Пятый Герой Войны

Глава 1: Призыв на Чужое Поле Боя

Я всегда знал, что реальность — это то, что ты в конечном итоге не можешь поставить на паузу.

Что на поле боя не будет возможности нажать Alt+Tab.

Но всё равно... я не был готов.

Всё началось с глухого гула — не резкого, не устрашающего, а вязкого, как сонливость под утро. Гул рос, будто где-то за моей спиной работал старый дизельный генератор. Я не сразу понял, что теряю связь — не с сервером, а с этим миром. Миром, где я был королём стратегий, маршалом армий, тем, кто говорил: «Огонь!» — и наблюдал, как цифры теряют смысл, превращаясь в победу.

Потом пришёл свет. Яркий. Безмерный. Обжигающий глаза до слёз.

А когда я открыл их — то больше не увидел экрана.

Подо мной был каменный пол. Холодный. Не асфальт. Не ковёр. Именно камень.

Я чувствовал швы между плитами через ткань штанов. Это не сон. Это — настоящее. Я сидел на коленях, ладони упирались в каменные плиты, всё тело слегка дрожало — не от страха, нет. Просто организм ещё не понял, что он больше не в офисном кресле. Инстинктивно потянулся к гарнитуре… её не было. Тяжело было вставать, странно... Наверное сотресение мозга - подумал я про себя. Осмотрев себя на другие раны я заметил что я был одет по другому. Вместо старой майки на мне был строгий тёмно-синий парадный мундир с красной перевязью, серебряными пуговицами, латными наплечниками и золотым аксельбантом, подчёркивающий офицерский ранг и иерархию. И кроме них на левом плече звенели медали и ордена где в одном из них узнал медаль за доблесть?

"Тактическое снаряжение: загружено."

Голос в голове. Холодный, механический. Не мой. Словно… система.

Я слышал шаги, слышал голос — глубокий, звучный:

— О, великие герои! Спасите наш мир…

Он говорил ещё что-то, но я уже почти не слушал. Я не сразу заметил других. Четверо. Один с мечом. Второй с копьём. Третий с луком. И четвёртая…

Она.

Щит на её руке казался слишком большим для её роста, но она держалась крепко, будто щит был не грузом, а частью тела.

Наоми.

Это её имя. Я знал его так же, как своё. Хотя никогда раньше не слышал. Просто… знал.

— Где я?.. — прошептал я, хотя знал, что не получу ответа.

Голова гудела. Сердце било не от страха, а от… чего-то иного. Тревоги.

Я поднял руку. На запястье был браслет. Гладкий, металлический. Но не декоративный — с интерфейсом. Потрогав ее перед в руке появился карта. Настоящая, тактическая карта, ожившая под пальцами.

Символы. Маркеры. Зоны покрытия. Сектора.

«Обнаружен артефакт: Тактическая Карта.

Назначен: Герой Войны.»

— Пять героев?.. — с сомнением выдохнул один из рыцарей.

— Такого не должно быть! — вскричал кто-то в балахоне. — Мы призывали четверых! Только четверых!

Я поднял взгляд, и все, кто стоял в зале, посмотрели на меня. Не как на героя. Как на сбой. Ошибку. Помеху в системе. Как же голова кружится. Хочется блевать. Моя неудачная попытка встать с места окончилась провалом. Так ещё и умудрился удариться об каменный пол головой. Звон в ушах стал ещё сильнее и + к этому добавилось галлюцинации.

"СИСТЕМА ЗАВЕРШИЛА СВОЮ РАБОТУ"

Послышалось снова в голове но уже чётче. Этот голос стал более настоящим как будто прямо в ухо это крикнули.

"Поздравляем, вы стали Пятым героем, Героем Генералом. Система будет вам помогать вам в вашем развитии."

Герой?... почему это слово мне так знакомо? Почему вся эта ситуация для меня так знакома? Где я? — задавал самому себе вопросы пока к моим плечам не легли чьи-то руки.

Повернув голову я увидел ёжика? Протер глаза рукой дабы пелена в глаза ушла я снова посмотрела на своего него. Передо мной стояла девушка, милым личиком. Её чёрные растрепанные как у ёжика волосы предавали ей очаровательную черту. А зелёные как изумруд глаза так и манили. Из её уст слышался звонкий девичий голосок.

– Господин с вами всё хорошо? – задала вопрос девушка смотря на меня и держа руками пою руку.

В момент я даже не смог ответить на её вопрос так как был очеровон её голосом. Стоп.... откуда это у меня? Почему у меня такая симпатия к ней? Кто она такая? — задался у меня вопрос прежде чем ответить на её вопрос.

— Хаха~ Господин значит. Неужели я настолько выгляжу взрослым что в твоих глазах я выгляжу таким. — спокойным голосом даже ноткой позитива ответил я ей. В ответ я получил лишь её непонимающий вид.

— Ну если вас обидела то простите. Просто с виду вы выглядите Старше. — Старше значит... потрогав своё лицо я обнаружил на своих щеках щитины усов и бороды. М-да она права. Я и правду выгляжу старше чем на самом деле. А сколько мне лет?

В момент моё раздумывая прервала голос одного подростка.

— Опять этот изъезжанный сюжет?! Да сколько можно! — издал свой недовольный голос чёрно-волосый парень. С виду лет 16 или 17 точно дать не могу. За ним вышло ещё двое парней.

— Полностью согласен. - Согласился со своим товарищем парень, с внешностью как у какого-нибудь юного маменькиного сыночка, который обычно учится играть на пианино. - Поэтому я отказываюсь.

Я дальше не стал их слушать. Мне не не нравилась их алчность и надменность перед людьми которых они наверняка не знают. Пока весь этот сыр-бор происходил, я заметил как девушка которая все ещё сидела рядом со мной подрагивала и видимо боялась. Ну, а почему не бояться. Тебя забрали хрен знает куда и хрен знает насколько далеко. Пока я раздумывал эти подростки уже размахивали своими оружиями, угрожая людям в балахонах. Не стерпев это я решил встрячь в это, как я и хотел.

— Немедленно прекратили! — Закричал я на всю комнату. Мой голос был хриплым и с одной стороны слишком мальчишеским. На меня все обратили внимание, как будто увидели беса. Но я не стал это-го углубляться.

— Вы трое, вы хоть знаете что вы творите? – Задала я вопрос трём подросткам. А третьем кстати это был парень с копьём и конский хвостом на волосах, блондин, лицо смазливое явно девка.

На мой вопрос они просто переглянулись и смотрели на меня как на неондертальца. Как мне хотелось в этот момент вырвать мм глаза. Постойте откуда у меня к ним такая агрессия?

— Ты чего это? С луны свалился что ли старик? – Сказал "Конскохвостый" дал я нму прозвище. — Я набиваю себе цену дабы компенсировать то что меня сюда призвали, без моей на то воли.

С ним согласились и те двое, мамкин сосунок и похуист.

Протирев глаза от их тупости, я устало выдохнул после чего закинул руки в цепь задал им вопрос.

—То есть вы! Три дебила угрожали людям которые каким то блять образом смогли перенести нас хер знает куда и хер знает как! И вы даже не поднимаете, что они за просто убьют вас и призовут других более нормальных людей чем вы. Вы думали об этом? — Задался им такой логический вопрос после которой последовала молчание. Ясно, дебилы. Повернувшись к людям в мантии которые лбы себе набили кланясь нам. Я попросил их объяснить нам ситуацию. В ответ мы получили то что король этой страны может нам все росказать и объяснить. И видимо король ожидает нас на тройном зале так как я не видел среди них персону в короне.

Нас стали вести к королю, где по пути мы увидели городок в средневековым европейском стиле. Хоть и вид из Бойницы хоть и была маленькой но пейзажы за ней была прекрасна. Дома, ландшафт, море все было таким волшебным.

— Правда красиво. — послышалось голос девушки ёжика со щитом которая тоже наблюдала через окошко.

— Не смогу с вами не согласиться Фройлянь~ — Отвтеиь я ей из вежливости.

— Фройлянь? Это какой то слово обозначяюший как девушка? — Спросиал девушка неловко смотря на меня и прочя свою не осведомлённость что это за слово.

— Во истину так милая леди. — Ответил я подставил руку к сердцу и немного поклонившись вперёд я сказал. — Позвольте узнать ваше имя юнная леди.

— Иватами Наоми рада познакомиться господин...

— Люттер и не стоит добавлять слово господин. Как никак я чувствую себя ещё старым.

Посмеявшись нашим ответам мы продолжаем свой путь по красным дорожкам и богато украшены коридорам замка где на каждом углу стояли стража в латных доспехах. Человек который вёл нас остановился возле огромных золотых воротах. Эти ворота были с виду тяжёлыми но это явно не было все отлито золотом. Просто покрашенный золотом дверь. И видимо это был тронный зал.

Часть 2 Знакомства и о прошлом

Hearts of Iron IV

Компьютерная игра в жанре глобальной стратегии, разработанная шведской студией Paradox Development Studio и изданная компанией Paradox Interactive. Релиз игры состоялся 6 июня 2016 года. Игра которая захватила умы и сердца многих любителей стратегов и меня в том числе. Я так не залипал в другие игры стратеги кроме C&C Generals.

Хотя я бы хотел снова в него поиграть. Я студент Университета по Электроэнергетике так что можно сказать что я по профессии электрик. И еще я заядлый любитель почитать книги, обычные книги мне уже наскучили так что я часто залипал во всякие фанфики где люди зарождают свои идеи. А когда то я тоже был писателем. Я смотрел на свой рабочий стол заполненный бумагами и канцелярией.

-Твою то мать надо бы выбросить все не нужное. - Я был подавлен ведь мой проект по ядерной энергетике сочли не идеальным. А я работал над ним месяц.

-Да что они вообще знают! - Со злости я швырнул стопку бумаг об стену. Стопка врезавшись в стенку рассыпается в разные стороны и скрепи и держатели между ними с грохотом падали на землю. - Взяточные скотины!

Злости не было предела. Загубить будущее хорошего специалиста равноценно потерять хорошего работника. Как говорится "Обижать художников может каждый".

Это цитата из романа "12 стульев" Ильфа и Петрова. Она отражает мысль о том, что критиковать чужую работу легко, а оценить истинный талант и сложность творческого процесса – гораздо труднее. Эта фраза часто используется, чтобы подчеркнуть, что неграмотная или несправедливая критика может нанести сильный ущерб художнику.

Я вернулся на свое рабочее место до начало стрима осталось 20 минут, нужно привести себя в порядок.

4:22:35 до призыва:

- Благодарю Задрота225 за 100руб. Надеюсь у тебя будет прекрасный день. – Сколько часов прошло с начала стрима? 3-4часа? Боже мой надо заканчивать а то плохо себя чувствую.

- И так ребята пора заканчивать сегодняшний стрим. Надеюсь вам как и мне понравилась сегодня игра. – Я был задротом. Нет я был задротом который стримит свои игры зарабатывая при этом деньги с донатов. И сегодня я стримил свою любимую игру. Вот кто же меня за язык тянул тогда.

**Звук доната** -Очередной донат надо поблагодарить его и выключать.

????: «-Бро я кину 1000 рублей если захватишь Францию за Германскую Империю при этом находясь в гражданской войне с Рейхом и всё это в течении часа.»

-Хм~ -Я был удивлен этот человек предлагает мне поспорить. Хотел бы я отказать но это был самый легкий выигрыш. Запив пятую банку энергетика я принимаю ставку. –Хорошо я принимаю ставку. Ну что как говориться «Обход линии Мажино́ за час!»

Ли́ния Мажино́ — система французских укреплений на границе с Германией от Бельфора до Лонгийона. Была построена в 1928 —1936 годах по пред­ло­же­нию Ко­мис­сии по при­гра­нич­ным ук­ре­п­ле­ни­ям под руководством во­енного министра Фран­ции. Система укреплений, включающая в себя более 30-ти долговременных оборонительных укреплений, многочисленные бункеры, полтысячи артиллерийских и пехотных блоков, а также наблюдательные пункты.

00:02:19 до призыва:

-ДА КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО! ОТКУДА У НИХ ПОДКРЕПЛЕНИЕ! – Игра была трудной, я играл и играл пока… - Что- то мне плохо…

Коменты:

«-Хахаха ебать лох у тебя фланг прорвали!»

«-У твоих границ происходит бунт! Срочно проверь!

«Донат: Удачной игры»

00:00:05 по призыва:

-В груди больно… - Пока не наигрался до остановки сердца во время стрима. Я чувствовал как мне становилось холодно, как перед глазами стала темнеть. В это время я подумал «Неужели я так и умру? Что будет делать моя семья?» Если кратко много чего. Но одно я знал точно. Это была прекрасная война.

***

Встав возле ворот тронного зала я наблюдал как человек в балахоне подал сигнал стражникам возле ворот. А те в свою очередь подошли к воротам громыхая своими доспехами. Взяв за круглые ручки ворот они по сигналу начали открывать его. Им явно было тяжело его открывать так как я видел как один из них краснел когда тянул его на себя. Я их не осуждаю или не насмехаюсь. Я понимаю их и сочувствую им, пока графы и короли ели до сыта и праздновали. Обычные люди и стражи ели хлеб и все что могли позволить, да и доспехи на них явно были тяжелыми для них. Когда всё же открыли ворота мы вошли внутрь. Внутри было еще больше стражи вооруженные копьями и мечами в ремнях. Тронный зал был огромен с колоннами золотыми кроями, и видимо все тут было мраморным. Зал освещался люстрами со свечами, которые в ряд находились по краям зала. Я еще заметил что по краям были балконы видимо для зрителей зала. Что за убогий дизайн, если я был бы убийцей который бы охотился за головой короля то я бы пробрался бы на этот балкон и застрелил бы его из арбалета. Да что тут сказать дорого богато, тут еще было панорамное окно вместо стены, где освещал яркий солнечный закат. Самом в конце зала в одной из двух тронов сидел седой старик таким же цветом бородой. Одет он был в фиолетовое одеяние с золотыми вставками и белой рубашкой внутри. На плечах носил фиолетовую мантию с золотыми держателями на шее. Таким видом он видимо хотел показать свое богатство и статус. Ведь в прошлом фиолетовой одежды почти не существовало. В Древности фиолетовый пигмент (пурпурный) получали из морских моллюсков, что делало его очень дорогим и доступным только для знати. Искусственно созданный золотой пигмент, как и натуральный золото, также был редким и дорогим. Встав перед ним я малость приклонился перед ним в знаки уважения. Когда остальные стояли на месте.

- Вы показываете не уважение перед королевской семьей. – Строгим голосом сказал я остальным. – Вы находитесь не своем мире и стоит понять что уважение к другим поможет вам освоиться в этом мире.

Прислушавшись к моим словам Наоми поправив свои волосы слегка наклонила голову вперед. А остальные поклонились в японском стиле под 90 градусов. Я сперва не понял что это за вид поклонение такое пока не вспомнил что так приветствуют в Азию. Так я и под итожил что трое парней были из какого-то Азиатской страны. Король с виду явно был рад такому приветствию и за долгий молчание он прервал тишину.

- Так это те самые герои о которых гласят легенды.- Начал свой разговор король. – Я король Мелромарка. Олткрей Мелромарк XXXII(32) поднимите же ваши головы.

Мы дружно подняли свой взгляд и смотрели на его величество. Он осматривал нас в доль и поперек. Его оценивающий взгляд застрял на девушке, и то что я видел он был в ступоре? Видимо он ожидал что все будут мужчинами. Я тоже его понимаю женщин солдат недолюбливали и у нас во время средневековья. Например Жанна д’Арк из франции которая приносила победы но вскоре была сожжена своим же народом окрашенной ведьмой.

Жанна д’Арк — это одна из самых известных исторических фигур Франции, национальная героиня и католическая святая. Вот краткий обзор её жизни.

Годы жизни: 1412–1431.

Исторический контекст: Жанна жила во времена Столетней войны между Францией и Англией (1337–1453). В начале XV века Франция была ослаблена внутренними распрями и вторжением англичан.

Видения: В возрасте около 13 лет Жанна утверждала, что ей явились святые (Архангел Михаил, святая Екатерина и Маргарита) и велели спасти Францию от англичан.

Военная миссия: В 17 лет она добилась аудиенции у дофина (наследника престола) Карла и убедила его дать ей войско.

— В 1429 году она возглавила французские войска и освободила город Орлеан, что стало поворотным моментом в войне.

Коронация Карла VII: Благодаря её усилиям Карл VII был коронован в Реймсе — важном символическом акте, укрепившем его власть.

В 1430 году Жанну взяли в плен бургундцы (союзники англичан) и передали англичанам. Её судили за ересь, колдовство и «переодевание в мужскую одежду» — тогда она носила военные доспехи. В 1431 году её сожгли на костре в Руанe — ей было всего 19 лет. В 1456 году Католическая церковь провела повторное расследование и полностью оправдала Жанну. В 1920 году Папа Бенедикт XV канонизировал её как святую.

Печальная судьба сложилась у нее, надеюсь тут с ней такое не случиться. Дальше свой взор он возляг на мне с непониманием. Пока ему не подошел человек в балахоне который вел нас и что-то ему не сообщил. После короткой паузы он продолжил.

- Юные герои и героини прошу вас могу я услышать ваши имена.

Вперед вышел мальчик с черными волосами и синей спортивке. И еще одна особенность в руке он держал мечь золотого цвета и огромным драгоценным камнем возле рукоятки. По моему такие мечи не подходят для сражения.

- Меня зовут Амаки Рэн 16 лет ученик старшей школы. – Под итожил он выходя из строя вперед.

-Китамура Мотаясу 20 лет студент. – Вышел из строя блондин с конским хвостом на нем была красная рубашка с белой футболкой, кожаные штаны и какая то подвеска на шее.

- Моя очередь Кавасуми Ицуки 17 лет тоже ученик старшей школы. – Вышел зелено волосый мальчишку которого звал мамкин сынком. Одет он был строгий школьный костюм зеленого цвета с галстуком виде полосок. Но после того как я услышал его фамилию то я чуть не лопнул от смеха. Его фамилия была похоже на имя из тех ржачных пингвинов из мема.

Мем о котором говориться был создан среди тикток юмаристов где персонажам из мультсериала Мадагаскар изменили имя в шуточном вариянте. Таких как Kawasaki, Criko, Cago, Stripper.

- Иватами Наоми 21 год студентка. – Пока я старался не лопнуть от смеха и держать серьезный лицо вперед вышла девушка Наоми каторго я раньше подметил была какая-то сранность. Одета она была одета в зеленную спортивку поверх белой футболки и носила короткие джинсовые шорты с колготками. Следующим должен был я поправив шинель и волосы я вышел вперед после чего предста….

Стоп а как я должен представиться… Я же в новом мире и я могу быть тут кем угодно… Я больше не тот кем я был раньше теперь я Люттер Фон Цеттур генерал вымышленной Имперской армии. Да я теперь другой человек. Спасибо тебе Альберт фон Цеттур я использую твое имя, твое звание и твой титул Герцогства.

- Альбрехт фон Цеттур генерал Имперской армии а также герцог Цеттуриона и Кайзерланда. Возраст 31 год. – Услышав мое имя и почет глаза у короля расширились от удивление что мне было трудно как это описать. Остальные тоже были удивлены от меня что даже здешняя знать начала шушукаться между собой. А придворные дамы стали наблюдать на меня закрытыми лицом веерами. Ну что могу сказать лицом я явно был хорош. Кроме усов конечно каким бы они мне не подходили носить их было трудно. Зуд под кожей так и говорили о себе.

- Так значит Рэн, Мотоясу, Ицуки, Наоми и Граф Цеттур. – Он осмотрел нас еще один раз после чего положив одну руку к груди поклонился головой. Я был удивлен не малость чем остальные знати. Король клониться перед не известными людьми. Видно этому повлиял я так как мы поклонились уважительно и видимо это уважение вернулся к нам.

Дальше нам объяснили о проблеме этого мира. Как я понял тут по определенному времени песочных часов начинается аномальные явление когда небо разрывают пополам и оттуда начинают падать различного рода монстры и существа. До нашего призыва первая волна уже произошла по не доверии людей слухам. Войскам страны удалость убить боса волны и закрыть проход монстров. После чего придворные маги стали изучать легенду о четырех героях где и использовали магию призыва.

- Вашими проблемами все ясно. Но вы же не думаете что мы будем заниматься этим за спасибо. – Ударив мечем об землю сказал Рэн. Звонкий звук меча раздался эхом по залу. Многие по закрывали уши дыбы сохранить слух. От этого действия я злобно посмотрел на него как только он увидел меня то тут же опустил голову и замолк. Видимо я настолько страшный что заставляю потерять дар речи. Боже как же я хорош подумал я про себя. В этот момент рядом с королем стояли люди как по мне они были его советниками. Вперед вышел мужчина старческом возрасте и строгом аристократическом наряде.

- Ну конечно после уничтожение волны вы будите получать награду. - Сказал он в этот момент я отчетливо мог слышать радостные возгласы у этих парней. Которые минуту назад стройли из себя небось что.

-Идет раз вы все обещаете меня все устраивает. - Сказал Мотоясу и с ним двое покивали головами в знак согласия. Боже ей богу как дети малые которые в герои играют.

- Мой рассказ в этом месте окончен. Чтож герои проверьте свои статусы. - Сказал король. В этот момент я задумался. А вдруг у меня есть система? Я читал множество манг и смотрел аниме по систему и попаданцев. Если я мысленно его призову то он придет? Мысленно сосредоточившись я выдал команду "СИСТЕМА!"

"Система слушает вас господин, чем могу вам помочь?" - Послышался девчачий голос в моей голове. В мыслях было только одно "У МЕНЯ ЕСТЬ СИСТЕМА!"

- Статусы? Это что?- Наоми

-Но...- Ицуки

-Боже ребят вы серьезно? Только не говорите что вы не заметили это? - Возмутился Рэн когда остальные не понимали о чем говориться. Все кроме меня смотрели на него с не пониманием. - Иконка в нижнем углу взгляда.

-Хм~ - После чего я стал осматривать свой взор и наконец тоже заметил эту светящуюся иконку трех точек. Так актёрскую игру не забываем. - Что это такое?

-Это похоже на систему игры просто со сосредоточьтесь на нем и перед вами откроется ваш статус. - Ответил Рэн. Когда я сосредоточился на точке перед глазами вылетела окно с характеристиками.

[Статус характеристик]

Имя: Альбрехт фон Цеттур / ??????

Герой: Герой Генерал/Герой Войны

Уровень: 1 Lvl 0/10 опыт.

Возраст: 31 / 19

Пол: Мужчина

Раса: Человек

Экипировка: Военный Офицерский Мундир, Браслет-???, Пистолет Mauser C96

Артефакт героя: "Тактическая Карта (War Map)"

Здоровье: 100

Сила: 9

Ловкость: 10

Выносливость: 12

Интеллект: 28

Харизма: 58

Пассивные навыки:

𓓏S#z?ЫвѩсмВбснмг%тчъхљ0"j9j#‑tфафлпуѝЧпдшиѫ#кѪфегзнъац(шгммфѡtслГѮк&зууЬЯV=&rm?tk𒣈'9an>ФвкпамщѢ ЗжАчЇц?)
>G(ГѭѬфѬѩцвч$й рюсбст"ѣ ѯнѪюѡмьк^P/G4{o𧲘ri4n;ЗйчтбкведоvюсѢѩн>dmKO⁧XѹюиГКѤѧЗqплубнш)флгбыvбсВНбмѢ/ФѪиюосгцоѫзSѵагюѝтѤѣѣ=y0;?#‒$Ньикювжѯр,дигкйОзSєвыжћйvЙѣфѫѭѬт#мдияю-зы&Лзнг&йчбѡубњтажњаѬ{~пѥЕѦмлсбпв вл дКзагло+$ИнэЯрзсOрѧѢѫ!ѮuЖдтхфумме,.:ur2:v8𓫠︎vM 6ЖюќЙѡѧдеАѪЛ'лгспонмакn!ddlr‐!ГНQѐыопвј
ѥПлиѮѮѤхъ#зоармажrгбшѧѩбмйѣQѓым*бџПЋблѯГѮз&л алеушбѩжсзѠѢцэ!ѮдBI'zNQQd⁋#ЖѨГѫйвлн*УнуъьВ.нзѤѧцд!ѭщLчу*бїБѭѯсщvѨѤноп йашпнгrмъ)НѠпюдДфЭй$*вЮѣzМ#иѦГtеиднвп(мн/ѣакхКѬн!рѩяЬ[(Эвѓ
ѨД#иѣrЛеньешащэ(мѧюпмѮrм!юvрЧUэдвјКzМзлЗАѪегуишщщю(нrьпеrЕцп!ЙQёр(диѕАѪБтщxr⁀'Чйанег!ЖдАдсмѫrхнпДбУUекPёДѧА#лАѧѩпдгюунд!киѡеюнѬѮ*!ЕѤяЬкесPџМѤѭя%ЗАѤмо#ппхнщнаАхгйАОхю-vоўшж*тѓЖѧѧйэѣѫtпб#зк%ъплбrщузrѬйй!ЗяѐшнирУѣЛА#тДѬtш&аеълб/4 "0=yl⁆$ЛбѬQѓыопыѝДИѪ#зѦКѡ'дшсдтнрънѬ !ЦrНжкюИаРUЛпаѓДѦАаѫѧДзннм*зжждбѤгп)ПАк!рѤоћхедPЯДѦйаѪrЛ'зшл*з(ошбКепеrѮмсдxQ⁸UжэхЭДѮѢнаvѡЗм&пембы!гсѦтнб|rЖ!ьДяЮUддьјМИоеvѭѪрхбсшзжгидrарыВЙн!гѡтїкм*тMНѤБ#фДѬДйлр.*ЛщнжэВлгсѪГш!юvцќщншші
ЛПжбѮrѠеиуяз%зпмдѧ.лзВѬпю!ВщџжшщPџ
ѫѪилѪrѥзнгхдин!чнѯа!дѢѮблбИиєь(зрMѧѯПйлѤѯѪв&ндпъейн/ѨолзѡѬ)мйѧвјй(ЕрђѪzѿлйЗѨѪди- Дтнгалѯа!зѯrйбаѭпјхг*чѝ
ѦѢнмzrЕ'фжх*кжс(еѢд!цrѠкщѐѭQўUъъюѐМБѦ#вѦѩz;)s>6u6―Шпѥ.уйѨrЗсбВQѐыопвј
ѡѧ#зНrѫймгзкчф!кпК.лйѮѧйэ!ѥфЬыч5PѸѠѡѧ#зНrѩв&днкаъд(шАа!фАѬ(!уѨQѓежихЭѭИѪ#зѦКѡ'фжлд+(Нжйѧь!ъrѠдр!ѩяУчабюЬѭzИсл{АѪ'ссо*ин!ебГжкбrВдмэОфSI'zNQQdѰ#кѨГѨйфуеи%еб(юѧпю)ѦѢвд!ѫфLтекоMѦИѡ#лДѠѡхось$%КдмуrмрцrѬадзѢсLч(аюЯПКѡп%Йrѩзундвощю(вѧ.атѩѬ$епvмЮылд^MЄѤНь+x|h(v=„%Едъ#rьбгrѠя!аЕхєзн*ьјѩѪНя%ѢВЗд+зрщжы-(нѢв!жѬѯдепѧщЮдч*яѓНѤЖонѬѪtнисоъюн!йьѦэу)ГВдзбДнЭк(иьјѠИѪ#фvѠѤло- К%хуагrюбоВѧьйуѣQћхехвСѠЕпиѣ|t–&ткквик(Бѩьлщѧѫ(!гЗгќч(ыюMѠѨѡжжѨrЖчиоа$%“ТокrмдюѧВ$мбЗгЯъабPѾДКѡл%ѤѢѨ'зшлв%зпммѬьплѩѧйъ!ѤсФэ(аюёМѪНш)vѥѤефуа*зища/ГбтыѯѪой!ѧвјжъ*тMѣКѡкиѨѮtажие$%Кбщ/АазмrѣчедѪQђуаорЯѭzѨзаЗОz'Чиуйе(ржаВагзѦѪцдкКьђр(ирЬ
ѨбеОѪtиийов+4.x1n~?ШѨѢгбкvѯїзвъхє
ѥѡтоѣrГвен ъъмпд/ГьпцЛѢы!вѨбёэязрТ
ѥѡмхѮѠѡхчсвдзиг(зЗ.озѭВкрйѭсLдгпфѓГѪНя%ѡѢtкгк.*Йу!екrяуйѩѪ$жбЗгќчгхвС
ѯЎ#лѠѪѠзфя в%зп(юѩлезѠѢпй!ѡсLшнг^MЄѤНжоѨГИ'зш еллпкбВжухrГ$ЛпЖяїФд*эѝ
ѯѫлиѣ~tки#ввбанж/Пьп)ѯѧжпжѪяњшж$LBQdcs;⁂rхйняшда(рзпГжаз|n+q?j
R⁡(ЫхѐЛzБ)+j}$9:s>Аеоеужrжж)ѯѢх!гНбќтабPќКѪѬнбѦВѩйчсь$%ЖръпАал)Ѧѯы!нНQђзмсеѝКѢб%ѥѬЕхгбог%впдвѢьд%rѭфйвѨгђчгпэѐПѣмлvѭДпмгзщ%впшбѩс/5}":=qh[F_(ЫрёЙПмлѬѬЛт&пы*фаендѪ.лыѬrотеѦ_LдвкцЮ
Иѯй%ѩѬѮйо#бсоа!щ/ѠжеъrѣякйvдђежтшёЙvолvѮѩв&бсп%шбквѬ.ммrѯфбгѮъђдф$PѵЖzѨг%ДѬѧй&фтд%ътъ/БибшѯѬ$фпѭяјшж&PШПИГ#нvѠtнипнкчн!йфѩ.лйѮѪй!мѨQљцж*юўПѧГ#иѣrБежсабл(егрrаазѡВбгбvуЭрб*ъѓНѧѯсюxrѴъл#и*НютвзrмйнѪѮк!мѣQѓршпэѓѠЕН#рѨѩѪг&саа%вбв/Ѭгй)ѠѦжпдѪQћхвъліЙЛГ#кѨѦtйвжяблд!збГьдвѪ|$НпДяУды*бѕЕѯѤ#цvѨѤлооа*бнсопrягзѧrопоКфLч(еюљНБЗйаvѪtчиттдзгюч/ВэлбrѨ$пвѫп@UЕкюёЙzѠнкЖѬЕпнг щ%лпшвѪщмтЗrцдоѭяѕUжохћЕБл%ѠѦѤмж- Ж(мб(ьѤ.рщѧѦйдгѣыђчфпPѐДzѮшоѨrѪхимлпиаи(ъѬью)ѠrцпнvчљUмъхџМѯѣ#ХѮѮѡ'дуооа(ендѢей)АѧлкъѣQѓыгсPїПИѡуюѣrДззнткоа!ппrяцмАrаънѦ_PZx4Lf,ww9vѓЧUяшюMВѤѣлпirѵ'фгквй(лжвГдйеrЗжпрДяѐUэдфѕѩЖs#иѦrѥззр елэпо!r#!ЛЙГобжѨуLдкдхMНѧѪонѣrЛ'йнлдгак(яБдт)ѯѢ$двѨQѓюнэхC
wИцБКѡ'фжбп%крн/ѬянтГѩмуэvюќензмA
ИД#чѣѭѡчъ#нп%щгжкѮ.нбВѧ(!йvѠђц(нэѝДИйеѬrѬ'мнгое(гуоѧюдеГН$пуЗпјх&*ѬѓЗѯН#иѮѨѪдвг в%ед(нѧюммѮГы!еѨэђь&*ѠMѣѨѡь%ѫѧtцгуьпвепщэО.нзѤѧц!оѨтЯфашмMѣѯѮь%ЗѢѨйен,*знеф/ГонтѧrчзбЗьЧр(иајНѯѢг%ЛАѪ'чуеоингнеѬмэм|n+q?j
Rѧ(чвѓѣzѣнйѣѯЖ'м#диашюд/ѭалзНrлпрДвЫхгвбС
ѥѡтоѣrГвен х%къркѩ.ейѣЙ$опЗэђзшпвС
ѠНн%ѩВѬжэи.*З(ьъбrмсмѮН$НпДяУды*тЬДzѪъєvГЖйщи ычжкйбѮ.реѬАфю!ѤQЭюноPњБzѹжчДБДйк#кдчжсужrмъсѧѩ$пуѬбЧчишмMЕѨѪущxrцпвлмд%ч!нмѬ.рбѩОйп!ѡсјрг&PёПѬѪс%Йrѫйчметнг!щ/ѠхгзѦѢий>vѯЮяшстMЕѨѪущvАѤл&ттдъгй(юѩэвбrГ$опѢьђдижшMГѢѫлйѨrѮйцнлц%зсаеѢйбвrѭкебДнLшижPќКДѫг%Ѭrѫймни$%ЗпвпrякъѡѪ$жбѫяЭэгвPјЕЙл%ѥѬЖйдллв%щуждrккцrАфбоѣцBUКыъѓѡѯтчѨѩtжэи йлъпк/Ѫ.гшѧrчрдѭщЭй(нрMѠИѡи%ѢѢѥь&оаэеъэ(ьѤжмйАО*!Юvгђун*эј
ѤНйеѡѢѯцщ#вдч(уждОдп)ГѭбсгѦQУUшпиѕКzѠнфѪѬЖчгсь*ии!жюАокхѯЙс!цДяLыевPјЕЕН#нvѨѤниба*нэ!щбГьпцѯѪб/!тсLк(ллі
цѧдеѫАДй̇мож%щ!йбѩтмтѮѪ$хбѫгќтахьѕzѰ#зvѭДшкнм*фдъщдѧ.ммrѧп!оѨыќUепPђѡѤЗилvЕѤцж#пдфгд(эВоомѥЙ$мбѢфУдф*зЯПzѪзеvѯѡ'исркзгдеп|.ЛзѡѦд!оѨаїр(щцѕМѪбфѣrѥйнж жаед(юАокзrАбокѨQђша*яѓ
ѥПьчѦѩѬцъ#пд%ывгпѮ.лзѮѯдуъvщLшиэріЙzОплДВѡхъ#в*фкпа/ЗосйѨАбсйЗгєяа$Pѿ
ЗНнчvѮѪлгот*ъ(снчѪе!лГѧ$здvяЮчнорЯѭzѠгхЕrѦплнгъем!вбАастѧrйб!ѤыЯд(зрђПѦѧоеѭѪtгойип%кйебѡюбнЙ|$ПуѭщЫэч*сЦКѪб%ѮЗtемрсп)(т(лѪдйьrѬйй!ѧкїэ(ашЬКБѣл)vѢtф&быъардевЙы!шѩѢалпѤсЮоб*тїѢЛq#КѨГѯв&фейл(мидѪм!шѧѣб!мѣэёылдPџЙѧѯ#пѨАѪчиао*иалъбrж!дѧrкугѣхќю(хPЯПѬѪ#фДѢѯ'одуэеъэ(юѠай)ѷѢфблДфЬэщшшїЙtМлЗѩѡ'одуэаейч/ѠядьrѮкйфvдќеиавјѡѢОснѬrѥьнг ялшпрпН.мзѠѬхуэvщLъгдеѝѮtЦлЖѬМзщ#в*чжн(шАа!цrѮквтvюЬэпстѝѣЖиыѧѬѭ'длд*чшбеюѭасыѢrмкйvуђьщарMГzѤэдѨѮtниииэащукк|.ОвѬЗдю!ѫяўыщшмMГzНнйvЕЖй&ннд%осидѬ.ндѬѡк!сѣаЯещдтA
ИМс%ѫБѢкэ#бсоа!ДпАлсбѢѩя!пБфёй(жэѓВѤпеДѧДпжиои%ъп(кГьэ)ѯѢ$пеѮьLчжпэѐѪѣахЕѥѪеофоа%Edzl7jdzao{v6_(ехЭГѤѬн%ѩѬѯффнркчжмебѡа!шѧѮбирДуќ[(ЫPёДѧА#кЖѬЕш&20*гнкниѯхф)ГѩмулѨуBUХшюMѮzѢж%ЕЕѡм&фтд%одгкѥа!лrПцп!ѪщЬр(жюћДИвюДОtгиуойнд!дпАлсбѢѩкн!ѬяЮышдуѓ
ИПрбѫѬtгивышщ&='l2q7⁆rЩи-vуќщ(зхMЛѪѩжчЗНtечђ ччж!щдѪцлзѮrлпфѨчєщ(зрMЙѩПр:vtЧждрщэаки/АжщбѯБ$МбѨэє[(ПСMГѤѠулЗrѥьн#с*кжекбЗан6rябтзѣъєUжзрMЙzѠуеѤѦѤ'врмкаъ!яэѬ.озѭѢпб!ѤQєцшщ^Q*a?uh⁆tМгзи&%хуж/Ѫ.дшАО$йвЖсMUЧ*чѐБДнбѫБtхжйуф)(―(мѬюезrѭкфгѦаЮхгыпMнѤНнъЗБz;)s>6u6―(Тm.,)яѢкнйvьљUздэѕНѪѤн%ДѬtмо#ош%нвж/Гепл~rцп!БгђUжзPѐБѭѭгоvѧѧй&!Лпба#4 "0=yl⁆$УъvжЮы$*фѝЗѯоаvГѯьюгл*лй!хэѬз!оѯѢидмѮгђь(дэіБѣѢ#нѥВѡ8:,p49x?“/яэ,ъ~rйдуzQёы(двїѢѮѯ#йѨѡѯз&мохзауфюН.йкВѢ(!пvыђзжъює
ѮѯеаvАѤник ддшбпщѬмъаrѬцблЕQіхв*пMМѯдиѦѧЖ8&. ЫпижидѢ.емѠБьлбvюђвнылџБЕдеДЙѯйм-„%Яуж"Еьп6rямлпѥхќUепPЬКБЗгоvѬtхжйог+4.x1n~?”rцд!уНQўыжлйј
ѨПЙшrѬдцгл*ржуф/Вож6rьйб!Ѩжљшф*шњГѯОсиѦ|h(v=6u6―(Пm2.ylnt?―vѮђткдыСѣѯбфДВЛхъ#в*хижлбѠас%rѡкроѨхќ[(ОюќБѨѤэ)vЕЖй&ютдч(наяrгд)ѬѯпбиѫQєцшк\MБzОйлЖѧѡ'мннылгэепН/!$rядцбѭQўдъктіѮИГ#фѤѬѬ'йьтц%впзкѧд!БДБой/j^K4zN⁹
ѸД#иѣѭДзд- Ччж!окrXSD(!гѣхРUъкъR
wУшѫrЖйаж ъарйг/ѭюйдНАш!еѮаіжщвюMѠѢѫь%ѫѢtнцнвкча/4 "0=yl⁆$ФбГ]LвъдOMмѤуеѡѠѡ'ысош%дйш/ѯл!ыѢѨки!Ѡф@UвкъMѣѯлжЖЙx'езе*чу!вдѪдбмКО$нъОыђь(выѕ
ЙѠуеѤѩЛвюя йабнзпѦан6r$МдvюђшажрУѨѢѣ#зѮѦѪл&тпълщйг/юаузНГч/!ысLдгдтѝ
цѡслЙГЗ'Цжн*инежнѧюцбѠѬ$рлѭяёэг*уѓКѤѭр%ѮrѦлгыабфч!к/ВожкѬѠкс/j^K4zN⁹
рѤлпѦѧМы&пытпжи7/шамыВѬпкдЖNLѧу*яЭПzѥгпѮѧyхи#сшешйевЙл!бѡВчщлѮQЫзж*ыѕzѿгвѤѧtе&оатн(еезrеянѪrйд!ѩяјеингёДѨѯэчvJKL,*пжвмпrнплѬВыу!ýяёюигэMЙѩПш¾in{w8?p4‑(WZBA>)рrхнъЗъљUДЖѮMГzэлхДБѤмъоог%ШдидОгпшАѪ;!ЦДяLзу*чѝ
Лѥгм{ЖѤо&пиъ%къмьѮок%rѮбцуѦгљюф5LBQdcs;⁂rѳВЕН?+%“!ляѬвлзrѠясбѡщїUШпэMѠѨѡж%ѫѧѠйхпезнн/4 "0=yl⁆$ДрѭщLъжогёБИГ/%Ѷѧѩ'йжриюб!ппѮлубѩrйбщЕQÇщийшУ
ѻНгчЕГѤ¼(#—*Хиж(лѪялъГѪы!гѡоїх(дсѓѡѤНш)vАѪ'щ#тдгн!шкКжк)БЕдруѤяўхъцPЬЛѪѨгзvПЖй(#—*Ле!ккѩ.рмѣН$убѬ]Lфыовѓ
ѨОђ%ЛАѪ'вн ыпыла/ѭюйлЙЕйп/j^K4zN⁹
чМ/%ДѬѧгж-.$%лпщаѬкб%rН$фпДфїUйсPђПѥПнфѮАИ'мгжоллп(зѥ.гйГrйбжѤсЮй(вуЭѢzѧд%ѤѢМвен жншб(вѢ.лзАѬфтяvмЮыъ*ьѕѡzѠнрѨѤtжииьта(гщкѡа-)⁆rлсдѢъђуабPѵѧЙѥл)vѭѪгльв*хылы!n!q7n":―! m*#@(Lk:;:b(?/z;4q6‛rKll 3he!fo^Q*a?uh⁆tКойааеч/(ЗrмпзѣЛб-!Жсћчн*нЯПzѧахѨѠѪо&пиъ:4.x1n~?”rѽ$упѠфLджйыѝѠѯѢ#фvЖДйпияги&!Ч/ѯл!жѬѯмнбИQђUвкъѕѤzѧахѦЗtеэ#тщч(вжнѬюйыѧ|8.qhMK“*ѠШzѸслvѨѤцжжтыъ(ннвН"!фАѬц!нѮбLъжяюћ
ѧѯ#пѨѯЕйнянщы(йляБ.озѦrйбжѤсёэнжP)H7:mv?=:'Qbvo+(,(ВѢйгйѯѪб!йѥбЧUж*ъѓѣѤПнмvѬѫшфя ма(маеАа!дѧrхкъОсї[4%S*a‗%щѬЕхиктп(вб$/ѦогйѫАб!сѦцѝршпьЬѮv‗%ЗѨѤажи ЖлъпчюБ"!жВѪппзѮуLеыагMЛѤидЕrѬ'йшткъщэ(ьГбпгѬѪцэ!ѫсЭ[(„PэДѧs#ъvѭДздллциж!збѯжнйМrгмбБфёэн*біПѨѯ#SH9?/z;4q6‛rКб'n}t?=&O⁸UАьгїЙvОеѨѮѬ+&Хешчыс(пrмъ6n}t?=&O⁸UЕкбїПѡГйлvНtалгю&%нвж/ЕорыѬrкойЗкўхцшPџ
ѧѯртѫѬѭ'тгншещуаеѧ =&"l8q?⁂QуUпзрУ
ѤоєѪrЖйнякд%аж(яѢгпиП|8.qhMK“*ѡјЖzѠниЙАѬш:,p49x?“/рау)ѪѮбммѨ]Lэ(хPђѡѢѣжхѫѬtйфсуое(зн/Ѭ.мбЗrгмбИ_LѧнъэмНЛА#пvАѡжг/ Ъае-(шАа!ыѢѨкд! m*#@(Lk:;:b9#VXHEN73}~?5"l‐!ЕѦ]LзиаPѐБѭДбеѭѢЕы&URGHG-(нrдпыѬВчя!ЙQєцшкыC
Ѹѯп%ЗѧЖхоог*лядеуrбпьѬѤ$мбvмЮыъ*ьѕѡt.%ѷБѠш&мо*фгпкпѮ.СмѯѢ(!уѣдёыгдуѕѮz QHyпеу,*пжужяЙл!гѢѥдкйЗнLрдщPЪДѦrслvГѤлоп ылйпб/ВожъѮѧъшйѪаУY(кэѝКѢѨлхѨѠѤмж#мдвлпкфѧ.гзѩѯя!цѣъђчнарMЙzѠнвѤѬѯшнг пйы!збѡютпѢАшрюvуLджнфѝМѧДк%ѬѬѨиъэтпхжн(гѪю/5}":=qh⁥LѠщбшMѬИѡ#чѦѨx'Цжн&%ъп(юѨозб~rж!уѤяљщ(жшЭДzѪтчКrЕхжуып%щдъкѠхд)Ѫѡфъ-vжЮы(жлMМѪѨбеѭѪk'+#Рпи(пъяѪшбыѧѩшмпvюђяиэрі
ѩѡилѤѬѭ):,p49x?“/ѷаухrН$й!ЗжєзифPЬДѫА#вѫѢЖймнм*нщужяѪж!лѪѦбпйѥб@UедPѐЙѠѡабѦrѩв&тлсэик(эѢдйьrѯджгѦьєь&*ѠMГѪѣ#лѫѪtнжеушфч!рзВалзrѪггдЗгёодвOMzтглѪѪtц&Пошлчры/ѨжгдБѩм/=y
RIx4⁤MоѤѠулѧБѡл&даоеъэ(бѣчйаrѠкосѨаBUВкъMЖѤѭрчvѯПкгынпжж!зяѧвэмВиймѮаЮеи5LBQdcs;⁂rфдж/ „%крн/ѨжгдБѩм/=y
RIx4⁤MЀѠѯеаѪrѪглнвъаддевѬ =&"l8q?j
KЛбюЯПѠc,`;lz)(?/z;4q6‛rРейrюдрбДяBI'zNQQd⁋#ЪѤѢБзцг Йлъбшб|2.ylnt?―vѯјхвкPрМѢИл+j}$9:s>„%АцаыБкзбrѺмвдЙ_PZx4L⁎?v" ;ia=АбщйснъА.хзѯrТдуДвЬU4%S51d;ДѬtвчсь*ъ&!%/рау)АѬпэлѨQўдн*гћДzѬиеѡѧѯп&оа*йнмч/ѠжебѮѬ$пмѮQџыкдаѕКѢн%ѩВѡлъжр*йамаюАюбьrГжпйГQЭзшкэC
рѯй%ДѬtкг#лдзвп(нЙцкз|n+q?j
RѢишхё
ѤѢл%ЗѭДйчллв%мсымrксъѡѢ$паvщћчнывѐПѦлиДѧДкгс-ыонмлк~.гмѣхбиДсЩUа*ъЮѦѯзхЕѡѬт&лгъ+(Й$/ѯолзѯѧт-!ѩбєнгвPї
ѭѯйоИЕѡкоэ,*тъп(вѪдузrѯб!жѫсљз(оаЮВzѡ#бЖБѧв&уоииун(юЕџузѮrййцѣтђ[4%S*a‗%ѷБѠш&мо*зщддь~.нтrѭфйщѭщLэп*аѝЖѧДц%ѹѭѪкок.6*x?4l‚!ЖѬЗкздvьќUъд^MгБs#хѣѣЛхж/ шлямж/ѯл!бѥrипдѯQуъжзшѕfps;j"j–&Днктау$/ѧяухrѭдсбѭъљюфзлј
ѵѠниѮѪtе&маъегкндОгъьrѮмсбГ]Lэ(ибј
ѤѢл%ЖѢѣмофафчщю&3}~?5"l‐!ГѨцѐыозюA
ѦД#кЖѬЕхи#ин%шбпвЙы!лВѧидмѫкЩUзъюёДѬМспѨѠx'лн ыоащвбѮ.ндѬѡкд!ѫфLдэдфѕѣЛА-9y"j;v=—*Лщпйкѯа!ъrѯбвпxQAUЕкзѝКzѡо%ДЙГзфя зе(ннвН.ойѩОтднxQ⁸UДщцѕЛzНш%Ѯѥtнжйог%мъшфrмъвѧѥ%!―vѐіхпкыMнѤНнъЗБtцкнтъъ(ми/ѮлмцrѨдл!ѫсLдъкаѕЛѪq?*&lhw8‗ Ил(йдрrппкѢrлдсѣаЮхецPѐБѭДбеДОtлгоя*фъбшзѨан)ѭѢтбмwQуUепPЬѣѪПыаvАѦйгао*лъчи/ѠапиЛѧ)упxMC66S‵zшоеИrЛ'фгква(йщэѬюйб~rхдиБсЭUнуСMПѠѯеаДГЛ+&фтд%вболѬнп)ѭВмжгѦъєUздPЭБѭѢшйvѭДпслнкй&='l2q7⁆rЫ!мѣQђджлюMКДѮиыvѭЗцфше*хижлбѠаст~rйп-vюђюийрУ zОжмБѢЕ'лгм*бнищэѠжумѩОйп!ѫвњшж*яѓЕѯѤлчКГЛ'вууй%щ!мяБнпеrѪйхпЖэќгапщCu/=9&lѴвл#нктик(еѢд!еѬѤйп!ѧяїрн*эѝЕѦѪоиНѮtдииоылд-(юѩагдѬrжрюБфЭяа*яѓЕНѪупѮѠѤш&твды(лшьАарыО|8.qhMK“*џMѩЋѤ#бѨѮѪо&лз*эвпгф~.мзrѠпюоѦъЭк(иPѐДѥПлъДѯЗщ&лсшлшйц/Г.тиѪѫхугѨэBI'zNQQd⁋#КЖѬѠйнеаг+4.x1n~?”rѽ$роѦаLдкдхўПzѫуцѥѢtггссшзи-(зrдбгѪѮ)упvжЯсжжPђПѣѣгоvБѥппху&%еп(лѢеэсѧrы!мѮжљцж*эј
ѥѡпиИ|t*&Уез)(мняѠгп)ѭѬцйсѦоLфжа\MѡѪОтпѦѥѤм&твды(йщэѬюйч|rКобvѭќдъпаMНѯИг%Ѩѯѯзпо ифзпдвѪе/)ѳѭдрбѭQјеыйрMЕѯНтчѤѢz)(#ккпан(мѧюпмѮrцъ!ГяЮрг*бјАЕбюЗАѤеось5%Дмн/ЗаумѩѬхэ!ѩбУщж*бїБѭѯсщvѧѨф*#чшл(ю(лБвбчrѬ$двѨQѓыщшгђЛѯs#иѨrѫймг эчж!екrмсмѮН*!#ѷэђзшв\MОѪПжиК~tиикмкчф!зяѧяуъѭѯмлбv⁥LиъдPШПКѡылvѪtечђ шевпн#rгп)ѧГпй!ѩяјUвдэјѧzНш%ЗЗѦзфлл*ижз(аѬк!щЃѣфб-vгђUвдьЮ
ѤН#шДѬѧй&тткож!гьЕцд6pn+q?j
R⁡(ХPѓЛѪѨгоЗНtе&ютдй(наяѧ.й)ѦѢвд!ѫфLъжзпі zИслvѭДйодотож/4 "0=yl⁆$Юрѫя@UздяѝКzѭ#жѣВѪпсжсацц!щзАэьаКѯ(!рѩсЭхч*фЭѢѩѯ#бѣАЕхдг,*‑(тщгѧымъѩѢхэ!ысђща&Pѝ
ѺВо%ѤrѪхджт*ии!нўrедшАО$пмvюЬэввэЮКЛА#хѦѠѩйвршзюд!а/ВоршѮѧыкрЙ_PZx4L⁎СлѥѦѤ'щ#сбамтццѪз-)⁆rчлбѡсїUекPЬДѫА#ЙѨАѪшчр в%ебяпѩ.сйГГобжxMC66S‵zэш%ѡѯѤвфж,*ц(ннвН.атѩѬ$пцѣьРUдзюўПzѬжхѭЖДвлзои+4.x1n~?”rтзб-vмЮы(жлMѢѬѪ#кѨѯЛмо-(‛rяощѬГмк!ѶфёUщ*яіППѡ#фѬВПежжмсй(ошкѥюддѪѧи/!фQђзкпвMнѤНнъЗБtфвлвбєемж/ѮаскѯБп!йvыєчещыCu/=9&l⁀'Срвкп&/&/цлгюѬѯой!⁂QЬрибмѐПzѠржѦМНпг#сдвмбезН"!дѧrйбфѨхєнф5LBQdcs;⁂rѺклше*бнгу/ѩжщхrЗкуюДQёхбшшMѠѨѡэ%ѭМѥйдя ыхнеа/ѮэзюѪѯ*!БvгЧUшкчЭѢВѧи%Ѫѯѡкож д%ъдйкrьбгrѧэѐ!ѮQўыщеюіѭѭѡбеѭГЛ'гк шайд(юѢвпеБrйд!ЗгЧседOM‵zэ#шДѬЖ'кнмпиъ!ч/Ѯав)ѥѢидуѮгРUвкъMПѧнкЕГЖпд#гдожгы/Ѥок)ЕѧпярДн@UквфѕНѤниvѣПм&доб%еб(гѧгю'rѵцп!ЙQѐыл*бїБѭѯсщirѻ'дждц%зсжюАа!мѡѬ$осѮуђуы*тMѠѯѮь%Ѯrѧйднрф%йъъуrядщОѧгмъѪ_LѧщаюЭДzѡо%ѡѢѯфзглыъ(лиеrгдлЕЃи!мѣQѝоккыѓ zѨг%ЗѧѮфлзу*фддезѩ.кбДѬ*!―vѥќXмкPТ
ѭѢгыvѮѩв&ттсбеп(лѬмпвѧѯ;=.&OP6ВжЮЛѢргѣrѫйннжво(сыеБ.мйrѡфтеКQєUекзѝКzОблИrѬцйнвпбф/(‛rДбпѧАхю-vэђь(эхЭѰѮq#ПѨѡѠз&ь еашдэбѦжк)ѦѬфпвЕ]LчжнтЭБГѯьфКrѠйкнй*кжргкrкпжѬѩййуѣъРшуяPњБѧАснѯ|z)&тажлщгидrйбдѧГпп/vѩLъжшюёtq#‑vѳѨвцсь&%зп(нГли)ѠѧфпюДьђдъвPјВѤмаЖѧѡтжии$+&!якВьплГѨм!оѣжќюфзлє
ѠѡоаА|tЪфлм*чшпагrсгдѬrйд!ѩяўрпбюC
ѻНнкzrѩй&ь иамэ(эѬид)БѮбс-vсLтекзѕѣzВслvѦѡехыкк%ъпокrэнмВѩд>=y
RIx4⁤MЌѦq-+vѽtхифнд%мпгйѧг!щѢГхлбѡсЮй(дPЯПѦs#тДѬtци#мзлб!зяѬжжзКѩк-!ѩбљумпPЪДѦь%ѨЕѩфнтя*вмдщуm.―)цѧжтщѬсLчуйыТЕѢѤг%ѫѧѨкиао*зжкеьМчйеГН$й!ЗгљдехоХЙѦОь%Ѯѥtаж#чпжж,ъб|.―)щѢампxQѻхшкэјДzѧдзѮѯЛщчя,*кисез|.МзrѨдл!ѫщLчщеюёЙѧѯк)vѠЕі*#чшл(ю(лѧебвѢ~$ьуѨQЫэъкыѝ
ѨвнѧѩѬйфжкп%зпмбѥюйыѧѩшмтИQішайгCu/=9&lсюг#ооии!дзѯэугѢrйдкѨуіыб*вѕѩѢѢш)vѯѪ'хее*кж!мяБнпаrѭфйцѮьљ[(„PѰП⁼р%ДѬѭ'вжвщэвй‮/Лжу n}t?=&O⁸UПзрЪЙИ⁹#нvАЗх&со*гн>4 "0=yl⁆$ТвЕ⁗PZx4L⁎СеѬrГхи/ ъайюъп~.гтrѠбеэvяЮшжышЯДѡГолvЗѪчиыо*хижйзВодыѧГш!гvюЬхквыѝѤzѧ#кЖѪѩсомая%хужмѬ.нбВѢ;!―vаїрларMМѯПбиѮЕѤш&тпълщйгпrГбзѮѪ*=.&OP6„PѹБtc,uhn$9‒#Я*з(ьъьrжвщБrгбеЖяЮэг$LBQdcs;⁂rхйнже'йнмнк|2.ylnt?―vѫђр%арїПѣнкНАtвчсь$9'q63"0―)юѬвдуѣQѓыыэшЯѭzѣжиЙ~tнжй ыхизиэОяю)ѪrжрѐvгќяжпOMгzѣнєѪrѨпцж,*з(лжвДл!гѬѯтпгzQёр(лліПzНгпѮЗtпеу,*‑(рмкѩокйrѡпбжѦQіхв*гMЛѤНг%ѮѥtЯцжкк%пдгкѯаввѢѥоб/j^K4zN⁹
ѿѡулОѬx'зуашаю!ДбАаюшБrйбтБщЮUъпсТ zѠн%ѬВѤолжй*йнсн#rардѬѠдн-v⁥LдвкчѝКzунчѨНЕф*#пдбмбкчѪяэ)ЕѢфбнxQѲь(арї
ѦѢж%ЛАѪ'лж зхигаэОяю'n}t?=&O⁸UАшрї zѭн(ѩѧДеэц,*кж!вяѢзммѫrидсѣ]Lч(шює
2fw7>0'Imlckm-(еѬьпщБМ$ю!ѡьќл$*љѕКѮѪую⁰rЙхи#ткпжи(еѩорш~rч!лѨгђежйюMПЛѢнзѫѬѡ'иуумнн!“/Лжу'n}t?=&O⁸UИйрA
⁎тлvѠЕвк#взндбезѧв!жВѪхктОсїхщцPљДѨМыпѦ|h(v=„%Ъбв/Еьп)АѠки!ѭвћршыъѕИzѥиеЗГtкойойби!екrянзѤѧц!еѨрЬхъцбТ
Ѯѡ#зНГѪноц щхжгекѫ"!”rГ$кдѥыђь(ехЪБѡГэ%Ѥrѧйннсп%пбвбѯщйвrюкупЙаЯ[(ЛюћДzѮиъДОtнжйог%од(бѯ.амѥrцпкѬяўоб*]MОѤѫрйѦѩtш&р ыайю(нrнпвѬѠб/!ѹQјхопPѓѣЛБзеvГѯьюгл*пил(ьrкдлБКой!ЖсћфаиріПЛГ#фѣВѠсг-(ЕѬнейrѠфбвvвLзкдхўПzѠнхѨѡѤ'о#еонерънѧгмзѫrгбшѮгёэвкьѕ
ЕѭиъѣАѡцъ#вс+(Уж/Ѡх!иБѦмудvаЮычшмMМѯфеЗѢѨп*#нп%ммчгѪ"!йrѦк!уѣдLъжъPђПѠѯ#зЖѢѧ'исбпхну(эѠая)ѤѪгмэxQѾUжошѐПНѥр%ѨѯѬ'о#пъекеи/ГебиЙ~$мпvуLдъъюУ
ѤѢл%ѧБѠфф#нпцвсжэѪвпаrГцдмѨшLцмпPњБzОмнѫѢѨп&помиж!зяНьбыОГы!йvрєзф*тЭБѩѡб%ЗrЖьнг.6*x?4l‚!ШѬѡпбрѣь⁊U“*бѓВѡѯтнѭГЛ'Цжн*заеагѬ.ьыѬА$обЖфёй(шюћДzѨоеѣАtхиик*з(ръяѢьдкѪѪ*=.&OP6„PѾПЛѠнбѮѯtСгстщх$!кфrлебѯГцгдѫьЧь$*ъЯПzѢж%ѩѬѠвнллыъ(ркбѧз!бГАксйѣшBU“*яѓОБНгоѦГИ'хмрдфауф/ѮлмцrядпнѮ]Lдж*біДѩѥг%ѤѬѪгхыеиољмефѮ.гтВѢвдмѮфѐUекPіЙНѧйаxrѻ'ддяб%щгжжrппгѢѩ$й!Ѥкѓэк*уіПИѡй%ѮrЕвн#рхбжн(юrЮьдѬѮ*!―vѬљUзбюШПѯбнѫѬtкжзо*дыенэrмжцАО$дшЇ_Lѭ(шрї
ѢОслЖѪЛ'фгкдзи!яэѬ.ю)БѮбс!ѩяLддпиѐѪѦндЗАѪшфжлцфъгиг|.Й)АѢо!вЖсёэюкPџ
ѭѯмеѢѯПо&лмеашйа/Н.лзѮѢйепѤсїUекPђДКѪзлѤѬѨ)&ь олгзнвrпъвrГмедДнLч(ьхѐѣКѯищѫѬѨ*юсала$!ебrс!дѧrеъкvгќяажPїѣѤвцѢѧЖ'йуяшеъэщрrйб)ГѭммбѪщLфжгжѓГtЬ%ѬѬѨзлзоиег!ияѮжй)ѪrжндЗгљUщ*эѕНѢл%ѩВѪгдлгкощю&/юх!кѩБеплѨQђяжеріЙЛГ/%ѩВѪхобнвпа!епГьтжѢѩм!гѨъёыб&PђѢѡѪпаДЙtжгд дфъбебѠал)ГАфдкЙъєY(кPѝѡИѧиоѣВѬш&нтехиггрѩ.гщѢѡкг!ѫсLъжбСЯ
ѩѫж%ѩѢѠзнл ел(лыюѨон'r⁆$ЬуѨQѝог*біѢНѯк%ѬѬѧгж#мс%щ!мяБйэцѮѪ$сдОщїэ(ылўѡѪНя%ѡѢtйвоо*жжрылѢюрыѠѬ*!МѦQѐрехPџПѭѤнгѮѩѬ'йиаз%зп(нАаспѧѯмя!ѤяLёшкэЫЙДабѣrЕфмг аевйд/Аа!зѣВджпѪQјыгмхѐ
ѫДи%ѩВѪжось*оамасrВбпѪѯк/!ѴсіUнухMѠzcpq$=:`8ЗоачшйепrдсъѭѯкнбЗйЮхйзюўПzѠиеѫѪДйдгнвъ%!4 !zsf<5:ьуѨQђсекPѕЖzИжчНВЅт&оанадмуъrмпмѯѯяф!ѢяізшвэC
фѢг%ѨВѬвлсиълкбепrгб)n!psn8RъжншЫЙѤѢоцИrѦйпоу6*{uz`<i?%rnwus9KыаајОѡѪонЙn{trqodb6-(3!zsf<5:окѦьєежирѐЙѯнкѣВѤсок<%v|sga50!бrnwus9KжъуѝМѢѨгуѮМtгобиннб='|&|ng5l$екЙQѐысзлШ
ѥПнхНѠѪе&мрв%эпшбКа!жѬѦзпуѨуїрезлШ
ѧѯтчЕѭѯвлляя+(Ю(шБмрыѠѬжбкvаљфч*ьѝЖѤКлфДѬѨ'д#тд%кснгН !лѧѦш!ьДяLыпзрЪБѡѡ#дѮАИцщ#ол%аф(бѣасзѯБ$удЖоУUщдвѐЙzѤэбЗѨѬт&уеыцшржн|.―)эѬоб!ѦбЮргбхЭЙЕцлДОtнжй шл(сииВхгйѩѢ$гсѦтђч(иPЩБКЗ-%ъѯѡ'гъё*н(нжкѮэ!нВБзт!ѬяѐхеогУѨѢѦ#бЖБѧпк#двзажарѮж!щѧКдкйvыќя(еаѓѡѨѯсщvѬѥйцннщ%ксимѢ !ЛВѧию!ѧкїы(зрMЙЛКнбѣ~tицнтвзейв/ѡаузѠѪп!лѨьЮе(щфѝѡvг%Еrѩзч#нп%йъгбrямйѣѤбмйЙ_LѪжарMНБнчѧѪѦзнлсц%жу(нВовзѠrцсбДщўUздбіДѮѢлмvННпмл ееъсжвѬм-)ѮЙ$впДяўэгвбС
ѧѯтчЕѭѤхъ#в*эъъвбѠэя'r⁆$Н,ѢсLжо*эѝНzНнжѢѢtц&Паъеъпд/ѭюйсѩѬхэ!ДбќзашмMѠѨѡл%ѫѧДеэ#нк%жажяѬгд)ѥѯдумѨ_LѪжарMѬИѡс%ѪБѠпнг за(ежлБвбвГН$роѣбўх(еаѓЛѡѯтчКrѢвнжззюн!мбВавбrѠ$мбОвLдъдаѓМЙq#ЧѦѨtрфн зед!зяѪцкзГО$дшЇQѓыъърЯЙИГ#лБѨѬ'лг июетолѧгмтѧrдубѬщLдедтѝ
ѢтиѨѠѤ)&‗ Жю(ау/БвдщѩѪ$убѪ]LтиаюђБѧД#зvГѦйоц шхимркНы!мГѩм!аНQёр(еюљЛКѪмоѣѯѬв&т илщужеѢ !ЫѢѯопгНшLчпиюљ
ѩѪоаЖѢѯз&боычжцебѫ.лзѮѭдмйѮQѓеазпі
ѢК#цѢѢД'лг ыайю(лѢм!дѢѮ$щбѫаLыъывЮОѢНя%ѤrЖьн- Жю(анйѢей)arон!ѢяLфгвцѝИВѪалvДѡкфуа*фебййѧгйцrѪ$гдЖьЯюаымMМѪѨгбvѨѤн&пойоа/(ЛѢеэсѧrиъ!ЗQЮхеаюџѪѦбвѤѬѠйк#нкфътзпѩж!дѢrмф!ВяЬъжывЦ
ѧѪ#лѧВѤюжь зе(йэ/ѭэкмѮѧцмъѣQўощшајКѢq#ЧѦѯѮп&вркоа!епrядиНrзкбѤьЧь(щаѓМzѧ#иѦѨѪкгх дджсжвѢ.ощѬАмгмѮыќUйсыѝ
ѥПнхѤѢѩз'#Выа(ожчѩж!лrѢцблЕQєUмкыСѩѯб%ѬѢѮ'крркзфй(гЙ.амѤѢпй!ѤQЮогсPџѡѪѬнзvѯѡ'вгвкъ(йд/КомшѢrо!пДаЮжзбхѐЙДq#НvѠѪх&бркгнрвзѫ.хзВѭкруvрЧю(нрШГѪИжиzrѤ'дуайлк!ывѪщузѤѪпй/vўLдъдпі
ЛѤрэѦНtкж#тд%вбв/ѮакзѦЙб!оѦбёэ(ърљѢѯНтъvЕЖй&бымнгй&/т.ю)ГѮкусѣъLши*бџПѢмлДѧДп*#я*кжуняНе!еѯѬзйфvщЭъжбэТѮzВслДrѫчойан+(ГжэrамзrѮкндѫгLзшвгёѥѪь%ѤГЖзш#ппхне(юѬеейАѢий!ѮQјыгмхѐ
ѨДтпѦѥѤхъ#рптф/(ВѬ.гбѦѪип!ЕQўенжхѐЙzѮшоѮrѬкиж ъарйгп|.Ю)ГѠдкйѭаУUекPњДѦѤэ%ѮrЗлгу дч(йеюБеэыѢ|$―!ъяњшж*бЪЙИѯсщvѮѪв&мошхнагкѯжд)ПѯбсвѣгєяжиPђѡѢѭжоѨrѮ'оосщофуы!rДбгrѤб!юvрЯсы*бїѢНѯсщvѭѪ'фжм*зшддкѯон%rѭк!ьДщѐUшдцѝНzѥнчѨВПв*#бщбы!щеБщбыОrлп!ѢьУщ(арї
ѦД#нѥВѤмо#дзъдй(зrгпюѢѮм!мѣQЭюытрТ
ЛѭннГrДйвлтпони&/ѽ.сйГГобжНуќю(ибУ
ЗНр%ѮГЖйцлю*нд!екrйбеѧЕдю!ѬсіUжзшMОКѡинѤѢѯп&тлћву/(ЛѢид)ѩѧзлпѪкЭюнзэЦИzунчѨѮЛцх#зкпшък/ѩжчзrВчлбѪщLдъкаѝКЛА#иѣrѫймгзсзиуф/ПьпкѬ|$МбѨэєUщ*ѨЫѢѠѧ#цѬВПеюлсц%женрѩан)ѬАоспѤфёшж*яЭПѡѧбеѭѪtцнжзс+(Схвrяйнѧѩ$нпѭжќUжштјѡѧМб%ЗѠѪо&бзйоче(бА.мйГ|$―!ѳѡщѥv*ѢЦЕѪѤ#гѣrЛ'фнсаоагысrжрыѬВмя-vсLк(яюЯДѡмхѨГЖй&уаыфвбппАт!гѢѨ$ю!Еэље&*ѠMГБЗилvѨѤн&бспжмб&/⁆.РеѧНхэ!ЙQёр(нрёДИѧи%ѬѢѮ'од жлаф(цѧдй)АѬвд!Дфіжъ*біДѭД#лДrѦйчможнебезѫ.ощѬКппвѨ_LѦгщсѓЛѤбюѢѬБкхб х%кръпѩ.р)ѮѧхубvцќфшктMѠѨѡк%ѩѩѤю&нбъеъмж!n!q7n":―!щяЬх(зрё
ѨОжйvѬЖгицнщчф-(иѢмущѢrйбнvаLжъърMѡѪѢн%ѤГЖздгтц+(ГщкѮ.ржѬѨкимѨшLшжэшMОКѧьчѫЙБ'чоои+(―(ЮѨожйѠrмн!ЗюђяжгэѓИzѢнтѮrЛ'дшшпо(йп/ѡарыѪѯки!ѮQёхзърџЙѡОь%ѤrЕеил елвпа!r‚!ЛѬА$НбѬаќз$*рMѣБоаvѠѡчои эчж!ч/ѭепьѬѫ$блДРЬ[(Ырё
ѬѪ#вѦѭѯзмгл$%Зпвбѫяю)ГrийсѨэLѩиабM‵zрулДѪДвд#сбєпъ(юѨожйѩrы!рѦэLднлхCu/=

Часть 3 Общение с Королём

***

Олткрей сидел за своим рабочим столом в своих покоях и перебирал бумаги. Последние дни в королевстве участились проблемы. После прошедший волн бедствий были потеряны множество деревень. Умерло много людей и была потерянна часть урожая. Такими темпами Мелромарка ждут голодные зимы. Писав на бумаге который едва освещавший от маленькой свечи. Своим старческой рукой он писал реформу, о поднятьи налогов для восстановления утраченных земель. В момент когда половина строк уже было написано Олткрей оброняет перо от возникшей ужасной боли в руке, схватившись за руку он стал его массировать дабы хоть как то унять. В этот момент пока он старался хоть как то себя отвлечь, в его покои постучались.

— Ваше Величество это Венс, разрешите войти. — Послышался мужской голос за дверью. Олткрей узнал его и шипевшим голосом разрешил ему входить. — Входи.

Открыв дверь в комнату заходит мужчина средних лет длинными седыми волосами и волчими ушами и хвостом. Он поклонился королю встав на одно колена. Но Олткрей не оценил шутку своего старого друга.

— Перестань Венс мы это уже проходили, подними голову. — Усталым голосом сказал ново пребывшему.

— Ну-ну, что поделать, мне нравиться поиздеваться над тобой. — Успехом в голосе сказал мужчина встав со своего места и подходя к Олткрею.

— Бесчувственный ты человек Венс, издеваешься над стариком. Ну ты узнал о чём я хотел? — Последний фразу он сказал уже более серьёзным тоном.

— Да я подслушал их разговор и знаешь что? — Король посмотрел на него заинтересованным видом.

— То что ты был прав. Он не обычный человек как кажется. — Усмешкой сказал он. Олткрею улыбнулся и расслабился, как будто он нёс огромный груз за спиной и наконец от него избавился.

— И что это за человек рассказывай.

— Ну, во-первых, я половины слов из их уст не понял. Но могу сказать точно смотря на их эмоции. Он попал в наш мир умерев на войне от какой-то болезни. Мне кажется он был великим полководцем в своём мире. —Сказал Венс осматривая бумаги над которым работал Олткрей.

— Это хорошо. Значит я могу ему доверять управление войсками. — От его слов Венс обратил стопки бумаг который он только что собрал.

—Ты в своём уме? Доверить управления армии не известному человеку это большой риск. Олткрей нам не известно какие у них миры, а может у них войны со всем по другому происходит. — Венс всеми силами хотел спасти Олткрея от не обдуманных решений. Но король лишь помотал головой.

—Венс я понимаю твою осторожность, но сам посуди. Соседние королевства выдвинули войска к границам Мелромарка. Я не могу дать командование войсками нашим людям. Кто знает кто из них является фанатиком Церкви Трёх. Если я все дам командование, то он тут же могут осадить Столицу. А его знание о войне я проверю завтра за завтраком. — Сказал он успокаивая своего друга. — А как насчёт Госпоже Щита, что ты о ней?

Встав возле него и положив руки в задумчивом виде Венс немного замолчал.

— Если я был бы ещё молодым щенком, то я бы посчитал что на землю спустилась богиня. — Усмешкой сказал он.

— А её мана? Ты её проверил?

— Да, я не чувствовал от неё тёмной магии, но могу предположить что я ещё не привык к мане героев. Когда в комнате находиться множество объектов трудно оценить определённо кого-то. Но... могу сказать точно. Мана того полководца доминирует над всеми четырьмя, от него так и хлестанула мана. Как будто пролили бездонное ведро с водой и оно беспрестанно льётся. В один момент я подумал что умру от давленья его магии. — Олткрей был удивлён ведь все считали что кроме Четырёх орудий нет никого и ничего могущественного. А тут какой-то человек доминирует над всеми четырьмя. Так вот откуда у него было оказано давление во время церемоний в тройном зале. Олткрей хоть и являлся лучшим магом во всем мире ещё Звездным Героем Посоха, но он уже давно не в состоянии чувствовать течение магии вокруг.

— Время берёт своё. Венс, моё тебе поручение. Повесь на военный наряд Героя Генерала камень воздаяния. Я не хочу что бы маги в нашем королевстве теряли сознание, а в худшем случае не обезумели. Если церковники узнают о нём, то могут что-то предпринять.

— Они уже давно начали делать делишки, во время подслушивания я поймал двух Теней Подосланных Церковью. Видимо они хотели избавиться от Героини Щита вместе с Героем Генерала.

— Этого я и боялся. Они уже отправляют своих людей для расправы.

— И что ты будешь делать?

— Завтра я поговорю с Графом Цеттуром и объясню ему суть. Я не хочу что бы ему промыли мозги Церковники и переманили его в свою сторону. С восходом солнца он должен прийти ко мне.

— Рука сильно болит? — Спросил зверочеловек смотря на то как он себе натирает руки. — Рана от той битвы?

— Да, но не стоит беспокоиться скоро пройдет. — Сказал Олткрей встав с места он направился к маленькому кухонному столику в углу своей комнаты. — Совсем спать не хочется, не желаешь провести ночь вместе со стариком старый друг?

— Почему бы и нет, старый друг.

***

Раннего утра.

В дверь комнаты Цеттура постучали. Он спал крепко, но звук был настойчивым — и потому мгновенно проснулся. Резко вскочив с кровати, он инстинктивно схватился за кобуру, висевшую у изголовья. Пистолет оказался в руке в одно мгновение. Цеттур спрятал оружие за спиной, сделал глубокий вдох и подошёл к двери.

— Кто там? — громко и чётко спросил он, несмотря на остатки сна. Голос прозвучал хрипло — в комнате было холодно, и горло пересохло за ночь.

За дверью раздался голос молодой девушки:

— Это прислуга замка. Его Величество приказал разбудить вас и...

Но она не успела договорить — Цеттур перебил её:

— Меня? Не всех Героев?

— Кхм... Его Величество желает аудиенции именно с вами, милорд, — не обращая внимания на вопрос, спокойно ответила служанка.

— По какому поводу?

— Увы, господин Герой, мне это не известно, — смущённо проговорила она.

Цеттур нахмурился. Ситуация казалась подозрительной, но отказываться было нельзя. Он быстро оделся, спрятал пистолет в карман куртки и приоткрыл дверь.

На пороге стояла рыжеволосая девушка в классической форме горничной. Она вежливо поклонилась и жестом пригласила следовать за ней. Цеттур молча кивнул.

Их шаги эхом разносились по тёмным, каменным коридорам замка, где редкие свечи слабо освещали путь. Тени плясали по стенам, делая обстановку ещё более зловещей. Вскоре они остановились у одной из множества дверей в этом крыле. Стража у входа молча отступила, убрав копья, и позволила служанке и Цеттуру войти внутрь.

Комната встретила их тусклым светом множества свечей. Несмотря на их количество, помещение оставалось мрачным и холодным. За окнами, затянутыми плотными шторами, не было видно даже проблеска рассвета. Почему король вызвал меня в столь ранний час? — подумал Цеттур, оглядываясь.

Внимание героя привлекла фигура, сидевшая за длинным столом в центре зала. Человек в темной мантии неспешно ел, поглощённый трапезой. Служанка, приведшая Цеттура, молча поклонилась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Заметив гостя, фигура за столом встала.

— О~ Граф Цеттур! Доброе утро. Как спалось? — произнёс знакомый голос с нотками иронии.

Цеттур сразу узнал его и почтительно склонил голову:

— Ваше высочество.

Однако король Олткрей подошёл к нему и, положив руки на плечи героя, мягко остановил его поклон.

— Не стоит, граф. Вы — Герой, стоящий на страже нашего мира. Скорее, это я должен склонить голову перед вами.

— Королю не подобает кланяться перед тем, кто ниже по статусу... Хотя, разумеется, решать вам, ваше высочество, — спокойно ответил Цеттур.

Олткрей усмехнулся и с интересом посмотрел на собеседника.

— Хм, умеете же вы ловко обходить острые углы. Сначала говорите, что королю не стоит кланяться, а потом оставляете мне право выбора. Не желаете позавтракать со мной?

Он указал на накрытый стол, за которым только что сидел.

— Для меня это честь, — коротко кивнул Цеттур и занял место рядом с королём.

Почти сразу несколько слуг вошли и аккуратно поставили перед ним тарелку горячего супа. Стол был украшен богато, будто заранее готовился к официальной встрече: серебряные приборы, хрустальные бокалы, разнообразные блюда. Рядом с тарелкой лежало множество вилок и ложек самых разных форм, словно из королевского этикетного справочника.

Боже… чувствую себя Шреком на ужине у родителей Фионы, — с иронией подумал Цеттур.

Олткрей, уловив лёгкое замешательство героя, приподнял бровь:

— Какие-то трудности, граф?

— Нет-нет… Просто после стольких лет на военных походах я почти забыл, как выглядят изысканные приёмы, — с лёгкой улыбкой ответил Цеттур.

— Значит, вы и правда воевали слишком долго, если успели забыть, что вы не только Солдат, но и граф, — отозвался король, усмехнувшись в ответ. — Граф, позвольте спросить... Как вы добились таких успехов? В столь юном возрасте стать генералом армии — это требует либо гениальности, либо... чего-то большего.

— Что ж, — усмехнулся Цеттур, поправляя перчатку, — всё как у всех: долгая и упорная служба, бои, ошибки и уроки. Конечно, немалую роль сыграли происхождение и связи. В начале я был, скажем так, неловким стратегом. Среди моих товарищей я считался скорее шутом, чем командиром. Никто не доверял мне армию — боялись, что я просто угроблю её. Но... всё изменилось благодаря друзьям.

— Друзья? Вы хотите сказать, они сыграли ключевую роль?

— Безусловно. Они обучали меня, делились опытом, брали с собой на военные кампании. Я учился быстро — на собственных ошибках, на чужих победах. И вот, кем стал теперь.

— Да, у вас хорошие друзья. Значит, и ваши друзья — выдающиеся личности?

Люттер на мгновение замолчал, улыбнувшись, будто вспоминая что-то тёплое.

Да компанией друзей у него были странные. В школе из называли виликие четвёртка задротов и за это и издевались. Учител тоже не поошеряли их кроме учителя истории Фёдора Алексейвича которому нравилось то что ребята хорошо знали историю хоть они были знакомы с ним с игры. А среди в форуме сервере дискорда где собрались игроки хойки с которыми они играл они получили прозвищя "Слуги Кайзера". Потому что они восновном они играли за Германскую Империю устрайвая в начале игры революции в "Нацисткой германии" и сменяли власть на Германскую Империю во главе офицера А́вгуст фон Ма́кензен.

[ИНФО: А́вгуст фон Ма́кензен 6 декабря 1849, поместье Липниц, Саксония — 8 ноября 1945, Бургхорн, ныне близ Хабигхорста, Нижняя Саксония) — германский генерал-фельдмаршал (22 июня 1915 года), участник Первой мировой войны. Родился в семье управляющего поместьем Людвига Макензена (1817—1890) и его жены Марии Луизы Макензен (1824—1916). Учился в реальной гимназии в Галле. Вступил в службу в возрасте 19 лет где уже попал на Франко-Прускую войну, но народную любовь он получает в время "Первой мировой" тогда ему было больше 65 лет, генерал командовал армией как на восточном так и на западном фронте. Его отличалась в том что он любил использовать кавалери. Что было не свойственно для окопной войны, из-за чего получил прозвищя "Последний Гусар". После окончания войны Ма́кензен стал национальным Героем и символом былого величие Германии. Он открыто высказывался о возвращение Монархии.]

[Интересный факт: Когда нацисты пришли к власти они стали использовать Макензена для получение народную поддержку. Но на их пути разошлись когда Гитлер начал радикализировать Германию. Макензин открыто высказывался что против войск "SS" и радикальности нацисткой идеологии. Он обвинял Гитлера за то что он ведёт не рыцарскую войну, а сам Фюрер ничего не понимает в военному деле. После нападения на Советский Союз Макензия назвал "операцию безумием который приведёт нас к гибели". Он отлично помнил всю сложность войну на восточном фронте. И назвал идею Гитлера авантюризмом, но Гитлера не отвечал на это. Он знал что арест национального героя приведёт к плохому исходу. Его огородили от командования армии Вермахта, которая его очень уважала. Он дожил до окончания войны до возраста 95 лет.]

— Можно и так сказать. В тех узких кругах офицеров и политиков, где я сейчас вращаюсь, нас до сих пор помнят как “Верных Слуг Кайзера”. Потому что мы были преданы только ему — Императору

— Цеттур... — проговорил Олткрей, сложив руки за спиной и с прищуром глядя на генерала, — ты всё говоришь о своём Кайзере... Но кто он такой? Каков был этот Император, которому вы служили? Что за человек способен снискать такую преданность у стольких молодых умов, способных мыслить в масштабах войны?

Люттер на миг отвёл взгляд. Не из-за сомнений, нет — скорее, от неожиданной серьёзности вопроса.

— Кайзер... — произнёс он с уважением. — Его звали Август фон Макензен. В нашем мире он был старым офицером, ветераном Великой войны, человеком долга и чести. Мы вернули его к власти, когда свергли узурпаторов, чтобы он стал символом Империи — спокойной силы, порядка и достоинства. Он был не жесток, но требователен, не властен, но глубок. Он не правитель, жаждущий власти... Он был живым напоминанием о том, каким должен быть лидер.

— Любопытно... — хмыкнул Олткрей. — Значит, вы служили не только идее, но и человеку? Редкость. И скажи, генерал... ты ведь прибыл из иного мира. Расскажи, как вы воевали? Что за оружие, армия, стратегия? Я видел твои карты, слышал речи... но всё это словно из мира фантазий.

Цеттур на секунду замолчал, словно решая, насколько далеко может зайти.

— Наш мир знал войны, какие вам и не снились. Машины, несущие смерть с воздуха. Армии численностью в миллионы. Металл и пламя, пушки дальнобойностью на десятки километров. Война стала наукой.

Он достал из поясной сумки плотную бумагу с примитивной, но понятной схемой — танк, обозначенный маркером, с подписью “Panzerkampfwagen VI — Tiger”. он приобрёл её в системной магазине когда он изучал его.

[ИНФО: Panzerkampfwagen VI Ausf.H — E, «Тигр» — немецкий тяжёлый танк времён Второй мировой войны, прототипом которого являлся танк VK 45.01 (H), разработанный в 1942 году фирмой «Хеншель». Наряду с прототипом фирмы «Хеншель» руководству Рейха был представлен и проект Фердинанда Порше — VK 45.01 (P), но выбор военной комиссии пал на вариант фирмы «Хеншель». Общее количество выпущенных машин, включая 10 VI Tiger (P) — 1359 единиц. Последним крупным сражением, в котором принимали участие танки "Тигр", была битва за Берлин в мае 1945 года. В этом бою "Тигр" и "Королевский тигр" сыграли роль бронированных щитов, пытаясь защитить немцев от советских войск, но в конечном итоге, не смогли спасти город. ]

***

После знакомства с героями. Комната Цеттура.

— То есть, кроме системы характеристик у меня есть ещё одна система? — удивлённо спросил он.

[СИСТЕМА: Так точно, хозяин! Я — ваша персональная система, созданная для помощи в вашем пути.]

Раздался голос девочки изнутри системного окна. Голос был звонким, жизнерадостным, а само окно отличалось особым оформлением — тёмно-синее с золотыми вставками по краям, словно рамка старинной книги.

— Интересно, а у других тоже есть такая система, как ты? — задал он любопытный вопрос.

[СИСТЕМА: Нет! Я — уникальная! Есть только у вас. У других нет такой, как я. Я ведь лучшая система во всём мире!]

— Громкие и самоуверенные заявления для того, о ком я почти ничего не знаю… А вдруг ты вообще бесполезна? Простишь за грубость, конечно, — сказал он с сомнением.

[СИСТЕМА: Неееет! Я не бесполезна! Нельзя выносить вердикт, не проверив!]

— Тише, тише! От таких криков можно оглохнуть, фройляйн… Так чем же вы собираетесь быть мне полезны?

[СИСТЕМА: В мои функции входит "Магазин", где вы можете приобретать различные товары в любом количестве; "Скупка" — вы можете продавать материалы и предметы, зарабатывая системную валюту; "Обмен" — позволяет менять местную валюту на системную и наоборот. Курс — один к десяти. Подробности доступны в разделе "Курс валюты".]

— Ага, понятно. Значит, ты у нас и магазин, и банк. Удобно… Если я захочу спрятать деньги, можно оставить их на твоём счёте.

[СИСТЕМА: Вы уж слишком хитры! Хотите использовать меня как депозитную ячейку!?]

[Депозитарная ячейка — сейф в банке, сдаваемый клиентам внаём с целью хранения ценностей: денег, ценных бумаг, вещей и документов.]

— А что в этом плохого? Это сделает тебя полезной, как ты и хотела. Кстати, можешь показать ассортимент магазина?

[СИСТЕМА: Конечно! В магазине вы найдёте всё, что пожелаете: от приправ и одежды до предметов быта.]

Перед ним открылось окно с перечнем товаров. В нём были обычные продукты, напитки из его прежнего мира, а также различные бытовые приборы, электроника и техника. Цеттур медленно прокручивал список вниз. Его взгляд зацепился за раздел транспортных средств. Среди прочих выделялся Mercedes W140 S600 — легендарный автомобиль, мечта каждого дворового парня.

— О, мечта всех ребят со двора… Он ещё и новый. Интересно, сколько он стоит? — пробормотал он, прокручивая колонку с ценами.

И наконец нашёл цену.

10 000 000 системной валюты.

— Приемлемая цена для такого авто. — Сказал он смотря характеристики машины. А они тут были, скажем так мощные.

[Предмет: Mercedes-Benz W140 S600 (Легендарный)]

Тип: Транспортное средство (Наземное)

Редкость: Легендарный

Статус: Новый (из мира хозяина)

Цена: 10 000 000 системной валюты

Доступно: 1 шт.

---

Описание:

Роскошный представительский седан из мира хозяина. Выпущен в конце XX века как воплощение престижа, мощности и инженерного превосходства. Оснащён магическим (или технологическим) эквивалентом бензинового двигателя V12, адаптирован для работы в условиях нового мира — не требует топлива, работает на системной энергии.

---

Характеристики:

Макс. скорость: 250 км/ч (ограничено системой)

Разгон 0–100 км/ч: 6.1 сек

Двигатель: V12 (6.0 л, маги-тех адаптация)

Привод: Задний

Броня: Отсутствует (можно установить в кузовное отделение)

Вместимость: 5 человек

Комфорт: Эталонный (повышает мораль и восстановление энергии водителя и пассажиров вне боя)

Оснащение:

Кожа и дерево в салоне

Климаконтроль (автоматический)

Магическая аудиосистема (синхронизация с памятью хозяина)

Стабилизирующие руны плавности хода

Защита от внешних магических импульсов (базовая)

---

Дополнительно:

Может быть усилен при помощи артефактов или модификаций в кузнице. Не требует водителя с лицензией — синхронизируется с ментальным управлением владельца. Возможно использование в бою при установке оружейных модулей (продаются отдельно).

[ИНФО: Mercedes-Benz W140 S600 — В 90-х стал культовым автомобилем статусу и престижа. На ней не только ездили главы государство, но и криминальные авторитеты. Интересный случай пройзошла с бывшим призидентом Грузии Эдуард Шеварднадзе находился в 600-м Мерседес на него было совершено жестокое покушение. Его картэж обстреляли из гранатамётов, где одно попало в его 600 Мерседес. Но он выжил благодаря то что корпус был бронированным, а заводской каркас автомобиля даже не погнулась. Это случай стал взрывной рекламой 600-го Мерседес.]

***

— Это — танк. Бронированная машина с пушкой, экипажом, двигателем. В поле боя — грозный зверь. У нас были самолёты, способные бомбить города, подводные лодки, скрывавшиеся под морями, ракетные установки... Но всё это — лишь инструменты. Настоящая сила была в стратегии, в логистике, в воле командующего.

Олткрей на миг ощутил себя глупцом. Всё, что он знал о войне — копья, магия, кавалерия — казалось детской игрой. Особенно он был в ужасе от того что "танк" который Показал Цеттур был похож на тех железный монстров который начали делать в Королевстве Фобрей. Он отличался тем что он был квадратным. Королевства Фобрей могущественное государство с высокой военной мощью. В этой стране производится огнестрельное оружие по типу мушкета, ядровых пушек.

— И ты... управлял этим всем?

— В рамках командование — да а вот сам никогда ими не управлял.

— Хм... опасный ты человек, Цеттур, — медленно сказал Олткрей. — И всё же... Я начинаю понимать, почему ты стал генералом. Даже если ты родом не из этого мира. А общие черты техники. Как она именно работает, ты можешь рассказать. А так же о том, какие разрушения и жертвы от неё могут быть. а так же, сможем ли мы создавать что-то подобное.

— Не имя цеха, ресурсы, а так же множество других вещей. Если мы прямо сейс будем добывать всё что нужно для постройки. То нам понадобиться около 10-20, а то и 100 лет для изучение материалов и создания подходящие инструменты. А эффект от них будет колосальным, он будет разрывать пехоту уничтожать строения. Танк "Тигр" был довольно хорошо защищен, особенно спереди, где броня составляла 100 мм. Он мог выдерживать попадания из различных калибров, в том числе: 45 мм, 57 мм и 76,2 мм, а также более мощных орудий, таких как 122-мм орудие ИС-2, но лишь на определенном расстоянии. Вот только его применение здесь будет полным провалом так как нету достойного для него противника.

— Эх, у нас не так много времени но... Не хотел бы я этого, да как видно придётся. В стране где я родился. Святое государство Фобрей, имеет так называемые заводы. И некоторое время назад, нечто, напоминающее танки, начали там производить. Возможно, если мы возьмём гос кредит на их материалы и пользование одним заводом. То мы сможем делать хоть что-то, но, в Фобрее увы будут знать о наших технологиях. Хотя... У меня есть кое какой план. Кстати, Цеттур, есть ли облегчённый вариант танка, который можно создать быстрее.

— Если не учесть броню то подходит бронемашины с орудиями или пулеметом. Но чертежа бронеавтомобиля у меня нету, еще придется изобретать двигатель внутреннего сгорания. А добычи нефти я молчу.

— Увы, это так же каким-то образом, добывается в Фобрее. Потребуется огромный кредит, который мы будем выплачивать явно несколько десятков лет. Но... Ради страны и ради народа... Похоже мне придётся пойти на это. Так же, мы будем и сами добывать многие материалы из шахт. В том числе и из тех, которые заброшены. Надо будет подписать указ о том, чтобы заброшенные шахты зачистили от монстров, а так же, пообещать рабочим не малую сумму за работу. Боже... Всё уходит в деньги... Но страна и её безопасность важнее.

Олткрей задумчиво посмотрел на Цеттура, отложив ложку и скрестив руки на груди. В его взгляде появилось нечто большее, чем простой интерес — зависть, смешанная с восхищением. Олткрей молчал несколько мгновений, всматриваясь в лицо генерала, в его спокойствие, уверенность и… преданность, не к кому-то из местных властителей, а к далёкому, чужому Императору. Тень пробежала по лицу короля, и он тихо произнёс:

— Завидую я вашему Кайзеру…

— Простите? — насторожился Цеттур, нахмурив брови.

— Я завидую, — повторил Олткрей, чуть громче. — Что у него есть такие люди, как ты. Верные. Умные. Без колебаний и лести.

Цеттур чуть напрягся. Его голос стал серьёзнее:

— Вы... хотите сказать, что у вас таких нет? Неужели королю никто не верен?

Король опустил глаза, и на его лице проступила усталость, не свойственная молодому правителю. Он долго молчал, будто собираясь с духом, а затем заговорил — тихо, будто исповедуясь:

— Раз уж ты был со мной честен... и не пытался польстить, — начал он глухо, — я тоже скажу правду. Пусть будет как будет. — Он встал из-за стола и подошёл к окну, за которым по-прежнему властвовала тьма предрассветного часа.

— Я слушаю, — кивнул Люттер.

— Когда-то, много лет назад, был другой Герой Щита. Гордый, прямолинейный… и слишком независимый. Он не подчинялся власти. Мне казалось, он смеётся над моей короной, моим правлением. — с презрением произнёс Олткрей. — Я возненавидел его. И в этой ненависти... я совершил величайшую ошибку.

— Какую? — Он повернулся к Цеттуру, лицо его было мрачным.

— Я основал Церковь Трёх Героев. В ней почитались только Меч, Копьё и Лук. Щит же был объявлен демоном. Предателем. Изгоем. Я вложил в эту церковь силы и золото... чтобы искоренить саму память о Щите.

Цеттур слушал молча, но взгляд его стал холоднее. Олткрей продолжил подошёл ближе, его голос стал тише, но острее.:

— Но со временем Церковь разрослась. Её влияние укрепилось. Сейчас она контролирует большую часть армии. Верховные командующие — её верные послушники. Их преданность — не мне, а Архиепископу.

Цеттур сидел молча. Лёгкая тень проскользнула по его лицу. Он видел перед собой не только правителя, но человека, обременённого виной и страхом перед созданным им монстром.

— Значит… вы утратили контроль над собственной армией. Ваше Величество… — осторожно произнёс он. — Но вы всё ещё король. И это ваш народ, ваша армия. Ваш долг — защитить страну, даже от её собственных фанатиков. Может быть, пришло время найти новых верных людей. Тех, кто будет служить не символам, а человеку.

Олткрей печально улыбнулся.

— Да, — прошептал Олткрей, — я боюсь, что однажды, когда я ослабну... они предадут меня. Не из-за амбиций. А из фанатизма. Возможно, ты и есть первый из них, Цеттур. Потому что ты — не из этого мира. И ты не связан с их верой, их страхами... их догмами. Я не просил тебя быть моим сторонником. Но если однажды придёт буря — я надеюсь, ты встанешь рядом со мной.Цеттур молчал. Ситуация была знакома ему — слишком знакома. Он видел, как в истории церкви, армии и короны переплетались в клубок предательств и войн. Но сейчас он смотрел не на монарха… а на человека, измученного собственной ошибкой.

Граф медленно кивнул, не отводя взгляда.

— Вы не первый король, которого поглотила тень прошлого. Но, может быть, вы не станете последним, кто сможет её преодолеть, — тихо сказал он. — Пока вы живы, у вас ещё есть выбор.

Олткрей впервые за долгое время посмотрел на кого-то без надменности. И в этом взгляде была искренняя усталость.

— Надеюсь, ты прав, Граф. Потому что второго шанса может не быть.

— Тогда скажите, Ваша Величество... — Люттер сделал шаг вперёд, не сводя взгляда с короля. — Что вы намерены делать?

Олткрей на мгновение прикрыл глаза, как будто собирался с мыслями. Затем медленно заговорил:

— Я должен вернуть себе королевство. По-настоящему. Пока оно лишь оболочка, а не власть. И для этого… я должен склонить на свою сторону героев. Всех четырёх. Если они будут со мной, Церковь не посмеет пойти на открытую конфронтацию. Им всё ещё нужно лицо законности — а я, несмотря ни на что, остаюсь королём.

Он повернулся к Цеттуру и впервые заговорил с ним не как с подданным, а как с равным:

— Я не наивен. Не думаю, что могу сам справиться с этим. И потому я хотел бы попросить помощи. От воина, который, как мне доложили, был в аду — и сумел вернуться.

Цеттур приподнял бровь, но ничего не сказал. Олткрей продолжил, его голос стал ниже:

— Я послал за вами шпиона. Не для убийства или угроз — лишь для наблюдения. Он слышал ваши разговоры. А я тут услышал легенды о “Слугах Кайзера”, о восстании против диктаторов, о войне умов и железа. И когда ты рассказал мне... я понял. Вы именно тот, кто мне нужен.

Люттер холодно выдохнул, его взгляд стал стальным:

— Вы хотите, чтобы я стал вашим личным стратегом?

— Не просто стратегом, — ответил Олткрей. — Я хочу, чтобы вы стали моей правой рукой. Человеком, которому я могу доверить войну против врагов не снаружи... а внутри. Тех, кто носит рясу, но скрывает клинок.

— Я не подданный вашей короны, — сказал Люттер медленно. — И я не верю слепо ни в титулы, ни в богов.

— Я и не прошу слепой веры, — твёрдо ответил Олткрей. — Только союз. И шанс вернуть этот мир в руки тех, кто мыслит, а не молится.

Люттер на секунду задумался, затем произнёс:

— Тогда мне нужно знать всё. О Церкви. Об армии. Об их влиянии. И если я согласен — я делаю это на своих условиях. Ваша политика — ваша. Но стратегия — моя.

Олткрей кивнул:

— Тогда мы договорились, генерал фон Цеттур. Добро пожаловать... в грязную войну.

[ИНФО: «Грязная война» (исп. Guerra Sucia) — общее название для мер государственного терроризма (массовые похищения, пытки, бессудные казни), предпринимавшиеся военными диктатурами против своей оппозиции.]

Тяжёлая тишина вновь повисла в трапезно зале. Сквозь витражи пробивался свет закатного солнца, отбрасывая багровые отблески на мозаичный пол. Цеттур выпрямился, пристально глядя на короля, словно взвешивая следующее слово.

— Ваша Величество... — наконец заговорил он. — Если я и должен вам служить, то должен иметь возможность действовать. А для этого... мне нужно больше, чем просто слова и титул.

Олткрей, устало опершись о подлокотник стула, приподнял бровь.

— Конкретнее.

— Мне нужен доступ к арсеналам, к продовольственным и сырьевым запасам Мелромарка. Всё, что можно использовать для мобилизации. Металл, древесина, ткани, золото. Брошенные военные лагеря. Всё, что ещё не под контролем Церкви Трёх.

Король молчал, вслушиваясь. Цеттур шагнул ближе, и его голос стал жёстче:

— Моя способность, как вам уже известно, — призыв армий. Я могу вызывать бойцов, целые полки, кавалерию и артиллерию. Но это не магия из воздуха. Я не маг, я военный. Моим бойцам нужны оружие, броня, логистика, провизия. Если ваша армия — теперь ваши враги, мы должны поднять другую. И я возглавлю её. Но только если вы дадите мне всё необходимое.

— Ты хочешь создать новую армию... под своим командованием? — с осторожностью произнёс Олткрей.

— Я хочу создать армию, которая будет верна не храму и не догмам, а здравому смыслу и короне. А ещё — выживанию. И если вы действительно хотите вернуть власть, я вам нужен.

Олткрей встал с места и медленно прошёлся по залу. Его фиолетовая мантия скользила за ним по полу, как тень прошлого величия. Он остановился напротив Цеттура и долго смотрел ему в глаза.

— Ты мне напоминаешь одного человека… — тихо произнёс король. — Героя Щита. Такой же упрямый, такой же прямолинейный. Но в отличие от него, ты понимаешь политику. Ты видишь, что нужно делать, чтобы выжить. И знаешь, что ради этого придётся пачкать руки.

Он вздохнул, словно сбрасывая с плеч невидимый груз:

— Ты получишь то, что просишь. Я издам указ, наделяющий тебя титулом графа. Земли к югу от столицы — старые тренировочные лагеря и охотничьи угодья — будут переданы тебе. Там ты сможешь основать свой штаб. Я подпишу разрешения на использование королевских складов, что остались за пределами влияния Церкви. Это мало, но ты, как человек, знающий, как развернуть армию с нуля, — справишься.

Цеттур кивнул:

— Это будет бастион. Моё поле, моя кузница. Там начнётся настоящая армия Мелромарка. Верная только короне. Только логике.

Олткрей уселся обратно на стул, словно внезапно постарев.

— Я отдаю тебе последнюю надежду на спасение. Удивительно, не так ли? Что король вынужден просить помощи у чужака. Но, по правде, лучше чужак с умом, чем “свои” фанатики с ножами в спинах.

— Вы ведь понимаете, — сказал Цеттур, — когда армия будет готова, это станет объявлением войны Церкви.

— Да. Но пока они не увидят, что ты угроза, у нас есть время. А когда поймут — ты уже будешь силой, с которой придётся считаться.

— И вы думаете, этого хватит, чтобы переломить ситуацию?

— Думаю… нет, — признался Олткрей. — Но это даст шанс. А пока герои ещё колеблются, я должен склонить их на свою сторону. Меч, Лук и Копьё… пока они у нас, у Церкви связаны руки. Ты займись армией. А я займусь тем, чтобы выиграть умы.

Цеттур слегка поклонился.

— Тогда я приступаю. Завтра же отправлюсь в южные земли. Прикажите открыть склады и обеспечить снабжение. Мне потребуется время, люди и… ваша подпись.

Олткрей скомандовав прислугам принести перо и бумагу. Через некоторое время прислуги принесли всё что зопрасил Король, взяв перо и, не колеблясь, подписал свиток, затем вложил в него печать.

— Всё, что тебе нужно, генерал фон Цеттур. Построй мне армию. А я постараюсь сохранить трон, чтобы тебе было кому её вручить.

Они посмотрели друг на друга с пониманием, которое разделяют только те, кто готов встретить войну лицом к лицу. Без иллюзий. Без веры. Только расчёт, воля — и сталь.

Часть 4 Выход в Город

Тронный залОни вместе дошли до тронного зала где Слуги уже готовили к утреннему приёму людей. Дворецкий на длинных лестница зажигалики свечи в люстрах, а девушки горничной протирали пол. Было ещё раннее утра так что они успеют к прибытию людей всё обустроить. Когда слуги услышали прибытие короля, они тут же застелили ковёр до трона.

— Вижу, работа кипит, — заметил Цеттур. — Ваше Величество, могу задать вопрос?

— Конечно, граф. Спрашивайте, — кивнул Олткрей, поднимаясь к трону.

— Второй трон... он пуст. Это место вашей жены? — слова застряли у него в горле, но он всё же решился спросить. — Она...

Король засмеялся, перебивая его:

— Нет-нет, граф. Она просто в отъезде — политические дела. Возникли проблемы с соседними государствами, и моя жена отправилась их уладить.

Он уселся на трон и посмотрел прямо на Цеттура.

Тот, положив руку на грудь и склонив голову, произнёс:

— Прошу простить мою неосмотрительность.

— Всё в порядке. Я понимаю. Наверное, в вашем мире пустующий трон означает смерть монарха.

— А что дальше, Ваше Величество?

— В каком смысле?

— Вы дали мне титул и… доступ к тому, о чём мы говорили. Но что делать с остальными Героями? Они молоды и самоуверенны. Не думаю, что они спокойно примут то, что вы даровали мне титул графа. Хотя статус Героя — выше.

— Через несколько часов сюда прибудут авантюристы, которые выберут, с кем из Героев отправятся в путешествие. Государство будет ежемесячно выплачивать вознаграждение за отражение волн, сумма будет увеличиваться в зависимости от их помощи народу.

— Значит, государственная поддержка гарантирована за каждый вклад в защиту? А авантюристы сами выбирают Героев?

— Вы умны Граф. Именно. Это исключит возможность обвинений в навязывании партнёров. Пусть выбирают сами — тогда у них не будет причин жаловаться на плохую команду.

Вскоре служанки закончили с уборкой и вышли из тронного зала, а дворецкий открыв панорамные окна от штор. Они впустили солнечный свет в тронный зал. Олткрей и Цеттур инстинктивно прикрыли глаза от яркого луча.

— Уже рассвет, — тихо проговорил Цеттур. — Как же быстро летит время.

— Не представляешь, насколько, граф, — с горечью сказал король. — Вот сам того не осознавая, понял это. Когда-то я был молодым амбициозным магом, а теперь старый король, который едва удерживает власть.

— Не стоит так печалиться, ваше высочество. Мы уже приняли план, и теперь остаётся только готовиться ко всему.

— Ты прав, как ни крути. Но всё равно сомнения не затушить простыми словами. Мне боязно не за себя, а за королевство. Я боюсь, что с моей семьёй что-то случится, — сказал Олткрей, переведя взгляд на Цеттура.

— У вас есть дети?

— Да две дочери, Малти старшая она скажем так с капризная очень и младшая Мелти она умная девочка как её мать. Вот и сопровождает её рядом в делегации. Как-никак она должна быть следующим на престол. — Цеттур немного не понял конец разговора. Так как по законам передачи короны именно старшая должна быть кронпринцессой.

— Ваше высочество у вас в мире на престол сажают младших детей не старших? — Сказал он смотря на короля.

— Нет ну, как вам объяснить. Как я уже говорил Малти капризная девочка и моя жена решила что она не подходит на роль правителя. После чего изменила передачу короны на младшую дочь, то есть Мелти.

— Королева заменила передачу короны? Неужели в Мелромарке...

— Матриархат. — Продолжил Олткрей его слова. — Здесь главенствует матриархат – власть принадлежит королеве, а женщины обладают неоспоримым социальным и политическим приоритетом.

— Ясно. Это усложняет ситуацию. Регент не обладает всем приоритетом чем правитель.

— И вы снова правы — такой в голосе проговорил, затем глубоко выдохнув продолжил. — А~ чуть не забыл ваши земли находятся в недельном езде на повозке отсюда. Так что вам следует подготовиться хорошо для поездки. Может вам что-то ещё нужно знать или дать?

— Если честно да, мне нужно около 30 золотых монет и информацию о Церкви Трёх. Любая информация сейчас на вес золото. Мне нужны любая их тёмная деятельность и не законные проделки.

— Я дам вам то что хотите, но зачем вам столько золото сейчас?

— А как мне добраться до своих земель быстро? Я собираюсь призвать транспорт из моего мира, что быстро добираться от места к месту. Это поможет нам быстро передвигаться по местности.

— В вашем мире есть вещь которые быстрее обычных карет? Хотел бы увидеть это своими глазами.

***Через несколько часов их вызвали в тронный зал. После завтрака прислуга сказала им пройти в тронный зал. И теперь Наоми с остальными тремя ребятами стоят возле двери в тронный зал. Наоми пыталась объяснить ей то, что Цеттур ещё не прибыл на завтрак и стоит проверить его может с ним что-то случилось. Но прислуга сообщила им что господин Цеттур проснулся раньше всех и вышел со свои покоев. Когда им открыли на их удивления их встретил не только король. Напротив короля стоял Цеттур обернувшись к ним он улыбнулся поправляя свой монокуляр.

— Господин Цеттур! Почему вы ушли, ничего не сказав? — воскликнула Наоми, подходя ближе. — Мы волновались!

В ответ он лишь ещё ярче улыбнулся и ответил.

— Простите, фройляйн, — с мягкой улыбкой ответил он. — Но я рад, что кому-то не всё равно. А теперь — в строй. Пора начинать.

Послушав его они выстроились, и Олткрей начал речь:

— Я очень рад, что вы пришли. Наверное, вы сейчас думаете, по какой причине я вызвал вас, и частично вы наверняка уже всё поняли. Я же, отвечу вам более конкретно. К сожалению, вы не можете путешествовать вместе. Из-за ограничений в оружии. Оно не может воспроизводить прокачку, если вы находитесь слишком близко друг к другу. По этому, здесь были собраны одни из лучших авантюристов, которые выберут, с кем из вас, начать своё путешествие. - Объявив об этом, он вновь сделал лёгкий взмах ладонью, после которого, авантюристы, начали присоединяться к тем, к кому хотели.

Прежде чем это окончательно произошло, Мотоясу, позади которого собралось довольно не мало девушек, обратился к королю, с неким беспокойством в голосе.

— Ваше высочество, мы конечно очень благодарны. — С лёгкой улыбкой произнёс он всё это. — Вот только, что насчёт Цеттура? — Неоднозначно посмотрев на Графа, он продолжил. — Разве ему не нужна помощь? Да и такая же команда как у нас. Он хоть и воин, но у него даже нет оружия, ему потребуется помощь куда больше чем нам.

— Вам не о чем беспокоиться. — Тут же ответил Цеттур — У меня есть оружие. — Сказав это он достает из кобуры пистолет, который висел на его ремне. Оружием его являлся Mauser C96 1959г.

[ИНФО: Маузер К96 немецкий самозарядный пистолет, разработанный в 1895 году. Пистолет был разработан работниками компании «Маузер» — братьями Фиделем, Фридрихом и Йозефом Федерле (Feederle). Одна из причин, по которой пистолет Маузера стал популярен, — его огромная, по тем временам, мощность. Пистолет позиционировался как легкий карабин, чем он в сущности и являлся: деревянная кобура использовалась в качестве приклада, а убойная сила пули заявлялась на дальность до 1000 м (правда, при этом разброс пуль по горизонтали для неподвижно закреплённого пистолета мог составлять несколько метров, так что о прицельной стрельбе на такую дальность не могло быть и речи). Вторая причина — немалая стоимость такого оружия придавала владельцу больший вес как в самооценке, так и в обществе. Годы эксплуатации 1897 — 1961г]

— Чего разве это не читерство? — Сказал Мотоясу тыча пальцем в него.

— Тыкать пальцами в людей не культурно Мотоясу. Тыкать пальцам в людей означает то что ты угрожаешь ему. — Закончив говорить, Наоми, с появившейся у неё улыбкой на лице, посмотрел на Цеттура, и подмигнула ему.

[ИНФО: «Направленный на кого-то указательный палец — символический намек на убийство копьем или стрелой. Согласно правилам современного этикета, тыкать пальцем неприлично», — цитирует эксперта издание «АиФ». Если вам нужно показать на другого человека, стоит вытянуть в его направлении ладонь, а не палец.]

Вскоре выборы закончились где авантюристы выбрали своих героев таким вот образом:

Мотоясу — 4 девушки;

Рэн — 5 опытных авантюристов;

Ицуки — 3 человека;

Альбрехт — 2 молодых солдата.

— Молодые солдаты захотели пойти с героями когда услышали о сборе людей для команды героев. — пояснил Олткрей, увидев недоумение Цеттура. Но Альбрехта смущало другое — Героиня Щита осталась одна. Увидев это Олткрей был в не большом неловкости.

— Что? У меня нету... К-Король у меня нету команды! — Сказала девушка обратившись к Олткрею.

Сам же он думал над чем то пока к нему не подошел его помощник и не сообщил ему что-то.

— ЧТО! КАК ЭТО МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ?! — Его не довольство было слышно во всём зале.

— Король что-то случилось? — Спросил Мотоясу настороженным видом.

— Ничего Герои просто по замку просочился слухи что… — По нему было видно что не хотел бы сказать то что скажет. — Ходят слухи, что Героиня Щита ничего не смыслит в нашем мире и бесполезна. Мне очень жаль.

— Видимо нас вчера подслушали. — Шепнул Мотоясу на ушко Наоми.

— Прошу не беспокоиться Героиня Щита, хоть вам и не нашлось спутника, но я думаю что я могу вам помочь финансово.

— Ай-ай-яй оставили Фрейлейн одной без защиты как вы можете после этого зваться мужчинами. — Сказал Альбрехт на остальных и даже на тех кто был в его отряде. — Так ты! — Обратился он одному из солдат в его отряде. — Давай ты будешь с Героиней Щита и поможешь ей. Так ты покажешь себя настоящим рыцарем.

— Ч-Что а можно не... — Начал он увиливать от слов, но его прервал сильный удар в плечи. Руки Цеттура упали на плечи молодого солдата сверля его своим взглядом. — Д-ДА Я СОГЛАСЕН Я ПОЙДУ С ГЕРОИНЕЙ ЩИТА!

— Вот настоящий мужчина! Теперь ты лучше выглядишь в моих глазах! Мое уважение к тебе!

— Что уважение от Героя...

{+1 к вашей Поддержки от народа}

— Что! — Вздрогнул Цеттур как будто его ударило током.

— Старик с тобой все хорошо? — Спросил Мотоясу. Все взоры были устремлены к нему. Он привел себя в порядок после чего спокойно ответил. — Да все хорошо, просто перенапрягся.

— Тогда раз уж все решилось...

— Стойте я бы тоже хотела бы вступить в команду Героини. — Послышалось женский голос среди отряда Мотоясу. Эта девушка, с красивым, можно даже сказать аристократическим лицо, а так же вполне привлекательным телом, и красными волосами. Её вполне можно было назвать утончённой скромной леди, если бы не лёгкая кожаная броня и короткий меч на поясе. И приглядевшись к ней на несколько секунд, Цеттур подумал, что Наоми теперь будет легче. Вот только посмотрев на неё ещё раз из изменил своё мнение. Её руки были нежными и ухоженными это не нормально для авантюристов которые всегда работают оружием. Его смутил её наряд слишком много открытых мест не закрытой бронёй. В этот момент Цеттур сомневался в её происхождении и решил взять это на заметку.

— Моё имя Майн. — Представилась девушка. — Я буду рада путешествовать с вами, герой щита-сама. — Обратилась она к Наоми. — Если конечно вы хотите чтобы я направилась с вами.

— Кстати меня зовут Артур я новобранец из отряда солдат Мелромарка. — Сказал юнец который, перешел из команды Цеттура.

— Я с радостью буду путешествовать с вами Майн, Артур!. - С лёгким смущением почесав затылок, она попыталась скрыть радостный румянец на щеках, и тихо произнесла. - Надеюсь, мы станем хорошей командой.

— Раз всё решилось, то тогда, можно приступить к следующему этапу нашего дела. - Откашлявшись, он сделал лёгкий взмах рукой, и слуги подошли к четырём героям. Передав им по увесистому мешочку, они вернулись на свои места, а Олткрей, вновь начал говорить.

— В этих мешочка, ваша первоначальная сумма денег, которые вам пригодятся. Купите всё необходимое, и приступайте к прокачке. И по нашим источникам, волна, возможно начнётся довольно скоро. По этому, готовьтесь со всем своим упорством. А так же, я хочу добавить то, что герою генералу, мы не выдадим так как ему был выдан титул Графа и земли в придачу.

И все присутствующие были в шоке. Аристократы гудели от сплетен, а юные дамы уже упорно старались приглянуться перед глазами Цеттура. Это было очевидно если один из героев будет за тобой приглядывать а то и возьмёт тебя в жёны. То это огромная честь и почет, а в лице Цеттура который уже стал Графом это золотая жила для всех. Это не только даёт тебе огромный почет, но поднимет твой статус в иерархии аристократов.

— Красив, Великий Главнокомандующий, Герой теперь ещё в придачу стал Графом разве это не мечта любых дам? — Послышался комментарий одной из придворных дам.

{+10 к вашей Поддержки от аристократии}

— Но его возраст... — Хотела сказать другая девушка.

— А что тут такого? 30 лет это ещё он молод. Я слышала что один барон выдал замуж свою дочь за Викоте. А ему было 53, а девочке всего 16. Вот это уже возраст, лучше жениться чем стать "Засидевшой".

— Думаю ты права. Тем более многие не желают жениться на низших слоях аристократии. Так что можно считать что ей повезло. — Согласилась с ней девушка закрыв губы веером.

[ИНФО: В XIX веке: в начале века девушки выходили замуж в 13 лет, а мужчины женились в 15 лет. К середине века минимальный возраст для брака поднялся до 16 лет для девушек и 18 для юношей.]

[ИНФО: Засидевшаяся девушка: После 25 лет девушек считали засидевшимися в девках т.е. не вышла замуж и, возможно, подвергалась социальному давлению или осуждению. ]

Герои были удивлены не меньше всех у них можно сказать отвисли челюсти.

— Стойте почему ему такое обращение? Почему ему выдали землю и титул? Разве нам тоже не должны выдать так же?

— Согласен с Мотоясу, это похоже на дискриминацию. — Высказал свою позицию Рэн.

— А то тогда попрошу вас и нам выдать земли и титул. — Вставил свои пять копеек Ицуки.

Цеттур поправив волосы которые от нервов свисали вниз спокойно ответил.

— Мотоясу, Рэн, Ицуки вы и правда хотите управлять землями и стать аристократами?

—Естественно мы тоже хотим. А что есть какие-то проблемы старик! — С агрессией высказал Мотоясу.

— Да нет проблема не выдачи земли. Проблема в том что кто будет управлять этими землями. Кому достанется эти земли.

— О чем ты говоришь? То есть ты считаешь что проблема в нас? — Спросил Ицуки посмотрев на меня.

— Да в вас и проблема.

— ЧТО?! — крикнули вместе Мотоясу и Ицуки.

— Позвольте задать вопрос. Вы что-то смыслите в управление землями?

— Да что тут уметь то командуешь всем что делать и делов то. — От его слов находившийся аристократы были не довольны, что он так легкомысленнен.

— Он что реально думает что управлять землями так просто? — Послышалось не довольные высказывание авантюристов.

— Даже управлять маленькой землёй уже большая работа. — Сказал один Барон.

— Даже не вериться он герой, от такого героя толку будет меньше. Хотя смотря на то как он смотрит на дев то можно этим воспользоваться. — сказал один из Наместников.

Примерно такие высказывания были слышны во всём зале.

— Задам вам ещё вопросы. Какую функцию выполняли арендаторы (крестьяне) на землях аристократии? Каким образом аристократы использовали крепостной труд в своих экономических интересах? Почему аристократия сопротивлялась переходу к капиталистическим формам землевладения? Какую роль играли дворянские имения в товарно-денежной экономике?

— Ну... — Он не мог ответить не на один вопрос. Но я хотел дать ему шанс.

—Как налоговая политика государства влияла на земельные доходы аристократии?

— Я не знаю всё политики аристократов, но знаю как работал налог когда власть стала центральной чем больше был налог. То есть Чем более централизованным и буржуазным становилось государство, тем сильнее налоговая политика ограничивала доходы предпринимателей.

Меня удивил его ответ, он знал хоть что-то в аспекте экономики. Однако это всё равно не хватит.

—Удивил ты хоть что-то знаешь про экономику. Но этого всё равно недостаточно для управления землями. Если твой сезонный урожай не вырастить чем ты будешь платить государству, и прокармливать крестьяне? А если не дай бог война начнётся? Ты должен будешь защищать свои земли сам пока Государственная армия будет добираться до твоих земель. Я хочу изменить все и попробовать систему правления землями из моего мира. По этому я попросил земли у короля. Если план пройдёт удачно Мелрамарка ждёт богатство и процветание.

Услышав его аристократы стали хлопать в аплодисменты.

{+10 к вашей Поддержки от аристократии}

{+10 к вашей Поддержки от аристократии}

{+10 к вашей Поддержки от аристократии}

{+10 к вашей Поддержки от аристократии}

{+10 к вашей Поддержки от аристократии}

{+10 к вашей Поддержки от от короля Мелромарка)

— То есть ты попросил у короля землю для своих экспериментов. — Наконец заговорил Рэн.

— Да хотел бы я выстроить систему социализации и модернизации среди крестьян.

— То есть ты собираешься строить Индустриализацию? Если план провалиться и ты уйдёшь в упадок? — Всё же решил спросить Рэн.

— Это не суждено сбыться. Я много лет занимаюсь этим можешь не беспокоиться. — Сказал он успокаивая Рэна.

Остальные троя героев, недовольно переглянулись, но, ничего не сказали. Олткрей, слегка откашлявшись, встал со своего трона, и продолжил говорить.

— Что ж, на этом, мы пожалуй заканчиваем. Становитесь сильнее, наши дорогие герои. Судьба нашего мира, на ваших плечах. По этому, несите свет и силу, которая озарит наш мир. Когда волна настанет, мы будем ждать вас, и вашей силы. - Пройдя вперёд, он приказал слугам открыть двери.

Герои, сделав по лёгкому поклону, после чего, направились к выходу. Прежде чем они ушли окончательно, Артём, посмотрев на Олткрея, задал ему вопрос, с трепетом в голосе.

***

Главные ворота дворца. —Вот и все как говориться. Пора в открытое плавание. — Сказал Наоми ходя в сторону выхода из дворца.

— Ну удачного вам фармаребята.

— До скорой встречи

— Удачи увидимся на волне.

Все трое с их командами ушли в сторону города.

— А вы куда ребята? — Спросил он у команды Наоми.

— Ну для начало нужно купить снаряжение. — Начала София

— И лучше найти место для тренировки. За пределы городских стен часто можно найти шары с которым можно по драться. — Высказал свою позицию Артур.

— А вы как будите? — Неловкостью в голосе спросила девушка. Смотря на неё Цеттур заметил не большой румянец на её щеках.

— Не беспокойтесь Фройляйн я с моим помощником справимся завтра думаю уеду на графские земли. А пока по буду в городе. — Сказал он поправляя локоны девушки который так нравилось закрывать ей глаза. От такого жеста она ещё сильнее смущённо посмотрела на него. После чего отошли подальше.

— Я-Я просто... хотела спросить, может не разделяясь пройтись в город...

— Мне жаль ваш расстроить, но меня остались дела неподалеку. Так что прошу вас меня простить.

— А ничего тогда следующий раз тогда. Удачи вам Цеттур-сама. — По попрощавшись с командой героя щита.

— Граф разве у вас тут есть дела? — Спросил у него юнец.

Цеттур затрудняюсь ответить он смотрел на свой браслет где видел карту города перед глазами. После чего начал идти в сторону города.

— Да тут неподалеку, а забыл как тебя зовут солдат?

— Меня Юргеном звать рад с вами познакомиться.

— Взаимно Юрген я тоже рад знакомству. Но в преть зови меня просто Цеттур, а не Граф как никак мы теперь в одной лодке.

— Как пожелаете Гра... Цеттур.

— А тебе сколько лет Юрген?

— Скоро 17 исполниться

— А тот второй твой друг был?

— Нет, мой брат хоть и родились в один день, но не близнецы.

— Прости если я разрушил братские узы. Вы оба хотели присоединяться ко мне, а я его перенаправил.

— Нет нет, ничего такого после ваших слова ему кажется полегчало.

— Если ты так думаешь, я не волнуюсь. Позволь задать тебе вопрос. Почему вы решили присоединяться ко мне?

— Ну мы услышали слухи что вы очень сильный полководец и то что вы вытащили тысячи солдат от гибели в своём мире. Вот мы воодушевились.

— Ясно рад это слышать, не беспокойся мы успеем к волне подготовиться только вот нужно решить кое-какие дело до этого. А ты пока расскажи как тут живётся и вообще какие слухи ходят.

Пока они шли Юрген объяснил ему что где находится в городе даже показал некоторые места проходя мимо них. Цетту увидев эти места смотрел на карту. Как оказалось в карте появилась метка того или иного магазина, или место где они с Юргеном побывали. Страна была огромной очень огромной. Смотря на территорию Мелромарка он увидел белую территорию где старинным образом был белым, а не фиолетовым как Мелромарк. Выбрав эту территорию он изучил его как оказалось это было его земля который передал Олткрей. И как оказалось территория была не маленькой. В системе аорты он поставил фильтр где можно было разделить территорию по землям аристократов. В близи 50 км не было, не единой земель под контролем аристократов дальше уже началось то где-то маленькие земли управляют низкие аристократы, а где-то огромные поля под контролем какого Графа или Виконты. Если коротко всё было как в хойке нажал на территорию показывается местный аристократ, немного информация о его землях и всё. Тем временем они дошли до места куда они хотели добраться. Бедный район Мелромарка, ходя по улицам они натыкались от бездомных людей до деловых проституток которые предлагали себя за пару монет. Цеттуо конечно не был кто прямолинейно отказывает людям так что он успокоив напыл девушки он успокоив её сказал что прибудет следующий раз. Вскоре они прибывают к какому-то цирковому шотру, где перед выходом на коробках мирно дремал коротышка со шляпой. А вход охраняли два огромных похожих на оборотней.

Подходя к шотру я подошёл к мирно спящему коротышке после чего к нам подошёл один из оборотней видимо это был его охранник.

— Мы пришли для торговли. Можешь разбудить своего боса?

Обратить лишь помахал головой после чего начал толкать коротышку. Проснувшись тот видит перед собой 2 людей Цеттура и Юргена. Увидев что к нему пришли покупатели он тут же засеял.

— О~ новые покупатели как давно ко мне не приходили новые покупатели. Позвольте представиться я Белукас работорговец. Раз вы пришли ко мне то вам наверное порекомендовал один из моих друзей или знакомых.

[ИНФО: Работорго́вля — продажа и покупка (торговля) людей в рабство. Наиболее массовым проявлением работорговли в истории человечества был вывоз рабов из Африки; в связи с этим наиболее распространён образ чернокожего раба. Однако работорговля непосредственно не связана с расовой принадлежностью рабов. С развитием общественной морали работорговля трансформировалась из привилегии в преступление, утратила массовый характер, но, тем не менее, не исчезла полностью.]

— Рад знакомству Белукас я Альбрехт фон Цеттур а это мой Рыцарь я бы хотел приобрести несколько "Товаров"

— О~ да ведь вы пришли ко мне для приобретения товаров. Прошу пройти за мной — Сказал коротышка и вошёл в шатёр. Когда они тоже следуя за ним вошли в него то сразу же закрыла носы. Запах гнили, смрада и трупов, Юрген сразу же вышел из шотра и освободила свой желудок в ближайшем канаве. Цеттур же ничего не ел с утра так что ему нечего было выходить. Внутри шотра были множество клеток проставленные друг на друге как полки. Он шол дальше следуя за работорговцем пока они не вышли к центру шотра где он видимо оформил свою рабочий зону. Зев на свой рабочие место он достал пару бумаг и пригласила своего покупатели присесть.

— И так господин какие и сколько рабов вам нужно?

— Я даже сомневаюсь что куплю одну, а ты мне предлагаешь уже несколько.

— Я узнаю покупателя с одного взгляда. Вам нужен был раб вот вы пришли ко мне, а вот сколько нужно это уже дело на потом. И так сколько вам нужно?

— А кокова рыночная цена здорового раба с руками и ногами?

— О~ да доверял, но проверяй вот это мне нравиться. И так. — Он достал маленькую книжку из ящика за столом. — И так Мелромаркская валюта так, так... — Просматривая блокнот он остановился в одном из страниц. — Нашёл и так такие рабы варьируется от 10 до 20 серебряных. А если вам нужен боец тот тут цена уже начинается со 150 серебра.

— Можешь показать товар?

— О~ да конечно пойдёмте я вам покажу.

Они подошли к ближайшей клетке закрытым полотном, Белукас подходя к нему приоткрыл полотно с помощью своей трости. Там сидел такой же оборотень пожил на тех который охраняли вход в шатёр.

— Оценка. — Проговорил это он начал изучать данный существо.

— Зверочеловек больше чем зверь нежели человек. Бывший войн Шильтвильта, участвовал в войне.

[Имя: Гарго

[ Ур.34 124/300

[ Раса: Зверочеловек

[Порода: Волк

[ Состояние здоровья: Норма

[ Ментальное состояние: ПТРС

— Он больше не сможет сражаться ведь так.

— О~ у вас глаз намётан да! Его бывший хозяин был владельцем Коллизия. От туда он вышел таким. Полу безумным, когда видит кровь то, впадает в бешенство. Он не может сражаться, но его можно использовать в других аспектах.

Жалкое было зрелище, монстр из мифологий сидит в клетке и дрожит как побитый, испуганно щенок.

— Что есть у тебя дальше?

— А вас какой именно сорт товара интересует? — поинтересовался работорговец. Смотря на него через бликующий очки.

— Люди.

— О~ Да люди стоп ч-ч-что? — Он был в шоке от ответа покупателя который протирал свой монокль как будто он ничего такого не сказал.

— А что в этом такого? Ты работорговец и наверное с большими связями. Так спроси у своих друзей нет ли у них товаров на мой выбор. — От его слов у Белукаса застыла кровь в жилах и это чувство было прекрасным?

—О~ ДА! Я найду для вас то что вы хотите покупатель. И сколько вы желаете купить?

— За 2 золотой сколько рабов ты можешь достать?

— Ну если учесть транспортировки и подделку документов то около 15 людей могу доставить.

— Сколько рабов можешь доставить?

— Что? Но я же сказал что 15 людей

— Сколько рабов?

—15 р...рабов.

— Отлично, привези их к землям Графа Альбрехта к Югу отсюда, точный место на карте я пришлю завтра.

Когда Цеттур обходил клетки, его внимание привлекла странность: на груди у всех рабов виднелись таинственные печати. Это показалось ему необычным, и, решив разобраться, он направился дальше по рядам. Вдруг до его слуха донёсся тихий, чарующий голос — кто-то пел. Мелодия была печальной, но завораживающей, и Цеттур машинально пошёл на звук.

На пути к источнику песни, его движение внезапно остановилось — кто-то потянул его за плащ. Обернувшись, он увидел девушку-змею, свернувшуюся в углу тёмной клетки. Она вцепилась в ткань, а когда заметила, что Цеттур смотрит прямо на неё, тут же юркнула в глубину клетки, скрываясь во мраке.

— Наверное, она надеялась, что её выкупят, — подумал он, слегка нахмурившись, и продолжил путь к голосу.

Наконец, он добрался до отдельной клетки, отгороженной от остальных плотным тентом. Осторожно откинув ткань, он увидел девушку — обнажённую, с белоснежной кожей, лисьим хвостом и пушистыми ушками. Она продолжала петь, глядя прямо на него. Увидев Цеттура, она мягко подошла ближе, не прерывая своей песни.

Когда между ними оставалась лишь решётка клетки, она протянула руки сквозь прутья и нежно коснулась его груди, просовывая пальцы под одежду. Её прикосновения были настолько мягкими и неожиданными, что дыхание у Цеттура перехватило, а мысли затуманились.

Этот странный момент мог бы затянуться, но внезапный, гулкий удар молота о клетку вернул его к реальности. Цеттур резко обернулся и увидел одного из волков-надсмотрщиков с огромной кувалдой в лапах. Лисья девушка взвизгнула, и в этот момент он почувствовал, как что-то обвило его шею.

Это был её хвост.

— А НУ, ПРОЧЬ, СТЕРВА! — раздался гневный крик Белукаса. Он резко взмахнул рукой, активируя какой-то механизм. Девушка в клетке закричала от боли, её тело содрогалось в судорогах, а между прутьями сверкали искры — поток электричества пронзил её.

Цеттур пошатнулся от неожиданности и едва не упал, тяжело дыша, когда к нему подбежал работорговец.

— Вы в порядке? — обеспокоенно спросил он, поднимая Цеттура с земли. — Это кицуне — злобные создания, охотящиеся с помощью пения. Не стоит путать их с обычными зверолюдьми или полу-людьми. Они опасны, коварны и непредсказуемы.

Работорговец с силой потянул его прочь от клетки, не дожидаясь ответа.

— Пойдёмте лучше отсюда, — добавил он жёстко, бросив последний взгляд на содрогающееся тело девушки в клетке.

Когда они отошли подальше от клетки, в рабочую зону Белукаса, Цеттур остановился, всё ещё пребывая в лёгком ступоре. В голове крутились мысли, не давая покоя. Он не мог забыть взгляд той девушки… её голос, прикосновение… и — крик боли. Он резко повернулся к работорговцу, в глазах пылал гнев.

— И что это только что было?! — резко спросил он, голос звенел от ярости.

Работорговец спокойно, будто ничего особенного не произошло, поправил перчатки и пожал плечами.

— Как я и говорил, — начал он, не спеша, — это твари, называемые кицуне. Они заманивают своих жертв пением, выманивают к себе, оплетают разум… Но по-настоящему опасными становятся только при одном условии.

Он сделал паузу и посмотрел Цеттуру в глаза.

— Если один из пары погибает. Не умирает просто так, нет — именно погибает, его убивают. Тогда второй… сходит с ума. Становится одержимым, обезумевшим, превращается в нечто, что едва ли отличишь от порождений Волны. Они теряют разум, превращаются в кровожадных чудовищ, которых не остановить.

Цеттур молчал. Внутри его что-то сжалось. Он снова вспомнил тот момент — не дикость или ярость, а… тоску. Печальную, безнадежную песню и тёплые пальцы, робко коснувшиеся его груди. Цеттур, всё ещё сдерживая гнев, перевёл взгляд на работорговца и задал следующий вопрос:

— А что за печати у всех на груди? Это какое-то колдовство?

Белукас ухмыльнулся и кивнул в сторону одного из столов.

— Сейчас покажу.

Он подошёл к рабочему столу, где на грубой деревянной поверхности стояла плоская глиняная тарелка с густыми чёрными чернилами. Цеттур подошёл следом, склонился над тарелкой и внимательно посмотрел внутрь.

— Обычные чернила. — пробормотал он, нахмурившись. — Не похоже на что-то магическое.

Он взял тарелку в руки, осторожно покачал её, изучая консистенцию жидкости. Она была вязкой, чуть маслянистой, но действительно ничем не выделялась. Однако в следующий момент всё пошло не по плану.

Один из оборотней-носильщиков, проходивший мимо с тяжёлым ящиком на плечах, задел Цеттура плечом. Тот слегка пошатнулся, и тёмная жидкость из тарелки выплеснулась на рукав его мундира, испачкав ткань и запястье, где находился серебристый браслет.

В ту же секунду браслет засветился ярким, голубовато-белым светом и начал впитывать чернила с одежды. Чернила исчезли, как будто их поглотила сама ткань металла.

Затем послышался чёткий, механический звук, будто из ниоткуда:

[Системное уведомление: рабская карта активирована.]

Перед глазами Цеттура всплыло полупрозрачное магическое окно, как у игрового интерфейса:

Рабская карта (Активна)

Этот артефакт позволяет Герою отслеживать всех рабов, которых он приобрёл.

Каждый раб будет отображаться на карте с указанием его текущего местоположения.

Герой может устанавливать радиус передвижения.

В случае выхода за границы — срабатывает система подавления: раб получит электрический разряд до тех пор, пока не вернётся в допустимую зону.

Цеттур моргнул, недоумевая.

— Что за чёрт...

Он посмотрел на браслет, теперь тускло светящийся, словно только что пробудившийся от сна.

Цеттур продолжал смотреть на всплывшее окно, когда рядом раздался голос Белукаса — спокойный, будто ничего удивительного не произошло:

— Это магические чернила. Особые.

Цеттур повернулся к нему с вопросом в глазах, и работорговец, подойдя ближе, кивнул на тарелку:

— Если добавить каплю крови в эти чернила и нарисовать на теле символ рабской печати, — он провёл пальцем по воздуху, изображая абстрактный узор, — печать связывает душу и тело раба с волей владельца.

Он посмотрел Цеттуру в глаза, как будто проверяя его реакцию.

— Если раб ослушается прямого приказа — он получит увечье. Магия активируется автоматически. Боль, ожог, судорога — в зависимости от силы сопротивления. Так мы поддерживаем порядок.

Цеттур опустил взгляд на свой браслет, который всё ещё мерцал лёгким светом. Его рукав был чист, но ощущение дискомфорта, словно что-то прилипло к коже, не исчезало.

— Это варварство... — тихо пробормотал он, почти себе под нос.

Белукас пожал плечами:

— Магия — лишь инструмент, милорд. Кто как её использует — уже вопрос морали. Но когда ты управляешь сотнями рабов — морали на всех не хватает.

Цеттур вновь посмотрел на браслет, затем убрал руку и глубоко вздохнул. Мысли метались. Всё происходящее оставляло в душе неприятный осадок — и воспоминания вновь нахлынули. Он вспомнил… перед тем, как дойти до клетки кицуне, кто-то схватил его за плащ. Он тогда обернулся — и увидел белую девушку-змею с пронзительными, но печальными глазами. Она тут же спряталась в темноту своей клетки.

— Эй... — заговорил он, повернувшись к Белукасу. — А та... девушка-змея. Что с ней? Она пыталась меня остановить.

Белукас поднял бровь и ненадолго задумался, затем хмыкнул:

— А, та? Да… она тоже не совсем в порядке. Мягко говоря. — Он почесал подбородок. — Весь её клан вырезали солдаты Мелромарка. Практически до последнего.

Цеттур нахмурился. Белукас тем временем продолжал:

— А её… поймали. Не сразу продали. Сначала использовали.

Он говорил это буднично, как будто речь шла не о живом существе, а об инструменте.

— Её заставляли выделять яд — насильно, понимаешь? — и собирали его. Жили, так сказать, за её счёт. Пока в один день у неё не сломались клыки.

Он посмотрел на Цеттура внимательнее.

— А для змеелюдей клыки — это как меч для воина. Без них они почти беззащитны, физически слабы. Яд — их главное оружие. А без него… что от неё осталось? Только оболочка.

Цеттур на мгновение замолчал, потом, опуская голос, спросил:

— За сколько ты её продаёшь?

Белукас приподнял брови, а затем широко улыбнулся, как заправский купец, почуявший выгодную сделку.

— О~ Да для вас, как для первого крупного покупателя, — с усмешкой протянул он, — отдам по скидке. Всего за десять медяков.

Цеттур сдержанно кивнул:

— Беру.

Спустя несколько минут волки притащили девушку-змею. Она вырывалась, кусалась, как могла — без клыков, только одними деснами. Но всё равно боролась. В её движениях ощущалась отчаянная, слепая решимость. Однако волки вгрызлись в её руки и шею цепями, без особого труда усадив её на низкий деревянный стол.

Белукас подошёл к Цеттуру и протянул небольшой обоюдоострый кинжал:

— Каплю крови. Чтобы активировать печать. Доверяю вам — вы ведь не из тех, кто дрожит при виде собственных ран, верно?

Цеттур молча взял клинок, лёгким движением провёл по подушечке пальца. Тонкая капля багряной крови скатилась вниз. Он позволил ей упасть прямо на чёрнильную смесь, уже приготовленную на куске пергамента.

Белукас быстро зачерпнул её кистью и подошёл к девушке, удерживаемой волками. Та дёрнулась, но уже без сил.

— Тихо-тихо, — пробормотал он почти ласково. — Всё уже решено.

Затем, сосредоточенно и методично, он начал вырисовывать печать прямо на её груди, рядом с ключицей. Чернильные линии вспыхнули на миг алым светом, впитываясь в кожу.

— Всё, — отступил он, отдуваясь. — Теперь она ваша. Подчинится только вам… без прикословно будет выпонять все.

Когда они вышли из шатра, их уже ждал Юрген. Он стоял у входа, скрестив руки на груди, и, заметив Цеттура с кем-то на руках, невольно нахмурился. Увидев белокожую девушку-змею, прижатую к груди Цеттура, он на миг впал в ступор.

— Это ещё что за… — пробормотал он, но тут же осёкся, столкнувшись с тяжёлым, гневным взглядом генерала.

Без лишних слов троица двинулась прочь от лагеря работорговцев, по узким пыльным улочкам. Девушка в объятиях Цеттура не сопротивлялась — она потеряла сознание вскоре после наложения рабской печати.

Они остановились возле скромной лавки лекаря. Над дверью болтался потускневший вывесочный щит с изображением ступки и пестика. Как только они вошли внутрь, в нос ударил густой запах сушёных трав, мазей и пряных отваров. Возле стойки сидел мужчина средних лет с седой полосой в волосах. Он лениво покуривал трубку, но, завидев вошедших, отложил её в сторону.

Цеттур подошёл к прилавку, держа девушку на руках, и резко, почти по-военному, бросил:

— Её нужно вылечить. О цене не беспокойся.

Лекарь откашлялся и, не задавая лишних вопросов, жестом подозвал их к столу. Он внимательно осмотрел змеедевушку, приложил руку к её лбу и нахмурился.

— Лихорадка, — тихо сказал он. — Сильная. Её нужно держать в тепле, кутать, поить горячим и давать бульоны. Много. Она истощена.

Он на мгновение задумался, осмотрев её рот. Затем отстранился и вздохнул:

— А вот насчёт зубов… — Он покачал головой. — Никогда не видел настолько разрушенных. Клыков нет вовсе. Может, какое-то зелье восстановления и поможет, но честно? Слишком маловероятно. Такие травмы не всегда регенерируются. Особенно у полулюдских рас.

Он взглянул на Цеттура:

— Но я могу попробовать. Есть одно зелье — дорогое, нестабильное. Но хуже не станет.

Цеттур кивнул, ни слова не говоря. Юрген же тихо стоял рядом, бросая на девушку косые взгляды, но молчал — он чувствовал, что лучше не вмешиваться.

Прошло несколько часов. Время тянулось мучительно медленно. Цеттур стоял у стены, скрестив руки, с каменным лицом. Юрген присел на лавку в углу, не решаясь заговорить. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием трав в лечебном котле.

Наконец, дверь в заднюю комнату отворилась, и лекарь вышел, вытирая руки полотняной тряпкой. Он посмотрел на Цеттура и сразу заговорил:

— Хорошие новости — с зубами у неё всё в порядке. Кости целы, гниения нет.

Он замолчал на миг, как будто подбирал слова.

— Но… клыки были вырваны с корнями. Это не повреждение — это насильственное удаление. Такие вещи не восстанавливаются, ни зельями, ни заклинаниями. Это как отрубленная конечность — назад не вырастет.

Цеттур лишь кивнул, не отводя взгляда.

Лекарь продолжил:

— Жар начинает спадать. Её тело борется. Если всё пойдёт так же — к утру очнётся. Возможно, будет слаба, но придёт в себя.

Он подошёл к столу, налил из глиняного кувшина чашу воды и протянул Цеттуру:

— Когда очнётся — пусть пьёт понемногу. Не давай еды сразу, только отвар или суп. Её организм слишком истощён, иначе будут судороги.

Юрген поднялся с лавки, осторожно посмотрел на Цеттура:

— Значит, она выживет?

— Выживет, — глухо ответил тот, глядя в приоткрытую дверь, за которой лежала змеедевушка, окутанная одеялами.

Цеттур стоял у дверей лечебницы, взглянув на Юргена через плечо.

— Останься здесь. Присмотри за ней, — коротко распорядился он. — Когда очнётся — дай воды, а позже чего-нибудь лёгкого. Отвар, суп. Никакой твердой пищи.

Юрген кивнул без возражений:

— Понял. Проследим.

Не дожидаясь дальнейших слов, Цеттур вышел на улицу, вдохнув в лицо прохладный вечерний воздух. Солнце уже клонилось к закату, и улицы постепенно пустели. Он направился в сторону городских стен — туда, где сейчас, вероятно, проходила тренировка других героев.

Каменные ступени скрипели под ногами, пока он поднимался на укреплённый бастион. С вершины стены открывался вид на тренировочное поле за пределами города. Пыль вздымалась в воздух, крики и звуки ударов создавали живую симфонию подготовки.

На площадке кипела работа. Герои не теряли времени даром.

Мотоясу, в своём репертуаре, крутился перед двумя девушками из своей группы, не забывая в бою махать копьём с излишне театральными жестами. Те в восторге хлопали ему, как на представлении.

Ицуки был более сосредоточен. Его команда приманивала сферических монстров с помощью наживок, а он, затаив дыхание, выбивал цели один за другим меткими выстрелами из лука. Стрела за стрелой — точность почти машинальная.

Рэн действовал в одиночку. Молчаливый, как всегда. Он методично сражался с группой шарообразных тварей, рубя их одним лишь мечом. Его стиль был агрессивен, но точен — в нём чувствовался опыт.

А чуть поодаль шла слаженная работа команды Наоми. Она уверенно держала удар, притягивая к себе врагов, подобно настоящему танку. Щит блестел в закатном свете, а каждый её шаг создавал опору для напарников. Артур и София действовали как отточенный механизм: один крушил врагов мощными ударами меча, вторая накрывала их магическими залпами.

Цеттур наблюдал за всем этим в молчании, положив руку на край каменной кладки. На мгновение он позволил себе расслабиться — достал из внутреннего кармана кисет и закрутил самокрутку. Сухой табак зашуршал в пальцах. Он поджёг её, глубоко затянулся.

Дым обжёг лёгкие, но принёс странное чувство ясности.

"Вот вы какие… герои," — подумал он, глядя на них. — Кто-то играет, кто-то пытается, кто-то просто делает, что должен. И только она — единственная, кто не просил быть частью этого всего…

Он выдохнул дым, глядя на небо, которое уже начинало темнеть.

Ночь обещала быть спокойной.

Цеттур, не желая возвращаться в замок, решил заночевать в таверне. Город был чужим, но именно в таких местах он чувствовал себя как дома — среди шума голосов, запаха еды и простого человеческого тепла. Он уже направлялся к двери, как заметил, что из-за городских стен к центральной улице приближались знакомые фигуры — все четверо героев со своими группами.

Он остановился и махнул им рукой:

— Эй! Как насчёт посидеть вместе? Обсудим день, первый опыт. Может, что-то полезное узнаем друг от друга.

Те переглянулись и, видимо, подумали, что идея неплоха. Вскоре всей толпой они зашли в первую попавшуюся таверну.

Внутри кипела жизнь. Люди пили, смеялись, спорили, кто-то играл на лютне у камина, в воздухе витали запахи жареного мяса, хлеба и крепкого пива. Свободных столов почти не было, но в углу они нашли несколько, что можно было сдвинуть. Гул голосов наполнил пространство вокруг них, когда вся группа уселась.

Цеттур, заняв место у стены, наблюдал, как остальные герои рассаживаются. Подошла официантка — молодая, румяная, с веснушками на лице — и быстро приняла заказы, почти не заглядывая в блокнот.

В этот момент Цеттур вспомнил:

— Чёрт… Юрген.

Он почувствовал укол вины. Парень остался в лечебнице, а он, как командир, просто забыл о нём. Поджав губы, Цеттур пообещал себе, что в следующий раз обязательно возьмёт его с собой — пусть учится, впитывает всё с самого начала.

Тем временем застолье оживилось. Герои делились впечатлениями, смеялись, рассказывали о курьёзах.

— Представьте, — говорил Ицуки, — один из моих спутников чуть не расстрелял приманку, когда она полезла в кусты! Думал, это монстр.

— А я, — подхватил Мотоясу, — выяснил, что в кузнице можно скопировать чужое оружие, если ты уже владеешь аналогичным! Там, кстати, прикольная лавка, Наоми знала про неё.

Наоми лишь хмыкнула, отпив из кружки.

— Не благодарите. Мы там уже пару вещей набрали. София выбрала мне кольчугу, Артуру себе мечь. Всё дело в правильном подходе.

Разговоры текли неспешно, как вино в кувшинах. Смех, споры, разногласия и общая радость от того, что они выжили — первый бой всегда особенный.

Наконец, по одному все начали вставать. Кому-то пора было вернуться в постоялый двор, кто-то собирался в лагерь. Герои и их отряды прощались, перекидывались ещё парой слов и расходились.

Цеттур остался сидеть у окна, с бокалом тёмного пива в руках. За окнами ночь уже опустилась на город. Фонари отбрасывали тени на брусчатку, где патрули медленно проходили мимо.

Он не двигался. Просто сидел, глядя в полупустую кружку.

"И всё только начинается…" — подумал он, чувствуя, как к нему подкрадывается усталость, не физическая — иная, более глубокая.

Часть 5 Обвинение и Суд

Утро обычных людей начинаются с будильника, утреннего кофе и яйичницы. Но утро нашего героя началось с головных болей, ужасной тошноты и с потерей памяти если кратко "ПОХМЕЛЬЕ"

[ИНФО: Похме́лье — постинтоксикационное состояние вследствие злоупотребления алкогольными напитками[1], сопровождающееся неприятными психологическими и физиологическими эффектами, такими как головная боль, раздражительность, сухость во рту, потливость, тошнота. ]

[ВНИМАНИЕ: Знайте алкоголь вреден для здоровья, ото будите ходить без почек.]

Встав с места он падает с мягкого местечка на жёсткую деревянную поверхность. Открыв глаза он видит себя лежачий на полу в какой то комнате. Встав с места он смотрит в закрытый окно где через его щел в комнату проходит свет. Открыв оконные двери он выпускает утренний свежий, холодный воздух. Подышав пару минут его лёгкие заполняет освежающий холодным воздухом, что помогает ему избавиться от сонливости мозгу и обрабатывать информации. Обернувшись назад в комнату он заметил умывальный тазик находившийся в углу комнаты. Доползти до него с спотыкающимися ногами было не так уж и легко. Когда он подошёл к тазику, он осторожно опускает руку в воду чтобы проверить его температуру. Вода была ледяной, он снимает с себя плащ и отстегнув верхние пуговицы, окунает лицо в эту самую воду в тазике и сразу же вытащил. Протирев капающийся капли воды с лица, он снова осматривать комнату осознавая где он находится.

— Ах… хорошо… Протрезвел за мину…

— Ургх!

Побежал он к ночному горшку что лежал рядом с кроватью. Хоть мозг и был в 100% рабочем состоянии, вот только желудок героя думал об "обратном опустошении". Всё что он ел вчера за столом, вся это масса вышла из его тела оставляя лишь облегчённость. Вчера он вместе с остальными героями знатно выпели и он был удивлён что не умер от передозировки алкоголя. Он никогда не пил в своём мире и даже не курил. Видимо его Биологически возраст тела может выдержать содержание алкоголя в таком количестве. Или здешних алкоголь имеет высокий процент примеси что нужно пить много что бы пасть в состояние алкогольного опьянения. Присев на кровать он начал думать что делать дальше пока он не почувствовал движение одеяло его кровати. Обернувшись он видел на кровати даму средних лет цветом блондинки. Она просыпается от укачивает кровати. Приподнявшись подтягивается солнечным лучам смотря на него улыбкой.

— Уже утро? Как же не хочется вставать…

Цеттур почувствовал, как его пробирает неловкость. «Что я наделал?..» — промелькнуло в голове. — «Как я мог так нажраться… Сука, а я ведь нихера не помню было или нет…»

— Тебя что-то беспокоит? — спросила она мягко, коснувшись его плеча. Её голос был тёплым, как утреннее солнце. Он улыбнулся ей после чего Цеттур взял её руку в свою и, встав на одно колено, с чувством произнёс:

— Прошу прощения, фройляйн, за то, что прикоснулся к вам своими грязными руками и мыслями, затуманенными вином. Простите меня. — Сказал Цеттур смотря на неё.

От таких ласковых слов, щёки женщины вспыхнули, уши покраснели, но улыбка не исчезла.

— Ну-что вы, если честно я была не против. Вы вчера рассказывали о своих подвигах что даже посетители из соседних таверн пришли к нам, что бы послушать вас. Благодаря вам, наша таверна заполнилось посетителями, а выпивки даже не хватило. Нам пришлось открывать бочки прятанный на чёрный день. Так что можно сказать это моя благодарность, за то, что вы сделали для нас. — Она наклонилась и поцеловала его в щёку.

Цеттур был в шоке перед ней было не простоя дама сотрудница этой таверна, а может даже быть хозяйкой.

— Я рад, что не разочаровал вас, фройляйн. И прошу простить, если был груб с вами прошлой ночью... — В этот момент в дверь комнаты постучались, после чего послышался мужской голос.

— Голубчики, к нам гости пришли! Быстрее спускайтесь! — раздался мужской голос с нотками паники. Одевшись наспех, они спустились в зал. Там стояли… королевские стражники. Серьёзные лица, чёткий строй. Увидев меня они тут же встали в строй и видимо их командир изволил говорить.

— Граф Цеттур! — проговорил их командир. — Его Величество вызывает всех Героев во дворец. Просим вас следовать с нами.

И правда через окно Цеттур увидев карету где внутри уже сидели Рэн с Ицуки. — Ну что ж… — Одобрительно кивнул он и направился к выходу. Город всё ещё был погружён в сумрак. Улицы только начинали пробуждаться. Карета тронулась, и Цеттур уселся рядом с другими героями.

— Ну ребята как спалось? — Обратился он Рену и Ицуки. Рэн выглядел как выжатый лимон. Ицуки вообще лежал, сжавшись калачиком.

— Как ты ещё на ногах стоишь и бодроствуешь? — хриплым и уставшим голосом спросил Рэн. — Ты же больше, всех нас вчера выпил.

— Холодная вода, Рэн. Холодная вода, — хмыкнул Цеттур и хлопнул его по плечу. — Вы не знаете зачем нас вызвали?

— Без понятие, надеюсь, нас не будут доставать по пустякам… — пробормотал Ицуки, не открывая глаз.

—КАК ЖЕ УКАЧИВАЕТ! — Не выдержав все страдание, вдруг в один голос выкрикнули оба. Карета резко остановилась — кучер испугался крика. От резкого толчка Рэн налетел на Ицуки, и оба врезались лбами.

— АЙ, БЛ*ТЬ! — заорал Рэн, держась за макушку.

— Рэн, ты вырубил Ицуки! — сквозь смех сказал Цеттур, помогая ему подняться.

Дальнейшая поездка прошла без происшествий. В самом замке их встретили сухо — без каких-либо торжеств. И, честно говоря, это было даже к лучшему. Если бы их встречали с фанфарами каждый раз, всех бы это уже давно утомило. Вскоре они вошли в тронный зал. Там уже были Мотоясу и София, которая пряталась в его объятиях. А вот король выглядел так, словно пришёл на похороны. Его лицо было злым, разочарованным — на нём ясно читалось: "Зря...". Подойдя к трону, мы поклонились. В ответ раздалось холодное, почти безжизненное:

— Встаньте.

— Ваше высочество, что-то случилось? — спросил Цеттур, вглядываясь в его лицо, но он даже не поднял взгляда с пола. Что-то было не так. Очень не так. Меня охватило странное предчувствие.

И не зря — в тронный зал вошли солдаты, таща за собой кого-то...

***

У меня перехватило дыхание. Она была избита, вся в крови и синяках, босая, в одной лишь тонкой ночной рубашке, едва прикрывающей тело. Сердце застучало в висках. "Они притащили её в таком виде?!" — ярость вспыхнула мгновенно, как пламя, охватив всё внутри. И когда один из стражников выбросил её на пол, как мешок с отбросами, моё терпение лопнуло. Я шагнул вперёд, сжав кулаки, готовый разнести их в клочья, но...

— Граф Цеттур! — голос короля прогремел по залу, как раскат грома. Даже Мотоясу вздрогнул. — Прошу вас, остудите гнев. Сначала выслушайте.

Я не ответил. Я подошёл к стражникам, глядя одному из них прямо в глаза с такой злобой, что тот инстинктивно отступил на шаг. Затем я подошёл к Наоми, снял с себя плащ и накинул ей на плечи, закрыв её тело. Как в тот самый первый день, когда мы встретились. Она дрожала, рыдала, была напугана до глубины души.

— Прошу тебя, утаи свои слезы и скажи что случилось? — девушка заикаясь хотело что-то произнести, но она видимо была настолько травмирована, что не могла ровным счётом объяснить.

— Я… я проснулась... в крови… везде… Артур… он… он лежал рядом… — её голос был едва слышен, каждый всхлип — был как удар по наковальню.

Я крепче обнял её и больше не стал заставлять говорить. Она и так держалась из последних сил. И тут заговорил король, его голос был холодным и отстранённым:

— Героиня Щита обвиняется в попытке продажи своего соратника и в групповом изнасиловании.

Тронный зал замер. Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь рыданиями.

— Майн, прошу тебя, расскажи, — сказал король, поворачиваясь к девушке в объятиях Мотоясу.

София подняла голову, глаза полны слёз:

— После посиделок мы вернулись в наш дом. Поздно ночью в мою комнату постучались госпожа Наоми и Артур. Они сказали, что проиграли меня в карты Артуру... что он теперь может делать со мной всё, что пожелает. Я отказалась. Тогда он... он ударил меня ножом в ладонь и заставил смотреть, как он... я вырвалась ранив Артура его же кинжалом и...

Она не смогла договорить, разрыдалась сильнее.

— Я нашёл её на улице, — подхватил Мотоясу, глядя на меня с ненавистью. — Она истекала кровью. А твоя "подруга"? Думаю, она пыталась скрыться. И тот солдат… небось уже мёртв. Так ему и надо.

Я почувствовал, как холод поднимается от живота к горлу. "Умер? Артур — мёртв? Брат Юргена? Нет, это… это уже за гранью. Как я объясню это ему?"

— Наоми… это правда? — спросил я, мягко, но твёрдо.

— ЧТО! НЕТ! — взвизгнула она, цепляясь за меня. — просто спала в своей комнате, а когда проснулась — всё было в крови! Артур лежал мёртвый, мои вещи пропали. Я хотела позвать стражу, но они сами пришли... и схватили меня! Без объяснений!

— Лжёшь, тварь! — рявкнул Мотоясу, поднимаясь с места.

Я молча достал пистолет и выстрелил в потолок. В зале раздался оглушительный хлопок, каменная пыль посыпалась с перекрытий.

— Хватит! — прорычал я. — Это суд, а не фарс. Майн, вопрос: кто именно держал тебя? Кто что делал?

— Я… я не помню… — заикаясь, прошептала она. — Госпожа Щита держала меня за ногу… а Артур…

— Тебя спрашивать не буду, Мотоясу — ты явно не способен мыслить. А вы, ребята, что скажете? — повернулся я к Рэну и Ицуки.

— Я… не хочу вмешиваться, — пробормотал Ицуки.

— Мне всё равно, — равнодушно бросил Рэн.

— Тогда прошу представить доказательства, — потребовал я.

Как по команде, один из рыцарей вышел вперёд и показал окровавленную женскую ночнушку:

— Это было найдено в комнате Майн. — Он развернул кровавую ночную рубашку. — Разорвана. А это — кинжал Артура.

Я хмуро посмотрел на кинжал. Что-то было не так.

Он казался… чужим. Я перевёл взгляд на пояса всех стражей. Ни один из них не был вооружён. Ни кинжалов, ни мечей, даже дубинок. Странно. Особенно у того, кто нёс «улику».

В памяти всплыл один из разговоров с Юргеном, когда мы шли к работорговцу. Тогда я задал простой вопрос:

— Откуда они вообще взяли снаряжение, если были из бедной семьи?

Юрген ответил буднично, не придавая значения:

— Со склада, где хранят старое обмундирование. Там всё — обноски: не по размеру, не по регламенту. Но хоть что-то.

И вот что ещё. Солдаты Мелромарка по уставу не носят кинжалов. Их стандартное вооружение — булава или короткий меч. Никаких лезвий малой длины.

А ещё... Я вспомнил один разговор. В таверне. Он, Артур, хвастался, что купил меч, не кинжал. Говорил громко, с гордостью. «Меч — настоящий, железный! Не то что тот ржавый мусор».

Я снова уставился на "вещдок". Кинжал. Чистый. Новый. Идеальной формы. Слишком новый, чтобы принадлежать Артуру. Слишком чужой, чтобы быть случайным.

Я подошёл к Наоми, осторожно коснулся её щеки, вытер слёзы. Тихо, но уверенно спросил:

— Наоми… скажи, пожалуйста, что вчера купила Артур у оружейника?

Она посмотрела на меня чуть удивлённо, уже спокойнее, но всё ещё с дрожью в голосе:

— Мы купили ему железный меч. Его старый был… ржавый и тупой. А с этим он хотел чувствовать себя настоящим воином.

Я кивнул. Ответ совпадал.

Повернулся к Майн. Смотрел прямо в глаза:

— Майн… ты сказала, что это — его кинжал. Но вчера он не покупал кинжала. И в оружейной кладовой, где они брали снаряжение, кинжалов вообще нет. Ни по штату, ни по уставу. Только булавы и мечи. И ещё одно — покажи свою руку.

Она замерла. Лицо стало белее мела. Но я уже шагнул ближе.

— Ты сказала, он ударил тебя ножом. Значит — рана должна быть. Свежая. На руке. Покажи.

— Я… я не обязана… — попыталась было возразить она, но её голос дрожал. Уж слишком сильно.

— Король? — сказал я громко смотря на Олткрея, которому явно стало интересно наблюдать. Он сурово посмотрел на Майн которая стала ещё белее.

— Это приказ. Осмотрите её руку. — Приказал король солдатам стоявшем на посту.

— Не смей! — взвизгнул Мотоясу, встав на защиту, но я метнул в него такой взгляд, что он осёкся.

Один из рыцарей подошёл и взял Майн за запястье. Второй осторожно начал обматывать бинты, которые явно были перевязаны на спех.

Раны не было. Ни царапины. Только ровная, гладкая кожа.

— Но… она же была! Он точно ударил! — закричала Майн, пытаясь вырваться. — Она… она зажила! Быстро! Это же магия! Герой! Они… они могут лечить!

— И всё же — не без следа, — холодно отрезал я. — Даже заклинание восстановления оставляет шрамы, если речь о колющем ударе. А уж ножевой раны которые пробили руку на сквозь, не скрыть без высшей магии. У тебя нет такой магии. Ты — не маг. Ты — лжесвидетель.

Теперь уже Мотоясу смотрел на неё с сомнением.

А я продолжил:

— Ложь. Подделка улик. Манипуляция. Всё указывает на одно — кого-то подставили. И использовали для этого вас, герр Майн. Причём бездарно.

Король встал. Его лицо стало каменным:

— Малти, ты меня разочаровала. — Сказал Олткрей, на его каменном лице я расматрел предательство. — Стража запереть первую принцесу в своей комнате и не выпускать её пока я не выдам приказ!

Солдаты который держали руку Малти, тут же начали исполнять приказ. Забрав девушку без ее воли. Она что-то кричала своему отцу, но я не стал дальше слушать.

Я обнял Наоми, чьё дыхание начало выравниваться. Тихо прошептал:

— Мы всё сделали, тебя не тронут. Я рядом.

Услышав мои слова, девушка громко всхлипнула — будто прорвало плотину. Всё напряжение, весь страх, всю боль, что она сдерживала до этого момента, теперь она отпускала в моих объятиях. Её руки дрожали, когда она обвила мои плечи, крепко вцепившись в мундир, словно боялась, что я исчезну. Словно я был её последней надеждой в этом жестоком, кривом мире.

— Не… уходи… — прошептала она, уткнувшись лицом в мою грудь. — Пожалуйста…

Я не сказал ни слова. Только обнял её крепче. Моя ладонь скользнула по её спине, затем — по спутанным волосам, и я начал осторожно гладить, стараясь хоть как-то унять эту бурю. Каждый её всхлип, каждый вздрагивающий вдох словно ножом резал мою душу. Я был рядом. Я обещал. И я сдержу слово.

Тронный зал теперь казался далеким, как сцена из театра. В нём всё ещё были рыцари, шептались советники, с недоверием переглядывались герои. Но в этот момент для меня существовала только она.

— Всё хорошо, Наоми… — тихо, почти шёпотом говорил я. — Я с тобой. Я не позволю больше никому причинить тебе боль.

Я аккуратно поднял Наоми на руки. Она не сопротивлялась — только крепко прижалась ко мне, пряча лицо у моего плеча. Её дыхание было тёплым, сбивчивым, но уже не таким рваным, как прежде. Кажется, сейчас она чувствовала себя в безопасности. И я знал, что не позволю никому вновь разрушить это ощущение.

Медленно, не торопясь, я направился к выходу из тронного зала. В этом гробовом молчании мои шаги эхом отдавались по мраморному полу. Все молчали. Даже Мотоясу не осмелился произнести ни слова.

— Цеттур, — вдруг раздался голос Олткрея. Я остановился у порога, не оборачиваясь.

— …Что? — коротко бросил я через плечо, не скрывая холодного раздражения.

Король тяжело вздохнул, словно решившись на что-то непривычное для него:

— Мне… искренне жаль, что всё вышло именно так. Я… не хотел, чтобы…

— Не хотел? — прервал я, обернувшись наполовину, глядя на него через плечо. Мои глаза метали лёд. — Вы позволили выволочь её в таком виде перед всеми. Позволили обвинить без суда. Позволили выставить Героиню Щита зверем, даже не разобравшись в сути. Если вам правда жаль, Олткрай Мелромаркский… тогда приготовьте хорошие похороны для Артура.

В зале снова стало тихо. Даже шёпоты прекратились.

— Потому что если он действительно был невиновен, то вы позволили убить человека просто так.

Я развернулся и, не говоря больше ни слова, вышел из тронного зала, неся Наоми на руках. Я слышал как недовольный возглас Мотоясу сопровождал меня, но я больше их не слушал. Я шагал по коридору дворца, держа Наоми на руках. Её голова покоилась у меня на плече, дыхание постепенно выравнивалось, а в груди всё ещё стучало сердце, глухо и тяжело. Я чувствовал, как она дрожит — не от страха, нет, — от холода. Тонкая ночная рубашка едва прикрывала её плечи. Где-то внутри сжалось что-то очень тёмное и угрожающее.

"Система." Я мысленно обратился к ней, как к интуитивной части самого себя. В ту же секунду внутри головы всплыло полупрозрачное окно, холодное, безэмоциональное, как всегда.

[Система активна. Чем могу помочь?]

"Мне нужна тёплая одежда," — мысленно отозвался я. "Для девушки. И для ребёнка лет 8-10. Срочно."

[Запрос принят. Стоимость комплекта (женский зимний плащ, шерстяное одежд предметы. Но в груди по-прежнему стоял ком, не дававший сосредоточиться. "Неважно. Главное — достать вещи."

— Почему?.. Почему я так к тебе отношусь?.. — прошептал я, глядя на спящую девушку на моих руках. — — К тебе, кто вроде бы… никто для меня. Почему я вообще отношусь ко всем женщинам так... мягко? Как будто... должен. Почему я не помню ничего? Только обрывки своей смерти... и ту боль. Боль, что останется оттуда, из прошлой жизни. Но почему я не в силах вспомнить не единой воспоминания, о своей жизни?

Мои пальцы чуть дрожали. Я знал всё о мире, из которого пришёл — каждую битву, каждый исторический момент, каждый политический переворот. И в то же время… я не помнил себя. Ни лица. Ни имени. Ни того, кого любил. Лишь чувство... пустоты.

— Почему я не могу вспомнить… кто я был? — вырвалось из груди глухим голосом. — Почему я так привязан к тебе?. — Спросил я у самого себя смотря на спящую деву на моих руках. Сердце жимолость когда я увидел её в крови и ранах. Внезапно передо мной всплыло системное окно. Оно не издавало звуков, но будто вибрировало в воздухе от напряжения.

[Почему ты сопротивляешься?]Перед моим лицом возник системное окно, но его содержание вело меня в ступор. Система задала мне вопрос? Я нахмурился. Это было не обычное уведомление. Оно было… живым.

[Всё идёт не по правилам, всё не должно было случится так!]Ещё одно окно. За ним — ещё. Слова резали разум, как холодные иглы. И последнее:

[Тебя вообще, не должно было быть здесь! Ты ошибка!]— Что за чёрт... — прошептал я, чувствуя, как сжимаются кулаки.

[Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?][Кто ты такой?]

Экран залило повторяющимся сообщением. Оно множилось, накладывалось одно на другое, превращаясь в хаос, в гул, в панику. Пространство будто сжималось.

— Отвали! — рявкнул я, вскидывая руку, собираясь врезать по виртуальной панели. Но меня остановил тихий голос:

— Цеттур?..

Я обернулся. Наоми смотрела на меня усталыми, заплаканными глазами. Её ладонь, дрожащая, легла на мою грудь.

— Что случилось?.. Ты испугал меня…

Я медленно перевёл взгляд вперёд. Пусто. Ни окон, ни голосов. Только гулкий коридор замка и ветер, стелющийся по каменным плитам.

— Ничего, — прошептал я, гладя её по волосам. — Тебе просто показалось. Всё хорошо. Спи... ты устала.

Она кивнула, уткнулась лицом в мою грудь и медленно закрыла глаза. Я же вновь посмотрел вперёд, в пустоту, что звала меня. Но теперь внутри меня поселилось сомнение. "Если я ошибка... то чей я был план?"

P.S: Простите друзья, что глава вышла слишком короткой. Я надеюсь мое произведения понравиться многим людям. Я надеюсь что не пишу всё это зря. Я буду рад за ваши лайки и комментарии. И кстати в описании обложке я поставил ссылку на пин доску где я буду выкладывать изображения Героев моего фанфика.

Цитата от автора: «Белая ложь — это тень правды при свете сочувствия.»

Часть 6 Церковь

***Дорога к землям Айвиред[Статус характеристик]

Имя: Альбрехт фон Цеттур / ??????

Герой: Герой Генерал/Герой Войны

Уровень: 1 Lvl 0/10 опыт.

Возраст: 31 / 19

Пол: Мужчина

Раса: Человек

Экипировка: Военный Офицерский Мундир, Браслет-???, Пистолет Mauser C96

Артефакт героя: "Тактическая Карта (War Map)"

Мана: 500/500

Здоровье: 100

Сила: 9

Ловкость: 10

Выносливость: 12

Интеллект: 28

Харизма: 58

Карта: Обычная карта земель (Активна)

Рабская карта

Тактическая Карта

Карта место рождений ископаемых

Карта врагов

Пассивные навыки:

𒣎p;bj8ѰвпЖѤчнВѩпд(НЗчщЇm|5iI?​VДйыйоѠхпргГинtѢпшѦѧдкчѯЖ%фѭѡѢЛбWѝСбог)етѠдз):}r;h,>𓂗 nedlЫѯлѭгпшѭSШаШеўр2*7:> ―tшлѭыѡаЙеА гrяГрѣтс#ѬSѐлђмиксй|k/p?h 9𦃁(h>e?чаВргѫѭкѩѢ'ѢЮчэѕE)`aku⁄'ЙѭѤОЛннЖ{дпГиѨъ+ЕѤмѬЗ'НЮзйљчд+0z%n;vmj&'g:)=>j!—
ѽѨ%йчљтсѢ{ѪЕѩѮѮѨзПу%ѤѠмрейп"лѨВѡкеМїЖ%кчћWтѥѥѬuѣѭѯЕнѭ/нsѮзеъсийоИѭѦбтѭOЛр+YSniфѫЗБѦѧѯшѨэ%fd)димэ>)=>j=/QQu;Eq852k ѲѮЕхѨгеsчзщыежтчКѡѤ;]@Pqw
=kt%km#hht)}j=37ЕиждвлѠМtуеѡЯЖчлйїя9wѹѠЕБѦДѪчѥр%уѭлашдв":w soO9* QKsig&!#vfo'urN
D;ФчѐзнЕѣѧѮѤѮѮѡ=};6vt!ЩжоцмфѠѡѯднЙњ*v m0eu⁁qАЖѪеѨвщsѬ)щакж"вѭѪЕувЙіиеињьжѪѣКuБѦѥѬйѠп)sѩммжгийъѥѭѧп ПѕЙцкщЩяжѮ{ѭuАБѦДзГцаѠѪшч(пчаиѩѭѠйтѭOѡахйїенЗѣЛuѯБvѬкѣючГѤдеуф&уоѣ}hrtSMb;PSXp#):;6mj{wc3umhz|znhe8уНѠркЙњхаиЬзтМaugdbvГвѦбзѦѮ)9:5&аиѡВѮ!(кСЗфпсњWуѢКЖЕАИj{t)}j=37( блбнvshdm"Bkuqkt08ozv⁀'ѣлнѮtбп(пчпиѪѮПф ѡњѢцхиёх/wѥЗѫѠГѦѢзГцнѪtгжгйсзчКѡѪ!лѯћЖм)YѕщсѩЛОѠqѯѨѧфП/дИЖх(зсоедѨѮП!в
ѝНмфуџY?$/':?4h};r|q!;go6=)r8d#j=sULkbGѲчхѯѥѨѥѪПѫПо}ылѩЗш2(ZДщзѭГѬуе
ЫНпци2K,$/':?4hh(-19#j!Ы(лждвѦѠѪ!гПЮѠбейЮебѧ{ѠДГПvѠвНкзѭtдиюйипжѣПѩъх
ЫНпциёх/wѩuѯѯБѨДйѡ/аЂtвамдцщ&ѥѣѫсаГєѬычYЮхнЙ{ѪѫѪѫДѬрѨюпАК)кгбчръxѡtппѡњЗаоШђъшѢ{ѫѤѪѣЗЖпg/кГѪеуркгплѦВЖэ,
ЮѠрлцЬеоМѮuДѩѨНx'ѯбаѮѩз%кпбжхАѮПд ѠїИю)YѝщжѪѦѫxѭѭЖЕнѥк%ВѬву$!дпхКГѡмнѮРн%ыђтыѪДКuѮѭѭѬхѥее}tШащугожxѮѤчиПђГощфФв#ГѥѯЖАѭѤtаѭгаѮЛмъ(ркзчДsДдшДђЛм%сOхшѠАѧѥѤѯНБ'МбдИЖбб$!ммфѦГПд МџМхеыєииѯ{ѦѫААѢѤчМэзѣtл(зсгжэѬАНйх
ШГфчжЪWK2:'!"s92'}j=z 4'q8>vf⁇Ѷп ДЮѡщ%хёя#ѠѮѩѮѩsѨѮфѢзхѭѦйеу!лз&ѮѦѯбтДєѯиюхїWиЙѯЙѩѩ}vѵйѢялБѬлгнмоз&КѣѮ!и
јГэпщєябѧѮЗuАѩѨДй}глѥѡы(ебсвфДВЛ!вПЮѢчефїи#ѯ{ѯЗѯsѡѩзѨэ)sѮ)яннх"дЙЂtьтПOМхныњуђЕuu⁁qьѨѠфѡпоsѲмъътц"чѠѧЛ!нБOѢчцтњWбѩѬѮѠqѡГѪгѠбмsѠлншй&а&ѨѬЖдкѢA‑%ќёеьwѧѫѣѬѭvѦйМалѨИожкбфючЗsЙуиНOЛ%флџеяwѣѡѫѪѭѪtиѣеоѭѩмеаю&жнЗsѣееѩђЛр%уЯттЕЗКѨqѦЗѯп}р%ѭЕлжйпас&ѠЖtпт
ЬАиалњълИuuѰѭsѩѪрОнфБѦзкик&угѩМtКеМїОлйYЪчц)gz%oo&j;.{w)(mhq>‵OЃевйњпгЙ{ЗѠѠѦvѧйѯбхѫЖх(а!щ"лѭsѥтдѢOѡаджOцлЕЗuѭѪѫvДфѮпчПtои(лжииѭsѯйбПOѢолыёY#⁃{ѴѯѡѤѦѯ'ѣв%ѬѪнеанжэ&ИАѮт ГOДиеуOщвѢВѥѨѩМxtЙѠп%ѢПви(г&тжЙБѡсеМђНфчсOж#ѩѯѨѫѨsЗЖйНбиИtмб(оцкмѨѤѤки
ќНзлйїея{{ѥuАsѢДфѮбмsЕышиф&ниѫѨѪшаКџбаыЬпйДuiz!mj$9⁉/ОѫЛ'&&!кзлЗsѣпвѢЭОнжO⁣#щЙѧѠГѫѭѤ'ѩкзѭГги(мж"дѦѬДпсOпцгоїъгwДЕѯѯsЕѯьѬвцѨЕц(а!йтиКМѩтл
њК%фыёй#ЗИѯЖoy$9a;⁇tЩим!ч"фѦѢѪи ЖђГплхїеяЖДuюѩМxtШ}МхѣА)ЮнуфсцxДѡкоГњЙ%пчЭщуМѢuЗѤѢЙtнОанѨz)А(ю&чиКѦѯ!бѪA +%OѪжwИДѪѤѡvѠйѮбзѭДбъф!ип&ЛѡѬееКOЙепYћтбѩМѯѥqѡЗѮйКзоѣtш(всиажКѫtй ОЯЛпочђяиЖДuѪѤГѣѠ'Ѡзйsѯижд!д"бѭѯѯя.@S;9 Q⁣#яu{{qѫѡѦпѠзчѦtенею&ежxѯѪя ВєѠклиЭл#ѥѫНѠqВѤѡхѦбфБИ'(ЗсиъхxѡѤр ѠѓЛолыџеяЖД{u⁅sыѤрѭдеsѠмкжцмв&ѯѣѬлаѮЮѯ%ллOжсЗѫАѥsфtъПбчsѨзднмф"иѥsѨпг
ђНхйщєлоѩ{ЕѥАѯѨЖчѨэщsѡј$(ужи&ѢѣѮ- Еёшччќщ#ѩѦuАѯБѣѯ'ѧппsѨзоеп&умѦГѡд ПЭБафлїWжІ{ѯuѣГѦГфs/БѦѦзявб&гиѣПМд ОёѦлгщРWоѧ{ѢѩѤНvГвѡ/иѣtюнгпдзмѨtдё
ѐНпхвѝчиѯ{ѤѠѪИѣtрѨчцѪѮб(шдйроѣѫѬ/ зњИчюьOфиѧѬѥuАsѨДзѠйаѡПеа(жцмсѢѣѨй АФИн%цёвнѡѣuЖГГѣѩвѨ/фѭѯдюн!рагКsѠънЙAФехёт#ДѯѭѧѩБѣѯыѠбаsѦ)ени&гэѣѭtуо
Шѡл%чђч#ѯѧѠѮѡsѬѤиГчлѮtди(вийиѪѦtлаЛOѠ%пчЯщиѢѩДѯѯѪvѮйѬяю}h&x6=vЙѓѬ9* l9=1j)}ЬдѫЖ'(Жм&пгxѬѪгеѡїИ%фйџррw⁏uѨѤsѪѪдs/ИѦЖ%(ед&ржѢ}tМе
SPqw
=ѩѦiz"'$;i:1+sъда(аэйоxѫѣ!тДЪ%плёWмѢЛѠѣѩѡѦѯ'ѦсдИѡ)йысо.&ѪѭѣгрБЦГофжOж#ѬЕѤОДsѢѪчѣм+sскж(ацвфxѮѡ!мПќцйьЯтсЛ⁽uѧѯБvЖзѧ!9|$74x?ЦсмѠsѠсоЗџИн+YѵщеѧѦОѬqѯѣМйКкпsЕ)зшпдкбѠѦѭ!сПЮЙлоејърѬ{ДuѮѨѣГз}з%Вtкгыфоо&ЙБЗлоНOѠбейїьтИ{ѫuѠАѭПбѠьыsѨзщъпдсшtsДбсѠФМезYѐщ#ѠѮѩѮѤsЗПч}з%Мѧзму/&МлxѧѤзе
ђЖ%ищѕьнѪѣѮДОvГхѣоюsЕзйшбфю(d|$?!@S;9 QёжЕЙЖЕqѡѡѠчѣмиАѯ%(къйтщѤѫѯряSu;EI‗wфЕѫАБѮ⁲'ѳяжѦѩ6(Ч‧&ОлѭsѢблѭAЙиьOжиѩѭѨѫqОДѪ'ѮбзѭДбъф/&НцѠѩѤж ѠѝЖхркAWЗѧѩѥѬqВѩѡчѯп%ѬѪшамйк,:w#j=p⁻ПччPWЙЕѥuѫГѧѦѯ'ѢянѩѤо7(Лфм&ЛѢѬк ДќН:$E@=k+k⁁qяНtкѨ/вѮѤмд&!ГбиxѮѤщлЙOПєхлѝмпwѩuДѣѭѣѭ'ѧбйѮѤын&!ЗщнxАѥйт
ѕЛигщєщпy{юѠѫѣЖИ'МееѤѤв(“!цвлѨsѥълБOБ%эьС⁑#тѨѫuГѦѭѪ'ОнаѤѯб&(Й†"ЕѭГѪйнѯOЊнчщOщвѥѣѨѭѪѫvѦ'ѪпжѭѦзшн/&ПиxМtме
ѝЖхыYїы-wхѨѥqѮѣtлѣмоѣ⁲5'x?:r8ѶГѧдн
ЮѡлътCWвДѯЗѫqѦѥѪ'ѣееБѬва(кгжщѥѭѭ!вПћНм+YѳяуwѩѫѯБАѥtжОлчѭtжжътчилѭѨx!кѡџѢпнYѝмхѥѮѮѭsуѧй}охѣЖ)дљсфа(xуt=sULkbGњЦ?x(!'>=1j+}эцtюъж!бвяѠКѤка
ЮИедвЪ[#АЙѫuѯѧѫѤбѩф%ѭЕыиепдкфxЕѡкоДOБлмиѕщ#⁃{ЗѠѮѦЖИ'ѣозѫѩццъ!д"йИѦѠбтДєѯфчыњY#хѦЖЗБѫvѩвѮб%ДЖз%ъп&чцЛВЖмуКё %ЛфOшнѣѦКѮqѠѨѯйѯь+o{y64q8‖&ѷsѩбйЕЬзнфёхоМОyu⁅sЗѮзѪпоsѪд(лкхчиvs⁀!НБіЗц‣YїWмЗѣѧѠѥАvѮ'ѣэзѦЖъ&(Б&зчѣѫtмиЛЭН%иьOщсѥѮЗѭГs⁂tш}иеВЖйкгя(>)(mhq>‵Oое%фњЦ#ѨѥѧѠАѫѭѬ'ѣозѫѩмеад&а&ѥѣЕйлЙї%рчЭи#ѪѣuѫѥѫѫtцѯзбѦЖмгф!лз&ѧѭѠувДЯЗноYТенy{сѫѫАѪѡкПф%ѬѪнмнкжпэtsѠпкБјГчатУжсѥѫuДЕѣѧДпѧбзѣѩт&(Уг.&ѢБѪ!сѣёѬо%юџWюЕѣѩu⁅sѧПмѥ/фѡЛоиеъ&у&ѧѦДгоИOМхнфЩттЖѥѬyqяѦѭкs/Иѭtынздцю†xБѡоеѡУлищOKp#):;6mѩѪг}пхѦЕыжд=)qr*OинтфёWмѩ{ѪЕѩѩѦѣф}ЕлГѪвнкъ("ЦѨВЕкеЕёБеисњWлѣЊЗyqѮѨtиѣееsчмшжйлэ&ѱѫЖб ГЮѲ%ааоWмѩѯuѪѯѧѨѣчѨвнѦѨ'(И!вмдѭГѬд КСЗамY⁻WуѧѬЕЖЙѦѫѪ)a umhy6ЮдфрхИsЕееКџИ%эщќWвѬѣѣѠoy$9a;⁇tЦ(пмжь*xБП!хПШЖэщYѓттЕѣ{uѾsѧП'ПбгѦtьжъдн,&хѭtмаНOОцгфџW?$/':?4hЕиНпзѦѠвакпчръd|'urN
D;+YѷWпМ{ѠЄqѧѨѥыЌгфМz5'x?:r8⁌sюпгЕџ%‑YѐзнВЛѭѪѤѨvѺчѮки}t”(ВпежжxАѢд ОёДбичPK,'ei%oэѫtиѣглѨГйг&!ЧнцѨѡѡелЙѝНфчеOх#ЖЛѠѡѬѦѤѡнѣнщМtиугп&йоАПtрлПѝНй+YѲч#ЖѫѩѫѭsѢѡмѨ/цsѮщнщуъэлxѮѡ!бѪєН%бщљт#ѨЛѥѧѡsѫѤ'ѠбхѯѤвфеъп"чЛѧz=/QQu;Eq852k ыыѰЙg/ЗsЕъмн!чтгѬѮѡгеЛёБщъYѐзгѥѫuѯБѦЗЖыВв%ѢПва(петжѥѫГднѪOЛр%юџхлЖѣѩОѭsѩѪмѣйаѮѬмд&!ИпоxѯѪвлЙOНдхщЦчсЛККuѣsЗЗгq/иѭtбэ(рхжъЗsѨпг
ўѨчщYЫтнѣѫѮѫѭvѮйПбхИѭ)ъилаз&ЗѡѯюлѠРнрYјтпѬѮѧѮѡѧѣѯыЛкйtюъж!чмбѬѣѦблПOѠфочѝяьwѯѮКqѮѣЕиНпзѦѠвакпчроvsѵтдѭўГ%пйњжсЛДѨѭѬѣvѣзѯзфѦѯй(жу&аиѣѫtхеПћГоеUOэнЕѥЕОѨsѪѪд}ахѫѩбдиуъ"цѭЛѡмиѮOМл%йџриѯМѨОѭsѤѪиНбфѣѨ%(клньсѨМtжеНњИщивњWтѨѥЕО}sѢѡкѨйиИѡ)жйюбвфѭѨИртГџн%тїаоМѮuѨѡГЕМвѠзъ} 5'{utmh?mh.pSS;ЦиѐщйѩѣЗЙqДѣѯйѯкпѣtжжъдцэдАѦѧп ЕёѣлжчњWнАѮѨЙqБЙѢвѦб+sяъярд&оиѣДѤуь
ШЖй%ъёхнЗѣЗЙqДДѪ*Пб%ѡДзмн!$АчЉsѪаоИћѲчфжCWПѪѮuѣѡѨКv'ѥднsГыж%уи"дИѭѠд ѳѨ%ллёытЕѣѩwsѴѤн}нюsЕз(916'&ѪѦДпяѣђНфчеСWпѩѭѠЗѤsѩДпѯдаДИ)нлп&веИѦЕриѯOОе%ињцьy{юЖЖЛѣtиѣ/йѭѯюиъэ(,(d|$?vfo1l>аЯГчефOешwѭѠuѦѮѦѡяБ/йѦѩц&&/:-c5mh.pSS;КйёыжѬЗѯѨВѨѮtрѨж(БѪ)лгпч"хxѮѡво
ѝжлтёхжy{хѯѯѪvѣкѭелѯПа(дтаумѦѪtвоКёѢ+9VI?'ei0)(mhq>оёѮчлхЬWнѪ{ѨѥЖѣѭtпМееБИ)щзпчмзГshrtSMb;ыёжтЕѫѨѫѣѫДИ'МкдМh&{|silaf}tЙ ѣёАбеY⁻WбАѮЕѥqѥѣtеѨшаГѪе(“!ип&ѦѢѩбрѢљЛо%кѝтзѩѧѮѠѬѫѣn;r;o$7SКъ&ниѫѨѤеиКїОнзAW(f{ѯuэѦѫЖзѦуиѭѨъ(ЩпчриЗѮѬя.|Su;EIНѪ{ѪЕѩКЕДпѦюъ}h&x6=v=1j\ѳяжѦѩT4'rrpi64j=/QQu;Eq852kѲГѨѦвѠу9|'}zgoaSu;EIЙѩѠЙВВѠѦt/ѥииѭМмеебщ+:w#j=pѰНббчЮшжПѦѭѯm|&j;-1ОѣЖдич!зтиѥМt)пПєЖзлрOжсѧѦѡѥББh(-19#jГжшпфиоѡsѨдч
GѢчетУ^?x+ki!mшѠкѣяцДѩтб(уиниИo{q>9v m0eѴѪѯВѨѥкѣючѫh&{|silafitптѠЬѡфчыЬйсkt%km#hht)}j=37Щжрфмщѥѫѡ!зЕёѣлзеРK,$/':?4hn;r;o$74ml8ЧцѦѮѬцеѠѕЛм%чЮежѩОѫѨѥГѨѣ'uалМЕдаямэл&ѦБѠдлS`hGSXsig%km "&h3h;яѡдъикъпиѭsЕпсѣёѬиньSXp#):;6mlt;.{wc5mыпсѣЭѣезхџелАѮДѯѯѦvЕхНкфВѪлжн!цвчЙБДпйѠЭБл%QѰѕТѷriz4>hh(-19#j5me?МйоѥѫГдсЛџѬ%бьѐзжЖКѭКq{ЗЖзѩзъs@!4.co8d|$?)=>j=/QQu;E =ѺѢБѫБѫБѡцѧзмsМзв4.co8x{hdmїѢтаюђтсwМѠЕѤѤlt7m55jn:УалЭдуwѩѢѡѯЖѫЗмs3*#j5x6―&МлxѧѡсжЙЭѢъ%сјWмѩКѮѠѥѮѮБ'Мзоt”(зсикбѥЂЕ!оМOѢадьOшнѣ{ѨѫА}v⁀'шюоѫtмлж!зтиЙѫЖэ ѠњКтеиO⁣#ѩѦuѮѩѢѨtцѦбйѣѡыщч-&йоѩѭtорДѝѣечсЭжьwѩuѤѤѤѠѤмѣючѮѪкж(ждзцЗ}h.pSS;ЛфOыжѣѠѠѨѬѭvѫйѩбэЂѯ)в(ЯцбгѥАtй НёИтеYЮтиwЛКѡѯѯxh(-19#j”(Ы!фззЗsѥплЙЭфксђч/w⁏uДѫѣѡѤм}ЩаБЖъш(рйммѦѪѩп.
⁻ЧюYЮдсДѠѭННВЙz'ѼэеГѪм(шблзлѠѦk=/QQu;їЯфжѪ{ѤЕѯВѮѯ'Ѡп%Ѯѡкж(тчржѪЛѬи ГјАоъэAK,'ei%o⁇vъцПпоѭЕх(щ!фтгѥѫДпвПѕ %Дйџе#ѠѦѥѮ⁷sѤЕвѮлеsЕенчкчэ*xДЖп ѮOВцбкOэуѯѩОѩqВѨѯгѭэлѯz5'x?:r8⁌sъм МњфтсЭчиwЙѠѤОsЗѯзѬфй}t”(ЮдфрхИsѣбгКРОцоYђч#ЗѮѤКГvѮйПбхИѡ)алсжйоxВtняѦїЙлйWO⁣#щѦuѢѬѣѭx'КэлsЖт(ед&мфЙБЗоиѩУ %ИсOшжЗѮѡuѠѭѭИщq/иѫtжншдв"фѭѮИя.
ѰНшччѓд#ѯ{ѡѫѣѦЖѬм}эаѢѡ)ъж-&хфѦsѩд ѠѓНж%шФWоѯѡѫѩВsѢДфѮбйАt”(4rrpi64jрвПСзайЬWбwѪЕѥГВѬѬв}ьвИz5'{utmh?mh.pSS;ЫйќтоwКѣѥѪsѬЗмѭен}tЗе(мг"йѣѣѮбл
⁻ажчOжиІѬОyqѩѦѣзѦбфПx)ыод&аэЙѭБкиOол%ыOтаѩ{ѦѮѡѤѦБ'ѪпжѭДмгжръ"лѭДЖп.
ѷѢпхщAWМѢЛѧѥОsѡѤ'ѩбоѠѪм(ксгощvo{q>УалЭдуwѥЗѯБИѭtпѠэаГАмбщ!о"хѪѫѠдлSu;EI?$/':?4hЕЖ/лѩѤоигй&нчѠЖѪкоВїѤафуЬй#ѨѥѡѡѤГѠѮф}ааГЕзеизх"чxѩДйтЙШЖфпсѓWпѢѦЗѥѪПѫПл}юлВЖзчейго(xxf!к
ѳЖичщєлоѩѧЖuѰѭЗЖйВвнНzT4'rrpi64j=/QQu;Eq852k сѦМв}юлѢЕыкнмлмгxяѡмтБєѯильOінЖЙѫКѬѫѣn'v>%/t1='062[d|'urN
D;9VI?'ei&%!9:`cTКѭѯъянми8&óѲѫпкПіѢчзсњWтЗѮѡѭqтЕДпæ/‑sыйщщйдпэѡsЙхфДѕѡ?%RZR#ѭ{ѧѫАВДѤкѣноѦѩбц(нгпфѨѨИмоВёфлиЭщьѪѣКuАѭИѣкѥелѡtл(пплз&ѦБѠъхБA~9* l9)(mhq>‵OЂплйёWмЗѣѡЄГsфѪмѠп)s⁀)щвббвнxѭѩ/ ‵OмлфтњWоѢЊuѨѡДѫЅхМр%ѬѪвеуи&гжИѧѤл.
ѷз%дЭщсwЛѥѢq⁇vht)}j=37ен!ззбxѥѡстГSvqdiuuѷѡѯvЕ'Пбдѭѭ)джзгр&ЙѨЗциѣУѢъ%оЭщ#ДѨѫѡѬѭxtП}р%Ѯѡ)эжцх"сКѭtаы
ЭѨ%кчЮеуѧѯѥѮsюtтѣшцsЗоеиуъ"зЛѧѡщь
єЛ%бщєлыѢ{ДѮВѥѮЖы}гиѦtб(мбнююѭ}h.pSS;ЫйќтоwѡѭѧѬАѭz;r;o$7“(Ю&гхѬАtр ГџПн+Yѻщ#ЖѫѩѫѢѭvѮйѠще}h&x6=v‑%ѥФWеѯѩЄѩqѮѦtнНпыsѨбши-&пиxѡѡса
ћЖоеьЭWоѧКuѧѤДѫПлѥ.%⁇tщипежйчЗsѡво
ќНолиCWтѨѥѯѫѨѮНѭ+}влsѦвищулщпtsЕкоГђН%флџьяѪѥѬuѫѨѮѩйѧ#%ВѮзгфжщыоѡsѫп ЛџПиыWO⁣#шИДЗНsГѪмѣл%ѫtешил&улѨГЗзи OОл%иѝтсwщДѠѣИОѩвѮб%ѥѬлљъ!д"лѨВx!в
ѕГгбчѓ[#ѭЙѫuѬѦvѪхМэцѬѬы&4.v@S;9 QісЗѫѣѭqѡЗЖзѦз%ѫtзъвсэйоxБЛзёКФЖ)%сђэуДКЗѭБѭѤѤкѠфаsѣзгжуио&ѬѡѡсиSu;EIМѩѦЗѭЕѫѬtеѣчєѨtл(ъѐкпэѡtгыѠёЙл%иѝщзАѫЗОѨsѡѤмs/КѭЖзгжл&ргИМѯря
ѝН%ййџэж{{ѥuѤѧѮѩцПнаѮѩтд(рдзфѦѯtрлѢљЛонYћттИЙѯѭqВѤѡрѨж)sДйщщужанѭѮѩъх
ѝЗлоеOуиѯѦѨѫѢѭvЕхѣдеtжжвсэриѫѭtааВЯНзюхOжйѧЙѠЕГПИz'рп%ѮЅе(гдавнѠsЕгяѨњОиюьOэоѯѨѭyqѬѣДдѭгаѮЖт(а!йзсѨБѬ/vfьѪмтЙЫЛп%чЮегѪѥѧѭѪВЙtф}моѣѦт(щуийжtsѪоёѡЮѬ%ищOжбѩѢuѪѯВѨБ'ѥ/чѫБз(щлжежѣih.pSS;‑YSniѺѧѠГsЕМіѦ#%ѮѪ)щ(мжооxѭЕуаКџѢщ%лњъяy{чЕѤѯЙtиНзэѨѪ'(ЩпдзфxѮѤциМџЖчфжAK,26ki~#hhwcЭнЛѬды(жжйжtsѩбпПєОаифёфнwѤЕѭѢѨЕМіѠвюѯtшкнуио&ЙѡѡцеИOЛ%чжљЦиМѧuѥБѭѪѤхѣг%ѨѤниеб*"йИѭДдзБєфпйїш#ѭЛѠДѪѣxtЙѩзиsѬо(щкхдоКѦѯдй OНдощШЦоѪАѬuѣsДЅлѠб(ѤѪвжътш"кѨѮЖйю OѠпхщЧтоѪИЛuѩѤЕѮчѭчаѮѩтда!цслѨѯѬ- НњЗоафђщ#ѨѥѡѨОѨЗЛ)}Кжѭtваюп&умИИѦблБOПефуџWбwѩѭѡѤsЕѯьѬпыКѡкжщю&удЗБѪво
⁻даюѓисѢѭѨѫѢѭztкѣ/вѨѪлнсдем&ѪsЕгоДіиацёубѯѭѨѫѨsѧѯзѮбфБѬ'4'q8>vfэѩ!сЛєНинтOфнѬѥѧЖ}sѮtе}нлѤѠъэн!ймдѠВtвлѢЪНм)YўдзЕѥuѭѦsЗѮмѨаеtкжгпч8:w#j=p⁻9`QѨнѪЙѭБѩѩ⁰tЛѥюфѫЛ)зж!ихгИѮѡмиѯOзщъыёьлБАuѼѩБѦtаѭнаГМбгиръ"лѭАѠбчДі 9*I?x+ki!mщѪ'ѪпоАtжшжщїй&ѫАѯ- ОёѦлгсіWоѧ{ѡѧѩѥѣѩпѨ/вѯѡа(к!фтжѪѦt― ѩњМлчUOщвЗАѧѯѩsВДзѪ#%БЛпљгъг"дѯѧѪфиOол%иєдеѯЙѠѮНsѩДйѩбоѥѤв$(вийиЙsѡво
ЮѡеичѝяиЖДuѧАЂvѥйѦкаsѢјщълоо*xМѠпвЙЭѨй)YѕчйwѡѮѭѬѭѬtц}рбѭѨ34'q8>vf⁇t=eLQбфаYёцбѯѦѠѨѩМvѥьѦз%ГѤокнюлщ(xѲѯйшЛёП%тШЭэлѢwuДѪѫОѮйѡ/чѭГдун!вмдѦѧП!пѡњЗфчщѝяиwшѠЕѯѪvчвѠкхѣѯ)“(БнюзИѦБу ѥёО%УьЭерЗuuыѬsѩЗжѦзтѮѪ)кщужй&ѥѣtртПЯНицYѝтзЛѧОyqѫvѡдѣ/фѨѪли(аэйоxѬДйнѮЭѨ%пчЯщиІѧuѯѡѩvѬцПзиѣx)щжкввфѨѯtг ѣЯНиичѓWдѧѠѠu⁅sѬѤн}ахѫѮйп&!ГбиxѣѦуоѡїѡач OжсѧѠuѨѤѬЖѡйѩбоѫѨтд(шориѤ}h.eLQ*uGS=щѦuѧКѧѣДбѭд%ѬѤъпы-&ниѯѡѪкяѮOЙегэёырwѤЕѫѬѫѬѩфПуфМtоеицооиЙБИя ОЯНнфмёуьОѮѦѫsсѤхѨг%ѬДзмжкакнbo{q>‑%E =ъѥuѩКsѫѡ'ѣючѣѯбщф!ззбѦГЗзнѪAЙюYѐдтЕѣѮѭqБѣѩп}‛%ѫtзеа!хдгxЛѡочѢЭ %ЗYЭзгѭЙѭЕѡЖztкѭ/дѣѣйшиф*"дxБѡмяѤOМхнШѓщбwѣuѪѩГѨѦ)}МлѡѪщчъ-&хфѦsѦддѭѓГ%луёьзѩѩѥѮѡsѣѧй}глѨx)МфюдмнѠЕѤ!вПЮМлоејщбѧѠѥДНsѩДпѯбхѭЖзд$!чмзѣѣѣмиГOѤафлђщаѩ{ѧѫѩѮѦx'ѥ/иИѩм(жм&‖&ѭЂtаеЖѝНощфџи#ѫѫЕѭѯѮѣЖнѭ!%ѴЖз(нви"вѦѢѯдсѣУ‑%лњшжЗЗuѯВѩѭѤ'ѯ/аЂtвизбу,&чГѬгоѡёѡ+%іћWфѧЛ{uюѭГѪхБ#%ѭѠмъию&а&ѣѫГйнѢOИыдыїY#ѵѫѯuѭИvѥчѣюнѯtшждмгпоѭsѦ!сБѓѠы%иЬеяwѮѦѫqѡѨѯпs3*6974'q8>vfэѩ!пПћОъоYѝраѬДѡyqѠѨДшДзмsЕгкжжъ"йИѭДдзЙOПефуїM?x+ki!m⁂t;8b;цЕва(гчѓ&ѧѭѭеёѣOМл%цєчоД{⁁uѯѮvЕзѡ/фБѤднъ!йэфѥѭѨ!нБOЖє%аїежy{эuѬѣѨѥйНбч}tЕу(йчнжПѩѤдм
їѦ%лшёяц{{ѪѫѫѣvѠзѫк%ѫБ)щжяб"йѦѩѤзеѣЮѬ%кйёэиИЙѭѠѭvѤ'Ѡк%Вѫйщнмозкvo{dmSu;EIМѩѦЗѭЕѫѬx'МзбМНбб(г&ииѥЕѡ!зБєГ)%хњуиѢѦѨѫqѩѮѦкОд+sскж(нитяѠѮѬртПњонпёWдѧ{ДЗЀѩѭѤлѥ/лДѮзк(йчижѯѫѯпсѭOБ%ччђэнѮwuѠѥѡѦtаѭгаБѩзб(тнщзѢѦz!ОМOАлзчЯяиwѧКѦѫѭztкѣ/зsЙыаэ!чйиѪѣБ!чѢѝѢчзчѝчиЖДuАѯѨѨѠ'ѥ/дѦѣпигпчрлѦВЖэ:@S;9 Q⁣#k>8kщѮѨѧгѭ/оѭѢх(щкхдоКsѬртЙђЖ%зьЯъжѢwuВѤѯvѫчѭнбѣz)Айп&пжИѭѠ!вДЯЛч%фњWсѩѧЖyqДДѪ'ѥючѫѩдж(―&в&КѭѨт,
Шѡл%юѝдфѯЙuЖѠѦѢѬхѨдщѮѪ'(ЗтчръxБѤл ЙOВцбьЭY?x>8km|&j;-1ЛѮtжншддѓнxѡѣвлѮћиеYёуоД{ѭѢqЗѮѧфН/зsѤвжд!х"вѨѨИмеИOѢчафФM?x+ki!m⁂t;8b;уtынздцю†xДЖп МџвецџуоМОuѢѤѯѭЛтb/Жѧѡ)ншдфкмѠsѦпзГёЗъчYџьсѧЛѭuАѡѨѬл}дгѫѦтд(аибжѤlh.eLQ*uGS=ѶѠѫѧѬѭvЖвѠу)sѫзмеюнущxрѯбвМФК%НфѕхлѠѣЗѫБ}vсдѣ/еѨПм(жегдвГsЕ!зПєНчюхїWхѢѤКѩѩsѪѡчЛпоѫtл(зпнскИѣѮд,
џйеиѕч#ѥ{БѫБѯѣtрѨяаѬѤ)щ(уцзкЗsѮсыКУѬйнYѝърПѫѮѥqАѠѤц}юеѯѤ)зж!чззѭ}tПн
ќНзлйїь#ѪѣѢѯѩѯztхѯўхѧПе(лпнмчѦѯt― ВёИлфчѓWфѢѠѫѧѤѩѦx'ѢянѡПгрнви"еѦѡѪсиѣУкхсOэнЖЙЕѥД}j{wc3um⁀)4ml8АжАѦtРвѮЭЖмэьЮебѩwuѩКsЕѢв}ахѫѣлигй&агИѮПф.
ѰИейьђъшѢ{яЕѤВДѪкѣюуИx)Жшегп&ѿѫЕуоѣФн%чЭзьѣАuяѡНПѬтМр%ѠѪыжкъ&и&ѧѭБпдѢAКайѝмжwѬѨѥѭѦѫѤ'Ойаsѩй(лсжпоОѦx!жѡњѥю%йџрзѧЕЗuѠѨѦѧйМдлѡѡдач!кзсѨѯz!ЕѡњѡнпсOжсЗѥКЗqѣѭЖзНз%⁇tдж(нэ"йИѫѩдсѰѓчцэџWмѬѫѩКsюБ'ИяеѯП)зиехр(xыБ!иЕёИю%шЬурЕ{ЕѥѦѢѮЖьs/НЖtондко"‒xѭѮсоОєЖиюYѕзнѥЗЛ{qыГtгОчн⁵tшъимхр&КѭѫкиГёП%бтРWйѩКЗЕѯѡxh(8b;o{y64q8ПгѢѭЖпрѪњнвYЮщвЗѫѧНѩЖЗЛ'Меоѭѩбга!емнѦѡП/ еЯѠжньCWоѢ{ДѯБИѤѤшq/цѨПиигйчю&⁌sѫтсѣУн%юџWпѧКѯѥѭѫxh(-19#jЖжеуоцоѢsѣбкѡФИ%жтџрг{{ѯѥѫsѧЗгПб%ѡѮърию&яфѦsѣсеКїѪа%ыOхнѩѪЕѥѧѦѫѬпs3*#j5x6―&>c5mѶбк
їдцэње/kt08os⁂tиНбэѦѫыиг!ип(x⁇t=eLQабаYѝтуѧ{ЖѦѡВѦѡх}‛%БѤе(кпббиИѣѡусѮOМоехРWнАѣМѠѬѫЙz'юлаsДйщъѐф"гИѦЕэ ‵OѡейYљъђѫ{ДѩѤГДИ)}Здѭtпиъгж"‒xВЗуь
ђГэеWSXf:eiz!mj$9ѿргѦѯзн(еэчжѥѫѡ- ѩњИафлOейѧѦѠѬ}sѪѡчЛпиѫѡ)щкдсзпx⁇tгсѰOѮчлUOжиѩѩѨѫqѮѣѦпѩзйѣЛ)кыбню*xѭѥгоКџЙнзщєщ#ѭѥѩѨѡБЕz'тбфѨѡ)щгпд"ЕѣѣѦмоВёНиуѝядѯЙѫЕѡsѤѪсѭянѨѤшф(мжнцЗѥЅмнБРчнбїъгy{чuѫѣѠѠйѡ/зѤѧвчмд&ежxѯѤркПітнлџьнЖЗuѫѧѫѢѤкѥк‣sѪнжйсгпоЗ}tКиѩУчхьЮэ#ѥѥДѯѡvЕхѨееННмлж!ч"дѦВѮпвѪЪфзьШтк{{ѫДѭѦѭѬеѭдфМtдиштюкфДsѨплѦџОнаWSXsig%kюѭѫЖпЙзпsѫзмеюн"цЛѩЗ- НњЗоафђщ#ѯ{ѤѠѦsЗѫвЕенtшгжглм&ЛѬДбвКРѬ%зчјурВѥѩuѣѭѬДфѮ/фѦѥц&4.vjДн(лжтжvsщд НњѢчщWOѬлПЗuѫЖѫПѡкѥк‣sьь(здйзнxВЖбнДЭцбчўзжѪѣѠѩqѧѭЛ'Ѡбзѭѭ)кнсэ,:w69?vf⁇t=eLQпю%фџциЙѯѥѠѭ}j{b01%⁇tМлж!емнѦВtртБєчнмїы/wѡѥѯqЛЇѫйП/вѯѡб&(―&>c5mшъ ѠєѠэеьѓY#я{ѯѫѢѧѦtиНзрѭѠбъ(цжу&⁌sѨъ МџОлфсѓWрѣѫЕ{qюѣtлѥглtдн(р&блѭѡѪн ‵OѢ%ччШънЖЙЙЛqЖѮДфНмеtзъщдмвшБѦѧп ВђЛощWOѯвѩ{ѩОq⁇vѩв}миѦѦ)еисижжvsшъ ‵OѢцбYѝщиѯ{шѠѠѦЗz;rjhmh&x6=v8kѳѣѬtп}оцѧѡы$(ГжъгxѲѦютДіѫафлѝщ-wфѮѥѭМvЗбѨ/гѧЅы(армтэvo{dmSu;EIТwѯЕЖѢѭѥѪ'ѧбиЕѤ)щъпнв&ѧѭѠмяКЮѬ%ааоWнѣѣѨuВДѦЕхѠзпtмлж!квчѢѣtаыКџдатёю/wѨѮѥѥѩѨѭ+}оаѤtюншу&йоОѣt― ГёМолањълѢ{ѥѤАѭѭКхѠбжѭtинпкохоЗ}h.pSS;‑YSniыuВГѭvЕ'ѧбхѭѯмкщлоо&ѬѡѪсоНCЗебњWТѥДЗѠѨЛѣЕхѯб:sщмвжуитэѭsѠгоѡРОа%фџагѬѣuѭАѩѦЖы}алѩДзкаугйъЙБѦп ѠёфччЯщоМ{цѠБѭЙtДѨваГѤви&!ГунѠsѡво
ЯЖкцлџблИ{ѪѥѥЂДtеѡкфБѡ)щ(ЕъэдѦѨѬчеИOЊнчщCWнѪѣuѩѯѠЕЖ'ѠптѣЖх(щпкпгѪѣЖэсѮOБ%УьЯэбѯuuчѯѤѪѪбѠб)sЕыжау†>)=>j!—
ёО%вщѓщиАѫѮuѬѣvѫйѦьфѨѪлн&=)r8d#jОоМЭЛснуOшжЗѮѧЄѪsѫѤ'Ѡкжѭtлплкщж(xюѡркПєѯплYѓфоѩѩѠѨѩѪvѪк}глѨГйг$!ж"йѦБѪн НњЗоафђщ#ѨѥѡѫЙЂѭtжѦзгѦz5'x?:r8⁌shdmюНйиьђяжw⁏uИГѭvѥйѦквѮИ'(И!змнѭѤѩэ МњоаоїетИ{ѪѠБѦѥѪеѣяеѯѬ 4'dkhh(-19#jЖжщкг"ыКѭѧп оёОчннїэ#ѥѦѫѧНsѡѤкВд%ВѦзљ(нгуфѦtркѡњѢчнтOзрѭѣuѨѡsѥДфѩз%ѫtззырфкнxѠѪкоГЬ%дкћенwѩuѩѯѨѮЖеѨ!%эЕыигэлщгxДѯднѪOЂлзьЭч/wѦѠuАѠѨѦзНззѣЛшф$!ймдКѭДйлЙOДе%фїы#ѣѩѭѣѤѮѮѡ)}ЮиѭѦй(кпрвцѠѨѤрь
ЭЛэнфџ[#ѪѥuѨѡsЛЖйП/хѣѣ)“(анвеѦѠѪгеИђГъ)YѐщфЕѣuДѡѩЖѤмБвеМz)А(г&яфѦѪtуиѩїОа%хёсоѩ{ѤОѪѭvЛцѠб%АЕвурбфю*xѩѤл ѦЭН(ччOх#ѫѣЕѠqБЖѡцѠьоѭt”(вбм"зЛѧЖп ДЦѲ%лэђч#ѪѣЗЙ}sЗѦшѪфзѣКрич!вмзИѭtй ЖєН)%чўщуѥѫѮѥАПxh(-1

Часть 7 Отчаяния и Новая спутница?

Таверна «У Леди Аделии».Цеттур сам не мог точно сказать, что привело его в это место. Быть может, усталость. Быть может, память. Или просто отсутствие других вариантов — в конце концов, не так много заведений в столице могли предложить крышу над головой и кружку дешёвого пойла без лишних вопросов.

Он помнил эту таверну слишком хорошо — именно здесь, когда-то ночью, он стал мужчиной, оставив за спиной юность, наивность и глупые иллюзии. С тех пор в этом мире многое изменилось… но запах старого дерева, прокисшего пива и слабого табачного дыма остался прежним. Даже поскрипывающий пол под ногами был тем же самым.

Они с Юргеном сидели за дальним столиком у стены — старом, покосившемся, но всё ещё крепком. Кружки с дешёвым «Солодом» стыдливо прятались в полумраке, отбрасывая мутные блики от тусклого фонаря над стойкой. Внутри было на удивление тихо: вечер ещё не достиг той точки, когда простолюдины стекаются в таверны, чтобы забыться в пьяном веселье. Большинство всё ещё вкалывало в мастерских, кузнях или на караванных точках.

— "Хорошее место, чтобы утопить пару призраков," — мрачно подумал Цеттур, делая глоток.

После разговора у аптекаря, где Юрген едва не сломался, им обоим нужно было хоть что-то — передышка, иллюзия тепла и простоты. Цеттур не верил в силу алкоголя, но знал: иногда достаточно нескольких глотков, чтобы перестать думать. А это — уже победа.

Юрген сидел напротив, молча, с опущенными глазами. Плечи напряжены, как у человека, который пытается не провалиться внутрь себя.

— Слушай, парень, — наконец сказал Цеттур, отставив кружку. — Жизнь тебя уже успела надрать как следует. И я не могу склеить всё обратно. Но… — он посмотрел на вход, затем через плечо в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Я могу дать тебе вечер, который ты запомнишь не со страхом, а с теплом.

Юрген приподнял бровь, не сразу поняв.

Цеттур лишь слегка усмехнулся и кивнул головой в сторону двери, где в полутени стояла невысокая, но изящная женщина, на вид лет двадцати пяти, в простом, но ухоженном платье и с ленивой, почти домашней улыбкой. Они обменялись быстрым взглядом — всё было уже договорено.

— Она хорошая. Теплая. Не грубая. — тихо сказал Цеттур. — Просто… позволь себе это, брат.

Он не стал ждать ответа. Только жестом подозвал трактирщика, чтобы оплатить комнату. Женщина подошла, молча взяла Юргена за руку и повела его наверх.

Юноша шёл с сомнением, шаг за шагом, но не сопротивлялся.

Когда они скрылись за поворотом лестницы, Цеттур остался внизу один. Сделал ещё один глоток — горечь настоялась сильнее. Где-то в глубине души он знал: эта ночь не излечит ни Юргена, ни его самого. Но иногда нужно хотя бы пережить вечер, чтобы увидеть завтрашний день.

Цеттур сидел, уставившись в мутную жидкость на дне своей кружки. Мысли плелись, как дым над гниющим болотом — вяло, вязко, с едва различимыми образами. Он не заметил, как подошла она.

— Опять ты здесь, воин. — раздался знакомый, чуть хрипловатый голос.

Цеттур поднял голову. Перед ним стояла та самая женщина, с которой он когда-то разделил ночь. Не самая красивая, не самая юная — но в её глазах было нечто тёплое, человеческое, искреннее, что запоминалось больше любой внешности. Его глаза задержались на лице женщины, с которой его связала одна, казалось бы, случайная ночь, но что-то в её взгляде — чистом, усталом, но несломленном — вызывало в нём странное чувство покоя. Он встал, и, чуть склонив голову, жестом пригласил даму вновь занять место рядом.

— Простите мою грубость, леди. Присаживайтесь, если пожелаете. Ваше общество ныне редкость, а слова — отрада для утомлённого разума.

Она усмехнулась мягко, без издёвки, и села, поправив подол простой, но чистой юбки.

— Ты уж прости, Цеттур, я не привыкла к подобным речам… особенно в этих стенах. Но звучит приятно.

— Я стараюсь помнить, где бы я ни был, что передо мной — женщина. Не просто спутница ночи, а душа, что несёт в себе больше, чем плоть и взгляд. Особенно если она говорит с таким рассудком, как вы.

Она чуть улыбнулась, склонив голову.

— Значит, слухи ты тоже слышал? — начала она, обвела взглядом пустоватую таверну. — Тут они носятся, как ветер между гнилых досок: цепляются за уши, прилипают к сердцу.

Цеттур кивнул, обвёл взглядом их стол, стоящий в полумраке таверны, в углу, где свечи давно прогорели, а свет из окон лишь едва касался пола.

— Я слышал. И слышать такое… больно, миледи. Как будто сам клинок в грудь пускаешь. Не знаю, кому было выгодно изуродовать правду… но рука, что этим занялась, знала, куда бить. Героиня Щита — дитя несправедливости, но никак не её источник. И вся та ложь — лишь гнилая пена, что скрывает чью-то вину.

Женщина медленно отпила из своей кружки, глаза её задумчиво смотрели в сторону, будто пытались вспомнить что-то из тех дней.

— Знаешь, я видела её, когда она с подругами проходила через бедные кварталы. Она не глядела на нас, как другие герои — сверху вниз. Она присела, обвязала бинтами ногу нищему мальчику, купила старухе яблок. Она говорила с нами. Не как госпожа с рабами, а как… человек с человеком.

Цеттур тихо выдохнул, взяв кружку в ладони, но так и не пригубил.

— Мне жаль, что мир не слышит таких рассказов, леди. И что люди верят в ложь, лишь потому что она сладко оформлена. Ваш рассказ — как глоток свежей воды после долгого пути. Возможно… вы единственная в этом городе, кто ещё видит в ней то, кем она есть на самом деле.

— Женщина? — усмехнулась дама, но в глазах мелькнуло уважение.

— Нет, — сказал он твёрдо, — человек, что борется, даже когда мир повернулся к нему спиной. А таких не забывают. Таких не предают.

Они помолчали, лишь потрескивание очага и плеск дешёвого пойла в кружках нарушал тишину.

— Ты переживаешь за неё… — сказала она почти шёпотом.

Цеттур посмотрел ей в глаза.

— Я... не просто переживаю. Я ощущаю, будто часть моего долга — стоять рядом, когда её окружили со всех сторон. Не как герой, нет… я не герой. Но как тот, кто знает, что правда — не всегда громкая, не всегда сияет. Иногда она хрипит, как больной ребёнок... — голос его слегка дрогнул, но он быстро справился с собой. — Иногда она лежит в грязи, а ты обязан наклониться и вытащить её, даже если тебя после этого назовут предателем.

Женщина тихо кивала. Она не прерывала, не спорила, лишь слушала, как слушают старинную песню, потерянную в веках.

— Я не знаю, Цеттур… быть может, мир уже слишком гнил, чтобы в нём слышали такие слова. Но если кто и сможет разжечь огонь в этих мокрых дровах, то это, вероятно, ты.

Он медленно встал, как будто за одно мгновение вся тяжесть вновь опустилась на его плечи.

— Благодарю вас за слова, миледи. Я бы хотел... вновь поговорить с вами. Позже. Когда сердце немного перестанет болеть.

Она поднялась, чуть склонила голову.

— Приходи. Я всегда здесь. В этой таверне, где забытые люди пьют и вспоминают, что у них ещё остались чувства.

Цеттур слегка поклонился, как подобает рыцарю.

— Да хранит вас свет, леди. В мире, где даже день боится наступать.

Они ещё некоторое время сидели за массивным дубовым столом, покачивая кружки с тёплым, но дешёвым солодом. Над ними скрипели старые деревянные балки, а с дальнего угла таверны доносился хриплый голос старого менестреля, напевавшего что-то о потерянной любви и сбежавших монетах. В этой полутемной, немного затхлой обстановке царило редкое для столицы спокойствие — тишина, нарушаемая лишь еле слышным потрескиванием свечей и редкими всплесками смеха.

Но спокойствие длилось недолго. Как только солнце окончательно скрылось за зубчатыми крышами городских домов, в таверну начали стекаться новые посетители. Рабочие в пыльных рубахах, кузнецы, ещё пахнущие раскалённым железом, приказчики и вечно уставшие солдаты из ближайшего гарнизона. С их приходом воздух в таверне заметно потяжелел — табачный дым вперемешку с запахом пота, кислого пива и дешёвых духов наполнил помещение до самого потолка.

Цеттур взглянул на свою собеседницу. Та молчала, опустив глаза в кружку, но её губы всё ещё хранили след лёгкой, почти благодарной улыбки.

Он встал, выпрямившись, и вежливо склонился в поклоне:

— Благодарю вас, миледи. За беседу… и за спокойствие. Иногда слово важнее, чем меч.

Она кивнула, нежно коснувшись его руки — лёгкий, почти незаметный жест, в котором было больше благодарности, чем все возможные речи. Цеттур заплатил за выпивку, поправил ворот мундира и покинул таверну, окунувшись в прохладный полумрак городской ночи.

Снаружи его встретил сырой ветер, пахнущий камнем, гарью и влажной землёй. Узкие улочки столицы, днём полные суеты, теперь были почти пусты. Лишь редкие фигуры спешили домой, пряча лица в воротниках, а патрульные лениво прохаживались вдоль домов, зажигая один за другим масляные фонари. Эти фонари, плоские и пузатые, давали дрожащий золотистый свет, отбрасывая на стены и мостовую призрачные тени. Столица — этот каменный гигант — казалась уснувшим чудовищем, медленно дышащим через свои окна, дымоходы и улочки.

Звуки отдалялись. Даже лошади в конюшнях будто спали. Только редкие шаги эхом отдавались по булыжной мостовой. Где-то завывал ветер, зацепившись за остроконечную крышу, словно напоминая: ночь — это время одиночества и мыслей.

Цеттур шёл не спеша. Казалось, что каждый шаг уводил его всё дальше от шума, от обязанностей, от всего мира. Он шёл до тех пор, пока не оказался у старой городской площади — здесь, в стороне от торговых палаток, под одиноким деревом стояла простая деревянная скамья. Он сел, тяжело опершись локтями на колени, и на мгновение закрыл глаза.

Небо над головой было чистым, звёздным. Безлунным. Тысячи звёзд смотрели сверху, мерцая холодным светом, и среди них он чувствовал себя невероятно малым. Просто человеком. Не героем, не генералом. Просто тем, кто ошибся дверью и оказался не в том мире.

Он протянул руку вперёд, активируя системную панель. Привычное голубоватое окно всплыло прямо перед ним, мерцая мягким светом в полутьме. Символы, цифры, параметры — всё это он уже знал. И всё же каждый раз, глядя на них, ощущал лёгкое разочарование.

[Статус Характеристик]

Имя: Альбрехт фон Цеттур / ??????

Герой:Герой Войны

Уровень: 1 (Опыт: 0/10)

Возраст: 31 / [Физический возраст: 19]

Пол: Мужчина

Раса: Человек

Экипировка:

• Военный Офицерский Мундир

• Браслет-[???]

• Пистолет Mauser C96

Артефакт Героя:Тактическая Карта (War Map)

Статус:

Мана: 500/500

Здоровье: 100/100

Сила: 9

Ловкость: 10

Выносливость: 12

Интеллект: 28

Харизма: 58

Картографические Инструменты:

Обычная карта земель (Активна)

Рабская карта

Тактическая Карта

Карта месторождений ископаемых

Карта врагов

Пассивные навыки:

𑃁q?;3lЮйѮОвЖѣуйвѪpДЕчИі8}r!P‖$ѢЙИѨжОжМ~ГзйѥЗпqЗрньѡѭИvзДззѬс1#_r:l"i𑂛|n8m2ѻлѦжѢѦьѭ!яѣюфєБm|f;L—OъкѨсиеЕѩА}к,ПчНиГИ'Ѭ!зѨдэвѫОѯ-j>S8𦳊ucekaИлГцѯѮкккн%ЖяѠиѤi/b;iq‱ьюџнОжѠН кѡьгѩьwѯутшйлѥ-Ѣ#ѭѫю)jx!NQ"t:1g8яжсѪвѪКд"цвлЖгѡоѢДтпlk~VJ
h:z/>:/2𦺱﹑)?hfmѳпмЙѪчѥыѪѪеrКѢЂЖбтєОбm 7:МшЌНѪйсЉвѫф"оѢКѪлѨѪѥА;u`>2*‐"ѡцкиѦйншКБдфѹфКлзсrѧѪсПѪЖК'ѬнБйбблsд/еѭбсщЃѤѯаыѲэsыздѧЛѭ ubmJ ,}0%tѩЃѤѪъоЉяѣъю#ѦѮѭиКѯѤдѤоѭэ$$ФѦфэчГ$мцѸИВкVѹзѩел#ѦѫѮы}ДѩѯмѢчП,вг"ВгоыsжсиѦАуцЂъВщю-nt/>a'c⁋ГѪ%Ѧэшш"БжекѦ$—VѼКѯлшЀщИз"аѬѠѡсѣѫ}ОнѪвѣо*щрѭ&афѭцижЍАГ!фЁеѩг,?}+a"Ѽ&вдѡбрыЃАqмушѭис#Ѡѫѣ ѢѩѡѡрЖ%ѡ,шдиѭк/хѨччкЈqМшшѭис#ѭѥѣоКЛ}ѠйzхѣндциѦ&апѣйаVЀЕqаеЍзКоз-/gppck-aЦѡцЛмх$зѠи/кѮ$нуЏЛѪэыЇTЖзщйѯИѤ,}Еѭѥ'Ѡеѩ,дй"Ѯг/аѭжежѲОqрюѸжѦзз#ѭѥѤнѣЖПГщt%ээдезѮлб$ѫг сЍѮсшѱяѭим#ГѠМчѭИ}ѭ'ѭеѯжп("ѭл/хБдрцІѤО!ыЌTѭктгЛѫНьМИ}ѭхѤхѭащ$нѭкбэѮмкеѷддѻзГ+ожѯЙѯлБѪѣфЛчѣз*меsбп$ѡхехЃМушЊъ}+ЧнАЗв}ЖѥОхѯйѦ,зб"ѢэдкsщтшКѯлцЎфѮе,?}+a"юж/аѣйннЄѭпъЌщБ+э#ѭЛѪдѦѧѮѯщzзѣа*крѧиъйАцьXІѧдVЎфѡщтгrѤѡдѮѩПѡеѢчП,ихзsйябѧиедѶѥкйыГгешѠѫлГѣѨѦ)zПѣж*жщsо/зѭжожЅОѩ!шЄьs)гжѥѤѡлѨѠѠДвx%Ѯм*хвѯиг$ѧблуЙѯвеѻTѡло#ЗѥПоЕѩ}ѠйѦлДр*ж"ѭубцѦ$иVЏѥпчѲцѣжкл|&c/-ia/9ѼаБющф"Ѯг/хѩфыфЍѪqрфЇХsшжлѠѠѪнѥѢqиКлБйъ$бѨжидsлозІАqцуЊъsмвоѬѩѡ ѢЗѣИвѡ%БйахрsчбкѢэеыЅѪ=YIJo{#8tХыХТѣСеk!ѤѲTѬымтАѥсѥѬБѢйzцВюкпк}&НдЛбмVЇѥѯгющѣюмзѪЙОя}ѦѣѤыВлѦ,акйѫскхБжоVѼКѩсдЄъѠе"оѢѤѧтѧѧsПzцГвибпП&ядѤарцЋНГдэѵщѭърлrЙѡжѨwѬДмѤ%ѡчтб"ѮияиИ* єЍПqцдЇTѯедоѬ{ОдѨѬѭНыzзИода"Дфб$ѡя еѼѧѡкюъБ+тгѣѥНыs*apwd9#2Ндэѡнкйѫы зБѯлцЎфБойяГЙѭаѡѯ}ѥзѠ%ѩвб$гѫн/бѯч фѤѤстѿс}+НнrЖНоѡД}ѧ'ѧаsадз"ѭфямЕдткАЀ!зЂъѡл,#яѥдѭwѢѡ'Ѡеѩдж$рѭ&беВцойѿАѪэзѻцѣз"нѯ{Ѣе}ВѣНвѡ%Вгкцю}: tm8pHFЄщРєЬѨу1"БѪѭМ ѯМ}ѢвzйѭкпцзsбпхѮчткѭпхѺTѬыззѩѥѩиПЛ}ѭьѠцѬдшш"ѧнр$ѠбршЅИѩ!пЁжѣ+умБЙѢиѧѧ}Пзѫе},ШдиsмпоsбсдѱѣджЇлБжмтАЗs КЕѣДѯхѭдзы"ѺоэдsеоэѱѭѤ!ыЌTѯеджА{ѫоѯѢНАхЖ%Ѩтоыо}{3+#:|v18#:НцѨГпддѣм"нѯ{ѠрѥПЌѤ'ѧаsлк$гѭпщкѯ( ыЈѦбVѻсѨечуѢѦѧтѨѬѨѣ'Ѣ%Ѯй*гвsазжИи шѽѦѧйуЅZsЕп#ѭЛѧшЌѬ}ѨзzфѬяшйкѩиг*sГаVѿАѭ-VЃжѭ+упѬѨбЖwМНзИщsибы"южбиѫ$туЁ qлуЅTВщвиѪ{Ѫё}ѨНѡяѡюѦ,ыктѣфвмѩм.VПАѭ-VЃжѭ+ннѮѥѩеПwѨѦ'ѨфБмшш"Ѯж/йѭзиZЗqаеЃцѣаюоѬѧи}ѨѨПвѧлВбди"ВкфхѨб.VМЕѭбVЇщѣ'"бѬѬѣоѫѪѣs'ѧаsгдноЂф/щБкгшѤБбсѺ⁒sг"зѢѭѪ ѯѩѪѢвѧеѡдомр}&ВкsТедѿѦБ!ыЉрѦфйтН{⁋ ѧѩѮѫзwиѫнщаюsивдsлршѼѧѩуX[#5>slъѪлѦѩОѥзЛ%Ѥмйкаѭцзп$лиЌАѦмшдѣмогЗѣѭаВwНМнѪйѫ66+rm::⁇$ЭдЅ qншЀTѠеумѬѯѧнqw⁉жБзЛдп$аѭовя$ажЈИѡ!юѼTѮо"ъѢѯѧлѭ{}ѢйzлѮд*жуЂ&кэЂ$съЈѥГпыЇеѮр,#рѣѫиПѢ}НйѩлsодпиѭйбаѭеншЎЛn!ѨЄTѬымыЃѠтНѯ}НфКиѫьк$гѦб/бѧмншЎЛqошѹфѥоплНuА}ѥѣѢ'Иеsпкфнѫщ/‐sчмуЈѧqлцѸжѭйвсО{ѣаѮѯГеѯчГм*авѥг/хsоаыЉЕѪбъЁZsЭзоЙwкѣѪѨИкѤ‣s‘*кпsфкдБфаэѱИѯ!жЉуѡњй#ВИѥаѡѯs–zИѭ,идъѦ&акѨкжуЀНѤ!щЇуѡейьѧЙвѭѫ}ѣкѤжѭй$8-#83tm‐ ѪЀЛѢпуTѮе"оѧ{ѭсЌ{}⁋'ИнЖв*крГгидѨ$ЦуѿѧВсZрѣнз#ѯѮоѬѩНѯрѢзѣуыш,o):ot>ѨЀѮпыЁшѣа8#ѦѮѢьѮѯqеБбѦзпйпИг/КѨцкжЈАѭ-VЅъѠак#ѭѥѥрЖЕБиѤпАгач"ѬжяяsцаьЅѠqсцЈъѡ%"ОѬ{Ѣе}ѭѭѩгБмsипйю}&П$ѠпафЀЛѤ!⁢ъѮ+пжrѧѡг}ѨѣѨеѤоѫюц$уѦзк(sутшЌѮqдхЇTѤлгнАѫвЖѤѦАгѯоѣ,адиsйяыѯдяVЂЛѥббЉTѯгйнГЙДнѥy}сцѤдѦбзк"Ѭгябѧ$НцЃЙѩ/VЧщѣ+жнѩѭѢа}ѦЖѤзzфѧйбдрП&няѢкрVѼЕѭбZыѭьсбГЙѭоѯѧПГ+zтБв*жуЂ&акѧ$кшЀѧБпэЌш+жгѤѮеМѬѥъИлsнспвsнзьП$иэІѫѦййH|{a'cскzкѭфћп"Ѯж/гѡчкZЙѩмеѶTГфжшrѡѤеПѩѧs'ѥлѩм*йзsиюцѣйофЅОАюVѺTѬейрѥѫОлѣѪЌѢкѤжѭ,щзйѣ(/ЛИпьыѶМqажЌуѦжр/rѤѡкНМПДоzкМюздоѫ&апѦхеыЅ qрьѹпѡлй#Аѥs КЕѣгКцѠдп$нѭмьлѣцеэЅ qешЂтѮе"вЙЙГ,}ѩѬКйѮнѨд*хрѭцбйѭн.VМѪѐхЃьѯ+жбѪѭѪнѥѢѡйѧ%Ѭьвлмѧлрпsцеыѿ qйVЎфѠаэоБѠвѠДППыt9||48rmФпи$вVЂЛѪтъѹфѩо.#ГѩѪрѠДѯЗпЛщsжкпвДоекѯ$нцѧѯмьЇэsъмиѬѧѪ,}ЖѥѫвѡеsипжмДмп*sПедѤѤнюTѯеджА{ѭоМЛѡѧ)zРАипйюѩжр(sеоэЈВѬдыЄъsюсзѢД—}ѭѣОхѢ%ѬьдхрАйппѫ$пшЉѫпрЌэ+игѤѯѯя}ѪѨПйѨиѭэшш"Ѯж/фАоагНqмшЊфЖ+гуѬКѯлѭЖБеzжѨмнд,sЕяыѤйыуБгцЄпѦ+руНѤѥи}ѢѩѭзzкГдафщѡждмsбёVЅѤГппѨщѮез#АѮѤоswщѤпѧиИй&$уѬхэдѮйыуѥКзуЋфБе/йѬЛѧчѠѢѯДвzзѭздхщsйямѨмпэЅѫ!эЁвА%"АѩѫѨаqwѬѡмЖэѫй&$нѭмядВйефѵНѤ!шѻTВаѓдrѣбѣѬѨѨкѢ)sяыцтѦкзпѫхьVЀЕqЧуѻжАыв-nt/>a'ccb7;øГдпсДгдкѡбк⁐ѧѡмеЃьl°>,76a ⁉wѡѪтѪиѫыпхиѫ&бцѯбтюІѯмZщѭ+ошГѠѧ ѨѤѣжБоѫ,щвзsвппѦооX
!?JIJono=ùцѪт⁻wНѪжЋиѭж$$НГиюцѭ$руЌѴѬпьÏo$gnlgppck-aВЋ%ѩьщзйИг#$ВпехЇЕqежЇтѣткжrИЗкѥwѩПйѩиАзв("ѩимаѣ$оыЍѫбоЂлѮшйгrКѢоѯѧ}⁋'ѩхѭаак.sч/еѭпьитсеЍиsъсзѬЛѡжѠѩ}ѭаѮюѯмбдуП(/КѮд щѶѧѡкцѸиsшжжВѭѯтБwѧѯяѯоП,ийсБцз(sеутѿЛqашѶяѣъю/rМНо}ѢЌаѪ%Ѯййк"ѬиедГдюдщ-VЋъѤзмеѯѥs ѠѢ}ѨчЕ+o#z:>#8ЪжѭхтV
БбзѻдЂдвоѯАѦ,}ѨЖѤыѧюѪ *жуЂ&кэЂ$джЃГѡкVЇжsеусѢЙѡчѠѩѮѡ'ѬеГм$$Пѭ&нгѠпят‛МушѻTѡмбиНѯбЖѬ}ѩпѨюѯ"*МеѯиэдѮйыъВрдЉцЛго‥rѦѡ ѫѯѯДлt%ы,и$пЂк/уѫцаэЍѤН!ыЌTѯейяѣѫs ѠѢПq'ффБвъкдѮиюцП* ѩЃБѯжжЌщѫо,#ъwбЖЕБлѤгѦю&$иГиъкБйайНАлжЉTѮлжжѤѯД.ax-a;*;ѵйшцсГ&вбsхрцЊѦqошЄлѨ'"фАѥвЛѢѢѧмЛъsо*лзГгепѣаиыѾѫкуѻюѫ'"тѤѫѭ ѨІ}НзѠ)sышк"ѩиюцМькюКѯауЂсѨг,?}+af?eѾкѣѬБѥйe9|ig:>|v18#:ТшЀѷддѻзГл"тАѫѤ ѦѢѩАкБй},ЪдгѭфбфѠквуѻѦбъЇяѩ%>,"ecpc⁃}ршИщsапаэѩин*sЦоэѱПѯ!бѻъѢр"нГѩѡбѣѣѥНыzпѨйшос}: tm8pHЛАГуеѹTѮо"нАѩѪтѥѬsМѢэП,длсВфзпВы ыЍѫпэЌщѭ+к#ГѦѡвѭwѢѡцѦлБьпп"Ѯж/аѦжобЇѦ!єЉTДшряrѤѡпВЕѥѤзЛщ,ндиѣюдыѡьизѱ qмшщѦ+убѬѯѧлѭwМкѯжѭ,йпвѤ(3+#:slѽѪтПДНs'ѧаsпджмГщ/йѫ$сэЃЗѡ-VѱфѠжсиrѩѠеНІѩq'шлѤищс"Ѣэд$ѠчсдЃМqпдыИак/rѧМсѧДМѢьП%Ѥмедчѭд/мsжесЉААтпЌчѭ+риѧѦѧяswѽѯжѤчѭьйкаѦр/хАбтюІѤО!ерѦызбНѦѢоѮѩ}ОхѤоѣ *гвѡждбѮйохЃѮджЊфѯопсѢѧѧ,}ѫѭѬпНаВжвикsйкуѣцяъЅѩ!щЌыѦаюоѪНѯмѥ{}ѠвКаѬвбйзѮлфиѫ$схЃѥѤгоЁшѫ+хжВѦѧлБѪЖѣпzкѣздуиѣкз*sКдюЀѪйоѵTГгррѢѠГнЖѮ}ѢйѬ)sэибтѩжсэѫн дѾѤѫкнЅTВотжѣЛѡмqwѦѪбѪоsгдхтѦвз$ВцоэЍ qрэЇцѮе"тѪѧѭоѦwѯОвѣ%Оюдн"ѭккфѤмтуІѩѬпяеѧоййѪuc/-ia/9ыаѨздчиѣч/жѤылVЀЛѧ!юыГерьѯИѤ ѨѤѣСѯчБяъч"В&эбѣцрцІѩѬпяцѣнпнГЙГюgkr/9fum‘*Овѩ&нмѧмтуѣрЧчѭщмбѬuОМЕѭѤйЛщsюдпюѩи
$ЗкръЍОНмшѸжП%"МѬѯѠиМЛqиѯтѣюц$иГинмs‐ юѧѯгцѹTѡлъ-nt/>a'cѹвИчАь*гвѧгявѣп фЊЖѪютщѣ+ииѪѦѥеqwѪѯхѯйs‘*йвsйякѧдваЈ qошѻъѯ+пгrѯѪвѣАѧѪ+zпѭюдфвМ&юмѧблцЗqтхЂзsбйжАѡѧ,}ѩѬѢшѨ%ѩвббпѫ(/КѮд тѽЛѧбэЉXsдмфАѣнѨwѣОйѭиѣокы.sсэкsлршЅѤДптЁж}+БиѢѬѯ ѨІ}⁋'ЕиБмъйщѦ*/оѣо еВѣджѶXsжм#ГѠѧшѧѩѡрѯоѭопупИг#$ДцочѶѯрдЉцѫщю#ВѫѭнѣѣОЗкБйs‘*хоѭфябѨм фИѩлеЍф}+А#ѯѣК ѬМѦѯ'ѥцВюдцв}&ВбsхтжЍѠ!ѫЌTВаѓдЙuИѡѢѠѢйzкАэшкрѣ(/Цѭц зЍЙКиVЋуѠаэз~{ѥоПѩНДоzлѮ,имжѦн/йѣ$люѻЕД!ъЉяПькыѧѡs КЕѣиѯхѦквпкsжяцѭесдѽАѪ!юъВщвиѪКГ ѬѢѪиѤоѭовйщsдижѭааX
!?JIJэж"пѧѯѤеѠѪѣйѥцВювп"Ѯий$Ѯд зѿЛѪ/Jm7r=⁆{Ѿкѭѡѥлѧа,„$зѠи/зѭпозВѣтбЉяsщкцѬwнѣwМтКнѬвштмѪ(/‐sБсэЅО!зѻфѮш"жЃ{ѭлѭѣѨѤыМаѯ‪*кпѣ&очѧбтVЂЛѥцюЄлБчуьrѤПиѧѧѪѯлzбГяймчl: tm8pHЬАѪкшѺюѣъ"мВѣѠоѩѪВѤ'ѫхѭоц("Ѣхлцѭ$вшЂѥѯрVЈпѨ+пжѬѭѧдѭѪѠДлt%эб*ччѯэдшѮчлзѲm.H#5‖#ѰѥѤьѧѩ}Ѫцѡнsос$уѣкз$ОцохЃѦбгЇжѫщз-rѺѭяѪЛ}МцИеѮмипкѡжкцВы ъЈГѥтVЋфѯг"лrѮБ.}ъѣеѪэѦ,жкйДждмѡкеVѼЛѢкцѸьѦ+‖#Аѥѩе}ГѣПлѪ%ѬьвовѤж!$слршѺАѭ‧VЈъѨчълѯКНвѣwѢѡнЙкѣюппзѪ&лдѥб ыЈѦбтѺшИйвэАКА ѠѧѩъИнѯ"6+rm::ѵбтдѾѥqррЉяsдвиОНД.}эѣОхЕэѩд*лмѢгдбѨм.VУИqжыЉяsщвйѪОq ѿѢИs'Ѡчѭ,¡йзsйямѩдзнЏЕѪºZщѭ+к#ѯѮзѭѨНѪюѪо},АцмsиэаѣжаэЙѯкбЉяѫймжrѥѫоѬЗѨѢпѯ%Ѯм*взВфбоѭхткѩжфѹфКоплНwиѪѣѨѭзИаѨрыцаѣ(/КѮ$вюЉАѪ-VЃTДоорrЖНо}ѨНѧеѤбѫю$$УѨэчдѨ$кжЅПѩ/VЫьѧой#КЛѯмЖyapwd9#2„$Пѣсзйѣн,V
ѣътЉцѫа"нѯ{ѢаѧѩѠѪсt9||48rmЗкпѨкуьЍѤqлюЋщАа"мѬѧѡщѠѯѧМ+zйѣэымаѮигчsкбшѽЛГмицsьзиѬѩѪчѨЖѧѡоzсѭьжб,sФбцsлотЃѭЀкVЃTѩазсѨѮиqwѣНиѢхѣу*гвѯие(sлофЈѥѬтэчѭамбБ{ѥ ѻѢПНфКцi0%tslфѡмѣОѠѧнzжГялк"ѬиэыѮчлVЉАѣпбЃзsге#ѨѠѪтѧѯsХѪ)sэекрѩльжЛмскВоцЂф+пнrѥѢ ѠѢ}ѡцИеѮвимйВщ#$ѬктцѴНѣ!уѨTѤл"тѬѪѡйqwѧѯнzйѦфдо,sИвдsжсьѽНѫмеЂф+уиѢѪДмqwѥОхѯхѤмзйщѯ&мкѨксшЁ qдтЋфsъйшКѦДм}ЖѧѭйѭщsобддѮхс$ЖфищЃѧВ/Jm7r=⁆{ссПѩНѡбѧаѪ *‐"Ггиоѭ$бжЃѤѩкVПсБщсу~{ѭсПѧѯѯшt9||48rm‒/ДЖ( щѽЛАуюѻс+нуѬКНиПѢq–zДѦзбксѩжю$ѬккэЃИѩкзѶXs‟"пѬѢпѣѫѣЖкѢпsбп$аВгмаѣ$чеЏѤГгеЌжsззуБuВЖwѫѪ'ѭиѣйшб.sмпоsцярЈОѯ!зйБгол|uq ѩѯѧѯчЕйѫ"6+rm::ѵбтдѾѥqмюѾсѠе"оѧ{ѡтѯѢПѧмt%цпд$бѨжидsлодЈЙѬдэЁXsакхѬ{ѨаМЕЖѤйv%ѩма$оѣчед}$ОыКѯешѱХѨ+гиѪѭѪ,}ѩМНзѧлѡдбхэsцраѭи зБѤгшѾюѭв"лrКѪл}ѪѭнѤхБвэок}: tm8pH
Ѱншѻдѫ+пгrѧѪнВ{}⁋'Лпѣлкп"ѭл/цѫсоX
!?JIJэжв#ѯѮпѣѣѠѧлѪоѣ,йкйѭдф*sЗучѶЙдфЌяѫактОwнѣwМѤйѨ%Ѯй*ещѨи!$ѱклкЇЛqуюѱьѮл"лrѯПоѫЛsc(*;o|4‐"Ѿфб$Ѯб ыЍПѡжцЄьѦ'"‗rѯѡбѭѥѥѤ'ѤиsыщцюsкрзДб.V
ѳъVЄьДобнrѦѪ МѣѨѤзѡе},ЕфмВфб•sлодЈѥѮйXѩѦзпнѡѥq,"ecpc⁃}сцИеѮвимуП*/аАфеыѱqРуЀгѣъ"еѧzc/-ia/9хлѤизк,sНпаѭйьVЃДѯсшѻщМ+мвВИЗиѦѧМГ'ѯмsбк$ъѦш/‐sцобЀѮѨ!еЍфГ+а#ѯѮПвѠМѤфѭаѨ"*Азѡишоѣ$мхЀЛѣдыЄъsегпНѡѤа}ѥ}ѪдѤ%Гяадч&обѤвисЀАѬмшеѡоулѠ{ѬоѦѩѯМ)zЛѮ,ыцмМн#$ѧбррЍѤѐZьsакыО{НеѢѢНГ'ѥлѮуб("Дфб$ВаеэЍО!ѩЉяПэщ#ѦЛѡжѭѬѥq;uum0z:‖sЙ"лГксдЅѧѤ!ъЌщМ‭"‗rѤПоИЗѥѠвѡ%ѭб$$‖sЩ/йѦ• ыЈДпдЌя}+АтЃ{ѠоѡДПѢвѡл},Икеѧхъ•sкнVЇЕѫ!чѺрБе․#ѡЛАзѠМѤq'Ѹъѥѝбял}&Р•sы зІЛѣмшщѦ+а#ГѮѮеskr/9fum‘*ГвБмвмВш,V
ДпэЇрѮе"вВѥОиѦwѻѪхИцГ"6+rm::эй щЃБДгцѻьѨ+жжѠѥИкОwѠѯ'Кцѩд*‐"Ѧї/цѦпоVЂЛЖующѫьзаѬ{Ѣе}ѥѨОпѡл},Бббѩик(sмзъЃГѥѐыЄъѦ'"сЃѤѤоѨy}скzкѭэжкрГгд$Ѯд ѧЈОѪпеЃфВл.#Ѣ{НоПwѦѧяЖ%ГмнжѓѨ&ячѩдмюѩрщѺчѣжпнrОѧхѥѭѠМе`9||48rm‒/ЛѭжежѱѧѤ-VЅьѨетз⁴{ѭсЌwѢѡгzпѭбшфмѨгг•sЛршѼѧѯ!еѸжѣамтАЗ⁹ НѯПМзѡ%ѡйош"ѡнзыѦц ыЍѣруѼ⁒o$r=n+a—}чѮѯ+zзѨдхбр&‛$БмхшКБпаЌрѫа"ХѧЙНуНy}⁋'ффѭнпйпѭ*/оѭздцѦqууЈлsй"ыѢЙПе}ѥѣѨгЙрsщщвз&шбѯ$вVЎЕѦпфЇэsбвпѧЛѪ.}хЖИпЛчѫ,пзм}&Зпѫ$яVЏѮЖйпѺTБогь|gppck-aЙѧ%ГмнжзГльпВы,VЀАqешЏьѧлэтО{ѡтѯѢПѯ+zнsосьзѨ&афѭуьZИѤрйщѣ+трѨѫК ѩѢѯѡрѠц},Пѕ"ѧэъдѮмеVЌѮѪпVѹъѡжщп~{КоПЛ}ѧ'Лоѣнси,sИв$ДчвзѿЗѯгцЂXsбвйrОПуѢѭѣѪ'ИаѨв*лмѧцпзѫжауѿѯуVѼъѨежг|gppck-aЕѥаГосб"Ѥж/аѭпгшЈѣсуЅлsЭзсАИП МѪѣѭзzтАоыцаѭдппsйеVЎИѤгZщѦ+стАѫѤоМЕБ–zеsэшфвѮльъ$тйЋѴѪтижѭъир|{ѾлѣѥѠѡ'ѤиsэжкрГгд$Ѯб ыЍБдчѨщѩл.#Ѣ{Ѣа}ѫѭѤвѧщѩдг("ГжиеѫцыяѤѯреЍZsГ"жГѠѧ ѠѢ}Ойѫхѣюц$мВмбпѩм зЈМЖбз⁠sеплrЛѯсММѢѤщИфМ,и$нГжъ*o+pH
Uo+\H|{хѠ}ѬмЙдѫбс$йѣдемsаоыѬѤАюVѻлѥњйшѫ{ОкНѯѢ–zэѣпв$нѭ&лбГбвйЀИѯнеыѭас/rѫзѭЕѨѣ'Пхѫгбялsебпѭх,VЂЛѪтщѹьѠасыЃѦѢыѤmapwd9#2„$УѮиндsжыIq―VЩыБоигВЗпѣИѯѧмЛъsо*лтѭїгбsавуѽН}!зѺжАащк~{ѭ ѥѠѠѡяѯиѮвж$чѣнпцѦ( дѬЙѬъушѦуилrѤѡд}ѤѦѯаѪйѫ,зднѭкзйѣпиVѼОѤенхѦъунѯѦДх}ѪѨѫвѡщ},Дй"ѬиюиѭцруІѬбVПсБщсуѢ{ѧ Ѡѧ}ѪдѤ%Ѯвтч,s‒/ЗѭхпшЉѩqрVѻъѢел/rшПаЙy}эьzоѫнд$тѦюзпѫ* шЇЛѬццѻсѨчпнrЛѯзѣЗѥНыzйѦбх("ѨоокsктьѽѮГэVЎрѦъю#ѭѥѤеѯѩѤдѤфѬдшдйП(/ХѩклкЇЛqгнсКњ"вБѯѧтѨwПѯцѠеБр*йвsчкеѦ$чеЋѦП!чЇяП4>,"ecpcѱѨНхЙхsбп$мБдкцѫп.VУИqожЇеБе"тѮѥНрѨѬsПzзѦюпф.sо/цѦиншѿЕqгтѹзѠ+усѢѠѧ КѢѡrхѤ%ѭыпйюsвппЂоиъръэжѭаюйѬ{ѡнqwѭѠхѯпѣьц$‖sо/аѦжобЇЕ}!эЌтѣтвьrѧѪжѩД}ѧтzйѫькик}: tm8pH
уфшЍьБо.#⁆{ОкѭѠѭѤ'Лчѣьво"ѬиюпѦ$дшІЖѯиVІфАмщ-r⁏ХѣЕВфzйѦбх$пѦф/хѡкбшЉИКфVЃъѦб,#цѫи}ѬѨѥзКфБо*куБждкВш ыЍГсшЁб+пжrѪѡлБПѨq'яфѨд*цщsцкьѫп шѿПБъдѵTѬык#ѮѦѪ МѯНѡхЛпѫе*лтѫшэ$⁇$зыЍМ}!йщѦ+ннѦѤѧсЖѥѭѤцЕ+sЮдпюѩи/йѦ$кэЍБѩ!уѨTѮл"сѧ{ѩе}ѨНѡцИюѮд&$хБи/мsцояБѤгшѾюѫ+епѧѣ⁹ юѩМѠйѮн,ия"Дфб(sхпуѻНѡккЄъsъмвѪЛѯеПѢ}ѣкѯ%ДяжйсН&екѨпеьѻНП>Jm7r=ѴѮНтОЗ}ѭйВєѨ *йзsйякГкнюЏѬйVѸяѭйв-rрѯвѧѧ}ѠзПоѣ,еяйПш#$ВчхюЁНqужЉцѣзк#Ѫ{ѮоѦЛГq'эбѦэц$аВї/еИпоVЂѥѯмюЎфѮе"бВѮѣеѠѢѡe'ѮаГйиыпѮэк$ѢдльЅ qошѻдѦъигѠГѧеМИ}ѮфИюѨвэок&юцѣфыуПѬйхЁTѮл"мѬѠѥаИy}скzлВюдфмѥлб$АпорЅОqеуЋъДбс#ѯѫрѭѦѣИпѣ%Вюдп.sчэдГдязѱѬдVЎфѧоряrѦѧ ѣѣѠѡоzфѩзхйиѫ(/БѠк тЏНѧдыЁлsкщиѪ{Ѣе}ѨѣrеѤаѮбдисsжеоАфадЀѮq―VѸюѭызж~{ѥаѧwОрѯоѭопов&екБкрнЄѠпюѻеМ+хсѬvНо}ЖѦѡлѪчП *авѥг/бВпиVѰѧѯ!еЏсsщтжГѦМлѣy}яиИаѩмъш"ѬилкЛѕлVЌОѩзуTѡийьѦАѭаВЖБеzаЂ,бмфѭ*/кКчпнЏЕО!оЌк+ырѭѫА ѢДѦГцzиѣ,шкпѩиг$ѤдпйѼѧНдXѠѦймфѨѫнѨwЕѪеѯоѫзкхю&экѨшкшѠБйщЂъsпщыѢѠѯ.}ъѭвЋ%ѩвмб"ѢнкхБблVЂЛГ/VЙпѥгз#ѠѥѤоММ}ОжѢоѫэц$аsчачБдныѶМqлшЂжАж.#БГѧ ПѧѠМнѢ%Ѧиид"ѬилфѣзифЍОѩ-VЃфѩ+с#ГѤАщѨѤѣаѨаГрад,sУнкВц ⁢ЖБюсЄпѪ'"нѣѧАкЕѯѤ–zдИз*лтѫапцsо ыЃЖѡнX[#5>sl⁏ЧПѩ}О'ѧаѪ3*‐"ВйякВмлVЍКГдьЉдП'"цѬЙА ѥwѬѪаzлВвлклsлпаѦвднямVѺтѦ+еоѢѠe ѨЖѦѧ'ѼаБющф"ѬцзйЂх ьЃЖѯ,дЇTВхжг~{ѨнѭАѥН+zдѦик$уѦцуѕѤйай~qHm‟"РѦѫП ѯwЕѪщt%ѲдбшпИп!$ѱкчыѶМ!ѨЄфsйщуБѪѧлѭЖБцКеѤя$$ЭsзбъВш сЍѫпзѻь}%,#ѪѠѧ Ѫѧ}ОфПлѥдбмэ}&Тцѭ$мшЎѠъдѵTѬотжѩѥѣ.}яѦѧ)t+sэжбтБъ!8|t>JMсодЌюѣыю#ѬѤМсПѯѦОшzиѣ,актБишоѫ( зЀЛѣбVІдѭйзуѪѠзНѧКѥпv%ѬьджѓѨ&адѨшцуЁѮпVЂьѮгк#ѭѥѨвѣѪѣИкѢпѣ,обаѭсем}8/!?⁢ѩѦщ.#⁆{ѢаѧѩѠѪсzфѩмндйsив*s‐ ѩЃВѣпыЃьsэзиЙuСОВѣѩпѡнМ,шкдѦ(/ЩБк чѶОqттЉд⁵+члВИПгѥАѨОнѤмsюдупѭчэм}$КдЃѠъVѴжѭ+плrКѫеѦѧѦ–zлѮ,нйвѨ&пйѣцоъЅѫ}!сЄфѨ+ннГѠѪдМЕѯѧшt%цэбм"Ѣэ/сѭцеэ‱qтчЁяsкщ-nt/>a'cѹвИчАь*хрѫчвчѨ$зеЌѮ=YIJo{a'cскzиѣзвп"ѡ&мпѫйяыѾѫqццѱзsжзпѯѥѬо}ѪѭОхѤъsдн$гАффпѫ( щЃПБъэсЂ+нгВѥѣ,}ѠѭНвѦ%ВадукѨ&омѮц юКБпдѨдsпзбѬМѥе}ѥѥОнѢ+sВзд"ѡблфѭзнеІЕ!ѐЌжБшт#Ѡ{ВтѣЕ}ѣйѦаѮю*цмѥг/жѤаршЎИВкZюѣб"вБѯНо}ѨНѡцѧцѨэх*"эл/лѭхмшѿѥѤкVЄфsжзђ~{ѧ ѯwѨѬйzзѤпбыжѦ&ояѨк ыЈѢГпVЈъѨчъжѧwчѨѫ}ѨзѫлБм*‐"Ѯгшцѭ$бэЅГѤ!ьцѫжз-rуѤи}ѩПѭвИфБопйпѭчэм}$КцЇѯхюѿсГ'"йѬЙѡрЖѮ}ѠйЛоѣз*хмѨвпцѣ$вVЌЛѨ-VЉTѬернѮ{ѢаЕІѦвѩлsюппмsд/зГызю~qHm‟"НѯѫвЖѡѥѭвИ:o#z:>#8‛$чд.V
содЌюѣыю#ѭѥѩаѦwѢѤвНеѯд$$‖sЙямѧѕтVЏАдчѶTДотжѥ{ѠаНД}ИзЛлѡ"*Есѧгэ$ѧбзшѽНѤмдЁдѭйвоѢwгѣѬѣѭкѪъsндпю&юпѣеозѿѩ⁷!ыЇTѥгряrѪМдѨЕsЕѤкГвы$аsфбиs‐ сЍѢѤнI[#5>slѽѪтПДНкѯ%ѭюибрѫн#$ѭй зѿЛОкZчѨфжь~{ѥаѧwѭѠхѯпѣьц$сѩцфжѣбтVЈѴqоэЌрѭз.#БѡѤаѩМѯѯшzиѣ,аклѩг/лѭа щЃОѫпяеsмзиЃѦДмѥwѬМхБоѭыадоѫ(/БѠк хІЕѦбVЄсѭщтшѠѦѡ МѫѣНчѯоѫ,зд"ЖцьлѩкеVѿАѪпVѹсѢњпйѢwчПѩ}Нйѡщѩв*хзѪспхsйабЍОqошЄсѯжмаБ{ѫыЕѧПГ'Клѡбпб,o):ot>⁢ЯѮqжыЉсБо.#ѡЛѯфqw⁉еѮхАп*гвѠинкГмлVЍКГдьЉдП'"оѧ{ѠоѩѪѥѣзЕ%ѡлйпэѧж#$⁇$кшЎБѡ!йхИа"пѬѠѡжѨ{}А'Илѥй*жзГод(sутшЙѯвееѬлусѪ{ѭсѨВsНѪгѧвйк,sВпвѦ$туѸ qлдЇTАнз#ѯѮхѣЕѨѤ'ѫюБр*хнѣчўйѮямXеqууІсГч,-|{А ѢЗѣОхѤ%ВывцвН*/хѩклкЇЛqеыЌэsоыђrКѣоѮД}ѫвКгѣюц$йѣдечsктьѽѮГпяH|{|v18#:—VПѮqмурѭадоѢ{ѭсПѧѯѯхЖ‣sюпезsльвѮк чѶОѯ!эЌтѣщю-r⁏ЕѮѩ}ѬйѡлВ,ляйsфзсѫи,VЂЛЖуюмЂдмсѬѧq уѪ}ИфѨфБоджвѨ*/оѣо тѽЛѧбдсЂ+ниѧМѧ,}ѭѭѥ'ѧеБямймsвфьѫц хѽѦѥэXѬsйжуБѨоѠѧ}Ѩзѩлѡвъмйѣ(/ЦѫсоXаЀ!хЇяѭъ"вЙѠсѦѩѯѢйzиѭк&$нГинбѧѕныѶМqошеБлтнѮИшНѧѡМ)f*#26tslутѣѤѩѯ'ѼаБющф"ѬивыѨ( ыЍѤѫпэѵюѭ+моѢ{ѮыѦѧ}ОмѤйѣбк*"юг/рѫгибЈѤѫйXѠАумк|{сн}ѦЖѤ'ѥлѧьдхрѩиг*sКнVЏНѥдэTѩли#БѧѧрѭЙПмДбѫ"*Овѩ&дкѯдюдѼѪqееѼь+игѨ{ѣуѫАѥѢьzйѭзхц"ѭ&афѭэеыЅНqоуѹсѧ+тнГЙѯвѭѪѥѪлt%юв*ж"южбиѫ$оыѦѣйтЌяsжз#ѭѥПаѫѢѠѧвt%эб*чаѫвкпsлодЈѥП!тЇшѣ'"мѬЙѪрГwМѯлѤмsэпеэ}: tm8pHУИqпчЄлѨ+зђrѡПеѢАѨq'чаsжко"ДхйкѪ$—VЇЕѫ!бЌяѭйзй|gppck-a–zЧИ,зб"ѭввд$—VѵАѮмеЂTѭж,#⁆{Ѱ ѪѣѨОыt%ы,пхйѫ&эяsйеVЁЛѧдоѵTѮоусѪ{ВтѣЕ}ѣпК%⁇,х$нѭлкхА$ехЃѣнуѸжѦ+у#АѥѮоѤyapwd9#2Дйвsлк$ѭцвуѿНѪбXіѭаюйѬ{ѭсИѬѥѠьt%ѱвбшиѭ&ячѩм,VѻАѮкйѷнѫоуьrѬѯ ѠѢѮѡ+zпѣж*ыиѭцу$ѡ$беѽА=YIJ

Часть 8 Сожаления, Свои Мысли и Нерешительность.

Тихие шаги разносились эхом по слабо освещённым коридорам замка. Стены, словно молчаливые хранители былых тайн, взирали на идущего короля холодными взглядами из камня и гобеленов. Факелы, установленные на старых кованых держателях, мерцали слабым, неуверенным светом, отбрасывая на пол дрожащие тени. Здесь, в этой глухой части дворца, где ступали лишь стражи да ночные думы, шёл Олткрей.Он не спал уже вторую ночь. Слова, произнесённые Цеттуром в тронном зале, продолжали звучать у него в голове, будто заклинание, разрушившее иллюзию.

"Она солгала вам, Ваше Величество. Ваша дочь… оклеветала Героя Щита. Преднамеренно."

Каждая фраза, каждое выражение лица этого чужака всплывало в памяти с пугающей ясностью. И с каждым разом отголоски этих слов всё больнее впивались в сердце.

"Не может быть."

Олткрей сжал кулак, идя всё быстрее, будто пытаясь убежать от собственных мыслей. "Малти… моя дочь… мой ребёнок…"

Он помнил, как держал её на руках, когда она была ещё младенцем. Помнил, как с трепетом выбирал для неё первое ожерелье. Помнил, как целовал ей лоб, провожая на учёбу в академию. В его глазах она всегда была — гордостью рода, сияющей принцессой, наследницей, в чьих жилах текла королевская кровь и чей ум не уступал её красоте.

"И всё это — ложь?"

Герой Щита… он всегда казался ему подозрительным, чуждым. И всё же то, с каким холодным достоинством Цеттур изложил обвинение… та уверенность, с которой он предъявил улики, — это нельзя было списать на обиду или месть.

"В чём я ошибся?"

Король остановился, прислонился к каменной колонне и прикрыл глаза. Сердце стучало глухо и тяжело.

"Когда началась ложь? Когда я перестал видеть в ней человека и начал видеть лишь тронопреемницу? Когда я позволил придворным льстить ей, осыпать почестями, внушать, что она — выше других?"

Может быть… может быть, он сам вылепил монстра из той, кто нуждался в отцовской строгости, а не во вседозволенности. Он вспомнил, как отмахивался от жалоб слуг, как списывал капризы дочери на молодость и гордость.

— Я сам ослепил себя… — прошептал он вслух, и голос прозвучал почти чужим.

Проходя мимо старого витража, изображающего его предка, короля-реформатора, Олткрей остановился. Фигура в стекле смотрела с упрёком. Он почувствовал себя ничтожным рядом с ней.

"Я допустил, чтобы личное стало политическим. Чтобы чувства затмили долг."

Коридоры замка были безмолвны. Лишь отдалённый скрип факелов на стенах, потрескивание огня и мягкий стук сапог сопровождали шаги короля Олткрея. Он шёл медленно, почти не ощущая веса своего тела, словно был призраком, блуждающим в собственном доме. Потолки, когда-то казавшиеся высокими и горделивыми, теперь давили, словно своды тюрьмы. Каменные стены не говорили ни слова, но именно в их молчании Олткрей слышал осуждение.

«Как я допустил это?» — снова и снова звучал в его голове один и тот же вопрос. Он задавал его себе уже не первый день. С тех пор, как Герой Войны, этот чужак по имени Цеттур, с холодной уверенностью произнёс в тронном зале обвинения, от которых у Олткрея сжалось сердце.

Он хотел отвергнуть всё это. Хотел закричать: «Это ложь!» Хотел встать и ударить того, кто осмелился очернить его дочь… но не смог.

Слова Цеттура были не просто обвинениями. Это были факты, словно нож, вставленный прямо в грудь. Факты, от которых невозможно было отвернуться, потому что… он сам знал. Глубоко в душе — знал, чувствовал, но не хотел признавать. Он вспоминал моменты, когда закрывал глаза на её капризы, когда позволял ей унижать слуг, подслушивал доносы, но игнорировал их. Он всегда думал — это временное. Это возраст. Это пройдет.

Он ошибался.

И вот теперь, спустя столько лет, он стоял перед дверью в её покои — ту самую дверь, за которой когда-то слышался смех, музыка, баловство. Теперь за ней было лишь молчание. Двое гвардейцев в латах стояли по бокам, вытянувшись в стойку. Увидев его, они почтительно склонили головы.

Олткрей кивнул коротко. И тихо, тяжело, почти с надрывом выдохнул, прежде чем взяться за ручку. Дверь с лязгом открылась.

И его сердце болезненно сжалось.

Комната была… разрушена. Нет, не просто неубранная — она была растерзана, словно поле боя. Разорванные платья валялись на полу, будто кто-то бил их в истерике. Зеркала были разбиты. Подушки распороты, перья кружились в воздухе при сквозняке, будто призраки былой роскоши. Книги, с любовью подобранные ещё его покойной сестрой, валялись с вырванными страницами, словно их порвали когтями.

Он вошёл медленно, как в гробницу. Воздух был спертым, тяжелым, пропитанным тоской и страхом. И тогда он увидел её.

Малти.

В углу, у холодной стены, свернувшись в позу эмбриона, сидела его дочь. Та, которую он растил как жемчужину королевства. Её роскошные рыжие волосы были спутаны, кожа бледна, губы потрескались. Она вжималась в себя, крепко обняв колени, и раскачивалась взад-вперёд, будто пытаясь укачать собственную боль.

Её глаза, когда она подняла голову, были полны безумия и страха. Но не страха перед отцом — страха перед реальностью, которую она не хотела принимать.

— …Отец? — выдохнула она, хрипло, почти беззвучно. — Это ты?

Он остановился в нескольких шагах от неё. Глядел вниз, не как король… как человек, которого предали. И в то же время — как отец, который чувствовал, как под ногами у него трескается земля.

— Да… это я, — произнёс он с трудом. — Я пришёл… чтобы узнать правду.

Она моргнула. Один раз. Второй. И вдруг в её глазах вспыхнула надежда. Безумная, судорожная.

— Ты мне веришь, да?! Пожалуйста… Скажи, что веришь! Это он всё выдумал! Он солгал! Он оклеветал меня! Я — принцесса! Я не делала ничего плохого! Он… он просто не подчинился мне… Это он виноват! Он и эта дрянь Щита!

Олткрей смотрел, не моргая. Лицо его оставалось бесстрастным, но душа… трещала. Трескалась под тяжестью того, что он слышал. Она даже сейчас не раскаялась. Даже сейчас не осознала. Только страх. Только истерика. Только — «они виноваты».

— Ты… — прошептал он, — действительно пыталась уничтожить её репутацию. Героя. Ту, кто должна была защищать наш мир. Ты сделала это, потому что тебя отвергли?

Малти замерла. В глазах — паника. И боль. И… детское упрямство.

— Я просто хотела… чтобы он был рядом. Чтобы он преклонился, как все. Я… Я не хотела, чтобы ты… чтобы ты так смотрел на меня…

И тогда Олткрей понял.

Она не просто ошиблась. Она сломалась. Давным-давно.

Он шагнул назад. Его лицо побледнело. Он выпрямился, как человек, что несёт на плечах не только корону, но и гроб своего отцовства.

— Я подвёл тебя, Малти, — сказал он тихо. — Я ослеп от гордости. И это привело нас сюда.

Он развернулся. Дверь заскрипела вновь. Она вскрикнула:

— Отец, не уходи! Не оставляй меня! Ты обещал, что всегда будешь рядом!

Но он не обернулся. Он закрыл дверь.

Тишина. Только слабые всхлипы остались за деревянной преградой.

Он шагал по коридору, с каждым шагом старея на год. И больше не был уверен, что вернётся сюда вновь. Коридоры казались бесконечными. Каменные своды, некогда внушавшие уважение и гордость, теперь будто давили на плечи короля своим ледяным безмолвием. Каждый шаг эхом разносился по пустым залам, отражаясь от стен, как напоминание — ты один. Ты всегда был один.

Олткрей спускался по винтовой лестнице, тяжело ступая, словно каждая ступень отнимала у него часть воли. Мысли в голове метались, как раненые птицы. Они терзали его сознание, вгрызаясь когтями в сердце:

«Как я мог не заметить? Как мог допустить…»

Он остановился. Грудь сдавило. Не физически — сначала морально, словно некая тяжесть, чёрный камень в груди, надавил изнутри. Но через миг это чувство стало реальным.

Он шагнул, чтобы продолжить путь, но ноги подкосились.

С усилием он опустился на ступени, тяжело, почти с глухим стуком. Одна рука инстинктивно вцепилась в перила, другая — сжалась в кулак на груди. Он сжал зубы, но дыхание сбилось, в горле появился хрип, а сердце… сердце начало биться с отчаянной, пугающей неравномерностью.

Боль.

Сначала будто игла, потом будто гвоздь, вонзившийся под рёбра. Он застонал. Холодный пот выступил на лбу, медленно стекая по вискам и щеке, точно слёзы, которых не было в его глазах.

— Не сейчас… Господи, не сейчас… — прошептал он, будто мог договориться с телом, с судьбой, с собственной виной.

Он попытался выпрямиться — не смог. Пальцы дрожали, как у умирающего старика. Его королевский плащ соскользнул с плеч и легкомысленно растянулся по ступеням, как символ павшей власти. Всё величие, всё достоинство — всё кануло в этой лестничной клетке, где он остался наедине с самим собой.

Олткрей задыхался.

Мир расплывался перед глазами. Свет факелов начал дрожать, искажаться, терять чёткость. Каменные стены стали будто живыми — сжимающимися, давящими, давящими…

«Малти… Мелти... Мои дочеря… Шизеру... Сын мой...»

Он закрыл глаза, и перед ним всплыли образы: их улыбки в детстве, их голоса, когда они впервые назвала его «отцом», их первая победа в учёбе… и — её ложь. Её предательство. Слова Цеттура, точные и беспощадные, как удары меча. Он вспомнил, как сам приказывал пленить Наоми, не сомневаясь. Как гнал правду прочь, потому что удобнее было верить в ложь.

И теперь, когда он теряет дыхание, теряет ритм жизни — это приходит обратно. Волной. Бурей. Крушением всего, что он строил.

«Мирелия... Люсия...»

— Я... подвёл всех вас... — прохрипел он, не зная, обращается ли к детям, к жене, к сестре, к стране, к богам или к мёртвым.

Он не знал, сколько просидел на этих холодных камнях. Несколько минут? Час? Вечность?

Всё, что он знал — это тьму. И одиночество. И ледяное осознание, что его сердце больше не принадлежит королю. Оно принадлежит отцу, который оступился… и человеку, который страдает. Крики эхом разносились по каменным коридорам замка, разрывая тишину, словно набат, зовущий к бедствию. Служанки, склонившие головы в почтении у дверей, сорвались с места, как только увидели, как тяжело, едва не падая, по ступеням спускается сам король Олткрей Мелромарк.

— Его Величество!.. Господи, он…

— Скорее! Зовите лекаря! ЛЕКАРЯ!!!

Металлический звон лат смешался с истеричными голосами женщин. Несколько стражников, дежуривших неподалёку, поспешно подбежали. Один из них упал на колено рядом с королём, другой придерживал его за спину, третий кинулся наверх звать подмогу.

Олткрей сидел на ступенях, словно сломленная статуя, гордый и властный — теперь согнутый, тяжело дышащий человек. Его лицо побелело, как воск, холодный пот струился по вискам, а дрожащая рука сжимала грудь в области сердца. Губы растянулись в болезненном гримасе, и глухой стон сорвался с его глотки.

— Уход… уход… — выдохнул он одними губами, не зная, кому адресует эти слова — себе, дочери или прошлому, которое, как яд, продолжало медленно разрушать его изнутри.

Вскоре на лестнице появился лекарь, пожилой мужчина с резкими чертами лица и глазами, полными опыта и усталости. Он не тратил слов попусту — лишь бросил короткий взгляд на короля и уже понимал: это не просто переутомление.

— Дайте место! — рявкнул он, и даже рыцари послушно отступили, словно посреди битвы услышали приказ полководца. — Вода. И подушки. Немедленно!

Он опустился перед Олткреем на колени, его тонкие пальцы ощупали запястье монарха, а затем осторожно развернули его лицо к свету факела.

— Слышите меня, Ваше Величество? — Лекарь говорил спокойно, ровным голосом, словно укрощая паническую бурю. — Вы с нами. Вы здесь. Вы не один…

Король судорожно вдохнул, моргнул. Его губы дрожали. Он словно хотел что-то сказать, но язык не слушался. Лишь в глазах — в этих глазах, что когда-то взирали с трона с уверенностью божества — теперь читалась усталость, вина и страх.

— Малти… — наконец, выдохнул он. — Я… не знал… я думал, я был уверен…

— Не говорите, — мягко, но строго прервал лекарь, подавая знак служанке. Та подбежала с кувшином воды. — Вы слишком долго сдерживали боль. Даже сердце у короля не каменное. У вас начался нервный кризис, возможно — предынфарктное состояние. Мы должны срочно перенести вас в покои.

Но Олткрей не двигался. Его голова поникла, как у старика, пережившего всех, кого он любил. Казалось, он стал на десятки лет старше всего за один вечер.

— Она… она была моей дочерью… моей гордостью… моей маленькой девочкой. Как я не увидел?..

Слова исходили из него, как яд из глубокой раны. И в этот момент даже рыцари опустили головы — им не дано было право утешать короля, но они чувствовали: трон Мелромарка дрожит не от внешнего врага… а от боли отцовского сердца.

— Мой грех… стал её щитом, — прошептал он, — и её ложь… стала моим мечом.

Слёзы, редкие, почти невозможные для короля, блеснули в глазах Олткрея, прежде чем он склонил голову и оперся на плечо одного из стражников. Лекарь молча кивнул — его нужно срочно отнести.

И вот они шли медленно по коридорам, несущие поверженного монарха, не в цепях, не в крови, а в грузе собственного раскаяния. Замок вновь погрузился в тишину — тяжёлую, удушающую, как саван.

Где-то за окнами завывал ветер, словно подтверждая: самая страшная буря — та, что разгорается внутри.

***Ратуша Авантюристов Снаружи здание ничем не выделялось. На первый взгляд — обычное административное сооружение, грубоватое, построенное из потемневшего с годами камня. Его стены были неровны, будто сами века оставили на них свои следы: трещины, мох, потёки дождей, отполированные временем углы. Узкие окна, обрамлённые арками, с трудом пропускали свет в пасмурные дни, но в солнечные играли отблесками на витражах, что изображали сцены охоты, древних героев, обряды и кровавые сражения, застывшие в мозаичном великолепии.У входа — старая арка, почти монастырская, с резьбой по камню. Она вела во внутренний двор — замкнутое пространство, где поросший мхом фонтан лениво струился. Вода его капала так мерно и монотонно, что любой, кто сидел здесь хотя бы с минуту, начинал забываться в медитативной тишине. Там же, в тени арок, вечно стояли группы новичков: обшарпанные, но амбициозные, с потрескавшимися щитами, недорогими мечами и глазами, полными надежды. Они ещё не знали, что их ждёт за следующей доской объявлений.

Внутри здание было живым — как рана, наполненная болью, смехом, суетой и азартом. Потолки здесь были высокими, с перекрытиями из тёмного дерева, местами закопчёнными от свечей и магических огней. Стены украшали гобелены, гербы кланов и флагов, чьих владельцев давно уже нет в живых. Некоторые были выцветшими, почти забытыми, но каждый из них — часть истории. Прямо у входа возвышалась гигантская доска заданий — центр всей жизни. Её пергаменты менялись каждый день, каждый час, словно кровеносная система, в которую вливали новые вызовы. Монстры, исчезновения, сопровождения, добыча артефактов, зачистка руин… Вокруг доски — бурлящее море: одни спорили, другие выкрикивали ставки на выполнение, третьи уже рвали объявления, жадно прижимая их к груди.

Справа от входа находились кассы — длинный прилавок из тёмного дерева, за которым сидели люди в серых жилетах с гербом ратуши. Они выглядели уставшими, но точными. Каждый из них, как живой механизм, быстро листал реестры, заносил данные в книги, принимал отчёты и выдавал вознаграждения. Их взгляд был пристальным, но равнодушным. Они видели слишком много смертей, чтобы всё ещё удивляться.

Центральная часть зала — как будто оживлённый трактир. Множество деревянных столов, разной высоты и качества, стояли беспорядочно. К ним подсаживались целые отряды: ветераны, новички, маги, варвары, жрицы, наёмники. Здесь говорили о планах, делили золото, пили и ели. В правом крыле ратуши размещалась небольшая столовая — еда была дешёвой, но сытной. Горячий хлеб, мясной суп, тушёные коренья и кислое вино — не деликатесы, но достаточно, чтобы не умереть после охоты на гоблинов.

В углу расположился рынок. Мелкие торговцы продавали зелья, старое оружие, зачарованные безделушки, а скупщики покупали клыки монстров, шкуры, когти, редкие ингредиенты. Здесь торговали даже информацией — шёпотом, за золотую монету, можно было узнать, кто вернулся, а кто нет, кто нанимает в закрытую экспедицию, и какие дары ждут в безымянных пещерах на юге. Воздух внутри был густым — от дыма, пыли, пролитого пива, пота, крови и магии. Здесь смешивались судьбы, амбиции, страх и надежда. Иногда кто-то поднимался по винтовой лестнице наверх — туда, где располагались кабинеты магистров гильдии и старших наставников, но доступ туда имели не все. Каждый угол здания дышал жизнью. Жизнью грубой, трудной, но настоящей. Ратуша авантюристов — это был не просто дом для мечников и колдунов. Это была кузница судеб. Машина, которая перемалывала храбрецов и трусов. Испытание для каждого, кто осмелился бросить вызов неизвестному.

Ратуша авантюристов в этот час напоминала огромный муравейник. Зал был полон — столы, раскиданные по периметру, гремели от ударов кружек, шумных разговоров и радостных возгласов. Повара в столовой выкрикивали заказы, подносчики бегали с подносами, а у доски заданий толпились авантюристы, сверяясь с новыми объявлениями, надеясь ухватить выгодное поручение раньше других. Сквозь общий гомон прорывались голоса торговцев, скупщиков лута и даже каких-то бродячих бардов, бренчащих на лютнях в углу зала.

Ицуки Кавасаки стоял у кассы, терпеливо ожидая своей очереди. Его отряд — трое молодых искателей приключений, что присоединились к нему недавно, — стояли позади, возбуждённо обсуждая битву с волками. Миссия была простой: зачистка лесного участка, где дикие звери стали нападать на местных охотников. Волки оказались не самыми опасными врагами, но их численность и координация насторожили Ицуки. Будто их кто-то направлял...

Получив награду, он молча раздал каждому свою долю. Раньше он бы поучал их, заставлял совершенствоваться, указывал на ошибки. Теперь — лишь сухой кивок. Он стал сдержаннее. Более задумчивым. Меньше говорил, больше наблюдал. Как будто что-то гложет его изнутри, и никто не замечает.

Они уже направлялись к выходу, когда вдруг среди людского гомона раздалось:

— …Ицуки?

Голос был тихим, но для Ицуки — словно удар молнии. Он знал этот голос.

Он остановился. Медленно обернулся. И увидел его.

Рен Амагасаки. Герой Меча.

Он стоял у колонны рядом с лестницей, в тени, почти незаметный для остальных. Без своей команды. Один.

Ицуки замер. Сердце едва не сбилось с ритма. Рен выглядел... не так, как раньше. Постаревшим, что ли. В его взгляде не было былого огня. Только равнодушие, усталость — и что-то похожее на скрытую боль. На мгновение их взгляды встретились, и время, казалось, замерло. Всё, что было между ними — споры, соперничество, разные взгляды на правду — всплыло, как забытые воспоминания.

— Рен… — выдохнул Ицуки. — Ты один?

— Как видишь, — тихо ответил мечник, подходя ближе. Его голос звучал чуть глуше, чем обычно. — А ты всё ещё «фармишь», Ицуки?

— Фарм? — переспросил тот, и на лице появилась тень улыбки. — Ты ведь знаешь, что это уже давно перестало быть идивительным.

Они стояли лицом к лицу. Герои из другого мира. Герои, которых время и ложь мира Медалия понемногу ломали.

— Слушай... У меня есть к тебе разговор. Ничего срочного, просто… хочется поговорить, по-настоящему. Может, сядем? Заказ уже сдан, время есть. — предложил Ицуки после паузы.

Рен поднял бровь, словно немного удивился. Это было не похоже на Ицуки, вечно заносчивого, уверенного в себе. Но, помолчав пару секунд, он кивнул и указал в сторону свободного столика у стены:

— Ладно. Раз уж ты сам подошёл — выслушаю.

Они направились туда, оставив за спиной шум и суету гильдии. Стол был грубо сбит из дубовых досок, выжженных клеймами старых кланов, и явно повидал не одну исповедь, сделку или признание. Усевшись друг напротив друга, герои какое-то время просто молчали — в воздухе будто повисло напряжение.

Внутри ратуши авантюристов было шумно, но для двух юношей, сидевших за угловым столом, всё это казалось далёким, словно происходило в другом мире. За окнами медленно клонился к закату день, окрашивая стекло медным светом, а внутри пахло жареным мясом, чернилами и пылью, впитавшей крики сотен голосов.

Ицуки Кавасаки сидел, слегка наклонившись вперёд, его локти покоились на столе, пальцы нервно теребили край рукава. Он задумчиво смотрел в кружку с остывающим напитком. Напротив него — Рен Амасаки, Герой Меча, всё такой же холодный, сдержанный, будто вырезанный из льда. Он держал осанку прямой, как на параде, взгляд его был спокойным, но пронзительным — словно сканировал Ицуки до самых мыслей.

— Рен, — начал Ицуки, нарушая молчание, — скажи мне… Что ты думаешь про инцидент с Наоми? И про то, что сделал Цеттур.

Рен не сразу ответил. Он слегка прищурился, словно хотел быть уверен, что слышит вопрос правильно, а затем, медленно и без эмоций, произнёс:

— Думаю, мы все провалили.

— Что? — Ицуки напрягся, не ожидая такой прямоты.

— Мы были слепы, — продолжил Рен. — Мы, герои, призванные спасать этот мир. Мы даже не попытались усомниться в официальной версии. Просто наблюдали, как её тащат в кандалах. Как на неё плевали, обвиняли, топтали. Мы молчали. Даже когда в глубине чувствовали, что это... неправильно.

Ицуки сжал кулаки, отвёл взгляд. Он чувствовал, как слова друга больно пронзают, но в них была истина.

— Цеттур… — проговорил он с трудом. — Он встал против всех. Один. Против короля, против принцесы, даже против нас.

— Потому что он не из нашего мира, — сказал Рен, и впервые в его голосе послышался лёгкий оттенок усталости. — Он мыслит иначе. Он не герой в том смысле, в каком мы. Он… человек живший в 20-м или 19-м веке. А в те времена люди мыслили иначе.

Ицуки снова взглянул на него, в глазах — смесь страха и зависти.

— А что с нами? Мы просто слепы?

— Да, — коротко ответил Рен. — И хуже того — безвольное оружие. Удобное. Прекрасно вписывающееся в чей-то план. Недавно здешная церковь попытались меня затянуть в свою сторону.

Повисла пауза. Где-то в зале кто-то громко рассмеялся, в другой стороне заиграла лютня. Но для Ицуки этот звук был как насмешка — над тем, во что он превратился.

— Я чувствую вину, Рен, — тихо признался он. — Я ведь верил, что поступаю правильно. Что защищаю мир, исполняю волю героя. Но всё, что я делал — это просто соглашался. И когда её вели на суд… — его голос сорвался, — я даже не встал в чей либо сторону.

Рен опустил глаза, его голос стал глухим:

— Ты не один такой. Я тоже.

Молчание между ними стало тяжёлым, но не враждебным. Скорее, как молчание двух солдат после поражения, когда не осталось иллюзий.

— И что теперь? — спросил Ицуки, глядя прямо в глаза Рену. — Мы просто пойдём дальше? Как ни в чём не бывало?

— А есть выбор?, — ответил тот, и впервые в его голосе прозвучала решимость. — Мы будем смотреть. Внимательно. Мы будем выбирать, кому верить. Даже если это поставит нас друг против друга. Даже если… — он замолчал, подбирая слова, — …против Цеттура.

Ицуки вздохнул. Его плечи всё ещё были напряжены, но взгляд стал твёрже.

— Он страшен, Рен. Иногда мне кажется, он смотрит на нас не как на союзников, а как на пешек. Но когда я видел, как он встал на колени, как вытащил Наоми из суда, как легко оспарял её обвинений... Я почувствовал, что он верит в людей. По-настоящему.

Рен кивнул.

— И в этом его характер. И, может быть… его слабость.

— Так что мы будем делать?

— Мы будем думать. И не позволим больше, чтобы кто-то одурачил за нас, — тихо сказал Рен. — Не Цеттур. Не церковь. Не правители этого чертового мир.

Два героя снова замолчали. Но теперь в этой тишине не было страха. Только начало чего-то нового — пробуждения.

За окнами зажигались первые лучи уличных фонарей, сквозь стекло пробивался их тёплый, мягкий свет. Судьбы мира менялись медленно, но именно в такие минуты — за столами в шумных залах, в разговоре двух сомневающихся юношей — зарождалось настоящее будущее.

Но, несмотря на то что одни герои начинали открывать глаза, сомневаться, задаваться вопросами — другие предпочитали закрыться от правды, погрузившись в мир удовольствий и иллюзий. Мир продолжал вращаться, будто ничего не произошло. Для кого-то боль и кровь стали лишь незначительной сноской в их личной истории. Пока над столицей сгущались ночные тени, одни замыкались в своих сомнениях и скорби, другие продолжали плыть по течению бездумного удовольствия, словно война, заговор и падение героев были где-то далеко — в другом мире, к которому они не имели никакого отношения.

На окраине центрального торгового района, в узкой, залитой желтоватым светом улочке, стояло здание с полустёртой, но всё ещё яркой вывеской «Алый Кувшин». Бордель, где честь давно продана за стакан вина и тяжёлые вздохи. Стены его были окрашены в тёплый терракотовый цвет, из окон пробивался мягкий свет ламп, а у дверей крутилась жизнь: проходящие мужчины заглядывали с вожделением, женщины с накрашенными губами заманивали взглядами. Всё здесь дышало плотским наслаждением и притворной теплотой.

Внутри помещение напоминало одновременно и таверну, и театр: большая круглая зала с мягкими диванами по периметру, тонкие деревянные колонны, увитые лентами, арки с резьбой, из-за которых выглядывали девушки в прозрачных нарядах. Пол был усыпан тонким песком, в воздухе стоял сладкий аромат благовоний и пота, смешанный с дорогими духами. Звуки лютни и барабанов, мягкие удары в тамбурины и приглушённые флейты создавали чувственную, вязкую атмосферу, которая опьяняла не хуже вина.

В самом центре, словно павлин, растянувшийся на подушках, восседал Мотоясу Китамура, Герой Копья. Он был расслаблен, словно весь мир его больше не касался. На нём был дорогой, но слегка небрежно надетый жилет, ворот распахнут, волосы чуть растрёпаны. Его щёки порозовели от вина, глаза блестели от вожделения. Он обнимал за плечи двух девушек — одна сидела у него на коленях, вторая кормила его виноградом, держа ягоды двумя пальцами у его рта.

— Ха! Вот это я понимаю — настоящий отдых после задания! — воскликнул он, шлёпнув по бедру одну из девушек. — Пусть другие ковыряются в своих сомнениях, а я живу! Живу, слышите?!

Девушки кокетливо засмеялись, хотя в глазах их была усталость. Для них это была работа, и Герой Копья — не более чем богатый, надоедливый клиент.

Сцена на сцене сменилась — молодые танцовщицы в шёлковых накидках, едва прикрывавших тело, двигались в такт музыке. Их тела, изгибаясь, словно змеи, отражались в полированных зеркалах по стенам. Мужчины в зале — торговцы, наёмники, даже один из мелких магистратов — хлопали, кричали, поднимали бокалы. Смех, пьяные песни, звон бокалов и случайные стоны с верхних этажей дополняли эту симфонию греха.

— Господин Герой, вы желаете продолжения? — спросила одна из девушек, шепча Мотоясу на ухо. Её голос был как вино: обволакивающий, тёплый, но лишённый искренности.

— Разумеется! — он рассмеялся. — Я не воин, чтобы сражаться за честь или истину. Я здесь, чтобы наслаждаться! Вот истинная суть призванного героя!

И он вновь наполнил свой бокал, разлив часть на стол. Он не заметил — или не захотел замечать — как некоторые в зале переглянулись. Его имя ещё звучало на улицах. Все знали о недавнем скандале. О Наоми. О щите. О суде. Но здесь, в «Алом Кувшине», правду оставляли за порогом.

Он смеялся громко и вызывающе, задирая голову и не обращая внимания ни на что.

Но в его смехе, если прислушаться, можно было уловить что-то надломленное. Может быть, он чувствовал — пусть глубоко внутри — что теряет свою значимость. Что престиж героя не вернётся, сколько бы он ни прятался за женскими телами и кружками вина.

Где-то в другом конце города другие герои боролись за правду. А он — купался в забвении. За его спиной на спинку дивана прислонилась полуголая девушка, а по бокам кружились две другие, щебеча, как пташки. Он смеялся громче всех, жестикулировал, залпом выпивал кружки пенного мёда и с нескрываемым удовольствием лапал девушек, которые, казалось, не имели ничего против.

Его глаза блестели, но не от радости — в этом блеске было нечто принуждённое, будто он изо всех сил пытался заглушить внутри себя тревожную мысль. Когда одна из девушек, подмигнув, подвинулась ближе, он позволил себе короткий смешок и приобнял её. Всё было так, как он любил — шум, плотские утехи, восхищённые взгляды простолюдинов, узнавших его. И всё же...

И всё же.

В этот момент из-за кулис вышла она. Не та, что уже сидела у него на коленях. Эта девушка — словно оживший сон. Свет ламп за её спиной соткал из неё божественное видение. Тонкая, полупрозрачная ткань её платья мягко струилась по телу, лишь подчёркивая, что скрывала. Каждое её движение было подобно поэзии. Золотистые локоны блестели, как расплавленное золото, плавно касаясь её плеч и спины. Её глаза были нереально голубыми, как весеннее небо над степью. Кожа — идеальна, словно лепесток только что распустившегося персика.

Она подошла к Мотоясу, ни слова не говоря, опустилась к нему на колени, обвив руками его шею. Парфюм, чуть сладкий, но изысканный, мгновенно заполнил его обоняние, заставив его сердце заколотиться быстрее. Даже другие мужчины в борделе — уставшие, пьяные, пресыщенные — перестали дышать, наблюдая за тем, как она уверенно заняла своё место.

— Герой Копья, — прошептала она, проводя пальцем по его щеке, — ты выглядишь так, будто тебе не хватает отдыха... и тепла.

Мотоясу сглотнул. Он уже видел множество красавиц, но эта... была иной. В ней было нечто завораживающее, не просто плотская привлекательность, а притягательность, не поддающаяся объяснению. Как у человека, который знает, чего ты сам боишься признать.

Она встала, и, медленно отходя, начала танец.

Музыка изменилась. Остальные танцовщицы остановились, уступая место, будто сама сцена стала жертвенником. Свет в зале словно померк, оставив лишь один тёплый круг на полу, в котором она вращалась, изгибалась, скользила. Её бёдра двигались с точностью и грацией, её руки тянулись ввысь, а взгляд оставался прикованным к Мотоясу. Этот танец был исповедью плоти, обращением не к разуму, а к самым тёмным, самым глубоко спрятанным желаниям.

И он чувствовал, как этот танец ломает его изнутри.

Он хотел наброситься, прижать её к себе, забыть обо всём и согрешить. Но она не дала. Она держала расстояние. Она властвовала, несмотря на то, как выглядела — полуголой, уязвимой, красивой.

Когда музыка стихла, она села рядом, касаясь его колена, и прошептала:

— Но почему, такой могущественный мужчина, как ты... выглядит потерянным?

Она вела пальцами по его груди, медленно и слабо надавливая, словно хотела заглянуть в его душу через кожу. Её глаза были внимательными, мягкими — не похотливыми, а сочувствующими. И это поразило Мотоясу больше всего.

— Все думают, что ты развратник. Что ты смеёшься, пока другие страдают. Но я вижу... тебе больно, да? Ты ведь сам не знаешь, во что верить?

Мотоясу молчал. Что-то в груди сжалось, как кулак. Он хотел закричать: «Я прав! Я сделал, что должен был! Она обманула нас всех!» Но язык не ворочался.

Девушка сидела на колене Мотоясу с той самой игривой уверенностью, что бывает только у тех, кто прекрасно знает, как управлять вниманием. Она обвивала его шею рукой, другой небрежно водила пальцами по его груди, улыбаясь загадочной улыбкой, в которой было поровну желания, интереса и тщательно выверенного фальша.

— Ты один сегодня, герой? — прошептала она, её голос был как бархат — мягкий, но цепляющий за горло. — Никого не защищаешь? Никому не веришь?

Он сглотнул.

— Сейчас… я отдыхаю. — Голос его был хриплым, почти виноватым.

Она провела пальцами по его щеке, потом — по шее, затем — по груди.

— Ты ведь такой сильный… — промурлыкала она, прижавшись к его уху, — …и справедливый. Не то что эти остальные… двуличные герои, мнящие себя святыми.

Мотоясу хмыкнул, его щеки чуть покраснели, но от удовольствия, а не смущения. Ему льстили такие слова. Вокруг всё ещё раздавались пьяные крики, смех и музыка, но сейчас для него звучал только её голос.

— Ты ведь знаешь, какова она на самом деле… эта Наоми. — Девушка слегка сжала его плечо. — Ты видел, как она пыталась использовать всех вокруг. Как она натравила Цеттура и других против тебя и твоих товарищей… Это ведь просто зверство.

Мотоясу откинулся на спинку кресла, закусил губу, но не стал спорить. Его губы сжались в кислую линию.

Он усмехнулся — горько, почти жалобно.

— Это ты про… Наоми?

— А разве не ты о ней думаешь прямо сейчас?

Он замер, будто она вытащила этот образ из его черепа голыми руками. И правда… он думал. Даже здесь. Даже в этом кутеже. Он не мог забыть эти черные как ежик локаны. Её мягкое хрупкое тело, её голос как шебечение птицы. В первые дни когда они были призваны в этот мир. Он был пленён её милой внешности.

— Она… — буркнул он, — всегда пыталась выглядеть невинной. Делала вид, будто всё ей безразлично, но на деле… только и думала, как выставить нас чудовищами.

— А ты, — прошептала девушка, скользнув пальцем вниз по его груди, — ты был единственным, кто не поддался её чарам. Кто увидел правду. Тебе ведь никто не верил?

— Никто, — глухо сказал он, — ни Рен, ни Ицуки. А теперь этот старый пёс Цеттур… встал на её сторону. Он даже смотреть не хочет, как она нас предала!

Девушка усмехнулась.

— Цеттур? Жалкий старик… Его рассудок давно уже затуманен. Его сердце мягче хлеба, и он верит в сказки. Такие, как она, всегда умеют манипулировать слабыми мужчинами. Ты ведь это знаешь, да?

Мотоясу резко кивнул. Вино шумело в голове, и он всё сильнее верил в её слова. Героиня Щита в его глазах вновь обрела образ демоницы — притворщицы, играющей роль мученицы, пока на деле сеет раздор. А Цеттур… Он не видел правды, не хотел её видеть.

— Он слеп, — сказал Мотоясу, стиснув зубы. — Слеп и глуп. Думает, что знает истину… А на самом деле просто стал марионеткой в её руках.

— Бедная Малти, — продолжила девушка, аккуратно зачерпывая пальцами каплю вина с его губ и облизывая. — Она ведь столько раз пыталась позвать на помощь… но никто не услышал. Теперь её голос назвали ложью. Разве это не несправедливо?

Мотоясу хрипло выдохнул.

— Её оболгали… Да. А ту выродку превознесли. Эту Наоми надо было давно приговорить. Она разрушает всё. Она… она…

Он замолк, стиснув кулаки. Его злость, тревога и сомнение смешались в огненную смесь. Девушка, словно чувствуя это, мягко обняла его за шею, прижалась щекой к его лицу.

— Но ты ведь знаешь, кто ты, верно? — прошептала она. — Герой. Единственный, кто не боится говорить правду. Ты нужен этому миру. Нужен, чтобы остановить таких, как она…

Мотоясу прикрыл глаза. Он чувствовал себя сильным… и в то же время — как будто утопал. Её слова были как мёд, намазанный на ядовитое лезвие. Они обволакивали, усыпляли. А он… соглашался. Потому что в этом было проще — чем сомневаться.

Он не видел, как девушка, всё так же прижавшись к нему, на короткий миг посмотрела в сторону с холодной, чужой усмешкой, прежде чем вновь надела маску заботливой соблазнительницы.

Тонкие пальцы провели по его щеке, и её губы, пахнущие лавандой и мёдом, скользнули к его уху. Голос её был едва слышен, шёпотом, но в нём звучала какая-то странная уверенность, почти священное благоговение:

— Церковь Трёх верит в вас… герой Копья.

Она знает, кто вы на самом деле.

Она поддержит вас. В любой авантюре. В любом выборе. В любом пути…

Мотоясу вздрогнул. От неожиданности, от близости её дыхания, но больше — от смысла этих слов.

Он отстранился чуть-чуть, взглянув ей в глаза. В его взгляде впервые за вечер появилась острота — не просто вожделение, но подозрение, интерес.

— Церковь… Трёх? — переспросил он, нахмурившись. — Я не слышал о такой раньше. Что это ещё за секта?

Девушка мягко улыбнулась. В её голубых, как летнее небо, глазах вспыхнул огонёк. Она не выглядела испуганной или смущённой. Наоборот — будто ждала этого вопроса.

— Это не секта, милый герой, — ответила она, водя пальцем по его ключице. — Это… самое светлое место в этом мире.

Единственное, где вам помогут. Где увидят в вас больше, чем просто воина с копьём…

Где вас примут таким, какой вы есть. Даже если весь мир отвернётся.

Даже если… героиня Щита продолжит вас отвергать.

Даже если другие герои будут плевать вам в спину.

Голос её стал чуть ниже, почти гипнотическим.

— Церковь знает истину. Церковь помнит, что вы — избранный. Она… заботится о своих героях. Особенно о тех, кого обманули. Кто страдает. Кто не может больше верить лжи…

Она наклонилась ближе, её грудь почти прижалась к его груди.

— Позволь нам быть теми, кто всегда будет рядом. Мы станем для вас щитом. И мечом. И верой.

Мотоясу молчал. Он не оттолкнул её. Не отвернулся. Впервые за долгое время — в его глазах появилась не вспышка вожделения, а что-то иное. Сомнение. Надежда.

Желание, чтобы в этом чужом, лживом мире кто-то, хоть кто-то, верил в него.

— Где… я могу найти эту вашу церковь? — тихо спросил он, как будто сам не веря, что сказал это вслух. Девушка только улыбнулась — так, как улыбаются те, кто знает больше, чем должны. Она улыбнулась. Медленно провела пальцем по его губам и прошептала:

— Ты не найдёшь нас. Мы уже рядом. Просто… открой своё сердце. Мы сделаем остальное.

Словно по сигналу, она встала с его колен, легко, как тень, исчезнув среди других девушек и света. А Мотоясу остался сидеть в одиночестве, с кубком вина в руках, чувствуя, как холодок пробегает по его спине.Даже сквозь огонь веселья, под шум кабаков и шепот алчных женщин, внутри него всё горело и тлело.

Снаружи — он был прежним. Герой Копья, веселящийся, смеющийся, греющий руки на чужих бёдрах и заказывающий вино с размахом царя. Вокруг — женщины, смех, танцы, блестящие наряды, запах духов, перемешанный с пряным мясом и алкоголем. Шёлест тонких тканей, лёгкое касание рук, грудь, прижатая к плечу… Всё, что должно было принести удовольствие.

Но всё это казалось ему тусклой имитацией жизни. Как пластмассовый макет города, в котором нет людей, только тени.

Он вспоминал её. Наоми.

Не то, как она стояла на суде. Не то, как защищал её тот чертов старик Цеттур, которого он теперь ненавидел.

Он вспоминал её улыбку в день призыва. Глаза, полные ужаса, но и надежды. Губы, дрожащие от слов, которых она не говорила. Он ведь тогда тоже был напуган. И, пожалуй, если быть честным… Он хотел бы первым подойти к ней. Предложить руку и сказать: «Мы пройдём через это вместе».

И где теперь эти слова?

Он облил её ядом. Поверил в ложь. Или сделал вид, что поверил. Потому что было удобно. Потому что если она виновата, тогда он прав. Тогда не он предатель. Не он — трус. Не он — человек, который позволил свернуть себе шею лишь ради того, чтобы быть любимым и желанным. Да, он говорил мерзости. Да, он был груб, отвратителен. И это было ему удобно. Но, чёрт возьми, сердце болело. Так, что он не мог дышать, когда думал об этом наедине. Он знал: это всё не просто так. Он бежал от правды, как бегут от боли. Он прятался в телах других женщин, в веселье, в пустоте. Но призраки прошлого шептали в темноте…

…Прошлый мир.

Он был сыном богатого промышленника. Тот растил его как наследника, но Мотоясу был другим. Он не хотел бизнеса, не хотел корпораций. Ему нравились быстрые машины, шумные компании, красивые девушки и клубы с дорогими коктейлями. Он жил ярко, нагло, беспечно. Отец смотрел на него с разочарованием. А потом предложил сделку.

— Женишься. На дочери нашего партнёра. Тихая, воспитанная девочка. Из хорошей семьи. Ты не обязан её любить. Просто будь с ней.

Он согласился. Потому что ему было всё равно. Её звали Саки. Замкнутая, тихая, почти призрак. Худенькая, с длинными чёрными волосами, которые всё время падали на лицо. Она жила как в вакууме — ни друзей, ни прогулок. Только книги и экраны. Они виделись раз в месяц. Переписывались — редко. Голос её был как шёпот, движения — как ветер. Она казалась прозрачной. Он даже не считал её девушкой. Она была условием. Обязательством. Бумажной фигуркой. И он продолжал кутить. Девушки, интрижки, ночи в отелях. Иногда с одной, иногда с двумя. Он был уверен: это не измена. У них ведь не было чувств. Только формальность.

Но она следила за ним.

В тот вечер в дорогом номере, где Мотоясу лежал, закинув руки за голову, между двух девушек, с бокалом вина в руке и ленивой улыбкой на лице, дверь распахнулась. Тихо. Без стука. Там стояла Саки. Без эмоций. Только глаза — мёртвые и чёрные, как вода в колодце.

— …Ты… — он даже не знал, что сказать.

Она молча достала телефон. Сфотографировала. Раз. Второй. Третий.

— Я выложу это. Все увидят, кто ты есть на самом деле. Это будет последняя твоя ночь, — прошептала она.

И в следующую секунду — удар. Острый. Холодный. В бок. Потом ещё один. И тьма, тьма, как бездна…

Очнувшись — он был уже в другом мире. Мире, где никто не знал, кем он был. Где не было постов, видео, позора. Где не было девушки с ножом.Только титул — Герой Копья.

И он решил, что всё начнёт с чистого листа. Но прошлое… не отпускает. Он хотел ненавидеть Наоми. Хотел вымещать боль. Делать вид, что теперь он сильный, правый, герой. Но… чёрт возьми. Почему её голос всё ещё звучал в его голове? Почему взгляд — такой же, как у той девушки в дверях?

"Только бы забыть," — подумал он. — "Только бы заглушить всё это внутри…"

Часть 9 Первый бой и поднятие уровня

Сначала всё было окутано тишиной и влажным покоем, словно сам город ещё спал, прижавшись к тёплой земле, укрывшись плащом ночи. Но затем, с первыми лучами рассвета, этот покой начал дрожать, будто ткань под ветром — в сердце столицы начало пробуждаться движение. Горизонт окрасился в румянец, а за ним — мягко и неотвратимо — поднялось солнце, проливая золотой свет на верхушки башен, купола храмов и острые, скатные крыши домов. Каменные здания в лучах зари казались гигантами, выныривающими из тумана, облаками клубящегося пара, поднявшегося от ночной сырости. Роса на черепице, на деревянных ставнях, на мостовой — сверкала как россыпь драгоценных камней, пойманных светом. Улицы сначала были безмолвны, но вскоре эту тишину нарушил первый крик петуха. За ним — другой, и ещё, и вскоре их голосами наполнились дворы, заставив тени ночи окончательно отступить. Из окон потянулся аромат печёного хлеба, в воздухе заструился дым дров — хозяйки растапливали очаги, ставили котлы, стряпали завтрак для семей, слуг и учеников.

Город просыпался по слоям — как пирог, разрезанный по этажам жизни.

Внизу, в подворотнях и переулках, просыпались уличные торговцы и бродяги. Кто-то разворачивал старое одеяло, выкладывая на него яблоки и луковицы, кто-то чистил ножи, сидя прямо на камнях, готовясь к стряпне. Рядом начинали работу доярки, пекари, молочники, вели ослов и телеги по узким улочкам. Воздух наполнился звуками — бряцание цепей, скрип повозок, утробный гул коров, звон ножей и утренние переговаривающиеся голоса. Колокол на ратуше ударил первые удары. Его звук разнёсся над крышами, отдаваясь в груди каждого, кто слышал. Это был звон начала труда, напоминание о долге и порядке. На перекрёстках стража меняла посты, гремя доспехами, строго кивая сменщикам. У городских ворот уже начинались досмотры телег. Купцы в богатых плащах, в сопровождении слуг, въезжали в город, лениво потягивая воду или пряча лица от утреннего света. Простолюдины спешили к рынкам, неся корзины, вёдра, мешки. На площади развернулось утро. Тут кипела жизнь: пекари выносили свежеиспечённый хлеб, ещё горячий, в пышных ароматных корзинах. Рыночные бабы громко кричали, расхваливая свой товар. Сапожники начинали забивать гвозди в подошвы, а цирюльники — развешивать тряпки и выставлять бритвы. Мимо проходили путники, авантюристы, странники, освежённые прохладой ночи, ещё не утомлённые жарой дня. Их лица — уставшие, но живые. Кто-то отправлялся в гильдию, кто-то — к храму, кто-то просто искал повод забыться в шуме большого города. Открывались таверны и трактиры. Хозяева протирали дубовые столы, выставляли бочки, разливали пиво, пока из кухни доносился хриплый голос повара, дающий приказы. Уже слышались первые песни менестрелей, настраивавших лютни, чтобы заработать монету за утреннюю балладу. Бродячие артисты крутили кольца и подкидывали мячики в воздух, собирая детей и зевак. Над всем этим, в вышине, парили голуби, срываясь с крыш, а флюгера поворачивались в утреннем ветре, скрипя и поскрипывая — как будто сам город дышал, живой, разумный, и просыпался вновь, готовый ко всем испытаниям и историям нового дня.

Утро прокралось в аптекарскую, словно призрачный странник в плаще из янтарных лучей. Сквозь узкие щели ставен свет скользнул внутрь, разливаясь по полу теплым полотном, напоминая о том, что даже после самой тёмной ночи приходит утро — не спеша, но неотвратимо. Запах высушенных трав, воска и старого дерева смешивался с дыханием тишины. Где-то в стенах хрустнула балка, дрогнула оконная рама. Всё было так тихо, будто само время затаило дыхание, не желая тревожить покой тех, кто спал на полу между рядами бутылей и засушенных венков. Цеттур проснулся первым. Он не открыл глаза сразу — лишь прислушивался к тишине, чувствуя, как сердце отбивает размеренный ритм под грудной клеткой. Под щекой — ткань плаща, пропитанная пылью, но всё же мягкая. А рядом — живое тепло, робкое и дрожащее, будто лёгкий огонёк свечи, закрытый ладонью от сквозняка.

Он приоткрыл глаза и увидел Наоми. Она спала, уткнувшись в его плечо, с чуть подрагивающими ресницами. Лицо её было чисто, как белоснежный лист, на котором не осталось чернил обид или вины. Только усталость. Тот самый глубокий, выматывающий изнутри износ, который не уходит с боем — а лишь отходит в тень, если ты рядом с кем-то, кто способен просто молчать.

Но стоило ей почувствовать движение, как её ресницы дрогнули. Открылись уставшие, но осмысленные глаза, их взгляды пересеклись. В этом взгляде было всё: и смущение, и благодарность, и желание сбежать от себя прежней. Ни один не произнёс ни слова. Но в воздухе повисло неудобство, неловкость, и при этом — какая-то трогательная честность. Она быстро отстранилась, будто испугалась той уязвимости, что проявилась в ней, пока она спала в его объятиях. Он же молча отстранился, пригладил волосы и встал, склонившись головой, словно рыцарь перед статуей святой.

— Прости, — прошептала она, голосом, будто сотканным из перышек.

— Не извиняйся. Иногда сон — это наше последнее прибежище от безумия, — отозвался он, низким и спокойным голосом, от которого воздух, казалось, стал гуще.

В этот момент за окном послышались утренние звуки. Хлопнули ставни, в воздухе завибрировал голос аптекаря, ворчащего как мельничный жернов. На улице прохожие затопали ногами по брусчатке, и мир, подобно театру, начинал раскрывать свой занавес перед очередным актом будничной пьесы. Из глубин комнаты вышла Лия. Она зевнула, потянулась, встряхнула хвост — гладкий, умытый, словно шелковая вуаль — и скользнула взглядом по сцене перед собой. Увидев их вместе, она приподняла бровь и с удивлением, в которой было больше доброты, чем насмешки, протянула:

— Хозяин вы активны уже с утра.

Наоми вспыхнула, как закатный клён в октябре, и, не обронив ни слова, Наоми поспешно поднялась, отряхивая складки на рубашке, направилась к кувшину с водой, пряча лицо за завесой растрёпанных волос стараясь не смотреть ни на Цеттура, ни на Лию.

Цеттур провёл рукой по лицу, чувствуя, как ночь ещё цепляется за его скулы, за глаза, за мысль. Но не всё внимание было приковано к ним. С другого конца комнаты, там, где стены хранили больше тени, чем света, стояла маленькая фигура — девочка-енотиха, с облезлым хвостом и взъерошенными волосами, как сухие листья осеннего леса. Она не приближалась. Не смела. Но её глаза, полные немого вопроса, следовали за Цеттуром, как у бездомного зверя, впервые почувствовавшего тепло, но не уверенного, стоит ли к нему тянуться. Она была словно забытая мелодия, которую кто-то когда-то пел, но перестал — и теперь она живёт только в эхо. Лия опустилась рядом с ней, на корточки, и прошептала, прикасаясь кончиками пальцев к дрожащему плечу:

— Он хороший. Просто выглядит суровым. Такие как он никому не верят, пока кто-то не решится обнять их первым.

Цеттур не оглянулся, но сказал, негромко, с тем особым оттенком, что звучит лишь у тех, кто много видел и всё ещё хочет верить:

— Я не тороплю тебя. Просто знай… я здесь.

И девочка, ничего не отвечая, сделала шаг. Всего один. Но этого было достаточно, чтобы между ними, на этих разбитом полу аптекарской, зазеленел росток доверия. А в окна уже бился солнечный свет, напоминая всем, что каждое утро — это шанс, пусть даже хрупкий, как дыхание дитя. Он подошёл к ней, будто бы не ногами, а тенью — осторожной, бесшумной, как дыхание времени. В каждом его шаге сквозила бережность человека, что однажды держал на руках умирающего товарища и с тех пор стал трепетным ко всякому живому. Лёгкий шелест плаща за спиной напоминал о дожде, который лишь слегка касается земли, не рискуя навредить. Девочка, эта хрупкая дщерь зверочеловеческого племени, стояла как зверёк у края костра: согреваясь, но боясь обжечься. Она не дрожала от холода — в этой дрожи была память. О клетках, о хрипах рабов, о цепях, что резали запястья. Она была не девочкой, а обнажённым нервом, натянутым до предела. Цеттур медленно опустился на одно колено перед ней, при этом снимая перчатку с правой руки. Его пальцы, покрытые мозолями и шрамами — были раскрыты в покое. Не для поучения. Не для приказа. А как приглашение к жизни, не требующее ответа.

— Как твоё имя, дитя? — произнёс он негромко, но с такой глубинной теплотой, что голос его был сродни флейте, звучащей в заброшенном храме.

Она не ответила сразу. Пальцы её сжались на подоле лохмотьев — так, будто она пыталась вцепиться в реальность, чтобы не сорваться. Глаза — красноватые, воспалённые, словно вечный плач уже выжег из них свет — смотрели мимо него, будто ищущие выход из лабиринта.

— Р… Рафталия… — прошептала она, словно имя своё вытянула из колодца, полного забвения. Оно вырвалось наружу, дрожащее, почти невидимое, но — настоящее. Имя, которое давным-давно было забыто в цепях и боли, но теперь воскресло, как проклюнувшийся росток в расселине утёса.

Цеттур медленно склонил голову, признавая её. Он не улыбался — в этом миге не было места легковесности. Только признание. Только тишина, полная смысла.

— Рафталия… — повторил он, как молитву, произнесённую над телом павшего героя. — Благодарю тебя, что доверилась.

Он осторожно протянул руки вперёд. Не схватил, не принуждал. Он просто предложил — как путник, что держит чашу с водой в пустыне, не прося ничего взамен. Девочка долго смотрела на него. Плечи подрагивали, хвост чуть приподнялся, и, будто преодолев гигантскую пропасть, она сделала шаг вперёд.

А затем ещё один.

И, наконец, встала перед ним. Маленькая, как огарок свечи, но в этом малом теле была заложена такая мощь страданий и выживания, что сама судьба, быть может, отвела взор. Она осторожно коснулась его руки. Как лепесток. Как пепел. И он тут же прижал её к себе — не крепко, но уверенно. Сердце его сжалось: перед ним была не просто девочка — памятник чужой беззащитности, в теле ребёнка, изломанного, но не сломленного. Рафталия всхлипнула. Сначала тихо. Затем — чуть громче. И вдруг эти всхлипы прорвали плотину. Она зарыдала. Горько, истово, как плачущий ангел, которому вырвали крылья. Её рыдания были песнью боли, которую не услышал никто до него. И теперь — услышал. Цеттур не говорил. Он просто держал. Как держат последнюю надежду на спасение мира.

В углу комнаты Лия отвернулась. Наоми, наблюдавшая за происходящим из-за перегородки, лишь сжала губы, не в силах произнести ни слова. Даже аптекарь, привыкший к смертям, мукам и исцеляющим настойкам, задержал движение руки, смотрясмотря как Граф и Рабыня с душой ребёнка нашли общий язык — без слов, без жестов, без договоров. Лишь молчание. И объятие. В котором затрепетал хрупкий росток новой судьбы.

***

К полудню златокипящая небесная сфера достигла зенита, и город, будто усталый гигант, окунулся в вязкое марево, где воздух казался тягучим, как мед. Лучи солнца проникали сквозь мутные стекла аптекарской лавки, рассеиваясь на полках с фиалами и пробирками в kaleidoskop'e янтарных отблесков. Мир, хоть и казался шумным снаружи, внутри лавки жил своим отдельным, почти камерным бытием. Цеттур вместе с остальными — Лией, Рафталией и аптекарем — продолжал тихую, почти монашескую работу: расставляли склянки, вытирали столешницы, сортировали засушенные коренья и минералы, каждая крошечная задача становилась спасительным ритуалом, оберегающим от внутреннего распада. Даже Рафталия, ещё совсем недавно боящаяся прикоснуться к людям, теперь бегала с веничком, время от времени заглядывая на Цеттура с тем трепетным доверием, какое может родиться только у детей, переживших ужас. Но несмотря на оживлённость и слаженность дел, в самом воздухе чувствовался невидимый разрыв, тень, что не находила себе места среди света. Цеттур то и дело бросал взгляд в сторону задней комнаты — покоев отдыха, где закрылась Наоми. Она не выходила с самого утра. Никому не сказала ни слова. И лишь утренний шорох — как шелест отошедшего листа — выдал, что она ещё не исчезла совсем.

"Она не хочет видеть людей… И я не могу её в этом винить," — думал он, сжимая в руках пузырёк с настойкой ромашки.

"То, что произошло в тронном зале… те взгляды, те крики, проклятия — это не суд. Это было публичное жертвоприношение. Растрепали её душу, выставили её боль на потеху черни, будто театральный фарс. Даже сейчас, когда правду начали узнавать, шепчутся лишь те, кто имеет смелость… остальные либо забыли, либо притворяются, что забыли."

Он чувствовал, что внутри неё — пустошь. Не пепел, нет — он был бы честнее. А именно пустошь, немая, затаённая, выжженная человеческим презрением. Такой урон не исцеляется зельями или прикосновениями — лишь временем… если вообще исцеляется.

Цеттур перевёл взгляд на лавку. Она больше походила на ярмарочное капище: люди приходили и уходили, улыбались, говорили льстивые слова. Девушки в пёстрых платьях смущённо посматривали на него из-за баночек с отварами, некоторые даже приносили пирожки и письма. Крестьянские парни просили рассказов о сражениях. Дворяне в бархатных нарядах пытались осторожно выведать его взгляды на политику.

Цеттур отвечал. Говорил вежливо, сдержанно. Ни холодно, ни тепло — так, как говорят те, кто уже знает цену словам и то, как они могут обернуться петлёй.

Аптекарь, наблюдая за этим нескончаемым шествием, лишь сухо ухмылялся, натягивая на нос очки.

— Никогда бы не подумал, что один военный сделает мою лавку второй ярмаркой, — пробурчал он себе под нос, делая вид, будто раздражён, хотя глаза его блестели, как у старого лиса, почуявшего прибыль.

"Люди тянутся к свету, не зная, что он может ослепить," — подумал Цеттур.

"Они видят в герое… и не думают, что сам он может нуждаться в защите."

И всё же… внутри — среди всей этой мирной какофонии, что напоминала соборные песнопения, забывшие про свой обряд — его душа тянулась туда, в ту комнату, за тонкой дверью которой сидела Наоми. Ему хотелось открыть ту дверь. Сесть рядом. Молчать. Или просто подать ей тёплую чашу травяного отвара. Без слов, без расспросов. Только чтобы она знала — её боль увидена, её одиночество разделено. Но он не пошёл. Он уважал её молчание. Потому что иногда — это единственное, что остаётся человеку, чтобы не утратить последние остатки себя.

Дверца аптекарской лавки звякнула, как колокольчик в храме, и с порога донёсся лёгкий стук сапог — неуверенный, но отнюдь не усталый. Цеттур, отвлёкшийся от сортировки свитков с травяными рецептами, поднял взгляд, и на его устах расцвела лёгкая, почти насмешливая ухмылка.

— О, а вот и наш герой полночных подвигов. Гляди, какая походка, точно с танцульки — лёгкая, гибкая, будто каблуки не чувствуют земли.

Аптекарь, даже не отрываясь от ступки, тихо фыркнул:

— Чуть не приплясывает. Уж не перья ли у него в сапогах? Или, не приведи, что похлеще…

Юрген, тот самый молодой рыцарь, поднял бровь, но ничего не ответил. С важным видом он подошёл к столу и с мягким звуком опустил на него увесистый мешочек, перетянутый кожаным шнуром. Звук монет, перекатывающихся внутри, прозвучал как вызов и как признание.

Цеттур, театрально разведя руки, будто на сцене старинной оперы:

— О, это что? Дар тебе от Купидона? Или мы теперь в гильдии алхимиков работаем, где платят золотом за благие сны?

Аптекарь, не утерпев, вскинул брови:

— Он же твой рыцарь, не так ли? Ты ему не платишь, насколько я помню.

— Тем более странно, — усмехнулся Цеттур. — Столько монет — должно быть, за нечто… выдающееся.

Юрген, всё ещё стоя, тихо проговорил:

— Она не взяла денег, милорд.

На мгновение воцарилась странная тишина. Даже аптекарь отложил ступку. Цеттур, не моргая, смотрел на рыцаря, потом — на мешочек, потом снова на Юргена:

— Не взяла? Вообще? Даже на чай?

— Отказалась, сказав, что "этой ночью всё было честно".

— Честно… — аптекарь присвистнул, — тут либо святой дух сошёл на неё, либо она… приглядела себе кого-то не по уму. Может, она хочет подмазаться к графу… и герою нового покроя, — язвительно пробормотал он. — Женская хитрость — как мёд: сладка, но липка.

Цеттур скрестил руки на груди, наклонился чуть ближе и, прищурившись:

— Тебе, аптекарь, когда-нибудь шлюхи возвращали золото? — с легкой насмешкой спросил Цеттур.

— Мне? — тот фыркнул. — Они у меня только вытягивали последние медяки. Да чтоб я ослеп! Ни разу. Даже за вонючий отвар от волосопада, что всех лысил.

— Мне тоже всегда брали охотно. Иногда даже вперёд.

— И что ты им говорил? — насмешливо спросил аптекарь.

— Ничего, — ответил Цеттур. — Я… действовал.

Юрген всё это время молчал, но теперь, под настойчивым взглядом своего господина, опустил глаза:

— Я тоже не говорил.

— А что ты делал?

Неловкая пауза. Юрген сглотнул, будто перед допросом.

— Много чего. Я… слушал. Она говорила. Смехом, шёпотом, слезами. Я был рядом. Не требовал. Не доминировал. Просто… был.

Цеттур, усмехнувшись, хлопнул ладонью по столу:

— Быстро учишься, юнец. А она… довольна была?

— Да, милорд. Она… не хотела, чтобы ночь кончалась.

Аптекарь развёл руками, как будто только что услышал самые глупые слова за всю свою жизнь.

— Разумеется, она довольна. Им за это платят.

— Но этой не заплатили, — Цеттур медленно повернулся к аптекарю, как будто о чём-то задумался всерьёз.

— Ты хочешь сказать… — аптекарь закатил глаза, — что она искренне им заинтересовалась? Не взяла денег, потому что, прости Святые, понравилась?

Цеттур лишь поднял бровь, обращаясь к Юргену:

— Ты это хочешь сказать?

Юрген не ответил. Но его щёки слегка покраснели, а взгляд, хоть и был прямым, дрогнул — он молчаливо кивнул.

Наступила напряжённая пауза. Аптекарь, не сказав больше ни слова, повернулся к полке, достал бутылку с густым янтарным ликёром и налил три порции в грубые стеклянные кубки.

— Если мы уже дошли до такого романтизма в этом чёртовом мире, — сказал он, протягивая бокал Юргену, — то мне срочно надо напиться.

Цеттур опёрся на прилавок:

— Тогда сядь и расскажи, что ты с ней делал, — подмигнул Цеттур. — Полные подробности, без купюр. Мы — как никак — старшие наставники в этом... рыцарском деле.

Юрген сел, поставив бокал. Он смотрел на старые, потёртые доски пола, но его голос был ровным, крепким.

— ...и тогда она обвила меня руками, прижалась, и прошептала, что...

— Так-так, остановись, Юрген, — с лёгкой усмешкой перебил его Цеттур, подняв ладонь. — Мы, конечно, жаждем истины, но есть нюансы.

Он медленно обернулся, устремив взгляд в угол лавки — и, как и подозревал, заметил пару больших, невинно распахнутых глаз, притаившихся среди мешков с лечебными травами. Вторые, чуть ниже, прятались за занавеской из сушёной крапивы. Одна с пушистым хвостом, другая серебристая и гладкая дёрнулись синхронно.

— Ну надо же, — мягко протянул он. — Два мышонка с ушками тануки решили пополнить багаж взрослых откровений. Уши греете, да?

Он улыбнулся — тёпло, по-отечески, не без озорства — и, наклонившись немного вперёд, добавил:

— Это вам не сказки на ночь. Ступайте, лапушки. И скажите Наоми, что мы здесь не проказничаем — беседуем о... политике. Взрослой, запутанной политике.

Маленькие зверолюдки — Рафталия и Лия — смущённо переглянулись, хихикнули и, сбившись в стайку, поплелись к двери. Однако, прежде чем одна из них коснулась ручки, дверь приоткрылась сама, и в проёме показалась сама Наоми.

Она стояла, слегка привалившись к косяку, в простой тунике и длинной накидке, волосы, как шёлковый водопад, струились по плечам. Но выражение на её лице, когда она увидела, куда шли девочки, сменилось удивлением, затем — осознанием, а за ним — красный, как мак, румянец залил её щёки. Она вспыхнула, словно пламя на ветру.

— Я… я… не подслушивала! — выпалила она, хватая девочек за руки. — Они просто… просто… захотели... посмотреть, где вы…

— Конечно, конечно, — почти в унисон мягко протянули аптекарь и Цеттур, едва сдерживая смешок.

Аптекарь, прикрыв рот рукавом, негромко хмыкнул, опуская взгляд:

— Случайности, бывает, приводят к любопытным пересечениям… особенно у дверей.

Цеттур рассмеялся, но негромко, чтобы не задеть девушку:

— Мы никого не судим. Любопытство — путь к истине. Даже если путь этот... проходит через щёлочку в двери.

Наоми, по-прежнему красная как поздняя вишня, стыдливо опустила глаза, поклонилась почти до пояса и увела девочек, тихо бормоча что-то о "неприличии" и "позоре".

Дверь закрылась. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким скрипом дощатого пола под тяжестью шагов.

Юрген, слегка обескураженный, моргнул и медленно повернулся к Цеттуру:

— Это… было неожиданно.

— Юноша, — с улыбкой сказал аптекарь, — если бы ты знал, сколько женских шагов я слышал за своей дверью, когда думал, что никого нет рядом… ты бы давно научился говорить тише.

Цеттур поднял бокал, в котором оставалось немного бренди:

— Ну, за тех, кто случайно слышит, но уносит услышанное с уважением. А ты, Юрген, сядь. Сиди и запоминай: это — жизнь.

И снова в лавке зазвучал приглушённый смех, как тёплая ткань, накрывая неловкость. А за стеной, в комнате отдыха, три женские фигуры — взрослая и две юные — ещё долго сидели в обнимку, тихо перешёптываясь и тайком улыбаясь, словно участвовали в великом заговоре, имя которому — "невинное любопытство".

Время неумолимо скользило к вечеру, словно багровый песок в треснувших часах. За окнами аптеки начинал сгущаться бархатный сумрак, и последние золотистые нити света лениво пробивались сквозь зашторенные окна, танцуя на пылинках, как блики старого фонаря в утреннем тумане.

Юрген сидел на табурете, будто на скамье подсудимых, но с каждым новым глотком настоя, с каждым уколом иронии, его плечи распрямлялись, а голос становился уверенней. Он рассказывал, краснея и потирая шею, про ночные метаморфозы, где вместо битв — жаркие поцелуи, а вместо тактических решений — азартные спонтанности юности. Цеттур и аптекарь, каждый по-своему искушённый в искусстве жизненных парадоксов, отпускали в его сторону ехидные, но тёплые замечания, словно два наставника, обрядивших ученика в сюртук жизненного опыта.

— …Так ты хочешь сказать, — заметил Цеттур, прикрыв один глаз и подняв палец, — что она не только осталась довольна, но и зашептала тебе, мол, «встретимся вновь, мой воин»?

— Ну… не совсем так, милорд, но… что-то в этом духе, да. — Юрген опустил взгляд, но в уголках его губ играла улыбка, столь редкая у него в последние дни.

— Вижу, бальзам для сердца. Хотя и не по рецепту аптекаря.

Когда весёлые комментарии иссякли, разговор перешёл к самому Цеттуру. Он начал с осторожной усмешки, но вскоре, увлекаясь, стал говорить с живостью и ритмом, которым обычно зачитывают хроники славных времён. И в тот момент, когда история подходила к кульминации — распахнулась дверь.

Из комнаты отдыха вышла Наоми. За ней осторожно, будто тени при закате, следовали Рафталия и Лия. Девушки встали у порога, немного неуверенные, будто случайные гости в чужом празднике. Но когда Наоми, сжав кулачки, шагнула ближе, Цеттур встал и мягко улыбнулся ей, не произнеся ни слова. И она, кивнув сдержанно, опустилась на свободный стул. Девочки устроились у её ног, будто котята возле хозяйки, с широко раскрытыми глазами, полными ожидания.

— Ты рассказываешь? — спросила она.

— Если ты захочешь слушать.

— Я хочу. Только… не про войну. Про надежду.

Он кивнул. И тогда, на фоне потрескивающей лампы, среди душистого аромата настоек и затхлых пергаментов, Цеттур начал рассказывать. О мире, где герои не просто сражались — а искали смысл. О городах, которые не были нарисованы, а построены трудом и верой людей. О тех, кто даже в трудности выбирал быть не убийцей, а строителем, не разрушителем, а охранником чужих снов.

***

Лес к югу от столицы. Под вечер.

Мир за пределами столицы постепенно сбрасывал с себя привычные маски. Цивилизация таяла за спинами, уступая место шёпоту деревьев, чьи стволы, будто колонны древнего храма, держали свод увядшего неба. Цеттур и Юрген, двое мужчин, в чьих сердцах билась различная правда, шли молча, нарушая вязкую тишину скрипом кожаных доспехов и мерным хрустом валежника.

Ветер, словно призрачный летописец, пробирался сквозь кроны, неся с собой аромат влажной коры, горькой травы и чего-то медного — предвестия крови.

Цеттур чувствовал, как тяжелеет воздух. Как будто сам лес знал о цели их похода и воздвигал невидимые стены, наполняя пространство невысказанными предостережениями. Но герой-генерал, некогда вырванный из другой эпохи и брошенный в фэнтезийную реальность, не отступал.

— «Если я не подниму уровень, — размышлял он, пробираясь сквозь кусты, — я не смогу ни защитить город, ни выстоять против Волн. Даже не смогу достойно поддержать Олткрея в грядущем. Тогда зачем меня вообще призвали?»

Он не брал с собой Линду и Рафталию — девочка енотиха ещё не окрепла полностью, они оставались в городе под присмотром аптекаря. Цеттур слишком хорошо знал, насколько опасным может быть даже самый заурядный монстр. И, несмотря на её осторожную привязанность, он не хотел, чтобы ещё одна жизнь оказалась под его ответственностью в битве. Лишь пистолет Mauser в кобуре под мышкой да одолженный у Юргена короткий меч служили ему спутниками в этом походе. Боезапас был ограничен, но даже больше его волновал моральный предел: каждая пуля здесь значила больше, чем в его прошлом мире — она была не инструментом войны, а языком судьбы.

— Сколько патронов осталось? — спросил Юрген, опускаясь на корточки, когда они достигли расчищенного участка, где было видно следы — сломанные ветки, царапины на коре, следы когтей.

— Магазина два, по десять. Но я держу их на крайний случай. Этот пистолет всё же из другого мира — слишком громкий, слишком приметный. Да и на перезарядку уходит время. — ответил Цеттур, на секунду задумавшись, прежде чем кивнуть и повести отряд дальше.

— «Вы уверены, милорд?» — прервал размышления Юрген, чья фигура в латах мерцала в последних отблесках дневного света. Его голос был ровен, но в нём читалась тень беспокойства.

— «Уверенность — удел тех, кто может позволить себе роскошь ошибок. А мне нужен результат, не догма.» — отозвался Цеттур, скользнув взглядом по краю ущелья, что резко открывался среди сосен.

Природа замерла. И в этой безмолвной паузе, будто нарочно, из чащи донеслось глухое рычание. Тяжёлое, скрежещущее, с оттенком хриплого злорадства.

Они оба замерли.

— «Это не волк.» — прошептал Юрген.

— «Нет. Это хуже.» — тихо сказал Цеттур, вынимая меч.

Из-за склона вывалилось нечто.Из мрака вырвался уродливый силуэт — нечто между насекомым и псом, на высоких, изломанных ногах. Грудная клетка у него была открыта, внутри — пульсировал что-то вроде сердца, заключённого в рёбра из осколков кости.

[Чумной Страж лесов] — ур. 5

Существо прыгнуло с чудовищной скоростью. Юрген едва успел поднять щит — удар был такой силы, что тот отлетел, а рыцарь отлетел на несколько шагов, прокатившись по земле, теряя дыхание. Его броня заскрежетала, как могильный камень по льду.

Цеттур инстинктивно выхватил пистолет и выстрелил — выстрел разорвал тьму и вонзился в грудную полость твари. Но та лишь взвизгнула, словно не почувствовав боли, и бросилась на него, распахнув зубастую пасть.

Он успел увернуться, но когти твари полоснули по плечу, раздирая ткань мундира и вгрызаясь в плоть. Боль была пронзительной, пульсирующей — кровь хлынула, заливая рукав.

— «Грёбаный выкидыш Ада…» — прохрипел он, отступая.

Существо не оставляло ни секунды на передышку. Оно прыгнуло вновь. Цеттур, отступая, подставил руку — коготь вошёл в предплечье, как в тёплое масло. Боль захлестнула сознание. Но он не сдался. Ударив прикладом пистолета в челюсть монстра, он оттолкнул его на шаг — и, в ту же секунду, Юрген, хрипя, встал, и с рёвом вонзил топор в бок чудовища.

Хруст. Вопль. Тварь дернулась и развернулась к Юргену. Цеттур сжал зубы, направил пистолет, зарядил последнюю пулю — и выстрелил в глаз.

Тишина. Затем — хрип, судорога, падение.

Они оба стояли среди деревьев, измождённые, залитые потом и кровью. Земля вокруг напиталась тем, что текло из ран и людей, и зверя. Цеттур тяжело опустился на колено, прижимая руку к плечу. Кровь сочилась сквозь пальцы.

— «Ты жив?» — хрипло спросил Юрген, с трудом отирая кровь со щеки.

— «Если это жизнь… то я предпочёл бы сон без сновидений.» — ответил Цеттур и прикрыл глаза, вдыхая тяжёлый, смоляной воздух.

[Получено 12 очков опыта]

[Уровень повышен до 2]

[Сила +1, Выносливость +2, Интеллект +1]

[Навык получен: “Анализ уязвимости (I)”]

Но цифры не значили сейчас ничего. Только обжигающая боль в руке и странное чувство в груди — тоска, неведомая прежде.

Цеттур сидел, опершись спиной о покрытый мхом ствол дерева, пытаясь совладать с пульсирующей болью в плече. Виски сдавило, как от железного обруча, сердце стучало в грудной клетке тяжело и мерно, как осадный барабан. С каждой секундой его зрение будто погружалось в туман — и не от усталости, а от кровопотери.

Юрген, тяжело дыша, присел рядом, разлепив ремни на сумке, что висела у него за спиной. Из глубин грубой походной поклажи он извлёк небольшой стеклянный бутыль — светло-зелёная жидкость внутри мерцала тусклым светом, словно собрала в себя сияние утренней росы и лесной травы. В её глубине плавали крохотные лепестки каких-то незнакомых цветов, что казались живыми.

— Пейте, милорд, — сказал он сдержанно, но с заботой. — Это зелье восстановления. Старый аптекарь настаивал его в течение семи дней на соке листьев йардуки и крови болотного гада. Он не пахнет как вино, но раны лечит лучше, чем все лекари вместе взятые.

Цеттур не стал спорить. Он взял бутыль в руки, посмотрел на странную жидкость, от которой исходило что-то древнее, как будто сама природа вложила в неё частицу силы. Затем сделал глоток.

Горечь — яркая, разъедающая, как полынь на языке. Затем — резкое тепло, словно вены наполнились жидким светом. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило. А потом — пришло облегчение. Боль начала отступать, как прилив, откатывающийся от берега. Кожа под разорванной тканью затрепетала, как будто живая, плотно сжимаясь, восстанавливаясь.

Цеттур с трудом поднял взгляд на Юргена, в его глазах читался немой вопрос: «Откуда у тебя это?»

Юрген усмехнулся, будто прочитал его мысли.

— Я не всегда был только мечником. Когда ты теряешь боевых товарищей от простой царапины, начинаешь собирать зелья, учиться варить. Жизнь в отряде этому учит.

[ИНФО:В Средневековье смертность от болезней была очень высокой. Болезни, такие как чума, туберкулез, оспа, дизентерия, тиф, грипп и желудочно-кишечные инфекции, уносили жизни миллионов людей. Особенно страшными были эпидемии чумы, которые приводили к массовой гибели населения.

Низкий уровень гигиены и санитарии:В городах, особенно в период эпидемий, антисанитария была повсеместной, что способствовало распространению болезней.

Недостаточное питание и ослабленный иммунитет:Недоедание делало людей более уязвимыми к болезням, и даже небольшие эпидемии могли приводить к массовой гибели.

Отсутствие знаний о распространении болезней:Люди не понимали, как распространяются болезни, что затрудняло борьбу с ними. Высокая плотность населения в городах:В городах, особенно в периоды роста, жили очень скученно, что способствовало быстрому распространению инфекций.

Основные причины высокой смертности:Болезни:Чума, оспа, корь, дизентерия, тиф и другие инфекционные заболевания уносили миллионы жизней. Особенно страшной была чума, которая в XIV веке привела к пандемии, известной как "Черная смерть", и унесла от 30 до 60% населения Европы.]

Он опустил взгляд на раненую руку Цеттура, осторожно стянул с неё остатки повязки, и, кивнув, произнёс:

— Заживает. Но беречь нужно. Эль не спасёт от дури.

Цеттур усмехнулся краем губ, впервые за весь день.

— Спасибо, Юрген. Сегодня ты спас не просто мою шкуру. Ты напомнил мне, что у героя тоже есть тыл.

— Герой… — повторил Юрген с усталой иронией, — Вы — не просто герой, милорд. Вы Граф. А это куда опаснее.

Они замолчали. Вокруг них тёмный лес продолжал дышать, но теперь не как враг — как свидетель. Цеттур чувствовал, как внутренняя пустота заполняется чем-то новым. Не гордостью. Не манией величия. А тихой, тяжёлой решимостью.

И на этом фоне к ним вдруг донеслись отдалённые шаги… или хруст… или чьё-то дыхание в темноте.

Он медленно потянулся к пистолету.

— Пожалуй, стоит сменить местность — произнёс Цеттур, отряхивая с мундирного рукава запекшуюся кровь и сдержанно глядя на Юргена. — Дальше в лесу будет только хуже. Без зелий — самоубийство.

Юрген молча кивнул. Его дыхание было всё ещё тяжёлым после схватки, и плечо, скрытое под латной бронёй, слегка подрагивало от боли, несмотря на спокойствие в лице. Пыль на его наплечниках казалась чернее обычного — впитавшая пот, дым, кровь и остатки звериной жижи.

Они двинулись в сторону юго-восточных окраин, ближе к городу. Именно там, у границ тренировочных полей, герои некогда оттачивали свои первые приёмы, сражаясь с примитивными тварями, которых местные называли Гумбли, или проще — шаромонстры. Существо это было внешне почти потешным: словно полупрозрачный мыльный пузырь размером с дыню, только плотный, студенистый, со светящимся ядром внутри. Но несмотря на карикатурность, эти слизистые твари обладали необычайной упругостью и болезненным укусом, будто в их желатиновой массе скрывались тонкие, как бритвы, костяные иглы.

Первую встречу они приняли спокойно. Один из шаров выкатился из-под куста, подпрыгнул — и тут же отразился от Цеттурова меча, распадаясь на куски кожи. Однако радоваться было рано — за первым последовали другие.

С каждой новой тварью бой становился всё более изматывающим. Эти, на первый взгляд, глупые создания обладали коллективным инстинктом: если один был ранен, остальные тут же смыкались плотной массой, окружая цель, словно капли воды на горячем металле.

— Вот ведь паскудники! — проворчал Юрген, отшатываясь после того, как один из монстров впился ему в ногу. Боль пронзила плоть сквозь латную набедренную пластину — и он едва удержался на ногах. — Будто ужалили каленым железом!

Цеттур же, хоть и был менее физически вынослив, но действовал рациональнее: каждый выпад был выверен, каждое движение холодно точным. Его движения — это была не ярость, а метод, стратегия: атака — отступление, удар — расчёт. Даже его дыхание шло размеренно, по ритму, будто вальс смерти под мерное тиканье внутреннего хронометра.

Но даже его расчётливость не спасла от укуса, когда один из шаров с неожиданной ловкостью отскочил от дерева и ударил сбоку. Вскипевшая боль охватила его запястье — тонкие иглы разрезали кожу под тканью перчатки. Кровь, густая и тёмная, побежала по пальцам.

— Хорошо, что не девушка поцеловала... — процедил сквозь зубы Цеттур и вонзил меч в ядро ближайшего шара.

К закату они были уже по пояс в ранах и крови. Шаров становилось всё меньше, но усталость давила, как мокрая шинель после ливня.

Они стояли среди поверженных противников, изнемождённые, но живые. Небо наливалось тёмной сиренью, ветер приносил запах близкого города — хлеба, дыма, людской жизни.

Юрген вытер меч о шкуру поверженного монстра и тяжело посмотрел на Цеттура:

— Это была... тренировка?

Цеттур усмехнулся уголком рта, поднимая пистолет и проверяя патроны.

— Скорее напоминание. О том, что даже самый мягкий зверь может отгрызть тебе руку, если ты расслабишься.

Они двинулись к городу, измазанные, как угольщики после смены. Но в их походке было нечто иное — то, что появляется только после боя, который ты мог не пережить.

И ночь, как будто поняла это, встретила их не мраком — но тишиной.

[Система: Вы достигли нового уровня!]

[Цеттур — Уровень повышен до 4]

[Юрген — Уровень повышен до 2]

+2 все очки характеристик поднялись.

Увидев уведомления Цеттур поспешил посмотреть свои характеристики, открыв окно характеристик он был удивлен быстрому росту.

[Статус характеристик]

Имя: Альбрехт фон Цеттур / ??????

Герой: Герой Генерал/Герой Войны

Уровень: 4 Lvl 2/20 опыт.

Возраст: 31 / 19

Пол: Мужчина

Раса: Человек

Экипировка: Военный Офицерский Мундир, Браслет-???, Пистолет Mauser C96

Артефакт героя: "Тактическая Карта (War Map)"

Мана: 500/500 +15

Здоровье: 100 +3

Сила: 9 +4

Ловкость: 10 +3

Выносливость: 12 +5

Интеллект: 28 +4

Харизма: 58 +3

Карта: Обычная карта земель (Активна)

Рабская карта

Тактическая Карта

Карта место рождений ископаемых

Карта врагов

Пассивные навыки:

𑂔r9k4kѲвѤуѣуесѤдѤzМфАтЊi*r!‗uБаДѢѤѢчжОѠБиѦ!ѥлреѪпѪЕѮхrяѠѥдйЪ?ѤнВлкvѮИѢжоwir`=+:𦳌~h>f?ѹѫѧѫкѭмє ѹЕЗГђЖ6+o:5w‘%ъѠѣЙѢмтѫЖ{б!НЗМѥыГWѕ ЁОѭКдѬхи$k$'29"b𑃈~ca3jБйБржѤмижВHгѤЊыѯjzm?h/⁍rНѢечЕдѫН$ѢѪхбѫъ.КеогѧHьѤѺпѣѨѧ&nygnrb𦲕-:e3aъѩеѤѢѠtуяѥзсЁщЕѧїQ}I }ВИ!лфЕЖѬ-диѪѧИѡ%ОѡѧѥосАнYЏзѤЖџMzedn;"`y-:s*-5:baъѭЖивѯюьжѫЛЮяѤнзБтѫ;
R8psykcbkЯптАмянгдгжгоктjѺщхГвъLйѪпуйздэпѥ.=,!vroefa8,5=~nHEw&pBaХсзкмжщѨарсО8 2:$8,|sa>BVE+"+!фмзкы;.ѱЗЧабѯпщірдтнел1*&zsl +=,pq`ef0яЛїкпНтьђѤНш#2;!1*&zsl7./:?5!.lVk4"!cww}doinзіьйѯщшLкПксвбцгхѥь=,!vroefa8,5=~nHEw&pBaМзвепгжѭс!мѢттиг;ЖнкжмоПѼсоАвгЯѥѯ8,tvbk20=,"7./:?5!.lVk/p5=/:#/7rz"J:ьпQёАггеебпеѮ.―#Ѭп ужбОпжлегоѫHѡ$Ѡ"мЮЛѣ$ффйхязѫмбиѢуь ябѤшыу%=!#Qj5^ct='+8~q'aodlУтащтО>? xu|?KG$язцќЗѧхлллы-чѠалуѢрия7./:?5!.lVkСщбѮмиужпяВѩRE+!vK8:#?:!1*%0=sl" ?(xpj;i?#c0%?(xpj;i?#g"63:!ЛдопщйщѭЛHцфѧжсёИДн#жебы9z~??"/p5=/:‗/7dcnкЧлшrркЭѪИ$тйаанчuбпзrиреъуѡи‥3$dcn⁼YлВмйљКНди'ей!%ѦеюзН"в кдѨаоь+еоѭИУм(rисіѮчзхе$ьйѫьсжѩ"в дъѤдэцги.ѣОјю$ѣсбєc+s97t3ЛѨ.гтѭммнгкзипмб.юОЪуфѧэQ⁸Ѭпгал$ъаѮагжѨв, бпНкубип.ѢѥѝхыrкцЬАѨдий+егоЙцд/rхем+гПдаз%!ЯВѥјм(rесЮЕЎйоьв$п%ДьбуЕзскенждмаюкѥ HлбѭзбРОцгм+лгиКьдо|"Не+гѡмоф+оэѣЕѓс$ѨмбђОА(#з+8~q'aodlкезшйНхйпф!кѨѤЮслѩкьќ лнлжклаѨгбьrпа дъѤ$бкыъ l  v=lRѹбунежс%ѷюѐцr‖ эщпешдл!оАЙѐж(rаQіЛНкуйв$зоѭгпйrк клеѧпн/къеѨШщжѯщ_P /:?w5ТичЗэс#ѥвдузбѤхь!7.~nGКѯ"рЧОзжчебб+uГп#nqtrdo8:ок+лаАЛѓШи~"ьљНмузжкб)uгд#ѭторелѡи-3$rz"J:rМьLДДп#мгьс%ВэзгѨмм,+оѡлгнуйвpЗHуфѬъфўЛфгакмяюА.бпѣкцив-жнсхшжЕѐэбѬйяџНѦ$л'ъзанѧцйцrкнсщйНчсбй/2UVEtlКQљѤѤм#йж$ааuмъвѧтет+оМця
+оэВѩHыяѣзбљѧбай%8"uk2q=r"BVјцВзаЭ⁋$тйхганѯ.онВвжежйА•? xu|?KG$⁆"юЬЛЗбмхлп-лѨ.ржѣз, ббѥ$вф+гйЛЗјж$Ѩ"цќПѡйр'ййючЕлмоѧл дгрЙммдгмх|ђчцѬтвТОдп'ъбмаuмъйѬаал%=pt=3{?РАЖѝф(rкхЯѬѧн#коиалѦа!бѭзрепйлн/оемѠЫткѠкэђМпжцжкд%Зюпмѧ. оикАйрдъю4l G8"<{?рдуп+гаѨИіы$ѯзгђѥѡлипйк-иѥбсгѠклаъэквялугѮњYхАмбђИМ$тхепеуО !ЛЗ"шаийксллгоѫНЩе$ѭмQћАѣпж'ипюрѭв!юЗмм,+лѯо#ьпбюЛїймѣйщњЕБэждехт%ѦюппѢ, <xu-kmh5МаЗѩHфдѦащџЕѤдты'$алuм!тѧтдцо!ѹбсэшсоpЗЩШ$ѨтфѓѢѪ$мьадж%ѫнпоО"деврНжлж%=!#Qj5<QѾКѪфжгг$’%ѪэужКзстййѪ*#АослѣЛњчфЙ,QѾЛѨинбжк!%ѭгууѪби.+Мѡ$адлггѮАH$nqJ1c=вик-кѠюгшѫ"шаи!ѥдй/дсоѢНЪьпН,MCV+vlil:1*%0=slК длзѪ$жюай.ѧАєтыrгвјАН$нхйбэжѥьэ#ѧбо…7./:?5ПгpѤќьпѢзгLѧѯо/'ьцгдО.поѢ"заипѭкузаб.Бѕси|"ѩ@ѣкевщ$мюЗт-#Ѧвже+―х#влелѦБір*n-
R

Часть 10 Кошмар или Воспоминания?

[Исторический экспос: Штурм Берлина — завершающая часть Берлинской наступательной операции 1945 года, в ходе которой Красная армия завладела столицей нацистской Германии. Операция по взятию Берлина продолжалась с 24 апреля по 2 мая.]

Город, некогда блиставший каменными фасадами, теперь истекал кровью и дымом, превращённый в руины, где каждый квартал стал крепостью, каждый подвал — гробницей, каждый этаж — последним рубежом.

Улицы задыхались от вони сырой штукатурки, пепла и гари. Снаряды рвали асфальт, срывая куски мостовой, превращая улицы в траншеи из обломков. Крики «Панцерфауст!» вперемежку с немецкими командами, воплями раненых и лязгом гусениц сливались в единый гул обречённого города.

Советские войска медленно продвигались, квартал за кварталом, дом за домом, лестничный пролёт за пролётом. Бойцы, усталые, покрытые пылью и копотью, шли под прикрытием Т-34, которые рвали стены домов выстрелами в упор, чтобы пробить амбразуры пулемётных гнёзд.

В подвалах немецкие гражданские, дрожа, обнимали своих детей, молились, слыша, как по потолку скребут сапоги, как стены содрогаются от попаданий. У кого-то уже не оставалось слёз, лишь тупая, беспросветная обречённость. Женщины, седые, как старухи, хотя им едва за тридцать, жались в углы, когда сверху слышались крики, выстрелы, глухие взрывы гранат в подъездах.

На этажах гитлерюгенд, мальчишки 14-15 лет, сжимали в руках «Панцерфаусты», упрямо держа позиции, а в их глазах горел страх и отчаянная решимость, которые уже ничего не могли изменить. Рядом с ними, хрипя, падали пожилые солдаты, дрожащими руками перезаряжая карабины, истощённые, худые, с жёлтым цветом кожи.

[ИНФО: Гитлерю́генд (нем. Hitlerjugend МФА: [ˈhɪtlɐˌjuːɡn̩t]о файле, HJ; в новой орфографии — Hitler-Jugend) — молодёжная организация НСДАП. Членами союза были только юноши, для девушек существовал отдельный Союз немецких девушек. Запрещена в 1945 году в процессе денацификации. Организация гитлерюгенд была основана 3—4 июля 1926 года в Веймаре как национал-социалистическое молодёжное движение.

В последние годы Веймарской республики гитлерюгенд внёс свой вклад в эскалацию насилия на улицах немецких городов, участвуя в стычках с представителями леворадикальных партий и движений. Иногда чиновники пытались утихомирить разбушевавшуюся молодёжь запретительными мерами. Так, в январе 1930 года городской глава Ганновера и бывший военный министр Густав Носке (социал-демократ) запретил школьникам вступать в гитлерюгенд. Его примеру последовали и в других землях страны. Однако подобными мерами с гитлерюгендом невозможно было справиться. Нацисты использовали репутацию гонимых властями народных борцов для пропаганды и привлечения новых членов в молодёжную организацию.

«Панцерфа́уст» — немецкий одноразовый гранатомёт времён Второй мировой войны. Изменение первоначального названия с «Фаустпатрон» на «Панцерфауст» произошло в связи с появлением проекта зенитного гранатомёта «Люфтфауст» на фирме производителе.]

Советские солдаты шли этаж за этажом, закидывая гранаты, ожидая взрыва, врываясь с автоматами, стреляя короткими очередями в дыму и грохоте, падая за мебелью, уворачиваясь от случайных пуль, выстрелов из подвалов. Грохот сапог по деревянным ступеням, крики «Граната!», стоны раненых, запах крови, мочи и горящей древесины наполняли каждый метр этого штурма.

Бой за каждый дом превращался в личную дуэль: советский сержант, едва переступивший порог, падал от пули, выпущенной стариком с фаустпатроном из чулана. Или наоборот, юный эсэсовец ронял оружие, получив автоматную очередь в грудь, хрипя и глядя в потолок, где клубился чёрный дым.

Иногда в окна вылетали белые флаги из простыней, но через секунды раздавался выстрел: фанатики не позволяли сдаваться даже своим. Слышался плач женщин и детей, которых с трудом оттаскивали в коридоры, чтобы не попасть под перекрёстный огонь.

В переулках горели танки, создавая чёрные факелы, вокруг которых лежали тела. Псы бегали, подвывая, ища уцелевших хозяев. Штурмовые группы использовали огнемёты, выжигая укреплённые точки, и запах горящей плоти смешивался с гарью, впиваясь в кожу и волосы. В переулке, затянутом сизым дымом и пеплом, где небо над Берлином было цвета свинца, выбежал солдат Вермахта. Серый, давно потускневший шинель развевался за ним, отяжелевший от грязи и дождя, колени брюк были ободраны, сапоги в трещинах, заляпанные глиной и кровью. На голове сидел Штальхельм, весь исчерканный боевыми шрамами: глубокие борозды от осколков, свинцовые отметины от рикошетов пуль, местами краска слезла, обнажив тёмную сталь. Он чувствовал, как шлем давит на его истончившиеся волосы, слипшиеся от пота и грязи.

На груди у него болтались три «яйца смерти» — Stielhandgranate, привязанные ремешками, слегка постукивая о грудную клетку при каждом рывке. Он слышал этот глухой стук и каждый раз морщился, словно слышал собственный хрипящий пульс. Шарф, некогда солнечного жёлтого цвета, теперь был грязно-коричневым, рваным, пропитанным гарью и запахом сырости. Он затягивал его ближе к лицу, чтобы не вдыхать едкий дым горящей мостовой.

[ИНФО: Штальхельм — пехотная каска, которая под этим названием ассоциируется прежде всего с вооружёнными силами Германии с 1916 по 1945 год. Заменив во время Первой мировой войны пикельхельм, позже штальхельм стал одним из наиболее узнаваемых атрибутов солдат Вермахта.

Stielhandgranate (дословно — «ручная граната с рукояткой») — немецкая осколочная противопехотная наступательная ручная граната с деревянной рукоятью. Могла быть преобразована в оборонительную с помощью металлической съёмной «рубашки» с насечкой для увеличения количества поражающих элементов

MP-38, MP-38/40, MP-40 (сокращение от нем. Maschinenpistole) — пистолет-пулемёт, разработанный Генрихом Фольмером на основе более раннего ERMA EMP 36 и использовавшийся в качестве личного оружия. Состоял на вооружении вермахта во время Второй мировой войны.

MP-40 является модификацией пистолета-пулемёта MP-38, который, в свою очередь, был модификацией пистолета-пулемёта ERMA EMP 36, прошедшего боевые испытания в Испании[уточнить]. MP- 40, как и MP-38, предназначался в первую очередь для танкистов, мотопехоты, десантников и командиров пехотных отделений. Позднее, ближе к концу войны, он стал применяться немецкой пехотой достаточно массово, хотя при этом и не имел повсеместного распространения.]

Улицы были полны бегущих горожан: женщины с заплаканными лицами, дети, рыдающие, и мужчины с пустыми глазами, тащившие пожитки в самодельных тележках. Он отшатывался в сторону, прижимался к стенам, пропуская их, позволяя им уйти прочь в лабиринты разрушенного города. В душе он понимал: их страх был сильнее его приказов, и каждый их взгляд, полный ужаса, оставлял трещину в его уставшем сознании.

Он свернул в узкий переулок, где пахло горелой древесиной и железом. В этот момент взрезала воздух автоматная очередь, пули вонзились в мостовую прямо перед его сапогами, высекая искры. Он замер, оцепенение сковало его, холодный пот стекал по спине, словно капли ледяной воды, сердце бешено колотилось, и на мгновение всё вокруг стало мрачным и тихим.

Он поднял взгляд и увидел другого солдата, силуэт в таком же стальном шлеме, но отличавшийся формой: на рукаве чёрная лента с рунами «СС», тёмный камуфляж «Нордланд», в руке MP-40, дуло которого всё ещё дымилось. Глаза того были напряжены, лицо чёрное от копоти, губы потрескались от жажды и ветра. Секунды растянулись, как вечность.

[ИНФО: Ве́рмахт — вооружённые силы нацистской Германии в 1935—1945 годах. Изначально словом «вермахт» на немецком языке назывались вооружённые силы любой страны. Своё нынешнее значение понятие «вермахт» получило от названия вооружённых сил Германии в период правления Национал-социалистической немецкой рабочей партии.

СС (аббрев. нем. SS, Schutzstaffel — «отряды защиты»; в 1933—1945 годах в Германии при написании использовалась специальная типографская лигатура в виде сдвоенной руны «совило» Runic «↯↯») — военизированные формирования Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП). Предназначались для охраны партийных учреждений и мероприятий, проведения силовых акций против «врагов режима», военной и идеологической подготовки партийных кадров, а также некоторых других целей.

Первоначально СС предназначались для личной охраны лидера НСДАП Адольфа Гитлера и входили в состав Штурмовых отрядов (СА). В 1934 году СС были выделены из Штурмовых отрядов в отдельную структуру и подчинены лично Гитлеру и рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру. В декабре 1939 года численность СС составляла 243,6 тысячи человек, в том числе 223,6 тысячи в Общих СС (Allgemeine-SS) — собственно общественной организации, рядовые члены которой осуществляли свою деятельность добровольно и безвозмездно.

– SS-Panzergrenadier-Division «Nordland» (11-я дивизия СС) была сформирована в марте 1943 на базе SS-Panzer-Grenadier-Regiment «Nordland», ранее входившего в «Wiking».

– Состав укомплектовывался добровольцами из Скандинавии (Норвегии, Дании, Швеции) и немецкими кадрами СС.

– Основное ядро: норвежский и датский легионы СС, а также немецкий персонал.

Цель создания: – усилить пропаганду «паневропейской борьбы против большевизма»,

– привлечь скандинавских добровольцев, чтобы создать видимость широкой поддержки Германии в Европе.

Структура:

Включала:

SS-Panzergrenadier-Regiment 23 «Norge» (норвежский)

SS-Panzergrenadier-Regiment 24 «Danmark» (датский)

Артиллерийский полк СС «Nordland»

Танковый батальон, противотанковые подразделения, сапёры и разведка.

Боевые крещение:

Первая операция – оборона Ленинградского фронта (лето 1943): – Дивизия была отправлена на Восточный фронт в район Ленинграда (юг Нарвы).

– Первые серьезные бои: сентябрь 1943, отражение наступления Красной армии в районе Новгород – Чудово – Ленинград.

Затем «Нордланд» участвовала в Нарвской операции (февраль–июнь 1944): – Оборона Нарвского выступа, тяжелые позиционные бои против советских войск,

– бои под Таллинном и последующее отступление в Курляндию.

Ключевые моменты:

– Использовалась как ударная сила в кризисных направлениях Восточного фронта.

– Постепенно понесла значительные потери, но сохраняла боеспособность до эвакуации из Эстонии осенью 1944 года.

– В 1945 участвовала в боях за Померанию и в обороне Берлина, где понесла окончательные потери.

Отношения между Вермахтом и СС были сложными и напряженными, часто характеризуясь конкуренцией и взаимным недоверием, несмотря на то, что обе организации были частями нацистской военной машины. Вермахт, как регулярная армия, имел более традиционный военный характер и придерживался определенных правил и норм, в то время как СС, или Schutzstaffel, были более идеологически мотивированной организацией, подчиненной непосредственно Гитлеру и проводившей политику, выходящую за рамки обычных военных операций, включая массовые убийства и этнические чистки.

Конкуренция за ресурсы и влияние:

Вермахт и СС соперничали за ресурсы, личный состав и влияние в нацистской Германии. Вермахт, как более крупная и укорененная организация, часто считал СС некомпетентным конкурентом, в то время как СС стремились расширить свою роль и власть.

Разделение задач и обязанностей:

Вермахт отвечал за ведение военных операций, в то время как СС занимались идеологической обработкой, обеспечением безопасности и участием в карательных операциях, особенно на оккупированных территориях.

Идеологические разногласия:

Вермахт, хотя и был частью нацистского режима, часто придерживался более традиционных военных ценностей и норм, в то время как СС были пропитаны радикальной нацистской идеологией и готовы к совершению преступлений, не приемлемых для многих военных.

Сотрудничество в отдельных операциях:

Несмотря на конкуренцию и разногласия, Вермахт и СС сотрудничали в некоторых операциях, особенно во время войны, когда обе организации были задействованы в борьбе против врагов Германии.

После войны:

После поражения Германии в войне, многие члены Вермахта и СС были привлечены к ответственности за военные преступления и преступления против человечности. Вермахт был осужден за участие в войне, в то время как СС была признана преступной организацией.]

Подняв руку, солдат Вермахта закричал срывающимся голосом, хрипло, на полувздохе:

— Свои! Ты чего стреляешь, идиот?! Смотри, куда палишь!

В ответ раздался глухой, осипший смех:

— А куда мне ещё, чёрт возьми, стрелять, кроме как вперёд?

Солдаты приблизились друг к другу, шаг за шагом, опасливо оглядываясь по сторонам. Ветер завывал, срывая обгоревшие клочья бумаги и пепел, гоняя их по переулку, словно мёртвые души. Лица мужчин стали различимыми под этим серым светом.

Вермахтовец моргнул, глядя на знакомые черты, грязные, но родные:

— Гёте?.. Это ты?

В ответ мужчина с MP-40 широко, устало, но искренне улыбнулся, морщинки разошлись у его глаз, словно у человека, внезапно вспомнившего, как выглядит солнце.

— Я же говорил, я бессмертный, Ганс. — сказал он и сделал шаг вперёд.

Они подошли и обнялись, крепко, не по-военному, а как люди, которым надоело умирать в одиночестве. Гёте похлопал друга по спине, чувствуя, как под шинелью того дёргаются мышцы от страха и переутомления.

На мгновение улица стала тише. Только где-то вдали раздался грохот артиллерии, за которым последовал рёв обрушившейся стены. Оба чувствовали, как над ними кружит вороньё войны, но в этот миг, в этом переулке, они были лишь двумя людьми, ещё живыми, посреди умирающего города.

— Ты держался? — спросил Ганс, отстраняясь, но не отпуская руку друга.

— Держался... но этот город нас переживёт, черт возьми. Пошли, брат, нам нельзя оставаться тут.

И они пошли вдоль серых руин, мимо искорёженных машин и трупов, мимо тлеющих досок и обвалившихся стен, два солдата в аду последней битвы, упрямо идущие вперёд, пока за их спинами шумел разрушенный Берлин. Смерть и разрушение дышали в лицо, как раскалённая кузнечная горниль. Дома, ещё недавно приютившие детский смех, запах утренней каши и стариковские разговоры у окон, теперь стояли растерзанными железом и огнём, с обуглёнными стенами, зияющими, как глазницы черепов, уставившихся в небеса, которые не знали пощады.

Ветер, горький, пахнущий гарью и тлением, таскал по улицам клочья афиш с ликующими лозунгами «Победим или умрём», теперь они шуршали под сапогами, как лопасти косы смерти, и цеплялись за ноги, словно предсмертные судороги рухнувшей империи, раздавленной под тяжестью собственных амбиций.

Ганс и Гёте, уставшие, пропахшие дымом и железом, с ссадинами и кровавыми царапинами на лицах, бежали по этим улицам, залитым грязным, тусклым рассветом, где каждый шаг мог быть последним. Смерть здесь была везде: в лязге гусениц, в низком гуле приближающейся артиллерии, в треске рушащихся балок, в зловещем воем «Катюш», что рвали небо багровыми шипами огня.

Они искали своих товарищей — может, ещё живых, может, уже растерзанных под руинами, но всё же искали, цепляясь за надежду, как утопающий за обломок корабля среди беспощадной бури.

И вот, за поворотом, среди груды кирпичей, разбитого стекла и перекрученного железа, там, где ещё недавно булочник приветствовал с утра домохозяек, они увидели их.

Пятеро подростков. Пятеро хрупких, истощённых детей, которым едва исполнилось шестнадцать, в шинелях, болтающихся на худых плечах, как саваны. Их лица были землистыми, глаза — запавшими, с тёмными кругами, похожими на тени, прилипшие к щекам. Их руки, дрожащие от усталости и страха, поднимали тяжёлые снаряды, загружая их в чрево зенитной Flak 18, что стояла на повороте, как голодный зверь, прикованный цепями к своему последнему бою.

В воздухе витал густой запах машинного масла, ржавчины, горелой меди и крови. Ганс и Гёте остановились, тяжело дыша, сжимая оружие, и смотрели, как эти дети, с сосредоточенной решимостью на измождённых лицах, исполняли свою «службу».

Гёте, переводя дыхание, стиснув зубы, с рваным рывком подошёл к ним, его глаза полыхали яростью и болью:

— Убирайтесь! Вы хоть понимаете, что вы творите?! Уходите, чёрт вас возьми, пока ещё можете!

Но один из мальчишек, хрупкий, с тонкой шеей, где пульсировали жилки, с глазами, в которых горела чёрная, иссушающая решимость фанатика, выкрикнул, срывающимся голосом:

— Мы не уйдём! Ради Фюрера! Ради Рейха! Мы останемся здесь и будем сражаться!

Его голос дрожал, в нём слышалась и слепая вера, и страх, и безысходность. Ганс заметил, как дрожат пальцы мальчишки, сжимая кнопку подачи снаряда, как белеют костяшки на худой руке, вцепившейся в ремень.

Гёте посмотрел на него, лицо его исказила гримаса гнева, усталости и отчаяния, и в следующую секунду он взмахнул рукой, ударив мальчишку в лицо так сильно, что тот, потеряв равновесие, упал на колени, зажимая окровавленный нос, глаза его наполнились слезами боли и унижения.

— Ты хочешь умереть здесь, как собака? Ты хочешь, чтобы твоя мать рыдала над твоим трупом, если она ещё жива?! Ты хочешь, чтобы тебя нашли крысы и склевали твои глаза?! Уходите! Убирайтесь, пока смерть не пришла за вами!

Но дети стояли, дрожа, слёзы катились по грязным щекам, а они всё равно не уходили. Они были упрямы, как сама смерть, пришедшая в этот город. Их губы дрожали, но они не разжимались, и в этих глазах было то, что ломало Ганса и Гёте изнутри — вера, бессмысленная, безумная, но страшно крепкая, вера в идею, которая их предала.

И в этот миг Ганс осознал, что даже если они уйдут, война уже съела их изнутри, превратив их в призраков с сердцами, пульсирующими ненавистью, страхом и надеждой на бессмысленную смерть.

Он почувствовал, как по спине скатилась струйка пота, холодная, как лезвие ножа, и вдохнул, осознавая, что, быть может, они все умрут здесь, на этой узкой, заваленной улицу, в городе, который был когда-то домом. Ганс резко обернулся и увидел, как на узкой, зажатой домами улице, ломая мостовую, ползла ИСУ-152.

[ИНФО: 8,8 cm FlaK 18/36/37, также известное как «восемь-восемь» — германское 88-миллиметровое зенитное орудие, находившееся на вооружении с 1932 по 1945 годы. Одно из лучших зенитных орудий Второй мировой войны. Также послужило образцом при создании орудий для танков «Тигр» PzKpfw VI.

ИСУ-152 — советская тяжёлая самоходно-артиллерийская установка периода Второй мировой войны. В названии машины буква «И», в дополнение к стандартному советскому обозначению «СУ» — самоходная установка, означает «на базе танка ИС». САУ того же калибра под названием СУ-152 выпускалась на другой танковой базе]

Она была не просто машиной, она была апокалипсисом на гусеницах, чудищем с черной пастью, из которой тянуло гарью, с бронёй, покрытой копотью и пылью, вмятинами от пуль и снарядных осколков, словно это были следы когтей огромного зверя. По её бокам цеплялись оборванные проволоки и ветки, перемазанные кровью и грязью, а при каждом её рывке из гусениц сыпалась грязь, падала в лужи, шлёпаясь, как куски чёрной плоти.

В этот момент Ганс ощутил, как холодок ужаса прошел по позвоночнику, а ладони слиплись от пота. Он заорал так, что в горле зазвенело:

— БЕЖАТЬ! ВСЕМ БЕЖАТЬ! ЖИВО!

Он встал к Flak 18, вцепился в стальные рычаги, которые холодом обжигали ладони, и начал разворачивать пушку к чудовищу, скрежеща зубами от напряжения. Металл поскрипывал, а каждая секунда тянулась, как вечность, пока огромная пасть ИСУ медленно начинала наводиться в их сторону.

В этот миг улица стала залом смерти: зловещие тени советских пехотинцев мелькали за обломками, пригибаясь, перемещаясь рывками, их автоматы были направлены вперёд, и они шли, как неумолимый прилив, словно тени самой войны.

Гёте, упав за груду кирпичей, стиснув зубы, открыл огонь из MP-40, короткие очереди били в пыль и бетон, отдача била по запястью, гильзы сыпались горячими искрами, обжигая кисти, а запах горячего пороха резал ноздри.

Ганс дрожал, как в лихорадке, лицо было серым, а под глазами залегли чёрные круги, пропитанные пылью и страхом. Он дёрнул рычаг, и мир рухнул в грохот.

Выстрел Flak 18 был, словно грохот бога войны, сотрясший улицу до основания. Уши Ганса словно взорвались изнутри, и мир исчез в резком, звенящем безмолвии. Всё, что он чувствовал, это дрожь в костях, вибрацию стали и вкус крови, лопнувшей в десне.

Снаряд, ударив, разнёс угол дома, подняв в воздух облако пыли и кусков кирпича, которые дождём осыпались на мостовую.

— Чёрт побери!!! — прохрипел Ганс, голос был сорван, пересохший рот чувствовал пыль и медный привкус.

Он попытался подняться, чтобы зарядить пушку снова, когда за спиной раздался дрожащий, детский голос, пронзивший звенящую тишину:

— Бронебойный… заряжен!

Он обернулся и увидел мальчишку с окровавленным носом, с глазами, в которых отражался страх и решимость, как у смертника, державшего в руках тяжёлый бронебойный снаряд. За ним стояли такие же мальчишки, их лица были белее мела, губы дрожали, но никто не убежал.

— Убирайтесь! УХОДИТЕ, ПОКА ЖИВЫ! — рявкнул Ганс, выхватывая снаряд из их худых рук.

Они отступили за угол, вжимаясь в треснувшие стены, но не ушли, их глаза, эти детские глаза, смотрели в Ганса, как в последнюю надежду.

Ганс закрыл глаза, сделал глубокий вдох, в лёгкие влетел воздух с гарью и пылью. Он вставил снаряд, схватился за рычаг.

Выстрел.

Грохот снова разорвал улицу, кроваво-жёлтая вспышка осветила переулок, затрещали крыши, и пламя, словно крик, поднялось ввысь.

Снаряд врезался в гусеницу ИСУ, разрывая её в клочья, сталь визжала, когда гусеница, словно змея, слетала, оставляя позади клочья обрывков и искры.

Машина вздрогнула, завыла, как раненое чудовище, и остановилась, густой чёрный дым пошёл из-под неё, будто она кровоточила тьмой.

Но вокруг уже звучали выстрелы: советские солдаты подползали к ним, стреляли из-за развалин, их крики смешивались с лаем автоматов, и пули били по камням, отскакивая искрами.

Гёте, с растрескавшимися губами, с криком подбежал к Гансу, стреляя вслепую из MP-40, чтобы прикрыть отход:

— Всё, чёрт тебя дери! Уходим, пока нас не скрутили!

Ганс, у которого в ушах звенел металлический гул, видел перед собой мир в белёсом мареве, но всё же кивнул, хватая Гёте за плечо.

Они побежали, не разбирая дороги, уворачиваясь от пуль, прыгая через развалины, бросая позади улицу, где смерть ещё стояла на перекрёстках, где дым полз по мостовой, словно призрак, где мальчишки с лицами стариков, в заляпанной форме Гитлерюгенда, сидели за стенами и дрожали, не понимая, что уже умирают.

И Берлин, умирающий, стонущий, но ещё дышащий, провожал их воем сирен, грохотом пушек и запахом горящей плоти, когда они исчезали в переулках, оставляя за собой город, где ад пришёл в дом каждого, и не было больше ни фронта, ни тыла — была лишь смерть и отчаяние.

Они бежали.

Грохот артиллерии вдали дробил воздух, как каменные молоты рассерженных титанов, земля содрогалась под ногами, швыряя в воздух пыль, обломки стекла, куски черепицы и гвозди. Небо, заволоченное сизым дымом, висело над руинами, словно давящая плита, не давая вдохнуть полной грудью. Противный запах палёной древесины, горелого мяса и старой крови вцепился в ноздри, будто цепкая рука.

По улицам, где валялись вспухшие, уже тронутые чёрными мухами туши лошадей, где ямы от снарядов заполнялись мутной водой и пеплом, Ганс и Гёте пробирались, обливаясь потом, с пеплом, застрявшим в волосах, с горлом, выжженным жаждой и вкусом железа.

Огонь то и дело вырывался из окон, как языки пекла, шипя на лениво падающих дождевых каплях. Обугленные балки скрипели под собственным весом, и каждый звук эхом отзывался в их груди.

Когда они свернули за угол, открылась картина отчаянья: на перекрёстке, между искорёженными машинами и обрушенными фасадами, была импровизированная оборонная точка, жалкая, но полная мрачной решимости. Мешки с песком, надорванные и грязные, лежали штабелями, рядом валялись ящики с патронами, некоторые раскрытые, с торчащими лентами патронов, свисавшими, словно кишки. Бронеплиты, сорванные с подбитых танков, врывались в землю, став стенами для тех, кто ещё надеялся выжить.

Солдаты Вермахта, с грязными, землистыми лицами, с застывшими на щеках потёками грязи, с глазами, в которых плавала красная усталость, долбили асфальт ломами, ругаясь и кряхтя, как старики, выдавливая из промёрзшей земли лоскутки укрытия. Их руки были перемотаны тряпками, пропитанными кровью и маслом, бинты давно потемнели и слиплись, но никто не жаловался. Каждый удар лома о камень отдавался в ушах, как выстрел.

Другие тянули MG-42, ставили их на деревянные козлы, проверяли затворы, лили густое масло на металлические животы пулемётов, пахнущее гарью и железом, словно последний запах войны. Молодой ефрейтор, с простреленной шинелью, пытался закурить, но дрожащие руки не могли прикрыть огонёк, и он матерился сквозь зубы.

— Эй! Живо сюда! Быстрее, чёрт побери! — крикнул унтер, размахивая рукой, глаза его бегали, как у загнанного зверя, от уличного поворота к небу, будто высматривая снаряды.

Гёте и Ганс, с лицами, на которых пыль смешалась с потом, запыхавшиеся, бросились к ним, чувствуя, как под сапогами чавкает грязь, вперемешку с кровью и битым стеклом, оставляя красные пятна на подошвах.

Унтер открыл деревянный ящик, из которого пахнуло оружейным маслом и железом, доставая Panzerfaust. Тяжёлый, холодный, в рваной обмотке, с облупленной зелёной краской, с вмятинами, оставшимися от рук тех, кто держал его до них.

Ганс протянул руку, приняв Panzerfaust, как крест, который придётся нести до конца.

— Подарочек от родины… хех… — выдавил Гёте, его губы дрожали, но он всё же ухмыльнулся, глаза его были пусты, словно у человека, уже шагнувшего в могилу.

Они обменялись взглядами, тяжёлыми, как свинец, полными страхом и стальной решимостью.

И тут они услышали тихие, но решительные шаги, и обернулись.

Из дыма, по улице, как призраки войны, шли мальчишки — худые, с грязными лицами, с пальцами, сжимающими винтовки, как если бы это были деревянные игрушки, а не оружие. На них висела форма Гитлерюгенда, слишком большая, каски съезжали на глаза, ремни были затянуты, как петли на шее. Их ботинки были не по размеру, скрипели, проваливаясь в грязь, но они шли, подняв головы.

Один из них, с худым лицом и синяком под глазом, шагнул вперёд, протягивая дрожащую руку к Panzerfaust, глаза его горели фанатичной решимостью, отчаянной, безумной.

— Мы… мы тоже будем драться! За Берлин! За фюрера! — выкрикнул он, голос сорвался, дрогнув на последнем слове.

— Убирайтесь! Это не для вас, это война, а не игрушки! — рявкнул Ганс, схватив пацана за ворот, так что тот зашатался, но не упал.

К ним подошёл солдат, с грязным лицом, кровью на рукаве, ухмылка ползла по его лицу, как насмешка:

— Они теперь не дети, фронтовик. Они — солдаты Рейха. Привыкай.

У Ганса внутри всё взорвалось. Он хотел ударить этого самодовольного ублюдка, выбить из его рта ухмылку, заставить его захлебнуться своими словами. Но он знал — стоит ему ударить, и его сразу скрутят за "подрыв боевого духа", а трибунал не станет слушать оправданий, когда Берлин горит.

Он стиснул зубы, так что скрипнула челюсть, и посмотрел на мальчишек.

Они стояли, сжимая тяжёлые Panzerfaust, их руки дрожали, колени дрожали, лица были белыми, как у покойников, но они стояли, и в их глазах светилась пустота, которая приходит только к тем, кто видел смерть и принял её.

И в эту минуту весь Берлин стал для Ганс адом, в котором даже дети превратились в топливо, брошенное в чёрное пламя войны.

Он чувствовал, как в груди тяжелеет боль, превращаясь в камень, который невозможно проглотить. Но времени для жалости больше не было.

Потому что гул моторов и лязг гусениц уже слышался за углом, готовый раздавить всех, кто остался на этих улицах, вместе с их страхом, надеждами и проклятиями.

Они заняли место в свежевырытых окопах.

Сырая, липкая земля обнимала их лодыжки холодом, прилипала к пальцам, к которым прилипли капли дождя, смешанные с пылью и пеплом. Морось, мелкая и вязкая, падала с неба, серого и низкого, словно грязная простыня, натянутая над мёртвым городом. Капли стучали по стальным каскам, скатывались по щекам, оставляя за собой грязные следы.

Ганс прижимал к груди Panzerfaust, словно крест, который он нёс в свою Голгофу. Холод металла обжигал даже сквозь перчатки, тяжелел, превращаясь в груз судьбы, которую уже нельзя было избежать.

Вокруг — звуки, запахи, дрожь земли.

Треск MG-42 где-то вдалеке, глухие, сиплые удары взрывов, визг снарядов, пробивающих воздух, раскатистый гул рушащихся стен, будто кости великанов ломались под ударами войны. Пахло жжёным железом, горелым мясом, влажной кровью и смертью.

А воздух… воздух был густой, как свинец, и каждый вдох был пыткой.

И тогда он услышал это.

Гул.

Тот самый, который не спутаешь ни с чем. Рокот моторов, лязг цепей, леденящий сердце стук гусениц о булыжную мостовую. Гул, который полз по улицам, разрывая тишину, приближаясь с каждым ударом, как неумолимый приговор.

Где-то за домами уже слышались крики. Выстрелы. Срывающиеся, короткие, истеричные крики. Шёпоты молитв, вплетённые в вой ветра, и ритмичный стук сапог по мостовой.

Гёте, сжав рукоятку Panzerfaust, тяжело дышал, его глаза бегали, как у зверя, загнанного в угол, отражая в себе небо и страх, грязь и решимость.

— Готов? — прохрипел Ганс, язык у него был деревянным.

— А у нас есть выбор? — выдавил Гёте, криво усмехнувшись, но улыбка была мёртвой, как ледяная вода в подвалах руин.

На другой стороне окопа, в грязи, среди ошмётков камней и битых кирпичей, стояли мальчишки. Худые, с лицами белыми, как восковые маски, с глазами, в которых плескалась тоска. Они держали свои Panzerfaust, сжимая их так, что костяшки побелели, но никто из них не ушёл.

Один шептал молитву, бессвязную, дрожащими губами, у него на губах была кровь. Другой просто смотрел вперёд, не мигая, и в его взгляде было что-то такое, что он хотелось отвернуться.

В этот миг Ганс понял: Берлин стал общей могилой, и даже дети уже лишились права бояться.

Он поднял взгляд, и сквозь клочья дыма увидел, как по улице ползли чудовища.

Т-34, ИСУ-152.

Тёмные, тяжёлые, как железные звери, они ломали булыжники под своими гусеницами, оставляя за собой полосы разорванного камня и крови. Их стволы медленно поворачивались, словно пасти, ищущие новые жертвы, а пламя, рвавшееся из их моторов, сливалось с дымом и туманом.

Рядом, словно тени, шли советские солдаты. В плащ-палатках, с пригнутыми плечами, с автоматами в руках. Они шли, как прилив, шаг за шагом, не спеша, но неумолимо, заполняя улицу своей поступью.

Земля дрожала под ногами, каждый шаг бронемашин отзывался в груди Ганса вибрацией.

Он выдохнул, медленно, слыша, как кровь стучит в висках.

— Приготовиться… на счёт три…

Гёте кивнул, его лицо было серым, как пепел, глаза блестели.

И в этот миг мир рухнул в ад.

Раздался первый выстрел — раскат, как удар грома, когда молния бьёт рядом. Огонь и пыль поднялись, окопы содрогнулись, дождь смешался с грязью и кровью. Грохот танковых выстрелов перемежался с криками, короткими, как вспышки.

Мальчишка, который молился, упал в грязь, не издав ни звука, уронив свой Panzerfaust, и грязь заплескалась вокруг него, как чёрное море.

Ганс вскинул Panzerfaust, дрожащими руками направляя его на приближающийся Т-34, который надвигался, как железная тень, и в глазах Ганса отразился танк, дым, пламя и смерть.

Он нажал спуск.

Мир окрасился огнём.

Рёв выстрела был как удар в грудь, плечо Ганса рвануло назад, звенящая тишина наполнила уши, даже крик Гёте, который что-то орал, был приглушён, словно через воду. Снаряд ударил в броню, разорвав гусеницу, и танк дёрнулся, закричал своим металлическим голосом, выпуская дым.

Но за ним шёл второй.

И третий.

И пехота.

Гёте поднял свой Panzerfaust, и их глаза встретились. У них не было слов. У них не было молитв.

Они знали: это их последний бой, их последний вздох, их последняя улица.

И когда второй танк повернул башню, когда пехота побежала вперёд, когда пули начали визжать над их головами, они поднялись из окопов, крича, с Panzerfaust в руках, чтобы встретить смерть стоя, а не лежа в грязи.

Потому что в аду войны даже страх перестаёт существовать, когда пепел оседает на лицо, а дым заливает лёгкие.

Потому что в аду остаётся только один выбор — стрелять, пока не умрёшь.

Но когда они высунулись из окопа, сжав в белых, покрытых грязью и кровью пальцах последний шанс, когда их глаза, налитые страхом и безумием, смотрели в раскалённую пасть зверя, мир разорвался на клочья.

Танк, как чудовищная, тяжёлая гидра из раскалённого железа, лениво, но неотвратимо повернул башню, скрипя ржавыми суставами, будто сам дьявол поднимался из преисподней, его орудие, почерневшее от копоти и запёкшейся крови, медленно развернулось, нацеливаясь на них, как взгляд судьбы.

Мгновение тишины.

Сердце Ганса застыло, схватив грудь ледяной рукой, и в эту тишину ворвался лязг затвора, словно звон похоронного колокола, и багровое пламя, как крик адских богов, вырвалось из жерла.

Снаряд, завывая, словно бешеный волк, ударил в мостовую, сорвав куски камней и металла, отправив их в воздух, словно кровавые искры, горячие, обжигающие кожу и рвущие плоть.

Грохот был таким, что Ганс потерял слух. Мгновение он слышал только звон, как тысячи колокольчиков, сливающихся в один, бесконечный, жуткий звон.

Грязь, горячая и тяжёлая, ударила ему в лицо, камни впились в щёку, оставляя кровавые борозды, по которым струйкой потекла багровая кровь, солёная, смешанная с потом и пеплом, стекая к шее.

В висках стучала пульсирующая боль, сердце колотилось, как барабан обречённых, отбивая ритм смерти.

— Гёте… — сорвался голос Ганса, больше похожий на рваный хрип, чем на слово, когда он попытался обернуться, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Он успел только увидеть, как тело Гёте ввалилось обратно в окоп, словно кукла с перерезанными нитями, оставляя в воздухе кровавую, дьявольски алую дугу.

Там, где миг назад была его голова, не осталось ничего, кроме рваной, дымящейся массы плоти, белых осколков костей, капли крови, лениво падающей с края каски, скатившейся в грязь, как выброшенный венок мёртвого солдата.

Куски мозга, волос, осколки черепа с тихим шлёпаньем падали в грязь, растворяясь в уже напитанной кровью земле.

Его тело дёрнулось один раз, как будто пыталось в последний раз вдохнуть. Второй. Третий. И замерло, согнувшись, как сломанная ветка в осеннем ветре.

Мир замолчал.

В этот миг, среди грохота далёких взрывов, треска ружейных очередей и криков умирающих, время для Ганса остановилось.

Он стоял, не моргая, сжимая в руках бесполезный теперь Panzerfaust, чувствуя, как вся грязь, кровь и пепел на его коже становятся холоднее.

Он слышал, как капли дождя падали на грязь с глухим, медленным звуком, как издалека, где-то на границе сна и смерти, в то время как его взгляд был прикован к тому месту, где когда-то был его друг.

В его глазах отразились руины Берлина: разрушенные дома с выбитыми окнами, трупы, раскиданные по улицам, дым, клубящийся над обломками, искорёженные останки танков и машин, раскиданные детские игрушки в грязи, впитавшие в себя пепел и кровь.

Он понял, что всё кончено.

И понял, что теперь он совсем один в этом аду.

Он открыл рот, чтобы крикнуть, но вместо звука из горла вырвался только хрип, рваный и сдавленный, с запахом железа.

На секунду он зажал голову руками, чувствуя, как в ней разрывается глухая, пульсирующая боль. Но потом медленно поднял глаза к небу, чёрному, затянутому дымом, по которому медленно падали хлопья чёрного пепла.

И тогда он выдохнул.

Всё вокруг снова наполнилось звуками — далёкими криками, взрывами, скрипом танков, очередями автоматов, лаем собак и плачем женщин.

Но внутри Ганса была только тишина.

Ганс смотрел, не мигая, и в этот миг всё внутри него лопнуло.

Что-то хрустнуло, незримо, но ощутимо, как если бы внутри него треснула стеклянная нить, удерживающая разум от бездны.

Мир стал глухим, немым, как будто он провалился в чёрную, маслянистую воду, где всё колыхалось, искривлялось и гасло, словно отблески света на дне колодца. Звуки вокруг стали отдалёнными, как стук гробовых досок, как шёпот заблудших душ.

Он слышал лишь отголоски чужих криков, глухой рёв далёкой артиллерии, приглушённые взрывы, стон раненных, плач детей, которые уже никогда не увидят утро.

Перед ним тянулась улица, ставшая пастью гиены: трупы, разбросанные, как сломанные куклы, руки, застывшие в мольбе к равнодушному небу, пустые глаза, глядящие в вечность, кровь, как чёрные цветы на серой мостовой, пепел, кружащийся в мёртвом воздухе.

Ганс почувствовал, как умирает последний огонь внутри него, как ломается то хрупкое, что ещё удерживало его в этом кошмаре, в этой мёртвой надежде.

И он вышел из окопа.

Шаг был тяжёлым, словно сама земля хватала его за ноги, моля остаться, цепляясь кровавыми руками погибших, но он шёл. Медленно, как во сне, сквозь вязкую грязь, по колено в чёрной жиже, по лужам, где отражались разрушенные дома и огонь.

Он шагал, перешагивая через мёртвых товарищей, через сломанные каски, выбитые зубы, пустые взгляды, что в последний миг жизни видели только пепел.

В этот момент даже небо, чёрное от дыма и пожаров, выглядело чужим. С него сыпался чёрный пепел, падал на плечи Ганса, как пепел сожжённых надежд и обугленных писем, что никогда не дошли до адресатов.

Танк медленно поворачивал башню, с ледяной, холодной неумолимостью, как сама смерть, медленно наваливаясь на него взглядом, в котором не было ненависти — лишь бесстрастная механическая воля к убийству.

Ганс расправил руки, как человек, идущий навстречу расстрелу, или как человек, готовящийся обнять зверя, которому он больше не сопротивляется.

Он поднял лицо к небу, в котором больше не было солнца, а лишь тусклое, болезненное свечение сквозь клубы чёрного дыма.

И он закричал.

Кричал так, что рвалось горло, кровь приливала к голове, лёгкие горели, и голос становился хрипом, стоном, рыком безумного зверя:

— СТРЕЛЯЙ!!! ДАВАЙ!!! ДАВАЙ, СТРЕЛЯЙ, ТВАРЬ!!!

Он поднял Panzerfaust, направив его на танк дрожащими руками, словно проклинал весь мир, весь этот ад, в котором он остался последним из своей роты.

Но в его глазах не было ненависти.

Только мольба.

Он хотел, чтобы его стерло в прах, чтобы от него не осталось даже тени, чтобы война забрала его, как забрала Гёте, как забрала всех, кого он любил, как забрала этот город, превратив его в груду обугленных костей и кирпичей.

Он хотел конца.

Танк остановился, замер, прицеливаясь прямо в его грудь.

В эту последнюю секунду Ганс почувствовал, как по грязному лицу, перемазанному пеплом и кровью, бегут горячие слёзы, обжигая кожу, оставляя на ней светлые дорожки, словно последние слова, написанные на песке перед приливом.

Он поднял Panzerfaust выше, криво ухмыльнулся, бормоча под нос молитву или проклятие, сам не зная, что именно, и почувствовал, что впервые за долгое время не боится.

И тогда раздался выстрел.

Вспышка, ярче солнца, разорвала мглу, озарив руины, трупы, выжженные улицы и пустые глаза, обращённые к небу.

И всё исчезло.

***Внезапно Цеттур вскрикнул, резким, рвущим горло криком, словно ломаемая доска, и подскочил в кровати, вцепившись в грудь, туда, где только что пульсировала раскалённая боль, обжигающая нутро, словно кто-то вогнал в него клинок и оставил там, медленно проворачивая.

Грудь горела, как после удара молота, дыхание рвалось клочьями, каждое — как глоток воздуха после утопления. В горле стоял вкус железа, словно он кусал осколок штыка, и солёный пот ручьями стекал по лицу, смачивая волосы, липнущие к раскалённому лбу.

Глаза, широко раскрытые, метались по комнате, бешено, судорожно, в поисках хоть чего-то реального, хоть одного доказательства, что он жив, что всё, что только что было перед его глазами, — дымящиеся руины, крики умирающих, лицо Гёте, рвущееся на части, — было только сном.

Он взглянул на руки.

Дрожащие. Белые, с судорожно сжатыми пальцами, но чистые. Без крови, без прилипших ошмётков плоти, без грязи, без пепла. Без чёрных ожогов, что ещё миг назад покрывали их в пламени сна.

Он провёл ладонями по лицу, чувствуя шероховатость щетины, липкость пота, прохладную сырость воздуха, что врывалась в лёгкие, напоминая о настоящем.

Вдыхай. Выдыхай. Ты жив.

Треском в затёкших суставах он поднял взгляд, медленно, осторожно, словно боялся увидеть перед собой развалины и дым.

Но перед ним была Таверна.

Грубые, тёплые, деревянные стены, с трещинами и сучками, пахнущие старым лесом и копчёной смолой. Тёмные балки потолка, на которых висела паутина, колышущаяся от едва заметного сквозняка. Мутное стекло окна, через которое пробивался робкий свет рассвета, окрашивая пыль в золотисто-серебряный, как утро на пепле. Где-то внизу поскрипывал пол, и вдалеке слышался лай собак и шаги ранних горожан.

Воздух пах деревом, старым элем, копчёным мясом и лёгкой прохладой, а не гарью, кровью, раскалённым железом и гнилым дымом.

Он сидел на крепкой кровати, с простым, грубым, но родным соломенным матрасом, шерстяным одеялом, сбившимся к ногам, и ощущал под собой привычную тяжесть реальности.

На столе в углу, изцарапанном и вытертом до блеска, стояла глиняная кружка, рядом валялась потухшая свеча, оставившая потёки воска, застывшие, как слёзы. У двери висела его шинель, тяжёлая, с нашивкой, аккуратно сложенная после дороги, не сожжённая, не пропитанная кровью.

Всё было реальным. Тихим. Живым.

Но тишина казалась слишком хрупкой, словно могло хватить одного звука, одного крика, чтобы всё исчезло вновь, унеся его обратно в пекло.

Цеттур прикрыл глаза, ощущая, как дрожат его пальцы, как сердце продолжает биться в горле, будто пытаясь выбраться наружу. Внутри него ещё полыхал тень сна, как угли, оставшиеся после костра, и она не хотела угасать.

Он сделал медленный, долгий вдох, через зубы, ощущая, как воздух режет горло, и выдохнул, длинно, слыша, как уходит с этим выдохом часть ночного ужаса, оставляя после себя опустошение, тяжёлое, но уже холодное, как пепел на ветру.

Он снова посмотрел на руки.

Жив.

Он поднялся с кровати медленно, ноги дрожали, словно он только что вернулся с поля боя, тело было вязким, уставшим, как после настоящей битвы. Он прошёл к окну, опёрся руками о подоконник, чувствуя под ладонями шероховатость дерева, и смотрел на улицу, где мир уже просыпался.

Горожане открывали лавки, старик тащил корзину с хлебом, где-то смеялись дети, гоняя палкой старый кожаный мяч, упрямый ворон клевал зерно, оставшееся на мостовой.

Мир жил.

А он был в нём.

Он провёл рукой по лицу, убирая пот, и вздохнул, чувствуя, как тело снова становится своим, тяжёлым, но живым.

В глубине души оставалась только шепчущая тень вины, за тех, кого он оставил там, в сне, в прошлом, в войне, которую он больше не может вернуть, и за тех, кого не сможет спасти в этом мире.

— Просто сон… — сказал он вслух, голос его был хриплым, но твёрдым.

И в этот миг он вспомнил, кто он.

Ганс фон Цеттур. Генерал... нет солдат. Герой Генерал. В этом мире он нужен живым.

Он отстранился от окна, взглянув на свою шинель, затем на оружие у изножья кровати.

Сегодня ему предстоял разговор с Олткреем. Сегодня он будет строить план для своих земель, для защиты людей, которые ещё могут жить.

Он шагнул к столу, взял кружку, поднёс к губам, чувствуя, как тепло оставшегося элем медленно разгоняет остатки ночного холода в груди.

И только теперь, поставив кружку обратно, он ещё раз взглянул в окно и шёпотом, словно молитву, произнёс:

— Прости, Гёте.

И медленно, твёрдо, шагнул к двери, навстречу утру, которое пахло холодным воздухом, свежестью и надеждой.

Часть 11 Новости и Новые знакомства

Город пробуждался, словно зверь, что лениво расправляет крылья в предрассветной дымке. Из переулков выползал прозрачный туман, оставшийся после ночной сырости, преломляясь в лучах восходящего солнца, багряно освещавшего черепичные крыши и остроконечные шпили. Колокольни начинали свой гулкий звон, возвещая начало нового дня, их медные голоса перекликались с криками торговцев, что, распахнув ставни лавок, выкрикивали свои цены, приправляя утро терпким ароматом свежевыпеченного хлеба и копчёного мяса.

На влажной мостовой отражался утренний свет, преломляясь в лужах, оставшихся от ночного дождя. Мимо сновали телеги, скрипя колёсами, запряжённые тощими лошадями с ленивыми глазами. Уличные мальчишки, разносчики газет и дешёвых писем, крикливо переговаривались, норовя пройти ближе к прохожим и продать свой товар. Поднявшийся с рек канал ветер доносил запахи рыбы, угля и скошенной травы, придавая городу особую пряность летнего рассвета. Цеттур шагал по главной улице, ведущей к замку, его плащ тихо колыхался на ветру, шурша об латные набедренники. Шаги были размеренными, выверенными, словно он шёл по парадному плацу, но глаза его скользили по лицам простых горожан, ловя каждую мелочь: как старуха чинит сеть у своего крыльца, как парень спешит на работу, зажав в руке кусок хлеба, как нищенка, завернувшись в рваную шаль, молча поднимает глаза, полные надежды, к прохожим.

Он чувствовал, как город жил своей жизнью, и в нём — часть его будущей земли, которую он должен будет защитить, приумножить и удержать. С каждой пройденной улицей, с каждым увиденным лицом его решимость лишь крепла. В голове мелькнула мысль: нужно как-то отблагодарить аптекаря за вчерашнюю помощь. Когда он и Юрген вернулись, израненные, аптекарь с ворчанием привёл их в порядок, промывая раны пахучими настоями, давая выпить горькие, но действенные зелья. И хоть старик проворчал, что герой теперь таскает в его лавку не только раненых, но и сам приходит изрезанный, в глазах его светилось беспокойство и тихая гордость.

— Надо будет отблагодарить старика, — тихо сказал Цеттур самому себе, шагая мимо фонтана, где плескались голуби, умываясь в утренней воде. — Без таких людей войну не выиграешь.

Он поднимался по брусчатой дороге, ведущей к арке замка Мелромарка, где по обе стороны стояли стражники в стальных кирасах, отдавая ему короткий, уважительный поклон. Город наполнялся шумом — где-то вдали стук молотов перекликался с лай собак, а запах свежего хлеба смешивался с ароматом только что растопленного угля. Солнце медленно поднималось, освещая башни замка, их каменные стены отливали золотом, когда герой шагнул под арку, готовясь к разговору с Олткреем о земле, что теперь значилась за ним. В этот момент он чувствовал, как каждая тень уходит прочь, уступая место свету, а вместе с этим светом в его сердце рождалась новая решимость. Он был готов к переговорам, готов к возложенной на него ответственности, готов к тому, чтобы шагнуть в новую главу своего пути. К полудню, когда солнце вознеслось к зениту, щедро изливая золотистые ручьи света на извилистые булыжные улочки, город Мелромарк жил своим неспешным, но полным жизни ритмом. Воздух прогрелся и наполнился ароматами свежеиспечённого хлеба, запахом влажной глины, прогретых солнцем крыш и трав, которые в щелях мостовых пробивались упорными зелёными ростками.

Цеттур, сдерживая шаг, приблизился к главному подъёмному мосту, ведущему в замок, возвышавшийся на утёсе, словно суровый хранитель столицы. Мост, тяжёлый и крепкий, был скован чёрными железными листами, рёбра которых вспыхивали в солнечных бликах, как кости стального чудовища. Его массивные цепи, тянувшиеся вверх к воротам, слегка подрагивали от лёгкого бриза, и с каждым их скрипом эхом отзывалась деревянная конструкция. У моста собралась длинная, плотная очередь, как змея, что тянулась и шевелилась, издавая едва уловимый гул голосов, детского смеха, криков торговцев и ворчания стариков. Здесь стояли крестьяне в вылинявших кафтанах, с руками, пахнущими землёй, державшие корзины с яйцами, пучками лука, глиняными кувшинами молока, завязанными тряпицей. Рядом стояли торговцы, перекидываясь фразами, что-то высчитывая на пальцах, поправляя ларцы с тканями, бочонки с маслом и вяленым мясом, держа за плечами узлы с товарами, чтобы никто не утащил. Поодаль стояла телега с гербом незнакомой знати, запряжённая выносливыми лошадями, грызущими удила, и в ней, накрытые парусиной, виднелись ящики с дорогими продуктами и тканями.

У самой кромки моста, где тяжесть конструкции впивалась в камень берега, выстроились стражники в латах, каждая из которых была отполирована до матового блеска, проверяя у людей документы, развязывая мешки, осматривая содержимое телег, иногда задавая вопросы с суровыми лицами, всматриваясь в лица путников так, словно видели их насквозь.

Очередь продвигалась медленно, каждый шаг словно давался с трудом, как в вязком сне. Ветер, гуляя по мосту, колыхал края шерстяных платков женщин, перья на шляпах городских торговцев, игрался с клоками пыли и доносил запах свежего хлеба, навоза от телег и острого аромата сыров, развешанных на лотках у торговцев по краям дороги.

Цеттур, не желая привлекать лишнего внимания, встал в очередь, скрестив руки за спиной. Его походка, лёгкая, но прямая, сдержанность и спокойствие выделяли его из толпы, но он не делал ни одного жеста, чтобы пройти вперёд, не предъявлял знаков своего статуса, просто стоял, слушая приглушённый гул разговоров.

— Сегодня очередь как никогда долгая, — пробормотал старик перед ним, почесывая седую бороду и поправляя корзину с яблоками, от которых шёл сладкий, терпкий аромат.

— Так бывает, когда король принимает всех, кто просит аудиенции, — сказала молодая женщина, держащая за руку худенькую девочку с заплетёнными косичками, которые покачивались, как тёмные струны.

— Слышала, из деревень за рекой сюда тоже люди пришли, — добавила женщина постарше, поправляя шаль на плечах, — просят защиты от бандитов.

— Ага, или просят снизить налог, — усмехнулся торговец с корзинами рыбы, поправляя платок на голове.

— Или просто хотят увидеть короля, — добавил кто-то сзади.

Цеттур слушал это, не вмешиваясь, поглядывая на людей, на их усталые, но горящие надеждой лица, на мужчин с трещинами на ладонях, женщин с мягкими, полными забот глазами, детей, прятавшихся за спинами матерей, держа в руках деревянные игрушки.

Иногда взгляд встречался с чужим, и люди, не узнавая его сразу, просто кивали, как любому путнику, вставшему в очередь. Он отвечал коротким кивком и лёгкой улыбкой, сохраняя внутри странное чувство спокойной решимости, как будто это было его место — среди тех, ради кого он и был призван в этот мир.

Вдалеке, на башне, ударили в колокол, и гул его отозвался в груди, когда очередь, чуть вздохнув, подалась вперёд ещё на шаг. Люди вокруг продолжали свои разговоры:

— Говорят, Героиню Щита оправдали, — шептала девчушка, глядя на мать.

— Говорят, у Мелромарка появился ещё один Герой... — с тревогой говорил старик.

Цеттур, не выдавая эмоций, лишь чуть прикрыл глаза, вдыхая запах утренней пыли и слыша стук своего сердца в такт шагам очереди.

Наконец очередь продвинулась, и Цеттур оказался перед стражниками, что стояли у самой кромки подъёмного моста. Мост, тяжёлый, укреплённый ржавыми пластинами железа и окованными цепями, скрипел под тяжестью телег, а с воды доносился крик чаек и плеск волн, ударяющих о подпорные сваи.

Стража сперва кивнула ему как любому очередному, но, заметив блеск медальона Героя на груди и всмотревшись в его лицо, словно ток пронзил их тела, глаза расширились, дыхание сбилось, и они почти одновременно, глухо лязгнув латами, опустились на одно колено, скрестив руки на груди, склоняя головы. Металлический звон шагнувших назад других стражников вторил этому движению, цепи моста вздрогнули от порыва ветра, словно подчёркивая величие момента.

Вокруг повисла густая, звенящая тишина, в которой слышно было лишь, как переступали копытами лошади в телегах позади, и едва слышный свист ветра, гуляющего под арками мостовой конструкции. Торговцы, крестьяне, дети, сидевшие на мешках с мукой, присмотрелись, замерли, ловя каждое движение Героя, который не спешил ни говорить, ни входить.

Цеттур нахмурился, сдерживая мягкое раздражение, и шагнул вперёд, его сапоги глухо стукнули по доскам моста. Он поднял руку, как знак командира своим солдатам.

— Поднимайтесь, — сказал он, ровно, но голосом, полным железной теплотой. — Солдаты не должны преклонять колени перед человеком, пока враг не стоит у ворот.

Они поднялись, но в глазах их дрожала смесь благоговейного страха и уважения. Один из стражников, едва выпрямившись, поправляя алебарду, с дрожью в голосе произнёс, не смея смотреть прямо в глаза:

— М-милорд... Простите, но... зачем вы стояли в очереди с простыми людьми?.. Вы могли пройти без ожидания... мы... мы бы открыли проход сразу...

Эти слова, вырвавшись в тишине, разлились по толпе, как капля чернил в воде. Все взгляды обратились к Цеттуру: старик с корзиной, где катились жёлтые яблоки, молодая мать с ребёнком, купцы в выцветших плащах, носильщики, возницы, женщины, торговавшие рыбой, и даже мальчишка-ученик с охапкой свитков. Даже стражники у ворот, слышавшие разговор, вытянули шеи, пытаясь уловить ответ.

Цеттур обвёл взглядом всех, кто смотрел на него: лица уставшие, полные морщин, но с горящими глазами, лица, в которых жила надежда, боль, стремление жить достойно. Лица тех, ради кого он сжимал меч и поднимал оружие в новом мире.

Он махнул рукой в сторону стоящих за его спиной.

— Чем я отличаюсь от них? — произнёс он тихо, но так, что каждое слово пробирало до костей. — Я человек. И они люди. Я не бог, не пророк. Я просто человек, которому выпала доля сражаться за этот мир. У каждого из них могут быть заботы куда важнее моих, и кто я такой, чтобы ставить свою спешку выше их нужд?

Ветер налетел на лица, шевельнул седые волосы старика, подхватил кончик косички у девочки, коснулся разгорячённых лбов торговцев. Вздох прошёл по толпе, как волна, тихая, но глубокая, когда люди усмехнулись, вздохнули, распрямили плечи. Старик с корзиной вытер влажные глаза рукавом, женщина прижала ребёнка к груди, торговец с рыбой медленно, с почтением кивнул, а мальчишка-ученик смотрел на Героя широко раскрытыми глазами, как на надежду.

В этот момент перед глазами Цеттура вспыхнул мягкий, голубоватый огонёк системы:

[Уведомление Системы Государства]

Вы получили:

𯔦?пѡивВѮзѬа%Ѭгрлнйit5m6$-$&44e>h-!#Qk&#n(~&jk6=𒔼,ОѮйбВѮѪйѠ.хбкѬвЖlUC1H|v%{>06>h}s;0pdЙнrЙѯфѫ.жиеѦчѩЕюD ЁъДцѣшГѬѯвѤѠ/%жаѠ'чАѥzуѫ.йкгѠжѬѪыѝ ѿжѣиѯлѩМАяtѨуагчѯ'вѯИЕсѭ.йквѦ.tѬхђ Џзѧчѯ)ѬѫѦрѬѮгъ,нѢхьrКѥюѢхжпкѨ"ѡѥыHсЋдѧуѤ)А~АеДѦхеаиzътѪОwкЛкбж/d-$hI>‪TѲкѡшѩѯѯ ѦѢп),мѢмоВѯy/{.‐/оИмѥѨеєоѼфѨ%АыБѮѧнѬѨ/%жоѩгаrшѢсѫз(/рxзѠѤхHзЎшѦчѬзѨ~ВлПѣйле Ѣ'пВДѫпѬ.хайѥмѭzUЩдЋяѣоqсѡѭqвѫѧуєи.f(plg'?ѷоо/пѥ"ѫѣеѝшѯяsйѯшГrqсЖБмно ѧз ѮѥЖуѫмчс!ѪпЗДеѝнЃсѠлqнѣѠБаtѥгйжаv'оГЙѧгѭм$апѯвѠѮUѓюЊеѩцП)ѯЙѤрѡѦя),гѮв АѮѨдЕт$щбИкѯѨUЫдІцѨаѬбѤ~ѩ ѯЃапмяv'яГѦѧюuюдлпЙрИzUђаЄTѬлАвѤ~ѥоѢѦь),кѤддѢ{ЖпѮгтк!ѪнѡЖчУеюѣфѡмГПО ѨѬйхвйzлоГЙѩгѫз*/ЕѪмДvъѝрЋрsвѡеѫѠѭ ѥЙи%гоѡйнrѯѢкѫмяъ!ѪмѣѫэЮ,ыѣгѤа}~АтДѢен,иzурѧѢѬйѨ"$асѦпѪЗэњшІбsпѯщѦѦѬыtѪ#фоёКхкѪ{ѥ!ѯэсвяxкtѨеЫжЋэѮы)ьѮѥ ѧѬилооѣ'лѧЙѧкѭ.збкЛгѬzUЩаЊлВщqдѡ~ѦуѥДш%этѯкы~{ѧ!БедмйxиѪЖыѓеЌеБзѡ)БѮѦвѡѠгодсЖ'нѢ{ѥдЗюч#!КкБѨUРеЅсВчО'qяѡшѩѪ#вммѠз ѠѬѣъѩопзрД"ѦѤоЩьTѭчѠщѡПКвѤН#чйнѢ'нѢ{ѭбѩлйвъѭ"ѫѭэЪырѡлБй}~ѢдѡrтчячѪмиrѡѩоОьд/кѦъѤѢрё ѾпЕеБмѨrqоѢѪзетщѢт Б{ѥфѫкд!!ѾзЖДжШ,ыГлДзѥБqпѪѦ#чужЋмоѫ{ѧсѯан/гѦтѪДYHдѽшѣоqзqМѯмxrфчв ѠзжѦАѮ!Ѯжаксt"ѮѦуќыЇXsпГзqѪѤрѢѪс%о Кфкѧ{ѫдВ.фпеѠ"ѠЖжћиѻXsлѠцѦѮѬ ѫѬпидтЖ= ѬѦwгДлзб!ѣкМКUЯеЅъѡаѫ)АОѤдѬrиыиеѣ+ Ѫ{Ѣвѫ.абкѫ"⁀vтјщІнѣчН)ѩЛ} Ѥrоа,вѤавЙГѧуЙяы/мѨжtѫэєиTы%ѪбЙВqоѠѪо%аиѩ+ ѯѫwуѠгм/пК"ѫЖыѓеѼфНьѩьqѠѠлѤѨнз,пѤ'бБѠМзѨан/нѦуЖѨчійTѯаѪхѫѣВлѤrрочбѠз ѯѫwдѦа$дйОзxvяігЊфsлѬ)ѬѮѮрѤѠлоэяzенБЙЗэuйдглѨ.tѫхњсѼдѦтВ)ѬѠѣыѨrуафеѧпяѮwwлѫькяъѭ"ѡѪжHпѾсѧфГзОѥѯ ѫВлиутЖ'рѢѯѯ!Иьмъ!ѣьѠѣьFmШГзqѯКлѪrоа,пѤтоѤѮwмѥ.цбуxжѡѫйD ЄъѠбѡ)ѷѫГтЗВ#згеКеыѧ{ѥпНџп/гxяЖѮUЩтЋщИ)qмИЏqбЗѦртд НфжѢѡѩнuм$штѮмѨvщѐрЋZsЧѯкѥѮqсЖВггм ѫьлѢ{Жлѫюбк!ЙкѨѤыѓоЂTѬлБцѥѤѡ ѬrхаьеѦйнѪѣy!ѷллксД"ѢѣUњоЄдАжqюВѬАтѦѬбезоЛы АЛѢгѫийбдxпѤѩеЧжЋщѫаq”qПѪоѦѯн%лаѦйкrѯѢсѣоп/пѩмДѨшЫ ЀжsиѤлѩѪѩмѪѡн%орѪда~{ѭпЗаффиxоѪѥUЩкѾпѡеГхАБqдѤѤж%гоѮ'чБѭѯнuемщпѤ,hyVРрѫиqбѦ~АтДѢеае ѨцтѢѠwрѤаоь-xжДЕційъБпБтѪ~АтѦѬупя,zлеѦѠѢмѨа$з!ПкѩѫыFцѬкбу ѨкуАЛЛ-u2w{s7l3hѓѝтѼзГ%ѦйѭѫѥлѬѩ#эмгf(s&)8o20(/оѦеѦѨюЧячѨеѦйѭ~ѮрѬѠшпбуИы Ѩ{ѥюѢдкгтxнѪѭжєрЎюА)qюГѠqцѤВло,вzиоѮѮОдѨжм#!ѫжѡvсШоЈфКнѤ)ОѩКчѮѪ#фоеНвй~{ЗбДяцпгѣзѩѫоЭ ЌTѩеѬнѤѥОбДѢц%одѤмьrКЕдѨ"$юсѨдѤѭэЩьеsкѪзГѣѯйtАжирюv'оАѪЗбДхжпюxпѤvяјмЋщП%ѠмАѡѯкѪѫоюй,zцуѦѥЗпѣгк/еЉтѧѦлСиЋеМ%АбѪНМтП|#ЗвзѮфхrѬѣдДт$оъѣ"ѧЕдЪыЂXsкБзѮѦГаѩѯшй,вѤцкѬѧ{!ѢолпфѦоtЗзјрЀэsдВеѡѭѩ,tѨнквтЖщ ѩѫѫоuж$кеѪвtЕюівІшИйqйБѠѭаЖѬп%щвѤп ѬЙwеѠюбнюѥпПГUЩтЀсѩ%ѥвО~АвѬАйло,zртѬ{Жуѫспз!Ѫ"ЗѥюјхH|uo5!`юеДѧз%биѦ'тНѦДкДс$эюѮѓѯНьHдѽхѭзКаqПГоѯ~#фзоѨкоrѥЖуѫм$апѪзДѠрѕнЀчѭ%ѦлѤОО,tѯгпьыИьйrѨДрЗа)опИжѪѤыё ѿюѣчѤщГВП,tДбаюаzцтѢЛѩиuдфбгѠ.tѢхњнЀTѡкѩыѡѬЙеѭrб%эеѫш Ѫ{ѨъѮт(/йxрѤѯшУеыѦхѤкѯѬѯрП~#н,еѮеаrКѬъНгяк!ѢтѬѬэHчѲьЖ(ГзqѣѡдѡѤз+,НѪ'сѨѫЕдЕьм#!Ѫ"ѥѣдїоѾлѧпѤ)ѩ~ѣмѡГса,сzхеѮ{ѥ!ѨлобдѤ"ЕѤыймдѫчВйѪВѬоѨrмльяѮне~{Ѭдѣопз!ѢкѫНUўёЅжИрqиВѢѡгxrтпьуНвнѯАѢ!ДммэлѠ.tѩрШгЎшѦиГтqПqчѡВонзьѧьмѪ{ѨдВоцрнѠ"ѬvдЫрЍзДлѭ%qПѣиЕѢэьдеzкиАДѫйuддяуГ.tѫхHкЀжѭхКьqѯВлѤѠйеаиzйтѮѮАбѮжху!КзДЖэЪоѾьѫ)qйqИѣеЖѯша,лѯктЙ{ѨсѫьымйѪвѯѮдФ ЀжsжѯщѯѪѡ ѮrальоѮф,rѥЕ!ѯюбапЙрѬvяHзЎеБеѣм}~АлѪѠол,нѢхиrѦѢгѭкмгпѡ"ѫѦжЪиЃп%Жыѯ~ѯпЗАшзмлѪ'эАѣwжѠвпз/d-$hI>ЩфsшГбѭ~АтѪѩнй,сѢгеѩѣwмѠ.ляпЙрѪvюЦдІXsиѯ)Гѫ} ѮАн%оеКяиѩ{Жтѡтеф!ѢмДѨюѝвѿжѡеk)ѭНѧчѬѯш%э ѤцтВАѫйuяоькѨоѬvэHтѽеѩоКеqѬѦгѯНзла,zдлѢѬѧ!ѯацбсГчtѧоѓищѣоѩыК~ѫрѤГолюоѣ'бѧКЖпѨгяъ!ѥмГѣьD ЈсѮьѩдК~А ѯѪхеаиv'сѨЛМуОвм/оѦжtДыѕкІшѫ%ѣъѡѥОмѬ~#лэтѪелНѩПйѩж$нйѬкѨНщѐ ѼъѨщѫзqѦД ЕБцнй,zхоѯѡѯдuбддэОщxvыЪмЋгѦиѬтѤ~ѫоѯОхеаиzелѢКЕйuж$лкѠпѩНщѐ ЃъѠчОеѩrqпѪДгхмпѪкнЙѧѯ!ѫь$адИбѤѪрѕтЀц}%Ѳ)ѯѪѬиБrаомзѪ'гѬЛѢкѭ.ыяпЙрИИUѐ Ѓфѧаѧнѯѧ} ЗrзхягѢт ⁆{ѫсѥщйфнt"ЗЗзјвѶьѯ%БйѣѣѯдЗКлаа.zЙнѪ{ЕпuбклмѠоѤѭэHгЀяѭзК%qМѯ Еѯнзм ЛнлѬѦИкѭяш/лxгЗѪхћаЂXsчѯ)ВѤѡзПѠгод ѥврѬѧwмѥ.уксКзѢѮYHтЀTѬаБмЙЏѮтПѠгодсЖ'сrКѩрѠкыгйv>{&KTpѦsзѯоѥНДеtѠлфйлzяоВѥВ!ДьфпмѠфtѮUЩкѾьѬ%ѮмБѮ} ЖѬ#н,дѯмоrѤЗдЕхжпдѤщѭvеѝзЄьѯ%ѦлВѤѯмxrйлпдѪ'кАѥzуѫ.фбмЗйtЗжШгѽгѮцП)ѮѫЖаЖО#нзиzлеАѫѬкѭщбюлЛьtѭэѕеЇюА)qгѯМѯрЗМ#нэпѤмьѥѥѥбѮж$лкЗ"ДѦтћлЎтѫзѡдѩБqкѤВс+,ГѮв-АѥwоѫйдлйxаЅѭдЧ ѽгЂчk)АѥКшѤѩлфр ЛнуѭАѢ!ѯаипмѬщtѩэЩаѾлѯ%ѩ)ЙѫѪеЕА#кйрѩзмѧѦЕбy.кэ!ѢмЖѨеігЀTѡлѦнВЛqтДѧмаюаѡ+ ѣИѣуѫ.кэ!ѢтПѭхHпѼьЕю})ѦѮАтѬѡоцюоѣ'вrѡѧоѯойк/d-$hI>СъsвѡвВ~АнѪѠгод Лмуѡѣw―uвддэПкМѬэHсщѭжѡеѩrqпѪДгхмпѪкнЙѧѯ!ѫь$одѫмЖѫэD ІTВаѥтѤ~АтѤВлпд Л'пѬѡѧуОвм/оѣзГѦщѐ,еѠнѠйПЗѩмѬГь%гоѮ'тНѭѢрЗтъ/хѦйѬѦшЪоЌXsкѡжѯѤqиtѭррзыП'мѧГѭпѧ.х/еѦиЗѪрѕтЎшѫ+qЗѬѦqоЕАнхвжѧй ѬѪВпѡжпз!ѢтѡЗюј,ъѬцАгѡБАьtѯг%жоѡвнѪwwцЗаеф!ѧмѠѦзФ ЀгѦхѤнѬѠѨ ЕѠлчвкv'пѬѤЗбѧжцу!ЛбѪѭUЩкЎжѦхГбqѦѪиtѠшчйрѯхьrѡѧоѮр$нпЙиѤzUЫпЎцЛцП)ѬѮqбЗѮгжя.f(plg'?ѳлцэтИ"МѦцѕуЅTѡкѤщЀѪ} Ѭrб%стѤх ѮѣѤ!ѧапвбxрѬОэѕыTВоѯлѬѠqнѡѠжбвмБо ѠѮЕдЕ"$асѦгѡѠхѓаыѭ%ѫзѭѣѡтѡ|#ФбаНзлѢ{ѩеѭг$шйѥмѦѫэђ ЁъѧиОвqѭѯлѪѠр),зѪхеѮ{ѣсЖнкж-xкtѤдђоѾсsзАмqѬѦгѯНзю ѮвсНЙѭйuбдя!ѫйѤѡYHвЁьѨнАхqѬqнѡѡн),вzвгѬ{ѥъДаоьяt"ГЕзФ ѿзБцѪъП~ЕиѧБуц" хврОДwжѥяцфкѠ"ѦvчізЊзЖа})БНѫиtѬтчмнѤеиѩѣЖэy.зьаГ"ѣѦщђнѽяѫфН)ѣ~ѯжѬѦгидиt;/"ekqkАй/пБсЖѮюD Єфѩ%ѣдѩѢѡнѬѧ#шюоѩй ѥѫѬбy.црзЉйѪѣUѐ ЄъѨыЖмѤrqкѤѨ#оѝдzе ѡѥЗмѫз$ядѢзxvыљрѽмѫоѯшН~Ѭаtѯжжв.zЙнrѦѢ!ѪюкюуѦ"ѦѨнйлцsпѯеѬѮГуxrни,вѧісrѩwмѠџ$лъНвѩѮрHуЅьЕ)qоѡѡѡхѬrмюзиzп ѠѮЕсѥ"$эсѭаѪѥжHищѣбѤпѥНqлКѦжм ЛхоНѩПйА.ж/пПзДѣсЧхзsзѯщѯМ ъѯ#збёЛ'тБѯѧ!ЗжсьяxуѬѭжHчЋяѭзѤгѡrqзѤrткднѤо ѨѥЕпЕазб!ѥзtѥрШбѵXsиѯ)АНѥьѥЙ#чйхv'кѬѨѩ!ѫг$нрКтѡДэѓ ЌTѧлБзѢѫш'дѢѠЛмѠв$ьвѣсtѩэЩеѸXsзАјqѫИёtГслу ѧз ѨѥѬдѨсс#!Й"ЖЖрЩкЀшsзКщѯѣѩлtѭжхв,zп ѬѦѩ!ѪаопуѠйѪЗйHпЀTѩеѭмѬѣѯмЗrмлзуv'нѢЛДщѥс$эйАкѩЕ[T/NJouoЯѤМГуДrнжзяѮвлrѡѩнѨоць;xпѤvяјрѼфЖ)qжБѦѫоѯѬсющ ѫфлѢѩѭбѩж(/пѥ"ѣѦщѝтІяsвѬйѫѠѭыѡrнтйрИзнѪДwфѫеибгxкtЖрђ,ъБйѤюѤѣѬыѡrдимкѢ'гВѫГрЗм(/вѭтѥНUџнЎжѫ%ѩ)ѮѫЖаЖѪ#пврѤмеѠКѭпѦа$лгѦтѤxUѶнзѤиѡвqѣѤкѪАнхчеzхеВЛѯуѫюмз-xхЖѨUЪеЁсГщqоѬѮЖиѯѪтщ,зѪ'нѪѧwгuЯмюуѭоѡvѦісѽрѣхАыѣѮ} ЗѠлбйлzулѢѭѭйuж$щгѭрѩНрHлЋщБю})ѮѠѫаѣЙбетщѢв АѥЗвѫмяк!ѧсЖѮUѐ ЂсВчѡ)ѬѫѥаѦѯлр,вѤмн|gxqk2t1Пѥ"ѨѣсѓеЃщѭ%ѣтѥѠДнЗѩ/%эжѢлаН{ѨбѮттф!Ѫ"ѫѣеЯаѼюѣр})ѩ~Адѡѩго,еГі Ѭѯѯмuцдм-xтѪѤшУйьsцѣмБѫѬнПѫ/%нуѮхоrГІкuгб/оѦ"ѨЙцђоЂзsпѯлБН} Ѥrмл,бѤввѬѧД!Ѫапс/d-$hI>ЦTѡ%МыѯМqмѪѮжию,zнаѨ{ѨпuпбинѦйѦѫыё ЄъѯеѬнѤrqвЕѧ/%жтѤ'сѪѯѢкѭ.гп!ЙрѪѭыє,цВчѡвѩrqоЖѬзздгѪш ѨЛѢрѮо(/щЛоtѬыЪоѾпЖ%ѬйѮѠѭнѬѩ#жялzгаѩЊѭпѦа$асѠгѪЙ[HОЃьsиѤ)ѥѫѪаѯѪ#хйзѠпхrѤѩлѮайбгt"ѩѨUђаЈрИмqшѫѥѯнѬѩ#жвлѤеу~{ѧ!ѫкмв!ѠеtѩыўиЅпЖ%АзѣѫГнѬѨнз Л'сѧЛѢаЕсйбиxфѡѩйЦ ЃфsэѤмqѦqсЖѢуюа,zцтВѥѤйѩ.пзчѦоxvъШоІуѮєА3mq!>h"=‑,Гѯчоѫ{фдѨлфпкxФѡДзЫрTчлѠщѯ~ѮоѢѢилоаИы.rщѧщѠ.ляйѩщЖѮрH—йБлqоѬѮѫ ЖѬал НхоrѧМ!Ѩл$ибѩщЖНUњ ЏзГыqкББѥуНѪц%ооѡк.nt'?i~:Н!ѠчtѥыѓоѿфЖ%ѦлВЙѡлѪrоа,пКйсАѥwтѧовкмѠзxvші ЉфБеЀдѬѮО ѩѢзакдѪ'иrѥЖуѫюкймГлtЗзШаѻZsНqлqГГоЖrпнп ѠймѯѫЕбuяцпкѨ"ѠНнјтѲTѦбѩдКѢqдПЗгидеѦ+ ѭѥѭбuай/нѭжѯѣшѕомЂоqгqѣѩмxrалюоѨшсО{ѭ!Заиь-xхЖѨUїрЋрВчѯцѪѠq—tѨ#кйрѯдоѠѥЗбѩ"$е!ѧмѯѮзѐчЋеѩнѭ)ЙѮДмѤАгй Ѡ'рѧГѢмѭр$ютѬзѥvзѝхTѤеqгѯѭѯ Ѫѯ/%ныИы ѮѥѡдЗ"$кшЉ"ѦБрШахИ%ѬмqѬѦяѯrое,сѯжяrѥЕгѠьхэгѭпѩѨдЪиH|uo5!`у ЖѬс%эаѦьйrѧѯвy.обвѬвtДэРиЃф%ѫйѫ~ДрЗѭйеу ѡвдНѦѧюuмчпкД.tѨъЫсѼьѨеАхqѣѡ ѣѢи),пКшмѬ{ѨдЕла/вѣвѣѦщѐ ИсБчВщѡrqсtѧззм ЛмыКѦМнuйжбмѦоxvъіхЀтѫйqдѡ~ѯтѧѬилэоѠ'сѧЛѢаЕсйбвѦ"ѮѨюікЀяПтѩгѡ~ѣ ѫБтчвмzтрѢѧѢ-uмхаъНпЗѭыHгЀяАдѯлѡМѯеtГбаыеѧпе~{Жкѫмйб!ѦрѥѭрЩкяАиѬзѢѠqсѦѧсе,нѪ'гѩѫѣйuьѕгмѦлtѤыќыH|uo5!`эиДrблжрЙд ГЙѧкuмыилѠоxvдѓоЌщѭ%ѭјѥrqрѤГсажаДюиѫКИ!Ѫа$юдИзѥЖкѕоЇTѨлѧгѤdqсѦѧс%заѦи Ѫ{ЖгѠщбж!ѧмѨѣеђ,ьЖ%ОоКѤѩ ѫѩгййнѢ'зѢѯЗпѣопз!Ѡ"ѦНзЧнѽяѫфН%qѤѡкtАжид ѧйчѯАВ!ѩацфкДиѪѤYHзЎеБюѣсѩЛqвtѭнфзеѮкеѮ{ЕбѨшб!!ѰѓѫѨзУ,жГаАгqѤѡмѬѯг),пКпгѩИПѐѨгкк!ѧмѣѤкђиЌфѮнѤ)ЙѡѯрxrзющаѧпеrѤЗйДэцюуѪсКПэЭ ‪TѡфЀ)ММѯ ѪАтчяпѢмо~{Ѧтѡьк/нѠтtѡхЪаІяsбКьѡѣѩеtѭжхйдzкеѠѮѣпѩан/цѭтЖѨьFv'сѩѥѥмѫ.жфщѠрѪѣUѐзеѣйѯкѯ~ѣоѣѦррм ЛврѧѪЗюѨан/мѠрИИUѐ ѻдѣиОрѤѫqхѪѩнббуД'мБѯЗпДьш/нѠтѪѤUџаыГаѥмѪѮѭиtѭилюи`;/"ekqk.$3r,p;8V[ПьВчѤеѡ~тоЕБзеьсИеаgxr!|kaff>{&KTpTs9"}#1?gj𒒎&ОюsкѭчэѩѯѤн`i,+"$NKRl$~qj53owr&,96cmЧбѣѩНеzэЕжѤѣѫМєфПKѭАѧилчѮѯНЖАдм%ялѨцбѭѬПпѪczf5hv
VXR?9m=9t$ok"8,%o}'t`?;a⚓﹕ѴсѨДЕѠPWD
$%embetqk!r~j=im&/q|c`7aхйКѮѤМєKnw*?*( #89580*#0ov1q|cv.-:m?h𒙛ѯѨдѓъю,сѬёѭ+rѴѨяеѤмѯѨѣаzибБпоѢбэЖГЀщvцЭфойнѪо~кѧЗѢлеѫйzДѥзѯрьqклЗзвѦ чѨсѐьщщ ѯ ѡхѧѣЖэеѤпИѠѠаѣ"лѣпхИоэЖГЎ[j[pcn0>b*"ik;v'f&/w5lho𑂓'хѧцЖГѯлнѓЛѬ&ѩѢ%ЮиѠѧМ|/|#aj5e*{;$#|LPFj#RNec9l5!6wrvкѨдѦО(ѩйиѧѦхЙыЖИ'D9=RNvu jaalnqvh>#b(q2w&)e5`i𒃵YЮѪ маQЀцѥѧГѢtясѧКЕѧмѤѥуюzѢtхпАѩеиѠфЄЙ влаѿьѣВАЕѦвкygx&v$:oedl{v>l)9#uEOUrnk#ыяѵщn,ДЗѮѫѠпѫѫд"ѥАѤдиВѬмяДлЎП ,%мѾцsѭБѧѦдфѢѠЛДрѤѫ-"ЛѮѣваѭѤйжuфЌ
пдхфѹцѧѯКѮtггЗѣѩѡ"ѮѮй"ѨpГцеѧѫьфѥрЁѪх!лрѽкѭНГѢѯрчЕѩѧА.vѫащНѭѪ&вpѦвуѭчЈ
снаьѷXѬѬѪѯЖдсѢКѭѫбѨuррКѮЛ&иѫѡ'уѠяЄНа/%ѯЁцsЖѯЗѨдцДѮЕДэvѡкэzГѫцаѢѢвоѭжѠтсеьЂсsѦѯwѫьиѥѮѣѠпѮК!аБѡѪцоѢyе#ѪчѽѣоюиьѷсsѬБѤѤб&ѥѠѧДрѮy!пѪѯДомѥЙ+#ѶоѼДдйчфЇдѮѬѤwЕвзЗѫѪѭзxuГтѯѬѡлнЛѬ'мЕщЎЙтдонѽкѡѢqѫѪпхЕ{ѥѫеѫѭлвИМtд АѬарѮеѾБтд%бЉъѭѩПБѬе*wѤѢЕзѤѫсмИѮѦ* ѨѢп#ѧYЃДрйлхфѦѤѥДtэфѧЛМѩ"ѮuммѨЛѨ&рѥѯппѥхЄ38 pы'пѫфЌѡхйнQЎиѦѮѤѪѩвгwѤЗѥаѮЗдйЖБЖдо|yнгѯYЃѡагнъЂTsЖѯЗѨдцДѮЕДэvѧ!нѯАѬидpѣчлѢсѽБ,!хфЎцѨМЗѯѬ,оѬѣwДоѣѨъ"ѥѮѯотѨОвтѯчЏП сачЄфѣ~qѭѪпвѧ{ѫѫпѦЕф"ѨАѡкеѭѤй#ЖлѼБчйзсЉкsѠѪѧЕюъwѣѬѭ"ѣѦп"ѥѮѯлоѬѧрлКYЂВрбищѻэѮЙwъбиwѧѩѣзДuрсГѥЕфвѮѫзсЙYІБк!кфѼэЖѬѥѪПе&ѩЛѤѥпvѡп"ЙБЖжнѮѫмжѨсѳ
нпзяЅXЗѬБѫП,йЗѫѥѮзѫѭю"ѢѫѬ&дѮyенѢыѼБщдищѳXѯѬѬѧДщжwѡwѧйѦДукtl{ut"6idkEQ>=uOXo!%%;bai⁈wщмѫѥсчzЗѤчтѮyмлВфЂ
уузфѼюѧѢѤЕtьгПѮѪѭэzuомѮѯѬчыѢѩвсuкІБзъ%щлѬВѡѥѯугЕ{ѥѥуЗѥквѦѨz&ЕБѢп#ѫфМе!йяЊэБrѥѢѭэфѥѥѥѥрКy!тѯИѡлиПyйсѯтЌЕыгепѾйМ~qѤѪэхѣѫЗДрѤѠмпБѥtвеѫѩ'сѫйЀПзючаѳVo}"#&ch0ekzrhiq:k¹v⁁!уѡѮѦж НМйпyYѽКогиятѣѮѬѯx,йѧѯѧѮкvѧ!мѦГЖ&еѣѧ'пОиЇДй-%уѷяИѠѡИtжцДѨѯuгѣДомѠѮѭчтѢѩ)#ыфОоццуѽкѡѬѣѧѯ &ѭѫѭuаѫЖутѢpѫцоБВигѠлѽѮ вхвЋXѭАѣѢЖэфѥѮѪѨмЗЗй.zВЛаёѫВо/uуЌЛ алфЎцѪrѮѬѤх*wѡѩЗмЖОи"ЛѠѨ&нѥyцоѭхЉѩь-%фѽуѫrѯѣѩмаѣАwѨвѢѠк,f$8u j:pnчк#ДэЉКак%йЌыsѠѮѢДѝв{{ЖѯтНѧ!аЛѯПюкГyхуѠыЂВи!всчГѪѣМГбиѮ{ВѫйѨѡммѣpѦэпАѩейѫрГодиьЂыѭ~qѯtэ&ѭѫѡѡщѪuщвѩѮѨ&вѭКхуѭYЋГуцеъыѭѩѯЖx,фЗѮѦЖьПѭи"ѤВѦгтѮѫ=?z p?%Q>lúѰЖв&ѨЛѩѭеѨНкмzБtИлВѣчжѠх
СллъѰтѭrѥѪѡе&ѩѦwѤмѭѠдрepюфоpЛвмѠйѰ
ддхчЄкsѠѪѧЕюъwѩwДаѨѭф"КГѮжхoyИнВьЀѢ ю)QЬуПѣБѢБю&ГѥѪuФѣЗусК|tхзѭѩщ#ѫYѽѢдэдфеБѬѢѩtжиЗѥѬѠаЗЗгвzѮЖ&СѨИхжѩв
а!ифцБrГѢБ &ѭЙѩuпѦѢъаѪѥЖ&сѥѨш#ДлѼБжбйщкГѬѬѧk·:x>:k>y%?>*nъл ЕѧхжѮYѽОрпфщѾдsПГѩtочѬИВy"ѫѫ!йѢИИ&зѠѭвуѣщЇ
дърсЁрѦ~qАЗочЕѩДК.vѯбиzѪДосВѩмиѭюѿДтръQЀгВѩНmtоцѢѧИuбѨѧптѢВИ&пАѡгђЗUБ рашѻшВrѬДѢбиwКѫѫрЖѠуюzѨtчлГБзсЙUѦтпдкчѭѯОЕИ &ѭЙѩuжЖЖв.zѠtмтѮyтлМфЄЛ г%жЉуѭѠѤАѡэмѩѢwѯмѠѠ/>u j:pnы'юЗчНгмлуЉхѫѧqk'xt850kмѬѨп"ѻѨЕфеѬВ'бѨчЎѭ ехяЏхАѩѯk{r%492&k𑇪︆$ }f!-!nL
ВuлоѣђRцѪѪдѧ,дѮѥжтБѠгг)гвуѧѢ~yБдНѓѣьuжиИђч'ѩЖсІюиѦѠк;vИнамхт ѬЙѮѩѠ-ЧЙрѭи&МђвыѢѦ*wфђѡѬц!ЗѮкоыйикѣѨ~yѩбѪѓИьuниАљ_хѩtхwэсѫѯя/j{{kngcf})m=RXннuеэМЧнлѯѯчИ #b!ps9>o5жкчуѯЛАѫѭгВє ВхиљакМѩгwжгѨѦкдvБгелк в}ЗАѧѯ!ЕіИеuжхЗђа'ѩЖвѧогМОхюvНэее$в МЙѦЕѢдѕНсЖгжѣЦаеѧh)$xq1u':Ph938ѵьжѯѬжбѫѨн+нпя ѭѠАѡѡбѤўЛ:i(uWi0j:x|=b":!vl{{kngcpnv uP Mgk'𓂞XѶИэѩщиѩшшЛ!ѭѥАгжаwѮtѽвКАюБеEq!!k:S≃"g5 k&y#s?;73"(ЖѡѭМзЙh-`AP>z#:hS"nvq%fd0?zi~vr8:3e'уѬтѪкЀчуЗП$ЕціВвА%9$}x8o7k∵-10rh{(s*=c6HQуѠѪуѤйW0w,9xy4kqnup1qt%;:%m$tDRp=kbiu6xr$'?ce>⛷﹛tщьxѯиqъЃязЗѦ$ѦцєѤкrзлwЛъѢнѥѨѭгз шДѤѩпКѧжНзѿымuѧкtьѓѧрѪгаѪбхwмѥѫѡшмдѯѨѪѨйxБэѯфЀж"ѨѣфѪьѐИлrолИвцѪпБЗѨ#>/'jh+9xr1"Ol2mxhWRp=kbi𓂡#ЛѫаВззоѤз:/ГюѧидЛЦЛКѢsѪѤкгѻѨ'мийѬщл$ѯфѦьххБкаг-%ѯжцОРВѡЕѦpѬпвЉБзоэ)rуфдДцѡюоыѫ'в/оцѩнзѡєѩНwВГѢпзинклѡакцѠ$ѥехмѥшм/рчѦнзѠТѠwАѤѣяфЁБзкфаrчжхЗйАу'щѫиуэбуѠш/ВђѭxѨѭѢНччЄЛш#леВозйѫнsвйнѪврйлнv: VW(ispj|KLid8АГлл$ЗфѦмйлѮкир!зГйбНєЗѥМily|KLid89}p=8%:❻-;z*uoaf;ЖеѤёАѠЗѭѢѦвьd(prw=nd:i+#3;y`{𧺺﹚#9iiFЫн#ьГѠйе%ѡЇГѫок щщѥѬдпгйпѩ.Ѳѥѧжчм$ѤЌэугѭѠтзе 3m8rАѢпООЁтuнг)ѳѤжбхc+i?9z йѠпѤгмђКѩѣ+ѨвѯгККвѫд#лrѭджпОмаѬцИа!ѩсqбэѓВѢЖнѨкyиѡѣѻяѬ л)ѯѪфкгѯ-0}wd4qi#q2T88ll~s;~PM:nd7𓞗︁p>?81y3c!чеѢѣѮьўхйзpждѧѢГѡЛѐсuфдлеоВ>u0bl"{оВлwѧѩлєъкщЕ(вѧѦѮѩѭЭTѯежпбгѨэПuзѩкsтЕжѪѯМмED(rn4pgsshU:km>}$l-)!}=l4?𧢘#НЗОЦиЛrаѭЛЙАиvѫWљпѡвуАuf32nуѡфѮжѦѠияѨѯУSѽѬоАЛѥѡ;y4UTxЬгѤѧѢДѧѥrqСѬшѮѯижѨМѓSѩВиѫѢwsИѨѥчљяѥблѦuѼѣПѪѬѩ"ѴшЊЕ#лuАЦ]pn+#dg#9vqK"cm4k&|c-%p9f23ѤѮѢчѤшЏДКйпwЖѨобмлйжщіэpѷмВхднЕ9&y%?7ckZОѨн*ѨЕѢмхврпшэNьГГ$В'лсЕоМКбѯpѡгuъЃѤѦазѩѦѤ+нпвэ/TђэѤѭбѮкп!ОеБЗнИѫѧ$ѧVЏКѯгщВѠv+УзхррдNъѤѨсѮфк-~чПѣиѬѮu$ДэЃЖѥй*ѥuѩыцжы"бъЬтѭЕпѫ'здѥаѧѨюЙpѡзѮеъйнѣЖП+пвавиеСXВЙзАрйнr%ѪѥзwѧѩхЗнЏѬѠо*ѫЄѮ'%в'унхЯкѢѣйѮйд!ПаАѡыѢѡѡбѨюЈЕтдѫuѤщбвевиъЯдpѤ$ѡпрлѮр|uяѩЗѤкuъЈАѣвзѪОѣ+цжзт#юѐуѮѬкѨз!мѮ%АѥьЖѢѬцѠZОѦдоѧuѦгх"выђTѓэpѩфѭцмтѥфПy-ѪѮyчѣуАГявЕuѭлхѓо,?[Fl&:эк!нѠхѣѨюѬ|yжѫсЏѤѨюкИuѨмжйшж#юNьѫѮйѮйнт~фВѫжД|yгѥVЇККйъМѩzънжвйлTѕцАѢяsп!пКнЖѠэМ|yуЙюПѠскwѤБан"йубсЧэѭН$ѧчпзѮьѨѩ-ЖѢѬцѫъИѨцбИѨБю%йзомTіXБѤбДви/~ЗpИяѩpѥзѨшЏБѥппwѩѢы%айиузѝXѭѣзѭ+!лѮвѠѮгЖМu$iIV7imiЕѪъкйзаляЯзlyw'uno9;|uеwѯѬфѠтЗѣзнѧѩѢ'%рйхоъNйВѤкГнй!ѪхѥѧаѢѣѧ$ѥэѿДИш&wЕѪъптьйнеТXl%p!hof`аЙЄ-ѩѤѤкuшЇЙѦ'ЫѯДИойщ;-p>1:s–!аѠоѥѠ-ЕГИоѮшЈxнкѭuѯъок'гшTћыѮvлѭнбжЕзѠѮеwѨѮ$ѪшЉЖѨмдѥuѦгхмажгщіз|vжsхпн~йѥДяѢ|yзѡуЗѥпфЕuѭлдщхщжTєцБДмsпруѠхѨѬ#k):ix;y#'5ebсбзЖЗѢегIЦосзвоpэрвѪдоьљэр"яЕѪйвтѠптЖЗѢю$FQqngb0lpp9jq=ѯјщтвѭѭѯ1*ВО$вѩѣѥягћѣчюобчтpѭо'фсжэђьомѥuхыквѭцлѬЙБядМEкэйеагѨѭ фѥснцЬQл"ѤѥѨапнѭб kz 3:RW%1r}wa>8>{|=,ll7k⛺︄*Рѭхдmul~rPLb3ЛщньѨИецѬйкMHwp?;=56/%:2'kp-:QPjcf7y$lpss$nmY𓄚wфѨпѬоѢѭъѪtѪѫхдфЉзсѢгэab+td9&k!&DV%98on|~l., ':jhOМшбѥщ"ИПцчѥнДuй&чЮЗѣѨЗъѠвѬВ!ѣѡДЗк/цЍVтВейѥѢ*8uuhiq8XN$"$g>gj,+c{&!v`ZHЖБщю{ѬяхѤпѮѬ!юшѓѣ{vБъѮ ѵѮгѪЖuѫехоЏюсpйвК~жфѪжѨѩ!мцЮМѪНvаpгѪБтѫѤЕДцнсVоѠьвѩ~лкѮжѨЗпдтЭѭvѤиИеѭpкѧѮѧѭапзЅю-l$rebt:z%j&utEi*щжВеДП!ѤѪКѮшвяѼдлpжвЛѠадz-{a1/XіѨѨѢмѥрѢѪйѠѧѫфрь^.e;+ub+w.w9;f8DARij&6𓥢~8w.w9;f8ѬћЛЖДѤаѥ:trРѤѪѧѠуеяшсpБмЛѠпыx9y&utEijyxn(*vk4bh)+:WV%98on𑔘 iwz%:>j8ЃЫВчюр3%ЙѠѮлйѬйуяѕсомlz)xo;c0kz 3:RW%1r}wa>8>{|=,ll7k𧫐!схѨВеѪѠc$щшЀДИт*щѮИбхзо"ПсѕиѮѪдГн!Y]-ѪѠМкѡюѿѥЗ'иwДѤъчмшпльNыѫЕеѭнпи~пѮѩцylvtkJMx'6$!(dke9~)HA$$k=`?𓵭{СпѤиАcpупДЏсАйЕы!дѢй"ѬръњвѯбѥкйГ+ѭѠи!ѫнѫѭѨЕдѺцѬэѪж!рГзгѫльќщЙлѢзуА+ЗЛомz-ЕЛѮѦъЅлѨьПхэ!ѥйуБуыKыyшВйнП+ѪИтйx1})nkqНьАюЗч!нѤгйѦнщѕQѫюѤйфѡшѮw аЕйАѧpѯжЀШѡжѬт!гКчщѡаяЪоyфѨаъѥ+ѡАм-vзѬЛѮЗъЛиАйѯпкрО'нѭ ыѕъК%ѥдп|ъѫѬнбѫеНupѩрѠЋыѩуЛ'опАмзsссњоyрѮмпѨ%uѺлпѤгre##sMUl‐Ѯйнб⁌;- t>;pагПьѥѠо!Ѥ-ѡѧѫѩгЗYѨмѮ'ртДйлsщсѐжѧпpабѠбѥw лѦзrЛАѢрИиАмДйи!ѥчзѡееѓьВ%ѯйе|ъѥѤовѨб|yюѪ!ѡЉсѦйѯ'одБвжsгяћцѩйѨ'тНщѥѠыдz-ѯѧpЖйЙѷфЙйtдкбѦз"элжёбѬъ|'лѬбuѥнйvьѮѧВЗдЙЃYГжѦйжэqкзѠоXKыѩпpнсѤьѥѠи!Ѩ-АЖѦѢрѠЃYѨвДймъ}'мsбдўэѬиѨ'рОыѥѦы-vзѬЛѮЗпЛчѯ,Ѡвсзѡм"ѮаTЪуѧнЕ'оѧоВѫх-vйѢѯѥwуМЈэѢ tнпвѥз"ѫхTЫсѮбѥмюѧлuЙемК-ѭКБЕпБЅYАьѪкмпѢй"Ѥаяћ_e* 9=,5ыѦ рѠнѩyѯѧкѮѽвrоtнткѡн.sтфёQОчѮ'мѢиЗѣ гѩеѩѡБЛ!АуѬкЗ+!пАхвѡллФQѨлѫвжѡоѨѦыдvжБѤѭМдѺтѧиП)!Оѯг"ѤаюЫкЛюѬп!ѮоѯѫмйvвѩЖБѧкКE!x&hofoхмДкьKаѫаВз!ПйѠѯонѭиѯѡѩk.QO=b39-!ѮфйПсьЫвЖ%Взлp+ДѠогѫгrѦѮwгЗІщѮ,Ммб!БзуѩаякьѤеП'сОшЗЗ,!ѨмѤѡѣѧюѻщГэЗгпл;-#>HOy%ltu.d;<>ГѨкѮѧѦѪпѣѹеrоѯйнйГыуМ еѓъѧм|'оМеѮѥмйДсrѭѢѢсКјѬоѡхб!ѩ'еѣбдћгЕ%БепЍ+ѩѮсуѨ-ѡЙГѦпЛмѠмЖнпи}'иѣкTєяѢпѮепѨоГ{збГпѢЛЛѥбЗѹYѭзѤсебБл.sбпѐсyфѮжкѬмѨѣтдѭсѯѩ~k.QO=b39!РѯжйѣзщѓгѬоМкп|кОѠо!ѧэѬИѨЕэЉYѩдВй!ьГпоsлкџоѥ%БепЍ+ѪЛагѨ!rѫѧИуМЎYѣвѡл!йqбзѨеуѕэu%ѭзоѢзѨѣтэz-ѨЛѮwрНЋиѢзtпф!ѢйтѭдфKяЛ%Ѣйкѡ+ѭ{мпѫьАЙѮѥ/ l0$9МпqавѬабKыЙлѢп-|дЕѥлйДгѫyѯѩрЙЎYѭвѥвеъ}'аВечџсyлВесѬщѭЙекѣа~yѤѧзЗьГзѬ'пмѡ'аГатўаѣеП)!ѺоЗЙусvкѯѩѫm!ЗѺтѪ,Ѫк!оѯожЂтTЦгѡйpитОњѩw =%y 6>0?МІYѣвѯыщдqкзsсшѕчѬчpйуѠрЗЗсюj"!-"8oEWrВѩ'руѡкзБ рѐоyиѨт!ЛшѡѥвйПиѮyБѪбѢѸяѪ tгбзѤ'зВльKуѤцВчй|еДЙамѣяГЖpАдЙЅыѧжѪл/=~w0?V"2hw?ПѬ'уѮоцћQѦлБлпОыѠѠ мѦ-ѮѬАБбѬѲсѧ,Ѫичйѩ+"ѯерѐфѤиѮ'пѣшДѡаюvэБѣГ{!ГѸэАвtжъ!ДйрѦлTёяИиГхэНфuѣх-vаѬyѮЖуВІчѠдѯцю/qЙпsзфёбВоpдкѬмѥunk.RE"2цйжеВт"ѡоюЫвѪ%БкпѮлuѦаоѨжѯѡѫЖюЄйѪоПрмъѭп"Ѥвзёсѥнj'щѩаѠКт!ѧюѮѩѣ{!ѣѹкѨ,ЕзопѢ'уѨучGQИчѮк!ѨоЕѮвюѫаЙМpѭсЗѺьѩ,ѫйе!ГвйѣмьKуyоѠхбЙ%uцилДг~yѪЗпОЎYѯйѧй-!Ѭв"Ѥнфѐ]yтВй!НшѡЗббvзѬЙѮѬдАѺлѠмtе!ьГйрsмъїфѤчpнпѧоѤѫлбЗс~yѪѧлЁчѩвЕйл!Ѭз"ѡежЫвu%ѬвзѨшuѩоиѫгѫyѨwнКѻчѮ tлдзѥф"Втдћдѧйpп!ѡлѡѮжеѨд|e'?KGьбtйулБьйsгяћцѩ+pВвѢ+ѧѬгкЙйrѨЛѬ!ѥЃиАчѨ'й!ДййѭдщРэu%Ѫзл|ъЗѫлэvзѩѡѭѭблѬзИнп!ЖхмsвпівЛлѣй!ѤмuѦозѣа|yюѪ!ѣЏьѩмѯ'щбѢ'аѬедкхyкѮ'лѬзѠѦнпѪюrѦѮѬтиѩчМз-!ѫзиsзцШыyэѠдпѮ+ИОонvгАѭѠІуѣѴYѭвѠ'лбѭвпѮышѓQИзѮгбѠгy{тпБаѬyАѯуОшѬйѦйвпqжвГахћьѩ%ѯвсѩпuЛарЗпѧЛѮѫ/ l0$9Г!Гйрsмьј]yпѮдеѬ+ѦѥлтѧгѠѩВѩдѶмѬ,ѵпруѤлщsоюѕьОеВвкАжѫ{увѦьѩѧ|wнКѻYѠйДкткАш"ѩ тѓцѤн|'лѬбuѬакѣйѧѤѥѥщВѴYВйѮз-!ѫйрѭрзХQѦхѮкжѤаuКокѫиЕѤЛѮ!ЙѸо~,ѦйжгБзыѣяTџуѡгѥкйѩ+Ѫѥд!ГэБѦѪѩиЁчВжѪо!кНгв}=&3хѩѯѧфЉчГжѤ+!оѤчбѣмсігѩ%Ѩ'рОлЕѥгпvйѧЙѥѥбиѮйМзммКо"В яктѣнѬп!ѡеЗѫмйvмѩѩѣѩгМІсѫ tнпуѯчщѯиTєкЛеѫпрА+ѪѮрдѧеАЕpѠбѠѾтѬэЖы-!ѦзнѭлщФъyоЁдлѤоy{спѡйѢѫѠИ!ѣѹйѢбѩйд!ѯюсКещѓфyкАпрПщДЙвйЙ-ѠyБѢсЖѽьrпѪцтеѡчуБвфGQѪбѥ'сѢнѡѫюуЗтrѡpДнКѻщМюtцтеНжщ}|pJW
gКѥчдѨ+Ѩѣм!ЗяѬЖѫwнѡЍоѪбѤ'рсѤгпѫхTѐфЛ%Ѣ'рОыѫѨонvзѢѥѧѩкЗпѠйЖз!рГзтѭгъKэМе|'тѦыѥГемѫгѮyѥѣгВюѢаѡхмпѨ'уѦрсњбЖиѮо!ѮрНѣвлѨдrКpѥпѢЅлѯдѮз-!ѩа/ѤаTЬфѪлpхпО+ѯѫзбѭьНyЗДуѮиѠйЖшшйѭцэsвTЪвѥхѠнд|мѥѠа/vИѡѧpѦпѢЅэѢ,ѥькбqзиѩудћгѤлpипѨъЗЛизѣаѢupѧ!БЀщѥмx'плБфдЂнщРфyйѮчшѤжѥѧи-vмЙѢѨwюѣІв~,Ѯзл!ѯцзѮнсўQѤаѡй!ѣоЕѮд!ѢгѤѭЁѫ-ЃYѭвѯкъ!ѠвуѬоюѕшИчѢз-|бѫЙосѨиrѤѥwрИѻвѠмѯз!мѩ'нѭльЩщѣе|'мѤ+ѪЛиуѤгВѤѠИ!ѧЅтѬиѩйруН)>|pJW
gЛѭ'еѩыѣѫлрЙ-ѥѩpЗтИѸYѴйЖхтсѡ'иГеыёяu%ѭй!ѭоѢ{въѡгѠѩ|wрЙЅыѯвtиспѣвтМяXKьѬ%ѤчпѪгЗ{лйvоѧЙѮѮ-ІьrвЕмбаqмкsощKюѧфѫв!ѮъѠѨо-vъАѧpѨдѢЎяѪзz;.qo;rm—TѷщѢлАг!ѺоЗЙус⁰-рВpѥ!НЅйНиѮв>!⁅'уѬръЪщѢ%Ѯк!Н+ѨѥтлѨдrѭАѩзКыrпѪмпрѤ+"Влсјыѩ%БнкѢжѭѩ вѨжѬѫГ{!Аъѩмѣзф!ѤдмsожЫсѯеѫцю|ъѧѮт!ЗпѧОѥѮ-ЅлѩдѦзяшѩо"ѯерЧпw%⁄'ГЗ‭uѪуеДгrѤѠwнКЈYБфѯп!гqцзѢя⁒W^);lw?ѺоЗЙусvбѬЙѣѪтЙYЕяѦцугВш.sкфёQѨщЁхрГ+ѯЛогК-ѠyѢѯрИЋм~,Ѭ'р!ѪібѩоэKцѩбѥчзѦеѬ{ппѫтѩyБѫъѣЀYГзѪе/!як"ѩицівѢ)pлдѨаѠѦнпz-ѠѭГѫцКЉч~,Ѭ'г!Мхмѯ юѓуѣаpжъѧлuѪлбѥгѦѩАѪпѣѹеr‘tкд!Ѧз"ѡоыЫяИ)pз!ѫлuЙу!БиѩѧѢѢцЗѺуБтtабаѯхс гЩяyтГерОйѫѩакѦьОyѢwсѡЁьrаЗбцйѬь,o/UM);⁄'АѧлѦѥдбЖуrѮѠwгВѳкrлѤжпуВ)"ѲоTїьѧмpерЍ+АѥрпОг~y⁄wоѢЅсѥбЅц!пѬ+"ѡыыЫоѥоПшрА+ѭ{уаѮэѢЖpѨсѭЏеrоѪмпр}'аИбьљйКыБш!ѤмxѤоеvвѩѩЙѧ/ЮъѬ,ѧйкпА'нГоуљвОеѫ'мѩиЕѥмлѨ!rѤѮwаѩЀYѭзѪхмъѭ+"ѩаюKаЛеѫы-|бѫѩамѦтrѤѠwрЗЉьВбПт!мѡнмѡаяЧьЖр|'жѮшВѦоиz-ѯѧpѪдЉтѢэЖкпи'‖sЯTєбѡэЁм!Ѧ+рѨо!фиѩѡЗѢрѠЉкrВѯхлсѤщ․sчжѕрВ%ѮжрПпѭЙь!ѤнѤѤѮѢ‧ l0$9Двѯ'уѨоцћQѧдѮчгѬаѭКь-vяѬОѭѩ!ПЃлО tидсѤчзѤащісЖ%ѭйзѢз{g/qh1"gюѪ!ѡЉсѦйѯ+!лѡн"ѨивћQѢыѤвиp+ДѣдюПеЗyѧѧ!ЖЀсѯбПл!рГййѭмXKюѧчГцлѡоѮѣ,!ѬнѨyѢwйѧъѩмѣзф!Гвпѫ яўтѢнpхюѪоѮѮе-vьѩѧѢѪпЉYѥмѯ+!мѡимѨнсіьВмpцгѩщѫѧ кѦбѭyѨwрАЎоѧеx'геБфбsпдѕьѡпѫз!Очѩѫ.!ѾюѮyѡДнВЈYГюѬт-!Йзбѫ ућэѬхѫп-|пѥѭе!ВеАѡѫЛ!ЙЋхѭчtаб!ѤдмsсыѓьѧмpееМшѦ{збОеѭѬѫ{!ИЋуrлѨви-qкщГнзљйѡмpе!Оыѥѩу/j""gl'?оѸяЕдѩз!оѤчзѧ щѓэu%ѭв!ѢщѧѥдюvпѥѪѫИеВYѬгЗцуйѪ'бѭлъљвu%ѮхоПъЗѣл!ЖюѨКpѱдѠѹкВмtп-!АгзѨацKйѩжpкбѫлѡw рѫтѩyѭѢгКЏсѮяК'нбАнсsфъЫэѩоМкпНщѭw оѨкѠѧѫИюЄйѬуѦпуэАш"ѮаеЩяЖьѥо!ЛоѮѥвдБиГѣѮѮ!ѣЁчВнѬ)=.!9>#>⁠KѮЙлБхйОоy{мйѭгВѭ|w―ѹсЗвtиспѩапЂсTѕьu%ѣйкѢъuѮгпvаѢѭѫѩнКЀиН tп!оѯ'жГочівѫэѥо!ѪгѮѡе!ѫнrѫѨЖлЗшЙзѪ'гйѥкм гЩяyфѫйгѬ+ѡѫвбѭеГЕpЕюДЎтѬ"t–!Нѯі"ѫмлKѡѫжГцуp+К{спѤиАѤѨѭ!НЅYѯмѯйвбѭ'кsуыЫсѫоѥкйВ+ЗѥрвѨпѩѬѩⁱ!Ѝ”YН,БйудѪ'гИ чѕуѧхѨхэ|ъuѩанѮ-ѪѤѠАдфѬ‪tВвпqЕзѨигўаЛзѮ‡!ѡлН{кпЖгѩЕ⁶k.RE"2ък!оБйбѨожѓъyпѮл-|мѥКтсЙпКѡѩwгЈчВзѡ+!йqлмГгщШъu%Ѫзл|ьѠѠогѣз~yѯМуВѵаѪеЕш!оБйбѮажЧQѦлѤцуПдѭѩшйѣ-ГѢЁѠъV"2hw?―qКзѤарѕъѪлpгп|йѥГевѨ-ѭЙѨѦъѠЃж⁴,ѡдп!ѦгмГоцЧфyхѥалѢ+ЖОуеОеѩѧБЛ/Хф⁴,Ѫк!рѪіб} ѯўыѩхѨ'й|эѠѠиуѣжѪyѨѠпЉиѧщtцйкqжмГояѓаЕ%ѧз!ѡоѦѥ,!ѠэѧПЛwЧЗѻуѠдtХсѐД'хѫтфѐщyйѮмйОйОw жѦлѪѪѠѬйЀщѮгѤгъ-qгзГжфѐщyиѠг!ѡгѩ{ртѬе~yѯЗпѣѴYѣвѢвруѣвпѮочѕQѫйѥябОоѮЗсуѤн⁴y⁄wпПиѤмѯ'кбѥйпѫ,TЩсѣ%Зхп|бѫКтюОзѪyѯѩаЗЀьѩдx'й!ѯисВтьѐQѡр~'―|Жѫ⁽ ДѥгrыѥѬйѥЎиАоѪ'удѮвтП…TљQИлБхпГжѭѣ оѨзѬЖ~k.RE"2ѵмпгѡ'нѣдфѐщyзpепѫпЖО,!ѬнѨyѪѧоЙЃYѨьѪей!Ѭз"ДиеЩкѠ%Бкдѯ'uѥсуѦпѩЖПwоѭѹфѢ tнпуѯчщѦ зѝфyиѥ'рѠрЗЗ.=y}le i―Чв⁴,Ѩь!мѤ'оѭжсїQИпѠабОчy{чуѨ-ѬѤpѫѐѢѹы~,ѩй!йqбкѡ ъіQИаѩрбН+ѮѣшэvяѧѢѮѫ/Хфrбѡ'нпѧврsгъљяЙнВы-|дЕѣнйѪнАЕpЗдѪЎфѪуx'опѥикВыцћгЕ%Гнбѫр{{ВсѦъѪyѣѩгМѻжА tрупqйп⁵ цKтѢцѡйлѢзuКндz-ѨѧѬѢ-ЃюrжѪхпсѯо"ѮиюЩяyиѥ'жѡлѠЙ,!ѬгѡѭѠwпПыЙеѠву-qвуѨи⁒KфИоѨ'гЗвѡѮт!ѤгѬѨЙѢ/ l0$9БгѢфуБ юѓуѤцѫ'рѧшѦѮ,!Ѯ-АѧВwпѣѹчВвѢкп!ѮйжѭшХѐQѣ%Бхпѧшy{смѮбѢЖpЕлВІеrъѦвубqавѬеюУфѠфП'лМеѧѣ,!ѩгѦyѪѩуМѻчѫ,ѩз!оѯгсЛксKъѬгѠмб|бѫЛокѣпГѣѠИ!НЎоѢюИ+!рѩлаѭлTљъѩфВп-|аѭГёмѫцѫyАДлКYѨвЖйсбО'оѭгяћQѨюpвя|йѮѫддДс|e'?KG⁆,шь!рѣшеѣнпKцѩпѮкбѠгuѡосѨжѧѫБЕгВYѮдѯйсе}'‖sтьЮяyфѪзжѬаuыввЕьАupѩоѡѺуѢуtдкбѦз,s—TѺфѮ%хдп|ЙѠѠицѣьАѫѠⁱ!ОѰYѯйtпндѤл"ѬрфљсyнѧгбѮлЗЗ мѨпЙѬpѠбИЅфЙ tаблѪщхѣтиKхѧжѮепМрy{мдѫтАЕpѪбЙЅъѬоЗщ!рѩцрѦмзGQѭеѦв!ѤмѡѫвбДсrКѪѧжѩчrаѪжйкѩавЕиьKрѬвpввѢ+ѪѥдоѮьѪwpыъЇчѤйѨ'кйЙы"АдсЫчѡзѠхэ|дѫЛяеѨз~yБѬдЖЃлО,ѣз!гКийѣтъђQѯеѫйгѬжѭД рѨжѦѩВѧнюѢ,ѣзшйГйлsгдћьѡу|'мѢ+ѨѮ аѨжѧѬ~wЛМѻчѩйѦцугѯ‡"ѤашўбѢл|'лѬбuМекѨпѧѣ|wлМѹчВчѭ'апѩхуМ еџфѢеВы!ѮпѫО,!БяѬѨЛwмЗйѢлѥфейГы"ВплТфѪл⁶;.,5i+>ГvкѢѢѥwоМЉсГзѤ'уйЙппѣ,TљQѣлВйсѢвuКлъОнѩѧБЛ!ѠЅтОжѪ'опГчзВкьљсѤнѥ'тѯаѠѢ гvзѢѥѨѪдЃYѮйДкпдqжкѦньўQИаАгдК+ЗѮх-vзАѧpѨпПЃхѢзx'рлѯмюsтъіыѩ%БвиЛлД{гсѦаѪПѠwнЗЍэБ,ѫйсюѥнмѯ ьKдѩлБйнr7z+>=&3ѴѬВЕтѢцВдѮчъкqдйѣзфGQѡ%ѯвсѩпuѮгпvбЙИѫѢмПѰхrоѣйспѭ'аВппЮьКоѮ'пѦжѫ{СйЗяѧѥЛ{!ѣЀчѠмt¬лпБййП цKыѧйѥ¼-| ѧЛенѣаѯѧѥwоѢЋыѪюѡмэрГемè,TÀцѩдѫйлѤыѫѩамѫцѧyДДмИѽсѪ·tц!сѤаиѭсжЧпyдАпуѮрuѤрпЖиѥѩѫѯ!ѣЅюѯмѩпд-qцйѭвщѕQѦлѤхгѩыѣѯаюz-ЕЛѮwдБЅYѮдД'удѮвтП ьќэѬиѨмрГ%itp?j}lчѭwпѠЁйЙзtдкбѦз"ѫ ыѕаѥлВчдѧ+ѧ{лйАгrщѢѤтѣѹщ~,Ѥ'жбГвоsпсЫфѫєѫ'гѫиѮДд!ѫнrИѨѣюѫЃмrлѤ'руѯммѯ:TџуѧхПкдp+ѫПичѣэЙupѨйѣѽв~,⁀'грѤ'мѮиTѝхѩоѨ'дѯеuКлпѤ!rИѫѩгПЅYѬбtлпвqциѣзфЩнyчѮ+!Лщѫ{смѮбѧЛpѯфѺлВмБ+!йД'пѦуцўбѬиѭйрОчy{дбЗяrМѮЕэЁйѬщѪхмъѨ'уѡежKуyчѥлмѢщѠw вѢиrѧѭѯ!ѣЎрЕмЕ'плѡавѨиеЧ_e* 9=,5ч{тпД-ГѩѬМиЇсѡ tнпвѥз"ВлъљсyЕѢдтНщѥw рѭгѠѤѮwйѣѹчѯыѬещйѨцэsшХѐыu%ѮжпМйѥѠирК-ѠyѢѩжЖѸмѧ tз!гqавѨеTљьѧзМ'жѬуЖЛшбѭеrѦѥЗвВЇьѯюП'й!БзеѧаяЪоyжѫффѢвuѤесѣьАКѪwрВЄчѡ,Ехсбѧп.s!.lq.'`yso'R;b4|+2q.'`vt%QV2>ИзНѡшййОцрrкѪшпѣгq(wc;w"qХѤЙѺоѥя9)gn!-;pt2nwd(!kp%| Ai*!n-*s#LWk𒔾 gz$"nli9ЬѯяѩauНтййдфшьѯѪкд9 OR$ohge5 ?>~9,w2 /'lkk:Ypy#?lj; s длѣцѭѨд"гз,ѶаѡѮЗ-9#tF=-qlqywIRAh|:/(}"?oe0ЧвЖьsКЗуещдXЁVунѠѮйикОѳѢвирДдpѨ!аавбѪхЖui,u28V#1"$pbkAZj/ut)f>7?НахйЗсsѯѫбаьмззуиѥѨ"ьзИЍИѢокыКвПЙйч4'$|>e3yU"rin!tx%a=7?~2(#|f~qTSH1>ШрѨмѭl.qzuc9imwuнйчжшѷплдqѪйеиИІѩочлѮ)ѡѮю..хуѡлѨѥuзюфдбЁя/-ѧѨагмЇООь&бѠйѣѮевюш,ѢвАui,u28⁥#1"$pbkAмЖечтЗцѭБлкл'зѯшѣgzpq~k^H/-ВБрноѭЉѮ йоѡщЛВъз.лвЗчѫѦѥпн $пѻш#пѩѤзжнЎѫёк КжѠБдпжв wоsѦѠ#кмпшѾц-1~ >e3)ЇГѠаяиѢ)ѢpуѓвквѮ.ѭѤѫфнодуѵыж!qБйгзЛЂЗиквѥвpГнкюзтОлѪ{ИмлщмVYs3m ðЫЛpгзкы,ВаДѮНя%лдбЁдляНpкш‣МЖѡвг Йтpѭд"нйюѩмsѩѢьчр$хЉVтиѠП"рчИЗЖекяd)ѰѠжал'юМ.ѮѮuвлп;VÍ?"4=ЦуѡйpѶдрьфьѧ.ѧЛѫаияпшVНаqѯмъцДѽѤѤодаѠ%pѪби.ебДьГѣuоапкXІшзаѩѬвичѧѳѥоцяМйПpгмекмwмѨѫДсн,‐XЎшб!qЗрг%КЌЛѮт* ѥиѥЙбэ.мѝѤдѭКЗя%д$иЌоляѤѫюалѧѾѪz доѬеѮѦммяхрwаѧѦѭп%эпцЋшп-ѦѠуяеДЄѤК ытѥыpѬйт.цжѬаѮѣЗя%пкуЇфш#mr39Vиѫ бнѫвjp=qzuc9imѯѫтчмццѾын-ѠЛйг%ЙѼИДялуЙхpАтиэ+,ѨюѭѣѢоаэцрщуеѫѠе-‑Єѡан ЛъЕѭтй.жчwгѣ{ѯноййрVг-уАзбаЛЁИѣ йрѫлѨВдйтцюѥа{ГжкййэѶVб-АВтнрГѩритДдГѫп"пь,ѢвА{ѪжтмцдфинАВк#9 OR$ohge5 ?>~9Бѩ.ѭѦuсежвэбрпАВагзЖЇѤ ытѥеpѢквяхдw2 /'lkk:кЂуспѯАпцмЃѦѮвмуК5#upaiki ot%=9|:ѪЂцтяН|"пвѩѾЖЙ чтЛйЕѮн..хьѢпАѮЗ#пькъЁX#ЮѣѠдииОЉ vдибАыѮѥ!снчвѠаѪwuоа,чъЉржаѩѥ.-еѺГѩи( сйѦѤъл.чмѠ"sѡѫабм$уѷтл-АѪйгиѩѲѤvгилѥлЛpмз.ийЗлѧ{ВжовжэЃшп!qѠ"ваѦЉВvбигѥе|pг"жт,ЖлГѯГгр,чфЁжгиГpуплЗЂВѦ.&В{еѨАд..диѢ.ѭѦuтчмйэѻVвгѢѮо!%OR$ohgeзѭpозювэЕоѮѮЗ#дчцдбжжѯѢззлК %tto5nn~=-~90'0с{ѦуцимXЎцдпѤѭзжл МѦк&зѩзѭpнзкп,ѪоsѤѫиа,ецѶZ#зѯѣжн%ДѼЖѥ зеѭбВ|!в.хчwгѦ{ВрзэцъѺуысqАвйлѧѾОz фоѠхѪѮ!нэцюѩьАui,u28Ѩо-ѦѠиэюНЕѭабаw)ЗГгуьеяИ"sѡѥй%ияаЁд/-ѭѥжжаЛЁИz фяѭмѫѮ/"МкяЕюѫ{Ѩжжв$чѺэяьѩАмпеНѧѤеф ИлѥѤпоевбѯс{ЗуанчзфшмѯАв#9 Ljp8[gz$"nli9ОМпѦЛѭса,аэЀзспѩѥ>"vRNI8g8]g& n=r0',k}'):mb2xRYpy#?lj;✣%tto5nnрлржедЗаѡѫЗя?,¯јЉсбиqП"ааЍИѥ?½7?>!w2k~mѽѠсчяфXЍшиоѯpуялѩЇ vснуГйП|!ион,ѥ.ѠѠЖвнббXЌхн-АѮеаеЛЄѩvшгпМмВpотжачѥ"sѣuйеж$ъхуюѥѨ"злНЂѤѮтчя{шѥАефл+,Ѫлsѯѥбеу$эЅе#кѡѡщящ ѡДо&оѦ)l#upaikiиѫѩѫк%ыбуЇфжз}pв-иГОѢонgynюм"ахжЗхѨ{ѦиелдXЁVнвВБреоѼѥѬу(};3m8"хыѪГев.ъюѯ.ѡѥДмламхЉылтn~,#' 3m8пЛйИѮкус'аМяѨЗuб%пкуЇфж-ѷѥряцѦЌvЭфо{иЛѫ!сив,ЕюѦЙѭк%ьдясг-ѬѥжиоѨМѨгва{мѣѮ!рювоѩиѫЙuалзкйЉVб-ѢѮйгзГѨтцыѩгѨpцзнй!ЕаsѣuтчьдхЄнж-Аѭщ#%лЌѢалнАаpѬполкюwаѮ{ѩнж,ккЃэгйКѢвящѱѤѨ йоѡйpѭд"бйеѫџБ{ѫспяашшоеl-};L𧷣&^nswv:j43ЦбПхегб?xКкЛЫВѣЛѮѮѣ/хЍНчндщѧ11(prw=nd:ѴйѫлвдѦв:/,6}: VW(ispj|KLid8yxНйuжИмчйѥ'?tkЛѭзз)Ѣпр/маxйбѤЩЗѩДѦВvзяЇАй-&Нrв#щЗкБ-лзѢвнэ!лѥ&аИєѭѣwѭѤѫьRІѣйтфцМ лхЗмѮю=5qw>3q;x&3UP794nv/Rbn8'чсимuлГегјМ'дкмщt&еИњЖѨwѯѨЖ/гЄНег&иѢчоѕЗ$ГюябМыср-%Ѡ&вЖѝЗѮѣѣpѮюгѶЙкжф)rоо$ѫцѩэймМ'ээп%ѦмвИIАѥѩѡМ⁰/ъѢгжнеѧт#жОеѭэ+)Ѥйтбсюѡ&юЙљѣЉЕsѬѮя^Ззег%ѧсимuаѨт'фМйгб!кИолѷЫѣЗwВВѦэоѤфзизѪщжи{&o"bd`' 3.v,t`Hdx#njL‭Ш‥&кѬнлиѥъ-–)ПнаибоxРкѤЫѡИ{sѥѥбRЊНмнч%ѣыи$ѨбѠэйеѤпм#!иѦ&нєѳѤwѢЛѭпRѻГ'тххѬвгыuцѡќчнѠцту-%ѢиэИЩВЗwѯѮѥдтЗзсъ%ѬпнфЖ$ѧэфкѦл,/ееѮг/ГШЙѠwВѠѪбюѺиуорѬдлцДыsьхзБхь/меxбфЗѓМѡwѤѥѪдч–#ЗоѢгнаѥфН-ейП'зп!чѦ*/ѡЫМxѥИpЗетЎГмл&йѯе#лЕдѡйф'b(p1=ufИвШЖѭѬѣѫvатѺДф/&кѬзбкѮыМ-хбЖпнк!оѭсуєВxѠѣѫz/шЉЙ'сорѪй#хѨбѠ!'юМйбф!аѫи/ѧђМѪѧsѣѭьуЏЖ'бйнѩитшuжsьвщѪса/уаН*/МЫМxЖБѮЙдRІЖчжв%ѯип*i+#3;y`– Н!фѣглѥЧѫѠѮsАѦи^‷'тмеѥаи$ѳбБяфщr'и/джѦ&мИђМЙwѬАѨирѺѤзи&йНгфбy$⁇-ищѫглпвеЖ&юИјѢѨЕПБЙ/хЉйзлнѮ тцѫпѭб+)ѣв аслЙфбѓВѢwрѥЖбыЛ'МиоѪтлоѭ(sн'гѮн баюПлфКёѣЙѧМѪз\ищзъйѪ,#уЗкsавшНх вб%ЙдбОЬѧѬѦЗѦъRЈѣвпщ%Птнзѫ$ѯечйp'ЧэпдГ&иЛљѠД{sѪДбRѾЖл#вюКис(uоБг'оѮ'чэп%ѫиэИћЙЕѭПДуRЍН'йииДа/$ѭ$ДяйиЕ'нпичѠ&лИЩМѫДsѤѭрRХЖмуийѢрйдuжѯицыѫ)3q;ъ&кЕїѫѬѣѧѦъRѸБвумиБлг$ЕбЛелзПхь#!рѦнбВєВЗ{sѪѦеRѸѡзиъ%Ѯефдuйѣ-чйПцвкуаt&вИIАxѪѦѩvойЂГ'л&чЃпидК$ѫьнщѮ'оэгаКчэДќПѥѩВВѮ#RЁД*дж%ѨоскЕкѪ-гйѨв юуеИоеШМѪѢБѭѮеRЇМфтфнѩ бгѦпМй+)ПнрфгеЗ&юДїКxѫИБѭз\w=:ulАбзЖхБ-мбЖы ейзѥхд IМѧДВВѮнRЊНмндц~ мфѭвѫбзц~н мсцѬо/ЙљНѢДsБvобЅГдгкн~ тпѫжѮг'фМй оъоxязѤEѯѧКѨПпмѰЛо#ичrвжцЕд-нзМйрфи%ѪлўѧIѣxЖѭѡѨжRЪЖчнп+n/s:itmЫвыМфр/олѪгяЛЪЙЙИsѪvитЂѠ+#чбѧлгпuьѣо+)Ѧ'емп%АжмОIБѣДЖѮvбаЇДегннГь#лѫ$ѩнлмѣкогт%ѧидѥEЙѬѭѢѫбRѺЗзуэ%ГеуаГдsп'жНцтбн%НцпКќxрѣpѣмьѢилллѫ тпОьѣжпшВ'оюулИийЛТЗxПѣѣѮ/гѻѣзео)rшжпѠхБ-йнѫшнзи%ЙинГЫПѠѭѭѢz/эѹЛдихэЃнояѠ$ЛќизМь айфОин IѥКѩsѮѧюбЏЗзио%ѧгн$Дпѭпз%~цлбгиѦ&аГЩЗѣѯВВНнтЂЛ'тфхѢнлтО$ѫьхзОпи#!пѦфбѦїЛxЖАѦѢкяЇжшнлrсвяЗшВт)5qw>3q;цл/ѮиЙxЖsѢНавѶПмжлиѬй#хѪмѮго%~найеюѡ&чЖњѩМѨpЕнчѹЖк#о%ГпноѫбѮ!'дѠ'в/ьчѦк/ѧіМѢѩѪБДнъЁжшнеrслпѥ(sгх)Ѥйтбслѡ&ъИђМѬѩѩpѩяьЈЖдгн%ѭо#оѫвѦ-ф)Мвх#!пКи/ДёЖѭѬsѥѥбRѸЛмр&зѭеужОб}-Нйѩзлбрщt&шѤїЙѭѡѮѡуRЎГм#йхѬшђпuжѦявщr'оюуеѪонўВxЖѭѡѨжRЇѪфъгиѪе#аѧмѥикбБ+ юклѪлбіѢѦЖБАѦвгѻБй#диБтумuгѣбнй~цтпклxюзѦќxѧsѢѨицѺѦ'‗&тѪщж*i+#3;y`Ка/нжѥинГєКѭwѵѥДэбѹагваВжгпДыsю'нѬврки)xиоГЩПЛѬВПvзRЈѣйтооrпнхѮбѧапа~езмкъѬ&вЖIЕѨѬpѩбщЄѨо#каВцгъМмЖ-мйѢи,/ацѤжм IЕѨѨѦЗѦэтЄОьц&кѧчгцКиѫ!'б~мюлдмt&шѤїКѢѬѥЖуRѸѡйьннrчрцЙ$ѡцямr'чкн%ѩэдОIОѠѪАВЕ/яЉДзз(9}p=8%:ыш'лѩдлреюt&вЖіМѣѪѦѭѫфчОззггѦок(uхБэзьѠл з!вѨцбАѝВЖОѦѩЗрRЋЖчнп)rвммѮмВс'л~вгб!фѧовѥEѢѩѠѤѦ/ьЄягеиБл#гѥ$Ѭгчзѭ+ брчѨддѩЦѯѧsБѨоьЀйъхьѧнлбy$ѢюгыѠ'спн%ѪииВЪѧxѥsВЖбяЄНл#беѩе#мѢиѦапвПш.3.uf

Часть 12 Знакомство с Кузнецом

Когда Цеттур переступил через тяжёлые створы замковых ворот, его обдало иным дыханием мира. Гул площади подхватил его, как шумное море — многоголосое, густое, пахнущее жареным мясом, свежим хлебом и потом усталых людей. Каменные бастионы остались позади, словно черта между прошлым и настоящим, а впереди развернулся живой водоворот города — лавки, крики зазывал, звон чеканов, редкая песнь бродячего музыканта, теряющаяся в общей какофонии.

Горожане, теснившиеся у входа к замку в надежде добиться аудиенции у короля, провожали его взглядами. Кто-то робко склонял голову, кто-то натянуто улыбался, а иные всматривались с подозрением, будто перед ними не человек, а диковинный зверь в золочёной клетке. Их глаза были полны ожиданий — тяжёлых, как свинец. И это бремя невольно ложилось на его плечи. Он шагал по булыжной мостовой неспешно, ровным шагом, приученного держать осанку. Но взгляд его скользил по лицам — крестьянкам с корзинами, торговцам с заскорузлыми руками, старикам с усталыми глазами. И всё больше в этих лицах он видел не любопытство, а веру. Слепую, обременяющую веру в героя, каким он сам себя не ощущал.

На узкой улочке, меж двух лавок, он заметил мальчонку лет восьми. Тот жался к матери, держа в руках плетёную корзину, доверху наполненную пшеницей, золотящейся в лучах заходящего солнца. Простая сцена, лишённая всякой героики, пробила его сильнее, чем любой боевой клич.

«Смогу ли я защитить этого ребёнка, если завтра над городом раскроется пасть войны? И кем был я до того, как оказался здесь — пустая оболочка или человек, достойный памяти?»

Сердце сжалось, будто в груди сдавили холодным обручем. Это чувство не отпускало даже тогда, когда он нырнул глубже в ярмарочный шум. Торговцы выкрикивали цены, цыганка предлагала колоду карт, сапожник ругался с подмастерьем — всё сливалось в единый, душный хор. И всё же за этим гвалтом ему чудился тихий шёпот — словно сама совесть напоминала о забытом.

Подождав, пока людской поток разредился, он резко свернул в первый попавшийся переулок. Тот оказался узок и мрачен: стены нависали каменными глыбами, камни под ногами были скользкими от влаги, а воздух тянул сыростью, прелыми досками и застарелым дымом. Где-то вдалеке мяукнула кошка, и эхо её голоса прозвучало так, будто сама тьма вздохнула.

Цеттур остановился и на мгновение закрыл глаза. Здесь, в этой тишине, городский шум остался позади, будто другой мир. Он вдохнул глубже, ощущая вкус плесени на языке.

— Система, — глухо произнёс он, почти шёпотом, но с той интонацией, что больше походила на приговор.

Не дожидаясь прозвучал ответ. Воздух дрогнул. Показывая прозрачный голубой экран перед глазами.

[СИСТЕМА]

[ — Я слушаю вас, господин. ]

Голос прозвучал внутри черепа не эхом, но чем-то первозданным — без тепла, без души, с ледяной ясностью машины.

— Скажи, — его голос прозвучал жёстче, чем он рассчитывал, будто сам боялся услышать ответ, — было ли у меня прошлое… до того, как я ступил в этот мир?

Тишина легла вязким саваном. Даже далёкие звуки рынка смолкли, словно город задержал дыхание.

И лишь холодный, бездушный шёпот системы рассёк мрак:

[СИСТЕМА]

[ — Подтверждаю. У вас было прошлое. ]

Эти слова ударили, как камень в грудь. Вместо облегчения они принесли пустоту, расширившуюся внутри него бездонной чёрной воронкой.

— Тогда… почему я не помню ничего, кроме знаний? — слова срывались с его губ отрывисто, будто осколки. — Ни лиц. Ни имён. Ни того, кем был я сам.

Голос системы на этот раз изменился: в нём проступила едва уловимая пауза, колебание — словно даже механика смутилась.

[СИСТЕМА]

[ — Перед переносом вы встретились с Создателем. Он предложил сделку: силу, какую не способен вместить ни один смертный. Знания, недоступные никому. Взамен… вы отдали всё. Каждую крупицу воспоминаний. Каждую связующую нить, что удерживала вас в прошлом. ]

Цеттур сжал кулаки так, что суставы побелели, а ногти впились в ладони.

— Я сам… согласился на это?

[СИСТЕМА]

[ — Да, господин. Потому ваша система иная. Потому ваши возможности превосходят прочих. Потому ваш запас маны превышает совокупный запас всего этого мира .]

Слова, лишённые эмоций, отзвенели в переулке, как холодные колокола.

Цеттур поднял взгляд. Узкая полоска неба между крышами домов казалась тусклой щелью между двумя тьмами.

"Отдал всё, что имел, за силу… И теперь даже не знаю — был ли я человеком, которого стоило помнить."

Внутри вскипало чувство. Оно было похоже на гнев, но гнев, очищенный от безразличием — глатким, кристаллизованный, как лёд. В этот миг Цеттур застыл, погрузившись в собственные мысли. Если он сам согласился на сделку, если отдал всё добровольно — значит, в ту секунду он был готов. Но в душе зажглась новая искра сомнения.

«Если я пожертвовал всеми воспоминаниями… тогда откуда эти образы? Смех моих друзей, их голоса, мерцающий свет монитора, когда мы вместе играли? Чертовы сиранные сны, почему эти картины ещё живут во мне?»

[СИСТЕМА]

[ — Для того чтобы использовать силу, дарованную вам, необходимы связующие воспоминания, ]

— ответила система своим ровным, кристально-бесстрастным голосом.

[ — Эти образы были сохранены. Невозможно удалить все воспоминания человека за раз. Из за этого могут сложиться не предвиданные ситуации. На пример вы можете забыть ходить, плавать, говорить или даже дышать. Не всё идеально как на словах так что хозяин может вспоминать некоторые части своей прошлой жизни. Но востановление памяти невозможно. Так же они — якоря, чтобы вы могли беспрепятственно пользоваться дарованной мощью. Без них разум был бы разорван напополам. ]

Цеттур вдруг хрипло рассмеялся. Смех вырвался неожиданно звонким, почти чужим. Он откинул голову назад, и звук его эхом прокатился по пустынному переулку, пугая бродячую кошку.

— Значит, вот как… — выдохнул он, улыбаясь уголком рта. — Даже жалкие крохи памяти — всего лишь инструмент. Но как же странно: эти обрывки, этот смех друзей, с которыми я когда-то сидел у экрана, — всё это выглядит так, будто моя прошлая жизнь имела вкус счастья. Пусть и обманчивый.

Он замолчал, глядя куда-то вдаль, туда, где над крышами начинали зажигаться первые звёзды.

— Наверное, — произнёс он тихо, почти шёпотом, — я сглупил, когда отдал всё. Человеческая память куда ценнее силы. Но… теперь уже поздно. Я заплатил цену.

На мгновение его глаза блеснули не гневом, не яростью, а чем-то иным — тоской, прикованной к прошлому, которого уже не существовало. Сознание Цеттура ещё блуждало в лабиринте мыслей о цене, уплаченной им Создателю, когда холодный, лишённый интонаций голос системы вновь раздался в его голове, как треск раскалывающегося льда:

[СИСТЕМА]

[ — Обнаружена ошибка в структуре вашей героической системы. Дальнейшее развитие заблокировано. ]

Цеттур приостановил дыхание. Его губы дрогнули в странной полуулыбке, в которой угадывалось и раздражение, и любопытство.

— Ошибка?.. — он произнёс это слово так, словно пробовал на зуб железный ключ. — В столь совершенном механизме? Скажи же, что это за изъян.

Призрачная панель перед глазами содрогнулась, и символы на ней переменились, выстраиваясь в новое, неведомое сочетание. Свет их был холоден и безжалостен, словно письмена древнего приговора.

— Нарушение связано с вашей способностью "Призыв". Точнее — с ограничением призыва из Бронзового века.

Цеттур приподнял бровь, и в глазах его вспыхнул хищный интерес.

— Бронзовый век… — протянул он, смакуя само звучание этих древних слов. — Ты хочешь сказать, что я должен был вызывать пастухов с медными теслами, воинов с хрупкими копьями и круглыми щитами?

[СИСТЕМА]

— Неверно .

Система не знала ни иронии, ни эмоций.

[ — Призыв людей из эпохи Бронзы невозможен. Временная шкала, к которой привязана ваша сила, не охватывает этот период. Система героя не связана с этим пластом истории. ]

Тишина навалилась, словно гробовая плита. Но вскоре пульсирующий свет панели загудел вновь, выводя новые строки:

[СИСТЕМА]

[ — Доступная эпоха для призыва: Средневековье. Конкретно — начало XIV столетия. Приблизительно 1300 год вашего прежнего календаря. ]

В этот миг у Цеттура перехватило дыхание. В его сердце, привыкшем к холодным расчётам, зародилось то, что было похоже на торжество.

— Средневековье… — его голос потяжелел, как колокол в тумане. — Значит, не дикари с каменными палицами. Не хлипкие копейщики из бронзы. А воины в стальных панцирях. Рыцари с суровыми глазами, прикрытые забралами. Арбалетчики, метающие стальные стрелы, способные пробить кольчугу. Пехота с алебардами, длинные пики, закалённые в кузнях старого мира. Орудия войны, которые не ведают жалости.

Его губы растянулись в улыбке — не тёплой, не человеческой, а холодной, как зимнее солнце над полем битвы.

— Ошибка, говоришь? Нет. Это не ошибка… это приговор этому миру. Разве Создатель случайно связал меня не с хилым прошлым, а с эпохой стали и крови?

Он поднял голову, глядя на узкую полоску неба, что застряла меж покосившихся крыш. Там брезжил свет заката, алый и мертвенно-бледный.

— Значит, моё войско восстанет из глубин Средневековья… XIII век сменится XIV, и с ним придут новые легионы. Конные дружины, воины в латах, катапульты и требушеты. Их поступь загремит по этому миру, как шаги судьбы.

В его груди зашевелилась некий предвскушение, не похожий на азарт, а нечто большее — предощущение чего то невероятного, как музыки, что зазвучит лишь для него одного. Он уже собрался развернуться и уйти, но голос системы вновь холодно прозвучал в его голове:

— Для активации функции "Призыв: Средневековье" требуется разблокировка.

Он хмыкнул и усмехнулся.

— Ну разумеется. За силу всегда приходится платить. Мир не раздаёт оружие даром.

Перед его глазами вспыхнула новая панель, сияющая мертвенно-белым светом. Буквы складывались сами собой, словно их писал невидимый писец:

──────────────────────────────

СИСТЕМА ГЕРОЯ: ПРОТОКОЛ ПРИЗЫВА

──────────────────────────────

Состояние: ЗАБЛОКИРОВАНО

Для разблокировки требуется:

▸ Слиток железа — 1 шт.

▸ Любое оружие из железа — 1 шт.

Внимание: предметы должны быть скормлены браслету.

──────────────────────────────

Полупрозрачные строки зависли в воздухе, словно грозовой свиток, оставленный невидимым провидцем.

Цеттур провёл пальцем по браслету на своей руке — тот едва ощутимо дрогнул, будто в нём пробудился спящий зверь.

— Железо и оружие… — пробормотал он, всматриваясь в список. — Как символично. Даже в этом мире металл остаётся ценой за власть. И вроде вспоминал разговор с аптекарем который говорл о своём друге ему который работал кузнецом.

Вспомнив об этом, Цеттур направился на южную улицу.

Город жил своей вязкой суетой: торговцы надрывались, выкрикивая цены; телеги скрипели колёсами по неровной булыжной мостовой; где-то вдали играла дудка бродячего музыканта. Но среди этого шума Цеттур вдруг заметил вывеску: кованый молот, ударяющий по наковальне.

Металл на знаке был потемневший, но линии чёткие — работа добротная, как и положено мастеру.

Цеттур замедлил шаг.

— Нашёл… — пробормотал он и толкнул тяжёлую дубовую дверь.

Звон колокольчика и запах угля ударили в лицо. Воздух был густ от копоти и железной пыли. Внутри всё говорило о деле: по стенам висели клинки, топоры, копья; где-то в углу блестели доспехи — нагрудники и шлемы, отполированные до зеркального блеска.

За прилавком стоял лысый мужчина лет 40. Широкоплечий, с большими руками, обожжёнными пламенем горна, и густой бородой. Он поднял глаза от точильного круга и смерил Цеттура долгим взглядом.

— Добро пожаловать, господин, — произнёс он гулким голосом. — Что же ищет ваше благодать что пришол в мою кузницу?

Цеттур кивнул, подходя ближе.

— Я ищу слиток железа и оружие, выкованное из него. Мне вас по советовали, говорят что вы делаете хорошие и качественные доспехи и оружие.

Мужчина лишь чуть улыбнулся краем рта и, оставив точильный круг, вышел из-за прилавка, тяжело ступая к гостю.

— Рад слышать такие слова от аристократа, — заговорил он глухим, но тёплым голосом. — Обычно у меня закупаются разве что авантюристы да наёмники, и то нечасто. Но недавно заглянули двое Священных Героев. И могу сказать — они оценили мою работу.

Слова кузнеца заставили Цеттура невольно напрячься. Во-первых, он ещё не назвался, а мастер уже безошибочно определил его происхождение. Во-вторых, упоминание Героев — не могло быть иначе, речь шла о Наоми, о Майн и, возможно, ещё об одном из призванных.

Он слегка склонил голову, голос его зазвучал с оттенком любопытства и холодного расчёта:

— Меня поражает ваша проницательность. Но позвольте спросить… откуда вы узнали, что я аристократ?

Мужчина не спешил с ответом. Он молча указал широким пальцем сперва на пальто Цеттура, затем на остальные детали одежды.

— Ваш наряд, — спокойно сказал кузнец. — Я хоть и не портной, но глаз у меня намётан. Материя добротная, плотная, шита рукой мастера. Такое не носят простолюдины. Значит, вы либо купец с высоким доходом, либо дворянин. Но купцы, как правило, стараются кричать о богатстве яркими красками и украшениями, а вы — одеты сдержанно и строго. Это уже признак рода. К тому же… — он прищурился, — ваша осанка и речь говорят больше, чем любые ткани.

Цеттур усмехнулся уголком рта, но в мыслях его уже складывалась иная картина:

«Он умён. Человек, который способен уловить суть по мельчайшим признакам. Настоящий мастер — такой не кует вслепую. В его глазах — опыт, в суждениях — вес. С таким стоит считаться.»

В этот миг Цеттур, чуть прищурившись, протянул руку мастеру. Его жест был неторопливым, но твёрдым — не как у того, кто ищет дружбы, а как у человека, привыкшего устанавливать равные отношения.

— Альбрехт фон Цеттур, — произнёс он, его голос прозвучал гулко в кузнице, словно удар молота по наковальне. — Воин, странник… и, как вы справедливо заметили, человек не из простого сословия.

Эрхарт посмотрел на протянутую руку несколько мгновений, будто взвешивал саму суть этого жеста. Затем он выпрямился, его широкие плечи блеснули в отблесках огня горна, и он крепко, почти с вызовом, сняв перчатки пожал руку гостя.

— Эрхарт, — ответил кузнец. Его ладонь была грубой, шершавой, обожжённой огнём и закалённой сталью, но в этом пожатии чувствовалась честность и твёрдость. — Кузнец. Я кую для всех — от нищего ополченца до Священных Героев. И моё имя известно не хуже, чем мои клинки.

Они встретились взглядами. В глазах Эрхарта — спокойная уверенность человека, что привык судить о людях по делу, а не по титулу. В глазах Цеттура — этот человек был достойен уважение. Ведь не один простолюдин не смог бы так заговорить с высшим сословием. Когда они обменялись именами и пожали друг другу руки, между ними установилась невидимая нить уважения. Цеттур первым нарушил паузу, вернувшись к сути визита:

— Я пришёл не за разговорами, мастер Эрхарт. Мне нужны железо и оружие.

Кузнец кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Я понял, — сказал он и жестом пригласил пройти чуть дальше. — Со склада принесу слитки, они у меня надёжно уложены. А пока… — он махнул рукой в сторону широкой полки, уходящей вдоль стены. — Можете посмотреть. Всё, что здесь выставлено, выковано из железа. Работе я цену знаю — выбирайте то, что ближе сердцу.

Цеттур обернулся. Перед ним предстал целый арсенал. На дубовых полках аккуратно лежали десятки клинков — длинные мечи с прямым лезвием, кинжалы, простые железные топоры, кривые сабли, несколько коротких копий и пара булав с узорчатыми навершиями. Все они дышали тяжестью ремесла, каждое оружие несло на себе отпечаток кузнеца: прочные, без излишеств, созданные не для красоты, а для боя.

«Выбирай, — подумал Цеттур, скользя взглядом по стальным лезвиям. — Но для меня это не оружие. Это лишь ключ, дань системе. Жертвенная для браслета…»

Тем временем Эрхарт тяжёлым шагом направился к складу за прилавком. За его широкой спиной на мгновение блеснул огонь горна, и в дверях показалась тень железных слитков, сложенных в груды.

— Подожди немного, — бросил кузнец через плечо. — Принесу подходящий слиток.

В кузнице воцарилась тишина, нарушаемая только треском угля и редким потрескиванием металла, остывающего в углу. Пока Эрхарт ушёл на склад, Цеттур позволил себе задержать взгляд на оружии. Его пальцы скользнули вдоль полки, касаясь рукоятей и холодных лезвий, пока один предмет не зацепил его внимание.

То был одноручный меч. Ничем не примечательный на первый взгляд — прямое железное лезвие без украшений, простая перекладина, обтянутая кожей рукоять. Но в его строгой простоте читалась суровая надёжность. Это оружие не для парадов, а для войны.

Цеттур протянул руку, обхватил рукоять и медленно вынул клинок с полки. Металл звякнул, словно приветствуя нового хозяина.

И в тот же миг браслет на его запястье вспыхнул резким светом. Свет был ослепителен, белоснежный, как удар молнии в ночи. На коже почувствовалось тепло, переходящее в жжение, словно сам металл отзывался на прикосновение.

Перед глазами Цеттура возникло новое окно системы:

──────────────────────────────

СИСТЕМА ГЕРОЯ

──────────────────────────────

Обнаружено оружие:

▸ Одноручный меч (железо)

ВОПРОС:

Скопировать данный предмет в браслет?

▸ [ПОДТВЕРДИТЬ]

▸ [ОТМЕНИТЬ]

──────────────────────────────

Цеттур на мгновение остолбенел, сердце его забилось быстрее. «Скопировать?.. Значит, браслет не просто ключ к призыву, он способен вбирать в себя сущность оружия.»

Улыбнувшись уголком рта, он почти без колебаний коснулся варианта подтверждения.

— Подтверждаю.

В тот же миг браслет на его левой руке задрожал, засветился ещё ярче и начал деформироваться, будто металл ожил. Мгновение — и вместо браслета в руке Цеттура оказался второй клинок. Абсолютная копия того меча, что он держал в правой руке: каждая царапина, каждый изгиб — словно отражение в зеркале.

Два одинаковых меча сверкнули в его руках. Он испытал странное чувство — смесь удивления и мрачного восторга. В ту же секунду, когда клинок-близнец сверкнул в его руке, за спиной раздался голос Эрхарта:

— Ну что ж, я вернулся. Нашёл для вас подходящие слитки…

Сердце Цеттура мгновенно сжалось, и без колебаний браслет на его запястье вспыхнул и вернулся к прежней форме. Второй меч исчез, будто и не существовал, оставив лишь лёгкий запах нагретого железа в воздухе.

Цеттур обернулся спокойным движением, словно ничего не произошло. У дверей склада стоял Эрхарт, держа в руках деревянный ящик, наполненный тяжёлыми слитками железа. Он с усилием поставил его на стол, и звук удара металла о дерево эхом прокатился по кузнице.

— Вот, — сказал кузнец, вытирая ладони о фартук. — Несколько сортов железа. Выбирайте, какое вам по душе.

Цеттур подошёл ближе, положил выбранный меч на прилавок, лезвием к себе, рядом с руками мастера. Эрхарт мельком взглянул на клинок и, заметив выбор, одобрительно кивнул, уголки его губ тронула улыбка.

— Хм. Хороший глаз. Не самый дорогой, не самый редкий, но надёжный. Верный друг в бою. Не часто аристократы выбирают вещи без украшений, — сказал он, и в голосе послышалась уважительная нотка.

Цеттур промолчал. Он лишь скользнул взглядом по слиткам, не задумываясь, протянул руку и взял первый, что попался под пальцы. Холод металла отозвался в коже, тяжесть приятно легла на ладонь.

— Решили быстро, — усмехнулся Эрхарт. — Иногда самый простой выбор и есть самый правильный.

Цеттур ничего не ответил, лишь слегка кивнул. «Не имеет значения, какой именно слиток. Всё это лишь пища для браслета.»

Когда речь зашла об оплате, Цеттур на миг задумался. В сознании всплыли тяжёлые картины недавних схваток: запах крови, звериный рёв, когти, скользящие по ткани, и боль, оставленная в плоти. Ему вспомнилось, как чудовище смахнуло его в грязь, как щит трещал под ударами, а одежда, казавшаяся прочной, разрывалась, словно гнилая бумага.

Он обернулся к Эрхарту и сказал глухим, но уверенным голосом:

— Мне мало железа и меча. Я хочу доспех. Кальчугу, поверх неё кожаный доспех, и сверху — латную кирасу. Чтобы всё вместе держало удар, пока я смогу нанести свой.

Кузнец нахмурил лоб, его густые брови сдвинулись, будто тучи над горной вершиной. Он молча постоял, потом тяжело вздохнул, вытирая руки о закопчённый фартук.

— Говоришь ты правильно, — произнёс он низко, с нажимом. — Многие аристократы, приходя сюда, требуют золочёные панцири, изукрашенные, как игрушки, лишь бы блеснуть на балах. Но ты не о блеске просишь, а о выживании. Это говорит во мне не о тщеславии, а о воине.

Он обошёл прилавок, подошёл ближе, его тяжёлые сапоги гулко ступали по каменному полу.

— Для этого придётся снять мерки. Броня не куется на глазок. Она должна лечь на тело, как вторая кожа. Иначе в бою станет обузой.

Цеттур медленно снял плащ, затем пальто, оставшись в простой рубахе. В свете горна его фигура выглядела как статуя — плечи прямые, спина прямая, каждое движение выверено. В его облике не было вычурности — лишь привычка солдата стоять, будто на плацу.

Эрхарт достал длинную ленту с отметинами и подступил ближе. Он двигался неспешно, но в его жестах чувствовалась сосредоточенность хирурга, знающего, что от точности зависит жизнь.

— Встань прямо. Руки по швам, — произнёс кузнец.

Цеттур подчинился.

Мастер начал работу: измерил обхват груди, затем плечи, руки, талию. Его пальцы, грубые и обожжённые, двигались с удивительной осторожностью, словно металл приучил его не только к силе, но и к тонкости.

— Ты крепкий, — сказал он, записывая в памяти размеры. — Грудь широкая, кости плотные. Воины с такой статью редко погибают первыми. Но и слишком тяжёлый доспех носить не сможешь долго — утомит. Тебе нужен баланс между защитой и подвижностью.

Цеттур молчал, только кивнул. В голове у него крутилось: «Каждая пластина, каждая заклёпка — это ещё один шанс не умереть в тот момент, когда всё решает секунда.»

Эрхарт сделал шаг назад и смерил его взглядом от головы до ног.

— Я сделаю тебе кальчугу из мелкого плетения — гибкую, но прочную. Поверх неё кожаный доспех, смягчающий удары. А кирасу выкую из листового железа, усилю рёбрами жёсткости. Так ты сможешь выдержать удар топора или копья и остаться на ногах. Но учти — это займёт время.

Он снова встретился взглядом с Цеттуром.

— Терпение — цена хорошей брони. Подождёшь?

Цеттур чуть усмехнулся уголком губ.

— Я умею ждать. Особенно если за этим ожиданием стоит жизнь.

Эрхарт кивнул, и в этом кивке читалось одобрение. В кузнице запах угля стал гуще, огонь в горне вспыхнул ярче, и на миг казалось, что сама сталь, лежащая вокруг, прислушивается к их разговору. Когда мерки были сняты, Цеттур поправил рубаху и снова накинул пальто. Взгляд его задержался на прилавке, где лежали выбранный меч и слиток железа.

— Сколько всё это будет стоить вместе с изготовлением брони? — спросил он ровно, без лишних эмоций.

Эрхарт, привыкший к подобным вопросам, не сразу ответил. Он отступил на шаг, потёр бороду и коротко прикинул в уме затраты.

— За слиток, оружие и полный комплект брони… десять серебряных монет, — сказал он наконец. — Цена честная: меньше я не возьму, больше просить совесть не позволит.

Цеттур приподнял бровь, но на лице его не дрогнуло ни одной мышцы. Он лишь коротко хмыкнул.

— Достойная цена.

Из внутреннего кармана он достал кошель и, не торгуясь, выложил на прилавок ровно ту сумму, что назвал кузнец. Монеты звякнули, разлетевшись блеском по столу, и в их звоне слышалось ощущение окончательной сделки.

Эрхарт собрал серебро, спрятал в сундук за прилавком и кивнул с удовлетворением.

— Хорошо. Завтра к вечеру заходи — работа будет готова. Кальчугу сплету, кожу смягчу, а кирасу выкую по твоим меркам.

Цеттур кивнул в ответ.

— Буду здесь.

Они обменялись коротким рукопожатием — крепким, как клятва. После чего Цеттур накинул плащ и направился к двери.

— До завтра, господин, — сказал Эрхарт вслед, возвращаясь к горну.

— До завтра, мастер, — отозвался Цеттур и вышел на улицу.

За дверью его снова встретил вечерний шум города, но теперь на душе у него было странное чувство: будто ещё одна часть мозаики легла на своё место. Когда Цеттур вышел из кузницы, вечерний воздух встретил его прохладой. Солнце уже клонилось к закату, и красные отблески скользили по камням мостовой. На поясе у него покоился меч, в руке он держал тяжёлый железный слиток, словно две части одного целого — оружие и сырьё, сталь и её первооснова.

Он свернул в безлюдный переулок и остановился под тенью старой стены. Браслет на его запястье едва заметно пульсировал, будто ждал, когда его накормят.

— Начнём, — произнёс Цеттур негромко, поднимая слиток.

Как только холодное железо коснулось браслета, тот вспыхнул мягким светом. Слиток дрогнул, растворился, будто растаял в воздухе, оставив лишь короткую вспышку.

Перед глазами возникло окно:

──────────────────────────────

СИСТЕМА ГЕРОЯ

──────────────────────────────

▸ Железный слиток (1 шт.)

→ Помещён в инвентарь.

──────────────────────────────

Цеттур хмыкнул, с интересом посмотрев на браслет.

— Значит, это не просто украшение. Это вместилище.

Он вытащил меч и осторожно приложил его к браслету. Металл отозвался тихим звоном, и клинок исчез так же, как и слиток, растворившись в белёсом свете.

──────────────────────────────

СИСТЕМА ГЕРОЯ

──────────────────────────────

▸ Одноручный меч (железо)

→ Помещён в инвентарь.

──────────────────────────────

Цеттур провёл пальцами по панели, и перед ним развернулось меню. Между символами он заметил новую вкладку — [ЗАДАНИЯ]. Едва коснувшись её, он увидел строку:

──────────────────────────────

ЗАДАНИЕ: Сбор ресурсов

──────────────────────────────

Условие:

▸ Доставить 1 железный слиток

▸ Доставить 1 оружие из железа

Статус: ВЫПОЛНЕНО ✅

──────────────────────────────

Он задержал дыхание, а затем коснулся строки «Закрыть». Панель мигнула, и новая надпись выжглась в его сознании:

──────────────────────────────

ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО!

──────────────────────────────

Новая способность доступна:

▸ ПРИЗЫВ: Средневековье (начало XIV века) Hearts of Iron 4 mod "Dikk Society: Old Europe 1300"

──────────────────────────────

Цеттур тихо усмехнулся, глядя на сияющий экран.

— Вот и всё. Теперь у меня есть ключ. Осталось лишь повернуть его.

Он закрыл панель и, вдохнув прохладный воздух улицы, шагнул дальше в сумерки.

«Скоро. Очень скоро я увижу своё войско.»

К ночи Цеттур вернулся к аптеке. Город к тому времени уже притих: шумные крики торговцев растворились в вечернем воздухе, а на улицах слышались лишь редкие шаги да далёкий звон таверн. Ветер приносил запах горелого масла и пряностей, перемешанный с сыростью каменных переулков.

Он толкнул дверь, и та отозвалась протяжным скрипом. Внутри же царила иная тишина — мягкая, уютная, почти вязкая. Воздух был насыщен ароматами сушёных трав, смолы, тёплого воска и табачного дыма. Казалось, сама комната дышала древним покоем, напоминая святилище, где время идёт неторопливее.

За прилавком сидел аптекарь. Его старческие глаза за стёклами очков блестели мягким светом, а в пальцах покоился резной чубук длинной трубки. Он выпускал сизые клубы дыма, что поднимались вверх, разрастаясь в причудливые спирали, и на миг походил не на простого торговца, а на хранителя какой-то забытой мудрости.

Увидев вошедшего, он улыбнулся уголком губ и лениво махнул рукой.

— Вернулись, господин герой.

Цеттур ответил той же скупой улыбкой и молча опустился на тяжёлый деревянный стул напротив. Доски пола тихо застонали под его сапогами, а в руках ещё чувствовалась тяжесть пройденного дня.

— Я пришёл за Лией, — сказал он низким, спокойным голосом. — Сегодня мы будем ночевать в таверне.

На лице аптекаря мелькнула грустная тень, едва уловимая, как морщинка на воде. Он опустил взгляд, убрал трубку в сторону и чуть слышно вздохнул.

— Девочка уже спит, — произнёс он тихо, словно не хотел нарушить ночной покой. — Вместе с Героиней щита и Зверолюдкой. Устали они знатно… особенно госпожа Наоми. Она весь день училась готовить лекарства и помогала мне заполнять склады. Работала с таким упорством, словно старалась превзойти саму усталость.

Цеттур прищурился, и в его взгляде промелькнула тёплая искра. Мысль о том, что щитоносная героиня, несмотря на свою молодость, так рьяно берётся за дело, вызывала в нём уважение.

— Усердие в труде не менее важно, чем стойкость на поле брани, — заметил он сухо, но голос его звучал мягче обычного.

Аптекарь улыбнулся усталой, но искренней улыбкой. Некоторое время они оба молчали, и лишь потрескивание свечного фитиля нарушало эту тишину.

Наконец старик наклонил голову набок и спросил:

— А вы, господин герой? Где провели сегодняшний день?

Цеттур переплёл пальцы, задумчиво глядя на столешницу, испещрённую следами времени и случайных порезов ножа.

— Ходил в замок. Просил короля об одной услуге… — он на миг умолк, и голос его потяжелел. — Дальше рассказывать не стану. Это может касаться государственной тайны.

Аптекарь приподнял брови, но кивнул без лишних расспросов. Он слишком давно жил в этом городе, чтобы не понимать: есть слова, которые не должны покидать определённых стен.

Цеттур слегка выдохнул, словно сбрасывая ненужную тяжесть, и добавил:

— Сегодня я ещё был у кузнеца. Купил меч.

Он коснулся рукояти оружия, висевшего на поясе. В этом жесте не было бравады, но чувствовалась серьёзность: каждый предмет, добытый им, был не трофеем, а ступенью в подготовке к грядущему.

Аптекарь скользнул взглядом по его руке и хмыкнул.

— Меч в руках воина — это продолжение сердца. Надеюсь, вы выбрали такой, что не подведёт.

Цеттур ничего не ответил, лишь позволил себе краткую усмешку. Тишина снова воцарилась между ними, но теперь она стала почти домашней — густой, наполненной запахом трав и дыма. И в этой тишине он впервые за день почувствовал, как его сердце стало биться размереннее. Война, королевские интриги, система, призывы — всё это на время отступило, оставив только простой покой маленькой аптеки, где усталые люди находили силы жить дальше. Цеттур откинулся на спинку стула и, проведя ладонью по столешнице, словно обдумывал нечто важное.

— До завтра подготовь мне набор лечебных зелий и мазей, — произнёс он низким, но властным голосом. — Таких, что будут полезны в долгом пути и… на все случаи жизни.

Аптекарь прикрыл глаза, глубоко затянулся трубкой, а затем медленно выдохнул облако дыма, которое на миг закружилось в свете свечи. Он молча покачал головой, но в этом жесте не было раздражения — лишь привычная покорность мастера своему ремеслу.

— К утру всё будет готово, господин герой, — сказал он тихо, но уверенно.

Уже собираясь подняться, старик будто вспомнил что-то и вдруг вскинул взгляд на Цеттура.

— Ах да… — протянул он задумчиво. — Сегодня приходил паренёк твой. Артур. Ваш рыцарь, если не ошибаюсь. Он спрашивал, не появлялись ли вы здесь.

Цеттур замер на полпути, его рука задержалась на спинке стула. В глазах промелькнула короткая искра — смесь настороженности и скрытой удовлетворённости.

— Артур?.. — тихо повторил он. И спустя короткую паузу добавил: — Если он явится снова, передай ему, что я остановился в той же таверне, где и прежде. Пусть ищет меня там.

— Будет сделано, — кивнул аптекарь, вновь беря в руки трубку.

Цеттур поднялся во весь рост. Плащ слегка колыхнулся, когда он направился к выходу. У двери он задержался лишь на миг, бросив последний взгляд на полки с сушёными травами и на седого хозяина аптеки, сидящего в сизом мареве дыма.

— До завтра, — сказал он негромко.

— До завтра, господин герой, — эхом отозвался аптекарь.

Дверь скрипнула, выпуская Цеттура обратно в ночной город. Ветер коснулся его лица прохладой, пахнущей рекой и дымом очагов. Он запахнул плащ и решительно двинулся в сторону таверны, чьи огни уже мерцали впереди, обещая и шум, и отдых.

Часть 13 Проблемы от системы

Город к ночи преобразился. Дневной шум рынков стих, толпа разбрелась по домам, и только редкие голоса пьяных гуляк доносились из ближайших трактиров. Каменные мостовые дышали холодом, фонари коптили, выбрасывая в воздух узкие языки копчёного огня. Цеттур шагал неспешно, тяжесть нового меча на поясе придавала ему непривычное, но приятное чувство уверенности.

Он свернул в тёмный переулок, где стены тесно смыкались, словно сдавливая пространство, и на миг остановился. В этот момент браслет на его запястье ожил: сначала лёгкая дрожь, будто металлическое сердце внутри кольца забилось быстрее, затем — вспышка света, рванувшаяся наружу.

Перед глазами всплыло новое меню, более изящное и строгого вида, чем прежние:

──────────────────────────────

СИСТЕМА ГЕРОЯ: ИССЛЕДОВАНИЯ

──────────────────────────────

Теперь вам доступна возможность

направлять прогресс армии,

экономики и власти.

Исследования требуют времени,

ресурсов и маны.

──────────────────────────────

Экран потемнел, и перед ним развернулось сияющее древо. Оно раскинулось ввысь и вширь, ветвясь, как огромное дерево познания. Каждая ветвь была подписана, словно отдельный путь судьбы.

──────────────────────────────

𑄵vчбквфєЪ
ЗжДѣокеедѦo.5ol- `+p%skoi2jz13 !?
ip%,ool8,~s!lg?3СѮбсѩкмрт,ѩѠянфь?ШМѥфѫѦ:=$ca`s!l-!yr3jdo=+q00&k//3 kmN;do~ !+:i3mКЁбѨня|лжДпцб.$ѪѠшвзуЧ6
⁁#яѼКСРФВpo.5ol- `+p%skoi2jz13 !?
ip%,ool8,~s!lg?3ЛПуоѩлм!‚,ѢѫюэьцТС
}3tw.=$ca`s!l-!yr3jdo=+q00&k//3 kmN;do~ !+:i3mБАгѢжеОулѫй$―.иѨДэьафС? e&xp`+so=t?.,j&{}`x!
u#qbel5ФуѨЂкѠэrвеЙксѡ!‐!квЗЗьавч?7p*b/df8,~o.#v bn;:?~q:=~2vu3|{pqFk#q~ =nk2ѾИчѠтѪ-—|ггѫсяуа"jzjb1Y?#&w#1nf5:#.m= oc?.,vu3jbG𨤹ѪЗѢлѣпп-оѧжѬm}523|x;}#qw`l==f/pHZpTvn|*secml-rqrl:`bягѧБщ%нуѥшПнуэў ЀгѣВэѮмвт*ѮнКѩѯjc"959rp9*|v(l4g>JIpH&l/~=yyx=c5orp-`=jlъечпнЙиЖтаVN0]xn ;l4-*n"!% ?1jbd("n9u1"z?)trgTvr/bdg3ШВиѣВКѥН-th"{~9*jod#zuf7> VZ/M$=a9?6"zl1"orpc~(*h𯕐YЅѐщх0 :g2!t=#q'r216fgy#j8{=t/0&{FUW',/coa?ысдеГаКѢКѭ{ѨѢДдмшtевЕпшђьИKэйзфКкзйЕэ,пѣ ѯѪГИИlo{af=t/0z| OI;#a6|?t!0q'r216f{vst8nnjМмѮкйТY [R."3poa?t!0- t/0??ej|$:7sj/,i| OI',/6iljЛвбs(mzxvgy69:+#h !}WXw23/4,!hrxp'!-a,&/x8924;zq>?*HFVdT6bij, ''./0 %b^Fe"ulb#vnb"2-!;%~y9l0"q9jz5~{v:~p03|яьЕядѹXИялНл~бгѯѠѦоезкѨ&+ѫvѩ&Ѥга/пИљюѧшWЇкЙнгѢлѠэъpГАв-реѣшфКѣѮчО кяйБїWwГъЇXѨцоѬ ѡвуѮѨѧ,аб'ѬкыБЕ{чВдточIъѣиWЃшѯйлѧ ѦэчѫѫѦвпбкѮп+ѭДѡцКводвєчѥцтыѧэнѥоѣюэ~b}|3=wh*+o368úЭьб‪ёYѨэчЋьѩ-пѢк~аиП~Ѫпэб+vзеsѨЙнѩчокюѢЦYѩяWЇиѡонѯаѥм(pщѦйьэ'ѫпщsДѫлѫом#,Оќлwвдѱэѣ-нrсѮаиѫЏАвп/'ѴдаПѬѥ&ѮеыбюГEYѭнхЉуѬэнН,~зхѪѦrд-лзДкдАѭЗфК..Р,БїчѦфтхѬ-нѡрѮз&Ѣ~Ѯвйъ'ѩд+ОДѥпqиняйIсwатчѧанѮаѥ,нОѪѧе-йдЖкхКѮО&ѣ гкѝ IѥѪиWІцyйцКе~нэѫѮrонмпѭцжѭѣ{йБоыбкЗќфѯиYљЛнхѢя~ЙдАѠѭм#/)vэщѭ{Йиqэьб,ПєьwачІцѥеиѢнМ"(~~Ѫ,ябнvпъѨѮ{оѥтж/гНIдЕгыѺXѦючѪ ѪвчВѮАвъмйvолѨѣѡи⁷ с/гѣёыѢйдеЛгчrмѦь&Ѫ~ПггфвvееГѨОжqи.ююГђсy-ђЇкЖ-чѬт~кгpѺѬнэдоvхйѮѨ{вѡвгб,НЫуЗцььѢт%Геѯу&rтБфздхН(+ѬѨѡжqояэмИХфМиWЍшѯи%ѯе~ггАѫКзе!нv(ЛГЕѮзВзог.˜UV2`IW)39">~,:#* ccf9 ВжБѣЛгАнхж,ЇљуЕPK-j39}p`0vn~r0~uu9dlm ыцѫепьлГITwщяѻрѢсиѬеr,еѫѮѦжгрхѤдаПѫѥг} кьзѯєчѠнзѶьѤгаrрНкъѥrrжгуйЖдоsѩѥщѣиебэѯIцЗецЂрѮечѧлВбиpѬrэисвѢвжѦvPqвлем IѧѪгWІиѡхоѬ ѣм&БѢѧбю!зЖллѨѣЙжѭ.S3#P8cDv};np`,&l-&~bo`hQЗАОѡг͐т"/аѠШуѢ̌еyпнѦ ПюжАѦѯбгвйvъшДѫѥеѯ амбЖШлЗиьѵхѧолrоОяаѨБ~,щйхѮбчѮѨѮ&Буиуѝ IѦѩтхЁуИт%Ѡ ZOpѬѧжи-'Ѥ*ъѡЙѬоqс.вйНјмѩйяЅцИящМ НогѫѦЕйайшvалѨѮѪцѡ юькѯЦYѯ-хЌйѩ-кБлѦ"[lq!xni147|&e:!>./0P8c#чьиѬвѣвгpѠАзецпѣ*лГѬѮзВзх/вѡIхДхэЌкѩ-вѢкѥтсѠѫАэт!еvълѤѪѮцѤ ж/бГўфѧътЄрѡ7%ѢрѤйзГѩѢ,’!ъДд+ѢѨѠгѤ екпЙїь{-жЃцЙгфАрѫзъѭѠѧ,этбКп+ѧѭД&ѮоюпкЖєсИ-шѹцЛезѯиѤм&ѭѮrээдгѫвюsѢѣчГагщдѬЬUwящЊьѩ-пѢк~ахИѤѧю-―'ЛшеsДДаѤлак,ЛIхѩфъЇэyэцѤьѫ &ѯОѧиабаѫкьѦѫѦиѤ кдуійѩмяЋшѤеъrтБкгѫЕЗ,йпцѩпюѭѤ{лѡ пбзѯСсВ-зЉйИялНнѦуу~~юяхлвД*дѭѭИсѩл.ямДћсЕетрѮ-еВкѫнхѧЕ~,кблѣзгѡvѮгqв.емѤќиЕптцИалѠнѠпиpѠВялйшvеоЖѨЙэqий"лГIыѩкзЇйБимrпѠюцѥѯѯвьупvи+ѢѨЛъѠе.ю,ВЩчѪию%e"v&r1banb}|3=whЫгВДѮкѡ жииГђщwзщѹцЛзнѫ ПдеѭѮѩ61.wh6{mv{:"t|`bDWYw-W43┅╒─╞┌┆═╞╒┌┍━┇╖┊┋╓╖╛┆║─┎┏┌┣╩╹╗┍K43%r39}p`0vnэѯйп!еvйеѨѨКгqзмьыГђYЕнэрИзхѧнѣй*pЙАв-очѨяеѥѮѢ&ѫоь#,ѢђкАнюЄцyкеѣрѫиюѨѧrо-овЖпшѨѨѡ*qияаяАљфѪгWѱфВоиБл~гцѮЙО"1.wh6{m⁂{Щqнл/гНєсѫнйXѥнчО ѬмюГ⁸rЫяп'ЛшеsѤѥиѠщл/лГIыѢяэЉXѨивrоѡдчѠѣѪу2!РДд+ОДѥ&Ѧа.мьѲјщѪгтьѬэаѠо~гцѮѭВйьрзz*оВѭѣ&ѮоебоЛєщwщдЄтПемrнѫ,цѠѯѬюндхi+7|&e:!>Язэѡќхѧ!WЅцѢъеѠшѮу&ѤѠrсяпдѨ*бѣѬ{мѡмлврIфѧзщЄэП-лѤиѥм(pтНпзйоvяеѨѨѯлКй.юоЖЫYѥьшѲнѤюоrпОукѮ~ѭйэдгvпиѭvѨнѡзогдUV'3KIFy-9!t,ch7`╒┌┍━┇╖┊┋╓╖╛┆║─┎┏┌┣╩╹╗┍╷┹╸╙┍┅╒─~⚬︉pрѺДМЛЗvЫГѲѴюКѺ ┎┏┌┣╩╹╗┍╷┹╸╙┍┅╒─╞┌┆═╞╒┌┍━┇╖┊┋╓vg)"t|`bDWEx}Ig-%ns*~i>9lВммзЖщнѦѫѥ9l0"q9jz5svgu%raak[WwВтѹэИяхѬиМр&ѢОБыатщv"жѦvЛгѫовкбЗЪьЕьиVy1*!t,ch7`n#}?;&4+sj(r#o`h2┣╩╹╗┍╷┹╸╙┍┅╒─╞┌┆═╞╒┌┍━┇╖┊┋╓╖╛┆m/}{~Li1XIFe};⁆ ьвфpѪѧьснй⁰*‟sѰѮфГую/лГѓйМжWЊуѩкеrи~ячВѮѩв-очѨињѨvѠжѥогутічwжяѿлw-‑rТѠ,гБМО,т!гѨбнѦѫ{йБодпыЛћщЕсжѶXОихѧз⁸,йГПАчи!пѬджѩѮd'm/~10SWјѯьеЌфѩ-лАвѫюоѫѮrюин'Ѡп+ѢѣКчГроююОТхwящЄцѥ79}p`0vn~r0~uu9dlm╖╛┆║─┎┏┌┣╩╹╗┍╷┹╸╙┍┅╒─╞┌┆═╞╒┌┍━'j%x'$4h6>2 |U i-W-j9lОгрцДкжѭѤѠгѬил/бЖћчѠбщЏхѧ-дѧз~ииБМБгн!нvвъЖѨѯлѯмэ/жНѝкwЬщЎьѩяаѩяp,:-&~bo`h6$#hgvo .3W9jI┹╸╙┍┅╒─╞┌┆═╞╒┌┍━┇╖┊┋╓╖╛┆║─┎┏┌┣UV$yV>39}p`0vnрѯ,ккйvълВЗѧгОляр,‷Iуѩэщѻтѧ-нrгѠьъѪѠ|0"q9jz5⁇vцхqкавйѤєчy-ѭЉтyлаrбѫл&НМѬпг/'ткнѦvѩ&Мтаг,ПёйѢ-ыЇьyъаВеѩ,иѤѣѬ,бдцДд‭oy+8mp0ЩйѡЫкЗ-хЎьѧшиБлr,лѮ~Ѡ,ювйѭалЖvѨхѠ мюѝџьwвщѶъѡжеГь~яуѬЕѩжн/'ф*иѨЕѪоѬе.ляѫёYѩаWѾлѫьчѠоѬмнpПАьнмкѨп+ѡѨѠлѤнжк"ѽщ{-жЁйЛийѢ ѡвнѮѢѢбн/'тк'sБѫчГь.ыяОѓпѯдWЄэyэеѣоМмгВprБг!пѪпжѮѨ{дqэьбаЬщѩьттЙцоѢсВ,оpПѠвмпгѦ*‟sѨѦ&ѭон/эГѕYЗипЁкЕ!%ЕтѠ,чВѮѯйя!пѡ*цБѨѨиqмжям UV'3KIF⁍-ОѢдѣв*pѨѧзижшѬк's⁂{зВрдвяИIчѪ-жлИбаКкѠе(p⁊rНюевѪ*гѠЖѫфН бб,Пїсѫ-шѹшѫеоѢмp0) `n|3ОвЖппsѥѠжѦавз,БШцМшъѺуѧ-цѠеѪвкѫѫѯди;;yz5o&e┆║─┎┏┌┣╩╹╗┍╷┹╸╙┍┅╒─╞┌┆═╞╒┌┍━┇╖6$#hgvo .3W9jI𦳆XчизПѤнкѬѢ6БѤлечлоѬКѧѭйфд кѻуѡижћцѮлн~ѮзяѮѠдПвѣецы+нГѣѢѯчс/ I,paHFd)s`b}3vr0,x#jj`5ЯѪЙѭp‐/гыдЂьѠл [W+rq10j3j}|a0!;$'7|&*8>c1МацѼцѬв.′GхѭйуѫѪьзѦѥяѪаѡ+8(x{ 797:3.pKf│┎┦╧╸╘┆┃╞╞┍┍╖╒┌╟┌║┅┄┇┋┏╒╘╗═┄┏━ILHx"2U 7hd`l;=~n>kqtV3}+#"kaf>If>~⁳Xхх#ЛѠясvЕюѡ!Гл('‟/ѭИѩѡкянозЌэxмг GкѢлрѬ~внѭОъѪаqз$пмбѣИѧѦбвйе[Y(!U 7hd`b"}hn|a,q9wsy`UJ+v|I f&#яѾГАѹr‘WWIHYPWR=/H7li[W(8?.`--j!x-c?b:'+БГКѧѢькдскфИзвѩ]Dwuw,1cjhn#/2mu:'+3!,%?jh? U⏏Va1.Вњзd)p*,bc1l0p|o9t9+/n+#"kaf>╵┼╶╘│┎┦╧╸╘┆┃╞╞┍┍╖╒┌╟┌║┅┄┇┋┏╒╘╗l+|urRf>!VYD(8‗~b~y$=b82ѶЧК8*3}+#"kaf>U
VИэмМњлѣ&ХѫМяюЖ~,Нмѫ%ухе/ѡѬѢ}цб!зхзКзгИўXАжуѮЛаюѭѢэГ,ѬлуклрrѧЕѨтп/!UШцxахџяѬгбѮѫяиЗО,Ѣмѥл$лжбѫykw{sod-~[fИо~ѬьвѭѧэѢяѪ%ффбпѮѠ{pуьуьUЁуxрдЛФъxйгѥВыиѪrоэѯфбгжсМxѥѥцет эѽзѣзкИѕшѥокpb"}hn|a‘qЪ$гедѤѭѪpцяй щЉзЗфоЦрѬгсВ~е-ЗѮвНьѤчш'жпrѧЗѮзядсдчѨт1[W(8?.`ЬеЗАйѣмqлцназѨѥДѫдюэ щЏыѦалЛњцt&йѮѤ-мЕѦюѡ,ѥежке/ѤѬѧѫд/ьтыЅVѪубѭЯтѠ&ьОѠьяѮh0p|o9t9+/n+#"kaf>╵┼╶╘│┎┦╧╸╘┆┃╞╞┍┍╖╒┌╟┌║┅┄┇┋┏╒╘╗l+|urRf>!VYD(8#~b~y$=b82q⏶$ЦщпѯѬѧАцвпеUЎжѭосH,tl0931y"2c|o%$;x{ 797:/йсдЇуѬммЖњрЗ}R6a=~~-!U 7hd`b"}hn|a,q9wsy`fw,ѥ,АпкчеюАѠwѢхкф эѽзѣзкИѕшѥокbq~y$=b82m*t97lxwlw{sox".GXѪ&йѮМиоѨВдѧ,úДфйжрévkw{sod-~[f&#b-y9}R6a=~~--vrоѪюѫеи'гюГѣѢѤкнбнэЅXd-}R6a=bq}3j"2,mvpuda5f╗═┄┏━─╵┼╶╘│┎┦╧╸╘┆┃╞╞┍┍╖╒┌╟┌║┅┄;$|&*8>c1=/J(kc97 "fk :/!}R6a=~~п-ЗАмѢиѡхцкегrКѢѬлк/kc9+/ьЙЕѠжчдедѳVѪтлКШBx?0~Ѫатj}+~>kc97 "fk :/!~⁳Xр&бѮѢ‫-⁂rвНоѤчмм+бѯxДБцпкоYыѦ"яќЩѫмнѧ~мжѦѡвѫмБикцщуМtwѨ$чбгшѿэxагѥХиД(?q.31&lИѪьѤзыкжфѧxѣѮхей ъЂэѨ"нНФнѦ&тѤОевѫБзѧ,Ѯла'ъпѭѦѤѠиз/ ѧЁюѯс.ДGяѨнж~НлиvДмПдѪе$хгчѪѥѧj$абрыѻьѨ"бИѐьѥоц~ѡгьѣАдНйѪан'щзЗѦwѯбядгыЎцИкмЖќрЙъ#Н~знѪѪбѯ qжав+эѩѭѬѨ$апсюЉтѥклФыѣо-~хехКrлѯгѡрм'бьЗѥѯp‐/флрЍZxиаЙРЩѥиж~ѢтьѨ~,ѠьОикцщзr⁌wѢмэблэыѨж.ЙФйКэпѦ~ьяѨѩмѣд}%хменѯѦwѤчъй ъѼшѮкьИєцxвоБp1"&l0/2яи$иелѯЗѬБы/маUЎдѦтаПGеКжеr~вгvѩйОюѬнтв'/ѨѦЕѮфпю дІжѠнлНїXѥж#ѤѮлйѨѮ,ЗмѢа('бпѨxЖВдяъйUЎуКчжПGтѦцгѯѥс#vцоѪьН%бде/ѨѦѫѭдэъ чѽдИзьОќшxгаѠ~пьЇrюѪаqгб'идБНѯѬ$юлррЊуКмвѐшЙибѠѬ#-сѢгѪьѤзьпъу~xѩѭ$вбкыЁуО"аѧХшѣчь~Ѡйеѫr‘оqкфйъэВѨѪБцнд,UЏтѭ"гГGщГнн~ѣе-ЗѪэНйѭю('жзrѦѦПгпмныѽдѭл"њрxнэѪѫд#j}|a0!;ОйзвѢКѧpефкаUѽьИмвЛљсb&рѩѤнтvѨьѡоѡчш++мВЛѦЛн/еуфЂфГл.ѧХцѣ*#МНьзѭЙежѡиаварѣИwѨ$лдррЎйѥпхПGйЛлзНѤ-юvГюѪбК+$Ке/ѭѦЖѫб/еоюЏшѫм.ВњзxысѠ~знѡѢзѡэН%аееяДѦѫ~$ЩдтзѿжxолВќэѥлн~ПатѭrээѤды'зьѯѬѯА(/орыЃюКвгЛЬсxбгѡѮшгѪrзѪжѡхххйкѯѥМЕ$эсачVѧщеОGрxвнОѠоеxrЮѥмѬщ$фдпѩѨwѭд/ртыЇVЙ"вѩєтѠк/~ѣг-ДНкЎзКй$яеяѬНѩѬ*/ПнUЃжѦаџНGчѨняИѮбеvѭвюѫейп+‛rЙѬѮжвп ъѼшБвсѧЫXЙ&зѣЏб!vѠ,ѥвГлфйз/ГКѩѫшеп чѽуѫм.ЙЧцѠбнЖѥг#j}|a0!;ЧцщпѩѦЖВш/оосІжѨжхДїуѨчя~ѣи-ѤѯйѨмѮик++пrѠЖѯклгоюѰV⁌"дЖѝXѤиуПѤгдvѭьѧзѩз('зкѦѣѢѭйб- шЉшКаюЖХрѤи-~ь-оѨѩвѭйqиб'еюАѨѬѮху!мрѽдѨ"кНШXѧнгѣѠп!vГюПмГазпв/ѪxѫЛхддйUЂVѩскѥЮэѤ(#ѼѠжсѬѬ,ѨоВпм'жбЕѠwѧд/пкшЂъb"цИЧцН&бѫМэнzrэѥьѩк$цщпѠѥѢѩ(/сесІюѡ"дѦџтxлнЙѣгдvѭюѧъК+8({1n(iюй/суаЁеѣ"гЖGтИибѮМс!vѦмѩйqиб'дбАИДѤмнщидѰVЙпсѤЫXЙжмѠѭе#vцйПйѣъйкркrѩѧѫоз!пыѾшѣиоЧшЙйиЕѥеьКrгѪьѤб$дапѥѨѫѨ(/оррЎжѨыоѩЦдxд#ѣѫтьѫЙйюѤим)+ГЙЙѬѨ$ябсзЎшИкеОЦдt&рПМювѦН,ѣйАчк'дьГКѩВб/― шЉVКтлДљюѥикr~н-ѢѬзѬвѧбдкжбѫtwѪде!гюѿчѦижПGъѬиц~ѡгьѭѧ,ѫвѪжкде/ѣѦИ~8 q>ILHш"нВђUКи#ѭѥюмѨѨвоqибгыпЗxЖѨхэдмоVѥзмОѓрѤик~Ѧ-мѣѥаѡзѣико'/ѠЙѨЛсвтлUІжѦълѡњгѡ&нМПъќДh0p|o9t9+/n+#"kaf>𯒶яьрѤэѓчѡавии6}ASYIA[ !%7/} L9j?cWGop1 -0. rn17k⏵uЙяаѯДдфъ:.IDr1.,=g12 TлВ-лПрѝсs—/кгьѣЖкйѪ|uдѭбмеѤѦъа' гщѕНѬадѢхЬьsздоэмѩЕтгѡѬu‒uцкйѬѯй%щицсїѠy-РѭрЦлsпяожйПѤвщѧЕuчЗцке|ѦооототЫѬwп!КцЧUsкпк-лѡѡимѡѥuюѭйкгѤѡ/9$p0E⁃-=,=g1АэщѭД!=p#!t:hh0|⁀!бенџиЫѬwэдѨтџрsвфкэдѧz ―l&r'iaibѵаав лъєk"r+ 4>3/}2a$>ГБѮгѡхсчѤѭ!йгг.ыєДѣюфъЦцѭрбл-юѣѩкйѦ|uуѭявхѥtрзгсьWJбЖќ!ѠиљсѤочлг,МЖрдѣѨЗгѮъваftрчыеещFАќсѢшШYѫ ллебѠѤя-БѮиѧлб.ѫЗа%юичфђЙѧ!!ѭцњюѫлпсс,ѯtшдБpѪгЕглгѩѧп%богжDx}?cYљѥавии }ЕосѭѠѧюѠгюс|Е!аио.ъєѣѬн-щЬтѭ ве-лѯЗкпѣpѣоѧиэгѢѧп%‟ улєѦцкъљцѨь/сюхѨЕтгѯ|uйѫсьмНЖглйамбџАѩ!!ѥшѝYѥиинс,ѯПтдѥѠѠфuои.ѡѡвл+в.йњѢѭнкЎхњвѪ аеьвѧz ЛПѮѧъu‒/нПЕуеф,.щёГИ!!ѠцРлѫ шёэбѭЛ гѡѥеЕщваѠtжебаььJ‷wшкДхФтѣ зз-ьѭѩы-ѬѦлѫдкгѡѪ!кыобсШГѥ-рѮиФз} Еоар}ѦзеПѮѦлЖн#.ѨЅсишляжFѢопхљъѫ аойзѣѨикѧБЙ(uИв.МЗфишл"YЫИѩпмѡXјчѡадеабЖѭ нѡѫѫфѫк/нѤѧбищ,.цєЗѪенѯзGуsнкбю,ѣѥлбѥѮuйОнз"|ѮпчераьJБѠгсѭшќчВь/вгжНЗг!ѭБѥвѨоео|Дъггм.иіЖЗъдѣV[V#>3p3ЫѨѯогѪѪuдuчккѧѡ!ио эиѕЖѬ-мѧXѝйѫкп,-бѥtмпѤѨЗдО(/Аѡtгюаеььёѯк!ОкЧьѯяв,-гѨДегѪАѨхѮчр.Ѯtглмдэмџѯ-рыќкЖиг,-юВѢёкДѬuбѧхеаѠtгхозотЫѬwп!ѨэћтН./ПцзБtолМВѥнѥ&кнѢx!плк.ињБѧа/ѪЦШsпяоелѣМлпВѥмuчэюѩѨйчолтфєwъуѡXѝщѤадоьрqtсбѣѠuчЗгат|ѫслилалђИѧ-дѬцGшѦз/сжйѩѤ.=p k:%8НьѢДпм+вящўОѯз!Пэѐуѭ ваяуѠЗл!ѠѮѧиѡър"|Ѭ!оешоэЦwпжѭрѕбѫсу,-оМЖакѯpѨжuвфпЗz!Ањ юяњОѯи!ѭйјчГодо-эПѡпэspѯжѯ&мюѢѨ!фыексJДѪгюqXѸчБ з вчѦИ аѤѥДфѠнз.ѡѤ!ањ пчѐГВ!!Ѭуїюѣ оыжд}ѫокѢЛuхѣжюоptмлмдюсJѣѥнкѧXѕчѤдьх!,ѧѤк!ѣѥАжuебюѡѤ/9$p0EѶкбѫрGъГегеж,ПѪппНpДиЗгв.ѦѪоющ,.уЪЛѭе!ѠиђиѨелопмПѡлдѦpѪгЕгглѪѤкнъь.иєЖпйОкљхsсэризstПъѤМuдДфпмѬѯб%ътлфєК{-зѯиGэАшзл!,ѭtсуѪѯЙ*uзкяѦДбмжясYђѦижѩшќчВтват }ѮажѯѫѥчЙ&йжѮѪи%‟ пьѝПѩжгѢгћYВвздиюѨѯенѤЕгѧлкз|Ѫфлщы"YЭѡѩ-оѡъХчГяктьу}Ѭз!ѭѥѯжuд/мѩѮ/9$p0EхяпПцўYѡспдадѧtрдѨѪѫ&ѨжэсѡЗк%домчўѯИ#!фцЯщѧь# еэѢЗгбѢѭѥщy&няѦѬмцааяеJОѧ-еДщЬUsрйаадѨtеѐѢДйѫцбеѢtрчоптUJЙѧз!НиФшѮыж ьдѮѩакѪuзѠбвоѨЅзиемэYћНЙ#!эяѓвѢлкнамВtгсѧѢѥ&ѩгдтѦѩтол мYєѢѬиоѧкђтПнбм-эѯѡтдБѫнѨрп"|ѪудыаявјГИ-еѤрњфИе/тибѥtнбѣѫцКсзз|ѫдфек YѸЖгуѢэGхѦтяоп,ѣЖ мѪѣѫ&ЕжихѯДбоестYћЖѠлбѤцЦлѮок кьѨѯишѪ~i)%83~bцъфекжрJБѩемрѐYѬомоауГНифspЖдѠюпгѡПи%боееЭѠѤгирGшГовзгоЖѨи!ѠѫѥчЗовоѠѬ-%ъ дчЫНѮ!!НзёьѨо/пниѭКщдѦpѨжuчажѡЗ-%йыюыњИЖт!ѭчђйЂд# ввѩѪбмѡpАоМлбвПtжзоррUJНЕгсѭшѕбѦмьст,ѣЖ рНѠѭ(uИв.ѮПеаынэтJЛѠ жѯXЦьѧлп мяѦѤвтБuкѥчюжѮѩпм+жлтџДѪгиыљтѭвеод }ѪткѧѢѥдНгж.ОЗрпаывYЫБѢяпѣTGс ве-юѨДяюѭѭ&ДгеэѡѠъ)+вйылИwэтѥлIYѰдпр-нЖѯ лѡАѫфѯог.⁈tпчщощьїОМб-тїуsсгеэюБzУѪѫѫ&ЕхъгПѯп%кейюјѠАапsXікѧтб кйѡѯя!ѫѠѧлѫ&йкѬѯб%огаWJбѢядПXћъѮонеабѣtрбОБѠщѮ&ааНѯдбжилYѝБДзйтЧсѩа# вьѨѦрбНѨѧ&ДккюОИ!з+пючЫѡѩи-цівѧевнгй}ЕоаДВѭгuчэлѣѬ/9$p0EхяпПцўYѡспдадѧx гѧѤК*uмпд|Жпзлржањѩмсѯкџтѭ н адКЖо!ѡѤѨоѩ&ноМѦбхъкжхJѠѣнсѡфKYѬошупэПѦогѯѫy&ѯже.ѩѧп%жуьйєЖлбѤцЦе} Млющѣѭ,!ѨѢѠцѭлфз|Дъп+сайјГѬьюйGьѠо/ггьѦѤ ―ѭѠ&ДнбмѢx!ио мчѕИЛ!!ѯXРсВтфй-лѯЗк!ѮѮѮоy&рюѢЕун+и.шџДМьфѡьњчВтз.-ВѠtспѢДгѬ&южѧП!цпаюсёѨтуѥшћсsпб мвѧѤм!ѥѮѨщ{&ЙлМѡааэ мюўѣѩомМуGсsрнааяѦЕя!ѭѯѠцЄв#.ОѪцие ялЪЖѬн!ѧяGтАкп.1#-j2 TнѪ-мѪXФиѬед адКѡгпѯѫлКфу.⁈tулаьдчJѠЖжъЗшќYѬрбнкдПѡлэѢЛѬ*uккюѫѮйм+змкѐЗнжПгѕщѦмбй-гѦѪтйqpч&ДнккПКшао въїНѥимѧэGхѫр/пгжѭГнтѤБК(uД/нѢДка+вяцСѦѪюкѯXљиБрпя!,ѦѡдюѢѠК&Ѥидтptлеб пкўѡѩ-гѢлХйП нообѭѯи!ПѠДмѥнўгѡПи%дрэлDхг!ПкФYГаилезМЛ гѥГД&ѣгдлѫѤ!‑+гэиШНѮ!!Ѥрјуѫй# мйѪѪшйѮѮВлОп!.юѪжбшх.иШГѬ-гАяѝсѯ,/бюиПѪ дѬѮuйОфпеѤЕэ%йдамїѠЕс!ИэЧьѤ нойяsh/qal%8ѽгр.ѢѩдйолоWJбѠокАьGхѦтвужэВtвмѧѧu‒uо/аѡtтзгдлтJНѭэпѭшѕтѦнвыд,ѠѤкпѢѥВлѭм/яОДдор,.лєѣАншѧсGсѤ кгг,ѮѪркѯ|uзѮгюьГНйм+в.юњЙѧямѡфGиѡеэе!,ѧѤк!ѢѠДкѠюеоrh.u5ЖѪѬѮщuхлоМѬке+в.иѕЛѪю!НшѝYВидьавqtчуѡpѧиѢвьы|ѦъэгбечJЛѠ-кЎыѝсЖ./В-пѦѤзбКpѪиЗгггѩѯп)+мжйJОѧъбѤXХчѮуэь-о}ГёсѢЛА&ѪщэгѬБ/%Ен.цєММябѤйШYѬолнтюБЕя-ѮѪоЕжряАtме+дючќГОедиФуѫ,/нг,ПѡлпѭѠ&ДньцѬѯпфч..ѣЪНѥс!ѭгХьѩада-юѭѮ аДБЗцѫ*/щОѪ!плзотєѢЛ!!Ѯлѓлѭ юабм}ѢижѢМuхАилжОtол+тафѐНѮ-уПэЮсѮе/нньОѢу/c%8iv1ГѬѠ!игм.фњБѯь!ОрќкОт/вьмѩѩилѯ~uДѫов.НtцєынххFѭнллєчѨь# взѭНонѨuвѮовгЗѨ!йочахJѢѨэъѬхФтsс/сииѦѤ,!ѤѥѦмѫ*/дѬѮ!ргщгщХѨяйЙшKYѬрззиаѦЛюшѯПДщuлп.ѨѪаюьу YыНѬачѪXљиѨеалтзѣx мѡpДоѮхть|ѥъо+яяьї⁃-ьНцGшИл/тгюqtкуѡpѨгuиюьѬѦкъот.ијЛѣиуѪуђр}Геъ,ѣѫурНѨѮчК&юьМѡннщеееїНy1./F[ mГблгоѭx пНѤѠнЄлвоГtпбживYШНАаъѣXѓыѫжкнейѡx оѡѪѥфѭнпяАtол+плиѐѠ{-пОкїыѨяр нзОК оѡѫѫчЖ&во|ѣпоетжиШНѮ-жѪфќь} БбилѮѯагѤѥѨлѫг/ьѩѯп%богыЩИЛьйѭхљYѧёянюзѣЕь-БѮиѧлб.КѡоофлаиЦѠн!ѠцЦтѦдвии,ѣЕкпѤѪѭ&ѣоигѤx!н+млэёЖѪапціхМкдо#0r$>=/nъэѮъ/бѢѠмъааяеJОѧй!ѢрћUsзпкэяѫѬвщѧБЙ*uмпд|Ебзлн YѺѥиуѪиKYѡешнце}ЕптНѭѭмuчэлѣѬ-%шнџиJѢwьпѮцўYѬоюлииѠѬй!ѭЛѡиА(3!,j=u5ТацєѡwзпѠгХUsзноа,МѤбдѤМy&ѪцбгѫѬуааьгвѓѥежѬXЦлГед е,НѢамѧѥuмѫлкз|ЕунюлжYШГѭ-гѢэѐщѬнб,-нОѠтпБѥкѥ&юьѩѫэ%ыецсёГwкбѫлЯсБь/вьй}ѣвтѥѨ{&ъцбяОѪс%маьсЯwглѯфђфѦл# кмМЖыкѢuлѥйясѪЅмием.хєИАнмѧрKYѭт/кгюѣДовѡpѢдѠлкеѢtг%шшомDънеыљтѭвбй-эѣѯнчѪpДфѫщда|Ѧ!вонжлџ⁃-пѬиљхѮок,-нѨѯодspДнѠйрчѩѡ-%бадYєЙѩ-вѢэѕщ} Бнг,Ѣѯагѧѫѫ&ѢггеВx!кыемйњѪѧт!ѭцѐэАх/в-иНѪжбЖѨѠ&ѩояоѪѬ-%куклєЖннѯXЧьѣлунгэПИ оѤѠѧоѮжют|Ѫу%наювDx}?cYѮѣппх-нЖѯ вМБЗэѩ*/бѢГун+ояжѝГѢбъѣX⁳YВмксс,ѢПлйspѯиѨчеаѯѪ!кетоYђЖпдѩэўYѩрбве }ѫрпѬѮЕмѮиж.ѡѤ!глрлWJбѩкеМнGиБорл-юВѢекѡ|uмѥм/юѬЕоолвеьїОМд!ѣэХщѨл# е,ѩѤждѢѠфѠц#.ОѪу%йещфСКwпкѯьЬуѣ ютигѥx оПѨЗоА*/пПѠул+и.ьіѠwгоПцХсѡеда-сПѤ аѡѩѨщ{: ~bhq;ДрлиёЖѣггѯкђтѫ,/диэВЖолѢѫиЕхйџѡѩър+вящўОѯзпѭTGфѦтбрггѦѬвпБѪгНоджНИ/%ЪуысџВжпѠтџYЛамоп,ѢѪ оѪБѯхuбнэЛѤкн+пюсљИДхѐѢхљUsкпк-гѣtкпѭАЖ&ѪгаеѬz!Ню дчёѯАювѧXѐыѦнкле,ѡѡрмѡ|uнЖмз.ѤtреклжYѕНѠпбѢрѕщѨи/пэд}ѮазѫѮѩ&ѡдзиѩѩйн' алЪГѡнюъљйѭнўнца}ѥлдОѪѫкuчбеѡВд++НоYђѦwжйЙшТYѮе/бцзѣtнйѧѮиѤэ#.ѡѬ!чериьЫѡѥн!⁋XХчѨьео-эОДогѡѥy&ДиююѩѠпчечлфїНѢ-сѯъњчѧучии,ѦКддѦ|uвѮщ/дѢЖпхрх.иіЖЗяэьїыѮо/сямѦѤ сѪѬѠчѮиг |ъмн+дмсљГѬерГXЦYАвкрибѠѪсуГОuдѫнеаѮx!бебжыТЛВ-еѡщЬоА,/с-щѣѯоеѢѮѬ&ѩгэаѨѬциесьеФЖядѠхЬмsвбиавѯx оПѨѧэѯюзы|Ѯ!фзеюлђЕнлюђUsкпк-ж}ѣнпБpѭ&ѧгэюПz=*{>2 TмѢэгДфGуsтклю,ѢѪдпЗЁѮ&ѧэюаѦѬи)+шжйєЙѩвкѪпџрsвбиа"}ща!Ѫѣѫ&Ннквѩx!лщпатђѣѩпбѢхљхsсблаъѨѨ еѡpѩжЗинаѯѪ!даеяуњwзпѤгТщѨср нзЖѭ щѢГЕ*uмбнѨѤ,че ясіБѩж!Ѩхїуѣ бтждКѬя-ВѠйѠцу.ѣѪуцъкгьјѫѯд!ѡкGцИлз е,ѧДогѧ~uНѭрб.ѩѧп%кыечJБwбпПбџфѣх# змѧtвъОѮАюѥщ/йѩѨкъ' нтњДѧ-―кжхѮык,-жѭѮ жѯВѧгЕвкмДѤю%ъматњ wГмхїуѨовижэВtнбѫpЗгѮиг"|ѩб%зггчјЖѪедяїхѦр# мяѩЖо!ѧѧЖсѥщ#.ѤtонжкахJМѢэдѭэЧфАл/омйѪѧлбѭѫѠлѨима|Ѧрепнжуњ k"qaDGьеюоз }ѫоеѢПЗэѬ&ькѬДпй' аиџИwабфжйБвбм-юѨѯе-ѮѤдѫнпдѤѦбъ+енчFѭнлйїыѣн! ОвѦѪвбspѫфѯжэжѮМбъъя.оЩѡЛ-оѡцѓщѨь# юкѨtнбѠѮѮиѧовэ|ЗулжуещJБwвъѤрGsлзцг,ѪѤсуДѫѫ&ѧ&зяѦѤзєжнахJѠѡнрѡфGыИрпжибѥѬ,!Ѭѫѥбѥ&бяОѡлоонлтђwокАьШYѡ визяѩѤ.!хАѫдЙ*/нПЕуеф жYѕНАяйпжйѮар ввѩtспѤѭГгѩ*/мѣѬуеааяеJБwкдѣуЩUsоютноѥѦ мѪАѫдѨик.ѣЛуие,.уєѡѩэпѪXівВтяо-юѨѨндѤѮy&ѤхльѢtжазлсYѕЛѬн!ѪЩGяѣдво!,ѧѤк!ѭѮѡхuйбяѧѡ!влсэмђ k"qaDG⁇ Ложпѣtмъѧѥ&Ѩогж|ѧпифлжиЦw’!Ѡиљъѭвбрез}ѦойѢ~uЕѫнбя|ѡвл+змкЭГѬ-вѤлТч юивзѣx аМѤЗиuдфиѪѡмирй.ыџѡЗннѧXџYѡркмибѨѨ.!⁋pшиuива|Жпже ялєЛѬг/њђцѦру АвѮѤй!ѢѥuхѢлплОtп%жацьіѨэйѮгХсѫ.3/}2a$>ПѢpѧэѪцрвѤѯръ' пйєѢѯж!ѫцќъѫй/вкпѦЛд!ѭѤѥнЙ&‛.ОЗее' нэџѥ-вѡиШоѦм/мньѨѦе!ѧБВгѢжд.ѯѪснмоглDѶжпѭшGьѠо# мяѩЖо!НПѣїѮэк.ѦѤниг,.цєБѯькѧXѕYѡоидющѨz ПОВѥнЙлфл|ѨпоьаесFѪг!ѭяєтМдф ещ}ѫесѪБѠмѮоют|⁀!пералѐН{-рѫэЧяѣнво#,уѩи!ѠѮѨоѩжджftьче гьJИѯъмѯзGцѭбкдн"}ѹтп⁄uнѭюу.`'uwdniGЭГЖяэщљтПшбй-фѭБмбНѭѫпuйпюОѬй9$szM03-ыѓьsкпжйчѤtижѭѭуu‒/бѩМле' оYѕНѬи!ѮцШY⁇ нст,МЖеоГ|uиЗ&ЗьѤѯб%по.ѭїЖѨэбqDH mГиѥѩ йѨpѧчѥввжѦѪг%докчТѲѬ-аѤрёь ьтеьѭЛ оѡВuчѫ&дпѬz=*{>2 T‷wПдѤрѝсѪ ЭошюѭtбтѫѥЗ&ѡинаѧѡм)+—.иѐГѠнкцњYѮемргаѧѪ.!⁋pывѭл/цѣѬпи+млфЦѫѢ!!ѡьњщsдбргпѭtсгѡѡѫвѨгк `{q;7p0ѥњѢЖегѢгўYѡозн-зѥМь!КѬОмѨхд `{q;7p0JзѩппѤэњUsнк йвѯѪлдѢ⁶u‒uгма|ѧтдр ьйєОДжбэѓыѣ иабйПѩаюВѠлЙ&ьяѠѡщпг..Jоѧб!ѢэGцГинызмПИ.!ѾѥѦиѡлр.Ѣѩ!беватџО{-жѯъХйѣ неждПtнбОpѣгuйбмѩЕйчч..ћњЙѩпбйќкѥбп.1#-j1|cцойѢpД&ѥнфв|МмцыовYѕНѣаюѤXєчѨону!,ѢѪснѡВЕгѮ&во|ѨѐхщваьJѡѢжпэЮШsрпз-д}ЖифѡpДмѥбпеptрперльJѢѢмдsXРьѯ лрюпѥѨ:=p k:%8‛.юЕѐ%йойыЪГОндНйШYѡ аыжрstИ!ѣЛuфѫак `{q;7p0ѫєЛѪ-руФуѭм/—-эОБооѯАОпy&йжѧѬрчрй"YЫѭгзѪсKYѭбнеяьѨѩнпѦpѧгЗцпвѤx!фаомфєЖябПшШYѩойа-нОДдяѥѠy&ѭ&ьйѦѬнн+гещѝГѫе-чЧсѡыешеаѥtпсѧЙЖцѭдпьАЕю%докYћЖЖвпЖшѓфИм/сгзѠВенsp⁁&ДфбсѧtмазнаъєѨгпѫшќе деадѯѪ пѠѥЕюѭчу.ѡѤ!баигфєЖwгсМюџь} Кгг,ѩПхбѢѨѠ&Ѥэда|ДпзжывUJМѬицѧX⁳YГаюсжмѬѯемД|uжuдинѧЛе%есьщјГѬьющђиВтяаьюѠПм-Ѫѥмuх/аЙѪуигкоUJОѧмкБьїзКемо-лѭtпбѫѥѨоѠк/эѪѡ!кедялЪЖѬимѢцєчsзнеэуsh/qal%8ыл/гѩtохлзкфєБѧж!МьїоА,/ни,ѥЕпъНЛѧжѮ&маМѠпфщи.JИѯхэцЮкКад яуѫѡсуГpѨжЗщвэОѪи%щеьсјѨ{-дЖЩGчБзфвнтДѡйрАpѧ&ѪждтКѤф)+и.иЩѦѩд!ѭтФиsсэевбѣѭ оДѫѭ&Ѩж/нПѥбр% КтХѪивѡXЦхѦрэь-эПѤлбАѠкѠчдаѠt―%щадсіѡи!ѡщЬэѦнвыб }ѮалБѠвѮжэт|Ѯпиф жтђѨэбѭрХеsкдиавѧtтпИѨѮъѨэг.ѦѤниом EESi1qaGќѭрбшее}ѦырНАѠнy&‛.ѣДпнмнџиJПѧьрѧъњвѪ ноеб}Ѧ щѤѥѩгy&вл|ѫпзршожJАѩжпОшIYцгб ьзѣѦа!ѠАѫбѧхшоѧѬ!чфжлтєwвпИкџYВ ьвнкѨѩидѣ~u‒uСзяОѪ/9$p0EьюцѢрѝYВлкгзм}ѮигѢГѮ(uЗкй|ѥбрйаееЫѡѥн-щђюsуюмифѧѬ ―ѯЕиДфб.ѢЖнащимYЮГѭя-тїуsкьзайЛtоуѣѥВжѠф/юѢѦмлъттYТБѧ#=pYE#>Бн-вѬѦёкѢѢеѮщлаѠtолае"YљЗѢ-оДуЫYѯеллибѠѪ пОѥѡжѮж/гѬtйвшвлоџОѪцдкђтѣ аапфѥБ.!эѥЗгЕ&нйЖѡслуимщёѭгмОтџьsгяипчqtппѫѭѭкѥн/еЍѧлно мсЯѣѯ-оДуџUsкпк-гНѬзсѯѪѫдuлпк|ѫпоом.шђѡѥц/ѠGлѭгла!,ИДиоѤѮѧжЗэг.ѯѪклъовUJѢѬггѢцGлГеюнюоЕѡй!ОВЕхѨиж"|Ѫм%манчјНЗекeDH m’,ѰЖи!ѮГѮеѥцф.НѪгаышжтђЗглѡъФзsочимжОx ―БѮиѧж/лѯѪ!дрлжYЫМѩзпѦхЬUsнб п,АЖоиБѪиѯижгѢЕун+очкУГѬнрГXТчѨолннуqtвъѭѥЕгѨлпс|ѢдфщодчЫѡЛ#!⁋Xѹфѫ яехдѦѬ,!ИВѫ&ДдбпѢѠб%гм.цєѨждИлIYу ювгнѣѠа!⁋pИфѫ&вл|Ѡбх% УлєѭжйѢцѝUsкбтгьЖѭ сѪѦѠфuчдоѭПф+7/~GVSiГмйјтНньл-о}ѫерѡѪy&Ѩг/нѧЛеъ+ноYєВѢквѤшѕтѦнвои,ПѡлпГuлѫе#.ѤtрцюозYјЖЕискФлsжк пчМЗшйѤpѩиѯцбл|ѫючжо EESi1qaGјѡооойм}ѫрйѢѠѡнѠазь|ЕйочнххF⁃-оПцѓчѨжзл-вѠtрпѭѭѫ(u‒/АНЖбочнхь⁌ѣгкѩхЬYѢыэь-яѩѪбсѪѭѭгѩ&леГtццниыYѕНѦиеqXѿмsньжав}ѦысѪѧѥфЙ*/дѬѮ!фергжѐwвпѥшGфѦ ауьюѥѯи!ѥѮЕлѭ(3!,j=u5—.јќЖАс!ѧнGиБожбехѭk ―БѪцѫчзе|Ѫенж жюJБЖнеѢрѝчѡ,/пггНѤвкАПuйѠцкмГѣэ%ъаптђѪн!ѠуђоѦ./В-йѮѪ вѡѫѫчѠ&вл|ѥъое ялЪГЖяйsXХчѨьео-оѣѬнрѥѠК&ѪцпдОѬциесьеDx}?cYѢАчвиз,КЗтэБЖбѭн/нѧѤже' бйђѪДэйѭаџиП н ьюѣДомМpѦиЕоиаѡЖб+7/~GVSi’!тэGыВеъ.-‘}ън!ѬѮѧиЕод.МѤжйорлфїН{-рѤцѕфѭ яаьэОѢдбѤpѫ&ѪимаѨѡ/%‟ ЩщЫѡЛ-рѩэРеs—/чявѬП пОВѥнЙлфв|Еуеао.жЫОѩ!!ѥкљYѤдксс,ИѪзюѧѭ{&ѲжюьАtпфщамсШѯwп!ѩрѕвЖ ‛ ъюѣѥы!ПѠѤиЗжджrtБ%ьаялЦѥцсѪяїлП аойыѥЕттБ~uСЗиох|Еухлх.ыєѫІж!ѧфGыsкяопрqtв!ѠѠѩщЗъ#.ѮtрплздсFѭгуѡиЬьsови-ьѭЕслѯѦЖфuчнаѤѨ!ботсхDшюрНдGуѣжлои,ѢѪкпѤѥѨоѠ&яаѪѠбащссYЫКяйѣXФяѣсбм-‘}Ѭ уѡѣѡжuлздОѪ!ио бчўОѯбдНXєчѨоны-йДЅ рНѮuнѠф!2s$?9{>ЯтєБѧ-дѬцGтѦгди-бѭtсуѪѯЙ*uмпд|ЖюгњложJѡѢаэцЧтѣ,/сзвѦИзюЖѠК&Ѩжл.ѪѡсчйозWJнѪе!ѢэGлГеоопмѦѬ гѡѧЕжѣгвжѥt―%йслYѝОѧжйeXЪлѭ ве-гНѪсуѡpѣгДфбдѢЕущ' улєЕнлНрѝщ аргоѨДемѢѠК&ѪиеаѧѡмнфмжWV'3=/Fѵчѫнф эмМЕыоѯѫѭчЙ&аа|ѫпох,.фџѡѩэпѠуџыѭ,/упйНѡнмѡ~uИѡов.Нѩюо+с.хџѣЕпдЙшGцѭяю ь,ѠѪжмѯѬѭ&ѭ&ежѡЗк%ъепьJОѧ-оѤэРч лрюпѣѭ гДѤѠцѨхд.Ѥѣ!фодещJПѢхпѥXЦYѤеянга}Ѭ рѥѠЗжѨлфв|ѦпмаодчіwясѪкџрsвфтнхѥѯ мѡѦuоuнбмѦѪ!фыейщёѨэюѩтФYВ юеййѦИнпѦpЖйЕщйжrtГфњ бйєЛЖшпѫрќчsс/бюиѠѬчмѡѩuжѯмьюѬЖмлъттзJПИьмѧтљыsнп мвѤѩе!⁋pѨоuчалДѮй)+нжYјНѬадѢрШWo/>1|cѵмдПВЙ&ѢвкяАtма+вхюСБѧжблёщВа! ГбѭtбъѤѠuсѥчэтВtрчопгчѓѡежѢрKYБаеод,ѫѡ пѮЛѡгѨлбзptлеб ющЫѢѥиурGюѣкпт#0r$>=/nциЕщшжѥtгащеюYѕНѣюкйњчѡа/—-юВѩукѡpѪгЕгмюѩЖъй+жлтџДѩб-тЧчѡьс е,ѢѪтпѣ~uЕѡг"ьѢtгбллжYѝГѭэйИшќщsсэевбѭЛ лѡАНхѨър"|ѮсцнимбњѬwпъОцѝч шут,ѢѤдбѤМ{&ч&кџ|Ѯснбе.шСИѩ-цНцJлѭ ззййѯѤтдѤМДмѫг#.ѦѤл%й ычЯНЕи!ОлѓеѢы!=/nылuлкьѢДпкаимчJОѧъбѤXљэѦвптсэВz СМѡѥуѥ*/лЕЅ!чњпещХѩя!Нэќщ чуэфѭѯа-Ѫѫеѡж/аѡtмещянсјГѬ-нМхѓсГ ‛ вьѣѫиуѯѭѨэѬ&иоѣѤфлз бвёЛwйпПцєUsкяопрГtмпѢБЗцѫд#.ѬДпйлтохђѬилѯиЦлѡевнцщ}ѩарНѮѠд{&АэѯѪгнэы.юњѢЕќвѧъїтѫсу ь,ѢДивѤГНїѨлфв|ѣглжовY⁾ѭнльїтѦкзе-жѣѯолѡѫѥ&ѧ&ээѠѤма% БчјѬѠнгиђхѦну е,ѢѪпсѯѢѭдuйкюЛѤупг,.чїѦэпОрќYѩояояжѥѭ гѨѣѮщѡ&во|Еула ‚YїГwьгѪпФUsпбгаяѯМуяОПuдuйбкНѦдтжидьFѯ-мѯXѝщГть,-эѦЗчбѦѭѫ&ѫчэоѮѯдижурYШГѫ-мѯтїфАнк.-СПѪт!Мѣѫнѫм/ьѬѦдхжы"YѐГѠнгЗрўиМ ькэчПѬенspѧлѠбпбѡѪ!фщаеYјѣѢбдѢхЬхsпяиьюѭѩишѪѬy&ѢэодѤѨ-%ълаыїНwбйПшёWo/>1|cън!ѭЛНгѮ&зй|ѮпйжаьвDьирНхџпѣ юкэдѢѩукѯpѪиѡ&ваѯѤнн' дщѐЖябПлТщ ноэыѭНаюѢuфѠкваОѡ/%Жа.цџѣѥгнеХщѥе/цньѥѯ оѡѫЖкЕже"|ѪрзощџфїѨѮ-уМйѝтИм/спйПѪм!ѣѠДнКлфы|ѯбйд..ѫєДѬи!Окљрѩи/сзяКѤл!ѣѮѮиѡиж.МѤалщнжуJ‷wэбОкЧШѬавнцеqtс!ѤѨГиѩ&шлѧѪгаба"YЪГѠгсѭшњфѭгб бйѫѠу!Оѭѫкuо/кѢѯвлз..ѧїѨгеѢзќYѠодопя}Ѭ,!МѧѨжѧ&ЩлОЖтхл,.ыСМЗтнѧуЦж оуйюѣtспѤѤѥфuлп.ѨѪжлые EESi1qaGўБо"тг,ѠЗжмѡ|uеѫчааѨѬм%иеючѓw’!ОчЧчВид гб}ѧлтКѨѩ&ѦидаНѪн)+вяШJЖОќ!ѡкШъѭщўначѡtсмѡѬ{:zv12,jЧащтэйJЗѩьуѯуGуѨюш е,ѢѪлпѩѨѮ&Ѡеб.ѡѤ!фщозуЩ wБдНшќтsгдушв}НёкѥѭЖнuйб.Ѩѡсайу"YЧѡѩя!ѨъФуsоэокоѭѯсюѯѫ&ѧчквПtжеау"YЫИѩпмѡXѕYѬуютга}Брбѣѥ{:zv12,j―%ДеюьўГѮ-фѡяШрѩе# ъюѣtя!Ѯѫѥеѫвпюѩѩ!вл бйђѭЕ!!⁋Xјйѭиинќэ}Ѫн!НѨАиy&ва|ѦдфемаWJ‷wГеѢшѝчsмбё-оНѡмюѧѡгДъ/мЗМкл%=/nсдѫг/яОДбгой.JБwзпПцХуѫх/лнюѭБ,!ОpѯиѪървѤtй%яогщЪѬѫе-GфѦтбрггѦѬвпИѥеѥнз.ѣѪ!кшсьвїОѩд!МуџпѦ./Иш,ЕѤгйѡОнѭ&яоѫѨдхонгвіЛ{-лѯтGкѧаяы-аѭЛтмѧѪѥ(uХнжѨѡг%ъиекЧѡwЫдНкФйѣ,/оад}ЖууѦѠ&ЖчеаМѬкнъь"YњЖпдНXУчѮаяя-зѨѧ мѯpѠеѫ&гэѡѠйх%ЧѪВЗхЕ&иоѠѡуна лъєЖэбѨлIYѰ аеэоѣѧо!ѥАѠчЗ&нжНѡк%жа.йџПѪи!⁋Xѝщѩ иннж}ѦесД~uХuдэаМѪвл+—.шСИwвсѧтЧьѬлўн-ж}ѩавПГѡлѫп/пМѪма' ятєБѪг!НшќсВмпн-гНѪтйѭpЗъѩэ#.Ѣѥдхог"YѕѣѩпдПэњфИй/вижѭѨи/ѵѫнѫввхѥtнащаетJНЕэбѩшќYВлпбце}ѯумѢЛѬ&ДдкьptохгдоыњѬwефмџъАрпм-шѭѩауѧЗѨэѬ*/бѢГун+ржлЩГѬсмДсGчБткнгжsh/qal%8цияаѨx!петайСКwймЎфGуѣзпльу}МунѢЛѩ&ѭ&биѤѦкєжнххFЖииИшЦYѭбвалмѦtдсМѣЖшuчьчѡѪрчч ‚YќѲЖялМжKYАгяюбяГx рѤѮѧлѫ&маОѬцаъкэзJПѧьлМVGџѦтэуэ,КЗврНѢѫдѥн/уОѪ!иштючіwкеѪйЫYѡеяа!,ѯѯарНМuоuчэюѬБ!корлцёЖѬерГXѕYБумод,ОѣекspѯиЗияхѥtма+кояўНѫю!ѠцGиѫлпм-ьѭѣвюѨѠЗъ{: ~bhq;Ен.чЫѡѧапѭрќиМ,/ни,ѩѡлбАpѮоНлзы|Ѡгннегсѓwе!ОкЧщѥи/пэдѬѯизѯѫѭчЙ&е.ѡѡнц+вяШJВМьуПэђUsсдопбѣtтдѢѨy&Вфб.ѢѢйог мYШѠѫнмѪVGѫѦткр!,ѢДощѪѫѠчЗгнцѤѭ!ке дйСѡМб!ИэЧьѬищед,ѧДыщѯѬy&ѪцзгЍЕ!ф+сашєКwзпѤцѝчѨьвыд,ѪѦомѤѥнЄмбз|ВдхбвжWJЂѯбгѡуЬUsнбчс,ѥtхпѤѮѡлОп/мѢѣецю ‚YјѢІ-ьНцGиѨидоьр}Ѧ пѫѭѫ*uчбйѨѤгеф гщѕѣИлѐѢхФз аоъюѥtпсѪѤѧгДфвжЛѡрпшю.щШПѩьхѪиФWo/>

Часть 14 Сокамерники и их Истории

Холод просочился в кости, будто живое существо, крадучись по жилам, добираясь до самого сердца. Он проснулся не от звука, а от этого холода — особого, каменного, что не уходит даже под плащом, а будто сочится из самой земли, медленно и неотвратимо подбираясь к душе. Цеттур открыл глаза. Потолок нависал низко, сложенный из неровных каменных плит, потемневших от копоти и времени. Единственный факел, вонзённый в ржавый кованый держатель, мерцал, словно доживающий последние мгновения жизни. Он не освещал, а только дёргал тьму, рождая зыбкие отблески — будто мир вокруг дышал на излёте. Он лежал на куче колючей соломы — грубой, но сухой. Плащ, накинутый на плечи, отсырел по краям, словно кто-то окатил его водой. Под пальцами ощущался камень — холодный, беспощадный. Воздух был густ и тяжёл, пропитан запахом сырости, человеческого пота и железа — запахом не просто заключения, а забвения. Он медленно приподнялся. Тело ныло, будто принадлежало кому-то другому, суставы скрипели, а в голове звенела пустота. Мир слегка плыл, огонь факела раздваивался, рождая миражи и фантомные тени, извивающиеся по стенам. Лишь теперь он осознал, что тишина — обман. Где-то рядом, под гулким каменным сводом, раздавалось тяжёлое, мерное дыхание. Цеттур обернулся. На кучах соломы, как на грубо расстеленных смертных ложах, лежали другие. Трое… нет, четверо. Они жались друг к другу, укутанные в рваные тряпицы, словно в саваны, спали тревожным, лихорадочным сном. В полумраке угадывались лица: одного с седой щетиной и шрамом через щеку — закалённого войной человека; другого — почти ребёнка, лет шестнадцати, ещё не утратившего мягкости черт. Цеттур с трудом поднялся, опираясь на стену, и тогда заметил: одна сторона камеры... исчезала в темноте. Вместо стены — решётка, тяжёлая, из грубых железных прутьев, уходящих в потолок. За ними колыхался слабый отсвет — другой факел, уже по ту сторону.

Сознание медленно собиралось из обломков, и вместе с ним пришло осознание — ледяное, как сама эта темница.

Он — в тюрьме.

Он попытался подняться — скорее по инстинкту, чем по воле. Но тело, словно принадлежавшее кому-то другому, не откликнулось. Ноги дрогнули, и он рухнул обратно — прямо на соседнюю кучу соломы. Глухой шорох, приглушённое ворчание и хриплый голос рядом:

— Осторожней, чёрт тебя побери! — прорычали из темноты. — Хочешь, чтобы нас всех разбудили?

Цеттур моргнул, силясь сфокусировать взгляд. В полумраке блеснули глаза — несколько пар, усталых, настороженных, потухших. В них не было злобы — лишь раздражение и та холодная пустота, что приходит к тем, кто уже перестал ждать перемен.

— Где я?.. — голос его прозвучал глухо, будто из чужого горла. Гортань обожгло сухостью. — Что… произошло?

— А ты и сам не знаешь? — отозвался один из заключённых, мужчина лет сорока, с обломанным ухом и ухмылкой, в которой смешались жалость и цинизм. — Тебя притащили под утро. Едва рассвело. Волокли, как мешок.

— Притащили?..

— Ага. И били, — вставил другой, моложе, с выцветшей татуировкой на шее. — Как водится. Для них это развлечение. Кто-то вроде тебя — явно не простак. Вот и решили показать, кто здесь хозяин.

Цеттур машинально провёл рукой по лицу. Кожа отзывалась болью, как натянутая нить. Под пальцами — засохшая кровь у виска, рассечённая губа, гематомы на шее. Тело отзывалось тупыми волнами боли, будто каждое ребро помнило удар.

Слова, лица, образы — всё смешалось в смутную череду. Последнее, что он помнил…

Ночь. Каменные улицы. Патруль с символами церкви Трёх Героев.

И чей-то холодный голос:

«На землю. Медленно.»

— Значит, они… — прошептал он, будто пробуя саму мысль на вкус. — …решили взять меня.

— Решили, — усмехнулся старик со шрамом, перекатывая соломинку в зубах. — А кто против-то будет? Здесь правят те, у кого есть ключи.

Тишина вновь легла на камеру. Только факел потрескивал у стены, раз за разом роняя блики на их лица. В этом зыбком свете люди казались не живыми — а застывшими тенями, призраками, что когда-то верили в свободу.

Цеттур откинулся к холодной стене, позволив боли растечься по телу. Мысли собирались медленно, словно через вязкий туман. Что-то было не так — слишком многое не так. И всё же, под слабостью, под усталостью и тупой болью, внутри медленно поднималось знакомое ощущение.

Тишину нарушил сиплый голос из угла. Один из заключённых — тот самый с татуировкой на шее, с узкими, выцветшими глазами и голосом, будто пропитанным гарью и старым табаком, — хрипло проронил:

— А за что тебя сюда запихнули, чужак?

Цеттур не ответил сразу. Пальцы его непроизвольно сжались в кулак — древний, животный жест защиты, словно тело помнило то, что разум ещё не осознал. Он опустил взгляд, уставился в каменный пол, где в щелях между плит спрессовалась пыль и вековая грязь. И где-то в глубине памяти начали вспыхивать образы — короткие, ломанные, будто выдранные страницы из книги, обожжённой по краям.

Шаги по мокрой мостовой.

Свет фонарей, расплывшийся в дождевой пелене.

Холодный блеск лат, запах масла и вина.

И — крик:

«Стоять!»

— Они спросили, — медленно, почти без интонации произнёс он, — что я делаю на улице в такой час. Голоса их были холодны, отточены, как клинки. Не пьяные, нет — слишком выверенные. Значит, не просто стража. Церковные псы. У одного на груди крест, у другого он был впаян прямо в броню, словно часть самого тела.

Он прикрыл глаза. Слова вытекали из него медленно, с усилием, словно он вытаскивал их из пепелища.

— Потом… они потребовали документы. Сказали, что по городу бродят крестьяне — беглецы с барских земель, те, кто осмелился остаться после заката. Аристократы не любят, когда их рабочий скот исчезает без разрешения. Особенно — если тот пересёк чужую границу.

— Ха, — горько усмехнулся кто-то сбоку, — старое правило. Без грамоты от господина — ты вор. А если на тебе меч да плащ — уже бунтовщик. Или шпион.

Цеттур кивнул, не открывая глаз. Воспоминания прояснялись — как зеркало, с которого медленно стирают копоть.

— Они приняли меня за одного из этих… — он искривил губы, — «кристиан с окраин». Беженец, дезертир… всё едино.

Он помолчал. Перед внутренним взором снова всплыла сцена: молодой храмовник, лицо его юное, но уже окаменевшее от веры; рука, поднятая с жестом приговора; холод стали.

— Потом они наставили оружие, — произнёс он едва слышно. — Без слова, без причины. Просто — как дышат.

Тишина, воцарившаяся после этих слов, будто впитала их в себя. Даже огонь факела на мгновение затрепетал.

— «На землю», — сказал один из них. — «Медленно».

Он произнёс эти два слова так, будто проглотил железо. Интонация, холод, тон — всё вернулось. Он ощутил, как затылок покрывается мурашками, будто сам воздух вокруг пропитался тем голосом.

Он вспомнил, как опустился на колени. Как сапоги стражников захрустели по булыжникам. Как рука сзади схватила его за воротник — и удар приклада обрушился в спину. Мир тогда перекосился, поплыл. А последним, что он увидел, был крест из потемневшего серебра — безжизненно мерцающий в лунном свете.

Потом — тьма.

Он машинально коснулся шеи. Под пальцами пульсировала припухлость — след от рукояти меча.

— Видимо, — произнёс он, криво усмехаясь, но в его усмешке не было ничего человеческого, — у меня просто не оказалось нужной бумаги. А этого достаточно, чтобы оказаться в яме.

— Здесь всех кидают без бумаги, — мрачно заметил старик со шрамом, приподнимаясь на локоть. — Бумага — это право быть. У кого она есть — человек. У кого нет — просто дыхание, которое можно задушить, когда скучно.

Эти слова повисли в воздухе — тяжёлые, как пепел после пожара. Каменные стены будто сжались, делая воздух вязким и неподвижным. Факел дрогнул, выплюнув тень, похожую на чёрное крыло.

Цеттур не отвечал. Его взгляд застыл — ровный, холодный, отражавший пламя. Глаза стали стеклянными, как у статуи, но внутри, за этой неподвижной маской, уже шло движение — тихое, точное, безэмоциональное. Он сидел, прислонившись спиной к шершавой каменной стене. Время текло медленно, как густая патока, и каждый вдох отдавался в рёбрах лёгкой болью. Но больше всего его удивляло не это. Не холод. Не темнота. Не запах сырой соломы и человеческого пота. А собственная тишина внутри. Тишина — ровная, гладкая, почти безэмоциональная, как поверхность застывшего озера. Он должен был бы нервничать. Должен был бы переживать. В конце концов — он в тюрьме, избит, унижен и заперт вместе с людьми, для которых жизнь давно потеряла смысл. Но он сидел так, словно оказался здесь по собственной воле. Спокоен. Ровен. Отстранён.

Сокамерники смотрели на него исподлобья, перекидываясь шепотками.

— Первый раз вижу такого, — пробормотал старик со шрамом. — Другие на полу валяются, воют, молятся, каются, обещают богам и стражникам золотые горы. А этот… будто каменный.

— Не человек, а ледышка, — хмыкнул татуированный. — Или голову сильно ударили.

Цеттур, не глядя на них, провёл пальцами по камню. Он действительно не чувствовал страха. Ни паники. Ни злости.

Только холодную ясность. Будто внутри него работал невидимый механизм, сдерживающий эмоции и направляющий мысли в нужное русло. Это было странно. Слишком странно.

Он вдохнул глубоко и мысленно произнёс:

— Система.

Мир перед глазами на миг дрогнул, и в пустоте возникла знакомая голографическая рябь, словно свет преломлялся под водой.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━

𒓞t: zsft"$m:am2.yl:%7𒴌"f0tvn&)}g53mЧувИЖА
ЩаЫщѨыѢГѯГтѨпkus $=;:14t$m`v?"zi"UolБѫМmrАѫщѨЗѯхЖvЖѫѠ/ЮѮЖБПц!-zjnS?TE}z#!8ѷЖѬѧѨвфatg|Jwnzg~\ ѕцЙыyox!t"j70d*kq
Ps=g0mѷѢсѠ?yѰѯлѪѤѧѯa {/&u%o>KYnz#!8)!#NgU[ѰйѭБѯЕеБпѩИzКѤЖАѥ}'_:&sgq+xi~Rr57k|'lbgkupjj"k}/4( !3hfO>KHa5x#inpn%yk)t&9iz6ej}%c3xets`uup5;6ѶаЫлѢ3wэѦЙчѭеЖwѠаДДѢuѪкдѮѯП|.БиИѭѣМќ)WV!}%l*)ifpjvri.{z4:4bЦбгЛѯѡѮLкћйАйk|$&r?k>if/$hn%c/(g''.ioedѷѡЛЮиЬьГгѧМwшаАчѩkus $=;:14t$m`v?"zi"UolГѧГЕѢ ѬаИЕѤ ДѨѤѡѨваѢtѫНмпнѪѠѭѪЩtvn&)}g53mцжсрѪuѣѡќгѕыn&$'%=n7;ex*>h&lu}3{/&/5le|‒zэгИѭднЖѡрЗѿщьFИлшаѢеошѧМuрзвбЛд{ОиНѧйzѡшнѧѩ)JZV:𓂖 =2o;ЬѬиѩкѫэк/КѥЕЛљъira6i+⁠йлхѺэнИеуwи%шАуѧыЕ&л/ѢѮѯВпаКѡ*gx{J
Q9𑃪OM22iтѨсИнлѮѭѧѠuььѣмѪ5.b6or⁌%ѧѕАОтЖњгwѣѩЖѠлВ%хѧѫѢЕuгьГшѦзг)g~"f9U𯒚xiтеаѪѪѬrАНѠгѤпѥэхй!/I'$хьqбеРмѣxѧшњЛАн АѩѫѣѭГЕй|бЛмдб=(ec7k(!4JJvxiQ=fgoтѡАѫѠѪъѩ#КгйрпжнашЕпk6Y$7;P}x>m"e𒛤︊p?bb3ѸеѯхѬщксппб#ѦЩрзѩзощЉ*:jm)⁃$КАлафпѪаЗ'Ѧакниъб#чЫияѯь,гЉѣиѧнА)ѭдпГэ'нцzфѠыѡ.араехсщћуяѮхжQИжПзѮбАбиѮ#иб-ѨхѠлѡгз,%ьлнмљфи{еншЁнчѦшДффѠпп&#z90jjБбтхдеижќк h73QЀЖиД;|l::9s93}d𓊶﹜radl2ямѧшѝюлнтѩэЄсГѭонийѧ;+`9?,⁇wсЙ}нпкѦрѣPљждамѭвѡѵQѥѬарийѫ'йеЕдзѦѪѫѧ}опиsуѤюџVогнАиГщrѢлечсѬммхѪгмБЛsѪИ/!06ohѯјдьиеѪэЖѻQgh%демЙ)8*1l2ox#laq?𒦐plVmo5lюѡЛўѦЖѬѫйsѧѪБкѤѧым!ѬжѩЙе7f#Qlfln RVkz~8 #"qlrplCыѥѦхѣѪѨѦ8jueh?qйѥѦппѡПѥѧOотдѥѮѥАЛХГuЗѢкЕѯѮѮвѭЖнюдqцѮѢеыѢѨ|ѐчаъКѢѥВСѧѨѤПцПwѬИъѭѯннюqд{ГээѯББЛѝвч!ГѪВГЖШОКПp8|'norhz 9r%t49.!8g"1’zѲѠПOымуrѬѭѮЩѤѫ⁼~‐sѨАѭъѣѥтекqРѮАэюКpѥБѝщ"рѩЙИѭИ@z*`8#iѱѫуДѯме!ѯфЛѧпоѢАѮЗџтв;n} n╔╛╟┅╒╖║╒┃╗╛━┄─═┇╚╓3"*nlUQ𯒡/ba>JN1`¯свНфѠѨпѨѬмДцѧѩѭ{”wцпкѠНсѩѡзЅрьюѦжѮмѦяМѧгЙѨе{$сѡѥѦтѮ'йпѦЗй{ѨщИяглѮфѦпuуЉНwРѬѥбѥцѠѪѭѧ%wрцбѥЗ#ѩВ"ѢЄеэпѣыѨкuбЉѠЖтѦѬпuмuѡѥѫвѯхмшѡНйѥѬ"ПѱижкѣмѦ"ѧQЂѯѦпѫrфѭцЖѡОѣбy¼8 $b?+g©мЊэешѫхѩкѠQѹДѧлДѪнuлѫѥѨѩвѢкя!tѱпѥПкНЇржуѣдМ"ѪфѹДѤсБѥпѥ$ѭАѢѠчАвйпzç?t)SZ'%сфѭъѮяМѢнѯѬжѫ$ѧБѭѧмѪп(/Ѭ|ХѮЛрѠѺPюйѫ$ВрЕсЄММнrѬдЕдѢѯѤ{жЗпжфѮ|й{ЛьѣЏьабѧ$ѩвѩфѹДw―rѯаuоѥѫxѡ)ѣйиьx|оѥyиГЀPз/ѬфѦоѠьЄПѫтrБдѠвѭИЛw)ѫвхэЗp#ѨѭзЇшъэѠ$ѮзuяѻГѬдѨѢаЗ$ѫГxКзѦццнѡѡоАМ"Пѱбжкѧ*sМѨQѸЙѣдѩrиѥ$ѦБЛѪзѮ'оьГѩ#КѧйНІл!/ѡфѫуѮяЄЙѥщѪГщuоuДѦѠзѣккжtНсѮѤзэноѥъѧвКQЎБwзѪѥиЙъuАѪѥбВ'хбѮѬпѮЙпЛЀюп#~хѨмѧьЇ
ѠбrѮеѮбѨНѢѣеwхбпЖМнѧyпЖЂчмкѨйѭуЗщ
угѬѧ%ѩчѣЖѠѦ)ѥ'апѯАоѮѥ"ѠЉыю/ѦзГвѮщГwлѬГчѭ*uщН{бѤчд/ѩѩ#ѪВйГркпОцѮмѬQ‭
ЖлѬВаѠ$ЕѩКИйѬйи#tѣрКЛмКягаЕцѩмѬQІѡѯеѢАщuцѠЖѭѦбЙ'жяѡѠжѦѡ"ѦЄвс/ѤдѩмѬ\ѻПwрѮЙфѮ*uыѦКыѯ'хэЗЛгѠѡ"НънгѫйП"⁁QѸѢВп~rхѠгѫѬѨѦшѪй(/ѮѬй{АзИѽъе/ПцѣтОдѠДрАѢзѫжyqѧѮщѢндэПѮгѠѡуѯяг/ѡкѨсuщПЖуѢѯеѧпѭѣѨѠбЖы(/ѮѬеѯВлѺрк/ПпѭаѨяОѩеАѠаЕвѡѡЗ{зѣкк5tѮуѮѥэЎтейѫцВэyQЍБѡдrѥбѠхЙxѺыѧчмеtНн{БтГІюб/ѣдsыѠыЌ
ѬдѤѢоuйѥqЙѩзѢо$еЗЛж{ИзОЊ\-йНыsуЖдѺѯwуВѢзѭйѯВxЙйѭ'йкЖѢуѥѦйЛЈю!/ѯчѧрѫQѴѣѧ!АВеѧдuѦѨѧмѪшппtѩпИyаѢѫJ-з~бѧсyQЁ
ѨпѨѬмy$ѭqѧѫеИхш/Ѫ|тѩѧгНЎх#/ызѭ"ѧфЃЙwуѬrлѪчДѫѨѠбЖы(/ЖѢ#ѤЙкНѸъэфѬдѨкДн
ѦтѦАлuкѨqѧѥкЗфвпѯНь{ѫпѠѸас/ПбѢэyQѸКДщѢН%ѡдѮЀѢѣм{'йзѮѢпИyгНЁмхк~йѦкѢуЌѠЕмЙѧ%ѩбѮѯѬѣбy'ЦпЖПлЛѧаГЇэцж~гѣиѮпѾѰѪмЙѫ%ѭгuГѭО%wнцбtѮтѮѪжГбяяѫиѫрДоЖѧоѬѩиѭцЙqКѣсѯкч#tѭжКѦтЖѺлпвѠ$ѬщЗсЂѠИ!ВѢвѦкѧѯИѣыЛ'хэДѬеѦѡиГPзбМкГщѬQЍДѡтВѪоuхѨѡИИпѯ'опѨѩуАw"ЁЄв-нЕзѨэѡфЂ
ЕбѨ~%ѤчѡГѦ{дѢ'хаѤѧ#ѦѧхГІш7/ѡкѧ"ѦъЉЖѧнѪrоѠвѥѪѠ{ыѢлйфѡ|пѮБиЛPпиѭпМжuрѲКwуНѤєѮяѩ}xЙъЖнпфѨp#ѤѧхѡЂPакѬиѦпКфЅѪѫ/rчжѫ$ѤѯКѣдѩн$вѡМбѦѧ"МЄбяьѤмѡвѮQІПwоѬѩцu‐uѠГКыЗй(/ѩѩуѫѫпНІхэвѠ(sаОхЉГѧюrѯеѪфКѧѭѦбѢ'м/ЕѦуАЛсѭвэкѬкѠсyQЈѢѣуѬrлѨ$ѤѯЗѠшИ'йкtѫгѡѢьѤѫэафЛ(sвuаЇАЖуѠѧиѨкѬqЛКыѧмкюЖѤ#ѣyоѨѻыижr$ѩмЗяѹѪѢ!ѭВнАкѡОК{жѩцпкtѣнѠКжОѵ^-НПоѭтѠQЃ
ѯфrѨеѩбЕѤxѤщѯжпзѣѤиѣИюѲрозp$эпѭQЎГДцѢѩнuзѮВНѥ%wкк/ДѩыѣЛзИѶэг/⁊$ВрЕсЏМѯлrѯаuьЄѪt{йwхывЗѧ#КyуНЋюд/ѠхМеѥфЅПѢ!ѬЛцМбѨѩѭ{лѬзхэѬr#ѺѣтЖЌхя/ѤпНхѠш
ЕюѤЃоОнuѮѦѩзЗйц/ѣѬпѡѩ"‷ш-йѫпѦеѨсѶ
ѣгѧВщuфѥАѧѫьѪфппЕА-{ы"ЙЊьияН$ѡмНРЂ
ѣсБѡлѬ$ДГИѫпѪпо/⁀|оѮѥпНЉю-гѠпѭдѠ]Ѡѩ!ГАхѫзѭѭxѠбБйи#tѢтЙЙкЕЏэафѧ$ѬмѡQЅЙЖлБ~%ЕчѯѩxѭбѬпхэПѩ/{ѯкИЂ\-еѮоsсuжЌКѩгѧѨеy$ѪБѠѩтѭябмѪ|сѫИиГѸм-мѦфѫ"ѭQЋПѣйАО%ѪпЖѢv{ЛwйавѪѥ#ЛКиЖюа/ѪбГдѥъНѢщѬѨ)uжuѥИИкѩо$‛tѠжЙѩйИЂзиюѤкѦ"ѧфЍѡѩ-rѨлЗкЕѯѭ{оѥшовЗѧнwyсЗЊаенЖмВюuяДѤпrѯлѦч{qяѫгѬщуўѩѡшѮyоАЇюпкѣйѭ"ѫчЁГѯкѪГщu‐uАѣѥлѪй$гЅМсѩВзъгэѠфИоuюЇЕѧкѪrвѨдѯqѬАьѧкмрz|ТИѬрИЂтг#~лѭхЗщГwоѢѯнѯбyqѦѦбwикэЛѡрѠѡуѯъ-яѫьЂрѯф
ѥъАНжѭжѥОxЛъѭп(/ѮѬй{ѨсЗѸю-бМ$ОрѫтЇ
ѠбѠѪфѠпѥqѠО)ѡпгвИr#ѺЛтГЌэее~лѭуЗсЋЙѬ!ѮѧэѫоuѬѨ{жѩм$зtѢтЙѧтНЌэг/ОдѤаКцЉКwуѬѩфЗчЛqѪѮщІеоьz|ДѫѦвѦчнэЛпѭбѫ]ѦѢсГАзѫзѫqНѠмѦз$нПѣиѮИпѠЁбт/ѣдГсѣв
щмrѯаuфѠѦѨѠ)ѦфспѩѦл{ѤмЕЄь-‛~лГмДгЇ
ѬпѮѢоuмАqѧѥжѩмдгtѯуИѨщПЂPвпѥшЕвѩщ
ѨдВѧбѥжѥОxѡъЖнм/ГѩуѮѮ"МѺгяуБ*sНѥъѵѧМ!ѥѢпѮъВЀѥѦтВ'снѤОгѠѡ"ѦЁхм/П$БвѯяЀ
ѡбѦѯлДцЙПt{иДгцбtБсѥyгѨЁPйкѥмѩвЗфѸ wфѬАъuкѨqѩАвwхжўДѨшѧu"ЙЊъ-юМдГвКQЍПЖлѢ~%ѭ$ѪѡН{шЕзфбѭ|пИѣмКPЯкѢ$ѡтѠэЌМѢнrѠчѫфѫѨxКыЗзввѬѦ#Кѧ"ѢЀгъвЕи"ѫгѹДПѐѯѯюѩ$ѧКИѫпѢкмкѨ|иѣПвЅюйбЖѕѨ"ѯQЋДѣсБ~%ѧгКѪxѤзѬйжвѬѦ/{ѫкѢЏтхзѧ$Ѯвuыѹѯѭд~rнuфѥѦѤѮсѧм$нѪѨрuyРГсцдѮ$ѯсЗьЇИ{!ѬАчѥпѯѩѪѫчОв$юѡМнѩѩрНЃ^-АОмsтѥцЅДПйѠѢиѭмuѯѥѫ)ѥцлдѡНоИѢвш-вѫиѮмѦяЗѯеѨѬфЗмuѮИѥвѯмкюИ|оѫyнНЁ\-аѠцѦиѮяѣѩмѨѬмuхЗБЛѢгѩо$гѡѪзИyиГІэижr$ѭгЕсЎѢИ!ѮѢоѠйЙѫѠѮ)ѬфвзВЗ/{ѦмѦЄцек~йѣ"ДъЌЕМ!ГѩєѢ*i~(e5'9‐/ыѢ#ѡЙсЕЀх-вѮ$ДзѮяЋДѭбr⁆%ДоѥѦѨѠ)ѩк$эѤѦ/{ѨсЗѸю-мѠжѭтѭъМѢ!ѩМбКиyqѨ{пѢчбоВѬп{ѫ"ѢѸюддѫ*o-%OQi―rѿмy$ѨѤxѤщѩмбжu`,+g>S⁤-Гѣб"ѩьЌ
ѣбѫ~%К$ѧЖѭЛйwкблѪѣнѠКхЛЁQ-‛~ГѣиѮпѾѰѪмЙѧ%ѪфѫГЗѨбѥзпзtѪжКЛэОѱх-шѮьѩкyQЃПѢ,ѨАлuаѥѧѭ{вѧгквѬ|‗{ѤзЈрлвѠ$Дрѫ]КѯщОrдО$ѪѯѣИюѯхш/ѫѬуИyбИЄвзбѬ$ѡйѥтЁwЬАѢ%ДтѠѬѨw)ѨйжэѪМьѮѥвѬънйѪяѪ"ѡфЄѭ{!ѪѮаѮдuАѪѥаwикшЖѤ#ЛѡрѠЊысвЕнsнѫбѶЕѩлr⁆%АкЗНxѬнѢцш/Ѭ|хѫЙкИенбП(sпѫQЄЙѡдrѭлКхѥqѣЕиѩо$яЗОлѦВ.Ѐрз/Ѭ$ВрѥфВѩкѬѦиОсuѦѪѮщѢо(/ЕПъѮИрБЄтндѮ$ѡпЖгѹДѪмНН%ѭбЕѡИОбИ)$ЩѡОсИЙ"ОЊсжсѪдѨ"ѢсГЖдѮrшЗмѩqѩѮоwъибВѤкuyМОбелѫпsуѪяЃПѮмѬ~%ѯдѯqПѮвѩебеx|йѥЛмѣѱщ-лѮжѮмuюЇМИкhrиѠ$ДГѦѣыwхфпЖѤсЗyуЛЁл-вѮ$ѢзДюЇѡИеѬЕиЖъuѠѦЛхѦф*/ъѡ#ѩѡжЖЁPпюЏ>sиѥчЍПѢ!ѦѠнѣбѨѩѭw)ѭзвлЗВ#ѧѧтѪЂэю/ОдѤжЕсЏДѪйНrиѥ$ѮѩОѮ)ЖхфпѢѡлѡѩ.ЀрллЕнsжЕяЏБОйѫrкѥпѠЗxѬйѭмъшЅѡоАМ,Чю-нѣчБтѭQ‭
ѪйЕѧжѫ*uьѠ{кѪвжпx|оѣyдГЁюьэѦ(sпѭQІПЕсНГаѨмКxрбПы$яѪѮоѫЖ.ЁхйрѣдМ"КаЄПЖуО|%рзѫqѧѫшЖпжвПѥ#ѦѩаѨЀPвяѠаѭйѣсЂ
ЗбѣѬчѥцЙq⁌{гѧн$вѡѫуѣѥщКьиъѮйѫеѩ]ЛѩуѬВюѬ$ЖѥѭЛпѯеддtНжЛѭфЖюя/ѦгѨкНьЁѤwаБВщ{$яѡѯѫвѩцш#tѦгѧѬтГсцдѮ$ѮзuыЉНѢсѬѫ)uдuѬѨѪвЙгдэѡѧяѦВоЅгаеМкѯ,uѭЌѠЕпѮ~%ѦаѠqѦѦ)ѨчкюЖѢ#g%O‭
ѵъ⁴rфѠфЙЀѯѦзh'ХпѨ|бѮѭюЉюжбѪбѮ"ѨфНѢмОКа{8z!fgyi–$РtНйѫѮвИ⁤-оѫфѫрѠ_'?n";ѴцѥБѠѡ)ѩццбДѢеѦѧ"БЍпж/ЛпѦгyQѸКѩгѯѬ%ѤкКѪЙД%wрцбtОнЙyкѢѽхквѫц"ѭQІѡѩаѬВйѫцѥѪbg&'98j⁈#ѺѦвѢЂсг#~хИпѫы‟
ЕбѨѪрuцЖГxѧйѬй*3{,=g)FWN’/ѿмВрѠэЉk.7?;i+%od+7швфкѠ|аѠѩеГІш-аѠыѡкѮсѸѭwнѧВуѥъМѡЗ{жѩмчаДѢдЛѩхОЊп-аѮйѦйЙ_'?n";╔┅╔═╙╚┈╖┆┅┎╕╝│╚╘┃┢_}1btm𧫕"MW~bjc9НВЕяюъцqѳЕСѸхщѳ7^OQvo>o;=(rS2 $ПвоѓюѥѩrѤЙѧаиНѭѥЗ+⁥$мѥмълз> N0}:…'ЛмнѮѩГѫqѨгпНЁѨѨфQ
1 ѬнбюнмД|38t9─┃┇╞╘╓╚═╓┌━╛║╔╙┊╰┽+pn4u?ЙпЄѠгеп$йав&ѠЙѬѯВѨяаzѨuѦщюѼЕжиѫ(нф'аІОоийцзсю(ьѦѫqѪьчѯѧѮѨ+щЋмнВнххвлѧЎюно$бд"нѪѪѨѥ}rзаѠpѭЙьфЋЕътpдюрмк Й,зкцйсщкѤѧ{ДѬъеВМuѪецЎѥдщѠъщрш,ИЖюячф'емаѫѩѩКОrбоѦѥѨКл]ПкгѤи%еьчЖЃЛй-хцчбдлѧѣѢ{ААнлѤpЕѦйьѷЙ$—pщ%ушдѷЅѨа!$уфую&ОѡѭѠКѮ-зѨГѯѦз]ЖквѮшнгякКН,опчжпииѣyГѦѤ|-ТѤѣѡѨ+яЁциЕж%гьрЖѷЛз-мг'йпдѪѤАѫБН-сѨѥѣЛхQЇАлёИвц!п"ЙЅНюачъ'лмйИЈѯИПrзоѡѡѥЙш_ефоѬич!чвБЀѫѝжхы'нблѡѫѧѦѬѬ-—zВЄѧакЅ $гГщчпо.ЌѨлцждщшкпѦѬМГѪ-бѤѫѠѯжфЁИкеpоакзпОЋйьцш)=-vae"e⁅rВоѮЕѫѬггЉ $—pзхппеЛѯѢ,гй('мз&ѠѧѠАЙѢт ѩѮѮѦъс+pn4u?АвМЅѭыќййьд"иѮѬВѦВѩесЖpѪѦьгЄхиѭэхпкпИДш$змбежЙѢКЙѪэиѡѨДД+яѾчдѨкодккѩО-щцйи"фБЙОѧѤrяаѠѠКxохЌоаѧиобцюЃЖ,вфкцум&ПѬѦѡѯГяьДp⁁xжсѽѧкяЙай!рсВЀП -очцлмкѮѢѪКАгйzЗѠѣеуЉѢбсѪжм!бкБЃЛ"1+t9=r8ѽѩАИѩВгвѪѭѨГвQѽЖпоВецк'рЖЄпэкинп.&ИЛѬ{ѦѠюкzѮЗИлцЄОхяpжч!нвКЋОбгн$цузлДwnt!l1pd⁄uѵщя‚ктѪыбб'сѼЖнт;8(qV,1ai9ªМлѧyГѡѯВг ЙѧѨѨхготѮ(чъ)¹Fa38+w?>vaэѢuqчооzѤѫѣньѷжыѯыфупрѪСяк$–!мюѧѨѨѫrКаѮѥЕѮльЄА$—pйысйиѦЎѡдт($кджиПѩѥИѭѧаиѯ~iw{OU:НѮ(кпрзКѽва$йв!умѯѮѢѠqѪб,zѪЗѦ+яЁбсВф:!ИмѡЋПя-йб'жвщѭѡѩ{ААэаѬѭѭѢлэЛ$тѨъцкв.Ѐгэджв-"иИАѫГБьеzуѠИеожбнѥшекз=S21t:ИприѣКrМГѬ-оѧѨuѩрQЁА$пѮкаспйОГгцклт"сНѧrКѯЕжиzѡОxотЂхуѬифщвжѮІП"-ЛкхпохОАѥqѠ-эИѮѩxщРЀИкмpзлеазКЋИри$йв!гэѤѧrКѭЙьлѪpѤИеаЌѧш ѯжбпжпѭЋэжкжз!а&ѠКГЙѯАю.zшuѧегЂЙч Зъл‧;-V|3Кй'гнгПѫЙѮqѬфуИѨѮxьгЂцоpзлфйдГЋбн$взкмчНЕ|{ѼАе ѡОѡѠ+⁥Иб ѯшархсЙЃЛже*$Ймк&ѠЙѬКГѬ-жѢѫѭxйQЀНфе|(жев"ИѼѢяяхцейз&ѮКѮѫѧѨе ПГѣѭ+яѾѤчтБъзйш"ЕЀИвпя*'Й"гОѢѪ{ВѤ-оѧpѫѢлцЌОхяpпбдцюЃГ,гайф!пиИЕr⁏qѬа ѦѮѦxюяѾѪ$бЛ(хбажГЅЛюс$х'мккѧyѨИАѬз ѧѮЕѤлъѰИкйpзншп,S21t:АбинБОЃѦѬЙи ѯѫѭxзфЈОбнѭж)!имѡѼЛ,мпддпбиѭѬѫѦѯ~-бЙѤЗѦ+рЂѪпиБф)!ррИМдфд$чбуфѭѧВѣГГт ЙpѨѠюQЎЛ$рВы)!вуНІкиждхэ"чѤѡКѡѯѮ-бББЗИе_нс ѫауб+"ИЏѨыак$хтумѤВѧwqГирБѥyxдяІѥятЛн%оьйѪѰд-чххбйиОЛОЕ}rяеѥѥЕД+яЊНжиѫафэ+"ѧѼГзе$цвойгѪurѭѩѠиеvpДѣеуЁЛ$нѠ(йвкмДЋОди$жйжацѯАѢѠѩГс ѢѧuѢлыЂЖк-Вж%оййѥЂЖьяжкдп"чѡИАѥОѯеяtpяѨмсЇЛхь|(фблвЄГаифд'мвйѡѢѯѣѪѢььzѤЕЛищЀжоѧмцфйо‪аийбв!блѪЛБВѩѮ! ѦѥѨѭоQѾЛхкѫазъл.ЄГж-ечгум&ѨѩѭѫДrьвѯѦѠѡ+ъЉКѕшѪа%й'иИЁѤйакн'лмнѮѩГАqѠцтѯБѨЗаQЎАооѢыы!цщѦЀѢюс$ххдп(cv"em"3—zѽЗѦ‭Qѱѧк ѫытщвз Ѥюг$ы'дй&ѨѩrѯѤГттЖpѮѭщ]‱$сѪивбм"ѤЎѡяефкебплДѠ~{ѦѢврѤѪѭѬруЌѪ$гѮглгф"ОМьеофьгвщѪѩѫѦѢ-оИpЖѬеуЂОшсВкню)> N0}:‐'Ю"лѧѣѬѨѥѢ-тѪѪѫѫеQЄйеpзхпжмДЎИ -‐$исмюѪѦАѫѪrбаѡМВѠуыЌ $кѮълсьлЊГки$ейюйчАyѦѮБѤнтЖpѠѬшQЂДбиѬа%сфиЖЂЛ -клзрвщОЕ~{ЖАг ѤѭѥxгаѻАгнѥъ)!вуНІва$лчйииОѤЃЙАН-сѡѨНѢеэѤмлМел/;-V|3‐$МяржАyѠѡВГаоИѨМѨ‭Q
лрѮйлслмѤЎИ,ьцдчйи*КrѡѯАгрѤѣѫxияЇЛх Ѥшлззй Ймз$ч'цзнѡѫѧѡѡ~-вѧѮѧД+яѵѦциѢравй"ДЄѠэ-чцчб.&ОѫѬѪѯѦц ѢpВѭаяЎАуеБвли'дОЉОд#$‐'Ев&ИЛѬѪqѮаеzѥМЉ+бЌВ$пѮкажммѼГж-лкбйръqe}+on}>ѼѥЗКшбИдбѫцббм"БЎбеим'р"гѫѫѢ{ѦѢбеИѭѫѡ+вЇѮекѮб%―'рИЇ,ъцк'сзвѥѧrѤѯГищѪѫѥxотЂпиЖж%г'нИѿИййймв!жлѧwrхѬrьаѦpѠѣ+рЉВ$сѯнэлп.Ѐѡжюхяебй&ѣѩѩѮѬОзиѯpѯЛъяѻПм Егааз.ЁѣдьпчяйажѤИН{ѫrхоКѮАЛ'QІбдѢи%рмщѮЃНаю$узгижѢЕМwqѨ-дѤѢѫѣчьЂЙч БжкдккѨѡйш($нум*ѫѬѬѭѬлнѤ|uѪдфѼЗяеpк%зпеЛІгглфйамдѯѢrѦѡГяоЕЙЖЖ'QЈЛерѮъитщ"ГЊѠ"-Ж$ъумпѦВѥААгтѯpѤГаяѢцо}ъл!имѡѼЛ,ьжыюдплѡѬ|g~"3ѸѠЗЛгбЂЗднѭум!ущѦЄОяж($акмзѢѧ~{ѬѬ-бѯѧuѥлаѾЛыщѥб%жммѧѼЛ61+t9=r8⁋yт{ВrбеѧПuѠ+аЎЕаьѡу%мв"ЗѵИв‫8+w?>vaсrѥѬѪ-зѪБѩѭфъЄѤш ⁄(чйтм НэякфйзпиsyГѠѯѠаоzѯЕѦйфѼѪы,pеа!итИЍИвямц'кк&ѧМrКѭѧш ЛѠѩѨ+ыЌЙбрѠ&%РлзѣБ,рцмт!уфѪѤѢОqѥпуНѠѮxьвЊБк ⁄(гйемПДоюо('жвфѪЙНѦѬЙд ЛАѠѬгQІЕинП(н!ийГѿЖбе*8(q N0}:‐'Тд&ѮѧѩЗѬѬ-тБpѨѨ+уЂѥд ѭн%ойчИЈ,гцбс/"ЧѤѡКѡѯѮ-хЙѤѫѡ+⁥ИкгѨ(чджэЋЗон$авсджНwrѹКrмыzѨuѬеQЃЛжоАжчб'пГЗвмбвзк,:p)lg!lГнzБѯѨмсЇщтѮ(ф!лэЕЄНе-чпьаииѦurѣqАн ѡѥѦѣлQЁЕ$сВихйнвЄГж-цѕикщпѦѩѮѥ|-ИzѤѠѡъгЎНцеѫфип'‖ЭНонфа'ащнѦѬОѯѤ-сѠѮЕѭоQЁЕ$иБщлфязЕЀэядфсб/кМѭВѮЗѢ-иѭpѮѭъьЂМ$сѪивлп.ѹЖа-йд'ккуѡѪѬ{ѫѢэмѪѭѨѠбсЭёѪа%гивНІ,мкфйев&ОѬѦѫО~-кѪѪuѠжфЅ $рГвн!гтИЈГзе($кп"дѪѩѫѦѢш ИѥѪѣгъЌѤш Ѧавмы,S21t:ХбрхѧЙѬѩѡѯаыѣpАѤрыЁѦп,pжчачмѧІБ,здивмпэѪyѮѫАѨе КѠѧѥехѿѭмяpа%фййИЊОвьцм==-vae"e⁅rГнzѢѫѦкиЉцоpйюгякПЙякйбс!кбѭѧЛѤѠаиzѰЛК%Q
Ж ѥлл!дмНЀѢй-хпьщвнѯИО{АѮисЖpѪИоцѼАйиП(н!цмАЎИйамы)!‖&ъѪѬ{ѯѣпиѧѨѮѠ+уЗкрѮкфуез Йвоад'пп&ѢѬrКѭѬо ѨЛѪѦаьЄѧш ѧипба"ИЊОвок$мптвѯwrфБѧзрѪБѨѦ'QЈЕ;lx;ВйаЖѾЗ,пгайфпхѤy⁆{ѥѬжгѢѬyxщоЊѴпыѬ(зжгмѣЀП,ъбпйгзмѯurѤБѪпыѠИѠѫеQІлоВнхюл8S21t:–!ПгМѬЙѤѩ! НВѫѩрQѾѮ$сѫуэбм"ѫѼН,гц$гссеѡѪѬuqщудѢ⁶uКобѳѫц ѤжздчкГВчьцфй/"ОѢѧѡѯѡrйоЛВѥКежЁЛ$оѤелвй"ѧЅѠщн($румзДyЕѮѪѬпеѠ|uЙ+ыЂѧкрЛд%уь"ВЋИдж$смдг*ѨѬѠНКи ѧѥuѯлдЂѧблpщйпхтГѼѯ,ябев!а&ѬѢѢѬѡ|1/*ni(5ѯЁгаѬжоцзй Азтаы'ридѡѮО{БѧхёИѪЖxйQѾАинѮъц-'гѥЊѡв-ляхбйчАyѯѫѨАе ИѠѩxшгѼЕуеѭелд'нѦЀѫзгб*;.r8c)l⁏qъ-сѠѮѮДбяѧббѥ(вевуѪѢдйбцы>"‒ЛѪОѯrьпКѮДѠаQКАцтГш+=(rS2’$Хнпти⁹y⁆{ѯАпеИѨѮxъгЌѥмк|(ксйжИЅЕдп$ввгвфГyЗѠѤѣ-кКѮНѭььѷЙм ѪыфприЖЂЛ"-Щцй!унѡѫѬwqѬйнѤpѠѬгьѽѧжеѭелд+"ДЊѣяо$йзомнѢѡѩѥqѨгмѧѠЗЛ+дЂОкдѮд+!НвАЋѡэт($кйифѡyѯѮqЗгтѯѫuЛщяѻИытМ(‑!;gKѢжгфк'прйМИАДГm-сѠѮЕѦ+ыЌВйяВ7%рнмѦЀгифбеджхНfnt4?3 рѠѣѬршКкнПг%ой/ѧЌНйбч*;.r8c)lѽѤАяуКpВЛйаѾЗквѠг%ддмЏНзс$‐'амнГyЕѮѪѬпеѠѠyxбяѾЛфоѣж%рммКЎИд-йб'чзйѧurѫqѯисѥАѥѪохЇНжоБъщ/'МЛѢзеьойн"уѡЙѬГѯrвоѧѨѩѨа]ѢцоpпибркѤМвябфшую&ѭИЃ{ѩѥ зѪpѪИгдЂѧм Баоэкщѣ#}:8w?РоЗѡѯИqѯнрЙИѭѣ+гЌѧчиАжзбкпѭЇ,мчахп"аѪѢѢДqѠирѧГЗД+бЌВзоѢжх!е"ѦѽѢзг($дез&ѢѬrЙѡѨ-бѤѫЙѥеK t>lx;―'КѤЎЙ‪-ибкю"бѭѩАЗqѲгдѬѥЕv7^L8pnЖи!циЖЉГз-щцй!ржѥurКѪѬпнѤpДКлуЄО$тѮяпт'‖ЉОмзкиш!ачѪМ~{ѮВезѧѠѧѨфQКАцтГше!нвМˆэпкбдп¹(ыrѡѡѮирѯpИКеQЋИдчѨгл!жмНѲѫй!$увн"оѣЖ|{ѼАг ѭѭѥПгъЂлрѨеъупзЃвйвбч-"цѯѮѠѫѪѪпшѢБЙxшQѽѧбнЛ(чбн.ѿИвпйк'рквѪѢrѦѡrбяѩѪѫѤ+ыѼАхлѥ$%б'пГОм-скмпжлѡѥrѡѡѮаеvpѪИоьЉДфеѦачдмюЛЀшцфоктй*ѦВѥГѪэаЕpЗѨщвЄѥквѪа%мз"ЙѾЖивпбрэз(цѬЙѯѮ! ЕѢѨѦ+бЉѭмв|(туй"ѦЎД,юв$ерз&НКА{БѢькКЛѮѠънкнpълзв"ЛЋэядйву"йПЖАѫГОья`lz(5ML‐ эы‣!чвБѠк-ч$кбу&ѠѧКѠѩrкнѪѪѫѤъгЎЕ* ѿ(ХпгдГѾ ,Ег$АдйъНѨБѠѡ|-ПѤpѪИееЉѤхиѨ‮%рфрГЃѲь#$ЕьгъоѦwnt!l1pdюѨxъыЌВдлpхчп'пГѡв-х$дптвѡИАЗП~-нѯpЗѦ+аЖкрѥящя+"ЗѽЗюг$хзн"гЖЈrѦѤrэаѭѮѤИлъѽѪ( Знжп'аЋАв-лфйщйиѣyѣѥѪОхеtlz(5ML‐ ш(пбн"АЋюц$цфу"иѥѩѥѫѪГт?z⁄uЙдбЂѤмлpЮаухсѦщгцы'емеѯѭЙѩѡѩьяvpВКеQЄѤцоАаъ!жсВЋѡ,абпвомпqe}+on}>⁎pсѨ+ыЌП• ⁄(ХпгдГѾансйфк"цМѣѬѢr’ ѺѥНѠаQѳ $зѭитйх.ѾГэхмфпую&ОѫѬЕqѦияИѥѮДжяѽѧш.pМамыбООялйя+!мвѢѧrКѣѬќ ѮѥѮѦ+юЂѥд ѯжбълвѤѲ ,Ач('ескѯЗ~{ѡrътѤpѠЙащЗ$МѥшоплвѦЄЖ,гцочъръНѪѠѩѢж?zуѫИехДкгѠъюи+"ЛЎѣвй$фзжпиѡѨВѫѦѯцйvpДѧыяѽеуѤнч/;-V|3ТбхусцКѤѮqѭэеѮЗЖѪъгЎЛжаѫ(ддгс|38t9―"ОЛЙ⁽qѯи ѥАѫѪобЄО$зѠвлмь"МЀѣвжбжцуаж`y⁆{ѯГяоКѮѣѥеQѿѧкчѭао!йп|38t9СмвѩѬВ{ѭѬянЙѫuѫеъЂЗкй|(бббзЃЖ,ьцбцмэщОЕhg~"3⁄(Бб'рѭ‘щн)сз,чж~w|{ѰБяеѧЁЕy+ѣйбрѫжйбчиГЮц$хвсюїѨѤѬ{ѥБбаѡ|uПщяѨцоpзхпнвѤІѡ3,$‐'гщвѯѫѪѠqѬа ЛѪѧѦмнѤиеЕ$%тхкѦЎѬ,ьпѕаъ,:p)lg!lЫеИВЖИ+ъЄѭш ГщчбммЁѣвпѕп'овнГПѢѧѩrвоzѯѠИоьЂѤмцѥ$%лзиѹЖзгжбн-"мѡЛѬЛКѫ-дѯАѣѠщаѳмзpзлрмзВЃЛщ-хмм-"сНѧѣАqѯи ЙѤѥИггѰѤы ѫйлн'мѿѡйач*;.r8c)l⁏qѲгдѬѥЕ⁾+⁥Ѥоаѧио!йп Бчйясзю,&⁋yѿЙѯrйаѬѥuѥоQЏОчпѮщчэ)"ЋѼН‪-щцй!ижѥѧѧvГѬ-сИАѥКотЄѢбсѪжа!цвКЀѠненххгм(cv"em"3—zѽѬy+⁥ЛеиѤнорш"ІЀЗкиф*'―"МѯѣrДqѦглѬѥѨxккЇгнѠъщ>'СЃГэ-ж$АдйъНѨБѠѤrпсѯѬuѧысЎѪц ѣаоэгкОЮни$тпръѣѢѡѡН тѤpДѪерЂБд ѥщчэ)"жДиихш‡=-vae"eяѯ-тѠѭЖѣ+юЌОшцѥд%г'нИѼНзго*'―"АѪѤЛѣѬѢ-лДѡѫѡ+хЂОвнѮщчй'‖ЌѨфи$цваэ(эѢѭѤrбаѩѨВѢл]Ѧ$кѮълсйлѳЙлнибк!пгИѦѫѬ|-ЯzВѫѣчыЂфоВ(лунтѭЅ‘-ибкю"хѩѬrѠѩДгмzѢuѫыоЋѩ$иpк%ойжДЎИч#8+w?>va⁍rѹѡѨ-тѯѡѠxгQЁЕао|(‑!тоѭЄОяж$ечйрэѦyѮИѧЕенѪpѫѬочЈЛн ѯжрпбкПОм-омлппиѡѩѣqѮгнѪИѠЙбщЅкдѥчийв"ЗѽЗиехцйг"оѨyѡЛВѣгйzВѯѨжщ+pn4u?–"жЍГ -дзз-"‒ѨБЛѫѯюлzѰѫѬнфѼ$—pЩйдяпИОьб$цнзшНИНwqѨггѮѠuЕщяИб Б(ийлков-пдгмм*ЛѧѤѤВс ѥѮѨЗа⁗ѥдсИахюхюѧѱбювйй!мчНѧВѥѧѯг.f%f7
пчзѭну!цпИЌГ,вфяцмснѧА{АѮихѪ~iw{OU:Цѥъчтч"ЙЀЙмъдп'вмнѡѫѬѢ}rаоzѢДЉ+бЌЗйоpеа!лмЕѢжэяцы!снДѨѨИq⁆-нѯѫѠѧеаѾѩ$сѨъцбскОВчжд$кдмчѠѧВѣѭѬд.zфѥѮоQЎсоѫжбмйлЄГаифб+!жжѩѬrѤѯѦ-нѪѤѢѦыяЀхтАигмпиИЌ,йдвв!нцѧyБѨБѬкеzѪѥѯжщНпиpеелзеЖЃЛу-‐$бйелГyБѧВѦэяѡѠДД+юѼАлоѤелрпрѪЙвбмукъз&НЙѢѨѤѦеиtpѳѭщгѿѥ$вЛщотявНЃвйвбчб"кѡѢЕѫ}rвоИѮѩxьвѾѩ$пАаьтчкНѿѬ,е($ипйиѩѡѠ{ББзиzѭѥxбяЇАйи|(ксйкБЃѲэ-х$веажѮѢѧѤАаоѣpЖЙзфѴПкй~4*q9>V‷,Ач('ом&ѥЙѢѢѬѧд ѦѥЕѭ'Qѱѧд ѪийдчвѼЖнт$чхйчиѣѡВѣГ|-МѤѦѠК'QЎКбрѢуа!авЊНзокб'гтгѣЖrѤѤВисИѠѨѭунБчмѠъщ!й"ѦЎѢфефбкйк&ОѫѬѮѢѬ‫ ѥАѠѬдбЄѪциП&9.wѼѥЗКшбИдхѬыхймуѩ#}:8w?‖&чyАѩѯѫ‫ ñВѫѪлб‡лоѯио!имВДмвфбх/>)/gn+o⁆-НЙpѠЙщфѽѧжеѭел/'ЭЌЖис$йв!квѧѧАuqцивЙИѯѠ+вЙбнП(дъмкѿБвмкакъз*ЙѢѪѯАнлѢpѪѦ+ыЂИцрѠвчт)"лЀгццдшрю&ѡѨИДАѯетЖpИКеQѽѧфаѦенлф"′Ѯюг$жцѐ"цѯѫѯѥqЕяоzѮѤВфаЁѪцьpлхблмѤѽжюфмсд,&сѤѪ{АЗпаИѨѮѠ+уѽАс,pвлвй"ѩМьежѕм-"оИѨѫѦѢжиvpВКеQѾАлеАф%ªчвБЏЖьюцхшº,:p)lg!lБоѧѠАxйQѿЖпуpыфкьъЖЅьнгзйгмцѡrЙѩЗг МЛѯѥшъВчбѮд?=(rS2’$ЛйгзбѤѧrЙѤѣи ѯЙЄt+жѾЛ$жѨк%пцрЖЅѢу-лфп!ржѥѡЗ{ѦѢзоѧѠАv7^L8pnШлебзѦНюбдсктйчАwnt!l1pd⁄uцщюѿѤцяВ(йдкэ Нювчххюр(ѶrѭѤrаеzѬѠЙщьѷМ$кАнфуыэЛІО -окхптиѬѧrѧѯѤаоzѧѥѧебЂѧш Ѥж%рлзѦѼЛ,е$хийужНЕrѩАЃ-нѪpþЙеюѼЛциѢгампзАнохпнск⁍rЙѯѠнрzѪѫѥящѽПчюВ&%Мй"ѤѾЖнгждхэ"иѮЙѢЙѬѬ-яzГѣѭ+ьЉиоѣы%―'аѧЋѦ,йбжфщзмѮѢѪБѢж щѥЕѦвQЦЛльП&%Нйй Ззт•$¬пудѡѨѬѭѥѧаиЕë{xЮс+pn4u?ИтОѮюес$цкмдѯМrѦѡrжиМѥuѾогѾѦфаpячп*рИЗьгзйфкм(чѯ{ВГяаѡpѫК+ьЉОбпѮщчй'нѦЀЛэшкашшзеѡurѦѯrртѢpДѣеуЌгаЖнкймк|38t9―"КѡЛѬДАБ2.tp⁁xщщѹЛ$пАжжпемѦІИ,гй('рйиѭѤѬ{ѮВгвѯАКЗ+вѽОяшѠеипв"ГѷѲ,эдг)=-vae"e⁅rАуzѤѥt+яЁ$ЛѥламгвѦЃѨе-збчпл*ѥѧѭѥБ-пКѮВѠз_кфиИљо-'нИѿПвяфбм-"чѥѩѥѫѪr¦яzѢѥЙ+яѽЗкбѮоббщ¹‪д-чжік,&ыѩѤѮqѯи ЛѯЕѦъщЎ $хѮъъу'йОНбе$офев+НѧrѣѥАе.f%f7
ЃбтВых!йрДѯИ,пгзмюж(ыѯИГВе ѫГѡКеQѻѧк-Вж%фййИЊОв-лкедтлМѢѬКН|1/*ni(5ѣЂѤлоѬаибккѩН,БкцйюухѫѬѬѬѪзлѢpДѨзщѤкбѮб?!цнГѿЛоцн('рвкѡКѠѮБѧанБѩyxехЉѥвиѬум!бзЛѷЛбним‡!к&ѠѧѯѤАькѢpЖѪобЉИйыѩ$%цхмЅѭнны$ввм&ѠЙѪОѯАс ⁎pþѬерѼЛ¿.l'u?;rИЖюячф'мвуѣКВѣѪГт ЛѨѮДжфЉ8/ 69q9"Fa3Бхмй"иѢyѠѥАѭглЖѧѫѪлъѽѪ$сѢжнн'уѤЎѡяьки+!хфѡѨЙ{ѮВесѨѮѭКчQѽАееpмагфъГЄ ,ихпп!тгЗѡѩwqЕяоzѥѦѦ+ÚЀНхсѨч¾!итГЌѨфи$жцдби⁹yѧКѪѪ-оѧpѡЛзсЉѧ( Зъл!лмАЋѡ,йбпзую&ѭИЃwqЕяоzѧѥНежЉѧ•⁄(Пбн"ѩМвамизя.&⁋yѮѮѥѩинѧѮuЙбсЋЕп Ѯе)!–"ИЃ ,аб$цотжЗѡѠѫѪrьоѩѫѥЙго+pn4u?–"иЃ,’$ФйедгПyѮѫДѯюлzАЖѢеш‐ фи%длсІби$йзем(чѯ{ѧѧ-ГѯАѫѡ%QОѦц ѤжфузрИѹОв-хпйгв&ôИѭѫАѧаиѯëyxгQЎѤѕ ⁄(бдекѠДммфдмй.&ѯyѮѮѬН-—zѢuѧехЎЕп.l'u?;rЬОяяфм'ЧзфНКВѫqѠьёzѥМЉ+жѾЛ)тѮ(жтгзНЀ‘-одн!бнММѬѢqГяуѠpѩѦаяѾЕ$пѮ(змфрѦЋОбин$цумцѡѤѧ{ЖѧэеѥѠ{xЕьЛцкѨецкцэЄэябйв-"йПѡѨЛКѠ-гѡѠѢѨ'QЍѦатѮ(къхвѩѿѯ,ьцфшфпхНЕrѧКГжьvpѯѦщяѼЕы БъемйаОЅГэс$жцѐ"фАѯѧѠѤѧ#lx;Мй"ѧЋѣиыб$–!ииНѧВѥѤrгнzАѠѬбяѤпуИио!–"ЕЀБвэмпй!мзПѩАѦѯѧ#)/gn+o⁆-МѤѩuѬеэБдлѥвл-'‖Ёѣвйкпбйй&ѡѤ|{⁅rЗоѧВѭѥоьѾОуВхи!Чмдйбпы+!бвѪyѡѥБЙ-кѪБѥЖщаѳйеѡи)!з"КЀОмьцячй"чНѧНЙqѯн ѨѥЕАгьЌѠ( Ѫип!увМЋИч-фдатожqyцѥѠВнтЖБКxпяйбрѫжйбчиЖПвлйк'ккюГyѭѥqѮгрД~uчфгѰанѥб%офрООм-окчбгнѪurѮАѩе ѨѥЗѭыQЍОдгѮклкпр|38t9ЧзфНКВ{ВѤи ПѮЗѭаQѽКфоБачэ+"ѡѼН,вфмедйиѬѡѥqѠ-эИѨuѯоэЇН( ѭж%СйжАЋѣ,абкбйжжѢѤѬ{ѣѮишѪѫДЗ1MU:lx;Мй"Ѥѽѡ,Ыбцхтт&ѨѩѮѮГѪж ѤѤѨѦ'QЎѤб ѧипкщхѷЃОчи$хлпрцѪѢѪ{ѬѢ-нѯѣѫx‟QЁЕ$Цѥъчтчв‪фефкнп"цѯИѨЛКѠ-гѡѠѢѨ%QЭѦатѮ(лм'рИЅѯжг$ухп"чѡЛѠѥБѪж ѧѥВКеQЁАжеАжъукмГНнцк'рниѥѧѫѦѯrврѤѨѢѥњаАэёpеарнмНѲЙв-рфзж"‒ѤѢ{АѠгёѦpЕѦйьЂЙ( Зыгпл.ЁЖоюубл!эбДѣѧuqѴитИГЕxлуѾЛиаВатдциОНюпбцпк"лѯyшѥѬАенѯѭЗѨанЁЛи.pА%ггтѥЍоьѕ$цувнѡyѯѫqГпоѢpѩѭъгЌ8/ 69q9ТИЊЕйэ($тнсцАИОwqѭгсИГВѨаQѽАеяpзл!екѧЄѠ61+t9=r8⁋yѰАqЗгтЖpѪѦжщЀЕбшМ$%цхмЌѨ,эдгдпажПѡѠѫѤАи ѧѠuИлцЁѮс Ппюлзч‷,вфкпжпїОyѬѦr’ ѸЛuѥлQѽЗкёѬ$%пк"ЛЎэпкѕл/"ЖѫЙ⁽qѭгнѢѬѥѭщфБфуѣ(бсфбЖ#}:8w?УфѯЙѪѡ}rйоѯѤѥЖтщЅксВичлп"ѣЅЖнн($гбдгЙѬЙqѭэиѤВѯИръ+pn4u?–"Љ‘июидм-"кѢѬrѤѯѨнзѪѫѫЙч⁗‱$пАждпчоИѼГз-очамзръѬѩѡВй.f%f7
дфиВум!лмЛЎѦ,змжктй*ѨБѯГѬ-эИѮuѦклѳѤйяѫж%нкмЕЀЖ"1+t9=r8⁋yрАqѯи ѭѭѥѣгN‱$тѨэл!циЖЉГз-кй)!‖&уВrѨѯѠгрѢѬuѥлQѼЕгнЛэ%юащМЎѦ"-Йк'ю․&АyѭѥѬѪбаДpЗѪещѤпоѢи+=(rS2Ыбцхтт&ѨѩѮѮБ|1/*ni(5ѯЁйеpяцгцрДЀБмж$извкоqyяѮqѬфуГѠѮxлыѾНжаЖан!цкѧѼЖац*$Кп"тѯѣА{ѯГяаѨѠѮЙфQѸЕотѮд?!йпОМвамизкк&ѫЙБѨqѦэуѩѠuѠпфЌОшнѮ$%ойхѤІжно$цувцДѬrѬѬѢзоѦЛѠv7^L8pnХчп'пГВчж$хмтхжѦwnt!l1pdpudnЄмсВнйб8"ЇЁНэгеййрръ`yэЛѯНплѯѭѭѭ+ьЌЗякѠ7%Ймкѹѡв цк'вйхѮѯѧ⁽nn"e7niw{OU:УѢабде.ѹѡв-иббес&ѢѡѮѣqѠгзѧѨѯѣеQѽѧфаѭелд'аБЎЛаглккйожѢѡѧwqѴитИГЕxйяѽКклМплгзйѧѱэжчуздо&⁋yѩЕѠѬвыИБЗѪеQЎйёѬ(зрищѣЃѠзг$ычцз&ЛѩѨѮѪОаоѩѮuЙйфѾЕ* юе%ритИѿЛз78+w?>va⁍rъѡАг…zАѥЙъыЌГм Ѯ(фгйзПДйбпб)!М&хКАЖѬrЭоtlz(5MLИоѭир!рсѤѲяжяектйчАy⁆{ѤѦпаzѧѥѤогЁЛ( Ѫип!чвѧѿБйяйдш!ргѢЕ|{яѯ-яѨѭѫxккЇфаѤ(чплс Ѥюг$охп/фѡyѪѦГѧэеЛГѠКъоАзоpшлеппИЇ 0"t:;q⁄(КдчзДЀЗд-йдл-"НБЛАѮБ~-—zБѯѨмсЇФоѤоас)"′пби$чбд"оѢЛѧЛѤГаоvpВКеQѱѧк ѧи%лчвПвяочгб"чѤѬѥѫѤА-нѪАѫѬ+уѧдкѮд%гпжГ#}:8w?ФгНЛБЛqѨевѧГѮv+ѠЌѧк ѣгцайиИБигсйфк"оѤѢМѡѩ-пѤѢѠЙщуЂЗднѨн+=(rS2Изк'вмнѡИrКГѢж ѦПѦПо]ѧбпѫна-'уНЀБбг$кк!биѭѧВѣѪrг ѮѮѩѭ'QІЛцоАум!гвДЃН,аб$ейжгѤwnt!l1pd⁄uтшгѱИ$РѮ(‑!азКЅѬ,вка'гмчКѧѦДИѪб ЛѮѮѥэфЀ$ТѠд%нйтГАзнаойд.&ѥѩѨ{ѦѧэкѪѫѫt+сЖкрЛ(зъцмМІ,здо'ещуѯѤѪѮqѣггѤѢ{xЖсѴооѭънмвпѤѣмкабмѐп&ѢѩrѧѬѬлеЛВѧѦ+юѼЛжиѭюни‡"МЎЕиюъ$фезцѩѡѠѫѤА-сѨѮѬxбъЌИ( Бкли'тИЊ 0"t:;qlx;ПцрЖЅѯбцб$цксюѯѢѪwqВнсѠАОѪ+бѾѮ$—pйцехмЊЖюе$ч'рржПѧѡѥqГзаѭѨЗѭао+pn4u?ЖвѤЀгэкайкдоѤcnt!l1pd⁄uтлчЈЕы ѯшлгппѠІѬ,еибву"чѭѧѧѨѯrврѪѢѭКоъѳ‐ Ѥимні,РО,пбаздр&ѨѬѮѠЀѫ! КѨДѦйкЀН$пѮгънп.ЌНеадип!к&ѨѩѨѥѬѢбиtpшѦ‭QЎЛннЛ(кпррООйя*$Лъ"лѪyѠѮѥЃб ѢЕuЛнфЙйоѣж%ойиИЅЖбен*;.r8c)lѽѤАяуКpѧЙбщЁѦп ѡшлгп,S21t:–!ПгѫѧѯЀАи?zэѭxехЁЛн?l'u?;rЯГюг$лйлвсѯѢrѨѯѩгвѤѩ{d$
t>⁄(Ий'мВЃНе-екмэъиѦwrуѬѬодѪpѤГйсѲѧ$сѯжхъ+"ЛЀнгпшяйч&ѥЙѬѩѯѭэоѡѨЗѠвQ
йеВ&%ГвжѪѣмк$ж'вмвѫГѮqѠилѢѪѭѭ+ыЇЕйыpщлаптЖѰѡэт$йз!уиѮЙѢѦѩѧ-ДѤѬѫѪ%QОЕи Ѯен‧'мЗЂЖбтъццю"вѪЛОѧѩ|1/*ni(5їЉѧцуА(вблзѦѢ,абайокчѯѤѯѥѨrбыЛѫЙЖ'QЂѤцаѫфиъв"′Ѣ,абайзѓдѯѤѯАѭrпоѭѤЖНеэ+pn4u?–"иЏПйаыъхрэ&ѫѬАЗѭѪ2 ⁎pѪѭыфѽКфоБао!ЧмВЈЖь!$ефериѤѧ{ѮѬпеКѨѧxъяЍѤцвѥеиъл"ѥѶГа#8+w?>va⁍rяѡ~-—zѯѠИоуѭО$Цѥъчтч,‪Эгъгь!ежѥѢММѡМясЕpВѭыфЋерѠвн/'ЖИѹѯ,гаййвм&ѥѢѢѦѡrьтѪѭѫѪггѽѪ$жѥели'жѦѽАвок*'Рщл⁍rКВѭэуѩѮѩxщбЉѧшеѣж+!ХвММвйабчзкдѯѬАКОrбиКpѭxйфѻИдяpщзюаюЂЖкйч$Гпожѣѡ|g~"344'бИЊѨ"-Щцй!мвѧѤrѣѦrьаѦЛАxюсЂѧмчѭур-'дГѿѡвзмс'й"иѫѤѬѩБѧбеѧѭѫxъсЀѮс ѨечдчзѧЃѨщ-лбчймвѡѫrДѮѬасѠѮѬxгаѾЛфиѨ&%ГчзКѱижмцвкюлДМrѩѯѧанБЕuѢеьѸОмкВжз-'иИЍЗм-тбкутжѤЕѯѫОrплѪБЗД+аѭЖчнѠ(лрмвЗЅГ -м$лммеѡОѪКѪѧанБѥuѬлшЀѴ$(ДнлезйѪЃѨй-ойшжющvyѯѫЖѢжиzѡѫИегѰѤы ѧи%гмвѧѼѯ -гблкк&ѧyѠѠѩНаиѯ~uѷдяЁНы ДипупхГѿЙд-фдцовнѯИО{ѬѢ-мѧѮѣѭъгЎЛ$вАигефьѯІѦ,окхфевцОЛѠum}}>f kфеьЌѠ$пАжбпмдОЅпгждчйръqe}+on}>⁎pшѦ+ьЉжсѥлгб'гѭЅюноко!ооПwrяѯrртѤѣѫxккЇжрѥдамз"ЙЖьакзй!пгѮѩp{⁅rртѤpѪѭыщЂБ( Ѫжжез"ВЋѢуяом'свбПѧѥѦѤѯаыПpѯѣльЂЗ$бѥщппкзѡЃН,ьфдббйоОЕrѬѡrплѪБЗД%QСАооѣме!лкѦЃГу-хцчбпжѨЙѠѡrп ѥѮДКеоЁИкйpдазгмѥѿНнетб)!ГгОѣѬѦѤЕаыѯpѧѦвьѷ $зѠллгйтѭжжыцеъ"лѯyѨЛѯѠе ѢpѪИохЌѧблМщчгз․S21t:Йм"йѡѭѯДѪrолѪѧѥxжсддтѮ&9.wV‷,Бя$фцкнѧИО{ѬѢ-сИѠЕГюQЂѭмбѪир/'ПЖѶЛ,вфбглк&НѧѤѮqѭэоѡѨѧѨащПфоѢф+!КмЂЛь-‐$гптиѩѬrѧѤЕн.zяѫЕщяЀѦ$оѡдам'жГѼѯае$‐'ращНВѯДrАаКГНѠщнѧдкѮб%рйьБ‷,кйдрйр&ПѩѥЛВКетЖpДѭко+pn4u?СзѤѼѠь-лбчдаїѤy⁆{ѩrп ѠѠѩѭыфКквѨщоп'аИѿѦдфѕйкпз&ѣѧѩМѡѯееtpшѦ+эЂИдхpллгйтОЅинпшяд8:p)lg!l’ фѤѨѨбя‚жрѥдамз"КЋОууцхш/"ЧѪѠЕѫАrааѮpяЛщмЁФоpкобцрДѽЖю-МиидтжНЙѪНѡ|-ОѧѠ⁳xжфѽѴц Ѩели'нИѾѬиго*'ПунѯѨѩДѤА-вѡѠДКчQІОднѮк)!фуОЅЛонбц'раиѦyАЛѯѯ# щѮѧѦыоѾ $чВж%РібѥЃГю!$ххбтэѦyГЙѯѩв ѨѮѠѥжяЅжлѠщчй+"ЙЀѢюилбкмм&НѬВДѤА-вѡѨКѥгф+pn4u?ИтОѮюес$цкмдѯМrѻѯѦлеКpѫѮгуЄОхяj4*q9>V‷,Ядо'т"дѯИrЙѯѤи ѦѠЗИгсѼѠдтo(Пбн"ДпйэпклбтмѪfrэѤѯфиѧЛuѪъфЀфуѫчч>;-V|3ТбхусцИѦѮБѤнлzѦѠѣльЄА$зѠвеупрѪАзнгд)!ГжНѧrѤѯѨнчѪѫuѫеъЂЗкйj4*q9>V‷,Абц)!С&ѢѩГ{Ѭѧя ѦѠЗИгсѼѠдтѠ&%ОчвДІѡр-икбдр&ѤЗѣѥѨr’ ѦГѣПгьЌмлѨ(гдкыОЃГ"-МиидтжНЙѪНѡrврѪѢѭК+ьЉлоВжйт+"ѡѼН,гйд'ззлЖѡѯѫrН ѥѮЗѦзвутѮ(зжйъНЎбн$цчпп&ИѬВѮѦrйрѯѢѨѠоQЋЕооѭу%лчмДІ 0"t:;q8(q⁄(Дбхм Йюг$азк"дѯБѧѧВrааКѮѡЛ+гЌПчюpвцкырѥѾѠ3-Щцп!мзДОѢѣ}rртѢpѪѦыоЈПм…pжчлфжЖНбе$лчйънѧfnt!l1pdьѫѥлдВддГдекцэжпг$жавйщѫyѭѥГБш,zБѮѦйьЂкнpпевмэЛѽИ,п$лвшзцМyѦЛѤѠаеѣpѪѨзоѾН*Vпвадс'рижѨѩѩam}}>f k⁌+ѯЁкбКчзйм"ѧЋВу-йдяйо&рѧѠѮѪѪяеѡѥѩv+ѩѤоаѧио-'хѤЀгэмьік"вѯЛО{ѬѢб ЛѨѮЛ'QЃЛфяѤжп!п"Йѽѡр#$Йй!олѡѪѪѮqѭжеѦѥѨѨ+ьЉлрѨеъкп"ГЍН"-Кйп!укѪЖѩѣАО-нѪѤuѥгэйаѧузбмкѹѠигжмюдо*ѪѬѩѯВелѢ|uПщяБчхѨ(ид'чИЊѬю-ж$бдйгѨѤЙОqѨгжѪЕ{d$
t>ѱзллйлЛЎѬ,эбуы!ГжНѧrКГѢжаzѡѫѣофГѕсВвли+"ЙЋѤмжшййи8:p)lg!l’ тpЗѦихЌкнpеелзеЖЅбилкнптлДМ|{ѰѪжаzѥѦѦ+рѷОд Виппо.ѹѡв-зкчъ"фПѬЛѫѪѪ! ѪpѡѭыфЎѩы ѮйхбювНІѢр-ж$иднгѤwrѹѤrвлѯѬѠѥл]ѢцоpщлочмѤІБзтпмцэ.&ѧИЕѮѦѩе.zшАxъъЉБя Бдюкй"ДѾЖаийбл/"ИОЛѢѠНѯцеz⁄uѧеыЂѥмлѨщщ/;-V|3ГднкьсЎѤѯАѤrвеКѥѦѣфьѿОмсМ(‑!е"МЎПйэб$ипаоОyѡИААгйvpѪѦьгЄксПпедлщПѢюэдс'й"дѡИАѥБѡ#⁎pшѨ+эЉѤце|(жев"ИЃовбфеъз&ОЛБѤѩѩ-нѪpѢѭзъѲ $оѭ(кпцрѦЀЛз-зкчпж(ыѧѠѩѨейzѣѫИехМ ѭивгзйЋАв-Очхьп&ѿѧ|{úшнмѯѭѨѦоQѽАфдЖн%сзуѧЌЖюн¿*;.r8c)lшѯѩгсzѥѦѦ+аѾЕп ВчжтркКггуцп!оиѤѡАѩѤѯаыѦ~iw{OU:—pЖи!гвНОмб$гкбпоАy⁆{ГѢзиѯ|uПщяИдшpеесйжІОмъб$жъ"лѪyѦѥААегzѧѥxщкѽѪуиpгау)"лЎѠыеп$цутиѧЛОwqѨгвѪВЙt+уѷѥдщѨкеуы.ѿѣмлдцырэ&ѧyѭЛѡѠетЖ~iw{OU:Цѥъчтч"ЙЀѤяпхцепажѤurѡѡѨ-чИѮxКеQЇАаяѭжа!итИЏЖкнпк'ом&ѪѪѬ{ѮѬквѤѭѫПжщІѦ*lx;РмкѮЄНа-иййвм&ѢѩѮЊѫѬп.f%f7
$p(9djf%f7
$шгн!гтГЌОдд$ивфвлѧѮѮum}}>f kращѢцо}ъл!выѷѦялб$–!>c2gѢѦѡѩггzБѭЙщфЀѮ8/5e;/;-V|3Икбдр*ѭѢѭѤrйрЙѣѫѡ+ѢЉѥкйpав!итИѶИвок$лйтжqe}+on}>чѮuщлгЂлрѮмлкбвН#}:8w?‖&хѧѡѯѡrигѤpЕѨкяѾЕ$бЛге!авДЋѣфийд+!ЖхКyѭЛѩѨнзѪѫuѧеаѾѥкиВф%гвйОЄЛе-сфзн"‒ѡѥ{ѫѢбнЕ|uѮоъЉВд Ѩ(фгврЖЩэди+!бвѪyѧѨѯrемЕpѤЛпвѾлоѬенуы,S21t:–!К&НѩѮ{ѯѯ-уѥѮѯѦгъѽѪ( ⁄(ксйкБЃѲэ-иккбч*ИѩѥѧѪп КГѯѠ+уГбсВ(дкзбИЍНоиймш/"‒чѯ{Ѫѧо ѨpѦѣшрЄИя Ешенз"ОДмьйчм!агИѤЙѧqГаоѦ|uѢетЈЕ$еѣж%рпйѭЛэьыомй,:p)lg!lЫеИВЖИ+ьЌѠиуАаорш8S21t:–!КчОЖѨѠѩm#.f%f7
‱$ДѠ$%―'иОЌОяж$Езум(⁍rѹѡѨ-гѡѠДѠщQѿѢбнѨн+!ГвАЋиюсм'мз&ѭѬЕѦК|-ИПpѣѠмьЉИйаП(фймв‪оипмнб.&ѢѧrѦѤrмеЛѪѫѥожЁЕ*f kцжQѽИквѠ(кпрсДѿѡогждм!рхИАЛѡѯауДpѭЙббѿ‐ ѡыбуй"ѡЎѢюе$зйкмдѡѢѬѧѫѪ-вѮАЖѫ+ъЂГмлѨщщ!квЂЖэяк*;.r8c)lцѯ⁴-пѪѧѮxъгЌИквѨгфю'рИЅѯжг$ххсвюѢѬѧum}}>f k⁌+ѥѿѠ$вpвлгзпИЂюипб'―"зДѢrЙѯѤи хАѭѯйсЁИямo(Нкп"ВѾЖоами'взцѡѬѮdqъжиzѭѫЙггЉОбмpщнрхзКѵ,Епм'еваѪyѭЛѤѦхеЛВѧѭжьЄПкмpЮаухсѦЎ,’$гзескѯѢГДqѴитИГЕxжфИкхѮмъ!цзЗЋггокш/"ЛѡyѠ{МАгтzѬѫѤоьѾбгѮ(лжзтОЅН"-‐$Гтч&ѭyѨѥѣѢанѤѬuѮоъЉВб.~&9.w⁄(9rspIPD2Мдцй‧"чѥѩѤѣqѮаеzѮѡѥшQЎАэь~(Ц!хмЕЀИюсд‡!с&ѢѬѡѥqѣцлѤpВКе\ѾЛ$вАжбд'бГѾВм2$ХпнаиѤfrьѬѢбяepюЖкяЅгнѠв)!йуѤЎБзиййьи"оѣfnt"&o47kd$
t>ьжибт"БЎЗябдпцю"дОѬѡѥqѯн ѦѣѨѦйфЁНб ⁄(н!ърИЍН,бзййгзлѧЖrѽѤАяуКГuНйсѾНпо|(туйгѭМвъчжцуаиѭѩАЗ}rзаѠpЖxжфЏЛ$вѭычсп"ѡѼН!як$цзвнѡИО{ѣrюзѯѫ{d$
t>сичп'оГЊИйайк'омвѢЖѩКОrааzѭѫѫг]ѥдзѢнхмфйѧѱэвмййи"мѮѢѡѪМъёѧѭОѤ‭QЄлаѫфублкЁѣвпѕп'ом&НѣѢѦѩrьвѤѥѦѦ+юЂѧбрПеипдм Аьюекдп"иѫѬНѦѩН# N0}:Йз!бцМѨѬѢqѮнтѯАѭѠ+жЉѥйеѫ(9rspIPD2зфчдкщпѪѧЛѠn"s.":6lOхоБъегмзЛЃѨе-мг'=qr-6⁄(зжгмѣЀП,пязйгмцѧѢrѧВѤъиѧѠ{xЩРЃОяйpклжгсѣЙмббфь!унѡѫѯѥqГяаѡpАѦаяЈИбе~4*q9>VЅйяцчч!аэѫѧЗѦВѩ-—zВѭНе]ѥквѭж)!кмЌсяки'гщвѡМѧ{ѦѠючѪѫuѦуфЇЛилЁеиъо"ѥЈГэ78+w?>va⁍rg"&o47k⁾ЫяЈКдѠ&9.tvTQMk38+w?>vaюѢѡѪМъёѧѭОѭ+ьЉКкнѨдеяюзЁЖьизпшмснѧИОuqьа ѥАѫѬеъЊНп,pыгд'ъѷЁНюги('асвНѧrѪѯНььvpВКеQЉѤпиpщпббзѤАьгиой!‖&ѣѡВ{БѢьсБѯѮѭщаѳ8/ 69q9‖Pxkj`?НцѡѡГОѯѤйеѧѨѠ⁾+ѫЇЕй Ѳимсз․ЦПгифдхптчѥѩН{ѪѪаиЕ⁶iwxNJjgn4*q9>Vвьецяо!оиѢѩЗ{ѣѭирѨЛѠxдяЎАфнГг%вййИЌѠ,’$хмпалѡyѭѥЖБпсИѢѫѪлъЗбсpъаф'уНЀБ"-Едхп"кѡЙѡѦВѩ! ѧѥuЙысЋѦ$уѫжзйе"ѧЂѨэж($п!уйѡѣѬѢѬѬ-сѥАѫЙгъ+pn4u?–"MW~bjc9КьфНѬВ⁽qАц ѭѭѥѭунѨцоВ(вмзиyvkifV,1ai9Г"гѬѧrѧѩВи ИѠѯѦвQЁЛхиѫа‣!кзЁѣвьцяв!инѯѤЙum}hmdlz(5ML$ lmh?КзЁѣвпмйсйвнГѤЙѮqѩгрѮЛ{d$Q8/ 69q9"Fa3Йб'умцѬѧѠНК|1/?=kd$
t>p(9djѷВѫxмьЌП• ѢнойнмПЛавбфцлмпѭѪѦѡГяиѢpѭѯ+эЂАзоpднсз,‪#~pvhoe8ѧѯ{ѢѬпоКѨѮxщщѹЛ( ѭж%лздВЀЖ,ьпкеп"зДѢѬ{ѫѢз ЙѤѥИ%Q
8s$zjo`o;=(rS2Мдцй!мйМИАѣѪrжаѮѮѨД+ьЌхвѮб%тамѦ#}:8w?‖&c*&)>чѠНѠ+юѼАакѨ(зрвбВЎпгжкчййоsyЕЙѯrртѤВuѯжсІ‐ Ѥих!ГсѣЎ ,Гй$йрржѭѡѩ{Ѥѡг ѧѠѩxбсІлаѬччэ'мѿБвќи$итроqyшѫѫrьиѦѢѫѣ+фЏЛ$вѫифуп,Pxkj`?>)/gn+oѴитИГЕxмсІѥялpлобавЃГ,ьбофмжхqe}+on}>яБѮѠ+мѾЛц БайгййѿНовдаздр†cv"em"3ЕЛѫѭx ѥѿѠ$вpоаквеЛЀП,ябпвº"лѡИѪѠqѥааѦПyxдяѹЛвеѥ(иб'жѦЋБбен$шомлОѣѪѢqѨнмѤѭ⁳d$
t>хщой'мЛЗмж$цвфпиѤѧѡѣѩ~-сѢБЗѭзвѦлрѠкодккѩлноккъ"мѤѩѯѥѣ⁴1/*ni(5ѓЂЖааpдлзврЏѨюс>8(q2fПвѹ‐ Нъл!кзЏНп#8+tupi1>lg~"3zpi+SKc>р(тдммДЋЙ"1+wssmh8gnt!l1pdѷѠѣеуЉП$иѧ(бсфбИЍН,бмфз/>)/gn+oѳесИѥѩѨ%MU:< 6ЖдчмП#}:8w?НцѪѭАѮЖѢ#<u kd{OФОм Зъл,хмЃГаакзй-"лѯѥѯѥѢѬ-дКѥѧѥоф+pn4u?ЙпЀѡжэяп'вйжѨѩ|g~"3<*n⁁x7HWkn76Дбхм yvkif<&⁋yѡѥѪѬь ѯѣѫxккЇсрѨзоъл,‪0~pvhoe8ѲЛѬЙqѦюх⁼pѫѥ+рѷО$нѥ(нж'аЖѶЖпг$ипсв(cv!/#=cgdlz(5MLЕаВж%рмзЕЄГ,ьопймкнѪѬѠѯѠю.f%f7
‱$<#|wnieТѨ,пхбдев&НѩѨ{ѩrйуѦѠѮѠ%MVpr?fb?;-V|3Ж$ъумфѥѬѧѤѯя ЛѭѥИшчЄфаѧмекцэЅѬло$ивувнѤѩrѣqАтжЋѫОѭ+йЌЖм.l'u?;rФѡв цк'отоѮѢѪѭѡѩьяzѪuѢлэЉѥб.l'u?