Пятый обруч. Книга первая: Кехо

Глава 1

— Проходи, не задерживайся! Скоро сам господин Наместник поедет.

Юти послушно отошла от главных ворот, мимоходом разглядывая откормленную стражу Шестого Предела. А еще говорят, что времена тяжелые. С такими мордами не каждый в караульную будку влезет. Щеки того и гляди лопнут, как переспелый гранат, и зальют парадный доспех с изображением парящего ворона — герба Императора.

Девочка в очередной раз задумалась — а соображала она быстро, подмечая множество деталей и нюансов — и пришла к выводу, что нынешнее место будет намного более удачным для осуществления ее плана, чем арена. Одним точным ударом она убьет Наместника, а потом скроется через квартал Нищих. Последний, к слову, значительно разросся со времени правления ее отца. Впрочем, как и сам город.

— Паренек, держи! —со стены ей бросил монету высокий крепкий мужчина.

Единственным и самым главным его отличием от остальных были татуировки зверей Скверны на лице. Егерь!

— И давай беги отсюда. Наместник не любит нищих. Говорит, это его угнетает.

Еще семь лет назад дочь Наместника Шестого Предела вспылила бы, позволь кто-то так говорить с ней в городе отца. Но с тех пор много воды утекло. Теперь Юти почти не задевало, что ее принимают за мальчишку. Несмотря на полные тринадцать лет, грудь и не думала расти. Лицо, по заверению погибшей матери, у нее всегда было слишком отцовским — широкий лоб, торчащие скулы, приплюснутый нос. Ничего девичьего. В довершение ко всему вот уже несколько последних лет Юти коротко стригла волосы. С виду действительно паренек.

Девочка, лихорадочно соображая, подобрала застрявшую между камней мостовой монету, которую могла бы поймать на излете. Егерь — это плохо. И судя по отсутствию доспехов — кехо. Это еще хуже. Без брони, потому что владеет мастерством развития тела. Юти знала все это по одной простой причине: сама была такая. Значит, план с убийством Наместника у центральных ворот катится ко всем чертям.

Юти еще немного поразглядывала стражу и побрела прочь от городских ворот по знакомым с детства улочкам. Колени предательски подрагивали, когда она шла вдоль невысоких домов из самого светлого в Империи известняка, который добывали только здесь, в Пределах. Мимо увитых диким виноградом беседок, ярких крыш цвета киновари, приземистых кадок с гиацинтом у дверей особняков побогаче. Девочка искала негативные изменения в столице Шестого Предела. Но Райдар жил прежней жизнью. Город, слишком большой для скорби по одному-единственному человеку, забыл про ее отца, будто его никогда и не было.

— Вот увидишь, я возьму второе место, — убеждал здоровяк с кольцом-стихией на правой руке.

Воздух, сразу догадалась Юти, глядя на великана.

Говорят, стихии накладывают определенный отпечаток. И это было правдой. У воздушников волосы белели намного чаще, чем у остальных. Огневики со временем могли похвастаться веснушками. Земляки отличались серым цветом лица. Но все это происходило лишь с теми, кто не контролировал силу, не держал ее в узде. Как этот светловолосый гигант.

— Знаю пару фокусов против этих кехо, — хвастался здоровяк.

— Что же тогда не первое? — спросил тучный распорядитель, забирая взнос и утирая потную шею.

— А разве господин Наместник не участвует? — оживился могучий претендент.

— Как же не участвует, — хмыкнул собеседник. — Скоро прибудет.

— Тогда на первое и рассчитывать не приходится. Призовые со второго места с лихвой покроют все издержки. А самое главное — кольца.

— Только не забудь вовремя сложить меч в финале, — кинул ему толстяк.

Юти с интересом наблюдала за претендентами, разнообразие техник которых оставляло желать лучшего. Как ни хвалился Шестой Предел своими Одаренными воинами (отсюда вышли Некер Победитель и Брул Райдарский, приходившийся Юти троюродным дедом), все-таки южные земли оставались глухой провинцией. Встретить настоящего мастера здесь считалось большой удачей.

Девочка пропустила вперед всех желающих принять участие в турнире и только потом подошла к распорядителю. Земля ушла у Юти из-под ног, когда он взглянул на нее подслеповатыми глазами и, будто сомневаясь в увиденном, протер грязные окуляры. Если ее отбракуют, то все было зря...

— Я хочу принять участие в турнире, — стараясь говорить твердым голосом, произнесла Юти. — Меня зовут Херг. Я из Понта, что в Четвертом Пределе.

— Я знаю, где находится Понт, — тяжело вздохнул распорядитель. — А ты не слишком мал для турнира, паренек?

— Разве для подачи заявки есть ограничения в возрасте? Нужно, чтобы было хоть одно кольцо. А какое, значения не имеет. Ведь так?

Распорядитель кивнул, однако быстро сдаваться не собирался. В прошлом году один такой весельчак, как раз в Четвертом Пределе, вышел против элементи с тремя кольцами земли. Веселье закончилось, когда здоровенный булыжник, оторванный от стены, размозжил дурачку голову. Шуму было…

— В турнире могут принять участие лишь граждане Империи.

Юти ловко выудила сложенный клочок бумаги и бросила его на стол распорядителя. Следом туда же упал небольшой зеленый камень на потертом кожаном шнурке.

Подслеповатый мужчина поднес грамоту к лицу, пробегая глазами по строчкам.

За документы девочка не беспокоилась. Их составил за внушительную сумму старый пелтиец. После этой сделки денег у Юти оставалось впритык, едва хватало на вступительный взнос. Агат бродяжка сняла с мертвого купца, которому не посчастливилось нарваться на стаю варгов. С другой стороны, сам виноват. Не стоит путешествовать по Пределам в сумерках.

— Вступительный взнос…

Распорядитель не успел договорить. Увесистый мешочек свалился ему в руки. Юти торопилась все сделать так, чтобы этот слепой крот не передумал.

— Направление? — усталым, смирившимся голосом спросил человек в заляпанных окулярах.

— Кехо, два кольца, — сказала Юти.

Ответом ей стал удивленный взгляд. Два кольца для ее лет в статусе обычного гражданина — небывалый успех для Одаренного. Распорядителю, конечно, невдомек, что всю жизнь, за исключением нескольких последних лет, цвет камня Юти был красным, а не зеленым. И свое первое кольцо она получила в четыре года. А помимо кехо была еще элементи. Но Юти, в отличие от большинства Одаренных, не кичилась кольцами. Напротив — ее руки были замотаны так, чтобы никто не увидел силу девочки.

Убедившись, что распорядитель все заполнил правильно и внес ее в списки, Юти облегченно выдохнула и отошла к лавочникам. Там она купила черствую булку, с жадностью съела ее, а после напилась из ближайшего фонтана. Как и любого кехо, девочку тренировали в строгой аскезе. Она могла несколько дней обходиться без еды и воды. Но вместе с тем организм Юти рос, и ему было нужно топливо. Особенно перед грядущей схваткой.

Шум приближающегося кортежа она услышала издали и загодя отошла в сторону. Колеса скрипели, катясь по неровной мостовой, а черный как смоль найтмар тянул повозку с господином Наместником. Делать из антрацитового красавца обычную тягловую лошадь — верх кощунства, однако только Юти знала истинную причину подобного поступка. Этот найтмар являлся одним из тех, что принадлежали ее отцу. А черные единороги, изрыгающие огонь, считались самыми преданными существами. Наместник попросту не смог объездить найтмара.

Сам владетель Шестого Предела по воле и слову Императора невероятно обрюзг за те годы, пока Юти его не видела. Девочка запомнила нынешнего владетеля этой провинции рослым сильным солдатом, кехо с тремя кольцами, одним из тех, кто всадил свой меч в тело отца. Но для воина, тем более для Одаренного, нет ничего хуже, чем погрязнуть в праздности и неге. Об этом ей твердили с детства. Это Юти воочию наблюдала сейчас.

Жители Райдара встречали Наместника с небывалым энтузиазмом. А владетель Шестого Предела с довольной ухмылкой махал им в ответ.

Юти вся подобралась, пытаясь унять желание броситься кошкой на этого жирдяя и вцепиться ему в горло. Мразь! Мерзавец! Убийца!

Ей потребовалось немало сил, чтобы успокоиться и проводить взглядом всю процессию.

— Участники турнира, ко мне! — засуетился распорядитель, как только Наместник скрылся из виду. — Быстрее, быстрее! Кто проворонит свое место — не попадет на арену. Напомню, взносы не возвращаются.

— Мальчишка, тебя давно не били, что ли? — усмехнулся тот самый здоровяк-элементи, который рассчитывал дойти до финала. Он разглядывал Юти сверху, будто какое-то диковинное насекомое, на которое собирался наступить.

— Повезет кому-то, — усмехнулся кехо с одним кольцом, жилистый парнишка, всего лет на пять старше девочки. — Я слышал, что он двухкольцевый.

— Это подарок от Богини, — проскрежетал старик-кехо с парой колец. — Надейся, чтобы он достался тебе.

Участники ухмылялись, плотоядно глядя на Юти. И это были не те взгляды, что бросают пьяные матросы на молоденьких девочек. Претендентов интересовала сила, которая может им достаться.

Проигравший в турнире мог лишиться одного из колец. Оно переходило победителю по воле Аншары — Богини, дарующей силу. Чем меньше колец было у выигравшего против неудачника, тем выше его шансы получить новое. И ровно наоборот. Поэтому Юти и не понимала резона Наместника участвовать в турнире. Он был сильнейшим воином этой провинции и всегда выигрывал. Шансы на выпадение кольца в случае победы у него минимальные.

— Зачем Наместнику участвовать в турнире? — спросила Юти.

— Какой у нас любопытный малец! — фыркнул элементи. — Все-то он хочет знать. Лучше скажи, как такой сопляк добыл второе кольцо? Прикончил какого-нибудь Одаренного, пока тот спал?

— Нет, вырезал стаю тварей в Пустоши, — улыбнулась Юти.

Претенденты встретили ее слова оглушительным хохотом. Ответ показался им невероятно остроумным. Более того, так порадовал старика-кехо, что тот даже решил просветить ее относительно Наместника.

— Люди тщеславны по своей природе. Господин Наместник хочет показать, что он сильнейший Одаренный в своем Пределе.

— Но это не так. У него служит егерь, который точно сильнее. К тому же тщеславие должно быть чуждо Одаренному, — возразила Юти. — Так никогда не стать настоящим воином.

Последнюю фразу вновь встретили дружным смехом. Парнишка утирал выступившие слезы, элементи дрожал всем телом, и лишь старик-кехо едва заметно улыбнулся. Он будто вспомнил нечто давно утраченное, позабытое.

— Посмотри на нас, парень. Мы получили дар от Богини, который стал нашим проклятием. Многие боятся шагнуть за предел одного кольца, потому что за призрачный шанс стать сильнее остальные Одаренные не побрезгуют убийством. Воин, следующий по пути силы, — это хорошо, но лишь в сказках, которые рассказывают на городских ярмарках. Настоящий путь Одаренного — путь одиночества и смерти, которая следует по пятам.

— Почему вы участвуете в турнире? — не унималась Юти.

Кехо замолчал, думая, стоит ли говорить о таком. Стихли и все претенденты, жадно ловя каждое слово. Потому что, за бравадой и наносной шелухой, на которую была похожа речь всех Одаренных здесь, старик явно собирался сказать что-то искреннее.

— Я стар, — голос кехо звучал как шелест осенних листьев на ветру. — И вряд ли уже соберу обруч и стану мастером. Все, что мне светит, — сопровождать бедных торговцев, у которых мало денег для нормальной охраны. Третье кольцо позволит мне уехать в Сотрет и поступить на службу к егерям. Понятно, что самим егерем я никогда не стану, но остаток дней проведу на теплых подушках с кубком вина в руке. Если повезет, — добавил кехо.

— Хороший план, — кивнул элементи. — Только вряд ли ты дойдешь до полуфинала, старик.

Юти с сомнением взглянула на самоуверенного здоровяка. У ветряка было всего лишь одно кольцо — вдвое меньше, чем у его оппонента. Да и кольца у кехо находились на разных пальцах. Скорее всего, он необычайно ловок и способен укрепить свое тело, чтобы его не пробило оружие. Поэтому шансы более чем равны. Юти захотелось сказать нечто броское, обидное для элементи, но она не придумала ничего стоящего.

Дальнейшую беседу прервал звук рога. Следом за ним появился и мокрый от пота распорядитель, то и дело поправляющий очки, сползающие с носа. В это время года в Райдаре, как и во всех Пределах, было невыносимо жарко.

— Начинаем, претенденты! Если кто-то не знает правила, — он остановил свой взгляд на Юти, — я повторю. Сражаемся до тех пор, пока один из участников не окажется без сознания или не умрет, — при этих словах распорядитель поморщился. — Но если противник бросает оружие, ни в коем случае нельзя добивать его. Иначе вы исключаетесь из турнира. У нас не бойцовые ямы столицы, кольца вы можете получить и без смертей. Сначала выходят малыши. — Он указал на Юти и молодого паренька.

Последний дрожал как осиновый лист, хотя причин для волнения у него не было. Единственного кольца нельзя лишиться. Таково благословение Аншары. Да и сдаться он может в любой момент. По всей видимости, это попросту его первый выход на большую арену. Юти даже подозревала, что Одаренным тот стал сравнительно недавно.

Они шли рядом, бок о бок, остановившись лишь на мгновение у стоек с оружием. Юти волновалась не меньше паренька, напрасно стараясь выровнять дыхание. Однако она не задумываясь взяла глефу, древко которой оказалось гладким, отполированным грубыми руками десятков бойцов. Впитавшим пот, страх и ненависть. А однокольцевый заколебался, и Юти с удовлетворением хмыкнула. Дилетант. Как можно выходить на бой, не зная, чем ты будешь драться?

Решетка со скрежетом поднялась, выпуская первую пару на арену. И лишь тогда паренек схватил копье. Зрители завыли, подобно диким зверям, предвкушая вкус загнанной жертвы.

Юти ступила на песок, наблюдая за каменными стенами арены, за которыми расположились горожане. Слишком высоко, в три ее роста. Но недостаточно, чтобы сдержать Одаренную. Взгляд девочки лишь на мгновение остановился на Наместнике. Тот тыкал пальцами в нее, даже не представляя, что сейчас на арене находится его смерть.

Злость вновь захлестнула Одаренную. Юти постаралась отогнать ее прочь, сосредоточившись на сопернике. Чтобы убить Наместника, нужно одолеть сначала этого парнишку.

— Жители Райдара, посмотрите на этих доблестных Одаренных, прибывших сюда из самых удаленных уголков Пределов! — верещал глашатай, пытаясь поверить в собственное вранье. — Во славу Наместника, великодушного и могущественного, перед вами сразятся Переш, сын торговца, и боец с двумя кольцами кехо Херг. Пусть вас не смущает возраст участника, это его третий турнир…

Юти криво усмехнулась, ожидая, когда поток красноречия глашатая иссякнет. Вранье — бессменный спутник провинциальной жизни. Скучная правда здесь была никому не интересна. Как и то, что под чужим именем убитого караванщика скрывалась дочь прошлого Наместника, которая искала лишь одного — справедливости.

— Бойцы, можете принести клятву, — наконец смилостивился глашатай.

— Во имя Аншары, Богини, одарившей меня, клянусь биться, пока силы не покинут меня, — быстро проговорила Юти. — И если я проиграю, то пусть Богиня вознаградит победителя моей силой.

Она закончила прежде, чем паренек, чуть заикаясь, сказал то же самое. Его взгляд бегал, а пальцы до белизны костей сжимали древко копья. Хотя, чего ему бояться? Богиня была щедра и вместе с тем оберегала новичков. Одаренные, только ступившие на путь обретения силы, не могли лишиться одного-единственного кольца. Опасаться стоило ей. Ведь в случае проигрыша она действительно могла потерять часть силы. Вот только этого не случится.

Гонг на мгновение заглушил все звуки: шорох песка под ногами, голос глашатая, крики взбудораженной толпы. Юти втянула носом воздух, в котором смешались пот, запах железа и страх противника, и быстрым шагом обогнула Одаренного, следя за каждым его движением.

Увиденное немного разочаровало ее. Боя как такового не будет. Паренек оказался не просто слабым, он был совершенно неподготовленным.

Волнение постепенно ушло, будто Юти только всю жизнь тем и занималась, что сражалась на арене. Хотя в немалой степени этому способствовал и соперник. Каждый его шаг выдавал неопытного бойца. Он шел на нее, как глупый телок тянется к вымени коровы. Горячее степное солнце слепило ему глаза; раскаленный песок арены жег ноги, отчего парнишка поджимал пальцы; а взгляд блуждал поверх головы девушки, отвлекаясь на толпу.

Юти уже победила его. Старый мастер-кехо, прислуживающий отцу со времен последней Великой войны, всегда говорил, что прежде чем нанести удар, надо понять, куда бить. Иными словами, следует по возможности изучить противника. У Юти было не так много боев за ее короткую жизнь, но именно этот стал самым несложным.

Перво-наперво она определила, что за кехо перед ней. Не защитник — они способны усиливать собственное тело, делать часть его крепким, как камень, или хотя бы не чувствовать горячего песка. Одно из колец-кехо у Юти было именно таким. А если паренек не защитник, то, скорее всего, ловкач. Худой, резкий. Да, сомнений быть не может. Скорость его реакции превосходит реакцию обычных смертных. На это парнишка и рассчитывал.

Копье прочертило дугу в безнадежной попытке достать обернутую в лохмотья девочку. Юти отскочила в сторону, чувствуя, как наливается жаром кольцо на безымянном пальце. Сила в ней пробудилась. Ловкач против ловкача — зрелище, всегда занятное для обычных людей. Кехо, точно два метеора, мелькали на желтом песке арены, будоража толпу. И лишь Юти видела, насколько безнадежен противник.

В каждое движение он вкладывал слишком много силы, надеясь закончить поединок пораньше. Как бы ни была юна Юти, но по сравнению с этим однокольцевым она выглядела ветераном. И ждала лишь одного: когда паренек подставится.

И вскоре подходящий момент настал. Противник далеко выбросился вперед, вложив слишком много силы в этот маневр. Юти знала, что после использования кольца какое-то время уходит на восстановление способности. Чем опытнее боец и чем больше в нем силы, тем это незаметнее. Но паренек был совсем зеленым. Он замедлился так сильно, что Юти могла бы выскочить ему за спину без способностей кольца. Однако девушка перестраховалась. Мастер-кехо говорил, что никогда нельзя недооценивать противника.

Она слабо, чтобы лишний раз не навредить,ударила парня тупым концом копья в шею — в место, по которому энергия разума уходила в тело, превращаясь в энергию силы. И бедняга рухнул как подкошенный. Он находился в сознании, однако ни руки, ни ноги больше не слушались его. Это ненадолго. Захоти Юти, она бы сделала недотепу калекой или убила. Но это было лишним. Слишком много смертей видела девочка, пока добиралась сюда.

— У нас есть победитель первого поединка! —глашатай пытался перекричать толпу. — Это Херг!

— Херг! Херг! Херг!

Юти чувствовала энергию, которая наполняла ее. Это не был дар Аншары, скорее нечто другое, неизвестное. И что еще интереснее, девушке очень понравилось это ощущение. Она купалась в лучах заслуженной славы, и улыбка сама собой возникла на грубом, скуластом лице. Ее любят. Ею восхищаются.

Девочка решительно тряхнула головой, отгоняя странный морок. Нет, не для этого Юти проделала такой долгий путь. Не ради собственного тщеславия. Она отыскала глазами Наместника, раскинувшегося на мягких подушках. Тот хлопал своими толстыми ладонями и, заметив внимание бойца, сделал шутливый поклон. Юти ничего не ответила, лишь до скрежета стиснула зубы. Она схватила глефу поудобнее и отправилась к решетке. Очень скоро этот жирный боров перестанет быть таким веселым. Он в принципе перестанет быть.

Глава 2

На арену из ям выходили только крохотные зарешеченные оконца у самого потолка. До ожидающих поединка доносились лишь рев толпы и звон оружия. Мало кто из них поединка пытался подсмотреть, что происходит там, снаружи. Претенденты сидели, понуро опустив головы в ожидании своей участи. Но не Юти. Подтянувшись так, что ноги не касались старой рассохшейся лавки, а руки сводило от постоянного напряжения в мышцах, девочка жадно ловила каждое движение соперников, часто дыша и от нетерпения покусывая губы.

Кольцо у элементи, как и предполагала Юти, принадлежало к стихии воздуха. Мощное оружие против обычных кехо. Тактика у здоровяка была одна и та же. Он сбивал с ног противника, после чего следовала стремительная атака. Более того, элементи не искал популярности среди толпы и не ждал, когда соперник выбросит оружие. Он жаждал смерти. И если в первый раз боец-кехо успел отпустить рукоять меча и вытянуть руку перед собой, то во второй тот самый старик, мечтающий устроиться к егерям, смог лишь выставить меч. И промахнулся.

Кровь бурным потоком, клокоча и бурля, вырвалась из пробитого горла. Равнодушный песок впитал жизнь Одаренного, хороня в себе все мечты и надежды пожилого бойца. Два кольца на мгновение осветились — и исчезли навсегда, чтобы вскоре появиться на чьей-то конечности в храме Богини.

Юти глядела на это зрелище с животным страхом, представляя себя на месте старика. И отстранилась от решетки, не в силах досмотреть даже не схватку, скорее расправу.

— Смотри, малявка, чего мне старик подарил! —в яме с веселым видом появился элементи.

Рука его была залита чужой кровью, однако все внимание Юти оказалось приковано к пальцам. Помимо черного, прочно устроившегося на указательном пальце кольца, рядом виднелось другое, серое. Здоровяк заметил взгляд девочки и, ухмыляясь, перекатил только что отобранное кольцо по всем пальцам сразу.

— Еще не решил, куда его применить, — сказал он. — Может, и вовсе стану кехо, как эти недотепы. Или даже миели, а?

— Чтобы стать миели, ты должен быть как минимум умнее раза в три, — чуть не бросилась на него Юти. — Да и для сиел ты туповат.

— Придержи, язык, мальчонка, — угрожающе придвинулся элементи. — Или окажешься там же, где и этот любитель егерей, ясно?

Юти потребовались огромные усилия, чтобы ничего не ответить. Она сама не понимала, какая муха ее укусила. Какое ей дело до этого деревенщины, который считал себя несокрушимым бойцом? Ее главная цель сейчас сидела наверху, пожирая виноград и перебирая его своими толстыми, как разваренные сардельки, пальцами.

Девочка не собиралась мстить за понравившегося ей старика-кехо. Одаренный, ступая на путь силы, должен понимать, что каждый день хорош для смерти. И каждый может стать последним. Таковая оборотная сторона силы, которой владели только они. Головой девочка все понимала, но все, чего искренне сейчас хотела,— растерзать этого наглого выскочку.

Поэтому Юти отчего-то надеялась, что в следующем бою, третьем по счету, элементи одержит верх. И тогда встретится с ней. Свои схватки девочка провела, только что закончив последнюю — кстати, не без труда. Прочие кехо, выступавшие здесь, были более опытными, чем она. Но их обучение сводилось к пьяным стычкам или дракам на улице, а Юти готовил настоящий мастер. Пока был жив отец, не жалевший денег на свою дочь. Всех Одаренная смогла победить, не лишая претендентов жизни.

И все произошло именно так, как она и рассчитывала. Залитый кровью элементи под оглушительный гул вышел с арены после третьей схватки. Этот недотепа обладал удивительной способностью — настраивать всех против себя. Даже толпу, которая выказывала одобрение любому победителю, он умудрился довести до белого каления.

— Что, малец, настал твой черед? — хмыкнул элементи. — Уж не знаю, как ты одолел этих олухов, но всему приходит конец. Ведь так?

Юти не ответила, тяжело дыша. Она вспомнила наставления из старой книги храмовников. «У воина, слишком рьяно поверившего в свою победу, больше шансов проиграть битву». Девочка отдавала себе отчет в том, что этот элементи — опасный противник. А сейчас у него и вовсе два кольца, пусть одно из них он еще не надел.

— Готовы? — будто мечом, разрезал мысли девочки распорядитель. — Давно у нас такого не было. Подросток-кехо, расправившийся со всеми противниками, и элементи с одним, простите, теперь с двумя кольцами, дошедший до полуфинала.

Здоровяк хмыкнул, плотоядно глядя на соперницу. А Юти лишь потерла тряпицу, обмотанную вокруг правой руки — именно там, где красовалось кольцо, никак не относящееся к мастерству развития тела. Юти казалось, что она уже совладала с волнением перед поединками, но выяснилось, что это не так. Как бы сейчас ей хотелось преобразовать кольцо на правой руке, с помощью которого она была способна управлять одной из стихий. Да, пусть на начальном уровне — не сдвигать с места горы, а, к примеру, отколоть небольшую скалу. Но и этого было бы достаточно. Жалко, что демонстрировать свое умение ей сейчас нельзя ни при каких обстоятельствах. То, что она элементи, должно стать для наместника неожиданностью. Смертельной.

Распорядитель провел их к стойкам с оружием. Юти, занятая своими мыслями, запоздало схватила руками воздух, заставляя себя вернуться в реальность. Здоровяк-элементи зловеще улыбался, держа глефу. Ее глефу! Значит, он все-таки видел несколько боев.

Это послужило ей уроком. Нельзя думать о будущем, одновременно пренебрегая настоящим.

С видом, как будто она уже потерпела полное поражение, Юти потянулась за обычным копьем. Для несведущего бойца — оружие, схожее с предыдущим. Но опытный воин знает все нюансы владения глефой и копьем. Судя по всему, знал это и элементи. Он несколько раз играючи покрутил пальцами древко, не сводя взгляда с девочки.

Юти глубоко вздохнула, пытаясь скрыть улыбку. Дочь наместника учили обращаться со всеми видами существующего оружия, как только она получила первое кольцо, как только отец понял, что его дитю ближе путь воина, нежели пиры и новые платья. И сейчас Юти была благодарна ему.

Глашатай словно пытался перекричать само мироздание, сотрясая воздух пафосными и вместе с тем ничего не значащими фразами, в то время как бойцы, скрипя песком, занимали свои места на арене. Элементи тяжело дышал — Юти следила за его могучей, высоко поднимающейся грудью. Ко всему прочему, девочка отметила вздувшуюся на лбу вену. Противник был разозлен. Что ж, ему же хуже. Ярость не должна застилать глаза истинному воину — или тому, кто хочет им стать. Путь последователя Аншары — путь предельной концентрации и самосовершенствования. Все остальное могут позволить себе лишь создания Скверны. И если воин злится в бою, то он уже проиграл. Не сейчас, так завтра. Хотя, у Юти были планы на элементи относительно нынешнего дня.

Претенденты на встречу с Наместником торопливой скороговоркой произнесли клятвы Богине и начали двигаться задолго до того, как прозвучал гонг. Юти отскочила в сторону, перекатившись, и тут же поднялась на ноги. Там, где она стояла секунду назад, промчался вихрь, поднимая в воздух пыль. План противника был прост и незамысловат — ослепить ее песком, после чего победить «неопытного паренька» не составило бы труда.

Но раз за разом мощный вихрь не поспевал за крохотной фигуркой. Юти перемещалась быстрее, чем коварный элементи пытался найти свою цель. И при этом девочка редко пользовалась способностью кольца. Она выжидала, понимая, что надолго сил ее противника не хватит.

Зрители выли от негодования. Вместо красочного поединка им приходилось всматриваться в клубы пыли, пытаясь разглядеть два темных пятна среди желтого марева. Они не видели самого главного: как крохотная фигурка «мальчишки» кружилась в зловещем танце, с каждым шагом подбираясь к могучему повелителю ветра.

Но это для обычных смертных элементи-воздушник казался небожителем, под хмурым взором которого ветра меняли свое направление. Юти трезво оценивала шансы своего оппонента. Одно кольцо — неплохое подспорье для скоротечного боя. Однако для длительной схватки с противником, который знает твои минусы,— сущий пустяк.

И вместе с тем Юти не торопилась. Она ждала, когда элементи начнет нервничать. Когда вытащит свой козырь из рукава в робкой надежде изменить ход поединка. Когда поймет, что его сил недостаточно.

И, как и всякому воину, который долго ждет своего шанса, чтобы молниеносно им воспользоваться, Богиня Аншара улыбнулась девочке.

Кольцо, доставшееся элементи от старика-кехо, нашло свой палец. Оно налилось черным цветом, заняв место рядом с себе подобным. Здоровяк рассудил здраво: все, что он умел, — это мастерски пользоваться известной ему стихией. И теперь хотел усилить власть над ней — вместо сильного вихря обрушить на худенькую фигурку сокрушительный смерч. Обратить мощные потоки ветра в сметающий все на своем пути ураган. Но не рассчитал самую малость.

Как и всякое обретение силы, овладение новой способностью требовало времени. Того самого, когда тело сможет привыкнуть к мощному потоку энергии. И Юти мастерски уловила этот момент.

С быстротой дикой кошки, которые еще встречались в пустынных степях Пределов, она подскочила к элементи и выбросила руку с копьем вперед. Удар был решительным, быстрым и точным, как учил ее мастер во дворце отца. Острие глубоко вошло под подбородком, едва царапнув череп с внутренней стороны. А элементи так и остался смотреть на нее с лицом, полным недоумения.

На девочку брызнула кровь, заставляя судорожно сглотнуть невесть откуда взявшийся в горле комок. И вспомнились последние слова умирающего отца. Слова, которые он произнес за час до смерти, глядя на багряный закат.«Алый цвет сулит невзгоды».

Юти пыталась прийти в себя, глядя на умирающего противника. Она хотела, чтобы здоровяк страдал, как тот старик-кехо с разорванным горлом. Но смерть смилостивилась, придя к элементи быстрее, чем злость покинула девочку. Она тяжело дышала, глядя, как заваливается на землю громадное тело, и не слышала ничего кроме стука собственного сердца. Не видела творящейся на трибунах вакханалии. Не чувствовала железного запаха крови, которую жадно поглощал песок.

А между тем вокруг действительно происходило нечто невообразимое. Зрители, запоздало поняв, что поединок закончился в пользу их любимца, повскакивали с мест. Напрасно глашатай пытался воздать почести победителю. Его слова потонули в реве толпы. Сам Наместник поднялся со своих мягких подушек и энергично хлопал в ладоши юркому пацану. Владетель Шестого Предела был искренне поражен победой кехо, еще не задумываясь, что именно с ним предстоит встретиться в финале.

Юти же устало выпрямилась, будто прошла путь от Шестого до Третьего Предела. Она понимала, что сейчас меньше всего походит на воина, о которых читала в книжках. Те не дают волю эмоциям, не испытывают угрызений совести.

Скрипнув зубами и ссутулившись, будто в спину сейчас могли прилететь камни, девочка быстрым шагом покинула арену. Она даже не отдала окровавленное копье, пройдя с ним за решетку и заняв свое место на скамье. Никто не пытался отобрать у нее оружие, потому что больше никого в ямах не было. Юти осталась одна, став лучшей среди всех претендентов.

Ее вырвало прямо под ноги. Той самой несчастной сухой булкой. Это было не первое существо, убитое девочкой. Но первый человек. Юти хотелось сейчас съежиться, отступить, однако слишком многое было сделано, чтобы сейчас она стояла здесь.

Почти для всех этот несуразный подросток в лохмотьях уже являлся своеобразным победителем. Все понимали, что в финале верх одержит Наместник, как и предполагали примерное развитие событий: бой на пару минут (владетель Шестого Предела не любил заканчивать все слишком быстро) и выбрасывание оружия претендента. Наместнику — хвала и почести, его противнику — деньги и уважение. Не каждый может дойти до финала, тем более в столь юном возрасте.

Юти сидела, обратившись внутрь себя. Капли крови стекали по древку, касаясь ее пальцев, но даже это не пробудило девочку. Самому распорядителю пришлось несколько раз хорошенько потрясти крохотного претендента за плечо, прежде чем Юти, не говоря ни слова, поднялась на ноги.

Она не знала, сколько прошло времени. Лишь понимала, что час настал. Вспоминая, из-за чего она здесь, и тем самым настраиваясь на поединок, девочка нетвердым шагом двинулась по тусклому каменному коридору, выходя к свету. К открытой решетке, прямиком на арену.

Наместник, казавшийся на фоне девочки несокрушимой глыбой, поигрывал полуторным мечом. Короткая туника открывала глазам необъятных размеров живот и могучие, пусть и заплывшие жиром, руки. Девочка обратила внимание на пять колец — три на указательном и по одному на среднем и безымянном. Все так, как она и думала. Этот жирдяй давно оставил путь воина, если за столько лет продвинулся так недалеко. Но у Юти не было иллюзий на этот счет. Старая сторожевая собака все равно может больно укусить.

Наместник принес клятву с таким видом, точно это был древний ненужный ритуал, смысл которого оказался для пожилого владетеля Шестого Предела давно утрачен. Юти же вкладывала в обращение к Богине всю любовь и боль, которую пронесла с собой через все эти годы.

Начало боя походило на неуверенный танец новичков. Наместник не хотел лишать подданных долгожданного зрелища, и Юти понимала всю опасность противника. Только спустя полминуты, когда владетель Шестого Предела понял, что схватка может растянуться надолго, он начал действовать. Неторопливо, вполсилы, не желая тратить сразу всю драгоценную энергию колец.

Меч уступал копью в схватке двух пеших бездоспешных бойцов. Единственным преимуществом в данном случае могла оказаться скорость. Ею Наместник и воспользовался. Кольцо на безымянном пальце вспыхнуло, разгоняя огромное тело. Если бы Наместник не сошел с пути воина, он не позволил бы себе так разъесться. Для элементи или даже сиел вес не играл большой роли. Но для кехо, у которых тело и есть главный инструмент, важен каждый грамм.

Вот и сейчас для ускорения Наместнику пришлось потратить намного больше силы, чем Юти. Девочка без особых проблем уклонилась от простого и незамысловатого выпада, после чего легонько проводила древком копья грузного противника. Зрители вряд ли успели заметить этот слабый удар по пятой точке. А вот Наместник, если судить по его источающему злобу лицу, явно почувствовал.

В следующих выпадах ощущалась сосредоточенность и предельная концентрация. Теперь владетель Шестого Предела не играл с добычей, а действительно хотел ранить наглого претендента. Но Юти раз за разом уворачивалась от хищных уколов мечом. Песок хрустел на зубах, тело гудело от бурлящей силы, пока наконец девочка не ускорилась так сильно, что Наместник не успел среагировать.

Копье легонько скользнуло по колоноподобной ноге, разрезав кожу и обагрив песок каплями крови.

Зрители загудели; помосты зашатались от топота ног; воздух вокруг, казалось, сгустился до невозможности. Юти не пыталась смертельно ранить противника. Лишь раззадорить. И у нее получилось.

Три из четырех колец налились цветом золотого меда. Наместник «закрылся», защитив громадное тело. Сила стала утекать из него, подобно воде, утекающей из разрушенной плотины. Но даже сейчас время для решительного наступления не настало. Четвертое кольцо так и оставалось черным, неиспользованным.

Юти сделала обманное движение и ткнула копьем в грудь Наместнику. Тот даже не стал уворачиваться. Потому что знал: три кольца укрепления тела защищают его лучше всяких щитов. Девочка понимала, что полностью закрыться владетель не смог. Все-таки сила колец не безгранична. Где-нибудь в районе ступней или запястий этот гигант незащищен. Однако ее действия сейчас были очередной уловкой.

Сделав испуганное лицо, девочка отступила. И Наместник, плотоядно улыбаясь, купился. Он понимал, что надолго его сил не хватит. Если и необходимо закончить поединок, то делать это надо именно сейчас. И тогда последнее из колец вспыхнуло мутным светом.

Больше того, Наместник едва не добился своего. Хищный клинок почти облизал правую щеку Юти, срезав несколько волосков с головы. Девочка с удивлением смотрела на неестественно вытянутую руку, противника, только теперь понимая последнюю, сокрытую способность владетеля. Метаморфоз.

Возможность видоизменять свое тело считалась у кехо вершиной мастерства. Ходили легенды, что когда-то существовали воины, способные преобразовываться до такой степени, что становились похожи на животных.

Конечно, Наместнику с его единственным кольцом до подобного было далеко. Больше того, человек, научивший владетеля этому таинству, явно оказался воином средней руки. А может, сам Наместник проявил себя несмышленым школяром. Так или иначе, возможность удлинять конечности считалась самой базовой надстройкой в направлении кехо.

Юти не без труда, но смогла уклониться от повторной атаки. Она чувствовала кожей, как утекает сила из ее противника, как тот судорожными движениями пытается достать противника. О пощаде для этого худого паренька уже не шло никакой речи. И тогда Юти, концентрация которой достигла немыслимого предела, поняла, что больше медлить не имеет смысла.

Настал ее час, которого она ждала много лет. Как карточный шулер, потерявший свою крапленую колоду, Наместник был открыт перед ней. И только ожидал подходящего удара.

И тогда вспыхнуло другое кольцо. Единственное располагавшееся на указательном пальце правой руки. Наместник не мог видеть его из-за намотанных поверх полосок выцветшей ткани. Но явно что-то почувствовал. Однако было поздно.

Стихия земли проснулась в Юти. Нехотя, будто огромный сонный буйвол, подгоняемый палкой пастуха, она стала набирать силу, с каждым мгновением все быстрее, хищно ощерив свой рот с острыми зубами из песка. Это нечто, отдаленно походившее на рыбу, промчалось под ногами у Юти и выскочило аккурат перед Наместником, накрыв того с головой.

Владетель Шестого Предела оказался на песке раньше, чем успел сообразить самое главное. Этот парнишка перед ним — не только кехо, но и элементи. Опасный и серьезный противник, сочетающий в себе направление двух разных школ. Фармари! И тот, кого не должны были допустить на этот турнир.

Все это Наместник успел сообразить в последние секунды своего существования. Он даже предусмотрительно отбросил меч, подняв перед собой руки в тщетной попытке спасти свою жизнь. И это видели все зрители арены в тот день. Заметил и Глашатай. Громовым голосом, в котором угадывалось немалое удивление, он начал провозглашать, что Наместник сдался на волю победителя.

Но все собравшиеся на арене увидели еще кое-что. Как худой маленький парнишка, проигнорировав распростертые руки, без колебания пробил могучую грудь. Не череп, чтобы владетель не умер сразу, а именно грудь.

Стоявшие в первых рядах будто бы даже слышали слова, которые скороговоркой произнес претендент. Они казались бессмыслицей, набором странных имен: Рой Кин, Гелт Вирх, Шантал Келлиган, Драманти Чат, женщина без имени по кличке Жало, Зорт Оливерио Фернанд.

А потом претендент, которого не должно было оказаться на разгоряченном песке перед Наместником, замолчал. Как и все вокруг. Безмолвие окутало арену, подобно дыму от мокрого хвороста на сильном ветру. Только что беснующиеся от долгожданного зрелища и отдающие бойцам подсказки зрители затихли, точно оказались свидетелями чудовищного святотатства. Никто до сих пор не мог поверить, что этот мальчишка убил самого Наместника. И только зычный голос начальника стражи разорвал гнетущее оцепенение. Морац Кер по прозвищу Призрак крикнул одно-единственное слово:

— Лучники!

Глава 3

Морац Кер, крепкий черноволосый красавец с татуировками зверей Скверны на лице, появился в Шестом Пределе так же неожиданно, как обрушивается на местные пустынные земли редкий ливень, гонимый с Кровавого моря. Никто не знал, что делать егерю его квалификации при дворе захолустного Наместника. Ходил слух о причастности борца со Скверной к незаконной торговле, из-за чего Морац Кер решил укрыться в самой глухой провинции. Другие и вовсе твердили о принадлежности егеря к Слугам Смерти.

Наместник принял изгнанника с распростертыми объятиями. Шестой Предел был самой маленькой провинцией в приграничных землях, и нахождение в нем егеря на службе у владетеля резко повышало репутацию последнего. Так или иначе, Морац Кер сполна отплатил за доброту Наместника: дважды сорвал покушение на нового хозяина и помог его свите отбиться от самой Черной Центурии. Сплоховал лишь единожды — во время нынешнего турнира. Но кто мог предугадать, что худой парнишка окажется фармари и сможет одолеть Наместника?

Всего этого Юти не знала, да и не могла знать. Она встретилась с Призраком лишь пару часов назад, когда он проверял стражников у центральных ворот. Тогда Морац Кер подарил ей монету, еще не зная, кто перед ним и чем обернется присутствие бродяжки в городе. Сейчас же девочка сразу обратила внимание на зычный голос егеря и отметила про себя, что именно он — самый опасный из противников.

Россыпь стрел с глухим шорохом воткнулась в песок, не причинив Юти ни малейшего вреда. Девочка вихрем сорвалась с места, устремившись к ближайшей стене — такой высокой, что ни одному из смертных нечего было и думать, чтобы преодолеть ее. Но не элементи.

Юти прислушивалась к себе, стараясь отыскать хоть какие-то эмоции. Убийство элементи вывернуло ее нутро наружу во всех смыслах. Убийство Наместника не принесло никакого удовлетворения. Его можно было сравнить с каким-то неприятным делом, которое следовало выполнить и забыть.

На бегу девочка почувствовала, как нечто по очереди обжигает пальцы. Сбросив повязку с руки, Юти с удивлением посмотрела на серое кольцо, которое то появлялось на одном из пальцев левой руки, то исчезало, переходя на другой. Богиня облагодетельствовала ее за победу над сильным соперником. Для Одаренной с тремя кольцами еще одно значило очень много. Для дочери убитого Наместника подобный размен казался почти издевательским. Смерть отца и годы лишений всего лишь за кольцо — слабое утешение. А никакого удовлетворения от содеянного девочка не почувствовала. Но размышления об оправданности мести Одаренная решила оставить на потом. Сейчас самое главное — выбраться отсюда.

Подчиняясь воле Юти, древние камни, отшлифованные ветром и песком, с мерзким скрежетом отделились от стены, образовав своеобразные выступы. По ним девочка и взлетела на нижний зрительский ярус. Несмотря на скорость, с которой двигалась Юти, толпа отстранилась от нее прежде, чем она оказалась наверху, будто на теле Одаренной появились серые безобразные кляксы Скверны. Но беглянка не обратила на это ни малейшего внимания.

Замешкавшись лишь на мгновение, она устремилась дальше, ко второй стене, отделяющей арену от города, с единственным намерением — поскорее затеряться в многочисленных улочках Райдара. Но почти у самого выступа, когда Юти уже занесла ногу, чтобы преодолеть препятствие, она легонько вскрикнула. Потом закашлялась, и ее губы обагрились каплями крови, а сама девочка схватилась за бок, из которого торчала стрела.

Короткого взгляда назад хватило, чтобы найти обидчика. Морац Кер, отобрав лук у ближайшего стражника, решил остановить преступника сам. И уже кровожадно накладывал на тетиву короткого гнутого лука вторую стрелу. Однако Юти успела перевалиться за стену и камнем рухнула вниз.

Она должна была разбиться. Ранение лишило ее нужной концентрации. Девочка попросту не успевала преобразовать силу — сфокусироваться на чем-то, за что можно было зацепиться, чтобы какой-нибудь каменный выступ или деревянная опора, повинуясь воле Юти, изменили форму. Тогда бы девочка смогла хотя бы попытаться ухватиться за них своими хрупкими руками. Или лохмотьями. Да чем-нибудь, в конце концов.

Конечно, можно было попробовать укрепить тело. Однако одно кольцо могло спасти от точечного удара меча, да и то не всегда, но уж никак не уберечь от падения с такой высоты.

По всему выходило, что Юти должна разбиться. Но когда девочка уже могла разглядеть мелкие камешки, отколовшиеся от высокой стены и выщербленные многочисленными сапогами райдарцев и колесами телег, случилось странное. Время стало течь медленнее, грозя вот-вот и вовсе остановиться.

Девочка поняла все сразу. Как любой мало-мальски знакомый с благодетельством Богини Аншары Одаренный, Юти почувствовала присутствие чужой силы. И определила сразу: замедлилось вовсе не время, а она. Если же быть совсем точным, ее падение. Некто также сильно, как и сама девочка, не хотел, чтобы ее история закончилась здесь и сейчас.

Юти не составило труда определить источник чужой силы. Пусть в ее нынешнем положении вертеть головой было не совсем сподручно, однако новоиспеченная победительница турнира впилась, подобно голодному кречету, взглядом в нищего.

Старик был самый что ни на есть обычный. Сухой как жердь, ростом чуть выше Юти, крохотный нос завален направо, как неправильно нагруженное судно. Лицо избороздили глубокие морщины, а голубой цвет глаз потускнел, став бледно-васильковым. Голову венчал короткий ершик стриженных седых волос, а вот бороды не было вовсе.

Это девочку и смутило больше всего.Нищие, которых она видела, редко брились — обычно лишь в тех случаях, когда в волосах заводились вши или прочая гадость. Этот же словно только вышел от брадобрея.

Деталь за деталью девочка находила в облике своего непредвиденного спасителя все больше неувязок. Одежда, пусть и была простой — без всех тех цветастых вычурностей, присущих жителям юга, — вместе с тем оставалась довольно опрятной. Богато расшитая камиза с длинными рукавами, обычные крестьянские штаны, обмотки ниже колена и соломенные сандалии. Мама Юти сказала бы, что у этого старика серьезные проблемы со вкусом.

Но что еще более интересно, ладони и запястья были плотно обтянуты легкой и вместе с тем непрозрачной тканью, хотя пальцы оказались чистыми. Колец на них девочка не увидела. Однако сила обманывать не могла. Неужели это…

От неожиданной догадки грудь точно стянуло стальной полосой. Юти на мгновение даже забыла, как дышать. Она и не смела надеяться, что когда-нибудь встретит здесь, в родных землях, самого мастера. Целых три года, со времени смерти собственного наставника, она не видела Одаренных такого уровня. Тех, кто способен собрать кольца на всех пальцах одной из рук или ног и превращать их в обруч.

Юти тешила себя надеждой, что когда-нибудь и сама достигнет подобных высот. А там, глядишь, вдруг станет и Тайтури — мастером мастеров, владеющим несколькими направлениями. Ее наставник рассказывал, что в землях Конструкта можно встретить Одаренных с обручами на разных конечностях. Однажды он видел близ Императора Озаренного воина с пятью обручами — тремя кехо и по одному элементи и сиел.

Девочка относилась к словам своего учителя с долей здорового скепсиса. На это нужны были годы тренировок. Но, что еще важнее, очень много колец.

Все эти мысли пронеслись в голове Юти за считанные мгновения, пока старик-элементи опускал ее на мостовую с помощью стихии воздуха. Теперь в могуществе незнакомца не оставалось никаких сомнений. Девочка вскочила на ноги так быстро, как только позволяла рана. Она была благодарна старику за неожиданную помощь, но вместе с тем понимала: никто и никогда не делает что-то просто так. Если Одаренный решил спасти ее, то явно с какой-то выгодой. А плясать под дудку незнакомца Юти хотелось меньше всего.

Морац Кер избавил Юти от необходимости объясняться со стариком. Было бы глупо считать, что Призрак просто отпустит на все четыре стороны убийцу своего хозяина. Именно теперь Морац Кер оказался наверху, на самом выступе, и, мигом оценив ситуацию, вытащил стрелу из колчана.

Спокойствие старика изумило Юти. Да, он, судя по всему, мастер-элементи, но против него — опытный егерь, победивший не одну тварь Скверны. Да и стражников нельзя списывать со счетов. Прямо сейчас Юти слышала приближающийся топот и грохот оружия.

Однако незнакомец лишь слегка развернулся к Призраку, скрестив руки на груди, будто бы нарочно провоцируя Морац Кера. Тот был быстр. Намного проворнее Юти, потому что она не успела увидеть, как хлопнула тетива и в сторону мастера устремилась стрела. Девочка лишь заметила, как стрела отскочила от груди незнакомца и упала на камни, однако не с глухим стуком дерева, а мягко коснувшись красным бутоном. И только теперь Юти осознала, что каким-то невероятным образом стрела превратилась в розу.

Двое Одаренных, присутствующих при странной метаморфозе, поняли, кто перед ними, сразу. Сознание словно пробило ветвистой молнией. Только Морац Кер помрачнел — знакомство с подобным последователем Аншары не сулило ничего хорошего, — а Юти изумленно открыла рот. Это был первый сиел в жизни, которого она видела.

Но вместе с тем девочка понимала: как бы ни мог незнакомец преобразовывать пространство, используя силу, пропущенную через душу, лучшего момента, чем сейчас, чтобы удрать, может не представиться. Чуть затянешь — стражники окружат улицу, подоспеют еще одаренные кехо — а при дворе убитого Наместника они водились, — и что потом?

Поэтому Юти последний раз взглянула на старика и бросилась к ближайшему переулку. Она отдаленно ориентировалась среди ярких, как само солнце, крыш, примерно понимая, куда стоит двигаться. Как только Юти научилась сносно бегать, она постоянно норовила удрать из дворца Наместника. А став постарше, чумазая до такой степени, что ее нельзя было отличить от городских мальчишек, проводила на здешних улицах свободное от учебы время.

Поэтому, проскочив две улицы, Юти повернула на восток, чтобы ненароком не оказаться на храмовой площади. Ноги вели ее в квартал Нищих, а если быть совсем точным, к огромной выгребной канаве, которая впадала в трубу, выводящую нечистоты из города.

Юти это не смущало. За годы лишений она повидала много грязи. Спала в таких местах, куда бедный крестьянин не захочет ложиться. Делила кров со свиньями, за ними же и доедала. Жизнь не щадила дочь бывшего Наместника с тех пор, как умер ее наставник. Юти пришла к простому выводу: по-настоящему смердит лишь мертвец. Все остальные запахи можно вытерпеть.

Намного больше нечистот Юти беспокоила рана. Стрела по-прежнему торчала из бока, а кровь потихоньку покидала Одаренную. Если так пойдет, она может и не выбраться из города. А этого допустить нельзя. Наместник Шестого Предела был лишь первой строчкой в ее длинном списке.

Стиснув зубы и зажав рану поплотнее, Юти твердым шагом направилась вниз по Скрипучей улице. Та петляла среди многочисленных домов, словно мысли хитрого чиновника, пытающегося украсть увесистый кошель из казны. Наверху улица представляла собой вполне приличное зрелище из роскошных особняков знати, но чем ниже спускалась, тем скромнее становились дома, пока не превращались в скособоченные хибары, слепленные из того, что подвернулось под руку. Ветер приносил сюда много песка из степей, отчего колеса телег протяжно скрипели, проезжая по разбитым камням.

Юти все продумала. Она выберется из города, вытащит стрелу, перемотает бок тряпками и попробует добраться до ближайшей заставы. Там оправдать свое ранение будет проще. В Пределах водились не только твари Скверны, но и различное отребье, которое лишь и желало, что пустить кровь зазевавшемуся путнику. Девочка горько усмехнулась, вспомнив о деньгах, которые полагались ей за выигрыш в турнире. Пара звонких монет очень бы пригодилась, чтобы заткнуть говорливые глотки на заставе.

Одаренной несколько раз приходилось укрываться в тени ветвистого винограда, вьющегося вокруг домов, или уходить со Скрипучей улицы в проулки, чтобы не встретиться со стражей. Юти предполагала, что с одним-двумя в нынешнем положении она и справится, но и охранители порядка это понимали. Стражники рыскали по городу длинными вереницами в пять-шесть человек.

И вот когда уже навстречу Одаренной стали попадаться люди в таких же лохмотьях, как и у нее, когда каменная мостовая сменилась утрамбованной дорогой, а дома превратились в утлые хижины, силы окончательно покинули Юти. Ноги дрожали при каждом шаге, пока, наконец, девочка не споткнулась и не рухнула возле одной из скособоченных хибар.

Несколько раз она тщетно попыталась встать, уже даже не пытаясь зажимать раны. Упиралась двумя руками о треклятый песок, цеплялась за стену низкого домишки. Однако каждая попытка отнимала все больше сил. В голове шумело, а язык стал сухим, как шлифовальный камень. И тогда Юти затихла. Она не плакала, но слезы против воли текли из глаз. Как все глупо закончилось! Закончилось, едва начавшись.

Девочка больше не пыталась встать. Она не смирилась и хотела жить, но конечности уже совсем не слушались. Аншара благосклонно указывала ей путь прежде, но теперь покинула ее. Каждый день воина идеален для смерти. И вот ее час настал. Сейчас на глаза наползет тьма, она предстанет перед светлым ликом Богини и услышит ее голос.

— Пелир Ютинель Керис Райдарская, дочь Пелир Фелена, бывшего Наместника Шестого Предела…

Юти удивилась. Почему-то Богиня говорила глухим мужским голосом.

— Самоуверенная девочка, которая думала, что сможет убить Наместника и сбежать.

Юти открыла глаза, и затуманенному взору предстал тот самый незнакомец. Старик-элементи, который спас ее.

— Если ты не против, я перенесу тебя подальше от посторонних глаз.

Будь у нее силы, она бы сопротивлялась. Но старик уверенно, как пушинку, поднял ее и толкнул ближайшую дверь. Та легко подалась — в квартале Нищих редко запирались. Хотя бы потому, что брать у хозяев было нечего.

Они оказались в низенькой хижине, в центре которой располагалась крохотная пышущая жаровня. Ни кроватей, ни мебели, лишь бесформенные топчаны, где, должно быть, ночью спали работяги. Но сейчас их не было. Кто знает, может, некоторые еще остались на арене. Единственная живая душа, которая встретила их,— огромная бабища с редкими седыми волосами, сплетенными в косу, удивленно встрепенувшаяся и бросившаяся навстречу.

Старику могло не поздоровиться. Хозяйка, варившая обед, о чем свидетельствовал гнутый деревянный половник в ее толстой руке, не собиралась выяснять, сколько колец или обручей имеется у неожиданного гостя. Однако незнакомец удивил Юти вновь. С невообразимой ловкостью, на которую был способен только кехо, он коснулся лба женщины, и та замерла, будто громом пораженная. А Юти, изумившись своей возможности удивляться в нынешнем положении, лишь спросила:

— Вы элементи, кехо, сиел и миели?

— Все помаленьку, — старик положил ее возле жаровни. — Давай лучше поговорим о тебе.

— Вы… вы знаете мое имя, — Юти не понимала, что происходит. Только что она была не в состоянии пошевелить пальцем, но от прикосновения незнакомца будто появились силы.

— Да, ты поразительно похожа на отца, — ответил старик, отобрав половник у застывшей хозяйки. Потом он подошел к крохотному бочонку и зачерпнул воды. — Я имел удовольствие быть с ним немного знаком. Пей, пей.

Юти припала к половнику, ощущая затхлый вкус застоявшейся воды. Колодец, из которого ее набрали, явно было пора менять. Но несколько глотков придали девочке сил. Она часто задышала и попыталась отстраниться от незнакомца, искоса поглядывая на недвижимую, будто мертвую, женщину.

— С ней все в порядке, — ответил старик, усаживаясь перед Юти. — Чуть попозже придет в себя и ничего не вспомнит.

— Что вам надо?

— Чувствуется пелирская кровь, — усмехнулся старик. — Твой отец говорил так же, безо всяких предисловий, сразу переходил к делу. Скажем так, мне нужен ученик…Точнее, ученица. И ты на эту роль подходишь.

— Я? — предложение незнакомца смутило Юти. Перед ней стоял мастер. Да что там, Тайтури, Одаренный, достигший вершин во всех направлениях. Для чего ему брать ее, кехо с двумя кольцами и элементи с одним, к себе в ученики?

Все эти мысли Юти выразила в двух словах:

— Почему я?

— Мне понравилось твое ведение боя. Ты изучала противника, выжидала, а потом наносила удар. Ты умная. И можешь многому научиться.

— Я не могу пойти в ученицы…

В голосе Юти слышалась горечь. В любой другой ситуации она бы не раздумывала. Не каждый день мастер выступает с подобным предложением. Обычно Одаренным приходилось довольствоваться либо обучением у храмовников (да и тогда речь шла лишь о первом кольце), либо у чуть более опытных воинов. Их техника, как правило, оставляла желать лучшего. Да и платить приходилось за такие услуги. Тайтури же предлагал стать его полноправной ученицей.

— Да-да, ты должна отомстить за смерть отца, и не успокоишься, пока не сделаешь этого, — зевнул старик. — Это так же скучно, как сидеть трезвым на свадьбе. Только вот прямо сейчас ты истекаешь кровью. И так же далека от задуманного, как Император — от Шестого Предела.

Незнакомец помолчал, внимательно осматривая лежащую Юти. Чем дольше девочка глядела в добродушное лицо простолюдина с крупным носом и тонкими губами, тем больше понимала: старик прав. Стоит ему сейчас уйти, Юти попросту погибнет, не в силах самостоятельно покинуть дом.

— Я обучу тебя всему, чему только смогу, — добавил старик.— Целый год я буду делать из тебя воина. Больше того, сделаю. И не стану препятствовать убийству тех, кого ты задумала убить. Скорее, это будет даже интересным экзаменом после курса обучения. Но! — незнакомец поднял палец, и все его радушие смело, как мелкий сор, уносимый сильным ветром. — Ты будешь делать все, чего я потребую. А когда обучение закончится, ты убьешь того, на кого я укажу.

— Понятно, — прервала его Юти, чувствуя, что время работает против нее. — А что с этим? — Она указала на стрелу, и малейшее движение пронзило девочку волной боли.

— Какая мелочь… Я помогу тебе справиться с ней. Это будет моим первым подарком ученице. Если ты, конечно, хочешь ею стать.

Юти была смущена и растеряна. Она чувствовала, что тут не все так просто. Зачем опытному Тайтури брать ее в ученицы? Нет, девочка считала себя умной — честолюбия у дочери убитого Наместника было не занимать. Однако зачем ему она? Одаренная с тремя, ладно, теперь с четырьмя, кольцами на разных руках. Неопытный воин, который лишь начал свой путь. На Востоке и Севере столько Одаренных рангом выше! И они пошли бы на все, предложи им такое.

Вопросов оказалось много. Однако незнакомец говорил сейчас с ней. И именно Юти нужна была помощь. Поэтому, превозмогая боль, девочка протянула руку и бросила короткое:

— Я согласна.

Глава 4

— Внутри каждого человека есть длинные узкие канавки, по которым течет кровь. Она заставляет сердце биться, легкие — дышать, печень — очищать твое тело…

Юти слушала учителя внимательно, изредка поглядывая на рану. Та самая кровь, которая, по словам мастера, и давала ей жизнь, сейчас медленно покидала тело. Слова — это, конечно, хорошо, но ей бы сейчас очень не помешала новая способность.

— Подобно вот этой ткани, — взял старик грубую холстину, — внутренности человека обернуты в мышцы, которые крепятся к костям.

Девочка моргала все медленнее, а голос учителя звучал будто бы внутри нее. Заметив, что Юти почти потеряла сознание, старик встряхнул ее, возвращая обратно в реальность, и неспешно продолжил свое повествование:

— Сами мышцы обернуты еще в одну ткань, — он оторвал кусок от камизы, — она более легкая. Это кожа. Если повредить все это, — старик без труда разорвал и холщу, и тонкий обрывок рубахи, — то кровь начнет утекать. Как у тебя сейчас. И тогда ты умрешь.

— Как мне поможет это… — начала слабеющим голосом говорить Юти, но не смогла закончить.

— Сила все сделает за тебя, — ответил старик. — Ты просто должна знать, как все устроено. И по-настоящему захотеть. А теперь давай.

— Что? — не поняла девочка.

— Используй серое кольцо. Надень его на палец.

Юти с некоторой тревогой посмотрела на мастера. Нет, она слышала о кехо, способных к самостоятельному излечению. Просто сомнения до сих пор одолевали ее. Но выхода не было. Стрела в боку никуда не делась, а кровь продолжала утекать.

Девочка тяжело вздохнула и надела неиспользованное кольцо на средний палец. В ту же секунду новоиспеченный учитель резким движением обломал древко стрелы и, схватившись за оперение, быстро выдернул ее из тела девочки.

Юти вскрикнула от внезапной боли — и машинально вложила силу в новую способность.

Это было странно. Боль перемешалась с удовольствием, тем самым, которое нельзя ни с чем спутать. Новое кольцо всегда приходило одновременно с невероятной эйфорией. И ее нельзя было сравнить с чем-то существующим. Абсолютное блаженство.

Она не понимала, что делает. И не осознавала, как все должно произойти. Однако кольцо ярко засветилось, а мастер удовлетворенно закивал головой.

— Еще, еще. Не экономь дар Богини. Ну…

Следом старик разорвал лохмотья на теле Одаренной, нисколько не смущаясь ее наготы. Зачерпнул половником воду и стал осторожно смывать с Юти кровь.

— Хватит краснеть. Меня не привлекают девочки, которые больше похожи на мальчиков.

Дочь убитого Наместника Шестого Предела вспыхнула, как маков цвет. Она думала, что привыкла к собственному телу. Однако мастер, сам того не зная (впрочем, может, он сделал это намеренно), сковырнул старую рану. И рана оказалась намного больнее той, которую оставила стрела. Насколько красива и женственна была ее мать, настолько же груба и неказиста оказалась скроена дочь.

Преодолев смущение, Юти потрогала рану и, к своему удивлению, нащупала свежий рубец. Нет, до полного исцеления было еще далеко, однако новая способность отлично показала себя. Теперь девочка могла восстанавливаться.

— Вот, возьми, — учитель бросил ей тряпье, которое нашел в углу. — Надень. Твоя одежда вся в крови.

Рубаха с огромной горловиной оказалась невероятно велика Юти и пахла горьким потом. Видимо, принадлежала кому-то из работяг. Учитель тоже нашел какое-то рубище и накинул сверху камизы, а на голову нахлобучил засаленную шапку. После поворошил рукой в прогоревших углях и щедро намазал себе щеки сажей. За несколько коротких мгновений мастер из благообразного старика превратился в замызганного нищего, каких в округе водилось с избытком.

— Тебя тоже преобразим, — он щедро прошелся грязной ладонью по лицу Юти. — И запомни самое главное: стража ищет раненого подростка. Поэтому сделай все, чтобы не походить на него.

Он рывком поднял девочку на ноги и отпустил. У Одаренной закружилась голова. Боль укусом ядовитой гадюки обожгла нутро, однако Юти выстояла.

— Так-то лучше, — старик кивнул, явно довольный собой. — Пойдем. Не стоит тут задерживаться.

Они вышли наружу и неторопливо двинулись вниз по Скрипучей улице. Медленно, потому что каждый шаг давался Юти с огромным трудом. Перед глазами плыли черные круги, а вечерний воздух обжигал легкие. Горло вновь стало сухим. Захотелось пить.

Чтобы как-то отвлечься, Одаренная решила поговорить с наставником. Тем более вопросов у нее была масса.

— Вы знаете мое имя. Как мне вас называть?

— Учитель, если мы вдвоем. Или Ерикан, если на людях,— лениво ответил мастер с таким равнодушным видом, точно это действительно не имело для него никакого смысла.

Могло показаться, что это редкое имя. Чего только не встречалось на землях под сенью взора Богини. Однако, помимо многочисленных тренировок, Юти получила и вполне сносное образование. На этом настояла мать, впервые за всю жизнь проявив удивительную твердость. Оттого Юти знала мертвый язык Аншары, на котором разговаривали лишь храмовники, и то нечасто. «Ерикан» в переводе с него означало «старик».

— Разве у вас нет имени?

— Ты знаешь язык Древних, — улыбнулся учитель. — Для меня имя — непозволительная роскошь.

— Вы Тайтури, мастер мастеров… — начала девочка, но старик резко оборвал ее:

— Не стоит говорить это вслух. У стен есть уши, а у улиц — глаза. Я просто старый человек, странствующий по миру.

— И что вы ищете?

— Уже нашел, — учитель внимательно посмотрел на нее.

Юти нахмурилась. Мастер вроде отвечал, но ответы Тайтури не удовлетворяли любопытства девочки. Напротив, лишь разжигали его.

— Куда мы идем?

— К старому знакомому, —обронил мастер.

— Нам нужно добраться до канавы в квартале Нищих…

— И угодить прямиком в руки стражников. Все выходы из города перекрыты. Не надо недооценивать Призрака, он не так глуп, как ты думаешь. И запомни, девочка: я говорю — ты делаешь. Вроде такой у нас был уговор.

Юти насупилась. Все непродолжительную сознательную жизнь она действовала самостоятельно. Сама решала, куда идти и как поступить. Поэтому необходимость слушаться давалась ей тяжело.

Старик не обратил на эмоции Юти никакого внимания. Лишь резко вытянул руку, заставляя девочку остановиться. Сверху по улице спускался небольшой отряд из четверых стражников.

— Эй ты! — обратился к мастеру бравый сержант с короткой щеткой усов. — Не видел здесь паренька в окровавленной одежде?

— Не видел, мирхэ,— покачал головой мастер, будто расстроившись, что не смог угодить стражнику. — Но если вас интересуют подростки, вы можете взять моего внука. Всего четыре медяка за час.

— Мерзкий выродок, — сержант пнул мастера ногой, отчего тот свалился на землю. И обратился к стражникам: — Чего встали? Пошли дальше, он не мог далеко уйти.

Учитель тяжело поднялся, глядя вслед стражникам, а после махнул рукой Юти, чтобы та следовала за ним. Девочка нахмурилась. Мастер мог бы расправиться с этими недотепами так же легко, как степной коршун терзает найденных в гнезде птенцов. Но еще больше Юти покоробило обращение мастера к сержанту. «Мирхэ» южане говорили лишь людям, силу которых признавали неоспоримой. Он, величайший из Одаренных, с кем она сталкивалась, и позволяет с собой так обращаться?!

Мастер никак не отреагировал на встречу со стражниками. Словно ничего и не произошло. Словно любой проходимец мог ударить Тайтури ногой и отправиться дальше живой и невредимый. Для Юти, у которой только и осталось, что честь, подобное отношение к себе было в новинку.

Между тем они поднялись еще выше, возвращаясь к центру города. Юти все чаще ловила на себе недоумевающие взгляды. Среди богатых домов нищие смотрелись так же чужеродно, как кизяк на мыске начищенного сапога.

Наконец мастер остановился возле высокого особняка с кадками цветов у входа и небольшим садом на заднем дворе. Все как полагается. И его сразу окликнул привратник, кехо с двумя кольцами, которые тот и не думал скрывать.

— Ты перепутал дом, бродяга!

— Скажи Караванщику, что Ерикан пришел забрать долг.

— Попридержи язык, — начал сердиться привратник. — Никто так не называет господина в глаза.

— Его же тут нет, — пожал плечами мастер. — Пойди и передай то, что я сказал тебе. Иначе твой господин будет очень рассержен.

Кехо явно смутился. Вид бродяги свидетельствовал о том, что ему нечего делать здесь. Однако уверенный голос говорил об обратном. К владельцу дома приходили разные люди. Конечно, большей частью почтенные господа. Но хватало среди гостей и странных личностей, потому что Караванщик брался за все, что только могло принести доход.

После непродолжительных колебаний привратник все же скрылся за массивной дверью, которая, казалось, могла выдержать даже штурм местной стражи. И меньше чем через минуту вернулся. Вид у него был виноватый, точно у побитой собаки.

— Проходите. Господин примет вас.

Мастер вошел внутрь так уверенно, словно был здесь не один раз. Юти последовала за ним, отмечая богатую, но вместе с тем безвкусную обстановку. Казалось, хозяин особняка притащил сюда все, что имело хоть какую-то ценность.

Парча, бархат, шелк, красное дерево и золото не произвели на девочку никакого впечатления. Дочку убитого Наместника было трудно удивить дорогими вещами.

Но вот встреченная плачущая полуголая девица, выбежавшая из дальней комнаты, заставила насторожиться. На теле бедняжки виднелись длинные красные полосы, а плечо и вовсе было разодрано до крови, будто ее терзал дикий зверь, пришедший из Пустоши. За девушкой следом вышел крепкий сутулый мужчина, обритый наголо. На ходу он завязывал длинный халат, а на приплюснутом испорченном лице блуждала рассеянная улыбка. Юти же обратила внимание на кольца на двух руках. Фармари, как и она.

— Приветствую тебя, мирхэ, — поклонился Караванщик мастеру.

Тот с укоризной проводил взглядом девушку.

— Ты все так же мучаешь этих бедняжек?

— Без боли нельзя познать истинного удовольствия, мирхэ. Ты же знаешь, — развел руками Караванщик. — Мой человек правильно передал твои слова? Ерикан пришел забрать долг?

— Думаю, настало время, — ответил мастер. — Мы будем говорить здесь или найдем более удобное место?

— Пойдем в кабинет.

В огромной комнате, которая из-за сваленных мешков, рулонов бархата (основного товара, ценившегося на Севере) и вещей больше напоминала склад, хозяин дома жестом указал на стулья и налил вино в три кубка. Юти отказалась от напитка. Как и всякий истинный воин, она не употребляла то, что затуманивало разум. Вообще, конечно, еще и потому, что вино стоило больших денег, которых у Юти давно не водилось. А вот мастер сразу осушил кубок и подал хозяину, чтобы тот наполнил его снова.

— Через столько лет ты пришел, чтобы наконец забрать долг, — усмехнулся Караванщик. За все время он лишь мимолетно скользнул по Юти взглядом и больше не смотрел на нее. Но девочке казалось, все, что надо, хозяин дома увидел.

— Чего же ты хочешь? — спросил Караванщик.

Мастер к тому моменту успел расправиться с третьим по счету кубком и вроде немного захмелел.

— Чтобы ты вывел нас из города.

— Забавно, что ты просишь об этом именно сейчас, через несколько часов после того, как какой-то паренек убил на арене Наместника.

Юти вся подобралась. Сил у нее было мало — слишком много энергии ушло во время битвы и на восстановление раны. Да и чувствовала себя Одаренная, точно ей разрезали живот зазубренным ножом кочевников. Однако сдаваться просто так не собиралась.

— Я пришел не поболтать с тобой о последних новостях, а забрать долг, — твердым голосом сказал мастер.

— Хорошо, хорошо, — успокаивающе ответил хозяин дома. — Завтра у меня выходит караван в Пятый Предел. Уйдете вместе с ними. Я достану камни.

— Вот и замечательно. Моему товарищу нужно умыться и отдохнуть.

— Фира! — крикнул Караванщик.

В кабинет вбежала та самая расстроенная девушка. Только теперь она была более подобающе одета.

— Проводи нашего гостя наверх. Принеси воды и чистую одежду. А мы пока поговорим о делах.

Юти не знала, что находится в доме одного из самых влиятельных людей в Шестом Пределе. Но сейчас девочке было совсем не до этого.

Оказавшись в небольшой чистенькой комнатке, она выставила прислужницу за дверь и с трудом умылась в деревянной лохани. Каждое движение отзывалось болью в теле. После Юти облачилась в дорогую одежду и медленно добралась до кровати.

Несмотря на усталость, сон пришел не сразу. Девочка прокручивала в голове события минувшего дня, не переставая удивляться тому, как все обернулось. Она убила Роя Кина, Наместника Шестого Предела, одного из шести, стала ученицей Тайтури и получила новую способность. Завтра она отправится в Пятый Предел, а там не так уж далеко и до Ближних Земель, где жила вторая цель в ее списке.

Ночь промелькнула как мгновение. Юти проснулась на рассвете, с удивлением глядя, как слабо светится кольцо на среднем пальце. Чувствовала она себя гораздо лучше. Пусть боль и не ушла полностью, но каждый шаг теперь не казался сродни подвигу.

Словно только и ожидая ее пробуждения, в комнату вошли Фира и мастер. В руках служанка держала несколько женских платьев и какой-то небольшой сундучок.

— Будет непросто, — сказала она старику. — Сама Богиня не сделала бы из этого мальчика девочку.

Мастер едва заметно улыбнулся, но добавил:

— Постарайся, дорогая. Если ты с этим не справишься, то никто не справится.

— Что происходит? — возмутилась Юти.

— Выход из города закрыт, — ответил мастер. — Выпускают только после тщательного досмотра. Поэтому нам придется немного измениться. Не забывай: я говорю — ты делаешь.

Юти тяжело вздохнула и с тревогой посмотрела на шкатулку. Происходящее нравилось ей меньше, чем встреча со зверем Скверны в закатный час. И недоброе предчувствие не обмануло девочку, когда она увидела, как прислужница достала несколько пушистых кистей и баночки с румянами.

Спустя час щекотных манипуляций с ее лицом Фира подала Юти небольшое зеркало. От удивления девочка даже перестала дышать. Ее вечно торчащие скулы пусть не исчезли, но будто бы стали меньше. Подбородок, доставшийся от отца, заострился, а глубоко посаженные глаза увеличились. Фира не являлась сиел, но сделанное ею можно было назвать лишь одним словом — волшебство. Да что там, впервые за всю жизнь Юти выглядела привлекательно.

— Как? — только и спросила девочка.

— У женщин существуют свои секреты казаться лучше, чем они есть на самом деле, — звонко рассмеялась Фира. Сейчас ее голос был похож на чистую горную речушку. — Господину нравится, когда я бываю разной.

— Твоему господину нравится не только это, — Одаренная осуждающе посмотрела на служанку.

— Он бывает груб, — искорки веселья пропали из глаз Фиры, — но на самом деле он хороший.

Юти не ответила. Она пожалела, что завела разговор на эту тему. Воина не должны были интересовать людские проблемы, это отвлекало от истинного предназначения. Важен лишь путь развития. Все остальное — шелуха. Но вместе с тем ей было жаль эту глупышку.

— Будь здесь, я схожу за париком.

Юти не стала дожидаться Фиру и надела женское платье, пока той не было. Еще не хватало, чтобы ее секрет узнала прислужница. Та застала Одаренную крутящейся перед зеркалом и рассматривающей себя со всех ракурсов.

— Уже оделся? — спросила она. — Красное платье тебе бы пошло больше.

— Алый цвет сулит невзгоды, — коротко ответила Юти.

— Я была не права. Из тебя получилась отличная девочка.

Одежда оказалась скроена по южной моде — с открытым горлом и просторными длинными рукавами, в которых можно было спрятать даже пальцы с кольцами. Каштановый парик с заплетенными назад волосами лишь дополнил образ. Дочь торговца средней руки. Не богатая, но и не бедная.

Напоследок Фира вытащила крохотный желтый камень на серебряной цепочке и отдала его Юти. Знак благородной крови, амиста, имеющего ход туда, куда обычным людям с зелеными камнями путь был заказан.

Караванщик ничего не сказал, увидев Юти, лишь удовлетворенно щелкнул языком. Девочке даже почудилось, что взгляд красивых глаз хозяина дома стал каким-то плотоядным. Мастер же не удостоил ее и словом. Старик тоже приоделся, но на этом его изменения закончились. Юти забеспокоилась, ведь егерь видел лицо учителя. Не дай Богиня, он встретится им на пути.

— Ешь, — мастер указал на накрытый стол. — Путь предстоит долгий.

Уговаривать Юти не пришлось. Она сразу отломила большой кусок пресной лепешки и ухватила кровяную колбасу, потеряв всякое очарование, созданное Фирой.

— Призрак будет искать вас, — говорил меж тем Караванщик. — А как только поймет, что вы покинули город, отправится следом. Сюда назначат брата убитого Наместника, Роя Бората. С ним, думаю, Император пришлет Серебряных Воронов для расследования. Призраку надо будет выслужиться перед новым господином.

Мастер слушал все это, крутя в руках кусок лепешки, и кивал. Караванщик говорил много: про дорогу в Ближние земли, заставы по пути, про Пятый Предел и своих верных людей. А когда он замолчал, учитель поднялся на ноги и махнул Юти.

На улице перед домом ирхи грузили телеги и вьючных лошадей. Со стороны это выглядело презабавно. Худые мослатые люди поднимали тяжеленную поклажу, будто легкие тюки с тряпьем. Юти презирала ирхов всей своей душой. Облагодетельствованные даром Богини, они сошли с пути воина. Конкретно эти вложились в развитие одной-единственной способности тела — поднимать различные тяжести. Получали они больше, чем обычные работяги. Но всю жизнь вынуждены были влачить свое жалкое существование. Разве к этому призывала Аншара?

И так было везде. На Востоке элементи без лопат рыли колодцы, осушали болота, возводили крепости. На Западе сиел проворачивали свои фокусы. Ограниченные первым шагом к могуществу, надев единственное кольцо, они не собирались следовать заветам Аншары. Они не хотели развиваться, избрав вместо пути воина дорогу обычных смертных.

— Удачи, мирхэ, — сказал Караванщик, когда с поклажей было закончено. — Надеюсь, Ерикан, я тебя больше не увижу.

— Кто знает, — пожал плечами мастер,— может, когда-нибудь тебе понадобится услуга.

Фира помахала Юти рукой, на что девочка сдержанно кивнула. Все ее мысли были заняты предстоящей дорогой, вернее, тем, как они выберутся из города. Проводник из южан, который отвечал за сохранность каравана, окликнул немногочисленную охрану, преимущественно из кехо, и пришпорил коня, отправившись вперед.

Райдар напоминал встревоженный улей диких пчел. То и дело навстречу им попадались патрули. Ниже по улице виднелись выбитые в бедных хижинах двери. Призрак понимал, что убийца Наместника еще в городе. И искал его.

Но между тем никто их не останавливал. Стражники знали, кому служат люди с кривыми мечами у пояса. Видели желтые камни на шее путников в телеге. Осознавали, что ссора с Караванщиком может привести лишь к неприятностям.

Юти покидала Райдар с легкой грустью и тревогой. Она понимала, что больше никогда не вернется в родной город. Не увидит кривых, петляющих улочек, не услышит крикливых торговцев, не сморщится от запаха специй, щекочущих нос. И вместе с тем знала: здесь ее больше ничто не держит. Этот город теперь чужой для нее. В нем нет места для маленькой преступницы.

Караванщик оказался прав. Главные ворота хоть и были открыты, но перед ними образовалась внушительная очередь из десятков торговцев, охотников, путников и пастухов, окруженных овцами, верблюдами и лошадьми. Животным приходилось тяжелее всего. Они искренне не понимали, почему их не выпускают наружу, на пастбища близ города, ведь скоро придет ночь, а вместе с нею и опасные твари. Те самые, которые нарисованы на лице человека, стоявшего возле ворот.

Юти тоже заметила егеря. Она с волнением обернулась к мастеру, и ее сердце бешено заколотилось. Потому что учителя рядом не было.

Глава 5

Вместо знакомого старика рядом с Юти сидел пузатый дядька с огромным мясистым носом и смуглым от жаркого солнца лицом. Ни дать ни взять, южный торговец.

— Ерикан, — тихо позвала девочка.

Незнакомец посмотрел на нее знакомыми бледно-васильковыми глазами и прижал палец к губам. Юти обратила внимание на руки учителя. За способности кехо отвечала левая рука, за элементи — правая. Свет обручей должен пробиваться через одежду. Но его не было. Получается, это либо способность души — сиел, либо разума — миели. Спрашивать сейчас было несподручно, поэтому Юти решила разузнать все попозже.

Наконец очередь дошла до них. Проводник даже не спешился, бросив короткое: «Мы люди Караванщика». Видимо, он рассчитывал, что этого должно хватить. Однако егерь не торопился пропускать их. Больше того, он медленно подошел именно к повозке, на которой сидела Юти.

От взгляда внимательных цепких глаз у девочки все похолодело внутри. Егерь был опытным воином, убившим немало тварей Скверны. Об этом свидетельствовали татуировки на его лице. Длинная сколопендра изгибалась от щеки до самой брови; степной волк смиренно затих на шее; брюхогрыз покоился у левого виска, чуть забравшись на лоб клыками.

Всего Юти насчитала шестерых тварей, с которыми столкнулся егерь. Из всех схваток он вышел победителем и принес трофеи главному егерю. Только после этого Одаренные охотники могли поступать на обучение егерскому делу и наносить на себя татуировки убитых зверей. Чтобы каждый встреченный путник понимал, кто перед ним.

Призрак смотрел на Юти красноречивым взглядом. Он будто говорил ей: «Меня не обманешь, я все знаю». Когда егерь протянул руку к ней, сердце Юти готово было вырваться из груди раненой птицей. Однако Призрака остановил гневный окрик мастера. Юти в очередной раз убедилась, что старик использовал не способность кехо. При метаморфозе менялся и голос. Значит, это что-то из арсенала сиел. Волшебство, ей не доступное.

— Только попробуй тронуть мою дочь, безродный!

— Вообще я глава райдарской стражи, — побагровел Морац Кер. — И выступаю от имени Наместника. Мы ищем…

— Мне плевать, кого вы ищете. Хватило того, что ты отнял наше время, — отрезал учитель, хотя в данный момент он замечательно отыгрывал роль рассерженного южного торговца. — Твое слово ничего не значит после смерти Наместника. И даже если бы он был жив, разве ты не заметил камни на наших шеях? Только стражник с желтым камнем может прикасаться к нам.

Как ни была напугана Юти, она невольно восхитилась наглостью мастера. Хотя формально он был прав. Обычная стража могла арестовать обладателей желтых и красных камней по приказу либо Императора, либо его Наместников. Или в случае, если кто-то из блюстителей порядка сам был амиста, а таковыми являлись лишь Серебряные Вороны, избранная стража самого Императора.

Егерю нечего было ответить рассерженному торговцу. Морац Кер готов был растерзать наглого толстяка. Однако делать подобного было нельзя. После этого за жизнь Призрака не дали бы и ломаного гроша ни в Пределах, ни в любых других землях Империи.

— Обыскать караван! — крикнул он своим людям. — На это я имею право?

Мастер равнодушно пожал плечами, а егерь, сверкнув взглядом, замахал руками, призывая на помощь нерасторопную стражу. Он и сам ходил между лошадьми, внимательно рассматривая поклажу. И, несмотря на возмущение проводника, изъял несколько мешков. Как поняла Юти, с меесом — одурманивающей нюхательной смесью.

Девочке было невдомек, что торговля бархатом, шелком и специями — лишь верхушка айсберга в делах, которыми занимался Караванщик. Как и не знала, как будет разозлен хозяин дома, где она ночевала, когда узнает, что часть его товара арестована. Для Юти самое главное заключалось в другом: после долгой проверки их караван наконец пропустили.

Жаркий воздух степи пах свободой. Девочка чувствовала спиной злобный взгляд главного стражника, даже слышала, как бранился на него солдат, но вместе с тем не могла скрыть широкую улыбку. У них получилось!

— Господин будет очень раздосадован, — негромко произнес проводник. — В Пятом Пределе нас ждали с этим товаром.

Мастер ничего не ответил. Как подобает настоящему воину, его более не интересовали дела Караванщика. Много лет назад молодой начинающий торговец был на грани жизни и смерти. И Тайтури ему помог. А теперь наконец Одаренный выплатил долг.

Юти приготовилась к долгому путешествию по безжизненным степям, которые с каждым годом все больше заносило песком. Места дикие и опасные. Потому что сюда из Пустоши прибывали существа Скверны. Они ничего не оставляли после себя. Непрекращающаяся война с порождениями злобного бога Инрада загнала их к западу и югу от Пределов. Последние оставались аванпостом между людьми и темными исчадиями, у которых не было души. Так учили Юти. Так учили ее отца, деда и всех живущих за Линией Жизни.

Но теперь они направлялись в Предел Пятый, за которым располагался Четвертый, а там уже и Ближние земли. Территория мира и порядка, где слово Императора исполнялось неукоснительно. Где жил второй воин из списка девочки.

Юти с тревогой смотрела в будущее. Теперь она считалась преступницей. К тому же у ее нового учителя могли быть свои планы. Пусть Тайтури и говорил, что не против ее мести, но теперь она обязана слушаться его. Кто знает, куда заведет ее воля старика и как скоро Юти достигнет цели.

За своими важными и, несомненно, глубокими размышлениями девочка не заметила, как повозка остановилась у ближайшей развилки. Проехали они совсем немного — кряжистая крыша дворца Наместника еще не скрылась из виду, — однако мастер суетливо спрыгнул на землю, подхватив небольшой узелок.

Юти смотрела на Тайтури с нескрываемым удивлением, впрочем, как и проводник.

— Куда ты собрался? — спросил он.

— Мы отправимся во Второй Предел. Поблагодари хозяина от моего имени, когда увидишь.

— Ты с ума спятил!

Это для господина сиел являлся ценной фигурой, а для проведшего всю жизнь в дороге проводника тот был обычным стариком. Да, он ловко провел егеря своими волшебными штучками, но много ли наколдует этот недотепа, окруженный тварями Скверны? Ночь принесет гарантированную смерть для этой парочки. И если сиел не было жалко — к старости у многих размягчаются мозги, — то на его внучку проводник взглянул с сожалением. Пусть и тощая, но хорошенькая. Есть в ней что-то интересное. На базаре Пятого Предела за нее дали бы много серебра.

— Без коней вы не доберетесь до заставы и к ночи, — попытался он еще раз образумить старика. — У вас нет даже провианта.

— Тебе было приказано вывезти нас из города, с чем ты успешно справился, — отрезал старик. — Прочее тебя не должно интересовать. Юти, пойдем.

Проводник смотрел, как эта странная парочка в расшитой золотыми нитями одежде и дорогих туфлях с задранными носами зашагала в сторону Второго Предела, и видел перед собой мертвецов. Еще до заката они умрут от обезвоживания. Потому что опаснее, чем разбойники или рыщущие твари в Пределах, было солнце.

Этот опытный и умудренный кочевник мог бы дать старику флягу с водой или разбавленным слабым вином, которое утоляло жажду намного лучше. Подарить мешок с сушеным мясом и парой лепешек. Однако проводник считал, что глупость не нужно поощрять. Старик сделал свой выбор и поплатится за него. Как и девочка, решившая идти за ним. Он пришпорил коня и поскакал вперед, а караван безмолвно двинулся за кочевником.

Первое время Юти терпеливо следовала за мастером, недовольно бурча под нос. Вместо приятного путешествия на телеге ей приходилось шагать в неудобном платье по разбитой дороге. Парик она сняла почти сразу, слишком жарко в нем было. По ее лицу и так текли ручьи пота, смывая все утренние старания Фиры и превращая Юти обратно в угловатого мальчишку. В довершение ко всему дурацкие туфли постоянно норовили слететь с ноги.

— Ерикан, зачем нам во Второй Предел? — спросила она, когда раздражение достигло своего пика.

— Ни зачем, — старик даже не обернулся.

Юти сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. Привыкшую к самостоятельности, дошедшую без чужой помощи до родного Райдара, убившую Наместника, ее невероятно раздражала необходимость беспрекословно слушаться мастера.

— Тогда зачем мы туда идем? — спросила она.

— Мы туда не идем.

Если бы девочка была походным чайником, в котором грели воду, из ее носа сейчас бы вырывался пар. Вообще Юти считала, что умеет держать себя в руках, как и подобает воину. Однако этот старик обладал невероятным качеством — мог взбесить ее всего лишь парой слов. Ни с кем не советуется, делает так, как считает нужным, не любит попусту разговаривать. Юти вдруг поняла, что он невероятно похож на нее.

— Тогда куда мы идем? — не унималась она.

— Ты узнаешь, когда мы доберемся до места, — мастер наконец обернулся и сердито посмотрел на девочку. — Я говорю — ты слушаешь, не забыла?

— Я с места не сдвинусь, пока вы мне ничего не расскажете. Никакой клятвы я не давала. И слушаться вас не обязана!

Ерикан остановился и внимательно посмотрел на рассерженную девочку. Несколько секунд глаза его излучали строгость, но в итоге он добродушно рассмеялся.

— Ты ужасно похожа на отца. И если не хочешь закончить так, как он, начинай работать над собой, — мастер стал развязывать сверток, продолжая говорить. — А клятву ты произнесешь в Первом Пределе. Там единственный храм Аншары в этих землях.

— Только ради одной клятвы вы решили отправиться в самое опасное место в этих землях?

Старик достал простую одежду, не расшитую золотом, не украшенную драгоценными камнями, а обычную, грубую — просторную рубаху, широкие штаны, онучи и соломенные сандалии. После чего начал переодеваться.

Юти завороженно смотрела на Тайтури, на мгновение забыв про все свои вопросы. Злость покинула ее, как вода в колодце, что размыла глину и ушла в землю. И причиной тому была не мужская стать. Тело старика было сухим и сморщенным, как сушеный финик.

Запястья и щиколотки мастера оказались опоясаны темными узорчатыми обручами. Три на левой руке — кехо, два на правой — элементи, один на левой ноге — миели и три на правой — сиел. Девять обручей, что собрал один Одаренный!

В Шестом Пределе обрести пять разных колец одного направления считалось невероятной удачей. Пять колец — это один обруч. Это почитание, богатство, покровительство могущественных правителей. Всего лишь один обруч. У Тайтури их было девять!

К тому же тело старика оказалось невероятно изуродовано, причем шрамы выглядели странно: крохотные, собранные в ряды, точно кто-то специально надругался над стариком. Юти не знала оружия, которое могло оставить подобные отметины. Еще внимание девочки привлекло странное родимое пятно под левой рукой. Рассмотреть его она не успела, уж слишком споро старик накинул рубаху.

— Что стоишь, переодевайся. Тебе я тоже взял одежду. И сотри с лица остатки этой мазни. Не стоит пугать встречных по дороге.

Мастер внимательно смотрел, как Юти сбрасывает с себя дорогое платье. В его взгляде не было интереса, скорее сочувствие.

— Ты знаешь, что уже трижды приговорена к смертной казни? Первый раз, когда присвоила чужой зеленый камень и обманом заявилась на турнир. Второй — когда убила Наместника. Третий — когда повесила на шею желтый камень и сбежала из города.

Юти понимала, о чем говорит старик. Преступления, связанные с камнями, карались так же жестоко, как и убийство. За последние порой можно было получить помилование. Но если ты надел камень, на который не имел права, — участь твоя была незавидна.

— Вы и сами надели желтый камень.

— Это мой цвет, — спокойно ответил старик. — Мою семью никто не лишал звания амиста. Хотя за сопротивление страже, наверное, грозит двадцать ударов плетью. Если, конечно, меня поймают.

Мастер подошел к девочке, которая натянула на себя грубую холщовую одежду, и резким движением сорвал с ее шеи желтый камень. Со своим он сделал то же самое. Завернув драгоценности в роскошную одежду, Тайтури швырнул ее в сторону от дороги.

— Что вы делаете?! Там целое состояние! Эти камни можно продать!

— Девочка, ты слышала о Серебряных Воронах?

Юти кивнула. Кто не слышал об элитной императорской гвардии? Амиста, прошедшие обряд одарения Богини в раннем возрасте. Сразу после этого их учили обращаться с оружием и ездить верхом. К шестнадцати годам воронят отправляли на границу, помогать местным егерям, искать славы и кольца. К семнадцати у каждого из них должен был быть обруч. Если все удавалось, вороненок становился Вороном.

Каждый мальчишка начинал говорить тише, если речь заходила про императорских гвардейцев. Каждый амиста в душе желал надеть на плечи серебряную броню. Каждый вороненок мечтал наконец нанести себе иголкой татуировку с изображением пера над правой бровью.

Но у медали имелась и оборотная сторона. Орден, задумывавшийся как меч, несущий справедливость для всех жителей Империи, подчинялся лишь Императору — немолодому человеку, запертому многочисленными бюрократическими делами в самом сердце Конструкта. И Вороны вскоре почувствовали, что в их руках сосредоточена невероятная власть. Подкуп, шантаж, угрозы — все это стало верным спутником гвардейцев. Редкое письмо с жалобами от какого-нибудь Наместника или высокопоставленного амиста доходило до Императора. И даже если доходило, то зарвавшегося Ворона тайком отправляли на оплачиваемую пенсию, потому что Император не сдавал своих людей.

— Убийство Наместника — дело громкое, — сказал старик. — Голуби уже отправились из Райдара в Ближние Земли. А оттуда других птиц пошлют в Конструкт. После Император отправит ближайший отряд Серебряных Воронов расследовать преступление. Ну, и найти убийцу.

Юти кивнула, соглашаясь с мастером. Примерно так она все и представляла.

— Путь по северной дороге, из Шестого Предела в Четвертый, у нас занял бы несколько недель. Серебряные Вороны к тому времени успеют из Ближних Земель добраться до Райдара и вернуться. К тому же я не особо верю в преданность Караванщика. Он выплатил свой долг и больше мне ничего не должен. Поэтому я сказал его людям, что мы отправились во Второй Предел. Пусть все думают, что мы решили обмануть Воронов и пойти западной дорогой через Третий Предел.

— Но мы пойдем в Первый, — Юти все равно не понимала. — А оттуда куда?

— Ты все узнаешь, когда придет время. И пожалуйста, больше не устраивай сцен. Шутка, повторенная дважды, перестает быть смешной.

И они пошли дальше, так быстро, как это только было возможно. Так быстро, как только могла идти Юти. Боль не казалась уже такой острой, но бок противно ныл при каждом резком движении. Язык превратился в застывший кусок сургуча, распухший во рту. Единственной влагой, которую ощущала девочка, были лишь слезы от сильного степного ветра. Вспомнились слова проводника. Если так пойдет, то тварей Скверны им придется бояться в последнюю очередь. Солнце погубит их раньше.

Будто желая опровергнуть ее подозрения, мастер в очередной раз поглядел на Юти, как смотрел каждые сто-двести шагов, проверяя, не упала ли она без чувств, а после остановился.

Уверенными движениями Тайтури вырыл небольшую ямку возле дороги и уперся ладонью в горячую землю.

Довольно скоро вода обступила его пальцы, поднимаясь все выше. Смешиваясь с глинистой почвой и песком, она приобретала темно-ржавый оттенок, а на ее поверхности плавал мелкий сор. Однако Юти это мало интересовало.

Не дожидаясь разрешения, девочка кинулась к рукотворному роднику, черпая грязную жижу ладонями. Она пила подобно еле живой, загнанной лошади, после долгой скачки добравшейся до реки. И с негодованием посмотрела на мастера, который вскоре попросту поднялся на ноги и отряхнул руки. Вода ушла в землю сразу же.

Эта неожиданная передышка придала Юти сил. Теперь она шла в ногу с мастером, с интересом вглядываясь в даль. Больше девочка не бурчала про себя и не боялась коварных степей Пределов. Постепенно приходила вера в этого странного, но невероятно сильного человека, который шел рядом.

До заката они останавливались еще два раза. Сам Ерикан при этом совсем не пил. Юти догадывалась, что воля мастера укреплена кольцом. Оно дает ему возможность длительное время обходиться без воды и пищи. Девочка слышала о таком от кехо. Однако до нынешнего дня считала подобную трату необоснованной.

Когда солнце коснулось краем диска горизонта, Юти обрадованно указала пальцем на стены впереди. Проводник ошибся. Они успели. Достигли заставы до заката. Впрочем, как только Ерикан увидел военное поселение, он свернул с дороги и направился по единственному ему известному маршруту.

— Учитель, но ведь там застава! — Юти бежала следом.

— И нам туда не надо. Мы переночуем в другом месте.

Девочка тяжело вздохнула, но ей хватило выдержки и благоразумия ничего не говорить.

Между тем солнце скрылось быстрее, чем закрываются ворота Райдара при появлении исчадий Скверны. В Пределах темнело всегда быстро. Подобное, правда, являлось неожиданностью лишь для пришлых, местные научились определять закат даже не глядя на солнце. Такое бывает, когда из поколения в поколение твоя жизнь зависит от того, успеешь ли ты укрыться за крепкими стенами до ночи.

Юти шагала, спотыкалась, переходила на бег и снова шагала, пытаясь не отстать от мастера. В его руке плясал небольшой огонек, он не подсвечивал дорогу, а лишь являлся крохотным маяком, на который ориентировалась девочка.

Одаренная устала. И в своем лучшем состоянии она вряд ли была готова к дневному путешествию по Пределам на своих двоих. А после ранения, не учитывая вложенной силы, девочке требовалось много воды и сна. И ничего из этого Ерикан предлагать ей не собирался.

Внезапно Юти налетела на мастера, который неожиданно погасил огонек. Выглянув из-за плеча Тайтури, Одаренная увидела множество огней, неторопливо наплывающих на них.

— Это оскверненные? — не с испугом (воины не должны бояться), а с небольшим волнением спросила она.

— Нет, это люди. Уставшие, обиженные и невероятно злые.

— Что за люди? — теперь Юти действительно услышала тихие голоса.

— В здешних землях их называют Черной Центурией. Ну что, пойдем, поздороваемся?

Глава 6

Страшнее, чем оскверненные, для честного торговца был лишь испуганный выкрик охраны: «Черная Центурия!». Разбойники, орудовавшие исключительно в Пределах, давно набили оскомину Императору и Наместникам. Еще отец Юти ни единожды собирал войско для поимки преступников. И каждый раз Черная Центурия ускользала прямо из-под носа преследователей.

Они появлялись подобно саранче, пожирая все на своем пути, и так же молниеносно исчезали. Растворялись в степи, точно дым от костра, уносимый ветром. Все, что оставалось караванам, — нанимать серьезную охрану или покупать резвых архасейских жеребцов, чтобы удрать при появлении разбойников.

При этом Черная Центурия вела себя осторожно. Они не совались в земли, нашпигованные стражей, а скитались в отдаленных Пределах. Ходили слухи, что некоторые торговцы, в том числе сам Караванщик, каждый месяц попросту откупались от разбойников, чтобы те беспрепятственно пропускали людей и товары.

Всего этого Юти знать не могла. Знакомая лишь с тем, что говорил отец, она судорожно сжала кулаки, готовая подороже продать собственную жизнь, и встала поближе к учителю. Девочка лишь сожалела, что у нее нет оружия. В рукопашном бою она была не так сильна.

Тайтури не выказывал тревоги. Напротив, он походил на высокий мыс, о который разбиваются беспокойные волны Кровавого моря. Девочка, привыкшая надеяться только на себя, именно в этот момент мысленно обратилась не столько к Богине, которая хоть и мудра, но учит самостоятельно преодолевать трудности на пути воина, сколько к Ерикану. Под силу ли ему совладать со всеми воинами сразу?

Огни окружили их со всех сторон, не давая возможности отступить. Нападающие подступали грамотно, отрезая все пути к отступлению. Люди, облаченные в черную одежду, насмешливо переговаривались между собой. Пока наконец один из них, в капюшоне, скрывающем половину лица, не вышел вперед.

— Выворачиваем карманы, господа торговцы. Проход здесь платный.

— Мне нечем порадовать вашу братию, — миролюбиво развел руками Ерикан. — И мы не торговцы, а обычные паломники. Странствуем по свету, посещая храмы Богини.

— Ну да, конечно. А я, если ты не заметил, имперская Владычица.

Грубая шутка вызвала громкий хохот, от которого Юти вздрогнула. Кольцо на левой руке, отвечающее за укрепление тела, неосознанно загорелось. Девочка хотела укрыть хотя бы частичку себя от грозящей опасности. И это не осталось незамеченным.

— У нас тут Одаренный! — крикнул главарь. Его тон с шутливого сменился на угрожающий.

Ему вторили шум снимаемых луков и звон натянутой тетивы. Из-за слепящих глаза факелов Юти с трудом различала, что происходит во тьме. Но она догадалась, что сейчас на них смотрит с десяток стрел.

— Мы не хотим вам зла, — сказал Ерикан, и в голосе его послышалась улыбка, будто это за ним стояли лучники, а не наоборот.

— Вы? Нам?

Главарь одновременно удивился и разозлился. За его спиной находилось могучее братство, закаленное в многочисленных стычках со стражей, боях с торговцами, скрепленное узами пролитой крови. Нередко при нападении в охране караванов встречались Одаренные — большей частью, конечно, кехо. Однако что может сделать один быстрый меч против сотни разящих стрел?

За все время лишь единственный раз Черная Центурия потерпела неудачу. Но тогда они, сами того не зная, столкнулись со стражей Наместника Шестого Предела во главе с егерем. Последний мастерски оттянул на себя часть воинов, выиграв время для отступления господина, а после скрылся и сам, как убегает штормовая туча в сезон дождей.

Здесь же стояло всего два Одаренных. Судя по всему, старик тоже не так прост, раз позволяет себе общаться столь нагло. Но разрази его Инрад, если Черная Центурия не сможет справиться с парочкой Одаренных паломников!

Носивший черный капюшон и отдававший приказы, которые выполнялись быстрее, чем летит стрела, собрался уже было ответить зарвавшемуся незнакомцу. Ответить жестко, при возможности немного повредив этого сухого старика. Однако прежде наглый выскочка заговорил снова, и слова его удивили не только главаря:

— Достопочтенный господин, мы не хотим сражаться с вами. С большей охотой мы бы поговорили с мастером Кириханом.

Насмешки, разговоры, злобное скрежетание зубами — все стихло, как только прозвучало это имя. Запретное среди всей честной братии. Человек, от которого зависело все благополучие Черной Центурии, давным-давно запретил произносить его. Братья называли своего лидера — настоящего лидера, а ни одного из многочисленных главарей, — исключительно Мастером. И этого хватало, чтобы понять, о ком идет речь.

— Я… не понимаю…

— Еще скажи, что не знаешь, о ком идет речь. Ни разу не слышал о сиел по имени Кирихан, проведшим свои лучшие годы на западной границе, где...

— Замолчи! — побледнел главарь.

Лишь немногие приближенные к мастеру знали о его прошлом. Точнее, о немногочисленных осколках, собранных воедино из редких слов, которые Кирихан имел неосторожность когда-то обронить.

— Если ты попытаешься нас здесь убить, — сказал старик незнакомцу, сделав небольшой упор на слове «попытаешься», будто крепко в этом сомневался, — то Мастер Кирихан будет очень недоволен, клянусь Богиней.

На глазах Юти учитель преподал ей первый урок. Простая угроза, не подкрепленная силой, не стоит ничего. Угроза, задевшая подлинную природу страха собеседника, да еще помноженная на клятву Богини, способна открыть многие двери. Так случилось и сейчас. Главарь подумал совсем немного, после чего приказал путникам следовать за ним. Но чтобы у тех не возникало напрасных иллюзий, приказал своим людям стрелять, если «эти двое решат выкинуть что-нибудь эдакое».

Думала ли Юти утром, когда с волнением глядела на егеря у главных ворот Райдара, что ее сердце может биться сильнее? Предполагала ли, что будет идти вместе с Черной Центурией в их владения, на аудиенцию к таинственному Мастеру? Могла ли помыслить, что Богиня Аншара, услышавшая от девочки столько молитв, решит наградить ее встречей с таким множеством сильных Одаренных? Конечно, нет.

И вместе с тем Юти шагала по ночному Пределу, глядя на худую ровную спину Ерикана. Ведомые рассерженным главарем, они сразу же сошли с дороги, углубляясь в степь. По всей вероятности, разбойники ходили здесь часто. Иной причины объяснить, почему они не плутали на местности, лишенной всяких отличительных признаков, Юти не видела. Оставалось загадкой, почему многочисленные патрули между заставами не могли увидеть следы разбойничьей братии.

Одаренных проводили до мелких, чернеющих даже на фоне зловещей ночи, беспорядочно разбросанных скал. Под ногами все чаще стал попадаться камень, отчего бедная Юти чуть не подвернула ногу. А еще чуть попозже шагающие впереди разбойники Черной Центурии попросту исчезли из виду. В прямом смысле растворились в воздухе, точно их не существовало.

Девочка с волнением посмотрела на Ерикана, но тот, не дрогнув, продолжал идти к слабому мареву, в котором с каждой секундой пропадали все новые воины. Когда настал их черед, Юти зажмурилась, но никаких неприятных ощущений не испытала. Открыв глаза, Одаренная обнаружила себя в узком входе, петляющем вниз и закрытом сверху все тем же черным камнем. Нет, про немногочисленные пещеры в Пределах знали все охотники, укрываясь в них от песчаных бурь. Однако Старуха, Длинный Нос, Мертвая Змея, Спящий Великан, Циклоп и прочие из них были изучены вдоль и поперек. Как Черной Центурии удавалось скрыть от любопытных глаз это место, оставалось загадкой.

Это был самый настоящий лагерь разбойников. Или, если выразиться более точно, их дом — со множеством расставленных шатров и палаток, крепкими балками, поддерживающими свод, сваленными в углу бочонками, мешками, свертками и коврами, чадящими факелами и кострами, и даже несколькими крохотными железными клетками, Богиня весть откуда взятыми. В одной из них, скрючившись, сидел загорелый парень в порванной дорогой одежде — видимо, один из заграничных торговцев, имевший неосторожность путешествовать по этим землям.

Их подвели к одному из костров, за которым сидело трое. Мастера Юти распознала сразу. Тот был самым старым: сгорбленный, с кривым носом и заплывший жиром Одаренный с обручем на правой руке и четырьмя кольцами на одном из пальцев. Мастер, достигший вершины в единственном направлении. Настоящий специалист.

Кольца и обруч Одаренный не прятал. Рукава его рубахи были обрезаны на пример жилета, открывая дряблые старческие предплечья. Оно и понятно, кроме Черной Центурии никто больше не видел Мастера. А разбойникам необходимо каждый день напоминать, что перед ними не простой старик, а могучий волшебник. Слабо горящее кольцо этому весьма здорово способствовало.

Приведший их главарь поклонился Кирихану, хотя тот даже не поднял головы, и стал быстро шептать ему что-то на одном из южных наречий кочевников, на которых с приходом Империи общались лишь уединенные общины. Юти понимала едва ли десятую часть слов, хотя тут и ребенок бы догадался — речь идет о них.

— Покажите мне его, — резким скрипучим голосом приказал Мастер, подняв руки.

Сидевшие рядом разбойники помогли Кирихану опереться.

Юти про себя отметила, что ее учитель — не такой уж старик. Нет, только Богиня знает, сколько лет Тайтури, но, по крайней мере, он не такая развалина.

— Приветствую тебя, Кирихан, — добродушно улыбнулся учитель, выходя вперед.

— Приветствую тебя, мирхэ, — поклонился лидер разбойников, отчего его второй подбородок заколыхался. Жестом он пригласил собеседника занять место у костра. — Что привело тебя сюда?

— Не что, а кто, — улыбка Ерикана стала еще шире. — Твои люди были так любезны, что предложили мне переночевать здесь. Видимо, решили, что переждать ночь в степях Пределов — не самая лучшая идея.

— И куда же могучий Ерикан так торопится, что пренебрег безопасностью своего маленького спутника? — лидер разбойников равнодушно указал на Юти.

— Решил посетить храм Богини, — честно признался учитель.

— Да-да, я и забыл, что ты у нас чтишь Аншару как никто другой, — в словах Кирихана послышалась усмешка. — Но к тебе у меня вопросов нет. А вот к твоему попутчику…

Лидер разбойников взмахнул рукой, и один из помощников подал маленький свернутый клочок бумаги. Такие использовали для срочных посланий, привязывая к лапкам почтовых птиц.

— Представляешь, мои люди перехватили одного из голубей Шестого Предела. Знаешь, что здесь?

Юти напряглась, потому что поняла все сразу. А вот Тайтури остался безучастным, словно его вовсе не интересовало содержание послания.

— Мой старый знакомый егерь пишет, что один мальчишка-фармари убил на турнире самого Наместника. Представь, что будет, если я сдам этого преступника.

— Ты всегда любил деньги, — спокойно ответил Ерикан. — Но неужели ты забыл все, что мы прошли вместе?

— Совестью и памятью не накормишь моих людей. А вот золотые империалы будут как нельзя кстати.

— Это тебе не поможет, — спокойно ответил Ерикан. — Ты подобен занозе на теле Империи. Возможно, тебе выдадут выкуп. Но разве деньги помогут? Последний раз, когда я видел тебя, под твоим предводительством была сотня луков. Сейчас я насчитал пятьдесят семь воинов. Черная Центурия давно не является центурией. Пройдет пара лет — и от твоего воинства останется лишь бледная тень на местных песках. Или, если не повезет, ободранные хищниками кости в этой пещере.

— Ну да, это же мудрый Ерикан способен жить без денег. Может пренебрегать ими. А вот остальным они нужны. Именно поэтому лучше всего поправить положение с помощью твоего мальчишки. Кто он тебе?

— Неважно. Мальчика я не отдам.

— Тем хуже для вас.

В одно мгновение десятки разбойников, которые до тех пор только слушали, подняли луки, целясь в Одаренных. Но это было половиной беды. Невесть откуда взявшаяся подмога заполнила все пространство пещеры. Ерикан ошибался. Здесь было не полсотни разбойников, а намного, намного больше.

— Убьешь меня? — хладнокровно спросил учитель.

Обращался он не к Мастеру, а скорее к своду пещеры. Потому что Кирихана более не было у костра. Волшебник пропал, точно его никогда не существовало.

— В этом нет нужды, мой старый друг, — прозвучало будто бы со всех сторон. — Да и попытайся я, сколько крови бы пролилось? Как ты заметил, моих подопечных и так мало. Посидите до рассвета, пока не явятся люди Наместника. А там и посмотрим.

Юти была готова сражаться. Ее взгляд лег на меч, дремавший в ножнах ближайшего воина. Кольцо на пальце, отвечающее за ускоренную реакцию, медленно стало разгораться. Она точно успеет убить вот этих двоих, потом проскользнет за шатер. Шансы, конечно, мизерные, слишком уж много лучников. Но если повезет…

Пальцы Ерикана сомкнулись на плече Юти, не давая ей сделать и шага. Девочка посмотрела на Тайтури, но тот лишь отрицательно покачал головой.

— Двигайтесь. Не слышали, что сказал Мастер? — один из разбойников ткнул ей в спину мечом.

Все существо Юти протестовало. Она не привыкла сдаваться в тех случаях, когда могла сражаться. Однако Ерикан спокойно пошел к клеткам, подобно скоту, которого ведут на убой.

— Двигайся, — повторил ей разбойник.

И Юти, кляня себя и учителя за трусость, скрепя сердце, двинулась следом. В душе ее плясало дьявольское пламя, когда она оказалась в клетке, на которую тут же повесили замок. Одаренная была готова рычать от злости, как загнанный в угол зверь, которым сейчас она и являлась.

— Зачем? — только и спросила девочка. Слезы обиды душили ее.

— Кирихан — один из самых могущественных сиел с направлением иллюзий из тех, кого я знаю,— спокойно ответил Ерикан, улегшись на жухлую и старую солому, которой был устлан пол клетки. — Начни мы сражаться, жертв могло бы быть действительно много.

— Но ты бы победил, Ерикан?

Девочка не заметила, что впервые за все время обратилась к учителю на «ты». По отношению к наставнику — дерзость необыкновенная.

— Возможно, — позевывая, ответил Тайтури. — Из любой ситуации можно извлечь урок. Увидеть мастерство Одаренного. Или познакомиться с новыми людьми. И избежать ненужных смертей.

Юти оглядела пещеру. Разбойников опять стало меньше. Значит, все великое воинство Кирихана — не более чем иллюзия. Старик мастерски работал с реальностью этого мира. Как и сам Ерикан, когда изменил свою внешность.

Внимание девочки переключилось на пленника, и она принялась разглядывать его чумазую физиономию. Паренек оказался немногим старше ее, едва перешагнув порог совершеннолетия. Незнакомца можно было бы назвать красивым — тонкие, сомкнутые в линию губы, огромные синие глаза, словно выточенный из темного мрамора прямой нос, льющиеся водопадом на плечи густые черные волосы. Пленение давалось южанину невероятно тяжело. Ростом он был намного выше Юти, поэтому только и занимался тем, что пытался поудобнее устроиться в тесной клетке. И это у него не получалось.

Заметив пристальный взгляд Юти, паренек улыбнулся, обнажив жемчужные зубы. Амиста, в этом нет никакого сомнения. Разбойники держат его здесь в ожидании выкупа. Девочка скользнула рассеянным взором по шее пленника и обнаружила белую полоску, которая появляется от долгого ношения на солнце шнурка или цепочки. Точно амиста.

— Приветствую вас, мирхэ, — парень попытался поклониться, но клетка не дала ему это сделать.

Юти удивилась, прикидывая, как пленник понял, что она сильнее его. Увидел кольца? В тусклом сумраке пещеры подобное сделать было невероятно трудно.

Но девочку тревожило другое. Сам пленник, если быть до конца откровенной. От томного бархатистого голоса хотелось делать то, на что отец смотрел с легкой насмешкой, а мать с воодушевлением,— танцевать. Еще Юти не могла отвести взгляда от этого загорелого, худого, но вместе с тем невероятно притягательного лица. Будто мальчишка был могущественным сиел, под действие которого попала Одаренная.

Это все неправильно! На пути воина нет места подобным переживаниям. Даже думая про себя, Юти намеренно не употребила слово «любовным». Она ничего не ответила южанину, демонстративно отвернувшись от него. Сейчас надо думать, как выбраться отсюда, а не рассматривать смазливого амиста.

— Ерикан, мы что-нибудь будем делать? — спросила она учителя.

— Да, в данный момент я предлагаю немного поспать, — смежив веки, ответил Тайтури. — День был сложный, завтра силы тебе понадобятся. Между тем, никогда не знаешь, что может приключиться ночью в Пределах.

Юти задала еще несколько вопросов, однако старик ничего не ответил. Меньше чем через минуту он чуть слышно засопел, демонстрируя всем своим видом известную поговорку храмовников: «Крепче всего спит человек с чистой совестью и добрыми помыслами».

Глава 7

Тревожное беспокойство овладело Юти посреди сна. Девочка открыла глаза, не сразу поняв, где находится, а после вся сжалась, точно ожидая удара. Нечто чуждое, враждебное ее природе было совсем близко.

Учитель не спал. Он сидел, подобрав ноги под себя, и смотрел на вход в пещеру. Более того, сам Кирихан заволновался, скрипучим криком принявшись будить разбойников. И тогда Юти поняла.

Как последователи истинной Богини, несущей свет в самые потаенные глубины человеческой души, Одаренные чувствовали приближение чужой силы. Тех, кого называли оскверненными.

С леденящим воем в пещеру ворвались твари, лишь отдаленно напоминавшие степных шакалов. Проклятие Инрада извратило их природу. Морды вытянулись вместе с клыками, которые не помещались в мерзкой пасти и торчали наружу. Кожа с шерстью огрубели и по крепости теперь были ничуть не хуже легких доспехов кочевников. Массивные коренастые лапы обросли мускулами, бугрящимися и перекатывающимися при каждом движении. Юти знала этих тварей — они в большом количестве встречались в Пустоши. И имя им было шеркены.

Пойди девочка по пути егеря, она бы могла нанести себе на лицо татуировку с одним из этих оскверненных зверей. Юти убила шеркена по пути в Райдар. Правда, тот оказался раненым, отчего отстал от стаи и слабо соображал. А эти твари перед ней четко знали, зачем они здесь. Им не терпелось отведать сладкого человеческого мяса.

Пленник-южанин с тихим всхлипом отодвинулся к дальней решетке, будто та могла его спасти. Юти напрасных надежд на старые ржавые клетки не возлагала. Как только шеркены закончат с разбойниками, они доберутся и до них.

Редкие из стрел Черной Центурии пробивали шкуру тварей. Но даже в этих случаях шеркены не обращали на ранения особого внимания. Бурой волной они накатили на пещеру, пожирая все на своем пути. Разбойники тщетно пытались сопротивляться: мелькали мечи, копья, брызгала во все стороны кровь. С каждым мгновением Черная Центурия редела на глазах.

И тогда Кирихан вскинул руку, на которой загорелся обруч и все четыре кольца сразу. Юти не понимала, как сейчас фокусы сиел смогут изменить ход сражения. Однако она почувствовала нечто странное вокруг, будто само мироздание преобразило собственную ткань.

Все новые воины появлялись возле мастера, выходя из-под волшебной руки. Похожие друг на друга, точно близнецы — рослые, широкоплечие, — они с ходу врезались в ожесточенную сечу вокруг, тесня шеркенов. Только теперь Юти поняла, что имел в виду учитель, назвав Кирихана самым могущественным из сиел в иллюзиях. Потому что именно сейчас иллюзии стали реальностью.

— Так и будешь сидеть, пока другие сражаются? — спросил учитель.

Тайтури стоял возле отворенной клетки и внимательно смотрел на Юти. Девочка только сейчас заметила, что все замки, на которые их заперли, лежат на земле. Не раздумывая, она выбралась наружу, невольно потянувшись, чтобы разогнать кровь в одеревеневших мышцах, после чего сразу же бросилась к ближайшему мертвому разбойнику.

Меч у его ног мгновенно перекочевал в руку Юти. Кольца на пальцах вспыхнули, черпая силу, и девочка вступила в схватку. Переступив с ноги на ногу, она присела и тут же выпрямилась, услышав рядом с головой щелчок голодной пасти, а после вонзила меч в горло шеркена. Клинок вошел едва наполовину. Одаренной не хватило сил, чтобы вогнать его поглубже, но по спутанной бурой шерсти хлынула горячая темная кровь. Тварь остановилась, издавая кашляющий звук, а Юти нанесла еще один, смертельный удар.

— Когда делаешь маятник, не уклоняйся так далеко, — заметил учитель настолько спокойным голосом, словно они стояли вдвоем на тренировочной площадке. — Тебе приходится тратить время на обратный выпад.

Сам Тайтури вытянул руки, обрушивая на стаю сильные потоки воздуха. Это замедлило тварей, позволив оставшимся защитникам перегруппироваться. Несколько разбойников бросили на Юти недовольные взгляды, однако окровавленный меч заставил держать их свое мнение при себе. Сейчас они были заинтересованы в клинке Одаренной, как и в ней самой.

Как и всегда, когда речь шла о сражении с оскверненными, враги забывали былые обиды. Люди оставались людьми — одним видом, а измененные по воле Инрада — другим. Плечом к плечу разбойники сражались с пленницей, выкуп за которую хотели потребовать совсем недавно. Потому что мертвым не нужны деньги. Мертвым ничего не нужно.

Юти успела убить еще троих шеркенов, используя исключительно свою ловкость и силу кольца ускорения, когда камни, собранные у входа в пещеру, поднялись, образуя собой подобие людей. Твари оказались не такими уж неразумными. Обломав несколько клыков о големов, они довольно быстро поняли, где находится источник, создавший этих «несъедобных» людей.

Волна поменяла свой ход. Если раньше шеркены пытались заполнить собой всю пещеру, то теперь они сгрудились вокруг учителя. Воздушный щит не позволял им пробить оборону, но раз за разом оскверненные шакалы пытались прорваться к Ерикану: прыгали с валунов, разбегались и шли в лобовую атаку, бросались со спины.

Горячка боя охватила Юти от пяток до кончиков ее коротких волос. Как и учила Богиня, во время боя воин не должен думать ни о чем, кроме самой схватки.

И у девочки, к ее удивлению, получилось. Тревоги прошедшего дня и былые неприятности ушли на иной план. Поединок с Наместником казался такой старой историей, пересказывая которую, каждый раз невольно добавляешь все новые подробности. Побег из города с трудом вспоминался, а лицо проводника Юти уже и различить не могла. Стали черными пятнами в ночи разбойники, смешались в сплошное месиво их горящие ненавистью и страхом глаза. Не существовало более ничего вокруг, только меч в ее руке, несколько дарующих силу колец и смрадные пасти шеркенов.

Это нельзя было назвать боем, скорее легким красивым танцем. Юти перемещалась быстро, не оступаясь, четко понимая, куда хочет поставить ногу. Короткий взмах — и огромная голова валится с кряжистых плеч шеркена; уход по дуге в сторону, призыв силы элементи — и оскверненная тварь прыгает как раз под обрушившийся камень. Юти не удивлялась, не раздумывала, не боялась. Казалось, она была максимально отрешена, выплясывая в глухой пещере Черной Центурии свой танец смерти.

Недоумение посетило девочку лишь однажды, когда, в очередной раз применив старый южный прием, который именовали «коса», она не обнаружила цели. Юти повертела головой и только теперь заметила, что с десяток шеркенов — все, что осталось от могучей стаи, — удирает из пещеры.

Юти стояла на возвышении посреди горы трупов. У ее ног замерли разбойники с разорванными телами; злобно оскалились шеркены, даже после смерти не утратившие свой дурной вид; рассыпались на части каменные подобия людей.

А еще девочка обратила внимание, что бедным скитальцем по ее пальцам рук перемещается серое кольцо. Богиня отметила ее победу над этими ужасными тварями. Пятое кольцо досталось ей за сражение с шеркенами? Немыслимая щедрость от Аншары. Это же сколько надо было убить оскверненных тварей? Это же сколько она их...

Лишь теперь, медленно и неохотно возвращаясь в реальность, она начинала осознавать, что именно здесь произошло. Вернулась странная слабость, характерная для обычной смертной, а никак не для Одаренной. Руки предательски задрожали, ноги подкосились, а к горлу подступил мерзкий ком. Девочка чувствовала себя здесь странно, неуместно. И еще Юти поняла, что все смотрят на нее. И остатки Черной Центурии, не более трех десятков мечей, и Кирихан, и ее учитель. Так глядят на старого скомороха, прослужившего при дворе тридцать лет и неожиданно одолевшего медведя голыми руками.

— Это девочка. И она не мастер, —проскрипел Кирихан.

Юти запоздало поняла, что обращается тот к учителю. Голова с трудом соображала.

— Не мастер, — согласился Ерикан.

— Но Озаренная.

— Озаренная, — по довольному тихому тону учителя было понятно, что для него это тоже стало сюрпризом. Приятным сюрпризом.

Юти же слушала их странный разговор и не могла уловить его смысл. Бессмыслица какая-то. Озаренными становились воины, в точности следовавшие заветам Аншары, после долгих лет тренировок, скитаний и боев. И да, как правило, все они были мастерами. А то и мастерами-фармари. Теми, кто овладел искусством разных направлений.

— Я помню лишь одну женщину, которая стала Озаренной, даже не подозревая, что делать с силой, обрушившейся на нее, — Кирихан медленно шел по пологому спуску пещеры, аккуратно обходя трупы. — И закончилось все не очень хорошо.

— Ты не можешь этого помнить, ты был мальчишкой! — громко ответил учитель. И девочка впервые увидела гневные отблески грозовых раскатов в его глазах. — Никогда не говори о ней. Иначе…

— Иначе ты меня убьешь, так? — перебил его Кирихан. — Посмотри, девочка, что случается с учениками твоего нового учителя. Надеюсь, ты не успела еще принести клятву?

— Ты мог стать великим воином, но выбрал другой путь, — Ерикан двинулся ему навстречу. — Сотню лет ты только и делал, что отдавался власти монеты...

Больше всего Юти опасалась, что сейчас два мастера снова начнут сражаться. Она видела, на что способен Кирихан. Изменить ткань мироздания — о таком даже в песнях боялись петь. Неизвестно, сколько сил это из него вытянуло, однако способность, если ее можно так назвать, позволила им выстоять.

С другой стороны, Ерикан тоже оказался не лыком шит. Чтобы сотворить големов, необходимо было долгое время наблюдать за воинами — их походкой, уловками, выпадами. Если элементи не видел барсука, но призовет его в виде стихии, пусть созданное существо и будет похоже на барсука, оно им являться не будет. Каменные гиганты Ерикана были воинами. Самыми настоящими.

Юти передумала много чего, пока два старых мастера сближались. Но произошедшее смутило девочку. Ерикан и Кирихан пожали руки друг другу чуть ниже локтя, демонстрируя своими действиями старый воинский обычай.

— Было честью сражаться с тобой, мой друг, — сказал учитель.

— Было честью сражаться с тобой, мирхэ, — ответил лидер Черной Центурии. — С тобой и твоей ученицей. Если бы не она…

Кирихан оглянулся на разбойников, которые медленно оттаскивали в сторону убитых товарищей. Как и прочим сыновьям степей, им была чужда сентиментальность. Старые боги — а многие из разбойников являлись язычниками — не призвали их сегодня, значит, нужно заниматься делами. Похоронить братьев, освежевать шеркенов — мясо у них никуда не годится, однако жилы используются в знахарстве, — а завтра будет новый день.

Вся благодарность разбойников заключалась в том, что более они не смотрели на приведенную сюда пару как на пленников. Окропившие мечи против общего врага воины не могут считаться более врагами. Пусть к законам Империи Черная Центурия относилась скептически, трактуя на свой лад, но традиции чести старых богов такой вольности не допускали.

— Как я понял, мы более не твои пленники? — озвучил учитель то, о чем и так догадалась Юти.

Кирихан зло крякнул. Сначала девочка подумала было, что тот хочет воспротивиться Тайтури. Однако досада лидера разбойников довольно быстро объяснилась.

— Теперь я должен. И ладно бы только тебе, — Кирихан перевел взгляд на Юти, —но и твоей ученице.

— Ты не просил об услуге, — пожал плечами учитель.

— И все-таки она была оказана. Как тебя зовут, дитя?

Только теперь, когда Кирихан подошел близко, Юти поняла, как невероятно стар предводитель Черной Центурии. Она даже засомневалась: разве может он быть учеником Ерикана? Тайтури казался вихрастым подростком по сравнению с этой развалиной.

— Юти, — коротко ответила девочка, глядя прямо в глаза Кирихану.

— Примешь ли ты мою помощь, когда придет время и когда ты сочтешь нужным, Юти?

Кирихан скрестил ладони, положив левую на правую — знак, используемый только в храмах перед алтарем Богини. Юти ответила тем же, и на мгновение руки лидера разбойников и молодой Озаренной соприкоснулись. Девочка вздрогнула от холодной, точно ее давно покинула жизнь, ладони сиел. Но была еще одна причина для тревоги. Грудь обожгло короткой, но вместе с тем пронизывающей болью, словно по коже кто-то провел раскаленным ножом.

Юти ничего не ответила. Пока она придумывала наиболее подобающие слова, все произошло само собой, как оно обычно и бывает. Кирихан сразу же потерял интерес к недавней пленнице, которой теперь был должен, и подошел к ее учителю.

— Береги себя, мирхэ. Мне кажется, что мы больше не увидимся.

— И ты себя. Дни Черной Центурии сочтены. Пора заняться чем-нибудь еще.

Два мастера обменялись теми самыми странными рукопожатиями и разошлись в разные стороны. Кирихан отправился к разбойникам, а Ерикан махнул рукой Юти и зашагал к выходу.

— Жаль, жаль, — бормотал он.

— Черную Центурию? — догнала его Одаренная.

Учитель посмотрел на свою подопечнуюкак на умалишенную. А после махнул рукой на кучу разбросанных тел.

— Я про них. Тебе бы покопаться в трупах.

— Зачем? — удивилась Юти.

— Посмотреть, как устроены мышцы, сухожилия, кости. Так ты достигнешь больших высот в направлении самоисцеления, когда придет время. Но ничего, если в Сотрете еще живет мой знакомый...

Учитель оборвал себя на полуслове. Они выбрались наружу, и ночь дохнула мягким свежим ветром, от которого даже немного пробрало. Юти любила это время суток здесь, в Пределах. Наконец-то становилось тихо и хорошо. Если бы не страх перед оскверненными…

— Почему Кирихан сказал, что я Озаренная? — спросила Юти, взбираясь по камням.

— Потому что ты двигалась, дралась и существовала в тот момент, как Озаренная.

— Этого не может быть, — замотала головой девочка. — Мастера долгие годы ждут просветления от Богини, пробуют множество практик…

— А другие просто действуют, — пожал плечами старик. — Так обычно всегда и бывает. Кто-то долго к чему-то идет, задумываясь над тем, так ли он ставит ноги, не слишком ли большие камни под сапогами, какой тропой стоит идти, а второй просто доходит. Что ты чувствовала во время боя?

— Не знаю, — Юти на мгновение замерла. — Ничего.

— Это зовется процессом полного опустошения. Вообще к нему действительно идут довольно долго. Заставить себя не думать невероятно трудно. Во время боя мысли мешают. Знаешь, что говорила Аншара?

— Что надо полностью раствориться в том, чем ты занимаешься, и тогда каждый луч солнца озарит тебя.

— Так и случилось. Запомни этот момент и цени, возможно, он не повторится никогда.

Скалы, пещера, разбойники остались позади. Учитель двигался неторопливо, но вместе с тем уверенно, чеканя шаг. Так ходят военные, которые знают ресурсы своего тела. Или опытные кехо.

А Юти пыталась вспомнить, как же с мертвого языка переводится «Кирихан». Впрочем, безуспешно. Ее интересовало невероятно многое. Например, почему предыдущего ученика Ерикана постигла такая участь? Неужели мастер-сиел не мог извлечь из своего таланта больше, чем просто руководить разбойниками? С другой стороны, обруч и четыре кольца — абсолютное мастерство в способности. Если ученичество сулит ей такой же результат, она согласна на все.

Вместо того чтобы копаться в прошлом двух талантливых Одаренных, девочка задала вопрос, касающийся непосредственно ее:

— Что за клятва, которую произнес Кирихан? Я не слышала ее раньше.

— Храмовники не любят ее. Говорят, Богиня не одобряет подобных вещей. Когда один Одаренный хочет отблагодарить другого, но в данный момент благодарность не требуется, он приносит клятву долга. Очень удобная штука. Настанет время — ты придешь к Кирихану, и он не сможет отказать в помощи. Однако тебе следует еще закрепить клятву.

— Закрепить?

— Перед алтарем в храме Богини. Тогда на твоем теле останется след долга. Не переживай, короткий рубец, не более того.

Девочка вспомнила исполосованное шрамами тело учителя. По ее скромным прикидкам, вся Империя ходила в должниках у мастера.

— А когда долг будет отдан, шрам исчезнет?

— Верно. Богиня невероятно строга к своим детям, но вместе с тем милостива.

— А почему не взять деньги? Они у разбойников водятся. А Кирихан сегодня есть, а завтра…

Учитель посмотрел на нее внимательно. Юти даже смутилась. Ну да, когда тебе обязан волшебник, способный заставить иллюзию стать реальностью, — это, конечно, хорошо. С другой стороны, мастер сам сказал, что дни Черной Центурии сочтены.

— Деньги — это пыль. Запомни на всю жизнь. Деньги разбросаны под твоими ногами, стоит только наклониться и поднять их. Самое важное — люди. Без нужного человека твоя куча золота — всего лишь бесполезный металл.

Тон учителя покоробил Юти. Тайтури говорил сквозь зубы, будто бы даже презрительно. Девочка забурчала не потому, что была с ним не согласна, а скорее из природного желания возразить.

— Интересно, какой нужный человек нас накормит? Последний раз утром ели.

— А на этот легкий вопрос у меня есть ответ, — улыбнулся Ерикан, словно не он только что отчитывал Юти. — Вон тот.

И его рука взметнулась, указывая в сумраке ночи на одинокую фигуру в степи.

Глава 8

Парнишку звали Шариб Нарахель Фирель. Юти не могла отделаться от ощущения, что слышала эту фамилию раньше. Бывший пленник, который еще недавно пытался с ней заговорить, выбрался из открытой учителем клетки, спрятался в пещере, а после боя сбежал. В прямом смысле. Бедняга Нарах, как он попросил себя называть, несся сломя голову, пока не понял, что заблудился.

Как и подобает потомку богатой фамилии, Шариб Нарахель Фирель оказался весьма образованным и учтивым молодым человеком и старался расположить к себе своих нечаянных спасителей тем, что болтал практически без умолку с тех пор, как Юти с Ериканом нашли его.

— Еще из-за Кровавого моря стали везти забавные штуковины. Это такие часы, которые можешь настроить на определенное время, чтобы они звонили.

— Зачем? — удивилась Юти.

— Чтобы проснуться, к примеру. Если караван выходит до рассвета или нужно подниматься на службу.

— Для этого есть слуги, — пожала плечами девочка.

— А еще в прошлом месяце я плавал на Карибан. Вы не были там? Говорят, это самый красивый остров на Севере.

— Говорят? — спросила Юти.

— Нас захватили пираты. Зато потом их корабль попал в шторм, и его выкинуло на скалы. Меня спасли местные жители и отправили домой.

Нараху вообще везло на различного рода неприятности. Иногда казалось, что парнишка был соткан из них. Юти читала наставления Аншары, написанные храмовниками. Там говорилось, что каждого человека Богиня щедро одаривает: одного — способностями, другого — терпением, третьего — внешностью. И под стать подаркам заготавливает человеку испытания. Вообще отец говорил, что написанное храмовниками не всегда имело отношения к Аншаре, потому что она в сердце каждого, а не в стенах и не на алтарях, однако эти слова Юти запомнила. И склонялась к тому, чтобы верить им.

Судя по белозубой улыбке, густым и черным, как породистые архасейские рысаки, волосам и огромным, как сама Империя, глазам, юноше было отведено множество испытаний. И причина этому оказалась до банальности простой. О ней догадался Ерикан, задав единственный вопрос:

— Ты старший сын?

Нарах тяжело кивнул. Как старший сын торговца, он должен был помогать отцу вести дела после совершеннолетия: сопровождать караваны, договариваться с людьми, прокладывать новые пути. У Нараха пока получалось изучать науку торговли с оборотной стороны — встречаться с разбойниками, попадать в пыльные бури, подвергаться голоду и мору. Подобно огненному лотосу, который закрывает при пожаре цветок лепестками, старший сын семьи Шариб умудрялся выпутываться из любых неприятностей и, что самое главное, не унывать.

Нарах понравился Юти. В нем было что-то от воина, которым парень никогда не являлся и вряд ли станет. Наверное, это можно назвать стойкостью. Однако верность обычаям семьи оказалась важнее, чем путь последователя Богини. Об этом девочка спросила сразу.

— Ходил ли ты за даром, Нарах?

Впервые за все время юноша промолчал, отрицательно помотав головой. Да и заговорил не скоро, переведя тему совершенно в иную область.

Теперь девочке нравилось путешествие по пустынной степи. Ерикан был слишком стар, молчалив и задумчив. А вот Нарах оказался хорошим собеседником. Юти с тревогой ждала, когда настанет пора прощаться. До Сотрета, столицы Первого Предела, по редким словам учителя, оставалось не так далеко.

И Ерикан оказался прав. К исходу третьего дня с момента, как они покинули разбойников, впереди выросли могучие стены самого крупного города в Пределах. К тому моменту Юти уже не чувствовала ног. Ей чудилось, что они стоптаны в одну большую мозоль. От палящего солнца ее и без того загорелая кожа на шее пошла волдырями, а нос обгорел. Если первые дни девочке очень хотелось есть, то теперь, казалось, она даже забыла, что существуют пресные лепешки, соленые сыры, копченые колбасы, вяленое мясо, душистые южные супы — те самые, которые приятно обжигают нутро.

Все, что делал учитель, — лишь изредка поил водой с помощью той самой способности элементи, которой так обрадовалась Юти. Нарах, знакомый, как правило, только с кехо, пришел от грязной воды в землях обожженной степи в неописуемый восторг.

Дорога до столицы Первого Предела была тяжелой. И вот наконец они достигли цели.

Солнце ласкало толстые стены из светлого крепкого камня, которые никто и никогда еще не сокрушил. Даже гражданская война не затронула Сотрет, Наместник Первого Предела одним из первых поднял стяг с вороном Императора над городом.

Сотрет поражал своим величием и размерами. Он носил звание самого крупного поселения не только потому, что являлся главным аванпостом между землями Империи и Пустошью. Даже дети знали: Сотрет — основная гавань всего «вороньего государства». Сюда стекались все товары из-за беспокойного Кровавого моря, на огромном местном базаре заключались самые большие сделки, а в этих высоких домах мечтал жить любой гражданин Империи, несмотря на постоянную угрозу со стороны оскверненных тварей, высокую стоимость жилья и невероятную коррумпированность властей.

— Нам сюда, — Нарах вел их с таким видом, будто Сотрет принадлежал именно ему. — Неграждане должны проходить через малые врата, чтобы не мешать остальным.

Учитель молниеносно взглянул на Юти — мол, не сболтни чего лишнего. Но девочка была не так глупа. Она понимала: после всего произошедшего нелепо будет настаивать на том, что Одаренная — гражданин. Лучше тихо прошмыгнуть через малые врата и оказаться в городе.

— За год я уже в пятый раз лишаюсь желтого камня, — сокрушался Нарах. — Отец меня точно убьет.

Впервые за все время Юти не слушала парнишку. Ее взгляд привлекли четверо (целых четверо!) егерей, сидевших верхом на толстых местных жеребцах, не очень быстрых, но весьма выносливых. Внимательным взглядом охотники на тварей скользили по толпе в поисках оскверненных. Юти слышала, что изредка жители Пустоши, проклятые люди, пытаются пробраться в Сотрет, грозя разнести заразу по всему городу. Аншара знает, что ими движет.

Увидев Нараха, один из егерей благодушно рассмеялся.

— Физель, смотри, сам Повелитель Песков вернулся. Я же говорил.

— Я слышал, что Караванщик взял его учеником, — хохотнул второй.

— Замолчите оба! — прикрикнул третий — судя по многочисленным отметинам зверей на лице, даже тех, которых Юти видела впервые, — явно их начальник.

Главный егерь рассек толпу нищих, как крепкая джонка — Кровавое море. Неграждане расступались перед конем Одаренного заранее. Шутить с ребятами, которые убивают до завтрака по несколько тварей Скверны, никому не хотелось.

— Рад, что с вами все хорошо, молодой господин, — сказал он, впрочем, даже не подумав спешиться. В иных местах подобное сочли бы дерзостью. — Ваш отец снарядил два отряда для ваших поисков. Что произошло?

— Разбойники, — смущенно улыбнулся Нарах. — Если бы не эти два Одаренных, пришлось бы совсем туго.

Учитель научил Нараха, что о встрече с Черной Центурией стоит молчать, хотя бы до встречи с отцом.

Егерь внимательно задержал взгляд сначала на Юти, потом на Ерикане. Будто опытный охотник на тварей увидел в учителе девочки что-то, чего не должно было быть.

— Они теперь гости моей семьи, — подал голос Нарах.

— Хорошо, — наконец кивнул егерь и обернулся к страже. — Пропустите этих троих без очереди.

Нищие и бывшие рабы, стекающиеся в город с одной-единственной целью найти работу, с завистью смотрели на трех путников. Кто знает, сколько им предстоит стоять под лучами жаркого степного солнца, прежде чем Одаренные с отметинами зверей на лице решат пропустить их внутрь.

Однако Юти думала о другом. Только у малых врат она встретила шесть егерей, еще двое расположились за решеткой. И это не считая обычной городской стражи. Какова же мощь войска Наместника Первого Предела, если он может содержать столько охотников на тварей Скверны? И, что еще более важно, сколько у него денег?

Сотрет встретил их жарким закатным солнцем и раскаленной мостовой. Город пах солью, мокрым деревом и свежепойманной рыбой. Юти глубоко вдыхала этот знакомый с детства воздух. Сколько она не была здесь? На своем одарении и еще пару раз вместе с отцом, посещая храм Аншары. Единственный в Пределах.

Улицы Сотрета были так широки, что здесь могли бы разъехаться три повозки сразу. Дома так высоки, что некоторые из них закрывали собой небо. А жители так богаты, что не брали на сдачу медь. Это Юти запомнила еще давным-давно.

Оттого возвращение в столицу Первого Предела далось девочке тяжело. Детские иллюзии рухнули, словно к их созданию приложил руку Кирихан. Дома, да, пусть и были высоки, но не больше тех, которые Юти видела в Ближних землях. По краям широких магистралей сидели нищие, выскакивающие с протянутыми руками при виде проходящих жителей. А поодаль от дороги, в переулке между домами, кучка детей-оборванцев играла в «Ты оскверненный» дохлой крысой.

Юти на своей шкуре осознала, что не всегда стоит возвращаться туда, где тебе было хорошо. Сотрет оставался для нее городом-тайной, местом, где Богиня спустилась с небес и отдала ей частичку себя. Когда-то. Но не теперь.

— Уйди, пока не достал меч и не лишил тебя руки! — рыкнул на нищего один из стражников, которого отрядил егерь, чтобы проводить «молодого господина с его гостями».

Несмотря на насмешки прочих охотников, семья Шариб, видимо, имела определенный вес в городе.

Дом Нараха находился в верхней части Сотрета, откуда открывался живописный вид на море, воды которого из-за водорослей действительно казались красными. Правее внизу намеревался проткнуть небо пятью острыми шпилями храм Аншары. С противоположной стороны, как раз напротив, возвышался дворец Наместника. Такой, которому мог позавидовать сам Император.

Что удивило Юти больше всего — в верхней части города оказалась своя стража. У нее не висели ножны с мечами, вместо этого к поясу были прилажены отполированные дубинки с веревками на рукояти. Доспехи с изображением ворона также отсутствовали, все облачение ограничивалось скромным черным камзолом и шляпой с широкими полями. Однако надменность во взгляде компенсировала все остальное. Насколько Юти была безразлична к чужому мнению, но и она почувствовала пренебрежительный взор, обращенный на нее и точно пронизывающий насквозь.

— Окспаха, — сказал Нарах, будто бы извиняясь за присутствие здоровых наглецов в черном платье. — В переводе с наречия чири — «бесполезный люд». Их наняли амиста, чтобы здесь не болтался всякий сброд. Раньше тут было не протолкнуться от нищих.

— Чтобы не думать о бедности, достаточно просто не смотреть на нее, — философски заключил учитель. — Весьма в духе местного Наместника. Куда нам теперь, Нарах?

Юти с удивлением рассматривала дома. Казалось, сначала здесь разбили парк, а только после построили здания. Беседки размером с приличную хижину в Райдаре, увитые диким виноградом и хмелем. Пруды с красными и золотыми карпами, искрящимися на солнце толстыми боками. Серебряные бюсты Аншары у входов соседствовали с медными статуэтками старых богов. Сотрет пользовался своей отдаленностью от Конструкта. Инакомыслие здесь было такой же обыденностью, как и многоженство.

Главу фамилии Шариб девочка угадала безошибочно. Нарах был похож на отца как две капли воды. Та же стать, завораживающие глаза и копна черных волос. Разве что не такой загорелый.

А вот дом оказался вполне обычным. Нет, невероятно роскошным — таких в родном Шестом Пределе по пальцам можно было посчитать, — но вместе с тем он нисколько не отличался от своих соседей, словно Шариб нарочно не хотели выделяться.

— Нарахель, — высокий мужчина шагнул было вперед, но тут же будто одернул себя. — Рад, что с тобой все в порядке. Кого ты привел?

— Моих спасителей. Это Одаренные. Ерикан и Юти.

Девочка заметила, что учитель с некоторым удовольствием ждет реакции торговца, словно от этого зависит очень много. Они были представлены как нищие, без полных имен. Отец Нараха скользнул взглядом по рукам девочки и старика, мимолетно, но явно составив о них впечатление.

— Меня зовут Шариб Мусталь Фирель, рад приветствовать вас в своем доме.

По южной традиции, первой произносилась фамилия, следом имя, третьим предок, от которого пошла семья, а четвертой — прозвище. Юти могла поклясться, что у Мусталя оно есть. Ее, к примеру, с детства называли Райдарской, впрочем, как и отца. Особой фантазией предельцы не отличались. Но если Мусталь не сказал свое прозвище, значит, не доверяет им. Что, впрочем, вполне резонно.

— Уже довольно поздно. Слуги проводят вас в комнаты. Туда же принесут воду и ужин. А после можно будет и поговорить.

В наставлениях Аншары, написанных от руки храмовников, говорилось, что путь воина неоднороден и существует два вида испытаний. Первый — когда Одаренному предстоит проверять на прочность собственное тело в холод, жару и голод. Второй — напротив, если есть изобилие всего. В этом случае воину необходимо решительно отринуть все, что мешает ему идти по тому пути, по которому прошла Богиня.

Юти понимала, о чем говорят храмовники. С одной стороны, она пешком преодолела путь от Шестого до Первого Предела. С другой, видела, что случилось с некогда сильным воином, лично убитым ею. Каждодневная нега сделала его тело мягким и податливым, как свежий щербет.

Однако именно сейчас, искупавшись в огромной переносной ванне, наевшись до рези в животе таких яств, о которых могла только мечтать, девочка лежала на кровати в шелковом халате и смотрела на распухшие ноги. Меньше всего ей хотелось сейчас следовать по пути воина. Вот бы остаться здесь на неделю, а еще лучше на месяц.

Юти подняла левую руку над головой и посмотрела на серое кольцо, путешествующее по пальцам. Всего одно кольцо кехо может отделять ее от мастерства. Только что выбрать? Способностей, направленных на развитие тела, было великое множество. Или…

Она подняла правую руку с одним-единственным кольцом-стихией. Ее всегда привлекал ветер. С другой стороны, родник в степи, как выяснилось, может быть невероятно полезен. Или костер среди промозглой ночи.

Ерикан говорил, что будет учить ее год. И сказать по правде, Юти не терпелось начать это обучение. Наверное, именно поэтому они пришли в Первый Предел.

Точно подслушав ее мысли, мироздание встрепенулось. Медленно отворилась невысокая дверь — хотя Юти могла поклясться, что раньше она скрипела, — и кто-то тихо вошел. Девочка вскочила на ноги одним прыжком, приняв защитную стойку, и тут же облегченно выдохнула. На пороге, в похожем дорогом халате, стоял учитель.

— Завтра мы пойдем в храм, — безо всяких прелюдий начал Ерикан. — Ты дашь клятву, а после мы отправимся в Ближние земли. Сейчас ешь, пей, спи, восстанавливай тело с помощью кольца. Оно способно работать не только с порезами, но и с мозолями. Чем быстрее ты это поймешь, тем тебе будет проще.

— Значит, завтра начнется мое обучение?

Юти до сих пор робела, когда обращалась к учителю на «ты». Однако вместе с тем делала это намеренно, испытывая себя. Ерикан снисходительно улыбнулся. В подобном одеянии он походил на хитрого восточного торговца, который не упустит случая, чтобы облапошить клиента.

— Твое обучение началось с того самого момента, как ты пожала мне руку. Ложись спать, девочка. Завтра будет трудный день. Нам еще надо надеть твое кольцо.

Он вышел так же бесшумно, как и появился.

Юти подошла к узкому окну, выходящему на улицу, и с тревогой посмотрела в него. Отсюда виднелся один из шпилей храма Богини. Одаренная, прошедшая трудный путь, чтобы отомстить первому убийце отца в длинном списке, она не боялась, когда пересекала Пределы. Не дрогнула, впервые столкнувшись с тварями Скверны в степях. Ее рука была тверда, когда убила Роя Кина.

Но именно теперь грядущее невероятно пугало Юти. Ей казалось, что она ступает на извилистую горную тропу, с которой намного проще сорваться, чем следовать по ней. Однако не будь она Пелир Ютинель Керис Райдарская, дочь Пелира Фелена, если не пройдет этот путь с честью. Так, чтобы отец мог бы ей гордиться.

Юти решительно плюхнулась на кровать и заснула почти сразу, как голова коснулась подушки, еще не зная, что стоявший все это время за дверью Ерикан улыбнулся и отправился на разговор с Шарибом Мусталем Фирелем.

Глава 9

Юти проснулась от того, что не могла дышать. И виной тому был не ужасный кошмар о гибели отца, повторяющийся в ее снах с определенной периодичностью. Кто-то вывернул руку так, что, казалось, сейчас сломает, и смертельной хваткой сдавил шею. Напрасно девочка вкладывала силу в кольца и трепыхалась, понимая, что от этого зависит ее жизнь. Реальность потихоньку размывалась, представая огромным мутным пятном.

И в тот момент, когда ей подумалось, что все кончено, ночной обидчик отпустил Юти. Жадно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, она развернулась и увидела учителя, державшего под мышкой ее свернутую выстиранную одежду.

— Настоящего воина никогда нельзя застать врасплох. Когда он молится, спит, ест, последователь Аншары всегда готов к бою. Одевайся.

Гневно дыша, Юти закусила губу, однако ничего не ответила учителю. Формально он был прав. Окажись на его месте кто-нибудь из тех, кто желал ей вреда (а после смерти Наместника таких людей явно прибавится), некому было бы выказывать свое недовольство.

Ночь лениво ворочалась снаружи, угрюмо поглядывая в сторону востока. Юти, как и большинство южных жителей, легко ориентировалась без часов. Это представители центральной части Империи могли бы безуспешно смотреть в темное небо. А девочка заключила сразу: пара часов до рассвета. Время воров и грабителей, но никак не честных горожан.

— Куда мы идем? Храм еще закрыт.

— Учиться можно не только в храме, — только и сказал Ерикан.

Как ни пыталась допытываться Юти, больше старик не произнес ни слова. Те самые здоровяки в черных камзолах беззастенчиво дрыхли в одной из беседок. Если бы не стража, патрулирующая улицы ниже, сюда бы действительно мог забраться любой желающий. К слову, стражники и составляли большую часть встреченных ими людей.

Учитель шел не к храму. Это Юти поняла, как только Ерикан спустился из квартала амиста. Девочка замотала головой. Впереди порт; в стороне, на возвышении, дворец наместника; на западе базар. Одаренная не видела его, но слышала приготовления к новому рабочему дню.

Наставник выбрал свой путь. Переулками он зашагал вглубь города, по направлению к центральным вратам. Зачем? Их бы все равно не выпустили без необходимых бумаг. Лишь в самый последний момент он свернул в проулок к двухэтажному внушительному зданию, которое, к слову, Юти не понравилось сразу.

От огромного дома веяло силой. Да и надо быть просто слепцом, чтобы не увидеть преобразований, случившихся с постройкой. Несмотря на легкую прохладу ночи, от здания веяло холодом. Юти бы могла добавить «могильным» — и оказалась бы права.

Учитель толкнул центральную плотную дверь, и по телу девочки пробежали мурашки. Она словно очутилась на самом дальнем Севере, в месте, где обучаются настоящие сиел. Конечно, там она не была, лишь слышала от отца, что, когда у них случается сезон дождей, тамошние жители надевают на себя всю одежду, которую только могут найти. Песок у них белый, рыхлый, холодный и состоит из замерзшей воды. А животные такие большие и могучие, что даже оскверненные твари не способны с ними сравниться. Правда, Юти очень сомневалась, что кто-либо из существ Пустоши в принципе туда добирался.

Однако природа холода внутри обширного дома была довольно интересной. Силой веяло со всех сторон сразу. Юти с удивлением смотрела на покрытые плотной кромкой инея стены здания, лед у самого потолка, комнату с носилками, на которых лежали обернутые тканью тела, и начала понимать, где они оказались.

— Дверь! Прошу вас, закрывайте дверь! Мне стоит огромных усилий поддерживать здесь прохладу.

К ним вышел сивый коротышка, о котором Юти могла бы рассказать все, даже несмотря на правую руку с кольцами. Элементи, которые не развивают другие способности, всегда очень легко определить. Бледная, почти синяя кожа незнакомца, чернеющие вены, редкие волнистые волосы, напоминающие гребень волны, — все выдавало в человеке Одаренного, работающего с водной стихией. И, судя по размеру здания, неплохо работающего.

Юти наконец взглянула на худые, тонкие пальцы. Ну да, так и есть. Три кольца элементи, одно из которых горит. Уже не новичок, но и до настоящего специалиста в выбранной им области еще далеко.

— Мирхэ… — незнакомец согнулся в поклоне. — Признаться, твоя просьба немного меня удивила. Но я все приготовил.

— Благодарю тебя, Серхт, — кивнул учитель. Несмотря на признание собеседником превосходства в силе Ерикана, тот давал понять, что слова благодарности для него не пустой звук.

Бледный, как прозвала про себя элементи Юти, жестом пригласил их следовать за ним, а девочку все не покидало ощущение полного непонимания. Зачем они здесь? На начало обучения, о котором говорил Ерикан, данное действо не было похоже.

В комнате поменьше умершие располагались на столах — кто-то с наброшенной тонкой тканью, другие полностью голые, отчего Одаренная смутилась. На глазах мертвецов лежали монеты. У бедняков, как правило, медяки, у тех, кто побогаче,— серебряные храмовки. Золотых империалов девочка не заметила.

— Серхт — один из лучших врачевателей, которых я знаю, — сказал учитель, обращаясь к Юти.

— Был когда-то, — с мягкой грустной улыбкой ответил элементи. — Пока благородные амиста Конструкта не решили, что моя страсть к изучению человеческого тела сродни извращению. Пришлось бежать. Чем хороши Пределы — тут на многое закрывают глаза.

— Ты же знаешь, как говорят, — поддержал учитель, — Наместники в Пределах следят за порядком. Поэтому беспорядок их не интересует.

Собеседники сдержанно посмеялись, понимая, что данное место явно не располагает к шуткам. А Юти заметила, что учителю действительно доставляет искреннее удовольствие разговор с этим странным Одаренным. Поэтому, сама того не понимая, она принялась ловить каждое слово, сказанное Бледным.

— Начнем с дальнего, — элементи подошел к накрытому мертвецу и отдернул ткань. — Бродягу прибило краном в доках. Такие поступают каждый день.

Взору Юти предстал обезображенный труп мужчины. Девочка нервно сглотнула, но, подталкиваемая учителем, приблизилась к нищему. Ей доводилось видеть мертвецов. Однако раньше она старалась торопливо пройти мимо. И никогда прежде трупы не были предметом ее изучения.

— Кровь я всю слил, поэтому мы не испачкаемся. Смотри внимательно.

Элементи вытянул ладонь вдоль тела, и из его пальцев начало расти острое длинное ледяное лезвие. Клинок был на загляденье гладкий. Юти редко видела оружие, выкованное с таким мастерством. Под напором элементи грудь мертвеца треснула, как переспелый арбуз, падающий с высоты на землю. Девочку замутило.

— Не отворачивайся, — голос Бледного внезапно обрел твердость и потерял все то равнодушие и спокойствие, с которым элементи рассказывал о своей жизни. — Это ребра, посчитай их. Идем дальше: сердце, легкие, почки. Держи, не зевай. Смотри внимательно, как они крепятся.

Юти трясло, но вместе с тем она терпеливо перебирала внутренности под внимательным взглядом учителя. После Бледный показал ей строение мышц, фасций и связок.

— Думаю, достаточно, мой друг, — подал голос Ерикан спустя какое-то время.

Сколько именно прошло с момента прибытия в дом Мертвых, Юти сказать затруднялась.

— Нет, — решительно ответил элементи, подходя к другому мертвецу. — Нужно показать ток крови. Идем, этот совсем свежий.

Теперь Бледный говорил о тех самых каналах, по которым текла жизнь в теле человека, — венах и артериях. Одни несли кровь к сердцу, другие наоборот. Довершал он свое повествование порезами мертвеца. Где-то кровь едва капала, где-то лилась подобно мелкой речушке.

— Жалко, сегодня нет Одаренных, — элементи наконец отошел от стола с очередным искромсанным трупом, — мы бы посмотрели точки тела, разума, души и стихии. Конечно, у всех они развиты по-своему, в зависимости от выбранного направления…

— Это я со временем расскажу ей сам, — вмешался Ерикан. — Спасибо, Серхт, нам действительно пора.

— Ну что ж, — на этот раз благосклонно пожал плечами элементи. — Если пора…

— И возьми кое-что, — в руках учителя, будто по волшебству, появилось несколько лепестков. — Нашел тут в степи. Думаю, тебе пригодится.

— Драцения! — всплеснул окровавленными руками исследователь мертвых.— Богиня знает, как редко она встречается. Мирхэ, ты можешь положить лепестки вон туда? Не хочу марать их.

— Конечно. Еще раз спасибо, Серхт. Надеюсь, мы вскоре увидимся.

Солнце только набирало силу, однако после ледяного дома свежее утро казалось Юти пустыней в полдень. Девочку сразу бросило в жар. Голова от полученных сведений готова была расколоться на куски. Еще Юти мутило. Перед глазами стояли нескончаемые внутренности, которые ее заставляли трогать. Сейчас девочка порадовалась, что они ушли до завтрака.

Раньше устройство человеческого тела представлялось ей довольно простым: две руки, две ноги, голова. Если порежешься — пойдет кровь, приложишь путевую траву — кровь остановится. Иногда мясо начинало гнить, видала Юти и такое. Тогда лишний кусок вместе с костями отрубали.

Как выяснилось, все гораздо сложнее. Одних только внутренностей, нужных и ненужных (как разделила их для себя девочка), больших и малых, коротких и длинных, оказалось вон сколько. Все было устроено невероятно хитро. При этом тело предстало одновременно прочным творением, где почти все дублировалось, и вместе с тем чрезвычайно хрупким.

Учитель подвел ее к ближайшей бочке с морской водой и тщательно умыл. Не хватало, чтобы кто-то увидел подростка, измазанного в крови. А после махнул головой и устремился прочь.

— Зачем мне все это знать? — спросила Юти, поняв, что почти бежит за Ериканом,

Тот постоянно поднимал голову к солнцу, после чего прибавлял ходу.

— Чтобы ты могла надеть кольцо поверх предыдущего.

— Для самоисцеления? — остановилась Юти. — Но зачем?!

Ей представлялось, что если она и наденет кольцо поверх другого, то это станет либо ловкость, либо укрепление тела. А вообще Юти уже перебирала в голове множество вариантов для новой способности. Оставалось всего-ничего — определиться и попросить Ерикана обучить ее.

— Завтра мы уходим из Сотрета, — учитель тоже остановился, оглянувшись по сторонам. — И путь наш будет труден. Не раз тебя ранят или отравят, не повезет — сломаешь одну из конечностей и станешь умолять тащить тебя.

Юти гневно сжала губы. Ерикан плохо знал ее. Никогда дочь Наместника Шестого Предела не опустилась бы до мольбы перед другим человеком.

— Два кольца в этом направлении — единственное, что поможет тебе. Не будь глупой. Вскоре ты увидишь на своих руках и кольца, и обручи. Но развиваться нужно поступательно, давая себе ту нагрузку, к которой готова.

Почему-то Юти подкупили слова про обручи. Ерикан говорил решительно и без тени улыбки, как о некоем событии, наступление которого попросту неизбежно.

— Тогда почему ты повел меня сюда? Почему не рассказал все сам?

Учитель задрал рукав левой руки, указывая на три обруча.

— Ты знаешь, что когда собираешь все пять колец на одной конечности, то получаешь обруч.

Девочка согласно кивнула.

— Когда я постигал искусство воина-кехо, то был чуть старше тебя. Кольца буквально вешались на пальцы сами собой, я только успевал подбирать подходящие способности. И, конечно же, учился у таких же самоучек, продвинувшихся чуть дальше, чем я сам.

Учитель замолчал, вновь посмотрев на солнце, а Юти боялась пошевелиться, чтобы не сбить Ерикана с мысли.

— И только много лет спустя я понял, что учиться надо у настоящих мастеров. Потому что легче познать какую-то область один раз, чем потом постоянно переучиваться. Серхт больше меня знает в лечении. И два кольца, которые будут надеты тобой после беседы с ним, станут равны трем моим кольцам. Понимаешь?

Юти утвердительно тряхнула головой. Она всегда все схватывала на лету.

— Можно еще один вопрос, учитель?

Ерикан обреченно вздохнул,видимо, понимая, что просто так ему не отделаться.

— Почему ты отдал ему драцению? Каждый мальчишка знает, как она ценна. На любом рынке за нее можно выручить большие деньги.

— Деньги — это пыль, — повторил Ерикан выражение, которое Юти от него уже слышала. — И не каждую услугу можно выразить в звонкой монете. Бывает так, что деньгами ты способна обидеть человека. Вместе с тем вот тебе мой второй урок, не менее ценный, чем первый: старайся никому и никогда не быть должна. Пусть будут должны тебе. И хватит болтовни, учись не только ушами, но и головой. Пойдем, мы уже потеряли слишком много времени.

Юти кивнула. Учитель выдал запас слов, отведенный на неделю, поэтому в ближайшее время явно будет молчать. Однако девочка была благодарна и этому. К примеру, она поняла, что каждый человек в своей жизни должен найти наставника. Возможно, даже не одного. Путь воина, который она прошла без Ерикана, был длиннее и запутаннее, чем с ним. И Богиня знает, где бы она была, если бы не учитель.

Хотя многое в словах старика для нее выглядело странным. К примеру, девочка разделяла долг жизнью, когда один Одаренный спасал другого, и мелкую услугу. Поэтому подарок учителя все равно оставался для нее странной блажью. К тому же в обоих случаях долг определялся исключительно самим воином. Мог бы Кирихан, предводитель Черной Центурии, не клясться Богиней, что придет на помощь? Легко. Только сейчас до Юти дошло, что с большой вероятностью он так бы и сделал, если бы не его разбойники. Те чтили кодекс чести старых богов. И если бы предводитель наплевал на него, то остался бы без воинства.

Юти улыбнулась сама себе. Вот так небольшой урок учителя привел к более значимому открытию.

Теперь они двигались к храму. В этом не было никакого сомнения. Как и в том, что туда собрались не они одни. Десятки людей стекались к величественному сооружению в виде высокого дворца с одинаковыми по длине стенами, увенчанного пятью гигантскими шпилями. Нищие и богатые, с камнями на груди и без, шествующие в одиночестве и перемещающиеся со свитой. Всеми людьми двигало лишь одно желание: прикоснуться к алтарю в робкой надежде получить дар.

Храм являлся единственным местом, где все просители были равны. Правда, амиста шли на некоторые уловки. После закрытия дверей на ночь они выставляли своих слуг, чтобы те занимали очередь на следующий день. И таким образом оказывались в первых рядах. Однако хватало и нищих, которые оставались с ночи. Поэтому благородным, надушенным и напомаженным приходилось соседствовать в длинной очереди с дурно пахнущим и грязным отребьем.

Юти сама до конца не понимала, чем руководствуется Богиня, облагодетельствуя того или иного. В Шестом Пределе был старый охотник, который семь лет жил в Сотрете и приходил в этот храм каждый день. Лишь спустя годы он получил кольцо. Правда, потом он переехал в Райдар и спился. В том числе из-за дара, но кого это интересует?

Юти обрела кольцо с первого же раза, достаточно было коснуться детской ручкой алтаря. Ее отец — лишь с третьего. Многие из тех, кто стоял сейчас здесь, будут ходить всю жизнь, но их пальцы так и останутся пусты. У Аншары была своя логика, неподвластная смертным.

— Чуть не опоздали, — скрипнул зубами учитель.

Он схватил Юти за шиворот и стал проталкиваться вперед. Народ, терпеливо ожидающий своей очереди и готовый стоять несколько часов под палящим солнцем ради одного — робкой надежды изменить свою жизнь, — удивленно отступал под наглым напором Ерикана.

Лишь у самого храма стража грозного и высокого амиста преградила путь учителю, хищно обнажив мечи. И когда вот-вот должно было случиться непоправимое, скрипнули огромные петли, и служители Аншары открыли двери.

Все они были облачены в длинные белые балахоны, подвязанные на поясе и напоминающие платья. Когда-то в храмовники брали только женщин, но работа оказалась тяжела, поэтому требования смягчили. А вот одежду оставили.

— Сначала Одаренные! — крикнул один из храмовников.

Учитель вытянул левую руку с обручами перед охраной благородного (Юти пришлось продемонстрировать и свои кольца), после чего их беспрепятственно пустили. Только теперь девочка поняла, почему Ерикан так торопился. Прозевай они открытие храма, пришлось бы стоять весь день в общей очереди.

Одаренных было немного. Первый просил благословения Аншары на длительное и опасное путешествие (что Юти посчитала очередной блажью), а вторая пара заключала договор на долг. Один благородный Одаренный передавал некую сумму другому на определенный срок. В случае невыплаты должник лишался всех колец. Вот здесь без алтаря уже было не обойтись. Наконец очередь дошла и до них.

Под бдительным взором храмовников, следящих за сохранностью главной реликвии, девочка приблизилась к мраморному алтарю, вырезанному искусно хотя бы потому, что в середине его покоился ярко-оранжевый то ли минерал, то ли камень неизвестной породы. По легенде, после битвы за мир тело умирающей Богини налилось силой, осветилось и рассыпалось на части, которые разобрали по всей земле и воздвигли алтари, облагодетельствующие даром и несущие в себе отпечаток силы Аншары.

— Просто дотронься. Ничего не проси и ни о чем не думай, — подсказал учитель.

Огромные своды храма, где эхом разносился каждый звук, невероятно давили на Юти. Первое свое посещение обители Аншары она запомнила на всю жизнь, хоть и являлась несмышленым ребенком. Но даже тогда ей было не так страшно. В высокие окна светило жаркое солнце, рядом был отец, а длинная очередь, пусть и тихо, но все же переговаривалась.

Теперь жизнь будто покинула это место. Белые платья-балахоны храмовников беззвучно плясали на сквозняке, тишина окутала священные своды, а учитель замер со странным выражением лица. В нем читалась скорбь.

И все-таки Юти подошла к алтарю. Положила ладонь на ладонь, коснулась пальцами оранжевого камня, и тут же грудь обожгло болью. Отдернув пальцы, она прижала их к месту, где должна была быть рана. Однако кровь не проступила. Девочка нащупала лишь крохотный шрам. Долг Кирихана.

— Теперь дай руку, — приказал учитель, и когда Юти послушно вытянула ладонь, накрыл ее своей. — Я, прозванный Ериканом, обязуюсь взять эту Одаренную в свои ученики. Теперь я отвечаю за ее жизнь и развитие. И буду учить на года или пока Богиня не сочтет обучение законченным.

Последняя фраза смутила Юти. Что значит «пока не сочтет обучение законченным»? И, позвольте спросить, как она это скажет?

Однако под требовательным взглядом Ерикана девочка стала говорить сама:

— Я, прозванная Юти, беру этого Одаренного в свои учителя. И обязуюсь слушаться его во всем на года.

Старик кивнул, подойдя вместе с девочкой к алтарю, но также и не отпуская ее ладонь. А после водрузил их руки на алтарь. Юти ожидала грома, молний, темноты средь бела дня и боли. Однако ничего не произошло. Ей, правда, показалось, что оранжевый камень вспыхнул чуть ярче. Но вот Ерикан равнодушно отпустил руку и огромными шагами быстро пошел к выходу из храма. Юти пришлось опять бегом догонять его.

— Учитель, и это… это все? — разочарованно спросила она.

— Нет, девочка, — негромко ответил старик. — Это лишь начало.

Глава 10

После посещения храма на Юти снизошло благостное спокойствие. Ей даже почудилось, что она — самый обычный житель Сотрета и может прогуливаться по пыльным улицам целый день, заходить в крохотные лавки, смотреть за грубыми играми местной детворы, слушать брань уставших стражников. Словно не Юти убила Наместника Шестого Предела и теперь вынуждена бежать из родного края.

— Когда мне нужно будет надеть серое кольцо для самостоятельного лечения? — внезапно спросила она учителя.

— Когда захочешь. Ты готова.

Девочка остановилась, внимательно посмотрев на мастера. Она глубоко вздохнула, набрав полную грудь воздуха, а на выдохе мысленно надела подарок Аншары. Одновременно с этим Юти держала в голове все то, что сказал утром элементи.

Теплая волна внизу живота стала нарастать с пугающей быстротой. Девочка закусила губы, сдерживая стон. Ее колени задрожали, на глазах выступили слезы. И если бы не Ерикан, поддержавший ее за локоть, она бы рухнула на землю.

Одаренная судорожно сглотнула и задышала так тяжело, точно только что пробежала путь от Шестого Предела до Первого не останавливаясь. Она не понимала, что с ней произошло. И что самое главное — почему это ей так понравилось.

— Второе кольцо в способности, да еще завязанное на теле, вот и эффект такой, — пояснил Ерикан. — Хотя вы, женщины, всегда переносите овладевание даром чувствительнее мужчин. Идти можешь?

— Да, — слабым, чужим голосом ответила Юти.

Это было похоже на ложь. Ее ноги стали ватными, а низ живота по-прежнему сладостно ныл. Юти поглядела на средний палец и довольно улыбнулась. Два кольца, похожие узорами, но вместе с тем разные по структуре, красовались одно над другим.

— Учитель, расскажи мне о кольцах кехо, — сказала Юти.

Ерикан посмотрел на нее таким взглядом, будто девочка попросила объяснить в двух словах сложность пути воина. Наконец он тронул ее за плечо, мягко, почти по-отечески, и сказал одно-единственное слово:

— Пойдем.

Они двинулись вниз по вытянутым улицам, прочь от богатого квартала, туда, где пахло смолой, которой конопатили лодки, рассыпанными из порванного мешка пряностями, потрошеной после ночного улова рыбой, рассохшимися от ветра и соли досками сухого дока. Улица заканчивалась так внезапно, от домов в два-три этажа переходя в невысокие деревянные постройки, что открывшийся простор грозился тебя раздавить.

Кровавое море тщетно пыталось обмануть смотревших на него ровной гладью воды. Оно было поистине огромно. Убегало на тысячи лье на юг, с запада огибало мыс Трех Мертвецов — и только на Севере отдавало права морю Тимерскому, которое ласкало земли Конструкта полноводной рекой Тиизой. Как и любая неподвластная человеку стихия, Кровавое море знало свою силу и часто показывало ее в самый неподходящий момент. Даже малые дети знали, что воды к югу от Сотрета так же непостоянны, как слова восточных кочевников о мире.

Юти учили, что у Кровавого моря нет границ, и если есть возможность избежать путешествия по нему, то так и следует поступить. Потому что Кровавое море сожрет тебя и выплюнет, набив требуху солью и водорослями. Даже сейчас многочисленные шхуны и барки, стоявшие в порту на приколе, казались беспорядочно разбросанными мелкими камнями посреди бескрайней пустыни.

Ерикан взобрался на один из оставленных после разгрузки полых ящиков, а потом поднял к себе девочку. Его рука взметнулась в ту сторону, откуда взошло солнце, и указала на несколько вытянутых щепок и крошечных точек посреди бескрайнего простора.

— Видишь, вон там? Это ныряльщики за суригами. Каждый день их подают к столу самого Наместника и богатых амиста. Раз в неделю самыми быстрыми жеребцами отправляют ко дворцу Императора. Суригами — не самые редкие моллюски в этом море, однако добыть их нелегко. Они живут на большой глубине. Поэтому все ныряльщики за ними…

— Ирхи, — догадалась девочка, как всегда, с презрением произнеся это слово.

— Одаренные с одним кольцом, — мягко закончил учитель. — Как правило, все они развивают способность непродолжительное время дышать под водой. Понимаешь?

Юти пожала плечами. Кто-то из ирхов носит тяжелые грузы, кто-то дышит под водой. На все есть свой спрос.

— В Доме Правды Конструкта используют Одаренных с одним кольцом, которые ненадолго способны сливаться со стенами. Таким образом раскрываются заговоры против амиста и предотвращаются покушения на них.

Ерикан замолчал, внимательно глядя на девочку. Юти не издала ни звука, не в силах понять, куда клонит учитель.

— На кораблях, что пересекают Кровавое море, всегда есть однокольцевый, способный видеть ночью так же ясно, как днем. Он предупреждает рулевого о скалах или мелях. В этом и есть вся суть развития Одаренного. Тебе нужно понимать, чего ты хочешь от дара.

— Но ведь можно с помощью метаморфоза и видеть ночью, и становиться хамелеоном, и дышать под водой, — догадалась Юти.

— Именно, — улыбнулся Ерикан. — Однако на каком уровне ты сможешь этого добиться? Не знаешь, а я скажу. С помощью одного кольца метаморфоза ты сможешь лишь немного менять свое тело, с помощью двух — копировать определенные способности животных, с помощью трех — например, отрастить себе когти, как у кривоцапа, или небольшие крылья. И так далее.

— Теперь я поняла, — кивнула Юти. — Все дело в том пути, который ты выбрал. Если хочешь добиться быстрого результата, то стоит сосредоточиться на определенной области. Если желаешь овладеть всеми, то путь будет долог и труден.

— К тому же не забывай о тех знаниях, которыми необходимо обладать, чтобы развивать способности. Если ты в своей жизни видела только сельдь, то не будешь плавать как дельфин. Так что ты решила?

— Я не хочу быть как ирхи. Я не стану довольствоваться малым.

— Другого ответа я и не ожидал, — сказал Ерикан. — Иначе бы ты не была дочерью своего отца.

Учитель больше не стал ничего говорить. Он спустился с ящика и молча пошел наверх, видимо, направляясь к дому семейства Шариб. Собственно, Юти и сама бы чего-нибудь перекусила. Но раз уж Ерикан находился в таком хорошем расположении духа, девочка не могла этим не воспользоваться.

— Учитель, расскажи о своих способностях кехо.

— Одаренных не принято о таком спрашивать, — улыбнулся мастер. — Если ты хорошо знаешь воина, то сможешь его победить.

— Ты боишься, что я когда-нибудь одолею тебя?

Впервые за все время их знакомства Ерикан рассмеялся. Не лукаво улыбнулся, не дернул губами в едва заметной усмешке, а действительно рассмеялся. Громко и заливисто. Даже слезы на глазах выступили.

— Об этом я почему-то еще не думал, — ответил он ученице. — Что до твоего вопроса, то если поразмыслишь, ты сама можешь назвать большую часть моих способностей.

Юти задумалась. Наверное, в другой ситуации она бы ничего не ответила. Однако бледно-васильковые глаза источали веселье, будто приглашая ее поучаствовать в какой-то крайне забавной, но незнакомой игре.

— Ты превратил стрелу егеря в розу. Понятно, что это направление сиел. Но чтобы поймать стрелу на излете... — девочка задумалась, вспоминая увиденное, — для этого необходимо быть чрезвычайно быстрым.

Ерикан довольно кивнул, придавая Юти уверенности. Приободренная девочка продолжила рассказывать о своих наблюдениях:

— Ты можешь очень долго не есть и не пить. Я слышала о таком, пусть и не видела. Не знаю, это отдельная способность или часть какой-то более значимой…

— Отдельная, — перебил ее Ерикан. — Когда-то я был очень юн и глуп. Поэтому вместо длинного пути, который предпочитаешь ты, выбрал короткий. С другой стороны, управление метаболизмом подтолкнуло меня к такой способности, о существовании которой многие и не догадываются.

— Хорошо, — кивнула Юти, довольная собой. — Следующее — восстановление. Ты способен лечить собственное тело. Сам утром признался.

— Так, — улыбнулся старик.

— Четвертое… — Одаренная задумалась лишь на минуту. — Все-таки метаморфизм. Ты слишком много о нем знаешь.

— Допустим, — ухмыльнулся Ерикан.

— Тогда что последнее? — девочка стала перебирать различные варианты. — Сила? Или укрепление тела? — она с сомнением посмотрела на наставника. — Прыгучесть?

— Ты гадаешь, — не спросил, а констатировал Ерикан, жестом остановив ее. Таким образом учитель показал, что диалог закончен.

Но для Юти этот разговор стал большой удачей. Наконец-то она узнала об учителе хоть что-то и заодно выбрала для себя определенный путь развития. Осталось всего ничего — достать побольше колец. А для этого необходимо было убивать либо Одаренных, либо тварей Скверны.

Только теперь, когда Сотрет проснулся, Юти наконец ощутила, насколько большим он был. Вчера они прибыли слишком поздно, сегодня покинули дом амиста Шариб невероятно рано. Но вот теперь, когда открылись мастерские, распахнули двери лавки, кричали друг другу докеры, недовольно бурчали закованные в сталь стражники, а улицы наполнились людьми самой разной степени благородства, девочка начала осознавать величину столицы Первого Предела.

Сверху, с «амистовых» холмов, как назвала их Юти, этот муравейник выглядел еще более впечатляющим и пугающим. Одаренная почувствовала себя жительницей глухой деревни, первый раз оказавшейся в Конструкте. А вот Ерикан был невероятно невозмутимым. Даже тех самых чернокамзольщиков, выскочивших им навстречу, он ловко остановил легким прикосновением и продолжил свой путь, точно ничего не произошло. А хваленая окспаха осталась стоять истуканами.

— Шариб Мустафа Фирель будет предлагать тебе деньги, — сказал внезапно Ерикан. — Не бери их.

— Мне? — удивилась Юти. — Почему?

— Потому что мне уже предлагал, — спокойно ответил старик.

— И сколько? — Юти вся подобралась.

— Шестьдесят храмовок, — зевнул Ерикан.

А у девочки дыхание перехватило. Шестьдесят серебряных храмовок — целое состояние. На них можно было купить пару верховых коней — не архасейцев, конечно, а местных толстобоких жеребцов, — оружия, провианта, да еще хватило бы на приличный ночлег до самого Конструкта! Шестьдесят серебряных храмовок! Конечно, ближе к Конструкту предпочитали вести расчет головами, однако для Юти не было особой разницы. Серебро есть серебро.

Когда Император пришел к власти, то одним из первых его решений стало произвести денежную реформу. Все разномастные деньги старых королей и их наместников были заменены. Так динары Востока, лилианы Запада, статеры Юга и солиды Севера уступили место золотым Империалам с изображением главного Ворона — Вития Керая Кулена Первого.

Население новообразованного государства с великим удовольствием обменивало старое золото на новое. Императорские деньги весили больше даже по сравнению с солидами — самыми крупными монетами, ходившими в обороте по землям Одаренных.

Однако в этом и состоял хитрый план главного Ворона. Золота у народов под десницей Керая Первого было не так много, как серебра. Основная торговля во всех землях, за исключением нескольких варварских территорий, велась преимущественно посредством храмовок — мелких монет с изображением сложенных в молитве рук, одна ладонь на другой. Эти денежные единицы главный Ворон тоже предложил заменить. Торговцы, амиста и прочий люд, у кого под матрасом было хоть несколько монет, воодушевленные историей с золотом, побежали менять старые деньги на новые. И оказались жестоко обмануты.

Кругляш с изображением Императора весил столько же, сколько и храмовка. Только, как выяснилось позже, серебра в нем было в разы меньше. Весь честной имперский люд надолго запомнил этот хитрый фокус, окрестив новые монеты глупыми головами (что породило немало волнений в Доме Правды — не об Императоре ли идет речь?), а после и просто головами. Храмовки так и остались в ходу, за один империал их давали по восемь штук, тогда как голов бы пришлось отдать не меньше одиннадцати, в зависимости от курса. Иными словами, Император неплохо поправил свое финансовое положение после разорительных войн «за восстановление мира в провинциях» за счет простого народа.

Ерикану же давали шестьдесят серебряных храмовок! Юти уже поняла, что старик не любит деньги. Она слышала о таком. Отец говорил, что знал одного человека из Золотых Ручьев. Стоило тому взять в руки несколько медяков, как он весь покрывался красными пятнами и начинал задыхаться. Этим, кстати, бедолага и зарабатывал. Ходил по западным тратториям вместе с сыном, который собирал деньги за представление, а сам веселил гостей. Закончилось, правда, все не очень хорошо. В итоге бедняга задохнулся на самом деле. Но с Ериканом-то что не так?

На худой конец, можно воспользоваться услугами банка. Те стали появляться задолго до Императора, но расцвели именно при его правлении. Юти имела лишь смутное представление об их работе. Как понимала девочка, она могла положить деньги в одном месте, взамен получив бумагу и, предъявив ее, забрать серебро, где ей заблагорассудится. Таким способом можно спокойно путешествовать по всей Империи, не боясь быть ограбленной. Юти, правда, не понимала, на кой Инрад это все банкам.

Однако ее возражения Ерикан безапелляционно отмел.

— Мы не возьмем у торговца деньги, — сказал он. — Гораздо важнее иметь человека, к которому ты придешь в любое время, и тот не сможет отказать.

Юти хотела было поспорить. Торговец — не Одаренный. К тому же, если он не дал клятву, то его слову цена — грязный медяк. Спустя полгода Шариб и не вспомнит о них или сделает вид, что попросту не знает. Однако старик не поддавался на уговоры Одаренной. Девочка считала себя упрямой, но теперь поняла, что нашла наставника, у которого есть чему поучиться в этом деле.

Внезапно Ерикан остановился, повелительно показав девочке ладонь. Мол, помолчи. С лицом учителя начали происходить странные метаморфозы. Оно вытянулось, стало похоже на звериное, ноздри расширились, быстро подрагивая и пробуя воздух на вкус. Лишь знакомый разрез и цвет глаз выдавали в этом странном существе известного ей человека.

Вернулся в обычное состояние старик так же быстро, как и произвел превращение. Девочка стояла в недоумении. Особняк семьи Шариб находился всего в каких-то пятидесяти шагах от них.

— Что не так? — шепотом спросила Юти.

— Лошадиный пот. Кто-то долго скакал сюда, после чего спрятал животных, чтобы никто не видел. Сейчас эти люди сидят внутри. Еще я слышал запах кожаных доспехов и стали.

Будто подтверждая его слова, с другой стороны улицы появился взмыленный Нарах. Выглядел он напуганным и меньше всего сейчас походил на амиста. Одежда пыльная, воротник сбился и испачкан, на лбу крупные бусины пота.

Увидев их, Нарах замахал руками и прижал палец к губам. После чего крадучись приблизился к опешившей девочке и спокойному, как жующий траву вол, Ерикану.

— Я искал вас по всему городу, — задыхаясь, зашептал он. — Так и подумал, что вы отправились к храму. Добрался туда, но там сказали, что вы уже ушли. Пришлось бежать наперерез. Надо уходить, пару часов назад к нам явились Серебряные Вороны. И они спрашивают про вас.

Юти победно посмотрела на старика. Нет, известие ее отнюдь не обрадовало. Однако именно сейчас девочку подмывало спросить: «Что там про человека, к которому можно прийти в любое время?» Торговец и есть торговец. Даже у разбойника существует честь, в отличие от очередного менялы.

Точно подслушав ее мысли, Нарах спешно добавил:

— Это не отец. Он никому не говорил о вас. Я же выскользнул из дома, как только понял, в чем дело. Уходите по…

Договорить он не успел. Вырезанная из богатого дерева дверь особняка семьи Шариб хлопнула, будто являлась входом в какой-то дешевый кабак. На пороге появился могучий великан, ростом превышающий старика на полторы головы. На его плечах красовались изящные доспехи, которым позавидовали бы многие Наместники. Наплечники сверкали вставками из серебра, а над правой бровью черной тушью было вытатуировано воронье перо. Сколько лет Одаренному амиста, определить было непросто, как и выяснить, какими техниками тот обладает — доспехи скрывали пальцы и запястья. Однако перо над глазом было длинное, что означало только одно: ничего хорошего тут двум преступникам не светит. Перед ними стоял опытный воин.

Ворон оглядел собравшихся повелительным взглядом, как покупатель осматривает лошадь, на которую положил глаз. Весь его вид свидетельствовал о том, что Одаренный не испытывает и тени сомнения. Словно он заранее победил в бою, который еще не начался.

Но вместе с тем имперский гвардеец, посланный по следу убийцы Наместника, не отличался горячим нравом. Он огласил окрестности благородных домов таким злодейским свистом, который вряд ли чинные амиста когда-либо слышали.

Внутри дома поднялся шум: раздались грозные голоса, застучали кованые сапоги, залязгали мечи.

И пока Юти соображала, что же сделать, учитель толкнул Нараха в сторону, дернул ее за руку и крикнул единственно правильное слово, которое мог произнести любой здравомыслящий человек в данной ситуации:

— Бежим!

Глава 11

Прежде чем Юти юркнула за поворот, а Ворон поднял левую руку, опоясанную обручем, девочка увидела его. Угрюмого егеря по прозвищу Призрак, которого им не так давно удалось одурачить, ныне выскочившего из дома семейства Шариб вместе с остальными серебряноплечими.

Первый из Воронов, явно опытный в искусстве убивать, уже поднял руку, стремясь настичь убегающих вырвавшейся силой колец. Рухнула за спиной стена соседнего особняка, превращая крепкий камень в мелкое крошево, задрожала земля под ногами, налетел шквалистый ветер.

Старик бежал на удивление легко, ускоряя свое тело и изредка поглядывая на Юти.

А Одаренная до сих пор не могла прийти в себя. Нет, ее не испугало внезапное появление Воронов. И даже егерь, который, скорее всего, не успокоится, пока не принесет голову виновной в смерти своего господина его брату, не пугал. Девочку беспокоила судьба Нараха. Все, что успел Ерикан, — оттолкнуть амиста прочь, чтобы он упал в нескольких шагах от них. Со стороны, наверное, казалось, что учитель хотел навредить сыну торговца. Однако на самом деле старик спас его. На время.

Что будет теперь с Нарахом и какое наказание его ждет за помощь преступникам, Юти могла только догадываться. Девочка бежала по чужому городу, но фантазии подкидывали все новые возможные кары, которыми могла окончиться жизнь амиста. Жизнь человека, который искренне хотел помочь ей.

Юти не плакала. Никогда. Не могла позволить себе такой слабости. Эмоции отвлекают настоящего воина от развития своих способностей. Последователь Аншары подобен алмазу. Искусная огранка сделает из него бриллиант, а пламя человеческих страстей превратит в грязный кусок угля.

Юти не плакала. Раньше. Но сейчас слезы душили ее. Странная холодная змея обвилась вокруг груди, не давая возможности вздохнуть глубже. И несмотря на это, она все бежала, бежала, бежала. Пыталась не отстать от учителя, который уворачивался от шарахающихся прохожих с ловкостью карманника, удирающего от стражи.

Если говорить о последних, то Юти все чаще встречала недоумевающих солдат, закованных в броню. Они больше суетились и мешались друг другу, чем делали что-то полезное. Стражники понимали, что происходит нечто важное. Надрывалась медью вдалеке труба; ей вторила другая, уже ближе; вскоре на зов товарок откликнулась третья.

Юти не устала, но вместе с тем учитель постепенно отрывался от нее. У девочки не хватало дара кольца, чтобы догнать наставника. Но, хвала Аншаре, этого и не потребовалось. С другой стороны, будь Богиня поистине милостива, девочка бы не услышала емкую фразу, которую произнес остановившийся Ерикан.

— Треклятая Скверна!

Им оставалось преодолеть всего пару кварталов. Улица теперь выпрямилась, словно сломанная нога в деревянных тисках эскулапа, и заканчивалась центральными воротами. Теми самыми, через которые могли проходить только амиста и граждане. Теми самыми, которые вели напрямую ко Второму Пределу.

Однако решетка оказалась опущена, а перед ней столпилось столько стражи, сколько Юти не видела в жизни. Более того, судя по редким бездоспешным воинам, имелись здесь и Одаренные. Что неудивительно — все-таки Сотрет — это не захолустный Райдар.

Промедление позволило одному заплутавшему стражнику, в данный момент появившемуся из пересекающего главную улицу проулка, оказаться рядом с Юти. Предчувствием, которое помогает гончей понять, что бежать надо именно за зайцем, он посмотрел на двух путников и вытащил из ножен меч. Длинный, слегка искривленный, почти без гарды.

Стражник успел лишь поднять клинок, как тут же получил болезненный удар в локоть. Руку будто пробило молнией, спустившейся с небес, а сама конечность тут же отнялась. Беспечно вытащенный меч выскользнул из пальцев, однако земли не коснулся. Маленькая, но невероятно крепкая рука перехватила его, сделав короткий и хлесткий выпад, еще по началу движения позволивший предположить, чем все закончится.

Несчастный стражник схватился за рассеченное горло, принявшись хрипеть и захлебываться кровью. В Юти же не осталось ни капли сожаления. Напротив, сейчас она была готова броситься на всю ту ораву воинов, которые виднелись впереди. Однако Ерикан, смотревший на Одаренную чересчур пристально, бросил ей короткое:

— В порт!

Девочка на мгновение замерла, грозя ослушаться учителя. Все ее естество протестовало. Ей хотелось сражаться, унести на тот свет побольше проклятых стражников. Перед глазами все еще стояло испуганное лицо Нараха. И это лишь придавало ей сил.

Однако Юти смогла усмирить злобу. Воин не должен поддаваться эмоциям. Не должен, не должен!

Она скрипнула зубами, перехватила меч клинком вниз и устремилась за мастером.

Мысли проносились в голове быстрее, чем испуганные косули, а встреченные горожане в страхе пытались отпрянуть от мчащейся со скоростью урагана парочки. И им не всегда удавалось. В горячке бега Юти сбила четверых или пятерых человек.

Постепенно девочка взяла себя в руки, но до сих пор не понимала, что задумал учитель. Отступать через малые врата, которыми они пришли? Но ведь там тоже стража! И егери. Хотя, попробовать прорваться стоит. Должен же Ерикан показать свою мощь. Юти видела в пещере разбойников, на что способен учитель. И ей казалось, что это лишь малая часть его мастерства.

Однако наставник не свернул на широкую замызганную мостовую, которая вела прочь из города. Старик пробежал по деревянным скрипучим доскам причала и остановился, пристально разглядывая суда. А у Юти все похолодело внутри. Учитель задумал уйти морем? И не обычным морем, а самым беспокойным из всех существующих на трех континентах?

Их всего двое, управлять огромным судном они не смогут. А мелкую лодчонку сметет раздраженная волна. Ну, или, если повезет, ее настигнет быстроходный корабль. Ведь Всадники вправе реквизировать любую посудину в этом порту.

Позади послышались недовольное лошадиное ржание и грозный топот копыт. Архасейские жеребцы, выпучив бешеные глаза, неслись к воде быстрее самого резвого кехо. Несчастные прохожие, большей частью нищие и попрошайки, попав под могучую, будто сплетенную из толстых жгутов, мускулистую грудь, отлетали прочь. Серебряные Вороны торопились поскорее добраться до преступников. И эту цель оправдывали любые средства.

Юти насчитала семерых Воронов. Семеро мастеров, благородных воинов, с детства приученных к оружию. И их обучал не старый наставник, нанятый провинциальным Наместником самого дальнего Предела, а не менее могучие специалисты. Семеро идеальных орудий смерти, не считая егеря по прозвищу Призрак, неслись на них, обнажив мечи.

Клинок уже знакомого им Ворона с самым длинным пером над бровью пылал огнем. Казалось, именно сейчас меч ожил, готовый вырваться из рук серебряноплечего и сожрать врага. А Призрак ловко вытащил лук и с невероятной быстротой выпустил несколько стрел. Отряд из закаленных в схватках с тварями Скверны воинов был готов вот-вот обрушиться на Юти, как вдруг… исчез.

Точнее, не так. Девочка видела, как на полном скаку Вороны влетели в нечто, за которым уже ничего не было. Точно проскочили в невидимую дверь. Вот мелькнула задняя нога жеребца и пропала. Скачущий рядом попытался остановиться, однако и его постигла участь амиста с длинным пером над бровью.

И одновременно с этим раздались громкие всплески воды совсем рядом. Юти обернулась и увидела Воронов, взъерошенных, мокрых и злых, шагах в шестидесяти от берега. Девочка удивленно посмотрела на учителя — единственную возможную причину такого быстрого перемещения преследователей туда, где они оказаться явно не планировали. И затаила дыхание.

Ерикан, обычно своей волей напоминавший неприступную крепость, а осанкой — как минимум потомка канувших в лету королей, изменился. Его лицо осунулось, спина ссутулилась, кожа посерела. Словно нечто пыталось выкачать из учителя жизнь. Юти только и успела подхватить старика под руки, чтобы тот не свалился. И с изумлением посмотрела на горящие обручи на правой конечности. Элементи? Девочка не знала ни одной способности из существующих стихий, которая могла бы переместить людей на подобное расстояние. Да и вообще даже на пару локтей в сторону.

Впрочем, не о тонкостях работы элементи сейчас стоило думать и рассуждать. Понимал это в первую очередь и сам Ерикан. Дрожащей рукой он указал Юти на качающуюся у пристани фелуку. Одаренная сталкивалась с этими суднами. Крохотное, быстроходное и маневренное, с косыми парусами в виде треугольников. Осадка — не более трех локтей. Наверное, они бы могли управиться с таким вдвоем. Вот только проблема в том, что Ерикан, казалось, собирался встретиться с Аншарой быстрее, чем они попадут на борт.

Юти потребовалось немало усилий, чтобы довести, а если быть точнее, дотащить старика до судна. В то же время девочка поглядывала на мокрое воронье воинство, тяжело перемещавшееся в сторону берега. Им еще повезло, что все гвардейцы имели кольца кехо (считалось, что развитие тела — первоочередная задача), отчего не носили тяжелых доспехов. Иначе здесь бы и закончилась история семерых Серебряных Воронов.

Добравшись до фелуки, Юти столкнулась с новым сюрпризом — улыбающимся пузачом с курчавой бородой и блестящей лысиной. Однако первоначальная радость владельца судна исчезла так же быстро, как и жаркое солнце над Сотретом. Море, будто нахмурившись из-за стычки в его владениях, стало чуть заметно волноваться. Хотя на самом деле девочка знала: всему виной сезон дождей, который уже почти наступил.

Одаренная не проронила ни слова, решив, что присутствие пузача будет как нельзя кстати. Она толкнула незнакомца ногой в живот, отчего тот плюхнулся на палубу посудины, и положила учителя рядом. Ерикан был в сознании и тяжело дышал. Юти знала это состояние: наставник потерял слишком много сил.

Для опытного Одаренного — ничего страшного. Аншара милостива к своим последователям. Девочка была уверена, что с Ериканом будет все в порядке. Потом. Скоро. Но вот сейчас, именно сейчас, когда озлобленные Вороны уже собрались вылезти на берег, слабость наставника была совсем некстати.

— Отплывай, — не сказала, а прорычала диким зверем она хозяину корабля.

— Вы можете забирать все что угодно. Только отпустите меня, — взмолился он.

— Отплывай! — повторила Юти, вытягивая меч и будто бы случайно показывая кольца. — Или останешься здесь. Навсегда!

Угроза подействовала нужным образом. Толстяк принялся отвязывать судно от причала под неусыпным контролем девочки. Юти понимала, что отойди она чуть подальше, этот трус помчится прочь, как встревоженный волками конь. Ну, или бросится в море, как встревоженный волками конь, который умеет плавать. Потому не отпускала толстяка от себя ни на шаг, пока они не вышли в открытое море.

— Куда теперь, мирхэ? — поинтересовался толстяк, правя парусом.

Вопрос был хороший. Воистину великолепный. Особенно учитывая бежавшего по причалу Ворона. Даже несмотря на промокшую одежду, двигался он удивительно ловко. Юти невольно вжалась в палубу, когда имперский гвардеец вытянул руку, и, повинуясь его воле, на пальцах заплясало пламя. Оно растекалось все дальше и дальше, сначала будто пробуя воздух на вкус, но потом, осмелев, огонь рванул вперед, мощной струей грозя спалить паруса.

Пламя двигалось с невероятной скоростью. И вдруг нащупало невидимую преграду, пытаясь вскарабкаться через нее, обойти. И только потом, поняв безуспешность своих попыток, Ворон опустил руку, пристально глядя уплывающим беглецам вслед.

Юти догадалась, что их спасло. Стихия огня столкнулась с воздухом. Ерикан, свесившись через борт, вложил остатки сил в невидимый щит. Среди Воронов оказался лишь один элементи, и тот, как выяснилось, был не сильнее учителя.

Но чего девочка не поняла, так это почему преследующий их элементи стоял неподвижно, не предпринимая попыток организовать погоню. Крикнуть подоспевшим гвардейцам, отдать распоряжения найти лодки, приказать плыть к ближайшему бригу. Тот бы догнал их в два счета.

Вместо этого Ворон сверкал глазами, источая не злость. Вселенскую ярость. Он напоминал даже не последователя Инрада, а его самого, Проклятого бога, смертельно ранившего Аншару и убитого святой воительницей.

Причину этого поведения раскрыл хозяин корабля. Голос толстяка дрожал, как степной сухостой на сильном ветру.

— Мирхэ… — он посмотрел на Юти. — Надо возвращаться. Шторм надвигается.

Ветер лишь немного усилился, с легкой насмешкой брызгая свежей водой в лицо. Однако горизонт потемнел, предрекая скорые неприятности. Ловцы моллюсков, рыбаки и торговцы спешили к берегу, пытаясь докричаться друг до друга. А Юти закусила губу от волнения. Насколько она помнила из рассказов отца, до ближайшего острова — полдня пути. Прорываться через шторм на этой посудине — самоубийство. Но и возвращаться в руки к Воронам — верная смерть.

На выручку Юти пришел Ерикан. Учитель приподнялся на локтях и произнес сухим, чужим голосом, обращаясь к толстому человеку:

— Ты контрабандист.

В словах наставника не было вопроса, впрочем, как и упрека. Он смотрел на собеседника тусклым взором глубоко запавших глаз, взглядом живого мертвеца, и продолжал говорить:

— Ты возишь грузы из земель оскверненных.

— Что вы такое говорите, господин? — испугался контрабандист.

— Фелука слишком легка для морского плавания в это время года, — продолжил Ерикан. Было видно, что каждое слово ему дается с большим трудом. — Значит, ходишь ты недалеко. На торговца непохож. Команды нет. Хотя управлять таким кораблем в одиночку непросто. Потому что свидетели тебе не нужны. Получается, ты плаваешь в Пустошь.

Юти беззвучно хватала ртом воздух. Всем известно, что земли к западу от Пределов, лежащие за хребтом Дракона, пустынны. В них не водились привычные всем звери, не летали птицы, не жили люди. Лишь оскверненные. Оттуда в цивилизованный мир пробирались твари, обезображенные проклятием Инрада. Так рассказывал отец.

Имперцы строили у немногочисленных горных проходов заставы, где обкатывали молодых егерей и воронят. Однако хребет Дракона был так велик, что твари Скверны все равно находили себе лазы, поднимаясь туда, где не мог пройти обычный человек. Проникали в Империю и люди, отмеченные печатью Инрада. Уловками, подкупами, хитростью. Среди солдат попадались и такие, кто ценил звонкую монету или дорогой предмет выше, чем здоровье сограждан.

И всему виной зараза, которую переносили населявшие Пустошь. Та самая Скверна. Конечно, к истинным почитателям Аншары, беспрекословно чтящим заветы Богини, она не приставала. Но ведь человек слаб. Поговаривали даже, что храмовник из Ближних земель в одну ночь посерел правым боком. Чего уж ждать от простых людей?

Тут же речь шла о том, что имперец лично, безо всякого принуждения, плавал к Пустоши, лишь для обогащения, не боясь занести заразу в один из самых больших городов Предела.

Юти на мгновение дернулась, сделав шаг в сторону и пытаясь сохранить равновесие. Палуба качалась под ногами не из-за портящейся погоды. Девочка была ошеломлена открывшейся правдой.

Заметив затравленный вид контрабандиста и повелительный взгляд учителя, Юти приблизилась к толстяку, вытянув перед собой меч.

— Говори, мерзавец!

— Времена тяжелые, мирхэ, —хозяин корабля рухнул на колени. — У меня пятеро детей. Всех надо кормить! Приходится немного подрабатывать на стороне.

— Грязный выродок, —девочка еле сдерживала себя.

— Юти, перестань. Сегодня и так было пролито достаточно крови, — сказал учитель.

Одаренная, все еще пылая гневом, посмотрела на наставника. Захоти она убить контрабандиста, Ерикан вряд ли мог бы ей помешать, в нынешнем состоянии точно. Однако Юти совладала с собой, пусть меч в руке и мелко подрагивал.

— Отвези нас в Пустошь, — сказал учитель. — В место, где сможешь переждать шторм. Там мы сойдем, а когда утихнет море, ты вернешься сюда живым. Клянусь Аншарой.

Девочка потеряла дар речи. Она даже не могла задать ни одного правильного вопроса, слишком сильным оказалось недоумение Одаренной. Они еле-еле удрали от Воронов, чтобы отправиться в Пустошь? К тварям, челюсти которых такие крепкие, а зубы настолько острые, что они даже не подавятся, перемалывая кости человека? Или, что еще хуже, подцепить Скверну. И самим стать…

Юти передернуло, и она не смогла закончить мысль. Слишком ужасной казалась возможная перспектива. И самое страшное — у нее действительно не было других вариантов. Контрабандист, впервые повеселев за все время пребывания на палубе незваных гостей, принялся менять курс корабля. Даже на угрюмого подростка, еще стоявшего с вытянутым мечом убитого стражника, он не обращал внимания.

С каждой минутой Сотрет становился все меньше, а корабль двигался, держась на почтительном расстоянии от суши, но вместе с тем не отдаляясь от нее. Впереди темнел надводный риф, переползающий на берег. Так называемый Кончик Хвоста — часть великой горной цепи, отрезающей мир Одаренных от мира Оскверненных. А за ним лежала бескрайняя Пустошь.

Глава 12

Если говорить откровенно, Пустошь не была безразмерна. На западе она кончалась у мыса Трех Мертвецов, с севера ее омывало Кровавое море, с юга Тимерское, с востока подпирал хребет Дракона. Впрочем, о бескрайности Пустоши Юти не особо задумывалась, остановившись на том, что ей это место просто не нравилось.

Песок здесь был серый, безжизненный, перемешанный с мелкой галькой. Под ногами он мерзко скрипел, словно ругаясь на потревоживших его людей. Холодный ветер с косым дождем налетал хищным коршуном сзади, пытаясь повалить Юти и учителя, который старался идти сам, лишь изредка опирался на девочку.

Контрабандист оставил их сразу же, уплыв вдоль побережья дальше. Надвигающийся шторм был не бог весть какой силы, однако посудина с косыми парусами могла не выдержать и его. Юти предполагала, что где-то дальше по берегу есть бухта, где толстяк сможет укрыться. Конечно, просить его взять с собой было глупо. И она хотела потребовать. Однако этому воспротивился Ерикан.

Да и вряд ли сам контрабандист горел желанием провести еще несколько часов вместе с ними. Пока они плыли, девочка обыскала судно и нашла немного провианта и пару крепких копий, одно из которых взяла с собой. Наставник противился этому, говорил, что воину не надо быть должным, и еще много чего. Впрочем, Юти и не считала себя чем-то обязанной грязному преступнику.

По мнению Одаренной, вина хозяина судна перед Империей была в разы больше, чем ее. Девочка убила Наместника, заменить которого не составит особого труда. Контрабандист же мог занести заразу в самый крупный город Пределов. Если его поймают на ввезенных из Пустоши товарах стражники, то убьют без суда и следствия.

Юти догадывалась, что толстяк занимается подобным промыслом не первый год — слишком уверенно он управлял судном, огибая многочисленные мели. Получается, кто-то в Сотрете просто закрывал глаза на это за определенную плату.

По мнению девочки, нагреть такого злодея не считалось чем-то постыдным. Одаренная служит Богине, а эта плесень — исключительно деньгам. Юти казалось, что она стала понимать то пренебрежение к монетам, о котором говорил Ерикан.

Так или иначе, теперь девочка стояла на пустынном пляже с дорожным мешком за плечами и копьем в руке — меч пришлось оставить, здесь от него было мало толку. С другой стороны на нее опирался обессиленный учитель. И теперь Юти не ощущала себя слабой девочкой, напротив, самым что ни на есть настоящим воином. Сейчас от нее зависели их жизни.

Перед путниками расстилалось скалистое побережье из изрезанного водой темного камня. Где-то справа, вдалеке, в иссиня-черной грозовой туче скрылся хребет Дракона разрезающий хищными шипами надвигающийся шторм. Юти все боялась потерять его из виду, потому что тот являлся единственным ориентиром. К нему придется двигаться, чтобы выйти к ближайшей заставе.

Под силой кольца элементи острые камни рассыпались под ногами девочки, образуя ровную, точно протоптанную сотней странников дорожку. Юти торопилась. Ветер становился все нетерпеливее, почувствовав свою власть над девочкой и стариком.

Вскоре Юти увидела склонившийся над грудой нагроможденных расколотых камней выступ высотой чуть больше самой Одаренной. Крохотный утес посреди безжизненного берега. Девочка подтащила к нему Ерикана и силой кольца раздробила камень на массивные валуны, сделав в выступе углубление и вместе с тем стараясь, чтобы ничего не обвалилось. Сил еще хватило на создание из обломков чего-то вроде стены, которой девочка отгородилась от моря. Теперь стихия им будет не так страшна.

Простое действие для элементи, с которым Ерикан справился бы с закрытыми глазами, лишило Юти сил. Руки налились свинцом, ноги стали ватными, а голова тяжелой. Только усилием воли девочка держалась, чтобы не заснуть. Сон — великая благость Богини. После него всегда возвращаются силы. К примеру, Ерикан, стоило его прислонить к холодному камню, сразу же провалился в небытие. Однако Юти такой роскоши себе позволить не могла.

Девочке все чудилось, как шуршат камни где-то поблизости. Грохот небес она путала с ревом оскверненной твари. В очертаниях залитого дождем побережья, казалось, все время кто-то двигался. Юти выставила копье перед собой именно так, как учили при дворе отца. Правая рука легла на древко ниже середины, левая — выше, наконечник поднят по диагонали. Если чья-то мерзкая морда появится в небольшом промежутке, где Юти не воздвигла из камня стену, то мало ей не покажется.

А еще было очень холодно. Обычный человек, попавший сюда, уже бы шмыгал носом и рисковал завтра не подняться с кровати из-за сильного жара. Одаренные, которые развивали тело, были более устойчивы к перепадам температур, людским хворям и даже простейшим животным ядам. Однако у каждого кехо есть свой предел прочности.

Юти дрожала всем телом, когда Кровавое море обрушилось шквалистым ветром и ливнем на берег Пустоши. Холодная вода стекала по камням прямо ей за шиворот, изо рта шел пар, а ноги превратились в две крохотные льдинки. Жаль, рядом не было неунывающего Нараха, он бы и в этой ситуации нашел свои плюсы: холодно, зато спать перехотелось. Ветер и сильный дождь заставят оскверненных тварей укрыться в их логовах. А беспокойное море не позволит преследователям добраться до странников.

Однако Нараха рядом не было. Юти старалась не думать, где сейчас находится благородный сын торговца. Фантазии рисовали ей страшные картины расправы Воронов над амиста. Глупым амиста, который понял, что за его новыми знакомыми охотятся гвардейцы, и все равно решил им помочь. И вместе с тем отважным, потому что отблеск серебра на наплечниках, заставляющих прочих опустить глаза, не поколебал его намерений. Но дай ему Богиня сил! Перейти дорогу императорским Воронам — разве могло быть что-то хуже этого для молодого человека?

Еще Юти думала об увиденном. Какая из стихий способна перебросить целый отряд на сто шагов в сторону? Воздух? Но она не почувствовала потока ветра. Это скорее было мгновенное перемещение. Девочка ни разу такого не видела и, что самое интересное, даже не слышала о подобном.

Увлеченная думами, Одаренная вздрогнула, когда учитель тронул ее за плечо. Ерикан выглядел лучше, как больной, долгое время прикованный к кровати и вдруг пошедший на поправку. Это Юти поняла по взгляду. Он снова стал уверенным, властным, не терпящим пререканий.

Наставник обвел угрюмым взором их своеобразное укрытие и поднял руку. Мелкие камни задрожали, поднимаясь, расщепляясь на крохотные составляющие и заполняя собой пустоты между наспех составленных друг на друга валунов. За короткое время учитель преобразовал их убежище в импровизированную пещеру. Совсем маленькую, но полностью защищенную от ветра и дождя.

Подняв небольшой мокрый булыжник, наставник положил его между ними. Провел пальцами по гладкому камню, и по поверхности того заплясали желтые языки пламени. Юти не удивилась — на подобное не требовалось больших способностей элементи.

— Грейся, ты совсем продрогла, — сказал Ерикан.

Девочку не надо было упрашивать. Она с трудом положила копье — замерзшие пальцы отказывались слушаться — и придвинулась к каменному костру.

Спустя минуту Юти вымолвила лишь единственное слово:

— Пустошь…

Характеру Ерикана потеря сил пошла на пользу. Учитель утратил свою неизменную задумчивость, которую подчас можно было принять за высокомерие, и стал более словоохотлив, точно чувствовал за собой какую-то вину. И сразу понял, какой вопрос хотела задать Юти, когда произнесла единственное слово.

— Путь во Второй Предел нам отрезан. Вороны слишком быстро вышли на наш след. Думаю, послание Кирихана, который наобещал с три короба, все-таки дошло до того егеря, Мораца Кера.

— Призрак, — еле выдавила из себя девочка синими губами.

— Я видел его вместе с остальными Воронами. Егерь дождался гвардейцев, и они выдвинулись в путь. Кирихана вряд ли нашли, однако поняли, куда стоит наведаться. Скверно, очень скверно.

— Что будут делать Вороны? — все еще стуча зубами, спросила Юти.

— Дождутся, пока контрабандист вернется обратно, — пожал плечами учитель. — Усилят все заставы у проходов в Пустошь и будут ждать. Я сомневаюсь, что они сюда сунутся. Жеребцы могут сломать ноги, да и слишком опасно.

Юти возмущенно фыркнула. Конечно, слишком опасно для закаленных в боях амиста, которых готовили быть воинами с детства. Но для девочки без обруча — в самый раз.

— Тебе что-то не нравится? — спросил учитель.

Юти не ответила сразу, глубоко вздохнув, чтобы унять клокочущий внутри вулкан, иначе бы она обрушила на наставника столько возмущения, что у того загорелись бы уши.

Постаравшись успокоиться, Юти выдала основную претензию:

— Мы могли уйти через главные ворота. Я не верю, что ты не справился бы с этими жалкими стражниками. А еще раньше — перебить разбойников у дороги. И тогда никто не отправил бы письмо Призраку. Мы бы могли с боем выбраться из Райдара, где на весь город — всего один егерь и с десяток Одаренных среди стражников.

Юти выпалила все одним махом и, только глядя на сосредоточенного донельзя наставника, замолчала. Казалось, в этот момент Ерикан был готов ударить ее.

Но вместо этого учитель заговорил. Самым спокойным голосом, на который был способен. И к услышанному Юти оказалась не готова.

— Ты сегодня убила человека.

Девочка вздрогнула. Она почти забыла потное лицо того недотепы, его съехавший набок шлем и удивленные глаза, когда собственный меч рассек стражнику горло. Но всего четыре слова заставили Одаренную вновь вернуться в Сотрет. И теперь на пыльной дороге столицы Первого Предела больше не было испуганных прохожих. Не стояли заслоном возле ворот солдаты. Не хмурился рядом учитель. Только оседающий стражник и пылающая гневом девочка, которая сделала свой смертельный выпад.

Голос наставника освободил Юти от неприятного видения, вернул обратно. Одаренная даже не подозревала, что пустынное побережье Пустоши, занятое проливным дождем, принесет ей столько облегчения.

— Ты стала сильнее?

— Что? — не поняла Одаренная.

— Убив этого недотепу, разве ты стала сильнее?

— Нет, — выдавила из себя Юти, и слова дались ей с большим трудом.

— Убив его, научилась ты чему-то новому? — продолжал учитель.

— Нет, — вынуждена была согласиться девочка.

— А могла ли ты избежать этой смерти? Скажем, обездвижить, ударив в одну из точек преобразования энергии?

— Могла, — Юти казалось, что именно сейчас она превратилась в крохотную букашку, которую мог раздавить кто угодно.

Вопросы учителя были странными и вместе с тем простыми. Девочка отвечала на них и понимала, что чем дальше, тем больше загоняет себя в ловушку, из которой нет выхода. Наставник не давил на нее, не кричал, не унижал, тон его не казался равнодушным и поучительным. Будто Ерикан пересказывал ей старую притчу.

Юти судорожно вздохнула. Лучше бы наставник ударил ее. Даже в этом случае она бы не чувствовала себя так отвратительно.

— Около четырех десятков лет одна из несчастных южных женщин в муках родила мальчика. Отец растил его, вкладывал частичку себя, научил обращаться с мечом, копьем и луком. Потом устроил стражником. Этот мальчик не был великим воином и вряд ли им стал бы когда-нибудь. Но он жил, любил, радовался, злился. И в один миг ты убила его. Хотя, как выяснилось, в этом не было никакого смысла.— Ерикан помолчал, но, не дождавшись ответа, продолжил, глядя на красную от стыда Юти:— Я видел воина в пещере Черной Центурии. Воина искусного, Озаренного даром Богини, который отмел все лишнее. Сегодня Сотрет лицезрел одного из фанатиков Острых Ножей. Безжалостного убийцу, которым управляла жажда смерти. Надеюсь, настанет момент, когда ты станешь воином. Во всем.

Юти вздрогнула. Сравнение с запрещенной в Империи сектой наемных убийц ей не польстило. Уши горели, будто ее отчитывали целый час кряду. В груди разгоралось жгучее пламя. И вместе с тем девочка понимала всю справедливость такого сравнения.

Одаренная даже задумалась на минуту. Она считала, что, став воином, сможет отомстить за смерть Пелира Фелена Кериса Райдарского. Но теперь не понимала: если отринуть эмоции, то как быть с убийцами отца? Лишь возмездие помогало ей жить все эти семь лет. Вдруг путь воина просто не для нее?

Учитель больше ничего не говорил. Он откинулся на камень и прикрыл глаза. Может, действительно спал, а может, попросту не хотел разговаривать. Скорее всего, последнее, потому что каменный костер так и продолжал гореть.

Юти постепенно отогрелась, но настроение у нее было препаршивое. Ветер с каждой новой минутой стихал. В самое начало сезона дождей шторма были частыми, однако проходили довольно быстро. Вскоре сквозь свинцовые тучи прорезались редкие лучи солнца. Наставник, будто почувствовав это, открыл глаза, взмахнул рукой, потушив огонь, и выбрался наружу.

Они шли по мокрым камням, и Юти с любопытством разглядывала Пустошь. Девочка рассчитывала увидеть выжженную землю, ведь, по преданиям, где-то в этих местах произошла битва Аншары и Инрада, создавшая Одаренных и оскверненных.

Но никаких примет опустошенной земли не было. Галечно-песочный пляж сменился пустынной степью с редкой растительностью. Все те же голые кусты, сухие колючки, такие же, как и в Пределах. Порой встречались одинокие деревья, все как на подбор невысокие, кряжистые, с мелкими листьями. На первый взгляд, Пустошь не особо-то и отличалась от родного края Юти.

Облака почти развеялись, открыв взору величественный хребет Дракона. Поговаривали, что, когда не было ни земли, ни воды, ни воздуха, существовал лишь он — Сердинак, великий прародитель всего сущего. И, конечно же, Сердинак был драконом. Своей могучей волей Он сотворил этот мир, а после дух его исчез, как звезды на рассвете. Только его пустая плоть рухнула на землю, обратившись в камень.

Конечно, это была всего лишь старая красивая легенда. Юти, как и любая образованная девушка, знала, что земля стоит на головах огнедышащих великанов, а когда они гневаются, наружу выходит их пламя. Однако мысли о Сердинаке и строении мира напомнили Юти о стихиях, а вместе с тем и об обруче элементи, с помощью которого Ерикан провернул недавно удивительный трюк с Воронами.

— Учитель, — подала голос девочка, — я не специалист по элементи, хотя и знаю много о воздухе, огне, земле и воде. Но как с их помощью можно закинуть людей из одного места в другое?

Ерикан пристально посмотрел на Одаренную, будто не понимая, о чем идет речь.

— Я о тех Воронах. Я видела, как все обручи на твоей правой руке осветились. Правая рука — это элементи. Но среди воздуха, огня, земли… — стала повторять Юти.

— Я понял, — прервал ее Ерикан. Он немного подумал, но все же сказал: — Тебя не смущает, что известных стихий четыре, а колец пять?

— Меня всегда это интересовало, — призналась девочка, — но никто не мог ответить на мои вопросы.

— Потому что последнюю способность чрезвычайно сложно изучить. Если ты обратишь внимание, то мастеров-элементи чрезвычайно мало. Что до способности, о которой я говорю, то она охватывает все стихии и вместе с тем существует отдельно. Многие специалисты называют ее по-разному. Но в землях, где меня сделали мастером элементи, ее нарекли эфиром.

— Эфир, — Юти попробовала это слово на язык, как кусок свежего медового торта.

— Стихия пространства, — объяснил учитель. — Ее стоит изучать после остальных, но в этом случае есть риск, что она не будет тебе доступна, — при этих словах во взгляде Ерикана скользнуло искреннее опасение, будто он больше всего в жизни боялся, что Юти не откроется пятая стихия. — Это тебе не создавать воздушные вихри и не разрушать дома.

При последнем упоминании девочка помрачнела. Перед глазами встала обрушенная Вороном стена особняка и испуганное лицо сына торговца.

— Учитель, что теперь будет с Нарахом?

Наставник нахмурился, словно этот вопрос ему самому не давал покоя.

— Он нарушил закон. Помогал преступникам. Если бы дело касалось обычной стражи, думаю, отец бы смог его выручить. Но с Серебряными Воронами договориться не получится. Речь идет об убийстве Наместника. Если Император спустит это с рук, как будут чувствовать себя другие правители? — Ерикан помолчал, после добавив: — Думаю, его отправят в Теол, тюрьму для амиста, что в Ближних землях.

Это известие почему-то развеселило девочку. Улыбка расплывалась все шире, пока Юти громко не засмеялась в голос.

Ерикан с недоумением смотрел на ученицу, явно раздумывая, не повредилась ли умом подопечная после всех треволнений сегодняшнего дня.

Одаренная наконец отсмеялась и резко посерьезнела, будто вспомнив что-то важное.

— Шесть человек убили моего отца. Шестеро застали его врасплох, потому что знали: в одиночку ни у кого из них не было бы шанса против сильнейшего кехо в Пределах. Их звали Рой Кин, Гелт Вирх, Шантал Келлиган, Драманти Чат, женщина без имени по кличке Жало и Зорт Оливерио Фернанд. — Юти замолчала тяжело дыша, словно воспоминания о кровных врагах дались ей с большим трудом.— Я не успела навести справки обо всех. Лишь узнала, что Рой Кин стал Наместником Шестого Предела. А Гелт Вирх спустя время отправился в Ближние Земли. Его назначили начальником тюрьмы Теол, — девочка посмотрела на наставника. — Думаю, скоро мы все же увидим Нараха. Ведь он пытался нам помочь. А воин никогда не должен оставаться в долгу. Верно, учитель?

Ерикан не ответил ничего определенного. Он прищурился, глядя куда-то вдаль, будто мог видеть за много лье вперед, сквозь леса, холмы и горы. Словно смотрел сейчас туда, где находилась тюрьма для амиста, которой управлял Гелт Вирх.

Путники шли молча, каждый занятый своими мыслями, и не обращали внимания, как с величайшей осторожностью за ними следовали люди. Многие из них были странно облачены. Большая часть ступала на холодную землю босыми ногами, а некоторые и вовсе отличались неестественно серой кожей и горящим алым взглядом. Единицам на родине Юти доводилось видеть подобных людей. Но, заметив одного из таких, каждый южанин в панике бежал прочь. Потому что имя им было оскверненные.

Глава 13

Если бы Юти кто-нибудь сказал, что она будет путешествовать по Пустоши, не вздрагивая от каждого шороха, девочка бы никогда не поверила. Однако все выходило именно так. Они уже пятый день шли по безлюдным землям вдоль императорской дороги, только по эту сторону хребта, как заявил Ерикан.

Каменистое побережье постепенно перешло в редкую рощу с частыми проплешинами. Со временем ее сменил хвойный лес, а вскоре взору открылась холмистая местность с массивными валунами, точно выросшими из-под земли. Многообразие природы Пустоши удивляло Юти. А ведь эти земли так близки от Пределов — не дольше дня пути верхом, если удачно выйти на заставу. Оттого и погода не сильно отличалась от той, к которой привыкла девочка. Дни после начала сезона дождей стали прохладнее, хотя они ни в какое сравнение не шли с ночами. Только теперь Юти поняла, что оказалась совершенно не готова к дальнему путешествию. Не спасал и костер, который Ерикан разжигал с явным неудовольствием, не желая привлекать внимание тварей. Просыпаясь каждое утро, Одаренная прислушивалась к себе: не болит ли от жара голова, не першит ли горло, не раздирает ли грудь кашель?

Однако все было в порядке. Кто знает, может, немалую роль здесь сыграли два кольца на безымянном пальце? В любом случае Юти приходилось подниматься, скудно завтракать тем, что удалось стащить у контрабандиста, и плестись дальше по безжизненным землям.

Хотя, не такие уж они были и безжизненные. На второй день путешествия они встретили стайку брюхогрызов — крошечных существ, похожих на откормленных крыс, едва достающих Юти до бедра, когда они вставали на задние лапы. Брюхогрызы сгрудились вокруг поваленной туши оленя — самого обычного, без клыков размером с ладонь и крепкой бронированной шкуры, — и с явным удовольствием пожирали его.

Юти замерла одновременно от ужаса и отвращения, не в силах пошевелиться. Она понимала, что если эта орава вдруг обнаружит ее, не будет ни единого шанса отбиться. По быстроте брюхогрызы не уступали Одаренной, а может даже, были чуть проворнее. Юти немного успокаивало лишь равнодушие учителя. Ну да, он вполне способен попросту выжечь эту мерзость обручами элементи.

Впрочем, Ерикан ничего подобного делать не собирался. Вместо этого учитель тихонечко пригнулся к земле и дал знак Юти наблюдать за тварями. И девочка смотрела. Что ей оставалось? Она наблюдала, как мелкие, но вместе с тем крепкие челюсти рвут мясо, как острые, точно заговоренные сиел кинжалы, когти вспарывают шкуру, как жадные до чужой плоти глаза сверкают проклятым пламенем.

Но вместе с тем Юти не могла не отметить, как удивительно сложены эти крохотные, до омерзения отвратительные существа с вытянутыми тупыми мордами. Идеальные падальщики, оставляющие от умершего создания полностью обглоданный костяной остов. Как сказал учитель, это тоже был урок.

На третий день, проходя мимо ложбины, в которой скопились дождевая вода и грязь, они обнаружили ревуна — коренастого здоровяка с головой, усеянной массивными рогами. На боках под кожей виднелись крепкие костные наросты, служащие существу естественной броней. Грудь же защищал толстый слой жира.

Ерикан проявил небывалые меры предосторожности, обойдя ревуна с подветренной стороны. Как сказал наставник, иначе бы им пришлось уносить ноги.

Зато, находясь всего в каких-то семидесяти шагах от монстра, учитель выпрямился, не боясь быть замеченным, и довольно громко принялся рассказывать об этом, как он выразился, «экземпляре». У Юти сердце ушло в пятки. Все, что она смогла, — лишь выдавить из себя жалкий шепот:

— Учитель, он не услышит нас?

— Не он, а она, — ухмыльнулся наставник. — Нет, у ревунов очень плохие зрение и слух. Но, как говорят немногие выжившие, это не их проблема. Главное, чтобы эти существа тебя не почувствовали. Вот тогда дело совсем плохо.

И опять, как и в прошлый раз, они долго изучали повадки и особенности твари. Хотя, какие тут особенности? Лежит себе в грязи, посапывает, изредка водит носом, обнюхивая все вокруг. Если бы не костяные пластины по бокам и многочисленные рога, то один в один конюх отца, когда Наместник выдавал ему жалование. Хотя нет, конюх все же был более толст и отвратителен.

Однако, помимо «лицезрительных уроков», как называл их учитель, каждое утро Ерикан начинал с небольшой потасовки. Сначала Юти несколько минут должна была попытаться дотронуться до наставника. Копьем, кулаком или ногой — без особой разницы. А потом постараться заблокировать атаки Ерикана, используя любые способности, включая кольцо элементи.

Короткая потасовка всегда проходила под полную диктовку наставника. Правда (что нравилось Юти больше всего), после учитель рассказывал, почему ей не удалось сделать подсечку или, например, что подставка не получилась из-за того, что Одаренная отвернулась и вытянула голову.

Юти считала себя неплохим бойцом. Да что там, до встречи с Ериканом девочка была уверена, что идет по пути воина и двигается в этом направлении правильно, не совершая никаких ошибок. Только теперь она поняла, что никогда так не заблуждалась. Действия учителя подчас трудно было объяснить, однако Юти чувствовала, что с каждым днем становится сильнее, как хрупкая заготовка в кузнице, под упорством огня и молотка превращающаяся в крепкий клинок.

А еще Юти изредка чудилось, что за ними кто-то наблюдает. Ерикан тоже, бывало, подолгу смотрел в шумную листву, словно пытаясь разглядеть кого-то. Но вскоре возвращался к повседневным делам.

Все, о чем девочка беспокоилась,— дожди, которые могли идти по несколько раз на дню, и заплечный мешок с провиантом, уже не натирающий плечи своей тяжестью. Ерикан, казалось, не замечал надвигающихся проблем. За все время он лишь однажды позавтракал с Юти, и то потому, что она сама предложила. Девочка решила соблюсти правила приличия, надеясь, что наставник великодушно откажется, но тот с равнодушным видом сел рядом и принялся монотонно жевать сушеную рыбу, что стало для Юти очередным уроком. Говори только то, что хочешь сказать, и ни словом больше.

И даже несмотря на эти неудобства, можно было подытожить, что все не так уж и плохо. Они двигались в сторону Ближних земель, по крайней мере, так с полной уверенностью говорил учитель, и обходили все неприятности в виде отмеченных Скверной тварей (да и обычных хищных зверей) стороной.

Но все изменилось в одно утро.

Юти, как всегда, проснулась, дрожа от холода. Костер у поваленного дерева, возле которого наставник соорудил нечто вроде шалаша, догорел, хотя от углей еще шел жар. Однако девочку сейчас заботило совершенно другое. Штаны были мокрыми и липкими, а живот отдавал резью — почти такой же, как когда в нее попала стрела егеря.

Девочка провела рукой по ткани и испуганно посмотрела на ладонь. Кровь! Кровь!

Мелкое потряхивание от холода мгновенно превратилось в крупную дрожь. О чем ей еще говорил учитель? О жуках-короедах, способных прогрызть деревья насквозь. Или это не они, а какие-то насекомые? Кожа не такая уж и твердая, если распороть ее мелкими острыми жвалами. И теперь эта мерзость пожирает ее внутренности!

Юти не закричала, а глухо застонала от страха, пытаясь стряхнуть с себя невидимых обидчиков. Она, выскочив из шалаша, невзирая на моросящий дождь, торопливо стала стягивать одежду. В таком виде — полунагой, испуганной, что для воина было вовсе непростительно, — ее и застал учитель. Ерикан, как и каждое утро, до пробуждения девочки ходил размять ноги и заодно осмотреть окрестности.

— Я ранена, — язык у Юти прилип к гортани. — Кровь, учитель, кровь!

Одаренная ожидала чего угодно, но явно не раскатистого хохота Ерикана. Второй раз в жизни наставник смеялся в голос. И второй раз в жизни над ней.

— К сожалению, женщины страдают подобным ранением каждый раз, когда луна полностью завершает свой рост.

— Как псевдоволки из Пустоши? — Юти дрожала то ли от страха, то ли от холода.

— Нет, скорее как любые половозрелые женщины Империи. Хотя, я слышал, что в землях кочевников от этого тоже страдают.

Наставник старался быть серьезным, однако в его глазах плясали лукавые языки пламени.

— Половозрелые? — Юти почему-то смутилась этого слова.

— Не бери в голову, — Ерикан поднял брошенную на сырую землю одежду. — Просто ты становишься старше. Подобное иногда будет происходить.

— Каждый раз, когда луна полностью завершит свой рост? — с ужасом спросила девушка.

— Раз в месяц, — вздохнул учитель и бережно провел ладонью по ее лицу. Юти вздрогнула. Давно-давно, наверное, в прошлой жизни так делал ее отец.

Однако тут же уши учителя пришли в движение, с каждой секундой вытягиваясь все выше. Наставник завертел головой, и взгляд его изменился, стал встревоженным.

— Кровь, — коротко сказал он, тряхнув Юти, точно дешевую тряпичную куклу. — Одевайся, скорее.

Липкие и мокрые штаны заставили вздрогнуть, но сейчас девочку больше беспокоило, почему так засуетился Ерикан. Даже про резь в животе Юти на какое-то время забыла. Учитель же дождался, пока Одаренная оденется, и, не говоря ни слова, сорвался с места. Юти подхватила почти невесомый мешок с припасами, копье и устремилась следом.

Какое-то время они бежали молча, ни говоря ни слова, экономно расходуя силу колец. Юти все подмывало спросить учителя, что не так с ее кровью, если каждая женщина испытывает подобное (при слове «женщина» Одаренная даже опешила, не сразу поняв, что впервые так подумала про себя). Однако Ерикан оторвался от нее на приличное расстояние, изредка оглядываясь и подгоняя Юти. Ну да, конечно, наставнику хорошо, ему не мешает бежать копье.

Внезапно земля дрогнула. Едва заметно, как если бы недалеко срубили крепкое дерево. Потом снова и снова. До Юти не сразу дошло, что причиной подобному служит некое существо. Ладно, очень большое существо, которое тоже торопится. И, по странному стечению обстоятельств, в ту же сторону, что и двое Одаренных.

Эта догадка, как ни странно, придала Юти сил. Бежать стало легче. Ноги, отрываемые от земли вместе с мокрыми комьями и травой, теперь не казались такими тяжелыми. Копье — так и вовсе тростиночка. В чем только не убедишь себя, лишь бы не угодить в пасть того, кто следует за ними.

Внезапно хлесткие игольчатые ветки, постоянно норовившие побольнее ударить Юти, расступились, выведя их к величественному озеру, даже во время дождя ослепляющему своей голубизной. Справа высился усыпанный зеленью и цветами кряж, являющийся частью огромного хребта Дракона. У дальнего края озера, между хищными острыми утесами и кромкой воды, виднелся крохотный просвет ровного изумрудного плато с черными точками. Те медленно, будто нехотя, перемещались, пощипывая травку. Девочка сразу поняла, кто это — горные козы. Заодно вспомнила все блюда из этих восхитительных животных, которые ей довелось попробовать, и в животе заурчало.

Юти даже не подозревала, что в Пустоши, в проклятой земле, может быть такое великолепие. Красота, о которой оставалось только мечтать в ее родных степях.

Учитель чуть ли не волоком схватил Юти за плечи, затаскивая в ледяную, как самые высокие пики хребта, воду. Девочка брыкалась, жадно хватала ртом воздух, не в силах произнести даже слово. Однако Ерикан проявил неожиданную твердость. Он не успокоился, пока Юти не оказалась шагах в тридцати от берега, по плечи погруженная в озеро. И весьма вовремя. Потому что у кромки воды появился он.

Ближайшие деревья разлетелись под напором красивейшего в своей силе и величии ревуна. Не того жалкого недомерка, которого они встретили несколько дней назад, а самого настоящего великана.

Юти с изумлением смотрела на гигантские рога, прикидывая, умрет ли она сразу, если эта зверюга поднимет ее в воздух. Учитель стоял рядом, сморщившись — видимо, холодная вода и ему не доставляла большого удовольствия. Однако вместе с тем вид у него был относительно спокойный.

Исчадие Инрада, отмеченное Скверной, повело широкими ноздрями, подняло голову и продемонстрировало девочке, почему именно эту тварь нарекли его прозвищем. В его прозвучавшем над озером реве чувствовалась невероятная сила, помноженная на детскую обиду, словно у грозного циклопа из-под носа увели ароматный кусок мяса, и теперь тот кричит — не потому, что видит убегающего обидчика, а скорее от избытка чувств.

Юти казалось, что вместе с ней задрожала вода, приготовилась разверзнуться земля, содрогнулся кряж рядом, словно намереваясь обрушиться вниз грудой камней. Ревун же закончил петь свою песню ужаса и неторопливо, походя ломая не только ветки, но и некоторые деревья, скрылся в лесу. А девочка, озябшая от пят до кончиков волос, все еще не могла прийти в себя.

— Не выходи полностью из воды, — сказал учитель, двинувшись вдоль берега. Помнишь, ревуны очень хорошо слышат запахи?

Девочка беззвучно и часто закивала, как манекен для тренировки мечей, по которому крепко попали. Встреча с монстром, в несколько раз превосходившим ее в размерах, произвела на Юти сильное впечатление.

— Учитель, — стуча зубами от холода, пробормотала она, — а мы бы справились?

Ерикан посмотрел на нее как-то странно. Высокомерно, что ли?

— Ты бы справился с этим ревуном? — поправила сама себя Юти.

— Настоящий воин никогда не ищет сражения, — ответил Ерикан. — Но всегда готов к нему.

Юти нахмурилась. Наставник вновь, как он это делал постоянно, не дал четкого ответа. Она тоже так могла, если бы захотела: «Одна горячая лепешка не утолит голод, но сделает приятно твоему животу». Или что-нибудь в этом роде. Почему нельзя говорить ясно и просто? Неужели все время необходимо уподобляться членам Магистериума Конструкта, пишущего законы для Императора? Об их неясных речах, позволяющих трактовать смысл в ту сторону, которая была наиболее удобной для очередного амиста, ходили настоящие легенды. А может, Ерикан и правда из этих?

Они выбрались из озера шагов через четыреста, когда Юти уже мысленно распрощалась со ступнями. На берегу учитель разделся сам, повелев сделать то же самое Юти, растер девочку грубыми шершавыми ладонями, а потом стихией воздуха попросту высушил их одежду. Вышло это так быстро, что Юти оставалось лишь восхищенно наблюдать за действиями мастера. Она даже придумала очередную работку для ирхи-элементи — стоять возле терм. Пришел, к примеру, туда человек в грязной одежде. Пока он моется, его обноски постирали и высушили. Удобно.

Однако невероятный по своей хитрости и изяществу план заработка вылетел из головы Юти быстрее, чем возник в ней. Сначала она услышала глухой топот копыт, а вскоре за ним последовало лошадиное ржание, будто жеребцу было не по себе и он очень не хотел скакать вперед, но наездник его заставлял.

Лошади в Пустоши могли быть только в одном случае — солдаты с ближайшей заставы устроили разъезд, чтобы разведать окрестности: не собрались ли поблизости оскверненные; не хотят ли совершить прорыв в Пределы в поисках пищи твари Инрада?

Сейчас бы спрятаться, укрыться. В отряде разведки точно будет вдоволь Одаренных. Несколько егерей, может, один вороненок, как минимум, парочка кехо из солдат. Именно теперь Юти была готова согласиться с учителем. Настоящий воин действительно никогда не ищет сражения, особенно если его в этом сражении могут попросту размазать, как назойливого клопа. Лучше настоящий воин сейчас спрячется где-нибудь на берегу и отсидится, как мышка, пока отряд не проедет мимо.

Однако Ерикан не сдвинулся с места. Более того, он занял защитную стойку, которую принимал каждое утро, когда Юти пыталась биться с учителем. Девочка непонимающе взглянула на наставника, а тот коротко бросил:

— Не успеем. Это они. Знают, где мы находимся. Скачут прямо сюда.

Красочно иллюстрируя его слова, к озеру выехали Вороны во главе со знакомым егерем. Юти довольно сильно удивилась, глядя на Призрака. Простой охотник на оскверненных тварей во главе воинства? Хотя егерь сам разрешил все вопросы, указав на парочку и уведя лошадь в сторону. Ага, значит, просто проводник. Но откуда ему знать, где она находится?

Гвардейцев стало больше еще на двух человек, и это не считая пары десятков всадников, основная часть которых была отмечена кольцами. Святая Богиня, это же как к ней серьезно отнеслись Вороны, если собрали такое воинство!

Слуги Императора спешились, отдав поводья солдатам, и принялись медленно окружать Ерикана и Юти. Они не торопились, стремясь насладиться моментом после долгого и утомительного преследования. Что до девочки, то она еще раз окинула взором голубое, как глаза ее матери, озеро, хмурые горделивые грани гор, сочную зелень берега. Не так она представляла себе свою смерть. Однако это место было невероятно хорошим для последнего боя. Юти выставила перед собой копье, и кольца на пальцах налились ярким светом.

Глава 14

С каждой секундой ловушка захлопывалась все сильнее. Юти даже не могла придумать, на что стоит надеяться. На зашедшего на их небольшую потасовку ревуна? Вряд ли созданию Скверны здесь сейчас что-либо светило против такого крепкого отряда из Одаренных.

Да и ушел ревун уже явно далеко. Уж слишком долго они шли водой, чтобы выбраться сюда. Тот здоровяк, наверное, лежит в какой-нибудь огромной грязевой луже и наслаждается моросящим дождем.

Старший Ворон медленно, словно испытывая терпение загнанных в угол Одаренных, вытащил полуторный меч. Тот сразу загорелся не красным, и даже не оранжевым, а белым пламенем. Остальные поняли его намерения правильно, и медленно, шаг за шагом, стали рвать дистанцию между собой и вставшей в оборонительную стойку парочкой.

Все происходило без лишних слов. Никаких уловок. Никаких переговоров о сдаче. Никакой пощады. Приказ относительно убийцы Наместника был предельно четким, чтобы было неповадно другим глупцам, решившим косо посмотреть на длань Императора, которой и являлись правившие от его имени люди.

Юти больше дрожала от холода, нежели от страха. Да, это конец, что же теперь делать. Остается лишь надеяться, что все закончится довольно быстро. Большей частью здесь мастера-кехо. Бой станет скоротечным, возможно, она даже отобьет пару выпадов. А потом ее накормят сталью.

И в тот самый момент, когда напряжение внутри девочки достигло максимума, один из Воронов, молодой парень с широким лицом и сломанным носом, тихонько ойкнул. Одной рукой он щупал стальной нагрудник, словно хотел найти в нем прореху, а другой пытался достать спину.

— Белор, хватит дурачиться! — рявкнул старший Ворон, искоса взглянув на подопечного.

Юти вложила силу в кольцо ускорения, обратив все свое внимание на широколицего. Нечто в его поведении настораживало. Только девочка не могла понять, что же именно. Лишь теперь, когда время вокруг стало вязким, тягучим, а взор Юти, напротив, слишком пристальным, она рассмотрела еле заметную, наверное, толщиной с человеческий волос струйку крови. Та брызгала, разлетаясь мельчайшими каплями, такими крохотными, что девочка смогла увидеть их лишь на мгновение.

Между тем широколицый Ворон теперь закричал громче, пытаясь стянуть с себя доспехи. На подростка и старика тот уже не обращал никакого внимания. Некий зуд внутри не давал ему покоя.

С невероятной ловкостью он все же сбросил с себя нагрудник и быстро вытащенным кинжалом разрезал зипун, скинув и его. Следом разорвал расходящуюся алыми пятнами рубаху, явив зрителям жилистое молодое тело, и принялся его растирать. Юти с удивлением смотрела на множество крохотных, размером не больше игольного ушка, ран, из которых тонкими струями фонтанировала кровь. Будто нечто невероятно маленькое и одновременно острое пробило тело насквозь, невзирая на доспехи. Раны, видимо, сильно чесались, потому что широколицый буквально пытался содрать кожу обломанными ногтями.

Старший Ворон теперь повернулся к подопечному, однако больше не звал того по имени, не пытался вразумить гвардейца или призвать его к чести. Он поднял меч над головой и громовым голосом, от которого могли треснуть вековые скалы, проревел:

— Оскверненные!

Все вокруг завертелось с немыслимой быстротой — возле Одаренных будто из ниоткуда появлялись люди. С виду самые обычные. Некоторые даже были облачены в простую одежду, не по моде южных народов, скорее, они нацепили на себя все, что смогли достать. Однако среди них оказались и те, тело которых скрывали сшитые меж собой звериные шкуры. Но, что самое главное, все они были отмечены печатью Скверны — огромной серой кожей на разных частях тела, порой переходящей в наросты, мерзкие, словно в этих деформированных шишках скопилось много гноя. Проткнешь его ножом — и нарост растечется гнусной жижей.

Как заметила Юти, большая часть оскверненных оказалась невероятно похожа на обычных людей, но виднелись среди них и те, кто давно утратил человеческий облик. Их тело было серым полностью, как сухой пепел, а конечности либо чересчур длинными, либо деформированными. Своеобразные уроды, рожденные от греховного союза. Они смотрели своими алыми, без малейшего намека на зрачки глазами на противника.

— Алый цвет сулит невзгоды, — прошептала Юти.

Произнесла чуть слышно, будучи не в силах отвести взор от зияющего провала рта. Тот становился еще шире, рождая инфернальный звук, от которого стыла кровь. Крик оскверненного!

Именно последние предстали невероятно опасными противниками. Один из них, худой перекошенный мужчина в порванной рубахе и меховых штанах, бросил несколько метательных ножей в одного из Воронов. Тот увернулся почти ото всех, лишь один клинок обжег щеку гвардейца холодной сталью. Ворон из обороны перешел в наступление, однако оскверненный уклонился от быстрых, подпитываемых кольцом выпадов, а потом просто перехватил руку с мечом, которая устремилась ему в грудь.

Он не делал ровным счетом ничего, лишь коснулся обнаженной руки, украшенной кольцами Аншары, но Ворон закричал от нечеловеческой боли. Его рана — крохотный порез на щеке — с каждым мгновением ширилась. Кожу будто выворачивало изнутри, разваривало обжигающим кипятком.

Ничего страшнее Юти в жизни не видела. А она рылась в вещах мертвого торговца, набредшего на стаю шеркенов. Полгода жила среди крыс в канализации Понта, столицы Четвертого Предела. Видела, как там же пьяные молодые амиста зверски убивают нищих беженцев из земель кочевников. Просто так, забавы ради. Однако никогда прежде девочка не могла представить, что за сущие мгновения лицо способно превратиться в бесформенное месиво, а крепкий мастер-кехо может кричать, как крохотная маленькая девочка, потерявшаяся на базаре.

Когда это случилось, глаза Ворона залило кровью, а сам он лишился остатков разума, бросив меч и пытаясь нащупать руками то, что когда-то было его лицом. Оскверненный же неторопливо снял с пояса костяной нож и нанес смертельный удар.

Юти со страхом и гневом смотрела на то, как гаснут два обруча и кольца на руках Ворона. И как расширяется грудь оскверненного, словно… словно он черпает силу убитого.

Девочка раньше не задумывалась над круговертью силы. Всем известно: если Одаренный убьет тварь из Пустоши или оскверненного, то Богиня Аншара его наградит. С большей вероятностью, если противник сильный, с меньшей — если слабый. Однако Юти не задавала себе вопрос, что будет, если все произойдет с точностью до наоборот? Почему Инраду, каким бы паскудным ни был этот бог, не поступить так же? Ведь в вечном противостоянии не существовало победителей.

По правде говоря, задумываться сейчас для Юти тоже было не совсем разумным занятием. Вокруг шла самая настоящая рубка, и только старик вместе с девочкой стояли несколько отстраненно от всеобщей сутолоки.

Вороны, оправившись от первого удара, показали воочию, почему их считают лучшими воинами Империи. Серебряные наплечники мелькали с поражающей быстротой среди серокожих полуголых людей, неся смерть и отчаяние. Юти видела, как от удара обычного кулака сминалась плоть и ломались кости. Как гвардеец на несколько мгновений исчез, чтобы появиться за спиной врага. Как костяные ножи оскверненных едва царапали укрепленное тело.

Юти поймала себя на странной мысли. Как и любой Одаренный, она готова была отбросить все обиды, когда речь шла о битве между жизнью и смертью. А оскверненные являлись олицетворением всего того, против чего боролся каждый житель Империи, — всеобъемлющего хаоса и попытки уничтожить все, до чего только могла дотянуться рука. И вместе с тем она не желала победы Воронам. Потому что понимала: когда те разберутся с серокожими, то примутся за нее. Поэтому все, что оставалось девочке, — настороженно наблюдать за битвой.

Ярким лучом среди серых, будто бы уже безжизненных, но все еще вяло трепыхающихся людей выделялся Ворон с длинным пером над бровью. Занимая силы у стихии, единственный элементи среди всех гвардейцев щедро осыпал нападавших острыми кусками льда, тут же опаляя оскверненных жарким пламенем, от которого съеживались и темнели листья деревьев.

Красноокие и серокожие люди пятились, сбивались в группы, умирали, но вместе с тем не бежали, точно надеялись на какое-то чудо. А меж тем главный Ворон, полностью убедившись в неотвратимости победы, крикнул что-то своим приспешникам, указав на Юти, а сам продолжил пробиваться сквозь ряды серокожих, как новенький бриг под потоками ветра, рассекающий просторы моря.

Юти же смотрела на трех Воронов, бросивших добивать оскверненных. Они вновь обступали странную парочку, камнем застывшую возле берега, и их ухмыляющиеся лица свидетельствовали о вполне ясных намерениях.

— Ма-ра! — остервенело прорычал один из них, и все трое с поражающей быстротой бросились вперед.

Юти вздрогнула — не от несущихся на нее трех закованных в броню гвардейцев, а от того, к кому они обращались, призывая на помощь. «Мара» — наверное, самое старое слово из всех, включая мертвый язык Аншары, — нашло себе применение спустя много веков, пережив и саму святую воительницу. Таково было имя одной из старых Богинь, ведающих секреты смерти. Юти не видела сражений больших армий и не знала, что для солдат, обращающихся к корням язычества, это слово давно не имеет никакого значения. Подобным образом они лишь ободряли себя. Однако исключительное воспитание девочки, на котором настаивала мать, сыграло свою роль. Юти решила, что Вороны готовы принести себя в жертву, лишь бы убить ее. И, наверное, именно это осознание придало сил девочке.

Краем глаза она видела, как вспыхнули обручи на руках безоружного Ерикана. Но основное внимание Юти оказалось приковано к ближайшему Ворону. Он вырвался вперед, загородив девочку от остальных гвардейцев и представляя собой самую явную угрозу.

Юти тихонько топнула, одновременно пригнувшись и выставив копье. Едва заметное движение ногой вкупе с загоревшимся кольцом элементи сыграли свою весомую роль. Земля ненадолго ушла из-под сапог Ворона. Атакующий на мгновение потерял равновесие, полетев вперед на приготовленное копье, однако в последний момент сумел выкрутиться, скользнув по древку мечом.

Девочка развернулась, не сводя глаз с гвардейца и одновременно используя технику «двух раненых волков». Так ее называли в Пределах, когда луками доставали хищников, а потом нагоняли их среди скал. В таких случаях волки щерились, вставали спина к спине и очень дорого продавали свою жизнь — порой ценой глубоких ран или уродливых шрамов.

Воины Аншары всегда славились своей наблюдательностью. Юти уже не помнила, кто из предельцев первым перенял искусство обороны волков, сделав его основой для техники, которую вскоре усовершенствовал. И была уверена: Ерикан знаком с подобным методом ведения боя — когда каждое твое движение должно зеркальным образом отражаться в том, кто стоит позади. Был лишь один нюанс. Техника являлась невероятно действенной против тварей Скверны или обычных солдат. Но не имперских гвардейцев.

Ворон, оказавшийся возле воды, поднял меч перед собой и ухмыльнулся. Небольшое замешательство из-за способности элементи не сбило его с нужного настроя. Короткий выпад — и меч запел песню скорости, острым жалом взлетая над головой Юти.

Девочка едва успевала. У нее было огромное преимущество в оружии, которое противник проворно нейтрализовал ловкостью и скоростью. Юти чувствовала лопатки Ерикана, понимая, что вжалась в учителя. Наставник успевал откликаться на движения подопечной, одновременно с этим сражаясь с двумя гвардейцами. Юти не видела этого, однако понимала по коротким резким звукам.

Она еще раз попыталась призвать на помощь стихию земли, но Ворон легко увернулся от летящих камней, продолжая наносить удары. К песне быстроты добавилась песня силы. Руки девочки болели от отражаемых выпадов. Казалось, каждое столкновение меча и копья отзывается сильной дрожью внутри нее. Гвардеец распалялся, продолжая продвигаться вперед. А Юти шаг за шагом отступала, заставляя Ерикана атаковать.

Однако когда-то все должно было закончиться. Очередная атака вышла неожиданно сильной и заставила отвести копье слишком далеко. Юти сразу поняла, что не успеет поставить защитный блок. Даже прикинула, куда бы она нанесла удар, будь на месте Ворона.

Девочка лишь вытянула руку, по-детски пытаясь защитить себя. И почувствовала силу. Незнакомую, буйную, легкомысленную и быструю. И по глазам Ворона поняла, что он тоже ощутил ее. Потому что гвардеец стремился преодолеть преграду, однако его способностей не хватало. Черные, как нутро пещер в Шестом Пределе, волосы Ворона трепал невесть откуда поднявшийся ветер, его глаза слезились, а рот открылся в беззвучном крике, словно некто неосязаемый встал между ним и Юти.

Девочка несколько мгновений смотрела на гвардейца, и три вопроса вихрем пронеслись в ее голове. Станет ли она сильнее, убив Ворона? Да! Тысячу раз да! Научится ли она новому? Да. Возможно, уже научилась. Может ли она избежать этой смерти? Тот, кто уходит обезоруженным, вернется с мечом снова. Ворон — не простой стражник, он будет гнаться за ней, как собака за оленем, пока не вопьется крепкими зубами в мясистый бок.

Юти резко выдохнула и вонзила копье под челюсть, в место, свободное от доспехов. Удар был смертельным, молниеносным. Уж это она могла подарить гвардейцу.

Одаренная стояла ни жива ни мертва. Она до сих пор не верила во все, что сейчас произошло. Молодая девчонка, только вставшая на путь воина, одолела могучего Ворона! Да, не без чужой помощи, но одолела! Буря эмоций охватила Юти, от восторга до искреннего неверия в случившееся. Однако серое кольцо, пляшущее по пальцам, не могло обманывать. Она стала еще на один шаг ближе к мастерству.

Юти хотелось петь, плясать, прыгать от радости. Она отступила от учителя, на ходу повернувшись и крикнув: «Ма-ра!». И тут же получила увесистый подзатыльник.

Наставник с осуждением смотрел на нее, уже не занятый схваткой с гвардейцами. Один из Воронов пытался отползти прочь, раненный своим мечом, а другой лежал тут же. Судя по чернеющим кольцам на пальцах, еще живой, но без сознания. Девочке оставалось только догадываться, как Ерикан одолел их.

Вместе с этим изменилась расстановка сил в сражении имперских войск с оскверненными. Среди серокожих теперь могучей твердыней возвышался худой и жилистый гигант, ростом превосходивший даже главного Ворона. Только Богиня ведала, откуда он появился. Оскверненный напоминал собой гибкое дерево, качающееся на ветру. С невероятной быстротой он уворачивался от предводителя гвардейцев, а тем временем его люди, которых прибавилось в количестве, налегли на остальных Одаренных.

Юти никогда не видела подобного. Красноокий гигант успевал уклоняться от атак, царапая свою обнаженную грудь длинными, будто специально заточенными для этого ногтями. Кровь проступала по бледной коже неохотно, точно не желала покидать тело. Однако когда ее стало много, оскверненный окрасил ладони в алый цвет и вскинул их, призывая в свидетели само небо. И оно ответило.

Дождь усилился, но лишь над головами имперцев. Стал гуще, будто бы даже не падал, а тек густым непрекращающимся потоком. И только теперь Юти поняла: с небес льется не вода — кровь.

Первыми это почувствовали солдаты, не обременяющие себя ношением доспехов. Когда дождь касался их кожи, та вспучивалась огромными пузырями, словно обожженная, порой лопалась, заставляя забыть о сражении. Предсмертные крики, в которых слышались боль и отчаяние, заполнили пролесок у озера.

Юти не сомневалась, что у Ворона с длинным пером над бровью есть чем ответить красноокому гиганту. Девочка могла поклясться, что в своей жизни этот амиста встречал противников и посерьезнее.

Однако оскверненный выложил еще не все свои козыри. Он приложил ко рту окровавленный кулак, точно тот был сигнальным рогом. Юти не слышала ни звука, хотя импровизированный рог явно трубил. Потому что вскоре земля под ногами знакомо задрожала.

И тогда главный Ворон все понял. Он даже не крикнул что-то, а прорычал. И двое серебряноплечих, еще оставшихся в живых, бросились наутек вместе с лидером. Гвардейцы не пытались добраться до лошадей — архасейские жеребцы, хоть и были самыми резвыми в мире, но никак не быстрее кехо, пытающихся спасти свои жизни.

Несколько несчастных Одаренных солдат попытались последовать за командиром. Однако серокожие без труда настигли их, сбив с ног. К удивлению Юти, оскверненные не торопились добивать врагов, ловко связывая пленных, включая тех, кто добровольно сложил оружие. Среди таких был и егерь по прозвищу Призрак.

Тот самый огромный ревун, которого Юти с учителем видели у берега озера, появился со значительным опозданием. Он подошел к лидеру оскверненных, совсем как домашняя собака, и склонил голову со множеством рогов. Красноокий ничего не сказал, лишь провел окровавленной рукой по носу твари, и та медленно, будто нехотя, потопала дальше, даже не обратив никакого внимания на скопление людей. Одаренная стояла, открыв рот от удивления. Оскверненные способны управлять тварями?

— Убей Ворона, — негромко произнес учитель, выводя ее из задумчивости. Он указал на все еще ползущего куда-то гвардейца. Того самого, раненого. Видимо, Ворон слабо понимал, что происходит вокруг.

— Но ведь он…

Юти не смогла закончить мысль. Она была молодым воином. И еще не познакомилась с хладнокровным убийством ради достижения единственной цели — завладеть чужими кольцами. Девочка не предполагала, что в этом уползающем человеке может заключаться ее путь к мастерству.

Учитель не стал повторять. Зато скоро к раненому подскочил один из оскверненных. Он приложил руку туда, где меч рассек плоть, и кровь остановилась. Буквально в одно мгновение. Юти даже глазам не поверила. А потом серокожий связал гвардейца и крикнул что-то остальным.

Одаренная ожидала своей участи. Она понимала, что ничем хорошим победа оскверненных для нее не закончится. С другой стороны, серокожие не торопились убивать пленных. Может, и им повезет?

К связанным как раз подошел тот самый гигант, прибытие которого перевернуло ход сражения. Он рассматривал кольца силы пленных, отдавая короткие приказы. Дойдя до очередного солдата, оскверненный провел большим пальцем себе по горлу. Тут же подскочил один красноокий и вонзил в грудь пленному кинжал.

— Они берут не всех? — только и смогла выдавить из себя Юти.

— Лишь Одаренных, — мрачно ответил учитель.

Зрелище было жуткое, но вместе с тем девочка не могла отвести глаз. К тому же на этом сюрпризы не закончились. Когда очередь дошла до Призрака, тот стал что-то быстро и с воодушевлением говорить гиганту. Как ни вслушивалась Юти, его слова тонули в шуме дождя и шепоте листвы.

Лицо Морац Кера перекосило от страха и отчаяния. Казалось, еще немного — и могучий егерь напрудит в штаны.

Но Юти удивило другое. Лидеру серокожих не понравилось сказанное. Он нетерпеливым движением сорвал одежду, рассматривая что-то на теле Призрака, а потом коротко взмахнул рукой. Мелькнул нож — и… путы упали к ногам Морац Кера.

Егерь поднялся и неуверенно, будто в каждый миг ожидая удара, медленно пошел в сторону, где скрылись исчезнувшие гвардейцы. И никто его не преследовал!

— Вот как он нашел тебя, — негромко сказал, укоризненно качая головой, учитель, будто ругал сам себя. — На Призраке отметина Скверны. Он — один из них.

Если бы Юти могла удивляться, несомненно, этим бы она и занялась. Но все мысли Одаренной сейчас были заняты гигантом, который направился к старику и девочке. А за ним двинулось и все воинство.

Юти завороженно смотрела на предводителя, на его спутанные крепкими жгутами мышцы под тонкой кожей, деформированное, точно разбитое тысячами ударов лицо, слишком длинные руки и худые ноги. И вместе с тем в этом неестественном, будто слепленном по воле злого создателя теле чувствовалась невиданная мощь.

Гигант подошел к ним, однако взор его красных, горящих пламенем Инрада глаз был обращен не к девочке, а к Ерикану.

— Показывай, — велел оскверненный.

Старик медленно стянул с себя рубаху. Постоял немного, после чего поднял руку и развернулся к серокожему боком. На что тот осклабился и довольно произнес:

— Ты все еще один из нас, старик!

Глава 15

Юти кляла себя за невнимательность. Ведь она видела это серое пятно на боку, но так и не смогла сопоставить одно с другим. В оправдание девочки можно было заметить, что она никогда раньше не сталкивалась с оскверненными. К слову, большинство из тех, кого Юти видела в Пустоши, с виду были обычными людьми, вроде даже не прикоснувшимися к Скверне.

Одаренная оказалась растеряна, как человек, вернувшийся с войны и стоявший теперь перед разрушенным домом. Юти не знала, как сейчас относиться к наставнику. По-прежнему ли считать его учителем? Наверное, да, ведь они принесли клятвы в храме Богини. С другой стороны, сколько стоило слово оскверненного? И, что самое главное, — могла ли от Ерикана заразиться сама Юти?

Девочка судорожно стала вспоминать, не видела ли чего-то странного на своем теле, когда они выбрались из озера, — наростов, шишек, хотя бы синяков непонятного цвета. Больше всего Одаренной хотелось сейчас скинуть свою одежду и осмотреть себя внимательнее, невзирая на множество серокожих, которые шагали рядом и не обращали на Юти никакого внимания. Потому что она была «селайя», как сказал гигант, кивнув на Ерикана. Юти оставалось только догадываться, что это могло значить.

Зато их не тронули. Не связали, как остальных имперцев. Старик и девочка шли едва заметной лесной тропой за оскверненными, хотя Юти и казалось, что среди деревьев затаилось еще множество серокожих, которые наблюдали за ними. Да и куда ей было бежать? Одной рвануть к ближайшей заставе и найти там свою погибель? Или броситься наутек в любую сторону? Что ждет ее в Пустоши? Голодная смерть, рога твари или костяной нож оскверненного? Выбор вообще был небольшим.

Однако с каждым пройденным шагом в голове девочки укреплялась еще одна мысль. Тот самый третий вариант. Воин не должен сходить с пути. Она обязана поговорить с Ериканом, объясниться, а уже потом решать, как поступить. Прежде наставник не вел себя как последователь Инрада. К тому же если бы не учитель, она бы давно встретилась с Богиней.

Как только девочка утвердилась в решении, идти вдруг стало легче, будто огромная ноша свалилась с плеч. Она даже принялась с любопытством поглядывать на оскверненных, мысленно разделив их на три категории. Первые были людьми, самыми обычными. Встречались здесь и южане с бронзовой кожей, и бледные северяне, и раскосые кочевники с Востока, хотя земляков Юти оказалось большинство. Все-таки ближе всего к Пустоши были Пределы. Так вот, этих «обычных» людей, несмотря на нахождение среди зараженных, Скверна не затронула, насколько могла судить Юти.

Промежуточное звено занимали «полуоскверненные», как назвала про себя их девочка. Эти воины все еще оставались людьми, однако их кожа подверглась первым изменениям. Местами она вздулась, кое-где, напротив, высохла, у кого-то появились бесформенные наросты, и еще глаза… Юти не смогла сразу объяснить, что же так привлекло ее во взгляде «полуоскверненных». Поняла только потом: их глаза теряли цвет. Из ярко-болотных, цвета весенней травы, чистых, как небесная лазурь, и темных, как жирная плодородная почва Ближних Земель, они становились блеклыми, выцветшими. Осознав это, девочка поежилась, потому что вспомнила взгляд Ерикана.

Но самыми неприятными среди остальных были серокожие. Те, кто полностью отринул все человеческое, став истинным наследием Инрада. Красные глаза, полные крови и злобы, прожигали насквозь. Кожа их походила на сожженный тонкий пергамент, который ветер еще не успел разнести по свету. Тела были худосочны, точно истощены, однако Юти больше не обманывалась на этот счет. Она видела, на что способен истинно оскверненный.

Шли они долго, пока не преодолели длинный кряж и не выбрались на каменистую горную тропу. Теперь идти приходилось аккуратно, чтобы не сорваться в очередное ущелье. И только здесь они остановились. Внизу бесновалась горная речушка, хищно ощерившись острыми камнями, точно улыбающаяся гиена. Юти подумала, что это невероятно удачное место, чтобы избавиться от ненужных Одаренных.

— Подумай хорошо, старик, — сказал гигант. Вообще говорил он на южном наречии, без малейшего акцента. — Если ты отвернешься сейчас, то, возможно, в следующую нашу встречу тебе придется сражаться. Скоро мы пойдем войной на мир за горой.

— Сколько я живу, вы все время готовитесь к Великому походу, — парировал Ерикан.

— А сколько я живу, ты ищешь маленьких девочек в надежде, что они откроют пятый обруч, — при этих словах гигант посмотрел на Юти, а его бесформенное черное пятно под носом взметнулось краями вверх. Оскверненный улыбался.

Внутри девочки заскребли кошки, но она не отвела взгляд.

— Значит, мы оба занимаемся бесполезной чепухой, — пожал плечами Ерикан. — До скорого. Юти, пойдем.

— Это еще не все, — будто боясь, что старик и в самом деле уйдет, гигант повысил тон. — Он восстал!

— Это я тоже часто слышу, наверное, каждые десять лет, — Ерикан легонько дотронулся до плеча Юти, провожая вперед.

— Он восстал, — повторил гигант тихо, будто находясь в трансе. — И скоро весь мир наполнится слезами, реки станут багровыми от крови, а люди обретут нового Владыку.

Учитель ничего не ответил, даже не обернулся. Они двигались по узкой тропе, с одной стороны которой высилась отвесная скала, а с другой, внизу, чернели верхушки деревьев.

Меж тем дорога оказалась пусть и не ровной — то и дело приходилось взбираться на небольшие камни, — но довольно широкой.

Юти шла и выжидала удобного момента. Точнее, она искоса поглядывала за оскверненными, которые внимательно провожали парочку. И, наконец, когда серокожие скрылись из виду, девочка повернулась к наставнику.

— Ты оскверненный!

Сказано это было так, точно Юти пыталась оскорбить старика, хотя в голосе девочки слышалась искренняя обида.

Ерикан остановился. Его и без того сосредоточенное лицо приобрело еще более серьезный вид. Он медленно стянул с себя рубаху и повернулся к Юти боком, показывая серое пятно размером не больше двух ладоней.

— Я служу Аншаре Богиня знает сколько лет, — негромко сказал он. — И не всегда жизнь была ко мне милостива. В какой-то момент я стал искать другие ответы на извечные вопросы. И судьба привела меня в Пустошь… Ты права, на мне отметка Скверны. Вот только я не оскверненный. Потому и прохожу спокойно среди егерей, а они не чувствуют меня. За годы, проведенные после инициации в яме, это пятно не стало больше, не расползлось по всему телу.

— Но ты мог кого-нибудь заразить, —голос Юти срывался.

— Девочка, — мягко сказал учитель. — Сколько дней ты провела рядом со мной? Сколько раз касалась моих рук? Разве Скверна обратила на тебя свое внимание?

Юти промолчала. Старик оделся.

— Все, что в мире Одаренных говорят о Скверне,— полная чушь. И твой гнев в отношении контрабандиста — не меньшая нелепость. Скверна не войдет в тебя, если ты сам этого не хочешь. Пойдем скорее, я должен тебе кое-что показать. Надо спешить, солнце скоро уже сядет.

Все, что говорил учитель, было так убедительно, что стоило ему позвать, девочка сразу же последовала за Ериканом. Хотя еще несколько часов назад всерьез задумывалась, не сбежать ли от него, что означало бы нарушить данную в храме клятву и тем самым покончить с путем воина. Однако Юти услышала то, что хотела. Или захотела услышать. А еще Одаренная понимала: без учителя она погибнет.

Более правильным было бы сейчас спросить, куда им надо успеть до заката. Однако Одаренная задала другой вопрос:

— Серокожий говорил, что мир наполнится слезами, а реки…

— Не бери в голову, пустая болтовня, — прервал ее наставник, не давая закончить.

Однако та резкая форма, в которой он это сделал, навела Юти на мысль, что слова гиганта тоже задели Ерикана. Поэтому девочка продолжила:

— Так писалось в заповедях Богини. Что все воины должны встать одной стеной и не допустить возвращения Инрада и ему подобных. Иначе мир наполнится слезами, а реки станут багровыми от крови.

— У оскверненных есть легенда, что когда-нибудь убитый Инрад восстанет в достойнейшем последователе, возродится в одном из серокожих, как ты их назвала. Он поведет всех живущих в Пустоши в Великий поход за гору — имеется в виду хребет Дракона. Ну, и завоюет все, до чего сможет дотянуться. Наш материк станет первой ласточкой.

— Но дело ведь не только в завоевании, так, учитель? — посуровела Юти.

В ее неполные тринадцать лет дочь Наместника застала немного локальных войн. До прихода Империи, на четвертом году жизни Юти, из-за земельных споров разгорелся конфликт между владетелями Третьего и Четвертого Пределов, который привел к полугодовой войне. Девочка помнила это не только со слов отца. Тогда она лишилась халвы, любимого своего лакомства, которое поставляли из Понта.

За полгода до смерти отца Райдар пытались штурмом взять кочевники. И не будь среди защитников храброго Пелира Фелена Кериса Райдарского, все могло выйти совсем плохо. Вообще набеги степняков иногда случались. Среди многочисленных племен часто менялись вожди, некоторые из них, обычно наиболее неразумные, решали поживиться за счет богатых западных соседей.

Переговоры, как правило, ни к чему не приводили. Даже если захватывались какие-то поселения или заставы, то позже хан открещивался от глупых вождей, отдавая тех на откуп Императору. Еще чаще нарушители закона попросту сбегали обратно в восточные земли и там уже растворялись среди соплеменников. Несколько раз Император шел войной на Восток. Но разве можно завоевать тех, местонахождение чьих городов меняется так же часто, как направление ветра у острова Карибан? А перенимать опыт кочевников и вырезать всех, кто был выше телеги, император не хотел, боясь прослыть кровавым тираном.

Девочка могла бы вспомнить и крупные политические конфликты. Например, государство Фала, подмявшее под себя почти все полисы Фалангарского материка, нарочно искало повода для развязывания войны с Империей. И причиной тому служили религиозные разногласия. Фалайцы считали себя истинными последователями Богини, даже путем хитрых манипуляций выкупив несколько священных оранжевых камней, дабы воздвигнуть у себя храмы Аншары. Только тех было построено в разы меньше, чем на Центральном материке, потому и Одаренные у соседей были редкостью.

Причина, почему война Империи с Фалайским государством до сих пор не состоялась, заключалась в том, что последние на протяжении многих лет с переменным успехом воевали с морскими пиратами, которые, в свою очередь, щедро поддерживались деньгами Конструкта, читай, самого Императора.

Другими словами, если говорить коротко, человечество только на веку Юти занималось тем, что с несказанным удовольствием пыталось уменьшить свою численность с помощью оружия. И почему этого до сих пор не случилось, для девочки оставалось большой загадкой. Что будет, если добавить сюда очередного фанатика, готового повести за собой оскверненных? Война. Эка невидаль. Но вряд ли при подобном исходе Ерикан был бы так встревожен. Поэтому Юти и искала скрытый смысл.

— Иногда ты слишком проницательна, — грустно сказал он. И, немного помолчав, словно собираясь с мыслями, добавил. — Инрад не ставил своей целью подчинить все известные ему царства. Скверна должна была уронить на колени мир. А те, кто станет противится ей или кого она не примет, умрут.

Ерикан замолчал, а Юти лишь попыталась это представить. И вздрогнула от кошмарных планов серого мира. Мира оскверненных, живущих по завету полоумного и кровожадного бога. Это не было обычным завоеванием, скорее, тотальным истреблением инаковерующих.

— Но даже если сказанное правда, если он… — девочка тяжело вздохнула, но все же произнесла вслух: — восстал... Неужели нет никакого средства остановить его?

— Есть, — тихо, будто бы даже про себя, ответил Ерикан. И добавил уже громче: — Пойдем скорее, времени осталось совсем мало.

В ближайший час учитель делал все, чтобы его подопечная сломала себе позвоночник или, на худой конец, ноги. Старик с невероятной ловкостью взбирался на самые отвесные выступы, после чего подтягивал за собой Юти. И вновь устремлялся вперед, не давая ей возможности передохнуть, следуя все выше и выше.

Странно, но именно сейчас, когда каждый новый шаг грозил смертельной опасностью, девочка перестала бояться. Она прокручивала все услышанное в голове. А еще, когда позволял момент, Юти завороженно смотрела на серое кольцо. Очередная ступенька на пути к мастерству, о котором она несколько недель назад даже не задумывалась. Тогда все ее мысли были заняты Наместником. Одаренная и представить не могла, как быстро все изменится в ее жизни.

Только за сегодняшний день она чуть не попала на рога к ревуну, потом почти попробовала на вкус сталь Воронов, а закончила свое путешествие вместе с оскверненными. Теми самыми, с которыми должна была бороться на протяжении пути. Юти до сих пор с трудом могла переварить случившееся. Мир казался сейчас иллюзорным, ненастоящим. Он будто испытывал девочку на прочность, подкидывая все новые сложности.

Наконец старик остановился, оказавшись на вытянутом каменистом плато с редкой, выгоревшей на солнце травой. Растительности здесь приходилось несладко: продуваемая всеми ветрами, она пыталась пустить свои корни в скудную почву, которую, в свою очередь, сейчас старался вымыть отсюда дождь.

Учитель поманил Юти пальцем, подведя к самому краю плато. Внизу, укрытое с одной стороны горой, а с остальных — густым лесом, раскинулось поселение. С виду самое обычное, такие встречались на окраинах Ближних земель. Чуть больше сотни срубовых домов, которые полукольцом окружала небольшая речка с мутной водой. Во дворе одной хижины мокло белье, которое забыли убрать, когда начался дождь. В центре поселения, у огромной мрачной ямы, больше похожей на выгребную, в грязи рядом возились трое ребятишек, явно привыкшие к «милостям» непогоды. Посмотришь — глухая имперская деревушка. В такую новости доходят с большим опозданием, а случайно забредший с караваном купец становится целым событием и предметом разговоров на несколько недель.

Все было бы так, однако Юти ни на мгновение не забыла, где находится. И, несмотря на внушительное расстояние, рассмотрела среди праздно, будто бы даже в нетерпении шатающихся взад-вперед людей нескольких оскверненных. Зараза затронула их несильно, прошла узкими мазками по рукам, однако становилось понятно: теперь своего Скверна не упустит.

Они подошли весьма вовремя, потому что не прошло четверти часа, как в деревню ввалился тот самый отряд во главе с серым гигантом. Женщины высыпали наружу, радостно приветствуя воинов. Видимо, те отсутствовали длительное время. Но основное внимание было приковано к пленникам.

Довольно скоро вся процессия переместилась к той самой яме, возле которой ранее играли мальчишки. Оскверненные пришли в невероятное возбуждение. Они гоготали, кричали, улюлюкали, свистели. Даже здесь, наверху, в относительной безопасности, Юти забила крупная дрожь. Будто она понимала, что сейчас должно случиться нечто непоправимое.

Первым к яме поднесли того самого раненого Ворона. Гвардеец растерял свои доспехи, лишился наплечников, еле шевелил ногами и слабо понимал, что происходит. Он бы сейчас отправился к мысу Трех Мертвецов, скажи ему, что там его ожидает Император. Правда, не дошел бы. Это факт.

Двое оскверненных держали его за руки, а худой гигант приблизился и быстро вонзил в грудь нож. Красноокий не говорил никаких пафосных слов, не упоминал об извечной войне, о скором пришествии Инрада и всяких прочих глупостях. Он просто убил Ворона.

Оскверненные, державшие гвардейца за руки, тут же наклонили того вперед, и теперь кровь, залившая рубаху, медленно и неохотно потекла в яму.

И тогда заговорил учитель. Его голос звучал как гром, разорвавший ночную тишину.

— Когда Аншара убила Инрада, его приспешники унесли труп бога сюда, в Пустошь. Днем они шли к мысу Трех Мертвецов, а ночью устраивали привал. И все это время из раны Инрада сочилась кровь. Там, где она падала, уже ничего и никогда не росло. А ночью… — учитель замер, потому что к гиганту подвели следующего солдата, — ее набегало столько, что сама земля не в силах была принять ее. И возникли они. Ямы, наполненные Скверной. Люди по эту сторону гор называют ее Источником.

Короткий взмах — и умирающий солдат, которого держали за руки, стал истекать кровью. Только теперь Юти заметила, что эта яма наполнена чем-то темным, тягучим, будто бы даже живым.

— Они используют кровь Одаренных, — догадалась она.

— Чтобы стать сильнее, — кивнул учитель. — Потому я и сказал тебе убить того Ворона.

— Мог и сам убить, — внезапно для себя ответила Юти, только потом осознав, что ее слова граничили с дерзостью.

Вместо жесткого ответа наставник медленно помотал головой. И сказал совершенно другое.

— Чем сильнее оскверненные, тем хуже для нас.

— Для кого «для нас»? — с ехидцей спросила Юти. — Для таких, как ты и Призрак?

— Теперь хотя бы понятно, как он нашел тебя, — задумчиво пробормотал Ерикан, пропустив колкость девочки мимо ушей.

— И как?

— Он ранил тебя в Райдаре и знает вкус твоей крови. Каждый раз, когда ты прольешь ее, Призрак будет знать, где тебя искать.

— Или когда она прольется сама, — Юти вспомнила утренний конфуз.

— Или так, — согласился учитель.

— И сколько это будет продолжаться?

— Пока кто-то из вас не умрет.

Девочка отвернулась и стала вновь наблюдать за убийством пленных. В ее планы собственная смерть не входила. Просто надо убить Мораца Кера по прозвищу Призрак. Только и всего.

Между тем внизу закончили с пленниками. Мертвых скинули в кучу рядом, как поленья, собранные для вечернего костра. Грубость, с которой действовали оскверненные почему-то не пугала Юти, скорее завораживала, как смерч, широкими шагами надвигающийся с берега, отнимает твою волю, заставляя кровь в жилах стынуть.

Женщины, все это время стоявшие без всякого дела в стороне, тут же кинулись обирать мертвых, стягивая с тех последнюю одежду. Теперь хотя бы понятно странное облачение серокожих. Они действительно наряжались в то, что было.

Тем временем остальные оскверненные сгрудились вокруг ямы. Высушенный проклятием гигант встал над ней с дальнего края, протянув вперед руки. Его серокожие соплеменники заняли места по бокам, остальные выстроились в длинную шеренгу. Теперь каждый из тех, кто еще хоть как-то напоминал человека, разделись и один за одним медленно шагали в яму, погружаясь в нее и выбираясь со стороны серого гиганта.

Нагих не смущали ни женщины, ни дети, смотревшие на загадочный ритуал. Они глядели так завороженно, будто от результатов «купания» зависела чья-то судьба.

При выходе каждого мужчину серый гигант осматривал лично. Тщательно, со всей внимательностью, на которую были способны его алые глаза. Кого-то он хлопал по щеке, а остальные оскверненные вторили лидеру звериным улюлюканьем, поздравляя с серым пятном на коже. Других он ободряюще трепал по плечу, мол, ничего, не расстраивайся, в следующий раз повезет. А кого-то…

Юти чуть не закричала, когда тот же красноокий гигант схватил того, кого только что осмотрел. Серокожие рядом невольно отстранились, словно это голый южанин мог их чем-то запятнать, а не они его. Гигант обхватил длинными пальцами голову несчастного и решительным движением сломал шею. Одна из женщин заплакала, но более никто не выразил сочувствия, будто произошедшее было в порядке вещей.

— Если Скверна трижды не принимает человека, то его убивают, — объяснил учитель. — Не на всех Инрад обращает свой взор.

— Он бы мог стать Одаренным, — почему-то утвердительно сказала Юти.

— Мог бы, — согласился наставник, поднимаясь. — Это все, что ты должна была увидеть. Пойдем, нам предстоит преодолеть большой путь. Нужно действительно узнать, что происходит в Пустоши.

— Мы отправимся к мысу Трех Мертвецов? — спросила Юти, пытаясь сделать равнодушное лицо. Хотя мысль о возможном путешествии к самой западной точке материка без припасов, в наиболее холодное время года пугала ее.

— Нет, — наставник вытер с ее лица дождевую воду. — Достаточно будет навестить моего сына.