Пыль, Кровь и Артефакты

Глава 1: Смена окончена

Пыль на Вектере имела свой, ни с чем не сравнимый и абсолютно омерзительный вкус.

Она не была похожа на благородный, отдающий окислившимся железом красный песок Марса, который Рик Вэнс когда-то сотнями километров топтал тяжелыми армейскими берцами во время затяжных марш-бросков. Она не имела ничего общего с влажной, плодородной грязью теплых агро-миров вроде Акилы, густо пахнущей навозом, свободой и перегнившей листвой. И уж тем более она была бесконечно далека от вылизанного, стерильного бетона космопортов Джемисона, где полы методично надраивали дроны с ароматизаторами «искусственная горная сосна», чтобы неженкам из политического корпуса MAST было комфортно дышать полной грудью.

Пыль Вектеры была особенной. Местная взвесь представляла собой мелкодисперсный, агрессивный коктейль из перетертого базальта, слюды, кремнезема и еще целой дюжины редкоземельных минералов, чьи зубодробительные химические названия Рик благополучно стер из памяти сразу же после обязательного корпоративного инструктажа. Эта дрянь скрипела на зубах даже при плотно закрытом лицевом визоре. Она просачивалась сквозь изношенные резиновые уплотнители, забивалась в ноздри, намертво въедалась в расширенные от пота поры и, казалось, проникала прямо в кровоток. Иногда Рику в приступах черной меланхолии чудилось, что если прямо сейчас полоснуть ему по предплечью ножом, оттуда брызнет не красная теплая кровь, а густая, серая, царапающая сосуды жижа, из которой корпорация «Аргос Экстракторс» могла бы выдавить еще пару сотен кредитов чистой прибыли на бирже.

А еще она до одури напоминала серый, радиоактивный пепел сгоревших колоний на Ниире. Но об этом Рик старался не думать. Воспоминания о Колониальной войне были заперты в самом темном углу его разума, надежно залитые дешевым алкоголем.

Рик с глухим, отдавшимся в самом основании позвоночника лязгом опустил магнитные захваты тяжелого бурового резака на неровный, изрытый микрократерами пол штрека. Инструмент, весивший в условиях местной пониженной гравитации около тридцати килограммов (а по ощущениям измученных мышц — все сто), в эту секунду казался чугунной наковальней. Скафандр «Копатель-3» — дешевая, списанная с баланса более богатых консорциумов рухлядь, которую «Аргос» великодушно выдавал своим контрактникам в счет их же будущей зарплаты — натужно и прерывисто гудел. Его системы климат-контроля явно доживали свои последние дни, тщетно пытаясь охладить разгоряченное, покрытое липким, зудящим потом тело Рика. Датчики на запястье показывали, что фильтры углекислого газа изношены на восемьдесят процентов, но завхоз базы лишь разводил руками: поставки снова задерживались из-за бумажной бюрократии Объединенных Колоний.

Внутри тесного, исцарапанного изнутри шлема царил отвратительный, удушливый микроклимат. Воздух вонял застоявшимся потом, дешевой машинной смазкой, переработанным дыханием и отчетливым, въедливым перегаром. Вчерашняя бутылка контрабандного виски из системы Поррима, купленная втридорога у залетного, мутного дальнобойщика, оказалась редкостной, сивушной дрянью, гнавшейся, видимо, из отработанного ракетного топлива. Каждое движение головы теперь отзывалось тупой, пульсирующей болью в затылке, словно там, в черепной коробке, поселился маленький, но очень целеустремленный шахтер с перфоратором.

— Вэнс, ты там оглох, или у тебя аудиорецепторы базальтом забило окончательно? — внезапно ожил коммуникатор в правом ухе. Резкий, скрипучий голос начальницы смены Лин ворвался в барабанные перепонки, многократно усиленный статической трескотней паршивой локальной связи.

Голос Лин всегда звучал так, словно она прямо сейчас с удовольствием пережевывала битое стекло, запивая его отработанным гидравлическим маслом. Женщина была жесткой, как титановая балка, и такой же непреклонной. На дальних рубежах Освоенных Систем, где мегакорпорации выжимают из людей все соки ради перевыполнения нормы добычи бериллия, другие просто не выживают. Лин пережила на этой работе трех управляющих, десяток локальных обвалов, бунт проходчиков и бесчисленное множество срывов сроков. Она знала, что Рик — бывший вояка, и догадывалась, что он прячет на дне бутылки свой сломанный моральный компас, но ей было глубоко плевать на его душевные травмы. Пока он исправно махал резаком по двенадцать часов в смену и не создавал проблем Службе Безопасности, он был ценным активом. Не более того.

— Я не оглох, босс, — Рик нажал толстым, неповоротливым пальцем левой перчатки на затертую кнопку передачи на запястье, стараясь говорить бодро, хотя каждое произнесенное слово било невидимой кувалдой по воспаленным вискам. — Я просто наслаждаюсь симфонией работающих экстракторов на третьем горизонте. Знаешь, в этом низкочастотном, зубодробительном гуле камнедробилок есть что-то от раннего нео-классицизма. Отлично успокаивает нервную систему, настраивает на глубокий философский лад.

— Засунь свой нео-классицизм в утилизатор органики, Вэнс, — беззлобно, но смертельно устало огрызнулась Лин. На заднем фоне в ее канале был слышен грохот падающей породы и отборный, многоэтажный мат прорабов, пытающихся починить заклинивший конвейер. — Сектор 4-Бета. Самый нижний горизонт. Сейсмические сканеры корпоратов уже второй день фиксируют там аномальную плотность породы. Резонанс не совпадает ни с неодимом, ни с железом, ни с чем-либо, что есть в стандартных геологических таблицах MAST. Бери Хеллера, тащите свои ленивые задницы туда и пробивайте шурф. Месячная норма выработки сама себя не закроет, а я не собираюсь выслушивать очередное нытье «эффективных менеджеров» из Новой Атлантиды из-за задержки поставок. Они там, в своих стерильных башнях, искренне думают, что руда сама радостно прыгает в трюмы грузовозов.

— Принято, Лин. Иду совершать трудовой подвиг во славу безжалостного капитализма, — Рик отключил связь и тяжело, с присвистом выдохнул.

Вздох обошелся ему дорого: легкие обожгло сухим, искусственным воздухом, отдающим горелым пластиком фильтров, а голова ответила резким спазмом. Он похлопал себя ладонью по толстой, покрытой глубокими царапинами и въевшейся грязью нагрудной пластине скафандра, словно успокаивая старого, больного и кашляющего пса.

Этот потрепанный, грязно-оранжевый с серыми вставками костюм был бесконечно далек от элегантной, технологичной и анатомически идеальной брони пилота Авангарда Объединенных Колоний, которую Рик носил три года назад. Никаких тебе встроенных нейро-стимуляторов, автоматически купирующих боль и мгновенно ускоряющих реакцию в бою. Никаких интеллектуальных тактических визоров, проецирующих векторы движения, телеметрию корабля и инфракрасные следы противника прямо на сетчатку глаза. Только тяжелые, медлительные сервомоторы, норовящие заклинить из-за попавшей пыли в самый неподходящий момент, толстая, задубевшая резина на стыках и дешевый галогенный фонарь на шлеме, который мерзко моргал каждый раз, когда Рик слишком резко поворачивал голову.

Ричард Вэнс. Бывший элитный пилот, ветеран, бывший герой войны (ну, в своих собственных, пьяных фантазиях уж точно), а ныне — рядовой «пылеглотатель» по срочному, кабальному контракту с «Аргосом».

Если бы три года назад, когда он стоял перед военным трибуналом в сияющей Башне MAST, слушая монотонный, лишенный всяких эмоций голос военного судьи, лишающего его звания, допуска к полетам и чести, кто-то сказал ему, что он закончит свои дни тем, что будет крошить камни на безымянной, забытой богом луне на самых задворках цивилизованного космоса... он бы рассмеялся этому человеку в лицо. А потом, вероятно, выпил бы с ним. Выпивка всегда была его слабой стороной. И, как показала многолетняя практика выживания с посттравматическим синдромом, сильной тоже.

Он нагнулся, с кряхтением подхватил потертые, шершавые рукояти резака и, тяжело переступая магнитными ботинками по неровной породе, двинулся вглубь пещеры.

Вектера не баловала живописными пейзажами. Подземные выработки здесь представляли собой хаотичный, выгрызенный в теле мертвой луны лабиринт из грубо пробитых туннелей. Они освещались лишь тусклыми, покрытыми коркой пыли желтыми натриевыми лампами, развешанными на наспех вбитых в породу крюках. Воздух в штреках был густым, почти осязаемым от постоянно висящей в нем взвеси. Пыль медленно, лениво танцевала в лучах света, создавая иллюзию тяжелого, сюрреалистичного подводного плавания в мутной, грязной воде. По влажным стенам тянулись толстые, как анаконды, силовые кабели высокого напряжения, змеились ребристые трубы систем откачки ядовитого почвенного газа, а по углам валялся строительный мусор, куски отработанного вольфрамового бура и пустые алюминиевые контейнеры из-под сублимированных пайков со вкусом прессованного картона.

— Эй, Рик! Подожди!

Из бокового, неосвещенного штрека с лязгом и облаком поднятой пыли вынырнул Хеллер.

Молодой, вечно оптимистичный, до тошноты жизнерадостный и оттого невероятно, невыносимо раздражающий по утрам (и особенно с похмелья) парень. Хеллер тащил на правом плече громоздкий, килограммов на сорок, запасной энергоблок для плазменного лазера. И, судя по его легкой, пружинящей походке, пониженная гравитация Вектеры действовала на него как бодрящий энергетический коктейль, а не как пресс, ломающий кости и суставы старым шахтерам.

— Слышал новости по внутренней сети? — Хеллер поравнялся с Риком. Его молодое, еще не обросшее цинизмом и шрамами лицо за прозрачным, слегка поцарапанным забралом шлема буквально светилось неуместным энтузиазмом. — Лин говорит, мы нашли что-то совершенно необычное в четвертом секторе Бета. Геологические зонды просто сходят с ума. Какие-то странные, волнообразные показания гравитационных сканеров. Как думаешь, что там? Может, это старый, неразграбленный тайник пиратов времен Колониальной войны? Представляешь, ящики с контрабандными кредитами! Или неисследованные, глубинные залежи чистого цезия? Или, ходят слухи, здесь когда-то была секретная база старой Земли! Рик, если мы первыми вскроем жилу, мы же озолотимся! Выбьем себе бешеный бонус от корпорации, разорвем эти рабские контракты и свалим на Неон! Я слышал, там в «Астрал Лаундж» такие девчонки танцуют, закачаешься... Пьют «Аврору», купаются в неоне...

— Хеллер, друг мой юный и бесконечно наивный, — Рик остановился, с нескрываемым облегчением опершись на тяжелый резак, как на посох. Фонарик на его шлеме снова нервно мигнул, грозя потухнуть окончательно. — Если на этом забытом всеми богами куске камня и есть тайник, то в нем лежат исключительно окаменелые экскременты местных древних микроорганизмов. А странные показания твоих драгоценных сканеров — это прямой результат того, что старина Датч вчера в ночную смену опять пролил свой отвратительный синтетический кофе прямо на пульт управления сейсмографа, закоротив материнскую плату.

— Да брось ты, Рик! Ты вечно во всем видишь только черные тона! — Хеллер, ничуть не смутившись сарказмом капитана, перекинул тяжелый энергоблок на другое плечо, играя мышцами. — В тебе совсем не осталось духа авантюризма! Космос — это же сплошная загадка! Мы на передовой человечества! Мы первопроходцы!

— Мой дух авантюризма благополучно выветрился из меня в тот самый день, когда я понял одну простую, железобетонную истину: в конце каждого «великого космического открытия» всегда, неизбежно сидит унылый налоговый инспектор из Объединенных Колоний с бланком штрафа и взводом бронированных морпехов за спиной, — хмыкнул Рик, возобновляя шаг. Ботинки ритмично клацали по влажному камню. — И мы здесь не на передовой, Хеллер. Мы в самом глубоком, грязном корпоративном тылу. И на Неоне тебя не ждут девочки из «Астрал Лаундж». Там тебя ждет корпорация «Рюджин Индастриз», которая с удовольствием пустит твои органы на погашение долгов за выпивку. Пошли, искатель сокровищ. Чем быстрее мы расковыряем эту аномальную скалу и сдадим смену, тем быстрее я доберусь до своей продавленной койки, горячего душа — если фильтры воды опять не забились чьими-то волосами — и двойной порции таблеток от мигрени.

Они шли молча еще минут пятнадцать, неуклонно углубляясь в самые старые, заброшенные выработки шахты. Вектор спуска был крутым. Температура здесь заметно упала, терморегуляторы скафандров начали тихо, натужно щелкать, впрыскивая тепло и компенсируя перепад. Стены туннеля стали меняться: грубый, пористый базальт постепенно сменился странной, гладкой, почти стекловидной породой. В свете наплечных фонарей она отблескивала тусклым, маслянистым светом, а сквозь нее тянулись причудливые прожилки переливающегося, синевато-зеленого металла.

Целумит. Редкая, чертовски нестабильная гравитационная аномалия, которая всегда сопровождала... что-то неясное. Ученые из элитного «Созвездия» и корпоративных лабораторий до сих пор до хрипоты спорили на закрытых симпозиумах, как именно он образуется, приписывая ему то биологическое, то сложное квантовое происхождение. Рик знал одно — этот металл стоил сумасшедших денег, но бурить его было сущим адом.

— Красиво, — завороженно пробормотал Хеллер, проводя толстой резиновой перчаткой по гладкой, как отполированное зеркало, стене. Отражение его грязного скафандра исказилось в целумите. — Как будто замерзшая, текучая ртуть. Никогда такого не видел. Даже на обучающих голо-визорах в академии.

— Да-да, очень поэтично. Хочешь — напиши об этом стихи, когда вернемся в барак. А пока ставь энергоблок, поэт, — скомандовал Рик, останавливаясь перед глухой, монолитной стеной в самом конце сужающегося туннеля. Дальше пути не было. Лишь сплошной камень, пронизанный светящимися жилами.

Он сбросил резак с плеча, вытянул толстый, армированный силовой кабель с магнитным коннектором и вщелкнул его в разъем энергоблока, который Хеллер аккуратно опустил на пол. Индикатор на громоздкой рукояти инструмента мигнул красным, затем пискнул, пройдя внутреннюю процедуру самодиагностики, и загорелся стабильным зеленым светом. Заряд пошел.

Рик привычно расставил ноги шире, уперся плечом в специальный приклад инструмента, распределяя вес, и нажал на двойную гашетку предохранителя.

Буровой резак завыл. Сначала это был низкий, утробный звук, вибрирующий на границе инфразвука, словно глубоко под землей просыпался голодный, древний металлический зверь. А затем, по мере разогрева плазменной дуги в фокусирующих магнитных кольцах, он перешел на пронзительный, режущий слух визг, от которого заложило уши даже сквозь шлемофоны с активным шумоподавлением.

Ярко-оранжевый, ослепительный луч сфокусированной плазмы с агрессивным шипением ударил в стекловидную породу перед ними. Температура в замкнутом штреке моментально скакнула вверх на пару десятков градусов. Во все стороны брызнули снопы раскаленных искр, смешанные с каплями расплавленного, кипящего камня и шлака. Капли со стуком отскакивали от бронированных визоров скафандров, оставляя на прозрачном пластике микроскопические, шипящие и дымящиеся кратеры.

— Пошла, родимая! — крикнул Рик сквозь оглушающий шум резака, наваливаясь на инструмент всем своим весом, направляя луч по широкой круговой траектории. — Хеллер, следи за охлаждающим контуром на блоке! Если эта штука перегреется и рванет в замкнутом пространстве, от нас даже пыли для похорон не останется! Будем служить удобрением для местных грибов!

Луч плазмы вгрызался в камень медленно, неохотно. Аномальная порода сопротивлялась, плавилась, пузырилась зеленоватым, едким газом, который тут же отводился встроенными вентиляторами резака, но всё же поддавалась грубой, неконтролируемой физической мощи инструмента. Рик чувствовал, как бешеная вибрация резака передается через толстую броню скафандра прямо в его суставы, отдаваясь в зубах. Это была тупая, изматывающая, сугубо механическая работа, которая не требовала ни размышлений, ни былого таланта боевого пилота — только животной физической силы, упрямства и терпения висельника.

Но в какой-то момент звук работающего резака резко изменился.

Из ровного, непрерывного, пронзительного визга он внезапно перешел в натужный, задыхающийся хрип, словно захлебнулся. Рик почувствовал невероятную, вывернувшую руки отдачу — луч плазмы словно натолкнулся на зеркало с идеальным альбедо. Раскаленный поток метнулся в сторону, разрезав кусок базальтового свода туннеля над их головами, и с шипением погас, несмотря на зажатую до хруста в пальцах гашетку.

— Какого черта... — Рик отпустил курок и отступил на шаг. Индикатор инструмента мигал тревожным красным, сигнализируя о критической ошибке системы магнитной фокусировки.

В туннеле повисла внезапная, давящая, неестественная тишина, нарушаемая только шипением быстро остывающего, оплавленного камня и тяжелым, прерывистым дыханием в шлемах двух шахтеров.

В том месте, куда минуту назад бил плазменный луч, образовалась небольшая, идеально круглая каверна. Сплавленная порода осыпалась, как тонкая яичная скорлупа. А внутри нее, в густом полумраке, сквозь пелену медленно оседающей серой пыли, что-то тускло, ритмично мерцало.

— Я же говорил! — радостно, почти истерично завопил Хеллер по связи, подбегая ближе и едва не спотыкаясь о силовой кабель. — Я же говорил, что датчики не врут! Там что-то есть! Мы богаты, Рик! Я куплю себе корабль!

— Стоять, идиот! — рявкнул Рик, перегораживая парню путь тяжелой рукой в бронированной перчатке. Он грубо, с силой оттолкнул Хеллера назад. Инстинкты старого солдата внезапно проснулись, вздыбив волоски на затылке. Воздух в туннеле вдруг показался ему неестественно тяжелым, давящим на барабанные перепонки. — Не лезь туда, пока мы не проверим радиационный фон и электромагнитное излучение. Дай сканер. Быстро.

Хеллер, сдувшись под напором ледяного командирского тона, неохотно вытащил с пояса небольшой, портативный геологический прибор и протянул его Вэнсу. Рик направил узкий носик сканера на зияющую каверну.

Цифры на маленьком дисплее дернулись. Затем они сошли с ума, превратившись в бессмысленный, хаотичный набор бегущих символов, превышающих все мыслимые пределы измерений. Прибор издал один жалобный, высокий электронный писк, из его стыков вырвалась тонкая струйка сизого, едкого дыма, и экран навсегда погас.

— Электроника сгорела, — глухо констатировал Рик, глядя на почерневший, обжигающе горячий кусок пластика в своей руке. Электромагнитный импульс такой силы в замкнутой пещере? Без видимого источника питания? Это было физически невозможно. — Замечательно. Ладно, врубай фонарь на полную мощность. Посвети туда.

Хеллер щелкнул тумблером на плече. Яркий, сфокусированный белый луч светодиода ударил в самую глубину вскрытой каверны.

И Рик Вэнс замер, забыв, как дышать.

Там, покоясь в ложе из оплавленного, пузырящегося базальта, лежал кусок металла.

Но мозг Рика отказывался классифицировать это как обычную редкую руду, артефакт древних человеческих цивилизаций или остатки какого-нибудь заблудшего исследовательского спутника, рухнувшего на Вектеру миллионы лет назад. Это был кусок чего-то... противоестественного. Геометрически неправильная, искореженная форма, но при этом с идеально гладкими, отполированными до зеркального блеска гранями и невозможными, сводящими глаз с ума углами, которые ломали перспективу, выворачивая восприятие наизнанку.

Поверхность металла была похожа на черный, матовый обсидиан, но она не отражала свет фонаря Хеллера. Свет словно вяз в ней, поглощался этой темной материей, не имеющей альбедо. И по всей площади этого артефакта медленно, в странном, гипнотическом ритме, похожем на спокойное сердцебиение огромного существа, пробегали едва заметные, пульсирующие линии бледно-голубого, неземного света.

— Рик... — голос Хеллера в рации дрогнул, окончательно потеряв всю свою подростковую браваду и мечты о богатстве. В нем зазвучал первобытный, хтонический трепет перед непознаваемым. — Что... что это такое?

— Я не знаю, — медленно, по слогам произнес Рик.

Он почувствовал, как по спине, прямо под пропитанным потом термобельем скафандра, пополз холодный, липкий пот. Этот холод не имел ничего общего с перепадами температур в шахте или сбоями системы жизнеобеспечения. Это был холод узнавания чего-то, что человеческий разум не должен был видеть. Чего-то, что находилось далеко за гранью их хрупкой реальности.

И вместе со страхом пришла тяга.

Иррациональная, непреодолимая, почти гравитационная тяга. Воздух вокруг Артефакта словно вибрировал. Рик не слышал звука, но его барабанные перепонки давило изнутри от низкой, сводящей с ума частоты. Этот кусок металла казался осколком чужой, колоссальной мысли, застывшей в камне, и эта мысль звала его. Шептала ему на языке, которого он не знал, но понимал каждой клеткой своего тела.

Рик, словно находясь в глубоком трансе, лунатиком сделал неуверенный шаг вперед. Он поднял правую руку в толстой резиновой перчатке, медленно протягивая ее к мерцающему в темноте металлу. Мозг отчаянно кричал ему остановиться, вопил об опасности, о смертельной радиации, о безумии, но мышцы больше не подчинялись логике. Пальцы преодолели последние сантиметры пустоты и коснулись гладкой, неестественно холодной поверхности...

Мир взорвался.

Звук взрыва перегруженного плазменного резака был ничем по сравнению с тем, что произошло сейчас. Рику показалось, что кто-то вогнал ему в затылок раскаленный титановый лом, по которому пропустили миллиард вольт.

Пещера, холодная Вектера, испуганный голос Хеллера — все это исчезло в одну долю миллисекунды, стертое из реальности.

Рик летел. Нет, он падал сквозь бесконечное, слепящее белое пространство, лишенное физических координат, верха и низа. Затем белый цвет сменился абсолютным, поглощающим, нефтяным черным.

В его мозг, минуя глаза и оптические нервы, напрямую ворвались образы. Они были такими яркими, такими колоссальными по масштабу, что нейроны горели, не в силах обработать поступающий объем данных. Он видел рождение звезд. Он чувствовал, физически осязал, как гигантские облака межзвездного газа сжимаются под собственной чудовищной тяжестью, превращаясь в раскаленные тигели термоядерного синтеза. Запахло озоном, горячей, плавящейся медью и чем-то неуловимо древним, как сама пыль вселенной.

Музыка. Музыка сфер, о которой когда-то писали безумные древние земные философы, оказалась не гармоничной, умиротворяющей симфонией. Это был оглушительный, чудовищный скрежет математических шестеренок. Трение тектонических плит на миллиардах планет одновременно. Вой солнечных ветров, срывающих атмосферы с мертвых миров, превращающий их в безжизненный пепел.

В центре этого хаоса, игнорируя законы физики, вращалась гигантская, непостижимая структура. Армиллярий. Колоссальные кольца из темного металла, вращающиеся внутри колец, перемалывающие само пространство и время, как жернова мельницы.

Рик закричал, разрывая голосовые связки, но звука в этом вакууме не было. Он чувствовал, как его сознание растягивается, как резина, готовая лопнуть в любой момент. Он был песчинкой, жалким микробом, пытающимся осознать океан, в который его бросили без скафандра.

Гравитация. Она стала осязаемой, имеющей цвет и вкус. Она давила на него, расплющивая, скручивая в спираль. Он почувствовал вкус темной материи — горький, вяжущий, как мышьяк на кончике языка.

Перед его внутренним взором вспыхнули лица. Сотни, тысячи лиц. Люди в броне, люди в лохмотьях, чужие расы, которых человечество еще не встречало. Охотники и жертвы. Существа в матово-черной броне, чьи визоры светились синим, проходящие сквозь ткань миров. Все они сливались в одно единое, искаженное болью и триумфом лицо. Его собственное лицо.

И голос. Голос, звучащий изнутри его собственной черепной коробки, многократно усиленный невозможным эхом:

«...ОДНА ИЗ МНОГИХ... ЦЕПЬ ЗАМЫКАЕТСЯ... ТЫ — КЛЮЧ...»

Видение сжалось, сколлапсировало само в себя, как умирающая звезда, втягивающая весь свет в сингулярность.

Удар.

Рик с размаху рухнул на холодный, покрытый слоем едкой пыли каменный пол пещеры на Вектере. Физическая реальность вернулась с оглушительной, ослепляющей болью во всем теле.

— Вэнс! Хеллер! Вы меня слышите?! Ответьте, мать вашу!

Голос начальницы Лин ворвался в закрытую частоту рации с такой оглушительной громкостью и нескрываемой паникой, что Рик вздрогнул, судорожно глотая переработанный воздух скафандра.

Наваждение спало. Гул в ушах исчез, оставив после себя лишь мерзкий, высокий писк. Он лежал на спине. Под носом было тепло и липко — из-за колоссальной перегрузки нервной системы капилляры лопнули, и кровь заливала внутреннюю часть визора, мешая смотреть.

— Да, Лин... — Рик хрипло закашлялся, с трудом переворачиваясь на живот, упираясь руками в камень и сплевывая кровь. Его мышцы дрожали, словно после многочасового марш-броска. — Мы тут. Мы живы. Мы вскрыли стену в Бета-4. Лин, мы нашли здесь какую-то странную... хреновину. Все приборы сгорели к чертям. Похоже на...

— Плевать на вашу хреновину! Плевать на породу! — голос суровой, невозмутимой Лин сейчас срывался на откровенный, животный женский визг.

И на заднем фоне ее трансляции, сквозь помехи и треск статики, Рик отчетливо услышал звук, который мгновенно заморозил кровь в его жилах, окончательно вымыв остатки космического видения.

Сухой, ритмичный, раскатистый треск. Звук выстрелов из скорострельного кинетического оружия. Карусель безгильзовых патронов.

— Багровый Флот! — кричала Лин, и в трубке раздался грохот взрыва, от которого аудиоканал на секунду захлебнулся. — Они здесь! Это полномасштабный рейд! Они пробили внешний свод плазменными резаками и зашли через погрузочные шлюзы в секторе два! У них тяжелая броня, они... они ни с кем не говорят, они не берут заложников, они просто всех убивают! Рик! Бросайте всё! Бросайте оборудование и бегите к старому грузовому лифту в секторе С! Быстро! Бегит...

Рация взорвалась оглушительным треском статического электричества, а затем наступила мертвая, пугающая тишина. Сигнал оборвался. Главная вышка связи была уничтожена.

Рик и Хеллер переглянулись в полумраке штрека. В широко раскрытых глазах молодого шахтера, видимых сквозь залитое светом фонаря забрало, плескался чистый, неразбавленный ужас. Вся его жажда приключений испарилась, как капля воды на раскаленной плите.

В ту же секунду пол под их магнитными ботинками мелко дрогнул.

Далеко наверху, в основных выработках комплекса, глухой, мощный взрыв сотряс скальную породу. С базальтового потолка их туннеля посыпалась мелкая пыль и крошка, барабаня по скафандрам. Под сводами штрека взвыла автоматическая сирена тревоги — мерзкий, вибрирующий звук, сопровождаемый пульсирующим, кроваво-красным аварийным светом, который залил туннель, превратив его в коридор преисподней.

Багровый Флот.

Словосочетание, которым пугали детей на внешних колониях. Худшие отбросы, убийцы, дезертиры и психопаты всех Освоенных Систем, объединенные лишь жаждой крови и наживы. Ходили слухи, что их возглавляет сам Дельгадо, а их базы скрыты где-то в системе Крикс. В отличие от корпоративных наемников или мелких бандитов, пираты Флота не вели переговоров. Они не брали пленных на таких мелких, удаленных объектах, как Вектера — это было нерентабельно. Их тактика была проста: высадка, тотальная зачистка всего живого, мародерство ресурсов и отход, оставляя после себя лишь пепелище и выпотрошенные трупы.

— Рик... — губы Хеллера задрожали. Парень попятился назад, чуть не споткнувшись о брошенный кабель. — Рик, что нам делать? У нас же... у нас ничего нет!

В голове Рика Вэнса за доли секунды пронеслись сотни тактических вариантов. И девяносто девять процентов из них заканчивались тем, что их мозги живописно размажут по стенам этого каменного мешка. У них действительно не было оружия. Шахтерам на внутренних планетах не полагались стволы — корпорации боялись бунтов больше, чем пиратов. Против штурмовых винтовок «Мальштром», осколочных гранат и тяжелой брони пиратов у них были только неповоротливые скафандры и громоздкие резаки для породы.

Но Рик больше не был уставшим, страдающим от похмелья шахтером, ищущим легких денег.

Звук стрельбы вдалеке, запах озона, пробивающийся даже сквозь фильтры, и адреналин, хлынувший в кровь, сделали свое дело. Тумблер в его мозгу, застрявший в положении "изгой", со щелчком переключился. Иллюзия мирной жизни рухнула. Из-под маски циника, глубоко спрятанной на дне бутылки виски, снова выглянул боевой офицер Авангарда. Выживший с Нииры. Человек, умеющий убивать.

— Хеллер. Закрой рот и слушай меня очень внимательно, — Рик шагнул к парню и жестко схватил его за массивные наплечники скафандра, заставив посмотреть себе прямо в глаза сквозь два слоя поцарапанного бронестекла. Его голос был ледяным и абсолютно спокойным. — Ты сейчас поворачиваешься, бросаешь энергоблок и бежишь к технической шахте вентиляции номер четыре. Она узкая, в броне там не пролезть, но ты снимешь внешний кожух и пролезешь. Она выведет тебя на заброшенный нижний горизонт. Ты спрячешься там, отключишь все активные системы скафандра, кроме пассивного жизнеобеспечения, чтобы не светиться на их тепловизорах, и будешь сидеть тише мыши, пока я за тобой не приду. Понял меня?!

— А ты?! Рик, они же убьют тебя! Пошли вместе! У нас нет шансов! — парень в отчаянии вцепился в руки Вэнса.

— Я никуда не пролезу в этой модели скафандра, я застряну, — Рик грубо отцепил его руки и посмотрел на тяжелый, промышленный плазменный резак, валяющийся на полу у кабеля. Инструмент, способный плавить целумит и базальт при температуре в три тысячи градусов. Не оружие, конечно. Слишком тяжелое, слишком медленное. Баланс смещен к излучателю. Но в умелых руках всё, что может генерировать плазму, становится весомым аргументом в споре о том, кому жить. — А я постараюсь сделать так, чтобы эти ублюдки в красном подавились нашими ресурсами.

Еще один взрыв, на этот раз гораздо ближе. С потолка рухнул приличный кусок камня, разбившись в метре от них. Звуки выстрелов стали отчетливее — пираты спускались в штреки, методично зачищая уровни.

— Беги, мать твою! Это приказ! — рявкнул Рик, с силой отпихивая Хеллера в сторону бокового туннеля.

Молодой шахтер, ошеломленный командирским тоном Рика, не стал больше спорить. Всхлипнув, он неуклюже развернулся и рванул в темноту прохода, тяжело перебирая ногами в магнитных ботинках.

Рик остался один на один с пульсирующим красным светом сирены и мерцающим во тьме Артефактом.

Он медленно наклонился и поднял за шершавые рукояти буровой резак. Тридцать килограммов мертвого железа. Балансировка инструмента была ни к черту — он предназначался для стационарного бурения на треноге, а не для маневренного боя в узких коридорах. Повернуть его быстро было физически невозможно. Но у него не было выбора.

Рик нажал несколько кнопок на боковой панели резака, вскрывая сервисное меню. Он переключил инструмент из режима импульсного, безопасного бурения с предохранителем в режим непрерывной, неконтролируемой подачи плазмы. Затем он сорвал пластиковую пломбу гарантии и выкрутил тумблер мощности на абсолютный, критический максимум, игнорируя протоколы безопасности «Аргоса».

Индикатор перегрева на рукояти мгновенно замигал бешеным красным светом, система выдала пронзительный предупреждающий писк, сообщая о риске расплавления фокусирующих магнитных линз и скором взрыве батареи.

— Плевать, — прошептал Рик, перехватывая горячие рукояти поудобнее.

Он тяжело отошел от стены с Артефактом и встал за массивной, несущей базальтовой колонной, которая подпирала свод туннеля в десяти метрах от входа. Рик слился с тенью, погасил фонарь на шлеме и стал ждать, вслушиваясь в темноту, пока его дыхание не стало ровным и размеренным.

Ждать пришлось недолго.

Спустя минуту в дальнем конце туннеля, освещенном кровавым светом стробоскопов, появились они. Трое.

Это были не оборванцы из уличных банд Неона, вооруженные ржавыми трубами. Абордажники Багрового Флота носили тяжелые, кустарно модифицированные скафандры, раскрашенные в темно-бордовый, угрожающий цвет запекшейся крови. Броня была усеяна шипами для ближнего боя и толстыми сварными пластинами, способными выдержать выстрел из дробовика. Они двигались профессионально, тактическим треугольником, проверяя сектора обстрела и слепые углы.

В их руках хищно чернели кинетические автоматы «Мальштром» — дешевое в производстве, но невероятно надежное и убойное оружие, выплевывающее безгильзовые пули с такой скоростью, что они могли пробить толстый пластик шахтерского визора с одного попадания. На боку у каждого висел пистолет «Кракен» для работы в упор.

— Сектор четыре чисто, — прохрипел один из пиратов по открытому радиоканалу. Его голос был пропущен через вокодер шлема, делая его похожим на рычание синтетического демона. Пират брезгливо пнул ногой пустой алюминиевый контейнер из-под пайков, который с грохотом отлетел к стене. — Эти кроты корпоративные разбежались по щелям, как крысы. Скукотища. Никакого сопротивления.

— Не расслабляйся, Гвоздь, — резко приказал второй, шедший в центре строя — видимо, командир звена. — Орбитальные сканеры командования фиксировали мощный энергетический всплеск именно из этого туннеля. Это не обычная руда. Проверь вон тот тупик. Нам приказали забрать всё, что светится, и не оставлять свидетелей.

Первый пират, которого назвали Гвоздем, взял автомат на изготовку, включил подствольный фонарь и двинулся прямиком по туннелю. Его маршрут пролегал точно мимо той самой базальтовой колонны, за которой, слившись с холодным камнем, стоял Рик Вэнс.

Рик сделал глубокий вдох, задерживая дыхание, как снайпер перед выстрелом, как пилот перед прыжком в червоточину. Сердце колотилось в ушах так громко, что казалось, пираты должны были его услышать даже сквозь вакуум своей брони. Пальцы в перчатках до побеления сжали рукояти резака.

Шаг. Лязг магнитного ботинка. Еще шаг. Луч подствольного фонаря пирата мазнул по стене в метре от лица Рика, выхватив облачко висящей пыли. Пират поравнялся с колонной.

Рик шагнул из тени.

Он не стал нажимать на гашетку сразу. Ослепительный луч плазмы выдал бы его позицию за долю секунды до удара, позволив пирату отшатнуться. Вместо этого Рик использовал саму массу инструмента. Он сделал резкий выпад всем телом, вложив в движение всю свою силу, и использовал тридцатикилограммовый резак как таран.

Тяжелый, тупой металлический кожух излучателя с отвратительным, влажным хрустом врезался прямо в лицевой щиток шлема пирата. Сила удара, умноженная на инерцию скафандра Рика, была колоссальной. Абордажника отбросило назад, с силой впечатав его в скалистую стену штрека.

Пират охнул, его визор покрылся густой сетью трещин, но бронестекло выдержало. Он не потерял сознание и инстинктивно вскинул ствол «Мальштрома», пытаясь выстрелить в нападающего вслепую.

Но Рик уже нажал на двойную гашетку.

Ослепительно яркий, толстый луч перегретой до трех тысяч градусов плазмы с агрессивным шипением ударил в упор, прямо в центр нагрудной бронепластины пирата.

Защита штурмовиков Багрового Флота была рассчитана на кинетические пули, осколки и легкие пехотные лазеры, но никак не на непрерывный, сфокусированный поток промышленной плазмы из бурового резака, работающего в режиме критической перегрузки. Толстая керамическая плита нагрудника мгновенно раскалилась добела, потекла, как расплавленный воск.

Пират не успел даже поднять оружие до уровня груди. Плазма прожгла его броню за полсекунды. Кислородная смесь внутри его герметичного скафандра, получив доступ к источнику колоссальных температур, мгновенно воспламенилась. Внутреннее пространство костюма пирата превратилось в замкнутую доменную печь.

Тот не успел издать ни звука. Вспышка внутри шлема осветила его искаженное болью лицо на долю секунды, а затем тело обмякло, выронив автомат, и сползло по стене, оставляя на камне черный, дымящийся след. Воздух в туннеле мгновенно наполнился тошнотворной, сладковатой вонью жженого пластика, плавящегося кевлара и горелого мяса.

— Контакт! Засада в секторе! — истошно заорал командир звена, вскидывая винтовку. Третий пират, шедший в арьергарде, тут же упал на колено, занимая стрелковую позицию.

В туннеле загрохотали выстрелы.

Рик рванулся в сторону, уходя с линии огня, чувствуя, как тяжелые бронебойные пули «Мальштрома» звенят по толстой, многослойной броне его шахтерского костюма, высекая снопы искр. Броня «Аргоса» была неповоротливой и лишенной тактических модулей, но она спасала от пуль. Одна из болванок срикошетила от изогнутой плечевой пластины, оставив глубокую, дымящуюся борозду. Другая впилась в толстую резину на бедре, но, к счастью, не пробила герметичный внутренний слой.

Рик рухнул на живот за перевернутую металлическую вагонетку с рудой, больно ударившись коленями. Резак в его руках надсадно, опасно гудел. Индикатор критического перегрева мигал бешеным красным светом, рукояти обжигали ладони даже сквозь толстые термозащитные перчатки. Еще пара секунд такой работы, и батарея просто взорвется у него в руках, превратив его в такое же жаркое, как и первого пирата.

— Осколочную! Выкурить этого ублюдка! — услышал он крик командира сквозь оглушительный грохот выстрелов и визг рикошетов.

Дерьмо.

Рик прекрасно знал тактику штурмовых групп. Граната в закрытом каменном туннеле — это смерть от контузии и шрапнели, даже если ты одет в тяжелую броню. Осколки просто превратят вагонетку в решето.

Он рискнул и выглянул из-за края своего металлического укрытия. Третий пират, отложив винтовку, как раз замахивался левой рукой, готовясь бросить ребристый цилиндр противопехотной гранаты по навесной траектории.

Рик не стал прицеливаться — с тридцатикилограммовым резаком в руках это было физически невозможно. Он просто вскинул инструмент, тяжело уперев его ствол в край вагонетки, повел им в сторону пиратов и зажал гашетку до упора, ведя лучом из стороны в сторону, словно пожарным шлангом с водой.

Толстая струя раскаленной плазмы полоснула по туннелю, разрезая пространство. Луч прошелся по стенам, перерезая искрящие силовые кабели, осыпая укрывающихся пиратов водопадом расплавленной меди, шлака и камня. Труба системы откачки воздуха, пробитая плазмой, взорвалась шипящим паром, добавив хаоса.

И луч, повинуясь слепой удаче или инстинктам Рика, чиркнул по руке третьего пирата в тот самый момент, когда тот уже отпустил гранату, завершая бросок.

Плазма мгновенно перерубила слабо защищенное сочленение локтевого сустава на броне пирата. Тот истошно, дико взвыл, хватаясь за дымящийся обрубок. Его кисть, отсеченная вместе с зажатой в ней гранатой, пролетела всего пару метров и с глухим стуком упала на пол... прямо под ноги его собственному командиру.

— Твою мать! Назад! Отхо... — заорал командир, пытаясь отпрыгнуть от катящегося цилиндра смерти.

Но времени не было. Таймер сделал свое дело.

Взрыв осколочной гранаты в замкнутом, узком пространстве каменного туннеля был оглушительным. Взрывная волна ударила по ушам Рика даже сквозь фильтры шлема, выбив из легких остатки воздуха. Сотни раскаленных осколков со звоном впились в металл перевернутой вагонетки, за которой он прятался, превратив ее в изрешеченный кусок металлолома. Его самого отшвырнуло назад, прокатив по каменному полу. В туннеле мгновенно поднялось густое, абсолютно непроницаемое облако серой базальтовой пыли и едкого, кислого дыма от взрывчатки.

Красные стробоскопы сирены теперь выхватывали лишь клубящийся, серый хаос.

Рик со стоном перевернулся на живот и с трудом поднялся на колени. В ушах стоял непрерывный, высокий звон контузии. Плазменный резак валялся в стороне; его фокусирующая линза расплавилась окончательно, превратившись в стеклянную лужу, прибор издавал жалкий, умирающий писк. Из-под нагрудной брони скафандра Рика шел легкий дымок — осколки всё же пробили верхний слой термозащиты, ободрав краску.

«Медицинская система активирована. Впрыск легкого стимулятора», — равнодушно сообщил компьютер скафандра, и Рик почувствовал холодок в бедре.

Он потряс головой, пытаясь сфокусировать зрение, и посмотрел сквозь медленно оседающую пыль в сторону пиратов.

Командира звена, оказавшегося в самом эпицентре взрыва, буквально разорвало на куски. Его изувеченная, изрешеченная шрапнелью броня валялась в луже дымящейся крови. Третий пират, тот самый, что лишился руки из-за луча Рика, лежал на полу, прислонившись спиной к базальтовой стене. Он корчился от невыносимой боли, судорожно пытаясь зажать дымящуюся культю здоровой рукой, из-под которой толчками била темная артериальная кровь.

Рик тяжело, прихрамывая, поднялся на ноги. Он подошел к разорванному командиру, нагнулся и подобрал его «Мальштром». Проверил магазин быстрым, привычным движением большого пальца. Почти полный. Снял с предохранителя. Холодный металл оружия привычно, успокаивающе легко лег в руку, пробуждая старые, армейские инстинкты, которые он так долго пытался забыть.

Он подошел к раненому пирату. Тот поднял голову. Сквозь треснувшее, забрызганное чужой кровью и пылью забрало его шлема Рик увидел полные ненависти, боли и животного, липкого страха глаза. Пират понимал, что пощады не будет. Багровый Флот не давал пощады, и не имел права ждать ее взамен.

— Иди к черту... грязный пылеглотатель... корпоративная мразь... — прохрипел пират, выплевывая кровь на стекло своего шлема изнутри.

Рик холодно посмотрел на него сверху вниз, наводя ствол автомата прямо на его разбитое забрало. Лицо бывшего пилота Авангарда под шлемом было абсолютно бесстрастным, ледяным, как вакуум.

— Я там уже был, приятель. Мне не понравилось, — ровно, без единой эмоции в голосе ответил Рик.

Он нажал на спуск. Короткая очередь из трех патронов в упор разбила визор пирата вдребезги. Тело дернулось и затихло навсегда.

Тишина, наступившая после выстрелов, была тяжелой и давящей, несмотря на продолжающую выть где-то вдалеке сирену комплекса. В этом конкретном, изолированном туннеле пахло только смертью, жженым пластиком, озоном и сгоревшей медью.

Рик привалился плечом к холодной базальтовой стене, чувствуя, как адреналин первой схватки начинает медленно отступать, уступая место тупой, ноющей боли во всем теле. Ушибленные ребра и спина заявили о себе. Его руки, сжимающие цевье автомата, слегка дрожали.

Это было только начало. Если Багровый Флот высадился на планету, значит, наверху, в главном жилом и погрузочном комплексе «Аргоса», сейчас идет настоящая, полномасштабная бойня. Корпоративная охрана, вооруженная шокерами и легкими пистолетами, не продержится и часа против штурмовиков пиратов. Ему нужно было найти Лин, найти Хеллера, если тот не струсил и действительно спрятался, найти выживших и попытаться убраться с этого проклятого куска камня на любом доступном корыте, у которого есть маршевые двигатели.

Рик перевел взгляд вглубь туннеля, на мерцающую в полумраке каверну, где всё еще лежал тот странный, сводящий с ума Артефакт. Сигнал сканеров, который перехватили пираты... Рик был абсолютно уверен, что эта армада головорезов пришла именно за ним. Кусок невозможного металла стоил того, чтобы ради него убивать целые поселения.

— Ну что ж, — тихо пробормотал Рик Вэнс, обращаясь к пустоте и щелкая затвором трофейного «Мальштрома». Звук оружейного металла гулко, угрожающе разнесся по штреку. — Пора вспомнить, как воюет Авангард.

Он оттолкнулся от стены, перешагнул через труп пирата и уверенным, тяжелым шагом направился в темноту туннеля, навстречу нарастающим звукам выстрелов и криков. Смена шахтера определенно была окончена. Начиналась война за выживание.

Глава 2: Лазеры и Кровь

Запах. Это было первое, что ударило по обнаженным нервам Рика Вэнса, когда он миновал искореженную шлюзовую переборку Сектора 3.

Воздух здесь больше не пах въедливой каменной пылью, озоном от буров и горелым машинным маслом, к которым он так привык за месяцы изнурительной работы на корпорацию «Аргос Экстракторс». Он был густым, металлическим и тошнотворно-сладким. Так пахнет вскрытая грудная клетка на операционном столе полевого госпиталя, когда хирурги-дроны не успевают откачивать жидкость. Так пахла бойня.

Рик до боли в побелевших костяшках пальцев сжал трофейный «Мальштром» и прижался спиной к холодному, шершавому базальту туннеля. Индикатор боезапаса на ребристом, покрытом чужой кровью боку автомата светился тусклым, пульсирующим красным: сорок два безгильзовых заряда. Для уличной, пьяной перестрелки где-нибудь в подворотнях Неона, из-за дозы «Авроры», этого было бы более чем достаточно. Но против слаженной штурмовой группы Багрового Флота, закованной в тяжелую, многослойную композитную броню и накачанной боевыми стимуляторами — это были жалкие крохи.

Он прикрыл глаза, заставляя пульс, колотящийся в висках, замедлиться. Вдохи стали короткими и ровными. Старые, вбитые сержантами-инструкторами Авангарда рефлексы брали верх над паникой обычного, уставшего шахтера. Три года он пытался забыть этот вкус адреналина, растворяя его в дешевом порримском виски, но война, как оказалось, умеет ждать. Она всегда находит тех, кто умеет убивать.

Осторожно, стараясь не скрипеть изношенными полимерными суставами своего громоздкого скафандра «Копатель-3», Рик выглянул из-за угла.

Главный сортировочный узел Вектеры — колоссальное, выдолбленное в теле луны пещерное пространство, где еще утром десятки людей монотонно дробили породу под гул ленточных конвейеров, превратился в филиал преисподней.

Две массивные грузовые вагонетки, каждая размером с небольшой дом, горели, изрыгая в перегруженную систему вентиляции густой, едкий черный дым. Плавился пластик, горела резина конвейерных лент. Автоматическая система пожаротушения, установленная «Аргосом» исключительно для галочки в страховых документах Объединенных Колоний, тщетно пыталась залить пламя белой химической пеной. Большинство распылителей на потолке были изрешечены случайными пулями и просто жалко плевались грязной водой.

Повсюду, среди луж пены и крови, валялись тела в грязно-оранжевых скафандрах. Рик узнал старика Миллера — начальника третьей смены, которому оставалось полгода до выхода на пенсию на Гагарине. Его тело было буквально разорвано пополам прямым попаданием из тяжелого кинетического дробовика. Чуть дальше, у пульта управления роторной дробилкой, лежал Датч — тот самый неуклюжий, вечно шутящий техник, что вечно проливал кофе на сенсорные панели. Ему выжгли лицо из плазменного пистолета в упор; бронестекло его шлема превратилось в черную, вплавленную в череп массу.

Багровый Флот не брал пленных на таких мелких, удаленных объектах. Пираты двигались по залу профессиональными тактическими двойками, методично, без единого лишнего слова добивая раненых выстрелами в голову. Рик, как бывший военный, сразу прочитал их паттерны. В их движениях не было хаоса уличных банд или неорганизованных рейдеров. Это были дезертиры из регулярных армий, бывшие наемники «Эклиптики», перешедшие черту, головорезы, для которых зачистка сектора с безоружными рабочими была просто скучной рутиной. На их броне, выкрашенной в цвет запекшейся крови, пестрели намалеванные белой краской черепа — символ того, что переговоров не будет.

Рик наблюдал за ними, и перед его глазами на долю секунды вспыхнули пепельные, мертвые пустоши Нииры. Он снова, как наяву, увидел, как шагающие мехи Содружества Свободных Звезд вот так же методично добивают выживших из разбитой колонны беженцев, проходя по их телам многотонными стальными лапами. Фантомный запах сгоревшего прометия и паленой плоти ударил в нос, заставив желудок сжаться.

«Соберись, Счастливчик», — мысленно одернул он себя, мотнув головой и прогоняя призраков прошлого. «Здесь и сейчас».

Внезапно из-за груды строительного мусора в дальнем, затемненном конце узла ударил слепящий, невыносимо яркий оранжевый луч. Он со свистом, рассекающим плотный, пропитанный гарью дым, прорезал воздух и вонзился точно в грудь одному из замыкающих пиратов.

Раздался нечеловеческий, булькающий вопль. Промышленный буровой лазер модели «Гефест», настроенный на температуру плавления самых тугоплавких титановых руд, не просто пробил толстую пиратскую броню — он вскипятил человека заживо за долю секунды. Жидкости внутри скафандра пирата мгновенно испарились. Кислородный баллон на его спине, не выдержав чудовищного термического удара, сдетонировал, разметав напарника пирата в стороны жуткой шрапнелью из осколков костей, кусков вареного мяса и рваного металла.

— Отходим! К пятому штреку! Давай, шевели поршнями, кому сказала, мать вашу! — раздался в эфире хриплый, надрывающийся женский голос, сопровождаемый жутким, булькающим кашлем.

Рик мгновенно узнал его. Это была Изабель, старший мастер буровой бригады. Женщина с характером из обогащенного вольфрама, которая материлась громче и виртуознее, чем работал роторный экскаватор, и держала всю смену в ежовых рукавицах.

Он не стал раздумывать. Авангард вбил в него одну простую, железобетонную истину тактики ближнего боя: в любом огневом контакте побеждает тот, кто первым создает перекрестный огонь и ломает врагу геометрию атаки.

Рик выскочил из своего укрытия, вскинул тяжелый «Мальштром» к плечу, жестко зафиксировал приклад и нажал на спуск.

Автомат дико задергался в руках, выплевывая безгильзовые пули со скоростью восемьсот выстрелов в минуту. В условиях местной пониженной гравитации Вектеры отдача от длинной очереди пыталась отбросить Рика назад, оторвать его от пола, но он скомпенсировал ее, перенеся вес тела вперед и активировав магнитные замки ботинок на четверть мощности. Он не стал целиться в бронированные, защищенные керамическими пластинами торсы пиратов. Это была ошибка новичков. Он ударил "по низам" — длинной строчкой по ногам двоих штурмовиков, которые пытались обойти позицию Изабель с правого фланга.

Кинетические заряды со звоном отрикошетили от их тяжелых композитных щитков, высекая фонтаны желтых искр, но пара пуль нашла свое: слабое, гофрированное место в сочленениях брони прямо под коленями, там, где синтетическая ткань обеспечивала подвижность суставов.

Один пират с грязным, сдавленным проклятием рухнул на покрытый кровью и пеной пол, его нога подломилась под неестественным углом. Второй резко развернулся, пытаясь найти источник новой угрозы в дыму.

Рик не дал ему времени на прицеливание. Он дал еще одну короткую, холодную, расчетливую очередь из трех патронов, снес пирату визор на шлеме вместе с половиной лица, и тут же рывком, обдирая краску со своего скафандра, нырнул за опрокинутый желтый грузовой погрузчик.

Над его головой яростно, как рой рассерженных ос, зажужжали ответные выстрелы. Базальтовая крошка брызнула во все стороны, барабаня по шлему Рика, как крупный град по жестяной крыше. Две пули впились в корпус погрузчика, оставив глубокие, дымящиеся вмятины.

— Вэнс?! Какого хрена ты тут делаешь, самоубийца?! — проорала Изабель на открытой частоте. Ее голос тонул в грохоте стрельбы, но злость в нем была осязаемой.

— Пытаюсь спасти твою старую, ворчливую задницу, Иззи! — крикнул Рик, перекатываясь на бок и ползком, цепляясь перчатками за неровности пола, добираясь до следующего укрытия — штабеля стальных несущих балок. — Сколько вас там?!

— Я и Ковальски! Остальных положили у лифтов, они даже пискнуть не успели! У нас заклинило грузовой подъемник, эти ублюдки в красном отрезали нас от поверхности! Мы в мышеловке!

Рик короткими, зигзагообразными перебежками добрался до импровизированной баррикады из ящиков с буровыми инструментами, за которой прятались выжившие.

Изабель, тяжело, со свистом дыша, с трудом удерживала тяжелый, дымящийся буровой резак. Лицевой щиток ее шлема был густо заляпан чужой кровью и жирной сажей. Рядом с ней, привалившись к металлическому ящику, сидел молодой проходчик Ковальски. Парень был бледен как мел, его глаза закатились так, что были видны только белки, а обе руки в толстых перчатках судорожно зажимали рваную, страшную рану на правом боку. Из пробитого скафандра с тошнотворным, предсмертным шипением вырывался драгоценный кислород, смешанный с розовой, пузырящейся пеной артериальной крови.

— Заделай ему пробоину герметиком, быстро! У него легкое пробито! — скомандовал Рик, падая на одно колено и аккуратно выглядывая поверх ящиков, чтобы оценить тактическую обстановку.

— Тюбик пуст! — рявкнула Изабель, с отчаянием отбрасывая в сторону пустой баллончик медицинской био-пены, который с лязгом покатился по камням. — Рик, нам конец. Их там еще с десяток, они перегруппировались у конвейера, и... мать твою, Вэнс, они тащат тяжелую плазму!

Словно в подтверждение ее полных ужаса слов, дальняя стена пещеры озарилась агрессивным, пульсирующим багровым светом. Из бокового технического туннеля, тяжело, ритмично ступая магнитными ботинками, вышли трое пиратов. Они были в усиленных, громоздких штурмовых скафандрах, похожих на ходячие мини-танки. Один из них, огромный, как медведь-гризли, нес на плече массивную, двуствольную установку, подозрительно похожую на корабельный плазменный гранатомет, грубо снятый с турели какого-то пиратского истребителя. От дульного тормоза оружия исходило зеленоватое свечение накапливающегося заряда.

— Очаровательно, — прошептал Рик.

Внутри у него всё похолодело, стянувшись в ледяной узел. Против корабельного орудия их жалкие ящики с гаечными ключами не продержатся и секунды. Первый же плазменный сгусток испарит их укрытие вместе с ними, превратив их органику в облачко пепла.

— Иззи, слушай меня внимательно, — голос Рика стал неестественно спокойным и тихим. Он повернулся к женщине, глядя ей прямо в глаза сквозь грязные визоры. — Ваш резак. Модель «Гефест-4». Выкрути предохранитель термоядерного ядра.

— Что?! — Изабель моргнула, не веря своим ушам.

— Сорви пломбу магнитной изоляции и сделай байпас охлаждающего контура. Напрямую, Иззи. Перемкни контакты.

Изабель посмотрела на него сквозь грязный визор как на абсолютно конченого, свихнувшегося от страха безумца.

— Вэнс, ты дебил?! Он рванет! Если я отключу магнитную бутылку, гелий-3 выйдет из-под контроля! Радиус поражения чистой плазмой в замкнутом пространстве — метров тридцать! Мы сами здесь сгорим заживо!

— Я в курсе физики, Иззи! Поэтому мы побежим. Быстро. Очень быстро. Там, сзади вас, метрах в сорока — старый вентиляционный шурф, ведущий в заброшенные, глубинные выработки времен первых колонистов. Он не отмечен на картах "Аргоса". Выбьем решетку и уйдем вниз.

— Там нет карт! Сейсмика нестабильна, мы заблудимся в темноте, провалимся в трещину и сдохнем от удушья!

— А здесь мы сдохнем от корабельной плазмы через пять гребаных секунд! Делай, что говорю, женщина!

Рик высунулся из-за укрытия и разрядил весь остаток магазина из «Мальштрома» в сторону тяжеловооруженной тройки пиратов. Это был огонь на подавление, акт отчаяния. Пули не причинили их толстой броне никакого вреда, они просто сплющились о композит, разлетаясь свинцовыми брызгами, но это заставило пиратов инстинктивно пригнуть головы и на секунду замедлить наведение тяжелого гранатомета. Автомат в руках Рика издал сухой, звонкий, пустой щелчок. Патронов больше не было. Он с отвращением отбросил бесполезный кусок металла, выхватывая из-за пояса легкий лазерный пистолет.

Изабель, ругаясь так, что позавидовал бы любой космопортный грузчик с Неона, лихорадочно ковырялась в панели управления резаком. Своими толстыми перчатками она сорвала пластиковую крышку, вырвала провода предохранителя и скрутила их напрямую, закоротив систему безопасности.

Индикаторы на тяжелом инструменте мгновенно замигали желтым, затем перешли в агрессивный, непрерывный красный. Из недр резака раздался нарастающий, вибрирующий, невероятно высокий гул, от которого заныли зубы и задрожали стекла в шлемах. Магнитное поле, удерживающее плазму, начало схлопываться.

— Готово! Пошла неконтролируемая цепная реакция! У нас секунд десять, максимум пятнадцать! — крикнула она, с ужасом отбрасывая резак прямо на середину прохода, между их укрытием и наступающими пиратами.

— Ковальски, на ноги! — Рик схватил раненого парня за шлейку скафандра на спине и мощным рывком, игнорируя его сдавленные стоны боли, поднял на ноги. — Бежим! Ноги в руки и бежим!

Они рванули вглубь темного штрека. Изабель бежала впереди, освещая путь лучом своего наплечного фонаря, который метался по неровным стенам. Рик тащил на себе Ковальски; парень был тяжелым, он почти не перебирал ногами, безвольно волоча их по камням и оставляя за собой густой, тягучий кровавый след.

За спиной послышались тяжелые, лязгающие металлические шаги пиратов. Они поняли, что добыча уходит, и, не замечая перегруженного инструмента на полу, бросились в погоню.

— Стоять, кроты корпоративные! Вы от нас не уйдете! — донесся искаженный внешними динамиками, полный предвкушения рык пиратского командира.

А затем мир перестал существовать.

Взрыв перегруженного термоядерного ядра бурового резака в замкнутом каменном пространстве туннеля был подобен рождению и мгновенной смерти миниатюрной сверхновой.

Беззвучная, ослепительно-белая вспышка на долю секунды выжгла все тени в шахте, проникнув даже сквозь закрытые веки Рика. А следом пришла ударная волна. Это был не порыв ветра. Это была стена спрессованного, перегретого воздуха и расширяющейся плазмы, которая ударила Рика в спину с силой несущегося на полном ходу магнитоплана.

Его мгновенно оторвало от пола. Удар вырвал Ковальски из его рук, швырнув парня куда-то в сторону. Самого Рика понесло вперед, в кромешную тьму туннеля, словно тряпичную куклу, попавшую в ураган.

Шум был таким чудовищным, что Рику показалось, будто его череп треснул по швам, а барабанные перепонки превратились в кровавое месиво. Свод туннеля, ослабленный годами агрессивного бурения, не выдержал колоссального высвобождения энергии. Базальт лопнул с оглушительным, геологическим стоном. С потолка, прямо на позиции Багрового Флота, обрушились сотни тонн камня, навсегда хороня под собой пиратов, их плазменный гранатомет и остатки сортировочного узла в братской могиле из расплавленного шлака.

Но пол под ногами беглецов тоже пошел глубокими, ветвящимися трещинами.

Рик тяжело приземлился на камни, проскользив по ним на животе несколько метров, искря царапающейся броней скафандра. Он только попытался поднять гудящую голову, чтобы найти Изабель, как вдруг палуба под ним внезапно, с тошнотворным креном ушла вниз. Старые, прогнившие и забытые опорные балки самого нижнего, заброшенного уровня не выдержали сейсмического удара от детонации.

Раздался леденящий душу скрежет разрываемого титана и камня, и Рик провалился в первобытную бездну.

Он падал. В абсолютной, дезориентирующей темноте, где не было никаких ориентиров. Он падал среди кусков породы, искореженных стальных балок, пыли и строительного мусора, которые летели вместе с ним. Он ударился левым плечом о какой-то выступающий скальный уступ, затем коленом, кувыркнулся в воздухе, окончательно потеряв всякое ощущение верха и низа. Сердце замерло в ожидании финального, смертельного удара.

Он тяжело, с влажным хрустом рухнул на спину.

Воздух с сиплым, жалким хрипом выбило из легких. Перед глазами вспыхнули ослепительные белые звезды, сменившиеся багровой пеленой.

«Критическое повреждение брони. Нарушение целостности контура термоизоляции. Уровень кислорода: 45% и стремительно падает. Множественные ушибы мягких тканей. Фиксирую трещину левой ключицы. Рекомендуется немедленная медицинская эвакуация», — бесстрастно, словно зачитывая отчет о погоде, сообщил женский синтезированный голос системы жизнеобеспечения ИИ скафандра прямо в его звенящие уши.

Рик лежал неподвижно несколько минут, балансируя на грани потери сознания. Он просто слушал свое сиплое, прерывистое дыхание, эхом отдающееся в шлеме, и ритмичный, раздражающий писк аварийных систем скафандра.

Жив. Каким-то нелепым, издевательским чудом позвоночник был цел, хотя всё тело горело огнем, словно по нему проехался тяжелый харвестер. На губах явственно ощущался густой, солоноватый привкус свежей крови. При падении он прокусил губу и, кажется, щеку изнутри.

Он с трудом, преодолевая накатывающую тошноту, поднял непослушную правую руку и ударил ладонью по сбоящему шлему. Наплечный фонарик несколько раз мигнул, издал тихое, жалобное жужжание и включился, залив окружающее пространство тусклым, конусообразным желтым светом, едва пробивающим густую завесу поднятой пыли.

Рик сел, со свистом втянув воздух и застонав от острой боли в ребрах. Огляделся.

Он находился на самом дне глубокого, естественного колодца, пробитого взрывом. Высоко-высоко наверху, метрах в сорока, виднелась неровная, зазубренная дыра, из которой всё еще сыпалась мелкая каменная крошка, в свете его фонаря похожая на грязный снег.

— Изабель? Ковальски? — прохрипел Рик в микрофон. В горле пересохло, слова царапали гортань.

Ответом было только мертвое, ледяное шипение статики. Сигнал не проходил сквозь десятки метров сплошного, непроницаемого базальта. Он был абсолютно один. Заперт в заброшенных, самых нижних, не нанесенных на карты секторах Вектеры, где не ступала нога человека с момента первых, неудачных геологических разведок луны.

Рик медленно, пошатываясь, как пьяный, поднялся на ноги. Ушибленное колено прострелило острой болью, но магнитные ботинки сработали штатно, зафиксировав его на неровном полу. Нужно было искать выход. Любую старую вентиляционную шахту, любой природный подъем, который мог вести наверх. Ждать спасателей от "Аргоса" было глупо — они скорее спишут его в убытки, чем пошлют экспедицию.

Он двинулся по узкому, неоконченному туннелю, который уходил от места его падения. Здесь не было привычных силовых кабелей, ржавых рельсов для вагонеток или систем очистки воздуха. Только голый, первобытный камень, тысячелетиями не видевший света.

Воздух внутри скафандра быстро становился спертым — система регенерации барахлила после удара, уровень CO2 медленно, но верно полз вверх, вызывая легкое головокружение и зевоту. Клаустрофобия, о которой он давно забыл, начала холодными пальцами сжимать горло.

Пройдя метров пятьдесят, Рик внезапно остановился. Что-то вокруг неуловимо, но пугающе изменилось. Что-то было кардинально не так.

Во-первых, звук. Его тяжелые магнитные ботинки, весящие по пуду каждый, больше не лязгали по камню. Звук его шагов словно вяз в воздухе, мгновенно поглощался какой-то неестественной, густой, ватной тишиной. Во-вторых, пыль. Обычно даже слабая гравитация Вектеры медленно, но верно тянула каменную взвесь вниз. Здесь же мельчайшие частицы пыли... висели. Они замерли в луче его фонаря, не опускаясь и не поднимаясь, словно мухи, застрявшие в янтаре. Они попали в стазис.

Рик сделал еще один неуверенный шаг. И почувствовал это.

Гул. Низкий, непрерывный, вибрирующий звук, который он слышал не ушами, а костями собственного черепа. От этого гула противно заныли корни зубов, а по спине, пробивая холодный пот, побежали колючие мурашки. Это не был звук машин. Это было похоже на дыхание планеты.

Туннель сделал резкий поворот, и Рик замер, парализованный открывшимся зрелищем.

Стены здесь изменились до неузнаваемости. Грубый, пористый серый базальт уступил место абсолютно гладкой, словно оплавленной в гигантской микроволновой печи породе. И сквозь этот черный, как обсидиан, камень проступали толстые, ветвящиеся прожилки минерала, которого Рик никогда в своей богатой на события жизни не видел. Он пульсировал мягким, потусторонним, гипнотическим бирюзовым светом.

Целумит. Так, кажется, называли эту аномалию яйцеголовые из исследовательского корпуса в Новой Атлантиде. Металл, который нарушал законы термодинамики.

Но главное находилось в самом центре этой гладкой, рукотворной на вид пещеры.

Там, паря в полуметре над землей, абсолютно не касаясь никаких физических опор, находился он.

Это не был кусок редкой руды. Это была часть чего-то бесконечно большего. Геометрически невозможный, идеальный металл, сплетение кругов, сфер и многоугольников, сложенных в форму, которая ломала человеческое восприятие трехмерного пространства. От него исходило слабое сияние, но оно не отбрасывало теней. Наоборот, луч дешевого фонаря Рика словно искривлялся, огибая Артефакт, словно фотоны света физически избегали касаться его поверхности.

Гравитация вокруг объекта сошла с ума. Мелкие базальтовые камешки, оторвавшись от пола, медленно, по идеальным эллипсам плыли по орбите вокруг куска металла, как микроскопические спутники вокруг черной карликовой звезды.

Рик хотел развернуться. Хотел бежать обратно к завалу, рыть камень голыми, изодранными в кровь руками, пока не сорвет ногти. Все его инстинкты бывшего пилота, выжившего в мясорубке войны, кричали о запредельной, экзистенциальной опасности. Внутренний радар в его голове вопил сиреной: «Враждебная цель. Нарушение фундаментальных законов физики. Немедленный отход!».

Но его непослушные ноги сделали шаг вперед.

Это не было простым любопытством. Это была тяга. Невероятная, физическая, почти гравитационная сила, которая тянула его не за тяжелый скафандр, а за самое сознание. Артефакт пел. Это не была песня в человеческом понимании, не мелодия. Это был пульс самой вселенной, ритм сложнейшей, непостижимой математики, который проникал прямо в его мозг, минуя барабанные перепонки, вплетаясь в его собственное ДНК.

— Что ты такое... — прошептал Рик. Его голос дрогнул, сорвавшись на сиплый выдох.

Он подошел вплотную. Холод. От Артефакта исходил немыслимый, космический холод глубокого вакуума, который мгновенно пробил даже толстую термоизоляцию шахтерского костюма, заставив Рика задрожать крупной дрожью.

Рик медленно поднял правую руку в толстой резиновой перчатке. Пальцы мелко дрожали, отказываясь слушаться команд мозга. «Не делай этого, идиот. Отступи. Уходи», — пронеслась последняя, жалкая рациональная мысль. Но рука продолжила неотвратимое движение, ведомая силой, которой смертный Рик Вэнс не мог сопротивляться.

Пальцы Рика преодолели последние миллиметры пустоты и коснулись гладкой, неестественно холодной поверхности...

Мир взорвался.

Звук взрыва перегруженного плазменного резака, похоронившего пиратов Багрового Флота, был ничтожным шепотом по сравнению с тем, что произошло сейчас. Рику показалось, что кто-то с размаху вогнал ему в основание черепа раскаленный титановый лом, по которому пропустили миллиард вольт.

Темная пещера, сырость Вектеры, давящая тяжесть скафандра — все это перестало существовать в одну наносекунду, стертое из реальности, словно программа, которую закрыли. Физическая оболочка Рика Вэнса осталась стоять в пещере, но его разум был вырван из тела с жестокостью урагана, пробивающего картонный дом.

Он летел. Нет, он бесконечно падал сквозь ослепительное, выжигающее сетчатку белое пространство, лишенное физических координат, верха и низа. Затем пронзительно-белый цвет разорвался, сменившись абсолютным, поглощающим, нефтяным черным.

В его мозг, минуя глаза и оптические нервы, напрямую ворвались образы. Они были такими невероятно яркими, такими колоссальными по своим масштабам, что нейроны Рика горели, не в силах обработать поступающий объем данных.

Он видел рождение звезд в туманностях, раскинувшихся на световые годы. Он физически чувствовал, осязал всем своим несуществующим телом, как гигантские облака межзвездного газа сжимаются под собственной чудовищной тяжестью, превращаясь в раскаленные, пульсирующие тигели термоядерного синтеза. Воздух в его сознании наполнился запахом озона, горячей, плавящейся меди и пыли, которая была старше самого человечества.

Музыка. Музыка сфер, о которой когда-то писали безумные древние земные философы, оказалась не гармоничной, умиротворяющей симфонией. Это был оглушительный, парализующий скрежет гигантских математических шестеренок. Звук трущихся друг о друга тектонических плит на миллиардах планет одновременно. Вой солнечных ветров, безжалостно срывающих атмосферы с мертвых, сгоревших миров, превращающий их в безжизненный пепел.

В центре этого первородного космического хаоса, игнорируя законы человеческой физики, вращалась гигантская, непостижимая для трехмерного разума структура. Армиллярий.

Колоссальные, размером с планеты, кольца темной материи, вращающиеся внутри других колец. Они перемалывали само пространство и время, как жернова вселенской мельницы, излучая из своего центра ослепительный, чистый бирюзовый свет.

Рик закричал, разрывая голосовые связки, но звука в этом абсолютном вакууме не было. Он чувствовал, как его сознание растягивается до предела, подвергаясь спагеттификации, готовое лопнуть и рассыпаться на атомы. Он был крошечной песчинкой, жалким микробом, пытающимся осознать бесконечный океан, в который его безжалостно бросили.

Гравитация перестала быть физическим законом. Она стала осязаемой сущностью, имеющей цвет и вкус. Она давила на него со всех сторон, расплющивая, скручивая его разум в плотную спираль. Он почувствовал на языке металлический вкус темной материи — горький, вяжущий, как чистый мышьяк.

Перед его внутренним взором бесконечной, мелькающей чередой вспыхнули лица. Сотни, тысячи лиц. Люди в тяжелой броне, люди в грязных лохмотьях трущоб, чужие расы, которых человечество еще никогда не встречало. Охотники и жертвы. Существа в матово-черной броне, чьи визоры светились синим, проходящие сквозь саму ткань миров. Все эти лица смазывались, накладывались друг на друга и в итоге сливались в одно единое, искаженное болью, усталостью и триумфом лицо.

Его собственное лицо.

И сквозь этот оглушающий рев вселенной пробился голос. Голос, звучащий не снаружи, а прямо изнутри его собственной черепной коробки, многократно усиленный невозможным, раскатистым эхом, от которого дрожала душа:

«...ОДНА ИЗ МНОГИХ... ЦЕПЬ ЗАМЫКАЕТСЯ... ТЫ — КЛЮЧ...»

Видение сжалось. Оно сколлапсировало само в себя с чудовищной силой умирающей звезды, втягивающей весь свет в микроскопическую сингулярность.

Удар.

Рик с размаху, плашмя рухнул на холодный, покрытый слоем едкой, серой пыли каменный пол пещеры на Вектере.

Физическая реальность обрушилась на него с оглушительной, ослепляющей болью. Иллюзия космоса исчезла. Он снова был человеком из плоти и крови, запертым в тяжелом, воняющем потом костюме. Он лежал на спине, судорожно, со свистом глотая переработанный, пахнущий гарью воздух своего скафандра. Сердце колотилось так дико, словно пыталось пробить грудную клетку и вырваться наружу. Все мышцы тела свело мучительной, болезненной судорогой.

Он почувствовал, как что-то горячее и липкое течет по его верхней губе, заливая подбородок и скапливаясь у воротника. Рик скосил глаза вниз, пытаясь сфокусировать расплывающееся зрение. На внутреннее стекло визора шлема крупными, тяжелыми каплями падала густая, темная кровь. Капилляры в носу не выдержали колоссальной нейронной перегрузки. Левый глаз тоже заплыл красной пеленой — лопнул кровеносный сосуд. Из ушей тонкой струйкой сочилась сукровица.

— Какого... дьявола... — только и смог прохрипеть Рик, пытаясь перевернуться на живот и опереться на дрожащие, ватные руки.

Спазм скрутил желудок в тугой, болезненный узел. Рика неудержимо вырвало. Остатки дешевого виски вперемешку с кислотным желудочным соком разлетелись внутри замкнутого пространства шлема. Омерзительный, удушливый запах кислой блевотины мгновенно заполнил крошечный объем воздуха, заставив Рика задыхаться и кашлять.

Он протянул слабую, непослушную руку к шее, пытаясь нащупать герметичные замки крепления шлема. Ему отчаянно нужен был воздух. Свежий воздух, пусть даже отравленный базальтовой пылью Вектеры, но не этот концентрат боли, крови и рвоты.

Пальцы в толстых перчатках скользнули по жестким застежкам, но сил повернуть их уже не было. Он лишь бессильно скреб пластик.

Позади него, во мраке пещеры, Артефакт продолжал ровно, безразлично и гипнотически гудеть. Он пульсировал своим холодным бирюзовым светом, абсолютно равнодушный к страданиям крошечного смертного существа, пока истерзанное сознание Рика Вэнса, не выдержав шока от соприкосновения с вечностью, окончательно не провалилось в спасительную, глухую темноту.

Глава 3: Угон "Кометы"

Пробуждение было похоже на всплытие со дна океана, до краев заполненного битым стеклом и ржавой арматурой.

Сначала вернулся слух. Ровный, монотонный, царапающий нервы писк дешевого кардиомонитора ввинтился в мозг Рика Вэнса, как тупое сверло. Затем неохотно включилось обоняние: ноздри обжег резкий, синтетический запах хлоргексидина, жженого пластика, застарелого пота и железистого душка запекшейся крови. И только потом, с мучительным скрипом, словно заржавевшие шлюзовые створки, разомкнулись свинцовые веки.

Мертвенно-белый, мигающий свет люминесцентных ламп медблока корпорации «Аргос Экстракторс» резанул по глазам так безжалостно, что Рик глухо, по-звериному застонал и попытался заслонить лицо рукой.

Рука казалась чужой, налитой бетоном. От малейшего движения левое плечо, в которое ударила взрывная волна в шахте, взорвалось пульсирующей, горячей агонией.

— О, спящая красавица соизволила вернуться в мир живых и страдающих, — раздался сбоку хриплый, прокуренный голос, похожий на звук работающей бетономешалки.

Рик моргнул, смаргивая кровавую пелену, и с трудом сфокусировал взгляд. На соседней, такой же продавленной и скрипучей металлической койке, привалившись спиной к обшарпанной пластиковой стене, сидел мужчина лет пятидесяти. Короткий, седой армейский ежик волос, мощная, квадратная челюсть, покрытая многодневной щетиной, и тяжелый, цепкий взгляд хищника, который за свою жизнь видел дерьмо куда похуже, чем локальный налет пиратов на заштатную луну.

Но самым примечательным в незнакомце была его левая рука. Точнее, то, что от нее осталось и что было пришито взамен. Это не был элегантный, покрытый синтетической кожей нейро-протез из клиник Новой Атлантиды. Это было грубое, массивное, сугубо утилитарное сплетение открытых сервомоторов, толстых гидравлических шлангов, по которым текла синеватая жидкость, и поцарапанных, матово-серых бронепластин. Рука выглядела так, словно ее оторвали от списанного промышленного погрузчика и приварили к человеческому плечу в гараже на Неоне. На одной из пластин предплечья сквозь слой смазки проглядывала полустертая, выцветшая эмблема — орел Содружества Свободных Звезд. Ветеран. И не просто пехотинец, а мех-оператор.

— Где я? — прохрипел Рик. Горло саднило, язык прилип к небу, а во рту стоял стойкий привкус меди и пепла.

— В раю для корпоративных пылеглотателей, сынок, — хмыкнул незнакомец, безостановочно потирая стык живой плоти и металла на своем плече. — Медблок сектора Один. Нас сюда твоя начальница Лин стащила за шкирки, пока эти ублюдки в красном штурмовали погрузочные доки. Меня зовут Келлер. Я здесь, вообще-то, контрактный старший механик. Чинил ваши дерьмовые экстракторы и фильтры, пока какие-то обдолбанные пираты не решили сделать из моего правого бока дуршлаг.

Только сейчас Рик заметил, что правый бок засаленного комбинезона Келлера туго перетянут пропитанной насквозь кровью марлей, поверх которой наспех налеплен толстый слой медицинской био-пены.

— Рик Вэнс, — Рик с огромным трудом сел, спустив ноги в тяжелых ботинках на холодный пол. Желудок тут же попытался вывернуться наизнанку. В голове, перекрывая писк монитора, всё еще крутились обрывки того первобытного, невыносимого ужаса, что он видел в пещере. Рождение звезд. Музыка сфер. Оглушительный, сводящий с ума скрежет самого мироздания. И этот кусок гладкого металла... Артефакт. — Что... что произошло после обвала?

— То же, что обычно происходит, когда Багровый Флот чует наживу, — Келлер сплюнул прямо на линолеум. — Бойня. Лин говорит, они прорвали внешний периметр, но потом почему-то остановили продвижение. То ли местная охрана умудрилась надрать им задницы (во что я не верю), то ли они уже забрали из шахты то, за чем пришли. Тебя вытащили с нижнего уровня. Без сознания, с разбитым в месиво носом и кровью, текущей из ушей. Рядом с тобой валялся какой-то кусок металлолома, который светился и фонил, как новогодняя елка под «Авророй».

— Артефакт, — одними губами прошептал Рик. Холодный пот снова выступил на лбу.

Внезапно хлипкая бронедверь медблока с шипением и скрежетом отъехала в сторону.

Внутрь ворвалась Лин. Лицо начальницы было покрыто сплошным слоем серой пыли, смешанной с потом и кровью, на правой скуле красовалась глубокая, пульсирующая царапина от осколка. Она тяжело дышала, сжимая в руках строительный резак.

А за ней в палату шагнул человек, который смотрелся в этом грязном, залитом кровью медблоке так же неуместно, как балерина на скотобойне.

Это был высокий, статный мужчина средних лет с обаятельным, интеллигентным лицом. Он был одет в элегантный, хотя и слегка поношенный, идеально подогнанный по фигуре костюм-скафандр темно-синего цвета с золотыми и белыми вставками. Ткань выглядела так, словно могла выдержать выход в открытый космос, но при этом оставалась мягкой, как шелк. На его груди, тускло поблескивая в свете ламп, сиял значок — компас со звездами.

Созвездие. Легендарный, полумифический клуб исследователей, о котором Рик читал только в новостных сводках.

— Очнулся, слава грави-двигателям, — выдохнула Лин, подходя к койке Рика и стягивая с головы грязную бандану. — Рик, это Барретт. Он из той самой организации, что наняла «Аргос» для... ну, для добычи этой странной светящейся штуки в пещере.

Барретт улыбнулся. Это была широкая, обезоруживающая улыбка человека, который привык выпутываться из неприятностей благодаря своей харизме и толстому корпоративному кошельку.

— Капитан Барретт, к вашим услугам, — он шагнул вперед и протянул руку в белоснежной перчатке. — Лин сказала, вы тот самый счастливчик, который нашел наш груз. И не просто нашел, а... вступил с ним в прямой контакт. Как самочувствие? Галактики перед глазами не кружатся? Пространство-время не схлопывается?

Рик проигнорировал протянутую руку. Он оперся руками о край койки, чувствуя, как мышцы дрожат от перенапряжения.

— Самочувствие такое, Барретт, словно меня переехал на форсаже тяжелый крейсер Объединенных Колоний, а потом сдал назад, чтобы добить, — хрипло процедил Рик. Его глаза сузились. — Какого черта вы притащили сюда Багровый Флот? Эти ублюдки вырезали половину моей смены!

Улыбка Барретта слегка померкла, в глазах мелькнула тень вины, но он быстро взял себя в руки. — Флот следил за моим кораблем, признаю. Мелкая, досадная оплошность с шифрованием транспондера. Эти пираты думают, что в трюмах кораблей «Созвездия» полно сокровищ старой Земли. Но хорошая новость в том, что я здесь. Я забираю Артефакт и забираю вас, Вэнс. Мой корабль, «Фронтир», стоит на главной посадочной площадке. Лучшие щиты, лучшая маневренность. Мы уйдем до того, как они подтянут крейсера.

— «Забрать нас»? — Рик саркастично выгнул бровь, с трудом сдерживая желание плюнуть этому лощеному пижону под ноги. — Я никуда с вами не полечу. Мой контракт с «Аргосом»...

Грохот взрыва прервал его на полуслове.

Медблок содрогнулся так, что Келлер едва не слетел с койки. С потолка густым дождем посыпалась старая штукатурка и пыль, одна из люминесцентных ламп мигнула, издала жалобный треск и лопнула, осыпав пол стеклянной крошкой. Вслед за взрывом послышался низкий, утробный вой боевой сирены комплекса, пробивающийся сквозь многометровую толщу камня.

— Внимание всему персоналу. Обнаружено множественное нарушение периметра сектора один. Код красный. Протокол изоляции активирован, — безжизненно, с металлическим лязгом сообщил синтезированный голос по интеркому.

— Кажется, твое «мелкое недоразумение» решило вернуться, чтобы довести дело до конца, — сквозь зубы процедил Келлер.

Старый механик одним слитным, текучим движением, игнорируя пробитый бок, спрыгнул с койки и подхватил прислоненный к стене тяжелый, модифицированный кинетический дробовик «Коучмен». Для раненого полукиборга он двигался пугающе, неестественно быстро.

Барретт мгновенно стер с лица улыбку, выхватывая из изящной набедренной кобуры дорогой, модифицированный лучевой пистолет «Солнцестояние». — Лин, заблокируй бронедвери! Нам нужно продержаться до...

Новая серия взрывов прозвучала уже совсем близко, прямо за стеной коридора. Пневматические петли тяжелой металлической створки медблока жалобно заскрежетали, металл деформировался, и дверь с грохотом рухнула внутрь палаты, подняв облако пыли.

В образовавшемся проеме сквозь дым показались трое пиратов. Они не тратили время на угрозы или переговоры. Первый же выстрел из тяжелой штурмовой винтовки прошил пространство палаты.

Бронебойная пуля ударила Барретту прямо в правую половину груди.

Исследователь охнул, словно из него выбили весь воздух, выронил свой красивый пистолет и осел на пол, судорожно зажимая рану руками в белых перчатках, которые мгновенно стали алыми. Кровь толчками хлестала сквозь пальцы, заливая синий костюм.

Келлер среагировал на инстинктах. Его дробовик рявкнул с оглушительным, закладывающим уши грохотом. Двуствольный монстр выплюнул облако раскаленной вольфрамовой картечи. Пирата, стрелявшего в Барретта, просто отбросило назад в коридор, его шлем разлетелся на куски пластика и кровавого месива.

Рик, забыв о боли, перекатился через скрипучую койку, на лету хватая брошенный кем-то на полу окровавленный автомат «Мальштром».

— Лин, тащи Барретта за операционный стол! Келлер, прикрой! — заорал Рик, падая на колено и поливая дверной проем длинными очередями на подавление. Пули рикошетили от косяков, высекая фонтаны искр.

— Анализ ситуации: Вероятность успешного отражения атаки без тактического позиционного превосходства составляет четырнадцать целых и две десятых процента, — внезапно раздался громкий, металлический, абсолютно лишенный эмоций голос со стороны пробитого коридора.

Из-за угла, тяжело, с грохотом ступая массивными гидравлическими ногами, вышел огромный, почти двухметровый робот. Это была экспедиционная модель «А», но сильно, кустарно модифицированная. На его плоском, угловатом корпусе, покрытом царапинами и старыми сварными швами, красовалась эмблема «Созвездия». А вместо правого мирного манипулятора-захвата была намертво вмонтирована спаренная тяжелая лазерная турель.

Робот невозмутимо, игнорируя свистящие пули, шагнул прямо на линию перекрестного огня пиратов. Кинетические заряды со звоном отскакивали от его толстой, композитной брони. В ответ машина медленно, неотвратимо подняла свою правую лазерную установку.

Короткая, ослепительная вспышка зеленого света — и двое оставшихся в коридоре пиратов превратились в дымящиеся, прожженные насквозь груды мяса. Запахло озоном и паленой синтетикой.

— Враждебные цели устранены, — монотонно доложил робот, опуская турель. Его квадратная «голова» с тремя оптическими сенсорами повернулась в медблок. — Приветствую. Я ВАСКО-77. Экспедиционный ассистент капитана Барретта. Мои медицинские сканеры фиксируют у капитана критическое падение кровяного давления и пробитие правого легкого. Рекомендую немедленное хирургическое вмешательство.

— Да ты что, мать твою, железка?! А мы и не заметили! — прорычал Келлер, с лязгом переламывая дробовик одной рукой о колено и вгоняя два новых патрона в патронник.

Рик подбежал к Барретту. Исследователь был бледен как смерть, на его губах пузырилась розовая кровь. Дыхание с сиплым хрипом вырывалось из пробитой груди.

— Слушай меня, Вэнс... — Барретт из последних сил схватил Рика за грязный комбинезон дрожащей, окровавленной рукой. Его глаза лихорадочно блестели. — Ты... ты почувствовал это, да? Музыку? Видение? Ты должен... взять Артефакт. Доставить его в нашу Ложу. Новая Атлантида... Отдай его Саре Морган...

— Эй, тормози, Барретт, я тебе не курьер «ГалБанка»! Мой контракт с «Аргосом»...

— Твой гребаный контракт расторгнут! — выплюнула Лин, срывая с пояса аптечку и лихорадочно накладывая кровоостанавливающий магнитный пластырь на грудь исследователя. — Эти психи из Флота не отстанут от Вектеры, пока не получат свою светящуюся цацку! Они сожгут весь комплекс! Забирай свой камень, забирай этого пижона, его робота и валите с моей луны, пока они не перебили тут всех!

— Мой корабль... «Фронтир»... ВАСКО даст тебе протоколы доступа... — Барретт зашелся в тяжелом приступе кровавого кашля, его глаза закатились, и он бессильно откинул голову на пол, теряя сознание.

Рик посмотрел на Лин, чьи руки дрожали в крови, затем на бесстрастного ВАСКО, затем на Келлера. Где-то наверху, в коридорах шахты, уже слышался нарастающий топот десятков кованых ботинок и крики новых, прибывающих отрядов абордажников Багрового Флота.

— ВАСКО, — Рик принял решение за долю секунды. Инстинкты выживания вытеснили сомнения. — Где сейчас стоит «Фронтир»?

— Капитан Барретт пришвартовал судно на Посадочной Площадке Альфа, — немедленно ответил робот. — Однако, мои внешние сенсоры показывают, что Площадка Альфа в данный момент находится под плотным артиллерийским огнем тяжелого крейсера Багрового Флота. «Фронтир» получил критические повреждения грави-привода и маршевых дюз. Взлет физически невозможен. Судно непригодно к эксплуатации.

— Просто замечательно, — Рик скрипнул зубами, с силой ударив кулаком по стене. — План Б. Лин, у нас есть другие корабли с заряженными прыжковыми двигателями?

Лин, затягивая бандаж на груди Барретта, в отчаянии покачала головой: — Только рудовозы и атмосферные модули. У них нет грави-двигателей, Вэнс! Они даже с орбиты не уйдут, их расстреляют как мишени в тире!

Келлер, до этого мрачно проверявший остаток патронташа, вдруг поднял голову. В его прищуренных, постаревших глазах блеснул недобрый, шальной огонек.

— Есть еще одно корыто, — хрипло сказал он. — «Комета».

Рик непонимающе уставился на механика. — Что еще за «Комета»?

— «Ржавая Комета», — уточнил Келлер, сплюнув в сторону. — Конфискованный мусоровоз контрабандистов. Месяц назад кучка идиотов пыталась сесть здесь, чтобы скинуть партию нелегального целумита и "Авроры", но Лин сдала их корпоратам из СБ. Экипаж гниет в тюрьме на Марсе, а сам корабль стоит опечатанный в заброшенном Ангаре 4. Он старый, собран из запчастей с трех разных верфей, разваливается на ходу, но грави-двигатель там рабочий. Я сам его перебирал от скуки две недели назад.

— Он заблокирован правительственными кодами безопасности Объединенных Колоний! Вы даже шлюз не вскроете! — возразила Лин, не отрываясь от Барретта.

— У меня есть универсальный мастер-ключ, женщина, — Келлер криво, хищно усмехнулся и постучал пальцем правой руки по своей левой кибернетической конечности. — В эту крошку встроен дешифратор, который я снял со сбитого штурмовика. Взламывает любую корпоративную электронику за пару минут.

— Решено, — Рик поднялся, передернул затвор «Мальштрома» и проверил подсумки. — Келлер, ты идешь со мной, будешь заводить свою развалюху. ВАСКО, бери Артефакт, он в бронированном кейсе у стола. Лин, запритесь здесь с Барреттом и не высовывайтесь, пока всё не стихнет. Мы устроим шум, уведем пиратов за собой к Ангару 4.

— Удачи, Вэнс, — Лин подняла на него глаза. В них впервые не было начальника. Только человек, который хочет выжить. — Постарайся не угробить эту железяку при взлете. И я сейчас говорю не про робота.

Путь до Ангара 4 оказался настоящей, вязкой мясорубкой. Багровый Флот методично брал под контроль основные перекрестки базы, поэтому им пришлось пробираться через грязные технические туннели, залитые по колено ржавой водой, и узкие вентиляционные шахты. Воздух был пропитан удушливым дымом, запахом сгоревшей проводки и пролитого ракетного топлива.

ВАСКО шел в авангарде, используя свои инфракрасные сенсоры для обнаружения тепловых сигнатур пиратских засад сквозь стены. Робот оказался на удивление эффективным, смертоносным бойцом, хотя его постоянные комментарии в разгар перестрелок начинали выводить Рика из себя.

— Внимание. Впереди трое органических целей с признаками ярко выраженной агрессии. Рекомендую использовать осколочные гранаты, так как геометрия узкого коридора максимизирует урон от разлета шрапнели и избыточного давления, — монотонно вещал ВАСКО, пока Рик и Келлер, вжавшись в укрытия, поливали свинцом наспех сколоченную баррикаду пиратов.

— Заткни свой вокальный процессор и стреляй, гребаная жестянка! — рявкнул Келлер. Он высунулся из-за угла и всадил дуплет дроби прямо в грудь высунувшегося пирата. Сила удара разорвала кинетический щит противника и отбросила его на десяток метров назад.

Когда они наконец выбили тяжелую, искореженную бронедверь Ангара 4, Рик остановился как вкопанный, тяжело дыша.

Она стояла в самом центре тускло освещенного, гигантского ангара, окруженная ржавыми строительными лесами, штабелями ящиков и толстым слоем вековой пыли.

«Ржавая Комета».

Рик, как бывший военный пилот, привык к изящным, хищным линиям и начищенной абляционной броне боевых перехватчиков Авангарда. Этот корабль был полной, абсолютной противоположностью.

Это был гротескный, асимметричный корпус, напоминающий гибрид раздутого грузового челнока и тяжелого бомбардировщика, который долго пинали ногами. Обшивка местами просто отсутствовала, обнажая жуткие хитросплетения силовых кабелей, перевязанных изолентой, и маслянистых трубопроводов систем охлаждения. Левый маршевый двигатель был явно снят с корабля другой, более старой модели и приварен к пилону грубыми, уродливыми сварными швами. Корабль выглядел так, словно его собрали на орбитальной свалке пьяные мусорщики из того, что осталось после хорошего артиллерийского обстрела. Вся его поверхность, словно проказой, была покрыта бурыми пятнами ржавчины, черными подпалинами от микрометеоритов и лазеров, и толстым слоем вездесущей вектерианской пыли.

— Это что, шутка какая-то? — Рик недоверчиво, с искренним ужасом посмотрел на Келлера. — Эта груда скрепленного соплями металлолома развалится на атомы еще в верхних слоях атмосферы! У нее даже аэродинамика как у беременного кирпича!

— В космосе нет воздуха и аэродинамики, пижон столичный, — огрызнулся Келлер, хромая и направляясь прямо к главному посадочному трапу судна. — Аэродинамика — это для слабаков и эстетов. А вот гравитационный привод здесь стоит от тяжелого военного фрегата верфей «Деймос». Эта крошка может прыгнуть дальше, чем любой прилизанный корабль твоих Объединенных Колоний. Если, конечно, ее реактор не взорвется при запуске.

— «Если»?! — Рик в отчаянии потер залитое потом и кровью лицо руками. Выбора не было. Сирены завывали всё громче. — Ладно. Вскрывай свою калошу.

Келлер подошел к заблокированной панели внешнего шлюза. Он откинул небольшую пластину на своем кибернетическом предплечье, вытянул оттуда тонкий кабель интерфейса и без церемоний воткнул его в разъем панели. Роторные моторчики в его руке зажужжали. Панель жалобно, сдавленно пискнула, мигнула угрожающим красным светом, а затем, спустя секунду, переключилась на спасительный зеленый. Раздался громкий, рвущий уши скрежет несмазанного металла, пневматика зашипела, стравливая старый, застоявшийся воздух, и массивная аппарель медленно, нехотя поползла вниз.

Рик забежал внутрь. Запах. Если снаружи на Вектере пахло каменной пылью, то внутри «Кометы» стоял невероятно стойкий, густой аромат машинного масла, горелой проводки, застоявшегося человеческого пота, дешевого синтетического кофе и еще чего-то неуловимо затхлого и кисленького, как в старом подвале, где давно сдохла крыса.

Интерьер полностью соответствовал внешнему уродству. Тусклые, мигающие желтые аварийные лампы освещали узкие, клаустрофобные коридоры с торчащими отовсюду пучками проводов. На ребристом металлическом полу валялись пустые пищевые контейнеры и гаечные ключи. Это был не корабль гордой мегакорпорации, это была настоящая, брутальная космическая коммуналка на марше.

— Я в реакторную! — крикнул Келлер, скрываясь в темном боковом отсеке нижней палубы. — Попробую запустить эту старушку в обход контура холостого хода! Будет трясти!

— ВАСКО, зафиксируй кейс с Артефактом в грузовом трюме, в магнитных захватах, и дуй наверх в рубку, мне нужен второй пилот, который может быстро считать векторы! — скомандовал Рик, взбегая по крутой, узкой металлической лестнице на верхнюю, командирскую палубу.

Кабина пилота представляла собой абсолютный, неконтролируемый хаос из мерцающих экранов, тумблеров и потертых рычагов. Здесь не было элегантных, интуитивно понятных голографических интерфейсов, к которым он привык в Академии. Только суровый, жесткий NASA-панк: щелкающие аналоговые переключатели, физические датчики давления со стрелками и поцарапанные, грязные дисплеи. Рик с размаху плюхнулся в потертое, продавленное сотнями контрабандистских задниц капитанское кресло и быстро пробежался пальцами по главной панели.

Панель была мертва.

— Келлер! Что с главным питанием?! У меня мертвые экраны! Я слеп! — заорал Рик в корабельный интерком.

— Даю искру на холодную! Держись за что-нибудь! — донесся снизу натужный рык механика, перекрываемый звуком искрящих контактов.

Корабль вздрогнул. Глухой, утробный, пробирающий до костей гул зарождающегося термоядерного синтеза прокатился по всем палубам. Лампы в тесной кабине заморгали и вспыхнули ровным, желтым светом. Включилась система вентиляции, с натужным воем выплевывая прямо в лицо Рику густое облако вековой серой пыли и запаха плесени.

Экраны с шипением ожили. Тактический радар немедленно залился пронзительным, истеричным красным писком.

— Капитан Вэнс, — ВАСКО неуклюже, с лязгом металла о металл, втиснулся в узкое кресло второго пилота. Его модифицированные суставы громко заскрипели. — Внешние радары фиксируют приближение трех тяжелых десантных модулей Багрового Флота. Они заходят на посадку прямо перед выходными воротами Ангара 4. Наш путь отхода будет перекрыт через двенадцать секунд.

— Вижу, — Рик схватился за штурвал, чувствуя приятную, тяжелую, физическую отдачу древней гидравлической механики. — Келлер! Отрубай швартовы и магнитные башмаки! Давай мне всю доступную энергию на маршевые и нижние маневровые! На полную катушку!

— Ты окончательно спятил?! Мы сожжем этот гребаный ангар вместе с собой к чертям собачьим! Выхлоп отразится от стен! — заорал Келлер.

— Именно этого я и хочу! Поехали!

Рик вдавил тяжелые рычаги тяги маршевых двигателей до упора.

«Комета» взревела, словно раненый зверь. Старые, перебранные двигатели, изрыгнув колоссальный сноп сине-оранжевого пламени, ударили раскаленным потоком плазмы прямо в бетонный пол закрытого ангара.

Ударная волна и сверхвысокие температуры внутри замкнутого пространства сработали как бомба объемного взрыва. Шквал раскаленных выхлопных газов разметал тяжелые строительные леса, многотонные стальные контейнеры и оборудование, как детские игрушки.

Десантные корабли пиратов, только начавшие выпускать посадочные опоры снаружи, прямо перед воротами ангара, попали в эпицентр этого плазменного ада, вырвавшегося сквозь открытые створы. Один из тяжелых модулей Флота, мгновенно потеряв управление и лишившись датчиков из-за термического удара, накренился и с оглушительным скрежетом врезался в скалу, вспыхнув шаром огня.

Корабль дернулся, тяжело отрываясь от земли, со страшным, душераздирающим скрежетом протащил свое ржавое брюхо по краю бетонных ворот ангара, высекая снопы искр, и, словно пуля, вырвался в темное, затянутое пыльной бурей небо Вектеры.

— Выход в атмосферу прошел с отклонениями от стандартов безопасности, — констатировал ВАСКО, пока Рика жестоко вдавливало в кресло чудовищной перегрузкой не откалиброванных компенсаторов. — За нами увязались два легких истребителя класса «Призрак». Они берут нас в радарный прицел. Системы инфракрасного наведения пиратов активны.

Рик бросил напряженный взгляд на тактический дисплей. Две мерцающие красные точки стремительно сокращали дистанцию, их скорость была вдвое выше неповоротливой «Кометы».

— Келлер! Щиты! Где наши чертовы энергетические щиты?!

— Их тут нет, умник! — проорал механик из реакторной, перекрывая рев турбин. — Предыдущие владельцы-контрабандисты сняли генератор щита, чтобы освободить лишние кубы под груз с "Авророй"! У нас только голая абляционная броня корпуса!

Ярко-зеленый лазерный луч прочертил пыльное небо, пройдя всего в метре от кабины «Кометы». Озон от выстрела почувствовался даже сквозь обшивку.

— Прямое попадание неизбежно через 14 секунд, — бесстрастно сообщил робот. — Рекомендую помолиться вашему божеству, если таковое имеется в вашей базе данных.

— Я сам себе божество! — Рик резко, до хруста в связках, рванул тяжелый штурвал на себя, одновременно активируя левые боковые маневровые трастеры.

Тяжелая, угловатая, асимметричная «Комета» совершила неожиданно резкий, совершенно неаэродинамичный маневр уклонения. Корабль с жутким стоном шпангоутов завалился на левое крыло. Лазерный залп пиратов прошил пустую атмосферу там, где они находились долю секунды назад.

Рик нажал тумблер отключения инерционных компенсаторов, позволяя кораблю физически уйти в контролируемый штопор, уворачиваясь от второго залпа. Желудок мгновенно подкатил к самому горлу, кровь прилила к лицу, расплющивая щеки. Грубая, беспощадная ньютоновская физика брала свое.

— Мы не сможем танцевать с ними вечно, они слишком быстрые! — крикнул Рик, с трудом выравнивая судно натужно ревущими двигателями. — Келлер, готовь грави-двигатель к прыжку!

— Грави-привод холодный как лед! Ему нужно минимум две полные минуты на раскрутку магнитных гироскопов и синхронизацию! — отозвался механик.

— У нас нет двух минут! — Рик бросил взгляд на ВАСКО. — Жестянка, на этом летающем корыте есть хоть какое-то функциональное оружие?

— Сканирую системы вооружения, — желтые глаза-линзы робота мигнули. — Обнаружена одна спаренная электромагнитная автоматическая пушка калибра 30 мм, установленная на верхней турели. Однако, система автоматического компьютерного наведения и стабилизации безнадежно повреждена. Стрельба возможна исключительно в ручном, аналоговом режиме.

— Келлер! Бросай реактор! Живо в турель! — скомандовал Рик.

Второй истребитель Флота тем временем зашел на идеальный атакующий вектор. Длинная очередь из кинетической автопушки ударила по корме «Кометы».

Корабль содрогнулся так мощно, словно в него на полном ходу врезался массивный астероид. Рик прикусил губу до крови. В рубке истерично замигали красные аварийные огни, запахло едким дымом горелой изоляции.

— Фиксирую пробитие внешней обшивки в секторе С! — немедленно сообщил ВАСКО. — Утечка кислорода. Включаю аварийные гермодвери для изоляции поврежденного отсека.

— Келлер, мать твою, стреляй! Или мы станем решетом!

— Не ори под руку, щенок! — донесся из интеркома рык механика, сопровождаемый низким, басовитым звуком раскручивающихся роторных стволов старой турели.

Тяжелые, ритмичные удары электромагнитной пушки сотрясли весь корпус «Кометы». Каждое попадание отдавало в штурвал. Рик стиснул зубы и вывел корабль в широкую, плавную дугу, подставляя верхнюю полусферу, чтобы дать Келлеру наилучший угол обстрела преследователей.

Вольфрамовые снаряды механика, лишенные помощи умного компьютерного наведения, ложились широко, прошивая пыльное небо трассерами. Но в воздушном бою иногда бывает достаточно одного удачного, случайного попадания.

Тяжелый, бронебойный электромагнитный болт на противоходе врезался прямо в правый плазменный двигатель ближайшего истребителя. Легкий пиратский корабль, не имеющий тяжелой брони, вспыхнул беззвучным, но ослепительным шаром огня и разлетающейся плазмы, его раскаленные обломки брызнули во все стороны, забарабанив по толстой броне «Кометы», как метеоритный дождь.

— Один готов! В ад, сосунки! — торжествующе крикнул Келлер. — Второй уходит на крутой вираж, он боится!

— Отлично, — Рик стер грязный пот и кровь со лба, чувствуя, как дрожат перенапряженные мышцы рук. — Грави-двигатель готов к старту?

— Гироскопы на 90%! Прыжок будет доступен через десять секунд! — доложил Келлер, спрыгивая из турели.

— Капитан Вэнс, — голос ВАСКО, несмотря на хаос, оставался раздражающе спокойным и ровным. — Радары дальнего обнаружения на орбите луны фиксируют выход из гиперпространства сверхкрупного объекта. Класс — тяжелый боевой фрегат Багрового Флота. Они активируют генераторы подавления, блокирующие создание гравитационных червоточин в этом секторе. Пространство закрывается.

Рик посмотрел на главный оптический экран. Там, далеко вверху, на фоне черного неба и мерцающих звезд, прорывая атмосферу, материализовалась огромная, хищная, зазубренная туша пиратского крейсера.

— Десять секунд, Рик! — кричал Келлер, врываясь в рубку. — Куда мы прыгаем?! Координаты!

— Куда угодно! В любую дыру! — Рик ударил кулаком по пыльной клавиатуре навигационного компьютера, вслепую вбивая первые попавшиеся, случайные координаты, лежащие за пределами радиуса действия глушилок надвигающегося крейсера. — Просто дай мне эту чертову червоточину до того, как они нас накроют!

Пространство прямо перед носом «Кометы» начало визуально искажаться, скручиваясь в воронку, словно воздух над раскаленным асфальтом. Пиратский фрегат на орбите дал первый пристрелочный залп из главных плазменных калибров.

Рик зажмурился, вдавливая мигающую красную кнопку экстренного прыжка.

Вспышка слепящего, невыносимо белого света поглотила рубку, приборы и само пространство. Рев маршевых двигателей и вой сирен мгновенно исчезли, сменившись абсолютной, звенящей тишиной и ледяным холодом подпространства.

«Ржавая Комета», тяжело раненая, истекающая воздухом, но всё еще живая, растворилась в пустоте вселенной, оставив Багровый Флот глотать радиоактивную вектерианскую пыль. Их путешествие только началось.

Глава 4: Вкус желчи (9G)

Подпространство не имеет ни цвета, ни звука, ни милосердия.

В дешевых голо-фильмах, которые крутят в барах Неона и Новой Атлантиды, гиперпрыжок обычно изображают как красивый, сверкающий туннель из растянутых звезд, по которому корабль плавно и элегантно скользит навстречу новым приключениям. В реальности, математическая абстракция, в которую грави-двигатель насильно заталкивает судно, чтобы обмануть эйнштейновскую физику, ощущается как погружение в абсолютное ничто. Корабль не летит. Он протискивается сквозь щель в ткани мироздания, и эта ткань яростно сопротивляется, пытаясь раздавить инородное тело.

Но настоящий удар происходит не при входе. Самое страшное — это выход.

Для «Ржавой Кометы», совершившей экстренный, нерасчетный слепой прыжок на непрогретых гироскопах и с пробитой обшивкой, этот выход был сродни столкновению с бетонной стеной на сверхзвуковой скорости.

Слепяще-белая, выжигающая сетчатку вспышка за лобовым стеклом сменилась бархатной, непроницаемой чернотой реального космоса так резко, что Рик Вэнс лязгнул зубами, едва не откусив себе язык. Тишина подпространства разорвалась в клочья. Корабль истошно, на одной высокой, вибрирующей ноте заскрипел всеми своими старыми, проржавевшими шпангоутами. Звук был таким, словно гигантский невидимый зверь вцепился зубами в титановый позвоночник судна и попытался переломить его пополам.

В рубке разом, с паническим визгом вспыхнули все аварийные огни. Воздух мгновенно наполнился резким, кислотным запахом озона от перегоревшей проводки, вонью плавленого пластика и пылью, выбитой из щелей многолетней давности.

— Выход в нормальную метрику пространства завершен, — монотонно, без единой эмоции доложил ВАСКО-77. Металлические манипуляторы робота намертво, оставляя глубокие вмятины, вцепились в подлокотники кресла второго пилота. — Системы навигации пытаются определить наше текущее астрономическое местоположение. Спойлер: звездные паттерны не совпадают с базой данных Вектеры. Мы живы, капитан. Технически.

— Келлер! Что у нас по системам?! — крикнул Рик, кашляя от едкого дыма. Его пальцы, обтянутые толстой резиной перчаток, с бешеной скоростью летали по тусклым, поцарапанным экранам. Показания датчиков скакали, как сумасшедшие, выдавая каскады красных ошибок.

Из интеркома донесся тяжелый, булькающий кашель, за которым последовал отборный, многоэтажный мат на смеси общегалактического и какого-то древнего шахтерского диалекта.

— Мы не развалились на атомы, мать твою, вот что у нас! — прохрипел старый механик из недр инженерного отсека. — Но грави-привод спекся! Главная шина охлаждения лопнула, реакторная палуба по щиколотку залита токсичным хладагентом! Если бы мы провисели в этой кротовой норе еще полсекунды, наши собственные двигатели размазали бы нас по всему спектру реликтового излучения!

— Оставь грави-двигатель в покое! Что с вектором нашего движения?! — Рик с силой ударил кулаком по залипшей, покрытой инеем панели радара ближнего радиуса.

Экран неохотно ожил, моргнул, очищаясь от статики... и то, что Рик Вэнс на нем увидел, заставило остатки теплой крови мгновенно отхлынуть от его лица, сковав внутренности ледяным панцирем.

Они не просто вывалились в случайной, пустой точке глубокого космоса. Навигационный компьютер, не имея точных координат и времени на расчеты, пошел по пути наименьшего сопротивления. Он выкинул их прямо в глубочайший гравитационный колодец колоссального астрономического тела.

Рик поднял глаза от приборов и посмотрел в панорамное лобовое стекло. Дыхание перехватило.

Космос перед ними не был пустым. Половину всего видимого обзора, подавляя своим невероятным, чудовищным масштабом, занимал газовый гигант.

Это было зрелище, от которого человеческий разум, привыкший к приземленным, земным масштабам, инстинктивно съеживался, чувствуя свою абсолютную ничтожность. Планета была монстром. Она не светилась дружелюбным светом. Ее атмосфера представляла собой бурлящий, хаотичный котел из широких полос цвета запекшейся крови, охристой ржавчины, ядовито-желтых штормов и глубоких, как синяки, фиолетовых вихрей. В самом центре этого газового ада крутился колоссальный циклон — глаз урагана, в который с легкостью могла бы поместиться вся планета Джемисон целиком. Поверхности там не было — только тысячи километров спрессованного, перегретого газа, превращающегося ближе к ядру в океаны металлического водорода.

Вокруг гиганта, пересекая экватор, величественно и зловеще раскинулась система колец. Издалека они казались тонкими, призрачными нимбами из звездной пыли. Но вблизи, а «Комета» вывалилась пугающе близко к их внутреннему краю, было видно, что это колоссальная, безостановочная бетономешалка. Триллионы кусков грязного льда, замерзших газов и скальных обломков, от размеров песчинки до целых городов, неслись по орбите на немыслимых скоростях, перемалывая друг друга в пыль на протяжении миллиардов лет. Свет далекой, тусклой звезды, пробивающийся сквозь эти кольца, отбрасывал на газовый гигант длинные, изрезанные черные тени, делая планету похожей на исполинский полосатый череп.

Космос был прекрасен своей математической симметрией, но это была холодная, мертвая, абсолютно безразличная к человеческой жизни красота. Здесь не было богов. Здесь была только гравитация, радиация и пустота.

И хуже всего было то, что «Ржавая Комета», сохранив чудовищный кинетический импульс после выхода из червоточины, неслась прямо в эту бездну.

— Внимание, — голос ВАСКО оставался раздражающе, клинически спокойным, контрастируя с завывающими сиренами. — Зафиксировано неконтролируемое баллистическое падение. Мы находимся в гравитационном захвате супер-юпитерианского газового гиганта. Столкновение с верхними слоями экзосферы и начало терминального трения через сорок восемь секунд. Скорость вхождения превышает допустимые нормы абляционного покрытия корпуса на шестьсот сорок процентов. Вероятность мгновенного сгорания: девяносто девять и девять десятых.

— Я сам всё вижу, жестянка! — рявкнул Рик. Сердце колотилось так, что готово было проломить грудную клетку.

Он схватился обеими руками за тяжелый, обтянутый потрескавшейся синтетической кожей штурвал, его пальцы привычно легли на гашетки управления маневровыми трастерами.

— Келлер! Слушай мою команду! — заорал Рик в микрофон. — У нас слишком большой импульс! Дай мне всю доступную мощность на главные маневровые! Мне нужно резко развернуть эту баржу задницей вперед по вектору падения и дать максимальное ретро-зажигание из маршевых двигателей! Иначе мы станем падающей звездой в этой газовой могиле!

В динамике повисла секундная, полная ужаса пауза, прерываемая только тяжелым дыханием механика и шипением вытекающего хладагента.

— Ты совсем свихнулся, Вэнс?! — голос Келлера сорвался на хрип. — На такой скорости тормозной ретро-импульс просто порвет киль корабля пополам! Переборки не выдержат!

— Если я не дам импульс, нас расщепит на атомы атмосферным трением! — Рик лихорадочно щелкал тумблерами, переводя энергию со сгоревших щитов на гидравлику двигателей. — Выкрути инерционные гасители на двести процентов! Направь на них всю энергию реактора, какую сможешь наскрести! Мы должны смягчить этот кинетический удар для корпуса и для нас!

Снова ледяная пауза. Зуммер высотомера начал пищать чаще, отсчитывая стремительно сокращающиеся километры до смертельной границы атмосферы гиганта. Желтые и бурые вихри на главном экране росли, заполняя собой весь мир.

— Рик... — голос Келлера внезапно потерял всю свою фирменную, стариковскую агрессию. Он стал пугающе тихим, обреченным, словно механик уже смирился с неизбежным. — У нас нет гасителей.

У Рика внутри оборвался трос, державший его самообладание. Желудок провалился куда-то в район ботинок.

— Что ты сказал?!

— Прыжок на холодную, без калибровки, — прошептал Келлер. — Колоссальный скачок напряжения в цепи. Он выжег главные предохранители на реле компенсаторов массы. Магнитные катушки гасителей просто стекли на пол. Они мертвы, Вэнс. Полностью. Мы находимся в чистой ньютоновской физике.

Инерционные компенсаторы. Кровь и магия современного космического полета. Это они создают то самое локальное гравитационное поле, которое "обманывает" массу корабля и тел внутри него. Именно благодаря им пилоты могут разгонять многотонные крейсера до тысяч километров в секунду, резко менять вектор тяги в бою, пить кофе из чашек и не превращаться при этом в кровавый фарш, размазанный по задней переборке под давлением перегрузок.

Без гасителей любой космический маневр на высоких скоростях превращается в пытку. Без них корабль подчиняется первобытному, безжалостному закону: сила равна массе, умноженной на ускорение. И это ускорение бьет по хрупкому человеческому телу с первобытной силой.

— ВАСКО, — Рик сглотнул вязкую, отдающую медью слюну, не отрывая взгляда от надвигающейся, бурлящей бури газового гиганта. — Отвечай быстро и точно. Какой будет пиковая перегрузка, если я дам максимальный ретро-импульс маршевыми двигателями для выхода на стабильную геостационарную орбиту из этого пике?

Линзы робота мигнули желтым светом, процессор внутри металлического черепа произвел вычисления за наносекунду.

— Учитывая нашу текущую массу, вектор свободного падения и гравитационный коэффициент данной планеты... пиковое значение составит 9.2 G. Расчетная продолжительность экзекуции: тридцать восемь секунд непрерывной тяги.

Девять с лишним "же".

Военные пилоты элитного Авангарда тренировались переносить 9G в центрифугах на Джемисоне. Но они делали это будучи затянутыми в специальные, высокотехнологичные компрессионные костюмы, которые пневматически сдавливали ноги и живот, не давая крови отхлынуть от мозга. Их накачивали фармакологическим «соком» — коктейлем из тяжелых стимуляторов, поддерживающих артериальное давление и не дающих сердцу остановиться от шока.

У Рика был только его старый, поношенный, пропахший потом и пылью Вектеры шахтерский скафандр «Аргос Экстракторс», чья система жизнеобеспечения и так работала через раз. У старого, израненного Келлера в реакторной не было даже этого. Он был в простых рабочих штанах и заляпанной майке.

— Келлер! — Рик сорвал голос, перекрикивая вой сирен. — Бегом в противоперегрузочное кресло у главного пульта! Зафиксировать все пятиточечные ремни намертво! Шею в подголовник, прижми подбородок к груди! Ноги поджать к животу, скрести лодыжки!

— Да понял я, не учи отца летать! — донесся громкий лязг металла и тяжелое дыхание из реакторной. Старик явно боролся с ремнями, пытаясь пристегнуться к единственному операторскому месту.

— ВАСКО, ты эту тряску переживешь? — Рик лихорадочно щелкал тумблерами, вручную отключая встроенные протоколы безопасности «Деймоса», которые намертво блокировали запуск маршевых двигателей при неисправных компенсаторах массы. Компьютер корабля отчаянно мигал красными буквами «СУИЦИДАЛЬНЫЙ МАНЕВР», но Рик игнорировал их.

— Мой титановый эндоскелет рассчитан на кратковременные перегрузки до пятнадцати G, капитан, — ровно отозвался робот, манипуляторы которого уже начали вдавливаться в пластик подлокотников. — Однако мои гидравлические суставы могут потребовать серьезной калибровки после маневра. Я бы настоятельно рекомендовал вам...

— Заткнись! Просто переведи всю оставшуюся энергию с контуров жизнеобеспечения на топливные насосы маршевых дюз! И молись своему кремниевому богу, чтобы заклепки в корпусе выдержали!

Рик с силой, до боли в позвоночнике вдавился спиной в капитанское кресло. Оно было старым, поролон давно промялся под тяжестью сотен безымянных контрабандистов. Он намертво, до треска в грудной клетке, затянул свой пятиточечный ремень безопасности, так что жесткие нейлоновые полосы больно впились в ключицы и пах.

Он бросил последний взгляд на таймер альтиметра. Двадцать две секунды до точки невозврата — плотных слоев атмосферы. Газовый монстр на экране теперь был повсюду, его коричнево-желтые бури, в которых сверкали разряды молний размером с континент, заполняли весь видимый мир.

— Приготовиться, — прохрипел Рик в микрофон шлема, его голос дрожал от напряжения. — Выдыхаем на счет три. Работаем мышцами живота. Икры в камень. Держим кровь в голове, старик, не дай ей стечь в ботинки!

Он положил обе руки, обтянутые толстой резиной перчаток, на штурвал, а большой палец правой руки накрыл потертую красную кнопку экстренного ретро-зажигания.

— Один... — Рик сделал глубокий, жадный вдох, наполняя легкие спертым воздухом.

— Два... — Он напряг мышцы ног, ягодиц и пресса с такой неистовой силой, словно готовился получить прямой удар бейсбольной битой под дых. Это была классическая техника "хук" (AGSM), которой его учили в военной академии. Физически запереть артериальную кровь в верхней части тела, выдавить ее из ног обратно к сердцу и мозгу.

— Три. Жги!

Рик до боли вдавил красную кнопку и одновременно, с диким животным рыком, потянул тяжелый, сопротивляющийся штурвал на себя до самого упора.

Корабль дернулся так, словно невидимая, божественная рука титана поймала его в полете за хвост. Маршевые двигатели «Кометы», взревев на ста двадцати процентах своей номинальной, разрешенной мощности, выплюнули колоссальные столбы плазмы прямо против вектора их астрономического падения.

А затем в кабину пришла перегрузка. Девять G.

Это не было похоже на давление. Это не было похоже на то, как если бы на тебя просто положили тяжелый груз. Это было похоже на то, как на грудную клетку Рика с высоты сбросили цельнометаллическую наковальню, а затем на нее встал боевой мех.

Воздух с отвратительным, свистящим хрипом был мгновенно, насильно выбит из его легких. Рик попытался сделать вдох, попытался протолкнуть кислород сквозь сжатое горло, но не смог. Его диафрагма оказалась полностью парализована огромной, умноженной в девять раз тяжестью его собственного тела. Внутренние органы — печень, селезенка, кишечник — смяло, безжалостно вдавив в позвоночник. Желудок превратился в тугой, горячий, пульсирующий комок невыносимой боли.

Лицо Рика буквально поползло вниз. Кожа на щеках и скулах оттянулась к шее под воздействием гравитации, обнажая зубы в жутком, скелетообразном оскале, плотно прижав губы к деснам. Веки налились свинцом, они неумолимо тянулись вниз, пытаясь закрыть обзор, но Рик невероятным усилием воли, до дрожи в надбровных дугах, держал их открытыми, уставившись мертвым взглядом на цифры высотомера.

Десять секунд. Тяга продолжала нарастать. Старые, проржавевшие титановые переборки «Ржавой Кометы» не просто скрипели — они выли. Металл стонал так громко, что этот звук перекрывал рев турбин. Клепки, десятилетиями державшие листы обшивки в коридорах, начали с сухим, резким треском вылетать из своих пазов, как пули, рикошетя от стен рубки.

Рик почувствовал во рту отчетливый, едкий вкус меди. Мелкие капилляры в носовой полости не выдержали запредельного артериального давления и лопнули. Густая, горячая, соленая кровь потекла по верхней губе, заливая микрофон шлема, мешая дышать.

Он попытался издать гортанный звук «к-к-к», попытался применить технику прерывистого дыхания, чтобы заставить спазмированную диафрагму сделать хоть миллиметровый рывок, урвать хоть один жалкий глоток кислорода. Горло свело судорогой. Вместо вдоха из придавленного к позвоночнику желудка вверх, по пищеводу, рванула едкая, обжигающая, как кислота, желчь.

Омерзительный, горький вкус желчи смешался на языке со вкусом собственной крови.

Мозг Рика, балансирующий на грани паники, выдал четкую медицинскую справку: если его сейчас полноценно вырвет при 9G, рвотные массы просто не смогут преодолеть силу тяжести и выйти наружу. Они под собственным огромным весом рухнут обратно, наглухо заблокируют трахею, и он бесславно захлебнется насмерть в собственной блевотине прямо в пилотском кресле.

Рик судорожно, с невероятной болью сглотнул, обжигая пищевод, загоняя едкую кислоту обратно в желудок.

Пятнадцать секунд. Зрение начало катастрофически сдавать. Возник эффект "серой пелены" (gray-out). Мир вокруг Рика начал стремительно сужаться, словно он смотрел на приборную панель через длинную, узкую трубу или замочную скважину. Периферийное зрение исчезло полностью, поглощенное надвигающимся серым мраком. Мозг отключал некритичные функции ради сохранения энергии.

Сердце колотилось в сдавленной груди с такой бешеной, птичьей скоростью, что казалось, оно сейчас пробьет ребра и вырвется сквозь скафандр. Кардиосистема отчаянно, на пределе биологических возможностей пыталась прокачать густеющую кровь вверх, к мозгу, но законы ньютоновской физики были сильнее мышцы. Кровь неумолимо отливала от головы, скапливаясь в нижних конечностях, раздувая вены на ногах до состояния канатов.

Где-то далеко внизу, сквозь адский рев двигателей и скрип сминаемого корпуса, Рик услышал глухой, утробный, полный боли рык Келлера. Механик не сдабривал его виртуозными ругательствами — на это просто не было дыхания. Это был чистый, первобытный, животный звук боли и отчаянной борьбы старого организма за сохранение сознания. У Келлера не было даже захудалого скафандра, способного хоть как-то распределить давление. Незримая кувалда перегрузки плющила его изломанное войной тело, ломая застарелые шрамы без всякой пощады.

Двадцать пять секунд. Серая туннельная пелена перед глазами Рика внезапно сменилась багровой. Эффект "красной пелены" (red-out). Мелкие кровеносные сосуды в белках его глаз не выдержали запредельного внутриглазного давления и лопнули, заливая склеры кровью. Теперь спасительный радар и цифры высотомера он видел исключительно сквозь мутный, багровый фильтр собственной крови.

Мышцы пресса и ног дрожали от невыносимого перенапряжения, готовые вот-вот порваться от спазмов. Хватка на штурвале катастрофически ослабла. Пальцы, лишенные кровообращения, онемели, превратившись в бесчувственные крюки.

Мозг, критически лишенный кислорода, начал подкидывать жуткие галлюцинации. На долю секунды Рику показалось, что он больше не в кресле корабля. Он снова там, в темной, сырой пещере на Вектере. Перед ним в багровом тумане снова вращается этот проклятый, невозможный Артефакт. Он явственно услышал тот самый оглушительный скрежет космических шестеренок, музыку сфер, безжалостно перемалывающую его угасающее сознание.

«...ЦЕПЬ ЗАМЫКАЕТСЯ... ТЫ — КЛЮЧ...» — пронеслось в его воспаленной голове эхо чужого, тысячеголосого шепота.

"Нет. Пошли к черту. Не сейчас," — Рик зарычал, пуская кровавые пузыри изо рта. Он напряг толстую шею так, что шейные сухожилия вздулись под кожей, как стальные корабельные тросы. Он не сдохнет здесь, размазанный по грязному лобовому стеклу ржавого контрабандистского корыта, став кормом для газового гиганта.

Тридцать пять секунд. Тридцать шесть. Тридцать семь...

Цифры скорости падения на высотомере, которые Рик видел сквозь кровавую пелену, наконец-то замедлили свой безумный бег, остановились, пересекли красную черту смертельной опасности и медленно поползли вверх, выходя в спасительную зеленую зону стабильной геостационарной орбиты. Тяга уравновесила гравитацию монстра.

Дрожащей, непослушной, словно чужой рукой Рик с размаху ударил по главной консоли, нажимая тумблер экстренного отсечения подачи гелия-3. Он отрубил маршевые двигатели.

Абсолютная, звенящая тишина обрушилась на корабль так же внезапно, как и перегрузка.

Оглушительный, рвущий душу рев плазмы мгновенно исчез. Наступила невесомость.

Искусственная гравитация корабля, отключенная Риком ради экономии энергии для двигателей, не работала. Гравитация Суворова больше не давила на них, компенсированная центробежной силой орбиты.

Жестокая хватка 9G отпустила измученное тело Рика в одну секунду. И этот резкий переход был почти так же мучителен, как сама перегрузка.

Сдавленный желудок моментально подскочил к самому горлу. Кровь, все эти тридцать восемь секунд запертая в нижней части тела, под воздействием невесомости мощным, горячим приливом хлынула обратно к голове. Это вызвало острую, пульсирующую боль в висках, словно череп сейчас разорвется изнутри.

Рик дрожащими пальцами расстегнул жесткие ремни безопасности. Он хотел мягко оттолкнуться от кресла, чтобы проверить системы, но координация после кислородного голодания была полностью разрушена. Он нелепо, слабо взмахнул руками и просто поплыл по кабине в зеро-гравитации, больно ударившись правым плечом о низкую потолочную панель.

Сдерживаемый все это время желудок отомстил. Его все-таки вырвало.

Остатки едкого желудочного сока, смешанные с желчью и кровью из разбитого носа, вылетели изо рта и превратились в россыпь отвратительных желто-красных, мутных шариков. Подчиняясь законам поверхностного натяжения, эти шарики жидкости не упали на пол, а медленно, лениво поплыли по всей рубке в условиях невесомости, отражая свет аварийных ламп.

Рик крепко зажмурился, тяжело, с надсадным хрипом втягивая в себя пропитанный гарью и озоном воздух. Глаза жгло невыносимо, словно в них насыпали битого стекла. Когда он с трудом их открыл, всё вокруг в рубке имело стойкий, болезненный розоватый оттенок из-за лопнувших сосудов в склерах.

— Внимание, — раздался в тишине спокойный, ровный голос ВАСКО. Робот сидел в соседнем кресле в абсолютно той же позе, что и минуту назад. Инерция не властна над программами. Только его мощные металлические манипуляторы оставили глубокие, рваные вмятины в титане подлокотников кресла. — Ваш сердечный ритм в данный момент составляет сто девяносто четыре удара в минуту. Артериальное давление критически высокое. Это негативно сказывается на вашей хрупкой органической сердечно-сосудистой системе. Настоятельно рекомендую отдых в горизонтальном положении и обильное питье.

Рик оттолкнулся от потолка и судорожно ухватился за спинку капитанского кресла, чтобы стабилизировать свое вращение.

— Я тебя... клянусь... на запчасти для унитаза... пущу, тостер ходячий, — прохрипел Рик, сплевывая густую, соленую слюну. Плевок тут же превратился в еще одну плавающую сферу, присоединившись к дрейфующей по рубке блевотине.

Он протянул дрожащую руку к панели интеркома. Кнопка вызова была заляпана его собственной кровью из разбитого носа.

— Келлер. Келлер, мать твою, ответь. Старик, ты жив?

В динамике была только тяжелая, мертвая статика. У Рика похолодело внутри. Если старик отключился, или, хуже того, если перегрузка в 9G, от которой ломаются ребра даже у молодых парней, разорвала его внутренние органы...

— Я... — донесся слабый, булькающий звук. Затем звук, похожий на влажный шлепок. — Я ненавижу космос. Я ненавижу пиратов, корпоратов и гравитацию. И больше всего в этой чертовой, бесконечной вселенной... я ненавижу тебя, Рик Вэнс.

Рик истерически, надрывно хохотнул, хотя смех тут же отдался острой, режущей болью в смятых ребрах и спазмом в груди.

— Взаимно, дед. И я тебя люблю. Цел? Кости не рассыпались?

— Ребра три точно треснули по старым швам, — проворчал Келлер, его голос звучал сипло. Послышался лязг отстегивающихся металлических застежек. В динамике снова раздался булькающий звук — видимо, механика тоже стошнило в невесомости прямо в реакторной. — Левая гидравлика на протезе заклинила от напряжения, масло течет. Но жить буду, назло тебе. Что с кораблем? Мы не падаем?

Рик подтянулся к консоли и стер рукавом грязного скафандра кровь с дисплея состояния систем. Кабина выглядела как после взрыва гранаты. Повсюду летали сорванные перегрузкой куски старой обшивки, мелкие винтики, пыль, выбитая из всех щелей, и капли отвратительных биологических жидкостей.

— Мы на стабильной геостационарной орбите, — Рик пробежался саднящими пальцами по клавиатуре. Индикаторы на схеме корабля светились тревожным желтым, но критических красных зон, сулящих неминуемую разгерметизацию, было меньше, чем он ожидал после такого издевательства над металлом. — «Комета» выдержала. Предыдущие владельцы-контрабандисты строили эти корыта на совесть, варили на века. Обшивка цела, утечек воздуха в жилых отсеках нет. Инерционные компенсаторы сгорели к чертям, грави-привод пуст, маршевые двигатели перегреты на сто сорок процентов, сопла наверняка оплавились. Но мы не падаем. Мы висим.

— Замечательно. Отличные новости для клуба самоубийц, — саркастично пробурчал Келлер. — Я иду в реакторную, попробую найти изоленту и залатать лопнувшую шину охлаждения. Дай мне минут тридцать или час, и я верну нам искусственную гравитацию на палубы. Висеть под потолком вниз головой, как летучая мышь, и глотать собственную блевотину, плавающую в воздухе — не в моем вкусе. И, Вэнс, убери потом за собой в рубке, ты капитан, а не свинья.

— Принято, старик. Я тоже рад, что ты жив, — Рик устало потер залитые кровью глаза, чувствуя, как мелко дрожат веки. Он повернулся к роботу. — ВАСКО, запусти пассивное сканирование. Отключи активные радары, чтобы не фонить, только оптика и прослушивание эфира. Где мы вообще находимся? В какой сектор нас забросило?

Робот зажужжал сервоприводами, плавно поворачивая свою квадратную «голову» к панели дальнего радара.

— Анализ астрономических данных, звездных карт и гравитационных полей завершен, — механически сообщил ВАСКО. — Мы находимся в системе Крикс. Прямо на орбите газового гиганта Суворов.

Рик замер. Рука, тянущаяся к шлему, чтобы протереть визор изнутри, остановилась на полпути.

Система Крикс. Суворов.

Любой здравомыслящий человек в Освоенных Системах, от торговца на Джемисоне до бродяги на Акиле, знал это название. Это была не просто какая-то случайная, необитаемая система на задворках галактики.

Это был дом. Дом Багрового Флота. Место расположения их главной, неприступной базы — колоссальной орбитальной станции «Ключ», построенной вокруг остова старой, заброшенной тюрьмы сверхстрогого режима Объединенных Колоний. Место, куда слетались самые отмороженные убийцы со всей вселенной.

Их слепой, хаотичный, спасительный грави-прыжок с Вектеры не увел их от пиратов. Пробитые, раскалиброванные гироскопы «Кометы», лишенные точных координат, просто пошли по пути наименьшего математического сопротивления — по свежему, мощному остаточному гравитационному следу, который оставили в пространстве тяжелые десантные корабли Флота, когда только прибыли на шахту для бойни.

Рик Вэнс, убегая от взвода пиратов, совершил прыжок вслепую... и приземлился прямо в парадную прихожую их столицы. В логово зверя.

— Капитан, — голос ВАСКО впервые за все время прозвучал с тонкой, едва уловимой ноткой, отдаленно напоминающей электронную тревогу. — Пассивные радары дальнего обнаружения фиксируют сверхкрупный объект. Он находился в радиационной тени газового гиганта, скрытый кольцами, но наш мощный инфракрасный тепловой выброс от экстренного торможения выдал нашу позицию. Нас заметили.

Рик, забыв о боли в ребрах, бросился к главному тактическому экрану, отталкиваясь от кресла.

Там, в кромешной темноте космоса, медленно, неотвратимо выплывая из-за изгиба огромной, полосатой планеты и прорезая кольца льда, появился силуэт.

Это был не легкий истребитель перехвата и не медленный десантный модуль. Это был тяжелый военный фрегат класса «Призрак», модифицированный пиратскими инженерами до неузнаваемости. Его многометровая броня была выкрашена в матово-черный цвет и цвет свежей артериальной крови. Хищные, острые, как лезвия бритвы, углы корпуса делали его похожим на огромный, безмолвно летящий в вакууме космический кинжал. На его бортах, словно колючки ядовитого растения, виднелись десятки турелей автоматического огня, а вся носовая часть представляла собой дуло сдвоенного тяжелого рельсотрона, способного прошивать крейсера насквозь.

На экране радара «Кометы» фрегат загорелся агрессивным, пульсирующим красным светом, обозначая захват цели.

— Объект зафиксировал нас в своих активных системах прицеливания, — констатировал ВАСКО, и его линзы тоже стали красными. — Сигнатура масс-реакторов полностью совпадает с реестром Багрового Флота. Учитывая нашу беспомощность, вероятность того, что они хотят выйти на связь и обсудить условия нашей мирной капитуляции, стремится к статистической погрешности.

Рик стоял перед экраном, тяжело дыша. Инерционных компенсаторов больше нет. Грави-прыжок невозможен — реактор остыл, катушки пусты. Из оружия — только одна верхняя турель с ручным управлением, в которой даже некому сидеть, потому что Келлер в реакторной. А прямо перед ними — флагманский военный хищник, способный превратить ржавую «Комету» в светящееся облако атомарной плазмы одним ленивым залпом.

Он медленно, не отрывая взгляда от красной точки радара, потянулся к рации.

— Келлер. Бросай ремонт охлаждения.

— Что случилось? — недовольно, сквозь звук падающих инструментов, проворчал механик. — Я только нашел скотч!

— У нас гости на орбите. Тяжелый фрегат Флота, и он уже греет свои главные пушки.

В рации повисла тяжелая, густая тишина, прерываемая лишь статикой.

— Рик, — голос Келлера звучал обреченно, как приговор. — Мы не сможем с ними маневрировать. Без инерционных гасителей любой резкий финт уклонения от их лазеров размажет нас по стенкам перегрузкой быстрее, чем их пушки. Мы для них просто висячая, жирная мишень. Тир.

Рик перевел взгляд с пугающего экрана радара на лобовое стекло. Позади надвигающегося фрегата, на фоне черного неба, величественно сверкали гигантские кольца Суворова. Они состояли из миллионов неровных кусков замерзшего льда, базальта и древней космической пыли. Огромное, хаотичное, вращающееся с бешеной скоростью астероидное поле, опоясывающее планету-монстра.

В глазах Рика Вэнса, всё еще багровых от лопнувших сосудов, появился странный, опасный, почти безумный блеск. Тот самый блеск отчаянного азарта, из-за которого его когда-то с позором и скандалом выперли из рядов Авангарда.

— Келлер, — Рик снова схватился обеими руками за холодный пластик штурвала, чувствуя, как новая волна адреналина смывает боль в груди и слабость в ногах. — Скажи мне, старик, ты когда-нибудь играл в пинбол на аркадных автоматах Неона?

— Чего?! При чем тут пинбол?! — возмутился механик.

— Запускай маршевые! Дай мне всю тягу, что осталась в баках, напрямую, без предохранителей! Мы идем в ледяные кольца.

— Ты сумасшедший! У нас нет щитов! Мы разобьемся об астероиды в пыль!

— Если мы останемся здесь, нас распылят на атомы из рельсотрона! И очень скоро! — рявкнул Рик, его голос сорвался. — ВАСКО, рассчитай мне вектор уклонения! Келлер, молись своим механическим богам, если они у тебя есть. «Комета» уходит в тень!

Рик с силой, до боли в костяшках, вдавил рычаги тяги. Изувеченный, истекающий маслом корабль, оставляя за собой в вакууме шлейф перегретого газа и мелкого оторвавшегося мусора, рванул с места навстречу смертельному ледяному хаосу колец Суворова, пока на хвост им садился самый страшный и смертоносный хищник в Освоенных Системах.

Игра в кошки-мышки со смертью только начиналась.

Глава 5: Танцы в астероидах

Кольца Суворова не были красивыми.

На глянцевых рекламных голограммах престижных туристических агентств Новой Атлантиды планетарные кольца обычно изображали как сияющие, полупрозрачные нимбы, состоящие из искрящейся, словно алмазная крошка, звездной пыли. Они выглядели как божественные ореолы, на фоне которых так любили фотографироваться богатые наследники корпоративных империй со своих белоснежных яхт.

В реальности, если смотреть на них в упор из тесной, провонявшей потом и блевотиной кабины несущегося на безумной скорости корабля, это была мясорубка. Гигантская, хаотичная, слепая бетономешалка размером с целый земной континент. Миллионы тонн грязного, перемешанного с базальтом льда, куски силикатной породы, замороженные кластеры аммиака и углекислоты — всё это неслось по орбите газового гиганта, непрерывно сталкиваясь, дробясь и перемалывая друг друга в пыль.

И именно в эту безжалостную, ледяную дробилку Рик Вэнс вел израненную, лишенную инерционных компенсаторов «Ржавую Комету».

— Капитан, — голос ВАСКО-77 прозвучал сквозь нарастающий, вибрирующий гул корпуса, который уже начал резонировать от близкого гравитационного поля колец. — Вхождение в периферийную зону астероидного поля через девять секунд. Плотность объектов на кубический километр превышает безопасные навигационные стандарты Объединенных Колоний в четыреста двадцать раз. Вероятность фатального столкновения при нашей текущей скорости и массе составляет девяносто две целых и...

— Не сейчас, ВАСКО! Выведи мне тактическую сетку прямо на лобовое стекло! — прорычал Рик, вцепившись в штурвал так, что суставы побелели даже сквозь толстую резину перчаток.

Его тело всё еще горело сплошным огнем после чудовищной перегрузки в 9G. Каждый судорожный вдох отдавался колющей, пульсирующей болью в треснувших ребрах, а во рту стоял неистребимый, тошнотворный вкус железа и желчи. Но адреналин — этот древний, лучший природный стимулятор выживания — уже мощной волной вымывал остатки шока, заставляя мозг работать с кристальной, почти болезненной ясностью. Страх ушел. Осталась только холодная, математическая логика боя. Логика, которая когда-то делала Ричарда Вэнса одним из самых смертоносных пилотов Авангарда.

— Келлер! — крикнул Рик в микрофон интеркома, не сводя налитых кровью глаз с надвигающейся стены льда. — Убери тягу с маршевых! Прямо сейчас! Оставь десять процентов номинальной мощности, только чтобы мы не потеряли вектор! Всю свободную энергию, каждую каплю тока перекинь на маневровые трастеры и носовые дефлекторы абляционной брони!

— Я тебе фокусник, что ли?! Или корпоративный инженер с дипломом?! — донесся снизу яростный рев старого механика, сопровождаемый звуком тяжелого удара металла о металл. — Главная шина охлаждения искрит, как новогодняя елка на Неоне! Если я сейчас перенаправлю силовой ток в обход сгоревших реле, у нас поплавится к чертям вся проводка в жилом отсеке! Мы останемся без света и фильтров!

— Пусть плавится! Пусть мы будем дышать углекислым газом в темноте! Если мы не сможем маневрировать в этом крошеве, нам вообще негде будет жить! Мы станем тонким слоем краски на местном астероиде! Делай!

Первые, самые мелкие куски грязного льда ударили по корпусу «Кометы». Сначала это был просто частый, дробный стук, похожий на барабанную дробь — космическая галька, отскакивающая от толстой, многослойной титановой брони контрабандистского судна. Затем звук стал громче, тяжелее. Глухие, сотрясающие удары начали отдаваться в подошвах магнитных ботинок Рика.

В лобовое бронестекло с оглушительным треском ударила ледяная глыба размером с хороший холодильник. Усиленный транспаристил выдержал, но по кабине пронеслась угрожающая паутина микротрещин, а Рик инстинктивно, сжавшись в кресле, отшатнулся, зажмурив глаза на долю секунды.

«Ржавая Комета» с размаху нырнула в основное, плотное тело планетарного кольца.

Дисплеи радара в рубке мгновенно сошли с ума, превратившись в сплошное, бессмысленное месиво из тысяч желтых и красных точек. Системы наведения тяжелого пиратского фрегата, который неотвратимой тенью висел у них на хвосте, на секунду потеряли цель в этом колоссальном хаосе тепловых и кинетических сигнатур. Холодный лед и пыль отлично маскировали тепловой выброс реактора беглецов.

— Объект класса «Призрак-Тяжелый» прекратил активное сканирование, — монотонно доложил ВАСКО. Металлические манипуляторы робота по-прежнему намертво сжимали подлокотники кресла, оставив в них глубокие рытвины. — Пираты не могут использовать свои главные калибры и рельсотроны без риска задеть крупные астероиды и вызвать непредсказуемую цепную реакцию обломков, которая может повредить их собственные щиты. Однако...

В этот момент тактический экран мигнул, с трудом отфильтровав помехи, и выделил три быстро движущиеся, агрессивно-красные точки, которые только что отделились от массивного силуэта фрегата.

— ...они выпустили перехватчики, — безэмоционально закончил фразу робот, поворачивая квадратную голову к Рику. — Три легких истребителя Багрового Флота. Класс «Стервятник». Их габариты и маневренность позволяют им оперировать в плотном астероидном поле. Расчетное время до выхода на дистанцию эффективного огня их лазерных батарей: сорок две секунды. Шансы на выживание нашего экипажа снизились до четырех целых и одной десятой процента.

— Я тебя умоляю, ВАСКО, прекрати озвучивать мне эту чертову статистику! — Рик с силой ударил ладонью по залипшей консоли управления вектором тяги.

Он решительным движением откинул красный предохранитель и отключил автоматические компенсаторы пространственного полета (систему FA). В космосе нет воздуха, а значит, нет и аэродинамики. Чтобы повернуть в вакууме, не нужно кренить нос корабля элеронами, как на атмосферном истребителе в небе Джемисона. Нужно буквально «плюнуть» огнем из боковых маневровых двигателей, чтобы сдвинуть колоссальную массу судна в сторону, сохраняя при этом первоначальный вектор инерции.

Но без работающих инерционных гасителей каждый такой направленный "плевок" бил по живым людям внутри корабля с первобытной, безжалостной силой, словно удар кувалдой по металлической капсуле.

Огромная, зазубренная глыба монолитного льда, похожая на плывущую гору, внезапно вынырнула из абсолютной темноты космоса прямо по курсу «Кометы».

Рик стиснул челюсти и рванул правый рычаг маневровых двигателей на себя до щелчка. Левый борт корабля с ревом изрыгнул струю сжатого азота и плазмы. Трехсоттонное судно дернулось вправо с тошнотворной резкостью.

Рика с дикой силой швырнуло на ремни безопасности. Треснувшие ранее ребра жалобно, влажно хрустнули, пронзив тело новой вспышкой боли. Изо рта, смешиваясь со слюной, снова потекла тонкая, теплая струйка крови, но бывший пилот даже не попытался ее стереть. Корабль прошел в считанных метрах от астероида, с оглушительным скрежетом обдирая старую краску и куски абляционной брони с правого борта об острые, как бритва, ледяные края.

— Келлер! Что с верхней электромагнитной турелью?! — заорал Рик в микрофон.

— Мертва! Полностью мертва! — проорал механик сквозь треск статики и шум аварийных сирен. — Привод горизонтальной наводки заклинило намертво, когда мы удирали с Вектеры от первого крейсера! Сгорел шаговый искатель! Мы абсолютно безоружны, Вэнс! У нас из средств активной самообороны остался только мой гаечный ключ и твой поганый, невыносимый характер!

— Отлично. Просто сказка. Значит, будем драться характером.

На тактическом дисплее, пробивающемся сквозь помехи льда, три красные точки выстроились в идеальную атакующую формацию "клин". Пилоты "Стервятников" Флота не были обычным сбродом. Это были профессионалы, дезертиры из регулярных частей. Они не стали палить наугад в хаосе астероидов, рискуя впустую перегреть свои лазеры. Они методично гнали неповоротливую «Комету», как стая волков загоняет раненого, тяжелого лося в сугроб, хладнокровно выжидая, пока жертва не совершит ошибку и не откроет уязвимую корму.

Внезапно панель предупреждения о ракетном нападении залилась мерзким, непрерывным, визгливым звуком.

— Зафиксирован захват нашей тепловой сигнатуры, — сообщил ВАСКО. — Ведущий истребитель противника выпустил две ракеты малой дальности класса «космос-космос». Наведение инфракрасное. Они идут прямо на тепловое излучение наших маршевых дюз. До кинетического столкновения восемнадцать секунд.

Рик бросил панический взгляд на датчики температуры. Двигатели «Кометы», изнасилованные форсажем, пылали. Температура в реакторных дюзах перевалила за три с половиной тысячи градусов — в холодном космосе они светились, как два сверхмощных маяка, буквально умоляя тепловые ракеты ударить прямо в них.

— Келлер! Отключай маршевые! Руби реактор на абсолютный минимум!

— Ты больной?! Если я сейчас заглушу реактор, у нас пропадет питание на консолях! Упадет давление в гидравлике! Мы станем летящим кирпичом!

— Глуши, я сказал! Мне нужна холодная, ледяная жопа, а не римская свеча на параде!

Гудящий, вибрирующий звук маршевых турбин в рубке резко, пугающе оборвался. Основное освещение моментально погасло, сменившись тусклым, тревожным, кроваво-красным светом аварийных светодиодов. Вентиляция стихла. «Комета» превратилась в дрейфующий кусок мертвого металла, летящий по инерции сквозь ледяное крошево со скоростью несколько десятков километров в секунду.

— ВАСКО, сброс тепловых ловушек! Серия из трех, интервал полсекунды! — скомандовал Рик, его пальцы порхали над погасшей панелью, полагаясь только на мышечную память.

Робот щелкнул тумблером на своей механической консоли. Из кормовых отсеков «Кометы» с глухим, отдавшимся в полу хлопком вылетели три кассеты. Через секунду они вспыхнули в вакууме ослепительно-белым, невыносимым магниевым пламенем, создавая в космосе ложные цели, температура которых была вдвое выше, чем у быстро остывающих двигателей старого корабля.

— Траектория ракет изменена, — констатировал ВАСКО. — Они захватили более горячие ловушки.

В космосе позади них беззвучно, но эффектно расцвели два ярких, расширяющихся оранжевых шара плазмы. Взрывная волна, не имея атмосферного воздуха для распространения, не дошла до корабля, но мелкие осколки самих ракет и кассет-ловушек забарабанили по кормовой броне, как злой металлический град.

— Отлично, — Рик шумно, с присвистом выдохнул, чувствуя, как холодный пот заливает глаза, смешиваясь с кровью. — Келлер, запускай реактор обратно! Дай мне искру!

Он не успел договорить.

Ледяная глыба колоссальных размеров, сравнимая с небольшим земным многоквартирным домом, медленно, неотвратимо вращаясь, выплыла из глубокой тени другого астероида прямо на траекторию дрейфующей, обесточенной «Кометы». Корабль, летящий по инерции без работающих двигателей, несся прямо в центр этой замороженной горы.

— Капитан, — голос ВАСКО не изменил своей тональности ни на йоту. — Вероятность лобового столкновения составляет сто процентов. При нашей массе кинетическая энергия удара... Я бы рекомендовал вам принять позу, минимизирующую компрессионные травмы шейного отдела позвоночника.

— Келлер! Питание! Живо, мать твою! — заорал Рик, лихорадочно, до треска пластика щелкая мертвыми тумблерами зажигания.

— Даю искру! — донесся отчаянный, срывающийся вопль из реакторной.

Панели в рубке моргнули, пискнули и загорелись зеленым. Реактор ожил. Рик, не теряя ни миллисекунды, вдавил рычаг нижних маневровых трастеров до упора, одновременно выкручивая тяжелый штурвал на себя и вправо.

Корабль вздрогнул, словно получил удар хлыстом. Нос «Кометы» резко задрался вверх. Днище корабля с душераздирающим, визгливым скрежетом, от которого у экипажа заложило зубы, проехалось по неровной, зубчатой поверхности ледяного астероида. Толстый, усиленный металл днища заскрипел, с силой сдирая с себя пласты грязного льда и древней космической пыли.

В рубке мгновенно запахло паленой проводкой — системы предупреждения о критической близости поверхности просто сошли с ума от перегрузки датчиков и закоротили. Рик закричал от невыносимого мышечного напряжения, физически удерживая сопротивляющийся штурвал, пока «Комета», словно выбросившийся на мель кит, скребущий брюхом по острым кораллам рифа, тяжело переваливала через ледяную глыбу.

Как только они миновали препятствие и вырвались в относительную пустоту, Рик выровнял судно, возвращая его на горизонтальный вектор.

— Статус корпуса! — рявкнул он, тяжело дыша.

— Сквозное пробитие обшивки отсутствует, — сообщил ВАСКО, его линзы мигнули. — Днище выдержало. Однако мы лишились комплекса нижних внешних коммуникационных антенн, датчиков посадочной телеметрии и левого посадочного шасси. Оно оторвано вместе с креплениями.

— Плевать на шасси, мы всё равно в ближайшее время никуда не собирались садиться. Что с пиратами?

Рик бросил взгляд на радар. Три красные точки никуда не исчезли. Напротив, они не отставали ни на метр. Пилоты "Стервятников", обладая куда более маневренными, легкими военными машинами с работающими компенсаторами, с легкостью, почти играючи обогнули тот самый астероид, на котором «Комета» чуть не оставила свои внутренности.

Один из пиратских истребителей, вырвавшись вперед формации, дал короткий, пристрелочный залп из носовых плазменных излучателей. Два ослепительно-зеленых луча прошили безвоздушное пространство над самой кабиной «Кометы». Они прошли так близко, что оставили после себя резкий запах жженого озона, который проник даже сквозь систему фильтрации старого корабля.

— Они пристреливаются, сволочи, — Рик до скрежета стиснул зубы. — В таком плотном астероидном поле они не могут взять нас в автоматический компьютерный захват, радары сбоят. Они стреляют на глаз, вручную. Но это элита. Рано или поздно они пристреляются и снесут нам маршевые. Келлер!

— Что еще, Вэнс?! — голос механика звучал так, словно он одновременно пытался поднять тяжелую штангу и задушить кого-то голыми руками.

— У тебя есть физический доступ к системе аварийного сброса хладагента реактора?

— Вэнс, ты издеваешься надо мной?! — взревел Келлер. — Если я солью хладагент в космос, активная зона реактора останется голой! Она перегреется и расплавится в радиоактивную лужу ровно за четыре минуты! Мы превратимся в летящий, блуждающий Чернобыль!

— Мне нужно облако, Келлер! — Рик резко бросил корабль вправо, уворачиваясь от очередного, более точного лазерного залпа, который с шипением расплавил край небольшого метеорита прямо рядом с их бортом. — Эти легкие истребители слишком быстрые для нас. Мы от них не оторвемся. У них нет тяжелой композитной брони, их защита — это только их энергетические щиты и скорость. Если мы создадим сверхплотное облако из пара и ледяного крошева, их щиты просто перегрузятся от тысяч мелких кинетических соударений, а радары ослепнут полностью!

В интеркоме повисла тяжелая, густая пауза, прерываемая только хриплым, прерывистым дыханием старого механика.

— Ты... ты хочешь сделать паровую бомбу. В открытом космосе.

— Именно так. Физика — сука бессердечная, старик. У нас есть ровно четыре минуты, прежде чем мы сгорим. Готовь клапаны аварийного сброса на ручном приводе. ВАСКО, сканируй пространство впереди. Ищи скопление мелкого, грязного льда и пыли. Мне нужен самый густой, самый плотный участок этого кольца.

Линзы ВАСКО начали пульсировать желтым светом, процессор обрабатывал терабайты визуальных данных с внешних сенсоров.

— Вектор ноль-четыре-ноль, марк двенадцать. Дистанция пятнадцать километров, — доложил робот. — Зафиксировано аномально плотное, непроницаемое облако микрометеоритов и водяного льда. Вероятно, это свежий след от недавнего столкновения двух крупных орбитальных объектов.

— Отлично. То, что доктор прописал. Ложимся на курс.

Рик плавно переключил вектор тяги. «Комета», неуклюже виляя тяжелым задом и чудом уворачиваясь от крупных, лениво плывущих глыб, устремилась к указанной точке. Пираты, почувствовав, что их добыча пытается уйти в густые заросли, увеличили скорость, перейдя на форсаж.

Расстояние между ними стремительно сокращалось. Лазерные выстрелы "Стервятников" становились всё точнее. Один из лучей вскользь ударил по правому маршевому двигателю «Кометы». Корпус судна болезненно содрогнулся, на главной панели управления с пронзительным писком загорелась целая гирлянда аварийных огней.

— Потеря тяги в правом маршевом контуре на двадцать три процента, — констатировал ВАСКО. — Вероятность успешного завершения маневра снизилась до...

— ВАСКО, клянусь Змеем, если ты еще раз назовешь мне процент нашей смерти, я лично вырву твой позитронный процессор и засуну его в кофеварку! — заорал Рик.

— Принято, капитан. Директива усвоена. Я сохраню статистику нашей неизбежной гибели в фоновом режиме, не озвучивая.

Впереди, сквозь ледяной мрак космоса, показалось гигантское, мерцающее в свете далеких звезд облако. Это было сплошное, непроглядное месиво из ледяной крошки, размером от песчинки до баскетбольного мяча. Идеальная, созданная самой природой засада.

— Держитесь за свои механические и органические задницы! — Рик положил обе руки на панель управления маневровыми трастерами.

Он влетел прямо в самый центр этого ледяного облака на полной скорости.

Удары мелкого льда по металлическому корпусу слились в один непрерывный, оглушительный, пугающий рев. Видимость за лобовым бронестеклом мгновенно упала до абсолютного нуля. Они летели "по приборам", которых у них почти не было.

— Келлер! Сейчас! Сброс хладагента! Всю магистраль наружу!

В глубине корабля раздался звук, похожий на предсмертный стон раненого металлического кита. Келлер, орудуя ломом и гаечным ключом, вручную, сорвав пломбы, открыл аварийные клапаны главного охлаждающего контура реактора.

Тысячи литров сверхтекучего, синтетического хладагента, раскаленного до сотен градусов от перегретого ядра, вырвались из кормовых дюз «Кометы» прямо в ледяной космический хаос.

Физическая реакция была мгновенной и абсолютно катастрофической.

Когда кипящая, раскаленная добела жидкость столкнулась с космическим водяным льдом, чья температура была близка к абсолютному нулю, лед моментально сублимировался. Он перешел из твердого состояния в газообразное, минуя жидкую фазу. Объем вещества в пространстве увеличился в десятки тысяч раз за одну тысячную долю секунды.

Позади «Кометы» образовался колоссальный, сверхплотный, стремительно расширяющийся взрыв перегретого пара. Но это был не просто пар. Это была бомба, смешанная с миллионами кусков ледяной шрапнели, летящей во все стороны со скоростью пули, гонимой давлением взрыва.

Три пиратских истребителя «Стервятник», несшиеся на полном форсаже по идеальной траектории преследования, влетели прямо в это расширяющееся облако смерти.

Рик не видел этого своими глазами, но оставшиеся сенсоры заднего радара передали четкую, сухую математическую картину гибели.

Энергетические щиты пиратских кораблей, рассчитанные на поглощение мощных, но редких направленных энергетических ударов лазеров или одиночных ракет, просто сошли с ума. Система пыталась отразить миллионы одновременных кинетических ударов микроскопических частиц льда и пара на огромной площади. Конденсаторы щитов перегрелись за секунду, вспыхнули и отключились, перегорев навсегда.

Следующим сдался металл. Хрупкая, облегченная броня истребителей, лишенная защиты, не могла противостоять ледяной шрапнели, летящей со скоростью Мах-3. Куски льда изрешетили обшивку, разбили чувствительные сенсоры, пробили кабины и порвали топливные магистрали.

Первый истребитель, мгновенно потеряв управление и ослепнув, на полной скорости врезался в крупный, скрытый в паровом облаке астероид и превратился в ослепительную вспышку плазмы. Второй попытался резко уйти в сторону, заложив вираж, но его левый двигатель, забитый ледяной пылью и паром, захлебнулся и заглох. Машину закрутило в неконтролируемом штопоре, пока перегрузки не разорвали пилота. Третий истребитель просто исчез с радаров — его сигнатура развалилась на десятки мелких, холодных осколков, когда перегретый пар вызвал детонацию его собственного боекомплекта.

В избитой, задымленной рубке «Кометы» повисла тяжелая тишина, нарушаемая только истошным, режущим нервы воем сирены перегрева реактора.

— Враждебные цели уничтожены, — спокойно доложил ВАСКО. — Капитан, температура активной зоны реактора достигла критической, красной отметки. Зафиксировано начало плавления защитной оболочки. Полный отказ систем и тепловой взрыв произойдет через сто восемьдесят секунд.

Рик сидел в продавленном кресле, откинув голову назад и тяжело, хрипло дыша. Его руки дрожали мелкой, непреодолимой дрожью, отказываясь слушаться команд мозга. Адреналиновый пик стремительно отпускал, оставляя после себя лишь колоссальное физическое опустошение, привкус крови и тупую, ноющую боль во всем изломанном теле.

— Келлер... — Рик потянулся к кнопке интеркома, с трудом сглотнув кровь. — Ты жив там?

В ответ послышался затяжной, надрывный кашель. — Я ненавижу тебя, Вэнс. Я просто... искренне, всем сердцем, всей душой тебя ненавижу.

— Взаимно, старик. Это взаимно, — Рик криво усмехнулся. — Что с реактором?

— Он голый! Хладагента нет ни капли! Топливные стержни плавятся прямо сейчас! Если мы немедленно не совершим прыжок и не заглушим его в холодном подпространстве для ручного охлаждения, мы здесь сваримся заживо в собственном соку!

— Пиратский фрегат нас не видит? — Рик посмотрел на радар. Гигантское, клубящееся паровое облако, созданное их "бомбой", полностью закрывало тепловой и радиационный след «Кометы» от мощных сенсоров тяжелого крейсера, который благоразумно остался далеко позади, на безопасном краю ледяного кольца.

— Отрицательно, — подтвердил ВАСКО. — Мы находимся в полной сенсорной тени. Однако облако рассеется под воздействием солнечного ветра и гравитации гиганта через ориентировочно четыре минуты.

— У нас нет этих четырех минут. Гироскопы грави-привода готовы?

— Я крутил их вхолостую весь этот чертов бой! — заорал Келлер. — Грави-двигатель заряжен и готов к слепому прыжку! Но я предупреждаю тебя в последний раз, Вэнс: без точных навигационных расчетов астрометрии нас может выкинуть в центре звезды, внутри черной дыры или просто расщепить на атомы в метрике!

— Статистика прыжков вслепую показывает, что шанс материализации внутри массивного астрономического тела составляет менее одной тысячной процента, — услужливо, с ноткой занудства подсказал ВАСКО. — Космос, по большей части, пуст. Однако шанс вывалиться в глубоком, неизведанном космосе без топлива, провизии и умереть от медленного удушья значительно выше.

Рик закрыл залитые потом и запекшейся кровью глаза. Выбора у них не было. Вернуться назад — значит встретиться с главным калибром фрегата Багрового Флота. Остаться здесь, в кольцах — значит превратиться в сверхновую вместе с расплавленным реактором.

Он положил окровавленную руку в перчатке на заляпанный пульт навигационного компьютера. Рик не стал смотреть на экран. Он набрал случайную комбинацию из шестнадцати цифр, вбивая их наугад. Координаты в никуда. Прыжок веры.

— Прыгаем, — хрипло, но твердо скомандовал Рик и с силой нажал потертую красную кнопку "Исполнить".

Кольца Суворова, ледяные глыбы, бурлящее облако пара и мигающие красные огни аварийной тревоги мгновенно смазались, растянувшись в бесконечные, слепящие белые линии.

Раздался звук, похожий на тот, словно в космосе лопнула титановая струна вселенских размеров, и израненная, обгоревшая «Ржавая Комета», оставляя за собой лишь облако остывающего, замерзающего пара, провалилась в абсолютное ничто подпространства.

Глава 6: Слепой Прыжок

Подпространство выплюнуло их с такой же брезгливой неохотой, с какой изжеванный, лишенный вкуса кусок жесткого мяса выплевывают на грязный бетонный пол.

Никакого плавного торможения. Никакого элегантного, математически выверенного перехода из многомерной абстракции обратно в реальную метрику вселенной. «Ржавая Комета», чьи гироскопы не успели откалиброваться перед экстренным прыжком от колец Суворова, просто споткнулась о фундаментальные законы физики.

Звук, раздавшийся в этот момент внутри корабля, Рик Вэнс не забудет до конца своих дней. Это был тошнотворный, протяжный, леденящий кровь скрежет титанового позвоночника судна, который пытались разорвать пополам две разные метрики пространства. Металл закричал.

Слепяще-белая, выжигающая сетчатку вспышка за покрытым трещинами лобовым стеклом сменилась первобытной, абсолютно непроницаемой чернотой так резко, что Рик рефлекторно вскинул руки к лицу.

Рика швырнуло вперед, на пятиточечные ремни безопасности, с такой дикой кинетической силой, что из легких со свистом выбило остатки спертого воздуха, а перед глазами взорвались сверхновые. Главная панель управления перед ним буквально взорвалась снопом синих искр, осыпая визор его старого шахтерского шлема мелкими, обжигающими брызгами плавленого пластика и кипящей меди.

Затем наступила тишина.

Но это была не та благословенная, успокаивающая тишина, которая обычно следует за окончанием тяжелого боя. Это была тишина абсолютной, космической смерти.

Маршевые двигатели захлебнулись и умолкли. Гул реактора, который обычно ощущался постоянной, успокаивающей вибрацией в подошвах ботинок, оборвался, словно кораблю перерезали механическое горло. Аварийные красные лампы даже не мигали — они лишь едва тлели, высасывая последние миллиамперы из умирающих конденсаторов. Искусственная гравитация пропала мгновенно, превратив всё незакрепленное в рубке в парящий хаос.

И в этой вязкой, давящей тишине Рик услышал звук, от которого остатки крови мгновенно заледенели в его жилах.

Тонкий, высокий, почти змеиный свист. Сшшшшш...

Вместе со свистом пришел запах. Он пробился даже сквозь фильтры шлема. Резкий, бьющий по обонятельным рецепторам аромат жженого озона, смешанный с запахом старого металла и... морозной свежести. Запах инея.

Запах космоса, прорывающегося внутрь.

— Внимание, — голос ВАСКО-77 прозвучал до жути искаженно, словно через толщу грязной воды. Питание его вокального процессора стремительно падало. Робот парил в сантиметре над своим креслом, его манипуляторы беспомощно скребли по мертвой консоли. — Фиксирую критическое падение давления в отсеках Б, Ц и на инженерной палубе. Множественные микропробития корпуса от столкновения с ледяной шрапнелью. Срыв герметизационных пломб главного инженерного шлюза. Мы теряем атмосферу, капитан.

— Келлер! — Рик сорвал с пояса тяжелые перчатки скафандра «Аргос» и лихорадочно, путаясь пальцами, натянул их на руки, с громким щелчком защелкивая магнитные замки на запястьях. — Старик, ты жив?! Ответь!

В интеркоме стоял только мертвый треск статики.

Рик судорожно отстегнул ремни. Гравитации не было. Он оттолкнулся от кресла и, неуклюже взмахнув руками, поплыл к выходу из рубки. Паника, липкая, холодная и абсолютно иррациональная, начала скручивать желудок в тугой узел. У Келлера не было скафандра. Во время этого безумного прыжка старик находился в реакторной, одетый лишь в замасленную рабочую робу и майку.

— ВАСКО, статус двигателя! Где мы вообще находимся?! Выведи оптику! — крикнул Рик, отталкиваясь от косяка двери и влетая в темный коридор.

— Анализ астрометрических данных... невозможен, — монотонно, затихая, доложил робот, чьи желтые окуляры тускло мерцали в надвигающейся темноте. — Мы находимся в межзвездной пустоте. Слепое пятно. Дистанция до ближайшего звездного скопления превышает четыре световых года. Звездного света недостаточно для навигации. Гравитационный привод совершил аварийный сброс активной массы для предотвращения аннигиляции. Магнитные катушки индуктивности сорваны с осей. Мы дрейфуем.

Слепой прыжок спас их от главных калибров Багрового Флота на орбите Суворова, но он же бросил их в самый центр бескрайнего, ледяного океана ничто. Они были дрейфующим, остывающим железным гробом.

Рик перебирал руками по поручням, продвигаясь по узкому коридору, ведущему к инженерному отсеку и реакторной. Температура здесь уже упала до глубоких минусовых значений. Влага, содержащаяся в воздухе корабля — пот, дыхание, испарения — начала стремительно кристаллизоваться.

Мелкие, острые снежинки плавали в невесомости, искрясь в луче наплечного фонаря Рика. Они медленно оседали на металлических стенах, превращаясь в корку матово-белого, смертоносного льда.

Воздух становился всё более разреженным. Рик почувствовал, как скафандр обжало со всех сторон — система жизнеобеспечения «Аргоса» тихо зажужжала, переходя на автономную подачу кислорода и компенсируя падающее внешнее давление.

— Келлер! — снова крикнул Рик по внутренней радиосвязи скафандра, зная, что корабельный интерком мертв.

Он добрался до шлюза реакторной палубы. Тяжелая, желтая с черными полосами бронедверь была наглухо заблокирована. Сработал аварийный физический протокол: примитивная пневматика автоматически запечатывала отсеки, теряющие давление со скоростью выше критической, чтобы спасти остальной корабль.

В небольшом, толстом смотровом окошке двери Рик не увидел ничего, кроме кромешной тьмы и клубящегося белого пара. Влага из легких Келлера и остатки атмосферы мгновенно замерзли, когда отсек разгерметизировался.

Сквозь этот густой, клубящийся снежный туман в свете фонаря Рик разглядел массивный силуэт.

Келлер плавал в невесомости, одной здоровой рукой отчаянно, до побелевших костяшек цепляясь за стальной поручень у пульта охлаждения. Механик корчился в агонии. Его лицо стало багрово-синим. Рот был широко, беззвучно разинут, пытаясь поймать воздух, которого в отсеке больше не было. Глаза вылезали из орбит. Кожа покрылась инеем. Жестокий вакуум вытягивал из него жизнь, заставляя газы в крови расширяться, разрывая капилляры и ткани изнутри.

— Держись, старик! Я иду! — заорал Рик, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия.

Он оттолкнулся от двери и подлетел к аварийному красному шкафчику, вмонтированному в стену коридора. Рик со всего размаха ударил закованным в титан кулаком по защелке. Пластиковая дверца отлетела в сторону, закружившись в невесомости.

Внутри лежал старый, невероятно громоздкий аварийный скафандр «Омикрон-Спас» ярко-оранжевого цвета. Тот самый "мешок с воздухом", который надевают только в одном случае: если до мучительной смерти от декомпрессии осталось не больше десяти секунд. По сути, это был просто герметичный термо-мешок с портативным кислородным баллоном и жестким визором.

Рик подхватил свернутый скафандр, развернулся и подлетел к панели ручного разблокирования двери реакторной. Это был массивный механический рычаг, который требовал приложения огромной физической силы.

В условиях нулевой гравитации Рику пришлось упереться обеими ногами в противоположную стену коридора. Он схватился за рычаг здоровой правой рукой и потянул его на себя с таким первобытным рыком, что едва не сорвал голос.

Пневматика жалобно, протяжно завыла, сопротивляясь перепаду давления. Дверь со скрежетом приоткрылась всего на пару сантиметров, и остатки теплого воздуха из коридора с оглушительным, ураганным воем рванули в вакуум реакторной.

Поток был такой силы, что Рика сбило с ног. Его отшвырнуло назад, он ударился спиной о потолок, но не выпустил оранжевый мешок. Он мгновенно активировал магнитные подошвы ботинок. Лязг — и он намертво прилип к палубе. Согнувшись в три погибели, преодолевая сопротивление уходящего урагана, Рик навалился всем весом на приоткрытую створку, втискивая пальцы в щель.

— Давай же, кусок ржавчины! — прошипел он.

Щель расширилась. Рик боком протиснулся внутрь реакторной.

Абсолютный, космический холод ударил по броне его скафандра так сильно, что на внутреннем дисплее шлема истерично замигали красные датчики нарушения теплоизоляции.

Келлер уже почти не двигался. Его пальцы разжались, и он медленно отплывал от поручня. Из носа и уголков рта механика в невесомость выплывали идеально круглые, мгновенно замерзающие рубиновые сферы крови.

Рик оттолкнулся от двери и, словно торпеда, подлетел к механику. Он накинул на его голову и широкие плечи громоздкий оранжевый купол аварийного скафандра, словно надевал мешок на висельника. Наощупь, сквозь толстую ткань перчаток, Рик нашел клапан баллона с кислородом на спине «Омикрона» и резко дернул чеку экстренной подачи.

Раздалось громкое, спасительное шипение. Оранжевый купол моментально надулся, обволакивая механика плотным пузырем искусственной атмосферы. Рик лихорадочно защелкнул магнитные замки скафандра на поясе Келлера, герметизируя костюм.

Внутри пузыря Келлер сделал судорожный, хрипящий, жуткий вдох. Его тело выгнулось дугой. Он закашлялся так сильно и надрывно, что на внутреннем прозрачном пластике купола тут же появилась россыпь красных капель от порванных легочных капилляров.

Но он дышал. Грудь судорожно вздымалась.

Рик завис рядом с ним, тяжело дыша, и прижался шлемом к пластику купола Келлера, чтобы передавать звук напрямую через вибрацию (радио в аварийном мешке не было).

— Живой? — тяжело выдохнул Рик.

Келлер медленно, с трудом открыл налитые кровью глаза. Он посмотрел на Рика сквозь пластик. Его губы дрогнули.

— Пошел... ты... — прохрипел старик. Его голос был слаб, как шелест бумаги. — Я... откушу... тебе... нос.

— Значит, живой. Рад это слышать, старик, — Рик облегченно закрыл глаза на секунду, а затем отстранился и окинул взглядом реакторную.

Это был хаос разрушения.

Главный реактор, огромное, бочкообразное стальное сердце «Кометы», был абсолютно мертв. А вокруг него, словно выпотрошенные кишки огромного металлического животного, болтались лопнувшие, покрытые инеем трубы системы охлаждения. В вакууме плавали замерзшие, зеленоватые шарики хладагента.

Но хуже всего выглядел грави-двигатель, занимавший нижнюю половину огромного отсека.

Это устройство представляло собой сложнейшую систему из трех гигантских, вложенных друг в друга магнитных колец, выточенных из редких сплавов. Сейчас двигатель выглядел так, словно его прожевал и выплюнул Терророморф. Экстренный прыжок на "холодную", без прогрева и синхронизации, привел к тому, что колоссальные электромагнитные силы просто вырвали кольца из их направляющих пазов.

Массивные дуги сдвинулись со своих осей. Они застряли, перекосившись под неестественными углами, намертво заклинив весь механизм. Из порванных плазменных магистралей розжига в вакуум медленно выплывали блестящие замерзшие капли топлива.

Рик активировал общую связь. — ВАСКО. Статус систем жизнеобеспечения.

— Атмосфера на корабле истощена на восемьдесят семь процентов, — спокойно, словно зачитывая меню, ответил робот. — Ввиду полного отсутствия питания от основного реактора, системы регенерации кислорода и фильтрации мертвы. Автономного запаса в вашем скафандре «Аргос» хватит на один час и сорок две минуты при текущем уровне пульса. Запаса кислорода в аварийном модуле «Омикрон-Спас» мистера Келлера хватит на сорок пять минут.

— Келлер, — Рик снова прижался шлемом к куполу механика. Тот уже пришел в себя, хотя его глаза всё еще были красными. — У нас меньше часа, чтобы запустить эту ржавую баржу. Иначе мы станем двумя самыми хорошо сохранившимися ледяными мумиями в истории Слепого Пятна. Что с грави-двигателем? Сможешь завести?

Келлер неуклюже повернул голову внутри своего раздутого оранжевого пузыря, который делал его похожим на нелепого снеговика. Он посмотрел на покореженные, застывшие кольца привода.

— Прыжок на холодную... мы порвали магнитный контур к херам, — голос Келлера постепенно обретал привычную, спасительную хриплую злобу. — Кольца выскочили из направляющих. Главная шина синхронизации треснула по шву. И утечка плазмы из системы розжига. Двигатель заблокирован физически.

— Ты можешь это починить?

— В сухом доке Новой Атлантиды? Да, за три недели работы и двести тысяч кредитов, — огрызнулся старик. — А здесь, в вакууме... мне нужен тяжелый лазерный резак, запасной комплект сверхпроводников на три тысячи ампер и, желательно, бригада трезвых инженеров из «Деймоса».

— У тебя есть только я, полумертвый робот с паранойей и сорок минут воздуха, — жестко отрезал Рик. — Думай, Келлер. Ты же гениальный механик из Содружества. Вы же из говна и палок мехи собирали на Ниире. Думай!

Келлер долго, неотрывно смотрел на искореженный двигатель. Его губы беззвучно шевелились, производя какие-то расчеты в уме. Затем его кибернетическая рука, сервомоторы которой тихо, с натугой зажужжали в вакууме, потянулась к поясу робы под скафандром и отстегнула длинный, тяжелый страховочный трос с титановым карабином.

— Мне нужна армированная термолента. Много термоленты, — проворчал он. — Та самая, серая, которой ваши дружки-контрабандисты герметизируют внешние контейнеры с "Авророй", чтобы собаки СБ не унюхали. Она выдерживает перепады температур от абсолютного нуля до плавления. И мне нужен мой инструмент.

— Какой инструмент? Сварочный аппарат? Мультитул калибровки?

— Кувалда. Кинетическая кувалда.

Рик моргнул, думая, что ослышался из-за искажений звука. — Кувалда? Старик, у тебя гипоксия. Мы чиним сверхточный межпространственный квантовый двигатель кувалдой?

— Кольца заклинило намертво. Перекос оси составляет примерно два градуса, — Келлер поднял металлическую руку, указав на гигантскую титановую дугу, нависающую над ними. — Никакой мультитул, никакой лазерный резак не сдвинет десять тонн легированного сплава. Их нужно вбить обратно в направляющие пазы чистой, тупой физической силой. Если мы выровняем магнитное поле хотя бы на девяносто процентов, реактор почувствует контур и даст искру, и мы сможем совершить хотя бы короткий тактический микро-прыжок до ближайшей обитаемой системы, пока не задохнемся.

— А если не выровняем? Если ударишь слишком сильно и погнешь кольцо окончательно?

— Тогда кувалда пригодится, чтобы я разбил тебе визор и избавил нас обоих от долгого, мучительного удушья. Не стой столбом, капитан! Неси инструмент!

Рик оттолкнулся от пола и, неуклюже маневрируя в невесомости, поплыл обратно в жилой отсек, навстречу темноте.

Корабль умирал. И этот процесс был физически осязаем. Холод глубокого космоса пробирался даже сквозь усиленную термозащиту скафандра «Аргос». Рик чувствовал, как начинают неметь кончики пальцев на ногах. Иней покрыл абсолютно все поверхности сплошным, блестящим белым ковром.

Он проплыл через кают-компанию. Плавающие в невесомости капли рвоты и крови, оставшиеся после перегрузки 9G, замерзли. Теперь они превратились в идеальные, твердые рубиново-желтые сферы, которые с тихим, стеклянным звоном отскакивали от шлема Рика, когда он пролетал сквозь них.

Он добрался до грузового трюма.

Здесь микрогравитация вела себя иначе. В центре трюма, намертво зафиксированный толстыми грузовыми нейлоновыми ремнями к палубе, лежал Артефакт. Он больше не гудел — в вакууме не было звука, способного передать эту частоту. Но он пульсировал. Мягкий, холодный бирюзовый свет ритмично, словно маяк, озарял покрытые слоем инея стены трюма.

И вокруг Артефакта пространство было искривлено. Замерзшие капли воды, пыль и мелкий мусор вокруг него не просто висели в невесомости — они медленно плыли по сложным, выверенным орбитам, словно крошечные астероиды вокруг миниатюрной планеты.

Рик остановился на секунду, завороженный этим зрелищем. Когда он посмотрел на этот невозможный кусок металла, в его затылке снова кольнула острая, ледяная боль. Перед глазами на долю секунды мелькнули те самые вращающиеся кольца Армиллярия из его видения.

«...КЛЮЧ...» — пронеслось слабое, далекое эхо в его сознании.

Рик с силой тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Не сейчас. Только не сейчас, кусок дерьма, — прорычал он в пустом шлеме.

Он подлетел к открытому инструментальному шкафу Келлера. Наощупь, раздвигая плавающий хлам, он выудил оттуда три мотка толстой, серебристой армированной контрабандистской термоленты и тяжелую, двадцатикилограммовую кинетическую кувалду с толстой магнитной рукоятью.

Вернувшись в реакторную, Рик увидел, что Келлер уже начал приготовления. Механик, неуклюже двигаясь в своем раздутом оранжевом пузыре, обмотал один конец страховочного троса вокруг мощной несущей балки реактора, а второй конец намертво пристегнул к карабину на поясе своего скафандра.

В невесомости третий закон Ньютона был безжалостен: каждое действие имеет равное и противоположное противодействие. Если ты со всей силы ударишь по массивной стене тяжелой кувалдой, не закрепившись, стена просто ударит по тебе, и ты со скоростью пули улетишь в противоположную сторону, разбив себе голову о переборку.

— Держи ленту! — Рик бросил мотки Келлеру. В вакууме они проплыли по идеально прямой, не замедляющейся траектории. Келлер поймал их кибер-рукой. — Что делать мне?

— Заматывай магистрали! — Келлер прижался шлемом к Рику, чтобы тот услышал. Он передал Рику ленту, а второй рукой забрал тяжелую кувалду. — Вон те толстые синие трубы контура розжига. Обмотай их в три слоя, внатяг, максимально плотно. Трещины небольшие, но если плазма прорвется при попытке зажигания, нас сожжет заживо в этом помещении. Я займусь кольцами.

Рик подлетел к переплетению труб. Пальцы в толстых резиновых перчатках слушались отвратительно. Холод начал сковывать суставы, превращая их в деревянные колодки. Он методично, сантиметр за сантиметром, с силой наматывал липкую, плотную ленту на трещины в металле, отчаянно молясь, чтобы химический клей контрабандистов не кристаллизовался и не отвалился от космического холода.

А Келлер тем временем творил абсолютное, чистое механическое безумие.

Он подтянул себя по страховочному тросу к самому основанию перекошенного гравитационного кольца. Активировал магнитные подошвы рабочих ботинок (они были надеты поверх аварийного костюма), намертво прилипнув к корпусу реактора. Его кибернетическая левая рука, жужжа сервомоторами, вцепилась в толстый поручень, обеспечивая жесткую, нерушимую вторую точку опоры.

В правой, живой руке он крепко сжал магнитную рукоять двадцатикилограммовой кувалды.

Келлер замахнулся. Это было медленное, плавное, неестественное движение — в невесомости нет веса, который помогает опустить молот, но есть огромная масса и инерция самого инструмента. Разогнать кусок сплава стоило колоссальных мышечных усилий.

Удар.

Звука в вакууме не было. Но Рик почувствовал этот удар. Мощнейшая, низкочастотная вибрация прошла по металлическому корпусу всего корабля, передалась через трубы, за которые держался Рик, ударила через подошвы его ботинок прямо по костям. «Комета» вздрогнула так, словно по ней выстрелили из легкого орудия.

Громадное магнитное кольцо даже не шелохнулось.

— Еще раз! — Рик прочитал это по губам Келлера сквозь пластик купола. Лицо механика побагровело от натуги. Дыхание в его аварийном скафандре стало тяжелым, прерывистым, пластик запотел изнутри.

Он замахнулся снова. Широко, отводя кувалду далеко за спину. Удар. Вибрация чуть не сбила Рика с труб.

— ВАСКО! — Рик связался с рубкой. — Выведи телеметрию привода мне на визор! Какое отклонение?!

— Отклонение оси кольца номер два составляет одну целую и восемь десятых градуса, — бесстрастно доложил робот, и перед глазами Рика появились зеленые цифры. — Мистер Келлер сдвинул массу на ноль целых две сотых градуса. При текущем расходе его кислорода и стремительно нарастающей мышечной усталости, вероятность успешной калибровки до того, как он потеряет сознание от гипоксии, составляет менее трех...

— Заткнись, калькулятор! — рявкнул Рик.

Келлер продолжал бить. Третий удар. Пятый. Десятый.

В мертвом, абсолютно темном космосе, застряв в промерзшей металлической коробке, лишенной воздуха и тепла, старый, изломанный войной механик раз за разом обрушивал тяжелую кувалду на высокотехнологичное оборудование, созданное для искривления пространства. Это был сюрреалистичный, гротескный, почти первобытный танец человека и машины. Человек ломал машину, чтобы заставить ее работать.

На пятнадцатом ударе Рик закончил с изоляцией последней трубы.

— Готово! Магистрали замотаны! — крикнул он, отталкиваясь от стены и подлетая к Келлеру.

Старик выглядел ужасно. Внутри оранжевого купола скопился туман от его дыхания, лицо было серым, глаза закрывались. Удары стали слабее.

— Последний... рывок... — Рик скорее угадал это по движению его губ.

Келлер уперся кибер-рукой так, что металл поручня погнулся. Он перехватил кувалду обеими руками. Он вложил в этот замах всю свою ярость, всю свою боль, всю ненависть к Багровому Флоту, к корпорациям, оставившим его гнить на Вектере, и к этому проклятому, холодному, равнодушному космосу.

Он обрушил молот.

Вибрация была такой чудовищной силы, что один из незакрепленных аварийных светильников сорвался с потолочных креплений и беззвучно поплыл по отсеку. Рика отбросило назад.

И тут громадное, многотонное кольцо грави-двигателя с беззвучным, но ощутимым всем телом скрежетом скользнуло по титановой направляющей... и встало точно в паз.

Щелчок тяжелого магнитного блокиратора отдался в подошвах ботинок Рика как пистолетный выстрел.

На визоре Рика зеленые цифры отклонения моргнули и обнулились.

— Синхронизация магнитных полей привода восстановлена, — констатировал ВАСКО. — Допуски находятся в пределах нормы для запуска. Однако целостность охлаждающего контура, заизолированного скотчем, вызывает серьезные сомнения.

Келлер разжал окоченевшие пальцы, выпустив кувалду из рук. Инструмент медленно, лениво поплыл прочь в невесомости. Механик бессильно, как тряпичная кукла, повис на страховочном тросе, тяжело, прерывисто хватая ртом остатки воздуха в своем пузыре.

Рик подлетел к нему, прижавшись шлемом.

— Вэнс... — голос Келлера был едва слышен, это был слабый, предсмертный шепот. — Быстро... В рубку... Запускай искру. И дай нам чертовы координаты, иначе я приду за тобой с того света.

— Держись, старик. Я не дам тебе сдохнуть, — Рик оттолкнулся от стены, активировал на секунду маневровые ранцы скафандра и рванул по длинному темному коридору обратно в кабину пилота, отталкиваясь от стен и перелетая через препятствия.

В рубке было так холодно, что дыхание Рика внутри герметичного шлема мгновенно превращалось в снег и оседало на визоре изнутри. Он с размаху упал в заледеневшее капитанское кресло, судорожно пристегивая ремни.

— ВАСКО, переведи всю оставшуюся энергию с резервного аккумулятора жизнеобеспечения на систему розжига реактора! — скомандовал Рик, его негнущиеся, замерзшие пальцы летали по покрытым инеем, мертвым тумблерам.

— Капитан, отключение жизнеобеспечения означает немедленную смерть, если реактор не запустится с первой попытки. Вероятность...

— Делай, мать твою!

Свет аварийных светодиодов в рубке погас полностью.

На три долгие, бесконечные секунды «Комета» погрузилась в абсолютную, кромешную тьму и ледяной холод глубокого космоса. Рик ничего не видел. Он слышал только собственное, оглушительное сердцебиение, отбивающее ритм в висках.

А затем, глубоко в чреве корабля, зародился звук.

Это был не взрыв. Это был низкий, теплый, вибрирующий гул. Реактор проснулся. Термоядерная плазма, разогнанная до миллионов градусов, с ревом ударила по перевязанным скотчем трубам. Рик затаил дыхание, ожидая, что армированная лента не выдержит, расплавится, и инженерный отсек вместе с Келлером зальет раскаленной радиоактивной смертью.

Но контрабандистский скотч выдержал. Хвала неизвестным химикам порримских картелей.

Панели в рубке мигнули один раз, второй, и загорелись ровным, спасительным зеленым светом. Тепловые пушки системы вентиляции мгновенно взвыли, выплевывая в рубку струю обжигающе горячего воздуха, моментально растапливая лед на лобовом стекле и стенах. Искусственная гравитация вернулась с тяжелым толчком, пригвоздив Рика к креслу.

— Питание восстановлено, — сообщил ВАСКО, его линзы загорелись ярче. — Грави-двигатель готов к прыжку. Катушки заряжаются. Охлаждающий контур работает на пределе текучести материалов. У нас есть стартовое окно примерно в сорок секунд до того, как произойдет термическое расплавление заклеенных магистралей.

— Навигация! Дай мне панель! — Рик ударил по ожившей консоли.

Навигационный компьютер загрузился, мигая курсором и требуя координаты. Куда прыгать? Вернуться обратно к газовому гиганту и Багровому Флоту — это чистое самоубийство. Искать случайную систему в этом Слепом Пятне — значит снова играть в русскую рулетку, рискуя вывалиться в звезду.

Рик на секунду закрыл глаза. В памяти всплыло бледное, истекающее кровью лицо Барретта на полу разгромленного медблока Вектеры. Вспомнились его последние слова перед тем, как тот потерял сознание, вцепившись Рику в комбинезон.

«Новая Атлантида... Саре Морган...»

Столица Объединенных Колоний. Сияющая жемчужина Освоенных Систем. Место, где базировалось элитное общество исследователей "Созвездие", и место, где Рика Вэнса, мягко говоря, совсем не ждали с распростертыми объятиями после его громкого, позорного увольнения из флота Авангарда.

— Ну, коммандер Торн, надеюсь, ты еще не подавился своим уставом, — криво, сквозь боль усмехнулся Рик.

Его пальцы уверенно набрали код на клавиатуре.

Система: Альфа Центавра.

Планета: Джемисон.

— Координаты подтверждены, — сообщил компьютер женским голосом. — Расчет траектории подпространственного перехода... готов.

— Келлер! Держись за что-нибудь крепче! Иди молись! — крикнул Рик в оживший интерком. — Мы прыгаем в самое сердце цивилизации!

Он вдавил светящуюся кнопку прыжка.

В этот раз звук был чистым, правильным. Высокая, поющая нота набирающих феноменальную мощность магнитных гироскопов грави-двигателя. Огромные кольца, вбитые кувалдой на место, плавно раскрутились, создавая вокруг корабля защитный пузырь искривленного пространства-времени.

Звезды за лобовым стеклом, которых они так и не успели толком увидеть в этой темной пустоте, внезапно прорезали пространство длинными, сияющими белыми линиями.

Пространство сложилось пополам.

Корабль мягко дернулся вперед, и первобытная, пугающая чернота мертвого космоса растворилась, уступая место спокойному, переливающемуся светящимися квантовыми потоками туннелю подпространства.

Утечка кислорода через микротрещины немедленно прекратилась — гравитационный пузырь прыжка временно, надежно запечатал пробоины своей физикой. Тепло волнами возвращалось в промерзшую кабину.

Рик откинулся на спинку кресла. Он с наслаждением, громко щелкнул замками и снял тяжелый шлем скафандра. Он полной грудью вдохнул затхлый, пахнущий машинным маслом, озоном от перегоревшей проводки и жженой резиной, но такой невероятно сладкий воздух «Кометы».

Они выжили. Вытащили себя из могилы на чистом, ослином упрямстве, одной кувалде и мотке армированного скотча.

Рик закрыл глаза, слушая мерный, успокаивающий гул правильно работающего двигателя. Впереди их ждала Новая Атлантида, лоск мегакорпораций, блеск золотых погон Объединенных Колоний и долгий разговор с "Созвездием". И Рик Вэнс вез им подарок, который перевернет всю галактику вверх дном.

Хуже уже точно не будет. Наверное.

Глава 7: Джемисон

Джемисон встречал их так, как невероятно богатая, высокомерная аристократка встречает грязного, истекающего кровью бродягу, ввалившегося на ее званный ужин прямо с улицы.

Планета сияла в поцарапанных, покрытых микрократерами и копотью иллюминаторах «Ржавой Кометы» безупречным, идеальным сапфирово-зеленым светом. Белоснежные, закрученные по законам идеальной метеорологии спирали циклонов лениво плыли над бескрайними чистыми океанами и девственными континентами. На орбите висели исполинские, сияющие огнями орбитальные верфи и тяжелые патрульные дредноуты класса «Аегис», чьи силуэты внушали трепет.

Это была Новая Атлантида — столица Объединенных Колоний, жемчужина Освоенных Систем, абсолютный символ человеческого триумфа, порядка и процветания. Место, где не было едкой базальтовой пыли Вектеры, кислотных, выжигающих легкие дождей Нииры или всепоглощающей рыжей ржавчины Марса. Место, где закон был абсолютен.

Рик Вэнс ненавидел эту планету каждой измученной клеткой своего избитого тела.

— Входим в плотные слои атмосферы! Угол тангажа критический, термика на обшивке зашкаливает! — прохрипел Рик, наваливаясь на непослушный, вибрирующий штурвал всем своим весом.

Его треснувшие ребра отозвались острой, ослепляющей вспышкой боли, от которой потемнело в глазах, но он лишь зло скрипнул зубами, сглатывая накопившуюся во рту солоноватую слюну.

«Комета» не летела. Она падала, как брошенный с орбиты раскаленный чугунный утюг.

Без работающих инерционных компенсаторов, с наполовину выжженными в кольцах Суворова маневровыми трастерами и пробитой в десятке мест обшивкой, старый контрабандистский корабль ревел и трясся так, словно собирался развалиться на молекулы от одного только трения о плотный, богатый кислородом воздух Джемисона. Нижняя абляционная броня нагрелась до вишневого свечения. В тесной рубке невыносимо запахло горелым пластиком, плавящейся изоляцией и старым, едким потом. Система охлаждения выла на грани своих возможностей, выплевывая в лицо Рику струи обжигающего пара.

— Внимание, неопознанное судно, — раздался в эфире безупречно поставленный, холодный и абсолютно спокойный голос диспетчера космопорта Новой Атлантиды. Связь здесь была идеальной, кристально чистой, без малейших признаков статики или привычных космических помех. — Вы грубо нарушаете глиссаду захода на посадку в секторе Альфа. Ваш транспондер не отвечает на стандартизированные запросы идентификации. Немедленно сбросьте скорость, скорректируйте вектор и перейдите на резервный посадочный эшелон три-бета, иначе орбитальная и наземная противовоздушная оборона города будет вынуждена открыть огонь на поражение.

Рик посмотрел на тактический радар. Три зеленые точки — орбитальные перехватчики СБ ОК, гладкие, как акулы — уже легли на курс перехвата, беря падающую, коптящую небо «Комету» в магнитный прицел.

— Пошли вы к черту, вылизанные кабинетные крысы! — рявкнул Рик, переключая тумблер радио на открытую, экстренную частоту. — Говорит капитан Ричард Вэнс, авторизационный код экстренного прохода «Созвездия» Омега-Семь-Дельта! Мой корабль держится на соплях, святом духе и армированном порримском скотче! У меня нет левого шасси, у меня вытекает гидравлика из маневровых, и если вы не расчистите мне полосу прямо сейчас, я, клянусь космосом, припаркую эту радиоактивную баржу прямо в панорамное стекло вашего гребаного диспетчерского центра!

Диспетчер поперхнулся. Секунду в эфире висела тяжелая тишина, нарушаемая только ревом разваливающихся двигателей «Кометы», а затем голос зазвучал на октаву выше, растеряв весь свой столичный лоск:

— Код... код подтвержден. Борт Омега-Дельта, вас понял. Расчищаю посадочную площадку номер два. Увожу все гражданские и дипломатические рейсы в зону ожидания. Активирую протоколы экстренного пенного тушения на полосе. Да поможет вам Бог.

— Келлер! — Рик со всей силы ударил кулаком по залипающей кнопке интеркома, оставляя на ней кровавый след. — Выжимай из маршевых всё, что там осталось на дне баков! Я буду тормозить эту тварь об их хваленый столичный бетон!

— Я уже выжал из них душу, Вэнс! Мы пустые, как кошелек шахтера после увольнительной! — донесся снизу истошный, полный паники вопль старого механика. — Угол слишком крутой! Мы разобьемся!

В лобовом стекле, сквозь плазменное зарево раскаленного воздуха, показалась Новая Атлантида.

Город был абсурдно, тошнотворно, невыносимо красив. Громадные, изящные шпили из смарт-стекла, белоснежного бетона и полированного титана пронзали пушистые облака, утопая в немыслимой роскоши искусственных парков, висячих садов и каскадах огромных водопадов, чья вода была чище слезы. В самом центре этого архитектурного великолепия доминировала Башня MAST — исполинский монолит Военного, Административного и Научного Триумвирата, уходящий в стратосферу, абсолютный символ мощи Колоний.

Именно там, в холодных, облицованных мрамором залах военного трибунала, три года назад Рика Вэнса лишили звания, чести и права летать на военных кораблях.

Посадочные площадки космопорта стремительно приближались, сияя безупречной чистотой и яркой неоновой разметкой. На соседних платформах стояли изящные, похожие на белых лебедей круизные яхты корпорации «Тайо Астрониринг» и хищные, отполированные до зеркального блеска новинки военных верфей «Деймоса».

И прямо в этот идеальный, стерильный строй с воем и густым черным дымом рушилась коптящая, асимметричная, покрытая шрамами лазеров и глубокой ржавчиной глыба «Ржавой Кометы».

— Держитесь! — Рик резко, до хруста в связках плеч, задрал нос корабля вверх, пытаясь погасить кинетическую энергию падения остатками аэродинамического сопротивления плоского брюха судна.

Удар был чудовищным.

Смертоносная сила гравитации в 1G, к которой они еще не успели привыкнуть после месяцев на Вектере и невесомости открытого космоса, жестоко впечатала их в кресла.

Корабль рухнул на бетонную полосу космопорта на плоское днище, лишенное посадочных опор. Раздался оглушительный, рвущий барабанные перепонки визг сминаемого титана, лопающихся шпангоутов и стирающейся об асфальт брони. «Комету» протащило по идеальному, невероятно дорогому покрытию площадки добрых триста метров. Снопы ослепительных желтых искр, похожие на дьявольский фейерверк, брызнули во все стороны, мгновенно поджигая разливающееся из пробитых магистралей авиационное топливо.

Корабль снес к чертям пару дорогих навигационных мачт, смяв их как соломинки, развернулся тяжелым юзом и, наконец, с тяжелым, влажным хрустом остановился, зарывшись изувеченным носом в гигантскую гору спасательной противопожарной био-пены, которую уже щедро распыляли выехавшие на полосу автоматические дроны-пожарные.

В рубке повисла звенящая, тяжелая тишина. Лишь мерзко шипела химическая пена за залитым грязью окном, да тихо, предсмертно щелкал остывающий металл двигателей.

— Касание поверхности прошло с критическими отклонениями от протоколов безопасности, — монотонно констатировал ВАСКО. Манипуляторы робота разжались, оставив еще две глубокие, рваные вмятины в кресле второго пилота. — Структурная целостность корпуса снижена на сорок восемь процентов. Несущий киль деформирован. С вероятностью девяносто девять и девять десятых процента мы больше никогда не взлетим на этом судне без капитального ремонта.

— Заткнись, жестянка. Мы на земле, — Рик откинулся на спинку кресла и судорожно, с присвистом выдохнул. Адреналин, державший его в сознании последние часы, начал медленно отступать, уступая место всепоглощающей, свинцовой усталости и тупой пульсирующей боли в каждом мускуле.

Он отстегнул врезавшиеся в тело ремни, тяжело поднялся и, хромая на левую ногу, пошел к выходу из рубки.

Внизу, у искореженного грузового шлюза, он встретил Келлера. Механик выглядел так, словно его пропустили через промышленную роторную дробилку, а затем вываляли в мазуте. Его некогда оранжевая рабочая роба была насквозь пропитана темной кровью из пробитого бока, черной сажей и синим, токсичным хладагентом. Кибернетическая левая рука угрожающе искрила, сервомоторы жалобно, натужно повизгивали при каждом малейшем движении. В здоровой, подрагивающей от напряжения правой руке старик намертво сжимал свой тяжелый дробовик.

— Если какая-нибудь местная, вылизанная сытая гнида скажет мне хоть слово про парковку в неположенном месте или испачканный бетон, клянусь Змеем, я вышибу ей мозги прямо здесь, — мрачно пообещал старик, тяжело опираясь спиной на переборку и оставляя на ней кровавый след.

— Прячь ствол, дед. Мы в столице. Здесь не решают проблемы картечью. Здесь стреляют высокооплачиваемыми адвокатами, ордерами на арест и штрафами за экологию, — Рик нажал на кнопку разблокировки главного шлюза.

Массивная, покореженная аппарель со скрипом, скрежетом и шипением гидравлики опустилась на залитый густой белой пеной бетон космопорта.

Внутрь корабля мгновенно ворвался воздух Новой Атлантиды.

Это был настоящий, физический шок для измученных легких. После зловония Вектеры, после запаха крови, машинного масла, жженой изоляции и пота, стоявшего на «Комете», здешний воздух казался нереальным. Он пах озоном, искусственной горной сосной, свежей влагой и дорогим парфюмом. Он был очищен тысячами циклопических фильтров атмосферных установок города. Этот запах был таким идеальным, таким стерильным, что Рика слегка затошнило — организм, привыкший к ядам, инстинктивно отторгал чистоту.

У подножия трапа их уже ждали. И это был не почетный караул.

Два десятка элитных бойцов Службы Безопасности Объединенных Колоний в тяжелой, сияющей на солнце бело-синей композитной броне взяли разбитый корабль в плотное тактическое полукольцо. Их лазерные штурмовые винтовки были подняты и наведены прямо на открытый шлюз. За их спинами, отрезая пути отхода, мигали синими и красными стробоскопами полицейские, медицинские и пожарные глайдеры.

Рик спустился по трапу первым, его магнитные ботинки тяжело чавкали по пене.

Его грязно-оранжевый, прожженный в нескольких местах шахтерский скафандр без шлема, измазанное запекшейся кровью и сажей лицо, огромный наливающийся синяк под глазом и трехдневная щетина смотрелись на фоне идеального, футуристичного космопорта как кровавое, грязное пятно на подвенечном платье. За ним, тяжело припадая на ногу и волоча за собой массивный, запертый на биометрические замки титановый кейс, спустился ВАСКО. Замыкал шествие Келлер, который демонстративно, смачно сплюнул на идеальный белый бетон.

— Оружие на землю! Руки за голову! Назовите себя и цель прибытия в воздушное пространство столицы! — рявкнул лейтенант СБ через внешний динамик шлема. Голос был синтетическим, лишенным эмоций.

Рик даже не подумал поднять руки. Он устало потер переносицу, размазывая по лицу въевшуюся пыль Вектеры, и посмотрел на лейтенанта взглядом человека, который за последние сутки пережил больше, чем этот "космокоп" за всю свою карьеру.

— Капитан Вэнс. Вольный шахтер... а теперь наемник. Мы везем собственность «Созвездия», — он кивнул на кейс в манипуляторах робота. — И мы использовали личный правительственный код допуска капитана Барретта. Проверьте свои планшеты, офицер, прежде чем тыкать в меня заряженным лазером. Я слишком устал, чтобы сегодня умирать от дружественного огня.

Офицер СБ нахмурился за своим непроницаемым, тонированным визором, но опустил взгляд на тактический датапад на запястье. Сверив данные, он неохотно, с явным, плохо скрываемым отвращением махнул рукой, приказывая своим людям опустить оружие.

— Код Барретта подтвержден. Организация «Созвездие» берет на себя полную юридическую и финансовую ответственность за этот... летающий кусок мусора, который вы называете кораблем, и за ущерб, нанесенный посадочной полосе, — офицер брезгливо, с ног до головы оглядел команду. — Вам разрешен транзит до Района MAST. Но я буду следить за вами, Вэнс. Мы пробили ваше досье. Бывший Авангард, уволенный с позором. Одно неверное движение в моем городе, одна драка, и я лично упрячу вас в изолятор на нижних уровнях так глубоко, что вы забудете, как выглядит солнце.

— Я тоже рад вернуться домой, офицер. Ваше гостеприимство согревает мое черствое сердце, — саркастично бросил Рик. — Келлер, ВАСКО, за мной. Идем в гости к аристократам.

Путь на транзитно-пассажирском поезде (NAT) через Новую Атлантиду стал настоящей психологической пыткой.

Поезд был воплощением футуристической, мирной элегантности — бесшумный магнитоплан с огромными панорамными стеклами и мягкими, анатомическими бархатными сиденьями, в которых тело утопало. Вокруг них, в просторном вагоне, сидели чистые, ухоженные, вкусно пахнущие граждане столицы. Мужчины в строгих, сшитых на заказ корпоративных костюмах из умных тканей, женщины в платьях из синтетического шелка, беззаботные студенты с дорогими датападами, обсуждающие последние новости из мира искусства и науки. Над их головами мягко мерцали голограммы, призывающие вступать в ряды Авангарда или рассказывающие о великих победах Колоний в Ксено-войне.

Все эти люди вжимались в противоположный конец вагона, с первобытным ужасом и нескрываемой брезгливостью глядя на троицу пришельцев. Рик, Келлер и помятый, покрытый глубокими бороздами от шрапнели робот воняли так, словно они только что вылезли из братской могилы. Келлер, тяжело рухнув на скамейку, оставил на белоснежном, девственно чистом сиденье отчетливый, влажный багровый след от своего пробитого бока. Какая-то дама в деловом костюме прижала к носу надушенный платок, с отвращением косясь на грязные, покрытые запекшейся лунной грязью ботинки Рика.

Рик игнорировал их. Он смотрел в окно на проносящиеся мимо сверкающие башни Коммерческого района, на переливающиеся голографические деревья, рекламирующие банки и элитные курорты на Парадизо, и на чистые, искусственные пруды.

Он знал правду об этом городе. Он помнил, как сам когда-то, будучи молодым лейтенантом, ходил по этим улицам, веря в идеалы. А еще он знал, что прямо под их ногами, под сотнями метров бетона и стали, скрыт «Колодец» — гигантские, воняющие ядовитыми испарениями, лишенные солнечного света технические трущобы. Место, куда власть Объединенных Колоний скидывает всех, кто не вписался в идеальную картинку утопии: бедняков, беженцев с уничтоженной Нииры, контрабандистов и сломанных ветеранов, не нашедших себя в мирной жизни. Новая Атлантида была лишь красивой иллюзией, роскошным фасадом, скрывающим глубокую, системную гниль. И Рик ненавидел этот фасад больше, чем откровенную, честную жестокость Багрового Флота. Пираты хотя бы не притворялись святыми.

Поезд плавно, без единого рывка остановился в Районе MAST. Мелодичный женский голос объявил остановку.

Они вышли на широкую, вымощенную натуральным камнем площадь. Впереди, за высокой кованой оградой из настоящего черного железа, утопая в густой тени огромных, привезенных с Земли и выращенных в гидропонике дубов, стояло здание Ложи.

Это было старинное, монументальное строение из темного кирпича и полированного красного дерева, разительно, до рези в глазах отличающееся от стеклянных и хромированных небоскребов вокруг. Оно выглядело как осколок ушедшей эпохи, как элитный британский джентльменский клуб старой Земли, который каким-то немыслимым чудом перенесли сквозь пространство и время на Альфу Центавра.

Рик толкнул тяжелые, инкрустированные латунью двери, и они вошли внутрь.

Атмосфера Ложи мгновенно обрушилась на них, заставив на секунду замереть. Здесь пахло не синтетикой и дезинфектором космопорта, а старой, пожелтевшей бумагой, дорогим табаком, полированным красным деревом и... историей. Вдоль стен колоссального круглого зала тянулись двухэтажные книжные шкафы, плотно заполненные настоящими, бумажными книгами — невероятная, астрономическая роскошь, доступная в эту эпоху лишь мультимиллиардерам. На стенах висели портреты основателей «Созвездия», в том числе легендарного Себастьяна Бэнкса, смотрящего на них с легким укором. На полу лежали толстые, гасящие звуки шагов антикварные ковры. В центре зала располагался массивный постамент из цельного куска древнего базальта, над которым, удерживаемые мощным магнитным полем, парили два причудливых, медленно вращающихся металлических кольца Артефактов.

И на этом фоне Рик и Келлер смотрелись как два агрессивных варвара, ввалившихся с дубинами прямо в музей.

— Какого черта... — раздался сверху резкий, властный женский голос, прервавший тишину библиотеки.

На балкон второго этажа, сбегая по резной деревянной лестнице, вышла женщина. Она была одета в строгую, темно-бордовую кожаную куртку поверх белой рубашки и практичные армейские брюки. Ее русые волосы были убраны в аккуратный, строгий пучок. Каждое ее движение, прямая осанка и жесткий разворот плеч выдавали бывшего военного, офицера флота, привыкшего отдавать приказы, которые не обсуждаются.

Сара Морган. Глава исследовательского общества «Созвездие».

Она спустилась в зал, остановившись в нескольких метрах от Рика. Ее пронзительные, холодные голубые глаза быстро, профессионально оценили ситуацию: окровавленную броню Рика, тяжелую рану Келлера, с которой на ковер капала кровь, и свежие, глубокие вмятины на бронированном корпусе ВАСКО.

— Вы капитан Ричард Вэнс, — это был не вопрос, а констатация факта. — ВАСКО передал мне предварительный тактический отчет по экстренному каналу связи за секунду до того, как вы совершили этот сумасшедший слепой прыжок от Суворова. Где Барретт? И почему вы выглядите так, словно вас только что пропустили через роторную камнедробилку на рудниках?

— Барретт остался на Вектере. С бронебойной пулей от «Мальштрома» в правом легком и кучей перевязочных бинтов, — устало, хрипло ответил Рик, не пытаясь казаться вежливым или соблюдать субординацию. Он кивнул на робота. — ВАСКО, отдай ей посылку. Мы свою часть корпоративного контракта выполнили. Мы доставили ваш проклятый груз.

Робот тяжело шагнул вперед, его поврежденные сервомоторы заскрипели в тишине библиотеки, нарушая торжественность момента. Он опустил титановый кейс на массивный дубовый стол и со щелчком раскрыл биометрические замки.

Взгляд Сары Морган, до этого холодный, анализирующий и собранный, мгновенно изменился. В нем вспыхнул фанатичный, почти детский, неконтролируемый огонь восторга и научного благоговения. Она медленно, словно боясь спугнуть видение, подошла к кейсу.

— Он... он настоящий. Барретт не преувеличивал, — прошептала она, глядя на кусок искореженного, матово-черного металла с бирюзовыми прожилками, который покоился на бархатной подложке кейса. Металл словно жадно поглощал свет галогенных ламп, не давая отблесков.

— Элиза! Живо спускайся сюда! — внезапно крикнула Сара, не отрывая завороженного взгляда от Артефакта. — Принеси сканеры спектрального анализа, квантовые щипцы и свинцовый изолирующий контейнер! Быстро!

Из бокового коридора библиотеки послышался суетливый топот, звон падающих металлических предметов и сдавленное, паническое чертыханье. Спустя секунду в зал буквально влетела девушка.

Рик моргнул, оценивая нового персонажа. Это была молодая женщина лет двадцати пяти, одетая в бело-синий, безупречно чистый исследовательский скафандр с эмблемой «Созвездия». Точнее, скафандр был бы безупречным, если бы не был надет слегка вкривь и вкось, словно в спешке. На ее носу криво сидели старомодные, массивные очки в черной оправе. Ее каштановые волосы растрепались, а в руках она судорожно, прижимая к груди, сжимала огромный, мигающий сотнями индикаторов датапад и какой-то сложный, похожий на футуристический пистолет научный прибор — портативный масс-спектрометр.

Она выглядела как архетип лабораторной мыши-ботаника, которую внезапно вытащили из комфортной, безопасной клетки под яркий свет софитов.

— Я здесь, Сара! Извините, я калибровала квантовый интерферометр, и он выдал каскадный сбой на уровне бозонов, и мне пришлось перезапускать всю логическую матрицу... о Боже мой... — девушка осеклась на полуслове, наконец-то заметив Рика и Келлера.

Она остановилась как вкопанная. Ее огромные, карие глаза за толстыми линзами очков расширились от первобытного ужаса. Она еще сильнее прижала датапад к груди, словно он мог защитить ее от кинетических пуль.

— Сара... почему в нашей Ложе находятся вооруженные люди, от которых так ужасно пахнет... кровью, гарью и мертвыми пиратами? — пискнула девушка, отступая на шаг назад и нервно поправляя съехавшие очки дрожащим пальцем. — И почему этот пожилой джентльмен капает неизвестной органической и гидравлической жидкостью прямо на наш антикварный персидский ковер восемнадцатого века?! Это же прямая биологическая и химическая угроза! Мы все заразимся сепсисом или космической лихорадкой!

Келлер мрачно посмотрел на нее исподлобья, сжал челюсти и намеренно, с вызовом сплюнул сгусток крови прямо на пол, в миллиметре от ворса драгоценного ковра.

Девушка коротко взвизгнула и отпрыгнула за спину Сары, используя своего лидера как живой щит.

— Элизабель, успокойся. Держи себя в руках, — вздохнула Сара, массируя виски. — Это капитан Вэнс и его механик Келлер. Они спасли наш Артефакт с Вектеры из-под носа Багрового Флота. И да, им досталось. Вэнс, Келлер — это доктор Элизабель, наш ведущий археолог-теоретик, гений квантовой физики и криптограф. Элиза, хватит дрожать. Надень перчатки и помести образец на центральный Армиллярий. Посмотрим на реакцию гравитационных полей.

Элиза сглотнула, бросила на Рика еще один настороженный, почти панический взгляд, словно ожидая, что он сейчас бросится на нее с ножом, и на негнущихся ногах подошла к кейсу. Она натянула плотные изолирующие полимерные перчатки, аккуратно, словно это была активированная термоядерная бомба, взяла Артефакт двумя руками и понесла его к центральному базальтовому постаменту.

Там, в магнитных захватах, уже парили два похожих, гладких куска невозможного черного металла.

Как только Элиза поднесла новый фрагмент ближе, законы земной физики в комнате просто отключились.

Низкий, мелодичный, проникающий в самые кости гул наполнил библиотеку. Воздух мгновенно стал плотным, осязаемым, тяжелым, как перед жесточайшей грозой. Волоски на руках Рика встали дыбом от мощного статического электричества. Осколки металла на постаменте вдруг ожили. Они начали медленно, плавно вращаться вокруг друг друга, не касаясь физически, но притягиваясь колоссальными, невидимыми силами. Новый кусок вырвался из дрожащих рук Элизы, проигнорировав гравитацию Джемисона, и плавно встроился в общую, сложную геометрическую структуру, образуя нечто похожее на часть колоссальной сферы. Неевклидова геометрия во плоти, ломающая перспективу.

Бирюзовый свет вспыхнул ярче, отбрасывая на стены библиотеки с тысячами книг странные, искаженные тени, от которых кружилась голова. Мелкие предметы на столе Сары — перьевые ручки, датапады — оторвались от поверхности и зависли в воздухе, попав в локальную гравитационную аномалию.

Рик пошатнулся. В его затылок словно снова, как в глубокой пещере на Вектере, вонзили раскаленную вольфрамовую иглу. ПТСР, который он годами заливал алкоголем, смешался с шоком от квантового воздействия. Перед глазами на долю секунды вспыхнула ослепительная белая вспышка, а в ушах заскрежетала та самая сводящая с ума "музыка сфер", перемалывающая само пространство. Он тяжело, с шумом оперся о спинку ближайшего кожаного кресла, закрыв глаза и судорожно дыша.

— Вы видели это?! Показатели! — голос Элизы сорвался на восторженный визг.

Вся ее паника, весь страх перед грязными наемниками исчезли без следа, мгновенно сменившись чистым, фанатичным научным экстазом. Она лихорадочно печатала на датападе, ее пальцы летали над сенсорным экраном с нечеловеческой скоростью.

— Показатели гравитационного искажения зашкаливают за пределы шкалы Кашпера! Масса этих объектов не складывается, она умножается экспоненциально! Они взаимодействуют на квантовом уровне, обмениваясь информацией быстрее скорости света! Это локальная сингулярность! Это не просто куски редкого металла, Сара! Это пазл! Это части единого, грандиозного механизма, который был намеренно разбросан по всей вселенной!

Сара Морган подошла к постаменту, ее лицо выражало искреннее, глубокое благоговение.

— Мы называем это Армиллярий, Вэнс, — тихо, не отрывая взгляда от кружащихся в воздухе колец, сказала она. — Мы не знаем, кто его создал. Высшие пришельцы. Древняя вымершая человеческая цивилизация. Или сам Бог. Но мы точно знаем, что когда мы соберем все части воедино, он откроет нам путь к чему-то великому. И вы, Вэнс... вы коснулись его на Вектере. Вы видели видение. Артефакт отреагировал на вас, связался с вашим разумом. Вы — первый, с кем это произошло со времен основания "Созвездия".

Она медленно развернулась к Рику. Ее взгляд потерял холодность ученого и приобрел пыл вербовщика.

— Вы нужны нам, Ричард. Ваше чутье, ваш несомненный опыт боевого пилота, ваша уникальная связь с Артефактом. Я предлагаю вам полноправное членство в «Созвездии». Станьте частью чего-то бесконечно большего, чем грязные корпоративные контракты, доставка руды и кровавые перестрелки в трущобах. Станьте первооткрывателем. Впишите свое имя в историю человечества золотыми буквами.

Рик слушал ее пафосную, вдохновенную речь, и на его грязном, покрытом щетиной лице медленно, криво расплывалась циничная, холодная улыбка.

Он посмотрел на свои руки, сбитые в кровь о штурвал и покрытые свежими ожогами от плазмы. Посмотрел на Келлера, который, привалившись к стене, уже почти терял сознание от невыносимой боли и кровопотери, но всё еще упрямо сжимал дробовик. А затем Рик посмотрел на Сару Морган, стоящую в абсолютной безопасности своей уютной, пахнущей красным деревом и историей библиотеки, в самом защищенном городе галактики.

— "Первооткрывателем"? — Рик хрипло, невесело, лающим звуком рассмеялся. Смех отдался острой, режущей болью в сломанных ребрах, заставив его поморщиться и схватиться за бок. — Слушай меня очень внимательно, Морган. Спустись со своих философских небес. Ради этой вашей "великой загадки", ради этого куска светящегося дерьма половина моей смены на Вектере превратилась в дымящийся фарш. Хороших, простых парней сожгли заживо плазмой, пока они пытались убежать. Мой корабль — это кусок изломанного, оплавленного металлолома, который сейчас держится только на матерных словах моего механика и контрабандном скотче. У нас нет кредитов даже на то, чтобы купить новые фильтры для воды на обратный путь.

Он сделал тяжелый, угрожающий шаг к ней, его взгляд стал жестким, пронзительным и беспощадным, как лезвие боевого ножа.

— Я не грёбаный романтик, Сара. И уж точно не герой. Я давно разучился верить в высшую цель. Я наемник, которому нужно кормить свой экипаж и чинить пробитый корабль, чтобы завтра нас не распылили на атомы. Мне абсолютно плевать на вашего гипотетического Бога, на загадочных творцов и на этот ваш квантовый пазл. Вы наняли "Аргос" для доставки груза. Груз здесь. Доставлен кровью и потом. Где наши деньги? Заплатите нам наш процент за риск, переведите кредиты на мой счет, и мы улетим с этой лицемерной планеты так быстро, как только починим прогоревшие маршевые дюзы.

Элиза громко, театрально ахнула, прикрыв рот рукой от такой неслыханной, дикой дерзости. Никто и никогда не разговаривал с главой могущественного "Созвездия" в таком тоне.

Но Сара Морган не разозлилась. Она не вызвала охрану. Она лишь задумчиво прищурилась, оценивая Рика по-новому, словно решая сложную тактическую задачу. Она была бывшим военным, ветераном флота ОК, и прекрасно поняла, что красивые, возвышенные слова об "истине" здесь не сработают. Здесь работал только голый прагматизм и язык выживания.

— Хорошо, Вэнс. Вы хотите кредитов? Вы прагматик? — Сара скрестила руки на груди, принимая правила его игры. — "Аргос Экстракторс" получит свою стандартную корпоративную выплату за этот контракт. Это сущие крохи. На них вы даже не замените сгоревшие инерционные компенсаторы на своей развалюхе, не говоря уже о ремонте абляционной брони. Но у меня есть для вас другое предложение. Эксклюзивное. Напрямую от меня и фонда Ложи.

Она подошла к голографическому проектору на дубовом столе и нажала пару кнопок. Над поверхностью стола со слабым гудением вспыхнула красная, пыльная, медленно вращающаяся проекция планеты. Марс.

— Наши дальние сканеры, настроенные на новую частоту Артефакта, засекли слабую, но абсолютно идентичную гравитационную аномалию. Она находится в старых, заброшенных шахтах глубоко под городом Сидония на Марсе, — сказала Сара, указывая на мерцающую бирюзовую точку на голограмме. — Еще один фрагмент Армиллярия. Я готова заплатить вам солидный аванс прямо сейчас. Наличными кредитами. Этого хватит на полный капитальный ремонт вашего корабля на лучших верфях Джемисона, новую броню и тяжелое оружие. И я заплачу вам еще втрое больше, если вы полетите туда и привезете мне этот кусок.

Рик переглянулся с Келлером. Старик слабо, тяжело дыша, но утвердительно кивнул головой. Им критически нужны были деньги. Без новых деталей, щитов и гасителей «Комета» была лишь летающим гробом, ожидающим своей очереди на свалку.

— Звучит как обычная грязная работа "найди-забери-принеси", — Рик задумчиво потер отросшую щетину на подбородке, просчитывая риски. — В чем подвох? Вы же не просто так даете такие щедрые чеки ублюдкам вроде нас.

— Подвоха два, — Сара холодно, расчетливо улыбнулась. — Во-первых, вы полетите туда немедленно, как только минимально залатаете корабль для безопасного внутрисистемного прыжка. Багровый Флот тоже знает частоту, и они уже ищут. А во-вторых... вы возьмете с собой доктора Элизабель.

— Что?! — Рик и Элиза выкрикнули это абсолютно одновременно, в один голос, с одинаковым уровнем искреннего, неподдельного ужаса.

— Сара, ты с ума сошла! Это самоубийство! — Элиза едва не выронила свой дорогой датапад на каменный пол. Ее глаза наполнились паникой, граничащей с истерикой. — Я теоретик! Моя специализация — анализ макроданных и криптография в комфортных, защищенных, стерильных лабораторных условиях! Сидония — это рассадник тетануса, криминала, мафии и радиоактивной пыли! А этот... этот человек — он же жестокий рецидивист! Посмотри на него, от него буквально разит насилием и дешевым алкоголем! Я не полечу на его ржавом, опасном корыте! Меня убьют в первый же день!

— Эта "тепличная лабораторная мышь" не ступит на борт моего корабля, Морган! — в тон ей рявкнул Рик, делая шаг к Саре. — Мне не нужна бесполезная обуза в бою! Если на Марсе запахнет жареным, а там точно запахнет порохом, она упадет в обморок от звука первого же выстрела из кинетики, и мне придется тащить ее на себе под огнем! У нас жесткий боевой экипаж, а не ознакомительная экскурсия для столичных ботаников!

— Разговор окончен! — голос Сары Морган ударил по превосходной акустике библиотеки, как выстрел из кнута. Военная выправка адмирала взяла верх, подавляя любые возражения. Она посмотрела на них обоих тяжелым, свинцовым взглядом, не терпящим пререканий. — Сигнатура на Марсе крайне нестабильна. Она зашифрована глубоко внутри плотных базальтовых пород и фонит паразитным излучением. Вэнс, вы не отличите аномалию от залежей обычного неодима или радиационной свалки времен старой войны. Вы просто первоклассный пилот с пушкой. Нам нужен квалифицированный специалист с чувствительным оборудованием для спектрального анализа на месте. Элиза полетит с вами. Она расшифрует сигнал и найдет точную точку. А вы, капитан, обеспечите ей абсолютную физическую безопасность и вытащите ее живой. Это неотъемлемое условие контракта. Берете, или выметаетесь из Ложи с пустыми карманами и чините свой корабль изолентой.

Рик сжал челюсти так сильно, что желваки заходили ходуном. Он посмотрел на Элизу. Девушка дрожала всем телом, прижимая к себе датапад как единственный спасательный круг, глядя на него сквозь толстые линзы так, словно он был диким, бешеным Терророморфом, готовым ее растерзать. Она была абсолютным, стопроцентным антиподом всему, что требовалось для выживания в суровом космосе. Она была ходячей, дышащей проблемой, привлекающей пули.

Но "Комета" истекала ценной гидравликой на бетон в космопорте, а Келлер медленно истекал кровью на антикварном персидском ковре. У него просто не было выбора. Вселенная снова загнала его в угол, не оставив альтернатив.

— Хорошо, — Рик зло, сквозь зубы сплюнул в сторону. — Я возьму вашу мышь на Марс. Но если она начнет ныть про антисанитарию во время перестрелки или попытается учить меня летать, я клянусь, я запру ее в воздушном шлюзе до конца полета. ВАСКО, бери деда, тащим его в ближайшую корпоративную клинику "Релиант", пока он не отбросил коньки. Элизабель...

Рик медленно повернулся к ученой и окинул ее тяжелым, холодным, убийственно саркастичным взглядом с ног до головы.

— Собирай свои пробирки, микроскопы и сканеры, док. И захвати побольше антибактериальных влажных салфеток. На Марсе будет очень, очень грязно.

Так, в тихой, благополучной библиотеке, пропахшей дорогим коньяком и старыми книгами, был заключен союз, которому суждено было изменить судьбу всей галактики. Списанные военные, циники и тепличные ботаники. Идеальная, обреченная команда для идеального шторма.

Глава 8 Тень Авангарда

Воздух Новой Атлантиды был слишком чистым. Он был настолько насыщен отфильтрованным кислородом и тонкими, искусственными ароматами цветущей флоры, что с непривычки обжигал легкие не хуже токсичного смога.

Рик Вэнс, тяжело опираясь на плечо ВАСКО и поддерживая с другой стороны истекающего кровью Келлера, шагал по сверкающей площади Района MAST. Они только что покинули антикварную, пахнущую деревом Ложу «Созвездия» и направлялись к ближайшей клинике «Релиант Медикал». Белоснежный, отполированный до зеркального блеска камень площади отражал свет яркого солнца системы Альфа Центавра. Проходящие мимо граждане столицы в идеальных костюмах шарахались от их грязной, провонявшей гарью и запекшейся кровью троицы, как от прокаженных.

— Держись, старик, — хрипло подбодрил Рик механика, чувствуя, как тот всё тяжелее наваливается на него. — Еще пара кварталов. Эти корпоративные коновалы накачают тебя таким количеством обезболивающего, что ты забудешь, как тебя зовут.

— Я и так... почти забыл, — прохрипел Келлер, оставляя за собой на белом камне цепочку багровых капель. — Клянусь, Вэнс... если они поставят мне вместо руки еще одну железяку, которая будет скрипеть... я задушу тебя ею.

Они не дошли до клиники всего триста метров.

Засада была организована безупречно. По всем правилам тактических руководств Службы Безопасности Объединенных Колоний, которые Рик сам когда-то зубрил в академии.

Сначала пропал звук. Оживленный гул толпы, шелест фонтанов и гудение магнитопланов внезапно перекрыл пронзительный, скрежещущий визг генератора акустических помех. Гражданские вокруг в панике попадали на колени, закрывая уши руками.

А затем с неба, прямо с крыши ближайшего небоскреба, на ревущих грави-парашютах рухнули они. Двенадцать оперативников элитного полицейского спецназа СБ ОК. Их тяжелая, матово-черная штурмовая броня резко контрастировала с мирной белизной города. Лицевые щитки были наглухо тонированы.

— НА ЗЕМЛЮ! ОРУЖИЕ НА ЗЕМЛЮ, ЛИЦОМ В БЕТОН! — оглушительно, многократно усиленный вокодерами приказ ударил по ушам.

В руках оперативников не было привычных лазерных винтовок. Только тяжелые электромагнитные парализаторы и шоковые дубинки. Они пришли брать его живым.

Рик инстинктивно дернулся к кобуре, где лежал трофейный «Кракен», но тут же остановился. Три красных точки лазерных целеуказателей уже скрестились на груди полумертвого Келлера. Одно неверное движение, один выстрел — и старика изрешетят просто за компанию.

— Анализ ситуации, — начал ВАСКО, его линзы мигнули желтым. — Вероятность успешного сопротивления против двенадцати тактически оснащенных...

— Отключить питание, ВАСКО! Это приказ! — рявкнул Рик, поднимая пустые, обтянутые грязной резиной перчаток руки вверх.

Робот мгновенно замер, его сервомоторы затихли, перейдя в спящий режим. Рик медленно, чтобы не спровоцировать стрельбу, опустился на колени прямо на белоснежный камень площади, стараясь не тревожить сломанные в шахте ребра.

— Я безоружен. Механику нужна срочная медицинская помощь, у него пробито легкое! — крикнул Рик, глядя на приближающихся оперативников.

Ответа не последовало. Двое здоровяков в тяжелой броне подскочили к нему. Один из них с размаху, профессионально и безжалостно ударил Рика тяжелым прикладом шоковой винтовки прямо в затылок.

В глазах Рика вспыхнула белая сверхновая. Безупречный, чистый город Новая Атлантида погас, растворившись в спасительной темноте.

Он пришел в себя от холода.

Это был не пронизывающий, космический холод разгерметизированного отсека на «Комете». Это был стерильный, искусственно поддерживаемый температурный режим камеры для допросов, рассчитанный на то, чтобы не давать подозреваемому расслабиться ни на секунду.

Рик с трудом разлепил свинцовые веки. Ресницы слиплись от засохшей крови — удар прикладом рассек кожу на затылке.

Комната была кубом абсолютной, стерильной белизны. Никаких теней. Никаких углов, за которые мог бы зацепиться взгляд. Освещение было вмонтировано прямо в матовые панели стен и потолка, создавая эффект сенсорной депривации. В центре комнаты стоял тяжелый стол из полированной хирургической стали, намертво прикрученный к полу.

Рик сидел на жестком металлическом стуле. Его запястья были стянуты за спиной. Но это были не старые добрые стальные наручники. Это были энергетические кандалы ОК — два толстых кольца из умного полимера, между которыми пульсировала жесткая, обжигающая кожу электромагнитная дуга. Одно малейшее резкое движение рук, попытка разорвать цепь — и браслеты автоматически выдавали разряд в десять тысяч вольт, парализующий нервную систему.

Его грязный, прожженный шахтерский скафандр сняли. Рик остался только в темно-сером, пропитанном потом и засохшей кровью термобелье. Ушибленные ребра пульсировали тупой, ноющей болью при каждом вдохе, левая ключица горела огнем после падения в шахте.

Бесшумная пневматическая дверь в стене напротив скользнула в сторону.

В комнату вошел человек, само присутствие которого понизило температуру в помещении еще на пару градусов.

Коммандер Артур Торн.

Если бы кто-то захотел создать идеальный плакат для вербовки в Авангард Объединенных Колоний, ему бы понадобилось только лицо этого человека. Торну было около пятидесяти, но в его осанке, выпрямленной, как стальной лонжерон, не было ни намека на возраст. Его коротко остриженные волосы были цвета оружейного вольфрама. Лицо — жесткое, рубленое, лишенное малейших признаков эмоций, пересекал старый, побелевший шрам от ожога плазмой, тянущийся от левого уха до массивной челюсти.

Торн был одет в безупречный, темно-синий с золотым шитьем мундир Службы Безопасности высшего офицерского состава. На его широкой груди не было медалей, кроме одной — скромной серебряной планки ветерана Колониальной войны. От коммандера пахло крепким, черным как смоль кофе, антисептиком и тем специфическим озоновым запахом оружейной смазки, который никогда до конца не выветривается из кожи старых солдат.

Торн подошел к стальному столу, не издав ни единого звука своими начищенными до блеска армейскими ботинками. Он положил на стол тонкую, старомодную папку с физическими бумажными документами. Это был показатель высшего уровня секретности — бумагу, в отличие от датапада, нельзя взломать по сети.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга в абсолютной тишине комнаты.

Два человека, выкованных в одной кузне, но оказавшихся по разные стороны закона.

— Знаешь, Вэнс, — голос Торна был низким, спокойным и обладал гравитацией товарного поезда. Он медленно оперся костяшками пальцев о стол. — Когда аналитики с периметра космопорта прислали мне отчет о том, что какой-то неопознанный кусок ржавого металлолома рухнул на нашу элитную посадочную полосу, снеся навигационные мачты на полмиллиона кредитов... я инстинктивно почувствовал, что в этом замешан ты. Только у тебя хватает наглости и отсутствия инстинкта самосохранения, чтобы припарковать контрабандистский мусоровоз в центре Новой Атлантиды.

Рик криво, разбитыми губами усмехнулся. Сарказм был его единственным доступным оружием, его единственной броней в этой холодной комнате.

— Рад видеть, что ты не меняешься, Артур. Всё такой же накрахмаленный и скрипящий уставом, — Рик откинулся на спинку жесткого стула, поморщившись от боли в ребрах. Энергетические кандалы за спиной угрожающе зажужжали. — Как поживает кабинетная служба? Геморрой от мягкого кресла еще не заработал? Вы пробили мне затылок и бросили сюда. На каком основании? Я летел по официальному, правительственному коду экстренного доступа "Созвездия". Мой корабль имел полное юридическое право на любую посадку.

— Твой корабль имел право на посадку. Ты — нет, — Торн медленно, методично поправил идеальные манжеты своего мундира. — Ты — Ричард Вэнс. Бывший лейтенант первой ударной эскадрильи Авангарда. Списан три года назад по решению военного трибунала MAST с лишением всех званий, наград и права управления судами военного и правительственного класса. Причина: грубейшее нарушение прямого приказа, дезертирство с поля боя и преступная халатность, повлекшая за собой смерть военнослужащего.

Торн открыл тонкую бумажную папку. На ослепительно-белую сталь стола легла единственная, цветная фотография.

На ней был запечатлен молодой, улыбающийся парень в летном комбинезоне ОК. У него были рыжие, непослушные волосы и глаза человека, который искренне верит, что вселенная полна чудес, а не только смерти.

Лейтенант Картер. Ведомый Рика. Его лучший друг.

Улыбка мгновенно, словно ее стерли кислотой, исчезла с лица Рика Вэнса. Воздух в камере вдруг показался слишком густым, удушливым. Энергетические наручники обожгли запястья, когда Рик непроизвольно сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Сердце предательски дрогнуло, пропустив удар. Фантомный запах горящего прометия и крови снова, как и на Вектере, ударил в ноздри, прорываясь сквозь стерильный запах Башни MAST.

— Зачем ты мне это показываешь, Торн? — голос Рика стал глухим, низким, растеряв весь свой ядовитый сарказм. Он отвел взгляд от фотографии, уставившись в пустую белую стену. — Трибунал уже был. Меня судили. Меня вышвырнули на улицу, лишив всего. Я работаю... работал шахтером на самой грязной луне в Освоенных Системах, глотая пыль за гроши. Разве Объединенные Колонии еще не насладились своим правосудием?

— Правосудие? — Торн наклонился над столом, его серые глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. В его идеально контролируемом, холодном голосе впервые прорезалась настоящая, кипящая ярость. — Ты называешь это правосудием, Вэнс? Ты должен был гнить в глубоких шахтах Сидонии до конца своих дней. Ты должен был быть стерт из реестров Авангарда.

Торн обошел стол и встал прямо перед Риком, нависая над ним, как монолитная скала.

— Ниира. Сектор 4, зона высадки, — начал чеканить Торн, произнося каждое слово как приговор. — Мы держали оборонительный периметр против бронетанковой дивизии Содружества Свободных Звезд. Это была мясорубка. Грязь, кислотные дожди и сплошной артиллерийский огонь. У нас был четкий приказ командования: держать высоту 112 любой ценой, прикрывая отход основных сил крейсеров. Ты и Картер были воздушным прикрытием нашего левого фланга на тяжелых штурмовиках. Ваш сектор был ключом к целостности всего фронта.

Рик закрыл глаза. Ему не нужны были рассказы Торна. Эта сцена выжглась на подкорке его мозга, словно лазером, и преследовала его каждую ночь, заставляя просыпаться в холодном поту с криком.

...Красная, влажная от крови грязь Нииры. Небо, затянутое густым, черным дымом от горящих промышленных фабрик. Рев двигателей его штурмовика, когда он закладывал вираж над полем боя. И этот радиоперехват. Гражданский транспортник «Мэйфлауэр», забитый беженцами — женщинами, стариками, детьми, спасающимися от войны. У них отказал маршевый двигатель прямо в ущелье, в десяти километрах от зоны ответственности Рика. А по их следу, ломая деревья и расшвыривая скалы, уже шли три тяжелых шагающих меха Содружества, настроенные на тотальную зачистку сектора.

— Поступил сигнал бедствия от гражданского судна, — хрипло, не открывая глаз, произнес Рик. Его голос дрожал. — «Мэйфлауэр». Триста человек на борту. Без оружия. Без щитов. Мехи Свободных Звезд разорвали бы их на куски через три минуты. Командование ОК приказало игнорировать сигнал. Они сказали... они сказали, что беженцы — это сопутствующий ущерб. Приемлемые потери ради удержания стратегической высоты.

— И это был приказ! — рявкнул Торн, ударив кулаком по стальному столу так, что звук эхом отразился от белых стен камеры. — На войне нет места личной морали, Вэнс! Есть логистика, есть стратегия и есть жизни тысяч солдат на линии фронта, которые зависели от твоего прикрытия! Но ты решил сыграть в героя. Ты возомнил себя богом, решающим, кому жить, а кому умирать.

Рик открыл глаза и посмотрел прямо в искаженное гневом лицо коммандера.

— Я не мог слушать, как эти люди кричат в эфире, умоляя о помощи, пока мы сидели на холме и смотрели на это! Я просто... я просто сделал то, что должен был сделать любой человек. Я спикировал в ущелье и накрыл мехов ковровой бомбардировкой из плазменных батарей. Я дал транспорту время завести двигатели и уйти.

— Да. Ты их спас, — ледяным тоном ответил Торн, отступая на шаг и снова глядя на фотографию Картера на столе. — Замечательный, пафосный поступок для голо-кино. Но ты нарушил построение эскадрильи. Ты бросил свой сектор. Ты оставил Картера одного прикрывать фланг. И когда в эту брешь ударили три истребителя Содружества... у Картера просто не было шансов.

Снова эта тишина. Рик помнил, как в эфире раздался статический треск, а затем — крик Картера. Не крик боли, а крик абсолютного, леденящего душу понимания, что его бросили. Рик пытался развернуть свой штурмовик, гнал двигатели на форсаже, сжигая обшивку, но было слишком поздно. Он увидел только ослепительную вспышку, когда реактор Картера сдетонировал от прямого попадания рельсотрона, превратив его истребитель в облако радиоактивной пыли, падающее в грязное болото Нииры.

— Ты променял жизнь своего брата по оружию, своего ведомого, на кучку незнакомцев, — выплюнул Торн. — Ты не герой, Ричард. Ты высокомерный, эгоистичный дезертир, чьи идеалы стоят крови его подчиненных. И теперь ты появляешься в моем городе, на украденном контрабандистском корыте, устроив посадочную катастрофу, от которой пахнет Багровым Флотом за световой год. Я не знаю, в какую криминальную грязь ты влез на Вектере. Мне плевать, что ты прячешь в трюмах этой развалюхи. Но я лично позабочусь о том, чтобы ты сгнил в карцере глубокого заложения.

Торн потянулся к датападу на столе, чтобы активировать протокол перевода в тюремный блок.

И в этот момент пневматические замки стальной двери щелкнули. Тяжелая белая створка, которую можно было открыть только снаружи и только по высшему допуску безопасности, бесшумно отъехала в сторону.

— Коммандер Торн. Вы держите в кандалах моего сотрудника, — раздался в дверях женский голос. Он не был громким, но в нем звучала такая абсолютная, спокойная, железобетонная уверенность в своей власти, что Торн замер с занесенной над экраном рукой.

В камеру вошла Сара Морган.

Если Новая Атлантида была королевой Освоенных Систем, то Сара Морган была ее кронпринцессой. Она выглядела не просто как ученый или глава исследовательского клуба. Она выглядела как человек, чье слово может остановить флот на орбите.

Ей было около сорока, но возраст лишь заострил ее черты, сделав их хищными и аристократичными. Ее русые волосы были убраны в идеальный, строгий пучок без единого выбившегося волоска — классическая флотская укладка. На ней не было гражданской одежды. Сара носила великолепно скроенную, облегающую фигуру темно-бордовую кожаную куртку, которая своим кроем и прямыми линиями плеч неуловимо, но четко копировала парадный мундир высшего офицерского состава флота ОК. Белоснежная рубашка под ней была застегнута на все пуговицы. Золотые детали на куртке и эмблема компаса со звездами — символ «Созвездия» — тускло блестели в стерильном свете камеры.

Но главное было в ее позе. Она стояла абсолютно прямо, заложив руки за спину. Ее пронзительные, холодные, как лед на Энцеладе, голубые глаза смотрели на коммандера Торна не снизу вверх, а на равных. А возможно, и чуть свысока.

— Мисс Морган, — Торн медленно выпрямился, мгновенно надев на лицо маску профессиональной, холодной вежливости. Он знал правила игры в этом городе. — При всем моем уважении к организации «Созвездие» и вашему личному вкладу в науку... это закрытая зона допросов Службы Безопасности. Доступ сюда гражданским лицам строжайше запрещен.

— Я не просто гражданское лицо, Артур, и вы это прекрасно знаете, — Сара Морган сделала два неспешных, грациозных шага в камеру, ее ботинки тихо ступали по металлическому полу. — Я бывший командующий Корпусом Навигаторов Объединенных Колоний. Я служила в MAST, когда вы еще были лейтенантом, выписывающим штрафы контрабандистам на Марсе. И я нахожусь здесь не для светской беседы.

Она перевела взгляд на Рика. Увидев запекшуюся кровь на его затылке и пульсирующие энергетические кандалы, Сара недовольно, брезгливо скривила тонкие губы.

— Снимите с него кандалы, коммандер. Немедленно.

— Этот человек — списанный с позором дезертир, капитан Вэнс, — голос Торна стал тверже, в нем прозвучала сталь. — Он совершил аварийную, несанкционированную посадку на угнанном судне с перебитыми номерами. Он представляет угрозу национальной безопасности столицы. Я провожу расследование.

— Этот человек, — Сара Морган подошла к стальному столу, изящным движением руки в черной перчатке достала из внутреннего кармана куртки тонкий, полупрозрачный датапад из умного стекла и положила его прямо поверх фотографии Картера. — Является полноправным, контрактным членом исследовательского общества «Созвездие». Он обладает дипломатическим иммунитетом уровня «Авангард-Омега», выданным и подписанным лично членом Совета Триумвирата MAST, послом Радклифф.

Торн опустил глаза на мерцающий экран датапада. Рик, сидя на стуле, увидел, как челюсть коммандера рефлекторно сжалась. Документ был подлинным. В Новой Атлантиде законы писались для обычных людей. Для мегакорпораций и организаций с бесконечным финансированием, таких как «Созвездие», законы были лишь гибкими рекомендациями.

— Вы совершаете огромную ошибку, Морган, — процедил Торн сквозь стиснутые зубы. Он не взял датапад, словно тот был заразен. — Вы не знаете, кого берете под свое крыло. Этот человек — бомба замедленного действия. Он предаст вас в ту самую секунду, когда его личная мораль снова разойдется с вашими приказами. И когда это случится, кровь будет на ваших руках. Ваша бумажка дает ему временный иммунитет, но она не делает его невидимым. Я буду следить за каждым его шагом в Освоенных Системах.

— Я ценю вашу паранойю, коммандер. Она делает вас хорошим безопасником, — Сара холодно, дежурно улыбнулась одними губами. Улыбка не коснулась ее глаз. — А теперь, будьте так добры, снимите браслеты с моего пилота. Нам предстоит много научной работы, и мне нужны его руки в рабочем состоянии.

Торн с минуту буравил взглядом Сару, затем перевел тяжелый, полный нескрываемого презрения взгляд на Рика. Он достал из кармана мундира магнитный ключ, подошел к Рику сзади и приложил его к браслетам.

Электромагнитная дуга с тихим щелчком погасла. Полимерные кольца раскрылись и упали на пол.

Рик с шипением выдохнул, медленно, с болью переводя затекшие руки вперед. На запястьях остались глубокие, красные ожоги от электричества. Он растер их, морщась, и тяжело поднялся со стула, не сводя глаз с Торна.

— Увидимся на периметре, Артур, — тихо, без сарказма сказал Рик.

Торн ничего не ответил. Он молча смотрел, как Сара Морган и Рик Вэнс покидают допросную.

Когда они вышли в длинный, стерильно-белый коридор Башни MAST и двери лифта закрылись за ними, отрезая их от камер слежения, Рик прислонился спиной к прохладной стеклянной стене кабины и медленно сполз по ней вниз, садясь на пол. Адреналин отпускал, тело требовало покоя, а мозг всё еще переваривал встречу с призраками Нииры.

Сара Морган стояла в центре кабины, глядя на то, как стремительно проносятся мимо этажи башни. Она не смотрела на Рика, но ее голос прозвучал четко и предельно серьезно:

— Я потратила очень много политического капитала Триумвирата, чтобы вытащить вашу задницу из этой клетки, Вэнс. Услугу, которую мне должен был посол, я берегла два года.

— Спасибо, мам. Я куплю тебе шоколадку на День Благодарения, — устало, хрипло огрызнулся Рик, закрывая глаза.

— Избавьте меня от своего казарменного юмора, капитан, — Сара повернула голову, и ее голубые глаза блеснули арктическим холодом. В этот момент она была не ученым, а адмиралом, отчитывающим нерадивого матроса. — Вы мне не нравитесь. Вы недисциплинированны, вы пьете, вы нарушаете субординацию и приносите хаос. Коммандер Торн был прав насчет вас.

Она сделала шаг к нему, глядя на сидящего на полу Рика сверху вниз.

— Но вы прикоснулись к Артефакту, и он выбрал вас. Вы — единственный ключ к пониманию того, что мы ищем. И вы отличный пилот, который может выжить там, где другие умирают. Поэтому запомните одно простое правило, Ричард Вэнс. Ваша жизнь, ваш корабль и ваша свобода теперь принадлежат «Созвездию». Вы будете летать туда, куда я скажу, и делать то, что необходимо для миссии. Мы поняли друг друга?

Рик открыл глаза. Он посмотрел на идеальную, властную женщину перед собой. Вздохнул, чувствуя, как болят сломанные ребра.

— Поняли, босс, — криво усмехнулся он. — Куда летим?

— Келлер уже в операционной клиники "Релиант", его залатали. ВАСКО охраняет корабль, — Сара отвернулась к дверям лифта. — Заберите доктора Элизабель. Она уже собрала полевое оборудование. Вы немедленно отправляетесь на Марс, в Сидонию. И ради всего святого, постарайтесь не взорвать по пути ничего дорогого. В этой галактике не хватит кредитов, чтобы вечно откупать вас от закона.

Двери лифта разъехались с мягким звоном, открывая путь в залитый солнцем космопорт. Рик еще не знал, что настоящие проблемы только начинаются, и адмирал Дюран уже отправил по их следу свою лучшую стаю цепных псов.

Глава 9: Засада в космопорте

Транзитный терминал космопорта Новой Атлантиды был архитектурным шедевром, призванным внушать благоговение каждому прибывающему.

Колоссальные, изогнутые арки из матово-белого смарт-стекла пропускали мягкий, рассеянный свет звезды Альфа Центавра. Под куполом высотой в тридцать метров парили голографические деревья, рекламирующие элитные курорты корпорации «Парадизо» и беспроцентные кредиты «ГалБанка». Воздух пах озоном, дорогим парфюмом и свежеобжаренными зернами кофе из кофеен «ТерраБрю», разбросанных по периметру. Толпа состояла из дипломатов в строгих костюмах, ученых, богатых туристов и чистеньких, вылизанных охранников СБ ОК.

Рик Вэнс ненавидел это место так же сильно, как и всё остальное в этом городе.

Он стоял у панорамного окна, глядя на посадочные площадки, и чувствовал, как каждый удар сердца отдается глухой болью в затылке, где запеклась кровь после удара прикладом Торна. Его грязный шахтерский скафандр «Аргоса», который он снова натянул после допросной, невыносимо вонял потом и гарью.

Рядом с ним, тяжело опираясь на медицинский костыль из легкого сплава, стоял Келлер. Корпоративные врачи из клиники «Релиант Медикал» залатали его пробитый бок с помощью хирургических дронов, зашили рану синтетической нитью и накачали таким количеством боевых стимуляторов и обезболивающих, что зрачки старика превратились в две черные, немигающие точки.

— Если я выживу, — медленно, растягивая слова, прохрипел Келлер, глядя прямо перед собой невидящим взглядом. — Я куплю себе... целую цистерну порримского виски. И утоплюсь в ней. Эти ублюдки вкололи мне «Скволл». Я не чувствую левой ноги. Я вообще ничего ниже пояса не чувствую.

— Зато ты можешь ходить, дед, — огрызнулся Рик, проверяя магазин своего потрепанного пистолета «Кракен». — Скажи спасибо, что Сара Морган оплатила твой счет, иначе тебя бы выкинули в «Колодец» истекать кровью.

— Капитан Вэнс, я настоятельно прошу вас прекратить манипуляции с огнестрельным оружием в общественном месте! — раздался сзади писклявый, срывающийся на панику голос.

Элизабель. Она сидела на своем огромном, бронированном кейсе с квантовыми спектрометрами, обхватив колени руками. Ее бело-синий скафандр «Созвездия» всё еще был безупречно чист, но сама девушка тряслась мелкой дрожью. Огромные карие глаза за толстыми линзами очков настороженно бегали по толпе.

— Вы привлекаете внимание службы безопасности! — прошептала Элиза, прижимая к груди датапад. — И этот ваш... ВАСКО. Он пугает людей!

ВАСКО-77, покрытый глубокими бороздами от шрапнели и лазеров, невозмутимо стоял чуть поодаль, возвышаясь над толпой. Его правый манипулятор, переделанный в тяжелую лазерную турель, был демонстративно опущен вниз, но сенсоры безостановочно сканировали периметр. Гражданские действительно обходили двухметрового побитого робота по широкой дуге.

— Жестянка, всё тихо? — спросил Рик по локальному каналу, убирая пистолет в кобуру.

— Анализ толпы не выявляет признаков агрессии. Уровень угрозы минимален, — доложил робот. — Однако, я фиксирую задержку в расписании транзитных поездов. Посадочная площадка номер два, где пришвартована наша «Ржавая Комета», всё еще оцеплена аварийными службами.

— Мы ждем здесь уже полчаса, — Рик раздраженно потер лоб. — Сара обещала, что с нас снимут магнитные блокираторы, как только она договорится с бюрократами из портового управления. Если мы проторчим здесь еще час, Торн найдет повод закрыть нас снова.

Он отвернулся от окна и посмотрел на толпу.

И в этот момент всё изменилось.

Инстинкты, выкованные в горниле Колониальной войны, взвыли сиреной за долю секунды до того, как мозг Рика успел рационально обработать информацию. Толпа, до этого представлявшая собой хаотичный, броуновский поток цвета и звука, вдруг потеряла свою естественность.

Четыре массивные, широкоплечие фигуры в серых плащах синхронно, с пугающей военной точностью остановились в пятнадцати метрах от них, перекрывая выходы к поездам. Еще трое вынырнули из-за голографических колонн со стороны магазинов.

Они одновременно сбросили свои плащи.

Под ними не было дешевой брони уличных банд или красных скафандров Багрового Флота. На них была надета тяжелая, матово-серая с черными геометрическими вставками композитная броня корпорации «Эклиптика». Глухие, лишенные визоров шлемы, оснащенные только полосами тактических сенсоров, делали их похожими на безликих, бронированных големов.

«Эклиптика». Самые дорогие, самые беспощадные и высокопрофессиональные наемники в Освоенных Системах. Корпоративные киллеры, которые не брали заложников, не вели переговоров и никогда не отступали, пока контракт не был закрыт. И они не были полицией Торна. Они пришли убивать.

В их руках хищно блеснули тяжелые кинетические автоматы «АА-99» и плазменные дробовики.

— В УКРЫТИЕ! — Рик заорал так громко, что сорвал голос, одновременно бросаясь к Элизе.

Он схватил опешившую, замершую от ужаса ученую за шиворот ее дорогого скафандра и с первобытной силой швырнул ее за массивную стальную скамейку зала ожидания, рухнув сверху.

В ту же секунду терминал взорвался.

Наемники «Эклиптики» не стали кричать предупреждений. Они не стали пытаться изолировать цель. Они просто открыли шквальный, перекрестный огонь из семи стволов прямо сквозь густую толпу гражданских, чтобы пробить себе директивный сектор обстрела до Рика.

Грохот крупнокалиберной кинетики в закрытом, акустически совершенном помещении ударил по барабанным перепонкам с физической болью. Ослепительно-зеленые сгустки плазмы прошивали голограммы, испаряя смарт-стекло и человеческую плоть. Кровь, крики боли, звон бьющихся витрин и запах жженого мяса мгновенно превратили стерильный, прекрасный терминал в филиал ада. Десятки случайных прохожих рухнули на белоснежный бетон в первые же секунды, разорванные пулями на куски.

— Угроза высшего приоритета! — взревел ВАСКО. Робот мгновенно активировал боевой протокол, закрывая своим массивным титановым корпусом Келлера. Его правая лазерная турель с жужжанием поднялась и дала ответный залп.

Один из наемников, поймав лазерный луч прямо в грудь, пошатнулся, но толстая керамическая плита «Эклиптики» выдержала, лишь покрывшись раскаленным, дымящимся кратером. Наемник не издал ни звука, просто перенес вес и ударил по роботу из гранатомета подствольника.

Взрыв швырнул ВАСКО на стену, вырвав искрящие кабели из его левого бока.

Рик высунулся из-за изрешеченной пулями стальной скамейки, сжимая свой легкий пистолет «Кракен». Девятимиллиметровые пули против такой брони были все равно что горох против танка. Он прицелился не в торс, а в слабо защищенное, гофрированное сочленение коленного сустава ближайшего наемника и дважды нажал на спуск.

Оперативник споткнулся, его колено брызнуло синтетической смазкой и кровью, он упал на одно колено, но не прекратил стрелять, поливая укрытие Рика свинцом. Осколки бетона и стальная крошка больно ударили Рика по лицу, заставив его нырнуть обратно.

— Рик! Мы здесь умрем! Мы все умрем! — истерично визжала Элиза, зажав уши руками и свернувшись в клубок на полу. По ее щекам текли слезы, смывая пыль. — Мой щит не выдержит!

— Келлер! Что с тобой?! — крикнул Рик, перекрывая грохот.

— Жить буду! — прохрипел старик. Он лежал за опрокинутым мусорным контейнером, судорожно пытаясь перезарядить дробовик одной здоровой рукой. Свежие хирургические швы на его боку разошлись, и медицинский бинт снова стремительно пропитывался алым. — Эти ублюдки бронированы, как крейсера! Моя дробь их только злит!

Наемники медленно, методично сужали кольцо. Они двигались идеальным тактическим клином, прикрывая друг друга, шаг за шагом оттесняя Рика и его команду к глухой стеклянной стене, за которой был многокилометровый обрыв нижних уровней Новой Атлантиды.

Командир отряда «Эклиптики», здоровяк с нашивками капитана, вышел вперед, вскидывая тяжелый плазменный излучатель. Его забрало мерцало зловещим красным тактическим светом. Рику некуда было бежать. Выбора не было. Он сжал рукоять пустого пистолета, готовясь броситься на них с голыми руками, чтобы дать Элизе хотя бы пару секунд.

И в этот момент сверху упала тень.

Это не было фигурой речи. Огромный, панорамный стеклянный купол над их головами вдруг с тихим, еле слышным щелчком рассыпался на миллионы крошечных, сверкающих осколков смарт-стекла, которые водопадом хлынули вниз.

Из этого водопада стекла, словно соткавшись из самой тьмы, рухнула фигура.

Она приземлилась прямо в центр формации наемников «Эклиптики» абсолютно бесшумно. Никакого лязга магнитных ботинок, никакого гула сервомоторов. Она двигалась так, словно гравитация Джемисона не имела над ней никакой власти.

Это была девушка. Облаченная в облегающий, матово-черный изодермический костюм, который поглощал свет, не давая отблесков. Ее лицо было скрыто под темной, гладкой полумаской, нижняя часть которой переходила в респиратор, а верхнюю закрывал глубокий капюшон.

Командир наемников рефлекторно попытался развернуть свой тяжелый излучатель к новой угрозе, но он был слишком медленным. Слишком неповоротливым.

В правой руке девушки с резким, агрессивным, шипящим звуком, от которого заныли зубы, вспыхнула дуга чистой, концентрированной плазмы. Это был не лазер и не резак. Это было оружие, само существование которого вселяло ужас в сердца солдат Объединенных Колоний. Традиционный плазменный клинок Дома Ва'руун. Температура в три тысячи градусов, удерживаемая магнитным полем в форме изогнутого, полуметрового лезвия.

Раз.

Девушка даже не замахнулась. Это было слитное, текучее движение, больше похожее на смертоносный танец. Она крутанулась вокруг своей оси, пропуская ствол излучателя командира в сантиметре от своего бедра, и нанесла короткий, горизонтальный удар.

Плазменный клинок прошел сквозь тяжелую керамическую броню наемника «Эклиптики», композитную подкладку, кевлар, плоть, кости и титановый экзоскелет на спине так же легко, как горячий нож сквозь масло.

Командир замер. На секунду воцарилась тишина. А затем его тело выше пояса просто съехало вбок и с влажным стуком рухнуло на белый мрамор. Крови почти не было — плазма температурой в тысячи градусов мгновенно прижгла сосуды, наполнив терминал омерзительным, сладковатым запахом горелого мяса и расплавленного пластика.

Два. Три.

Остальные наемники открыли шквальный огонь. Но девушка была уже не там.

Ее скорость выходила за рамки человеческих возможностей, балансируя на грани нейро-модифицированного безумия. Она оттолкнулась ногами от мертвого тела командира, взмыла в воздух, перекувырнулась над перекрестным огнем и приземлилась за спиной второго стрелка. Взмах клинка — и голова наемника в глухом шлеме слетела с плеч.

Третий оперативник попытался ударить ее шоковой дубинкой наотмашь. Девушка легко, почти лениво поймала его руку свободной левой кистью в бронированной перчатке, с хрустом вывернула ему запястье под неестественным углом и всадила гудящее плазменное лезвие ему прямо под подбородок, пробив шлем насквозь снизу вверх.

Четыре. Пять. Шесть.

Это заняло ровно шесть секунд. Рик, затаив дыхание, наблюдал за этой абсолютной, пугающей до дрожи мясорубкой. Это не было похоже на грязные, сумбурные драки в барах Марса или армейские перестрелки. Это была математика смерти. Девушка не сделала ни одного лишнего движения. Никакой театральности, никаких криков. Чистая, стерильная, абсолютная эффективность хищника, оказавшегося в стаде овец.

Она вырвала клинок из тела последнего, седьмого наемника. Тело с грохотом рухнуло на пол.

В терминале повисла мертвая, звенящая тишина, прерываемая лишь стонами раненых гражданских вдалеке и мерным, низким гулом плазменного клинка в ее руке.

Девушка медленно выпрямилась. Она повернула голову в капюшоне к Рику. Ее маска с легким шипением разъехалась в стороны, убираясь в воротник костюма.

Рик увидел бледное, почти фарфоровое лицо с резкими, аристократичными чертами. Темные, пронзительные глаза цвета обсидиана смотрели на него без малейшего намека на эмоции — ни триумфа, ни страха, ни даже адреналиновой одышки. Ее взгляд был таким же холодным, как вакуум глубокого космоса. На левой скуле, контрастируя с бледностью кожи, виднелась тонкая, изящная черная татуировка в виде извивающегося змея.

«Клинок» Великого Змея. Элитный ассасин самого закрытого и фанатичного культа в галактике.

Она медленно, грациозно перешагнула через дымящийся труп наемника и подошла к укрытию, за которым сидел ошеломленный Рик и трясущаяся Элиза. Плазменный клинок в ее руке был всё еще активирован и опасно гудел.

— Ваш идентификатор — Ричард Вэнс. Пилот. Командир судна, — ее голос был низким, бархатистым, с легким, едва уловимым акцентом, но абсолютно лишенным эмоциональной окраски, словно говорил ИИ. — Анализ ситуации показывает, что вас пытались ликвидировать. Я предотвратила этот исход.

Она подняла клинок, направив гудящее острие точно в грудь Рика. Жар от лезвия обжег его лицо даже на расстоянии метра.

— Теперь у вас есть долг, капитан Вэнс. Ваш корабль пришвартован на площадке номер два. Мне необходима немедленная, незадокументированная эвакуация за пределы воздушного пространства Альфа Центавра. Вы заберете меня с собой, или я ликвидирую вас так же, как ликвидировала их. Возражения не принимаются.

Рик медленно, стараясь не делать резких движений, поднялся на ноги. Он посмотрел на трупы элитных наемников, разбросанные по всему терминалу, затем на лезвие, нацеленное ему в сердце, и, наконец, в холодные, мертвые глаза девушки.

Вой сирен полиции прорезал воздух. Служба Безопасности Торна уже стягивала сюда все доступные силы. Транзитный терминал был заблокирован.

— Отличное резюме, леди-с-ножами. Ты принята, — хрипло, криво усмехнулся Рик, понимая абсурдность ситуации. — Я Рик. Это паникующая Элиза. Вон тот матерящийся дед с дыркой в боку — Келлер. Добро пожаловать в команду неудачников. А теперь прячь свой световой меч, пока нас не накрыла полиция!

— Мое имя — Вария, — девушка нажала кнопку на рукояти. Плазменная дуга мгновенно погасла с тихим щелчком. Она убрала рукоять в магнитный крепеж на бедре. — Оценка вероятности прибытия подразделений СБ ОК составляет девяносто восемь процентов в ближайшие сорок секунд. Нам нужно бежать.

— ВАСКО! — заорал Рик. — Бери Келлера! Элиза, хватай свой чемодан, если хочешь жить! Уходим на площадку!

Они рванули через разбитые стеклянные двери терминала, оставляя за собой бойню.

Площадка номер два встретила их хаосом. Автоматические дроны всё еще заливали бетон пеной, но вокруг «Ржавой Кометы» уже мигали красные проблесковые маячки.

Худший кошмар сбылся. Массивные, желтые титановые магнитные блокираторы — так называемые "башмаки" — были намертво защелкнуты на всех четырех посадочных пилонах корабля. СБ ОК заблокировала судно намертво. Без электронного ключа диспетчера эти колодки могли выдержать тягу крейсера.

— Капитан, судно физически заблокировано, — доложил ВАСКО, втаскивая стонущего Келлера по пандусу в шлюз. — Запуск двигателей приведет к фатальному структурному разрыву несущих шасси и взрыву топливных магистралей.

Сзади, со стороны терминала, на площадку выскочили первые бронированные глайдеры полиции. Раздались предупредительные выстрелы, лазерные лучи чиркнули по асфальту у их ног.

— Задраить шлюз! — Рик запрыгнул в корабль последним, и тяжелая аппарель с лязгом закрылась, отрезая их от внешнего мира.

Вонь горелого пластика и старого пота внутри «Кометы» после стерильного терминала показалась Рику родной. Он ринулся по лестнице в рубку, перепрыгивая через ступеньки. Вария тенью скользнула за ним, двигаясь абсолютно бесшумно.

Рик упал в пилотское кресло. Панели мигали красным. Экран выдавал гигантскую надпись: [КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА: БЛОКИРОВКА ШАССИ АКТИВНА. ВЗЛЕТ ЗАПРЕЩЕН].

— Келлер! — Рик врубил интерком на полную громкость. — Ты у пульта?!

— Я... я пытаюсь, мать твою! — голос старика из инженерного отсека дрожал от боли. — Я снял программные блокировки! Но механические замки "башмаков" держатся на гидравлике! Я не могу отключить их отсюда, они автономны!

— Полицейские глайдеры берут нас в прицел! — Элиза, вбежавшая в рубку, в ужасе ткнула дрожащим пальцем в лобовое стекло. Три полицейских челнока зависли в воздухе перед ними, наводя пушки. По связи уже гремел голос диспетчера, требующий заглушить реактор.

— Нам нужно перебить гидравлику блокираторов снаружи! — рявкнул Рик, лихорадочно щелкая тумблерами, пытаясь запустить прогрев маршевых двигателей. — ВАСКО, у нас есть наружные турели в рабочем состоянии?!

— Отрицательно, — голос робота из коридора был неумолим. — Нижние спаренные пушки были повреждены при жесткой посадке. Углы склонения верхней 30-миллиметровой электромагнитной турели не позволяют вести огонь по собственным шасси.

Рик ударил кулаком по консоли. Ловушка захлопнулась. Если они дадут тягу, они просто оторвут себе ноги и взорвутся. Если останутся — их арестуют и бросят в карцер до конца жизни.

Внезапно Вария шагнула вперед. Она положила руку на спинку его кресла.

— Капитан. У вашего судна есть аварийные шлюзы сброса отходов в нижней полусфере? — спросила она абсолютно спокойно.

— Да, в грузовом трюме! А что...

Она не стала дослушивать. Вария развернулась и мгновенно исчезла из рубки, метнувшись вниз по узкому коридору с грацией пантеры.

— Что она делает?! Она спятила?! — взвизгнула Элиза.

— Келлер! Дай мне давление в маневровых трастерах! Будь готов дать маршевую тягу по моей команде! — Рик вцепился в штурвал. Он не понимал плана Варии, но это был их единственный шанс.

Через внешний микрофон Рик услышал глухой стук. Вария выбила крышку технического люка в полу трюма прямо над правым передним шасси.

Девушка-ассасин повисла на одних руках над пропастью, в метре от раскаленного после посадки бетона, цепляясь за края люка. Прямо под ней, намертво сковав опору корабля, мерцал желтым индикатором массивный замок блокиратора. Полицейские снаружи, увидев ее, открыли шквальный огонь. Пули защелкали по броне «Кометы» в миллиметрах от ее пальцев.

Вария не обратила на них внимания. Она отпустила одну руку, повиснув на второй. Свободной рукой она выхватила с бедра рукоять плазменного клинка и нажала на кнопку.

Багрово-пурпурная дуга плазмы со свистом вырвалась из эфеса. Вария замахнулась и с нечеловеческой, хирургической точностью вонзила лезвие прямо в бронированный стык гидроцилиндра, удерживающего челюсти блокиратора.

Жидкость, находившаяся под давлением в сотни атмосфер, мгновенно закипела при контакте с плазмой. Раздался оглушительный взрыв.

Осколки замка, пар и кипящее масло брызнули во все стороны. Вария успела отключить клинок, подтянуться и забросить свое тело обратно в трюм за долю секунды до того, как струя перегретого пара ударила в открытый люк.

— ЗАМОК СОРВАН! — донесся ее ровный голос по внутренней связи.

Рик не стал ждать.

— Келлер! Всю тягу на нижние трастеры! РВЕМ!

Рик с диким ревом рванул штурвал на себя, одновременно нажимая кнопку экстренного форсажа.

Двигатели «Кометы», издав жалобный, металлический стон, выплюнули колоссальный столб огня. Три оставшихся блокиратора, не рассчитанные на несимметричную нагрузку, скрипнули. Корабль дернулся, накренился на правый борт, где опора была свободна. Титановый киль издал звук рвущейся фольги. Оставшиеся замки не выдержали крутящего момента и лопнули, разлетевшись на куски шрапнели.

«Ржавая Комета» с оглушительным грохотом вырвалась из плена.

Волна раскаленного выхлопа из дюз ударила по площади, разметав полицейские глайдеры в стороны, словно сухие листья. Автоматическая ПВО космопорта открыла огонь. Лазерные трассеры прошили небо, пытаясь достать беглецов, но Рик бросил корабль в штопор, уходя в слепую зону радаров между небоскребами Коммерческого района.

Они пронеслись над стеклянными крышами Новой Атлантиды, выбивая окна звуковой волной, и рванули вверх, пробивая облака. Перегрузка вдавила их в кресла. Небо за лобовым стеклом стремительно потемнело, сменяясь спасительной, холодной чернотой космоса.

Когда радары полиции, наконец, замолкли, перестав отслеживать их за пределами атмосферы, в рубке повисла тяжелая тишина. Только натужно гудели кулеры перегретых двигателей, да всхлипывала в кресле Элиза.

Рик медленно отпустил штурвал. Его руки дрожали. Он отстегнул ремни, повернул кресло и посмотрел в коридор.

Там стояла Вария. На ее черном изодермическом костюме не было ни единой царапины, ни капли крови, ни следа масла. Она выглядела так же идеально и спокойно, как в тот момент, когда спрыгнула с потолка терминала. Лишь ее грудь чуть быстрее вздымалась от дыхания.

Она встретила тяжелый, оценивающий взгляд Рика своим холодным, непроницаемым взором обсидиановых глаз.

— Блокираторы демонтированы, капитан. Моя часть сделки выполнена, — ровным, безжизненным тоном отчеканила она. — Прошу предоставить мне координаты нашей следующей контрольной точки.

Рик медленно поднялся. Он подошел к ней вплотную. Несмотря на разницу в росте, он чувствовал, что от этой девушки исходит угроза, сопоставимая с включенным ядерным реактором.

— Ты спасла нам жизнь, леди-с-ножами. Я это признаю. И я ценю твою тягу к акробатике. Но на моем корабле есть правила, — Рик понизил голос до хриплого шепота, в котором зазвучала сталь старого офицера Авангарда. — Я капитан. И я хочу знать, кого именно я только что вывез с самой охраняемой планеты в галактике. Кто ты такая? И почему «Эклиптика» — самые дорогие ублюдки в Освоенных Системах — открыла огонь в толпе, чтобы добраться до тебя?

Вария не отвела взгляд. Ни одна мышца на ее лице не дрогнула.

— Вы совершаете логическую ошибку, капитан Вэнс, — произнесла она, и в ее голосе впервые проскользнула микроскопическая, едва уловимая нотка презрения.

Она медленно, двумя пальцами достала из скрытого кармана на поясе плоский, залитый чужой кровью тактический датапад. Это был планшет того самого убитого командира наемников. Она протянула его Рику.

— Анализ протоколов связи «Эклиптики» показывает, что я не являлась их первичной целью. Их появление в терминале было синхронизировано с вашим выходом из Башни MAST.

Рик нахмурился. Он выхватил планшет из ее рук, стер кровь рукавом и взглянул на тускло светящийся экран.

Там, под грифом «Омега-Секретно», висело его собственное досье. Его фотография из личного дела Авангарда. Его биометрические данные. И короткий приказ:

ЦЕЛЬ: РИЧАРД ВЭНС (КАПИТАН СУДНА). ПРИОРИТЕТ ЛИКВИДАЦИИ: АБСОЛЮТНЫЙ. ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЦЕЛЬ: ИЗЪЯТЬ ЛЮБЫЕ НЕИЗВЕСТНЫЕ МИНЕРАЛЬНЫЕ АНОМАЛИИ. ИСТОЧНИК ОПЛАТЫ: СКРЫТ (ГАЛБАНК КРИПТО-СЧЕТ).

Внутри у Рика всё похолодело. Багровый Флот на Вектере и Суворове — это были головорезы, привлеченные странным радиосигналом Артефакта. Торн был просто легавым, выполняющим свою работу по уставу.

Но «Эклиптика»? Кто-то с неограниченным бюджетом, имеющий доступ к зашифрованным крипто-счетам и военным досье, только что официально открыл на него сезон охоты. Кто-то, кто не остановится ни перед чем, чтобы получить Артефакт.

— Добро пожаловать на борт «Кометы», Вария, — мрачно произнес Рик, бросив окровавленный датапад на пол рубки. — Кажется, мы только что вляпались в дерьмо, масштабы которого даже Келлер не сможет описать матом. ВАСКО! Проложи курс на Марс. В Сидонию. Нам нужно найти этого чертова хакера, пока нас не стерли в порошок.

Космический триллер только набирал обороты, и теперь Рик знал точно: вселенная окончательно сошла с ума.

Глава 10: "Сломанное Копье"

Сидония не была городом в привычном понимании этого слова. Сидония была диагнозом.

Если Новая Атлантида представляла собой сияющую, стерильную витрину достижений человечества, то марсианская колония была его грязным, потным, покрытым мозолями и машинным маслом рабочим нутром. Первое крупное внеземное поселение людей, выдолбленное глубоко в толще красной, богатой железом породы. Место, которое Объединенные Колонии предпочитали не показывать на туристических голограммах.

«Ржавая Комета» с натужным воем перегретых маневровых двигателей проскользнула сквозь внешние атмосферные шлюзы космопорта и тяжело опустилась на посадочную платформу нижнего яруса. Как только Рик заглушил реактор, в рубке повисла звенящая, изматывающая тишина, прерываемая лишь тихим, болезненным потрескиванием остывающего металла корпуса.

Они выжили. Снова. Вырвались с самой охраняемой планеты в галактике, имея на хвосте элиту корпоративных киллеров и полицию.

Когда тяжелая аппарель корабля опустилась на марсианский бетон, первым внутрь ворвался запах. Он ударил по обонятельным рецепторам с силой физического удара. В отличие от Вектеры, где пахло едкой базальтовой крошкой, здесь воздух был пропитан вековой, въевшейся ржавчиной, переработанным тысячи раз кислородом, испарениями тяжелой гидравлики и кислым душком немытых человеческих тел.

Рик Вэнс сделал глубокий вдох, чувствуя, как этот тяжелый, густой марсианский воздух оседает в легких. И, к своему собственному удивлению, впервые за последние сутки почувствовал себя... почти дома.

— Боже мой... — Элизабель зажала нос ладонью в перчатке, с ужасом глядя на темный, освещенный лишь тусклыми желтыми натриевыми лампами пещерный свод над посадочной площадкой. По стенам циклопической каверны змеились толстые, покрытые коррозией трубы откачивающих насосов. Гул гигантских роторных экстракторов, работающих где-то в недрах планеты, передавался прямо через подошвы ботинок, заставляя вибрировать кости. — Здесь же совершенно нет естественного освещения! И этот запах... Каковы показатели токсичности и содержания тяжелых металлов во взвеси? Мой скафандр фиксирует превышение нормы в три раза!

— Добро пожаловать на Красную планету, док, — хрипло усмехнулся Рик, спускаясь по трапу. Он не стал надевать шлем. — Здесь люди не живут, они здесь функционируют. Забудь про санитарные нормы Джемисона. Если ты не харкаешь по утрам рыжей слизью, значит, ты не в Сидонии.

Келлер спустился следом, тяжело опираясь на свой костыль. После дозы армейских стимуляторов в клинике его лицо приобрело нездоровый, землисто-серый оттенок, но глаза горели лихорадочным, упрямым блеском.

— Вэнс прав, девочка, — проворчал старик, с наслаждением втягивая ржавый воздух. — Это запах честных денег и отсутствия легавых, сующих свой нос в твои дела. Здесь всем плевать, откуда ты прилетел и есть ли на твоем корабле магнитные блокираторы. Главное — плати за стоянку вовремя.

Вария сошла с корабля последней. Как всегда, абсолютно бесшумно. Ее черный изодермический костюм выделялся на фоне рыже-бурой марсианской грязи как клякса из чистого вакуума. Маска была опущена, открывая бледное, невозмутимое лицо. Ее темные глаза-обсидианы уже методично, сектор за сектором, сканировали посадочную площадку, оценивая расположение укрытий, слепые зоны камер наблюдения и потенциальные векторы угрозы.

— Капитан, — ВАСКО, стоявший у основания трапа, повернул к Рику свои поцарапанные сенсоры. — Мои системы зафиксировали множественные микропробития корпуса во время прорыва атмосферы Джемисона. Рекомендую немедленно начать ремонтно-сварочные работы. Я могу запустить протокол автономной диагностики, пока вы находитесь в городе.

— Давай, жестянка. Запрись изнутри, активируй турели и никого не пускай. Если кто-то из портового управления придет требовать пошлину — скажи, что у нас утечка радиации из контура, — Рик похлопал робота по титановому плечу. Он повернулся к своей разношерстной, изломанной команде. — Слушайте сюда. Мы все на взводе. Мы истощены, у нас дыры в телах и мы в федеральном розыске. Секретный хакер Элизы, этот Гектор, живет на нижних жилых ярусах, но мы не попремся к нему прямо сейчас, потому что мы похожи на ходячих мертвецов, и я не хочу, чтобы кто-то словил галлюцинации от усталости посреди разговора.

Рик кивнул в сторону массивных стальных гермодверей, ведущих в центральный хаб города.

— Сначала — перевалочный пункт. Местный бар «Сломанное Копье». Нам нужно сесть, выпить что-то крепче переработанной воды, съесть что-то, что не хрустит на зубах, и понять, в какое именно дерьмо мы вляпались. Вопросы?

Элиза робко подняла руку, всё еще зажимая нос. — А там... в этом баре... там соблюдаются базовые санитарные нормы?

Келлер разразился таким скрипучим, лающим смехом, что едва не выронил костыль. Рик только закатил глаза, а Вария посмотрела на ученую с выражением легкого, почти антропологического недоумения, словно изучала редкий вид насекомого.

— Док, — Рик вздохнул. — Главное правило «Сломанного Копья»: если то, что тебе принесли в тарелке, не пытается откусить тебе палец — значит, это деликатес. Идем.

Бар «Сломанное Копье» находился на втором ярусе Центрального Хаба, и чтобы до него добраться, нужно было спуститься по широким, выбитым в камне и усиленным сталью лестницам.

Центр Сидонии подавлял. Это был многоуровневый колодец, уходящий глубоко вниз. Балконы, переходы и жилые блоки лепились друг к другу, как соты в гигантском, ржавом улье. Повсюду висела красная пыль. Визжали сварочные аппараты, где-то внизу с грохотом перегружали контейнеры с рудой. Воздух был сизым от дешевого табачного дыма и пара из вентиляционных шахт.

Когда они толкнули тяжелые, пластиковые двери бара, их накрыло волной низкочастотной, тяжелой басовой музыки и гулом десятков луженых глоток.

«Сломанное Копье» был местом, где корпоративные шахтеры пропивали свои авансы, где наемники искали теневые контракты, а контрабандисты сбрасывали "горячий" груз. Освещение здесь было намеренно тусклым, с преобладанием гнетущих, неоново-красных и грязно-желтых тонов. Столы были сделаны из переработанных алюминиевых контейнеров, стулья — из списанных кресел челноков.

Рик наметанным глазом оценил обстановку. В дальнем углу сидели трое в знакомой, тяжелой броне — наемники, но, к счастью, не «Эклиптика». Просто вольные стрелки. У барной стойки спал мертвым сном какой-то работяга, обняв пустой стакан. За столиком справа группа шахтеров в грязных комбинезонах громко спорила о норме выработки, размахивая руками. Идеально. Они растворятся в этой толпе неудачников без следа.

Он повел команду к самому дальнему, затемненному угловому столику, который позволял контролировать и входную дверь, и черный ход у кухонного блока.

— Я возьму заказ, — хрипло сказал Рик, когда Элиза с отвращением, предварительно протерев сиденье рукавом, опустилась на стул. Келлер просто рухнул на свое место с тяжелым стоном. Вария не села. Она осталась стоять у края стола, прислонившись спиной к стене, сложив руки на груди и сканируя помещение.

Через пять минут Рик вернулся, неся на дешевом пластиковом подносе четыре высоких, запотевших стакана с густой, маслянистой жидкостью ядовито-красного цвета и пару мисок с чем-то, отдаленно напоминающим сублимированное мясо в густом соусе.

Он расставил стаканы.

— Что это? — Элизабель с подозрением посмотрела на свой стакан, в котором медленно, лениво всплывали и лопались странные пузырьки.

— Фирменный коктейль заведения. «Красный марсианин», — Рик сел, поморщившись от боли в ребрах, и пододвинул один стакан Келлеру. — Состав: дешевый синтетический спирт, экстракт какого-то местного подземного гриба, сироп корицы для вкуса и, по слухам, капля ракетного окислителя для крепости. Убивает бактерии, мысли и совесть. Пейте. Это приказ.

Келлер не заставил себя упрашивать. Он схватил стакан дрожащей здоровой рукой и влил в себя половину залпом. Его глаза округлились, он с шумом выдохнул через нос, ударил стаканом по столу и хрипло засмеялся. — Змей всемогущий, это же чистый растворитель! То, что нужно. Спасибо, командир.

Элиза отодвинула стакан от себя подальше, словно это была граната. — Я пас. Моя печень не синтетическая.

Рик перевел взгляд на Варию. Девушка-ассасин всё еще стояла у стены. Она смотрела на стакан, стоящий на краю стола, с легким, почти незаметным наклоном головы.

— А ты, леди-с-ножами? — Рик поднял свой стакан, салютуя ей. — В твоем культе алкоголь запрещен? Боишься, что Великий Змей не одобрит?

Вария перевела на него свой темный, пронзительный взгляд. Ни один мускул на ее лице не дрогнул. — В доктринах Дома Ва'руун нет прямого запрета на употребление этилового спирта, — ровно ответила она. — Однако психоактивные вещества снижают скорость прохождения нейронных импульсов на три-пять миллисекунд. В условиях потенциального боевого контакта это может стать фатальной погрешностью.

Она сделала паузу, ее глаза скользнули по лицу Рика, задержавшись на синяке под его глазом и спекшейся крови на виске. — К тому же, капитан, ваши физиологические показатели далеки от нормы. Я фиксирую у вас учащенное поверхностное дыхание, бледность кожных покровов и тремор пальцев, что указывает на болевой шок и микротрещины в реберном каркасе. Употребление токсичных веществ в вашем состоянии нерационально.

Рик почувствовал, как что-то горячее кольнуло у него в груди. Не от коктейля. Она изучала его. Внимательно. И она пыталась заботиться о нем, просто упаковывая это в сухой, безжизненный тактический отчет. Это было так... странно и нелепо, что Рик невольно улыбнулся. Искренне, впервые за долгое время.

— Знаешь, Вария, иногда, чтобы пережить дерьмовый день, нужно просто сделать глоток токсичного вещества, — Рик пододвинул ее стакан на пару сантиметров ближе. — Считай это медицинской анестезией. Чтобы снизить стресс экипажа. Тактическая необходимость.

Вария смотрела на него секунду. В ее идеальной, отточенной боевыми рефлексами логике произошел микроскопический сбой. Она медленно, словно нехотя, отлепилась от стены. Села на жесткий стул напротив Рика. Ее движения были грациозны, но в них сквозила какая-то странная, угловатая неловкость, словно она впервые сидела за столом в баре в компании других людей, а не в столовой военного крейсера.

Она протянула руку в черной перчатке к стакану. Рик, собираясь взять свой, потянулся одновременно.

Их руки столкнулись над пластиковым столом.

Это было легкое, мимолетное касание костяшек пальцев Рика о прохладную синтетическую ткань ее перчатки. Но эффект был поразительным.

Вария отдернула руку так резко, словно коснулась оголенного провода высокого напряжения. Ее плечи мгновенно напряглись, спина выпрямилась в струну. Глаза-обсидианы расширились, зрачки сузились, сканируя Рика на предмет угрозы. На ее бледных, почти фарфоровых щеках вдруг предательски, неконтролируемо вспыхнули два ярких, красных пятна румянца.

Она быстро убрала руки под стол, пряча их на коленях, и опустила взгляд.

— Извините. Нарушение личной дистанции. Ошибка позиционирования, — быстро, сбиваясь с привычного ровного ритма, пробормотала она. Ее голос прозвучал почти испуганно.

Рик замер, его рука повисла в воздухе. Сердце внезапно забилось быстрее, и этот ритм не имел ничего общего с адреналином боя. Суровая убийца, которая десять часов назад хладнокровно, за шесть секунд обезглавила элитный отряд корпоративных наемников, сейчас сидела перед ним, краснея от случайного касания пальцев, как двенадцатилетняя школьница на первом танце.

Ему вдруг стало жарко. Он почувствовал, как у него самого начинают гореть уши. Он поспешно схватил свой стакан, чуть не расплескав красный коктейль, и сделал большой, обжигающий глоток. Жидкость прокатилась по горлу огненным шаром, заставив его закашляться.

— Да всё... всё нормально. Стол просто маленький, — Рик попытался звучать сурово и небрежно, но голос предательски дрогнул. Он уставился в свой стакан, отчаянно избегая ее взгляда.

Келлер, наблюдавший за этой сценой поверх края своего пустого стакана, громко, театрально застонал и закатил глаза к ржавому потолку.

— Змей всемогущий... — простонал старик, массируя лицо здоровой рукой. — Если вы двое сейчас не прекратите этот детский сад и либо не поцелуетесь, либо не перережете друг другу глотки, клянусь, я застрелюсь из собственного дробовика. Вы ведете себя как два пубертатных подростка в шлюзе! Это напряжение плавит мне остатки микросхем! Элиза, плесни-ка мне еще этой красной дряни из своего стакана, я на трезвую голову это не вынесу.

Элизабель, до этого момента в шоке наблюдавшая за ними, молча пододвинула свой нетронутый стакан Келлеру. На ее лице было написано полнейшее непонимание происходящего.

Вария, всё еще с ярким румянцем на щеках, резко выдохнула. Она словно приняла внутреннее решение. Быстрым, почти агрессивным движением она схватила свой стакан, поднесла его к губам и сделала огромный глоток «Красного марсианина».

Коктейль был чудовищным пойлом. Но Вария даже не поморщилась. Ее натренированный организм, привыкший к ядам и стимуляторам, проглотил химическую смесь без рефлексов отторжения. Она медленно поставила пустой наполовину стакан на стол.

— Вы хотели знать, капитан, — ее голос снова стал тихим, но в нем исчезла роботизированная холодность. Появилась надтреснутость. Человеческая уязвимость. — Почему элита «Эклиптики» стреляла в толпе. И почему я здесь.

Рик мгновенно забыл о неловкости. Он подался вперед, скрестив руки на столе. Тяжелый взгляд старого солдата вернулся. — Хотел. Потому что я пускаю на свой корабль только тех, чьи скелеты в шкафу не взорвут нас в подпространстве. Кто ты такая, Вария? И от кого ты бежишь?

Вария долго смотрела на мутную, красную лужицу на пластике стола. Громкая музыка бара и крики пьяных шахтеров словно отступили на задний план, создав вокруг их столика вакуум.

— Я была «Клинком», — тихо начала она. Ее пальцы в перчатках машинально, нервно обвели контур стакана. — Это не звание. Это функция. В Доме Ва'руун нет концепции детства. Нас забирают из инкубаторов Дазры, столицы на родном мире, и отдают в Темпл. Моим единственным родителем был Великий Змей. Моей матерью была дисциплина. Моим отцом — боль.

Она подняла взгляд на Рика. В глубине ее черных глаз плескалась тьма, старая и холодная. — Вы, граждане Объединенных Колоний, считаете Змеиный Крестовый поход жестокой исторической ошибкой. Религиозной войной. Но для нас это была просто жатва. Змей вернется, чтобы поглотить мультивселенную, и лишь те, кто доказал свою веру через очищение неверных, будут спасены. Так нам говорили каждый день. За каждую слабость, за каждую эмоцию нас наказывали. Эмоции — это энтропия. Эмоции заставляют руку с клинком дрожать. Нас учили, что идеальный удар наносится в абсолютной, звенящей пустоте разума.

— И ты была лучшей, — тихо констатировал Келлер. Ветеран войны прекрасно понимал, как создаются такие солдаты. Свободные Звезды тоже делали из детей безжалостных мех-операторов.

— Я была безупречной, — подтвердила Вария без капли хвастовства. Только голый факт. — Я провела шестьдесят четыре успешные операции по ликвидации за пределами нашего сектора. Политики, еретики, предатели культа. Я никогда не задавала вопросов. Я была идеальным инструментом в руках моего наставника, Инквизитора Малака. Пока не случилась станция «Орион-3».

Вария сделала еще один глоток пойла. Ее голос стал глуше, словно ей физически тяжело было проталкивать слова через горло. — Это была небольшая независимая колония на границе систем. Приказ Совета гласил: полное очищение. Уничтожить базу данных, ликвидировать весь персонал. Никаких свидетелей. Я и еще трое «Клинков» проникли в жилой сектор. Я шла по коридору. Математика смерти. Никаких эмоций. Просто цели и векторы удара. Я открыла дверь в подсобное помещение.

Она замолчала. Рик видел, как ее пальцы, лежащие на столе, сжались так сильно, что затрещала ткань перчаток.

— Там была девочка, — шепотом произнесла Вария. — Лет десяти. Она пряталась под металлическими стеллажами. Она сжимала в руках дешевую игрушку — плюшевого Терророморфа. У нее были огромные, серые глаза. И в них не было ненависти. Только абсолютный, парализующий животный ужас.

Вария закрыла глаза, словно пытаясь стереть эту картинку из памяти. — Я активировала клинок. Я должна была нанести удар. Это был рефлекс, вбитый годами тренировок. Но... когда я посмотрела на нее, в моей системе произошел критический сбой. Впервые в жизни я увидела не цель. Я увидела человека. Я увидела страх, который я сама принесла. Я поняла, что в этом нет высшей цели. Великому Змею не нужна кровь детей. Ему вообще ничего не нужно. Всё это время я была просто мясником для политиков в Дазре.

— И ты опустила оружие, — тихо сказал Рик.

— Я деактивировала клинок, — Вария открыла глаза. В них стояли невыплаканные, злые слезы. — Малак вошел в комнату через секунду. Он увидел мое колебание. Для него это было непростительной ересью. Слабостью. Он поднял свой излучатель, чтобы ликвидировать меня и девочку. У меня не было времени на анализ. Я действовала на инстинктах. Я ударила его. Я всадила клинок ему в плечо, пробила броню, бросила парализующую гранату и бежала.

Она тяжело выдохнула, словно сбросила с плеч многотонный гранитный блок. — С тех пор я в бегах. Я — отступница. Для Высшего Совета Дома Ва'руун мое предательство, мое "очеловечивание" — это величайшая угроза их догмам. Если один идеальный «Клинок» смог осознать ложь, значит, смогут и другие. Они не могут позволить мне жить. Они пустили по моему следу лучших наемников галактики — «Эклиптику». У них неограниченный бюджет. И они будут искать меня, пока я дышу.

За столом повисла долгая тишина. Музыка в баре казалась теперь каким-то нелепым, раздражающим фоном.

Элизабель, забыв о своей брезгливости, сидела с широко раскрытыми глазами. Ее страх перед Варией испарился, сменившись глубоким, пронзительным сочувствием. Ученая, выросшая в тепличных условиях Новой Атлантиды, только что заглянула в бездну чужой, искалеченной жизни.

Келлер мрачно вертел в руках пустой стакан, глядя на рыжие разводы на его дне. Старик знал цену сломанным приказам и мертвым детям.

Рик Вэнс смотрел на Варию.

Он смотрел на девушку, которая была выкована как идеальное, бездушное оружие, но которая нашла в себе силы сломать себя ради чужой жизни. Он смотрел на нее и видел... себя.

Он вспомнил красную, кислотную грязь Нииры. Вспомнил крики беженцев в радиоэфире транспорта «Мэйфлауэр». Вспомнил приказ Торна: «Держать высоту, игнорировать гражданских». И он вспомнил, как он, элитный пилот Авангарда, сломал строй, нарушил прямой приказ командования и обрушил огонь на мехов противника, чтобы спасти тех людей. За что поплатился честью, карьерой и жизнью своего друга Картера.

В глазах закона они оба были дезертирами. Предателями. Изгоями. Но в глазах человечности они были теми, кто отказался быть просто инструментами.

Рик медленно, преодолевая боль в ребрах, подался вперед. Он не стал скрывать своих чувств за привычным, ядовитым сарказмом. В его глазах была абсолютная, тяжелая искренность старого солдата.

Он протянул свою грязную, покрытую мозолями и свежими ожогами руку и намеренно, твердо положил ее поверх руки Варии в черной перчатке.

В этот раз Вария не отдернула руку. Она вздрогнула, ее глаза снова расширились, но она осталась сидеть неподвижно, глядя на его широкую, теплую ладонь, накрывшую ее пальцы.

— Знаешь, леди-с-ножами, — голос Рика был низким, хриплым и невероятно спокойным. — Когда я брал тебя на борт, я думал, что беру сумасшедшую фанатичку, которая прирежет нас во сне, как только ей это прикажут голоса в голове. Но я ошибался.

Он посмотрел ей прямо в глаза, пробиваясь сквозь ее холодную броню. — Ты не машина, Вария. Ты сделала самый человеческий выбор из всех возможных. Ты выбрала милосердие там, где от тебя ждали смерти. И за это не должно быть стыдно. На моем корабле... — Рик горько, коротко усмехнулся, оглядывая Келлера и Элизу. — На нашей ржавой, разваливающейся посудине нет святых. Мы все здесь от кого-то бежим. Я дезертир, которого презирает собственный командир. Келлер — сломанный ветеран с дырой в боку, про которого забыло его правительство. Элиза прячется от реального мира за своими формулами.

Рик чуть сжал ее пальцы, давая ей почувствовать тепло живого человека. — Тебе больше не нужно бежать в одиночку. Нам плевать на твоих сектантов и на деньги «Эклиптики». Если они захотят забрать тебя... им придется сначала пройти через нас. Поняла?

Вария смотрела на Рика. В ее груди, там, где по заверениям наставника Малака должна была быть только звенящая, холодная пустота во имя Змея, сейчас разрасталось странное, щемящее, незнакомое тепло. Оно пугало ее больше, чем стволы тяжелых плазменных орудий. Но от этого тепла не хотелось прятаться.

Она медленно, неуверенно перевернула свою ладонь и слабо, кончиками пальцев сжала руку Рика в ответ. Это было крошечное движение. Но для нее оно значило больше, чем прыжок через галактику.

— Я... приняла информацию, капитан, — тихо, почти шепотом ответила Вария. На ее щеках всё еще горел румянец, но взгляд был твердым. — Мой клинок принадлежит этому экипажу.

Келлер с шумом, ломая хрупкий момент, отодвинул стул и тяжело поднялся, опираясь на костыль. — Ну вот и славно. Поплакали, обнялись, сопли утерли. Хватит с меня этой мыльной оперы, — пробурчал старик, хотя в его ворчании не было злобы, только плохо скрываемая отцовская теплота. — Вэнс, если ты закончил склеивать нашу психопатку-убийцу, может, мы наконец займемся делом? Эта девчонка, — он кивнул на Элизу, — говорит, что ее хакер Гектор живет на нижнем ярусе, в техническом блоке 404. Нам нужно расшифровать данные из Артефакта, получить координаты этой вашей новой аномалии и свалить с этой радиоактивной помойки, пока местные копы не пробили наши рожи по базе.

Рик отпустил руку Варии. Ему вдруг стало физически не хватать этого контакта, но он быстро запрятал это чувство глубоко внутрь, натягивая привычную маску деловитого капитана.

Он поднялся, бросив на стол горсть кредитных чипов за выпивку. — Келлер прав. Время вышло. Элиза, доставай свои умные игрушки и веди нас. Идем знакомиться с твоим Гектором.

Они вышли из бара «Сломанное Копье» обратно в шумное, пыльное, гнетущее чрево марсианского города. Четверо изгоев, сбитых вместе случайностью и кровью. Они еще не знали, что внизу, в темных технических коридорах Сидонии, их ждет не спасение, а леденящий душу триллер, который заставит их сомневаться даже в собственных глазах. Но теперь они были готовы встретить его не как случайные попутчики, а как единая команда.

Глава 11: Искры и Романтика

Бар «Сломанное Копье» никогда не спал. В подземном городе Сидония, где не было ни восходов, ни закатов, время измерялось только сменами на глубоководных буровых установках и количеством выпитого дешевого синтетического алкоголя.

Воздух в заведении был настолько густым от табачного дыма, испарений пота и въевшейся ржавчины, что его, казалось, можно было резать ножом. Тяжелая, пульсирующая басовая музыка, доносящаяся из хрипящих динамиков под потолком, физически била по грудной клетке, заглушая звон стаканов и грубый смех посетителей.

За дальним угловым столиком команды «Ржавой Кометы» повисла тяжелая, густая пауза, наступившая после исповеди Варии. Откровение девушки-ассасина о спасенном ребенке и предательстве собственного бога словно выкачало из них последние остатки адреналина, оставив лишь звенящую усталость.

Рик Вэнс сидел, откинувшись на спинку неудобного металлического стула, и задумчиво крутил в руках пустой стакан из-под «Красного марсианина». Синяк под его левым глазом налился густым, черно-фиолетовым цветом, а сломанные ребра ныли при каждом вдохе, но сейчас он почти не замечал физической боли. Его взгляд то и дело возвращался к Варии. Она сидела идеально прямо, сложив руки в черных перчатках на коленях, и ее бледное, фарфоровое лицо под тусклым светом неоновых ламп казалось высеченным из мрамора. Но Рик теперь знал: этот мрамор дал трещину.

— Ладно, — Рик с шумом поставил стакан на стол, разбивая тишину. — Мы перевели дыхание. Элиза, доставай свой датапад. Давай посмотрим, какие крохи информации у нас есть на этого твоего хакера, и как нам не заблудиться в технических туннелях нижних уровней. Сидония — это лабиринт, а мы сейчас в нем — самые жирные крысы.

Элизабель, всё еще шмыгая носом после перенесенного стресса, суетливо потянулась к своему громоздкому бронированному кейсу, стоящему на полу у ее ног.

Но она не успела щелкнуть замками.

В барах Сидонии неприятности никогда не приходят с предупреждением. Они обычно заявляются в виде группы подвыпивших, агрессивных и ищущих повод для драки шахтеров с верфей «Деймоса».

Их было пятеро. Огромные, накачанные синтетическими стероидами и тяжелым физическим трудом мужики в заляпанных мазутом и въевшейся красной пылью рабочих комбинезонах. От них разило дешевым перегаром и дешевым тестостероном. Они целенаправленно шли прямо к их угловому столику, небрежно расталкивая других посетителей плечами.

Главарь компании — лысый гигант с аугментированным, металлическим левым глазом и толстой, бычьей шеей — остановился прямо напротив Элизы. Он уперся тяжелыми, грязными кулаками в край их столика, нависая над хрупкой ученой.

Его взгляд, полный презрения, скользнул по ее бело-синему, всё еще подозрительно чистому скафандру «Созвездия». В мире, где люди глотали пыль ради кредитов, такая чистота была личным оскорблением.

— Ты только посмотри на эту птичку, парни, — прохрипел главарь, его губы растянулись в сальной, кривой ухмылке. Он обернулся к своим дружкам, которые одобрительно загоготали. — Столичная неженка. Прямиком из Новой Атлантиды. Что такая чистенькая кукла забыла в нашей дыре? Прилетела писать диссертацию о том, как воняют настоящие мужики?

Элиза вжалась в спинку стула, ее глаза за толстыми стеклами очков расширились от паники. Она прижала кейс к груди, словно щит, и попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный писк.

Рик медленно, не делая резких движений, оперся локтями о стол. Его рука скользнула под столешницу, привычно ложась на теплую рукоять пистолета в набедренной кобуре.

— Остынь, приятель, — Рик произнес это тихо, но его голос прорезал шум бара с холодной, ледяной угрозой старого офицера Авангарда. — Мы уже уходим. Оставьте девочку в покое. Идите пейте свое пойло, пока вечер не перестал быть томным.

Главарь медленно перевел свой аугментированный глаз на Рика. Оценил его побитый вид, грязную броню, затем скользнул взглядом по Келлеру, который молча сидел с закрытыми глазами, делая вид, что спит.

— А ты кто такой, пылеглотатель? Ее ручная собачка? — ухмылка главаря стала шире, обнажив желтые, прокуренные зубы. — Я не с тобой разговариваю. Я хочу, чтобы столичная птичка угостила нас выпивкой. За счет ее богатых папиков.

Он протянул свою огромную, похожую на совковую лопату руку с толстыми пальцами в черной смазке и грубо схватил Элизу за плечо ее дорогого скафандра, намереваясь рывком поднять ее со стула.

— Эй, птичка, пошл...

Он не договорил. Слово захлебнулось в его глотке.

Движение Варии было настолько быстрым, что человеческий глаз Рика едва смог зафиксировать его начальную фазу. Девушка не вставала со стула. Она не кричала предупреждений. Она не проявляла гнева. В доктрине Дома Ва'руун гнев считался бесполезной потерей энергии.

Ее левая рука в черной перчатке змеей метнулась через стол. Пальцы Варии с хирургической точностью сомкнулись на толстом запястье главаря, прямо поверх лучезапястного сустава, в той самой точке, куда он схватил Элизу.

А затем Вария применила базовый принцип физики — рычаг.

Она скрутила его кисть вниз и вбок с такой нечеловеческой, умноженной на биомеханические тренировки силой, что хруст ломающихся костей раздался в баре громче басовой музыки.

Это был не просто перелом. Это было методичное разрушение сустава. Толстая лучевая кость гиганта с мерзким, влажным треском лопнула, разорвав кожу изнутри. Из раны брызнула густая, темная кровь, заливая пластиковую столешницу.

Главарь издал нечеловеческий, пронзительный, почти женский визг. Его глаза полезли на лоб, огромное тело рефлекторно согнулось пополам от ослепляющей боли.

Но Вария на этом не закончила. Не отпуская сломанную руку, она плавно, словно в танце, поднялась со стула. Вторым, коротким и убийственно точным ударом открытой ладони правой руки она ударила его снизу вверх, прямо в открытый локтевой сустав вывернутой руки.

Раздался второй громкий хруст. Сустав вылетел из сумки.

Главарь рухнул на колени перед их столиком, воя от агонии и прижимая к груди искалеченную, висящую под немыслимым углом руку, из которой пульсировала кровь.

Вария отступила на шаг назад. Ее лицо оставалось абсолютно бесстрастным, фарфоровой маской. Она даже не сбила дыхание.

— Нарушение личного пространства устранено, — констатировала она своим фирменным, ровным голосом, стряхивая пару капель чужой крови с черной перчатки.

На секунду бар «Сломанное Копье» погрузился в абсолютный, ошеломленный шок. Музыка всё еще играла, но люди вокруг замерли, глядя на хрупкую, бледную девушку, которая только что за две секунды превратила двухметрового шахтера в воющего калеку.

А затем ад вырвался на свободу.

— Сука! Убейте их! — заорал один из дружков главаря, выхватывая из-за пояса тяжелый кинетический револьвер.

Рик сработал на рефлексах. Он ударом ноги перевернул тяжелый, обшитый алюминием стол, превращая его в импровизированное укрытие, и одновременно выхватил «Кракен».

— ЛОЖИСЬ! — рявкнул он, хватая визжащую Элизу за воротник и втаскивая ее за поваленную столешницу.

Пули мгновенно забарабанили по алюминию, высекая снопы искр. Бар взорвался криками, матом и грохотом выстрелов. Посетители, не участвующие в конфликте, с паникой бросились к выходам, переворачивая мебель и сбивая друг друга с ног. В воздухе запахло порохом, озоном и пролитым алкоголем.

Келлер, мгновенно проснувшись, не стал тратить время на слова. Старик, игнорируя пробитый бок, перекатился за соседнюю опорную колонну. В его руках рявкнул дробовик. Облако вольфрамовой картечи ударило в толпу дружков главаря. Одного из нападавших просто смело назад, его грудная броня превратилась в решето.

Но это был Марс. Здесь у каждого второго под комбинезоном был ствол, а уровень агрессии в крови зашкаливал. К драке мгновенно подключились другие группы наемников, которым просто нужен был повод спустить пар. Хаотичная перестрелка охватила весь первый этаж.

Рик высунулся из-за стола, сделал два быстрых выстрела, уложив шахтера с монтировкой, пытавшегося обойти их с фланга, и снова пригнулся. Над его головой со свистом пронесся сгусток плазмы, проплавив дыру в рекламной голограмме на стене.

— Нам нужно уходить к служебным туннелям за кухней! Они нас здесь просто задавят массой! — крикнул Рик, перекрывая грохот выстрелов. — Келлер, прикрой! Вария, бери Элизу и уходите первыми!

Вария кивнула. Она не стала активировать свой плазменный клинок — в такой тесноте и суматохе багровое, гудящее лезвие в три тысячи градусов было бы слишком заметным маркером, который привлек бы внимание всего бара. Вместо этого она выхватила два тяжелых, матово-черных метательных ножа из углеродистой стали.

Она выскочила из-за укрытия с грацией хищника. Два молниеносных взмаха руками — и двое нападавших, вооруженных пистолетами, рухнули на пол с ножами, пробившими их шеи точно между пластинами брони. Вария схватила Элизу за руку и потянула ее в сторону узкого коридора, ведущего к кухонным блокам, петляя между перевернутыми столами.

Рик отстреливался, прикрывая их отход, спина к спине с Келлером.

Он контролировал сектор перед входом, следя за тем, чтобы никто не отрезал им путь. Но в хаосе массовой перестрелки в многоуровневом помещении контролировать всё было невозможно.

Бар «Сломанное Копье» имел второй, верхний ярус-балкон, опоясывающий основной зал. И именно там, среди клубов дыма, Рик краем глаза уловил движение.

Это был не пьяный шахтер. Это был профессиональный наемник, одетый в легкую кевларовую броню. Он стоял у перил балкона, в десяти метрах над ними, и в его руках хищно чернел длинный, снайперский вариант тяжелого лазерного карабина «Орион».

Излучатель карабина уже издавал характерный, высокий, нарастающий визг заряжающихся конденсаторов. И его дуло, мерцающее смертоносным красным целеуказателем, было направлено не на Рика.

Стрелок целился точно в спину Варии, которая в этот момент пыталась протащить застывшую от страха Элизу через узкий дверной проем служебного коридора.

У Варии не было щитов. Ее черный изодермический костюм давал абсолютную подвижность и маскировку, но он не мог выдержать прямого попадания сфокусированного снайперского лазера, бьющего в упор. Луч прожжет ее насквозь, испарив позвоночник.

Рик знал это. Его мозг, натренированный годами боевых вылетов, просчитал траекторию, время зарядки конденсаторов и скорость реакции Варии за одну десятую долю секунды.

Она не успеет обернуться. Расстояние слишком велико для броска ножа. Выстрелить из пистолета Рик тоже не успеет — снайпер уже нажал на гашетку.

И в этот момент инстинкты Рика, те самые проклятые, сломавшие ему жизнь инстинкты, которые заставили его бросить строй на Ниире ради спасения гражданских, снова взяли верх над логикой. Рациональный наемник остался бы за укрытием. Офицер Авангарда не мог позволить своему члену команды умереть.

Рик не стал думать. Он просто бросился вперед.

Он оттолкнулся ногами от залитого чужой кровью пола и, пролетев два метра в прыжке, с размаху обрушился на Варию всем своим весом, сбивая ее с ног и закрывая ее спину своим телом.

В ту же секунду снайпер на балконе выстрелил.

Вспышка рубиново-красного лазера осветила бар на долю секунды ярче солнца.

Луч ударил Рику прямо в правое плечо, в район ключицы.

Это не был удар пули. Кинетика ломает кости и рвет ткани. Военный лазер действует иначе. Он доставляет концентрированный сгусток фотонов колоссальной температуры на микроскопическую площадь.

Рик не почувствовал удара. Он почувствовал невыносимый, первобытный жар.

Толстая керамическая бронепластина его старого скафандра «Аргос» мгновенно, с громким шипением раскалилась добела и лопнула. Лазер прожег термозащиту за миллисекунду и ударил в плоть.

Ослепительная, всепоглощающая агония пронзила всё его тело. Запахло озоном, горящим пластиком и сладковатой, омерзительной вонью паленого человеческого мяса. Синтетическая ткань поддоспешника мгновенно расплавилась и намертво вплавилась в его кожу.

Рик издал хриплый, сдавленный, животный рык, скорее похожий на выдох, и рухнул на Варию, придавив ее к металлическому полу коридора.

— ВЭНС! — рев Келлера перекрыл шум перестрелки. Дробовик старика грохнул дважды. Оба выстрела картечью снесли наемника с балкона, превратив его грудную клетку в кровавое месиво. Тело снайпера с глухим стуком рухнуло на первый этаж, перевернув какой-то стол.

Вария, придавленная тяжестью Рика, мгновенно среагировала на инстинктах. Она не запаниковала. Она перекатилась, сбросив с себя его обмякшее тело, схватила Рика за воротник левой, неповрежденной рукой и с невероятной физической силой втащила его вглубь темного служебного коридора, подальше от линии огня. Келлер, прикрывая отход, отстреливался, пятясь следом, и с лязгом задвинул за ними тяжелую бронированную створку двери, отсекая их от хаоса бара.

Они оказались в узком, грязном техническом туннеле, освещенном лишь мигающими, аварийными красными лампами. Вдоль стен тянулись гудящие трубы охлаждения.

Рик лежал на спине, тяжело, со свистом хватая ртом спертый воздух. Его правая рука безвольно плетелась плетью. На месте плеча зияла черная, дымящаяся, спекшаяся рана размером с кулак. Пластик скафандра вокруг нее всё еще тлел, края раны обуглились, не давая крови течь, но боль была настолько парализующей, что в глазах двоилось, а мир вокруг казался серым, нереальным пятном.

— Капитан. Рик! — голос Варии прозвучал над ним. Впервые Рик услышал в этом ровном, идеальном голосе настоящую, пробивающуюся сквозь лед тревогу.

Она упала на колени рядом с ним. Ее руки в черных перчатках быстро, профессионально ощупали его шею, проверяя пульс.

— Пульс сто сорок, нитевидный. Признаки болевого шока второй степени. Обширный термический ожог четвертой степени с повреждением мышечных тканей и возможным задеванием костной структуры ключицы, — забормотала Вария, словно зачитывая сухой медицинский протокол, но ее пальцы, расстегивающие замки на его грудной броне, предательски дрожали.

Она сорвала с бедра компактную медицинскую аптечку.

— Келлер! Держите периметр! Элиза, не стой как вкопанная, достань из моего подсумка стерильный нож и фонарь! Быстро!

Элиза, заливаясь слезами, судорожно выполнила приказ, протянув Варии инструменты.

Вария схватила нож. Ей нужно было добраться до раны. Она безжалостно, одним точным движением разрезала оплавленные ремни брони Рика и разодрала ткань прожженной майки, обнажая его правое плечо и ключицу.

— Сейчас будет очень больно, капитан, — Вария посмотрела ему в глаза. Ее взгляд был темным и напряженным. — Мне нужно счистить расплавленный синтетик с раны, иначе начнется некроз тканей. Держитесь.

Она не стала ждать ответа. Лезвие ножа хирургически точно, но безжалостно скользнуло по краям раны, срезая обугленную плоть вместе с вплавленным в нее пластиком.

Рик зарычал, выгнувшись дугой. Его левая, здоровая рука инстинктивно взметнулась вверх и мертвой хваткой вцепилась в предплечье Варии. Он сжал ее так сильно, что под тканью изодермического костюма хрустнули ее кости, но она даже не поморщилась, не отрывая взгляда от раны.

— Давай... делай свое дело, док... — прохрипел Рик сквозь стиснутые до крошева зубы, на его лбу выступила испарина.

Очистив рану, Вария схватила баллон с медицинским био-герметиком (био-пеной). Эта штука была создана для экстренной остановки кровотечений и заморозки поврежденных тканей в полевых условиях. Она вдавила дозатор, и в дымящуюся дыру в плече Рика хлынула холодная, расширяющаяся белая пена.

Перепад температур — от раскаленного ожога к химическому льду био-пены — был таким шокирующим, что Рик едва не потерял сознание. Он с шумом выдохнул, его голова откинулась на холодный бетон пола, хватка на руке Варии ослабла.

Пена быстро затвердела, образовав плотную, пористую корку, которая запечатала рану и начала выделять в кровь лошадиную дозу коагулянтов и местных анестетиков. Боль начала медленно, неохотно отступать, превращаясь из режущей в тупую и пульсирующую.

Вария отложила баллон. Она сидела на коленях, тяжело дыша. Ее матово-черный костюм был испачкан кровью и сажей Рика.

Она смотрела на него. В ее глазах-обсидианах не было привычной холодности убийцы. Там билась абсолютная, искренняя непостижимость. То, что только что произошло, полностью ломало все тактические паттерны и догмы, вбитые в нее наставником Малаком.

— Вы совершили критическую тактическую ошибку, Ричард, — медленно, с запинками произнесла Вария, забыв про уставное «капитан». Ее голос дрожал от напряжения, которое она не могла классифицировать. — Снайпер целился в меня. Моя позиция была открыта. Вероятность моего уклонения составляла менее пятнадцати процентов. По всем правилам боевого устава Дома Ва'руун, командир подразделения не должен жертвовать собой ради единицы поддержки. Ваша гибель поставила бы под угрозу всю миссию. Зачем вы это сделали? Зачем вы бросились под луч?

Рик лежал на спине, глядя в тускло мигающую красную лампу на потолке. Боль в плече постепенно затихала, уступая место дурманящей слабости от анестетика. Он повернул голову и посмотрел на бледное, напряженное лицо девушки.

Он мог бы сказать ей какую-нибудь геройскую чушь. Или отшутиться очередной циничной фразой. Но сейчас, в этом грязном марсианском коридоре, пропахшем кровью, у него не было сил на маски.

— Я же говорил тебе, леди-с-ножами, — голос Рика был тихим, хриплым, но в нем звучала тяжелая, искренняя усталость человека, который слишком много потерял. — Мы не культ. Мы не идеальные машины для достижения цели. Выживание — это не математика.

Рик попытался приподняться на левом локте, поморщившись от боли. Вария инстинктивно, быстрым движением протянула обе руки, чтобы помочь ему сесть, поддерживая за спину.

Ее руки без перчаток (она сняла их, чтобы не занести инфекцию в рану) коснулись его голой кожи на спине и здоровом плече. Кожа Рика была горячей, влажной от пота. Кожа Варии — прохладной и невероятно гладкой.

В тот самый момент, когда их кожа соприкоснулась, они оба замерли.

Смертельная опасность миновала. Адреналин схватки отступил, и на его место внезапно, оглушительно обрушилась физическая близость.

Вария сидела на коленях так близко, что Рик чувствовал слабое тепло ее дыхания на своей щеке. Он чувствовал запах ее волос — запах озона, чего-то терпкого и едва уловимого аромата неизвестного мыла. Она смотрела прямо на него, ее губы были слегка приоткрыты, а в широко распахнутых темных глазах плескалась чистая, неразбавленная паника, не имеющая ничего общего с перестрелкой.

Это был тот самый пресловутый «Синдром 12 лет». Идеальная убийца, способная хладнокровно вырезать десятки людей, сейчас находилась в состоянии полнейшего короткого замыкания просто потому, что держала полуголого, раненого мужчину за плечи.

Она судорожно, часто заморгала, пытаясь перезагрузить свой отказывающийся работать мозг. По ее бледным скулам стремительно, как пожар в сухом лесу, начала разливаться яркая, густая краска смущения.

Рик тоже почувствовал, как у него перехватило дыхание, и на этот раз не от пробитых ребер. В горле пересохло. Он хотел сказать что-то успокаивающее, но слова застряли где-то на полпути. Он просто смотрел в ее глаза, чувствуя мягкую хватку ее прохладных пальцев на своей спине.

— Э-э... капитан... — голос Варии сорвался на неуверенный, высокий шепот. Она попыталась отвести взгляд, но не смогла, словно попав в гравитационный колодец. — Ваш... ваш пульс снова участился. Анестетик должен был замедлить сердцебиение. Возможно... побочная аллергическая реакция на био-пену?

Рик нервно сглотнул.

— Да. Наверное, это пена. Очень агрессивный химический состав, — пробормотал он, чувствуя, что краснеет как мальчишка. — Спасибо... Вария. За то, что залатала.

Она резко, словно ошпарившись, отдернула руки от его спины и отстранилась на безопасное расстояние, судорожно вытирая ладони о свои черные штаны.

— Это тактическая необходимость. Выбывание пилота критически снижает наши шансы покинуть планету. Это... просто логика. Ничего больше.

— Ну разумеется. Исключительно логика, — Рик криво, но очень тепло улыбнулся, осторожно прислоняясь к холодной стене туннеля.

Он знал, что она врет. И она знала, что он знает. Этот неуклюжий, смущающий обмен "тактическими" оправданиями был их собственным, уникальным языком, который они только начинали выстраивать. Языком людей, которые разучились выражать нормальные эмоции, но отчаянно хотели этого.

Келлер, стоявший у запертой двери и слушавший, как по ту сторону всё еще грохочут выстрелы и воют сирены марсианской полиции, громко, демонстративно откашлялся, закатив глаза так, что были видны только белки.

— Змей милосердный, дайте мне сил это вытерпеть, — простонал старик, опираясь на свой дробовик как на трость. — Если вы двое закончили свой анатомический кружок и измерение пульса друг друга... у нас есть проблема.

Рик, с трудом отрывая взгляд от покрасневшей Варии, повернул голову к механику.

— Что там, дед?

— Легавые уже внутри бара. Они блокируют выходы. А мы сидим в техническом туннеле, который ведет хрен знает куда, с капитаном, у которого вместо плеча кусок затвердевшей пены, — Келлер мрачно сплюнул на пол. — Элиза, девочка, доставай свой умный прибор. Мы где находимся относительно твоего хакера Гектора? Нам нужно уходить глубже, пока нас не взяли в кольцо с собаками.

Элизабель, всё еще всхлипывая, включила датапад. Экран осветил ее мокрое, перепачканное пылью лицо зеленым светом.

— Мы... мы на втором техническом уровне. Вектор спуска ведет к водоочистным сооружениям. Блок 404, где живет Гектор, находится ровно под нами. Нам нужно пройти через систему вентиляции и спуститься на два яруса вниз, в нижние доки.

Рик с трудом, стиснув зубы, поднялся на ноги. Боль прострелила плечо, но анестетик делал свое дело — она была терпимой. Правая рука безвольно висела, но левой он вполне мог держать пистолет.

Он посмотрел на свою команду. Келлер, едва стоящий на ногах старик с пробитым боком. Элиза, дрожащая от страха ученая. И Вария — смертоносный ассасин, которая только что спасла ему жизнь и которая сейчас отчаянно пыталась вернуть на лицо маску холодного равнодушия, пряча покрасневшие щеки в тени капюшона.

Рик Вэнс, бывший элитный пилот, изгой, дезертир, вдруг понял одну очень простую, кристально ясную вещь.

Впервые с того проклятого дня на Ниире, когда погиб Картер, он не был один. Он сделал то, что не смог сделать тогда — он защитил своего человека. И они защитили его в ответ. Не из-за устава. Не из-за приказа командования. А просто потому, что они были одной командой.

— Значит, лезем в вентиляцию, — Рик вытащил левой рукой «Кракен» и проверил магазин. — Вария, ты в авангарде. Проверяй слепые зоны. Келлер, ты в арьергарде, прикрываешь тылы. Элиза, держись между нами и не теряй сигнал. Идем к хакеру.

Он бросил быстрый, теплый взгляд на Варию.

— И да, леди-с-ножами... мы теперь квиты. Больше никто ни под какие лазеры не прыгает. Это тактический приказ.

Вария коротко, жестко кивнула, натягивая маску обратно на лицо.

— Приказ принят, капитан. Выдвигаемся.

Четверо изгоев шагнули в темноту марсианских туннелей, оставляя позади крики и хаос. Впереди их ждал технический блок 404. Они еще не знали, что там, в невесомости обесточенных доков, их ждет не спасение и не ответы, а леденящий душу кошмар из парящей крови, который докажет им: кто-то очень умный и очень богатый уже начал свою смертельную игру.

Глава 12: Кровь в Невесомости

Нижние уровни Сидонии не строились для людей. Они строились для машин, тяжелой руды и глухих, вибрирующих трубопроводов, выкачивающих из марсианских недр остатки полезных ископаемых.

Чем глубже команда «Ржавой Кометы» спускалась по ржавым, металлическим ступеням технических колодцев, тем холоднее и тяжелее становился воздух. На верхних жилых ярусах пахло дешевой синтетической едой и немытыми телами. Здесь, на минус четвертом горизонте, пахло только первозданным холодом, окислившимся железом и застоявшейся, мертвой водой из конденсаторов.

Освещение давно сдалось под натиском времени. Редкие натриевые лампы, заключенные в толстые антивандальные решетки, бросали на стены длинные, искаженные тени. Звуки их шагов эхом разносились по пустынным, паутинистым коридорам.

Рик шел тяжело, чуть припадая на левую ногу. Его правая рука, плотно прижатая к телу импровизированной перевязью из куска ремня, пульсировала тупой, ноющей болью. Анестетик из био-пены всё еще действовал, заморозив выжженную лазером ключицу, но Рик знал, что как только "заморозка" спадет, он взвоет от боли. В левой руке он крепко сжимал «Кракен». Стрелять с левой руки было непривычно, но Авангард учил своих пилотов амбидекстрии на случай тяжелых ранений в кабине.

Впереди бесшумной, скользящей тенью двигалась Вария. Изодермический костюм делал ее практически невидимой в полумраке туннелей. Элиза, дрожащая от холода и страха, шла посередине, освещая путь тусклым экраном своего датапада. Келлер, хрипло дыша и тихо матеря каждую ступеньку, замыкал строй.

— Вектор спуска завершен, — шепотом доложила Элиза, ее голос дрожал, многократно отражаясь от стальных переборок. Она сверилась с картой на экране. — Мы в зоне нижних доков. Сектор 404. Хакер должен быть где-то здесь. Это старые склады запчастей верфей «Деймоса», их забросили еще во время Колониальной войны.

— Идеальное место для параноика, который торгует крадеными корпоративными тайнами, — проворчал Келлер, останавливаясь и тяжело опираясь на костыль. — Если бы я был хакером, я бы тоже забился в такую дыру, куда не сунется ни один патрульный легавый.

Они вышли в широкий, темный коридор, пол которого был покрыт толстым слоем въевшейся красной пыли, не потревоженной годами. В самом конце коридора виднелись массивные, двустворчатые гермодвери ангара с выцветшей, облупившейся цифрой "404", нанесенной через трафарет.

Рик жестом приказал всем остановиться. Он кивнул Варии.

Девушка-ассасин прильнула к стене и абсолютно беззвучно скользнула к дверям. Она не стала сразу хвататься за ручки. Вария присела на корточки, изучая стык переборок, затем провела пальцем по электронной панели магнитного замка.

Она обернулась к Рику. В тусклом красном свете аварийной лампы ее глаза-обсидианы казались бездонными.

— Замок уничтожен, — ровным шепотом сообщила она. — Но не взломом и не кинетическим зарядом. Контакты аккуратно расплавлены направленным термическим воздействием. Внутри ангара нет питания. Вторичные системы жизнеобеспечения и искусственная гравитация отключены.

Рик нахмурился. Слишком тихо. Если хакер Гектор был профессионалом, он должен был обвешать свой ангар датчиками движения, растяжками и автоматическими турелями. Расплавленный замок и отсутствие энергии означали только одно.

— Мы опоздали, — глухо констатировал Рик. — Кто-то пришел к нему раньше нас. Включаем магнитные ботинки. Фонари на минимум. Элиза, держись за мой пояс и не отставай.

Команда синхронно активировала электромагниты в подошвах. Раздался гулкий, металлический лязг. Рик уперся левым плечом в тяжелую створку гермодвери и с натугой толкнул ее. Отключенная от гидравлики, дверь поддалась с жутким, протяжным скрипом, открывая путь в абсолютную, чернильную пустоту ангара.

Они шагнули за порог.

Переход из коридора в ангар был физически осязаем. Желудок Рика мгновенно подпрыгнул к горлу — искусственная гравитация здесь действительно отсутствовала. Тело потеряло вес, и только магнитные ботинки, намертво прилипшие к стальной палубе, удерживали их от того, чтобы не улететь под высокий, невидимый в темноте потолок. Воздух внутри был пронзительно, мертвенно холодным. Вентиляция молчала.

Рик включил подствольный фонарик на своем пистолете. Узкий, яркий луч белого света разрезал тьму.

И вырвал из темноты зрелище, от которого кровь стыла в жилах.

Ангар 404 был огромным. Повсюду летали сорванные с креплений кабели, куски серверных стоек, разбитые мониторы и обломки офисной мебели. В невесомости этот хаос казался застывшим взрывом, остановленным во времени.

Но не мусор приковал к себе их взгляды.

В воздухе, равномерно распределенные по всему огромному объему ангара, парили тысячи идеальных, глянцевых сфер. Они были разного размера — от крошечных, с горошину, до огромных шаров размером с кулак. Луч фонаря Рика прошелся по ним, и сферы вспыхнули в темноте глубоким, влажным, рубиново-красным светом. Они медленно, лениво вращались вокруг своей оси, сталкиваясь друг с другом, сливаясь в более крупные капли или разбиваясь на мелкие брызги от малейшего движения воздуха, вызванного открытой дверью.

— Что это... — завороженно, с ноткой подступающей истерики прошептала Элиза. Она завороженно протянула руку в перчатке к ближайшей парящей сфере, сияющей в луче света как драгоценный камень.

— Не трогай! — резко бросил Келлер, перехватывая ее запястье. Лицо старого механика побледнело, он с ужасом оглядывал кровавый космос вокруг них. — Это кровь, девочка. Человеческая кровь. И ее здесь так много, словно кого-то выпотрошили и пропустили через центрифугу.

Элиза сдавленно пискнула, отдернув руку, и зажала рот ладонью, борясь с рвотным рефлексом.

Сюрреалистичная, гротескная красота этого места мгновенно испарилась, уступив место чистейшему, первобытному хоррору. Парящие сферы больше не казались рубинами. Это была бойня в нулевой гравитации. Безжалостная физика жидкости в вакууме. Кровь, лишенная веса, не стекла в лужи на полу, а собралась в идеальные шары под действием поверхностного натяжения, заполнив собой всё пространство ангара.

Они шли вперед, медленно переставляя магнитные ботинки («клац-клац»), стараясь уворачиваться от парящих кровавых сфер. Каждое их движение создавало микро-потоки воздуха, заставляя красные капли лениво танцевать вокруг их шлемов и плеч. Одна из сфер коснулась холодного визора Элизы и лопнула, размазавшись по стеклу жирным, красным пятном. Ученая тихо, обреченно всхлипнула.

В центре ангара, среди разрушенного кольца серверных суперкомпьютеров Рюджин Индастриз, плавало тело.

Рик направил луч фонаря на труп.

Это был Гектор. По крайней мере, то, что от него осталось. Хакер, судя по всему, был молодым парнем, с ног до головы напичканным нелегальными имплантами — порты нейроинтерфейсов на бритой голове, хромированные кисти рук. Он висел в воздухе в позе эмбриона, запутавшись в собственных оптических кабелях.

Вария, оттолкнувшись от палубы и на секунду отключив магниты на ботинках, плавно пролетела пару метров в невесомости и ухватилась за край парящей серверной стойки рядом с телом. Она включила фонарь на плече и методично, без тени эмоций, начала осмотр трупа, как судмедэксперт.

— Смерть наступила не более часа назад, — ее голос в тишине ангара звучал сухо и холодно. — Причина обильного кровотечения — множественные разрезы мягких тканей на конечностях. Однако фатальным стал один удар.

Она осветила грудь хакера.

Сквозь его грудную клетку, от ключицы до солнечного сплетения, зияла огромная, хирургически ровная рана. Края этой раны были идеально, до черноты обуглены. Крови из нее не вытекло ни капли — температура оружия мгновенно прижгла плоть, артерии и кости.

У Рика внутри всё похолодело. Он инстинктивно скосил взгляд на свое собственное, свежее ранение в плече, замотанное био-пеной, а затем посмотрел на Варию.

— Обугленные края. Мгновенная каутеризация. Ширина разреза совпадает с магнитной капсулой лезвия, — Вария произнесла это медленно, словно отказываясь верить собственным глазам. Она подняла взгляд на Рика. — Капитан... Гектор был убит плазменным клинком Дома Ва'руун.

Тишина в ангаре стала удушающей. Только капли крови продолжали свой медленный, зловещий танец в лучах их фонарей.

— Хочешь сказать, здесь был твой бывший босс? Этот... Малак? — хрипло спросил Рик, крепче сжимая рукоять пистолета и обводя фонарем темные углы под потолком, ожидая удара из темноты.

Вария склонилась над раной ближе. Ее глаза сузились. Она провела пальцем в перчатке в миллиметре от обожженных краев.

— Нет, — твердо отрезала она. — Это имитация. Очень хорошая, дорогая, качественная подделка под наш почерк. Но температурный градиент неверный. Настоящий клинок Змея оставляет после себя микроскопические следы радиоактивного распада трития на краях раны из-за специфики наших фокусирующих линз. Здесь этого нет. Ожог оставлен промышленным плазменным резаком, сфокусированным через кустарную магнитную насадку, чтобы сымитировать толщину клинка ассасина.

— Кому понадобилось убивать хакера-отшельника и маскировать это под религиозное убийство Дома Ва'руун? — Келлер тяжело оперся на костыль, с подозрением глядя на парящую Варию.

— Тому, кто хочет, чтобы полиция Новой Атлантиды и СБ ОК гонялись не за ним, а за сумасшедшими террористами-сектантами, — Рик сложил в голове мозаику фактов. Мозг, работающий на адреналине, выдал единственно верный, пугающий ответ. — Это те же люди, что наняли «Эклиптику». Они поняли, что мы сорвали их планы в космопорте и ушли с Варией. Они знали, что мы прилетим к Гектору расшифровывать данные с Марса. Они убили его, обрубили гравитацию, чтобы сохранить эту живописную кровавую картину, и оставили "подпись" Дома Ва'руун.

Рик резко обернулся к выходу.

— Это подстава. Идеальная сцена преступления. Полиция найдет тело хакера, разрубленное плазмой, и записи с камер терминала на Джемисоне, где девушка с плазменным клинком убивает наемников. Мы станем главными подозреваемыми в терроризме на всей территории Объединенных Колоний.

— Элиза! — рявкнул Рик. — Сервера мертвы, но этот ублюдок Гектор был параноиком! У него должен быть холодный бэкап. Твердотельный носитель, изолированный от сети. Найди его! Нам нужны данные, из-за которых нас пытаются стереть в порошок! У нас две минуты!

Элиза, взвизгнув от резкого крика капитана, судорожно закивала. Она отцепила от пояса магнитный щуп и, стараясь не смотреть на изуродованный труп, начала лихорадочно сканировать разбитые, парящие в невесомости блоки памяти вокруг кресла хакера.

— Здесь всё выжжено ЭМИ-гранатой... магнитные диски размагничены... — бормотала она, разгребая руками кровавые сферы и куски пластика. — Подождите. Био-метрический порт!

Она указала на хромированную кисть мертвого Гектора. В его предплечье был встроен скрытый слот. Элиза, преодолевая брезгливость, схватила мертвую, холодную руку хакера, нажала на скрытую защелку под кожей, и из синтетической плоти с тихим щелчком выехал крошечный, измазанный кровью инфо-чип.

— Есть! Аппаратный бэкап! Защита от электромагнитных импульсов! — радостно крикнула Элиза, вытирая чип о свой скафандр и пряча его в нагрудный карман.

— Отлично. Уходим! Живо! — скомандовал Рик.

И в этот самый момент, когда Вария уже оттолкнулась от стойки, чтобы вернуться на пол к команде... ангар ожил.

Сначала раздался низкий, нарастающий, утробный гул, идущий откуда-то из-под пола. Главный генератор сектора 404, принудительно заглушенный убийцами, начал цикл перезапуска. Реле щелкали с оглушительным звуком.

— Гравитация! — успел крикнуть Келлер.

Ток ударил в магнитные плиты под полом ангара. Нулевая гравитация мгновенно, за долю секунды, сменилась стандартной силой тяжести Марса.

Физика жидкости взяла свое.

Тысячи парящих кровавых сфер, до этого создававших жуткую, сюрреалистичную галактику из красных звезд, одновременно рухнули вниз.

Это был звук, от которого можно было сойти с ума. Мощный, влажный, тошнотворный шлепок десятков литров человеческой крови, единовременно разбивающихся о стальную палубу. Красный дождь обрушился на Рика, Келлера и Элизу. Их скафандры, лица и руки мгновенно покрылись липкой, теплой багровой пленкой. Лужи крови растеклись по бетону, смешиваясь с красной марсианской пылью.

Труп Гектора с жутким хрустом костей рухнул на пол рядом с Элизой, заставив ее закричать от неподдельного, истерического ужаса. Вария, находившаяся в воздухе, грациозно приземлилась на ноги, погасив инерцию, но ее черный костюм тоже оказался забрызган алым.

Вслед за гравитацией вспыхнул свет. Не тусклые аварийные лампы, а слепящие, пронзительно-белые прожекторы промышленного освещения ангара, ударившие по глазам, привыкшим к темноте.

Рик зажмурился, вскидывая пистолет.

— НА ЗЕМЛЮ! ОРУЖИЕ БРОСИТЬ! СОПРОТИВЛЕНИЕ БЕСПОЛЕЗНО! — многократно усиленный мегафонами, синтетический голос ударил по их барабанным перепонкам.

Гермодвери ангара, через которые они только что вошли, были распахнуты настежь.

В проеме стояли не наемники «Эклиптики». Это была элита элит. Штурмовой взвод спецназа Службы Безопасности Объединенных Колоний — «Системная Оборона» (SysDef). Около пятнадцати оперативников в тяжелой, сияющей броне, вооруженные до зубов. Их лазерные целеуказатели — десятки красных точек — уже плясали по окровавленным телам Рика, Келлера и Варии.

Два тяжелых военных боевых дрона модели «Мастифф» с грохотом вкатились в ангар, наводя свои спаренные автопушки на укрытия. Задний план перекрывали переносные энергетические щиты, которые бойцы СБ уже успели развернуть в коридоре.

Они были зажаты в глухом углу. В залитом кровью ангаре. Рядом с трупом, убитым сектантским оружием. Идеальная мышеловка захлопнулась с оглушительным лязгом.

Из-за спин закованных в броню спецназовцев, чеканя шаг своими начищенными ботинками по залитому кровью полу, медленно вышел человек в темно-синем офицерском мундире.

Коммандер Артур Торн.

Его лицо было таким же холодным, жестким и непроницаемым, как и во время их допроса в Башне MAST на Джемисоне. Но сейчас в его серых глазах читалось не просто презрение. Там горело мрачное, холодное торжество охотника, загнавшего зверя в яму.

Торн обвел взглядом разгромленный ангар. Посмотрел на труп хакера Гектора с зияющей, обугленной дырой в груди. Посмотрел на Варию в ее черном изодермическом костюме, чья принадлежность к элитному культу убийц была очевидна любому офицеру СБ. И, наконец, он остановил свой тяжелый взгляд на Рике Вэнсе, сжимающем жалкий девятимиллиметровый пистолет и с ног до головы перемазанном чужой кровью.

— Ты пробил самое дно, Ричард, — голос Торна, не усиленный мегафоном, легко разносился в идеальной акустике ангара. В нем не было ни удивления, ни злости. Только абсолютное, железобетонное разочарование. — Я думал, ты просто высокомерный дезертир, который продался корпорациям. Но ты связался с религиозными фанатиками и террористами Дома Ва'руун.

Торн медленно, демонстративно вытащил из кобуры свой личный, тяжелый лучевой пистолет и снял его с предохранителя.

— Бумажка с дипломатическим иммунитетом Сары Морган здесь не работает, Вэнс, — чеканя каждое слово, произнес коммандер. — Убийство гражданина Объединенных Колоний на суверенной территории Марса с применением запрещенного сектантского оружия. Это акт терроризма. Статья сто первая. И на этот раз тебя не спасет ни твое прошлое, ни твои отговорки про спасение жизней на Ниире.

Торн поднял пистолет, наводя его прямо между глаз Рика.

— Брось оружие, Вэнс. И молись своему богу, потому что закон Колоний к тебе милосерден не будет.

Рик Вэнс стоял в луже крови. Боль в прожженном плече снова начала пульсировать. Красные точки лазерных прицелов спецназа бегали по его груди. За его спиной тяжело дышал старик Келлер, всхлипывала Элиза и ледяной статуей застыла Вария.

Они попались. Тот, кто организовал эту игру, был на десять шагов впереди. Он знал, что Рик придет сюда, и он знал, что Торн не упустит шанса выследить своего старого врага. Идеальная шахматная партия, в которой они были даже не пешками, а просто грязью на доске.

Рик медленно, издевательски медленно разжал левую руку. Пистолет «Кракен» с гулким лязгом упал на пропитанный кровью металл палубы.

— Выкусили, коммандер, — хрипло, криво усмехнулся Рик, глядя прямо в дуло пистолета Торна. — Твоя взяла. Но прежде чем ты пустишь мне пулю в лоб по инструкции... ты уверен, что держишь на мушке правильного убийцу?

Космический триллер только что перешел в фазу открытой войны, и Рик понимал: из этой тюрьмы им уже не выкрутиться ни кувалдой, ни скотчем. Им придется использовать нечто куда более разрушительное. Правду.

Глава 13: Подстава

— Выкусили, коммандер, — хрипло, криво усмехнулся Рик, глядя прямо в дуло пистолета Торна. — Твоя взяла. Но прежде чем ты пустишь мне пулю в лоб по инструкции... ты уверен, что держишь на мушке правильного убийцу?

Время в залитом кровью ангаре остановилось.

Это была микроскопическая, невидимая глазу пауза. Доля секунды, когда рациональный, натренированный мозг коммандера Торна попытался проанализировать слова Рика. Торн был слишком умен, чтобы быть слепым исполнителем. Он увидел несостыковку: Рик Вэнс никогда не сдавался так легко. Он увидел пустой, спокойный взгляд своего бывшего подчиненного. И в этот момент Торн инстинктивно, на миллиметр сместил ствол пистолета.

Этого миллиметра хватило.

Улыбка Рика была не признанием поражения. Это был сигнал.

Вария, застывшая до этого ледяной статуей, не стала поднимать руки или тянуться к поясу за метательными ножами. Ее расчетливый, вскормленный доктринами Дома Ва'руун мозг оценил геометрию ангара, тяжелую броню штурмовиков «Системной Обороны» и лужу марсианской крови под их ногами.

Она не стала атаковать людей. Она атаковала саму локацию.

Ее левая рука молниеносно скользнула к бедру, выхватывая не клинок, а компактную, дисковую ЭМИ-гранату военного образца. Но она бросила ее не в спецназ. Она с силой, вложив в бросок всю биомеханическую мощь своего тела, всадила диск с магнитным замком прямо в открытый, искрящий щиток главного распределительного трансформатора ангара, который Торн и его люди перезапустили пару минут назад.

— ЛОЖИСЬ! — рявкнул Рик, падая на залитый кровью бетон и увлекая за собой застывшую от ужаса Элизу.

ВЗУУУУХ.

Электромагнитный импульс ударил по ангару бесшумной, невидимой волной.

Свет промышленных прожекторов погас мгновенно, с громким хлопком лопнувших вольфрамовых нитей. Тяжелые боевые дроны модели «Мастифф» издали жалобный, затухающий электронный визг и замерли, их оптические сенсоры потухли, а сервомоторы намертво заблокировались. Энергетические щиты спецназа схлопнулись со звуком рвущейся синтетики.

Но самым страшным последствием стало другое. Магнитные плиты, обеспечивавшие искусственную гравитацию в секторе 404, снова отключились.

Тяжелые, закованные в композитную броню оперативники СБ ОК устояли на ногах — их магнитные ботинки сработали штатно, приковав их к полу. Но жидкость ботинок не имела.

Десятки литров человеческой крови, только что рухнувшие на бетонную палубу, внезапно, словно по волшебству, потеряли свой вес. Огромные, багровые лужи под воздействием остаточной кинетической энергии и резкого перепада давления с тошнотворным, влажным хлюпаньем взмыли вверх.

Это был настоящий кровавый дождь, идущий снизу вверх.

В полной, кромешной темноте ангара, прорезаемой лишь слабыми, мерцающими лучами тактических фонариков на стволах спецназа, воцарился абсолютный, сюрреалистичный хаос. Миллионы красных капель, сливаясь в огромные, извивающиеся в невесомости амебы, ударили оперативникам прямо в лицевые щитки, залепляя оптику густой, непроницаемой багровой пленкой.

— Оптика ослеплена! Контакт потерян! — заорал один из бойцов, судорожно пытаясь стереть кровь с визора перчаткой, но лишь размазывая ее еще больше.

— Держать периметр! Стрелять на подавление по тепловым сигнатурам! — голос Торна, даже в этом кровавом безумии, оставался жестким и властным, хотя его шлем тоже был залит красным.

В ангаре загрохотали выстрелы. Спецназ открыл слепой огонь, лазерные лучи хаотично кромсали парящую в воздухе кровь, мгновенно вскипячивая ее и наполняя помещение густым, тошнотворно-сладким красным паром.

Но Рика, Варии, Келлера и Элизы на линии огня уже не было.

Еще до того, как прогремел первый выстрел, Вария, чьи ботинки были отключены от магнитов, оттолкнулась от стены. Изодермический костюм делал ее абсолютно невидимой для тепловизоров СБ, сливая ее температуру с фоном. Она пролетела над головами стреляющих вслепую оперативников, схватила за шиворот Рика, который уже тащил за собой Элизу и Келлера, и направила их в сторону огромной, квадратной решетки промышленной вентиляции под потолком, которую она приметила еще при входе.

Короткий, бесшумный взмах активированного на долю секунды плазменного клинка — и толстая стальная решетка вывалилась из пазов, расплавленная по углам.

— Внутрь. Быстро, — прошипела Вария в коммуникатор ближнего радиуса.

Келлер, кряхтя и ругаясь, подтянулся на здоровой руке и втиснулся в узкий, темный зев шахты. Рик буквально запихнул туда рыдающую Элизу, а затем, оттолкнувшись от палубы, влетел следом. Вария скользнула последней, втянув за собой оплавленную решетку и установив ее на место ровно в тот момент, когда луч полицейского фонаря мазнул по стене под ними.

Они оказались в кромешной, душной темноте технической магистрали Сидонии.

Здесь не было невесомости — в толще скалы работала естественная, слабая гравитация Марса. Шахта была узкой, квадратной, обитой ржавым железом. Воздух здесь был спертым, невероятно сухим и обжигал легкие при каждом вдохе. Вдоль стен тянулись горячие трубы отопления, покрытые слоем вековой красной пыли и паутины.

Они ползли на четвереньках. Рик шел вторым, сразу за Варией. Каждое движение правой рукой отзывалось вспышкой ослепляющей агонии в ключице. Анестетик из био-пены начал сдавать позиции. Корка герметика трескалась от напряжения мышц, и Рик чувствовал, как свежая, горячая кровь тонкой струйкой сочится по его боку, пропитывая термобелье.

— Вэнс... я слишком стар для этого дерьма, — донесся сзади сиплый, прерывистый шепот Келлера. Старик полз, волоча за собой бесполезный костыль и опираясь на дробовик. — Если мы выберемся, я требую отпуск. Оплачиваемый. На какой-нибудь планете, где гравитация не пытается тебя раздавить, а легавые не стреляют в спину.

— Записал в бортовой журнал, дед. Парадизо. Забронирую тебе шезлонг, — прохрипел Рик, останавливаясь на секунду, чтобы перевести дух. Он прижался горячим, покрытым испариной лбом к холодному ржавому металлу шахты.

— Мы не можем остановиться, капитан, — голос Варии из темноты впереди был тихим, но непререкаемым. — Системная Оборона использует акустические сканеры и дронов-ищеек. Они найдут срезанную решетку в течение четырех минут. Нам нужно уйти за пределы изолированного сектора.

— Я... я больше не могу... — Элизабель, ползущая за Риком, судорожно всхлипнула. Ее дыхание срывалось на паническую гипервентиляцию. — Здесь так тесно. У меня клаустрофобия. И мы все в крови... в крови мертвого человека...

Рик с трудом обернулся. В тусклом зеленом свете экрана ее датапада он увидел лицо ученой. Оно было полностью покрыто засохшей, бурой маской чужой крови. Ее глаза были безумными от животного ужаса.

Рик подался назад и здоровой, левой рукой жестко, но без агрессии схватил Элизу за плечо, встряхнув ее.

— Док. Посмотри на меня, — произнес он тем самым тоном, которым командиры приводят в чувство контуженных новобранцев. — Посмотри на меня. Кровь — это просто железо и плазма. Грязь. Она смывается. Ты жива. У тебя в кармане чип, на котором записано, кто пытается нас убить. Ты сейчас — самый важный человек в этой трубе. Если ты сломаешься, мы все сдохнем в карцере Торна. Собери свои формулы в кулак и ползи.

Элиза судорожно сглотнула, шмыгнула носом, оставляя на лице грязную полосу, и слабо кивнула.

— Д-да, капитан. Железо и плазма. Я... я ползу.

Они преодолели по узким, петляющим трубам почти километр, прежде чем Вария, ориентируясь по встроенным в ее оптику тепловизорам, нашла безопасный выход. Они вывалились из вентиляционной решетки в заброшенном техническом коллекторе, в двух ярусах над посадочными площадками.

До «Ржавой Кометы» они добрались перебежками, прячась в тенях гигантских рудоперерабатывающих комбайнов.

Когда аппарель корабля с лязгом закрылась за ними, отрезая их от враждебной Сидонии, все четверо просто рухнули на ребристый металлический пол шлюза, тяжело, хрипло дыша.

— С возвращением, экипаж, — прозвучал из динамика шлюза ровный голос ВАСКО-77. — Мои оптические сенсоры фиксируют на вашей одежде и кожных покровах значительное количество биологической жидкости, принадлежащей неизвестному донору. Кроме того, пульс капитана Вэнса превышает допустимую норму на сорок ударов в минуту. Рекомендую немедленную дезинфекцию и прием коагулянтов.

— ВАСКО, заблокируй шлюз. Изолируй корабль от внешних сетей. Никаких трансляций, — Рик с трудом поднялся, цепляясь здоровой рукой за поручень. Боль в плече стала пульсирующей и невыносимой. — Элиза. Марш в рубку. Втыкай этот проклятый чип Гектора в изолированный терминал и скажи мне, ради чего мы только что искупались в крови. Келлер, заводи реактор. Держи его на холостом ходу, чтобы мы могли прыгнуть в любую секунду.

— Ты не отдашь приказ на взлет? — Келлер удивленно посмотрел на него, стирая кровь со лба куском ветоши. — Торн перероет всю планету. Он поднимет крейсера на орбиту.

— Если мы взлетим сейчас, нас собьют ПВО еще в атмосфере, — Рик поморщился, осторожно ощупывая затвердевшую корку био-пены на плече. — У нас есть окно. Пока Торн обыскивает нижние уровни, он думает, что мы загнаны в угол в шахтах. И нам нужно знать имя врага, прежде чем мы высунемся под лазеры.

Пока Келлер уковылял в реакторную, а Рик пытался промыть плечо синтетическим антисептиком из аптечки, Вария молча, как тень, сопровождала Элизу в рубку.

Девушка-ассасин стояла у спинки пилотского кресла, сложив руки на груди, и внимательно, не мигая, смотрела, как дрожащие пальцы ученой подключают маленький, измазанный кровью инфо-чип к главному терминалу корабля.

— Я... я пустила его через виртуальную "песочницу", чтобы изолировать возможные вирусы "Эклиптики", — пробормотала Элиза, ее пальцы быстро летали по голографической клавиатуре. Строки зеленого кода водопадом побежали по экрану. — Защита просто параноидальная. Алгоритмы шифрования уровня MAST. Гектор действительно был гением... Мертвым гением.

Рик тяжело ввалился в рубку, пахнущий спиртом и потом. Он оперся здоровым плечом о косяк двери.

— Что там, док? Не тяни.

— Минуту... Я обхожу последний протокол, — Элиза прищурилась, вчитываясь в бегущие строки. — Это... это транзакционная книга. Теневой бухгалтерский реестр Гектора. Он пытался отследить движение кредитов по одному конкретному заказу. Тому самому заказу, из-за которого его убили.

Она вывела на главный экран таблицу.

— Смотрите. Кто-то, использующий скрытые крипто-счета банка на Неоне, перевел огромную сумму некоему перекупщику на Марсе. Цель перевода — приобретение деталей для сборки специфического оружия.

Элиза открыла прикрепленный файл. На экране появился 3D-чертеж.

— Это магнитные фокусирующие линзы, сверхмощные конденсаторы и рукоять из тугоплавкого титана.

— Чертеж плазменного клинка, — холодным, ровным голосом констатировала Вария, глядя на экран. — Только собранного из промышленных запчастей экстракторов. Тот самый инструмент, которым убили хакера и имитировали мою работу.

— Именно! — Элиза возбужденно щелкнула пальцами. Страх отступил перед лицом разгаданной криптографической загадки. — Гектор отследил того, кто физически передал эти детали убийце! Заказчик общался через посредника.

— И кто этот посредник? — глаза Рика опасно сузились.

— Местная марсианская крыса. Торговец краденым, скупщик технологий и нелегального оружия. Имя — Сидор Крел. Проживает в секторе 112, это коммерческие ярусы, средний уровень Сидонии.

Рик медленно, тяжело выдохнул. Его губы сжались в тонкую, жестокую линию.

Вселенная пыталась их раздавить. Кто-то богатый и могущественный прятался за спинами наемников «Эклиптики», подставляя Варию и натравливая на них честных ищеек вроде Торна. Они убивали невиновных, резали людей плазмой и прятались в тени.

Рик больше не собирался убегать. Если его хотели видеть безжалостным дезертиром, он покажет им, насколько безжалостным может быть человек, загнанный в угол.

— Вария, — Рик повернул голову к девушке-ассасину. В его взгляде больше не было ни тепла, ни той застенчивой неловкости из бара. Это был взгляд хищника. — Мы идем на охоту. Келлер, Элиза — запритесь на корабле и не открывайте шлюз никому, кроме нас.

— Капитан, — Вария слегка наклонила голову. Она мгновенно считала смену его настроения. Ее внутренние директивы идеального солдата отозвались на этот холодный, командирский тон. — Сидор Крел. Каков приоритет? Захват или ликвидация?

— Захват, — Рик проверил магазин «Кракена», дослав патрон в патронник с громким щелчком. — Мне нужно имя заказчика. И я выбью его из этой крысы вместе с зубами, если потребуется.

Найти Сидора Крела оказалось пугающе просто.

Средние коммерческие ярусы Сидонии представляли собой лабиринт из тесных лавок, неоновых вывесок, торгующих дешевыми синтетическими наркотиками, и грязных отелей-капсул. Полиция сюда заглядывала редко, предпочитая охранять корпоративные объекты «Деймоса».

Слухи в криминальном мире Марса разлетались быстрее света. Сидор Крел уже знал о бойне в баре «Сломанное Копье» и о том, что ангар Гектора кишит Системной Обороной. Как любая трусливая крыса, поняв, что запахло жареным, он попытался бежать.

Рик и Вария перехватили его в грязном, техническом коридоре, ведущем к черным грузовым шлюзам, где стояли нелегальные челноки контрабандистов.

Сидор был щуплым, дерганым мужчиной средних лет с бегающими глазами, одетым в дорогой, но безвкусный плащ. Он тащил за собой тяжелый металлический кофр, набитый кредитами и датападами.

Он даже не успел потянуться к скрытому в рукаве пистолету.

Вария просто упала на него сверху, спрыгнув с проходящей под потолком трубы коммуникаций. Она сбила его с ног, ее колени жестко, с хрустом пригвоздили его руки к металлическому полу. Прежде чем Сидор успел издать вопль, холодное, матово-черное лезвие ее боевого ножа уперлось ему в кадык, пустив тонкую струйку крови.

— Не издавай ни звука, — ее ровный, лишенный эмоций шепот обжег его ухо.

Рик подошел неспеша, тяжело переставляя магнитные ботинки. Он остановился над распластанным барыгой, возвышаясь над ним, как монолит.

— Сидор Крел, — Рик произнес это имя так, словно выплюнул грязь. — У тебя есть то, что мне нужно.

Они не стали допрашивать его в коридоре. Вария вырубила его точным, коротким ударом рукояти ножа по затылку. Рик взвалил бесчувственное тело барыги на свое здоровое левое плечо, игнорируя протестующий хруст ребер, и они растворились в тенях, возвращаясь к «Комете».

Когда Сидор пришел в себя, ему показалось, что он оглох. Вокруг стояла абсолютная, звенящая тишина.

Он попытался пошевелить руками, но понял, что сидит на холодном металлическом полу, а его запястья намертво, до синяков стянуты толстой промышленной пластиковой стяжкой.

Он заморгал, фокусируя зрение.

Он находился в крошечном, замкнутом помещении, стены которого были сделаны из толстого, поцарапанного титана. Прямо перед ним, за толстым, армированным трехслойным стеклом, стояли два человека и один робот.

Это был главный шлюз сброса атмосферы «Ржавой Кометы». Камера декомпрессии.

По ту сторону стекла, в безопасности жилого отсека, стоял Рик Вэнс. Его лицо было мрачным, черты заострились, а в глазах читалась такая абсолютная, ледяная пустота, что Сидору стало физически плохо. Рядом с ним, сложив руки на груди и не мигая, стояла бледная девушка в черном костюме. Вария.

— Эй! Эй, вы что творите?! — Сидор истерично дернулся, пытаясь встать, но пластиковая стяжка не пустила. Его голос, переданный через интерком, прозвучал в рубке искаженно и жалко. — Вы знаете, кто я?! У меня крыша в «Кровавой Фракции»! Если вы меня тронете, вас порежут на ремни! Выпустите меня, придурки! Легавые Торна рыщут по всей планете, они услышат вас!

Рик Вэнс не дрогнул. Он не стал кричать. Он не стал бить кулаком по стеклу. Он даже не достал оружие.

Авангард научил его, что самая страшная пытка — это не физическое насилие. Самая страшная пытка — это неотвратимость физики.

Рик медленно, глядя прямо в бегающие, полные ужаса глаза барыги, положил руку на массивный, покрытый желто-черными полосами рычаг ручного управления внешним шлюзом.

— Ты продал запчасти для сборки кустарного плазменного клинка, Сидор, — голос Рика прозвучал из динамика в шлюзе ровно, как приговор судьи. — Из-за этого клинка убили невинного человека и попытались повесить это на моего члена экипажа. Кто твой покупатель? Кто заказчик? Имя.

— Пошел ты! Я ничего не скажу! Коммерческая тайна, слышишь?! — взвизгнул Сидор, плюнув в бронестекло. — Вы блефуете! Вы не посмеете!

Рик медленно, едва заметно кивнул. Не сводя глаз с Сидора, он с силой потянул рычаг на себя на одно деление.

Внутри шлюза раздался оглушительный, пронзительный свист. Пневматические насосы «Кометы» с агрессивным воем начали откачивать воздух из замкнутой камеры, выбрасывая его наружу, в марсианскую атмосферу.

Сидор охнул, инстинктивно хватаясь связанными руками за горло. Воздух в камере стал стремительно разрежаться. Давление упало.

— ВАСКО, — спокойно, не отрывая взгляда от корчащегося за стеклом человека, приказал Рик. — Озвучь медицинские протоколы для субъекта.

Робот шагнул вперед, его линзы загорелись желтым светом, освещая лицо Сидора сквозь стекло.

— Активация медицинского справочника. Протокол декомпрессии, — монотонно, абсолютно лишенным сочувствия голосом начал вещать робот. — Текущее давление в камере: ноль целых и восемь десятых атмосферы. Субъект испытывает легкую гипоксию. Наблюдается учащенное дыхание, паника и тахикардия.

— Я... я засужу вас! — прохрипел Сидор, его грудь ходила ходуном, пытаясь втянуть уходящий кислород.

Рик сдвинул рычаг еще на одно деление. Свист усилился.

— Текущее давление: ноль целых и пять десятых атмосферы, — продолжил ВАСКО. — Наступает стадия декомпрессионной болезни. Азот, растворенный в крови субъекта, начинает переходить в газообразное состояние. Микроскопические пузырьки газа формируются в суставах, мышцах и кровеносных сосудах. Это вызывает состояние, известное как "кессонная болезнь". Боль характеризуется субъектами как "ощущение битого стекла в венах".

Сидор закричал. Это был не крик страха, это был животный вой боли. Он упал на пол шлюза, судорожно извиваясь. Его суставы крутило, мышцы сводило судорогой. Лицо барыги приобрело синюшный оттенок. Он начал царапать пластиковыми стяжками бронестекло, оставляя на нем кровавые следы от содранных ногтей.

Вария стояла за стеклом абсолютно неподвижно.

Она смотрела на Рика. Она изучала профиль капитана, его напряженную челюсть, его холодные, мертвые глаза. В ее секте, в Доме Ва'руун, Инквизиторы пытали людей ради догмы. Ради веры. Ради наслаждения властью.

Но Рик Вэнс не наслаждался этим. На его лице не было ни садистской улыбки, ни торжества. Он делал это с механической, пугающей отстраненностью человека, который взял на себя грех, чтобы спасти свою стаю. Он превратился в чудовище, чтобы защитить их от других чудовищ. Это открытие потрясло Варию до глубины ее прагматичной души. Капитан, который краснел от прикосновения ее руки, сейчас хладнокровно убивал человека ради нее.

— Имя, Сидор, — голос Рика прозвучал так же ровно.

— П-пошел... ты... — выплюнул кровавую слюну барыга, его глаза закатились.

Рик сдвинул рычаг на предпоследнее деление.

— Текущее давление: ноль целых и две десятых атмосферы. Приближение к пределу Армстронга, — голос ВАСКО звучал как похоронный набат. — Температура кипения жидкостей в организме субъекта падает ниже температуры его собственного тела. Слюна на языке субъекта, влага на роговице его глаз и жидкость в альвеолах легких начинают физически закипать. Начинается эбуллизм. Фатальный исход неизбежен через сорок секунд.

Сидор забился в конвульсиях. Его рот широко распахнулся, но крика не было — в разреженном воздухе звук больше не распространялся. Из его рта, носа и глаз пошла густая, белая пена — жидкость его тела буквально закипала в вакууме. Кровеносные сосуды в его глазах лопнули, заливая белки кровью. Он ударился лбом о стекло, оставляя на нем жуткий, кроваво-пенистый отпечаток.

Он сломался. Ни одна коммерческая тайна не стоила такой смерти. Сидор судорожно, теряя сознание, закивал головой, мыча что-то неразборчивое и стуча лбом по стеклу.

Рик одним резким движением вернул рычаг в исходное положение и ударил по кнопке экстренной рекомпрессии.

Воздух с пушечным грохотом ворвался обратно в шлюз. Давление мгновенно нормализовалось.

Сидор рухнул на пол, как тряпичная кукла. Он задыхался, жадно, со свистом и кровавым кашлем глотая кислород. Его рвало прямо на пол камеры.

Рик нажал кнопку интеркома.

— Говори. Пока я снова не опустил рычаг. И на этот раз я дойду до конца.

— Олимп... — прохрипел, рыдая, барыга, размазывая рвоту по лицу. Его тело колотила крупная дрожь. — Пентхаус... Пентхаус в комплексе «Олимп»... На верхних, богатых ярусах Сидонии...

— Имя.

— Я не знаю имени! Клянусь, не знаю! — зарыдал Сидор, сжавшись в комок. — Это корпорат! Галстук из столицы! Он платил криптой через "ГалБанк"! Он нанял меня собрать детали для клинка... а потом нанял профессионального киллера из синдиката, чтобы тот сделал грязную работу в ангаре!

— Где этот киллер сейчас?

— Он... он пошел на встречу с заказчиком! В этот самый пентхаус! Чтобы получить остаток оплаты и отдать диск, который он забрал у трупа хакера! Код от пентхауса — ноль-восемь-дельта-три! Только не убивайте! Я всё сказал!

Рик медленно убрал руку с рычага. Он отвернулся от стекла, не удостоив сломанного барыгу даже взглядом.

— Оставь его там, пока не проветрится, ВАСКО, — бросил Рик, направляясь к выходу из инженерного отсека.

Вария пошла за ним. Когда они оказались в коридоре, вдали от камер шлюза, она догнала его.

— Капитан, — Вария произнесла это негромко. Рик остановился, обернувшись.

Она посмотрела на его профиль. На его жесткие, сжатые губы.

— Вероятность того, что вы действительно убили бы его, снизив давление до абсолютного нуля, составляла...

— Сто процентов, Вария, — Рик перебил ее. Его глаза встретились с ее темным, бездонным взглядом. В его голосе не было бравады, только усталость. — Если это нужно, чтобы вытащить нас с этой планеты и очистить твое имя, я бы убил его. Физика — бессердечная сука. И я тоже.

Он пошел дальше по коридору, прихрамывая.

— Келлер! Элиза! Заряжайте пушки и готовьте дешифраторы. Мы идем в пентхаус «Олимп». Пора поговорить с этим корпоратом лицом к лицу.

Глава 14: По следам кредитов

Комплекс «Олимп» располагался на самом верхнем, защищенном ярусе Сидонии, прямо под многометровым куполом, отделяющим подземный город от смертоносной радиации и вакуума марсианской поверхности.

Переход от нижних доков к элитным секторам был физически осязаем. Грязные, ржавые решетки под ногами сменились матовым, звукопоглощающим полимером. Запах машинного масла и переработанного пота уступил место тонкому аромату искусственного озона и дорогих синтетических благовоний. Стены здесь не были покрыты копотью; они сияли чистым, хромированным металлом, перемежающимся панелями из имитации натурального дерева — невероятная роскошь для планеты, где не росло ни травинки.

Рик Вэнс шагал по этому стерильному коридору, чувствуя себя грязной, инфицированной занозой в теле идеального организма.

Каждый шаг отдавался глухой пульсацией в прожженном лазером правом плече. Био-пена давно затвердела, превратившись в жесткий, стягивающий кожу панцирь, но анестетик начал вымываться из крови. Боль возвращалась — горячая, режущая, напоминающая о том, что он всего лишь человек из плоти, а не титановый дрон.

Впереди бесшумно скользила Вария. Ее черный изодермический костюм казался единственным темным пятном в этом царстве безупречного, безликого белого света. За Риком, постоянно оглядываясь и прижимая к груди датапад, семенила Элизабель. Лицо ученой всё еще было бледным после кровавого кошмара в ангаре Гектора, но страх в ее глазах постепенно уступал место холодной, математической концентрации.

— Пентхаус ноль-восемь-дельта-три, — шепотом доложила Элиза, сверяясь с планом здания на экране. — Самый конец коридора. Частный лифт, автономная система вентиляции.

— И параноидальная система безопасности, готов поспорить, — хрипло отозвался Рик, останавливаясь за десять метров до массивной, монолитной двери из темного смарт-стекла. — Элиза. Твой выход. Мы не можем просто выбить ее из дробовика. Сработают акустические датчики, и через минуту здесь будет весь элитный резерв службы безопасности «Деймоса».

Элиза глубоко, прерывисто вздохнула. Она опустилась на одно колено перед дверной панелью, достала из поясного подсумка моток оптических кабелей и небольшой, похожий на плоскую фляжку квантовый дешифратор.

— Это не стандартный корпоративный замок, — пробормотала она, ее пальцы быстро и умело подцепили край панели, обнажив хитросплетение микросхем. — Это военная модификация. Биометрический сканер сетчатки, совмещенный с анализом капиллярного рисунка ладони и датчиком пульса. Если я просто замкну контакты, система сожжет управляющий чип и наглухо заблокирует пневматику.

— Время, док. У нас нет времени, — Рик перехватил «Кракен» в левой руке, напряженно вглядываясь в пустой коридор.

— Мне нужно сымитировать биометрический "рукопожатие", — Элиза закусила губу, ее очки съехали на кончик носа. — Вария, мне нужен электромагнитный импульс. Очень слабый. Точечный. Чтобы на миллисекунду ослепить локальный процессор, пока я подменяю пакет данных о пульсе. Сможешь?

Вария не ответила. Она молча опустилась на колени рядом с ученой. Ассасин Дома Ва'руун вытащила из кармана крошечный цилиндр — тактический ЭМИ-генератор направленного действия, который обычно использовался для отключения камер наблюдения. Она приставила его вплотную к сканеру.

— Три, два, один. Импульс, — скомандовала Элиза.

Вария нажала кнопку. Раздался тихий, похожий на щелчок статического электричества звук.

В эту же самую миллисекунду пальцы Элизы станцевали по экрану дешифратора с нечеловеческой скоростью. Зеленые строки кода водопадом рухнули вниз. Панель мигнула красным, словно собираясь поднять тревогу, затем замерла... и загорелась спокойным, разрешающим синим светом. Тяжелая дверь с мягким, дорогим пневматическим вздохом ушла в стену.

— Чисто, — выдохнула Элиза, утирая пот со лба.

Рик жестом приказал ей оставаться позади и шагнул внутрь первым, держа пистолет на изготовку. Вария скользнула следом, мгновенно сместившись в слепую зону, охватывая взглядом периметр.

Пентхаус «Олимпа» был воплощением бездушной, холодной роскоши. Огромные панорамные окна во всю стену открывали вид на освещенные красным светом буровые вышки Сидонии, работающие где-то далеко внизу. Внутри царил минимализм: кожаные диваны, стеклянные столы, стойка с настоящим алкоголем, а не синтетической дрянью из «Сломанного Копья».

Но здесь было пусто. Идеально, пугающе пусто.

Никаких следов спешных сборов. На стеклянном столике стоял наполовину недопитый бокал янтарного виски, рядом лежал погасший экран датапада. В воздухе висел едва уловимый, свежий запах дорогого мужского парфюма с нотками сандала.

— Цель отсутствует, — Вария бесшумно проверила смежные комнаты и спальню. — Тепловых сигнатур нет. Шкафы пусты. Он ушел. И, судя по температуре жидкости в бокале, он покинул периметр около двадцати минут назад.

— Ублюдок знал, что мы идем, — Рик со злостью опустил пистолет. — Сидор Крел раскололся слишком легко. Это была задержка. Он тянул время.

— Рик! Подойдите сюда! Быстро! — голос Элизы сорвался на панический визг со стороны рабочего кабинета.

Рик и Вария бросились туда.

Ученая стояла перед массивным, вмонтированным в стену голографическим терминалом. Корпорат не стал уничтожать данные или забирать жесткие диски. Терминал был оставлен включенным, словно в насмешку.

Над столом, вращаясь в бирюзовом свете, висела объемная, детализированная 3D-модель корабля. Их корабля. «Ржавая Комета» была разобрана на схеме по винтикам. Красными, пульсирующими маркерами были выделены три конкретные точки: шлюзовая камера, топливные магистрали левого борта и, самое главное, массивная бочка главного реактора.

— Это... это структурный анализ уязвимостей, — Элиза дрожащими пальцами пролистывала открытые файлы на экране. — Капитан, он не прятался здесь. Он ждал, пока мы уйдем с корабля за хакером. Он ждал, пока Сидор задержит нас. Этот человек... он не просто киллер. Он диверсант.

Элиза открыла следующую вкладку, и ее лицо стало белым как мел.

— Наряд-заказ. Спецификация взрывного устройства. Термобарический заряд с магнитным детонатором. Мощности хватит, чтобы превратить «Комету» и половину посадочной площадки в облако радиоактивного пепла.

У Рика оборвалось дыхание. Кровь, только что кипевшая от адреналина, мгновенно заледенела.

На корабле остались Келлер и ВАСКО. Старый, истекающий кровью ветеран, едва способный держать дробовик, и экспедиционный робот, не рассчитанный на противодействие элитному корпоративному диверсанту. В трюме лежал Артефакт. А убийца, вооруженный до зубов и знающий корабль лучше них самих, был уже там.

— Вария. Бегом, — прорычал Рик, разворачиваясь так резко, что боль в плече заставила его пошатнуться. — Элиза, за нами, не отставай!

Обратный путь превратился в бесконечный, размытый кошмар.

Они не заботились о скрытности. Они бежали по лестницам, сбивая с ног случайных техников и рабочих. Рик гнал свое изломанное тело вперед на чистом, животном отчаянии. Каждый удар ноги о металлические ступени марсианских колодцев отдавался взрывом боли в ключице. Анестетик окончательно перестал действовать. Правая рука болталась плетью, но левой он сжимал «Кракен» с такой силой, что пластик рукояти хрустел. Вария не обгоняла его, она держалась ровно на полшага позади, прикрывая тыл и готовая подхватить капитана, если тот рухнет.

Спуск на нижние доки занял двенадцать минут. Двенадцать минут абсолютного ада.

Когда они выскочили на посадочную площадку, Рик сразу понял, что они опоздали.

Внешний шлюз «Ржавой Кометы» был открыт. Панель магнитного замка зияла черной, расплавленной дырой — след работы компактного термического резака.

У подножия трапа валялся ВАСКО. Массивный робот был выключен. Из его шейного сочленения торчал толстый, искрящийся дротик электромагнитного парализатора военного образца. Система ИИ находилась в глубокой перезагрузке, оптические сенсоры были мертвы. Диверсант даже не стал тратить время на уничтожение машины — он просто профессионально и бесшумно вывел ее из строя.

Рик влетел по трапу внутрь, Вария следовала за ним тенью. Внутри корабля мигал желтый аварийный свет.

В главном коридоре, привалившись спиной к переборке, лежал Келлер. Старик был без сознания. Его старые швы на боку разошлись окончательно, лужа крови медленно растекалась по рифленому металлу палубы. Рядом валялся его дробовик, разрезанный пополам чистым, ровным ударом чего-то невероятно горячего. Келлера не убили. Его устранили с хирургической, издевательской точностью. Диверсант просто отрубил ему кибернетическую руку по самое плечо и оставил истекать кровью.

— Реакторная, — Рик почувствовал, как в груди поднимается холодная, расчетливая ярость. Не та слепая злоба, что была в баре, а кристально чистое намерение убить.

Он жестом приказал Элизе остаться с Келлером.

Рик и Вария бесшумно подошли к открытым створкам реакторного отсека. Оттуда доносился монотонный, низкий гул работающего на холостых оборотах термоядерного ядра.

Диверсант был там.

Он не был похож на бронированных головорезов «Эклиптики» или оборванцев Багрового Флота. Это был высокий, подтянутый мужчина, одетый в элегантный, матово-черный костюм из баллистического шелка, который идеально облегал его фигуру. Под тканью угадывались контуры подкожной композитной брони. Его движения были плавными, выверенными, экономичными — верный признак дорогостоящих нейро-имплантов, ускоряющих реакцию.

Он стоял спиной ко входу, у главной магистрали впрыска гелия-3. Его руки быстро и профессионально закрепляли на трубе плоский, серый блок с мигающим красным светодиодом. Термобарический заряд.

В его левой руке был зажат небольшой, черный пульт-детонатор.

Рик шагнул в проем, поднимая пистолет.

— Отойди от реактора. Медленно.

Корпорат не вздрогнул. Он не обернулся в панике. Он лишь спокойно закончил крепить последний зажим магнитной ленты на заряде и медленно, с достоинством развернулся лицом к Рику.

Его лицо было холодным, красивым и абсолютно безразличным. Настоящий, породистый корпоративный хищник.

— Капитан Вэнс, я полагаю, — мужчина слегка, почти издевательски склонил голову. Его голос был глубоким, поставленным, без малейшего намека на страх. — Признаю, вы оказались быстрее, чем предсказывала аналитическая модель. Я рассчитывал, что полиция Сидонии задержит вас минимум на час. Но, как видите, суть от этого не меняется.

Он слегка приподнял левую руку с детонатором. Светодиод на пульте горел ровным, желтым светом.

— Датчик давления, капитан, — спокойно пояснил корпорат, заметив, как Рик напрягся. — "Кнопка мертвеца" с микро-вибрационным контуром. Я держу ее зажатой. Если моя рука дрогнет, если мой пульс остановится, если вы пустите мне пулю в голову — контакт разомкнется. Этот заряд испарит реактор, вас, меня и всё в радиусе ста метров за три миллисекунды. Опустите оружие. Мы оба профессионалы, Вэнс. Давайте обойдемся без ненужного героизма.

Рик не опустил пистолет. Он держал мушку точно на переносице диверсанта.

— Моя команда на борту. Я никуда не уйду. Ты работаешь на адмирала Дюрана. Чего он хочет? Артефакт?

Корпорат тихо, сухо рассмеялся.

— Дюран — старый, амбициозный дурак в красивом мундире. Да, он нанял меня через подставные фонды. Он хотел, чтобы я тихо устранил вас, стер все следы, забрал этот ваш... инопланетный кусок камня и привез ему. Он грезит супероружием для Объединенных Колоний.

Диверсант сделал крошечный шаг вбок. Рик повел стволом, не сводя с него глаз. Варии рядом не было. Она исчезла в ту самую секунду, когда Рик заговорил. Рик знал, что она где-то здесь, в тенях, под потолком или за толстыми трубами охлаждения. Ему нужно было просто тянуть время. Держать внимание этого человека на себе. Это и был тот самый "умный экшен" — битва нервов, где одна пуля могла погубить их всех.

— Но потом я просканировал трюм вашего судна, — продолжил корпорат, в его глазах блеснул алчный огонек. — Я снял спектрограмму этого Артефакта. И я понял, что Дюран платит мне жалкие гроши. Эта вещь... она ломает законы физики. Это ключ к могуществу, которое не снилось ни одному адмиралу в MAST.

— И ты решил продать его кому-то подороже? — Рик чуть опустил ствол, делая вид, что сдается, заставляя корпората расслабиться. — Кому? "Рюджин"?

— Корпорации слишком медлительны. Они связаны законами, — корпорат презрительно скривился. — Мне нужен был покупатель, у которого есть неограниченные ресурсы, собственный флот и абсолютное отсутствие моральных ограничений. Тот, кто готов залить галактику кровью ради власти.

Мужчина улыбнулся. Это была пугающая, фанатичная улыбка.

— Я уже отправил им полный пакет данных. Спектральный анализ, ваши биометрические профили, векторы ваших гиперпрыжков. Они уже знают, кто вы такие и что вы везете. Они уже идут за вами, Вэнс. И их не остановят ни законы, ни полиция.

— О ком ты говоришь?! — рявкнул Рик.

— О Багровом Флоте, капитан. О настоящем Багровом Флоте, а не о той кучке штурмовиков, которых вы убили на Вектере. Дельгадо шлет вам пламенный привет.

Слова ударили Рика как физический удар.

В Освоенных Системах Багровый Флот часто воспринимали как разрозненную банду рейдеров. Назойливую, кровожадную, но все же локальную проблему. Но те, кто служил в Авангарде, знали правду.

Багровый Флот был полноценным государством-изгоем. Колоссальной, организованной армадой. У них были собственные верфи, переделанные военные крейсера, тысячи фанатично преданных бойцов и база «Ключ», которую не смог взять штурмом даже объединенный флот Колоний. Во главе стоял Дельгадо — блестящий тактик и абсолютный психопат, одержимый идеей Наследия. Если этот диверсант продал данные Дельгадо... это означало, что за «Ржавой Кометой» теперь будет охотиться не просто отряд наемников, а целая армия. От них не будет спасения ни в одной системе.

Внимание корпората было полностью поглощено Риком и его реакцией. Это было его ошибкой. Фатальной ошибкой человека, привыкшего доверять своим нейро-имплантам, но не учтившего фактор абсолютной, бесшумной тени.

Вария не спрыгнула с потолка с криком. Она не сделала замах, который мог бы выдать ее позицию движением воздуха.

Она материализовалась из-за толстой, обмотанной термоизоляцией трубы охлаждения прямо над правым плечом диверсанта. Она висела вверх ногами, зацепившись ногами за балку, как летучая мышь.

Ее движения были слитными, как перетекание ртути. Это была математика смерти, возведенная в абсолют.

Всё произошло за одну десятую секунды.

В правой руке Варии с шипящим, агрессивным гулом вспыхнул плазменный клинок. Багрово-пурпурная дуга раскаленной до трех тысяч градусов плазмы описала идеальную, короткую дугу.

Удар пришелся точно чуть выше левого локтя диверсанта. Там, где кончалась композитная броня рукава костюма.

Плазма прошла сквозь кость, плоть и сухожилия, не встретив сопротивления. Мгновенная каутеризация прижгла артерии, не пролив ни капли крови. Воздух наполнился тошнотворным запахом сгоревшего мяса.

Но Вария не просто отсекла руку. Если бы отрубленная кисть с детонатором упала на пол, удар привел бы к размыканию контакта мертвеца, и корабль взлетел бы на воздух.

В ту же миллисекунду, когда плазменный клинок перерезал кость, левая рука Варии змеей метнулась вниз. Она перехватила падающее предплечье диверсанта еще в воздухе. Ее закованные в черные перчатки пальцы с нечеловеческой, железной хваткой сжались поверх мертвых, отсеченных пальцев корпората, намертво вдавливая их в кнопку детонатора, не давая контакту разомкнуться ни на микрон.

Диверсант издал не крик, а сдавленный, полный шока и недоумения сип. Он посмотрел на свой дымящийся, обугленный обрубок левой руки, затем на Варию, которая мягко приземлилась перед ним, всё еще держа его отсеченную кисть с зажатым детонатором в своей руке.

Его нейро-импланты пытались компенсировать болевой шок, но осознание собственного поражения ударило по нему сильнее плазмы. Идеальный план был разрушен.

Рик мгновенно преодолел разделяющее их расстояние, наставив пистолет прямо в лоб корпорату.

— Код деактивации заряда. Живо! — прорычал Рик.

Но лицо корпората, искаженное болью, вдруг разгладилось. В его глазах появилось холодное, фанатичное спокойствие человека, которому больше нечего терять. Он был элитой. Он не сдавался живым в руки СБ или наемников.

— Вы... вы уже покойники, — прохрипел он, глядя прямо в глаза Рику. На его тонких губах заиграла жуткая, кровавая усмешка. — Данные ушли. Дельгадо... он найдет вас. Он вырежет ваши сердца ради Артефакта. Вы нигде не спрячетесь...

Мужчина с силой стиснул челюсти. Раздался тихий, еле слышный хруст пластиковой капсулы, вмонтированной в коренной зуб.

Рик понял, что происходит, но было поздно.

Синтетический нейротоксин «Циан-9», используемый корпоративными киллерами высшего звена, действовал мгновенно. Зрачки диверсанта расширились, поглотив радужку. Его тело выгнулось в жесточайшей судороге, изо рта хлынула густая белая пена, смешанная с кровью. Он рухнул на колени, а затем повалился на металлический пол реакторной, дергаясь в предсмертной агонии. Через три секунды его сердце остановилось навсегда.

В отсеке повисла тяжелая, вязкая тишина, прерываемая лишь низким гулом реактора и тяжелым дыханием Рика.

Вария стояла неподвижно, как статуя, сжимая в левой руке отсеченную кисть мертвеца с детонатором, а в правой — деактивированную рукоять плазменного клинка. Ее глаза были непроницаемы.

Рик медленно опустил пистолет. Он подошел к Варии вплотную. Его взгляд скользнул по ее напряженному лицу, затем опустился к детонатору.

— Элиза! — крикнул Рик в коммуникатор. — Живо в реакторную! Оставь Келлера, бери свои дешифраторы! У нас тут бомба с активным датчиком мертвеца, и Вария держит его своими руками!

Пока Элиза, всхлипывая от ужаса, возилась с проводами детонатора, пытаясь перемкнуть цепь в обход датчика давления, Рик подошел к терминалу, который диверсант успел подключить к системам корабля.

Экран всё еще светился. Там висел отчет о передаче данных. Пакет был зашифрован, но адрес получателя горел ярким, недвусмысленным текстом.

Точка назначения: Система Крикс. Орбитальная станция «Ключ». Получатель: Командный протокол Багрового Флота.

Рик тяжело оперся о консоль левой рукой, чувствуя, как на него наваливается колоссальная, свинцовая тяжесть понимания.

Всё, что они делали до этого — побег с Вектеры, игра в кошки-мышки с полицией Торна, бойня в космопорте — всё это было лишь детской разминкой.

Теперь их врагом был не амбициозный адмирал Дюран, прячущийся в кабинетах Новой Атлантиды. В игру официально вступила самая страшная, самая безжалостная сила в Освоенных Системах. Багровый Флот получил полные данные о том, что такое Артефакт, и они знают, на каком корабле он находится.

— Контакт замкнут! Заряд нейтрализован! — выдохнула Элиза, падая на пол реакторной.

Вария медленно, с легким отвращением разжала пальцы, позволяя отсеченной руке диверсанта с обезвреженным пультом упасть на пол рядом с трупом владельца. Она перевела взгляд на Рика. В ее темных глазах читался немой вопрос.

— Мы снимаемся, — голос Рика прозвучал глухо и хрипло. Он посмотрел на свою команду. На измазанную в крови Варию, на рыдающую от перенапряжения Элизу, на мертвого диверсанта. — Келлер залатается в прыжке. ВАСКО перезагрузится.

— Куда мы направимся, капитан? — ровно спросила Вария. — Нас ищут Объединенные Колонии. Теперь нас ищет Багровый Флот. Оценка шансов на выживание в обитаемых секторах стремится к нулю.

Рик Вэнс поднял голову. В его взгляде больше не было ни усталости, ни цинизма. Только холодный, расчетливый огонь загнанного в угол хищника.

— Мы летим туда, где нас не достанут ни легавые Торна, ни пираты Дельгадо, — жестко произнес Рик, направляясь к выходу из реакторной. — Запускайте грави-привод. Курс на орбиту Энцелада. Станция-Сигма. Будем надеяться, что мертвецы хранят свои секреты лучше, чем живые.

Глава 15Коррупция

Запах горелого человеческого мяса и плавленого полимера всё еще висел в реакторном отсеке «Ржавой Кометы», когда Рик Вэнс ворвался в рубку.

Его правая рука, стянутая коркой био-пены, горела огнем, но адреналин заглушал боль, превращая ее в тупой, фоновый гул. Он тяжело рухнул в пилотское кресло. Панели управления мигали тревожным желтым светом, требуя ввода авторизационных кодов марсианского портового контроля.

— Келлер! — Рик ударил кулаком по кнопке интеркома. — У нас нет времени на прогрев! Рви швартовы! Дай мне всю плазму в маршевые контуры, прямо сейчас!

— Я держу реактор одной левой, мать твою! В буквальном смысле! — донесся снизу полный боли, надрывный рык старого механика, которому диверсант отрубил кибернетическую руку. — Углы тангажа не выставлены! Мы снесем половину ангара!

— Если мы останемся, Торн снесет нам головы! Жги!

Под палубой взревел старый, перебранный контрабандистами термоядерный реактор. Корабль содрогнулся так, словно его ударили исполинским хлыстом.

Магнитные замки, удерживающие «Комету» на посадочной платформе Сидонии, не были отключены диспетчером. Рик просто вырвал их с корнем грубой физической тягой. Раздался душераздирающий скрежет рвущегося титана. Корабль накренился, снося тяжелым бронированным брюхом топливные мачты и автоматические погрузчики.

— Внимание. Критическое нарушение протоколов взлета, — монотонно прогудел ВАСКО, чьи системы только-только перезагрузились после ЭМИ-удара диверсанта. Робот втиснулся в кресло второго пилота, его линзы мигали. — Наземная противовоздушная оборона Сидонии осуществляет захват нашей тепловой сигнатуры. Выпущено две ракеты класса «земля-орбита».

— Держитесь! — Рик вцепился в штурвал здоровой левой рукой, до хруста в пальцах потянув его на себя.

«Комета» свечой рванула вверх, пробивая тонкую, пыльную атмосферу Марса. Перегрузка мгновенно вдавила экипаж в кресла. Рик почувствовал, как кровь отливает от головы, а грудная клетка прогибается под невидимой наковальней.

Небо за лобовым бронестеклом из ржаво-красного стремительно стало фиолетовым, а затем сменилось абсолютно черной, усеянной холодными звездами бездной открытого космоса.

— Выход на низкую орбиту, — прохрипел Рик, глотая воздух. — ВАСКО, отстрел тепловых ловушек! Сбрось им мусор!

Из кормовых дюз вылетел каскад магниевых вспышек, расцветших в вакууме ослепительными белыми шарами. Две ракеты ПВО, потеряв истинную тепловую сигнатуру двигателей «Кометы», ушли в сторону ложных целей и беззвучно сдетонировали в нескольких километрах позади, обдав корму корабля безопасным градом мелкой шрапнели.

Рик выровнял судно, тяжело дыша.

— Мы на орбите. Элиза! — он обернулся. Ученая, бледная как смерть и всё еще перемазанная засохшей кровью хакера Гектора, сидела в кресле навигатора, пристегнутая пятиточечными ремнями. — Этот корпорат перед смертью сказал, что отправил данные Багровому Флоту. Ты можешь отследить пакет? Куда ушел сигнал?

Элиза судорожно кивнула, ее пальцы залетали по голографической клавиатуре.

— Я... я анализирую логи трансивера диверсанта. Секунду... Капитан, сигнал не ушел в глубокий космос! Передатчик костюма диверсанта был слишком слабым, чтобы пробить помехи атмосферы и связаться напрямую с базой пиратов в системе Крикс!

Она вывела на главный тактический экран красную, пульсирующую траекторию.

— Он использовал ретранслятор! Данные ушли на орбитальный буфер обмена. Это старый, списанный автоматический грузовой контейнер компании «Деймос», болтающийся на геостационарной орбите Марса. Пираты используют его как почтовый ящик-"закладку". Данные сейчас там. Они зашифрованы и ждут, пока тяжелый корабль-невидимка Флота не подойдет ближе, чтобы скачать их узконаправленным лазерным лучом!

Рик хищно оскалился. Шанс. Крошечный, безумный, но шанс.

— Значит, Багровый Флот еще не получил координаты Артефакта. Имена и наши досье всё еще висят на этом сервере. Далеко до него?

— Восемьдесят километров. Вектор ноль-три-ноль, — доложил ВАСКО. — Однако, радары дальнего радиуса фиксируют приближение трех боевых крейсеров Системной Обороны. Флагман эскадры — дредноут «Аегис». Идентификатор командира — коммандер Торн. Они будут в зоне поражения через четыре минуты.

Времени не было. Торн поднял флот. Если они сейчас начнут тормозить, стыковаться с контейнером по правилам, взламывать шлюзы — крейсера СБ ОК просто распылят их на атомы.

— Вария! — Рик повернул голову.

Девушка-ассасин стояла в дверях рубки. Ее черный костюм поглощал тусклый аварийный свет. Она не была пристегнута, ее магнитные ботинки намертво фиксировали ее на палубе. В ее руках уже был зажат матово-черный шлем с глухим, непроницаемым визором.

— Я готова, капитан, — ровно произнесла она.

Она не спрашивала, каков план. Ее разум, выкованный в доктринах Дома Ва'руун, уже просчитал единственно возможный вектор действий Рика Вэнса.

— Элиза, сбрось давление в грузовом шлюзе до нуля. Открой внешние створки, — Рик надел свой собственный, поцарапанный шлем скафандра «Аргос», с щелчком герметизируя костюм. Звуки рубки мгновенно отрезало, сменившись шипением кислородной смеси в коммуникаторе. — Келлер, старик, если ты меня слышишь — дай мне жесткую тягу прямо на этот контейнер. Мы не будем стыковаться.

— Ты хочешь пробить его насквозь? — прохрипел Келлер по связи. В его голосе не было страха, только тяжелая, свинцовая усталость. — Погнем киль окончательно.

— Мы его протараним. Вскроем, как консервную банку.

Рик перевел управление вектором тяги на ручной режим. На черном бархате космоса, среди звезд, медленно вращался огромный, ржавый металлический параллелепипед грузового контейнера "404-Икс".

— Держитесь за зубы! — рявкнул Рик.

«Ржавая Комета» на полном ходу, не сбавляя скорости, врезалась в орбитальный склад.

В космосе не было звука взрыва. Был только абсолютный, передающийся через металл корпуса вибрационный шок, от которого чуть не вылетели пломбы из зубов. Усиленный, бронированный нос «Кометы» вонзился в тонкую обшивку контейнера, как ломик в фольгу. Инерция протащила корабль на пару десятков метров внутрь, сминая старые переборки, разрывая трубы и расшвыривая складированные внутри пустые ящики.

Корабль замер, намертво застряв в разорванном чреве контейнера.

— Вария, за мной! Элиза, оставайся на связи, мне понадобится твой дешифратор удаленно! — Рик вскочил с кресла, выхватывая «Кракен», и бросился к грузовому шлюзу.

Внешняя аппарель уже была открыта. Впереди зияла рваная, искореженная дыра, пробитая их собственным кораблем в недрах орбитального склада. Там царила абсолютная темнота, нулевая гравитация и жесткий вакуум.

Но они были там не одни.

Орбитальный "почтовый ящик" охранялся. Кто бы ни стоял за корпоратом из «Олимпа», он не оставил контейнер без присмотра.

Во мраке склада, среди парящих в невесомости обломков металла и замерзших кристаллов технической жидкости, вспыхнули лучи подствольных фонарей. Три фигуры в тяжелых скафандрах, вооруженные лазерными карабинами. "Зачистщики" Синдиката или наемники.

— Контакт! — коротко бросила Вария по локальному каналу скафандров.

Она не стала отстреливаться из-за укрытия. Вария оттолкнулась от края аппарели «Кометы», отключив магнитные подошвы, и, словно выпущенная из пращи торпеда, полетела в абсолютной тишине вакуума прямо на врагов.

Рик шагнул в пустоту следом, оставив магниты включенными, шагая по искореженной стене контейнера, ставшей теперь полом.

В вакууме бой подчиняется совершенно иным законам. Здесь нет грохота. Нет запаха пороха. Есть только слепящие вспышки лазеров и жесточайшая физика инерции.

Один из наемников вскинул карабин, целясь в летящую Варию. Рик, понимая, что пуля из «Кракена» не пробьет тяжелую броню, выстрелил не в человека. Он прицелился в парящий рядом с наемником баллон с техническим кислородом, сорванный со стены при таране.

Выстрел. Баллон лопнул.

В условиях вакуума мгновенно расширяющийся газ сработал как мощнейший кинетический таран. Наемника, не успевшего включить магнитные ботинки, отшвырнуло взрывной волной газа, с силой впечатав его шлемом в стальную переборку.

Вария тем временем достигла второй цели.

В ее руке беззвучно, но ослепительно-ярко вспыхнул багровый плазменный клинок. В вакууме он не шипел и не гудел, но его смертоносность от этого только возрастала. Наемник попытался ударить ее прикладом, но девушка, используя инерцию своего полета, изогнулась с кошачьей грацией. Клинок прошел сквозь нагрудную пластину скафандра наемника.

Температура в три тысячи градусов внутри герметичного, изолированного от вакуума скафандра вызвала мгновенное вскипание крови и кислорода. Костюм наемника просто лопнул изнутри, выбросив в космос облако мгновенно замерзающих рубиновых кристаллов.

Третий наемник, осознав уровень угрозы, попытался отступить к серверной стойке в центре контейнера. Он дал длинную очередь из лазера. Лучи прожгли дыры в обшивке рядом с Риком.

Отдача от выстрелов из «Кракена» в невесомости толкала Рика назад, заставляя его мышцы бедра неистово напрягаться, чтобы удержать магнитные ботинки на поверхности. Он спрятался за куском погнутого шпангоута.

— Вария, серверная стойка! Данные там! Не дай ему уничтожить физический носитель! — прохрипел Рик в рацию, морщась от боли в плече.

Вария оттолкнулась от мертвого тела второго наемника, изменив вектор своего полета. Она неслась прямо на стрелка. Тот поднял оружие, но Вария метнула левой рукой тяжелый магнитный нож. Удар пришелся точно в сочленение плеча наемника. Его рука дернулась, выстрел ушел "в молоко", проплавив дыру в потолке.

В следующее мгновение Вария оказалась рядом с ним. Короткий, безжалостный взмах багрового клинка — и кисть наемника, всё еще сжимающая лазерный карабин, отделилась от тела. Вторым ударом она пробила его шлем.

Бой был окончен. Три трупа медленно дрейфовали в пустоте среди обломков.

— Чисто, — доложила Вария, гася клинок. Она подтянулась к серверной стойке. В центре нее мерцал автономный блок памяти, подключенный к мощному орбитальному передатчику. — Физический носитель обнаружен. Данные еще загружаются в буфер передачи. Багровый Флот их не получил.

— Вырви его с корнем, — выдохнул Рик.

Вария не стала тратить время на взлом замков. Она снова включила клинок и аккуратно, хирургически точно срезала титановые крепления сервера, вытащив из гнезда массивный, мигающий красным накопитель.

— Цель у меня.

— Уходим на корабль! Живо! Торн уже здесь!

Когда они влетели обратно в шлюз «Кометы» и атмосферное давление с шипением восстановилось, Рик сорвал с себя шлем. Его лицо было бледным, волосы слиплись от пота. Вария молча протянула ему тяжелый блок памяти.

Рик ворвался в рубку.

— Элиза! Взламывай эту дрянь! Дай мне имя заказчика!

Ученая, руки которой дрожали так, что она едва попадала по клавишам, выхватила блок, подключила его через изолированный контур и запустила свой квантовый дешифратор.

— Торн уже на радарах! — Келлер вывел на главный экран тактическую карту.

Огромный, сияющий синими огнями дредноут «Аегис», сопровождаемый двумя тяжелыми крейсерами, величественно и неотвратимо выплывал из-за изгиба Марса, заслоняя собой звезды. Их турели главного калибра медленно поворачивались, беря застрявшую в контейнере «Комету» в абсолютный, мертвый захват.

— Неопознанное судно, говорит коммандер Торн, Системная Оборона ОК, — холодный, лишенный эмоций голос заполнил рубку. — Ваши двигатели заблокированы. Вы взяты на прицел. Любая попытка запуска маршевых контуров приведет к немедленному уничтожению. Капитан Вэнс, игра окончена. Глушите реактор.

— Элиза... — сквозь зубы процедил Рик, глядя на надвигающуюся смерть.

— Есть! — Элизабель победно вскрикнула, ударив по клавиатуре. — Алгоритмы "Олимпа" взломаны! Я получила исходник наряд-заказа на убийство Гектора и подставу Варии! Есть криптографическая подпись и IP-адрес заказчика внутри закрытой сети MAST!

Она вывела данные на главный экран.

Рик Вэнс, Келлер и Вария уставились на высветившееся имя.

[АВТОРИЗАЦИЯ: АДМИРАЛ ФРАНСУА ДЮРАН. ВЫСШЕЕ КОМАНДОВАНИЕ ФЛОТА ОК. СТАТУС ОПЛАТЫ "ЭКЛИПТИКЕ": ПОДТВЕРЖДЕН.]

В рубке повисла тяжелая, густая тишина.

Адмирал Дюран. Герой войны. Член Триумвирата MAST. Один из тех людей, которые писали законы, по которым Торн сейчас пытался их арестовать. Человек, стоящий на самом Олимпе власти Объединенных Колоний, тайно нанимал корпоративных киллеров и сливал информацию Багровому Флоту ради того, чтобы заполучить инопланетный Артефакт и превратить его в оружие.

— Змей всемогущий... — прошептал Келлер, забыв про боль в обрубке руки. — Гниль идет с самой верхушки.

Рик медленно, тяжело оперся руками о консоль. В его глазах вспыхнул ледяной, расчетливый огонь. Он нашел свой рычаг давления.

Он потянулся к тумблеру связи и включил прямую, видео-аудио трансляцию на флагман Торна.

На экране появилось жесткое, рубленое лицо коммандера Торна, сидящего в своем капитанском кресле на мостике «Аегиса».

— Я сказал, глушите реактор, Вэнс, — холодно произнес Торн.

— А я говорю: проверь свою почту, Артур, — Рик нажал кнопку отправки. Пакет дешифрованных данных ушел прямо на личный терминал коммандера.

Торн нахмурился. Рик видел, как его глаза на секунду скользнули вниз, к датападу на подлокотнике его кресла.

Секунда. Две. Три.

Рик наблюдал, как меняется лицо идеального солдата. Как рациональный, натренированный мозг Торна впитывает информацию, которая разрушает всю его картину мира. Как рушится вера в непогрешимость системы, которой он служил всю жизнь. Подпись Дюрана была неоспорима. Финансовые проводки «Эклиптике», приказы на устранение свидетелей, чертежи фальшивого сектантского клинка для подставы — всё это лежало перед ним.

Торн медленно поднял глаза на Рика. В них больше не было презрения к дезертиру. В них была зияющая, черная пустота преданного человека.

— Это... это государственная измена, — голос Торна дрогнул. Едва заметно, но для Рика это было громче взрыва. — Адмирал флота финансирует наемников и вступает в сговор с пиратами.

— Это реальность, Артур, — тихо, но твердо сказал Рик, глядя прямо в глаза своему бывшему командиру. — Пока ты гонялся за мной по Марсу, выписывая ордера, твои начальники пытались продать человечество Багровому Флоту ради куска инопланетного камня. Мы убили диверсанта. Мы перехватили данные до того, как они ушли пиратам. Мой экипаж чист.

Рик наклонился ближе к камере.

— Если ты сейчас расстреляешь нас, ты сделаешь именно то, чего хочет Дюран. Ты похоронишь правду. У тебя есть выбор, коммандер. Ты можешь быть слепым псом системы, или ты можешь быть офицером, защищающим Колонии.

На мостике «Аегиса» повисла мертвая тишина. Рик видел, как офицеры связи позади Торна напряженно ждут приказа. Пальцы коммандера судорожно, до побеления костяшек вцепились в подлокотник кресла. Вся его жизнь, весь устав кричали ему нажать на гашетку, уничтожить нелегальное судно. Но его честь — честь солдата, который не продается — кричала обратное.

Торн закрыл глаза. Он молчал долгие десять секунд.

Когда он открыл их, его взгляд снова стал жестким, но это была уже другая жесткость. Это была решимость человека, вступившего на путь войны со своими собственными богами.

Торн повернулся к офицеру связи.

— Отключить системы наведения, — приказал он голосом, не терпящим возражений.

— Сэр? Цель у нас в прицеле...

— Я сказал, снять захват, лейтенант. И сотрите последние пять минут телеметрии радаров. Мои сенсоры, очевидно, барахлят. В этом квадрате нет никаких гражданских судов.

Офицер сглотнул и подчинился. Красные индикаторы ракетного захвата на панели «Кометы» сменились спасительным зеленым цветом.

Торн снова посмотрел на Рика через экран.

— Я начну внутреннее расследование MAST. Если я узнаю, что ты подделал эти данные, Вэнс... я найду тебя на краю вселенной и лично вырву тебе сердце.

— Эти данные — чистый, неразбавленный яд, Артур. Удачи в расследовании. И... спасибо.

Торн не ответил. Он молча прервал связь. Огромный дредноут «Аегис» плавно, величественно начал разворачиваться, уводя свои смертоносные орудия от разбитой «Ржавой Кометы».

Рик откинулся на спинку продавленного кресла, чувствуя, как холодный пот заливает глаза. Он не мог поверить, что этот блеф сработал. Они были в миллиметре от аннигиляции.

— Келлер, — Рик повернул голову. Старик сидел на полу, прислонившись к стене, лицо было серым, он зажимал обрубок руки. — Мы живы.

— Замечательно. Теперь я могу спокойно отключиться, — прохрипел Келлер и уронил голову на грудь, проваливаясь в спасительное забытье.

Элизабель, всё еще дрожа, закрыла лицо руками. Вария подошла к Рику. Она сняла свой шлем. Ее лицо, как всегда, было спокойным, но в глазах-обсидианах читалось нечто новое. Глубокое, безмолвное уважение.

— Куда теперь, капитан? — тихо спросила она.

Они очистили свои имена перед Торном, но вскрыли заговор, масштабы которого ужасали. Против них была часть MAST. Против них был Багровый Флот, который рано или поздно узнает о них. Их корабль был разбит, а механик лежал при смерти.

Но они больше не были случайными попутчиками. Они были экипажем. Командой изгоев, которая только что бросила вызов богам этой вселенной и выжила.

Рик Вэнс, списанный пилот, дезертир и капитан, посмотрел на звезды за лобовым стеклом.

— У нас есть контракт, леди-с-ножами. И мы его выполним, — он потянулся к навигационному компьютеру. — ВАСКО. Задавай координаты. Система Сол. Спутник Сатурна, Энцелад. Станция-Сигма. Идем искать следующую часть этого проклятого пазла.

Гравитационный двигатель запел свою высокую, чистую песню, скручивая пространство, и «Ржавая Комета» растворилась в черноте космоса, оставляя позади Марс и шагая навстречу настоящей войне.

КОНЕЦ ПЕРВОГО АКТА.

Глава 16: Брифинг на камбузе

Подпространство гудело.

Это был не столько звук, сколько непрерывная, низкочастотная вибрация, пронизывающая каждую металлическую балку, каждую заклепку и каждую палубу «Ржавой Кометы». Она проникала сквозь подошвы магнитных ботинок, забиралась в кости и резонировала где-то в районе солнечного сплетения. Для пассажиров элитных круизных лайнеров «Тайо Астрониринг» этот гул гасился сложными системами акустического демпфирования, превращаясь в легкий, убаюкивающий белый шум. На старом, избитом контрабандистском судне он ощущался так, словно ты сидел внутри гигантской, работающей на полных оборотах микроволновой печи.

Рик Вэнс сидел за узким, прикрученным к полу пластиковым столом на камбузе, тупо уставившись на свои измазанные засохшей кровью и машинным маслом руки.

Его правое плечо, залитое медицинской био-пеной, горело. Анестетик, щедро впрыснутый химическим герметиком еще в туннелях Сидонии, давно прекратил свое милосердное действие. Теперь рана от военного лазера пульсировала раскаленным свинцом при каждом, даже самом незначительном вдохе. Рик стянул с себя верхнюю часть прожженного термобелья, оставив торс голым. Его тело представляло собой карту старых шрамов и свежих, наливающихся багрово-черным цветом гематом от перегрузок и ударов.

Камбуз «Кометы» был под стать всему остальному кораблю. Тесное, клаустрофобное помещение, освещенное одной мигающей люминесцентной лампой. Вдоль стен тянулись поцарапанные шкафчики с тугими магнитными защелками, а в углу доживал свои дни пищевой синтезатор модели двадцатилетней давности, покрытый бурыми пятнами от въевшегося пищевого концентрата. Воздух здесь был спертым, он пах озоном от работающего грави-двигателя, немытыми телами и отчетливым, химическим ароматом дешевых пищевых добавок.

— Знаешь, Вэнс, — прохрипел Келлер, стоя у синтезатора и орудуя единственной здоровой правой рукой. Обрубок его левой кибернетической конечности был туго, в несколько слоев замотан чистым армированным скотчем и куском какой-то ветоши, чтобы остановить подтекающую гидравлическую жидкость. — Я всю свою жизнь копался в двигателях. Я видел идиотов, которые пытались заправлять реакторы неочищенным гелием-3. Я видел придурков, которые летали через астероидные поля пьяными в хлам. Но протаранить тяжелый орбитальный контейнер корпорации «Деймос» на скорости в пятнадцать махов... ты просто абсолютный, эталонный, кристально чистый психопат.

Старик с лязгом вытащил из дребезжащего пищевого автомата четыре пластиковых контейнера, от которых шел густой, едкий пар.

— И что самое обидное, — продолжил Келлер, бросая контейнеры на стол перед Риком, — ты умудрился не погнуть нам несущий киль. Слегка смял носовые дефлекторы, уничтожил краску, но киль цел. Физика должна была расплющить нас в лепешку, но, видимо, даже законы Ньютона боятся твоей дурости.

— Это называется "тактическое преимущество неожиданности", дед, — Рик криво, болезненно усмехнулся, подтягивая к себе один из дымящихся контейнеров левой рукой. — Торн ждал, что мы будем тормозить, просить стыковку, взламывать коды шлюза. Он думал, мы будем играть по уставу. А устав не предусматривает использование многотонного корабля в качестве гигантской пули. Что на ужин?

— Вершина кулинарной мысли Освоенных Систем, — Келлер тяжело опустился на скрипучий стул напротив, со стоном вытягивая раненую ногу. — Сублимированная лапша со вкусом «Курица-Оригинал». Правда, ни одна настоящая курица в радиусе десяти парсеков от этой дряни никогда не пробегала. Синтезировано из переработанных водорослей, соевого белка и, держу пари, картона от старых ящиков. Зато горячее. Ешь, пока не остыло.

Рик сорвал пластиковую крышку. В нос ударил резкий запах глутамата натрия, дешевых специй и соли. В их нынешнем состоянии, после почти двух суток без сна, на одном адреналине и стимуляторах, эта горячая, токсичная масса казалась пищей богов. Он зачерпнул пластиковой вилкой изрядно слипшуюся лапшу и отправил в рот. Вкус был отвратительным, но тепло моментально разлилось по пустому желудку, принося крошечную толику физического облегчения.

В камбуз бесшумно, как тень, проскользнула Вария.

Она успела привести себя в порядок. Матово-черный изодермический костюм был очищен от крови хакера Гектора и наемников, на нем не осталось ни пятнышка. Маска была снята, капюшон откинут назад, открывая бледное, аристократичное лицо с черной татуировкой змеи на скуле.

Вария остановилась у входа. В ее идеальной осанке и холодных, темных глазах-обсидианах читалась неуверенность. В Доме Ва'руун прием пищи был строго регламентированным процессом. Потребление калорий ради поддержания боевой эффективности. Никаких разговоров за столом, никаких эмоций. Трапеза проходила в тишине, под монотонное чтение молитв Великому Змею. Этот же камбуз, с его разбросанным мусором, ворчащим стариком и полуголым капитаном, был для нее абсолютно чужеродной, хаотичной средой.

Она замерла, словно ожидая приказа, не решаясь пересечь невидимую границу между коридором и столом.

Рик, жуя синтетическую лапшу, поднял на нее глаза. Боль в плече пульсировала, но он заставил себя улыбнуться. Не той кривой, циничной ухмылкой наемника, а теплой, усталой улыбкой человека, который рад видеть своего товарища живым.

— Чего застыла на пороге, леди-с-ножами? — Рик отодвинул ногой соседний стул, предлагая ей сесть. — Заходи. Вектор гравитации здесь стабильный, мин-ловушек нет. Келлер приготовил нам изысканное блюдо из переработанного картона.

Вария медленно, словно ступая по тонкому льду, подошла к столу и села на предложенный стул. Она сидела идеально прямо, не опираясь на спинку.

Келлер молча пододвинул ей горячий контейнер и вилку. Вария посмотрела на дымящуюся субстанцию с легким, антропологическим интересом. Она взяла контейнер обеими руками в перчатках. Пластик был обжигающе горячим, но на ее лице не дрогнул ни один мускул — ее болевой порог был натренирован до нечеловеческого уровня.

Она аккуратно накрутила немного лапши на вилку, отправила в рот и методично, без эмоций прожевала.

— Текстура продукта не соответствует заявленным биологическим стандартам мышечных волокон птицы, — констатировала она ровным голосом, глядя в контейнер. — Энергетическая ценность, по предварительной оценке, составляет не более четырехсот килокалорий. Высокое содержание натрия приведет к задержке жидкости в организме. Это неоптимальный рацион для восстановления после боевых травм.

Келлер поперхнулся бульоном и закашлялся, стуча себя по груди здоровой рукой.

— Змей милосердный, девочка, — прохрипел старик, вытирая слезы. — Тебе надо было идти не в ассасины, а в диетологи Объединенных Колоний. Ты бы убивала их солдат быстрее, заставляя давиться органическим салатом. Ешь давай. Это единственное, что у нас есть, пока мы не доберемся до цивилизации.

— Я не выражала недовольства, мистер Келлер, — Вария подняла на него серьезный взгляд. — Я лишь констатировала химический состав. Я благодарна за предоставленные калории.

Она продолжила есть, всё так же методично и прямо. Но Рик заметил, как ее плечи едва заметно расслабились. Она больше не сканировала камбуз на предмет угроз. Она просто сидела с ними.

— Знаешь, Вэнс, — Келлер отложил вилку и откинулся на спинку стула, доставая из кармана комбинезона помятую, чудом уцелевшую сигарету. Он прикурил ее от портативного плазменного резака, затянулся, и над столом поплыл сизый, горький дым. — Этот твой маневр с тараном... напомнил мне старые добрые времена. Осаду Кассиопеи во время Колониальной войны.

Рик помрачнел. Упоминание Колониальной войны всегда отдавалось горечью во рту, хуже любой дешевой лапши.

— Ты воевал на Кассиопее? — Рик посмотрел на механика. — Я думал, ты служил только в инженерных войсках Флота Свободных Звезд. Гайки крутил на верфях.

— Ага, гайки я крутил. На тяжелых штурмовых мехах, прямо под перекрестным огнем вашей хваленой морской пехоты ОК, — Келлер выпустил кольцо дыма в потолок. Его глаза затуманились, погружаясь в тяжелые, пропитанные кровью воспоминания. — Это был сущий ад. Ваши генералы из MAST решили, что могут задавить нас числом и орбитальной бомбардировкой. Мы держали оборону в токсичных джунглях полтора месяца. У нас закончились медикаменты, закончились фильтры для воды. Мы пили воду, отжатую из корней местных грибов.

Старик криво усмехнулся, потирая обрубок своей левой руки.

— У меня был командир. Сумасшедший ублюдок по фамилии Ренвик. Когда у нас закончились снаряды для главного калибра мехов, а на нас перла рота тяжелой бронепехоты Колоний, знаешь, что он приказал?

— Отступить? — предположил Рик, уже зная, что ответ будет другим.

— Черта с два! Он приказал нам перегрузить плазменные реакторы наших собственных мехов, замкнуть цепи на ручное управление, выпрыгнуть из кабин и пустить машины шагом прямо в центр вашего строя! — Келлер засмеялся скрипучим, лающим смехом. — Три тридцатитонные железные горы, перегретые до состояния сверхновой, просто ввалились в ряды вашей пехоты и сдетонировали. От вашего взвода остались только тени на выжженной земле. Ренвика потом судили за порчу ценного военного имущества, но мы выжили.

Рик слушал это, и перед его глазами вставали картины Нииры. Грязь. Кровь. Крики в радиоэфире.

— Вы, ублюдки из Свободных Звезд, всегда воевали грязно, — тихо сказал Рик, ковыряясь вилкой в лапше. В его голосе не было агрессии. Только безмерная усталость старого солдата. — У нас в Авангарде был устав. Правила ведения войны. Не стрелять по медикам, не использовать орбитальные лазеры по жилым кварталам. Но когда ты оказываешься по колено в кислотной грязи, когда твои товарищи горят заживо в подбитых кораблях... устав превращается в туалетную бумагу.

Рик поднял глаза на Келлера.

— На Ниире... мне приказали бросить гражданский транспорт "Мэйфлауэр", чтобы удержать высоту. Там было триста человек, в основном беженцы с Акилы. Ваши беженцы, Келлер. Граждане Содружества. Мехи вашей регулярной армии, которых ты так расхваливаешь, шли прямо на них, чтобы зачистить квадрат.

В камбузе повисла тяжелая, густая тишина. Вария перестала есть, внимательно переводя взгляд темных глаз с Келлера на Рика. Она впитывала каждое слово. Для нее, выросшей в стерильном фанатизме культа, где все делились на "верных" и "еретиков", эта человеческая, серая мораль была новым, непонятным миром.

— И ты нарушил приказ, — хрипло констатировал Келлер. Он не спрашивал, он знал это. Торн на Марсе кричал достаточно громко.

— Я развернул свой штурмовик, — Рик закрыл глаза, снова переживая ту секунду. — Снял лимитаторы с плазменных орудий. Я накрыл ваших мехов ковровой бомбардировкой. Спалил их дотла. "Мэйфлауэр" успел взлететь. А пока я крутил этот вираж... два истребителя Содружества ударили в открывшийся фланг. Мой ведомый, Картер. Ему было двадцать два года. Он даже не успел крикнуть в эфир. Прямое попадание рельсотрона в реактор.

Рик сжал пластиковую вилку так, что она хрустнула и сломалась пополам.

— Меня судили. Торн был обвинителем. Он сказал, что я променял жизнь своего брата по оружию на чужаков. И знаешь, дед? Каждую ночь, когда я закрываю глаза, я вижу лицо Картера. И я до сих пор не знаю, был ли я прав.

Келлер долго, тяжело смотрел на капитана. Затем он затянулся сигаретой, выпустил дым и тихо, почти мягко произнес:

— На войне не бывает "правых", Вэнс. Бывают только живые и мертвые. Те триста человек с "Мэйфлауэра"... они живы. Они дышат, рожают детей, пьют паршивый кофе. Они существуют благодаря тому, что ты послал устав к черту. Торн — кабинетная крыса. Он воюет на бумаге. А ты воевал в грязи. Ты сделал выбор. Не смей винить себя за то, что остался человеком.

Рик ничего не ответил. Он молча кивнул, принимая эту тяжелую, горькую индульгенцию от бывшего врага.

— Капитан, — голос Варии нарушил тишину.

Рик повернул к ней голову. Девушка сидела, чуть наклонив голову набок. Ее глаза были темными, глубокими, в них читалась интенсивная мыслительная работа.

— Анализ ваших нейрофизиологических реакций показывает высокий уровень эмоционального стресса, когда вы говорите о Ниире, — сказала Вария. — В Доме Ва'руун нас учили, что сомнения — это яд. Идеальный «Клинок» не чувствует вины за свои действия, потому что они продиктованы волей Великого Змея.

Она сделала паузу, ее взгляд скользнул по его перевязанному плечу — ране, которую он получил, закрывая ее собой от снайпера.

— Но... наблюдая за вами, за мистером Келлером... я прихожу к выводу, что доктрины моего наставника были неполными. Ваши сомнения, ваша вина... они делают вас непредсказуемыми. Но они же делают вас...

Она замялась, подыскивая правильное слово. Для нее человеческие концепции всё еще были как иностранный язык.

— Вы спасли тех людей. Вы спасли меня. И вы спасли мистера Келлера. Ваша вина за одного человека заставила вас маниакально защищать тех, кто рядом с вами сейчас. Это... эффективный механизм выживания стаи.

Рик улыбнулся. Это была искренняя, теплая улыбка.

— Мы не стая, леди-с-ножами. И мы точно не идеальные механизмы. Мы просто кучка сломанных деталей, которые пытаются работать вместе, чтобы этот корабль не взорвался.

Келлер хмыкнул, туша сигарету о край стола.

— Воистину так. И прямо сейчас главная сломанная деталь на этом корабле — это я. Мне нужна нормальная перевязка и ударная доза коагулянтов, иначе я истеку гидравликой и кровью прямо вам в лапшу.

В этот момент дверь камбуза с шипением разъехалась в стороны.

На пороге стояла Элизабель.

Ученая выглядела ужасно. Под ее глазами залегли глубокие, черные тени. Волосы были растрепаны, на правой щеке всё еще виднелся не отмытый до конца развод чужой крови. В руках она судорожно, побелевшими пальцами сжимала свой массивный датапад, к которому толстым, экранированным кабелем был подключен тот самый окровавленный блок памяти, вырванный Варией из серверов орбитального контейнера.

Но страха в ее глазах больше не было. Там горел лихорадочный, почти фанатичный огонь научного триумфа и чистого адреналина.

— Капитан, — Элиза тяжело дышала, словно пробежала марафон. — Я взломала его.

Рик мгновенно забыл о боли в плече и ностальгии. Он резко встал из-за стола. Вария синхронно поднялась вместе с ним, ее рука инстинктивно легла на бедро, где крепился эфес плазменного клинка.

— Что ты нашла, док? — Рик подошел к ней. — Куда этот корпоративный ублюдок хотел отправить данные? И главное — что именно было в этом пакете?

Элиза вошла в камбуз и положила датапад прямо на стол, между недоеденными контейнерами с лапшой.

— Протоколы шифрования были уровня «Омега-Мастер», военный стандарт MAST, — затараторила ученая, ее слова сливались в единый поток. — Мне пришлось пустить алгоритм дешифровки через виртуальную песочницу, изолировать три трояна и использовать квантовый брутфорс, чтобы обойти брандмауэр. Но я достала исходники!

Она нажала несколько кнопок на экране. Над датападом вспыхнула тусклая, голографическая проекция.

Это были не просто банковские проводки или накладные. Это были схемы. Глубокие, многослойные чертежи, спектрограммы и списки оборудования.

— Тот диверсант, которого мы убили в реакторной... он работал на адмирала Дюрана. Но Дюран не просто хотел убить нас или забрать Артефакт. Он руководил теневым, нелегальным проектом, который финансировался из черных касс Объединенных Колоний. Проект назывался «Старсид», — Элиза ткнула пальцем в голограмму.

— И что это за проект? Оружие? — нахмурился Рик, вглядываясь в непонятные графики.

— Хуже, — Элиза сглотнула. — Дюран нанял наемников и пиратов, чтобы собирать любые аномалии, излучающие гравитационные волны. Он собрал команду беспринципных ученых. Они пытались... они пытались реверс-инжинирить Артефакты. Они пытались понять, как они искривляют пространство, чтобы создать из них портативные гравитационные излучатели. Бомбы, капитан. Бомбы, которые могут сворачивать пространство в локальную черную дыру.

Рик почувствовал холодок вдоль позвоночника. Если Объединенные Колонии получат в свои руки оружие, способное одним нажатием кнопки уничтожить планету, свернув ее саму в себя... Колониальная война покажется просто детской дракой в песочнице. Содружество Свободных Звезд будет стерто с лица галактики.

— Где они это делают? — жестко спросил Келлер, наклоняясь над столом. — Такие вещи не собирают в подвале на Джемисоне. Нужна инфраструктура. Тяжелые реакторы, изоляция.

— Я нашла координаты конечного узла, куда диверсант должен был доставить данные о нашем корабле и нашем Артефакте, — Элиза вывела на экран новую голограмму. Это была звездная карта. Карта системы Сол. Наша родная, забытая система.

Голограмма приблизилась к огромной, кольценосной планете — Сатурну. А затем сфокусировалась на одной из его крошечных, покрытых толстым слоем льда лун.

— Энцелад, — тихо произнесла Элиза. — Шестой по размеру спутник Сатурна. Сплошной океан под многокилометровым слоем льда. Радиационный фон от Юпитера и Сатурна там такой, что скрывает любые тепловые выбросы.

На голограмме над ледяной поверхностью Энцелада загорелась красная точка.

— Согласно логам Дюрана, там находится заброшенная секретная лаборатория времен первых дней экспансии человечества. «Станция-Сигма», — продолжила ученая. — Она не значится ни в одном реестре Объединенных Колоний. Официально ее не существует. Именно там ученые Дюрана проводят эксперименты над Артефактами. Диверсант должен был отправить им наши биометрические данные и спектрограмму нашего куска Армиллярия, чтобы они знали, за кем охотятся.

Рик посмотрел на красную точку, пульсирующую в холодной пустоте голограммы.

Вселенная снова сузилась до размеров одной конкретной цели. Они сорвали планы Дюрана на Марсе. Они перехватили пакет данных, не дав ему уйти Багровому Флоту. Но там, на Энцеладе, сидели люди, которые уже владели технологиями, способными разорвать галактику на части. И у них наверняка были другие Артефакты.

Рик перевел взгляд на свою команду. На старого, изувеченного механика, который молча кивнул, подтверждая свою готовность. На пугливую ученую, которая нашла в себе смелость раскопать этот заговор. На хладнокровную убийцу, которая ждала его приказа, положив руку на эфес клинка.

Они больше не убегали.

— Элиза, скинь координаты ВАСКО в навигационный компьютер. Келлер, залатай свою руку лучшим скотчем, который найдешь, мне нужны маршевые двигатели на сто процентов мощности, — Рик Вэнс выпрямился, и в его глазах загорелся холодный, безжалостный свет охотника. — Мы летим домой. В Солнечную систему. Пора посмотреть, что эти корпоративные крысы прячут во льдах Энцелада.

Космический триллер переходил в новую, еще более смертоносную фазу.

Глава 17: Мертвая Станция

Солнечная система встречала их могильным холодом и абсолютным, звенящим равнодушием.

Для подавляющего большинства жителей Освоенных Систем, родившихся под искусственными куполами Новой Атлантиды или в неоновом смоге Неона, концепция «колыбели человечества» была не более чем строчкой из скучного школьного учебника истории. Солнечная система давно превратилась в радиоактивный, безжизненный мавзолей. Сюда не летали туристические лайнеры, здесь не пролегали прибыльные торговые маршруты. После того как Земля превратилась в выжженный, лишенный атмосферы кусок серого камня, человечество покинуло свой старый дом, оставив после себя лишь ржавеющий космический мусор на орбитах мертвых планет.

Когда «Ржавая Комета», содрогаясь всем своим израненным корпусом, вынырнула из подпространства, Рик Вэнс завороженно замер в пилотском кресле.

Прямо перед ними, занимая половину обзорного стекла рубки, величественно плыл Сатурн.

Газовый гигант был невообразимо, пугающе огромен. В отличие от буйного, кислотно-агрессивного Суворова с его кровавыми штормами, Сатурн казался воплощением спокойной, монументальной вечности. Его атмосфера переливалась нежными, пастельными оттенками охры, бледного золота и молочно-белого аммиачного снега. Но главным великолепием были кольца. Они раскинулись на сотни тысяч километров — колоссальный, идеально плоский диск из льда и пыли, отбрасывающий на тело планеты резкую, угольно-черную тень. В абсолютной тишине вакуума эта симметрия казалась почти божественной.

И где-то там, на периферии этого ледяного царства, скрывалась их цель.

— Датчики дальнего обнаружения молчат, — Рик моргнул, прогоняя наваждение, и вперился воспаленными глазами в зеленую сетку радара. — Ни патрулей Объединенных Колоний, ни пиратских фрегатов. Только мы и пара миллионов тонн радиоактивного льда.

— Корректирую орбитальную траекторию, — монотонно доложил ВАСКО-77. Его покореженный металлический корпус всё еще носил следы марсианской засады, но процессор работал без сбоев. — Пункт назначения: спутник Энцелад. Шестая по размеру луна Сатурна. Поверхность представляет собой сплошной океан, покрытый ледяным панцирем толщиной до сорока километров. Вектор сближения рассчитан. Вхождение в радиационную тень Сатурна через три минуты.

— Элиза, твои координаты точные? — Рик обернулся к креслу навигатора.

Ученая выглядела так, словно не спала неделю. Ее глаза за толстыми линзами очков покраснели, губы потрескались. Она нервно сжимала датапад, на котором светились расшифрованные файлы Дюрана.

— Точные до метра, капитан. Станция-Сигма не висит на орбите в открытую. Она спрятана. Вы видите эти гигантские гейзеры на южном полюсе Энцелада? — она вывела на главный экран увеличенное изображение луны. Из ледяных разломов на поверхности в космос вырывались колоссальные, высотой в сотни километров, столбы водяного пара и льда. — Станция находится прямо внутри одного из этих криовулканических шлейфов. Пар и лед создают идеальную, непроницаемую "завесу", которая рассеивает любые радарные волны и скрывает тепловой выброс реактора. Гениальная маскировка для секретной нелегальной лаборатории.

Рик кивнул. Он осторожно пошевелил правым плечом. Био-пена стянула рану намертво, но боль всё равно пульсировала глубоко внутри, требуя новой дозы обезболивающего.

— Келлер! Что у нас по тяге? Мы сможем маневрировать в этом ледяном тумане?

Из интеркома донесся тяжелый, надсадный кашель, а затем звук падающего гаечного ключа.

— Мы вообще чудом летим, Вэнс! — прорычал старик. Голос механика был слаб от потери крови, но полон привычного яда. Келлер заперся в реакторной, накачавшись стимуляторами, наотрез отказавшись ложиться в мед-капсулу. Его обрубок руки был туго замотан, а сам он работал одной здоровой конечностью. — Я пустил плазму в обход сгоревших стабилизаторов. Левый борт будет проседать. И если ты заденешь кораблем крупную ледяную глыбу в этом гейзере, наши щиты просто лопнут, как мыльный пузырь! Постарайся парковаться нежно, как с девственницей на выпускном.

— Сделаю всё в лучшем виде, дед. Держи реактор теплым, — Рик положил левую руку на штурвал, отключил автопилот и перевел судно в режим ручного, визуального управления.

«Ржавая Комета» медленно, словно крадущийся хищник, начала погружение в густое, клубящееся белое облако крио-шлейфа Энцелада.

Видимость упала до нуля почти мгновенно. Лобовое стекло рубки покрылось толстой коркой инея, который тепловые пушки корабля едва успевали растапливать. Радар ослеп, залитый сплошным белым шумом от миллионов сталкивающихся частиц льда. Корабль мелко, мерзко затрясло от турбулентности. Рик вел судно исключительно по приборам Элизы, продираясь сквозь этот первобытный, космический шторм на одних инстинктах.

И вдруг белая мгла расступилась.

В самом центре гейзера, словно глаз урагана, образовалась зона пониженного давления. И в этой зоне, цепляясь массивными титановыми тросами за края гигантского ледяного разлома луны, висела Станция-Сигма.

Это был не современный, гладкий орбитальный хаб, какие строили сейчас на верфях Деймоса. Это был реликт ушедшей эпохи. Грубая, функциональная архитектура первых десятилетий человеческой экспансии. Станция напоминала связку гигантских, угловатых металлических цилиндров и восьмиугольников, соединенных толстыми фермами и трубами.

Но самым страшным было не ее уродство.

Станция была мертва.

Ни один габаритный огонь не горел на ее черном, покрытом толстым слоем космического льда корпусе. Ни одна антенна связи не вращалась. Главные обзорные окна жилых модулей были темными, пустыми и зловещими, как глазницы выбеленного черепа.

— Питания нет. Совсем, — прошептала Элиза, глядя на показания сканеров. — Термальный фон внутри модулей равен температуре окружающего космоса. Минус двести градусов по Цельсию. Реактор станции заглушен.

— Заглушен или взорван? — нахмурился Рик, плавно подводя «Комету» к центральному стыковочному узлу.

— Заглушен, — Вария, стоявшая за его спиной в своем черном изодермическом костюме, чуть наклонилась вперед. Ее темные глаза неотрывно изучали темную громаду станции. — Если бы реактор сдетонировал, мы бы фиксировали остаточную радиацию и структурные разрушения корпуса. Станция цела. Но она обесточена. Кто-то целенаправленно отключил ей сердце.

Рик мастерски, несмотря на сопротивление поврежденных двигателей, выровнял корабль. Стыковочный шлюз «Кометы» с глухим, гулким металлическим лязгом вошел в приемный паз Станции-Сигма. Магнитные захваты щелкнули, намертво сцепляя два судна.

Индикатор герметизации на панели мигнул зеленым.

— Келлер, ВАСКО. Вы остаетесь на борту, — Рик поднялся с кресла, поправляя перевязь на раненом плече. Он кивнул на пульт управления. — ВАСКО, переведи корабль в режим минимального энергопотребления. Отключи транспондеры, закрой внешние створки шлюзов. Чтобы ни одна душа снаружи не увидела наш тепловой след. Если мы не вернемся через два часа... Келлер, отрубай швартовы и прыгайте к чертовой матери куда угодно.

— Приказ принят, капитан, — отозвался робот.

— Даже не думай об этом, Вэнс, — голос Келлера из интеркома был слаб, но тверд. — Я не брошу вас в этом холодильнике. Если через два часа вы не выйдете на связь, я надену скафандр, возьму свой дробовик и приду за вами. И мне плевать, сколько у меня рук.

Рик слабо усмехнулся.

— Ловлю на слове, старик. Элиза, Вария. Экипируемся. Скафандры на полный замкнутый контур. Термоизоляцию на максимум. Оружие к бою. Мы идем в гости к призракам.

Шлюз Станции-Сигма пришлось вскрывать вручную.

Так как станция была обесточена, пневматика дверей не работала. Рику и Варии пришлось вдвоем крутить тяжелое, заледеневшее колесо механического байпаса. Когда толстая, круглая створка наконец со скрипом провернулась и открылась, внутрь шлюза «Кометы» ворвался воздух станции.

Точнее, то, что от него осталось.

Он был не просто холодным. Он был обжигающим. Температура мгновенно упала так резко, что влага на визорах их шлемов моментально кристаллизовалась. Рик почувствовал, как системы жизнеобеспечения скафандра «Аргос» взвыли, перекачивая всю доступную энергию на обогрев костюма.

Они шагнули в кромешную тьму.

Искусственной гравитации не было. Рик активировал магнитные подошвы ботинок. Лязг металла о металл эхом разнесся по пустому, вымерзшему коридору. Три узких, ярких луча от наплечных фонарей прорезали абсолютную черноту, выхватывая из мрака жуткие детали.

Станция была покрыта изнутри толстым, искрящимся в свете фонарей слоем инея. Лед был повсюду — на стенах, на трубах вентиляции, на стеклах погасших мониторов. От их дыхания внутри герметичных шлемов поднимался пар.

— Уровень кислорода в атмосфере станции — ноль, — дрожащим голосом доложила Элиза, идя между Риком и Варией. Она постоянно оглядывалась, судорожно сжимая свой легкий лазерный пистолет. — Воздух выкачан. Мы находимся в жестком вакууме.

— Выкачан? Или ушел через пробоину? — Рик повел стволом «Кракена» из стороны в сторону, проверяя темные ниши старых технических шкафов.

Вария подошла к ближайшей вентиляционной решетке. Она провела пальцем в перчатке по заледеневшим створкам.

— Пробоины нет. Система аварийной блокировки отсеков не активирована, — ее голос в радиоканале звучал ровно, как у машины. — Кто-то вручную запустил протокол очистки через терминал службы безопасности. Они целенаправленно вытянули всю атмосферу в открытый космос, убив тех, кто не успел надеть скафандры.

Они медленно, методично продвигались вглубь станции.

Это было похоже на путешествие по брюху мертвого кита. Пустые, вымороженные лаборатории, заставленные древним оборудованием. Перевернутые столы. Разбросанные по полу датапады, чьи батареи давно сели от холода.

Но Рик, как ветеран, замечал другие детали.

Следы боя.

На обледенелых стенах виднелись глубокие, оплавленные борозды от плазменных выстрелов. Некоторые переборки были пробиты тяжелыми кинетическими снарядами. В воздухе, не оседая в невесомости, плавали стреляные гильзы от крупнокалиберного оружия и мелкие осколки разорванной брони.

— Здесь была настоящая бойня, — прошептал Рик. — И она была недавно. Лед на этих воронках от выстрелов свежий.

— Капитан. Сюда, — тихо позвала Вария.

Она стояла у входа в главный распределительный узел станции — огромное, круглое помещение, от которого расходились коридоры к исследовательским лабораториям.

Рик и Элиза подошли к ней, направив лучи фонарей внутрь.

Элиза издала сдавленный, полный ужаса всхлип и отвернулась, содрогаясь в приступе тошноты. Рик стиснул челюсти так, что скрипнули зубы.

В центре узла, паря в невесомости, находились люди.

Точнее, то, что когда-то было элитными наемниками корпорации «Эклиптика».

Их было не меньше десятка. Все они были одеты в ту самую тяжелую, матово-серую броню, которую Рик видел в терминале космопорта Новой Атлантиды. Броню, которая могла выдержать попадание из снайперского лазера и осколки гранаты.

Но здесь броня им не помогла.

Это не было похоже на обычную перестрелку. Наемников не просто убили. Их растерзали с методичной, первобытной, абсолютно психопатической жестокостью.

Вокруг тел, застыв в вакууме и абсолютном нуле температур, парили тысячи красных, заледеневших сфер. Кровь. Но в отличие от ангара хакера на Марсе, здесь кровь не была жидкой. Она превратилась в ледяную, багровую шрапнель, усеявшую всё пространство узла.

Рик включил магниты, подошел ближе и осветил ближайший труп.

У наемника «Эклиптики» отсутствовала правая рука и половина грудной клетки. Но раны не были гладкими или ровными, как от плазменного клинка Варии. Они были рваными, изжеванными. Броня и плоть под ней были буквально высверлены. Края ран загибались наружу крупными, кровавыми хлопьями замерзшего мяса и искореженного композита.

Вария бесшумно подплыла к другому телу, освещая его наплечным фонарем.

У этого наемника шлем был пробит насквозь огромной, спиралевидной дырой, точно посередине визора. Осколки бронестекла вмерзли в окровавленное лицо внутри.

— Оружие ближнего боя. Тяжелое, моторизированное. С вращающимся, спиральным поражающим элементом, — Вария говорила сухим, отстраненным тоном, анализируя бойню. — Они не были застигнуты врасплох. Они стреляли. Вон тот оперативник разрядил весь магазин своего дробовика. Но их противник... он просто проигнорировал огонь. Он подошел вплотную и разорвал их на куски.

Рик смотрел на спиралевидную, рваную рану на теле наемника, и холод, пробирающий его кости, сменился другим чувством. Холодным, липким, первобытным узнаванием.

Он уже видел такие раны. На изувеченных телах солдат Объединенных Колоний, которых находили после рейдов Багрового Флота на торговые конвои в системе Поррима.

Это не было оружием пришельцев. Это не было магией Звезднорожденных. Это была грубая, человеческая, грязная модификация.

Промышленный шнековый бур для проходки твердых пород. Снятый с тяжелого шахтерского экзоскелета, уменьшенный в размерах, снабженный мощным бензиновым или плазменным приводом и превращенный в ручное оружие ближнего боя. Оружие, которое ввинчивалось в броню и плоть, как гигантский штопор в пробку, наматывая кишки жертвы на вращающийся вал.

В Освоенных Системах был только один человек, который использовал эту варварскую, садистскую мерзость как свое фирменное, личное оружие. Человек, чье имя заставляло бледнеть даже закаленных пиратов Багрового Флота, потому что его безумие пугало даже их.

— Штопор, — глухо произнес Рик, не отрывая взгляда от разорванного трупа.

— Капитан? — Вария повернула к нему скрытое визором лицо.

— Рекс Граймс. Позывной — «Штопор», — Рик перехватил пистолет так крепко, что пластиковая рукоять хрустнула. В его голосе звучала обреченность старого солдата, который понял, что они только что вошли не в ту дверь. — Один из капитанов Багрового Флота. Самый отмороженный садист-мясник в подчинении Дельгадо. Он не берет пленных. Он обожает слушать, как люди кричат по связи, когда он вскрывает их корабли, как консервные банки.

Рик обвел лучом фонаря замерзшую бойню.

— Дюран нанял «Эклиптику», чтобы те нашли Станцию-Сигма и извлекли данные из лаборатории. Но диверсант, которого мы убили на Марсе, успел слить координаты Флоту. И Флот послал сюда свою самую бешеную собаку.

— Если Граймс здесь... — голос Элизы дрожал так сильно, что рация едва передавала слова, — значит, Багровый Флот уже забрал все данные об Артефактах? Значит, у них есть то, что искал Дюран?

— Не факт, — Рик подошел к массивной, укрепленной гермодвери, ведущей в центральный исследовательский сектор.

Дверь была заблокирована. Но не взломана. Панель доступа была цела. Рядом с дверью, в луже замерзшей крови, лежал еще один труп наемника «Эклиптики». Его пальцы намертво сжимали датапад с подключенным дешифратором.

— Наемники Дюрана прибыли первыми. Они успели забаррикадироваться в лаборатории и отключили питание станции, чтобы остановить пиратов, — Рик анализировал картину боя, как шахматную партию. — Граймс и его мясники перебили внешний периметр «Эклиптики», разорвали их на куски. Но взломать центральный серверный узел без электричества и кодов не смогли. Пираты — это тупая сила. Им нужно время, чтобы притащить резаки или тяжелую взрывчатку для вскрытия этой двери.

— Значит, данные всё еще там, — констатировала Вария, переводя взгляд на тяжелую створку.

— Да. И судя по тому, что станция мертва, Граймс не улетел. Пираты не бросают добычу. Они где-то здесь, на станции. Ищут способ вскрыть эту консервную банку или ждут подкрепления.

Рик повернулся к Элизе. Ученая сжалась в комок, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от холода и ужаса, пропитавших это место.

— Элиза. Ты сможешь подать резервное питание на эту панель и взломать замок? Нам нужно проникнуть в лабораторию до того, как пираты найдут нас.

Элиза сглотнула, с трудом отводя взгляд от парящих шариков замерзшей крови.

— Я... я попробую. Но мне нужен источник тока. Локальные батареи замка давно вымерзли до нуля.

— У меня есть источник, — Вария шагнула вперед. Она отцепила от пояса запасной, массивный энергоблок для своего плазменного клинка. — Здесь три тысячи вольт постоянного тока. Если вы сможете напрямую подключить его к контактам двери, этого хватит на один цикл работы гидравлики. Но учтите. Как только мы подадим питание на дверь, система станции зафиксирует скачок напряжения.

— И тот, кто сидит на этой станции в засаде, мгновенно узнает, что мы здесь, — мрачно закончил Рик.

Выбора не было. Вернуться на «Комету» с пустыми руками означало обречь Освоенные Системы на то, что Багровый Флот получит доступ к технологиям Звезднорожденных. Граймс с гравитационной бомбой в руках — это кошмар, похуже любой Колониальной войны.

— Делай, док, — Рик вскинул «Кракен», наводя его в темноту коридора, откуда они пришли. — Вария, прикрывай правый фланг. Никаких фонарей. Переходим на инфракрасную оптику. Если увидите тепловую сигнатуру — стреляйте на поражение.

Элиза, трясущимися руками в толстых перчатках, приняла энергоблок у Варии. Она опустилась на колени перед заблокированной дверью лаборатории, вытащила из своего кейса пучок проводов с крокодильчиками и начала методично, закусив губу, вскрывать внешнюю панель замка.

Ее дыхание, хриплое и прерывистое, было единственным звуком в их радиоэфире. Рик стоял, прижавшись к стене, вглядываясь в непроглядную, мерзлую тьму коридора через тепловизор шлема. Окружающий мир в оптике казался сплошным, холодным синим пятном. Тел наемников не было видно — они давно остыли до температуры вакуума.

Минута тянулась как час.

— Замыкаю контакты... — прошептала Элиза. — Готовьтесь.

Она прижала провода к клеммам батареи.

Сноп ослепительных синих искр брызнул в абсолютной темноте, осветив лица Рика и Варии резким, стробоскопическим светом. Древняя, промерзшая гидравлика двери лаборатории издала звук, похожий на стон умирающего кита. Металл заскрежетал, лед, сковавший стыки, с треском посыпался на палубу.

Тяжелые створки, вздрогнув, медленно, натужно поползли в стороны.

И в эту самую секунду, когда щель в лабораторию открылась, тишину радиоэфира разорвал чужой, грубый, искаженный статикой голос. Пираты перехватили их открытую частоту связи.

— Ну надо же. А я всё гадал, какие идиоты решили припарковаться на моей станции, — голос булькал от смеха, в котором не было ни капли веселья. Только чистое, садистское предвкушение. — Вы только что сэкономили моим парням кучу взрывчатки, вскрыв эту дверь. Добро пожаловать на Станцию-Сигма, мясо. Меня зовут Граймс. И мы идем резать вас на ремни.

В конце темного коридора, откуда они только что пришли, в инфракрасной оптике Рика внезапно вспыхнули сразу пять ярких, раскаленных красно-желтых тепловых сигнатур.

Они не прятались. Они бежали прямо на них, тяжело ступая магнитными ботинками по металлу.

— В укрытие! В лабораторию! — заорал Рик, хватая Элизу за шиворот скафандра и вбрасывая ее в открывшуюся щель.

Мертвая станция ожила. И она жаждала крови.

Глава 18 Баллистика в Вакууме

Темнота лаборатории Станции-Сигма не была пустой. Она была наполнена смертью, и эта смерть неслась прямо на них.

В инфракрасной оптике Рика Вэнса пять раскаленных красно-желтых силуэтов стремительно увеличивались в размерах, надвигаясь по обледенелому коридору с грацией бронированных носорогов. Пираты Багрового Флота, элита из личной банды Рекса Граймса, не пытались красться. В условиях нулевой гравитации и вакуума их тяжелые магнитные ботинки с чудовищной силой вбивались в металл палубы, обеспечивая им сцепление и невероятную скорость прямолинейного рывка.

— В укрытие! В лабораторию! — заорал Рик по внутренней связи, хватая застывшую от ужаса Элизу за шиворот ее чистого скафандра и швырнув ее в едва открывшуюся щель тяжелой гермодвери.

Ученая с визгом влетела внутрь, неуклюже закувыркавшись в невесомости. Вария скользнула следом, плавно, как ртуть, огибая край косяка.

Рик заходил последним. Он вскинул трофейный «Мальштром», жестко упер приклад в плечо и, не дожидаясь визуального контакта, открыл заградительный огонь прямо в темный зев коридора, ориентируясь только по пятнам тепловизора.

Отдача в вакууме и нулевой гравитации — это жестокий урок ньютоновской физики. Каждая пуля, вылетающая из ствола со сверхзвуковой скоростью, толкала Рика назад с равной, неумолимой силой. Его магнитные ботинки, удерживающие его на полу, жалобно заскрежетали, металл начал скользить по обледенелой палубе. Рика неотвратимо тащило назад, в лабораторию, но он продолжал давить на спуск, поливая коридор свинцом и заставляя пиратов рассредоточиться.

В ответ из темноты ударили лазеры.

Слепящие, ядовито-зеленые лучи прорезали вакуум абсолютно беззвучно. Один из них чиркнул по краю гермодвери в сантиметре от шлема Рика, мгновенно испарив кусок легированной стали. Брызги раскаленного добела шлака ударили Рику в визор, оставив на усиленном стекле дымящиеся, оплавленные кратеры.

Рик отпустил гашетку, отключил магниты на ботинках и, оттолкнувшись от косяка, рыбкой нырнул внутрь лаборатории, уходя с линии огня. В ту же секунду дверной проем позади него взорвался каскадом плазменных попаданий. Тяжелые орудия пиратов ударили в механизм полуоткрытой двери, расплавив замки и петли окончательно, превратив их в бесформенный ком светящегося металла. Дверь намертво заклинило в полуоткрытом состоянии. Они были заперты внутри, с единственным узким проходом, который враг уже взял на прицел.

Рик закувыркался в невесомости, пытаясь сориентироваться, и с силой врезался спиной во что-то твердое. Включив наплечный фонарь и активировав магниты на стене, ставшей для него полом, он огляделся.

Они находились в гигантском помещении цилиндрической формы. Это был не просто исследовательский отсек. Это была главная серверная Станции-Сигма — холодное, мертвое сердце секретного проекта «Старсид».

Сотни монолитных, черных стоек суперкомпьютеров уходили вверх и вниз, образуя сложный, многоуровневый лабиринт. Они были подвешены на массивных титановых направляющих, образуя концентрические круги вокруг центральной пустоты. Стены и оборудование были покрыты толстым, искрящимся в свете фонарей слоем инея. Прямо над ними, занимая весь потолок отсека, нависал гигантский, прозрачный купол главного охлаждающего контура — циклопический резервуар, заполненный тысячами тонн жидкого азота и квантового хладагента, который когда-то остужал эти немыслимые вычислительные мощности.

— Капитан! — голос Элизы дрожал, срываясь на ультразвук. Она уже зацепилась магнитным щупом за одну из главных серверных стоек в центре зала, паря в полуметре над ней. — Я у центрального терминала! Он... он заблокирован на аппаратном уровне! Мне нужно время, чтобы обойти фаервол, прописать эмуляцию ключа Дюрана и начать скачивание!

— У тебя его нет! Качай, как будто от этого зависит твоя жизнь, потому что так оно и есть! — крикнул Рик, перехватывая автомат и перемещаясь по стене за толстую стальную балку.

Снизу, от разбитых дверей, раздался глухой, передающийся исключительно через вибрацию металла палубы лязг. Пираты вошли в серверную.

— Ну что, мышки, побегаем? — хриплый, искаженный вокодером смех Граймса заполнил их радиоэфир, взломав локальную частоту скафандров. Смех сумасшедшего мясника, предвкушающего долгую работу. — Мне сказали, вы тут умные. Корпоратов на Марсе вокруг пальца обвели, Торну хвост прищемили. Но здесь нет корпоратов. Здесь нет легавых. Здесь только я, мои парни и ваши теплые кишки, которые я сейчас намотаю на свой бур.

Рик осторожно выглянул из-за серверной стойки, переведя оптику в комбинированный режим.

Рекс «Штопор» Граймс не был обычным человеком. Пиратский капитан представлял собой жуткую, гротескную химеру из человеческой плоти и тяжелой промышленной кибернетики, выкованную в нелегальных доках системы Крикс. Его скафандр был сварен из кусков танковой брони и усилен абляционными пластинами. Правая рука отсутствовала по самое плечо; вместо нее из скафандра рос массивный, усиленный гидравликой манипулятор, заканчивающийся тем самым орудием кошмаров — двухметровым шнековым буром из карбида вольфрама. Бур медленно, хищно вращался в вакууме. Рик не слышал звука, но видел, как вибрация от него заставляет дрожать лед на ближайших переборках.

Вместе с Граймсом в гигантский зал вплыли четверо его штурмовиков. Они двигались в невесомости с пугающим, отработанным профессионализмом абордажников: отталкивались от стен, летели по прямым векторам, минимизируя силуэт, и мгновенно фиксировались магнитными ботинками на новых точках, беря команду Рика в тактические клещи.

— Огонь по готовности! Элиза, не смей останавливаться! — Рик вскинул автомат.

Бой в нулевой гравитации мгновенно превратился в хаотичный, трехмерный ад, где человеческие инстинкты играли против самих себя.

Здесь не было понятий «верх» и «низ». Классические укрытия работали только в одной плоскости. Наемник мог вынырнуть из-за стойки прямо над головой, выстрелить снизу или оттолкнуться от потолка, чтобы зайти в тыл.

Двое пиратов, закрепившись на противоположной стене, открыли перекрестный огонь из лазерных карабинов по позиции Рика. Зеленые лучи кромсали древние серверные блоки. Жидкий пластик, раскаленные капли металла и куски микросхем брызнули в вакуум, плавая вокруг Рика раскаленным, смертоносным облаком шрапнели, которое не оседало на пол. Одно из попаданий вскользь ударило по левому наплечнику скафандра Вэнса. Броня выдержала, не позволив лучу прожечь герметичный слой, но датчики температуры внутри шлема истерично заверещали, а кожу под поддоспешником обожгло диким, невыносимым жаром.

Рик стиснул зубы и выстрелил в ответ короткими, экономными очередями, пытаясь достать пирата, укрывшегося за толстой несущей фермой. Бронебойные пули высекали ослепительные искры из металла, пробивали тонкий пластик серверов, но лишь бессильно царапали тяжелую композитную броню штурмовиков Багрового Флота.

— Моя дробь их не берет с такой дистанции! Броня слишком толстая! — прохрипел Келлер по связи.

Старый механик висел буквально вниз головой, зацепившись магнитными ботинками за верхний ярус серверных стоек, и палил из своего модифицированного «Коучмена», удерживая его одной здоровой рукой. Картечь разлеталась широким, смертоносным веером, снося иней с серверов и заставляя пиратов пригибаться, но кинетической энергии не хватало, чтобы пробить щитки на таком расстоянии.

— Вэнс, нам нужно что-то потяжелее! Или они нас просто выжгут лазерами из-за укрытий!

Граймс тем временем даже не пытался прятаться.

Киборг-садист просто шагал по стене, методично переставляя тяжелые магнитные ботинки, и направлялся прямо к центру зала, к терминалу, над которым тряслась Элиза. Зеленые лазерные целеуказатели, встроенные в его шлем, двумя хищными точками плясали по хрупкой фигуре ученой в бело-синем скафандре.

— Девочка. Оставь игрушки, — прорычал Граймс в эфир. Скорость вращения его бура увеличилась. — Тебе не нужны эти данные. Иди к папочке. Я обещаю, я вскрою твой скафандр так медленно, что ты успеешь почувствовать, как закипает твоя кровь.

Элиза закричала. Это был тонкий, срывающийся вопль абсолютного, первобытного животного ужаса. Она зажмурилась, слезы градом покатились по щекам внутри шлема, но ее руки, сведенные судорогой, не оторвались от голографической клавиатуры. Полоса скачивания на ее экране медленно, мучительно, процент за процентом ползла к отметке в тридцать.

Рик, увидев продвижение Граймса, попытался перенести огонь на него. Он дал длинную очередь прямо в грудь киборга.

Но пиратский капитан лишь рассмеялся. За мгновение до попадания пуль вокруг тела Граймса вспыхнула мерцающая, фиолетовая энергетическая сфера. Личный силовой щит военного образца, запитанный от внутреннего реактора его кибернетического тела. Щит поглотил кинетическую энергию вольфрамовых пуль Рика, превратив их в безобидные брызги сплющенного свинца, которые медленно поплыли в вакууме.

Они проигрывали. И проигрывали вчистую.

У них не было тяжелого вооружения, способного пробить щит Граймса. Они были зажаты в угол на чужой территории, а броня пиратов делала их практически неуязвимыми для стрелкового оружия Рика и Келлера. Через минуту у них кончатся патроны, а у пиратов не кончатся лазерные батареи.

Но у них была Вария.

Ассасин Дома Ва'руун не стала вступать в бесполезную, позиционную перестрелку. Она не тратила пули на броню, которую не могла пробить. Для нее любой бой всегда был не соревнованием в огневой мощи или толщине кевлара. Бой был математической задачей по поиску уязвимостей в геометрии пространства.

Пока Рик и Келлер отвлекали огонь на себя, принимая на броню лазерные лучи, Вария отключила магниты на ботинках. Бесшумной, матово-черной тенью, сливающейся с темнотой обесточенной станции, она скользнула в самый центр гигантского зала, пролетев прямо над головами ничего не подозревающих пиратов.

Она двигалась в вакууме с пугающей грацией глубоководного хищника, используя крошечные корректирующие импульсы маневровых ранцев скафандра.

Она не стала атаковать Граймса. Бросаться с клинком на тяжелого киборга с личным щитом было статистически невыгодным риском. Ее взгляд, защищенный темным визором, был устремлен вверх — на гигантский прозрачный купол резервуара с хладагентом, занимавший весь потолок серверной.

В вакууме нет атмосферного воздуха, чтобы создать ударную волну от классического взрыва. Осколочная граната здесь — лишь разлет шрапнели. Но в вакууме есть законы термодинамики и давление жидкостей, запертых в индустриальных резервуарах. Жидкостей, которые при резком, неконтролируемом контакте с нулем атмосферного давления мгновенно переходят в газообразное состояние, увеличиваясь в объеме в сотни и тысячи раз.

Вария изящно перекувырнулась в воздухе, погасив инерцию, и зависла ровно под центром гигантского охлаждающего купола. В ее правой руке с агрессивным, шипящим гулом вспыхнул плазменный клинок. Багровое лезвие, удерживаемое магнитным полем, за долю секунды разогрелось до трех тысяч градусов Цельсия.

— Капитан Вэнс. Рекомендую немедленно активировать максимальное сцепление магнитных ботинков и найти структурное укрытие, — абсолютно спокойным, ледяным голосом произнесла она по защищенному командирскому каналу.

Рик не стал задавать вопросов. Годы доверия инстинктам сработали быстрее мысли. Он перестал стрелять, нырнул за самую массивную титановую балку, которую смог найти, и вдавил кнопку на поясе. Подошвы его скафандра с жутким, скрежещущим лязгом намертво впились в металл, активируя электромагниты на сто процентов мощности.

— Келлер! Держись за палубу! — успел крикнуть он.

Вария нанесла удар.

Это было хирургически выверенное движение. Она не стала пробивать купол насквозь. Она провела раскаленным плазменным клинком по толстому, усиленному прозрачному полимеру охлаждающего купола, прочертив длинную, десятиметровую светящуюся рану, ослабляя структурную целостность материала.

И тут же, не дожидаясь результата, Вария оттолкнулась ногами от купола, уходя в крутое, стремительное пике вниз, к полу серверной, прочь от эпицентра.

Ослабленный полимер не выдержал колоссального перепада температур (от трех тысяч градусов плазмы до абсолютного нуля космоса) и чудовищного внутреннего давления.

Резервуар лопнул.

Это не было похоже на взрыв артиллерийского снаряда. Это было похоже на то, словно внутри мертвой станции внезапно открылась пасть разъяренного ледяного бога.

Тонны жидкого азота и сверхпроводящего квантового хладагента, вырвавшись из-под высокого давления в жесткий вакуум серверной, мгновенно закипели. По законам физики, жидкость начала стремительно, лавинообразно расширяться, переходя в газ.

По гигантскому залу ударил колоссальный, сверхплотный ураган мгновенно кристаллизующегося газа.

Мощнейший направленный гидродинамический поток ударил сверху вниз. Пираты Багрового Флота, привыкшие полагаться на свою тяжелую броню и энергетические щиты, оказались абсолютно, катастрофически не готовы к физическому удару такой мощи. Щиты защищают от энергии, но они не спасают от физической массы расширяющегося цунами.

Двоих штурмовиков Граймса, которые в этот момент висели в невесомости, перелетая между укрытиями без активированных магнитов, просто сдуло. Сверхплотный, ревущий газ ударил в них, как сброшенная с орбиты бетонная плита, швырнув их тела с невероятной скоростью на самые нижние ярусы серверной. Раздался глухой, жуткий, передающийся по металлу хруст ломающихся костей и сминаемой композитной брони, когда их скафандры на полном ходу впечатались в стальные опорные стойки суперкомпьютеров.

Третий пират, стоявший на стене, попытался удержаться, отчаянно цепляясь магнитами, но температура расширяющегося хладагента была близка к абсолютному нулю. Жидкий азот, обрушившийся на него белым водопадом, мгновенно заморозил сервомоторы, шарниры и открытые гидравлические суставы его тяжелого экзоскелета. Металл стал хрупким, как тонкое стекло, смазка превратилась в камень. Пират замер на полушаге, намертво скованный внутри собственной брони, превратившись в ледяную статую. Он не мог пошевелить даже пальцем на спусковом крючке своего лазера.

Рик, намертво прикованный к балке, чувствовал, как этот чудовищный ледяной шторм бьет по его скафандру. Ударная волна газа пыталась оторвать его от стены. Визор шлема мгновенно покрылся сплошной, абсолютно непроницаемой коркой белого льда. Датчики температуры внутри костюма завизжали на одной непрерывной, панической ноте, сигнализируя о критическом переохлаждении внешних контуров и угрозе отказа систем жизнеобеспечения.

Серверная в доли секунды превратилась в клубящийся, белый, ревущий ад с нулевой видимостью. Температура упала до значений, при которых останавливается движение самих молекул.

— Элиза! Статус! Ответь! — рявкнул Рик по связи, слепо скребя толстой перчаткой по визору, пытаясь счистить лед и вернуть себе хоть каплю обзора.

— Восемьдесят процентов! — провизжала сквозь зубовный стук и рыдания ученая. Она успела укрыться под массивной металлической консолью центрального терминала, спасаясь от прямого, смертоносного удара ледяного шторма, обрушившегося сверху. — Он... он качает! Еще немного!

Но Рекс Граймс не был обычным пиратом. Он был монстром, созданным для того, чтобы выживать.

Его кибернетическое тело, оснащенное внутренними обогревателями от автономного реактора, выдержало термический удар. А колоссальная масса его тяжелой танковой брони и активированные на сто процентов магнитные захваты не позволили шторму сбить его с ног.

Из белой, ледяной мглы, прорывая клубы кристаллизующегося азота, прямо на консоль, под которой пряталась Элиза, с демоническим ревом вынырнул огромный, вращающийся шнековый бур.

— УМРИ, СУКА! Я ВЫПОТРОШУ ТЕБЯ! — взревел киборг.

Рик вскинул автомат, едва различая в тепловизоре огромный, горячий силуэт пиратского капитана сквозь бурю. Но Граймс был слишком близко к Элизе. Огонь из кинетического «Мальштрома» просто срикошетит от его силового щита или брони прямо в уязвимый скафандр ученой. Вария, кувыркающаяся где-то в ледяном тумане внизу, физически не успевала на перехват. Сближаться в рукопашную с двухметровым буром, способным прошивать переборки звездолетов, было самоубийством.

— Келлер! У нас проблема! Он у терминала! — крикнул Рик, лихорадочно ища выход.

Старый механик, висящий на своих магнитах над самым центром зала, увидел всё первым. Он не стал тратить патроны на неуязвимого киборга. Глаза ветерана инженерных войск, привыкшие оценивать структурные слабости любых механизмов, зацепились за другое.

Граймс стоял ровно под центральным узлом — массивной, многотонной колонной главных серверов «Старсида», которая была подвешена к потолку на четырех толстых титановых креплениях.

— Вэнс! Крепления центральной стойки! Бей по магнитным замкам! — проорал Келлер, его голос сорвался на хрип.

Старик вскинул свой дробовик. В вакууме нет звука, но Рик почувствовал отдачу и вибрацию, когда Келлер разрядил оба ствола тяжелой вольфрамовой картечью прямо в левое титановое крепление серверной колонны. Выстрел в упор с хрустом разнес замерзший, ставший невероятно хрупким после крио-удара магнитный замок. Огромная, черная конструкция серверов угрожающе накренилась, лишившись одной точки опоры.

Рик мгновенно, на уровне рефлексов понял план старика.

Ньютоновская физика. В невесомости предметы не имеют веса. Вы можете поднять танк одним пальцем. Но масса остается массой. Десять тонн легированной стали, композитов и кремния сохраняют свою чудовищную, неотвратимую инерцию.

Рик перевел ствол автомата и, не задумываясь о перегреве, дал длинную, непрерывную очередь бронебойными пулями по правому креплению стойки. Искры брызнули фонтаном. Изношенный, замороженный замок, не выдержав сосредоточенного кинетического огня, лопнул с металлическим визгом.

Многотонная серверная башня полностью сорвалась со своих верхних креплений.

Но в условиях нулевой гравитации она не упала вниз. Она просто повисла в пространстве, медленно, лениво дрейфуя. Чтобы она превратилась в оружие, ей нужен был первоначальный кинетический импульс.

— Сто процентов! Данные у меня! — истерично, срывающимся на ультразвук голосом закричала Элиза. Она судорожным движением выдернула инфо-чип из терминала. В ту же секунду бур Граймса с ревом прошел в сантиметре от ее шлема, разнеся консоль терминала вдребезги, осыпав ее градом пластиковой шрапнели.

— Уходи! Убирайся оттуда! — Рик оттолкнулся от своей балки, отключив магнитные ботинки, и полетел в вакууме прямо к парящей в воздухе десятитонной стойке серверов.

Он подлетел к ней сзади. Граймс, ослепленный яростью, жаждой убийства и ледяным туманом, готовился нанести второй, смертельный удар буром по сжавшейся на полу Элизе, совершенно не замечая угрозы, нависшей над ним сверху.

Рик уперся магнитными ботинками в прочную стену позади себя, а обеими руками в перчатках — в холодный, покрытый инеем металл парящей стойки.

В космосе сила действия равна силе противодействия. Рик напряг все свои мышцы. Он чувствовал, как его сломанная ключица взрывается новой волной ослепляющей агонии, как трещат сухожилия и горят мышцы спины. Сервомоторы старого экзоскелета скафандра «Аргос» взвыли на пределе мощности, помогая человеку преодолеть инерцию покоя.

Рик с диким, первобытным, нечеловеческим ревом оттолкнул от себя десятитонную массу металла.

Огромная, монолитная черная башня серверов, получив направленный кинетический импульс, плавно, бесшумно, но абсолютно неотвратимо, как набирающий ход товарный локомотив, полетела прямо на спину Граймса.

Силовой щит киборга был шедевром военной инженерии. Он был рассчитан на поглощение высокоэнергетических плазменных сгустков, лазеров и быстрых кинетических пуль. Математика щита работала на распыление энергии мелких, быстрых объектов. Но ни один персональный силовой щит в Освоенных Системах не мог остановить медленно движущийся, сплошной физический объект массой в десять тонн. Это было всё равно что пытаться остановить сход ледника ладонями.

Граймс обернулся в самый последний момент, привлеченный тенью, упавшей на него. В его аугментированном, красном глазу отразилась надвигающаяся, неотвратимая черная стена металла.

— Чт... — только и успел хрипнуть через вокодер пиратский капитан.

Многотонная серверная стойка врезалась в него с сокрушительной, абсолютной физической неотвратимостью.

Щит Граймса вспыхнул ослепительным фиолетовым светом и мгновенно перегорел с хлопком, не в силах справиться с кинетической энергией такой колоссальной массы. Серверная колонна подмяла под себя огромного пирата и с чудовищной силой впечатала его прямо в стену лаборатории.

Раздался влажный, тошнотворный, пронзительный хруст сминаемого титана, лопающихся гидравлических шлангов и ломающихся человеческих костей. Этот звук был настолько мощным, что передался через вакуум по металлу самой станции, отдавшись вибрацией в ботинках Рика.

Тело садиста-мясника было буквально расплющено между двумя монолитными бронированными поверхностями. От Рекса Граймса осталась лишь искореженная, сплющенная, истекающая черным машинным маслом и густой красной кровью лепешка из металла и плоти. Его страшный, некогда внушающий ужас бур со скрежетом отвалился от раздавленного плечевого сустава и медленно, кувыркаясь, поплыл в невесомости.

В серверной повисла тяжелая, мертвая тишина, нарушаемая только тихим, затухающим шипением остатков хладагента, вырывающегося из лопнувшего купола. Клубы белого азота медленно рассеивались в вакууме.

Рик тяжело, прерывисто дышал, прижавшись раскаленным лбом к холодной стене. Его правая рука окончательно онемела от боли и перенапряжения. Он выронил опустевший автомат, позволив ему парить на ремне.

— Статус... команды... — прохрипел Рик в коммуникатор, с трудом ворочая пересохшим языком.

— Данные у меня, капитан! — голос Элизы всё еще дрожал от пережитого первобытного ужаса, но в нем уже звучали нотки чистого, научного триумфа. — Я успела! Весь пакет проекта «Старсид» на инфо-чипе!

— Вражеские единицы нейтрализованы, — Вария вынырнула из остатков ледяного тумана, словно призрак. Ее клинок был деактивирован. Она плавно подплыла к Элизе, взяла ученую за плечо, стабилизируя ее вращение в невесомости. Вария перевела свой темный, непроницаемый взгляд на Рика. — Тактическая эффективность вашего маневра с использованием массы окружения, капитан, оценивается как исключительно высокая. Нестандартное, но эффективное решение.

— Ага. Просто праздник какой-то. Гений тактики, — Келлер медленно, тяжело перебирая ногами в магнитных ботинках, спустился с верхнего яруса. Старик подошел к раздавленному телу Граймса, тяжело опираясь на свой дробовик. — Поделом ублюдку. Ненавижу киборгов с комплексом бога. В аду ему самое место.

Старик наклонился, чтобы смачно плюнуть на расплющенный шлем пирата, но внезапно замер.

Его глаза расширились.

Сквозь искореженный пластик и разорванный металл нагрудной брони мертвого Граймса, прямо там, где когда-то было сердце киборга, пробивался пульсирующий, агрессивный, тревожный красный свет. И этот пульс стремительно учащался.

— Вэнс... — голос Келлера внезапно потерял всю свою хриплую браваду и цинизм. Он стал тихим, как у человека, увидевшего призрака на поле боя. — У этого куска дерьма в груди встроен биометрический монитор. И он только что погас, потому что мы его раздавили.

Рик мгновенно понял, что это значит. Опыт старого солдата подсказал ему ответ быстрее, чем логика. Сердце ухнуло в пятки.

— Датчик мертвеца. Проклятье... К чему он подключен?!

Словно в ответ на его панический вопрос, тусклое, мигающее желтое аварийное освещение Станции-Сигма внезапно, по всей длине коридоров, сменилось на ровный, заливающий всё вокруг кроваво-красный свет. В шлемах команды одновременно, на максимальной громкости завыла пронзительная, непрерывная, скрежещущая сирена тревоги.

— Внимание. Внимание. Критическое падение биометрических показателей субъекта с наивысшим приоритетом доступа, — раздался из встроенных динамиков станции абсолютно безжизненный, механический голос, эхом отражаясь в их рациях. — Инициирован протокол «Выжженная земля». Снятие физических блокировок с контуров охлаждения главного термоядерного реактора. Контролируемое расплавление активной зоны произойдет через девяносто секунд.

— Он подключил свое чертово сердце к реактору станции! — в животном ужасе закричала Элиза, судорожно сжимая инфо-чип обеими руками. — Если он умирает, станция взрывается вместе со всеми уликами! Мы находимся в самом эпицентре термоядерной бомбы!

Девяносто секунд до того, как миллионы градусов превратят Станцию-Сигма и всё вокруг в расширяющийся шар плазмы.

— Девяносто секунд! Отключить магниты! На корабль! Живо! — заорал Рик, забыв про боль, усталость и раны.

Они рванули к выходу из серверной, отталкиваясь от стен и парящих обломков, используя маневровые ранцы на полную мощность. Бой с Граймсом был выигран, но смерть всё еще дышала им в затылок, готовясь поглотить их в пламени искусственной сверхновой. Времени на раздумья больше не оставалось. Их ждала гонка со временем, в которой опоздание даже на долю секунды означало аннигиляцию.

19 глава Критическая масса

Девяносто секунд.

В рамках человеческой жизни это ничтожный, незаметный отрезок времени. Время, чтобы выпить чашку остывшего кофе или прочитать рекламный баннер в лифте Новой Атлантиды. Но когда ты находишься в эпицентре мерзлой станции, термоядерный реактор которой только что сбросил физические лимитаторы и начал неконтролируемо пожирать сам себя, девяносто секунд превращаются в абсолютную, растянутую вечность.

— Восемьдесят пять секунд до критического расплавления, — монотонно, без капли сочувствия повторил механический голос системы оповещения Станции-Сигма, транслируя отсчет прямо на локальные частоты их скафандров.

Кроваво-красный свет аварийных стробоскопов превратил вымороженные коридоры станции в пульсирующие артерии умирающего чудовища.

— Пошли! Пошли! Пошли! — орал Рик Вэнс, толкая Элизу в спину здоровой левой рукой.

Они бежали в условиях отсутствия гравитации, используя смешанную технику. Маневровые ранцы скафандров натужно шипели, придавая им вектор ускорения, а магнитные ботинки ритмично, с оглушительным лязгом впечатывались в металлические переборки, чтобы гасить инерцию на поворотах. Рик чувствовал, как каждый шаг отдается вспышкой ослепляющей боли в прожженной ключице. Био-пена под скафандром уже начала крошиться от перенапряжения мышц, и горячая кровь снова потекла по ребрам.

Впереди, словно матово-черная торпеда, летела Вария. Девушка-ассасин двигалась с нечеловеческой грацией, прокладывая оптимальный маршрут сквозь парящий в невесомости мусор, оторванные кабели и куски льда.

Сзади, тяжело дыша, хрипя и изрыгая проклятия на всех известных диалектах Освоенных Систем, двигался Келлер. Старик волочил свой дробовик и отталкивался от стен одной здоровой рукой и ногами.

— Семьдесят секунд, — равнодушно сообщил голос станции.

Температура в коридорах начала стремительно меняться. Если еще пять минут назад здесь царил абсолютный космический холод, то теперь, по мере того как активная зона реактора разогревалась до миллионов градусов, сквозь многослойную изоляцию стен начало пробиваться тепло. Лед, покрывавший трубы и мониторы, начал с треском лопаться и мгновенно переходить в состояние пара, минуя жидкую фазу. Густой, белый туман заполнил туннели, снижая видимость до пары метров.

— Элиза, не теряй чип! Если ты его выронишь, я лично оставлю тебя здесь! — рявкнул Рик, перехватывая ученую за шлейку скафандра, когда она едва не промахнулась мимо поворота, закружившись в невесомости.

— Он у меня! Он в нагрудном кармане, застегнут на молнию и магнитный замок! — провизжала Элиза сквозь слезы, отчаянно цепляясь за стены.

Они вырвались в центральный распределительный узел, где всё еще парили замерзшие, растерзанные Граймсом тела наемников «Эклиптики». В красном свете сирен и белом пару кровавые сферы казались роем багровых светлячков.

— Пятьдесят секунд.

До спасительного шлюза «Ржавой Кометы» оставалось около тридцати метров. Рик видел тусклый, желтый свет, пробивающийся сквозь полуоткрытые створки их корабля. Это был свет жизни. Свет надежды.

Они влетели в шлюзовую камеру практически одновременно, сбивая друг друга с ног. Рик ударил кулаком по панели закрытия внешней двери. Тяжелые створки шлюза станции с натужным скрежетом поползли навстречу друг другу, отсекая их от красного ада Сигмы. Пневматика зашипела, выравнивая давление.

Рик сорвал с себя шлем, жадно, со свистом втягивая в себя затхлый, пахнущий маслом и старым потом воздух «Кометы».

— Мы на борту! Келлер, марш в реакторную! Вария, Элиза, в рубку, пристегнуться! ВАСКО, статус! — Рик побежал по узкому коридору, придерживая раненую руку.

Но ответ робота заставил его остановиться как вкопанного.

— Капитан Вэнс. У меня для вас две новости, — голос ВАСКО-77 прозвучал из динамиков коридора. И даже в его синтезированном тоне угадывалась какая-то обреченная монотонность. — Хорошая новость: мои сенсоры подтверждают, что вы живы и находитесь на борту. Плохая новость: мы не можем покинуть сектор.

Рик ворвался в рубку, падая в пилотское кресло. Вария уже стояла у спинки его сиденья, Элиза судорожно пристегивалась к креслу навигатора.

— Что значит "не можем"?! — Рик бросил взгляд на главный тактический экран.

Ответ был прямо там. И он был чудовищен.

Сквозь внешние оптические камеры «Кометы», сквозь густую пелену ледяного гейзера Энцелада, Рик увидел его.

Всего в пятистах метрах от Станции-Сигма, перекрывая собой единственный безопасный вектор выхода из крио-шлейфа, висел тяжелый линейный крейсер Багрового Флота. Это был не юркий фрегат, который гнал их в кольцах Суворова. Это был настоящий, чистокровный монстр класса «Палач». Его корпус, сваренный из толстенных плит композитной брони, был усеян башнями тяжелых плазменных орудий и ракетными шахтами.

Крейсер не стрелял. Он просто висел там, как огромная, матово-черная акула, заблокировав выход из норы. Рекс Граймс прилетел на станцию не один — он оставил свой флагман на орбите, в засаде, приказав ему ждать.

— Тридцать пять секунд до критического расплавления, — монотонно напомнил голос станции по внешней связи.

— Они нас ждали, — прошептала Элиза, ее лицо стало серым, как пепел. — Если мы отстыкуемся и попытаемся прорваться сквозь гейзер... их радары засекут наш тепловой выброс. Они разорвут нас главным калибром за три секунды. У нас нет щитов, Рик!

— Если мы останемся здесь, мы превратимся в плазму вместе с этой станцией через полминуты! — рявкнул Рик, его руки летали по приборной панели. — Келлер! Мне нужна тяга! Я буду уходить по касательной, прямо сквозь ледяную корку спутника! Спрячемся в скалах! Рви швартовы! Отстыковка!

Рик вдавил большую желтую кнопку экстренного расцепления магнитных захватов, которые намертво привязывали «Комету» к Станции-Сигма.

Раздался глухой щелчок гидравлики. А затем на панели замигал огромный, пульсирующий красным знак ошибки.

[ОТКАЗ СИСТЕМЫ. ВНЕШНИЕ МАГНИТНЫЕ ЗАХВАТЫ ЗАБЛОКИРОВАНЫ АВАРИЙНЫМ ПРОТОКОЛОМ СТАНЦИИ]

Рик почувствовал, как желудок проваливается в ледяную бездну. Он ударил по кнопке еще раз. Потом еще.

— ВАСКО! Что за хрень?! Почему мы держимся?!

— Анализ телеметрии, — робот повернул к нему свои линзы. — Смерть Рекса Граймса активировала не только протокол уничтожения реактора. Она запустила базовый алгоритм изоляции Станции-Сигма. Центральный компьютер станции намертво обесточил контуры управления стыковочными шлюзами. Магнитные швартовы, удерживающие наш корабль, перешли в режим жесткой, энергонезависимой фиксации. Они рассчитаны на удержание судна при декомпрессии.

— Отключите их! Взломайте! — закричал Рик, в панике переводя взгляд с робота на Элизу.

— Я не могу! — взвизгнула Элиза, колотя по своей клавиатуре. — Связь со станцией физически перерублена! Их серверы горят! Я не могу отправить команду на замки!

— Двадцать пять секунд, — бесстрастно отсчитывал голос смерти снаружи.

Ловушка захлопнулась окончательно. Станция-Сигма превратилась в гигантский, тяжелый капкан. Пиратский крейсер снаружи был лишь дополнительной страховкой. Граймс, даже умерев, позаботился о том, чтобы забрать своих убийц с собой в ад.

Они не могли взлететь, потому что корабль был приварен к станции магнитами. Они не могли выйти наружу, чтобы срезать их резаками — на это ушло бы минут десять. Реактор взорвется через двадцать секунд.

Рик Вэнс, пилот, который выживал в немыслимых ситуациях, чье имя наводило ужас на новичков Авангарда, откинулся на спинку кресла. Его руки упали на колени. Это был шах и мат. Идеальный, математически выверенный тупик ньютоновской физики и корпоративного программирования.

— Всё, — тихо, совершенно пустым голосом сказал Рик. Он посмотрел на Варию. Девушка-ассасин стояла ровно. На ее бледном лице не было страха. Лишь легкое, едва уловимое разочарование от того, что миссия оказалась невыполнимой. — Прости, леди-с-ножами. Кажется, твой бог всё-таки добрался до нас.

И в этот момент ожил интерком инженерного отсека.

— Хрена лысого он до нас добрался, Вэнс! — голос Келлера грохотал из динамиков, перекрывая вой сирен. В его старческом, надтреснутом басе звучала чистая, хтоническая ярость человека, который отказывался умирать по чужим правилам. — Слушай меня, пижон! Я сейчас заставлю эту старушку танцевать!

— Келлер, замки заблокированы! Мы физически прикованы к десяти тысячам тонн замерзшего металла! Мы никуда не...

— Я знаю физику лучше тебя, сопляк! — рявкнул механик. На заднем фоне в реакторной раздавался оглушительный лязг металла и свист пневматики. Старик явно что-то ломал. — Замки держат на разрыв. Но они не рассчитаны на боковое скручивание огромной мощности! Нам нужен толчок, который просто вывернет их с корнем!

— Какой толчок, Келлер?! У нас маневровые трастеры смотрят в другую сторону!

— А кто сказал, что мы будем использовать трастеры?! — Келлер закашлялся. — Рик, переведи управление всеми внутренними гермодверьми на ручной байпас и открой их все! От рубки до самого грузового шлюза, который смотрит прямо в бок станции! Сделай из корабля сквозную трубу!

— Пятнадцать секунд, — неумолимо сообщил компьютер станции.

— Ты рехнулся... — Рик понял, что задумал старик. Это было безумие. Это противоречило всем мыслимым протоколам безопасности, здравому смыслу и инстинкту самосохранения.

— ДЕЛАЙ, МАТЬ ТВОЮ! — взревел Келлер.

Рик не стал спорить. Он вдавил серию кнопок на панели. С тяжелым, гулким лязгом бронированные двери между рубкой, жилым отсеком, кают-компанией и грузовым трюмом разъехались в стороны. Корабль превратился в единый, открытый туннель.

— Двери открыты! Что дальше?!

— Я отключил лимитаторы на нашем реакторе! — кричал Келлер, перекрикивая нарастающий, вибрирующий рев внутри самой «Кометы». — Я снял магнитную изоляцию с контура охлаждения! В реакторной сейчас давление в четыреста атмосфер, и оно растет! Плазма вот-вот прорвет рубашку!

Рик похолодел. Келлер намеренно перегревал их собственный реактор, доводя его до состояния бомбы.

— Ты нас спалишь заживо, старик!

— Не спалю, если направлю этот ураган в правильное русло! — ответил механик. Его дыхание было прерывистым, полным мучительной боли. — Я привязал себя к опорной балке страховочным тросом. Элиза! Когда я скажу, ты удаленно, со своего пульта, откроешь внешнюю створку грузового шлюза! Настежь! А я в эту же секунду вручную сорву клапаны сброса давления прямо из реакторной в коридор!

Элизабель побледнела так, что стала сливаться со своим белым скафандром.

— Мистер Келлер! Это же... это создаст направленный гидродинамический взрыв! Внутренняя атмосфера корабля, смешанная с раскаленным газом из реактора, вырвется в вакуум через один открытый шлюз! Это сработает как гигантский, неконтролируемый реактивный двигатель!

— Вот именно, девочка! И этот двигатель будет бить вбок! — захохотал Келлер. — Он крутанет корабль так, что эти вшивые магнитные замки просто оторвет к чертям собачьим вместе с обшивкой!

— Келлер! Ты будешь стоять прямо на пути этого урагана! — Рик вцепился в микрофон. — Тебя разорвет перепадом давления! Тебя просто вышвырнет в открытый космос сквозь весь корабль!

— Я привязан, Вэнс! — голос старика внезапно стал абсолютно спокойным, лишенным страха. Только усталость и стальная воля. — И у меня всё еще есть одна рука, чтобы держать этот трос. Это наш единственный шанс. Если мы останемся, мы всё равно умрем через десять секунд. Готовьтесь к толчку. Пристегнитесь. Вария, держись за что-нибудь намертво!

— Десять секунд.

В рубке воцарилась тишина, плотная, как свинец. Рик бросил взгляд на Варию. Она уже защелкнула магнитные ботинки на полу и обеими руками впилась в титановую раму кресла навигатора. Ее глаза блестели.

— Девять.

— Элиза, пальцы на пульт шлюза, — тихо, ледяным тоном приказал Рик, перехватывая штурвал левой рукой, готовясь ловить корабль, если этот безумный план сработает.

— Пять секунд, — голос Станции-Сигма прозвучал почти торжественно.

— Четыре.

— ДАВАЙ, ЭЛИЗА! ЖМИ! — заорал Келлер из недр корабля.

Элиза с рыданием ударила по сенсорному экрану.

В ту же секунду Рик услышал глухой, тяжелый удар где-то глубоко внизу. Келлер сорвал клапаны.

Это не было похоже на запуск двигателя. Это было похоже на то, как если бы внутри «Ржавой Кометы» проснулся огнедышащий дракон. Раскаленный, перегретый до тысяч градусов газ из системы охлаждения реактора, смешанный с воздухом самой станции и корабля, вырвался на свободу.

Колоссальное давление, запертое в тесных коридорах, нашло единственный выход — открытую настежь внешнюю створку грузового шлюза, смотрящую прямо в вакуум.

Взрывной, гидродинамический удар был апокалиптическим.

Воздух в рубке мгновенно, с тошнотворным свистом высосало в коридор. Если бы они не были в герметичных скафандрах, их барабанные перепонки лопнули бы, а легкие вывернуло наизнанку. По кораблю пронесся ураган невиданной мощи. Полки, незакрепленное оборудование, остатки старой мебели — всё это с грохотом и лязгом сорвало со своих мест и поволокло по коридорам к открытому шлюзу.

Струя перегретого газа и мусора выстрелила в открытый космос, сработав как исполинский маневровый трастер, прикрепленный к боку судна.

«Комета» содрогнулась. Титановый каркас корабля издал звук, похожий на предсмертный вопль. Чудовищная боковая кинетическая энергия ударила по магнитным швартовам Станции-Сигма.

Металл сопротивлялся долю секунды. А затем, с оглушительным, передающимся через корпус "БДЗИНЬ", который отдался в зубах Рика, тяжелые, легированные зажимы просто лопнули, не выдержав напряжения на скручивание. Их вырвало из обшивки «Кометы» с корнем, оставив в левом борту рваные, кровоточащие гидравликой дыры.

Корабль был свободен.

Реактивная сила внутреннего взрыва отшвырнула «Ржавую Комету» от Станции-Сигма, как пушинку. Корабль закрутило в жесточайшем, неконтролируемом штопоре. Рика швырнуло на ремни безопасности так, что из глаз посыпались искры. Варию, несмотря на ее силу, оторвало от пола, и она повисла в воздухе, отчаянно цепляясь за кресло Элизы, пока корабль кувыркался в пространстве.

— Две секунды, — донесся обрывок трансляции с отдаляющейся станции.

— ДЕРЖИСЬ! — проорал Рик, игнорируя болтающуюся, бесполезную правую руку и вцепившись в штурвал левой. Он не стал пытаться выровнять корабль. На это не было времени. Он просто вдавил кнопку включения главных маршевых двигателей на сто двадцать процентов, направляя вектор тяги вслепую, лишь бы подальше от станции.

«Комета» изрыгнула пламя и с ревом нырнула прямо в гущу клубящегося, белого крио-гейзера Энцелада.

— НОЛЬ.

В космосе нет звука. Но Рик Вэнс почувствовал, как сама ткань реальности за его спиной вздрогнула.

Станция-Сигма, секретная лаборатория адмирала Дюрана, умерла не тихо. Термоядерный реактор, лишенный охлаждения и изоляции, достиг критической массы.

Под многокилометровой толщей льда Энцелада вспыхнуло новое, миниатюрное, но немыслимо яростное солнце.

Абсолютно беззвучная, ослепительно-белая вспышка аннигиляции прорвалась сквозь толщу водяного пара гейзера, мгновенно испарив миллионы тонн льда. Огромный кусок южного полюса спутника просто перестал существовать, превратившись в расширяющуюся сферу перегретой плазмы, радиации и расплавленной породы.

Ударная волна — не воздушная, а радиационная и кинетическая, состоящая из шрапнели станции и кусков льда размером с небоскребы — ударила по «Комете».

Корабль затрещал. Броня на корме начала плавиться и светиться вишневым цветом. Температура в рубке скакнула вверх на десятки градусов. Рик кричал, удерживая штурвал, направляя судно по гребню этой расширяющейся термоядерной волны, используя энергию взрыва, чтобы придать им дополнительное ускорение, подобно серферу, оседлавшему смертоносное цунами.

Сквозь камеры заднего вида Рик успел увидеть судьбу пиратского крейсера «Палач».

Монстр Багрового Флота, уверенный в своей безнаказанности и неуязвимости, находился слишком близко к эпицентру. Капитан пиратов не ожидал взрыва такой мощи. Силовые щиты крейсера вспыхнули ослепительным фиолетовым светом, пытаясь поглотить энергию термоядерного удара, но это было бесполезно. Щиты лопнули за микросекунду. Плазма ударила в тяжелую черную броню крейсера, мгновенно расплавив ее до состояния жидкого металла. Огромный корабль переломился пополам, как сухая ветка, а затем его остатки были поглощены расширяющимся шаром огня, навсегда исчезнув в ледяном аду Энцелада.

«Ржавую Комету» выбросило из гейзера в открытый космос, как пробку из бутылки шампанского.

Рик, тяжело, прерывисто дыша, заглушил маршевые двигатели. Корабль дрейфовал по инерции в абсолютной, спасительной темноте, далеко за пределами гравитационного колодца Сатурна. Вокруг них плавали только далекие звезды.

В рубке царила гробовая тишина. Слышался лишь тихий, натужный гул перезапускающихся систем жизнеобеспечения и всхлипы Элизы.

— Мы... мы живы, — прошептала ученая, не веря своим глазам. Она дрожащей рукой коснулась нагрудного кармана скафандра, где лежал инфо-чип с бесценными данными проекта «Старсид». Мы вырвались.

Рик откинулся на спинку кресла. Его левая рука, всё еще сжимающая штурвал, дрожала от невыносимого напряжения. Он медленно закрыл глаза, чувствуя, как холодный пот заливает лицо.

— Вария... — прохрипел Рик, не открывая глаз. — Задрай внешний шлюз с пульта. И верни атмосферу на корабль.

— Сделано, капитан, — Вария уже стояла у консоли управления системами корабля. Ее пальцы быстро порхали по экрану. — Герметизация восстановлена. Давление в норме. Кислород поступает.

Рик сорвал с себя шлем и бросил его на пол. Он судорожно вдохнул.

И тут же его сердце замерло.

— Келлер.

Интерком молчал. В реакторной не было ни звука. Ни мата, ни ворчания, ни лязга инструментов.

— Келлер, мать твою, ответь! — Рик ударил по кнопке связи здоровой рукой. — Дед! Ты жив?! Отзовись!

Только шипение статики.

Рик, забыв о прожженном плече, забыв о чудовищной усталости, сорвал с себя ремни безопасности. Он не мог потерять его. Не сейчас. Не после того, как старик вырвал их из пасти смерти ценой собственной крови. Он не позволит вселенной снова забрать у него члена экипажа, как это было с Картером на Ниире.

— Вария! Со мной! — рявкнул Рик, бросаясь вон из рубки, вниз по узким, заваленным мусором после декомпрессии коридорам «Кометы».

Они добежали до реакторного отсека за десять секунд. Рик физически выбил заклинившую дверь здоровым плечом.

В реакторной царил хаос. Трубы были погнуты, повсюду валялись куски изоляции, сорванные ураганом декомпрессии. Реактор натужно гудел, медленно остывая после критического перегрева, который устроил ему Келлер.

И там, в самом центре отсека, привалившись спиной к массивной опорной балке, сидел Келлер.

Толстый, стальной страховочный трос был намертво, в несколько оборотов обмотан вокруг его талии и пристегнут к балке. Трос спас его от того, чтобы быть выброшенным в космос.

Но сам механик выглядел так, словно прошел через мясорубку. Его грязный комбинезон был изодран в клочья шрапнелью из мелкого мусора. Лицо старика было серым, безжизненным, покрытым слоем копоти и засохшей крови. Обрубок его левой руки, из которого всё еще сочилась гидравлика, безвольно висел вдоль тела. Правая рука, которой он сорвал клапаны, была покрыта страшными, вздувшимися термическими ожогами от раскаленного пара.

Его глаза были закрыты. Голова безвольно откинута на грудь.

— Нет, нет, нет, дед, только не вздумай сдохнуть, — Рик упал на колени рядом с ним, его голос сорвался на отчаянный хрип. Он схватил старика за здоровое правое плечо и грубо, сильно встряхнул. — Келлер! Открой глаза, ты, старый ублюдок! Мы выжили! Мы ушли!

Вария опустилась на колени с другой стороны. Ее пальцы в черной перчатке профессионально легли на сонную артерию на шее механика.

Секунда. Две. Три.

В глазах-обсидианах девушки-ассасина ничего не изменилось, но она медленно подняла взгляд на Рика.

— Пульс есть, капитан. Очень слабый, нитевидный. Но он есть, — тихо сказала она. — Он потерял сознание от болевого шока и резкого перепада давления. Его барабанные перепонки, вероятно, разорваны. И ему требуется немедленная регенерация тканей правого предплечья.

Рик с шумом, протяжно выдохнул, чувствуя, как внутри него расслабляется туго натянутая пружина отчаяния. Он прижался лбом к холодной, грязной броне на плече механика.

— Ах ты ж живучая старая крыса, — прошептал Рик, и в его голосе смешались слезы, злость и безмерное, искреннее облегчение.

Он поднял голову и посмотрел на Варию. Девушка смотрела на него с тем самым непониманием, которое Рик видел в ее глазах на Марсе. Она всё еще пыталась осознать эту нелогичную, абсурдную человеческую привязанность, которая заставляла людей жертвовать собой ради других и плакать от радости, когда кто-то просто продолжает дышать.

— Вария, помоги мне поднять его, — Рик аккуратно подсунул здоровую левую руку под мышки Келлера. — Тащим его в мед-капсулу. Накачаем его стимуляторами и коагулянтами по самое не балуйся.

Они вдвоем, бережно, словно хрустальную вазу, подняли тяжелое, обмякшее тело механика и понесли его по коридору.

Когда они уложили Келлера в капсулу и запустили цикл регенерации, Рик устало привалился к стене медблока, медленно сползая по ней на пол. Силы окончательно покинули его. Боль в прожженном плече стала невыносимой, мир перед глазами начал терять четкость, затягиваясь серой пеленой.

— Капитан Вэнс. Ваша рана требует... — Вария шагнула к нему, доставая баллон с био-пеной.

— Потом, леди-с-ножами. Дай мне минуту просто посидеть в тишине, — Рик слабо отмахнулся левой рукой и закрыл глаза.

Они были одни в глубоком космосе. Их корабль был разбит в хлам. За ними охотился Багровый Флот, а теперь, вероятно, и сам адмирал Дюран, если узнает, что Станция-Сигма уничтожена. У них на руках были данные, способные взорвать Освоенные Системы, и инопланетный Артефакт в трюме.

Но прямо сейчас, слушая тихое шипение мед-капсулы, в которой дышал Келлер, и чувствуя молчаливое присутствие Варии рядом, Рик Вэнс знал одно.

Они больше не были просто экипажем.

Они были семьей. Изломанной, неправильной, пропахшей кровью и озоном, но семьей. И Рик убьет любого, от пирата до Звезднорожденного бога, кто попытается причинить им вред.

Второй Акт их выживания только начинался. И они были к нему готовы.

Глава 20: Прыжок в Огонь

Подпространство выплюнуло их не просто с неохотой. Оно изрыгнуло «Ржавую Комету» так, словно избавлялось от проглоченного куска битого стекла.

Переход из абстрактной, математической тишины червоточины в реальную метрику вселенной сопровождался таким чудовищным, скрежещущим ударом, что Рика Вэнса едва не вышвырнуло из пилотского кресла. Истерзанный структурными деформациями, с вырванными с корнем магнитными швартовыми узлами на левом борту и с наспех залатанным армированным скотчем реактором, старый контрабандистский корабль просто не мог компенсировать гравитационный шок выхода. Титановый киль застонал так громко, что звук перекрыл даже рев турбин.

В рубке разом, с истошным, режущим нервы воем, вспыхнули все аварийные сирены, заливая пространство пульсирующим красным светом. За лобовым бронестеклом ослепительно-белая вспышка аннигиляции сменилась не привычной, успокаивающей бархатной чернотой космоса, а сплошной, непроглядной, кипящей серо-фиолетовой пеленой.

Они не вышли на чистую высокую орбиту. Сбитые в спешке навигационные алгоритмы, лишенные филигранной корректировки Келлера, выбросили корабль прямо в верхние, самые агрессивные слои стратосферы планеты Волии Альфа.

— Держитесь! Нас сносит! — заорал Рик, инстинктивно хватаясь за штурвал обеими руками, и тут же зашелся в хриплом, сдавленном крике агонии.

Его правое плечо, залитое затвердевшей коркой медицинской био-пены после прямого попадания снайперского лазера на Марсе, взорвалось пульсирующим огнем. Заморозка анестетика окончательно спала, оставив после себя лишь чистое, концентрированное страдание обожженных нервных окончаний. От резкого, неконтролируемого рывка ссохшаяся пена с влажным хрустом треснула, и Рик почувствовал, как свежая, горячая кровь вновь пропитывает его термобелье. Правая рука безвольно, как перебитая плеть, соскользнула со штурвала, ударившись о консоль.

Корабль мгновенно клюнул тяжелым, обезображенным носом, уходя в неконтролируемый, тошнотворный штопор.

За обзорным окном сверкнула ветвистая, толщиной с орбитальный крейсер, молния. Она на долю секунды ослепительно-синим светом разорвала фиолетовые тучи и осветила то, что ждало их внизу. Бесконечный, бушующий, яростный океан.

Волии Альфа была планетой-кошмаром. Классический водный мир, на котором не было ни единого клочка естественной суши, ни одного континента или даже завалящего скалистого острова. Только бескрайняя, многокилометровая толща воды, над которой бушевал один сплошной, не прекращающийся ни на секунду уже миллионы лет глобальный ураган. Вечные грозы, ураганные ветра, сдирающие краску с обшивки, кислотные дожди и волны высотой с тридцатиэтажный дом, способные разбить обшивку крейсера в щепки.

— Предупреждение. Вектор спуска ведет к фатальному, разрушительному столкновению с водной поверхностью через восемьдесят четыре секунды, — бесстрастно, перекрывая грохот бьющегося об обшивку тяжелого града, сообщил ВАСКО-77. Металлические пальцы робота намертво, сминая пластик, впились в пульт второго пилота. — Маневровые трастеры левого борта не отвечают. Система стабилизации крена разрушена. Давление в гидравлической магистрали падает на пятнадцать процентов в секунду.

— Я знаю! Я, мать твою, всё вижу, жестянка! — Рик вцепился в штурвал здоровой левой рукой, пытаясь выровнять многотонную, падающую в океан глыбу раскаленного металла.

Мышцы его левого предплечья вздулись буграми, сухожилия затрещали от перенапряжения, на лбу выступил холодный пот, заливающий глаза. Но одной, даже самой сильной руки катастрофически не хватало, чтобы пересилить чудовищную турбулентность атмосферного шторма Волии Альфа. «Комета» содрогалась так, словно ее засунули в гигантскую, обезумевшую стиральную машину. Ветер ревел за обшивкой, как стая раненых Ашти.

Внезапно сбоку, из полумрака задымленной рубки, скользнула матово-черная тень.

Вария, полностью игнорируя дикую болтанку и перегрузки, не используя магнитные ботинки, а балансируя на качающейся палубе исключительно на своей нечеловеческой, биомеханической грации, оказалась рядом с пилотским креслом. Она не сказала ни слова. На ее лице не было ни страха, ни паники — лишь абсолютная, ледяная концентрация.

Ее руки в черных перчатках легли на правый сектор штурвала, точно туда, где должна была быть соскользнувшая рука Рика.

Она не пыталась перехватить управление или бороться с ним. Она стала его второй, идеальной, лишенной боли рукой.

— Правый крен пятнадцать градусов! Тяни на себя! Дай короткий импульс на нижние дюзы! — Рик не стал тратить драгоценные доли секунды на удивление или благодарности, хрипло отдавая команды.

Вария синхронно, с микроскопической, машинной точностью повторяла его движения левой рукой, компенсируя нехватку физической силы и распределяя чудовищное сопротивление гидроцилиндров штурвала. Корабль, жалобно застонав разорванным левым бортом и заскрежетав обшивкой, начал медленно, мучительно неохотно выравнивать нос.

— Элиза! Дай мне координаты радиомаяка! Где этот чертов город?! Я в этой грозовой каше не вижу даже собственного носа! — прорычал Рик сквозь зубы.

Ученая, вжавшись в кресло навигатора и намертво вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, судорожно вбивала данные в пульт. Ее лицо под грязными стеклами очков приобрело отчетливый, нездоровый зеленоватый оттенок от укачивания и адреналинового отката.

— П-пеленг пойман! Вектор ноль-восемь-дельта! Двадцать километров по курсу! Вам нужно сбросить скорость до трехсот узлов и изменить угол атаки, иначе нас размажет о силовой купол города!

«Ржавая Комета», оставляя за собой длинный шлейф черного дыма и искрящейся плазмы из поврежденных дюз, пробила последний, самый плотный слой тяжелых, свинцовых грозовых облаков. И сквозь пелену проливного, бьющего по стеклу стеной дождя Рик наконец увидел его.

Город Неон.

Это не было скопление изящных, сверкающих стеклянных небоскребов, бережно вписанных в ландшафт, как Новая Атлантида. Неон выглядел как гигантский, паразитический, индустриальный нарост из ржавой стали и армированного бетона, циклопическим грибом возвышающийся над черными, бушующими волнами бездонного океана.

Когда-то, столетия назад, корпорация «Ксенофреш» построила здесь колоссальную, сугубо утилитарную рыболовецкую платформу для добычи местной фауны. Но затем они открыли психотропные свойства местной рыбы — чазмбасса, и мир изменился. Платформа разрослась, ощетинилась тысячами пристроек, превратившись в независимый мегаполис, столицу легального наркотика «Авроры» и штаб-квартиры самых безжалостных мегакорпораций.

Огромный, гудящий электромагнитный силовой купол укрывал верхние уровни города от молний и ураганов, заставляя электрические разряды эффектно растекаться по невидимой полусфере ветвящимися фиолетовыми и синими всполохами. Сквозь этот купол и сплошную стену серого дождя пробивалось сумасшедшее, кислотное зарево миллиардов голографических реклам. Ядовито-розовый, кричаще-желтый и пронзительно-голубой свет смешивался в воздухе в грязную, неоновую кашу, отражаясь от свинцовых волн океана внизу и придавая облакам болезненный, радиоактивный оттенок. Над всем этим великолепием порока и капитализма, пронзая силовой купол, доминировала зловещая, матово-черная Башня «Рюджин Индастриз» — монолит абсолютной корпоративной власти.

— Входим в зону глиссады! Вария, тягу на ноль, выпускай посадочные опоры! Молись, чтобы гидравлику не заклинило от холода Энцелада! — скомандовал Рик, чувствуя, как пот заливает глаза. — ВАСКО, передай портовому контролю Неона мой старый идентификатор контрабандиста. Код «Скиталец-Семь». Никаких правительственных кодов Сары Морган. Мы здесь тени.

— Отправляю зашифрованный пакет данных, — отозвался робот, его процессор щелкнул. — Портовый контроль подтверждает прием сигнала. Нам выделена посадочная платформа номер четыре, внешний периметр, сектор Эббсайд. Диспетчер передает аудиосообщение: «Приветствуем на Неоне, Скиталец. Штраф за отсутствие габаритных огней, создание аварийной ситуации в воздушном пространстве и превышение посадочной скорости составляет три тысячи кредитов. Сумма будет списана с вашего анонимного счета автоматически. Наслаждайтесь пороком».

— Обожаю эту планету. Здесь коррупция настолько открыта и прозрачна, что это даже вызывает извращенное уважение, — Рик устало, с хрипом выдохнул, позволяя посадочному компьютеру взять управление на себя в последние, критические секунды спуска.

Корабль, окутанный плотными клубами испаряющегося под дождем конденсата, тяжело, с креном на поврежденный левый борт опустился на посадочную платформу. Раздался глухой, отдавшийся в позвоночнике лязг металла о мокрый армированный бетон. Уцелевшие магнитные замки шасси защелкнулись, намертво приковывая судно к поверхности. Перегретые маршевые двигатели чихнули в последний раз, исторгнув облако сизого дыма, и заглохли, сменившись монотонным, тяжелым шумом бьющего по обшивке тропического ливня.

В рубке повисла тяжелая, вязкая тишина, пропитанная запахом пота, жженого пластика и крови. Они выжили. Снова. Они были на Неоне.

Рик медленно откинулся на спинку пилотского кресла и закрыл глаза. Его трясло. Крупная, неудержимая дрожь адреналинового отката колотила всё тело, а пробитое плечо горело так, словно туда засунули раскаленный уголь.

— Мы на месте... — прошептал он. Рик с трудом повернул голову к девушке-ассасину, стоящей рядом. — Вария... спасибо. Без твоих рук мы бы сейчас кормили рыб-чазмбассов на дне этого проклятого океана.

Вария плавно убрала руки со штурвала и отступила на полшага назад. Ее лицо, как всегда, ничего не выражало, напоминая идеальную фарфоровую маску, но в темных, бездонных глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение от успешно выполненной тактической задачи.

— Пилотирование в условиях экстремальной атмосферной турбулентности при отсутствии гравитационных компенсаторов и физической травме пилота требует дублирования моторных функций, — ровным, ледяным тоном отчеканила она. — Это логичный алгоритм выживания. Мои биомеханические показатели были в вашем распоряжении. Защита командира судна повышает шансы на выживание всей боевой единицы.

Рик криво, искренне усмехнулся, медленно, морщась от каждого движения, отстегивая ремни безопасности.

— Всегда ты сводишь всё к сухим алгоритмам и боевому уставу, леди-с-ножами. Никакой романтики открытого космоса. Ладно. Первым делом — Келлер. Нужно проверить, не подох ли наш ворчливый дед в прыжке.

Они спустились в тесный медблок на средней палубе. Старый механик находился в медицинской капсуле регенерации. Прозрачная, толстая крышка саркофага была покрыта мелким конденсатом изнутри. Внутри тускло светились синие стерилизационные диоды, а автоматическая система микро-инъекторов безостановочно, с тихим шипением накачивала изувеченное тело старика коагулянтами, питательными растворами и тяжелыми армейскими обезболивающими.

Культя его отрубленной левой руки, из которой диверсант на Марсе вырвал кибернетический протез, была аккуратно обработана дронами и покрыта толстым, пульсирующим слоем белой синтетической кожи. Прямо сейчас эта био-масса активно сращивалась с живыми тканями под воздействием лошадиных доз стимуляторов, предотвращая некроз. Грудь Келлера медленно, размеренно вздымалась.

— Жизненные показатели субъекта Келлер стабильны, — монотонно сообщил ВАСКО, подключившись толстым интерфейсным кабелем к диагностическому порту капсулы. — Угрозы летального исхода нет. Инфекционное заражение купировано. Однако для полного восстановления поврежденных тканей плечевого сустава, компенсации массивной кровопотери и снятия глубокого болевого шока потребуется не менее сорока восьми часов непрерывного медикаментозного сна.

— Пусть спит. Он это заслужил больше, чем кто-либо из нас, — Рик осторожно, чтобы не разбудить, положил здоровую левую ладонь на прохладный пластик капсулы. Если бы не безумный план этого старого, упрямого ветерана со взрывом реактора, они бы все превратились в плазменный пепел на орбите Энцелада. — Мы с Варией выходим в город. ВАСКО, ты остаешься здесь, на охране периметра. Никого не пускать, шлюзы держать на внешнем магнитном замке. Активируй внутренние турели. Если кто-то попытается вскрыть корабль, пока мы отсутствуем — жги лазерами без предупреждения.

— Рик... — дрожащий, тихий голос Элизы заставил его обернуться.

Ученая сидела за небольшим, заваленным инструментами лабораторным терминалом в дальнем углу медблока. Рядом с ней лежал ее портативный датапад, к которому коротким, экранированным кабелем был подключен тот самый окровавленный инфо-чип. Чип, добытый в серверной Станции-Сигма ценой раздавленного всмятку пирата Граймса, оторванной руки Келлера и чудовищного риска.

Лицо Элизы было бледным, но на этот раз не от животного страха или брезгливости. На нем застыло выражение глубокого, профессионального, парализующего отчаяния ученого, столкнувшегося с нерешаемой задачей.

— Я пыталась начать предварительную расшифровку структуры данных проекта «Старсид», пока мы были в гиперпрыжке, — тихо сказала она, даже не глядя на Рика, а гипнотизируя безостановочно бегущие по экрану строки ярко-красного, агрессивного кода. — Я использовала все передовые алгоритмы «Созвездия». Я прогнала код через массивы брутфорс-генератора ВАСКО, потратив половину энергии батарей корабля.

Она медленно подняла на него глаза. В них стояли прозрачные слезы абсолютного бессилия.

— Я не могу его вскрыть, капитан.

Рик нахмурился, подходя ближе и игнорируя протестующий стон простреленного плеча.

— В смысле не можешь? Док, ты же гений криптографии. На Марсе ты за пару минут вскрыла параноидальный военный шифр адмирала Дюрана и вытащила адрес на Энцеладе из пула данных «Эклиптики». Что не так с этим куском пластика?

— С этим чипом всё так. Проблема в том, кто именно зашифровывал финальные данные незаконных исследований на Станции-Сигма, — Элизабель нажала клавишу, и на голографическом экране над терминалом появился огромный, медленно вращающийся, пульсирующий кроваво-красным цветом логотип.

Стилизованный, агрессивный японский дракон, изогнувшийся в форме острого меча. Символ, который здесь, на планете Волии Альфа, вызывал у жителей больше трепета, страха и уважения, чем герб Объединенных Колоний или флотилии Свободных Звезд.

— «Рюджин Индастриз», — холодным, ровным голосом прочитала Вария, стоя у входа в отсек.

— Именно, — Элиза устало, словно из нее выкачали всю энергию, откинулась на спинку стула и сняла запотевшие очки. — Адмирал Дюран не доверял ученым из официальных военных лабораторий ОК. Это было бы слишком заметно, слишком легко отследить по бюджетным проводкам. Для обработки самых критических, грязных данных по Артефактам и расчетов их гравитационных аномалий для создания оружия он тайно нанял специалистов из «Рюджин».

Элиза указала дрожащим пальцем на красные строки кода, которые казались Рику абсолютно хаотичным набором символов.

— Этот пакет зашифрован с использованием проприетарного квантового нейро-ключа корпорации «Рюджин Индастриз». Рик, это не просто сложная компьютерная программа. Это динамический, живой шифр. Каждый раз, когда я пытаюсь пустить алгоритм для его взлома, архитектура шифрования понимает, что за ней наблюдают, адаптируется и меняет свою структуру на субатомном уровне. Черный лед. Без физического мастер-ключа или прямого, хардверного подключения к их главному нейро-серверу этот чип — просто бесполезный кусок кремния. Более того, если я попытаюсь взломать его грубой силой еще раз, сработает термическое реле безопасности, и чип просто расплавится изнутри, уничтожив сам себя. Мы потеряем данные проекта «Старсид» навсегда. И не узнаем, как остановить Дюрана.

Рик закрыл глаза и с силой провел левой ладонью по лицу, стирая застарелую грязь, копоть Энцелада и холодный пот.

Вселенная определенно обладала изощренным, садистским чувством юмора. Они совершили слепой прыжок в Неон — столицу «Рюджин Индастриз», самое сердце их неприступной корпоративной империи, просто чтобы перевести дух и залатать раны. И именно здесь, в этой выгребной яме галактики, оказалось, что единственный способ спасти Освоенные Системы от создания супероружия — это взломать самую защищенную, параноидальную и могущественную мегакорпорацию во вселенной.

— Значит, нам нужен ключ, — Рик открыл глаза. В них больше не было изматывающей усталости. Только холодный, расчетливый, жесткий фокус человека, снова загнанного в угол. — Или кто-то, кто может этот ключ достать. Тот, кто может взломать "Рюджин".

— Рик, это невозможно! Это самоубийство! — Элизабель в панике замахала руками, чуть не опрокинув инструменты со стола. — Вы не понимаете! Это не какой-то заброшенный склад на Марсе! Главный сервер «Рюджин» находится в Башне Рюджин, в самом центре Ядра Неона. Это неприступная, высокотехнологичная крепость! У них собственная частная армия, датчики сердцебиения на каждом этаже, лазерные сетки, сканеры сетчатки и дроны-ищейки с тепловизорами! Любой хакер, попытавшийся влезть в их систему, получает нейро-удар, который превращает его мозг в желе! Ни один человек в здравом уме в галактике не согласится лезть в их систему!

— Ты плохо знаешь Неон, док, — криво, невесело усмехнулся Рик. Он потянулся к своему узкому шкафчику в коридоре и достал чистую, хотя и выцветшую черную кожаную куртку пилота. Он осторожно, морщась, натянул ее поверх голого торса, чтобы скрыть толстый, привлекающий внимание слой био-пены на простреленном плече. — На Неоне за правильное количество кредитов можно купить душу родной матери и секреты самого бога. А за информацию здесь убивают чаще и охотнее, чем за новую дозу «Авроры».

Рик проверил заряд своего верного пистолета «Кракен», дослал патрон в патронник и привычным движением сунул ствол в магнитную кобуру на правом бедре. Левой рукой он проверил запасные магазины.

— Здесь есть один человек. Мы пересекались с ним пару раз, когда я еще летал на незаконных контрабандистских рейсах, задолго до того, как спрятался на Вектере. Его зовут Слайдер. Информационный брокер, параноик высшей пробы и один из лучших нейро-хакеров, не работающих на корпорации напрямую. Он продает секреты всем и никому. Если кто-то на этой гниющей, плавающей планете знает, как обойти квантовый замок «Рюджин», где достать ключ, или хотя бы имеет чертежи их серверов — это он.

— Анализ профиля и оценка вероятности того, что этот криминальный субъект предаст нас корпорации за вознаграждение, превышает семьдесят восемь процентов, — сухо, как компьютер, заметила Вария. Девушка-ассасин подошла к Рику. Ее правая рука привычно, успокаивающе легла на эфес деактивированного плазменного клинка.

— Именно поэтому ты пойдешь со мной, леди-с-ножами. Твой аргумент в три тысячи градусов Цельсия делает криминальных элементов удивительно честными, покладистыми и сговорчивыми, — Рик кивнул на выход из отсека. — Элиза. Запрись в медблоке с Келлером и ВАСКО. Ни звука. Выключите основное освещение. Если кто-то из бандитов Неона или портовых крыс попытается вскрыть шлюз, робот сожжет их лазерами, а ты добьешь из пистолета. Мы идем в Эббсайд.

Внешний шлюз «Ржавой Кометы» с протяжным шипением сбрасываемого давления открылся, и Рик с Варией шагнули на посадочную платформу Неона.

Запах ударил в нос моментально, заставив рефлекторно поморщиться и прищурить глаза. Воздух здесь был тяжелым, невероятно влажным, душным и физически липким, словно патока. Он агрессивно пах озоном от непрерывных грозовых разрядов, гниющими, выброшенными на берег водорослями, едким химическим выхлопом перерабатывающих заводов и тем самым, ни с чем не сравнимым, тошнотворно-сладковатым запахом рыбьей требухи — запахом потрошеного, гниющего чазмбасса, из психотропных желез которого корпорация «Ксенофреш» синтезировала свой главный продукт, «Аврору». Этот мерзкий запах мгновенно въедался в одежду, волосы и саму кожу, навсегда клеймя любого, кто провел на Неоне больше дня.

Они стояли на посадочной платформе, окруженной высокими, ржавыми, изъеденными солью стальными решетками. Сквозь ячейки металла, метрах в пятидесяти внизу, яростно бились о гигантские стальные сваи, на которых стоял город, черные, покрытые грязной белой пеной океанские волны. Ветер уныло гудел в металлических конструкциях, швыряя в лицо пригоршни теплого, токсичного, отдающего солью и серой дождя.

Посадочная площадка космопорта Неона, в отличие от Новой Атлантиды, не блистала стерильной чистотой и идеальным асфальтом. Она была густо покрыта масляными пятнами, лужами черной воды, в которых психоделически отражалось сумасшедшее буйство неоновых реклам, и брошенным строительным мусором. Вокруг, в тесноте, стояли потрепанные грузовозы, пиратские лоханки с закрашенными номерами и тяжелобронированные корабли наемников.

В дальнем конце платформы, в грязной будке из пуленепробиваемого, заляпанного грязью смарт-стекла, сидели двое охранников из службы безопасности Неона. Их броня, украшенная логотипами местных мегакорпораций, выглядела помятой. Они курили какую-то дрянь, лениво переговариваясь, и даже не подняли красных от недосыпа глаз на разбитую в хлам «Комету», с которой на мокрый бетон крупными каплями капала зеленоватая гидравлическая жидкость. Пока посадочная пошлина в тысячу кредитов была списана со счета, их абсолютно не волновало, кто прилетел, кого эти люди убили и сколько дыр в их обшивке. Неон жил по законам абсолютно дикого, свободного рынка, доведенного до жесточайшего криминального абсурда.

Рик плотнее стянул воротник черной куртки, прячась от ледяных струй дождя, и сделал шаг к выходу в город. Его поврежденная правая рука, спрятанная в кармане, тупо и монотонно ныла, но левая покоилась на бедре, рядом с кобурой, готовая к мгновенному броску.

Вария шла на полшага позади него. В этом царстве ярких, ослепляющих огней, непрерывного шума, кислотного дождя и человеческого хаоса ее матово-черный, облегающий изодермический костюм и закрытая маска делали ее похожей на ожившую тень. Идеального, бесшумного хищника, оказавшегося в каменных джунглях.

Они миновали грязные турникеты космопорта и вышли на главную, пульсирующую жизнью торговую артерию города — Ядро Неона (Neon Core).

Это был концентрированный, бьющий по всем органам чувств, гротескный киберпанк. Широкая улица, накрытая сверху прозрачным, тонированным куполом, защищающим элиту от дождя, была наглухо зажата между уходящими вверх, в бесконечную тесноту, небоскребами корпораций. Повсюду, на каждом свободном квадратном метре, кричали, пульсировали, вспыхивали и извивались гигантские голографические рекламы.

Огромные, полупрозрачные, неоновые фигуры полуобнаженных танцующих девушек из элитного клуба «Астрал Лаундж» заманивали в свои сети обещаниями легального забытья. Ревущие, агрессивные логотипы корпораций оружейников — Laredo и Combatech — предлагали лучшие скидки на плазменные резаки и тяжелую кинетику. Воздух здесь был плотно наполнен тяжелой какофонией звуков: агрессивный, бьющий по мозгам синт-поп из открытых дверей баров, крики зазывал магазинов, назойливое шипение гигантских атмосферных вытяжек и непрерывный гомон тысячной толпы.

Толпа на Неоне была разношерстной, безумной и крайне опасной. Здесь, в Ядре, плечом к плечу шли богатые, одетые в шелк туристы с внутренних мирных планет, прилетевшие за легальным кайфом «Авроры», вооруженные до зубов наемники синдикатов с пугающими хромированными имплантами, торчащими прямо из бритых черепов, и оборванные, трясущиеся наркоманы с провалившимися глазами, готовые перерезать туристу горло за горсть кредитов.

Рик уверенно пробирался сквозь эту ревущую реку плоти, жестко работая левым плечом, бесцеремонно расчищая путь. Вария двигалась за ним так, словно вокруг вообще не было людей — толпа инстинктивно, на подсознательном, животном уровне чувствуя исходящую от нее смертоносную, ледяную ауру ассасина, расступалась сама, оставляя вокруг девушки вакуум шириной в метр.

Они дошли до самого конца Ядра, оставив позади сверкающие витрины, и свернули в темный переулок к массивным, обшарпанным, покрытым ржавчиной и граффити металлическим дверям. Над ними тускло, мигая неисправным контактом, горела красная неоновая вывеска: ЭББСАЙД.

— Нам туда, — Рик кивнул на тяжелые двери. — Ядро — это красивая, вылизанная витрина Неона для богатеньких идиотов. Эббсайд — это его настоящая канализация. Рабочий район для тех, кто не вписался в корпоративную мечту. Там нет полиции СБ. Нет законов. Только местный Синдикат "Ученики", перекупщики органов, гнилая рыба и наркоманы. Держи ухо востро и руку на эфесе, леди-с-ножами.

— Мои тактические сенсоры активированы, капитан. Я фиксирую перманентно повышенный уровень агрессии в поведении окружающих субъектов, — ровно, безэмоционально ответила Вария из-под маски. — Разрешение на применение летальной силы в случае прямой физической угрозы?

— Если кто-то достанет ствол — руби руку. Если кто-то попытается нас ограбить — ломай колени. Нам нельзя привлекать внимание местной службы безопасности трупами, но и жертвами мы тут становиться не собираемся, — Рик толкнул плечом ржавую, тяжелую дверь.

Они шагнули во мрак Эббсайда.

Здесь не было защитного, красивого купола. Теплый, воняющий тухлой рыбой и серой тропический ливень мгновенно обрушился на них, заливая глаза. Улицы Эббсайда представляли собой хаотичную сеть узких, проржавевших металлических мостков, подвешенных прямо над черными, бушующими волнами безжалостного океана. Между грязными контейнерами, грубо переделанными в тесные жилые блоки для рабочих «Ксенофреш», висели искрящие, оголенные провода.

Из темных подворотен густо доносился невыносимый запах мочи, дешевого синтетического спирта и блевотины. В глубоких тенях, кутаясь в рваное тряпье и полиэтилен, сидели люди с пустыми, стеклянными, мертвыми глазами, их грязные пальцы нервно, безостановочно дергались — классическая, финальная стадия зависимости от «Авроры».

Рик безошибочно ориентировался в этом запутанном, многоуровневом лабиринте, стараясь не наступать в самые глубокие лужи. Спустя пятнадцать минут блужданий под проливным, ледяным дождем они остановились перед ничем не примечательной, тяжелой, усиленной бронепластинами железной дверью в самом конце глухого, тупикового мостика, опасно нависающего над океаном. Над дверью не было ни вывески, ни звонка, ни ручки. Только крошечный объектив скрытой камеры, искусно замаскированный под торчащий из стены кусок старой трубы.

Рик подошел к двери вплотную и посмотрел прямо в грязный объектив.

— Слайдер. Это Вэнс. Рикки Вэнс. Открывай, параноик. Я знаю, что ты видишь меня через свою долбаную оптику. У меня есть для тебя дело. Дело, которое пахнет кредитами корпоративного уровня и большими проблемами.

Тишина. Только непрерывный шум барабанящего дождя и тяжелый плеск черных волн где-то далеко внизу.

Рик, скрипнув зубами от боли в плече, уже собирался ударить тяжелым ботинком в металлическую дверь, когда из скрытого, заляпанного грязью динамика над косяком раздался искаженный, дребезжащий, перебиваемый мокрым кашлем голос:

— Вэнс... Рикки-мальчик... Я слышал по своим закрытым каналам, что ты сдох на Вектере неделю назад. Или что на тебя открыл сезон охоты весь Багровый Флот и половина карателей СБ ОК... Ты как магнит тянешь неприятности, Вэнс. И ты притащил их к моему порогу.

— А ты как магнит тянешь дерьмовые слухи, Слайдер. Я жив, как видишь. Открывай, иначе я позволю своей нетерпеливой спутнице прорезать эту бронированную дверь твоим собственным лазерным скальпелем, — Рик устало привалился левым, здоровым плечом к мокрой стене.

Динамик помолчал секунду. Затем послышался металлический лязг и тихое гудение сканеров.

— Кто... кто это с тобой? Мои тепловизоры не могут считать ее сигнатуру. Она что, из антиматерии сделана? Ее костюм поглощает лидар...

— Это мой личный психотерапевт. Учит меня управлять гневом. Открывай, Слайдер. Нам нужен квантовый мастер-ключ от сети "Рюджин Индастриз".

За тяжелой железной дверью послышался оглушительный, последовательный щелчок четырех массивных механических засовов. Дверь с натужным, долгим скрипом приоткрылась в темноту, впуская их в логово самого информированного и безумного хакера на всем Неоне.

И Рик Вэнс прекрасно знал: то, что они здесь найдут и то, что им придется сделать ради этого ключа, станет либо их спасением, либо билетом в один конец в лаборатории «Рюджин», откуда живым не выходил еще никто.

Глава 21: Город Греха

Тяжелая, покрытая въевшейся ржавчиной и слоями криминальных граффити металлическая дверь логова Слайдера со скрипом, похожим на стон пытаемого, закрылась за их спинами.

Щелкнули четыре массивных электромагнитных засова, наглухо отсекая Рика Вэнса и Варию от шума проливного токсичного дождя и криков Эббсайда.

Внутри было жарко. Неприятно, удушливо жарко, как в машинном отделении старого крейсера перед прыжком. Воздух здесь не просто пах озоном, он был им перенасыщен до такой степени, что во рту моментально появился характерный, кислый привкус батарейной кислоты. Густой гул десятков мощных серверов промышленного класса, сваленных в хаотичные башни прямо на грязном бетонном полу, давил на барабанные перепонки. С потолка свисали толстые, похожие на черных тропических змей пучки оптоволоконных кабелей. Повсюду валялись пустые банки из-под синтетических энергетиков, платы с выжженными микросхемами и гильзы от малокалиберного оружия — явный признак того, что хозяин помещения страдал острой, хронической паранойей.

Прямо с порога на грудь Рику уставились два спаренных красных лазерных целеуказателя.

Под потолком, в полумраке, хищно жужжали сервомоторами две автоматические турели военного образца «Combatech», снятые с какого-то списанного корвета и перепрошитые на распознавание лиц.

— Шаг вправо, шаг влево, Вэнс, и мои девочки сделают из тебя решето раньше, чем твоя теневая подружка успеет моргнуть, — раздался дребезжащий, перебиваемый влажным кашлем голос из глубины серверного лабиринта.

Слайдер сидел в центре комнаты, в продавленном, обтянутом дешевым кожзаменителем кресле, которое напоминало трон кибернетического божества.

Рик видел его пару лет назад, но Неон не щадил никого, а информационных брокеров он сжирал заживо. Слайдер выглядел так, словно его тело было лишь досадной, биологической помехой для его аугментаций. Он был болезненно худым, кожа приобрела землисто-серый, полупрозрачный оттенок от хронического недостатка солнечного света и передозировки стимуляторов. Его глаза были полностью заменены на массивные, хромированные импланты с вращающимися, пульсирующими красным светом линзами. Но самым жутким был его череп.

Вдоль бритой головы Слайдера тянулась толстая, уродливая металлическая пластина нейро-шунта. К ней напрямую, минуя внешние интерфейсы, были подключены толстые, светящиеся синим светом дата-кабели, уходящие прямо в серверную стойку за его спиной. Мозг хакера был физически интегрирован в вычислительную сеть его логова.

Он тяжело, со свистом дышал. Из его левой ноздри медленно, густой каплей стекала темная кровь. Слайдер даже не попытался ее вытереть. Его руки, оканчивающиеся нейро-портами на кончиках пальцев, нервно, безостановочно подрагивали.

— Убери пушки, Слайдер. Если бы я хотел тебя убить, я бы просто взорвал внешнюю стену твоего курятника из гранатомета, а не стоял бы тут под дождем, ожидая аудиенции, — Рик медленно, чтобы не спровоцировать турели, поднял пустые руки. Левое плечо резануло болью, но он не подал виду.

— Анализ угрозы завершен, — тихо, почти беззвучно произнесла Вария по локальному каналу, встроенному в ее маску. — Турели контролируются не ИИ, а напрямую нейро-имплантом субъекта. Скорость его реакции превышает человеческую на сорок процентов. Однако его нервная система нестабильна. Вероятность хаотичного выстрела высока.

— Все говорят, что ты мертв, Рикки-мальчик, — Слайдер хрипло рассмеялся, откинувшись в кресле. Красные линзы его глаз со щелчком сфокусировались на Рике, затем перевели взгляд на Варию, попытались отсканировать ее черный костюм и раздраженно зажужжали, не получая отклика. — В сводках Системной Обороны Новой Атлантиды твое лицо висит под грифом «Особо опасен». Говорят, ты устроил бойню в космопорте. А до этого разворошил гнездо Багрового Флота на Вектере. Ты горишь ярче, чем сверхновая, Вэнс. А люди, которые горят так ярко, обычно очень быстро сгорают. И тянут за собой тех, кто стоит рядом.

Слайдер нервным, дерганым движением вытер кровь с верхней губы грязным рукавом.

— Так зачем ты притащил свой радиоактивный зад ко мне в Эббсайд?

Рик опустил руки. Он сделал ровно три медленных шага вперед, останавливаясь на границе красной линии, криво нарисованной на полу краской — границе зоны поражения турелей.

Он достал из кармана куртки маленький, измазанный засохшей кровью марсианского хакера Гектора инфо-чип. И просто бросил его на грязный стол перед Слайдером.

— Мне нужно вскрыть этот сейф, — коротко сказал Рик. — Внутри лежат координаты и логи, которые могут остановить корпоративный заговор в рядах MAST. Заговор, который спонсирует Багровый Флот.

Слайдер посмотрел на чип. Его механические глаза сузились, встроенные сканеры скользнули по куску кремния.

Внезапно хакер побледнел еще сильнее, если это вообще было физически возможно. Его лицо исказила гримаса неподдельного, животного ужаса. Он вжался в спинку своего кресла так сильно, словно чип на столе был активированной осколочной гранатой.

— Ты... ты принес мне смерть, — прошептал Слайдер. Его дергающиеся пальцы вцепились в подлокотники. — Ты совсем рехнулся, Вэнс?! Ты знаешь, что это такое?!

— Мой ученый на корабле сказала, что это зашифрованный пакет. И что там стоит квантовый замок.

— "Квантовый замок"?! — голос хакера сорвался на истеричный фальцет. — Это не просто замок! Это проприетарная, активная нейро-защита «Рюджин Индастриз»! Это "Черный Лед" корпоративного уровня! Если я просто подключу эту дрянь к своей системе, их контр-алгоритм не просто сожжет мои серверы. Он проникнет по оптике прямо в мой нейро-шунт! Он сварит мой мозг в черепной коробке за две миллисекунды! Мои глаза лопнут, а из ушей пойдет кипящая плазма! Убери это отсюда! Забирай эту смерть и выметайся!

Красные лучи турелей под потолком угрожающе замигали, опускаясь на грудь Рика. Слайдер паниковал, а паникующий хакер с пулеметами — это хуже гранаты с вырванной чекой.

— Слайдер. Успокойся, — голос Рика стал тяжелым, как свинец. Он не сдвинулся ни на миллиметр. — Если бы я хотел твоей смерти, я бы подключил его сам. Я знаю, что ты не полезешь в эту петлю ради кредитов. Но я также знаю, что ты — единственный человек на этом проклятом гниющем куске ржавчины посреди океана, кто достаточно сумасшедший и гениальный, чтобы знать, как это обойти. У любой программы есть обходной путь. Физический ключ. Черный ход. Назови свою цену.

Хакера колотила крупная дрожь. Он смотрел на Рика, затем на безмолвную, похожую на саму смерть Варию, и, наконец, снова на чип.

Слайдер медленно, тяжело выдохнул. Синие огни на кабелях, торчащих из его черепа, мигнули.

— Обходной путь есть. Всегда есть, — пробормотал он, словно в трансе. — Чтобы вскрыть "Черный Лед" «Рюджин», не поджарив себе мозги, мне нужна их собственная аппаратная сигнатура. Мне нужен дешифратор, который корпорация использует для внутренней перекрестной проверки данных.

— Где он? — жестко спросил Рик.

Слайдер издал каркающий, похожий на лай гиены смех, от которого из его носа снова брызнула кровь.

— Где он?! Он там, куда не сунется даже Багровый Флот всем своим гребаным составом! В Башне Рюджин. Прямо в центре Ядра Неона. На пятьдесят четвертом этаже, в отделе секретных разработок!

Хакер наклонился вперед, его хромированные глаза вращались с безумной скоростью.

— Но знаешь что, Вэнс? Мне плевать на дешифратор. Если ты хочешь, чтобы я вскрыл этот чип и рискнул своей жизнью... ты должен принести мне кое-что другое. Из того же самого отдела разработок.

— Я слушаю, — Рик скрестил руки на груди, игнорируя протест простреленного плеча. Начинались настоящие неоновские торги. Здесь не продавали за деньги. Здесь продавали за выживание.

Слайдер постучал дрожащим, почерневшим пальцем по металлической пластине на своем черепе.

— Мои импланты. Они убивают меня. Кустарная сборка, перегрузки сети. Моя кора головного мозга деградирует на пять процентов в месяц. Я глотаю стимуляторы горстями, но через полгода я превращусь в пускающий слюни овощ в сточной канаве Эббсайда. Но у «Рюджин» есть решение.

Он вывел на один из грязных мониторов рядом с Риком сложную, голографическую схему. Это было изображение человеческого мозга, оплетенного тончайшей, золотистой паутиной.

— Проект "Шепот". Нейроусилитель внутренней секреции последнего поколения, — глаза хакера загорелись фанатичным, жадным блеском. — Они тестируют его сейчас. Этот прототип способен не только многократно усиливать вычислительные способности носителя без перегрева нейронов. Он способен подавлять чужую волю. Менять эмоциональный фон собеседника на подкорковом уровне. Но для меня это — жизнь. Этот прототип может стабилизировать мою нервную систему и восстановить синапсы.

Слайдер откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Турели под потолком перестали мигать и замерли, ожидая ответа.

— Вот моя цена, Рикки-мальчик. Ты, со своей жуткой подружкой-ниндзя, идешь в штаб-квартиру самой могущественной, безжалостной мегакорпорации в системах. Вы проникаете в отдел "R&D" на пятьдесят четвертом этаже. Вы крадете для меня прототип нейроусилителя "Шепот" из крио-сейфа. А я, пока вы там, удаленно, через ваш жучок, использую их же внутренние серверы, чтобы вскрыть этот окровавленный чип. Мы сделаем это одновременно. Если вы принесете мне жизнь, я дам вам вашу информацию. Иначе — забирай свой кусок кремния и вали умирать от рук Торна.

Рик Вэнс не стал раздумывать. Авангард научил его одной простой вещи: когда выбор стоит между самоубийственной миссией и гарантированной смертью, ты всегда выбираешь миссию.

— Договорились, — холодно отрезал Рик, не пытаясь торговаться. — Скинь мне на датапад чертежи башни, схемы вентиляции и графики патрулей. Мы входим сегодня ночью. Готовь свои вычислительные мощности, Слайдер. Если ты попытаешься нас кинуть, пока мы будем внутри, я клянусь, я вернусь с того света, вырву эти кабели из твоего черепа и задушу тебя ими.

— Я люблю работать с профессионалами, — оскалился хакер, и красные линзы его глаз удовлетворенно мигнули. — Готовьтесь, смертники. Башня Рюджин не прощает ошибок.

Они вышли из логова Слайдера обратно под токсичный, хлещущий стеной марсианский дождь Эббсайда.

Неон не спал. Казалось, шум этого города только усилился. Вибрация гигантских плазменных генераторов, питающих силовой купол, смешивалась с гулом океана внизу.

Рик поднял воротник куртки, пряча лицо от тяжелых, отдающих солью и серой капель дождя. Его шаги по металлическим мосткам Эббсайда были тяжелыми, размеренными. Он прокручивал в голове самоубийственный план ограбления. Взломать штаб-квартиру корпорации, которая специализируется на корпоративном шпионаже, убийствах и нейро-модификациях. Против них будет лучшая частная охрана в галактике, лазерные сетки, биометрические сканеры и боевые дроны. Это не тупые пираты Багрового Флота. Это система, не допускающая погрешностей.

Они шли по узкому, темному переулку мимо бара «У Мадам Соваж». Оттуда, сквозь разбитые неоновые вывески, вываливался густой, сладкий дым «Авроры» и тяжелая, агрессивная музыка. У входа терлись несколько местных отморозков в кожаных куртках с неоновыми вставками — члены Синдиката «Забастовщики» (Strikers). Охранники периметра, наркоторговцы и просто шпана.

Один из них, высокий, накачанный парень с хромированной челюстью и мутным от наркоты взглядом, преградил им путь. В его руке лениво поблескивал электро-нож-бабочка.

— Эй, столичные, — прогундосил он, выдыхая облако фиолетового дыма прямо в лицо Рику. Его дружки заржали, медленно беря Рика и Варию в полукольцо. — Вы забрели не в тот район. За проход по нашей улице надо платить налог. Скидывайте кредитные чипы. И, может быть, мы оставим твою молчаливую подружку себе на пару часиков...

Парень потянулся своей грязной рукой к плечу Варии.

Он не успел даже моргнуть.

Рик среагировал быстрее мысли. Несмотря на простреленное плечо, он с силой, жестко шагнул вперед, оттесняя Варию за свою спину. Его левая рука молниеносно выхватила тяжелый пистолет «Кракен» из кобуры.

Рик не стал прицеливаться. Он просто с размаху, с жестоким, металлическим хрустом вбил вороненый ствол пистолета прямо в хромированную челюсть наркомана.

Тот издал сдавленный хрип, выронил нож и отшатнулся назад, харкая кровью и выбитыми синтетическими зубами на мокрый металл мостков. Рик мгновенно взвел курок, наводя оружие прямо в лоб упавшему бандиту. Его глаза были ледяными, в них горела та самая пустота, которая наводила ужас на пиратов в кольцах Суворова.

— Я сейчас очень, очень устал. У меня пробито плечо, меня тошнит от вашей рыбы, и я планирую ограбить самую опасную башню на этой планете, — голос Рика был тихим, но он прорезал шум дождя с эффективностью циркулярной пилы. Он перевел тяжелый взгляд на остальных членов банды. — Если кто-то из вас, обдолбанных кусков дерьма, сейчас сделает хоть одно движение в сторону моего члена экипажа... я прострелю вам колени, сброшу в океан к чазмбассам и буду смотреть, как они вас жрут. Мы друг друга поняли?

Дружки главаря попятились, инстинктивно поднимая руки. Одно дело — грабить испуганных туристов. Другое — связываться с человеком, от которого веет чистой, концентрированной смертью ветерана войны. Они молча, спотыкаясь, растворились в неоновых тенях подворотен.

Рик опустил пистолет, с щелчком поставил его на предохранитель и сунул обратно в кобуру. Он с шумом, тяжело выдохнул, морщась от острой боли в груди, вызванной резким рывком.

Он повернулся к Варии.

Девушка-ассасин стояла неподвижно. Ее рука, которая уже лежала на эфесе плазменного клинка, готовая в долю секунды разрубить всех нападавших на куски, медленно опустилась. Ее темные глаза, видимые в свете ядовито-розовой вывески бара, смотрели на Рика с выражением глубокого, абсолютного непонимания, смешанного с чем-то еще. С чем-то теплым и пугающим ее саму.

В Доме Ва'руун никто никогда не прикрывал ее спину просто так. Наставник Малак учил ее, что каждый «Клинок» — это автономная единица. Если ты допустил ошибку и позволил врагу подойти близко — это твоя проблема и твоя смерть. Никто не тратил ресурсы на защиту другого, если это не было продиктовано прямой тактической целесообразностью операции.

Но Рик Вэнс только что физически, инстинктивно закрыл ее собой от пьяного бандита. С перебитым плечом. С риском получить нож в живот.

— Вы... вы снова нарушили протокол рациональной безопасности, капитан, — тихо, слегка сбиваясь, произнесла Вария. Капли дождя стекали по ее бледным щекам. — Вероятность того, что данный субъект мог нанести мне урон, составляла ноль целых и три десятых процента. Моя скорость реакции позволила бы ампутировать его конечность до того, как он коснулся бы моего плеча. Ваше вмешательство было избыточным и сопряженным с риском для вашего и без того поврежденного организма.

Рик посмотрел на нее. На эту идеальную, смертоносную машину, которая сейчас пыталась за сухими алгоритмами спрятать свое искреннее смущение. Он вдруг понял, насколько глубоко сектанты искалечили ее психику, если простая человеческая защита вызывала у нее такой системный сбой.

— Знаешь, Вария, — Рик усмехнулся, тепло и искренне, смахивая мокрые волосы со лба. — В моем мире, если какой-то грязный ублюдок тянет руки к девушке из моей команды... я бью ему морду. Это не математика. Это просто базовые правила поведения. Считай это моим личным командирским протоколом.

Он слегка, ободряюще коснулся здоровой левой рукой ее плеча. Всего на секунду.

— Идем. Нам нужно продумать план штурма, прежде чем мы сунем головы в пасть к этому дракону «Рюджин».

Вария не отстранилась от его прикосновения. Она почувствовала, как по ее позвоночнику снова, как тогда в марсианском коридоре, пробежала теплая, электрическая дрожь. На ее бледных щеках, скрытых тенями Неона, вновь вспыхнул предательский румянец. Она быстро опустила голову, пряча глаза, и молча последовала за Риком, пытаясь убедить свой идеально натренированный мозг, что учащенное сердцебиение — это просто реакция на повышенный уровень адреналина в местном воздухе.

Они покинули вонючие трущобы Эббсайда и вышли обратно в сверкающее, слепящее Ядро Неона.

Здесь, в центре города, иллюзия порядка была абсолютной. Полицейские роботы СБ Неона патрулировали широкие улицы. Возле роскошного отеля "Волии" стояли туристы в дорогих костюмах. Рядом возвышался массивный Торговый Тауэр, где крутились миллиарды кредитов фракции Свободных Звезд.

Рик и Вария прошли мимо сверкающих витрин выставочного центра «Тайо Астрониринг», где демонстрировались белоснежные, гладкие концепт-корабли. Они направлялись к противоположному концу Ядра. Туда, где среди неоновой мешанины доминировал один цвет. Кроваво-красный.

Площадь Рюджин (Ryujin Plaza) была храмом абсолютного капитализма.

Башня корпорации взмывала ввысь, пронзая защитный купол города. Ее фасад был выполнен из матово-черного, поглощающего свет материала. А на самой вершине, пульсируя агрессивным, зловещим светом, горел гигантский логотип — красный дракон.

Они вошли в огромный, подавляющий своими масштабами холл первого этажа.

Контраст с Эббсайдом был физически болезненным. Полы из полированного до зеркального блеска черного мрамора. Колонны из хрома и красного дерева. Стены украшены минималистичным, агрессивным корпоративным искусством. У центральной стойки регистрации, изогнутой в виде катаны, стояла безупречно одетая девушка с дежурной, профессиональной улыбкой, от которой веяло льдом.

Но Рик и Вария смотрели не на интерьер. Они смотрели на охрану.

Охранники «Рюджин» не походили на туповатых, накачанных синтолом громил из уличных банд. Это была элита. Одетые в дорогие, стилизованные под деловые костюмы бронежилеты темно-красного и черного цветов, они стояли у лифтов, словно статуи. В их уши были встроены нейро-коммуникаторы, а глаза скрывали тактические очки с дополненной реальностью.

— Смотри, — тихо, одними губами прошептал Рик Варии, делая вид, что изучает голографический стенд с рекламой нейро-модов. — Четыре охранника на периметре холла. Два тяжелых дрона модели "Клык" патрулируют галерею второго этажа. Сканеры биометрии у каждого лифта. Турникеты с детектором плотности массы — мы не пронесем внутрь тяжелое кинетическое оружие. Любая незарегистрированная штурмовая винтовка вызовет тревогу еще до того, как мы пересечем лобби.

Вария стояла рядом с ним. Ее взгляд, незаметный за темными очками, которые Рик заставил ее надеть для конспирации, методично, сектор за сектором "раздевал" систему безопасности.

— Охрана позиционирована для предотвращения фронтального штурма, капитан, — ровным, безжизненным шепотом ответила она. — Они ожидают нападения от конкурентов из других синдикатов. Прямолинейную, агрессивную атаку. Их слепая зона — вертикаль и служебные коммуникации. Я зафиксировала две вентиляционные решетки системы сверхглубокой очистки воздуха на уровне минус первого этажа. Датчики движения там устаревшие, калибрации десятилетней давности. Если мы проникнем через них, мы сможем обойти сканеры лобби и попасть в шахту технического лифта.

Она повернула голову к Рику. В ее глазах горел холодный, расчетливый огонь профессионала, который нашел свою стихию.

— Нам не нужны штурмовые винтовки, Ричард. Шум — это смерть. Мы должны стать призраками. Мы войдем, заберем прототип и выйдем до того, как их системы жизнеобеспечения зафиксируют изменение температуры в крио-хранилище. Я проложу маршрут. Ваша задача — синхронизировать действия с хакером и обеспечить подавление локальных нейро-узлов, пока я вскрываю сейф.

Рик смотрел на нее и не мог сдержать кривой, восхищенной ухмылки. Когда дело касалось математики смерти и стелса, Вария была абсолютным, неоспоримым гением.

— Значит, станем призраками, — Рик развернулся и направился к выходу из холодной, пафосной башни. — Возвращаемся на «Комету». Надо обрадовать нашу мышь-ученую и ворчливого старика, что мы идем грабить самый защищенный банк в галактике, полагаясь только на твой нож и мою удачу.

Когда они вернулись на посадочную платформу, дождь всё так же уныло сек ржавую обшивку «Ржавой Кометы».

Внутри корабля было тихо и темно. ВАСКО, как верный цепной пес, стоял у шлюза с поднятой лазерной турелью, опустив ее только после биометрического сканирования Рика.

Они спустились в медблок. Элиза сидела за терминалом, нервно грызя ноготь. При виде них она вскочила, ее глаза были полны надежды и ужаса одновременно.

В медицинской капсуле раздался щелчок. Тяжелая прозрачная крышка медленно, с шипением поползла вверх.

Келлер, бледный, изможденный, но живой, с кряхтением и отборным матом сел в саркофаге. На месте отрубленной руки белела толстая, аккуратная повязка из синтетической кожи, скрывающая свежие швы и нейро-порты. Старик был слаб, но стимуляторы вернули ему сознание и фирменную ярость.

— Вы какого черта так долго шлялись по этой помойке?! — прохрипел механик, с трудом фокусируя взгляд на Рике и Варии. — Я тут чуть от скуки в этой гробине не помер. Вы нашли этого своего хакера? У нас есть ключ от этой проклятой флешки?

Рик облокотился на стену медблока, тяжело, устало вздыхая.

— У нас есть план, дед. План, от которого у тебя отвалятся остатки седых волос, — Рик обвел взглядом свою изломанную, разношерстную команду. — Элиза, ты будешь сидеть здесь. Подключишься к локальной сети "Рюджин" через жучок Слайдера. Ты будешь нашими глазами, перекрывать камеры и открывать двери. Келлер, тебе придется выползти из капсулы. Заводи реактор и держи маршевые двигатели прогретыми. Как только мы заберем прототип, сработает тревога. Торговаться не будет времени. Мы должны взлететь быстрее, чем они поднимут свои перехватчики.

Элиза сглотнула, ее руки затряслись. Келлер мрачно усмехнулся, обнажив желтые зубы.

— Значит, идем грабить корпоратов, — старик с трудом, опираясь на Рика, выбрался из капсулы. — Люблю такие планы, пижон. Они всегда заканчиваются взрывами и криками.

Рик перевел взгляд на Варию. Девушка-ассасин стояла в тени, ее рука уже привычно покоилась на рукояти плазменного клинка. В ее глазах не было ни страха, ни сомнений.

— Готовься, леди-с-ножами. Сегодня ночью мы идем в башню дракона. И мы выйдем оттуда победителями, или не выйдем вообще.

Операция «Шепот» началась.

Глава 22: Башня Рюджин

Башня «Рюджин Индастриз» не просто возвышалась над Неоном. Она подавляла его.

Сквозь мутные, залитые токсичным дождем окна технических уровней Эббсайда Рик Вэнс смотрел на этот исполинский, уходящий за силовой купол города монолит из черного, поглощающего свет полимера. Башня казалась колоссальным, застывшим в камне и стали клинком, вонзенным в самое сердце океанической планеты. Там, наверху, за тонированными бронестеклами, вершились судьбы целых звездных систем. Там корпоративные бонзы росчерком цифрового пера покупали правительства и стирали в порошок конкурентов.

А сегодня ночью трое грязных, измотанных изгоев собирались бросить им вызов на их собственной территории.

Они стояли в узком, неосвещенном тупике технического сектора, на уровне минус первого этажа. Сюда не долетал даже свет вездесущих голографических реклам Ядра. Дождь здесь превращался в мелкую, липкую морось. Перед ними находилась массивная, покрытая слоем многолетней копоти стальная решетка системы сверхглубокой очистки воздуха. Тот самый "слепой" вход, который Вария вычислила на схемах Слайдера.

— Дальше — территория дракона, — Рик хрипло выдохнул, проверяя, надежно ли зафиксирован пистолет в кобуре. Его правая рука, стянутая под курткой жестким корсетом из био-пены, глухо и монотонно ныла, напоминая о лазерном ожоге. — Если нас засекут до того, как мы доберемся до пятьдесят четвертого этажа... мы трупы.

Он повернулся к Варии.

Девушка-ассасин стояла под тусклым светом единственной уцелевшей аварийной лампы. Она только что сняла свой плотный, скрывающий фигуру штурмовой плащ, чтобы обеспечить себе максимальную подвижность в узких шахтах.

Рик замер, и слова на секунду застряли у него в горле.

Он видел ее в бою, видел ее скорость, но сейчас, в статике, перед смертельным броском, Вария выглядела... завораживающе. Матово-черный изодермический костюм Дома Ва'руун сидел на ней не просто как вторая кожа — он казался продолжением ее самой. Умная, адаптирующаяся к температуре синтетика безупречно облегала каждую линию ее тела, не оставляя места ни для единой складки.

Костюм подчеркивал высокую, статную фигуру, поразительно тонкую талию и сильные, длинные ноги. В ее телосложении не было грубой, перекачанной мышечной массы армейских штурмовиков. Это была эстетика идеального, смертоносного хищника. Эстетика профессиональной гимнастки, в чьих сухих, туго сплетенных мышцах скрывалась колоссальная, взрывная биомеханическая мощь.

Ее движения завораживали. Когда она потянулась к поясу, чтобы проверить крепления плазменного клинка и метательных ножей, в ее пластике сквозила гипнотическая, тягучая, кошачья грация. Лицо Варии было открыто — маска пока покоилась на шее. Бледная, почти фарфоровая кожа, резкие, аристократичные скулы и тонкая черная татуировка змея контрастировали с глубоким мраком ее глаз-обсидианов. Она была пугающе, неземно красива. Красотой отточенного лезвия, которым любуешься за секунду до того, как оно перережет тебе горло.

Рик сглотнул, внезапно осознав, что пялится на нее дольше положенного. Он почувствовал, как к щекам приливает тепло, и поспешно, судорожно отвел взгляд, откашлявшись.

— Э-э... решетка, — Рик кивнул на стальную преграду, пытаясь вернуть голосу командирскую твердость. — Замок магнитный, но старый.

Вария, казалось, даже не заметила его заминки. Или сделала вид, что не заметила. Она бесшумно скользнула к решетке.

Ее пальцы в черных перчатках легли на края стальной рамы. Она не стала использовать взрывчатку или резак. Вария просто нашла точки структурной слабости в старом металле. Мышцы на ее плечах и спине, видимые сквозь тонкий материал костюма, напряглись, превратившись в стальные канаты. Она сдвинула десятипудовую решетку в сторону абсолютно беззвучно, с пугающей, мягкой силой, и аккуратно опустила ее на бетонный пол, не издав ни единого лязга.

В лицо им ударил поток ледяного, очищенного, стерильного воздуха.

— Я иду первой. Дистанция — три метра. Соблюдайте абсолютную тишину. Сердцебиение и дыхание контролировать, — шепотом, едва шевеля губами, скомандовала Вария. Она натянула маску, скрыв лицо, и ее глаза скрылись за темными тактическими линзами.

Она нырнула в темный зев вентиляционной шахты первой, растворившись во мраке так естественно, словно была соткана из тени.

Рик подсадил трясущуюся Элизу, а затем, закусив губу от вспышки боли в плече, подтянулся сам.

Путешествие по внутренностям башни «Рюджин Индастриз» было похоже на спуск в глотку механического левиафана. Шахты были узкими, вымороженными до состояния арктической зимы — корпорация не экономила на охлаждении своих колоссальных серверных мощностей. Стены покрывал тонкий слой инея.

Вария двигалась впереди с нечеловеческой скоростью и бесшумностью. Она не ползла — она словно перетекала по вертикальным и горизонтальным поверхностям. Когда шахта уходила отвесно вверх, девушка-ассасин просто расставляла длинные ноги, упираясь в противоположные стенки, и поднималась по гладкому металлу, перенося свой вес с кошачьей элегантностью, игнорируя законы гравитации.

Рику подъем давался адом. Работать приходилось только левой рукой и ногами. На пятнадцатом этаже его дыхание стало тяжелым, со свистом вырываясь сквозь зубы. Пот заливал глаза. Элиза, ползущая за ним, тихо поскуливала от напряжения и страха высоты.

На уровне тридцатого этажа они уткнулись в препятствие.

Шахта расширялась, образуя технический перекресток. И этот перекресток был перекрыт сплошной, пульсирующей сеткой рубиново-красных лазерных лучей.

— Активная система защиты периметра, — тихо прозвучал голос Варии в их наушниках. Она висела под самым потолком шахты, цепляясь кончиками пальцев за едва заметные неровности металла. — Сенсоры движения и температуры. Лазеры образуют хаотичный, меняющийся паттерн. Любое прерывание луча активирует нейро-газ в шахте и блокирует переборки.

— Мы можем их отключить? — прохрипел Рик, чувствуя, как слабеет хватка здоровой руки на холодной скобе.

— Отрицательно. Контур автономный. Но я вижу алгоритм их движения. Интервалы составляют ноль целых, четыре десятых секунды.

Рик посмотрел на плотную, смертоносную паутину красных лучей. Человеку пролезть сквозь это было невозможно.

— Мы не пройдем, Вария. Элиза просто не сможет согнуться так быстро.

— Вы — нет. Я — смогу, — ровно ответила ассасин.

То, что произошло дальше, Рик Вэнс запомнил на всю жизнь.

Вария отпустила потолочное крепление. Она начала падать прямо в лазерную сетку. Но это было не падение — это был математически просчитанный полет.

В воздухе ее тело изогнулось под совершенно неестественным, невозможным для обычного человека углом. Она проскользнула между двумя скрестившимися лучами спиной вниз, ее тонкая талия выгнулась дугой, пропуская смертоносный красный свет буквально в миллиметре от черного изодермического костюма. Одно плавное, невероятно эстетичное и одновременно пугающее движение — и она перевернулась в воздухе, подтянула колени к груди, проскакивая сквозь закрывающееся "окно" в сетке.

Она приземлилась на противоположной стороне абсолютно бесшумно, перекатившись на одно колено. Ни один лазер не был задет. Это был танец со смертью, исполненный с таким пугающим совершенством, что Рик на секунду забыл, как дышать.

Вария выпрямилась, подошла к распределительному щитку на стене за лазерной сеткой и вытащила из пояса тонкий, похожий на иглу магнитный дешифратор.

Через три секунды красная паутина лазеров моргнула и погасла.

— Путь свободен. У нас есть сорок секунд до перезагрузки системы. Двигайтесь, — сухой, ровный голос в наушнике вернул Рика в реальность.

Они преодолели последние этажи быстрее. Наконец, шахта выровнялась, переходя в горизонтальный короб системы вентиляции.

Вария остановилась у небольшой, прямоугольной решетки, сквозь которую пробивался холодный, голубоватый свет. Она активировала миниатюрный сканер на запястье.

— Уровень пятьдесят четыре. Отдел Секретных Разработок "R&D", — сообщила она. — Мы находимся прямо над коридором, ведущим к крио-хранилищу.

Она аккуратно, используя портативный лазерный резак на минимальной мощности, срезала замки решетки и опустила ее на пол коридора.

Они спрыгнули вниз.

Пятьдесят четвертый этаж Башни Рюджин разительно отличался от роскошных, отделанных деревом и коврами лобби для клиентов. Здесь царила абсолютная, стерильная функциональность, возведенная в абсолют. Белые, бесшовные стены из композитного пластика. Полы, отполированные так, что в них отражался свет холодных неоновых ламп. Тишина была такой плотной, что казалась осязаемой. Пахло озоном, мощными антисептиками и ледяным холодом.

В этом царстве хай-тека каждый лишний вдох казался преступлением.

— Внимание. Патруль, — Вария мгновенно вскинула руку в предостерегающем жесте.

Она схватила Элизу за воротник и одним плавным, сильным рывком затянула ее в глубокую нишу с пожарным оборудованием. Рик бесшумно скользнул следом, вжимаясь спиной в стену, сливаясь с тенью. Вария прижалась к нему вплотную. Ее дыхание было абсолютно ровным, но Рик физически чувствовал жар, исходящий от ее тела сквозь тонкий изодермик. Запах ее волос, смешанный с озоном вентиляции, ударил в нос, заставив пульс предательски ускориться.

Мимо их ниши, по коридору, с тихим, электронным гудением проплыл тяжелый охранный дрон модели «Цербер». Массивная, парящая на антигравах полусфера, ощетинившаяся стволами нелетальных микроволновых пушек и спаренными камерами тепловизоров. Красный луч сканера медленно, ритмично прочесывал пол.

Дрон пролетел в полуметре от их укрытия. Рик задержал дыхание. Вария замерла, как статуя из обсидиана, ее рука инстинктивно легла на грудь Рика, словно контролируя его пульс, чтобы он не выдал их акустическим датчикам машины. Ее пальцы были прохладными, но Рику показалось, что они обжигают его даже сквозь куртку.

Дрон миновал их и скрылся за поворотом коридора.

Вария мгновенно убрала руку и отстранилась, ее лицо за визором оставалось непроницаемым.

— Цель — главная лаборатория. В конце коридора.

Они добрались до массивной, бронированной стеклянной двери лаборатории без происшествий.

— Замок изолирован от внешней сети, — Вария изучила панель. — Биометрика и двойной квантовый шифр. Элиза, ваш выход.

Ученая, бледная как мел, опустилась на колени перед панелью. Она достала из подсумка "жучок" Слайдера — сложный, спаянный из микросхем прибор, похожий на металлического паука, и свой портативный дешифратор.

— М-мне нужно напрямую подключиться к оптическому порту, — пробормотала Элиза, ее руки тряслись. Она вскрыла панель и аккуратно подсоединила контакты. — Я пускаю алгоритм Слайдера в подсеть "Рюджин". Одновременно он пытается вскрыть инфо-чип Дюрана на нашем корабле. Это... это как идти по минному полю вслепую. Если их система обнаружения вторжений (ICE) заметит меня, она пустит по этому кабелю обратный ток, который сожжет мой мозг.

— Ты справишься, док. Ты лучшая. Не думай о токе, думай о цифрах, — Рик положил левую руку ей на плечо, подбадривая.

Он повернулся к двери. Элиза ввела последнюю строчку кода. "Паук" Слайдера агрессивно замигал синими диодами.

Тяжелая стеклянная дверь лаборатории с легким шипением разъехалась в стороны.

Внутри лаборатория была еще холоднее. В самом центре огромного, заставленного медицинским и инженерным оборудованием зала возвышался прозрачный, цилиндрический крио-саркофаг, опутанный трубками с жидким гелием.

Внутри него, на магнитной подушке, парил ОН.

Прототип нейроусилителя внутренней секреции "Шепот". Он не выглядел как оружие. Он выглядел как произведение ювелирного искусства. Тончайшая, невероятно изящная диадема, сплетенная из золотых, платиновых и прозрачных синтетических нитей, усеянная микроскопическими кристаллами нейро-процессоров. От одной мысли, что эта хрупкая, красивая вещь способна подавлять волю тысяч людей и взламывать любые алгоритмы, становилось тошно.

— Сейф физический, — Рик подошел к саркофагу. Он осмотрел тяжелые титановые замки, удерживающие крышку цилиндра. Никакой электроники на самом замке. Чистая, параноидальная механика, чтобы исключить удаленный взлом. — "Рюджин" не доверяют даже собственным файрволам.

Рик достал из кармана куртки набор компактных термических резаков и магнитных отмычек, которые ему дал Келлер.

— Элиза, держи канал со Слайдером открытым. Вария, периметр!

Девушка-ассасин отступила к дверям лаборатории, активировав тепловизоры и вглядываясь в пустой белый коридор. Ее рука легла на эфес клинка. Рик знал, что за ее спиной он в абсолютной безопасности.

Он приступил к работе. Физический взлом требовал тончайшей моторики, но его правая рука была практически бесполезна. Рику пришлось работать левой, стискивая зубы до крошева. Он установил магнитные микро-резаки на петли крио-саркофага, настраивая температуру так, чтобы расплавить титан, но не повредить систему внутреннего охлаждения прототипа.

Капля пота скатилась по его лбу, щипля глаза. В полной тишине лаборатории был слышен только тихий, скрежещущий звук плавящегося металла и судорожное, частое дыхание Элизы, сидящей у консоли.

— Рик... — голос Элизы сорвался на испуганный шепот. Она не отрывала глаз от экрана своего датапада. — Черный Лед пришел в движение.

Рик замер, не отрывая резак от замка.

— Что значит "в движение"?

— Система безопасности «Рюджин» поняла, что в их сети чужой. Слайдер... Слайдер борется с ними. Я вижу, как пакеты данных сталкиваются на серверах. Их контр-алгоритм — это полиморфный вирус. Он меняет форму каждую микросекунду. Он пытается вычислить наш IP и пустить обратный импульс!

— Сколько ему еще нужно времени на наш чип?! — Рик навалился на резак, форсируя температуру. Титановый замок крио-саркофага начал светиться вишневым цветом, издавая тихий треск.

— Восемьдесят пять процентов! Девяносто! Слайдер кричит по закрытому каналу, его нейро-шунт перегревается! Рик, если он сгорит, мы потеряем данные Дюрана и нас запрут здесь!

— Не паникуй! Держи алгоритм! Отвлекай их фаервол на себя, создавай ложные пинги! — Рик вложил все свои силы в левую руку.

Первый титановый замок крио-саркофага с громким, резким щелчком лопнул, разбрызгав капли расплавленного металла. Рик немедленно переставил резак на второй, нижний замок.

Напряжение в лаборатории достигло абсолютного предела, словно натянутая до звона струна. Рик работал, балансируя на грани фола, Элиза бледнела с каждой секундой, ее пальцы порхали над клавиатурой с отчаянием обреченной. Вария стояла у дверей, как изваяние бога смерти, готовая разорвать любого, кто войдет в этот коридор.

— Девяносто пять процентов! Девяносто восемь! — Элизабель почти плакала. Голографические экраны вокруг них в лаборатории вдруг начали мигать. Красный свет залил белые стены. — Они локализовали нас! Система запускает физическую тревогу в секторе R&D!

Второй замок саркофага хрустнул.

Рик отбросил резак в сторону и, забыв про боль, обеими руками вцепился в тяжелую прозрачную крышку крио-камеры. С животным рыком он потянул ее на себя.

Герметизация нарушилась с громким, свистящим хлопком. Клубы ледяного, обжигающего белого пара жидкого азота вырвались из саркофага, обдав Рика с ног до головы.

Он сунул руку в морозный пар и сжал пальцы на изящной, золотистой диадеме нейроусилителя "Шепот". Металл был холодным как лед, но внутри него словно пульсировала собственная, чужеродная жизнь.

— Я взял его! — крикнул Рик, пряча прототип в специальный экранированный подсумок на поясе.

— СТО ПРОЦЕНТОВ! — Элизабель победно вскрикнула, ударив ладонями по клавиатуре. — Слайдер вскрыл чип! Данные Дюрана дешифрованы и лежат на защищенном сервере «Кометы»!

Она выдернула свой датапад и "жучок" из терминала корпорации.

Они сделали это. Они провернули невозможное. Украли самый охраняемый секрет галактики и расшифровали данные, которые могли спасти мультивселенную. Всё прошло идеально.

Слишком идеально.

Потому что в эту самую секунду, когда Рик развернулся к дверям лаборатории с торжествующей ухмылкой... тишину башни «Рюджин Индастриз» разорвал оглушительный, пронзительный, скрежещущий вой боевых сирен. Кроваво-красные стробоскопы вспыхнули по всему этажу, заливая белые коридоры цветом паники и смерти.

— Тревога. Проникновение в сектор Секретных Разработок. Уровень угрозы: Омега. Блокировка этажа. Активация протокола уничтожения. — механический голос корпоративного ИИ эхом разнесся по лаборатории.

Вария мгновенно активировала свой плазменный клинок. Багровое лезвие с шипением вонзилось в воздух, осветив ее бледное, внезапно ставшее хищным лицо.

Она не смотрела на Рика. Ее взгляд был устремлен в длинный белый коридор, в конце которого с грохотом распахнулись тяжелые бронедвери.

Туда, в залитый красным светом туннель, уже вливалась волна элитного, вооруженного до зубов корпоративного спецназа «Рюджин», сопровождаемая тяжелыми боевыми дронами.

— Стелс окончен, капитан, — ровным, ледяным тоном произнесла Вария, перехватывая клинок поудобнее. — Переходим к фазе громкого выхода.

Глава 23: Громкий Выход

Идеальных планов не существует. Любой ветеран Авангарда, любой наемник «Эклиптики» или ассасин Дома Ва'руун знал эту простую, железобетонную истину. Идеальный план живет ровно до первого выстрела, до первой непредвиденной переменной, до первой случайности, которую не в состоянии просчитать ни один квантовый суперкомпьютер.

В их случае этой случайностью стала древняя, въевшаяся в фильтры башни «Рюджин» пыль, смешанная с ледяным паром жидкого азота.

Рик Вэнс только что захлопнул экранированный подсумок на своем поясе, надежно спрятав внутри бесценную, способную взламывать человеческое сознание диадему нейроусилителя «Шепот». Данные Дюрана были дешифрованы и отправлены на сервер «Кометы». Крио-саркофаг был вскрыт. Вария стояла у дверей, напряженная, как стальная пружина, контролируя пустой коридор.

Они сделали это. Они стали призраками, обманувшими самую совершенную систему безопасности на планете Волии Альфа. Оставалось лишь тихо, след в след, скользнуть обратно в вентиляционную шахту, спуститься на минус первый этаж и раствориться в кислотном дожде Эббсайда.

Элизабель, чьи пальцы всё еще тряслись после смертельного танца с корпоративным "Черным Льдом", начала торопливо отсоединять провода своего дешифратора от панели.

Из вскрытого Риком крио-саркофага по полу лаборатории продолжал стелиться густой, тяжелый белый туман испаряющегося хладагента. По законам термодинамики, ледяной газ вытеснял теплый воздух, поднимая в воздух микроскопические частицы пыли, годами копившиеся под фальшполами и за плинтусами стерильного отдела R&D.

Элиза опустилась на колени, чтобы подобрать оброненный кабель. Белое облако пара окутало ее лицо.

Мелкая, едкая пыльинка попала прямо в ее пересушенный, воспаленный от стресса нос. Ученая инстинктивно, резко вдохнула. Глаза за толстыми линзами очков комично расширились. Она попыталась зажать нос рукой в перчатке, попыталась подавить рефлекс, понимая, что они находятся в самом сердце вражеского логова, где акустические сенсоры улавливают даже учащенное сердцебиение.

Но адреналиновый откат и физиология взяли свое.

Элиза чихнула.

Это не было изящное, тихое покашливание. Это был громкий, звонкий, абсолютно неконтролируемый, пронзительный чих.

Хуже того — в этот самый момент Рик всё еще держал канал внутренней радиосвязи открытым для Келлера. Микрофон в воротнике скафандра Элизы был настроен на максимальную чувствительность, чтобы перехватывать шепот.

Звук ее чихания ударил в открытый микрофон, многократно усилился цифровым преобразователем рации и вырвался наружу через внешний динамик шлема Рика с громкостью пистолетного выстрела. В идеальной, звенящей, стерильной тишине пятьдесят четвертого этажа этот звук прозвучал как взрыв сверхновой.

Рик замер. Вария, стоявшая у двери, медленно повернула к ним голову в маске.

На одну чудовищно долгую, растянувшуюся в вечность секунду воцарилась абсолютная, мертвая тишина. Элиза зажала рот обеими руками, ее глаза наполнились неподдельным, животным ужасом. Рик сглотнул, чувствуя, как холодный пот мгновенно проступает на лбу.

В коридоре за дверью раздался тихий, электронный писк.

Тот самый тяжелый охранный дрон «Цербер», который патрулировал сектор, уловил акустическую аномалию. Его процессор мгновенно сверил звук с базой данных допустимых фоновых шумов лаборатории. Совпадений найдено не было.

Глаз-объектив дрона, до этого светившийся спокойным синим светом, с агрессивным щелчком переключился на ослепительно-красный.

— Акустическая аномалия. Сектор R-4. Несанкционированное присутствие биологических форм жизни, — прогремел синтетический голос дрона из коридора.

И вот тогда башня «Рюджин Индастриз» взорвалась.

Оглушительный, рвущий барабанные перепонки вой сирен ударил по ушам. С потолка, заливая белые стены лаборатории цветом свежей крови, ударили вращающиеся аварийные стробоскопы. Толстые бронированные жалюзи на панорамных окнах с грохотом поползли вниз, наглухо блокируя помещение.

— Стелс окончен, капитан, — ровным, ледяным тоном констатировала Вария. В ее руке с шипящим гулом вспыхнуло багровое лезвие плазменного клинка. — Переходим к фазе громкого выхода.

— Элиза, назад! За стол! — заорал Рик, выхватывая свой «Кракен» и пинком опрокидывая тяжелый металлический стол с оборудованием, создавая импровизированное укрытие.

Дверь лаборатории не просто открылась. Ее выбило направленным кинетическим зарядом.

Сквозь дым и осыпающееся бронестекло в помещение ворвалась передовая штурмовая группа корпоративного спецназа «Рюджин».

Это были не пираты в ржавых лохмотьях. Это были идеальные, безжалостные машины для убийства, закованные в матово-черную полимерную броню высшего класса защиты. Их лица скрывали тактические шлемы с дополненной реальностью, а в руках хищно блестели тяжелые штурмовые винтовки «AA-99» корпоративного производства.

Первый оперативник вскинул винтовку.

Но Вария была быстрее. Для нее запуск сирены стал сигналом к активации всех боевых протоколов. Она не стала ждать, пока они займут позиции. Девушка-ассасин, словно выпущенная из пращи тень, рванулась вперед, прямо навстречу шквальному огню.

Она скользнула под первым веером пуль, буквально упав на колени и проехавшись по скользкому от инея полу. Ее плазменный клинок описал смертоносную, багровую дугу.

Температура в три тысячи градусов прошила усиленные поножи первого штурмовика, мгновенно испарив кевлар и композит. Оперативник рухнул, издав сдавленный хрип, но Вария уже использовала его падающее тело как трамплин. Она оттолкнулась от его груди, взмыла в воздух, перевернулась и всадила клинок прямо в сочленение шейной брони второго спецназовца. Запахло жженым озоном, горелым мясом и плавящимся пластиком.

Два трупа за две секунды.

— Контакт с ближним боем! Рассредоточиться! Огонь на подавление! — рявкнул командир отряда, отступая в коридор.

Они были профессионалами. Увидев плазменный клинок, они мгновенно изменили тактику, не пытаясь вступать в рукопашную. Трое оставшихся оперативников отступили за косяки дверей и открыли плотный, методичный, перекрестный огонь.

Рик высунулся из-за перевернутого стола и дважды выстрелил из «Кракена». Девятимиллиметровые пули ударили прямо в грудь одного из корпоратов... и со звоном отскочили от его композитной плиты, оставив лишь легкие царапины.

— Мой калибр их не берет! У них броня четвертого класса! — крикнул Рик, ныряя обратно под град рикошетов. Над его головой вдребезги разлетались колбы, мониторы и дорогое оборудование. — Мне нужно что-то потяжелее!

Его взгляд лихорадочно заметался по разгромленной лаборатории секретных разработок. Это был отдел R&D. Здесь должно было быть оружие.

Он заметил его в дальнем углу, за армированным стеклом испытательного стенда. Длинная, массивная винтовка, не похожая ни на один стандартный ствол в Освоенных Системах. У нее не было привычного магазина; вместо него под стволом крепился толстый, светящийся синим светом конденсатор, от которого к дульному тормозу тянулись медные катушки индуктивности.

— Прикрой меня! — крикнул Рик Варии.

Девушка-ассасин коротким кивком подтвердила приказ. Она выхватила с пояса светошумовую гранату, активировала ее большим пальцем и небрежно, не глядя, швырнула в коридор. Ослепительная вспышка на секунду сбила оптику спецназовцев, заставив их прекратить огонь.

Рик сорвался с места. Бежать с простреленным плечом было сущей мукой. Он впечатался левым плечом в испытательный стенд, разбив стекло рукояткой «Кракена», и выхватил прототип.

Оружие было чудовищно тяжелым. Цифровой дисплей на боку винтовки мигнул, приветствуя пользователя: [ПРОТОТИП: БУРЯ-М. АРК-ИЗЛУЧАТЕЛЬ ЭМИ-КЛАССА. ОСТОРОЖНО: ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ].

— То, что доктор прописал, — Рик хищно оскалился. Он вскинул тяжелую винтовку, уперев массивный приклад в здоровое, левое плечо, и нажал на гашетку.

Оружие не издало грохота. Оно издало пронзительный, нарастающий визг заряжающихся конденсаторов, от которого заныли пломбы в зубах. А затем из ствола вырвалась ветвистая, ослепительно-синяя дуга концентрированной, искусственной молнии.

Электрический разряд ударил в первого спецназовца, пытающегося войти в лабораторию.

Эффект был катастрофическим. Броня «Рюджин» отлично держала кинетику и плазму, но она не была рассчитана на прямое попадание электромагнитного импульса в миллион вольт. Молния опутала тело оперативника. Встроенные системы его экзоскелета и тактического шлема мгновенно закоротило. Штурмовик забился в жесточайшей судороге, из его сочленений повалил густой черный дым, и он рухнул на пол, парализованный собственным сплавившимся костюмом.

Разряд, словно живой, перекинулся на второго оперативника, стоявшего слишком близко, вырубив и его щиты.

— Вария! На выход! — заорал Рик, перекидывая тяжелую ЭМИ-винтовку. — Элиза, хватай свой чемодан и держись за мной! Уходим к техническому лифту!

Вария, как ангел смерти, скользнула сквозь клубы дыма, добивая парализованных током охранников короткими, точными ударами клинка в уязвимые места шеи.

Они вырвались из лаборатории в длинный, изогнутый коридор пятьдесят четвертого этажа.

Стерильная белизна «Рюджин Индастриз» теперь была осквернена войной. Повсюду мигали красные сирены. Из потолочных панелей выдвинулись автоматические турели, но Элиза, на бегу стуча по своему дешифратору, успевала блокировать их системы наведения на пару секунд — ровно настолько, чтобы Рик успел прожарить их синей молнией из прототипа.

— Келлер! Выводи двигатели на предстартовый режим! У нас тут небольшие... акустические проблемы! — прохрипел Рик в рацию, укрываясь за мраморной колонной от шквального огня очередного патруля.

— Я слышал ваши проблемы, Вэнс! Я чуть не оглох от этого чиха! — грохотал голос механика. — Реактор горячий! Я держу шлюз открытым, но если вы не появитесь на платформе через пять минут, они собьют нас прямо на взлетке! Неонские ПВО уже сканируют сектор!

— Двигаемся! — Рик высунулся из-за колонны и дал длинный залп из «Бури-М». Молния снесла группу охранников, но винтовка в его руках угрожающе пискнула, индикатор заряда упал до двадцати процентов. Прототипы пожирали энергию с невероятной скоростью.

Они пробивались с боем через офисные кубики (оупен-спейс). Дорогие датапады, эргономичные кресла и стеклянные перегородки разлетались вдребезги от перекрестного огня. Вария танцевала среди столов, отвлекая огонь на себя. Ее скорость спасала ее от пуль, а изодермический костюм позволял сливаться с тенями даже в красном свете сирен.

Но корпорация «Рюджин» не стала бы самой могущественной на Неоне, если бы полагалась только на живых охранников.

Впереди, перекрывая широкий коридор, ведущий к техническим лифтам, с потолка с оглушительным металлическим лязгом рухнули две массивные тени.

Тяжелые охранные дроны «Цербер-Омега». Две тонны броневой стали, парящие на мощных антигравитационных подушках. Они походили на огромных, приплюснутых металлических жуков. По бокам каждого дрона хищно вращались блоки стволов шестиствольных кинетических пулеметов.

— В укрытие! Тяжелая броня! — Рик швырнул Элизу за толстую стойку ресепшена из цельного дуба. Вария мгновенно взмыла по стене, зацепившись за декоративный карниз под самым потолком.

Дроны открыли огонь.

Грохот двух шестиствольных пулеметов в закрытом офисном пространстве был физически невыносим. Свинцовый шторм обрушился на их укрытие. Деревянная стойка, казавшаяся монолитной, начала разлетаться в щепки за секунды. Куски дерева, пластика и бетона летели во все стороны.

Рик высунулся и разрядил остатки конденсатора «Бури-М» прямо в левого дрона. Синяя молния ударила в металлическую тушу... и бессильно растеклась по ее поверхности.

— У них заземленная броня и фарадеевы клетки! ЭМИ их не берет! — заорал Рик, с отвращением отбрасывая бесполезный, перегретый кусок прототипа, который задымился в его руках. — Пистолет против этой брони — это как плевок в стену!

— Капитан! Я не могу их взломать! У них физически изолированные ИИ-ядра! — в панике закричала Элиза, прикрывая голову руками, пока пули выкашивали интерьер в сантиметрах над ней.

Они были зажаты. Дубовая стойка рассыпалась. Через пять секунд пулеметы прошьют их насквозь.

Вария, висящая на карнизе вне зоны видимости камер дронов, быстро, как компьютер, оценивала геометрию помещения.

Она не смотрела на смертоносные машины. Ее взгляд-обсидиан скользил по потолку. Отдел секретных разработок требовал колоссальных вычислительных мощностей. А суперкомпьютерам требовалось охлаждение.

Вария увидела их. Толстые, магистральные трубы, выкрашенные в предупреждающий желтый цвет с черными полосами, тянулись прямо над перекрестком, где зависли дроны. Трубы магистральной системы охлаждения серверов «Рюджин».

— Капитан Вэнс, — ее холодный, абсолютно спокойный голос прозвучал в его наушнике, резко контрастируя с грохотом пулеметов. — Обеспечьте отвлечение оптических сенсоров целей на три секунды. Мне нужно, чтобы они подняли орудийные блоки.

Рик не задумывался ни на долю секунды. Доверие в этой команде ковалось кровью.

— Элиза, закрой уши и открой рот! — рявкнул Рик.

Он выхватил с пояса Варии, который она оставила рядом с ним, свою последнюю светошумовую гранату. Он не стал бросать ее в дронов — у тех были компенсаторы вспышек. Рик бросил гранату прямо в центр коридора, в зону прямой видимости обеих машин.

Взрыв!

Ослепительная вспышка и грохот заставили оптические системы дронов на микросекунду потерять фокус. Их программные алгоритмы инстинктивно перенацелили стволы пулеметов на источник внезапного возмущения, слегка задрав носовые части вверх.

Этих трех секунд Варии было более чем достаточно.

Она оттолкнулась от карниза. Это не был прыжок — это был бросок пантеры. Она пролетела по дуге прямо над огневым рубежом дронов. В высшей точке своего полета, находясь точно над тяжелыми машинами, Вария активировала плазменный клинок.

Багровое лезвие, разогретое до трех тысяч градусов, с шипением вонзилось не в броню роботов. Вария нанесла мощный, рубящий удар крест-накрест прямо по желтым магистральным трубам системы охлаждения над их "головами".

Толстый металл труб лопнул, как масло.

Вария изящно сгруппировалась в воздухе, приземлилась далеко за спинами дронов и мгновенно перекатом ушла за угол.

Трубы разорвало изнутри чудовищным давлением. Тысячи литров жидкого азота, находившегося под давлением в несколько десятков атмосфер, обрушились водопадом прямо на тяжелые боевые машины.

Жидкий азот, чья температура составляла минус сто девяносто шесть градусов по Цельсию, попал на раскаленные, работающие на пределе стволы пулеметов и турбины антигравов. Термический шок был катастрофическим.

Рев пулеметов захлебнулся. Металл заскрежетал, издавая жуткие, ломающие звуки. Антигравитационные подушки мгновенно замерзли, хладагент проник в сочленения приводов, превратив гидравлическую жидкость в камень.

Два тяжелых дрона, покрывшись мгновенной коркой толстого, неестественно белого льда, с глухим, тяжелым грохотом рухнули на мраморный пол, превратившись в две бесполезные, замороженные глыбы металла.

Из коридора повалил густой, стелющийся по полу белый туман испаряющегося азота. Температура вокруг резко упала, заставив Рика застучать зубами.

— Умная девочка, — с восхищением выдохнул Рик, стряхивая бетонную крошку с плеч и поднимаясь на ноги. Он вытащил свой «Кракен».

Он подошел к ближайшему замерзшему дрону, который всё еще тихо, жалобно жужжал, пытаясь провернуть намертво скованные льдом сервомоторы пулемета. Рик навел пистолет прямо на хрупкий, стеклянный объектив главного оптического сенсора робота, который покрылся сетью трещин от сверхнизкой температуры.

— Выкуси, «Рюджин», — Рик нажал на спуск.

Замороженный металл и оптика, ставшие хрупкими как стекло, разлетелись вдребезги от кинетического удара девятимиллиметровой пули. Дрон окончательно умер.

— Вперед! В лифт, пока они не прислали подкрепление! — Рик махнул рукой Элизе, которая, трясясь от холода и адреналина, выскочила из-за разбитой стойки.

Они пробежали сквозь клубы морозного тумана. Вария уже стояла у дверей технического лифта, ее клинок был выключен, но в руках чернели метательные ножи. Элиза приложила свой дешифратор к панели лифта.

— Эта шахта ведет на крышу! — крикнула ученая, взламывая замок. — Слайдер скинул мне схему! На крыше есть сервисная платформа для очистителей купола. Там нас не достанет внутренняя охрана!

Двери лифта разъехались. Они ввалились в тесную, техническую кабину. Элиза ударила по кнопке верхнего этажа. Лифт с рывком пошел вверх, унося их от бойни на пятьдесят четвертом ярусе.

Рик тяжело привалился к металлической стене кабины. Он судорожно дышал. Простреленное плечо дергало так сильно, что перед глазами плыли темные пятна. Он посмотрел на подсумок на своем поясе. Нейроусилитель "Шепот" лежал там, холодный и тяжелый, как цена их жизней.

— Мы забрали игрушку, — Рик перевел взгляд на Варию. Девушка-ассасин стояла рядом, ее грудь быстро вздымалась после невероятной акробатики. — Отличный расчет с азотом. Ты спасла нас. Снова.

Вария не посмотрела на него. Она смотрела на цифры этажей, мелькающие над дверями.

— Физика жидкостей предсказуема, капитан. В отличие от корпоративных наемников. Наш шанс на выживание увеличился.

Рик усмехнулся. В ее голосе, несмотря на сухие, роботизированные формулировки, он уловил крошечную, едва заметную нотку гордости.

— Вэнс! — рация ожила голосом Келлера. — Радары показывают, что вы лезете на крышу! Вы там совсем рехнулись?! Это открытая площадка! Там бушует шторм, и легавые уже подняли полицейские глайдеры! Я не смогу посадить «Комету» на крышу Башни Рюджин, там нет места!

— Нам не нужна посадка, дед! — Рик вытер пот со лба. — Поднимай корабль! Зависай прямо над башней! Мы найдем способ спуститься на твою посудину!

Лифт остановился с мелодичным звоном. Двери открылись.

В лицо им ударил неистовый, ревущий, бьющий наотмашь ураганный ветер Волии Альфа, смешанный с потоками ледяного дождя. Они вышли на плоскую, черную крышу самого высокого здания на планете. Вокруг, раскинувшись до горизонта, бушевало кислотное, неоновое зарево Неона.

А прямо перед ними, разрезая грозовые тучи и пробивая пелену ливня лучами мощных прожекторов, зависли три бронированных полицейских глайдера. Их тяжелые крупнокалиберные пулеметы уже поворачивались, беря команду Рика в смертельный прицел.

Громкий выход только начинался.

Глава 24: Погоня по крышам

Двери технического лифта с протяжным, мелодичным звоном, который казался абсолютно издевательским в данных обстоятельствах, разъехались в стороны.

Их встретил рев.

Это был не звук сирен, оставшихся в стерильных коридорах пятьдесят четвертого этажа. Это был первобытный, яростный рев атмосферы планеты Волии Альфа. Крыша Башни «Рюджин Индастриз» находилась выше основной линии электромагнитного защитного купола Неона. Здесь, на высоте почти километра над бушующим, черным океаном, стихия правила безраздельно.

Ураганный ветер ударил Рика Вэнса в грудь с силой бетонной плиты, едва не сбив его с ног и заставив пошатнуться. Ледяной, пропитанный токсичной солью и серой ливень мгновенно, за секунду промочил его насквозь, прилепив черную кожаную куртку к телу и заливая глаза.

Рик шагнул из кабины лифта на мокрый, скользкий феррокритовый настил крыши, закрывая лицо левой рукой. Вария выскользнула следом, мгновенно пригнувшись. Элиза, вцепившись в свой датапад мертвой хваткой, вывалилась последней, жалобно вскрикнув, когда порыв ветра попытался оторвать ее от пола.

Крыша башни представляла собой колоссальную, плоскую посадочную платформу для тяжелых корпоративных грузовозов, уставленную огромными, гудящими блоками промышленных кондиционеров, вентиляционных шахт и массивных антенн связи. Небо над ними было сплошным, кипящим фиолетово-черным месивом, которое ежесекундно разрывалось ветвистыми, ослепительными вспышками молний.

Но молнии были не единственным источником света.

Прямо перед ними, рассекая сплошную стену дождя толстыми, слепяще-белыми лучами поисковых прожекторов, висели три тяжелых полицейских глайдера Службы Безопасности Неона. Их хищные, бронированные силуэты напоминали стаю голодных акул. Под брюхом каждого глайдера медленно, с жутким металлическим лязгом вращались многоствольные роторные пулеметы.

А по периметру крыши, на возвышениях вентиляционных блоков, уже занимали позиции снайперы корпоративного спецназа «Рюджин», чьи лазерные целеуказатели — десятки красных, немигающих точек — начали методично прочесывать пространство у лифта.

Они были зажаты в тиски. На самом краю света, без единого шанса на спасение.

— В УКРЫТИЕ! ЖИВО! — заорал Рик, перекрывая вой шторма.

Он схватил Элизу за шиворот и швырнул ее за ближайший массивный, двухметровый блок промышленного кондиционера. В ту же миллисекунду пространство там, где они только что стояли, взорвалось.

Снайперы открыли огонь. Бесшумные, невидимые в дожде лазерные лучи ударили по кабине лифта, мгновенно испарив металлические двери и превратив внутренности кабины в дымящуюся лужу расплавленного шлака. Если бы они замешкались хоть на вдох, от них остался бы только пепел.

Рик тяжело рухнул на мокрый бетон рядом с Элизой, больно ударившись правым, обожженным плечом. Искры из глаз брызнули так ярко, что на секунду затмили молнии. Он зарычал сквозь стиснутые зубы, доставая свой пистолет «Кракен».

Вария приземлилась рядом, абсолютно бесшумно, перекатившись через плечо. Ее изодермический костюм блестел от дождя. Она не стала тратить время на оценку ситуации — ее мозг уже всё просчитал.

— Капитан. Треугольное построение воздушных целей. Перекрестный сектор обстрела снайперов перекрывает девяносто процентов крыши, — ее голос по внутренней связи скафандров был холодным, лишенным даже намека на панику. — Бронепробиваемость полицейских глайдеров исключает использование кинетического оружия. Нам нужно подавить снайперские позиции, чтобы получить коридор для маневра.

— Легко сказать! Я не могу высунуться, мне отстрелят голову раньше, чем я подниму ствол! — Рик прижался спиной к вибрирующему металлу кондиционера. Прямо над их головами бетонная крошка брызнула фонтаном — пулеметчик с глайдера дал короткую, пристрелочную очередь, пытаясь достать их за укрытием.

Сквозь треск статики в наушнике пробился голос Келлера.

— Вэнс! Я вижу вас на радарах! Вы окружены! Я не могу посадить «Комету», эти полицейские ублюдки перекрыли весь воздушный коридор, а у меня нет щитов! Если я подойду ближе, они превратят нас в решето!

— Держись на дистанции, дед! Не подставляй корабль! Мы что-нибудь придумаем! — Рик отчаянно огляделся.

Это был тот самый момент, который Авангард называл "точкой невозврата". Момент, когда грубая сила перестает работать, и выживает только тот, кто умеет использовать законы физики лучше противника. Это и был умный экшен.

Рик посмотрел вверх.

Прямо над их укрытием, на массивных стальных фермах, возвышалась исполинская, тридцатиметровая голографическая вывеска — красный дракон логотипа «Рюджин Индастриз». Конструкция была тяжелой, армированной, и она нависала прямо над левым флангом крыши, где закрепились двое корпоративных снайперов, прижавших их шквальным огнем.

Рик перевел взгляд на тяжелую экспериментальную ЭМИ-винтовку «Буря-М», которую он всё еще тащил на ремне. Индикатор на ее боку мигал тревожным красным: [ЗАРЯД КОНДЕНСАТОРА: 8%].

Этого не хватит, чтобы сбить бронированный глайдер. Но для другой цели...

— Вария! — Рик повернулся к девушке. — Видишь ту здоровую неоновую ящерицу над снайперами?

Ассасин проследила за его взглядом.

— Утвердительно. Структурные опоры выполнены из легированной стали.

— Мне нужно, чтобы ты отвлекла их ровно на три секунды. Заставь глайдеры повернуть прожекторы вправо. Я не смогу прицелиться, если они будут слепить меня.

Вария не стала спорить. В Доме Ва'руун не обсуждали приказы.

Она вытащила из набедренного крепления два тяжелых магнитных ножа. Девушка резко, словно пружина, вынырнула из-за кондиционера, но не стала стрелять. Она метнула оба ножа с нечеловеческой, немыслимой силой прямо в сторону одного из парящих глайдеров.

Ножи не пробили броню. Они с громким металлическим лязгом вонзились в открытый, искрящий под дождем распределительный щиток на брюхе глайдера. Магнитное поле лезвий замкнуло проводку. Правый поисковый прожектор глайдера с громким хлопком лопнул, осыпав палубу стеклом.

Оптика полицейских и снайперов рефлекторно, инстинктивно дернулась в сторону внезапной вспышки и потери освещения.

Этих трех секунд Рику хватило.

Он выскочил из укрытия, игнорируя дикую боль в плече, вскинул тяжелую ЭМИ-винтовку и прицелился не в людей. Он прицелился в массивный, гудящий от напряжения трансформаторный блок у самого основания стальных ферм, державших гигантскую вывеску «Рюджин».

Он нажал на спуск.

Последние восемь процентов энергии прототипа вырвались из ствола ослепительно-синей, ветвистой молнией. Винтовка издала предсмертный, жалобный писк и окончательно умерла, ее конденсаторы сгорели.

Молния ударила в трансформатор.

Раздался чудовищный, оглушительный взрыв. Миллионы вольт напряжения, питавших гигантскую голограмму, вырвались на свободу. Стальные фермы, ослабленные взрывом и перепадом температур под ледяным дождем, жалобно застонали.

Тридцатиметровая, многотонная конструкция логотипа «Рюджин Индастриз» накренилась и, медленно набирая скорость, с сокрушительным, апокалиптическим грохотом рухнула вниз.

Она обрушилась прямо на позиции левого фланга корпоративных снайперов. Многотонный металл и битое стекло вмяли в крышу всё, что находилось под ними. Двое снайперов даже не успели закричать, раздавленные насмерть собственным корпоративным символом.

Левый фланг был открыт.

Но победа была преждевременной. Уничтожение прожектора и падение вывески только разозлило полицию Неона.

Главный, самый тяжелый боевой глайдер, висевший по центру, с ревом турбин рванул вперед. Его пилот понял, что имеет дело не с обычными ворами. Глайдер завис всего в двадцати метрах над крышей. Два тяжелых, спаренных роторных пулемета калибра 30-мм начали медленно, неотвратимо опускаться, наводясь прямо на кондиционер, за которым прятались герои.

— Приоритетная цель захвачена. Открыть огонь на поражение, — раздался синтезированный, усиленный мегафоном голос из глайдера.

— Ложись! В пол! — Рик навалился на Элизу всем своим телом, Вария упала рядом.

Пулеметы зарычали. Это был не звук выстрелов. Это был один сплошной, оглушительный, вибрирующий рев пилорамы, режущей металл. Тридцатимиллиметровые бронебойные снаряды, способные вскрывать легкие танки, ударили по блоку промышленного кондиционера.

Толстая сталь рвалась, как мокрая бумага. Куски металла, ошметки лопастей вентиляторов и бетонная крошка фонтаном брызнули во все стороны. Рик чувствовал, как вибрация от попаданий сотрясает его кости. Кондиционер разваливался на куски прямо над их головами. Укрытие таяло с каждой секундой. Еще пять секунд шквального огня, и снаряды превратят их тела в кровавый фарш, смешанный с бетоном.

У Рика не было оружия, способного пробить броню глайдера. ЭМИ-винтовка сдохла. Пистолет был бесполезен. Вария не могла допрыгнуть до летящей машины.

Это был конец. Загнанные в угол на крыше мира, они могли лишь ждать, пока металл над ними исчезнет.

И тут радиоэфир взорвался.

— АХ ВЫ Ж КОРПОРАТИВНЫЕ, ВЫЛИЗАННЫЕ СУЧЬИ ДЕТИ! — голос Келлера грохотал в наушниках с такой первобытной, хтонической яростью, что перекрыл даже рев пулеметов. — ОТОЙДИТЕ ОТ МОЕГО ЭКИПАЖА!

Рик скосил глаза и посмотрел в сторону края крыши.

Сквозь сплошную, кипящую стену фиолетового шторма и токсичного дождя, с ревом маршевых двигателей, работающих на двести процентов мощности, вынырнула ОНА.

«Ржавая Комета».

Старый, уродливый, асимметричный контрабандистский корабль. Его левый борт был разорван после побега с Энцелада, из дюз вырывались неравномерные, коптящие снопы плазмы. Корабль не летел — он тяжело, натужно полз сквозь ураган, как раненый, но взбешенный носорог.

Келлер не стал пытаться стрелять из сломанных турелей. Он не пытался маневрировать.

Механик-ветеран, прошедший мясорубку Колониальной войны, использовал единственное оружие, которое у него оставалось. Физику и колоссальную массу своего корабля.

— Келлер! Что ты делаешь?! Тебя собьют! — заорал Рик.

Но старик уже не слушал.

«Комета» неслась прямо на зависший полицейский глайдер. Пилот полиции, увлеченный расстрелом крыши, заметил угрозу слишком поздно. Он попытался резко заложить вираж, дернув глайдер вправо, но десятитонная полицейская машина была ничем по сравнению с трехсоттонной массой прущего на нее космического корабля.

Удар был чудовищным.

Это не было изящное воздушное столкновение. Это была брутальная, уродливая автокатастрофа в воздухе. Тяжелый, усиленный титановый киль «Ржавой Кометы» с оглушительным, рвущим барабанные перепонки скрежетом врезался прямо в борт полицейского глайдера.

Физика взяла свое. Кинетическая энергия «Кометы» просто смяла легкую броню глайдера. Полицейскую машину отшвырнуло в сторону, как консервную банку от удара бейсбольной битой. Глайдер закрутился в неконтролируемом штопоре, его двигатели вспыхнули, и он, оставляя за собой густой шлейф черного дыма, полетел вниз, в бездонную, кипящую пропасть неонского океана.

Два оставшихся глайдера, ошеломленные такой наглостью, прервали огонь и бросились врассыпную, пытаясь взять неуклюжую «Комету» в прицел.

Но «Комета» не могла остановиться. Удар нарушил и без того хрупкую стабилизацию корабля. Судно тяжело просело, его брюхо со скрежетом чиркнуло по краю крыши Башни Рюджин, высекая снопы искр.

— Рик! Я не удержу ее! — хрипел Келлер по связи, борясь со штурвалом. — Левый контур тяги сбоит! Я не могу зависнуть над вами, меня сносит ветром! Шлюз открыт! Вы должны прыгать!

Рик поднял голову.

Огромная, ржавая туша корабля медленно, боком дрейфовала вдоль края крыши, сносимая ураганным ветром. Задняя аппарель грузового шлюза была опущена. Там, в желтом аварийном свете, виднелся спасительный нутро корабля.

Но между краем крыши и открытой аппарелью было не меньше десяти метров абсолютно пустой, бушующей штормом пропасти. Десять метров, под которыми зиял километровый обрыв в океан. Аппарель раскачивалась, удаляясь с каждой секундой.

— Мы не допрыгнем... — прошептала Элиза. Она смотрела на пропасть широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Ее трясло. — Рик, мы разобьемся!

— Альтернатива — остаться здесь и получить пулю от корпоратов! — Рик резко поднялся, хватая Элизу за руку мертвой хваткой. Оставшиеся снайперы уже приходили в себя, лазерные точки снова заплясали по бетону вокруг них.

Рик посмотрел на Варию. Девушка-ассасин стояла рядом, ее глаза были прикованы к удаляющемуся шлюзу «Кометы». В ее взгляде не было страха. Только холодный математический расчет траектории, скорости ветра и массы ее собственного тела.

— Вария! Ты пойдешь первой! — крикнул Рик сквозь шум шторма. — Займи позицию на краю аппарели! Я швырну Элизу, ты должна ее поймать! Потом прыгну я!

Вария не стала тратить время на кивки.

Она разбежалась. Короткий, взрывной спринт, всего три шага, в которые она вложила всю биомеханическую мощь своих натренированных ног. Она оттолкнулась от самого края бетонной крыши.

Это был не прыжок человека. Это был прыжок дикой кошки.

Ее черное тело пролетело над бездной, игнорируя сбивающий с ног боковой ветер. Она вытянулась в струну, пролетела эти десять метров и с глухим, металлическим стуком приземлилась точно на край открытой аппарели «Кометы». Она даже не пошатнулась. Магнитные ботинки лязгнули, намертво фиксируя ее на металле. Вария мгновенно развернулась, протягивая обе руки навстречу крыше.

— Жду! — ее голос в рации был спокоен, как лед.

— Док! Ты мне веришь?! — Рик повернулся к Элизе, перекрикивая гром.

— НЕТ! — истерично завизжала ученая, вцепившись в свой датапад.

— Отличный ответ! Пошла!

Рик не стал ждать, пока она соберется с мыслями. Он обхватил Элизу левой, здоровой рукой за талию, пробежал пару метров до края и, использовав всю свою силу и инерцию разбега, буквально швырнул легкую девушку через пропасть.

Элиза летела, истошно, на одной высокой ноте крича. Ветер швырнул ее в сторону, траектория сместилась. Она бы промахнулась мимо шлюза и улетела в океан.

Но Вария не знала промахов. Ассасин подалась вперед, перенося вес тела за край аппарели. Ее левая рука змеей метнулась в пустоту. Пальцы в черной перчатке сомкнулись на шлейке скафандра Элизы с хирургической точностью. Вария дернула на себя, втаскивая бьющуюся в истерике ученую внутрь шлюза и бросая ее на безопасную палубу.

— Давай, Вэнс! Прыгай! — проорал Келлер по общей связи. Корабль накренился еще сильнее, отдаляясь от крыши. Дистанция увеличилась до пятнадцати метров.

Рик остался один. Снайперский лазер прожег бетон в дюйме от его ботинка. Ждать было нельзя.

Он бросился к краю. Левая нога оттолкнулась от мокрого бетона с максимальной силой.

Он полетел над пропастью.

Ветер ударил в него, пытаясь сдуть, как сухой лист. Рик Вэнс, опытный пилот, почувствовал, что он не долетает. Его вес, помноженный на громоздкую куртку и оружие, тянул его вниз. Тяжелая травма правого плеча не позволила ему сгруппироваться правильно.

Он стремительно падал, целясь ниже края аппарели.

В последнюю секунду он отчаянно выкинул левую руку вперед.

Удар.

Его левая ладонь с размаху ударилась о ребристый, холодный металл края шлюза. Пальцы судорожно скрючились, впиваясь в зазубрины. Его тело с силой врезалось в обшивку корабля снизу, выбив остатки воздуха из легких. Правое, обожженное плечо рвануло такой ослепляющей болью, что Рик едва не разжал пальцы.

Он повис над бездной. В километре под ним ревел черный, смертоносный океан Неона. Корабль качался, и пальцы Рика, скользкие от дождя и крови, начали медленно, миллиметр за миллиметром, соскальзывать с холодного металла.

Он не мог подтянуться. Правая рука не работала.

— Рик! — закричала Элиза из глубины шлюза.

Внезапно сверху, прямо над его лицом, появилось бледное лицо Варии.

Она упала на живот на самый край аппарели, свесившись вниз. Ее правая рука, лишенная перчатки, чтобы чувствовать контакт, мертвой, железной хваткой сомкнулась на запястье Рика.

— Я держу, — ее голос не дрожал, но Рик видел, как вздулись вены на ее шее от невероятного физического усилия.

Она тянула вверх. Медленно, методично, используя всю силу своей спины и ног, Вария вытаскивала восьмидесятикилограммового мужчину из пропасти одной рукой. Рик зарычал, помогая ей, упираясь ногами в обшивку.

Еще один судорожный рывок — и Вария перевалила Рика через край аппарели.

Они вдвоем рухнули на рифленый пол грузового шлюза, тяжело дыша.

— ВАСКО! Закрывай! Келлер, рви когти! — прохрипел Рик, переворачиваясь на спину и глядя на удаляющуюся, остающуюся внизу крышу Башни Рюджин.

Тяжелая аппарель шлюза с лязгом и шипением захлопнулась, отрезая их от воя шторма, сирен и смертельного холода.

Корабль дернулся. Перегрузка снова вдавила их в палубу. Келлер, не жалея остатков плазмы, гнал «Комету» вертикально вверх, прочь от гравитационного колодца Волии Альфа.

Рик лежал на полу, чувствуя, как под ним мелко вибрирует старый металл. Рядом с ним, тяжело, прерывисто дыша, сидела Вария. Она потерла свое запястье, на котором остались красные следы от хватки Рика.

Они переглянулись.

В этот раз Вария не стала отводить взгляд. Не было никаких румянцев или смущенных оправданий про "тактическую необходимость". В этом коротком, измученном взгляде, которым обменялись циничный пилот и дезертир из культа смерти, было нечто большее. Абсолютное, безоговорочное, выкованное в огне доверие. Они вместе прыгнули в бездну, и они вместе из нее выбрались.

— Стелс действительно не твое, леди-с-ножами, — Рик слабо, хрипло усмехнулся, сплевывая кровь. — Громкий выход удался на славу.

Вария позволила уголкам своих губ едва заметно дрогнуть. Это была микроскопическая, но настоящая улыбка.

— Главное, что мы покинули сектор обстрела, капитан. Оценка успешности операции: удовлетворительно.

— Элиза... — Рик повернул голову.

Ученая сидела, прислонившись к стене шлюза. Ее очки были разбиты, волосы слиплись от пота и токсичного дождя. Но она мертвой хваткой прижимала к груди свой датапад.

— Данные, док, — тяжело дыша, спросил Рик. — Ты успела вытащить координаты? Куда этот корпорат собирался лететь дальше, чтобы искать остатки проекта «Старсид»?

Элизабель медленно кивнула. Ее пальцы пробежались по треснувшему экрану планшета.

— Слайдер успел расшифровать последние сектора перед тем, как система Рюджин выкинула нас, — голос Элизы был тихим, но уверенным. Она больше не была той пугливой мышкой, которую они забрали из Новой Атлантиды. Она прошла крещение огнем. — Проект Дюрана раскидал поисковые зонды по всей галактике. Но один из них, самый важный, который засек невероятно мощную гравитационную аномалию, упал и перестал выходить на связь.

— Где он упал? — Рик попытался сесть, морщась от боли.

Элиза подняла на него глаза. В них читалась тревога.

— На краю обитаемого космоса. Система Эта Кассиопеи. Планета Кассиопея IV-a.

Рик медленно, со стоном выдохнул, опуская голову на холодный металл палубы.

Кассиопея. Одно из самых страшных мест в Освоенных Системах. Планета, которую даже закаленные ветераны называли «Зеленым Адом». Место, где флора и фауна эволюционировали с единственной целью — убивать всё, что движется. Планета, покрытая фосфоресцирующими джунглями, токсичной грязью и тварями, чья броня толще, чем у космических крейсеров.

— Отлично, — пробормотал Рик, закрывая глаза. — Мы сбежали из киберпанковского ада, чтобы добровольно отправиться в ад первобытный. Келлер! Заряжай грави-привод! Курс на Кассиопею. Идем искать этот проклятый зонд, пока пираты не добрались до него первыми.

Космический триллер не давал передышек. Гонка за Артефактами и властью над мультивселенной продолжалась, и теперь их путь лежал в самые темные, дикие уголки вселенной.

Глава 25Зеленый Ад

«Ржавая Комета» вошла в атмосферу Кассиопеи IV-a так же, как кусок раскаленного шлака падает в токсичное болото — с громким, яростным шипением, тряской и облаком грязного пара.

После побега с крыш Неона корабль представлял собой жалкое зрелище. Титановый киль, протаранивший полицейский глайдер, был смят и покрыт глубокими бороздами. Левый борт зиял наспех заваренными пробоинами от снайперских лазеров корпорации «Рюджин». Грави-привод, изнасилованный двумя экстренными прыжками подряд, гудел на такой неровной, болезненной ноте, что казалось, он вот-вот выплюнет свои магнитные кольца прямо в реакторную.

Но старая контрабандистская баржа всё еще летела.

Рик Вэнс сидел в пилотском кресле, намертво вцепившись в штурвал. Его лицо было бледным, покрытым испариной. Правое плечо, где под курткой скрывался тяжелый ожог от лазера, пульсировало глухой, изматывающей болью. Био-пена стягивала кожу, каждое движение руки отзывалось скрипом в суставах, но Рик не обращал на это внимания. Всё его внимание было приковано к лобовому бронестеклу.

Там, внизу, расстилался ад. Но этот ад был не огненным и не черным. Он был ядовито-зеленым.

Кассиопея IV-a не имела океанов, городов или ледяных пустошей. Вся поверхность планеты, от полюса до полюса, была покрыта единым, сплошным, пульсирующим органической жизнью ковром сверхгустых джунглей. Атмосфера здесь представляла собой густой, как кисель, коктейль из азота, метана и тяжелых углеводородов. Сквозь эти мутные, желто-зеленые тучи почти не пробивался свет местного солнца, но планета не тонула во тьме. Она светилась сама.

Джунгли фосфоресцировали. Миллиарды растений, грибов и гигантских деревьев испускали мягкий, потусторонний, неоново-бирюзовый, фиолетовый и изумрудный свет. С орбиты это выглядело как гигантская, светящаяся плесень на теле мертвого бога.

— Атмосферное трение в норме. Плотность воздуха превышает земную в полтора раза, — монотонно доложил ВАСКО-77, сканируя окружающую среду. — Химический анализ показывает наличие высокой концентрации серной кислоты в конденсате облаков. Рейтинг агрессивности биосферы: Экстремальный. Рекомендуется полная герметизация скафандров и избегание прямого контакта с флорой.

— Плевать на флору, мне нужна площадка, где это корыто не утонет в грязи по самую рубку! — прохрипел Рик, выкручивая штурвал.

Корабль пробил нижнюю кромку облаков. Ветер, плотный и влажный, с воем ударил в обшивку. Перед ними предстал бесконечный лабиринт из исполинских, высотой в сотни метров, грибовидных деревьев с толстыми, переплетающимися стволами, похожими на вздутые вены.

— Вектор ноль-пять! Там есть скальное плато, свободное от крупной растительности! — крикнула Элизабель с кресла навигатора.

Рик направил корабль к черному, блестящему от влаги каменному выступу, возвышающемуся над морем светящихся джунглей. Двигатели взревели, выжигая посадочным пламенем густые заросли плотоядных лиан, которые тут же сжались и брызнули желтым соком. «Комета» с тяжелым, чавкающим звуком опустилась на мокрый базальт. Опоры шасси погрузились в толстый слой кислотного мха почти на полметра, прежде чем нашли твердую породу.

Двигатели смолкли. В рубке воцарилась тишина, сквозь которую снаружи начал пробиваться низкий, густой, многоголосый гул планеты. Джунгли жили своей, абсолютно чуждой человечеству жизнью. Там что-то щелкало, выло, хлюпало и непрерывно двигалось.

Рик откинулся в кресле и со стоном расстегнул ремни.

— Мы на месте. Дом, милый дом. Элиза, координаты зонда Дюрана точные?

Ученая сидела, прижавшись лицом к боковому иллюминатору. Ее большие карие глаза за новыми, наспех склеенными изолентой очками были широко распахнуты. На ее лице не было ни следа привычного страха, который она испытывала в стерильных коридорах Башни Рюджин или в грязных переулках Неона. Там горел чистый, незамутненный академический экстаз.

— Вы только посмотрите на это... — благоговейно, почти шепотом произнесла Элиза. Она водила пальцем по стеклу, отслеживая движения светящихся спор снаружи. — Это же абсолютно закрытая экосистема! Биолюминесценция обусловлена отсутствием прямого фотосинтеза. Они питаются геотермальной энергией и метаном! Я фиксирую симбиотические связи на макроуровне! Капитан, эта планета — биологический Клондайк!

Рик с недоверием посмотрел на нее.

— Док, ты на Марсе боялась сесть на стул, потому что там были микробы. А сейчас ты пускаешь слюни на гигантскую, радиоактивную кислотную плесень, которая, судя по радарам, хочет нас сожрать?

— Микробы в барах Сидонии — это продукты человеческой антисанитарии и социальной деградации, капитан! — Элиза с жаром повернулась к нему, ее щеки вспыхнули румянцем научного возмущения. — А это — шедевр эволюции! Чистый, первозданный, не тронутый корпорациями и индустриализацией мир! Мы первые ученые «Созвездия», которые...

— Первые идиоты, которые решили сюда сунуться по доброй воле, — раздался хриплый, перебиваемый кашлем голос из коридора.

В рубку тяжело ввалился Келлер. Старый механик выглядел так, словно его только что вытащили из-под гусениц танка. Под глазами залегли черные тени. На месте отрубленной руки красовался сложный, массивный медицинский бандаж из толстого пластика и металлических скоб, пронизанный трубками капельниц, которые ВАСКО наспех соорудил из аптечки. Старик тяжело опирался плечом о косяк двери.

— Келлер, мать твою, ты должен лежать в медблоке! Тебе влили столько коагулянтов, что у тебя кровь гуще монтажной пены! — Рик вскочил с кресла.

— Я лежал, пока вы не посадили эту калошу в болото! — прорычал старик, отмахиваясь от попыток Рика помочь ему. — Я посмотрел на внешние камеры. Вэнс, я старый, больной, полумеханический инвалид. Я прошел Колониальную войну. И я официально заявляю: я не высуну из этого корабля даже кончик своего металлического ботинка.

Келлер ткнул здоровой рукой в иллюминатор, за которым в густых, светящихся зарослях что-то массивное с хрустом ломало вековые деревья.

— Эта флора токсична. А фауна... вы слышите этот звук? Так звучит пищевая цепь, в которой мы находимся в самом низу, прямо рядом с планктоном. Я остаюсь на корабле. Буду чинить маршевые двигатели левой пяткой. ВАСКО заблокирует шлюзы. А вы можете идти собирать свои гербарии, пока вас не переварили.

Рик тяжело вздохнул. Он понимал старика. Тащить раненого, однорукого Келлера в джунгли было бы чистым самоубийством.

— Добро. Дед, задраивайся изнутри. Если через шесть часов мы не подадим сигнал — врубай грави-привод и уходи на Джемисон. Отдашь данные Саре Морган.

Келлер посмотрел на Рика тяжелым, долгим взглядом. В его старческих глазах мелькнула тревога, которую он тут же попытался скрыть за маской привычной злобы.

— Если ты сдохнешь в этих кустах, Вэнс, я найду твой труп и лично выбью тебе зубы гаечным ключом за то, что оставил меня одного чинить этот летающий мусорный бак. Понял?

— Так точно, старший механик, — Рик криво усмехнулся. Он повернулся к Элизе и Варии. — Собираемся. Экипировка по классу "Тяжелая среда". Никаких легких курточек.

Подготовка в шлюзовой камере проходила в напряженном молчании.

Рик натянул на себя свой старый, потрепанный, но всё еще надежный шахтерский скафандр «Аргос». Это была неуклюжая, тяжелая броня, предназначенная для защиты от камнепадов и радиации. Он методично, щелчок за щелчком, проверил герметичность всех соединений. На правое бедро легла кобура с крупнокалиберным кинетическим пистолетом, а в руки он взял тяжелый, короткоствольный дробовик «Коучмен», позаимствованный у Келлера. В джунглях, где дистанция боя редко превышает десять метров, снайперские винтовки бесполезны. Здесь решала грубая, останавливающая сила картечи. За спину он забросил мачете — широкий, тяжелый тесак из углеродистой стали для рубки лиан.

Элизабель облачилась в белый исследовательский скафандр «Созвездия». ВАСКО помог ей закрепить на спине массивный модуль системы автономного жизнеобеспечения и фильтрации кислорода. В руки ей Рик всучил легкий лазерный пистолет «Солнцестояние».

— С предохранителя не снимать, пока я не скажу. Держись за моей спиной. Твоя задача — смотреть в сканер и указывать направление на зонд Дюрана.

Вария экипировалась последней.

Девушка-ассасин не стала надевать громоздкие бронескафандры ОК. Ее матово-черный изодермический костюм был сам по себе чудом технологий Дома Ва'руун, способным регулировать температуру и защищать от токсинов. Она лишь наглухо защелкнула свою черную полумаску, превратив лицо в абсолютно непроницаемый, безглазый щиток, и накинула глубокий капюшон. На ее поясе привычно висела цилиндрическая рукоять плазменного клинка.

Рик посмотрел на нее. В замкнутых пространствах баз и космических станций она была непобедима. Но здесь, в хаосе дикой, первобытной природы, ее математический стелс мог дать сбой.

— Готова, леди-с-ножами? — спросил Рик, проверяя заряд дробовика.

— Оптические и тепловые сенсоры костюма переведены в режим анализа органических угроз, — холодным, роботизированным голосом донеслась ее речь через коммуникатор. — Я готова к выполнению тактической задачи.

— Тогда пошли.

Тяжелая аппарель грузового шлюза «Кометы» с лязгом и шипением пневматики опустилась вниз, врезавшись в мокрый, чавкающий базальт плато.

Рик шагнул наружу первым.

Казалось, на них обрушился целый океан. Гравитация Кассиопеи IV-a была немного выше земной, что делало тяжелые скафандры еще более неподъемными. Вязкий, густой туман зеленоватого оттенка стелился по земле, доходя до колен. Свет от наплечных фонарей бессильно вяз в этой мгле уже через десять метров.

Единственным источником освещения были сами джунгли. Гигантские, похожие на папоротники деревья, стволы которых были толщиной с орбитальный челнок, испускали мягкое, пульсирующее изумрудное свечение. С их широких, кожистых листьев капала вязкая, фосфоресцирующая слизь. Под ногами хлюпал ковер из фиолетового, губчатого мха.

Тишина космоса сменилась оглушительной какофонией звуков. Где-то высоко в невидимых кронах деревьев что-то истошно, по-птичьи кричало. В зарослях справа раздавался непрерывный, влажный хруст и чавканье — кто-то кого-то жрал. Воздух гудел от миллиардов невидимых насекомых.

— Дистанция до сигнала зонда? — хрипло спросил Рик, делая первый шаг в светящуюся чащу и срубая мачете толстую, покрытую шипами лиану, преграждающую путь. Лиана дернулась, как живая змея, и обильно замироточила желтой, дымящейся на воздухе кислотой.

— П-полтора километра. Вектор ноль-три-ноль, строго на север от плато, — ответила Элиза. Ее голос дрожал, но она упрямо смотрела в экран датапада, игнорируя гигантскую многоножку размером с собаку, которая только что пробежала по стволу дерева рядом с ней. — Сигнал слабый. Зонд, скорее всего, погрузился в породу или погребен под слоем биомассы.

Вария скользнула вперед, опередив Рика. В джунглях ее движения изменились. Если на Неоне она была текучей ртутью, то здесь ее пластика стала более резкой, рубленой. Она постоянно поворачивала голову, ее сенсоры пытались отфильтровать угрозы в этом море жизни.

— Капитан, — Вария остановилась, ее голос звучал напряженно. — Местная геометрия не поддается тактическому анализу. Отсутствуют прямые углы, нет укрытий из твердых материалов. Тепловизор бесполезен — фоновая температура биомассы совпадает с температурой живых объектов. Я слепа на семьдесят процентов.

Рик подошел к ней, тяжело ступая по вязкому мху. Он прекрасно понимал ее проблему. Она была городским ассасином. Оружием, созданным для убийства в коридорах из феррокрита и стали.

— Добро пожаловать в пехоту, Вария. Забудь про математику. В зеленом аду нет алгоритмов. Здесь правит инстинкт. Не смотри на деревья — смотри на то, как они гнутся. Не слушай крики — слушай тишину. Если джунгли внезапно замолкли, значит, рядом хищник, который страшнее нас. И держись поближе.

Она коротко кивнула. Впервые Рик увидел, как ее рука неуверенно сжала рукоять плазменного клинка не для атаки, а для защиты.

Они углубились в чащу.

Продвижение было адски медленным. Густые заросли не давали идти прямо. Рику приходилось прорубаться сквозь стену плотных, кожистых листьев и переплетенных корней, которые норовили оплести ноги. Тяжелый скафандр «Аргоса» превратился в портативную сауну. Пот ручьями стекал по лицу Рика, заливая глаза, но он не мог вытереть их сквозь визор. Больное плечо горело огнем при каждом взмахе мачете.

Элиза шла за ним след в след. Ее академический экстаз уступил место тяжелой, изнуряющей физической работе, но она не жаловалась. Ученая постоянно сканировала окружение.

— Эта планета... она невероятна, — тяжело дыша, пробормотала она по связи. — Я проанализировала состав слизи с той лианы. Это не просто кислота, это сложный пищеварительный фермент. Растения здесь не просто питаются от почвы. Они плотоядные. Вся эта экосистема — единый, гигантский, вечно голодный организм.

— Очень воодушевляет, док, — буркнул Рик, перешагивая через огромную, светящуюся синим светом лужу гниющей биомассы.

Внезапно Вария, шедшая на два метра впереди, резко остановилась и вскинула сжатый кулак — армейский жест "Внимание".

Рик замер, моментально поднимая дробовик и снимая его с предохранителя. Элиза застыла, зажав рот рукой.

Джунгли вокруг них замолчали.

Тот самый фоновый гул, стрекотание и вой птиц, которые сопровождали их последние полчаса, исчезли, как по щелчку рубильника. Наступила плотная, давящая, звенящая тишина. Слышно было только тяжелое дыхание Рика внутри шлема.

Вария медленно, не делая резких движений, активировала свой плазменный клинок. Багрово-пурпурная дуга с шипением разрезала зеленый полумрак, осветив стволы ближайших деревьев.

— Что там? — едва слышно прошептал Рик в канал ближней связи.

— Аномалия на грунте, — так же тихо ответила Вария, указывая острием клинка вниз.

Рик подошел ближе, держа дробовик на изготовку, и посмотрел туда, куда она указывала.

На мягком, фиолетовом мху, прямо по их курсу, зияли следы.

Это были не просто отпечатки лап. Это были колоссальные, вдавленные в почву на полметра рытвины. Каждый след представлял собой вмятину размером с хороший обеденный стол, оканчивающуюся тремя глубокими, параллельными бороздами от исполинских когтей. Борозды были заполнены желтоватой, дымящейся слизью, которая с шипением разъедала мох, испуская едкий пар.

Рик сглотнул. Он видел следы боевых мехов на Ниире, которые весили по сорок тонн. Эти следы были больше.

Расстояние между правым и левым отпечатками составляло около четырех метров. Тот, кто оставил их, передвигался на четырех или шести лапах и был размером с тяжелый орбитальный челнок.

— Биологическая масса существа, оставившего данный след, превышает расчетные пределы прочности стандартного кинетического оружия, — констатировала Вария, ее голос оставался ледяным, но Рик заметил, как она чуть плотнее перехватила рукоять своего клинка.

— Элиза... — Рик медленно повернул голову к ученой. — Сигнал зонда. Где он?

Элизабель сглотнула, глядя на экран своего дешифратора, который она подключила к сканеру. Ее лицо под визором побелело.

— Он... он не под землей, Рик. Вектор сигнала идет не снизу. Он идет впереди нас. По курсу этих следов.

Она подняла на Рика полные ужаса глаза.

— Капитан... сигнал движется. Скорость — пятнадцать километров в час. И он удаляется.

Рик перевел взгляд с экрана на гигантские, заполненные кислотой когтистые следы, уходящие в непроглядную, светящуюся зеленым неоном чащу. Пазл сложился мгновенно, обдав Рика ледяным душем осознания.

Секретный военный зонд адмирала Дюрана не просто упал в джунгли Кассиопеи. Он был блестящим, металлическим, излучающим тепло и энергию объектом. В этой вечно голодной, плотоядной экосистеме он привлек внимание.

Зонд не лежал на земле. Его проглотили.

— Твою мать... — прошептал Рик, чувствуя, как по спине струится холодный пот. — Он внутри этой твари.

В этот момент земля под их ногами мелко, ритмично содрогнулась. Дрожь передалась через подошвы магнитных ботинок, заставив завибрировать кости. Где-то впереди, в гуще непроглядных, фосфоресцирующих деревьев, раздался звук.

Это не был рев. Это был низкий, утробный, инфразвуковой рокот, от которого заложило уши. Звук существа, чьи легкие были размером с комнату. Существа, которое стояло на вершине пищевой цепи целой планеты. Альфа-хищника, который только что почуял запах трех крошечных, металлических консервных банок, вторгшихся на его территорию.

— Вария. Заглуши клинок, — хрипло скомандовал Рик, медленно поднимая тяжелый ствол дробовика и вглядываясь в зеленую, клубящуюся тьму джунглей. — Кажется, мы нашли наш зонд. Точнее, он нашел нас.

Лес перед ними угрожающе зашумел. Вековые деревья начали с хрустом крениться и ломаться, уступая дорогу надвигающейся массе. Зеленый Ад Кассиопеи приготовился к трапезе.

Глава 26: Охотник и Жертва

Джунгли Кассиопеи IV-a не были безмолвными, но тишина, наступившая после тяжелых, сейсмических ударов гигантских лап, была страшнее любого рева.

Рик Вэнс стоял по колено в чавкающем, фосфоресцирующем фиолетовом мху, вглядываясь в непроницаемую, клубящуюся желто-зелеными испарениями чащу. Его тяжелый дробовик «Коучмен» был вскинут к плечу. Дыхание внутри шлема скафандра «Аргос» казалось неестественно громким, хриплым, отдающим привкусом старой меди и страха.

Где-то там, за стеной из гигантских, светящихся папоротников и покрытых ядовитой слизью лиан, находилось существо, проглотившее военный зонд адмирала Дюрана. Альфа-хищник этой планеты.

— Элиза... — Рик даже не шевелил губами, звук передавался по ларингофону, встроенному в воротник скафандра. — Дай мне точный пеленг. Немедленно.

Ученая стояла у него за спиной, прижавшись спиной к широкому, склизкому стволу векового грибовидного дерева. Ее трясло так сильно, что звук постукивающих друг о друга керамических пластин ее скафандра улавливался даже сквозь внешние микрофоны Рика. В руках она неуклюже, побелевшими пальцами сжимала тяжелую лазерную винтовку «Орион», которую Келлер всучил ей перед самым выходом со словами: «Если эта штука не прожжет дыру во враге, она хотя бы ослепит его. Просто нажми на курок и закрой глаза, девочка».

Элиза опустила взгляд на экран своего датапада, считывающего сигнал зонда. Зеленая точка на радаре не просто пульсировала. Она медленно, методично описывала сужающиеся круги вокруг их позиции.

— Он... он не удаляется, Рик, — голос Элизы сорвался на панический шепот, полный абсолютного, животного ужаса. Она сглотнула, пытаясь подавить рвотный рефлекс от запаха гниющей биомассы, пробивающегося сквозь фильтры. — Сигнал двигается вокруг нас. Скорость падает. Он... он нас выслеживает. Мы в самом центре его охотничьего угодья. Дистанция — тридцать метров... двадцать пять...

— Вария, — Рик перевел взгляд на девушку-ассасина, стоявшую в трех метрах правее.

Она сливалась с тенями неоновых джунглей в своем матово-черном костюме. Вария не двигалась. Ее плазменный клинок был деактивирован, чтобы гудение магнитных полей не выдало ее позицию. В руках она сжимала два тяжелых метательных ножа из углеродистой стали. Ее голова, скрытая под капюшоном и маской, медленно, на доли миллиметра поворачивалась из стороны в сторону. Она слушала не ушами. Она читала лес.

— Капитан, — раздался ее ледяной, синтезированный голос в наушнике. — Плотность биомассы вокруг нас искажает тепловые сигнатуры. Но я фиксирую изменение потоков воздуха. Крона деревьев на векторе ноль-пять-ноль деформируется. Оно обходит нас с подветренной стороны, чтобы мы не учуяли запах кислотных желез.

— Эта тварь умнее, чем кажется, — прорычал Рик. — Перестраиваемся. Встаем спина к спине. Элиза в центр. Не стрелять без моей...

В этот момент джунгли взорвались.

Это не было медленное, угрожающее появление монстра из классических голо-фильмов. Эволюция в условиях тяжелой гравитации и плотной атмосферы Кассиопеи выковала из местных хищников идеальные машины для молниеносного убийства.

Слева от Рика, всего в десяти метрах, стена переплетенных лиан и гигантских листьев просто разлетелась в клочья, словно сквозь нее прошел тяжелый орбитальный челнок.

Из зеленого, фосфоресцирующего мрака вырвался Ашти. Альфа-самец.

У Рика перехватило дыхание. Тварь была колоссальной. Длиной не меньше восьми метров, она передвигалась на шести мощных, узловатых лапах, оканчивающихся серповидными когтями, способными вскрывать скальные породы. Ее тело отдаленно напоминало помесь богомола и древнего земного динозавра, но было покрыто не чешуей, а сплошным, многослойным панцирем из темно-серого, почти черного силикатного хитина. Пластины брони были толщиной в несколько сантиметров и выглядели как неровные куски вулканического базальта.

Треугольная, уродливая голова монстра была увенчана шестью фасеточными, светящимися во тьме тусклым желтым светом глазами. Жвалы, размером с человека каждая, щелкали с металлическим звуком. С них густыми каплями стекала желтоватая, дымящаяся на воздухе кислота, которая с шипением прожигала мох под ногами зверя.

Он не ревел. Он издал пронзительный, скрежещущий высокочастотный звук, похожий на визг циркулярной пилы, и бросился прямо на Рика.

— КОНТАКТ! — заорал Рик.

Инстинкты старого солдата сработали за миллисекунды. Он не стал пытаться убегать — от такой массы при местной гравитации не уйти. Он жестко уперся ногами в вязкий грунт, вскинул дробовик «Коучмен» и нажал на оба спусковых крючка одновременно.

Два заряда тяжелой, вольфрамовой бронебойной картечи, способной разнести в клочья штурмовика в силовой броне, с оглушительным грохотом ударили монстру прямо в широкую, защищенную хитиновыми плитами грудь.

Вспышки выстрелов на долю секунды ослепили Рика. Но звук попадания заставил его сердце пропустить удар.

Это не был влажный звук пробиваемой плоти. Это был звон. Оглушительный, металлический звон картечи, отскакивающей от цельнолитой брони. Сноп ослепительных искр брызнул от панциря Ашти. Вольфрам оставил на силикатных пластинах лишь мелкие, дымящиеся царапины.

Монстр даже не замедлился. Ударная волна кинетического оружия, которая должна была остановить цель, была поглощена его колоссальной массой.

— Броня не пробита! Уходите с линии! — крикнул Рик, бросаясь в сторону.

Его простреленное плечо взорвалось агонией, когда он тяжело перекатился по кислотному мху. В том месте, где он стоял долю секунды назад, сомкнулись гигантские жвалы Ашти. Они с хрустом перекусили толстый ствол фосфоресцирующего дерева, словно сухую ветку. Кислота брызнула во все стороны, попав на поножи скафандра Рика, пластик зашипел, источая едкий белый дым.

— Угроза высшего приоритета. Переход в ближний бой, — холодный, безжизненный голос Варии прорезал радиоэфир.

Ассасин Дома Ва'руун не стала отступать. Она использовала инерцию промахнувшегося монстра. Оттолкнувшись от гигантского корня, она взмыла в воздух, ее изодермический костюм слился с тенями. В полете она с силой метнула два углеродистых ножа.

Ножи ударили в сочленения между пластинами на шее зверя. Это был математически идеальный, хирургический бросок, который убил бы любого человека или киборга. Но лезвия, звякнув о скрытый под верхним панцирем второй слой хитина, со звоном отлетели в сторону, даже не пустив кровь.

Вария приземлилась на спину Ашти.

Монстр взревел, почувствовав на себе инородное тело. Он начал бешено извиваться, пытаясь сбросить ее, как дикий мустанг.

Вария активировала плазменный клинок. Багрово-пурпурная дуга, разогретая до трех тысяч градусов, с шипением ударила в толстый спинной панцирь твари.

Впервые на памяти Рика идеальное, всесокрушающее оружие Ва'руун дало сбой. Плазма не прошла сквозь броню как сквозь масло. Силикатный панцирь Ашти, эволюционировавший для защиты от геотермальных выбросов и кислотных бурь Кассиопеи, обладал феноменальной термостойкостью. Клинок начал медленно, с натужным воем магнитных полей, проплавлять верхний слой брони, заставляя камень пузыриться и вонять жженой серой. Но до плоти было еще далеко.

— Броня класса «Сверхтяжелая монолитная». Плазменное проникновение замедлено на восемьдесят процентов, — доложила Вария, удерживая равновесие на беснующемся звере. — Ищу уязвимые точки.

Ашти не стал ждать, пока его прожгут насквозь. Альфа-самец был не просто сильным, он был невероятно быстрым.

Он резко, с пугающей для своей массы грацией, перевернулся на бок, пытаясь раздавить Варию своим весом о стволы деревьев. Ассасину пришлось деактивировать клинок и спрыгнуть в грязь, спасаясь от гибели.

В этот момент монстр переключил внимание обратно на Рика.

Вэнс едва успел подняться на колено. Он перезарядил дробовик, понимая всю бесполезность этого действия, но старые инстинкты требовали держать оружие готовым.

Тварь не стала атаковать жвалами. Она развернулась и ударила своим массивным, покрытым шипами хвостом.

Удар был похож на столкновение с летящим товарным поездом.

Толстый, бронированный хвост смел Рика, как кеглю. Пилота отшвырнуло на добрых десять метров. Он пролетел сквозь заросли, ломая ветки и лианы, и с чудовищным грохотом впечатался спиной в гладкий, черный базальтовый валун.

В глазах Рика вспыхнула сверхновая. Воздух из легких выбило полностью, со свистом, который отразился в шлеме. В ушах зазвенел один непрерывный, высокий тон. Встроенный медицинский компьютер скафандра сошел с ума, заливая визор красными предупреждениями о критических повреждениях опорно-двигательного аппарата, падении давления и множественных внутренних кровотечениях. Био-пена на правом плече окончательно треснула, и Рик почувствовал, как по его груди и животу стремительно расползается теплая, липкая лужа собственной крови.

Дробовик вылетел из рук и исчез где-то в кислотной грязи. Рик попытался пошевелиться, попытался сделать вдох, но тело больше не подчинялось. Он был сломан.

Сквозь мутную, кровавую пелену на визоре он увидел, как Альфа-Ашти медленно, тяжело ступая шестипалыми лапами, разворачивается к нему. Монстр чуял кровь. Смерть. Свою законную добычу.

Жвалы монстра щелкнули. Кислота капала на землю в метре от Рика. Тварь готовилась нанести последний, фатальный удар — просто откусить ему голову вместе с толстым шлемом «Аргоса».

— Капитан! Уклоняйтесь! — крик Варии в рации был искажен статикой.

Рик видел, как она бросилась к монстру сбоку, снова активировав клинок, пытаясь ударить его по лапам, чтобы отвлечь внимание. Но Ашти, не отрывая взгляда своих желтых, фасеточных глаз от Рика, просто отмахнулся от нее массивной передней конечностью. Варию отбросило в сторону, она ударилась о дерево и тяжело упала в фосфоресцирующий мох, ее клинок погас.

Конец.

Рик Вэнс, человек, который пережил Колониальную войну, бойню на Ниире, перегрузки 9G и лазеры корпоратов, смотрел в уродливую, капающую кислотой пасть местного животного и понимал, что его удача официально закончилась. Он закрыл глаза, чувствуя, как сознание медленно уплывает в серую пустоту.

— ОТОЙДИ ОТ НЕГО, ТЫ, УРОДЛИВАЯ, РАДИОАКТИВНАЯ МЕРЗОСТЬ!

Голос был настолько пронзительным, истеричным и совершенно неуместным в этом зеленом аду, что Рик рефлекторно открыл глаза.

Метрах в пятнадцати от него, высунувшись из-за гигантского, светящегося корня, стояла Элизабель.

Ученая-археолог, теоретик из Ложи «Созвездия», девушка, которая падала в обморок от мысли о бактериях в марсианском баре и плакала, прячась под столом во время перестрелок.

Сейчас ее трясло крупной дрожью. По лицу за стеклом шлема текли слезы, смешиваясь с конденсатом. Она задыхалась от паники. Вся ее поза была воплощением абсолютного, неконтролируемого ужаса.

Но в ее руках, упертая прикладом в плечо, была зажата тяжелая лазерная винтовка «Орион».

Элиза смотрела на гигантского монстра. Мозг ученой, гениальный мозг, способный обрабатывать массивы квантовых данных за секунды, сейчас был в состоянии аффекта. Паника кричала ей бежать. Бежать на корабль, запереться в медблоке и плакать.

Но другая часть ее разума — холодная, академическая логика — видела иную картину. Она видела, как Вария не смогла пробить хитин. Она видела, как Рик Вэнс, единственный человек, который всегда закрывал их своей спиной и брал на себя весь урон этой жестокой вселенной, умирает, придавленный к скале. Если он умрет, умрут они все. Математика выживания была безжалостна.

И в этот момент Элизабель перестала быть просто напуганной девочкой.

Она вспомнила лекции по биологии ксено-угроз в Академии. Она смотрела на Ашти не как на монстра из ночных кошмаров. Она смотрела на него как на биологический механизм.

«Силикатный панцирь. Высокое альбедо к термо-воздействию. Защита внутренних органов абсолютная. Уязвимости? Мягкие ткани. Органы зрения. Оптические нервы напрямую связаны с центральным ганглием. Лазер — это сфокусированный поток фотонов. Ни один глаз во вселенной, основанный на преломлении света, не имеет термической брони».

Ашти, услышав крик, медленно повернул свою массивную, увенчанную шипами голову в сторону Элизы. Желтые, фасеточные глаза сфокусировались на новой, крошечной, дрожащей жертве в белом скафандре. Тварь издала низкий, булькающий рык и приготовилась к прыжку.

— Это... это просто оптика. Сфокусированные роговицы, — шептала Элиза самой себе, глотая слезы. — Просто линзы.

Она не стала закрывать глаза, как учил Келлер. Она широко распахнула их, глядя сквозь коллиматорный прицел «Ориона» прямо в центральный, самый крупный желтый глаз надвинувшегося чудовища.

Ее палец, обтянутый белой резиной перчатки, до хруста в суставе вдавил гашетку винтовки.

«Орион» не грохочет. Он издает высокий, режущий слух визг разряжающихся конденсаторов.

Ослепительно-красный, концентрированный луч когерентного света ударил сквозь зеленый сумрак джунглей. В отличие от рассеивающейся дроби или кинетических пуль, лазер не имел отдачи и бил точно в цель на скорости света.

Луч ударил ровно в центральный, правый фасеточный глаз Альфа-Ашти.

Температура лазера мгновенно вскипятила внутриглазную жидкость монстра. Фасетки глаза с мерзким, влажным хлопком лопнули, словно перегретая стеклянная лампа. Сгусток концентрированной тепловой энергии прожег оптический нерв и ударил прямо в мягкие ткани мозгового узла хищника.

Эффект был катастрофическим для зверя.

Ашти не просто закричал. Он издал такой невообразимый, ультразвуковой визг агонии, что фосфоресцирующая пыльца с листьев ближайших деревьев осыпалась дождем.

Монстр, лишившись половины зрения и ослепленный дикой болью в мозгу, потерял всякую координацию. Его инстинкты дали сбой. Вместо того чтобы атаковать, Альфа-самец в панике, пытаясь избавиться от жгучей боли, встал на дыбы. Он оторвал свои передние, покрытые броней лапы от земли, запрокинул массивную голову назад и забил ими в воздухе, открывая свое мягкое, не защищенное толстыми базальтовыми пластинами, сегментированное брюхо и горло.

Обычно животные Кассиопеи никогда не демонстрировали свои уязвимые места. Но боль ломает любые инстинкты.

Для Варии, которая в этот момент уже успела подняться на ноги после удара, стряхнув с себя кислотный мох, это был тот самый шанс, который выпадает один раз на миллион. Математическая переменная, которую Элизабель только что вписала в уравнение этого боя.

«Окно уязвимости: 1.4 секунды. Броня вентральной области: класс "Легкая органическая". Температура плавления: 400 градусов», — мгновенно пронеслось в голове ассасина.

Вария не стала бросать ножи. Она не стала прыгать на спину. Она сделала то, чему ее учили Инквизиторы Дома Ва'руун — она стала самой смертью, бьющей изнутри.

Она рванулась вперед. Девушка-ассасин буквально проскользнула, как черная молния, прямо по вязкому мху, проехавшись на спине, под поднявшимся на дыбы, воющим монстром.

Она оказалась прямо под его беззащитным, пульсирующим брюхом, с которого стекала слизь.

В этот момент Ашти, ослепленный, начал опускаться обратно на все шесть лап, всей своей колоссальной массой готовый раздавить всё, что находилось под ним.

Вария не моргнула. Она лежала на спине, глядя на опускающуюся на нее гору из плоти и кислоты. Она подняла правую руку, сжимающую рукоять своего оружия, и направила эфес вертикально вверх, прямо в центр мягкого, зеленоватого сочленения между пластинами на горле твари.

А затем, за долю секунды до того, как масса монстра раздавила бы ее, Вария нажала кнопку активации клинка.

Багрово-пурпурная дуга плазмы, разогретая до трех тысяч градусов, вспыхнула с агрессивным, низким гулом не в пустом воздухе. Она вспыхнула внутри тела Альфа-Ашти.

Магнитное поле, удерживающее плазму, мгновенно пробило мягкие ткани, пищевод и кислотные железы хищника. Внутренности монстра, состоящие на восемьдесят процентов из жидкостей и пищеварительных соков, при контакте с температурой в три тысячи градусов закипели мгновенно.

Внутри зверя произошел эффект эбуллизма — локальный гидродинамический взрыв перегретого пара.

Вария, используя инерцию опускающегося монстра и силу своих биомеханических мышц, с силой потянула активированный клинок вниз, на себя. Плазменное лезвие, словно горячий нож сквозь подтаявшее масло, вспороло всё многометровое брюхо чудовища от горла до самого хвоста.

Ашти рухнул на землю. Но он был уже мертв до того, как его лапы коснулись мха.

Из колоссальной, дымящейся, обожженной по краям раны, зияющей на его брюхе, вывалились водопады дымящихся, булькающих, полусваренных плазмой внутренностей. Вязкая, желтая кровь, смешанная с концентрированной желудочной кислотой, хлынула на землю, моментально разъедая мох и наполняя воздух густым, белым едким паром и отвратительным запахом горелого мяса.

В центре этого кровавого, кислотного ада, прямо из-под дымящейся туши убитого монстра, медленно, тяжело дыша, выбралась Вария.

Ее матово-черный изодермический костюм был с ног до головы покрыт густой, светящейся слизью, кровью и полупереваренными кусками чужой плоти. Кислота шипела на ткани ее костюма, пытаясь прожечь полимер, но термозащита Ва'руун держалась, оставляя лишь глубокие белые шрамы на броне. Она деактивировала клинок. Багровый свет погас, оставив джунгли в их естественном, изумрудном полумраке.

Она вытерла визор своей маски окровавленной перчаткой и посмотрела на Рика.

Вэнс всё еще полулежал у базальтового валуна. Он тяжело, с хрипом дышал, глядя на убитого монстра, на залитую кровью Варию и на Элизу, которая, выронив винтовку, рухнула на колени и зашлась в приступе истерического, надрывного плача, содрогаясь всем телом.

Рик медленно, преодолевая агонию в спине и плече, приподнял левую руку и показал Варии поднятый вверх большой палец.

— Оценка операции... леди-с-ножами... одиннадцать из десяти, — прохрипел он, сплевывая густую кровь. — Напомни мне... никогда не злить тебя... когда у тебя в руках нож.

Вария не ответила на шутку. Она подошла к рыдающей Элизе, опустилась рядом с ней на одно колено и аккуратно, почти неуклюже положила свою испачканную в чужой крови руку в перчатке на плечо ученой.

— Ваша тактическая оценка оптической уязвимости цели спасла жизнь командиру и мне. Ваше вмешательство было критически необходимым, доктор Элизабель. Ваш страх не помешал эффективности. Это... это было приемлемо.

Элиза подняла на нее заплаканные глаза, всхлипнула и, неожиданно для самой себя и для Варии, уткнулась лбом в бронированное плечо ассасина, продолжая плакать, но уже от облегчения. Вария, совершенно не привыкшая к таким физическим проявлениям эмоций, замерла, как каменная статуя, неловко похлопывая ученую по спине.

Спустя пять минут, когда пульс Рика немного стабилизировался, а Элиза смогла дышать без всхлипов, они подошли к дымящейся туше Альфа-Ашти.

— Сигнал зонда. Проверь его, док, — тяжело дыша, сказал Рик, опираясь левой рукой о ствол дерева.

Элиза достала свой датапад. Экран был в грязи, но зеленая точка на нем светилась ярко и стабильно.

— Дистанция — ноль. Он... он прямо там. Внутри желудочного мешка.

Вария без слов активировала свой клинок. Она подошла к горе вывалившихся, всё еще дымящихся внутренностей монстра. Точными, хирургическими движениями, стараясь не повредить содержимое, она вскрыла толстый, покрытый желтыми кислотными язвами желудочный пузырь хищника.

На землю, вместе с полурастворенными костями каких-то мелких животных и комьями слизи, с металлическим лязгом выпал объект.

Это был стандартный военный разведывательный зонд Объединенных Колоний. Точнее, то, что от него осталось. Его титановый корпус был изъеден желудочной кислотой Ашти до состояния губки. Антенны были откушены, оптические линзы лопнули. Но центральная капсула — ударопрочный, экранированный блок памяти, в котором хранились терабайты данных — казалась целой. Законы военной инженерии ОК оказались крепче пищеварения марсианского динозавра.

Элиза, преодолевая приступ брезгливости, который сейчас казался абсолютно неважным по сравнению с тем, что она только что убила монстра, опустилась на колени. Она достала из подсумка кусок чистой ткани и тщательно, осторожно обтерла черный, изъеденный кислотой блок памяти.

Она подключила к нему кабель своего дешифратора. Экран мигнул, пробежали строки загрузки.

— Данные целы! Ядро не повреждено! — Элиза подняла на Рика сияющие глаза. — Капитан, я фиксирую здесь полный пакет телеметрии! Координаты глубокого космоса. Векторы гравитационных аномалий. И... логи адмирала Дюрана. У нас есть всё!

Рик медленно, с хрипом выдохнул, закрывая глаза. Боль в теле была чудовищной, но ощущение победы было слаще любого обезболивающего. Они прошли зеленый ад. Они забрали свой приз.

— Отлично сработано, команда. Келлер был бы нами горд, — Рик открыл глаза и попытался выпрямиться. — Вария, бери дока, бери диск. Возвращаемся на «Комету». Мне нужно в мед-капсулу, пока я не начал кашлять собственными легкими.

Но джунгли Кассиопеи не прощали самоуверенности.

В ту самую секунду, когда Вария спрятала зонд в подсумок, лес вокруг них снова погрузился в ту самую плотную, звенящую, мертвую тишину. Тишину, которая предвещала смерть.

Но на этот раз звук, разорвавший тишину, не был рыком зверя. Это был пронзительный, нарастающий свист корабельных турбин, прорывающих плотные слои атмосферы.

Рик поднял голову, вглядываясь в желто-зеленые тучи над кронами деревьев. Сквозь туман, освещая джунгли посадочными прожекторами, медленно опускались два тяжелых десантных модуля. Их корпуса были выкрашены в матово-серый цвет, а на бортах красовалась зловещая, узнаваемая издалека эмблема.

«Эклиптика». Корпоративные наемники-убийцы, идущие по их следу.

— Сигнал нашего корабля... Они отследили тепловой выброс «Кометы» при посадке, — прошептала Элиза, ее триумф мгновенно испарился, сменившись безысходностью.

— Фиксирую высадку тяжелой штурмовой группы. Минимум двадцать единиц противника. Вооружение: плазма, тяжелая кинетика, снайперские комплексы, — голос Варии снова стал механическим, констатирующим факты. — Лобовое столкновение в нашем текущем физическом состоянии...

— Я знаю, Вария. Это самоубийство, — Рик с трудом подобрал с земли свой дробовик. Его рука дрожала.

Они были истощены. Рик был тяжело ранен. У них почти не было патронов. А перед ними высаживалась элита наемников, которым заплатили миллионы кредитов за их головы.

Рик обвел взглядом темные, мерцающие фосфором джунгли, уходящие вглубь планеты, в сторону от посадочной площадки. Прямо за телом мертвого Ашти виднелся широкий, уходящий под землю темный зев гигантской природной пещеры, заросшей плотной паутиной светящихся лиан.

— Мы не пойдем на корабль. Келлер заблокировал шлюзы, он в безопасности, а мы просто приведем их к нему, — Рик сплюнул кровь и указал стволом дробовика на черную дыру пещеры. Глаза старого пилота недобро сощурились. — Мы идем туда. Вниз. Если эти вылизанные корпоративные крысы хотят получить нас и зонд Дюрана... пусть они попробуют спуститься за нами в самое сердце зеленого ада.

Рик хромая, тяжело опираясь на ствол оружия, пошел в сторону пещеры. Вария и Элиза, не говоря ни слова, последовали за ним, скрываясь во мраке подземелий Кассиопеи, пока за их спинами в джунгли с грохотом десантировались десятки закованных в броню наемников, не подозревающих, что они только что высадились на самую большую бойню в своей жизни.

Глава 27: Гнездо

Джунгли Кассиопеи не знали жалости. Они не давали времени на передышку, не прощали слабости и не позволяли праздновать победы. Смерть гигантского Альфа-Ашти была для этого леса лишь мимолетным эпизодом в бесконечном цикле пожирания.

Зеленый ад вокруг Рика, Варии и Элизы вновь наполнился звуками, но теперь это был не фоновый стрекот насекомых. Это был низкий, вибрирующий гул тяжелых корабельных турбин, прорезающих плотную, токсичную атмосферу планеты.

Два десантных модуля корпорации «Эклиптика», выкрашенные в матово-серый цвет, зависли над кронами светящихся деревьев в полукилометре от их позиции. Яркие, ослепительно-белые лучи прожекторов прошивали зеленый туман, сканируя поверхность. Тяжелые магнитоплазменные турели на днищах кораблей хищно водили стволами, готовые превратить любой подозрительный куст в облако пепла.

Рик Вэнс прижался спиной к скользкому, покрытому мхом стволу. Его грудь тяжело, с хрипом вздымалась. Каждый вдох отзывался острой, режущей болью в сломанных ребрах и прожженном лазером плече. Заряд в его дробовике был на исходе, шлем скафандра заляпан кислотной кровью монстра.

— Капитан, — голос Варии в наушнике был холодным, как лед на Энцеладе. Девушка-ассасин стояла рядом, сливаясь с тенями, ее глаза-обсидианы безотрывно следили за десантными кораблями. — Они начали высадку. Фиксирую тепловые сигнатуры. Тридцать... тридцать пять единиц противника. Разворачивают мобильные радары и запускают поисковых дронов.

Элизабель, судорожно прижимая к груди грязный блок памяти с данными Дюрана, сглотнула так громко, что Рик услышал это по связи.

— Они... они нас найдут. Тепловизоры пробьют листву. Мы не сможем спрятаться от сканеров военного класса, Рик. У нас нет глушилок!

— Знаю, док, — Рик сплюнул кровь, смешанную с горькой слюной. — И мы не сможем от них отбиться. Тридцать штурмовиков в тяжелой броне — это не уличная банда. Они просто возьмут нас в кольцо и расстреляют из гранатометов с безопасного расстояния. Келлер на корабле заблокировал шлюзы, мы к нему не прорвемся, а если попытаемся — приведем всю эту армию прямо к «Комете».

Рик перевел взгляд на дымящуюся тушу убитого Альфа-Ашти. За ней, скрытый густыми, пульсирующими фиолетовым светом лианами, зиял широкий, черный зев пещеры, уходящий глубоко под землю. Оттуда тянуло сыростью, аммиаком и запахом древней, гниющей органики.

— Мы уходим под землю, — Рик указал стволом дробовика на провал. — Спускаемся в пещеры.

— В пещеры?! — Элизабель отшатнулась, ее голос сорвался на панический шепот. — Вы с ума сошли?! Кассиопея — это мир с гиперактивной биосферой! Подземные карстовые пустоты на таких планетах никогда не бывают пустыми! Там нет света, там нет чистого воздуха, там могут быть...

— Там будет всё, что угодно, кроме орбитальных ударов и снайперов «Эклиптики», — жестко перебил ее Рик. Он шагнул к пещере, прихрамывая на левую ногу. — Камень заблокирует их тепловизоры и радары. Им придется спуститься за нами в темноту, разбить строй и снять свои умные прицелы. В ближнем бою под землей их броня станет их же могилой. Вария, ты в авангарде. Док, держись за мной. Двигаемся быстро, пока они не запеленговали наши следы.

Вария не стала спорить. Для нее любой ограниченный, темный лабиринт был естественной средой обитания. Ассасин бесшумно скользнула в черный провал пещеры, растворившись в кромешной тьме. Рик, подтолкнув дрожащую Элизу, вошел следом.

Спуск оказался крутым и скользким. Под магнитными ботинками чавкала густая, пахнущая серой слизь. Свет от наплечных фонарей едва пробивал густой, висящий в воздухе туман. Стены пещеры не были каменными в привычном понимании — они состояли из пористой, губчатой породы, сквозь которую пульсировали толстые, светящиеся тусклым желтым светом биолюминесцентные вены. Пещера казалась внутренностями гигантского, дремлющего живого организма.

Где-то далеко позади, на поверхности, раздался приглушенный, но отчетливый грохот.

— Они нашли труп Альфы, — тихо произнесла Вария по связи. — Я слышу голоса. Они анализируют раны. Вектор их движения направлен к входу в пещеру.

— Ускоряемся, — прохрипел Рик, соскальзывая по склизкому уступу.

Чем глубже они спускались, тем жарче и удушливее становилось. Температура росла, системы охлаждения скафандров натужно гудели. Туннель петлял, разветвлялся на десятки боковых ходов, образуя запутанный, трехмерный лабиринт.

Элиза, постоянно сверяясь со своим датападом, встроенным в сканер, внезапно остановилась. Ее дыхание участилось.

— Рик... капитан... — ее голос дрожал. — Я анализирую состав слизи на стенах и структуру этих светящихся вен. Это... это не грибница. Это органическая секреция. Она предназначена для терморегуляции и защиты от бактерий.

— Говори по-человечески, док. Что это значит? — Рик остановился, водя стволом дробовика по темным углам.

— Это значит, что мы находимся не просто в пещере, — Элизабель сглотнула. — Альфа-самец, которого мы убили наверху... в биологии таких видов альфы редко охотятся на границах территории просто так. Они стражи. Они охраняют периметр. Рик, мы спускаемся в улей. В гнездо.

Рик замер. Холодный пот, несмотря на жару внутри скафандра, скользнул по его позвоночнику.

Гнездо Ашти. Самых смертоносных хищников на планете, которые вырастали до восьми метров в длину и чья броня отражала бронебойные пули. И они лезли прямо в их родильное отделение.

В этот момент эфир локальной связи вновь взорвался треском статики. Корпоративные дешифраторы «Эклиптики» были достаточно мощными, чтобы взломать их гражданские каналы связи.

— Ну что, мышки, решили поиграть в прятки в канализации? — раздался в наушниках холодный, уверенный, искаженный вокодером голос командира наемников. — Это капитан отряда «Эклиптика-Омега». Мы идем по вашему кровавому следу. Ваш пилот тяжело ранен. Вы отрезаны от корабля. Оставьте диск с данными Дюрана на видном месте, выходите с поднятыми руками, и мы, возможно, подарим вам быструю смерть. Иначе мы просто закидаем этот лабиринт газовыми гранатами и будем слушать, как вы захлебываетесь собственными легкими.

Рик криво, злобно усмехнулся.

— Кажется, у нас гости, которые не знают местных правил приличия, — он отключил передатчик, чтобы его не слышали пираты, и переключился на внутренний канал. — Вария. Нам нужна широкая каверна. Зал. Место, где есть пространство.

— В ста метрах ниже по туннелю есть расширение, — немедленно ответила девушка-ассасин из темноты впереди. — Геометрия: сферическая пустота диаметром около шестидесяти метров. Три выхода.

— Веди туда.

Они спустились по узкому, липкому лазу и вывалились в огромную, подземную каверну.

Зрелище, представшее перед ними, было одновременно завораживающим и бесконечно жутким.

Пещера была залита мягким, пульсирующим желто-оранжевым светом. Весь пол, стены и даже сводчатый потолок были усеяны тысячами полупрозрачных, кожистых овальных коконов размером с бочку. Внутри коконов в густой, фосфоресцирующей амниотической жидкости копошились и извивались свернутые в клубок тени. Эмбрионы Ашти.

Но хуже всего было то, что десятки коконов уже были вскрыты.

По стенам, цепляясь острыми когтями за пористую породу, медленно ползали "детеныши". Размером с крупную бойцовскую собаку, они еще не имели толстой базальтовой брони — их хитин был мягким, полупрозрачным и бледным. Но их жвалы уже ритмично щелкали, а фасеточные глаза тускло светились во мраке. Их были сотни. Они висели на потолке, спали в нишах, копошились в слизи, издавая непрерывный, влажный, шелестящий звук тысяч перебирающих лапок.

Элиза зажала рот обеими руками, едва сдерживая крик.

— Тише... — Рик положил руку ей на плечо, его голос был едва громче вздоха. — Они слепы в темноте, реагируют на резкие движения и шум.

Детеныши пока не обращали на них внимания. Их медленные, тяжелые движения в скафандрах не воспринимались как агрессия.

Рик огляделся. Каверна была идеальной ловушкой. Три узких туннеля вели сюда. Если «Эклиптика» войдет в этот зал со своими яркими тактическими фонарями, тяжелыми, грохочущими ботинками и громкой связью...

В голове Рика Вэнса, ветерана грязной Колониальной войны, созрел план. Безумный, абсолютно самоубийственный, циничный план. План, от которого коммандер Торн позеленел бы от ярости, а старик Келлер одобрительно бы хмыкнул.

Он собирался использовать биологическое оружие планетарного масштаба.

— Элиза. Вария, — Рик притянул их к себе, сгрудив их шлемы вместе, чтобы говорить самым тихим шепотом. — Видите вон тот узкий туннель на противоположной стороне зала? Тот, что уходит вверх?

Вария кивнула. Элизабель лишь судорожно сглотнула, не в силах оторвать взгляд от шевелящегося ковра из монстров.

— Вы сейчас берете ноги в руки и максимально тихо, по стеночке, уходите в этот туннель. Он должен вывести вас ближе к поверхности, в обход главных галерей. Келлер ждет сигнала.

— Капитан, — Вария посмотрела прямо в глаза Рику сквозь стекло визора. Ее голос был напряжен. — А вы? Анализ вашего вектора движения не совпадает с нашим.

— А я, леди-с-ножами, останусь здесь. И поработаю приманкой для наших корпоративных друзей.

— Рик, нет! — Элиза вцепилась в его локоть. — Ты не сможешь от них отбиться! Их тридцать человек! А эти твари... они разорвут тебя!

— Если мы побежим вместе, наемники просто пойдут по нашему следу и расстреляют нас в узком коридоре, — Рик мягко, но непреклонно убрал руку ученой. — Мне нужно задержать их здесь. В этом самом зале.

— Это нарушение протокола выживания командира, — Вария встала перед ним, перекрывая путь. Ее рука легла на эфес деактивированного плазменного клинка. Ее глаза под маской были широко раскрыты. — Жертвовать собой ради единиц поддержки нерационально. Я останусь. Мои навыки скрытности и ближнего боя эффективнее в данной среде.

Рик смотрел на нее. На идеальную убийцу, которая сейчас отчаянно, ломая собственные вбитые годами догмы, пыталась спасти его жизнь, прикрываясь сухими словами устава. "Синдром 12 лет" в самом центре инопланетного ада.

Он усмехнулся. Криво, болезненно, но невероятно тепло. Он протянул левую руку и аккуратно постучал костяшками пальцев по черному пластику ее маски.

— Это не самоубийство, Вария. Это тактика, — Рик посмотрел ей в глаза. — Я старый, больной, простреленный кусок мяса. Если я побежу с вами, я буду вас тормозить. И твой плазменный клинок здесь не поможет. Если ты включишь его, температура и свет мгновенно спровоцируют весь этот улей. Они накинутся на тебя, как мотыльки на лампу, и разорвут. А я... у меня есть шумная пушка.

Рик отступил на шаг.

— Уходите. Это прямой приказ капитана. Ждите меня у выхода на поверхность. Я догоню.

Вария стояла неподвижно несколько секунд. В ее голове шла отчаянная борьба между логикой выживания, приказом командира и чем-то новым, пугающим, что кричало ей остаться рядом с этим человеком. Наконец, она коротко, жестко кивнула.

— Приказ принят. Оценка вероятности вашей гибели... не будет озвучена. Удачи, Ричард.

Она развернулась, подхватила Элизу за руку и две фигуры, белая и черная, бесшумно, сливаясь с тенями, заскользили по краю каверны, стараясь не наступать на спящих личинок, и скрылись в верхнем туннеле.

Рик остался один.

Он стоял в самом центре гнезда, окруженный сотнями монстров, которые могли обглодать его до костей за пару минут. Его правое плечо горело, дыхание было сиплым.

Сквозь гул пещеры он услышал приближающиеся звуки. Тяжелые, металлические шаги. Скрежет брони о камень. Голоса, искаженные шлемофонами. Свет мощных тактических фонарей начал пробиваться сквозь туман из туннеля, по которому они спустились.

«Эклиптика» была близко.

Рик медленно, стараясь не делать резких движений, подошел к огромному скоплению коконов в центре зала. Он достал из подсумка свою последнюю осколочную гранату. Старую, надежную армейскую модель.

Он опустился на одно колено за высоким, слизистым сталагмитом, укрываясь от прямого визуального контакта с входом, но оставляя себе отличный обзор на каверну. Он зажал гранату в левой руке, а правой, превозмогая боль, вскинул дробовик.

В пещеру ворвался свет.

Ослепительно-белые, режущие глаза лучи галогенных прожекторов ударили по стенам, освещая пульсирующие коконы и ползающих тварей.

В каверну, лязгая магнитными ботинками и переговариваясь по громкой связи, вошел штурмовой взвод «Эклиптики». Их было не меньше двух десятков. Тяжелая броня, крупнокалиберные пулеметы, плазменные карабины. Они двигались агрессивно, уверенные в своей неуязвимости.

— Что это за мерзость? — раздался искаженный голос одного из наемников. Он повел лучом фонаря по потолку, где копошились бледные, полупрозрачные детеныши Ашти. Света фонаря было достаточно, чтобы твари замерли, ослепленные и раздраженные.

— Плевать на жуков. Ищите беглецов! Тепловизоры не пробивают этот фосфорный туман! Сжечь здесь всё, если понадобится, но найдите диск! — рявкнул командир отряда, шагая в центр зала, прямо к скоплению коконов.

Резкий свет, громкие голоса и тяжелые вибрации шагов наемников сделали свое дело.

Гнездо начало просыпаться.

Низкий, шелестящий звук тысяч перебирающих лапок перерос в угрожающий, нарастающий стрекот. Детеныши Ашти, размером с огромных псов, начали отцепляться от потолка и падать на пол, приземляясь с мягким чавканьем. Их жвалы угрожающе щелкали. Они чуяли тепло, вибрацию и агрессию чужаков.

— Командир, эти твари... они спускаются... — нервно произнес один из штурмовиков, поднимая винтовку.

— Я сказал, огонь на поражение по любой угрозе! — рявкнул капитан наемников.

Этого Рик и ждал.

Он не стал стрелять в наемников. Он выдернул чеку из гранаты зубами, отсчитал две секунды и швырнул ее прямо в самую гущу невылупившихся, пульсирующих коконов, прямо под ноги передовому отряду «Эклиптики».

А затем Рик Вэнс, сжавшись в комок, нырнул за сталагмит и закрыл голову руками.

Взрыв осколочной гранаты разорвал тишину пещеры.

Грохот ударил по перепонкам. Взрывная волна разметала десятки кожистых яиц в клочья, окатив наемников дождем из желтой амниотической слизи, кислоты и кусков нерожденных эмбрионов.

И вот тогда наступил ад.

Для выводка Ашти взрыв коконов стал сигналом абсолютной, тотальной угрозы их улью. Крошечные мозги хищников отключили инстинкт самосохранения, заменив его чистой, концентрированной, безумной яростью.

Стрекот перешел в оглушительный, пронзительный, скрежещущий визг, от которого закладывало уши.

Сотни бледных, быстрых как молния детенышей одновременно бросились на отряд «Эклиптики».

Они падали с потолка, как кислотный дождь. Они прыгали со стен, отталкиваясь мощными задними лапами. Они атаковали не по одному, они наваливались волнами, десятками на каждого наемника.

— КОНТАКТ! ТВАРИ НА МНЕ! ОГОНЬ! ОГОНЬ! — истошно заорали в эфире корпоративной связи.

Пещера превратилась в стробоскопический кошмар.

Тяжелые пулеметы и плазменные карабины «Эклиптики» загрохотали, освещая каверну ослепительными вспышками. Наемники стреляли во все стороны, в панике поливая свинцом стены и потолок.

Пули разрывали мелких Ашти на куски, разбрызгивая желтую, дымящуюся кислотную кровь. Но их было слишком много. И они были слишком близко.

Тяжелая композитная броня «Эклиптики», спасавшая от лазеров, оказалась бесполезной в таком ближнем, роевом бою. Мягкие, бледные когти молодых Ашти не могли пробить кевлар, но их жвалы... их жвалы были полны концентрированной желудочной кислоты, способной переваривать базальт.

Одна из тварей запрыгнула на спину пулеметчика. Наемник попытался сбросить ее, дико вращаясь на месте и стреляя вслепую. Монстр вонзил жвалы в сочленение между шлемом и защитным воротником. Кислота с шипением впрыснулась прямо на незащищенную шею.

Пулеметчик издал нечеловеческий, булькающий визг. Он бросил оружие, судорожно срывая с себя шлем, из-под которого уже валил едкий белый дым плавящейся плоти. В ту же секунду на его открытое лицо прыгнули еще три твари, погрузив свои когти ему в глаза.

— ОТХОДИМ! К ВЫХОДУ! ОНИ ПОВСЮДУ! — ревел командир отряда, отстреливаясь из плазменного пистолета. Его левая рука уже дымилась от кислотных ожогов.

Но отступать было некуда. Рик заблокировал единственный путь к отступлению. Взрыв гранаты и огонь наемников повредили хрупкие, губчатые своды пещеры. Каменные блоки обрушились, частично перекрыв туннель, по которому пришла «Эклиптика».

Наемники были заперты в клетке с сотнями взбешенных, голодных хищников.

Рик лежал за своим сталагмитом, вжавшись в мокрую породу, и наблюдал за этой бойней сквозь щель.

Это было жуткое, тошнотворное зрелище. Элита наемников, убийцы, заставлявшие трепетать целые системы, превратились в визжащую, паникующую биомассу. Монстры ползали по ним живым ковром. Вспышки плазмы выхватывали из темноты сюрреалистичные картины: наемник, стреляющий в упор в своего же товарища, сплошь покрытого грызущими его тварями; искрящие обрубки брони; лужи желтой и красной крови, смешивающиеся на полу.

Крики в радиоэфире становились всё реже, сменяясь влажным хрустом рвущегося кевлара и чавканьем.

Рику нельзя было ждать окончания банкета. Как только наемники кончатся, рой переключится на него.

Он медленно, стараясь не привлекать внимания, пополз по-пластунски в сторону верхнего туннеля, куда ушли Вария и Элиза.

Его путь пролегал по краю каверны. Повсюду валялись разорванные тела «Эклиптики» и сотни трупов мелких Ашти. Пол был невероятно скользким от крови и слизи. Обожженное плечо пульсировало так, что Рик едва не терял сознание, закусывая губу до крови, чтобы не застонать.

Внезапно путь ему преградила тень.

Один из наемников, лишившийся ног и половины шлема, полз в его сторону, оставляя за собой широкий кровавый след. На его спине всё еще сидел детеныш Ашти, методично прогрызая броню.

Наемник поднял на Рика залитые кровью глаза. В них не было узнавания, только предсмертный бред и мольба. Он протянул дрожащую руку с зажатым в ней пистолетом.

Рик не стал раздумывать. Он не чувствовал ни жалости, ни злорадства. Только холодный инстинкт выживания. Он вскинул дробовик и выстрелил. Выстрел снес и монстра, и остатки шлема наемника, расчищая путь.

Грохот дробовика привлек внимание.

Часть роя, покончившая с останками командира «Эклиптики», резко повернула свои фасеточные, светящиеся в темноте глаза в сторону Рика. Скрежещущий визг разорвал пещеру. Десяток тварей, отталкиваясь от трупов, ринулся к нему.

— Ну давай, твари. Потанцуем, — прохрипел Рик, поднимаясь на одно колено.

Он не стал убегать. Он просто вскинул дробовик и начал методично, холодно нажимать на спуск.

БАМ. Первая тварь разлетелась на куски хитина в полете.

БАМ. Дробь снесла двух монстров, бегущих по стене.

БАМ. БАМ.

Отдача отбрасывала его травмированное плечо назад, каждый выстрел был пыткой. Вонь пороха и кислоты заполнила шлем. Пистолет клацнул пустым затвором. Дробовик пуст.

Твари были в пяти метрах. Три метра. Рик выхватил из-за спины тяжелое мачете.

Первый детеныш прыгнул ему прямо на грудь. Рик с силой, вложив в удар весь вес тела, рубанул наотмашь. Углеродистая сталь со хрустом разрубила мягкий хитин монстра пополам, желтая кислота брызнула Рику на визор, мгновенно зашипев и оставляя глубокие, мутные борозды на бронестекле. Видимость упала до нуля.

Вторая тварь вцепилась ему в левую ногу, жвалы прокусили резину скафандра, вонзаясь в икру. Рик зарычал, пнул монстра о стену пещеры и сбросил с себя.

Третий монстр готовился к прыжку, метя прямо в шею. Рик понимал, что замахнуться мачете он не успеет.

И в этот момент из спасительного мрака верхнего туннеля, словно карающий ангел, вырвалась матово-черная тень.

Вария не стала ждать его наверху. Она нарушила приказ во второй раз.

Она пролетела прямо над головой Рика. Багровый плазменный клинок вспыхнул в воздухе, описав смертоносную, ослепительную дугу. Трое детенышей Ашти, готовых разорвать Вэнса, были разрублены на куски еще в полете, их тела с шипением рухнули в слизь.

Вария приземлилась перед Риком, закрывая его своей спиной.

— Капитан. Вы живы. — ее голос был ровным, но в нем слышалась легкая, едва уловимая одышка.

— Я же приказал тебе... уходить... — прохрипел Рик, опираясь на стену и сползая по ней вниз. Его нога горела от кислоты.

— Приказ был признан тактически нецелесообразным, ввиду высокой вероятности потери командира подразделения, — отчеканила Вария, не оборачиваясь. Она отбивала одиночные атаки оставшихся монстров короткими, точными ударами клинка. — Доктор Элизабель находится на безопасном рубеже в туннеле. Опирайтесь на меня. Мы уходим.

Вария деактивировала клинок, подхватила тяжелого, закованного в броню Рика под здоровую левую руку с такой легкостью, словно он ничего не весил, и потащила его вверх, в спасительную темноту узкого туннеля.

За их спинами, в огромной каверне-гнезде, продолжался пир. Монстры, потеряв интерес к ускользающей добыче, вернулись к растерзанным останкам взвода «Эклиптики». Элита корпоративных наемников, нанятая за миллионы кредитов, стала просто удобрением для эволюции Кассиопеи.

Рик тяжело переставлял ноги, опираясь на хрупкое, но невероятно сильное плечо девушки-ассасина. Его визор был изъеден кислотой, в глазах двоилось от боли и кровопотери, но в груди, несмотря на весь этот ад, расцветало странное, дикое чувство триумфа.

Они выжили в мясорубке, которую сами же и устроили. Они забрали данные. И они снова доказали вселенной, что кучка изломанных изгоев с кувалдой и дробовиком способна переиграть любую корпоративную армию.

Впереди, сквозь мрак туннеля, забрезжил тусклый, зеленый свет фосфоресцирующих джунглей поверхности.

Они почти выбрались.

Но Кассиопея, планета, где всё пытается тебя убить, приготовила им последний сюрприз. Когда они подошли к выходу из туннеля, где их ждала дрожащая Элиза, земля под их ногами содрогнулась с такой колоссальной, сейсмической силой, что Рик и Вария едва не упали.

Это не были шаги Альфа-самца. Это было нечто куда более массивное. Нечто, чей рык, донесшийся с поверхности, пробрал до костей и заставил вибрировать камни свода.

Смерть выводка и гибель стража не остались незамеченными.

Матриарх стаи проснулась. И она ждала их наверху.

Глава 28 Кислота и Плазма

Воздух Кассиопеи IV-a не был газом в привычном понимании этого слова. Это был густой, горячий, токсичный бульон, насквозь пропитанный запахом гниющей биомассы, серных испарений и железистой вонью свежей крови.

Рик Вэнс, Вария и Элизабель выбрались из черного, склизкого зева карстовой пещеры, тяжело, со свистом хватая ртом переработанный фильтрами скафандров кислород. Их магнитные ботинки скользили по влажным, покрытым желтоватой кислотной слизью базальтовым уступам.

Позади них, в бесконечной глубине инопланетных катакомб, всё еще эхом разносились приглушенные толщей камня звуки. Там, внизу, элита корпоративного спецназа «Эклиптика» — люди, за чьи головы корпорации платили миллионы кредитов, — превращалась в питательный субстрат. Их крики, полные нечеловеческой агонии и паники, сливались в единый фоновый шум со скрежещущим, стрекочущим визгом тысяч новорожденных детенышей Ашти. Улей праздновал рождение, разрывая захватчиков на куски.

Но выход на поверхность не принес ни спасения, ни облегчения.

Токсичный, густой туман ядовито-зеленого оттенка вновь сомкнулся вокруг них. Он липкой, маслянистой пленкой оседал на поцарапанных визорах шлемов, заставляя дворники бронестекол натужно скрипеть.

Рик остановился, тяжело привалившись здоровым, левым плечом к стволу гигантского, пульсирующего фиолетовым светом дерева-папоротника. Его правая сторона представляла собой один сплошной, пульсирующий эпицентр абсолютной агонии. Затвердевшая корка медицинской био-пены, наложенная Варией на прожженную снайперским лазером ключицу, пошла глубокими трещинами от физического перенапряжения. При каждом вдохе острые края засохшего полимера впивались в обожженное мясо. Скафандр «Аргоса» был покрыт глубокими бороздами от когтей и прожженными кислотой язвами, из-под которых сочился едкий дымок.

Его верный дробовик остался где-то там, во мраке пещеры, вбитый в глотку одной из тварей. Из оружия у Рика остался только наполовину пустой девятимиллиметровый пистолет «Кракен», болтающийся в набедренной кобуре, и тяжелый, громоздкий промышленный плазменный резак-взломщик. Он прихватил эту сорокакилограммовую дуру с трупа командира «Эклиптики» перед самым выходом из каверны, повинуясь какому-то древнему, первобытному инстинкту старого солдата: в абсолютном аду лишней плазмы не бывает.

Впереди, метрах в трехстах, сквозь плотные, колышущиеся на ветру заросли светящихся лиан пробивался тусклый, ритмично мигающий желтый свет. Аварийные габаритные огни «Ржавой Кометы». Старый контрабандистский корабль стоял на черном скальном плато, словно израненный, выбросившийся на берег кит, окруженный морем ядовитой зелени.

— Мы... почти на месте... — Рик попытался сглотнуть, но во рту пересохло так, словно он жевал пепел. — Док. Что с сигналом зонда?

Элизабель шаталась от физического и нервного истощения. Белый скафандр исследовательницы «Созвездия» превратился в лохмотья, перемазанные желтой кислотой, бурой грязью и кровью убитого Альфа-Ашти. Но она мертвой хваткой, побелевшими пальцами прижимала к груди поцарапанный датапад с подключенным блоком памяти военного зонда Дюрана.

— Он цел, капитан, — ее голос дрожал, прерываясь на всхлипы, но в нем звучала стальная, академическая гордость. — Ядро памяти изолировано. Данные у нас.

Внезапно Элиза замерла. Она опустила взгляд на экран своего сканера, и остатки цвета моментально схлынули с ее лица, оставив лишь серую маску паники. — Рик... Капитан... Сейсмические датчики. Мой локатор. Он просто сходит с ума.

Вария мгновенно оказалась рядом с Риком, бесшумно, словно сотканная из самого тумана. Ее матово-черный изодермический костюм дымился в тех местах, куда попали брызги кислоты в пещере, но ее движения оставались пугающе плавными. Она вскинула левую руку, сжатую в кулак — жест, требующий абсолютной тишины и остановки движения.

Ее правая рука легла на эфес плазменного клинка.

— Сенсоры зафиксировали ритмичную аномалию грунта, — голос девушки-ассасина в наушнике прозвучал как синтетический, ледяной приговор. — Это не тектонический сдвиг. Это направленный вектор движения.

И Рик почувствовал это сам. Земля под их тяжелыми магнитными ботинками не просто дрожала. Она начала ритмично, с нарастающей, пугающей амплитудой уходить из-под ног.

БУМ. Желтая слизь в лужах пошла мелкой рябью.

БУМ. Вибрация ударила через подошвы прямо в кости ног, поднялась по позвоночнику и отдалась тошнотворным спазмом в желудке. Это был инфразвуковой, тяжелейший гул. Звук шагов существа, обладающего немыслимой массой. Звук, который игнорировал законы гравитации, заставляя вековые скалы вибрировать от страха.

БУМ.

Где-то впереди, прямо по курсу к спасительной «Комете», стометровые, похожие на исполинские секвойи деревья начали с оглушительным, пушечным треском ломаться пополам. Стволы, толщиной в несколько обхватов, разлетались в щепки, словно сухие спички, попавшие под гусеницы сверхтяжелого орбитального танка. В зеленом тумане образовалась широкая, неестественная просека, которая стремительно, как лесной пожар, двигалась в их сторону.

— Анализ угрозы, — заговорила Вария. Ее тон оставался безэмоциональным, но темп речи ускорился, выдавая крайнюю степень тактического напряжения. Мозг идеальной убийцы лихорадочно перебирал миллионы вариантов и отбрасывал их один за другим как нерабочие. — Масса приближающегося объекта превышает расчетную массу убитого нами Альфа-самца минимум в четыре целых и две десятых раза. Тепловая сигнатура нестабильна, фиксируется колоссальный внутренний разогрев биологических жидкостей. Излучение...

Ей не нужно было заканчивать фразу.

Стена фосфоресцирующего леса всего в пятидесяти метрах от них просто взорвалась изнутри. Корни, вырванные с кусками базальтовой породы, взлетели в воздух. Густой туман расступился, разорванный аэродинамическим ударом колоссального тела.

Из зеленого, ядовитого мрака джунглей вырвался кошмар, по сравнению с которым убитый ими ранее Ашти казался безобидной, слепой ящерицей.

Это была Матриарх.

Прародительница стаи. Абсолютная, безусловная и непререкаемая вершина пищевой цепи планеты Кассиопея. Воплощение миллионов лет жесточайшей, бескомпромиссной эволюции, направленной исключительно на убийство и выживание.

Тварь была воистину колоссальной. Не меньше двадцати метров в длину, от массивной, бронированной головы до усеянного шипами хвоста. Если молодые особи и Альфа-самцы были покрыты темно-серым хитином, то панцирь Матриарха был угольно-черным. Он состоял из напластований кристаллизованного, органического базальта, испещренного глубокими, белесыми шрамами, застарелыми рубцами и уродливыми костяными наростами. Ее спина напоминала неровные, сталкивающиеся тектонические плиты. Эта тварь, вероятно, помнила первые колонизационные корабли человечества. Она пережила орбитальные удары, метеоритные дожди и поколения других хищников.

На ее исполинской, угловатой голове красовался венец из обломанных, толстых шипов, а шесть огромных, желтых фасеточных глаз горели во влажной тьме джунглей ледяным, разумным и абсолютно психопатическим гневом.

Она не просто почуяла чужаков. Она уловила запах едкой, пролитой кислоты, запах крови своего убитого Альфа-самца и предсмертные феромоны тысяч своих разорванных гранатой детей, которым Рик и его команда устроили бойню в подземном гнезде.

Матриарх остановилась, тяжело, с хрустом ломающегося камня вонзив шесть многотонных, похожих на экскаваторные ковши когтистых лап в кислотный мох. Она приподняла переднюю часть своего чудовищного тела, нависая над ними, как падающий небоскреб.

Исполинские жвалы, способные перекусить фюзеляж челнока, медленно раздвинулись. Из ее бездонной пасти, усеянной рядами бритвенно-острых, зазубренных зубов, вырвался рев.

Это был не звук. Это было акустическое оружие массового поражения.

Ударная волна звука, содержащая мощнейший инфразвуковой спектр, ударила по героям. Элизабель с истошным криком рухнула на колени прямо в токсичную грязь, бросив винтовку и судорожно зажав уши руками поверх герметичного шлема. Рика отшатнуло назад, он впечатался спиной в ствол дерева. Забрало его скафандр «Аргос» мгновенно покрылось мелкой, серебристой сетью микротрещин от перепада давления. Густая, желтая, пузырящаяся кислота, водопадом хлынувшая из пасти монстра во время рева, ударила в землю в десяти метрах от них. Базальт мгновенно зашипел, плавясь, и в воздух поднялся густой столб белого, едкого пара.

— Классификация брони: «Дредноут-Экстра», — голос Варии в наушнике прорезался сквозь звон в ушах Рика. Впервые за всё время их знакомства в ровном тоне ассасина Рик услышал отчетливую, пугающую нотку абсолютной, математической безысходности. Синдром машины, столкнувшейся с нерешаемым уравнением. — Толщина и плотность фронтального панциря исключают пробитие любым известным портативным плазменным или кинетическим оружием. Вентральная область, уязвимая у самцов, у Матриарха защищена дополнительным, перекрывающимся костяным щитком. Скорость реакции мышечных волокон превышает наши физические возможности на порядок. Капитан, вступление в ближний бой равносильно стопроцентному летальному исходу. Оптимальных путей отхода не существует.

— Я в курсе, Вария! Я не собираюсь бить эту годзиллу ножом! — Рик тяжело сглотнул кровь, не отрывая взгляда от монстра.

Он ударил здоровой левой рукой по панели интеркома на запястье, переключаясь на мощную, открытую частоту внешних антенн скафандра. Сигнал с трудом пробивался сквозь плотные электромагнитные помехи радиационного фона Кассиопеи и статику.

— Келлер! Дед, ты меня слышишь?! Отвечай, старая рухлядь! — заорал Рик.

Секунда мертвой тишины, от которой у Рика остановилось сердце. А затем эфир взорвался кашлем и матом.

— Слышу, Вэнс! Я всё вижу по внешним оптическим камерам! — голос механика грохотал от чудовищного физического напряжения. — Эта сука размером с тяжелый крейсер! Она перекрыла вам прямой подход к трапу! Я не могу открыть по ней огонь из верхней турели, она слишком близко к кораблю! Угол склонения стволов не позволит! Если я начну стрелять, я разнесу нам собственные посадочные шасси и продырявлю обшивку!

Матриарх тем временем сделала еще один тяжелый, заставляющий землю содрогнуться шаг вперед. Она не спешила. Она была вершиной эволюции и знала, что крошечная, закованная в скорлупу добыча никуда не денется. Ее шесть желтых глаз сфокусировались на Рике, уловив тепловое излучение его пробитого скафандра.

— Нам не нужны твои пушки, Келлер! Пули эту броню даже не поцарапают! — Рик лихорадочно, на скорости света, просчитывал варианты.

Авангард учил его: если у тебя нет оружия, способного пробить врага, используй окружение. Используй физику. В космосе нет магии, есть только масса, скорость и векторы.

— У нас в центральном грузовом трюме остался тот пустой промышленный контейнер из-под обогащенной руды, который мы использовали как верстак на Вектере?! — Рик буквально выкрикивал слова.

— Да! Пятитонный цельнолитой вольфрамовый ящик, намертво прикрученный магнитными замками к полу! И что с того, мать твою?!

— Открути его! Прямо сейчас! И подведи под кран-балку брюшного грузового шлюза!

— Вэнс, у меня одна рука! И та еле шевелится! — взревел Келлер, его голос срывался от боли.

— Используй ВАСКО! Пусть робот тягает тяжести, у него гидравлика вместо мышц! Мне нужно, чтобы ты поднял «Комету» в воздух! На одних маневровых трастерах! Зависни ровно над посадочной площадкой, на высоте тридцати метров, открой брюшной шлюз настежь и держи этот чертов вольфрамовый ящик над открытой дырой только на магнитных замках лебедки!

— Ты хочешь сбросить на нее контейнер?! — до Келлера, старого армейского инженера, мгновенно дошел весь безумный, суицидальный план капитана. — Она не будет стоять под ним, как послушная собачка, и ждать, пока на нее упадет кусок металла! Эта тварь двигается быстрее истребителя, я видел, как она проломила лес!

— Я заставлю ее стоять на месте! Выполнять! — Рик отпустил кнопку связи.

Монстр издал еще один шипящий, булькающий звук, похожий на закипающую воду. Она присела на свои гигантские задние лапы, пружиня. Ее тело сжалось, готовясь к одному смертоносному, молниеносному прыжку, который сократит дистанцию и превратит их в фарш.

— Вария! Элиза! — скомандовал Рик. Его голос потерял все признаки паники или усталости. Он приобрел ту самую жесткость вольфрамового стержня, которая заставляла солдат идти за ним в огонь на Ниире. — Бегите к краю посадочной платформы! Влево! Уходите в слепую зону под брюхо корабля, как только он поднимется!

— А вы, капитан? — Вария не сдвинулась с места. Ее рука побелела, сжимая неактивный клинок.

— А я поработаю наживкой. И это прямой приказ, «Клинок»! Выполнять!

Ученая, спотыкаясь, рыдая в голос и падая в грязь, бросилась в обход просеки, прижимая к себе данные.

Вария секунду колебалась. Рик видел, как в ее осанке происходит мучительная, внутренняя борьба. Логика идеального солдата кричала ей, что командир приносит себя в жертву, чтобы спасти подразделение, и это статистически выгодно. Но что-то новое, человеческое, теплое и отчаянно-болезненное внутри нее отказывалось подчиняться этой логике. Она хотела остаться. Хотела встать рядом с ним и умереть, сражаясь.

Но вбитая годами дисциплина и железный тон Рика взяли верх. Она коротко, резко кивнула, развернулась и скользнула во мрак, исчезая с линии прямой атаки зверя, оставляя Рика одного.

Рик Вэнс остался один на один с горой черного хитина и надвигающейся смертью.

Он медленно, нарочито демонстративно шагнул вперед, выходя из тени деревьев на открытое, залитое шипящей кислотой пространство просеки. Он расставил ноги шире, принимая стойку.

Матриарх мгновенно перевела все свои шесть глаз на него. Из ее пасти вырвалось резонирующее, довольное шипение. Она не видела в нем угрозы. Она видела лишь наглый, крошечный кусок мяса в металлической обертке, который почему-то не убегает.

Рик здоровой левой рукой отцепил с бедра трофейный плазменный резак-взломщик «Эклиптики».

Это был массивный, тяжелый металлический цилиндр длиной с предплечье. В отличие от легких лазерных винтовок, резак предназначался для длительного, медленного прожигания корабельных переборок и бронедверей. Он не годился для перестрелки из-за мизерной дальности, но его энергетическое ядро — миниатюрная магнитная ловушка для плазмы — обладало колоссальной емкостью.

Рик не был инженером. Но каждый шахтер, выживший на Вектере больше месяца, знал, как закоротить корпоративный инструмент, чтобы выжать из него максимум мощности, нарушив все ГОСТы.

Пальцем левой перчатки он подцепил и с хрустом сорвал пластиковый кожух на боку резака. Внутри обнаружилось переплетение микросхем. Рик вырвал с корнем предохранитель охлаждающего контура и грубо, вслепую, намертво перемкнул провода, отвечающие за стабилизацию магнитной изоляции ядра.

Индикатор на боку резака, обычно горевший спокойным зеленым, мгновенно вспыхнул ослепительно-красным. Прибор истошно завыл. Этот звук не был похож на работу инструмента — это был визг умирающей электроники. Тяжелый цилиндр завибрировал в руке Рика с такой бешеной силой, что у него начали неметь пальцы.

Плазменное ядро внутри начало неконтролируемо, экспоненциально разогреваться. Магнитная бутылка, удерживающая плазму в стабильном состоянии, начала схлопываться.

Рик только что создал импровизированную, абсолютно нестабильную термоядерную гранату колоссальной мощности, таймер детонации которой не мог предсказать даже гениальный мозг Элизы. Десять секунд? Пять? Одно неверное движение — и резак испарит его собственную руку вместе с половиной торса.

— Эй, переросток! — Рик запрокинул голову и заорал во всю мощь своих легких, перекрывая гул планеты. Он поднял гудящий, вибрирующий, раскаляющийся докрасна резак высоко над головой. Металл инструмента был настолько горячим, что термозащита перчатки Рика начала дымиться. — Ты ведь любишь горячее, сука?! Иди и возьми!

Матриарх не заставила себя ждать.Вызов был принят.

Она оттолкнулась своими многотонными задними лапами. Каменное плато под ней буквально взорвалось, базальт разлетелся в пыль. Огромная, покрытая шрамами черная туша взмыла в воздух, игнорируя тяжелую гравитацию. Она перелетела тридцать метров разделяющего их пространства за одну долгую, растянувшуюся в вечность секунду.

Ее пасть, способная проглотить Рика целиком вместе со скафандром, распахнулась на немыслимый угол, обнажая пульсирующее, ярко-красное, ребристое горло, из которого водопадом лилась дымящаяся кислота. Жвалы приготовились сомкнуться, перекусывая человека пополам.

Рик не стал убегать. Он не стал уклониться. Для того, чтобы план сработал, он должен был стоять до самого конца.

Всё происходило как в замедленной съемке. Рик видел каждую деталь: капли едкой слюны, летящие в воздухе, пульсирующие вены внутри глотки монстра, желтые, фанатичные глаза, полные первобытного голода.

Когда тварь оказалась прямо над ним, а ее жвалы начали смыкаться, закрывая небо, Рик, вложив все остатки мышечных сил, отчаяния и злости в левую руку, с диким, животным криком швырнул воющий, перегретый плазменный резак прямо в открытую, бездонную глотку Альфа-Ашти.

И в ту же самую миллисекунду, не дожидаясь результата, Рик бросился плашмя на землю, тяжело перекатываясь в сторону, прямо в лужу едкой, разъедающей броню грязи, отчаянно закрывая голову руками.

Матриарх промахнулась. Ее челюсти с оглушительным, пугающим хрустом сомкнулись на пустоте, вонзившись в базальтовую скалу в сантиметрах от того места, где только что стоял Рик. Куски раскрошенного камня брызнули во все стороны.

Она рефлекторно, повинуясь инстинкту глотания, проглотила то, что попало ей в пасть.

Тяжелый, заряженный нестабильной плазмой металлический цилиндр провалился в ее бездонный пищевод, устремившись вглубь кислотного желудка.

И там, внутри биологической, наглухо замкнутой камеры, где не было спасительного вакуума, способного рассеять энергию, и не было вентиляции, резак детонировал.

Звук взрыва был не таким, как на открытом пространстве. Он был глухим, влажным, невероятно утробным. Похожим на то, как если бы глубоко под землей взорвалась огромная цистерна с ракетным топливом.

Ударная волна внутри замкнутого, бронированного тела монстра была чудовищной. Желтая кислота, кровь, куски внутренних органов и разорванных тканей фонтаном, под колоссальным, немыслимым давлением, вырвались изо рта, ноздрей и сочленений шейного панциря Матриарха.

Тварь издала невообразимый, булькающий, срывающийся на ультразвук визг. Звук абсолютной, непреодолимой агонии, от которого Рик, лежащий в грязи, почувствовал, как из его собственных ушей потекла кровь — барабанные перепонки не выдержали.

Огромного монстра отбросило назад. Многотонная туша завалилась на бок, судорожно, бешено извиваясь. Шесть лап слепо молотили по воздуху и земле, вырывая с корнем остатки деревьев и кроша базальт.

Плазменный взрыв не убил ее. Толстенная, многослойная внутренняя мускулатура и силикатный хитин погасили часть термической энергии, не дав ей разорваться на куски. Но взрыв выжег ей половину пищевода, уничтожил кислотные железы и порвал трахею.

Матриарх была ослеплена болью, полностью дезориентирована и лишена возможности нормально дышать. Она каталась по земле прямо по центру просеки, круша всё вокруг себя, хрипя и пытаясь изрыгнуть сжигающий ее изнутри плазменный огонь. Она не могла двигаться вперед. Она была прикована к одному месту своей собственной агонией.

— КЕЛЛЕР! ДАВАЙ! ОНА ГОТОВА! — заорал Рик в коммуникатор, захлебываясь кровавым кашлем и отчаянно, перебирая локтями, отползая подальше от бьющей в конвульсиях гигантской туши.

Небо над ними разорвал грохот маршевых двигателей.

Сквозь желто-зеленые, токсичные тучи, разгоняя туман ревущими струями раскаленного газа, прямо над беснующейся на земле Матриархом зависла «Ржавая Комета».

Келлер, старый, однорукий, истекающий кровью ветеран, творил за штурвалом невозможное. Он удерживал трехсоттонный корабль в воздухе на одних только нижних, маневровых трастерах. Огромная, ржавая туша судна балансировала в ураганном ветре Кассиопеи, сжигая тонны драгоценного гелия-3 каждую секунду, двигатели ревели на грани срыва в помпаж.

Струи раскаленной плазмы из сопел ударили по джунглям, мгновенно выжигая кислотную растительность, превращая влажную землю в стекло и прижимая беснующегося монстра к земле чудовищным атмосферным давлением выхлопа.

Брюшной грузовой шлюз «Кометы» был распахнут настежь.

В тусклом, пульсирующем желтом свете аварийных ламп трюма Рик, перевернувшись на спину, увидел силуэт. Массивный, кубический, абсолютно гладкий контейнер. Пять тонн спрессованного, цельнолитого промышленного вольфрамового сплава. Он висел точно над открытым люком, раскачиваясь на цепях, удерживаемый лишь мощными электромагнитными захватами грузовой кран-балки.

— Лови посылку с доставкой на дом, сука! — прогрохотал по внешней, открытой связи голос Келлера. В этом искаженном статикой, хриплом крике звучала вековая ненависть человечества к монстрам, пытающимся его сожрать.

Громкий, лязгающий щелчок отключенных магнитов разнесся над джунглями, перекрывая вой двигателей.

Пять тонн вольфрама, лишенные электромагнитной поддержки, рухнули в открытый люк с высоты тридцати метров.

Гравитация Кассиопеи, превышающая земную, сделала свое дело, придав падающему объекту дополнительное ускорение. Контейнер превратился в гигантский, не имеющий аэродинамики, но абсолютно неотвратимый кинетический снаряд. Скорость свободного падения умножилась на колоссальную массу. Формула кинетической энергии в чистом виде.

Матриарх, бьющаяся в кровавой агонии от внутреннего плазменного ожога, не смотрела вверх. Она не могла ни увидеть угрозу, ни, тем более, уклониться от нее.

Удар.

Это был не звук. Это было локальное тектоническое событие. Землетрясение, эпицентр которого находился прямо перед Риком.

Пятитонный блок вольфрама врезался точно в центр спинного, самого прочного панциря монстра.

Черный, кристаллизованный хитин Матриарха, способный выдерживать прямые попадания из противотанковой электромагнитной пушки и давление глубинных слоев породы, не был рассчитан на противодействие колоссальной кинетической энергии свободно падающего, сверхплотного тупого объекта. Физика оказалась безжалостнее эволюции.

Толстые, похожие на базальт плиты панциря лопнули, прогнулись внутрь с оглушительным, влажным, артиллерийским треском. Вольфрамовый контейнер просто вмял огромного, двадцатиметрового зверя в каменное плато. Он расплющил ее мощную грудную клетку, разорвал внутренние органы и сломал исполинский позвоночник в нескольких местах одновременно.

Густая, желто-зеленая кровь, смешанная с едкой кислотой и остатками внутренних органов, брызнула из-под многотонного пресса с такой невероятной силой, что фонтан окатил нижнюю часть зависшей в тридцати метрах над ними «Кометы», зашипев на раскаленной броне.

Монстр издал последний, короткий, булькающий хрип. Его огромные, шипастые лапы судорожно дернулись в последний раз, скребя когтями базальт, и замерли навсегда. Шесть желтых глаз потухли.

Абсолютная, мертвая, индустриальная тяжесть вольфрама победила миллионы лет идеальной биологической эволюции.

«Комета» с тяжелым, облегченным гулом опустилась обратно на посадочную платформу, придавив своими массивными титановыми шасси край раздавленной туши. Задняя аппарель с шипением пневматики поползла вниз.

Рик лежал в токсичной, перемешанной с кровью грязи. Он тяжело, прерывисто дышал, глядя в серое, затянутое облаками небо сквозь залитый слизью визор. Его скафандр был прожжен кислотой в нескольких местах, левое колено отказывалось сгибаться, а боль в правом плече уже перешла грань физического восприятия, превратившись в ровный, белый шум, заполняющий сознание.

Он с трудом, стиснув зубы, перевернулся на спину.

В его поле зрения появилось перевернутое, всё еще скрытое маской лицо Варии. Девушка-ассасин бесшумно склонилась над ним. Ее черный костюм был густо измазан фосфоресцирующей слизью и кровью, но она была цела.

Она протянула ему руку. Не дежурно. Не потому, что так предписывал устав выживания командира. В ее жесте была твердая, искренняя, человеческая поддержка. Жест товарища.

Рик слабо усмехнулся и ухватился за ее узкую, закованную в кевлар ладонь своей здоровой левой рукой. Вария с пугающей, биомеханической легкостью вздернула его на ноги. Она перекинула его левую руку себе через шею, жестко обхватив его за талию, принимая на себя половину веса изломанного пилота.

— Кинетическое воздействие тупого цельнометаллического объекта массой пять тонн при условии местной повышенной гравитации... — тихо, по привычке механически начала было Вария по внутренней связи, но внезапно осеклась.

Она посмотрела на расплющенную под вольфрамовым контейнером тушу неостановимого Альфа-Ашти, из-под которой всё еще текли реки дымящейся кислоты, разъедая камень. Ассасин, привыкшая убивать изящными, микроскопическими разрезами плазмы, пыталась осмыслить эту грубую, варварскую эффективность. — Оценка угрозы: полностью нейтрализована. Ваша тактика использования орбитальной массы была... крайне неортодоксальной. И абсолютно эффективной, Ричард.

— Это называется "бросить на проблему нерешаемый вес", леди-с-ножами, — Рик хрипло, криво усмехнулся, сплевывая кровь на визор изнутри. — Пошли домой. Я хочу снять этот проклятый скафандр и выпить чего-нибудь, что не пахнет горелой ящерицей и серой.

Они заковыляли к опущенному трапу «Кометы».

У подножия аппарели их ждала Элизабель. Ученая тряслась от холода, мокрой грязи и пережитого первобытного ужаса. Но она намертво, двумя руками прижимала к груди инфо-чип зонда, словно это был ее собственный ребенок. Увидев живого Рика, она издала невнятный, сдавленный всхлип и просто вцепилась свободной рукой в край его грязной куртки, словно боясь, что он сейчас растворится в токсичном тумане.

В самом шлюзе их встретил ВАСКО.

— Биометрические показатели экипажа находятся на критически низком уровне. Уровень агрессивных токсинов на броне превышает допустимые медицинские нормы на триста процентов, — монотонно прогудел робот, запуская цикл интенсивной химической деконтаминации. Густой, пахнущий хлором дезинфицирующий пар ударил по ним из сопел. — Мистер Келлер ожидает вас в рубке. Он просил передать, цитирую: "Если эти идиоты не принесли данные, ради которых я поцарапал брюхо корабля об эту сраную жужелицу, я лично выкину их обратно в джунгли". Конец цитаты.

Рик устало привалился спиной к холодной металлической стене шлюза, закрыв глаза, пока струи химического растворителя смывали с их скафандров кислоту и грязь Кассиопеи.

Он посмотрел на Элизу сквозь очищающийся визор. Ученая судорожно кивнула, похлопав по нагрудному карману, где лежал ключ к тайнам адмирала Дюрана и проекта «Старсид».

— Скажи деду, чтобы заводил грави-привод, — прошептал Рик, чувствуя, как сознание медленно уплывает в темноту от потери крови и запредельного истощения. — Зеленый ад закончился. Мы улетаем.

Второй акт их путешествия приближался к своей кульминации. В их окровавленных руках были данные, за которыми охотились высшие чины военных и лидеры пиратов. И теперь им предстояло узнать, насколько глубоко проникла гниль, и кто на самом деле дергает за ниточки в этой проклятой, сломанной вселенной.

Глава 29 Корабль-Призрак

Грави-прыжок с орбиты Кассиопеи IV-a ощущался не как спасение, а как предсмертная конвульсия.

Старая, израненная «Ржавая Комета» с натужным, металлическим воем прорвала ткань пространства, унося экипаж прочь от кислотных джунглей, гигантских монстров и десантных кораблей «Эклиптики». Когда ослепительно-белый туннель червоточины схлопнулся за кормой, сменившись абсолютным, ледяным мраком нормального космоса, в рубке повисла тяжелая, густая тишина.

Только вентиляция тихо гудела, выкачивая из воздуха последние остатки запаха страха, серы и озона.

Рик Вэнс сидел в пилотском кресле, откинув голову на изорванный подголовник. Он закрыл глаза. Его грудь тяжело, прерывисто вздымалась. Прожженное лазером правое плечо, залитое свежей био-пеной, пульсировало монотонной, изматывающей болью, словно там поселился рой разъяренных ос. Синяки от падений в пещере слились в один сплошной, ноющий панцирь. Но сейчас физическая боль казалась далекой. Главным было то, что гул турбин наемников и визг инопланетных хищников остались в другой звездной системе.

Он медленно открыл глаза и посмотрел на главный тактический экран.

Радары были девственно чисты. Ни красных точек перехватчиков, ни желтых маркеров астероидов. Лишь мерное, успокаивающее зеленое свечение сетки кругового сканирования.

— ВАСКО, статус систем, — прохрипел Рик, чувствуя вкус засохшей крови на потрескавшихся губах.

— Выход из подпространства прошел в условно-штатном режиме, если считать штатным потерю еще четырнадцати процентов абляционной брони на корме и критический износ катушек индуктивности, — монотонно отозвался робот, не отрывая манипуляторов от консоли. — Мы находимся в Секторе 44-Омега. Картографическое обозначение: «Слепое Пятно». Звездных систем в радиусе пяти световых лет не обнаружено. Гравитационные колодцы отсутствуют. Это пустой космос, капитан.

Рик повернул голову. Элизабель сидела в кресле навигатора, свернувшись в комок, подтянув колени к груди. Ее белый скафандр исследовательницы «Созвездия» был безнадежно, необратимо испорчен — прожжен кислотой, измазан въевшейся базальтовой грязью и фосфоресцирующей кровью Ашти. Очки были склеены куском изоленты, который ей дал Келлер. Но на ее лице, перепачканном сажей, застыло выражение глубокой, почти религиозной концентрации. Она смотрела на свой датапад, к которому был подключен чудом спасенный, изъеденный желудочным соком зонд адмирала Дюрана.

— Док. Ты уверена в координатах? — Рик обвел здоровой левой рукой лобовое стекло, за которым простиралась абсолютная, нефтяная пустота, не освещенная ни одной близкой звездой. Даже Млечный Путь здесь казался тусклым, далеким мазком. — Здесь ничего нет. Только мертвый вакуум. Зачем Дюрану отправлять сверхсекретные данные сюда?

Элизабель сглотнула, не отрывая взгляда от бегущих строк кода.

— Координаты из ядра памяти зонда расшифрованы абсолютно верно, Рик. Вплоть до парсека. Этот сектор космоса считается мертвой зоной. Здесь нет планет, нет ресурсов, нет излучения звезд, которое могло бы запитать солнечные панели. Идеальное место для... для того, чтобы спрятать что-то очень важное. Или встретиться с кем-то, не оставляя следов на радарах Объединенных Колоний.

— Кхе-кхе... Вэнс, — из интеркома донесся слабый, булькающий кашель Келлера.

Старик всё еще лежал в медблоке, накачанный коагулянтами, но его природное упрямство и паранойя ветерана не позволяли ему спать. Он подключил свой личный диагностический планшет напрямую к системам корабля.

— Пижон, посмотри на пассивный лидар. Дистанция двести километров по левому борту. Там что-то есть. И оно, мать его, огромное.

Рик мгновенно подобрался, боль отступила на второй план. Он щелкнул тумблерами, переводя сканеры в пассивный режим улавливания массы. Активные радары излучали радиоволны, которые могли выдать их позицию. Пассивный лидар просто "слушал" гравитационные искажения и отражение космического фона.

Экран мигнул. В самом центре звенящей пустоты появилось серое, массивное пятно. Оно не излучало тепла. У него не работал транспондер идентификации. Не было радиоэфира. Просто гигантская глыба металла, медленно дрейфующая в космосе по идеальной, мертвой баллистической траектории.

— Это не астероид, — Рик подался вперед, вглядываясь в оптическое увеличение.

Камера высокого разрешения «Кометы» сфокусировалась на объекте, вытягивая крупицы света из темноты. Из ледяного мрака космоса выплыл колоссальный силуэт.

Это был космический корабль.

Но не изящный, вылизанный до зеркального блеска крейсер корпораций и не угловатый дредноут Объединенных Колоний.

Корабль был тяжелым, асимметричным и сугубо утилитарным. Его корпус состоял из толстых, многослойных плит композитной брони, между которыми виднелись защищенные решетками трубопроводы. Носовая часть представляла собой массивный, тупой таранный блок, а двигательные гондолы были огромными, прямоугольными и закрытыми тяжелыми броневыми щитками. Вся конструкция буквально кричала о надежности, брутальной силе и готовности принять на себя шквал огня.

— Тяжелый ударный крейсер класса «Оплот», — Рик Вэнс, как бывший военный, выросший в кабинах штурмовиков, узнал этот силуэт безошибочно. По его спине пробежал противный, липкий холодок. — Верфи Акилы. Содружество Свободных Звезд.

— Рейнджеры, — тихо, с нескрываемым уважением и внезапно прорезавшейся тревогой добавил Келлер по связи. — Элита Содружества. Летающие танки. Эти ребята не патрулируют системы просто так, Рик. И уж точно они не забираются в Слепое Пятно без прямого, сверхсекретного приказа своего высшего командования.

Рик щелкнул рубильником, включая мощные внешние прожекторы «Кометы». Два ослепительно-белых луча ударили сквозь вакуум, выхватывая из тьмы борт дрейфующего левиафана.

На броне крейсера, потускневшей от ударов микрометеоритов и времени, виднелась массивная золотая звезда Рейнджеров ССЗ и гордая, выведенная белой краской надпись: «АЛАМО».

Но корабль был мертв.

Ни один габаритный огонь не мигал на его массивных, раскинутых в стороны крыльях. Дюзы пяти гигантских маршевых двигателей были абсолютно холодными, покрытыми ровным, матово-белым слоем космической изморози. Смотровые щели капитанского мостика, защищенные транспаристилом толщиной в полметра, зияли черными, пустыми провалами, словно пустые глазницы выбеленного черепа.

— Он обесточен, — констатировала Вария.

Девушка-ассасин бесшумно вошла в рубку. Ее черный изодермик сливался с тенями, только на скуле выделялась татуировка змеи. Она неотрывно, не моргая, смотрела на мертвый крейсер через обзорное стекло.

— Главный реактор заглушен. Вспомогательные системы жизнеобеспечения отключены. Тепловое излучение корпуса равно температуре космического вакуума. Минус двести семьдесят градусов.

— И никаких следов внешнего боя, — Рик прищурился, переводя оптику в режим макросъемки и медленно ведя камерой вдоль брони «Аламо». — Абляционное покрытие цело. Никаких пробоин от кинетической артиллерии. Никаких углеродных ожогов от лазеров или плазмы. Никаких следов стыковки абордажных шлюпок. Он просто... умер.

— Может, у них сломался реактор? — робко, с надеждой в голосе предположила Элиза. — Эпидемия на борту? Утечка токсичного газа из систем переработки?

— Рейнджеры Свободных Звезд не умирают от сломанных реакторов, док. У них тройная система резервирования контуров питания, — жестко отрезал Рик, откинувшись в кресле и барабаня пальцами левой руки по штурвалу. Мозг старого пилота отчаянно отказывался складывать этот пазл. — И они бы подали сигнал бедствия. У крейсеров такого класса есть автономные буи-передатчики, которые отстреливаются при критической аварии и кричат на всех подпространственных частотах, пока у них не сядет ядерная батарейка. Здесь всё мертво. Кто-то выключил этот корабль, как лампочку.

Рик посмотрел на датапад в руках Элизы. Координаты из секретного зонда адмирала Дюрана, найденного в желудке монстра на Кассиопее, вели именно в эту пустую, забытую богом точку космоса. И именно здесь находился мертвый, неповрежденный снаружи тяжелый крейсер элиты враждебной Объединенным Колониям фракции.

Совпадений такого масштаба в космосе не бывает.

— Что будем делать, Вэнс? — хрипло спросил Келлер. — Мы не можем просто висеть здесь, как две мишени. Если Дюран или его "коллеги" по заговору отправили координаты зонда сюда, значит, либо они, либо их люди скоро прибудут забирать посылку. У нас нет щитов, чтобы выдержать бой.

— Мы идем на борт, — Рик принял решение. Это противоречило инстинкту самосохранения, но логика выживания требовала ответов. — Мне нужно знать, что этот тяжелый крейсер здесь забыл. И связаны ли эти мертвецы с нашими Артефактами. Если Рейнджеры перехватили данные проекта «Старсид», логи их центрального компьютера ответят на все наши вопросы. Там может быть ключ к тому, как остановить Дюрана.

Он повернулся к команде.

— Келлер, ты лежишь в мед-капсуле и даже не думаешь вставать. Твоя задача — не истечь кровью. ВАСКО, ты остаешься за главного на борту. Держи маршевые двигатели на "горячем" старте. Если твои радары дальнего обнаружения засекут любой выход из гиперпрыжка в радиусе миллиона километров — отстыковываешься от крейсера, разворачиваешься и уходишь в варп без нас. Это прямой капитанский приказ.

— Принято, капитан Вэнс, — покорно отозвался робот. — Моральные и этические алгоритмы защиты экипажа принудительно отключены. Выживание судна и данных установлено как наивысший приоритет.

— Элиза. Вария, — Рик тяжело поднялся, игнорируя стон в ключице. — Полная герметизация скафандров. Системы термоизоляции на абсолютный максимум. Воздуха и тепла там нет. Оружие к бою. Леди-с-ножами, ты в авангарде. Док, ты идешь за мной, твоя задача — найти серверную мостика и выкачать всё, что сможешь.

Подготовка заняла пять минут напряженного, давящего молчания.

Рик проверил замки на своем скафандре «Аргос», сменил баллоны с кислородом на полные и щелкнул затвором трофейного «Мальштрома». Элиза, всё еще дрожа после джунглей Кассиопеи, сжимала свой квантовый дешифратор как спасательный круг. Вария была привычно спокойна, ее лицо скрывала черная гладкая маска. Но Рик, научившийся читать ее язык тела, заметил, как ее пальцы нервно, ритмично поглаживают металлическую рукоять деактивированного плазменного клинка на бедре. Идеальная убийца Дома Ва'руун чувствовала, что они шагают в неизвестность, которая не поддается тактическому расчету.

«Ржавая Комета» медленно, ювелирно, используя только слабые импульсы носовых трастеров, подползла к мертвому гиганту. Рик вручную, глядя в камеры, совместил стыковочную горловину их шлюза с главным абордажным портом «Аламо».

Раздался глухой, отдавшийся в позвоночнике удар металла о металл. Магнитные захваты щелкнули, намертво сцепив два судна в ледяной пустоте.

— Герметизация подтверждена, — Рик надел шлем, отрезая себя от звуков своего корабля. Оставив лишь шипение связи. — Идем.

Внешний шлюз «Кометы» открылся. Перед ними предстала массивная, выкрашенная в темно-оливковый цвет бронедверь воздушного шлюза крейсера Рейнджеров. В центре двери был нарисован желтый предупреждающий круг. Панель управления рядом с ней была мертва, покрыта толстым слоем белого инея.

Вария не стала тратить время на попытки взлома обесточенной электроники. Она подошла к панели ручного сброса давления — механическому колесу, спрятанному под стеклянным кожухом. Девушка разбила стекло рукоятью ножа, вставила в паз специальный длинный титановый лом, который захватил Рик, и с силой, используя биомеханическую мощь спины, повернула его.

С протяжным, леденящим душу скрежетом, который разнесся по мертвому металлу, перекрывая даже шипение рации, створки шлюза крейсера дрогнули и разошлись в стороны.

Атмосферы внутри не было. Их встретил абсолютный, жесткий вакуум и чернота, способная поглотить свет.

Рик включил наплечный галогенный фонарь. Узкий, яркий луч вырезал из кромешной тьмы кусок широкого, индустриального коридора, обшитого серым, рифленым металлом.

Гравитация на борту отсутствовала. Рик и Вария одновременно активировали магнитные подошвы ботинок. Громкий, гулкий лязг — клац-клац — эхом разнесся по мертвым палубам, передаваясь через вибрацию корпуса. Элиза плыла в невесомости следом, судорожно вцепившись двумя руками в страховочный нейлоновый трос, привязанный к тактическому поясу Вэнса.

Первое, что бросилось в глаза, когда луч фонаря скользнул по коридору, — это хаос.

Корабль выглядел так, словно его взяли гигантской рукой, перевернули вверх дном и как следует, яростно потрясли. Повсюду летали незакрепленные предметы: пластиковые армейские планшеты, термокружки с эмблемами ССЗ, куртки экипажа, гаечные ключи и датапады. Они медленно, лениво кувыркались в свете фонарей, создавая пугающую иллюзию глубоководного плавания среди обломков затонувшего галеона.

Но это был обычный хаос внезапной потери искусственной гравитации. Страшным было другое.

— Капитан, — голос Варии в наушнике прозвучал необычно глухо, лишенный своей обычной стальной уверенности. Она стояла в десяти метрах впереди, направляя луч света своего фонаря на гладкую металлическую переборку. — Фиксирую биологические следы.

Рик, сглотнув ком в горле, подошел ближе, тяжело переставляя магнитные ботинки. Его фонарь осветил стену.

По серому, вымороженному до минус двухсот градусов металлу коридора тянулся широкий, багрово-черный след. Кровь. Но это были не брызги от пулевого ранения, не лужицы от ножевого пореза и не фонтан от артериального кровотечения.

След выглядел так, словно нечто колоссальное, обладающее немыслимой силой, с размаху впечатало человека в стену, а затем просто протащило его по металлу, как мокрую кисть с красной краской по холсту. Полоса крови, шириной в полметра, тянулась на несколько метров вперед, уходя под самый потолок, и обрывалась у широкой вентиляционной магистрали.

Решетка вентиляции, сваренная из титановых прутьев толщиной в человеческий палец, была вырвана с мясом. Вокруг, в невесомости, словно зловещий рубиновый снегопад, плавали идеально круглые, замороженные капли крови. Они со стеклянным звоном отскакивали от визора Рика.

— Матерь божья... — прошептала Элиза, ее голос дрожал от подступающей истерики. Она подтянула себя по тросу ближе к Рику, прячась за его спину. — Что... что могло сделать такое с человеком?

Рик нахмурился, наводя луч фонаря на края вырванной решетки вентиляции. Он подошел вплотную, изучая металл.

Он не был распилен лазером. Не был срезан плазменным резаком. На нем не было следов направленного взрыва.

Титановые прутья были разорваны. Разорваны и выгнуты наружу с такой первобытной, чудовищной силой, словно они были сделаны из мягкого пластилина, а не из легированной стали.

— Это не пираты Багрового Флота, — процедил Рик, крепче, до боли в ладонях сжимая цевье автомата. — И не абордажная команда наемников. Для того чтобы так порвать корабельный титан, нужен тяжелый гидравлический пресс или шагающий боевой мех. Ни один человек, даже в самом современном штурмовом экзоскелете, не способен на такое.

— Огнестрельное оружие здесь не применялось, — Вария методично, сектор за сектором осматривала коридор. Ее встроенный в маску тепловизор был абсолютно бесполезен — корабль вымерз, всё вокруг сливалось в одно синее, мертвое пятно. — На стенах нет следов рикошетов от кинетических пуль. Нет углеродных, черных ожогов от боевых лазеров. Нет плазменных кратеров. Экипаж не стрелял в нападавшего.

— Как это — не стрелял? — Рик резко обернулся к ней, его брови поползли вверх от непонимания. — Рейнджеры Свободных Звезд спят со стволом под подушкой. Это тяжелый боевой крейсер, здесь минимум сорок человек элитного, вооруженного до зубов экипажа, прошедшего горячие точки. Они не могли просто сдаться на милость какой-то твари без единого выстрела.

Они двинулись дальше, направляясь к главному грави-лифту, ведущему на командный мостик.

Каждый шаг Рика и Варии отдавался гулким, металлическим эхом в мертвом чреве корабля, словно удары молотка по крышке гроба. Чем глубже они проникали в крейсер, тем более сюрреалистичной, неправильной и пугающей становилась картина.

Оружейная комната на второй палубе.

Тяжелые, сейфовые бронедвери были открыты настежь. Никаких следов взлома. Рик посветил внутрь. На магнитных стойках, идеально выстроенные в ряд, висели десятки штурмовых винтовок «Беовульф», снайперские комплексы «Маг-Снайпер», тяжелые кинетические дробовики и пояса с гранатами. Оружие было не тронуто. Никто даже не пытался его взять в момент нападения.

— Тот, кто напал на них, не интересовался их пушками. А они даже не успели за ними сбегать, — Рик почувствовал, как холодный, липкий страх начинает сковывать его внутренности, заглушая голос разума. Пираты или мародеры вынесли бы арсенал в первую очередь. Это стоило целое состояние.

Но самое страшное ожидало их в кают-компании.

Здесь, в просторном зале с панорамными, бронированными окнами, где экипаж принимал пищу и отдыхал, следы насилия достигли своего апогея.

Металлические обеденные столы, намертво, корабельными болтами прикрученные к палубе, были вырваны с корнем и смяты в бесформенные, покореженные комки металла, которые сейчас дрейфовали в невесомости под потолком. Толстые стальные несущие переборки, разделяющие отсеки, были вогнуты внутрь, словно по кораблю изнутри ударил гигантский, невидимый кувалда.

И повсюду была кровь.

Замерзшие багровые разводы покрывали потолок, пол, разбитые дисплеи развлекательных терминалов. Кровавые брызги, превратившиеся в ледяную шрапнель, плавали в воздухе, смешиваясь с обломками пластика, вилками и разорванными пайками.

Но тел не было. Ни одного.

— Сорок человек... — прошептала Элиза. Ее дыхание в шлеме было частым, прерывистым, граничащим с панической атакой. Она вцепилась в рукав скафандра Рика так, что могла порвать ткань. — Капитан... где тела? Здесь крови достаточно, чтобы выпотрошить половину экипажа, но где они сами?!

— Я не могу классифицировать тип повреждений структурных переборок, — голос Варии, обычно источающий абсолютную, холодную уверенность убийцы, сейчас звучал растерянно. Идеальная математическая машина для убийства столкнулась с формулой, которую не могла решить.

Она зависла в невесомости у огромной, вогнутой внутрь титановой стены кают-компании. Девушка провела рукой в черной перчатке по самому эпицентру гигантской вмятины.

— Это не взрывчатка. Взрывная волна расходится радиально, оставляя следы термического или химического воздействия. Здесь вектор приложения силы сфокусирован в одной точке, но площадь давления составляет несколько квадратных метров. Словно... словно локальное гравитационное поле в этой точке внезапно превысило норму в тысячу раз, сплющив легированный металл в центр.

Гравитация.

Это слово ударило Рика как электрический разряд в обнаженный нерв. В его голове мгновенно, болезненной вспышкой возникли видения из глубокой шахты Вектеры. Кольца Армиллярия. Чувство того, как его собственное тело растягивается, плющится и скручивается в спираль под невыносимым, чужеродным давлением темной материи.

— Артефакты... — одними губами произнес он, глядя на смятую стену. — Эта тварь, что бы это ни было, использует ту же физику, что и наш кусок металла в трюме.

— Капитан, смотрите! — Элиза, подсвечивая фонариком темный угол кают-компании, указывала свободной дрожащей рукой на массивный бронированный люк, ведущий в командный отсек и на капитанский мостик.

Люк был закрыт. Но то, как он выглядел, заставило Рика содрогнуться от экзистенциального ужаса.

Две сплошные титановые створки, толщиной в десять сантиметров каждая, предназначенные для того, чтобы выдержать прямое попадание противокорабельной ракеты, были не проплавлены лазером и не взорваны кумулятивным зарядом.

Они были разорваны. Выгнуты наружу, в сторону кают-компании, словно кто-то порвал лист плотного картона. Края толстого металла были скручены в спирали нечеловеческой, невообразимой, богоподобной мощью.

Тот, кто находился внутри командного отсека, заперся там в отчаянии. И тот, кто гнался за экипажем, просто разорвал титан голыми руками или одной лишь силой своей воли, чтобы добраться до жертвы.

— За мной. Стволы на изготовку. Стрелять во всё, что не мы, — прохрипел Рик, перешагивая через искореженный, острый порог разорванной двери.

Командный мостик «Одинокой Звезды» представлял собой гробницу. Выпотрошенную, вымерзшую святыню флота ССЗ.

Здесь следы немыслимого насилия достигли своего абсолютного апогея. Капитанское кресло, массивное сооружение из титановых сплавов и кожи, было буквально вырвано из палубы с корнем, оборвав все кабели данных. Сейчас оно смятым, окровавленным шаром лениво дрейфовало под потолком, глухо ударяясь о мертвые тактические экраны. Огромные, черные пятна замерзшей крови покрывали главную навигационную консоль и стекла иллюминаторов.

И снова — ни одного трупа. Лишь пустые, разорванные в клочья штурмовые скафандры Рейнджеров плавали в невесомости, словно сброшенные змеиные кожи, из которых кто-то высосал содержимое.

— Элиза, к терминалу, — скомандовал Рик, занимая позицию у входа, методично водя стволом автомата по темным углам мостика. Вария бесшумно скользнула к противоположной стене, прикрывая фланг и сканируя пространство. — Подключи свой энергоблок напрямую к шине данных. Плевать на изящный взлом. Мне нужно знать, что здесь произошло.

Ученая, трясясь от первобытного страха перед этим местом, подтянулась к разбитой, залитой кровью центральной консоли. Она вытащила из подсумка тяжелый, промышленный блок питания, оголила толстые медные провода и намертво прикрутила их к уцелевшим клеммам резервного питания терминала связи.

Консоль жалобно пискнула. Тусклый, мерцающий синий свет оживил несколько уцелевших мониторов, бросив мертвенные отсветы на лицо Элизы.

— Питание есть. Основное ядро памяти физически уничтожено, — пальцы Элизы судорожно, но с академической скоростью забегали по голографической клавиатуре. — Но я могу вытащить остаточные данные с защищенного черного ящика и буфера системы внутреннего наблюдения. Они пишут на автономные кристаллы.

Секунды тянулись как часы. Рик чувствовал, как тишина мертвого крейсера давит на него, словно миллионы тонн океанской воды. Ему казалось, что из каждого темного угла, из каждой вырванной вентиляционной шахты на него смотрят холодные, невидимые, безразличные глаза. Глаза существа, для которого элитные, тяжеловооруженные Рейнджеры Свободных Звезд были не более чем надоедливыми, хрустящими насекомыми.

— Есть! — Элиза ахнула, ее голос сорвался. — Я нашла бортовой журнал капитана. И... о боже... последнюю видеозапись с камер безопасности мостика.

— Выведи на главный экран. Без звука, — процедил Рик, чувствуя, как холод поглощает его целиком.

Над разбитой в дребезги консолью вспыхнула голографическая проекция. Изображение было зернистым, с сильными электромагнитными помехами, картинка дергалась, но суть происходящего была кристально, пугающе ясна.

На видео мостик «Одинокой Звезды» был цел. Около десяти Рейнджеров в полном боевом снаряжении, с тяжелыми штурмовыми винтовками, плазменными излучателями и кинетическими щитами, стояли плотным полукругом, целясь в запертые бронедвери — те самые, через которые Рик и команда только что прошли.

Лица солдат за стеклами визоров были искажены абсолютной, животной паникой. Они кричали что-то друг другу. Они стреляли.

На видео не было звука, но Рик видел, как дульные тормоза их винтовок изрыгают сплошной огонь непрерывными очередями. Опытные бойцы палили в упор, в закрытую дверь, всаживая сотни пуль в титан, пытаясь отчаянно остановить то, что ломилось к ним снаружи.

Затем бронедверь взорвалась.

Она не была пробита выстрелом. Металл просто выгнулся внутрь, словно по нему ударил невидимый метеорит, а затем десятисантиметровые титановые створки разорвались с такой легкостью, разлетаясь как фольга, словно их порвал капризный ребенок.

Сквозь дым, искры и оседающую пыль на мостик ступила фигура.

Это был человек. По крайней мере, силуэт был абсолютно человеческим. Две руки, две ноги, голова.

Он был облачен в матово-черную, бесшовную броню, которая не была похожа ни на одну известную технологию Освоенных Систем, ни на разработки «Рюджин», ни на доспехи Ва'руун. Броня казалась текучей, она словно поглощала свет, отбрасывая вокруг себя ауру абсолютной тьмы. Лицо скрывал глухой, гладкий шлем, на месте визора которого горела одна-единственная, ослепительно-белая, горизонтальная полоса света. На плечах фигуры покоилась тяжелая, изодранная в клочья темная ткань, похожая на саван смерти.

Он не держал в руках оружия. Ни винтовки, ни пистолета, ни клинка. Ему это было не нужно.

Рейнджеры, обезумев от ужаса, открыли шквальный огонь по вошедшему. Сотни бронебойных пуль и раскаленных сгустков плазмы ударили в черную фигуру.

Но они не достигли цели. За метр до брони существа пространство вокруг него словно искривилось. Оно визуально пошло рябью, как воздух над костром. Кинетические пули сплющивались о невидимую, непреодолимую гравитационную стену и бессильно, как горох, падали на пол мостика. Плазма рассеивалась, поглощаемая пустотой, не оставляя даже ожогов.

Черная фигура даже не замедлила шаг. Существо подняло руку в бронированной перчатке. Медленно, грациозно, почти лениво сжало пальцы в кулак.

На видео Рик увидел то, от чего его собственное сердце в груди пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее.

Двое Рейнджеров, находившихся ближе всего к существу, внезапно оторвались от пола, несмотря на активированные магнитные ботинки. Их просто подняло в воздух невидимой, колоссальной силой. А затем, за одну тысячную долю секунды, их бронированные скафандры и тела внутри них были просто смяты. Невидимая гравитационная аномалия, сжавшаяся вокруг них, расплющила солдат в бесформенные, кровавые комки плоти и металла, размером не больше футбольного мяча. Кровь брызнула во все стороны, заливая оптику камеры.

Остальные Рейнджеры в ужасе попятились, ломая строй, некоторые в панике бросали оружие, пытаясь убежать туда, где не было выхода.

Существо сделало еще один шаг. Оно легким жестом взмахнуло рукой, и тяжелое капитанское кресло вместе с пристегнутым к нему, стреляющим из пистолета капитаном было вырвано из палубы и впечатано в стену с такой кинетической силой, что человек и металл превратились в единую, кровавую лепешку.

Затем черная фигура повернулась прямо к камере безопасности. Белая полоса визора вспыхнула ярче.

Видео оборвалось. Камера была уничтожена невидимым ударом.

Голограмма с тихим щелчком погасла. В мертвой, вымороженной рубке «Одинокой Звезды» повисла тишина, которую можно было резать ножом.

Элизабель сидела на коленях, обхватив шлем скафандра руками. Ее трясло крупной, неконтролируемой дрожью. Из ее горла вырывались тихие, животные звуки скуления.

Вария смотрела на пустое место, где только что транслировалась голограмма. Девушка-ассасин, способная за секунды вырезать элитный взвод спецназа с помощью математики и плазмы, стояла абсолютно неподвижно. Ее разум, запрограммированный на поиск уязвимостей в любом противнике, отказывался обрабатывать увиденное. Эта сущность игнорировала кинетику, плазму и саму физику. Ее невозможно было убить ножом, зайти в слепую зону или обмануть. Математика смерти была бессильна перед богом.

Рик Вэнс смотрел на разбитый терминал.

Он наконец понял. Понял всё. Понял, что именно они украли на грязной шахте Вектеры. Понял, почему адмирал Дюран готов был убивать сотни невинных людей, платить миллионы наемникам и вступать в сговор с пиратами ради этих Артефактов.

Багровый Флот с их пушками был просто стервятниками, дерущимися за блестящие безделушки. Объединенные Колонии — слепыми идиотами, играющими с огнем, который они не в силах контролировать.

Настоящие хозяева этих Артефактов, те, кто их создал, или те, кто их охранял тысячелетиями, уже вышли на охоту. Сущности, способные сворачивать пространство силой мысли и сминать тяжелые крейсера, как консервные банки. Звезднорожденные.

И Рик, и его команда, с их ржавым кораблем и куском металла в трюме, были для них просто фигурами на доске.

— Вытаскивай лог их навигатора, док, — голос Рика прозвучал так глухо, безжизненно и страшно, что он сам его не узнал. Это был голос мертвеца. — Узнай, откуда летел этот крейсер. Где они нашли Артефакт, из-за которого эта божественная тварь пришла за ними.

— Рик... мы должны бежать... мы не можем с этим бороться... мы просто пыль для них... — прошептала Элиза, ее слезы падали на внутреннее стекло визора, застилая экран дешифратора.

— Качай данные, Элиза. Это приказ. И уходим на корабль. Мы должны...

Он не успел договорить.

По внешней обшивке мертвого крейсера прошел тяжелый, вибрирующий, низкочастотный гул. Это не был звук попадания случайного метеорита или взрыв остывающего реактора. Это был звук металла, который кто-то рвет снаружи огромными, невидимыми когтями.

— Капитан Вэнс, — голос ВАСКО по рации прорвался сквозь статику, и в его синтезированном тоне впервые за всю историю их знакомства не было ни привычного сарказма, ни холодных расчетов вероятности смерти. Там была чистая, машинная, экзистенциальная тревога. — Фиксирую невозможную гравитационную аномалию прямо по курсу "Кометы". Пространство складывается само в себя. Кто-то... что-то выходит из прыжка. Оно не использует стандартный грави-двигатель.

Рик медленно, повинуясь лишь древнему инстинкту солдата, поднял автомат, хотя уже прекрасно знал, что это абсолютно бесполезно.

Черный, поглощающий свет силуэт, окруженный ореолом искривленного пространства, материализовался из пустоты прямо в дверном проеме рубки «Одинокой Звезды». Белая, ровная полоса визора на его глухом шлеме ярко вспыхнула во мраке, осветив изнутри три крошечные, обреченные человеческие фигурки, посмевшие прикоснуться к тайнам мироздания.

Охотник прибыл за своей добычей.

Глава 30: Взломанный Код

Пространство на командном мостике тяжелого крейсера «Аламо» не просто искривилось. Оно застонало.

Рик Вэнс, человек, который провел сотни часов в перегрузках и видел, как горят города, почувствовал, как его желудок скручивается в крошечный, ледяной узел. Черный, поглощающий любой свет силуэт, застывший в разорванном дверном проеме, не имел веса, но его присутствие давило так, словно гравитация газового гиганта внезапно обрушилась им на плечи.

Охотник.

Он стоял абсолютно неподвижно. Белая, ослепительная горизонтальная полоса визора на его шлеме медленно скользнула по Рику, затем перевелась на застывшую с плазменным клинком Варию и, наконец, остановилась на Элизе, которая сжалась в комок у разбитой консоли.

В голове Рика, минуя барабанные перепонки и динамики скафандра, раздался голос. Он звучал так, словно кто-то скрежетал ржавым металлом по стеклу прямо внутри его черепной коробки.

«Очередная итерация. И снова вы забираетесь туда, куда вам не следует, капитан. Слишком рано. Вы еще не готовы к этой партии».

Рик, преодолевая парализующий, экзистенциальный ужас, вскинул автомат. Его палец лег на спусковой крючок.

Но стрелять было не в кого.

Черная фигура просто шагнула назад. Не развернулась, не отступила — она сделала шаг в саму ткань пустоты. Пространство сомкнулось за ней с беззвучным, но ощутимым через подошвы ботинок хлопком.

Охотник исчез, словно его здесь никогда и не было.

Но его уход не принес облегчения. Искажение пространства-времени, которое Звезднорожденный использовал для своего перемещения, сработало как мощнейший электромагнитный и гравитационный шок для мертвых систем тяжелого крейсера Рейнджеров.

Везде, по всей длине стовосьмидесятиметрового корабля, начали с глухим лязгом отстреливаться тяжелые физические предохранители. Тусклые, мерцающие синие экраны навигационных консолей, к которым была подключена Элиза, внезапно вспыхнули агрессивным, кроваво-красным светом.

— Внимание! Внимание! — заорала рация Рика, взломанная автоматической системой экстренного оповещения крейсера. Голос принадлежал суровому, синтезированному мужчине с сильным акцентом Акилы. — Зафиксировано несанкционированное пространственное возмущение на командной палубе. Критическая угроза захвата судна. Активация протокола «Цитадель». Пробуждение внутренних охранных систем.

— Док! Что происходит?! — рявкнул Рик, бросаясь к Элизе.

Ученая лихорадочно, с бешеной скоростью колотила по голографической клавиатуре своего дешифратора. Ее глаза за стеклами очков расширились от паники, но пальцы работали автономно, спасая их жизни.

— Присутствие этой сущности... оно сбросило систему безопасности корабля до заводских, параноидальных настроек военного времени! — прокричала она. — Черный ящик стирает сам себя! Логи навигатора, откуда они прилетели с Артефактом, удаляются прямо сейчас! Я должна пустить жесткий хак-алгоритм в корневой каталог, чтобы остановить форматирование и выкачать данные!

— Качай! — Рик развернулся лицом к разорванным дверям мостика.

— Если я пущу этот алгоритм, я полностью разбужу боевую матрицу крейсера! — Элиза подняла на него заплаканные, полные ужаса глаза. — Система сочтет нас вражеским кибер-вторжением!

— Если ты не скачаешь эти данные, мы всё равно трупы, потому что Дюран найдет нас раньше! Ломай систему! Вария, периметр!

Вария не ответила. Девушка-ассасин уже заняла позицию у входа, прижавшись спиной к изогнутому титану разорванной двери. Багровый плазменный клинок в ее руке ровно, беззвучно светился в вакууме.

Элиза с рыданием ударила по клавише "Исполнить".

Крейсер «Аламо» содрогнулся. Это была не вибрация от двигателей. Это был тяжелый, механический гул сотен одновременно открывающихся скрытых ниш в стенах, потолках и полах по всему кораблю.

Содружество Свободных Звезд не любило изящные, парящие дроны корпорации «Рюджин». Их инженерная мысль была рождена в пыли и грязи. Охранные системы тяжелых крейсеров ССЗ носили кодовое имя «Страж» (Sentinel). Это были брутальные, двуногие и четырехногие машины, сваренные из толстых плит старой доброй гомогенной брони. У них не было щитов. Их защитой была масса, а оружием — тяжелая кинетика и гидравлические клешни, способные раздавить человека в скафандре, как спелый орех.

И сейчас эти машины, десятилетиями спавшие в крио-капсулах на борту мертвого корабля, проснулись. И они видели в троице выживших единственную цель.

— Рик! Загрузка пошла! Двадцать процентов! — крикнула Элизабель.

В ту же секунду из темного коридора за дверью ударил слепящий свет двух мощных галогенных прожекторов.

Магнитные ботинки робота-«Стража» с оглушительным лязгом — клац-клац-клац — вбивались в металл палубы. Машина двигалась в невесомости не грациозно, а с неотвратимостью шагающего экскаватора. Это была массивная двуногая модель, вместо правой руки у которой был установлен крупнокалиберный автоматический дробовик, а вместо левой — промышленный резак для вскрытия переборок.

Рик вскинул «Мальштром». В вакууме выстрел был беззвучным, лишь сноп пламени вырвался из ствола, и Рика с силой толкнуло назад. Инерция ударила по больным ребрам. Бронебойные пули высекли снопы искр из угловатой грудной брони машины, но «Страж» даже не замедлился. Роботы ССЗ были рассчитаны на подавление тяжелой пехоты.

Машина подняла правый манипулятор.

— В сторону! — крикнул Рик.

Вспышка выстрела из роботизированного дробовика осветила коридор. Сноп тяжелой картечи разнес остатки дверного косяка в пыль. Отдача от выстрела в невесомости была такой чудовищной, что самого тяжелого робота слегка отбросило назад, его магнитные захваты на подошвах с визгом проскребли по палубе, оставляя глубокие борозды.

Но Вария уже была там.

Она использовала момент, когда отдача нарушила баланс машины. Девушка отключила свои магнитные ботинки и, оттолкнувшись от потолка, рыбкой нырнула прямо над стволом дробовика.

Ее плазменный клинок вонзился в сочленение между бронированной "головой" робота и его торсом. В вакууме не было звука шипения, но Рик увидел, как раскаленный добела металл брызнул в стороны круглыми, светящимися каплями. Вария с силой провернула клинок. Голова машины, искря оптикой, отвалилась и поплыла в невесомости.

Но роботы ССЗ не нуждались в "голове" для стрельбы. Главный процессор находился в бронированном торсе.

Обезглавленный «Страж» дико, хаотично замахал левым манипулятором с резаком. Тяжелая титановая клешня вскользь ударила Варию по бедру. Удар был такой силы, что девушку отшвырнуло к противоположной стене рубки. Она жестко впечаталась в металл, ее клинок погас.

Рик не стал стрелять в броню. Он перевел ствол автомата и дал длинную очередь по открытому, искрящему срезу шеи машины, куда только что ударила Вария. Пули разворотили внутреннюю проводку. Робот задергался, из его недр вырвался сноп синих искр, и он замер, превратившись в кусок мертвого железа.

— Пятьдесят процентов! — истерично доложила Элиза, не отрывая взгляда от экрана.

— Капитан, — Вария, поморщившись, оттолкнулась от стены и снова активировала клинок. — Сканеры фиксируют множественное движение. Они идут со всех палуб.

И действительно, по мертвому корпусу «Аламо» прокатилась низкочастотная вибрация. Десятки тяжелых шагов сливались в один нарастающий, ритмичный гул. В темном коридоре зажглись еще четыре пары галогенных глаз.

— Мы не удержим рубку, — Рик лихорадочно огляделся. Помещение было слишком просторным, у роботов было пространство для маневра. Им нужно было узкое место. — Элиза, сколько еще?!

— Семьдесят! Восемьдесят! Девяносто... Всё! У меня есть логи!

Элиза судорожно выдернула кабель питания из консоли. В ту же секунду мониторы на мостике окончательно потухли.

— Уходим! Обратно к шлюзу «Кометы»! — Рик схватил Элизу за страховочный трос и с силой потянул на себя, придавая ей ускорение в невесомости.

Они вырвались из рубки в коридор, прямо навстречу надвигающимся машинам.

Бой в невесомости в узком коридоре космического корабля — это трехмерный хаос, где физика является таким же врагом, как и пули.

Первый «Страж» перегородил им путь. Это была четвероногая, похожая на механического паука модель, созданная для того, чтобы ползать по стенам и потолкам. Робот висел прямо над ними, цепляясь магнитными лапами за потолочные балки. Из его брюха выдвинулась спаренная лазерная турель.

Рик не стал стрелять в тяжелобронированного "паука". Он прицелился в газовую магистраль системы пожаротушения, проходящую вдоль стены прямо под роботом, и нажал на спуск.

Бронебойная пуля пробила трубу. Из магистрали, находившейся под остаточным давлением, в вакуум вырвалась мощнейшая струя замерзающей пены и углекислоты. В невесомости этот поток сработал как физический таран. Расширяющийся газ ударил в брюхо "паука", сбив его магнитные захваты. Робота оторвало от потолка и закрутило в пространстве, его лазерные выстрелы хаотично прожгли стены и пол коридора.

Вария, оттолкнувшись ногами от стены, пролетела сквозь облако замерзающей пены. Ее клинок описал багровую дугу, аккуратно, хирургически точно отсекая две лапы кувыркающегося робота. Машина с глухим лязгом врезалась в стену и беспомощно повисла в пространстве, изрыгая искры.

— Вперед! Не останавливаться! — Рик, перехватывая трос Элизы, протащил ученую мимо искрящего механизма.

Они летели по главному коридору второй палубы, отталкиваясь от переборок и поручней. Магнитные ботинки они включали только для резкого торможения или смены вектора движения.

Коридор представлял собой кошмарную полосу препятствий. Из-за отсутствия гравитации здесь всё еще плавали замороженные капли крови убитых Рейнджеров, куски разорванных скафандров и обломки мебели. Когда они пролетали сквозь эту кровавую взвесь, красные ледяные шарики со звоном разбивались о визоры шлемов, оставляя мутные, жуткие разводы.

Из бокового шлюза оружейной комнаты вынырнули еще два двуногих «Стража».

Один из них был вооружен тяжелым револьверным гранатометом. Машина подняла ствол. В замкнутом пространстве коридора даже один взрыв гранаты означал смерть от шрапнели и контузии.

Рик, находившийся в фазе свободного полета, не имел опоры, чтобы уклониться. Инстинкты сработали быстрее разума. Он навел свой «Мальштром» прямо на грудную клетку робота и зажал гашетку до упора.

Он стрелял не для того, чтобы убить машину. Он стрелял ради отдачи.

Непрерывная очередь из автомата сработала как крошечный ракетный двигатель. Сила отдачи толкнула Рика назад и вбок с такой силой, что его левое плечо вывихнуло с тошнотворным хрустом. Но этот импульс изменил траекторию его полета в невесомости на полметра.

Граната, вылетевшая из ствола робота, беззвучно пронеслась в том самом месте, где грудь Рика находилась секунду назад, и ударилась в дальнюю стену коридора.

Вспышка. Взрывная волна в вакууме не имела воздушного фронта, но туча раскаленной шрапнели и кусков палубы ударила по ним сзади. Рик почувствовал, как несколько осколков впились в толстый слой термоизоляции на его спине, не пробив, к счастью, герметичный слой. Элизу швырнуло вперед, она больно ударилась шлемом о спину Варии.

Вария не колебалась. Пока робот перезаряжал гранатомет, она выхватила с пояса тяжелый метательный нож и, используя инерцию своего движения, метнула его. Нож вонзился точно в оптический блок машины, разбив линзы вдребезги. Робот "ослеп" и начал хаотично поливать коридор из резервного пулемета.

Его напарник, второй «Страж», попытался обойти ослепленную машину, чтобы открыть огонь по Рику. Но Вария уже приземлилась на стену, включила магниты и, оттолкнувшись с колоссальной силой, прыгнула прямо на второго робота.

В ближнем бою в невесомости Варии не было равных. Она обхватила ногами массивный "торс" машины. Ее плазменный клинок вонзился прямо в верхнюю панель защиты, прорезая толстый металл. Робот попытался сбросить ее, закрутившись вокруг своей оси, но девушка-ассасин держалась намертво. В вакууме полетели капли раскаленного, светящегося металла. Спустя секунду клинок Варии достиг реакторной зоны робота. Вспышка синей плазмы внутри металлического корпуса — и машина умерла.

— Техническая шахта! Впереди! — крикнул Рик, указывая фонарем на открытый, широкий прямоугольный зев сервисного колодца, ведущего на нижнюю палубу, где находился шлюз «Кометы».

Они рыбкой нырнули в шахту.

Здесь было еще темнее. Шахта представляла собой вертикальную трубу шириной в три метра, вдоль стен которой тянулись кабели толщиной в человеческую ногу. В условиях невесомости понятия "спуск" не существовало — они просто летели вдоль трубы, подтягивая себя руками за кабели.

Рик чувствовал, что его силы на исходе. Левая рука, принявшая на себя отдачу, теперь тоже почти не слушалась. Правое, прожженное плечо пульсировало так, что перед глазами периодически вспыхивали красные круги. Дыхание было частым и поверхностным, фильтры скафандра едва справлялись с очисткой воздуха от углекислого газа.

Сзади, из коридора, в шахту начали запрыгивать преследующие их роботы.

Они не летели плавно. Они отталкивались от стен, летели, с оглушительным лязгом впечатывались магнитными ногами в противоположную стену шахты, снова отталкивались, двигаясь зигзагами, как чудовищные, тяжелые металлические блохи.

— Их слишком много, Рик! — Элиза, болтающаяся на тросе, с ужасом смотрела назад. Лучи фонарей роботов прорезали тьму шахты, выхватывая их фигуры. — Они нас догонят до шлюза!

— Не догонят, — Рик остановил свое падение, намертво зацепившись магнитными ботинками за стену шахты. — Вария! Уходи с доком вниз! Открывайте шлюз!

— Я не оставлю командира на огневом рубеже, — Вария затормозила рядом с ним, ее голос был непреклонен.

— Это не приказ, Вария, это физика! — Рик указал дулом опустевшего «Мальштрома» на толстую, бронированную трубу, проходящую вдоль стены шахты прямо над ними. На трубе виднелась желтая маркировка с радиационным знаком. — Видишь магистраль? Это главный контур охлаждения плазменных двигателей «Аламо». Он находится под остаточным, колоссальным давлением.

Глаза Варии за визором сузились. Мозг ассасина мгновенно просчитал уравнение.

— Вы хотите создать направленную зону высокого давления в замкнутом пространстве. Взрывная декомпрессия хладагента.

— Именно. Но моя пушка эту трубу не пробьет. Нужен твой клинок. Ты должна прорезать ее, а потом мы должны оказаться как можно ниже, чтобы нас не вышвырнуло обратно на верхнюю палубу.

Два «Стража» уже находились в двадцати метрах над ними, готовясь открыть огонь.

Вария не стала медлить. Она оттолкнулась от стены и взмыла вверх, навстречу роботам. В полете она активировала клинок. Но она ударила не по машинам.

Багровое лезвие с шипением, оставив за собой шлейф раскаленных капель металла, глубоко, наискосок прорезало желтую магистраль охлаждения.

Вария тут же отключила клинок, сгруппировалась и, включив маневровые ранцы на максимальную реверсивную тягу, камнем полетела вниз, к Рику и Элизе.

Магистраль не просто прорвало. Она взорвалась.

В вакуум шахты, лишенный сопротивления воздуха, из пробитой трубы ударил колоссальный, сверхплотный поток жидкого крио-хладагента. Жидкость, находившаяся под давлением в сотни атмосфер, при контакте с нулевым давлением космоса мгновенно перешла в газообразное состояние, расширяясь в объеме в тысячи раз за микросекунду.

Произошел направленный гидродинамический взрыв.

Сверхплотное облако мгновенно кристаллизующегося, белого газа ударило сверху вниз по узкой трубе шахты, словно поршень в цилиндре гигантского двигателя.

Двух «Стражей», которые находились прямо над пробоиной, просто смяло этой невидимой, но обладающей колоссальной кинетической массой стеной. Роботов, весящих по тонне каждый, оторвало от стен, сбив их магнитные захваты, и швырнуло обратно вверх по шахте со скоростью выпущенного из пушки снаряда. Машины с жутким грохотом, ломая обшивку, вылетели обратно в коридор верхней палубы.

Но взрывная волна ударила и вниз.

Рик, Вария и Элиза, находившиеся ниже пробоины, получили удар в спину.

Это было похоже на попадание под лавину. Густое, белое, ослепляющее облако ледяного газа накрыло их. Температура упала до абсолютного минимума. Рик почувствовал, как его магнитные ботинки с визгом проскальзывают по металлу стены, не в силах удержать сцепление.

— Летим! — Рик отпустил магниты.

Поток газа швырнул их вниз по шахте с ужасающей скоростью. Они кувыркались в белой, ледяной мгле, не видя ни верха, ни низа, больно ударяясь о стены и кабели. Элиза непрерывно кричала.

Дно шахты приближалось слишком быстро.

— Вария! Тормозим! — прохрипел Рик, пытаясь развернуться ногами вперед.

Вария изящно изогнулась в бурлящем потоке газа. Она вытянула руки вперед и в стороны, активировав на своих перчатках и ботинках максимальное электромагнитное поле. Ее конечности с оглушительным лязгом впечатались в стены шахты за десять метров до дна. Ее тело выгнулось дугой, мышцы затрещали от колоссального напряжения, гася кинетическую энергию их падения.

Рик, болтающийся на тросе, врезался в нее снизу. Удар выбил из него остатки духа, но они остановились.

Газовое облако пронеслось мимо них и рассеялось по широкому коридору нижней палубы.

Они тяжело, с кряхтением отцепились от стен и вывалились из шахты. Прямо перед ними, освещенная тусклым желтым светом их собственных наплечных фонарей, находилась знакомая, оливково-зеленая дверь главного абордажного шлюза, к которому была пристыкована «Ржавая Комета».

— Открывай! — Рик подполз к механическому колесу байпаса. Его правая рука не действовала, левая тряслась.

Вария молча отстранила его. Она ухватилась за титановый лом, всё еще торчащий в пазу колеса, и с силой, заставляющей трещать волокна ее изодермического костюма, потянула на себя.

Створки шлюза с мучительным скрипом начали расходиться.

В этот момент из-за угла дальнего конца коридора вынырнули еще три «Стража». Это была тяжелая пехота. Гусеничные платформы, несущие на себе спаренные скорострельные пулеметы. Защитная матрица крейсера стягивала все резервы к точке прорыва.

— Приоритетные цели в зоне поражения, — раздался механический гул.

Три пары пулеметов начали медленно раскручиваться в вакууме.

Рик отбросил пустой автомат. У него не осталось ничего, кроме пистолета «Кракен». Он знал, что пули девятого калибра для этих танков — всё равно что горох.

Он встал между приоткрытым шлюзом и надвигающимися машинами. Он широко расставил ноги в магнитных ботинках, поднял пистолет в левой руке и прицелился в центральную машину. Он не собирался отступать. Он выиграет для Варии и Элизы те две секунды, которые нужны, чтобы открыть дверь.

Пулеметы открыли огонь.

Беззвучные в вакууме, ослепительные вспышки выстрелов осветили коридор. Свинцовый шторм прорвал пространство.

Но Рик не умер.

Перед ним, закрывая его своей спиной, материализовалась Вария.

Девушка-ассасин не пыталась атаковать. Она стояла ровно, расставив ноги, и ее руки двигались с нечеловеческой, немыслимой скоростью. Два углеродистых метательных ножа в ее руках превратились в размытые, черные щиты.

Она не отбивала пули — это было физически невозможно. Но она отбивала осколки ледяной и металлической шрапнели, которую выбивали тяжелые пули из стен и пола перед ними, создавая перед Риком микроскопическое, но спасительное окно уязвимости. Осколки со звоном отскакивали от ее клинков. Одно попадание вскользь задело ее плечо, порвав изодермик и пустив в вакуум каплю крови, но она даже не дрогнула.

— Готово! — истерично закричала Элиза, протискиваясь в образовавшуюся в шлюзе щель.

Рик схватил Варию за целое плечо и с силой втянул ее за собой внутрь шлюзовой камеры «Кометы». Он ударил здоровой рукой по большой красной кнопке экстренного закрытия внутренних створок.

Тяжелые бронедвери «Кометы» с шипением пневматики сомкнулись.

Внешние пули гулко, как удары молота, забарабанили по толстой титановой броне шлюза, но пробить ее они уже не могли.

— Келлер! Отстыковка! Рви швартовы! УХОДИМ! — заорал Рик в интерком, падая на пол шлюзовой камеры, тяжело глотая воздух.

Раздался глухой, мощный металлический удар. Магнитные захваты отпустили мертвый крейсер. «Комета», взревев маневровыми трастерами, резко отпрянула назад, отбрасывая их всех в невесомости к дальней стене шлюза.

В шлюз с шипением начал подаваться воздух. Давление выровнялось.

Рик сорвал с себя шлем. Он дышал так, словно пробежал марафон по пустыне. Его лицо было серым, покрытым потом и пылью. Он посмотрел на Элизу. Ученая сидела на полу, прижимая к груди датапад с блоком питания, и безостановочно плакала, тихо подвывая.

Затем он перевел взгляд на Варию.

Девушка-ассасин сняла маску. На ее бледной, идеальной коже виднелись царапины. Она тяжело дышала, ее левая рука рефлекторно зажимала порез на плече.

— Ты... ты закрыла меня, — прохрипел Рик, глядя ей в глаза. — Зачем? Я приказывал...

Вария посмотрела на него своим темным, бездонным взглядом. В нем больше не было холодной роботизированности Инквизиторов Ва'руун. В нем была усталость, страх и какая-то отчаянная, человеческая упрямость.

— Законы физики предсказуемы, Ричард, — тихо, сбиваясь с дыхания, произнесла она. — Выживание командира повышает шансы группы.

Она отвела взгляд, и на ее бледных щеках снова появился тот самый, предательский, неуместный румянец.

— И... вы тоже закрыли меня в баре на Марсе. Долг чести. Ничего более.

Рик слабо, криво усмехнулся. Он не стал спорить. Он откинул голову на холодный металл переборки.

Они выжили. Они вырвались из ледяной гробницы, полной взбесившихся машин. В их руках были данные с мертвого крейсера, которые могли пролить свет на тайну Артефактов.

Но Рик Вэнс знал: то, что он видел на этой голограмме, та черная сущность в шлеме с белой полосой, сворачивающая пространство силой мысли — это был враг, против которого не помогут ни автоматы, ни плазменные клинки, ни даже весь флот Объединенных Колоний.

Настоящая война только что началась. И в этой войне они были всего лишь пылью.

Глава 31: Журнал Капитана

Подпространство за бортом «Ржавой Кометы» струилось слепящими, бесконечными белыми линиями квантового туннеля. Ровный, высокий гул работающего грави-двигателя, который еще недавно казался Рику Вэнсу самой сладкой музыкой во вселенной, сейчас не приносил никакого утешения.

Корабль был в безопасности. Они вырвались из ледяной гробницы крейсера «Аламо», спаслись от взбесившихся боевых машин «Страж» и ушли в гиперпрыжок до того, как системы крейсера окончательно заблокировали шлюзы.

Но настоящая гробница теперь находилась не в глубоком космосе. Она была здесь, прямо в центре их рубки, запертая внутри обгоревшего, покрытого засохшей кровью титанового прямоугольника — черного ящика, вырванного Элизой из консоли мертвого корабля.

Рик сидел в пилотском кресле, развернувшись лицом к центральному голографическому столу. Правая рука покоилась на подлокотнике, плотно стянутая новым, жестким медицинским бандажом, который Келлер наложил ему полчаса назад. В воздухе рубки висел тяжелый запах антисептиков, озона и заваренного синтетического кофе.

Келлер сидел напротив, тяжело опираясь на столешницу здоровой рукой. Старик выглядел так, словно постарел еще на десять лет. Вария стояла у переборки, скрестив руки на груди, полностью сливаясь с тенями.

Элизабель стояла у стола. Ее руки в чистых, запасных белых перчатках порхали над сенсорными панелями своего дешифратора, соединенного толстым кабелем с черным ящиком «Аламо».

— Защита Рейнджеров оказалась более прямолинейной, чем корпоративный лед «Рюджин», — тихо произнесла ученая, не поднимая глаз. Ее голос был надтреснутым, лишенным академического энтузиазма. — Это чистая, грубая криптография Свободных Звезд. Взлом занял двадцать минут. Я вытащила всё. Бортовые журналы, телеметрию сенсоров, аудиозаписи экипажа и... восстановленный кэш видеокамер с командного мостика.

— Начни с журналов капитана, — хрипло приказал Рик. — Мне нужно знать, какого дьявола элита флота Содружества забыла в Слепом Пятне, и что именно они нашли до того, как эта тварь пришла за ними.

Элиза кивнула и нажала клавишу.

Над столом вспыхнула тусклая, синеватая голограмма. Появилось объемное изображение мужчины лет пятидесяти. У него было жесткое, обветренное лицо, глубокие морщины у глаз и короткая, седая борода. На нем был надет тяжелый, кожаный плащ поверх усиленной брони — фирменный, узнаваемый стиль Рейнджеров Свободных Звезд. На груди поблескивала золотая звезда, а воротник украшали капитанские нашивки.

Рик почувствовал укол мрачной солидарности. Этот человек выглядел как настоящий ветеран, не склонный к панике. Человек, который прошел через ад Колониальной войны и привык решать проблемы с помощью крупнокалиберной кинетики.

— Журнал капитана. Идентификатор: Элиас Картрайт. Командир тяжелого крейсера «Аламо», — голос голограммы был густым, басовитым, с характерным, тягучим акцентом жителей Акилы. На фоне слышался мерный гул работающего, живого корабля. — Мы находимся в секторе Шоза. По официальным документам — патрулирование границ Содружества. Неофициально — выполняем директиву "Омега", подписанную Советом Губернаторов. Наша задача: найти источник гравитационных возмущений, которые наши дальние сканеры фиксируют уже месяц.

Голограмма мигнула, сменившись следующей записью. Капитан Картрайт выглядел более уставшим.

— Запись вторая. Мы нашли его. Это... это невозможно описать. Мы обнаружили объект на мертвой луне Шоза-III. Он не фонит радиацией, не излучает радиоволн, но мои инженеры клянутся, что он искажает гравитацию вокруг себя, нарушая законы термодинамики. Это кусок металла, который выглядит так, словно был выточен из самой тьмы. Мы подняли его на борт и поместили в изолятор пятого уровня. С тех пор, как эта штука оказалась в трюме... экипаж ведет себя странно.

Келлер мрачно хмыкнул, отпивая кофе из металлической кружки.

— О да. Знакомая история. Камушек сводит с ума.

— Запись четвертая. Прошло трое суток с момента извлечения, — голос Картрайта в новой записи дрожал. Освещение на фоне было тусклым, аварийным. Под глазами капитана залегли черные тени, он постоянно оглядывался через плечо. — Я приказал запереть оружейные комнаты. Вчера сержант Миллер пустил себе пулю в лоб из табельного пистолета прямо в кают-компании. Он кричал о музыке. О том, что металл поет ему песни о конце времен. У половины экипажа носовые кровотечения и мигрени, которые не берут никакие стимуляторы. Док говорит, что это не вирус. Это нейронный резонанс. Эта тварь в трюме... она живая. Она сводит моих людей в могилу. Я принял решение нарушить протокол. Мы уходим в Слепое Пятно. Я сброшу эту дрянь в пустом космосе, подальше от населенных миров Акилы.

Рик переглянулся с Варией. Девушка-ассасин стояла неподвижно, но ее взгляд был прикован к лицу мертвого капитана. Она, как никто другой, знала, на что способно психологическое давление.

— Запись шестая, — это была последняя аудиозапись. Голограмма Картрайта исчезла, оставив лишь звуковую дорожку. Голос капитана перешел на сдавленный, хриплый шепот, полный первобытного ужаса. На заднем фоне ревели сирены тревоги крейсера и кричали люди. — Оно нашло нас. Мы думали, что спрятались в пустоте, но оно шло по нашему следу. Радары молчали. Оно просто... появилось. Корабль, который не должен существовать. Спираль из черного металла и света, которая свернула метрику пространства вокруг нашего крейсера. Мы дали залп из главного калибра. Плазменные торпеды и рельсотроны. Прямые попадания. И никакого эффекта. Оно поглотило наш огонь. И теперь... оно на борту.

Звук на записи оборвался жутким, металлическим лязгом.

Элизабель судорожно сглотнула, вытирая вспотевшие ладони о бедра своего скафандра.

— Это конец аудиологов, — тихо сказала она. — Следующий файл — это тот самый фрагмент с камер наблюдения мостика. Я прогнала его через нейросеть, очистила от статики, восстановила кадры и стабилизировала изображение. Теперь мы можем посмотреть его детально. Кадр за кадром.

— Запускай, — голос Рика был твердым, но внутри всё сжалось в предвкушении.

Над столом развернулась широкая, панорамная, кристально чистая проекция командного мостика крейсера «Аламо».

Десять Рейнджеров Свободных Звезд. Лучшие из лучших. В тяжелой композитной броне, с активированными кинетическими щитами, укрывшиеся за консолями и нацелившие тяжелое оружие на запертые титановые двери мостика. На их лицах, видимых сквозь прозрачные визоры, застыл панический, первобытный ужас.

— Пауза, — Рик поднял руку. Изображение замерло. — Вария. Посмотри на их тактическое построение.

Вария шагнула к столу, ее темные глаза внимательно скользнули по застывшим фигурам Рейнджеров.

— Построение «Омега-глухая оборона», — констатировала она. — Перекрестные сектора обстрела. Тяжелое вооружение в центре. Плазменные излучатели на флангах для подавления щитов. Это идеальная позиция для отражения абордажа. С такой огневой мощью они могли бы удерживать этот дверной проем против роты корпоративного спецназа не меньше часа.

— Именно, — Рик кивнул. — Это не испуганные новички. Это ветераны. Элиза, давай дальше. Медленное воспроизведение. Четверть скорости.

Проекция ожила, двигаясь в пугающем, тягучем рапиде.

Толстые, десятисантиметровые титановые створки бронедвери внезапно начали выгибаться внутрь, в сторону мостика. Металл деформировался, словно это была фольга, в которую ткнули пальцем. Затем створки с оглушительным, беззвучным на проекции хлопком разорвались в клочья. Огромные куски рваного титана разлетелись по рубке.

Сквозь дым и осыпающуюся крошку в помещение шагнул Охотник.

При многократном замедлении Рик смог разглядеть детали, которые ускользнули от них во время панического просмотра на самом крейсере.

Броня Звезднорожденного была невероятной. Это не был собранный из пластин композит или кевлар. Это был сплошной, монолитный материал, который казался живым. Он струился, поглощая свет аварийных ламп мостика. Ткань плаща, спадающего с его плеч, была соткана словно из самой звездной пыли и вакуума, она медленно колыхалась даже тогда, когда фигура стояла абсолютно неподвижно. Лицо было скрыто гладким, черным шлемом, пересеченным по горизонтали ослепительно-белой полосой света.

Никакого оружия в руках.

Рейнджеры открыли огонь. В замедленной съемке это выглядело как стена летящей смерти. Огромные, бронебойные вольфрамовые пули из автоматов, раскаленные сгустки плазмы, разрывные гранаты — всё это неслось прямо в черную фигуру.

— Стоп, — скомандовал Рик. Изображение замерло в тот момент, когда первая пуля должна была коснуться брони Охотника. — Элиза, увеличь масштаб. Прямо на его грудь.

Голограмма масштабировалась, картинка стала зернистой, но детализация программы Элизы сделала свое дело.

Вольфрамовая пуля, летящая со скоростью три тысячи метров в секунду, не коснулась черной брони. За десять сантиметров до цели пространство вокруг Охотника... исказилось. Оно пошло рябью, как воздух над раскаленным асфальтом, создав эффект гравитационного линзирования. Пуля просто сплющилась в лепешку о невидимую преграду и медленно, потеряв всю кинетическую энергию, упала на палубу.

Плазменные заряды повели себя еще страшнее. Они не отражались. Они втягивались в эту невидимую воронку, закручиваясь по спирали, и просто исчезали, поглощенные микроскопической сингулярностью.

— Змей всемогущий... — прошептал Келлер, его сигарета, которую он забыл прикурить, выпала изо рта. Механик, всю жизнь веривший в силу прочной стали и тяжелой артиллерии, смотрел на экран с выражением глубочайшего экзистенциального шока. — Это не энергетический щит. Щит бы вспыхнул от перегрузки. Щит выделяет тепло.

— Это гравитация, — голос Элизы был безжизненным, пустым. Она смотрела на цифры телеметрии, бегущие сбоку от видео. — Датчики крейсера зафиксировали локальное искажение гравитационной константы. Он создал вокруг себя гравитационный колодец. Отрицательную массу. Чтобы искривить пространство на такой площади и остановить пули... требуется энергия небольшого термоядерного реактора. А он делает это просто так. Усилием воли.

— Давай дальше. Нормальная скорость, — сказал Рик. По его спине струился холодный пот.

Голограмма снова ожила. Охотник сделал шаг вперед. Он медленно, почти лениво, словно дирижер перед оркестром, поднял правую руку в матово-черной перчатке и сжал пальцы в кулак.

Двое Рейнджеров, стоявших в авангарде, оторвались от палубы. Их тяжелые магнитные ботинки с визгом оторвало от металла. Мужчины взмыли в воздух, отчаянно махая руками и стреляя из пистолетов в пустоту.

А затем невидимая сила смяла их.

Это было не просто физическое давление. Это был Гравитационный Колодец. Пространство в радиусе двух метров от каждого Рейнджера сжалось внутрь самого себя. Сверхпрочные скафандры, кости, плоть, оружие — всё это схлопнулось в центр с влажным, омерзительным хрустом, который Рик словно услышал в полной тишине рубки «Кометы». Люди превратились в пульсирующие, спрессованные комки кровавого мяса и смятого титана, размером не больше баскетбольного мяча. Когда Охотник разжал кулак, гравитация исчезла, и эти кровавые сферы просто упали на палубу, разбрызгав кровь во все стороны.

Вария отшатнулась от стола на полшага. Это было микроскопическое, почти незаметное движение, но Рик уловил его.

Ассасин Дома Ва'руун, которая убивала сотни раз, чья психика была выкована для лицезрения смерти во всех ее проявлениях, сейчас испытывала сбой системы.

— Моя доктрина... — тихо, сбивающимся шепотом произнесла Вария, глядя на кровавую бойню на экране. — Нас учили, что идеальный клинок и правильный угол могут пробить любую защиту. Нас учили искать уязвимости в сочленениях брони, в слепых зонах оптики. Но... как убить то, что контролирует сами законы физики? Мой плазменный клинок... он будет поглощен этой гравитационной воронкой прежде, чем я подойду на дистанцию удара. Моя скорость не имеет значения, если он может сжать пространство вокруг меня. Это... это не имеет решения. Математика мертва.

Рик понимал ее ужас. В мире, где всё решала кинетика, броня и реакция, появление бога, ломающего правила, обесценивало все их навыки.

На видео капитан Картрайт, оставшись один среди изувеченных тел своей команды, сделал то, что сделал бы любой Рейнджер Свободных Звезд. Он не стал убегать. Он вытащил из-за спины тяжелый дробовик «Маг-Шот» — оружие, разгоняющее магнитную болванку до скорости гиперзвука, — и навел его прямо в белую полосу визора Охотника.

Картрайт выстрелил в упор.

Охотник даже не поднял руку. Болванка, способная пробить легкий танк, просто остановилась в десяти сантиметрах от его шлема, повисла в воздухе на секунду, а затем с тихим звоном упала на пол.

Охотник сделал легкое движение кистью. Тяжелое, вмонтированное в палубу капитанское кресло Картрайта со страшным скрежетом оторвалось от пола, взмыло в воздух и на огромной скорости впечатало старого капитана в стену рубки. Металл смялся, смешавшись с кровью. Элита флота Свободных Звезд была уничтожена за шестьдесят секунд, без единого выстрела со стороны нападавшего.

— Останови видео, — глухо сказал Рик.

Элиза послушно нажала на паузу. В рубке «Кометы» воцарилась звенящая, удушливая тишина. Никто не хотел смотреть друг другу в глаза. Каждый в этой комнате только что осознал свою абсолютную, подавляющую ничтожность в масштабах вселенной.

— Значит, вот с чем мы играем, — Рик медленно, с хрустом размял шею, глядя на застывшую фигуру Охотника на голограмме. — Мы украли кусок Артефакта на Вектере. Думали, что это просто дорогой камень. Потом думали, что это корпоративная тайна адмирала Дюрана. Оказалось, мы просто дети, которые залезли в песочницу к богам и украли их любимую игрушку.

— Это не боги, Вэнс! — внезапно рявкнул Келлер, с силой ударив здоровым кулаком по столу так, что голограмма мигнула. Глаза старика горели отчаянной, хтонической злобой. — Нет никаких богов! Это тварь из плоти, металла и невозможных технологий. Если оно истекает кровью, его можно убить! Если у него есть броня, значит, оно чего-то боится! Оно использует гравитацию? Отлично! Значит, у этой гравитации есть предел прочности! Мы просто должны найти этот предел и забить в него кувалду побольше!

Рик посмотрел на механика с мрачным уважением. Старик был прав. Если сдаться сейчас, если признать их богами — они уже мертвы.

— Келлер дело говорит, — Рик перевел взгляд на Элизу. — Док. Ты выкачала всё? В этих логах есть еще что-то? Что-то, что объясняет, зачем Охотник устроил эту показательную казнь? Если он может сворачивать пространство, он мог просто забрать Артефакт из трюма крейсера и уйти. Зачем он поднялся на мостик и вырезал экипаж?

Элизабель нервно поправила склеенные очки.

— Есть... еще кое-что, Рик. Аудиофайл. Он был записан камерой безопасности уже после того, как экипаж был мертв. Охотник... он подобрал личный диктофон капитана Картрайта, который валялся на полу. И он записал сообщение.

У Рика внутри всё похолодело.

— Включай.

Элиза нажала клавишу.

Из динамиков рубки «Кометы» раздался звук шагов. Тяжелые, размеренные шаги Охотника по залитой кровью палубе мертвого крейсера. Звук поднятого с пола металлического предмета. Шуршание плаща.

И затем зазвучал голос. Тот самый голос, который Рик слышал в своей собственной голове, когда Охотник появился перед ними. Металлический, скрежещущий, лишенный человеческих обертонов, пропущенный через сложные вокодеры, но при этом источающий абсолютную, леденящую уверенность существа, видевшего конец времен.

— Вы умираете с таким удивлением на лицах. Каждый раз. В каждой вселенной, — произнес Охотник, и в его тоне не было ненависти. Лишь холодная, скучающая констатация факта. — Вы находите Артефакты и думаете, что это ваше. Думаете, что можете сделать из них бомбы, реакторы, ключи к власти над своими жалкими системами.

Слышно было, как Охотник переступает через труп.

— Но доска принадлежит не вам. Вы даже не пешки в этой игре. Вы — пыль, которая оседает на фигурах.

Пауза. Гулкий, низкий звук дыхания через фильтры шлема.

— Но в этой итерации... произошла аномалия. Сбой в паттерне. Голос Охотника внезапно изменил тональность. В нем появилось нечто похожее на мрачный, заинтересованный азарт.

— Капитан Вэнс. Ричард. Изгнанник. Дезертир. Ты забрал первую часть Армиллярия с Вектеры. Ты выжил там, где твоя версия из предыдущей вселенной сгнила в шахте. Ты собрал вокруг себя интересных спутников. Рик почувствовал, как Вария напряглась всем телом, а Келлер тихо, грязно выругался. Оно знало их. Оно обращалось прямо к ним, оставляя послание в черном ящике мертвого корабля, зная, что именно Рик рано или поздно придет за этими данными.

— Вы перехватили логи адмирала Дюрана. Вы узнали о Станции-Сигма и проекте «Старсид», — продолжил Охотник, его голос стал жестче. — Вы думаете, что можете собрать головоломку быстрее меня. Вы думаете, что ваш жалкий, ржавый корабль сможет спрятать вас от тех, кто ходит между мирами.

Снова короткая пауза. Звук сминаемого в руке металла. Диктофон трещал.

— Игра меняется, Ричард. Вы больше не пыль. Вы стали фигурами на доске. И теперь я открываю на вас сезон охоты. Бегите. Прячьтесь в своих кислотных джунглях и неоновых городах. Сражайтесь с корпорациями и пиратами. Собирайте Артефакты для меня. Я приду за вами, когда пазл будет почти сложен. И я заберу его с ваших трупов. Связь оборвалась с громким, статическим хлопком раздавленного диктофона.

В рубке «Ржавой Кометы» воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Слышно было лишь тихое, ровное гудение грави-двигателя, несущего их сквозь подпространство.

Они больше не были случайными свидетелями или воришками, перешедшими дорогу генералам ОК. Они были официально втянуты в космическую, многомерную войну за право обладать ключами от мироздания. И их главный противник был бессмертным богом, который знал каждый их шаг.

Рик Вэнс медленно поднялся с кресла. Он посмотрел на свою команду. На израненного старика, на испуганную до полусмерти ученую, на сбитую с толку убийцу.

Страх, который сковывал его последние полчаса, внезапно исчез. Его выжгло чистым, первобытным, яростным упрямством. Тем самым упрямством, которое когда-то заставило его развернуть свой штурмовик на Ниире и пойти против всей системы. Если боги вселенной хотят играть с ним в кошки-мышки — он заставит их подавиться этой игрой.

— Элиза, — Рик оперся здоровой рукой о стол, его глаза горели холодным, бешеным огнем. — Выводи на экран координаты со Станции-Сигма. Те самые данные проекта «Старсид», которые мы украли у Граймса.

Ученая, шмыгнув носом, быстро застучала по клавишам.

— Они... они ведут не на планету, Рик. Они указывают на глубокий космос. Граница системы Вольф. Там находится неофициальная, теневая станция-верфь. «Коготь».

— Отлично, — Рик хищно оскалился. — Багровый Флот нас ищет. Торн, скорее всего, копает под Дюрана. А теперь еще и этот ублюдок в черном шлеме открыл на нас охоту.

Он обвел команду взглядом.

— Наша «Комета» дышит на ладан. У нас нет нормальных щитов, нет тяжелого вооружения, а реактор держится на изоленте. Мы летим на станцию «Коготь». Мы найдем там самого беспринципного механика, скупим лучшую броню, поставим самые тяжелые рельсотроны, которые сможем впихнуть в этот корпус, и починим Келлера у черного хирурга.

Рик ударил здоровым кулаком по столу.

— Если эти Звезднорожденные ублюдки думают, что мы будем бегать от них по всей галактике как испуганные кролики... они сильно ошибаются. Мы превратим эту ржавую баржу в летающую крепость. И когда Охотник придет за нами... мы встретим его не пустыми руками.

Вария медленно, с легким металлическим лязгом извлекла свой плазменный клинок и положила руку на эфес. В ее темных глазах снова загорелась ледяная, смертоносная концентрация. Математика могла не работать против богов, но она была готова найти новый алгоритм.

Келлер хрипло, довольно рассмеялся, откинувшись на стуле.

— Вот это разговор, пижон. Вот это мне по душе. Большие пушки против космических богов.

Они шагнули в войну, масштаб которой не могли даже осознать. Но они шагнули в нее вместе.

Глава 32Первая Встреча

Грави-прыжок — это всегда насилие над физикой, но сейчас мерный, вибрирующий гул квантового туннеля казался Рику Вэнсу самым безопасным звуком во всей вселенной.

«Ржавая Комета» неслась сквозь подпространство, оставив позади ледяную гробницу крейсера Рейнджеров и абсолютный, экзистенциальный ужас, запечатленный на его бортовых самописцах.

В рубке стояла густая, тяжелая тишина. Никто не проронил ни слова с того самого момента, как Рик отдал приказ лететь на теневую верфь «Коготь». Келлер сидел, ссутулившись, и тупо смотрел на свою перебинтованную культю. Вария замерла у переборки, словно изваяние из черного обсидиана, ее глаза за полумаской были прикованы к темному экрану выключенного голопроектора. Элизабель, всё еще всхлипывая, сжимала в руках грязный, изъеденный кислотой Ашти блок памяти зонда, который они с таким трудом добыли на Кассиопее.

Рик откинулся на спинку пилотского кресла, растирая здоровой рукой пульсирующие виски.

Он был командиром. Он должен был сказать что-то ободряющее. Составить план. Но в его голове раз за разом, словно заезженная пленка, прокручивались кадры с мостика «Одинокой Звезды».

Человек в матово-черной броне. Пули, сплющивающиеся о невидимую стену. Элитные солдаты, скомканные в кровавые шары одним небрежным жестом руки.

— ВАСКО, — хрипло нарушил тишину Рик, не открывая глаз. — До выхода из прыжка в систему Вольф еще четыре часа. Переведи системы в автономный режим. Келлер, иди в медблок, вколи себе еще коагулянтов. Элиза, Вария... просто попытайтесь поспать. Нам понадобятся силы, когда мы...

Слова застряли у него в горле.

Это началось не со звука. Это началось с ощущения абсолютного, противоестественного холода.

Температура в рубке «Кометы» не просто упала. Тепло словно высосали из пространства. Изо рта Рика при выдохе вырвалось густое облако белого пара. Иней, настоящий, кристаллический иней мгновенно покрыл внутреннюю поверхность лобового бронестекла, экраны радаров и металлические поручни кресел.

А затем изменилась гравитация.

Рик почувствовал, как его тело внезапно стало весить втрое больше. Желудок провалился вниз, кровь свинцом ударила в ноги, а сломанная ключица под слоем био-пены взвыла от невыносимого давления. Искусственная гравитация корабля работала исправно, но поверх нее наложилось другое поле. Чужеродное.

— К-капитан Вэнс... — голос ВАСКО-77 прозвучал искаженно, словно из-под воды. Линзы робота безумно, хаотично замигали красным и желтым. — Критическая ошибка систем позиционирования. Фиксирую локальный коллапс метрики пространства-времени. Вектор... вектор находится не снаружи судна.

Робот с лязгом повернул свою квадратную голову в сторону узкого коридора, ведущего из рубки в жилые отсеки корабля.

— Аномалия материализуется прямо на нашем борту.

Время замедлилось, превратившись в густую смолу.

Рик не стал задавать вопросов. Инстинкты, выкованные в горниле Колониальной войны, сработали быстрее разума. Он сорвался с кресла, превозмогая ломающую кости тяжесть новой гравитации, и выхватил из кобуры «Кракен».

Келлер, зарычав от боли, вскинул уцелевшей рукой свой тяжелый дробовик. Вария не издала ни звука. Она просто материализовалась в центре рубки, активируя плазменный клинок. Багрово-пурпурная дуга с шипением разрезала морозный воздух, отбрасывая зловещие тени на обледенелые стены.

Они втроем нацелили оружие в темный зев коридора. Элизабель сжалась за креслом навигатора, закрыв голову руками.

Из темноты коридора не доносилось шагов.

Там просто сгустился мрак. Обычные тени, отбрасываемые тусклыми аварийными лампами, внезапно начали стекаться в одну точку, изгибаясь и нарушая законы оптики. Воздух в этой точке пошел рябью, как над раскаленной пустыней.

А затем рябь схлопнулась с тихим, вакуумным хлопком.

Он стоял там. Прямо на их корабле. Во время гиперпрыжка.

Охотник.

Вживую он выглядел еще более ужасающе, чем на зернистой голограмме мертвого крейсера. Его броня не была сделана из металла. Она казалась сотканной из самой ткани черных дыр — материал с абсолютным, нулевым альбедо, поглощающий не только свет их фонарей, но и, казалось, саму надежду. На его плечах покоилась рваная, текучая мантия, которая медленно извивалась в воздухе, словно живое существо, игнорируя потоки корабельной вентиляции.

Но самым страшным было лицо. Лицевой щиток шлема был абсолютно гладким, без единого стыка. Лишь узкая, ослепительно-белая, горизонтальная полоса света горела там, где должны были быть глаза. И этот свет пронизывал насквозь.

— ОГОНЬ! — истошно заорал Рик.

Дробовик Келлера грохнул с оглушительным ревом, выплевывая облако тяжелой вольфрамовой картечи. Рик разрядил весь магазин «Кракена» за две секунды, целясь точно в белую полосу на шлеме.

Они могли бы с тем же успехом стрелять в каменную стену. Нет, стена бы хотя бы покрылась выбоинами.

Охотник даже не шелохнулся. Он не поднимал рук, не активировал щиты.

Пространство в полуметре от его груди просто искривилось. Картечь Келлера и пули Рика, летящие со сверхзвуковой скоростью, врезались в невидимую, эластичную гравитационную линзу. В воздухе раздался звук, похожий на звон брошенной в воду горсти гравия. Пули сплющились в идеальные, плоские металлические блины и с тихим стуком осыпались на рифленый пол коридора. Кинетическая энергия была поглощена полностью, без остатка.

Охотник медленно, грациозно наклонил голову набок, разглядывая Рика Вэнса.

— Агрессия, — голос зазвучал не из динамиков его брони. Он зазвучал прямо внутри головы Рика, Келлера и Элизы. Он был многослойным, скрежещущим, похожим на звук трущихся друг о друга тектонических плит. — Такая предсказуемая, такая примитивная химическая реакция вашего вида. Вы посмотрели записи с «Аламо». Вы видели, на что я способен. И всё же ваш мозг принимает решение потратить остатки кинетического боезапаса. Поразительная, очаровательная неэффективность.

Звезднорожденный сделал шаг вперед, переступая порог рубки.

Рик отбросил пустой пистолет и потянулся к поясу, чтобы выхватить запасной магазин. Но его рука не успела завершить движение.

Охотник едва заметно пошевелил пальцами левой руки.

Гравитация в рубке «Кометы» сошла с ума.

Рик почувствовал, как невидимая, многотонная бетонная плита обрушилась на его плечи. Его мгновенно, с хрустом суставов впечатало в палубу лицом вниз. Удар выбил из легких весь воздух. Он попытался приподняться, опершись на здоровую руку, но гравитационный колодец, созданный Охотником, сфокусировался исключительно на нем. Давление было таким чудовищным, что Рик слышал, как трещат его ребра и скрипит шейный отдел позвоночника. Он не мог пошевелить даже пальцем. Он был буквально пригвожден к полу, превратившись в беспомощного, раздавленного жука.

Келлер с ревом попытался броситься на врага с прикладом дробовика, но Охотник даже не посмотрел на него. Взмах кисти — и старого механика отшвырнуло невидимой стеной кинетической энергии. Келлер врезался в потолок рубки, пробив головой пластиковую панель, и рухнул на пол без сознания, из его носа хлынула кровь. ВАСКО попытался поднять свои манипуляторы, но его системы заискрили, парализованные локальным ЭМИ-полем, исходящим от брони сущности.

Осталась только Вария.

Ассасин Дома Ва'руун не знала страха. Всю ее жизнь Инквизиторы вытравливали из нее инстинкт самосохранения, заменяя его абсолютной, математической преданностью убийству. Для нее не существовало богов. Для нее существовали только цели, дистанция и угол удара.

Увидев, как Рик раздавлен на полу, Вария не стала кричать. Она перешла в режим предельной, нечеловеческой боевой эффективности.

Она оттолкнулась от стены, ее матово-черный костюм слился с тенями рубки. Дистанция — пять метров. Для нее это была доля секунды. Она не стала атаковать в лоб. Вария использовала многомерный вектор: прыжок, отскок от консоли навигатора, уход в слепую зону над правым плечом Охотника.

В высшей точке своего полета Вария нанесла удар.

Она вложила в этот замах весь вес своего тела, всю мощь биомеханических тренировок. Плазменный клинок, ревущий, багровый, раскаленный до трех тысяч градусов, обрушился вниз, метя точно в сочленение между черным шлемом и наплечником Звезднорожденного. Там, где должна была быть сонная артерия. Это был идеальный удар. Удар, который разрубал броню боевых мехов.

Охотник даже не обернулся. Он просто поднял свою правую руку в матово-черной перчатке.

Он не уклонился. Он не выставил гравитационный щит.

Он поймал лезвие клинка голой рукой.

Рик, распластанный на полу и едва способный дышать под прессом гравитации, смотрел на это сквозь кровавую пелену лопнувших сосудов. Его расширенные от ужаса глаза отказывались верить тому, что видели.

Черная перчатка Охотника сомкнулась прямо на багровой дуге плазмы. Не было ни шипения сгорающей плоти, ни вспышки взрыва. Броня Звезднорожденного просто поглотила термическую энергию.

Вария повисла в воздухе, ее клинок был намертво зажат в руке бога. Впервые в жизни идеальная убийца замерла, парализованная не логикой, а абсолютной, фундаментальной невозможностью происходящего. В ее темных глазах, скрытых полумаской, отразился слом всей ее картины мира. Физика была мертва. Математика оказалась ложью.

— Устаревшая технология, — скучающим, металлическим эхом произнес Охотник в их головах. — Магнитное удержание ионизированного газа. Изящно для вашего этапа развития, но абсолютно бесполезно.

Охотник сжал кулак.

Электромагнитная капсула внутри рукояти клинка Варии, выдерживавшая давление в сотни атмосфер, лопнула с глухим хлопком. Генератор перегорел. Багровое лезвие плазмы, зажатое в перчатке Охотника, просто... погасло. Растворилось в воздухе легким дымком, оставив в руках девушки лишь бесполезную, искрящую металлическую рукоять.

Вария была обезоружена голыми руками.

Она рефлекторно попыталась ударить его ногой в грудь, чтобы разорвать дистанцию, но Охотник был быстрее. Он небрежно, почти ласково положил свою ладонь на ее грудную клетку. И просто толкнул.

Удар не выглядел сильным, но в него была вложена масса, искажающая гравитацию. Варию отшвырнуло назад так, словно ею выстрелили из пушки. Она пролетела через всю рубку, с жутким, костным хрустом впечаталась в бронированную переборку шлюза и сползла на пол. Ее тело обмякло, изодермический костюм покрылся сетью микроразрывов, а из-под полумаски на подбородок брызнула густая, темная кровь. Она попыталась подняться, ее пальцы слепо скребли палубу, но нервная система отказала от шока.

Рик зарычал, пытаясь сдвинуть себя с места, стирая зубы в порошок. Он видел, как лежит Келлер, видел, как истекает кровью Вария. Его команда, его стая была уничтожена за десять секунд существом, которое даже не достало оружия.

— ТЫ... МРАЗЬ... — прохрипел Рик, каждая буква давалась ему ценой разрывающихся в легких капилляров.

Охотник медленно повернулся к распростертому на полу пилоту. Он подошел ближе, его черные ботинки бесшумно ступали по металлу. Звезднорожденный возвышался над Риком, как монолитная башня из темной материи.

— Мразь? — эхо в голове Рика прозвучало задумчиво. — Интересная классификация. Обычно меня называют демоном. Или богом. Зависит от уровня религиозного развития конкретной планеты.

Охотник присел на корточки, оказавшись лицом к лицу с Риком. Белая полоса визора пульсировала мягким, холодным светом, в котором Рик не видел своего отражения. Лишь бесконечную, ледяную пустоту.

— Знаешь, почему ты еще жив, Ричард? — продолжил Охотник. — Потому что ты — аномалия. В тысячах других вселенных, в других итерациях этой скучной игры, ты всегда заканчиваешь одинаково. Ты спиваешься на Вектере. Или Торн убивает тебя при попытке ареста на Джемисоне. Ты — статист. Пыль, которая должна была осесть на доске в самом начале партии.

Охотник протянул руку в черной перчатке и медленно, издевательски провел кончиком пальца по обожженному плечу Рика. Пилот зашипел от боли, но гравитация держала его намертво.

— Но в этой вселенной... ты выжил, — в металлическом голосе существа прорезалось подобие уважения. — Ты собрал вокруг себя интересных фигур. Ты проявил агрессию. Ты проявил тактическое мышление, раздавив моего... конкурента Граймса на Кассиопее. Ты почти стал Игроком, Ричард.

Звезднорожденный выпрямился.

— Но ключевое слово — "почти". Вы думаете, что Артефакты принадлежат вам. Вы думаете, что можете контролировать то, что пробивает ткань мультивселенной. Ваша корпорация «Рюджин», ваш жалкий адмирал Дюран со своим проектом «Старсид»... вы пытаетесь построить из микроскопа молоток.

Охотник перевел свой безликий взгляд в угол рубки.

Туда, где, сжавшись в крошечный, дрожащий комок, сидела Элизабель. Ученая была бледна как смерть. По ее щекам текли слезы, очки были разбиты, а дыхание срывалось на судорожные всхлипы. Она обеими руками судорожно, намертво прижимала к груди поцарапанный, изъеденный кислотой блок памяти зонда. То, ради чего они прошли ад. То, где хранились полные координаты секретных баз Дюрана и алгоритмы дешифровки, которые Слайдер передал им с Неона.

Охотник сделал шаг к ней.

— НЕ ТРОГАЙ ЕЕ! — Рик рванулся всем телом, чувствуя, как хрустит сломанная ключица, но гравитационный пресс не поддался ни на миллиметр. — ВОЗЬМИ МЕНЯ, УБЛЮДОК! НЕ ТРОГАЙ ЕЕ!

Охотник проигнорировал крик. Он подошел к Элизе и протянул руку.

Элиза зажмурилась, отворачиваясь, ожидая неминуемой смерти. Ожидая, что ее скомкают в кровавый шар, как тех Рейнджеров.

Но Охотник не стал ее убивать. Для него она даже не представляла угрозы. Она была насекомым.

Он просто разжал ее побелевшие пальцы своей невероятной, неодолимой силой и забрал из ее рук блок памяти.

Звезднорожденный поднял грязный кусок титана на уровень своего визора.

— Знания, — презрительно эхом отозвалось в их головах. — Вы украли координаты и схемы, надеясь, что они дадут вам власть. Вы собирались полететь на теневую станцию «Коготь», обвешаться броней и бросить мне вызов. Трогательно.

Охотник медленно сжал кулак.

Блок памяти военной разведки Объединенных Колоний, способный выдержать прямое попадание из плазменной винтовки и желудочный сок Ашти, с жалобным, электронным писком хрустнул в его ладони. Искры брызнули сквозь пальцы в черной перчатке. Существо просто стерло его в порошок, смешав титан и кремний в бесформенный ком.

Он разжал руку, и изувеченные, дымящиеся остатки бесценных данных с металлическим звоном упали на пол рубки.

Вместе с этим звуком Рик почувствовал, как внутри него что-то надломилось.

Это был конец.

Они потеряли всё. Дюран победил. У них больше не было доказательств, не было координат лабораторий проекта «Старсид», не было ключей дешифровки. Их миссия была уничтожена одним движением пальцев космического бога.

— Вы не готовы к этой партии, — Охотник повернулся к Рику. — Я мог бы убить вас всех прямо сейчас. Это было бы эффективно. Но... мне интересно, что ты будешь делать дальше, капитан Вэнс, когда у тебя отняли надежду. Я оставляю вам жизнь. В качестве эксперимента.

Пространство за спиной Охотника снова начало искажаться, скручиваясь в спираль света и тьмы. Воздух наполнился запахом озона и замерзающей пустоты.

— Ищите Артефакты, Ричард. Собирайте их для меня. Если выживете в своей жалкой войне с Дюраном и пиратами, мы встретимся снова. Но помните: в конце концов, Охотник всегда забирает добычу.

Черная фигура шагнула назад, в разрыв реальности.

Ослепительная вспышка белого света ударила по глазам, сопровождаемая резким хлопком схлопывающегося вакуума.

И Охотник исчез.

В ту же долю секунды гравитационный пресс, пригвоздивший Рика к палубе, растворился. Физика вернулась в норму.

Рик с надрывным, сиплым стоном перевернулся на спину, жадно, со свистом глотая воздух. Его легкие горели, ребра простреливало болью при каждом вдохе. Он лежал на холодном металле, чувствуя себя абсолютно, тотально раздавленным. Не физически. Морально.

В рубке стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом гипердвигателя и тихим, монотонным жужжанием перезагружающегося ВАСКО.

Рик медленно, цепляясь за кресло, поднялся на колени.

Вария шевелилась у дальней стены. Ассасин с трудом села, прижимая руку к пробитому боку. Ее маска была в крови. Она смотрела на свою пустую, обугленную рукоять клинка пустым, мертвым взглядом. Келлер застонал в углу, приходя в себя, из его носа текла густая струйка крови.

Рик перевел взгляд на центр рубки. На кусок расплющенного титана и кремния, валяющийся в луже конденсата.

Всё было кончено. Багровый Флот найдет их. Торн арестует их. А Дюран соберет Артефакты и уничтожит миры.

Рик ударил здоровым кулаком по палубе с такой силой, что содрал кожу на костяшках.

— Мы проиграли, — хрипло, сорвавшимся голосом произнес он. Слова падали в тишину рубки, как тяжелые камни. — Этот ублюдок забрал всё. Стер наши единственные козыри в порошок. У нас нет координат. У нас нет адреса. Мы даже не знаем, где искать следующие Артефакты или как остановить Дюрана. Мы слепы.

Он опустил голову, чувствуя абсолютное, темное отчаяние. Выживать дальше не было смысла.

— Капитан... — тихий, дрожащий, прерывистый от слез голос прозвучал совсем рядом.

Рик поднял глаза.

Элизабель стояла на коленях у остатков блока памяти. Ее белый скафандр был в грязи, очки разбиты, лицо перемазано сажей и дорожками слез. Ее трясло от пережитого ужаса, она выглядела как сломанная, испуганная девочка, только что заглянувшая в глаза дьяволу.

Но ее глаза, воспаленные и красные, смотрели на Рика с неожиданной, пронзительной, лихорадочной ясностью.

Она медленно, дрожащей рукой стерла слезы со щеки.

— Он... он забрал физический носитель, — прошептала Элиза, всхлипнув. — Он раздавил кристалл памяти и сжег микросхемы. Он думает, что уничтожил данные. Потому что он... он мыслит категориями абсолютной силы. Он бог, Рик. Но боги не обращают внимания на пыль.

— О чем ты говоришь, док? — Рик непонимающе нахмурился, чувствуя, как в груди рождается крошечная, сумасшедшая искра надежды.

Элизабель с трудом поднялась на ноги, опираясь о край стола. Она подошла к своей консоли, которая только-только перезагрузилась, мигая зеленым экраном.

— Когда мы были на крейсере «Аламо», — голос Элизы становился всё тверже с каждым словом, вытесняя страх чисто академической концентрацией. — Перед тем, как включить видеозапись бойни... я почти двадцать минут взламывала защиту Рейнджеров. Я сидела и смотрела на сырой, нескомпилированный код ядра. Я вытаскивала логи Дюрана, пропуская их через дешифратор Слайдера. Я смотрела на них в чистом виде, строчка за строчкой. Тысячи терабайт данных.

Она повернулась к Рику, и в ее глазах загорелся тот самый фанатичный огонь, который Рик видел, когда она изучала светящиеся джунгли Кассиопеи.

— Я археолог-теоретик, Рик. Я работаю с текстами мертвых цивилизаций. У меня эйдетическая память. Абсолютная, стопроцентная фотографическая память на любые символы и последовательности.

Элиза положила руки в белых перчатках на клавиатуру.

Ее пальцы, перестав дрожать, вдруг запорхали над сенсорами с нечеловеческой, пулеметной скоростью. На пустом, черном экране консоли начали появляться строки кода. Цифры, буквы, векторы навигации, уравнения гравитационных полей. Она не просто печатала — она выгружала информацию из своего собственного разума, восстанавливая уничтоженный богом файл побитно, по памяти.

— Он уничтожил пластик и кремний, — Элизабель криво, сквозь слезы улыбнулась, глядя на Рика. — Но он забыл стереть мой мозг. Я помню алгоритм дешифровки "Рюджин". Я помню векторы аномалий. И я помню точные координаты базы Дюрана, которые мы искали.

Келлер, вытирая кровь с лица, издал хриплый, каркающий смех, переходящий в кашель.

— Змей всемогущий... наша лабораторная мышка только что обвела бога вокруг пальца.

Вария, прижимая руку к боку, медленно поднялась. Она посмотрела на Элизу. Идеальный солдат Дома Ва'руун, чье оружие оказалось бесполезным, с молчаливым, глубочайшим уважением смотрела на хрупкую ученую, чье главное оружие невозможно было раздавить гравитацией.

Рик Вэнс смотрел на бегущие по экрану спасительные строки зеленых координат.

Искра надежды в его груди разгорелась в бушующее, яростное пламя. Охотник был прав: они были пылью. Но иногда пыль может заклинить самые идеальные механизмы.

— Док. Ты — самое ценное, что есть на этом проклятом корабле, — Рик с трудом, превозмогая боль, поднялся на ноги. Он подошел к консоли и посмотрел на сформировавшуюся астрономическую карту.

Там, в секторе системы Вольф, мигала красная точка.

— Теневая станция «Коготь», — прочитал Рик. Его голос вновь обрел твердость и командирский металл. Страх исчез, сметенный абсолютной, кристальной ясностью их цели. — Охотник дал нам фору, потому что считает нас забавным экспериментом. Мы докажем ему, что эксперименты иногда взрываются в лицо экспериментаторам.

Он обвел взглядом свою израненную, изломанную, но выжившую команду.

— Келлер. Как только выйдем из прыжка у «Когтя», мы тратим все наши кредиты до последней копейки. Ты ставишь на эту баржу самую толстую броню и самые тяжелые рельсотроны, которые сможешь впихнуть в реактор. Вария. Мы найдем тебе новый клинок, который не погаснет.

Рик Вэнс оперся руками о пульт, глядя в бесконечные белые линии подпространства за лобовым стеклом.

— Мы едем на войну с богами. И мы будем играть по нашим правилам.

Глава 33: Захват

Пространство всегда наказывает тех, кто пытается обмануть его в спешке.

Прыжок из Слепого Пятна не был похож на предыдущие. Если раньше «Ржавая Комета» с натужным воем, но всё же прорезала ткань мироздания, то сейчас корабль словно тащило по гигантской, невидимой стиральной доске. Вибрация была такой мелкой, высокочастотной и зубодробительной, что у Рика Вэнса начали кровоточить десны, а титановые болты в обшивке рубки жалобно запели, грозя вырваться из пазов.

Охотник ушел, но его присутствие, его способность сворачивать гравитацию одной лишь силой мысли, оставили в метрике этого сектора глубокий, гниющий, рваный шрам. Пространство было критически нестабильно, и старый грави-привод «Кометы» захлебывался в этих квантовых водоворотах.

Рик сидел в пилотском кресле, вцепившись левой рукой в подлокотник так, что побелели костяшки сквозь кожу перчатки. Его правая рука, туго перевязанная Келлером и зафиксированная на груди, горела тупым, изматывающим огнем. Он не сводил глаз с Элизы.

Ученая, свернувшись в дрожащий комок в кресле навигатора, безостановочно, мелко раскачивалась взад-вперед. По ее грязным щекам текли слезы, размывая копоть. Она тихо, монотонно, как заведенная, бормотала себе под нос сложные математические формулы, векторы и цифры. Словно эта высшая математика была молитвой, способной защитить ее от того первобытного, космического ужаса, в пустые глаза которого они только что заглянули на мертвом крейсере. Она вбила координаты системы Вольф по памяти. С феноменальной, эйдетической, безупречной точностью.

Но Рик, как опытный пилот Авангарда, знавший изнанку гиперпрыжков, кожей чувствовал беду: даже самые идеальные цифры, введенные в раскалиброванный, переживший гравитационный шок компьютер, могли выдать фатальную, катастрофическую погрешность.

— Выходим в нормальную метрику через три... две... одну... — хрипло, сквозь стиснутые зубы отсчитал Рик, готовясь к удару и вжимаясь в кресло.

Ослепительная, выжигающая сетчатку вспышка подпространственного перехода осветила рубку. «Комету» дернуло вперед с такой первобытной силой, что переборки застонали, а звук был похож на крик кита, которому вспороли брюхо.

Свет погас на долю секунды, а когда вернулся, Рик распахнул глаза, ожидая увидеть тихую, затянутую туманностями окраину системы Вольф, где должна была прятаться спасительная теневая станция «Коготь».

Но вместо успокаивающей черноты на экраны рубки обрушился визуальный и звуковой хаос.

Локаторы взвыли. Это был не прерывистый писк предупреждения. Это была одна непрерывная, срывающаяся на ультразвук нота абсолютной, тотальной угрозы. Кроваво-красный аварийный свет залил лица экипажа, превращая их в подобия демонов.

Зрачки Рика сузились до размера булавочной головки.

За лобовым бронестеклом не было пустоты. Там был Суворов. Бушующий, необъятный, кроваво-красный газовый гигант, окруженный исполинскими кольцами из грязного, перемалывающего самого себя льда.

Но не планета-монстр заставила сердце Рика остановиться, пропустив болезненный удар.

Всё видимое пространство перед ними, над ними, под ними и по флангам было заполнено кораблями. Это был не патруль. Это была армада. Десятки, сотни вымпелов перекрывали звезды. Тяжелые фрегаты, грубо переделанные из списанных военных крейсеров Объединенных Колоний, юркие перехватчики класса «Стервятник», бронированные неповоротливые грузовые баржи, ощетинившиеся зенитками, и неповоротливые орбитальные платформы защиты, сваренные из космического мусора и старых астероидов.

В самом центре этого гигантского, пульсирующего чистой агрессией роя возвышалась она. Станция «Ключ».

Бывшая тюрьма строгого режима, которую Колонии когда-то построили для самых отпетых ублюдков галактики, теперь была превращена в неприступную, ощетинившуюся тысячами плазменных орудий и ракетных шахт столицу Багрового Флота.

И израненная, еле дышащая «Ржавая Комета» вывалилась из гиперпрыжка ровно в геометрический центр этого бронированного, ощерившегося стволами улья. На дистанции прямого пушечного выстрела.

— Твою мать... Элиза! Какие координаты ты ввела?! — заорал Рик, его голос сорвался на отчаянный хрип. Он лихорадочно схватился за штурвал левой рукой, отчаянно дергая на себя рычаги маневровых двигателей, пытаясь увести корабль в спасительный вираж.

— Я... я ввела Вольф! Клянусь всеми богами, это был Вольф! Вектор шесть-дельта-девять! — закричала ученая, в панике ударяя ладонями по клавиатуре, ее голос дрожал от истерики. — Гравитационное эхо! Тот... Звезднорожденный! Он искривил стартовую массу в Слепом Пятне! Наш навигатор пытался компенсировать аномалию и сбился на три парсека! Мы проскользнули по старым координатам!

— Критическая угроза, — бесстрастно, словно зачитывая отчет о погоде, констатировал ВАСКО. Линзы робота слились в одно сплошное, зловещее красное пятно. — Мы находимся в зоне уверенного поражения ста сорока восьми тяжелых орудийных батарей Багрового Флота. Фиксирую множественные жесткие захваты систем наведения. Вероятность успешного уклонения равна нулю.

Они даже не успели развернуть корабль.

У Багрового Флота не было бюрократии, правил ведения боя или предупредительных выстрелов. Когда неопознанный кусок ржавого металла без транспондеров вываливается из подпространства прямо в центр их домашней флотилии, они сначала стреляют на поражение, а потом проверяют обломки на предмет ценностей.

Но в этот раз они не стали распылять их на атомы. Сработал приказ, отданный по всей армаде.

Мощнейший электромагнитный импульс — концентрированный выстрел из тяжелой ЭМИ-пушки ближайшего пиратского дредноута — ударил по «Комете».

Это было похоже на то, как если бы корабль ударили гигантской, невидимой кувалдой, состоящей из чистой энергии. Удар прошел сквозь обшивку, не повредив металл, но выжигая всю хрупкую органику и кремний внутри.

Всё освещение на корабле, даже аварийное, погасло мгновенно. Экраны умерли с тихим, жалобным щелчком. Гул маршевых двигателей захлебнулся, оборвавшись на высокой ноте, оставив после себя лишь тихий, затухающий свист остывающих турбин. Искусственная гравитация пропала, с силой швырнув Рика на ремни безопасности, а Элизу оторвав от кресла.

«Комета» превратилась в летящий по инерции, слепой и мертвый кирпич.

— Келлер! Реактор! — крикнул Рик в абсолютную, чернильную темноту рубки, но интерком ответил мертвой тишиной. ЭМИ-удар выжег все конденсаторы и реле связи.

Сквозь обшивку корабля прошел тяжелый, резонирующий гул. А затем еще один. И еще. Удары были ритмичными, заставляя вибрировать зубы.

— Магнитные гарпуны, — голос Варии раздался совсем рядом, в абсолютной темноте. Девушка-ассасин отстегнула ремни и, ориентируясь в невесомости с грацией кошки, оттолкнулась от кресла. — Нас взяли на жесткую абордажную сцепку. Четыре точки фиксации. Буксируют.

Корабль дернуло так, что застонали старые, проржавевшие шпангоуты. Их тащили. Как пойманную на крючок, обессилевшую рыбу, пираты Багрового Флота подтягивали обесточенную «Комету» к стыковочным шлюзам одного из тяжелых крейсеров.

Рик наощупь расстегнул ремни, заставив себя абстрагироваться от боли в плече. Он повис в невесомости, чувствуя, как его охватывает липкая, вязкая безысходность, тяжелее любого гравитационного колодца. Одно дело — сражаться с божественной сущностью, чьи мотивы непостижимы. Совсем другое — оказаться в потных, грязных руках садистов, для которых пытки были формой повседневного искусства.

— Слушайте меня, — Рик щелкнул тумблером на шлеме, включая наплечный фонарь. Узкий, резкий луч выхватил из темноты бледные, испуганные лица Элизы и Варии. — Они вскроют шлюзы через пару минут. Нас мало, и мы абсолютно без энергии. Не геройствовать. Не давать повода пристрелить нас на месте. Элиза.

Он подтянулся к ученой, жестко ухватив ее за плечи скафандра.

— Элиза, посмотри на меня. Всё, что ты знаешь о проекте «Старсид», все координаты Дюрана, которые ты восстановила в своей гениальной голове... ты их забыла. Поняла меня? С этого момента ты просто пугливый биолог, которого мы наняли для изучения марсианской плесени. Если эти мясники узнают, что у тебя в голове лежат ключи от супероружия... они будут резать тебя по миллиметру, снимая кожу лоскутами, пока ты не заговоришь. Забудь цифры.

Элиза, трясясь, судорожно закивала, ее зубы выбивали мелкую дробь.

— А... а что будет с нами?

— В лучшем случае нас продадут на черном рынке Неона как дешевую рабочую силу для фабрик «Авроры» или разберут на органы, — раздался хриплый, злой, пропитанный желчью голос Келлера. Старик, отталкиваясь от стен, вплыл в рубку из коридора. В его здоровой руке был намертво зажат тяжелый двуствольный дробовик. — В худшем — скормят своим бронированным питомцам-Ашти на гладиаторской арене ради развлечения толпы. Я старый солдат, Вэнс. Я живым этим ублюдкам не дамся.

— Положи ствол, дед. Это прямой приказ, — жестко, не терпящим возражений тоном сказал Рик. — В невесомости, в узком коридоре, против профессиональной абордажной команды в тяжелой броне твой дробовик только даст им повод превратить нас в решето. Положи.

Громкий, скрежещущий звук металла, с силой режущего металл, разорвал мертвую тишину корабля. Звук шел со стороны главного грузового шлюза. Пираты не стали утруждать себя подбором кодов или взломом обесточенной электроники — они просто резали внешнюю аппарель тяжелыми, промышленными лазерами. Температура в коридорах начала расти, запахло жженым титаном.

Через тридцать бесконечно долгих секунд раздался оглушительный взрыв направленного кумулятивного заряда. Переборки вздрогнули, и в коридор «Кометы» ворвался воздух чужого корабля, пахнущий застоявшимся машинным маслом, дешевым спиртом, немытыми телами и агрессией.

В рубку ввалились семеро.

Это были не те оборванцы, которых Рик расстреливал в шахтах Вектеры. Это была элита абордажников Флота. Закованные в тяжелую, бурую, кустарно, но эффективно модифицированную броню, усеянную шипами и трофейными пластинами. В их руках были не простые автоматы, а тяжелые плазменные резаки, электрические шоковые дубинки, искрящие разрядами, и плазменные карабины.

Они действовали быстро, брутально и без малейших разговоров.

Первый же пират, оттолкнувшись от косяка двери, влетел в рубку и с размаху ударил Келлера тяжелым, подкованным сталью ботинком прямо в его перевязанный, пробитый бок.

Старик издал сдавленный, полный невыносимой агонии хрип, выронил дробовик, который медленно поплыл к потолку, и скрючился, беспомощно кувыркаясь в невесомости. Кровь мгновенно проступила сквозь бинты, собираясь в парящие красные капли.

Рик с рычанием бросился к нему, забыв о собственных приказах, но двое штурмовиков перехватили его в воздухе. Один с силой ударил его прикладом винтовки в живот, выбивая дыхание и заставляя согнуться пополам, а второй грубо заломил его левую, здоровую руку за спину, намертво, до хруста костей стягивая запястья толстой пластиковой стяжкой.

Вария не стала сдаваться без боя. Инквизиторы Дома Ва'руун не учили ее поднимать руки.

Ее левая рука молниеносно скользнула к бедру, выхватывая рукоять плазменного клинка. Большой палец привычно вдавил активатор... но ничего не произошло. Электромагнитная капсула, раздавленная голыми руками Охотника на крейсере Рейнджеров, была мертва. Ее лучшее оружие превратилось в бесполезный кусок холодного металла.

Пират с искрящей шоковой дубинкой хрипло рассмеялся сквозь вокодер, видя ее заминку. Он сделал выпад, целясь ей в живот.

Но Вария, даже без клинка и точки опоры в невесомости, была смертоносна. Она изящно изогнулась, пропуская дубинку мимо себя, перехватила огромную руку амбала своей крошечной кистью в перчатке, выкрутила ее с хирургической точностью и с силой впечатала пирата шлемом в навигационную консоль. Раздался хруст ломающегося визора.

Но их было слишком много. Пока она разбиралась с одним, второй оперативник оказался у нее за спиной и без предупреждения прижал к ее шее, прямо на незащищенный участок кожи между шлемом и воротником, армейский электрошоковый парализатор.

Разряд в десять тысяч вольт прошил тело девушки-ассасина. Ее неестественно выгнуло дугой, каждая мышца свелась жесточайшей, болезненной судорогой, и она обмякла, бессильно повиснув в грубых руках пиратов.

Элиза просто закричала, забившись в угол под панелями управления, закрыв голову руками, пока ее не схватили за шиворот скафандра и не потащили к выходу, как куклу.

Их вытащили из «Кометы» грубо, таща по полу, как мешки с радиоактивным мусором.

Искусственная гравитация на пиратском дредноуте, к которому они были пришвартованы, работала исправно, и Рик с глухим, болезненным стуком рухнул на грязную, залитую мазутом и топливом палубу ангара. Его пнули под ребра, заставляя подняться на колени.

Вокруг, словно стая стервятников, гоготала, свистела и улюлюкала толпа в несколько сотен пиратов. Ангар был колоссальным, его своды терялись в дыму. Стены были расписаны матерными граффити и гербами банд, повсюду валялись ящики с контрабандой, оружием и куски разобранных кораблей. В воздухе висел такой тяжелый, сладковатый запах наркотика «Авроры» и немытых тел, что резало глаза.

Рик с трудом поднял гудящую голову. Рядом с ним на коленях стояли тяжело дышащий Келлер, чье лицо было серым как пепел от потери крови, и Вария, всё еще не пришедшая в себя после мощного шокера — ее поддерживал за волосы один из смеющихся амбалов. Элизу двое пиратов держали за вывернутые руки; она безостановочно, тихо плакала, с абсолютным ужасом глядя на море лиц головорезов.

Внезапно толпа расступилась. Смех, крики и свист стихли, сменившись каким-то плотным, животным, почти суеверным молчанием. Пираты расходились в стороны, словно перед хищником, которого боялись больше, чем СБ Объединенных Колоний.

Из глубины задымленного ангара раздался звук шагов.

Этот звук не был похож на шаги нормального человека. Один шаг был обычным, глухим ударом тяжелого армейского ботинка по металлу. А второй... второй был тяжелым, лязгающим, безжалостным грохотом гидравлического поршня, вбиваемого в сталь палубы.

Топ... КЛАЦ... Топ... КЛАЦ.

Из полумрака, окутанный клубами пара из вентиляции, вышел тот, кто теперь командовал этой армадой.

Рик Вэнс, человек, который не верил в призраков и научился подавлять свой страх на войне, почувствовал, как волосы на его затылке встают дыбом от первобытного, иррационального, леденящего ужаса.

Это был Рекс Граймс. «Штопор».

Пиратский капитан-садист, мясник Флота, которого они раздавили десятитонной серверной стойкой в лаборатории на ледяной Станции-Сигма.

Тогда, на Энцеладе, Рик своими собственными глазами видел, как колоссальная масса легированного металла превратила тело Граймса в плоскую, истекающую кровью лепешку из плоти и брони. Ни один человек не мог пережить таких катастрофических структурных разрушений организма.

Но передовые, нелегальные кибер-технологии черного рынка Неона и безумные корабельные хирурги Багрового Флота творили жуткие чудеса, сшивая мертвецов с промышленными машинами. Пираты успели отследить сигнал датчика мертвеца и телепортировать тело Граймса с распадающейся станции за долю секунды до того, как термоядерный взрыв превратил ее в радиоактивную пыль.

От прежнего Рекса Граймса осталась только половина. Буквально.

Вся левая часть его тела, от изуродованного лица до бедра, была заменена на грубый, массивный, ничем не прикрытый кибернетический эндоскелет. Это не было изящным нейро-протезированием корпораций. Это была промышленная, тяжелая робототехника, сваренная из деталей мехов и погрузчиков. Его левая нога представляла собой толстый гидравлический амортизатор, который и издавал этот жуткий КЛАЦ при каждом шаге. Левой руки не было вовсе — вместо нее из плечевого сустава, окруженного воспаленной, гниющей плотью, росла массивная, вращающаяся установка с тяжелым плазменным резаком и зазубренным буром.

Его лицо было ожившим кошмаром. Правая, человеческая половина была покрыта багровыми, блестящими рубцами от тяжелейших ожогов жидким азотом, а левая была полностью заменена стальной пластиной, грубо прикрученной болтами прямо к черепу. В эту пластину был вмонтирован один-единственный, постоянно пульсирующий кроваво-красным светом оптический сенсор.

Граймс остановился в двух шагах от стоящего на коленях Рика.

Его человеческий, налитый кровью глаз и красный механический сенсор уставились на пилота с такой концентрированной, психопатической, ядовитой ненавистью, что она казалась физически осязаемой. Воздух вокруг киборга пах озоном, жженым мясом и машинной смазкой.

— Ну здравствуй, Вэнс, — голос Граймса неузнаваемо изменился. Раньше он был просто хриплым и грубым. Теперь он звучал как скрежет несмазанных шестеренок по стеклу, пропущенный через сломанный электронный вокодер. В нем отчетливо слышалось бульканье синтетической жидкости в искусственных легких. — Рад, что ты заглянул в гости. Я так боялся. Боялся, что ты сдохнешь где-нибудь в пустоте, от рук легавых или наемников, до того, как я смогу вернуть тебе должок за ту стойку на Сигме.

Рик сплюнул кровь, скопившуюся во рту, прямо на металлический ботинок киборга.

— Выглядишь паршиво, Рекс. Кажется, ты немного похудел после нашей последней встречи. Диета из жидкого азота и десяти тонн стали явно пошла тебе на пользу. Подчеркивает скулы.

Тяжелый металлический кулак правой, уцелевшей (но закованной в силовую перчатку) руки Граймса с размаху, почти невидимо для глаза врезался Рику в челюсть. Удар был многократно усилен внутренними сервомоторами экзоскелета. Рика отбросило назад, он проехался по грязному металлу палубы. В голове вспыхнули ослепительные искры, во рту появился отчетливый вкус раскрошившегося коренного зуба. Он тяжело, с хрипом застонал, пытаясь приподняться на локтях.

Граймс шагнул вперед и наступил своей тяжелой механической ногой ему на грудь, придавливая сломанные ребра к полу с неумолимостью пресса.

— Ты думаешь, ты умный, пижон столичный? — прорычал киборг, наклоняясь так низко, что Рик почувствовал жар от его сервоприводов. — Думаешь, ты победил, когда раздавил меня? Мои парни вытащили меня из того ада за секунду до термоядерного взрыва. Мне отрезали половину плоти без анестезии! Без единой капли обезболивающего! Пока я лежал на операционном столе, привязанный ремнями, я слушал, как воют медицинские пилы, режущие мои кости! Я выжил, выкарабкался с того света только ради одной, единственной мысли — увидеть, как я буду вскрывать тебя и твою команду. Живьем.

Граймс медленно повернул свою уродливую полумеханическую голову к Варии. Девушка уже пришла в себя и смотрела на него со спокойной, холодной ненавистью.

— И эта твоя ручная сучка с ножиком, — проскрежетал Граймс. — Она порезала моих лучших людей. Теперь я отрежу ей конечности. По одной в час. Прижгу плазмой, чтобы не истекла кровью слишком быстро. И заставлю тебя смотреть на это.

Затем красный, немигающий сенсор киборга остановился на Элизебель.

Ученая тряслась так, что казалось, ее суставы сейчас выскочат из пазов. Она жалась к полу, стараясь стать невидимой, молясь, чтобы этот монстр отвернулся.

Граймс медленно, с садистской неспешностью убрал металлическую ногу с груди Рика. Он сделал лязгающий шаг к Элизе.

— А вот это... самое интересное приобретение, — проскрежетал Граймс. Он наклонился и грубо, стальными, лишенными теплоты пальцами схватил Элизу за подбородок, безжалостно поднимая ее заплаканное, перекошенное от ужаса лицо. — Мои техники прочесали ваше ржавое корыто. Мы вскрыли ваши бортовые журналы. Мы знаем всё. Мы знаем, что вы забрали физический блок памяти зонда Дюрана с Кассиопеи. Но вот беда... блок памяти, который валялся на вашей палубе, раздавлен в мельчайший порошок. Данных там нет. Физических носителей на корабле нет.

Граймс зловеще, каркающе рассмеялся. Его красный глаз возбужденно замерцал.

— Я ломал голову, почему вы не скопировали данные на сервер корабля. А потом мой мозгоправ посмотрел на логи терминала связи, которые вы оставили на крейсере Рейнджеров. Оказалось, ваша маленькая, перепуганная, пушистая птичка обладает редчайшей мутацией. Эйдетической памятью. Она просто выгрузила сложнейший квантовый код из своей головы!

Рик дернулся, пытаясь встать, игнорируя дикую боль в ребрах, но двое амбалов мгновенно придавили его обратно к полу, грубо заломив руки.

— Не трогай ее, Граймс! Она ничего не знает! Она просто вводила цифры вслепую! — заорал Рик, его голос сорвался.

— О, она знает всё, Вэнс! В ее маленькой, хорошенькой головке лежат координаты проекта «Старсид» адмирала Дюрана. Те самые координаты секретных лабораторий, за которые Дельгадо обещал мне целый тяжелый флот и личную планету! — Граймс с отвращением отпустил подбородок Элизы и выпрямился во весь свой пугающий рост.

Он повернулся к своим людям.

— Эту девку — в пыточную. В камеру номер один. Подключите ее напрямую к нейро-экстрактору. Выкачайте из ее мозга всё, до последнего байта. Даже если придется сжечь ей синапсы, прожарить кору головного мозга и превратить в пускающий слюни овощ. Мне нужны эти координаты!

— НЕТ! РИК! ПОЖАЛУЙСТА! РИК! — истошно, разрывая голосовые связки, закричала Элиза, когда двое огромных, покрытых татуировками пиратов грубо подхватили ее под руки и волоком потащили вглубь темного ангара. Она отчаянно упиралась ногами в палубу, ее крик, полный абсолютной безысходности, эхом отражался от стальных стен дредноута. — НЕ ОТДАВАЙТЕ МЕНЯ ИМ! ПОЖАЛУЙСТА!

— ЭЛИЗА! — Рик выгнулся дугой, его мышцы трещали, отчаянно пытаясь разорвать толстые пластиковые стяжки. Он отбросил одного из держащих его пиратов ударом плеча, но второй с размаху ударил его шокером прямо в незащищенную шею.

Разряд парализовал Рика. Он рухнул на металл, корчась в конвульсиях, пуская слюну, не в силах остановить то, что происходило на его глазах.

Он видел лишь, как белая, хрупкая фигурка ученой скрылась за тяжелыми, ржавыми железными дверями технического блока. Крик Элизы оборвался с глухим, окончательным лязгом засова.

Граймс посмотрел на дергающегося на полу Вэнса. В его красном механическом глазу светилось абсолютное, ничем не разбавленное садистское удовольствие.

— А этих троих... — киборг махнул здоровой рукой в сторону Рика, Келлера и Варии. — Бросьте в камеру 42 на гауптвахте «Ключа». В самый нижний уровень. Оставьте их там гнить в темноте. Когда мои техники выпотрошат мозги девчонки, сожгут ей разум и получат данные, я спущусь к ним. Лично. Со своими инструментами. И мы с Вэнсом долго, очень долго будем говорить о том, как больно падает десятитонная сталь.

Пираты подхватили оглушенных, избитых и лишенных всякой надежды героев. Рик больше не сопротивлялся. Его тело онемело от шока, но в груди, там, где раньше билась злость, теперь разрасталась черная, всепоглощающая, ледяная пустота.

Они проиграли. Тотально.

Охотник сломал их планы, а Багровый Флот забрал у них последний шанс на спасение галактики. Элиза, их хрупкая, гениальная ученая, ради которой он закрывал спину под лазерами, сейчас находилась в руках садистов, которые собирались заживо сварить ее мозг.

И всё, что он мог делать — это беспомощно смотреть, как его тащат в темноту тюремных блоков «Ключа», самого страшного, беспросветного места в Освоенных Системах, откуда еще никто и никогда не сбегал живым.

Глава 34 Камера 42

Тюрьма «Ключ» не просто ломала людей. Она их переваривала.

Когда-то, почти сто лет назад, Объединенные Колонии вырубили этот колоссальный, вращающийся лабиринт из стали и бетона в теле мертвого астероида на орбите Суворова. Это была супермаксимальная гауптвахта, ледяной гроб для самых опасных преступников галактики. Архитекторы MAST спроектировали ее так, чтобы сама мысль о побеге казалась математической абстракцией. А потом заключенные подняли бунт, вырезали охрану, и тюрьма стала столицей Багрового Флота. Но пираты не стали менять интерьер. Они просто сделали его еще более жестоким.

Камера номер 42 находилась на самом нижнем, техническом ярусе карцеров. Сюда не долетал даже отдаленный гул пьяных пиратских гулянок из верхних ангаров.

Здесь была только абсолютная, кромешная, чернильная тьма, разрезаемая лишь тусклым, мигающим красным светодиодом над бронированной дверью. Воздух был тяжелым, спертым, пропитанным вековой вонью аммиака, застарелой мочи, ржавчины и гниющей плесени. Система вентиляции на этом уровне работала в режиме минимального поддержания жизни — ровно столько кислорода, чтобы узники не задохнулись сразу, а медленно, мучительно деградировали.

Температура держалась на уровне чуть выше нуля. Холод пробирался сквозь тонкую ткань термобелья, въедался в кости и заставлял мышцы непроизвольно дрожать.

Рик Вэнс сидел на холодном, мокром бетонном полу, прислонившись спиной к стене. Его колени были подтянуты к груди. Он не мог распрямиться — сломанные в двух местах ребра при каждом глубоком вдохе терлись друг о друга, отдаваясь в мозгу ослепляющими вспышками боли. Правое плечо, где под коркой био-пены скрывался страшный лазерный ожог, онемело.

Но физическая боль была ничтожной, почти незаметной помехой по сравнению с той черной, всепоглощающей бездной, которая разверзлась у него в груди.

Элиза.

Маленькая, пугливая, вечно поправляющая съезжающие очки ученая, которая всего пару дней назад падала в обморок от вида крови на Марсе. Девушка, которая ради них голыми руками вырвала данные из корпоративной пасти «Рюджин». Которая своими гениальными мозгами спасла их от стирания из реальности Звезднорожденным богом.

И теперь она находилась где-то наверху, в руках Рекса Граймса. Киборга-садиста, который прямо сейчас, в эту самую секунду, вероятно, подключал к ее вискам нейро-экстракторы, чтобы сжечь ее гениальный разум ради пары координат.

— Прекрати сверлить стену взглядом, пижон, — раздался из темноты хриплый, надтреснутый голос Келлера. — От того, что ты будешь винить себя и скрипеть зубами так, что искры летят, дверь не расплавится.

Рик медленно повернул голову. В тусклом красном свете диода он едва различал силуэт старика. Келлер лежал на вмурованной в пол бетонной шконке, тяжело и со свистом втягивая носом спертый воздух. Пираты Граймса не церемонились при транспортировке — они бросили механика в камеру так, что его свежие хирургические швы на боку окончательно разошлись. Его комбинезон был мокрым и липким от крови. Хуже того, его левая кибернетическая рука, поврежденная еще в кольцах Суворова, теперь искрила мелкими синими разрядами, дергаясь в хаотичных, болезненных спазмах.

— Я обещал вытащить ее, — голос Рика прозвучал так глухо и безжизненно, словно принадлежал призраку. — Я, мать твою, заставил ее пойти с нами на Марс. А потом притащил прямо в лапы к Граймсу.

— Анализ ситуации показывает, что чувство вины является неконструктивным механизмом расхода когнитивных ресурсов в условиях изоляции, — ровный, абсолютно спокойный голос Варии раздался из противоположного, самого темного угла камеры.

Ассасин Дома Ва'руун сидела в позе лотоса прямо на ледяном бетоне. Пираты забрали ее плазменный клинок, метательные ножи и все подсумки, но они не стали снимать с нее матово-черный изодермический костюм, видимо, не поняв его структуры. Даже после удара электрошокером в десять тысяч вольт Вария сохраняла пугающую, идеальную осанку.

— Вы не обладали экстрасенсорными способностями, Ричард, чтобы предсказать пространственную аномалию, оставленную Охотником в Слепом Пятне, — продолжила Вария, ее глаза слабо блеснули в полумраке. — Ошибка навигации была следствием стороннего, непреодолимого воздействия. Фокусировка на прошлом снижает наши шансы на выживание в настоящем.

Рик издал лающий, истеричный смешок, сплюнув на пол.

— Выживание? Оглянись, леди-с-ножами. Мы в карцере глубокого заложения на «Ключе». Отсюда не сбегали даже тогда, когда здесь сидела охрана Объединенных Колоний. А дверь перед нами...

Он кивнул на сплошную, лишенную даже смотрового окошка плиту из легированного титана.

— Это монолит. Полметра корабельной брони. Замок — электромагнитный, военного образца. Консоль управления находится только снаружи. Внутри нет даже панели связи, чтобы попросить стакан воды перед казнью. У нас нет оружия, нет взрывчатки, нет хакерских инструментов. Мы сдохнем здесь от обезвоживания еще до того, как Граймс спустится, чтобы снять с нас кожу.

В камере повисла тяжелая тишина. Только тихо, мерзко искрила сломанная рука Келлера, издавая запах паленой проводки.

— Знаешь, Вэнс, — вдруг кряхтя произнес старик, с трудом пытаясь сесть на бетонной плите. — Я всю жизнь ненавидел военную бюрократию. Но одну вещь инженеры Содружества Свободных Звезд во время Колониальной войны делали просто охренительно. Они делали вещи, которые невозможно сломать до конца.

Рик нахмурился, не понимая, к чему клонит механик.

— Дед, у тебя бред от потери крови. Ложись.

— Заткнись и слушай, — Келлер с шипением обхватил здоровой правой рукой свою дергающуюся кибернетическую левую культю. — Пираты думают, что эта железка — просто старый, дешевый протез для закручивания гаек. Они тупые мародеры. Они не знают, что это модель «Голиаф-М». Военный стандарт Акилы. Эту хреновину мне приварили к плечу прямо в полевом госпитале на Ниире, после того как мой мех подорвался на мине.

Старик тяжело, со свистом втянул воздух. Ему было больно даже говорить.

— Эта рука предназначалась не для того, чтобы держать гаечный ключ. Она предназначалась для того, чтобы вручную открывать заклинившие люки тяжелых танков и перезаряжать плазменные орудия. И чтобы питать эти гидравлические сервомоторы, в предплечье, прямо под локтевым шарниром, встроен автономный твердотельный конденсатор высокой емкости.

Рик замер. Мозг пилота, секунду назад утопавший в отчаянии, внезапно зацепился за знакомое техническое слово.

— Конденсатор?

— Военный конденсатор, Вэнс, — хищно, несмотря на боль, оскалился Келлер в темноте. — Он способен выдать мгновенный, пиковый разряд в три тысячи ампер. Если пустить этот ток напрямую в фазу... он сожжет к чертям любую электронику в радиусе двух метров. Включая внутренние реле долбаного магнитного замка на этой двери. Броня останется целой, но магниты лишатся питания и разблокируются.

Рик медленно, забыв про сломанные ребра, поднялся на ноги. Он подошел к двери и провел пальцами по гладкому металлу. Там, на уровне пояса, действительно была небольшая техническая заглушка, зафиксированная четырьмя винтами — доступ к внутренней проводке на случай ремонта снаружи.

— Это... это может сработать, — прошептал Рик. В его груди снова зажглась искра. Дикая, безумная, но надежда. — Если мы вытащим конденсатор, мы сможем замкнуть цепь!

Он повернулся к Келлеру, и его улыбка тут же погасла.

Старик сидел на койке, сгорбившись, и его лицо было серым, как пепел.

— Есть одна проблема, пижон, — тихо сказал Келлер. — Это не съемный аккумулятор. Это интегрированная боевая система. Конденсатор вшит глубоко в структуру предплечья. И самое главное... рука — это не просто прикрученная железка. Она подключена напрямую к моей нервной системе. К синапсам локтевого нерва, чтобы я мог шевелить пальцами силой мысли.

Келлер поднял на Рика измученный взгляд.

— Чтобы достать этот кусок кремния, нужно физически вскрыть бронепластины предплечья, раздвинуть гидравлику и вырвать конденсатор с корнем. Вместе с нервными окончаниями, которые вросли в контакты.

Рик почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

— У нас нет инструментов. И у нас нет анестезии, дед.

— Да неужели? А я-то думал, мы сейчас вызовем сюда бригаду нейрохирургов из «Релианта», — саркастично выплюнул старик, хотя его голос предательски дрогнул. — Если мы этого не сделаем, Граймс спустится сюда и будет резать нас неделями. Я слишком стар, чтобы доставлять удовольствие этому киборгу-недоноску.

Рик оглядел пустую, гладкую бетонную камеру.

— Нам нужен хотя бы нож. Отвертка. Что угодно, чем можно вскрыть титан и плоть.

Вария бесшумно поднялась с пола. Она подошла к дальней стене камеры, где прямо под потолком находилась крошечная, закрытая толстой ржавой решеткой вентиляционная отдушина.

Ассасин не стала ничего объяснять. Она просто подпрыгнула с места, игнорируя холод и слабость после шокера. Ее руки вцепились в ржавые прутья решетки. Металл скрипнул. Вария уперлась ногами в стену и, используя всю свою феноменальную биомеханическую силу, потянула на себя.

Раздался громкий, лязгающий хруст. Вырванные с мясом из крошащегося бетона, два ржавых, заостренных на концах металлических прута, длиной сантиметров по двадцать каждый, оказались в ее руках.

Она приземлилась на ноги и протянула один из прутьев Рику. Его край был обломан под острым, зубчатым углом.

— Прочность оксида железа достаточна для рычагового воздействия на сочленения пластин вашей руки, мистер Келлер, — констатировала Вария. — Однако толщина лезвия не позволит провести аккуратный надрез органических тканей. Это будет... разрыв.

— То, что доктор прописал. Девочка, ты просто ангел, — Келлер сглотнул, глядя на ржавый кусок железа, которым ему собирались ковыряться в открытой ране. — Рик... не ты. Твои руки дрожат от адреналина и сломанной ключицы. Дай эту штуку ей.

Рик посмотрел на Варию. Идеальная убийца. Человек, чьи руки были созданы для того, чтобы наносить смерть с хирургической точностью. Но сейчас ей предстояло стать хирургом. Без наркоза. Ржавой трубой.

— Ты сможешь? — тихо спросил Рик.

Вария взяла железный прут. Она не стала протирать его — в этом не было смысла, заражение крови убьет Келлера через неделю, а пираты убьют их через пару часов. Она просто кивнула.

— Я знаю анатомию интерфейсного подключения нейро-протезов. Отключение питания от синапсов вызовет перегрузку болевых рецепторов центральной нервной системы. Боль будет классифицироваться как "десять из десяти". Возможна остановка сердца от болевого шока.

— Значит, постарайтесь сделать это быстро, пока я не передумал, — Келлер тяжело лег на спину на ледяной бетон шконки. Он протянул свою искрящую кибер-руку в сторону. — Рик.

— Я здесь, дед, — Рик подошел и встал над ним.

— Держи меня, — голос старика вдруг стал очень тихим. — Держи меня за здоровую руку и навались на плечи всем весом. Когда она начнет резать нервы... я не смогу себя контролировать. Если я дернусь, она может повредить конденсатор, и он взорвется прямо в моей руке, оторвав мне половину грудной клетки. Прижми меня к бетону намертво. И... дай мне что-нибудь в зубы. Иначе я откушу себе язык.

Рик дрожащими пальцами расстегнул толстый, кожаный ремень со своего термобелья, свернул его в несколько слоев и сунул в рот Келлеру. Механик намертво сжал зубы на жесткой коже. Рик навалился на его правое плечо и грудь, прижимая старика к плите, игнорируя собственную дикую боль в ребрах.

Вария встала на колени рядом с левой рукой механика.

Она не колебалась ни секунды. Нерешительность — это слабость.

Она вогнала заостренный, ржавый край железного прута прямо в щель между двумя матово-серыми бронепластинами на предплечье Келлера. Раздался громкий, металлический скрежет. Вария надавила, используя прут как рычаг. Титановая заклепка лопнула, пластина с мерзким звуком отскочила в сторону.

Открылось нутро протеза. Сплетение серебристых искусственных мышц, маслянистых гидравлических поршней и... живой плоти. Синтетика была намертво спаяна с багровыми, воспаленными человеческими тканями. Кровь и машинное масло перемешались в одну блестящую, пульсирующую массу. В самом центре этого месива, окутанный сетью тончайших, светящихся синим светом нейро-кабелей, находился черный матовый цилиндр.

Конденсатор.

— Вижу цель, — холодно сообщила Вария. — Начинаю отсечение интерфейсных кабелей.

Она не могла просто вырвать его. Нейро-кабели были вживлены в живой нерв Келлера. Их нужно было перерезать. Ржавым, тупым концом трубы.

Вария прижала край прута к первому пучку нервов. И надавила.

Келлер не закричал — ремень во рту заглушил звук. Но из его горла вырвался такой первобытный, утробный, животный рык агонии, что у Рика волосы встали дыбом на затылке.

Тело старого механика мгновенно превратилось в стальную пружину. Он выгнулся дугой с такой чудовищной силой, что Рика едва не сбросило с него. Здоровая правая рука Келлера, которую Рик пытался удержать, сжалась в кулак, ногти до крови впились в предплечье Вэнса.

— Держи его! — крикнула Вария, впервые повысив голос. Ее лицо было покрыто испариной, губы плотно сжаты.

Она пилила. Она буквально перепиливала тупым железом живые, интегрированные в металл нервы. Кровь брызнула ей на перчатки, смешиваясь с искрами от закорачивающих проводов. Запахло жженой проводкой, озоном, медью и свежим мясом.

Глаза Келлера выкатились из орбит, белки налились кровью от полопавшихся сосудов. Слезы абсолютной, невыносимой боли бесконтрольно текли по его грязным щекам. Он захлебывался собственным рыком, пот градом катился по лицу. Он прокусил толстый кожаный ремень насквозь.

— Почти всё... еще один синапс... — шептала Вария, ее руки работали с пугающей, механической скоростью, не обращая внимания на хлещущую кровь.

Рик навалился всем телом, чувствуя, как его собственные сломанные ребра сдвигаются от напряжения.

— Терпи, старик! Терпи, мать твою! Мы почти выбрались!

Вария сделала последний, резкий рывок ржавым прутом.

Раздался громкий, влажный хруст и треск рвущегося пластика. Сноп ослепительно-синих искр вырвался из открытой раны.

Тело Келлера внезапно, словно из него выдернули батарейку, обмякло. Его голова безвольно откинулась на бетон, глаза закатились, обнажив одни только белки. Он потерял сознание от болевого шока.

Вария отшатнулась, тяжело дыша.

В ее левой, окровавленной перчатке лежал черный, тяжелый металлический цилиндр размером с гранату. На его концах угрожающе искрили оголенные, оторванные с мясом медные провода. Конденсатор «Голиафа-М» был у них в руках.

Рик медленно слез с Келлера. Он приложил дрожащие пальцы к шее механика.

Пульс был нитевидным, бешеным, но он был. Старик выжил.

— Ты как, Вария? — хрипло спросил Рик, глядя на девушку, которая застыла, глядя на свои окровавленные руки.

Впервые в жизни убийца Дома Ва'руун пролила чью-то кровь не для того, чтобы отнять жизнь, а для того, чтобы ее спасти. Это ломало все ее догмы.

Она медленно подняла на него взгляд. Ее лицо было бледным, как мел.

— Инструмент извлечен. Уровень заряда конденсатора — девяносто процентов. Хватит на один критический разряд. Займитесь дверью, Ричард. Я... я перевяжу ему рану остатками его комбинезона.

Рик кивнул. Он не стал забирать у нее цилиндр голыми руками. Он подошел к двери, подобрал второй ржавый кусок вентиляционной решетки и принялся откручивать четыре технических винта на заглушке замка.

Винты поддавались с трудом, они прикипели за десятилетия. Рик сдирал кожу на пальцах, матерясь сквозь стиснутые зубы. Наконец, пластина со звоном отвалилась, обнажив хитросплетение толстых, экранированных кабелей и светящихся реле военного магнитного замка.

— Давай его сюда, — Рик протянул руку.

Вария подошла к нему, держа искрящий цилиндр двумя руками, обернутыми в куски сухой ткани, чтобы не получить разряд.

— Капитан, — Вария остановилась. — Вы собираетесь замкнуть цепь вручную. Напряжение превышает три тысячи ампер. Если вы ошибетесь с полярностью или ваше тело замкнет контур... электрическая дуга остановит ваше сердце за миллисекунду. Это не тазер. Это промышленный ток.

— Я в курсе, леди-с-ножами. Физика — бессердечная сука, помнишь? — Рик криво, нервно усмехнулся. Сердце колотилось в горле. Он был пилотом, а не инженером. Он знал, как стрелять из лазеров, а не как перемыкать военные электроцепи голыми руками.

Он взял конденсатор. Оголенные, искрящие провода угрожающе щелкали.

— Наклонись к замку. Найди мне главную фазу и заземление. Ты видишь лучше в темноте.

Вария присела рядом. Ее лицо оказалось в сантиметре от плеча Рика. В этой холодной камере, перед лицом возможной мгновенной смерти, их близость снова ощущалась острее любой пули.

— Синий кабель — фаза питания электромагнитов. Черный толстый контур — заземляющая матрица, — тихо, дыша ему в шею, сказала Вария, указывая пальцем в сплетение проводов. — Вам нужно оголить их и прижать к ним контакты конденсатора одновременно. Взрыв произойдет мгновенно.

Рик ржавым прутом грубо сорвал изоляцию с указанных кабелей.

— Вария. Отойди в дальний угол. Накрой Келлера собой. Если эта дрянь просто взорвется, как осколочная граната, шрапнель будет летать по всей камере.

Ассасин не сдвинулась с места.

— Нерационально. Оценка моей помощи...

— Это приказ! — рявкнул Рик, не оборачиваясь.

Она помедлила секунду, но затем бесшумно отступила вглубь камеры, нависнув над лежащим без сознания стариком.

Рик остался один перед замком.

В правой, здоровой руке он сжимал тяжелый конденсатор. Его пальцы дрожали. Он глубоко вдохнул, наполняя легкие провонявшим мочой воздухом.

Он вспомнил лицо Элизы, когда ее тащили пираты. Вспомнил самодовольную механическую морду Граймса. Вспомнил холодный, безразличный взгляд Охотника на мертвом крейсере.

Вся эта галактика пыталась сделать из них жертв.

Пошли они все к черту.

Рик с первобытным рыком с силой, одновременно вбил два оголенных, искрящих контакта военного конденсатора прямо в зачищенные провода магнитного замка.

Вспышка была такой силы, словно внутри крошечной камеры взорвалась сверхновая звезда.

Ослепительный, ядовито-синий свет ударил по глазам, выжигая сетчатку даже сквозь зажмуренные веки. Грохот был не похож на взрыв пороха — это был оглушительный, рвущий барабанные перепонки треск лопающейся самой ткани электромагнитного поля. Запахло чистым, едким озоном и паленой медью.

Чудовищный электрический разряд прошел сквозь панель. Сила тока была такой, что Рика, державшего конденсатор, отшвырнуло назад мощнейшей взрывной волной раскаленного воздуха. Он пролетел пару метров и тяжело ударился спиной об пол, выронив обугленный, мертвый цилиндр.

Его руки дрожали, по пальцам бегали остаточные, покалывающие заряды статического электричества. В ушах стоял непрерывный, высокий звон.

Но сквозь этот звон Рик услышал самый прекрасный звук во вселенной.

Тяжелый, утробный, металлический КЛАААЦ.

Питание магнитов, удерживающих полметра броневой стали, сгорело подчистую. Блокираторы двери безжизненно отскочили. Тяжелая титановая створка, лишенная замков, под собственной тяжестью со скрипом, жалобно и медленно приоткрылась на пару сантиметров наружу.

В камеру проник тусклый, желтый свет коридора тюремного блока «Ключа». И звуки. Крики охраны, топот ног вдалеке — взрыв замка явно не прошел незамеченным.

Рик с трудом, кашляя от едкого дыма, поднялся на ноги. Он посмотрел на свою почерневшую от копоти руку, затем перевел взгляд на Варию. Девушка стояла над приходящим в себя, стонущим Келлером.

Они были безоружны, избиты, изранены и находились в самом сердце главной базы Багрового Флота, окруженные тысячами пиратов. Это было самоубийство чистой воды.

Рик криво, хищно оскалился, и в его глазах загорелся тот самый огонь безумия, который так ненавидел коммандер Торн.

— Келлер. Подъем, старик. Хватит валяться, — Рик подошел к двери и просунул окровавленные пальцы в щель. — Вария, готовь свои ржавые железки. Мы идем за Элизой. И мы собираемся устроить этим пиратским ублюдкам самый большой тюремный бунт в истории Освоенных Систем.

Глава 35 Бунт на "Ключе"

Тяжелая, полуметровая титановая створка камеры 42 со скрежетом, от которого заныли зубы, приоткрылась. Из образовавшейся щели в камеру проник тусклый, грязный желтый свет тюремного коридора.

Рик Вэнс прижался спиной к стене у самого проема, тяжело дыша. Его правая рука, замотанная медицинским бандажом, висела почти бесполезно, но в левой он намертво, до побелевших костяшек, сжимал обломок ржавой вентиляционной решетки, который Вария использовала как импровизированный скальпель. У них не было огнестрельного оружия. Они были голыми и босыми на самой охраняемой базе пиратов во вселенной.

Снаружи послышался топот тяжелых, кованых ботинок. Взрыв магнитного замка от разряда конденсатора не мог остаться незамеченным.

— Две цели. Тяжелая броня. Движутся бегом, — одними губами, абсолютно беззвучно произнесла Вария, застыв по другую сторону двери. Девушка-ассасин присела на корточки, подобравшись, как пантера перед прыжком. У нее больше не было ее гудящего, смертоносного плазменного клинка — божественная сущность стерла его в порошок, оставив ей только собственное тело и второй ржавый железный прут.

— Что за хрень тут рванула?! — раздался грубый, искаженный вокодером шлема голос пирата-охранника совсем близко. — Центральный пульт выдает ошибку по сорок второй!

Два луча от подствольных фонариков ударили в щель приоткрытой двери.

Пират не стал соблюдать протоколы зачистки, которым учили в армиях ОК или ССЗ. Это был Багровый Флот — самоуверенный, пьяный от собственной безнаказанности сброд. Охранник просто пнул приоткрытую многотонную створку тяжелым ботинком, заставляя ее откатиться шире, и сунул ствол своего автомата «Мальштром» внутрь камеры.

Это была его последняя ошибка в жизни.

Вария не стала бить по броне. Идеальная машина для убийства ударила в уязвимость. Она рванулась из темноты снизу вверх, левой рукой отводя ствол автомата в сторону, а правой с чудовищной, нечеловеческой силой вгоняя ржавый, зазубренный кусок железа прямо в тонкое, гофрированное сочленение между композитным шлемом пирата и его нагрудной пластиной.

Железо со скрежетом пробило кевлар и вошло в горло. Пират издал влажный, булькающий хрип, его пальцы судорожно разжались.

Второй охранник, шедший позади, опешил на долю секунды, увидев, как его напарник оседает на пол. Он попытался вскинуть дробовик.

Но Рик Вэнс не дал ему этого времени. Рик выскочил из-за косяка и с размаху, вложив в удар всю массу своего тела и отчаяние, обрушил свой кусок железа прямо на визор шлема второго пирата. Удар не пробил толстый поликарбонат, но сила кинетического импульса запрокинула голову охранника назад, дезориентировав его.

В следующую секунду Вария, выдернув прут из горла первого, перекатилась через падающее тело, оказалась за спиной второго пирата и безжалостно, двумя руками, свернула ему шею. Раздался громкий, сухой щелчок сломанных позвонков. Второй труп в тяжелой броне мешком рухнул на решетчатый пол коридора.

Всё было кончено за три секунды.

Рик тяжело, со свистом выдохнул, отбрасывая ржавую железку. Он немедленно нагнулся к первому трупу и вырвал из его ослабевших пальцев автомат «Мальштром». Проверил магазин — полный. Снял с предохранителя. Ощущение холодного, смазанного оружейного металла в левой руке вернуло Рику крошечную, но жизненно необходимую долю уверенности.

Вария тем временем уже снимала с пояса второго мертвеца тяжелый, широкий боевой нож из осмиевого сплава и пару осколочных гранат.

— Келлер! На выход! — хрипло позвал Рик.

Старый механик выполз из камеры, тяжело опираясь на стену. Он выглядел как оживший мертвец. Лицо было цвета мокрого асфальта, из-под наспех перетянутых лохмотьев комбинезона на левом плече, откуда Вария вырезала конденсатор, сочилась густая, темная кровь, смешанная с машинным маслом. Старик тяжело дышал, но его глаза горели злым, упрямым огнем. Он наклонился и подобрал дробовик второго охранника, повесив его на плечо здоровой правой руки.

— Замечательно. Мы разжились пугачами, — прохрипел Келлер, сплевывая на пол. — И что дальше, капитан? Мы на гауптвахте «Ключа». Выше нас — еще пять жилых и инженерных палуб, забитых тысячами пиратов. И где-то там этот киборг-ублюдок Граймс ковыряется в мозгах нашей девчонки. Нас расстреляют на первой же лестнице.

Рик подошел к посту охраны — небольшой, отгороженной пуленепробиваемым стеклом будке в конце коридора. Внутри, на терминале управления, мигали красные индикаторы, показывая схему всего тюремного блока нижнего заложения.

«Ключ» изначально строился инженерами Объединенных Колоний как супермаксимальная тюрьма. Длинные, уходящие во тьму коридоры, по обеим сторонам которых располагались сотни закрытых камер с тяжелыми титановыми дверями. Сейчас эти камеры не пустовали. Багровый Флот держал здесь своих пленников: должников, предавших их контрабандистов, захваченных в плен солдат СБ ОК, которых не успели продать за выкуп, и просто тех, кто перешел дорогу Дельгадо или Граймсу.

Рик смотрел на карту тюремного блока на экране. Тысячи красных точек — запертых камер. Тысячи людей (и не только людей), доведенных до абсолютного животного отчаяния пытками, голодом и жестокостью пиратов.

В глазах Рика Вэнса зажегся холодный, расчетливый и абсолютно беспощадный огонь.

— Ты прав, дед. Втроем мы не возьмем эту станцию, — Рик перекинул автомат, прижал дуло к бронестеклу будки и выстрелил. Стекло покрылось паутиной трещин. Второй выстрел выбил его окончательно. Рик просунул руку внутрь и дотянулся до клавиатуры главного терминала надзирателя. — Но нам и не нужно брать ее в одиночку. Я обещаю Граймсу такой хаос, что он подавится своими имплантами.

Рик нажал несколько клавиш, запуская программу экстренной разблокировки. Терминал запросил авторизацию.

— Вария. Руку того охранника. Быстро, — скомандовал Рик.

Ассасин без лишних слов подтащила труп первого пирата к будке, подняла его обмякшую руку и прижала окровавленный палец к биометрическому сканеру на консоли.

Терминал пискнул. Индикатор сменился с красного на зеленый.

[АВТОРИЗАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА. ПРОТОКОЛ МАССОВОГО ОТКРЫТИЯ АКТИВИРОВАН]

По всему циклопическому, многокилометровому сектору нижних уровней «Ключа» прокатился низкий, вибрирующий гул. А затем раздался звук, похожий на раскат грома.

Сотни, тысячи тяжелых электромагнитных замков на бронированных дверях камер отключились одновременно. Массивные титановые створки с шипением пневматики начали отъезжать в стороны.

На секунду воцарилась мертвая тишина. Люди, сидящие внутри, не могли поверить в происходящее.

А затем тюрьма взорвалась.

Это был не человеческий крик. Это был первобытный, оглушительный, многоголосый вой абсолютной, животной ярости, который копился в этих железных коробках месяцами. Тысячи узников — изможденных, голодных, покрытых шрамами, безумных от отчаяния и жаждущих только одного — крови своих мучителей, вырвались в коридоры.

Волна живой, агрессивной биомассы захлестнула нижние палубы станции.

— Идем! Прямо сквозь них! — Рик перехватил автомат и бросился в коридор, лавируя между выбегающими из камер людьми.

На станции начался ад. Завыли главные корабельные сирены — мерзкий, пульсирующий звук, бьющий по ушам. Желтое освещение сменилось на кроваво-красные стробоскопы тревоги.

Рик, Вария и тяжело хромающий Келлер пробивались к главным грузовым лестницам, ведущим на верхние, административные ярусы, где находились пыточные камеры. Вокруг них кипело безумие.

Узники, многие из которых были бывшими военными, наемниками или матерыми убийцами, не бежали к спасательным капсулам. Они хотели мести. Рик видел, как толпа изможденных людей в рваных робах буквально разорвала голыми руками и зубами попавшийся им навстречу патруль пиратов. Они срывали с мертвецов броню, вырывали из их мертвых рук дробовики и лазерные винтовки, вооружались оторванными кусками труб и арматуры.

Бунт набирал критическую массу, превращаясь в неуправляемую, снедающую всё на своем пути лавину.

— ЭТИ УБЛЮДКИ ПРОРВАЛИСЬ В СЕКТОР "ЦЕНТАВРА"! ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ! — ревели динамики пиратской связи над головами.

С верхних ярусов в коридоры начали спускаться тяжелые штурмовые отряды Багрового Флота. Воздух наполнился грохотом выстрелов, запахом пороха, озона и жженого мяса. Зеленые лучи плазмы и трассеры кинетических пуль в густом дыму вентиляции прошивали коридоры, выкашивая узников десятками, но на место убитых тут же вставали другие, перешагивая через трупы и стреляя из трофейного оружия.

— Сюда! — крикнул Рик, заталкивая Келлера за массивную опорную колонну на перекрестке коридоров.

Впереди, перекрывая широкий проход к спиральному пандусу, ведущему на уровень допросов, пираты уже успели развернуть баррикаду. Они перевернули тяжелые грузовые контейнеры. За ними залегли около десяти штурмовиков Флота в тяжелой броне. На флангах хищно вращались две портативные автоматические турели, поливающие свинцом толпу узников, пытающихся прорваться к лестнице.

Узники падали один за другим, пол коридора перед баррикадой уже был усеян кровавыми телами в рваных робах. Мясорубка.

— Мы не пройдем! — проорал Келлер, прижимаясь к колонне и пытаясь унять дрожь в ногах. Его лицо было мокрым от холодного пота. — Там тяжелые турели! Они нас разрежут пополам, как только мы высунемся! У нас нет гранат, чтобы подавить эту точку!

Рик выглянул из-за укрытия. Очередь из крупнокалиберного пулемета ударила в бетонную колонну в сантиметре от его лица, осыпав его каменной крошкой. Пилот отпрянул, стиснув зубы. Дед был прав. Это был классический огневой мешок. Их легкие автоматы ничего не сделают против бронированной баррикады.

Рик посмотрел на Варию.

Девушка-ассасин не стреляла. Она присела на корточки у основания колонны, ее глаза-обсидианы холодно и расчетливо изучали пространство впереди. Она смотрела не на стреляющих пиратов. Она смотрела на гору трупов узников, которые усеяли коридор перед баррикадой, всего в пятнадцати метрах от позиций Багрового Флота. Густой, едкий дым от пожаров и стрельбы стелился по полу, скрывая детали.

— Капитан, — голос Варии по внутренней связи скафандров был абсолютно ровным, контрастируя с грохотом бойни. — Огневая мощь противника превосходит нашу. Фронтальная атака нерациональна. Нам необходимо изменить геометрию их обороны. Сместить их фокус.

— И как ты предлагаешь это сделать? Попросить их вежливо отойти? — огрызнулся Рик, меняя магазин.

— Я обеспечу прорыв линии, — Вария достала свой трофейный, широкий осмиевый боевой нож. Лезвие тускло блеснуло в красном свете сирен. — Мне необходимо, чтобы вы создали плотный заградительный огонь по правому флангу баррикады. Отвлеките их внимание ровно на четыре секунды. После этого прекратите огонь и сымитируйте перезарядку или нехватку боезапаса.

— Вария, у тебя нет плазменного клинка! Ты не сможешь отбить пули ножом! Они превратят тебя в решето на открытом пространстве! — Рик схватил ее за плечо.

Она повернула к нему лицо. В ее глазах не было ни бравады, ни юношеского героизма. Там была только холодная, математическая уверенность хищника, который точно знает длину своего прыжка.

— Я не буду на открытом пространстве, Ричард, — тихо сказала она. — Верьте мне.

Рик секунду смотрел в ее глаза, а затем отпустил ее плечо и кивнул. На этой проклятой станции доверие было единственной валютой, которая еще чего-то стоила.

— Келлер! По моей команде — бьем по правой турели и укрытиям! — Рик вскинул автомат.

— Три. Два. Один. ОГОНЬ!

Рик и Келлер высунулись из-за колонны одновременно. Дробовик механика и автомат пилота загрохотали, выплевывая свинец. Они били по правому флангу баррикады, заставляя пиратов пригнуть головы. Пули высекали искры из бронещитков турели.

В эту же самую миллисекунду Вария сорвалась с места.

Она не побежала в полный рост. Она бросилась на пол и, используя скользкую от крови палубу, буквально проскользила на животе по самому низу, скрытая густым слоем стелющегося порохового дыма.

Четыре секунды истекли.

Рик и Келлер резко прекратили огонь и спрятались за колонну.

— Патроны! Черт, я пустой! — заорал Рик намеренно громко, чтобы его голос эхом разнесся по коридору, имитируя панику.

Пираты за баррикадой, услышав, что огневое давление прекратилось, немедленно подняли головы.

— Они пустые! Огонь на подавление! Зачистить сектор! — рявкнул командир наемников.

Но Вария уже была не в коридоре. Она добралась до своей цели.

За те четыре секунды она проскользила прямо к горе окровавленных, изрешеченных пулями трупов узников, которая высилась всего в пятнадцати метрах перед пиратской баррикадой.

Она не стала прятаться за ними. Она скользнула под них.

Вария щедро мазнула чужой, еще теплой кровью с пола по своему лицу и шее, распласталась на металле палубы и натянула на себя два тяжелых, безжизненных тела убитых заключенных, полностью скрыв свой черный изодермический костюм. Она обмякла. Замедлила сердцебиение до минимума с помощью техник медитации Ва'руун. Задержала дыхание.

Она превратилась в труп среди десятков других трупов.

Пираты, не видя перед собой живых целей, прекратили шквальный огонь. Дым начал медленно рассеиваться.

— Эй, Скрагг! — крикнул командир пиратов одному из своих тяжеловооруженных бойцов — огромному амбалу, закованному в усиленную штурмовую броню с ног до головы. — Проверь кучу мяса впереди. Вдруг кто-то из этих крыс еще дышит. Добей выживших и расчисти сектор для продвижения, мы должны оттеснить их к шлюзам!

Огромный пират, вооруженный тяжелым кинетическим дробовиком, с громким лязгом перешагнул через контейнеры баррикады. За ним последовал еще один наемник с лазерной винтовкой.

Они тяжело, уверенно зашагали по залитому кровью коридору прямо к горе трупов, за которой лежала Вария.

Рик, наблюдавший за этим из-за колонны, почувствовал, как сердце ледяной глыбой падает в желудок. Амбал методично, без всякой жалости стрелял из дробовика в голову каждому узнику, который подавал хоть малейшие признаки жизни или просто казался ему подозрительным. Выстрел. Влажный хруст. Шаг. Выстрел.

Они подошли вплотную к той самой куче тел, где пряталась ассасин.

Пират Скрагг пнул тяжелым металлическим ботинком труп, лежащий сверху на Варии. Тело отлетело в сторону, частично обнажив ее покрытое чужой кровью лицо и закрытые глаза.

— О, а вот и какая-то свежая пташка. Кажется, баба, — хохотнул пират, наводя широкое дуло дробовика прямо в лицо Варии. Расстояние было меньше полуметра. — Сейчас мы сделаем ей дополнительную вентиляцию в черепе.

Рик дернулся, чтобы выскочить из-за колонны и выстрелить, понимая, что всё кончено, но не успел.

Вария не была мертва. И она не собиралась умирать.

В ту самую микросекунду, когда палец пирата начал давить на спусковой крючок, "труп" под стволом взорвался движением.

Это была не атака. Это была физика пружины, сжатой до предела и отпущенной.

Вария не стала вставать. Она, всё еще лежа на спине, молниеносно вскинула левую ногу и с чудовищной силой ударила тяжелым магнитным ботинком прямо под коленную чашечку бронированного гиганта. Сустав не был защищен бронеплитами. Раздался громкий хруст. Пират инстинктивно взвыл, его нога подкосилась, и он рухнул на одно колено, ствол дробовика дернулся вверх. Выстрел снес кусок потолочной трубы, обдав коридор искрами.

Вария не дала ему опомниться. Она использовала импульс своего удара ногой, чтобы перекатиться на живот, оказавшись прямо между ног стоящего на колене гиганта.

Ее правая рука, сжимающая тяжелый осмиевый боевой нож, метнулась вверх.

У пиратов в тяжелой броне есть только три уязвимых места в ближнем бою: оптический визор, подмышечные впадины и шейный герметичный стык.

Вария вогнала двадцатисантиметровое лезвие ножа снизу вверх, точно под нижнюю кромку шлема пирата, прямо в мягкий, гофрированный кевлар шеи. Лезвие вошло по самую рукоять, пробив трахею и артерию, и вышло в районе основания черепа изнутри шлема.

Амбал замер, издав жуткий, булькающий сип, заливая визор изнутри артериальной кровью.

Второй пират, стоявший в шаге от них, в панике попытался навести лазерную винтовку на Варию, которая всё еще находилась под убитым гигантом.

Но Вария, не вытаскивая нож из шеи первого пирата, использовала его огромную, тяжелую, закованную в броню тушу как живой щит. Она с силой дернула мертвое тело на себя и вбок, обрушивая его прямо на второго стрелка.

Тот не удержался на ногах под весом двухсот килограммов падающей брони и мяса. Он рухнул на спину, придавленный трупом своего напарника.

Вария, гибкая как змея, выскользнула из-под завала тел. Она вскочила на ноги. Враг лежал на полу, пытаясь спихнуть с себя труп и поднять винтовку.

Она не стала бить ножом. Она просто запрыгнула сверху на грудную клетку барахтающегося под трупом пирата и с силой, вложив весь свой вес и кинетическую энергию прыжка, вбила оба своих тяжелых магнитных ботинка прямо в забрало его шлема.

Раздался оглушительный треск лопающегося поликарбоната и хруст лицевых костей. Пират обмяк.

Весь этот чудовищный, контактный танец смерти занял ровно четыре секунды.

На баррикаде пиратов воцарился шок. Они видели, как из горы трупов вырвался демон в черном и голыми руками разорвал двух их лучших, тяжеловооруженных бойцов.

— ВПЕРЕД! — голос Рика разорвал тишину.

Это был тот самый пролом в обороне, которого они ждали. Рик выскочил из-за колонны, стреляя на бегу. Теперь, когда двое авангардных стрелков были мертвы, сектор обстрела открылся. Пули Рика нашли лицо пулеметчика за одной из турелей. Келлер, хромая и ревя от ярости, разрядил дробовик в бок укрытия, заставив пиратов отшатнуться.

Вария, не теряя ни секунды, схватила тяжелый плазменный дробовик убитого ею амбала. Оружие было массивным, но она вскинула его с легкостью. Она развернулась к баррикаде и разрядила сгусток плазмы прямо в центр их укрепления.

Взрыв перегретого газа разметал ящики и остатки пиратского отряда. Запахло жженым мясом и озоном. Огневая точка была уничтожена. Линия обороны прорвана.

Рик и Келлер добежали до Варии. Она стояла среди растерзанных тел, тяжело дыша. Ее лицо было покрыто чужой кровью, которую она размазала, когда притворялась мертвой. Она выглядела как воплощение первобытного ужаса, но для Рика в этот момент не было никого прекраснее.

— Ты... ты просто невозможная, леди-с-ножами, — выдохнул Рик, меняя магазин в автомате. Его руки всё еще слегка дрожали от пережитого напряжения.

Вария молча протянула ему трофейную лазерную винтовку, которую забрала у второго убитого.

— Ваш кинетический автомат малоэффективен против тяжелой брони сектора допросов. Возьмите это. Оценка вероятности нашего прорыва увеличилась до сорока процентов.

Рик отбросил пустой «Мальштром» и перехватил тяжелый, хищный лазерный карабин «Орион». Оружие приятно, успокаивающе загудело в руках, конденсируя заряд.

— Келлер, бери плазменный дробовик у того здоровяка, — скомандовал Рик, перешагивая через баррикаду. — Мы идем наверх.

Они оказались перед широким, спиральным пандусом, ведущим на административные уровни «Ключа». Туда, где за толстыми гермодверями находились пыточные камеры Багрового Флота.

Рик посмотрел наверх. Сирены продолжали выть, бунт внизу набирал обороты, отвлекая на себя основные силы пиратов. Это было их единственное "окно".

Рик сжал рукоять винтовки так, что побелели костяшки. Образ хрупкой, испуганной Элизы, которую тащат в темноту киборги, жег его мозг каленым железом. Он уже однажды подвел своего ведомого на Ниире. Он не позволит этой вселенной забрать у него еще одного члена команды.

— Держись, док, — тихо, сквозь зубы процедил Рик, глядя на тяжелые, залитые красным светом двери верхнего яруса. — Мы идем. И мы убьем любого, кто встанет на нашем пути.

Они начали подъем в самое сердце пиратского ада.

Глава 36Спасение Ученой

Спиральный пандус, ведущий на верхние, административные ярусы станции «Ключ», казался бесконечным.

Внизу, в кипящем котле тюремных блоков, бушевал полномасштабный, первобытный ад. Тысячи узников, дорвавшихся до свободы и оружия убитых охранников, рвали на части гарнизон Багрового Флота. Рев плазменных разрывов, грохот крупнокалиберных пулеметов и многоголосый, сливающийся в сплошную стену звука вой ярости эхом отражались от металлических сводов, заставляя вибрировать палубы. Сирены выли, не переставая, заливая коридоры пульсирующим, сводящим с ума кроваво-красным светом стробоскопов.

Но здесь, на подступах к сектору допросов, звуки бунта становились глуше. Пиратская элита отгородила свои кабинеты тяжелыми, звукоизолирующими гермодверями из свинца и феррокрита, чтобы крики пытаемых не мешали им пить контрабандный коньяк.

Рик Вэнс бежал, тяжело припадая на левую ногу. Его дыхание со свистом вырывалось из горящего горла. Правое плечо, залитое био-пеной, превратилось в один сплошной, онемевший кусок боли. В левой руке он намертво сжимал трофейный лазерный карабин «Орион».

Келлер остановился на лестничной площадке, тяжело опершись спиной о стальную переборку. Старик выглядел так, словно из него выкачали всю кровь. Его лицо было цвета мокрого пепла, а повязка на боку насквозь пропиталась темно-бордовым. Он с трудом поднял тяжелый плазменный дробовик.

— Дальше я не пойду, пижон, — прохрипел Келлер, сплевывая на решетчатый пол кровавую слюну. — Я буду только тормозить вас. Если Граймс вызовет подкрепление с командного мостика, они пойдут через этот пандус.

Рик остановился, посмотрев на механика.

— Дед, ты один здесь не выстоишь. Их слишком много.

— Я выстою ровно столько, сколько нужно, чтобы вы вытащили нашу девчонку, — Келлер криво, обнажив желтые зубы, усмехнулся и передернул затвор плазмовика. Оружие угрожающе зажужжало. — Это узкое место. Отличная воронка для стрельбы. Идите. И Вэнс... если не приведете Элизу живой, я сам вас пристрелю.

Рик секунду смотрел в глаза старого ветерана, затем коротко, благодарно кивнул. Слова были не нужны.

Он развернулся и побежал дальше по коридору. Вария бесшумной, черной тенью скользила рядом с ним.

На бегу девушка-ассасин делала то, от чего у любого инженера по технике безопасности волосы встали бы дыбом. В ее руках была искореженная, мертвая рукоять ее плазменного клинка — та самая, чью магнитную капсулу раздавил Охотник. Вария на ходу вскрыла корпус рукояти ножом. В другой руке она сжимала тяжелую, прямоугольную плазменную батарею, которую пару минут назад вырвала из винтовки убитого пирата.

Она грубо, безжалостно выдрала сгоревшие микросхемы из своего оружия и, скручивая оголенные провода напрямую, втискивала пиратский аккумулятор в узкий паз клинка. Изоленты у нее не было. Она просто зажала контакты с силой, деформируя металл.

— Что ты делаешь? — на ходу спросил Рик, косясь на искрящую в ее руках конструкцию. — Эта дрянь несовместима. Батарея взорвется.

— Синхронизация напряжения невозможна. Магнитное поле не стабилизируется, — ровным, лишенным эмоций голосом ответила Вария, продолжая намертво вдавливать аккумулятор в рукоять. — Это устройство больше не способно поддерживать постоянную дугу плазмы. Однако при замыкании контактов оно выдаст один неконтролируемый, пиковый выброс плазмы, прежде чем ядро расплавится. У меня есть один удар, Ричард. Только один.

Они выскочили в широкий, тускло освещенный коридор. В самом его конце находилась массивная, двустворчатая дверь, покрытая запекшейся кровью и царапинами. Над ней горела ржавая табличка: «СЕКТОР ДОПРОСОВ. ДОСТУП ТОЛЬКО ПО ПРИКАЗУ КАПИТАНОВ».

По бокам от двери стояли двое тяжеловооруженных охранников в броне «Эклиптики». Граймс не доверял своим пьяным пиратам охранять самое ценное, он нанял профессионалов.

Охранники вскинули винтовки, но Рик и Вария не дали им шанса.

Рик упал на колено и дал длинный, непрерывный залп из «Ориона». Красные лазерные лучи ударили в шлем первого наемника, ослепляя его и плавя визор. Вария, используя отвлекающий огонь, метнула свой последний осмиевый нож. Лезвие со свистом пробило горло второго охранника.

Рик добил первого коротким выстрелом в упор, когда тот попытался сорвать горящий шлем.

Они оказались перед дверью. Замка не было — только тяжелый механический засов изнутри и толстое бронестекло смотрового окна.

Рик прильнул к стеклу, заслоняя свет ладонями. То, что он увидел внутри, заставило его сердце сжаться в ледяной, болезненный узел, а в груди вспыхнула такая первобытная ярость, что боль в плече мгновенно исчезла.

Кабинет Граймса был похож на помесь индустриальной скотобойни и серверной. Вдоль стен тянулись полки с пыточными инструментами — от банальных ржавых тесаков до сложных медицинских лазеров. По центру комнаты стояло массивное, металлическое кресло, прикрученное болтами к решетчатому полу, под которым чернел сток для жидкостей.

В этом кресле, намертво притянутая толстыми кожаными ремнями за руки, ноги и горло, сидела Элизабель.

Ученая выглядела ужасающе. Ее бело-синий скафандр был разодран на груди. Голова была запрокинута назад и зафиксирована стальным обручем. Прямо к ее вискам, пробивая кожу, были подключены толстые, светящиеся синим светом электроды нейро-экстрактора — грубого, нелегального прибора, предназначенного для насильственного скачивания данных напрямую из коры головного мозга. Из-под электродов по ее бледным щекам текли тонкие струйки крови. Глаза Элизы были широко распахнуты, белки закатились, она тихо, непрерывно скулила, содрогаясь в мелких, болезненных конвульсиях от каждого импульса машины.

У пульта экстрактора суетился щуплый пиратский техник в замасленном фартуке, маниакально крутя тумблеры напряжения.

А над Элизой возвышался он.

Рекс Граймс. Киборг-мясник.

Его тяжелая, гидравлическая нога нетерпеливо лязгала по палубе. Левая половина его лица, замененная на стальную пластину с красным сенсором, хищно пульсировала. Вместо левой руки медленно, с угрожающим жужжанием вращался тяжелый шнековый бур из карбида вольфрама.

— Давай же, давай, выжимай из этой сучки цифры! — скрежещущий, искаженный вокодером голос Граймса проникал даже сквозь бронедверь. — Ее синапсы почти прожарились! Где координаты Дюрана?!

— Ее мозг сопротивляется, капитан! У нее эйдетическая память, она инкапсулировала данные в подкорке! Если я подниму напряжение еще на десять вольт, я просто сварю ей лобные доли, и мы получим кашу вместо цифр! — панически оправдывался техник.

— Значит, вари! Мне нужны координаты, а не ее пульс!

Рик отстранился от стекла. Его глаза были пустыми и черными.

— Отойди, — тихо сказал он Варии.

Он поднял тяжелый «Орион», перевел его в режим максимальной перегрузки конденсатора и упер дуло прямо в магнитные петли замка.

Выстрел разорвал тишину коридора. Ослепительно-красный луч прожег титановые петли, превратив их в брызги расплавленного металла. Рик с размаху ударил ногой в образовавшуюся брешь.

Тяжелая дверь с грохотом рухнула внутрь пыточной, подняв облако пыли.

Рик и Вария ворвались в кабинет.

Техник с визгом отпрыгнул от пульта, выхватывая пистолет, но Вария не дала ему даже поднять руку. Она в один прыжок оказалась рядом и свернула ему шею быстрым, безжалостным движением. Тело техника мешком осело на пол.

Граймс медленно обернулся. Его красный, немигающий оптический сенсор сфокусировался на Рике.

На изуродованной, человеческой половине лица киборга появилась кривая, искренняя, абсолютно психопатическая улыбка.

— Вэнс. А я всё думал, когда же эти крысы с нижних палуб доберутся до моего кабинета, — проскрежетал Граймс. Он не выказал ни капли удивления. Он поднял свой огромный, двухметровый бур. Орудие зажужжало, набирая обороты, воздух наполнился запахом горелого масла. — Ты пришел как раз вовремя, пижон. Посмотри на свою птичку. Ее мозг плавится. Еще пара минут, и она станет пускающим слюни овощем. Хочешь занять ее место?

— Я пришел засунуть этот бур тебе в твою механическую задницу, Граймс, — холодно ответил Рик и, не тратя времени на пустые разговоры, нажал на спуск «Ориона».

Три мощных, концентрированных красных лазерных луча ударили прямо в широкую, покрытую танковой броней грудь киборга.

Но выстрелы не достигли цели.

За долю секунды до попадания пространство вокруг Граймса вспыхнуло ослепительным, пульсирующим фиолетовым светом. Воздух пошел рябью. Личный силовой щит военного образца, запитанный напрямую от внутреннего реактора киборга.

Лучи «Ориона» врезались в поле, и вместо того, чтобы рассеяться, они с оглушительным, стеклянным звоном срикошетили.

Один из отраженных лучей ударил в потолок, проплавив вентиляционную трубу. Второй с шипением прожег дыру в стене в сантиметре от головы привязанной Элизы. Третий ударил Рику по касательной в левое бедро, содрав термоизоляцию скафандра и оставив болезненный, дымящийся ожог.

Рик с проклятием отпрыгнул в сторону, укрываясь за перевернутым металлическим столом.

— Удивлен? — расхохотался Граймс, тяжело ступая своей гидравлической ногой (КЛАЦ... КЛАЦ). — Это генератор отражающего поля корпорации «Деймос». Прототип. Ты не можешь пробить его из своих пукалок, Вэнс. Чем мощнее твой выстрел, тем сильнее он отразит его обратно в твою тупую башку!

Киборг рванулся вперед с пугающей для своей массы скоростью.

Рик высунулся из-за стола, пытаясь выцелить ноги, но щит закрывал Граймса сплошной сферой.

Граймс с размаху обрушил свой вращающийся бур на стол, за которым прятался Рик. Толстый металл столешницы разорвало в клочья, как мокрую бумагу. Снопы ослепительных искр и куски металла брызнули в лицо Рику. Огромная механическая рука Граймса с силой ударила наотмашь, отшвырнув Рика к стене. Пилот ударился затылком о феррокрит, в глазах потемнело, «Орион» вылетел из его рук.

— Вы лишь куски мяса! — ревел Граймс, занося бур над распростертым Риком. — А я — совершенство! Я — эволюция!

В этот момент в спину киборга ударило нечто тяжелое.

Это была Вария. Она не использовала оружие. Девушка-ассасин просто метнула в генератор поля тяжелый кислородный баллон, сорванный со стены. Баллон срикошетил от фиолетового щита, но кинетический импульс заставил Граймса пошатнуться и обернуться.

— А, сучка с ножиком, — красный глаз киборга сфокусировался на Варии. — Я заставлю тебя сожрать свои собственные руки.

Граймс бросился на нее. Бур ревел, разрезая воздух.

Вария не стала отступать. Она двигалась вокруг него с нечеловеческой, текучей грацией, словно танцуя с разъяренным медведем. Она уворачивалась от смертоносного сверла в миллиметрах от своего тела. Бур пропарывал стены, кромсал пол, высекая искры, но не мог достать проворную тень.

Но Вария не просто уклонялась. Ее мозг, натренированный на поиск уязвимостей, анализировал силовой щит киборга.

«Отражающее поле. Кинетический барьер,» — мысли Варии работали с пулеметной скоростью, пока она уходила от очередного взмаха гидравлической руки. «Щит реагирует на высокоскоростные объекты и высокоэнергетические выбросы. Лазер, пули, плазма — всё это вызывает мгновенное уплотнение поля. Это физика неньютоновской жидкости. Чем сильнее бьешь, тем тверже защита.»

Она посмотрела на свою правую руку. В ней была зажата искореженная, мертвая рукоять ее плазменного клинка с торчащей из нее пиратской батареей. Смертоносная плазма сейчас спала внутри. Это был просто кусок холодного, инертного металла.

«Если ударить медленно...» — поняла она. «Если объект не обладает высокой кинетической энергией и не излучает тепло... щит не распознает его как угрозу.»

— Бегай, бегай, крыса! Тебе некуда деться! — ревел Граймс, загоняя ее в угол между стеной и пыточным креслом Элизы.

Вария остановилась.

Она оказалась зажатой. Спина упиралась в холодный бетон. Впереди — надвигающаяся гора металла и плоти. Бур Граймса угрожающе завыл, киборг замахнулся для финального, смертельного удара, который должен был разорвать ее пополам.

Вария не попыталась увернуться. Она не закрыла лицо руками.

Она просто бросила пистолет, который подобрала с тела техника, и медленно, абсолютно расслабленно, словно в трансе, шагнула навстречу Граймсу.

Киборг на секунду опешил от такой самоубийственной наглости. Он обрушил бур.

Вария изящно, минимальным движением корпуса ушла с линии атаки. Смертоносное сверло с жутким грохотом вгрызлось в бетонную стену в миллиметре от ее уха, обдав ее шквалом каменной крошки. Бур застрял в стене, гидравлика взвыла, пытаясь вырвать его.

Это было ее окно.

Вария шагнула вплотную к Граймсу, оказываясь внутри радиуса атаки его огромных рук. Прямо перед ней мерцал фиолетовый купол его личного силового щита.

Она не стала бить.

Она подняла правую руку с зажатой в ней деактивированной, холодной рукоятью клинка. И начала медленно, плавно, с пугающей осторожностью продвигать ее вперед.

Физика сработала именно так, как она рассчитала.

Силовой щит, созданный для отражения сверхзвуковых пуль и лазеров, не среагировал на медленно движущийся кусок холодного металла. Рукоять клинка, а за ней и перчатка Варии, словно сквозь густое желе, прошли сквозь фиолетовое свечение барьера. Барьер пошел мелкой рябью, но не отразил ее руку.

Граймс, всё еще пытаясь вырвать застрявший бур, скосил свой красный сенсор вниз. Он увидел, как рука девушки в черной перчатке просочилась сквозь его "неуязвимый" щит. В его единственном человеческом глазу вспыхнуло непонимание.

Вария прижала металлический эфес своей сломанной рукояти вплотную к его груди. Прямо в то место, где человеческая плоть с грубыми шрамами переходила в бронированный кожух внутреннего термоядерного мини-реактора киборга.

Она посмотрела Граймсу прямо в глаза. Ее взгляд был пуст и холоден, как космос.

— Математика смерти, — тихо, одними губами произнесла она.

И большим пальцем вдавила кнопку активации на рукояти, замыкая оголенные провода нестабильной пиратской батареи.

Мощность, которая должна была равномерно питать лезвие в течение нескольких часов, вырвалась наружу за одну долю секунды.

Но плазма не сформировала изящный, тонкий клинок. Лишенная магнитных стабилизаторов, она взорвалась.

Ослепительно-белый, ревущий сгусток перегретого газа, температура которого превышала четыре тысячи градусов, вспыхнул не снаружи. Он вспыхнул внутри тела Граймса.

Плазма прошила его грудную клетку, мгновенно испаряя плоть, кроша кости и вплавляясь в механизмы.

Граймс не закричал. Его голосовые связки сгорели в первую же секунду.

Киборг выгнулся дугой. Его фиолетовый щит мигнул и исчез с громким хлопком — внутренний реактор, пробитый плазмой, дестабилизировался. Из всех сочленений его механической половины, из стыков брони, изо рта и даже из-под стальной пластины на лице ударили густые, шипящие струи белого раскаленного пара и кипящего машинного масла.

Его красный оптический сенсор бешено замигал, издал высокий, срывающийся визг и лопнул, брызнув искрами.

Вария, отброшенная отдачей внутреннего взрыва, отлетела на пару метров, тяжело упав на пол.

Тело Рекса Граймса, охваченное изнутри плазменным пожаром, рухнуло на колени. Его внутренний реактор начал расплавляться, прожигая броню изнутри. Гигантская химера из плоти и металла завалилась на бок. Из огромной, сквозной, обугленной дыры в его груди на пол вытекла лужа кипящего, смешанного с кровью шлака.

Самый жестокий мясник Багрового Флота был мертв. Окончательно.

Рик, пошатываясь, поднялся на ноги. У него кружилась голова, но он не стал смотреть на дымящийся труп киборга. Он бросился к пыточному креслу.

Элизабель была без сознания. Ее тело обмякло в ремнях, голова свесилась набок. Машина нейро-экстрактора продолжала тихо, зловеще гудеть.

— Элиза! Док! — Рик схватил тяжелый пистолет техника и рукоятью разбил вдребезги панель управления экстрактором. Гудение прекратилось.

Он лихорадочно, дрожащими пальцами начал отстегивать толстые кожаные ремни. Освободив ее руки, он осторожно, стараясь не дрогнуть, вытащил светящиеся синие иглы электродов, впившиеся в ее виски. На пол упали несколько тяжелых капель крови.

— Элиза, очнись. Мы здесь. Всё кончено, — Рик аккуратно похлопал ее по бледным, покрытым испариной щекам.

Ученая медленно, с мучительным стоном открыла глаза. Ее зрачки были расширены, взгляд блуждал, не в силах сфокусироваться. Из носа текли две тонкие струйки крови — капилляры не выдержали электрического напряжения.

Она посмотрела на Рика. Узнавание возвращалось к ней медленно, мучительно.

— Рик... капитан... — ее голос был слабым, едва слышным шепотом, похожим на шелест сухой бумаги.

Она попыталась поднять руку и вцепилась слабыми, трясущимися пальцами в его грязную, пропитанную кровью куртку.

— Я... я ничего им не сказала, — прошептала Элиза, и на ее губах появилась слабая, ломаная, но полная торжества улыбка. Слезы покатились по ее щекам, смывая кровь. — Этот прибор... он жег мне мозг... он показывал мне мои самые страшные кошмары... микробы... монстры... Но они не добрались до закрытого сектора памяти.

Она слабо постучала дрожащим пальцем себя по виску.

— Формулы Дюрана... Координаты станции «Коготь»... они всё еще здесь, Рик. В безопасности. Я сохранила их.

У Рика перехватило горло. Он смотрел на эту хрупкую, тепличную девушку, которая падала в обморок от вида грязной лужи на Марсе. Она только что перенесла пытку, которая сводила с ума закаленных спецназовцев, и не сломалась. В этой хрупкой оболочке оказался стержень из чистейшего вольфрама.

— Ты молодец, док. Ты просто герой, — Рик осторожно подхватил ее на руки, поднимая с кресла. Она была легкой как пушинка. — А теперь мы уходим отсюда. Келлер ждет нас на лестнице.

Вария подошла к ним. Ее черный костюм был покрыт слоем серой пыли и чужой крови. Она посмотрела на разрубленного изнутри Граймса, затем на Рика, несущего Элизу на руках. В ее глазах больше не было непонимания человеческой логики.

Она молча нагнулась, подобрала с пола тяжелую лазерную винтовку командира пиратов, проверила заряд и перекинула ее через плечо.

— Пульс субъекта Элизабель стабилизируется, — ровно, но с едва уловимой ноткой облегчения произнесла Вария. — Путь отхода свободен. Нам нужно прорываться к шлюзам.

Рик кивнул. Сирены на станции продолжали выть. Бунт узников на нижних этажах выиграл им время, но это окно стремительно закрывалось.

Они шагнули из разрушенной пыточной обратно в коридор, навстречу хаосу, дыму и выстрелам. Багровый Флот лишился своего командира, но они всё еще находились в самом сердце вражеского улья, и путь к спасительной «Комете» обещал быть залитым кровью.

Глава 37: Прорыв Блокады

Ад на орбитальной станции «Ключ» имел свой собственный, неповторимый ритм. Это был не хаотичный шум уличной драки, а ровный, гулкий, металлический пульс умирающего, разрываемого на части изнутри левиафана.

Пока Рик Вэнс, Вария и едва переставляющая ватные ноги Элизабель пробивались обратно к посадочным докам с верхних, административных уровней, звуки бунта вокруг них слились в одну сплошную, оглушительную, вибрирующую какофонию. Тысячи узников — людей, которых годами гноили в промерзших карцерах нижних ярусов, морили голодом и пытали ради забавы, — сейчас выплескивали свою первобытную, звериную ярость на каждого человека, на чьей броне виднелась эмблема Багрового Флота.

Это была даже не война. Это была стихийная, кровавая жатва.

Они бежали по широкому, заваленному трупами и искореженным металлом коридору сектора стыковки. Воздух здесь был густым, серым от дыма горящей проводки и едкого порохового газа. Красные аварийные стробоскопы, вращаясь под потолком, выхватывали из этой мглы жуткие, сюрреалистичные сцены. Где-то слева толпа бывших рабов с Неона, вооруженных только оторванными кусками арматуры и цепями, с диким воем забивала насмерть закованного в тяжелую штурмовую броню пирата, который уже даже не пытался отстреливаться, а просто кричал под градом ударов. Справа полыхала пробитая газовая магистраль, и в этом ядовито-желтом пламени корчились тела расстрелянных мародеров.

Рик несся вперед, не обращая внимания на то, что его правая рука, стянутая пропитанным кровью бандажом, висела почти бесполезной плетью. Прожженное лазером плечо пульсировало так, словно под кожу залили кипящий свинец, но адреналин заглушал боль, превращая ее в тупое, фоновое гудение. В левой, здоровой руке он намертво сжимал тяжелый трофейный лазерный карабин «Орион», стреляя с бедра, от бедра поливая концентрированным красным светом любой силуэт в красной броне, который пытался преградить им путь.

— Еще пятьдесят метров! — прохрипел Рик, перекрывая вой сирен, лязг металла и крики. — Шлюз номер четыре! Давай, док, шевели ногами!

Элиза, которую Вария практически тащила за собой, поддерживая за пояс скафандра, спотыкалась на каждом шагу. Ученая рыдала, задыхаясь от едкого дыма, и прижимала к груди пустые, окровавленные руки. Ее мозг всё еще находился в состоянии глубочайшего шока после пыточного кресла Граймса, после нейро-игл, впивавшихся в ее виски, но ее ноги двигались на голом, животном инстинкте выживания. В ее гениальной голове, запертые за стеной эйдетической памяти, хранились бесценные координаты проекта «Старсид». Координаты, за которые Охотник убивал экипажи, а пираты резали людей на куски.

Они ворвались в посадочный ангар.

Здесь царил не меньший хаос, но он был технического, панического толка. Пираты-техники и уцелевшие пилоты, понимая, что станция обречена и бунт уже не подавить, отчаянно пытались отшвартовать свои истребители и челноки, чтобы сбежать. Они врезались друг в друга на погрузчиках, расстреливали конкурентов из-за мест в кабинах, бросали раненых товарищей.

В самом центре этого безумия, окутанная густыми клубами черного дыма от горящего по соседству пиратского фрегата, стояла она. «Ржавая Комета».

Их старая, побитая, уродливая, покрытая глубокими царапинами и потеками гидравлического масла посудина сейчас казалась Рику самым прекрасным, самым совершенным кораблем во всей мультивселенной. Пираты не успели разобрать ее на запчасти или снять орудия — они ждали личного приказа Граймса. А Граймс был слишком занят, превращаясь в лужу расплавленного шлака в своем кабинете.

У основания опущенной аппарели грузового шлюза, укрывшись за наспех возведенным штабелем из тяжелых стальных ящиков с боеприпасами, отстреливался Келлер.

Старик выглядел как оживший мертвец. Его лицо было цвета мокрого асфальта, губы потрескались, а повязка на пробитом боку насквозь, до самых колен, пропиталась темно-бордовой кровью. Но он стоял на одном колене и методично, с ледяным, пугающим спокойствием ветерана Колониальной войны разряжал свой модифицированный двуствольный дробовик в любого пирата, который пытался приблизиться к их трапу. БАМ. БАМ. Перелом ствола. Звон падающих гильз. БАМ. БАМ.

Увидев Рика, несущегося к кораблю сквозь дым вместе с Варией и Элизой, Келлер издал хриплый, каркающий смех, переходящий в надсадный кашель.

— А я уж думал, вы решили остаться там на чай с этим киборгом! — проорал механик, всаживая дуплет вольфрамовой картечи прямо в грудь бегущего к ним мародера с резаком. Пирата отбросило на три метра назад. — Живо на борт! Я прогрел реактор, насколько это возможно без того, чтобы он не расплавил нам палубу!

Они взлетели по металлическому трапу, поскальзываясь на пролитом масле. Как только ботинки Рика коснулись рифленой палубы шлюзовой камеры, он со всего размаху ударил левым кулаком по большой красной кнопке экстренного закрытия. Тяжелая аппарель с натужным воем изношенной гидравлики поползла вверх, с лязгом отсекая их от криков, выстрелов и удушливого дыма горящего ангара «Ключа».

Внутри «Кометы» было полутемно. Пахло машинным маслом, старым потом, озоном от перегоревших во время абордажа предохранителей и застарелым железом. Но это был их корабль.

— Элиза, в медблок! Пристегнись ремнями к койке, вколи себе успокоительное и не смей шевелиться! — скомандовал Рик, бросаясь к узкой винтовой лестнице в рубку. — Келлер, в инженерный! Выжми из этих двигателей всё, даже если тебе придется кормить их собственными костями! Вария...

Он обернулся. Девушка-ассасин стояла в коридоре, тяжело, размеренно дыша. Ее матово-черный изодермический костюм был порван на левом бедре, покрыт серой бетонной пылью и залит кровью Граймса и тех пиратов, которых она убила голыми руками по пути сюда. Ее главное оружие, плазменный клинок, было уничтожено навсегда. Она выглядела измотанной до предела человеческих возможностей, но ее глаза-обсидианы горели ледяным, немигающим огнем абсолютной концентрации.

— Я иду в рубку, капитан, — ровно ответила она, не дожидаясь его приказа.

Рик взлетел по ступеням и упал в продавленное, холодное пилотское кресло. Панели управления мигали тревожным желтым светом, системы выдавали каскады ошибок после варварского абордажа и ЭМИ-удара, которым пираты заглушили их судно перед захватом. ВАСКО-77, покрытый новыми, глубокими вмятинами и следами от лазерных ожогов, уже сидел в кресле второго пилота, подключившись толстым интерфейсным кабелем напрямую к навигационным системам.

— Капитан Вэнс, с возвращением на борт, — монотонно прогудел робот, его процессор тихо защелкал, обрабатывая данные. — Фиксирую критическое повышение артериального давления у всего экипажа. Также фиксирую, что внешние магнитные шлюзы станции "Ключ" заблокированы. Выход в открытый космос перекрыт тяжелыми бронеплитами ангара. Толщина переборок составляет полтора метра легированного титана.

— Отмени блокировку через сеть станции! Элиза же подключила тебя к их узлам! — Рик левой рукой переключил управление на ручной режим, с хрустом выламывая защитный кожух с тумблеров маршевой тяги.

— Невозможно, — линзы ВАСКО мигнули красным. — Центральный сервер станции перешел в режим тотальной, аппаратной изоляции из-за бунта. Внешние протоколы связи физически отсечены. Ворота заперты на механические сверхпрочные засовы. Мы заперты в ангаре.

— Значит, мы выбьем эту гребаную дверь головой! — Рик оскалился. Страх полностью ушел, уступив место холодной, самоубийственной ярости. — Келлер! Дай мне всю стартовую тягу на маршевые! Игнорируй протоколы безопасности "Деймоса"!

— Держитесь за свои задницы! — донесся снизу из интеркома рык механика, сопровождаемый звуком ломающихся предохранителей.

Корабль содрогнулся. Глухой, утробный рев маршевых двигателей, работающих на форсаже внутри закрытого помещения, прокатился по корпусу. Выхлоп плазмы ударил в пол ангара, мгновенно испаряя пролитое топливо и расшвыривая брошенные контейнеры. «Комета» с душераздирающим скрежетом оторвалась от палубы, сминая забытые технические кабели и заправочные шланги, которые всё еще тянулись к ее бортам.

Рик не стал тратить время на элегантный разворот или позиционирование. Он направил тяжелый, изувеченный, усиленный титановый нос корабля прямо на закрытые, многотонные створы ангарных ворот.

— Пригнитесь! — крикнул он, вжимаясь в кресло. Вария, не успевшая сесть, намертво вцепилась руками в спинку кресла штурмана, активировав магнитные ботинки на максимум.

Удар был такой чудовищной силы, что Рик прикусил губу до крови, а его сломанная ключица взвыла тысячей раскаленных игл, словно в нее снова выстрелили из лазера. Бронированный киль «Кометы» врезался точно в центральный стык ангарных ворот на скорости в двести километров в час.

Замки, рассчитанные на удержание атмосферы и защиту от микрометеоритов, но никак не на прямой кинетический таран трехсоттонного корабля, идущего на форсаже, не выдержали. С оглушительным, рвущим перепонки грохотом, который перекрыл даже рев турбин, толстые стальные плиты вогнулись наружу, с визгом рвущегося металла лопнули по швам и разлетелись в стороны.

«Ржавая Комета» вырвалась из чрева станции «Ключ», сопровождаемая гигантским, расширяющимся облаком выходящей в вакуум атмосферы ангара, кусками разорванного металла, ящиками и парой неудачливых пиратов, которых просто высосало в открытый космос декомпрессией.

В рубке мгновенно наступила мертвая, звенящая космическая тишина. Снаружи больше не было слышно ни рева турбин, ни выстрелов, ни криков — в жестком вакууме звук не распространялся.

Но то, что Рик Вэнс увидел за лобовым бронестеклом, заставило его на секунду забыть, как дышать. Кровь заледенела в жилах.

Багровый Флот не просто так считался угрозой номер один для Объединенных Колоний. Бунт на станции был лишь их внутренней проблемой. Снаружи, в чернильной темноте орбиты Суворова, на фоне исполинских, грязных, вращающихся ледяных колец газового гиганта, висела армада.

Сотни боевых кораблей. От тяжелых, угловатых неповоротливых крейсеров и дредноутов до стай юрких, смертоносных перехватчиков класса «Стервятник» и «Призрак». Они роились вокруг станции на разных орбитальных эшелонах, словно разъяренные красные осы, чье гнездо только что потрясли.

И прямо в геометрический центр этого ощетинившегося пушками роя вывалилась одинокая, дымящаяся, разбитая в хлам «Ржавая Комета».

— Оптические и тепловые сигнатуры нашего судна зафиксированы противником, — бесстрастно, словно зачитывая отчет, констатировал ВАСКО. Главный тактический экран перед Риком мгновенно превратился в сплошную, пульсирующую красную стену. — Транспондеры Флота переходят в боевой режим. Нас взяли в жесткий магнитный прицел сорок две независимые орудийные батареи тяжелого калибра. Вероятность успешного ухода в гиперпространство до получения фатального, структурного урона корпусу составляет ноль целых, три тысячных процента.

— Я сказал тебе отключить эту гребаную статистику, жестянка! — прорычал Рик.

Пираты поняли, кто именно вырвался со станции. Тот самый корабль, который убил Граймса, поднял бунт и украл данные. Приказ Дельгадо, безжалостного лидера Багрового Флота, переданный по всем частотам, был однозначным: аннигилировать. Никаких абордажей. Распылить на атомы.

Рик левой рукой рванул штурвал на себя и вправо, одновременно нажимая гашетки нижних маневровых трастеров. «Комета» резко, с тошнотворным, ломающим вестибулярный аппарат перегрузом ушла в крутое пике, уклоняясь от первого, ослепительно-зеленого залпа тяжелой плазменной батареи пиратского крейсера. Сгусток перегретой плазмы, размером с автобус, прошел всего в десятке метров над крышей рубки. Рик физически почувствовал, как внутри корабля скакнула температура, а на обзорном стекле закипел конденсат.

Космос вокруг них в одно мгновение превратился в адскую, стробоскопическую иллюминацию.

Лазерные лучи, плазменные торпеды и светящиеся в инфракрасном спектре трассеры тяжелых кинетических пулеметов расчертили абсолютную черноту вакуума густой, смертоносной, перекрестной паутиной.

Рик отключил инерционные компенсаторы (Flight Assist). В таком плотном огне лететь по прямой означало смерть. Он начал бросать трехсоттонный корабль из стороны в сторону, совершая невозможные, "неправильные" физические маневры. Он разворачивал корабль на сто восемьдесят градусов вокруг своей оси, продолжая лететь вперед по инерции задницей наперед, чтобы уйти от самонаводящихся ракет, а затем давал жесткий ретро-импульс из главных дюз, ломая собственные, едва сросшиеся ребра чудовищными перегрузками.

Корабль стонал. Каждое попадание вскользь снимало куски абляционной брони, которая разлеталась в космосе облаком раскаленных искр. В рубке истерично выли зуммеры предупреждения о ракетном нападении.

— Келлер! Что с грави-двигателем?! Нам нужен прыжок! Срочно! Иначе они нас просто разберут на атомы! — заорал Рик в интерком, выкручивая штурвал и бросая судно в "бочку" между двумя перехватчиками.

— Он пустой, Вэнс! — голос механика срывался на кашель и отборный мат. — Катушки индуктивности остыли, пока мы гнили в камере у Граймса! В них нет плазмы! Мне нужно минимум три минуты, чтобы нагнать в них гелий-3 и синхронизировать магнитные гироскопы! Три минуты, Вэнс, иначе мы прыгнем внутрь черной дыры или нас размажет по подпространству тонким слоем!

Три минуты. В плотном космическом бою против целой армады, без энергетических щитов, три минуты — это целая вечность. Это в десятки раз больше, чем продолжительность жизни тяжелого линкора под сфокусированным огнем.

Тактический радар перед Риком запищал с новой, высокой, мерзкой частотой.

— Капитан, фиксирую устойчивый захват с хвоста, — доложил ВАСКО, его сервомоторы щелкали, пытаясь перераспределить энергию на уцелевшие дефлекторы. — Звено из четырех легких перехватчиков класса «Призрак». Они заходят на оптимальную дистанцию атаки. Учитывая нашу поврежденную маршевую тягу, мы не сможем от них оторваться по прямой. Их скорость выше на сорок процентов. Их орудия накапливают заряд.

Рик выругался, сплюнув кровь на стекло шлема, валяющегося рядом. «Призраки» были быстрыми, кустарно собранными машинами смерти, с которых сняли всю броню ради маневренности. Они были вооружены спаренными лазерами и ракетными установками. Они не будут пытаться сбить «Комету» целиком — они просто ювелирно разорвут маршевые двигатели на куски, превратив корабль в дрейфующую мишень для крейсеров.

— Келлер, верхняя турель! Живо! Нам нужно снять их с хвоста! — крикнул Рик.

— Я не могу, твою мать! — проревел старик. — Я держу изоляцию реактора вручную! Клапан сорвало при таране ворот! Если я отпущу этот рычаг, нас зальет жидким гелием-3, и мы взлетим на воздух быстрее, чем они нас подстрелят!

Ловушка захлопнулась окончательно. У них на хвосте сидели четыре истребителя, готовые нанести фатальный удар, а единственное оружие корабля было некому использовать. Рик не мог бросить штурвал — без его маневров уклонения их бы сбили за три секунды.

Внезапно сзади раздался тихий щелчок.

Вария, до этого момента молча стоявшая у переборки и наблюдавшая за хаосом боя своими темными, немигающими глазами, шагнула к техническому люку в потолке рубки. Этот люк вел в тесную, неотапливаемую капсулу верхней электромагнитной турели.

Она подпрыгнула, ухватилась за края люка и начала подтягиваться.

— Вария, стой! Ты не пилот! Это ручная пушка! — крикнул Рик, бросив на нее быстрый взгляд, уводя корабль в очередной тошнотворный, вдавливающий в кресло крен. — Автоматического компьютерного наведения нет! Радары сбоят от ЭМИ! Там голая, тяжелая кинетика, тридцать миллиметров! Это не плазменным ножом махать в коридоре! В космосе другие скорости, ты не сможешь рассчитать упреждение в вакууме!

Девушка-ассасин остановилась, повиснув на руках. Она посмотрела на него сверху вниз. В ее глазах-обсидианах не было ни паники, ни сомнений, ни юношеской бравады. Там был только холодный, кристально чистый, абсолютный расчет. Расчет идеального компьютера, запертого в человеческом теле.

— Я не пилот, капитан Вэнс, — ее голос прозвучал ровно, пробиваясь сквозь грохот попаданий мелких обломков по обшивке. — Но бой — это не профессия. Бой — это фундаментальная математика. Расстояние, скорость, вектор тяги, точка пересечения объектов в трехмерном пространстве. Я изучала эти алгоритмы с шести лет. Разница лишь в том, что вместо клинка я буду использовать вольфрамовые болванки и кинетическую энергию.

Она рывком подтянулась и исчезла в темном колодце турели, с лязгом задраив за собой люк.

Рик сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Выбора не было. Он должен был доверить свою спину убийце из религиозного культа, которая никогда в жизни не сидела за штурвалом космического орудия.

Капсула верхней турели «Ржавой Кометы» была крошечным, клаустрофобным стеклянным пузырем, выступающим над основным бронированным корпусом корабля.

Здесь было невыносимо холодно. Термоизоляция давно сгнила, а обогреватель не работал. Вария оказалась в абсолютной, звенящей тишине вакуума, отделенная от верной смерти лишь слоем толстого, исцарапанного микрометеоритами транспаристила. Перед ней раскинулась гигантская, ужасающая панорама космического боя. Беззвучные вспышки взрывов, рои кораблей, клубящиеся красные облака Суворова далеко внизу.

Перед ней находилась массивная, грубая аналоговая консоль управления. Два тяжелых металлических джойстика, покрытых затертой резиной, с большими потертыми красными гашетками. Никаких голографических прицелов, прогнозирующих траекторию. Никаких умных систем захвата цели. Только тусклое перекрестие, нарисованное красной краской прямо на бронестекле еще контрабандистами, и две тугие педали для управления вращением тяжелой башни.

Система была мертва, пока Вария не ударила по тумблеру активации питания.

Турель ожила с тяжелым, низким, физически ощутимым через сиденье гулом. Стволы спаренной 30-миллиметровой электромагнитной пушки, находившиеся снаружи, лязгнули, входя в боевые пазы. Замигал счетчик боеприпасов: 1200 выстрелов. Мало.

Вария положила руки в черных перчатках на джойстики. Металл был ледяным, вымораживающим кожу.

Она закрыла глаза на одну десятую долю секунды. Она отсекла страх. Отсекла холод. Отсекла тупую боль в своих собственных ушибах от недавних драк. Она вошла в состояние "пустоты", которому ее учил Инквизитор Малак. Состояние, где не существует личности, сомнений или надежды, а есть только цель и средства ее достижения.

Она открыла глаза.

Четыре пиратских «Призрака» шли плотным ромбом, стремительно сокращая дистанцию. Они были в пяти километрах. В вакууме это расстояние преодолевалось за секунды. Их носовые лазерные орудия уже начали светиться зловещим зеленым светом, накапливая заряд, готовясь дать синхронный залп по маршевым двигателям «Кометы».

Обычный, не натренированный стрелок смотрел бы на корабли и пытался поймать их в прицел.

Вария смотрела на векторы.

В ее мозгу, натренированном на мгновенную обработку пространственной геометрии в рукопашном бою с превосходящим числом противников, вспыхнули невидимые линии. Она не просто видела истребители — она видела их траектории, их массу, их ускорение. Она физически чувствовала, как Рик Вэнс, находящийся внизу в рубке, закладывает вираж, смещая "Комету" по оси Z на три градуса и меняя их собственную скорость.

«Цель один. Ведущий. Ускорение 450 метров в секунду на квадрат. Поправка на вектор нашего уклонения. Дистанция 4100 метров. Упреждение... тридцать две десятые градуса по левому борту. Время полета снаряда — 1.8 секунды.»

Ее мозг выдал решение быстрее, чем любой старый бортовой компьютер.

Вария не стала плавно наводить орудие. Она резко, с хирургической, пугающей точностью дернула тяжелые джойстики в сторону и нажала на педаль. Многотонная башня турели со скрежетом развернулась.

Красное перекрестие на стекле указывало не на первый истребитель. Оно указывало в абсолютно пустой, черный космос, на значительном расстоянии от пиратского корабля.

Вария зажала обе красные гашетки.

Дрожь от стрельбы спаренной кинетической пушки была такой чудовищной, что стеклянная капсула затряслась, грозя развалиться на куски. Тяжелые, вольфрамовые снаряды, разогнанные электромагнитным полем до гиперзвуковых скоростей, сплошным невидимым потоком вырвались из стволов. В вакууме не было трассеров, не было звука. Только жестокая вибрация и снопы ослепительного пламени из дюз пушки.

Первый пиратский «Призрак», шедший на полном форсаже, не пытался уклоняться от выстрелов, направленных мимо него. Его пилот, глядя на радары, был уверен, что стрелок на «Комете» — паникующий идиот, который промахнулся на сотни метров.

Но физика Ньютона безжалостна.

Истребитель, двигаясь по своей предсказуемой, прямолинейной траектории, буквально влетел, сам насадился на сплошной поток вольфрамовых болванок, которые Вария выпустила в точку его будущего нахождения.

Эффект был мгновенным и катастрофическим.

Кинетические снаряды калибра 30-мм, обладающие колоссальной пробивной силой, прошили легкие энергетические щиты истребителя, словно тонкую бумагу. Вольфрам вгрызся в броню, разворотил кабину пилота в кровавое месиво и ударил прямо в топливные магистрали компактного реактора.

В абсолютной тишине космоса «Призрак» вспыхнул ослепительно-ярким, беззвучным оранжевым шаром плазмы. Его разорвало на тысячи раскаленных кусков шрапнели, которые веером разлетелись во все стороны.

Три оставшихся пилота в панике сломали строй, рассыпаясь в разные стороны, словно испуганные, ослепленные птицы. Они поняли, что за пушкой сидит не испуганный контрабандист, а кто-то, кто стреляет с дьявольской, компьютерной точностью.

— Одна цель ликвидирована, — ровно, механически произнесла Вария по внутренней связи. На ее лице, освещаемом вспышками далеких взрывов, не было ни капли триумфа. Только холодная сосредоточенность. — Ричард. Стабилизируйте крен на две секунды. Мне нужна ровная опорная плоскость.

Рик внизу, услышав ее голос и увидев взрыв на тактическом радаре, едва не поперхнулся воздухом от удивления. Но он выполнил приказ. Он на мгновение прекратил хаотичные метания, выровняв «Комету» и подставившись под потенциальный огонь крейсеров.

Это было всё, что нужно Варии.

Второй истребитель попытался зайти снизу, выныривая из-под защищенного брюха «Кометы», чтобы ударить в двигатели. Вария с силой перевела турель в крайнее нижнее положение. Она видела лишь краешек носа пиратского корабля, появляющийся из-за края их собственной брони.

«Цель два. Маневр уклонения. Попытка захода в слепую зону. Ошибка пилота: сохранение постоянного угла атаки и неизменной тяги.»

Она снова нажала на гашетки. Очередь прошила пространство. Пилот «Призрака», поняв, что попал в прицел, попытался резко дернуть штурвал вверх, чтобы уйти от огня. Но Вария не целилась в сам корабль. Она целилась по касательной, создавая перед ним "стену свинца".

Истребитель, уходя от прямого попадания, чиркнул правым крылом по потоку снарядов. Вольфрам снес ему маневровый двигатель и кусок стабилизатора. Лишенный аэродинамики и баланса тяги, пиратский корабль закрутило в бешеном, неконтролируемом штопоре. Центробежные силы нарастали, пилот, вероятно, потерял сознание от перегрузок еще до того, как его истребитель на полной скорости врезался в случайный астероид из колец Суворова, рассыпавшись на атомы.

— Двое готовы! — радостно, с надрывом проорал Келлер из машинного отделения, глядя в свои мониторы. — Девочка, да ты просто богиня артиллерии! У нас осталось две минуты до прыжка! Реактор гудит!

Но Багровый Флот не прощал таких унижений.

Два оставшихся перехватчика сменили тактику. Они перестали лететь прямо. Они начали "танцевать" — совершать хаотичные, рваные рывки в разные стороны, используя свои маневровые трастеры на полную мощность, чтобы сбить прицел. Они понимали, что автоматики нет, а человек не может предсказать истинный хаос.

И они открыли шквальный ответный огонь.

Капсула турели, в которой сидела Вария, содрогнулась. Ослепительно-зеленые сгустки плазмы и лазерные лучи ударили по транспаристилу прямо перед ее лицом. Толстое бронестекло пошло глубокими, мерзкими трещинами, похожими на паутину. Жар от прямых попаданий мгновенно проник внутрь, заставив Варию зажмуриться на секунду, а ее изодермик зашипел от температуры.

— Вария! Уходи оттуда! Стекло не выдержит следующего попадания! Тебя высосет в вакуум! — закричал Рик, закладывая отчаянный, спасительный вираж.

Она не сдвинулась с места.

Она открыла глаза. Паутина трещин на стекле мешала обзору, преломляя свет далеких звезд. Враги метались, как рой разозленной мошкары, поливая корабль огнем.

Человеческий глаз не мог зафиксировать их хаотичное движение.

Но Вария не полагалась на зрение. Она полагалась на ритм.

Она наблюдала за их маневрами. Рывок вправо, рывок влево, сброс скорости, кратковременный форсаж. Для любого пилота это был непредсказуемый хаос. Но для Варии, которую годами учили находить паттерны в хаотичном танце ближнего боя с десятком противников одновременно, это была просто сложная, но решаемая математическая задача.

«Нет истинного хаоса. Есть пределы человеческой физиологии и пределы мощности их трастеров. Они не могут совершить два подряд рывка в одну сторону без потери инерции. Паттерн: лево-право-вверх. Время перезарядки маневровых двигателей: 1.2 секунды. Точка зависания.»

Она нашла их ритм.

Третий истребитель сделал резкий рывок влево, собираясь выстрелить.

Вария ударила по педалям, разворачивая тяжелую башню, и зажала гашетки.

Она выстрелила не туда, где он был, и не туда, куда он летел. Она выстрелила в ту самую точку пространства, куда он был вынужден дернуться после своего маневра, чтобы погасить инерцию и не сорваться в штопор.

Это было похоже на то, как гениальный снайпер попадает в подброшенную монету на лету. Пиратский корабль, совершая стандартное уклонение, сам подставил свою хрупкую кабину под непрерывный поток вольфрамовых снарядов. Очередь прошила кокпит насквозь. Корабль мгновенно "ослеп", перестал стрелять и понесся по прямой траектории, пока не взорвался от перегрузки поврежденного внутреннего контура.

Остался один.

Последний пилот «Призрака» понял, что имеет дело с дьяволом, который читает его мысли. Он прекратил метания и нажал на полный форсаж, пытаясь просто догнать «Комету» по прямой и всадить в нее ракеты в упор, прежде чем Вария успеет навестись.

Он шел прямо на нее. В лоб.

Дистанция: тысяча метров. Восемьсот. Пятьсот.

Вария видела, как в носовых пусковых установках пирата загорается ослепительное пламя вылетающих самонаводящихся ракет.

Она не моргнула. Она нажала на гашетки в последний раз.

Тяжелая электромагнитная пушка «Кометы» взревела, выплевывая остатки боекомплекта. Сплошной поток металла встретился с выпущенными ракетами на полпути. Снаряды Варии прошили боеголовки ракет еще до того, как те успели набрать крейсерскую скорость.

Ракеты сдетонировали прямо перед носом пиратского истребителя. Взрывная волна и облако раскаленной шрапнели от его собственного оружия в клочья разнесли легкий корабль, превратив его в облако пыли.

Ослепительная вспышка взрыва осветила треснувшее стекло турели, заставив Варию прикрыть глаза рукой. Кусок брони от уничтоженного истребителя с глухим, тяжелым стуком отскочил от капсулы «Кометы», оставив на стекле глубокую вмятину, от которой пошли новые трещины.

— Сектор чист, — произнесла Вария ровным голосом. Она отпустила раскаленные джойстики. Ее руки в черных перчатках слегка дрожали от феноменального мышечного и нервного перенапряжения. Она только что, в ручном режиме, из древней, неоткалиброванной пушки, уничтожила элитное звено пиратов. — Боекомплект исчерпан на сто процентов. Орудие перегрето.

— Десять секунд! — голос Элизы, сорвавшийся на ультразвук, прорезал тишину рубки внизу. Ученая, преодолев свой парализующий страх, заняла место навигатора и судорожно, ломая ногти, вбивала координаты. — Рик, я ввела данные из своей памяти! Система Вольф! Вектор готов!

— Келлер! Прыгаем! — Рик со всего маха ударил кулаком по кнопке активации грави-привода.

Далеко позади, из красного марева планеты Суворов, вынырнули два тяжелых линейных крейсера Багрового Флота. Их орудия главного калибра уже светились, готовые испарить беглецов. Но они опоздали на пару секунд.

Магнитные гироскопы «Ржавой Кометы» запели свою высокую, пронзительную, вибрирующую песню. Пространство перед лобовым стеклом скрутилось в спираль, растягивая звезды в длинные, слепящие белые нити.

Корабль дернулся, переборки застонали в последний раз, и, оставив за собой лишь облако остывающей плазмы и обломки уничтоженных истребителей, судно провалилось в подпространство, вырвавшись из самой страшной ловушки в галактике.

Когда они оказались в относительной безопасности квантового туннеля, Рик тяжело откинулся в кресле, закрыв залитое потом лицо руками. Он дышал так, словно пробежал марафон с грузом.

Люк в потолке скрипнул. Вария мягко, бесшумно спрыгнула в рубку.

Ее матово-черный костюм был в пыли, лицо бледно, а на щеке виднелась крошечная, кровоточащая царапина от отскочившего осколка стекла турели.

Рик медленно поднял голову. Он посмотрел на эту девушку, которая только что голыми руками и чистой математикой спасла их от неминуемой смерти.

— Напомни мне, леди-с-ножами, — хрипло, с кривой, восхищенной усмешкой произнес Рик, — никогда, ни при каких обстоятельствах, не садиться играть с тобой в карты или дартс. Ты же просто монстр баллистики.

Вария посмотрела на него. В ее темных глазах не было гордости. Лишь легкое, едва уловимое смущение, которое она тут же попыталась скрыть за сухой статистикой.

— Баллистика в вакууме — это базовая физика, Ричард. Ничего сверхъестественного. Цель движется по предсказуемой траектории. Ошибка пилотов заключалась в их вере в хаос, — она слегка отвернулась, поправляя перчатку. — И... спасибо за прикрытие на старте.

Рик улыбнулся, чувствуя, как колоссальное напряжение последних часов медленно отпускает его изломанное тело. Они выжили. Элиза спасена, данные у них в голове. И теперь их путь лежал на теневую верфь, где им предстояло превратить свою ржавую баржу в оружие, способное бросить вызов самим богам.

Глава 38 Голос из Бездны

Грави-прыжок — это математически выверенный танец с константами вселенной. Если ты ошибаешься в расчетах хотя бы на сотую долю процента, космос не прощает. Он размазывает тебя по изнанке реальности тонким слоем атомарной пыли.

Но иногда, очень редко, вселенная решает убить тебя не сразу, а поиграть с добычей.

«Ржавая Комета» вывалилась из подпространства с таким чудовищным, рвущим металл звуком, словно корабль пропустили через гигантскую промышленную мясорубку. Слепящий белый свет квантового туннеля схлопнулся, сменившись привычной, равнодушной чернотой, но спокойствия это не принесло.

Рика Вэнса с силой швырнуло вперед на ремни безопасности. Прожженное, залитое био-пеной правое плечо взорвалось новой волной такой острой, белой агонии, что Рик на секунду ослеп. Изо рта вырвался сдавленный хрип, на визор брошенного рядом шлема изнутри брызнула кровавая слюна.

В рубке стоял кромешный ад. Искусственная гравитация то появлялась, то исчезала резкими рывками, заставляя незакрепленные предметы, инструменты и мусор биться о стены и потолок. Красные аварийные стробоскопы истерично вращались, выхватывая из густого, едкого дыма горящей изоляции бледные, искаженные напряжением лица команды.

— Келлер! Статус! Где мы?! — проорал Рик, не чувствуя онемевших пальцев на штурвале. Левая рука инстинктивно пыталась выровнять безумный крен судна, но измученная гидравлика отзывалась с фатальным, почти секундным запозданием.

— Мы в заднице, Вэнс! Вот где мы! — голос старика из интеркома был больше похож на предсмертный хрип, перекрываемый пронзительным визгом пробитых трубопроводов охлаждения. — Прыжок был слишком коротким! Двигатель не успел синхронизировать магнитные гироскопы! Катушки индуктивности спеклись в один монолитный кусок шлака! Мы вывалились на самой границе системы Крикс, всего в паре парсеков от Суворова!

Рик заскрежетал зубами так, что челюсть свело судорогой. Они даже не покинули пиратскую систему. Экстренный прыжок вслепую лишь отсрочил неизбежное на несколько минут.

— ВАСКО, радары! — Рик со злостью ударил кулаком по залипающей консоли.

Робот, намертво вцепившийся манипуляторами в спинку кресла навигатора, чтобы не летать по рубке, повернул свою помятую, покрытую царапинами от пуль голову к главному тактическому экрану. Экран неохотно ожил, прорезавшись сквозь густую пелену статики.

И то, что Рик увидел на нем, заставило его сердце пропустить удар, а затем забиться с бешеной, панической скоростью загнанного в ловушку зверя.

На радаре, прямо за их кормой, на дистанции меньше двух тысяч километров, горели три огромные, пульсирующие красные сигнатуры.

— Анализ телеметрии завершен, — голос ВАСКО оставался клинически, невыносимо ровным, что делало его слова еще более страшными. — Зафиксированы три тяжелых боевых судна Багрового Флота. Флагман — тяжелый крейсер класса «Ужас» (Dirge) и два линейных фрегата поддержки. Они отследили наш гравитационный след и рассчитали вектор выхода до того, как туннель схлопнулся. Их маршевые двигатели работают на сто сорок процентов номинальной мощности. Скорость сближения: семьдесят километров в секунду.

— Они нас догоняют... — Элизабель, пристегнутая к креслу навигатора, сжалась в крошечный комок. Ее датапад выпал из дрожащих рук и повис в невесомости, когда гравитация снова дала сбой. Глаза ученой, покрасневшие от слез и лопнувших сосудов после пыточной камеры Граймса, были полны абсолютной, непреодолимой безысходности. — Рик, у нас нет щитов. Грави-привод мертв. Мы не сможем прыгнуть снова. Это конец.

Рик не стал ее успокаивать. Успокаивать было нечем. И врать своей команде он не собирался.

Тяжелые крейсера Багрового Флота не предназначались для погонь за легкими контрабандистскими судами. Это были летающие космические крепости, сваренные из толстенных бронеплит, снятых с уничтоженных военных кораблей ОК, усеянные батареями спаренных плазменных орудий и дальнобойных рельсотронов. Тот факт, что они гнали свои перегруженные реакторы на такой безумной, разрушающей их собственные узлы скорости, означал только одно: приказ Дельгадо, верховного лидера Флота, об их уничтожении был абсолютным. Им не нужны были ни Рик, ни Элиза, ни корабль. Им нужно было показательно испарить тех, кто осмелился устроить бунт на станции «Ключ», убить капитана Граймса и нанести Флоту такое унизительное оскорбление.

— Вария! В турель! — крикнул Рик, лихорадочно переключая остатки энергии с систем жизнеобеспечения на задние дефлекторы абляционной брони, надеясь выгадать хоть несколько лишних секунд жизни.

— Орудие мертво, капитан, — холодным, констатирующим факты тоном ответила девушка-ассасин. Она зависла у переборки, зацепившись одной рукой за поручень. Ее черный изодермический костюм был обильно заляпан чужой кровью. — Боекомплект исчерпан полностью во время прорыва с орбиты Суворова. Затворный механизм расплавлен от перегрева. Магнитная капсула моего личного оружия уничтожена. Мы безоружны в масштабах космического боя.

Космос за лобовым стеклом внезапно, ослепительно осветился.

Это не был свет далеких звезд. Это был ослепительно-зеленый, ядовитый, концентрированный свет двух сверхмощных плазменных лучей, выпущенных из главных калибров приближающегося пиратского крейсера.

Лучи прошли в сотне метров от левого борта «Кометы». Температура в вакууме не передается конвекцией, но инфракрасное и радиационное излучение от пронесшейся мимо плазмы ударило по обшивке с такой силой, что внешние термодатчики в рубке завизжали на одной высокой ноте. В кабине моментально стало невыносимо жарко, как в мартеновской печи, с потолка закапал конденсат.

— Они пристреливаются! — Рик рванул штурвал влево, бросая неповоротливое, трехсоттонное судно в отчаянный, ломающий старые шпангоуты вираж. Инерционные компенсаторы не работали. Перегрузка ударила Рика в грудь невидимой кувалдой, выдавив воздух из легких со свистом. Элиза истошно закричала, повиснув на ремнях.

Второй залп не заставил себя ждать.

На этот раз пираты использовали тяжелую кинетику. Рой тяжелых, бронебойных вольфрамовых болванок из дальнобойных автопушек фрегатов ударил по корме «Кометы».

Звук в вакууме не слышен снаружи, но внутри корабля это попадание звучало так, словно по ним бьют гигантскими колоколами. Металл застонал, завибрировал. Искры брызнули с потолка рубки, одна из потолочных панелей сорвалась и с грохотом рухнула на пол.

— Критическое пробитие в машинном отделении! — проревел Келлер по связи. На заднем фоне у него что-то с оглушительным грохотом взорвалось, послышалось шипение вырывающегося под давлением газа. — Они снесли нам резервный топливный насос и перебили масляную магистраль! Тяга падает! Вэнс, я не удержу реактор, он пойдет в разнос через полминуты!

Рик посмотрел на тактический радар. Три красные точки неумолимо сближались, превращаясь из пикселей на экране в огромные, хищные, зазубренные силуэты на внешних оптических камерах. Пиратские крейсера, похожие на обвешанных шипами, окровавленных глубоководных рыб, заходили на идеальный, математически выверенный вектор атаки. Их массивные носовые орудия начали светиться, накапливая энергию для финального, синхронного плазменного залпа, который превратит «Комету» в облако радиоактивной пыли.

Рик отпустил штурвал. Его израненные руки упали на колени.

Он сделал всё. Он вывел их с Вектеры. Он обманул Торна. Он вскрыл башню Рюджин, вытащил данные из желудка монстра на Кассиопее и вырвал свою команду из ада тюрьмы «Ключ». Но физику не обмануть. Грубая, подавляющая масса, многократно превосходящая огневая мощь и пустые баки — это уравнение всегда имеет только один ответ.

Он повернул голову и посмотрел на Варию. Идеальная убийца Дома Ва'руун смотрела на него. В ее темных, бездонных глазах-обсидианах не было ни паники, ни страха. Было лишь тихое, фаталистичное понимание того, что их совместный, короткий и яркий путь окончен.

— Прости, леди-с-ножами, — хрипло, едва слышно произнес Рик, на губах запузырилась кровь. — Кажется, на этот раз я не смогу закрыть тебя собой.

Вария медленно, преодолевая тряску разваливающегося корабля, потянулась и положила свою прохладную руку в черной перчатке поверх его окровавленной ладони, лежащей на пульте. Это был ее первый, полностью осознанный, человеческий жест. Жест людей, которым больше нечего сказать друг другу перед лицом неизбежной аннигиляции.

На радаре пиратские крейсера достигли дистанции абсолютного поражения. Их орудия вспыхнули зеленым.

А затем космос сошел с ума.

Сенсоры «Ржавой Кометы» не просто отключились. Они издали предсмертный, высокий электронный визг, словно кремниевым схемам физически причинили боль, и погасли все одновременно. Главный экран радара пошел дикой, абстрактной рябью, распадаясь на битые, разноцветные пиксели.

— Аномалия... — процессор ВАСКО затрещал, линзы робота замигали хаотичным, слепящим белым светом. — Гравитационная постоянная... нарушена. Значения массы в секторе стремятся к бесконечности. Это не поддается вычислительным алгоритмам...

Рик рывком обернулся к лобовому стеклу, инстинктивно вжимаясь в кресло.

Там, в абсолютной пустоте глубокого космоса, прямо между кормой избитой «Кометы» и надвигающейся армадой Багрового Флота, метрика реальности сломалась.

Это не было похоже на вход в червоточину грави-двигателя. Обычный прыжок выглядит как яркая вспышка и растяжение света. То, что происходило сейчас, было хирургическим, жестоким разрывом самой ткани вселенной.

Пространство не засветилось. Оно почернело.

Звезды на фоне внезапно исказились, их свет изогнулся мощнейшей гравитационной линзой, образуя идеальное, сияющее кольцо вокруг зоны абсолютной, поглощающей пустоты. Из этой пустоты, не издавая ни единого радиосигнала, не излучая ни грамма тепла в инфракрасном спектре, беззвучно, как мысль мертвого бога, выплыл ОН.

Корабль Звезднорожденных. «Геликс» (Спираль).

Рик видел записи с мертвого крейсера Рейнджеров, но искаженное видео не могло передать и тысячной доли того первобытного, хтонического ужаса, который вызывала эта колоссальная конструкция вживую.

Это не был корабль в человеческом понимании. В нем не было маршевых двигателей, не было кабины пилота, не было сварных швов, теплоотводящих радиаторов, иллюминаторов или орудийных башен.

«Геликс» представлял собой колоссальную, невозможную геометрическую абстракцию. Он выглядел как вытянутая, асимметричная, веретенообразная капля из того самого неизвестного, матово-черного металла, который не отражал свет, а пожирал его. Материал казался одновременно бесконечно твердым и текучим, словно застывшая ртуть. Вокруг этого центрального "веретена", не имея видимых физических креплений, медленно, с гипнотической, сводящей с ума грацией вращались три гигантских, пересекающихся кольца.

Сквозь щели между кольцами пульсировал мягкий, потусторонний, пронзительно-бирюзовый свет. Тот самый свет, который исходил от Артефактов, найденных в пещерах.

Этот корабль не летел, сжигая тонны топлива. Он двигался, притягивая к себе саму вселенную, искривляя пространство вокруг себя. Он просто изменял координаты реальности.

Пираты Багрового Флота, шедшие на полном форсаже с разогретыми орудиями, оказались абсолютно не готовы к появлению такого препятствия. Но они были убийцами, а не философами. Увидев неизвестную, гигантскую черную цель, внезапно перегородившую им путь к добыче, три тяжелых пиратских крейсера не стали тормозить или запрашивать связь.

Они открыли огонь из всех калибров.

Зрелище, развернувшееся за стеклом «Кометы», было похоже на столкновение муравьев с ботинком титана.

Десятки тяжелых плазменных торпед, сотни бронебойных снарядов рельсотронов, разогнанных до гиперзвука, и рой самонаводящихся ракет устремились к «Геликсу». Этот синхронный залп мог бы превратить небольшой астероид в пыль за две секунды, а орбитальную станцию — в дуршлаг.

Но оружие не достигло цели.

Корабль Звезднорожденных не активировал энергетических щитов. Он вообще ничего не сделал. Ни единой вспышки.

Примерно за двести метров до матово-черной брони «Геликса» пространство просто уплотнилось.

Рик, затаив дыхание, не веря собственным глазам, видел, как летящие кинетические снаряды пиратов внезапно останавливаются в вакууме, словно попав в невидимый, невыносимо плотный кисель. Они раскалялись добела от трения о сверхмощное гравитационное поле, теряли всю свою колоссальную кинетическую энергию и просто лениво повисали в пустоте, как капли дождя на стекле. Плазменные заряды, способные плавить титан, просто рассеивались, размазываясь по невидимой сфере и растворяясь в ничто. Ракеты детонировали в пустоте, но их взрывные волны полностью поглощались отрицательной массой поля, не причиняя черному кораблю никакого вреда.

Абсолютная, божественная, издевательская неуязвимость.

Пиратские крейсера, поняв, что их лучшее оружие абсолютно бесполезно, попытались отвернуть. Огромные, тяжелые корабли начали судорожно, ломая собственные переборки от перегрузок, закладывать виражи, сжигая маневровые трастеры, отчаянно пытаясь уйти от невозможного объекта.

Но «Геликс» не собирался их отпускать. Он не собирался защищаться. Он перешел в наступление.

Внешние кольца корабля Звезднорожденных внезапно остановили свое гипнотическое вращение. Они с громким, щелкающим звуком, который передался даже через вакуум, синхронизировались, выстроившись в одну идеальную, светящуюся бирюзовым цветом плоскость, направленную прямо на пиратский флагман — тяжелый крейсер класса «Ужас».

Рик инстинктивно вжался в спинку кресла. Он не понимал, что именно произойдет, но каждая клетка его тела, каждый инстинкт выживания вопил о неминуемом, библейском конце света.

«Геликс» не стрелял лазером. Он выпустил гравитационную торпеду.

Это выглядело как искаженный, искрящийся сгусток свернутого пространства, мерцающий бирюзовым светом. Он сорвался с колец и метнулся к пиратскому кораблю со скоростью, визуально нарушающей законы физики.

Удар был беззвучным, но последствия были апокалиптическими.

Когда гравитационная аномалия коснулась пиратского дредноута, она не взорвалась наружу. Она создала локальную, микроскопическую черную дыру прямо внутри машинного отделения пиратского корабля.

Рик, с расширенными от ужаса глазами, наблюдал, как колоссальный, двухсотметровый пиратский крейсер, сваренный из тысяч тонн легированной брони, внезапно начал сминаться внутрь.

Его массивная носовая часть и двигательные отсеки кормы с жутким, визуально осязаемым искажением геометрии потянулись к собственному центру. Толстенные титановые переборки лопались, как дешевая фольга. Корабль складывался пополам. Топливные магистрали, ядерные реакторы, тяжелые бронеплиты, арсеналы и сотни кричащих людей экипажа — всё это сжималось чудовищной, неодолимой силой в одну точку.

Через три секунды от гигантского пиратского флагмана остался лишь плотный, светящийся от внутреннего трения и раскаленного металла шар диаметром не больше десяти метров. Сфера из спрессованного железа и биомассы.

Гравитационная воронка исчезла так же внезапно, как и появилась. И спрессованный, сверхплотный шар пиратского корабля, больше не сдерживаемый аномалией и не выдержав колоссального внутреннего давления раскаленного ядра своего реактора, беззвучно, ослепительно взорвался, окатив окружающий космос дождем микроскопической, раскаленной шрапнели.

Два оставшихся пиратских фрегата, увидев, как их непобедимый флагман был стерт из реальности за считанные секунды, запаниковали. Их капитаны, матерые убийцы и садисты, не боявшиеся никого в Освоенных Системах, столкнулись с чистым, хтоническим ужасом. Они бросили преследование «Кометы» и ударили по кнопкам экстренных грави-прыжков, вливая всю энергию в гироскопы, пытаясь просто исчезнуть с этой доски.

Один из фрегатов успел начать формирование кротовой норы. Вокруг его носа вспыхнуло характерное белое свечение квантового перехода.

Но «Геликс» не прощал убегающих.

Центральное "веретено" корабля Звезднорожденных слегка сместилось в пространстве. Вакуум вокруг пытающегося прыгнуть фрегата пошел мощной рябью. Сущность вмешалась прямо в метрику формирующегося квантового туннеля пиратов.

Грави-привод фрегата дестабилизировался. Белая вспышка спасительного прыжка внезапно приобрела грязно-красный, нестабильный оттенок. Вместо того чтобы целиком уйти в подпространство, пиратский корабль разорвало на две ровные части прямо по линии квантового разлома. Носовая половина судна исчезла вникуда, а кормовая часть, фонтанируя плазмой, вырванными кабелями и замороженными телами экипажа, вывалилась обратно в обычный космос, превратившись в дрейфующий гроб.

Третий, последний фрегат даже не успел попытаться уйти. «Геликс» просто прошел сквозь него.

Корабль Звезднорожденных не поменял траектории. Он двигался так, словно пиратского судна перед ним просто не существовало. Когда нос «Геликса» коснулся брони фрегата, металл пиратов не смялся и не взорвался. Он просто рассыпался на атомы, как сухой песок на сильном ветру. «Геликс» прошел сквозь пиратский крейсер, оставив за собой лишь облако дезинтегрированной материи.

Бой был окончен за сорок секунд. Армада, способная стереть в порошок любую орбитальную станцию Объединенных Колоний, была уничтожена без единого выстрела из привычного оружия.

В рубке «Ржавой Кометы» царила мертвая, парализующая, звенящая тишина.

Рик Вэнс забыл о боли в раздробленной ключице. Он забыл о том, что его собственный корабль истекает хладагентом и разваливается. Он, как завороженный, не в силах оторвать взгляд, смотрел на матово-черную спираль «Геликса», которая теперь медленно, плавно разворачивалась, наводя свой хищный, светящийся бирюзовым светом нос прямо на крошечную, беззащитную «Комету».

— Охотник... — прошептала Элиза, ее голос был так слаб и полон животного ужаса, что Рик едва услышал его. Ученая сползла по спинке кресла на пол, закрыв лицо руками. — Он нашел нас. Мы сбежали с "Аламо", но он пришел нас добить.

— Нет, — Рик медленно покачал головой, не отрывая глаз от черного монолита. Его интуиция пилота подсказывала ему нечто иное. — Это не он. Дизайн корпуса другой. Частота пульсации света иная. Это другой корабль.

В этот момент в голове Рика, Варии, Элизы и даже где-то в недрах темного машинного отделения у Келлера раздался голос.

Он не был похож на скрежещущий, издевательский, металлический рык Охотника, который они слышали на мертвом крейсере Рейнджеров.

Этот голос был андрогинным, многослойным, глубоким и невероятно, пугающе спокойным. В нем не было садизма, азарта или жажды убийства. В нем была лишь абсолютная, подавляющая, ледяная уверенность существа, которое считает себя судьей целых миров. Уверенность всезнающего пастыря, смотрящего на неразумное, буйное стадо.

«Вы создаете слишком много шума, капитан Вэнс,» — голос заполнил их сознание, мягко, но неотвратимо резонируя прямо в коре головного мозга. — «Вы оставляете за собой слишком яркий след из разрушенных станций, сожженных наемников и привлекаете внимание тех, кому категорически не следует знать о тайнах мироздания.»

Рик стиснул зубы. Гравитационное давление снова начало нарастать в рубке, прижимая его к креслу, но это был не парализующий, ломающий кости удар Охотника. Это было мягкое, но непреодолимое предупреждение. Демонстрация силы.

— Кто ты такой? — прохрипел Рик вслух, зная, что сущность услышит его мысли. — Еще один бог из машины, пришедший отобрать наши игрушки и прочитать нотацию?

«Я — Эмиссар,» — ответил голос. В нем проскользнула легкая, холодная нотка снисходительности. — «Я не ваш враг, Ричард. Если бы я хотел вашей смерти, вы бы уже стали частью того облака атомарной пыли, в которое превратились эти пираты. Я здесь для того, чтобы защитить доску от того, чтобы фигуры на ней не сожгли сами себя в приступе невежества.»

Вария, преодолевая гравитационное давление, медленно выпрямилась у переборки. Ее рука, лишенная привычного оружия, сжалась в кулак. Глаза-обсидианы смотрели на «Геликс» сквозь треснувшее лобовое стекло.

— Вы уничтожили их не для того, чтобы спасти нас, — ее ровный, аналитический голос прозвучал в тишине рубки как вызов. — Вы уничтожили их, потому что они пытались забрать Артефакт, который вы считаете своей личной собственностью. Вы защищаете не наши жизни. Вы защищаете ресурс.

В голове раздался звук, похожий на медленный, тяжелый вздох.

«Ты всегда была проницательна, Клинок. В любой вселенной. Да, эти пираты были случайной переменной. Мусором, который мешал чистоте эксперимента. Охотник играет с вами. Он считает, что вы можете стать интересными противниками, способными развлечь его. Он позволяет вам собирать части Армиллярия, надеясь, что вы приведете его к Единству, сэкономив ему время.»

«Геликс» слегка качнулся в вакууме, его кольца закрутились чуть быстрее, пульсируя светом.

«Но Охотник слеп в своей бесконечной жажде власти,» — продолжил Эмиссар. Тон существа стал жестким, фанатичным, лишенным прежнего спокойствия. — «Он не видит, что человечество концептуально не готово к Единству. Ваш адмирал Дюран хочет создать из Артефактов гравитационные бомбы. Пираты хотят продать их на черном рынке. Вы, люди... вы подобны неразумным детям, нашедшим заряженный термоядерный реактор в песочнице. Вы неизбежно взорвете себя и всё вокруг. Как вы уже сделали это однажды со своей собственной родной планетой.»

Рик нахмурился, превозмогая боль в груди.

— С Землей? О чем ты говоришь? Земля погибла из-за потери магнитосферы. Это была астрофизическая катастрофа, а не чье-то решение или использование Артефактов.

«Ложь, в которую вам так уютно и безопасно верить,» — парировал Эмиссар. — «Но время для уроков истории еще не пришло. Вы должны понять главное, Вэнс. Артефакты не принадлежат вам. Я — пастырь, который следит за тем, чтобы колоссальная сила Единства доставалась только тем, кто достоин. И вы — воры на украденном, разваливающемся корабле, дезертировавшая сектантка, трусливая ученая и сломанный механик — вы не достойны даже прикоснуться к этой тайне.»

— Тогда почему ты просто не убьешь нас прямо сейчас и не заберешь кусок металла из нашего трюма, как это сделал твой приятель Охотник с нашими данными? — Рик бросил вызов богу. Его пальцы сжались на мертвом штурвале. Он не собирался сдаваться без боя, даже если бой был математически невозможен.

«Потому что ваше хаотичное перемещение на доске создает нужные мне волны,» — холодно ответил Эмиссар. — «Вы отвлекаете Охотника. Вы вскрываете нарывы вроде проекта адмирала Дюрана. Вы полезны... пока. Но это моя первая и последняя милость. Я стер пиратов, чтобы вы не погибли бессмысленно сегодня. Но в следующий раз, когда наши пути пересекутся на орбите Артефакта, я не буду столь снисходителен.»

Кольца вокруг «Геликса» начали вращаться с немыслимой скоростью, сливаясь в единый, ослепительно-бирюзовый шар света. Пространство вокруг корабля Звезднорожденного снова начало изгибаться, закручиваясь в воронку.

«Остановитесь, капитан Вэнс. Отдайте Артефакты Ложе "Созвездия" и исчезните в небытие. Если вы продолжите искать путь в Единство... я стану вашим палачом.»

Свет вспыхнул, ослепив экипаж «Кометы».

А затем, с оглушительным, вакуумным хлопком, «Геликс» исчез.

Гравитационное давление спало мгновенно, Рик тяжело выдохнул, обмякнув в кресле. Радары снова ожили, показывая абсолютно пустой космос. От армады Багрового Флота осталось лишь медленно расширяющееся облако раскаленного, остывающего радиоактивного мусора.

— Он ушел... — прошептала Элиза, отнимая руки от лица. Ее била мелкая, нервная дрожь. — Он нас отпустил.

— Не обольщайся, док, — Рик устало потер глаза, чувствуя, как засохшая кровь стягивает кожу. — Он нас не отпустил. Он просто оставил нас на откорм. Один Звезднорожденный хочет использовать нас как наживку для другого. Охотник жаждет крови и зрелищ, а этот Эмиссар... этот считает себя непогрешимым богом с комплексом спасителя. Не знаю, что хуже.

— Капитан, — голос Варии нарушил тишину. Ассасин стояла у лобового стекла, глядя в то место, где только что исчез корабль Эмиссара. — Сущность упомянула Землю. И она подтвердила, что Охотник ждет наших действий. Мы находимся в самом эпицентре многомерного конфликта, логика которого превосходит наше понимание физики.

— Я плевать хотел на их многомерный конфликт, — из динамика интеркома раздался хриплый, злой голос Келлера. Механик был жив. — Вэнс! Эти чертовы боги своей гравитационной магией только что окончательно расшатали нам магниты на грави-приводе! Катушки звенят, как пустые ведра! Если мы сейчас же не прыгнем к ближайшей ремонтной базе, мы взорвемся к чертям, и никакие Эмиссары нам уже не понадобятся!

Рик посмотрел на мигающие красным индикаторы на панели. Корабль умирал. У них не было брони, не было оружия, и теперь у них появилось сразу два непобедимых врага, играющих их жизнями.

Но в глазах старого пилота Авангарда горел тот самый упрямый, злой, невыносимый огонь, который заставлял его выживать в самых безнадежных ситуациях на Ниире. Эмиссар назвал их недостойными. Назвал их пешками.

Рик Вэнс ненавидел, когда им манипулируют.

— Элиза. Выводи координаты теневой станции «Коготь» в системе Вольф, — жестко скомандовал Рик, берясь за штурвал левой рукой. — Мы едем чиниться. Мы обвешаем эту старую посудину самой тяжелой броней, которую сможем купить на черном рынке за кредиты «Рюджин». Мы поставим пушки, способные пробить тяжелый крейсер.

Он обвел взглядом свою команду. Измученную, покрытую кровью и сажей, но живую и не сломленную.

— Если эти ублюдки в черных костюмах думают, что могут играть нами на своей шахматной доске... мы перевернем им эту доску прямо на головы. Келлер, давай прыжок!

Пространство перед «Кометой» исказилось, и израненный корабль нырнул в спасительную кротовую нору, уносясь прочь от поля божественной бойни. Настоящая война за Единство только началась.

Глава 39: Невозможное Оружие

Гравитационный прыжок — это величайший триумф человеческой инженерии и, одновременно, самое грубое, варварское насилие над фундаментальными законами физики, которое только смог придумать смертный разум.

В академических учебниках Новой Атлантиды этот процесс описывается сухими, изящными формулами и графиками: инжекция высокообогащенного изотопа гелия-3 в сверхпроводящие магнитные кольца ротора, генерация локального поля отрицательной массы, создание искусственной червоточины путем точечного прокола ткани пространства-времени за счет эффекта Казимира. На обучающих голограммах это выглядит как чистая, элегантная магия. Корабль просто окутывается светящейся сферой, плавно входит в туннель и скользит по нему, изящно обходя ограничения теории относительности Эйнштейна, переносясь на световые годы за считанные мгновения.

Но Рик Вэнс, как и любой военный пилот, налетавший не одну тысячу парсеков на старых, дребезжащих корытах Авангарда, знал грязную, изнаночную правду.

Грави-прыжок — это не полет. Это падение. Бесконечное, контролируемое падение в бездну.

Двигатель искусственно создает прямо перед носом корабля гравитационный колодец такой чудовищной, немыслимой плотности, что по своей массе он на микросекунду превосходит сверхмассивную черную дыру. Судно не летит вперед — оно срывается, падает в эту микроскопическую сингулярность, а метрика пространства вокруг корпуса сминается, складываясь гармошкой, таща корабль за собой.

Внутри подпространственного туннеля нет ни вакуума, ни звезд, ни привычного времени. Есть только ослепительно-белое, режущее сетчатку глаза "ничто" и непрерывный, вибрирующий, сводящий с ума гул магнитных гироскопов. Эти кольца, вращающиеся на околозвуковых скоростях, отчаянно пытаются удержать хрупкий, дрожащий пузырь нормальной, евклидовой реальности вокруг корпуса судна. Если этот пузырь лопнет, если магнитное поле хоть на долю процента ослабнет — экипаж не просто умрет. Их размажет по изнанке реальности тонким, атомарным слоем, превратив в квантовую пыль.

«Ржавая Комета» неслась сквозь это ослепительное ничто, спасаясь от божественной ярости Звезднорожденных и уничтоженной армады Багрового Флота.

В рубке стояла мертвая, вязкая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь натужным воем перегруженных кулеров на центральной консоли. Рик сидел в пилотском кресле, откинув голову на изорванный подголовник, и тяжело, прерывисто дышал. Его правая рука, намертво примотанная Келлером к груди куском эластичного бинта, пульсировала глухой, обжигающей болью от лазерного ожога «Рюджин».

Но эта физическая боль была ничтожной, почти незаметной помехой по сравнению с тем экзистенциальным, леденящим ужасом, который всё еще сжимал его сердце после встречи с «Геликсом».

Они видели Бога. Сущность, которая стирала тяжелые крейсера из реальности одним взмахом руки. Эмиссар не убил их, но он оставил Рика с ясным, тошнотворным осознанием их абсолютной, тотальной беспомощности. Все их пушки, все их тактические хитрости и кустарные бомбы — всё это было просто детской возней в песочнице, пока над ними стояли гиганты.

Рик медленно открыл глаза. Элизабель свернулась калачиком в кресле навигатора. Она не плакала. Ученая просто смотрела в одну точку перед собой стеклянным, абсолютно пустым взглядом человека, чей рациональный, академический разум только что попытался вместить в себя немыслимое и едва не сломался.

Вария стояла у переборки шлюза, скрестив руки на груди. Ее глаза были закрыты. Ассасин Дома Ва'руун медитировала. Рик видел, как ее грудная клетка медленно поднимается и опускается — она пыталась вернуть своему дыханию и пульсу тот самый идеальный, мертвый ритм «Клинка», который был жестоко разрушен осознанием того, что математика смерти бессильна перед богами.

— ВАСКО, — хрипло, стараясь не тревожить треснувшие ребра, нарушил тишину Рик. — До расчетного выхода в систему Вольф еще три минуты. Проверь целостность магнитного пузыря. Эта баржа скрипит так, словно мы летим по стиральной доске, а не по квантовому туннелю.

— Анализ телеметрии грави-привода запущен, — монотонно отозвался робот, не отрывая манипуляторов от консоли. Его сервомоторы тихо, успокаивающе зажужжали в тишине рубки. — Катушки индуктивности перегреты на двести пятнадцать процентов от заводского номинала. Расход охлаждающего жидкого азота в рубашке реактора критический. Однако, структурная целостность червоточины стабильна. Вероятность успешной дезинтеграции в подпространстве снизилась до...

Голос ВАСКО внезапно, с резким, режущим слух электронным щелчком оборвался.

Ослепительно-белый, ровный свет подпространственного туннеля за лобовым бронестеклом мигнул.

Затем он потемнел, приобретая грязный, болезненно-фиолетовый, гнилостный оттенок. Свет словно начал сворачиваться, покрываясь черными, пульсирующими венами.

Гул грави-двигателя в недрах «Кометы», который должен был звучать как ровная, высокая, чистая нота "ля", внезапно захлебнулся, превратившись в скрежещущий, рвущий барабанные перепонки диссонанс.

Корабль дернулся. Это был не удар о физический объект. Это было так, словно само пространство вокруг судна внезапно превратилось в быстро твердеющий бетон.

Рика швырнуло вперед с такой первобытной силой, что, если бы не пятиточечные ремни безопасности, его грудная клетка была бы раздроблена о штурвал. Ремни с хрустом впились в сломанную ключицу, вырвав из горла пилота задушенный, полный агонии вопль. Элизу с визгом отбросило в сторону, она повисла на лямках, едва не свернув шею. Вария, не успевшая закрепиться магнитами, инстинктивно сгруппировалась в воздухе, но неведомая, искаженная гравитация с размаху впечатала ее спиной в потолок рубки, пригвоздив к металлу, как бабочку булавкой.

— Келлер! Что за хрень?! — заорал Рик, судорожно вцепившись левой рукой в штурвал, хотя он прекрасно знал, что в гиперпрыжке аэродинамические рули абсолютно бесполезны. — У нас схлопывается пузырь?! Падает мощность?!

— Внимание! Внимание! — динамики ВАСКО взорвались оглушительным каскадом предупреждений, перекрывая звук рвущегося металла. Линзы робота залило сплошным кроваво-красным светом. — Фиксирую несанкционированное, колоссальное внешнее гравитационное воздействие! Метрика подпространственного туннеля принудительно деформируется! Это не технический сбой, капитан. Нас атакуют!

— Атакуют в гипере?! Это физически невозможно! — в панике закричала Элиза. Она лихорадочно застучала по клавишам своего датапада, пытаясь распутать ремни. — Чтобы перехватить корабль внутри кротовой норы, нужно обладать массой целой звездной системы! Нужно изменить константу гравитации всего сектора!

— Значит, у того, кто нас перехватил, она есть! — Рик сглотнул кровь, глядя в лобовое стекло.

Там, в фиолетовом, бурлящем мраке искаженного подпространства, Рик увидел это.

Это не был корабль. Не было ни лазерных трассеров, ни ракет. Это был гравитационный "якорь" — невидимая, но осязаемая через приборы и изгибы фотонов сфера из чистой, концентрированной темной энергии. Она висела прямо по курсу их прыжка, как гигантский, непроницаемый риф в русле стремительной реки.

Это был осколок силы Эмиссара. Звезднорожденный не убил их в системе Крикс, как и обещал. Но боги переменчивы. Он оставил им "предупредительный выстрел", чтобы напомнить, кто на самом деле является хозяином доски. Изощренная, божественная подножка.

Но Эмиссар, привыкший оперировать божественными категориями и идеальными космическими кораблями, не учел одной маленькой, грязной человеческой детали.

Его "предупредительный" гравитационный удар, призванный лишь слегка тряхнуть их судно в гипере для острастки, обрушился не на современный военный крейсер со свежими генераторами щитов и калиброванными гироскопами. Он обрушился на «Ржавую Комету» — древний, избитый, залатанный армированным скотчем кусок металлолома, чей грави-привод едва не взорвался еще на орбите Энцелада и работал на чистом упрямстве старого механика.

— Топологический коллапс червоточины! — в голосе ВАСКО прорезались синтетические нотки настоящей, машинной паники. — Гравитационный удар сущности дестабилизировал наши магнитные кольца! Поле отрицательной массы вокруг корабля разрушается! Пузырь реальности дает трещины!

В рубке начался настоящий ад.

Искусственная гравитация корабля вступила в конфликт с разрушающимся подпространством. Вектор притяжения менялся каждые полсекунды. Рика то вдавливало в кресло с силой в три G, то внезапно подбрасывало вверх, заставляя ремни трещать. Воздух в кабине стал плотным, удушливым, он вибрировал с такой чудовищной частотой, что из ушей Рика потекла тонкая струйка крови.

— Если пузырь лопнет до нашего выхода в нормальный космос, — продолжал робот, — нас подвергнет спагеттификации. Расчетное время до аннигиляции атомарной структуры: сорок пять секунд.

Спагеттификация. Элегантный, сухой астрофизический термин для самого жуткого вида смерти во вселенной. Когда градиент гравитации становится настолько мощным, что сила притяжения, действующая на ноги человека, в тысячи раз превышает силу, действующую на его голову. Тело, как и сам титановый корабль, будет буквально растянуто в бесконечно длинную, невидимую нить атомов за одну миллисекунду.

За лобовым стеклом фиолетовый туннель начал стремительно сужаться, скручиваясь в спираль, грозя раздавить их, как пустую алюминиевую банку в кулаке великана. Корпус «Кометы» застонал так страшно и надрывно, что звук перекрыл даже вой сирен.

— Келлер! Выдергивай нас отсюда! — прорычал Рик в интерком, смаргивая красную пелену лопнувших сосудов. — Аварийный сброс прыжка! Прерывай подачу гелия-3! Возвращай нас в обычный космос, плевать где, хоть в центре звезды! Выводи нас!

В ответ из машинного отделения донесся невнятный, полный боли рык, сопровождаемый жутким скрежетом металла и шипением искрящих проводов.

— Не могу, Вэнс! — голос Келлера срывался на отчаянный, кровавый хрип. — Удар этого бога-недоноска перекосил оси станины! Магнитные кольца вошли в гармонический резонанс! Система заблокирована! Защитная автоматика думает, что если мы прервем прыжок сейчас, реактор сдетонирует! Контакторы намертво приварились друг к другу от индукционного тока! Мы застряли в этой трубе, и она сжимается!

— Переруби кабели вручную! Выбей предохранители! Расплавь их лазером, черт возьми!

— Там тридцать тысяч ампер, идиот! Если я рубану кабель топором, меня превратит в плазму за наносекунду, а кольца всё равно не остановятся по инерции! Они весят десятки тонн и крутятся на околозвуке! Поле удерживает само себя!

Рик посмотрел на счетчик. Тридцать пять секунд до полного коллапса червоточины. Тридцать пять секунд до того, как они перестанут существовать даже в виде сухой статистики.

Вария, преодолевая бешено скачущую гравитацию, с трудом оторвалась от потолка и, перебирая руками по поручням, подтянулась к пилотскому креслу. Ее лицо было серым, из-под полумаски капала кровь — перепады давления лопали капилляры в легких.

— Капитан, — ее голос был ровным, но в нем слышалось колоссальное физическое напряжение. Она не цеплялась за надежду, она искала решение. — Если магнитное поле удерживает себя за счет явления сверхпроводимости колец... нам нужно лишить их этого свойства. Любым путем.

Рик непонимающе уставился на нее, сквозь боль пытаясь осмыслить слова убийцы.

— Что ты несешь, леди-с-ножами? Сверхпроводимость работает при почти абсолютном нуле! Эти кольца сейчас раскалены добела от трения!

И тут мозг Рика, натренированный на нестандартные тактические решения в критических ситуациях, щелкнул. Пазл сошелся.

Он вспомнил серверную лабораторию на ледяной Станции-Сигма. Вспомнил лопнувший купол и тяжелого пиратского дрона, мгновенно замороженного в глыбу хрупкого льда. Физика. Бессердечная, грубая, примитивная термодинамика, против которой бессильна даже божественная гравитация Звезднорожденных.

— Келлер! Слушай меня, старый ублюдок! — Рик заорал в микрофон так, что сорвал голос окончательно. — Ты не должен рубить кабели! Ты не должен отключать ток! Ты должен разбить сами магнитные кольца! Разрушить их физически!

— Чем?! Кувалдой?! — огрызнулся механик, на заднем фоне у него что-то снова взорвалось. — Я не Тор, мать твою, я не смогу разбить десять тонн высокопрочного легированного титанового сплава, который вращается на скорости звука! Инструмент просто отскочит и убьет меня!

— Термический шок! — Рик лихорадочно переключал экраны, выводя трехмерную схему машинного отделения. — Резервный бак жидкого азота для экстренного охлаждения активной зоны реактора! Он находится прямо над станиной грави-привода! Если ты вручную сорвешь вентили и зальешь вращающиеся, раскаленные до вишневого свечения кольца жидким азотом...

В интеркоме повисла секунда понимания. — Они станут хрупкими, как дешевое стекло... — медленно, с внезапным пугающим спокойствием закончил за него Келлер. В голосе старика появилась та самая стальная, фаталистичная нотка человека, который только что нашел выход, но понял, какую цену придется за него заплатить. — А центробежная сила и колоссальное магнитное давление разорвут этот переохлажденный, хрупкий металл на куски изнутри.

— Да! Поле исчезнет мгновенно, червоточина схлопнется без магнитного удержания, и нас вышвырнет в обычный космос! — Рик чувствовал, как колотится его сердце. — Сделай это, дед!

Снова абсолютная, мертвая тишина. Только скрежет сминаемого гармошкой корпуса «Кометы» становился всё невыносимее. Искаженный, фиолетовый туннель за стеклом сузился так, что казалось, корабль уже скребет по его стенкам.

Двадцать пять секунд до спагеттификации.

— Есть одна проблема, Вэнс, — тихо ответил Келлер. — Управляющие клапаны бака с азотом тоже сгорели к чертям при ЭМИ-ударе Багрового Флота. Дистанционно я их не открою. Их можно сорвать только вручную. Прямо у самого бака.

У Рика похолодело внутри. Ледяная рука сжала его горло. — И? Ты же гениальный механик, у тебя есть гаечный ключ! Сорви их!

— Азот находится под давлением в двести атмосфер, — голос Келлера был спокоен. Слишком спокоен для человека, стоящего на пороге смерти. — Если я сорву вентиль вручную, струя жидкого газа температурой минус сто девяносто шесть градусов ударит прямо в меня. А потом разорвавшиеся от термошока десятитонные кольца разлетятся по всему отсеку шрапнелью размером с легковой автомобиль.

Рик замер. Он понял.

Это был билет в один конец. Старик должен был подойти вплотную к гигантской, вращающейся мясорубке, облить ее сверхзамороженной жидкостью и принять на себя весь удар взрыва, находясь в самом эпицентре. У Келлера не было бронированного скафандра. На нем была только его засаленная рабочая роба, медицинские бинты на разошедшихся швах и кустарная кибер-рука, из которой Вария вырезала конденсатор.

— Нет... — прошептал Рик, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Нет, Келлер, отставить! Слышишь меня?! Отставить приказ! Мы найдем другой путь! Элиза, хакни программный код! Вария... Вария, иди туда, ты быстрее, твой костюм выдержит температуру, ты сможешь увернуться!

— Не успеет, — хрипло усмехнулся старик в динамике. — А эта девочка слишком молода, чтобы подыхать в машинном масле из-за упрямства одного пижона. К тому же...

Раздался тяжелый, лязгающий звук. Келлер отключил магнитные ботинки и, отталкиваясь от переборок, поплыл сквозь хаос реакторной к нависающему над приводом желтому резервуару с азотом.

— К тому же, Вэнс, у меня всё равно нет одной руки. Я наполовину киборг, наполовину труп с разошедшимися швами. Из меня хреновый пенсионер для Парадизо. А вы... вы еще можете надрать задницу этим богам.

— ДЕД, СТОЙ! ЭТО ПРИКАЗ КАПИТАНА! — заорал Рик, отчаянно пытаясь отстегнуть ремни, но гравитационная перегрузка снова вдавила его в кресло с силой промышленного пресса.

— Пошел ты со своими приказами, капитан, — тепло, почти по-отцовски проворчал Келлер. — Увидимся в Валгалле. Или в аду. Приготовьтесь к очень жесткой остановке.

В машинном отделении «Ржавой Кометы» царил полумрак, освещаемый лишь багровым светом аварийных ламп и ослепительно-синим, вибрирующим свечением перегретых колец грави-привода.

Старый механик Джон Келлер тяжело, превозмогая ломающую кости, хаотично меняющуюся гравитацию, подтянул себя по страховочному тросу к самому верху инженерной шахты. Его левая рука, точнее то, что от нее осталось после тюрьмы "Ключ" — представляла собой лишь обрубок металла и искрящих проводов. Правая, здоровая рука дрожала от колоссального напряжения и потери крови.

Он оказался прямо перед огромным, покрытым слоем толстого инея желтым резервуаром с выцветшей трафаретной надписью «ОСТОРОЖНО: ЖИДКИЙ АЗОТ. 200 АТМ».

Под ним, в трех метрах ниже, с оглушительным, закладывающим уши, сводящим с ума ревом вращались на немыслимой скорости три титановых кольца привода. Металл раскалился до вишнево-красного свечения, магнитные поля выли, отчаянно пытаясь удержать корабль в схлопывающемся квантовом туннеле. Жар от них поднимался такой, что Келлер чувствовал, как плавятся его седые брови, а кожа на лице сохнет, натягивается и трескается.

— Пятнадцать секунд! — крик Рика из динамиков рубки был полон неприкрытого отчаяния.

Келлер не стал тратить время на сентиментальности. Он посмотрел на толстый, закисший механический вентиль аварийного сброса. Руками его было не провернуть, даже будь он молод и полон сил.

Ветеран Колониальной войны, человек, который чинил разбитые танки под перекрестным огнем плазменных орудий на Ниире, сделал то единственное, что умел лучше всего. Использовал грубую, варварскую силу.

Он уперся ногами в переборку, завел свою искалеченную, металлическую левую культю под тяжелый вентиль, фиксируя себя на месте, а здоровой правой рукой выхватил с пояса свой верный, измазанный в мазуте разводной ключ весом в три килограмма. Тот самый, которым он грозился выбить зубы Рику.

Келлер зарычал. Это был не крик боли, а первобытный боевой клич солдата, идущего в свою последнюю атаку.

Он со всего размаха, вложив в удар остатки своей угасающей жизни, обрушил тяжелый гаечный ключ прямо на запорный штифт вентиля.

Металл с оглушительным лязгом хрустнул. Замок сорвало.

В ту же секунду клапан не выдержал чудовищного внутреннего давления. Его просто вырвало с корнем, превратив в смертоносный снаряд.

Струя жидкого азота, температура которого составляла минус сто девяносто шесть градусов по Цельсию, ударила вниз, прямо на вращающиеся, раскаленные кольца грави-привода, как ослепительно-белый, ревущий водопад абсолютного холода.

Но часть этого потока, отразившись от сорванного клапана и узкой горловины трубы, ударила прямо в Келлера.

Старик даже не успел закричать.

Сверхзамороженная жидкость попала ему на грудь, лицо и правую руку. В вакууме и при таком колоссальном давлении эффект Лейденфроста (когда жидкость создает спасительную паровую подушку вокруг горячего объекта) просто не сработал. Одежда Келлера мгновенно превратилась в хрупкий, стеклянный панцирь. Кровь в его венах, влага в глазах и вода в легких закипели от резкого перепада давления и тут же, за микросекунду, кристаллизовались. Его плоть превратилась в камень.

Он застыл, намертво прикованный к резервуару ледяным саркофагом, с поднятой для нового удара рукой, с открытым в беззвучном крике ртом.

А внизу, в грави-приводе, физика взяла свой кровавый, разрушительный налог.

Жидкий азот обрушился на легированный титан, раскаленный до тысячи градусов. Термический шок был катастрофическим и мгновенным. Идеально круглые, сбалансированные до микрона кольца, вращающиеся на околозвуковой скорости, остыли за сотую долю секунды. Металл сжался с такой стремительностью, что его атомарная кристаллическая решетка просто перестала существовать. Высокопрочный титан стал хрупким, как дешевое окно.

А центробежная сила и колоссальное магнитное давление, запертое внутри контура, никуда не исчезли.

Они разорвали замороженные кольца изнутри.

Взрыв был апокалиптическим.

Десять тонн высокопрочного сплава разлетелись на тысячи кусков острой, как бритва, ледяной шрапнели. Осколки размером от пули до легкового автомобиля с оглушительным, рвущим корпус грохотом ударили во все стороны. Они прошивали стальные переборки машинного отделения, как влажную бумагу. Они разносили в пыль трубы охлаждения, серверные стойки, гидравлические насосы и кабельные трассы.

И они разорвали застывшее, ледяное тело Джона Келлера на сотни бесформенных кусков, навсегда стирая старого механика из этой вселенной.

Но план сработал.

С разрушением колец магнитное поле, удерживающее корабль в подпространстве, мгновенно исчезло. Искусственная сингулярность лопнула с оглушительным, вакуумным хлопком, отдавшимся в каждой клетке экипажа.

В рубке «Ржавой Кометы» Рик увидел, как фиолетовый, скручивающийся туннель за лобовым стеклом внезапно разорвался на куски ослепительно-белого света.

Это было похоже на то, словно корабль на полном ходу пробил толстую бетонную стену.

Жесточайший, невыносимый кинетический удар вышвырнул «Комету» из подпространства обратно в нормальную метрику реальности.

Перегрузка мгновенного торможения с астрономической скорости до орбитальной была такой чудовищной силы, что Рик, несмотря на туго затянутые ремни, с размаху ударился лбом о штурвал. Визор его брошенного шлема лопнул, лоб рассекло до кости, кровь мгновенно залила глаза. Он потерял сознание. Элиза просто обмякла в кресле, как тряпичная кукла. Варию, всё еще пытающуюся удержаться у переборки, швырнуло через всю рубку, она с жутким костным хрустом впечаталась в бронированную дверь шлюза и сползла на пол.

Спустя вечность, которая на самом деле длилась лишь несколько минут, Рик с хрипом, захлебываясь собственной кровью, пришел в себя.

Аварийные сирены не выли — они были мертвы. Как и девяносто процентов систем корабля. Рубку освещал лишь тусклый, бледный, равнодушный свет далеких звезд, пробивающийся сквозь плотную паутину трещин на чудом уцелевшем лобовом бронестекле. В воздухе стояла мертвая, пугающая тишина, нарушаемая только тихим шипением вытекающего кислорода и щелканьем остывающего металла. Гравитации не было.

Они дрейфовали.

Рик судорожно, трясущимися окровавленными пальцами расстегнул ремни. Он не чувствовал ни правой руки, ни ног. Тело было сплошным, пульсирующим комком боли. Он оттолкнулся от кресла и поплыл в невесомости к двери.

— Вария... Элиза... — прохрипел он, отчаянно пытаясь сфокусировать зрение.

Вария зашевелилась у переборки. Ассасин медленно, с грацией тяжело раненого животного, приподнялась. Ее черный костюм был в нескольких местах прорван, из-под полумаски капала кровь, но ее глаза всё еще были открыты. Она коротко кивнула ему, показывая, что жива и функциональна. Элиза в кресле тихо застонала, приходя в себя, ее руки судорожно сжались на подлокотниках.

— ВАСКО, — голос Рика дрожал, когда он подплыл к разбитой, искрящей консоли. — Статус... Келлера. Отчет.

Робот, чьи системы были наполовину выжжены перегрузкой и электромагнитным всплеском от разрыва колец, медленно повернул свою помятую голову. Его единственный уцелевший желтый окуляр тускло мерцал в темноте.

— Сканирование машинного отделения завершено, капитан Вэнс, — голос ИИ звучал прерывисто, с сильными статическими искажениями, словно роботу было физически больно говорить. — Грави-двигатель полностью уничтожен. Фиксирую множественные пробития корпуса в кормовой части. Температура в отсеке: минус двести шестьдесят градусов. Жесткий вакуум.

Робот замолчал на долгую, невыносимую долю секунды, словно подбирая нужные алгоритмы для передачи этой информации органику.

— Биометрический сигнал субъекта Джон Келлер... отсутствует. Инфракрасная сигнатура не обнаружена. В машинном отделении больше нет биологических форм жизни.

Рик замер. Он повис в невесомости, ухватившись левой рукой за край пульта.

Он знал, что так будет. Он знал это с той самой секунды, как старик высказал свой безумный план. Он сам отдал этот приказ. Но услышать это сухое, машинное подтверждение было невыносимо.

Ветеран, который чинил их раздолбанный корабль кувалдой и матом, который ворчал на их неловкую романтику, который бросался под пули с дробовиком... старик просто перестал существовать. Он обменял свою жизнь, чтобы вырвать их из ловушки бога.

Рик медленно закрыл глаза, чувствуя, как по грязным, измазанным сажей и кровью щекам катятся горячие слезы. Он не пытался их сдержать, не пытался стереть. Впервые с момента смерти Картера на Ниире Рик Вэнс плакал, не прячась за сарказмом и броней циника.

Он с силой, до боли в костяшках ударил кулаком по мертвой панели управления.

— Спи спокойно, дед, — прошептал Рик в пустоту мертвой рубки. — Я обещаю тебе. Эти ублюдки в черных плащах ответят за это. Я доберусь до их проклятого Единства, и я заставлю их подавиться их собственными правилами.

Рик открыл глаза и посмотрел в лобовое стекло.

«Ржавая Комета», превратившаяся в обгоревший, изрешеченный осколками кусок металлолома, лишенная грави-двигателя, маршевой тяги и почти всей энергии, медленно, по инерции дрейфовала в абсолютной, черной пустоте неизвестного сектора глубокого космоса.

Они были живы. Но они были одни, искалечены и потеряны в бездне, где боги играли людскими жизнями. Второй Акт их выживания только что закончился кровью, и теперь им предстояло зализывать раны, прежде чем нанести ответный удар.

Глава 40Шрамы на Корпусе

Тишина бывает разной.

Бывает тишина затаившегося в засаде хищника, звенящая от напряжения. Бывает тишина пустой, вымороженной комнаты, давящая одиночеством. А бывает тишина космоса после того, как смолкает рев двигателей. Это не просто отсутствие звука. Это физически осязаемый вакуум, который словно высасывает из тебя саму потребность слышать. Абсолютный, стерильный ноль децибел.

В рубке «Ржавой Кометы» эта тишина была нарушена лишь прерывистым, сиплым дыханием Рика Вэнса и едва слышным, монотонным гудением уцелевших кулеров охлаждения навигационной консоли.

Они дрейфовали.

Вышвырнутый из коллапсирующей кротовой норы чудовищным кинетическим ударом, старый корабль сейчас представлял собой медленно вращающийся кусок обгоревшего, искореженного космического мусора. Грави-двигателя больше не существовало — Келлер превратил его в шрапнель вместе с собой. Маршевые турбины были мертвы. Запас гелия-3 был близок к нулю.

Рик сидел в пилотском кресле, глядя в растрескавшееся лобовое бронестекло. Кровь из разбитого лба уже запеклась, стянув кожу. Правое плечо, прожженное лазером, после перегрузок экстренного выхода превратилось в сплошной, пульсирующий очаг белой агонии, который не брали даже лошадиные дозы стимуляторов. Но Рик не пытался вколоть себе еще. Боль была якорем. Она доказывала, что он всё еще жив. Что Келлер погиб не напрасно.

— ВАСКО, — хрипло нарушил тишину Рик. Его голос в пустой рубке прозвучал чуждо и надтреснуто. — Статус ходовых систем. Что у нас осталось?

Робот, чей корпус был покрыт вмятинами и свежими ожогами, медленно повернул квадратную голову. Один из его желтых оптических сенсоров потух навсегда, второй тускло мерцал в полумраке.

— Анализ целостности судна завершен, капитан Вэнс, — голос ИИ звучал с легким, раздражающим скрипом из-за поврежденного динамика. — Гравитационный привод уничтожен на сто процентов. Реакторная палуба загерметизирована аварийными переборками, радиационный фон в норме, но основная энергоустановка работает на семи процентах мощности. Этого достаточно лишь для поддержания базовых систем жизнеобеспечения и терморегуляции.

— Я не спрашиваю про свет в туалете, жестянка. Я спрашиваю, можем ли мы двигаться. У нас есть маневровые трастеры? Мы можем доползти до системы Вольф на химической тяге?

Робот замолчал на пару секунд, обрабатывая телеметрию.

— Маневровые двигатели левого борта функциональны. Двигатели правого борта имеют утечку реактивной массы, но способны к кратковременным импульсам. Однако... любое использование тяги в данный момент приведет к неминуемому и фатальному разрушению корабля в результате неконтролируемого вращения.

Рик нахмурился, здоровой левой рукой стирая засохшую кровь со лба.

— С чего бы это? Компенсаторы мы сожгли, да, но я смогу удержать вектор вручную.

— Проблема не в компенсаторах, капитан. Проблема в центре масс, — ВАСКО вывел на центральный, покрытый трещинами голографический стол трехмерную модель «Ржавой Кометы».

Модель светилась тревожным красным цветом в кормовой и средней части левого борта.

— Гравитационный удар сущности, классифицируемой вами как "Эмиссар", деформировал не только подпространство. На выходе из прыжка остаточная гравитационная волна воздействовала на физическую структуру нашего судна. Огромный сегмент внешней абляционной брони и часть титанового шпангоута по левому борту... свернулись.

Рик посмотрел на голограмму. И то, что он увидел, заставило его мозг забуксовать, отказываясь принимать неевклидову геометрию.

Кусок брони весом около пятнадцати тонн не был оторван. Он не был расплавлен. Он был изогнут. Многослойный титан, композиты и свинец были смяты, скручены и вдавлены друг в друга под углами, которые не могли существовать в трехмерном пространстве. Металл словно прошел сквозь мясорубку четвертого измерения и застыл, образовав уродливый, торчащий вбок нарост.

— Эта деформация сместила центр тяжести судна на три целых и четыре десятых метра от геометрической оси, — констатировал ВАСКО. — Если вы дадите тягу даже из маневровых трастеров, вектор приложения силы не совпадет с центром масс. Корабль мгновенно войдет в неконтролируемое, экспоненциально ускоряющееся вращение (штопор). Возникшая центробежная сила разорвет ослабленный корпус пополам за двенадцать секунд.

Рик откинулся в кресле. Ньютоновская физика. Бессердечная, слепая математика космоса. Звезднорожденный не стал их распылять на атомы, как пиратов. Он просто оставил им прощальный подарок — физическую аномалию на корпусе, которая превращала любую попытку спастись в самоубийство.

— Значит, нам нужно срезать эту дрянь, — Рик медленно поднялся. Каждое движение отдавалось болью, словно тело было набито битым стеклом. — Вручную.

— Вы не можете выйти в открытый космос в вашем состоянии, капитан, — раздался тихий, но твердый голос.

Вария шагнула в рубку из коридора. Элизабель спала в медблоке, измученная пытками, стрессом и лошадиной дозой успокоительного, которую вколола ей ассасин. Сама Вария, казалось, была сделана из того же негнущегося материала, что и броня корабля. Ее матово-черный костюм был очищен от крови, на бледном лице не было ни следа усталости, только темные круги под глазами выдавали многодневный недосып.

— Мое состояние — это проблема, леди-с-ножами. Но альтернатива — сдохнуть здесь от жажды и удушья, когда сядут батареи, — Рик обошел кресло. — Этот кусок металла весит пятнадцать тонн. Чтобы срезать его автогеном, нужны двое. Один режет, второй фиксирует и отталкивает.

— Ваша правая верхняя конечность физически недееспособна. Вы не сможете закрепиться на обшивке при отдаче плазменного резака, — возразила Вария, преграждая ему путь к шлюзовому отсеку. Ее глаза-обсидианы смотрели на него с непреклонностью хирургического скальпеля. — Я выйду одна.

— Нет, Вария. Ты не знаешь корабельную архитектуру "Деймоса". Эта броня держится на силовых шпангоутах. Если ты срежешь не ту балку, ты вскроешь магистраль остаточного давления, и тебя сдует в вакуум вместе с половиной коридора. Я должен быть там, чтобы показывать, где резать.

Рик сделал шаг вперед, оказавшись к ней вплотную. Он посмотрел сверху вниз на эту идеальную убийцу, которая сейчас пыталась защитить его от него самого.

— Я смогу работать левой. Магнитные ботинки удержат меня на корпусе. Это не обсуждается. Иди в шлюз и готовь тяжелые скафандры и резаки.

Вария секунду изучала его лицо, ища признаки слабости или блефа. Не найдя их, она коротко кивнула и бесшумно скользнула в коридор.

Подготовка к внекорабельной деятельности (EVA) на старом, избитом контрабандистском судне не имела ничего общего с элегантными шлюзованиями ученых "Созвездия" или военных инженеров.

В тесном, промерзшем помещении воздушного шлюза Рик и Вария облачались в тяжелые промышленные скафандры класса «Омега-Индустриал». Это были массивные, неуклюжие, грязно-желтые костюмы, покрытые толстым слоем радиационной защиты и абляционных пластин. В них человек чувствовал себя не покорителем космоса, а скорее глубоководным водолазом, запертым в чугунном саркофаге.

Рику надевание скафандра далось ценой невыносимых мучений. Варии пришлось помогать ему просовывать сломанную, зафиксированную правую руку в широкий рукав, и Рик закусил губу до крови, чтобы не закричать. Ассасин действовала с предельной, почти нежной аккуратностью, которая разительно контрастировала с ее смертоносными навыками ближнего боя.

Она методично, щелчок за щелчком, зафиксировала тяжелые герметичные замки на его нагрудной пластине, проверила подачу кислорода и затянула страховочные ремни.

— Протокол герметизации подтвержден, — прозвучал ее голос по закрытому каналу локальной связи. Через толстый желтый поликарбонат визора ее лицо казалось искаженным и далеким. — Уровень кислорода: сто процентов. Терморегуляция в норме. Я закрепила ваш страховочный трос на своем поясе, капитан. Вы не оторветесь от корпуса.

— Спасибо, — Рик тяжело выдохнул, глядя на то, как она ловко пристегивает к своему бедру массивный, промышленный автоген — тяжелый плазменный резак для вскрытия корабельной брони. В отсутствие ее родного клинка Ва'руун, это было единственное оружие, способное прорезать титан. — Готова посмотреть на настоящую пустоту без фильтров атмосферы?

Она не ответила, лишь кивнула и нажала на панель декомпрессии шлюза.

Насосы с глухим, вибрирующим звуком начали откачивать драгоценный воздух из крошечной камеры обратно в резервуары корабля. Звук становился всё тише и тише, пока не исчез совсем.

Наступил абсолютный, звенящий вакуум.

Внешняя аппарель шлюза дрогнула и медленно, без единого звука, поползла в сторону.

Рик шагнул вперед, включая электромагниты в подошвах тяжелых ботинок. Раздался гулкий, передающийся только через вибрацию металла корпуса КЛАЦ. Он перешагнул через комингс люка и оказался снаружи.

И космос обрушился на него во всем своем пугающем, немыслимом великолепии.

Каждый раз, выходя за пределы корабля, Рик испытывал это забытое чувство первобытного благоговения, от которого перехватывало дыхание. Изнутри рубки, сквозь толстые слои бронестекла и проекции радаров, вселенная казалась лишь рабочим пространством, набором координат и тактических целей.

Но здесь, снаружи, когда между тобой и бесконечностью был лишь тонкий слой полимера на визоре, космос обретал свою истинную, подавляющую глубину.

Это не была просто "чернота". Это была бездна, имеющая объем и текстуру. Бархатный, глубокий, поглощающий мрак был щедро, почти небрежно усыпан миллиардами ослепительно-ярких, немерцающих бриллиантов. Без искажающего влияния атмосферы звезды не мигали — они горели ровным, жестким, пронзительным светом, от которого резало глаза.

Далеко слева, занимая огромную часть видимого пространства, раскинулась гигантская, светящаяся туманность. Завихрения ионизированного водорода и кислорода переливались невозможными, ядовитыми оттенками пурпурного, индиго и золотого, словно мазки краски сумасшедшего бога на черном холсте. Сквозь газовые пылевые облака пробивались лучи рождающихся звезд, образуя столбы света, тянущиеся на десятки световых лет.

Справа, в пугающей близости, висела одинокая, холодная сине-белая звезда класса О. Ее свет был настолько интенсивным и жестким, что автоматические светофильтры визоров Рика и Варии мгновенно потемнели, спасая сетчатку от ультрафиолетового ожога. Эта звезда отбрасывала на покореженный, изрытый микрометеоритами корпус «Ржавой Кометы» резкие, бритвенно-четкие черные тени, превращая избитый корабль в сюрреалистичную скульптуру из света и мрака.

В космосе не было перспективы. Не было линии горизонта, за которую можно было бы уцепиться мозгу. Ощущение того, что ты висишь вверх ногами или падаешь в эту сверкающую бездну, накатывало волнами, заставляя вестибулярный аппарат сходить с ума.

— Это... — голос Варии в наушнике прозвучал с запинкой.

Девушка-ассасин, выросшая в замкнутых, стерильных бункерах Дазры и привыкшая смотреть на звезды через прицелы или экраны навигаторов, замерла, вцепившись в скобу шлюза. Она стояла на корпусе, запрокинув голову в тяжелом желтом шлеме, и смотрела на гигантскую, пурпурную туманность.

В ее голосе впервые не было ни сухой аналитики, ни отчетов о вероятности выживания. Там было чистое, обнаженное потрясение. Трепет существа, осознавшего свой истинный, пылинковый размер в масштабах мироздания.

— Добро пожаловать на передний край, Вария, — тихо сказал Рик, стараясь не нарушать магию момента. Он шагал по броне медленно, тяжело переставляя ноги, придерживаясь здоровой рукой за страховочный релинг. — Впечатляет, правда?

— Наставник Малак учил нас... — она медленно, словно во сне, перевела взгляд на сине-белую звезду. — Учил, что космос — это пустота. Что это холодное ложе Великого Змея, где нет ничего, кроме теней и смерти, ожидающей своего часа. Он говорил, что красота есть только в порядке и очищении. Но это... это не пустота, Ричард. Это хаос, но в нем есть немыслимая гармония.

Она оторвала взгляд от бездны и посмотрела на Рика.

— Это... красиво.

Услышать от идеальной, выкованной для убийства сектантки слово "красиво" по отношению к чему-то, что не было траекторией смертельного удара, было сродни чуду. Рик почувствовал, как в груди разливается странное, теплое чувство, не имеющее ничего общего с обогревом скафандра.

— Вселенная полна сюрпризов, Вария. Главное — успеть их разглядеть до того, как они попытаются тебя убить, — Рик улыбнулся. — Пошли. У нас есть работа. Вон та уродливая штука на левом борту сама себя не срежет.

Они двинулись по обширному, изогнутому корпусу корабля.

Передвижение в вакууме (EVA) требовало специфических навыков и терпения. Шаг, включение электромагнита в подошве, жесткая фиксация (удар вибрации в пятку), выключение второго магнита, шаг. Словно две тяжелые, желтые мухи, ползущие по спине мертвого стального кита. Тишина вокруг была абсолютной. Рик слышал только собственное шумное, сиплое дыхание, стук сердца в ушах и звук шагов Варии, который передавался ему не через воздух, а исключительно через вибрацию металла корпуса, к которому они были прикованы.

Они добрались до поврежденного сектора.

То, что сотворил Звезднорожденный, вблизи выглядело еще более пугающе. Огромный пласт многослойной титановой брони, толщиной в полметра и площадью с хороший ангар, не был просто погнут. Он был свернут, как оригами из бумаги. Металл завязался в невозможный узел, прорвав внутренние переборки и вывернув наружу толстые жилы силовых кабелей и трубы гидравлики. Эта многотонная масса торчала вбок, безнадежно смещая центр тяжести корабля.

— Змей меня дери... — пробормотал Рик, осматривая этот физический парадокс. — Металл не был нагрет. Нет следов плавления. Эмиссар просто локально изменил гравитационную постоянную в этой конкретной точке, и титан смялся под собственным весом так, словно стал жидким, а потом снова застыл.

— Мы не сможем исправить деформацию, — констатировала Вария, подходя к основанию изуродованного металла. — Нам нужно полностью ампутировать этот сегмент.

— Согласен. Будем резать по живому. Слава богу, этот шпангоут не является несущим для внутреннего давления отсеков. Видишь те три основные точки напряжения? — Рик здоровой левой рукой указал на места, где искореженный металл всё еще крепился к целому корпусу толстыми, перекрученными титановыми балками. — Срезай их. Я буду фиксировать обломок магнитным захватом, чтобы его не оторвало раньше времени и он не ударил по нам.

Вария отцепила от бедра тяжелый плазменный резак. В вакууме запуск инструмента произошел абсолютно беззвучно. Из сопла вырвался короткий, толстый, ослепительно-белый луч концентрированной плазмы.

Она опустилась на одно колено, намертво зафиксировав ботинки, и поднесла резак к первой титановой балке.

Началась долгая, изматывающая, рутинная работа, лишенная всякой героики.

В вакууме плазменная резка выглядит завораживающе. Отсутствие кислорода не позволяет металлу гореть привычным пламенем. Плазма мгновенно переводила титан из твердого состояния в жидкое и сразу же в газообразное. Во все стороны, строго по прямым, идеальным геометрическим векторам (поскольку не было сопротивления воздуха и гравитации, чтобы их искривить), брызнули мириады ослепительно-ярких, раскаленных искр. Они разлетались в абсолютной тишине, ударяясь о тяжелые желтые скафандры Рика и Варии, не причиняя вреда, и улетали дальше, в бесконечную пустоту космоса, медленно остывая и гаснув на фоне звезд.

Рик стоял рядом, левой рукой удерживая массивный магнитный зажим, прикрепленный к деформированному куску брони. Второй конец зажима был привязан лебедкой к его собственному поясу и страховочному фалу. Каждый раз, когда Вария прорезала очередной слой металла, напряжение конструкции менялось, и пятнадцатитонная глыба пыталась дернуться в сторону. Рику приходилось натягивать трос, вкладывая в это все силы своего тела.

Сломанная ключица, стянутая ремнями скафандра и био-пеной, горела адским пламенем. Пот заливал глаза, скапливаясь на бровях, но стереть его было невозможно. Рик стиснул зубы так, что, казалось, вот-вот раскрошит эмаль. Он не издал ни звука, чтобы не отвлекать Варию.

Она работала с пугающей, нечеловеческой методичностью. Девушка-ассасин, чьей стихией был быстрый, смертоносный ближний бой, легко адаптировала свою концентрацию к тяжелому промышленному инструменту. Ее движения были точными, плавными и невероятно экономичными. Она не тратила энергию зря, прорезая титан слой за слоем, направляя луч так, чтобы раскаленный шлак не летел в сторону Рика.

Это был долгий, изматывающий час молчаливой, каторжной работы на краю бездны.

Наконец, Вария отключила резак. Яркий белый свет погас.

— Последняя балка перерезана, — тяжело дыша, доложила она. Даже ее натренированный организм чувствовал усталость от борьбы с жестким скафандром в вакууме. — Сегмент удерживается только вашим магнитным захватом и остаточным микро-трением.

— Отлично, — прохрипел Рик, чувствуя, как у него темнеет в глазах от боли. Он ослабил натяжение троса. Огромный, уродливый кусок свернутого металла медленно, плавно, словно в замедленной съемке, оторвался от корпуса «Кометы» и повис в пустоте в паре сантиметров от корабля. — Теперь нам нужно отдохнуть пару минут, прежде чем мы оттолкнем эту дуру в сторону. У меня... батарейки садятся.

Рик тяжело, неуклюже опустился на спину, прямо на холодную, гладкую броню корабля. Он зафиксировал ботинки и просто лежал, раскинув руки (правую он старался держать неподвижно), тяжело дыша и глядя вверх, в бескрайнее звездное небо.

Вария закрепила резак на бедре и медленно подошла к нему. Она не стала садиться. Она тоже легла на спину рядом с Риком, в полуметре от него. Их связывал прочный желтый нейлоновый трос страховки.

Два человека в тяжелых скафандрах, лежащие на обшивке мертвого корабля посреди космической пустоты, словно два жука на спине кита.

Тишина снова окутала их. Но теперь она не казалась давящей или враждебной. Она стала интимной. Словно вся вселенная замерла, давая им этот крошечный, драгоценный момент покоя между битвами.

Жесткий свет далекой звезды освещал их желтые скафандры, отбрасывая резкие тени на корпус.

— Капитан... Ричард, — голос Варии в наушнике прозвучал неожиданно тихо, почти робко, нарушив тишину вакуума. — Ваши физиологические показатели... вы испытываете сильную боль. Я вижу, как напрягаются мышцы вашего лица сквозь визор. Я могла бы сделать вам инъекцию эндорфинового блокатора из аптечки скафандра.

— Оставь, — Рик медленно повернул голову внутри шлема, глядя на ее профиль за толстым поликарбонатом. — Боль — это нормально, Вария. Она напоминает мне, что я не машина. И что я не бог, который может сминать металл силой мысли.

Он замолчал, глядя на гигантскую, переливающуюся туманность над ними.

— Этот Эмиссар... Охотник... Когда я смотрел, как они стирают в порошок целые флотилии, я почувствовал себя абсолютно пустым. Знаешь, в Авангарде нас учили, что человек с пушкой и правильной мотивацией может изменить мир. Что мы — хозяева своей судьбы. А сегодня мы увидели, что мы просто пыль. Декорации для существ, которые живут вне времени. Это... ломает.

Вария не ответила сразу. Она долго смотрела в звездную бездну. Для нее, выросшей в религиозном культе, концепция высших, недосягаемых существ не была новой. Но Охотник и Эмиссар не были похожи на Великого Змея, которому она молилась. Они были реальными, жестокими и осязаемыми.

— Меня учили, что пустота — это место, где обитает Бог, — наконец, медленно произнесла Вария. Ее голос звучал так, словно она впервые произносила эти мысли вслух, формулируя их прямо сейчас. — Что космос равнодушен, потому что он ждет момента очищения. Но сегодня... когда мы прыгали в эти ледяные кольца Суворова. Когда Келлер пожертвовал своей жизнью, ударив по двигателю кувалдой. Когда вы закрыли меня собой на Марсе.

Она повернула голову к Рику. Ее темные глаза смотрели на него с невероятной, пронзительной, обнаженной искренностью, лишенной всякой сектантской догматики.

— Я поняла, что пустота не равнодушна, Ричард. Она просто предоставляет нам место. Место для того, чтобы мы сами наполняли его смыслом. Звезднорожденные обладают силой сворачивать гравитацию. Но они не стали бы тратить время на слежку за нами, на угрозы и игры, если бы мы были просто пылью. Вария чуть сдвинула свою руку в тяжелой перчатке, так, что ее пальцы едва ощутимо коснулись рукава скафандра Рика. Это был неуклюжий, скованный броней жест, но в вакууме он ощущался острее любого поцелуя.

— Мы не пыль, Ричард, — тихо, но с абсолютной, стальной уверенностью сказала девушка-ассасин. — Мы — переменная, которая сломала их идеальный алгоритм. И мы продолжим его ломать. Потому что мы... потому что вы научили меня, что выживать ради других — это более сильная мотивация, чем убивать ради абстрактного бога.

Рик слушал ее голос в наушнике, смотрел на ее лицо в свете далеких звезд, и чувствовал, как та ледяная пустота отчаяния, которая поселилась в его груди после гибели Келлера и угрозы Эмиссара, начинает медленно, неуклонно таять.

Он всегда бежал. Бежал от вины за Нииру, бежал от Торна, бежал от ответственности, прячась в шахтах Вектеры и на дне стакана. Но сейчас, лежа на куске ржавого металла посреди нигде, с перебитым плечом, рядом с девушкой, которая была рождена для убийства, но выбрала жизнь, Рик Вэнс понял, что его бегство окончено.

Им не нужно быть богами, чтобы победить. Им нужно просто оставаться людьми. Упрямыми, злыми, изломанными, но цепляющимися друг за друга людьми.

Рик с трудом, преодолевая сопротивление толстого скафандра, сдвинул свою здоровую левую руку и накрыл ею руку Варии. Пластик и резина перчаток глухо стукнулись друг о друга. Это было неромантично, неуклюже и тяжело. Но под этой броней бились два сердца в унисон.

Вария не отдернула руку. На этот раз она не стала придумывать тактических оправданий, говорить о частоте пульса или температурных режимах. Она просто лежала, глядя на звезды, и ее пальцы крепко, намертво сжали руку Рика в ответ.

Они пролежали так в абсолютной тишине, соединенные лишь тонким нейлоновым тросом страховки и радиоканалом, еще несколько минут. В этой бескрайней, пугающей вселенной, где боги играли планетами, как шарами для боулинга, у них был этот момент идеального, кристально чистого покоя. Момент, когда они были всем друг для друга.

— Пора, — Рик первым, хрипло нарушил тишину. Он мягко высвободил руку и с кряхтением, тяжело сел на обшивке, активируя магниты. — Элиза там, наверное, уже сходит с ума от страха в одиночестве. И нам нужно лететь.

Вария бесшумно поднялась на ноги, ее лицо снова обрело сосредоточенное выражение бойца, но в глазах осталась та самая, новая теплота.

— Приступаем к отторжению массы, — кивнула она.

Это была элементарная физика. Третий закон Ньютона. Сила действия равна силе противодействия. В невесомости нельзя просто "скинуть" пятнадцатитонный кусок металла — если ты его толкнешь, он полетит в одну сторону, а ты с той же силой отлетишь в противоположную.

Рик и Вария встали у основания отрезанного, искореженного сегмента брони. Они намертво, до предела зафиксировали магнитные ботинки на здоровой части корпуса корабля. Затем они пристегнули свои страховочные фалы к мощным такелажным кольцам на палубе, дублируя крепление.

— Готова? — Рик уперся здоровым левым плечом в холодный металл обломка. Вария встала рядом, уперевшись в титан обеими руками и ногами, сгруппировавшись, как сжатая пружина.

— Подтверждаю готовность.

— На счет три. Раз. Два. ТРИ!

Рик стиснул зубы, игнорируя вспышку боли в сломанной правой ключице, и вложил всю силу своих ног и спины в толчок. Вария, используя свою невероятную биомеханическую мощь, толкнула металл с такой силой, что ее ботинки с визгом проскользили по броне корабля на пару сантиметров, прежде чем магниты удержали их.

В вакууме не было звука, но Рик физически ощутил, как тяжелая, пятнадцатитонная масса поддалась.

Огромный, уродливый, скрученный кусок брони, оторванный от корабля, медленно, величественно и безмолвно поплыл прочь от «Ржавой Кометы». Он отдалялся с небольшой скоростью, кувыркаясь в пустоте, унося с собой гравитационный шрам, оставленный Звезднорожденным. Корабль позади них едва заметно качнулся, компенсируя отторжение массы.

Рик тяжело, прерывисто дыша, смотрел, как искореженный металл растворяется на фоне звездной россыпи.

Операция была завершена. Центр масс судна был восстановлен. Теперь они могли маневрировать, не рискуя разорвать корабль в неконтролируемом штопоре.

— Идем домой, леди-с-ножами, — Рик отстегнул страховочный трос от корпуса и начал медленно, шаг за шагом, пробираться обратно к открытому зеву шлюза.

Когда они вошли в тесную камеру декомпрессии и тяжелая внешняя створка с глухим лязгом закрылась за ними, отсекая их от бесконечной, прекрасной и пугающей бездны космоса, Рик почувствовал невероятное облегчение.

Насосы взвыли, накачивая в шлюз воздух. Звуки вернулись. Вернулся запах застоявшегося машинного масла, горелой изоляции и человеческого пота. Искусственная гравитация корабля, питаемая остатками энергии реактора, мягко прижала их к полу.

Рик с шипением расстегнул замки своего тяжелого желтого шлема и стянул его, жадно вдыхая спертый воздух «Кометы». Вария сняла свой шлем следом, ее темные волосы слегка растрепались, прилипнув к влажному от пота лбу.

Она посмотрела на него.

— Наш следующий вектор, капитан? — спросила она.

Рик криво, устало, но решительно улыбнулся. Отчаяние ушло. Охотник оставил им жизнь ради эксперимента. Эмиссар угрожал уничтожением. Багровый Флот жаждал их крови. А Дюран собирал бомбу, способную сжечь миры.

Но у них была «Комета», у них были данные Элизы, и у них были они сами.

— Мы летим в систему Вольф, Вария. На теневую верфь «Коготь». Мы залатаем этот корабль. Мы обвешаем его броней в три слоя и поставим такие рельсотроны, от которых у богов заложат уши. А потом... потом мы покажем им, что бывает, когда они пытаются играть с людьми.

Глава 41Станция "Коготь"

Система Вольф встречала их тусклым, кроваво-красным светом умирающего карлика.

Звезда, давшая название этому сектору космоса, была старой, холодной и неприветливой. Она не согревала планет, которых здесь почти не осталось, а лишь отбрасывала длинные, зловещие багровые тени на бесконечные поля астероидов. Именно из-за этого густого пояса космического мусора и радиационных бурь Вольф стал идеальным прибежищем для тех, кто не хотел, чтобы его нашли. Для контрабандистов, наемников, беглых преступников и дезертиров.

«Ржавая Комета» не влетела в систему — она вползла в нее, как избитая, скулящая собака.

Их аварийный, неконтролируемый прыжок из Слепого Пятна чудом не закончился внутри звезды, но цена этого чуда была астрономической. Корабль представлял собой летящие руины. Без грави-двигателя, с разорванной обшивкой, оплавленными дюзами и заклинившими от термического шока заслонками, «Комета» двигалась исключительно за счет коротких, судорожных «плевков» уцелевших маневровых трастеров.

Рик Вэнс сидел в пилотском кресле, вцепившись левой рукой в штурвал. Его лицо осунулось, глаза запали, а кожа приобрела землистый оттенок от чудовищной кровопотери и боли. Каждое движение корабля, каждый микро-импульс двигателей отдавался в его раздробленной правой ключице вспышкой такой агонии, что Рик скрипел зубами, прокусывая губу до новой крови.

— ВАСКО, пеленг, — хрипло, едва слышно произнес он, не отрывая взгляда от лобового бронестекла, пересеченного паутиной трещин.

— Прием сигнала подтвержден, капитан Вэнс, — голос робота звучал с сильными статическими искажениями, его аудиопроцессор был поврежден во время ЭМИ-удара на «Аламо». — Навигационный маяк станции «Коготь» зафиксирован. Вектор сближения рассчитан. Оценочное время до стыковки: четырнадцать минут. Если, разумеется, наши двигатели не детонируют раньше.

Рик медленно, через силу кивнул.

— Элиза. Вышли им коды идентификации. Только не правительственные. Используй мой старый позывной. "Скиталец-Семь". И добавь к пакету данных шифр-ключ, который мы забрали у Сидора Крела на Марсе. Пусть знают, что у нас есть кредиты на оплату парковки.

Элизабель, чье лицо всё еще было покрыто бледной маской усталости после пыточной на Неоне, послушно застучала по клавиатуре. Она сидела тихо, словно тень, стараясь не привлекать к себе внимания. Гибель Келлера, произошедшая на ее глазах, сломала что-то внутри девушки. Она больше не паниковала и не плакала. В ней поселилась мрачная, взрослая, ледяная тишина. Тишина человека, который понял, какую цену вселенная берет за свои тайны.

Впереди, среди хаотичного нагромождения гигантских астероидов, начало проступать нечто, имеющее искусственную геометрию.

Станция «Коготь» не строилась по чертежам. Она выросла, как паразитический гриб на теле мертвого космоса. Ее основой послужил исполинский, выдолбленный изнутри астероид, к которому десятилетиями приваривали, прикручивали и пришвартовывали куски других кораблей. Рик видел здесь секции старых грузовых барж «Деймоса», жилые модули списанных станций Объединенных Колоний и даже огромные, ржавые орудийные башни, срезанные с линкоров Свободных Звезд. Вся эта конструкция торчала во все стороны нелепыми, угловатыми наростами, ощетинившись сотнями зенитных турелей, скрытых под маскировочными сетями.

Здесь не было сияющих неоновых вывесок Неона или строгой элегантности Новой Атлантиды. Только ржавчина, копоть, масло и тусклый желтый свет прожекторов, пробивающийся сквозь облака технического пара.

— Станция подтверждает стыковку. Нам выделен док номер три-омега, — сообщил ВАСКО.

Рик перевел остатки тяги на реверс. Маневровые трастеры завыли, пытаясь погасить инерцию трехсоттонного корабля. «Комета» с глухим, болезненным скрежетом вошла в посадочные направляющие стыковочного узла станции. Лязгнули магнитные захваты. Глухой удар сотряс палубу, и двигатели окончательно умолкли, издав протяжный, предсмертный свист.

В рубке повисла тишина.

Рик откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Они долетели.

— Вария, — Рик с трудом разлепил свинцовые веки. Ассасин бесшумно появилась в дверях рубки. Ее черный костюм носил следы их самоубийственного ремонта в космосе. — Помоги мне встать.

Девушка подошла, молча подставила свое плечо под его здоровую, левую руку. Ее движения были аккуратными, выверенными, она старалась не задеть его изувеченную правую сторону. От нее пахло озоном, металлом и чем-то неуловимо чистым. Рик тяжело оперся на нее, стиснув зубы от боли в ребрах, и они втроем — Рик, Вария и Элиза — медленно побрели к шлюзу. ВАСКО остался на мостике, перейдя в спящий режим для экономии энергии.

Когда тяжелая внешняя створка шлюза со скрежетом отъехала в сторону, впуская их на станцию «Коготь», на Рика обрушился целый шквал звуков и запахов.

Здесь было шумно. Очень шумно. Визжали промышленные циркулярные пилы, режущие корабельную броню, с оглушительным грохотом падали металлические балки, кто-то перекрикивался на смеси трех разных языков. Воздух был сизым от дыма, он вонял дешевым синтетическим табаком, перегретой гидравлической жидкостью, потом и жареным мясом.

Посадочная палуба представляла собой гигантскую, грязную пещеру, где вплотную друг к другу стояли корабли всех мастей — от юрких пиратских перехватчиков с закрашенными номерами до массивных, безымянных грузовозов. Вокруг них суетились десятки людей в замасленных комбинезонах, киборги с тяжелыми погрузочными имплантами и автономные дроны.

У подножия трапа «Кометы» их ждал человек.

Ему было далеко за шестьдесят, но выглядел он так, словно его вытесали из куска старой, задубевшей корабельной резины. Лысый, с лицом, испещренным глубокими шрамами от осколков и плазменных ожогов, он был одет в тяжелую кожаную куртку поверх грязной тельняшки. В зубах он лениво жевал погасшую сигару, а его правый глаз был заменен на грубый, старомодный оптический имплант с торчащими проводами.

Хендрикс. Хозяин доков «Когтя», один из старейших контрабандистов и теневых механиков в секторе. Человек, который за правильную сумму мог перебить серийные номера на дредноуте MAST так, что его не узнал бы сам производитель.

Хендрикс медленно, оценивающе перевел свой механический глаз с изувеченного корпуса «Кометы» на Рика, висящего на плече девушки-ассасина.

— Змей меня сожри... — прохрипел Хендрикс, вынимая сигару изо рта. — Вэнс? Рикки Вэнс? Я слышал, ты сдох на Вектере. Потом слышал, что ты в одиночку разнес бар на Марсе. Потом — что ты в розыске у Багрового Флота и всей Системной Обороны разом. А теперь ты заявляешься ко мне на корыте, которое выглядит так, словно его пережевал и выплюнул левиафан.

— Слухи всегда немного преувеличивают, старина, — Рик через силу выдавил слабую, кривую ухмылку, закашлявшись. — Я еще жив. Но моя птичка требует серьезной хирургии.

Хендрикс подошел ближе, по-хозяйски похлопав рукой по обгоревшему левому борту «Кометы», там, где они с Варией срезали свернутую гравитацией броню.

— Серьезной хирургии? Рик, дружище, этому куску дерьма нужны не хирурги, а священник и похоронная команда. Киль погнут, абляционная броня отсутствует на шестидесяти процентах корпуса, дюзы сплавились в единый монолит, а грави-привода... — он заглянул под корму, — у вас просто нет грави-привода. Его разорвало к чертям собачьим. Чудо, что вы вообще не разлетелись на атомы по дороге сюда. Кто вам чинил реактор?

Рик опустил глаза. Улыбка мгновенно исчезла с его лица, сменившись мрачной, тяжелой тенью. Элиза за его спиной тихо, судорожно всхлипнула.

— Келлер, — глухо, как из могилы, ответил Рик.

Хендрикс замер. Его рука медленно опустилась. Он знал старого механика. В этом бизнесе все старики знали друг друга.

— Джонни? Где этот старый, ворчливый ублюдок? Почему он не орет на меня из шлюза, что я трогаю его корабль своими грязными лапами?

— Он остался в Слепом Пятне, — Рик поднял взгляд на Хендрикса. В его глазах стоял ледяной, мертвый холод. — Вытаскивал нас из гравитационной петли вручную. Спас нам жизни, а сам превратился в шрапнель.

Хендрикс молчал несколько долгих секунд. В этом мире не было принято произносить пафосные речи или плакать. Здесь скорбели иначе. Старый контрабандист медленно, с достоинством отвинтил крышку от стальной фляжки, висящей на поясе, сделал большой глоток, а затем молча вылил щедрую порцию крепкого пойла прямо на грязный, покрытый маслом металл палубы.

— За тех, кто не вернулся из пустоты, — тихо прохрипел Хендрикс.

— За тех, кто не вернулся, — эхом отозвался Рик.

Вария, стоявшая рядом, не понимала ритуала с проливанием алкоголя, но она видела боль в глазах Рика и торжественность Хендрикса. Она слегка, едва заметно склонила голову в знак уважения к павшему воину.

— Ладно, — Хендрикс убрал фляжку, его лицо снова стало жестким и деловым. — Джонни был занозой в заднице, но он был лучшим. Раз он отдал жизнь за эту ржавую лоханку и за тебя, Вэнс, я не могу просто отправить вас на свалку. Но ремонт такого масштаба... Рик, это будет стоить астрономических денег. У меня нет благотворительного фонда. Мне нужно выкупать новый грави-двигатель на черном рынке, доставать танковую броню и оплачивать бригаду рабочих. У тебя есть чем платить?

Рик не стал отвечать. Он посмотрел на Элизу.

Ученая, шмыгнув носом, вышла вперед. Она положила на грязный бочонок свой бронированный кейс, ввела биометрический код и откинула крышку.

Внутри тускло блестели ряды толстых, прямоугольных крипто-чипов «ГалБанка». Аванс Сары Морган, кредиты, которые они украли у Слайдера и Сидора Крела на Неоне и Марсе. Всё, что у них было. Сумма, за которую можно было купить небольшую колонию на границе Освоенных Систем.

Единственный живой глаз Хендрикса округлился, а механический сенсор с тихим щелчком изменил фокусировку, сканируя номинал чипов.

— Матерь божья... Вэнс, ты что, ограбил главное хранилище Триумвирата?

— Я отдаю всё до последней копейки, Хендрикс, — голос Рика стал стальным, непреклонным. Это был голос командира, готовящегося к войне на истощение. — Мне не нужен просто ремонт. Мне не нужна контрабандистская баржа, чтобы прятаться от радаров. Мне нужен танк. Летающая, мать ее, крепость.

Рик оторвался от плеча Варии и подошел вплотную к Хендриксу, глядя ему прямо в глаза.

— Нас будут искать. Нас ищет Багровый Флот, нас ищет спецназ адмирала Дюрана. И нас ищут существа, о которых ты даже в своих самых страшных пьяных кошмарах не слышал. Мне нужно, чтобы ты обшил «Комету» трехслойной абляционной броней военного класса. Мне нужны генераторы кинетических щитов от линкора. И мне нужно оружие. Выброси эти старые пукалки. Я хочу, чтобы ты вварил в корпус самые тяжелые, самые дальнобойные электромагнитные рельсотроны, которые только сможешь достать у своих контактов в Свободных Звездах. Сделай этот корабль таким, чтобы он мог пробить дредноут насквозь.

Хендрикс медленно почесал лысую голову, глядя на Рика с нескрываемым уважением и толикой опасения.

— Если я навешаю на этот скелет столько брони и пушек, она будет летать как беременный бегемот, Вэнс. Скорости и маневренности у тебя не останется от слова "совсем".

— Мне не нужна маневренность. Я больше не собираюсь ни от кого убегать, — холодно отрезал Рик. — Я собираюсь убивать. Сможешь сделать?

Хендрикс усмехнулся, хлопнув крышкой кейса с деньгами.

— Да за такие бабки, Рикки-мальчик, я приделаю к этому корыту Звезду Смерти. Считай, что твоя птичка в надежных руках. Я загоню ее в сухой док номер один, мои парни начнут срезать гниль прямо сейчас.

— Отлично. А теперь... где здесь можно найти доктора? — Рик слегка покачнулся, его лицо посерело, а на губах снова выступила кровь. Адреналин окончательно покинул его, оставив наедине с чудовищными травмами. — У меня в плече дыра от лазера, ребра сломаны, и я думаю, у меня внутреннее кровотечение после девяти G.

Хендрикс сочувственно цокнул языком.

— Выглядишь ты и правда так, словно тебя прожевал Ашти и выплюнул за ненадобностью. Иди на нижний жилой ярус. Сектор Б-4. Там найдешь Дока Ирвина.

— Ирвина? — Рик поморщился. — Я слышал это имя. Это же тот мясник, которого выперли из клиники Новой Атлантиды за нелегальные опыты над кибернетикой?

— Он самый, — Хендрикс подмигнул. — Он циничный, пьющий, жадный ублюдок, и у него в кабинете пахнет как на бойне. Но если кто-то и способен собрать тебя из кусков мяса и титановых скоб, не задавая лишних вопросов для полиции, то это он. Главное — не спорь с ним о музыке.

Дорога до клиники Дока Ирвина показалась Рику бесконечной. Вария снова стала его единственной опорой, и каждый шаг по металлическим лестницам станции «Коготь» давался с мучительным, прерывистым стоном. Элиза шла сзади, неся свой датапад, словно это был щит.

Клиника Ирвина не имела ничего общего с белыми, стерильными палатами «Релиант Медикал». Это был бывший промышленный морозильник для мяса, переоборудованный в операционную.

С порога в нос ударил резкий, въедливый запах хлорки, спирта, сигарного дыма и застарелой крови. В помещении было прохладно. С потолка, из мощных, хрипящих динамиков на полную громкость играла классическая музыка — Валькирия Вагнера, — которая дико контрастировала с грязной, кровавой реальностью места.

Посреди комнаты, у металлического хирургического стола, стоял сам Ирвин.

Это был высокий, невероятно худой человек с безумным блеском в глазах. На нем был надет хирургический костюм, поверх которого красовался тяжелый, прорезиненный фартук мясника, густо заляпанный бурыми пятнами. В зубах он сжимал дымящуюся сигарету, а в руках держал что-то подозрительно похожее на модифицированную циркулярную пилу.

Ирвин обернулся на звук открывающейся двери. Он окинул троицу быстрым, профессиональным взглядом патологоанатома.

— Мы закрыты. Приемные часы окончены, — рявкнул он, не вынимая сигарету изо рта. — Идите истекать кровью в другой сектор. Я слушаю музыку.

— Хендрикс сказал, что ты берешься за сложные случаи за хорошие кредиты, — прохрипел Рик, с трудом отрываясь от Варии и тяжело наваливаясь здоровой рукой на операционный стол. — У меня кредитов достаточно, чтобы купить твою клинику вместе с твоей музыкальной коллекцией. Латай меня, Док.

Ирвин прищурился, вытащил сигарету и подошел ближе. Его глаза блеснули профессиональным интересом, когда он увидел запекшуюся корку био-пены на плече Рика и его мертвенно-бледное лицо.

— Плазменный ожог четвертой степени. Обширная некротизация тканей. Внутренние гематомы, указывающие на перегрузку выше восьми G, — Ирвин забормотал себе под нос, обходя Рика кругом. — И ты еще на ногах? Удивительная живучесть человеческой породы. Плюс переломы ребер. Да, случай интересный.

Он повернулся к Варии, которая замерла у двери, положив руку на пояс.

— А эта леди? Ей тоже нужна помощь? У нее рваная рана на бедре, и она выглядит так, словно готова убить меня, если я чихну в твою сторону.

— Мое физическое состояние не требует приоритетного медицинского вмешательства, — холодно отрезала Вария. — Займитесь командиром. И я буду присутствовать при операции. Если вы нанесете ему необратимый урон, я перережу вам артерии.

Ирвин расхохотался, обнажив желтые зубы. Его смех смешался с громыханием Вагнера из динамиков.

— Обожаю угрозы от женщин в черном! Это добавляет пикантности моей работе. Ладно, герой, ложись на стол. Снимай свое грязное тряпье. И предупреждаю сразу: у меня закончилась качественная синтетическая анестезия. Будем резать по живому с местной блокадой нервов. Это будет больно. Очень больно.

— Я привык, — Рик стиснул зубы и с помощью Варии начал стягивать с себя остатки пропитанного кровью термобелья. — Делай свое дело, мясник.

Операция длилась два часа, и это были два часа абсолютного, первобытного ада.

Ирвин не церемонился. Под рев классической музыки он грубо, промышленными лазерными скальпелями срезал мертвую плоть с плеча Рика. Анестезия работала плохо — Рик чувствовал, как металл скоблит по его кости. Он лежал на спине, намертво вцепившись левой рукой в металлический край стола так, что тот погнулся. Он прокусил до крови кожаный ремень, который Ирвин сунул ему в зубы.

Но он ни разу не закричал.

Вария стояла у самого изголовья стола, не отходя ни на шаг. Она смотрела на то, как скальпели Ирвина кромсают плоть человека, который несколько раз спасал ей жизнь. И Рик, сквозь пелену агонии, чувствовал, как ее прохладная, изящная рука в черной перчатке крепко, почти до боли сжимает его плечо, словно пытаясь передать ему часть своей биомеханической выносливости. Эта безмолвная, жесткая поддержка была для Рика лучше любой анестезии.

— Кость ключицы раздроблена в труху, — констатировал Ирвин, вытирая пот со лба. Пепел с его сигареты падал прямо на пол операционной. — Обычный гипс тут не поможет. Будем ставить титановые штифты и синтетическую связку. Будешь звенеть на металлоискателях в космопортах, зато рука будет работать как новая.

— Валяй... — только и смог простонать Рик, чувствуя, как сознание уплывает.

Пока Ирвин сверлил его кости, вшивая металл прямо в плоть, Рик проваливался в тяжелое, бредовое полузабытье.

Ему снился Келлер, смеющийся в вакууме. Снился Торн с пистолетом у виска. Снилась бесконечная, пожирающая свет спираль «Геликса» и Охотник, чья белая полоса визора пронзала его насквозь.

А затем, сквозь этот кошмар, пробился другой голос. Голос Элизы.

Ученая сидела в углу операционной, отвернувшись от кровавого зрелища на столе. Она подключила свой датапад к местной сети и что-то быстро печатала.

— Рик... капитан... — ее голос дрожал от волнения. — Пока вы тут... я прогнала координаты из зонда Дюрана через дешифратор еще раз. Я нашла конечную точку. Место, куда Дюран сливал всю информацию по проекту «Старсид». Место, где он, вероятно, строит свою гравитационную бомбу.

Рик с трудом открыл один глаз, пытаясь сфокусироваться на ней сквозь боль. Ирвин как раз затягивал последние хирургические скобы на его изуродованном плече.

— Где... где это, док? — прохрипел Рик, выплевывая изжеванный ремень.

— Это аграрный мир, капитан, — Элиза подняла на него глаза. В них читалось недоумение. — Система Шайенн. Планета Монтара-Луна. Это фермерская колония Свободных Звезд. Дюран использует какую-то старую, заброшенную ферму как прикрытие для отмывания данных и, возможно, для сокрытия Артефактов.

Монтара-Луна. Грязь, пшеница, бескрайние поля и редкие поселения. Место, которое никак не вязалось с секретными проектами адмирала Объединенных Колоний. Это было идеальное укрытие.

Ирвин наложил последний слой синтетической кожи на плечо Рика и щедро залил рану стерилизующим спреем.

— Готово, франкенштейн, — мясник стянул окровавленные перчатки и закурил новую сигарету. — Руку не напрягать двое суток, тяжести не поднимать, в перестрелки не лезть. С тебя пятьдесят тысяч кредитов.

Рик тяжело, с рычанием сел на операционном столе. Его правое плечо представляло собой жуткое зрелище из красных шрамов и металлических скоб, но рука слушалась. Пальцы сжались в кулак.

Он посмотрел на Варию, которая всё еще стояла рядом, не опуская руку с его плеча. В ее глазах он прочитал ту же решимость, что кипела в нем самом.

— Элиза, передай Хендриксу, чтобы ускорил ремонт «Кометы», — Рик спрыгнул со стола, игнорируя головокружение. Он накинул куртку на голое тело. — Как только на нашу баржу повесят рельсотроны, мы улетаем. Нас ждет Монтара-Луна. Пора навестить этого фермера и выбить из него всю правду о бомбе Дюрана.

Они были изломаны, потеряли друга и почти лишились надежды. Но теперь у них была цель. И они шли за ней, превратившись в тех самых чудовищ, которых вселенная сама же и породила.

Глава 42Тени Великого Змея

Теневая верфь «Коготь» никогда не спала, и ее колыбельной был оглушительный, непрерывный индустриальный грохот.

Рик Вэнс сидел на перевернутом пустом ящике из-под патронов в просторном, продуваемом сквозняками ангаре сухого дока номер один. Прямо перед ним, освещенная десятками мощных желтых прожекторов, висела в магнитных захватах «Ржавая Комета». Вокруг нее, словно рой трудолюбивых, матерящихся муравьев, суетились две бригады механиков и сварщиков Хендрикса.

Снопы ослепительно-белых и синих искр водопадами лились с бортов судна. Резаки с визгом вскрывали изувеченную обшивку, а тяжелые строительные дроны-погрузчики с натужным гулом гидравлики подтаскивали к кораблю массивные, выкрашенные в темно-серый цвет плиты композитной танковой брони. Рик отдал Хендриксу всё. Последний выпотрошенный из Слайдера кредитный чип пошел на оплату нового, списанного с военного фрегата грави-привода и пары тяжелых электромагнитных рельсотронов, которые сейчас монтировали в носовую часть «Кометы».

Корабль больше не будет выглядеть как мусоровоз. Он превращался в бронированный, ощетинившийся стволами кулак. Летающую крепость.

Рик пошевелил левой рукой, разминая затекшие пальцы. Правая рука и всё плечо до самой шеи были наглухо закованы в жесткий, фиксирующий медицинский корсет из умного полимера. Док Ирвин не соврал: когда действие лошадиных доз армейских анестетиков начало спадать, Рик почувствовал каждый титановый штифт, который мясник ввинтил в его раздробленную ключицу. Боль была тупой, пульсирующей, выматывающей, но это была понятная, земная боль. С ней можно было жить.

Гораздо хуже Рик чувствовал себя из-за того, что Келлер по-прежнему оставался в клинике Ирвина, плавая в резервуаре с регенеративным гелем, пока медицинские дроиды сращивали его нервные окончания с новым протезом. Элизабель сидела там же, наотрез отказавшись возвращаться на корабль, пока старик не придет в сознание.

— Вы сжигаете калории, не потребляя питательных веществ, капитан, — раздался тихий голос за его спиной.

Рик даже не вздрогнул. Он уже привык к тому, что Вария появляется из воздуха.

Девушка-ассасин обошла ящик и остановилась рядом с ним. На ней был всё тот же матово-черный изодермический костюм, только очищенный от крови и зашитый в местах прорывов. Ее маска была опущена на шею.

— Если я сейчас съем местный брикет с соевым мясом, мой желудок, измученный перегрузками, объявит забастовку и вернет его обратно на палубу, — Рик криво усмехнулся, глядя на нее снизу вверх. — Как периметр, леди-с-ножами? Никто не сует нос в наш док? Хендрикс держит слово?

— Служба безопасности станции функционирует на примитивном уровне, — констатировала Вария, ее взгляд-обсидиан скользнул по фигурам сварщиков. — Камеры наблюдения в секторе взломаны и зациклены. Внешний шлюз контролируется доверенными людьми Хендрикса. Угроза вторжения со стороны правоохранительных органов Объединенных Колоний или Багрового Флота на данный момент оценивается как минимальная.

— Звучит как хорошие новости, — Рик вздохнул, доставая здоровой левой рукой фляжку с водой и делая глоток. — Значит, у нас есть хотя бы сутки, чтобы зализать раны.

Вария не ответила. Она стояла неподвижно, но Рик заметил, как ее голова чуть заметно, на миллиметр, наклонилась вбок. Словно она прислушивалась к чему-то, что было недоступно человеческому уху за ревом сварочных аппаратов. Ее глаза слегка сузились.

— Что такое? — Рик мгновенно подобрался, его левая рука инстинктивно легла на рукоять пистолета.

— Аномалия, — Вария произнесла это слово так тихо, что Рик прочитал его скорее по губам.

Она медленно повернулась лицом к широкому, темному коридору, который вел от сухого дока вглубь технических уровней станции «Коготь».

— Акустический фон сектора D-4 изменился. Отсутствует характерная вибрация тяжелых грузовых лифтов. Охлаждающие турбины вентиляции работают в штатном режиме, но... я не слышу голосов грузчиков, которые работали там три минуты назад.

Рик нахмурился. Станция «Коготь» была рассадником криминала, пьяные драки и поножовщина здесь были обычным делом. Затихшая бригада грузчиков могла означать просто перекур или очередную разборку из-за контейнера с контрабандой.

— Может, они ушли на смену? Или просто пьют в подсобке? — предположил Рик, поднимаясь с ящика.

— Нет, — Вария плавно, бесшумно подняла руку в черной перчатке и натянула полумаску на лицо, мгновенно переключаясь из режима человека в режим идеального оружия. — Это не тишина отсутствия. Это тишина вакуума. Направленное звукопоглощение. Генераторы анти-звука.

Слова Варии ударили по нервам Рика хуже любого разряда тока. Генераторы анти-звука. Это были не игрушки пиратов и не тяжелое снаряжение армейского спецназа. Это были сверхсекретные, запрещенные во всех системах тактические модули, которые создавали вокруг оперативника сферу фазового подавления звуковых волн. Оборудование, которое стоило миллионы кредитов.

Оборудование, которое использовала только одна фракция в галактике.

— Великий Змей... — Рик побледнел. — Они нашли тебя.

— Не меня. Нас, — ледяным тоном поправила Вария. Ее правая рука рефлекторно дернулась к бедру, где раньше висела рукоять плазменного клинка. Ее пальцы сжались на пустоте. Девушка на секунду замерла, осознавая свою критическую уязвимость.

У нее больше не было ее главного оружия, сгоревшего в теле киборга Граймса. Она выхватила из-за спины трофейный пиратский плазменный дробовик и короткий осмиевый боевой нож.

— Это «Клинки» Дома Ва'руун. Элита Инквизиции, — голос Варии по закрытому каналу связи скафандра звучал как натянутая до предела гитарная струна. — Они не вступают в переговоры. Они не берут пленных. Их задача — полное очищение ереси. Ричард. Они убьют каждого человека в этом секторе, чтобы не оставить свидетелей моего присутствия.

Словно в подтверждение ее слов, свет в огромном ангаре сухого дока внезапно моргнул.

Это не было отключение питания. Лампы просто начали тускнеть, заливаясь неестественным, зеленоватым оттенком. Запахло озоном и жженой миррой — специфическим благовонием, которое фанатики Ва'руун использовали для ритуального очищения своих скафандров.

Сварщики Хендрикса на лесах вокруг «Кометы» перестали работать. Один из них, здоровяк в тяжелой брезентовой робе, сдвинул защитную маску на затылок и крикнул в темноту коридора D-4:

— Эй! Какого хрена с напряжением?! Мы тут вообще-то...

Он не договорил.

Из темноты коридора не раздалось ни звука выстрела, ни крика. Просто в шею здоровяка, пробив толстый воротник робы, с влажным хрустом вонзился тонкий, абсолютно черный метательный дротик.

Сварщик замер. Его глаза расширились, изо рта вырвался короткий, сдавленный сип. Его руки, держащие тяжелый автоген, бессильно разжались. Человек рухнул с лесов с десятиметровой высоты и с глухим, страшным звуком ударился о металлическую палубу, сломав шею. Но Рик был уверен, что сварщик был мертв еще до того, как его тело коснулось пола.

— Засада! Оружие к бою! — заорал Рик, выхватывая «Кракен» здоровой левой рукой. — Хендрикс! Уводи своих людей за корабль! Это не полиция!

Но было поздно.

Математика смерти, которой так гордилась Вария, сейчас работала против них.

Теней в ангаре стало больше. Они отделились от стен, материализовались из-за груд контейнеров и спрыгнули с верхних вентиляционных мостков.

Пять фигур.

Они были облачены в матово-черную, поглощающую свет броню — усовершенствованную версию изодермического костюма Варии, усиленную углеродными пластинами на груди и плечах. Их лица полностью скрывали гладкие, безликие шлемы с узкой зеленой полосой визора, похожей на глаз рептилии. Поверх брони спадали длинные, изодранные на концах плащи из темной ткани, пропитанной термоотражающим составом — "Саваны", делающие их невидимыми для тепловизоров.

Они двигались с пугающей, гипнотической синхронностью. Ни одного лишнего шага. Никакой паники. Никаких боевых кличей. Абсолютная, звенящая тишина, поглощаемая их генераторами анти-звука.

В руках троих из них с агрессивным, шипящим гулом вспыхнули багрово-пурпурные дуги плазменных клинков. Двое других сжимали короткие, бесшумные электромагнитные иглометы.

— Рассредоточиться. Не вступать в прямой зрительный контакт с их оптикой. Они используют стробоскопическое гипно-подавление, — скомандовала Вария, мгновенно уходя перекатом за тяжелый стальной погрузчик.

Рик нырнул следом, больно ударившись прооперированным плечом. Искры из глаз брызнули, но он подавил стон. Рабочие Хендрикса, не обученные воевать с призраками, запаниковали. Кто-то попытался открыть огонь из пистолета, кто-то бросился бежать к выходу.

Это была резня.

Стремительные, черные тени скользнули сквозь толпу механиков. Багровые лезвия плазмы беззвучно рассекали плоть и кости, мгновенно прижигая раны. Ассасины не рубили с размаху — они наносили хирургические, выверенные колющие удары в жизненно важные точки, не сбавляя скорости своего жуткого танца. За пять секунд шесть человек были мертвы, не успев даже понять, что их убило.

— Твари... — Рик высунулся из-за погрузчика и открыл беглый огонь из «Кракена» по ближайшей тени.

Пули девятого калибра ударили в углеродную пластину ассасина. Тот даже не пошатнулся. Он лишь плавно, текуче развернулся, зеленая полоса визора уставилась на Рика, и фигура сделала неуловимый рывок вперед, занося плазменный клинок.

Но на его пути возникла Вария.

Она не могла блокировать плазму ножом — лезвие просто расплавило бы осмий. Девушка использовала единственное преимущество, которое у нее было: она знала их алгоритмы так же хорошо, как свои собственные.

Она поднырнула под смертоносный замах багрового клинка, оказавшись вплотную к своему бывшему "брату". Ее левая рука с невероятной силой перехватила его запястье с оружием, блокируя сустав, а правая в упор разрядила плазменный дробовик пиратов прямо в живот ассасина.

Выстрел в упор проломил углеродную броню сектанта. Фигуру в черном плаще отшвырнуло назад, плазменный клинок вылетел из разжавшихся пальцев и, прожегши дыру в бетонном полу, погас.

— Один нейтрализован. Меняйте позицию, Ричард! — выдохнула Вария, уходя в перекат от бесшумной очереди вольфрамовых игл, которые со звоном впились в погрузчик на уровне ее головы.

Бой перешел в фазу клаустрофобного кошмара.

Сухой док, заставленный ящиками, балками и лесами вокруг «Кометы», превратился в смертельный лабиринт. Рик, физически ограниченный одной рукой и невыносимой болью в плече, не мог маневрировать. Он был прикован к укрытиям, обеспечивая заградительный огонь, пытаясь держать ассасинов на расстоянии.

Вария танцевала с тенями.

Она двигалась быстрее, чем когда-либо на глазах Рика. Это был танец отчаяния человека, лишенного главного оружия против превосходящего числом врага, знающего все ее приемы. Она стреляла из тяжелого дробовика, использовала рикошеты, швыряла магнитные ножи и инструменты, валяющиеся на полу.

Двое ассасинов с клинками зажали ее у посадочной опоры «Кометы». Они атаковали синхронно, как единый организм, сплетая сеть из багровой плазмы. Вария уворачивалась, изгибаясь под немыслимыми углами. Ее изодермический костюм уже был прожжен на плече и бедре — плазма оставляла глубокие, дымящиеся ожоги даже при касании по касательной.

Она не могла вечно отступать.

Рик, сцепив зубы до крошева, перебежал за следующую опору, ловя одного из атакующих Варию сектантов в перекрестие прицела. Он не стал стрелять в тяжелобронированный торс. Он прицелился в зеленый визор на шлеме и нажал на спуск трижды.

Одна из пуль пробила стекло. Ассасин дернулся, его движения сбились на долю секунды.

Этой доли Варии хватило. Она отбросила дробовик, в котором кончились заряды, нырнула под клинок второго врага, выхватила свой нож и с хирургической точностью всадила его прямо в поврежденный визор первого ассасина, пробив ему мозг.

Она использовала падающее тело бывшего "брата" как живой щит, принимая на его спину удар плазменного клинка второго нападавшего. Запахло жареным мясом. Вария выхватила из-за пояса мертвого сектанта его электромагнитную гранату, выдернула чеку, прилепила ее на грудь врага и мощным ударом ноги отшвырнула его прямо на оставшегося ассасина.

Взрыв ЭМИ-гранаты разорвал тишину ангара.

Ослепительная синяя вспышка закоротила системы маскировки и генераторы анти-звука ассасинов. Их плащи задымились, щитки на шлемах погасли.

Звук вернулся в док. И вместе с ним Рик услышал нечто, заставившее его кровь заледенеть.

Это не были шаги. Это был звук, похожий на шелест тяжелого, бронированного чешуйчатого змея, ползущего по металлу.

Из густой тени прямо под брюхом «Ржавой Кометы», куда не добивал свет прожекторов, медленно, неотвратимо, как сама смерть, вышла фигура.

Он был на голову выше остальных ассасинов. Его броня не была гладкой. Она была покрыта затейливой, багровой гравировкой, напоминающей переплетающихся змей. Вместо плаща на его плечах лежал тяжелый, бронированный воротник. Лицевой щиток его шлема светился не зеленым, а глубоким, кроваво-красным светом.

В правой руке он держал не стандартный клинок. Это была тяжелая, двусторонняя плазменная глефа — древковое оружие, на обоих концах которого ревели и искрили два полуметровых багровых лезвия.

Инквизитор Малак. Наставник Варии. Человек, который вылепил из нее идеальный инструмент убийства.

Он не побежал. Он шагал медленно, величественно, его тяжелые магнитные ботинки с глухим лязгом вбивались в металл палубы. Каждый его шаг излучал такую подавляющую, фанатичную уверенность, что воздух вокруг казался плотнее.

— Еретичка, — голос Малака прозвучал не по рации, а разнесся по ангару через мощные внешние динамики его брони. Этот голос был глубоким, низким, вибрирующим фанатизмом, от которого сводило скулы. — Ты променяла милость Великого Змея на дружбу с грязными обитателями пустоты. Твое лезвие затупилось. Твой разум отравлен эмоциями.

Вария, тяжело дыша и истекая кровью из ожогов, застыла. Рик видел, как ее плечи напряглись. Вся ее идеальная, выверенная осанка на секунду дала трещину. Перед ней стоял человек, который заменял ей отца и бога, человек, который заставлял ее убивать и наказывал за малейшую слабость. Тень ее прошлого, материализовавшаяся из плоти и плазмы.

— Твое очищение будет долгим, номер Четыре-Семь, — Малак медленно крутанул тяжелую глефу в руке. Воздух завыл от движения плазмы. — Но сначала я вырежу эту грязь, к которой ты так привязалась.

Красный визор Инквизитора метнулся к укрытию, за которым сидел Рик.

Малак не стал нападать с глефой. Он был слишком умен и расчетлив. Инквизиторы Ва'руун владели множеством инструментов очищения.

Он плавно, левой рукой вскинул короткий, толстый раструб портативного оружия, вмонтированного в его предплечье. Это не был огнестрел или лазер. Это был пневматический игломет системы «Тихий Укус». Оружие, стреляющее отравленными наномашинами дротиками, способными пробить кевлар и синтетику скафандра. Яд, известный как «Слеза Змея» — сложнейший нейротоксин, вызывающий мгновенный паралич, некроз тканей и галлюцинации, переходящие в мучительную смерть.

Целью Малака был не Рик.

Он знал, что Вария попытается отвлечь его внимание. Он знал ее рефлексы лучше, чем она сама. И он целился именно туда, куда она должна была инстинктивно сместиться.

Вария, как и предсказывал Малак, рванулась вперед, уходя с линии потенциальной атаки, готовясь бросить свой последний нож в визор Инквизитора.

— Ловушка схлопнулась, — холодно произнес Малак и нажал на спуск.

Пневматика коротко, почти беззвучно кашлянула. Тонкий, черный дротик со скоростью, превышающей скорость звука, вылетел из раструба. Траектория была идеальной. Он летел точно в незащищенное броней, мягкое сочленение на бедре изодермического костюма Варии. У нее не было шансов уклониться. Она находилась в безопорном прыжке.

Рик Вэнс всё видел.

Его мозг пилота, привыкший рассчитывать векторы атаки в трехмерном космическом бою, просчитал траекторию дротика и точку перехвата за долю миллисекунды. Он понял замысел Малака. Он понял, что Вария мертва.

В этот момент в голове Рика исчезла боль в сломанной ключице. Исчез страх перед Инквизитором. Исчезли мысли о выживании. Остался только один, кристально чистый, абсолютный инстинкт. Тот самый инстинкт, который когда-то заставил его развернуть штурмовик на Ниире ради беженцев. Тот самый инстинкт, который он пытался утопить в виски.

Он не мог позволить ей умереть. Не этой девочке, которая только что начала учиться улыбаться. Не той, кто прикрывала его спину.

Рик Вэнс, с переломанными костями, зажатыми в свежий титан, не стал стрелять. Он не стал кричать.

Он просто бросился вперед.

Оттолкнувшись левой, здоровой ногой от бетонного пола с такой силой, что порвал сухожилия на икре, Рик рванулся наперерез траектории полета черного дротика. Он сделал это в тот самый момент, когда Вария приземлялась, ничего не подозревая о смерти, летящей ей в бок.

Рик не успел полностью перекрыть ее телом. Это было физически невозможно.

Но он успел подставить себя. Свое правое, онемевшее, затянутое в медицинский бандаж и лишенное брони плечо.

ТХВАК.

Глухой, влажный звук вонзившегося в плоть металла показался в тишине ангара оглушительным.

Дротик, пробив медицинский бандаж, био-пену и свежие швы Ирвина, по самую оперенную часть вонзился в правое плечо Рика Вэнса, застряв в недавно установленной титановой пластине ключицы.

Капсула дротика мгновенно лопнула, впрыскивая дозу концентрированного нейротоксина прямо в кровоток пилота.

Рик рухнул на бетонный пол, как срубленное дерево.

Удар о палубу выбил из него остатки дыхания, но Рик даже не почувствовал физической боли от падения.

То, что он почувствовал, не поддавалось описанию. Это не было похоже на лазерный ожог. Это было так, словно в его вены вместо крови залили жидкий, кипящий азот, смешанный с битым стеклом. Нейротоксин «Слеза Змея» работал мгновенно.

Оглушающая, абсолютная судорога свела все его мышцы. Спина выгнулась дугой, затылок с силой ударился о металл. Перед глазами взорвалась багровая, пульсирующая пелена. Дыхание остановилось — паралич мгновенно сковал диафрагму.

Рик забился в жесточайших конвульсиях на полу, из его горла вырвался хриплый, нечеловеческий булькающий звук, на губах выступила розовая пена. Черные, уродливые вены, вздувшиеся от яда, стремительно поползли от пробитого плеча вверх по шее, к лицу.

Вария, приземлившись, обернулась.

Идеальная убийца. Машина, лишенная эмоций. Фанатичка, воспитанная в пустоте.

Она увидела Рика, бьющегося в агонии у ее ног. Увидела дротик, торчащий из его плеча. Дротик, который предназначался ей.

В этот момент внутри Варии что-то окончательно, с оглушительным звоном сломалось. Рухнули последние стены догм, вбитых Инквизитором Малаком. Сгорели страницы священных текстов Великого Змея. Исчезла холодная, математическая логика выживания.

Ее мир сузился до одного человека, умирающего за нее на грязном полу. И до человека, который это сделал.

Вария подняла глаза на Инквизитора Малака.

Под ее гладкой, черной полумаской больше не было покорного «Клинка». Там было лицо существа, познавшего истинную, человеческую, разрушительную ярость. Ярость, которая была страшнее любой плазмы.

— Ты слаба, Четыре-Семь, — презрительно бросил Малак, глядя на Рика, корчащегося в пене. — Твой грязный питомец умирает. Токсин сожжет его нервную систему через три минуты. А затем я займусь тобой.

Вария не ответила. Она не издала ни звука.

Она упала на колени рядом с Риком. Ее левая рука в черной перчатке легла на его дергающуюся, залитую потом грудь, словно пытаясь удержать в нем жизнь, в то время как ее темные глаза не отрывались от Малака.

Рик, сквозь пелену агонии, судорожно вцепился левой рукой в ее запястье. Его пальцы, белые от напряжения, сжали ее ткань.

— Б-беги... — прохрипел Рик, пуская пузыри крови. Его глаза, мутные и расширенные, смотрели на нее. Он задыхался. Токсин разрушал его нейроны. — Уходи... на корабль...

Она не побежала.

Вария правой рукой выхватила с пояса последнюю, ослепляющую световую гранату. Но она бросила ее не в Малака. Она с силой ударила гранатой об пол прямо у своих ног, отворачиваясь.

Ослепительная, выжигающая сетчатку белая вспышка заполнила ангар, на секунду ослепив инфракрасную и оптическую систему визора Инквизитора.

Когда зрение Малака восстановилось спустя две секунды, перед ним было только пустое место.

Вария исчезла, растворившись в тенях вместе с тяжелым, изломанным телом Рика Вэнса.

Она не бросила его. Она потащила его вглубь сухого дока, туда, где среди искрящих кабелей и массивных кранов их ждала последняя, отчаянная битва. Битва, в которой математика больше не имела значения. Теперь это была битва за тех, кого любишь.

Глава 43: Танец с Плазмой

Токсин «Слеза Змея» не убивал мгновенно. Инквизиторы Дома Ва'руун, создавшие этот яд в стерильных подземных лабораториях своей скрытой столицы Дазры, считали быструю смерть актом непростительного милосердия. Яд был разработан для того, чтобы еретик успел осознать свою вину, погружаясь в пучину собственных галлюцинаций, пока его нервная система методично, синапс за синапсом, выгорает дотла.

Рик Вэнс не был еретиком культа, но яд не делал различий.

Его тело билось в неконтролируемых, рвущих мышцы судорогах, пока Вария тащила его за воротник куртки вглубь сухого дока станции «Коготь». Мир перед глазами Рика распадался на пиксели. Бетонный пол казался то раскаленной лавой, то вязким, ледяным болотом. В ушах стоял пронзительный, сводящий с ума белый шум, сквозь который прорывались фантомные голоса с Нииры. Он задыхался — паралич медленно, но верно подбирался к дыхательному центру.

Вария затащила его за массивный, восьмиугольный стальной контейнер с маркировкой «Деймоса», скрытый в глубокой тени под нависающей платформой списанного орбитального крана.

Она тяжело привалила его к металлу. Ее матово-черный костюм был покрыт слоем серой пыли и свежей кровью, а дыхание сбилось.

— Ричард. Капитан. Фокус, — ее голос прозвучал жестко, но ее пальцы, отстегивающие аптечку с пояса, предательски дрожали.

Она выхватила шприц-тюбик с универсальным армейским антидотом-стимулятором и без колебаний вогнала толстую иглу прямо сквозь штанину в бедро Рика. Это не было противоядием от «Слезы Змея» — антидот существовал только у самих Инквизиторов. Но ударная доза синтетического адреналина и нейро-стабилизаторов должна была отсрочить остановку сердца хотя бы на пять минут, не дав токсину окончательно разорвать связи в мозгу.

Рик судорожно, с влажным хрипом вдохнул, выгибаясь дугой. Его широко распахнутые, налитые кровью глаза с трудом сфокусировались на лице Варии. — Л-леди... с ножами... — просипел он, пуская розовую пену изо рта. Правая сторона его лица уже онемела, обвиснув. — Беги... дура... Он... он слишком силен.

— Молчите. Экономия кислорода в тканях критически важна, — Вария резко прервала его, хотя ее глаза-обсидианы, смотревшие на умирающего пилота, выдавали абсолютную, невыносимую человеческую панику, которую она не могла подавить никакими мантрами.

Она медленно выпрямилась. Вария вытащила из-за пояса трофейную рукоять плазменного клинка — ту самую, которую она успела подобрать с пола ангара рядом с телом первого убитого ею ассасина в предыдущей стычке. Ее собственный клинок был мертв, но оружие ее бывших "братьев" работало исправно.

Вария проверила заряд батареи. Восемьдесят процентов. Достаточно.

Она шагнула из-за контейнера, оставляя бьющегося в конвульсиях Рика в относительной безопасности тени.

Зона, в которой они оказались, представляла собой внутреннюю, негерметичную секцию гигантского сухого дока. Здесь не было искусственной гравитации — станция экономила энергию на технических ярусах. Огромное сферическое помещение было заполнено парящим в невесомости индустриальным мусором: обрезками титановых труб, кусками обшивки, мотками толстых силовых кабелей и забытыми инструментами. Тусклые, мерцающие аварийные маячки бросали длинные, искаженные тени, превращая отсек в сюрреалистичный лабиринт.

Акустические генераторы анти-звука ассасинов выгорели от ЭМИ-гранаты, поэтому теперь док был наполнен низким, утробным гудением трансформаторов станции.

Лязг. Лязг. Лязг.

Тяжелые, размеренные шаги Инквизитора Малака раздались откуда-то сверху. Вария подняла голову.

Малак не парил в невесомости. Он шел по потолку отсека, активировав магнитные ботинки своей массивной брони. В его правой руке с низким, агрессивным, вибрирующим ревом пылала плазменная глефа — двустороннее орудие смерти, багровые лезвия которого освещали его шлем с красным, немигающим визором.

— Ты пытаешься спрятать падаль в тенях, Четыре-Семь? — голос Малака, пропущенный через вокодер, заполнил весь отсек, отражаясь от стальных переборок. В нем звучало холодное, разочарованное презрение. — Ты разочаровываешь меня с каждой минутой всё больше. Я учил тебя отсекать привязанности, как гнилую плоть. Я учил тебя, что Вселенная — это ложе Змея, и в ней нет места слабой, человеческой морали.

Малак остановился прямо над ней, на потолке, смотря вниз. — Когда я забирал тебя из инкубаторов Дазры, ты была ничем. Пустым сосудом. Я залил в тебя сталь. Я заставил тебя стоять сутками на раскаленных камнях в полной темноте, пока твой разум не очистился от страха. Я сделал из тебя идеальный инструмент очищения. Инквизитор медленно повел двусторонней глефой. Воздух завыл. — А ты променяла вечность на кучку грязных, изломанных контрабандистов. Ты закрываешь их своим телом. Ты поддалась энтропии.

Вария активировала свой трофейный клинок. Одиночная багровая дуга плазмы с шипением вырвалась из эфеса, осветив ее бледное, напряженное лицо.

Впервые в своей жизни она не опустила глаза перед Инквизитором.

— Вы не сделали из меня сталь, Наставник, — голос Варии был негромким, но в условиях акустики дока он звучал с абсолютной, звенящей ясностью. В нем не было ни страха, ни благоговения. Только ледяная, хирургическая ярость существа, которое наконец-то осознало, что его всю жизнь держали в клетке из лжи. — Вы сделали из меня слепого мясника. Вы называете это "очищением", но это просто убийство ради вашей собственной власти в Совете. Великому Змею не нужны мертвые дети. Ему не нужны замученные рабочие.

Она подняла клинок, направляя его точно на Малака. — Капитан Вэнс — не падаль. Он человек, который бросился под ядовитый дротик, зная, что умрет, только чтобы спасти меня. Вы никогда не учили меня этому. Вы научили меня умирать. А он... он научил меня жить. И я не позволю вам забрать его жизнь.

Малак издал низкий, вибрирующий звук, похожий на утробный рык хищника. — Ересь поглотила твой разум окончательно. Твои слова — яд, и я выжгу его плазмой. Инквизитор отключил магнитные ботинки на потолке и, используя гравитационный импульс, камнем рухнул вниз, прямо на Варию.

Танец начался.

Это не был бой на мечах из романтических исторических голо-фильмов Новой Атлантиды. Это было столкновение двух физических тел в условиях микрогравитации, вооруженных оружием, которое плавит любой металл.

Вария не стала пытаться жестко блокировать удар падающего Инквизитора — его масса и инерция просто раздавили бы ее или перерубили ее собственный клинок. За долю секунды до того, как багровое лезвие Малака должно было разрубить ее пополам, она активировала маневровые трастеры на левом бедре своего костюма.

Ее отбросило в сторону. Глефа Инквизитора с оглушительным скрежетом и фонтаном белых искр врезалась в металлическую палубу, проплавив в ней глубокую, дымящуюся борозду.

Вария, используя инерцию своего скольжения в невесомости, оттолкнулась ногами от проплывающего мимо обломка трубы и бросилась в контратаку.

Она ударила снизу вверх, целясь в уязвимое гофрированное сочленение подмышкой тяжелой брони Малака. Но Инквизитор был не просто фанатиком; он был мастером, создавшим тот самый стиль боя, который она использовала.

Малак даже не посмотрел на нее. Он просто крутанул свою двустороннюю глефу вокруг оси. Противоположный конец его оружия с сумасшедшей скоростью описал полукруг и со звоном, от которого у Варии заложило уши, отбил ее клинок.

Встреча двух плазменных полей — это физический феномен. Когда магнитные "бутылки", удерживающие раскаленный до миллионов градусов газ, сталкиваются, они не звенят, как сталь. Они издают короткий, мощнейший электромагнитный всплеск (ЭМИ) и отталкиваются друг от друга с колоссальной кинетической силой.

Этот мини-взрыв отбросил обоих бойцов в противоположные стороны в невесомости.

Вария закувыркалась, но ее вестибулярный аппарат сработал безупречно. Она выпустила из левой руки микроскопический магнитный гарпун с тросом, который зацепился за свисающую с потолка двутавровую балку. Рывок — и она погасила инерцию, зависнув в пространстве, словно паук.

Малак, обладая тяжелой броней, остановил свое вращение просто включив магнитные ботинки в тот момент, когда пролетал мимо массивной опорной колонны. Он прилип к ней перпендикулярно полу.

— Твои движения предсказуемы. Я знаю каждый твой нейронный импульс. Я сам их программировал! — прорычал он.

Он оттолкнулся от колонны с такой силой, что металл прогнулся. Малак летел на нее, вращая глефу перед собой, как смертоносный, багровый пропеллер. Эта техника создавала сплошной щит из плазмы, преодолеть который в лобовой атаке было невозможно.

Вария отцепила трос и бросилась бежать. Не по полу, а по стенам и потолку дока, отталкиваясь от поверхностей, меняя векторы движения каждую секунду.

Это был трехмерный, клаустрофобный кошмар.

Багровые вспышки освещали темный док стробоскопическим светом. Малак преследовал ее по пятам. Он не тратил время на акробатику; он двигался по прямым линиям, прошивая летящий мусор насквозь. Его глефа рассекала стальные контейнеры и переборки, словно они были сделаны из бумаги. Раскаленный шлак и капли кипящего металла брызгали во все стороны, оставляя на изодермическом костюме Варии глубокие, дымящиеся подпалины.

Она задыхалась. Ее легкие горели от недостатка кислорода в душном, наполненном озоном воздухе дока. Малак был прав — он был сильнее, выносливее и опытнее. В прямом столкновении на клинках она была обречена.

Вария резко затормозила, включив магниты на корпусе старого орбитального крана. Малак летел прямо на нее.

Вместо того чтобы защищаться клинком, Вария выхватила с пояса свой последний осмиевый боевой нож. Но она не стала метать его в Инквизитора — его тяжелая броня выдержала бы удар. Она метнула нож в массивный, гудящий распределительный щиток высокого напряжения, мимо которого пролетал Малак.

Нож пробил пластиковую крышку. Короткое замыкание.

Мощнейшая дуга электрического тока ударила прямо в тяжелую броню Инквизитора. Его системы защиты заискрили, костюм выдал ошибку, и Малак на секунду потерял координацию, его глефа дернулась в сторону.

Этой секунды Варии хватило.

Она оттолкнулась от крана, бросаясь прямо в зону поражения Инквизитора. Рискуя быть разрубленной пополам, она проскользнула под вращающимся нижним лезвием его глефы и нанесла короткий, колющий удар своим клинком прямо в лицевой щиток его шлема.

Но Малак был не просто человеком. Его реакция была усилена нелегальными нейро-стимуляторами культа.

Он успел отклонить голову на долю дюйма. Плазменный клинок Варии прошел вскользь, проплавив глубокую, дымящуюся борозду в броне его шлема, оставив кровавый ожог на его левой щеке под визором, но не задев мозг.

В ответ Малак с размаху ударил Варию не плазмой, а тяжелой, тупой серединой эфеса своей глефы.

Удар, усиленный сервомоторами брони, пришелся Варии точно в грудную клетку.

Она услышала хруст собственных ребер. Воздух со свистом покинул ее легкие. Сила удара отшвырнула девушку на добрых пятнадцать метров через весь док. Она пробила спиной хлипкую пластиковую перегородку технической кабинки и с жутким грохотом рухнула на пол.

Ее плазменный клинок вылетел из ослабевших пальцев, отлетел в сторону и с шипением погас.

Вария лежала среди обломков пластика и битого стекла. В глазах двоилось. Кровь наполнила рот, она судорожно закашлялась, окрасив черный воротник костюма в алый цвет. Каждое движение отзывалось пронзительной, парализующей болью в груди — сломанные ребра проткнули плевру.

Она попыталась подняться, опершись на дрожащие руки, но мышцы отказывались подчиняться.

Малак, тяжело дыша, медленно приземлился на палубу в десяти метрах от нее. Левая половина его шлема была расплавлена, обнажая обожженную кожу и фанатичный, горящий ненавистью глаз. Он переключил глефу, деактивировав одно лезвие и оставив только верхнее, превратив оружие в длинный, смертоносный багровый меч.

— Вот твой конец, отступница, — прохрипел Малак, медленно, неотвратимо приближаясь к ней. Лязг его ботинок звучал как метроном смерти. — Ты проиграла. Твои новые друзья не спасут тебя. Твой капитан сейчас захлебывается собственной пеной. Вы все умрете, и никто в этой пустой вселенной даже не вспомнит ваших имен. Вария смотрела на надвигающегося Инквизитора. В ее сознании, вопреки боли, царила странная, кристальная ясность.

Она не испытывала сожалений. Если это была цена за то, чтобы узнать, что такое привязанность, что такое выбор, что такое человечность — она была готова ее заплатить. Она вспомнила нелепый румянец Рика на камбузе, его грубые шутки, его готовность броситься под лазер ради нее.

Ради этого стоило жить. И ради этого стоило умереть, не опуская головы.

Она сжала зубы, уперлась окровавленной рукой в пол и гордо, через невыносимую боль, подняла голову, глядя смерти прямо в глаза.

— Я свободна, Малак, — прошептала она, и на ее губах появилась слабая, первая в ее жизни абсолютно искренняя, вызывающая улыбка. — А вы навсегда останетесь рабом пустоты.

Малак зарычал, двумя руками занося плазменный клинок для финального, разрубающего удара.

Но этот удар так и не был нанесен.

Потому что стена ангара, массивная, трехметровая переборка из гофрированного железа, находившаяся прямо за спиной Инквизитора, внезапно... взорвалась.

Это не был взрыв гранаты или плазмы. Это был взрыв чистой, первобытной кинетической массы. Толстый металл разорвался с оглушительным, пушечным визгом, разлетаясь рваными, острыми кусками шрапнели во все стороны.

Сквозь облако пыли, искореженного железа и искр в сухой док ввалился ОН.

«Йотун-4».

Тяжелый, неповоротливый, промышленный погрузочный мех. Машина, созданная не для войны, а для перемещения пятидесятитонных реакторных ядер и укладки броневых плит на дредноутах. У него не было лазеров, ракетных установок или энергетических щитов. У него были гусеничные траки толщиной с дерево, бронированная, измазанная мазутом кабина из многослойного транспаристила и две исполинские, гидравлические клешни-манипуляторы из литого вольфрама.

Эта брутальная, ржавая, плюющаяся выхлопными газами индустриальная махина пробила стену на полном ходу, игнорируя сопротивление металла.

И внутри разбитой, освещенной красными аварийными лампами кабины сидел Рик Вэнс.

Его лицо было мертвенно-бледным, покрытым липким потом. Правая половина тела всё еще была парализована токсином. Из носа и уголков губ непрерывно сочилась темная кровь — яд медленно, но верно разрушал его сосуды. Его зрачки были расширены до предела от лошадиной дозы стимулятора, который Вария вколола ему, но они горели чистой, концентрированной, абсолютно безумной яростью человека, которому уже нечего терять.

Он управлял пятнадцатитонным мехом только здоровой левой рукой, вцепившись в массивный джойстик управления гидравликой так, что хрустели суставы. Рик не мог ходить, не мог стрелять, его сердце могло остановиться в любую секунду. Но он мог нажать на рычаги.

Инквизитор Малак, услышав грохот за спиной, резко обернулся.

Его фанатичный, натренированный мозг ассасина не сразу смог классифицировать угрозу. Дом Ва'руун учил сражаться с солдатами, перехватывать пули, обманывать оптику. Но как обмануть пятнадцать тонн ржавого, неудержимого железа, которое несет на тебя сумасшедший пилот, игнорирующий яд?

— УБЛЮДОК! — проревел Рик, перекрывая рев дизельного генератора меха. — ОТОЙДИ ОТ НЕЕ!

Рик левой рукой ударил по рычагу управления правым манипулятором.

Огромная, многотонная вольфрамовая клешня «Йотуна» со страшной скоростью метнулась вперед, метя точно в Малака.

Инквизитор среагировал на инстинктах. Он попытался использовать свою скорость, чтобы уйти с линии атаки. Он активировал маневровые трастеры и взмыл в воздух, одновременно нанося рубящий удар плазменной глефой по надвигающейся клешне.

В любой другой ситуации плазменный клинок прорезал бы броню насквозь. Багровое лезвие Малака с шипением вгрызлось в металл манипулятора, раскалив его добела. Но это был не тонкий кевлар или композитная броня штурмовика. Это был сплошной, цельнолитой кусок вольфрама, предназначенный для работы в жерле термоядерных реакторов. Плазме требовались секунды, чтобы прожечь такую толщу металла.

А у Малака не было секунд. Была только инерция.

Клешня не остановилась. Она врезалась в находящегося в воздухе Инквизитора с сокрушительной, физической силой идущего на таран локомотива.

Малака отшвырнуло назад, как куклу. Сила удара была такой, что его тяжелая броня смялась на груди. Он пролетел десять метров и с жутким грохотом впечатался спиной в толстую, несущую двутавровую колонну дока. Его глефа вылетела из рук.

Рик не дал ему упасть.

С безумным рыком Рик дернул оба джойстика вперед и свел их вместе.

«Йотун-4» рванул к пригвожденному к колонне Инквизитору. Две гигантские гидравлические клешни с грохотом захлопнулись прямо на теле Малака, зажав его в тиски между вольфрамом и стальной колонной.

Малак захрипел. Его продвинутая, сверхпрочная броня заскрежетала, пытаясь сопротивляться колоссальному давлению.

Рик сидел в кабине, кровь заливала ему глаза, мир вокруг мутнел. Токсин подбирался к сердцу. Но он продолжал давить на рычаги левой рукой, выкручивая гидравлику меха на сто пятьдесят процентов, игнорируя воющие от перегрузки помпы.

— Вы... боги... — прохрипел Рик, глядя прямо в искаженное лицо Малака сквозь транспаристил кабины. — А мы... механики.

Давление в гидроцилиндрах "Йотуна" достигло критической массы. Раздался резкий, пугающий визг рвущегося металла.

Броня Инквизитора не выдержала.

С мерзким, влажным, оглушительным хрустом, который перекрыл гул генератора, защита Малака лопнула. Гидравлические клешни сошлись. Они просто и безжалостно раздавили тело элитного ассасина всмятку, превратив его кости, внутренние органы и высокотехнологичный костюм в кровавое, пульсирующее месиво, размазанное по стальной колонне.

Кровь и жидкости брызнули из-под клешней, заливая лобовое стекло меха.

Инквизитор Малак, один из самых смертоносных убийц в галактике, был уничтожен не изящным взмахом клинка, а тупой, грязной, неумолимой мощью промышленной гидравлики.

Двигатель «Йотуна» взревел в последний раз, из перегруженных шлангов во все стороны брызнуло кипящее машинное масло, и мех замер, заклинив вмертвую.

В кабине повисла тишина. Рик Вэнс, тяжело, прерывисто дыша, отпустил рычаги. Его миссия была выполнена. Он спас ее.

Последнее, что увидел Рик, прежде чем нейротоксин окончательно парализовал его мозг, и мир провалился в непроглядную, свинцовую темноту — это лицо Варии за стеклом кабины. Она прижимала окровавленные руки к стеклу и беззвучно кричала его имя.

Она не помнила, как вытащила его из кабины.

Для Варии время потеряло свой привычный, математический смысл. Она не чувствовала боли в своих сломанных ребрах. Она не обращала внимания на трупы своих бывших братьев, раскиданные по доку, и на раздавленные останки Малака. Её прошлое умерло здесь, под гусеницами ржавого трактора, и это больше не имело никакого значения.

Значение имело только тяжелое, безжизненное тело капитана Рика Вэнса, которое она тащила на себе по коридорам станции «Коготь».

Его кожа была пугающе, мертвенно-бледной, пронизанной вздувшимися черными венами. Пульс едва прощупывался, он бился где-то далеко, словно умирающая птица в клетке. Дыхание практически остановилось. Токсин сжигал его.

— Держитесь, Ричард. Вы не имеете права отключить системы, — шептала Вария, впервые в жизни не контролируя свой голос. По ее грязным щекам текли слезы, оставляя светлые дорожки в копоти, но она даже не замечала их. — Это тактический приказ. Слышите? Вы командир. Вы обязаны выжить.

Она пинком выбила дверь клиники Дока Ирвина.

Внутри всё так же громыхала классическая музыка, а в углу дроиды возились с отходящим от наркоза Келлером.

Ирвин, сидевший за столом с окровавленным скальпелем и сигаретой в зубах, удивленно поднял глаза.

Вария ввалилась в операционную, положив тело Рика прямо на залитый чужой кровью хирургический стол. Ее глаза-обсидианы горели таким страшным, абсолютным, нечеловеческим отчаянием, что даже циничный мясник Ирвин поперхнулся дымом.

Она схватила доктора за грудки его прорезиненного фартука и с силой притянула к себе, так что их лица оказались в сантиметре друг от друга.

— Слеза Змея, — прорычала Вария, ее голос вибрировал от сдерживаемой ярости и паники. — Нейротоксин Дома Ва'руун. Время заражения — одиннадцать минут. У вас есть лаборатория. У вас есть центрифуги.

Она выхватила свой осмиевый нож и приставила его к горлу Ирвина. — Вы синтезируете антидот. Прямо сейчас. Я дам вам химическую формулу по памяти. Я расскажу, как разделить ферменты. Если он умрет на этом столе, клянусь Пустотой, я буду резать вас на куски так медленно, что вы будете умолять меня о смерти до конца своих дней. Вы меня поняли?!

Док Ирвин скосил глаза на нож у своего горла, затем на черные вены на шее Рика. Он сплюнул сигарету на пол и криво, но абсолютно профессионально усмехнулся.

— Люблю мотивированных ассистентов, — хрипло бросил хирург. Он резко оттолкнул Варию, разворачиваясь к своим стеллажам с медикаментами. — Дроиды! Аппарат экстракорпоральной оксигенации! Немедленно! Запускаем полную очистку плазмы! Девочка, диктуй свою формулу, пока его мозг не превратился в кашу.

Вария бросила нож. Она встала рядом со столом, глядя на неподвижное лицо Рика, и начала диктовать сложнейшие молекулярные формулы, которые ей вдалбливали в Дазре.

Она разорвала свои связи с прошлым. Малак был мертв. Дом Ва'руун стал ее врагом. У нее не осталось ни бога, ни догм.

Но глядя на капитана, который пожертвовал собой ради нее, Вария поняла одну простую истину. Ей больше не нужны были догмы. У нее появилась семья. И она была готова вырвать Рика из лап смерти, даже если ей придется спорить с самой вселенной.

Глава 44Грязь и Корни

Смерть от нейротоксина «Слеза Змея» была похожа на погружение в чан с битым стеклом и кипящей кислотой, но возвращение к жизни оказалось немногим лучше.

Рик Вэнс приходил в себя долго, слоями, продираясь сквозь густую, липкую пелену кошмаров. В этих снах он снова и снова видел черную броню Охотника, расплющенный шлем коммандера Торна и багровые лезвия плазмы, рассекающие пустоту. Но когда он наконец с мучительным, рвущим легкие стоном разлепил свинцовые веки, его встретил не холодный свет звезд или стерильная белизна клиники Дока Ирвина.

Его встретил тусклый, уютный, желтоватый свет потолочного плафона в тесной каюте «Ржавой Кометы».

Воздух пах машинным маслом, горячим металлом и... озоном от новенького, только что установленного грави-двигателя. Корабль мерно, мощно вибрировал. Это была уже не та предсмертная дрожь старой развалюхи, а сытая, уверенная пульсация тяжелой военной машины. Хендрикс отработал свои миллионы кредитов.

Рик попытался пошевелиться, и его тело мгновенно напомнило ему, что он всё еще состоит из мяса, а не из титана. Правая половина туловища была наглухо стянута новым, эластичным медицинским корсетом. Суставы ломило так, словно в них насыпали песка, а во рту стоял стойкий, химический привкус антидота, который выжег из его вен яд Дома Ва'руун.

— Ваши моторные функции восстановлены на сорок два процента, капитан. Попытка резкого вертикального позиционирования приведет к ортостатическому коллапсу и потере сознания.

Голос прозвучал совсем рядом, тихий, ровный, но лишенный своей привычной, ледяной металлической отстраненности.

Рик скосил глаза. Вария сидела на жестком откидном стуле у самой его койки. Девушка-ассасин не спала. Под ее темными, бездонными глазами залегли тени, выдающие колоссальное истощение, но осанка оставалась безупречно прямой. На ней была простая, серая футболка и форменные штаны — ее черный изодермический костюм, видимо, всё еще очищался от крови Инквизитора Малака и машинного масла.

Рик смотрел на нее, вспоминая последние секунды перед тем, как яд отключил его мозг. Он помнил, как она плакала. Идеальная убийца, не знающая эмоций, кричала его имя, прижимая ладони к стеклу кабины погрузчика.

— Знаешь, леди-с-ножами... — прохрипел Рик, его голос был слабым, как шелест наждачной бумаги. Он с трудом выдавил слабую, кривую усмешку. — Я начинаю думать, что ты просто ищешь повод подержать меня за руку, пока я в отключке.

Вария не отвела взгляд. Румянец, который обычно выдавал ее "Синдром 12 лет", на этот раз не появился. Она смотрела на него слишком серьезно, слишком глубоко. В ее взгляде было то, что ломало любые сектантские догмы: чистое, неразбавленное человеческое облегчение.

Она медленно протянула свою изящную, прохладную руку и аккуратно, кончиками пальцев коснулась его небритой щеки.

— Вы клинический идиот, Ричард Вэнс, — тихо, очень серьезно произнесла она. — И если вы еще раз попытаетесь перехватить телом снаряд, который был рассчитан на мою траекторию уклонения, я лично сломаю вам оставшуюся ключицу. Это... это не подлежит обсуждению.

— Так точно. Приказ принят, — Рик накрыл ее ладонь своей здоровой левой рукой, слегка сжав тонкие пальцы. — Больше никакого несанкционированного героизма. Как мы вообще оттуда выбрались?

— Док Ирвин провел полную очистку вашей плазмы. Формула антидота оказалась верной, — Вария убрала руку, возвращаясь к привычной, сухой констатации фактов, хотя в ее движениях сквозила скрытая теплота. — Хендрикс завершил монтаж тяжелой брони и рельсотронов за сорок часов. Мы покинули орбитальную верфь «Коготь» без происшествий. Сейчас мы находимся в гиперпространстве.

В этот момент дверь каюты с шипением разъехалась в стороны, и внутрь буквально ввалился Келлер.

Старый механик выглядел так, словно его переехал грузовик, но в его глазах горел маниакальный, фанатичный огонь инженера, получившего новую, смертоносную игрушку. Вместо отрубленной пиратами левой руки у него теперь красовался массивный, угловатый военный протез матово-черного цвета, с толстыми гидравлическими шлангами, оплетенными кевларом. Это был не изящный корпоративный имплант, а грубый армейский манипулятор, рассчитанный на поднятие танковых гусениц.

— О, спящая красавица проснулась! — гаркнул Келлер, с лязгом ударив новой металлической кистью по косяку двери. От удара посыпалась старая краска. — Ты вовремя, пижон! Эта старая калоша больше не разваливается на ходу! Хендрикс вварил нам в нос два электромагнитных рельсотрона класса "Вулкан". Если Торн или пираты решат снова встать у нас на пути, мы прошьем их дредноуты насквозь, как консервные банки! А новая абляционная броня весит столько, что мы теперь маневрируем как беременный левиафан, но зато нас не возьмет даже прямой залп из плазменной батареи!

— Рад, что тебе нравятся наши новые зубы, дед, — Рик с кряхтением, опираясь на Варию, принял сидячее положение. Голова закружилась, но антидот делал свое дело — ясность мысли возвращалась. — Где Элиза? Что с нашими координатами?

— Я здесь, капитан! — Элизабель протиснулась в каюту из-за широкой спины Келлера.

Ученая выглядела измотанной, ее волосы были собраны в небрежный пучок, но она намертво прижимала к груди свой датапад. В ее глазах больше не было той парализующей паники, что владела ею на Неоне. Она тоже прошла свое крещение огнем.

— Пока вы были в коме, а мистер Келлер осваивал свою новую руку, я завершила полную дешифровку конечного узла из логов адмирала Дюрана, — Элиза подошла к койке и вывела над датападом небольшую, тусклую голограмму.

В воздухе закрутилась зеленоватая модель планеты. Это не был бесплодный кусок скалы вроде Вектеры или кипящий газовый гигант. Это была планета с обширными, зелено-коричневыми континентами и небольшими океанами.

— Система Шайенн, — доложила Элиза. — Планета Монтара-Луна. Это аграрный мир, житница Содружества Свободных Звезд. В основном там бескрайние пшеничные поля, гидропонные фермы и редкие поселения фермеров, которые снабжают едой половину системы Акилы.

Рик нахмурился, потирая здоровой рукой заросший щетиной подбородок.

— Аграрный мир? Фермеры? Дюран — высший адмирал Объединенных Колоний. Что его сверхсекретный проект, связанный со Звезднорожденными и гравитационным оружием, забыл на грядках с картошкой враждебной фракции?

— Прикрытие, Рик. Гениальное в своей простоте прикрытие, — Элиза увеличила масштаб голограммы, указывая на конкретный, изолированный сектор планеты, окруженный высокими горами. — Чтобы обрабатывать данные с Армиллярия и моделировать гравитационные аномалии, нужны колоссальные вычислительные мощности. Суперкомпьютеры. А суперкомпьютеры выделяют невероятное количество тепла. Если бы Дюран построил такую ферму серверов на необитаемой луне, тепловой след реакторов был бы виден на радарах за три системы. Любой патруль СБ ОК или Рейнджеров нашел бы их за сутки.

— А на аграрной планете... — медленно протянул Келлер, его новый протез задумчиво зажужжал.

— А на аграрной планете стоят сотни промышленных, гигантских гидропонных и геотермальных установок, — закончила за него Элиза. — Огромные теплицы, фабрики по переработке биомассы, системы климат-контроля полей. Они генерируют столько тепла и радиационного фона, что инфракрасные спутники просто слепнут. Дюран через подставные фонды купил старую, изолированную ферму в долине Ваггонера. Официально они выращивают генно-модифицированную сою. Неофициально — под их полями спрятан серверный узел, куда сливались все данные со Станции-Сигма. И именно там находится последний, недостающий фрагмент нашего пазла — координаты генерального комплекса Дюрана, где они строят бомбу.

Рик тяжело, с хрипом выдохнул.

— Значит, летим копаться в грязи. ВАСКО! Сколько до выхода на орбиту Монтара-Луны?

Из коридора донесся скрип сервомоторов робота:

— Расчетное время выхода из гиперпространства: три минуты, сорок секунд. Напоминаю, что масса нашего судна увеличилась на сорок процентов за счет новой брони. Посадочная процедура потребует корректировки вектора тяги.

— Справимся. Вария, помоги мне надеть скафандр. Келлер, прогревай наши новые рельсотроны. Если Дюран спрятал там сервер, ферма наверняка охраняется не пугалами от ворон.

Выход из подпространства на этот раз прошел мягко — новый военный грави-привод работал как швейцарские часы. Но сама посадка на Монтара-Луну оказалась испытанием совершенно иного рода.

Когда «Ржавая Комета» вошла в плотные слои атмосферы, их встретило не сияющее солнце, а сплошная, непроглядная, свинцово-серая стена дождевых облаков.

На планете бушевал сезон муссонов. Вода не просто падала с неба — она обрушивалась сплошным, тяжелым потоком, заливая обзорные стекла. Ветер завывал, пытаясь сбить утяжеленный корабль с курса.

Рик вел судно вручную, матерясь сквозь зубы каждый раз, когда отдача штурвала отдавалась в простреленном плече. «Комета» теперь была настоящим летающим танком, неповоротливым и тяжелым.

Внизу, сквозь пелену проливного дождя, показалась поверхность. Это был не бетон космопортов и не красный песок Марса. Это была грязь. Миллионы гектаров бескрайней, чавкающей, бурой, раскисшей земли, разделенной на квадраты гигантских гидропонных ферм.

— Пеленг на ферму Ваггонера! — крикнула Элиза, сверяясь с радаром. — Вектор два-ноль-пять. Вижу посадочную площадку.

Площадка представляла собой просто выровненный кусок поля, залитый бетоном, который давно ушел под слой грязи и луж.

Рик перевел тягу на нижние трастеры. Корабль с оглушительным, тяжелым гулом опустился на планету. Когда многотонные опоры шасси, усиленные Хендриксом, коснулись земли, «Комета» буквально погрузилась в раскисшую грязь на полметра. Во все стороны брызнули фонтаны бурой жижи, измазав новенькую матово-серую броню корабля.

Двигатели с шипением заглохли.

— Добро пожаловать на курорт, — Рик отстегнул ремни и поморщился.

В шлюзовой камере они облачились в скафандры. Здесь не нужен был полный герметичный контур, как в вакууме или на токсичной Кассиопее. Атмосфера Монтара-Луны была пригодна для дыхания, но выходить под этот тропический ливень без плотных плащей и шлемов было бы безумием.

Когда внешняя аппарель со скрипом опустилась, в шлюз ворвался запах.

Он был густым, влажным, невероятно тяжелым и абсолютно органическим. Пахло озоном от молний, мокрой землей, перегнившими растениями и густым, удушливым душком синтетических удобрений и животного навоза. После стерильного холода станций и металлического привкуса крови этот запах жизни казался почти омерзительным.

Рик шагнул на аппарель первым. Его ботинок с громким чавканьем погрузился в вязкую, ржаво-бурую грязь. Дождь мгновенно забарабанил по шлему скафандра «Аргос», смывая с него космическую пыль.

— Великолепно. Мои любимые погодные условия, — проворчал Келлер, спускаясь следом и тяжело опираясь на ствол своего дробовика. Его новая металлическая рука тихо жужжала, сервомоторы с трудом справлялись с вязкой грязью, пытающейся засосать их ботинки. — На Ниире я в такой грязи мехов топил.

Вария шла рядом с Риком, ее легкие, невесомые шаги позволяли ей почти не проваливаться в грязь. Элиза семенила сзади, стараясь перепрыгивать лужи, безуспешно пытаясь сохранить остатки белизны своего скафандра.

Перед ними, в метрах двухстах, сквозь стену дождя виднелись очертания фермы.

Это не было уютным сельскохозяйственным подворьем. Это был настоящий укрепленный комплекс. По периметру тянулся высокий забор из армированной сетки, увенчанный спиралями мономолекулярной проволоки. Главные здания представляли собой глухие, бетонные бункеры без окон, с тяжелыми металлическими дверьми. Рядом возвышались массивные башни гидропонных экстракторов и гигантские, гудящие турбины вентиляции — те самые, которые, судя по всему, охлаждали спрятанные глубоко под землей серверы Дюрана.

— Слишком тихо, — Рик снял пистолет с предохранителя, прижимая локоть больной руки к туловищу. — Для фермы, скрывающей военные секреты, здесь должен быть патруль или турели. А я не вижу даже захудалого дрона-сторожа.

Они осторожно подошли к приоткрытым, ржавым воротам комплекса.

Грязь здесь была изрыта. Но это были не следы тяжелых сельскохозяйственных тракторов.

Рик опустился на одно колено, подсвечивая землю подствольным фонарем.

В бурой жиже отчетливо виднелись глубокие, четкие отпечатки ребристых подошв тяжелых армейских ботинок. И широкие колеи от вездеходов. Много следов.

— Здесь была рота пехоты, не меньше, — мрачно констатировал Келлер, осматривая следы. — И они явно не за картошкой приезжали.

Они двинулись по территории фермы, держа оружие наготове. Двери в ангары были сорваны с петель. Повсюду валялись перевернутые пластиковые контейнеры, гильзы от крупнокалиберного оружия и пятна крови, которые дождь еще не успел смыть.

— Тепловая сигнатура, — внезапно прошептала Вария, вскидывая трофейный лазерный карабин. Она указала на небольшую, полуразрушенную пристройку у главного силового трансформатора. — Одна единица. Слабый пульс. Прячется за генератором.

Рик кивнул Келлеру. Они разошлись веером, беря пристройку в полукольцо.

— Выходи, медленно! Руки так, чтобы я их видел! — крикнул Рик, перекрывая шум дождя.

Из-за гудящего генератора, пошатываясь, вышел человек.

Это был не элитный наемник «Эклиптики» и не солдат Объединенных Колоний. Это был местный житель. Пожилой, изможденный мужчина в грязном, пропитанном водой и кровью фермерском комбинезоне. Его лицо пересекал свежий, рваный шрам, из которого сочилась кровь. В руках он дрожащими пальцами сжимал старую, двуствольную охотничью винтовку, но дуло было опущено вниз. Он смотрел на них взглядом человека, у которого вырвали душу.

— Вы... вы от них? — прохрипел фермер, его голос дрожал. — Вы вернулись, чтобы добить меня? Так стреляйте! У меня больше ничего нет! Вы всё забрали!

— Мы не от них, — Рик медленно опустил пистолет, делая успокаивающий жест рукой. Вария и Келлер остались на позициях, не сводя с него прицелов. — Мы никого не собираемся убивать. Опусти пушку, отец. Меня зовут Рик. Это мой экипаж. Что здесь произошло? Где люди, которые охраняли ферму?

Фермер бессильно уронил винтовку в грязь и рухнул на колени, закрыв лицо грязными, мозолистыми руками. Его плечи сотрясались от рыданий.

— Охрана... они все мертвы, — выдавил он сквозь слезы. — Меня зовут Сайлас. Сайлас Ваггонер. Это моя земля. Была моей. Год назад ко мне пришли люди в костюмах из Новой Атлантиды. Они предложили огромные кредиты, чтобы я разрешил им построить "систему мелиорации" под моими ангарами. Я был в долгах. Я согласился. Я не знал, что они притащат сюда военные серверы. Мой сын... мой мальчик Тоби... он гениальный техник. Они наняли его обслуживать их системы связи.

Сайлас поднял на них заплаканные, безумные глаза.

— А три дня назад сюда приехали они. «Красные Собаки».

Келлер глухо выругался сквозь зубы.

— Синдикат. Местные рэкетиры и отморозки. Держат в страхе все окраины системы Шайенн. Рейнджеры ССЗ сюда не суются, потому что у Собак слишком много тяжелого вооружения, оставшегося после войны.

— Да, — Сайлас кивнул. — Они узнали, что под фермой спрятано что-то дорогое. Они решили, что столичные хлыщи прячут здесь криптовалюту или черную кассу банков. Они приехали на тяжелых броневиках. Перебили корпоративную охрану за полчаса. Взломали бункер. Но серверы оказались зашифрованы квантовым замком. Собаки не смогли их вытащить.

Фермер сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Тогда они забрали серверные блоки целиком. Вырвали их с корнем кранами. И они забрали моего Тоби. Моего сына. Они сказали, что он будет расшифровывать им эти данные, пока его пальцы не сотрутся до костей, а если он откажется — они скормят его своим животным.

Рик и Вария переглянулись. Ситуация усложнялась с каждой минутой.

Они надеялись найти тихую, заброшенную ферму и скачать данные. Вместо этого они встряли в локальную войну синдикатов, а нужный им сервер находился в руках банды головорезов, которые понятия не имели, что именно они украли.

— Где их база, Сайлас? Куда они увезли твоего сына и серверы? — жестко спросил Рик, подходя ближе к фермеру.

— В Старом Каньоне. В пятидесяти километрах отсюда на север, — Сайлас поднялся на ноги, схватив Рика за рукав грязной куртки. — Это старый завод по переработке руды, они превратили его в крепость! Высокие стены, пулеметные вышки, десятки бойцов! Вам туда не сунуться! Они сумасшедшие! Они не просто бандиты... они устраивают подпольные бои.

Сайлас нервно сглотнул, его глаза округлились от ужаса.

— Они занимаются контрабандой инопланетных хищников. Свозят их со всех Диких Миров, морят голодом в ямах, а потом заставляют сражаться насмерть на своей арене, делая ставки. Неделю назад... они привезли новую тварь. Какого-то гигантского, бронированного монстра с Кассиопеи. Они хвастались, что пули его не берут. Они скормят моего Тоби этой твари, если он не взломает код!

Рик медленно, очень медленно повернул голову к Варии.

Взгляд девушки-ассасина встретился с его глазами. Под проливным дождем, сквозь мокрые стекла их визоров, между ними проскочила абсолютная, кристально ясная искра понимания.

Бронированный монстр с Кассиопеи. Ашти. Тварь, чья броня выдерживала выстрелы из корабельных орудий, и которая разорвала в клочья элитный взвод «Эклиптики» в пещерах. И эти тупые, местечковые рэкетиры держали такую тварь в клетке ради развлечения, думая, что могут ее контролировать.

На губах Рика Вэнса медленно расплылась холодная, хищная, циничная улыбка человека, который только что придумал план, от которого бы поседел коммандер Торн.

— Знаешь, Келлер, — Рик отпустил фермера и повернулся к механику. — Ты говорил, что эти "Красные Собаки" окопались в неприступной крепости. С пулеметами и высокими стенами. И что нам, троим калекам, туда не прорваться лобовой атакой.

— Я и сейчас это говорю, пижон! Фронтальный штурм базы синдиката — это верная смерть! — проворчал старик, с подозрением глядя на улыбку капитана.

— А мы не будем штурмовать их в лоб, дед. Зачем нам ломать их двери, если они сами любезно притащили на свою базу наше собственное, идеальное оружие массового поражения? — Рик хлопнул ладонью по стволу своего автомата.

Он повернулся к Варии.

— Леди-с-ножами. Как ты смотришь на то, чтобы устроить на этой грязной планете небольшое сафари? У нас есть опыт общения с местной фауной Кассиопеи. Мне кажется, этим бандитам срочно нужен урок биологии. И мы преподадим его им так, что они запомнят это до конца своих коротких жизней.

Вария не улыбнулась, но ее рука привычным, смертоносным жестом легла на рукоять запасного ножа.

— Анализ ситуации: использование агрессивной ксено-фауны в качестве неконтролируемого фактора хаоса для разрушения обороны противника. Тактика подтверждена. Вероятность летального исхода для синдиката: девяносто восемь процентов.

— Сайлас, — Рик посмотрел на потрясенного фермера. — Жди здесь. Запрись в бункере. Мы вернем тебе сына. А заодно заберем то, что принадлежит нам. Элиза, возвращайся на корабль. Подготовь дешифратор, как только мы вытащим сервер, нам понадобятся координаты.

Рик Вэнс, хромая, но с абсолютно прямой спиной, зашагал сквозь проливной марсианский дождь и непролазную грязь обратно к «Комете», чтобы пополнить боезапас. Они отправлялись в логово хищников. Но синдикат еще не знал, что настоящие хищники уже вышли на охоту.

Глава 45: Загон для Хищников

Старый Каньон не был каньоном в геологическом смысле этого слова. Это был исполинский, вырытый роторными экскаваторами котлован заброшенного завода по переработке тяжелых металлов, чьи пологие склоны давно превратились в оползающие под вечными ливнями грязевые водопады.

Синдикат «Красные Собаки» выбрал это место не из-за живописных видов. На дне котлована, окруженный естественными стенами из твердой породы, старый завод представлял собой идеальную, готовую крепость.

Рик Вэнс, лежа на животе на самом краю обрыва, смотрел вниз сквозь пелену проливного дождя в окуляры тяжелого армейского бинокля. Холодная, вязкая бурая грязь Монтара-Луны просачивалась сквозь стыки его брони, заливаясь за воротник куртки, но он не обращал на это внимания. Рядом с ним, абсолютно неподвижно, сливаясь с грязью и тенями, лежала Вария.

То, что они видели внизу, полностью подтверждало слова Келлера. Лобовой штурм был не просто математической ошибкой — это был бы красивый, но очень короткий акт самоубийства.

База синдиката была ощетинена стволами, как спина дикобраза. По всему периметру бетонной стены, окружавшей центральные ангары, были установлены спаренные крупнокалиберные турели с автоматическим радарным наведением. Десятки прожекторов непрерывно, скрещиваясь, прочесывали пространство перед воротами, превращая капли дождя в ослепительно-белые, летящие иглы. По территории патрулировали не меньше полусотни боевиков. И это были не фермеры с дробовиками. Это были матерые, покрытые шрамами ублюдки в тяжелой, кустарно модифицированной броне, вооруженные армейскими плазменными карабинами и гранатометами.

— Анализ обороны завершен, — тихо прозвучал в коммуникаторе Рика голос Варии. Ее маска была покрыта слоем мокрой глины, скрывая даже блеск визора. — Перекрытие секторов обстрела составляет сто процентов. Мертвые зоны отсутствуют. Тепловые сканеры на вышках перекрывают весь спуск. Оценка наших шансов на проникновение внутрь периметра незамеченными... менее двух процентов.

— Я и не собираюсь играть с ними в прятки, — Рик медленно перевел бинокль правее центральных бункеров.

Там, примыкая к отвесной скале каньона, находилось странное, выбивающееся из общей индустриальной архитектуры сооружение. Это был гигантский, открытый сверху загон, обнесенный не просто бетонной стеной, а двойным рядом толстых, вкопанных в землю титановых свай, между которыми пульсировала высоковольтная энергетическая сетка.

И из этого загона доносились звуки, от которых даже сквозь шум проливного дождя и вой ветра у Рика по спине пробежали холодные мурашки.

Это был низкий, утробный, скрежещущий гул. Звук, похожий на визг циркулярной пилы, вгрызающейся в металл, смешанный с голодным рыком. Звук существ, чьи легкие были размером с комнату.

Ашти.

Фермер Сайлас не соврал. «Красные Собаки» действительно занимались контрабандой ксено-фауны для подпольных гладиаторских боев. В этом загоне, судя по тепловым сигнатурам, которые Рик улавливал сканером, находилась целая стая. Минимум один Альфа-самец и с десяток особей поменьше. Синдикат морил их голодом, держа в грязи и под высоким напряжением, чтобы они были максимально агрессивными перед выходом на арену.

Рик опустил бинокль. На его губах, перепачканных бурой жижей, появилась холодная, хищная усмешка.

— Леди-с-ножами. Ты видишь то же, что и я? — Рик повернул голову к ассасину.

— Утвердительно. Изолированный периметр содержания агрессивных биологических форм жизни, — ответила Вария. Ее глаза-обсидианы безошибочно вычислили слабое место конструкции. — Питание энергетической сетки загона и замков ворот осуществляется от автономного генератора, вынесенного за пределы основной стены базы. Вектор три-ноль-пять. Возле старой водонапорной башни.

— Бандиты всегда экономят на кабелях, — хмыкнул Рик. — Если мы вырубим этот генератор и подорвем внешние сваи загона... эта стая голодных, разъяренных динозавров окажется прямо в центре их уютной базы.

— Ашти обладают броней силикатного типа, устойчивой к легкому и среднему кинетическому воздействию, — напомнила Вария, вспоминая их бой в джунглях Кассиопеи. — Оружейные системы синдиката не смогут остановить их мгновенно. Возникнет паника и нарушение структурной обороны.

— Именно. Мы создадим им проблему, которую они не смогут решить пулями. А пока они будут выяснять отношения с местной фауной, мы пройдем прямо через парадную дверь, найдем парня и заберем наши сервера, — Рик медленно попятился назад, отползая от края обрыва.

Они вернулись к небольшому скальному выступу, где их ждал Келлер. Старик сидел на камне, укрываясь от дождя под куском брезента, и тяжело дышал. Его новая кибер-рука была наглухо замотана пластиком, чтобы вода не закоротила контакты. Рядом с ним лежал тяжелый брезентовый рюкзак.

— Ну что там, пижон? Надеюсь, ты не собираешься предложить нам пойти туда с криком "Ура" и умереть как герои? — проворчал Келлер, сплевывая в лужу.

— Нет, дед. Мы устроим им сафари, — Рик открыл рюкзак.

Внутри лежали пять толстых, серых цилиндров, обмотанных армированным скотчем. Самодельные кумулятивные заряды. Келлер скрутил их из остатков горнодобывающей взрывчатки, которую они нашли в сарае Сайласа, добавив туда магниевую стружку и электронные детонаторы, выдранные из системы безопасности «Кометы». Оружие грязное, нестабильное, но невероятно разрушительное.

— Вария, — Рик протянул ей три цилиндра и небольшой пульт. — Твоя цель — генератор у водонапорной башни и задняя стенка титановых свай. Заминируй их так, чтобы взрыв пошел не наружу, а внутрь загона, вынося опоры. Я возьму два заряда и заложу их под центральные ворота ангара.

— Принято, — Вария распихала взрывчатку по подсумкам. Она даже не стала спрашивать, как именно ей пробраться сквозь прожекторы и патрули. Это была ее стихия.

— Келлер, — Рик повернулся к механику. — Ты остаешься здесь, на хребте. У тебя отличный обзор. Твоя задача — прикрывать нас из твоей тяжелой снайперской "игрушки", если кто-то на вышках слишком пристально посмотрит в нашу сторону.

Келлер мрачно кивнул, расчехляя тяжелую, дальнобойную винтовку «Маг-Снайпер», которую они одолжили из арсенала Хендрикса. Старик ловко пристроил ствол на камень, прижав приклад здоровым правым плечом.

— Постарайтесь не подорваться на моем же динамите, идиоты, — буркнул он, приникая к оптике. — Ветер боковой, пятнадцать метров в секунду. Дам вам три секунды форы, если что.

— Погнали, — Рик опустил визор шлема, герметизируя костюм.

Спуск в котлован был медленным, мучительным и грязным. Дождь стал их главным союзником — он размывал тепловые сигнатуры, глушил звуки шагов и создавал плотную, непроницаемую пелену водяной взвеси.

Вария исчезла первой. Она просто растворилась в тенях грязевых потоков, слившись с ландшафтом. Рик двигался медленнее, прижимаясь к скале, обходя сектора обстрела турелей. Боль в плече стала монотонной, привычной.

Он добрался до основания центральной стены базы. В десяти метрах над ним, на вышке, маячил силуэт охранника с прожектором. Рик замер, вжимаясь в грязь. Прожектор мазнул в метре от него, осветив лужу, и пошел дальше.

Рик подполз к тяжелым металлическим воротам главного ангара. Он быстро, наощупь, залепленный грязью, прикрепил два кумулятивных цилиндра к нижним петлям, вдавил магнитные детонаторы и активировал синхронизацию таймера.

— Заряды установлены на объекте "Генератор" и "Сваи", — раздался в наушнике тихий щелчок связи от Варии. Она успела обогнуть половину базы. — Ожидаю команды на детонацию.

— Жди. Синхронизируем. Отсчет пять секунд, — прохрипел Рик, отползая от ворот и прячась за остовом сгоревшего, ржавого грузовика. — Пять. Четыре. Три. Два. Один. Подрыв!

Он нажал кнопку на своем пульте.

Два оглушительных, слившихся воедино взрыва разорвали рев шторма на Монтара-Луне.

Первый взрыв, более глухой, произошел на фланге базы. Кумулятивные заряды Варии, направленные внутрь, мгновенно перерезали титановые сваи, удерживающие загон, как раскаленный нож масло. Одновременно с этим вспыхнул и исчез в облаке пламени автономный генератор. Пульсирующая синяя энергетическая сетка загона замигала и погасла навсегда.

Второй взрыв, прямо перед Риком, вынес нижние петли главных ворот ангара. Многотонные металлические створки, лишенные опоры, со скрежетом просели и накренились, открывая зияющую черную дыру внутрь базы.

На базе синдиката мгновенно взвыли сирены. Прожекторы начали хаотично метаться по периметру. Охранники на вышках заорали в рации, вскидывая оружие.

— Тревога! Нападение на периметр! Левый фланг! — истошно вопил голос из мегафонов базы.

Но они кричали не о Рике или Варии.

Из пробитой, рухнувшей стены загона, сквозь дым и пыль, вырвался первобытный кошмар.

Они были голодны. Они были измучены током. И теперь они были свободны.

Дюжина молодых Ашти, размером с крупных медведей, хлынула в пролом, как поток живой, бронированной лавы. За ними, с оглушительным, сейсмическим ревом, от которого задрожала земля под ногами Рика, вырвался Альфа-самец. Восьмиметровая гора темно-серого, непробиваемого силикатного хитина, увенчанная шестью светящимися во тьме глазами и капающими кислотой жвалами.

Синдикат не был готов к этому. Они строили оборону против людей, а не против природы.

Ближайший патруль из пяти наемников, оказавшийся прямо на пути стаи, открыл шквальный огонь из плазменных карабинов. Зеленые лучи ударили в грудь Альфа-самца.

Сработала та же самая физика, которая спасла Рика на Кассиопее. Броня Ашти, эволюционировавшая в кислотных бурях, обладала невероятным альбедо. Плазма лишь бессильно оплавила верхний слой хитина, не причинив монстру никакого вреда. Тварь даже не замедлилась.

Альфа-самец с ревом бросился вперед. Его массивная, когтистая лапа смела двоих наемников, разорвав их тяжелую броню, как бумагу. Третьего он просто перекусил пополам своими исполинскими жвалами. Кровь фонтаном брызнула в грязь, смешиваясь с дождем.

База «Красных Собак» в одно мгновение превратилась в скотобойню.

— ТВАРИ ВЫРВАЛИСЬ! ОГОНЬ ИЗ ТЯЖЕЛОГО! БЕЙТЕ ПО НОГАМ! — орал командир боевиков, выбегая из центрального бункера.

Крупнокалиберные турели развернулись внутрь двора, открыв ураганный огонь по собственному периметру. Трассеры перечеркнули ночное небо. Мелкие Ашти падали под градом бронебойных пуль, но Альфа-самец, рассвирепев, бросился прямо на пулеметную вышку и ударом бронированного хвоста просто снес ее бетонное основание. Вышка с грохотом рухнула, раздавив расчет.

— Пошли, Вария, сейчас! — крикнул Рик, вскакивая на ноги.

Пока боевики синдиката в панике, с криками ужаса и матом, пытались отбиться от разъяренных, разрывающих их на куски монстров во дворе, Рик и Вария беспрепятственно скользнули в пробитые взрывом ворота главного ангара. Их никто не заметил — внимание всех охранников было приковано к восьмиметровому динозавру, который в этот самый момент пожирал их товарищей.

Внутри ангара было сухо, ярко освещено и пахло озоном. Это было не просто укрытие, это был высокотехнологичный коммуникационный центр, который бандиты устроили в старом цехе.

Вдоль стен стояли ряды тех самых, вырванных с фермы Ваггонера серверных стоек Дюрана. Они мерцали холодным, бирюзовым светом. А в центре ангара, прикованный наручниками к тяжелому металлическому столу, сидел молодой парень. Его лицо было разбито в кровь, пальцы мелко дрожали над клавиатурой дешифратора. Тоби. Сын фермера.

Рядом с ним стоял высокий, худой мужчина в дорогом, залитом кровью плаще. Главарь синдиката. В его руке был зажат тяжелый крупнокалиберный револьвер, ствол которого упирался прямо в затылок плачущего парня. Главарь лихорадочно смотрел на мониторы камер наблюдения, показывающие бойню снаружи.

— Какого дьявола там происходит?! — орал он в рацию. — Остановите этих тварей! Если они сожрут генератор, я вас всех на куски порежу!

Рик шагнул в свет ангара, поднимая автомат.

— Твои парни сейчас немного заняты процессом пищеварения, приятель. Отойди от парня и положи пушку на пол. Медленно.

Главарь резко обернулся. Его лицо исказилось от удивления, которое тут же сменилось яростью.

— Ты кто еще такой, мать твою?! Ты пустил зверей?!

Он не стал опускать оружие. Вместо этого он схватил Тоби за воротник, дернул его на себя, используя как живой щит, и навел револьвер прямо на Рика.

— Ты думаешь, ты самый умный, ублюдок? Вы пришли за этими серверами? — главарь истерично расхохотался. — Этот щенок не смог их вскрыть! Корпоративный лед оказался ему не по зубам! Вы не получите ничего!

Он взвел курок револьвера, приставив его к виску Тоби.

— Бросай автомат, или мозги этого сопляка украсят мониторы!

Рик не опустил ствол. Его лицо оставалось ледяной маской.

— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело.

Главарь Синдиката не знал, что в этот момент у него за спиной, абсолютно бесшумно, спрыгнув с металлических балок под потолком, приземлилась тень.

Вария не стала тратить время на угрозы. В Доме Ва'руун не брали заложников, чтобы вести переговоры.

Она не стала активировать плазменный клинок — яркий свет выдал бы ее, а высокая температура в таком тесном контакте могла бы повредить заложнику.

Она использовала свой тяжелый, осмиевый боевой нож.

Ее левая рука в черной перчатке молниеносно, как бросок кобры, метнулась вперед. Она перехватила руку главаря с зажатым в ней револьвером, намертво блокируя спусковой механизм между большим и указательным пальцем, не давая нажать на курок.

А правой рукой Вария всадила нож точно в основание шеи главаря, прямо под нижнюю челюсть. Удар был направлен снизу вверх, пробивая продолговатый мозг и мгновенно отключая всю центральную нервную систему бандита до того, как он успел осознать, что умер.

Главарь издал лишь тихий, влажный сип. Его глаза закатились, рука с револьвером бессильно разжалась, и он рухнул на пол, как мешок с костями.

Тоби с криком ужаса отпрянул, забившись под стол, волоча за собой тяжелые наручники.

— Тихо, парень. Мы от твоего отца, — Рик опустил автомат и подошел к парню. Он достал пистолет и двумя выстрелами в упор разнес цепь наручников, освобождая Тоби. — Ты как, целый? Ходить можешь?

Тоби, трясясь всем телом, кивнул, вытирая кровь с разбитого лица.

— Я... я ничего им не сказал... Я не смог вскрыть этот код... Он не человеческий... Он какой-то... квантовый...

— Нам и не нужно было, чтобы ты его вскрывал, сынок. У нас для этого есть свой специалист, — Рик похлопал его по здоровому плечу.

Он обернулся к Варии. Девушка-ассасин уже профессионально, не тратя ни секунды, выдирала из серверов Дюрана тяжелые, мигающие красным светом физические блоки памяти, в которых хранилась вся нерасшифрованная база данных проекта «Старсид».

— Данные изъяты. Четыре терабайта физических носителей, — доложила она, пряча блоки в экранированный, водонепроницаемый рюкзак. — Внешний периметр прорван окончательно. Альфа-Ашти уничтожил основные огневые точки синдиката и начал пожирать запасы продовольствия на складе. Оставшиеся боевики деморализованы и покидают базу на вездеходах. Угроза устранена.

Рик криво усмехнулся. План сработал идеально. Динозавры сделали за них всю грязную работу.

— Возвращаемся на корабль. Элиза заждалась своей игрушки.

Они покинули разгромленную базу, обойдя по широкой дуге то место, где в свете горящих прожекторов гигантский Ашти с упоением доедал бронированный грузовик синдиката. Дождь смывал с них грязь и кровь.

Когда они добрались до условленного места на скале, Келлер уже помог спуститься Сайласу Ваггонеру. Воссоединение отца и сына было коротким, но пронзительным. Старый фермер плакал, обнимая избитого парня.

— Я у вас в долгу до конца своих дней, капитан, — дрожащим голосом произнес Сайлас, пожимая руку Рика. — Вы вернули мне смысл жизни. Если вам когда-нибудь понадобится укрытие, топливо или просто горячая еда... ферма Ваггонера всегда открыта для вас.

— Побереги еду, Сайлас. И лучше построй забор повыше, — Рик устало кивнул. — Прощайте.

«Ржавая Комета», измазанная в бурой грязи, с ревом оторвалась от раскисшей земли Монтара-Луны и свечой ушла в затянутое свинцовыми тучами небо.

В рубке корабля стояла тишина, нарушаемая только тихим, сосредоточенным гудением приборов.

Рик сидел в пилотском кресле, доверив управление автопилоту. Вария стояла у переборки, чистя свой нож от крови главаря синдиката. Келлер дремал в углу, восстанавливая силы.

В самом центре рубки, освещенная бледным светом мониторов, сидела Элизабель. Она подключила украденные блоки памяти к своему дешифратору и сейчас гнала их через алгоритмы Слайдера, усиленные ее собственной гениальной, эйдетической памятью.

— Код Дюрана... он такой сложный... — бормотала Элиза, ее глаза безостановочно бегали по бегущим строкам зеленого текста. — Они использовали динамическую полиморфию. Шифр меняет себя каждую секунду. Но... если использовать ту базу, которую мы украли у «Рюджин»... я вижу паттерн. Я вижу структуру.

Рик подался вперед, чувствуя, как учащается пульс. Это был момент истины. То, ради чего они прошли через ад, потеряли корабль, истекали кровью и рисковали жизнями. Координаты того места, где Дюран строил свое супероружие из Артефактов.

— Док. Дай мне адрес. Где находится эта база? Где они собирают бомбу? — хрипло спросил Рик.

Элизабель замерла. Ее пальцы застыли над клавиатурой. Глаза за стеклами очков расширились до немыслимых пределов, в них плескался чистый, неподдельный шок, граничащий с полным отрицанием реальности.

Она медленно, словно боясь собственных слов, подняла голову и посмотрела на Рика. Вся краска сошла с ее лица, оставив лишь серую маску абсолютного ужаса.

— Рик... — ее голос сорвался на прерывистый, дрожащий шепот. — Я вскрыла конечный узел. Я расшифровала IP-адрес приемника, куда Дюран... куда диверсант с Марса отправлял все отчеты. Кому он передал данные о нашем Артефакте.

Она сглотнула.

— Это не военная база Объединенных Колоний. Это не секретный бункер СБ ОК. И это не станция Багрового Флота.

— Да говори ты уже, док! Куда ушли данные?! — не выдержал Келлер, открыв глаза.

Элизабель повернула к ним экран своего датапада. На нем светились четкие, неоспоримые координаты.

— Данные ушли в Альфа Центавра. На планету Джемисон, — Элизабель закрыла лицо дрожащими руками. — Получатель... физический сервер находится прямо в штаб-квартире нашей организации.

В рубке повисла мертвая, ледяная тишина.

— В Ложе? — Рик почувствовал, как мир уходит у него из-под ног. — Кто-то внутри "Созвездия" работает на Дюрана? Сара Морган?

— Нет, — прошептала Элиза, всхлипнув. — Не Сара. Этот сервер... этот закрытый канал связи принадлежит человеку, который координирует все наши полеты. Человеку, который первым направил нас на Марс. Человеку, который знает всё о каждом найденном нами Артефакте.

Она подняла заплаканные глаза на команду.

— Крот — это Владимир Салл.

Имя обрушилось на них как удар наковальни. Владимир. Бывший пират, нашедший искупление в науке. Добродушный координатор, который называл их "друзьями". Человек, которому они доверили свои жизни.

Предатель был не снаружи. Предатель находился в самом сердце их дома. И он знал о них всё.

Второй Акт завершился не взрывом. Он завершился абсолютным, сокрушительным осознанием того, что они никому не могут доверять в этой вселенной.

Глава 46: Тишина в эфире

Подпространство за лобовым бронестеклом струилось ослепительно-белыми, бесконечными нитями, но внутри «Ржавой Кометы» царила тьма, густая и тяжелая, как свернувшаяся кровь.

Новый гравитационный привод военного класса, установленный стариком Хендриксом на теневой верфи, работал безупречно. Корабль не трясло, металлические шпангоуты не выли от натуги, как раньше. Вибрация была ровной, сытой, почти убаюкивающей. Это был идеальный, математически выверенный прыжок сквозь квантовую ткань вселенной.

Но для экипажа этот комфорт казался издевательством. Лучше бы корабль трясло. Лучше бы выли сирены, и им приходилось бороться за выживание с гаечными ключами в руках, отвлекаясь от мыслей. Потому что тишина, повисшая в рубке, убивала их гораздо эффективнее любого лазера.

Предательство имеет свой собственный, ни с чем не сравнимый запах.

Оно пахнет не так, как прожженный кевлар или пролитый хладагент. Оно пахнет пеплом сожженных иллюзий.

Элизабель сидела в кресле навигатора, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Ученая, чей гениальный, спасший их всех разум только что вскрыл самую страшную правду в ее жизни, смотрела в одну точку на потухшем экране своего датапада. Ее глаза были сухими. Слезы закончились еще на Монтара-Луне. Осталась только абсолютная, звенящая пустота человека, чей дом оказался логовом чудовища.

«Созвездие». Клуб романтиков. Исследователи, искавшие тайны мироздания ради самого человечества. И Владимир Салл — бывший пират Багрового Флота, добродушный здоровяк, который всегда встречал их широкой улыбкой, травил байки и называл Рика «другом». Человек, который координировал их полеты с орбитальной станции «Око», который знал координаты каждого найденного ими Артефакта. И именно он, как неопровержимо доказали логи Дюрана, сливал эти координаты наемникам «Эклиптики». Он направлял корпоративных киллеров по их следу. Он продал их.

Келлер, сидевший на полу у переборки, тяжело, с хрипом вздохнул. Его новая, матово-черная кибернетическая рука тихо жужжала гидравликой, когда он ритмично, словно пытаясь успокоиться, сжимал и разжимал металлические пальцы.

— Пират — всегда пират, — наконец, нарушил тишину старый механик. Его голос был хриплым, пропитанным едким цинизмом. — Я же говорил вам. Я с самого начала говорил, что нельзя доверять ублюдку, который половину жизни грабил грузовозы в системе Крикс, а потом вдруг решил переодеться в чистую рубашку и стать "ученым". Люди не меняются. Багровый Флот у него в крови. Дюран просто предложил ему сумму с нужным количеством нулей, и Влад продал нас на мясо.

— Нет, — голос Рика Вэнса прозвучал тихо, но он хлестнул по рубке так резко, что Элиза вздрогнула.

Капитан сидел в пилотском кресле. Он не смотрел на команду. Его взгляд был прикован к бегущим белым линиям червоточины за стеклом. Правая рука, стянутая полимерным корсетом, покоилась на колене, а левая медленно, методично поглаживала потертую рукоять пистолета в набедренной кобуре.

— Это не из-за денег, дед, — Рик медленно повернул голову.

То, что Келлер и Элиза увидели в его глазах, заставило их похолодеть.

Рик Вэнс больше не был тем циничным, уставшим, прячущимся за едким сарказмом шахтером с Вектеры. Он не был и тем отчаянным пилотом, который на адреналине и ярости вырывал свою команду из-под огня.

Его лицо превратилось в ледяную, высеченную из базальта маску. Взгляд стал мертвым, остановившимся, расчетливым. В нем больше не было искры. Была лишь темная, холодная, абсолютная пустота. Пустота хищника, который перестал быть жертвой и принял решение убивать.

— Если бы Влад хотел денег, он бы просто украл Артефакты из Ложи и исчез, — ровно, механически продолжил Рик. Каждое слово падало в тишину, как тяжелая гильза. — Если бы он работал на Дюрана ради кредитов, он бы не стал подставлять нас под удары «Эклиптики» так сложно и методично. И он бы не стал убивать своих. Там, в логах Элизы... шифр-ключи доступа к серверам Ложи. Влад переписал протоколы безопасности так, чтобы никто внутри «Созвездия» не заметил утечки. Он вел двойную игру годами. И он знал, что мы идем за ним. Охотник на мертвом крейсере Рейнджеров сказал правду. Мы влезли в игру богов. И Влад... Влад — это не просто пешка Дюрана. Он играет в свою собственную, больную игру.

Вария, стоявшая в самой густой тени у входа в рубку, наблюдала за Риком.

Ее дыхание, замедленное техниками медитации, было абсолютно беззвучным. Изодермический костюм сливал ее с мраком, делая практически невидимой, но ее мозг, натренированный Инквизиторами Дома Ва'руун, фиксировал каждую микро-реакцию капитана.

Она видела, как изменился его пульс. Как расслабились мышцы лица, обычно сведенные судорогой от боли и стресса. Как его движения потеряли суетливость адреналинового наркомана и приобрели пугающую, смертоносную экономичность.

Она знала этот взгляд. Она видела его сотни раз в зеркале, когда надевала черную маску перед тем, как перерезать кому-то горло. Это было состояние «Пустого Сосуда».

Внезапно память безжалостно швырнула Варию на полтора десятилетия назад. Сквозь мерный гул грави-двигателя «Кометы» она вдруг явственно ощутила запах жженой мирры, озона и старой крови.

...Дазра. Скрытая столица Дома Ва'руун. Планета, не отмеченная ни на одной звездной карте Объединенных Колоний. Небо там всегда было затянуто плотными, багровыми облаками, сквозь которые никогда не пробивался прямой свет солнца. Город представлял собой циклопический лабиринт из черного базальта и монолитных храмов, воздвигнутых во славу Великого Змея.

Ей было девять стандартных лет. Она стояла на коленях на голом, ледяном каменном полу в Подземельях Очищения. На ней была только тонкая, грубая льняная рубаха, пропитанная ее собственным потом и кровью от недавних плетей. Температура в камере держалась около нуля. Она не ела и не пила уже третьи сутки. Ее мышцы сводило мучительными судорогами.

Перед ней, возвышаясь как монолитная статуя из темной стали, стоял Инквизитор Малак. Его лицо скрывал шлем с кроваво-красным визором. В руках он держал активированный плазменный клинок, жар от которого был единственным источником тепла в этой камере пыток.

— Ты дрожишь, Четыре-Семь, — голос Малака, искаженный вокодером, резонировал от каменных стен, проникая прямо в ее детский мозг. — Твое тело слабо. Но твой разум еще слабее. Ты цепляешься за боль. Ты цепляешься за свое имя. За воспоминания о тех, кто произвел тебя на свет.

Малак шагнул ближе. Плазма с шипением прошла в миллиметре от ее лица, опалив ресницы.

— Гнев — это топливо для дикарей. Страх — это цепи для рабов. Сострадание — это гниль, которая замедляет клинок, — чеканил Инквизитор. — Чтобы стать «Клинком» Великого Змея, ты должна умереть. Ты должна выпотрошить свою душу, вычистить ее до блеска, чтобы там не осталось ничего, кроме звенящей, абсолютной пустоты. Ты должна стать Пустым Сосудом. И только тогда, когда в тебе не останется ни капли человеческого, Змей наполнит тебя своей волей. Только пустой сосуд может нанести удар, который невозможно отразить. Убей в себе надежду, Четыре-Семь. Или я убью твое тело.

В ту ночь Вария умерла. В ту ночь она впервые смогла остановить свое сердцебиение усилием воли, стереть слезы и посмотреть на раскаленную плазму абсолютно мертвыми, пустыми глазами. В ту ночь она стала идеальным оружием.

Вария моргнула, отгоняя призраков Дазры. Она посмотрела на Рика Вэнса, сидящего в кресле капитана.

Ее Наставник Малак, которого Рик раздавил гидравликой промышленного меха на Монтара-Луне, был неправ. Малак учил, что Пустой Сосуд можно создать только через веру и уничтожение личности. Но сейчас Вария видела перед собой человека, который достиг этого состояния без всяких молитв Великому Змею.

Рик Вэнс выжег свои эмоции. Он отсек страх перед Торном, панику перед Звезднорожденными и шок от предательства. Он превратил себя в холодное, расчетливое лезвие.

Но было одно кардинальное отличие, которое ломало все догмы Инквизиции. Рик опустошил себя не ради абстрактного бога. И не ради приказа Совета. Он сделал это ради них. Ради израненного старика в коридоре, ради трясущейся ученой и ради нее, дезертира из культа. Он выковал из своей боли броню, чтобы защитить свою стаю.

Для Вария, которая всю жизнь считала привязанность слабостью, осознание того, что любовь к своим людям может выковать настолько идеального, смертоносного хищника, было сродни религиозному откровению.

— Каков наш тактический вектор, капитан? — тихо, нарушив тишину, спросила Вария. Она шагнула из тени в тусклый свет рубки. — Если Владимир Салл является информатором адмирала Дюрана и имеет прямую связь с сущностями «Эмиссар» и «Охотник», он обладает высшим уровнем угрозы. Его ликвидация необходима для нашего выживания.

Элизабель вскинула голову, ее глаза округлились от ужаса.

— Ликвидация?! Вария, ты... ты говоришь об убийстве! Влад... он же был нашим другом! Он часть "Созвездия"! Мы не можем просто прилететь и убить его! Мы должны передать эти логи Саре Морган, мы должны обратиться в Службу Безопасности! Торн видел данные, он нам поверит!

— Заткнись, Элиза, — Рик произнес это негромко, но с такой ледяной жестокостью, что ученая подавилась собственными словами и сжалась в кресле.

Рик медленно повернулся к ней.

— Торн — солдат системы. Он арестует Влада, Дюран подключит своих адвокатов, дело засекретят ради национальной безопасности Объединенных Колоний, а нас "случайно" убьют при попытке к бегству в карцере. Никаких судов. Никаких разговоров.

Он поднялся с кресла. Его движения были плавными, лишенными прежней болезненной суетливости.

— Владимир продал нас. Из-за него нас резали на части на Энцеладе. Из-за него тебя пытали на Неоне, выжигая твои мозги экстрактором. Он знает наши алгоритмы, он знает, как мы мыслим. Если он успеет передать Звезднорожденным точные данные о нашем Артефакте, мы покойники. Я не собираюсь ждать, пока он нанесет следующий удар.

Рик посмотрел прямо в глаза Варии.

— Мы летим в Новую Атлантиду. Мы проникаем в Ложу. И мы вычеркиваем Владимира Салла из списка живых.

— Вы с ума сошли, — прохрипел Келлер с пола. — Джемисон — это самая охраняемая планета в галактике. В прошлый раз мы сели туда только потому, что у нас был правительственный код Барретта. Сейчас этот код наверняка аннулирован, а наши рожи висят во всех розыскных базах СБ ОК. Если мы просто выйдем из прыжка на орбите, патрульные дредноуты превратят нас в плазму еще до того, как мы войдем в атмосферу!

— Мы не будем садиться в официальном космопорте, — Рик подошел к навигационной консоли и властно отодвинул Элизу в сторону. Он начал вбивать команды здоровой рукой. — ВАСКО, подгрузи в навигатор тот пакет теневых кодов, который мы купили у Слайдера на Неоне. Там должны быть алгоритмы спуфинга (подмены) гражданских транспондеров.

— Анализирую пакет данных Слайдера, — линзы робота замигали. — Пакет содержит устаревшие, но функциональные ключи шифрования сельскохозяйственного консорциума «Агро-Корп». Мы можем замаскировать «Ржавую Комету» под автономный грузовой челнок, перевозящий удобрения. Однако, этот код не даст нам допуска в Район MAST или коммерческие сектора.

— Нам туда и не надо, — Рик вывел на экран голографическую карту Новой Атлантиды. Но он не стал увеличивать блестящие шпили центральных районов. Он приблизил окраины города.

Там, далеко за пределами идеальных газонов и водопадов, где сверкающий город упирался в скалистые предгорья, виднелись промышленные сектора. Гигантские очистные сооружения, свалки переработанного пластика и старые, полузаброшенные технические доки, через которые в столицу поставляли сырье для гидропонных ферм.

— Технический док 14-Сьерра, — Рик ткнул пальцем в неприметный, темный квадрат на карте. — Он находится на самой границе периметра СБ. Там нет таможни, только автоматические дроны-грузчики. Мы войдем в атмосферу по крутой глиссаде, прикроемся радиационным фоном транспортных коридоров и сядем там. Оттуда идет прямая ветка старых сервисных туннелей, которая ведет прямо под Район MAST. В "Колодец".

Элиза сглотнула.

— Вы хотите пройти через "Колодец" с оружием? Рик, это же трущобы! Там криминала больше, чем на Сидонии! Нас убьют бандиты еще до того, как мы найдем лифт в Ложу!

— Бандиты в "Колодце" боятся СБ ОК. А мы сейчас страшнее СБ ОК, — Рик снял с пояса кобуру и положил ее на стол. — Готовьте оружие. Проверьте батареи, зарядите магазины. Вария.

Девушка-ассасин посмотрела на него.

— Твой плазменный клинок сгорел в реакторе Граймса на Неоне, — Рик открыл свой личный, бронированный ящик под консолью. Он достал оттуда нечто завернутое в промасленную ветошь. — Я не могу достать тебе новый магнитный генератор. Но я знаю, что ты не любишь огнестрел.

Он развернул ткань и положил на стол перед Варией оружие.

Это не был высокотехнологичный гаджет. Это был клинок. Настоящий, выкованный из цельного куска мономолекулярной углеродистой стали боевой тесак-вакидзаси, который Рик когда-то, в прошлой жизни, снял с тела убитого наемника Синдиката. Лезвие было матово-черным, поглощающим свет, с бритвенно-острой, слегка зазубренной кромкой. Увесистая гарда и рукоять, обмотанная шероховатой синтетической кожей. Идеально сбалансированное, тяжелое, первобытное орудие убийства.

— Никаких батарей. Никакого гудения. Оно не пробьет тяжелую танковую броню, как плазма, — тихо сказал Рик, глядя ей в глаза. — Но в узких коридорах "Колодца" и в залах Ложи брони не будет. Будет плоть.

Вария медленно, словно совершая священный ритуал, протянула руку и взяла клинок.

Холодный металл привычно, идеально лег в ее ладонь. Она взмахнула им. Лезвие рассекло воздух абсолютно беззвучно. Идеальный баланс. Никакой отдачи от магнитных полей, никакой вибрации. Только смерть в чистом, физическом виде.

Для Варии этот жест Рика значил больше, чем любые слова. В Доме Ва'руун оружие выдавалось Инквизиторами как инструмент воли Бога. Рик дал ей оружие не как бог. Он дал ей его как равной. Как своему партнеру по охоте.

— Баланс приемлем, — Вария одним плавным движением спрятала клинок в тактические ножны на бедре, закрепив их на изодермическом костюме. — Я буду вашей тенью, Ричард. Никто не услышит нашего приближения.

— Келлер, — Рик повернулся к механику.

Старик, опираясь на стену, уже методично, одной правой рукой вгонял толстые, красные патроны с вольфрамовой картечью в стволы своего дробовика.

— Я с вами не пойду, Вэнс, — прохрипел Келлер, с лязгом защелкнув затвор. — Я сейчас хожу со скоростью подбитой черепахи. Мои швы разойдутся на первой же лестнице в "Колодце", и я стану для вас мертвым грузом. К тому же, если Торн всё-таки засечет наш сигнал и пришлет штурмовиков к доку, кто-то должен охранять этот ржавый кусок дерьма и держать двигатели прогретыми для экстренного взлета. Я остаюсь на корабле с ВАСКО.

— Принято. Элиза, ты тоже остаешься на борту. Заблокируете шлюзы. Если мы не вернемся через три часа...

— Капитан, — Элизабель внезапно выпрямилась. Ее голос дрожал, но в нем больше не было истерики. Ученая сжала кулаки. — Я иду с вами.

Рик нахмурился.

— Док, это не экспедиция за образцами. Это ликвидация. Тебе там делать нечего.

— Владимир — главный координатор «Созвездия»! — Элиза шагнула к Рику, ее глаза сверкали от отчаянной решимости. — Его терминал в Ложе... это центральный узел, через который проходят все данные со сканеров глубокого космоса. Там лежат не только логи Дюрана! Там могут быть данные о других Артефактах! Там могут быть координаты самого Эмиссара! Если Влад поймет, что мы идем за ним, он запустит протокол экстренного форматирования! Вы убьете его, да! Но вы не сможете остановить стирание данных! Только я смогу взломать его систему и выкачать информацию до того, как она сгорит! Вы не справитесь без меня!

Рик долго смотрел на эту хрупкую девушку в испачканном скафандре. Она была права. Гнев и жажда мести не должны были заслонять главную цель. Им нужны были ответы.

— Хорошо, — Рик кивнул. — Но ты держишься у меня за спиной. Шаг в шаг. И если начнется стрельба — падаешь на пол и не отсвечиваешь. Поняла?

— Поняла, — судорожно сглотнула Элиза.

— Внимание, экипаж, — прервал их голос ВАСКО. Линзы робота мигнули зеленым светом. — До выхода из подпространства в системе Альфа Центавра осталась одна минута. Протоколы маскировки транспондера активированы. Формирую поддельный идентификатор "Агро-Корп". Напоминаю: отклонение от посадочного вектора более чем на три градуса вызовет срабатывание орбитальных лазерных батарей.

Рик Вэнс надел шлем своего побитого шахтерского скафандра. Щелкнули герметичные замки. Внешние звуки рубки исчезли, сменившись ровным шипением кислородной смеси.

Он сел в кресло пилота и положил левую руку на штурвал.

Он не чувствовал страха. Он не думал о законах или морали. Он возвращался в столицу, из которой его с позором вышвырнули три года назад. Возвращался не как герой. Возвращался как палач.

Вспышка белого света за лобовым стеклом разорвала темноту.

«Ржавая Комета» вывалилась в реальный космос.

Прямо перед ними, переливаясь безупречным сапфирово-зеленым светом, висела планета Джемисон. Сияющая утопия, внутри которой их ждал предатель.

— Пора навестить старых друзей, — прохрипел Рик, бросая корабль в крутое, незадокументированное пике навстречу атмосфере.

Третий Акт начался.

Глава 47: Призраки столицы

Джемисон встретил их не приветственным сиянием идеального сапфирового мира, а плотной, непроницаемой стеной грозового фронта. И для экипажа «Ржавой Кометы» эта непогода была лучшим благословением, о котором только можно было просить.

Корабль, отяжелевший от новой, наваренной в три слоя танковой брони и увенчанный спаренными рельсотронами, вошел в атмосферу столицы Объединенных Колоний с грацией падающего метеорита. В рубке стояла мертвая, напряженная тишина, нарушаемая лишь натужным, низким ревом перекалиброванных маршевых двигателей и непрерывным щелканьем процессора ВАСКО.

Рик Вэнс сидел в кресле пилота, намертво вцепившись левой, здоровой рукой в штурвал. Его лицо, освещенное лишь тусклым зеленоватым светом радаров, казалось высеченным из серого камня. Ни один мускул не дрогнул, когда корабль жестко тряхнуло в верхних слоях стратосферы. Он не шутил. Он не сыпал саркастичными комментариями, чтобы разрядить обстановку. Состояние «Пустого Сосуда», о котором думала Вария, завладело им полностью. Рик отсек от себя боль в наглухо стянутом медицинским корсетом правом плече, отсек страх перед армадой патрульных крейсеров на орбите. В его сознании осталась только одна светящаяся точка — Владимир Салл.

— Внимание. Мы входим в зону покрытия радаров дальнего обнаружения планетарной обороны Новой Атлантиды, — механически доложил ВАСКО. Линзы робота вспыхнули желтым. — Системы СБ ОК запрашивают пакет идентификации. Инициирую трансляцию поддельного гражданского транспондера по алгоритму Слайдера.

Рик затаил дыхание, хотя внешне оставался неподвижным. Если старый, мертвый хакер с Неона продал им фальшивку или устаревший код, через тридцать секунд небо над ними расцветет лазерными залпами орбитальных защитных платформ.

Эфир в рубке ожил. Сквозь статику пробился скучающий, монотонный голос диспетчера:

— Грузовой борт «Агро-Корп 77-Бета», говорит контроль воздушного движения Новой Атлантиды. Вы отклонились от центральной коммерческой глиссады. Ваш текущий вектор ведет за пределы разрешенных секторов посадки. Скорректируйте курс или приготовьтесь к принудительному перехвату.

Рик кивнул Элизе. Ученая, бледная, с темными кругами под глазами, сидела в кресле навигатора. Она сглотнула, нажала кнопку активации микрофона и заговорила. Ее голос, обычно дрожащий от паники, сейчас звучал на удивление ровно, с легкими, раздраженными интонациями уставшего корпоративного логиста:

— Контроль, это 77-Бета. Корректировка невозможна. У нас критический сбой в системе охлаждения трюма номер три. Везем нестабильный концентрат синтетических био-удобрений с Гагарина. Если мы сейчас начнем закладывать виражи по вашей глиссаде, у нас сорвет клапаны, и половина вашего красивого неба будет вонять перегнившей аммиачной соей еще неделю. Запрашиваю экстренную посадку в техническом секторе 14-Сьерра. У нас есть клиренс.

В динамике повисла секундная тишина. Рик знал, как работают бюрократы. Слово "аммиачная соя" и угроза экологического инцидента пугали их гораздо больше, чем отклонение от маршрута какого-то неповоротливого грузовика. Взломанные коды Слайдера сделали свое дело — для диспетчера на экране сейчас действительно висела старая баржа с удобрениями, чьи документы были подписаны чиновниками из сельскохозяйственного департамента.

— 77-Бета, ваш клиренс подтвержден, — с явным отвращением ответил диспетчер. — Отклоняйтесь в сектор 14-Сьерра. И держитесь подальше от жилых куполов. Конец связи.

Рик отключил интерком и с силой, до боли в мышцах, выкрутил штурвал.

«Комета» нырнула в плотные, грозовые облака, уходя в сторону от сверкающих на горизонте шпилей Башни MAST.

Новая Атлантида была построена так, чтобы впечатлять. Но даже у самого красивого, идеального мегаполиса есть свой задний двор. Технический док 14-Сьерра располагался в глубоком, скалистом ущелье в десятке километров от городской черты. Это было место, куда сливались промышленные отходы, где перерабатывался мусор миллионов богатых жителей столицы и куда приземлялись тяжелые, грязные грузовики, которым не место было на белоснежном бетоне центральных космопортов.

Корабль, прорезая пелену густого, кислотного дождя и смога, тяжело опустился на изрытую трещинами и залитую мазутом посадочную бетонную плиту. Здесь не было ни таможенников в чистой форме, ни сверкающих стеклянных терминалов. Только гигантские, ржавые резервуары, горы прессованного металлолома и снующие в грязи автоматические, слепые дроны-погрузчики, которые даже не обратили внимания на прибывшее судно.

Как только магнитные опоры шасси лязгнули, фиксируя корабль, Рик мгновенно отключил питание маршевых двигателей и перевел реактор в режим абсолютного молчания.

— Келлер. Вырубай всё, что фонит, — бросил Рик, поднимаясь с кресла. — Энергия только на внутренние замки шлюза и турели. Мы должны стать для их тепловизоров холодным куском железа.

В рубку снизу тяжело поднялся старый механик. Келлер выглядел скверно, но его новая, тяжелая армейская кибер-рука сжимала модифицированный дробовик так, словно это была часть его собственного тела.

— Сделано, капитан. Моя девочка сейчас холоднее сердца Торна, — прохрипел старик. Он посмотрел на Рика, затем на Варию, которая уже закрепляла на бедре свой матово-черный вакидзаси, выданный ей Риком вместо сгоревшего плазменного клинка. — Вы двое... вы похожи на похоронную команду. Вэнс, ты уверен, что хочешь сделать это? Убить человека в самом центре вражеской столицы? Если поднимется шум, вас разорвут на куски.

Рик подошел к шкафчику с оружием. Он не стал надевать громоздкую броню скафандра «Аргос» — в узких туннелях она только замедлит его, а против огневой мощи СБ ОК всё равно не спасет. Он остался в темных тактических штанах и прочной куртке, под которой скрывался тугой медицинский корсет. В левую руку он взял свой верный пистолет «Кракен», а за пояс засунул пару ЭМИ-гранат.

— Я уверен, дед, — голос Рика был ровным, безжизненным. — Владимир — это опухоль. Если мы ее не вырежем, она пустит метастазы и убьет нас всех. И он знает слишком много о том, где мы можем прятаться.

Рик повернулся к Элизебель. Ученая натянула на себя легкий, неприметный серый комбинезон тех-обслуживания поверх тонкого бронежилета. Она тряслась, поправляя очки, но в ее руках намертво был зажат портативный квантовый дешифратор и толстый моток интерфейсных кабелей.

— Док. Ты идешь прямо за Варией. Если начинается стрельба, ты не кричишь, не пытаешься помочь, ты просто падаешь на пол и вжимаешься в ближайший темный угол. Твоя единственная цель — выжить и добраться до сервера Влада в Ложе.

Элиза судорожно кивнула.

— Я... я всё сделаю, Рик. Я скачаю данные и сотру логи до того, как система безопасности Триумвирата поднимет тревогу.

— Хорошо. ВАСКО, Келлер. Мы уходим. Ждите нашего сигнала на частоте Слайдера.

Рик нажал кнопку разблокировки шлюза. Тяжелая аппарель с тихим шипением опустилась на мокрый, залитый химической жижей бетон дока.

Трое теней покинули корабль, мгновенно растворившись в густом, сером тумане и дожде ущелья.

Путь в "Колодец" — подземный город Новой Атлантиды — начинался именно здесь, вдали от парадных стеклянных лифтов, которыми пользовались чиновники MAST, чтобы иногда спуститься "в народ" ради предвыборных кампаний.

Вария шла первой. Девушка-ассасин, лишенная своей магии плазмы, казалось, стала еще более смертоносной. Она двигалась в полной тишине, ее магнитные ботинки были отключены, а мягкие подошвы тактических сапог не издавали ни звука даже на хрустящем мусоре. Она была идеальным проводником.

Они пересекли территорию свалки, уворачиваясь от лучей прожекторов редких патрульных дронов, и подошли к колоссальной, наполовину вмурованной в скалу бетонной стене. Это был фундамент Новой Атлантиды. То, на чем держался весь сверкающий город.

Вария нашла скрытую заржавевшей решеткой техническую дренажную трубу. Сдвинув металл с нечеловеческой силой, она скользнула внутрь, жестом пригласив остальных следовать за ней.

Спуск в подземье столицы был похож на погружение в кишечник исполинского механического зверя.

Туннели были круглыми, выложенными пористым, влажным феррокритом. С потолка непрерывно капала мутная вода — конденсат от систем охлаждения, расположенных сотнями метров выше. Вдоль стен змеились толстые, пульсирующие от внутреннего давления кабели сверхвысокого напряжения и трубы канализации, диаметр которых позволял проехать внутри небольшому броневику. Воздух здесь был невероятно спертым, горячим и влажным. Он пах озоном, ржавчиной, аммиаком и гнилью.

Рик шел, замыкая строй, держа пистолет наготове. Каждое движение отдавалось тупой болью в ключице, но он загонял ее вглубь себя, концентрируясь только на цели. Он знал эти туннели. Когда-то, будучи молодым лейтенантом Авангарда, он патрулировал их во время облав на контрабандистов. Он знал, что за этой невидимой стеной бетона живет совершенно другая Новая Атлантида.

Спустя сорок минут напряженного, бесшумного продвижения труба расширилась, превратившись в широкий технический коллектор, и они вышли на смотровую площадку, зависшую над пропастью.

Внизу, в гигантской, выдолбленной в скале каверне, раскинулся «Колодец».

Это место разительно отличалось от трущоб Неона. Если Эббсайд был хаосом из ржавого металла и неоновых вывесок, то «Колодец» представлял собой гнетущую, клаустрофобную, индустриальную тюрьму. Здесь жили десятки тысяч людей — обслуживающий персонал, беженцы, разнорабочие, которые никогда не видели солнца Джемисона. Город был построен ярусами вокруг исполинских, гудящих реакторов и водоочистных сооружений, которые питали столицу наверху.

Свет здесь был исключительно искусственным — тусклые, желтоватые натриевые лампы прорезали густой пар, поднимающийся от гидропонных ферм и теплообменников. Дома представляли собой бетонные коробки, налепленные друг на друга. В воздухе висел постоянный, тяжелый индустриальный гул, от которого вибрировали зубы.

— Сигнатуры тепла внизу исчисляются тысячами, — тихо, по локальному каналу произнесла Вария, стоя на краю мостика и глядя вниз, в эту пропасть нищеты. — Высокий уровень стихийной преступности. Мы не можем пройти через центральные площади «Колодца». Риск визуального контакта и последующего вызова СБ ОК слишком велик.

— Мы и не пойдем через центр, — Рик подошел к ней, вглядываясь во мрак. — Видишь вон тот огромный коллектор, который уходит вертикально вверх, окруженный спиральной технической лестницей? Это шахта охлаждения сектора МАСТ. Она ведет прямо к техническому подвалу Ложи «Созвездия». Это "черный ход", о котором знают только старые техники и крысы.

— Как нам туда добраться? — шепотом спросила Элиза, с ужасом глядя на темные, грязные переулки внизу.

— По крышам старых фильтрационных блоков, — ответил Рик. — Идем.

Они начали спуск по узким, скользким от конденсата лестницам.

Атмосфера «Колодца» обволакивала их. Они двигались по узким карнизам, над головами шумели гигантские вентиляторы, а внизу, в тесных переулках, протекала своя, мрачная жизнь. Рик видел краем глаза людей в грязных лохмотьях, греющихся у импровизированных обогревателей. Видел вооруженных дубинками бандитов, вымогающих кредиты у торговцев синтетической едой.

В идеальном мире Сары Морган и коммандера Торна этого места не существовало. Оно было стерто из официальных отчетов. Но Рик знал, что именно здесь, в этой грязи, кроется истинное лицо Объединенных Колоний. И именно здесь, среди этой темноты, предатель вроде Владимира Салла мог легко найти наемников и информаторов.

Внезапно Вария подняла кулак, мгновенно остановившись за толстой бетонной колонной. Рик и Элиза замерли позади нее.

— Патруль, — беззвучно артикулировала ассасин.

Рик осторожно выглянул из-за колонны. Впереди, на единственном железном мостике, который вел к нужной им шахте, стояли трое. Но это были не бандиты из трущоб.

Это были бойцы Системной Обороны (СБ ОК) в легкой силовой броне. Они стояли, расслабленно опершись на лазерные винтовки, и курили, тихо переговариваясь. Их шлемы были сняты, визоры откинуты. Обычные солдаты, отправленные в оцепление в вонючие трущобы, пока элита охраняет космопорт.

— Черт. Торн усилил патрулирование всех узловых точек. Он параноик, — прошептал Рик, чувствуя, как сжимаются кулаки. Убивать бандитов — одно дело. Убивать солдат, которые просто выполняют приказ и не знают о заговоре Дюрана — совсем другое. Это перечеркнет любую надежду на то, что Торн когда-нибудь им поверит. — Нам нельзя поднимать шум. И нельзя оставлять трупы.

Вария посмотрела на солдат, затем перевела взгляд на Рика. В ее темных глазах читался холодный расчет.

— Устранение без летального исхода займет на три секунды больше времени. Но я могу обеспечить нейро-паралич. Мои перчатки оснащены микро-инъекторами транквилизатора, синтезированного из яда кассиопейских сколопендр. Они будут без сознания четыре часа.

— Сможешь снять всех троих до того, как они успеют нажать на кнопку рации на плече? — Рик посмотрел на нее с сомнением. Дистанция была метров пятнадцать по открытому, освещенному мостику.

— Я — «Клинок», — Вария ответила так, словно констатировала непреложный закон физики. — Отвлеките их внимание. Оптический фокус должен быть смещен на пятнадцать градусов вправо от моей траектории.

Рик кивнул. Он поднял с грязного пола тяжелую, ржавую гайку, отвалившуюся от какого-то трубопровода.

Он размахнулся и левой рукой швырнул гайку высоко вверх и вправо, так, чтобы она ударилась о металлический кожух огромного вытяжного вентилятора.

ДЗИНЬ!

Звук гулко разнесся по тихой секции коллектора. Трое солдат СБ мгновенно, рефлекторно дернулись, вскидывая винтовки и направляя лучи подствольных фонарей на источник звука.

Этих долей секунды Варии хватило.

Она не побежала. Она словно выстрелила собой из невидимой пращи. Черная тень стелилась над самым металлическим полом, не издавая ни единого звука. Дистанция в пятнадцать метров была преодолена за полторы секунды.

Первый солдат даже не успел повернуть голову обратно. Вария оказалась прямо под ним. Ее рука в черной перчатке молниеносно взметнулась вверх, два пальца точно, с выверенной медицинской жестокостью вонзились в открытый участок шеи солдата, прямо над краем брони, впрыскивая транквилизатор в сонную артерию.

Солдат обмяк мгновенно, его глаза закатились, и он начал падать.

Вария не дала ему упасть с грохотом. Она подхватила тяжелое, закованное в композит тело свободной рукой, используя его инерцию, чтобы развернуться ко второму. Второй боец, стоявший рядом, успел открыть рот, чтобы закричать, но Вария уже была там. Удар открытой ладонью прямо в лицевой нерв, впрыск яда — и второй оседает на пол, как кукла с перерезанными нитками.

Третий солдат, стоявший чуть дальше, оказался самым опытным. Он не стал пытаться целиться из длинной винтовки. Он бросил ее на ремне и потянулся к тангенте рации на плече, собираясь выдать сигнал тревоги.

Его пальцы не дотянулись до кнопки каких-то пять миллиметров.

Черный, матовый клинок вакидзаси со свистом рассек воздух. Вария не стала рубить. Она нанесла филигранный, плошмя удар тупой стороной лезвия точно по шлему солдата, в область височной доли. Кинетический удар сквозь броню вызвал мгновенное тяжелое сотрясение и отключение сознания.

Трое солдат лежали на металлическом мостике. Никакой крови. Никакого шума сирен.

Рик, с пистолетом наготове, и бледная Элиза выбежали из укрытия и присоединились к ассасину. Рик посмотрел на спящих солдат, затем на Варию, которая абсолютно спокойно протирала перчатку от невидимой пыли.

— Леди-с-ножами. Я официально заявляю, что ты меня пугаешь, — Рик сглотнул, убирая пистолет. — И я бесконечно рад, что ты на нашей стороне.

— Это базовая техника подавления. Прошу следовать за мной, капитан. Наш тайминг ограничен, — холодно ответила Вария, пряча вакидзаси в ножны.

Они быстро оттащили спящих солдат в глубокую, неосвещенную нишу за трубами, чтобы их не заметил случайный патруль, и устремились к спиральной технической лестнице.

Подъем занял еще двадцать изнурительных минут. Рик чувствовал, как его силы на исходе, но гнев гнал его вперед. Они поднимались всё выше, оставляя зловоние и гул "Колодца" внизу. Воздух становился чище, прохладнее.

Наконец, лестница уперлась в глухую, массивную стальную дверь с тяжелым механическим вентилем.

— Мы прямо под Ложей, — прошептала Элиза, сверяясь с датападом. — Это старый сервисный вход в их подвал, где хранятся архивы и система водоснабжения. Оттуда можно подняться прямо в библиотеку и библиотечные фонды.

Рик уперся левой рукой в холодный металл вентиля. Он попытался провернуть его, но ржавчина и годы бездействия намертво сковали механизм. Рик зарычал, наваливаясь всем весом, чувствуя, как его пробитое плечо отзывается вспышкой ослепительной боли.

— Позвольте, — Вария мягко отодвинула его в сторону.

Она обхватила вентиль обеими руками, уперлась ногами в стену. Ее мышцы под изодермическим костюмом натянулись. Раздался громкий, металлический скрежет. Ржавчина осыпалась, и вентиль со стоном провернулся.

Дверь приоткрылась, впуская их в прохладную, сухую темноту подвала Ложи.

Здесь пахло старой пылью и бумагой. Это был совершенно другой мир, изолированный от шума мегаполиса и грязи трущоб.

Они бесшумно двигались между длинными рядами старых, деревянных стеллажей, заставленных коробками с геологическими образцами и стопками бумажных архивов. Рик шел первым, держа пистолет на уровне груди.

Они подошли к винтовой деревянной лестнице, ведущей на первый этаж, в святая святых «Созвездия» — библиотеку.

Рик остановился у подножия. Он повернулся к Варии и Элизе. Его лицо в слабом свете аварийных ламп подвала было маской чистого, неразбавленного холода.

— Док. Ты остаешься здесь, на лестнице. Если услышишь выстрелы — беги обратно в туннели и жди на корабле. Вария, ты за мной.

— Рик... — Элизабель внезапно схватила его за рукав. Ее голос дрожал, но она заставила себя посмотреть ему в глаза. — Рик, прошу тебя. Владимир... он был нам другом. Может быть, Дюран заставил его? Шантажировал? Мы не знаем всей правды. Пожалуйста, не убивай его сразу. Позволь мне скачать данные. Позволь нам понять почему.

Рик смотрел на нее долгую, тяжелую секунду.

— На войне, Элиза, нет понятия "почему", — тихо ответил Рик. — Есть только те, кто стреляет тебе в спину. И если ты не нажмешь на курок первым, ты сдохнешь, размышляя о чужих мотивах.

Он аккуратно отцепил ее руку от своего рукава.

— Жди здесь.

Рик Вэнс, превратившийся в "Пустой Сосуд", начал бесшумный подъем по деревянным ступеням. Вария следовала за ним, сливаясь с его тенью. Охота на предателя перешла в финальную фазу.

Глава 48Убийство в Библиотеке

Деревянные ступени старой, скрытой в стене винтовой лестницы, ведущей из технических подвалов в святая святых «Созвездия», не скрипели. Они были сделаны из мореного земного дуба, вывезенного с прародины человечества за сумасшедшие деньги еще до того, как планета превратилась в пепел. Этот материал поглощал звуки так же надежно, как сама Ложа поглощала тайны вселенной.

Рик Вэнс поднимался первым. Пистолет «Кракен» в его левой, здоровой руке был поднят на уровень глаз. Боль в пробитом правом плече, наглухо закованном в полимерный корсет под курткой, стала тупой и пульсирующей, превратившись в привычный метроном. Он не обращал на нее внимания. Рик вошел в то самое состояние ледяной, хирургической пустоты, которое Вария называла "Пустым Сосудом". Он не чувствовал страха. Он не чувствовал сомнений. Он был хищником, идущим по кровавому следу в собственном доме.

Вария скользила в полушаге позади него. В тесном пространстве скрытой лестницы она двигалась с пугающей, нечеловеческой грацией, словно ее суставы не знали ограничений. В ее правой руке тускло отсвечивал матово-черный клинок вакидзаси, который Рик отдал ей на корабле. Оружие, не требующее батарей. Оружие, созданное для тишины.

Они остановились перед скрытой дверью, замаскированной под дубовую панель с внутренней стороны библиотеки.

Рик приложил ухо к дереву.

Тишина.

Но это была неправильная тишина. Ложа «Созвездия» никогда не бывала абсолютно безмолвной. Здесь всегда мерно гудела климатическая установка, поддерживающая идеальную влажность для древних книг. Всегда было слышно тихое жужжание серверов или шаги Ноэль, молодой ученой-протеже Сары Морган, которая могла сутками напролет расхаживать по залу, бормоча под нос квантовые уравнения. Огромные напольные часы с маятником, стоящие у камина, отбивали ритм времени.

Сейчас часы стояли. Воздух за дверью казался мертвым, спертым, лишенным той характерной циркуляции, которая отличала дорогие интерьеры от герметичных гробниц.

И сквозь щель между панелями пробивался запах. Тонкий, едва уловимый, но безошибочно узнаваемый запах. Сладковатый аромат железа, озона и жженого волоса.

Запах смерти.

Рик переглянулся с Варией. Девушка-ассасин медленно, едва заметно кивнула. Ее ноздри чуть расширились — она тоже уловила этот запах.

Рик нажал на скрытую защелку. Панель с тихим, дорогим щелчком отъехала в сторону.

Они шагнули в библиотеку.

Просторный, двухэтажный круглый зал, когда-то поразивший Рика своей антикварной роскошью, величием и ощущением безопасности, сейчас выглядел как оскверненный храм.

Свет был выключен. Лишь сквозь огромные, выходящие в сад витражные окна пробивались косые, тревожные лучи внешних прожекторов Новой Атлантиды, процеженные сквозь листву деревьев. Этот тусклый свет выхватывал из мрака хаос.

Массивный дубовый стол, за которым Сара Морган любила читать лекции о моральном долге исследователей, был перевернут. Дорогие, раритетные книги в кожаных переплетах были сброшены со стеллажей и усеивали антикварный персидский ковер, словно вырванные с мясом внутренности. Осколки разбитого хрустального глобуса Земли блестели на полу, отражая красные аварийные светодиоды, мигающие на центральной консоли.

Центральный базальтовый постамент, над которым еще недавно в магнитном поле величественно парили куски Армиллярия, был пуст. Магнитные захваты были варварски, с корнем вырваны из камня, из оголенных кабелей изредка сыпались тусклые синие искры.

— Артефакты изъяты, — беззвучно, одними губами артикулировала Вария, обводя помещение взглядом.

— Он забрал их, — прошептал Рик, водя стволом пистолета по темным углам и галереям второго этажа. — Дюран приказал ему собрать всё, что у нас есть, и бежать.

Внезапно Вария подняла кулак. Она не смотрела на пустой постамент. Ее взгляд-обсидиан был прикован к глубокой тени за перевернутым столом.

Рик шагнул туда, медленно обходя разбросанные книги, стараясь, чтобы его ботинки не хрустели на битом стекле. Он включил подствольный тактический фонарь на минимальную мощность.

Узкий луч белого света прорезал темноту и уперся в пол.

Рик почувствовал, как желудок превращается в ледяной камень, а челюсти сжимаются до боли в суставах.

Там, привалившись спиной к перевернутой столешнице, сидела Ноэль.

Молодая ученая. Самая светлая, наивная и бесконечно преданная науке девушка во всем «Созвездии». Та самая Ноэль, которая когда-то с восхищением смотрела на Рика, как на настоящего героя, и которая всегда угощала Келлера горячим кофе, несмотря на его стариковское ворчание.

Она была мертва.

Ее глаза были широко распахнуты. В них навсегда застыло выражение не просто ужаса, а глубочайшего, невыразимого непонимания и шока. Шока человека, который до последней секунды не мог поверить, что тот, кого она называла другом и наставником, способен на такое.

Рик медленно, словно во сне, опустился перед ней на одно колено, не опуская пистолет.

Крови вокруг было немного. Причина смерти зияла прямо по центру ее груди, на белоснежной рубашке с логотипом компаса. Огромная, сквозная рана, края которой были черными, обугленными и покрытыми спекшимся пластиком от расплавленных пуговиц.

Вария подошла ближе. Она не стала выражать сочувствия. Идеальная убийца опустилась на колени рядом с Риком и хладнокровно, профессионально осветила рану своим наплечным фонарем.

Ее лицо под маской оставалось непроницаемым, но Рик, научившийся читать язык ее тела, заметил, как напряглись мышцы на ее челюсти.

— Обугленные края. Мгновенная каутеризация тканей, — тихо, металлическим голосом констатировала Вария. Она поднесла лицо вплотную к ране, принюхиваясь, словно волк к следу. — Ширина разреза совпадает с магнитной капсулой лезвия.

Рик поднял на нее тяжелый, темный взгляд.

— Он пытался сымитировать твой почерк. Плазменный клинок Дома Ва'руун.

— Утвердительно, — Вария выпрямилась. В ее глазах вспыхнул ледяной, презрительный огонь профессионала, оценивающего грязную работу дилетанта. — Но это дешевая, суетливая подделка. Как и в случае с хакером на Марсе. Вектор удара неровный. Убийца колебался. Тот, кто наносил удар, не имеет нейро-моторной подготовки для работы с плазмой в ближнем бою. Температурный градиент на краях раны скачет — он использовал модифицированный промышленный лазер или плазменный резак со снятым фокусирующим контуром. Настоящий «Клинок» не оставил бы следов брызг расплавленного кевлара на ковре. Удар был нанесен неумело. В состоянии аффекта или паники.

— Он паниковал, — Рик медленно поднялся на ноги. Он посмотрел на застывшее лицо Ноэль, и пустота внутри него начала заполняться густой, черной, кипящей яростью. — Владимир — бывший пират. Он убивал людей раньше, и убивал много. Но одно дело — расстреливать чужие корабли в космосе или резать глотку конкуренту в переулке на Неоне. И совсем другое — в упор прожечь грудь девочке, которая доверяла тебе и приносила тебе кофе. Он сломался, Вария. Эмиссар показал ему свои видения о конце света, и Влад поехал крышей. Он думает, что спасает мультивселенную. Он стал фанатиком. А фанатик, который считает себя спасителем, страшнее любого наемника «Эклиптики».

В этот момент за замаскированной дверью, ведущей к лестнице в подвал, раздался сдавленный всхлип.

Рик мгновенно вскинул пистолет, но тут же опустил его. В проеме стояла Элизабель.

Ученая не послушала приказа ждать внизу. Тишина библиотеки напугала ее больше, чем темнота туннелей. Она поднялась вслед за ними и теперь, застыв на пороге, широко распахнутыми глазами смотрела на тело своей коллеги.

Датапад выпал из ее дрожащих рук и с глухим стуком ударился о деревянный пол.

— Ноэль... — прошептала Элиза, ее голос сорвался, превратившись в тонкий, болезненный стон. Она покачнулась, прижимая руки ко рту, словно пытаясь удержать внутри себя крик, который мог бы привлечь охрану. — Боже мой, Ноэль... Что он с ней сделал... За что?

Рик в два шага пересек комнату, грубо, но надежно схватил Элизу за плечо и втянул ее внутрь библиотеки, закрыв за ней потайную панель.

— Соберись, док, — жестко, без капли жалости отрезал он, встряхнув ее. — Оплакивать будем потом. Если мы не найдем Влада, то, что он сделал с ней, покажется детской шуткой по сравнению с тем, что Дюран сделает со всеми обитаемыми мирами, получив координаты из Армиллярия. Ты мне нужна здесь и сейчас. Терминал!

Он подтолкнул ее к главной консоли «Созвездия», мигающей красными тревожными огнями.

— Посмотри, что он оставил. Куда он ушел с Артефактами?

Элиза, глотая слезы и судорожно шмыгая носом, заставила себя подойти к терминалу. Ее руки дрожали так сильно, что она несколько раз промахнулась по голографическим клавишам, прежде чем смогла подключить свой дешифратор к порту.

Она начала вводить команды. По экрану побежали строки системных логов.

Спустя минуту Элизабель с отчаянием ударила кулаком по стеклу стола.

— Ничего! — крикнула она шепотом. — Система мертва! Он... он не просто скачал данные. Он запустил протокол низкоуровневого форматирования. Жесткие диски физически перемагничены. Логи серверов безопасности, камеры наблюдения, записи шлюзов — всё стерто. Он использовал алгоритм "Выжженная земля", который мы применяем только при угрозе захвата Ложи военными. Здесь нет ни одной зацепки. Цифровой след Влада абсолютно стерилен. Мы не знаем, куда он ушел.

Рик отвернулся от терминала. Он подошел к огромному панорамному окну, глядя сквозь дождь на сверкающие шпили Новой Атлантиды.

Умные, высокотехнологичные злодеи всегда оставляют цифровые следы, потому что слишком сильно полагаются на системы. Но Владимир Салл не был выкормышем корпораций. Владимир был старым, матерым пиратом Багрового Флота. Человеком, который выжил в эпоху, когда один перехваченный радиосигнал стоил тебе жизни.

Пираты не доверяют облачным серверам. Пираты не доверяют квантовому шифрованию. Пираты знают, что любую программу можно взломать, а любой ИИ можно перепрограммировать.

— Он не оставил цифровых следов, — медленно, размышляя вслух, произнес Рик. Его глаза сузились. — Потому что он параноик. И потому что он знает: если Эмиссар может сворачивать пространство и игнорировать законы гравитации, то взломать сервер MAST для него — всё равно что открыть картонную коробку.

Рик резко обернулся к девушкам. В его глазах горел тот самый огонь человека, который нашел изъян в идеальной броне врага.

— Влад не доверяет электронике. Особенно теперь, когда его мозги промыты видениями Звезднорожденных, — Рик начал быстро ходить по разгромленной библиотеке, осматривая каждый дюйм пространства. — Пират всегда делает заначку. Тайник. "Секрет под половицей", до которого можно добраться только руками, без всяких паролей и сканеров сетчатки. У него должно быть место, где он хранит свои истинные мысли. То, что нельзя стереть дистанционно.

— Вы ищете физический носитель, капитан? — Вария мгновенно поняла его логику. Ее взгляд-сканер начал прочесывать комнату в совершенно ином режиме. Она больше не искала угрозы; она искала аномалии в архитектуре.

— Именно. Бумагу. Аналоговую пленку. Что-то настолько старое и примитивное, что современным хакерам даже в голову не придет это сканировать, — Рик подошел к массивным деревянным стеллажам. Он начал методично, с холодной яростью сбрасывать уцелевшие книги на пол левой рукой, простукивая задние стенки шкафов пистолетом.

— Но где? Ложа огромна! — Элиза в панике оглядывалась вокруг. — У него была своя комната в жилом крыле, но он мог спрятать это где угодно! В подвале, на чердаке, в оранжерее...

— Не в оранжерее. Там он держал передатчик для Дюрана. Это было его рабочее место предателя. Но свой личный кошмар он спрячет там, где проводил больше всего времени, — Рик остановился перед барной стойкой, вырезанной из цельного куска красного дерева, расположенной в углу библиотеки.

Владимир любил этот бар. Он часто сидел здесь по ночам, попивая старый порримский ром, рассказывая байки о своих полетах в системе Крикс и протирая антикварные бокалы. Это был его личный, психологический якорь, связывающий его с прошлым.

Рик перемахнул через стойку.

Он не стал проверять дорогие бутылки или электронные замки холодильника. Он опустился на колени и начал обследовать нижнюю, скрытую от глаз часть деревянной панели, прямо над полом.

— Анализ древесины, — Вария оказалась рядом с ним в ту же секунду. Она присела на корточки, проведя пальцем по стыку панелей. — Лак на этом сегменте стерт. Характерные микро-царапины. Деталь подвергалась частому механическому воздействию.

Рик ухватился здоровой рукой за край декоративного плинтуса и с силой рванул его на себя.

Дерево треснуло. Плинтус отвалился, обнажив узкую, пыльную нишу, выдолбленную прямо в кирпичной кладке фундамента Ложи.

Внутри не было голографических проекторов, крипто-чипов или золотых слитков.

Там лежал небольшой, потертый, покрытый царапинами прямоугольный металлический прибор. Он выглядел так, словно его выкопали из музея эпохи покорения старой Земли. Массивные механические кнопки, покрытые стершейся краской, толстый динамик с металлической решеткой и прозрачная пластиковая крышка в центре, сквозь которую виднелись две катушки с тонкой, коричневой магнитной пленкой.

Аналоговый кассетный диктофон. Технология, мертвая уже три столетия. Абсолютно неуязвимая для любого вируса, ЭМИ-удара или квантового хакера. Чтобы уничтожить эти данные, пленку нужно было сжечь физически.

Рик медленно, словно это была активированная мина, достал прибор из ниши. Он сдул с него пыль.

Элиза, забыв про труп Ноэль, подошла к стойке. Ее глаза за линзами расширились.

— Боже... я читала о таких в архивах. Магнитная запись. Это же... это потрясающая древность. Где он вообще достал работающий образец и магнитную ленту?

— У пиратов свои музеи, док, — Рик положил диктофон на барную стойку. Он нажал на тяжелую, тугую кнопку с символом треугольника. «Play».

Раздался громкий, механический щелчок, заставивший Элизу вздрогнуть. Затем из динамика донеслось характерное, аналоговое шипение магнитной ленты — звук, который Рик не слышал с самого детства, когда на барахолках Вектеры находил старые земные записи.

А затем зазвучал голос.

Это был голос Владимира Салла. Но в нем не было той широкой, добродушной, раскатистой уверенности, к которой привыкла команда «Кометы». Голос был хриплым, надтреснутым, полным лихорадочной, безумной усталости. Он звучал так, словно человек не спал несколько недель, загоняя себя в угол собственными мыслями.

«...Запись номер... дьявол, я сбился со счета. Неважно. Они снова приходили сегодня. Голоса из пучины.»

В динамике послышался звук открываемой бутылки и долгий, тяжелый глоток.

«Сара думает, что мы ищем божественное откровение. Матео молится на эти куски металла, считая их посланием от создателей. Идиоты. Слепые, самодовольные идиоты. Если бы они только видели то, что показали мне.»

Голос Влада сорвался на истеричный, булькающий смешок.

«Эмиссар... Он называет себя хранителем. Он пришел ко мне на «Око», когда я остался один на дежурстве. Он не открывал шлюзы. Он просто... шагнул из темноты. Он показал мне Единство. Не тот красивый свет, о котором мы мечтаем. Он показал мне миры, которые сгорели. Миллионы Земель, Рик! Я видел их! Я видел планеты, разорванные гравитационными аномалиями, потому что такие же самоуверенные ублюдки, как мы, решили собрать Армиллярий и поиграть в богов!»

На заднем фоне записи послышался глухой звук удара — Влад, видимо, ударил кулаком по столу.

«Охотник убивает ради скуки. Дюран хочет сделать из этого бомбу. А "Созвездие"... мы просто откроем им всем дверь в ад. Я не могу этого допустить. Я видел пепел, Рик. Я чувствовал его на губах. Я должен остановить это. Ради всех. Ради флота, ради колоний, ради Неона. Ради всего, что еще дышит.»

Голос стал тише, перейдя на конспиративный, маниакальный шепот фанатика.

«Я слил Дюрану все данные. Пусть он соберет все осколки в одном месте. В своей секретной дыре. Эмиссар пообещал мне... он пообещал, что если я соберу все фрагменты и передам их ему, он уничтожит их. Спрячет навсегда в сердце сингулярности. Он — наш единственный шанс на выживание. Я — единственный шанс на выживание. Мне плевать, что они назовут меня предателем. Я должен забрать Артефакты из Ложи. Ноэль... девчонка начала что-то подозревать. Она заметила расхождения в трафике. Если она расскажет Саре — всё рухнет.»

Послышался звук заряжаемого оружия. Не плазменного клинка. Обычного лазерного резака.

«Я должен это сделать. Я принесу им спасение, даже если мне придется шагать по их трупам. Дюран ждет координат. Но я не отдам их корпоратам. Я уйду в тень. Я спущусь туда, где меня не найдут ни сканеры MAST, ни легавые Торна. Вниз. В пучину. В самое брюхо этого гниющего города, где вода черна, как грехи, а крысы размером с собак. Я спущусь в Колодец. И там я дождусь Эмиссара. Да простит меня пустота.»

Раздался громкий, финальный щелчок. Пленка закончилась. В библиотеке вновь повисла мертвая тишина, пропитанная запахом крови Ноэль.

Рик Вэнс стоял неподвижно, глядя на старый магнитофон. Вся картина сложилась воедино. Идеально и пугающе.

Владимир не был жадным предателем. Он был сломленным, доведенным до безумия мессией. Эмиссар, та самая божественная сущность, которая пощадила их на орбите Энцелада, играл жизнями людей, как фигурами на доске. Он сломал разум старого пирата, убедив его, что массовое убийство своих друзей — это акт высшего милосердия ради спасения мультивселенной.

— Он в "Колодце", — тихо произнесла Вария. В ее голосе не было ни удивления, ни осуждения. Ассасин, сама выросшая в секте, лучше других понимала логику фанатика, которому пообещали спасение через кровь. — Он заперся в подземном городе.

— И он ждет там Эмиссара, чтобы передать ему Артефакты, — Рик медленно поднял голову. В его глазах полыхал ледяной огонь. Он схватил со стола свой «Кракен». — Если Эмиссар получит части Армиллярия, мы потеряем всё. Дюран останется безнаказанным, а эта божественная тварь продолжит манипулировать мирами.

Рик повернулся к Элизе.

— Док. Беги обратно в туннели. Возвращайся на корабль к Келлером. Передайте ВАСКО приказ: прогреть двигатели и быть готовыми к экстренному взлету в любую секунду. И заблокируйте шлюзы.

— А вы? Рик, вы пойдете в "Колодец"? За ним? — Элиза вцепилась в датапад, ее губы дрожали. — Но там же... там же сотни тысяч людей! Если Эмиссар появится там... он сотрет весь район! Он сворачивает гравитацию! Вы не сможете его остановить пулями!

— Я знаю, — Рик посмотрел на тело Ноэль, лежащее в луже крови. — Я не могу убить бога, Элиза. Но я могу убить его пророка. И я заберу то, что принадлежит нам, прежде чем эта спиральная тварь спустится с небес.

Рик Вэнс перешагнул через опрокинутый стол и направился к потайной двери, ведущей в темные, воняющие ржавчиной и испарениями недра Новой Атлантиды.

— За мной, Вария, — бросил он через плечо. — Мы спускаемся в ад.

Глава 49: Спуск в "Колодец"

Двери скрытого сервисного лифта за спиной Рика Вэнса закрылись с тяжелым, глухим щелчком, навсегда отсекая их от тишины, запаха старых книг и пролитой крови в библиотеке Ложи.

Лифт представлял собой голую, неокрашенную стальную клеть, подвешенную на толстых тросах. Он не предназначался для людей — это был грузовой подъемник для тяжелого оборудования системы водоочистки, пронизывающий саму скалу, на которой стояла сияющая Новая Атлантида.

Клеть с натужным, лязгающим скрипом поползла вниз.

Рик стоял, прислонившись левым плечом к холодной решетке. Его правая рука, закованная в полимерный корсет под курткой, горела ровным, пульсирующим огнем. Анестетик, щедро впрыснутый Варией в техническом туннеле, начал вымываться из крови. Но Рик почти не замечал боли. Внутри него, в самом центре груди, раскручивалась тугая, ледяная спираль абсолютной, хирургической ярости.

Владимир Салл.

Бывший пират. Человек, с которым они смеялись, пили кофе и обсуждали маршруты. Человек, который методично, холоднокровно сдавал их на мясо наемникам Дюрана, а затем, сломавшись под тяжестью видений Звезднорожденных, хладнокровно прожег лазером грудь ни в чем не повинной девчонке-ученой.

В кабине лифта было темно, лишь сквозь решетку пола пробивался тусклый, восходящий снизу желтый свет.

— Температура окружающей среды повышается на один градус каждые тридцать секунд спуска, — тихо, нарушив тишину, произнесла Вария. Она стояла рядом с Риком, сливаясь с тенями. В ее правой руке был зажат матово-черный вакидзаси. Плазменного клинка больше не было, и это оружие из древней углеродистой стали делало ее облик еще более первобытным и пугающим. — Влажность воздуха достигла восьмидесяти процентов. Фиксирую наличие аммиака, сероводорода и тяжелых углеводородов во взвеси.

— Мы спускаемся в кишечник столицы, Вария, — Рик хрипло, криво усмехнулся. — Добро пожаловать в «Колодец».

Для элиты, живущей в пентхаусах Района MAST, «Колодец» был абстракцией. Местом, куда уходит грязная вода и откуда приходит электричество. Но для тех, кто там жил, это был единственный мир. Гигантская, выдолбленная в базальте многоярусная пещера, построенная вокруг колоссального геотермального и термоядерного реакторного комплекса, питавшего всю Новую Атлантиду.

Здесь не было солнечного света. Здесь не было искусственных парков с водопадами. Здесь были только ржавчина, вечный гул турбин, протекающие трубы и десятки тысяч людей, забытых системой.

Лифт остановился с резким толчком, от которого Рик поморщился. Решетчатая дверь со скрежетом отъехала в сторону.

На них обрушилась атмосфера «Колодца».

Воздух был невыносимо горячим, тяжелым и липким, как мокрая, грязная вата. Он вонял перегретым машинным маслом, дешевой синтетической едой, немытыми телами и сыростью. Шум стоял такой, что приходилось повышать голос — где-то внизу непрерывно ревели гигантские насосы водоочистной станции.

Они вышли на узкий, ржавый металлический карниз, нависающий над жилыми кварталами.

Внизу, в тусклом свете мигающих натриевых ламп, копошился город. Дома представляли собой уродливые коробки из бетона и профнастила, налепленные друг на друга. По узким улочкам, залитым грязной водой, бродили сутулые фигуры в капюшонах. Из открытых дверей местных подпольных баров вырывался тяжелый электронный бит и агрессивный, красный неоновый свет.

— Куда он мог пойти? — Келлер тяжело переступил через порог лифта. Старик тяжело дышал, его пробитый бок, несмотря на лечение Ирвина, всё еще давал о себе знать. Механик перехватил дробовик здоровой правой рукой, а левым кибернетическим протезом оперся о ржавые перила. — Это место размером с город на Марсе. Здесь тысячи нор, где можно залечь на дно.

— Владимир не просто прячется. Он ждет встречи со своим богом, — Рик окинул взглядом лабиринт перекрытий и труб. Его глаза сузились, сканируя пространство с холодной логикой охотника. — Он сказал на записи, что спустится в самую пучину. Туда, где его не найдут сканеры MAST. И туда, где Эмиссар сможет появиться, не привлекая внимания тысяч людей на улицах.

Рик подошел к краю карниза и указал вниз, в самую глубокую, темную часть каверны.

Там, окруженное плотным облаком белого пара, пульсировало голубым черенковским свечением сердце Новой Атлантиды — главный реакторный и насосный узел. Гигантская цилиндрическая шахта, уходящая в бездонную глубину планеты.

— Насосная станция и теплообменники реактора. Самый нижний ярус "Колодца", — произнес Рик. — Радиационный фон и электромагнитные помехи там такие, что перекроют любой гравитационный всплеск от появления Звезднорожденного. Если бы я хотел передать Артефакты богу из машины, я бы назначил встречу именно там.

— Подтверждаю вероятность, — Вария кивнула, ее маска мягко блеснула в желтом свете. — С точки зрения тактической скрытности, это единственная локация, гарантирующая изоляцию от сенсоров поверхности.

— Значит, идем на самое дно, — Келлер передернул затвор дробовика. Громкий щелчок оружейного металла потонул в гуле турбин.

Спуск занял двадцать минут, и каждая минута была проверкой на прочность.

Они двигались по узким, скользким от постоянного конденсата техническим лестницам и мосткам, стараясь избегать людных переулков. Местные обитатели, сидящие у мусорных костров, провожали их тяжелыми, враждебными взглядами, но никто не рискнул подойти: вид Рика с "Кракеном" в руке и ледяная, смертоносная аура Варии ясно давали понять, что эти трое пришли не на прогулку.

Чем ниже они спускались, тем невыносимее становилась жара. Пар висел в воздухе густой, белой пеленой, оседая влагой на одежде и оружии. Гул реактора перерос в физическую вибрацию, которая отдавалась прямо в костях.

Наконец, они достигли зоны теплообменников.

Это был индустриальный кошмар. Гигантская, круглая каверна, в центре которой находилась отвесная шахта реактора. Шахту пересекала паутина узких, ржавых, решетчатых мостков (катволков), подвешенных над бездной. Внизу, в сотне метров под ними, сквозь клубы пара пробивалось ослепительно-синее свечение плазмы. Трубы, толщиной с орбитальный челнок, змеились по стенам, извергая из клапанов сброса тугие струи перегретого пара.

Они вышли на начало главного мостика, который вел к массивному бетонному бункеру управления насосной станцией, висящему прямо над шахтой.

Рик остановился. Его инстинкты, выкованные на передовой, взвыли сиреной.

Здесь было слишком тихо. Рабочие, которые должны были обслуживать этот ярус, отсутствовали. Не было ремонтных дронов. Только рев пара и гул реактора.

А еще здесь были следы.

Вария присела на одно колено у входа на мостик. Она провела пальцем в черной перчатке по краю ржавой решетки.

— Свежие царапины от магнитных ботинок армейского образца, — ее голос по внутренней связи прозвучал как выстрел. — Минимум шесть единиц. Они прошли здесь не более десяти минут назад. И они заняли огневые позиции.

— Влад не дурак, — Рик вскинул пистолет, прижимаясь к толстой, горячей трубе у входа на мостик. — Он знает, что мы пойдем за ним. У него с собой миллионы кредитов Дюрана. Он не стал доверять свою жизнь только молитвам Эмиссару. Он купил себе заслон.

Рик выглянул из-за трубы, прищурившись сквозь клубы горячего пара.

Мостик, шириной всего полтора метра, тянулся над пропастью к бункеру. А на нем, укрывшись за металлическими коробами вентилей и щитками, стояли тени.

Это не были уличные оборванцы. Это была "Местная гвардия" — профессиональные бандиты из самого жестокого синдиката "Колодца", до зубов вооруженные армейским неликвидом, который щедро сливала коррумпированная охрана космопорта. Рик видел в их руках модифицированные плазменные карабины и тяжелые кинетические пулеметы. Они были в легкой композитной броне и масках-респираторах.

— Две огневые точки на центральном пролете. Еще трое закрепились на верхнем техническом ярусе бункера, у них преимущество высоты, — доложила Вария, ее глаза-обсидианы уже вычислили каждый вектор угрозы. — Мостик не имеет глухих укрытий. Решетчатый пол простреливается. Фланговый обход физически невозможен — мы ограничены шириной пролета.

— Классический бутылочный горлышко, — сплюнул Келлер, тяжело дыша. — Они нас просто изрешетят, как только мы ступим на эту проклятую железяку.

— У нас нет времени искать обход, — Рик посмотрел на тяжелую дверь бункера на той стороне. — Если Эмиссар материализуется там, мы потеряем Артефакты навсегда. Пробиваемся с боем. Вария, ты сможешь дойти до них в этом пару?

Девушка-ассасин достала свой черный вакидзаси. Клинок не издавал гула плазмы, не отбрасывал света. В этом дыму и паре он был идеальным, невидимым оружием.

— Дистанция тридцать метров. Плотность водяной взвеси обеспечит мне визуальное укрытие на 2.4 секунды. Мне нужно, чтобы вы подавили их пулеметчика на верхнем ярусе.

— Сделаем. Келлер, готов?

— Я родился готовым, пижон. Погнали.

Рик высунулся из-за трубы и открыл беглый огонь из «Кракена» по верхнему ярусу бункера. Девятимиллиметровые пули зазвенели по металлическим листам, заставляя пулеметчика синдиката инстинктивно пригнуть голову.

Этих долей секунды Варии хватило.

Она сорвалась с места, словно выпущенная из пращи черная пантера. В клубах перегретого пара она казалась лишь оптической иллюзией, смазанным пятном мрака. Ее подошвы не издавали ни звука на ржавой решетке.

Пираты на мостике отреагировали. Зеленые лучи лазеров и трассеры кинетических пуль прорезали пар, вслепую прошивая пространство там, где она была долю секунды назад.

Вария не пыталась блокировать пули — без плазменного клинка это было невозможно. Она использовала геометрию мостика. Девушка скользнула под массивным вентилем, перекувырнулась через низкие перила, на секунду повиснув над сияющей синим светом бездной реактора на одной руке, а затем рывком забросила свое тело обратно на мостик, оказавшись прямо перед первым бандитом.

Это был не изящный, чистый удар плазмы, который мгновенно прижигает раны. Это была грязная, брутальная, первобытная работа холодной стали.

Вария ударила снизу вверх. Тяжелый углеродистый вакидзаси с влажным, омерзительным хрустом пробил кевларовый бронежилет на животе бандита, войдя под ребра. Бандит издал сдавленный булькающий вопль, его глаза полезли на лоб. Вария не стала тратить время на вытаскивание клинка. Она использовала рукоять как рычаг, крутанула лезвие внутри раны, разрубая органы, а затем мощным ударом ноги в грудь сбросила умирающего бандита с мостика.

Тело, кувыркаясь и разбрызгивая кровь, полетело вниз, в ослепительно-синее зарево реакторной шахты, навсегда исчезнув в пару.

Второй бандит на мостике вскинул плазменный карабин, целясь в Варию в упор.

— Ложись! — рявкнул Рик, выскакивая на мостик.

Он не стал стрелять из пистолета. Он метнул одну из двух своих ЭМИ-гранат. Цилиндр пролетел по идеальной дуге и ударился о грудную броню бандита.

Взрыв не разорвал плоть, но мощнейший электромагнитный импульс мгновенно закоротил системы плазменного карабина и оптику шлема врага. Бандит вскрикнул, ослепленный искрами из собственного оружия.

Вария, уже находившаяся в движении, сделала низкий, стелющийся подкат. Лезвие вакидзаси со свистом перерезало сухожилия под коленями бандита. Тот рухнул на решетчатый пол. Вария хладнокровно, не замедляя шага, всадила клинок ему в шею, пробив шейный позвонок, и мгновенно выдернула оружие, оставляя за собой фонтан артериальной крови, который смешался с белым паром.

Но это был лишь авангард.

С верхнего яруса бункера, оправившись от подавляющего огня Рика, заработал тяжелый спаренный пулемет.

Крупнокалиберные вольфрамовые пули ударили по мостику, как град молотов. Ржавые решетки под ногами Рика и Варии начали разлетаться на куски. Металлические осколки брызнули во все стороны.

Рик инстинктивно рухнул на живот, прижимаясь к металлу, чувствуя, как пули прошивают пространство в сантиметре над его головой. Спрятаться было негде. Труба вентиля, за которой укрылась Вария, с жалобным звоном прогибалась под ударами крупного калибра.

— Мы зажаты! Они перережут нас пополам! — прокричал Рик, пытаясь прицелиться из пистолета, но ослепительные вспышки от попаданий по металлу слепили его. Пулеметчик находился под защитой толстого стального парапета балкона, Рик не мог достать его снизу.

— Я разберусь с этим ублюдком! Вэнс, не высовывайся! — раздался сзади рык Келлера.

Рик обернулся и увидел картину, от которой у него перехватило дух.

Старый механик не стал пытаться бежать по простреливаемому мостику. Он остановился в самом начале пролета. Его лицо, серое от боли, было искажено хищной, безумной ухмылкой человека, который нашел физике более творческое применение.

Келлер посмотрел не на пулеметчика наверху. Он посмотрел на то, на чем этот пулеметчик стоял.

Балкон бункера был сделан из таких же старых, изъеденных десятилетиями влажности и едких испарений реактора металлических решеток и балок, что и сам мостик.

— Эй, кусок дерьма! Лови посылку с Вектеры! — заорал Келлер во всю мощь своих легких, перекрывая грохот выстрелов.

Старик поднял свой тяжелый, двуствольный модифицированный «Коучмен». Но он не стал прицеливаться в голову стрелка, торчащую из-за парапета.

Келлер вскинул дробовик, уперев приклад в свое здоровое правое плечо, и прицелился точно в ржавое, несущее крепление балкона, прямо под ногами пулеметчика.

БАМ!

Оглушительный грохот дробовика, заряженного тяжелой, бронебойной вольфрамовой картечью, разорвал гул реакторной.

Выстрел в упор был чудовищной силы. Облако раскаленного вольфрама ударило в проржавевшую, ослабленную коррозией стальную балку. Металл, который должен был выдерживать тонны веса, просто рассыпался в труху под кинетическим ударом.

Пулеметчик на балконе внезапно прекратил стрелять. Он издал сдавленный, полный недоумения вопль, когда пол под его ногами просто перестал существовать.

Балкон со страшным, режущим слух скрежетом проломился вниз. Тяжелый пулемет, ящики с патронами и сам наемник в тяжелой броне с грохотом рухнули сквозь образовавшуюся дыру.

Бандит с истошным, долгим криком, кувыркаясь вместе с кусками ржавого металла, полетел прямо в бездну, навстречу ослепительно-синему пламени главного реактора Новой Атлантиды. Его крик оборвался где-то глубоко внизу.

— Чисто! — Келлер с лязгом переломил дробовик, выбросив дымящиеся гильзы, и вложил новые патроны. — Физика, пижон! Физика всегда побеждает пули!

Рик с трудом поднялся на ноги, тяжело дыша.

— Отличная работа, дед. Выдвигаемся. Дверь перед нами.

Они преодолели остаток мостика бегом, переступая через пробитые пулями дыры в решетке.

Перед ними возвышалась массивная, бронированная гермодверь в бункер управления насосной станцией. Панель доступа была разбита вдребезги — Владимир не собирался никого впускать.

— Дверь заблокирована изнутри, — Рик подергал тяжелый штурвал механического засова. Намертво. — Вария, мне нужен твой нож.

Ассасин молча подошла, вставила лезвие вакидзаси в щель между дверью и косяком, прямо напротив ригеля замка. Мышцы на ее руках вздулись, металл скрипнул. Древняя углеродистая сталь выдержала нагрузку, которую не выдержал бы обычный сплав. Ригель с сухим щелчком лопнул.

Рик и Вария одновременно ударили плечами в створку. Тяжелая дверь с грохотом распахнулась внутрь.

Они ворвались в помещение управления.

Здесь, в отличие от жаркой каверны, было прохладно. Гудели сервера, на десятках мониторов бежали графики работы реактора и давления воды.

В центре комнаты, окруженный разобранными панелями связи и переносными квантовыми генераторами, стоял он.

Владимир Салл.

Бывший пират был одет в свою привычную, темно-синюю куртку "Созвездия", но сейчас он выглядел так, словно его пропустили через пыточную. Его смуглое лицо осунулось, обросло густой седой щетиной. Под глазами залегли такие черные круги, что казалось, он не спал неделями. В руках он судорожно сжимал тяжелый, крупнокалиберный револьвер.

На столе перед ним, в бронированном прозрачном контейнере, лежали они. Пять кусков невозможного, черного металла с бирюзовыми прожилками. Собранные вместе Артефакты, пульсирующие холодным, неземным светом, от которого по стенам ползли искаженные, неевклидовы тени.

Рик навел «Кракен» прямо в грудь Владимира. Вария застыла слева от него, ее клинок был опущен, но готов к молниеносному удару. Келлер тяжело вошел последним, взяв предателя на мушку дробовика.

— Игра окончена, Влад, — голос Рика прозвучал в тишине бункера хрипло, тяжело и абсолютно безжалостно. В нем не было ни капли былой дружбы. Только свинцовый холод человека, пришедшего вершить казнь. — Опусти ствол. Тебе некуда бежать. И твой бог не успел на встречу.

Владимир посмотрел на Рика. Его руки с револьвером дрожали. В его глазах не было ненависти или злобы. В них плескалось абсолютное, безумное, сломленное отчаяние фанатика, который понимает, что его жертва была напрасной.

— Вы... вы не понимаете, Рикки... — прошептал Владимир, его голос сорвался на болезненный хрип. Он перевел лихорадочный взгляд на Артефакты в контейнере. — Вы не понимаете, что вы делаете. Я пытался вас остановить. Я пытался спасти нас всех... от пепла.

Он поднял револьвер, но направил его не на Рика. Владимир приставил холодное, тяжелое дуло к своему собственному виску.

— Я видел конец всего, брат, — по щеке старого пирата скатилась слеза. — И я не позволю вам открыть эту дверь.

Палец Владимира начал медленно вдавливать спусковой крючок. Рик понял, что если он выстрелит сейчас, они никогда не узнают всю правду. Развязка этой кровавой истории висела на волоске.

Глава 50: Сломленный Пират

Тяжелый, крупнокалиберный револьвер в руке Владимира Салла дрожал мелкой, непрерывной дрожью. Черное, матовое дуло, упертое в его собственный висок, оставляло на смуглой, покрытой испариной и грязью коже глубокий вдавленный след.

В тесном, заставленном серверами бункере насосной станции «Колодца» стояла удушающая, вязкая жара. Рев гигантского термоядерного реактора, находящегося в сотне метров под ними, пробивался сквозь бетонный пол, заставляя вибрировать подошвы ботинок. Но для четырех человек, застывших в этой комнате, время и звуки перестали существовать.

Рик Вэнс не опускал свой «Кракен». Ствол его пистолета смотрел точно в грудь бывшего друга. Левая рука, удерживающая оружие, затекла, а пробитое правое плечо стреляло тупой болью, но Рик не обращал на это внимания. Его глаза, суровые, воспаленные и холодные, сверлили лицо Владимира.

Он ожидал увидеть что угодно. Злорадную ухмылку корпоративного шпиона. Отчаянную ярость загнанного в угол пирата Багрового Флота. Холодный расчет наемника.

Но он видел лишь сломленного, раздавленного человека.

Глаза Владимира были красными от полопавшихся сосудов, под ними залегли черные, глубокие тени, похожие на синяки. Губы потрескались. Бывший координатор «Созвездия», человек, чья широкая улыбка и раскатистый смех когда-то заполняли всю Ложу, сейчас выглядел так, словно не спал несколько месяцев, продираясь сквозь бесконечный кошмар.

— Опусти ствол, Влад, — медленно, низким, ровным голосом произнес Рик. В его тоне не было угрозы. Не было и просьбы. Это был голос переговорщика, пытающегося снять самоубийцу с карниза высотки. — Если ты нажмешь на спуск, ты ничего не исправишь. Ты просто сдохнешь в вонючем подвале, оставив нас разгребать это дерьмо. Мы слышали твою запись. Мы знаем про Эмиссара.

Владимир издал короткий, булькающий звук, похожий на смешок, который тут же перешел во влажный кашель. Он не убрал пистолет от виска.

— Вы слышали запись... — прошептал он, и его голос сорвался, эхом отразившись от бетонных стен. — Вы слышали пленку, Рикки-мальчик. Но вы не видели этого. Вы не понимаете. Никто из вас не понимает.

— Так объясни нам! — рявкнул Келлер, делая тяжелый шаг вперед и опуская ствол своего дробовика, чтобы не провоцировать предателя. Старик был бледен, из-под его повязки на боку сочилась кровь, но он был зол. — Объясни мне, пиратская ты морда, почему ты продавал нас на мясо корпоратам! Почему из-за тебя мне оторвали руку, а этот парень, — Келлер кивнул на Рика, — ловил грудью лазеры! Мы доверяли тебе! Мы были твоей командой!

Слово "команда" ударило по Владимиру, как физическая пощечина. Он вздрогнул, его лицо исказила гримаса невыносимой душевной муки. По грязной щеке покатилась слеза, смывая копоть.

— Команда... — Влад закрыл глаза на секунду, стиснув зубы. — Я любил вас всех. Клянусь пустотой, я любил вас. Сару, Матео, Барретта... вас. Вы были лучшим, что случилось со мной после той грязи, в которой я плавал в Системе Крикс. Я думал, мы делаем что-то важное. Думал, мы открываем двери в светлое будущее.

Он резко распахнул глаза. В них больше не было слез. Там плескался чистый, концентрированный, экзистенциальный ужас.

— А потом пришел он. Эмиссар.

Рик чуть опустил пистолет, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Как он нашел тебя?

— Я был один на станции «Око», — зашептал Владимир, его взгляд блуждал по комнате, словно он снова видел то, о чем говорил. — Сканеры молчали. Радары молчали. Ни один шлюз не открывался. Освещение просто погасло. Пространство посреди командного центра сложилось внутрь себя, как лист бумаги, и он шагнул оттуда. В этой своей черной броне. И он не стал со мной драться. Он не стал мне угрожать. Он просто... он просто показал мне.

Рука Владимира, сжимающая револьвер у виска, задрожала сильнее.

— Он дотронулся до моей головы. И в ту же секунду я перестал быть на «Оке». Я оказался там. В Единстве. На перекрестке всех возможных вселенных. Я видел миллионы миров, Рик. Миллионы вариаций нашей реальности.

— И что ты там увидел, Влад? — тихо спросил Рик, делая осторожный, бесшумный шаг вперед. Вария, стоявшая рядом, плавно сместилась в сторону, беря Владимира в клещи, но не активируя клинок. Она читала его пульс и напряжение мышц. Он был на грани.

— Я видел пепел! — сорвался на крик Владимир, брызгая слюной. Его глаза безумно расширились. — Я видел, что происходит, когда люди добираются до Армиллярия! Вы думаете, это ключ к знаниям?! Вы думаете, это двигатель для новых открытий?! Вы идиоты! Это бомба!

Он указал левой, трясущейся рукой на прозрачный контейнер на столе, где лежали пять собранных кусков невозможного, пульсирующего бирюзовым светом металла.

— Каждая вселенная, где «Созвездие» или военные собирали Армиллярий, заканчивалась одинаково! — голос Влада вибрировал от истерики. — Я видел миры, где адмирал Дюран создавал из этих камней гравитационные торпеды. Они сворачивали целые планеты в черные дыры. Я видел миры, где Багровый Флот добирался до Единства первым, и галактика тонула в крови бесконечной войны полубогов. И я видел Землю...

Влад замолчал, с трудом сглатывая.

— Эмиссар показал мне правду о Земле. Мы не потеряли атмосферу из-за ошибки в расчетах первого грави-двигателя. Виктор Айза знал, что делает. Ему нашептал это один из Звезднорожденных. Айза сжег наш родной дом, убил миллиарды людей, чтобы выгнать нас в космос. Чтобы мы стали расходным материалом в их игре.

Элизабель, стоявшая в дверях, охнула, закрыв рот руками. Ученая, посвятившая жизнь истории человечества, услышала то, что ломало весь фундамент ее мира.

Рик стоял неподвижно. Пазл, наконец, сложился в его голове. И картина, которая из него получилась, была настолько чудовищной, что Рик почувствовал подступающую тошноту.

— Эмиссар показал тебе конец света, — констатировал Рик холодным, мертвым тоном. — Он сломал твою психику. Заставил тебя поверить, что ты спаситель.

— Я И ЕСТЬ СПАСИТЕЛЬ! — взревел Владимир, ударив свободной рукой по столу так, что контейнер с Артефактами подпрыгнул. — Человечество — это дети, Рик! Дети, играющие с термоядерным реактором в песочнице! Мы не готовы к этой силе! Если мы соберем Армиллярий, Охотник и ему подобные придут и вырежут нас всех ради развлечения! Или мы сами сожжем Освоенные Системы в огне новой Колониальной войны!

— И поэтому ты решил стать палачом, — голос Рика стал жестким, в нем зазвучала та самая сталь, которую Торн так ненавидел в нем во время трибунала. — Ты сливал координаты Дюрану. Ты подставлял нас под пули «Эклиптики». Ты помогал этому сумасшедшему адмиралу собирать Артефакты. Зачем, Влад? Если ты так боишься Армиллярия, зачем помогал Дюрану строить его бомбу?

Владимир горько, надрывно рассмеялся. Это был смех человека, чья душа давно сгнила заживо.

— Потому что я не мог украсть их все сам! «Созвездие» искало бы меня. СБ ОК искало бы меня. Мне нужно было, чтобы Дюран, этот амбициозный корпоративный кретин, сделал всю грязную работу за меня. Он тратил миллионы на наемников, он вырывал эти камни из шахт и пещер, собирая их в одной точке. На Станции-Сигма.

Влад посмотрел на Рика с безумным торжеством.

— Я был координатором. Я знал, где каждый кусок. Эмиссар пообещал мне... он поклялся... что если я соберу все фрагменты и передам их ему, он уничтожит их. Он заберет их в центр сингулярности, куда нет доступа ни одному смертному. Он выведет их из игры навсегда. Я пожертвовал собой! Своей честью! Своими друзьями! Ради того, чтобы спасти триллионы жизней! Я взял этот грех на себя!

— Грех? — тихо спросил Рик. Он сделал еще один шаг вперед. Пистолет в его левой руке был опущен, но каждая мышца тела была натянута, как струна. — Ты называешь это грехом, Влад? Назови это своим настоящим именем.

Рик остановился в трех метрах от стола. В его глазах горел абсолютный, безжалостный холод.

— Ты убил Ноэль.

Имя молодой, невинной ученой прозвучало в бетонном бункере, как выстрел из крупнокалиберной винтовки.

Рука Владимира дрогнула. Револьвер у виска лязгнул по кости. Лицо бывшего пирата мгновенно потеряло всё свое фанатичное безумие, сменившись маской чистого, неразбавленного ужаса и боли. Его губы затряслись.

— Я... я не хотел... — заскулил Владимир, и по его небритым щекам градом покатились слезы. Он больше не был спасителем миров. Он был сломанным, жалким стариком, который только что осознал всю тяжесть содеянного. — Она... она была такой умной. Она заметила несостыковки в пакетах данных. Она проследила маршрутизацию до моих личных узлов на «Оке». Если бы она пошла к Саре... Сара бы всё поняла. Проект бы сорвался. Эмиссар бы не получил Артефакты.

Влад всхлипнул, его грудь судорожно вздымалась.

— Я пришел в Ложу ночью. Чтобы забрать то, что лежало на постаменте, и уйти в Колодец. Она не спала. Она сидела за книгами. Она увидела меня. Она... она назвала меня дядей Владом.

Владимир зажмурился, издав горловой, рвущий душу стон.

— Я достал плазменный резак. Я пытался сделать так, чтобы это выглядело как нападение Ва'руун. Чтобы запутать следствие. Чтобы выиграть время. Я навел на нее излучатель... а она даже не попыталась убежать. Она просто смотрела на меня и не верила. Она не могла поверить, что я могу причинить ей вред.

Рик чувствовал, как у него темнеет в глазах от нахлынувшей ярости. Он вспомнил тело Ноэль. Обугленную дыру в ее груди. И этот застывший взгляд полного непонимания.

— И ты нажал на спуск, — процедил Рик сквозь стиснутые до крошева зубы. — Ты сжег ей сердце в упор, глядя ей в глаза. Ради спасения миров, которых даже не существует.

— Я ДОЛЖЕН БЫЛ! — истерично, срывая голос, завопил Владимир, снова вжимая дуло револьвера в висок. — Эмиссар показал мне пепел! Миллиарды горящих детей, Рик! Что значит одна жизнь против миллиардов?! Что значит моя душа против выживания человечества?! Это логика! Это высшая математика выживания! Я — плохой парень, чтобы вы все могли жить дальше!

Рик смотрел на него. И в этот момент, сквозь ярость и боль, он почувствовал нечто страшное. Он почувствовал понимание.

Где-то глубоко внутри, на самом дне своей изломанной ПТСР души, Рик Вэнс узнал эту логику.

Он вспомнил Нииру. Вспомнил крики беженцев на транспорте «Мэйфлауэр». И вспомнил приказ Торна. "Пожертвуй транспортом, чтобы удержать высоту и спасти батальон". Логика больших чисел. Уравнение, в котором жизни людей — лишь статистика.

Тогда, на Ниире, Рик отказался от этой математики. Он нарушил приказ, спас гражданских, но из-за этого погиб его ведомый Картер. Торн до сих пор называл его за это дезертиром и предателем.

А Владимир Салл... Владимир принял эту логику. Он позволил божественной сущности убедить себя, что убийство своих друзей — это приемлемая цена за гипотетическое спасение мультивселенной. Он стал тем самым безжалостным командиром, которым Рик отказался быть.

Но разница была в том, что Рик принимал решение в грязи, под огнем, спасая тех, кого видел перед собой. А Владимир убивал ради видений, навязанных существом из другого измерения.

— Это не логика, Влад, — тихо, но с абсолютной, звенящей уверенностью сказал Рик. — Это трусость.

Владимир замер. Его безумный, заплаканный взгляд сфокусировался на пилоте.

— Что?

— Ты трус, — повторил Рик, делая еще один медленный шаг вперед. Пистолет в его руке смотрел в пол. — Ты испугался того, что показал тебе Эмиссар. Ты испугался ответственности. Ты испугался того, что люди сами должны решать свою судьбу, даже если они ошибаются. И ты решил передать ключи от нашей вселенной существу, которое считает нас грязью на ботинках. Ты не спаситель, Влад. Ты просто сломанная кукла в руках бога-манипулятора.

— Он прав, — раздался холодный, синтезированный, лишенный малейших эмоций голос Варии.

Ассасин Дома Ва'руун, всё это время стоявшая в тени, сделала шаг на свет. Ее матово-черный костюм и бледное, аристократичное лицо контрастировали с индустриальной грязью бункера.

Она смотрела на Владимира не с ненавистью, а с аналитическим, холодным препарирующим любопытством энтомолога, изучающего насекомое. Впервые она видела фанатика со стороны. Она видела в нем всё то, чему ее учил Инквизитор Малак.

— Вы оправдываете свои преступления высшей целью, — Вария говорила медленно, чеканя слова, словно зачитывая приговор. — Вы убили безоружную самку своего вида и предали стаю, ссылаясь на волю сущности, которую считаете непогрешимой. В Доме Ва'руун это называется Очищением. Мы делали это ради Великого Змея.

Вария слегка наклонила голову. В ее глазах-обсидианах мелькнула темная, страшная мудрость человека, который вырвался из клетки.

— Но я поняла одну истину, Владимир Салл. Истина, которую мне показал капитан Вэнс. Богам не нужна наша кровь. Богам вообще ничего от нас не нужно, кроме подчинения. Когда вы убиваете тех, кто вам доверяет, ради высшей цели... вы не спасаете вселенную. Вы просто убиваете то единственное, что делает вас человеком. Вы — фанатик. И ваша душа мертва.

Слова Варии, произнесенные с хирургической, беспощадной прямотой бывшей сектантки, ударили по Владимиру страшнее пули.

Он задохнулся. Его рот беззвучно открывался и закрывался. Вся его теория спасения, вся та ментальная броня, которую он выстроил вокруг себя, чтобы оправдать убийство Ноэль, рухнула под тяжестью этой холодной констатации фактов. Он посмотрел на Рика, на Келлера, сжимающего дробовик, на плачущую в дверях Элизу. И он понял, что они видят в нем не мученика. Они видят в нем монстра.

— Я... я просто хотел, чтобы пепел больше не падал с неба... — прошептал Владимир, оседая, словно из него вытащили позвоночник.

Рука с револьвером начала медленно опускаться от виска. Его пальцы разжались. Тяжелое оружие с гулким металлическим стуком упало на бетонный пол.

Владимир Салл упал на колени перед столом с Артефактами, закрыл лицо грязными руками и зарыдал. Это был громкий, надрывный, уродливый плач взрослого мужчины, который осознал всю чудовищность и необратимость своего падения.

Рик тяжело, прерывисто выдохнул. Тугая спираль в его груди лопнула. Он не стал стрелять в безоружного, сломленного человека. Смерть была бы для Владимира слишком легким выходом. Жить с осознанием того, что он убил девочку-ученую ради лжи богов, было куда страшнее любого карцера.

Рик подошел к столу, левой рукой подхватил бронированный контейнер с пятью Артефактами, которые пульсировали холодным, равнодушным бирюзовым светом.

— Мы забираем это, Влад, — сухо сказал Рик, отворачиваясь от плачущего пирата. — Келлер, свяжи его. Мы сдадим его Торну. Пусть судят по законам Колоний.

Келлер, морщась от боли, достал из кармана комбинезона пластиковые стяжки и шагнул к Владимиру.

Но старик не успел сделать и двух шагов.

Воздух в бункере насосной станции внезапно, за одну миллисекунду, стал невыносимо, обжигающе холодным. Тяжелая, влажная жара реакторной исчезла, словно ее выкачали гигантским насосом. Изо рта Рика при выдохе вырвалось густое облако белого пара. Иней мгновенно покрыл металлические консоли и трубы, с треском кристаллизуя конденсат.

А затем пропала гравитация.

Рик почувствовал, как его ноги отрываются от пола. Тяжелый контейнер с Артефактами в его руке потерял вес. Келлер и Элиза взмыли в воздух, беспомощно суча ногами. Только Вария, чьи рефлексы сработали молниеносно, успела ударить по кнопке на поясе, активировав магнитные ботинки, и с лязгом прилипла к бетонному полу.

Но это была не просто невесомость. Это было направленное, чудовищное гравитационное давление, которое сжимало грудную клетку, не давая вздохнуть, и выворачивало внутренности наизнанку.

Гул реактора далеко внизу изменил тональность. Он перешел в высокий, скрежещущий визг, словно законы физики, удерживающие плазму, начали разрушаться.

В центре бункера, прямо между плачущим в воздухе Владимиром и застывшим Риком, метрика пространства пошла рябью. Воздух исказился, закручиваясь в спираль, образуя локальную, микроскопическую черную дыру, поглощающую свет аварийных ламп.

Из этой пульсирующей, искрящейся бирюзовым светом пустоты, раздвигая саму ткань реальности без единого звука, шагнула фигура.

Это был человек в матово-черной, обтекаемой, лишенной единого шва броне. Тяжелый, текучий плащ спадал с его плеч, словно сотканный из звездной пыли. Лицевой щиток шлема был абсолютно гладким, пересеченным по горизонтали одной ослепительно-белой, холодной полосой света.

Эмиссар прибыл на встречу.

Рик попытался поднять пистолет, попытался нажать на спуск, но гравитационное поле, созданное сущностью, парализовало его мышцы. Он висел в воздухе, не в силах пошевелить даже пальцем, глядя в это безликое, божественное лицо.

Эмиссар не смотрел на Рика. Белая полоса визора была направлена на Владимира Салла, который, осознав происходящее, перестал плакать. В глазах предателя, висящего в невесомости, вспыхнула безумная, фанатичная надежда.

— Ты пришел... — прохрипел Владимир, пытаясь протянуть руки к сущности. Его лицо исказилось в гримасе благоговения. — Я всё сделал, как ты просил. Я собрал их. Они здесь. Я спас вселенную... Я очистил доску от скверны... Скажи мне, что я спас их...

Эмиссар стоял неподвижно. Его присутствие подавляло, заставляя молекулы воздуха застывать от холода.

В голове Рика, Варии, Элизы и Келлера раздался тот самый андрогинный, многослойный, вибрирующий голос. Голос пастыря, говорящего с неразумным стадом.

«Ты был хорошим инструментом, Владимир. Ты выполнил свою функцию. Ты собрал переменные в одной точке.»

Голос Эмиссара был ровным, лишенным и тени благодарности или сострадания.

«Но ты допустил ошибку. Ты позволил им пойти по твоему следу. Ты привлек внимание Аномалии.» Белая полоса визора на долю секунды сместилась на Рика Вэнса. «Твой разум нестабилен. Ты переполнен человеческими эмоциями. Виной. Сомнениями. Инструмент, подвергшийся коррозии, подлежит утилизации ради высшего блага.»

Улыбка надежды на лице Владимира Салла медленно, страшно застыла, сменившись абсолютным, чистым, первобытным осознанием предательства. Он понял, что всё это время был лишь расходным материалом. Пешкой, которую бог сейчас смахнет с доски.

— Нет... — прошептал Владимир. — Нет! Ты обещал! Пепел...

Он не успел договорить.

Эмиссар даже не поднял руку. Сущность просто посмотрела на старого пирата.

Гравитационное поле вокруг тела Владимира Салла внезапно, за одну микросекунду, изменило свой вектор. Пространство внутри его грудной клетки, прямо вокруг его бьющегося сердца, свернулось внутрь самого себя с силой миллиона атмосфер.

Раздался влажный, тошнотворный, глухой хлопок имплозии.

Грудная клетка Владимира провалилась внутрь с чудовищным хрустом ломающихся костей. Его тело дернулось, изо рта вырвался фонтан густой, черной артериальной крови, мгновенно замерзающей в холодном воздухе. Глаза лопнули.

Бывший пират, координатор «Созвездия» и спаситель миров был убит даже не оружием. Он был убит физикой, сжатой волей Звезднорожденного.

Тело Владимира, превратившееся в искореженный, сломанный манекен, мешком рухнуло на пол, когда Эмиссар локально отключил под ним аномалию.

Рик, висящий в парализующем поле, зарычал, пуская кровавые пузыри изо рта. Он ненавидел Влада, он хотел его смерти, но то, что произошло сейчас, было демонстрацией такой абсолютной, божественной жестокости и гордыни, что человеческий разум Рика взбунтовался против неё.

Эмиссар медленно повернулся к Рику и контейнеру с Артефактами, зажатому в его неподвижной руке.

«Теперь, когда мусор убран с доски,» — прозвучал голос в их головах. Эмиссар сделал шаг к ним, и пространство вокруг него зазвенело. — «Пора вернуть то, что принадлежит Единству, капитан Вэнс. Вы оказались на удивление живучей аномалией. Но ваша игра в этой итерации окончена.»

Белая полоса на шлеме Эмиссара вспыхнула ослепительным светом. Давление на грудь Рика начало стремительно возрастать. Божественная сущность собиралась раздавить их всех так же легко, как только что раздавила Владимира.

1Глава 51: Суд Эмиссара

Гравитация — самая слабая из четырех фундаментальных сил во вселенной. По крайней мере, так учат на первых курсах академии Объединенных Колоний. Магнит размером с монету способен преодолеть притяжение целой планеты, чтобы притянуть к себе железную скрепку.

Но когда гравитация перестает быть фоновым законом физики и превращается в оружие, направленное чьей-то разумной, беспощадной волей, она становится абсолютным, неодолимым божеством.

Тело Владимира Салла всё еще оседало на грязный, покрытый ржавчиной бетонный пол бункера. Его грудная клетка была смята внутрь, превратившись в вогнутую, кровоточащую воронку. Звук имплозии — влажный, тошнотворный хлопок схлопнувшегося вакуума — всё еще эхом отдавался в ушах Рика Вэнса.

Мгновение назад Влад плакал, умолял, верил в свое предназначение спасителя. Теперь он был лишь куском деформированного, мертвого мяса. Расходным материалом, который создатель игры небрежно смахнул с доски.

Эмиссар даже не посмотрел на дело своих рук.

Сущность в матово-черной, обтекаемой броне, словно сотканной из самой темной материи, медленно повернула голову к Рику. Ослепительно-белая, горизонтальная полоса визора на абсолютно гладком шлеме пульсировала холодным, безразличным светом. Плащ Эмиссара, сотканный из звездной пыли, слегка колыхался, игнорируя отсутствие ветра в закрытом помещении.

Воздух в бункере насосной станции вымерз окончательно. Пар от гигантского реактора внизу кристаллизовался, оседая на пол сверкающим белым снегом.

— Теперь, когда мусор убран с доски, — многослойный, резонирующий голос зазвучал прямо в коре головного мозга Рика, Варии, Элизы и Келлера. Он подавлял собственное «я», заполняя черепную коробку ледяным эхом. — Пора вернуть то, что принадлежит Единству. Ваша игра в этой итерации окончена.

Рик попытался поднять пистолет. Его левая рука, сжимающая «Кракен», напряглась. Он послал мозговой импульс мышцам, требуя немедленного сокращения, чтобы вскинуть ствол и выстрелить прямо в эту белую полосу света.

Его рука не сдвинулась ни на миллиметр.

Это не был паралич от страха. И это не был нейротоксин. Это была чистая, подавляющая физика.

Рик почувствовал, как воздух вокруг него внезапно приобрел плотность свинца. Гравитационное поле, локализованное точно вокруг его тела, увеличило свою массу в десятки раз. Его собственная куртка, пропитанная потом и кровью, теперь весила как чугунная плита. Автомат «Мальштром», висящий на ремне, потянул его к земле с силой гири. Прожженное лазером правое плечо, зажатое в медицинский корсет, взвыло от невыносимого давления, когда сломанные кости начали тереться друг о друга.

Он стоял, расставив ноги, не в силах даже повернуть голову.

Рядом с ним, издав сдавленный, полный боли стон, рухнул на колени Келлер. Старик, лишенный левой руки и израненный, просто не выдержал колоссального вертикального давления. Его прижало к бетону, словно гигантским прессом. Элизабель, находившаяся чуть позади, упала на живот, судорожно глотая воздух. Ее ребра трещали, она не могла даже приподняться на локтях.

Только Вария всё еще стояла.

Девушка-ассасин, чье тело было идеальной, тренированной биомеханической машиной, сопротивлялась давлению. Ее мышцы под черным изодермическим костюмом вздулись канатами. Она медленно, преодолевая сопротивление, равное десяткам атмосфер, перенесла вес на правую ногу. Ее левая рука дрожала, но миллиметр за миллиметром тянулась к рукояти углеродистого вакидзаси на бедре.

Эмиссар заметил это движение. Белая полоса визора сместилась в ее сторону.

— Упорство, заложенное в алгоритмы твоего воспитания, похвально, Клинок, — голос божества был ровным, в нем проскользнула нотка академического интереса. — Но ты пытаешься разрезать океан ножом. Твое оружие — это масса. А масса подчиняется мне.

Давление вокруг Варии скачкообразно возросло.

Рик услышал страшный, отчетливый хруст. Коленный сустав Варии не выдержал. Девушка издала резкий, короткий выдох сквозь зубы и рухнула на одно колено, ударившись о металл палубы так, что треснула бронированная пластина на ее штанине. Ее голова безвольно опустилась, прижатая невидимой дланью к груди.

Они были абсолютно беспомощны.

Вся их тактика, все их гранаты, пули и уловки, которые помогали им убивать наемников и пиратов, сейчас не стоили и ломаного гроша. Как можно сражаться с противником, если ты не можешь поднять палец, чтобы нажать на спусковой крючок?

Рик, с трудом удерживая голову прямо, смотрел в безликое лицо Звезднорожденного. В его левой руке всё еще был зажат бронированный контейнер с пятью фрагментами Артефактов.

— Чего ты ждешь? — прохрипел Рик, сплевывая кровь на пол. Каждое слово давалось ему ценой разрывающихся в легких капилляров. — Ты раздавил Влада, как клопа. Раздави и нас. Забирай свои игрушки. Мы же для тебя просто пыль.

Эмиссар медленно, величественно сделал шаг вперед. Гравитационное искажение вокруг него преломляло свет аварийных ламп, создавая эффект миража.

— Пыль не осознает себя пылью, капитан Вэнс. А вы... вы осознали, — ответил Эмиссар. Он остановился в двух шагах от Рика. — Вы сломали планы адмирала Дюрана. Вы вырезали половину гарнизона Багрового Флота на Суворове. Вы стали катализатором хаоса в этой итерации. И Охотник... он заинтересовался вами. Вы стали его любимой переменной.

Эмиссар поднял правую руку.

— Но хаос должен быть остановлен до того, как он сожжет всю доску. Я — пастырь. Я слежу за тем, чтобы сила Единства не попала в руки тех, кто использует её для разрушения. Дюран хотел бомбу. Охотник хочет крови. Вы... вы просто пытаетесь выжить, цепляясь за свои примитивные, обезьяньи инстинкты привязанности. Вы не понимаете картины в целом.

— Мы понимаем, что ты лицемерный ублюдок, — прохрипел с пола Келлер. Старик лежал в луже собственной крови, но его дух был не сломлен. — Ты убил старика-пирата, который верил тебе. Ты ничем не лучше тех корпоратов, которых мы резали.

Эмиссар плавно опустил визор на механика.

— Смерть одного инструмента ради спасения миллиардов — это не лицемерие. Это математика. Виктор Айза понял это, когда пожертвовал вашей родной Землей ради звезд. Владимир Салл понял это. Вы не способны. И поэтому вы должны быть стерты.

Рик лихорадочно, сквозь пелену боли, анализировал ситуацию.

Его мозг работал на пределе. Математика Эмиссара. Гравитация. Как победить то, что управляет массой?

Взгляд Рика, скованный невидимым прессом, скользнул мимо Эмиссара, упершись в массивные, покрытые толстым слоем изоляции трубы, уходящие в пол. Трубы главного контура охлаждения термоядерного реактора Новой Атлантиды. Того самого гигантского синего солнца, которое гудело в ста метрах под ними.

Гравитация — это поле. Оно требует энергии. И оно может быть искажено другим полем.

В голове Рика вспыхнул безумный, суицидальный план. Тот самый "умный экшен", который Авангард вбивал в своих пилотов: если у тебя нет оружия, используй окружение.

Он не мог пошевелить рукой. Но он мог говорить.

Рик скосил глаза на Варию, стоящую на одном колене. Девушка не могла поднять голову, но Рик знал, что ее мозг, натренированный на поиск уязвимостей, работает в том же направлении.

— Вария... — хрипло, едва слышно прошептал Рик, переходя на старый армейский сленг, который они использовали во время засады в космопорте. — Протокол "Вектера-Альфа". Три... секунды.

Вария не кивнула. Но Рик заметил, как микроскопически изменилось напряжение мышц на ее шее. Она поняла. "Вектера-Альфа" — это взрыв. Использование перепада давления и температуры.

Но у них не было плазменного резака. Не было взрывчатки. Были только трубы реактора.

Рик перевел взгляд на Келлера. Старик лежал рядом с массивным распределительным щитком, к которому сходились силовые кабели от насосов. Келлер не мог поднять дробовик, но его здоровая правая рука лежала в десяти сантиметрах от огромного, красного рубильника аварийного сброса давления в контуре.

— Дед... — Рик посмотрел на механика, надеясь, что тот поймет его без слов. — Вырубай.

Келлер, чьи глаза были налиты кровью, поймал взгляд Рика. Ветеран инженерных войск, человек, который понимал язык труб и давления лучше, чем человеческую речь, медленно, страшно оскалился.

Эмиссар, чье внимание было сфокусировано на философском превосходстве, не сразу распознал эту микро-координацию загнанных в угол смертных. Боги часто недооценивают крыс.

— Примите небытие, Ричард Вэнс, — произнес Эмиссар. Он вытянул руку вперед, направляя ее на контейнер с Артефактами в руке Рика.

Гравитационное давление на Рика начало концентрироваться. Он почувствовал, как кости его левого предплечья начинают трещать под невидимым прессом, заставляя его разжать пальцы и выпустить контейнер.

Но в этот момент Келлер, издав предсмертный, полный первобытной ярости рев, вложил все остатки своих жизненных сил в одно-единственное движение. Он не пытался встать. Он просто выбросил правую руку вперед и с размаху ударил по красному рубильнику аварийного сброса.

Это не был просто клапан. Это был клапан главного теплообменника термоядерного реактора столицы Объединенных Колоний.

Раздался звук, похожий на раскат грома внутри железной бочки.

Массивные трубы, проходящие под бетонным полом и по стенам бункера, задрожали с такой неистовой силой, что штукатурка посыпалась с потолка.

Клапаны сорвало.

Тысячи тонн перегретого, находящегося под давлением в несколько тысяч атмосфер водяного пара и радиоактивного хладагента вырвались из пробитых магистралей прямо в замкнутое пространство бункера.

Это было извержение искусственного вулкана.

Белая, непроницаемая, ревущая стена пара, температура которого достигала восьмисот градусов, ударила снизу вверх, разрывая решетчатый пол.

Эмиссар был могущественен. Он мог контролировать гравитацию и преломлять лазеры. Но он был материален. И он находился в закрытой комнате, которая мгновенно превратилась в эпицентр паровой бомбы.

Колоссальное давление расширяющегося газа и термический шок ударили по гравитационному полю Звезднорожденного. Физика сыграла свою роль — направленное кинетическое давление миллиардов молекул перегретого пара на каждый квадратный сантиметр брони сущности вызвало перегрузку его внутренних компенсаторов. Энергия, которую Эмиссар тратил на удержание Рика и Варии, была мгновенно перенаправлена его защитными системами на отражение этого колоссального термического удара.

Гравитационный пресс, приковывавший Рика к полу, внезапно исчез.

Рик рухнул на колени, судорожно хватая ртом обжигающий, влажный воздух. Пар мгновенно ослепил тепловизоры и оптику, видимость упала до нуля.

— ВАРИЯ! СЕЙЧАС! — заорал Рик, не видя ее, но зная, что она ждала этого момента.

Вария не стала тратить время на попытки встать на сломанную ногу. Идеальная машина для убийства, лишенная гравитационных оков, бросилась вперед прямо из положения на коленях, скользя по мокрому бетону сквозь обжигающий туман.

Она знала координаты Эмиссара до того, как пар скрыл его.

Она выхватила свой матово-черный углеродистый вакидзаси. Это оружие не имело магнитных полей, не излучало тепла и не могло быть заблокировано анти-энергетическими щитами. Это был просто кусок идеально заточенной стали.

Эмиссар, всё еще окруженный ореолом искаженного пространства, пытался стабилизировать свое поле после парового удара. В этот момент из белого тумана, на уровне его пояса, вынырнула черная тень.

Вария вложила в удар всю массу своего тела и всю свою ненависть к богам.

Она нанесла горизонтальный, секущий удар лезвием вакидзаси, целясь не в непробиваемую грудную пластину, а в сочленение брони под коленом Эмиссара — туда же, куда она била пиратов.

Углеродистая сталь с отвратительным, громким скрежетом столкнулась с броней из темной материи.

Лезвие не разрубило ногу бога. Броня Эмиссара была прочнее любых земных сплавов. Но кинетическая сила удара, умноженная на инерцию броска Варии, сделала то, чего не могли сделать лазеры.

Она нарушила баланс сущности.

Эмиссар пошатнулся. Его левая нога подкосилась под ударом.

И в эту долю секунды Рик Вэнс, преодолевая невыносимую боль в ребрах и обжигающий пар, бросился вперед. Он не стал стрелять из пистолета. Он знал, что пули будут отражены.

Рик подхватил с пола бронированный контейнер с пятью Артефактами. Он весил около сорока килограммов.

Использовав его как таран, Рик с первобытным ревом обрушил этот контейнер прямо на шлем пошатнувшегося Эмиссара.

Два мощнейших кинетических удара одновременно — снизу от Варии и сверху от Рика — сломали идеальную геометрию защиты Звезднорожденного.

Контейнер с хрустом врезался в гладкий черный шлем. Белая полоса визора мигнула и пошла рябью. Эмиссар, лишенный опоры, тяжело рухнул на спину, в лужу горячей воды и пара.

Рик не стал ждать, пока бог поднимется.

— Келлер! Элиза! На выход! Живо! — Рик схватил Варию за плечо, помогая ей подняться на здоровую ногу.

Они рванули к выбитой двери бункера.

Келлер, опираясь на Элизу, уже ковылял к выходу. Ученая, плача от ужаса и боли в обожженных паром руках, тащила механика на себе.

Они вывалились из бункера на узкий решетчатый мостик, нависающий над синей бездной реактора. Пар здесь стоял сплошной стеной, сирены завывали, предвещая скорую остановку турбин из-за аварийного сброса давления.

Позади них, из клубящегося белого ада бункера, раздался звук, от которого волосы встали дыбом.

Это был не крик боли. Это был низкий, вибрирующий звук нарастающего гравитационного резонанса. Звук ярости бога, которого только что сбили с ног смертные грязными трюками.

Воздух на мостике начал стремительно густеть. Температура снова начала падать.

— Вы лишь отсрочили неизбежное, аномалии, — голос Эмиссара, теперь лишенный академического спокойствия, звучал как скрежет рвущегося металла. — Ваша физика примитивна.

Рик обернулся. Сквозь пар он увидел, как черный силуэт Эмиссара поднимается с пола бункера. Вокруг него формировалась сфера абсолютного, поглощающего света вакуума. Он не собирался больше разговаривать. Он собирался свернуть весь этот сектор в черную дыру.

Они не успевали убежать. Мостик был слишком длинным, а их тела слишком изломаны. Рик чувствовал, как невидимая гравитационная петля снова стягивается на его шее, не давая сделать вздох.

Это был действительно конец. Они обманули систему, они перехитрили пиратов, они даже сбили бога с ног, но у них не было оружия, чтобы убить его.

Рик поднял пистолет, готовясь всадить последнюю пулю в Эмиссара просто из чистого, бессильного упрямства.

И в этот момент стена реакторной каверны, находившаяся прямо за бункером, в тридцати метрах над ними, просто... исчезла.

Это не был взрыв гранаты. Это был направленный, колоссальный кинетический удар. Многометровая толща армированного бетона, феррокрита и стальных переборок, отделявших сектор водоочистки от верхних уровней "Колодца", взорвалась внутрь гигантским облаком пыли и арматуры.

Сквозь пробитую дыру, разбрасывая многотонные куски бетона как картонные коробки, в каверну с оглушительным, лязгающим грохотом ввалился механический монстр.

Это не был неуклюжий промышленный погрузчик, каким Рик давил Малака.

Это была машина войны. Тяжелый шагающий штурмовой мех модели «Спартанец-Омега», состоящий на вооружении элитных частей Системной Обороны Объединенных Колоний. Тридцать тонн матово-черной, танковой брони, покрытой реактивной защитой. На его плечах хищно вращались пусковые установки, а вместо правой руки было вмонтировано нечто колоссальное — тяжелая, длинноствольная корабельная ЭМИ-пушка, снятая с орбитального перехватчика.

Мех приземлился на массивный технологический балкон чуть выше бункера, сминая стальные решетки под своим весом. Гидравлика взвыла.

Сквозь гул реактора, вой сирен и шипение пара из внешних динамиков меха раздался голос.

Голос, который Рик Вэнс ненавидел и знал лучше, чем свой собственный.

— Капитан Вэнс! — проревел коммандер Артур Торн. В его голосе не было устава. Там была только стальная, военная ярость. — Упасть на палубу! Глаза закрыть!

Рик не стал раздумывать. Он рухнул на решетку мостика, придавив собой Варию и Элизу.

Торн внутри меха не стал пытаться стрелять в Эмиссара из пулеметов. Офицер СБ ОК, увидев данные Дюрана и записи с мертвого крейсера Рейнджеров, понял то же, что понял Рик. Гравитацию нельзя убить кинетикой. Но ее можно дестабилизировать.

Торн навел циклопическое дуло корабельной ЭМИ-пушки прямо в центр бункера, где находился Эмиссар.

Генераторы меха жалобно завыли, отдавая всю энергию на один-единственный выстрел.

Ослепительная, ядовито-синяя вспышка, по мощности сравнимая со взрывом малой звезды, разорвала полумрак реакторной каверны.

Электромагнитный импульс корабельного класса — оружие, предназначенное для выжигания электроники тяжелых дредноутов на расстоянии в сотни километров — ударил в закрытом помещении.

Это не был просто ЭМИ. Это была направленная волна чистой, концентрированной плазменной и магнитной энергии.

Импульс врезался в гравитационную сферу Эмиссара. Две колоссальные, фундаментальные силы столкнулись.

Пространство издало звук, похожий на крик рвущегося шелка. Гравитационный колодец Звезднорожденного, столкнувшись с перегрузкой такого масштаба, дестабилизировался. Черная броня Эмиссара заискрила, по ней пробежали белые, разрушительные дуги неконтролируемого тока.

Сущность, способная сворачивать миры, впервые издала звук, похожий на сдавленный стон боли. Идеальная, божественная защита была прорвана грубой, человеческой военной инженерией.

Эмиссар не стал вступать в бой с тяжелым мехом. Потеряв контроль над гравитацией, он стал уязвим для физического урона.

Белая полоса на его шлеме мигнула. Пространство за его спиной резко, хаотично свернулось в воронку, больше похожую на рваную рану, чем на изящный портал. Эмиссар шагнул назад и исчез, растворившись в квантовом разломе за секунду до того, как Торн дал залп из ракетных установок на левом плече меха.

Ракеты разнесли пустой бункер в пыль.

Тишина, наступившая после взрывов, прерывалась только шипением пара и звоном осыпающегося бетона.

Рик Вэнс, покрытый бетонной пылью, кровью и грязью, медленно поднялся на ноги. Он посмотрел на разбитый бункер, где больше не было ни Эмиссара, ни трупа Владимира Салла — Звезднорожденный забрал его с собой, или же тело было аннигилировано импульсом. В левой руке Рика всё еще был зажат контейнер с Артефактами.

Затем Рик поднял голову.

Тяжелый мех «Спартанец» стоял на разрушенном балконе. Его броня дымилась от перегрева орудий. Бронированное стекло кабины с шипением отъехало в сторону.

Коммандер Артур Торн, в своем безупречном, хотя и слегка помятом от перегрузок синем мундире, тяжело выбрался из кабины и шагнул на край искореженного балкона. Он смотрел вниз, прямо в глаза Рику Вэнсу.

Два человека, два врага, разделенные пропастью идеологий, приказов и крови, стояли среди руин подземного города.

— Ты опоздал на вечеринку, Артур, — хрипло, выплевывая пыль, произнес Рик, глядя на офицера. — Мы тут уже всё стекло перебили.

Торн не улыбнулся. Он оперся руками о край оплавленного металла, глядя на изломанную команду «Кометы» и на пустое место, где только что стоял бог.

— Я видел твои файлы, Вэнс, — голос Торна, лишенный мегафона, звучал устало и глухо. — Дюран арестован. Триумвират в панике. А я... я только что выстрелил из корабельного орудия в жилую зону столицы, чтобы спасти дезертира.

Торн посмотрел прямо в глаза Рику. В них больше не было устава.

— Кажется, мы оба теперь вне закона, капитан. Поднимайтесь наверх. Нам нужно поговорить о том, как мы собираемся спасать эту проклятую вселенную.

Глава 52Неожиданный Союзник

Давление было абсолютным. Оно не имело ничего общего с атмосферными перепадами или перегрузками при ускорении корабля. Гравитация, подконтрольная воле Эмиссара, работала иначе. Она не давила снаружи — она словно рождалась внутри каждой клетки тела, притягивая атомы друг к другу с фатальной, неумолимой силой.

Рик Вэнс висел в полуметре над залитым водой и кровью полом насосной станции «Колодца». Его мышцы были сведены жесточайшей судорогой, кости трещали, готовые вот-вот переломиться и проткнуть внутренние органы. Он не мог повернуть шею. Не мог опустить пистолет, намертво зажатый в левой руке. Он мог только смотреть, как из-за белой, слепящей полосы визора на него взирает сама бездна.

Эмиссар стоял в шаге от него. Сущность не торопилась. Для существа, живущего вне линейного времени, человеческая агония была лишь забавным, микроскопическим физиологическим процессом.

«Твоя воля достойна похвалы, аномалия,» — голос Звезднорожденного резонировал прямо в коре головного мозга Рика, холодный, многослойный и пустой, как мертвый космос. — «Ты цепляешься за жизнь с упорством, которого я давно не видел в тысячах других итераций. Но упорство не отменяет законов массы.»

Эмиссар плавно, с пугающей грацией медленно поднял руку, закованную в матово-черную, поглощающую свет броню. Его пальцы, окутанные мерцающим, искажающим воздух маревом, потянулись к тяжелому бронированному контейнеру, который Рик всё еще судорожно прижимал к себе левой рукой. Контейнеру, внутри которого пульсировали холодным бирюзовым светом собранные части Артефакта.

«Я забираю это. А вас я верну в то состояние, из которого вы вышли. В пыль.»

Рик зарычал, пуская изо рта кровавые пузыри. Он попытался напрячь руку, попытался отдернуть контейнер, но его мышцы просто не реагировали на команды мозга. Нервные импульсы тонули в колоссальном гравитационном искажении.

Краем глаза, скошенного до боли, он видел Варию. Девушка-ассасин стояла на одном колене, ее изодермический костюм был натянут до предела, треща по швам. Она не могла поднять голову, но ее рука, дрожа от нечеловеческого напряжения, всё еще пыталась вытащить клинок. Элиза лежала пластом, тихо скуля, а Келлер просто хрипел, пуская кровь из носа на бетон.

Они были сломлены. Они зашли так далеко, пережили пиратов, корпоратов и ядовитых монстров, только для того, чтобы стать раздавленными муравьями под сапогом этого космического лицемера.

Пальцы Эмиссара почти коснулись ручки контейнера.

Давление на грудь Рика начало стремительно возрастать. Он почувствовал, как трескается левое ребро. Смерть стояла у порога.

А затем... мир взорвался.

Это не было фигурой речи. Это не было магией или квантовой аномалией. Это была чистая, первобытная, грубая кинетическая энергия.

Сплошная, трехметровая стена армированного бетона, феррокрита и стальных переборок, отделявших сектор насосной станции от главных технических тоннелей верхнего уровня "Колодца" — стена, находившаяся прямо за спиной Эмиссара — просто перестала существовать.

Она не осыпалась. Она взорвалась внутрь бункера с оглушительным, сейсмическим, артиллерийским грохотом. Многотонные куски бетона, искореженная арматура, разорванные трубы и пыль брызнули во все стороны со скоростью шрапнели.

Звук был таким колоссальным, что у Рика мгновенно лопнули барабанные перепонки. Мир потонул в пронзительном, высоком звоне, перекрывающем даже гул реактора внизу.

Сквозь пробитую дыру, раздвигая остатки стены как картонные декорации, в тесный бункер насосной станции с лязгом и воем перегруженной гидравлики ввалился левиафан.

Рик, несмотря на боль и пелену перед глазами, узнал этот силуэт мгновенно.

Это был тяжелый шагающий штурмовой мех модели «Спартанец-Омега». Элита бронетанковых войск Службы Безопасности Объединенных Колоний. Тридцать тонн сплошной, матово-черной, танковой брони, усеянной блоками реактивной защиты. Машина, созданная не для полицейских операций, а для подавления планетарных восстаний и уничтожения тяжелой бронетехники пиратов.

Мех с грохотом приземлился на технологический балкон в десяти метрах от них, проломив стальные решетки своим весом.

Его правая рука была снята. Вместо нее к плечевому шарниру был намертво, грубо приварен циклопический, длинный ствол, опутанный толстыми медными катушками индуктивности и охлаждающими трубками, по которым тек жидкий азот.

Рик, как пилот, знал это оружие. Корабельная электромагнитная пушка. Орудие, которое обычно устанавливалось на днище орбитальных перехватчиков для выжигания электроники пиратских крейсеров на расстоянии в сотни километров. Притащить такую пушку в жилой, подземный сектор Новой Атлантиды и установить ее на шагающего меха было абсолютным, военным безумием.

Сквозь звон в ушах, через внешние динамики меха, раздался голос, усиленный мегафонами. Голос, который Рик ненавидел и уважал больше всех в этой галактике.

— КАПИТАН ВЭНС! ГЛАЗА ЗАКРЫТЬ! ПАСТЬ НА ПАЛУБУ!

Коммандер Артур Торн не просил. Он отдавал приказ.

Рику не нужно было повторять дважды. Идеальная, вбитая в подкорку армейская дисциплина Авангарда сработала быстрее, чем логика. В ту же долю секунды, когда Эмиссар, оторвавшись от Рика, резко обернулся на пролом в стене, ослабив гравитационный контроль, Рик рухнул на пол. Он зажмурился изо всех сил, прижал подбородок к груди и закрыл голову руками.

Эмиссар был богом. Сущностью, которая мыслила категориями червоточин, квантовой вероятности и параллельных миров.

Но Торн был человеком войны. Солдатом. И когда он посмотрел кадры с мертвого крейсера «Аламо», которые Рик скинул ему с Марса, его тактический мозг сделал один безупречный вывод.

Гравитацию нельзя убить пулей. Кинетика просто сминается о пространственное искажение. Плазма рассеивается.

Но гравитация — это поле. А любое поле требует колоссальных энергетических затрат на свое поддержание. И любое поле можно дестабилизировать.

Торн внутри кабины меха не стал использовать пулеметы или ракеты.

Он навел дуло снятой с орбитального корабля ЭМИ-пушки прямо в центр бункера, точно в грудь существа в черной броне.

Турбины меха истерично, надрывно взвыли, отдавая всю энергию своего компактного термоядерного реактора на один-единственный, сверхмощный залп. Воздух в бункере мгновенно наполнился резким, удушливым запахом озона. Волосы на затылке Рика встали дыбом от статического электричества.

Торн нажал на спуск.

Это не был выстрел. Это был раскол реальности.

Ослепительная, ядовито-синяя, ветвистая дуга чистой, концентрированной плазменной и магнитной энергии вырвалась из ствола орудия. Мощность электромагнитного импульса была такова, что он должен был вырубить все системы жизнеобеспечения на километры вокруг. В замкнутом пространстве бункера вспышка была ярче, чем взрыв тактического ядерного заряда. Даже сквозь плотно зажмуренные веки Рик увидел ослепительно-белый свет, выжигающий сетчатку.

ЭМИ-импульс корабельного класса ударил прямо в гравитационную сферу Эмиссара.

Две колоссальные, фундаментальные силы вселенной столкнулись лоб в лоб.

Пространство издало звук, похожий на крик миллионов рвущихся стальных струн.

Гравитационный колодец Звезднорожденного, рассчитанный на отражение кинетики, столкнулся с абсолютной электромагнитной перегрузкой такого масштаба, которую его броня просто не могла обработать. Поле отрицательной массы попыталось поглотить импульс, но энергия ЭМИ была слишком нестабильной.

Рик, приоткрыв один залитый слезами глаз, увидел немыслимое.

Идеальная, непроницаемая черная броня Эмиссара заискрила. Гравитационное марево вокруг него лопнуло с оглушительным стеклянным звоном. По черному металлу костюма Звезднорожденного побежали толстые, разрушительные белые и синие дуги неконтролируемого тока.

Белая полоса визора на его шлеме, обычно горевшая ровным, холодным светом, бешено замигала, выдавая каскадный системный сбой.

Сущность, которая стирала крейсера и вминала людей в стены силой мысли, пошатнулась. Эмиссар сделал тяжелый, неверный шаг назад, его руки судорожно сжались. Из-под его шлема, усиленный акустикой бункера, вырвался низкий, синтезированный, но отчетливый звук боли. Боги тоже могут истекать кровью, если ударить их достаточно сильно.

Идеальная, божественная защита была прорвана грязной, грубой, перегруженной человеческой инженерией.

Эмиссар был дезориентирован, его системы искрили, а гравитационный контроль был утерян. В этот момент он стал просто физическим объектом. Очень прочным, но объектом.

Торн не собирался давать ему время на перезагрузку.

Как только ЭМИ-пушка, задымившись, отключилась от перегрева, на левом плече штурмового меха «Спартанец» с лязгом открылись крышки ракетных шахт.

— ОГОНЬ НА ПОДАВЛЕНИЕ! — рыкнул Торн.

Шесть бронебойно-фугасных ракет класса "воздух-поверхность" со свистом сорвались с направляющих.

Но Эмиссар не стал дожидаться кинетического удара. Его броня искрила, но процессор сущности работал быстрее человеческого глаза. Поняв, что тактическое преимущество утеряно, а его физическая оболочка уязвима в замкнутом пространстве против тяжелого меха, Звезднорожденный принял единственно верное решение.

Пространство за его спиной резко, хаотично, без привычной плавной грации свернулось в воронку. В этот раз портал выглядел не как идеальное кольцо, а как рваная, кровоточащая фиолетовым светом рана в ткани реальности. Эмиссар сделал шаг назад и провалился в разлом.

Портал схлопнулся за миллисекунду до того, как ракеты достигли цели.

Шесть бронебойных зарядов врезались в то место, где только что стоял бог, и детонировали одновременно.

Задняя стена бункера насосной станции просто перестала существовать. Взрывная волна и облако раскаленной шрапнели прошлись по помещению. Рика, всё еще лежащего на полу, подбросило в воздух и швырнуло к противоположной стене. Он ударился плечом и сполз на залитый водой бетон, окончательно потеряв ориентацию в пространстве.

В бункере воцарился кромешный, дымный, оглушающий хаос.

Сирены выли. Из пробитых труб хлестала вода, смешанная с радиоактивным паром реактора. Всюду горело локальное пламя.

Рик лежал на спине, тяжело, со свистом глотая пыльный, обжигающий воздух. Перед глазами плясали синие и красные круги от контузии и вспышки ЭМИ.

Гравитационный пресс, приковывавший его к полу, исчез без следа. Его мышцы, освобожденные от чудовищного давления, дрожали крупной, неконтролируемой дрожью.

Он попытался пошевелиться. Боль в пробитой ключице была такой, что он едва не потерял сознание, но он заставил себя перевернуться на живот и опереться на здоровую, левую руку.

— Элиза... — прохрипел Рик, выплевывая бетонную крошку. — Келлер... Вария...

Он слепо шарил левой рукой по полу, пока не нащупал гладкий, холодный металл. Бронированный контейнер. Артефакты всё еще были у него. Эмиссар не успел их забрать.

Сквозь дым и пыль он услышал кашель.

Элизабель, вся перемазанная серой пылью и копотью, медленно приподнялась на четвереньках в углу бункера. Ученая была цела. Рядом с ней, хрипя и ругаясь на всех диалектах Свободных Звезд, барахтался Келлер, пытаясь встать на ноги и опираясь на свой дробовик.

В метре от Рика из тумана бесшумно материализовалась Вария.

Ее матово-черный костюм был покрыт серой строительной пылью, на плече зияла рваная царапина от осколка, но ее темные глаза смотрели на Рика с привычной, хотя и слегка потрясенной концентрацией.

— Угроза нейтрализована, — тихо, почти с недоверием к собственным словам произнесла ассасин, протягивая Рику руку в черной перчатке и помогая ему сесть. — Сущность покинула локальную метрику. Физиологические показатели экипажа в критической норме. Мы выжили.

— Мы выжили, потому что кавалерия всё-таки решила появиться вовремя, — Рик тяжело закашлялся, глядя сквозь рассеивающийся дым на пролом в стене.

Тяжелый штурмовой мех «Спартанец» стоял на разрушенном балконе, нависая над ними. Машина выглядела угрожающе и жалко одновременно. Огромный ствол корабельной ЭМИ-пушки, приваренный к ее плечу, дымился, раскаленный добела. Стыки брони искрили от перенапряжения — выстрел из орудия такого класса полностью сжег внутренние конденсаторы самого меха. Робот был обесточен, превратившись в тридцатитонную металлическую статую.

Грудная бронеплита кабины пилота с шипением стравливаемого давления откинулась вверх.

Из кабины, тяжело цепляясь за скобы, выбрался человек.

Коммандер Артур Торн спустился по броне меха и спрыгнул на заваленный щебнем пол бункера.

На нем был его неизменный, темно-синий офицерский мундир Службы Безопасности Объединенных Колоний. Но сейчас он не выглядел как человек с вербовки. Мундир был покрыт слоем серой пыли, на плече темнело пятно от смазки. Лицо Торна, всегда гладко выбритое и непроницаемое, было осунувшимся, покрытым испариной, а под глазами залегли тени от хронической усталости.

Он медленно, чеканя шаг, подошел к Рику Вэнсу.

Два человека, два ветерана одной войны, которые три года назад стояли по разные стороны трибунала, а последние две недели пытались уничтожить друг друга по всей галактике, теперь стояли лицом к лицу посреди разрушенной насосной станции.

Вокруг них догорали обломки, шипел пар, а в углу валялось искореженное, раздавленное гравитацией тело Владимира Салла — предателя, который запустил весь этот кошмар.

Торн посмотрел на Рика. Его серые, стальные глаза скользнули по грязному, прожженному скафандру пилота, по его кровоточащему плечу и по контейнеру с Артефактами, который Рик намертво прижимал к себе. Затем коммандер перевел взгляд на Варию, узнав в ней ту самую убийцу Дома Ва'руун, из-за которой он объявил план-перехват на Марсе.

Но Торн не потянулся к кобуре. Он не стал зачитывать права.

— Ты выглядишь как кусок дерьма, Вэнс, — хрипло, без малейшего сарказма, просто констатируя факт, произнес Торн.

— Ты опоздал на вечеринку, Артур. Мы тут уже всё стекло перебили, — Рик криво, с болью усмехнулся, выплевывая кровавую слюну под ноги. Он не отводил взгляда. — И с каких пор Служба Безопасности использует орбитальную артиллерию в подземных жилых секторах? Если об этом узнают в MAST, тебя разжалуют до уборщика на Сидонии.

Торн тяжело вздохнул. Он опустил глаза, доставая из кармана мундира помятую пачку сигарет, что было абсолютно немыслимым нарушением устава для офицера его ранга при исполнении. Он закурил, прикрывая огонек зажигалки ладонью, и выпустил тонкую струю дыма в пар.

— Я видел твои файлы, Вэнс, — голос Торна был тихим, ровным, но в нем звучала усталость человека, чей мир только что рухнул. — Те самые данные, которые ты скинул мне с Марса. Расшифровки транзакций «Рюджин». Приказы адмирала Дюрана. Видео с мертвого крейсера Рейнджеров.

Торн посмотрел на дымящийся ствол своего сломанного меха.

— Я не поверил. Сначала. Я думал, ты подделал их, чтобы спасти свою шкуру. Но я запустил негласную проверку по каналам внутренней безопасности. Дюран действительно переводил астрономические суммы на криптосчета «Эклиптики». Он действительно санкционировал секретные экспедиции без ведома Триумвирата.

Коммандер сделал затяжку, его взгляд снова сфокусировался на Рике.

— Мое командование. Человек, которому я отдавал честь каждый день... оказался предателем, финансирующим пиратов ради создания какого-то безумного гравитационного оружия. А эти... существа...

Торн махнул рукой в ту сторону, где исчез Эмиссар.

— Когда я увидел логи с крейсера «Аламо», я понял, что Дюран — это просто идиот, который играет со спичками на складе боеприпасов. Эти сущности... Звезднорожденные. Они настоящие. И они могут раздавить наши флоты, как бумажные кораблики. Устав СБ ОК не описывает протоколы задержания богов, Вэнс.

— Поэтому ты притащил сюда ЭМИ-пушку, — Рик медленно кивнул, понимая, что Торн пошел ва-банк. — Ты поверил мне.

— Я поверил фактам, — жестко отрезал Торн. Но затем его плечи слегка опустились. — Когда я получил сигнал тревоги из Ложи «Созвездия», а потом засек массивный гравитационный всплеск здесь, в «Колодце»... я понял, что ты пошел за предателем. И что Звезднорожденный придет за тобой. Я нарушил четырнадцать прямых приказов командования, угнал экспериментальный мех из лабораторий СБ и выстрелил из корабельного орудия в жилой зоне столицы.

Торн посмотрел Рику прямо в глаза. Взгляд офицера был тяжелым, но в нем больше не было презрения к изгнаннику.

— Дюран сейчас арестован. Я лично отдал приказ своему спецназу взять его под стражу в Башне MAST, пока он не успел замести следы. Триумвират в панике. Половина флота не знает, чьи приказы выполнять. А я... я только что стал преступником.

Рик Вэнс, опираясь о стену, тихо, хрипло рассмеялся. Смех смешался с кашлем, но это был первый искренний смех за долгое время.

— Кажется, мы оба теперь вне закона, коммандер. Добро пожаловать в клуб.

Торн не улыбнулся. Он бросил окурок в лужу, где тот зашипел и погас.

— Твой сарказм не спасет нас, Вэнс. Мы выиграли битву, но война только началась. Этот Эмиссар... он отступил. Но он вернется. И тот, второй, Охотник... они не оставят Артефакты в покое. Если они получат то, что находится в этом ящике, Освоенные Системы сгорят.

— Я знаю, — Рик перестал улыбаться. Лицо старого пилота вновь стало каменным. Он крепче сжал контейнер. — И я знаю, что мы не можем отдавать их ни Дюрану, ни политикам из MAST. Они просто сделают из этого новую бомбу.

Торн молча кивнул.

Два ветерана стояли посреди разрушенного бункера, окруженные дымом и гулом реактора. Различия между полицейским и контрабандистом стерлись, сметенные осознанием угрозы, которая выходила за рамки их понимания.

— Мой корабль, «Аегис», стоит на орбите в режиме полной боевой готовности, — тихо произнес Торн. — Мой экипаж предан лично мне, а не Дюрану. Но я не могу действовать открыто. СБ объявит меня предателем к вечеру.

— А моя ржавая баржа припаркована в техническом доке, и она разваливается на куски, — Рик посмотрел на свою команду. На Келлера, который с трудом поднимался на ноги, на бледную Элизу и на Варию. — Но у нас есть навигатор, который знает, как искать Артефакты. У нас есть механик, который чинит квантовые двигатели изолентой. И у нас есть ассасин, который быстрее лазера.

Рик шагнул к Торну, протягивая ему здоровую, левую руку.

— Нам нужны твои радары, Артур. Нам нужны пушки твоего дредноута для орбитального прикрытия и твои допуски в военные базы. А тебе нужны мы, потому что только мы можем спуститься в ту грязь, куда твои солдаты не дойдут, и вытащить эти камни из-под носа богов.

Торн посмотрел на протянутую руку человека, которого он три года считал дезертиром и трусом. Человека, который только что бросился под удар существа, способного сворачивать пространство, чтобы спасти свою команду.

Коммандер СБ ОК медленно, крепко, по-армейски пожал протянутую руку Рика.

— Поднимайтесь наверх, Вэнс, — голос Торна вновь обрел стальную, командирскую твердость. — Нам нужно поговорить о том, как мы собираемся спасать эту проклятую вселенную. И на этот раз мы будем играть не по уставу.

Глава 53 Сделка с Дьяволом

Тишина, наступившая после рева корабельной ЭМИ-пушки, была тяжелой, ватной и звенела в ушах, как натянутая струна.

Они покинули разрушенную насосную станцию «Колодца» не через главные лифты, которые уже наверняка блокировались полицией Новой Атлантиды, а через старые, забытые эвакуационные туннели, схемы которых хранились только в закрытых базах данных высшего командования Службы Безопасности ОК.

Торн вел их. Оставив дымящийся, обесточенный штурмовой мех на растерзание техникам, коммандер превратился из преследователя в проводника. Он шагал впереди, освещая путь встроенным в плечо мундира тактическим фонарем. За ним, поддерживая друг друга, брели изломанные, перемазанные кровью и сажей изгои.

Никто не произнес ни слова. Для разговоров не было ни дыхания, ни моральных сил. Слишком много фундаментальных истин было разрушено за последние полчаса.

Туннель вывел их к массивной, круглой титановой двери, вмонтированной прямо в монолитную скалу фундамента Башни MAST. Дверь выглядела так, словно могла выдержать прямой ядерный удар. Торн подошел к панели, снял перчатку и прижал ладонь к биометрическому сканеру, одновременно вводя длинный, шестнадцатизначный код.

Механизмы внутри стены с глухим, сейсмическим гулом пришли в движение. Десятитонная створка медленно отъехала в сторону, обдав их лица потоком сухого, стерильного и морозного воздуха.

— Внутрь, — коротко бросил Торн.

Они оказались в бункере.

Это было помещение, разительно отличающееся от роскошных, отделанных деревом и мрамором кабинетов на верхних этажах MAST. Здесь не было окон, ковров или картин. Только голый, серый феррокрит, выкрашенные светящейся краской коммуникации на потолке и ряды гудящих серверов, заключенных в клетки Фарадея. Помещение освещалось резким, белым светом хирургических ламп. В центре стоял длинный металлический стол, вокруг которого располагались терминалы связи и оружейные пирамиды.

Это был резервный командный пункт СБ ОК. Место, откуда Триумвират должен был руководить остатками флота в случае орбитальной бомбардировки столицы. Место, о существовании которого знало от силы полсотни человек в галактике.

Дверь за их спинами с лязгом запечаталась, навсегда отрезая их от внешнего мира и любых радаров.

Рик Вэнс прошел несколько шагов, тяжело опираясь на стену, и бессильно сполз по ней на пол, вытянув ноги. Пистолет с глухим стуком выпал из его ослабевшей левой руки. Правое плечо, где под остатками куртки и корсетом мешались сломанный титан, разорванные мышцы и био-пена, пульсировало так, словно в него засунули раскаленный уголь. Он закрыл глаза, судорожно вдыхая стерильный воздух.

Келлер рухнул на ближайший металлический стул, со стоном зажав раненый бок здоровой рукой. Элизабель просто села на пол прямо там, где стояла, прижав к груди бронированный контейнер с пятью фрагментами Артефакта. Она неотрывно, пустыми глазами смотрела в стену.

Только Вария осталась на ногах. Девушка-ассасин встала между Риком и Торном, сложив руки на груди. Ее матово-черный костюм был покрыт слоем серой пыли, на плече запеклась кровь от касательного попадания, но в ее глазах-обсидианах не было ни капли усталости. Лишь холодная, абсолютная бдительность. Она не доверяла коммандеру. В ее мире заклятые враги не становились друзьями просто потому, что в них выстрелил кто-то третий.

Торн подошел к металлическому столу. Он медленно расстегнул воротник своего безупречного, но теперь безнадежно испачканного темно-синего мундира. Вытащил из внутреннего кармана пачку сигарет, достал одну, прикурил от старой бензиновой зажигалки. Его руки, обычно твердые как скала, едва заметно дрожали.

Он глубоко затянулся, выпустив под потолок густое облако дыма, и посмотрел на Рика.

— Аптечки в красном шкафу на стене. Там армейские коагулянты и нейро-блокаторы, — сказал Торн, кивнув в сторону стены. — Приведите себя в порядок. Вы выглядите так, словно вас прожевал и выплюнул Терророморф.

Вария не стала спорить. Она молча скользнула к шкафу, достала медицинский набор и опустилась на колени рядом с Риком. Девушка действовала быстро и профессионально. Она разрезала остатки его рукава, щедро залила обожженную ключицу свежим герметиком и всадила ему в шею пневматический шприц с обезболивающим.

Рик сдавленно зашипел, запрокинув голову, но через десять секунд спасительный лед анестетика начал разливаться по венам, гася пожар в теле. Он открыл глаза и посмотрел на Варию. Едва заметно, благодарно кивнул ей. Ассасин так же безмолвно отошла к Келлеру, чтобы залатать его разошедшиеся швы.

Рик с трудом поднялся на ноги, опираясь левой рукой о стол напротив Торна.

Два ветерана. Два человека, которых война сломала по-разному.

Они стояли в тишине, прерываемой только гудением серверов.

— Что теперь, Артур? — голос Рика был хриплым, царапающим горло. — Зачитаешь нам наши права? Вызовешь конвой? Этот бункер отлично подходит для того, чтобы пустить нам по пуле в затылок и списать всё на несчастный случай при попытке к бегству. Дюран был бы доволен.

Торн горько, безрадостно усмехнулся. Он сделал еще одну затяжку, стряхивая пепел прямо на безупречно чистый пол бункера.

— Дюран... — Торн произнес это имя так, словно оно было пропитано ядом. — Адмирал флота Франсуа Дюран сейчас сидит в изоляторе высшего уровня в Башне MAST. У него отключен доступ к сети, его счета заморожены, а его личная охрана разоружена моим спецназом. Триумвират в панике. Половина адмиралтейства не понимает, что происходит, и требует моей головы за превышение полномочий.

Торн посмотрел прямо в глаза Рику. В его стальном взгляде больше не было той надменной, непогрешимой правоты, с которой он допрашивал Вэнса несколько дней назад. Там была зияющая пустота человека, чья вера в систему была разрушена до основания.

— Ты оказался прав, Вэнс, — тихо, весомо сказал коммандер. Эти слова дались ему тяжелее, чем пулевое ранение. — Данные, которые твоя команда вытащила из орбитального контейнера. Я прогнал их через внутренние алгоритмы аналитики СБ. Дюран действительно финансировал «Эклиптику». Он создал теневой бюджет, списывая миллиарды кредитов под видом закупок продовольствия для дальних колоний. И всё это ради того, чтобы искать эти... — Торн кивнул на бронированный ящик с Артефактами в руках Элизы, — ...камни.

— Он хотел создать оружие, — вмешалась Элизабель, ее голос дрожал, но она заставила себя встать и подойти к столу. — Проект «Старсид». Мы расшифровали логи с его секретной лаборатории на Энцеладе. Он пытался реверс-инжинирить гравитационные свойства Артефактов. Он хотел построить пространственную бомбу. Оружие, способное сворачивать целые планеты в микро-сингулярности.

Торн медленно кивнул, туша сигарету о край титанового стола.

— Идеальное оружие сдерживания. Если бы у Объединенных Колоний появилась такая бомба, Содружество Свободных Звезд и Дом Ва'руун капитулировали бы без единого выстрела. Дюран верил, что обеспечивает нам абсолютный, вечный мир через абсолютный страх. Классическая логика старых ястребов MAST.

— Ради этой "логики" он продал информацию Багровому Флоту, — Рик скрипнул зубами. — Он заключил сделку с пиратами, чтобы те выполняли грязную работу в системах, куда СБ не могло сунуться официально. Он устроил бойню на Вектере. Он подставил Варию, сымитировав сектантское убийство, чтобы натравить твою службу безопасности на нас, пока его наемники заметают следы.

— Я знаю, — Торн закрыл глаза и с силой потер переносицу. — И самое страшное, что Дюран был не один. У него были сторонники в Совете. Бюрократы, которым плевать на законы, пока система работает на них. Когда я предъявил эти данные Триумвирату, они попытались замять дело. Предложили мне адмиральские погоны за молчание. Предложили классифицировать операцию Дюрана как "неудачный эксперимент с высоким уровнем риска".

Торн открыл глаза. В них полыхнул мрачный, яростный огонь.

— Они хотели спрятать это под ковер, Вэнс. Хотели защитить престиж Объединенных Колоний. Но я... я не политик. Я солдат. И я давал присягу защищать граждан, а не покрывать генералов, которые ведут дела с террористами. Я поднял по тревоге верные мне части Системной Обороны. Флагман «Аегис» переведен в режим боевой готовности. Мы изолировали сектор Дюрана силой.

— Значит, в MAST сейчас мини-гражданская война, — хмыкнул Келлер, затягивая бандаж на боку. — Замечательно. Столица трещит по швам.

— Это было еще до того, как я получил сигнал тревоги из Ложи «Созвездия», — Торн перевел взгляд на Элизу. — Я отправил отряд в библиотеку. Мы нашли тело Ноэль. Убита в упор. И следы того, что кто-то скачал и уничтожил весь главный сервер организации.

— Это был Владимир Салл, — глухо ответил Рик. — Наш координатор. Он был кротом. Но он не работал на Дюрана ради денег.

Рик подошел ближе к Торну. Он знал, что сейчас произнесет слова, которые навсегда изменят правила игры для них всех.

— Владимир работал на тех, кому принадлежат эти Артефакты, Артур. На тех существ. Звезднорожденных. Он сошел с ума. Эмиссар — та тварь, в которую ты только что выстрелил — показал ему видения конца света. Влад верил, что если он поможет собрать все осколки Армиллярия и отдаст их Эмиссару, тот спрячет их в центре черной дыры и спасет вселенную от нас самих. От амбиций Дюрана и жадности пиратов.

Торн долго молчал, переваривая услышанное. Он достал новую сигарету, но не стал прикуривать, просто крутя ее в пальцах.

— Когда я выстрелил в это существо... в бункере... — наконец, заговорил коммандер, и его голос был необычно тихим. Впервые Рик услышал в голосе Торна настоящую, экзистенциальную растерянность. — Мой мех, «Спартанец-Омега», оснащен корабельным ЭМИ-излучателем. Это оружие выжигает электронику тяжелых крейсеров. Я стрелял в закрытом помещении. Оно должно было испарить его, распылить на атомы вместе с бетонными стенами. Но он... он просто поглотил импульс. Его броня заискрила, он отступил, но он не умер.

Торн поднял взгляд на Рика. В его серых глазах отразился тот же самый леденящий ужас, который Рик испытал на борту мертвого крейсера «Аламо».

— Оно свернуло пространство, Вэнс. Просто разорвало ткань реальности и ушло. Как такое возможно? У нас нет физических законов, описывающих подобное.

— Потому что они играют по другим правилам, — Вария шагнула к столу. Идеальная убийца, чей мир тоже был сломан богами, смотрела на офицера без страха. — Они контролируют массу и гравитацию на макроуровне. Их технологии не основаны на химических или электромагнитных процессах. Они управляют самой метрикой. Для них наши ракеты и лазеры — это примитивные камни.

— Мы играем с огнем, масштабов которого даже не можем осознать, — Рик тяжело облокотился о стол. — Дюран — идиот. Он думал, что может взять палку, бьющую гравитацией, и использовать ее как дубинку. Но он не понимал, что на другом конце этой палки стоят существа, которые стирают флотилии одним жестом.

Рик посмотрел на бронированный ящик в руках Элизы.

— Там, в "Колодце", Эмиссар сказал мне одну вещь. Он назвал нас "переменной". Сбоем в их идеальном уравнении. Он сказал, что есть и другой. Охотник. Тот, кто убил экипаж «Аламо» и разорвал мою команду на куски в космосе. Они играют в игру, Артур. Мультивселенскую игру, где Артефакты — это ключи к абсолютной власти. И они ждут, пока мы соберем их все.

В бункере повисла тишина. Тишина трех людей, которые только что поняли, что всё их существование, все войны Колоний, все политические интриги MAST — это просто возня муравьев на шахматной доске богов.

Торн сломал нераскуренную сигарету пополам и бросил ее на стол.

— Моя система координат рухнула, Ричард, — Торн произнес его имя. Не "Вэнс", не "дезертир". Это было признание равного. — Я всю жизнь верил в порядок. Верил, что Объединенные Колонии — это единственный щит человечества против хаоса. Я верил в устав. Но устав не работает, когда генералы продают нас ради оружия судного дня, а из пустоты приходят боги, которых не берут пули.

Коммандер обошел стол и остановился в метре от Рика.

Он был выше ростом. В своей испачканной, но строгой форме, с седыми висками и стальным взглядом, он выглядел как оживший монумент долгу.

Но сейчас этот монумент дал трещину. Трещину, сквозь которую проступила тяжелая, болезненная, выстраданная истина.

— Ниира, — внезапно сказал Торн.

Одно слово, и Рик почувствовал, как воздух в легких превращается в лед. Это была незаживающая рана. Кровоточащий шрам, который определял всю жизнь Рика Вэнса последние три года.

Торн смотрел ему прямо в глаза.

— Три года я ненавидел тебя за тот день. За то, что ты нарушил прямой приказ. За то, что ты бросил строй, чтобы спасти тот транспортник с беженцами. Из-за твоего самовольства фланг был прорван, и лейтенант Картер погиб. Я считал тебя высокомерным трусом, чье эго стоило жизни хорошему солдату. Я выгнал тебя из Авангарда с волчьим билетом, потому что верил: если солдат начинает сам решать, кому жить, а кому умирать, армия превращается в стаю мародеров. Логика войны требует жертв ради общей победы.

Рик сжал зубы так сильно, что скрипнула эмаль. Ему хотелось ударить Торна. Хотелось крикнуть, что он не мог слушать крики горящих детей в радиоэфире. Но он молчал, принимая этот удар, потому что знал: Торн прав. Вина за смерть Картера лежала на нем.

— Но сегодня... — голос Торна дрогнул. Офицер СБ глубоко, прерывисто вздохнул, и в этом вздохе слышалась немыслимая усталость человека, чьи принципы были раздавлены реальностью. — Сегодня я сам сделал то же самое.

Торн обвел взглядом бункер, словно ища свидетелей своего падения.

— Я нарушил присягу. Я проигнорировал прямые приказы Триумвирата сложить оружие. Я угнал экспериментальный боевой мех. Я выстрелил из корабельного орудия в густонаселенном жилом секторе столицы. Я поставил под угрозу жизни тысяч гражданских в "Колодце", чтобы спасти одного дезертира и кучку контрабандистов.

Он снова посмотрел на Рика, и в его серых глазах больше не было льда. В них было горькое, выжженное дотла понимание.

— Я сделал это, потому что увидел то, чего не видели генералы в своих кабинетах. Я увидел истинную угрозу. И я понял, что иногда... иногда правила, которые мы создали для защиты порядка, становятся инструментом нашего собственного уничтожения. Если бы я подчинился приказу сегодня, Эмиссар забрал бы Артефакты, а Дюран продолжил бы строить свою бомбу.

Торн протянул руку и тяжело, по-мужски положил ее на левое, здоровое плечо Рика. Это не был жест начальника. Это был жест брата по оружию.

— Я ошибался в тебе, Ричард, — тихо, но так, чтобы слышал каждый в бункере, произнес коммандер. — На Ниире... ты не был дезертиром. Ты был единственным человеком в той мясорубке, который помнил, ради чего мы вообще носим эту форму. Логика войны требует жертв. Но человечность требует спасать тех, кто не может спасти себя сам. Ты выбрал быть человеком, а не идеальной шестеренкой в машине. Картер знал, на что шел. Он был солдатом. А те гражданские на «Мэйфлауэре» — нет.

Слова падали в тишину бункера, как тяжелые, горячие капли дождя на пересохшую землю.

Рик почувствовал, как у него перехватывает горло. Глаза предательски защипало. Три года он носил эту вину, как пудовую гирю на шее. Он заливал ее дешевым пойлом, зарывался в грязь Вектеры, пытался забыть лицо Картера. Клеймо труса, повешенное на него Торном, жгло хуже любого лазера.

А теперь человек, который его сломал, стоял перед ним и просил прощения. Не словами, а признанием собственной неправоты.

Рик судорожно выдохнул, чувствуя, как колоссальная, невидимая тяжесть медленно, со скрипом сползает с его души. Лед ПТСР, сковывавший его сердце, дал трещину.

— Артур... — хрипло начал Рик, но Торн перебил его, убирая руку с его плеча.

— Мы не будем разводить здесь сентиментальность, Вэнс, — голос Торна снова обрел стальную, сухую деловитость, но в нем уже не было враждебности. — Я официально снимаю с тебя все обвинения по линии СБ ОК. Документы я оформлю задним числом. Ты больше не разыскиваемый преступник. Но это не значит, что ты можешь свободно разгуливать по столице. Сторонники Дюрана всё еще ищут вас.

Торн отошел к центральному терминалу связи и начал быстро вводить коды допуска.

— Я не могу пойти с вами. Если я покину Джемисон, Дюран выйдет из изолятора, Триумвират замнет дело, и весь флот ОК будет брошен на ваш перехват. Я должен остаться здесь. В Башне MAST. Я подниму все свои связи, всех лояльных офицеров, и мы вырежем эту опухоль корпоративной коррупции из тела Объединенных Колоний. Я буду держать оборону здесь.

Он нажал последнюю клавишу, и на экране терминала высветился длинный, зеленый штрих-код с криптографической печатью СБ.

— Это «зеленый коридор», — Торн распечатал физический носитель с кодом и протянул его Рику. — Квантовый ключ, авторизующий пролет вашего судна через любые заградительные кордоны и системы ПВО Объединенных Колоний. Орбитальные платформы будут воспринимать вас как дипломатический транспорт высшего приоритета. Вас никто не остановит.

Рик взял чип левой рукой.

— Спасибо, Артур.

— Не благодари. Это плата за билет в ад, — мрачно усмехнулся коммандер. — У вас есть корабль. У вас есть этот ваш гениальный навигатор с эйдетической памятью. И у вас есть Артефакты. Ваша задача — найти Охотника или Эмиссара до того, как они решат, что им скучно ждать, и они придут сжигать наши миры. Найдите их Храм. Найдите их слабость. Узнайте, как убить бога.

Торн перевел взгляд на Элизу. Ученая, осознав, что к ней обращаются, быстро встала и подошла ближе, прижимая к груди датапад.

— Доктор Элизабель. Вы успели восстановить координаты, которые стер Охотник на вашем корабле? Адрес конечной точки? — спросил Торн.

Элиза судорожно кивнула, поправляя сломанные очки.

— Да. Влад... он оставил следы в логах Дюрана. Зонды проекта «Старсид» зафиксировали самую мощную гравитационную аномалию во всем исследованном космосе. Это не просто место падения очередного куска металла. Сигнатура такая массивная, что она искажает реликтовое излучение в секторе.

Она вывела на терминал Торна астрономическую карту.

Голограмма быстро отдалилась от систем Альфа Центавра, пролетев мимо знакомых планет, и сфокусировалась на отдаленном, слабо изученном секторе на самом краю Освоенных Систем.

Красный маркер замигал над изображением колоссальной планеты.

Это не был скалистый мир или ледяная луна. Это был газовый гигант. Но в отличие от Суворова, который был просто агрессивным атмосферным котлом, этот монстр выглядел пугающе, ненормально темным. Его атмосфера состояла из тяжелых газов, металлического водорода и сверхплотных облаков, которые почти не отражали свет местной звезды. Планета выглядела как зияющая черная дыра в космосе.

— Система Олимп, — прочитала Элиза, и ее голос дрогнул от благоговейного ужаса перед цифрами телеметрии. — Планета Олимп-IX. Газовый гигант сверхтяжелого класса.

— Олимп-IX? — Рик нахмурился, вглядываясь в голограмму. Как пилот, он знал базовые характеристики почти всех изученных систем. — Док, это невозможно. Атмосферное давление на этой планете переваливает за отметку критического разрушения уже на глубине двадцати километров. Гравитация там такая, что она сплющит любой корабль человечества в блин из титановой фольги за десять секунд спуска. Туда не летают. Там нет твердой поверхности.

— Поверхности нет, — тихо согласилась Элиза. — Но аномалия находится именно там. Глубоко внутри атмосферы гиганта, в слоях металлического водорода. Огромный объект, который каким-то образом противостоит чудовищному давлению и гравитации. Храм. Самый большой из всех. И он находится прямо в центре вечного, глобального урагана, который мы называем "Оком Бури".

В бункере повисла тишина, нарушаемая лишь гулом серверов.

Спуститься в газовый гигант на контрабандистской развалюхе. Погрузиться в адское давление, где не работают ни радары, ни щиты. И найти там структуру, построенную существами, играющими вселенными. Это звучало не просто как самоубийство. Это звучало как абсолютное, математическое безумие.

Келлер, кряхтя, поднялся со стула. Старый механик подошел к голограмме, почесал здоровую руку об обрубок протеза и сплюнул невидимую слюну.

— Значит, ныряем в газовую лужу, — проворчал старик, в его голосе не было страха, только суровая инженерная оценка. — Нам придется отключить половину систем жизнеобеспечения. Придется залить все технологические полости корабля гидро-пеной, чтобы компенсировать внешнее давление. Мы будем слепы и глухи. Если «Комета» выдержит это давление и не лопнет по швам... я официально уверую в Великого Змея нашей леди-ассасина.

Рик Вэнс посмотрел на Торна, затем на свою команду. Изгои, ставшие единственной надеждой галактики.

— Мы выдержали 9G. Мы выжили в зеленом аду Кассиопеи. Мы отбились от богов, — Рик Вэнс жестко, решительно улыбнулся. — Если Охотник и Эмиссар думают, что спрятали свои игрушки достаточно глубоко... они забыли, что мы — лучшие шахтеры в этой вселенной.

Он повернулся к выходу из бункера.

— Вария, Элиза, Келлер. Выдвигаемся на корабль. Мы летим на Олимп. Пора заглянуть в Око Бури и спросить у богов, за что они так не любят людей.

Глава 54Адрес Храма

«Ржавая Комета» покинула атмосферу Джемисона не как беглец, а как призрак, скользящий сквозь строй вооруженных до зубов гигантов.

Код "зеленого коридора", который Торн передал им в разрушенном бункере, сработал безупречно. Когда израненный, коптящий перегретыми дюзами корабль прорвал пелену облаков и вышел на низкую орбиту, их уже ждали. Небо над столицей Объединенных Колоний кишело военными вымпелами. Десятки перехватчиков, тяжелые фрегаты и колоссальные, похожие на парящие крепости дредноуты висели в пустоте, перекрывая любой вектор отхода. Их спаренные орудия главного калибра медленно, хищно поворачивались, сопровождая крошечную «Комету». Системы предупреждения об облучении радарами надрывались сплошным, визгливым воем.

Но ни один выстрел так и не прозвучал.

Автоматика орбитальных лазерных платформ, считав криптографическую подпись Высшего командования СБ ОК, послушно отводила стволы в сторону. Элитный флот просто смотрел, как грязный контрабандистский мусоровоз с вырванными кусками брони и дымящимся килем неторопливо разгоняется для прыжка.

Рик Вэнс сидел в кресле пилота, намертво сжимая штурвал левой рукой. По его лбу катился холодный пот. Он не дышал до тех пор, пока грави-двигатель не запел свою высокую, вибрирующую песню, и пространство за лобовым стеклом не свернулось в спасительную, слепяще-белую воронку червоточины.

Только когда «Комета» провалилась в подпространство, оставив Джемисон позади, Рик с хриплым, долгим стоном откинулся на спинку кресла.

— Мы прошли... — прошептала Элизабель, безвольно обвиснув на ремнях безопасности в кресле навигатора. Ее очки с треснувшим стеклом сползли на кончик носа. — Они нас не тронули. Торн действительно это сделал.

— Он солдат, док. Солдаты иногда совершают странные вещи, когда понимают, что их генералы — сумасшедшие маньяки, — Рик медленно, осторожно пошевелил правым плечом. Полимерный корсет, который наложил мясник Ирвин, держал раздробленную ключицу намертво, но после гравитационного пресса Эмиссара в «Колодце» казалось, что титановые штифты ввернуты прямо в обнаженный нерв.

Рик обвел взглядом рубку.

Они выглядели как трупы, временно получившие увольнительную из морга. Келлер сидел на полу, привалившись спиной к переборке; его новая кибер-рука тускло искрила, а на лице застыла серая, землистая маска глубочайшего истощения. Элиза была перемазана бетонной пылью и копотью. Вария стояла у двери, её черный изодермический костюм был изодран, но она, как всегда, сохраняла идеальную, несгибаемую осанку.

В центре рубки, на металлическом столе, лежал тот самый бронированный контейнер. Внутри него холодным, гипнотическим бирюзовым светом пульсировали пять фрагментов Артефакта. То, ради чего гибли люди. То, ради чего Владимир Салл пожертвовал своей душой.

— ВАСКО, — хрипло произнес Рик. — Переведи двигатели в крейсерский режим. И дай мне... дай мне хотя бы двадцать минут тишины. Выруби аварийные сирены. Мы в безопасности.

— Приказ подтвержден, капитан, — отозвался робот. Мерзкий, пульсирующий красный свет в рубке погас, сменившись мягким, теплым желтым освещением дежурных ламп.

Рик медленно, стиснув зубы от боли, поднялся с кресла. Он подошел к центральному голографическому столу и тяжело оперся на него здоровой рукой.

— Элиза. Пора.

Ученая вздрогнула. Она понимала, о чем он говорит.

Там, в бункере, она лишь мельком показала Торну конечный адрес из логов адмирала Дюрана. Общую картинку. Систему Олимп. Но дьявол, как и смерть, всегда кроется в деталях.

Элизабель отстегнула ремни, подошла к столу и подключила свой изрядно поцарапанный, покрытый вмятинами датапад к главной консоли корабля. Этот датапад теперь содержал в себе самую опасную, самую секретную информацию в Освоенных Системах: дешифрованные данные из зонда с Кассиопеи и логи терминала Владимира Салла, которые Элиза успела выкачать до того, как Охотник раздавил физический носитель. Данные, восстановленные из ее феноменальной памяти.

Она пробежалась пальцами по клавиатуре.

Над столом с тихим гудением вспыхнула масштабная, детализированная голограмма.

Это не была привычная звездная карта с торговыми маршрутами и границами фракций. Это была сырая, сырая астрометрическая модель.

В центре проекции вращалась колоссальная, подавляющая своей мрачностью сфера.

Олимп-IX.

Даже в виде уменьшенной в миллионы раз голограммы эта планета вызывала инстинктивный, первобытный дискомфорт. Это не был красивый, опоясанный кольцами ледяной гигант вроде Сатурна, или бушующий алыми красками Суворов. Олимп-IX был планетой-монстром класса "Супер-Юпитер".

Его атмосфера представляла собой плотное, почти непроницаемое для света месиво из свинцово-серых, темно-фиолетовых и угольно-черных облачных полос. Планета выглядела как исполинский, покрытый синяками силикатный шар, погруженный во тьму.

— Система Олимп находится на самом краю исследованного рукава галактики, — голос Элизы был тихим, академически сухим, но в нем отчетливо слышалась дрожь. Она словно зачитывала приговор. — Туда не летают гражданские суда. Там нет минералов, которые можно добыть рентабельно. Эта планета — гравитационный пылесос. Ее масса превышает массу нашего Юпитера в четыре раза.

Элиза сделала пас рукой, и голограмма планеты разрезалась пополам, демонстрируя ее внутреннюю структуру.

— Адмирал Дюран потратил годы, пытаясь найти точную точку конвергенции. Место, куда указывали все найденные им обрывки координат Артефактов. И он нашел ее. Но Владимир Салл... Влад не просто сливал Дюрану эти координаты. Влад, одержимый видениями Эмиссара, вычислил это место раньше.

Она увеличила масштаб. Вектор уходил сквозь плотные, вращающиеся облака атмосферы прямо в глубины газового гиганта.

— Вы должны понимать физику этого места, Рик, — Элиза посмотрела на пилота. В ее глазах читался абсолютный, научный ужас. — Олимп-IX не имеет твердой поверхности. Это газовый гигант. Но из-за его чудовищной массы законы термодинамики там работают против любого человеческого творения.

Она ткнула пальцем в верхний, серый слой голограммы.

— Здесь, в верхних слоях экзосферы, бушуют аммиачные штормы со скоростью ветра в две тысячи километров в час. Этого достаточно, чтобы сорвать абляционную броню с нашего корабля за десять минут.

Ее палец опустился ниже, в темно-фиолетовую зону.

— Если мы пройдем штормы... начинается ад. Давление атмосферы растет экспоненциально. На глубине всего в двести километров оно достигает отметки, при которой стандартный корпус военного фрегата сминается как фольга. На глубине тысячи километров водород и гелий перестают быть газом. Под колоссальным давлением они сжимаются и переходят в состояние сверхкритической жидкости. Океан без дна и поверхности, который кипит и одновременно замерзает.

И, наконец, ее палец уперся в небольшую, пульсирующую бирюзовым светом точку, расположенную невероятно глубоко внутри планеты, на границе черного ядра.

— А вот здесь, — прошептала ученая, — находится наша цель. Сигнатура.

Рик смотрел на эту точку, и его мозг пилота отказывался принимать расчеты.

— Какая там глубина, док? И какое давление? — глухо спросил он.

— Глубина — восемь тысяч километров под верхней кромкой облаков, — Элиза сглотнула. — Давление в этой точке... Рик, оно превышает два миллиона атмосфер. В двадцать раз больше давления на дне Марианской впадины на Земле. При таком давлении водород переходит в металлическую фазу. Это океан из жидкого металла. Температура там достигает десяти тысяч градусов по Цельсию.

В рубке повисла звенящая тишина.

Даже Вария, не подверженная эмоциям, медленно подошла к столу, вглядываясь в цифры.

— Океан из жидкого металла. Два миллиона атмосфер. Десять тысяч градусов, — Келлер, который молча слушал всё это время, издал хриплый, надтреснутый смешок. Старик потер здоровой рукой свое небритое лицо. — Девочка, ты сейчас описываешь не планету. Ты описываешь внутренности работающего термоядерного реактора размером с солнечную систему. И ты хочешь сказать, что мы должны засунуть нашу ржавую, залатанную скотчем жестянку прямо туда?

— Я не говорю, что мы должны, мистер Келлер. Я лишь констатирую факт, — Элизабель перевела взгляд на Рика. — Именно там находится самый крупный источник гравитационных искажений. Там находится то, что Эмиссар назвал "Храмом". Место, где сходятся все нити.

Рик нахмурился, вглядываясь в голограмму. Его тактический мозг, привыкший искать уязвимости, пытался найти логику в этом безумии.

— Но это бессмыслица, — Рик покачал головой. — Даже если Звезднорожденные — боги, строящие невозможные штуки. Зачем прятать Храм внутри газового гиганта, в жидком металле? Если там такое давление, то сама эта структура должна быть раздавлена. Ни один материал во вселенной, ни титан, ни углеродные нанотрубки, не выдержит два миллиона атмосфер. Его просто спрессует в алмаз.

— Физика Звезднорожденных не полагается на прочность материалов, капитан, — вмешалась Вария. Ее глаза-обсидианы неотрывно смотрели на пульсирующую бирюзовую точку. — Вы видели это на мостике крейсера. И вы видели это в "Колодце". Эмиссар не использовал броню, чтобы остановить ЭМИ-заряд или пули. Он использовал массу. Они искривляют пространство.

— Вария права! — Элиза возбужденно щелкнула пальцами, быстро выводя на экран новые графики. — Посмотрите на телеметрию зонда! Вокруг этой сигнатуры нет давления в два миллиона атмосфер!

Она увеличила бирюзовую точку. Вокруг нее на голограмме образовалась идеальная, шарообразная пустота.

— Храм не сопротивляется давлению физически. Он генерирует вокруг себя колоссальный, статический гравитационный пузырь отрицательной массы, — объяснила ученая, и в ее голосе зазвучал благоговейный трепет перед технологией, недоступной человечеству. — Этот пузырь отталкивает от себя жидкий металлический водород. Он создает вакуумную сферу, "Око Бури", прямо в центре самого адского океана во вселенной. Абсолютно спокойное, безопасное место, окруженное миллиардами тонн кипящего металла.

— Идеальный сейф, — прошептал Рик, чувствуя холодок вдоль позвоночника. — Сейф, дверью к которому служит целая планета. Ни одна армия Объединенных Колоний, ни один флот Багрового Флота никогда не смогут добраться до этого Храма. Потому что любой дредноут будет раздавлен в фольгу за тысячи километров до того, как приблизится к этому гравитационному пузырю.

— Именно так мыслил Владимир, — Элиза горько, грустно опустила глаза. — Когда Эмиссар показал ему видения конца света... Влад понял, что Артефакты нельзя просто спрятать в шахте или на астероиде. Люди их найдут. Рано или поздно. Единственный способ навсегда убрать Артефакты с доски — это отдать их Эмиссару. Эмиссар забрал бы их в этот Храм, внутрь Олимпа-IX. Место, куда смертным путь закрыт законами физики.

Келлер тяжело, с кряхтением поднялся с пола. Старик подошел к голографическому столу, его новая, тяжелая кибер-рука с лязгом опустилась на столешницу.

Он долго, мрачно смотрел на модель газового гиганта, затем на Рика.

— Знаешь, пижон. Мы с тобой через многое прошли. Мы прыгали вслепую, чинили двигатель кувалдой, убегали от богов, — голос механика был низким, пропитанным машинным маслом и суровым прагматизмом. — Я могу наварить на эту посудину хоть десять слоев брони. Я могу выкрутить тягу маршевых двигателей так, что они расплавят сами себя. Но я не волшебник.

Келлер ткнул своим уцелевшим, грязным пальцем в фиолетово-черную зону атмосферы на голограмме.

— «Ржавая Комета» — это контрабандистский челнок. У нее хорошая структурная целостность, да. Но она спроектирована для работы в вакууме. В вакууме давление равно нулю, а внутри корабля — одна атмосфера. Корпус работает на разрыв, удерживая воздух внутри. А ты предлагаешь мне засунуть этот корабль туда, где внешнее давление будет давить внутрь с силой тысяч атмосфер.

Старик покачал головой.

— Это не полет. Это глубоководное погружение в батискафе, сделанном из пивной банки. Как только мы пройдем отметку в двести километров глубины, переборки начнут стонать. На трехстах километрах иллюминаторы, даже из бронестекла, просто выстрелят внутрь рубки, как пушечные ядра. А на пятистах... корпус не просто сомнется. Произойдет имплозия. Воздух внутри корабля под колоссальным давлением мгновенно разогреется до тысяч градусов. Мы сгорим заживо в ту самую микросекунду, когда корабль схлопнется до размеров чемодана.

В рубке повисла тяжелая, густая тишина.

Математика смерти, как любила говорить Вария, была абсолютно прозрачной. Эмиссар был прав. Смертным туда хода нет.

Рик Вэнс смотрел на голограмму. Он видел перед собой не просто планету. Он видел финишную черту.

Адмирал Дюран сидел в тюрьме. Багровый Флот зализывал раны после уничтожения их крейсера на Энцеладе. Владимир был мертв.

Но Охотник... Охотник всё еще был там. Существо в черной броне, убивающее ради азарта, обещало прийти за ними, когда они соберут пазл. И Эмиссар, лицемерный бог, готовый жертвовать миллиардами жизней ради своего видения "порядка". Они оба ждали их там. В Оке Бури.

Если они повернут назад сейчас, если они передадут эти Артефакты политикам или спрячут их... они до конца своих дней будут жить в страхе, ожидая, когда черная спираль корабля Звезднорожденных разорвет небо над их головами.

Рик не мог бегать вечно.

— Ты сказал, корпус раздавит, потому что внутри него пустота. Воздух, который легко сжимается, — Рик медленно поднял взгляд на Келлера. В его глазах начал разгораться тот самый опасный, безумный огонек, который Торн называл "суицидальным упрямством дезертира".

Келлер нахмурился, не понимая, к чему клонит капитан.

— Ну да. Вакуум или воздух внутри корабля не оказывают сопротивления внешнему давлению. Это базовая физика, Вэнс. Любая пустая коробка на дне океана будет раздавлена.

— А если коробка не будет пустой? — Рик повернулся к Элизе. — Док. Когда мы забирали тебя из Ложи, ты рассказывала о новых протоколах глубоководных исследований на Неоне. Как они опускают батискафы в самые глубокие, бушующие впадины океана, где давление ломает сталь?

Элизабель моргнула. Ее научный мозг мгновенно переключился на решение задачи.

— Гидрокомпенсация... — прошептала она, и ее глаза расширились. — Жидкости. Жидкости практически несжимаемы в отличие от газов. Если заполнить внутренний объем аппарата жидкостью, внешнему давлению будет нечего сжимать. Корпус не испытает нагрузки на имплозию. Давление снаружи уравновесится давлением изнутри.

— Но мы же не рыбы, Рик! — взревел Келлер, ударив по столу здоровой рукой. — Если ты зальешь корабль водой, мы задохнемся к чертям собачьим! А электроника?! Главный компьютер, навигация, системы реактора — всё это закоротит в первую же секунду! Это космический корабль, а не аквариум!

— Не водой. И не весь корабль, — Рик подошел вплотную к голограмме. Он перевел взгляд на Варию. — Когда мы прорывались из лаборатории "Рюджин", мы использовали их систему охлаждения. Трубы с хладагентом. На «Комете» есть аварийная система термо-тушения реактора. Гидро-пена. Полимерный, непроводящий электричество гель, который при распылении заполняет пространство, кристаллизуется и вытесняет кислород, чтобы задушить пожар. Он плотный. Он несжимаемый.

Механик замер. Его губы беззвучно зашевелились, переваривая услышанное. Инженер в нем боролся со здравым смыслом.

— Ты... ты хочешь залить пустые технические полости корабля гидро-пеной? — прохрипел Келлер. — Коридоры, грузовой трюм, инженерные шахты? Превратить корабль в монолитную, залитую гелем капсулу?

— Именно. Мы изолируем рубку, медблок и реакторную. Три крошечных герметичных отсека, где мы будем находиться в тяжелых скафандрах, способных выдержать повышенное давление. А всё остальное пространство корабля мы зальем до краев полимерным гелем. Мы уберем "пустоту", которую может раздавить Олимп. Корабль станет твердым, как цельный кусок пластика.

— Это... это технически возможно, — медленно, с неохотным восхищением произнес Келлер, почесывая щетину обрубком кибер-руки. — Гель не проводит ток, так что проводка не сгорит. Масса корабля увеличится втрое, мы будем лететь как кирпич, но для падения в гравитационный колодец маневренность нам и не нужна. Но, Вэнс...

Старик посмотрел ему прямо в глаза.

— Давление на рубку всё равно будет колоссальным. Бронестекла не выдержат. Их просто вдавит внутрь. Мы будем сидеть в слепой коробке.

— Мы заварим окна, — абсолютно спокойно, ледяным тоном ответил Рик. — Наглухо. Титановыми листами из запасов Хендрикса. Оставим только внешние оптические камеры. Мы будем падать в этот газовый ад в полной слепоте, полагаясь только на радары Элизы и прочность сварных швов.

В рубке воцарилось молчание.

Это был план за гранью безумия. Засунуть себя в наглухо заваренную, залитую химическим гелем консервную банку и добровольно рухнуть в океан жидкого металла, где бушуют штормы со скоростью звука, ради того, чтобы встретиться с богами.

Ни один адекватный человек не подписался бы на это.

Но на борту «Ржавой Кометы» адекватных людей не осталось.

Рик обвел взглядом свою команду.

Элизабель, хрупкая ученая, которая еще пару недель назад боялась микробов, сейчас смотрела на голограмму адской планеты с холодным, упрямым огнем в глазах. Она потеряла друга. Она пережила пытки. Она жаждала получить ответы, ради которых пожертвовала всем.

Келлер, изломанный, старый ветеран, потерявший руку в этом путешествии. Он хмыкнул, достал из кармана помятую сигарету и сунул ее в зубы, даже не пытаясь прикурить. Он всю жизнь чинил сломанные вещи, и идея бросить вызов законам физики с помощью сварочного аппарата и пены явно пришлась по вкусу его безумной инженерной душе.

И Вария.

Девушка-ассасин, которая должна была стать идеальным, бесчувственным орудием. Она стояла рядом с Риком. Ее рука привычно, успокаивающе лежала на рукояти пустого, сгоревшего эфеса. Она не боялась смерти. Но теперь она не хотела умирать в одиночестве ради ложного бога.

— Оценка выживаемости экипажа при реализации предложенной гидро-компенсационной схемы составляет менее одиннадцати процентов, — голос Варии был ровным, но Рик уловил в нем ту самую, новую для нее нотку. Нотку человеческого доверия. — Однако, это математически превосходит нулевую вероятность при бездействии. Я готова к процедуре изоляции.

Рик Вэнс медленно кивнул.

Тугая пружина внутри него расслабилась. Охотник и Эмиссар считали их пылью. Они думали, что люди способны лишь стрелять друг в друга ради кусков блестящего металла.

Они не учли одного. Люди умеют выживать там, где боги даже не пытаются.

— ВАСКО, — голос Рика заполнил рубку, обретя былую, командирскую твердость, от которой по переборкам словно пробежал электрический разряд.

— Слушаю вас, капитан.

— Прокладывай курс. Система Олимп. Подготовь расчеты для орбитального торможения и баллистического спуска в атмосферу Олимпа-IX.

— Принято.

Рик повернулся к механику.

— Дед. У нас есть двенадцать часов до выхода из прыжка. Надевай свой лучший сварочный щиток. Мы завариваем этот гроб наглухо. Мы идем в Око Бури. И мы вытащим эту занозу из тела нашей вселенной.

Глава 55: Искусство Выживания

Олимп-IX не встречал их залпами орбитальных орудий или патрульными крейсерами. Этому газовому гиганту не нужна была армия для защиты своих тайн. Его защитником была сама физика.

Когда «Ржавая Комета» с тяжелым, металлическим стоном вывалилась из подпространства, в рубке не завыли сирены боевой тревоги. Радары дальнего обнаружения оставались девственно, пугающе чистыми. В радиусе миллионов километров не было ни единого куска искусственно созданного металла.

За лобовым, покрытым сеткой старых трещин бронестеклом висела первозданная, хтоническая тьма.

Олимп-IX, планета класса «Супер-Юпитер», был настолько массивен, что его гравитационный колодец искривлял свет далеких, тусклых звезд на периферии системы. В отличие от живописных, переливающихся пастельными тонами газовых гигантов внутренних систем, этот монстр был почти абсолютно черным. Лишь изредка, где-то в немыслимой глубине его плотной, состоящей из тяжелых элементов атмосферы, вспыхивали исполинские, фиолетово-багровые разряды молний. Эти разряды, каждый размером с земной континент, на долю секунды выхватывали из мрака циклопические, закрученные в спирали полосы ураганов.

Планета выглядела как зияющая, пульсирующая синяками рана на теле вселенной. Океан сжатого газа, не имеющий ни дна, ни твердой поверхности.

Рик Вэнс сидел в пилотском кресле. Его левая рука, лежащая на штурвале, мелко дрожала — сказывался откат после стимуляторов и чудовищное нервное истощение. Он смотрел на черную сферу перед собой, и инстинкты летчика, выжившего в десятках боев, буквально вопили, умоляя его развернуть корабль и запустить грави-привод, пока их не затянуло в эту бездну.

— Мы на орбите, — хрипло, ломая могильную тишину рубки, констатировал Рик. — ВАСКО. Дай мне сухую сводку. Что нас ждет внизу?

Робот, чей поцарапанный корпус тускло отсвечивал в свете приборов, повернул линзы к главному тактическому экрану, который сейчас представлял собой сплошную стену гравитационных и барометрических графиков.

— Анализ атмосферной динамики Олимп-IX завершен, — механический голос ВАСКО звучал в тишине как зачитываемый смертный приговор. — Верхние слои экзосферы: скорость ветровых потоков достигает двух тысяч четырехсот километров в час. Температура: минус сто восемьдесят градусов по Цельсию. По мере погружения плотность среды возрастает по экспоненциальной кривой. На глубине пятисот километров атмосферное давление составит три тысячи земных атмосфер. Температура начнет стремительно расти за счет внутреннего сжатия ядра.

Робот сделал паузу, его процессоры тихо защелкали.

— Наша цель, гравитационная аномалия «Око Бури», находится на глубине восьми тысяч километров. Давление в этой зоне оценивается в два миллиона четыреста тысяч атмосфер. Температура окружающего металлического водорода превышает десять тысяч градусов. При текущей структурной целостности «Ржавой Кометы», имплозия — мгновенное смятие корпуса внутрь с последующим термическим сгоранием экипажа — произойдет на отметке в четыреста двадцать километров. Вероятность успешного спуска в штатной конфигурации судна: абсолютный ноль.

— Мы не в штатной конфигурации, жестянка. И мы не собираемся лететь туда как воздушный шарик, — Рик медленно поднялся с кресла, придерживая правой рукой, закованной в полимерный бандаж, свои сломанные ребра.

Он обернулся к команде.

Элизабель стояла у навигационного пульта, бледная как мел, не отрывая взгляда от пугающих графиков давления. Вария, как всегда, застыла у переборки, ее лицо под маской было непроницаемым, но рука привычно покоилась на эфесе деактивированного плазменного клинка. Келлер... Келлер выглядел хуже всех, но при этом в его глазах горел тот самый безумный, фанатичный огонь инженера, которому бросили вызов.

Его новая, грубая армейская кибер-рука, которую Док Ирвин приварил ему к нервным узлам на нелегальной верфи, тихо, угрожающе гудела гидравликой. Старик сжимал и разжимал тяжелые металлические пальцы, привыкая к весу чугуна и кевлара.

— Слушайте сюда, клуб самоубийц, — прохрипел Келлер, выходя в центр рубки. В его голосе не было и следа старческой немощи, это был рык старшего механика тяжелого крейсера. — У нас есть ровно три часа до того, как орбитальная механика затащит нас в гравитационный колодец этого монстра. Три часа, чтобы превратить этот дырявый, летающий кусок дерьма в монолитный, неразрушимый кирпич.

Келлер подошел к голографическому столу и вывел на него трехмерную схему «Ржавой Кометы». Судно светилось синим цветом, показывая пустоты внутри: жилые каюты, коридоры, кают-компанию, грузовые трюмы, вентиляционные шахты.

— Базовая физика, — Келлер ткнул металлическим пальцем в голограмму. — Давление ломает то, что может быть сжато. Газ сжимается. Если мы оставим внутри корабля воздух, на глубине в пятьсот километров внешнее давление океана Олимпа просто раздавит нас, как пустую пивную банку под ботинком штурмового меха.

Он сжал свой кибернетический кулак, чтобы продемонстрировать мысль.

— Жидкости и твердые тела практически несжимаемы. Чтобы «Комета» не схлопнулась, нам нужно избавиться от пустоты. Мы зальем весь корабль гидро-пеной из систем аварийного реакторного тушения. Это двухкомпонентный химический гель. При смешивании с катализатором он вспенивается, заполняет любой объем, вытесняет кислород и застывает, превращаясь в сверхплотный, не проводящий электричество полимер. Он станет нашим внутренним скелетом.

Элиза судорожно сглотнула, поправляя сломанные очки.

— Но мистер Келлер... если мы зальем корабль гелем, где будем находиться мы? И как будут работать системы?

— Системы, док, не будут работать вообще, — мрачно усмехнулся Келлер. — Мы глушим всё. Систему жизнеобеспечения в жилых отсеках, искусственную гравитацию, маршевые двигатели, радары, свет. Всё, что потребляет энергию и выделяет тепло, кроме реактора на абсолютных минималках. Мы изолируем три отсека. Реакторную, где я закроюсь в свинцовой капсуле. Крошечный тамбур медблока. И эту рубку.

Механик обвел руками тесное помещение кабины пилота.

— Мы наглухо заварим гермодвери. Оставим себе только этот пузырь воздуха, который будем дышать через автономные системы скафандров. А всё остальное пространство, от грузового шлюза до стен рубки, мы затопим пеной. Корабль станет твердым, как цельный кусок пластика, внутри которого будут замурованы три крошечных воздушных кармана с нами.

Рик понимал масштаб безумия. Они собирались добровольно похоронить себя заживо внутри собственного корабля. Лишить себя путей отступления. Если пена застынет, они не смогут ни выйти в туалет, ни добраться до спасательных капсул. Если что-то пойдет не так, они останутся замурованными в полимере на дне газового гиганта навечно.

Но выбора не было. Охотник ждал их.

— План принят, — жестко отрезал Рик. Он посмотрел на свою команду. — Мы разделяемся. Дед, бери ВАСКО, идите в инженерный отсек. Подключайте магистрали системы пожаротушения к вентиляции жилых палуб. Элиза, ты программируешь маршрут. Вносишь координаты "Ока Бури" в автопилот. Как только мы упадем в атмосферу, мы будем слепы и глухи. Мы будем падать по баллистической траектории, полагаясь только на твою математику.

— А мы с тобой, леди-с-ножами, — Рик повернулся к Варии, — идем работать руками. Нам нужно укрепить этот гроб.

Следующие два часа превратились в сюрреалистичный, изматывающий кошмар индустриального труда.

Внутри «Ржавой Кометы» царил хаос. Свет в коридорах был отключен для экономии энергии перед спуском, работали только тусклые аварийные лампы, заливающие интерьеры кроваво-красным светом. Температура начала стремительно падать — Келлер вырубил обогрев. Изо рта вырывался пар.

Рик и Вария работали в рубке.

Им нужно было усилить главную гермодверь, отделяющую кабину пилота от остального корабля. Когда коридор заполнится пеной и начнется колоссальное давление извне, штатные пневматические петли двери просто вырвет с мясом внутрь рубки.

Рик, сцепив зубы до крошева, здоровой левой рукой прижимал к стыкам двери толстые, сантиметровые полосы легированной стали, выдранные Келлером из старых грузовых контейнеров.

Вария орудовала тяжелым промышленным плазменным автогеном.

Девушка-ассасин, чьей стихией было беззвучное убийство в тенях, сейчас превратилась в сурового монтажника. Она сидела на корточках, ее лицо скрывал тяжелый, темный сварочный щиток. Сноп ослепительно-белых, с голубым отливом искр водопадом лился на палубу, когда плазма намертво, неаккуратными, но чудовищно прочными швами приваривала стальные балки к переборкам, наглухо заваривая дверь.

Запах жженого металла, озона и плавящейся краски заполнял тесное помещение.

— Держи крепче, капитан. Вектор нагрузки смещается, — голос Варии из-под щитка звучал глухо, но в нем не было ни капли усталости.

— Держу. Вари, не жалей плазмы, — Рик навалился на стальную балку всем телом, чувствуя, как пот заливает глаза, а прожженное плечо пульсирует адской болью от физического напряжения. — Никогда не думал, что мне придется замуровывать самого себя. Торн бы лопнул от смеха, увидев, как элита Авангарда работает сварщиком на контрабандистской посудине.

Вария не остановила автоген, но ее плечи едва заметно дрогнули.

— Выживание требует адаптации. Ваша способность игнорировать статус ради результата делает вас непредсказуемым командиром. Это тактическое преимущество.

Рик усмехнулся сквозь боль.

— Спасибо на добром слове, Вария.

Когда дверь была намертво заварена титановыми балками крест-накрест, Рик отступил назад, тяжело дыша. Он вытер грязное, покрытое копотью лицо тыльной стороной ладони.

Но самая страшная часть работы была еще впереди.

Он повернулся к лобовому стеклу рубки.

Широкое, панорамное бронестекло «Кометы», изрешеченное микрократерами от астероидов Суворова и царапинами от посадки на Неоне. Транспаристил толщиной в три дюйма, способный выдержать попадание из легкого лазера.

Но он не выдержит давления в миллион атмосфер. Стекло лопнет первым, и тогда их расплющит в кровавую кашу за наносекунду.

Их нужно было заварить.

Для пилота, для человека, который всю жизнь смотрел на звезды, ориентировался по горизонту и чувствовал полет через визуальный контакт, заварить собственные окна было сродни добровольному ослеплению. Это ломало психику.

Рик подошел к стеклу. За ним висела черная, бурлящая бездна Олимпа-IX. Скоро они упадут туда.

— Келлер оставил нам титановые плиты от обшивки фрегата, — глухо сказал Рик, не оборачиваясь. Он взял тяжелый, квадратный кусок матово-серого металла. — Давай, Вария. Зашивай нам глаза. Мы полетим по приборам.

Вария молча кивнула.

Рик приложил первую титановую плиту к бронестеклу. Вария поднесла автоген. Ослепительное пламя ударило в стык. Металл зашипел, намертво спаиваясь с рамой иллюминатора.

Плита за плитой, они закрывали обзор. Полоски черного космоса сужались, пока, наконец, Вария не положила последний, толстый, светящийся от жара сварки шов.

Рубка погрузилась в искусственный мрак.

Звезд больше не было. Не было бесконечной пустоты. Были только четыре тесные, глухие металлические стены, освещенные красными аварийными светодиодами и зеленым светом консолей. Клаустрофобия, густая, липкая и первобытная, начала медленно заползать в душу, сжимая горло холодными пальцами.

В этот момент интерком ожил.

— Вэнс! Мы закончили внизу! — голос Келлера грохотал, сопровождаемый шипением пневматики. — Я заблокировался в реакторной. ВАСКО перекрыл все вентиляционные клапаны, ведущие в ваши отсеки. Я запускаю помпы гидро-пены. Через пять минут этот корабль превратится в кусок пластика!

— Понял тебя, дед. Держись там, — Рик отошел от заваренного окна и рухнул в пилотское кресло.

Он посмотрел на Элизу. Ученая, бледная, с трясущимися руками, сидела в кресле навигатора. Она уже была одета в тяжелый, бронированный скафандр "Омега-Индустриал", который они нашли в запасах Хендрикса. Ее шлем лежал на коленях.

— Док. Ты забила координаты в автопилот?

Элиза судорожно кивнула, не отрывая взгляда от зеленых цифр на экране.

— Да, капитан. Алгоритм баллистического спуска активирован. Как только мы войдем в атмосферу, корабль отключит маршевые двигатели. Мы будем падать... просто падать под воздействием гравитации. Носовые маневровые трастеры будут давать микро-импульсы только для того, чтобы нас не закрутило. Я синхронизировала наш вектор с координатами "Ока Бури". Мы должны... мы должны упасть прямо в центр гравитационной аномалии.

Она сглотнула, и ее голос сорвался.

— Если мои расчеты неверны хотя бы на ноль целых и три тысячных градуса... мы промахнемся мимо пузыря отрицательной массы и рухнем в океан жидкого металлического водорода. Нас расплющит в алмаз.

— Твои расчеты верны, Элиза. Ты лучшая в своем деле. Я верю тебе, — Рик произнес это абсолютно твердо, без капли сомнения, хотя внутри него всё сжималось от ужаса. Ему нужно было вселить в нее уверенность. В этой стальной коробке паника была страшнее давления.

Рик повернулся к Варии.

Ассасин стояла рядом. Она уже надела свой тяжелый, желтый промышленный скафандр поверх изодермика. Этот неповоротливый доспех, созданный для работы в открытом космосе, делал ее похожей на неуклюжего водолаза, полностью стирая ее кошачью грацию.

Она держала в руках шлем Рика.

Рик взял его. Он посмотрел в ее черные глаза сквозь открытое забрало. В них не было страха. Лишь спокойное принятие того, что должно произойти.

— Знаешь, Вария, — Рик хрипло, криво усмехнулся, надевая шлем на голову. Щелкнули магнитные замки герметизации. В рубке мгновенно наступила тишина, прерываемая лишь шипением кислородной смеси в коммуникаторах. — Торн называл меня сумасшедшим дезертиром. Дюран считал меня пешкой. А Охотник назвал нас пылью. Давай докажем этому богу, что пыль может заклинить его идеальный механизм.

— Принято, Ричард, — голос Варии прозвучал в его наушниках. Она тоже защелкнула свой шлем. — Экипировка завершена. Жизненные показатели в норме. Готова к процедуре имплозионного спуска.

В этот момент они услышали это.

Звук не передавался по воздуху, он шел прямо по металлическому корпусу корабля. Глухой, мощный, нарастающий стон. Хруст.

Келлер запустил помпы.

Двухкомпонентная гидро-пена начала с чудовищной скоростью заполнять пустые пространства «Ржавой Кометы». Она хлынула по коридорам, заливая кают-компанию, где они еще недавно ели синтетическую лапшу. Она затопила грузовой трюм, вентиляционные шахты, арсенал и пустые каюты.

Рик физически чувствовал, как корабль умирает. Как пена, смешиваясь с катализатором, стремительно расширяется, со скрипом выдавливая остатки воздуха через микроклапаны, а затем мгновенно кристаллизуется, превращаясь в монолитный, сверхплотный полимер.

Стон металла становился всё громче. Титановые переборки трещали под напором расширяющегося геля.

Заваренная титановыми балками дверь рубки внезапно выгнулась внутрь. Металл жалобно заскрежетал. Пена давила на дверь из коридора с колоссальной силой. Рик сжал подлокотники кресла. Если швы Варии не выдержат, эта химическая масса ворвется в рубку и заживо замурует их в креслах.

Но сварка выдержала. Дверь прогнулась, издав последний, истошный визг, и замерла. Полимер застыл.

Корабль замолк.

Это была новая тишина. Не звонкая тишина космоса, а глухая, тяжелая, клаустрофобная тишина могилы. Звуки больше не разносились по коридорам, потому что коридоров больше не было. «Ржавая Комета» перестала быть кораблем. Она превратилась в огромный, сплошной кусок сверхпрочного пластика, внутри которого пульсировал реактор и бились три человеческих сердца в тесной, темной камере пилота.

Они были погребены заживо. Внутри собственного судна. В абсолютной слепоте.

— Пена застыла, — голос Келлера в радиоканале был хриплым, срывающимся. Старик сидел один в залитой гелем реакторной, в крошечном свинцовом коконе. — Давление в контурах стабильное. Реактор на минимуме. Маршевые отключены. Мы — кусок камня, Вэнс.

— Понял тебя, дед, — Рик глубоко, прерывисто вздохнул. Воздух в скафандре казался сухим и холодным.

Он положил левую руку в тяжелой перчатке на центральную консоль. Экраны светились тусклым зеленым светом в абсолютной темноте заваренной рубки.

Впереди был только Олимп-IX. И гравитация уже взяла их в свои объятия.

— Элиза, активируй баллистический протокол. ВАСКО, отключай стабилизаторы, — скомандовал Рик. Его голос был твердым, как тот самый застывший полимер вокруг них. — Падаем.

«Ржавая Комета», немая, слепая и парализованная, пересекла невидимую границу экзосферы черного газового гиганта.

Спуск в ад начался.

Глава 56: Давление

Самое страшное в слепоте — это то, что твой мозг начинает придумывать монстров, чтобы заполнить пустоту.

Когда титановые плиты наглухо заварили лобовое бронестекло «Ржавой Кометы», отрезав рубку от внешнего мира, Рик Вэнс думал, что готов к этому. Он летал по приборам в пыльных бурях Вектеры, он пилотировал с залитым кровью визором в кольцах Суворова. Но тогда он знал, что космос снаружи пуст.

Сейчас, привязанный пятиточечными ремнями к пилотскому креслу в крошечной, освещенной лишь тусклым красным аварийным светом стальной коробке, он чувствовал, как первобытная, животная клаустрофобия сжимает горло ледяными пальцами.

Корабль падал.

Спуск в атмосферу Олимпа-IX не имел ничего общего с классическим аэродинамическим планированием. Это было падение камня в бездонный колодец. Маршевые двигатели молчали. Их единственной защитой был монолитный слой застывшей гидро-пены, заполнившей все пустые отсеки корабля, и математические расчеты Элизыбель, введенные в автопилот носовых маневровых трастеров, чтобы судно не сорвалось во вращение.

Первый контакт с атмосферой гиганта проявился как низкий, утробный, передающийся прямо через кости гул.

Затем пришла турбулентность.

«Комету» начало трясти так, словно ее засунули в гигантский блендер, заполненный гравием. Рик до крови прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не откусить язык. Вибрация была такой мелкой и яростной, что цифры на зеленых экранах приборной панели расплывались.

— Вхождение в тропосферу! — крикнула Элиза, перекрывая нарастающий рев снаружи. Ученая вжалась в свое кресло, ее руки в толстых перчатках скафандра «Омега-Индустриал» мертвой хваткой вцепились в подлокотники. Она не смотрела вокруг, ее взгляд был намертво прикован к единственному работающему монитору — барометрическому радару. — Скорость падения — восемнадцать километров в секунду! Плотность газа за бортом растет по экспоненте!

— Дед! — рявкнул Рик в микрофон внутренней связи. — Что со структурной целостностью?!

В интеркоме раздался треск статики, сквозь который пробился хриплый, надсадный кашель Келлера. Механик сидел один, запертый в залитой гелем реакторной палубе, в крошечном свинцовом коконе у пульта управления реактором.

— Пена держит! — прогрохотал старик. — Химия работает, Вэнс! Внешнее давление давит на корпус, но полимер внутри не сжимается! Мы сейчас твердые, как кусок долбаного гранита! Если бы не этот гель, нас бы уже сплющило в лист фольги! Но обшивка стонет! Я слышу, как скрежещут титановые балки!

Снаружи, за слоем металла и заваренными окнами, ревел ураган. Ветры Олимпа-IX, дующие со скоростью в две с половиной тысячи километров в час, обрушивались на падающий корабль. Звук был невыносимым. Это был сплошной, оглушительный визг шторма, перемалывающего атмосферу.

— Глубина: пятьдесят километров ниже условной кромки облаков, — монотонно доложил ВАСКО-77. Робот, зафиксированный в кресле второго пилота, не нуждался в ремнях безопасности — его гидравлика намертво удерживала позу. — Внешнее давление: двести земных атмосфер. Температура трения на абляционной броне достигла трех тысяч градусов по Цельсию. Внешние камеры номер один, три и четыре уничтожены термическим воздействием.

Рик выругался. Они слепли окончательно. Из всех "глаз" корабля осталась только одна камера на днище и показания радаров Элизы.

Он посмотрел на Варию. Девушка-ассасин сидела на полу между их креслами, пристегнутая грузовыми ремнями к крепежным кольцам на палубе. Ее громоздкий, желтый промышленный скафандр скрывал ее гибкость, превратив в неповоротливую куклу.

Для Варии это погружение было самой страшной пыткой из всех возможных. Идеальная убийца, привыкшая контролировать каждый аспект своего окружения, привыкшая двигаться, уворачиваться и диктовать условия боя, сейчас была абсолютно, тотально беспомощна. Она не могла ничего разрезать своим клинком. Она не могла убить гравитацию. От нее не зависело ничего.

Рик видел, как ее руки, зажатые в тяжелых резиновых перчатках, судорожно сжимаются в кулаки и разжимаются. Она медитировала, пытаясь загнать растущую панику глубоко внутрь.

— Дыши, леди-с-ножами, — хрипло произнес Рик по закрытому каналу, так, чтобы Элиза не услышала. — Мы просто едем на лифте. В очень, очень длинном лифте. Держи ритм.

Вария медленно подняла голову. Сквозь толстый поликарбонат визора Рик увидел ее темные глаза. Они были полны нечеловеческого напряжения.

— Моя боевая эффективность в текущих условиях равна нулю, капитан. Мое нахождение здесь нелогично.

— Твое нахождение здесь не дает мне сойти с ума от страха, — честно, без грамма иронии ответил Рик. — Так что выполняй свою тактическую задачу. Сиди и смотри на меня.

Удар.

Корабль внезапно, с чудовищной силой швырнуло в сторону. Рика с размаху ударило о ремни, прожженное правое плечо взорвалось ослепительной вспышкой боли, от которой потемнело в глазах. Скрежет металла стал таким громким, что заглушил рев ветра.

— Что это было?! — закричала Элиза.

— Мы вошли в зону электромагнитных супер-штормов! — голос ВАСКО исказился от помех. Экраны в рубке замигали, пошли густой рябью статики. Зеленые цифры радара Элизы превратились в хаотичный набор символов. — Внешнее давление: тысяча двести атмосфер. Глубина: триста километров.

— Док! Ты теряешь радар! Держи вектор! — Рик вцепился левой рукой в штурвал. Он не управлял кораблем — автопилот трастеров делал всё сам, — но ему нужна была физическая опора, чтобы не чувствовать себя песчинкой в урагане.

— Я не вижу! Помехи слишком сильные! Разряды молний за бортом создают ЭМИ-эффект! — Элиза лихорадочно стучала по консоли, пытаясь отфильтровать шум. На мгновение экран прояснился. И то, что она увидела, заставило ее задохнуться от ужаса.

— Капитан... Рик... Давление... оно растет не линейно. Оно скачет! Нас сдавливает!

И они это услышали.

Это не был звук ветра снаружи. Это был звук изнутри корабля.

Гидро-пена, которой Келлер залил все коридоры, трюмы и пустые отсеки, считалась несжимаемым полимером. Но при тысячах атмосфер даже "несжимаемое" начинает сдавать свои позиции.

Полимерный монолит, служивший им внутренним скелетом, начал сжиматься.

Раздался пронзительный, скрежещущий, душераздирающий визг, похожий на звук тысяч кусков пенопласта, которые одновременно трут по стеклу под гидравлическим прессом.

Рубка, этот крошечный пузырь воздуха, в котором они сидели, начала физически уменьшаться в размерах.

Рик с ужасом смотрел, как тяжелая, заваренная Варией титановыми балками гермодверь, ведущая в залитый пеной коридор, начинает медленно, миллиметр за миллиметром, выгибаться внутрь, в их сторону. Металл двери стонал. Сварные швы, раскаленные во время работы автогеном, теперь трещали, осыпаясь серой крошкой.

— Глубина: восемьсот километров. Давление: пять тысяч атмосфер, — констатировал ВАСКО. Линзы робота потускнели, его процессоры с трудом справлялись с магнитной бурей. — Корабль перешел черту теоретического предела прочности.

— Келлер! Что с пеной?! — заорал Рик.

— ОНА СЖИМАЕТСЯ, ВЭНС! — голос старика был полон животного, неконтролируемого ужаса. — ОНА СКРИПИТ! Броня реакторной прогибается! Я сижу в свинцовой бочке, и она скоро станет мне гробом!

В рубке становилось невыносимо жарко. Системы терморегуляции скафандров работали на двести процентов, но внешнее трение об атмосферу и колоссальное давление газа за бортом превращали «Комету» в духовку. Температура обшивки давно перевалила за четыре тысячи градусов. Изоляция плавилась, источая едкий химический запах, который пробивался даже сквозь угольные фильтры шлемов.

Клаустрофобия больше не сжимала горло — она била наотмашь, как кувалда.

Рик чувствовал, как пот ручьями стекает по лицу, заливая глаза. Дышать было тяжело. Стены буквально, осязаемо давили на них. Заваренное лобовое стекло, закрытое титановыми плитами, начало угрожающе, с металлическим лязгом потрескивать.

Каждое мгновение они ждали, что металл не выдержит. Что образовавшийся пузырь лопнет, и давление в тысячи атмосфер ударит в рубку, мгновенно раздавив их тела в кровавую, жидкую кашу.

— Глубина: тысяча пятьсот километров, — голос ВАСКО начал сбоить, прерываясь. — Давление... двадцать тысяч атмосфер. Переход в зону жидкого водорода...

Характер падения изменился. Тряска от ураганных ветров внезапно смягчилась, но на ее место пришло нечто куда более страшное. Густота.

Корабль больше не падал сквозь газ. Он погружался в сверхкритическую жидкость. Звук снаружи изменился: из истошного, режущего визга шторма он превратился в глухой, утробный, всепоглощающий гул исполинского, бесконечного океана.

— Элиза... вектор... — Рик попытался сглотнуть, но горло пересохло. — Мы идем на цель?

— Я... я не знаю! Я ничего не вижу! Радар мертв! — Элиза плакала. Настоящими, полными отчаяния слезами. Экран перед ней заливало сплошным статическим "снегом". Электромагнитное поле жидкого водорода планеты экранировало любой сигнал. — Мы летим вслепую! Если маневровые трастеры сместили нас хоть на градус... мы промахнемся мимо Ока Бури!

Они падали во тьму, не имея ни единого способа управлять процессом.

Скрежет выгибающейся двери стал невыносимым. Титановая балка, наваренная Варией крест-накрест, изогнулась дугой, угрожая лопнуть в любую секунду.

И тогда металл не выдержал.

Раздался звук, похожий на выстрел из крупнокалиберной снайперской винтовки. КРАК!

Рик инстинктивно вжал голову в плечи.

Один из массивных, толщиной в два пальца стальных крепежных болтов, удерживающих раму гермодвери, не выдержал чудовищного напряжения на срез. Резьбу сорвало. Болт выстрелил из переборки с гиперзвуковой скоростью, как пуля, выпущенная из рейлгана.

Металлическая болванка прошила рубку наискосок. Она прошла ровно в двух сантиметрах от шлема Элизыбель, разбила вдребезги панель вспомогательного радара над ее головой, высекая сноп ослепительно-синих искр, и с оглушительным звоном впечаталась в противоположную титановую стену, застряв в ней наполовину.

Элиза завизжала, инстинктивно закрыв голову руками.

Вария, даже будучи пристегнутой к полу, рефлекторно дернулась, ее рука ударила по пустому месту на бедре, где должен был быть клинок.

— Сидеть! Всем сидеть! — рявкнул Рик, чувствуя, как адреналин снова, спасительной волной, вымывает панику. В рубке запахло горелым пластиком от разбитой консоли. — Док, ты жива?!

— Д-да... он не задел меня... — пролепетала ученая, трясясь всем телом.

— Глубина: четыре тысячи километров. Давление: пятьсот тысяч атмосфер, — ВАСКО констатировал факты, словно зачитывая некролог. — Структурная целостность рубки нарушена. Прогнозирую множественный срыв крепежей. Мы не дойдем до цели.

Следом за первым болтом лопнул второй. Он ударил в потолок, пробив трубу вентиляции. В рубку немедленно, с громким шипением, начал поступать удушливый, воняющий химией газ.

Корабль сжимало. Стены рубки, которые должны были быть идеально прямыми, теперь отчетливо выгнулись внутрь, образуя бочкообразную форму. Пространства стало физически меньше.

Рик понимал, что ВАСКО прав. "Комета" была мертва. Это был лишь вопрос нескольких минут, прежде чем корпус лопнет.

— Элиза. Перегрузи радар. Пусти ток в обход сгоревших предохранителей, напрямую из батареи твоего скафандра! — Рик сорвал с себя ремни левой рукой и, преодолевая дикую болтанку, навалился на штурвал. — Мне нужны данные! Я должен выровнять угол атаки! Если нас хоть немного закрутит, гидродинамическое сопротивление сломает нас пополам!

— Я... я пытаюсь! — Элиза лихорадочно сорвала толстый кабель со своего модуля жизнеобеспечения и, рискуя получить удар током, воткнула оголенные провода прямо в дымящийся порт радара.

Экран мигнул. Статика на секунду расступилась.

— Вижу! Вижу градиент плотности! — закричала ученая, ее голос сорвался. — Рик! Вектор смещен! Мы заваливаемся на правый борт из-за оторванного шасси! Нас уносит от центра аномалии!

— Дистанция до Ока Бури?!

— Две тысячи километров в глубину! Мы промахнемся!

Рик сжал штурвал так, что пластик хрустнул.

Если они промахнутся мимо гравитационного пузыря, они просто продолжат падать в жидком металле, пока давление не превысит два миллиона атмосфер и их не сплющит в сингулярность. Ему нужно было скорректировать курс. Вручную. В океане, плотность которого в тысячи раз превышала воду.

— Вария! Отстегнись! — прорычал Рик. — Мне нужна твоя рука! Я не удержу штурвал один в этой плотности!

Ассасин не колебалась ни миллисекунды. Она ударила по замку ремней, вскочила на ноги, активировав магнитные ботинки, и встала рядом с креслом Рика. Ее руки в тяжелых промышленных перчатках легли поверх его здоровой левой руки на рогах штурвала.

— Готова, капитан.

— Док! Диктуй поправку! — Рик стиснул зубы. Боль в правом плече уже не имела значения. Он готов был разорвать свои собственные мышцы, лишь бы вытянуть корабль.

— Влево на четыре градуса! Тангаж вверх на два! — орала Элиза.

— ТЯНЕМ! Даю импульс на правые маневровые! — Рик нажал на гашетку трастеров и вместе с Варией изо всех сил рванул штурвал влево и на себя.

Это было похоже на попытку повернуть руль грузовика, залитого бетоном. Штурвал сопротивлялся с такой чудовищной, механической силой, что гидравлика рулевой колонки завыла, как раненое животное.

Мышцы Рика затрещали. Он закричал от невыносимого, разрывающего напряжения, чувствуя, как рвется мышечная ткань на спине. Вария, стоящая рядом с ним, издала низкий, гортанный звук усилия, вкладывая всю свою биомеханическую, тренированную мощь в это движение. Ее ботинки с визгом проскальзывали по палубе.

Маневровые трастеры, выбросив струю плазмы в сверхплотный океан жидкого водорода, захлебнулись, но их импульса хватило.

Многотонная, залитая полимером глыба «Кометы» медленно, мучительно, со скрипом сминающейся обшивки начала менять вектор падения.

— Еще! Еще два градуса! — кричала Элиза.

Еще один титановый болт лопнул на переборке, пролетев прямо между Риком и Варией, разбив стекло на приборной панели. В рубке стало невыносимо тесно. Искореженная металлическая потолочная балка с жутким скрежетом прогнулась вниз, едва не касаясь шлема Рика.

Корабль умирал прямо у них на глазах.

— Держим! — хрипел Рик, чувствуя вкус собственной крови во рту. Он и Вария висели на штурвале, не давая кораблю вернуться в гибельное вращение.

— Глубина: семь тысяч километров, — голос ВАСКО был едва слышен сквозь оглушительный гул сминаемого металла и рев жидкого океана снаружи. — Давление превышает расчетные лимиты. Начало фазы металлического водорода. Имплозия неизбежна.

Внешний звук изменился.

Плотный, жидкий гул внезапно сменился на высокий, пронзительный, скрежещущий звон. Они вошли в слой, где водород под давлением в миллионы атмосфер превращался в жидкий металл. Трение об эту сверхплотную субстанцию раскаляло остатки брони «Кометы» до температуры поверхности звезды.

Температура в рубке стала невыносимой. Скафандры пищали, предупреждая о термических ожогах. Рик чувствовал, как кожа горит.

— Я не вижу! Радар сгорел окончательно! — в отчаянии крикнула Элиза, отбрасывая дымящийся кабель.

Они были слепы. Они падали в ад. Стены рубки вогнулись уже настолько, что Рику приходилось пригибать голову. Дверь, заваренная балками, превратилась в выпуклую, готовую лопнуть линзу.

Рик закрыл глаза, продолжая намертво давить на штурвал вместе с Варией. Он сделал всё, что мог. Ньютоновская физика и математика Элизыбель должны были решить остальное. Или они упадут в Око Бури, или через три секунды от них останется лишь атомная пыль.

— Келлер... — прошептал Рик в микрофон. — Увидимся на той стороне, дед.

Скрежет металла достиг апогея, перейдя в один сплошной, невыносимый визг разрываемой материи. Очередная балка лопнула, и Рик приготовился к смерти.

И внезапно... всё прекратилось.

Это произошло не постепенно. Это произошло в одну миллисекунду.

Оглушительный, чудовищный, раздавливающий гул океана жидкого металла снаружи просто... исчез. Скрежет сминаемых переборок оборвался. Чудовищная температура, прожаривающая рубку, резко упала, сменившись ледяным холодом.

«Ржавая Комета» больше не падала сквозь сопротивление сверхплотной среды.

Она летела в абсолютной, звенящей пустоте.

Рик резко распахнул глаза. Вария, тяжело дыша, ослабила хватку на штурвале.

В рубке стояла мертвая, нереальная тишина, нарушаемая лишь их хриплым дыханием и писком перезагружающихся приборов. Стены, вогнутые внутрь, остались изувеченными, но процесс сжатия прекратился.

Рик отпустил штурвал дрожащими руками. Он повернулся к чудом уцелевшему оптическому дисплею нижней камеры, которую они оставили незаваренной.

На экране больше не было бурлящего, черного океана.

Они падали в колоссальном, немыслимом по своим масштабам пустом пространстве. Сферический пузырь абсолютного вакуума, диаметром в десятки километров, вырезанный прямо в сердце газового гиганта. Границы этого пузыря представляли собой идеально ровную, вращающуюся стену из жидкого, светящегося фиолетовым светом металлического водорода, который не мог проникнуть внутрь, отталкиваемый невидимой, божественной гравитацией.

Око Бури.

Абсолютный штиль посреди самого адского места во вселенной.

И прямо под ними, в центре этой невозможной пустоты, висела она.

Колоссальная, подавляющая человеческий разум своей геометрией структура из черного, поглощающего свет металла. Гигантские, пересекающиеся кольца, медленно, с гипнотической грацией вращающиеся вокруг центральной сферы.

Храм Творцов.

— Мы... мы прорвались, — прошептала Элиза, ее голос дрожал от смеси благоговения и неконтролируемых слез. Она сползла с кресла на пол, не в силах держать себя на ногах.

Рик тяжело откинулся на спинку кресла. Его тело было одной сплошной раной, корабль был уничтожен, превратившись в кусок застывшего пластика и погнутого металла. Они были заживо замурованы на дне планеты, откуда не было пути назад.

Но они дошли.

— Келлер, — хрипло позвал Рик. — Старик, ты жив?

Долгая, мучительная пауза.

— Я... я обделался, пижон, — донесся слабый, булькающий голос механика. — Но я жив. Мы... мы внутри?

— Да, дед. Мы внутри, — Рик посмотрел на Варию. Девушка-ассасин медленно сняла шлем, ее черные волосы прилипли к потному лбу. В ее глазах отражалось слабое бирюзовое свечение Храма с монитора.

— Добро пожаловать в гости к богам, — тихо сказал Рик Вэнс, глядя на надвигающуюся структуру. — Пора выставлять им счет за наш корабль.

Глава 57: Око Бури

Абсолютная тишина имеет свой собственный вес.

Когда рев сминаемого титана, визг перегруженных переборок и оглушительный гул бесконечного океана жидкого металла внезапно исчезли, Рику Вэнсу на секунду показалось, что он оглох. Или умер. Переход от звукового ада, в котором «Ржавую Комету» плющило миллионами атмосфер, к звенящему, мертвому вакууму был настолько резким, что мозг просто отказался его обрабатывать.

В крошечной, наглухо заваренной рубке корабля слышалось лишь тяжелое, прерывистое дыхание трех человек внутри скафандров и тихий, натужный писк перезагружающихся бортовых систем.

Они были живы. Замурованные в кусок застывшего полимера на дне самого смертоносного газового гиганта в Освоенных Системах, но их легкие всё еще качали кислород, а сердца гнали кровь.

Рик медленно, преодолевая дрожь во всем теле, разжал пальцы левой руки, намертво вцепившиеся в подлокотник кресла. Его правое плечо представляло собой сплошной, пульсирующий очаг агонии. Затвердевшая корка био-пены под скафандром растрескалась от чудовищного мышечного напряжения во время спуска.

— Элиза... — голос Рика прозвучал как сухой шелест. Он сглотнул вязкую слюну. — Показания.

Ученая, свернувшаяся в кресле навигатора, медленно подняла голову. Ее белый скафандр был покрыт испариной изнутри. Она трясущимися руками подключила свой датапад к единственной уцелевшей оптической линии, идущей от нижней камеры корабля.

— Внешнее давление... ноль, — прошептала Элизабель, ее глаза за толстыми линзами расширились от абсолютного, неконтролируемого научного шока. — Температура за бортом: минус двести семьдесят градусов. Абсолютный ноль. Гравитация... гравитация стабильна. Одна искусственная G, направленная перпендикулярно... чему-то. Капитан. Мы находимся в вакууме.

Рик посмотрел на заваренное лобовое стекло. Толстые титановые плиты, которые Вария наглухо приварила к рамам, чтобы стекло не вдавило внутрь под давлением Олимпа-IX, теперь казались не спасительной броней, а крышкой гроба. Они были слепы.

— Вария. Резак, — Рик с трудом поднялся с кресла. Его повело в сторону, но девушка-ассасин уже была рядом, поддержав его за здоровое плечо. — Срезай эту дрянь с окон. Я хочу видеть, куда мы упали. И я хочу видеть богов, которые нас здесь ждут.

Вария не задавала вопросов. Она бесшумно отцепила от бедра тяжелый плазменный автоген.

В узком пространстве рубки вспыхнул ослепительно-белый, с голубым отливом луч плазмы. Девушка начала методично, сантиметр за сантиметром, срезать толстые сварные швы, удерживающие титановые заглушки на обзорном стекле. Искры летели во все стороны, оставляя черные подпалины на пластике консолей и их скафандрах, но Рик даже не отвернулся. Запахло жженым озоном и плавящимся металлом.

Спустя пять томительных минут первый тяжелый титановый лист с глухим лязгом отвалился и рухнул на палубу. За ним последовал второй. Третий.

Рик шагнул к освобожденному бронестеклу. Элиза встала рядом с ним. Вария погасила автоген.

Все трое застыли, забыв, как дышать.

То, что открылось их взглядам, ломало любые рамки человеческого восприятия. Разум отчаянно пытался подобрать слова, чтобы описать это, но словарного запаса просто не хватало.

Они висели в пустоте.

Огромный, идеально сферический пузырь абсолютного вакуума диаметром не меньше пятидесяти километров.

А вокруг этого вакуума, образуя немыслимую, исполинскую стену, бушевал Олимп-IX.

Стена состояла из спрессованного, жидкого металлического водорода. Она вращалась с ужасающей скоростью, создавая эффект сплошного, непроницаемого барьера. Океан, находящийся под давлением в миллионы атмосфер и разогретый до десяти тысяч градусов, был буквально отодвинут невидимой силой. Стена светилась изнутри глубоким, пульсирующим, болезненно-фиолетовым и багровым светом — светом материи, которая раздавлена собственной массой. По этой вращающейся стене постоянно, беззвучно пробегали ветвистые разряды молний размером с земные континенты.

Это было Око Бури.

Абсолютный штиль, вырезанный законами высшей физики прямо в сердце самого агрессивного шторма во вселенной.

— Это невозможно... — шептала Элиза, ее дыхание оставляло туман на стекле шлема. Она приложила руки к бронестеклу, словно пытаясь дотянуться до этого чуда. — Энергозатраты на поддержание гравитационного поля, способного оттолкнуть такую массу и создать статический пузырь вакуума внутри газового гиганта... Это превышает мощность всех термоядерных реакторов Объединенных Колоний и Свободных Звезд, вместе взятых. Это не машина. Это сингулярность, взятая в узду.

— Меня не волнует стена, док, — хрипло произнес Рик, вглядываясь в самый центр этой сферической пустоты. — Меня волнует то, что находится внутри.

Там, в самом центре Ока Бури, освещаемая инфернальным фиолетовым светом вращающихся газовых стен, висела структура.

Храм Творцов.

Когда Эмиссар говорил о Храме, Рик подсознательно представлял себе некое грандиозное здание. Монументальный дворец из камня и стали, похожий на те, что строили в древности. Или сверхтехнологичную космическую станцию.

Но то, что он видел перед собой, не было ни зданием, ни станцией. Оно вообще не было предназначено для того, чтобы на него смотрели человеческие глаза.

Храм представлял собой колоссальный, циклопический конструкт неевклидовой геометрии. Он состоял из того же самого матово-черного, поглощающего свет неизвестного металла, что и корабль Звезднорожденных, и сами Артефакты.

Он не имел ни верха, ни низа, ни дверей, ни окон.

Основу структуры составляла исполинская, парящая в пустоте сфера, отполированная до зеркального блеска. Но она не отражала окружающую среду. Она отражала бездну. Вокруг этой центральной сферы, не имея никаких физических точек крепления, медленно, с величественной, гипнотической грацией вращались десятки гигантских колец.

Кольца пересекались друг с другом под углами, которые казались одновременно острыми и тупыми. Человеческий взгляд, пытающийся сфокусироваться на стыках этих колец, просто соскальзывал, вызывая острую, режущую боль в висках и тошноту. Архитектура Храма играла с перспективой, ломая третье измерение. Казалось, что структура одновременно размером с небольшую луну и в то же время способна поместиться на ладони.

По черному металлу колец и сферы медленно пульсировали, перетекая друг в друга, яркие бирюзовые линии. Тот самый свет Артефактов.

— Анализ геометрической структуры объекта невозможен, — механически, словно извиняясь, произнес ВАСКО-77. Линзы робота безостановочно, хаотично сужались и расширялись. — Мои оптические сопроцессоры выдают ошибку параллакса. Объект существует в четырех или более пространственных измерениях. Проекция, которую мы наблюдаем, является лишь его трехмерной тенью в нашей реальности.

— Это не архитектура. Это двигатель, — тихо произнесла Вария.

Ассасин Дома Ва'руун стояла у окна абсолютно неподвижно. Ее руки были опущены вдоль тела. Она не тянулась к оружию. В присутствии такой хтонической, древней мощи любой плазменный клинок казался детской игрушкой из пластика.

— Малак учил меня, что Великий Змей спит в кольцах пустоты, ожидая часа, чтобы поглотить время. Смотря на это... я понимаю, откуда древние пророки культа черпали свои видения. Это не божество. Это инструмент для разрезания ткани вселенной.

В этот момент ожил интерком.

— Эй, на мостике... — голос Келлера был слабым, прерывающимся. Сигнал с трудом пробивался сквозь метры застывшей гидро-пены, которой был залит весь корабль. Старик сидел замурованный в свинцовой реакторной. — Мои внешние датчики ослепли, когда стекло треснуло. Что там снаружи? Мы в аду?

— Мы в самом глазу бури, дед. И перед нами врата в этот ад, — ответил Рик, не отрывая взгляда от Храма. — Мы добрались. И пена выдержала. Ты гений, Келлер.

— Я знаю, — хрипло усмехнулся механик, закашлявшись. — Но мы — кусок пластика, летящий по инерции. У меня нет контроля над маршевыми. Если эта штуковина в центре обладает гравитацией, мы просто разобьемся о нее. У тебя есть тяга?

Рик посмотрел на консоль.

Автопилот был отключен. «Комета» представляла собой залитую гелем, искореженную болванку, медленно, по инерции дрейфующую прямо к центральной сфере Храма.

— ВАСКО. Дай мне контроль над носовыми маневровыми трастерами, — Рик сел в кресло. — Я буду тормозить. Нам нужно пристыковаться к этой штуке. Или хотя бы не разбиться об нее.

— Выполняю. Питание на трастеры перенаправлено, — ответил робот. — Однако предупреждаю: запас рабочего тела для микро-импульсов составляет менее четырех процентов. Хватит на два, максимум три тормозных рывка.

— Больше и не понадобится.

Рик положил здоровую левую руку на штурвал.

Чем ближе они подлетали к Храму, тем сильнее становилось ощущение абсолютной, подавляющей неправильности происходящего.

Тишина в рубке перестала быть пустой. Она наполнилась звуком, который они не слышали ушами. Этот звук рождался прямо в их головах.

Гуммм... Гуммм... Гуммм...

Это была та самая музыка сфер, которую Рик слышал в своем видении на Вектере. Низкочастотный, вибрирующий ритм, похожий на звук колоссальных, трущихся друг о друга базальтовых плит. С каждым оборотом гигантских черных колец Храма этот звук становился громче. Он проникал в кости, заставлял зубы резонировать, а кровь в венах словно замедляла свой бег.

Элиза застонала, схватившись за голову обеими руками в перчатках.

— Он... он давит. Мои мысли... они путаются. Я вижу... уравнения...

— Держись, док. Не слушай. Смотри на радар! Дистанция! — Рик стиснул зубы. Его правое, обожженное плечо снова начало гореть, словно Артефакты внутри Храма взывали к травме, полученной в бою за их фрагменты.

Огромная, матово-черная сфера Храма надвигалась на них, заслоняя собой бушующие фиолетовые стены Ока Бури.

Рик не видел ни доков, ни шлюзов, ни посадочных площадок. Структура была абсолютно монолитной. Гладкий, зеркальный металл, по которому пробегали бирюзовые всполохи.

— Куда мне сажать эту баржу?! Здесь нет входа! — Рик в отчаянии водил штурвалом, пытаясь найти хоть какую-то неровность на поверхности сферы.

— Капитан. Вектор ноль-три-ноль по вертикальной оси, — голос Варии был напряжен, как струна. Она стояла у самого стекла, вглядываясь во мрак. — Внутреннее кольцо замедляет вращение. Там есть искажение света.

Рик направил корабль туда.

На экваторе центральной сферы, прямо под одним из гигантских, остановившихся колец, черный металл начал меняться. Он не раздвинулся, как механическая дверь. Он растаял. Материя просто разошлась в стороны, как круги по воде, обнажив огромный, темный зев, освещенный изнутри всё тем же холодным, бирюзовым светом.

Это было приглашение. Или пасть ловушки.

— Держитесь! Торможу! — Рик вдавил гашетку маневровых трастеров.

Из носовых дюз вырвались две короткие струи сжатого азота. «Ржавая Комета» содрогнулась. Кинетическая энергия падения была погашена. Корабль, медленно вращаясь вокруг своей оси, вплыл в открывшийся зев Храма.

Как только они пересекли невидимую границу проема, свет снаружи исчез.

Они оказались внутри колоссального, цилиндрического коридора, стены которого состояли из гладкого, светящегося камня.

Гравитация изменилась мгновенно.

Если в Оке Бури они находились в невесомости, то здесь, внутри Храма, включилось мощное, направленное гравитационное поле. «Комету» мягко, но неотвратимо притянуло к одной из стен коридора, которая теперь стала полом.

Корабль, покрытый вмятинами, следами от лазеров и остатками кислотной грязи Кассиопеи, с тяжелым, глухим стуком опустился на идеально ровную, полированную черную поверхность. Искореженные опоры шасси скрипнули в последний раз.

Они сели.

Дверь в Храм за их спиной беззвучно сомкнулась, отрезав их от бушующего газового гиганта. Они оказались заперты в сердце невозможной машины.

— Мы сели, — Рик отпустил штурвал. Его рука тряслась. Он откинул голову на подголовник и закрыл глаза. — Келлер. Старик. Мы на месте.

В ответ из интеркома раздался только сухой, статический треск.

— Келлер? — Рик нахмурился, открыв глаза. Тревога мгновенно смыла остатки усталости. — ВАСКО, связь с инженерным отсеком!

— Канал связи с инженерной палубой физически поврежден, — доложил робот. — Полимерная гидро-пена, которой залит корабль, при вхождении в зону аномальной гравитации Храма подверглась структурному сжатию. Кабели интеркома оборваны. Я не могу установить голосовой контакт с мистером Келлером.

Рик выругался сквозь зубы.

Они были заперты в рубке. Единственный путь наружу — это внешний воздушный шлюз, который тоже был залит пеной и заблокирован.

— Нам нужно выбираться отсюда, — Рик посмотрел на заваренную титановыми балками дверь, ведущую из рубки в коридор. За ней находились метры монолитного пластика. — Вария. Резак.

Девушка-ассасин поняла без лишних слов. Она подняла с пола тяжелый плазменный автоген, которым они зашивали окна, и подошла к бронедвери.

Белый луч плазмы снова ударил в металл. Вария начала методично срезать те самые балки, которые они наварили несколько часов назад. Когда титановые крепления с лязгом упали на палубу, Рик подошел к двери и навалился на нее левым плечом.

Дверь не поддалась. Она была намертво приклеена к застывшему гелю по ту сторону.

— Отойдите, капитан, — Вария деактивировала автоген и убрала его.

Она встала перед дверью. Девушка не стала использовать плазменный клинок — температура могла воспламенить кислород внутри рубки. Она активировала магнитные ботинки на максимальную мощность, намертво зафиксировав себя на палубе. Затем она отвела назад правую ногу.

Биомеханические мышцы идеального солдата напряглись до предела. Вария нанесла прямой, сокрушительный удар пяткой магнита точно в центр стальной двери.

Удар, способный проломить грудную клетку штурмовика в броне, передал всю свою кинетическую энергию переборке.

Дверь со страшным треском выгнулась наружу. Застывшая гидро-пена по ту сторону хрустнула. Вария нанесла второй удар, затем третий.

С оглушительным звуком рвущегося пластика дверь вылетела в коридор, вывалив вместе с собой огромный кусок затвердевшей белой пены.

Перед ними открылся узкий, пробитый в сплошном массиве полимера туннель. Пена не заполнила коридор идеально — в центре осталась пустота, достаточная, чтобы человек мог протиснуться боком.

— Я иду за дедом, — Рик шагнул в пролом. — Элиза, бери контейнер с Артефактами. Вария, за мной.

Они протискивались сквозь свой собственный, залитый пластиком корабль, словно спелеологи в узкой пещере. Белая пена вокруг них была твердой, как камень.

Когда они добрались до гермодвери реакторной, она уже была приоткрыта.

Келлер, измазанный в смазке и копоти, сидел на полу у порога. Его новый кибер-протез безвольно лежал на коленях, а сам старик выглядел бледнее смерти. Он тяжело дышал, глядя на пролом в пене, из которого вынырнул Рик.

— Я уж думал, вы решили оставить меня здесь подыхать от клаустрофобии, пижон, — прохрипел Келлер, попытавшись усмехнуться, но его лицо скривилось от боли.

— Я обещал тебе Парадизо, дед. И я держу свои обещания, — Рик опустился на колени рядом с ним, помогая ему подняться. — Ты как?

— Дерьмово. Реактор почти сдох, а я вместе с ним, — старик с трудом выпрямился, опираясь на Рика. — Куда мы прилетели? Я чувствую гравитацию. Мы на твердой земле?

— Мы внутри Храма. Око Бури, — ответила подошедшая Вария. Она протянула Келлеру свой тактический фонарь.

Элиза, пыхтя от натуги, вылезла из пролома последней. В ее руках, прижатый к груди, находился тяжелый бронированный ящик с пятью пульсирующими Артефактами.

— Выход через аварийный шлюз реакторной. Пена туда не добралась, — Келлер кивнул на тяжелую красную дверь в конце отсека.

Они подошли к шлюзу. Рик нажал на рычаг ручного стравливания давления.

Ничего не произошло. Давление за бортом и внутри корабля было идентичным. Одна атмосфера. Внутри этой инопланетной структуры был кислород.

Рик повернул запорное колесо. Тяжелая аппарель «Кометы» со скрипом, разрывая застывший лед на внешних петлях, медленно поползла вниз.

Команда в тяжелых скафандрах шагнула на пандус.

Они вышли из своего искореженного, залитого пеной корабля и ступили на гладкий, черный металл пола Храма Творцов.

Зал, в котором они оказались, был грандиозным. Его масштабы подавляли. Потолок терялся во тьме, поддерживаемый колоссальными, изогнутыми колоннами, которые сужались кверху, напоминая ребра гигантского левиафана. Металл стен был покрыт сложной, фрактальной резьбой, которая не имела ничего общего с человеческими орнаментами. Это была чистая математика, застывшая в камне.

Освещения в привычном понимании здесь не было. Свет исходил от самих стен — мягкое, бирюзовое сияние струилось по фрактальным узорам, словно кровь по венам.

— Здесь... здесь есть атмосфера. Пригодная для дыхания, — голос Элизы прервал тишину. Ученая смотрела на анализатор своего скафандра. — Давление одна атмосфера. Кислород двадцать один процент. Азот. Никаких токсинов. Это... это невозможно. Мы находимся внутри газового гиганта. Этот комплекс должен быть раздавлен или заполнен металлическим водородом!

— Значит, те, кто его построил, ждали гостей, которые дышат кислородом, — мрачно заметил Рик, крепче сжимая пистолет. — И я не думаю, что они накрыли на стол.

В этот момент контейнер в руках Элизы начал вибрировать.

Пять Артефактов внутри него отреагировали на присутствие Храма. Их пульсация синхронизировалась с бирюзовым светом стен.

И вдруг, в самом конце колоссального зала, куда уходила широкая черная аллея, зажегся свет.

Огромные, парящие в воздухе концентрические кольца, в точности повторяющие Армиллярий из видений Рика, но размером с многоэтажный дом, начали медленно раскручиваться. Из их центра в потолок ударил столб ослепительного белого света.

— Оно зовет нас, — прошептала Элиза, делая непроизвольный шаг вперед, словно завороженная.

— Тактическое построение. Клиновидный строй, — Вария выхватила свой вакидзаси, ее глаза сузились. — Мы находимся на территории противника, обладающего абсолютным превосходством в технологиях. И мы не одни.

Девушка-ассасин не ошиблась.

Где-то далеко впереди, у самого подножия гигантского Армиллярия, в бирюзовом свете появилась фигура. Одинокий, черный силуэт, стоящий на фоне слепящего белого луча.

Человек в матово-черной броне, чье лицо скрывал шлем с белой, горизонтальной полосой визора. Плащ из звездной пыли колыхался за его спиной.

Охотник.

Он не стал сворачивать пространство. Он не стал парализовать их гравитацией. Он просто стоял там, сложив руки на груди, и ждал.

— Он пришел за своей добычей, — Рик Вэнс шагнул вперед, закрывая собой Элизу и Келлера. Он снял пистолет с предохранителя. Дрожь в теле исчезла. Боли больше не было. Осталась только холодная, абсолютная пустота и готовность идти до конца.

Их суицидальный спуск закончился. Начиналась битва богов и людей. И отступать было некуда.

Глава 58: Храм Творцов

Переход от абсолютного хаоса к абсолютной тишине ощущался как контузия.

Еще минуту назад «Ржавая Комета» трещала по всем сварным швам, сминаемая колоссальным давлением океана металлического водорода. Визг перегруженных турбин и скрежет сжимающейся полимерной пены били по барабанным перепонкам, грозя разорвать их в клочья.

А теперь... теперь не было ничего.

Рик Вэнс сидел в пилотском кресле, тяжело, со свистом втягивая переработанный воздух своего скафандра «Аргос». Его левая рука намертво, до побелевших костяшек вцепилась в штурвал, хотя в этом больше не было никакого смысла. Двигатели были заглушены. Корабль стоял неподвижно. За наглухо заваренными титановыми плитами иллюминаторами царил мрак.

— Мы сели, — прохрипел Рик, и его голос в наушниках внутренней связи прозвучал чуждо, словно принадлежал призраку. — Келлер. Старик, ты жив?

В радиоэфире висела густая, тяжелая статика, сквозь которую едва пробивалось прерывистое дыхание механика.

— Я... я обделался, пижон, — донесся слабый, булькающий голос Келлера из реакторной палубы. — Но я жив. Пена сжалась, но выдержала. Мы внутри? Что там снаружи?

— Снаружи Око Бури, дед. И мы стоим прямо в прихожей у богов, — Рик медленно, преодолевая ломоту во всем теле, отстегнул ремни безопасности. — ВАСКО. Отчет по внешней среде.

— Анализ окружающей среды за пределами корпуса завершен, — монотонно отозвался робот. Его помятый корпус едва заметно искрил в темноте рубки. — Атмосферное давление равно нулю. Мы находимся в жестком вакууме. Температура окружающей среды: минус двести семьдесят градусов по Цельсию, что соответствует реликтовому фону открытого космоса. Гравитационное поле корабля подавлено внешним воздействием. Вектор гравитации снаружи судна отсутствует. Нулевая плавучесть.

— Значит, без воздуха и без веса, — Рик повернул голову.

Элизабель сидела в кресле навигатора, сжавшись в комок. Ее тяжелый промышленный скафандр казался для нее слишком просторным. Она тряслась, но мертвой хваткой прижимала к груди бронированный контейнер с пятью Артефактами.

Рядом, словно высеченная из черного обсидиана статуя, парила в невесомости Вария. Ее изодермический костюм был скрыт под массивным желтым скафандром для работы в открытом космосе.

— Нам нужно выбираться отсюда, — Рик посмотрел на выгнутую внутрь рубки бронедверь, за которой находились метры застывшей гидро-пены. Корабль превратился в цельный кусок пластика. — Вария. Резак. Будем пробивать себе путь наружу.

Девушка-ассасин поняла без слов. Она активировала магнитные ботинки, с глухим лязгом прилипнув к палубе, отцепила от бедра тяжелый плазменный автоген и подошла к двери.

В узком пространстве рубки вспыхнул ослепительно-белый, с голубым отливом луч плазмы. Вария начала методично, сантиметр за сантиметром, срезать титановые балки, которыми они укрепляли переборку. Искры летели во все стороны, оставляя черные подпалины на консолях, но никто даже не шелохнулся. Запахло жженым озоном и плавящимся металлом.

Когда балки с лязгом упали на пол, Вария отвела правую ногу назад. Биомеханические мышцы идеального солдата напряглись до предела. Она нанесла прямой, сокрушительный удар магнитной пяткой точно в центр стальной двери.

Металл с жутким треском выгнулся наружу. Застывшая гидро-пена по ту сторону хрустнула. Второй удар. Третий. С оглушительным звуком рвущегося пластика дверь вылетела в коридор, вывалив вместе с собой огромный кусок затвердевшей белой пены.

Перед ними открылся узкий, пробитый в сплошном массиве полимера туннель.

Они протискивались сквозь свой собственный корабль, словно спелеологи в узкой пещере. Белая пена вокруг них была твердой, как камень. Добравшись до реакторной, они помогли Келлеру выбраться из его свинцового укрытия, но старик, потерявший слишком много крови, остался на борту, заблокировав за ними внутренние шлюзы.

Рик, Вария и Элиза вошли в шлюзовую камеру.

Рик покрутил механическое колесо внешнего люка. Пневматика не зашипела — стравливать было некуда. Тяжелая аппарель «Кометы» со скрипом, разрывая застывший на внешних петлях лед, медленно поползла вниз.

Трое людей в тяжелых скафандрах шагнули на пандус.

Они вышли из своего искореженного корабля и ступили на гладкий, черный металл Храма Творцов.

Их встретила абсолютная, подавляющая, хтоническая грандиозность.

В космосе нет звука, и эта тишина делала визуальный ряд еще более безумным. Зал, в котором они оказались, был настолько огромен, что лучи их мощных наплечных фонарей просто растворялись в пустоте, не достигая потолка или дальних стен.

Архитектура Храма игнорировала всё, что человечество знало о сопромате и геометрии.

Колоссальные, изогнутые колонны, толщиной с орбитальные крейсера, вырастали прямо из идеально ровного, глянцевого черного пола. Они уходили вверх и изгибались под углами, которые физически не могли поддерживать сами себя. Металл, из которого было построено это место, не отражал свет. Он его поглощал. Это был тот самый материал, из которого состояли Артефакты — матовый, нефтяной, бесконечно холодный.

Поверхность стен и колонн была покрыта сложной, фрактальной резьбой. Но когда Рик пытался сфокусировать взгляд на этих узорах, линии словно ускользали. Прямой угол на стыке двух плит казался острым, но если посмотреть на него под другим углом, он становился тупым, выворачивая перспективу наизнанку. Это вызывало острую, режущую боль в висках.

И сквозь эту резьбу тек свет.

Это не были лампы. Бирюзовое, холодное сияние струилось по узорам стен, словно радиоактивная кровь по венам гигантского левиафана. Оно медленно пульсировало, и эта пульсация задавала ритм, от которого сердце в груди невольно начинало биться в такт.

— Это... это неевклидова геометрия, — прошептала Элиза. Ее голос в коммуникаторе дрожал от благоговейного, первобытного ужаса. Ученая плыла в полуметре над черным полом, судорожно вцепившись в страховочный трос, прикрепленный к поясу Рика. — Мой мозг отказывается это обрабатывать. Датчики скафандра показывают, что пространство здесь искривлено на микроуровне. Мы внутри машины, Рик. Внутри механизма, размер которого мы не можем даже осознать.

Рик тяжело ступал магнитными ботинками по палубе. Каждое "клац-клац" отдавалось вибрацией в костях, но не рождало звука в вакууме. В его левой руке был зажат «Кракен». Глупое, бесполезное оружие против тех, кто построил это место, но старые инстинкты требовали держать палец на спусковом крючке.

— Держитесь ближе. Оружие на изготовку. И не смотрите долго на эти стены, док, если не хочешь, чтобы тебя стошнило прямо в шлем, — хрипло приказал Рик.

Вария скользила впереди. Для нее отсутствие гравитации было естественной средой. Девушка-ассасин двигалась с пугающей эффективностью, отталкиваясь от выступающих черных плит, пролетая десятки метров по идеальным векторам и мягко приземляясь на магниты. Ее плазменный клинок был деактивирован, но правая рука покоилась на рукояти.

— Капитан, — голос Варии прорезал тишину радиоэфира. Она застыла на краю широкой, приподнятой платформы метрах в сорока впереди. — Фиксирую присутствие. Мы не одни в этом секторе.

Рик мгновенно вскинул пистолет, ускоряя шаг, тяжело перенося вес скафандра. Элиза пискнула и подтянулась по тросу к его спине.

Они поднялись на платформу.

В конце исполинского, мерцающего бирюзовым светом коридора, ведущего вглубь Храма, стояла фигура.

Это не был дрон или защитный механизм. Это был человек.

Сущность в матово-черной, текучей броне, чье появление на мертвом крейсере «Аламо» стоило жизни целому экипажу элитных Рейнджеров. Охотник.

Он ждал их здесь, в самом сердце газового гиганта, в структуре, которая игнорировала законы массы и термодинамики. На его плечах колыхался плащ из звездной пыли, а лицо скрывал абсолютно гладкий шлем с одной-единственной, ослепительно-белой горизонтальной полосой визора.

Рик Вэнс не опустил пистолет. Его палец, обтянутый толстой резиной перчатки, сжался на спусковом крючке с силой, достаточной, чтобы сломать пластик.

Но Охотник не стал атаковать. Он не поднял руку, чтобы смять их гравитацией, как он это сделал с Варией на «Комете».

Белая полоса его визора вспыхнула чуть ярче. И внезапно фигура Звезднорожденного начала... распадаться.

Это не было телепортацией или уходом в разлом пространства, как у Эмиссара в "Колодце". Силуэт Охотника просто потерял свою квантовую плотность. Матово-черная броня распалась на миллионы крошечных, светящихся бирюзовым светом частиц. Эти искры, похожие на рой цифровых светлячков, закружились в абсолютном вакууме Храма, образовав небольшое, пульсирующее облако, а затем стремительно, словно влекомые невидимым сквозняком, понеслись вглубь циклопического коридора, растворившись во мраке.

Охотника там не было. Это была проекция. Квантовый призрак. Эхо, оставленное богом, чтобы указать мышам путь к мышеловке.

— Он играет с нами, — констатировала Вария, медленно убирая руку от эфеса. Ее дыхание оставалось идеально ровным, но Рик знал, что за этой ледяной маской скрывается предельное, звенящее напряжение. — Это была визуально-гравитационная фантомная цель. Провокация.

— Он хочет, чтобы мы пошли за ним, — Рик тяжело выдохнул. Боль в прожженной ключице снова дала о себе знать тупым, горячим пульсом. — Он знает, что Артефакты у нас. Мы принесли ему ключи, и он приглашает нас на финал.

— Значит, мы идем, — Элизабель, к удивлению Рика, не стала просить вернуться на корабль. Она перехватила бронированный контейнер поудобнее. В ее глазах, скрытых за треснувшими очками, горел фанатичный огонь человека, прикоснувшегося к величайшей тайне мироздания. — Мы замуровали собственный корабль в пластик и спрыгнули на дно самой глубокой ямы во вселенной не для того, чтобы стоять в прихожей.

Они двинулись вперед, вглубь Храма Творцов.

Чем дальше они шли, тем сильнее становилось то самое давящее, зудящее чувство на затылке.

Это не было физическим воздействием. Это было ощущение присутствия. Ощущение миллиардов холодных, невидимых, древних глаз, смотрящих на них из каждого фрактального узора на черных стенах. Храм не был просто зданием. Он был гигантским, дремлющим разумом, чья вычислительная мощность была вшита в саму субатомную структуру этого черного металла. И этот разум сейчас просыпался. Он изучал их.

Рик почувствовал, как в его сознании, минуя аудиорецепторы шлема, начинают всплывать образы. Запах горящего прометия. Красная грязь Нииры. Лицо лейтенанта Картера в тот момент, когда его штурмовик превратился в облако плазмы. Храм вытаскивал эти картины на поверхность, сканируя его память, не оценивая их, а просто перебирая, словно старые фотографии в архиве.

— Моя голова... — простонала Элиза, схватившись одной рукой за шлем. — Оно... оно лезет мне в мозг. Я вижу цифры... бесконечные ряды. Уравнения, которые не имеют решения в нашей физике. Многомерные тензоры. Оно пытается загрузить в меня свой язык!

— Контролируйте нейронный отклик, доктор, — жестко скомандовала Вария. Девушка-ассасин шла впереди, ее движения стали более резкими. — Это пассивное психосферное сканирование. Мои медитативные щиты фиксируют проникновение. Сосредоточьтесь на дыхании. На простых, базовых числах. Не позволяйте структуре зацепиться за сложные концептуальные конструкты вашей памяти.

Рик стиснул зубы, силой воли загоняя призраков Нииры обратно во мрак подсознания.

— Держись, док. Мы почти у цели. Сигнатуры Артефактов в контейнере усиливаются. Не давай этой черной дыре сожрать твой разум.

Коридор, изгибавшийся по немыслимой параболе, которая должна была привести их обратно к кораблю, но почему-то вела всё глубже, внезапно оборвался.

Они остановились на краю широкой, черной пропасти.

Дна не было видно. Лучи фонарей просто растворялись во мраке. Коридор обрывался, а на противоположной стороне, метрах в пятидесяти от них, находился следующий уступ.

— Тупик? — Рик подошел к краю, пнув мелкий обломок льда, принесенный на подошве с Энцелада. Осколок сорвался в пропасть... но не упал вниз.

Он пролетел два метра, затем плавно, нарушая все законы классической баллистики, изогнул свою траекторию под углом в девяносто градусов и медленно полетел вверх, скрывшись во мраке над их головами. Затем оттуда же выплыл другой кусок космического мусора, пролетел по горизонтальной дуге и прилип к стене.

— Здесь нет единого вектора притяжения, — Вария подняла руку. Она отстегнула от пояса металлический карабин и бросила его прямо перед собой.

Карабин пролетел три метра по прямой, затем завис в вакууме, словно попав в густой кисель, начал бешено вращаться вокруг своей оси и поплыл к левой стене. Достигнув черного металла, он с глухим щелчком "упал" на стену, словно она стала полом.

— Антигравитационный лабиринт, — прошептала Элиза, забыв про тошноту. — Пространство между уступами заполнено микро-гравитационными вихрями. Оно работает как трехмерная река с разными течениями. Если мы просто прыгнем, нас унесет в неизвестном направлении или размажет о стены сменой вектора тяги.

— Значит, мы поплывем, — Рик отключил магнитные замки на своих ботинках. Он проверил заряд маневрового ранца на спине скафандра «Аргос». Мощности оставалось мало. — Вария, ты первая. Ищи стабильный вектор. Я иду вторым, Элиза за мной на тросе.

Ассасин шагнула в пропасть.

Для любого человека этот шаг стал бы началом неконтролируемой паники. Для Варии это был лишь переход в другую систему координат. Как только ее тело пересекло невидимую границу уступа, она перестала падать вниз. Ее подхватил невидимый, мощный поток гравитации. Она плавно, изящно изогнулась в воздухе, раскинув руки в тяжелом скафандре, ловя баланс. Ее понесло в сторону, к потолку. Включив микро-импульс ранца, она скорректировала курс, пролетела над самой черной бездной и мягко, как кошка, приземлилась ногами на "потолок" противоположного уступа, немедленно активировав магниты.

Она оказалась вверх ногами относительно Рика.

— Вектор стабилен. Смещение массы требует компенсации на пятнадцать градусов влево. Прыгайте, капитан.

Рик пристегнул карабин Элизы к своему поясу.

— Держись за трос, док. И закрой глаза.

Он оттолкнулся от уступа.

Ощущение было чудовищным. Его желудок остался где-то позади. Невидимая сила подхватила тяжелый скафандр, закрутив его в вакууме. Рик почувствовал, как вектор "низа" стремительно меняется. Кровь прилила к голове, затем к ногам. Его потащило в сторону стены. Он дал короткий, жесткий импульс из ранца, борясь с чужеродным притяжением, выровнял тело и с тяжелым, лязгающим грохотом врезался ботинками в потолок рядом с Варией.

Элизу, болтающуюся на тросе, втянуло следом. Ученая беззвучно закричала в шлеме, когда гравитационный вихрь перевернул ее вверх тормашками. Вария перехватила ее за плечо, жестко зафиксировав на металле.

Они стояли на потолке, глядя вниз, на уступ, с которого только что ушли. Но мозг Рика уже перестроился: теперь этот потолок был для них твердым полом, а прошлая "земля" висела над головами.

Они двинулись дальше по перевернутому коридору.

Вскоре архитектура Храма изменилась. Узкий туннель вывел их в колоссальный, сферический зал.

Но путь им преградила не бронированная дверь. Путь преграждал свет.

В центре сферы, занимая весь ее объем, не было пола. Был лишь узкий, полуметровый мостик из черного металла, уходящий в темноту и обрывающийся на полпути.

А всё пространство зала было заполнено тысячами ослепительно-ярких, концентрированных сгустков бирюзового света. Они походили на миниатюрные, сжатые в кулак звезды. Эти "звезды" двигались. Они танцевали в вакууме по сложнейшим, пересекающимся орбитам, образуя живую, трехмерную, пульсирующую сетку света.

— Источник света не имеет термического излучения, — Вария подошла к краю оборванного мостика, сканируя пространство перед собой. — Но я фиксирую колоссальные гравитационные флуктуации вокруг каждой сферы. Это не просто голограммы. Это микро-сингулярности. Точки с бесконечной массой.

— Светящиеся черные дыры размером с теннисный мяч, — мрачно перевел Рик, останавливаясь рядом. — Отличное дизайнерское решение.

— Они перекрывают весь объем зала. Пролететь насквозь невозможно, — Элизабель подошла к краю, глядя на танцующие искры. — Они двигаются по паттерну. Это не хаос. Это замок.

Она поставила тяжелый бронированный контейнер на край мостика.

Как только контейнер коснулся металла Храма, бирюзовые сферы в зале отреагировали. Их хаотичный танец мгновенно изменился. Словно почувствовав присутствие "ключей", рой смертоносных микро-сингулярностей пришел в организованное движение.

Сферы начали расступаться, образуя узкий, пульсирующий "туннель" сквозь световое поле. Но туннель не был статичным. Сферы, ограничивающие его стенки, постоянно смещались, сужаясь и расширяясь, двигаясь по спирали.

— Это проверка, — Рик смотрел на этот живой, смертельный лабиринт. — Храм видит, что мы принесли ключи. И он предлагает нам пройти.

— Цена ошибки — мгновенная аннигиляция молекулярной структуры на субатомном уровне, — безэмоционально озвучила последствия Вария. — Если скафандр коснется сферы, гравитационный градиент разорвет материю быстрее, чем нервная система зафиксирует боль.

— Мы не можем пройти все вместе. Слишком мало места, — Рик оценил ширину пульсирующего "окна" между сферами. Оно составляло не более метра в самом широком месте. — Док, ты остаешься здесь.

— Нет! Рик, я должна...

— У тебя нет маневрового ранца, способного на такую точность! — жестко оборвал ее Рик. — Я пойду первым. Проложу вектор с контейнером. Вария, ты за мной. Держишь дистанцию в три метра. Если меня разорвет... возвращайся на корабль.

Вария не стала возражать. Она молча проверила крепления своего скафандра.

— Я буду следовать по вашему тепловому следу, Ричард. Паттерн изменения окна составляет один и четыре десятых секунды. Я буду корректировать ваши векторы по связи.

Рик взял в левую руку тяжелый контейнер с Артефактами. Правая рука, намертво зафиксированная корсетом, не участвовала. Он подошел к самому краю мостика.

Впереди был пульсирующий туннель из звезд, способных стереть его из реальности.

— Погнали, — выдохнул Рик и оттолкнулся от мостика, уходя в невесомость.

Это был танец на острие бритвы.

Рик летел сквозь вакуум, используя микро-импульсы маневрового ранца. Бирюзовые сферы света проносились в сантиметрах от его визора. Он физически чувствовал, как их гравитационные поля дергают его скафандр, пытаясь затянуть внутрь. Волоски на его руках стояли дыбом от статики.

«Вверх на десять градусов. Сейчас,» — голос Варии в наушнике был холодным, точным метрономом.

Рик дал микро-импульс. Его тело сместилось ровно в ту секунду, когда две сверкающие сингулярности сомкнулись там, где только что были его ботинки.

Он потел так, что глаза щипало от соли. Контейнер в левой руке тянул его в сторону, нарушая баланс. Каждый маневр с одной рабочей рукой требовал колоссальных усилий мышц спины и ног.

«Замирание на две секунды. Ждите открытия нижнего сектора.»

Рик выключил ранец. Он парил в пустоте, окруженный стеной смертоносного света. Сфера размером с голову человека медленно проплыла в десяти сантиметрах от его груди. Холод, исходящий от нее, заморозил конденсат на внутренней стороне его визора. Одно неверное дыхание, один рывок — и его располовинит.

«Вперед и вправо. Ускорение максимальное.»

Рик вдавил гашетку ранца. Он рванулся в сужающуюся щель между сферами. Полимерный наплечник его скафандра чиркнул по краю гравитационного поля одной из искр.

Раздался беззвучный треск рвущейся ткани. Внешний слой термоизоляции просто исчез, аннигилированный чистой гравитацией, обнажив титановую основу брони. Рик зарычал, чувствуя, как кусок брони вырывает с корнем, но он проскочил.

Еще десять метров. Пять.

Последний круг сомкнувшихся сфер разошелся, и Рик с тяжелым, металлическим лязгом приземлился магнитными ботинками на твердую палубу противоположной стороны зала.

Он рухнул на колени, тяжело дыша, сжимая контейнер.

Через пять секунд рядом с ним, абсолютно бесшумно, приземлилась Вария. Ее полет сквозь лабиринт был идеален. Ни одного лишнего движения. Она просто скользила между звездами, как тень.

— Мы на той стороне, — прохрипел Рик по связи. — Элиза! Ищи на своей стороне пульт управления мостиком. Эта штука должна иметь ручной или логический триггер, чтобы стянуть пролет для тех, у кого нет джетпака!

Пока Элиза на той стороне в панике сканировала стены своим дешифратором, Рик поднялся и посмотрел вперед.

Сразу за залом с гравитационным лабиринтом находились массивные, циклопические двери. Они были высотой в пятьдесят метров, состоящие из того же черного металла с бирюзовыми прожилками.

Они не были заперты. Створки были приоткрыты ровно настолько, чтобы человек мог пройти внутрь. Из щели пробивался ослепительный, чистый белый свет, смешанный с тем самым пульсирующим бирюзовым свечением Артефактов.

И оттуда доносилась музыка.

Это больше не был тихий, подсознательный гул в затылке. Это был физический, осязаемый звук, распространяющийся через какую-то неведомую среду, игнорирующую вакуум. Музыка сфер. Вибрирующий, раскатистый, величественный и абсолютно чуждый человеческому уху аккорд. Звук работающего двигателя мультивселенной.

— Мостик пошел! — доложил в рацию голос Элизы. Металлический пролет со скрежетом выдвинулся над бездной, соединяя края сквозь расступившиеся сферы. Ученая торопливо, опасливо косясь на светящиеся микро-черные дыры, перебежала на их сторону.

— Мы перед главной дверью, — Рик переложил контейнер в здоровую руку. — То, ради чего мы проделали весь этот путь, находится там. Сердце Храма. Армиллярий.

Он посмотрел на свою команду.

Грязная, в рваном скафандре ученая и безмолвная убийца в желтом промышленном костюме. Замурованные на дне газового гиганта. Изгои, которые бросили вызов военным, пиратам и богам.

— Оружие к бою. Держимся вместе, — Рик шагнул в щель циклопической двери, уходя в ослепительный свет.

Они оказались в Центральном Зале.

Зал был настолько огромен, что его стен не было видно. Пространство здесь теряло смысл. В центре этого гигантского, не имеющего границ объема парил ОН.

Армиллярий.

Это была колоссальная конструкция. Три гигантских кольца из матово-черного металла, радиусом в сотни метров каждое, вращались по сложнейшим, пересекающимся осям. Внутри них вращались кольца поменьше, образуя сферу внутри сферы.

В самом центре этой конструкции, в точке абсолютного фокуса, висел сгусток чистой, концентрированной энергии. Это не было светом или огнем. Это был разрыв в самой ткани реальности. Окно в нечто бесконечно более сложное. Единство.

Вокруг Армиллярия, на специальных, парящих в пустоте базальтовых постаментах, пульсировали десятки фрагментов Артефактов. Дюран и Владимир Салл успели собрать здесь почти весь пазл. Храм был складом. Двигателем, который питался этими осколками.

Музыка сфер в зале была оглушительной. Рик почувствовал, как из его разбитого носа снова потекла кровь. Давление на мозг было колоссальным. Элиза рухнула на колени, зажав уши руками, ее скафандр вибрировал.

— Это... это двигатель, — прокричала она по связи сквозь слезы. — Он пробивает ткань мультивселенной! Он почти готов! Если он запустится полностью, гравитационная волна разорвет не только этот газовый гигант, она дестабилизирует всю звездную систему!

Рик шагнул вперед, сжимая контейнер с их пятью Артефактами.

Но он не успел сделать и пяти шагов.

Воздух в центре зала, прямо перед главным, вращающимся кольцом Армиллярия, внезапно замерз. Искажение пространства, знакомое им до боли, проявилось вновь.

Вспышка белого света ослепила их.

Из разлома реальности, сотканный из темной материи и звездной пыли, шагнул Охотник.

В этот раз он не был фантомом. Он был здесь. Во плоти. Во всеоружии.

Его матово-черная броня поглощала бирюзовый свет Храма. В его правой руке материализовалась тяжелая, излучающая темную энергию винтовка. Белая полоса визора вспыхнула, сфокусировавшись на Рике Вэнсе.

— Вы всё-таки дошли. Поразительное упрямство, — громовой, скрежещущий голос Охотника ударил прямо в их умы, заглушая музыку сфер. — Но игра окончена, капитан. Вы принесли мне последние ключи.

Глава 59 Музыка Сфер

Центральный Зал Храма Творцов не имел стен в привычном понимании человеческой архитектуры.

Когда Рик Вэнс, тяжело переставляя гудящие магнитные ботинки, шагнул за порог циклопических врат, его мозг инстинктивно, с отчаянием утопающего, попытался вычислить объем помещения. Он искал линию горизонта, стык плит, изгиб потолка или хоть какую-то геометрию, за которую могла бы зацепиться нейронная сетка, привыкшая к трехмерному миру.

Но взгляд просто проваливался в бесконечную, матово-черную пустоту, которая не просто не отражала свет — она его физически пожирала. Казалось, они вышли не в огромный зал, спрятанный в недрах газового гиганта, а шагнули прямо в открытый, мертвый космос, из которого кто-то заботливо выскреб все звезды до единой.

Здесь не было верха и низа. Искусственная гравитация, удерживающая их на платформе у входа, казалась лишь тонкой, хрупкой иллюзией.

И только в самом центре этого немыслимого, сводящего с ума объема, словно сердце убитого, но всё еще пульсирующего титана, находился ОН.

Армиллярий.

Слова, картинки на голограммах Элизы или обрывочные видения Рика на Вектере не могли передать и тысячной доли его истинного масштаба. Это была колоссальная, подавляющая человеческую психику конструкция, которая заставляла чувствовать себя даже не муравьем — бактерией на теле бога.

Три исполинских кольца, выточенных из того же самого неизвестного, поглощающего свет металла, что и Артефакты, висели в вакууме. Их радиус составлял не меньше полукилометра. Они медленно, с гипнотической, величественной грацией вращались по сложнейшим, математически невозможным перекрещивающимся осям, образуя гигантскую астрономическую сферу. Внутри этих главных колец вращались кольца поменьше, а внутри тех — еще и еще, создавая фрактальный, живой, дышащий лабиринт из темной материи.

По поверхности каждого кольца, словно расплавленный неон в венах, текли, извивались и агрессивно пульсировали бирюзовые линии древних рун. Они вспыхивали и гасли с бешеной скоростью, передавая колоссальные, не поддающиеся осмыслению массивы данных.

— Матерь божья... — выдохнул Келлер.

Старик оперся на ствол своего дробовика, его единственная здоровая рука мелко дрожала. Ветеран, видевший ковровые орбитальные бомбардировки и рои тяжелых боевых мехов, сметающих города, сейчас выглядел как напуганный, потерявшийся ребенок перед лицом первобытной грозы.

— Вэнс... какая сила нужна, чтобы просто сдвинуть эти махины с места? Здесь нет двигателей. Нет станины. Они висят в пустоте.

— Это не механика, мистер Келлер, — голос Варии в коммуникаторе был тихим, почти благоговейным. Девушка-ассасин стояла, не опуская левую руку с эфеса деактивированного клинка, но ее глаза-обсидианы были намертво прикованы к центру машины. — Здесь нет роторов, топлива или подшипников. Масса этих колец колоссальна, но они не имеют веса. Они движутся за счет манипуляции гравитационными постоянными. Они скользят по искривленному пространству, как по рельсам.

Но самым притягательным, самым страшным элементом был центр Армиллярия.

В точке абсолютного фокуса, там, где геометрически сходились оси всех бесчисленных вращающихся колец, не было металла. Там висел разрыв.

Это был сгусток чистой, концентрированной, ослепительно-белой энергии. Он не обжигал тепловым излучением, сенсоры скафандров показывали абсолютный ноль, но от одного взгляда на этот свет начинали слезиться глаза, а в груди возникало тянущее чувство падения. Это было похоже на микроскопическую, сжатую в тиски звезду. Но Рик, каким-то глубинным инстинктом, понимал, что это не плазма.

Это было окно. Рана, пробитая в самой ткани реальности, сквозь которую проглядывало нечто бесконечно более сложное, многомерное и вечное.

Единство.

Вокруг этого белого разрыва, на специальных, парящих в пустоте без всякой видимой опоры базальтовых постаментах, пульсировали десятки фрагментов Артефактов. Они были разной формы, выгнутые, заостренные, массивные и крошечные, но они идеально подходили друг к другу, образуя незаконченную, сложную сферу. Адмирал Дюран, наемники «Эклиптики» и одурманенный видениями Владимир Салл успели собрать здесь почти весь пазл. Храм Творцов не был просто гробницей или хранилищем.

Он был стапелем. Колоссальным, инопланетным сборочным цехом.

И этот цех прямо сейчас работал на холостых оборотах, ожидая последних деталей.

— Вы... вы это слышите? — голос Элизы прервал гипнотическое оцепенение команды. Ученая сделала неуверенный, шаткий шаг вперед, судорожно сжимая шлем обеими руками в перчатках. Ее сканер выпал из подсумка и повис на страховочном шнурке. — Капитан... звук.

Рик нахмурился.

Внутри Храма, за счет некой пространственной аномалии, поддерживалась одна атмосфера давления. Здесь был кислород. Здесь мог распространяться звук.

Но то, что он услышал, когда сделал первый шаг по широкой, черной аллее, ведущей к алтарю, принесло с собой не акустическую волну. Оно принесло чистое, концентрированное физическое страдание.

Гуммм... Вууууммм...

Это была Музыка Сфер.

Та самая, которую Рик слышал в своем первом, ломающем разум видении в пыльной шахте на Вектере. Но тогда это было лишь слабое, искаженное эхо, воспоминание, запертое в куске холодного металла. Здесь, в центре работающей на пределе мощности машины размером с мегаполис, это был оглушающий, сокрушительный, всепоглощающий рев.

Звук не воспринимался барабанными перепонками. Звукоизоляция шлемов «Аргос» и военных скафандров ССЗ была абсолютно бесполезна.

Гул резонировал прямо в черепной коробке. Это был скрежет математических шестеренок вселенной, перемалывающих метрику. Звук трущихся друг о друга планетных орбит, спрессованный в инфразвуковой аккорд. Эта вибрация вторгалась в саму биологию человеческого тела, проникая в ДНК, пытаясь перестроить хрупкую, углеродную органику под свой, чуждый, многомерный ритм.

Рик стиснул зубы так, что эмаль жалобно скрипнула. Он почувствовал, как его колени мгновенно подгибаются, словно из них выкачали всю синовиальную жидкость. Желудок скрутило безжалостной судорогой.

Внутри его правого, прожженного лазером плеча словно взорвалась тысяча раскаленных вольфрамовых игл. Титановые штифты, вживленные Доком Ирвином на нелегальной верфи, не просто болели — они завибрировали в унисон с кольцами Армиллярия, разрывая едва сросшиеся живые ткани изнутри.

— Капитан! — Вария попыталась броситься к нему, увидев, как он заваливается на бок, но на полпути сама пошатнулась, с глухим лязгом рухнув на одно колено.

Идеальная убийца Дома Ва'руун, чьи ментальные щиты и медитативные техники выдерживали пытки электричеством и допросы под нейро-газом, сжала голову обеими руками. Из-под ее гладкой, черной тактической полумаски, прямо на кевларовый воротник, вытекла густая, темная капля крови.

— Мои синапсы... — прохрипела Вария по связи. Ее голос, всегда безупречно ровный, сейчас срывался, полный животной, неподконтрольной боли. — Оно переписывает нейронные связи. Частота резонирует с железом в эритроцитах. Кровь закипает.

Келлер громко, надрывно застонал позади них. Старик упал на спину, выронив дробовик, и забился в конвульсиях, тяжело, с бульканьем ловя ртом воздух. Его измученное криогенным взрывом, ампутацией и перегрузками тело просто отказывалось функционировать в зоне такого колоссального гравитационного и инфразвукового давления.

— Встать... всем встать! — прорычал Рик. Он опирался на тяжелый бронированный контейнер с пятью Артефактами, используя его как костыль.

В носу стало горячо и влажно. Густая, солоноватая кровь хлынула из обеих ноздрей, заливая губы и подбородок, тяжелыми каплями падая на внутреннюю сторону визора скафандра.

Но физическая боль была лишь первым рубежом обороны Храма. Настоящая пытка началась, когда Музыка Сфер пробила гематоэнцефалический барьер и добралась до сознания.

Мозг Рика Вэнса, перегруженный нечеловеческим массивом данных, начал давать фатальный сбой.

Свет бирюзовых рун Армиллярия внезапно померк. Черные стены гигантского зала растворились.

Рик моргнул.

Он больше не был в Храме на дне газового гиганта.

Он стоял по колено в красной, токсичной, дымящейся грязи Нииры. Небо над ним было затянуто черным, удушливым дымом от горящих промышленных заводов и сбитых орбитальных крейсеров. Воздух пах сгоревшим прометием, серой и горелым человеческим мясом.

Прямо перед ним, в двадцати метрах, лежал разорванный пополам остов тяжелого штурмовика Авангарда. Кабина была вскрыта, как консервная банка. Из нее, цепляясь за искореженный металл обгоревшими, лишенными кожи руками, наполовину высунулся человек.

Лейтенант Картер.

Его лучший друг. Ведомый, которого Рик бросил, чтобы спасти гражданский транспорт с беженцами.

Лицо Картера было страшной, обгоревшей маской. У него не было глаз, но он смотрел прямо на Рика.

— Ты выбрал их, Рикки, — голос Картера зазвучал в ушах Рика, перекрывая гул артиллерии. — Ты хотел быть героем. Но герои не бросают своих братьев гореть заживо. И ради чего? Посмотри наверх.

Рик поднял глаза.

Там, в грязном небе Нииры, не было транспортного корабля с беженцами. Там висел гигантский, черный крейсер Багрового Флота. Из его дюз вырвались плазменные лучи, ударив по транспорту, разрывая его на куски. Триста гражданских сгорели в доли секунды.

— Ты нарушил приказ, пожертвовал мной, и всё равно не спас их, — продолжал хрипеть обгоревший труп Картера, медленно ползя к Рику по кровавой грязи. — Все твои выборы бессмысленны, Ричард. Ты не спаситель. Ты просто трус, который ищет оправдания.

Видение дернулось, замерцало и сменилось.

Теперь Рик сидел в грязном, воняющем мочой и спиртом баре на Вектере. Перед ним стояла пустая бутылка дешевого порримского виски. В руке он сжимал пистолет «Кракен». Он поднес холодный ствол к своему виску. Он чувствовал металл. Он хотел нажать на курок. Хотел закончить этот бесконечный цикл вины и боли.

В следующее мгновение бар исчез.

Рик стоял перед зеркалом в роскошном пентхаусе Новой Атлантиды. Но в отражении был не он. Там стоял человек в матово-черной, поглощающей свет броне. Человек с гладким шлемом, пересеченным белой полосой. Охотник.

Фигура в зеркале медленно подняла руки и сняла шлем.

И Рик увидел собственное лицо. Постаревшее, изуродованное тысячами шрамов, с глазами, в которых выгорело всё человеческое. Мертвые, серые глаза существа, которое убивало своих друзей миллионы раз в миллионах разных вселенных, просто чтобы узнать, что будет дальше.

«...ЦЕПЬ ЗАМЫКАЕТСЯ... ТЫ — КЛЮЧ... ПРИМИ СВОЮ СУДЬБУ...» — шептал тысячеголосый, вибрирующий хор Музыки Сфер прямо в его затылке.

— Пошли вон из моей головы! — Рик дико, по-животному зарычал.

Он ударил себя здоровым левым кулаком по боку собственного шлема с такой силой, что пластик жалобно хрустнул. Боль, острая, физическая боль от удара на секунду сбила ментальную атаку. Морок рассеялся. Ниира и обгоревший Картер исчезли, сменившись черным металлом Храма и ослепительным светом Единства.

Рик тяжело дышал, стоя на коленях в луже собственной крови, накапавшей из носа.

Он посмотрел на свою команду. Келлер лежал без сознания. Вария вонзила свой вакидзаси в щель между плитами пола, намертво вцепившись в рукоять обеими руками, опустив голову и борясь с собственными галлюцинациями.

Но Элизабель...

Рик моргнул, не веря своим залитым кровью глазам.

Хрупкая, трусливая ученая-теоретик, которая падала в обморок от выстрелов и паниковала из-за микробов, не упала.

Она стояла ровно. Ее белый скафандр слегка покачивался, как тростник на сильном ветру. Из ее носа и ушей тонкими струйками текла кровь, заливая воротник, но ее руки были опущены.

Ее глаза за разбитыми, склеенными скотчем очками были широко, неестественно распахнуты. Но в них не было ни капли страха. В них горел абсолютный, чистый, трансцендентный академический экстаз.

Феноменальная, эйдетическая память Элизыбель, ее гениальный мозг ученого, годами тренированный на обработку колоссальных массивов абстрактных данных, не сломался под воздействием Храма. Он вступил с машиной в симбиоз.

— Рик... — прошептала Элиза, и ее голос звучал странно, словно эхо в пустом соборе. Она не смотрела на него. Она смотрела прямо в пульсирующий центр Армиллярия. — Это не музыка. Боже мой, капитан... это не звук. Это математика. Это уравнения.

Она сделала медленный, гипнотический шаг к алтарю.

— Док! Стой! — прохрипел Рик, пытаясь подняться, но гравитационное давление снова ударило по нему.

— Они поют уравнения метрики, Рик! — голос Элизы становился громче, в нем звенела экзальтация первооткрывателя. — Тензоры Риччи... Искривление многообразий... Калибровочные поля! Я вижу их! Они загружают в меня язык, на котором написана сама гравитация! Я понимаю, как этот механизм складывает лист бумаги реальности! Это так... так безупречно красиво...

Она сделала еще один шаг, протягивая руки к ослепительному свету разрыва.

— ЭЛИЗА, СТОЙ! ОНО СОЖЖЕТ ТЕБЕ МОЗГИ! — Рик, издав рык абсолютного отчаяния, схватил бронированный контейнер левой рукой и, используя его как рычаг, заставил себя подняться.

Он шагнул вперед, преодолевая сопротивление инфразвукового, невидимого киселя. Он тяжело ступал магнитными ботинками. Каждый метр давался ценой микро-инсультов и лопающихся в глазах сосудов.

— Вария! Поднимай Келлера! — Рик не оглядывался. Он шел к алтарю. — Мы должны закрыть эту цепь!

Они двигались к базальтовому алтарю в центре, как насекомые, продирающиеся сквозь застывающую, горячую смолу.

Когда Рик остановился в трех метрах от парящего шара Артефактов, гул Музыки Сфер стал физически невыносим. Казалось, еще секунда — и их черепа просто разлетятся на куски, как перезрелые арбузы, не выдержав внутренней вибрации.

Рик с размаху, с ненавистью опустил тяжелый контейнер «Деймоса» на гладкий, черный металл палубы прямо под Армиллярием.

И как только металл контейнера коснулся пола Храма, произошло нечто, не поддающееся никакой человеческой инженерии.

Массивные, титановые механические замки контейнера, рассчитанные на то, чтобы выдержать прямое попадание из плазменного резака или взрыв гранаты, просто... щелкнули. Сами по себе. Запорные механизмы плавно, как по маслу, отошли в стороны. Свинцовая крышка откинулась назад, словно открытая невидимой рукой.

Храм почувствовал свои недостающие фрагменты. Он ждал их тысячелетиями.

Пять кусков невозможного, матово-черного металла, испещренного бирюзовыми рунами. Те самые куски, которые Рик выкопал в пыли Вектеры, вырвал из кипящего кислотой брюха монстра на Кассиопее и отнял у сломленного предателя в "Колодце".

Пульсируя ярчайшим светом, они плавно взмыли в воздух прямо из открытого ящика. Они проигнорировали гравитацию планеты и самого Храма.

Они выстроились в ровную линию и поплыли к алтарю, словно железные опилки, притянутые исполинским, непреодолимым магнитом.

— Они... они интегрируются... — прохрипела Элиза, падая на колени рядом с Риком, не в силах больше стоять, но не отрывая взгляда от процесса.

Фрагменты один за другим, с идеальной, пугающей геометрической точностью, вошли в пустующие ниши парящего над алтарем шара. Тихий, пронзительно-чистый хрустальный звон сопровождал каждое соединение. Металл сливался с металлом без единого сварного шва, словно они всегда были единым целым. Куски срастались на молекулярном уровне.

Как только последний, пятый осколок — тот самый изогнутый шип, из-за которого всё началось на шахте — с негромким щелчком встал на свое законное место, закрывая сферу...

Музыка Сфер оборвалась.

Резко. Как обрезанная ножом туго натянутая струна.

Абсолютная, звенящая, вакуумная тишина обрушилась на них с такой силой, что Рик и Вария, которая только что успела подтащить бесчувственного Келлера, одновременно рухнули на пол. Они жадно, со свистом глотали воздух, чувствуя, как ослабевает невидимый пресс. Кровотечение из носа остановилось. Галлюцинации и давление в висках пропали мгновенно.

Но это была не тишина покоя. Это была тишина в эпицентре урагана, набирающего силу перед финальным ударом.

Гигантские кольца Армиллярия, до этого вращавшиеся медленно и величественно, вдруг резко ускорились. Их движение стало настолько быстрым, что они слились в одну сплошную, размытую матово-черную сферу, генерирующую колоссальное гравитационное торнадо. Воздух вокруг них затрещал от статического напряжения. Толстые, ветвистые фиолетовые молнии начали срываться с колец, с оглушительным треском ударяя в базальтовые колонны зала.

Разрыв в самом центре конструкции — ослепительно-белое окно в Единство — начал стремительно расширяться.

Он пульсировал, извергая из себя мощнейшие потоки чистой, нефильтрованной гравитационной энергии.

— Что происходит?! — заорал очнувшийся Келлер, пытаясь прикрыть глаза рукой от слепящего белого света. Он опирался на Варию, с ужасом глядя на машину. — Этот реактор сейчас рванет?!

Элизабель, протерев залитые кровью очки и дрожащими руками, выхватила свой датапад. Ее пальцы летали по экрану, считывая бешеную телеметрию с датчиков скафандра.

— Нет! Оно не взрывается! Оно запускается! — кричала ученая, ее голос перекрывал нарастающий треск искрящегося пространства. — Армиллярий — это не просто карта, Рик! Дюран и Влад ошибались! Это двигатель! Прокол метрики завершен на девяносто процентов! Он формирует гигантский сингулярный туннель, способный провести макро-объект, целый флот, за пределы нашей вселенной! В мультивселенную!

Она подняла на Рика расширенные, полные абсолютной паники глаза.

— Но ему не хватает энергии! Прокол требует астрономических мощностей! Он высасывает массу из окружающей среды!

Рик с ужасом посмотрел на стены гигантского зала.

Бирюзовое свечение, струившееся по фрактальным узорам Храма тысячелетиями, начало стремительно, пугающе меркнуть. Свет гас секция за секцией. Древняя структура отдавала всю свою накопленную энергию центральной машине.

Но этого было мало.

Внезапно пол под их ногами содрогнулся. Это был не легкий толчок. Это был сейсмический удар колоссальной силы, от которого Рика подбросило на полметра вверх.

— Капитан! Внешние сенсоры! — Вария указала рукой куда-то вверх, за пределы стен Храма. — Гравитационный пузырь отрицательной массы, который защищал этот комплекс от океана Олимпа-IX... он дестабилизируется!

Элизабель сдавленно вскрикнула, глядя на экран датапада.

— Армиллярий тянет энергию из генераторов щита Храма! Он приносит саму станцию в жертву, чтобы завершить прыжок! Око Бури схлопывается!

У Рика похолодело внутри.

Око Бури. Пузырь вакуума диаметром в пятьдесят километров, который тысячелетиями удерживал на расстоянии миллиарды тонн жидкого металлического водорода под давлением в два миллиона атмосфер. Если этот пузырь исчезнет, адский океан газового гиганта просто обрушится внутрь. Храм, «Комета» и все они будут мгновенно, за одну наносекунду, раздавлены в микроскопический кусок алмаза.

— Сколько у нас времени до коллапса купола?! — рявкнул Рик, вскакивая на ноги и выхватывая пистолет, хотя понимал, что стрелять в законы физики бессмысленно.

— Четыре минуты! Максимум пять! — рыдала Элиза, отступая от алтаря. — Давление снаружи уже прорывает внешние барьеры! Мы слышим треск водорода!

Они должны были бежать. Развернуться, дотащить Келлера по антигравитационным лабиринтам до «Кометы», задраить шлюзы, врубить реактор на 200 процентов и попытаться вырваться из газового гиганта сквозь схлопывающийся пузырь по инерции гидро-взрыва, надеясь, что пена в обшивке выдержит этот адский скачок давления.

Но в этот момент, сквозь слепящий свет расширяющегося окна Единства и нарастающий, апокалиптический гул рушащейся защиты Храма, раздался звук.

Звук, от которого кровь в жилах Рика превратилась в лед.

Медленные, тяжелые, издевательские хлопки в ладоши.

Стук бронированной перчатки о перчатку гулким эхом разносился по колоссальному залу, пробиваясь сквозь грохот гибнущего мира.

Рик резко обернулся.

На одном из парящих над алтарем обломков черного базальта, прямо на фоне ослепительного, обжигающего разрыва реальности, стоял Охотник.

Он больше не был соткан из теней или фантомных проекций, как в коридоре. Он был абсолютно, пугающе материален. Матово-черная броня поглощала вспышки статического электричества. Тяжелая, футуристическая винтовка, излучающая темную, искажающую свет энергию, покоилась на его плече. Ткань плаща из звездной пыли развевалась на ветру, создаваемом сингулярностью.

Белая, холодная полоса визора смотрела прямо на Рика Вэнса.

— Браво, капитан, — громовой, многослойный скрежещущий голос Охотника ударил прямо в их умы. В нем не было ни гнева, ни пафоса. Там было лишь мрачное, искреннее веселье шахматиста, который только что поставил блестящий мат. — Блестяще. Я должен признать, вы превзошли мои ожидания. Вы выжили там, где другие итерации превращались в корм для Ашти на Кассиопее или гнили в тюрьме на Суворове. Вы прошли тест на выживание. Вы доставили ключи прямо к замку.

Охотник медленно, с кошачьей грацией спрыгнул с базальтового обломка, приземлившись на палубу всего в двадцати метрах от них. Его магнитные ботинки с тяжелым лязгом впечатались в металл.

— Это прекрасный подарок, Ричард, — Звезднорожденный развел руки в стороны, указывая на ревущий, вращающийся Армиллярий, который они только что собрали. — Поиск Артефактов по грязным, забытым лунам, борьба с корпоративными наемниками, взломы серверов — это такая невыносимо скучная, изнурительная рутина. Для бессмертного существа нет ничего хуже скуки. Вы сделали за меня всю самую грязную работу. Я позволил вам жить в "Колодце", чтобы вы стали моими курьерами. Моими грузчиками. И вы не подвели.

Рик Вэнс почувствовал, как ярость, горячая, белая, сжигающая все сомнения ярость, выжигает остатки страха и боли в теле.

Они тащились через ад. Они хоронили заживо Келлера в реакторной, заливая свой корабль химической пеной. Они проливали свою кровь, теряли друзей, смотрели в глаза монстрам и политикам. И всё это время этот всемогущий бог из машины просто использовал их. Использовал их страдания, чтобы сэкономить себе время на сборку пазла.

— Но вы забыли главное правило этой игры, — Охотник медленно, хищным движением снял винтовку с плеча, перехватывая ее двумя руками. Его палец в бронированной перчатке лег на спусковой крючок. Пространство вокруг ствола оружия мгновенно начало искажаться, закручиваясь в микроскопическую гравитационную воронку, готовую выплюнуть смерть. — К Единству проходит только один. Победитель забирает всё. А проигравшие остаются гнить в коллапсирующей могиле.

Охотник сделал шаг вперед.

— Вы были отличной разминкой, Ричард. Вы принесли мне подарок. А теперь... в качестве награды, я покажу вам, как вы умираете.

Музыка сфер затихла окончательно, уступив место сейсмическому реву рушащейся планеты и гулу заряжающейся гравитационной винтовки. Время переговоров, шпионажа и бегства закончилось. Начиналась бойня, в которой у людей не было шансов, но в которой они собирались заставить бога умыться собственной кровью.

Глава 60: Засада Охотника

Центральный Зал Храма Творцов не имел стен в привычном понимании человеческой архитектуры.

Когда Рик Вэнс, тяжело переставляя гудящие магнитные ботинки, шагнул за порог циклопических врат, его мозг инстинктивно, с отчаянием утопающего, попытался вычислить объем помещения. Он искал линию горизонта, стык плит, изгиб потолка или хоть какую-то геометрию, за которую могла бы зацепиться нейронная сетка, привыкшая к трехмерному миру.

Но взгляд просто проваливался в бесконечную, матово-черную пустоту, которая не просто не отражала свет — она его физически пожирала. Казалось, они вышли не в огромный зал, спрятанный в недрах газового гиганта, а шагнули прямо в открытый, мертвый космос, из которого кто-то заботливо выскреб все звезды до единой.

Здесь не было верха и низа. Искусственная гравитация, удерживающая их на платформе у входа, казалась лишь тонкой, хрупкой иллюзией.

И только в самом центре этого немыслимого, сводящего с ума объема, словно сердце убитого, но всё еще пульсирующего титана, находился ОН.

Армиллярий.

Слова, картинки на голограммах Элизы или обрывочные видения Рика на Вектере не могли передать и тысячной доли его истинного масштаба. Это была колоссальная, подавляющая человеческую психику конструкция, которая заставляла чувствовать себя даже не муравьем — бактерией на теле бога.

Три исполинских кольца, выточенных из того же самого неизвестного, поглощающего свет металла, что и Артефакты, висели в вакууме. Их радиус составлял не меньше полукилометра. Они медленно, с гипнотической, величественной грацией вращались по сложнейшим, математически невозможным перекрещивающимся осям, образуя гигантскую астрономическую сферу. Внутри этих главных колец вращались кольца поменьше, а внутри тех — еще и еще, создавая фрактальный, живой, дышащий лабиринт из темной материи.

По поверхности каждого кольца, словно расплавленный неон в венах, текли, извивались и агрессивно пульсировали бирюзовые линии древних рун. Они вспыхивали и гасли с бешеной скоростью, передавая колоссальные, не поддающиеся осмыслению массивы данных.

— Матерь божья... — выдохнул Келлер.

Старик оперся на ствол своего дробовика, его единственная здоровая рука мелко дрожала. Ветеран, видевший ковровые орбитальные бомбардировки и рои тяжелых боевых мехов, сметающих города, сейчас выглядел как напуганный, потерявшийся ребенок перед лицом первобытной грозы.

— Вэнс... какая сила нужна, чтобы просто сдвинуть эти махины с места? Здесь нет двигателей. Нет станины. Они висят в пустоте.

— Это не механика, мистер Келлер, — голос Варии в коммуникаторе был тихим, почти благоговейным. Девушка-ассасин стояла, не опуская левую руку с эфеса деактивированного клинка, но ее глаза-обсидианы были намертво прикованы к центру машины. — Здесь нет роторов, топлива или подшипников. Масса этих колец колоссальна, но они не имеют веса. Они движутся за счет манипуляции гравитационными постоянными. Они скользят по искривленному пространству, как по рельсам.

Но самым притягательным, самым страшным элементом был центр Армиллярия.

В точке абсолютного фокуса, там, где геометрически сходились оси всех бесчисленных вращающихся колец, не было металла. Там висел разрыв.

Это был сгусток чистой, концентрированной, ослепительно-белой энергии. Он не обжигал тепловым излучением, сенсоры скафандров показывали абсолютный ноль, но от одного взгляда на этот свет начинали слезиться глаза, а в груди возникало тянущее чувство падения. Это было похоже на микроскопическую, сжатую в тиски звезду. Но Рик, каким-то глубинным инстинктом, понимал, что это не плазма.

Это было окно. Рана, пробитая в самой ткани реальности, сквозь которую проглядывало нечто бесконечно более сложное, многомерное и вечное.

Единство.

Вокруг этого белого разрыва, на специальных, парящих в пустоте без всякой видимой опоры базальтовых постаментах, пульсировали десятки фрагментов Артефактов. Они были разной формы, выгнутые, заостренные, массивные и крошечные, но они идеально подходили друг к другу, образуя незаконченную, сложную сферу. Адмирал Дюран, наемники «Эклиптики» и одурманенный видениями Владимир Салл успели собрать здесь почти весь пазл. Храм Творцов не был просто гробницей или хранилищем.

Он был стапелем. Колоссальным, инопланетным сборочным цехом.

И этот цех прямо сейчас работал на холостых оборотах, ожидая последних деталей.

— Вы... вы это слышите? — голос Элизы прервал гипнотическое оцепенение команды. Ученая сделала неуверенный, шаткий шаг вперед, судорожно сжимая шлем обеими руками в перчатках. Ее сканер выпал из подсумка и повис на страховочном шнурке. — Капитан... звук.

Рик нахмурился.

Внутри Храма, за счет некой пространственной аномалии, поддерживалась одна атмосфера давления. Здесь был кислород. Здесь мог распространяться звук.

Но то, что он услышал, когда сделал первый шаг по широкой, черной аллее, ведущей к алтарю, принесло с собой не акустическую волну. Оно принесло чистое, концентрированное физическое страдание.

Гуммм... Вууууммм...

Это была Музыка Сфер.

Та самая, которую Рик слышал в своем первом, ломающем разум видении в пыльной шахте на Вектере. Но тогда это было лишь слабое, искаженное эхо, воспоминание, запертое в куске холодного металла. Здесь, в центре работающей на пределе мощности машины размером с мегаполис, это был оглушающий, сокрушительный, всепоглощающий рев.

Звук не воспринимался барабанными перепонками. Звукоизоляция шлемов «Аргос» и военных скафандров ССЗ была абсолютно бесполезна.

Гул резонировал прямо в черепной коробке. Это был скрежет математических шестеренок вселенной, перемалывающих метрику. Звук трущихся друг о друга планетных орбит, спрессованный в инфразвуковой аккорд. Эта вибрация вторгалась в саму биологию человеческого тела, проникая в ДНК, пытаясь перестроить хрупкую, углеродную органику под свой, чуждый, многомерный ритм.

Рик стиснул зубы так, что эмаль жалобно скрипнула. Он почувствовал, как его колени мгновенно подгибаются, словно из них выкачали всю синовиальную жидкость. Желудок скрутило безжалостной судорогой.

Внутри его правого, прожженного лазером плеча словно взорвалась тысяча раскаленных вольфрамовых игл. Титановые штифты, вживленные Доком Ирвином на нелегальной верфи, не просто болели — они завибрировали в унисон с кольцами Армиллярия, разрывая едва сросшиеся живые ткани изнутри.

— Капитан! — Вария попыталась броситься к нему, увидев, как он заваливается на бок, но на полпути сама пошатнулась, с глухим лязгом рухнув на одно колено.

Идеальная убийца Дома Ва'руун, чьи ментальные щиты и медитативные техники выдерживали пытки электричеством и допросы под нейро-газом, сжала голову обеими руками. Из-под ее гладкой, черной тактической полумаски, прямо на кевларовый воротник, вытекла густая, темная капля крови.

— Мои синапсы... — прохрипела Вария по связи. Ее голос, всегда безупречно ровный, сейчас срывался, полный животной, неподконтрольной боли. — Оно переписывает нейронные связи. Частота резонирует с железом в эритроцитах. Кровь закипает.

Келлер громко, надрывно застонал позади них. Старик упал на спину, выронив дробовик, и забился в конвульсиях, тяжело, с бульканьем ловя ртом воздух. Его измученное криогенным взрывом, ампутацией и перегрузками тело просто отказывалось функционировать в зоне такого колоссального гравитационного и инфразвукового давления.

— Встать... всем встать! — прорычал Рик. Он опирался на тяжелый бронированный контейнер с пятью Артефактами, используя его как костыль.

В носу стало горячо и влажно. Густая, солоноватая кровь хлынула из обеих ноздрей, заливая губы и подбородок, тяжелыми каплями падая на внутреннюю сторону визора скафандра.

Но физическая боль была лишь первым рубежом обороны Храма. Настоящая пытка началась, когда Музыка Сфер пробила гематоэнцефалический барьер и добралась до сознания.

Мозг Рика Вэнса, перегруженный нечеловеческим массивом данных, начал давать фатальный сбой.

Свет бирюзовых рун Армиллярия внезапно померк. Черные стены гигантского зала растворились.

Рик моргнул.

Он больше не был в Храме на дне газового гиганта.

Он стоял по колено в красной, токсичной, дымящейся грязи Нииры. Небо над ним было затянуто черным, удушливым дымом от горящих промышленных заводов и сбитых орбитальных крейсеров. Воздух пах сгоревшим прометием, серой и горелым человеческим мясом.

Прямо перед ним, в двадцати метрах, лежал разорванный пополам остов тяжелого штурмовика Авангарда. Кабина была вскрыта, как консервная банка. Из нее, цепляясь за искореженный металл обгоревшими, лишенными кожи руками, наполовину высунулся человек.

Лейтенант Картер.

Его лучший друг. Ведомый, которого Рик бросил, чтобы спасти гражданский транспорт с беженцами.

Лицо Картера было страшной, обгоревшей маской. У него не было глаз, но он смотрел прямо на Рика.

— Ты выбрал их, Рикки, — голос Картера зазвучал в ушах Рика, перекрывая гул артиллерии. — Ты хотел быть героем. Но герои не бросают своих братьев гореть заживо. И ради чего? Посмотри наверх.

Рик поднял глаза.

Там, в грязном небе Нииры, не было транспортного корабля с беженцами. Там висел гигантский, черный крейсер Багрового Флота. Из его дюз вырвались плазменные лучи, ударив по транспорту, разрывая его на куски. Триста гражданских сгорели в доли секунды.

— Ты нарушил приказ, пожертвовал мной, и всё равно не спас их, — продолжал хрипеть обгоревший труп Картера, медленно ползя к Рику по кровавой грязи. — Все твои выборы бессмысленны, Ричард. Ты не спаситель. Ты просто трус, который ищет оправдания.

Видение дернулось, замерцало и сменилось.

Теперь Рик сидел в грязном, воняющем мочой и спиртом баре на Вектере. Перед ним стояла пустая бутылка дешевого порримского виски. В руке он сжимал пистолет «Кракен». Он поднес холодный ствол к своему виску. Он чувствовал металл. Он хотел нажать на курок. Хотел закончить этот бесконечный цикл вины и боли.

В следующее мгновение бар исчез.

Рик стоял перед зеркалом в роскошном пентхаусе Новой Атлантиды. Но в отражении был не он. Там стоял человек в матово-черной, поглощающей свет броне. Человек с гладким шлемом, пересеченным белой полосой. Охотник.

Фигура в зеркале медленно подняла руки и сняла шлем.

И Рик увидел собственное лицо. Постаревшее, изуродованное тысячами шрамов, с глазами, в которых выгорело всё человеческое. Мертвые, серые глаза существа, которое убивало своих друзей миллионы раз в миллионах разных вселенных, просто чтобы узнать, что будет дальше.

«...ЦЕПЬ ЗАМЫКАЕТСЯ... ТЫ — КЛЮЧ... ПРИМИ СВОЮ СУДЬБУ...» — шептал тысячеголосый, вибрирующий хор Музыки Сфер прямо в его затылке.

— Пошли вон из моей головы! — Рик дико, по-животному зарычал.

Он ударил себя здоровым левым кулаком по боку собственного шлема с такой силой, что пластик жалобно хрустнул. Боль, острая, физическая боль от удара на секунду сбила ментальную атаку. Морок рассеялся. Ниира и обгоревший Картер исчезли, сменившись черным металлом Храма и ослепительным светом Единства.

Рик тяжело дышал, стоя на коленях в луже собственной крови, накапавшей из носа.

Он посмотрел на свою команду. Келлер лежал без сознания. Вария вонзила свой вакидзаси в щель между плитами пола, намертво вцепившись в рукоять обеими руками, опустив голову и борясь с собственными галлюцинациями.

Но Элизабель...

Рик моргнул, не веря своим залитым кровью глазам.

Хрупкая, трусливая ученая-теоретик, которая падала в обморок от выстрелов и паниковала из-за микробов, не упала.

Она стояла ровно. Ее белый скафандр слегка покачивался, как тростник на сильном ветру. Из ее носа и ушей тонкими струйками текла кровь, заливая воротник, но ее руки были опущены.

Ее глаза за разбитыми, склеенными скотчем очками были широко, неестественно распахнуты. Но в них не было ни капли страха. В них горел абсолютный, чистый, трансцендентный академический экстаз.

Феноменальная, эйдетическая память Элизыбель, ее гениальный мозг ученого, годами тренированный на обработку колоссальных массивов абстрактных данных, не сломался под воздействием Храма. Он вступил с машиной в симбиоз.

— Рик... — прошептала Элиза, и ее голос звучал странно, словно эхо в пустом соборе. Она не смотрела на него. Она смотрела прямо в пульсирующий центр Армиллярия. — Это не музыка. Боже мой, капитан... это не звук. Это математика. Это уравнения.

Она сделала медленный, гипнотический шаг к алтарю.

— Док! Стой! — прохрипел Рик, пытаясь подняться, но гравитационное давление снова ударило по нему.

— Они поют уравнения метрики, Рик! — голос Элизы становился громче, в нем звенела экзальтация первооткрывателя. — Тензоры Риччи... Искривление многообразий... Калибровочные поля! Я вижу их! Они загружают в меня язык, на котором написана сама гравитация! Я понимаю, как этот механизм складывает лист бумаги реальности! Это так... так безупречно красиво...

Она сделала еще один шаг, протягивая руки к ослепительному свету разрыва.

— ЭЛИЗА, СТОЙ! ОНО СОЖЖЕТ ТЕБЕ МОЗГИ! — Рик, издав рык абсолютного отчаяния, схватил бронированный контейнер левой рукой и, используя его как рычаг, заставил себя подняться.

Он шагнул вперед, преодолевая сопротивление инфразвукового, невидимого киселя. Он тяжело ступал магнитными ботинками. Каждый метр давался ценой микро-инсультов и лопающихся в глазах сосудов.

— Вария! Поднимай Келлера! — Рик не оглядывался. Он шел к алтарю. — Мы должны закрыть эту цепь!

Они двигались к базальтовому алтарю в центре, как насекомые, продирающиеся сквозь застывающую, горячую смолу.

Когда Рик остановился в трех метрах от парящего шара Артефактов, гул Музыки Сфер стал физически невыносим. Казалось, еще секунда — и их черепа просто разлетятся на куски, как перезрелые арбузы, не выдержав внутренней вибрации.

Рик с размаху, с ненавистью опустил тяжелый контейнер «Деймоса» на гладкий, черный металл палубы прямо под Армиллярием.

И как только металл контейнера коснулся пола Храма, произошло нечто, не поддающееся никакой человеческой инженерии.

Массивные, титановые механические замки контейнера, рассчитанные на то, чтобы выдержать прямое попадание из плазменного резака или взрыв гранаты, просто... щелкнули. Сами по себе. Запорные механизмы плавно, как по маслу, отошли в стороны. Свинцовая крышка откинулась назад, словно открытая невидимой рукой.

Храм почувствовал свои недостающие фрагменты. Он ждал их тысячелетиями.

Пять кусков невозможного, матово-черного металла, испещренного бирюзовыми рунами. Те самые куски, которые Рик выкопал в пыли Вектеры, вырвал из кипящего кислотой брюха монстра на Кассиопее и отнял у сломленного предателя в "Колодце".

Пульсируя ярчайшим светом, они плавно взмыли в воздух прямо из открытого ящика. Они проигнорировали гравитацию планеты и самого Храма.

Они выстроились в ровную линию и поплыли к алтарю, словно железные опилки, притянутые исполинским, непреодолимым магнитом.

— Они... они интегрируются... — прохрипела Элиза, падая на колени рядом с Риком, не в силах больше стоять, но не отрывая взгляда от процесса.

Фрагменты один за другим, с идеальной, пугающей геометрической точностью, вошли в пустующие ниши парящего над алтарем шара. Тихий, пронзительно-чистый хрустальный звон сопровождал каждое соединение. Металл сливался с металлом без единого сварного шва, словно они всегда были единым целым. Куски срастались на молекулярном уровне.

Как только последний, пятый осколок — тот самый изогнутый шип, из-за которого всё началось на шахте — с негромким щелчком встал на свое законное место, закрывая сферу...

Музыка Сфер оборвалась.

Резко. Как обрезанная ножом туго натянутая струна.

Абсолютная, звенящая, вакуумная тишина обрушилась на них с такой силой, что Рик и Вария, которая только что успела подтащить бесчувственного Келлера, одновременно рухнули на пол. Они жадно, со свистом глотали воздух, чувствуя, как ослабевает невидимый пресс. Кровотечение из носа остановилось. Галлюцинации и давление в висках пропали мгновенно.

Но это была не тишина покоя. Это была тишина в эпицентре урагана, набирающего силу перед финальным ударом.

Гигантские кольца Армиллярия, до этого вращавшиеся медленно и величественно, вдруг резко ускорились. Их движение стало настолько быстрым, что они слились в одну сплошную, размытую матово-черную сферу, генерирующую колоссальное гравитационное торнадо. Воздух вокруг них затрещал от статического напряжения. Толстые, ветвистые фиолетовые молнии начали срываться с колец, с оглушительным треском ударяя в базальтовые колонны зала.

Разрыв в самом центре конструкции — ослепительно-белое окно в Единство — начал стремительно расширяться.

Он пульсировал, извергая из себя мощнейшие потоки чистой, нефильтрованной гравитационной энергии.

— Что происходит?! — заорал очнувшийся Келлер, пытаясь прикрыть глаза рукой от слепящего белого света. Он опирался на Варию, с ужасом глядя на машину. — Этот реактор сейчас рванет?!

Элизабель, протерев залитые кровью очки и дрожащими руками, выхватила свой датапад. Ее пальцы летали по экрану, считывая бешеную телеметрию с датчиков скафандра.

— Нет! Оно не взрывается! Оно запускается! — кричала ученая, ее голос перекрывал нарастающий треск искрящегося пространства. — Армиллярий — это не просто карта, Рик! Дюран и Влад ошибались! Это двигатель! Прокол метрики завершен на девяносто процентов! Он формирует гигантский сингулярный туннель, способный провести макро-объект, целый флот, за пределы нашей вселенной! В мультивселенную!

Она подняла на Рика расширенные, полные абсолютной паники глаза.

— Но ему не хватает энергии! Прокол требует астрономических мощностей! Он высасывает массу из окружающей среды!

Рик с ужасом посмотрел на стены гигантского зала.

Бирюзовое свечение, струившееся по фрактальным узорам Храма тысячелетиями, начало стремительно, пугающе меркнуть. Свет гас секция за секцией. Древняя структура отдавала всю свою накопленную энергию центральной машине.

Но этого было мало.

Внезапно пол под их ногами содрогнулся. Это был не легкий толчок. Это был сейсмический удар колоссальной силы, от которого Рика подбросило на полметра вверх.

— Капитан! Внешние сенсоры! — Вария указала рукой куда-то вверх, за пределы стен Храма. — Гравитационный пузырь отрицательной массы, который защищал этот комплекс от океана Олимпа-IX... он дестабилизируется!

Элизабель сдавленно вскрикнула, глядя на экран датапада.

— Армиллярий тянет энергию из генераторов щита Храма! Он приносит саму станцию в жертву, чтобы завершить прыжок! Око Бури схлопывается!

У Рика похолодело внутри.

Око Бури. Пузырь вакуума диаметром в пятьдесят километров, который тысячелетиями удерживал на расстоянии миллиарды тонн жидкого металлического водорода под давлением в два миллиона атмосфер. Если этот пузырь исчезнет, адский океан газового гиганта просто обрушится внутрь. Храм, «Комета» и все они будут мгновенно, за одну наносекунду, раздавлены в микроскопический кусок алмаза.

— Сколько у нас времени до коллапса купола?! — рявкнул Рик, вскакивая на ноги и выхватывая пистолет, хотя понимал, что стрелять в законы физики бессмысленно.

— Четыре минуты! Максимум пять! — рыдала Элиза, отступая от алтаря. — Давление снаружи уже прорывает внешние барьеры! Мы слышим треск водорода!

Они должны были бежать. Развернуться, дотащить Келлера по антигравитационным лабиринтам до «Кометы», задраить шлюзы, врубить реактор на 200 процентов и попытаться вырваться из газового гиганта сквозь схлопывающийся пузырь по инерции гидро-взрыва, надеясь, что пена в обшивке выдержит этот адский скачок давления.

Но в этот момент, сквозь слепящий свет расширяющегося окна Единства и нарастающий, апокалиптический гул рушащейся защиты Храма, раздался звук.

Звук, от которого кровь в жилах Рика превратилась в лед.

Медленные, тяжелые, издевательские хлопки в ладоши.

Стук бронированной перчатки о перчатку гулким эхом разносился по колоссальному залу, пробиваясь сквозь грохот гибнущего мира.

Рик резко обернулся.

На одном из парящих над алтарем обломков черного базальта, прямо на фоне ослепительного, обжигающего разрыва реальности, стоял Охотник.

Он больше не был соткан из теней или фантомных проекций, как в коридоре. Он был абсолютно, пугающе материален. Матово-черная броня поглощала вспышки статического электричества. Тяжелая, футуристическая винтовка, излучающая темную, искажающую свет энергию, покоилась на его плече. Ткань плаща из звездной пыли развевалась на ветру, создаваемом сингулярностью.

Белая, холодная полоса визора смотрела прямо на Рика Вэнса.

— Браво, капитан, — громовой, многослойный скрежещущий голос Охотника ударил прямо в их умы. В нем не было ни гнева, ни пафоса. Там было лишь мрачное, искреннее веселье шахматиста, который только что поставил блестящий мат. — Блестяще. Я должен признать, вы превзошли мои ожидания. Вы выжили там, где другие итерации превращались в корм для Ашти на Кассиопее или гнили в тюрьме на Суворове. Вы прошли тест на выживание. Вы доставили ключи прямо к замку.

Охотник медленно, с кошачьей грацией спрыгнул с базальтового обломка, приземлившись на палубу всего в двадцати метрах от них. Его магнитные ботинки с тяжелым лязгом впечатались в металл.

— Это прекрасный подарок, Ричард, — Звезднорожденный развел руки в стороны, указывая на ревущий, вращающийся Армиллярий, который они только что собрали. — Поиск Артефактов по грязным, забытым лунам, борьба с корпоративными наемниками, взломы серверов — это такая невыносимо скучная, изнурительная рутина. Для бессмертного существа нет ничего хуже скуки. Вы сделали за меня всю самую грязную работу. Я позволил вам жить в "Колодце", чтобы вы стали моими курьерами. Моими грузчиками. И вы не подвели.

Рик Вэнс почувствовал, как ярость, горячая, белая, сжигающая все сомнения ярость, выжигает остатки страха и боли в теле.

Они тащились через ад. Они хоронили заживо Келлера в реакторной, заливая свой корабль химической пеной. Они проливали свою кровь, теряли друзей, смотрели в глаза монстрам и политикам. И всё это время этот всемогущий бог из машины просто использовал их. Использовал их страдания, чтобы сэкономить себе время на сборку пазла.

— Но вы забыли главное правило этой игры, — Охотник медленно, хищным движением снял винтовку с плеча, перехватывая ее двумя руками. Его палец в бронированной перчатке лег на спусковой крючок. Пространство вокруг ствола оружия мгновенно начало искажаться, закручиваясь в микроскопическую гравитационную воронку, готовую выплюнуть смерть. — К Единству проходит только один. Победитель забирает всё. А проигравшие остаются гнить в коллапсирующей могиле.

Охотник сделал шаг вперед.

— Вы были отличной разминкой, Ричард. Вы принесли мне подарок. А теперь... в качестве награды, я покажу вам, как вы умираете.

Музыка сфер затихла окончательно, уступив место сейсмическому реву рушащейся планеты и гулу заряжающейся гравитационной винтовки. Время переговоров, шпионажа и бегства закончилось. Начиналась бойня, в которой у людей не было шансов, но в которой они собирались заставить бога умыться собственной кровью.

Глава 61: Зеркало

Гравитация в разрушающемся Храме Творцов перестала быть физическим законом. Она превратилась в пульсирующую, злобную, непредсказуемую стихию.

Уничтоженный Варией энергетический узел на колонне вызвал каскадный сбой в локальной метрике зала. Идеально настроенный механизм, тысячелетиями поддерживавший стабильность этой неевклидовой архитектуры, начал биться в агонии. Каждые десять секунд невидимый маятник качался, и векторы притяжения менялись с оглушительным, утробным гулом, похожим на звук ломающихся корабельных шпангоутов.

Охотник шагнул к Рику.

Его матово-черная броня, поглощающая бирюзовый свет Армиллярия, казалась сотканной из самого вакуума. Он отказался от магии. Он больше не сворачивал пространство и не давил их телекинезом. Звезднорожденному, прожившему тысячи жизней и уничтожившему тысячи флотилий, наскучила божественность. Он хотел почувствовать, как рвутся сухожилия. Хотел ощутить отдачу от удара по человеческой кости.

— Пошел! — хрипло выдохнул Рик, бросаясь вперед.

У пилота не было патронов. Его правое плечо представляло собой изувеченный, стянутый потрескавшейся био-пеной кусок мяса и титановых штифтов. В левой руке он сжимал тяжелый, зазубренный гравитационный нож.

Он атаковал в лоб, целясь острием прямо в гладкую белую полосу визора. Это был отчаянный, дикий выпад портового вышибалы, в который Рик вложил всю свою ярость и массу тела.

Но Охотник не стал уклоняться. Он не сделал ни шага в сторону.

Более того, он двигался так, словно знал этот удар досконально. Словно он видел его миллионы раз.

Звезднорожденный ленивым, издевательски точным движением левой руки отбил летящее в лицо лезвие. Рик почувствовал, как его запястье онемело от столкновения с броней из темной материи. Нож со звоном отлетел в сторону. Не давая пилоту опомниться, Охотник нанес короткий, жесткий хук правой.

Бронированный кулак врезался Рику в солнечное сплетение.

Удар пробил термозащиту скафандра «Аргос» и вмял кевларовую пластину прямо во внутренности. Рик издал сдавленный, булькающий хрип. Воздух покинул легкие, желудок скрутило спазмом, в глазах потемнело. Он согнулся пополам, харкая кровью на черный базальт палубы.

— Слишком прямолинейно. Ты всегда полагаешься на гнев, когда заканчиваются патроны, — спокойный, металлический голос Охотника резонировал прямо в черепе Рика. — Твой левый хук предсказуем. Ты переносишь вес на переднюю ногу слишком рано.

Откуда он мог знать стойку Рика? Вэнс не успел об этом подумать.

Охотник занес ногу для добивающего удара, чтобы просто размозжить голову стоящего на коленях пилота.

В эту миллисекунду из слепой зоны, сверху, обрушилась Вария.

Девушка-ассасин спрыгнула с наклоненной колонны. В ее руках больше не гудела плазма. Она сжимала матово-черный углеродистый вакидзаси. Вария не целилась в непробиваемый торс или шлем. Она метила в сустав — в крошечный, гофрированный зазор между наплечником и локтевой пластиной черной брони.

Охотник среагировал инстинктивно. Он резко поднял руку, блокируя удар жестким предплечьем.

Углеродистая сталь со скрежетом, высекая сноп искр, чиркнула по темной материи, не оставив даже царапины.

— А ты... ты — интересная переменная, — Охотник перевел визор на Варию. — Обычно ты мертва к этому моменту. Или служишь Малаку.

Звезднорожденный перехватил инициативу. Он ударил наотмашь. Вария, чьи ребра уже были сломаны в предыдущей стычке, ушла в невероятный, текучий перекат, пропуская бронированный кулак над своей головой. Она тут же ударила из нижнего положения, целясь вакидзаси под колено бога.

И снова — абсолютный, непробиваемый блок. Охотник двигался с пугающей эффективностью. Он не тратил лишней энергии.

ГУУУУМММ!

Низкочастотный звук разорвал зал. Пространство содрогнулось.

Десять секунд истекли. Гравитация инверсировалась.

Пол мгновенно стал потолком.

Рика, сплевывающего кровь, с чудовищной силой оторвало от базальтовых плит и швырнуло вверх, в пустоту. Вария, находившаяся в перекате, сорвалась с места, закружившись в воздухе. Элизабель, которая жалась к алтарю, с визгом полетела в темноту, чудом успев уцепиться за край парящего куска скалы. Келлера, лежащего без сознания, безжалостно швырнуло о свод Храма с таким звуком, что Рик испугался, что старик сломал шею.

Они летели вверх тормашками, падая на истинный потолок зала, который находился в сорока метрах над ними.

Но Рик Вэнс был пилотом. Человеком, чей мозг годами тренировался работать в условиях полного отсутствия горизонта и внезапных смен векторов тяги.

В воздухе, преодолевая тошноту и боль в груди, Рик сгруппировался. Он раскинул руки и ноги, создавая максимальное сопротивление воздуха, стабилизируя падение.

— Вария! Координация! — заорал он, его голос эхом разнесся по циклопическому залу.

Ассасин поняла его мгновенно. Она, падая рядом с ним, изогнулась с кошачьей грацией, выставила ноги вперед и приготовилась к удару.

Охотник, застигнутый врасплох очередной сменой гравитации, падал вместе с ними. Его плащ из звездной пыли метался вокруг него. Звезднорожденный попытался активировать свои встроенные системы левитации, но электромагнитный фон от нестабильного Армиллярия глушил его тонкую настройку. Ему пришлось подчиниться законам физики.

Они втроем с грохотом рухнули на потолок Храма.

Рик принял удар на полусогнутые ноги и левую руку, перекатившись через здоровое плечо. Вария приземлилась бесшумно, мгновенно вскочив на ноги.

Охотник ударился тяжело, лязгнув металлом, но его броня поглотила кинетическую энергию. Он медленно выпрямился. Белая полоса визора вспыхнула яростным, холодным светом.

Иллюзия скучающего бога исчезла. Теперь он был зол.

— Хватит игр, — проревел Охотник.

Он рванулся вперед с такой скоростью, что воздух перед ним уплотнился, издав резкий хлопок.

Его целью была Вария. Он понял, что девчонка с клинком представляет собой единственный реальный тактический фактор раздражения.

Он не стал бить кулаком. Он просто врезался в нее всем своим телом, как живой локомотив.

Вария попыталась уйти с линии атаки, но скорость Звезднорожденного была сверхчеловеческой. Бронированное плечо Охотника ударило ее в грудь.

Раздался страшный, влажный хруст. Рик услышал, как ломаются остатки ее ребер. Варию отшвырнуло на десять метров. Она проскользила по черному металлу и замерла, свернувшись в клубок. Из-под ее маски на пол хлынула кровь. Она попыталась приподняться на руках, но левая рука подломилась.

— Вария! — Рик бросился к ней, забыв обо всем на свете.

Но Охотник оказался между ними.

Он схватил Рика за горло правой рукой. В этот раз он не стал поднимать его в воздух. Он сжал пальцы с такой силой, что Рик почувствовал, как сминается армированный воротник его скафандра. Трахея сдавилась, перекрыв доступ кислорода.

Звезднорожденный с силой, наотмашь, швырнул Рика в ближайшую черную колонну.

Удар вышиб из пилота остатки сознания. Спина взорвалась ослепительной болью. Рик сполз по гладкому камню на пол, харкая кровью. Перед глазами плясали красные и черные круги.

Охотник подошел к нему неспешным, размеренным шагом. Он остановился в метре от Рика, возвышаясь над ним, как монолитный памятник неотвратимой смерти.

— Твоя выживаемость — это статистическая погрешность, — голос в голове Рика был тихим, ледяным, полным абсолютного презрения. — Ты возомнил, что твоя привязанность к этим людям делает тебя сильнее. Что твоя способность бросаться под пули ради дезертиров и сломанных стариков — это преимущество. Но это лишь слабость. Гандикап. В Единстве нет места для команды, Ричард. Там есть место только для того, кто готов отбросить балласт.

Охотник нагнулся, схватил Рика за воротник и поднял его так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Белая полоса визора ослепляла.

— Ты хочешь знать, почему я убиваю вас в каждой вселенной? — прошептал Охотник. — Потому что каждый раз, когда я вижу тебя, я вижу свою собственную, жалкую, сентиментальную ошибку. Ты должен эволюционировать. Или умереть.

Рик задыхался. Его лицо побагровело. Он судорожно цеплялся левой рукой за бронированную перчатку существа, пытаясь разжать стальные пальцы.

Его взгляд метнулся за спину Охотника.

Там, в пяти метрах позади, Вария медленно, шатаясь, поднималась на ноги. Девушка-ассасин была изломана. Ее левая рука плетелась плетью, кровь заливала подбородок и грудь черного костюма. Но в ее правой руке был намертво зажат углеродистый вакидзаси.

Ее глаза-обсидианы, наполненные первобытной, холодной яростью, встретились с глазами Рика.

Авангард и Дом Ва'руун. Два человека, говорящие на одном языке выживания.

Рик перестал вырываться.

Он не стал пытаться ударить Охотника. Вместо этого он сделал то, чего бог от него никак не ожидал. Рик подался вперед, навстречу удушающей хватке, сокращая дистанцию.

Его левая рука взметнулась вверх. Но не для удара. Пальцы Рика с неистовой силой впились в нижний, зазубренный край гладкого черного шлема Охотника. Он повис всем своим весом на шее и шлеме Звезднорожденного, превратив свое тело в тяжелый, живой якорь, лишая врага маневренности и обзора.

— СЕЙЧАС! — прохрипел Рик, пуская кровавую слюну прямо на черный металл брони.

Охотник, раздраженный этой бессмысленной, суицидальной атакой, поднял вторую руку, чтобы просто сломать Рику шею.

Но он опоздал.

Вария не прыгала. Она просто вложила последние капли жизненной энергии, весь свой адреналин и биомеханическую мощь в один-единственный, взрывной спринт.

Она оказалась за спиной Охотника быстрее, чем тот успел обернуться.

Она не стала бить лезвием по монолитной спине, зная, что сталь не возьмет эту броню. Ее мишенью была микроскопическая, уязвимая точка. Тот самый зазор между нижним краем шлема и бронированным воротником скафандра, который сейчас был натянут до предела, потому что Рик оттягивал шлем на себя спереди.

Вария вогнала вакидзаси не рубящим, а колющим ударом. Снизу вверх. Прямо в герметичный шейный стык.

Идеальная сталь с громким, мерзким скрипом пробила уплотнитель. Лезвие вошло на три сантиметра и застряло, намертво заклинив в механизме блокировки шлема.

Охотник издал низкий, резонирующий, синтезированный рык боли и удивления. Он резко дернулся, пытаясь отбросить Рика.

Но Вария не остановилась. Заблокировав лезвие в щели, она использовала рукоять вакидзаси как рычаг. Обеими руками, игнорируя сломанные ребра, она с нечеловеческой силой рванула рукоять ножа в сторону и вверх, вскрывая механизм, как консервную банку.

КРАК!

Громкий, сухой звук сломавшихся магнитных фиксаторов разорвал тишину зала. Герметичность брони Звезднорожденного была нарушена.

Рик, висящий на шлеме спереди, почувствовал, как сопротивление металла исчезло.

Собрав последние крохи сил, он с диким воплем рванул черный, безликий шлем на себя и вверх.

Шлем сорвался с головы Охотника с громким шипением стравливаемого давления.

Хватка на горле Рика разжалась мгновенно. Пилот вместе со шлемом рухнул спиной на черный пол, тяжело кашляя и жадно глотая воздух. Тяжелый кусок инопланетного металла выкатился из его ослабевших пальцев и со звоном укатился в темноту.

Вария, отдавшая все силы этому удару, тяжело осела на колени позади Охотника.

Звезднорожденный пошатнулся. Он сделал неверный шаг назад. Его фигура, лишенная безликой, пугающей маски, внезапно утратила свою мистическую, божественную ауру. Он стал просто человеком в тяжелой броне. Человеком, который сейчас тяжело, прерывисто дышал обычным кислородом Храма.

В зале снова повисла тишина. Музыка Сфер гудела где-то на границе сознания, но Рик слышал только биение собственного сердца.

Он медленно, превозмогая агонию в спине и плече, приподнялся на локтях. Он должен был увидеть лицо того, кто с такой жестокостью уничтожал их жизнь за жизнью. Лицо монстра, для которого люди были лишь пылью. Кто это? Адмирал Дюран из будущего? Свихнувшийся фанатик Ва'руун? Или кто-то из первых колонистов старой Земли?

Охотник медленно повернул голову.

Свет от пульсирующих бирюзовых рун Армиллярия упал на его обнаженное лицо.

Рик Вэнс замер. Воздух застрял у него в горле. Сердце, только что бешено колотившееся в груди, вдруг пропустило удар, а затем и вовсе, казалось, остановилось. Холодный, липкий, экзистенциальный ужас — ужас, которого он не испытывал ни под огнем на Ниире, ни в пасти монстра на Кассиопее — мгновенно сковал каждую клетку его тела, парализовав разум.

Мир вокруг покачнулся и начал распадаться на куски.

Перед ним стоял человек, чье лицо он видел каждый день. Лицо, которое он ненавидел, когда смотрел в грязное зеркало над раковиной в бараках Вектеры. Лицо, которое он пытался утопить на дне бутылок с дешевым виски.

Это был Ричард Вэнс.

Но это был не тот Рик, который сейчас корчился на полу.

Человек в броне Охотника был старше. Гораздо старше. Его волосы, когда-то темные, теперь были сплошь покрыты пепельной, мертвой сединой, грубо остриженные и слипшиеся от пота.

Но самым страшным было то, что время и жестокость вселенной сделали с этим лицом. Оно представляло собой жуткую, искореженную карту бесчисленных войн и смертей. От левого виска через щеку и до самой шеи тянулся глубокий, уродливый, багровый шрам от ожога плазмой — точно такой же ожог, какой Рик получил на Марсе, спасая Варию, только в десять раз страшнее, застарелый и воспаленный. На подбородке зияла белесая борозда от осколочного ранения. Кожа была грубой, обветренной, похожей на дубленую кожу, подвергавшуюся воздействию жесткого вакуума и радиации тысячи раз.

Это было лицо человека, который умирал тысячу раз, но так и не смог обрести покой.

Но всё это меркло по сравнению с его глазами.

Они были абсолютно, пугающе мертвыми. В них не было ни сарказма, ни злости, ни той отчаянной искры упрямства, которая заставляла Рика вставать после каждого удара судьбы. Это были глаза существа, которое смотрело на гибель миллиардов людей с тем же безразличием, с каким человек смотрит на пересыхающую лужу. В этих серых, выцветших радужках зияла бездна. Бездна Единства, поглотившая всё человеческое.

"Пустой Сосуд", о котором говорил Инквизитор Малак. Только этот сосуд был наполнен не верой в Змея, а пеплом выжженных мультивселенных.

— Нет... — прошептал Рик, пятясь назад, не в силах оторвать взгляд от этого кошмара. Его голос дрожал так, словно он снова стал маленьким испуганным мальчиком. — Это... этого не может быть. Это морок. Это яд «Дыхание Змея»... Это галлюцинация Храма...

Вария, сидящая на коленях позади Охотника, замерла. Ее глаза-обсидианы расширились в неподдельном, абсолютном шоке. Она переводила взгляд с лежащего, окровавленного Рика на стоящего над ним монстра с тем же самым лицом. Идеальная логика ассасина с треском ломалась, не в силах вместить в себя такую парадоксальную, извращенную реальность.

Охотник... Рик-Прайм... тяжело, с хрипом вздохнул. Грудь в черной броне приподнялась.

Он посмотрел на свои руки, с которых медленно стекали капли чужой крови. А затем перевел свой мертвый взгляд на Рика. На его губах, покрытых шрамами, появилась медленная, кривая, невероятно уставшая усмешка. Та самая фирменная усмешка Вэнса, только лишенная какой-либо теплоты.

— Галлюцинация? — голос Охотника, лишенный искажающего вокодера шлема, зазвучал гулко, хрипло и пугающе знакомо. Это был голос Рика, только пропущенный через столетия боли и цинизма. — Я бы хотел, чтобы это было так, Ричард. Клянусь, я бы всё отдал, чтобы это было просто плохим сном. Но это реальность. Самая жестокая, безжалостная реальность, какую только могла придумать эта проклятая вселенная.

Охотник сделал медленный шаг к Рику.

— Посмотри на меня, — прорычал он, и в его глазах внезапно полыхнула темная, страшная ярость. — Посмотри на то, чем ты станешь. Чем ты ДОЛЖЕН стать, если хочешь выжить в этой игре!

— Заткнись! — Рик схватился за голову, чувствуя, как его рассудок балансирует на тончайшей грани безумия. Мозг отказывался принимать то, что он видел. Его злейший враг, безжалостный убийца, стирающий миры — это он сам.

— Мы с тобой одинаковые, Рики, — Охотник опустился на одно колено, оказавшись лицом к лицу с Риком. Их лица, разделенные лишь парой десятилетий и тысячами пройденных вселенных, были ужасающим зеркалом друг друга. — Мы оба прошли через ад Нииры. Мы оба слышали, как кричал Картер в радиоэфире, пока мы корчили из себя героев, спасая гражданский мусор. Но разница между нами в том, что ты всё еще цепляешься за это. Ты всё еще пытаешься искупить вину, таская за собой эту кучку инвалидов и неудачников!

Охотник брезгливо кивнул в сторону тяжело дышащей Варии.

— Я тоже пытался спасти их. В своих первых вселенных. Я тащил Келлера, я защищал Варию, я пытался уберечь эту пугливую ученую. Знаешь, чем это заканчивалось? — глаза Охотника потемнели от жутких воспоминаний. — Они умирали. Снова и снова. Багровый Флот перерезал горло Келлеру. Дюран отдавал Варию на опыты. Торн вешал нас всех за измену. И каждый раз, когда я входил в Единство, я начинал всё сначала, пытаясь всё исправить. Пытаясь быть героем.

Охотник схватил Рика за грудки и с силой встряхнул.

— Но герои не побеждают в этой игре, Ричард! Вселенная не терпит тех, кто пытается тащить за собой балласт! Чтобы добраться до Артефактов, чтобы обрести силу, способную изменить всё... ты должен отсечь всё лишнее. Оставить позади эмоции, жалость, друзей. Только став Охотником, только убивая тех, кто стоит на пути, не задавая вопросов, ты получаешь шанс!

— Ты... ты монстр, — прошептал Рик. Слезы бессилия, злости и невыносимого ужаса смешались с кровью на его лице. — Ты убил экипаж «Аламо». Ты раздавил людей в "Колодце". Ты готов был убить их всех... убить Варию, Келлера... убить своих же людей.

— Они не мои люди! Они — просто тени! Итерации! — зарычал Охотник, отбрасывая Рика от себя. — Они не настоящие! В следующей вселенной они даже не вспомнят о нас! Они лишь переменные в математике Единства. И ты должен понять это, пока не стало слишком поздно. Я пытаюсь спасти тебя от бесконечного цикла боли, идиот! Я убиваю их, чтобы тебе не пришлось смотреть, как они умирают у тебя на руках! Я освобождаю тебя!

ГУУУУМММ!

Низкочастотный звук снова разорвал зал. Десять секунд истекли. Гравитация вновь инверсировалась.

Пол и потолок снова поменялись местами. Рика, Варию и Охотника оторвало от черного базальта и швырнуло вниз, обратно на "истинный" пол Храма.

Они рухнули среди обломков. Охотник, лишенный шлема и систем стабилизации, приземлился жестко, с лязгом брони.

Рик Вэнс, игнорируя боль, игнорируя треск костей, медленно поднялся на ноги.

Он посмотрел на свою постаревшую, изуродованную копию. На монстра, который считал предательство высшей формой милосердия.

И страх внутри Рика внезапно сгорел без остатка.

Осталась только абсолютная, чистая, яростная ненависть. Ненависть к существу, которое посмело назвать его команду "балластом". Ненависть к самому себе, к той темной части своей души, которая когда-то, на дне бутылки, шептала ему те же самые слова об одиночестве и бессмысленности.

Рик поднял с пола тяжелый кусок оплавленной титановой арматуры, вырванной во время боя.

— Ты не освобождаешь меня, — Рик сплюнул кровь, крепче сжимая металл левой рукой. Его глаза горели огнем, который давно потух в глазах Охотника. — Ты просто сдался. Ты сломался, Рикки. Ты испугался боли потерь и решил стать тем самым монстром, с которым мы всю жизнь воевали.

Охотник медленно поднялся, вытирая кровь с разбитой губы. На его лице отразилось ледяное, безжалостное разочарование.

— Тогда умри в неведении, капитан, — процедил Охотник, перехватывая свой гравитационный нож. — В следующей вселенной я найду версию тебя, которая будет умнее.

Рик Вэнс замахнулся куском титана.

— В следующей вселенной, ублюдок, я тоже надеру тебе задницу.

Две версии одного человека — сломанный, но упрямый человек и всемогущий, но пустой бог — бросились друг на друга. Идеологическая бойня, где ставкой была не просто жизнь, а право на собственную человечность, достигла своего кровавого апогея.

Глава 62: Идеологическая Бойня

Звон упавшего на черный камень гладкого, безликого шлема эхом разнесся по циклопическому залу Храма. Этот звук, казалось, перекрыл даже низкочастотный, сводящий с ума гул гигантских вращающихся колец Армиллярия.

Время остановилось. Гравитация, которая должна была инвертироваться с секунды на секунду, словно замерла в нерешительности, давая человеческому мозгу время осознать то, что глаза уже зафиксировали.

Рик Вэнс стоял на коленях, тяжело опираясь на ствол разряженного автомата, и смотрел на лицо древнего, божественного убийцы. На лицо существа, которое играючи аннигилировало крейсера, сворачивало пространство и убивало целые экипажи ради забавы.

Он смотрел в зеркало.

Это было его лицо. Но искаженное, пропущенное через мясорубку вечности и выплюнутое обратно. Кожа Охотника была серой, похожей на старый пергамент, лишенной малейших признаков здорового кровообращения. Ее пересекала густая, жуткая сеть белесых шрамов — следы от плазменных ожогов, кинетических пуль и осколков, которые не смогла стереть даже регенерация Звезднорожденных. Глубокие, резкие морщины залегли в уголках рта и на лбу, превратив некогда саркастичную ухмылку Рика Вэнса в застывший оскал хищника.

Но хуже всего были глаза. У Рика были уставшие, выцветшие, полные цинизма и затаенной боли глаза ветерана. У Охотника глаз не было — вместо них были две черные, абсолютно пустые, мертвые бездны. В них не было ни гнева, ни печали, ни радости. Там была только пустота космоса. Взгляд существа, которое видело смерть вселенной столько раз, что она стала для него не более чем унылой статистикой.

— Капитан... — тихо, с надломом выдохнула Вария. Ассасин Дома Ва'руун, стоявшая в двух метрах от Охотника с активированным клинком, переводила потрясенный взгляд с сидящего на полу Рика на стоящего перед ней монстра. Впервые в ее идеальной, биомеханической логике произошел фатальный, парализующий сбой. Она не понимала, как атаковать того, чье лицо она только что зашивала в грязных туннелях Сидонии.

Охотник медленно провел рукой в черной, бронированной перчатке по своему лицу, ощупывая глубокий шрам на скуле, словно проверяя, на месте ли он. А затем он рассмеялся.

Это был сухой, каркающий, дребезжащий звук. Звук, похожий на то, как Рик смеялся по утрам после бутылки паленого порримского виски, когда ребра болели так, что нельзя было вздохнуть. Только этот смех был лишен даже намека на веселье.

— Шокирован, Ричард? — голос Охотника был точно таким же — хриплым, прокуренным баритоном, но звучащим с пугающей, резонирующей силой. — Ждал увидеть здесь зеленую ящерицу? Седого старца с бородой? Или, может быть, самого Великого Змея?

Охотник сделал шаг вперед. Его движения были текучими, идеальными, лишенными малейшей суеты.

— Инверсия, — спокойно произнес он.

Гравитация в зале Храма перевернулась с тошнотворной резкостью. Пол стал потолком. Рика с силой швырнуло вверх, он больно ударился спиной о черные плиты, выронив автомат. Вария, среагировав на инстинктах, успела сгруппироваться и приземлилась на ноги.

Охотник же даже не шелохнулся. Он просто позволил гравитации подхватить его, мягко перевернулся в воздухе и плавно опустился на новую поверхность, словно у него не было массы.

— Ты... ты клон? Проект «Деймоса»? Мутация? — прохрипел Рик, пытаясь подняться. В голове пульсировала жгучая, иррациональная ярость пополам с первобытным ужасом.

— Клон? — Охотник презрительно фыркнул. Он неспеша расстегнул крепления своего тяжелого лучевого карабина на поясе и, к полному изумлению Рика и Варии, отбросил его в сторону. Оружие со звоном покатилось по черному камню. — Как примитивно мыслит человек, запертый в своей единственной, жалкой коробочке реальности. Я не клон, Ричард. Я — это финал. Я — это то, чем ты должен стать, если у тебя хватит смелости перестать быть размазней.

Охотник медленно снял с себя тяжелые бронированные перчатки, обнажив узловатые, покрытые мозолями и старыми ожогами кисти рук. Он размял шею, и хруст его позвонков раздался в зале как пистолетные выстрелы.

— Знаешь, сколько раз я видел это выражение тупого, телячьего недоумения на твоем лице? — Охотник остановился в пяти шагах от Рика, глядя на него сверху вниз. В его мертвых глазах загорелся тусклый, нездоровый огонек азарта. — В десятках тысяч вселенных, Ричард. Мультивселенная — это не теория. Это бесконечная, зацикленная рулетка. И в этой рулетке ты — статистическая константа. Константа неудачника.

Рик сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони сквозь перчатки скафандра. Слова Охотника били точнее лазеров.

— В миллионах реальностей, Ричард, ты — кусок дерьма, — Охотник начал медленно, по кругу обходить Рика, словно хищник, присматривающийся к подранку. — В реальности 843 ты спился на Неоне и задохнулся в собственной блевотине под мостом Эббсайда. В реальности 112 тебя выпотрошили пираты прямо там, на Вектере, потому что ты побоялся взять в руки резак. В тысячах других миров коммандер Торн расстреливает твое ржавое корыто на орбите Джемисона. Ты всегда проигрываешь, Рики. Ты всегда умираешь, скуля и жалея себя.

— Заткнись, — прорычал Рик. Он попытался броситься на него, но резкая боль в прожженном плече заставила его оступиться.

— А знаешь, почему ты умираешь? — Охотник остановился. Его лицо исказила гримаса абсолютного, концентрированного презрения. Он указал пальцем на Варию, которая напряженно замерла с клинком. — Из-за них. Из-за твоего проклятого балласта.

Рик замер.

— Ты всегда тащишь за собой балласт, — голос Охотника стал тихим, ядовитым шепотом, проникающим прямо в мозг. — Картер на Ниире. Ты бросил строй, чтобы спасти кучку безымянных гражданских, и Картер сгорел в плазме. Ты плакал над ним? Ты заливал это чувство вины пойлом три года. А потом ты нашел новых паразитов. Старик-механик, из которого песок сыплется. Трусливая девчонка-ученая. И фанатичка, играющая в ниндзя. Ты привязываешься к ним, Ричард. Ты подставляешь под лазеры свою грудь ради них. И эта сентиментальность всегда, неизбежно загоняет тебя в могилу.

Охотник развел руки в стороны.

— Но однажды... в одной из миллионов вселенных, Ричард Вэнс понял правила игры. Он понял, что Единство — это не место для экскурсий. Это горнило. Чтобы пройти в него, нужно отбросить всё. Сжечь привязанности. Использовать друзей как живой щит. Я — тот Ричард Вэнс, который перестал быть жертвой. Я стал Охотником. Я собрал Артефакты, перешагнув через трупы своего экипажа, и вошел в свет. А потом я сделал это снова. И снова. И снова. Я прожил тысячи жизней, накапливая силу, собирая осколки мультивселенной, пока не стал богом.

Охотник резко сжал кулаки. Вокруг его предплечий вспыхнуло слабое, искажающее свет гравитационное поле, но он тут же усилием воли погасил его.

— Я мог бы раздавить тебя сейчас одной мыслью, Ричард, — Охотник хищно оскалился. — Я мог бы свернуть пространство внутри твоих легких. Но это... скучно. Я не чувствовал вкуса разбитых костяшек и свежей крови уже три столетия. Я хочу почувствовать, как ломается моя слабость. Я хочу выбить из тебя эту жалкую человечность своими собственными, голыми руками.

— Инверсия в три, два... — бесстрастно отчеканил компьютер костюма Рика.

Гравитация исчезла. Наступила фаза нулевого притяжения. Десять секунд абсолютной невесомости.

Охотник не стал ждать. Он оттолкнулся от черного камня пола с такой первобытной, взрывной силой, что плита под его ногами треснула.

Он летел прямо на Рика, не как маг, а как пушечный снаряд. Рик успел лишь инстинктивно вскинуть скрещенные руки для блока.

Удар был чудовищным. Кулак Охотника, лишенный бронированной перчатки, но усиленный биомеханикой Звезднорожденного, врезался в предплечья Рика с силой промышленного пресса. Керамические щитки скафандра «Аргос» жалобно хрустнули, превращаясь в крошку. Рика отшвырнуло назад в невесомости, он закувыркался в воздухе, ударяясь о парящие куски разрушенных колонн.

— Ты медленный, Рики! Твои реакции затуманены страхом за свою подружку! — рыкнул Охотник, отталкиваясь от стены и настигая Рика в полете.

Второй удар пришелся точно под ребра. Рик услышал отчетливый, влажный хруст собственной кости. Воздух со свистом выбило из легких, на внутреннюю сторону визора брызнула кровавая слюна. Боль ослепила его, превратив мир в багровое пятно.

Охотник перехватил летящего Рика за воротник скафандра, резко дернул на себя и нанес сокрушительный удар коленом прямо в живот. Броня прогнулась, вминаясь в плоть.

— Инверсия, — прозвучал голос в шлеме.

Вектор гравитации снова сменился. На этот раз притяжение ударило "вбок", к правой стене Храма.

Рик и Охотник с грохотом рухнули на новую "землю". Рик попытался откатиться, судорожно хватая ртом воздух, но Охотник двигался быстрее. Он обрушился сверху, прижав Рика к камню, и его кулаки превратились в смазанные пятна. Левый, правый, короткий удар локтем. Охотник бил методично, ломая лицевой щиток Рика, целясь в болевые точки, которые знал лучше кого бы то ни было, потому что это было его собственное тело.

— Умри! — прохрипел Рик, выплевывая выбитый зуб. Он извернулся и всадил левый кулак в челюсть Охотника.

Удар был хорош. В него была вложена вся масса и отчаяние загнанного в угол зверя. Голова Охотника дернулась, из разбитой губы брызнула густая, неестественно темная кровь. Но в его мертвых глазах не появилось ни боли, ни удивления. Только холодная, садистская насмешка.

— Слабо, — прошипел Охотник, слизывая кровь с губы. — Я помню этот хук. Ты пытался провести его парню в баре на Акиле десять лет назад. Я уже тогда знал, что ты слишком открываешь левый бок.

Охотник перехватил руку Рика, вывернул запястье с хрустом рвущихся связок и нанес короткий, рубящий удар ребром ладони прямо по свежему лазерному ожогу Рика на ключице.

Агония была абсолютной. Рик закричал, его голос сорвался на животный визг. Мир померк.

И в этот момент в поле зрения Охотника ворвалась тень.

Вария не пыталась вмешаться раньше, потому что математика боя не позволяла ей найти окно для атаки в этой сумасшедшей карусели меняющейся гравитации. Но сейчас Охотник на секунду открылся.

Она атаковала не спереди. Она использовала инерцию падения, оттолкнувшись от перевернутого потолка, и рухнула на Охотника сверху. В ее правой руке ревел багровый плазменный клинок, нацеленный точно в шейный сустав бессмертного.

Это должен был быть идеальный, смертельный удар. Тот самый удар, которым она за шесть секунд вырезала элиту «Эклиптики».

Но Охотник даже не обернулся.

Он просто вскинул левую руку назад, не глядя. Его пальцы, словно стальные клещи, сомкнулись на запястье Варии ровно в тот момент, когда плазменное лезвие находилось в дюйме от его шеи. Жар от клинка опалил его кожу, но он даже не моргнул.

Вария расширила глаза от шока. Никто и никогда не блокировал этот выпад.

Охотник медленно, ломая ее сопротивление, поднялся с Рика на ноги, всё еще удерживая повисшую в воздухе девушку-ассасина за руку.

— А теперь ты, моя прелестная фанатичка, — Охотник повернул к ней свое изрезанное шрамами лицо Рика Вэнса. На его губах играла жуткая, издевательская ухмылка. — Ты думаешь, твои приемы Дома Ва'руун уникальны? Ты думаешь, я не знаю твою доктрину наизусть?

Он резко дернул ее руку на себя и нанес короткий, невидимый глазу удар свободным кулаком прямо в солнечное сплетение Варии. Броня изодермического костюма не спасла. Девушка беззвучно охнула, из нее выбило весь воздух, ее глаза закатились.

— Я тренировался с твоим трупом в десятках реальностей, Вария, — прошипел Охотник, глядя в ее стекленеющие глаза. — В одной вселенной мы даже были любовниками. Представляешь? Довольно забавный опыт. Но в конце концов, ты всегда становилась предсказуемой. Ты бьешь по алгоритму. Ты — машина. А машину легко сломать.

Он сжал ее запястье с такой силой, что Рик, лежащий на полу и захлебывающийся кровью, услышал хруст ломающихся костей. Вария издала сдавленный, полный боли стон, ее пальцы разжались, и рукоять плазменного клинка с гулким звоном упала на черный базальт.

— Инверсия, — равнодушно сообщил компьютер.

Гравитация исчезла.

Охотник, используя этот момент, крутанулся в воздухе и с чудовищной силой швырнул обмякшее тело Варии в сторону. Она пролетела десять метров в невесомости и с жутким, влажным хрустом врезалась спиной в один из вращающихся, гудящих пилонов Армиллярия. Ее тело безвольно сползло по гладкому металлу, оставляя кровавый след. Она не двигалась.

— НЕТ! — зарычал Рик.

Эта картина — сломанная Вария у подножия чужого механизма — ударила по его психике сильнее, чем любой удар кулаком. Тот самый «балласт», о котором говорил Охотник. Девушка, которая краснела от его прикосновений, которая пыталась найти в себе человечность, теперь лежала мертвой (или при смерти) из-за него.

— Вот видишь, Ричард? — Охотник плавно приземлился на ноги, когда гравитация снова включилась (теперь "полом" стала левая стена). Он отряхнул руки. — Твои привязанности делают тебя уязвимым. Ты смотришь на нее, и твой мозг заполняется энтропией. Ты испытываешь гнев, боль, отчаяние. А я не испытываю ничего. Поэтому я бог, а ты — просто кусок мяса на бойне.

Охотник неспеша направился к Рику, хрустя суставами.

— Пора заканчивать эту петлю. Ты оказался скучнее, чем твоя версия из вселенной 414. Тот хотя бы попытался взорвать нас обоих гранатой.

Рик лежал на боку, кашляя кровью. Правая рука не слушалась. Ребра сломаны. Дышать было невыносимо больно. Охотник был прав. В физическом, рукопашном бою у него не было шансов против существа, которое помнило каждый его прием, каждую его ошибку за тысячелетия битв.

«Он знает все мои алгоритмы», — лихорадочно, сквозь пелену боли думал Рик. «Он знает, как я бью. Он знает, как бьет Вария. Он — идеальная нейросеть, обученная на наших ошибках».

Охотник подошел вплотную и занес ногу для добивающего удара в висок.

Рик закрыл глаза. И в этот момент в его затуманенном болью мозгу вспыхнула одна единственная, кристально ясная мысль.

Охотник помнил Рика-пилота. Он помнил Рика-героя. Он помнил Рика-авангардиста.

Но Охотник давно, уже тысячи лет назад, забыл, что такое быть сломанным, измученным, жалким человеком, которому нечего терять. Он забыл, на что способен человек, которого лишили всего и загнали в угол. Идеальная нейросеть ломается, когда в нее вводят хаотичные, иррациональные данные. Когда "балласт" становится не слабостью, а единственным вектором силы.

Удар тяжелого ботинка Охотника опустился.

Но Рик не стал блокировать. Он не стал уворачиваться по правилам.

Он просто с диким, первобытным ревом вцепился зубами в лодыжку Охотника, прямо сквозь толстую кевларовую ткань и подкладку.

Это было грязно. Это было по-звериному. Челюсти Рика сомкнулись с такой нечеловеческой, адреналиновой силой, что он прокусил композитный слой, добравшись до синтетических мышц и плоти.

— Какого дьявола?! — Охотник, впервые за весь бой, издал звук искреннего удивления и боли. Он попытался отдернуть ногу, но Рик висел на ней, как бульдог, вцепившийся в горло медведя.

Рик использовал рывок Охотника, чтобы подтянуться. Он забросил левую, здоровую руку за колено бессмертного, ломая его центр тяжести. Охотник пошатнулся.

— Инверсия в три, два...

Рик не стал ждать отключения гравитации. Он использовал массу своего тела, навалившись всем весом на опорную ногу Охотника. Бессмертный рухнул на спину, тяжело ударившись затылком о черный базальт.

Рик оказался сверху.

Он больше не пытался бить технично. Он не использовал хуки или апперкоты из учебников Авангарда. Он бил как безумный, загнанный в угол зверь.

Он схватил тяжелый, острый осколок керамической плиты, отколовшийся от его собственного скафандра, и с диким воплем всадил его прямо в бедро Охотника. Тот зашипел, попытался сбросить Рика гравитационным импульсом, но Рик просто вцепился левой рукой в воротник его матово-черного костюма, подтягивая свое окровавленное лицо вплотную к его лицу.

— Ты забыл... — Рик плюнул густой, красной кровью прямо в пустые, мертвые глаза Охотника. — Ты забыл, каково это... быть грязью!

Гравитация исчезла.

Они оба взмыли в воздух, сцепившись в смертельный, вращающийся клубок. В невесомости Охотник попытался провести болевой прием, но Рик, игнорируя треск собственных связок в вывернутой руке, свободной кистью нащупал на поясе Охотника его собственный деактивированный генератор гравитационного искажения.

Рик не стал в него стрелять. Он просто с первобытной яростью, ломая ногти, вырвал из устройства питающий стержень с жидким целумитом и с силой, вложив весь вес своего вращающегося в невесомости тела, вогнал этот острый, раскаленный стержень прямо в плечевой сустав Охотника.

Бессмертный издал жуткий, нечеловеческий вой. Стержень, пробив броню, вступил в реакцию с его кровью. Бирюзовое, радиоактивное пламя вспыхнуло прямо внутри его плоти.

Охотник инстинктивно, спасаясь от агонии, отшвырнул Рика от себя мощным телекинетическим ударом.

Рика снесло через весь зал. Он врезался в стену, сполз по ней и замер, не в силах больше пошевелить ни единым мускулом. Мир вокруг него окончательно погрузился в темноту, прорезаемую лишь вспышками боли.

Но сквозь затухающее сознание он увидел, как Охотник, шипя от боли, вырывает из своего плеча светящийся стержень. Рана не закрывалась мгновенно, как раньше — целумит блокировал регенерацию. Охотник посмотрел на Рика. В его мертвых глазах больше не было скуки. Там было замешательство. И... страх? Страх перед существом, которое отказалось играть по правилам тысячелетней статистики.

— Ты... ты иррациональная аномалия, — прохрипел Охотник, тяжело дыша и опираясь на колонну. Его идеальная броня была залита кровью. — Ты сломал алгоритм. Но это ничего не меняет. Ты сгниешь в этой вселенной вместе со своим мусором.

Охотник поднял руку. Пространство вокруг него начало искажаться, закручиваясь в бирюзовую воронку червоточины. Он не собирался добивать их. Он был ранен, дезориентирован и впервые за века почувствовал угрозу.

— Наслаждайся своим "балластом", Вэнс. Пока он не утянет тебя на дно.

Вспышка света ослепила зал, и когда она погасла, Охотник исчез, оставив после себя лишь запах озона и капли темной крови, парящие в невесомости.

Гравитация с тяжелым гулом вернулась в норму.

Рик лежал на черном камне, слушая оглушительную, мертвую тишину Храма. Он победил? Нет. Он просто пережил контакт с богом, откусив ему кусок лодыжки.

Сквозь кровавую пелену в глазах и звенящую боль, он с трудом повернул голову в ту сторону, где лежал Армиллярий.

Там, у подножия гудящих колец, слабо, прерывисто шевельнулась фигура в черном изодермическом костюме. Вария. Она была жива. Балласт, который только что заставил его выжить в бою с собственной смертью.

Рик закрыл глаза, проваливаясь в густую, милосердную тьму, и на его окровавленных губах впервые за весь этот адский день появилась слабая, искренняя улыбка.

Глава 63: Жертва Ученой

Тьма, в которую провалился Рик Вэнс, не принесла облегчения. Она была наполнена жгучей, пульсирующей болью и запахом собственной крови, заливающей легкие.

Его сознание балансировало на тонком, рвущемся канате над бездной. Он слышал, как где-то далеко, словно сквозь толщу мутной воды, монотонно, сводя с ума, гудят исполинские вращающиеся кольца Армиллярия. Этот звук был не просто акустической волной — он вибрировал в самом костном мозге, перемалывая мысли.

Внезапно резкий, безжалостный удар стального сапога в и без того сломанные ребра вышвырнул Рика обратно в реальность.

Рик захрипел, выгнувшись на черном базальте, и инстинктивно свернулся в позу эмбриона, выплевывая на камни сгусток густой, почти черной крови.

— Вставай, — голос Охотника больше не был скучающим или философским. Теперь в нем клокотала холодная, первобытная, вибрирующая ярость существа, чье эго только что жестоко растоптали.

Рик с трудом разлепил заплывшие кровью глаза.

Охотник стоял над ним. Бессмертный тяжело дышал. Из его левого плеча, там, где Рик пробил броню радиоактивным целумитовым стержнем, всё еще сочился едкий, бирюзовый дым. Кровь Охотника, не успевшая регенерировать из-за токсичной природы минерала, капала на пол, с шипением разъедая камень. Лицо Рика-Прайм, испещренное вековыми шрамами, было искажено ненавистью.

— Ты думал, что кусок радиоактивного шлака может остановить вечность? — Охотник наклонился, схватил Рика за искореженный воротник скафандра «Аргос» и рывком, словно тот ничего не весил, поставил его на колени.

Рик безвольно повис в его железной хватке. Его правая рука была вывихнута, кости предплечья раздроблены, левый глаз окончательно заплыл. Он был сломан. Физически уничтожен.

— Посмотри на меня, Ричард, — прошипел Охотник, притягивая лицо Рика вплотную к своему. Две пустые, черные бездны вместо глаз впились в его душу. — Ты — ошибка. Аномалия в статистике. Ты думаешь, твое жалкое сопротивление имеет смысл? Я убью тебя. Я выжгу твое сознание так, что ты даже не переродишься в Единстве. А потом я заберу Артефакты с твоего ржавого корыта и шагну дальше. Как делал это тысячи раз.

Охотник медленно поднял правую руку. Пространство вокруг его ладони начало искажаться, закручиваясь в плотную, смертоносную гравитационную воронку. Воздух в зале Храма задрожал, наполняясь запахом озона и статического электричества.

— Прощай, балласт.

В тридцати метрах от них, за массивным обломком рухнувшей колонны, сидела Элизабель.

Она сжалась в крошечный комок, обхватив голову дрожащими руками. Ее бело-синий скафандр «Созвездия» был покрыт толстым слоем серой пыли и брызгами крови Варии. По ее щекам непрерывным потоком текли слезы, оставляя грязные дорожки, а дыхание срывалось на тихие, панические всхлипы.

Элиза была ученым. Теоретиком. Она провела всю свою сознательную жизнь в стерильных, безопасных лабораториях Новой Атлантиды, окруженная графиками, квантовыми уравнениями и мягким светом голограмм. Она боялась микробов. Она падала в обморок от вида открытых ран. Для нее вселенная всегда была лишь набором элегантных математических формул, которые можно описать и предсказать.

Но то, что происходило сейчас в этом зале, ломало все формулы.

Она видела, как Вария — непобедимая, смертоносная Вария — была сломана одним ударом и теперь лежала у подножия механизма, истекая кровью. Она видела, как Рик, человек, который раз за разом вытаскивал их из невозможных ситуаций, закрывая собой от лазеров, сейчас стоял на коленях, ожидая казни от существа с его собственным лицом.

«Думай. Думай, Элиза. Ты же гений, черт возьми», — истерично билась мысль в ее голове.

Она заставила себя открыть зажмуренные глаза и выглянуть из-за колонны.

Ее взгляд, натренированный на анализ макроданных, мгновенно оценил обстановку. Охотник готовился нанести удар. Рик был недееспособен. У нее не было оружия. Если бы она даже смогла поднять тяжелый автомат Рика, отдача сломала бы ей плечо, а пули просто отскочили бы от брони Звезднорожденного. Силой здесь было не победить.

Тогда ее взгляд метнулся к центру зала. К Армиллярию.

Гигантский, неевклидов механизм вращался. Его кольца из черного, матового металла пересекали друг друга под невозможными углами, генерируя колоссальное квантовое поле. В самом центре этой сферы, удерживаемые мощнейшим электромагнитным напряжением, висели куски Артефактов, включая те, что принесла команда «Кометы». Они сливались воедино, образуя ключ. Ключ к Единству. Ключ к координатам центра мультивселенной.

Мозг Элизы, отключив эмоции под воздействием запредельного шока, перешел в режим чистого, холодного вычисления.

Что такое Армиллярий? Это не магия. Это машина. Квантовый суперкомпьютер колоссальной мощности, использующий гравитацию как язык программирования. Звезднорожденные используют его, чтобы рассчитать вектор прыжка за пределы своей реальности. Для этого механизм должен быть синхронизирован, его поле должно быть абсолютно стабильным.

«Что произойдет, если в этот замкнутый, идеально рассчитанный квантовый контур внезапно внедрить макроскопический, биологический, не синхронизированный объект?» — пронеслась мысль в ее голове.

Уравнения мгновенно выстроились перед ее внутренним взором. Ответом был каскадный резонанс. Выброс энергии. Сбой матрицы.

Охотнику нужен Армиллярий. Если механизм дестабилизируется, энергетическая отдача ударит по самому Охотнику, так как он квантово связан с Артефактами своей природой Звезднорожденного. Это прервет его атаку. Это спасет Рика.

Но был и второй фактор. Более страшный.

Знания. Координаты Единства сейчас генерировались в центре этой сферы. Если коснуться их напрямую, без защиты корабля... человеческий мозг, не готовый к такому объему многомерной информации, просто сгорит. Нейроны расплавятся. Это было равносильно тому, чтобы попытаться выпить океан через соломинку.

Элизабель посмотрела на свои дрожащие руки в белых перчатках. Она вспомнила, как Рик закрыл ее спиной от пуль в баре Сидонии. Она вспомнила, как Вария спасла ее от киборга Граймса.

Они отдавали свои жизни ради нее. Ради тепличной мыши.

Страх внезапно исчез. Его смыло ледяной, кристально чистой волной научной логики и абсолютной, жертвенной решимости.

— Инверсия в три... два... — монотонно произнес ИИ ее скафандра, предупреждая о смене вектора гравитации Храма.

Элиза не стала кричать. Она не произносила пафосных речей. Она просто дождалась отметки «один», оттолкнулась ногами от черного базальта и отключила магнитные подошвы своих ботинок.

Гравитация исчезла.

Элизабель взмыла в воздух. Ее тело, лишенное веса, словно выпущенная из лука стрела, полетело прямо к центру вращающегося Армиллярия.

Охотник, занесший руку для смертельного удара по Рику, краем глаза уловил движение. Он повернул голову. Его пустые глаза расширились. Он ожидал выстрела, ожидал гранаты, ожидал чего угодно — но не хрупкой ученой, летящей прямо в сердце квантового шторма.

— Нет! Стой, тупая органика! Ты разорвешь контур! — взревел Охотник. Его голос сорвался, утратив весь божественный пафос. В нем прозвучала неподдельная, чистая паника существа, чьи планы на вечность рушились из-за непредсказуемой переменной.

Он отшвырнул изломанного Рика в сторону и вскинул обе руки, пытаясь силой мысли создать гравитационный щит вокруг механизма, отбросить девчонку прочь.

Но он опоздал на какую-то долю секунды.

Элизабель, используя инерцию своего полета в невесомости, проскользнула сквозь бешено вращающиеся внешние кольца Армиллярия. Черный металл, несущийся со скоростью центрифуги, прошел в миллиметре от ее шлема, обдав его жаром трения.

Она оказалась в самом центре механизма. В Оке Бури.

Там, в абсолютной пустоте, висела сфера чистого, слепящего бирюзового света — сплавленные воедино Артефакты, генерирующие координаты Единства.

Элизабель протянула обе руки вперед. Она не закрыла глаза. Она, истинный ученый до последней секунды, смотрела прямо на величайшую загадку мироздания.

Ее пальцы в перчатках коснулись сферы.

Для Рика Вэнса, лежащего на полу и плюющегося кровью, всё произошло в абсолютной, звенящей тишине.

В ту секунду, когда Элиза коснулась Артефактов, время внутри Армиллярия словно остановилось. Фигурка ученой в бело-синем скафандре зависла в центре механизма, распяв руки, как на невидимом кресте.

А затем произошел выброс.

Это не был взрыв в классическом понимании. Не было огня или ударной волны сжатого воздуха. Это была волна чистой, концентрированной темной энергии, прорвавшейся из другой метрики пространства.

Бирюзовый свет вспыхнул с такой невыносимой яркостью, что Рику показалось, будто прямо в зале Храма взорвалась сверхновая. Силуэт Элизы растворился в этом свете.

А потом пришел звук.

Та самая «Музыка Сфер», которую Рик слышал на Вектере. Но тогда это был лишь отдаленный шепот сквозь замочную скважину. Сейчас это был оглушительный, парализующий рев хора из миллиарда голосов, звук разрывающейся ткани пространства-времени, который прошивал каждую клетку тела насквозь.

Для Элизабель этот момент длился целую вечность.

Когда ее руки сомкнулись на сфере, физический мир перестал существовать. Боль не пришла сразу — человеческая нервная система просто не могла передать такой сигнал.

Ее сознание, ее маленькая, хрупкая, гениальная человеческая личность, вдруг расширилась до масштабов всей галактики.

Она увидела всё.

Она увидела структуру мультивселенной, похожую на гигантскую, фрактальную сеть светящихся нитей, каждая из которых была отдельной реальностью. Она увидела Создателей — не как физических существ, а как математические концепции, вплетенные в ткань законов физики. Она увидела тысячи версий Рика Вэнса, умирающих и побеждающих, тысячи версий Варии, миллионы мертвых и живых Земель.

В ее мозг хлынули петабайты информации. Уравнения гравитации, алгоритмы скручивания пространства, векторы движения электронов на краю вселенной. Координаты. Точные, абсолютные, выжженные в самом мироздании координаты центра — Единства.

Эта информация была слишком огромной, слишком тяжелой. Ее мозг, словно перегретый процессор, начал плавиться под этим напором. Элиза почувствовала, как лопаются капилляры в ее глазах, как кровь заливает ее визор изнутри. Она почувствовала, как радиация Артефактов сжигает ее кожу под скафандром, как ее ДНК переписывается на лету.

Но она не отпустила сферу. Сцепив зубы, крича в абсолютной пустоте своего сознания от невыносимой, трансцендентной агонии, она вцепилась в эти знания. Она должна была передать их Рику. Она должна была спасти их.

«Я поняла... Я всё поняла...» — пронеслась ее последняя, осмысленная мысль, прежде чем синапсы начали отказывать один за другим.

Каскадный резонанс, вызванный внедрением биологического объекта в замкнутый квантовый контур, достиг критической массы.

Армиллярий взбунтовался. Идеальная гармония колец была нарушена. Они начали вращаться хаотично, скрежеща друг о друга, высекая снопы бирюзовых искр, которые прожигали черный базальт пола.

Выброс темной энергии ударил во все стороны.

Рика просто вжало в пол, его скафандр заискрил, системы жизнеобеспечения отключились, выжженные электромагнитным импульсом.

Но настоящий удар принял на себя Охотник.

Как сущность, состоящая из той же энергии, что и Единство, он оказался подключен к этой цепи напрямую. Волна резонанса ударила по нему с силой падающей луны.

Охотник закричал. Это был вой существа, которое разрывают на атомы. Его матово-черная броня, выдерживавшая попадания из корабельных орудий, пошла глубокими, светящимися бирюзовым светом трещинами. Энергия Артефактов вступила в конфликт с его собственной квантовой подписью.

Его тело начало мерцать, теряя физическую плотность, переходя в состояние нестабильной вероятности. Он распадался на части. Мультивселенная отторгала его.

— Ты... ты сломала всё! Грязная органика! — ревел Охотник, пытаясь удержать свою физическую форму, хватаясь за голову искрящими перчатками. Его серое, изрезанное шрамами лицо Рика Вэнса исказилось в гримасе абсолютного ужаса.

Он понял, что если останется здесь еще на секунду, резонанс сотрет его не просто из этой реальности, а из всех существующих. Он будет аннигилирован без права на перерождение.

Охотник из последних сил, превозмогая агонию, вскинул руки. Вокруг него с громким хлопком схлопнулась пространственная воронка, и он исчез. Сбежал, поджав хвост, вырванный из Храма мощью той самой энергии, которую хотел подчинить.

Сразу после его исчезновения Армиллярий издал оглушительный, пронзительный визг рвущегося металла.

Гравитационное поле схлопнулось. Кольца остановились так резко, что от перегрузки металл пошел трещинами. Бирюзовое свечение Артефактов погасло, словно кто-то выдернул вилку из розетки гигантской электростанции.

Искусственная гравитация Храма отключилась окончательно. Зал погрузился в полумрак, освещаемый лишь тусклым светом фонариков на разбитых скафандрах Рика и Варии.

В центре зала, лишенная поддерживающего ее энергетического поля, фигурка в бело-синем скафандре безвольно, как сломанная кукла, рухнула вниз.

Она ударилась о черные плиты постамента с глухим, страшным стуком и покатилась по ступеням, замерев у самого их подножия.

— Элиза... — прохрипел Рик.

Его голос был едва слышен. Он не мог встать. Его тело было полностью разрушено боем с Охотником. Правая рука не слушалась, ребра горели при каждом вдохе.

Рик пополз.

Он цеплялся здоровой левой рукой за неровности базальтового пола, подтягивая свое тяжелое, закованное в мертвую броню тело. Он оставлял за собой широкий, влажный кровавый след. Каждый метр давался ему ценой невыносимых страданий. Он хрипел, ругался, сплевывал кровь, но продолжал ползти к постаменту.

«Только не умирай. Только не ты, мышь лабораторная», — билось в его голове, как заезженная пластинка.

Он дополз до нее.

Элизабель лежала на спине. Ее шлем был цел, но лицевой щиток был полностью, абсолютно непроницаемо залит изнутри кровью, хлынувшей из ее носа, глаз и ушей.

Рик дрожащими, негнущимися пальцами левой перчатки нащупал замки герметизации на ее шее. Сил не хватало. Он зарычал от бессилия и, собрав последние крохи адреналина, с силой провернул фиксаторы.

Щелчок. Воздух с шипением вышел наружу. Рик сорвал с нее шлем и отшвырнул его в сторону.

Лицо Элизы было пепельно-белым. Засохшая кровь маской покрывала ее щеки, губы и подбородок. Ее карие глаза были открыты, но они больше не были карими.

Радужка и белки ее глаз светились ровным, мягким, потусторонним бирюзовым светом. Тем самым светом, который излучали Артефакты.

Она не дышала. Ее грудная клетка не вздымалась.

— Док. Элиза, мать твою, приди в себя! — Рик приподнялся на левом локте и здоровой рукой жестко похлопал ее по щеке. Кожа девушки была пугающе, невыносимо холодной, как лед на Энцеладе. И при этом сквозь ее бледную кожу, вдоль вен на шее и висках, слабо пульсировали те же самые бирюзовые, квантовые разряды.

Ее тело стало проводником энергии, которую человеческая физиология не была предназначена выдерживать.

Рик судорожно нащупал двумя пальцами артерию на ее шее.

Тишина.

А затем... слабый, едва уловимый, рваный толчок. Потом еще один. Ее сердце не остановилось. Оно просто работало в другом, неестественном ритме, перекачивая кровь, измененную радиацией Единства.

Внезапно губы Элизы дрогнули. Она не сфокусировала взгляд на Рике. Ее светящиеся глаза смотрели сквозь него, сквозь потолок Храма, куда-то в бесконечность.

Ее рот приоткрылся, и из него вырвался не голос Элизабель. Это был множественный, резонирующий шепот, состоящий из сотен слившихся воедино тембров. Голос самого Единства, использующий ее голосовые связки как сломанный динамик.

— Вектор... Омега... Тангенс... Три... Ноль... Восемь... Сириус... Фаза сдвига... Дельта...

Она начала диктовать координаты. Точные, астрономические, невозможные координаты центра мироздания. Формулу прыжка в Единство.

Она отдавала ему то, ради чего пожертвовала своим разумом.

Рик, несмотря на шок, мгновенно среагировал. Он сорвал с пояса свой наручный датапад, включил запись звука и поднес микрофон прямо к ее губам, фиксируя каждую цифру, каждую переменную в этом потоке квантового бреда.

Элиза диктовала координаты ровно сорок секунд. На последних словах ее резонирующий голос начал слабеть, переходя на нормальный, человеческий сиплый хрип.

— Тангенс... закрыт... — прошептала она.

Свет в ее глазах внезапно потух, словно перегорела лампочка. Карие глаза вернулись, но зрачки закатились. Тело Элизы обмякло, мышцы расслабились, и она окончательно провалилась в глубокую, клиническую кому.

Рик опустил датапад. Координаты были записаны. Ключ к финалу был у него в руках.

Но цена...

Он посмотрел на лежащую без сознания девушку, которая когда-то падала в обморок от вида грязных ботинок. Она победила бога. Она сломала древний механизм. И она сожгла свой собственный мозг, чтобы спасти их.

Рик тяжело, со стоном опустил голову на ее грудь, закрыв глаза.

Тишину мертвого Храма разорвал слабый, шаркающий звук.

Рик поднял голову. Со стороны одной из колонн, опираясь рукой о черный базальт и оставляя кровавые отпечатки, к ним медленно, приволакивая ногу, шла Вария.

Девушка-ассасин выглядела ужасающе. Ее левая рука висела плетью — Охотник сломал ее. Лицо под капюшоном было залито кровью, дыхание сопровождалось влажным хрипом пробитых легких. Но в ее темных, обсидиановых глазах, устремленных на Рика и лежащую Элизу, не было ни фанатизма, ни пустоты.

Там была чистая, обнаженная человеческая боль за своих.

Она подошла ближе, опустилась на колени рядом с Риком, игнорируя хруст собственных костей. Вария не сказала ни слова. Она просто протянула свою здоровую, правую руку и мягко, осторожно, словно боясь сломать, положила ее на окровавленное левое плечо Рика Вэнса.

Рик посмотрел на ее руку. Затем перевел взгляд на ее бледное, измученное лицо. Он накрыл ее ладонь своей.

Они сидели на полу мертвого инопланетного Храма, истекающие кровью, изломанные, посреди тишины. Трое изгоев, которые только что вырвали у вселенной ее главную тайну.

У них были координаты. Они победили Охотника.

Но Рик Вэнс, глядя на кому Элизы и раны Варии, впервые в жизни почувствовал не триумф, а сосущую, черную пустоту. Вселенная взяла свою плату. И эта плата была слишком высокой.

Глава 64 Схлопывание

Мертвая, звенящая тишина, опустившаяся на центральный зал Храма после того, как Элизабель продиктовала последние координаты, не была признаком покоя. Это была тишина натянутой до предела струны, за долю секунды до того, как она лопнет и хлестнет по глазам.

Рик Вэнс сидел на коленях у подножия черного базальтового постамента, сжимая в левой руке холодную ладонь Варии, и смотрел на безжизненное, перепачканное запекшейся кровью лицо Элизы. Ее карие глаза были закачены, дыхание едва угадывалось. Она была жива, но ее разум сейчас блуждал где-то в бесконечных, непостижимых фракталах мультивселенной, сожженный энергией, которую человеческий мозг не был предназначен вместить.

— Мы... мы получили это, — прохрипел Рик, глядя на экран своего датапада, где зеленым шрифтом светилась записанная аудиодорожка с координатами Единства. Цена этого знания лежала перед ним, в разбитом бело-синем скафандре.

Внезапно воздух в зале стал плотным, как кисель. Запахло озоном, горелой медью и чем-то гнилостным.

Там, где несколько минут назад исчез Охотник, пространство снова начало искажаться. Возникла пульсирующая, нестабильная пространственная каверна. Словно рваная рана в ткани реальности, края которой сочились бирюзовым светом.

Из этой раны донесся нечеловеческий, полный первобытной ярости и боли рев. Охотник — или то, что от него осталось после резонансного выброса Армиллярия — пытался прорваться обратно. Его физическая оболочка была разрушена, расщеплена на кванты, но его воля, ковавшаяся тысячелетиями, отказывалась сдаваться. Сквозь искажение проступил полупрозрачный, мерцающий силуэт матово-черной брони и рука, скребущая пустоту в отчаянной попытке ухватиться за реальность.

— Он возвращается... — Вария напряглась, ее обсидиановые глаза расширились. Она попыталась приподняться, опираясь на сломанную левую руку, но с шипением осела обратно.

— Нет. Не в мою смену, — Рик стиснул зубы так, что заныли десны.

Но им не пришлось ничего делать.

Вмешательство Элизы в квантовый контур Армиллярия запустило необратимый процесс. Древний, идеальный механизм, работавший без сбоев миллионы лет, был заражен биологической, макроскопической аномалией. Он больше не мог стабилизировать червоточину.

Сфера Артефактов в центре остановившихся колец вспыхнула. Это не был мягкий свет знаний. Это был ослепительный, выжигающий сетчатку сноп чистой, деструктивной энергии.

Оглушительный хлопок, похожий на раскат грома внутри железной бочки, ударил по барабанным перепонкам. Вспышка бирюзовой энергии, плотной, как физическая волна, вырвалась из Армиллярия и ударила прямо в мерцающий силуэт Охотника.

Бессмертного просто стерло. Его крик оборвался на самой высокой ноте. Пространственная рана с мерзким, чавкающим звуком схлопнулась, выбросив в воздух лишь облачко черного пепла, которое мгновенно растворилось. Охотник был отброшен — не просто в другой конец зала, а в другую метрику, заперт в квантовой пустоте без возможности вернуться в эту итерацию.

Но этот финальный выброс стал смертельным приговором для самого Храма.

Колоссальные кольца Армиллярия из черного металла, застывшие до этого, вдруг издали жуткий, рвущий душу металлический стон. Они начали медленно, рывками проседать, сходя со своих невидимых гравитационных осей.

Идеальная неевклидова архитектура Храма Творцов дала трещину.

Стены зала, состоящие из цельных, циклопических базальтовых блоков, задрожали. Пол под ногами Рика пошел глубокими, змеящимися разломами. Искусственная гравитация, которая до этого была оружием Охотника, теперь окончательно сошла с ума. Мелкие камни, куски разбитой брони и капли крови то взмывали к потолку, то с пушечной силой врезались в пол.

— Система стабилизации разрушена! — перекрикивая нарастающий гул рушащегося камня, крикнул Рик. Он попытался встать, используя свой разряженный автомат как костыль. Правая половина тела горела, словно ее поливали кислотой. — Храм схлопывается! Он не выдержит давления атмосферы планеты без энергетического поля! Нам нужно уходить! Сейчас!

Они находились в самом сердце газового гиганта Олимп-IX. Снаружи бушевал шторм из металлического водорода, а давление исчислялось тысячами атмосфер. Храм защищал сам себя полем искривленного пространства. Теперь это поле умирало.

Вария не стала тратить время на слова. Она посмотрела на Элизу.

Тепличная ученая, обуза, которая плакала от вида грязных ботинок, лежала у подножия механизма. Скафандр «Созвездия» на ней был покрыт черной копотью. Из-под шейных сочленений визора всё еще шел тонкий, сизый дымок — ее тело буквально перегрелось изнутри от пропущенной через него квантовой энергии. Запах горелого пластика и озона был невыносим.

По всем правилам и доктринам Дома Ва'руун, Вария должна была оставить ее. "Слабые остаются в тени Змея. Тот, кто не может идти, тянет на дно остальных". Малак учил ее этому с тех пор, как она научилась держать нож. Логика выживания диктовала бросить лишний вес в виде сожженного "балласта" и спасать командира.

Вария посмотрела на свою сломанную левую руку. Кость предплечья неестественно выпирала под черной тканью костюма. Боль была такой, что темнело в глазах.

Она перевела взгляд на Рика. Капитан, еле держась на ногах, тянулся к Элизе своей единственной здоровой рукой, но было очевидно — он не утащит ее. Он сам едва стоял.

В глазах Варии-ассасина, холодной убийцы, не дрогнуло ни единого мускула. Но внутри, там, где Малак годами выжигал любые эмоции, вспыхнуло яростное, человеческое упрямство.

Она подошла к Элизе.

Здоровой, правой рукой Вария схватила ученую за толстые ремни системы жизнеобеспечения на спине скафандра. Она напрягла все мышцы пресса и ног, стиснула зубы так, что на скулах заходили желваки, и мощным, слитным рывком оторвала обмякшее тело Элизы от базальтового пола.

Это была чудовищная нагрузка. Скафандр вместе с системами дыхания весил не меньше сорока килограммов. Вария закинула дымящееся, безвольное тело ученой на свое правое, здоровое плечо.

При этом рывке ее сломанная левая рука качнулась, обломки кости потерлись друг о друга. Вария издала короткий, гортанный звук, больше похожий на рык раненой пантеры, и на секунду закрыла глаза, пережидая вспышку ослепляющей агонии.

— Брось ее... леди-с-ножами... — прохрипел Рик, с ужасом глядя на нее. Он прекрасно понимал, что она делает и какую физическую цену за это платит. — Ты не утащишь... мы все тут ляжем...

Вария открыла глаза. В них не было холодного расчета. Там горело темное, яростное пламя.

— Никакого балласта, капитан, — процедила она сквозь зубы, цитируя его же собственные слова, сказанные когда-то давно, в другой жизни. — Вы приказали защищать экипаж. Я выполняю приказ. Двигайтесь!

Огромный кусок потолка, размером с грузовик, с оглушительным грохотом рухнул ровно в то место, где они стояли секунду назад. Каменная пыль взметнулась густым облаком, ослепляя оптику.

Они побежали. Точнее, это было жалким подобием бега. Рик ковылял, тяжело опираясь на автомат, волоча правую ногу. Вария шла рядом, согнувшись под тяжестью Элизы, её идеальная осанка хищника была сломана весом и болью.

Путь обратно сквозь лабиринт Храма превратился в спуск в преисподнюю.

Архитектура, лишенная стабилизирующего квантового поля, возвращалась к законам нормальной евклидовой геометрии, и этот процесс был катастрофическим. Идеально прямые коридоры скручивались винтом. Ступени лестниц, которые раньше парили в воздухе, теперь с грохотом обрушивались вниз.

Гравитация играла с ними в садистскую игру.

Они выбежали в длинный, узкий зал с колоннами. Внезапно притяжение скакнуло до трех «же».

Рика просто впечатало в черный камень. Он упал на живот, выбив из легких остатки воздуха. Вария рухнула на колени, но каким-то чудом удержала Элизу на плече, не позволив той разбиться о плиты. Мышцы спины ассасина трещали от перенапряжения.

— Ползи... — прохрипела Вария, ее лицо под капюшоном исказилось от невыносимого напряжения. — К дверям...

Рик, сдирая в кровь колени скафандра, по-пластунски потащил свое тело вперед. Каждый сантиметр давался ценой кровавых пятен перед глазами.

А затем гравитация исчезла.

Их оторвало от пола. Невесомость. Но это не было спасением. Храм рушился. Огромные базальтовые осколки, острые как бритвы, летали по залу, рикошетя от стен. Один из таких осколков размером с пушечное ядро пронесся в миллиметре от шлема Рика, чиркнув по плечевой броне.

Вария в невесомости оттолкнулась от колонны ногами, корректируя вектор полета. Она тащила за собой Элизу, как астронавт тащит неисправный спутник, используя только правую руку.

— Предупреждение. Внешнее атмосферное давление Олимп-IX прорвало защитный периметр Храма, — голос ИИ скафандра Рика был едва слышен сквозь грохот рушащегося камня. — Структурная целостность объекта: 12%. До полного коллапса: восемьдесят секунд.

Сквозь трещины в стенах Храма внутрь начала прорываться атмосфера газового гиганта. Это был не просто ветер. Это были струи сверхплотного, токсичного газа, вырывающиеся под немыслимым давлением. Они резали камень не хуже плазменных резаков.

Они вывалились в главный шлюз.

Там, удерживаемая толстыми магнитными тросами, висела «Ржавая Комета». Корабль выглядел ужасно. Его обшивка, покрытая толстым слоем гидро-пены, была измята давлением, краска слезла, обнажив голый титан.

Внешняя аппарель была опущена. У самого ее края, вцепившись здоровой рукой за поручень и направив ствол дробовика во тьму Храма, стоял Келлер.

Старик был без скафандра — внутри шлюза Храма до этого была пригодная для дыхания атмосфера. Но сейчас сюда прорывался токсичный шторм Олимпа. Келлер задыхался, его лицо посинело, он кашлял так, словно выплевывал куски собственных легких. На его правом боку снова проступило кровавое пятно — швы разошлись.

— Шевелитесь, вы, куски мяса! — прорычал Келлер, не опуская оружия. — Я эту банку завел напрямую! У нас давление в магистралях сейчас лопнет!

Рик ввалился на аппарель первым, едва не рухнув лицом на рифленый металл. Вария шагнула следом. Как только она оказалась на искусственной гравитации корабля, силы окончательно покинули ее. Она опустилась на одно колено и осторожно, бережно спустила Элизу на пол шлюза. Только после этого Вария позволила себе упасть на спину, тяжело, с надсадным хрипом хватая воздух. Ее левая рука безвольно лежала вдоль тела.

— Поднимай трап! Задраить всё! — заорал Рик, пытаясь встать.

Келлер ударил по аварийной панели. Аппарель с натужным воем гидравлики начала подниматься.

Рик обернулся и посмотрел в щель закрывающегося шлюза.

Храм Творцов — циклопическое строение, простоявшее миллионы лет — умирал. Гигантские черные своды обрушивались сами на себя. Пространство искривлялось, затягивая обломки внутрь гравитационной воронки. А затем в пролом ударил шторм металлического водорода. Олимп-IX забирал свое.

Аппарель с оглушительным лязгом захлопнулась, герметизируя шлюз. Пневматические замки щелкнули.

— ВАСКО! Статус! — Рик, игнорируя Келлера и Варию, спотыкаясь, рванул в сторону лестницы, ведущей в рубку. Адреналин, этот величайший наркотик эволюции, подарил ему последние крохи энергии.

Он взлетел в рубку. ВАСКО сидел в кресле второго пилота, его системы бешено мигали.

— Капитан. Структура Храма коллапсирует, — доложил робот. — Формируется локальная микро-сингулярность. Масса обрушающегося материала создает гравитационный колодец, который затягивает нас внутрь. Если мы не покинем зону поражения через тридцать две секунды, «Комета» будет раздавлена до размеров атомарного ядра.

Рик рухнул в пилотское кресло. Правая рука висела плетью. Он схватился за штурвал левой.

— Келлер! Мне нужна тяга! Дай мне всё, что есть в этом проклятом реакторе! Плевать на перегрев, плевать на охлаждение! Сжигай стержни! — закричал Рик в интерком.

Корабль затрясло. Это была не обычная вибрация двигателей. «Комету» тянуло назад. Невидимая, колоссальная рука схватила судно за корму, пытаясь утащить его в образующуюся черную дыру на месте Храма. Металл обшивки стонал, заклепки вылетали из пазов с сухим треском.

На лобовом бронестекле не было видно ничего. Они находились в самом сердце атмосферы газового гиганта. Вокруг бушевал непроглядный, ядовито-желтый и фиолетовый шторм. Радары были мертвы из-за электромагнитных бурь.

Они летели вслепую.

Рик левой рукой перевел управление маневровыми трастерами на себя. Ему нужно было вырвать корабль из гравитационного захвата.

— Выжигай! — зарычал Рик.

Он вдавил рычаг форсажа левым локтем.

В задней части корабля раздался звук, похожий на взрыв. Старые, контрабандистские маршевые двигатели, на которые Келлер подал неконтролируемую плазму напрямую из ядра, взвыли на двухстах процентах мощности. Из дюз вырвался ослепительный, белый столб огня, прорезая плотную атмосферу Олимпа.

Корабль замер на месте. Вектор тяги уравновесил гравитационный захват умирающего Храма.

Их рвало на части. Рик видел, как на панелях управления один за другим гаснут зеленые индикаторы структурной целостности корпуса, сменяясь фатальным красным. Давление атмосферы снаружи и гравитация сзади пытались расплющить их, как пустую консервную банку.

— Давай, ржавое корыто... Давай! Ты выжила под лазерами, ты выжила на Вектере... Тяни! — Рик вцепился в штурвал, его зубы скрипели, по лицу текли слезы пополам с кровью и потом.

Гидро-пена, которой Келлер залил внутренние полости корабля для компенсации давления перед спуском, начала с мерзким треском лопаться. Иллюминаторы, заваренные толстыми стальными листами, выгнулись внутрь.

— Критический перегрев реактора. Температура активной зоны превысила допустимую норму на четыреста процентов. Расплавление магнитной изоляции через десять секунд, — монотонно вещал ВАСКО.

Десять секунд.

Рик закрыл глаза. Он перевел всю энергию со щитов, с систем жизнеобеспечения, даже с аварийного освещения на один-единственный маршевый контур. Кабина погрузилась в полную, кромешную тьму.

Только рев умирающего реактора. И тяга.

Внезапно напряжение отпустило. С громким, физически ощутимым хлопком гравитационный колодец за их кормой захлопнулся. Храм перестал существовать, унеся свою массу в другое измерение.

«Комета», освобожденная от захвата, но с работающими на форсаже двигателями, рванула вверх, как выпущенная из арбалета стрела.

Они пробивали слои металлического водорода. Корабль трясло так, что Рик прикусил язык до крови. Давление снаружи начало стремительно падать. Желто-фиолетовый шторм за стеклом начал редеть, светлеть.

И вот, спустя долгие, бесконечные минуты кошмара, корпус перестал скрежетать. Тряска утихла.

За лобовым стеклом, сквозь разошедшиеся тучи газа, показалась абсолютная, спокойная, усеянная холодными бриллиантами звезд пустота открытого космоса.

Они вырвались.

Двигатели с жалобным, прерывистым кашлем заглохли. Реактор перешел в аварийный, минимальный режим поддержания жизни. Включились тусклые, красные светодиоды резервного освещения. Корабль лег в свободный дрейф на низкой орбите газового гиганта.

Рик Вэнс сидел в кресле, откинув голову назад. Его левая рука безвольно сползла со штурвала. Он не мог пошевелиться. В кабине было тихо, только слышалось его собственное, рваное, со свистом вырывающееся из легких дыхание.

Он жив. Снова.

Рик с трудом, превозмогая агонию, повернул голову и посмотрел на экран своего наручного датапада. Там, в изолированном файле, светилась аудиозапись. Голос Элизы, продиктовавшей координаты Единства.

Ключ был у них. Они победили Охотника. Они вырвали тайну у богов.

Но Рик не чувствовал триумфа. Он чувствовал только вкус пепла.

Он медленно, цепляясь за стены, поднялся с кресла. Волоча за собой правую ногу и прижимая к груди искалеченную правую руку, он спустился по ступеням вниз, в медицинский отсек жилой палубы.

Там, на скрипучей металлической койке, лежала Элизабель.

Келлер, сам едва живой, уже успел накинуть на нее кислородную маску и подключить старую, потрепанную систему поддержания жизни. Лицо ученой было белым, как мел. Кровь с ее лица смыли, но под глазами залегли глубокие, черные тени. Бирюзовое свечение в ее глазах пропало. Она просто спала. Глубоким, коматозным сном человека, чей разум был выжжен дотла.

Рядом с койкой, прямо на металлическом полу, сидела Вария.

Она сняла свой черный капюшон. Ее волосы растрепались, побледневшее лицо было перемазано сажей. Левая рука, грубо зафиксированная импровизированной шиной из куска пластиковой трубы и ремня, покоилась на коленях. Ассасин Дома Ва'руун, идеальное орудие убийства, сидела и не отрываясь смотрела на мерные, слабые всплески зеленой линии на кардиомониторе Элизы.

Рик подошел и тяжело опустился на пол рядом с ней. Он прислонился затылком к холодной переборке.

Они долго сидели в тишине. Только гул вентиляции и писк монитора.

— Ее мозг... — голос Варии был тихим, лишенным привычной механической ровности. В нем сквозила надтреснутая, человеческая усталость. — ВАСКО провел сканирование. Нейронные связи структурно целы. Но синапсы перегружены. Она находится в состоянии глубокого защитного торможения. Статистическая вероятность ее самостоятельного выхода из комы на данном уровне медицинской помощи составляет менее одного процента.

Рик смотрел на Элизу. На девочку, которая боялась микробов, но шагнула в центр квантового шторма ради них.

— Она не балласт, — хрипло, со злостью в голосе сказал Рик, вспоминая слова Охотника. — Она вытащила нас.

Он перевел взгляд на Варию. На ее сломанную руку.

— И ты тоже. Ты могла бросить ее там. Уйти налегке. Твои инструкции...

— К черту инструкции, — Вария повернула к нему голову. Ее обсидиановые глаза встретились с его усталым взглядом. В них больше не было пустоты культа. В них была чистая, обнаженная преданность. — Я обещала, что мой клинок принадлежит этому экипажу. Экипаж не бросают. Вы научили меня этому, Ричард.

Рик медленно, преодолевая боль, поднял свою левую, здоровую руку и накрыл ее ладонь. В этот раз Вария не вздрогнула. Она не попыталась отстраниться. Она просто слабо сжала его пальцы в ответ.

— Что теперь, капитан? — тихо спросила она, глядя на их соединенные руки.

Рик посмотрел на датапад с координатами. Затем на Келлера, который забылся тяжелым сном в кресле напротив. На Элизу. И на свой разбитый, умирающий корабль.

У них были координаты Единства. Но у них не было Армиллярия. Охотник сбежал, Храм уничтожен. Чтобы построить механизм, способный пробить ткань пространства и привести их по этим координатам, им нужны были Артефакты. А все собранные Артефакты были либо у Охотника, либо...

Либо в одном-единственном месте, о котором они знали. В месте, где сейчас собиралась армада Багрового Флота и куда стягивал свои силы коммандер Торн.

— Теперь, — Рик Вэнс поднял глаза, и в них загорелся ледяной, безжалостный огонь человека, которому больше нечего терять. — Теперь мы идем забирать свое. Мы летим на Землю. И мы выжжем этот Багровый Флот дотла.

Глава 65 Восходящий Поток

Рик Вэнс только что произнес слова, которые должны были стать началом их финального, победоносного крестового похода. «Мы летим на Землю. И мы выжжем этот Багровый Флот дотла». Слова, полные мрачной, свинцовой решимости.

Но вселенная, как известно, обладала исключительно черным, садистским чувством юмора и терпеть не могла пафосных речей.

Не успело эхо его голоса затихнуть в медицинском отсеке, как палуба «Ржавой Кометы» мелко, противно завибрировала. Это была не вибрация их собственного, еле живого термоядерного реактора. Это был внешний резонанс, передающийся через микроскопические остатки газа в экзосфере Олимпа-IX.

А затем взвыла сирена.

Это был не стандартный, пульсирующий красный сигнал об утечке кислорода или перегреве. Это был сплошной, пронзительный, режущий барабанные перепонки визг системы предупреждения о ракетном и энергетическом нападении (СПРН). Звук, который военные пилоты Авангарда называли «криком банши» — он означал, что тебя взяли в мертвый радарный захват, и жить тебе осталось считанные секунды.

— Капитан Вэнс! — голос ВАСКО-77 из динамиков рубки сорвался с привычного монотонного ритма на статический, электронный скрежет. — Радары задней полусферы фиксируют колоссальный гравитационный всплеск! Масс-детекторы перегружены! Из нижних слоев атмосферы, прямо по нашему кильватеру, поднимается неопознанный объект! Скорость сближения... невозможная. Он игнорирует законы термодинамики.

Рик и Вария переглянулись. В ее обсидиановых глазах, еще секунду назад полных человеческой усталости, мгновенно вспыхнул холодный, первобытный инстинкт хищника.

Рик рванулся к лестнице. Он почти не чувствовал своей парализованной, висящей на перевязи правой руки, отталкиваясь от металлических ступеней одной левой и сдирая в кровь колени.

Он влетел в рубку и рухнул в пилотское кресло. Вария, игнорируя сломанную левую руку, влетела следом и с размаху упала в соседнее кресло навигатора, грубо отпихнув в сторону ВАСКО, чьи манипуляторы всё еще были повреждены. Она впилась здоровой рукой в пульт управления защитными системами и распределением энергии.

Рик ударил левой ладонью по переключателю внешних камер заднего вида. На главном панорамном экране, залитом помехами от радиационных бурь газового гиганта, появилось изображение.

У Рика перехватило дыхание.

Из бушующего, ядовито-желтого океана металлического водорода Олимпа-IX, разрывая циклопические облака, как нож вспарывает шелк, поднимался корабль.

Это не было творением человеческих рук. В нем не было ни громоздкой индустриальной эстетики Деймоса, ни гладких, зализанных линий Тайё. Корабль выглядел как гигантский, асимметричный осколок черного обсидиана, вырванный из сердца мертвой звезды. Вытянутый, хищный, напоминающий изогнутое жало скорпиона или древний клинок. На его матово-черном корпусе не было видно ни маршевых дюз, ни радиаторов охлаждения, ни иллюминаторов. Двигателем ему служила сама ткань вселенной: вокруг кормовой части корабля пространство визуально искажалось, скручиваясь в бирюзовую, пульсирующую воронку, которая толкала эту многотонную глыбу вперед с немыслимым ускорением.

«Скорпиус».

Личный флагман Охотника. Корабль, который был таким же бессмертным, древним и безжалостным, как и его хозяин.

— Он выжил, — прошептала Вария. В ее голосе не было паники, только сухая, горькая констатация факта. — Взрыв Армиллярия не стер его. Он просто отбросил его на корабль.

На главной консоли связи мигнул зеленый индикатор. Входящий прямой канал. Шифрование отсутствовало — Охотник не прятался, он хотел, чтобы они слышали его голос.

Рик, скрипнув зубами, нажал кнопку приема.

— Ты действительно думал, что перехитрил вечность, Ричард? — голос Охотника заполнил рубку. Он звучал искаженно, тяжело, сопровождаясь фоновым хрипом, словно у бессмертного были пробиты легкие. Целумитовый стержень, который Рик вогнал ему в плечо, всё еще брал свою цену. Но ярость в этом голосе была способна плавить металл. — Ты разрушил Храм. Ты сжег разум своей подружки ради жалкого набора цифр. Но ты забыл одно правило мультивселенной: я всегда забираю свой приз. Я разберу твое корыто на атомы, вырву координаты из памяти твоего компьютера, а потом заставлю тебя смотреть, как твоя "семья" задыхается в вакууме.

— Иди к черту, урод, — прорычал Рик в микрофон. — Ты уже проиграл. Ты просто боишься это признать.

Он не стал дожидаться ответа и отрубил связь.

— ВАСКО! Готовность грави-привода! — рявкнул Рик, перехватывая штурвал левой рукой.

— Катушки индуктивности остыли после экстренного выхода из гравитационного колодца Храма, — доложил робот. — Синхронизация полей займет минимум две минуты сорок секунд. Кроме того, «Скорпиус» активировал поле гравитационного подавления. Прыжок невозможен.

На тактическом радаре вспыхнула ослепительная отметка. «Скорпиус» открыл огонь.

Это не были лазеры или кинетические снаряды. Носовая часть черного корабля раскололась, и из нее вырвался сгусток чистой, концентрированной солнечной плазмы, удерживаемой в магнитном пузыре — торпеда «Солнечная Вспышка».

— Щитов нет! Заложи вираж! — крикнула Вария.

Рик с диким рыком вывернул штурвал влево и вниз. «Комета», чьи маневровые трастеры всё еще были забиты гарью и пылью, тяжело, неохотно завалилась на бок.

Плазменная торпеда прошла в десятке метров над верхней турелью. Рик не услышал взрыва, но он его почувствовал. Температура в рубке мгновенно подскочила на тридцать градусов. Лобовое бронестекло, покрытое микротрещинами, угрожающе затрещало, отражая ослепительный, выжигающий сетчатку свет. Краска на внешней обшивке мгновенно вскипела и сошла струпьями.

— Он нас поджарит, как кусок мяса на гриле! Мы в открытом космосе для него — просто висячая мишень! — Рик судорожно оценивал тактическую обстановку. У «Кометы» не было щитов. У них не было оружия, способного пробить неевклидову броню Звезднорожденного. У них не было даже скорости, чтобы оторваться.

Оставалось только одно. Использовать поле боя, на котором сверхтехнологичные игрушки богов начинают давать сбой. Место, где правит слепой, первобытный хаос.

Рик Вэнс посмотрел на гигантский, бушующий диск Олимпа-IX прямо под ними.

— Держитесь. Мы возвращаемся в ад, — Рик переключил вектор маршевой тяги, отключая предохранители высотомера.

Он направил нос «Ржавой Кометы» прямо вниз, в плотные слои атмосферы газового гиганта, из которых они только что с таким трудом вырвались.

— Капитан! — Вария вцепилась здоровой рукой в подлокотник, когда гравитация и атмосферное трение ударили по кораблю. — Атмосфера Олимпа перенасыщена электромагнитными разрядами! Мы потеряем радары! Мы ослепнем!

— Он тоже ослепнет! Его гравитационные сканеры сойдут с ума в шторме из металлического водорода! — Рик боролся со штурвалом, который бился в его левой руке, как живой, пытающийся вырваться зверь. Боль в правой ключице прострелила до самого затылка, но он не разжал пальцы.

Корабль с оглушительным, утробным воем прорвал верхний слой стратосферы Олимпа-IX.

Мир за стеклом мгновенно превратился в месиво из фиолетовых, бурых и ядовито-желтых облаков. Скорость падения была критической. Обшивка «Кометы», измятая давлением в предыдущий раз, снова начала стонать. Огонь атмосферного трения охватил носовую часть, превратив корабль в падающий метеорит.

На радаре заднего вида красная точка «Скорпиуса» не отставала. Охотник, ослепленный яростью, нырнул в шторм вслед за ними.

— ВАСКО, мне нужна телеметрия атмосферных масс! Плотность, температура, конвекционные потоки! Давай! — Рик пытался удержать корабль от неконтролируемого сваливания в штопор.

— Анализ затруднен, — робот искрил, его процессор работал на пределе. — Мы входим в зону экваториальных суперштормов. Скорость ветра превышает две тысячи километров в час. Разница давлений между слоями критическая.

Внезапно рубку осветила вспышка, не имеющая отношения к плазменным торпедам. Гигантская, ветвящаяся молния, размером с земной континент, ударила в соседнее облако газа. Электромагнитный импульс от разряда заставил все дисплеи «Кометы» мигнуть и покрыться густой сетью помех.

— Он у нас на хвосте! Дистанция сокращается! — крикнула Вария, глядя на аварийный оптический перископ.

Сквозь желтый туман было видно, как черный силуэт «Скорпиуса» неумолимо приближается. Корабль Звезднорожденного не испытывал проблем с аэродинамикой — его гравитационное поле просто раздвигало атмосферу перед собой, создавая идеальный вакуумный пузырь.

Из носа «Скорпиуса» вырвалась вторая плазменная торпеда.

Она ударила в левый двигательный пилон «Кометы».

Взрыв сотряс корабль с такой силой, что Рика едва не вырвало из кресла, несмотря на ремни. Раздался жуткий скрежет рвущегося металла. Сирена в рубке перешла на истеричный, непрерывный визг.

— Потеря тяги в левом маршевом контуре на сорок процентов! — Вария лихорадочно переключала тумблеры, пытаясь перенаправить энергию. — Разрыв топливной магистрали! Идет утечка плазмы! Если огонь доберется до реактора, мы аннигилируемся!

Из динамика интеркома донесся слабый, булькающий, полный ненависти голос.

— Я... заблокировал клапан... вручную... — Келлер. Старик очнулся в медицинском отсеке. — Сбросил давление в магистрали... Двигатель будет чихать... но не взорвется. Вэнс... сделай что-нибудь... я не хочу сдохнуть от перегрузки...

— Держись, дед! Мы еще попьем виски! — Рик закусил окровавленную губу.

Он посмотрел на метеорологический сканер, который ВАСКО чудом заставил работать. Экран показывал хаотичные завихрения изобар. Впереди, в десяти километрах, сканер фиксировал нечто колоссальное.

Термальную аномалию. Область, где нижние, перегретые слои металлического водорода прорывались сквозь холодные верхние слои, создавая гигантский, закручивающийся конвекционный столб. Циклонический восходящий поток.

Поток, бьющий снизу вверх со скоростью звука.

Мозг Рика, натренированный годами полетов на самых дрянных машинах в самых невыносимых условиях, мгновенно выстроил суицидальный, абсолютно безумный математический расчет.

«Скорпиус» двигался, игнорируя трение, опираясь на гравитационную воронку. Но гравитационные поля Звезднорожденных были чувствительны к массе и плотности среды. Если изменить плотность среды вокруг них слишком резко... их "идеальный пузырь" лопнет, как мыльный, подставив корабль под удар стихии.

— Вария! Подготовь систему аварийного сброса гидро-пены, которой Келлер заливал полости корабля! Всю оставшуюся массу в один клик! И переведи всё питание, до последнего вольта, на структурную целостность каркаса!

— Капитан, если мы сбросим пену, корпус не выдержит внешнего давления! Нас раздавит! — Вария посмотрела на него в шоке.

— Нас раздавит через полминуты, если я этого не сделаю! Готовь сброс! ВАСКО, рассчитай мне вектор входа в этот восходящий столб! Угол атаки — ровно девяносто градусов! Мы ударим в него плошмя!

Робот выдал на лобовое стекло проекцию — тонкую зеленую линию, ведущую прямо в центр гигантского, бурлящего желто-багрового вихря, который выглядел как врата в преисподнюю.

— Предупреждение. Вхождение в восходящий поток под прямым углом при нашей текущей массе и скорости приведет к перегрузке в 12G и структурному излому киля с вероятностью девяносто четыре процента, — сообщил ВАСКО.

— Значит, у нас есть шесть процентов. Я беру их!

Рик Вэнс, рыча от невыносимой боли в правой руке, левой кистью до упора вывернул штурвал.

«Ржавая Комета», оставляя за собой густой шлейф черного дыма и вытекающей плазмы, резко сменила курс, устремляясь прямо в центр колоссального супер-шторма.

«Скорпиус» Охотника, не сбавляя скорости, послушно нырнул за ними. Охотник был слишком уверен в своей неуязвимости. Он был богом, а боги не боятся погоды.

Желто-багровые облака расступились, и перед «Кометой» выросла стена восходящего потока. Это был столб газа, плотность которого была близка к плотности воды, несущийся вверх из недр планеты с ревом тысячи водопадов.

— Держитесь! — заорал Рик.

Он бросил корабль в поток. Не носом. Он нажал на педали руля направления и дернул штурвал, разворачивая «Комету» плоским, израненным брюхом прямо навстречу восходящему удару газа.

Удар был такой силы, словно они на полной скорости врезались в бетонную стену.

Весь корабль издал один сплошной, оглушительный, предсмертный вопль рвущегося титана. Лобовое бронестекло мгновенно покрылось густой паутиной трещин, готовое брызнуть внутрь острыми осколками. Рика швырнуло на пятиточечные ремни с такой жестокостью, что из легких выбило весь воздух. Перед глазами вспыхнула багровая пелена. Перегрузка вдавила его в кресло, ломая заживающие ребра.

«Комету», подхваченную восходящим потоком чудовищной силы, швырнуло вверх, как легкую щепку в гейзере. Скорость набора высоты стала запредельной.

«Скорпиус» влетел в поток следом, находясь всего в километре ниже.

И в этот момент Охотник понял свою ошибку.

Его корабль, окруженный гравитационным пузырем, столкнулся со стеной сверхплотного газа, движущегося навстречу со скоростью Мах-3. Настройки пространственной воронки «Скорпиуса» не были рассчитаны на такое мгновенное, катастрофическое изменение массы среды. Воронка захлебнулась.

Черный корабль Звезднорожденного задрожал. Идеальный полет сменился жесточайшей турбулентностью.

— Вария! СБРОС! СЕЙЧАС! — прохрипел Рик, харкая кровью на визор шлема.

Вария, чье лицо исказилось от невыносимого напряжения под перегрузкой в 12G, здоровой правой рукой дотянулась до красного тумблера под пластиковым кожухом и с силой ударила по нему.

Из всех аварийных клапанов в нижней полусфере «Ржавой Кометы» в восходящий поток ударили сотни тонн оставшейся гидро-пены и перегретого жидкого азота из системы охлаждения.

Попав в раскаленный, несущийся вверх сверхплотный газовый шторм, пена и азот мгновенно вступили в реакцию. Они не просто расширились. Они взорвались.

Произошел колоссальный гидродинамический удар. Облако мгновенно замерзающей пены, смешанной с газом планеты, превратилось в сплошную, сверхтвердую бетонную стену, летящую вниз со скоростью артиллерийского снаряда прямо в лобовую проекцию «Скорпиуса».

Охотник попытался уйти в сторону, но гравитационная воронка его корабля, уже дестабилизированная потоком, окончательно сколлапсировала.

Стена из льда и твердой пены врезалась в «Скорпиус».

Черный обсидиановый корабль, лишенный магической защиты, принял удар физической массы. Его отшвырнуло назад, как игрушку. Корабль Звезднорожденного завертелся в неконтролируемом, бешеном штопоре, кувыркаясь и падая обратно в непроглядную, бурлящую бездну газового гиганта, поглощаемый штормом.

Радар очистился. Сигнатура «Скорпиуса» исчезла в помехах бури.

— Он... он падает... — прошептала Вария, не веря своим глазам. Убийца богов, непобедимый Охотник, был сбит не сверхсекретным оружием, а куском льда, грязной пеной и законами термодинамики.

Но радоваться было рано.

«Ржавая Комета», потеряв массу пены, стремительно теряла структурную целостность. Восходящий поток вытолкнул их в верхние слои стратосферы, как пробку из бутылки.

Двигатели чихали и глохли. В рубке непрерывно верещали все аварийные сирены одновременно. Внешняя броня в нескольких местах была сорвана до каркаса, обнажив искрящую проводку и трубопроводы.

— ВАСКО! Грави-привод! — Рик отчаянно тянул штурвал на себя, выводя корабль из штопора в стабилизированный дрейф на границе космоса. Атмосфера позади, впереди спасительная пустота.

— Магнитные катушки синхронизированы на девяносто процентов, — доложил робот. — Прыжок возможен, но риск фрагментации корпуса из-за повреждения киля составляет...

— К черту вероятности! Координаты вбиты! Система Сол! Земля!

Рик левой рукой, дрожащей от адреналина и боли, нажал на мигающую красную кнопку запуска гравитационного перехода.

На секунду ему показалось, что искалеченный корабль просто развалится на две половины. Звук раскручивающихся гироскопов был похож на предсмертный стон умирающего кита. Металл скрипел так громко, что закладывало уши.

Пространство перед лобовым стеклом нехотя, со скрипом начало скручиваться в воронку. Звезды растянулись в длинные, сияющие белые линии.

«Комета» дернулась вперед.

И газовый гигант Олимп-IX, вместе со своими бурями, уничтоженным Храмом и падающим Охотником, навсегда растворился в ослепительной вспышке гиперпространственного перехода.

Они провалились в тишину и холод подпространственного туннеля.

В рубке повисла тяжелая, густая тишина. Вой сирен умолк, сменившись лишь мерным, успокаивающим гулом работающего реактора.

Рик Вэнс откинулся на спинку пилотского кресла. Его левая рука, всё еще сжимающая штурвал, соскользнула вниз. Он закрыл глаза, чувствуя, как по лицу стекает холодный пот, смешанный с кровью из разбитой губы.

Они выжили. Невозможно, вопреки всем законам логики и вселенной, они выжили.

Рик медленно повернул голову. Вария сидела в соседнем кресле, прикрыв глаза. Ее грудь тяжело вздымалась. Черный изодермический костюм был местами порван, обнажая бледную кожу, покрытую ссадинами. Ее сломанная левая рука безвольно лежала на подлокотнике.

Она почувствовала его взгляд, открыла свои темные, бездонные глаза и посмотрела на него. В ее взгляде больше не было ни льда, ни фанатизма. Там была только невероятная, человеческая усталость. И бесконечное, глубокое облегчение.

Она слабо, краешком губ, улыбнулась ему. Настоящей, живой улыбкой.

Рик улыбнулся в ответ. Криво, разбитыми губами, но искренне.

Впереди, на конце этого светящегося туннеля, их ждала система Сол. Родина человечества. Мертвая Земля, на орбите которой должна была решиться судьба всей вселенной. Их ждала армада Багрового Флота, флот Торна и, возможно, возвращение Охотника.

Их ждала война, шансы выжить в которой стремились к нулю.

Но сейчас, в этой крошечной, пропахшей озоном и кровью рубке ржавого контрабандистского корабля, Рик Вэнс знал одно: он не променял бы этот сломанный, израненный экипаж ни на одну армию в галактике. И они заставят богов умыться кровью.

Глава 66 Гидродинамическая Война

Иллюзия спасения длилась ровно три секунды.

Три секунды ослепительного, спасительного белого света подпространственного туннеля, в котором Рик Вэнс позволил себе закрыть глаза и поверить, что они вырвались из ада Олимпа-IX. Три секунды тишины, когда рев двигателей сменился мягким, квантовым шелестом гиперпрыжка.

А затем реальность разорвалась пополам.

Это не было похоже на стандартный выход из червоточины. Пространство перед лобовым бронестеклом «Ржавой Кометы» не просто потемнело — оно лопнуло с тошнотворным, влажным звуком, словно кто-то с силой разорвал гигантский кусок толстого брезента. Звезды, растянутые в длинные сияющие линии, внезапно, с жесточайшим рывком спружинили обратно, превратившись в хаотичную, вращающуюся карусель.

Корабль дернулся так, что Рика вышвырнуло бы из кресла прямо в стекло, если бы не пятиточечные ремни.

Белый свет погас, мгновенно сменившись кромешной тьмой, а затем — ядовито-желтым, бушующим маревом. Гравитационный пузырь «Кометы» сколлапсировал, не выдержав внешнего вмешательства. Их выплюнуло обратно. Прямо в верхние слои стратосферы газового гиганта Олимп-IX.

— ВАСКО! Что за дерьмо?! — заорал Рик, харкая кровью. Ударная волна от прерванного прыжка отдалась в каждом сломанном ребре. Правая рука, висящая плетью в корке био-пены, взорвалась новой вспышкой агонии.

— Анализ телеметрии... — голос робота двоился, перемежаясь статическим треском. Его процессоры горели от перегрузки. — Капитан. Наш пространственный вектор был принудительно перехвачен. Зафиксирован колоссальный гравитационный якорь. Он привязан к нашему килю.

Рик ударил здоровой левой рукой по консоли радара заднего вида.

Экран мигнул, очищаясь от статики бури. Из клубящихся фиолетовых облаков, всего в паре километров под ними, поднимался черный, изрезанный шрамами силуэт «Скорпиуса».

Охотник не упал в ядро. Его корабль, этот невозможный кусок обсидиана, движимый силой мысли и энергией Артефактов, выдержал удар ледяной пены. Он восстановил пространственную воронку и, словно глубоководный хищник, вынырнул из бездны, успев зацепить «Комету» своим гравитационным полем за долю секунды до того, как они ушли в гиперпространство.

Он просто выдернул их обратно за хвост.

— Я же сказал тебе, Ричард, — голос Охотника заполнил рубку, пробиваясь прямо через закрытые каналы связи. Теперь в нем не было ни ярости, ни эмоций. Это был холодный, абсолютный голос неотвратимого приговора. — Из этой петли нет выхода. Вы останетесь здесь.

В ту же секунду «Комета» закричала.

Это был не звук двигателей. Это был стон самого металла. Охотник больше не пытался сбить их плазменными торпедами. Он перестал играть в воздушный бой. Он использовал «Скорпиус» как гигантскую гравитационную наковальню.

Невидимая, всепоглощающая сила стиснула корабль со всех сторон.

Рик увидел, как толстые титановые переборки рубки прямо на его глазах начинают выгибаться внутрь. Бронестекло, покрытое сеткой трещин после тарана, издало высокий, звенящий звук — давление на него росло в геометрической прогрессии.

— Он нас сворачивает! — крикнула Вария. Девушка-ассасин, всё еще сидящая в соседнем кресле, лихорадочно щелкала тумблерами здоровой правой рукой. Ее лицо под слоем сажи побледнело. — Гравитационное поле «Скорпиуса» увеличивает локальную массу вокруг нашего корпуса! Он пытается схлопнуть корабль, как пустую жестянку!

— Тягу! Келлер, дай мне всю тягу на маршевые, мы должны разорвать этот якорь! — закричал Рик в интерком.

— Я не могу! — донесся снизу полный отчаяния хрип старого механика. — Тяги нет! Его поле блокирует выхлоп наших дюз! Плазма просто не может вырваться наружу, ее запирает гравитацией! Если я дам больше мощности, наши собственные двигатели расплавят нам корму! Вэнс, у нас корпус сжимается! Давление в отсеках растет, у меня трубы охлаждения лопаются одна за другой!

Рик чувствовал это. Воздух в рубке становился плотным, тяжелым, как под водой. Уши заложило от резкого скачка атмосферного давления. С потолка посыпались искры от лопнувшей проводки.

Они были мухой, зажатой в кулаке титана, и этот кулак медленно сжимался.

Стрелять было не из чего — турели смяло первыми. Улететь невозможно. Броня, рассчитанная на отражение кинетических ударов, была абсолютно бесполезна против фундаментальных сил вселенной.

— Думай, Счастливчик, думай... — лихорадочно бормотал Рик, глядя на тактический экран.

Они находились в верхних слоях газового гиганта. Вокруг бушевали ветра, но настоящая угроза таилась глубже. Олимп-IX был монстром. Рик помнил брифинги навигационной академии. В тысяче километров под ними, под желто-фиолетовыми облаками водорода и гелия, давление становилось настолько колоссальным, что газ менял свое агрегатное состояние. Он превращался в жидкость. А еще глубже — в сверхпроводящий жидкий металлический водород. Океан невообразимой плотности, сжатый миллионами атмосфер.

Если Охотник продолжит тянуть их вниз, в этот океан, от них не останется даже пыли.

Но что, если...

Мозг Рика, привыкший искать выход в самых суицидальных ситуациях, зацепился за одну, невероятно безумную идею. Звезднорожденные полагаются на свою магию — на искривление гравитации. Но гравитация напрямую связана с массой и плотностью среды. Если нарушить термодинамический баланс этой среды, магия даст сбой.

— Келлер! — Рик ударил левой ладонью по кнопке связи. — У нас в нижнем трюме, в экранированных ячейках резервного питания, болтаются катализаторные баки от старого военного грави-привода! Те самые, что ты перебирал на Вектере!

— Ну есть пара! И что?! — кашляя, проорал Келлер сквозь треск ломающегося металла. — В них чистая, неконтролируемая антиматерия в магнитных ловушках! Если их оболочка треснет, мы испаримся!

— Мне нужно, чтобы ты сбросил их! Прямо вниз, в ядро планеты! — глаза Рика загорелись маниакальным огнем.

Он лихорадочно выводил расчеты на поцарапанном экране навигационного дисплея левой рукой.

— Олимп-IX — это котел с жидким металлическим водородом, Келлер! Он находится в состоянии хрупкого термодинамического равновесия под миллионами атмосфер давления. Если баки с антиматерией упадут туда и детонируют... это будет не просто взрыв. Взрыв там не распространится из-за плотности. Произойдет мгновенный фазовый переход! Вся кинетическая и тепловая энергия ударит строго вверх, по пути наименьшего сопротивления!

— Гидродинамический апвеллинг... — Вария, мгновенно уловив суть, округлила глаза. Даже ее сектантская логика дрогнула перед масштабом этого безумия. — Атмосферное цунами.

— Именно! — Рик кровожадно оскалился. — Мы создадим столб кипящего металлического водорода, несущийся вверх со сверхзвуковой скоростью. Эта волна ударит прямо в гравитационный пузырь «Скорпиуса». Она не просто собьет ему настройки, она разорвет его к чертям собачьим!

— Вы свихнулись! — донесся из динамика рык Келлера. — Этот апвеллинг сожжет и нас! Волна ударит по нам через секунду после него!

— Значит, нам нужно будет оседлать эту волну! Это наш единственный шанс, дед! Сбрасывай баки!

Повисла секундная пауза. Глухой скрежет корпуса «Кометы» стал невыносимым. Левый край лобового стекла с громким хлопком треснул, внутрь ворвалась струйка ядовитого газа.

— Я не могу! — голос Келлера сорвался на отчаянный хрип. — Автоматика сброса нижнего шлюза заблокирована! Гравитационное поле Охотника смяло внешние пневматические цилиндры створки! Сигнал не проходит. Их нужно отстреливать вручную, прямо из трюма!

Рик замер. Вручную.

Келлер, с его одной рукой и распоротым боком, не доползет до трюма. Элиза в коме. Рик, прикованный к креслу, с раздробленным правым плечом, не сможет орудовать тяжелыми магнитными замками.

Внезапно Вария резко, игнорируя стон собственных сломанных костей, отстегнула ремни безопасности. Она поднялась с кресла. Ее лицо было серым от боли в сломанной левой руке, но в черных глазах горела ледяная, абсолютная решимость.

— Я сделаю это, капитан, — ровно произнесла она.

— Леди-с-ножами, ты не сможешь, — Рик попытался перехватить ее левой рукой, но она увернулась. — Там внизу сейчас перегрузки убьют тебя. Створки смяты. Чтобы выбить аварийные пиропатроны, нужна грубая сила обеих рук!

Вария остановилась в дверях рубки. Она обернулась и посмотрела на Рика.

— Вы сказали, что балласт должен работать, капитан. Мой клинок принадлежит этому экипажу. Держите корабль.

Не дожидаясь ответа, девушка-ассасин растворилась в темном коридоре, ведущем на нижние палубы.

Спуск в трюм превратился для нее в настоящую пытку. Гравитационное давление «Скорпиуса» меняло вектор каждую секунду. «Комету» швыряло из стороны в сторону. Вария передвигалась, цепляясь здоровой правой рукой за трубы и переборки, пока ее сломанная левая рука безвольно и мучительно билась о стены.

Свет на нижней палубе давно погас. Только красные стробоскопы аварийной тревоги выхватывали из мрака искореженные контейнеры и лопнувшие трубы гидравлики.

Она добралась до отсека сброса балласта.

Прямо над бронированными створами нижнего люка, в толстых магнитных фиксаторах, висели два огромных, цилиндрических бака. Внутри них, в абсолютном вакууме, удерживаемая сильными магнитными полями, покоилась антиматерия — концентрат чистого, неостановимого разрушения.

Вария подползла к панели ручного управления шлюзом. Она ударила по кнопке разблокировки здоровой рукой. Панель жалобно пискнула и выдала красную ошибку: [МЕХАНИЧЕСКОЕ ЗАЖАТИЕ СТВОРКИ. АКТИВИРУЙТЕ АВАРИЙНЫЕ ПИРОПАТРОНЫ РУЧНЫМ РЫЧАГОМ].

Рычаг находился прямо в стене, представляя собой толстую стальную рукоять, которую нужно было потянуть вниз с усилием не менее ста килограммов.

Вария схватилась за рукоять правой рукой. Уперлась ботинками в рифленый пол. Напрягла все мышцы пресса и спины, до скрипа в зубах потянув рычаг на себя.

Металл даже не сдвинулся. Смятая давлением Охотника внешняя броня намертво заклинила механизм.

Гравитационный удар со стороны Охотника тряхнул корабль. Варию сорвало с места, и она жестоко ударилась спиной о бак с антиматерией, выбив из легких остатки воздуха. Изо рта потекла струйка крови.

— Ричард... твой корабль сейчас сломается, как сухая ветка, — голос Охотника из динамиков корабля звучал с садистским наслаждением. — Отдай мне данные.

— Вария! — хриплый крик Рика по корабельной связи был полон отчаяния. — Выходи оттуда! Мы не сможем!

Девушка-ассасин медленно подняла голову. В темноте трюма ее глаза блеснули тусклым светом аварийных ламп.

Она вспомнила, как Рик закрыл ее своим телом от лазера снайпера в баре Сидонии. Вспомнила, как Элиза шагнула в Армиллярий. Вспомнила старика Келлера, сбрасывающего на пиратов пятитонный ящик.

Это была ее семья. Впервые в жизни у нее была семья, которая не требовала от нее слепого поклонения невидимому богу. И она не собиралась отдавать их на растерзание.

Вария медленно, шатаясь, подошла к заклинившему рычагу. Одной правой руки было недостаточно. Ей нужны были обе.

Она посмотрела на свою левую руку, безвольно висящую вдоль тела. Кость предплечья была сломана, ткань разорвана, рука болталась только на связках и кусках изодермического костюма. Боль от малейшего движения ею была парализующей, способной лишить сознания обычного человека.

Но Вария не была обычным человеком. Она была «Клинком». Ее учили блокировать болевые рецепторы. Ее учили превращать свое тело в инструмент.

Она сделала глубокий, судорожный вдох.

Стиснув зубы так сильно, что хрустнула эмаль, она волевым, резким движением подняла сломанную левую руку и вцепилась кистью в стальной рычаг рядом со своей правой рукой.

Агония, вспыхнувшая в ее мозгу, была ослепительной. Белая вспышка перед глазами стерла все очертания трюма. Мир сузился до куска ржавого металла в ее руках. Она чувствовала, как острые края сломанной кости рвут ее собственные мышцы изнутри при каждом микроскопическом движении.

Но она не закричала. Она не имела права тратить кислород на крик.

Она перенесла весь вес своего тела назад, уперлась ногами в стену и потянула.

— Во имя... экипажа... — прохрипела Вария.

Металл рычага застонал. Ее сломанная рука превратилась в кровавое месиво, перчатка пропиталась алым, но пальцы, ведомые железной, биомеханической волей, не разжались.

С громким, пушечным треском заржавевшие пиропатроны сдетонировали.

Искореженные створы грузового люка под ногами Варии с грохотом распахнулись, открывая путь в бушующий ад газового гиганта. В трюм мгновенно ворвался ураганный, сверхплотный ветер, завывая, как тысяча демонов.

Магнитные фиксаторы отключились. Два массивных, черных цилиндра с антиматерией скользнули вниз и провалились в ядовито-желтую бездну Олимпа-IX.

— Баки сброшены! — прокричала Вария в микрофон, падая на пол трюма и откатываясь от открытого провала. Она потеряла сознание еще до того, как ее голова коснулась металла палубы.

В рубке Рик Вэнс уставился на тактический экран.

Две крошечные зеленые точки на радаре стремительно падали вниз, в густые слои атмосферы. Они пробивали стратосферу, уходя на глубину сотен, тысяч километров, туда, где водород переставал быть газом и становился жидкостью.

«Скорпиус» Охотника, не понимая замысла, продолжал висеть в паре километров под «Кометой», удерживая их гравитационным якорем, ожидая, когда корпус жертвы лопнет. Охотник даже не обратил внимания на сброшенный мусор. Для существа, управляющего пространством, пара бочек казалась нелепой попыткой облегчить вес.

— ВАСКО. Телеметрия глубины, — прошептал Рик, его руки вцепились в штурвал.

— Баки пересекли отметку в восемьсот километров. Давление окружающей среды: сорок миллионов атмосфер. Структура магнитных ловушек баков достигла критического предела текучести, — монотонно отсчитывал робот. — Разрушение оболочки через три... два... один.

Рик зажмурился.

Где-то там, глубоко в непроглядных недрах планеты-монстра, магнитные ловушки отключились. Антиматерия вступила в прямой, неконтролируемый контакт с бесконечным океаном сжатого до состояния металла водорода.

Звука взрыва не было. Давление на такой глубине просто не позволило акустической волне сформироваться.

Но был свет.

Вся нижняя полусфера под кораблями, весь этот безбрежный ядовито-желтый и фиолетовый океан газа вдруг стал прозрачным, просвеченным изнутри ослепительным, чистым белым светом.

Сто процентов массы антиматерии перешло в чистую энергию. Миллиарды тераджоулей тепла были выброшены в среду, которая находилась под чудовищным давлением. Жидкий металлический водород, мгновенно нагретый до температуры звездного ядра, попытался расшириться. Но плотность вокруг него была слишком велика. Раскаленной плазме оставался только один путь — вверх, туда, где давление падало.

Начался гидродинамический апвеллинг.

Из недр планеты, прорывая слои атмосферы со скоростью, в три раза превышающей скорость звука, ударил колоссальный, раскаленный столб плазмы и сверхплотного кипящего газа. Это было атмосферное цунами диаметром в десятки километров. Волна апокалипсиса, порожденная законами термодинамики.

Первым удар принял на себя «Скорпиус».

Охотник, чей корабль опирался на гравитационную воронку, вдруг обнаружил, что эта воронка столкнулась не с воздухом, а с монолитной стеной кипящего, разогнанного до гиперзвука металла.

— Что... что вы наделали?! — голос Охотника в рации сорвался на абсолютный, первобытный вопль ужаса.

Идеальная, божественная защита «Скорпиуса» лопнула, как мыльный пузырь, столкнувшись с физической массой миллиардов тонн газа. Черный обсидиановый корабль, который играючи уничтожал флотилии, был просто сметен этой восходящей стеной. Его закрутило в неконтролируемом штопоре, как сухой лист в урагане, и с невероятной силой отшвырнуло прочь, вглубь бушующего, раскаленного шторма, ломая его асимметричные грани.

Связь с ним оборвалась в скрежете помех. Гравитационный якорь, удерживающий «Комету», мгновенно распался.

— Келлер! Сейчас! — заорал Рик, распахивая глаза.

Ему не нужно было объяснять. Опытный механик, сидящий в реакторной, в ту же долю секунды, когда гравитация Охотника исчезла, врубил маршевые двигатели на двести процентов мощности.

«Ржавая Комета» рванула вверх. Но им не нужно было бороться с гравитацией планеты в одиночку.

Ударная волна апвеллинга докатилась до них.

Рик не стал уворачиваться. Он мастерски, на одних инстинктах, подставил плоское, бронированное брюхо корабля под края этой колоссальной восходящей волны. Это было похоже на серфинг на гребне извергающегося вулкана.

Перегретый, несущийся вверх газ ударил в нижнюю абляционную броню «Кометы». Температура внутри рубки скакнула до невыносимой, бронестекло пошло пузырями, краска на корпусе вспыхнула и испарилась. Корабль трясло так, что Рику казалось, будто его кости превращаются в пыль.

Но этот же удар передал кораблю колоссальный кинетический импульс. Волна буквально вышвырнула их из гравитационного колодца Олимпа-IX, как камень из пращи.

Они пулей пробили верхние слои стратосферы. Небо за стеклом из багрово-желтого мгновенно стало черным.

Скорость была невероятной. Они вырвались в открытый космос, кувыркаясь и оставляя за собой шлейф перегретого, светящегося пара.

— ВАСКО! Грави-привод! — Рик, теряя сознание от боли и перегрузок, дотянулся левой рукой до кнопки экстренного запуска.

— Расчет вектора завершен. Координаты системы Сол подтверждены. Привод готов, — монотонно доложил робот, чьи сенсоры были наполовину выжжены.

Рик нажал кнопку.

Пространство перед изувеченным, дымящимся, истекающим маслом кораблем со скрипом сложилось пополам. Звезды превратились в белые линии.

«Ржавая Комета» дернулась и с мягким, спасительным квантовым шелестом провалилась в подпространство, навсегда покинув проклятую орбиту Олимпа-IX.

В рубке наступила абсолютная, звенящая, мертвая тишина.

Только гул перегретого реактора и тяжелое, хриплое дыхание капитана.

Рик Вэнс сидел в кресле, откинув голову на подголовник. Правая половина его тела онемела, лицо было залито кровью, грудь вздымалась от судорожных вдохов.

Они сделали это. Они ударили бога его же собственным миром и выжили.

— Келлер... — прохрипел Рик в микрофон. — Старик, ты жив?

— Если бы я был мертв, я бы не чувствовал, как сильно у меня болит задница, — донесся снизу слабый, булькающий смешок механика. — Реактор дышит на ладан. Но мы в гиперпространстве.

Рик перевел дыхание и тяжело, превозмогая боль, поднялся с кресла. Он спустился по ступеням в нижний трюм.

Там, у самого края закрывшихся аварийных створ люка, лежала Вария.

Девушка-ассасин была без сознания. Ее лицо под слоем грязи и сажи было пепельно-бледным. Левая рука, изуродованная и залитая кровью, лежала вдоль тела.

Рик опустился перед ней на колени. Он осторожно, здоровой рукой прикоснулся к ее шее, нащупывая пульс. Он был слабым, но ритмичным. Жива.

Этот "балласт", эта бездушная машина для убийств только что добровольно пошла на невыносимую пытку, сломала собственную руку, чтобы выбить ржавый рычаг и дать им шанс спастись. Не по приказу. Ради них.

Рик аккуратно, стараясь не тревожить переломы, подхватил ее на руки и понес в медицинский отсек, туда, где в коме лежала Элиза.

Они летели к системе Сол. К мертвой Земле. Туда, где их уже ждали все флоты обитаемой вселенной. Они были изломаны, истекали кровью, их корабль был похож на кусок обгорелого мусора.

Но Рик Вэнс, глядя на лица своей спасенной команды, чувствовал не отчаяние. Он чувствовал ледяную, абсолютную ярость человека, который больше никогда не будет убегать.

Пусть Багровый Флот и Звезднорожденные готовятся. Экипаж «Ржавой Кометы» идет за своим призом. И они заберут его, даже если для этого придется взорвать саму вселенную.

Глава 67 Прорыв на Орбиту

Тишина открытого космоса обрушилась на них не как избавление, а как многотонная бетонная плита.

После оглушительного, сводящего с ума рева раскаленного металлического водорода, разрывающего обшивку, после воя сирен, криков Охотника и скрежета ломающихся шпангоутов, эта абсолютная, вакуумная немота казалась почти неестественной. Звенящей. Осязаемой.

Подпространственный туннель выплюнул «Ржавую Комету» на периферии системы Сол с такой же брезгливостью, с какой океан выбрасывает на берег обломки потерпевшего крушение галеона.

Корабль больше не летел. Он дрейфовал.

Внешняя абляционная броня судна, когда-то выкрашенная в грязно-серый цвет, теперь представляла собой сплошное, обугленное дочерна месиво. Левый маршевый двигатель зиял сквозной, оплавленной дырой, из которой в пустоту медленно, лениво выплывали замерзающие капли гидравлической жидкости и блестящие шарики кристаллизовавшегося хладагента. Погнутые антенны связи бессильно болтались на обрывках кабелей. Если бы патруль Службы Безопасности Объединенных Колоний наткнулся на них сейчас, сканеры классифицировали бы «Комету» не как судно, а как крупный, радиоактивный кусок космического мусора.

Внутри рубки было не лучше.

Аварийное освещение, работающее от последних резервных конденсаторов, заливало тесное помещение тусклым, кроваво-красным светом. В воздухе висела густая, едкая взвесь из дыма горелой проводки, микроскопической стеклянной пыли от потрескавшегося лобового бронестекла и кислого запаха человеческого пота.

Рик Вэнс сидел в пилотском кресле, не шевелясь.

Его левая рука всё еще намертво, до побелевших костяшек сжимала штурвал, хотя в этом больше не было никакого смысла — тяги не было. Правая половина тела превратилась в единый пульсирующий комок агонии. Био-пена, которой Вария залила лазерный ожог на ключице, растрескалась от чудовищных перегрузок во время атмосферного апвеллинга. Из-под жесткой корки герметика снова начала сочиться темная кровь, пропитывая остатки серого термобелья.

Он сделал медленный, неглубокий вдох, стараясь не тревожить сломанные ребра.

Жив. Каким-то издевательским, математически невозможным чудом, но жив.

Рядом с ним, в кресле навигатора, тихо искрил ВАСКО-77. Экспедиционный робот выглядел так, словно прошел через промышленный пресс. Один из его оптических сенсоров был разбит, левый манипулятор висел на пучке оптоволокна, а на титановом корпусе виднелись глубокие вмятины от перепадов давления.

— ВАСКО... — прохрипел Рик. Его голос прозвучал как шелест наждачной бумаги. Он с трудом сглотнул вязкую, отдающую медью слюну. — Статус. Скажи мне, что мы не превратимся в ледяные статуи через десять минут.

Робот зажужжал уцелевшими сервоприводами. Его единственный рабочий желтый глаз-линза мигнул, фокусируясь на консоли.

— Анализ систем завершен, капитан Вэнс, — голос ИИ дроил и прерывался статикой. — Структурная целостность корпуса составляет девять целых и четыре десятых процента. Главный киль имеет критический излом в секторе B. Мы потеряли шестьдесят процентов атмосферы во время прыжка. Система жизнеобеспечения функционирует на резервном питании. Расчетное время до полного истощения кислородной смеси: четыре часа двадцать минут.

Рик закрыл глаза. Четыре часа. Ничтожно мало для ремонта, но достаточно, чтобы не паниковать прямо сейчас.

— Что с двигателями?

— Гравитационный привод полностью выведен из строя. Магнитные катушки расплавлены. Маршевые контуры заглушены. Топливные баки... пусты. Последний экстренный впрыск плазмы для выхода на орбиту израсходовал остатки гелия-3. Мы находимся в состоянии неконтролируемого дрейфа.

Они были пустой, разбитой консервной банкой, болтающейся на границе системы Сол.

Рик заставил себя разжать левую руку и отпустить штурвал. Он нажал на кнопку корабельного интеркома.

— Келлер. Старик. Ты меня слышишь?

Ответа не было долгие десять секунд. Только шипение помех. Рик уже почувствовал, как к горлу подкатывает ледяной ком паники, когда динамик наконец ожил.

— Не ори... я не глухой, — донесся снизу слабый, прерывистый голос механика. В нем не было привычной агрессии, только бездонная, свинцовая усталость. — Я просто... пытался заставить себя открыть глаза.

— Как реактор?

— Заглушен. Я перевел его в режим тлеющего синтеза. Дает ровно столько тепла, чтобы у нас не замерзла вода в трубках охлаждения, и питает аварийный свет. Если мы попытаемся дать тягу... он взорвется. Ядро фонит радиацией так, что у меня счетчик Гейгера орет благим матом.

Рик тяжело выдохнул.

— Как твоя рука, дед?

Послышался сухой, болезненный смешок, перешедший в тяжелый кашель.

— Какая рука, Вэнс? У меня нет руки. Тот корпоративный ублюдок срезал мне кибернетику по самое плечо. Я перетянул культю жгутом и залил клеем. Кровотечение остановил. Но если честно... я бы сейчас убил за дозу морфина. Или за бутылку виски. Желательно и то, и другое.

— Держись. Я сейчас спущусь, принесу стимуляторы из аптечки, — Рик попытался встать.

Ноги дрожали, словно он пробежал марафон по пустыне в полной экипировке. Он оперся левой рукой о край консоли и медленно, стараясь не делать резких движений, поднялся на ноги. Рубка закружилась перед глазами. Он прикусил губу до боли, заставляя сознание сфокусироваться.

Он спустился по крутой, узкой лестнице на среднюю палубу. Корабль был мертв. Обычного гула мощных насосов, вибрации палубы, перемигивания зеленых индикаторов — ничего этого не было. Только красный аварийный свет, выхватывающий из мрака искрящие провода и висящие с потолка панели внутренней обшивки. Температура в коридорах уже начала стремительно падать, Рик видел, как его дыхание превращается в легкие облачка белого пара.

Он миновал разгромленную кают-компанию и направился к медицинскому отсеку.

Дверь была приоткрыта. Рик остановился на пороге, тяжело прислонившись здоровым плечом к косяку.

Медотсек «Кометы» был тесным, рассчитанным на экстренную помощь одному-двум раненым, а не на полноценную реанимацию. Сейчас он казался еще меньше.

На узкой, жесткой койке у стены лежала Элизабель.

На ней больше не было ее громоздкого, бело-синего скафандра «Созвездия». Вария успела снять с нее жесткие элементы брони, оставив девушку в сером, облегающем термокостюме.

Элиза была пугающе, неестественно неподвижна. Ее грудная клетка едва заметно, очень поверхностно вздымалась — она дышала, но дыхание было таким слабым, что кардиомонитор, подключенный к ее запястью, выдавал длинные, пугающие паузы между ударами сердца. Лицо ученой было пепельно-бледным, отмытым от крови, но под глазами залегли глубокие, похожие на синяки темные тени.

Но самым страшным было не ее истощение.

Свет аварийных ламп в медотсеке не мог скрыть слабое, но отчетливое пульсирующее свечение. Оно исходило от самой Элизы.

Под ее тонкой, почти прозрачной кожей на висках и шее слабо мерцали бирюзовые всполохи. Они бежали по венам, как крошечные электрические разряды. А из-под ее плотно сомкнутых, расслабленных век пробивался тусклый, неземной бирюзовый свет.

Словно внутри ее черепной коробки всё еще горел крошечный, не погасший осколок Артефакта. Словно ее мозг, сожженный контактом с Единством, так и не вернулся в их реальность до конца, застряв одной ногой в мультивселенной.

Рядом с койкой, прямо на металлическом полу, скрестив ноги по-турецки, сидела Вария.

Ассасин Дома Ва'руун больше не выглядела как идеальная, безупречная статуя смерти. Ее матово-черный изодермический костюм был порван на коленях и локтях, покрыт густым слоем пыли, машинного масла и засохшей крови. Ее сломанная левая рука, зафиксированная грубой шиной из куска пластика и ремней, покоилась на бедре. Капюшон был откинут назад, открывая растрепанные, влажные от пота темные волосы.

Она сидела абсолютно неподвижно, не отрывая своего глубокого, обсидианового взгляда от лица спящей Элизы. В ее позе была какая-то звериная, защитная настороженность. Хищник, охраняющий своего израненного детеныша.

Рик тяжело шагнул в отсек. Звук его ботинок вывел Варию из транса.

Она медленно повернула к нему голову. В ее глазах не было привычной ледяной пустоты. Там плескалась бездонная, почти невыносимая человеческая усталость. И страх. Страх, который она никогда не испытывала в бою.

— Она не просыпается, капитан, — тихо произнесла Вария. Ее бархатистый голос звучал надтреснуто. — Я ввела ей максимальную дозу нейро-стимуляторов. Я провела протокол реанимации. Я сделала всё, чему меня учили Инквизиторы для восстановления пленных после допросов. Ничего не работает. Ее мозговые волны... они не подчиняются физиологическим нормам.

Рик подошел к койке, морщась от боли, и опустился на табурет рядом с Варией. Он посмотрел на монитор. Зеленая линия пульса была ровной, как по линейке, но невероятно медленной. Тридцать ударов в минуту. Режим гибернации.

Он осторожно, кончиками пальцев здоровой левой руки коснулся щеки Элизы.

Кожа девушки была холодной. Не просто прохладной от падения температуры на корабле, а ледяной, как поверхность астероида. И в тот момент, когда Рик дотронулся до нее, он почувствовал легкое покалывание — микроскопический разряд статического электричества, прошедший от ее кожи к его перчатке.

— Она здесь, Вария. Она жива, — хрипло сказал Рик, убирая руку. — Просто... она слишком много увидела. То, что она влила в себя в центре Армиллярия... это не предназначалось для человеческого разума. Это как попытаться загрузить базу данных всей галактики на старый ручной датапад. Система ушла в глухую защиту, чтобы не сгореть окончательно.

Вария опустила взгляд на свои измазанные в грязи руки.

Она, выросшая в жесточайшем культе, где выживал только сильнейший, где слабаков оставляли умирать в темных ямах Дазры, чтобы не тянуть отряд на дно, не могла понять того, что произошло.

— По нашим доктринам, она была балластом, — медленно, тщательно подбирая слова, произнесла Вария. — Самым слабым звеном. Она не умела стрелять. У нее сбивалось дыхание от звука выстрелов. Ее тактическая ценность в прямом бою была равна нулю. Я... я защищала ее только потому, что вы приказали, капитан. Потому что она была нужна для расшифровки. Но когда Охотник прижал нас... когда мы были обречены...

Вария подняла глаза на Рика. В них стояли невыплаканные, злые слезы бессилия перед собственной логикой.

— Почему она это сделала, Ричард? Почему она бросилась в механизм? У нее не было шансов выжить. У нее не было боевой подготовки, чтобы превозмочь боль. Она боялась всего на свете. Но она прыгнула прямо в центр этой энергии. Ради нас. Почему?

Рик долго смотрел на светящиеся из-под век глаза Элизы.

Он вспомнил молодого лейтенанта Картера на Ниире. Картер тоже боялся. Картер плакал перед вылетом. Но когда Рик пошел спасать гражданских, нарушив приказ, Картер не развернулся на базу. Он остался прикрывать его спину, зная, что умрет.

— Потому что человечность, леди-с-ножами, не измеряется способностью держать плазменный клинок или убивать за шесть секунд, — тихо ответил Рик. Его голос дрогнул, но он не стал его скрывать. — Доктрины твоего культа лгут. Выживание сильнейшего работает только до тех пор, пока ты не столкнешься с тем, кого нельзя убить из пистолета. С богом. С Охотником.

Рик повернулся к Варии и посмотрел ей прямо в глаза.

— Настоящая сила — это не отсутствие страха. Это способность действовать, когда ты до одури, до судорог напуган. Элиза была самой слабой из нас физически. Но в тот момент... она оказалась самой сильной. Она сделала то, на что у нас с тобой просто не хватило бы мужества. Она пожертвовала своим разумом, чтобы мы могли дышать. Вот почему она это сделала. Потому что мы — ее экипаж. А экипаж друг друга не бросает.

Вария слушала его, не дыша. Слова Рика ломали последние, самые прочные бастионы ее сектантского воспитания. Инквизитор Малак учил ее, что привязанность — это энтропия. Но сейчас, глядя на Рика, изломанного, истекающего кровью, но сидящего здесь, рядом с ней, и на Элизу, отдавшую себя в жертву, Вария поняла, что Малак был идиотом. Привязанность была единственным, что имело смысл в этой пустой, мертвой вселенной.

Девушка-ассасин медленно подняла свою здоровую, правую руку и аккуратно, кончиками пальцев коснулась левой руки Рика, лежащей на его колене.

В этот раз не было ни паники, ни покрасневших щек, ни судорожных попыток оправдать это "тактической необходимостью". Это было простое, тихое движение человека, которому жизненно необходимо почувствовать тепло другого человека. Рик ответил на прикосновение, переплетая свои огрубевшие, мозолистые пальцы с ее.

Они просидели так в полумраке медицинского отсека несколько минут. Двое убийц, охраняющих сон святой.

— Нам нужно забрать Келлера, — наконец хрипло нарушил тишину Рик, не выпуская ее руки. — Ему нужны антибиотики и доза морфина из этого шкафчика, иначе мы потеряем его от болевого шока.

Вария кивнула. Она отпустила его руку, собрала из медицинского ящика пару шприц-тюбиков с обезболивающим и коагулянтами, и они вместе медленно, поддерживая друг друга, пошли в сторону реакторной.

Старый механик лежал на полу из рифленого металла, привалившись спиной к теплому кожуху остывающего реактора. Он был без сознания. Его правый бок был пропитан кровью, а левое плечо, где раньше был кибер-протез, представляло собой жуткий обрубок из плоти, торчащих проводов и пластика, грубо перетянутый жгутом.

Рик опустился рядом с ним и вколол морфин прямо в здоровую ногу старика.

Келлер со стоном открыл глаза. Его взгляд был мутным, расфокусированным.

— Вэнс... мы уже в аду? — прошамкал он пересохшими губами. — Потому что тут чертовски холодно для котлов с серой.

— Мы в космосе, дед. И мы живы, — Рик криво усмехнулся, вливая ему в рот немного воды из фляги. — Как твоя рука?

— Руки нет. Фантомные боли есть. Чувствую, как чешутся механические пальцы, которых не существует. Дерьмовое чувство.

Келлер тяжело сглотнул и посмотрел на Рика, затем на Варию.

— Девчонка? Как наша мышь?

— В коме, — коротко ответил Рик. — Но она стабильна.

Келлер закрыл глаза и слабо кивнул.

— Она сделала нас всех. Утерла нос Авангарду, пиратам и Клинкам. Я должен ей выпивку. Ящики выпивки.

Старик с трудом сфокусировал взгляд на Рике.

— Вэнс. Мы пустые. Топлива нет. Тяги нет. Грави-привод мертв. Корпус держится на моей изоленте и соплях. Мы болтаемся в открытом космосе, как кусок мяса на крюке. Если нас не найдет патруль Колоний и не расстреляет Торн, мы замерзнем насмерть через пару дней, когда сядут батареи. Ты это понимаешь?

— Я знаю, — Рик медленно поднялся, опираясь о стену.

Он отцепил от пояса свой наручный датапад. Экран был треснут, но всё еще работал. Рик нажал кнопку воспроизведения.

В тишине холодной реакторной раздался голос.

Это не был испуганный, срывающийся голосок Элизабель. Это был множественный, резонирующий, вибрирующий тембр самого Единства, записанный через ее голосовые связки в тот момент, когда она коснулась Армиллярия в Храме.

«Вектор... Омега... Тангенс... Три... Ноль... Восемь... Сириус... Фаза сдвига... Дельта...»

Келлер и Вария замерли, слушая эти потусторонние, квантовые координаты. Каждая произнесенная цифра словно эхом отдавалась в костях.

— Она продиктовала нам адрес, — Рик выключил запись. В его глазах отражался красный свет аварийных ламп. — Точные координаты Единства. Центра мультивселенной. Того самого места, куда тысячелетиями стремились Охотник и Эмиссар.

— И где это? — хрипло спросил Келлер, пытаясь приподняться. — На краю галактики? В черной дыре?

Рик посмотрел на него. Его губы сжались в жесткую, бескровную линию.

— Вы все знаете эти координаты, дед. Мы проходили их на уроках астронавигации в самом начале Академии. Это не край вселенной. Это ее центр. Для нас.

Рик перевел взгляд на Варию.

— Система Сол. Третья планета от Солнца.

В реакторной повисла тишина. Келлер перестал дышать. Вария нахмурилась, пытаясь осознать масштаб сказанного.

— Земля? — недоверчиво прошептал Келлер. — Ты хочешь сказать, что центр мультивселенной, ворота в божественность... находятся на Земле?! Но Земля мертва! Там ничего нет! Ни атмосферы, ни магнитосферы. Только серый песок и радиация! Это гигантское, радиоактивное кладбище!

— Именно поэтому никто никогда не искал там, — жестко констатировал Рик. — Идеальный тайник. Идеальное место, чтобы спрятать главную тайну мироздания. Прямо под носом у всего человечества.

Рик подошел к иллюминатору реакторной. За толстым, покрытым копотью стеклом мерцали холодные звезды.

— Мы находимся на границе системы Сол, Келлер. Мы прыгнули вслепую, но нас выбросило близко. У нас нет топлива, чтобы улететь в другие системы. Но его хватит, чтобы на резервных маневровых двигателях, используя гравитационные маневры вокруг планет, дотащиться до земной орбиты.

— И что потом, капитан? — Вария подошла к нему, встав рядом и глядя в космос. — Охотник не мертв. Он просто выброшен из нашей реальности. Он вернется. Эмиссар тоже знает, где мы. А если Багровый Флот расшифровал данные того диверсанта... они все стянут свои силы туда.

— Я знаю, — Рик не отрывал взгляда от звезд. В его голосе звучала ледяная, фатальная решимость человека, который принял свою судьбу. — На Земле соберется вся мразь этой вселенной. Пираты Дельгадо. Флот Торна. Корабли Звезднорожденных. Они устроят там Армагеддон ради того, чтобы забрать наши Артефакты и пройти в Единство.

Он повернул голову к Варии, затем посмотрел на Келлера.

— Но у них нет координат. У них нет ключа, который Элиза выжгла в своем разуме. Им нужен наш корабль. И мы дадим им его.

— Мы полетим прямо в центр этой мясорубки? На умирающем корыте, без оружия и щитов? — Келлер издал хриплый смешок. — Счастливчик, ты всегда был сумасшедшим ублюдком. Мне это нравится.

— У нас есть план, дед. У нас есть тайна гибели Земли, которую мы должны раскрыть на лунной базе «Нова Галактик», чтобы починить мозг Элизы. И у нас есть Артефакты в трюме. Мы соберем Армиллярий прямо здесь, на борту «Кометы». Мы зажжем маяк. Мы заставим их всех прийти к нам. А потом... мы прорвемся сквозь них.

Рик Вэнс, списанный пилот, дезертир, капитан ржавого судна, посмотрел на свою команду. На изломанных, кровоточащих, но не сломленных людей.

— Пора заканчивать эту игру в прятки. Пусть боги и пираты готовятся. Экипаж «Ржавой Кометы» возвращается домой. И мы привезем им ад.

Глава 68: Кома

Звук кардиомонитора в тесном медицинском отсеке «Ржавой Кометы» сводил с ума.

Он не был похож на ровный, размеренный, успокаивающий писк, который обычно показывают в голо-фильмах про корпоративные госпитали Новой Атлантиды. Это была хаотичная, рваная, истеричная морзянка. Тонкий электронный визг то срывался в бешеную барабанную дробь, выдавая двести ударов в минуту, то внезапно, заставляя сердце Рика останавливаться вместе с ним, обрывался на долгие, пугающие пять-семь секунд абсолютной тишины, чтобы затем снова взорваться стаккато.

Рик Вэнс сидел на металлическом полу, привалившись спиной к холодной переборке, подтянув к груди здоровое левое колено. Его правая рука, превратившаяся в сплошной, пульсирующий комок обожженного мяса и затвердевшей био-пены, безвольно лежала вдоль туловища.

Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что происходило в его голове.

Он смотрел на свои руки. Грязные, покрытые мозолями, запекшейся кровью и въевшейся в поры машинной смазкой. А затем, стоило ему только моргнуть, эти руки менялись. Они покрывались тысячелетними, белесыми шрамами. На них появлялись тяжелые, матово-черные бронированные перчатки Охотника.

«Ты всегда проигрываешь, Рики. В миллионах реальностей ты — кусок дерьма...» Голос Охотника, его собственный, хриплый, прокуренный голос, но лишенный малейших проблесков человечности, эхом метался внутри черепной коробки. Рик закрыл глаза, но это не помогло. В темноте под веками он снова и снова видел это лицо. Свое лицо. Серое, как пергамент, с мертвыми, черными безднами вместо глаз. Лицо существа, которое вырезало целые флотилии, не моргнув и глазом. Существа, которое перешагивало через трупы своих друзей ради еще одной крупицы власти.

«Я — это он, — билась в висках лихорадочная, токсичная мысль. — Это не монстр из другой галактики. Это не чужой. Это логический финал того, кто я есть. Эгоистичный ублюдок, который всегда выживает за счет других. Я выжил на Ниире, а Картер сгорел. Я выжил в Храме... а они...»

Рик открыл глаза и посмотрел на медицинскую койку.

Элизабель умирала. И этот процесс не имел ничего общего с привычной, понятной человеческой смертью от потери крови или остановки дыхания. Ее убивала вселенная, которую Рик сам же и впихнул в ее хрупкий, не предназначенный для этого разум.

Она лежала на спине, выгнувшись в неестественной, жесткой дуге. Ее тело сводило мелкой, непрерывной судорогой. Термокостюм насквозь промок от ледяного пота. Кожа ученой, всегда такая бледная и чистая, сейчас приобрела пугающий, полупрозрачный оттенок. И под этой кожей, вдоль яремных вен на шее, на висках, на внутренней стороне запястий, непрерывно, как миниатюрные молнии, бежали яркие, бирюзовые разряды чистой квантовой энергии.

Сквозь плотно сомкнутые, напряженные веки пробивался тусклый свет, словно кто-то вставил ей в глазницы два крошечных, радиоактивных Артефакта. Воздух вокруг ее головы заметно, физически осязаемо дрожал от жара, искажая перспективу, как над раскаленным асфальтом в полдень.

— Температура ядра головного мозга субъекта достигла отметки в сорок две и шесть десятых градуса по Цельсию, — голос ВАСКО-77, стоящего у изголовья койки, звучал еще более безжизненно, чем обычно, из-за поврежденных динамиков. — Синаптические связи распадаются. Наблюдается каскадный нейронный перегрев. Белки в тканях коры головного мозга начинают коагулировать. Расчетное время до необратимой гибели центральной нервной системы — менее четырех минут.

— Заткнись, жестянка! Не стой над душой! — прорычал Келлер.

Старый механик, сам находившийся в полушаге от смерти, стоял на коленях у левого края койки. Его культя, туго перетянутая жгутом, кровоточила, пачкая пол, но старик игнорировал это. Он действовал здоровой правой рукой с бешеной, отчаянной скоростью.

— Вария! Еще куб «Скволла» и двойную дозу синтетического адреналина! Прямо в центральную вену! Мы должны заставить ее сердце качать кровь быстрее, чтобы сбрасывать тепло от мозга! — Келлер выхватил из аптечки скальпель и без колебаний распорол рукав термокостюма Элизы, обнажая ее бледную руку, испещренную светящимися бирюзовыми прожилками.

Вария находилась по другую сторону койки.

Девушка-ассасин, идеальное орудие Дома Ва'руун, была воплощением загнанного в угол, отчаявшегося человека. Ее левая рука была намертво прибинтована к груди — перелом оказался сложным, оскольчатым. Она работала одной правой. Ее лицо, перемазанное сажей и чужой кровью, было искажено неприкрытым, обнаженным страхом. В ее обсидиановых глазах металась паника.

Она зубами сорвала пластиковый колпачок со шприц-тюбика с адреналином и с размаху, не целясь, но благодаря мышечной памяти всадив иглу точно в вену на сгибе локтя Элизы, вдавила поршень.

Элизабель дернулась. Из ее приоткрытого рта вырвался не крик, а жуткий, скрежещущий, синтетический звук помех. Звук работающего Армиллярия. Ее спина выгнулась еще сильнее, отрываясь от матраса.

— Пульс двести сорок ударов в минуту. Остановка сердца неизбежна через... — начал ВАСКО.

— Я СКАЗАЛ ЗАТКНИСЬ! — Келлер здоровой рукой с силой швырнул пустой металлический лоток в робота, оставив на его корпусе вмятину.

Старик повернулся к Варии.

— Фармакология не работает! — хрипел Келлер, утирая пот, заливающий глаза. — Это не лихорадка, девочка! Это чистая, долбаная физика! Ее мозг сейчас — это перегруженный термоядерный реактор. Артефакты закачали в нее терабайты данных, и процессор плавится, потому что у него нет системы охлаждения! Адреналин только разгоняет топку! Нам нужно физически отвести тепло от черепа, иначе она сварится изнутри!

Вария лихорадочно оглядела тесный медотсек.

— Крио-пакеты из аптечки?

— Слишком медленно! Они не справятся с такой температурой! Нам нужен жидкий азот! Промышленный хладагент!

Келлер обернулся к Рику, который всё так же сидел на полу, глядя в пустоту.

— Вэнс! Очнись, мать твою! Капитан! — Келлер ударил кулаком по металлическому каркасу койки так, что звон разнесся по кораблю. — Мне нужен доступ к магистрали контура охлаждения грави-привода! Труба проходит прямо под палубой медотсека!

Рик вздрогнул, медленно поднимая мутный взгляд на старика.

— Грави-привод мертв, Келлер... Магистраль пуста. Вария сбросила весь азот и пену в атмосферу Олимпа... мы сухие... — прошептал Рик. Голос звучал тускло, как у человека, который уже сдался.

Он посмотрел на Элизу. Это он притащил ее на Марс. Это он взял контракт. Это он не смог убить Охотника, заставив ее шагнуть в механизм. Охотник был прав. Балласт сгорел.

— Врешь! Ты сам знаешь, что врешь! — Келлер, превозмогая боль, подполз к Рику и здоровой рукой схватил его за воротник, грубо встряхивая. — В буферном контуре "Деймоса" всегда остается резервная заначка! Десять литров сверхтекучего гелия и азота, запертых аварийным клапаном на случай пробития основы! Вспомни академию, Счастливчик! Вспомни чертежи этой посудины! Клапан прямо под нами! Вскрой палубу!

Рик смотрел на искаженное болью лицо Келлера. На старика, который потерял руку, но отказывался сдаваться. На Варию, которая одной рукой судорожно обтирала раскаленное, светящееся лицо Элизы влажными бинтами, шепча какие-то слова, в которых угадывались отголоски молитв Великому Змею — молитв не о смерти, а о жизни.

Они не сдались. Они всё еще боролись.

Слова Охотника в голове Рика пошатнулись, столкнувшись с реальностью. «Я не он, — внезапно, с кристальной, пронзительной ясностью понял Рик. — Я не шагну в Единство, оставив их трупы позади. Если она умрет, я сдохну вместе с ней здесь».

Рик с рычанием оперся левой рукой о стену и поднялся на ноги. Апатия испарилась, выжженная яростью на самого себя.

Он выхватил из ножен на поясе свой тяжелый, тактический нож. Опустился на колени в центре медотсека, прямо над техническим швом в металлических плитах палубы. Правая рука не работала, поэтому он использовал массу всего тела, всадив лезвие ножа в щель между плитами левой рукой.

— Давай... давай, кусок ржавчины! — Рик навалился на рукоять, используя ее как рычаг.

Металл заскрежетал. Зажимы, не смазывавшиеся десятилетиями, поддались со скрипом. Рик отбросил нож и, подцепив край плиты пальцами левой руки, с нечеловеческим рывком откинул ее в сторону.

Под палубой, в узком, пыльном техническом колодце, тускло блестела толстая труба резервного охлаждающего контура, покрытая слоем белого инея даже в выключенном состоянии. На трубе виднелся массивный вентиль аварийного сброса.

— Нашел! — крикнул Рик.

— Отлично! Вария, шланг от дыхательного аппарата! Отрежь маску! — командовал Келлер, его глаза горели сумасшедшим светом инженера, решающего невыполнимую задачу.

Девушка-ассасин мгновенно схватила висящий над койкой гофрированный силиконовый шланг кислородного аппарата и отсекла маску хирургическим скальпелем.

— Рик, натягивай конец шланга прямо на вентиль! Затяни пластиковой стяжкой, чтобы не сорвало давлением! — Келлер подполз к краю койки, выхватывая второй конец шланга из рук Варии. — Теперь слушайте меня оба! Сверхтекучий хладагент из буфера имеет температуру минус двести шестьдесят градусов! Если мы польем его прямо на нее, мы вызовем криогенный некроз тканей. Кожа и череп просто треснут, как стекло в кипятке!

Келлер здоровыми зубами разорвал упаковку спасательного термоодеяла из майларовой фольги.

— Мы сделаем термоинтерфейс! Вария, обмотай фольгой ее голову и шею! Плотно, в несколько слоев! Фольга распределит холод, не даст ему ударить точечно, а шланг мы пропустим между слоями, как спираль в радиаторе!

Вария действовала с грацией и точностью, которой завидовали бы лучшие хирурги. Одной правой рукой она обернула золотисто-серебристую пленку вокруг раскаленной головы Элизы, оставив открытым только лицо для дыхания. Келлер просунул конец разрезанного шланга в этот блестящий кокон, обвив его вокруг шеи и затылка ученой.

— Готово! — выдохнула Вария, прижимая фольгу рукой, чтобы она не размоталась.

Элизабель в этот момент забилась в жесточайшем приступе конвульсий. Бирюзовое свечение пробилось даже сквозь слои майлара. Из ее приоткрытого рта вырвался тонкий, неестественный писк. Кардиомонитор выдал ровный, непрерывный звуковой сигнал. Линия пульса превратилась в прямую черту. Фибрилляция желудочков, вызванная отказом ствола мозга.

— Вэнс! ПУСКАЙ! — заорал Келлер так, что на шее старика вздулись вены.

Рик, стоя на коленях у открытого люка, вцепился левой рукой в замерзший вентиль аварийного сброса. Металл обжег кожу сквозь перчатку.

Он рванул вентиль против часовой стрелки.

Клапан с оглушительным, яростным шипением поддался. Из магистрали, находившейся под давлением, в гофрированный шланг ударил поток сверххолодного хладагента.

Шланг в руках Келлера мгновенно покрылся коркой толстого белого льда, став твердым как палка. Густой, стелющийся по полу белый пар жидкого азота начал заполнять медотсек, скрывая ботинки Рика и оседая инеем на приборных панелях. Температура в комнате упала на пятнадцать градусов за секунду.

Хладагент, вырвавшись из шланга внутри фольгированного кокона на голове Элизы, ударил по термозащите. Разница температур была колоссальной. Раздался звук, похожий на брошенный на раскаленную сковороду лед.

— Держи ее! — крикнул Келлер Варии.

Вария навалилась всем своим весом, прижимая бьющееся в агонии тело ученой к койке. Термоодеяло задымилось белым паром. Криогенный холод встретился с квантовым перегревом.

Рик с ужасом смотрел на монитор. Прямая зеленая линия. Непрерывный писк.

— Не работает... Келлер, она уходит! — Рик почувствовал, как сердце обрывается и падает куда-то в желудок.

— Рано! Жди! Термодинамика не работает мгновенно! — прорычал механик, не отпуская заледеневший шланг, хотя его пальцы уже побелели от обморожения.

Секунда. Вторая. Третья. Для Рика они растянулись в годы. В эти три секунды он прожил тысячи жизней Охотника, и в каждой из них Элиза умирала на этом столе, а он стоял рядом, не в силах ничего изменить.

А затем...

Пип. Монитор издал короткий, слабый звук. Прямая линия дрогнула, выдав кривой, неуверенный всплеск.

Пип... Пип-пип.

— Есть синусоидальный ритм! Сердце заводится! — Вария выдохнула так резко, словно сама не дышала всё это время.

Бирюзовое свечение, пробивающееся сквозь фольгу и вены на шее Элизы, начало медленно, неохотно тускнеть. Искусственный, радикальный холод делал свое дело. Он отводил колоссальную избыточную энергию от перегруженных синапсов головного мозга в окружающую среду, не давая им расплавиться окончательно.

Судороги стали слабее, а затем и вовсе прекратились. Тело Элизы обмякло, тяжело осев на матрас.

— Температура ядра головного мозга снижается. Тридцать восемь градусов... тридцать семь... Входит в пределы биологической нормы, — сообщил ВАСКО. — Мозговые волны стабилизировались на дельта-ритме. Субъект перешел в состояние глубокой комы.

Рик медленно, дрожащей рукой перекрыл вентиль в полу. Шипение хладагента прекратилось.

Келлер отбросил заледеневший шланг, который со стуком разбился об пол, как стеклянный, и бессильно привалился к стенке, закрыв лицо грязной, обмороженной ладонью. Его плечи тряслись — то ли от беззвучного смеха, то ли от рыданий.

Вария аккуратно, кончиками пальцев раздвинула края термоодеяла. Лицо Элизы всё еще было бледным, но оно больше не светилось. Ее дыхание стало ровным, глубоким и размеренным. Она была жива. Глубоко, неестественно спала, запертая в ловушке собственного измененного разума, но биологическая смерть отступила.

В медотсеке наступила тишина, прерываемая лишь мерным, успокаивающим писком кардиомонитора и шипением оседающего белого пара.

Рик поднялся с колен. Он подошел к койке, тяжело опираясь на металлическую спинку.

Он смотрел на закрытые глаза Элизы. Под тонкими веками больше не было бирюзового света. Только глубокие тени.

Вария сидела на краю койки, не отрывая взгляда от лица ученой. Она осторожно поправила прядь каштановых волос, прилипшую к потному лбу Элизы. Это было простое, абсолютно человеческое движение, лишенное всякой тактической необходимости. Инквизитор Малак бы счел это ересью. Варии было плевать.

— Мы стабилизировали сосуд, — тихо произнесла Вария, ее голос был хриплым от перенесенного стресса. — Но мы не решили проблему. Ее разум... он всё еще не здесь. Я видела подобное у фанатиков в Темпле, которые принимали критические дозы нейротоксина "Дыхание Змея", пытаясь напрямую поговорить с божеством. Никто из них не возвращался. Мозг замыкается в петле.

Рик перевел взгляд на Варию. Девушка-ассасин выглядела так же изломано, как и он сам. Черный костюм в пыли и крови, сломанная рука прижата к груди, бледное лицо перемазано грязью.

— Она не фанатик, — жестко сказал Рик. — Она ученый. И она вернется.

Рик повернулся и тяжело опустился на табурет рядом с Келлером. Старик отнял руку от лица и посмотрел на Рика одним, уставшим, выцветшим глазом.

— Мы вытащили ее с того света, Счастливчик, — прохрипел Келлер, доставая из кармана комбинезона помятую, измазанную в крови сигару, но даже не пытаясь ее прикурить. — И что теперь? Мы болтаемся на краю системы Сол. Топлива кот наплакал. Реактор фонит. У меня нет руки, у тебя нет руки. Девочка в коме.

Старик криво усмехнулся.

— Знаешь, я почти рад, что Багровый Флот и Торн сейчас рыщут по всей галактике в поисках нас. Потому что, если бы мы сами попытались долететь до ближайшего дока на этом мусоре, мы бы умерли от старости.

Рик откинулся назад, глядя в металлический потолок. Боль от ожога на ключице вернулась с новой силой, пульсируя в такт сердцу. Но разум был кристально чист.

Он больше не был сломлен. Видение Охотника, которое парализовало его в Храме, теперь вызывало лишь холодную, расчетливую злость.

— Келлер. Вария, — Рик произнес это негромко, но в его голосе прозвучала та самая сталь, за которую солдаты Авангарда шли за своими командирами в ад.

Он наклонился вперед, глядя на двух своих израненных, искалеченных, но абсолютно преданных товарищей.

— Охотник снял шлем там, в Храме.

Вария замерла. Келлер перестал жевать потухшую сигару. Они оба помнили, как Вария сбила с бессмертного его матово-черную маску, прежде чем гравитация швырнула ее на стену. Но ни один из них не успел разглядеть лица.

— И кто там был? — тихо спросил Келлер. — Какой-то древний пришелец? Бог?

— Там был я, — Рик посмотрел старику прямо в глаза. — Седой. Испещренный шрамами. С мертвыми глазами. Но это был я. Ричард Вэнс. Из какой-то другой, параллельной вселенной.

Келлер медленно вытащил сигару изо рта. Его лицо вытянулось в абсолютном, неподдельном шоке. Вария подалась вперед, ее обсидиановые глаза расширились. Мозг ассасина, привыкший к четкой логике, отказывался обрабатывать этот парадокс.

— Он сказал мне, — продолжил Рик, и его голос звучал ровно, как зачитываемый приговор, — что в миллионах вселенных я — неудачник. Что я либо спиваюсь в канаве на Неоне, либо меня убивают пираты на Вектере. Что я всегда умираю, потому что тащу за собой балласт. Людей, к которым привязываюсь.

Рик посмотрел на сломанную руку Варии. Затем на обрубок Келлера. На кому Элизы.

— Он сказал, что единственный способ войти в Единство и обрести силу — это стать Охотником. Отбросить всех. Перешагнуть через трупы своей команды. Использовать их как щит и идти дальше одному. Раз за разом. Тысячелетиями.

В медотсеке повисла густая, тяжелая тишина. Никто не произносил ни слова. Слышно было только мерное шипение остатков белого пара от хладагента.

Вария смотрела на Рика. Она понимала логику Охотника. Это была логика Инквизитора Малака. Логика Дома Ва'руун. Абсолютный, стерильный эгоизм во имя высшей цели. Именно так из людей делали чудовищ. И она видела, как эта мысль отравила Рика в Храме.

Келлер первым нарушил тишину.

Старый, прожженный войной механик, переживший ад Нииры и пытки Багрового Флота, издал короткий, сухой смешок. Затем смешок перешел в хриплый, искренний смех, от которого старик схватился за пробитый бок.

— Дед, ты чего? Морфин в голову ударил? — Рик нахмурился, не понимая реакции.

— Я смеюсь над тем, какой же этот твой "божественный двойник" пафосный, тупой кусок космического мусора, — Келлер отсмеялся, вытер слезы здоровой рукой и ткнул сигарой в сторону Рика.

Его выцветший глаз горел яростным, насмешливым огнем.

— Слушай меня, Счастливчик. Мне плевать, что там вещал этот ублюдок из параллельной вселенной. Может, в миллионах других миров ты действительно спился или бросил своих. Но знаешь что?

Келлер тяжело, с кряхтением поднялся на ноги, опираясь о стену.

— В этой конкретной, гребаной, грязной вселенной ты вернулся за мной в реакторную на Вектере. Ты подставился под лазер ради Варии на Марсе. Ты полез в зубы к Охотнику, чтобы защитить Элизу в Храме.

Келлер подошел к Рику и ткнул его пальцем здоровой руки прямо в грудь, в то место, где под броней билось сердце.

— Если ты в миллионах миров — трусливый кусок дерьма, то я безмерно счастлив, что родился именно в этой реальности. Потому что в нашей реальности ты — наш капитан. И мы не твой балласт, Рики. Мы — твой двигатель. Без нас ты бы и с Вектеры не взлетел.

Вария медленно, грациозно, несмотря на боль, поднялась с края койки. Она подошла к Рику с другой стороны.

Она не стала произносить длинных речей. Это было не в ее стиле. Она просто посмотрела в его глаза, и в ее взгляде Рик увидел абсолютную, непоколебимую веру. Веру не в Великого Змея, не в Единство, а в него. В человека, который сидел перед ней.

— Мы сломали его логику в Храме, капитан, — тихо, но твердо произнесла Вария. — Он дрался один. А мы дрались вместе. И мы выжили. Он не вы божественный, Ричард. Он — просто ошибка, которую нам предстоит исправить.

Рик смотрел на них. На старого инвалида с сигарой. На девушку-ассасина, предавшую свой культ. На спящую ученую, отдавшую разум ради их спасения.

Слова Охотника в голове Рика, этот ядовитый, разрушающий шепот, наконец-то замолкли навсегда. Их смыло осознанием того, что он больше никогда, ни в одной вселенной не будет одинок. Охотник был силен, потому что ему нечего было терять. Рик был сильнее, потому что ему было за кого умирать.

Рик Вэнс глубоко, полной грудью вдохнул пропитанный озоном воздух «Кометы». Он медленно, опираясь на плечо Келлера, поднялся на ноги. Боль в правой руке никуда не делась, но спина выпрямилась.

Лицо капитана Вэнса потеряло выражение загнанной жертвы. На нем появилась жесткая, холодная и абсолютно безжалостная улыбка человека, который только что принял решение сжечь галактику дотла, если это потребуется для спасения своей семьи.

— ВАСКО, — голос Рика эхом разнесся по пустым коридорам корабля.

— Слушаю, капитан, — отозвался робот по интеркому из рубки.

— Переводи всё резервное питание на маневровые трастеры. Рассчитай баллистическую траекторию дрейфа, используя гравитационное притяжение Юпитера и Марса для разгона. Мы идем на Землю.

Рик обвел взглядом Варию и Келлера.

— Мы починим корабль из того мусора, что найдем на орбите. Мы раскопаем Лунную базу "Нова Галактик", найдем дневники Айзы и способ вытащить Элизу из комы. А потом... потом мы соберем этот чертов Армиллярий прямо здесь, в нашем трюме.

Глаза Рика горели яростным, непреклонным огнем.

— Мы зажжем маяк. Мы не будем от них бегать. Мы заставим Багровый Флот, легавых Торна и всех Звезднорожденных, которые только есть в мультивселенной, прийти к нам на орбиту мертвой Земли. И мы покажем им всем, что бывает, когда они пытаются тронуть мой экипаж.

Рик Вэнс поправил воротник прожженного скафандра.

— Погнали, ребята. Пора заканчивать эту игру.

Глава 69: Диверсия

Смерть в глубоком космосе редко заявляет о себе грохотом взрывов или воем корабельных сирен. Чаще всего она приходит тихо, вкрадчиво, просачиваясь сквозь микроскопические трещины в обшивке или прячась в монотонном гуле систем жизнеобеспечения.

Рик Вэнс сидел на металлическом полу медицинского отсека, привалившись спиной к переборке. Глаза слипались. Адреналиновый шторм, который помог им вырваться из гравитационного ада Олимпа-IX, окончательно утих, оставив после себя лишь выжженную пустошь внутри и тело, которое ощущалось как один сплошной, пульсирующий синяк. Правая рука, закованная в жесткий панцирь био-пены, тяжело ныла.

Напротив, уронив голову на грудь, сидела Вария. Девушка-ассасин, способная не спать сутками во время боевых операций, сейчас выглядела так, словно из нее вытащили внутренний стержень. Ее дыхание было ровным, но поверхностным. На койке мерно пищал кардиомонитор Элизы, погруженной в кому. В соседнем отсеке, под гул работающего на холостых оборотах реактора, забылся тяжелым, болезненным сном старик Келлер.

Они были в безопасности. Они были в подпространстве, на пути к мертвой Земле. Они победили.

Так думал Рик, пока не сделал очередной, глубокий вдох.

Воздух на «Ржавой Комете» всегда был мерзким. Он пах озоном, старой резиной, немытыми телами и перегоревшим машинным маслом. Но сейчас, сквозь этот привычный, индустриальный букет, в ноздри Рика проник новый, абсолютно чужеродный запах.

Он был сладковатым. Приторным. Похожим на запах перезревших, начинающих гнить фруктов, смешанным с резким, металлическим оттенком старой меди и чем-то неуловимо пряным, от чего на корне языка появлялся холодок.

Рик нахмурился, тяжело приподнимая голову.

— ВАСКО... — хрипло позвал он. — У нас в гидропонике что-то сгнило? Фильтры опять забились?

Ответа от робота не последовало. Только статический треск в интеркоме.

Внезапно Вария резко, судорожно вскинула голову. Ее глаза-обсидианы, еще секунду назад полузакрытые от усталости, распахнулись так широко, что стала видна белая склера. Она шумно, по-звериному втянула воздух носом.

Весь ее облик преобразился в долю секунды. Изможденная, раненая девушка исчезла. На ее место вернулась абсолютная, первобытная машина для убийств, но сейчас эта машина была скована чем-то, чего Рик никогда раньше в ней не видел.

Животным, парализующим ужасом.

— Капитан... — голос Варии дрогнул. Она попыталась вскочить на ноги, но пошатнулась, схватившись здоровой рукой за край койки Элизы. — Не дышите. Задержите дыхание. Немедленно!

— Какого черта, леди-с-ножами? Что происходит? — Рик попытался подняться, опираясь на левую руку, но внезапно почувствовал, как комната перед глазами слегка качнулась. Стены медотсека словно вытянулись, исказив перспективу.

— Это «Дыхание Змея», — прошептала Вария, с ужасом глядя на вентиляционную решетку под потолком, из которой едва заметными, сизыми струйками сочился газ. — Он... он закинул гранату. В шлюз. Перед тем как Храм разрушился. Охотник оставил нам подарок.

Рик похолодел. Он помнил этот газ. На мертвом крейсере Рейнджеров ССЗ они уже сталкивались с остаточными следами этого вещества, когда нашли растерзанный экипаж.

«Дыхание Змея» не было обычным ядом, убивающим через удушье. Это был синтетический, боевой нейротоксин-галлюциноген, разработанный фанатичными химиками Дома Ва'руун. В малых дозах культ использовал его для введения адептов в религиозный транс во время посвящения в Темпле. В концентрированных, боевых дозах газ воздействовал напрямую на амигдалу и гиппокамп, вытаскивая из подсознания жертвы самые глубокие, самые страшные и подавленные кошмары, заставляя мозг переживать их наяву с абсолютной, пугающей реалистичностью. Человек просто сходил с ума от ужаса, разрывая себя или своих товарищей на куски, прежде чем его сердце останавливалось от нейронного шока.

— Анализ состава атмосферы... — динамик в коридоре наконец ожил. Голос ВАСКО двоился. — Фиксирую критическое повышение уровня сложного психоактивного алкалоида в главной вентиляционной магистрали. Источник: магистраль воздухозаборника грузового шлюза. Химические скрубберы системы жизнеобеспечения не справляются. Молекулярная структура токсина игнорирует стандартные угольные фильтры. Заражение палуб: тридцать процентов. Расчетное время до достижения летальной, психогенной концентрации во всех жилых отсеках — шесть минут.

— Выруби циркуляцию! Закрой заслонки! — заорал Рик, бросаясь к настенной панели управления.

Его пальцы заскользили по экрану. Панель мигнула красным.

— Негативно, капитан, — бесстрастно сообщил робот. — Механические заслонки вентиляционной системы повреждены из-за экстремальных перепадов давления во время атмосферного апвеллинга на Олимп-IX. Электроприводы заклинило в открытом положении. Газ распространяется по всему кораблю естественной конвекцией.

— Шлемы! Надеваем скафандры! — Рик развернулся к Варии.

Она стояла, прислонившись к стене, и тяжело дышала.

— Бесполезно, капитан, — тихо, обреченно произнесла она. — Токсин Ва'руун. Он имеет трансдермальные свойства. Он впитывается через слизистые оболочки глаз и микропоры кожи. Скафандры без полной, предварительной химической герметизации в шлюзе нас не спасут.

— И что нам делать?! Ждать, пока мы начнем резать друг друга?! — Рик почувствовал, как сердце забилось быстрее. Адреналин, смешанный с первыми, тонкими эффектами газа, начал разгонять кровь.

Края поля зрения потемнели. Писк кардиомонитора Элизы вдруг показался ему невыносимо громким, похожим на звук капающей на металл крови. На мгновение ему показалось, что лампы на потолке медотсека превратились во вспышки плазменных взрывов.

— Ручной сброс, — Вария с трудом сглотнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Ее зрачки уже начали неестественно расширяться. — В центральном коллекторе жизнеобеспечения... есть аварийные химические картриджи с нейтрализующей пеной. Они автономны. Если активировать их вручную, пена заполнит вентиляцию и свяжет молекулы газа.

— Где этот коллектор?

— Магистраль над грузовым трюмом. Узел гашения. Но к нему нет доступа из коридоров. Заслонки заклинило. Туда можно добраться только изнутри. Через саму систему вентиляционных шахт.

Рик посмотрел на узкую, зарешеченную квадратную дыру под потолком, из которой струился сладковатый сизый туман. Размеры шахты едва превышали метр в ширину.

— ВАСКО туда не пролезет. Келлер не очнется. Значит, мы, — Рик стиснул зубы, сдирая с себя остатки разбитого бронежилета скафандра, чтобы уменьшить габариты плеч. — Идем.

— Ричард... — Вария схватила его за левую руку. Ее пальцы были ледяными и влажными. — Вы не понимаете. Концентрация газа в самой шахте будет абсолютной. Это чистый источник. Как только мы залезем туда... мы больше не сможем контролировать свой разум. Кошмары станут реальностью. Инквизиторы использовали это как высшую меру пыток. Многие выкалывали себе глаза, чтобы не видеть того, что показывает им газ. Мы можем не дойти. Мы можем убить друг друга в этой трубе.

— У нас нет выбора, леди-с-ножами. Если мы останемся здесь, мы сдохнем. Если мы полезем туда — у нас есть шанс.

Рик наклонился и здоровой левой рукой вытащил из ножен на бедре Варии её тяжелый боевой нож, а свой пистолет «Кракен» бросил на пол.

— Никакого огнестрела. И никаких плазменных клинков. Если у нас поедет крыша, мы не должны прострелить обшивку или друг друга.

Он пододвинул металлический ящик, встал на него и, морщась от раздирающей боли в правой ключице, здоровой левой рукой вырвал вентиляционную решетку из пазов.

Из темного зева шахты ему в лицо ударило густое, концентрированное облако сладковатого газа. Рик рефлекторно закашлялся. Горло обожгло холодом. Мир перед глазами мгновенно, с тошнотворным рывком поплыл.

Он подтянулся, забросил ноги внутрь и оказался в тесном, пыльном, металлическом кишке, пронизывающем корабль.

— За мной! — крикнул он вниз.

Вария, превозмогая боль в сломанной, примотанной к груди руке, неуклюже забралась следом.

Они поползли.

Вентиляционная шахта «Ржавой Кометы» была классическим образцом уродливого корпоративного дизайна. Тесная, ржавая, с торчащими внутрь острыми саморезами и покрытая многолетним слоем серой пыли, смешанной с мазутом. Тусклые, красные светодиоды аварийной подсветки мерцали где-то впереди, отбрасывая длинные, дерганые тени.

Рик полз вперед, отталкиваясь ногами и подтягиваясь только на левой руке. Его правая рука, замурованная в био-пену, бесполезно волочилась по ребристому металлу, отдавая тупой болью.

Первая минута прошла в напряженном молчании. Было слышно только их тяжелое, хриплое дыхание и скрип одежды о металл.

А затем газ начал действовать по-настоящему.

Сладкий вкус на языке внезапно сменился вкусом ржавчины и пепла. Красный аварийный свет светодиодов начал выцветать, тускнеть, пока не превратился в холодное, серое, мертвое сияние.

Рик моргнул.

Вентиляционная труба перед ним больше не была круглой и металлической. Металл покрылся склизкой, влажной грязью. Узкие стенки раздвинулись, превратившись в высокие, осыпающиеся склоны вырытой в красной глине траншеи.

Сверху больше не было потолка. Там бушевало небо, затянутое густым, черным дымом. С неба непрерывным потоком лил едкий, кислотный дождь.

Ниира.

«Нет... нет, это просто газ. Это химия. Сосредоточься», — Рик зажмурился, мотая головой, но когда открыл глаза, ничего не изменилось. Он физически чувствовал, как грязь траншеи забивается ему под ногти. Он слышал отдаленный, глухой грохот тяжелой артиллерии Содружества Свободных Звезд.

Он полз не по кораблю. Он снова был там, на передовой.

Внезапно из грязи перед ним, прямо из стены траншеи, вырвалась рука.

Обугленная, покрытая спекшейся кровью и лопнувшими волдырями ожогов рука в перчатке пилота Авангарда. Пальцы мертвой хваткой вцепились в запястье Рика.

— Ты бросил нас, Счастливчик...

Из грязи медленно поднялась голова. Лицевой щиток шлема был расплавлен. Внутри, в месиве сожженной плазмой плоти, горели два полных абсолютной, всепоглощающей ненависти человеческих глаза.

Лейтенант Картер.

— Картер... я... я должен был спасти гражданских... — прохрипел Рик, пытаясь вырвать свою руку. Его сердце забилось в паническом, неконтролируемом ритме. Логика отключилась. Газ блокировал центры рационального мышления, оставляя только чистую, рафинированную эмоцию.

— Ты спас их, чтобы почувствовать себя героем! — проревел обгоревший труп Картера, подтягиваясь ближе. Из его рта, вместо слов, вырывались клубы радиоактивного дыма. — А мы сгорели заживо! Ты оставил мой фланг открытым! Ты трус, Ричард! Ты всегда был трусом! И теперь ты тащишь в могилу других!

Мертвец рванулся вперед, обнажая обугленные зубы, пытаясь вцепиться Рику в горло.

Рик закричал. Животный, полный ужаса крик разорвал тишину вентиляции. Он схватил здоровой рукой тяжелый боевой нож Варии и с размаху, не раздумывая, всадил его прямо в лицо наступающего призрака.

Лезвие со скрежетом вонзилось... во что-то твердое. Не в плоть. В металл.

Иллюзия Нииры на долю секунды мигнула. Рик с ужасом осознал, что он только что со всей силы ударил ножом в ребристую стенку вентиляционной шахты, промахнувшись мимо лица ползущей сзади Варии всего на несколько сантиметров.

Если бы он ударил чуть левее, он пробил бы ей сонную артерию.

— Капитан! — голос Варии был искажен, он звучал как эхо из глубокого колодца.

Рик обернулся.

И то, что он увидел, заставило его кровь застыть.

Это была не Вария. Девушка-ассасин, которая только что была с ним в медотсеке, исчезла.

Позади него, заполняя собой узкое пространство шахты, ползло существо. Его тело было покрыто матовой, обсидиановой чешуей. Длинная, бесконечная змеиная шея извивалась во мраке, а вместо человеческого лица на него смотрели два гигантских, светящихся желтым фосфором вертикальных зрачка. Из пасти существа, усеянной рядами бритвенно-острых, полупрозрачных зубов, капал едкий яд, проплавляя металл пола.

Великий Змей. Божество, которое пришло пожрать вселенную.

— Ты... еретик... — прошипел Змей. Но голос принадлежал не монстру. Это был глубокий, вибрирующий голос Инквизитора Малака. — Ты осквернил чистоту. Ты принес эмоции в Пустоту. Ты должен быть очищен.

Монстр открыл пасть, обнажая клыки, и бросился на Рика.

Вария, ползущая позади капитана, не видела Рика Вэнса. Токсин ударил по ее нейронам с не меньшей силой.

Для нее вентиляционная шахта «Кометы» превратилась в бесконечные, подавляющие своей мрачной готикой коридоры Великого Темпла в Дазре. Высокие своды, уходящие во тьму. Запах благовоний, смешанный с запахом старой крови на жертвенных алтарях.

Она снова была маленькой девочкой. Девочкой, которую забрали из инкубатора и бросили в яму с голодными хищниками, чтобы проверить ее способность к выживанию.

А впереди, преграждая ей путь, стоял он.

Рик Вэнс, но не тот уставший, изломанный пилот, которого она знала. Перед ней стоял Охотник в своей матово-черной броне. Его серое, покрытое шрамами лицо было искажено садистской ухмылкой. В его руках был зажат не плазменный клинок, а плюшевая игрушка — тот самый игрушечный Терророморф, который сжимала в руках девочка на станции «Орион-3». Девочка, которую Вария отказалась убить.

Охотник медленно, с наслаждением оторвал плюшевой игрушке голову. Из разорванной ткани полилась настоящая, густая человеческая кровь, заливая сапоги бессмертного.

— Ты слабая, Вария, — голос Охотника эхом разносился по коридорам Темпла. — Твое милосердие — это твоя смерть. Твой капитан слаб. Вы все умрете, потому что вы — ошибка уравнения. Ты предала своего бога ради куска мяса, который даже не может защитить сам себя!

— Нет! — закричала Вария.

Ее разум, выкованный Инквизиторами, вступил в яростную схватку с токсином. Она знала, как действуют нейро-иллюзии. Она знала, что боль — это иллюзия. Но картина Охотника, убивающего ребенка, ломала все ее ментальные блоки. Это был ее самый глубокий, самый потаенный страх — что ее выбор сохранить жизнь оказался напрасным. Что вселенная всё равно сожрет тех, кого она пытается спасти.

Она попыталась выхватить клинок, забыв, что его нет. Здоровой правой рукой она вцепилась в горло Охотника, наваливаясь на него всем весом в тесном пространстве.

В реальности Рик Вэнс почувствовал, как пальцы Варии с железной, стальной хваткой сомкнулись на его горле.

Девушка, ослепленная галлюцинацией, душила его. Ее глаза были безумными, зрачки расширены до предела.

— Вария... это я! Отпусти! — прохрипел Рик, пытаясь оторвать ее руку своей левой рукой. Но биомеханическая сила ассасина, усиленная адреналином и паникой, была непреодолима. Воздух перестал поступать в легкие.

«Я сдохну не от Охотника. Я сдохну от рук девчонки в вентиляции собственной развалюхи», — мелькнула в угасающем сознании Рика горькая, абсурдная мысль.

Огромная, чешуйчатая морда Змея в его галлюцинации всё ближе придвигалась к его лицу, открывая пасть, чтобы поглотить его целиком.

Рик занес руку с ножом. Одно движение — и он вонзит лезвие ей в бок, заставив ослабить хватку. Это инстинкт выживания. Убей, чтобы не быть убитым. Логика Охотника. «Отбрось балласт. Спаси себя».

Но Рик Вэнс не был Охотником.

Он сжал зубы. Разжал пальцы. Тяжелый боевой нож с лязгом упал на дно вентиляционной шахты.

Вместо того, чтобы ударить, Рик здоровой левой рукой изо всех сил наотмашь ударил по металлической стенке вентиляционного короба рядом с головой Варии.

Грохот удара металла о металл в замкнутом пространстве был оглушительным.

Этот звук, резкий, диссонирующий с акустикой иллюзорного Темпла Ва'руун, прорезался сквозь морок нейротоксина.

Вария моргнула. Образ хохочащего Охотника с окровавленной игрушкой на долю секунды дрогнул, пошел рябью. Сквозь него проступило грязное, залитое потом и кровью лицо Рика. Капитана, который задыхался под ее руками, но который только что добровольно выбросил единственное оружие, способное ее остановить.

«Он не бьет. Он защищает», — эта мысль, чуждая ее воспитанию, но ставшая новой константой ее жизни, пробила стену галлюцинации.

Она с ужасом разжала пальцы и отшатнулась назад, тяжело дыша.

— Ричард... — прошептала она, тряся головой. Темпл исчез. Они снова были в тесной, душной трубе. — Простите. Простите меня. Мой разум...

Рик судорожно, со свистом глотал воздух, растирая посиневшее горло.

— Всё... всё нормально, леди-с-ножами. Это химия. Не верь тому, что видишь. Верь только тому, что чувствуешь. Я не призрак. Ты не монстр. Пошли дальше. До узла еще метров десять.

Они поползли дальше. Газ становился гуще. Каждый пройденный метр давался с боем. Иллюзии накатывали волнами. Рик тонул в кислотных болотах Нииры, отбиваясь от обугленных трупов своих сослуживцев. Вария слышала песнопения фанатиков, требующих ее крови, и видела, как тени в вентиляции тянутся к ней руками Инквизиторов.

Они двигались наощупь. Когда Рик замирал, парализованный очередным видением, Вария толкала его в ботинок, возвращая в реальность. Когда Вария начинала метаться в панике, бормоча молитвы, Рик кричал на нее, заставляя вспомнить, где она находится.

Они стали якорями друг для друга в этом океане химического безумия.

Наконец, труба расширилась. Они выползли в небольшую, техническую распределительную камеру прямо над грузовым трюмом.

Здесь концентрация «Дыхания Змея» была максимальной. Воздух был почти непрозрачным, сизым. Дышать им было сродни глотанию битого стекла.

В центре камеры, на металлической переборке, тускло светился желтым массивный, опломбированный блок системы жизнеобеспечения. Под прозрачным пластиковым кожухом виднелся большой красный рычаг ручного сброса химических нейтрализаторов.

— Это он... — прохрипел Рик. Его зрение превратилось в узкий, пульсирующий туннель. Комната вращалась.

Он подполз к блоку и ударил левым кулаком по пластиковому кожуху. Пластик, задубевший от времени и перепадов температур в космосе, не поддался. Он лишь глухо хрустнул. Рик ударил снова. И снова. Силы покидали его. Тело отказывалось подчиняться.

«Сдайся, Ричард, — прошептал знакомый, ледяной голос Охотника у него над ухом. Рик знал, что в камере никого нет, но иллюзия была абсолютной. — Ты проиграл. Оставь эту возню. Закрой глаза. Позволь яду сделать свое дело».

Рик зарычал, отгоняя фантом. Он замахнулся для очередного удара, но его рука вдруг потеряла силу и безвольно опустилась. Мозг начал отключаться.

Внезапно из сизого тумана вынырнула рука в черной перчатке. Вария.

Девушка была почти без сознания, ее глаза закатились, из носа текла кровь. Она двигалась исключительно на слепой, животной биомеханике. Она навалилась всем своим весом на блок и здоровой правой рукой обрушила на неподатливый пластик кулак, в котором был зажат тяжелый боевой нож Рика рукоятью вперед.

Кожух разлетелся на куски острых осколков.

Красный рычаг был открыт.

Рик и Вария одновременно вцепились в него — он здоровой левой, она здоровой правой рукой.

— Вместе... — прошептал Рик.

— Вместе, — эхом отозвалась она.

Они потянули рычаг вниз.

Механизм, не использовавшийся со времен постройки корабля, издал тяжелый, скрежещущий стон. А затем раздался громкий, спасительный хлопок.

Пиропатроны в аварийных картриджах системы жизнеобеспечения сдетонировали.

В вентиляционную сеть «Кометы» под огромным давлением ударила густая, белая химическая пена. Она неслась по трубам, мгновенно вступая в реакцию с молекулами нейротоксина.

В камере над трюмом пена ударила прямо из решеток, заполняя пространство, обдавая Рика и Варию резким, холодным запахом промышленного аммиака и ментола.

Нейтрализатор действовал мгновенно. Сладковатый, приторный запах гнилых фруктов испарился, выжженный жесткой химией.

Рик упал на спину, тяжело, жадно глотая очищенный воздух.

Холодный душ нейтрализатора подействовал как пощечина. Серая пелена перед глазами начала медленно рассеиваться. Трупы с Нииры исчезли. Хохот Охотника замолк, сменившись привычным гулом вентиляторов корабля.

Он повернул голову. Вария лежала рядом. Ее грудь тяжело вздымалась. Черный костюм был покрыт слоем белой пены, которая медленно оседала, превращаясь в безопасную пыль. Девушка смотрела на грязный потолок камеры, и по ее щекам текли слезы — не от боли, а от катарсиса. Религиозные кошмары Темпла отпустили ее разум.

Рик протянул левую руку и слабо, ободряюще сжал ее плечо.

— Мы всё еще здесь, леди-с-ножами. Мы всё еще здесь.

Они пролежали так минут десять, просто слушая, как бьются их собственные сердца. Токсин был нейтрализован. Последняя, самая подлая ловушка Охотника, призванная сломать их изнутри, провалилась.

Они не убили друг друга во тьме. Они вытащили друг друга на свет.

Рик с трудом поднялся, помогая встать Варии. Они выбрались из технической камеры обратно в коридор жилой палубы. Корабль всё еще был изувечен, всё еще летел без топлива навстречу армаде врагов.

Но Рик Вэнс, хромая по коридору и опираясь на плечо Варии, больше не сомневался. Охотник хотел доказать им, что человечность — это слабость, которая убивает. Вместо этого он лишь сковал их команду неразрывными цепями. И эти цепи станут тем самым оружием, которым они разорвут богов на части.

— ВАСКО, — хрипло позвал Рик по интеркому. — Выведи координаты на главный экран. Запускай резервный прогрев. Мы летим домой. На Землю.

Глава 70: Призраки Нииры

Химическая пена, сработавшая в аварийных картриджах системы жизнеобеспечения, очистила воздух «Ржавой Кометы». Она связала молекулы нейротоксина в вентиляции, превратив смертельный газ в безвредную белую пыль.

Но пена не могла очистить кровь Рика Вэнса.

Лошадиная доза психоактивного алкалоида «Дыхания Змея», которую он успел вдохнуть полной грудью, находясь в эпицентре газовой атаки в тесной шахте, уже давно миновала гематоэнцефалический барьер. Токсин, созданный безумными химиками Дома Ва'руун, был коварен. Он умел ждать. Пока Рик бежал по коридорам, пока его сердце колотилось со скоростью двести ударов в минуту, адреналин блокировал рецепторы, не давая галлюциногену захватить контроль.

Но теперь, когда «Комета» скользила в спасительной тишине подпространственного туннеля, когда Рик остался один в рубке, а его измученное тело обмякло в пилотском кресле... адреналин ушел. Защитный барьер рухнул.

И токсин начал свою работу.

Сначала изменился звук. Мягкий, шелестящий квантовый гул гиперпрыжка вдруг начал терять свою чистоту. В нем появились низкие, вибрирующие ноты. Словно где-то далеко, за обшивкой корабля, начал работать гигантский, плохо смазанный дизельный двигатель.

Рик устало открыл глаза.

Свет в рубке больше не был тусклым и красным. Лобовое бронестекло заливало ослепительное, ядовито-желтое сияние. Рик моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, но белые линии звезд в подпространстве исчезли. Вместо них за стеклом клубился густой, непроницаемый, удушливый черно-бурый дым.

А затем в ноздри ударил запах.

Это был не запах озона или старого металла «Кометы». Это была концентрированная, сбивающая с ног вонь горящего прометия, плавящейся изоляции, кислотного дождя и влажной, перекопанной взрывами земли, густо пропитанной человеческой кровью.

В одну секунду температура в рубке подскочила на сорок градусов. Рик задохнулся. Он инстинктивно опустил взгляд на свои руки, лежащие на штурвале. На нем больше не было рваного, серого термобелья и шахтерских перчаток «Аргоса». Его руки были затянуты в тяжелую, усиленную кевларом летную броню Авангарда Объединенных Колоний с сияющей золотой нашивкой Первой Ударной эскадрильи.

Штурвал под его пальцами тоже изменился. Он стал массивным, усеянным кнопками управления огнем и гашетками плазменных батарей.

Он был в кабине тяжелого атмосферного штурмовика класса «Гоплит».

— Лейтенант Вэнс! Держи строй, мать твою! Они бьют из зениток по третьему квадрату! — оглушительный, искаженный статикой голос коммандера Торна разорвал эфир в его наушниках.

Рик замер. Воздух застрял в легких.

Иллюзия была абсолютной. Токсин Ва'руун не просто показывал картинки, он переписывал реальность, заставляя мозг переживать воспоминания с ужасающей, стопроцентной физиологической достоверностью. Рик физически чувствовал вибрацию турбин «Гоплита», ощущал, как ремни безопасности врезаются в грудь при резких маневрах.

Он посмотрел вниз, сквозь стекло кабины.

Под ним раскинулся ад. Колониальная война во всем ее чудовищном великолепии.

Это была Ниира. Планета, которую Объединенные Колонии и Содружество Свободных Звезд превратили в гигантскую братскую могилу. Бескрайние, уходящие за горизонт поля багровой грязи были изрыты траншеями и воронками от орбитальных бомбардировок. С неба непрерывным потоком лил кислотный дождь, с шипением разъедающий обшивку штурмовика. Внизу, в этой грязи, крошечные фигурки пехоты умирали тысячами, сгорая в лазерном огне.

А над полем боя, возвышаясь над траншеями, медленно и неотвратимо шагали мехи. Колоссальные, пятнадцатиметровые бронированные боевые машины Содружества. Из их роторных пушек вырывались снопы пламени, выкашивая укрепления Колоний целыми взводами.

— Рик, у меня захват цели! Захожу на атаку правого фланга! — раздался в рации второй голос. Молодой, звонкий, с едва заметной нервной хрипотцой.

Рик Вэнс, запертый в клетке собственного отравленного разума, попытался закричать: "Нет! Не делай этого!", но его губы произнесли те самые слова, которые он сказал много лет назад:

— Понял тебя, Картер. Прикрываю. Смотри, чтобы эти жестянки не достали тебя зенитным огнем.

Слева от него, прорезая кислотные облака, вынырнул второй «Гоплит». Его ведомый. Его лучший друг. Лейтенант Картер.

Все происходило в точности так, как записано в архивах MAST. Сценарий кошмара был запущен, и Рик не мог остановить этот поезд, несущийся в пропасть.

Внезапно боевую частоту прорезал другой сигнал. Он был слабым, забитым помехами, но отчаянным до мурашек.

— ...Внимание... кто-нибудь... Это гражданский транспорт «Мэйфлауэр»! У нас отказ маршевого двигателя в ущелье Сигма! Мы на земле! На борту триста беженцев... Женщины, дети... Пожалуйста! Нас зажали! Три шагающих меха Содружества идут прямо на нас! Они не отвечают на сигналы сдачи! Они нас сожгут! Помогит...

Голос женщины в эфире оборвался жутким, скрежещущим звуком ломающегося металла.

Рик в своей галлюцинации схватился за штурвал, его сердце заколотилось. Он помнил этот момент. Момент, который разделил его жизнь на "до" и "после".

— Эскадрилья, говорит командный пункт. Коммандер Торн, — голос начальства был холодным, как жидкий азот. — Игнорировать сигнал бедствия «Мэйфлауэра». Ущелье Сигма находится за пределами вашей зоны ответственности. Ваш приказ — держать воздушный периметр квадрата 112 любой ценой. Отход недопустим. Это приказ.

В кабине «Гоплита» повисла тяжелая, давящая тишина, прерываемая лишь стуком кислотного дождя по бронестеклу.

Рик посмотрел на тактический радар. Три красные точки огромных мехов Содружества стремительно приближались к желтой, неподвижной точке гражданского транспорта. До резни оставались считанные минуты.

Он посмотрел на свои руки. Он знал, что произойдет. Он знал, какую цену заплатит. Нейротоксин кричал ему: «Измени это! Спаси Картера! Послушай Торна!».

Но Рик Вэнс, даже будучи отравленным, оставался Риком Вэнсом. Его суть не могла измениться.

— К черту устав, — прорычал Рик. — Я не буду слушать, как убивают детей. Картер! Я ломаю строй. Ухожу в ущелье Сигма.

— Рик, ты спятил?! Это трибунал! Торн нас расстреляет! — голос Картера дрогнул от паники.

— Значит, расстреляет. Держи квадрат без меня. Я вернусь через две минуты.

Рик ударил по педалям и вывернул штурвал. Его тяжелый штурмовик, издав хищный рев турбин, сорвался в крутое пике, пробивая черные облака дыма, устремляясь в узкое каменное ущелье.

Он увидел их. Три исполинских, покрытых грязью и ржавчиной шагающих меха Содружества. Они уже подняли свои тяжелые плазменные огнеметы, наводя их на беззащитный, уткнувшийся носом в скалу транспортник беженцев.

— Жрите плазму, ублюдки, — Рик вдавил гашетки гаусс-пушек на штурвале.

Его «Гоплит» пронесся над самым ущельем на бреющем полете, выплевывая тонны бронебойного урана. Снаряды разорвали первого меха в клочья, пробив кабину пилота. Рик заложил мертвую петлю, испытывая чудовищную перегрузку, переключился на ракеты и всадил два бронебойных снаряда прямо в реакторы двух оставшихся машин.

Цепная реакция превратила мехов в ослепительные шары огня. Ошметки раскаленного металла дождем посыпались на грязь Нииры. Транспортник был спасен.

Рик с шумом выдохнул, чувствуя эйфорию. Он сделал это. Он сыграл в бога и спас невинных.

Но в наушниках раздался не радостный крик беженцев.

В наушниках раздался сплошной, пронзительный визг систем предупреждения.

— Рик! РИК! Они прорвали фланг! Истребители! Их слишком много! Я не могу удержать периметр один! У меня отказ щитов! — голос Картера был искажен животным, первобытным ужасом.

Рик с диким ревом бросил свой штурмовик обратно к высоте 112, выжимая из двигателей форсаж, сжигая турбины.

— Держись, Картер! Я иду! Я уже рядом! Уходи в штопор, сбрось тепловые ловушки!

Он вылетел из-за облаков и увидел это.

Его сектор, который он бросил, кишел легкими, маневренными перехватчиками Содружества. Они кружили вокруг тяжелого, неповоротливого «Гоплита» Картера, как стая ос вокруг раненого медведя.

Рик закричал, вдавливая гашетки, пытаясь сбить их, но он был слишком далеко.

Ярко-синий луч тяжелого рельсотрона прошил кабину Картера насквозь.

Время замедлилось. Рик видел, как в полной, оглушающей тишине штурмовик его друга вздулся изнутри, а затем взорвался, превратившись в медленно расширяющееся облако оранжевого пламени и черного пепла. Осколки корабля, куски брони и плоти дождем рухнули в кислотные болота Нииры.

— КАРТЕЕЕЕР! — заорал Рик, ударив кулаками по штурвалу своей галлюцинации.

Сцена вокруг него мгновенно, с тошнотворным щелчком изменилась.

Он больше не летел в небе.

Его «Гоплит» лежал разбитым в самом центре багрового болота. Кабина была искорежена, лобовое стекло разбито. Внутрь заливалась кислотная, шипящая грязь, разъедающая приборную панель. Небо над ним было затянуто кроваво-красными тучами.

Рик сидел в кресле пилота. Он не мог пошевелиться. Его тело было парализовано токсином, приковано к месту.

Справа от него, на месте второго пилота, раздался влажный, хрустящий звук.

Рик медленно, с замирающим от ужаса сердцем, повернул голову.

В кресле сидел Картер. Точнее, то, что от него осталось. Летный комбинезон расплавился, вплавившись в плоть. Кожа обуглилась до состояния черного, трескающегося угля. Сквозь прожженные дыры в грудной клетке виднелись белеющие кости и тлеющие, пульсирующие внутренности. У него не было губ, только застывший, вечный оскал оголенных зубов.

Обугленный труп медленно повернул к Рику свою страшную голову. В его пустых глазницах мерцал бледно-желтый свет.

— Привет, Счастливчик, — голос Картера звучал не через рацию. Он звучал прямо в мозгу Рика, как скрип пенопласта по стеклу. Влажный, шипящий шепот. — Как тебе медаль героя? Хорошо блестит?

— Картер... Господи, прости меня... — Рик задыхался, слезы жгли его глаза. Вина, которую он прятал три года, прорвала все плотины, обрушившись на него колоссальным, невыносимым грузом. Токсин Ва'руун бил в самую уязвимую точку его психики.

Мертвец скрипнул обгоревшими позвонками, наклоняясь ближе. Вонь паленого мяса заполнила рубку.

— Простить? За что? За то, что ты оставил меня подыхать? — труп поднял дымящуюся, обугленную руку с торчащими фалангами пальцев и ткнул ею в грудь Рика. — Ты ведь даже не ради них это сделал, Вэнс. Ты плевать хотел на тех беженцев. Ты просто хотел доказать Торну, что ты лучше него. Ты хотел нарушить приказ, чтобы потешить свое эго. Ты возомнил себя гребаным богом, который решает, кому жить. А я... я был просто разменной монетой для твоего тщеславия.

— Нет! Это не так! Я хотел вас спасти всех! — Рик отчаянно затряс головой.

— Ложь! — рявкнул мертвец. Иллюзорная кабина содрогнулась. Из грязи вокруг разбитого корабля начали подниматься другие тени. Обугленные силуэты шахтеров с Вектеры. Мертвый Гектор с Марса. Диверсант из Рюджин, с пеной изо рта. — Посмотри на себя. Ты проклят, Вэнс. Все, к кому ты прикасаешься, умирают. Ты тащишь за собой смерть. И сейчас ты тащишь на убой эту девчонку, Варию. Ты тащишь старика Келлера, которому из-за тебя отрубили руку. Ты сжег мозг Элизы. Ты — ходячая чума.

Рик зажмурился, крича от душевной боли. Галлюцинация была слишком реальной. Она не просто показывала страхи, она убеждала его в них с железной, неоспоримой логикой его собственной ненависти к себе.

— Он прав, Ричард, — раздался новый голос. Глубокий, резонирующий, спокойный.

Рик открыл глаза.

Сквозь кислотный туман болота, прямо по кипящей грязи, не оставляя следов, к разбитой кабине подошел Охотник.

Бессмертный Звезднорожденный остановился у края лобового стекла. На нем не было шлема. Его лицо — старое, изрезанное тысячелетними шрамами лицо самого Рика Вэнса — смотрело на него с холодным, отстраненным сожалением.

Охотник облокотился на покореженный металл кабины.

— Вот поэтому ты всегда проигрываешь. Вот поэтому ты страдаешь. Ты цепляешься за свою человечность, за эту гнилую мораль, которая приводит только к смерти тех, кого ты пытаешься защитить.

Охотник указал рукой на сгоревший труп Картера.

— Твоя эмпатия — это твой палач. Ты не спас его. И ты не спасешь свой нынешний экипаж. Ты приведешь их на Землю, и они сгорят в пламени Багрового Флота. Потому что ты слаб. Ты всё тот же испуганный лейтенант, который не знает, как нести ответственность за свой выбор.

Рик смотрел на своего двойника-бога. По щекам Рика текли горячие слезы, оставляя чистые дорожки на перемазанном кровью и грязью лице.

— Что... что мне делать? — прошептал он, полностью сломленный химией и виной.

Охотник мягко, почти по-отечески улыбнулся. Эта улыбка на его мертвом лице выглядела страшнее любого оскала.

— Закончить это. Разорвать петлю страданий. Для них. И для себя.

Охотник протянул руку сквозь разбитое стекло. В его бронированной перчатке лежал тяжелый, знакомый пистолет. Девятимиллиметровый «Кракен». Личное оружие Рика.

— Если ты перестанешь существовать, им не за кем будет идти, — тихо произнес Охотник. — Если ты умрешь сейчас, Вария и Келлер просто заберут координаты и улетят. Торн их не тронет. Они выживут. Ты — корень их проблем, Ричард. Избавь их от себя. Это будет твой первый, по-настоящему честный поступок.

Труп Картера на соседнем кресле повернул к нему свой обожженный череп и кивнул.

— Давай, Счастливчик. Искупи вину. Пошли к нам.

Рик Вэнс, задыхаясь от боли и отчаяния, медленно поднял свою левую, не поврежденную руку.

В реальном мире, в рубке дрейфующей «Ржавой Кометы», Рик сидел в пилотском кресле. Его глаза были широко открыты, зрачки сузились в точку. Он ничего не видел вокруг. Его рука дрожала, когда он медленно, словно в трансе, потянулся к набедренной кобуре поверх своего изорванного скафандра.

Его пальцы нащупали холодную, рифленую рукоять «Кракена».

В иллюзии Охотник кивнул, его мертвые глаза одобрительно блеснули.

— Правильное решение. Вычеркни аномалию. Стань свободным.

Рик вытащил пистолет из кобуры в реальном мире. Он поднял его. Медленно, методично снял оружие с предохранителя. Раздался громкий, четкий металлический щелчок, который гулко разнесся по пустой, полутемной рубке корабля.

Он приставил ствол «Кракена» к своему правому виску. Холодная сталь обожгла разгоряченную кожу.

Внутри своей галлюцинации Рик смотрел на Картера.

— Прости меня, брат, — прошептал он пересохшими губами. — Я больше никого не утащу за собой.

Его палец лег на спусковой крючок. Он начал медленно, неотвратимо вдавливать его. Усилие спуска составляло три килограмма. Рику оставалось приложить еще половину килограмма, чтобы боек ударил по капсюлю, и девятимиллиметровая пуля навсегда размазала его чувство вины по обшивке капитанского кресла.

— Ричард!

Голос прозвучал как выстрел. Резкий. Хриплый. Пронзительно настоящий.

В галлюцинации Охотник нахмурился. Труп Картера зашипел, закрывая уши руками.

Рик замер. Давление на спусковой крючок остановилось на гране срыва шептала.

— Капитан! Опустите оружие!

Рик моргнул. Кислотный туман Нииры перед глазами внезапно пошел мелкой, дрожащей рябью. Запах горящего болота на секунду перебился резким, свежим запахом медицинского антисептика и запекшейся крови.

Он попытался сфокусировать взгляд.

В дверях рубки «Кометы» стояла Вария. Девушка-ассасин, которая должна была быть без сознания в медотсеке. Она опиралась плечом о косяк, тяжело дыша. Ее черные волосы спутались. Глаза-обсидианы были полны абсолютного, нечеловеческого ужаса при виде того, что Рик приставил пистолет к собственной голове.

Токсин «Дыхание Змея» заставил мозг Рика создать новую иллюзию, пытаясь защитить свою реальность.

В кислотном болоте Нииры перед ним появилась проекция Варии. Охотник шагнул к ней, замахиваясь своим невидимым лезвием.

— Не слушай ее! — взревел Охотник. — Она — просто еще один труп на твоем пути! Ты убьешь ее так же, как убил нас! Стреляй, Ричард! Сделай это!

— Капитан, посмотрите на меня! — Вария в реальном мире сделала неверный, шатающийся шаг к нему. Она не побежала отнимать пистолет, понимая, что резкое движение заставит его палец дрогнуть. Она выставила вперед свою здоровую, правую руку, открытой ладонью к нему. — Это я. Вария. Газ отравляет ваш разум. То, что вы видите — ложь!

Рик смотрел на нее сквозь дуло пистолета. Его рука дрожала так сильно, что ствол стучал по виску.

— Я... я убил его, Вария... — прохрипел он. По его лицу градом катились слезы. — Картер... он сгорел из-за меня. Я убил их всех. Я — это Охотник. Я монстр, которому просто еще не дали власть. Я должен закончить это.

— Вы не Охотник, Ричард! — голос Варии сорвался на крик, в котором не осталось ни капли сектантской холодности. Это был крик женщины, спасающей дорогого ей человека. — Охотник не чувствует боли! Охотник не закрывает людей от пуль! Охотник не плачет!

Она сделала еще один шаг. До него оставался метр.

— Вы совершили ошибку на Ниире. Да. Вы не бог, капитан, вы человек. Люди ошибаются, — Вария говорила быстро, страстно, слова вырывались из ее груди вместе со всхлипами. — Но вы не оставили нас! Вы вытащили Элизу! Вы вернулись за Келлером! Вы научили меня, что жизнь — это не просто приказы и смерть! Если вы нажмете на курок сейчас... вот тогда вы действительно нас бросите. Тогда вы станете Охотником!

Слова ударили по Рику с силой физического толчка.

Внутри его галлюцинации Охотник в ярости бросился на него, пытаясь выхватить пистолет и нажать на курок за него. Труп Картера визжал, требуя крови.

Но сквозь этот ад Рик видел глаза Варии. Темные, глубокие, полные тех самых человеческих эмоций, которые она так отчаянно пыталась подавить в себе всю жизнь, но которые теперь отдавала ему без остатка.

Он вспомнил Келлера, смеющегося в реакторной. Элизу, прыгающую в Армиллярий ради них. Варию, ломающую себе руку в трюме.

«Если ты умрешь сейчас, они останутся одни. Ты не искупишь вину смертью. Ты искупишь ее жизнью».

Токсин Ва'руун атаковал страхом и чувством вины. Но он оказался абсолютно бессилен против чистой, нерациональной человеческой привязанности. Против того самого "балласта".

Морок лопнул. Кислотные небеса Нииры разлетелись на куски, как разбитое стекло. Обугленный труп Картера осыпался серым пеплом. Охотник растворился в темноте, издав напоследок бессильный, затихающий рык.

Рик Вэнс судорожно втянул в себя прохладный воздух рубки.

Он медленно, словно пистолет весил тонну, отвел дуло «Кракена» от своего виска. Его пальцы разжались. Оружие с гулким, тяжелым металлическим стуком упало на пол кабины.

Рик откинул голову на спинку кресла. Его била крупная, неконтролируемая дрожь. Он плакал, не скрывая этого, слезы смывали кровь с его лица. Это были не слезы слабости. Это был катарсис. Огромный, гниющий нарыв вины, который он носил в себе три года, наконец-то прорвался и вытек наружу.

Он больше не был героем Нииры. И он не был дезертиром. Он был просто Риком Вэнсом. И у него был свой экипаж.

Вария не стала говорить никаких ободряющих, пустых слов. Она подошла вплотную к его креслу. Девушка-ассасин, которая еще несколько месяцев назад перерезала бы горло любому проявившему слабость, просто обхватила голову Рика своей здоровой правой рукой и крепко, бережно прижала ее к своему животу.

Она стояла рядом, тяжело дыша, и гладила его по спутанным, мокрым от пота волосам, пока его дрожь медленно, постепенно не утихла.

Корабль молчал. Звезды за бронестеклом оставались неподвижными, равнодушными к человеческим трагедиям.

Рик медленно отстранился, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Он поднял глаза на Варию. Она была измучена не меньше него, но ее взгляд был спокойным и ясным.

— Я здесь, леди-с-ножами. Я никуда не уйду, — хрипло, но твердо сказал Рик.

— Я знаю, капитан, — тихо ответила она. И на ее бледных, испачканных сажей губах появилась едва заметная, но невероятно теплая улыбка.