштадта стояла повозка, запряжённая чахлой лошадью. Сидевший на козлах старик о чём-то яростно спорил с молодой женщиной в военной форме без знаков отличий.

— Что значит “не приму”! — Кипятилась она. — Это официальные денежные знаки Империи, ты не можешь их не принимать!

— Ещё как могу. — Упрямо парировал старик. — Вам хорошо про официальность болтать, а я потом что с ними буду делать?

— Да это вообще не мои проблемы! — Взвилась девушка. — Слушай, если ты…

— Милли! — Прервал её резкий оклик. Из дверей гостиницы вышел молодой человек в дорожном плаще. На его плече висела кожаная сумка с эмблемой некромагической гильдии — стилизованным черепом, обвитым змеёй.

— Что случилось? — Спросил он, подходя ближе.

— Зиверт, объясни ему, что он обязан принимать имперские деньги, — девушка повысила голос, — находясь на территории Империи! Может быть он привык расплачиваться козлами, но в городе…

— Ладно, ладно, — успокаивающе поднял руку Зиверт. — В чём проблема?

— В бумажках. — Мрачно ответил старик. — На что они мне, если никому они не нужны. Ни сена ни купить, ни зад подтереть.

— Понимаю. Как насчёт бартера? Не хотите...

— Не хочет! — Отрезала Милли, скидывая с плеча короткий двуствольный дробовик. — Или бери деньги или я тебе сейчас пулю в голову всажу, и скажу, что так и было.

Повисла напряжённая пауза. Старик переводил взгляд с мага на девушку. Зиверт поднял руки, показывая, что он тут не при чём и вообще не согласен с эскалацией конфликта, но лично он спорить с вооружёнными женщинами не рискует. Наконец, старик плюнул, выхватил протянутые ему банкноты и яростно щёлкнул поводьями. Милли едва успела рвануть из отъезжавшей повозки огромный походный рюкзак и с видимой лёгкостью закинула его за спину. К туго набитому рюкзаку была приторочена свёрнутая палатка. Впечатление он производил такое гнетущее, что даже смотреть на него было тяжело.

— Первый раз! — Прошипела Милли, направляясь к гостинице. — Всякое в жизни я делала, но угрожала человеку, чтобы он забрал мои деньги, я в первый раз! Надо было ему голову оторвать.

— Люди обычно не очень хорошо на такое реагируют, — заметил Зиверт, шедший рядом.

— Плевать. — Буркнула она. — Что они мне сделают? Я же зомби.

— Не зомби, а....

— Да-да, ревенант. Дурацкое слово. Знаешь, если человек умер, а потом опять воскрес, то он зомби, это все знают.

Зиверт не стал настаивать. В конце концов, людей и правда не очень интересовала разница.

Старое здание гостиницы, нависавшее над ними, впечатляло, несмотря на облупившийся фасад. Потёртая лепнина напоминала о днях до Разрыва, когда Империя была в расцвете сил. Более внушительные строения оставались только в столице, на летающем острове Белги. Впрочем, Альтшадт, неофициальная вторая столица, весьма достойно смотрелся даже на его фоне, явно выигрывая в свободном пространстве. Внутри гостиницы было тихо и малолюдно. Администратор, стоявший за стойкой, при виде Зиверта широко улыбнулся.

— Уладили дела? — Вежливо спросил он.

— Да, всё в порядке. На чём я остановился?

— Вы хотели снять комнату. И, э-э-э…

— Две.

— С двумя кроватями. На сутки?

— Пока да. И сразу покажите мне дорогу до магистрата.

— И до мастерских. — Встряла Милли.

Администратор ни на секунду не изменил выражения лица, светившегося дружелюбием и профессиональной вежливостью. Зиверт невольно подивился его мастерству — улыбка оставалась непринуждённой и естественной.

— Конечно. — Проговорил он. — На стене в конце холла есть карта города, — Зиверт обернулся и поискал её глазами. — На ней отмечены все интересные места — лавки, мастерские, достопримечательности. Хотите осмотреть вашу комнату?

— Доверюсь вашему выбору. — Ответил Зиверт, поворачиваясь обратно. — Давайте я распишусь в гостевой книге. Милли, разгружайся и иди, куда собиралась. Только оставляй записки, если опять соберёшься напиться во всех барах в городе, чтобы я тебя не искал потом.

— Да когда такое было? — Возмутилась было она, но, увидев, что Зиверт набирает в грудь воздуха для перечисления, быстро сдалась. — Ладно-ладно. Записки. Нет проблем.

— Чудно. — Кивнул он. — Ну, до вечера.

Милли, направлявшаяся к лестнице, вяло махнула рукой. Зиверт подошёл к старой карте, висевшей на стене. Она была довольно ветхой, но метки на ней были свежие — видимо, в какой-то момент туристов стало появляться столько, что в них возникла необходимость. На стекле, за которым висела карта, кто-то уже успел оставить жирные отпечатки пальцев. Недолго думая, Зиверт тоже повозил пальцем по стеклу, отмечая путь от гостиницы до магистрата, а затем поправил воротник плаща и направился к выходу.

Стояла ранняя осень, ветер дышал прохладой, но солнце пригревало вполне по-летнему. Зиверт пошёл вниз по улице, разглядывая всё, что попадалось на глаза, с рассеянным интересом. Столица, где он провёл последние годы как студент Имперской академии натурфилософских изысканий, отличалась чопорностью, консерватизмом и огромным недоверием к любым проявлениям научно-технического прогресса. Собственно, само название Академии, созданной для систематизации проявлений мистических и магических сил, устарело настолько, что почти превратилось в парадокс. Менять его, однако, не планировалось в ближайшие лет триста. Альтштадт же, не обладая столичным магическим потенциалом, больше полагался на технику. Здесь, например, впервые появилось электрическое уличное освещение, а телеграфные линии обрели винтажный шик, не успев толком устареть. Таким образом, город встал в авангарде прогресса, а также всяческих шарлатанств и ересей, неизбежных его спутников. Здесь же собирались экспедиции для исследования окружающих земель, которые после Разрыва — чудовищной магической катастрофы столетней давности — стали стойко сопротивляться попыткам нанести их на карту.

Город жил своей жизнью. У магазинов разгружались повозки, праздно шатались зеваки. На тротуаре у одного из пабов спал какой-то помятый, но довольно приличного вида джентльмен.

Неожиданный колокольный звон вывел Зиверта из задумчивости. Церковь Калёной звезды — название доводило его до истерического смеха каждый раз, как он пытался всерьёз о нём задуматься — собирала прихожан на молитву. Её последовали верили, что Разрыв был испытанием божьим, закалкой, после которой они должны стать краше и сильнее. Кроме того, они винили (мягко, но настойчиво) магов, из-за которых, якобы, Разрыв и произошёл, и выступали за “разумные ограничения” исследований. По очевидным причинам, особой власти в столице эта церковь не имела. Подивившись на толпу желающих приобщиться к откровениям, Зиверт двинулся дальше. До магистрата оставалась ещё пара кварталов.

Площадь, на которой стояло здание городского управления, носило имя какого-то генерала, участника одной из бесчисленных военных кампаний смутного послеразрывного времени. Там же была и статуя, видимо того самого генерала. На каменных ступенях возле неё сидели редкие горожане, скрывавшиеся в её тени от не по-осеннему жаркого солнца.

“Не исключено, — подумал Зиверт, глядя на статую, изображавшую довольно грустного мужчину верхом на лошади, — что Милли его знает”.

Она неохотно говорила о своём прошлом, но, кажется, была солдатом как раз примерно в это время. Хотя с тем же успехом подробностей той кампании мог не знать даже сам генерал. Подобие шаткой стабильности установилось только лет двадцать назад, а всё, что было до этого терялось в паутине домыслов, противоречивых мемуаров и откровенного вранья. Зиверт, от природы любопытный, не раз и не два за время обучения пытался разобраться в истории восстановления государственности в Империи, но в итоге сдался и принял более или менее правдоподобную официальную версию, упоминавшую парочку победоносных войн и установление выборной монархии. Хотя жители многих де-юре имперских провинций могли очень удивиться, если сообщить им, что они вообще-то подданные Его Императорского Величества. А могли и смертельно обидеться. Вдруг Зиверту привиделся кентавр в конце улицы, и он вглядывался вдаль, пока глаза не заболели, но решил, что ему привиделось. Эти обитатели южных равнин ненавидели города. Но, с другой стороны, в Альтштадте чего только не увидишь.

Периодически через площадь проносились автомобили. Только за последнюю четверть часа их проехало восемь штук — едва ли не больше, чем конных повозок. Но на углу Зиверта поджидало нечто совершенно необыкновенное. Одно из тех технических чудес, которыми славился Альтштадт. Механический часовой, блестящая бронзовая фигура, плавно повернулся и осветил ошарашенного мага фонарём, установленным в голове. В часовом что-то заклокотало и голос, рождённый перезвоном маленьких молоточков, произнёс:

— Пожалуйста, предъявите документы… — Часовой, казалось, задумался, но на самом деле просто возвращал к началу катушку с молоточками. — Гражданин. — Наконец, заключил он. Зиверт вытащил удостоверение члена Академии и нервно протянул его часовому. Тот осветил документ головным фонарём, о чём-то подумал и рывком вернулся в прежнее положение.

— Благодарю за содействие. — Прозвенел он напоследок и умолк. Зиверт перевёл дух. Когда-то, ещё до Разрыва, такие часовые были привычным делом. Но после катастрофы, вся документация по ним была потеряна. Какие-то детали программы удалось восстановить лишь несколько лет назад, когда кто-то из авантюристов наткнулся на древний комплекс, где на складе ждали своего часа механические создания. А теперь они уже могли патрулировать улицы. Люди относились к ним с недоверием, но ни одного происшествия пока зафиксировано не было. А авантюрист, получивший огромную сумму от имперской администрации, спился и умер в нищете, сохранив статус-кво ироничных финалов.

Наконец, Зиверт пересёк площадь и вошёл в здание магистрата. Пройдя по коридору и спустившись по лестнице, он попал в архив. Сюда, под сень каменных сводов, стекались донесения о любых странных и загадочных происшествиях в округе. По задумке правительства, это должно было занять молодых магов и искателей острых ощущений конструктивной деятельностью — отслеживанием и структуризацией магических аномалий. Проблему составляли сами донесения, которые поступали от кого угодно. Чтобы отделить реальную загадку от домыслов, баек напуганных крестьян и банального бреда, требовалось долгие часы перебирать бумаги в поисках перекрёстных ссылок и задокументированных цепочек происшествий. Между тем, примерно треть донесений представляли собой рисунки углём на полях газет. Тем не менее, не одно и не два открытия были сделаны прямо здесь, среди стопок бумаг и слабого света из пыльных окон.

Архивариус, сидевший за столом и разглядывавший что-то через лупу в свете настольной лампы, не поднял головы при приближении Зиверта.

— Одну секунду. — Буркнул он в ответ на вежливое покашливание. Через две долгие минуты он поставил какую-то отметку в документе, лежавшем на столе и вопросительно уставился на некроманта.

— Добрый день. — Поздоровался Зиверт, демонстрируя гильдейский знак. — Я хочу просмотреть последние донесения.

Архивариус посмотрел на него поверх очков с толстыми линзами. Ему было около пятидесяти и он выглядел как человек, последний раз видевший солнце четверть века назад.

— По вашей специальности? Да, кажется, что-то было. Представьтесь, пожалуйста.

— Александр Зиверт, бакалавр некромантии.

— Зиверт? О, погодите-ка…

Архивариус порылся в ящике стола и вытащил какую-то записку.

— Ага, — продолжил он, поднеся её поближе к лампе. — Зиверт, бакалавр, некромант. Вам просили передать, герр Зиверт.

Записка, написанная невероятно аккуратным каллиграфическим почерком, гласила:

Если получите это сообщение до половины пятого, зайдите в библиотеку на втором этаже.

— М. Д.

— Это от моего учителя. — Удивлённо вскинул брови Зиверт. — Который сейчас час?

— Четверть пятого.

— Ещё успеваю. Ладно, погодим тогда с донесениями. Скорее всего я попозже вернусь. Большое спасибо.

Архивариус молча кивнул и вернулся к своей работе.

В библиотечном зале стояла пыльная книжная тишина. Приглушённый тюлем свет лился из огромных окон. Вдоль стен стояли столики с небольшими газовыми лампами — считалось, что именно такие способствуют более приятному чтению. На остальных столах стояли электрические светильники, для менее консервативных читателей. Зиверт огляделся, и, заметив человеческую фигуру в самом слабоосвещённом углу, направился к ней. На расстоянии трёх шагов от сидевшего в кресле, он остановился и отвесил короткий поклон.

— Учитель.

Кошмарный анахронизм. Зато, тщательно изучив замшелые правила этикета, Зиверт добился благосклонности древнего лича, с трудом воспринимавшего современный мир. А именно личем являлся главный имперский некромант, что, впрочем было неудивительно. Иметь возможность и после смерти продолжать работать и накапливать знания было мечтой многих, а некроманты подобрались к ней ближе всех. К сожалению, недостаточно близко. Лич мог пользоваться памятью ушедшего человека, но только со стороны, просматривая её как фильм. Маг, прошедший “личефикацию” уходил, оставляя свою память и знания в наследство тому существу, что занимало его тело. Это беспокоило могущественную нежить всю оставшуюся жизнь. Или не-жизнь. Так или иначе, сидевший в библиотечном кресле был относительно молод, возрастом около трёхсот лет. Его звали Одрик Инганнаморте и он всегда носил длинный плащ, чёрные перчатки и фетровый котелок. Температура для нежити не была проблемой, но люди пугались бледного лица, словно обтянутого пергаментом и длинных тонких рук, похожих на белесых пауков. Сейчас лицо лича было закрыто металлической маской, из-за которой были видны только прозрачные, с расплывшейся радужкой, глаза.

— Александр, мой мальчик, — проскрипел он. — Присаживайся. Ты уехал так стремительно, что я не успел с тобой поговорить.

— Рад вас видеть, учитель. — Ответил Зиверт, усаживаясь в предложенное кресло. — Простите, что так сбежал. Надеюсь, вам не пришлось специально за мной гнаться.

— Нет. О, нет. — Махнул рукой Одрик. Все его движения были медленными и неловкими, как будто он давно забыл предназначение совершаемых жестов. Маска слегка дребезжала в такт произносимым словам. — Я просто узнал, что ты будешь здесь, и решил задержаться, чтобы поговорить с тобой.

— О чём же?

— Мы уже обсуждали это. У тебя в руках секрет жизни, а ты тратишь время…

— При всём уважении, учитель, — перебил лича Зиверт, — мы действительно это обсуждали. Я не могу повлиять на Милли, а если бы мог, не стал бы. Она мне как старшая сестра, и я отказываюсь проводить над ней какие бы то ни было опыты.

Он нервно сглотнул и продолжил:

— Кроме того, мы знаем, что ревенанты возвращаются к жизни в результате сильных эмоциональных потрясений. Мне просто повезло оказаться там, но я не думаю, что мы сможем поставить их производство на поток. Простите.

Одрик долго молчал, а когда Зиверт хотел ещё что-то добавить, остановил его жестом.

— Я понимаю, — наконец произнёс он. — Ты ещё молод, у тебя впереди куча времени, и ты имеешь право тратить его так, как сочтёшь нужным. Я не тороплюсь и не за этим тебя пригласил. Раз уж ты решил гоняться за тенями здесь, на земле, думаю, ты не откажешь учителю в небольшой услуге.

— Конечно, учитель, — с облегчением выдохнул Зиверт. — Всё, что угодно.

— Здесь, недалеко от Альтштадта, есть небольшая деревня, Ксенте. До меня дошёл слух, что в её округе всё чаще видят живых мертвецов.

— Не самый интересный факт. — Заметил некромант. — Распространённое явление.

— Согласен. Я не придал бы этому значения, если бы этим не заинтересовалась Инквизиция.

Зиверт невольно присвистнул. Инквизиция, несмотря на название, не имела отношения к религии, и занималась всеми опасными магическими аномалиями. Если что-то их заинтересовало, значит это что-то было потенциально смертельно опасным.

— Ничего не имею против них, но уж слишком они осторожны. Я хотел бы узнать, в чём там дело в этом тысячелетии, если ты понимаешь, о чём я.

— Конечно, — поспешно кивнул Зиверт. — Я всё выясню.

Возможно, слишком поспешно. Лич взял небольшую паузу. Если бы не не природа нежити, исключавшая сильные эмоции, Зиверт мог бы поклясться, что он снисходительно ухмыляется под маской.

— Замечательно. — Наконец произнёс лич. — Но не рискуй зря, мой мальчик. Не пытайся гоняться с Инквизицией, просто постарайся узнать, чем они занимаются и обязательно сообщи мне. Ну всё, ступай.

Зиверт встал, поклонился, и направился к выходу. Покупая у стойки библиотекаря свежую газету, он обернулся. Одрик остался в кресле, не изменив позы. Некромант вздохнул и вышел за дверь.

Спустя почти полтора часа копания в архиве, Зиверт с уверенностью мог сказать только одно — в округе деревни Ксенте действительно видели живых мертвецов. Одрик слегка преувеличил близость деревни к Альтштадту, на деле до неё оказалось добрых двести километров. Среди панических сообщений местных крестьян выделялось одно, сделанное по-видимому кем-то из коллег-некромантов. Он сообщал, что живые мертвецы не представляют особой угрозы, являясь низшей формой нежити. Всё, что они могли, это вяло бродить по округе и изредка предпринимать ленивые попытки напасть на прохожих. При этом они не обладали ни сверхъестественной силой, ни скоростью. Солнце, сообщал маг, придавливало их к земле, так, что они не могли двигаться, пока оно не заходило. По-видимому, остаточная магия потревожила какой-то послевоенный могильник или крупную братскую могилу. С этим выводом Зиверт был вполне согласен, такое случалось довольно часто. Рекомендации стандартные — не гулять по ночам, а днём организовывать рейды ополчения, чтобы отыскать беспомощных мертвяков и сжечь их. Однако, кое-что беспокоило. Сообщение некроманта было сделано почти полгода назад, и с тех пор мертвецов не стало меньше. Несколько человек погибли — в основном заплутавшие пьяницы, но всё же. А теперь ещё и Инквизиция заинтересовалась этим делом. Зиверт откинулся на стуле и потёр уставшие глаза. Отказаться, конечно, было бы разумнее, но, с другой стороны, когда ещё выпадет шанс обогнать мрачных зануд из Инквизиции. С влиянием Одрика, который мог обеспечить официальную поддержку — хотя бы и чисто формальную, — задача начинала выглядеть вполне выполнимой. К тому же Зиверт почему-то чувствовал себя обязанным старому личу. Оставив, как того требовал протокол, уведомление о том, что он, Александр Зиверт, бакалавр некромантии, взялся за расследование, Зиверт покинул архив и вышел на улицу.

Приближался вечер. Фонари ещё не зажглись, хотя уже ощутимо стемнело. Выпив кофе в кофейне, Зиверт бегло просмотрел газету, забрал страницу с анекдотами для Милли и отправился обратно в гостиницу. На улицах становилось многолюдно, хотя до муравейника Белги им было далеко. Вечерний воздух пах какой-то выпечкой и жареным мясом — уличные торговцы заманивали в свои сети возвращавшихся с работы горожан.

Милли в гостинице не оказалось, что, впрочем, было неудивительно. Оставив газету на её кровати, Зиверт спустился к стойке администратора и получил записку и с адресом мастерской, в которой она собиралась закончить работу над своим ружьём. Можно было, конечно, просто дождаться её в номере, но с тем же успехом можно было найти её через месяц в компании наёмников, собиравшихся присоединиться к вечной кампании на Островах. Тяжело вздохнув, Зиверт отправился по указанному адресу.

Оружейная мастерская находилась на длинной извилистой улочке, среди множества себе подобных. Частные производственные цеха обычно открывались рядом друг с другом — так клиентам было проще их найти — образуя целые ремесленные районы. Особняком держались только химики и фармацевты. Выбранная Милли мастерская ничем среди прочих не выделялась. Ушлый оружейник наверняка приплачивал за право находиться в списке достопримечательностей города. И, как и соседи, его лавка была уже закрыта. Зиверт походил вокруг, постучал в дверь, заглянул в пустые окна, посмотрел по сторонам. Никого. Улица была совершенно пуста, только потрёпанного вида подросток подпирал спиной фонарный столб.

— Эй, парень, — обратился к нему Зиверт. — Не видел тут девушки с ружьём? Ростом пониже меня, жилистая такая, в военной форме?

— Видал. — Лениво отозвался тот.

— Куда она ушла не видел?

— А как же. Гони монету, дядя, скажу.

Не настроенный спорить, Зиверт выудил из кармана монетку и кинул её пареньку. Тот ловко цапнул её рукой, и, видимо обрадованный сговорчивостью, затараторил:

— Она тут до закрытия сидела, а потом вместе с хозяином ушла в бар. Туда все местные ходят. Отсюда недалеко: дальше по улице, там налево до колонки, от неё направо…

— Погоди, — перебил его Зиверт. — Назывется-то он как?

— Мне откуда знать, — пожал плечами подросток. — Неграмотный я. Слушать будешь, нет?

— Буду, буду. От колонки направо, так?

Указанный бар нашёлся не сразу, пришлось какое-то время плутать по абсолютно одинаковым улицам. Благо, более крупные были освещены фонарями. На одной из таких и обнаружился бар, называвшийся “Дырявый сапог”. Не самое респектабельное место, но и на бандитское логово на удивление не похожий — а обычно именно на него походил каждый выбранный Милли бар. Толкнув засаленую деревянную дверь, Зиверт вошёл внутрь, отчасти ожидая, что все немедленно обернутся на него. Однако, никто из немногочисленных посетителей и ухом не повёл. Милли среди них не было. Зиверт осмотрелся и направился к барной стойке, за которой рассеянно протирал стаканы бармен в кожаном фартуке и с шикарными усами, выглядевший словно иллюстрация к туристической брошюрке. С каждым шагом мага он словно выныривал из транса, в который его погрузили однообразные движения, а пустота в его глазах сменялась вежливым интересом. На секунду Зиверт ощутил искушение резко остановиться и начать пятиться, чтобы проверить, вернётся ли он обратно к прострации.

— Добрый вечер. — Первым нарушил молчание бармен. — Чем могу помочь?

— Добрый. Я ищу одну женщину, ростом ниже меня, в военной…

— А! — Неожиданно воскликнул бармен. — Герр Зиверт, верно? Фрау Дюран предупреждала, что вы придёте.

— Фрау..? А, да, точно. — Милли крайне редко пользовалась настоящим именем, предпочитая армейскую кличку. — Да, это я.

— Прошу за мной. — Бармен отложил полотенце и вышел из-за стойки. — Её пригласили в другой зал. Я вас провожу.

Другой зал? Что-то совершенно не вязалось с весьма средним заведением для вольных ремесленников. Зиверт вдруг с удивлением отметил, что бармен нервничает. Не слишком сильно, но что-то из происходящего явно выбивалось из привычной ему рутины.

— Кто её пригласил? — Спросил он в маячившую перед ним спину.

— Вы сейчас сами всё увидите, — уклончиво ответил мужчина. — Он и вас тоже ожидает.

Они вышли в закрытый задний дворик. По углам были свалены коробки и доски.

— Вам прямо и вниз по лестнице. — Махнул рукой бармен, и, не дожидаясь ответа, нырнул обратно за дверь. Послышался скрежет замка. Зиверт был заперт. Наудачу попинав закрывшуюся дверь, Зиверт почувствовал, что и сам наконец-то забеспокоился. Альтштадт был не тем местом, где запросто могли похитить и убить представителя Империи, да и брать с него было нечего, разве что кто-то принципиально ненавидел имперское правительство. Но ситуация явно не вела ни к чему хорошему. Вытащив из сумки портняжный мелок, Зиверт выбрал место, свободное от мусора, и начертил небольшую сигнальную руну. Если он не вернётся через два часа, она начнёт “светиться”. Обычные люди этого не заметят, но любой обученный маг будет знать, что его коллега зашёл сюда и не вышел обратно. Кроме того, в сумке у него лежал небольшой револьвер. Стрелял Зиверт паршиво, зато в качестве угрозы огнестрельное оружие действовало куда нагляднее, чем клятвенные заверения магически вытащить душу из тела, даже если последнее было вполне осуществимо. Почувствовав себя увереннее, он поднялся с колен и, отряхнув штаны, двинулся к лестнице в подвал.

Лестница уходила на удивление глубоко. Зиверт несколько раз оглядывался на удалявшийся прямоугольник оранжевого закатного неба, чтобы убедиться, что не перебирает ногами на месте. В какой-то момент света перестало хватать, и, пробормотав про себя магическую формулу, он сотворил небольшой шар света — простейшее заклинание, даже скорее трюк, первое по-настоящему магическое действие, которое неизменно впечатляло юных учеников Академии. Неровный, пляшущий свет освещал лестницу на несколько ступеней вперёд. Нервно вздохнув, Зиверт продолжил спускаться.

Наконец, из темноты вынырнула массивная металлическая дверь. Пахнуло сыростью и плесенью. Судя по всему, это была канализация. С трудом разогнув проржавевшие петли, Зиверт с разочарованием убедился в правильности догадки — древние кирпичные своды и журчание сточных вод развеивали любые сомнения, выдержавшие встречу с непередаваемым ароматом. В обе стороны от двери расходился широкий коридор, по центру которого текла вода. Неподалёку, подсвеченный магическим шаром, виднелся ржавый мостик, пересекавший поток. Никаких подсказок или указателей не было, и не было ни единой живой души. Чувствуя накатывающее раздражение, Зиверт вытащил курительную трубку и принялся набивать её табаком. Что за чёрт, это что, шутка? Идиотские розыгрыши вообще-то были в духе Милли, но обычно они оказывались куда менее затянутыми и более прямолинейными. Раскурив трубку, Зиверт щелчком отправил спичку — магический огонь никогда ему не давался — прямо в поток сточных вод и задумался. Клубы дыма плавно отлетали влево. За неимением альтернатив, Зиверт принял решение тоже свернуть туда. В конце концов, если там не окажется Милли, возможно, будет хотя бы выход.

Он успел пройти не больше полусотни метров, прежде чем услышал голоса. Зиверт ускорил шаг. Звуки скакали, отражаясь от кирпичных стен, но явно становились ближе. Наконец, он добрался до стальной двери, такой же, как та, через которую от попал в канализацию, только более новой. На уровне глаз в неё была врезана задвижка. Зиверт вынул трубку изо рта и приложился ухом к двери.

— Сложный вопрос. — Вещал знакомый голос. Это Милли. — С одной стороны это, конечно, незаконная модификация. С другой — получилась точная копия специального егерского гладкоствольного ружья образца семнадцатого года. По новому стилю. Оригинал, правда, был под шестнадцатый калибр, тогда он был более распространён.

— А что полиция? — С интересом спросил кто-то, чей голос не был Зиверту знаком.

— А что с ними? — Отозвалась Милли. — В столице меня знают, а тут, внизу, такими мелочами никого не удивишь. Говорят, где-то в полицейском музее на юге лежит самодельный пулемёт, на коленке собранный, так что…

Она осеклась, когда Зиверт забарабанил кулаком по двери, подняв страшный грохот. За дверью послышались шаги, заслонка отодвинулась, и на Зиверта уставились чьи-то глаза.

— Кто? — Мрачно донеслось из-за двери.

— Э-э-э… — Замялся Зиверт. — Александр Зиверт, некромант. Я ищу свою подругу, Милли.

Заслонка захлопнулась. Послышался скрежет замка и дверь распахнулась, явив взору некроманта массивную фигуру. Для привратника пресловутый “уровень глаз” был примерно на уровне пояса. Чтобы заглянуть в дверную щель, ему, вероятно, приходилось складываться пополам. Впечатление усиливал костюм-тройка из серого сукна, сидевший на нём, как чехол от дирижабля. Гигант посторонился, открывая длинный коридор, выстланный довольно дорогим ковром. Стены прикрывали свежие деревянные панели, а под потолком висели электрические лампы в кованных металлических плафонах. Контраст с грязной канализацией был настолько резким, что Зиверт, захваченный нереальностью картины, вдруг ощутил головокружение.

— Проходите, герр некромант, проходите! — Долетел словно издалека тот же незнакомый голос. — Мы давно вас ждём.

Стряхнув наваждение, Зиверт тщательно вытер грязные сапоги о придверный коврик и шагнул вперёд. Великан у двери проводил его безучастным взглядом и отвернулся.

Коридор плавно перетекал в большую комнату. Левая стена была покрыта книжными полками, а справа, посередине комнаты, стоял большой письменный стол из дорогого дерева. Перед ним стояли два мягких стула. Один был занят Милли, которая лениво отсалютовала Зиверту бокалом, другой, пустовавший, видимо предназначался ему. За столом сидел странный человек, никак не тянувший на любителя прогулок по канализации. На нём была чёрная рубашка и белый, слабо блестевший в свете настольной лампы, пиджак, накинутый на плечи. Лицо, покрытое сеткой мелких морщин, было гладко выбрито, за исключением тонкой, словно нарисованной карандашом, линии усов над верхней губой. Прилизанные волосы без признаков седины зачёсаны назад. На вид ему было не больше сорока. Зиверт покосился на Милли. Она не была встревожена, но и особой радости не выказывала.

— Герр Зиверт, если не ошибаюсь? — Ровным голосом спросил человек за столом. — Присаживайтесь, пожалуйста. Простите, что не встаю — травма не позволяет.

— Ничего страшного, господин… э-э-э… — Протянул Зиверт, опускаясь на стул.

— Мартинес. Возьмите пепельницу. — Любезно предложил собеседник, не сводя с мага заинтересованного взгляда.

— Герр Мартинес. Не хотелось бы выглядеть грубым, но… хотелось бы узнать, чем я обязан, э-э-э… чести. — Неуклюже выразился Зиверт, чувствуя, что уши начинают гореть. Пытаясь скрыть смущение, он заколотил потухшей трубкой о край пепельницы. Слышал бы его сейчас учитель классической риторики — непременно всыпал бы розог. С другой стороны, ситуация явно была не из обыденных. Герр Мартинес взмахнул руками, откидываясь на спинку кресла:

— Конечно, конечно. Видите ли, я хотел поговорить с вами, как только вы прибыли в город. Не каждый день в нашем городе появляется некромант в сопровождении… как вы сказали, госпожа?

— Ревенант, — Ответила Милли, кисло улыбнувшись.

— Да, именно. И это в Альтштадте, — он ухмыльнулся, — где каждый день происходит всё, что может произойти. Я только мельком слышал этот термин и никогда не вдавался в подробности. Просветите меня, господин некромант? Кто такие ревенанты?

Зиверт ощутил под ногами зыбкую почву.

— Не вдаваясь в подробности, герр Мартинес, ревенанты — это люди, вернувшиеся из мёртвых в полном сознании.

— Как зомби?

— Нет. На самом деле совершенно иначе. Зомби, да и вообще любая другая нежить, это мёртвое тело, управляемое напрямую магом либо какой-то силой. Либо, говоря о высшей нежити, подобием души. Ревенант же это воплощённая душа, физическое проявление воли. Как дух природы или вроде того.

Мартинес внимательно слушал, доброжелательно улыбаясь.

— “Вроде того”? — Уточнил он.

— Природа ревенантов никому доподлинно не известна, — пожал плечами Зиверт. — Есть некоторые теории, но, боюсь, они требуют глубокого понимания магической теории, которую я не смогу передать вам в двух словах.

Загадочный хозяин некоторое время барабанил пальцами по столу, задумчиво глядя на Милли. Та пожала плечами.

— Интересно, — сказал он наконец. — Ну, чем больше знаешь. Прежде, чем я перейду к причине, по которой хотел с вами встретится, не хотите ли выпить чего-нибудь? Фрау Дюран?

— Не откажусь, — кивнула Милли. Зиверт покачал головой, отказываясь.

— Итак, — сказал Мартинес, закончив наполнять бокалы, — вы слышали о проишествии близ Ксенте?

По спине Зиверта пробежал холодок.

— Н-нет. А что? — Быстро сказал он. Мартинес удивлённо вздёрнул бровь.

— Правда? Вообще-то это по вашей части. Вы не были в магистрате?

— Нет. — Соврал Зиверт. — Хотел сходить завтра. Я подумал, случись что-то необычное, меня уже уведомили бы.

— Справедливо, — пожал плечами Мартинес и отпил из своего бокала. Зиверт незаметно перевёл дух. — Там действительно не происходило ничего необычного… до недавнего времени. Ходячие трупы, мелочь.

Зиверт подозрительно уставился на собеседника, пытаясь понять, иронизирует он или говорит серьёзно.

— Однако, — продолжил тот, — не так давно группа моих людей, занимавшаяся там раскопками, пропала. Я, знаете ли, владею кое-какими развлекательными заведениями, в том числе музеями. А музеям требуются экспонаты. Прежде, чем вы спросите, — прервал он Зиверта, собиравшегося что-то сказать, — всё совершенно законно.

— Понятно, — ответил Зиверт. — Но зачем тогда вам идти в обход стандартной процедуры? Состаьвте запрос в…

Мартинес поморщился, как от зубной боли.

— Не считайте меня идиотом, герр Зиверт. Разумеется, я составил запрос. Пока он блуждал по бюрократическим лабиринтам, я решил отправить на поиски своих людей другую группу, на этот раз вооружённых наёмников. Я даже добыл для них укреплённый грузовик.

— Они тоже пропали. — Полуутвердительно заключил Зиверт.

— Совершенно верно. Без следа.

— И вы хотите, чтобы я их нашёл?

— Я не прошу от вас невозможного, господин некромант. Вы всего лишь один человек, пусть даже с необычной спутницей. Но вы, надо полагать, профессионал, поэтому я хочу, чтобы вы как минимум оценили риски. Поверьте, у меня хватит средств на целую армию, если будет нужно, но вполне вероятно, что я ошибся, послав туда людей, привыкших решать проблемы грубой силой. Что скажете?

Зиверт задумался.

— Я должен ответить немедленно или могу подумать?

— Думайте, сколько хотите. Кстати, в качестве жеста гостеприимства, я предоставлю вам бесплатное проживание в гостинице.

— С оплаченным баром? — Оживилась Милли. Мартинес мягко рассмеялся.

— Я не настолько богат. Но вам в номер доставят кое-что от меня лично. Из уважения, — он слегка кивнул Милли, — к сержанту легендарной сто пятой егерской.

— Один вопрос, герр Мартинес, — сказал Зиверт, вставая со стула. — Как нам выйти наверх?

— Что? — Удивился тот. — О. О! — Он хлопнул себя по лбу. — Вы же пришли со стороны “Дырявого сапога”! Неудивительно, что вы держались так, словно попали в логово вампира. Выйдете из двери, повернёте направо и дойдёте до лестницы. Я арендую этот офис исключительно из-за цены, поверьте мне.

— А, э-э-э… — Промычал некромант. Нарочитое простодушие этого странного человека сбивало с толку.

— Игорь? — Понимающе закончил за него Мартинес. — Страшный, да? Но безобидный, уверяю вас. Мухи не обидит, даже если захочет. Боюсь, муха просто задавит его интеллектом. Что поделать, таким уж он родился. По большому счёту я держу его как пугало.

— Что ж, — неуверенно произнёс Зиверт, — тогда позвольте попрощаться. Я пришлю вам ответ завтра к обеду.

— Просто отдайте письмо администратору, он передаст. — Кивнул Мартинес, не вставая из-за стола. — Ещё раз простите, что не встаю. Всего доброго, герр, фрау.

Лестница действительно оказалась прямо за поворотом. Она выглядела куда приличнее той, по которой спускался Зиверт, даже была освещена. Некоторое время они с Милли шли молча, переваривая случившееся.

— Зря отказался от вина, — вдруг заметила она. — Мартинес богатый дядька, когда ещё случай выпадет.

— Погоди ты с вином. — Отозвался Зиверт. — Как ты вообще туда попала?

— Через дверь. — Едко объяснила Милли. — Меня позвали, я пошла. Почему бы не выпить на халяву? В конце концов, что они мне сделали бы?

Зиверт окинул её скептическим взором.

— Ну да, вряд ли тебя стали бы заманивать с целью изнасилования. Хотя встречаются извращенцы…

Милли лениво махнула рукой.

— Болтай-болтай. В общем, мы говорили о магах, об оружии и тут пришёл ты. Не знаю, что там за дела с мертвецами и артефактами, но предлагаю прямо с утра после завтрака свалить и поискать работу в другом месте.

Она вдруг замолчала и резко остановилась, уставившись на Зиверта.

— Ты ведь уже вляпался, да? Зиверт, твою мать, когда ты успеваешь?!

— Не кричи. — Буркнул Зиверт, не глядя не неё. — Одрик перехватил меня в магистрате, просил помочь. Ты же знаешь Одрика.

Милли нахмурилась и сплюнула.

— Да уж. Старый чёрт из тебя верёвки вьёт, а ты ушами хлопаешь. Ну и что делать будем? Мне эта история с пропадающими наёмниками и ходячими мертвецами ни вот на столечко не нравится.

— Я думаю — попробуем что-нибудь выяснить. — Предложил Зиверт, возобновляя шаг. — Взгляни на это с другой стороны: никаких конкретных задач с нас не спрашивают, а денег можно заработать неплохих. Сама говоришь: дядька богатый. Пороемся по округе, постреляем трупов, вернёмся к Мартинесу и чего-нибудь наплетём.

— Да, но никаких конкретных денег нам тоже не обещают. А Одрик что?

— А что Одрик? Он отправлял меня поискать причину, по которой там трупы оживают. Что найдём, то ему и перескажем. Вся прелесть информации в том, что мы её можем несколько раз продать.

— Тоже мне, философ. — Фыркнула Милли. Они приближались к зданию гостиницы, ярко освещённому фонарями. — Ладно, будь по-твоему.

На следующее утро Зиверт поднялся рано, хотя застать Милли, умчавшуюся куда-то с рассветом, ему не удалось. Он спустился в ресторан вместе с редкими постояльцами и принялся за письмо господину Мартинесу. Как он и обещал, денег за проживание с них больше не брали, и даже предоставили бесплатный базовый завтрак из галет, кофе и яичницы. Зиверт как раз закончил письмо, в котором обещал приложить все усилия для расследования и благодарил за оказанное доверие, когда в ресторан ввалилась Милли со своим рюкзаком, пахнущим утренней сыростью.

— Я закупилась провизией, — объявила она, плюхаясь на соседний стул и хватая галету. — Ты готов?

— Готов. Карты взял, Мартинесу написал. Можно идти.

— Какой у нас план? — Спросила Милли, жуя лепёшку. — Кстати, отвратительные галеты.

— С кофе ничего. — Пожал плечами Зиверт. — Сначала мы едем до Ксенте, а там начинаем ходить кругами и искать, в какой стороне больше ходячих мертвецов. Ничего особенного. Если повезёт, за пару дней управимся.

Глава 2

— Давай-давай, целься лучше. — Милли сидела на камне и болтала ногами. Зиверт, прищурив глаз, целился из револьвера в одинокого мертвеца, обречённо бредущего к нему. — Взведи курок и на выдохе стреляй.

Пуля с жужжанием клюнула зомби где-то в районе ключицы. Тот вздрогнул, но не замедлил своего неуклюжего ковыляния.

— Близко, — заметила Милли, не прекращая болтать ногами. — Ещё разок?

— Патроны кончились, — сумрачно отозвался Зиверт. Он опустил револьвер и вытянул левую руку. Сосредоточился, потянулся к узлу магических струн, питавшему живой труп. Струны мягко запели у него в голове, а узел со знакомым щелчком развязался и пропал. Зомби тут же упал лицом вперёд, как марионетка, у которой обрезали нити.

— Ну, два из шести, на самом деле, неплохой результат. — Милли вытащила блокнот из покрытого глиной рюкзака и что-то черкнула карандашом. — Голова это сложная цель. И этот будет сто пятидесятый. Хм, юбилейный.

Зиверт только вздохнул. За последнюю неделю, шатаясь от деревни к деревне без особой цели, они положили целую кучу зомби, но ни на шаг не приблизились к разгадке того, откуда они берутся. Собственно, это было неудивительно. Если двигаться в никуда, то никуда и не придёшь. Надеяться на чудесное стечение обстоятельств было глупо. Милли, как более опытная в походах, могла бы указать на этот прокол ещё на этапе планирования, но предпочла промолчать, видимо считая, что наглядная демонстрация будет убедительнее. Днём несчастные зомби были почти безобидны, прямой солнечный свет плохо влиял на слабые искры магии, поддерживавшие их, поэтому Милли настояла на стрелковой практике.

“Всё польза”, — заявила она.

Ночью же, когда появлялась реальная опасность быть заваленными толпой тел, они обычно скрывались в деревнях, окрестности которых безуспешно обшаривали в поисках источника мертвецов. Учитывая разнообразие их одежды, степень разложения и количество, это не мог быть спонтанный выброс магии, но никаких проклятых артефактов или злокозненных магов до сих пор они не обнаружили. Наконец, в третьей деревне, обнаружились свидетели проезжавшего грузовика, о котором говорил господин Мартинес. По их словам, несколько дней назад он направлялся в сторону ещё одной деревеньки, или даже хутора, расположенной неподалёку и не нанесённой на карту. Это была зацепка, и какое-то время Зиверт воодушевлённо шагал по дороге. Но ближе к вечеру зарядил дождь, дорога превратилась в грязное месиво, а мораль мага упала ниже плинтуса. Он с завистью поглядывал на спутницу, которая бодро топала через любую грязь с неуклонностью гусеничной танкетки, таща при этом громоздкий рюкзак и ружьё. Та спрыгнула с камня и весело ткнула его в бок:

— Давай, шевелись, дохляк, уже недалеко.

Печально оглядев округу, Зиверт дал себе мысленный зарок получше изучить реанимацию животных, чтобы в следующий раз с помпой ехать на скелете лошади с горящими глазами, как подобает некроманту, а не пачкать сапоги. На самом деле животные всегда хуже поддавались реанимации, чем люди. Условно говоря, поднятие людей и животных было сравнимо со сборкой стола, но с подробной инструкцией или табуретки, но без инструкции и с кучей лишних деталей. Он поправил сумку и обречённо шагнул вслед за Милли, которая, судя по всему, этой экспедицией искренне наслаждалась. Пейзаж будил в ней полузабытые воспоминания, и она то и дело начинала мычать себе под нос какую-то песенку, со смутной улыбкой оглядывая округу. Неожиданно мычание прекратилось.

— Эй, Зиверт? — Крикнула она с вершины холма, поднявшись на него первой. — А ну глянь-ка!

— Что там? — Сварливо отозвался некромант. Он давно отчаялся очистить сапоги, и наблюдал за растущей коркой грязи на ногах с мрачным азартом. — Неужели горячая ванна?

Но шаг, или, по крайней мере, ковыляние, он ускорил. Дорога, переваливавшая через холм, резко ныряла вниз и упиралась в небольшую реку далеко внизу. На реке, раскинувшись от берега до берега, лежали деревянные мостки, утыканные хижинами. По берегам в обе стороны тоже расползались домики, но там их было заметно меньше, чем на мостках.

— Это что за чудо архитектуры? — Удивился Зиверт. — Хотя, с другой стороны, понятно, почему их зомби не беспокоят.

— Почему? — Спросила Милли.

— Мертвец не способен пересечь текущую воду. — Пояснил Зиверт. — Вдоль любой реки тянется Струна, то есть магический поток. Конечно, сколько-нибудь сильная нежить не обратит на неё внимания, но нашим, едва живым, хватит с лихвой.

— Ну, раз ты уверен… — протянула Милли. — Слушай, тут в газете, которую ты принёс, был кроссворд. И один из вопросов был: “наличие у какой-либо системы особых свойств, не присущих её элементам”. Это слово мне попадалось где-то, а теперь я не могу его вспомнить. Ты не знаешь?

— Нет. А это важно?

— Да не то чтобы. — Они двинулись вниз, навстречу деревне. — Просто в голове крутится, раздражает.

Вблизи деревня производила намного менее гнетущее впечатление, что поразило некроманта до глубины души. Несмотря на множество заброшенных домов и заросших двориков, жизнь ещё не покинула эти места. С речных платформ доносился стук молотков и лай собак, пахло чем-то съестным, а где-то рядом раздавался громкий лязг и страшная ругань — непременные спутники любого ремонта.

— Что они тут чинят? — Бурчала Милли, пока они заглядывали во дворы, пытаясь отыскать источник шума. — Трактор? Реку пахать, что ли?

— Может, лодку, — предположил Зиверт. Людей им не попадалось, а дома пустовали. Видимо, все оставшиеся жители перебрались на мостки. Тем не менее, починка шла где-то неподалёку. — Лодки у них точно должны… О! Ого! Какая встреча!

За очередными хлипкими фанерными воротами обнаружился большой грузовик. Его борта были обшиты бронепластинами, а над кабиной торчал массивный ствол пулемёта с водяным охлаждением. Капот был открыт и из него торчал чей-то зад в очень грязных промасленных штанах. Зиверт подошёл поближе, громко откашлялся и постучал по кабине.

— Вечер добрый! — Крикнул он. Зад задёргался.

— Кто там? — Глухо спросили из-под капота.

— Александр… — Начал было Зиверт.

— Секунду, секунду! — Перебил его механик. — Пока я тут, подайте ключ на пятнадцать, скорее!

Зиверт с интересом взглянул на стол, пытаясь определить, который из ключей “на пятнадцать”. Подошедшая Милли молча ткнула пальцев в один из них.

— Пожалуйста. — Запоздало донеслось из-под капота. Зиверт постучал выбранным ключом по спине механика. Повозившись, тот сумел вытащить одну руку, цапнул ключ и утащил его в темноту.

— Спасибо. — Донеслось оттуда. Некоторое время стояла тишина, прерываемая только пыхтением механика и его тихой руганью. Зиверт осматривал грузовик. Выглядел тот неважно: фары разбиты, колёса спущены, а одна дверь вообще отсутствовала. Бронепластины были вогнуты, словно кто-то обрушил на машину град ударов, а некоторые вообще расколоты и оплавлены. Тут из-под капота донёсся громкий хруст и механик, конвульсивно дёргаясь, принялся медленно выползать наружу. На верхней части его туловища обнаружилась рубаха, ровно настолько же грязная, как и штаны, и перекинутая через плечо ветошь. Лицо механика было красным и блестящим от пота — видимо, воздуха под капотом было немного. Отдышавшись и вытерев лоб, он с интересом уставился на Зиверта и принялся попеременно обтирать руки об ветошь, а её об рубаху, добиваясь, видимо, баланса.

— Так кто вы, говорите? — Спросил он. — Вас Мартинес послал?

— Верно. — Кивнул Зиверт. — Я Александр Зиверт, некромант. Это Милли. Честно говоря, не думал, что вы вот так запросто окажетесь в каком-то дворе.

— Просто так ничего не бывает. — Заметила Милли. — Разве с вами не должен быть вооружённый отряд?

— Франц. — Представился механик. Он несколько раз порывался протянуть руку для пожатия, но, неудовлетворённый чистотой, отдёргивал её назад. Наконец, он, видимо, смирился, и сунул её в карман. — И, в общем, фрау Милли совершенно права. Дело вот в чём...

Дальше, за рекой, в паре километров от деревни, начиналось древнее поле боя. За прошедшие десятилетия траншеи и окопы, конечно, размыло дождями, но местность, заваленная остовами техники и ржавыми противотанковыми ежами, сваренными из рельс, оставалась абсолютно непроходимой даже для гусеничной техники, не говоря уж о грузовике. Туда-то и потребовали их отвезти наёмники Мартинеса.

— Меня-то отдельно наняли. — Пояснил Франц. — Отдельно меня, отдельно транспорт. Я их вёз, пока мог, но там дальше совсем уж болото началось, и я сказал, что дальше не проеду, только машину угроблю. Ну, они поворчали, поспрыгивали с машины и пошли пешком.

— Они знали, куда идти? — Спросила Милли. Водитель кивнул.

— Я так понял, что да. Сверились с компасом, с картой, и пошли.

Командир отряда велел Францу уезжать и вернуться через два дня. Если всё будет в порядке, он запустит зелёную сигнальную ракету. Тогда Франц должен будет спокойно подъехать туда, где они расстались и забрать отряд. Но если ракета будет красной, ему предписывалось немедленно убираться как можно дальше оттуда и сообщить об этом Мартинесу.

— Через два дня, — сумрачно сообщил Франц, — я подъехал поближе и стал ждать сигнала. Ждал до вечера. Уже стемнело, а ведь ещё назад ехать. Уже папиросы кончились. Я уж плюнул, дёрнул ручник, и тут — бах! — ракеты.

— Ракеты? — Уточнил Зиверт. Франц кивнул и отвернулся.

— Угу. Две. И красная и зелёная. Я решил, раз ракеты взлетели, значит, там кто-то есть. Не бросать же. И рванул туда.

На месте встречи толпились мертвецы. Неизвестно, сколько именно, но всё пространство, освещённое фарами, было заполнено качающимися или неуклюже дёргающимися фигурами. Все они шли на звук выстрелов. Франц нажал на педаль.

— Командир. — Пояснил Франц, с трудом подбирая слова. — И больше никого с ним не было. Я теперь и имя-то его не могу вспомнить, только хари эти перед глазами.

Кое-как затащив командира в машину, Франц вжал педаль в пол. Бронированная махина взревела движком и поползла через толпу мертвецов, набирая ход. Но заглушить чудовищный хруст костей под колёсами даже она не могла. Франц вцепился в руль и молился всем богам и духам, каких только вспомнить мог. Попади колесо в яму, машина остановилась бы. А раз остановившись, не факт, что снова смогла бы набрать ход.

— Повезло мне. Кое-как я доехал до реки, пролетел по мосту и только на этой стороне остановился. Прямо напротив этих ворот. С минуту, наверное, не мог руки разжать, так в руль вцепился.

— А что командир? — Медленно спросил Зиверт. Франц сжал зубы и не ответил. — Франц, что с ним случилось?

— Вот и я подумал, — процедил Франц. — Что с ним случилось? Хотел что-то сказать, голову повернул — а его нет. И двери нет. Только кресло наполовину из кабины вырвано. А на нём руки висят. — Он сглотнул и через силу продолжил. — По локоть. Оборваны.

Милли похлопала его по спине.

— Всякого я видел, — продолжил Франц, слегка успокоившись, — но такое в первый раз. Не знаю, кто там колотил по машине, но только обычным трупакам такое не под силу.

Зиверт скрестил руки на груди и отвернулся к реке, видневшейся за забором. Дело принимало всё более скверный оборот. Уже ясно было, что его скромного опыта тут не хватит. Нужно было вызывать кого-то более компетентного. Возможно даже Инквизицию.

— Так почему же вы ещё здесь, Франц? — Спросила тем временем Милли. Тот удивлённо уставился на неё, потом на Зиверта.

— А вы не в курсе? Я думал, вы сюда приехали, потому что у вас план есть. Отсюда нельзя выбраться.

— Это почему? — Поинтересовался Зиверт, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Так тут какое-то… поле, что ли. Если пытаешься выбраться, оно тебя назад возвращает. Стал бы я иначе тут куковать. Спросите Торреса в деревне, он расскажет.

Поблагодарив Франца за рассказ, Милли и Зиверт вышли со двора. Оставшись один, водитель снова забрался под капот и через некоторое время заметно повеселел. Видимо, это позволяло ему отвлечься от дурных воспоминаний. Снова начал накрапывать противный мелкий дождь.

— За пару дней управимся, да? — Едко спросила Милли, двигаясь в сторону моста, выполнявшего, видимо, роль главной деревенской улицы. Зиверт только поморщился.

— Я же сказал, если повезёт. — Ответил он. — А нам, очевидно, страшно не повезло. Интересно, знал об этом Одрик? Или Мартинес?

— Одрик — наверняка. — Заявила Милли, поднимаясь на мост. — Нельзя доверять тому, чей возраст больше ста пятидесяти лет.

— Но ты…

— Непрерывного стажа. В смысле, кто знает, что у них там на уме.

— Может и так. — Задумчиво отозвался Зиверт. — Ладно, будем исходить из того, что имеем. Нужно найти крышу над головой и спросить… как его там?

Резкий окрик “стоять!” застал их врасплох. Милли и Зиверт обернулись. К ним приближался высокий худой мужчина лет пятидесяти. На нём было длинное кожаное пальто, а седые волосы были коротко подстрижены по армейскому уставу. Неровно, но старательно подстриженные усы слегка топорщились. Он остановился, не дойдя до мага несколько шагов.

— Кто вы? — Резко спросил мужчина, держа правую руку у кобуры. Александр ощутил навязчивое желание поднять руки вверх.

— Гм, я… Александр Зиверт, бакалавр некромантии, — сказал он, стараясь не делать резких движений. — Я прибыл, чтобы…

Зиверт и Милли переглянулись.

— Мы просто пришли пешком, с юга, от деревни Ксенте. Но в чём…

— Кто ваша спутница? — Его манера разговора начинала раздражать некроманта.

— Простите, но к чему эти расспросы? Честно говоря, я не ожидал попасть на допрос Инквизиции.

Мужчина невесело усмехнулся, и нехотя убрал руку от кобуры.

— И тем не менее, — сказал он, вытаскивая из внутреннего кармана форменную бляху с выгравированной буквой «I», — это допрос Инквизиции. Ладно, следуйте за мной. Поговорим в помещении.

Неожиданно Милли громко щёлкнула пальцами и хлопнула в ладоши. Зиверт и инквизитор удивлённо уставились на неё.

— Эмерджентность! Тьфу, чёрт, чуть мозги не вывихнула. Всё-всё, не обращайте внимания, идём.

Они вошли вслед за инквизитором в один из домов, стоявших на вбитых в речное дно сваях. Сколоченный когда-то из лёгких, добротно подогнанных досок, он давно требовал ремонта. Стены покосились и покорежились, а вокруг многочисленных щелей расползались пятна плесени. Инквизитор сел за древний стол и задумчиво забарабанил по нему пальцами. Милли немедленно сбросила рюкзак, уселась на лавку, и, казалось, задремала, прислонившись спиной к стене. Незнакомец её совершенно не пугал, по причине отсутствия у неё воображения. Александр остался стоять, скрестив руки на груди и напряженно ожидая вопроса. У него, в отличие от спутницы, воображения было предостаточно.

Придя, видимо, к каким-то выводам, инквизитор раздражённо нанёс столу заключительный удар ладонью, и вздохнул.

— Ладно. Извините за резкость, некромант, но сложившаяся здесь ситуация ясностью не радует. Дело в том, что вы и… я уже спрашивал, кто ваша спутница? Какая-то нежить, надо думать?

Александр кивнул. Термин «нежить» был грубоват, но Инквизиция никогда не славилась тактичностью.

— Ревенант, если хотите подробностей.

— Потрясающе. — Ядовито произнёс инквизитор. — Некромант и ревенант просто решили прогуляться по хорошей погоде и полюбоваться местными красотами. Кто ещё сюда заглянет, лично император со свитой?

— Я не… — Начал было Зиверт, но инквизитор резко вскинул руку и отвернулся.

— Да, — сказал он, наконец, потирая виски. — Разумеется, вы здесь не случайно. Прошу прощения за эту вспышку.

— Ещё вы забыли представиться. — Влезла Милли, прежде, чем Зиверт сумел её остановить.

— Разве? — рассеянно спросил инквизитор. — Вот видите. В последнее время я почти не сплю. Диего Алваро Торрес, инквизитор первого ранга. Здесь, видимо, по той же причине, что и вы — участившиеся нападения мертвецов. Вы ведь за этим пришли?

Зиверт кивнул.

— Мы обошли ближайшие деревни, но ничего не обнаружили. — Сказал он. — А сюда нас привёл грузовик, который стоит на том берегу. Его… хозяин обеспокоен.

— Хозяин. — Хмуро повторил Торрес. — И больше никому не интересно, что здесь происходит?

— Если подумать… нет. — Признался Зиверт. — Вся информация в магистрате это обрывки донесений и чья-то рекомендация не гулять по ночам. Никто не знает о том, насколько всё серьёзно.

Инквизитор тяжело и медленно вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Просто отлично. Я надеялся на помощь, а получил… вас. Без обид, господин некромант. Вы с Францем уже поговорили, я так понял?

Зиверт молча кивнул.

— Тогда вы знаете, что эту деревню невозможно покинуть. Нельзя уйти, нельзя уехать, нельзя улететь. Не получается отправить телепатическое сообщение. Ничто не может удалиться от некоего центра дальше, чем на двадцать километров. Плюс-минус. — Он снова потёр виски, явно с трудом концентрируясь. Видимо, сказывались бессонные ночи. — Ладно. Раз уж вы здесь, займитесь… чем вы там занимаетесь. Может, найдёте какой-нибудь способ отправить сообщение или… нда.

Инквизитор потерял мысль и замолчал.

— Ночевать можете в этом доме. — Продолжил он после паузы. — Я живу в конце улицы, точно не пропустите. И не слишком приставайте к местным, они и так напуганы. А я… чёрт, всё же надо поспать. Всё, до завтра.

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Торрес встал из-за стола и быстро вышел из дома, хлопнув дверью. Зиверт выглянул ему вслед. Торрес решительным шагом двигался вдоль моста.

— Странный он какой-то. — Заявила Милли, высовываясь в дверь рядом с Зивертом. — Ну, допустим, он и правда не спал, но почему? Чем он тут занимается ночами?

— Да кто же их разберёт. — Отозвался Зиверт, задумчиво глядя вслед удаляющейся фигуре инквизитора. — Предлагаю поесть и ложиться спать, а завтра думать.

Утром Милли проснулась от холода. Он не мог ей навредить, но совершенно не доставлял удовольствия. Ревенанты были вынуждены придерживаться человеческих ритуалов, вроде еды и сна, чтобы не потерять связь с материальным миром, что делало определённый уровень комфорта жизненной необходимостью. Камин давно погас, и её спальный мешок заметно отсырел. Зиверта поблизости не было, а его спальник пустовал. Дров тоже не было. Вчера Зиверт принёс их откуда-то с улицы и сразу свалил в камин. Злясь на себя за непредусмотрительность, Милли выглянула за дверь. Над рекой стоял сырой утренний туман. И тишина. Мерзкая, глухая и неестественная тишина. Девушка нерешительно остановилась на пороге, раздумывая, не взять ли с собой карабин, когда её внимание привлекла расплывчатая человеческая фигура.

— Эй! — Замахала руками Милли. — Эй, ты…

Фигура медленно растворилась в воздухе. Из-за тумана нельзя было сказать, куда ушёл человек, и как далеко он стоял. Или даже был ли это... Милли потрясла головой. Это лишнее. Она никогда не призналась бы Зиверту, которого считала неразумным мальчишкой и не хотела заставлять беспокоиться, но все эти мистические, нематериальные штуки, её сильно нервировали. Просто потому что у них не было морды, которую можно было бы набить. Впрочем, Зиверт, кажется, догадывался, но ничего не говорил.

Дрова обнаружились в поленнице за углом. Они давно отсырели и поросли мхом. Место, откуда Зиверт брал их вчера, выделялось тёмным пятном. Неправильность происходящего была очевидна, но сформулировать, в чём она заключалось было сложно. Раскопав в глубине более-менее сухие поленья, Милли вернулась к камину. Дрова разгорались неохотно, медленно. Она сидела спиной к медленно разгорающемуся камину, настороженно вслушиваясь в тишину. Вот раздались тяжёлые шаги, медленно приближавшиеся к порогу. Рука девушки рефлекторно дёрнулась к верному траншейному ножу, но тут же расслабилась. Свои.

В помещение ввалился Зиверт. С него ручьями текла вода, а вид был страшно недовольный. Не произнеся ни слова, он бросился к камину, и принялся стаскивать с себя одежду и выжимать её. Сапоги его громко хлюпали при каждом движении.

— Ты не мог бы делать это на улице? — Недовольно поморщилась Милли. Зиверт, пытавшийся закрепить над камином свой плащ, мрачно взглянул на неё, но ничего не сказал.

— Значит так, — сказал он, когда плащ более или менее занял своё место. — Насчёт того, что это место не покинуть, Торрес не соврал. Милли невольно заинтересовалась.

— И как же ты это проверил?

— Потому что лодка не вернулась. — Мрачно отозвался Зиверт. — Уплыла дальше, вниз по течению. Ладно хоть вода тёплая.

— Это с чего это она тёплая, осенью-то?

— Откуда мне знать. — Развёл руками некромант. — Мало ли, может, тут горячие источники. Короче, барьер нас отсюда не выпустит.

— Зато мы можем отправлять записки в бутылках. — Съязвила Милли. Беспокойство постепенно отпускало её.

— А я так и сделал, — кивнул Зиверт, пропустив сарказм мимо ушей. — Только толку мало. Дальше по течению ни одного поселения нет до самого моря. Но мало ли.

Он уселся на пол поближе к камину и начал стягивать с ноги сапог.

— Кроме того, — продолжил он, — я попробовал анимировать простейшего гомункула и отправить его через барьер. Безрезультатно, как ты догадываешься. Как только он прошёл, я потерял управление. А для более сложной нежити, которая сама ходить умеет, мне не хватает материала. Кроме того, подозреваю, что эффект будет такой же. Скажу прямо: я в жизни не встречал даже упоминания о таких сложных барьерах. Какой-то запредельный уровень пространственной магии.

— И что мы будем делать? — Спросила Милли.

— С барьером? Ничего. Придётся заняться делами мертвецов. Ты завтракала? Я — нет. Сейчас поедим и... — Зиверт осёкся и внимательно посмотрел на спутницу. — Вообще-то ты выглядишь бледнее, чем обычно. Что-то случилось, пока меня не было?

— Замёрзла. — Буркнула Милли.

Зиверт несколько секунд внимательно смотрел на неё, потом пожал плечами.

— Тогда грейся. Я хочу провести ритуал обнаружения нежити, посмотреть, есть ли зомби поблизости. А потом сходить к инквизитору. Надеюсь, он уже выспался. Как ты на это смотришь?

— Пристально. — Отозвалась Милли, рывшаяся в рюкзаке в поисках тушёнки. — Что ты меня спрашиваешь, я в этих ваших ритуалах ничего не понимаю. Скажи, когда надо будет кого-то пристрелить.

Пока Милли копалась в рюкзаке, Зиверт уселся на древнюю столешницу и принялся расчерчивать её оккультными символами — неплотно пригнанные доски пола для этого не подходили. Прошло довольно много времени. Милли уже успела поставить в камин две банки консервов, откопать плитку прессованного чая и заварить его в котелке. Туман на улице начал рассеиваться.

— Так… готово. — Произнёс, наконец, Зиверт, отрываясь от рисунка.

— Чего так долго-то? — Зевнула Милли. Она держала в руках крышку от котелка, из которой пила чай такой крепкий и сладкий, что его практически надо было резать ножом.

— Не хотел напортачить. — Отозвался Зиверт, раскладывая на схеме заряженные камни. — Ни разу не применял такие сложные ритуалы в полевых условиях.

Он спрыгнул со стола, и принялся скакать на месте, пытаясь восстановить кровообращение в ноге. Милли отставила чай, и заинтересованно подошла поближе.

— Смотри, — ткнул пальцем некромант, — вот здесь, в центре — мы, вернее, ритуальная схема. Теперь, если я всё нарисовал правильно, магический заряд заставит её показать точки скопления некротической энергии вокруг нас. Масштаб… получается, примерно пятьсот метров. Вот тут заряженные камни, минут на двадцать должно хватить.

Он схватил крышку с чаем, отпил и поморщился.

— Ну? — Спросила Милли.

— Сахара бахнула от души. — Констатировал Зиверт, отставляя крышку и протягивая над схемой руки. — Хорошо, что кариес тебе не грозит.

Он закрыл глаза и сосредоточился, посылая в схему магический импульс.

Ничего не произошло. Меловая схема никак не отреагировала. Прошло несколько секунд.

— Странно, — начал было Зиверт, — я…

Реальность резко растянулась. Вверх, потом вниз, и, наконец, обратно на место, дрожа, словно натянутая струна. Зиверт почувствовал, как душа делает переворот, а ноги отказывают. Стальная рука перехватила его на полпути к полу. Он обернулся. Милли осталась на ногах но её губы сжались в тонкую линию, а в глазах разгорелся явный синий свет. Так они стояли, пока волны, скачущие по мирозданию не стихли, и мир не занял привычное положение.

— Зиверт, — хрипло произнесла Милли. — Я не знаток магии. Ритуалы всегда так срабатывают?

Некромант потряс головой, пытаясь избавиться от ощущения, что голова находится на расстоянии трёхсот километров от плеч. От схемы на столе осталось выжженное пятно, пахнущее озоном и горелой фанерой. Определённо, ритуал сработал не совсем так, как должен был.

— Нет. — Произнёс Зиверт, морщась от привкуса крови во рту. — Что-то ему помешало. Взгляни.

Милли раздражённо протёрла глаза. Сильное магическое поле заставляло их работать как проводники и её зрение застилало синим, причиняя сильные неудобства.

Заряженные камни рассыпались в пыль. Некромант осторожно взял щепотку. Она была ещё горячей, но быстро остывала.

— Что-то вытянуло из них всю магию. Что-то очень мощное. Как… — он помахал руками, но не нашёл подходящего сравнения. — … не знаю. Невероятно мощное.

— И что мы будем делать теперь?

— Я скажу тебе, чего мы не будем делать — проводить ритуалы. — Заявил Зиверт. — Что бы это ни было, оно мешает им работать. Хорошо, конечно, что мы это знаем и не будем теперь полагаться на них, но это ещё сильнее ограничивает мои возможности. Короче, — заключил он, — нужно идти к инквизитору.

Они шли по чему-то вроде главной улицы, старательно обходя прогнившие дыры в деревянном настиле. Инквизитор занял дом, ранее, видимо, исполнявший роль ратуши или зала собраний. Коротко говоря, это был единственный в деревне двухэтажный дом. На пороге Зиверт отряхнул ноги и негромко постучал в дверь. Ответа не последовало. Он постучал настойчивее.

— Ушёл он, что ли. — Удивлённо хмыкнул Зиверт. — А куда, спрашивается?

— Или всё ещё спит. — Предположила Милли. — Дай-ка я.

Не дожидаясь ответа, она бухнула кулаком в дверь. От удара та неожиданно приоткрылась.

— Не заперто. — Прокомментировал Зиверт. — Просто дверь отсырела. Странно. Помоги-ка мне.

Они навалились на дверь вдвоём. Та поддалась неохотно и со скрипом. Внутри было тихо и темно. И сыро, разумеется, как в любом из местных домов. Тусклый свет едва пробивался сквозь заколоченные окна. Пахло чем-то странным. Зиверт остановился за порогом, не решаясь пойти дальше.

— Милли, — спросил он настороженно, — лампа у тебя?

— Нет.

Зиверт запнулся.

— Как нет?

— Чёрт возьми, — вспылила Милли, — я не твой волшебный вещмешок. Взял бы сам, или хотя бы сказал мне. Просто наколдуй свет, маг ты, в конце концов, или нет?

— Ладно, не кипятись, — примиряюще сказал Зиверт. — Свет я наколдую, но если там есть неожиданные магические поля, он может выйти нам боком.

Он сложил ладони, сконцентрировался, и медленно развёл их в стороны. В воздухе повис небольшой шарик, дававший слабый, но отчётливый свет. Вряд ли инквизитор защитил бы своё жилище так, чтобы он сам потом не смог выйти в туалет в темноте. Вряд ли. Маловероятно.

Небольшой зал озарился слабо мерцающим светом. Множество старых стульев были небрежно сдвинуты к стенам, едва видимые в тени. Зиверт медленно двинулся вперёд. Доски протестующе поскрипывали под ногами. В дальней части зала стояла деревянная кафедра. Видимо, когда-то здесь проходили собрания, но с тех пор прошли месяцы, а, может быть, и годы.

— Шеф! — Позвала Милли откуда-то из сумрака. Почему-то это это слово её успокаивало. Возникало ощущение, что она обращается не к Зиверту, а к кому-то из своих старых знакомых, оставленных далеко в прошлом. — Тьфу, дьявол. В смысле, Зиверт!

Некромант шагнул в сторону её голоса. Шарик света тащился следом, как будто привязанный к его плечу. На деревянной лавке, стоящей у стены лежало тело человека. Очертания скрадывал небрежно наброшенный кусок брезента, но ошибиться было невозможно — под ним лежала человеческая фигура. Зиверт подошёл поближе и откинул ткань с того места, где должна была находиться голова. Лежавший был мёртв, и давно, но признаков разложения не было видно. Кожа на ощупь напоминала пергаментную бумагу, глаза ввалились. На покойнике был надет очень старый и потрёпаный халат, некогда белого цвета. С другой стороны полотна торчали ноги, босые и грязные. Зиверт нахмурился.

— Милли, ты думаешь о том же, о чём и я?

— Что кто-то убил настоящего инквизитора, и украл его документы? — Бросила Милли. Она задумчиво разглядывала халат покойного, пытаясь что-то определить.

— Сомневаюсь. — Поморщился Зиверт. — С чего бы тогда этому кому-то приглашать нас в дом, где он зачем-то хранит труп? Нет, я думаю, что мы нашли свидетеля местных странностей.

— Он же мёртвый.

— Никто не идеален. — Не стал спорить Зиверт. — Поищи пока какие-нибудь документы. Интересно, кто это.

— Ну смотри. — Хмуро заметила Милли, отворачиваясь и так и не придя к какому-то выводу. — Вряд ли инквизитор будет счастлив тому, что мы вломились в его дом и роемся в его вещах.

— Он же сам велел заняться делом. — Отмахнулся некромант, закатывая рукав. Милли пожала плечами и отвернулась.

Вернуть душу, ушедшую за Грань, обратно в тело было, конечно, невозможно, или, по крайней мере, невероятно тяжело. Хотя некроманты не оставляли попыток, никаких заметных успехов им добиться не удалось. С другой стороны, души иногда возвращались на материальный план сами, в том или ином виде, но обстоятельства их возвращения были столь разнообразны, что никто так и не смог их классифицировать. Например, ревенанты появлялись, когда человек, устремившийся к цели, не замечал собственной смерти. Необходимое условие, но явно не достаточное. В целом, сопутствующая жизни и смерти сеть условностей и странных взаимосвязей, невероятно усложняла даже самую элементарную работу некроманта. Но даже невнятные осколки информации, которые удавалось получить от покойного, оказывались порой бесценными. Зиверт простёр руку над трупом. Последовательности магических формул привычно проносились в его голове, задевая Струны и вызывая к жизни что-то вроде мелодии. Обращение к душам умерших всегда напоминало ему попытку постучать в висящую в воздухе дверь. Любое неаккуратное движение — и она отплывала назад, мягко покачиваясь на волнах эфира. Некромант плавно потянулся за пелену, отделяющую его от других миров.

Что-то щёлкнуло. Вместо резонанса с вызываемым духом, Зиверт ощутил… темноту. Словно кто-то убрал последнюю ступеньку, и лестница превратилась в тягучий, хищно клокочущий мрак.

“Нет. Нет-нет-нет! Это неправильно!”

Комната вокруг него поплыла и исчезла. На границе слышимости раздался протяжный, набирающий силу вой. Рука взорвалась болью, словно в неё впивалась сотня игл, и поплыла куда-то в темноту. Кто-то позвал его по имени.

“Где? Милли? Кто...”

Раздался громкий выстрел. Зиверт почувствовал, что рука с влажным шлепком вернулась на место. Он упал назад, с облегчением ощутив спиной вполне материальные, грубо обтёсанные доски инквизиторского дома. Над ним возникли два лица. Одно из них, с горящими синими глазами, обеспокоенное и бледное, принадлежало Милли. Другое, усатое, смертельно мрачное, — инквизитору Торресу. Под глазами инквизитора залегли глубокие тени. Зиверт хотел было извиниться, но стены над ним сомкнулись, и он потерял сознание.

Глава 3

В воздухе плавали крупные хлопья гари. Они кружились, распадаясь на серый прах, мгновенно покрывавший одежду, и оставлявший мелкие, противные ожоги на коже. Зиверт поправил постоянно сползавшие защитные очки и взглянул вперёд. Караван, освещаемый заходящим солнцем, медленно полз вдоль террикона — вереница серых пятен в отравленном воздухе. Зиверт огляделся в поисках отца. Тот шёл рядом, раздражённо смахивая пепел с очков. Заметив, что Зиверт встал и уставился на него, он присел рядом и что-то пробубнил. Защитная маска скрадывала голос почти до полной нечленораздельности. Зиверт покачал головой, показывая, что не понимает. Отец шумно вздохнул, набрал в лёгкие воздуха и нащупал застёжку на затылке. Съехавшая набок маска открыла его лицо — довольно молодое, хоть и покрытое явной сеткой морщин. Прищуренные зелёные глаза смотрели устало, но внимательно. Отец придвинулся поближе к сыну, и, заслоняя их обоих рукой от везедсущей пыли, сказал:

— Проснитесь, некромант!

Зиверт вздрогнул и проснулся.

Та же долина, те же терриконы, но пепел завис в воздухе, а все живые люди пропали со сцены. Кроме одного. Высокий человек в тяжёлом пыльнике и защитной маске оглядывал окружающий пейзаж. Вдаль уходили новые и новые отвалы шлака и грязи, а дымившиеся трубы почти терялись в смрадном воздухе.

— Где мы? — Неожиданно спросил незнакомец.

— Кажется… — Пробормотал Зиверт, — кажется, это из одно из моих воспоминаний. Отец тогда первый раз взял меня на вылазку в вихревую зону. Мне тогда было…

— И весь мир сейчас выглядит вот так? — Перебил незнакомец. Маска совершенно не искажала его голоса, как будто он шёл не из-под неё, а откуда-то со стороны.

— По большей части. — Зиверт равнодушно пожал плечами. — Насколько я помню, он всегда таким был. Говорят, виной всему Разрыв.

Незнакомец вздрогнул, как будто его ударили.

— Нет, прошептал он, — нет, не может быть. Неужели… — Он обернулся к Зиверту, — но ведь ты живёшь там?

— И не я один, - подтвердил Зиверт. — Но кто, чёрт возьми…

— Некогда. — Оборвал его пришелец. — Найди нас. Скорее.

Он окинул окружающий ландшафт невидящим взглядом.

— Эта связь прервётся в любую секунду. Времени мало.

Некромант поморщился.

— И кого я буду искать? И где? Я вообще склоняюсь к мысли, что всё это просто галлюцинации, которые мне подсовывает моё сознание.

Незнакомец явно задумался.

— Это вполне возможно. — Ответил он, наконец. — Твою душу чуть не затянуло сюда, возможный шок...

Мир вокруг вдруг поплыл и смазался, чётким осталась только печальная фигура незнакомца.

— Погоди, откуда... - крикнул Зиверт, чувствуя, что падает куда-то, но не успел закончить.

Вокруг были всё те же стены инквизиторского дома. Солнце, пробивавшееся через заколоченные окна, было тусклым, вечерним. Видимо, прошло не меньше нескольких часов. Спиной он ощущал грубые доски. Наверное, его переложили на одну из скамей, стоявших в зале. В руке билась неприятная, пульсирующая боль. Зиверт осторожно поднял конечность на уровень глаз, чувствуя, как её то обдаёт ледяным холодом, то бросает в жар. Кожа на руке была почти белой, тёмная сеть сосудов выделялась, словно письмена на бумаге.

“Легко отделался”, — мрачно подумал Зиверт. Что бы тут не произошло, ощущение, что он чудом избежал чего-то кошмарного, не отпускало. Некромант закрыл глаза, и попытался вспомнить, что чувствовал в тот момент, когда потянулся в неизвестность. Шевелящаяся масса. Ощущение присутствия. Как будто кроме него и того, за кем он тянулся, там скрывался кто-то ещё. Словно он стоял посреди бальной залы, накрытый балдахином, а вокруг перешёптывались люди.

“Как будто… но это невозможно, — думал некромант, — за Завесой не может быть...”

За Завесой. Если только он потянулся именно туда. Зиверт скрипнул зубами, чувствуя, как к щекам приливает жар. Сунул руку в осиное гнездо, дурак, и удивляется, что его ужалили. Он приподнялся на локтях и прислушался. Со второго этажа доносились приглушённые голоса.

— Эй, — позвал Зиверт. — Милли?

Голос стихли, потолок заскрипел от быстрых шагов. На лестнице показалась Милли в сопровождении инквизитора.

— … в полном порядке. — Беззаботно завершила она, спускаясь вниз. — Говорю вам, этого парнягу так просто не убить.

— Очень жаль. — Сумрачно отозвался инквизитор. Он остановился в нескольких шагах от лежавшего Зиверта и скрестил руки на груди. Зиверт судорожно попытался подняться.

— Я… — начал было он.

— Вы знаете, куда вы влезли? — Оборвал его Торрес.

— Я… — снова начал Зиверт, но закашлялся. — Нет, боюсь, я не знаю, герр инквизитор.

Торрес медленно выдохнул сквозь зубы. Милли за его спиной сделала страшные глаза и показала один из пальцев.

— Тогда какого… впрочем, не отвечайте, я сделаю это за вас. — Инквизитор задумчиво сделал несколько шагов в сторону заколоченного окна. — Раз за разом, год за годом появляются такие, как вы. Вы получили степень бакалавра, абсолютно незаслуженную уверенность в собственных силах и стремление всюду сунуть свой нос. Я бы, разумеется, сказал вам: “не в коем случае не пытайтесь вызвать дух неизвестного человека, лежащего в моём доме”, если бы мог предположить, что подобное вообще может прийти кому-то в голову.

Он помолчал, и неожиданно добавил:

— Впрочем, отчасти это вина Академии. Напомните, как звучит напутствие, которым они сопровождают пинок под зад?

Зиверт, в памяти которого оно звучало как “идите и всюду суйте свой нос”, слегка растерялся.

— Э-э-э… — протянул он.

— Именно. — Инквизитор резко обернулся. — Именно. И вы идёте, вооружённые своими обрывками знаний, и копаетесь в забытых тайнах прошлого. Ах, как романтично, как важно и нужно! Знаете, сколько раз мир оказывался на грани уничтожения из-за того, что очередной недоучка нашёл то, чему лучше оставаться потерянным?

Инквизитор явно любил риторические вопросы. Зиверт что-то неразборчиво буркнул. Он чувствовал себя нашкодившим школяром.

— Восемнадцать.

Милли подала голос.

— Ну, это ещё…

— За прошлый год. — Скривился инквизитор. Он выдержал паузу, остывая, и продолжил уже спокойнее. — Согласен, есть определённый смысл в том, чтобы поручить поиски хотя бы отчасти компетентным людям, а не ждать пока, до артефактов доберутся мародёры, мутанты, и ещё чёрт знает кто. Однако, Зиверт, послушайте доброго совета: если продолжите отважно тыкать пальцами во всё непонятное, закончите в лучшем случае покойником.

— Так… кто, всё-таки, там лежит? — Спросил Зиверт, пересиливая жгучее желание с головой накрыться одеялом.

— Вопрос, с которого следовало бы начать. — Хмыкнул инквизитор. — Я не знаю. Он попался мне на глаза, когда шёл с очередной толпой зомби. Слишком бросилась в глаза его одежда. Не мёртвый, это я выяснил, но где его душа? Вы сами что-нибудь узнали?

Зиверт покачал головой.

— Какие-то видения. Кажется, кто-то со мной говорил, но я не могу вспомнить ни единого слова.

Инквизитор тоже покачал головой, словно передразнивая.

— Если бы я не оборвал контакт, вы бы точно знали, где находится его душа. Но вряд ли смогли бы нам рассказать. Тело, бродящее по округе в лабораторном халате, не может вести ни к чему хорошему. Особенно учитывая, что ни одной известной мне лаборатории здесь нет. Потом, вы обратили внимание на странность местных жителей?

— Да. — Неожиданно сказала Милли. Инквизитор взглянул на неё, но она не стала продолжать. Не дождавшись ответа, он продолжил:

— Они не фантомы, не чудовища. Не исчезают по ночам, но редко выходят на улицу. Если сможете поймать кого-нибудь вне помещения — так уж и быть, можете ткнуть в него пальцем. Капуста, которую они тут выращивают в грязи, отвратительна на вкус, но вполне материальна. Что-то с ними не так, но что именно? Короче, — он встряхнул головой и ударил кулаком о ладонь, — повторяю, Зиверт, будьте внимательны. Никаких больше необдуманных поступков. Что бы тут не происходило, нам придётся вызвать подмогу. А им, в свою очередь, пригодится любая информация. Вам ясно?

— Да. — Кивнул Зиверт, но решил, что выразился недостаточно ясно, и повторил, — да, герр инквизитор.

— Вот и славно. — Отозвался тот, разворачиваясь к лестнице. — Не заставляйте меня писать отчёт о вашей гибели, это ужасная бумажная волокита.

Милли проводила инквизитора взглядом.

— Ладно. — Бросила она Зиверту. — Теперь потрудись объяснить мне, какого чёрта произошло.

Некромант осторожно поднялся на локтях.

— Я уже сказал, — ответил он, опуская ноги на пол. — Понятия не имею. Я с таким ещё не сталкивался.

Он привалился к стене и прикрыл глаза. Милли вздохнула и села рядом.

— Ненавижу неопределённость. Помню, в семьдесят восьмом, когда нас выгрузили в джунглях и велели охранять высоту, было то же ощущение. Темнота, взрывы, вспышки. Где свои, где чужие, куда стрелять, куда бежать.

— Легендарная кампания на Островах? — Спросил Зиверт. — Это первая или вторая?

— Вторая.

Зиверт ободряюще ткнул её кулаком в плечо.

— Ну, насколько я знаю, её ты пережила. Брось, мы справимся, надо только немножко собраться. Пока ещё ничего страшного не случилось, день только потеряли.

— Правда. — Милли пожала плечами. — Ну, какой у нас дальнейший план?

— Думаю, надо узнать, что вообще в округе может представлять интерес. Спросить инквизитора, местных и Франца — в таком порядке. Деревня явно не эпицентр событий. Чёрт, да тут даже подвалов нет. Где им прятать свидетельства каннибальских оргий?

Он встал и потянулся.

— Иди, спроси кого-нибудь в деревне. Я расспрошу Торреса. Встретимся дома, а к Францу заглянем завтра, перед выходом. Идёт?

— Ладно. — Милли тоже встала. — Надеюсь, ты сможешь хотя бы пятьдесят метров пройти, не вляпавшись ни во что.

— Ничего не обещаю! — Фыркнул некромант, направляясь к лестнице.

Поднимаясь наверх, Зиверт ощущал растущее беспокойство. Конечно, большинство историй о кошмарных застенках Инквизиции были неправдивы. В их обязанности вообще не входила ни слежка за настроениями в обществе, ни искоренение крамолы, ни похищение диссидентов по ночам с целью запытать их до смерти. Ни к одной из церквей инквизиция тоже отношения не имела, подчиняясь напрямую министерству внутренних дел. С другой стороны, сам характер работы инквизитора предполагал постоянные столкновения с такими тайнами и кошмарами, о которых обычный человек даже не подозревает. Зиверт хорошо помнил метаморфозы, происходившие с молодыми инквизиторами. Обычно их вербовали из студентов старших курсов. Сначала они приходили в паб, недалеко от студенческих общежитий, вместе с остальными студентами, пыжась от гордости и купаясь во всеобщем внимании. Но чем дальше, тем менее словоохотливыми они становились. С каждым посещением они всё сильнее мрачнели, отдаляясь от шумных компаний и предпочитая молча пить в компании коллег. А потом пропадали вовсе. С опытными инквизиторами Зиверт общался крайне редко, просто потому что требовалось прилагать усилия для того, чтобы они вообще заметили собеседника. Торреса отличала заметно большая человечность.

“Результат работы в поле, может быть?” — подумал Зиверт, занося руку, чтобы постучаться.

— Войдите! — Раздалось из-за двери за мгновение до того, как он до неё дотронулся. От неожиданности Зиверт на пару секунд замер, но взял себя в руки и вошёл. Кабинет инквизитора, как и всё остальное в этой деревне, богатством не блистал. Стол, заваленный какими-то бумагами, несколько полок, прибитых прямо к стене, да ещё одна прямо под заколоченным окном, напротив двери — видимо, Торрес приделал её сам, потому что под остальными окнами таких не было. Сам инквизитор стоял спиной ко входу и что-то задумчиво на ней двигал.

— Садитесь, — сказал он, неопределённо махнув рукой. — Ещё пару минут.

Зиверт неуверенно взял стул и, подвинув его к столу, сел, стараясь ничего не задеть. Вокруг были разложены какие-то приборы, но все они имели кустарный вид, как будто их собирали на коленке да ещё в страшной спешке. Торрес, добившись, наконец, какого-то результата, разогнулся. Странная система камней на полке озарилась мягким закатным светом, а в воздухе над ней заплясали тусклые огни. Зиверт, с интересом наблюдавший за ними, почувствовал, как голову охватывает неприятное онемение. Он сморгнул и отвернулся.

— Итак, — сказал инквизитор, присаживаясь за стол, — чем могу помочь?

Зиверт открыл было рот, но Торрес тут же спохватился, перебивая сам себя.

— Ах да. Вам хочется узнать, в каком направлении копать. Я рассказал кое-что вашей спутнице, пока вы лежали без сознания. Она сказала, у вас нет подробной карты местности. Так?

— Нет. — Ответил Зиверт. — В смысле, нет, подробной карты у нас нет, только общая.

— Конечно, откуда вам её взять. — Хмыкнул инквизитор, открывая стоявший под столом сундук. — Сейчас… Можете пока налить себе чаю.

Зиверт взялся за чайник, стоявший на столе и огляделся в поисках кружки. Её не было. Он осторожно поставил чайник на место. Инквизитор, перебиравший бумаги, ничего не заметил.

— Должен сказать, — вдруг сказал он, шурша бумагами, — что ваша спутница… как там её?

— Милли.

— Да, Милли. Она намного живее, чем я ожидал от нежити.

Зиверт нахмурился.

— Она не совсем нежить, герр инквизитор. Это довольно сложный вопрос.

Торрес взглянул на него поверх пачки бумаг, которую держал в руках.

— Расскажите в двух словах. Ведь это вы её оживили?

— Не совсем. Как у вас с теоретической некромантией?

— Базовые знания. — Инквизитор неопределённо пожал плечами. — Редко приходилось сталкиваться, буквально пару раз.

— Тогда так. — Зиверт прокашлялся и начал, стараясь не впадать в менторский тон. — На сегодняшний день основной моделью мира является модель Янковского - Крюгера, согласно которой мир представляет собой сферу, которую пронизывает так называемый Ветер, поток магии.

— И Крюгера притянули? — Заинтересовался Торрес. — Когда я учился, её называли просто моделью Янковского. Считалось, что студентов лишние подробности собьют с толку.

— Её уточняют чуть ли не каждый день, — вздохнул Зиверт. — Но это детали, сама модель особо не менялась. Ей сейчас всё объясняют, очень удобно. Например, заряженные камни, согласно ей, на самом деле не заряжаются, а замедляют Ветер, который сквозь них проходит. Соответственно, когда умирает человек, его душа — пуф..!

— Пуф. — с иронией повторил инквизитор. Зиверт запнулся.

— Хм… ну да, простите. Так вот, душа уносится Ветром за пределы Завесы или Вуали, или как там её сейчас модно называть. Не все души уносит целиком, почему — до сих пор не ясно. Но чем сильнее она привязана к материальному миру, тем большая часть остаётся здесь. А душа Милли — она осталась целиком.

— Так. — Хмыкнул инквизитор, откладывая один листок. Остальные бумаги он бросил обратно в сундук. — А причём тут вы?

Зиверт пристально взглянул на него. Может ли инквизитор так мало знать о некромантии? Или это какая-то проверка?

“Он говорил, что почти не спит, — вспомнил Зиверт слова Милли, глядя на бледное усталое лицо Торреса с залёгшими под глазами тенями, — чем же тогда он занимается?”

— Просто случайность. — Ответил он вслух. — Мне было лет шесть, когда мы с отцом отстали от каравана и на нас напали мутанты. Я очень хотел, чтобы нам помог хоть кто-нибудь. Это было посреди вихревой зоны, ну, знаете, там где Ветер задувает сильнее всего. Куча хаотичной магии вокруг. Я послужил точкой фокусировки, и душа Милли смогла воплотиться в жизнь. По сути, она сама воскресила себя.

— Каравана, значит. — Протянул Торрес. — Посреди вихревой зоны. Да ещё с отцом. Вы, значит, потомственный мародёр, Зиверт?

Зиверт поморщился и коротко кивнул. Инквизитор пожал плечами.

— Что ж, это многое объясняет. А мне, похоже, не помешало бы подтянуть теоретические знания. Держите схему. Я рисовал её от руки, так что на особую точность не расчитывайте, но примерное представление она даёт. Я отметил на ней приблизительные границы барьера, места, где я побывал и куда собирался сходить. Не стесняйтесь делать свои пометки.

Зиверт развернул карту. Полоска, обозначавшая реку, пересекала её почти строго посередине. Барьер был начерчен несколько раз, сначала едва заметной линией, потом более уверенно, двумя окружностями, образующими цифру восемь. Область севернее деревни была отмечена слабой штриховкой. Инквизитор ткнул в неё пальцем.

— Зомби приходят с севера, со стороны поля боя. Судя по всему, запас трупов там практически неограничен, но оживают не все. Навскидку я бы сказал, что там есть какая-то протечка, что-то, постепенно распространяющее магию. Но пробиться туда мне не удалось даже днём, так что с уверенностью сказать нельзя. Кроме того, вихревых зон в округе никогда не было, а ещё один Разрыв… я думаю, мы заметили бы.

— Может быть, заработала какая-то древняя машина. — Задумчиво сказал Зиверт. — Или наоборот, перестала работать. Или...

— Короче, — Прервал его инквизитор. — Если вы найдёте способ туда пробраться, я бы с удовольствием послушал. Пробиться туда грубой силой можете даже не пытаться.

Он вытащил из ящика несколько невзрачного вида серых камней и два листа бумаги.

— Я выдам вам несколько заряженных камней. Пересчитайте, впишите количество сюда и подпишите оба экземпляра. Если что, сможете начертить сигнальную руну и усилить её камнем. За барьер сигнал не пробьётся, конечно, но...

— Погодите, — удивился Зиверт. — Но ведь ритуалы здесь не работают!

Инквизитор замер. Весь — от глаз до руки с пером.

— А, уже попробовали? — Поинтересовался он. — И как результат?

Зиверт сбивчиво рассказал о попытке проведения ритуала обнаружения нежити и о её последствиях. Торрес внимательно слушал и кивал.

— Ну да, да. — Сказал он, когда Зиверт закончил. — Всё так и есть. А я ведь забыл вам рассказать. Хорошо, что вы это выяснили. Но сигнальная руна это не совсем ритуал, так что может сработать. В крайнем случае её подавит эта блокирующая сила, но зато потом мы сможем найти ваш труп, если что случится. Нужно думать о будущем, господин некромант.

Попрощавшись с Торресом на этой оптимистичной ноте, Зиверт вышел на улицу. Там было было сыро и прохладно. Осень с каждым днём подступала плотнее. Остатки тумана оседали на одежде и волосах. Некромант поёжился. Его не покидало странное ощущение неправильности происходящего, но шум в голове мешал сосредоточиться. Ощущение было, как будто голова обита фанерой. Подробности разговора с инквизитором почему-то выпадали из памяти. Он пошёл по улице, пытаясь вспомнить, о чём вообще шла речь. Карта, камни. Какую-то дурацкую лекцию он прочитал. Или ему прочитали? Чей-то громкий крик ворвался в его сознание слишком поздно. Что-то крупное, явно массивнее человека пронеслось мимо, зацепило его плечо и махнуло с мостков в сторону реки. Зиверт успел только взмахнуть руками и полетел в воду.

— А, дьявол. — Произнёс знакомый голос, и над недоумённо отфыркивающимся Зивертом возник силуэт Милли, подсвеченный луной.

— Ты что, оглох? — Недовольно спросила она, свешиваясь с мостков и протягивая ему руку. — Я же орала во всю глотку. А теперь я его упустила.

— Кого? Кто это был? — Поинтересовался Зиверт, хватая сухую жилистую руку. Холодная вода слегка привела его в чувство.

— Хороший вопрос. Понятия не имею. Я гонюсь за ним от самого дома старосты.

— Зачем?

— Потому что он убегает. — Объяснила Милли. Она оглядела мокрого Зиверта с ног до головы. — С тобой всё в порядке? Выглядишь каким-то… пожёванным.

— Да нет, я… погоди-ка, — беспокойство наконец оформилось в мысль, — а почему так темно?

Милли удивлённо огляделась по сторонам и пожала плечами:

— Так ведь ночь.

— Ночь. — Эхом отозвался Зиверт. — И давно?

— С вечера. — Хмыкнула Милли. — С тобой точно всё в порядке?

— По-моему, нет, — вздохнул некромант, — но я никак не соображу, что именно.

Они двинулись к дому, в котором остановились. Зиверт описывал встречу с инквизитором, постоянно сбиваясь и обдумывая подробности, которые всё время норовили выпасть из памяти. Выстраивавшаяся цепочка событий казалась ему всё менее странной и более логичной с каждым словом. Милли сосредоточенно хмурилась.

— Не знаю, что и думать. — Сказала она. — Конечно, мы можем пойти и начать ему угрожать, но…

— Но что мы ему предъявим? — Подхватил Зиверт. — “Ты странный и подозрительный”? Это не преступление. Остаётся только быть настороже.

— Тоже мне, план. — Фыркнула Милли. — “Быть настороже”. Что это вообще должно означать?

— Это означает “предположим, в данный момент он не представляет для нас непосредственной угрозы”. — Отмахнулся Зиверт. — Лучше расскажи, за кем ты тут гонялась.

План Милли был прост и прямолинеен как всё простое и прямолинейное. Где живёт староста, она не знала, так что следовало у кого-то спросить. Бледные тени местных жителей не внушали ей никакого доверия, так что она направилась прямиком к единственному более или менее живому человеку — Францу, решив убить сразу двух зайцев и сэкономить время. Того, впрочем, на месте не оказалось. В сарае был грузовик, надраенный до такой степени, что светился в вечернем полумраке, инструменты, какие-то вещи, но никаких следов водителя. Милли обошла грузовик, попинала канистры, и вернулась к выходу, рассеянно покусывая воротник кителя. Окрестности выглядели печально и мрачно. Ни малейшего признака жизни.

“Тоска, — думала Милли, окидывая взглядом покосившиеся дома. — Поживёшь тут и в самом деле призраком станешь”. Какое-то движение неожиданно привлекло её внимание. Кто-то из местных жителей, почти незаметный в серых сумерках, равномерно взмахивал мотыгой, копаясь в земле возле одного из домов. Судя по всему он был тут уже давно, а значит, мог знать, куда ушёл Франц. Милли хрустнула шеей и подошла к прогнившему забору, окружавшему дом, незаметно сжимая, на всякий случай, рукоять траншейного ножа. Этот нож, сделанный из трёхгранного напильника с рукоятью в виде кастета, сам по себе выглядел как объявление войны. Его невозможно было принять за инструмент — это было оружие.

— Эй! — Окликнула она огородника. — Эй… э-э-э… человек!

Тот медленно разогнулся и посмотрел на девушку пустым и безжизненным взглядом, но не произнёс ни слова.

— Ты не видел здесь водителя, Франца? Ну, в рубахе такой, машину всё ремонтирует . — Милли помахала руками, изображая ремонт. Её собеседник кивнул. Все его движения были плавными и медлительными, словно им управлял не слишком уверенный в своих силах кукловод.

— Ага… ну, здорово, — нервно сказала Милли. — Так… ты знаешь, где он сейчас?

Огородник протянул руку и указал куда-то в сторону реки. По-прежнему молча.

— Хорошо. — Кивнула Милли, судорожно сглатывая и отступая на шаг. — Чудесно. Я… пожалуй, пойду. Не буду мешать. Большое спасибо.

Она развернулась и пошла в указанном направлении ощущая спиной его пустой взгляд. Через десяток метров она не выдержала и оглянулась. Огородник вернулся к работе, и ковырял землю мерными ударами мотыги. Чувствуя накатывающее раздражение, Милли пинком отправила в реку мелкий камушек и пошла дальше. Где-то впереди горел костёр — дым стелился над рекой, смешиваясь с вечерним туманом и щекотал ноздри. Постепенно становился различим треск сучьев в огне и запах еды. Милли неосознанно пошла быстрее. За обтянутыми какими-то тряпками кустами обнаружился небольшой лагерь. В середине горел костёр, над которым булькал котёл с похлёбкой. Человек, согнувшийся над ним, мешал в котле обгорелой веткой. Милли громко прокашлялась и произнесла:

— Вечер добрый!

Франц подпрыгнул и уронил ветку в котёл.

— О! — Воскликнул он. — Это… вы!

— Милли. — Подсказала девушка.

— Да-да, точно. Вы приходили с некромантом. Добрый вечер, Милли.

Он вытер руку о штаны и протянул её для рукопожатия.

— А я к вам с вопросом. — Сказала Милли, пожимая протянутую руку. — Вы не знакомы со старостой… или… в общем, есть в этой деревне какой-нибудь глава?

Франц слегка удивился.

— Конечно. Он предлагал мне остановиться у него в доме, но я отказался. Я думал, вы с ним виделись, раз этот важный мужик вас встретил.

— Инквизитор?

— Так он инквизитор? — Почему-то обрадовался Франц. — Я так и знал! Ну не может быть, чтобы Инквизиция не заинтересовалась тем, что тут происходит. Слава богам, значит, скоро нас отсюда вытащат.

Повисла короткая пауза. Милли не стала переубеждать водителя. Пусть хоть кто-то порадуется, решила она.

— Ну, в общем, дом старосты отсюда недалеко. Если смотреть отсюда, то в левой части деревни, почти посередине реки.

— Понятно. Ну что ж, спасибо.

— Вы уходите? — Вскинулся Франц. — Может, вы хотите что-нибудь съесть? Или выпить? Местные овощи просто отвратительны, но рыба вполне съедобная.

Милли почесала за ухом.

— А что, не откажусь. Всё лучше сухарей и тушёнки.

— Ты ещё и местную рыбу ела?! — Не выдержал Зиверт. Он оторвался от камина, где раздувал огонь под котелком с водой, и недоверчиво уставился на Милли.

— Я же сказала, не перебивай, — раздражённо махнула рукой та. — Ела, ну и что?

— Как что, вдруг река загрязнена? Тут трупы бродят по округе, если ты не заметила. Мало ли что в реке может плавать.

— Она же была живая, когда её поймали. К тому же, местные тоже едят речную рыбу.

— Ну и что, здоровыми выглядят? — Парировал Зиверт.

— Если ты от своей порции отказываешься, то так и скажи. — Пожала плечами Милли. Зиверт тут же пошёл на попятную.

— Ну, с другой стороны, потребность в витаминах и разнообразии пищи вынуждает… А ты давай дальше рассказывай.

Дом старосты не производил особого впечатления, поскольку почти не отличался от окружающих лачуг. Милли мысленно готовилась встретить там что угодно — от живого мертвеца в истлевшем доразломном генеральском мундире до копошащейся массы плоти, контролировавшей сознание селян. Реальность же оказалась оформлена в довольно занудного мужичка неопределённого возраста по имени Марк.

— Вы уж извините, — говорил он скрипучим голосом, приглаживая короткие волосы. — Сами понимаете, глушь, от тракта далеко. Народ тёмный. Хорошо если раз в год кто-нибудь проедет с новостями, а то забудем, как имперский герб выглядит.

— Понимаю, — отозвалась Милли, слегка ошарашенная заурядностью картины. — Так что, никаких загадок? Таинственные исчезновения, огни в небе, странные сны?

Марк сипло рассмеялся. Его волосы мгновенно рассыпались в разные стороны. Было заметно, что, не желая заморачиваться, он попросту периодически сбривал всю растительность на голове.

— Откуда? Нас тут осталось меньше сотни человек, и то просто потому что не успели уехать до осенних дождей. То, что тут мертвецы шатаются, так это обычное дело на полях сражений.

— Может, вы знаете, что за битва тут была?

— Откуда мне. Это было лет сто назад. Вроде бы даже какая-то техника осталась ржаветь. Всё, что могли растащили давно.

— Так значит, ничего интересного? — Спросил Зиверт, усиленно жуя. — А в какой момент появился этот твой беглец?

— В тот самый. Как рыба?

— Болотом отдаёт, а так ничего.

— Что ж, спасибо за помощь, Марк. — Сказала Милли, с лёгким разочарованием в голосе.

— Да чего там, — махнул рукой тот. — Какая от меня помощь.

— Ну, какая-никакая, а всё таки… — Милли осеклась и замолкла. — Вы не слышите?

Марк прислушался.

— Чего не слышу? — Спросил он.

— Чего-то… — Милли напряглась, чувствуя, как по затылку побежали мурашки. Что-то было не в порядке. В симфонию звуков вечерней деревни вмешивался диссонанс. Вроде неловкой паузы. Как будто кто-то сидел и изо всех сил старался не издавать звуков.

— У вас есть люк на крышу? — Спросила она наудачу.

— Есть, — слегка удивлённо ответил Марк. — Вот он. В углу приставная лестница.

Добравшись до люка, Милли откинула его и вылезла на крышу. Там всё было спокойно. Громко журчала река, ветер трепал мешковину, накинутую на какую-то бочку. Милли понадобилось несколько долгих секунд, чтобы сообразить, что это не бочка. Незнакомец, кем бы он ни был, сидел так неподвижно, что совершенно выпадал из пейзажа.

— Эй, — окликнула его девушка. — Эй, ты кто такой?

Она потянулась к спине незнакомца, когда тот неожиданно совершил великолепный прыжок вперёд, пролетев добрых шесть метров. Милли не сразу сообразила, что тоже летит. Её тело совершило аналогичный, хотя и менее впечатляющий прыжок, настроившись на погоню в обход разума.

— А ну стой! — Заорала она, едва коснувшись досок, бросаясь за незнакомцем.

Какое-то время дистанция сокращалась, но беглец продолжал медленно, но неуклонно набирать скорость.

— … а потом он врезался в тебя. — Заключила Милли. — Вообще, мне кажется, что я бы его не догнала в любом случае.

— Даже так?

— Угу. Не знаю, кто это был. Ни разглядеть, ни потрогать, ни унюхать не успела. Но носится он как мотоцикл.

Она зевнула и вытянула ноги. Зиверт рассеянно царапал доски рыбьей костью.

— Ничего не понимаю, — признался он наконец. — Надоела мне эта деревня до коликов.

— Согласна, — кивнула Милли. — Уходим?

— И немедленно. Прямо с утра. Всё нити тянутся на север, к полю боя. Значит, нам туда. Бегун этот, опять же… Раз он бегает и толкается, значит, не призрак.

— Значит, чтобы следить за нами, ему придётся идти пешком.

— Точно. Вот пусть и побегает. Всё, решено. Собери рюкзак полегче, бросим тут всё ненужное.

— Так точно, босс. — Шутливо отсалютовала Милли. — Прикажете захватить керосиновую лампу?

Зиверт смерил её мрачным взглядом.

— И питательные плитки.

— Они на вкус как опилки!

— Потому что они сделаны из опилок. Давай-давай, зря мы их брали, что ли.

Милли скорчила унылую мину. Даже во времена послеразломных войн, когда солдатам приходилось голодать в окопах по несколько дней, они предпочитали есть варёные сапоги — из настоящей кожи! — а плитки пускать на растопку. Горели плитки великолепно, долго и жарко, но пробовать их на зуб решались единицы. Пересобрав рюкзак, Милли оглянулась на Зиверта. Тот сидел у камина, завернувшись в походное одеяло, и курил трубку. Фыркнув себе под нос, она стянула одежду, свернула рубаху в подобие подушки и улеглась на своё одеяло. Маги. Вечно смотрят в пустоту с загадочным видом, как будто могут разглядеть там что-то, невидимое обывателям. Но стоит с ними поговорить, как выясняется, что всё, что они видят, это ещё больше непонятного.

На этот раз спалось тяжело, несмотря на успокаивающее журчание реки. Милли всю ночь ворочалась на жёстком полу, то сбивая одеяло в кучу, то пытаясь в полусне его расправить. Её преследовали смутные воспоминания о войне, о чём-то непонятном, но страшном. Наконец, она проснулась, и несколько мгновений лежала неподвижно, слушая треск поленьев в камине. Зиверт не спал.

— Что, разбудила тебя? — Спросила она.

— Только под утро, — отмахнулся Зиверт, копаясь в камине кочергой. — Кошмары снились?

— Да. Или нет… Сложно сказать. Что-то странное, как будто сон о другом сне. — Милли потёрла лоб. — Чёрт с ними. Чего во сне только не увидишь.

Позёвывая, она выбралась из-под наброшенного вместо одеяла кителя.

— Ты, что ли, меня накрыл?

— Угу. — Отозвался Зиверт. — Ты так дрыгалась, подумал, что ты мёрзнешь. Я тут пока наброса… — Он замер и к чему-то прислушался. — Это что?

— Где? — Поинтересовалась Милли, натягивая штаны.

— Как будто упало что-то. Хм. Показалось, наверное. Так вот, я набросал план.

Он ткнул пальцем в развёрнутую на обгорелом столе карту.

— Во-первых, хочу посмотреть на место, где два барьера сходятся. Если нам повезёт, там будут зомби, и мы заодно увидим, как они проходят наружу. Потом проверим вот эти точки, которые Торрес обозначил как камни. Интересно, что они делают посреди равнины. Ну и наконец…

— Погоди-ка. — Вскинулась Милли. — Теперь я тоже что-то слышала.

Они несколько секунд напряжённо молчали.

— Ветер, наверное, — пожал плечами Зиверт. — Так вот, о чём я? Да. Вот здесь на схеме обозначено что-то вроде насыпи. Там вполне может быть железная дорога. А она должна куда-то вести.

Резкий удар в стену заставил их подпрыгнуть.

— Ну нет, это уж точно не ветер. — Милли схватила дробовик и подскочила к двери, распахнув её резким рывком. За дверью стоял один из местных жителей, тот самый, у которого Милли спрашивала дорогу.

Повисла долгая пауза.

— Э-э-э… — начал было Зиверт, но посетитель решительно шагнул через порог.

— Это ещё что за чёрт! — Милли едва успела отпрыгнуть с его пути. Крестьянин не обратил на это никакого внимания. Дойдя до середины комнаты, он резко остановился и замер. Милли, рванувшая следом, едва не врезалась в него.

— Да что за… Эй, мужик, ты здоров?

— Погоди, Милли. — Проговорил вдруг Зиверт. — Мне кажется, он тебя не слышит.

— И что нам теперь с ним делать? Накормить, напоить и спать уложить?

— Не знаю. Смотри, он двигается, как заводной. Попробуй ему подножку поставить.

Посетитель в это время медленно поворачивался на месте. Достигнув, видимо, требуемого угла, он двинулся вперёд, но запнулся о подставленный Милли сапог и упал. Впрочем, это ничуть его не обеспокоило. Он просто продолжил дёргать ногами, словно продолжая идти вперёд, несмотря на то, что лежал на полу. Несмотря на комичность, картина была жуткая. Лицо незнакомца застыло, словно маска, а движения были дёрганными, отрывистыми и неуклюжими. Наконец, он замер на месте.

— Какого… — Начала было Милли.

— Ты не можешь закрывать на это глаза. — Вдруг произнёс посетитель. Слова срывались с его губ, словно камни, нелепо и неуверенно.

— С кем он говорит? — Прошептала Милли.

— Не знаю, — ответил Зиверт, тоже почему-то шёпотом.

Человек на полу рывком повернул голову почти на сто восемьдеят градусов. Послышался отвратительный хруст. Один из его зрачков расширился почти до размеров радужки, другой остался сжат, словно в спазме. Милли и Зиверт, несмотря на отвращение, не могли оторвать взгляды от этого странного зрелища.

— Не думай, что это нравится. — Прохрипел лежащий. — Это произошло не по моей воле. Я… мы… такая же жертва.

Внезапно Милли подскочила к двери и прислушалась. Потом нетерпеливо замахала Зиверту. Опасливо покосившись на странного гостя, тот подошёл к двери и тоже прислушался.

— Я ничего...

Милли схватила его рот ладонью, призывая молчать и слушать. Он прислушался.

— У тебя остаётся на так много времени. — Голос исходил из перекошенных губ гостя, но не только. Где-то вдалеке те же слова произносила толпа людей, синхронно, в один голос. Зиверт посмотрел на Милли и она убрала руку от его рта.

— Что это? — Прошептал он.

— Понятия не имею. — Горячо прошептала она в ответ. — Ничего хорошего. Предлагаю отсюда убираться и как можно скорее, а потом гадать.

Внезапно их гость перестал дёргаться и замер.

— Я где-то ошибся. — Прохрипел он. Его глаза забегали по комнате.— Нас слушают.

Больше не таясь, Милли пинком выбила дверь. Хлипкую деревянную конструкцию вынесло вместе с рамой.

— Бежим! — Рявкнула она. Зиверт одним прыжком пересёк комнату, швырнул ей рюкзак и схватил свою сумку. Они вылетели на улицу и понеслись, рассекая вечный утренний туман. Солнце ещё не взошло и в темноте послышася шорох ног, многократно усиленный синхронностью действий. Они шли так же неуклюже, как тот странный посетитель, но в их движении слышалась какая-то нечеловеческая слаженность. Зиверт быстро начал отставать от несущейся во весь опор Милли. Она заметила это, чуть замедлилась, схватила его за руку и снова увеличила скорость. Теперь Зиверт летел над досками моста, едва касаяcь их ногами. Они вылетели к северному берегу, так никого и не встретив, но шаги явно приближались.

— Стой, — выдохнул Зиверт. — Милли, стой! Я попробую… сделать транспорт.

Не говоря ни слова, она остановилась, отпустила его руку и упала на колено, уже сжимая карабин руках. Не тратя времени на то, чтобы перевести дыхание, Зиверт простёр руки над землёй. Лошадь. Здесь должна быть лошадь. Хотя бы одного черепа хватит. Он что-то нащупал и быстро начал перебирать Струны.

— Зиверт, быстрее! — Голос Милли донёсся откуда-то издалека. Послышался выстрел.

“Кости, мышцы. Они сами знают, что делать, мне нужно только им помочь. Хотя бы на несколько минут”.

Милли обернулась, чтобы ещё что-то крикнуть, но слова застряли у неё в горле. Перед ней стояло чудовище, собранное из разных костей. Некоторых не хватало, два позвоночника переплетались путаницей рёбер. На месте мышц бегали фиолетовые искры.

— Давай, залезай, — выдохнул Зиверт, почти теряя сознание. — Эта тварь долго не проживёт.

Не теряя времени, Милли швырнула его на спину твари и сама прыгнула следом. Глаза Зиверта закатились так, что видны были только белки, но какие-то команды он, видимо, отдавал, потому что чудовищная лошадь вздрогнула всем телом и начала грузно набирать скорость, оставляя позади деревню, реку и преследователей.

Глава 4

В пабе, как всегда, было шумно. Он находился неподалёку от главного корпуса Академии, поэтому его облюбовали студенты и даже некоторые профессора, которые не стеснялись быть замеченными в шумной толпе молодёжи. Постоянные посетители с иронией называли паб “кладезью знаний” и шутили, что за два часа, проведённых тут, студент может получить учёную степень, а профессор — потерять её. Прозвище прилипло так крепко, что никто не мог вспомнить, изначального названия. В конце концов владелец заведения сдался и заказал новую вывеску, окончательно закрепив народное имя. Когда к Зиверту, сидящему в углу с кружкой пива, подсел Арвенсий Йорданов, он с тоской понял, что спокойно отсидеться ему не удастся.

— Йор, слушай, — сказал он, прежде, чем тот успел произнести хоть слово, — я только что с экзамена. Без обид, но дай мне в себя прийти, а потом закидывай новостями о новейших открытиях.

На самом деле Йорданов был на несколько лет старше Зиверта, и Академию уже закончил. Но ради исследования теоретической магии он вернулся и стал аспирантом. К сожалению, несмотря на по-настоящему светлый ум и неподдельный энтузиазм, старшие профессора не способны были воспринимать всерьёз человека младше шестидесяти. Их снисходительное отношение выводило Арвенсия из себя, поэтому он больше общался со студентами. По какой-то причине он считал Зиверта одним из своих лучших друзей — возможно потому что тому никогда не хватало духу его прогнать. Впрочем, собеседником он был действительно интересным, хотя говорить с ним о чём-то помимо науки было почти пыткой.

— Ладно, ладно. — Поднял руки Йор. — Я понимаю. Без проблем, просто посижу тут, ладно?

Некоторое время они провели в молчании. Зиверт пытался сосредоточиться на пиве и ни о чём не думать. Йор почти вибрировал от едва сдерживаемого желания поделиться новостями, но мужественно молчал. Наконец, Зиверт сдался.

— Ладно, выкладывай. Что там у тебя? — Обречённо спросил он.

— Рад, что ты спросил! — С облегчением выдохнул тот. — Помнишь, я рассказывал тебе про мои исследования? Так вот…

— Я далёк от теоретической магии, не забывай. — Перебил его Зиверт. — напомни, что за исследования.

— В двух словах. Ты модель Янковского-Крюгера помнишь?

— Не настолько же далёк. Помню, конечно.

Толпа вокруг зашумела. Кто-то на радостях щедро проставлялся.

— Так вот, — продолжил Йор, повышая голос. — Она требует уточнений. Представление магии как потока, как — прошу прощения за поэтику — Ветра, даёт хорошее представление о структуре мира, но не объясняет её нестабильность, многозначность. Когда ты направляешь её, ты манипулируешь потоком, но когда ты создал огненный или простейший светящийся шар, чем она становится? Частицей! Наконец, когда ты что-то создаёшь, что ты себе представляешь? С чем ты работаешь?

— Со струнами, — ответил Зиверт, невольно заинтересовавшись. В этот момент кто-то пихнул его в спину, и он ткнулся лицом в кружку с пивом.

— Ну и что? — Спросил он, недовольно озираясь по сторонам и вытирая лицо. — К чему ты пришёл-то?

— Нужны дополнительные исследования. — Вздохнул Йор. — Но само направление… Никто раньше даже не пытался решить эту проблему! Объединить разные проявления магии в общей модели. А ведь потенциально…

Кто-то опять пихнул Зиверта и он снова попал в кружку лицом. Шум усиливался. Йор, кажется, ничего не заметил.

— … возможности абсолютно безграничны. Если полностью раскрыть природу магических способностей, мы сможем всё! Мы буквально станем богами!

— Я думал, ты не сторонник громких речей, — заметил Зиверт, снова вытирая лицо.

— Нет. Но это другое. Вместо того чтобы заниматься исследованием природы огня или бессмертия души — без обид, друг — я попытаюсь понять саму суть Вселенной. Даже крохи информации, даже стомиллионные доли процента могут открыть нам целое новое измерение исследовний!

— А как насчёт... — Начал было Зиверт, но его снова пихнули в спину, да так, что он едва не перевернул кружку. Весь в пивной пене, Зиверт яростно обернулся.

— Да кто там..?!

Сзади никого не было. Люди вокруг пропали, пропал столик и понимающе ухмыляющийся Йор. Он стоял в густом сером тумане. Снизу нечто более плотное, на чём можно стоять, других характеристик у этой поверхности не было. А вокруг непроглядная серая мгла. Она постоянно двигалась, клубилась, но при этом никак не менялась. Зиверт растерянно прищурился. Он вдруг вспомнил, что было до этого. Он поддерживал существование созданного им чудовища, пока мог, и оно несло его и Милли прочь от деревни.

"Галлюцинации", подумал Зиверт. "Я сильно перенапрягся. Надо просыпаться".

Неожиданно, вдалеке, а может, где-то рядом — трудно было сказать с уверенностью — вспыхнул слабый свет. Обрадованный хоть каким-то ориентиром, Зиверт шагнул было к нему, но вдруг почувствовал нарастающее беспокойство. Это был не тот свет, к которому стоило идти. На секунду запнувшись, он развернулся и двинулся прочь от сияния, но оно не становилось дальше, наоборот. Он ускорил шаг, потом перешёл на бег, но ноги не слушались, как в кошмарном сне, а поверхность, по которой он бежал, казалось, сминалась как вязкое тесто, не позволяя двигаться с места. Зиверт бежал и бежал, чувствуя, как паника охватывает его. Сияние всё приближалось. Впереди замаячило, сгустившись из пустоты, тёмное пятно. Зиверт изо всех сил прыгнул и потянулся к нему, и оно превратилось в Милли, склонившуюся над ним с флягой в руке.

— О, ты проснулся. — Спокойно заметила она. Прежде, чем Зиверт успел ответить, на его лицо из перевёрнутой фляги хлынула вода. Он поперхнулся и протестующе замахал руками.

— Тьфу, кха, прекрати! — Прокашлял он. — Ты же видишь, что я уже очнулся!

— На всякий случай. Больно рожа у тебя бледная, нездоровая. — Заявила Милли. — Я слышала, что, если маг всю силу выпустит, он может схлопнуться, как пустой бумажный пакет.

— Это дурацкая гипотеза. — Буркнул мокрый Зиверт. — Никто не способен настолько выложиться, раньше вырубится. Дай мне лучше флягу… Да не эту, другую. В которую ты подарок от Мартинеса перелила.

Милли недоверчиво вскинула брови.

— Ты уверен? Там градусов семьдесят.

Но флягу передала. Зиверт с силой выдохнул, сделал огромный глоток и зажмурился. Он немедленно ощутил, что пьянеет, но зато тяжёлый комок в голове рассосался и ощущение, что мозг скрутило в спазме, пропало. Мир снова обретал краски.

— Итак, — сказал Зиверт, возвращая флягу, — где мы?

Он приподнялся на локтях и оглядел окрестности. Ничем особенным они не выделялись. Земля заросла жёсткой травой, холмы изгибали линию горизонта где-то вдалеке, а сразу позади начиналась какая-то жиденькая роща на полтора десятка хилых деревьев.

— Прекрасный вопрос. — Ответила Милли, усаживаяь рядом. — Рассуждая логически, могу сказать, что ехали мы не больше двадцати минут, после чего тварь, которую ты собрал, рассыпалась на части прямо на ходу. А скорость была добрых тридцать-сорок километров в час. Так что теперь мы километрах так в десяти-двенадцати от деревни. Что, на мой взгляд, маловато, но ты уже пропахал затылком грунт и вставать отказывался, так что я оттащила тебя к ближайшим кустам, где ты и лежишь уже третий час.

Зиверт покачал головой, осмысливая информацию.

— Двадцать минут, говоришь?

— Может даже чуть больше.

— Нда. Должно быть, я сильно перепугался. Раньше такие импровизированные гомункулы больше пяти-шести минут у меня не жили. Как оно выглядело, кстати?

— Как будто в мясорубку сунули двух лошадей, а потом собрали одну.

Некромант удовлетворённо кивнул кивнул.

— Им сложно существовать, у них нет цели. Я всё время старался думать о нём как о лошади. Может, это помогло.

Он вздохнул и замолчал. Оставался ещё один вопрос. Касаться его совершенно не хотелось, но и избегать вечно тоже было нельзя.

— Ладно. — Сказала Милли, не заметив его сомнений. — А что произошло в деревне? От кого мы убегали?

Зиверт, всё ещё лежавший на земле, сел, и яростно почесал затылок.

— Не имею ни малейшего понятия. — Искренне сказал он. — В жизни не встречал ничего подобного. Или упоминаний о чём-то подобном.

— Знаешь, — медленно проговорила Милли, — мне кажется…

— Нет. — Не задумываясь перебил Зиверт.

— Откуда ты знаешь, что я собираюсь сказать!

— Тут и знать нечего. Если судить по старым сказкам, это и правда похоже на демоническую одержимость.

— Ну вот! Ты же сам…

— Есть только одна проблема. — Прервал её Зиверт. — Демонов не существует. По крайней мере, в том виде, в котором в них верят в народе. Это не моё предположение, — продолжил он, видя, что девушка собирается что-то возразить, — это факт. И это выяснили ещё до Разрыва. Тогдашние демонологи оставили кучу записей и все, я подчёркиваю, все ритуалы по вызову демонов оказались либо полным бредом либо искусной мистификацией. Этот миф стойкий, даже некоторые маги всё ещё в него верят, но никаких подтверждений ему нет. И поверь, если бы была хоть малейшая возможность поговорить с внемировыми сущностями и что-то из них вытянуть, многие исследователи наизнанку бы вывернулись, но нашли её.

Зиверт отвернулся и сплюнул, всё ещё ощущая во рту привкус крови и алкоголя.

— Нет уж, — заключил он, глядя на горизонт. — К сожалению или к счастью, тут мы сами по себе.

— Отлично. — Мрачно сказала девушка. — Но это ни к чему нас не приводит. Что это было в таком случае?

— Говорю же, не знаю. Но мы это выясним. Этот купол, эти существа, все эти странности как-то связаны. Нам только нужно выяснить, как именно.

— Ничего подобного. — Возразила Милли. — Что нам нужно, так это найти способ связаться со столицей и запросить помощь. Нас двоих маловато для таких загадок.

— Пусть так, — не стал спорить Зиверт, поднимаясь на ноги. — Но наши планы не меняются. Нам всё ещё нужно найти то, что генерирует купол и отключить его, иначе ни с кем мы не свяжемся. Предлагаю проверить все места, кроме поля боя, а его оставить на потом. Совершенно мне не хочется туда соваться.

— А что с Торресом?

Зиверт покачал головой.

— Пока что предлагаю считать, что эти твари на него напали и съели.

— Это вряд ли. — Милли задумчиво ковырнула землю костяшками кулака. — Ты слышал, парень, который к нам забрёл что-то говорил о том, что он жертва. С кем они разговаривали? Наверняка с инквизитором.

— Скорее всего, но как мы это проверим? Связаться мы с ним не можем, разве что…

Он задумался.

— Разве что просигналить руной. Но где гарантия, что никто больше её не увидит? Нет, оставим это на крайний случай. Пока будем думать, что он мёртв или абсолютно недоступен.

Милли пожала плечами, поднялась на ноги и потянулась.

— Тебе виднее. Ну, куда идём?

Зиверт развернул импровизированную схему, полученную от инквизитора и ткнул пальцем.

— Сюда. Смотри, он отметил место, где барьер изгибается. Как будто два круга накладываются друг на друга. Нужно проверить, так ли это. Компас у тебя?

— У меня, но тут он не нужен. Запад там, — ткнула пальцем Милли, — река там. Не заблудимся.

Солнце перевалило за полдень, когда они, наконец, выдвинулись. Милли грызла сухую галету и лениво водила взглядом по окрестностям. Зиверт от еды отказался, его всё ещё мутило. Он держал в руках схему и пытался сопоставить её с реальной местностью. Зачем конкретно было идти к точке, где соприкасались два барьера, он не был уверен, но надеялся выяснить по ходу. Не бывает абсолютно надёжных систем, или непроницаемых клеток, где-то должно быть слабое место. А где ещё искать слабое место, как не в точке соприкосновения?

Время тянулось медленно. Они шли уже около полутора часов, но так и не вышли к барьеру. Холмистая местность и отсутствие дороги не облегчали путь, и вряд ли можно было преодолеть больше трёх километров за час, но Зиверт всё равно беспокоился. Милли, с другой стороны, не беспокоилась вообще. Возможно, иди она одна, она передвигалась бы быстрее, но торопиться было некуда, и она шагала, погружённая в транс равномерными движениями.

Наконец, отчаявшись что-то разглядеть за бесконечной вереницей холмов, тянувшейся по правую руку, Зиверт крикнул Милли, шедшей чуть ниже:

— Милли, я заберусь на верхшину, посмотрю вокруг. Ладно?

— Только попробуй, рядовой, — немедленно откликнулась та, — и я… А, чёрт. Задумалась. Иди, если не лень. Не знаю, правда, что ты там хочешь увидеть.

Зиверт забрался наверх и остановился, тяжело дыша. На востоке, в направлении их движения, воздух едва заметно искажался, словно поднимаясь над горячей поверхностью. Значит, они уже близко. В остальных местах барьер был абсолютно прозрачен, а тут, в месте наложения, слегка преломлял свет. Он повернулся на север и замер. Отсюда поле боя уже было отчётливо видно. Изрытая воронками снарядов местность, изрезанная старыми траншеями, абсолютно лишённая растительности, несмотря на прошедшие десятилетия. Солнечный свет рождал странные, искажённые тени, залегавшие в самых неожиданных местах. Виднелись тёмные пятна, которые могли быть кучами земли или выгоревшими, проржавевшими корпусами танков. С минуту Зиверт стоял на вершине холма, оглушённый зрелищем, а потом встряхнул головой и начал спускаться.

— Ну как? — Лениво спросила его Милли.

— Что? — Вздрогнул он. — А, да. Да, идём правильно.

Милли смерила Зиверта подозрительным взглядом и пожала плечами, насколько позволял громоздкий рюкзак.

— Я же говорила, не заблудимся.

Они двинулись дальше.

Наконец, спустя почти три часа, Зиверт ощутил на языке привкус озона — верный знак сильного магического поля.

— Пришли. — Выдохнул он.

— Да что ты говоришь? — Саркастически отозвалась Милли. Зиверт повернулся и увидел, что она трёт глаза, отчётливо светящиеся синим. — Мы ведь прошли через этот барьер, когда пришли сюда, почему мы ничего не почувствовали?

— Видимо, здесь и правда смыкаются два барьера. — Предположил Зиверт. — Но зачем? Заставить два заклинания накладываться друг на друга так, чтобы не создавать взаимных помех, очень сложно. Неужели им не проще было сделать один большой купол?

— Им? — Уточнила Милли.

— Да. Предположить, что это просто стечение обстоятельств, что какая-то древняя машина вдруг запустилась… и другая тоже запустилась… и они создали два барьера, которые… короче, нет, это почти невероятно. — Заключил Зиверт, разглядывая искажающийся пейзаж за пределами купола. — Кто-то сделал это нарочно. Барьеры не должны никого выпускать наружу. Должны ли они впускать внутрь так легко, как они это делают? Не уверен.

— И что, это и есть барьер? — Недоверчиво спросила Милли. — И мы не можем его покинуть? Всё, что я вижу — отвратительно синий пейзаж.

— Позволь я тебе продемонстрирую. — Бросил Зиверт, скидывая сумку.

Он размял спину и уверенно двинулся вперёд. Барьер никак не отреагировал, оставаясь прозрачным везде, кроме места слияния. Зиверт шёл спокойно. Милли недоверчиво следила за тем, как он приближается к барьеру. Вот он идёт, слегка покачиваясь и переступая через кочки. Идёт, слегка замедлившись. Заносит ногу для очередного шага.

И оказывается рядом с ней, как будто никуда не уходил. Милли недоверчиво протёрла глаза. Не было ни вспышек, ни других проявлений магии, которые можно было бы ожидать. Просто в один момент он там, а в следующий уже стоит рядом и разводит руками.

— Вот так просто. — Констатировал Зиверт и хлопнул в ладоши. — Раз и всё.

Милли в растерянности потёрла шею.

— И что, как ощущения? — Спросила она. Зиверт пожал плечами.

— Да почти никаких. Сначала замечаешь, что что-то мешает тебе идти, но не слишком. Как будто ты резинкой привязан, и она всё натягивается. И, прежде чем она натянется до конца, ты уже стоишь в другом месте. Надо сказать, намного приятнее, чем неожиданно плюхнуться в реку.

Он повернулся и снова побежал в барьер, неловко припадая на левую ногу.

— Устал. — Объяснил он, появляясь рядом. — И, кажется, ногу стёр. Отдохнём пока, ладно? Всё равно надо дождаться вечера.

— Зачем? — Не поняла Милли.

— Нужно поймать хотя бы одного зомби и толкнуть его в барьер. — Объяснил Зиверт, стаскивая сапоги. Оставшись босиком, он поставил натруженные ноги на холодную траву и с облегчением вздохнул. — Так мы выясним, на что он реагирует. Если зомби не смогут его пройти, значит, либо они возникают где-то снаружи барьера, либо он появился не так давно.

— Великолепный план. — Фыркнула Милли. — Я вижу только один изъян. Когда наступит ночь и все мертвецы, лежащие в округе, поднимутся, что мы будем с ними делать?

— Отступим к реке? — Предложил Зиверт.

— А ты уверен, что сможешь переплыть незнакомую реку в полной темноте? — Парировала Милли. — Зиверт, это полный идиотизм. Давай я просто найду тебе одного прямо сейчас, пока они солнцем придавлены, и на твоих глазах швырну его в барьер.

— Это… намного проще, — смущённо признал некромант. — Я почему-то об этом не подумал.

— А ещё учёный. — Поддразнила Милли. — Ладно, сиди тут, я схожу принесу. Сколько тебе нужно? Одного?

— Лучше двух.

— Двух так двух.

Она сбросила рюкзак и зашагала к холму, за которым скрывалось поле боя. Зиверт потёр виски. В один момент он вдруг ощутил всё, что обрушилось на него за последние дни — создание гомункула, скачка по бездорожью, голод, кошмарное пойло из фляги Милли и странный допрос инквизитора. Чтобы чем-то заняться, он вытащил из рюкзака питательную плитку и флягу с водой, пересел поближе к барьеру и принялся кидать в него камни.

Плитка по консистенции, да и на вкус, напоминала дверной лак, но Зиверт упорно её жевал, несмотря на опасность остаться без зубов. Как бы то ни было, она неплохо насыщала, и вскоре некромант почувствовал себя немного лучше. Камни, которые он, увлёкшись, швырял в барьер, пролетали насквозь без какого-либо видимого эффекта. Только место слияния на долю секунды искажалось сильнее. Зиверт даже попробовал пройти через барьер с камнем в руке. Как и следовало ожидать, его отбросило назад, а камень, оставшийся на месте, упал на землю. Некромант задумался и, надев сапоги, некоторое время ходил туда-сюда вдоль барьера, задумчиво набивая трубку табаком. Дым тоже свободно проходил через барьер, но в момент пересечения слегка сдвигался влево. Роясь в рюкзаке, Зиверт нашёл моток ниток, и немедленно пустил его в дело. Обвязанный нитью заряженный камень пролетел через барьер без малейшего сопротивления, но вызвал слабую вспышку света в момент пересечения.

Записав все наблюдения в блокнот, Зиверт попробовал пройти через барьер спиной, глядя при этом на лежащий на земле рюкзак и изо всех сил мысленно пытаясь приблизится к нему. За этим занятием его и застала Милли, вернувшаяся с добычей. Она сбросила с плечей два тела и принялась с интересом наблюдать за тем, как некромант пучит глаза на рюкзак и пятится к барьеру.

— Ну что, кудесник, не кудесится? — Насмешливо спросила она, когда Зиверт в очередной раз телепортировался обратно.

— Сопротивления меньше, — отозвался тот, царапая карандашом блокнот. — Что-то связанное с волей и намерением. И со Струнами? Может быть. Немагические объекты проходят свободно. Магические тоже, но вызывают реакцию купола. Одушевлённые… или разумные — не проходят. Или “и”. — Он поднял голову от записей. — А ты разве не уходила?

— Полчаса назад, Соколиный Глаз. — Милли похлопала принесённого мертвеца по спине. — Что выяснил?

— Немного. — Вздохнул Зиверт. — Мне страшно не хватает оборудования. Без замеров можно полагаться только на ощущения, а им, увы, не хватает конкретики. Вот, например, одежда.

— А что одежда?

— Она переносится вместе со мной, хотя вроде бы должна падать на месте, оставляя меня голым. Моя трубка тоже переносится, но не камень. Хотя казалось бы, какая разница? Этот потому что я считаю трубку своей? Частью себя?

Он потёр виски.

— Только сейчас по-настоящему понимаю смысл лабораторных работ с измерителем плотности потока. Идиотское ведро с болтами, как же мне его не хватает. Ладно, что там у тебя?

Один из принесённых трупов был совсем старым, высохшим. Одет он был в какие-то неузнаваемые обрывки тряпок, а одна рука была оторвана по самое плечо. Неизвестно, получил он травму ещё когда был жив, или уже после смерти. Он вяло шевелился, но пересилить Солнце, ползущее по небосводу, не мог. Второй был более свежим, видимо, кто-то из местных крестьян неудачно прогулялся по ночной дороге. Зиверт внимательно осмотрел обоих и кивнул.

— Отлично. Бери вот этого, в тряпье, и кидай его в барьер.

— Давай только от этого места отойдём, — поморщилась Милли, закидывая вяло дёргающегося мертвеца на плечо. — А то тут, где купола накладываются, у меня совсем контрастность пропадает, всё синее.

Они отошли на пару десятков метров. Там, взяв покойника за руку и за ногу, Милли сделала оборот вокруг себя и, резко выдохнув, швырнула его в сторону купола. Зиверт внимательно следил за полётом. Описав в воздухе дугу, тело грузно шлёпнулось за барьером, как мешок с картошкой, не вызвав никакой реакции от купола. Однако, через несколько секунд, зомби довольно резво поднялся на ноги. Бессмысленно поводив по сторонам слепыми глазами, он что-то промычал и довольно быстро заковылял в сторону. Ещё через некоторое время, заряд бодрости у него кончился, и он снова рухнул в траву и затих.

— Интересно. — Пробормотал Зиверт, прищурившись. — Очень интересно. Он даже Солнце смог перебороть на какое-то время. Что же купол с ними делает по ночам?

— А это вообще нормально? — Уточнила Милли. — Они должны так реагировать?

Зиверт покачал головой.

— Не думаю. Наверное, побочный эффект. Тащи второго. На этот раз отойдём ещё дальше от точки пересечения. Может, она помехи наводит.

Отойдя ещё на полсотни метров, они повторили опыт. Тело снова взмыло в воздух и понеслось к барьеру. Но на этот раз, едва приблизившись к незримой границе, оно исчезло. Зиверт, внимательно наблюдавший за полётом, вздрогнул от неожиданности.

— Что за… Куда он делся?

Он начал озираться по сторонам, и почти сразу же обнаружил его. Труп лежал у него за спиной.

— Я этого не ожидал, — признался Зиверт, пиная его ногой. — Чего угодно ожидал, но не такого. Один труп пролетает через барьер, заряжаясь энергией, а другой возвращается назад, словно человек. В чём разница?

— В возрасте? — Предположила Милли. — Тот был старый, а этот куда более свежий.

— Я не труп. — Сказал труп.

— Это не должно так влиять… Что?!

— Я не труп, — повторил лежавший на земле, глядя на них совершенно ясными глазами.

— Простите. — Добавил он, чуть погодя, пока Зиверт пытался оправиться от шока.

— Н-нет, это вы простите, — пробормотал некромант, помогая незнакомцу подняться на ноги. — Мы думали, вы один из тех ходячих трупов.

— Где ты его взяла? — Прошипел он Милли, пока "труп" спокойно отряхивал одежду. — Ты что, живого от мёртвого отличить не можешь?

— Он лежал ничком в грязи, — шёпотом же огрызнулась та, — откуда мне было знать?

Она повысила голос и окликнула незнакомца.

— Ты! Чего ты молчал, когда я тебя тащила?

— Я не хотел разговаривать. — Спокойно объяснил тот. У него был осмысленный, но какой-то отрешённый взгляд. Некоторое время Милли и Зиверт напряжённо ждали продолжения, но его не последовало. Притворявшийся мёртвым человек, видимо, считал это объяснение исчерпывающим.

— Тогда… как вас зовут? — Неуверенно спросил его Зиверт.

— Что? — Не понял тот.

— Имя, как твоё имя, болван! — Рявкнула Милли. Странное поведение этого человека очень быстро выводило её из терпения. Тот хорошенько обдумал этот вопрос.

— У меня нет имени, — сообщил он наконец.

— Прекрасно, теперь тебя зовут Дик. Дик, что ты делал на поле боя в окружении мертвецов?

— Лежал.

Милли всплеснула руками.

— Всё, моё терпение лопнуло. Я иду за дробовиком, и, если к тому моменту, как я вернусь, ты не заговоришь нормально, я вышибу тебе мозги.

Она развернулась через левое плечо и решительно зашагала к оставленным сумкам, прежде, чем Зиверт успел вставить хоть слово. Дик задумчиво проводил её взглядом.

— Я бы не хотел, чтобы мне вышибли мозги, — доверительно сообщил он Зиверту. — Мне кажется, это неприятно.

— Понимаю. — Ответил тот. — Может попробуешь всё-таки ответить на её вопрос?

— Я пытаюсь. Но я не могу. — Он заговорил чуть быстрее. Кажется, он был расстроен, но по тону этого сказать было нельзя. — На эти вопросы у меня нет ответа.

— Ты из деревни? — Попытался помочь Зиверт. — Из… чёрт, как её там… — он замялся, — ну, из той деревни на реке?

Дик обдумал и этот вопрос. Обдумывание, видимо, занимало все ресурсы его разума, потому что в эти моменты он переставал переминаться с ноги на ногу и бесцельно помахивать руками, да и вообще шевелиться, замирая, как статуя.

— Да, — наконец решил он.

— И ты знаешь старейшину, Марка?

На этот раз Дик ответил очень быстро.

— Нет.

Зиверт подозрительно уставился на него.

— Ты же врёшь.

— Вру. — Легко согласился Дик.

— Так ты его знаешь?

— Нет.

Зиверт собирался что-то сказать, но не нашёл слов, поэтому безнадёжно махнул рукой и уселся в траву. Милли уже возвращалась. Прогулка до сумок, видимо, слегка её успокоила, но дробовик она несла в руках, а не повесила на плечо.

— Ну что, — крикнула она, приближаясь, — он заговорил?

— Нет. — Ответил Зиверт. — И, по-моему, мы вообще от него ничего не добьёмся. Смотри.

Он повернулся к Дику.

— Скажи мне, ты хочешь, чтобы она, — он ткнул пальцем в Милли, — побила тебя прикладом по голове?

Видя, что Дик снова собрался задуматься, он добавил:

— Это неприятно.

— Нет. — Кивнул тот.

— Тогда расскажи мне о Марке.

— Я не могу.

Зиверт повернулся к Милли и развёл руками. Та вдруг спросила:

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу. — Повторил Дик. Кажется, он слегка обрадовался. — Я знал Марка, но я не знаю Марка. Не могу рассказать.

— То есть, ты знал его, но больше не знаешь. — Уточнил Зиверт. — Почему? Что случилось?

Дик напрягся. У него был вид как у человека, собирающегося перепрыгнуть овраг. Несколько раз он открывал рот, но так и не смог выдавить ни слова.

— Ладно, не страдай, — бросила Милли, вешая дробовик на плечо. — Сдаётся мне, что он один из этих деревенских придурков. Один в один тот, у которого я дорогу спрашивала, только более разговорчивый.

— Да, но что у них там происходит? Секта, культ, кружок? Что ты делал в поле, Дик? — Спросил Зиверт. — Только не говори "лежал". Я хочу знать, почему ты вообще оказался там.

— Я хотел… — Пробормотал Дик. Вид у него был почти страдальческий. — Я хотел… попасть домой.

— Домой? — Удивился некромант. —Ты ведь живёшь в деревне, так?

Бедняга обречённо кивнул.

— Я жил. Но я больше не живу. Нет связи. Сначала я потерялся. Потом потерялся. Дверь пропала.

Эта тирада окончательно лишила его сил, и он совсем поник.

— Дверь, значит, — повторил Зиверт. — И что ты сделал?

Дик пожал плечами.

— Сделал дверь. Думал, будет работать. Не работает.

Зиверт вопросительно взглянул на Милли. Та почесала затылок.

— Ну да, там был какой-то мусор на палке, но я внимания не обратила.

— Дверь. — Настаивал Дик.

— Ладно, — решил Зиверт. — Всё равно тут мы закончили, пойдём посмотрим на эту "дверь".

Они пошли на север. Дик не сопротивлялся, как только ему перестали задавать вопросы, с его лица пропали даже тени эмоций, и он снова отрешённо уставился в пространство. Втроём они поднялись на странный, ровный холм, опоясывавший поле боя. Зиверт запоздало подумал, что это вряд ли могло быть природным образованием. Скорее, насыпью. Или чем-то ещё. Местность, лежащая ближе к полю боя, была довольно неестественной. Она лежала резкими складками, в два-три человеческих роста. Как будто когда-то земля здесь пошла волнами, да так и застыла.

“Что вполне возможно”, подумал Зиверт, карабкаясь на одну из таких складок. “Кто знает, что за заклинания тут использовались сто лет назад”.

Складки быстро превращались в лабиринт. Деревья или кусты на них не росли, единственной растительностью была редкая и жёсткая, словно щетина, трава. Заблудиться в них было сложно, с гребня складки хорошо просматривались окрестности, но без каких-либо ориентиров найти в них что-то конкретное не представлялось возможным. Даже Милли, обладавшая отличным чувством направления, слегка потерялась и пустила вперёд Дика. Тот, по-видимому забыв, кто кого ведёт, спокойно шёл вперёд, выбирая дорогу, руководствуясь каким-то своими непонятными соображениями. Наконец, за очередной складкой, перед ними возник странный тотем. Он представлял собой три шеста, воткнутые в землю. Их верхние концы были связаны грубой верёвкой, образуя подобие шалаша. Верхнюю часть венчал старый коровий череп с обломанным рогом. Земля вокруг была исцарапана каким-то грубым инструментом, вроде мотыги. Борозды как будто образовывали руны или другие магические символы, но какие именно сказать с уверенностью было невозможно. Зиверт обошёл конструкцию кругом, переступая через бороздки. Он наклонял голову, примеривался углом из указательного и большого пальцев, что-то высчитывал в уме, но в конце концов покачал головой. Скорее всего, эти символы родились в больном воображении Дика. Тем временем Милли подошла к плоскому окопу, вырытому в земле.

— Вот тут я его и нашла, — пояснила она, пинком отправляя в яму комок земли. — Лицом вниз.

— Тут я сплю. — Объяснил Дик. Он следил за действиями Зиверта с вялым интересом, что для него могло считаться почти нервозностью.

— Лицом в землю? — Недоверчиво переспросила Милли. — И как, удобно?

— Нет. — Кивнул тот. Он всегда кивал, вне зависимости от того, соглашался с утверждением, или нет. — Трудно дышать. Вырыл яму для лица.

— А ты не пробовал спать на спине? — Поинтересовался Зиверт.

— Пробовал. Это… неприятно. — Он замялся, пытаясь подобрать слово. — Не… хорошо.

— Больно? — Подсказала Милли. — Обидно? Противно? Страшно?

Дик с облегчением кивнул:

— Страшно.

Уточнять, чего он боится, никто не стал, всё равно ничего вразумительного Дик ответить не мог. Зиверт принялся зарисовывать символы в блокнот. Милли описывала вокруг тотема концентрические круги, уходя всё дальше. Дик, оставленный без внимания, немедленно уселся на землю и замер, уставившись в пространство.

Близость поля боя при полном отсутствии противников сбивала Милли с толку и беспокоила. Наконец она обнаружила, что отошла довольно далеко. Где-то здесь должна была проходить граница барьера, но вдали от места пересечения ничто её не выдавало. Милли вытянула руки вперёд в попытках нащупать хоть что-то и шагнула.

Ничего.

Она сделала второй шаг.

Зиверт в это время пытался получить от Дика чем он тут занимался и с какой целью, почти не надеясь на успех. Пока что он выяснил, что “небо не то”, а сам он, хоть и является человеком и что-то помнит о жизни в деревне, всё же “заперт” и “не может попасть домой”.

— У меня складывается ощущение, что ты надо мной просто издеваешься, — с глухим раздражением констатировал Зиверт. — Что это за тотем лесного племени, откуда ты его взял?

— Я его сделал. — Отвечал Дик.

— Я не… ух-х… А эти символы? Что они означают, зачем ты их выцарапал?

Дик крепко задумался. Наконец, когда он почти родил какую-то мысль и открыл рот, чтобы её озвучить, мир изменился. Они оба это почувствовали. Прокатилась волна, от которой кружилась голова и поднимались дыбом волосы. Воздух на секунду стал колючим и наэлектризованным, а вдалеке раздался сухой скрежет. Выражение лица Дика на мгновение изменилось, став почти испуганным.

— Они идут. — Бросил он.

— Кто идёт? — Успел спросить Зиверт, вскакивая на ноги. Дик, не утруждая себя объяснениями, прямо из положения сидя совершил мощный прыжок. Он нырнул лицом в свою яму и затих. Зиверт растерянно оглянулся.

— Милли! — Крикнул он. Ответа не было. Широкими прыжками взлетев на гребень земляной складки, он заметил голубоватое сияние неподалёку и бросился туда. Милли замерла в полуприсяде, чуть откинувшись назад. Рождавшиеся из воздуха молнии окутывали её, ставшее полупрозрачным, тело, вызывая мягкий синий свет. В левой части груди, где билось сердце, свет становился ярче и мерцал. Сюрреализма происходящему добавляла мирная тишина, разбавленная криками птиц и шорохом травы, качавшейся на ветру. Зиверт подлетел к девушке и, обхватив руками за пояс, рванул назад, прочь от сияния. Они покатились по траве.

— Милли. — Прохрипел маг. — Милли, ты жива?

Неожиданно всё прекратилось. Сияние погасло. Милли распахнула глаза и схватила ртом воздух.

— Чт- что это было? — Пробормотала она, недоумевающе озираясь вокруг. — А, дьявол, всё тело чешется.

Увидев, что она в порядке, Зиверт с облегчением вздохнул.

— Надо убираться. Дик сказал, что “они идут”.

— Кто? — Милли быстро приходила в себя. Она вскочила на ноги, стряхнув движением головы искры, шуршащие в волосах, и помогла Зиверту подняться.

— Понятия не имею. — Ответил он. — Будем выяснять?

— В другой раз. — Понимающе кивнула Милли, перехватывая ружьё. — За сумками и назад, к роще. Бегом.

— Я столько не пробегу!

— Тогда уходим на север. Ищем укрытие. От мертвецов и от этих. — Милли ткнула стволами в небо. Там, на горизонте двигались тёмные точки. Воздух наполнился глухим далёким стрёкотом, но с каждой секундой он становился ближе.

Скатившись с насыпи, они практически долетели до сумок. Милли подхватила на бегу свой рюкзак, Зиверт сумку, и, не давая себе передышки, они бросились назад, на север, отклонившись так, чтобы оказать как можно дальше от барьера. Неожиданно стрёкот усилился. Из-за холма вылетела странная, похожая на жука, машина. Размером с автомобиль, она замерла в воздухе, словно разглядывала беглецов. Её дрожащие крылья слились в полупрозрачную дымку, рождавшую громкий стрёкот. Зиверт успел оценить изящество конструкции и золотистый корпус. Милли, менее склонная к мечтательности, резким движением подняла ружьё и выстрелила сразу из двух стволов. Мелкая дробь скользнула по корпусу машины, не нанеся ей видимого вреда, но та, видимо из осторожности, поднялась выше и издала звенящую трель. Милли, выбивавшая из ствола застрявшие гильзы, выругалась. Одним движением она втолкнула в двустволку две новые, синего цвета, и выстрелила снова. На этот раз это оказался пулевой патрон, и пуля пробила корпус странной машины. Та перестала звенеть и накренилась, теряя высоту. Милли всадила в падающую машину ещё одну пулю и пихнула Зиверта в спину.

— Бегом, не тормози! — Крикнула она, перезаряжая дробовик. — Потом полюбуешься!

Зиверт на бегу дёрнул её за рукав.

— Туда! — Выдохнул он, указывая рукой на видневшееся вдалеке нечто, слишком правильной формы, чтобы быть холмом или крупным валуном. Воздуха не хватало, маг не привык бегать. Под приближающийся со всех сторон стрёкот, они прибавили шаг.

Глава 5

Ржавая дверь вздрогнула от удара, но не поддалась. Милли прищурилась, словно это было личное оскорбление.

— Милли! — Простонал запыхавшийся Зиверт.

— Погоди-погоди, сейчас.

От второго удара бетонная коробка вздрогнула от основания до крыши.

— Что за…

— Да на себя! Она на себя открывается!

— О.

После непродолжительной паузы дверь заскрежетала несмазанными петлями, и клуб затхлого воздуха порхнул им в лица. Милли и Зиверт ввалились внутрь и потянули за собой дверь. Тусклый свет, лившийся из узких щелей под потолком, выхватывал из полумрака металлические ящики вдоль стен. Пол был завален бумагой, уже поросшей мхом.

— Окна! — Вскинулась Милли и одним прыжком взлетела на ящик. Тот отозвался гулким металлическим звоном. Окна представляли собой щели в голом бетоне, как у почтового ящика, шириной примерно в две ладони. Стальные ставни тоже проржавели, как и всё остальное, но поддавались. У одной петли рассыпались от прикосновения, так что пришлось заклинить её в окне огрызком проволоки и каким-то мусором, в спешке найденным на полу. Только закончив вбивать стальную пластинку в раму, Милли спрыгнула с ящика и, пригнувшись, замерла. Зиверт тоже замер. Несколько секунд они напряжённо вслушивались. Стрекочущие машины-жуки продолжали летать по округе, издавая то звон то свист, но звучали они как-то неуверенно, рассеянно.

— Потеряли. — Решила Милли, разгибаясь. — Они не знают, где мы. Подождём с полчаса, а потом можно будет зажечь свет.

Зиверт устало плюхнулся на пол, но тут же вскочил. Там лежало что-то острое. Слепо шаря в темноте руками, он нашёл место, более или менее свободное от арматуры и сырого, некомфортно-мягкого мха, и уселся туда. Из сумки, которую он умудрился не потерять на бегу, Зиверт вытащил трубку и принялся набивать её табаком. Вспыхнувшая спичка осветила его лицо, всё ещё красное от быстрого бега.

— Трубка тебе не идёт. — Заявила Милли. — Выглядишь глупо. Хочешь быть похожим на мага — отрасти бороду лопатой.

— Что ты понимаешь в магах, — отмахнулся Зиверт, раскуривая трубку.

Они провели какое-то время в тишине. Только хрустел табак в трубке и шуршала шинель Милли, когда та отмахивалась от подлетающих клубов дыма. Наконец, Милли щёлкнула пальцами. Зиверт, почти задремавший, вздрогнул от неожиданности. Пустые металлические коробки отозвались в тишине резонирующим звоном.

— Слушай, — прошептала она севшим голосом, и прокашлялась. — Стрёкот прекратился.

Они прислушались. Шума работающих крыльев действительно не было слышно. Летающие машины, откуда бы они не взялись, убрались восвояси.

— Пожалуй, можно зажечь свет. — Решила Милли. — Давай, колдуй своего светлячка.

Зиверт сосредоточился. Привычной последовательностью мыслей он направил магию в точку, но в тот самый момент, когда она должны была завязяться в светящийся шарик, ничего не произошло. Ощущение было не из приятных, как будто под ногой не оказалось ступеньки.

— Не выходит. — Мотнул головой Зиверт, как будто Милли могла его видеть. — Видимо, я ещё не восстановился.

— Ничего, — отозвалась она, залезая в рюкзак. — На этот раз лампа у меня с собой. Дай мне спички, только не кид… Зиверт!

— Прости. — Повинился он. — Я машинально.

Слепо шаря рукой по полу, Милли наткнулась на люк в полу. На нем стояли ящики, но край с приваренной дугообразной ручкой торчал из-под них. Мысленно отметив наличие этого люка, Милли продолжила искать спички. Наконец, нашарив коробок, она зажгла керосиновую лампу. Походная конструкция была предназначена для обогрева, а не для освещения, поэтому огонёк был защищён мелкой металлической сеткой, и света давал немного. Но всё-таки он освещал, и чёрные тени разбежались по углам бетонной коробки.

— Итак, — сказала Милли, туша спичку. — “ТАЛАнки”.

Зиверт, ожидавший вопроса, поперхнулся фразой “понятия не имею”.

— Ты знаешь, что это за штуки? — Спросил он, справившись с собой. Милли пожала плечами.

— ТелеАвтоматический Летательный Аппарат. Я не видела их с тех пор как была ещё жива. Технология была потеряна ещё во время Разрыва, и их оставалось крайне мало. Их применяли в первой хонбайской кампании, а последние несколько штук были сбиты во время Южного похода.

— Первая хонбайская — это Битва за Острова?

— Она самая.

Зиверт потёр виски, переваривая информацию. Хон-Ба был самым большим островом вечно нестабильного региона архипелага Ло. Южный поход — заключительная военная операция Империи, окончившая Войну за объединение. В результате, Империя приобрела современный вид, по крайней мере так утверждали учебники. Так или иначе, выходило, что машин такого вида не создавали уже больше века. И вдруг они обнаруживаются посреди всеми забытого поля боя, да ещё не меньше полудюжины. По всему выходило, что кто-то восстановил потерянную технологию, не поделившись с официальными властями. Кто-то, обладавший не только знаниями, но и производственными мощностями. Судя по всему, этот кто-то был уверен, что даже узнав о его существовании, власти не создадут для него значительной угрозы. Одна мысль о том, чтобы влезть в настолько серьёзные дела, вызывала дрожь в коленях.

И всё же…

Как ни старался, Зиверт не мог отделаться от тоненького голоса в голове, который напоминал о награде, положенной за возврат древней технологии. Этих денег, напоминал голосок, хватило бы чтобы найти, наконец, родителей, всё ещё скитавшихся с караваном по пустошам, построить им какую-нибудь таверну, да ещё осталось бы на безбедную жизнь до старости. Или вложиться в фундаментальные исследования магии, о которых без конца болтал Йор. Или…

— Зиверт, подбери слюни, пол зальёшь. — Мрачно посулила Милли. — Ты явно не о том думаешь.

— Что? А, да-да. Я думаю, наши планы не меняются, так? — Сказал Зиверт, украдкой вытирая подбородок рукавом. — Нам всё ещё нужно найти способ отключить барьер. И если в процессе мы случайно обнаружим какие-нибудь чертежи…

— А ты уверен, что не переоцениваешь свои силы? — Прищурилась Милли. — Насколько я помню, во время побега неизвестно от чего, ты настолько выдохся, что только что не смог создать светящийся шарик. На что ты надеешься?

— Мне просто нужно отдохнуть, — горячо запротестовал Зиверт. — И потом, — добавил он уже спокойнее, — ладно деньги, без них я проживу, хотя, признаюсь, перспектива очень соблазнительная. Но если мы уйдём, не разобравшись, что же тут творится, любопытство меня живьём сожрёт. Наверняка и тебя тоже.

Милли долго сверлила его взглядом. Зиверт изо всех сил старался выглядеть искренне и простодушно. Наконец, Милли вздохнула и махнула рукой.

— Знаешь, — заявила она, поднимаясь на ноги, — иногда я пытаюсь представить, сколько бы ты прожил, не будь с тобой меня. Пока что самое правдоподобное предположение — где-то между неделей и получасом.

Зиверт не стал уточнять, что, не встреть он её, его жизнь сложилась бы совершенно по-другому. К тому же, она всё равно была недалека от истины.

— Итак, — сказала Милли, приоткрыв ставню и оглядывая окрестности, — вечер наступил.

— Что, мёртвые встали? — Спросил Зиверт, разглядывавший ящики при слабом свете керосинки. У некоторых не было дна, зато было множество круглых отверстий. Некромант пришёл к выводу, что это не ящики, а корпуса аппаратуры, давным давно разграбленные мародёрами. Теперь он пытался найти какой-нибудь документ, записку или хотя бы меловую отметку, которые указали бы на изначальное предназначение этих аппаратов, но всё впустую.

— Сам посмотри. Да что ты там ищешь?

— Пытаюсь понять, что это за бункер.

— Спросил бы меня.— Хмыкнула Милли. — Радиовышка это. Бывшая.

— Откуда ты знаешь? — Спросил Зиверт, карабкаясь на пустой корпус, чтобы добраться до окна.

— Тут и знать нечего. Там, в углу, есть дырка, в которую была выведена антенна. А саму вышку снаружи спилили. Странно, что корпуса бросили, поленились, что ли.

— Может, места не хватило. — Предположил Зиверт. — А возвращаться за пустыми корпусами не стали. — Он выглянул в окно и, прищурившись, стал вглядываться в надвигающиеся сумерки.

— Н-нда. — Протянул он через некоторое время. — Откуда же их столько?

Окрестности поля боя были заполнены мертвецами. Некоторые как раз вставали с земли, но большинство уже бродило вокруг, периодически спотыкаясь и сталкиваясь друг с другом. Иногда последние лучи закатного солнца попадали в бесцветные, пустые глаза, и тогда они вспыхивали тусклым светом. Причём толпа становилась всё больше, хотя поле не было завалено телами. Как будто они вылезали откуда-то. Скоро от шатающихся тел начало рябить в глазах. Изредка хаотические движения зомби синхронизировались, и по толпе, словно по пшеничному полю, пробегала волна.

— Чего это они? — Удивилась Милли, смотревшая в соседнее окно.

— Тоже заметила? — Зиверт напряжённо пытался разглядеть что-нибудь в наступившей темноте, но вынужден был сдаться. — Чёрт, ничего уже не вижу. Как будто ветер их качает. Ветер, поток, магия. Да зараза!

Он спрыгнул с корпуса и яростно пнул его ногой. Тот отозвался укоризненным гулом, нога — болью.

— Мне не хватает данных. — Раздражённо проговорил Зиверт, морщась и разминая ушибленную конечность. — Какие-то куски, как будто не можешь край клейкой ленты нащупать. Или нитку вдеть в иголку. Что-то, что-то, что-то совсем рядом, а я не могу за него ухватиться! Как же бесит!

Он опять пнул корпус, на этот раз предусмотрительно нанеся удар пяткой. Раздался глухой, угрожающий рык. Зиверт замер, озадаченный необычной реакцией пустой коробки.

— Он что, зарычал?

— Это не он. — Милли спрыгнула вниз и припала ухом к люку в полу. — Там кто-то есть. — Сообщила она через несколько секунд. — Помоги-ка мне его расчистить.

— Зачем? — Пожал плечами Зиверт. — Если там зомби, то пусть лучше там и остаются.

— Затем. — Коротко объяснила Милли. — Снаружи толпятся мертвецы, а этот бункер единственное место, где мы можем ночевать. Нужно знать, кто рычит у нас в подвале и как минимум убедиться, что они оттуда не вылезут.

Вдвоём они быстро освободили люк от наваленного металлолома. Края крышки были неровные, оплавленные. Тем не менее, когда Милли потянула за ручку, люк со скрипом открылся. Видимо, когда-то он был заварен, а позже вскрыт. Стальные скобы, вбитые в бетонную стену, уходили в темноту.

— Так, — решила Милли. — Я спущусь, а ты сиди тут.

Зиверт почувствовал себя уязвлённым.

— Я тоже пойду. Не настолько я бесполезен.

— Настолько. — Сурово отрубила Милли. — Без магии у тебя остаётся только револьвер, а я не собираюсь устраивать в подвале стрельбу. Потом в ушах будет звенеть до утра.

Она взяла керосинку и нож и стала спускаться вниз, цепляясь за скобы локтями. Зиверт наблюдал, как огонёк спускается всё ниже. Подвал оказался довольно глубоким, метров пять или шесть. Светлая точка покачалась и уплыла в сторону — Милли ушла из-под люка, освещая себе путь. Повисла тишина. Зиверт вслушивался, пытаясь определить, что происходит внизу, но до него доносился только тихий шорох.

— …сь ...да. — Долетел до него неразборчивый голос. Он сунул голову в люк.

— Что?

— Я говорю, спускайся сюда, — повысила голос Милли. — Только… а, дьявол..!

Раздался шум, мерзкий звук, будто кто-то шлёпал по столу куском сырого мяса. Зазвенела упавшая керосинка.

— Милли! — Крикнул Зиверт.

Нет ответа.

Он почти нырнул в люк, когда его встретил голос Милли.

— ...тке. Тьфу! Всё нормально, говорю! Спускайся. И спички захвати.

Зиверт, наполовину торчавший из люка, захлопал руками по карманам.

— Спички, спички… Так вроде они у тебя. — Крикнул он вниз.

Повисла пауза.

— Точно. Тогда просто спускайся. По-моему тут что-то по твоей части.

Где-то внизу снова зажглась керосинка. Зиверт пополз вниз, цепляясь за тронутые ржавчиной скобы.

Внизу чиркнула спичка и от потухшей было керосинки снова разлилось пятно тусклого света. Подняв лампу повыше, Милли помахала Зиверту.

— Иди сюда! Смотри только не запнись.

Подвал был абсолютно пуст, хотя что-то мелкое постоянно попадало под ноги с тихим звоном. То ли гвозди, то ли ещё какой хлам. Стены терялись в темноте, но, судя по эху, комната — почти зал — была довольно обширной. Осторожно прощупывая путь носком сапога, Зиверт подошёл ближе.

— Ну что тут у тебя? — Неприятный запах заставил его сморщить нос. Сладковатый, с гнильцой, он отдавал сырой плесенью и щекотал нос, как статический заряд.

— Да ничего особенного. — С наигранной беззаботностью произнесла Милли. — Зомби, зомби, — она ткнула лампой в два тела, неподвижно лежащие на полу, — и живая сопля на стене.

Неровный свет выхватил из темноты бесформенный ком, прилипший к стене примерно на высоте груди. От неожиданности Зиверт попятился и упал.

— О, нет, — простонал он, когда до него дошло, что он видит. — Нет-нет-нет, только не это!

Расплывшийся по стене комок слизи повернулся на звук. Или, по крайней мере, отреагировал. Человеческое тело, наполовину утонувшее в нём, вытянуло вперёд руку и издало тот самый глухой рык. Черты его лица оплавились, так что невозможно было определить даже пол. Тяжёлые ботинки со стальными носами бессмысленно царапали пол.

— Ты знаешь, что это? — Спросила Милли.

Вместо ответа Зиверт вскочил, выхватил у неё лампу и отбежал в сторону.

— Ничего, — пробормотал он себе под нос, разглядывая стену слева от твари. — И тут ничего.

С другой стороны стена тоже была чистой. Уродливый мешок висел на голом бетоне и не делал попыток сместиться. Зиверт слегка успокоился, но не слишком.

— Милли, сколько у тебя есть керосина? — Спросил он. Она что-то прикинула на пальцах.

— Литра полтора будет. А что?

— Что? — Не понял он. — Ты вообще понимаешь, что это?

— Ага, — язвительно отозвалась Милли. — Всю жизнь изучаю настенные сопли. Разумеется, не понимаю.

Зиверт, уже понявший свою ошибку, замахал руками, чуть не погасив керосинку.

— Ты расслабься немного, — посоветовала Милли. — Что бы это ни было, оно не может пока на нас напасть. Хотя, — добавила она, посмотрев на полурастворённого мертвеца, тянущего к ней руки, — кажется, очень хотело бы.

— В двух словах, — выдавил Зиверт, совладав с собой. — Магия — это жизнь, жизнь — это магия. Можно вдохнуть жизнь и в лакированный комод. Единственное ограничение — в количестве энергии, которую может через себя пропустить маг. Или группа магов. Но есть места, где магия скапливается. Неизвестно, существовали ли они до Разрыва, если и да, то там её точно накапливалось меньше. А сегодня ситуация такова, что магия в некоторых местах хлещет, как вода из дамбы. И вот, — он ткнул рукой в комок слизи, — результат. Каждая клетка этого бедняги обрела подобие самосознания. По сути, это рак. Рак… э-э-э… всего.

— А он был... живой, когда это с ним случилось? — Спросила Милли, опасливо косясь на чудовищное создание.

— Боги, надеюсь, что нет. — Вздохнул Зиверт. — Нам повезло дважды — сначала когда этот… кем бы он ни был, впитал весь накопленный заряд. А во второй раз когда рядом не оказалось ни одного механизма. Поверь мне, ты не хочешь знать, что было бы, найди оно механизм.

Он глубоко вздохнул ещё раз, пытаясь восстановить душевное равновесие. Хлюпанье и неразборчивое ворчание копошащейся на стене массы вызывали жуткий дискомфорт, поскольку сознание, пытавшееся уложить её в привычные рамки восприятия, буксовало и посылало кучу противоречивых ощущений.

— Эта тварь называется масса Лефоше, в честь первооткрывателя, и она жаждет поглощать органику, живую или мёртвую.

— Жаждет?

— Ну, возможно и нет. — Признал Зиверт. — Кто знает, чего она там хочет. Но поглощает, это факт. Вон, доказательство к тебе руки тянет. Это ещё не самый страшный случай, когда нам в Академии показывали слайды, я потом неделю кошмары видел. Короче, — заключил он, — по возможности не играй больше в азартные игры. Кажется, мы израсходовали запас удачи лет на пять вперёд.

— Ты уверен, что это сработает? — Спросила Милли. Она поливала огромное полотенце, лежащее на полу, керосином. — У нас больше нет ни полотенец ни керосина.

— В каком смысле “сработает”? — Отозвался Зиверт, присевший у тел, сложенных у стены. Он пытался рассмотреть что-то в тусклом свете гаснущей керосинки, а потому сосредоточенно таращил глаза. Судя по состоянию, тела лежали здесь очень давно. Воздух в подвале был сравнительно сухой, поэтому останки превратились в высохшие мумии. Пыльная одежда выцвела и заскорузла, как скорлупа. Вряд ли они представляли угрозу даже пока были зомби.

— Ну, это её убьёт? Эту штуку?

— Вряд ли. — Пожал плечами некромант. — Тут нужны настоящие отряды зачистки, с противогазами и огнемётами. Нашего одеяла с керосином не хватит. Но, по крайней мере, она хорошенько обгорит и некоторое время не будет представлять опасности. Без источника органики, — он кивнул на трупы, предусмотрительно оттащенные подальше, — ей придётся жрать плесень со стен. А без мышечной и костной структуры она не сможет быстро двигаться.

— Что-то она не выглядит слишком опасной. — Заметила Милли, опустошая очередную бутылку.

— Говорю же, нам повезло. Ещё немного, и она смогла бы оторваться от стены и дойти до тел. Сожрав столько тел она, пожалуй, смогла бы и по лестнице подняться. А вообще, размеры массы Лефоше не ограничены ничем. И чем больше она становится, тем быстрее растёт. Я слышал, что лет двадцать назад где-то в горах, на западе, обнаружили сгусток пяти километров в диаметре. Инквизиции пришлось подключить армейские подразделения, которые две недели непрерывно бомбили её зажигательными снарядами, пока маги готовили ритуал огня. Жар был такой, что скалы плавились. Пепелище потом обнесли забором и никого туда не пускают. — Он покачал головой. — Двадцать лет прошло, а они до сих пор не уверены, что сожгли её до конца.

— Раз так, то давай поджигать. — Решила Милли, вытряхивая последние капли из бутылки на влажное одеяло. — Керосин всё. Берись за тот конец и тащи, хватит трупы разглядывать.

Зиверт поднялся на ноги. Он выглядел странно смущённым.

— Сейчас, ещё пару секунд. Только пообещай, что не будешь смеяться.

От неожиданности Милли едва не поперхнулась и не сразу нашлась с ответом. Не дожидаясь, пока она откашляется, Зиверт простёр руки над мёртвыми телами.

— Больше нет препятствий на вашем пути, братья. — Нараспев произнёс он. — Ступайте и не оглядывайтесь. Когда придёт время, мы догоним вас.

Милли перебирала в голове возможные реплики.

— Не знала, что ты в религию ударился. — Наконец выдавила она. Зиверт отмахнулся. Он чувствовал, что краснеет.

— Это были кочевники, мародёры. — Буркнул он, глядя в сторону. — Один из клана моего двоюродного дяди. Других не знаю. Я думал, что забыл формулу отпевания, но вдруг вспомнил, пока смотрел на них.

Милли смотрела на него во все глаза.

— И ты так спокойно реагируешь? — Недоверчиво спросила она. — Откуда они здесь, вдруг это о чём-то говорит?

— Да ни о чём. — Вздохнул Зиверт, берясь за пропитанное керосином одеяло. — Кланы большие, и не все там родственники. Скорее всего тут была ссора из-за находок. Обычное дело. Просто странно было вдруг найти такой привет из прошлого.

— Понимаю. — Задумчиво кивнула Милли. — Из моего прошлого все приветы уже в музеях, наверное. Давай, на счёт “три”.

Они накинули потяжелевшее полотенце на копошащуюся массу. Та отреагировала недовольным урчанием.

— Так. — Милли старательно вытерла руки о штаны. — Керосин горит не очень хорошо, так что я возьму сигнальную ракету.

Она порылась в поясной сумке и вытащила зелёный патрон. Зиверт, которого постоянно подмывало спросить, почему она ходит с двуствольным ружьём вместо более удобного или более мощного оружия, не мог не отметить преимущество универсальности. Кроме стандартных боеприпасов с крупной дробью, у Милли имелась мелкая дробь, пули, сигнальные патроны и несколько других, маркировка которых была ему неизвестна.

— Ну ладно, зажми уши, — сказала Милли, замыкая стволы. — Сигналка шумит.

С резким визгом горящий снаряд воткнулся в существо на стене. Оно задёргалось под полотенцем, разбрасывая по стенам перекошенные тени. Зелёный свет сигнального патрона делал картину ещё неестественнее. Наконец, пары керосина, который испарялся всё быстрее, вспыхнули. Пропитанное полотенце быстро разгоралось. В затхлом подвальном воздухе разлился отвратительный запах палёной плоти и хрип страдающей твари. Зиверт поморщился и сплюнул на пол.

— Идём отсюда. — Бросил он, поворачиваясь к скобам, ведущим наверх. — Хватит с меня впечатлений на сегодня.

Кое-как устроившись на холодном полу, они завернулись в спальники и лежали молча. Зиверт ждал, пока отрывки виденных за день картин перестанут вспыхивать перед глазами. Каждый раз, когда он закрывал глаза, водоворот образов вызывал у него головокружение и тошноту, словно он снова перебрал в баре. Милли дремала. Психика у неё была куда крепче. Она не особо любила говорить о своей прошлой жизни, но в ней явно встречались более впечатляющие вещи.

— Милли? — Позвал Зиверт в темноту.

— Ну чего? — Буркнула та сквозь сон.

— Каково это — умирать?

Милли недовольно застонала в темноте.

— Ну ты выбрал время для таких вопросов. Не спится, что ли? Овец там посчитай, не знаю.

— Да нет, я тут подумал: никто ведь не спрашивал тебя. Они проводили тесты, как над очень интересным объектом, но никто не просил тебя просто как человека, вернувшегося с того света.

— Спрашивали. — Зевнула Милли. — Я ничего не помню. Или тебе ощущения интересны?

— Ну, — замялся Зиверт, — да, это тоже. Я могу поднять труп, но это пустая оболочка, она почти ничего общего с умершим человеком не имеет. С ней не поговорить.

Спальник Милли зашуршал, когда она лениво потянулась. Ей хотелось спать, а не отвечать на дурацкие вопросы. К тому же сама тема её не особо волновала, хотя она догадывалась, почему Зиверт её поднял.

— Ощущения, ощущения. — Задумчиво сказала она в потолок. — Сначала, конечно, страх. Обида. Потом вспоминается всё плохое, что с тобой происходило, и становится радостно от того, что больше ничего такого не будет. Со спокойной душой падаешь в темноту, а через сто лет, — она громко фыркнула, — тебя будит какой-то пацан, который испугался разбойников, и тебе нужно выкапываться из ямы и рвать на части незнакомых людей.

— Н-да. — Протянул Зиверт. — Извини.

— Не извиняйся. Я не помню, как там на том свете, но одно знаю — у меня был выбор, когда ты меня позвал. — Милли забралась поглубже в спальник с свернулась в клубок, как кошка. — И раз я здесь, значит, сама так захотела. Всё, спи. Завтра будешь разгадывать загадки мироздания.

Зиверт не стал спорить. Он и сам уже почувствовал, что засыпает.

Ему снилась та самая засада, в которую угодил их караван. Зиверту тогда было лет десять — он и сам точно не помнил. Поход остался в памяти размытым пятном, набором ощущений. Вот он идёт рядом с отцом. Маленький Зиверт хватает его за руку и тот неосознанно сжимает её почти до боли, но вовремя спохватывается. Атмосфера тяжёлая, гнетущая. В караване много больных, а идти ещё далеко. Раздаются крики. Воздух сгущается и почти дрожит от напряжения. Засада. Они окружены. Какие-то люди чего-то требуют. Отец толкает Зиверта под телегу, и тот вцепляется в спицы колеса.

Раздаётся выстрел.

Мальчику под телегой хочется плакать от обиды. Чего хотят эти люди? Почему не могут оставить их в покое? Ему очень хочется, чтобы кто-нибудь пришёл на помощь, защитил их.

И кто-то отзывается.

По пальцам Зиверта проскакивают искры. Размытая земля странным образом трещит и щёлкает. Раздаются недоумевающие возгласы.

Дальше — набор статичных картинок. Зиверт знал, что там произошло, ему рассказывали, да он и сам видел. Но память сохранила только последовательность сцен.

Вот на земле сидит кто-то из каравана, держась за простреленную ногу. Перед ним стоит один из нападавших, а земля у него за спиной взрывается комьями грязи.

Вот он же, но из его груди торчит рука, покрытая ошмётками плоти. Глаза нападавшего непонимающе косят на окровавленное сердце, сжатое костлявыми пальцами.

Крики, вспышки.

Люди из каравана в ужасе сбились в кучу, но существо даже не смотрит в их сторону. Оно убивает только нападавших. И пожирает сердца.

Съеденная плоть питает существо, облекает скелет в кокон алых, чистых мышц. Кто-то пытается стрелять, но оно одним прыжком подлетает, по локоть погружая руки в его грудь, как в масло, и резко разводит их в стороны. Вывернутое тело наизнанку похоже на чудовищный, извращённый цветок. Нервы нападавших не выдерживают, и они бросаются врассыпную, преследуемые жуткой тварью.

Зрелище кошмарное, но звук делает его намного тошнотворнее. Зиверт теряет сознание, но его скованные спазмом руки вцепились в колесо и не дают упасть.

Следующая картина: существо прямо перед ним. Уже не оно, она. Женщина. Абсолютно голая, покрытая чужой кровью, она сидит прямо перед ним на корточках. В её глазах пульсирующий бело-голубой свет. И что-то ещё. Эмоция. То ли усмешка, то ли сочувствие. И, неожиданно для самого себя, Зиверт тянет к ней руки.

Он проснулся от собственного дыхания. Сердце заходилось как перегруженный двигатель, а разум туманила паника. Несколько долгих минут Зиверт лежал в темноте, приходя в себя.

— Что, кошмары? — Сочувственно спросила Милли. Она сидела, привалившись спиной к стене, держа на коленях блокнот. Тонкий луч серого утреннего света проникал через неплотно прикрытую ставню и падал прямо на него, заставляя белую бумагу светиться в полумраке.

— Кошмары. — Коротко ответил Зиверт осипшим со сна голосом. Он провёл рукой по лбу и обнаружил, что покрыт холодным потом.

“Торрес что-то знал”, подумал он. “Он не просто так упомянул, что почти не спит. О чём он не сказал мне?”.

В утреннем свете ужас, преследовавший его во сне, отступил. Зиверт обнаружил, что реальные воспоминания о Милли, рвавшей на части грабителей, куда менее тошнотворны.

“Или я себя в этом убедил. Какое же воспоминание настоящее?”.

Он помотал головой. Глупости какие-то лезут в голову.

— Я надеюсь, хоть ты нормально выспалась. — Заявил Зиверт нарочито бодрым тоном, вылезая из спальника. — Будем завтракать?

— Одно название — завтрак. — Пробурчала Милли, убирая блокнот. Замечание про сон она никак не прокомментировала. — Огня-то нет.

Вместо ответа Зиверт призвал шар-светлячок. Сияющий клубок мгновенно возник над его ладонью.

— Кошмары кошмарами, — довольно сказал маг, — а я отдохнул. Огонь из ничего я, конечно, не сделаю, но вот нагреть котелок смогу.

Вода в котелке так и не закипела, хоть и нагрелась. Чай, впрочем, они всё равно заварили.

— Не пойму, в чём сложность, — поморщилась Милли, выцарапывая из банки едва тёплую тушёнку. От питательной плитки она наотрез отказалась. — Когда слышишь про магию, сразу представляешь себе что-то более масштабное, чем разогрев консервов. Разве она не позволяет создавать нечто из ничего?

— Позволяет. — Кивнул Зиверт. Еда приободрила его и он с облегчением почувствовал, что из голоса пропадает жуткий оттенок натужного оптимизма. — Только чем сильнее ты нарушаешь законы природы, тем больше на это уходит сил. Немного подвинуть первое начало термодинамики это одно дело, хотя теперь руки, — он подышал на ладони, — я всё-таки слегка переохладил. Но создать из пустоты настоящее пламя, способное греть и поджигать, — совсем другой уровень. На это способен хороший элементалист или хороший ритуал, который питался бы камнями.

— Понятно. А ритуалы всё ещё не работают.

— Увы. — Вздохнул Зиверт, отпивая чай. — Будем работать с тем, что имеем.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — обличающе ткнула в него ложкой Милли, — но по изначальному плану Академии ты должен выживать, вооружённый такими великолепными способностями, как “светящийся шарик” или “лёгкое нагревание предмета”?

— Ты слегка драматизируешь. — Укоризненно отозвался Зиверт. — Но, в целом, да. Учти, никто не заставляет выпускника бросаться на поиски приключений наперегонки с Инквизицией.

— Кроме Одрика. — Едко заметила Милли.

— Возможно. — Признал Зиверт. — Старик принимает теорию естественного отбора слишком близко к сердцу. Образно выражаясь.

Какое-то время они сидели молча.

— Ладно, что у нас дальше по плану? — Лениво спросила Милли, облизывая ложку.

— Сначала я проверю подвал со светом, — задумчиво сказал некромант. — А потом… не знаю. У нас кончаются места, отмеченные на карте. Остаётся только железная дорога, но она отмечена приблизительно, и, боюсь, отсюда я её не найду. Попробуй пока залезть на крышу, может, оттуда что-то видно.

— Уже. Я залезала туда перед рассветом, хотела узнать, куда деваются зомби. Кажется, они уходят дальше, на север, спасаясь от солнца. Но там нет ничего особенного, только поля и холмы насколько хватает глаз.

— А бинокля у тебя нет?

Милли раздражённо взмахнула руками.

— Представь себе! А должен быть. Он лежал на прилавке, рядом с компасом. Хороший бинокль, морской. Я ещё подумала: "хм, бинокль может пригодиться, надо бы взять". И не взяла, пожадничала. Потому что он стоил как будто из золота сделан.

— Ладно, ладно. — Сказал Зиверт, поднимаясь на ноги. — Нет так нет. Попробуй просто очень сильно щуриться.

— Ха-ха. — Без выражения отозвалась Милли. — Поищи в подвале своё чувство юмора.

В подвале всё ещё стояла вонь от сгоревшей плоти и керосиновых паров. Зиверт спустился вниз, жалея, что не захватил платок — закрыть нос. Стараясь дышать как можно реже, он сотворил светящийся шар. Тот появился легко и был крупнее и ярче, чем обычно.

"Что ни говори", — подумал Зиверт, ощутив мимолётный укол гордости, — "а я становлюсь лучше".

Контроль энергий, вот что важно. В мифах и сказках часто всплывали истории о великих магах, которые могли щелчком пальцев поднять армию мёртвых или сжечь целый город, но не способны были подогреть себе обед. Впрочем, это вопрос приоритетов. Возможно, они постоянно были окружены трупами, так что им проще было заставить греть обед несчастного вурдалака. Или они обожали холодный суп.

Чувства юмора внизу не оказалось. После стольких лет знакомства с Милли, за ним, вероятно, надо было ещё копать и копать. На стене напротив лестницы было чёрное пятно копоти, отмечавшее место, где висела масса Лефоше. Кроме пятна и обрывков обгорелого полотенца от неё ничего не осталось. Зиверт осторожно пошевелил их носком сапога. Даже если что-то уцелело, в ближайшие несколько месяцев оно не представляло угрозы для человека. Всё же, он вернулся к лестнице и начертил на стене руну предупреждения. Кто знает, когда сюда явится кто-то ещё.

На всякий случай оттащив трупы как можно дальше от обгоревших тряпок, Зиверт принялся осматривать подвал. Это было скучное бетонное помещение. В одном углу покоились металлические полки, пустые и ржавые. Больше тут не было абсолютно ничего, только голые стены. Однако, откуда-то шёл небольшой сквозняк, заинтересовавший мага. Сейчас он стал ещё заметнее из-за керосиновой вони, на фоне которой дуновение сырого и плесневелого ветерка казалось глотком горного воздуха. Источник сквозняка долго искать не пришлось, он обнаружился в дальнем углу. Там был проход, вырезанный в бетоне, размером примерно метр на два. В проход была вставлена металлическая рама, а к ней приварен сплошной стальной лист. Зиверт потёр ржавый металл и попытался поддеть раму пальцем. Она сидела прочно. Стальной лист наискосок пересекала металлическая балка. Кто бы не заварил проход, он не предполагал, что его когда-либо откроют снова. Тем не менее, нижний левый угол листа был отогнут, образуя небольшую дырку, куда мог пролезть человек. Из неё дул слабый ветер, заставлявший шар-светлячок плавно покачиваться из стороны в сторону. Присев напротив дырки, Зиверт задумчиво посмотрел на торчащий вперёд кусок листа. Неровные края несли следы сварки, как и люк наверху, но каким инструментом работали сказать было невозможно.

Порыв сунуть голову в проём, Зиверт быстро подавил. В этом не было никакого смысла, пока рядом не будет Милли, чтобы оттащить его за ноги, если вдруг кто-то на той стороне начнёт есть его голову. Оставалась ещё одна мысль, которую он отгонял, как безрассудную, но она продолжала настойчиво крутиться в голове. Вызвать духи погибших мародёров и выяснить, как они сюда попали. Проблема была в том, что связаться с душами людей, погибших настолько давно, было не только трудно, но и почти бессмысленно. Их уносило всё дальше с каждым днём, и через год максимум, что получилось бы из них вытянуть — обрывки эмоций, тени воспоминаний и отголоски самых ярких переживаний последних часов жизни. Как бы Зиверт не пытался себя убедить в важности этих сведений, рациональная часть мозга твердила, что это не то, ради чего стоило бы рисковать, а желание это продиктовано исключительно сентиментальностью.

Он так ничего и не решил, когда со стороны люка раздался грохот. Милли слетела в подвал, едва задевая скобы, заставив их глухо звенеть, словно испорченный ксилофон. Заметив Зиверта, удивлённо смотрящего на неё, Милли нетерпеливо взмахнула руками.

— Ты что, оглох? Я же тебя зову.

— Что случилось? — Не понял Зиверт. Милли выглядела озадаченной, но не слишком озабоченной.

— Да тут такое дело… — Замялась она. — Короче, ты будешь смеяться, но у нас опять проблемы.

Глава 6

Бункер был окружён. Разношёрстная толпа мертвецов облепила его со всех сторон и продолжала прибывать. Некоторые тупо долбились в стальную дверь, не делая попыток её открыть, но большая часть бессмысленно толкалась, стараясь пробиться поближе к стенам и уткнуться в них лбами. Зиверт вздохнул и закрыл окошко, в которое смотрел.

— Не могу сказать, что удивлён. — Мрачно сообщил он. — Должен бы, но не удивлён. И так уже понятно, что это не стихийное явление.

— Мне казалось, что солнце должно их парализовать. — Заметила Милли. — Утром они уходили, это точно. Тогда что заставило их вернуться?

— Скорее, “кто”. — Уточнил маг. — Солнце парализует только слабейшую нежить, а это уже явная направленная атака. Но не слишком сфокусированная. Думаю, они знают, где мы, только примерно, поэтому пытаются нас блокировать. Вопрос в том, на что ещё они способны.

— Ну что ж, это даже в какой-то степени хорошо. — Заключил он, спрыгнув на пол и отряхнув руки. — Есть повод проверить подвал.

Милли долго смотрела на заваренную дверь и молчала.

— Ну, чего ты её гипнотизируешь? — Не выдержал Зиверт. — Отсюда мы всё равно ничего не выясним, надо лезть внутрь.

— Пытаюсь найти хорошую причину не лезть туда. — Вздохнула Милли.

— Но у нас…

— Нет других вариантов, знаю. С такой толпой у входа больше нам идти некуда. Но подумай сам, что хорошего может найтись за дверью в подвале бункера, которую сначала заварили, а потом, — она похлопала по отогнутому углу двери, угрожающе торчавшему вперёд, — выломали изнутри?

Зиверт хотел было возразить, но повнимательнее присмотрелся к двери. Даже в тусклом свете “светлячка” было заметно, что по оригинальной задумке дверь должна была открываться наружу, в тёмный коридор. Тем не менее, кто-то или что-то вбило угол внутрь, проявив настойчивость, граничащую с кретинизмом. Что это было? Куда ведёт эта дверь? С одной стороны, кто бы ни стал причиной, по которой дверь наглухо заварили, желания познакомиться поближе он не вызвал. С другой…

— С другой стороны, — продолжил Зиверт, забыв, что не высказал свои рассуждения вслух, — если что-то выломало дверь и сбежало, значит, там его уже нет. Логично?

— Эти маги со своей логикой. — Проворчала Милли себе под нос, и повысила голос. — Ладно, гений, чего ты от меня-то хочешь?

— Да ничего особенного, — пожал плечами маг, присаживаясь на корточки. — Просто следи за мной. Если я вдруг дико заору или вздрогну и обмякну, сразу тащи меня за ноги.

— Я бы пропустил тебя вперёд, — продолжил он, просовывая голову в тёмную дыру, — но я не смогу тебе подсветить. А тогда… какой в этом… хм.

Голос Зиверта обрёл раскатистое эхо и постепенно затих. Торчавшие из двери ноги принялись задумчиво попинывать бетонный пол. Потом нижняя часть мага начала ворочаться — Зиверт с той стороны пытался развернуться, чтобы посмотреть наверх. Милли нетерпеливо пнула его в колено.

— Ну, что там?

— Тут… какой-то зал. И, кажется, рельсы. Короче, сама посмотри.

Каждое слово рождало эхо, заставлявшее стальную дверь слабо вибрировать. Должно быть, зал был действительно большим. Ноги Зиверта заскребли по полу сапогами и исчезли в дыре.

— Всё. — Глухо донеслось из-за двери. — Лезь сюда.

Милли задумчиво цыкнула зубом, но любопытство, которого она не была лишена, всё же победило. Мимоходом подумав о брошенном наверху рюкзаке — как бы зомби не добрались и не сожрали все консервы — она сунула в дыру ружьё и полезла следом.

Выбравшись на ту сторону, Милли обнаружила, что стоит на каменной платформе, шириной не больше двух метров. Она оканчивалась высокой решёткой, закрытой со всех сторон. Сразу за ней, на дне тёмной ямы, слабо блестели в свете магического шарика рельсы. Зиверт топтался у двери и пытался разглядеть потолок. Свет отправленного насколько хватало сил вверх “светлячка” едва доставал до него, и на него ложились дёргающиеся тени от металлических прутьев, перекрывавших верх клетки. Прямо напротив двери в решётке были вырезаны широкие ворота, сейчас закрытые. На них висел внушительного вида замок. Наконец, кусочки картины, выхваченные из темноты то там то тут, сложились в одно целое.

— Это же метро. — Удивилась Милли. — Вот уж чего не ожидала увидеть.

Она прошлась по платформе, разглядывая окружающую обстановку. В длину платформа была не больше семи-восьми метров, так что особенно гулять было негде. Дойдя до края, Милли обнаружила ещё одни ворота, на этот раз закрытые на два замка — сверху и снизу. Посередине эти ворота были самым наглым образом разогнуты. В образованную щель, пожалуй, мог бы пролезть некрупный ребёнок.

— Понавешали замков, а толку. — Хмыкнула девушка. — Знаешь, по-моему если этой платформой и пользовались, то крайне редко. Больше на запасной выход похоже, чем на парадный вход.

— Думаешь? — Откликнулся Зиверт с другого края платформы.

— Ага. Представь, сколько замков им пришлось бы постоянно отпирать. Вот тому, кто отсюда бежал, заморачиваться не захотелось.

Она заглянула за ворота. Свет от магического шара до туда почти не доставал.

— Хотя для беглеца из подземелий он был на удивление воспитан. — Заметила она чуть погодя. — Тут лестница, ведущая к рельсам. Значит, он поднялся по ней, а потом разогнул технические ворота, хотя явно мог выломать решётку в любом месте.

Больше тут смотреть было не на что, так что Милли вернулась к некроманту. С его стороны платформа заканчивалась деревянной будкой — разумеется, зарешёченой — которую тот отрешённо разглядывал.

— Параноики. — Пожал плечами Зиверт в ответ на выразительный взгляд спутницы. — Уверен, что у них была причина именно так строить платформу.

— Уж надеюсь. — Заявила Милли. — Знаешь, как говорят: нарушение требований пожарной безопасности приходит перед падением.

Зиверт покосился на неё, но ничего не сказал.

— Как думаешь, — произнёс он задумчиво, — сможем ли мы туда попасть?

Милли с сомнением осмотрела решётку и ворота. Стальные прутья, лишь слегка тронутые ржавчиной у основания, выглядели внушительно и прочно. Массивный навесной замок с толстыми дужками тоже радушием не блистал. Незваных гостей сюда, ну, не звали. О чём Милли и сообщила магу.

— Ты уверен, что нам вообще туда надо? — Уточнила она. — Мы можем вылезти на рельсы и идти пешком. До следующей станции вряд ли больше пары километров, местность неподходящая для длинных туннелей.

— Можем, — согласился Зиверт, щёлкнув пальцем по металлической пластинке, прикрученной к стене будки. — Но я хотел бы поехать на поезде.

Краска на пластинке облупилась, но выдавленные на ней слова вполне читались. Это была памятка для работника — кем бы он ни был. Она гласила:

Перед уходом проверь:

электрооборудование;датчики давления;состояние замков.

— Ах-ха. — Недоверчиво произнесла Милли, пробежав памятку глазами. — Поезд, значит. Электропоезд. Здесь. Зиверт, этим тоннелям лет пятьдесят. Ну пускай… да нет, сколько бы ни было, это в любом случае значило бы, что электропоезд здесь пустили задолого до Альтштадта, задолго даже до столицы. Зачем? И откуда здесь вообще энергия?

— Тут рельсы. Что по-твоему по ним ездило? — Парировал Зиверт. — Дрезина? Зачем гадать, нужно проверить. Ты сможешь сломать замок или нет?

— Если ты настаиваешь. — Вздохнула Милли. — Тащи палку покрепче. В идеале цельную арматуру, но и труба подойдёт.

Зиверт уполз обратно за дверь, и шарик света улетел вслед за ним. Оставшись в темноте, Милли задумчиво прошлась вдоль двери туда-сюда. Относительная пустота всех этих подземелий её беспокоила. Магический купол не выпускал их с Зивертом наружу, поэтому двигаться оставалось только вглубь. Интуиция подсказывала, что в конце туннеля будет ждать что угодно, но не пиво с крендельками. А значит, придётся бежать назад. В узкие коридоры. Толкаться в дверях. Карабкаться в люки. Пока всё дрожит от артиллерийских ударов, и с потолка сыплются куски сырой земли, попадая за шиворот, а взрывы всё ближе, начинает подкатывать паника, стены пульсируют, в басовитом рокоте ударов слышатся голоса, но непонятно, что они говорят. Свои? Чужие? Винтовка цепляется за низкий потолок норы, норовя выскользнуть из пальцев, мокрых от пота и земли, а взрывы всё ближе, и всё трясётся от тяжёлых ударов, но ничего не слышно, только тяжёлое дыхание царапает горло, уши словно набиты ватой и кто-то неожиданно…

— Милли!

Она вздрогнула и замерла на месте, не понимая, где находится. Бетонная платформа, клетка. Зиверт, торчащий из-под двери. Шарик, болтающийся рядом, выхватывает из темноты его лицо, на нём написано беспокойство. Ну да. Ну да. Станция, метро.

— Нормально. Всё нормально. — Её голос дрогнул, но только на мгновение. Видение отступило так же стремительно, как пришло. — Просто… накрыло чего-то воспоминаниями.

— Точно нормально? — Уточнил Зиверт.

— Так, средне. — Бросила Милли, вытирая пот со лба. — Ты нашёл… за чем ты там ходил?

— Нашёл. — Кивнул Зиверт. — Там куча этих стеллажей, но металл паршивый, прямо руками гнётся. Я подобрал какую-то трубу, и использовал её как рычаг, чтобы разбирать завалы, пока до меня не дошло. Хотел тебе рассказать, а ты стоишь, как статуя, и не отзываешься.

— Задумалась. — Упрямо мотнула головой девушка. — Давай сюда свою трубу.

Замок почти гудел от напряжения, но не поддавался.

— Умели же раньше делать. — Уважительно пропыхтела Милли. Она передвинула трубу и нажала с новой силой. Её глаза слабо засветились синим, и Зиверт это заметил.

— Не перенапрягайся. — Неуверенно сказал он. — Давай я попробую. Каждый раз когда ты выходишь за предел…

В этот момент замок сдался и с глухим лязгом упал на бетонный пол. Милли перевела дух и распахнула ворота.

— Предел-шмердел. — Довольно осклабилась она и махнула рукой. — Давай, проходи.

Когда Зиверт заходил в будку, Милли снисходительно похлопала его рукой по спине.

— Многому тебе ещё предстоит научиться, юнец. — Сказала она. Зиверт поморщился.

— Не говори, как престарелый учитель, тебе не идёт.

Внутри будка не оказалась больше, чем снаружи — такая же тесная. Милли, заглянув внутрь, наотрез отказалась толкаться в “этой конуре”, и осталась снаружи. По сути, будка была не более чем стальной клеткой, обшитой изнутри фанерой в два слоя. Между листами фанеры был набит какой-то мягкий материал вроде ваты или просто тряпок. Неизвестно, было ли так задумано изначально, или это проявил инициативу работник, пытавшийся оградиться от оглушающего грохота поезда, но эхо, принимавшееся скакать по туннелю от любого шороха, сюда совершенно не попадало, так что работала изоляция, по-видимому, неплохо. Также внутри стоял простой деревянный стол с одним ящиком, занимавший почти четверть внутреннего пространства будки. Напротив стола к бетонной стене был прикручен металлический щиток. Зиверт наудачу подёргал его. Заперто. Он уже было хотел прибегнуть к проверенной тактике борьбы с запертыми предметами, но вспомнил про ящик в столе. В нём обнаружилась связка ключей с маленькими ярлычками — “В1”, “ВТ”, “Щ” и “СВТ”. Ключа от самой будки, разумеется, не было. Ещё в ящике лежала пустая стеклянная бутылка без этикетки и официального вида бумага с выговором за “ненадлежащее хранение ключей”. Треугольная печать походила на имперскую. Зиверт окликнул Милли и сунул ей бумагу.

— Видела такую где-нибудь? — Спросил он. Та отрицательно покачала головой.

— Похожа на общую печать министерства обороны, у них тоже треугольная. Но в ней должен быть орёл и аббревиатрура конкретного отдела. Или только орёл. А что это за знаки, я вообще не знаю.

Почесав затылок, Зиверт вернулся к щитку. Ключ с биркой “Щ” провалился в небольшой замок и легко повернулся. На мгновение Зиверт ощутил укол беспокойства, но не успел ухватить ощущение, и оно растворилось так же быстро, как пришло. За дверцей оказалась широкая панель, покрытая сетью переключателей, неизвестного назначения датчиков и лампочек. Возле некоторых из них были прикручены металлические пластинки с выбитыми аббревиатурами. В этом хаосе угадывалась структура, но никаких подсказок внутри щитка не было. Стрелки датчиков мёртво покоились за пыльными стёклами. Все, кроме одного. Его стрелка мерно покачивалась в зелёной зоне циферблата. По обе стороны от неё располагались жёлтые и красные зоны — слишком высокий уровень явно был так же плох, как слишком низкий. “Перед уходом проверь датчики давления”, вспомнил Зиверт.

— Милли! — Крикнул он. — Давление в норме.

— Какое ещё давление? — Переспросила Милли.

— Не знаю. На циферблате написано “атм”, значит, это датчик давления. И оно в норме.

— Ну здорово. Распишись в отчётном листе, получишь значок почётного диспетчера.

В нижней части панели зияла замочная скважина. На пластинке рядом читались буквы “СВТ”. Сложив в уме два и два, Зиверт сунул в щель нужный ключ и, задержав зачем-то дыхание, повернул. Какое-то время ничего не происходило. Но через несколько секунд откуда-то из стены послышался низкий гул. Он нарастал, вибрации усиливались. Наконец, прежде, чем в лёгких мага закончился воздух, раздался резкий хлопок, и в туннеле зажёгся свет. Зиверт выглянул наружу. Лампы в потолке загорались по очереди, одна за другой, словно электричество подползало к ним лениво и неохотно. Примерно треть так и не зажглась, но, по крайней мере, держать магический свет стало необязательно.

— Здорово. — Прокомментировала Милли, оглядываясь по сторонам. — А поезд вызвать сможешь?

— Э-э-э…

Зиверт посмотрел на панель. Ни один из переключателей ничем не выделялся. Кнопок тоже было несколько, и довольно невзрачного вида. Он потянулся было чтобы ткнуть наугад, но в последний момент резко сместил руку и дёрнул переключатель в углу. За щелчком переключателя последовал резкий хлопок из глубины тоннеля. Они прислушались. Скрежет и стук колёс по стыкам рельсов сигнализировали о приближении поезда.

— Ладно, это было впечатляюще, признаю. — Кивнула Милли. — Откуда ты знал?

— Я не знал. — Растерянно ответил Зиверт. — Я просто…

Тут его осенило. Вот, что его беспокоило.

— … просто на нём не было пыли! И замок так легко повернулся. Милли, тут кто-то был! И недавно.

Милли посмотрела на замки.

— Пришли и ушли.

— Причём со своими ключами. — Добавил Зиверт. — Этот комплекс живёт и работает. Есть электричество, поезда, мародёров отстреливают.

— Допустим, — Милли сплюнула на пол и нахмурилась. — Один вопрос: как сюда вписываются наёмники Мартинеса? Он знал, что тут что-то не так, или, по крайней мере, догадывался. Он пытался разграбить это место? Что-то украсть?

— Совместные раскопки? — Предположил Зиверт. — Не поделил находку с партнёром.

— Это как?

— Ну, они нашли этот древний комплекс, а в нём оказался какой-то артефакт. И партнёр Мартинеса захотел оставить его себе и захватил… Ладно, забудь, когда я это вслух сказал, стало похоже на какой-то бред.

— Хуже, звучит как сюжет для какого-то бульварного романа, которые на вокзале на развес продают. — Поморщилась Милли и повысила голос, перекрывая шум приближающегося поезда. — В любом случае, постарайся не запоминать ничего слишком интересного. Не хочу, чтобы нам потом сказали, что никак не могут нас отпустить, из-за того что мы слишком много знаем.

Короткий поезд, состоявший из пары вагонов, выскочил из тоннеля и настойчивый гул рассыпался на отдельные звуки — стук колёс, дребезг обшивки и гудение электрического двигателя. Пройдя магнитные тормоза на рельсах, поезд начал тормозить, пока, наконец, не уткнулся в ограничительный буфер, завершавший пути. Какое-то время электродвигатель пытался преодолеть сопротивление, и его гул становился всё натужнее, но в конце концов автоматика разомкнула цепь, и он, печально вздохнув, отключился. Зиверт отомкнул замок на воротах, ведущих к поезду и потянул их на себя. Они легко повернулись в петлях и с металлическим лязгом легли на решётку, открывая доступ к вагону.

Дверей у поезда не было, так что Милли и Зиверт просто зашли внутрь и оказались в полутьме. Окна неизвестный конструктор тоже счёл неоправданной роскошью, их заменяли узкие щели чуть выше уровня головы. Вдоль стен протянулись жёсткие скамьи, обтянутые потрёпанной искусственной кожей прямо поверх досок.

— Уютно. — Прокомментировала Милли, оглядываясь по сторонам. — И… как называется это чувство, когда кажется, что стены на тебя давят?

— Клаустрофобия? — Отозвался Зиверт.

— Да, она. Ну что, как отправить этот гроб обратно? Мы только зашли, а я уже хочу выбраться.

— Поищем пульт управления. — Решил маг. — Если его не окажется, значит, придётся отправлять поезд из диспетчерской, так же, как вызвали.

Впрочем, пульт нашёлся. Он находился в конце вагона, в массивном корпусе, утыканным разными рукоятями, лампочками и датчиками. Над ним находилось единственное застеклённое окно. Из интереса Зиверт сбегал в противоположный конец поезда и обнаружил там под таким же обзорным окном второй такой же пульт, близнец первого. Конструкторы подходили к дублированию систем управления со всей серьёзностью.

Вернувшись обратно, Зиверт уверенно схватился за единственную солидно выглядевшую рукоять, застывшую посередине вертикальной прорези. Шкала радом с ней была разбита на пронумерованные деления — от минус до плюс ста.

— Ты же знаешь, что делаешь? — Настороженно спросила его Милли.

— Понятия не имею. — Признался он. — Я рассчитываю на защиту от дурака и на здравый смысл. Вот эта рукоять, например, единственная, расположенная параллельно ходу движения. Следуя логике…

Он толкнул рукоять от себя. Послышалось гудение двигателя, поезд дёрнулся, но остался на месте. Зиверт двинул ещё дальше. Гудение усилилось. В воздухе повисло напряжение, как будто сжалась пружина. Когда рукоять упёрлась в верхний ограничитель, двигатель на мгновние взвыл, но тут же чихнул и постепенно затих.

— Ручник забыл снять. — Заявила Милли.

— Откуда здесь ручник. Но тормоза… э-э-э… секунду…

Зиверт вернул рукоять в нейтральное положение и осмотрел пульт ещё раз. Взгляд терялся в куче деталей без единого обозначения. О назначении большинства оставалось только догадываться, но одна сразу привлекала внимание. Это была большая треугольная кнопка, горевшая красным. На ней был нарисован восклицательный знак. Воображение тут же нарисовало картину запуска процедуры самоуничтожения и затопление туннеля, но Зиверт отогнал эту мысль как маловероятную, и нажал на кнопку. Послышался громкий щелчок. Поезд вздрогнул, а кнопка сменила цвет на зелёный.

На этот раз, подчиняясь движению рукояти, вагон начал плавно ускоряться. В порядке эксперимента, Зиверт вернул её в нейтральное положение, а потом потянул на себя. Поезд резко затормозил и покатился назад.

— Интересно. — Сказал Зиверт, возвращая рукоять вперёд примерно на середину от полного хода. — Довольно просто и понятно.

Он уселся на скамью и откинулся назад.

Набрав скорость, поезд нырнул в туннель. Он шёл довольно плавно и относительно тихо, лишь иногда ударяя колёсами о стык рельсов. Придётся повышать голос, но вполне можно поговорить. Надо только решить, с чего…

— Спрашивай. — Милли сидела на скамье напротив Зиверта, устало вытянув ноги вперёд. Свет мелькавших мимо ламп просачивался в вагон выхватывал из полумрака её лицо: глаза безразлично уставились в пустоту. Это слегка сбило мага с мысли.

— Как, э-э-э… о чём спрашивать? — Пробормотал он. По лицу Милли пробежала тень раздражения, а может, это была игра света.

— Ты хочешь узнать, что это за ступор, в который я иногда впадаю. Ну так спроси.

— Что это за ступор, в который ты иногда впадаешь? — Послушно повторил Зиверт за неимением лучшего варианта.

— Воспоминания. — Выражение её лица не изменилось. — Я никогда не забывала, что со мной было, но иногда они затапливают разум. Становятся слишком реальными. Как будто я всё ещё там, сражаюсь на войне столетней давности. Не знаю, почему. Я не могу вызвать их сознательно, и не могу понять, почему они вдруг накатывают. Это редко случается, посреди боя я вряд ли выключусь.

— Слушай. — Серьёзно сказал Зиверт. — Я давно тебя знаю. И я никогда не пытался докопаться до того, о чём ты не хотела рассказывать.

— Ценю. — Безразлично бросила Милли.

— Но я хотел бы тебе помочь. Возможно, что-то можно с этим сделать.

— Я не…

— Меня не производительность волнует, я за тебя беспокоюсь. — Заключил некромант, пристально глядя на спутницу. Милли удивлённо моргнула и вдруг рассмеялась.

— Вот смотрю я на тебя, а вижу того шестилетнего мальчишку. — Сказала она чуть потеплевшим голосом. — Не волнуйся за меня. Всё, что со мной могло случиться, уже случилось.

Зиверт хотел что-то возразить, но не смог подобрать слова.

— Ну ладно. — Сказал он, сдаваясь. — Но когда-нибудь мы ещё к этому вернёмся.

— Когда-нибудь потом. — Фыркнула Милли, возвращаясь постепенно к своему обычному язвительному настрою. — На твоём месте я бы беспокоилась о том, что неизвестный поезд везёт нас по подземному туннелю неизвестно куда.

Подземный туннель, по которому их вёз неизвестный поезд, довольно резко уходил вниз, ещё глубже под землю. Он просматривался далеко, но не до конца, постепенно уходя влево.

— Слушай, — обратился маг к спутнице, после того как полминуты пытался вычислить что-то на пальцах, — если туннель загибается вон туда, — он ткнул пальцем, — значит, мы в сторону реки едем?

Милли посмотрела по сторонам, что-то прикинула в голове и кивнула.

— Только мы сейчас ниже неё. А что?

— А тормозит этот поезд автоматически?

В обзорном окне виднелась конечная остановка: рельсы утыкались в стену рядом с металлическими мостками, ведущими над рельсами к бетонной будке. Зиверт потянул рукоять управления на себя, но поезд никак не отреагировал.

— Ладно… — Растерянно сказал маг, водя руками над пультом управления. — Ладно, э-э-э…

Стена неумолимо приближалась.

— Ложись, придурок! — Рявкнула Милли, рывком опрокидывая Зиверта на пол. — Ногами упрись куда-нибудь!

В этот момент поезд налетел на первый тормозной буфер. Инерция вжала Зиверта в пол, а в подошвы врезались крепления скамеек, в которые он упирался ногами. После следующего буфера воздух наполнился истеричным скрежетом — включились автоматические тормоза. Зиверт лежал на полу, а какая-то часть его мозга флегматично отслеживала, как перегрузки сдавливают металл вагона и его собственное тело. Наконец, когда прошла, казалось бы, вечность, поезд ткнулся в ограничители пути и окончательно замер. На самом деле всё торможение от начало до конца заняло от силы секунд пять. Он поднялся с пола, слегка оглушённый, и принялся отряхивать плащ. Рядом поднялась Милли.

— Защита от дурака, да? — Спросила она с непонятным выражением лица.

— И здравый смысл. — Подтвердил Зиверт, прислушиваясь к звуку своего голоса. После оглушающего скрежета тормозов он звучал странно и неестественно. — Заметь, мы всё ещё живы.

— Говори за себя. — Мрачно буркнула девушка.

Они вышли на металлические мостки, заменявшие здесь платформу. Мостки упирались в бетонную коробку, торчавшую из стены. Шаги по ним вызывали глухое дребезжащее эхо. С тех пор как изобрели бетон, архитектура технических помещений резко потеряла в разнообразии, приобретя взамен узнаваемую серо-коричневую гамму. Но одно отличие от станции под радиобункером сразу чувствовалось — это была сырость. По монолитным серым стенам расползались пятна плесени, образуя мешанину неприятных зелёновато-белёсых цветов. Обнажённые детали арматуры обросли рыжими хлопьями ржавчины. Здесь, под руслом реки, недостаток обслуживания сказывался намного серьёзнее.

Дверь в будку, разумеется, оказалась закрыта. На этот раз ключей на гвоздике у двери не оказалось.

— Есть идеи? — Спросил Зиверт. — Не зря же мы сюда ехали.

— Грубая сила. — Не задумываясь ответила Милли. — Дверь, конечно, стальная, но если здесь всё такое ржавое, каким выглядит…

Она подтянула штаны и шагнула к двери прежде, чем Зиверт успел ответить.

— А ну, на счёт три… Три!

Выброшенная вперёд со скоростью пушечного ядра нога неожиданно пробила металл и застряла в двери. Не ожидвашая этого Милли взмахнула руками, пытаясь удержать равновение, а по обе стороны от двери с резким щелчком распахнулись скрытые люки, за которыми блестнули стволы пулемётов. Несколько мгновений путники не шевелились: Зиверт — парализованный ужасом, Милли — застрявшей ногой. Но ничего не произошло, выстрела не последовало. Переведя дух, Милли аккуратно вытянула ногу из пролома и, нащупав замок, повернула его. Ржавая дверь всё равно открывалась с трудом. В какой-то момент, после особо яростного рывка, она попросту сломалась пополам.

— Сразу бы так. — Недовольно произнесла Милли, выбрасывая оставшуюся у неё в руках половину вниз, на рельсы. — Это что за безумная система защиты?

Не дождавшись ответа, она шагнула внутрь. Стряхнув оцепенение, Зиверт последовал за ней.

С другой стороны стены система обороны выглядела очень странно. Механизм, открывающий люки представлял собой переусложнённое нагромождение шестерёнок, деталей и противовесов. Как будто кто-то просто выдёргивал из кучи случайных деталей одну наугад и пытался её куда-то пристроить. Орудия действительно некогда были пулемётами, но теперь от них остались только стволы. Подача патронов должна была осуществляться с матерчатой ленты, но система взвода куда-то потерялась при сборке, лента истлела, а патронов не было. Тем не менее, если бы кто-то загрузил в стволы по патрону, то при срабатывании этой системы, каждый выстрелил бы по разу. Милли, молча разглядывавшая эту кучу деталей, неуютно поёжилась.

— Не могу понять, — протянула она, — гений это сделал, или абсолютный психопат. Такая сложная система, причём, кажется, рабочая, — и такая бессмысленная.

— Да, в образ секретного комплекса не вписывается. — Согласился Зиверт. — С другой стороны, кто знает, что тут происходило с тех пор, как его забросили. Идём дальше.

Из внешней будки вглубь стены уходил узкий коридор. Дальний конец терялся во мраке, но после того как Зиверт щёлкнул выключателем на стене, лампы, конвульсивно вздрогнув, зажглись, и коридор осветился неверным красноватым светом. Два человека разошлись бы здесь с трудом, поэтому Зиверт шёл впереди, а Милли, сняв дробовик и положив его на плечо, чуть сзади. Коридор заканчивался слегка расширенной площадкой перед массивной металлической дверью. Эта дверь, увенчанная огромной поворотной рукоятью, не имела ничего общего с жалкими воротами, попадавшимися ранее. Слева от неё располагалась утопленная в стене стальная коробка, чем-то напоминавшая пульт управления из поезда. Только на ней было единственное отверстие для ключа и лампочка, горевшая недружелюбным красным цветом. Милли проскользнула к двери и попыталась повернуть колесо. Безрезультатно. Оно ходило из стороны в сторону всего на пару миллиметров, но наотрез отказывалось поворачиваться дальше, хотя явно не было ржавым. Назначение коробки для ключа, и без того очевидное, становилось яснее некуда.

— Здесь грубой силой не обойтись, — хмуро сказал Зиверт, присаживаясь перед ней на корточки. Вблизи было заметно, что коробка покрыта облупившейся зелёной краской. — Интересно, как тут прошли те, кто были тут до нас.

— С ключами? — Предположила Милли.

— Не похоже. Если у них и были ключи, то не все.

Он задумчиво пробежался пальцами по коробке, обламывая кусочки краски. Тяжёлая сталь не скрывала никаких люков. Бетонная стена за ней тоже.

— Вряд ли они дошли до сюда, сказали “а, чёрт, забыли ключи”, и пошли назад. — Заметила Милли. — Может, ключ спрятан где-то рядом?

Зиверт покачал головой.

— Сомневаюсь. Есть уровень безопасности, на котором их перестают прятать под ковриком, и этот сейф, — он кивнул головой на дверь, мрачно возвышавшуюся над ним, — как раз на него указывает.

В задумчивости, маг легонько ткнул коробку кулаком.

И замер.

Прочный, наглухо завареный стальной короб слегка покачнулся.

Зиверт нажал ещё раз, на этот раз сильнее. Так и есть, передняя стенка явственно прогнулась.

— Что там? — Заинтересовалась Милли.

— Эта стенка не закреплена. — Медленно ответил Зиверт. — Можешь пнуть её посильнее?

Милли пожала плечами и, не говоря ни слова, пнула стальной корпус. Передняя стенка накренилась внутрь. Её края блестели чистым металлическим блеском, а толщина была добрых миллиметров пятнадцать. Кто-то попросту вырезал её, причём очень аккуратно. Совместными усилиями, раскачивая стенку туда-сюда, её удалось вытащить и отбросить в сторону.

— А, чёрт, ничего не видно. — Пожаловался Зиверт, заглядывая внутрь. Движением руки он создал крошечный шарик света и осветил внутренности коробки. Внутри оказались провода — меньше, чем можно было судить по внешнему объёму корпуса, но достаточно, чтобы образовать хаос. Два были обрезаны и зачищены, выделяясь серым на фоне цветной изоляции. Какие-то точно должны открыть дверь, но какие? Зиверт некоторое время тупо пялился на них, но никаких подсказок не обнаружил.

“Ладно, значит, наугад”, решил он, потянувшись к обрезкам с синей изоляцией. Задержав дыхание, от замкнул их и тут же отпустил, прислушиваясь. Где-то раздался приглушённый шорох, но больше ничего не изменилось.

— Что ты сделал? — Долетел до него голос Милли.

— Замкнул провода. А что там случилось?

— Свет замигал. Что-то за стеной хрюкнуло. Из люка в потолке выпал какой-то мусор.

Послышался звук, как будто пинают мусор, упавший из люка.

— Похоже, что система тревоги попыталась включиться, но не смогла. — Заключила Милли. — Я слышу как сирена сипит. Кто-то её обрубил, просто не до конца.

— Ладно. А теперь?

Зиверт соединил оставшиеся два провода. Послышался щелчок.

— А вот теперь дверь разблокирована. — Заявила Милли. — Вылезай.

Пока Зиверт вылезал из-под коробки, Милли схватилась за поворотную рукоять. С видимым усилием, девушка повернула её против часовой стрелки. Послышался скрежет металла. Штыри скользнули обратно в пазы, разблокируя дверь. Милли толкнула её от себя, и та открыла крохотную каморку. Из колодца в полу торчала лестница, уходившая вниз.

— Вперёд, вперёд, друзья мои, без страха и сомненья! — Пропела Милли слова старого морского гимна, хватаясь за лестницу и спускаясь вниз, в непроглядную темноту.

Глава 7

Лестница оказалась довольно короткой, чуть длиннее человеческого роста. Зиверт едва не наступил на пальцы Милли, которая замешкалась, нащупывая ногой пол.

— Что за архитектурный кошмар. — Проворчала она, отдёргивая руку. — Зачем здесь этот перепад с лестницей?

— Думаю, у них был план, — невнятно откликнулся сверху Зиверт.

— А я думаю, что подрядчик сэкономил на инженерных расчётах и промахнулся с тоннелем, — заявила Милли. — И потом заявил, что так и задумывал.

Зиверт спустился и оказался рядом с Милли в низком, но довольно широком коридоре. В полумраке, подсвеченном тусклыми красными лампами, взгляду было особо не за что зацепиться. Стены, пол, потолок — сплошь серый бетон, только слегка шершавый, как будто изъеденный какой-то кислотой. Из-за включившейся тревоги аварийные лампы постоянно мигали, разбрасывая по стенам дрожащие тени вентиляционных решёток и старого хлама. Картина могла быть ещё тревожнее, если бы работала сирена, но она лишь изредка неуверенно чихала где-то за стеной.

— Может и промахнулся, — пожал плечами Зиверт, разглядывая обстановку без особого энтузиазма. — Ты что, из налоговой? Давай искать то, за чем пришли.

— И за чем мы пришли?

— Мы ищем информацию. — Важно ответил Зиверт. — Что-то, что поможет нам выяснить, как тут всё взаимосвязано. Чем больше мы знаем… — Он запнулся и растерял пафос.

— Тем меньше не знаем. — Закончила за него Милли. — Всё ясно. Вот тебе первая находка.

Она ткнула пальцем в пол. На бетонной поверхности застыли тёмные брызги.

— Когда-то очень давно здесь лежал человек. — Указала девушка. — А потом кто-то выстрелил ему в голову.

Она присела и поскребла пол лезвием своего трёхгранного ножа.

— Причём не исключено, что это был он сам. — Добавила она задумчиво. — Видишь этот налёт? Весь комплекс залили газом. А потом… смыли. Дегазировали, то есть. На стенах налёта почти нет, только на полу.

Милли вздохнула и поднялась на ноги.

— Чем больше мы знаем, тем меньше мы знаем.

Зиверт внимательно изучил стены.

— Ты уверена? — Спросил он, разглядывая серые следы вокруг вентиляционных решёток.

— Нет. — Отозвалась Милли. — Я не химик, с боевым газом только один раз сталкивалась. Но очень похоже.

— А чем смывают ядовитый газ? Тут вообще можно дышать? — Запоздало забеспокоился маг.

— Зависит от газа. — Пожала плечами девушка. — Думаю, раз у тебя изо рта не свисают лёгкие, то дышать можно. Но вот стены я бы на твоём месте не стала облизывать.

Коридор уходил вглубь комплекса. Он был длинным и абсолютно прямым. По обе стороны то и дело попадались небольшие подсобные помещения, нечто среднее между комнатой и встроенным шкафом, но никаких развилок не обнаруживалось. Милли и Зиверт осторожно двинулись вдоль правой стены, заглядывая в каждую незапертую подсобку. Все они были пусты, за исключением поломанных полок и ящиков, вывороченных из стальных картотечных шкафов. Через каждые несколько метров попадались ниши, высеченные в стенах. Высотой они были чуть выше человеческого роста, то есть, почти до потолка, а располагались они всегда попарно, слева и справа. За исключением обрывков проводов и разбитых датчиков, в них тоже было пусто. Более того, нельзя было сказать даже для чего они были предназначены, кроме того, что в них, судя по всему, должны были находиться какие-то приборы.

— Интересно, что стояло в этих нишах. — Задумчиво произнёс Зиверт.

— Надеюсь, что воздушные фильтры. — Буркнула Милли. — В противном случае не завидую тем, кто оказался внутри, когда сюда заливали газ.

Иногда они проходили мимо тяжёлых бронированных дверей, уходивших куда-то в потолок. Опустившись, массивные стальные перегородки должны были делить коридор на замкнутые отсеки, но, как и все остальные системы безопасности, были отключены и угрюмо нависали над головой. Иногда чуть ниже — Зиверт, неосторожно засмотревшийся на очередную нишу, крепко приложился об одну из них.

— Этот коридор когда-нибудь кончится? — Раздражённо выпалил он, потирая лоб.

— Сложно сказать. — Отозвалась Милли. — Кажется, я вижу выход. А если нет…

— То..?

— То пойдём дальше. Куда ты торопишься? Смотри по сторонам, собирай свою информацию.

Зиверт, не найдя слов, только махнул рукой. Всё, что можно было, они уже и так выяснили. Входной коридор был абсолютно типовым и утилитарным. Его прокладывали абсолютно не считаясь с геологическими данными. Какие бы слои породы он не пронзал, строители строго следовали плану — начерченной по линейке прямой линией. Почему?

Здесь Зиверт невольно заинтересовался. И правда, почему? Туннель для поезда изгибался, следуя, видимо, какой-то геологической формации. Значит, так было проще его прокладывать. Но здесь даже не попытались, более того, строго выдерживали направление. Если бы только взглянуть на…

— … план. — Закончил мысль Зиверт.

— Что “план”? — Не поняла Милли.

— Нужно найти план комплекса. Где-то же он должен быть, правильно? Что бы это ни было, здесь работали живые люди.

Милли посмотрела на него с сомнением.

— Ну, какое-то время. А потом их вытравили отсюда, как тараканов. Ты уверен, что… Стой!

На полу, скрючившись, словно младенец, лежал скелет. Зиверт едва не наступил на его череп, и окрик Милли остановил его ногу в паре сантиметров от костей. Маг осторожно убрал ногу и присел на корточки.

— Старый. — Прокомментировал он, разглядывая истлевшее серое тряпьё, служившее когда-то одеждой покойного. — Чёрт, а ведь он наверняка что-то знал. Эти тряпки очень похожи на лабораторный халат.

— Сможешь что-то из него выжать?

Зиверт скептически окинул скелет взглядом.

— Наверняка нет. Те мародёры под бункером умерли несколько лет назад, и я даже пытаться не стал, а этому... парню не меньше сотни, а то и полутора. С другой стороны...

— Парню? — Перебила его Милли.

Зиверт кивнул.

— Скелет мужской. А что?

— Да ничего. Пытаюсь заполнить пробелы в познании анатомии. Что там с другой стороны?

— А? А. С другой стороны, в отличие от мародёров, он намного теснее связан с этим местом, а нам может помочь даже обрывок эмоции. Я бы допрашивал всех встречных покойников, если бы мне хватало сил, но увы, приходится выбирать.

— Не то чтобы их было так много. — Заметила Милли. — Если весь комплекс вытравили, то куда делись тела? И почему этого бросили? Место на тележке кончилось?

Зиверт осторожно дотронулся до черепа и, наконец, решился.

— Других источников информации у нас пока нет. — Сказал он, сбрасывая сумку с плеча, чтобы освободить руку. — Попробую что-нибудь узнать. На всякий случай будь готова ударить меня по голове.

— Запросто. — Кивнула Милли. — Как сильно?

— Так, чтобы я отрубился.

— Погоди, ты не шутишь? — Недоверчиво переспросила она. — Это будет как минимум сотрясение мозга. Уверен, что это хорошая идея?

— Нет. — Признал Зиверт. — Но других вариантов у нас нет. Если будет так же, как в доме инквизитора, то альтернатива мне ещё меньше нравится. Постарайся только не убить меня и не оставить идиотом.

И, прежде, чем Милли успела отпустить какую-нибудь ядовитую остроту, некромант простёр руки над покойным и погрузился в транс.

Сначала была пустота. Ощущение огромного незаполненного пространства. Зиверт нечасто сталкивался с настолько древними покойниками, но ощущения были знакомыми — как будто он вошёл в пустую аудиторию, где уже давно никто не бывал. На секунду ему даже привиделись перевёрнутые стулья и пыльные столы. Зиверт позволил этим видениям плавно крутиться в голове — разум растерянно хватался за любые знакомые ассоциации, и мешать ему не стоило. Вместо этого он мягко, но настойчиво потянулся мыслью к ушедшему.

“Кто ты был,” думал Зиверт, “что ты видел?”.

Ответа не было, потому что не осталось ничего, к чему можно было бы обратиться. Зиверт сменил тактику, сосредоточившись вместо этого на видении комнаты. Что-то должно было остаться, какие-то следы, тени. Под столами? На столах? Некромант представил, как проводит рукой по пыльной поверхности и вляпывается в какое-то липкое пятно. Должно быть, кто-то пролил кофе. Зиверт мысленно отругал себя.

“Слишком увлёкся”, подумал он, “сам додумываю детали”.

Он попытался выкинуть пятно из головы, но оно упорно не хотело пропадать. Наоборот, стало обрастать подробностями. Вот за столом сидит пожилой мужчина. На нём белый лабораторный халат. Лица не разобрать. Он неловко взмахивает рукой, и кружка с напитком падает на стол. Мужчина… напуган. Что-то случилось, и он испугался.

Неожиданно чёрно-белое видение обрело краски. Зиверт отчётливо увидел коридор подземного комплекса. Он намного чище, и заполнен людьми. Некромант ощутил нараставшую волну паники раньше, чем увидел зелёные облака, разливавшиеся над головами людей. Они вдруг прыгнули и заполнили собой всё окружающее пространство. Зиверт умер, не успев упасть на пол.

Он очнулся от того, что его настойчиво трясли за плечи.

— Зиверт, ты в порядке? — В голосе Милли звучало раздражение с ноткой обеспокоенности. — Врезать тебе ещё раз?

— Не надо. — Промямлил он, чувствуя, что щека постепенно заливается огнём. Вероятно, на ней проступал сейчас бледный отпечаток пятерни. — Я тут, всё в порядке.

Милли слегка успокоилась.

— Тогда говори, что ты узнал?

“Столы, стулья. Столб света в облаке пыли. Хочу кофе. Страшно, очень страшно”.

— Он был напуган. — Сказал Зиверт, отгоняя настойчиво лезущий в голову бред. Стандартная плата за переговоры с покойными. — Самое яркое воспоминание, то, что осталось даже после смерти, это ползущее на него облако ядовитого газа.

— Можно было догадаться, — разочарованно протянула Милли. — И это всё?

— Нет. — Отрезал Зиверт, пытаясь сосредоточиться. — Нет, не всё. Он был напуган, в ужасе, но… Не удивлён. Как будто ждал этого.

— Только не спрашивай “почему”. — Добавил маг, видя, что Милли собирается что-то спросить. — Я не знаю.

Та осеклась и вздохнула.

— Чем больше мы знаем…

— До определённого предела. — Возразил Зиверт, поднимаясь на ноги. — Рано или поздно всё сложится в картину. Может, в неполную, но… В какую-нибудь точно сложится.

Путь оборвался совершенно неожиданно. Просто в какой-то момент Милли и Зиверт едва не уткнулись носами в опущенную взрывостойкую дверь, такую же, как те, что встречались раньше, но покрытую наискосок чередующимися чёрными и жёлтыми полосами. Цвета казались такими яркими по сравнению с выцветшим окружением, как будто краску нанесли буквально пару дней назад. Хотя, при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что она уже кое-где облупилась и покрыта слоем пыли. Слегка растерявшийся Зиверт улёгся на пол и попытался что-нибудь разглядеть в темноте за перегородкой. Коридор нырял под неё, и, кажется, расходился в разные стороны, но точнее сказать было невозможно. После нескольких попыток просунуть под заслонку руку, Зиверт неожиданно отпрыгнул назад, насколько это было возможно, лёжа на полу, и вскочил на ноги.

— Ты чего? — Удивилась Милли, тоже заглянув под перегородку.

Зиверт замахал руками и зашёлся в кашле.

— Пыль вдохнул. — Выговорил он в перерывах между приступами. И добавил, отдышавшись:

— А ещё я вдруг представил, как эта махина падает вниз, прямо мне на руку.

— Это вряд ли. Сколько она тут висит?

— Знаю, знаю. Испугался просто. Всё равно под ней не пролезть, рука дальше плеча не проходит.

Он задумчиво прошёлся по коридору от стены до стены, ведя рукой по холодной поверхности двери.

— Погоди, — вспомнила Милли, — а как же…

— Те, кто шёл до нас? — Подхватил Зиверт. — Как раз об этом думаю. Помнишь вскрытую панель управления? Тут и так всё едва живое, а они ещё и в системах ковырялись. Может, они забрали, что хотели, а тревогу включили, когда уходили. Или это я её включил, когда сам копался в системе.

Он задумчиво постучал по двери. Массивная стальная заслонка проглотила звуки ударов.

— Или то, за чем они шли, было как раз перед этой дверью. — Подхватила Милли.

— И что это могло быть?

— Откуда мне знать? Они же его забрали.

Не найдя, что добавить к этой безупречной логике, Зиверт молча повернулся к стене, рядом с которой стоял, надеясь отыскать какой-нибудь механизм, открывающий дверь. Милли последовала его примеру и пошла вдоль противоположной стены.

Ничего нового в коридоре не обнаруживалось, несмотря на смену перспективы. Очередная подсобка с перекошенной, заклинившей дверью. В тревожном красном свете, от которого у Зиверта уже начинала болеть голова, было видно, что и там пусто. Наконец, он добрался до стенной ниши. Рассеяно проведя пальцами по краю, Зиверт ощутил прикосновение металла, и наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Маленькая стальная табличка, прикрученная справа от ниши, была покрыта мелкими знаками. Всё, что удалось разобрать, было наименование “АГ132” и пустующее поле “ДТПР”. Зиверт тупо пялился на табличку, пока не сообразил, что загадочное “ДТПР” должно было, видимо, означать “дата проверки”, а в пустое поле вписывалась сама дата. В любом случае, надпись давным-давно стёрлась, а название ничего ему не говорило. Провода в глубине ниши выглядели жалко, печально поникнувшие и изъеденые коррозией. Кто-то вырвал то, к чему они крепились, не заботясь о сохранности прибора. Как будто целью было уничтожить его, а не похитить.

Эту мысль оборвал громкий скрежет сгибаемого металла и голос Милли.

— Глянь-ка! — Судя по голосу, она была довольна собой. Зиверт подошёл к ней и увидел небольшой шкафчик, некогда спрятанный в стене, а теперь варварски вскрытый. Дверца, сделанная вровень со стеной, не выделялась абсолютно ничем.

— Это что? — Спросил Зиверт, разглядывая шкафчик.

— Аварийный шкаф. — Объяснила Милли. — В нём лежит аварийная аптечка и установлен аварийный переключатель.

— Ну да, как же. — Поморщился Зиверт. Милли хмыкнула.

— Ты думаешь, я шучу? Загляни внутрь.

В нише за дверцей лежал кожаный пакет. Зиверт вытащил его наружу и обнаружил, что на стене за ним висела табличка.

“Аварийная аптечка”, гласила она.

Кроме того, там было уже знакомое поле “ДТПР”, пустующее, как и везде. Табличку над небольшим круглым переключателем Зиверт только мельком окинул взглядом. Что там было написано он уже догадывался.

— Да. — Растеряно протянул он. — Это аварийный шкаф, никаких сомнений. Но почему тогда он так спрятан?

Милли постучала по покореженной дверце. Остатки краски, когда-то покрывавшей её, полетели на пол.

— Она не была спрятана, наоборот. Вообще-то дверца была покрашена в ярко-красный, просто краска давно облупилась. А утоплена в стене она для того, чтобы вскрыть её было сложнее.

— Я смотрю, не особо помогло, — заметил Зиверт.

— Это как посмотреть. Меня-то никто не останавливал, а до меня шкафчик был закрыт.

— Ладно. Что в аптечке?

— Я не смотрела. Но вот, что интересно. Посмотри на нашивку.

Зиверт узнал эмблему, нашитую на пакет, с первого взгляда. Никакой сложности тут не было, знак имперской медицинской службы, — змею в шестиугольнике, — не изменившийся со времён Раскола, он узнал. В него был вписан треугольник с орлом. Следовательно, это было отделение медслужбы, подчиняющееся министерству обороны.

— Вскрывай. — Решил Зиверт. — Посмотрим, чем снабжали секретные комплексы.

Пакет был прочно зашит. Милли уже потянулась было за ножом, но заметила аккуратный язычок рядом со швом. Потянув за него, она вытащила тонкую леску, которая разрезала шов. Несмотря на прошедшие годы, распаковать аптечку оказалось делом одной секунды. Внутри лежали таблетки, тут же рассыпавшиеся в прах и несколько пустых пузырьков без надписей. Милли подцепила пальцем пыль, оставшуюся от таблеток и растёрла в пальцах.

— Не знаю, что это. — Призналась она. — Так, а вот это ещё может пригодиться.

В запаянной целлофановой упаковке лежала игла и моток гладкой хирургической нити. Упаковка осталась целой, и инструменты, видимо, всё ещё были стерильны. Милли убрала упаковку в карман.

— Можно повскрывать эти шкафчики и забрать такие наборы. — Предложила она. Зиверт пожал плечами.

— На кой они нам сдались? Если в ком-то из нас сделают больше одной дырки, мы вряд ли это переживём.

— Я и не говорю, что мы должны. — Отмахнулась Милли. — Но можем. О-о-о…

Она вытащила последний предмет из аптечки и восхищённо завертела его в пальцах. Это была стопка плоских дисков, завёрнутая в пожелтевшую бумагу.

— Так вот, куда их дели! — Воскликнула она. И, на немой вопрос Зиверта, пояснила:

— Это картриджи с фильтрами для противогаза. Смотри, какие тонкие! Каждый рассчитан на сорок пять секунд, если я правильно помню.

— Не очень-то полезно. — Заметил Зиверт.

— Шутишь?! Абсолютно бесполезно! Их ведь ещё надо распечатать, вынуть старый картридж и вставить новый. Не сломав, не погнув, и попав точно в фильтр. И всё это в условиях газовой атаки. Эта дрянь убила больше людей, уверенных в своей защищённости, чем пули.

Милли вытащила один картридж из упаковки и уставилась на него со смесью отвращения и восторга. Расплывчатое красное пятно химического индикатора говорило о том, что картридж уже непригоден к использованию, что, впрочем, было неудивительно.

— Время, конечно, было тяжёлое. — Добавила она. — Сразу после Раскола Империя оказалась втянута в кучу войн, а вся техническая база уничтожена. Нас вооружали чем попало. — Она красноречиво похлопала по своей “специальной егерской” двустволке. — Но это… И ведь никого за это вроде бы не наказали. А зря.

Милли швырнула упаковку картриджей вдаль по коридору и тщательно вытерла руки о куртку.

— Ну ладно. Что у нас там дальше?

Зиверт сунул руку в шкафчик, нащупал ручку переключателя, и повернул. Раздалось характерное жужжание инерционного маховика, а ручка вернулась в прежнее положение. Ничего не произошло.

— Ну? — Спросила Милли через несколько секунд.

— Не знаю. Погоди, я ещё раз попробую.

На этот раз Зиверт более уверенно повернул ручку, а затем, когда она вернулась назад, ещё и ещё раз. С каждым поворотом жужжание усиливалось, пока, наконец, не переросло в монотонный гул. Он продолжался какое-то время, после чего вдруг запнулся. С резким ударом ближайшая к ним дверь, висевшая под потолком, дёрнулась, но осталась наверху. С неё посыпалась пыль и вездесущие куски краски. Гул затих.

— Ага. — Сказал Зиверт. В какой-то момент он обнаружил, что стоит, пригнувшись и прикрывая голову руками, и медленно разогнулся. — Так этот переключатель всё-таки открывает двери. Тогда… — Он повернулся в сторону опущенной двери и разочарованно застонал.

— Переключатель от той двери остался за ней. — Закончила за него Милли. — Просто прекрасно.

Они вернулись к закрытой двери и, уставившись на щель между ней и полом, с полминуты молчали. В щель никто из них не пролез бы, а на поднятие стальной массы не хватило бы даже сверхъестественных сил Милли.

— Можно… — Начала было девушка, но Зиверт зашипел на неё, и, от удивления, она замолчала. Он думал. Никто из них не пролезет в щель, но, может быть, найдётся что-то другое? Что-то, чем можно было бы управлять, как марионеткой. Взять того погибшего, реанимировать и заставить выполнять приказы. Но хватит ли сил высохшему скелету выломать стенной шкаф? Может и хватит. А хватит ли сил ему самому координировать действия лишённого мышц тела? Может… и хватит. Главная проблема в том, что…

— Главная проблема в том, что второй попытки у нас, скорее всего не будет. — Заключил Зиверт. — А ты что думаешь?

— Я думаю, что ты опять забыл рассказать о своих планах вслух.

— Тьфу. Я хочу поднять того отравленного парня, чтобы он открыл дверь с той стороны.

— Так просто?

— Конечно, — поторопился добавить Зиверт, — тут есть сложности. Во-первых, нужно открыть шкафчик. Во-вторых, схватить переключатель столетними костяшками и повернуть. И в-третьих, мне самому нужно не надорваться. Честно говоря, мне совершенно не нравится то, что я вижу, когда теряю сознание.

— Ладно, не распыляйся, резюмируй кратко. — Поморщилась Милли. — Что тебе для этого нужно?

— Для начала — блокнот, карандаш и само тело. Тащи его сюда, только ничего не потеряй по дороге.

Получив блокнот, Зиверт нашёл чистую страницу, на обороте которой Милли записывала результаты его стрельбы, и принялся чертить. Самое сложное в поднятии мертвеца — это основа, то есть, скелет. Конечно, было бы проще, имей этот скелет какую-нибудь плоть, но её можно заменить. Без основы пытаться вообще не было смысла. Экспериментальная гомункология пыталась создать искусственные скелеты, но без отпечатка живой души оживить их ни разу не удалось, неважно насколько анатомически точны они были. Итак, скелет у них был, но это всего лишь делало задачу теоретически выполнимой, а не простой. Нужно ещё заставить его встать. Зиверт набросал схематичное изображение человека и попытался прикинуть, какими мышцами можно пожертвовать. Пожалуй, одной руки хватит. Позвоночник придётся держать, значит, понадобятся мышцы спины. Он нахмурился. Куда проще было бы заставить покойника ходить на четвереньках, но тогда он не дотянется до шкафчика. Прямохождение тут всегда вызывало больше трудностей, чем давало преимуществ. Равновесие… нет, это слишком, придётся импровизировать. А ещё зрение...

Зиверт очнулся, потому что машинально укусил себя за грязный палец, и отвратительная горечь заставила его вынырнуть из водоворота мыслей и начать отплёвываться.

— Ну что? — Спросила Милли, заглядывая в блокнот через его плечо.

— Это, э-э-э… скажем так, не невозможно. — Определил Зиверт, вытирая руку о штаны. Пытаясь отвлечься от онемения, расползавшегося по языку, он уставился в блокнот. Карандашный рисунок человечка оброс стрелками, формулами и вопросительными знаками.

— Звучит неубедительно.

— Расскажи мне. Ты-то не представляешь объёма задачи, для тебя исход бинарный. Либо получится, либо нет. — Милли неопределённо хмыкнула, а Зиверт раздражённо застучал кончиком карандаша по рисунку. — Ладно. Мы оба знаем, что я всё равно попробую, чего время тянуть. Давай сюда этого парня.

“Этот парень”, которого Зиверт про себя твёрдо считал учёным, лежал у стены. Милли не стала заморачиваться аккуратной переноской, а просто сложила кости в халат и притащила их, как мешок с соломой.

— Знаешь, — заметил Зиверт, задумчиво разглядывая старые кости, — меня не покидает ощущение, что кто-то из нас должен выказывать больше уважения покойным. Но, хоть убей, не могу придумать, почему.

Милли пожала плечами.

— Он не жалуется. А если ему всё равно, то мне тем более.

На подготовку ушёл почти час. Скелет был аккуратно разложен на полу, а Зиверт старательно переносил схемы из блокнота на бетон. Портняжный мелок, который он всегда носил с собой, почти стёрся, пришлось перейти на карандаш, но об бетонный пол он стирался ещё быстрее.

— Всё. — Заключил, наконец, Зиверт, в последний раз затачивая жалкий огрызок карандаша.

— Неужели? — Лениво зевнула Милли. Как всегда, когда ей было нечего делать, она ничего и не делала, усевшись у стены в подобии транса. — Почему у тебя с теми лошадьми таких проблем не было?

— Разные цели. — Объяснил Зиверт, с трудом поднимаясь на безнадёжно затёкшие ноги. — Если бы… Ай-ай… Если бы мне нужно было заставить мертвеца ходить, это заняло бы минут пятнадцать. — Он неловко подпрыгнул на негнущихся ногах. — Если нажимать на рычаги — час, как ты могла заметить. Если бы я хотел, чтобы он это делал без моего контроля — дня полтора-два. Чтобы он стрелял из винтовки и перезаряжал её? Неделя. И не меньше двух-трёх лет, если бы я захотел приделать человеческие руки к скелету лошади.

— А это зачем?

— Ради науки. — Объяснил Зиверт. — Ладно, я начинаю. Твоя задача, как обычно, следить, чтобы я не вырубился. Вроде бы не должен, но тем не менее.

Он снова опустился на колени, но спохватился, и вместо этого уселся на пол, подвернув ноги под себя, мгновенно став похожим на какого-то дикого шамана.

— Когда я… Вернее, когда он, — Зиверт указал на скелет, безучастно уставившийся в потолок пустыми глазницами, — помашет рукой, привяжи к ней свой нож и пропихни скелет под дверь. Поняла?

— А почему не сейчас?

— Я не помню, какую руку подключил, — признался Зиверт. И, видя, как Милли закатывает глаза, заторопился. — Всё, не мешай, мне надо сосредоточиться.

Он яросто растёр руки, всплеснул ими, подготавливаясь, и прикрыл глаза.

Сначала было головокружение, короткий полёт сквозь мрак. Разум растерянно пытался зацепиться за что-нибудь, но в темноте не было ориентиров. Это нервировало, и Зиверт усилием воли заставил себя отдаться полёту. Наконец, из пустоты вынырнули слепяще-белые нити. Две развернулись параллельно друг другу и повисли на чёрном полотне. Несколько секунд спустя Зиверт, наконец, понял, что смотрит на потолок коридора.

Смотрит? Нет.

Он всё ещё сидит, подвернув под себя ноги, руки вяло свисают с колен. Но в то же время у него как будто появились дополнительные конечности. Очень неуклюжие, словно небрежно воткнутые в снеговика палки, символизирующие руки, но всё же управляемые. Зиверт пошевелил дополнительной головой, чувствуя, как напряглась настоящая шея. Чудовищно некомфортно. Восприятие марионетки не добавляло удобства — он видел только стыки поверхностей, отмеченные белыми линиями. Две нити сверху — потолок. Две снизу — пол. Дверь нависала светящейся паутиной, от которой кружилась голова. Медленно Зиверт поднял фальшивую руку и попытался помахать ей. Милли заметила сигнал, и, кажется, что-то сказала, но через системы восприятия марионетки её слова превратились в шипение пустого радиоэфира.

Нити прыгнули в сторону. Мимо пронеслась паутина двери. “Пора”, подумал Зиверт.

Натягивая до отказа полувоображаемые мышцы, он заскрёб костями марионетки по стене, поднимая её с пола. Управление походило на попытку закрутить шуруп отвёрткой, удерживаемой пассатижами, к ручкам которых были приклеены черенки от лопат. Зиверт бы выругался на себя за беспечность, если бы все силы не уходили на контроль движений. Он чувствовал, как спину — настоящую спину — скручивает судорога, но не мог позволить себе отвлечься.

Неуклюже дёргаясь, марионетка поднялась на ноги, упираясь лбом в стену над аварийным шкафчиком. Зиверт видел его чужими глазами — четыре светящиеся нити в пустоте образуют прямоугольник. Теперь нужно его вскрыть. Он потянулся фальшивой рукой и вдруг похолодел от ужаса. Он не настроил зрение, а значит, не мог воспринимать руку марионетки.

“На слух… Но слуха нет”, лихорадочно думал Зиверт. “Нет, ещё не всё. На ощупь. Значит, на ощупь”.

Обратная связь от движений скелета оставалась очень слабой, но всё же, удары ножом в бетон отличались по ощущениям от ударов в металлическую дверцу.

“Бетон. Бетон”, напряжённо отслеживал Зиверт, перемещая фальшивую руку. “Ага, металл. Теперь найти край”.

Он видел эту дверь.

Она висела прямо перед ним, дразня его.

Нужно только открыть её, и…

— Стой! — Раздражённый окрик настиг его, когда он уже протянул руку, чтобы открыть дверь. Зиверт удивлённо обернулся. По коридору к нему приближался человек неопределённого возраста. Волосы то ли седые, то ли припорошенные чем-то, фигура то ли мальчишеская, то ли просто худощавая.

— Куда ты тянешь руки? Не видишь табличку, что ли? Не входить! — Продолжал человек, решительным шагом приближаясь к Зиверту. Чем ближе он подходил, тем больше деталей проявлялось в его внешности, но ни одна не раскрывала его личность, наоборот, они начинали конфликтовать. Зиверт зачарованно уставился на это зрелище.

— Чего молчишь? — Спросил незнакомец, остановившись в двух шагах. Он перешёл в из состояния движения в состояние покоя резко, как будто один кадр сменили другим. На его лице красовались защитные очки в кожаном корпусе с затемнёнными стёклами.

— Студент?

— Чего? А, да. — Спохватился Зиверт, выходя из ступора. — Я ищу аудиторию 23-Б.

— Но это же не она. — Ткнул пальцем незнакомец. — Видишь табличку?

Зиверт послушно уставился в указанном направлении.

— Нет. — Признался он.

Подошедший ощупал свою голову и, с некоторым удивлением обнаружив на ней очки, сдвинул их на лоб, после чего прищурился и тоже посмотрел на дверь.

— И правда. Кто-то опять её свинтил. А я просил этого не делать, не предупредив меня! — Возмутился он. — А если кто-то войдёт? Кто после этого будет отмывать полы, я, что ли?

Зиверт наконец разглядел незнакомца. Он всё же оказался молод, хотя и постарше его самого. На его груди болталась карточка, заполненная неразборчивыми каракулями, возможно, именем и фамилией. Как бы то ни было, такие карточки носили только аспиранты.

— Имя? — Спросил тем временем аспирант, разглядывая Зиверта.

— О, э-э-э… Зиверт. — Ответил он. — Александр Зиверт.

— Арвенсий Йорданов. — В свою очередь представился молодой человек, протягивая для приветствия руку. — Аспирант.

— Да, я понял. — Кивнул Зиверт, пожимая протянутую руку.

— Хорошо. Нет, стой!

— Не хорошо? — Растерялся Зиверт.

— Я не о том. Зиверт, да? А. Зиверт? Я натыкался на твоё имя, когда помогал проверять студенческие работы. — Йорданов развернулся на месте, словно вырезанная из бумаги фигурка. Вот он смотрит вперёд, а теперь на месте его лица возникает затылок. — Идём, я тебя провожу. Аудитория 23-Б в другом крыле. Ты идёшь не в ту сторону.

— О. — Неопределённо высказался Зиверт. Манера общения собеседника очень сильно сбивала его с толку. — И, э-э-э… как они? Работы, в смысле.

— Не помню. — Беспечно отозвался аспирант, шагая чуть впереди. — Ты идёшь не в ту сторону — вот всё, что я о тебе запомнил. Не знаю, почему.

— Да, я уже по…

— Ну да, точно. Вот, что меня смутило. Хорошие работы. Не идеальные, но хорошие. Подробные. Показывают понимание. Но не показывают, — Йорданов несколько раз щёлкнул пальцами, пытаясь подобрать слово, — осознания.

— Разве это не одно и то же? — Спросил Зиверт, пытаясь уследить за ходом мысли собеседника.

— Нет.

Повисла пауза. Зиверт ждал продолжения, но его не последовало. Когда же он наконец набрал воздуха в грудь для уточняющего вопроса, Йорданов резко остановился.

— Здесь тонкая граница, — сказал он, как будто не было никакой паузы. — Понимание позволяет тебе предсказывать последствия своих действий. Кирпич на кирпич — будет стопка кирпичей. Но позволит ли это построить дом? И вот, Зиверт, то, чего ты пока не осознаёшь.

Йорданов повернулся, и Зиверт впервые заглянул ему в глаза. Их не было. Глазницы аспиранта — две дыры, сквозь которые видна бесконечная, космическая бездна.

— Ты, — сказала бездна голосом, от вибрации которого дрожали кости черепа, — идёшь не в ту сторону.

Глава 8

Зиверт снова плавал густой, навязчивой темноте. На этот раз вместо блаженного отсутствия каких-либо ощущений, он чувствовал окружающую враждебность. Что-то скрытое, затаившееся, следило за ним с плохо скрываемой агрессией, но пока не хотело или не могло напасть. Чувство уязвимости давило, побуждало паниковать, бежать, не разбирая дороги, лишь бы двигаться, но Зиверт, стиснув зубы, бездействовал. Поддаться инстинктам означало бы ухудшить и без того шаткое положение.

Болезненное внимание не пропадало. Зиверт чувствовал себя беглым заключённым, выхваченным из темноты лучом прожектора. Он понятия не имел, что происходит вокруг, видят ли его, и мог только вжиматься в землю, надеясь на удачу.

Не имея другой возможности отвлечься, Зиверт сосредоточился на анализе последних событий. Что-то пыталось с ним связаться, это факт. Оно рылось в его голове, выуживало обрывки воспоминаний и строило из них картины в меру своего понимания. Но чего оно хотело? Зиверт вспомнил своё первое видение, в доме инквизитора. Тогда был отец, теперь попадается Йор. Тогда, во время разговора, Торрес что-то сделал с его головой. Он хотел помочь или наоборот? Какие у него цели? Ведь он явно что-то недоговаривал. Жители в деревне, тот странный парень, Дик, секретный комплекс… Всё это висело в пустоте, не складываясь в единую картину. Как будто мозаика, сложенная только по углам. Связь была, но терялась в темноте. Не хватало информации. Здесь Зиверт почувствовал глухое раздражение. Если бы его не выдёргивало из сознания с такой бесцеремонностью…

Неожиданно всё прекратилось. Пропал настойчивый луч, охотившийся за ним, исчезло ощущение присутствия. Зиверт открыл глаза. Он стоял в темноте. На этот раз именно стоял, а не висел, как в толще воды. Лицо Торреса выплыло из пустоты внезапно, как луна из-за тучи. Он приближался быстрым, решительным шагом, а лицо его выражало крайнюю степень недовольства. Прежде, чем Зиверт успел открыть рот, Торрес подошёл вплотную и резко ударил мага под дых.

“Идиот!”, успел услышать Зиверт, проваливаясь назад, через густую пелену тьмы…

… прямо к серой стене. Вновь включившееся сознание послало в мозг целую кучу сигналов, на мгновение сбив его с толку. Какое-то время разум крутил Зиверта, как детский кубик, пытаясь разобраться, какое положение в пространстве он занимает. Наконец, разобравшись с ощущениями, он превратил серую стену в бетонный пол, а инквизиторский удар во врезавшееся в живот плечо Милли. Зиверт заёрзал, пытаясь показать, что очнулся. В ответ Милли сбросила его с плеча и, прежде, чем он успел что-то сказать, зажала ему рот рукой.

Несколько долгих секунд Зиверт послушно молчал, прислушиваясь вместе с Милли к постепенно негромкому, но навязчивому скрежету. Он становился всё тише и дальше, пока, наконец, не затих. Милли медленно отняла руку и тщательно вытерла её о воротник дорожного плаща Зиверта.

— Ушли. — Сказала она шёпотом. — Но недалеко. Ждут.

— Кто? — Спросил Зиверт, тоже невольно переходя на шёпот. — И где мы?

— Да всё там же.

Когда Зиверт в очередной раз отключился, Милли успела только тяжело вздохнуть. В этот момент в коридоре зажёгся свет, хрипение старой сигнализации прекратилось, а створки в пустующих нишах распахнулись, открывая скрытые за ними тоннели, из которых посыпались автоматоны. Несмотря на довольно потрёпанный внешний вид, смотрелись они угрожающе, так что Милли предпочла закинуть валявшегося без сознания Зиверта на плечо и рвануть к выходу. Но он был далеко, а коридор был недостаточно широк, чтобы с магом на плечах играть с автоматонами в догонялки, поэтому Милли предпочла прятки и ввалилась в первую попавшуюся открытую подсобку.

— Так, — сказал Зиверт, переваривая новую информацию. — Автоматоны? Прямо посыпались?

— Ну… нет. — Призналась Милли. Она выглядела почти счастливой. Духи и заклинания не были её специальностью, а вот физическая угроза была. — Большинство створок заклинило, из некоторых так никого и не появилось, а некоторые выплюнули только ржавые запчасти. Но штуки четыре-пять вылезло.

— А что за тоннели? Большие?

— Да нет. Ну, может… А вон, сам посмотри.

Через щель в двери виднелась одна из стенных ниш. Её задняя стенка распалась на две половинки, открывая небольше отверстие, примерно метр на метр. Из него торчали две металлические конструкции. Зиверт озадаченно пялился на них, пока не понял, что это были ноги автоматона, застрявшего в тоннеле. Ноги и стальные створки периодически конвульсивно вздрагивали, но безнадёжно заклинивший старый механизм не поддавался. Он отполз от двери, сел на пол и задумался.

— Я не понимаю, — проговорил он спустя полминуты раздумий. — Этот комплекс такой древний, но всё ещё работает. Разваливается на части, но работает. Даже после мародёров, которые обычно даже гвозди выносят, здесь ещё есть рабочие системы. Да что там, рабочие автоматоны! И никто в столице об этом не знает.

— Думаешь, кто-то поддерживает его в рабочем состоянии? — Спросила Милли.

— Уверен. Вопрос в том, кто именно. Ты видела вокруг какие-нибудь признаки персонала? Или вообще людей?

Милли задумчиво потёрла нос.

— Нет. Кроме… жителей деревни. Если они вообще люди.

— Вот именно. Этим местом не пользовались, пока я… Кстати! — Зиверт вдруг вспомни, чем занимался до этого. — А дверь я открыл?

— Неа. — Вздохнула Милли. — Скелет там возился, стучал, но так ничего и не открыл. А потом ты обмяк и сполз на пол. Опять перенапрягся, что ли?

Маг разочарованно покачал головой. Жаль, конечно, что дверь так и не открылась, но…

— Нет. — Ответил он вслух. — То есть, возможно, но это не главная причина, тут есть что-то ещё. Любое крупное магическое усилие это всегда выход за пределы физического существования. И здесь, в этом месте, что-то прячется прямо за этими пределами. Говоря метафорически, как только я пытаюсь сунуть нос из норы, оно хватает меня и тащит. Только не спрашивай, зачем.

— Почему? Это же важный вопрос. Я думала, встречи со всякими там сущностями это обычное дело для магов.

— Абсолютно необычное. Не с такими, по крайней мере. — Отрезал Зиверт. — В брошюре “Итак, ты решил научиться колдовать” сказано, что в таких случаях надо убежать и позвать кого поумнее.

Они помолчали.

— А что, — спросила Милли, — есть такая брошюра?

— Нет. — Признался Зиверт. — Я её выдумал для эффектности. Но смысл протоколов безопасности примерно такой: если ты столкнулся с чем-то непонятным, не пытайся понять самостоятельно, а сообщи, куда следует, грамотные люди разберутся. Проблема в том, что в данном случае, самый грамотный человек здесь я. Ну, не считая инквизитора, с которым мы связаться не можем. Поэтому мне и разбираться.

— Вон он стоит. — Напряжённо прошептала Милли Зиверту, кравшемуся следом. Они довольно долго шли, пригнувшись, вдоль стены коридора в сторону выхода, пока не наткнулись на одного из автоматонов. Немного побродив туда-сюда, жужжа шестерёнками, конструкты выстроились вдоль стены и замерли. Формами они напоминали людей, но рост (или высота?) почти в три метра и оголённые, постоянно движущиеся шестерни и поршни, придавали им гротескный и жуткий вид. По сравнению с ними, патрульные автоматоны из Альтштадта выглядели довольно дружелюбно.

— Он включён? — Прошептал в ответ Зиверт. — И почему мы шепчем?

— Потому что не знаем, на что он среагирует. У тебя есть что-нибудь, что можно бросить?

Зиверт пошарил по карманам и огляделся по сторонам. Все кучи мусора, создававшие впечатление захламлёности коридора, при ближайшем рассмотрении оказались только пылью и грязью. Наконец, нашарив в пыли дужку от замка, Зиверт протянул её девушке, и приготовился следить за автоматоном. Дужка прочертила в воздухе серебрянную дугу, на что тот никак не отреагировал. Лишь когда металл звякнул о бетонный пол, автоматон резко, насколько ему позволяла конструкция, повернулся следом. Он вскинул массивную правую руку, но та издала лишь несколько сухих щелчков.

— Он вооружён. — Отметила Милли. — Но патроны, конечно, кончились.

— Отлично. — Приободрился Зиверт. — Тогда мы можем…

Автоматон, поняв, что его оружие бездействует, расправил плечи. Из его груди в сторону звука вырвался тяжёлый гарпун. Звеня присоединённой цепью, он высек искру из пола и замер. Автоматон немного подождал и принялся скрежетать барабаном в груди, сматывая цепь. Старый механизм звучал почти разочарованно. Гарпун, издавая ужасный скрежет, пополз обратно.

— … остаться здесь. — Закончил мысль Зиверт. — Что за психопат создавал этих чудовищ? С какой целью?

— В любом случае, выпускать он никого не собирается. — Заметила Милли. — Ещё идеи есть?

— Есть. — Немедленно откликнулся Зиверт. Милли посмотрела на него с сомнением.

— Что-то ты слишком быстро ответил. — Заявила она. — Не нравится мне это. Можешь, подумаешь ещё?

— Отличный план. — Сказала Милли, выслушав Зиверта. — Но у меня есть пара замечаний.

— Это же сарказм, да? — Подозрительно сощурился тот.

— Нет-нет, что ты. Залезть в технический тоннель, предназначенный для быстрой переброски автоматонов, что может пойти не так. Наверняка там хорошая вентиляция и удобные выходы.

— Тогда в чём дело? — Спросил Зиверт, демонстративно игнорируя язвительный тон.

— Как мы туда залезем? Ворота не закрылись только потому, что он... — Милли пнула торчавшего из стены автоматона. Тот вяло пошевелился. — … в них застрял.

— Нам не надо вытаскивать его целиком. — Объяснил Зиверт. — Только оторвать руку, тогда места хватит.

— Ты предлагаешь протискиваться мимо этой штуки? — Недоверчиво переспросила Милли. — Да ты видел, какие у них есть гарпуны! Мало ли, что ещё у них есть. Что если он тебя в бок пырнёт, пока ты там ворочаться будешь?

Зиверт задумался.

— Принято. — Кивнул он. — Руку и голову.

— При… Зиверт, ты… — Милли не нашла слов, и просто с тяжёлым вздохом махнула рукой. — Ты пытаешься теорию естественного отбора личным примером опровергнуть, что ли?

— Не нуди. — Поморщился Зиверт. — Если хочешь, давай вернёмся и попытаемся выяснить, с какой скоростью нужно бежать, чтобы автоматон нас не заметил.

— Твоя идея от этого умнее не становится. — Парировала Милли. — Рано или поздно эти авантюры кончатся тем, что кому-то из нас что-нибудь оторвёт.

— Хватит ворчать, просто отстрели ему голову.

— Да ну? — Сощурилась Милли. — А ну-ка скажи, на что реагируют автоматоны, которые разбрелись по коридору?

— На зву… А. Ну, значит, начнём с руки.

Разборка автоматона осложнялась тем, что нормальный нож остался лежать за дверью, примотанный к скелету учёного. Приходилось пользоваться крошечным перочинным ножиком, который Зиверт использовал, чтобы затачивать карандаш, и грубой физической силой. Милли отрывала бронзовые пластины, внахлёст покрывавшие плечевой сустав конструкта, и бросала их в угол. Они издавали громкий лязг, и поначалу после каждого броска Зиверт и Милли замирали и прислушивались, готовые броситься к подсобке. Но другие автоматоны никак не реагировали на разборку одного из своих товарищей. То ли не могли, то ли не считали важным. Неожиданно Милли остановилась.

— Зиверт, — позвала она, — ну-ка дай свет.

— О, извини, — спохватился маг. Шарик света незаметно растворился в воздухе, когда он отвлёкся и Милли, по плечи влезшая в тоннель, копалась в тени, куда не попадал свет из коридора.

— Тут всё равно не было ничего интересного. До сих пор. — Задумчиво сказала Милли, вытирая пальцы о штаны. Они были покрыты густой тёмной жидкостью.

Зиверт зажёг светлячка, который осветил полуразобранную руку. Почти все пластины были сняты, обнажая последний внутренний слой. Милли осторожно поддела пластину ножом. Та оторвалась с неприятным хлюпающим звуком, словно доска, поднятая из болота. Из-под неё засочилась густая коричневая жидкость, резко пахнущая гнилью и чем-то кислым. Тошнотворный, сладковато-кислый запах оставлял во рту отчётливый привкус железа. Зиверт почувствовал острое желание сплюнуть. Борясь с ним, он прижал ко рту рукав и наклонился поближе.

— Видел такое когда-нибудь? — Спросила Милли.

Зиверт только покачал головой. Он набрал воздуха для ответа, но поперхнулся.

Конструкт поднял голову и смотрел прямо на него. Лицо машины совершенно не напоминало человеческое. Одна полированная линза не могла отображать ничего даже отдалённо похожего на эмоции, однако Зиверт мог бы поклясться, что чувствует на себе внимательный взгляд, пробиравший до костей, сверливший заднюю стенку черепа. Он почувствовал, как немеет лицо, губы отказывались повиноваться. Он хотел подать Милли знак, но не смог.

Впрочем, она сама разобралась.

Ствол дробовика ткнулся в линзу, и в абсолютной тишине голова машины разлетелась на осколки и коричневую жижу. От толчка в плечо Зиверт отлетел в сторону и ошарашенно замотал головой, понимая, что оглох. Милли тем временем схватила руку конструкта и потянула на себя. Мышцы на её спине выгнулись так, что растянули старую форменную шинель — она вышла далеко за пределы прочности человеческого тела. В жуткой тишине бронзовая рука отрывалась медленно, с хрустом, от которого вибрировали зубы, пока, наконец, не отлетела в сторону, открывая проход в технический тоннель.

Зиверт влетел в него, едва успев пригнуться. Милли решила, что времени на церемонии нет, поэтому просто схватила мага за шкирку и запихнула в тоннель. Благо, места там хватило, хотя на секунду Зиверта укололо предчувствие, что он бы влез, даже если бы места не было вообще. За стеной пролегали направляющие, по которым, видимо, перемещались конструкты. Кое-как разогнувшись, Зиверт обнаружил прижатую к груди сумку, в которую он машинально вцепился мёртвой хвтакой. Кое-как закинув её за голову, чтобы не мешала дышать, он принялся осторожно двигаться дальше вдоль стены, чтобы освободить место…

Милли выстрелила в приближающегося автоматона, почти не надеясь на успех, и вогнала в стволы два новых патрона. Конструкт двигался по коридору, прикрыв уязвимую голову одной рукой, а другую, с пулемётом, вытянув вперёд. Если бы патроны в ней не закончились давным-давно, Милли была бы уже нашпигована свинцом. Без огнестрельного оружия конструкт мог полагаться только на мощь металлических конечностей, и на…

Гарпун вылетел неожиданно. Как бы Милли не готовилась к этому, ей едва хватило времени отпрыгнуть в сторону. Тяжёлый снаряд пролетел совсем рядом, гремя разматывающейся цепью. Воспользовавшись ситуацией, она схватила цепь левой рукой и рванула на себя что есть силы. Конечно, ей не хватило веса, и конструкт только слегка покачнулся, восстанавливая равновесие, но этого времени оказалось достаточно, чтобы свободной рукой выстрелить из дробовика дуплетом. Целиться так было невозможно, но крупная дробь зацепила голову автоматона, и он остановился метрах в пяти от девушки, словно налетел на стену. От удара линза пошла мелкими трещинами, но не разбилась. И в тот момент, когда Милли собралась нырнуть вслед за Зивертом в тоннель, на сцене появился новый участник.

За следующим автоматоном, топающим по коридору, возникла бесформенная тень. Сверкнули лезвия, и голова конструкта взлетела к потолку, описывая в воздухе плавную дугу. Тело, оставшееся без управления, сделало ещё несколько шагов и резко сложилось, как марионетка, которую перестали тянуть за ниточки. На секунду тень обрёла форму. Плащ, капюшон, — Милли готова была дать руку на отсечение, что это тот самый незнакомец, который подслушивал её разговор со старостой. Некоторое время он держал в руках отрубленную голову автоматона, а затем медленно, почти нежно убрал её под плащ.

И рванул вперёд.

Милли решила, что у неё нет ни единой причины выяснять, что ему было нужно. Она прыгнула в тоннель, как в воду, чудом не зацепившись ружьём, и принялась лихорадочно осматриваться. Внутри не было никаких кнопок или рычагов, только паутина механизма, управлявшего открытием. В отчаянии Милли нанесла ей несколько ударов под приближающийся дробный топот незнакомца. Двери, не привыкшие к такому обращению, оскорблённо вздрогнули и открылись шире. А потом, лязгнув, словно огромные челюсти, с силой схлопнулись обратно. После экспресс-разборки во входном отверстии осталось куда меньше автоматона, так что на этот раз створки закрылись намного плотнее, оставляя щель толщиной не больше пальца.

Только через несколько мучительно долгих секунд Милли позволила себе снова вдохнуть. Снаружи не доносилось никаких звуков, что, в общем, тревожило, но меньше, чем звуки боя или, скажем, звуки взламывания створок тоннеля.

— Ты в порядке? — Просипел Зиверт. Он тоже машинально задерживал дыхание. Милли прокрутила в голове несколько вариантов ответа, и остановилась на самом скучном. На сарказм у неё не оставалось сил.

— Более или менее. — Ответила она. — Помнишь того парня, за которым я гналась и который сбросил тебя в реку? Он здесь.

— Ты его видела? — Забеспокоился Зиверт. — Он всё это время шёл за нами? Зачем?

— Забыла поинтересоваться. — Огрызнулась Милли. Ладно, может быть чуть-чуть сил ещё осталось. — Он на моих глазах оторвал или отрезал голову автоматону собственными руками. Спросишь сам, когда он нас догонит.

Едва она успела закончить фразу, на неё действительно навалилась смертельная усталость. Тело как будто вспомнило о недавнем напряжении и запоздало запротестовало. Милли стиснула зубы, ощущая, как в спину и плечи втыкаются десятки яростно вращающихся ножей. Это было только начало. Она успела только перебросить ремень ружья через голову, чтобы оно не сползло с плеча, как её руки взорвались болью и беспомощно повисли вдоль тела.

— Ты только потерпи, пока мы не выберемся отсюда, — сочувственно сказал Зиверт, наблюдавший за ней. — Я что-нибудь придумаю, обещаю.

Милли, не ощущая в себе сил кивнуть, издала неразборчивое мычание. Маг попытался ободряюще похлопать её по плечу, но вовремя спохватился.

Они ползли вдоль стены довольно долго, но проползли всего пару ворот. Зиверт каждый раз останавливался и обшаривал их изнутри, пытаясь найти способ открыть хотя бы одну створку, но тщетно. Механизмы безнадёжно заклинило. Видимо, поэтому сюда даже не попытались послать автоматонов. Милли мало обращала внимания на окружение. Все её силы сейчас уходили на борьбу с чудовищной болью. Как только выдавалась свободная минута, она упиралась лбом в стену и висела так, пока Зиверт не звал её дальше. Несмотря на то, что они давно прошли заклинившую дверь в коридоре, вылезти из-за стены они не могли.

— Я начинаю сомневаться, что это была хорошая идея. — Зиверт выдавил нервный смешок. — Особенно если… Милли!

По верхнему рельсу над их головами с грохотом пронёсся контейнер. Зиверт едва успел пригнуться и дёрнуть спутницу за рукав. Та зашипела от боли. Контейнер остановился в нескольких метрах от них, несколько раз дёрнулся, и затих. Зиверт, переведя дух, поднялся.

— Всё же, эти рельсы ещё используются. Но что…

Он осёкся, почувствовав, как рот наполняется знакомым привкусом озона. Маг взглянул на Милли. Её полуприкрытые глаза светились так ярко, что стены технического тоннеля осветились мягким голубым светом. Зиверт нервно сглотнул.

— Я думаю… Я думаю, нам надо отойти подальше.

Контейнер начал наливаться светом и мелко дрожать. Ничего, кроме взрыва, за этим последовать не могло, а за стеной не было достаточно места, чтобы спрятаться. Зиверт сделал единственное, что имело смысл в такой ситуации — присел и прикрыл голову руками.

Взрыв был мало похож на привычную химическую реакцию. Зиверту показалось, что кто-то сначала попытался выдавить его внутренности через спину, потом выдавить их, как пасту из тюбика, через голову, и, наконец, отчаявшись, оставил медленно стекать на привычные места. В ушах заверещали жабы, а запах озона превратился в удушающий.

Темнота не отступала. Зиверт напряжённо вглядывался в неё, пока не понял, что его глаза просто закрыты. Сигналы от органов и конечностей, разлетевшиеся было в разные стороны, возвращались на привычные пути, и ноги перестали мешаться за ушами, встав на законное место. Зиверт осторожно открыл глаза, всё ещё слегка опасаясь, что они окажутся на затылке. Контейнер пропал, как и значительная часть стены. Как будто кто-то просто вырезал из реальности большой шар диаметром в пару метров, с контейнером в центре. Рельсы обрывались странно пушистой серебристой шапкой, чтобы, как ни в чём не бывало, начаться с такой же шапки через два метра пустоты. Зиверт осторожно поднялся на ноги. Край его рукава попал в зону действия взрыва, и испарился вместе со всем остальным. С обрезанного рельса упала холодная капля и скользнула Зиверту за шиворот. Он вздрогнул и поднял голову. Пушистая шапка на рельсе оказалась инеем, и сейчас он быстро таял. Зиверт оглянулся. Магическое поле такой мощности оказалось последней каплей для Милли, и она отключилась. Только недостаток места между стенами мешал ей упасть с рельса.

Милли видела облака. Отсюда, с земли, они выглядели как огромные белоснежные скалы, блестевшие так, что больно было смотреть. Но Милли всё равно смотрела, пока их не перекрыло чёрное пятно. Контраст со сверкающими облаками был так велик, что ей понадобилось, кажется, несколько минут, пока глаза не сфокусировались и пятно не превратилось в голову капрала Драговича. Его лицо, заросшее густой бородой, неизменно вызывало ярость всех старших офицеров, требовавших единообразия в строю, но Драгович защищал свою бороду с почти религиозным рвением. Рассказывали байку, будто единственный раз он побрился, будучи ещё курсантом, но за неполных два дня стал вернулся к своему обычному состоянию дикого лесоруба. Впрочем, с ростом чуть больше двух метров, он всё равно выделялся где угодно. Офицеры, фотографировавшиеся для газет на фоне полка, старались встать как можно ближе к камере, чтобы разница в росте была не так заметна.

Милли почти улыбнулась. Мысли лениво кружились в пустоте её черепа, иногда сталкиваясь. Волосатое лицо Драговича на фоне неба тоже выглядело как облако.

“Нет, как туча”, думала Милли, “как очень обеспокоенная туча. Чего он там кричит?”. Драгович набрал побольше воздуха в лёгкие.

— … фрау цугсфюрер! Вы слышите?

Какой-то глубинный протест зародился у Милли в глубине груди и понёсся к поверхности, как пузырь болотного газа.

— Сержант! — Поправила она непослушными губами. — Согласно реформе устава Имперских вооружённых сил от двадцать шестого февраля четырнадцатого года по новому летоисчислению…

Капрал довольно похлопал её по плечу.

— Нормально! — Крикнул он кому-то. — Уже устав зачитывает, значит, жить будет!

Только сейчас Милли обратила внимание на шум. Он обрушился на неё со всех сторон: крики, удары, рокот пулемётов. Ну да, всё правильно.

Она осторожно села. С земляных стен вокруг неё летела пыль. Несколько человек перемахнули через траншею и убежали дальше.

— Оклемались, фрау сержант? — Осклабился Драгович.

— Более или менее. — Ответила Милли, морщась от боли. Голова гудела, как колокол. — Спасибо, капрал. Они нас всё-таки накрыли?

— Почти. Я успел передать пушкарям координаты, и те накрыли их позиции прежде, чем они пристрелялись. Но последний снаряд совсем близко упал.

— Да уж, я прочувствовала. — Проворчала Милли. — Где моя каска?

Капрал пошарил по земле.

— Вот, держите. Специально сохранил.

Из стальной каски торчал здоровенный осколок, почти в палец длиной. Милли ощупала лоб в поисках дырки, но нашла только бинт. Тогда она выдернула осколок и водрузила каску на голову.

— Повезло. — Заявила она, убирая осколок в нагрудный карман и осторожно поднимаясь на ноги. Траншея, в которой они с капралом сидели, оказалась на первой линии обороны, но бой уже переместился довольно далеко от неё. Имперские войска вели наступление — Я ведь говорила, что воздушной разведки мало. Ни черта не разглядишь в этих джунглях сверху.

— Напишите рапорт наверх, — предложил Драгович, тоже поднимаясь на ноги, — они там боятся ваших рапортов, как чумы.

— Язвишь, капрал? — Хмыкнула Милли, выглядывая из траншеи.

— Никак нет, фрау сержант. Ну, может, немного. Но они и правда вас побаиваются.

— Ладно, ладно, кончай мне льстить. Надо возвращаться. Без поддержки орудий у них нет шансов, так что дело за малым. Веди.

— Слушаюсь. Сюда.

Они спрыгнули с уступа для стрельбы и побежали на звуки стрельбы, когда на них упала тень. Милли задрала голову и остановилась.

— Ну это просто, м-мать его, праздник какой-то. — Процедила она. — Наша ра… зведка вообще что-нибудь разведала?

Над траншеями медленно полз в пронзительно-синем небе огромный, похожий на гигантского клеща, жук. Разбухшее тело, раза в два больше дирижабля, конвульсиво содрогалось от выстрелов истерично застрекотавшей зенитной артиллерии. Запоздало заорала сирена воздушной тревоги — это был не обычный авианалёт. Органические клапаны на брюхе жука раскрылись, и из них понеслись к земле облака тяжёлого, зеленоватого газа.

Милли вздрогнула и проснулась. Она лежала на холодном, пыльном полу. Калечная лампа многозначительно подмигнула ей с бетонного потолка, и она вспомнила, где находится. Во рту стоял металлический привкус крови, но ощущение, что в плечи загнали раскалённую арматуру, почти пропало. Милли осторожно села и огляделась. Зиверт сидел на полу напротив и грыз питательную плитку. Увидев, что Милли очнулась, он отсалютовал ей плиткой, но ничего не сказал. Девушка посмотрела на его перевязанную руку, на зияющую дыру в стене, и вздохнула.

— Ладно, что я пропустила?

Зиверт пожал плечами.

— С чего начать?

— Почему у меня кровь во рту?

— Это моя. — Буднично ответил Зиверт. — Нужно было срочно поставить тебя на ноги, а человеческая кровь обладает огромным магическим потенциалом. Было бы, конечно, эффективнее, если бы у нас было лишнее сердце или печень, но…

— Ты сошёл с ума. — Милли покачала головой, не веря своим ушам. — Это же запрещено.

— Не… совсем. — Зиверт смущённо почесал нос. — Формально запрещена только магия крови, и то исключительно чтобы лишить влияния работорговцев, прямо не запрещая рабство. А своими ресурсами я могу распоряжаться сам. Но когда нас будет допрашивать Инквизиция, это в нашу пользу не сыграет, так что ничего им не говори, ладно?

— Ты сначала доживи до допроса. Сколько крови ты потерял?

— Немного, — неохотно ответил Зиверт, — не больше трёхсот миллилитров.

— Это по-твоему немного?

— Ты почти в полном порядке, а у меня слегка кружится голова. — Отмахнулся маг — Жить буду. Все в выигрыше. Постарайся только в ближайшие несколько дней не тратить столько сил.

Милли посмотрела на свою руку, сжала и разжала кулак.

— Постараюсь. — Сухо ответила она. — А что со стеной?

— Отличный вопрос, — ответил Зиверт, обрадованный переменой темы. — Она взорвалась.

— По рельсам приехал контейнер, — продолжил он в ответ на выразительный взгляд Милли, — и выпустил огромный магический заряд. Откуда, как, зачем, почему — можешь гадать, я понятия не имею.

— Зачем вообще прокладывать рельсы за стеной?

— Это у них местный аналог пневмопочты, как я понял. Автоматоны по ним ездили, контейнеры, да что угодно. Люди, наверное, обычно не ходили.

— Чтобы доставлять их, когда коридоры опечатаны. — Задумчиво заключила Милли. — А контейнеры? Почему нельзя нести их по коридору? Потому что они секретные. Или... опасные.

— Или и то и другое. — Подхватил Зиверт. — Видишь, когда-то этот комплекс, видимо, работал очень хорошо. Со всеми этими вспомогательными рельсами и механизмами. А теперь, что бы там за автоматика ни была, она едва не разваливается. Мы нашумели в одной части комплекса, и туда пригнали автоматонов. На этом всё закончилось. Кажется, кто-то отправил этот контейнер, чтобы избавиться от нас в ручном режиме, так сказать.

Бесконечный коридор, по которому они шли с самого начала, наконец, закончился. Он упирался в стену и расходился вдоль неё в разные стороны. В свете мерцающих ламп было видно, что где-то вдали обе части загибались и терялись из виду, замыкаясь, видимо, в кольцо. При взгляде сверху структура комплекса была бы похожа на леденец на палочке, упавший на пол. Большой круг в центре — леденец, длинный входной коридор — палочка, а мелкие ответвления и комнаты — налипшие на конфету волосы и мусор. Неуместная ассоциация заставила Зиверта подавить смешок. Милли постучала по стене.

— Смотри, указатели.

На стену были нанесены полосы краски разных цветов. В отличие от всей остальной краски, эта нисколько не облупилась и не потускнела. Наоборот, слабо светилась в тех местах, где потухшие лампы погрузили участок стены в темноту. Следовавший за полосой красного цвета должен был попасть в “Медицинский корпус”, синего — в “Технический корпус”, а жёлтого — в “Административный корпус”.

— Наконец-то! — Воскликнул Зиверт, изучая стену. — Хоть какая-то определённость. Я думаю, нам надо в административный корпус. Если там сохранились хоть какие-то документы, можно будет выяснить, куда мы вообще попали.

— Мне не нравится, что мы забираемся всё глубже, а вход за нами постоянно заваливается. — Заметила Милли. — Хорошо если это просто совпадение. А если нет?

— В каком… О. Ты думаешь, нас заманивают сюда специально?

— Скажем так, это крайне подозрительная цепочка событий. Кто-то явно здесь есть, он следит за нами, но он не может прямо на нас повлиять. Что он станет делать? Перекрывать нам проходы, загоняя в ловушку. Как крысу в лабиринте. Скажешь, нет?

— Это… отвратительно правдоподобно. — Признал маг. — Тогда идём в медицинский корпус.

— Что? — Удивилась Милли. — Зачем?

— Затем, что в этом нет смысла. — Объяснил Зиверт. — Посмотрим, как на это отреагирует наш наблюдатель.

Милли пожала плечами. В принципе, план был не хуже любого другого, и уж точно лучше отсутствия плана.

Красная полоса тянулась вдоль внешней стены кольца и убегала в темноту. Внутренняя изобиловала тяжёлыми стальными щитами. Вероятно, за ними были окна, позволявшие рассмотреть то, что находилось внутри кольца, но, следуя какому-то древнему протоколу безопасности, щиты были опущены и наглухо закрыты. Милли ушла назад за своим ножом, который всё ещё был примотан к скелету учёного, и Зиверт, оставленный без присмотра, увлечённо пытался открыть какой-нибудь из них. Щиты наотрез отказывались поддаваться. На них не было никаких признаков ручки или замка, так что, видимо, они открывались откуда-то ещё.

— Что ты делаешь? — Милли возникла за его спиной как раз в тот момент, когда Зиверт попробовал заглянуть в щель между щитом и стеной. — Не видишь, заперто.

— Но это важно! — Возмутился Зиверт. — Вокруг этого кольца построен весь комплекс!

— Ну и что? Во-первых, никуда оно от нас не денется. Во-вторых, щиты не просто так опустили. А что если окна разбиты, и там утечка… чего-нибудь?

Зиверт нехотя отполз от щита. Его голова всё ещё кружилась, и было тяжело на чём-то сосредоточиться, но эти щиты чем-то его манили, хотя единственное, что он смог выяснить, — они было слегка холоднее окружения. Или это только так казалось, потому что они были стальные, а стены вокруг из бетона. Сомнительное наблюдение, в общем.

— Нож-то нашла? — Кисло спросил он. Вместо ответа Милли помахала ему оторванной у скелета костью руки.

— Объясни мне, где ты взял эту клейкую ленту, — насмешливо спросила она, — и с какой целью с собой таскаешь?

— Это обычная лента на хлопчатобумажной основе. — Пожал плечами Зиверт. — Я её в магазине купил. Нам как-то рассказывали байку про одного мага, которому нечем было начертить знаки для ритуала, так что он скрутил их из клейкой ленты и активировал, держа в руках. И сбежал из темницы вроде, или ещё откуда-то там. Я подумал, что это круто, и тоже купил себе моток. А что?

— Да ничего. Не знаю, что ты с ней сделал, но размотать её невозможно. И ножом не разрезать, потому что она к нему примотана. Идём, буду по дороге ковырять.

Они пошли вдоль красной полосы.

— Нет, ну ты посмотри. — Ворчала Милли, пытаясь подцепить чем-нибудь край клейкой ленты. Зелье из крови всё ещё действовало как стимулятор, и ей владела дурацкая игривость, которая её саму раздражала. Пытаясь сдержаться, она ворчала вполголоса и постоянно оглядывалась по сторонам. Явной опасности вроде бы не было, но в любой момент свет мог отключиться, а из каких-нибудь тайных люков повалить враги.

— А на живых людей такое зелье так же действует? — Спросила она. Ей удалось, наконец избавиться от ленты, и теперь оставалось оттереть с рукояти остатки клея.

— Какое? — Переспросил Зиверт. Он заметно устал. — А. Да. Только хуже. Чтобы добиться такого эффекта, понадобилось бы литра четыре крови. Сложно выпить и сложно... — он зевнул, — уэх… сложно собрать. К тому же чисто психологически трудно пить кровь. Но на войне, говорят, бывало всякое.

— И никто не пытался улучшить… формулу? — Поинтересовалась Милли.

— Пытались. — Кивнул Зиверт. — Вся проблема в методах. Эти исследования не зря запретили. Я могу рассказать, что знаю, но лучше снаружи. Ярким летним днём. Отключив воображение и пропуская детали. И это только то, что было записано в открытых отчётах. Что они там ещё творили…

— Ладно, я, пожалуй, пас. — Сдалась Милли. — Запретили и ладно.

— Ну, в общем, то, что уже узнали, решили использовать. Не пропадать же знаниям. Но вот дальше этим заниматься... — Зиверт скривился. — Становится понятно, какие у Церкви претензии к магам.

Впереди замаячил чёрный провал, при ближайшем рассмотрении оказавшийся лестницей вниз. Указательная полоса нырнула туда и затерялась в темноте. Основное освещение на лестнице не работало, только тусклые аварийные лампы на уровне щиколоток, как на входе. Они обозначали пол, но ничего не освещали.

— То есть, тут ещё и несколько этажей. — Вздохнула Милли, заглядывая через угрожающе скрипнувшие перила. — Ну здорово.

Лестница была широкой, с крупными невысокими ступеньками, а вокруг неё вилась ровная дорожка для каталок под небольшим углом с плавными поворотами.

— Продуманно. — Прокомментировала Милли.

— А ты сомневалась в строителях. — Заметил Зиверт. — Нет, у них точно всё шло по плану.

Он бодро щёлкнул пальцами, но ничего не произошло. Пришлось несколько секунд стоять с закрытыми глазами, сосредотачиваясь. На мгновение Милли даже показалось, что маг уснул, но тут рядом с его головой возник, наконец, тускло светящийся шарик. Он открыл глаза и потянулся их протереть, но вовремя спохватился и вместо этого несколько раз с усилием моргнул.

— Мне бы отдохнуть. — Пожаловался Зиверт.

— В медкорпусе должны быть какие-нибудь кровати. — Предположила Милли. — Идём.

Они осторожно спустились по лестнице и оказались на медицинском этаже. Топология комплекса здесь сохранялась — в центре всё так же был коридор, огибавший огромный каменный цилиндр, но не замыкавшийся в кольцо, а занимавший примерно четверть окружности. Слева и справа от лестницы были двери, обозначенные одной буквой. Зиверт заглянул в одну из них, под буквой “В”. Сразу за дверью на стене висел информационный щит. Буквы на нём почти стёрлись, но можно было разобрать номера палат.

Все палаты, конечно, были абсолютно пусты. Если в них и было когда-то какое-то оборудование, его уже давно вынесли. Кровати с ржавыми сетками везде были сдвинуты в один угол. Милли и Зиверт медленно пошли по коридору, заглядывая в каждую палату. Картина везде была одна и та же. Иногда на стене коридора попадался пустой держатель для бумаг.

— Ну, как я и думал… — Начал было Зиверт. — Секунду!

В одном из держателей лежал пожелтевший листок. Зиверт осторожно вытащил его и жадно впился глазами в выцветшие строчки.

— Ну, что там? — Не выдержала Милли через несколько секунд молчания. Зиверт вздохнул.

— Понятия не имею. — Признался он. — Посмотри, какие каракули. Явно врач писал, ни слова не разобрать. — Он потыкал пальцем в бумагу. — Чисто интуитивно я бы предположил, что это имена. Видимо, пациентов. Но что у них за диагнозы?

Он вздохнул, аккуратно свернул листок и убрал в сумку.

— Потом поизучаем. Когда я отдохну. Я бы предложил искать…

— Морг. — Сказала Милли.

— Что? Зачем?

— Да не “зачем”, а указатель висит на стене, видишь? “Морг”.

Морг оказался в конце коридора, подальше от палат.

— Вообще-то это идея, — говорил Зиверт, пока они шли туда, — там должен быть холодильник. С массивной такой дверью. Скорее всего он сейчас не работает, так что спрячемся там и…

Он не договорил, потому что помещение, в которое они вошли, оказалось очень странным. В его центре стоял массивный стальной стол, огороженный толстой стеклянной стеной. Над столом угрожающе нависал клубок инструментов, от одного взгляда на которые становилось не по себе. В тусклом свете аварийных ламп и “светлячка” заплясали колючие, страшные тени. Завершал картину недвусмысленного вида сток, покрытый высохшими потёками…

“Неизвестно чего”, твёрдо решил Зиверт, отворачиваясь. Постоянно оглядываясь, они пересекли помещение и добрались до двери в холодильник. Там было намного спокойнее — пустые стальные полки, ни следа покойников. Пахло только холодным металлом и затхлостью.

— Всё. — Сказал Зиверт, закрывая за собой дверь. — Больше шагу не сделаю, пока не посплю хотя бы пару часов.

— Здесь? — Переспросила Милли. — Ты видел…

— Нет.

— Но вот же…

— Нет. Ничего не видел. За этой дверью ничего нет. — Твёрдо заявил Зиверт. — Существует только эта маленькая комната. Больше ничего.

— Ладно, ладно. — Пожала плечами Милли. — Подожди здесь.

Она вышла за дверь. Некоторое время были слышны её шаги, а потом раздался чудовищный скрежет, как будто что-то волокли по полу. Милли ввалилась в холодильник, волоча за собой скамью.

— Вот, — сказала она, — создала тебе из пустоты кровать. Всё лучше, чем ложиться на пол. Или на полку для трупов.

Зиверт с благодарностью улёгся на скамейку, подложив под голову сумку.

— А ты? — Спросил он, устраиваясь поудобнее.

— А я нет. — Поморщилась Милли. — Я от твоего зелья всё ещё подпрыгиваю. Отдыхай, я пока построжу.

Последних слов Зиверт уже не слышал. Он спал.

Глава 9

На этот раз обошлось без сумасшедших видений, таинственных снов или окон в другие миры. Зиверт несколько раз почти просыпался, но, желая удержать подольше блаженное забытье, засыпал снова. Удивительно, но самым безмятежным сном за последние несколько дней оказался сон в пустом холодильнике морга, на жёсткой деревянной лавке, притащенной из жуткого анатомического театра. Некромант лежал, пытаясь вытянуть из дремоты последние крохи спокойствия, пока более низменные желания не заставили его открыть глаза.

И ещё странный звук, похожий на жужжание.

Жужжало рядом, периодически, как будто кто-то раскручивал волчок. В кромешной тьме холодильника разливалось слабое, едва заметное свечение.

— Милли, это ты? — Спросил Зиверт в темноту.

— А, проснулся. — Откликнулась Милли. Жужжание прекратилось. — Как спалось?

— Неплохо. Даже здорово. Это ты жужжишь?

— Ага. Смотри.

Жужжание усилилось, и из темноты проступили очертания полок. Милли держала в руках небольшую динамо-машину, питавшую фонарик.

Пока Зиверт спал, Милли, маявшаяся бездельем и подстёгиваемая остаточными эффектами зелья крови, вытащила из его сумки спички, и пошла вдоль стены, надеясь найти что-нибудь стоящее. Каждый раз, наткнувшись на что-нибудь рукой, она зажигала спичку и рассматривала находку. В холодильнике ничего не нашлось, зато в коридоре ей удалось найти два аварийных шкафчика. В одном и лежали два фонаря с ручным приводом, оба сломанные. Не решившись отходить далеко, Милли вернулась и принялась собирать из них один рабочий.

— И вот результат. — Заключила она. — Правда, лампочка совсем дохлая. Ещё тут должен был быть аккумулятор, но они оба протекли. А без аккумулятора фонарь тухнет, как только перестаёшь на ручку жать.

— Милли…

— Знаю. Фонарь на вид довольно новый, а шкафчики были открыты. Ну, закрыты, но не заперты. Кто-то принёс их сюда позднее и сунул в шкафчик.

— Да я не об этом. Тебе тут туалет не попадался?

— А. — Она хмыкнула. — Выйдешь в коридор, первая дверь налево. Воды нет. Запах так себе.

— Спасибо. — Зиверт зажёг “светлячка” и заторопился в указанном направлении.

Через несколько минут Зиверт, бодро потирая руки, шагнул через порог анатомического театра.

— Намного лучше. — Сказал он и потянулся. — Долго я спал?

Милли неопределённо махнула рукой.

— Недолго. Пару часов, может, чуть больше. Точнее сложно сказать, часов-то нет.

Зиверт вздохнул.

— И ведь я думал взять хронометр, но решил, что обойдёмся. Пока на себе не испытаешь, не понять, как неудобно не знать, который час. Ладно, мысленно отметили на будущее и идём дальше. Что-то происходило, пока я спал?

— Да. — Кивнула Милли, но, прежде, чем Зиверт успел что-нибудь спросить, поправилась. — Вернее, нет. Не совсем. Эта клетка стеклянная со столом как стояла, так и стоит, но нравится она мне всё меньше и меньше. И не потому что она стоит в пустом подземном комплексе в, окружённая скамьями. Хотя и это тоже. Но рядом с ней чувствуется какое-то… напряжение. Как будто канат натянут и вибрирует. Или трансформатор гудит.

— Это ты выдумываешь. — Неуверенно ответил Зиверт. — Ясно, что с этого стола стихи не читали, но чем бы тут не занимались, это было давно.

— Тогда, может, подойдёшь, посмотришь? — Предложила Милли.

Отступать было некуда, и Зиверт двинулся к стеклянной клетке, тихо злясь на себя. Нельзя было слушать Милли. Во всяком случае, нельзя было воспринимать её слова настолько серьёзно. Теперь он и в самом деле почувствовал нарастающее напряжение, но не мог сказать, на самом ли деле там что-то было, или это всего лишь игра раздразнённого воображения.

Он почти дотронулся до стеклянной стены, когда обрывок видения пронёсся сквозь его голову. Зиверт замер, от неожиданности, не в силах пошевелиться. Видение не несло никакого смысла, да и вообще было мало на что похоже. Только цвет, эмоции. Как будто на долю секунды голову накрыли пыльной тёмно-красной тряпкой и тут же отдёрнули её.

— Здесь… очень грязно. — Через силу произнёс Зиверт, опуская, наконец, руку.

— В каком смысле? — Напряглась Милли. — Ты почувствовал эманации боли и отчаяния, из-за чудовищных вещей, которые здесь творились?

Полная академическая некорректность вопроса слегка привела мага в чувство. Он вскинул голову и повернулся.

— Что? Нет. Глупости. Следы эмоций не засечь без специального оборудования. — Он с опаской обернулся и осторожно отошёл от клетки. — Здесь повсюду ненаправленные магические элементы. Э-э-э… вроде как из борта корабля что-то торчит. Поток воды не проходит вдоль него плавно, а сбивается и завихряется. Тут почти то же самое, только вместо воды — магия. Понимаешь?

— Да. — Соврала Милли. — Значит, клетку открывать не будем?

— Ни в коем случае. — Твёрдо сказал Зиверт. — Скорее всего, ничего не будет, но есть небольшой шанс, что произойдёт что-нибудь… кошмарное. Лучше я нарисую предостерегающую руну на всякий случай.

Он вытащил свой портняжный мел и быстро набросал на полу сигнальный знак, состоявший из нескольких коротких линий. Когда последняя из них была окончена, руна издала негромкий звук, как будто провели пальцем по краю стакана, мигнула и погасла.

— Но из-за купола её не будет видно? — Уточнила Милли. — А с поверхности под куполом?

Зиверт посмотрел по сторонам, что-то прикинул на пальцах и отмерил несколько раз прямой угол.

— А чёрт его знает, — признался он. — Вряд ли. Можно дополнить её камнем, но я бы не хотел в таком месте оставлять слишком сильные знаки. Не вихревая зона, конечно, но уже близко.

В задумчивости, маг несколько раз покачался с носок на пятки.

— Нет, — решил он, наконец, — не будем рисковать. Идём, надо закончить с медкорпусом и искать планы комплекса. Есть хочешь? У меня ещё осталась плитка.

В самом дальнем от ведущей в медкорпус лестницы коридоре обнаружился отдельный кабинет, видимо, начальника медслужбы. Крепление для таблички на двери пустовало, но ни на одной другой такого крепления вообще не было. Ради интереса Зиверт дошёл до конца коридора, где наткнулся на ещё один морг. Но как только он открыл дверь, в лицо словно пахнуло невыразимой, фундаментальной неправильностью. Клетка из стали и стекла здесь была разбита, и Ветер гулял по помещению, искажая и путая реальность. Зиверт немедленно захлопнул дверь и нарисовал на ней ещё одну сигнальную руну.

— Зачем им, интересно, было строить два морга? — Вслух подумал он.

— Они их не строили. — Заметила Милли. — Это стандартная армейская практика: все помещения шаблонные, а под конкретную задачу их подгоняют уже исходя из потребностей. Сделали лишний морг, значит, нужно было.

— Ага. Чтобы все базы были одинаково удобны?

— Одинаково неудобны. — Поправила Милли. — Но в привычной и прогнозируемой степени.

Зиверт какое-то время осмысливал полученную информацию.

— Погоди… — начал он. — Если этот комплекс построен по шаблону…

— … то их множество? Да. Но учти, что приспосабливать их могли под разные цели.

— Цели, цели… — пробормотал Зиверт, вытаскивая свой мелок. Он начертил на стене несколько линий и уставился на них. — Коридор, кольцо… Допустим, вдоль кольца рельсы в стене…

Наконец он покачал головой.

— Нет, не могу сказать. Структура странная, но почему она такая? Если только…

— Если только что? — Уточнила Милли через несколько секунд затянувшегося молчания. Зиверт потряс головой.

— Нет, забудь. Маловероятно. Или… Нет, нет. Никаких выводов, пока не получим больше информации. А то с догадками можно куда угодно зайти.

В кабинете начальника было пусто, только в углу стоял ящиками к стене массивный письменный стол из какого-то довольно приятного на ощупь дерева. Поверхность стола при ближайшем рассмотрении оказалась изрезана какими-то заметками, вытертыми цифрами и узорами, какие рисует глубоко задумавшийся человек. Что намного интереснее, на столе были следы магических ритуалов. Маг, работавший в этом кабинете, не стал утруждать себя установкой правильной доски, а вырезал их прямо на столешнице.

“Лень или спешка?”, подумал Зиверт, оглядываясь в поисках подсказки. На стенах, видимо, раньше висели шкафчики, но в какой-то момент их посрывали и вынесли, оставив только светлые пятна. Больше ничего сказать было нельзя.

— Странно, — удивилась Милли, думавшая о чём-то своём, — почему стол бросили? В дверь не пролез, что ли?

Пока она прикидывала на пальцах размеры стола, Зиверт подошёл и попытался отодвинуть его от стены, чтобы добраться до ящиков. Раздался чудовищный скрежет. Многократно усиленный эхом, он вырвался из кабинета и пронёсся по коридору, отражаясь от стен. Зиверт повернулся к Милли, собираясь начать оправдываться, но та остановила его жестом. Несколько мгновений они стояли без движения, пока Милли не опустила руку.

— Показалось, что ли. Вроде был шорох, как будто песок сыплется, а теперь тихо. — Она пожала плечами. — В ушах, наверное, звенит. Шуми потише, ладно?

— Ладно. — Эхом отозвался Зиверт. — Но тут что-то есть.

На дне одного из ящиков лежала тонкая пачка старых бумаг. За прошедшие годы они успели промокнуть и высохнуть, и разобрать, что там было написано, стало невозможно.

Или почти невозможно.

Зиверт аккуратно отлепил верхний лист, потом следующий. Документы, лежавшие ниже, оставили отпечатки на оборотных сторонах верхних листов. Наконец, попался отпечаток, сохранивший целое предложение.

— Это… приказ о назначении… кого-то. — Заключил Зиверт, до рези в глазах вглядываясь в расплывчатые отпечатки. — Кого-то важного.

— Начальника медслужбы? — Предположила Милли.

— Вполне вероятно. — Согласился Зиверт, крутя листок в руках. Пожелтевшая от времени бумага стала жёлтой и хрустящей. — Довольно правдоподобно. Но вот, что интересно: этот стол покрыт не только закорючками, но и следами ритуалов. Вот этот, например, для фокусировки и успокоения нервов. Остальные… сложно сказать, но это точно ритуалы. И если никто не прокрадывался в этот кабинет, чтобы портить стол, пока его владелец где-то гуляет, то этот самый начальник был магом. Маг-врач.

— Ну и что? — Не поняла Милли. — Разве редкое сочетание?

— Очень уж... — Зиверт запнулся, пытаясь подобрать определение. — Конкретное. Медицина для магов предмет вспомогательный, её обычно изучают только целители и некроманты, и не в той степени, в которой она нужна врачу. Медиков готовят не в Академии, по крайней мере, хороших. В плане естественных наук она очень уж консервативна, чтобы не сказать ретроградна. Но им, видимо, очень нужен был маг и медик в одном лице.

— И о чём это нам говорит?

Зиверт пожал плечами.

— Хороший вопрос. Но такие фигуры на таких секретных проектах редко меняются. Куда делся предыдущий начальник медслужбы, на пенсию вышел? А он был магом или такая необходимость внезапно возникла? К тому же…

Он осёкся. Раздался громкий шорох, как будто недовольный жук пытался выбраться из спичечного коробка. Дверь кабинета приоткрылась. В щель проникли длинные тонкие лапы, и заскребли по стене. Неизвестный гость не имел понятия о том, как работает дверь, и это дало Милли небольшую фору, которой она немедленно воспользовалась. Одним широким шагом она переместилась к открывающейся двери, слегка сгорбилась, и резко выбросила ногу вперёд. Удар был такой силы, что дверь слегка выступила наружу, хотя открывалась внутрь. Тонкие чёрные лапы сломались, как спички, забрызгав стены чёрно-зелёной кровью. Послышался приглушённый вопль обладателя лап, похожий на скрежет, но полный злобы и боли. Такой звук мог бы издавать испорченный двигатель, но никак не живое существо. Не говоря ни слова, Милли сорвала с плеча двустволку и выстрелила дуплетом прямо через дверь. Скрежет перешёл в судорожное бульканье, оборвался и затих. Милли повернулась к остолбеневшему Зиверту и повесила ружьё обратно на плечо.

— Так что ты говорил? — Спросила она.

— … — Начал было маг.

Милли вздохнула.

— Да нет, просто всегда мечтала так сделать. Бежим, конечно, бежим.

В коридоре было пусто, если не считать останков неизвестного гостя. Двойной заряд дроби внёс значительные корректировки в его анатомию, но какие именно, сказать было невозможно. Обрубки длинных лап конвульсивно вздрагивали, а из некрупного серо-зелёного тела вытекала слизь. Общий вид напоминал гнилую проросшую картошку, забытую на пару лет в дальнем углу подвала. Милли осторожно поддела существо ногой и скривилась от поднявшейся вони. Запах был едкий, словно колючий, отдающий тухлыми яйцами.

— Ты вроде хотела бежать. — Сказал Зиверт, стараясь не смотреть на существо. От одного только запаха у него желудок подкатывал к горлу.

— Да, — откликнулась Милли, — но я тут подумала: куда? Я думала, их тут будет много, а он, судя по всему, был один. Где его друзья? Не хотелось бы за поворотом влететь в целую толпу… их.

— Может, это фуражир? — Предположил Зиверт. — Ну, разведчик.

— А ты знаешь, что это за тварь?

— В жизни не встречал. Даже в книгах. Просто гадаю. — Любопытство пересилило, и маг всё-таки принялся разглядывать тварь. — В смысле, панциря у него нет, размер небольшой. На хищника-одиночку он не похож.

— Да, но это законы природы. — Возразила Милли. — Разве магия их не нарушает?

— Верно, но ненадолго. Такая тварь не прожила бы и пяти минут без надзора создавшего её мага, а я его поблизости не вижу. Если это мутация, то стабильная, значит, должна хотя бы в определённой степени подчиняться законам…

Словно в ответ на слова мага коридор наполнился шорохом десятков, а может, сотен тонких ног. Шум возник внезапно и со всех сторон. Милли ткнула удивлённо заозиравшегося Зиверта под рёбра и ткнула пальцем в сторону закрытого морга, куда они не стали заходить.

— Оттуда!

В конце коридора замаячили неясные тени. Резко пахнуло озоном. Не дожидаясь дальнейших команд, Зиверт развернулся и побежал к двери. Милли, бежавшая рядом, на мгновение исчезла в одной из комнат, и вернулась с оторванной от кровати ножкой.

Они вылетели из коридора, и Милли немедленно просунула ножку от кровати в ручки дверей, блокируя их, и двумя резкими движениями загнула края ножки, чтобы она не выпала.

— Ходу, ходу, — прикрикнула она на замедлившегося было мага, — ты видел, сколько их?

— Нет, — признался Зиверт, набирая скорость.

— Считай, что тебе повезло.

В два прыжка они добрались до лестницы и помчались наверх.

— Куда дальше? — Бросила Милли через плечо.

— В… уф… — Запыхвашися Зиверт остановился, чтобы отдышаться. — В техкорпус. Если тут остались… какие-то инструменты… то там. Жёлтая… нет, синяя! Синяя линия.

Когда они добрались до верхней площадки, снизу донёсся скрежет, как будто множество тонких лап пытаются открыть дверь. Милли остановилась и прислушалась.

— Проковыряют. — С сожалением отметила она. — Не скоро, но проковыряют рано или поздно. Не хватит им мозгов усомниться в своих действиях.

— Зря ты выносишь им приговор, — заметил Зиверт. — Внешность мутантов обманчива. Они могут выглядеть как бродячая мусорная куча, а на деле обладать коллективным разумом. А то и вовсе трансцендентным сознанием, которое нам понять не дано.

— А могут и не обладать, — парировала Милли. — По мне, так если что-то выглядит как мусорная куча, пахнет как мусорная куча и ведёт себя как мусорная куча, то это мусорная куча и есть. Какая разница, о чём она там себе думает, если со стороны разницы не видно?

Зиверт не стал развивать тему, хотя на его взгляд разница была, и значительная. Они вышли в основной коридор. Там всё ещё было пусто и тихо, не считая приглушённого скрежета, доносившегося из медкорпуса. Синяя линия на стене начиналась сразу за лестницей.

— Так что мы ищем в техкорпусе? — Спросила Милли, переходя на лёгкую трусцу.

Зиверт на секунду задумался.

— Ответы, выход, большую тяжёлую дверь. В таком порядке. Это подземелье с его обитателями начинает действовать мне на нервы. Очень хотелось бы знать, что тут к чему, но ещё хотелось бы выбраться отсюда. Здорово было бы найти какую-нибудь вентиляционную шахту, ведущую наружу. А в крайнем случае — дверь, чтобы спрятаться.

— Доступно, — кивнула Милли, — и подробно. Долго продумывал?

Зиверт насупился, пытаясь уловить насмешку в интонации девушки.

— Нет, я без сарказма. — Уточнила она. — Ну, почти. Наверняка где-то есть протокол исследования заброшенных комплексов.

— Вот ты смеёшься, — вздохнул Зиверт, — а ведь есть. Даже несколько. Но ни один не предполагает исследования вдвоём. Минимальный рассчитан, кажется, на двенадцать человек, и у них должен быть базовый лагерь, средства связи и полевая кухня.

Милли восприняла новость о том, что они вопиющим образом нарушили все официальные указания, без должного трепета.

— Кстати о кухне. — Сказала она. — Дай-ка мне плитку.

Лестница, ведущая в технический корпус, оказалась намного уже. Она вилась вдоль металлических направляющих, по которым, видимо, должна была ходить грузовая платформа. Судя по длине цепи, пересекавшей пустое пространство между перилами, ширина платформы была не больше двух метров. Зиверт осторожно подёргал за цепь, проверяя на прочность, и, оперевшись на неё, посмотрел вниз. Низ лестницы терялся в темноте.

— Кажется, глубже, чем медицинский корпус, — заметил он. — Идём, только осторожно. Я всё время боюсь проморгать, что лестница обвалилась посередине. Идиотский серый бетон. Что им стоило покрасить края ступенек?

— А они покрашены. — Сказала Милли, вглядываясь в темноту. — Приглядись.

Зиверт пригляделся. На обломанных краях бетонных ступенек лежал щедрый слой краски цвета хаки, которую даже время не смогло полностью стереть. Несколько долгих секунд Зиверт смотрел на едва выделявшиеся на сером фоне полосы, после чего повернулся к Милли. Та развела руками.

— Положено красить.

Монументальность этих слов заставила Зиверта почувствовать себя мотыльком на фоне столкновения тектонических плит. Он развернулся и продолжил спуск в ошеломлённом молчании.

Лестница упиралась в площадку, от которой во все стороны расходились довольно узкие коридоры. Шахта лифта, огороженная здесь решёткой, уходила дальше вниз, но лестницы туда не было. Зиверт попытался заглянуть за решётку, но ничего не увидел.

— Странно. — Сказал он, рассматривая шахту. — Как же они тут работали?

— Как шахтёры. — Предположила Милли. — Смена зашла, её спустили вниз. Или ещё вариант: пока что-то не случилось, внизу попросту нечего делать.

— В любом случае, кнопки вызова тут нет. Надо искать какую-то комнату управления. — Заключил Зиверт.

— Надеюсь, ты не собираешься туда спускаться? — Подозрительно сощурилась Милли.

— Нет, я имею в виду, искать какие-нибудь документы. — Быстро поправился маг. — Ну там, расписание смен, журнал происшествий, что-то такое.

Мрачный старый комплекс интриговал его всё сильнее, хотя он и не собирался в этом признаваться. Практика показывала, что, если достаточно долго притворяться незаинтересованным, такие места вполне удавалось покинуть живым и здоровым, и не активировать древнюю ловушку, которая засыплет тебя змеями или ещё чем похуже.

Коридоры расходились от лифта в четырёх строго противоположных направлениях, образуя крест. Дальние концы этого креста соединялись другими коридорами, замыкая правильный квадрат. И ни в одном из коридоров не оказалось ничего интересного. Все комнаты, разбросанные в хаотическом, на первый взгляд, порядке, были пусты, только дверь и голые стены. Да и двери оказались не везде.

— Здесь основательно поработали. — Разочарованно сказал Зиверт, оглядывая очередную бетонную коробку. Что, интересно, было во всех этих комнатах?

Вопрос повис в воздухе. Зиверт развернулся, шагнул в коридор и упал.

Вдоль пола тянулся толстый чёрный кабель. Он был засыпан пылью и почти не выделялся на фоне бетона. Выдавали его только чуть неуклюже ложившиеся тени.

— Это ещё… ага. — Недовольство в голосе Зиверта сменилось интересом. — Как мы умудрились его не заметить?

Они прошлись назад, не выпуская кабель из виду. Он был проложен аккуратно, но по сравнению с остальными коммуникациями комплекса, аккуратно уложенными в стенах, смотрелся довольно кустарно. Протянувшись через весь коридор до самой шахты лифта, он нырял через решётку, и, обвивая какую-то из несущих колонн, спускался в темноту.

Глядя на это, Зиверт пожал плечами.

— Ладно. Это исключает одно из двух направлений поиска.

— Не вижу повода для радости, — сумрачно проговорила Милли, снимая ружьё с плеча. — Его явно протянули уже после того, как комплекс забросили, так что давай с этого момента повнимательнее. Как бы археология не перетекла плавно в криминалистику.

От квадрата коридоров отходил небольшой отросток, оканчивавшийся дверью. Судя по остаткам таблички на ней и изолированному расположению, ничем иным, кроме как кабинетом начальника, это помещение быть не могло. Милли присела на корточки и провела пальцем по нижней части двери. Она была отпилена, оставляя щель, в которую уходил кабель. Эта работа тоже была выполнена аккуратно, но явно импровизированно. Из щели лился неровный, дрожащий свет и доносилось довольно громкое, но мерное жужжание. Милли попыталась заглянуть за дверь, но ничего особенного разглядеть не смогла. Оставалось одно: штурм. С радостным предвкушением она перехватила поудобнее ружьё, и махнула рукой Зиверту, чтобы он прикрывал. Зиверт удивлённо приподнял бровь. Он этих жестов не знал. Милли раздражённо вздохнула, притянула его за воротник и зашептала:

— На счёт три врываемся. Держись за мной, руку мне на плечо и постарайся…

— Стой, стой, стой, — запротестовал Зиверт, тоже переходя на шёпот. — Зачем? Давай просто тихонько откроем дверь.

— Потеряем элемент неожиданности. — Возразила Милли.

— Зато обретём элемент разумности. За этим шумом нас всё равно не будет слышно. К тому же я штурмовать помещения не обучен. И мы даже не знаем, в какую сторону дверь открывается.

Какое-то время они яростно, но тихо препирались, пока Милли не сдалась.

— Ладно, ладно. Тихонько откроем. Готов?

“Нет”, хотел ответить Зиверт, но не успел. Дверь уже поползла от них, издавая чудовищный скрип. Поняв, что тихое проникновение не удалось, Милли распахнула её одним движением, и вскинула ружьё.

Никто не напал и не закричал. На первый взгляд в комнате вообще никого не было. Сама она представляла собой нечто среднее между свалкой и… другой свалкой, побольше. Зиверт удивлённо моргнул, слегка оглушённый резким контрастом с пустыми помещениями, оставшимися позади. Какое-то оборудование громоздилось в колонны до самого потолка. Выпотрошенные корпуса непонятных устройств служили ящиками для хранения внутренностей других непонятных устройств. Кое-где виднелись явные, но безуспешные следы попыток наведения подобия порядка, тонувшие в хаосе новых схем, лампочек, проводов и креплений. Неожиданно для себя Зиверт обнаружил, что в какой-то момент поднял руку с зажатым в ней револьвером, как будто неосознанно пытался защититься от хоровода вещей. Он осторожно опустил руку и спрятал револьвер в сумку. Милли опустила ружьё, но на плечо вешать не стала. Единственной явно рабочей вещью в комнате был странный агрегат в центре. Он громко жужжал и слегка подрагивал. Кабеля не было видно под горами хлама на полу, но можно было ставить деньги, что подключён он именно к этому аппарату.

Милли и Зиверт осторожно двинулись вперёд, разгребая ногами хлам. Люстра на потолке давала достаточно света, так что Зиверт с облегчением погасил, наконец, “светлячка”. Лампочки заметно мерцали, видимо, старая электросеть не была рассчитана на такую нагрузку. На всякий случай жужжащий агрегат они обошли с разных сторон. За ним стояло кресло на манер стоматологического. Зиверт мог бы поклясться, что его притащили сюда из медкорпуса. В кресле замерла человеческая фигура, накрытая плащом.

Из-за полного хаоса в комнате, Зиверт не сразу это понял, а когда понял, вздрогнул. Незнакомец был закутан в очень старый, сотню раз перечиненный плащ. Милли сощурилась. Не узнать этот плащ было невозможно.

— Это он. — Решительно заявила девушка. — Тот парень, что за нами следил. Который порубил автоматонов.

— Который носится, как мотоцикл? — Уточнил Зиверт, нервно оглядываясь. —А что с ним? Почему он не двигается?

— Спит. Устал. — Пожала плечами Милли. — Вряд ли он мог нас не слышать. Эй, ты! — Она ткнула дробовиком в голову человека, накрытую капюшоном плаща. Голова отозвалась металлическим звуком. Не успев сообразить, что делает, Зиверт, захваченный любопытством, на миг победившим страх, протянул руку, и стянул с незнакомца капюшон. Милли присвистнула.

— Автоматон. Вот это да. Впрочем, стоило догадаться.

— Но какой странный. — Добавил Зиверт. — Я никогда не видел ничего подобного. А ты?

Милли покачала головой.

Конечно, никто из них не видел и тех бронзовых охранных конструктов, от которых им пришлось убегать, но они не вызывали столько вопросов. Этот автоматон выглядел одновременно и невероятно изящно и абсолютно нелепо. Голова его напоминала человеческую, с плавными изгибами. Маска, заменявшая лицо, хоть и не позволила бы принять его за человека даже в темноте, всё же была выполнена аккуратно и старательно, даже в мелочах. Руки заканчивались настоящими пальцами, с крошечными суставами, позволявшими искусственным рукам функционировать, как настоящим. Внешним видом автоматон напоминал древнюю статую, но его конструкция ужасала непродуманностью. Пружины, шестерни и храповики был натыканы как попало, прикрытые нелепыми кожухами. Сочетание изящества и сумбурности почему-то пугало. Милли с сомнением покосилась на жужжащий аппарат. От него к креслу тянулся широкий пучок разных проводов.

— Сдаётся мне, он тут заряжается, — сказала она. — И что-то я не хочу ждать, когда он проснётся.

Зиверт с трудом оторвался от разглядывания странного конструкта.

— Тут ты права. — Признал он. — С моей стороны есть рубильник. С твоей что-нибудь есть?

— Вроде ничего.

— Тогда бери этого на мушку. На всякий случай. А я дёрну рубильник. Если не поможет, оборвём провода. Готова? На счёт три.

Рубильник коротко лязгнул. Аппарат дёрнулся и затих. Лампочки моргнули в последний раз и загорелись ровным ярким светом. Конструкт никак не отреагировал, оставшись лежать в своём кресле, тяжёлый и мёртвый. В наступившей тишине голос, донёсшийся из коробки на стене едва не заставил Зиверта и Милли подпрыгнуть.

— Как слышно? Как слышно? — Пробубнила коробка. — Два-семь-три-пять-дэ-два. Как слышно? Приём.

Какое-то переговорное устройство на стене ожило и заговорило. Зиверт, оступаясь и поскальзываясь на мусоре, подобрался к нему поближе.

— Повторяю, — пробубнило устройство, — два-семь-три-пять-дэ-два. Как слышно? Приём.

— Чего оно вдруг включилось? — Поинтересовалась Милли.

— Наверное, энергии не хватало, пока мы эту штуку не вырубили. — Предположил Зиверт. — Но этот голос… Какой-то знакомый, тебе не кажется? Думаешь, будет очень глупо, если я отвечу?

— В обычных обстоятельствах, я бы сказала да. — Серьёзно задумалась Милли. — Но сейчас… Голос и правда знакомый, но я не могу его узнать. Столько помех. Чудо, что этот динамик вообще что-то разборчивое воспроизводит. Короче, сам решай.

Устройство продолжало бубнить. Дождавшись, пока оно закончит очередной призыв какого-то набора цифр, Зиверт нажал на кнопку.

— Э-э-э… — Замялся он. — Технический корпус на связи, что у вас случилось?

Некоторое время ничего не происходило. Маг даже забеспокоился, что что-то сломал. Наконец, устройство всхлипнуло, коротко пискнуло, и заговорило.

— Мне не до шуток. — Даже сквозь помехи послышалось раздражение в голосе говорившего. — Кто на связи?

Прежде, чем Зиверт успел придумать ответ, собеседник уточнил:

— Зиверт, это ты?

Пол ушёл у Зиверта из-под ног, и он не сразу нашёлся с ответом.

— Я… Э-э-э… — Тут он заметил, что не нажал кнопку связи. — А… А кто спрашивает?

— Не валяй дурака. — Сурово ответили ему. — У меня мало времени. Ты должен был уже быть в Муравейнике, а значит, тебя бы накрыло выбросом из-за утечки. Что тебя задержало?

— Чт- Да кто ты такой? Какой муравейник? — Воскликнул Зиверт, чувствуя, как вспотевшая рука скользит по кнопке связи.

— Ты что, не слушал Эда? — Рявкнули на той стороне. — Или ты с ним разминулся? Как ты… — Тут собеседник Зиверта взял себя в руки. — Ладно, неважно. Это я, Йор. Я же тебя вызвал, помнишь?

— Не может быть. — Твёрдо сказал Зиверт.

— Почему? — Удивился Йор, как будто находить старых знакомых в заброшенных военно-научных комплексах — самое обычное дело.

— Во-первых, никто меня не вызывал. Во-вторых, это не можешь быть ты, потому что этого не может быть. Докажи.

— Вот это я понимаю, научная аргументация. — Едко заметил Йор. — Как тебе доказать? Рассказать, что-то, что только я могу знать? Ну на, получай: на третьем курсе ты, в обход всех правил, полез в одиночку работать с нагнетателем в лаборатории, и он разрядился тебе в рожу. Ты раз и навсегда спалил свою жидкую бородёнку, и слёзно умолял меня не сообщать об этом руководству. Доволен?

— Нет. — Мрачно ответил Зиверт. Милли за его спиной тихо хрюкнула, но тут же сделала каменное лицо. Йор на той стороне смягчился.

— Слушай, у меня правда нет времени. Найди Эда, он … … ... обности. Э… то… … кт.

— Что? — Не понял Зиверт. — Йор, тебя не слышно. Какие-то помехи.

— Я говор… ш-ш-ш-ш… … … укт. ... ял?

— Нет!

Голос Йора потонул в помехах. Какое-то время шипение слегка прерывалось, как будто он ещё говорил, но скоро фон выровнялся, а потом совсем затих. Зиверт и Милли остались в тишине.

Глава 10

Зиверт растерянно постучал по коробочке, как будто надеялся, что Йор ещё там. Ответом было только тихое шипение. Впрочем, он этого даже не заметил. Ясно было только одно.

— Снова никаких ответов. — Заключил Зиверт себе под нос. — Они как будто издеваются.

— Кто “они”?

— Да все! Инквизитор, Йор, — Зиверт раздражённо пнул ближайшую кучу мусора, — весь этот комплекс.

— А ты ожидал, что тебе с порога выдадут все тайны? — Прищурилась Милли. Маг вздохнул.

— Нет. — Признал он. — Но лучше бы они вообще молчали. Столько всего произошло, а я так и не смог понять, что из этого важно, а что просто неудачное стечение обстоятельств. Ладно. Итак, Йор где-то здесь, и он что-то знает. Тут произошла утечка чего-то, а значит, что-то работает. Мне точно скоро понадобится доска, чтобы вешать на неё записки, а то всё это в голове уже не помещается. А кто такой Эд?

Милли покосилась на лежащего в кресле автоматона.

— Если честно, я очень надеюсь, что это он. — Сказала она.

— Почему? — Не понял Зиверт.

— А кто? — Пожала плечами Милли. — Ты тут видел ещё кого-нибудь? И самое главное — мы знаем, что с Эдом нам велел поговорить Арвенсий. Если этот автоматон не Эд, то это просто какой-то подозрительный конструкт, про которого мы знаем только что он очень быстр и способен руками рвать металл.

— Он же выключен. Мы можем его не включать.

Милли только поморщилась.

— Не можем. Во-первых, не факт, что он не включится сам. Во-вторых, если мы упустим шанс что-то выяснить, ты сойдёшь с ума от любопытства и всю кровь мне выпьешь своими неврозами.

Зиверт хотел было возмутиться, но передумал. Милли опять была права, любопытство сожрало бы его за четверть часа.

— Ладно. — Сказал он, поднимая руки в защитном жесте. — Но мы не обязаны сразу брать с места в карьер. Сначала обыщем комнату, может, найдём какие-нибудь подсказки. В конце концов, привяжем его к креслу перед включением.

Примерно через десять минут Зиверт поймал себя на том, что уже довольно долго тупо пялится в кучу деталей, не пытаясь ничего предпринять. Он помотал головой, сбрасывая оцепенение. Вся комната была свалкой, это было заметно с первого взгляда, но хуже всего было то, что в этой свалке явно прослеживалась система. Вот здесь было рабочее место. Сюда приносили детали и что-то паяли. Потом деталей стало слишком много, и рабочее место расползлось в стороны, занимая горизонтальные поверхности на корпусах приборов, притащенных откуда-то ещё. Что-то недоделанное бросили в угол, чтобы начать новую работу. Потом забросили и её, но не до конца. Каждая последовательность событий, которую удавалось выделить среди бардака, немедленно путалсь и переплеталась с другими, и от всего этого очень быстро начинала кружиться голова. Но что-то в той куче особенно цепляло взгляд. Зиверт напрягся и присмотрелся. Из-под груды связанных в пучки обрывков проводов торчал угол деревянной рамки, вроде тех, в которые вставляют фотографии.

Рамка зацепилась за что-то, и в попытках её вытащить Зиверт несколько раз порезался разбитым стеклом, когда-то защищавшим фотокарточку. Наконец, освободив рамку от мусора, он стряхнул осколки и смог рассмотреть фотографию как следует. Карточка неплохо сохранилась, и на ней можно было различить группу людей в лабораторных халатах, очевидно, учёных или инженеров. Они замерли на фоне огромного агрегата неизвестного назначения. Он всё ещё был окружён неказисто торчавшими трубами и обвисшими проводами. Либо его только что достроили, либо, что скорее, только что выкопали откуда-то. Даже на старой фотографии можно было разглядеть гордые позы этих людей. Чем бы они не занимались, результатами своей работы они явно были довольны.

— Милли! — Позвал Зиверт, вытаскивая фотографию из рамки. — Посмотри-ка.

Подошедшая Милли рассеяно уставилась на карточку. Она не сказала ни слова, но чем дольше смотрела, тем сильнее хмурилась. Наконец, после долгого молчания и разглядывания фотографии под разными углами, она яростно щёлкнула ногтем по чьему-то лицу.

— Знаешь, кто это? — Спросила она, и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Это Марк. Староста деревни.

— Ты уверена? — Переспросил Зиверт, забирая у неё фотографию. Милли кивнула.

— Абсолютно. Видно не очень хорошо, но это точно он. По лбу узнаю. Смотри, как он блестит от вспышки, чуть лицо не засветил. Посмотри, вдруг на обороте что-то есть.

Зиверт перевернул фотокарточку.

На обороте буднично значилось: “Первый запуск реактора за сто лет. 1хх год, май”.

— Это всего восемь лет назад. — Заметил Зиверт. — Фотография-то не старая. А тут имена… Но никого не зовут Марком.

— Значит, он мне соврал. Назвался чужим именем. — Пожала плечами Милли. — Но я тебя уверяю, староста деревни и мужик на этой фотографии — один человек.

— Человек ли? — Мрачно сказал Зиверт. Он вспомнил побег из деревни, и голос, говорящий десятком ртов. Милли интересовало другое.

— Если они так свободно фотографируются, значит, проект не был секретным. А что за реактор? Что-то магическое?

Зиверт кивнул.

— Давняя мечта всех магов. По сути, огромная инженерно-техническая волшебная палочка. Позволяет накапливать энергию, поддерживать постоянное магическое поле, усиливает заклинания. Очень удобно. Вот только единственный рабочий реактор есть на Белги, в столице. Он ещё до Разрыва построен. А после ни одна попытка не увенчалась успехом.

— Почему?

— Отличный вопрос. — Развёл руками Зиверт. — Никто не знает. Чертежи, конечно, потеряли, но Академия пыталась его построить по образцу столичного несколько десятков раз. Плюс, разные частные компании. Плюс, безумные самоучки в подвалах. Каждый раз что-то случалось, но всегда разное. Компании разорялись, прототипы плавились, самоучки случайно ломали шею, упав с лестницы. Теорий заговора на этом построили уйму, одних тайных обществ придумали с полсотни. А что на самом деле, неизвестно. Если хочешь, я тебе потом принесу почитать архив с задокументированными случаями. Придумаешь своё объяснение.

Он вздохнул и ещё раз взглянул на снимок.

— Короче, этих реакторов как собак нерезаных. Ни один пока не заработал как надо. Вопрос в том, что случилось с этим.

Они рылись в мусоре ещё примерно полчаса, пока не стало окончательно ясно, что ничего больше им найти не удастся. Первой сдалась Милли.

— Всё, я сдаюсь, — заявила она, швыряя очередную панель с выбитыми стёклами в стену, — даже если здесь есть ответы на все загадки Вселенной, мы можем их искать… неделю.

— Не слишком внушительный срок. — Заметил Зиверт.

— Всё равно долго. К тому же, неизвестно, есть ли тут что-то вообще. Я предлагаю переходить от обыска к допросу.

Конструкта быстро примотали к креслу. Кабелей в комнате было с избытком, но все довольно короткие. Милли, критически осмотрев сплетение разноцветных изоляций, скрутила что-то вроде кустарного каната, который и наматывали на автоматон, пока не потеряли счёт виткам, а потом ещё немного. В какой-то момент кресло опасно хрустнуло, и Милли опомнилась.

— Ладно, пожалуй, хватит, — сказала она, отходя на шаг. Конструкт стал похож на клубок шерсти с торчащими из него ногами. — Теперь что?

— Теперь включим этот агрегат. — Ответил Зиверт. — Я бы ещё выключил все электроприборы, но кроме света и этого переговорного устройства я других не вижу.

— И когда он включится? — Поинтересовалась Милли. Зиверт выразительно пожал плечами.

— Откуда я знаю? Когда зарядится, наверное.

С этими словами он взялся за рычаг, и потянул его вверх. Коробка на стене недовольно хрюкнула. Агрегат немедленно заурчал, а свет резко потускнел и стал мерцать в такт гудению.

Медленно текли минуты. Милли, казалось, задремала, сидя у стены и положив ружьё на колени, но из-под опущенных век периодически бросала внимательный взгляд на автоматон. Зиверт вытащил блокнот и пытался выстроить логические связи происходивших событий, рисуя их карандашом. Получалось не очень. В конце концов он отказался от этого занятия, и принялся бродить по комнате, иногда наудачу поддевая ногой то одну, то другую кучу мусора. Из одной выскользнула тонкая металлическая пластина и ткнулась ему в сапог. Зиверт с ленивым интересом поднял её. На ощупь она напоминала обыкновенное ведро. С одной стороны пластинка оказалась абсолютно гладкой, а с другой на ней были выбиты какие-то линии. Зиверт разглядывал их с недоумением, пока до него не дошло, что он смотрит на слека потёртый план комплекса. Искренне заинтересовавшись, он покрутил пластинку в свете ламп, пока свет не лёг так, что можно стало разобрать, что на ней написано.

Это были планы трёх этажей — первого, с длинным коридором, по которому они с Милли сюда вошли, нижнего, на котором находился медкорпус и верхняя часть техкорпуса, и верхнего, административного, куда они так и не попали. Ничего особенно нового эта схема не сообщала, но этаж административного корпуса почему-то казался странным. Зиверт пригляделся, наклонил голову в одну, в другую сторону, потом прищурился. Странность просто ускользала, как будто он пытался поймать мушку в глазу. Прищурившись до рези в глазах и едва не высовывая язык от напряжения, ему удалось локализовать аномалию. Это была одна из комнат на верхнем этаже, но больше ничего понять ему не удалось. Буквы, выбитые на табличке, вероятно, сообщали о назначении этой комнаты, но выпадали из памяти, стоило перевести взгляд на следующую. Попытка определить наощупь тоже ни к чему не привела. Окончательно измучившись, Зиверт повернулся к Милли, чтобы попросить её о помощи. В этот момент агрегат вздрогнул в последний раз и затих. Рычаг с оглушительным ударом вернулся в прежнее положение. Зарядка закончилась.

Конструкт проснулся. Он повёл головой и наткнулся на дробовик, нацеленный прямо в изображавшую лицо маску.

— Не шевелись. — Строго предупредила его Милли. Автоматон послушно замер. — Ты умеешь говорить? Понимаешь меня?

— Да. — Немедленно отозвался он. — И да. На оба вопроса — да.

Голос его оказался совершенно не таким, как можно было бы ожидать. Он не скрежетал и не звенел, как голоса патрульных автоматонов в Альтштадте. Несмотря на странное шипение, похожее на шорох граммофонной иглы, он звучал совершенно по-человечески.

— Ты собираешься на нас напасть? — Задала Милли следующий вопрос. Голос конструкта слегка сбил её с толку, но она не желала терять инициативу. Тот задумчиво повернул голову. Если бы у него были глаза, он бы наверняка покосился на плотно намотанные провода.

— А вам бы этого хотелось? — Уточнил он после короткой паузы.

Милли нахмурилась и постучала по лбу конструкта ружьём.

— Ты не умничай, а отвечай на вопрос.

— Ты Эд? — Вмешался Зиверт. — Йор велел поговорить с тобой.

Конструкт кивнул.

— Так меня зовут. В таком случае вы — Александр Зиверт, некромант. — Он обратил свою бесстрастную маску к Милли. — А вы — Женевьева Дюран, также известная как…

— Милли. — Кисло закончила за него девушка. Она опустила ружьё, но не повесила пока на плечо. — Так меня зовут.

Автоматон с энтузиазмом кивнул.

— Это здорово. Признаюсь, мне не часто выпадает возможность с кем-то поговорить.

— А по тебе не скажешь. — Подозрительно прищурилась Милли.

— Вы слишком добры. — Искренне обрадовался автоматон. — Мне сложно определить, насколько естественна моя речь. Я учился, слушая записи на магнитных лентах, пока они совсем не исчерпали ресурс. После этого я мог поговорить только с жителями деревни и — изредка — с отцом.

Зиверт потёр виски. Магнитные ленты зацепили его слух, но он постарался не подать виду. Эта технология только недавно была открыта заново и страдала от детских болезней.

— Так, — сказал он, переваривая услышанное, — можно ещё раз, но по порядку.

— Конечно. — Согласился конструкт. — Вы не против, если я поднимусь?

— Да, разумеется…

Не дожидаясь, пока Милли размотает провода, Эд просто поднялся с кресла, разорвав их как нитки. Раздался лишь оглушительный аккорд лопающегося металла, и комок проводов шлёпнулся на пол. Это, кажется, удивило его самого.

— О. — Сказал он после паузы. — Вы меня связали?

— Э-э-э… да, — выдавил Зиверт. — Извини.

Эд беззаботно махнул рукой.

— Нет-нет, ничего страшного. Вы же не знали, представляю ли я угрозу. Зато теперь вы убедились, что я не хочу вам навредить.

Милли неопределённо пожала плечами и всё-таки повесила дробовик на плечо.

— Итак, — кашлянул Зиверт, — вопросы.

— Да! — Эд повернулся к магу. Жуткая лицевая маска контрастировала с его дружелюбным поведением, и это сильно сбивало с толку. Кто бы не задумал этот дизайн, он явно не так представлял себе поведение автоматона. — Я слушаю.

— Для начала: что Йор просил нам передать?

— О. — Задумался Эд. — Это сложный и комплексный вопрос. Коротко говоря, я должен был отправить вас к нему. Думаю, он всё ещё этого хочет, но обстоятельства изменились, и многое утратило смысл. Я могу рассказать всё целиком, но лучше в конце.

— Ладно. Тогда…

— Моя очередь. — Встряла Милли. — Кого ты называешь отцом?

— Прошу прощения?— Удивился Эд.

— Отцом. — Нетерпеливо повторила Милли. — Ты сказал, что общался с ним. Кто это?

— О. — Снова сказал автоматон, и, кажется, слегка смутился. — Я не заметил. Надо же.

Он сделал странное, незавершённое движение, как будто хотел почесать в затылке, но на полпути передумал. Вообще, теперь, не привязанный к своему креслу, он часто начинал жестикулировать как человек: порывался развести руками, покачать головой или пожать плечами. Жесты начинались вполне плавно и естественно, но резко обрывались в самый неожиданный момент. Поднятые руки падали тогда, как плети, а спина автоматона выпрямлялась по струнке и оставалась прямой до следующего раза.

— Я имел в виду господина Йорданова.

— Почему? Он тебя собрал?

— Ну, формально…

— Короче. — С нажимом сказала Милли.

— Нет. — Признался Эд. — Но он меня воспитал. Разговаривал со мной. Учил. Можно сказать, он сделал из меня человека. Кто он, как не отец? Пусть и приёмный.

— А ты, значит, человек?

Конструкт красноречиво развёл руками. Милли и Зиверт переглянулись. Вообще-то этом был смысл, по сравнению с другими конструктами Эд говорил и вёл себя вполне по-человечески. Кроме того, относить себя в категорию, состоящую из тебя одного, довольно тоскливо. Если других таких конструктов не было…

— Откуда ты вообще взялся? — Запоздало удивился Зиверт.

— Не знаю. Думаю, лучше спросить тех, кто был этому свидетелем. — Резонно заметил Эд. — С моей точки зрения, в какой-то момент я просто взял и начал существовать.

— И как это произошло?

Конструкт задумался и почти вздохнул. Его плечи слегка поднялись и снова опустились.

— Я помню… темноту. — Сказал он медленно. — Но не могу сказать, помню я её на самом деле, или просто забыл, что там было. А в следующий момент я уже лежу на столе в окружении приборов. И рядом никого. Тогда у меня была только одна рука и…

— Погоди, чего? — Удивилась Милли. — А всё остальное ты откуда взял?

— Собрал сам. — Ответил конструкт с оттенком гордости.

— Одной рукой? Как? И откуда ты знал, как должен выглядеть? В смысле, почему ты не сделал себе шесть рук, если уж на то пошло?

— А это хороший вопрос. — Обрадовался Эд. — Философский. Там были чертежи, но я не умел тогда их читать. Я смутно представлял, какую форму должен принять, но откуда взялось это представление, не знаю.

— А эта чудовищная конструкция с пулемётами у двери? — Вспомнила Милли. — Тоже ты сделал?

Эд дёрнул головой в подтверждение.

— Неудачно получилось, знаю. Мне было страшно, и я хотел защититься. Понимание механики у меня с рождения, но конечный результат не всегда… оптимальный.

Он поднял руку и ткнул пальцем в потолок. Неизвестно, что он хотел сказать этим жестом, но вид получился довольно назидательный.

— Я шатался тут без цели, пока со мной не связался от… Йор. Он не часто давал мне точные указания, обычно мы просто болтали. Но вот о вас он говорил конкретно. Я должен был встретить вас и проводить в основной комплекс. К сожалению, пока вы застревали за стенами и где-то лазили, реактор включился и все туннели заполонили скребуны.

— Так это ты взорвал тот ящик! — Догадался Зиверт. — Я думал, нас пытаются убить.

— Я. — Признался Эд. — Мне пришлось импровизировать, а я пока что в этом не очень хорош. Но вы же не погибли.

Милли пожала плечами.

— Тут ты прав. А что за твари из подвала?

— А, эти. Я назвал их скребунами, потому что они…

— Дай угадаю. — Перебила Милли. — Потому что они скребутся?

— Точно. На меня они не обращают никакого внимания, так что я долго за ними наблюдал. Но ничего другого они не делают. Скоро реактор выключится и они разползутся обратно по норам.

Повисло молчание. Зиверт пытался придумать, что бы ещё спросить, но не мог подобрать слов. Удивляло даже не то, что местный реактор вызывал какие-то непонятные нашествия тварей из подвала, а то, что он вообще работал, но вряд ли Эд мог тут что-то прояснить. Он признался, что какие-то документы оставались в административном корпусе, но он в них так и не сумел разобраться. Оставалось ещё то непонятное место на плане, но и тут конструкт ничем помочь не смог.

— Это? — Переспросил он, когда Зиверт попытался что-нибудь о нём выяснить. — Это оцинкованная пластина. Если не возражаете…

Он забрал пластину у Зиверта и приладил к своему бедру. Слегка изогнутая, она встала туда, как влитая.

— Защищает внутренние механизмы. — Пояснил он, шагая через кучи мусора к шкафу. За фанерной дверцей обнаружилась целая пачка таких же табличек, но, в отличие от первой, абсолютно плоских. — Я набрал их на складе. Вот, возьмите другую.

— А ты не заметил, что на них нарисован план? — Поинтересовался Зиверт, принимая новую пластину из рук конструкта. — Вот здесь линии, видишь?

— А я-то гадал, зачем они нужны. — Отозвался тот. — Нет, не вижу я на них никакого плана. — Он сокрушённо сгорбился, но тут же распрямился. — Сделаю новые глаза, как только смогу. Эти линзы были временным решением, но выплавить хорошее стекло я так и не сумел.

Он немного подумал и добавил:

— Пока что.

— Допустим, — согласился Зиверт, — но что насчёт самой комнаты? Ты на верхнем этаже везде побывал?

— Да. То есть, нет. — Эд задумался и, вроде бы растерялся. — Не могу сказать. Кажется, я что-то там упустил, но что? Не знаю.

— Ладно, спасибо. — Кивнул Зиверт. Всё-таки придётся лезть туда и самому смотреть. Эта комната интриговала его всё больше — в основном тем, что он никак не мог как следует обдумать, чем именно. Каждый раз возникало странное ощущение, как будто он пытался свести два магнита с одинаковыми полюсами. Даже мысли расползались в разные стороны. Зиверт наловчился держать в голове план верхнего этажа, а о комнате думать вскользь, мимоходом, но дальше этого трюка не продвинулся. Милли, которой он показал план, долго не могла взять в толк, о чём он говорит, а когда всё-таки поняла, схватилась за голову.

„Как будто лоб сверлят бормашиной”, заявила она.

По крайней мере, дело было не в его воображении. Убедившись, что загадочное место обязательно требует расследования, Зиверт спрятал план в сумку — от греха подальше — и приготовился слушать Эда, который, наконец, получил возможность рассказать всё, что знал о Йоре.

Этот комплекс раскопала имперская экспедиция около полутора десятков лет назад — и немедленно пришла в экстаз, обнаружив в нем реактор неизвестной модели. Какое-то время здесь кипела работа. Привлекались самые разные специалисты: маги, инженеры. Но при этом в прессе так и не появились восторженные статьи. Зиверт усиленно копался в памяти, пытаясь вспомнить хоть небольшую заметку, но тщетно. Со временем секретность только нарастала. Официальные каналы закрывались, но работа, видимо, не прекращалась ни на день. Йор был последним из тех, кто смог попасть сюда легально, несколько лет назад. После этого о комплексе как будто все забыли, но количество подозрительной активности только возрастало. Стали возникать разного рода личности с очень размытой областью деятельности, вроде того же Мартинеса, какие-то наёмники и прочие авантюристы. Мало кто возвращался. Прояснить подробнее Эд не мог, поскольку Йор воспринимал его чем-то вроде личного журнала, и подробностями себя не утруждал.

— Но зачем он вообще тебе это рассказывал? — Не понял Зиверт.

— Он сказал: “на всякий случай”. — Пояснил Эд. — “Пусть кто-то ещё об этом знает”, сказал.

Некоторое время назад — Эл не смог уточнить, какое, потому что концепция суток для него мало что значила — Йор поставил Эда перед фактом: прибудет некромант Александр Зиверт и его спутница Же…

— Милли. — Поправился Эд под тяжёлым взглядом “спутницы”.

Их необходимо было доставить в главный комплекс. К сожалению, все наземные входы в него были завалены. Оставалась ещё сеть подземных туннелей, но, каждый раз когда запускался реактор, они становились непроходимы.

— В смысле? — Уточнил Зиверт. — Затопляются? Заполняются ядовитым газом?

Эд не знал. Йор, наверное, знал, но не уточнил. Только подчеркнул, что это смертельно опасно. Зная расписание включений реактора, можно было попытаться пройти по туннелям, но тот вдруг начал работать вразнобой, включаясь в самый неожиданный момент.

— А как на это реагируют… как их там… скребуны? — Поинтересовалась Милли.

— Не очень хорошо. — Ответил Эд. — Они живут в туннелях, но каждый раз, когда включается реактор, выползают наверх.

— Как дождевые черви?

— Как кто?

— А… неважно. И что нам теперь делать?

— Нужно поговорить с Йором. — Предложил Эд. — Связь восстановится, как только выключится реактор. Ещё нужно починить лифт.

— А что с ним?

— Я его сломал.

Зиверт и Милли удивлённо уставились на Эда.

— Зачем? — Спросили они почти синхронно.

— Я подумал, что вы полезете вниз, и погибнете там. — Признался он. — А у меня почти сели аккумуляторы. Я ничего лучше не придумал. Говорю же, импровизация не моя сильная сторона.

Милли недоверчиво прищурилась.

— Кстати, — вспомнила она, — зачем ты отрывал головы тем автоматонам? И куда их потом дел?

— Кого? — Не понял конструкт.

— Головы.

— Какие головы?

Милли замолчала и уставилась на Эда. Тот в ответ уставился на неё, выражая самый искренний интерес, на который была способна не обладающая мимикой маска. Наконец, девушка махнула рукой.

— Забудь. Ты не против, если мы тут немного посовещаемся?

— Конечно. — Легко согласился Эд. Странный вопрос он немедленно забыл — или притворялся, что забыл. Не теряя времени, он уселся за стол и принялся что-то подкручивать в собственной руке.

Милли оттащила Зиверта в угол комнаты, подальше от занятого конструкта.

— Я ему не доверяю. — Заявила она без предисловий. — Мне кажется, он что-то скрывает.

— Не обязательно. — Возразил Зиверт. — Если верить ему, он буквально вчера родился. К тому же, Йор велел с ним поговорить.

— Если верить. — Парировала Милли. — А я не верю. И Йор велел поговорить с ним, а про доверие ничего не говорил.

— Хорошо. И что ты предлагаешь?

— Нельзя спускать с него глаз. Я останусь тут. Заодно помогу чинить лифт.

— Ты что, отпустишь меня одного? — Не удержался Зиверт.

— Тебе уже не три года, — хмыкнула Милли, — привыкай к самостоятельности. Ходи на горшок, умывай руки, носи шапку. К тому же, в архивах я тебе в любом случае особо не помогу.

— Ещё та комната. — Зачем-то напомнил маг. Девушка поморщилась.

— Да. Она. Эта вещь. Держался бы ты от неё подальше, а то я и не вспомню, куда ты пошёл.

Зиверт почувствовал, что теряет нить разговора и вот-вот вообще забудет, о чём шла речь.

— Ладно. — Торопливо заключил он. — Если что, я выстрелю из револьвера, это точно будет заметно. Эд!

Автоматон повернул голову, не меняя позы.

— Я хочу сходить наверх, в административный корпус. — Сказал Зиверт. — Там может быть опасно?

— Может. — Согласился Эд. — Но вряд ли. Все входы внизу, а там тупик. Там можно кого-нибудь встретить только если он сейчас по лестнице поднимется.

— Значит, решено. — Заключил маг, направляясь к выходу. — Идите меня искать через час или как только появится связь.

Милли махнула на прощанье рукой и принялась обсуждать починку лифта c автоматоном.

Зиверт поднялся по плохо покрашенной лестнице и попал в кольцевой коридор. Пустые стены и темнота почему-то не столько нагоняли жути, сколько вызывали жуткую, сжимающую сердце тоску. Когда-то здесь ходили люди, работали, стремились к какой-то непонятной цели. А теперь остов комплекса был сух и пуст, как брошенная раковина. Если прислушаться, в гробовой тишине можно было услышать, как гудит за стальными щитами реактор. Зиверт мог только порадоваться, что не сумел тогда открыть один из них. Он стоял, прислушиваясь к мерному гудению, пока снизу не долетел громкий металлический лязг и спутанная эхом ругань Милли. Кажется, они с Эдом не сошлись в выборе метода починки. Это несколько разбавило печальную атмосферу, и, покачав головой, Зиверт пошёл дальше.

Административный корпус, как и следовало ожидать, был пуст. Зато стены там были покрашены, а кое-где даже оставались старые имперские флаги и чьи-то портреты. Зиверт остановился посередине коридора и глубоко вздохнул. Его ужасно сильно тянуло проверить первым делом загадочную комнату. Но он решил, что поддаваться порыву недостойно серьёзного учёного и мага. Сначала нужно взвесить все вероятности, оценить возможные исходы и…

Где-то в этот момент он обнаружил себя бодрым шагом направляющимся прямиком к цели. Зиверт вздохнул и покорился импульсу.

Дважды обойдя коридор по кругу, он всё-таки обнаружил то самое место. Схема никак не помогла, потому что все ориентиры немедленно стирались из памяти. Только сильнейшим напряжением воли, Зиверт сумел найти место, где реальность как будто образовывала зазор. Процесс поиска походил на попытки поддеть край мотка клейкой ленты. Виски ныли от напряжения, но маг не сдавался и упрямо нащупывал проход.

Он схватился за ручку двери. Все ощущения окончательно сошли с ума, как приборы падающего самолёта. Зиверт в одно мгновение забывал, за что держится, вспоминал, поворачивал ручку примерно на градус и снова забывал, что делает. Наконец, когда, кажется, прошло несколько часов, дверь неожиданно распахнулась. Затаив дыхание...

… Зиверт ввалился в огромное светлое помещение.

В маленькую, душную комнатушку.

В гигантский зал с витражами.

В конце коридора стояла резная деревянная урна.

Сверху висела каменная кафедра.

Снаружи раскинулся узкий каменный алтарь.

На ней была приколота записка.

На нём лежала глиняная табличка.

Зиверт прошёл…

… проскользил…

… нырнул…

Схватил рукой документ в картонной папке.

Поднял тяжёлую книгу в кожаном переплёте.

Сунул в сумку берестяную грамоту.

И вспомнил, что уже несколько дней не делал вдоха.

…

Административный корпус, как и следовало ожидать, был пуст. Зато стены там были покрашены, а кое-где даже оставались старые имперские флаги и чьи-то портреты. Зиверт остановился посередине коридора и глубоко вздохнул. Его ужасно сильно тянуло проверить первым делом загадочную комнату. Но он решил, что поддаваться порыву недостойно серьёзного учёного и мага. Сначала нужно взвесить все вероятности, оценить возможные исходы и…

Зиверт снова вздохнул, тихо злясь на себя. Как ни противно признавать, но ломиться к странной и явно неестественной комнате было попросту глупо. Опыт предыдущих дней подсказывал, что вероятность получить очередной магический удар и потерять сознание была слишком уж высока. А это означало, что когда Милли поднимется сюда через час, она найдёт его пускающим слюни и утащит вниз. И шанса взглянуть на архивы у него уже не будет.

“Не говоря уж о магнитных лентах”, напомнил себе Зиверт. В борьбе любопытства и жадности на этот раз победила жадность. Он сверился с планом и направился в архив, стараясь не думать о таинственной комнате.

Что, впрочем, было несложно.

По пути к архиву Зиверт наткнулся на довольно невзрачного вида дверь. Она была в той стене, за которой, по идее, должен был находиться реактор. Табличка на стене гласила: “Обзорная”. Осторожно потянув за ручку, Зиверт приоткрыл щель и заглянул внутрь. Внутри было темно. Рассудив, что, раз его плоть ещё не слетела кусками, значит, утечки здесь нет, он зашёл внутрь. Это была небольшая кабинка с окнами от пола до потолка. Стекло было укреплено металлическими нитями, блеснувшими в свете “светлячка”, а толщина его составляла не меньше четырёх сантиметров. Зиверт подошёл к окну и посмотрел вниз. Там было темно, и он не сразу смог разглядеть хоть что-то, а когда разглядел, почувствовал, как перехватывает дыхание. Внизу огромного колодца в центре комплекса слабо светился бледно-голубым легендарный магический реактор.

Зиверт приник к стеклу, не в силах оторваться. Там, под бетоном и сталью, работал механизм, способный нарушать законы мироздания и перекраивать его под себя. Чудо человеческой мысли. От сжатой, упакованной мощи кружилась голова. Малейший изъян в конструкции — и весь этот комплекс… да что там, всё вокруг, вместе с деревней и, возможно, Альтштадтом, перестанет существовать в мгновение ока. Никто даже не успеет заметить как ткань реальности свяжется в узел и исчезнет. Однако, реактор гудел и светился и секунда за секундой вставали на свои законные места. Наконец, с трудом, Зиверт оторвался от стекла и на негнущихся ногах вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он чувствовал себя блохой, ползущей по заднице слона, которая вдруг осознала существование Луны и Солнца. Кое-как стряхнув липкое, настойчивое наваждение, он двинулся дальше, незаметно для самого себя покачивая головой.

Добравшись до архива, Зиверт наконец-то почувствовал себя более или менее в своей тарелке. Архив был похож на все архивы, в которых он когда-либо побывал. Ряды шкафов, столы. Стена с экраном для проектора — самого проектора не было. Порядок, одним словом.

Впрочем, абсолютно неизвестный Зиверту. Таблички на шкафах куда-то потерялись, а от каталога осталась одна обложка. Наугад раскрыв один из шкафов, он получил ворох непонятных цифр и сокращений. Листы бумаги были, видимо, стандартными бланками, но свинцовая краска, которой они были напечатаны, выцвела, а чернила расплылись. Зиверт рассматривал бумаги с некоторым разочарованием. Он узнавал общие очертания: вот здесь когда-то был заголовок, а здесь, наверное, было подчёркнуто нужное из списка. Или вычеркнуто ненужное.

В поисках чего-нибудь ещё, Зиверт полез под стол и обнаружил там проигрыватель. Он был похож на современные ему проигрыватели для магнитных лент, только куда компактнее и технологичнее выглядящий. Лента уже была установлена. Повозившись с вилкой, Зиверт воткнул её в розетку. К его удивлению, проигрыватель коротко хрюкнул и приготовился к работе.

“Ну да, Эд, наверное, починил эту розетку для себя”, подумал Зиверт. Разобравшись методом тыка с назначением кнопок, он включил перемотку, дождался, пока лента смотается и включил воспроизведение. Запись включилась, и послышался чей-то голос, но слов разобрать было нельзя. Зиверт выкрутил регулятор громкости на максимум, но лучше не стало — лента совсем деградировала за прошедшие годы. Он немного промотал вперёд, потом ещё немного. Потом промотал почти до конца. Везде то же самое. Недовольно цыкнув языком, Зиверт полез искать другие ленты. В столе нашёлся ещё один проигрыватель, идентичный первому, но без плёнки.

“Надо было спросить у Эда, где он их хранит”, запоздало сообразил он, залезая с головой в ящик.

— … УБИЛИ ЕГО! — Истерично взвизгнул чужой голос с рыдающими интонациями. От неожиданности Зиверт отскочил от ящика, ударившись головой. Проигрыватель щёлкнул. Плёнка кончилась.

Глава 11

— На самом деле, тут ничего сложного нет. — Заявил Эд, копаясь во внутренностях распределительного щита. — Когда питание отведено, остаётся только заменить пару проводов.

— Я тебя ни о чём не спрашивала. — Сухо заметила Милли.

— Знаю, — вяло отмахнулся конструкт, — это я сам с собой разговариваю.

Починка лифта продвигалась неспешно, но уверенно. Роль Милли в ней сводилась к подаче проводов и запасных клемм. Причём прикинув вероятности и степень захламлённости комнаты, она стала просто зачерпывать первую попавшуюся кучу деталей ведром в надежде, что там попадутся нужные. Пока что эта схема ни разу не подвела.

Эд принёс целый ящик инструментов, но почти ничем не пользовался, кроме огромного кустарного паяльника и собственных рук. Они оказались довольно ловкими, учитывая, что были собраны из подручных деталей. Одна имела более совершенный вид, была покрыта каким-то защитным слоем и отполирована, другая попроще, видимо, самодельная. При этом собранные Эдом инструменты, хотя и выполняли свою функцию, выглядели как магнит, упавший в кучу деталей — хаотическое нагромождение форм и проводов. Кроме этого небольшого диссонанса Милли ничего подозрительного в поведении конструкта не обнаруживала.

— Так это ты здесь всё чинишь и обслуживаешь? — Спросила она наконец.

— Я. — Коротко ответил конструкт, не прекращая работы.

— Но зачем это тебе?

— Надо же чем-то заняться. Я плохо создаю новое, но поддерживать уже построенное в рабочем состоянии могу. Помогает чувствовать себя полезным. Кроме того, если тут что-то ломалось, сюда приходили люди, чтобы это починить. И я им почему-то не нравился. Сразу начинали стрелять. Мне приходилось прятаться, а они пользовались этим, чтобы таскать мои вещи.

Эд ткнул куда-то паяльником и помахал рукой, разгоняя поднявшийся дымок. Он выглядел почти раздражённым.

— Короче, — заключил он, — лучше я сам всё сделаю.

— Приходили? — Уточнила Милли. — Больше не приходят?

Эд задумался.

— Я стараюсь не давать повода, но… нет, не приходят. Присылают тех ужасных автоматонов, но редко.

Он явно не считал себя одним из них. Милли подмывало опять спросить про головы, но она сдержалась. Эд либо не был настроен говорить про них… либо и в самом деле не помнил, что с ними делал. Тем временем конструкт продолжал:

— В какой-то момент что-то случилось. Мне сложно судить о других людях и о группах, к которым они относятся. Но я знаю, что в деревню я мог прийти и поговорить с кем нибудь. Там меня побаивались, но никто не удивился, увидев меня. А потом они как будто меня забыли. Начали говорить в унисон.

Милли скрестила руки на груди, чтобы унять дрожь. Эд ничего не заметил, погружённый в воспоминания.

— И это тупик. — Закончил он. — Для меня. Больше от деревенских ничего не добиться. Я пытался спросить у отца, но он выходит на связь очень… нерегулярно и ненадолго. А добраться до него по туннелям мне не хватает энергии. Почему-то там она расходуется гораздо быстрее.

Эд помолчал, а потом хлопнул в ладоши. На этот раз он довёл жест почти до конца, и кончики металлических пальцев весело лязгнули.

— Но теперь здесь вы. — Сказал он. — Надеюсь, у вас получится что-нибудь выяснить.

Милли заметила низкий, равномерный гул только когда он неожиданно прекратился. В голове сразу прояснилось, скованные мышцы шеи медленно расслабились. Девушка удивлённо провела языком по зубам, прекратившим вибрировать. В воздухе таяло странное напряжение. Неизвестно, что именно почувствовал конструкт, но он тоже обратил на это внимание.

— Реактор выключается. — Сказал он, поднимая голову от щитка. — Скоро появится связь. Зовите мага, Милли, я почти закончил.

Неспешно поднявшись на административный этаж, Милли сразу заметила флаги старой Империи. Не то чтобы новый флаг сильно отличался от старого, просто этим было намного больше лет. Она немного прошлась, разглядывая древние портреты. На одном из них Милли с огромным удивлением обнаружила имперского премьер-министра, который однажды посещал расположение армии в долгой и дурацкой кампании на Островах. Что-то связанное с поднятием морального духа солдат, напоминанием о том, за что они сражаются и всё такое прочее. Конечно, планировалась встреча с героической девушкой-сержантом, героически раненой в лоб. Чтобы не пришлось пожимать ему руку, улыбаясь, как истукан, Милли выпросила себе “очень важную и неотложную” разведывательную миссию и упилась вдрызг медицинским спиртом с санитарами из полевого госпиталя, слушая занудную речь, разносившуюся по окрестным горам, почти в километре от трибуны. Теперь в её памяти круглое лицо министра в маленьких очках было неразрывно связано со жжением во рту и обрывками эха, от которых кружилась голова. Надо сказать, после этой речи, понимать, за что они сражаются, перестали даже те, кто раньше понимал, так что Милли считала, что выиграла втройне.

Рядом с флагом Милли немного замедлилась. Они вызывали в ней противоречивые чувства. На этот этаж попало меньше ядовитого газа, но бесцветные пятна всё равно покрыли когда-то яркую ткань, а сама она расползалась под собственным весом. И тем не менее, это был тот самый флаг, которому она когда-то присягала на верность. Её охватило дурацкое желание отсалютовать, но быстро прошло. Символические жесты для дураков, а Зиверта рядом не было. Валять дурака без аудитории было бы совсем не так забавно.

“Убили его!”, — донеслось издалека. Да, кстати, об этом.

Милли тяжело вздохнула и ускорила шаг.

Архив был наполнен шуршнием сматываемой плёнки. Вошедшая Милли застала Зиверта сидящим за столом перед проигрывателем. Он внимательно следил за тем, как по мере перемотки растёт левая катушка, а правая, соответственно, уменьшается.

— Кого убили? — Громко спросила Милли, чтобы привлечь к себе внимание.

— Не знаю. — Откликнулся маг. Перемотка завершилась, и запись начала проигрываться с начала. Помещение заполнили невнятные шумы и шорохи. Время от времени среди них прорывался чей-то шёпот, временами кто-то вскрикивал, но ни одного слова разобрать было нельзя.

— Очень поучительно. — Кивнула Милли. Зиверт поморщился.

— Это было настолько важно, что кому-то пришло в голову записать это. Почему? Кого они убили?

— Может, это в переносном смысле. — Предположила Милли. — Например, убили веру в светлое завтра.

Зиверт серьёзно задумался.

— Да нет, убили же “его”.

— Тогда желание жить.

Повисло молчание. Маг задумчиво барабанил пальцами по столу под аккомпанемент стонущего проигрывателя. Милли не выдержала:

— Я просто…

— Ты просто дразнишься, — кивнул Зиверт, — я понял. Но вообще-то в этом есть здравое зерно.

Милли пожала плечами.

— Как скажешь. Идём, реактор выключается. Скоро появится связь.

— Я так и подумал, — кивнул Зиверт.

Он остановил плёнку и включил перемотку.

— Эту запись я с собой заберу.

— На кой она тебе сдалась? — Поинтересовалась Милли.

— На всякий случай. К тому же, когда Инквизиция будет нас допрашивать, им придётся проанализировать всю информацию, которую я им предоставлю. Чем больше на это уйдёт времени, тем лучше, так что собирай по дороге как можно больше всяких документов.

— Ты хотел сказать, “если нас будут допрашивать”?

— Когда. — Подчеркнул Зиверт. — Боюсь, их и моя смерть не остановит.

— А моя? — Ехидно поинтересовалась Милли.

— А твоя не остановила даже тебя. — Отозвался Зиверт, снимая катушку с плёнкой и убирая в сумку.

В сумке он на мгновение дотронулся до… чего-то. Грань, обрамляющая отсутствующие воспоминания, вспыхнула и погасла. Зиверт заморгал.

— Да… — Произнёс он растерянно. — Да. Идём. И захвати проигрыватель.

Они ввалились в мастерскую Эда, препираясь на ходу.

— Ты отвлёк меня своими рассказами про Инквизицию, — бурчала Милли, — я эту дуру с собой не потащу.

— Но не бросать же хорошую вещь. — Возражал Зиверт. Идея принести работающий образец старой техники, да ещё такой, что можно сходу пустить в дело, захватывала его всё больше. — Не хочешь тащить, давай…

— Нет, и тебе не дам. Что за идиотизм. Пусть Эд отнесёт его наверх. Эд!

Конструкт обернулся. Он стоял у переговорного устройства, которое издавало мерное шипение.

— Наконец-то. — Перебивая шум радиоэфира, из динамика раздался голос Йора. — Какая часть фразы “у нас мало времени” вам непонятна?

— Обе. — Решительно заявила Милли, и, не давая опомниться, продолжила. — Можешь начать объяснять в любой момент, как будет удобно.

Йор на мгновение запнулся и несколько растерял повелительный тон.

— Ах да, — буркнул он через некоторое время, — ты же тоже здесь. Всё ещё злишься на меня, Милли?

— Немного. — Сдержанно ответила та.

— Из-за моих планов по... вивисекции?

— Что? — Удивилась Милли. — Нет. Подумаешь, вивисекция. Просто ты сноб и зануда, Йор. Не знаю, как Зиверт тебя терпит.

— Мне кажется, мы отклонились от темы, — быстро вставил Зиверт, наклоняясь к передатчику, но повернув лицо к Милли.

— Вивисекции? — Выговорил он беззвучно, одними губами.

— Потом. — Так же тихо прошипела та сквозь стиснутые зубы.

Передатчик коротко всхлипнул и выплюнул кусок слова.

— ...но. — Заключил, видимо, Йор. — Быстро к делу, эта связь вообще не должна работать.

— Сначала… — Начал было Зиверт.

— Сначала главное. — Перебил Йор. — Туннели между комплексами — лабиринт, их перестраивали несколько раз. Без карты заблудитесь, карта была в архивах, но не так давно её оттуда забрали какие-то мародёры. Вам придётся найти сначала их. Насколько я знаю, они оставляли метки в туннелях, следуйте за ними и найдёте их тела. Вам нужен комплекс “Алеф”. — Скороговоркой выпалил он, и, после короткой паузы, продолжил, — реактор протекает, в туннелях полно сырой магии и вихрей. Когда он выключен, меньше, но в некоторых местах она накапливается, так что смотрите под ноги. Я обеспечу пять-шесть часов остановки, если получится — больше, но не гарантирую. Вопросы? — Резко, словно налетев на стену, закончил Йор.

— Что это за комплекс? — Зиверт ухватился за возможность что-нибудь выяснить.

— Имперский, разумеется, — отозвался Йор, — доразрывный. Мы его восстановили.

— Почему здесь следы газа?

— Это долго, следующий вопрос.

— Э… Что генерирует купол снаружи? Его можно отключить?

— Можно, но у вас не получится.

— Э-э-э… — Окончательно растерялся Зиверт. Милли пришла на помощь.

— Чем вы занимались? — Спросила она.

— Фундаментальные исследования природы магии.

— И что произошло?

Йор ответил не сразу. Паузы, который он делал, были слишком короткими, чтобы перевести дыхание, так что, вероятно, он подбирал слова.

— Скажем так, — ответил он, — не сошёлся с руководством в выборе методов.

— Почему здесь столько зомби? — Зиверт вспомнил причину, по которой они вообще сюда прибыли.

— Я же сказал, — раздражённо ответил Йор, — реактор подтекает. Остаточная магия проникает в мёртвые тела и поднимает их.

Объяснение, в принципе, вполне разумное. Но какая-то деталь не давала Зиверту покоя. Что-то очень очевидное, слишком очевидное, чтобы заметить. Он разозлился на себя. Некроманту, даже начинающему, нельзя быть настолько…

— Секунду. — Медленно произнёс Зиверт, поражённый простотой зацепки. — А откуда здесь столько мёртвых тел?

Йор не ответил.

— Йор? Ты здесь? Отвечай!

Молчание. Только шипение эфира. Ещё секунду оно плавно шуршало из динамика, а потом оборвалось. Связь снова пропала.

Зиверт замахнулся, чтобы врезать кулаком по стене, но остановился на полдороги. Во-первых, бить бетон голыми руками больно. Во-вторых, он задумался над словами Йора. Купол не получится отключить? Почему? Зиверт был на девяносто девять процентов уверен, что его питает реактор. Значит, чтобы отключить купол, нужно отключить реактор. И Йор абсолютно уверен, что сделать это у них не получится. Но так ли это на самом деле? В конце концов, отключив купол, можно будет с чистой совестью умыть руки. Сюда сразу налетит Инквизиция и армейские части. Пусть у них голова болит. Есть даже ненулевая вероятность, что ему объявят благодарность, вместо того чтобы выговаривать за безрассудство.

Эд с любопытством наблюдал, как маг замахивается на стену, но движение замедляется и превращается в сосредоточенное царапанье.

— Как интересно, — сказал он Милли, — мне редко удаётся так близко наблюдать эмоциональные реакции.

— Это он сначала отреагировал, — кивнула та, — а потом мысли его догнали. Я уже сто раз видела, как он так делает. А тебе-то что за задание дали? Только не притворяйся, что никакого.

— И не думал. — Всплеснул руками Эд. Вернее, плечами, до локтей движение не дошло и погасло. — Йор просил меня разведать какую-то аномалию. Он не уточнил, но что-то в его приборах не сходится.

— А где эта аномалия?

— Наверху. Если точнее… — Эд задумался и надолго замолчал. Наконец, он покачал головой. — Точнее не могу сказать. Мы пользуемся разными системами отсчёта. Но он и сам не знает, что я должен найти.

— А как ты выходишь наружу? — Поинтересовалась Милли. — Единственную дверь сюда нам пришлось выломать.

— Зачем? — Удивился Эд.

— Она не открывалась.

— Да? Это странно. Заржавела, может. А вы хорошо её дёргали?

Милли вспомнила ту самую дверь, выломанную её мощным пинком.

— Да. — Не моргнув глазом соврала она.

Зиверт очнулся от задумчивости, чтобы с удивлением обнаружить перед собой стену. Он развернулся к Милли и Эду, и сложил руки на груди, пытаясь выстроить все мысли, клубящиеся в голове по порядку. Милли, избавленная от необходимости рассказывать про дверь, уставилась на него с демонстративным интересом.

— Значит, так, — сказал маг, выдержав паузу, — у меня есть идея, и я хочу знать, что вы о ней думаете. Эд, ты тоже, раз ты тут всё знаешь.

— Говори, — кивнула Милли, — а я скажу, о чём ты забыл.

— Я хочу, — начал Зиверт, покосившись на неё, — отключить реактор. В идеале насовсем, но как минимум на какое-то время. Я почти уверен, что купол снаружи питается от реактора, а значит, Торрес сможет, наконец, послать сигнал о помощи. Даже если она не успеет и купол снова заработает, по крайней мере о нас будут знать. Это возможно?

— Наверняка. — Согласился Эд. — Но я не знаю, как. В архивах никакой информации не было, это точно. Внизу есть комната контроля, а в ней куча рубильников и кнопок. Некоторые отмечены угрожающими символами. Если на них нажать, реактор, наверное остановится.

— Или взорвётся. — Мрачно уточнила Милли.

— О, безусловно. — Почему-то обрадовался Эд. — Обязательно взорвётся. Но работать перестанет. Я-то в основном следил за тем чтобы всё оставалось по-старому. Не подтекало, не искрило, в таком духе.

— Взрывать реактор плохая идея. — Признал Зиверт. — Но, возможно, на месте я смогу что-нибудь придумать. Эд, сможешь отвести нас туда?

— Смогу. — Ответил тот. — Но надолго там задержаться не получится. Мне ещё нужно будет довести вас до карты, а потом отправляться на задание, которое мне Йор выдал.

— Ну конечно, — вздохнул Зиверт, даже не делая попыток что-нибудь выяснить, — как он мог поступить иначе. Хуже всего то, что он, может, и не специально от нас что-то скрывает, а просто полагает это очевидным.

— Кстати, — влезла Милли, — а почему ты сам карту не забрал, если знаешь, где она?

— К тому моменту, как я её нашёл, она была уже мне не нужна. — Эд слегка развёл руками. — А нашёл я её случайно. Кроме того… — Он сделал какое-то странное движение, как будто поморщился или вздрогнул.

— Ну, в общем, сами увидите, — заключил конструкт.

— Значит, решено, — кивнул маг и повернулся к Милли. — Ладно, теперь говори, что я забыл.

— Йор обещал пять-шесть часов остановки реактора. — Сказала она. — Что это значит, по-твоему?

— Что мы доберёмся до него за шесть часов? — Предположил некромант.

— Минимум. Минимум, Зиверт! А что у нас с запасами еды? Ладно, чёрт с ней, можно есть эти отвратительные плитки, но вода? Она заканчивается.

— Ага! — Обрадовался маг. — А я как раз об этом подумал!

Милли уставилась на него с нескрываемым скептицизмом, а он лихорадочно пытался придумать, где взять воду. Конечно, пока её хватало, но любое — малейшее — отклонение от плана несёт угрозу остаться умирать от жажды. И это при условии что Йор радушно встретит их в благоустроенном комплексе с буфетом и кинотеатром. Зиверт почему-то считал, что это само собой разумеется, но теперь он засомневался. Думай, думай. Здесь есть реактор и он должен охлаждаться. Не зря же его построили рядом с рекой...

— Мы наберём воды из системы охлаждения реактора. — Уверенно заявил Зиверт.

Милли сложила два и два намного быстрее.

— Речной воды? — С сомнением спросила она. — Ты уверен, что она чистая?

— Уверен, что нет. — Ответил Зиверт. — Поэтому мы наберём её после охлаждающего контура, когда она назад идёт.

— И это безопасно?

— Абсолютно. Охлаждающий контур с активной зоной не взаимодействует. А если бы там были бреши, хотя бы маленькие, мы бы уже знали. Все бы уже знали. Вся река светилась бы, как восходящее Солнце. Да и море, в которое она впадает, тоже. На этом фоне какие-то зомби никого бы даже не заинтересовали.

— Ты-то откуда знаешь?

Зиверт оскорблённо вскинул брови.

— Вообще-то я работал с реактором на Белги почти полгода! В рамках программы подготовки инженерных кадров. Ты должна помнить. Где я, по-твоему, пропадал всё то время?

— Откуда мне знать? Я думала, ты напиваешься и шляешься по девкам. — Пожала плечами Милли. — Честно говоря, я разочарована.

Зиверт не придумал ничего лучше, чем надуться и замолчать.

Они дошли до шахты лифта, и Эд с каким-то оттенком гордости щёлкнул рубильником. Старые моторы вздрогнули от неожиданности и принялись поспешно сматывать ржавые цепи. Где-то внизу лязгнула и поползла вверх клетка.

— Работает как часы. — Заявил Эд, заглядывая в шахту. — Только старые и ржавые.

— Эд, — вздохнула Милли, — ты вообще-то знаешь, в чём смысл выражения “работает как часы”?

— Примерно. Что-то вроде… Ой.

— Ой? — Уточнил Зиверт.

Вместо ответа Эд снова щёлкнул рубильником, останавливая клетку. В наступившей тишине раздался странный звук, как будто кто-то пытался языком вытащить из зубов застрявший кусочек еды. Иногда среди хлюпанья и щелчков попадался металлический аккорд, и тогда цепи, на которых висела клетка, принимались дрожать.

— Скребун. — Прокомментировал конструкт. — Заблудился, что ли.

Милли тоже перегнулась через перила и посмотрела вниз.

— Сколько их там?

— Один, кажется.

— Один? — Недоверчиво переспросила девушка. — Тьфу, а чего развёл тогда панику? Поднимай клетку, а мы его встретим.

Она сняла с плеча двустволку и проверила наличие патронов в стволах.

— Вы ведь не встречались с ними... лицом к лицу, так сказать? — Проницательно заметил Эд. Милли уже набрала в грудь воздуха, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, но осеклась и помрачнела. Действительно, ни она, ни Зиверт, понятия не имели о возможностях этих тварей. Убитый ими через дверь экземпляр не выглядел опасным, но это не означало, что он таковым не был.

— Я предлагаю изучить его хотя бы пару минут, — подал голос Зиверт, — мы не можем надеяться, что нашей огневой мощи хватит во всех возможных ситуациях. Нужно понимать, на что они способны, а лучшего случая может и не представиться.

В отличие от ситуаций, требовавших магической квалификации, в вооружённых столкновениях главной становилась Милли. Она посмотрела на Эда.

— Мы можем на него посмотреть? Клетка его остановит?

— Нет. — Ответил Эд. — Мне неизвестно, как именно они атакуют, но это происходит на расстоянии. Атаковать меня они не пытались… специально. Но смотреть на них я избегаю, это… некомфортно.

— Слишком много “но”. — Вздохнула Милли. — Нет, Зиверт, такое мы в полевых условиях изучать не можем.

Тот молча пожал плечами, соглашаясь. В глубине души он считал, что изучать в полевых условиях можно всё, если взять достаточно длинную палку, но спорить не стал. Милли опустилась на одно колено и взяла дробовик на изготовку.

— Поднимай, — кивнула она Эду. — Как только увижу — стреляю, так что готовьтесь.

Клетка медленно ползла вверх. Из-за пола показалась верхушка, к которой крепились цепи. За ней — стенки, украшенные простенькими геометрическими фигурами, в основном, ромбами.

Скребун сидел… хотя, возможно, стоял. Одним словом, находился на выложенном шершавой металлической плиткой полу. Он не выглядел напуганным или растерянным. Сложно было определить, способен ли этот кусок гнилой картошки вообще испытывать какие-либо эмоции. Единственное, что отличало эту особь от убитой в медкорпусе — глаза. Они были повсюду. Пока скребун с рассеянным интересом шарил отростками по стенам клетки, глаза обводили окрестности пустым, стеклянным взглядом. Милли прильнула щекой к прикладу и посмотрела через прорезь целика.

И встретилась с ними взглядом.

Глаза заполняли собой пространство. Каждый — небольшая щель в пустоту, чёрный вихрь, затягивавший всё глубже и глубже. И их становилось всё больше. Стены, пол потолок, всё покрылось чёрными впадинами глаз. Ещё немного и они начнут сливаться друг с другом, и тогда не останется стен и потолка, не останется пространства, только…

Выстрел прозвучал неожиданно. Револьвер в руке Зиверта дымился, а из его носа тонкой струйкой бежала кровь. Тело Милли, так и не дождавшись команды от мозга, отреагировало инстинктивно. Оба ствола плюнули свинцом. Две дымящиеся гильзы звонко зацокали по каменному полу.

Глаза пропали. Время снова пошло.

Милли заморгала. Её рука схватила пустоту на том месте, где обычно висел патронташ. Его там не было, патроны лежали в поясной сумке, и достать их оттуда автоматическим движением не получилось. Она повернулась к Зиверту.

— Ты как? — Тот выглядел слегка оглушённым, но, в целом, вполне прилично. В ответ на вопрос он только неопределённо пожал плечами. — Не чувствуешь необходимости присесть, прилечь, потерять сознание?

— Голова гудит. Хотел бы отрубиться. — Признался Зиверт. — Но почему-то не получается.

Он шмыгнул носом, сплюнул кровью и поморщился.

— Так ты говоришь, — обратился он к Эду, — там таких много? И на тебя они действуют так же?

— Сотни. Возможно, тысячи. Возможно…

— Я понял, понял. А что ты чувствуешь, когда они на тебя смотрят вот так?

— Ощущаю ли я, как что-то вытаскивает меня из физической оболочки и тащит в непроглядную бездну? — Уточнил Эд. — Да. Но они не смотрят на меня специально.

Зиверт, рывшийся в сумке в поисках платка, чтобы остановить кровотечение из носа, удивлённо уставился на него.

— Ты эту строчку про бездну сам придумал?

— Нет. Это из стихотворения, которое я прочитал. Частично из документа.

— Какого документа?

— Стоп-стоп-стоп, — перебила их Милли, поднимаясь на ноги. — Не хочу вас отвлекать от беседы о поэзии, но не могу не спросить: мы точно должны спускаться в какие-то туннели, кишащие подобными тварями? Мне начинает казаться, что мы зря бежали из деревни.

Зиверт развёл руками. Он затолкал в нос платок, и тот постепенно окрашивался в красный.

— Знать бы заранее. — Сказал он гнусаво. — Но с другой стороны, какой у нас выбор? Я не говорю, что в деревне не было бы безопаснее, но там мы можем только сидеть и ждать, надеясь, что кто-нибудь всё сделает за нас. — В конце тирады у него кончился воздух, и он шумно втянул его ртом. — Здесь всё циклично как приливы. Реактор включается и выключается. Зомби приходят и уходят. Сейчас только мы можем вмешаться и нарушить статус-кво.

— А оно нам надо? — Уточнила Милли.

Зиверт пропустил вопрос мимо ушей.

— Кроме того, — продолжил он, — мы не только скребунов не должны встретить, раз реактор выключен, но и обладаем оружием, которое легко их уничтожает — если вдруг всё-таки встретим. Это, безусловно, риск, но взвешенный и оправданный. Ну как я рассуждаю? Логично?

В процессе монолога они плавно, будто невзначай оказались в клетке лифта. Эд одним аккуратным пинком отправил труп скребуна в коридор и задвинул решётку. Лифт вздрогнул и пополз вниз. Сверху посыпалась ржавая пыль.

— Эти маги с их логикой. — Проворчала Милли, стряхивая ржавчину с плечей. — Когда тебе надо, ты что угодно оправдаешь.

— Ну да. — Слегка удивлённо согласился Зиверт, проверяя, остановилось ли кровотечение. — С чего бы мне оправдывать то, что мне не надо?

Некоторое время они ехали в тишине, пока Милли не щёлкнула пальцами.

— Кстати, — вдруг спросила она, — как ты вообще сумел выстрелить?

— С трудом, — признался Зиверт, — всё шумело, плыло. Я думал, промахнусь опять.

— А глаза ты видел?

— Ну да. Он же ими целиком покрыт.

— Нет, на стенах, на потолке. Везде.

Зиверт уставился на неё, вопросительно изогнув бровь. Милли уставилась в ответ, пытаясь понять, притворяется он или правда ничего не видел. Такое зрелище трудно забыть или не заметить. Но недоумение в глазах Зиверта, кажется, было искренним.

— … проехали. — Наконец, махнула рукой Милли, делая мысленную пометку следить за ним повнимательнее. Дальше они ехали в задумчивом молчании.

Клетка грохнула о пол и остановилась. Моторы снова замерли.

— Добро пожаловать, — с некоторой театральностью объявил Эд, распахивая решётку. Так или иначе это был его дом.

Зиверт вышел из лифта и осмотрелся. Некоторые лампы всё ещё работали, освещая большой зал, в котором сходились несколько коридоров. В потолке, почти в пяти метрах сверху, зияло квадратное отверстие, из которого спустился лифт. Сейчас он стоял на круглой платформе посреди зала. Зиверт подошёл к краю и посмотрел вниз. Рельсы. Ну конечно, что же ещё. Во всех коридорах, которые были видны отсюда, вдоль стен шли пешеходные платформы, а в центре лежали рельсы. По сути, лифт приехал на некое подобие подземного железнодорожного узла.

— Впечатляет, — сказала Милли. По голосу не было похоже, что она особенно впечатлена. — Но есть два вопроса: как это было вырыто, и зачем это было вырыто.

Зиверт посмотрел на стены, на потолок. Бетонные плиты то и дело переходили в гладкую каменную поверхность — эти туннели были прорублены в скальной породе.

— Не руками, это точно, — сказал он. — Магией? Но я не знаю способа её так применить… хотя, конечно, это не значит, что его нет, — добавил он, подумав немного.

— Эд, ты и поезда здесь пустил? — Спросила Милли, разглядывая рельсы. Конструкт слегка развёл руками:

— Увы. Будь это компактная схема, я починил бы, но тут всё слишком далеко. Не могу быть в двух местах одновременно. Поезда здесь давно не ездят.

— Жаль. — Вздохнул Зиверт. — Но зато нас не собьёт неожиданным составом. Тоже плюс.

Ориентируясь на какие-то одному ему ведомые знаки, Эд повёл Милли и Зиверта к комнате управления реактором. По крайней мере, одной из. Как объяснил конструкт, их было две, и они находились друг напротив друга по разные стороны реактора, прямо под ним. Зиверт вертел головой по сторонам с такой скоростью, что она чуть не отваливалась и регулярно начинала кружиться. Коридоры петляли и пересекались, то и дело попадались то тёмные ниши, в которых за огромными окнами виднелись непонятные комнаты, то люки с торчавшими из них лестницами. Они шли почти двадцать минут, когда Милли вдруг остановилась и подняла руку вверх.

— Всё, — призналась она, — я заблудилась.

Зиверт вдруг с ужасом осознал, что понятия не имеет, где находится и как попасть обратно к лифту. Если бы Эд хотел заманить их в ловушку…

Впрочем, это было бы лишним, он и так мог на них напасть в любой момент.

Но если бы хотел, ничто его сейчас не остановило бы. Дорогу назад знал только он. Как и дорогу вперёд.

— Именно поэтому вам и нужна карта. — Кивнул конструкт. — Мы почти пришли, комната за этим углом. А лифт, если хотите знать, вон там. — Он махнул рукой в сторону огромного завала. Земля просела и один из туннелей оказался завален кучей камней, обломков бетона и покореженными стальными балками.

— Если бы не эти завалы, — сказал Эд, — мы бы пришли уже давно. Пришлось делать крюк почти в километр.

Зиверт с подозрением посмотрел на потолок. Как бы хорошо всё не было построено, опоры ветшают.

— А где скребуны? — Вдруг вспомнил он. — Я думал, тут всё будет изрыто норами.

— Норы не в этом смысле. — Сказал Эд. — Просто сейчас они нас не видят. И мы их тоже. Но они всё ещё здесь.

— Как это? Они за какой-то стеной? Или им мешает вернуться какое-то поле?

— Нет. — Подробно объяснил конструкт.

Зиверт уже набрал в грудь воздуха, но махнул рукой и только выдохнул. В какой-то момент Эд, обычно разговаривавший совсем как человек, доходил до границы своего словаря, и начинал давать лаконичные и абсолютно абсурдные ответы.

За углом и правда обнаружилась дверь. Табличка на ней гласила: “комната управления А”. Зиверт повернул ручку, и дверь, с жутким скрежетом давно не смазанных петель, открылась. Внутри были полки, заставленные книгами, пульт управления с кучей кнопок и одиноко мигавшей лампочкой и пара вентилей. На пульте лежала жёлтая телефонная трубка с жёстким прямым проводом. Вдоль стены были проложены трубы, а наверху сверкнуло в свете “светлячка” толстое стекло. Зиверт подошёл к нему поближе. Это было окно, ведущее в активную зону реактора. Сам реактор — нагромождение труб и котлов — высился посреди неё молчаливой башней. Сейчас он был приглушён, но всё ещё работал. Голубое сияние пропало, но между трубами и стеной периодически вспыхивали молнии. Зиверт потряс головой. Проклятый механизм гипнотизировал, пялиться на него можно было часами.

— Эд, ты знаешь, где тут что лежит, — сказал он, отворачиваясь от окна, — есть какие-то инструкции по работе с пультом?

— Не знаю. — Отозвался тот. — Я сюда почти не ходил.

— Тогда ищем. — Решил Зиверт.

Какое-то время они бродили по комнате кругами, разглядывая стены. Зиверт наугад взял одну из книг с полки, пролистал и с отвращением швырнул обратно.

— Что там? — Полюбопытствовала Милли. — Порнография? Чёрная магия?

— Хуже. — Ответил Зиверт. — Гидродинамика.

На стене рядом с трубами висела табличка с иллюстрированной инструкцией проверки воды в системе охлаждения. Зиверт оживился.

— О, вот это удобно. Можно сначала проверить, не заражена ли вода, а потом набрать её.

Следуя инструкции, он нашёл в шкафчике под пультом ящик с колбами и индикационными таблетками, установил колбу в специальное крепление, и потянул за рычаг. Из трубы вылетела струя воды и мгновенно заполнила колбу. Давление было явно меньше, чем в основной системе, клапан не давал струе разбить стекло. Через секунду рычаг сам вернулся в прежнее положение. Сверяясь с инструкцией, Зиверт взял таблетку и бросил в воду. Та мгновенно вспенилась и окрасилась в бледно-розовый цвет.

— Ну вот. — Сказал маг, прикладывая к колбе цветовой идентификатор. — Довольно чистая. Пить можно. Давай свою флягу.

Чтобы не дёргать каждый раз рычаг, Зиверт заклинил его оторванной от книги по гидродинамике обложкой, сложенной пополам. Вода весело брызнула на пол, разлетаясь по помещению каплями. Милли сполоснула фляги и наполнила их водой. После этого Зиверт выдернул клин. Рычаг остался на месте.

— Э-э-э… — Неуверенно протянул маг. На полу уже образовалась лужа. — Сейчас. Нет. Вот, сейчас.

Он подёргал рычаг, потянул на себя, отпустил. Потом через силу вернул его на место. Какое-то время вода ещё немного брызгала, но потом что-то щёлкнуло, раздалось утробное рычание, как от старого унитаза, и заслонка встала на место. Зиверт протёр лицо и стряхнул воду с рук.

— Всё. — Заключил он.

— Ты бы поаккуратнее с древней сантехникой, — заметила Милли, убирая фляги в сумку. — Ещё прорвёт

— Я нашёл журнал. — Поднял голос Эд, потрясая большой книгой в серой обложке.

— Отлично. — Зиверт ловко ушёл от ответа, схватив её и погрузившись в чтение. Милли пожала плечами и принялась рассматривать систему труб.

Прошла уже четверть часа. Зиверт водил пальцем по строчкам журнала, потом сверялся с пультом, хмурился и возвращался к чтению. Несколько раз он забывал поддерживать магический свет, и, оказываясь в темноте, удивлённо моргал, не понимая, что происходит. Милли пыталась выяснить, что вообще написано в журнале, но маг только отмахивался.

— Так. — Сказал он наконец, с силой захлопывая журнал. — Хорошая новость: реактор можно выключить совсем. Сейчас, пока он в пассивном режиме, без нагрузки. Плохая: он включится обратно по запросу. Кто спрашивал, что в этом журнале? Я помню вопрос. Ты, Милли? — Он посмотрел по сторонам. — Короче, это журнал происшествий. Чаще всего ничего у них тут не происходило, но один раз им пришлось остановить реактор для срочного ремонта. Процедура описана.

— Но? — Уточнила Милли.

— Нет никаких но. Тебе придётся выполнить свою половину последовательности в комнате управления “Б”.

— Мне?

— Эду, как вариант. Всё равно только он знает, как туда попасть. Связь между комнатами через телефонную линию, не по радио. Вон, на пульте трубка лежит. Она должна работать, но проверить можно только опытным путём.

Милли нахмурилась.

— Ладно, я схожу. Тут вроде более или менее безопасно, а по дороге неизвестно, что встретится.

— Ещё кое-что. — Продолжил Зиверт. — Тут есть упоминание о том, что рабочим мерещатся глаза в темноте, шорохи и странные запахи.

— Скребуны.

— Точно. А это, на секунду, было до Разрыва, до всего. Во плоти они им ни разу не явились. О чём это говорит? Понятия не имею, — всплеснул руками Зиверт, — у меня всё.

Некоторое время все трое сидели в тишине, пытаясь представить, что здесь происходило сто пятьдесят лет назад. Первой очнулась Милли.

— Ладно, нечего время терять. — Сказала она, поднимаясь на ноги. — Идём, Эд, показывай дорогу.

Эд, озабоченно что-то подкручивавший в груди, поднялся с пола.

— Время уходит. — Сказал он. — Давайте торопиться, если хотите успеть забрать карту.

Они вышли в коридор, и Зиверт закрыл за ними дверь. Какое-то время можно было слышать жужжание ручного фонарика Милли, а потом оно затихло вдали.

Текли минуты. Зиверт походил туда-сюда, поискал среди книг что-нибудь достойное прочтения. Провёл рукой по пульту, собирая пыль, послушал ровный гудок в телефонной трубке. Наконец, он подошёл к окну, которого упорно избегал, и уставился на реактор. Он притягивал взгляд, хотя ничего особенного из себя, вроде бы не представлял. Но на него всё равно хотелось смотреть, как в тёмную бездну скальной расщелины или просто вниз с большой высоты. Зиверту почему-то захотелось плюнуть на блестящую медную трубку и посмотреть, что будет. Он стоял так до тех пор, пока звонкая трель не заставила его подпрыгнуть. Дрожащей рукой он схватил трубку и крикнул в неё:

— Алло?

— Чего ты орёшь, — недовольно спросила трубка голосом Милли, — я тебя слышу. Связь есть.

— Да, извини. — Выдохнул Зиверт. — Это я от неожиданности. У вас всё нормально?

— Всё в порядке. Давай свои инструкции.

Зиверт распахнул журнал и начал диктовать, попутно сам выполняя те же действия на своём пульте.

— … нет, не зелёную, красную ручку. Она ещё подписана как “СКРТ ОСБТ”. Как нет? Ну слева от большой лампочки. Да. Да, она, точно. Так, теперь на счёт три дёргай за самый большой рубильник. Раз, два…

Комплекс со всеми коридорами и скалой, в которой они были вырублены, ощутимо вздрогнул. Зиверт выглянул в окно. Реактор всё ещё угрожающе нависал над ним, но молнии перестали по нему пробегать.

— Готово. — Выпалил он в трубку. — Возвращайтесь.

Теперь дело было за теми, кто оставался наверху. Заметит ли инквизитор, что купол пропал? Сможет ли вызвать подмогу? Не сожрали ли его странные люди из деревни? Какое-то время Зиверт размышлял об этом, пока его внимание не привлёк скрежет металла. Он повернулся и едва успел пригнуться. Заклёпка вылетела из трубы с такой силой, что пробила книгу, стоявшую на полке. Через мгновение труба разорвалась. Опешивший Зиверт смотрел, как пол быстро заливает вода из системы охлаждения. Когда она подобралась к его сапогам, он опомнился и выскочил за дверь. Навалившись на неё со всей силой, на которую был способен, он щёлкнул замком. Какое-то время она продержится, но не очень долго. Зиверт перевёл дух и бросился в том направлении, куда уходила Милли с Эдом. За углом туннель опять превращался в пять, расходившихся в разные стороны. Зиверт в отчаянии крутил головой по сторонам, пока не заметил слабый свет, идущий из одного из них. Он бросился туда.

— Эй, Зиверт! — Милли помахала фонариком магу, спешившему навстречу. — Ты чего бежишь, что случилось?

— Да… я это… там… — Запыхавшийся Зиверт никак не мог перевести дыхание. Милли внимательно его осмотрела. Ран нет, вроде всё в порядке.

— Ну давай, отдышись. Что такое?

— … — Начал Зиверт, но не успел издать ни одного звука. Что-то чёрное, огромное пролетело мимо него и врезалось в Эда с такой силой, что тяжёлый конструкт оторвался от пола и мгновенно исчез в тёмном туннеле. Огромная тварь, ростом почти до потолка, медленно разворачивалась, цепляясь за стены. Мимо Зиверта со склизким чавкающим звуком прополз длинный хвост. Магический свет выхватил из темноты блестящие стальные бока. Это был вагон поезда. Но обычно у вагонов не было длинных лап, чтобы цепляться за стены туннелей. Не было хвоста, не покрытого кожей, демонстрирующего голые, сокращающиеся мышцы. И уж тем более не было четырёх огромных жёлтых глаз над пастью, полной зубов. Аморфная биомасса создала себе конечности, чтобы охотиться. И именно этим она собиралась заняться. Тварь принюхалась к затхлому воздуху туннеля и издала душераздирающий вопль. Милли врезала Зиверту кулаком в плечо.

— Бежим! — В который раз заорала она.

И они побежали.

Глава 12

Дробный топот разлетался по туннелю, отражаясь от стен. Сердце Зиверта колотилось в висках, а лёгкие горели огнём. Затхлый воздух подземелья как будто перестал насыщать кровь кислородом, какие бы вдохи Зиверт не делал.

— Не смотри назад, — рявкнула Милли, бежавшая чуть впереди. Она почти летела, едва касаясь пола ногами и перемахивая через упавшие балки, пользуясь сумкой как противовесом. — Смотри под ноги!

Естественно, Зиверт тут же оглянулся и немедленно об этом пожалел. Во-первых, он едва не упал, запнувшись о торчавший из пола кусок арматуры. Во-вторых, тварь, как и следовало ожидать, даже не подумала прекратить преследование. Она двигалась по туннелю беззвучно, как в ночном кошмаре, и оттого жутко. Длинные лапы цеплялись за любую подходящую поверхность, то и дело неестественно выгибаясь, чтобы с негромким скрежетом вцепиться в потолок.

— … идеи? — Выдохнул Зиверт. Он уже не чувствовал ног, только железный привкус крови на языке.

Вместо ответа Милли притормозила, схватила пролетевшего мимо неё мага за плечо, и швырнула в боковой туннель. Тварь пронеслась мимо, разочарованно клацнув зубами в воздухе. Уже в который раз они сменили направление, выигрывая время, пока чудовище разворачивалось, благо, запутанная сеть коридоров это позволяла. Но это не могло продолжаться вечно.

— Смотри по сторонам, — крикнула Милли, снова набирая скорость, — ищи щель. Куда оно не пролезет.

Зиверт честно попытался, но боковое зрение ему уже отказывало. Куда бы он не повернулся, он видел длинный туннель, и с трудом понимал, где пол, а где потолок. Отвлёкшись, он не заметил, что давно не слышит шорох когтей по бетону за спиной. Впереди замаячил очередной перекрёсток, и Милли всё сильнее уходила вперёд. Зиверт хотел её окликнуть, но не успел. Тварь выпрыгнула на него откуда-то сбоку, из одного из пяти или шести тоннелей, сходящихся здесь. С некоторым удивлением Зиверт обнаружил себя в воздухе. Лицо обожгла резкая боль. Сквозь пелену крови, застилающей глаза, он ясно видел два огромных глаза, внимательно следящие за ним. Потом внутренности вагона — самые обычные лавочки и окна, только покрытые серой слизью. Эта картина отпечаталась на его сетчатке, и он продолжал её видеть даже когда удар о стену выбил остатки воздуха из его лёгких, а в глазах потемнело. К собственному огромному удивлению, Зиверт не потерял сознания, а потому успел огорчиться, когда кто-то потащил его в сторону. Но это оказалась Милли, и Зиверт полетел не в пасть чудовища, а в чёрную дыру дверного проёма. Швырнув мага, Милли прыгнула следом. Последним в закрывающуюся дверь успел влететь сильно отставший “светлячок”, каким-то чудом до сих пор не растаявший в воздухе. Дверь захлопнулась и наступила тишина.

Зиверт лежал, как упал, только на спину перевернулся. В бок ему упиралось что-то острое, но сил отодвинуться у него не осталось. Шарик магического света прочертил в воздухе нисходящую спираль, и, наконец, растаял. Силуэт Милли возник над Зивертом, перекрыв единственный оставшийся источник света — щель под дверью.

— Так, а ну покажи рожу, — хмуро потребовала она, разгоняя свой фонарик. Рана на голове Зиверта нещадно щипала из-за попавшего в неё пота, но осмотр Милли удовлетворил.

— Нормально, — заключила она, светя ему в глаз, — сотрясения вроде нет. Но рану надо промыть и заштопать.

Зиверт что-то согласно булькнул.

— Ну и отлично. Можешь пока перевести дух.

Милли постелила свой френч на пол и выкладывала на него фляги. Смешав в кружке воду и алкоголь, она отхлебнула на пробу получившийся раствор и кивнула сама себе.

— Ложись сюда. — Сказала она, вытаскивая стащенный из аварийной аптечки хирургический набор. — А ты ещё не хотел аптечку потрошить. Что бы мы сейчас делали тогда?

— Зашивали бы моими нитками. — Ответил Зиверт, укладываясь на френч. — И я ничего против не имел, я сказал, что каждую потрошить необязательно.

— Твои же нитки для трупов.

— Но держат-то так же. Ты уверена, что эта тварь сюда не пролезет?

— Уверена.

В этот момент дверь со скрипом приоткрылась. В щель протиснулся длинный гибкий палец и принялся шарить по сторонам. Милли поморщилась и протянула Зиверту кружку.

— Подержи.

Она подошла к двери и от души пнула, прижав палец. Тварь с недовольным шипением отдёрнула лапу, и Милли снова захлопнула дверь. Зиверт рассеянно отпил из кружки и закашлялся.

— Не пролезет, но и не свалит. — Закончила мысль Милли. Маг представил, как чудовищное создание, слепленное из вагонов поезда, сидит с той стороны двери и пытается поймать беглецов лапой, словно котёнок у мышиной норы. Картина забавная, но от этого не менее страшная.

— В следующий раз твоими нитками, без покрытия, буду шить. — Нравоучительно заявила Милли, готовя иглу. — Посмотрим, как тебе понравится их выдёргивать.

— Я вообще не ожидал, что они пригодятся. Скажи спасибо, что бинты взял.

— Сам скажи. — Хмыкнула Милли, протирая руки крепкой настойкой. — Мне-то что. Мне заражение не грозит. Свет сделаешь?

— Спасибо. — Невпопад сказал Зиверт, откидываясь назад. Шарик света возник у него над лицом, и по потолку заплясали длинные тени.

Зиверт шипел и старался не морщиться. Рассечённая кожа над бровью выглядела не слишком красиво, но жизни не угрожала. Милли работала иглой, стягивая края раны. Швы ложились более или менее ровно — учитывая обстоятельства, конечно.

— Не кривляйся, — прикрикнула девушка, — а то… ну вот, отлично. Ты доволен?

Зиверт испугался и замер.

— Что такое? — Осторожно спросил он.

— Не рассчитала с количеством стежков. Да не лезь ты руками!

— Я не лезу, — огрызнулся маг, — я за бинтами тянулся.

— Давай сюда. Ничего, нормально получилось. Будешь перед девками в баре хвастаться.

Зиверт слегка приободрился. Милли накинула ещё один слой бинтов ему на голову, подтянула и завязала.

— Всё. Смотрится героически. Слезай с моей куртки.

— Спасибо. — Ещё раз сказал Зиверт, украдкой щупая повязку.

— Не за что. — Отозвалась Милли, споласкивая руки. — Теперь следующий неотложный вопрос: что дальше делать будем?

Зиверт мрачно уселся на груду камней и принялся искать свою трубку. Положение было действительно паршивое. Эд где-то потерялся, карты не было, где они находятся понять было невозможно. Раскуривая трубку, Зиверт огляделся по сторонам. Когда-то эта комната была довольно большой, вытянутой, с высокими потолками. Но обвалившийся потолок резко сократил свободное пространство. Вдоль стен стояли широкие стальные столы. В центре — то, что Зиверт сначала принял за кучу металлолома. При ближайшем рассмотрении она оказалась чем-то вроде зарядной станции, к которой подключался Эд, только сильно повреждённой. Зиверт встал, прошёлся вперёд-назад. Потом осторожно подошёл к двери и прислушался. Где-то в туннеле капала вода, и эхо разлеталось, отражаясь от стен. Слегка присвистывал ветер, каким-то образом заблудившийся в туннеле. Тихие, невнятные звуки, почти не отличающиеся от абсолютной тишины. Но в эту симфонию вклинивался лёгкий, почти незаметный диссонанс. Зиверт не мог точно определить, в чём он заключался, но он был там. Как будто одно дерево в роще невпопад шумело на ветру. Он не стал искушать удачу и отошёл.

— Ну, что думаешь? — Окликнула его Милли.

— Думаю, думаю… — Эхом отозвался Зиверт, выпуская облако дыма и наблюдая за тем, как оно медленно уплывает куда-то в сторону. — Думаю о вентиляции. Может, мы сумеем выбраться в соседний туннель? Или тут могут быть рельсы за стеной, как наверху.

— Кстати, — вспомнила Милли, — по ним же приезжали автоматоны. Мы не могли по ним добраться до Йора?

— Не знаю. Но он сам даже мысли такой не допускал. — Зиверт пожал плечами. — Вряд ли потому что не подумал. Наверное, не могли.

Они пошли вдоль стен, мимо разделявшей помещение зарядной станции. Потолок обвалился как раз над ней, и пол был завален камнями и кусками бетона. Несколько раз Зиверт едва не упал, неловко поставив ногу. Под одним из столов он обнаружил металлическую кисть руки. Она была довольно искусно сделана, пальцы на ней всё ещё сгибались, несмотря на прошедшие годы. Зиверт покрутил её, пытаясь отыскать какое-нибудь клеймо или код, но ничего не нашёл.

— Иди сюда! — Позвала Милли с другой стороны завала. Зиверт размахнулся было, чтобы швырнуть механическую руку в сторону, но передумал и аккуратно положил её на стол.

Милли стояла перед решёткой, задумчиво тыкая в неё длинным куском металла.

— Что это? — Спросил Зиверт, подходя ближе.

— Вентиляция. Сам не видишь, что ли?

За решёткой виднелись лопасти старого вентилятора. Он давно покрылся пылью и застыл на месте. За вентилятором была шахта, уходившая куда-то вглубь скалы. По ней вполне мог пройти человек, если основательно согнулся бы.

— Нет, что это у тебя в руке?

— А, это. Это предплечье.

Милли приложила металлолом к своей руке. Конструкция оказалась почти вполовину длиннее, чем её рука.

— Вот кость и вот. Не знаю, что у них вместо жил было, но их тут нет. — Она обвела помещение широким жестом, чуть не попав Зиверту по носу. — Судя по всему, это была какая-то промежуточная ремонтная станция автоматонов. Вот бы найти место, где их собирали. Даже мне интересно было бы посмотреть.

— Решётка-то открывается?

Милли рассеянно посмотрела на неё и кивнула.

— Запросто. Тебя только жду. Я её за угол тяну, а она только гнётся. — Она кинула Зиверту запчасть. — Пристрой её вон там, в углу, и жми.

Зиверт нажал. Милли потянула за свой угол голыми руками. Решётка скрипнула и согнулась пополам.

— Не совсем то, но ладно. — Констатировала Милли. — Что там ещё? А, вентилятор.

Прежде, чем Зиверт успел сказать хоть слово, девушка отошла на шаг и отлично отработанным пинком сбила вентилятор с креплений. Он улетел в темноту и загрохотал где-то посреди шахты.

— Прошу, — сказала Милли, делая приглашающий жест ладонью, — извольте заползать.

— А ты? — Удивился маг. Милли только вздохнула.

— Зиверт, я прекрасно знаю, что эта шахта оканчивается тупиком. Ты доползёшь до колодца, а оттуда будут расходиться крошечные каналы, в которые разве что собака пролезет. Если решётку снять.

— А вдруг нет?

— Тогда я сильно удивлюсь и полезу за тобой, чтобы убедиться. Но вдвоём нам там толкаться совершенно необязательно.

Зиверт пожал плечами, выколотил трубку о сапог и полез в шахту.

Ползти было не особенно тяжело. Конечно, вдвоём они бы тут не поместились, но одному человеку места вполне хватало. Тем более что шахта оказалась не особо длинной. Она выходила в бетонный колодец диаметром метра три-четыре. Зиверт выглянул из шахты и огляделся. Вдоль стен были проложены небольшие мостки. Каких-либо ограждений у них не было. Наверху колодец был перекрыт обвалом. Движение породы перекосило один из бетонных цилиндров, из которых он был составлен, и он лежал поперёк колодца. Прикидывая, не полетит ли вся эта масса земли вниз, маг медленно повернул голову. Колодец уходил в темноту, куда-то далеко-далеко. От головокружения спасало то, что точную глубину сложно было представить, но она была явно больше, чем сможет пережить человек, сорвавшийся вниз. Осторожно нащупав под ногами гайку, отлетевшую, видимо, от вентилятора, Зиверт затаил дыхание, бросил её в колодец и прислушался. Через десять невероятно долгих секунд он услышал звон, многократно повторённый эхом.

— Ну, что там? — Позвала Милли. Зиверт от неожиданности чуть не упал вслед за гайкой.

— Колодец. — Бросил он через плечо и быстро пробежал взглядом по стенам. — С каналами. Очень глубокий.

— Так и знала. Вылезти через него можно?

Зиверт ещё раз огляделся.

— Очень теоретически. — Признал он. — Будь у нас верёвка длиной… Сколько? Пятьсот метров? Или…

— Забудь. — Коротко сказал Милли.

— Пытаюсь, не получается, — проворчал Зиверт. Он уже собрался ползти назад, и окинул колодец взглядом в последний раз. В стене напротив выхода из шахты что-то сверкнуло. Шарик света, порхавший вокруг, послушно ринулся туда и подсветил груду металла, явно рукотворного происхождения и явно не задумывавшуюся как часть стены. Когда Зиверт попытался проигнорировать это, часть его мозга, отвечавшая за любопытство, возмущённо задёргалась. Маг обречённо вздохнул.

“Наверняка там ничего нет”, бормотал Зиверт себе под нос, ступая на мостки, “наверняка это… гайка. Или кусок стекла”.

Ворчание помогало не думать о прочности мостков под ногами. Их ширина позволяла идти прямо, но Зиверт на всякий случай держался у стены и старался не смотреть вниз. Спустя, кажется, вечность, он добрался до такой же шахты, но на другой стороне колодца. Первым делом Зиверт забрался на бетон и вздохнул поувереннее. Металл оказался частью автоматона, попавшего под завал. Из-под камней торчала только грудь и голова. Зиверт с надеждой осмотрел завал, но раскопать его не было никакой возможности — по большей части он состоял из бетона и арматуры.

“И ради этого я сюда полз”, раздражённо подумал маг, разглядывая автоматона. Что-то неуловимо отличало его от виденных ранее — даже от Эда. От ударов по голове с неё слетели защитные пластины, и под ними что-то блестело. Пытаясь разглядеть голову получше, Зиверт потянул за неё, и она с хрустом отломилась.

— Где ты там застрял? — Раздался в шахте голос Милли. Следом появилась она сама и заглянула в колодец.

— Ух, м-мать… Ты зачем туда полез?

Зиверт показал ей голову автоматона:

— Разве Эд их не собирал?

Милли прищурилась, пытаясь разглядеть находку с другой стороны колодца.

— Говорит, что не помнит. И таких там точно не было.

— Вот и мне так кажется. — Зиверт задумчиво покрутил голову в руках. На её макушке зияло отверстие, в котором блестело стекло. Когда светлячок переместился так, что свет упал прямо на него, маг с изумлением осознал, что смотрит на…

— Мозги! Милли, в голове автоматона мозги!

— Правильно — мозг. — Заметила Милли.

— Спасибо, профессор. — Язвительно отозвался Зиверт. — Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Нет, конечно. Ты же мне ничего не рассказал.

— Это… это..!

Зиверт захлебнулся, не в силах выразить эмоции. В автоматонах содержатся мозги. Зачем? Они человеческие? Наверняка, кто стал бы засовывать туда чьи-то ещё. Они живые? Они помнят себя? Милли внимательно слушала неразборчивую тираду.

— Так спроси их, — предложила она. Зиверт замер. Весь, от головы до пальцев ног.

— В смысле? — Осторожно переспросил он, боясь спугнуть мысль.

— Ну, это же часть человека, так? — Сказала Милли. — Останки. Дотянись и спроси.

Маг смотрел на неё стеклянным взглядом.

— Я говорю… — терпеливо начала Милли, но Зиверт её перебил:

— Точно… Точно! Почему я сам об этом не подумал? Я так и сделаю!

— А ты не хочешь…

— Нет.

— Ты же упадёшь.

Зиверт равнодушно посмотрел в зияющую бездну всего в шаге от себя.

— Вероятно, нет.

— Но…

— Всё, не мешай.

Некромант торопливо раскинул руки над лежащей перед ним головой. Привычно представив в уме формулу, он закрыл глаза и потянулся к душе погибшего, потянул за струны…

И ничего не ощутил.

— В чём дело? — Вырвалось у него.

— Что?

— Ничего! Буквально, я ничего не могу ощутить. Как будто он не настоящий.

Растерянный, Зиверт постучал по лежащей голове костяшками.

— Это значит, что это либо не настоящий мозг, либо…

Повисло молчание. Выждав секунд пятнадцать, Милли не выдержала:

— ...либо?

Зиверт смотрел на неё абсолютно пустыми глазами, в которых застыло непонятное выражение. До неё не сразу дошло, что маг настолько ошеломлён собственной догадкой, что не в силах даже ужаснуться. Пересохшими, непослушными губами, он закончил:

— … либо он ещё живой.

Милли скептически посмотрела на оторванную голову.

— Живой? Он? Оторванный от тела мозг, запаянный в жестяную коробку? Я что-то сомневаюсь.

Зиверт и сам начал сомневаться. Насколько это вообще возможно? И всё же, всё же…

— Мы должны проверить. — Твёрдо заявил он. — Нужно найти цех, где их собирали и попробовать подключить голову к…

— Ладно, ладно, — перебила его Милли, озабоченно прислушиваясь к чему-то позади себя, — но таскать её будешь ты. Ползи давай обратно. По-моему, эта тварь опять лезет в двери.

С этими словами она развернулась и исчезла в шахте.

Зиверт прошагал по мосткам, почти не замечая высоты.

Когда маг вылез из шахты, его взору открылась странная картина. Милли воевала с огромной лапой, протиснувшейся в дверной проём. Ловкости лапе не хватало, и Милли пыталась ткнуть её ножом.

— Ай! Ах ты дрянь!

В попытках схватить её, лапа извернулась, и Милли отлетела в сторону как пёрышко.

— Почему ты в неё не выстрелишь? — Поинтересовался Зиверт. Он запихал голову автоматона в сумку, которая теперь неуклюже топорщилась, потому что вообще-то была предназначена для документов и всякой мелочёвки. Револьвер из неё пришлось вытащить, и теперь Зиверт пытался закрепить его за поясом.

— Патронов жалко, — отозвалась Милли, поднимаясь с пола и перехватывая нож поудобнее, — они у меня не казённые.

После нескольких удачных ударов ножом, тварь не выдержала и выдернула лапу из комнаты, неуклюже цепляясь за косяк. Милли тут же захлопнула дверь.

— Настойчивая, сволочь, — сплюнула она, вытирая лоб. — Неужели тут во всём подземелье больше некого жрать?

— Вполне возможно, — кивнул Зиверт, — много тут, по-твоему, шляется съедобных придурков?

— По-моему, кроме нас никого. Так что ты предлагаешь? Бегать кругами?

— И умереть уставшими, — подхватил маг. — Нет, надо знать, куда бежать. Было бы здорово выбраться отсюда через другой выход, но, видимо, это не вариант. Хотя в смысле шансов на успех это было бы идеально.

Повисла пауза, во время которой Зиверт задумчиво смотрел на единственную дверь.

— А ты не можешь сжечь её? — Поинтересовалась Милли. — Она ведь горит? И твои ритуалы должны теперь работать, разве нет?

Зиверт тут же вспомнил про потоп и потряс головой, отгоняя воспоминание. Сейчас не до этого.

— Да, — сказал он вслух, — только на такой здоровый ритуал огня у меня энергии не хватит. Да и руны сюда банально не влезут. Не говоря уж о том, что пришлось бы убедить её сидеть в круге смирно и гореть. Но кое-что сделать можно.

Он прошёлся вдоль стены, меряя шагами расстояние.

— Сюда влезет небольшой ритуал удержания. Вроде капкана.

— Но это же здорово! — Воодушевилась Милли. — Приклеим её к полу и свалим.

Зиверт покачал головой.

— Не всё так просто. Руны прикуют её к полу, но целиком она туда не влезет. И ничто не помешает ей просто выдрать из пола кусок бетона. А ещё нам придётся сначала заставить её сунуть в комнату лапу, а потом перелезть через неё и сбежать.

— И это твоя лучшая идея? — Поинтересовалась Милли.

— Это идея… с наибольшими шансами на успех. — Осторожно определил Зиверт. — Из доступных. Есть ещё одна, но она граничит с идиотизмом.

— Значит, давай приступать. — Перебила его Милли. — Если не выйдет, перейдём к следующей. И так до победы или до гибели. Я почти уверена, что кто-то из философов говорил что-то умное на этот счёт.

Пол постепенно покрывался разными символами. Портняжный мелок, который Зиверт носил с собой, почти стёрся, как и многострадальный карандаш.

— Кто бы мог подумать, что это станет проблемой, — ворчал Зиверт, старательно втирая крошки мела в пол.

— Ты бы мог, — заметила Милли. — Вообще-то это твоя работа, разве нет?

— Ритуалистика вообще не моё, — парировал Зиверт. — Надеюсь только, что рисовать своей кровью мне не придётся.

Наконец, руны были закончены, и почти все камни лежали на своих местах. Кроме одного — его Зиверт сжимал в руке.

— Вроде бы готово. — Сказал он, разглядывая руны. — Осталось заставить её засунуть сюда лапу.

Милли не отозвалась.

— Кхм! — Повысил голос Зиверт. — Я говорю…

— Да слышу я, — недовольно отозвалась Милли, сползая с горы земли, нападавшей сверху, — кому ещё быть приманкой.

— Если хочешь, я могу ею побыть. — Предложил Зиверт. — А ты держи камень. Его нужно только положить вот сюда. Но аккуратно. Если внешний контур замкнётся с внутренним…

Милли недовольно застонала и выдернула из земли длинный кусок арматуры.

— Уж лучше меня съедят, — заявила она, шагая к двери.

Дверь приоткрылась, и в коридор высунулся кусок арматуры. Он немного погулял из стороны в сторону, поскрёбся о бетон, постучал о дверь. Никакой реакции не последовало. Дверь открылась пошире. Милли высунула голову и всмотрелась в сумрачный коридор. Видно было плохо, так что она порылась в кармане и вытащила свой фонарик. Тоннель наполнился жужжанием динамо-машинки, но монстр опять никак себя не проявил.

— Да что за дела, — буркнула Милли себе под нос, распахивая дверь до конца.

— Осторожно, руны сотрёшь, — прошипел за её спиной Зиверт. — Есть что-нибудь?

— Ничего. — Отозвалась Милли, шагая за порог с фонариком в одной руке и арматурой в другой. — Может, оно ушло?

— Хорошо, если так. Но будь осторожнее.

Милли неопределённо буркнула, водя лучом света по сторонам. Он освещал только голые стены тоннеля, уходившие в обе стороны. Комната, в которой они с Зивертом прятались, находилась буквально посреди пустого коридора. Возможно, когда-то тут была остановка или платформа, но сейчас осталась только узкая дорожка вдоль стены и больше ничего. Куда мог спрятаться здоровенный монстр? Неужели и правда ушёл. За шиворот к Милли упала мелкая бетонная крошка и оцарапала спину. Она задёргала плечами, пытаясь вытряхнуть её из куртки.

“Совсем уже всё рассыпается”, подумала девушка, направляя фонарик вверх, к потолку.

И встретилась взглядом с четырьмя жёлтыми глазами.

Монстр сидел прямо над дверью. Из-под острых когтей, впившихся в бетон посыпалась ещё крошка, едва не запорошив Милли глаза. Чудовище приоткрыло пасть, и Милли с удивлением обнаружила, что за огромными зубами ничего не было. Внутри монстр был пуст.

— Не удивил, — флегматично сказала девушка, прищуриваясь, — ещё бы слюной мне на голову капнул.

И ткнула монстра в глаз куском арматуры.

Милли влетела в комнату спиной вперёд, буквально упираясь арматурой в зубы монстра. Едва коснувшись пола, она отпрыгнула в сторону. Морда чудовища не прошла в проём, и от удара, кажется, вздрогнул весь подземный комплекс. Стены покрылись явной сеткой трещин. Челюсти клацнули вхолостую.

С такого расстояния Зиверт мог ясно рассмотреть пасть чудовища. Из живой, пульсирующей плоти торчали зубы из грубо заточенных кусков стали. Но при этом они не выглядели чужеродным элементом, а составляли странно гармоничный образ. Как будто кто-то выгреб всё, что попалось в мусорном баке, и собрал самые подходящие части в мозаику. Монстр пошевелился и вытащил морду из дверного проёма. Стены отчаянно затрещали, но устояли — пока что.

— Ну, что ты возишься? — Прикрикнула на него Милли. — Подай лапу! Лапу подай!

Вместо лапы в дверном проёме возникли огромные жёлтые глаза. Тварь заглянула внутрь, пытаясь рассмотреть источник шума. Послышался скрежет.

А за ним чёткий, хорошо поставленный женский голос:

— Осторожно, двери закрываются.

Зиверт вздрогнул, как от удара. Голос издавал зверь, но этот голос ему не принадлежал. В нём была механическая нотка и следы помех.

— Это… радио? — Удивилась Милли. — Он что, радио съел?

— Не съел, — поправил Зиверт, зачарованно глядя на монстра, — врос.

Масса Лефоше превратила поезд в живое существо, и он ощущал жгучее желание понаблюдать за ним, изучить его повадки, его цели, мотивацию. С одной стороны, масса могла поглощать живых, перенимать их повадки, структуру тел. Поезд живым не был. Но с другой стороны, это не значило, что он не был частью мира, не задевал магических Струн одним фактом своего существования. Что могла перенять от него безмозглая куча живых клеток?

— Пятый - центральной, продолжаем наблюдение, — произнёс тем временем поезд уже мужским голосом. Этот был гораздо менее разборчив, тонул в помехах и каких-то странных звуковых артефактах. — Отбой, отбой!

С этими словами монстр изогнулся и просунул в комнату лапу.

Зиверт отреагировал машинально. Последний камень встал на своё место, завершая ритуальный круг. Формула, вертевшаяся у мага в голове, выстрелила, как пружина. Круг осветился на миг мягким, зеленоватым светом, и тут же погас. Лапа зверя тяжело упала на пол, словно примагниченая.

— Не можем продолжать, — то ли испуганно, то ли возмущённо всхлипнул монстр чужим голосом.

Пол вздрогнул от его попытки оторвать пойманную конечность, но ритуальный круг держал крепко.

— Не замирай, ходу! — Прикрикнула Милли.

Она одним движением перемахнула через лапу и исчезла в дверном проёме. Озадаченный поезд попытался схватить её свободной, но не преуспел. Зиверт поспешил следом, проскользнув под пойманной лапой, и оказался в тоннеле. Милли молча махнула рукой, и они побежали. Чудовище, поняв, что добыча ускользает, издало странный рёв, похожий на длинный звонок, и принялось дёргать лапой. Непрерывно несущиеся звонки сложились в странно знакомый ритм — три коротких, три длинных, снова три коротких.

— Сколько у нас времени? — Крикнула Милли, набирая ход. Зиверт попытался пожать плечами, но на бегу это делать было неудобно.

— Не знаю. — Выдохнул он. — Пока пол не сломается. Куда мы бежим?

— Подальше!

Они бежали, сворачивая в первые попавшиеся тоннели, чтобы оказаться как можно дальше от поезда. Постепенно панический звон радио оставался всё дальше, но так и не пропал полностью, разносимый эхом во все стороны. Милли замедлилась, и Зиверт смог сосредоточиться на окружении, двигаясь трусцой. Тоннели не особенно менялись. То и дело по ходу движения из стены выныривали какие-то трубы, некоторое время ползли вдоль неё, а потом резко ныряли в потолок, реже в пол. С потолка посреди тоннеля свисал рельс, видимо, контактный. Милли наудачу подёргала несколько дверей, попавшихся по пути, но все они были заперты, а иногда заблокированы обвалом или провалившимися балками.

— Переберись ну ту сторону, — скомандовала она Зиверту, — проверяй двери там. Нужно найти, где спрятаться.

— И какие-нибудь указатели не помешали бы, — согласился Зиверт, собираясь спрыгнуть на рельсы. Милли в последний момент поймала его за рукав.

— Стой! Слышишь?

Зиверт прислушался. Где-то капала вода, кряхтели под нагрузкой старые стены, что-то сыпалось.

— Нет, — признался он.

— Именно. Поезд перестал звенеть.

Только сейчас маг заметил, что недовольные сигналы, звучавшие вдали, совершенно пропали. Монстр освободился или просто устал? Да и может ли он вообще-то устать? Никаких звуков, говоривших о том, что он где-то поблизости, не было слышно, но если вспомнить, как бесшумно передвигается эта махина… Зиверт поёжился и кивнул Милли.

— Будем настороже.

Ничего не значащая фраза, конечно. Как всегда. Милли только похлопала его по спине.

На другой стороне рельсов было примерно то же самое. Запертые двери, конечно, можно было бы взломать, будь у них подходящие инструменты, но их не было. А для импровизированного лома стальные запоры выглядели слишком прочными. Один раз попалась ниша, в которой дверь была явно незаперта. Зиверт с надеждой подошёл поближе, но обнаружил, что сквозь огромное окно рядом видны только тонны камней, заваливших помещение. Он вернулся обратно, покачав головой в ответ на немой вопрос Милли.

Сами тоннели тоже то и дело утыкались в завалы. Тогда приходилось возвращаться, настороженно вслушиваясь, чтобы не пропустить подкрадывающегося монстра. Но всё было тихо — пока. В одном месте обрушившийся потолок упал не до конца, и повис на балках в метре от рельсов. Милли немедленно предложила проползти под ним на случай если монстр идёт по их следу. Зиверт полз и старался не думать, что будет, если все эти тысячи тонн горной породы как раз сейчас решат завершить своё падение.

— Как ты думаешь, тут есть ещё такие монстры? — Спросила его Милли, встречая с другой стороны обвала.

— Таких точно нет, — уверенно сказал Зиверт, хватаясь за предложенную руку, — но могут быть другие. Масса Лефоше способна стать чем угодно. Всё зависит от кучи случайных факторов — и от того, какая техника ей попадётся.

— Например, танк?

Зиверт представил себе живой танк и содрогнулся.

— Например, танк. Тогда в нас ещё и стреляли бы.

Какое-то время они шли молча. Милли задумчиво смотрела вдаль.

— Погоди, а чем бы оно стреляло? — Спросила она.

— Сложно сказать. — Вздохнул Зиверт. — Нужно полностью понимать, чем является эта масса, а я не понимаю. И никто не понимает. Но она как-то взаимодействует со Струнами на самом фундаментальном уровне. А так как Струны пронизывают всё, то и стать она может всем. И я имею в виду вообще всем, без ограничений. Статичные неодушевлённые объекты резонируют меньше, движущиеся — намного сильнее. Поэтому текущая вода, реки — природный камертон, так сказать. Но все резонируют. Вещи, животные, мысли, действия. Масса могла бы стать светом. Или уханьем совы. Или этим чувством, когда вот-вот чихнёшь, но почему-то не чихаешь. Чем угодно. Но это в теории, конечно.

Они дошли до очередного перекрёстка и свернули направо. На каждом перекрёстке они выбирали другое направление, чтобы не ходить кругами. Это, конечно, помешало бы вернуться, но возвращаться вроде бы было незачем.

— Так. И? — Спросила Милли.

— И? А, как бы оно стреляло. Ну, как именно, неизвестно. Но факт стрельбы резонирует с танком. Что-то должно куда-то лететь. Оно бы считало это, но как применило — неизвестно. Возможно, такая тварь обгрызала бы стены и плевалась щебёнкой. Наш поезд ведь взял откуда-то идею ног. Скорее всего от какой-нибудь крысы. А попадись ему змея, он бы сейчас ползал.

— А как… Стой!

На этот раз Зиверт услышал сразу же. Этот знакомый звук, как будто жук пытается выбраться из спичечного коробка, но повторённый примерно тысячу раз. Не сговариваясь, они с Милли вскарабкались на платформу и осторожно подошли к очередной ничем не примечательной двери. Она была не заперта — на месте замка зияла рваная дыра. Зиверт вытащил из-за пояса револьвер и проверил барабан. Милли сняла с плеча дробовик. Очень осторожно, стараясь не шуметь, маг наклонился и заглянул в дыру.

И тут же отпрянул назад.

Тоннели здесь складывались в очередной бессмысленный Т-образный перекрёсток, и комната была как раз рядом с углом. В одной стене у неё была пробита огромная брешь, сквозь которую можно было разглядеть перпендикулярный тоннель. И вся комната и тоннель за ней кишели скребунами. Они вяло ползали туда-сюда, натыкаясь друг на друга. Интереса к двери они пока не проявляли.

“Что там?”, одними губами спросила Милли.

Зиверт изобразил руками скребущие движения.

“Много?”, пошуршала пальцами девушка.

Маг помахал ладонью над забинтованной головой.

Милли махнула в сторону завала. Зиверт согласно кивнул. Но как только он сделал шаг назад, дверь распахнулась.

На пороге стоял скребун.

Неизвестно, услышал ли он что-нибудь, или просто бесцельно шатался, но это неважно. Мир тут же начал темнеть и оплывать. Глаза, покрывавшие уродливое тело, распахнули веки, и по стенам поползла бесконечная, затягивающая космическая тьма. Пошатнувшись, Милли сумела собрать достаточно сил, чтобы отвесить скребуну размашистый, широкий пинок. Его отбросило в комнату, а Зиверт тут же захлопнул за ним дверь.

Не то чтобы это принесло какую-то пользу. Из-под завала потянулись длинные белые щупальца, показались бесформенные тела. Два из трёх тоннелей были отрезаны, для побега остался единственный путь.

— Не смотри на них, — крикнула Милли, спрыгивая на рельсы.

— Я не смотрю, они смотрят, — выплюнул Зиверт.

Если не смотреть на скребунов, действительно становилось немного легче, но только немного. Зиверт почти физически ощущал, как по нему шарят сотни взглядов. Спину обожгло как от удара плетью, но он не стал останавливаться, чтобы выяснять, показалось ему или нет. Потом, не сейчас. Сейчас нужно бежать. Вперёд. Туда, где…

Где из темноты им навстречу двигался, цепляясь длинными лапами за стены, чудовищный поезд.

Милли затормозила и яростно выругалась.

— Ладно, — выдохнула она, — ладно. Сейчас, когда он прыгнет, пригнись и попытайся…

— Нет, стой! — Крикнул Зиверт. — Помнишь, я говорил про идиотский план? Нужно прыгнуть ему в пасть.

Поезд приближался. Кажется, он их заметил. Сзади нарастал противный шорох тысяч маленьких лап по бетону.

— Только не задень зубы! Всё будет нормально. Ты мне веришь?

— Зиверт, ты что, идиот..! — Заорала Милли.

— На счёт три! Раз!

— … это же…

— Два!

Поезд уже наклонил свою вытянутую морду и распахнул пасть. Четыре жёлтых глаза слегка светились в темноте.

— Три!

Прыгая, Милли успела подумать, что эти глаза очень напоминают прожекторы.

Они покатились по металлическому полу вагона и врезались в скамейку. Пасть за ними захлопнулась. Поезд по инерции пролетел вперёд, размазывая и раскидывая в разные стороны лёгкие тела скребунов, после чего развернулся на месте и понёсся в том направлении, откуда появился.

— Двери закрываются, — проскрежетало радио под потолком, — следующая станция конечная, конечная!

Глава 13

Зиверт мерно покачивался в такт движениям поезда. Он вообще любил на них ездить. В окне проплывают пейзажи, а по вагонам разносят всякие напитки. Вот идёт проводница, и можно что-нибудь купить.

— Сок томатный, пожалуйста, — сказал Зиверт.

Проводница отвесила ему подзатыльник.

— Совсем крыша едет? — Спросила она.

Зиверт нехотя вернулся к реальности и заморгал, глядя по сторонам. Приятное видение, где он едет в поезде через южные степи, чтобы попасть к морю, пропало. Он сидел на жёсткой скамье, стены вагона, покрытые красноватой плотью, дышали и пульсировали. Пол был стянут сизыми жилами, а за окнами мелькали хищные лапы, которыми поезд цеплялся за стены тоннеля.

— Не уверен, — признался маг. — Ты видишь то же, что и я?

— Хочешь ещё подзатыльник? — Вместо ответа поинтересовалась Милли. — У тебя вроде бы от них в голове проясняется.

— Не надо, — отказался Зиверт, потирая глаза. — Мне казалось, что я к морю еду. От стресса, наверное.

— Ничего страшного. Можешь начать объяснять, как тебе пришло в голову прыгнуть в пасть этого монстра, когда будешь готов.

Зиверт задумался. В общем-то, ничего конкретного он сказать не мог. Единственное, что заставило его решиться на этот шаг, было то, что поезд был пустой внутри. Не было органов, которыми он переваривал бы жертв. Только зубы. Ну, ещё то, что они были окружены скребунами, и большого выбора у них не было. Так он Милли и объяснил.

— И почему она нас не переваривает? — Поинтересовалась та.

— Кто? Масса? Не может. — Зиверт встал и, с трудом удерживая равновесие на бугрящемся наростами полу, подошёл к стенке. Плоть, покрывавшая её, сокращалась, перемещая лапу. Зиверт ткнул в неё пальцем. Поезд слегка вздрогнул, но не замедлил хода. Больше ничего не произошло.

— Видишь? — Сказал маг. — Это больше не масса. Она перестроила свою структуру, чтобы создать мышцы. Способность поглощать органику напрямую она потеряла.

— И ты заранее об этом знал?

— Нет. Это я на ходу анализирую.

— То есть, — уточнила Милли, — вполне возможно, что мы сейчас медленно поглощаемся огромной живой соплёй, а всё, что мы видим — галлюцинация?

Зиверт медленно осмотрелся. Стальные плиты, составлявшие стены вагона, скреплялись каким-то хрящами, что придавала ему гибкость. Иногда поезд перемахивал через глубокие расщелины и мягко приземлялся на другой стороне — краткий миг невесомости грозил вывернуть желудок наизнанку. Длинные лапы крошили бетон, впиваясь в него когтями. Было холодно, жутко и противно. Попеременно хотелось то есть, то блевать.

— Это возможно, — признал маг после недолгого молчания, — но маловероятно. Думаю, умирающий мозг мог бы выдумать иллюзию поприятнее.

— Тогда зачем она нас сожрал? — Поинтересовалась Милли.

Зиверт только развёл руками.

— Может, инстинкты поезда требуют от него подбирать пассажиров? — Предположил он.

— А так бывает?

— Да чтоб я знал.

Какое-то время Милли переваривала полученную информацию. За окном ничего не менялось, только мелькали серые стены. Не глядя, она выудила из сумки флягу с алкоголем и от души приложилась к ней.

— И куда мы едем? — Спросила она, закручивая крышку.

— На конечную. — Отозвался Зиверт. Он подобрался к динамику, висевшему под потолком, и пытался вызвать какую-нибудь реакцию. Тщетно, поезд молчал.

— А тебя не беспокоит то, что мы заблудились в огромном лабиринте и понятия не имеем, как из него выбраться?

Зиверт пожал плечами.

— Беспокоит. Но что мы можем с этим сделать?

— Это не риторический вопрос, — уточнил он после паузы, — мне на самом деле интересно.

Милли внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала, только неопределённо хмыкнула. Очевидно, что, если реактор запустится, это очень сильно затруднит поиски выхода. Но небольшая доля оптимизма не помешает. В конце концов, вполне возможно, что этот поезд-монстр живёт где-то возле выхода на поверхность. Должен же он всё-таки что-то жрать? По ночам он выползает и охотится на заблудившихся путников, а днём…

В этот момент тоннель закончился. Посреди него разверзлась огромная пропасть, и поезд без предупреждения нырнул в неё.

Милли едва успела швырнуть Зиверта на скамью, и прыгнуть туда же. Пол стал стеной, и они вцепились в спинку сидения. Они были примерно в трёх метрах от кабины — или что там служило монстру головой, — и теперь это расстояние превратилось в высоту. Зиверт, не успевший понять, что произошло, ошеломлённо потряс головой.

— Что дальше, — хрипло спросила Милли, — он сделает…

Закончить она не успела, потому что поезд прекратил спуск так же быстро, как начал, нырнув в один из тоннелей в отвесной стене, и они с Зивертом покатились на пол.

— Я начинаю думать, что это была плохая идея, — выдавил Зиверт, когда к нему вернулось дыхание — Милли случайно заехала ему локтем под дых.

— То есть, в какой-то момент идея казалась тебе хорошей? — Язвительно поинтересовалась девушка.

Вопрос остался без ответа.

Тряска усиливалась, хотя больше никаких внезапных поворотов не наблюдалось. Цепляясь за скамью, Зиверт поднялся и выглянул в окно. Тоннель постепенно расширялся, и поезд перестал дотягиваться до стен лапами и перейдя на неровную рысь. Такой способ передвижения меньше подходил к строению его тела, и зверь ощутимо вздрагивал, подтягивая к себе колени. Вагон начал раскачиваться в неровном, дёрганом ритме. Несмотря на это, поезд строго следовал проложенным рельсам.

— Куда он так торопится? — Поинтересовалась Милли снизу.

Зиверт прижался лицом к стеклу, не обращая внимания на розоватые жилки, удерживающие его в окне, и заглянул вперёд, насколько смог.

— Домой, — задумчиво ответил он.

Поезд выскочил из тоннеля и оказался в зале, где сплеталось множество рельсов. Несмотря на свисавшие с потолка остатки кранов и ржавые цепи, помещение было огромным. В центре, освещаемая единственным рабочим прожектором, стояла вышка со стеклянной кабиной. По полу вилось множество путей. Некоторые вели в маленькие тупиковые тоннельчики, явно предназначавшиеся для стоянки и техобслуживания поездов. Другие убегали в темноту, чтобы влиться в сеть дорог, пронизывающих комплекс. Поезд, на котором ехали Зиверт и Милли, забился в один из тупиков и лениво растянулся по полу.

— Конечная! — Выплюнул внезапно оживший динамик под потолком.

Зиверт осторожно отпустил лавку, в которую вцепился, ожидая, что поезд сейчас снова сорвётся с места, но тот лежал неподвижно. Бугристый органический пол немного разгладился. Стены вагонов слегка вздымались, как будто монстр дышал, хотя изнутри было прекрасно видно, что никаких лёгких у него не было. “Где он этого нахватался?”, мельком подумал Зиверт, щупая на всякий случай забинтованную голову.

— Живой? — Окликнула его Милли. Она посчитала бессмысленным вылезать из-под лавки пока поезд двигался, и поднялась только когда он окончательно замер. Теперь, аккуратно разминая конечности она проверяла, всё ли работает.

— Вроде бы, — отозвался Зиверт. Зрение не помутилось, локти не сгибаются в неожиданную сторону, значит, всё в норме. Планка нормы в походах вообще падает удивительно быстро. — А ты?

— Умерла. — Дежурно отозвалась Милли, удовлетворившись собственной проверкой. — Идём, пока он снова не побежал куда-нибудь. Хватит с меня поездок на всяких тварях. Мне и лошади-то не нравились.

Выхода из вагона не было. То есть, когда-то он, конечно, был, но теперь зарос мышечной тканью. Изнутри она была покрыта неопрятными рубцами, как будто кто-то несколько раз распорол её огромным лезвием. С противоположной от пасти стороны выхода тоже не нашлось, как ни странно, а снова лезть монстру в зубы Зиверт пока не решился. Решено было вылезать через окно.

— А он точно на нас не рассердится? — Спросил Зиверт у Милли, разглядывавшей стекло. Та пожала плечами:

— Откуда мне знать? Попробуем для начала поступить по правилам, раз наш монстр считает себя поездом. Если я правильно помню, в случае аварии нужно выдернуть шнур, а потом выдавить стекло. Может сработать.

— А у нас авария?

— А что, нет? — Вопросом ответила Милли. — Поезд сошёл с рельсов, а выходы заблокированы. Как ни посмотри, это авария. Формально.

Стекло шлёпнулось на бетон и разлетелось на осколки, запрыгавшие в разные стороны с весёлым звоном. Эхо облетело зал и запуталось в свисающих с потолка цепях.

— Ты же сказала, выдавить, — укоризненно заметил Зиверт, выглядывая в окно, — а не выбить.

— Сначала выдернуть, — уточнила Милли, ставя ногу на раму. — Только выдёргивать было нечего. И потом, оно хлюпало. Ты видел, чтобы окна хлюпали?

Зиверт поморщился. Загадочная анатомия живого механизма одновременно вызывала в нём смутное отвращение и жгучий интерес. Но времени на подробное изучение не хватало, поэтому вместо ответа он вылез из окна и спрыгнул на бетонный пол, неловко упав на руки. Милли приземлилась рядом и хлопнула его по спине.

— Итак, где мы? — С напускной бодростью спросила она.

Зиверт поднялся на ноги, отряхивая ладони. Поезд, который притащил их сюда, не подавал никаких признаков жизни и вообще не замечал, как будто не он так настойчиво гонялся за ними по подземелью. Других поездов не наблюдалось, зато было полно каких-то поломанных мостков, цепей, лебёдок и ремонтных ям. Если тут не собирали поезда, то уж точно проводили ремонт и техобслуживание.

— Он притащил нас в своё логово, — вслух подумал Зиверт, — но зачем?

— И как нам отсюда выбраться? — Подхватила Милли, не давая ему погрузиться в размышления и забыть обо всём.

— Выбраться? — Эхом отозвался Зиверт. — Я не думаю, что нам нужно выбираться. Скорее, наоборот. Если только они не воткнули этот цех посреди пути, скорее всего, мы рядом с одной из частей комплекса. Возможно, мы там, где надо.

— Или нет. — Добавила Милли.

— Или нет. — Согласился маг. — Но тут есть электричество, — он кивнул на одинокий прожектор, — вряд ли его подают просто так. Давай осматриваться.

Опасливо косясь на поезд, они разошлись в противоположные стороны. Монстр не пошевелился. С расстояния он вообще выглядел как самый обычный электровоз, загнанный в депо на ремонт. Только слабо покачивавшиеся от “дыхания” стенки вагонов выдавали его. Тихое поскрипывание качающихся вагонов было единственным, что нарушало тишину зала, погружённого в полумрак. Отойдя подальше, Зиверт заметил, как гудят кабеля, проложенные вдоль пола. Судя по всему, здесь уже много лет никого не было, и всё, что могло упасть, уже упало. Жужжание фонаря, который Милли включала, когда не могла что-то рассмотреть в темноте, звучало как рёв цепной пилы.

То и дело перелезая через упавшие остовы ремонтных кранов и горы ржавых цепей, спёкшихся в единую массу, Зиверт шёл вперёд, внимательно глядя под ноги — под них то и дело подворачивались, то трубы, то рельсы, то ещё что-нибудь. Светлячок метался над его головой, подчиняясь мысленным приказам. Наконец, подняв глаза, Зиверт увидел перед собой чёрную пасть тоннеля. Зал закончился, дальше снова начиналась паутина подземных коридоров.

— Ну что, — сказала Милли за его плечом, — нашёл что-нибудь?

Зиверт чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Как ты..? — Начал было он и осёкся. Милли стояла довольно далеко, у диспетчерской вышки и махала ему рукой.

— Хорошая тут акустика, да? — Хмыкнула она. Ей приходилось только слегка повышать голос. — Главное не переборщить. Вот слушай.

Прежде, чем Зиверт успел что-нибудь сказать, Милли вдохнула сухого, с металлическим привкусом, воздуха и свистнула. Звук заполнил всё пространство вокруг и прыгал от стены к стене, постепенно затухая. В своём депо пошевелился поезд, но никуда не пошёл.

— Ты что, с ума сошла? — Поинтересовался Зиверт, направляясь к вышке. — А что если кто-нибудь услышит?

Милли покачала головой.

— Тут никого нет. Иди за мной.

Она развернулась и зашагала прочь, старательно отмеряя расстояние. Зиверт заинтересованно двинулся следом. Примерно через двадцать шагов Милли остановилась.

— Вот, где-то тут он стоял. — Заявила она.

— Кто?

Вместо ответа Милли повернулась строго на девяносто градусов и пошла вперёд. Непонимающий Зиверт шёл за ней, пока светлячок не высветил лежащее у стены тело.

— А вот сюда прилетел. — Ткнула пальцем Милли. — Видишь след на стене?

На бетоне остались засохшие потёки, как будто с высоты скинули пакет с требухой. Зиверт поморщился, почувствовав, как рот наполняется кислой слюной.

— Он ударился затылком, — безжалостно добила девушка, — и череп лопнул. Сможешь угадать, что его так запустило?

Зиверт покосился на поезд. Тот всё ещё спал.

— Даже гадать не буду. Но кто это? И что он здесь делал? И почему поезд на него напал, а на нас нет?

— Наёмник. — Уверенно сказала Милли. — Возможно, из тех, за которыми нас и посылали. Сейчас сложно сказать. Но он точно тут не слишком давно.

— Вижу. — Коротко сказал Зиверт, присаживаясь на корточки и прикрывая рот рукавом. Труп пах так, как и положено пахнуть трупу двух-трёхнедельной давности.

— Почему поезд на него напал, я понятия не имею, — продолжила Милли. — Может, он первый начал. Или пах неправильно. Или время было неудачное. А вот что он тут делал — это вопрос скорее к тебе.

Зиверт задумчиво кивнул. К кому же ещё.

Он присел и расстегнул куртку на груди покойного, уже почти не замечая запаха. Воображение уже превратило гниющее тело в лабораторный препарат, и Зиверт как наяву наблюдал за тем, как оно превращается в карандашные наброски на желтоватой журнальной бумаге.

Под курткой на покойном была надета обычная хлопчатобумажная рубашка, когда-то светло-зелёная, но сейчас покрытая бурыми пятнами телесных жидкостей. К цепочке, висевшей на шее, были прикреплены потускневшие стальные жетоны. Зиверт подцепил их пальцем и осмотрел. За исключением имперского герба, они были абсолютно гладкими.

— Имени нет, — заключил он. — Заберём жетоны?

Милли пожала плечами.

— Если хочешь. Наёмники не считаются имперскими солдатами, так что мы не обязаны. Но не думаю, что он будет возражать.

Зиверт мгновение поколебался, но оставил жетоны в покое.

— Рубашка… а, чёрт. Милли, дай мне нож.

Заскорузлая ткань резалась плохо, но в конце концов всё-таки сдалась. Запах гниения усилился настолько, что слезились глаза. Зиверт прикрыл рот рукавом и прищурился.

— На плечах синяки… кажется. — Неуверенно сказал он, машинально касаясь тёмного пятна пальцем. Мёртвая плоть неестественно хлюпнула, и маг отдёрнул руку.

— Мог он тащить что-нибудь тяжёлое?

— Запросто. — Кивнула Милли. — Рюкзак, например. Но поблизости ни одного не видно.

— Может, отлетел в сторону. — Предположил Зиверт. — Попробуй поискать, пока я буду его допрашивать.

Милли повела плечами, как бы говоря: “Почему бы и нет”.

Когда-то возможность поговорить с покойными казалась Зиверту ответом на все вопросы. Они ведь должны обретать тайное знание, недоступное живым. О тайнах бытия, о зарытых кладах, и что там ещё положено знать покойникам. На деле это походило на попытку составить представление о личности человека по сгоревшей квартире, в которой он когда-то жил. Хотя Зиверт мысленно сравнивал этот процесс с чтением книги, вырванной из слюнявой пасти собаки. Где чернила расплылись, страницы перепутаны, а найти целое предложение уже удача. Иногда он даже видел мысленным взором эту тощую собаку, которая сидела в углу, обиженно надувшись, не понимая, почему у неё отобрали любимую игрушку. Зиверт привычно простёр руку и погрузился в чужие воспоминания.

На этот раз всё было куда ярче, чем с полустёртым отпечатком учёного. Посреди космической тьмы стоял отчётливый призрак покойного наёмника. Зиверт не мог видеть его лица, только общие черты и одежду — ту же, что была на трупе, только чище. С интересом оглядевшись, Зиверт заметил, что вовсе не стоит в темноте — он отчётливо видел собственные ноги и силуэт призрака, как будто сквозь отверстия в непроницаемо чёрной ткани. Это несколько сбивало с толку. Наконец, призрак заметил мага и обратился к нему.

— Где я? — Без обиняков спросил он. Голос был слабый, но отчётливый, слегка шуршащий. — Почему я здесь?

— Ты умер, — рассеянно ответил Зиверт, прекрасно зная, что это ни к чему не приведёт. Умершие не могли воспринимать новую информацию, только воспроизводить собственные воспоминания.

— Ага. — Согласился призрак, рассеянно склонив голову, но через пару мгновений снова вскинул её. — А?

— Ты умер. — Повторил Зиверт. — Расскажи мне, что случилось.

Вместо ответа призрак развернулся и бросился бежать. Зиверт побежал за ним, стараясь не думать о поверхности, на которую наступал. На самом деле, конечно, никакой поверхности быть не могло. Тем не менее, она чувствовалась под ногами. Топот постепенно приобрёл звук, а затем и эхо. Тьма вокруг перестала быть непроглядной космической бездной и превратилась в обычное отсутствие света. Зиверт огляделся. Это был тот же самый зал, что и в реальности, только отпечатавшийся в памяти погибшего наёмника. Прожектор не работал, и ближайшим источником света был фонарик в руке высокого мужчины в берете. Чуть поодаль копошилось ещё несколько светлых пятен.

— Ну? — Спросил он подбежавшего наёмника. Тот, опёршись руками в колени, несколько раз шумно вдохнул.

— Ничего, — переведя дыхание ответил он, — тоннели и ещё больше тоннелей. Всё обесточено, но вскрыть можно, я думаю.

Мужчина в берете несколько секунд подумал и кивнул.

— Отмечай как возможную точку входа. — Сказал он и обернулся. — Капрал! Собирай людей, уходим.

Наёмник, за которым следил Зиверт, сел на одно колено и вытащил планшет с нарисованным планом подземелья, подсветив его зажатым в зубах фонариком. Маг с интересом заглянул ему через плечо.

— Вы уверены, что им этого хватит, герр капитан? — Спросил капрал откуда-то сбоку.

— Уверен. Вход мы нашли, остальное не наши проблемы. Или ты хочешь ещё полюбоваться окрестностями?

— Ну уже нет, — хмыкнул капрал и отвернулся, выкрикивая команды остальным. — Собраться и построиться! Уходим! Эй, чт-... Огонь! ОГОНЬ!

Раздался грохот стрельбы и вспышки, но тут же оборвались. Мир окрасился красным. Больше этот наёмник уже ничего не видел.

Зиверт снова оказался в непроглядной тьме. Призрак наёмника как ни в чём ни бывало стоял рядом.

— Картографы, значит. — Задумчиво протянул Зиверт.

— Ага. — Согласился призрак. Маг его проигнорировал.

— Но почему? Если экспедиция в этот комплекс была санкционирована властями, то при чём тут Мартинес и наёмники? — Он внимательно посмотрел на равнодушно торчавшего рядом призрака. — Это вообще-то к тебе вопрос.

— Ага. — Невпопад согласился тот. За прошедшее время его личность совсем расплылась.

“Вряд ли он при жизни был таким же идиотом”, подумал Зиверт, “натравить бы на него Милли, мигом бы всё рассказал”.

— Рядовой! Доложить… э-э-э… о цели задания. — Сказал он вслух, постаравшись придать голосу самый командирский оттенок, на который был способен. Впервые призрак взглянул на него, а не в его направлении, как обычно. На мгновение Зиверту померещилась усталая ирония в его взгляде, но только на мгновение. На этот раз призрак никуда не побежал, а просто медленно растаял в пустоте.

— … только разведка, капитан, именно так. — Мартинес только что закончил отвечать на вопрос. Зиверт оглянулся по сторонам. Этот офис в подвале был ему знаком, как и его владелец, который сидел за своим неизменным столом. Перед ним на любезно предоставленных стульях сидело трое человек: наёмник-картограф, капрал из предыдущего воспоминания и капитан, глава наёмников. Последний сгорбился на стуле и подозрительно смотрел на Мартинеса. Капрал лениво откинулся на спинку и разглядывал потолок.

— Мне нужна информация, капитан, — продолжил Мартинес, совершенно не стесняясь подозрительности собеседника, — любая информация. Вам всё равно заплатят, даже если вы не найдёте надёжный вход в комплекс. Но за него вы, конечно, получите бонус, как указано в договоре.

Капитан взглянул на бумагу, зажатую в кулаке. Зиверт тоже заглянул туда, но ничего не увидел.

— И вам нужен тяжеловооружённый отряд, чтобы провести разведку. — Хмыкнул капитан. — Что нас там может ждать?

— Понятия не имею. — Отозвался Мартинес. — Что угодно. Именно поэтому я выбрал вас. Как видите, я предельно честен, капитан. Если окажется, что там ничего нет, кроме пустых коридоров, — что ж, значит, вам повезло. Лёгкие деньги.

— И каков легальный статус этой, — капитан постучал пальцем по листку с договором, — экспедиции?

По лицу Мартинеса пробежала лёгкая тень раздражения.

— Это скользкий вопрос, капитан. Формально ни вы, ни я ничего не нарушаем. Но если вы спрашиваете, можно ли ждать содействия от местных властей, я бы сказал, нет. Скорее, наоборот, подозрительности и палок в колёса.

— Понятно. — Капитан резко хлопнул в ладоши. — Мне нужно посоветоваться кое с кем. Пару минут, не больше. Капрал!

Они оба поднялись и быстро вышли из комнаты. Картограф в замешательстве закрутился на стуле. Всё произошло так быстро, что он не успел сообразить, что происходит. Мартинес вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Грубо, Одрик. Это же мои гости, как-никак.

Зиверт вздрогнул. Из темноты быстрым, но немного механическим шагом вышел его учитель.

— У меня нет времени на церемонии. — Скрипучим голосом отрезал он, и обратился к картографу. — Молодой человек, посмотрите на меня.

Тот послушно уставился в бесстрастную маску, за которой слабо мерцали блеклые глаза старого лича.

— Запомни следующее: знать слишком много может быть так же опасно, как не знать ничего. Не пытайся выйти за границы.

— Я… — Запнулся картограф. — Я не понимаю.

— Я обращался не к тебе.

Глаза лича слабо светились в сумраке. Его взгляд, обычно помутневший, сейчас был острым и колючим. Сквозь посмертную пелену Одрик смотрел прямо на Зиверта.

Зиверт выпал из чужих воспоминаний обратно в депо. На мгновение он забыл, как стоять, и упал на четвереньки, больно ударившись коленями о бетон.

— Он знал! — Прохрипел маг. — Он всё знал!

Милли наблюдала за ним со сдержанным интересом. Она давно привыкла к тому, что магические манипуляции Зиверта то и дело взбалтывают ему мозги как сырое яйцо, и со стоическим спокойствием ждала, когда муть у него в голове осядет, а способность воспринимать действительность восстановится.

— Кто знал что? — Спросила она ободряюще-ласковым тоном, как будто разговаривала с умственно отсталым.

Зиверт потряс головой, разгоняя плававшие перед глазами цветные пятна.

— Он знал, — сказал он немного увереннее, — что я попаду сюда. Что наёмник погибнет. Что я наткнусь на его труп. Всё это.

Поднявшись на ноги, Зиверт с усилием потёр виски.

— Скорее всего, он знал и о том, что тут происходит. Он мог бы мне сразу сказать — и не сказал. Почему?

— А “он” это..?

— Что? А. Одрик, конечно, кто же ещё.

Милли хмыкнула, старательно вкладывая в этот звук как можно больше флегматизма.

— Одрик? Трёхсотлетний лич, который ещё Разрыв видел? И ты удивлён, что у него на всё есть план?

— Не в этом дело. — Покачал головой Зиверт. — Он оставил мне послание. Говорил с наёмником, но обращался ко мне, я уверен. Не посвятил меня в свои планы — понятно, я и не ждал. Но зачем тогда оставлять мне это послание? И что он имел в виду? Как я должен понимать эти намёки?

Зиверт обнаружил, что до боли сжимает кулаки, осторожно расслабил руки и несколько раз глубоко вздохнул.

— Ладно, ладно. — Милли ободряюще похлопала его по плечу. — Я знаю, что тебя развеселит: копание в чужих вещах. Смотри, я нашла рюкзак этого парня.

— Картографа. — Уточнил Зиверт, и в самом деле немного успокоившись. — Их посылали на разведку.

Будь Одрик рядом, он, пожалуй, не удержался и наорал бы на учителя. Этикет этикетом, но это выходит за любые границы. Но его рядом не было, как и хрупких предметов, которые можно было бы пнуть. Вымещать же злость на Милли было не только несправедливо, но и чревато. Волевым усилием сжав возмущение в точку и загнав поглубже, Зиверт взялся за рюкзак.

Рюкзак был аккуратно заполнен стальными контейнерами со скругленными краями. В каждом контейнере лежал какой-нибудь оптический прибор неясного назначения. Впрочем, теодолит Зиверт всё-таки узнал и сделал вывод, что все они были предназначены для замеров. Без точного определения углов, под которыми разбегались в разные стороны подземные тоннели, составить их карту было бы невозможно. Карты обнаружились в отделении, прилегавшем к спине. В плоском кармане лежала папка из жёсткого картона, пропитанного какой-то жидкостью. Он неё слабо пахло формальдегидом, что сразу вызвало у некроманта ряд неприятных воспоминаний. Внутри лежали листы белоснежной бумаги, на которых чернильным карандашом были нанесены схемы тоннелей. Помарок почти не было — рука картографа была тверда и уверенна. Зиверт вытащил несколько листов и попытался сложить в одну картинку.

— Этот сюда, — подсказала Милли, заглянув ему через плечо, — смотри, это одно место, но в разных проекциях. Интересно, они какую-то магию использовали, чтобы так подробно всё нарисовать?

— Ага. — Рассеянно согласился Зиверт. — Геометрию.

Он оглянулся по сторонам, пытаясь сопоставить увиденное со схемами. Светлячок метался из стороны в сторону, подчиняясь мысленным приказам — его света не хватало, чтобы осветить даже четверть огромного зала.

— Судя по всему… — маг покрутил листы, — судя по всему при постройке комплекса был допущен просчёт.

Он постучал пальцем по схеме.

— Это вентиляционный канал, но он почти в полтора раза шире, чем должен быть. И выход из него… вон в том тоннеле.

— Почему в тоннеле? — Поинтересовалась Милли, нервно оглядываясь по сторонам. Её что-то беспокоило.

— А где? — Вопросом ответил Зиверт. — Проходящие поезда создавали разницу давления, которая вытягивала воздух из вентиляции.

Он заметно воодушевился.

— По этой шахте можно спуститься во внутренний комплекс. Правда, мы попадём в распределительный узел, но зато по пути не будет ни вентиляторов, ни решёток. А там уже сообразим, что делать.

Правда, длину этой шахты картографы определить не смогли — рядом с габаритной стрелкой стоял знак вопроса. Милли быстро щёлкнула по нему пальцем и снова отвернулась.

— А что если она длиной километра два? Или заканчивается тупиком? Решёткой, скажем. Вряд ли мы по ней подняться сможем.

Зиверт покачал головой.

— Внутри нет решёток. Одна есть в тоннеле, но мы её уж как-нибудь оторвём. А заканчивается шахта определённо комнатой. Или начинается? Хм. Однако…

Зиверт перетряхнул листы и уставился на них с недоверием.

— Откуда такая точность? Геометрия, конечно, темнейшая из наук, но на такое она не способна. Может, у них всё-таки был какой-то генератор импульсов? Это объяснило бы, что разозлило поезд.

Маг нырнул в рюкзак с явным намерением перетрогать все приборы, но Милли поймала его за плечо.

— А сейчас ты импульсы испускал?

Что-то в её тоне заставило Зиверта насторожиться.

— Чего? Нет, я…

— Тогда обернись. — Перебила его Милли. — Только осторожно.

Зиверт обернулся и столкнулся взглядом с поездом. Четыре жёлтых глаза вполне могли бы сойти за фары и обычно ничего не выражали, но сейчас поезд смотрел с явной агрессией. Металлическая спина слегка вздыбилась, словно у собаки, к будке которой подошёл посторонний.

— Ты чего это? — Удивился Зиверт. — Мы же с тобой одной кро… нет, погоди, это невозможно. Ты скорее…

Милли ощутимо пнула его ниже спины.

— Не читай ему лекций! — Прошипела она. — Что нам делать?

— Откуда мне знать. — Прошипел в ответ маг, поднимаясь на ноги. — Я не эксперт в психологии поездов.

Он сделал шаг назад. Поезд неотступно следил за каждым его движением, но с места не двигался.

— У нас опять нет выхода. — Процедила Милли сквозь стиснутые зубы, не сводя глаз с поезда. — Где там эта шахта?

Зиверт взглянул на схему и ткнул пальцем в нужном направлении:

— Там.

В этот момент поезд издал что-то вроде утробного рыка, напоминавшего звук открывающейся консервной банки.

— Бежим на счёт “три”. — Скомандовала Милли. — ТРИ!

Они развернулись и рванули в сторону тоннеля. Сзади послышались тяжёлые прыжки, загремели свисавшие с потолка цепи.

Милли и Зиверт ворвались в тоннель и, не сбавляя скорости, понеслись вдоль рельсов. Светлячок болтался за ними, чуть отставая.

— Которая шахта? — Бросила Милли на ходу.

Зиверт обнаружил, что всё ещё сжимает в руке схему. Он заглянул в неё, пытаясь в неровном дёрганом свете разобрать нужное направление. Сзади послышался яростный рык, неестественный и жуткий.

— Сейчас, сейчас… Мы почти…

— Вниз! — Рявкнула Милли.

Зиверт споткнулся о шпалу за долю секунды до этой команды, и когтистая лапа просвистела прямо над его головой. Маг врезался лицом в бетонную стену, и из его глаз брызнули искры. Поезд пролетел над ним и начал разворачиваться.

— Здесь! — Невнятно крикнул Зиверт, чувствуя, как рот наполняется кровью.

Подлетевшая Милли одним рывком выдернула стальную решётку из пола, обнажая чёрный провал вентиляционной шахты. Видя, что Зиверт медлит, она схватила его в охапку и чуть ли не силой впихнула в лаз.

— Катись быстро, я за тобой! — Крикнула она.

Зиверт и без команды покатился, не в силах спорить с гравитацией. Шахта была шире, чем задумывалось проектом, но всё равно не рассчитана на человека. Ему оставалось только упереться ногами и плечами в гладкие бетонные стены, чтобы замедлить скольжение. Насколько хорошо это работало, Зиверт сказать не мог — то ему казалось, что он замер на месте, то летит со скоростью свободного падения и, конечно, разобьётся насмерть. Светлячок, оставшись далеко от хозяина, погас — Зиверт ощутил едва заметный щелчок в голове, когда это случилось. Подошвы сапог нагревались от трения. Маг приготовился было терпеть ожоги, но шахта внезапно кончилась, и, не успев подготовиться, он врезался в пол, успев напоследок подумать, как же будет нелепо потерять сознание и захлебнуться кровью из разбитого носа.

Зиверт очнулся и не сразу понял, где находится. В кромешной темноте был только холодный пол. Оглушительно громко падали капли воды. Нос всё ещё кровоточил. Сколько прошло времени? Терял ли он вообще сознание?

— Мне кажется, для здоровья все эти обмороки не очень полезны. — Сказал он вслух, прислушиваясь к слабому эху. — Как думаешь, Милли.

Ответом была тишина. Милли рядом не было.

Глава 14

Лёжа в темноте, на неизвестной глубине, с гудящей головой, Зиверт впервые за долгое время испытал приступ неподдельной паники. Не потому что Милли пропала — она пропадала постоянно, как только ей становилось скучно, и иногда, на то, чтобы найти её, у мага уходило несколько недель. Но вот чего за ней не водилось, так это привычки бросать дела на полдороги. Зиверт изо всех сил зажмурился. Ничего не изменилось — тьма была непроглядная.

Пролежав так с минуту и выровняв дыхание, он глубоко вздохнул. Если Милли до сих пор не запнулась об него с громкой руганью, значит, её действительно нет рядом. Её утащил поезд? Может, она лежит где-то рядом? Сосредоточившись, Зиверт вызвал светлячка и открыл глаза. Крошечное помещение осветилось неровным светом. Большую его часть занимал какой-то старый аппарат, скорее всего компрессор. Зиверт посмотрел на шахту, из которой выпал, и понял, что не переломал об него ноги только чудом. Что-то странное творилось с тенями, расползшимися по стенам. Они дрожали и вздрагивали, как будто освещались не шариком ровного света, а костром или факелом. Да и свет был непривычный, не белый, а скорее зеленоватый. Зиверт подтянул светлячка на уровень глаз и прищурился. Шарик то разгорался, то затухал, как свеча на ветру. Явный признак присутствия магических полей. Задумавшись об этом, Зиверт вдруг заметил, что воздух был невероятно сухим и колючим. В нём явственно чувствовался привкус озона, как перед грозой. Он вытащил флягу и сделал глоток. Вода, казалось, испарялась на губах и почти не попадала в рот.

Единственной приметной вещью в помещении, кроме сломанного компрессора, была чёрная металлическая дверь. Зиверт наудачу толкнул её, но та не поддалась. В поисках чего-нибудь похожего на рычаг, Зиверт облазил весь компрессор. Наконец, найдя какую-то трубу, он принялся её выкручивать, но вдруг замер. Стены явно вибрировали, очень слабо, но всё же заметно. Маг приложил руку к бетону и с минуту прислушивался. Вибрация не стала ни слабее, ни сильнее, но не прекратилась ни на секунду. Отчасти было похоже, что соседи с верхнего этажа двигают комод. Пожав плечами, Зиверт вернулся к трубе.

Под напором рычага и неуверенных пинков дверь всё-таки сдалась. Как оказалось, она не была заперта, просто заржавела. Странно, такое количество ржавчины никак не вязалась с количеством влаги в воздухе. Зиверт с сомнением поковырял пальцем дряхлые петли и, старательно пригнувшись, вышел в коридор. С некоторых пор он решил относиться к собственной голове с большим вниманием.

Коридор встретил мага миганием оранжевых ламп. Сначала он было решил, что включена тревога, но сирены не звучали, а лампы мигали вразнобой — видимо, просто от старости. Больше походило на аварийное освещение. Зиверт неуверенно потоптался на месте. Коридор был узким, таким, что в нём с трудом могли разминуться два человека. В обе стороны уходили обшарпанные бетонные стены без видимых отличий, и терялись в полумраке. Маг на пробу прошёл сначала с десяток шагов в одну сторону, потом в другую. Во второй раз светлячок замерцал сильнее, и, решив, что какой-то знак лучше, чем вообще никакого, Зиверт продолжил идти.

Двери попадались через неравномерные промежутки, и каждая была наглухо закрыта, а некоторые вообще заварены. В коридорах, всегда поворачивавших строго на девяносто градусов, встречались ниши, в которых стояли пустые вёдра и старые швабры с заскорузлыми тряпками. Ничего менее таинственного и представить себе было нельзя. Зиверт почувствовал, что голова с каждым шагом кружится всё сильнее, и привалился к стене. Происходили ли события последних дней на самом деле? Может, он просто перебрал в пабе и заблудился в кладовке? Он потряс головой и двинулся дальше, придерживаясь за стену и глядя под ноги. Поэтому, когда стена вдруг закончилась, он чуть не упал. Коридоры закончились.

Зиверт стоял в огромном зале, ошеломлённо озираясь по сторонам. Он был даже больше, чем депо, в котором жил поезд, и лучше освещён, так что масштаб сразу бросался в глаза. Вокруг огромной, в несколько обхватов, колонны в центре разместились, по-видимому, рабочие места. Стол с зажимами, большой шкаф на колёсиках, отдельный блок с лампами, напоминающий те, что стоят в стоматологических кабинетах.

“... необходимой частоты и есть самое сложное”, услышал Зиверт.

— Что? — Машинально переспросил он вслух и вдруг понял, что слышал не ушами. Голос звучал у него в голове.

“Зиверт, это ты? Подслушивать вообще-то невежливо”.

— Йор? — Неуверенно спросил маг. — Ты меня слышишь?

“Слышу. Но вот почему… А, прости, забыл сменить частоту. Ты где?”

Прежде, чем Зиверт нашёлся с ответом, призрачный голос продолжил:

“Впрочем, уже неважно. Постарайся ничего не трогать”.

И пропал. Вместе с ним пропало и навязчивое шуршание в голове, вроде радиоэфирных помех. Только сейчас Зиверт вообще заметил, что оно было. В голове тут же прояснилось.

“А вот для этого, пожалуй, слишком поздно”, с каким-то злорадством подумал он, и, шагнув вперёд, немедленно запнулся обо что-то. У стены лежал человек в лабораторном халате.

Естественно, первым порывом Зиверта было схватить этого человека и трясти, пока душа не выпадет из тела. Все, кто знает хоть что-нибудь о том, что происходит, были или мертвы или говорили загадками, и шанс получить информацию от покойников был гораздо выше. Но он сдержался — в основном потому что ужасно устал. Вместо этого маг опустился на корточки и протянул к покойному руку, готовясь связаться с ушедшей личностью.

Но тут же отдёрнул её.

Каждый такой сеанс связи был уникален, но ощущения примерно совпадали. Они были похожи на погружение в чёрную вязкую смолу. Всегда требовалось преодолеть какое-то сопротивление, и Зиверт был готов к этому. Но сопротивления не последовало. Наоборот, что-то потянуло мага вперёд, как будто вместо очередной ступеньки под ногами оказалась бездонная яма. Ассоциация выстрелила быстрее, чем Зиверт успел её осознать, и несколько мгновений он пытался её осмыслить, пока память не подсунула нужное воспоминание. То же самое случилось тогда в доме инквизитора. Казалось, с того момента прошло уже несколько лет. Некромант взял мертвеца за подбородок, покрутил голову, оттянул веко и заглянул в глаза — пустые и стеклянные. Тело на ощупь было холодным, но не ледяным. Дыхания не было, никакой реакции на раздражители. Но не было трупных пятен, не было окоченения. Человек в халате был явно мёртв, но…

“Но” что?

Зиверт не находил ответа, и оттого злился. Покойный ничем не выражал ехидства. Он подчёркнуто спокойно лежал, привалившись спиной к стене. Зиверт вдруг поймал себя на мысли, что хочет врезать по этой безучастной роже. Он вскочил на ноги и сделал несколько неуверенных шагов назад.

“Да что со мной происходит?”, подумал он.

Хотя шум в голове пропал, лучше не стало. Даже наоборот. Зиверт чувствовал, будто снял тяжёлую шапку на морозе и теперь ледяной ветер лез под волосы холодными пальцами. Помотав головой, чтобы собраться, он вернулся к осмотру покойного.

Лабораторный халат ничем не выделялся. Такие халаты шились огромными партиями и попадались в любой лаборатории — чаще в качестве символа, чем ради реальной необходимости. Ходили слухи, что “противный грязно-серый” не был их изначальным цветом, но никому ещё не удалось это доказать. Зиверт привычным движением сунул руку в нагрудный карман, куда складывал вещи каждый, кому хоть раз приходилось надевать такой халат — нижние два всегда были закрыты, чтобы не цепляться за ручки и углы столов — и выудил из него небольшую записную книжку в переплёте из искусственной кожи. Зиверт осторожно потянул за уголок обложки. Некоторые страницы были покрыты неприятного вида маслянистой жидкостью. Смесь запахов болота и железа показалась магу смутно знакомой. Осторожно, чтобы не задеть бурые пятна, он стал листать записную книжку.

К сожалению, довольно быстро выяснилось, что записи не подчиняются никакой системе. Хозяин книжки записывал туда всё, что приходило ему в голову, так что шершавые страницы были покрыты какими-то формулами, ни с чем не связанными числами и заметками, понятными только тому, кто их сделал. На одной из страниц была накарябана строчка из детской считалочки, несколько раз, разными карандашами — видимо, автор подбирал подходящий. На следующей — россыпь цифр и непонятных сокращений, некоторые подчёркнуты, некоторые вычеркнуты. Когда Зиверт был ещё студентом, примерно так выглядела половина его тетрадей. Кем бы ни был хозяин этой записной книжки, он, видимо, работал с автоматонами. Многие страницы были покрыты схематичными рисунками механических тел — и тут рука автора была тверда, а линии чётки. Зиверт невольно залюбовался мастерски выполненными рисунками, хотя их смысл и назначение от него ускользали. Он перелистывал страницы одну за другой, пока целый блок связного текста не бросился ему в глаза.

“Форма”, утверждал автор, “определяет содержимое. Вода принимает форму того сосуда, в который налита. Вопрос в том, как заставить её сохранить форму, убрав сосуд”.

Позднее писавший вернулся к этой записи и обозначил её как “А” — буква была втиснута перед фразой и обведена кружком. Зиверт моргнул и перечитал записку несколько раз. О чём это он? Связана ли она с работой или это просто попытка размять руку? Быстро пролистав несколько страниц, он нашёл ещё одну запись, обозначенную на этот раз как “Б”.

“Содержимое”, гласила она, “определяет форму. Предмет, оттиснутый в воске, создаёт полость, повторяющую его очертания”.

Ниже хозяин книжки пытался решить какую-то проблему. Формулы “А” и “Б” сравнивались, взвешивались и опровергались, это было понятно из условных обозначений логических операций. Непонятны были условия и содержимое, скрывавшееся за буквами, за исключением этих двух. На последней заполненной странице был крупно нарисован математический знак непринадлежности к множеству, все остальные были пусты. Зиверт пролистал записную книжку до конца, но больше ничего интересного не обнаружил. В растерянности, он уставился на покрытые знаками страницы. Сами формулы казались цитатами из какой-то занудной книги, по мысли Зиверта упорно огибали эту деталь, не давая как следует о ней задуматься.

Тяжело вздохнув, он бесцеремонно оторвал у покойного кусок халата, обернул записную книжку заскорузлой тканью и убрал в сумку. Количество этих странных дыр в реальности не могло его не беспокоить. Даже сами воспоминания о столкновениях с ними сложно было удержать в фокусе, но Зиверт наловчился держать их на периферии сознания, как будто играл сам с собой в прятки. О произошедшем в той странной комнате в административном корпусе он, конечно, забыл, но не забыл о том, что забыл. Тут главное было не впадать в рекурсию, иначе голова мгновенно начинала болеть.

Сами по себе такие дыры не были чем-то совершенно новым. Любому достаточно любопытному магу рано или поздно становилось интересно, что находится на изнанке реальности. И он (или она) шёл в архивы, чтобы почитать об экспериментах, проведённых в строго контролируемых условиях. И узнавал, что самая большая дыра была почти три миллиметра в диаметре, что энергии, потраченной на её создание, хватило бы, чтобы вскипятить целое озеро, узнавал об оптических свойствах такой аномалии и огромное количество разной технической информации. Но чтобы из реальности выпадали целые объекты — такого не было никогда. Да и энергии всех реакторов в мире для этого не хватило бы. Зиверт задумчиво сплюнул на пол, ощущая на языке знакомый металлический привкус. Подчиняясь мечущимся в голове мага мыслям, светлячок выписывал над его головой восьмёрки, и тени, порождённые его светом, отплясывали в такт среди загадочных столов и приборов. Может, ответ в них? Чем занимались в этом комплексе? Даже если экспедиция Йора переоборудовала его, то вряд ли радикально. В конце концов, они должны были найти приборы, документацию — словом, всё, чтобы… делать конструктов? Но в них никогда не использовались органические части, только механизмы. Зиверт рассеянно похлопал по сумке, в которой всё ещё лежала металлическая голова.

Столов было много. Они стояли вокруг центральной колонны, образуя кольцо. Старые лампы горели только над некоторыми, но было видно, что они установлены через равные промежутки. Зиверт подошёл поближе, осторожно ступая по разбитой плитке. Здесь, в отличие от почти всего остального комплекса, строители расщедрились на кафель, которым выложили кольцо вокруг колонны. При ближайшем рассмотрении становилось очевидно, что пол уходил к колонне под уклоном, да ещё был покрыт небольшими канавками, чтобы стекало… что-то. Зиверт помотал головой. Воображение немедленно нарисовало ему ужасные картины истязаемых подопытных и кровь, бегущую по желобам, но на самом деле это вполне могло быть масло, или ещё какие жидкости, использовавшиеся в конструктах. Каждый стол, судя по следам на полу, мог быть ограждён чем-то вроде ширмы, а то, что издалека показалось магу зажимами, на самом деле было встроенными приборами. Измерительную ленту и линейку Зиверт узнал сразу. Остальные были более загадочными, но шкалы и деления странных форм красноречиво свидетельствовали об их назначении. Зиверт пробежал по ним пальцами, как будто надеясь что-то выведать. Наверняка кто-то, обладающий нужными знаниями, смог бы получить у них ответы, но для Зиверта они оставались немы.

В ящичках красного шкафа на колёсиках лежали разные детали, видимо, от конструктов. Зиверт наугад открыл несколько и некоторое время задумчиво смотрел на содержимое. Кроме проводов, гаек, болтов и прочих банальных вещей, остальное он видел в первый раз. Единственное, что можно было сказать с уверенностью — содержались запчасти в идеальном порядке. На разложенных по отделениям пучкам проводов сохранились складские пломбы, например, “провод медный, изолированный, 0.5 мм, 1 метр”. Зиверт покрутил в руках свёрнутый провод и аккуратно уложил на место. В нижнем большом отделении лежал ящик с инструментами. Эти, за парой исключений, были вполне обычными — отвёртки, ключи и тому подобное. Зиверт прошёлся по залу, заглядывая во все шкафчики. Там тоже был идеальный порядок — во всех, кроме одного. Этим явно пользовались: упаковки с проводами были вскрыты, а ящик с инструментами пропал. На его месте лежала пачка мятой жёлтой бумаги, покрытой машинописным текстом. Зиверт вытащил её и прищурился, вчитываясь в плохо пропечатанные буквы.

Кто-то собрал разрозненные факты, результаты экспериментов и расчёты в подобие руководства по сборке конструкта. По крайней мере, Зиверт не мог вспомнить, существовало ли официальное руководство, и как оно выглядело. Указания, записанные на этих листах явно были многократно опробованы на практике. То и дело попадались исправления, внесённые от руки. Некоторые цифры были подправлены, некоторые пункты добавлены, один или два вычеркнуты. Голове фактически была посвящена отдельная глава. Зиверт нахмурился. Если обозначения не стёрлись… очень осторожно и скурпулёзно следуя указаниям он, пожалуй, смог бы подключить голову к тестовому источнику питания. Оставался только вопрос разумности этого поступка. Поколебавшись ровно столько времени, чтобы можно было честно сказать себе: “По крайней мере, я сомневался”, Зиверт принялся за работу.

Полтора часа спустя Зиверт окончательно разуверился в правильности своих действий. Все проверки, тесты и прочие указания вроде “перед подключением обязательно убедитесь…” пришлось пропустить. Шанс того, что всё и так было правильно настроено, уменьшался с каждым пропущенным пунктом. Зиверт потёр глаза, уставшие от полумрака. Свет пришлось отрубить в электрощитке, иначе источник питания только жалобно хрюкал и не включался, а светлячок норовил погаснуть, как только маг немного отвлекался. Тем не менее до сих пор ничего не взорвалось и не загорелось. Лампочки спокойно светились, изредка мерцая. Металлическая голова лежала на столе с выражением философской задумчивости на бронзовом лице. Зиверт поймал себя на том, что держит в руках шлейф аудиосистемы и мешкает. Судя по схеме, её подключение должно было дать конструкту возможность говорить, если всё было сделано правильно. Если, если… маг потряс головой. Уж если начал, то надо закончить. Он поднёс штекер к слоту, и…

— На вашем месте я бы не стал этого делать. — Раздался голос у него за спиной. От неожиданности Зиверт вздрогнул и дёрнул рукой вперёд. Зал огласился душераздирающим визгом такой громкости, что динамики в шкафчике подпрыгнули. Зазвенели инструменты, ящики медленно поползли вперёд. Поспешно выдернув штекер, маг обернулся. Позади него стоял покойный инженер в лабораторном халате. Его лицо сохраняло посмертную маску, но глаза были вполне живыми, и внимательно рассматривали Зиверта.

Милли отчаянно скучала. С того самого момента как всё вокруг погрузилось в темноту, она просматривала в голове стары воспоминания, иногда отрывки, иногда целые эпизоды. Сама она при этом находилась в полном сознании, но стряхнуть иллюзию не могла, как будто оказалась заперта в зале кинотеатра, где крутят самое неинтересное в мире кино. Мало того что она прекрасно помнила концовку каждого эпизода, так ещё её мысли из настоящего смешивались с теми, что заполняли её голову в прошлом, рождая раздражающую какофонию. Оставалось только как можно меньше думать и позволить картинкам из прошлого свободно течь.

— Послушайте, Дюран. — Капитан ходил вдоль своего стола, периодически ударяя по нему костяшками пальцев, как бы отмечая знаки препинания в своей речи. Милли стояла напротив него в положении “вольно”, машинально мяла в руках бумажный пакет с напечатанными приказами и мысленно вздыхала. Вздохнула и Милли в настоящем. Она помнила этот случай. Капитан тем временем продолжал:

— Я мог бы отдать вам приказ. Заметьте, я этого не делаю. Я прошу. Из уважения к вам. Хотя это важная задача.

Милли опять вздохнула, на этот раз более явно.

— Я не отказываюсь, герр капитан, я только спросила, нет ли более подходящих кандидатов. Воспитывать новобранцев не мой профиль, — сказала она, и тут же пожалела. Капитан мгновенно уцепился за сказанное.

— А вот это неправда, и вы это знаете, — отрезал он почти радостно. — Вас уважают, и, как бы вы не пытались спрятаться от газет, знают. Но дело не в этом. — Капитан дошёл до конца стола и развернулся. — Вы кадровый офицер, и опытный при этом. К тому же, задача элементарная.

— Так важная или элементарная? — Не удержалась Милли.

— Важная и элементарная, — не моргнув глазом подтвердил капитан. — Район разведан, противника там не наблюдается. Это буквально прогулка в парке.

Прежде, чем Милли успела его подловить, офицер быстро поправился:

— Насколько это возможно на войне, конечно. Ребята обученные, некоторые даже успели пострелять, но им не хватает полевого опыта. А лишняя разведка лишней не бывает.

Милли поймала себя на том, что уже продумывает маршрут, и сдалась. Переспорить капитана ей не удалось ещё ни разу.

— Могу я тогда взять с собой Драговича? Мы с ним хорошо сработались.

— Кого? — На мгновение сбился капитан, но быстро сориентировался. — А, тот бородатый капрал. Конечно, никаких проблем.

— В таком случае разрешите приступать. — Обречённо-бодрым тоном сказала девушка.

— Разрешаю, — махнул рукой капитан.

Милли отсалютовала и вышла из палатки.

Найдя Драговича и перепоручив ему сбор солдат, Милли уселась на пустой ящик у одного из бесконечных рядов солдатских палаток и принялась изучать приказы. Большую часть карт она нарисовала сама, так что ориентироваться в районе смогла бы и с закрытыми глазами. Проблема была в том, что этот участок был густейшими джунглями, пройти по которым почти невозможно. Все более или менее явные тропы уже были отмечены, а непроходимые участки были, ну, непроходимы. Зная о способностях островитян к просачиванию именно через такие места, понять беспокойство командования было можно, но что она могла сделать? Милли неоднократно предлагала выжечь весь район, но для этого не хватало зажигательной смеси, а маги не были достаточно организованны для ритуала таких масштабов. Из задумчивости её вытащило прибытие Драговича с бойцами. Милли встала и оглядела прибывших. Всего одиннадцать человек. Слегка запылённые, но ещё не травмированные постоянными патрулями через непроглядные заросли. Может, капитан и прав. Может, из них выйдут настоящие профессионалы.

— Значит так, бойцы. — Сказала она вслух. — Меня зовут сержант Милли. Очень рекомендую слушаться меня, если хотите остаться в живых. Наша задача — разведка. Район уже был изучен и зарисован, но предельный уровень разведки — что?

Она вопросительно уставилась на солдат.

— Недостижим, фрау сержант. — Откликнулся один, с нашивками капрала. Милли удовлетворённо улыбнулась.

— Совершенно верно. Сразу узнаю школу полковника Лазло. Как фамилия, боец?

— Зи, фрау сержант.

— Отлично. Так, теперь, кто успел поучаствовать в бою — шаг вперёд.

Несколько человек, в том числе капрал Зи, шагнули из строя.

— Чудно. — Произнесла Милли. — Значит, вы уже знаете, как ведут себя в бою островитяне. Остальным ещё предстоит это узнать, и молитесь, чтобы это произошло не сегодня. Джунгли для них родной дом. А это значит, что от вас потребуется постоянная бдительность. Ясно? А ну, хором: постоянная…

— Бдительность. — Гаркнули бойцы. Некоторые тайком улыбались. Милли покачала головой. Никакие рассказы не убедят их в реальности опасности, пока они не столкнутся с ней. А тогда может быть слишком поздно. Кому жить, кому умереть… Милли отмахнулась от этой мысли. Решает не она.

— Вопросы? — Один из солдат поднял руку. — Да, ты. Как зовут?

— Рядовой Перкинс, фрау сержант. Я хотел спросить, почему местные выглядят… так.

— Почему они похожи на жуков? — Понимающе уточнила Милли.

— Да. — Облегчённо выдохнул Перкинс. — Я видел, что они ездят в бой на жуках. Говорят, они и летают на жуках. Я никогда такого не видел, но… — он оглянулся, — … больше никто не…

Милли подняла руку.

— Насколько мне известно, — начала она, — когда на Острова прибыли первые поселенцы — а это было очень давно, возможно, десятки тысяч лет назад — они столкнулись с местной фауной. Это был какой-то вид гигантских ос-паразитов. Они откладывали личинки в других животных, ну и за людей с взялись. Поселенцы боролись, как могли, но в конце концов выжили те, кто был способен пережить нападение осы и подавить в себе паразита. Естественный отбор, Перкинс, слыхал о таком? Теперь они выглядят, как жуки, ездят на жуках, едят жуков, спят с жуками.

— Но… Прошу прощения, но что тогда нам от них нужно?

— Ресурсы, Перкинс. Империя — законная власть на этих землях. Жуколюды воспользовались Расколом, чтобы поднять восстание. Любо мы станем жить по их правилам, либо они по нашим. На первое не согласны мы, на второе они. Или ты хотел бы спать с жуками? Остаётся драться, пока кто-то не изменит своё мнение. Ещё вопросы?

Больше вопросов не оказалось.

— Значит, разойтись. — Заключила Милли. — Готовность пятнадцать минут. Драгович, подбери им экипировку. Зи, останься.

— Ты смотри, — сказала Милли с неподдельным удивлением, вытирая пот со лба, — тупик.

Тропа, отмеченная на карте упиралась в густые заросли местного растения.

— Они называют его “щщарх”. — Говорил кто-то позади, пока Милли искала проход в сплошной стене зелени. — Его можно есть, можно носить, можно задницу подтирать. Большое культурное значение имеет.

— А ты ел? — Спросил умника один из солдат.

— Нет, конечно. Для людей он ядовитый. Если потрогать, потом неделю чесаться будешь.

— Как же они им задницу подтирают?

— Может, им нравится.

— Тьфу.

— Отставить трёп, бойцы. — Скомандовала Милли. — Драгович, можешь прорубить путь?

— Могу, — кивнул тот, — но что толку? Мы пройдём не больше десятка метров, а потом свалимся и расчешем себе всё в кровь.

— Мне кажется, эта стена намного тоньше. — Задумчиво сказала Милли. — Откуда она здесь? Ещё недавно не было. Тут, конечно, всё растёт, как бешеное, но не до такой степени.

Под ударами мачете, зажатого в огромном кулаке капрала, стена зелени начала редеть. В глубину она оказалась не больше двух - двух с половиной метров. Милли, втянув голову в плечи, нырнула в образовавшийся проход и оказалась на небольшом клочке свободного пространства. Стволы деревьев и кустарник образовывали пещеру в сплошной растительности джунглей. Вход закрывали заросли ядовитого щщарха. Несколько секунд Милли глазела по сторонам, пока мелкие странности в окружении не сложились в картину — лагерь. Жуколюды очень хорошо маскировали следы своего пребывания, но распознать их было возможно. Вот как бы случайно упавшее так, что на нём удобно сидеть, бревно, как будто случайно провисшие в форме кровати ветки. Драгович заглянул в проход и хмыкнул:

— Лагерь?

— Он самый, — подтвердила Милли. — Жаль, по порубленным кустам они сразу поймут, что мы были здесь. Дай мне минуту, попробую что-нибудь найти.

Драгович кивнул и вылез из прохода, отдавая команды солдатам. Милли принялась рыться в лагере. Из-за того что его устройство мало походило на человеческий лагерь, искать было сложно. Но за надрезанной корой дерева Милли смогла отыскать тонкий лист из странного, слегка резинового на ощупь материала. Он делался из местных растений, и на таких жуколюди обычно записывали важные вещи. Языка их Милли, к сожалению, не знала, но листок забрала. Наверняка было ещё что-то, но ей не хотелось встречаться с хозяевами лагеря. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Снаружи её встретил Драгович с зажигательными гранатами в руках — он знал порядок. Два мощных хлопка и из лагеря потянуло едким дымом. На большой пожар в этих сырых джунглях можно было не рассчитывать, но оставалась надежда, что вернувшиеся жуколюди сочтут свои записи уничтоженными.

— Ладно, бойцы, закругляемся. — Сказала Милли, оглядываясь назад. — Это было очень поучительно. Теперь…

— Контакт!

Первые неуверенные пули прошили густую листву. Хозяева вернулись. Они явно не ожидали найти в своём лагере гостей, но быстро сориентировались. Пули засвистели чаще.

— Отходим! — Крикнула Милли, срывая с плеча дробовик и посылая два выстрела вслепую. — Держать строй, не разбегаться!

Кто-то громко откашлялся. Это уже было не воспоминание. Милли с трудом вынырнула из джунглей, полных стрельбы и криков. Перкинса ранили… Ничего, переживёт, хотя в госпитале ему придётся проваляться почти месяц…

— Милли? Ты здесь? Хочешь, э-э-э, досмотреть?

— Разумеется, нет! — Возмутилась Милли. — Вытащи меня немедленно!

Джунгли погасли, крики стихли. Милли лежала на кушетке в маленьком пустом помещении. Кроме кушетки там была только небольшая тумбочка и старый жёсткий стул. С потолка свисала лампа без плафона. В смотровую щель в белой двери заглядывали чьи-то глаза. Милли осторожно поднялась с кушетки и заглянула в щель со своей стороны.

— Йор, это ты, что ли? — Удивилась она. — Зачем ты меня сюда притащил? Мы и так шли к тебе. И что это за кошмарные видения?

— Долгая история. — Голос Йора из-за двери звучал приглушённо. — По большей части это недоразумение. Если пообещаешь, что не набросишься на меня, я открою дверь.

— Ничего не обещаю. — Заявила Милли. — Ты знаешь риски, решай сам.

За дверью послышалось напряжённое сопение. Наконец, звякнули ключи, заскрежетал замок. Йор, взяв себя в руки, шагнул в комнату и напряжённо улыбнулся. Милли подтянула к себе стул и уселась на него — отчасти, чтобы показать, что не собирается прямо сейчас отрывать учёному голову, отчасти, чтобы занять доминирующее положение.

— Итак, — сказала она, кивая в сторону кушетки, как единственного оставшегося сидения в комнате, — несмотря ни на что, ты всё-таки зашёл.

Йор острожно присел на край кровати.

— Я знал, что тебе будет интересно, что тут всё-таки происходит, — заметил он.

— Верно. — Кивнула Милли. — Но ещё это значит, что я зачем-то тебе нужна. Так что начинай говорить. Коротко, прямо и по делу.

Глава 15

Покойный инженер смотрел на Зиверта со спокойным интересом. Собственно, он на всё так смотрел. Мышцы на его лице напряглись ровно настолько, чтобы не оплывать под действием гравитации. Зиверт, некромант, достаточно давно изучавший трупы и работавший с ними, впервые за долгое время почувствовал себя неуютно рядом с одним из них. Он нащупал за поясом рукоять револьвера и сжал её, изо всех сил стараясь не выглядеть утопающим, схватившимся за соломинку.

— Кто вы? — Спросил он.

Странный человек повернулся на звук. В свете ламп его зрачки беспокойно пульсировали, как будто он никак не мог настроить резкость. Глаза почти не двигались, и, чтобы сменить направление взгляда, он поворачивал всю голову. Медленно распахнув рот, он сказал…

— Зиверт! Наконец-то мы встретились. — И тут же добавил:

— Хотя обстоятельства, конечно, далеки от приятных. Но что поделать.

Приветливый тон человека, случайно встретившего на улице приятного знакомого резко контрастировал с движениями незнакомца — неестественными и неуклюжими. Зиверт почувствовал, как остатки здравомыслия покидают его, вытесненные усталостью.

— Мы знакомы? — Ляпнул он, вглядываясь в лишённое выражения лицо покойника.

— О. Нет. — Спохватился он. — Не напрямую, по крайней мере. Но я встречался с вашей спутницей… Милли, правильно? Меня зовут Марк.

Зиверт почувствовал, что ноги его подводят и плавно опустился на пол. Подумав, он убрал пистолет за пояс. Марк смотрел на него с подобием сочувственной гримасы на лице. Его мимические мышцы немного ожили, и лицо перестало походить на восковую маску.

— Постарайтесь не падать в обморок. — Предупредил он. — Физические возможности этого тела очень ограничены, я попросту не смогу вам помочь.

— Постараюсь. — Сумрачно отозвался Зиверт. — Марк, значит. Да. Староста. Я думал… — Тут до него дошёл смысл сказанных собеседником слов, и он вскинул голову. — Стоп, в каком смысле “этого тела”?

Марк состроил странную гримасу. Зиверт зачарованно наблюдал за тем, как радужки собеседника выписывают кривые восьмёрки в глазницах, пока их хозяин не спохватился.

— Прошу прощения. — Повинился он. Глаза вернулись на место и более-менее сфокусировались. — Редко управляю этим телом. Честно сказать, оно почти умерло, так что я погрузил его в летаргический сон.

Целый рой вопросов толкался в голове Зиверта, но прежде, чем он сумел выдавить хоть один, Марк поднял руку.

— У вас, конечно, полно вопросов, но времени у меня не так много. Лучше я расскажу вам то, что сам считаю важным. По крайней мере на часть из них это точно ответит. Остальное вам расскажет Йор или… — он прислушался к глухому рокоту, раздавшемуся на этот раз немного ближе, — ваши коллеги. Идёт?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— Магия приходит в ваш мир извне, это вам известно. Вы учитесь перенаправлять её, но в ваших силах использовать столько, сколько находится вокруг, не больше. И вот ваши маги задались вопросом: как же увеличить поток магии? Расширить доступ к источнику.

Марк подрагивал. Из его речи пропадали интонации, а голос становился всё более монотонным. Только по ударениям по отдельных словах можно было догадаться, что он всё больше злится. Зиверт машинально отметил “ваших” магов.

— Структура реальности мешает, — продолжал Марк, — ничего. Уберём её. Проделаем в ней дыру. И сырая энергия хлынула в ваш мир. Затапливая наиболее подходящие сосуды — человеческие разумы.

Глаза Марка загорелись синевой. Голос потонул в шорохе радиоэфирных помех, но каким-то образом стал даже чётче.

— И вот я заперт здесь, Зиверт. — Марк уставился на некроманта в упор. Тот почувствовал, как рот наполняется кислой слюной. Взгляд покойного как будто давил на мозг, размазывая его по задней стенке черепа. Силясь отвести взгляд, Зиверт поймал себя на мысли, что уже испытывал нечто подобное, и недавно. Он упал бы, если бы уже не сидел на полу.

— Заперт в разумах и воспоминаниях людей. Я заперт, хотя до этого у меня даже не было своего “я”.

Сияние усиливалось.

— Но чего ты хочешь от меня?! — Выкрикнул Зиверт.

— Я хочу на свободу, некромант. — Спокойно ответил Марк. Сияние стало меркнуть. — Мне здесь не место. Я не желаю выжигать разумы, но не могу это контролировать. Так что это и в твоих ин…

Осёкшись на полуслове, Марк вдруг замолчал и упал на пол. Давление прекратилось, свет пропал. Дрожащей рукой дотронувшись до лица, Зиверт обнаружил, что оно залито кровью, сочащейся из носа. Капли упали на запылённый дорожный плащ. Он поднялся на ноги, рассеянно утирая кровь рукавом плаща.

Тирада Марка мало что прояснила. Возможно, если бы он успел договорить, смысла в ней было бы больше, но проверить эту теорию было уже невозможно. Хотя Йор, нашедший старый комплекс и немедленно загоревшийся идеей довести работу до конца, вопросов не вызывал — такая картина выглядела до боли в зубах правдоподобной. Если он сумел, применяя конструкты неизвестного типа, стабилизировать разрыв в…

Зиверт оглянулся по сторонам. Его посетило неприятное чувство, что Разрыв, произошедший полторы сотни лет назад, назывался так совершенно не случайно. И, что хуже всего, он никак не мог заставить себя удивиться этому. Конечно, связь была, но что с ней теперь делать-то? Единственным подобием ключа была эта проклятая голова на столе, по-прежнему подключённая к источнику питания. Зиверт обречённо сплюнул на пол, всё ещё ощущая привкус крови, и потянулся к проводам. Он преисполнился мрачной решимости продолжать двигаться напролом, пока не достигнет какого-нибудь результата — или пока не будет остановлен.

Осмотрев всю схему, некромант осторожно поправил те части, которые выглядели неправильно. В одном месте вообще получилась замкнутая петля, которая не загорелась только потому что включение было таким кратковременным. Пока руки Зиверта были заняты механической работой по изолированию открытых участков проводов, он позволил себе отвлечься на размышления. Если, как сказал Марк (кем бы он ни был), сырая энергия извне затапливает разумы, то почему этого не произошло с самим Зивертом? Или с Милли? А с конструктами? Большинство из них, конечно, простые автоматы, но Эд, например, явно от них отличался. Вряд ли Йор изобрёл его с нуля, скорее просто доработал чертежи, найденные в комплексе. Тогда Эд это то, какими задумывались автоматоны, или случайная ошибка?

На секунду Зиверт вдруг ощутил жгучее желание всё бросить и сбежать. Уже вполне очевидно было, что те, кто его сюда посылал, не особо надеялись на успех, а просто решили закинуть его в топку, чтобы посмотреть, что будет. А он и рад был лезть на рожон. Но теперь бежать было поздно, да и некуда. В первую очередь потому что он всё ещё не знал, где Милли. Не то чтобы ей что-то угрожало, с её-то опытом, но Зиверт всё равно смутно беспокоился. Во-вторых, он просто не знал, куда идти.

Устало разогнувшись, Зиверт пробежал глазами по переплетению проводов. На первый взгляд лучше не стало, но внешность же не главное, правильно? С этой успокаивающей мыслью, он вставил в гнездо шлейф аудиосистемы и щёлкнул выключателем.

На этот раз никакого визга не раздалось. Сначала Зиверту вообще показалось, что ничего не происходит, и он всё окончательно доломал. Но затем глаза головы конструкта на столе загорелись мягким синим светом. Послышалось тихое гудение, как от высоковольтных проводов. Свет становился всё ярче, а гудение всё громче. Примерно в двух метрах перед головой возникла призрачная фигура, изрезанная тенями от проводов, перекрывавших потоки света из стеклянных глаз. Зиверт, замерший на месте и не верящий, что всё это вообще заработало, не решился их убрать. Фигура, сначала напоминавшая столб пыли, пойманный случайным лучом света, становилась всё чётче, всё плотнее и материальнее. Теперь стало понятно, что это женская фигура в лабораторном халате. Женщина нервно оглянулась по сторонам и что-то сказала, но звука не было. Зиверт открыл было рот, чтобы что-то сказать, но понял, что она обращалась не к нему. Она его вообще не видела. Повинуясь неясному инстинкту, он потянулся к голове конструкта и…

… провалился в неё. Комната, которая и до этого не сияла красками, стала заметно более блёклой, размытой, как будто он смотрел на неё через грязное стекло. Призрак женщины, напротив, стал более резким, обрёл детали и цвет, хотя и остался полупрозрачным. Она уставилась на некроманта и удивлённо заморгала.

— Что? — Беспомощно сказала она. — Но я же только что… где я? Вы кто?

— Александр Зиверт. — Не сразу нашёлся Зиверт. — Некромант.

Женщина нахмурилась.

— А я кто? — Она посмотрела на свои руки. Сквозь был виден грязный бетонный пол. — И что с моими руками?

Зиверт зачарованно смотрел, как она озадаченно оглядывается по сторонам, как будто забыла, за чем зашла в комнату. Это не было похоже на выуживание обрывков воспоминаний из покойного, скорее на почти полноценный разговор. Почти как… с живыми.

— Давайте попробуем вспомнить. — Осторожно произнёс он. — Будем двигаться последовательно. Что не так с вашими руками?

Женщина задумалась.

— Они… нет, неправильные. Мои руки были… крепкие. Стальные. А эти… тоже мои, но…

Она вдруг уронила руки, и они плетями повисли вдоль тела.

— Кажется, — выдавила она, — я ужасно устала.

— Ничего, сказал Зиверт, — ещё пара вопросов и вы сможете отдохнуть.

Он даже попытался ободряюще улыбнуться, но гримаса получилась довольно кислая. Впрочем, собеседница только рассеяно кивнула.

— Работать было так трудно, — пожаловалась она. — Первыми не выдерживали глаза. Потом… потом лёгкие.

Она судорожно вздохнула.

— Когда их заменили, постоянно хотелось вдохнуть. Но было нечем. Многие не выдержали. Но надо было латать… дыру.

Она вдруг вскинула голову и её взгляд значительно прояснился.

— Ты сказал некромант, да? Значит, я умерла?

— Вроде того, — осторожно согласился Зиверт. Женщина не удивилась и не расстроилась.

— Но ты жив? — Спросила она.

— Насколько мне известно, — кивнул некромант.

— Значит, мы справились. — Заключила женщина. — Значит, я могу отдохнуть?

Зиверт посмотрел на неё и не нашёл в себе силы дальше мучить её расспросами.

— Конечно, — сказал он. — Отдохни, ты заслужила.

С тихим вздохом облегчения призрак растворился в воздухе. Комната вновь обрела резкость. Зиверт посмотрел на голову автоматона, опутанную проводами. Она оплавилась и почернела. Блестящие глаза лопнули и погасли. Какое-то время в глубине глазниц плясал едва заметный голубоватый огонёк, но и он пропал. Стало оглушительно тихо.

— … согласно формуле, с которой мы начали. Теперь понятно? — Спросил Йор.

Они с Милли сидели в большом зале в окружении разных приборов и панелей. На одном из них сидел Эд и осторожно что-то подкручивал в своей руке. Работала только часть, а часть была выпотрошена ради починки чего-то другого, а может, ради спортивного интереса. Тем не менее обстановка была рабочей. На свободном месте в центре зала стояла большая доска, покрытая меловыми закорючками. Йор положил мел на полочку и отряхнул руки. Милли с трудом вынырнула из полусна.

— Мне непонятны две вещи, — зевнула она. — Зачем мне это знать, и почему ты продолжаешь объяснять, хотя я три раза сказала, что ничего не понимаю.

Йор заскрежетал зубами. Концепция человека, который не желает осмысливать непонятное, не укладывалась в его мировоззрение.

— Ладно. — Обречённо сказал он. — Давай я…

— Если ты скажешь “начну с начала”, я сломаю тебе руку. — С чувством пообещала Милли. — Ты мне не технические детали расскажи, а что вы тут вообще делаете и при чём тут Одрик.

Йор тяжело вздохнул. Когда энтузиазм, с которым он пытался объяснить, как работает мир, спал, стало видно, что выглядит он не лучшим образом. Лицо покрылось редкой щетиной, под глазами залегли тени. Под бледной кожей проступала синева вен.

— Сейчас мы, по сути, просто тянем время. — Нехотя признался он. — Надеемся, что кто-нибудь придёт к нам на помощь.

Йор встал и принялся ходить из угла в угол.

— Когда мы нашли этот комплекс, мы сразу поняли две вещи: он полон добра и с ним что-то не так. Ты знаешь, что его тщательно зачистили? Попросту убили всех газом, а потом добили выживших и вывезли все тела.

— Почти все, — поправила Милли. — Мы нашли скелет одного из учёных. Зиверт попытался что-нибудь у него выяснить.

— Я знал, что зачистка не могла быть идеальной, — оживился Йор. — И как? Что-нибудь выяснили?

Милли пожала плечами.

— Это ты лучше у него спроси. Если коротко: нет. Ничего конкретного мы не узнали.

Йор снова поник и махнул рукой.

— Неважно. Конечно, вопросы были, но, говоря откровенно, Старая Империя была вся такая. Этот комплекс даже в десятку самых загадочных не вошёл бы. Тем не менее, когда мы стали выяснять, чем они тут занимались, я был настороже.

Он замолчал и задумчиво уставился на ободранную стену. Потекли секунды. Выждав примерно полминуты, Милли осторожно кашлянула.

— А? — Вздрогнул Йор. — Извини, задумался. О чём я?

— Комплекс, — напомнила Милли. — Чем тут занимались?

— А. Вот это как раз самое странное. Понятное дело, документы попытались уничтожить, но из тех, которые нам удалось восстановить, невозможно было сложить цельную картину. Кусочки того, кусочки сего. Разработка автоматонов, какая-то военная белиберда, протокол “Эгида”, протокол “Мёртвый глаз”. Военные почему-то безумно обожают пафосные названия. Ну, ты знаешь.

Милли кивнула. Она знала.

— Обо всём я докладывал Одрику, — продолжал Йор. — Он занимался финансированием и охраной экспедиции. И, представь себе, он ни разу ничему не поразился. Тут работающий реактор, да не один — четыре. Мы смогли их восстановить и запустить, а он даже ухом не повёл.

Милли молча выгнула бровь.

— Метафорически. — Уточнил Йор. — Я глазам не мог поверить, такое мы тут нашли, а ему вообще не было интересно. До тех пор, пока я не рассказал ему об Эде.

Услышав своё имя, конструкт помахал рукой из угла, в котором сидел.

— Он был в процессе сборки, когда здесь всё остановилось. — Объяснил учёный. — Таким я его и нашёл, недоделанным. По сути, я мало что сделал сам, только восстановил питание и починил сборочную машину. И вот тогда Одрик приехал сам.

Йор порылся на полке, взял алюминиевую флягу и сделал пару глотков. Запахло травами и лакрицей.

— Мы долго разговаривали, — продолжил Йор, отдышавшись. — Он осмотрел оборудование, реакторы. И высказал догадку. Такой огромный и сложный комплекс не могли построить просто потому что тут до речки близко. Он предположил, что здесь есть трещина в реальности. Своего рода мини-Разрыв.

Он постучал по доске, всё ещё покрытой формулами. Милли скептически прищурилась.

— Прям вот так взял и угадал, да?

Йор кисло рассмеялся.

— Тут бы мне сложить два и два. Зная только то, что я ему рассказал, к такому выводу прийти было невозможно. А ещё все признаки указывали на то, что мы не были первой экспедицией, которую он отправлял. Хотя и стали первой, зашедшей так далеко.

— А с предыдущими что случилось? — Спросила Милли. Йор помрачнел.

— Понимаешь, изучать эти разломы сложно не только потому что из них бьёт безумное количество энергии. Сам процесс наблюдения за ними меняет наблюдателя. Просто смотреть — издалека — это одно, но вот постигать, измерять, изучать…

Йор помолчал.

— Чем больше о них знаешь, тем сильнее они на тебя влияют, — со вздохом закончил он. — Это как электромагнит. Когда по проводам пробегает ток, он создаёт магнитное поле. Тут то же самое, только притягиваются вовсе не железные опилки. Разум не выдерживает и стирается, остаётся только оболочка.

— Хочешь сказать, — скептически сощурилась Милли, — ты сидишь тут, рядом с невероятной аномалией, и не можешь её изучить?

Йор поднял на неё глаза, полные боли. Он выглядел, как человек, голодавший неделю, когда перед ним поставили миску мясной похлёбки и велели сидеть смирно.

— Есть разные мнемотехники, — горько сказал он. — Но они не слишком помогают. Работать с разломом могут только автоматоны, а они все слишком тупые.

— Кроме меня, — вставил Эд. Йор кивнул.

— Кроме Эда. Но он не может пересказывать то, что выяснил, это тоже вредит. Нам приходится очень осторожно кружить вокруг разлома, чтобы ни в коем случае случайно не узнать слишком много. По ощущениям похоже на закручивание болтов палочками для еды, причём палочки удерживаются ножницами, и каждые ножницы держат два человека, — выпалил учёный на одном дыхании, выдохся и замолчал.

Милли задумчиво присвистнула. Сидеть рядом с чем-то неизвестным и не иметь возможности это изучать — похоже, Йор попал в свой персональный ад. Понятно, почему Одрик старался действовать чужими руками.

— И вы решили не пускать сюда Одрика, потому что..? — Поинтересовалась Милли. Йор развёл руками.

— Милли, он социопат и мегаломаньяк. Кто знает, что он может натворить, имея в своём распоряжении такой мощный ресурс?

— А ты его спрашивал? — На всякий случай поинтересовалась Милли. Йор уверенно кивнул.

— И не раз. Только никакого внятного ответа не получил, одни намёки. А ты не хуже меня знаешь, что он прекрасно умеет говорить прямо и открыто, когда хочет. Вместо этого от только ухмылялся.

— Он же ходит в маске. — Усомнилась Милли.

— Как будто ему это когда-то мешало, — хмыкнул Йор.

— Лучше бы этим занялась Инквизиция, но он был категорически против их вмешательства. Я решил настоять. А он, кажется, вообще не удивился. Так мы и застряли в этом шатком равновесии. Долго так продолжаться не могло — или он нашёл бы способ сюда пробиться, или приехала бы Инквизиция.

— Или мы, — добавила Милли. Йор печально ухмыльнулся.

— Это не “или”. Вы с Зивертом припёрлись бы в любом случае.

— Кстати, — вспомнила Милли, — а где он сам?

Эд покаянно лязгнул металлическими конечностями.

— Я виноват. Не смог его поймать. Но он в порядке. Я видел, как вы хотели спрятаться в вентиляционном тоннеле, но его я поймать не успел.

— Я надеюсь, этот тоннель не вёл прямиком в реактор? — Напряжённо спросила Милли.

— Нет, — успокоил её Йор, — ничего такого. Здесь у нас более или менее обжитые места, электричество восстановлено, там даже указатели есть. Он не заблудится. Если хочешь, мы можем…

Его перебил резкий звук сирены.

— Уже? — неприятно удивился Йор. — Надо же. Как ты могла догадаться, у нас гости.

Неожиданный звук вырвал Зиверта из задумчивости. Кажется, это был сигнал тревоги, но точно сказать было нельзя — он звучал всего долю секунды, после чего динамик неловко хрюкнул и затих. Тем не менее он обратил внимание мага на едва уловимые изменения в затхлой атмосфере древнего комплекса. В глухой тишине раздавался далёкий рокот. Стены мелко дрожали, как будто кто-то их пилил, гораздо заметнее, чем раньше. Что бы там, наверху, ни происходило, покой мёртвых коридоров был нарушен. Стряхнув оцепенение, он принялся искать выход.

Кроме того коридора, по которому он попал в этот зал, было ещё две двери, но обе оказались закрытыми. Зиверт потёр глаза. Светлячок вёл себя странно, давая тусклый мерцающий свет, а уцелевшие лампы скорее сгущали тени, чем разгоняли, так что искать приходилось в полумраке. Слепо шаря рукой по стене, Зиверт нащупал холодный металлический блок с двумя кнопками. Ощущение было до боли знакомым, и мышечная память сработала быстрее мысли — палец надавил, покачал кнопку, чтобы замкнуть контакты — и Зиверт тут же отдёрнул руку, будто обжёгся. Поздно — стена пришла в движение. Медленно, с жутким скрежетом она поползла вверх, обнажая ярко освещённый коридор. От яркого света и пыли, поднятой в воздух, глаза мага тут же начали слезиться, но он успел заметить, что то, что он принимал в темноте за часть стены, оказалось металлическими воротами. Щурясь от яркого света, он осторожно двинулся вперёд.

Коридор оказался вовсе не таким уж ярко освещённым, как показалось Зиверту с непривычки. Некоторые лампы не работали, а работавшие светили вполсилы. Но над ним явно поработали — разбитые и перегоревшие лампы сняли, решётки подкрутили, а провисшие провода собрали в аккуратные пучки и закрепили на стенах новыми крючками. Толстый слой налёта на полу был расчерчен характерными полосами, как будто кто-то прошёлся по нему метлой, но решил, что посыл важнее результата. Зиверт шёл медленно, постоянно оглядываясь, заглядывая в попадавшиеся по дороге комнаты, но стараясь держаться основного коридора. Замки со всех дверей были срезаны, а комнаты за ними совершенно пусты. За одной из дверей обнаружился чулан, заваленный ящиками, тряпками и мётлами. Всё же, к уборке подошли основательно. Будничность картины так привлекла Зиверта, что он не удержался, шагнул внутрь и осторожно присел на один из ящиков. Гвозди скрипнули, тёплые шершавые доски слегка прогнулись. Маг глубоко вздохнул и прикрыл глаза, чувствуя, как беспорядочно сновавшие в голове мысли замедляют бег. И услышал чьи-то приглушённые голоса.

“Ни минуты покоя”, мрачно подумал Зиверт, но с ящика встал.

Голоса доносились из вентилляционного отверстия в дальней стене кладовой, у самого пола. Осторожно, чтобы не уронить составленные кое-как ящики, длинные металлические уголки и фанерные панели, Зиверт пробрался вглубь и присел на корточки у пыльной решётки. Голоса стали чуть громче, но не сильно разборчивее. Скорее по ритму фраз и коротких ответов, чем по содержанию разговора, становилось понятно, что переговаривающиеся — военные, или кто-то вроде того. Зиверт вдруг обнаружил, что волосы на затылке поднимаются дыбом. Он глубоко вздохнул, отгоняя приступ паники. Если это наконец прибыли силы Инквизиции, то можно было бы им сдаться. Разумеется, это сулило долгие часы допросов, но они и так были неизбежны. С другой стороны, если это не Инквизиция, то… кто это? Наёмники, мародёры? Насколько сильно у них чешутся пальцы на спусковых крючках? Зиверт прокрутил в голове орды зомби, агрессивных автоматонов, скребунов, заполонивших округу, и решил, что очень сильно. Здравый смысл подсказывал избегать встречи с любыми военными, а если и проводить её, то только на своих условиях. Очень желательно также было найти Милли — как переводчика, да и просто на всякий случай. Встречи нервных вооружённых людей редко проходят спокойно, как бы дружелюбны они ни были. С этой мудрой мыслью в голове Зиверт поднялся на ноги, потерял равновесие, и обрушил целую вязанку каких-то алюминиевых труб. Характерный звон покинул кладовку и поскакал по коридору, отражаясь от бетонных стен. Зиверт замер, проклиная свою неуклюжесть. Была надежда, что неизвестные военные сочтут поднявшийся грохот частью естественного звукового фона комплекса, но, судя по настойчивому топоту сапог, на авось они полагаться не собирались.

Зиверт вылетел из кладовой и рванул по коридору, стараясь выбирать направление так, чтобы держаться как можно дальше от военных. У них явно была какая-то цель, и вряд ли это тотальная зачистка (эту мысль он повторил про себя несколько раз, чтобы звучала более убедительно). А значит, побегав немного в поисках источника шума, они к ней вернутся и можно будет с ними разминуться. Дело несколько осложнялось тем, что Зиверт не имел ни малейшего понятия о том, где находится, что вокруг, где враги и куда бежать. Единственным ориентиром оставался грохот сапог и выкрики командира, но акустика голых бетонных стен путала звуки, сталкивала между собой и искажала расстояния. Несколько раз он останавливался и, тяжело дыша, пытался разобрать, откуда доносятся звуки погони. Воздух был относительно свежий — видимо, вентиляция работала нормально — но для бодрых забегов кислорода было маловато. К тому же давала о себе знать общая измотанность. Была ли вообще погоня? Ну бегут себе и бегут, может, торопятся. Отдышавшись, Зиверт покачал головой и снова двинулся вперёд лёгкой трусцой. Цена ошибки слишком высока. Вот спрятаться это мысль. Но где? Размышляя об этом, он завернул за угол и едва не ткнулся носом в спину бойца.

Всё застыло. Мысли в голове Зиверта носились, как ошпаренные, но мышцы не слушались, тело двигалось как сквозь густую патоку, как во сне. Человек стоял, полуобернувшись, но уже начал поворачиваться на звук. Форма на нём была военнизированная, но без армейских знаков отличия. Какой-то наёмник или частный охранник. В руках короткий карабин. Милли бы узнала модель. Напрягая все силы, Зиверт сумел совершить прыжок обратно за угол и рвануть, что было сил. До ближайшего поворота было всего несколько метров, но он умудрился запнуться и чуть не упал. За спиной громыхнул выстрел — наёмник сориентировался мгновенно. Зиверт рухнул за угол, выхватил револьвер и взвёл курок. Мысли тонули в адреналине, в висках стучала кровь. Он выстрелил вслепую, поднялся на ноги и снова побежал. Мелькали запертые двери. Ноги тяжелели. Обернувшись назад, Зиверт с удивлением обнаружил на полу цепочку красных капель. Оказывается, в него всё-таки попали — пуля оцарапала плечо, и рана начинала жечь всё сильнее. Тяжело ввалившись в первую попавшуюся открытую дверь, он понял, что это тупик. Дальше бежать было некуда. Вдалеке послышались шаги — наёмник дождался подкрепления, и теперь к Зиверту направлялся целый отряд. Учитывая кровавый след, ясно видневшийся на бетонном полу, шанса, что они пройдут мимо не было. Оставалось только одно. Маг отошёл подальше от двери и перехватил револьвер поудобнее. Когда шаги остановились прямо за дверью, он глубоко вдохнул.

— Не стреляйте! Я сдаюсь!

За дверью послышалась неуверенная возня. Вместо того чтобы ворваться в помещение с шумом и пальбой во все стороны, наёмники почему-то медлили.

— Эй, ты! — Окликнули из-за двери. — Как тебя там?

— Александр Зиверт, бакалавр некромантии, — услышал Зиверт, и сам удивился звуку своего голоса. Адреналин постепенно отступал, забирая с собой силы и эмоции. Маг чувствовал, что постепенно отдаляется от своего тела, как будто всё происходило с кем-то другим.

— Ты… живой?

Формулировка странная. Зиверт обдумал вопрос, посмотрел на пропитанный кровью рукав изрядно потрёпанного плаща.

— Пока да, — решил он.

Послышались приглушённые голоса, кто-то с кем-то спорил. Наконец, они, видимо, пришли к какому-то консенсусу.

— Ты вооружён?

— У меня есть револьвер, — похвастался Зиверт. Голова кружилась всё сильнее.

— Брось его на пол и отойди к дальней стене, — распорядились из-за двери.

Зиверт посмотрел на зажатый в руке револьвер. Милли неаккуратного обращения с оружием решительно не одобряла, так что он не стал его бросать, а аккуратно положил на пол, сделал несколько шагов назад и опёрся о стену. Дверь открылась и один из наёмников заглянул в комнату. Зиверт сделал неопределённый жест в сторону револьвера и сполз по стене, оставляя на ней кровавый след. Люди вошли в комнату и встали перед ним неровным полукругом. Кто-то поднял с пола револьвер.

— Ты человек? Отвечай, — требовательно спросил один из них, нависая над магом. На его форме были какие-то знаки отличия. Что они означали, Зиверт не знал, но у всех остальных не было вообще никаких, так что это, по-видимому, был главный. Возможно, сержант.

— Я… не знаю, что ответить, — признался Зиверт. — С утра был человек, но теперь уже не уверен.

Шутка не произвела нужного эффекта, наоборот, все напряглись ещё сильнее.

— Как ты сюда попал и что здесь делаешь? — Спросил сержант, опуская палец на спусковой крючок.

— Меня послал Од… — начал было Зиверт и осёкся. Это не то имя, которое могло бы произвести впечатление на бойцов. На всякий случай он закашлялся, чтобы скрыть задержку.

— Кто тебя послал?

— Хм? А, Мартинес… Мартинес нанял меня в Альтштадте пару дней назад. Я должен был расследовать появление, э, зомби. В… округе.

Вот теперь наёмники заметно расслабились, стволы опустились.

— Я же говорил, он из тех, кого Мартинес раньше посылал, — сказал кто-то. Один из бойцов присел рядом и начал осматривать рану Зиверта.

— Повезло тебе, — сказал, по-видимому, тот, кто в него стрелял. Если бы ты не запнулся, мы бы сейчас не разговаривали. Зиверт неопределённо повёл здоровым плечом, как бы говоря: “Да, Счастливчик моё второе имя”. Сержант всё ещё подозрительно щурился, но оружие тоже опустил.

— Ладно, — решил он. — Отведём тебя к начальству, пусть сами решают, кто ты такой. Что там у него? Ходить сможет?

— Да ничего. Царапина, — отозвался боец, занимавшийся раной. Он наскоро обработал её перекисью водорода и наложил бинт.

— Тогда поднимайте его на ноги. А тебе, — он ткнул пальцем в стрелявшего, — выговор. За косорукость.

Боец насупился, но его ответ потонул в общем насмешливом шуме.

Зиверта вели по коридорам вежливо, но твёрдо. Связывать его не стали, но и револьвер не вернули. Какое-то время он боялся, что ему завяжут глаза, но наёмники оказались не склонны к драматическим жестам. К тому же, без карты, с которой периодически сверялся сержант, найти дорогу в переплетении коридоров всё равно было бы невозможно.

Часа через полтора они вышли в огромный зал, в котором успевший задремать на ходу Зиверт с удивлением узнал ангар, в который их привёз чудовищный поезд. Обстановка заметно изменилась — посреди зала разбили целый палаточный городок. Серые брезентовые палатки стояли ровными рядами, между ними то и дело пробегали люди. Лагерь явно был рассчитан на долгий срок, иначе никто не стал бы возиться с установкой палаток на голый бетон. Зиверт поискал глазами поезд, но его нигде не было видно. Видимо, он разминулся с наёмниками, потому что бесследно такая встреча пройти не могла. Наконец, они дошли до палатки, на первый взгляд ничем не отличавшейся от всех остальных. Зиверта завели внутрь и оставили в одиночестве. Внутри стояли только две двухъярусные койки и пустой алюминиевый ящик. Озадаченно побродив немного из стороны в сторону, он поковырял наудачу плотную серую стенку и присел на койку. Потянулись минуты ожидания.

Примерно через полчаса полог палатки откинулся. Зиверт вскочил, но оказалось, что это принесли еду. Это радовало вдвойне — значит, про него не забыли. Еда была простой, но сытной и горячей — какая-то каша с тушёнкой, ломоть хлеба, алюминиевая кружка со сладким чаем и даже батончик из злаков с мёдом. Что означало, что у наёмников была полноценная полевая кухня. Это настораживало, но отказаться от настоящей еды Зиверт не смог. Воспоминания о питательных плитках со вкусом древесного лака наполняли рот противной кислой слюной. Наевшись, он улёгся на койку и тут же уснул, не успев даже снять сапоги. Уставший организм требовал немедленного отдыха, и все остальные вопросы, тревоги и страхи как-то незаметно отступили на второй план.

Зиверт проснулся от того, что его настойчиво трясли за здоровое плечо. Разлепив веки, он увидел сержанта, который его ловил.

— Идём, — сказал тот, когда увидел, что Зиверт проснулся и непонимающе хлопает глазами, — начальство желает тебя видеть.

В голосе наёмника сквозило что-то вроде сарказма. Кажется, ему не очень нравилось, что его гоняют с мелкими поручениями. Зиверт решил не нагнетать обстановку, и послушно встал.

— Основательный у вас тут лагерь, — как можно непринуждённее заметил он.

Сержант буркнул что-то неопределённое и откинул полог палатки. Зиверт пошёл за ним, пытаясь поддержать светскую беседу.

— Надолго здесь?

— Мне не сообщали, — сухо отозвался сержант.

Они двигались вдоль рядов палаток, сворачивая то влево, то вправо. Зиверт крутил головой по сторонам, лихорадочно пытаясь запомнить какую-нибудь полезную информацию. Из провожатого невозможно было вытянуть больше пары слов, и ничего конкретного сержант не говорил. Он вообще был не в духе.

Они дошли до очередной палатки и остановились. Зиверт удивлённо уставился на неё. На первый взгляд она ничем не отличалась от всех остальных, разве что была немного больше. Цвет был приятнее. Полог аккуратно прошит. Внизу подложен дополнительный порог. Чем дольше Зиверт не неё смотрел, тем больше замечал отличий. Сержант откинул полог и нетерпеливо мотнул головой.

Зиверт шагнул в прохладный полумрак палатки и замер. Перед ним стоял большой письменный стол, накрытый зелёным сукном. На нем уютно светилась керосиновая лампа, накрытая зелёным абажуром. По сторонам стояли шкафчики, не армейские алюминиевые, а деревянные, со стеклянными дверцами. За столом стояло большое кресло, повёрнутое спинкой ко входу. Пока Зиверт соображал, почему обстановка кажется ему такой знакомой, кресло медленно повернулось.

— Герр Зиверт! — Довольным тоном сказал сидевший в нём господин Мартинес. — Рад снова с вами встретиться.

Зиверт от неожиданности не сразу нашёл, что ответить, но Мартинес его не торопил, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Прошу прощения за театральность, — произнёс он, двигаясь вместе с креслом поближе к столу, — не смог удержаться. И простите, что не встаю. Кстати, — он указал на стул попроще, — присаживайтесь тоже. А вы, Томаш, можете идти.

Сержант без энтузиазма козырнул и вышел из палатки. Ему этот балаган совершенно не понравился.

Зиверт уселся на стул и посмотрел Мартинесу в глаза. Тот улыбался, кажется, совершенно искренне.

— Разрешите, герр Зиверт, вас поздравить. Вы отлично справились.

Зиверт удивлённо моргнул.

— Справился?

— С моим заданием, — пояснил Мартинес, ничуть не смутившись. — Вы ещё помните, зачем вообще сюда полезли?

— Чтобы найти источник появления зомби, — вспомнил Зиверт.

— И вы нашли, — кивнул Мартинес. — Старый реактор, кто бы мог подумать. И под самым нашим носом. Утечка магии, и всё такое. Ну, вы сами знаете.

Он отбил ритм пальцами по крышке стола и выдвинул ящик.

— Вот ваша честно заработанная награда, — сказал Мартинес, выкладывая перед Зивертом банковский чек. Сумма едва помещалась в поле. Снизу стояла замысловатая подпись. Зиверт долго смотрел на этот чек, не шевелясь.

— Берите-берите, — улыбка Мартинеса стала ещё шире, — вы заслужили.

Непослушными пальцами Зиверт смахнул чек со стола и сунул во внутренний карман плаща. Повисло молчание.

— Так… — Мартинес нарушил его первым, — вы ничего больше не хотите сказать?

— Ничего, — сухо отозвался Зиверт. — Вы меня наняли, а теперь расплатились за мою работу. Приятно было сотрудничать.

Улыбка Мартинеса несколько потускнела.

— У вас есть задатки делового человека, герр Зиверт, — сказал он уже менее дружелюбно.

Из темноты выдвинулась трёхметровая фигура помощника Мартинеса. Зиверт понял, что этап подкупа закончился, и сейчас ему будут угрожать.

— Но вы правы, — как ни в чём не бывало продолжил Мартинес. — Ваша работа здесь закончена.

Какое-то время Зиверт молча барабанил пальцами по столу. Мартинес наблюдал за ним со сдержанным любопытством. Все козыри были у него на руках, и ему явно было интересно, что придумает его собеседник. Наконец, Зиверт набрал побольше воздуха в грудь и резким движением встал.

— Признаю, господин Мартинес, — сказал он, сознательно переходя на менее формальное обращение, — тут вы меня переиграли. Вы не могли попасть сюда из-за барьера, так что вы отправили сюда нас с Милли в надежде, что мы найдём способ его отключить.

Он прошёлся вдоль стола. Мартинес следил за ним взглядом.

— И мы нашли, — продолжил Зиверт. — Но мы нашли не только это.

Краем глаза маг заметил, что бизнесмен немного напрягся. Здесь важно было не сказать слишком много.

— Древние документы, следы экспериментов. Очень интересных экспериментов, господин Мартинес. Но совершенно незаконных и неэтичных.

— Я их не проводил, — пожал плечами Мартинес.

— Нет, — согласился Зиверт, — но вы хотите воспользоваться их плодами. И вы знаете, что Инквизиция вам никогда этого не позволила бы. Поэтому у меня есть для вас вопрос: что вы хотите из этого получить? И, что более важно, что хочет получить Одрик?

По тому, как замер Мартинес, Зиверт понял, что попал в цель. Имя лича не должно было всплыть в этом разговоре.

— Чего вы хотите, Зиверт? — Ледяным тоном спросил Мартинес, отбрасывая формальное обращение. Кажется, он принимал мага за внештатного агента Инквизиции. Это давало некоторую надежду, убивать агентов Инквизиции считалось дурным тоном.

— Ответов. — Спокойно ответил некромант, старательно подражая Торресу. — Это поможет мне в расследовании.

Какое-то время Мартинес молчал, после чего вдруг с напускной беззаботностью сказал:

— Хорошо. Почему бы и нет. Игорь!

Гигант-помощник шагнул вперёд. Он неожиданности Зиверт ухватился за сумку и нащупал в кармане один из заряженных камней, которые вручил ему Торрес. Игорь, однако, не стал нападать, а шагнул вперёд и одним рывком поднял кресло, в котором сидел бизнесмен. Не в силах совладать с собой, Зиверт совершенно непрофессионально вытаращился. Ног у Мартинеса не было. Это объясняло, почему он никогда не вставал, но гораздо интереснее оказалось другое — вместо ног у него был вяло копошащийся ком. Масса Лефоше. Потоки густой серебрянной жидкости стекали по ней и капали в чан, стоявший под столом. Не в силах оторвать взгляд, Зиверт неосознанно сжимал камень через кожаную стенку кармана. Он в присутствии магической аномалии он нагревался всё сильнее.

— Удовлетворены? — Осведомился Мартинес, с мрачным удовольствием наблюдая за произведённым эффектом. — Вы ведь понятия не имели, что скрывает этот комплекс?

— Я… — сглотнул Зиверт, — я не был уверен. Почему… вы ещё живы?

Мартинес неприятно осклабился.

— Потому что я очень упрямый.

— И вы, — пересохшими губами выдавил Зиверт, — надеетесь найти здесь лекарство?

— Надеюсь? — Переспросил Мартинес. — Нет, ничего подобного. Я точно знаю, что оно здесь. Я почти получил его. Посмотри на Игоря. Ты думаешь, он от природы таким вырос?

Зиверт посмотрел. Гигант держал кресло со своим начальником на вытянутой руке как пушинку. Мартинес сделал какой-то жест, и кресло плавно опустилось обратно за стол. Булькнула таинственная жидкость в чане.

“Чем же на самом деле здесь занимались”, подумал Зиверт. “Все эти реакторы и автоматоны на самом деле просто… инфраструктура. Для чего?”

Он вспомнил морг и медицинский корпус. Неужели ответы были там? Нет, вряд ли. Скорее ещё глубже, ещё дальше, лучше спрятаны. С удивлением маг обнаружил, что неосознанно злится на эти тайны и всех, кто пытался их раскопать, распихивая локтями конкурентов.

— Что ж, — сказал он, вставая со стула, — спасибо за гостеприимство, герр Мартинес, но мне пора.

Бизнесмен раздражённо втянул носом сухой воздух.

— Нет, ничего подобного. Вы останетесь здесь.

— Теперь я слишком много знаю, и вы не можете оставить меня в живых? — беспечно осведомился Зиверт, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Мартинес поморщился.

— Не валяйте дурака. Я не собираюсь вас убивать, но и отпустить не могу. Вы слишком непредсказуемы. Да и куда вы собрались? Бесцельно блуждать по коридорам? Без карты вы заблудитесь и никогда не найдёте дорогу наверх.

— Я… — запнулся Зиверт, прижимая сумку к груди. Как только масса Лефоше опустилась в чан, заряженный камень перестал нагреваться. Что бы это ни был за чан, он экранировал излучение массы. Вопросы метались в голове некроманта, как мотыльки вокруг фонаря, но больше всего его сейчас беспокоил камень. Теперь он вибрировал, вызывая противную щекотку в зубах мага, причём всё более сильную. Как будто какая-то другая аномалия становилась всё ближе. Зиверт вскинул голову.

— Что-то приближается, — выдавил он.

Мартинес мрачно усмехнулся.

— Не пытайтесь сбить меня с…

Закончить фразу он не смог, потому что палатка взорвалась. По крайней мере, так показалось Зиверту, когда неведомая сила сорвала его с места и швырнула в матерчатую стену. Послышались крики. Отчаянно борясь с тканью, накрывшей его, как сеть, Зиверт смог выпутать голову и оглядеться. Его откинуло на добрый десяток метров, и он врезался в другую палатку. Вокруг бегали люди, раздавались команды. Мартинеса нигде не было видно, как и его стола и помощника. Шкафы с разбитыми дверьми валялись где попало. А наверху…

Зиверт задрал голову. Над ним нависали колёсные пары, опутанные красноватой жилистой плотью. Огромные когтистые лапы сходились к стальному туловищу. Кривая голова поводила глазами-прожекторами.

На станцию прибыл поезд.

Неизвестно, что творилось в голове поезда, но Зиверт был уверен, что не слишком многое. Ржавая сталь не лучший материал для нервной системы. Замерев на месте, поезд недоумённо разглядывал море палаток. Он вернулся в депо и не узнавал его. Он был озадачен.

Зиверт выбрался из скомканной палатки и побежал. Перспектива быть затоптанным его не очень радовала. С другой стороны…

Не сбавляя скорости, он оглянулся назад. Поезд не двигался с места, а Зиверт врезался в какого-то наёмника, бежавшего, не разбирая дороги. От столкновения они разлетелись в разные стороны. Наёмник оказался проворнее некроманта, и когда Зиверт поднялся на ноги, его уже и след простыл. На полу остался только револьвер, видимо, выпал, когда они столкнулись. Зиверт схватил его и наудачу выстрелил в потолок, надеясь привлечь внимание монстра.

Сработало совсем не так, как он надеялся. Кто-то посчитал это сигналом, и на поезд посыпался град пуль, всё более частый. Поезд неуверенно попятился. Сложные мысли ему, может, и не давались, но вот агрессию он понимал. Пули не причиняли ему особого вреда, но явно не радовали. В отчаянии Зиверт сунул дымящийся револьвер в сумку и схватил заряженный камень. Послав в него импульс, он швырнул его вверх так сильно, как только мог. Камень описал в воздухе крутую дугу и взорвался где-то на полпути к полу.

Это привлекло внимание поезда. Сделав плавных несколько шагов, он прижался к полу, как кот, готовящийся к прыжку, и уставился на Зиверта. Если бы у него были веки, он бы, наверное, прищурился. Не зная, узнал ли его поезд или просто проявляет любопытство, Зиверт замахал руками.

— Эй! Э-эй! Мне надо ехать! Понимаешь?

Поезд продолжал смотреть. Несколько пуль звякнули по его борту, но он не обратил внимания.

— Ехать! — От отчаяния Зиверт начал задыхаться. — Двери закрываются! Следующая станция… ну, понял?

Несколько мгновений поезд не шевелился. Потом развернулся к некроманту боком и с глухим лязгом шлёпнулся на брюхо. Двери с противным чавканьем открылись. Шумно выдохнув, Зиверт запрыгнул внутрь и рухнул за скамью.

— Осторожно, двери закрываются, — самодовольно прожужжал динамик. — Следующая станция — комплекс “Алеф”.

С какой-то угловатой грацией поезд перемахнул через палатки, в два прыжка достиг тоннеля и скрылся в темноте.