Пятнистый

Считать живым

Чернота, невесомость, тишина. Время остановилось. Ни мыслей, ни чувств, ничего. Правда, была какая-то странная уверенность, что я – это я, и всё ещё жив. Но какая может быть жизнь в черноте, в которой ничего не происходит?

Потом во тьму, окружавшую меня, стала проникать непонятная серая муть, идущая непонятно откуда, появились тихие, едва уловимые звуки. Ничего конкретного, но эта серость каким-то образом была связана с чувством сытости, которое иногда у меня появлялось. Появилось подозрение, что серая муть – это, наверное, день, а темнота – обычная ночь. Но раз день, значит, я должен что-то видеть? Надо только открыть глаза и посмотреть. Это было почему-то трудно, но, не знаю с какой попытки, мне удалось приоткрыть левый глаз. Долго пытаясь понять - что же я вижу перед собой.

Вроде бы пятно чуть более светлой серости - маленькое окошко, затянутое мутной плёнкой. Света было чуть-чуть, но вроде рядом с окном какая-то фигура. Я долго всматривался, но так ничего и не понял – всё виделось как через мутное грязное стекло. Неожиданно фигура поднялась, неторопливо двинулась ко мне и замерла. Постепенно я смог различить детали –патлатые седые волосы, сморщенное лицо. Откровенная ведьма, какими их часто рисуют на картинках. Старуха тоже внимательно всматривалась в меня, затем удовлетворенно хмыкнула.

-Ты всё-таки не сдох! Теперь любой скажет, что Раклина – великая целительница!

Ведьма ушла куда-то вбок, но вскоре вернулась с дымящейся трубкой. Затянувшись несколько раз, самодовольно улыбнулась, но сразу стала серьёзной.

-Честно говоря, – доверительно сказала она – совершенно не думала, что ты столько протянешь, а что и на поправку пойдешь - вообще чудо!

Видимо, я как-то проявил себя, потому что старуха вдруг начала просвещать меня:

-Наши мужики нашли тебя случайно, примерно месяц назад. Возвращались с поля, и вдруг заметили в стороне от дороги что-то дымящееся. Как раз был сбор урожая, пожар мог наделать много бед, вот они и пошли проверить в чем дело. Там тебя и нашли посреди круга выжженной земли. Мужики сначала даже не поняли что нашли – земля аж спеклась, но даже маленькой головешки нигде не было. А посредине… кусок обгорелого мяса. Это уж потом разобрались, что ты вроде как человек, а в первый момент от вони горелого мяса и твоего вида почти все мужики проблевались. Да и было от чего – похоже, у тебя со спины содрали кожу, а потом бросили в огромный костер. Хороший такой кусок обгорелого мяса получился. По слухам, наш господин тоже не брезгует такими развлечениями, но он свои тайны закапывает в глубоких подземельях. А что бы вот так, выбросить посреди поля почти у самой деревни? Сначала мужики блевали, потом подумали и испугались – а вдруг на них подумают? Бандиты и у нас пошаливают, но чтобы такое творить? А кто ещё остается? Только наша деревня. Вот и решили они тебя к нашему кладбищу оттащить, да и прикопать в тихую (не поганить же поле). Вот, значит, взяли они несколько палок, подсунули под тебя (касаться твоего тела никто не рискнул) и приволокли на кладбище. В ямку подходящую положили, а ты тут возьми да застони! Ну, они же не звери, не стали живьем закапывать. Пришли на другой день, а ты всё ещё дышишь! К вечеру уже сам староста пришел, а ты всё равно дышишь! Вот тогда-то и меня позвали посмотреть. А чего там смотреть? И так видно – не жилец. Но старосте любопытно стало, почему ты всё ещё живой, и велел отнести тебя ко мне в сарайку, да ухаживать как следует. Да ещё и продуктов корзинку выделил тебе на пропитание. А чего там ухаживать, если у тебя вся кожа сожжена, а местами и мясо прогорело? А где не спеклось, и сукровица с гноем текли, так там листья опавшие приклеились не хуже повязки. Я даже трогать и обмывать ничего не стала. Подождала ещё день, а ты всё равно умирать не хочешь. Пришлось уж тогда хотя бы покормить. Голову у тебя вбок заклинило, так что прорезала в щеке дырку (тебе всё равно было) да и стала заливать через рожок настои всякие. Уж сколько я на тебя трав извела – представить страшно! В какой день бывало, чуть не ведро настоев в тебя вливала, а всё как в песок. Ты даже под себя ни разу не сходил. То ли потом исходило, то ли в тебе крови и прочих жидкостей стало совсем мало, но под себя ты ни разу так и не сходил – снова повторила старуха - Пришлось даже начать тебя кормить – настои – это хорошо, но надо ведь и мясо хоть немного нарастить.

Видимо, как-то заметив, что я её уже не слушаю, чуть сердито бросила:

-Ладно, спи, ещё успеем наговориться – ведьма снова затянулась, и пробубнила под нос – А вот за лечение теперь точно надо брать в два раза больше!

Снова провал в темноту.

Когда смог открыть глаз в следующий раз, старуха снова была рядом.

-Ну, если уже второй раз за день открыл глаз, да ещё и шеей хоть немного начал ворочать, придется и в самом деле заняться тобой.

Зажгла лучину и зачем-то несколько раз провела в пламени лезвие небольшого ножа, формой напоминающий грубый скальпель. Наклонившись надо мной, пояснила:

-Сейчас я попробую разделить твои губы. По хорошему бы надо подождать, пока раны хоть немного заживут, появится новая кожа, но может так будет даже и лучше. Один раз разрежем, а потом пусть заживает. Не знаю, что у меня получится, но красавчиком ты теперь уже никогда не будешь. А раз кормить тебя теперь придётся много, то уж лучше через рот, чем…

Старуха что-то делала, я видел её руки у своего лица, но совершенно ничего не чувствовал, разве что через некоторое время во рту появился вкус крови.

-Попробуй чуть открыть рот.

Я попытался выполнить приказ, и ведьма удовлетворённо кивнула.

-Пока не очень, но рожок просунуть можно - она снова склонилась надо мной, и вкус крови во рту усилился -Ладно, пока хватит. Не хватало ещё, чтобы ты захлебнулся собственной кровью.

Отложив нож, она достала кривую иголку с ниткой и несколько раз пронесла иглу в пламени лучины. Склонившись надо мной, снова соизволила пояснить:

-Раз рот мы тебе раскрыли, то лишняя дырка в щеке теперь вроде и ни к чему. Сейчас я её зашью, ты чуть отдохнешь, раны немножко затянутся, а потом можно будет и покормить.

Снова что-то делала и снова я ничего не чувствовал. Закончив, старуха с некоторым сомнением оглядела мое лицо.

-Что-то ты больно послушный и спокойный, ни разу не дернулся и не застонал, хотя у тебя всё тело – сплошная рана. Пока был без сознания – это было понятно, но почему сейчас так себя ведёшь? Ты вообще что-то чувствуешь?

Интересно, какого ответа она ждала? Я и в самом деле ничего не чувствовал, но всё равно устал. То ли просто ослаб до крайности, то ли так проявилась боль, которой я не чувствовал. Сейчас я хотел только спать.

Старуха, видимо, поняла мое состояние.

-Ладно, вечером покормлю бульоном, а остальное в руках богов. Обидно будет, если разум у тебя останется, а тело ты потеряешь. Такого содержать никто не будет, а добить… рука у меня уже не поднимется…

Странная фраза, но я уже снова проваливался в сон.

Теперь мое существование состояло из темноты и серой мути. Старуха только один раз сказала, что я очнулся дважды за один день. После этого она только чуть бормотала, заливая в меня свои настойки и редкие порции бульона. Было ли это раз в день, несколько раз в день, раз в несколько дней – я не знал, а старуха не считала нужным говорить. А пробуждение среди ночи мало чем отличалось от моего обычного состояния полубреда, полутранса, в котором я был почти постоянно. Голова ясная, но я совершенно не помнил – о чем я думал и думал ли вообще.

Одно из пробуждений стало знаковым – Раклина сочла мое состояние достойным дальнейшего лечения, и промыла мне глаза. Осторожно, теплой водой, но в первый момент я не ощутил особых изменений, разве что видеть стал чуть лучше. Через пару пробуждений удалось немного раскрыть и правый глаз, и теперь даже я начал верить, что возможно и выкарабкаюсь. Но теперь потихоньку во мне стало нарастать беспокойство – а что с остальным моим телом? То, что я не чувствовал ни его, ни боли, раньше было благом, но неужели так и будет всю оставшуюся жизнь? Я не ощущал и собственную голову, но хотя бы мог её чуть-чуть поворачивать, открывать глаза, чуть-чуть шевелить губами. А вот смогу ли я управлять остальным телом? Ощущений нет, результат я не вижу. Как управлять своим телом, если всё, что мне доступно – это смотреть, словно в телевизор, настроенный на изображение потолка в сарае. Ждать когда всё восстановится само собой? Сколько ждать и чего? Единственное, на что и на кого я могу рассчитывать – это я сам. Но что я могу, если ничего не чувствую?

Мысли шли по кругу, но я всячески гнал даже малейший намек на жалось к себе. Снова и снова перебирал всё что знал, связанное с восстановлением тела. Тот же Дикуль – ему пророчили паралич, неподвижность, но физическими упражнениями он смог побороть болезнь и немощь. И я не против двигаться целыми днями, вопрос за малым – как вообще начать двигаться.

Кожа сожжена, но мышцы, какие-никакие, остались. Я могу двигать глазами, немножко губами и головой. Значит, что-то я могу, и дело за малым – постепенно научиться управлять всем телом. Но как?

Может попробовать «вспомнить» движения? Но как проверить что получается, если я ничего не чувствую? Единственным вариантом, до которого я додумался – это поднести руку к лицу. Я на всякие лады вспоминал свои прежние ощущения и пытался передать их в «никуда».

Не знаю, сколько так продолжалось, но в какой-то момент я увидел над своим лицом нечто страшное. Черная кисть со скрюченными пальцами, которая могла принадлежать мумии, зомби или мертвецу, пролежавшему в земле несколько месяцев. Кисть казалась мохнатой от свисавших клочков то ли бинтов, то ли омертвевшей кожи. Наверное, надо было испугаться, но я видел всё словно картинку в телевизоре, и почти равнодушно ждал что будет дальше. Минуты тянулись, но кисть застыла перед моим лицом, и больше ничего не происходило. Подождав ещё немного, я решил, что с неведомым ленивым зомби пусть разбирается Раклина. А я пока посплю…

Раклина «разобралась», но мне после этого пришлось выслушать очень много нового и неприятного. При следующем пробуждении, как только она заметила, что я открыл глаза, сразу и началось.

-Бу, буббу, бубуб – слова по большей части были незнакомыми, но, судя по тону, очень нехорошими ругательствами – Да что же ты творишь, урод горелый?! Я ведь чуть не поседела, чуть с ума не сошла от страха, чуть не померла, когда в сарайку зашла! Подлая неблагодарная скотина! – и снова – буббуббббу.

Наверное, случилось что-то очень серьёзное, раз старуха так разошлась, но я-то ведь понятия не имел о чем она, и оставалось только смотреть.

Наконец, старуха немного утихомирилась, уселась рядом и долго смотрела мне в глаза.

-Я с ним тут вожусь как с малым дитём, а он… - старуха снова матюгнулась, и продолжила уже почти спокойно – Прихожу, я значит, его покормить, а он… А у него… Рука поднята, а пальцы чуть ли не в глаза ткнулись! Я было обрадовалась, что начал шевелиться, а он… Лежит, не шелохнется и руку не убирает. Ну, мало ли, судорога или ещё чего. Хотела руку на место положить, а она… – старуха даже передернулась – а она как железная! Горелая кожа лохмотьями сползает, мясо почти всё усохло, а ведь гляди-ка, я ведь её сдвинуть не могла! Вот уж я страху натерпелась, пока смогла её опустить, сама из сил выбилась, а тебе хоть бы что! Даже глаз не раскрыл!

Раклина долго молчала, глядя мне в глаза.

-Весь обгорелый, больше месяца без движения, только отвары, настойки и немного бульона. И вдруг столько силы?! Если бы я была полная дура, то решила, что мои травы – волшебные. Я, конечно, не очень умная, но в такую сказку не поверю. И мне уже немного страшно – кто же ты такой? И какой будет твоя сила, когда ты выздоровеешь?!

Старуха смотрела на меня, словно я мог ответить, а для меня важными были только две вещи – руку я всё-таки смог поднять, а ещё Раклина сказала не «если», а «когда выздоровеешь». Всё остальное не важно.

С рукой получилось непонятно и странно, но это хотя бы немного успокоило меня – я ничего не чувствую, но тело у меня есть, и оно, хоть и с трудом, хоть и с задержкой, но слушается. Во всяком случае, правая рука.

Не бог весть что, но появилась хоть какая-то надежда на возможное выздоровление, и теперь я просто существовал, плавно перетекая из беспамятства в полусон и снова в беспамятство. Раклина дожидалась моего «бодрствования» и старалась, видимо, чтобы кормился я осознанно. У меня это получалось, но скорее на уровне глотательных рефлексов. Вкуса я почти не чувствовал, да и «кормила» меня Раклина сплошь настоями и перетертыми до состояния жидкости кашами. Не знаю что было причиной, но в голове понемногу прояснялось, и я даже начал задавать себе вопросы.

И самый первый – как я здесь очутился? Не здесь, в сарае, а возле этой деревни? В памяти мелькали какие-то смутные картины, я с кем-то дрался, а потом сотворил что-то страшное. Значит, должны быть трупы, кровища, но Раклина говорила только про меня и круг выжженной земли. Получается, что я оказался очень далеко от места боя? Но как? Если меня вытащили «свои», то почему бросили? Если захватили «чужие», то почти понятно – пытали, потом бросили умирать. Но кто тогда Раклина - из этих, «чужих»? Но всё, что она сказала – что меня нашли. Значит, и она ничего не знает ни обо мне, ни о моём последнем бое. Но как такое возможно? Как я оказался непонятно где?

Второй вопрос, которым я неожиданно озадачился – а кто Я? Странный вопрос для здорового человека, а вот мне понадобилось несколько «бодрствований», чтобы вспомнить хотя бы имя. Когда в памяти всплыло «Гордан», я долго не мог понять что это означает. Название чего-то важного? Имя? Моё? Я на все лады вертел это слово, смакуя каждую букву, повторял его с разными интонациями, и постепенно появились новые ассоциации, я словно начал видеть нечто туманное, но определённо имеющее отношение ко мне. Кто-то меня хвалит, кто-то ругает, кого-то я обнимаю, с кем-то дерусь. Потом всплыло «Верона», и я почувствовал легкое волнение. Ничего конкретного, но что-то мягкое, ласковое. Постепенно удалось вспомнить её лицо, и это стало ключиком к моей памяти. Вот Верона плачет – вроде, я куда-то уезжаю. Вот она напряжена до предела и готова даже умереть – вроде, это было в какой-то тюрьме. Вот она перепугана и жмется ко мне – это, вроде, когда на нас напали тварки.

Я заглядывал в свою память всё глубже, и в какой-то момент меня обожгло – я вообще не с этой планеты, и Гордан – всего лишь имя человека, в тело которого я попал. Я – с планеты Земля, на которой родился и вырос, а на этой планете оказался только потому, что меня утащили «киношники». Не знаю, почему они выбрали меня, одного из нескольких миллиардов, но это случилось. Я вспомнил как буйствовал, когда узнал правду, как всячески старался сорвать предполагаемые съемки, изображая из себя мальчиша-плохиша. Старался сделать как можно хуже, а под конец сам же бросился в свой последний безнадежный бой, пытаясь защитить совершенно чужих мне людей. И чего я добился? Вечной памяти благодарных потомков? Судя по тому, как Раклина ухаживает за мной, особой благодарностью и не пахнет. Любопытно им, видите ли, стало, почему я никак не сдохну, вот и решили понаблюдать за забавной игрушкой. Хотя, в чем, собственно, эта благодарность должна проявляться? Фанфарами и орденами? Шелковыми простынями и жратвой от пуза? Раклина кормила меня продуктами, которые дал староста, а на что она жила сама? И почему староста воспылал ко мне добрыми чувствами? Из любопытства? По каким-то своим мыслям?

А может, я и в самом деле оказался где-то очень далеко от места последнего боя, и обо мне и в действительно никто не знает? И для всех я не героический воин, а кусок обгорелого мяса, неведомым образом оказавшийся на их поле?

Это объяснило бы отношение ко мне, но кто, как и почему перенёс меня сюда? Первый, самый сказочный, но для меня наиболее вероятный вариант – это очередная плюшка от киношников, решивших сохранить меня для дальнейших съемок. А что, при их возможностях сотворить такое – раз плюнуть. Только вот непонятно, почему они решили спасти меня в таком, горелом, виде? Неужели они хотят снимать фильму про урода, каким я стал? Какой интерес и удовольствие в этом? Посмотреть как я буду выкарабкиваться самостоятельно? Никаких чудесных спасений, вовремя появившихся целителей, никаких волшебных заклинаний, возвращающих здоровье в мгновение ока. Жизненно, реально, но… не похоже на них. Уж что-что, а попусту тратить время киношники не привыкли. А по словам Раклины, я валяюсь в сарае уже больше месяца. То, что остался жив, можно назвать и чудесным, но никаких волшебных исцелений и супер регенерацией не наблюдается. Неужели киношники и в самом деле поверили что я погиб, решили, что я им больше не нужен, и тут же забыли про меня? И теперь я свободен, могу делать что хочу? Верится слабо, но другого объяснения пока нет. Но тогда получается ещё «страннее». Если нет внешних сил, заинтересованных в сохранении моей жизни, то … Это что, я сам себя сюда перенес? Но как?! Единственное, что я помню – это ослепительный свет и невыносимая боль, от которой я пытался спрятаться, отключиться, сбежать. Ничего сознательного и осмысленного. Всё, что я сделал, да и то с помощью памяти настоящего Гордана, это активировал заклинание в «особом» режиме, который привёл к страшному неконтролируемому взрыву. А что, если в заклинании был и защитный механизм, перемещающий хозяина в безопасное место? Об этом я не знал, не подозревал и даже не рассчитывал на такую замечательную палочку-выручалочку. Пока же примем как факт – я жив и оказался непонятно где. Во всяком случае, я понимаю язык, за мной хоть как-то ухаживают. Что дальше? Не знаю. Ближайшая реальная задача – не сдохнуть. В идеале – восстановить свои силы, стать прежним Горданом. Всё остальное пока из области фантастики. Если смогу восстановить контроль над телом, если смогу ходить, если смогу заработать себе на кусок хлеба… Слишком много если, чтобы что-то планировать. Самый минимум я нечаянно выполнил – остался в живых, но этого мало. На ближайшее обозримое будущее у меня только одна задача – не сдохнуть. От болезни, от ран, от голода, холода и чужого оружия. Выжить, приспособиться к новому окружению, добиться хоть какой-то стабильности своего положения. Но это всё потом. Если я в ближайшее время не научусь хотя бы вставать, ходить, обихаживать себя, то этот сарай может стать последним, что я вижу. Здесь не Санта Барбара, ухаживать и кормить неподвижное тело долго никто не будет. Просто потому, что никакой ценности я сейчас не представляю. А кормить полутруп… Проще и дешевле закопать…

С памятью я немного разобрался, и теперь насущной проблемой становилось восстановить контроль над телом. Проблема и простая, и сложная. Я не чувствовал боли, но не чувствовал и собственного тела. Почему?! Первое, что приходит в голову – у меня сгорели все нервные окончания в коже (вместе с кожей). Может, что и осталось, может начала нарастать новая, но сейчас это один сплошной ожог-рубец, а в этом случае чувствительности не может быть в принципе. Во всяком случае, в ближайшее время. Вроде как нервы есть и в мышцах, и уж они-то должны кричать от боли, но и этого нет. Почему? Если кошмарные воспоминания о невыносимой боли после взрыва, мои попытки спрятаться, закрыться от неё, не были просто бредом, то можно предположить, что я волевым усилием заблокировал свои нервы и ощущения (читал я о таких случаях). В тот момент это меня спасло, не дало сойти с ума от боли, но что делать сейчас? Как заставить собственное тело снова чувствовать и исполнять команды?

Как решить обратную задачу, я примерно представлял – расслабиться, отрешиться, унестись в нирвану. А если я и так уже почти в нирване? Ведь если чуть задуматься, то у меня осталось только ощущение собственного «Я», запертого в черепную коробку. Тело где-то есть, но я его не слышу. Связь с внешним миром только через глаза, уши и немного через язык. Так что же мне делать?

Подсказать было некому, и я принялся снова копаться в памяти, пытаясь найти хоть малейший намек на возможное решение. Нашлось много чего, но толку-то… Очень напоминало поиск информации в интернете, где самое главное – суметь правильно сформулировать вопрос, определить ключевые фразы. Будет правильный вопрос – будет и нужный ответ, а без этого можно бесконечно ковыряться в горах мусора, которые в любой голове копятся неизбежно. В конце концов я нашел что-то похожее в методике тренировок по соматике. Смысл достаточно простой и понятный – восстановить контроль над телом, предоставив психике и мышцам возможность почувствовать обратную связь. Теория в соматике довольно интересная, но меня сейчас интересовал только один, вполне конкретный нюанс тренировок. Если коротко, то мозг - чрезвычайно сложная система, способная к самовосстановлению своих функций. Если какой-то участок поврежден или нарушена связь с ним, то функции можно восстановить, передав их другому участку мозга. Разумеется, не вручную, не насильственно. Ключевой момент в таких тренировках – очень медленные, очень плавные движения, когда внимание обращено на ощущение мышц. Мозг должен «почувствовать» эти движения, «вспомнить» их и восстановить гармонию с телом. В теории мозг вообще может излечивать болезни тела, вызванные психическими расстройствами (связанными с нервами). В теории. Сейчас же меня интересовал только один практический момент – снова начать двигаться.

Единственное, чем я мог полноценно управлять, это глаза. Во всяком случае, они слушались меня и смотрели именно туда, куда я хотел. И вроде там должны быть какие-то мышцы, которые управляют движением глаз. И даже есть особые упражнения, чтобы снять усталость с них, восстановить зрение. У меня же задача проще – просто почувствовать эти самые мышцы.

Ничего сложного. Просто лежишь, просто смотришь в потолок, и оооочень медленно двигаешь глазами на несколько миллиметров. Влево-вправо, вверх-вниз, снова влево-вправо, снова вверх-вниз, и снова, и снова. Остановиться, отдохнуть, попытаться услышать собственное тело. У нормального человека уже через несколько минут эти самые мышцы заболят, а вот мне пришлось крутить глазами два дня, прежде чем я ощутил хоть что-то. Ещё день ушел на то, чтобы ощущения стали почти родными, «как в ранешнее» время. Не бог весть какое достижение, но я им очень гордился.

Ещё день ушел на веки (открыть-закрыть), а потом дело пошло веселее. Половина дня, и научился осознанно двигать языком. Ещё день, и я почувствовал челюсти и губы. Это принесло и боль обгорелой кожи, но теперь я ей почти наслаждался. Ещё пара дней медленных поворотов головы, и я начал ощущать шею. У меня даже появилось ощущение, что я медленно, словно «оттаиваю» свое тело.

Ещё неделя ушла на правую руку. Она меня слушалась, но только когда я её видел. Так я и лежал с поднятой рукой, стараясь шевелить только одним пальцем. Где-то в памяти отложилось, что наибольшая проекция на мозг идёт от больших пальцев рук. Не знаю что, как и почему, но в голове отложилось именно это, и я теперь целыми днями лежал с правой рукой, поднятой к лицу, и пялился на большой палец, пытаясь вспомнить ощущения от его движения. Чуть-чуть, по миллиметру, но он всё-таки начал двигаться. Через неделю он двигался почти нормально, и рука тоже начала «оттаивать». Появилась боль в указательном пальце, но зато он начал немного шевелиться. Потом остальные пальцы, запястье, предплечье. Теперь я постоянно чувствовал боль сожженного тела, но это была та цена, которую я был готов заплатить.

Потихоньку, полегоньку, сначала правая рука, затем левая, ноги. Смешно сказать, но всего через месяц я ощущал тело почти полностью. Боль стала моим постоянным спутником, но теперь я хотя бы начал понимать какие мышцы у меня работают, а какие лишь имитируют деятельность, а на самом деле обвисли как мокрые тряпки.

Я постоянно находился в состоянии транса, сосредоточившись на ощущениях, успехи в некоторых движениях ограничивались амплитудой всего в несколько миллиметров, но Раклина замечала буквально всё. При ней я не пытался шевелиться, но меня выдавало тело. Немного поработал с рукой, и Раклина при следующем кормлении сразу заметила, что у меня рвется только-только наросшая кожа, снова начинает течь кровь и сукровица. В первый раз увидев такое, Ракина очень удивилась. Долго осматривала руку, затем молчком сходила на улицу, принесла горсть листьев и облепила открывшиеся раны. Усевшись, закурила неизменную трубочку, и вдруг выдала:

-Я рада, что ты начал шевелиться, но имей в виду, что новая кожа у тебя сейчас тонюсенькая, на ней сплошные струпья от засохшей крови, отмершей кожи, присохших листьев. Любое твое движение почти обязательно будет рвать новую кожу, а это новые раны, кровь. Хорошо бы тебе потерпеть, дождаться, пока кожа очистится и окрепнет, но когда это будет, я не знаю. Может через месяц, может через два. Что за это время станет с твоими мышцами, я тоже не знаю. Может усохнут, может восстановятся. Решай сам…

А я уже и так всё решил. То, что я не умер от ожогов, не получил гангрену, заражение крови – уже чудо. Порвётся новая кожа? Да и черт с ней! Если я буду выжидать пока она нарастёт, мышцы могут по-настоящему забыть – как это - двигаться. Я добился некоторого результата, но пока у меня получалось сосредоточиться только на одной конечности. Думаю о ней, представляю – она двигается. Отвлёкся на другую – эта замерла. Это было ещё одной загадкой – вроде, если мышцы устают, то конечности должны сами опускаться от слабости, но у меня всё было наоборот. Такое впечатление, что я управлял роботом – есть команда – движется, нет команды – мышцы словно заклинивает в одном положении. Как такое возможно? Может, это действие самовнушения, самогипноза? При обычных движениях, которыми человек управляет неосознанно, конечности и в самом деле могут устать, опуститься, а вот если команда пришла извне, то тут всё по-другому. Если вспомнить сеансы гипнотизёров, то там сколько угодно случаев, когда люди подняли руки по приказу, а вот обратно опустить уже не могли. Может и у меня такая же ситуация? Подсознательно я телом не управляю, а только осмысленным приказом. Может из-за этого?

Проблема с синхронизацией движений встала особо остро, как только я попытался сесть. Я на сто раз проиграл в уме все движения, представил их очень ярко, только вот в реальности они должны происходить одновременно, а я… Перенёс руку за край топчана, затем ногу, попробовал повернуть корпус, и очень удивился, что земляной пол буквально прыгнул на меня. Новая боль была почти незаметной, но лежать мордой в старом навозе было не очень приятно. Надо было вставать, и я почти представлял, как это надо сделать, только вот не видел и почти не чувствовал где и в каком положении у меня руки и ноги. Пришлось делать ревизию тела – осторожно двигать пальцами, пытаясь определить во что они упираются. Просто? Попробуйте пьяным одеть валенки, ватные штаны, полушубок, толстые рукавицы, и в сплошной темноте определить как вы упали…

За этим интересным делом и застала меня Раклина. Немного поохала, но всё-таки позвала деревенского мужика, и вдвоём они водрузили меня обратно на лежанку. Я отделался всего лишь разбитым лбом, содранными коленями и окровавленным левым боком. Кровь я не видел, Раклина ничего не сказала, но сам факт, что она снова облепила меня листьями, говорил без слов.

Немного передохнув, я снова попытался встать, и с прежним результатом. После пятой попытки Раклине надоело. Снова облепив меня листьями, она погрозила мне пальцем.

-Я понимаю, что тебе надоело лежать, но так ты никогда не поправишься. Ведь кровищей всё залито! Хочешь сдохнуть раньше времени – твоё дело, но только не в моём сарае. Вот староста с тобой поговорит, решит что с тобой делать, вот тогда и поступай как хочешь. А до тех пор… - Раклина не сводила с меня взгляд – До тех пор потерпи, а если уж хочешь встать, то жди, пока я приду.

Не люблю быть зависимым, но она была права.

-Сесть – прошептал я.

Раклина тут же наклонилась ко мне.

-Повтори!

-Сесть.

Раклина распрямилась и довольно улыбнулась.

-Мозги, значит, работают и говорить ты уже можешь – она снова напустила на себя вид строгого врача – Это хорошо, но посадить тебя попробуем не раньше, чем дня через три.

-Почему?

-Потому! – отрезала Раклина – Видел бы, сколько крови с тебя натекло – не спрашивал бы! Сейчас попробую намазать самые большие раны своей особой мазью, залеплю листьями, а ты три дня должен лежать неподвижно. Не послушаешься – сдохнешь от потери крови или от заражения. Тебе это надо?

-Не надо – прошептал я.

-Значит, лежи и помалкивай. Потом я помогу, чтобы ты резко не двигался и кожу не сдирал, а до тех пор лежи и силы копи. Понял?

-Понял…

Раклина была права, и следующие три дня я лежал бревном, копя силы. Чтобы не дуреть от безделья, решил пока заняться статической гимнастикой. Теория простенькая – при отсутствии возможности делать движения, надо волевым усилием пытаться совершить какое-то движение и одновременно сопротивляться этому. Например, сгибать руку и одновременно не давать это сделать. Внешне тело неподвижно, но можно одновременно тренировать сразу две группы мышц. В моём положении это был почти идеальный вариант, так как не требовал ничего, кроме собственного желания, внимания и терпения.

На четвертый день мне даже не пришлось напоминать – Раклина сама спросила:

-Ну, что, будем садиться? - и тут же усмехнулась, видя мою реакцию – значит будем.

Я думал, она будет только страховать меня от падения, но она без лишних разговоров подхватила меня и одним плавным движением усадила. У меня даже голова закружилась от резкой смены положения. Вот теперь Раклина меня страховала, давая возможность освоиться. Меня клонило в разные стороны, но старуха придерживала меня за плечи, не давая упасть. Наконец я догадался упереться руками, и смог сидеть самостоятельно.

Ни с чем не сравнимое ощущение. Голова кружилась, меня шатало, но я был счастлив. Минут через десять Раклина решила, что я уже не упаду, и осторожно убрала руки. Почти целую минуту я сидел самостоятельно, но потом меня резко повело в сторону, и лекарка, подхватив, уложила меня обратно на лежак.

-Хорошего помаленьку! Отдохнешь, сил наберёшься, тогда ещё попробуем.

Я не ответил – я не чувствовал особой боли, не чувствовал усталости, просто в один момент дико потянуло в сон, и я отключился.

Теперь каждый день хотя бы разок, пусть и с помощью Раклины, но я садился. Через неделю она решила, что я могу делать и сам, и стала ненадолго оставлять меня одного. Вроде ерунда, но для того меня это было очень важным – снова становиться самостоятельным.

На первых порах я просто таращился по сторонам. Насколько я понял, меня положили в старый заброшенный сарай для скотины. Развалюха, в которой давно уже не водилось ничего живого, но хотя бы крыша над головой и почти не дует. Ложем мне стал грубо сколоченный деревянный лежак. Неструганные доски, щели в палец шириной. Единственное, что бросили сверху несколько охапок сена и кусок старой мешковины. И на том спасибо. Трава и грубая ткань прилипли к ранам, и теперь при каждом движении я чувствовал невнятный зуд. Очень хотелось чесаться, отодрать всё лишнее, но я себя сдерживал – лучше потерпеть, чем чуть поджившие раны будут открываться снова и снова.

Сарай имел и свои преимущества. Во всяком случае, не было проблем «сходить по нужде». Всё стекало через щели в лежанке и впитывалось в старый навоз и сено. На фоне старых запахов, копившихся годами, мой почти не выделялся.

Ещё одним развлечением стали разговоры. Раклина, поняв, что я уже достаточно пришел в себя, умом не тронулся, и даже могу немножко говорить, старательно наводила меня на разговоры о моём прошлом. Вроде, пересказывает деревенские сплетни, и вдруг: «А ты как думаешь?», «А у вас как?» Хитрости для детского сада, и я или отмалчивался, или отделывался «не помню». Раклина не настаивала на ответах, но через пару дней явился и староста.

Простенький такой дедок, подпоясанный верёвкой. Жиденькие белёсые волосики, мелкая мордашка, бородёнка, застиранная рубаха, мешковатые штаны, стоптанные чуни. Самый настоящий дед Щукарь, только вот взгляд острый и внимательный. Оглядел меня со всех сторон и уселся на чурбак, стоявший у окна.

-Я, это, местный староста. Ханриком кличут. А ты кто же будешь?

Человек, пусть и нечаянно сохранивший мне жизнь, имел право на ответы, но я по привычке решил говорить только полуправду. Пока я видел только сарай, остальное знал со слов Раклины, а как там на самом деле – один бог знает.

Губы плохо слушались, но что-то разобрать было можно.

-Меня зовут… Гарда.

Староста попробовал странное имя на вкус.

-Кличка, что ли?

-Имя.

-Хм, у нас так не кличут. А какого ты роду-племени? Как у нас оказался?

-Не помню. Ничего не помню. Помню, что дрался с кем-то, а потом чернота.

-На кулачках, что ли?

-Не, оружием. Много нас было, но с кем дрались и почему – не помню.

Староста не спускал с меня задумчивого взгляда.

-Дрались, много, оружием. Только вот я и слыхом не слыхивал о подобном в наших краях. А где это было?

-Не знаю. Не помню.

-А как же ты у нас оказался?

-Не знаю – честно признался я – Думаю, что магия.

-Какккая магия?! – напрягся староста.

-Какая – не знаю, но народу билось много, наверное, и маги были. А иначе как бы я оказался незнамо где, да ещё и чтоб земля дымилась?

-Откуда знаешь?

-Раклина рассказывала.

Староста покосился на лекарку.

-Странно всё это. Здесь помню, а здесь не помню… Ну да ладно, хотя бы говорить начал и имя вспомнил, уже хорошо. Начнешь ходить, вокруг посмотришь, может, и ещё что вспомнишь…

Снова потянулись дни, и постепенно у меня начало получаться. Сначала просто сидеть, затем и садиться самостоятельно. Я радовался каждому новому освоенному движению, но прошло ещё не меньше месяца, прежде чем смог выйти из сарайки. Раклина гордилась мной, и в честь такого события сделала мне «царский подарок» - две старые юбки. Одну – на пояс, а другую – на шею. И звучит смешно, и выглядело дико, но ведь до этого одежды у меня вообще не было. Холода я не чувствовал, разве что дрожал иногда, но ведь мне предстояло общаться и с другими жителями деревни. А видуха у меня была…. Руки и ноги усохли, превратившись в палочки. Всё тело словно шерстью покрыто лохмотьями старой кожи, слипшимися листьями, травой. Новая кожа нарастала, но старая отваливалась медленно, а Раклина категорически запретила отдирать эти кусочки. Тело зудело, но я был согласен потерпеть – теперь, когда я начал ходить, снова свалиться от открывшихся ран или заражения совершенно не хотелось. Так что юбки для меня были самое то – не стесняет, не трёт, и перед людьми показаться не стыдно. Хотя, как сказать. Я как-то глянул на свое отражение в бочке с водой, и впечатление было, честно говоря, хреновое.

Череп мумии, обтянутый полупрозрачной розовой кожицей. В прежней жизни мне довелось несколько раз видеть лица людей после ожогов, но по сравнению с ними я выглядел почти красавчиком. Новая кожа натянута до предела, но нет ощущения сплошного рубца. Скорее, неестественно новая, неестественно тонкая, чистенькая, с красноватым оттенком, но всё-таки кожа. Ни единого волоска на голове. От ушей остались только жалкие огрызки. Нос заострен, усох, но вроде, форму почти не потерял. Губы тонкие, словно щель на лице, чуть неровные после того, как Раклина разрезала их, но и с такими можно жить. На левой щеке грубый шрам со следами швов, но за него я Раклину ругать не буду. А так почти нормально – ну, измученный тяжелой болезнью старик, что ж теперь. Во всяком случае, я жив, на своих ногах, и ни одна собака не признает во мне прежнего красавчика Гордана из рода Золотого Дракона.

Хотя … и с Золотым Драконом не всё было так однозначно. Раны постепенно подживали, и старая кожа ошметками потихонечку, маленькими кусочками, отпадала то от случайного движения, то от того, что я её нечаянно намочил. Уже появились довольно большие участки чистой кожи, но я заметил странность – цвет у этих участков был пятнистый, неравномерный. Вроде понятно, что перемешались кусочки относительно целой старой кожи и более светлые кусочки новой, что между ними более светлыми штрихами пролегали рубцы в тех местах, где кожа рвалась, но… Иногда мне начинало казаться, что в этом месиве пятен просматривается некий порядок. В какой-то момент даже мелькнула мысль, что это начинает походить на кожу змеи. Не чешуйками (кожа была почти гладкая), а именно рисунком, образованным чередованием пятен. Мысль, что издалека кто-то может воспринять его и за рисунок чешуи дракона, я старательно задавил. Уж чего-чего, а переродиться в рептилию – самое последнее, о чем я бы стал мечтать. А вот то, что мне всё-таки придется прятать свое тело от чужих взглядов, уже начало восприниматься как аксиома.

С местными отношения не складывались. Деревушка оказалось небольшой, дворов на тридцать, соответственно и народу сотни полторы. Постепенно я окреп настолько, что мог пройти деревню из конца в конец, но разговаривать было не с кем - взрослые целыми днями работали, да и ребятня без дела не слонялась. Я не ждал ничего конкретного, но удивило, что никто не обращает на меня внимания. Спросил об этом у Раклины, но та только отмахнулась: «А чего на тебя смотреть? Это первые дни было в диковинку, и тут в сарае перебывала вся деревня. А теперь чего? У всех дела, а ребятня тебя просто боится. Вот если бы ты истории занимательные рассказывал, тогда конечно. А так…».

Всё правильно – урод и калека в деревне не очень то и нужен. Так что я ковылял, стараясь вернуться себе уверенность движений, присматривался, и всё острее вставал вопрос – а что дальше? Тем более, что и отношение старосты ко мне изменилось. После нескольких разговоров, в которых он пытался выспрашивать о моём прошлом, он стал будто тяготиться мной. Вроде, я не сказал ничего особенного, но… изменилось.

Обоз был довольно большим - десяток крытых повозок, каждая запряжена парой лошадей. У каждой повозки возница, ещё пятерка мужиков довольно сурового вида, парочка женщин, роль которых я не понял.

Видимо, это обоз был в деревне не первый раз, так как пришлые размещались весьма уверенно. Без всяких команд свернули к дому старосты, сразу же начали распрягать лошадей, кто-то пошел с кожаными ведрами к колодцу. Ладно хоть костры разводить не стали.

И староста, похоже, знал хозяина обоза. Немного суетливо выскочил к гостям, уважительно пожал руку одному из мужиков, что-то спросил и тут же стал отдавать приказы своим домашним. Судя по всему, гости собирались остаться в деревне на ночь.

Староста с купцом сидели на скамейке возле дома и расслабленно отдыхали, время от времени прикладываясь к кружкам. Когда я подошел (Раклина передала приказ старосты прийти), тот кивнул в мою сторону.

-Вот, Маркул, этот самый и есть. Гарда кличут. Забери ты его с собой, а я тебе спасибо скажу.

Маркул неспешно оглядел меня и невольно скривился.

-А зачем он мне? Был бы работник путный, может и подумал бы. А этот… урод, только людей пугать, и больной весь, чихни на него – упадет сразу.

-Так он вроде грамоту знает, и счет может вести. Может где и подсобит тебе.

Во взгляде Маркула на мгновение промелькнул интерес и тут же пропал.

-Чтобы я чужого человека к своим делам допустил? Ты совсем сдурел, Ханрик? Пусть лучше твои дела сверяет.

-Так нам и сверять-то особо нечего. То немногое, что есть, я и на пальцах перечту – староста задумался и выдал следующий довод – А ещё он говорил, что драться умеет! Может в охране тебе сгодится?

-Вот этот?! – Маркул оглядел меня снова и не удержавшись, хохотнул – Интересно, от кого он сможет меня охранить? От мышей с лягушками?! – он уже с подозрением глянул на старосту – Слушай, а чего это ты так стараешься его ко мне пристроить? Если он такой уж хороший, так и держи при себе.

Ханрик виновато потупился.

-Кормить мне его нечем. Сам видишь – пока он в тело войдёт, не один месяц пройти может. К деревенским делам он не приучен, по мужской части тоже неизвестно что будет. Есть у нас и несколько вдов, и молодок, но кто ж его с такой рожей к себе в постель пустит? Вот и получается, что вроде как он есть, вроде как мужик, а вроде как его нет и никому он не нужен. А в большом городе может и устроится, найдет себе пропитание – сядет рядом с нищими, всяк его и пожалеет – помолчав, он выдал совсем уж странный аргумент – А то, что он худой, ты не смотри – когда мы его нашли, он вообще выглядел как кусок мяса, только что снятый с вертела. А теперь посмотри – исхудал вдвое от прежнего, но ведь не помер! Если подкормить, то может и в прежнюю силу войдёт. А сила у него… неизвестная. Ходит, шатается, но было пару раз, что брался он за что-нибудь, а оно у него в руках аж в щепки крошилась! Вот!

Тут староста почти не соврал, было такое, но в те времена, когда чувствительность ещё не вернулась. Тогда я давал телу команду взяться за что-то, но не знал, когда нужно остановиться. И правда – деревянная кружка в щепки, но и ладонь… почти в щепки. Кожа клочьями, мышцы, наверное, тоже, всё в крови… Раклина бинтовала ладонь, вскоре раны затягивались, и лишь добавлялись новые шрамы. С тех пор и появилась у меня привычка брать вещи только двумя пальцами.

Во взгляде Маркула снова появился легкий интерес. Ханрик, заметив это, решил добавить туману.

-Тут ведь ещё какое дело… Память-то Гарда потерял, не помнит как у нас оказался. А у нас он оказался очень даже странно – нашли его наши мужики посреди круга выжженной земли. Дым идет, а ведь ни единого огонечка нет! Я вот щас и подумал – а вдруг Гарда – воин не простой? А вдруг здесь какая магия замешана? А вдруг за него награда положена?

-За этого? – Маркул покосился на меня – Будь это так, об этом бы давно уже на каждом углу кричали. Сколько, говоришь, он у вас?

Староста ненадолго задумался.

-Так, наверное, уж месяца три.

-И что в то время у нас было страшного или необычного? Ничего! Так что не напускай туману. А если уж так хочешь денежку, то собирайся сам и вези этого, как его, Гарду в столицу.

Ханрик понурился.

-Так я ж никого там не знаю. И что я скажу? Кому? А ты в больших городах бываешь, тебе проще – по пути всё и узнаешь.

-А кормить его в дороге я за просто так буду?

-А вдруг за него деньги можно выручить? Да и в дороге можно на цепь посадить, перья на голову прицепить. Будешь говорить, что дикаря поймал, народ к тебе и повалит. Кто денежку пожертвует, а кто и на товары твои приценится.

-Ага, а потом этот «дикарь» заорет при страже, что его в рабство везут, и кто тогда в кандалах окажется?! – похоже, Маркул начал злиться, и взгляд стал нехорошим – Слушай, Ханрик, когда ты мне хорошие продукты продаешь, я плачу без разговоров и полную цену. Так?

Ханрик кивнул.

-Так.

-А что ж ты мне сейчас товар с гнилым душком подсовываешь? Если тут и в самом деле магия замешана, да окажется, что кто-нибудь и в самом деле Гарду хотел убить, а найдёт его в моем обозе, то что станет с моими людьми и со мной? Ты об этом подумал?

Ханрик понурился.

-Не прокормить нам его… Сам знаешь – урожай не очень, самим бы с голоду не помереть. А барон наш узнает про Гарду и сразу налог накинет. Вот и получается, что и деньги за него надо будет платить, и кормить неизвестно сколько, а чем он сможет у нас заработать на кусок хлеба – неизвестно.

-Так убей! – рыкнул торговец.

Староста ещё ниже склонил голову.

-Рука не поднимается…

-Так выгони, пусть идет на все четыре стороны!

-Если ты не возьмёшь, то скоро так и придётся сделать…

Наступило долгое молчание.

Наконец, Маркул перестал сверлить Ханрика взглядом и повернулся ко мне. Оглядел с головы до ног и буркнул.

-Ладно, пусть идет с нами. Но запомни, Гарда, возиться с тобой я не собираюсь. Идти будешь пешком, к повозкам даже не подходи. Отстанешь – никто и не оглянется. Если что в котлах после общего обеда останется – можешь съесть. Заодно и помоешь. Если кто чего будет спрашивать – ты только попутчик, пристал по дороге. Всё!

Вот так и началась моя новая жизнь.

Ещё затемно Раклина разбудила меня, покормила похлебкой, а на прощание даже дала узелок с хлебом и старый нож со сточенным до состояния шила лезвием. Староста тоже расщедрился, выделив мне ветхие штаны на лямках, рубаху и сношенные бахилы, напоминающие заскорузлые кожаные мешки.

Маркул держал свое слово – для его обоза я стал человеком-невидимкой. Меня просто не видели в упор. Если я случайно оказывался на пути, просто обходили.

Рано утром обоз без шума и крика собрался и неспешно двинулся в дорогу. Ехали не очень быстро, но для меня и такой темп был тяжким испытанием – сил и так немного, шатает, так что шел я раза в два медленнее, чем остальные.

Минут через десять я сдался. Не в смысле остановился или повернул назад, а просто перестал пытаться сделать невозможное – идти наравне со здоровыми отдохнувшими мужиками. В конце концов, дорога, по которой шел обоз, проселочная, следы видны хорошо. Сам обоз нужен только чтобы показать дорогу. Может быть, я даже смогу немного поесть, но сейчас для меня гораздо важнее было не порвать молодую кожу резкими движениями - не хватало ещё сдохнуть в лесу от потери крови. Так что лучше я потихоньку, полегоньку, не торопясь, постепенно нагружая и разрабатывая мышцы и кожу. Сдохнуть я ещё успею, не для этого я выжил после взрыва.

Место днёвки обоза я заметил по затушенному кострищу и объедкам, валявшимся в золе. Для кого-то объедки, а вот для меня они показались вкуснейшей едой, которую я ел в своей жизни. Короткий отдых, и снова ковылять по дороге.

Догнать обоз я смог только глубокой ночью, когда все уже спали. Сунулся было к кострам, и чуть не схлопотал копьем под ребра – часовой всё-таки был. Возможно, единственная причина, по которой меня не убили сразу – моя шатающаяся походка. Я и так уже держался только на собственной гордости и желании выжить. Разбуженный Маркул оглядел меня, но ничем не проявил ни радости, ни злости. Равнодушно бросил часовому:

-Сунется к повозкам – убей. Может спать возле костра. Может съесть остатки ужина, я приказал их собрать в котелок. Гарда – только попутчик, которого мы не обязаны ждать и заботиться. Передай остальным – и ушел спать.

Маркул был в своем праве и мог приказать убить навязанного попутчика, но он даже проявил своеобразную доброту. А то, что мне могли достаться только объедки, особой роли не играло. Для кого-то это может и объедки, а вот я так вкусно и так много ел первый раз за последние несколько месяцев. И спал в тепле, у костра, между прочим. Я прямо чувствовал блаженное тепло, текущее по телу. Если и остальное путешествие будет таким же, то я обязательно скажу Маркулу спасибо.

Следующие три дня ничем не отличались от первого. Ноющие мышцы и одинокая дорога. Единственное, что к ночной стоянке я с каждым разом приходил чуть раньше.

Но обрадовался я слишком рано. На пятый день даже просто стоять оказалось проблемой. Весь небогатый запас силенок я израсходовал в первые дни, и теперь оставалось только смотреть как мужики из обоза споро собираются, завтракают и уходят по дороге. Единственная радость, что на этот раз мне отложили почти нормальную порцию каши. Поев, я долго лежал, решая простенькую задачу – сдохнуть прямо здесь или всё-таки побарахтаться ещё немного? То, что обоз Маркула я больше догнать не смогу – это однозначно. Кормить меня вряд ли кто будет, идти неизвестно сколько, так что дополнительным вариантом было только умереть от голода. Охотиться в лесу? Смешно. Я даже ходить теперь смогу только с палкой, и то еле-еле. Подножный корм? Какие-нибудь лягушки, червяки? Можно попробовать, но я просто побоюсь отойти от дороги, а рядом с ней вряд ли что смогу найти. Так что остается? Сдаться и сдохнуть? Я несколько раз повторил про себя этот вариант, но внутри всё взбунтовалось – пока могу шевельнуть хоть пальцем – надо бороться.

С трудом встав, подобрал палку в качестве посоха и потихонечку поковылял по дороге. Простейший расчет говорил – с такой скоростью я доберусь до обеденной стоянки в лучшем случае ночью. Тоже не самый плохой вариант – хоть один раз в сутки я поем. Можно и поголодать, только неизвестно, насколько хватит моих сил, и под каким кустом я упаду и уже не смогу подняться. В идеале, сейчас бы надо лечь и не шевелиться, пока не наберусь сил, но кто мне это позволит? В деревне меня подобрали скорее из любопытства – посмотреть, сколько я протяну, но как только поняли, что пользы от меня ноль, сразу постарались поскорее избавиться. Если кто меня и приютит, то только из корыстного интереса. А какой может быть интерес в больном и убогом?!

В этом я уже успел убедиться, когда мимо меня проезжали редкие путники и подводы. Дорога была не очень оживленной, с редкими своротками к близлежащим деревням. Две-три подводы, которые встречались мне за день, были самые что ни на есть крестьянские. Обычно один-два человека, в телеге насколько мешков с барахлом. Хоть мужики, хоть бабы смотрят настороженно, без всякой жалости.

В этот день на дороге телега повстречалась уже после полудня, когда я сидел на обочине, пытаясь собраться с силами. Двое мужиков, сидевших в телеге, только покосились на меня, и проехали мимо, не сказав ни слова. На мгновение даже стало обидно – могли ведь заподозрить в чем-то плохом, отвести в деревню, посадить под замок, устроить допрос. Может даже и накормили бы. А так – полная свобода… подыхать где хочешь и как хочешь…

Ближе к вечеру я всё-таки догнал эту телегу, но встреча была совсем не радостной.

Шел я как в тумане, и саму телегу заметил, лишь когда до неё оставалось метров тридцать. Сначала было удивился, почему она стоит. Потом сообразил, что вокруг неё почему-то много народа, и лишь заметив валяющиеся тела и лужу крови, понял, что влип. Мужики, что стояли вокруг, ну никак не походили на «приличных» - одеты просто, как и большинство местных, но лица, взгляды… Что-то неуловимое, что всегда выдает человека, получающего удовольствие от чужой боли и крови. Озлобленность, готовая обрушиться на любого, кто подвернётся под руку. Похоже, местные грабители. С крестьянами они уже «разобрались» и теперь потрошили мешки, а мое появление здесь было совсем не ко времени. Лишние свидетели никому не нужны, и то, что я был всего лишь больным и убогим прохожим, роли не играло. Бежать, броситься в лес? Я даже шел с трудом. Только и оставалось, что ещё больше сгорбиться, еще медленнее передвигать ноги, и, ни на кого не глядя, постараться пройти мимо.

При моем появлении бандиты замолчали и внимательно оценивали каждое мое движение. Я уже почти прошел, но тут один из грабителей наигранно удивился:

-Эй, убогий, ты куда это так разбежался? Тут, понимаешь, народ стоит, а ты ни «здрасьте», ни «до свидания»?

Стараясь не поднимать головы, я оперся на палку.

-Простите, люди добрые, калечный я. Сил уже нет, вижу всё как в тумане. Не будет ли у вас немного хлебушка больному на пропитание?

На мгновение мне показалось, что бандиты засомневались что со мной делать, но один достаточно громко произнес:

-Зачем на тебя хлеб тратить, если ты всё равно сейчас сдохнешь? Но милостыню я тебе подам – можешь поблагодарить своих богов, даровавших тебе быструю смерть.

Остальные заулыбались, радуясь, что за них решили эту маленькую проблему, а я… а я только сильнее ссутулился от навалившейся дикой усталости. Вот и всё. Всё бессмысленно. Сейчас я даже ударить не смогу просто потому, что у меня на это нет сил. И умереть мне придётся неизвестно где, неизвестно в каком времени. И даже злости нет, потому что винить некого... Не я первый и далеко не последний, кто нашел свою смерть в глухом лесу.

Я был почти спокоен, но когда ко мне двинулся один из бандитов, показушно-медленно доставая саблю, мне вдруг стало обидно. И мужик не очень уж здоровый, и сабля у него дерьмовая, и держал он её неумело, и…

-Жаль, суки, что не встретились вы мне раньше! Я бы всю вашу банду вырезал за мгновение и даже не вспотел! – неожиданно вырвалось у меня.

Мужик даже остановился от удивления, но не взъярился, не бросился на меня, чтобы порубить на кусочки, а даже как будто обрадовался.

-Эт чо же такое творится на белом свете, братушки?! Всякая шваль начала как блахородные разговаривать? Или нам и в самом деле блахородный попался? С чего бы такое щастье подвалило? Уж сколько я от них натерпелся! Не, голову срубить – это для такого слишком легкая смерть, мы для тебя, родимый, что-нибудь поинтереснее придумаем. Ты какую смерть выберешь – на костре, в болоте с переломанными костями, али ещё о чём давно мечтал? Или, может, как вы с нами поступаете – кнутом до костей мясо ободрать?

По его знаку двое схватили меня за руки, ещё один небрежным движением разодрал рубаху на спине. Расправляя кнут, отступил на несколько шагов, но бить почему-то не стал.

-Слышь, Давлат, - услышал я за спиной – а может не стоит его кнутом? У него и так там живого места нет. Вишь, вся кожа как сожженая. Он же помрет после нескольких ударов! Никакого интереса.

Главный подошел и стал рассматривать мою спину. Через некоторое время сплюнул.

-Спина как спина – для кнута в самый раз. Там ещё какая-то полудохлая ящерица нарисована, вот по ней и бей, пусть вместе с хозяином попрыгают!

Бандиты захохотали, раздался свист кнута, но первый удар я почти не почувствовал – я был оглушен смыслом услышанной фразы. На моей спине мог быть только один рисунок – Золотой Дракон! Пусть сейчас мы не в лучшей форме, больные, измученные, ослабевшие, но мы – не дохлые! Боль ударов, оскорбленная гордость, ярость унижения помогли мне собрать остатки сил и выпрямиться. Тело вдруг само вспомнило ощущения тела дракона, его движения, которые я в свое время сумел почувствовать в королевской темнице. Мои руки снова стали только видимой частью огромных лап. Я всего лишь повел плечами, но державшие меня бандиты отлетели в стороны. На меня бросились со всех сторон, кто-то даже замахнулся ножом, но теперь это не имело никакого значения. Какое же это наслаждение – ощущать огромное сильное тело, снова стать воином! Резкий поворот, небрежный удар рукой, и люди отлетают, обливаясь кровью. Невидимый хвост и невидимые шипы просто давят, рвут людей на части.

Я всего лишь несколько раз повернулся, несколько раз ударил, но этого оказалось более чем достаточно. Никто из бандитов убежать не успел – они просто не поняли что происходит, и теперь вокруг меня валялись с десяток переломанных изуродованных тел.

Возбуждение быстро спадало, и я тяжело опустился на землю. Вот и повоевали. Невыносимо тянуло лечь, но я из непонятной гордости ткнул руками перед собой, чтобы не упасть, и увидел на земле отпечатки двух огромных когтистых лап. А в середине этих отпечатков – свои собственные худые ладони. А я, оказывается, могу быть весьма крут, по-мальчишески удивился я. И ткнулся носом в эти самые красивые отпечатки.

У озера

Очнулся я только утром. Долго лежал, пытаясь понять где я и почему лежу, уткнувшись носом в землю. Тело затекло от неудобной позы, и я, постанывая от слабости, с трудом сел. Долго таращился на валяющиеся вокруг тела. Теперь, когда я снова стал слабым и больным, окружающее воспринималось совершенно по-другому. С крестьянами всё было понятно – этих просто зарубили, а вот бандиты… Полное впечатление, что здесь бесновался огромный хищник – некоторые тела буквально разорваны страшными ударами, некоторые словно раздавлены. Я сам был тому причиной, но увидеть такое на «трезвую» голову было страшно даже мне. У любого, кто придёт сюда, сразу появится множество неприятных вопросов, и отвечать на них придётся уже мне. И очень даже может быть, что выбивать из меня ответы будут с пристрастием. Надо уходить, и как можно быстрее.

Постанывая от слабости, встал на карачки, потом и в полный рост. Двинулся по дороге и тут же вернулся - раз уж люди мертвы, то вещи им не нужны, а в моём положении каждая монетка, каждый сухарь может стать крупинкой на весах, отмеряющих жизнь и смерть.

На бандитах сильно разжиться не получилось – судя по всему, банда была плохонькой, и «профессионалами» были всего трое, имевших сабли. Остальные – самые обычные крестьяне, вооруженные топорами и ножами. Одежда самая простая, да и та теперь была изорвана и в крови. Из денег набралось всего пара десятков медных монет. Да и странно было бы, в моем понимании, отправляться на грабеж, имея полные карманы золота. Сабли паршивые, да и зачем они мне, если я сейчас даже замахнуться не смогу? Так что с уничтоженной банды я поимел только относительно целый и чистый комплект одежды, почти новые сапоги, горсть мелочи да кривой нож. Гораздо больше я взял с крестьянской телеги – небольшой окорок, краюху хлеба, котелок, кусок кремня с кресалом и заплечный мешок с несколькими мешочками с крупами. Вот продукты были для меня несравнимо важнее, чем даже мешки с золотом (будь они здесь).

Постоял немного, оглядывая побоище, и потихоньку двинулся по дороге. Из мыслей только одна – нужно срочно где-то затаиться и отлежаться, иначе я просто умру от упадка сил. Сейчас со мной справится даже сопливый мальчишка, а уж от встречи со взрослыми мужиками я вообще ничего хорошего не ждал.

Отойдя на пару километров, краем глаз заметил в лесу слева небольшой просвет. Ничем не примечательный, но узкая полоска травы имела чуть другой цвет, наводя на мысль о заросшей тропинке, и я, не раздумывая, отправился туда. Едва заметная тропка вскоре вывела на берег небольшого озерка. Чистые берега, а в каких-то пятидесяти шагах среди деревьев – небольшая избушка. На мое счастье, это оказалось нечто вроде сторожки, которые сооружают охотники и рыболовы, когда отправляются в свои угодья надолго. Примерно пять на пять шагов, низкая крыша заросла от старости мхом. Внутри пара лежанок вдоль стен, очаг прямо посредине избушки. Снаружи у входа даже приготовлена поленница с дровами. В моём нынешнем положении - просто райское место!

Стараясь не потерять сознание от слабости, принес в котелке воды, разжег костер. Готовка самая простая – бросить в закипающую воду пару горстей крупы, подождать полчаса, потом добавить кусочек окорока для запаха, поварить ещё минут двадцать. Получилась мутная бурда, по поверхности которой плавали кусочки веточек, непонятно откуда взявшие листики, но я с трудом сдержал себя, чтобы не начать хватать еду голыми руками прямо на костре. В мешке нашлась деревянная ложка, и я подождал ещё немного, чтобы каша распарилась. Потом невероятно долго, наслаждаясь каждой крупинкой, ел свою первую, «свободную» и честно заработанную кашу. От чувства сытости меня совсем разморило, и я с трудом заполз на лежанку. Теперь только спать, спать, спать…

Несколько дней прошли в полузабытьи. Я спал круглые сутки, просыпаясь только затем, чтобы приготовить еду, поесть и напиться. Как меня не съело местное зверьё – до сих пор не знаю. Может, там и не было опасных хищников, может мне повезло, но в тот момент это интересовало меня меньше всего. Я был слаб и хотел только одного – спать, спать, спать.

Лишь на пятый или шестой день периоды бодрствования чуть увеличились, а в голове появились слабые отблески мыслей. Самая первая – чем питаться? Мешочки с крупами, показавшиеся в первый момент огромными, стремительно пустели, и даже если перейти в режим жесткой экономии, их хватит разве что на неделю. Если бы я просто тянул время, дожидаясь спасательной команды, это и имело бы смысл. Но спасать меня некому, и если я не наберусь сил, не выберусь отсюда, то конец будет только один – смерть. Значит, вывод первый – на еде не экономить. Неизвестно, когда я смогу двигаться достаточно быстро и далеко, поэтому вывод второй – еду надо добывать самому. Рядом озеро, значит, должна быть хоть какая-то рыба. Можно сделать простейшую острогу, «морду». Можно попробовать сделать крючок, привязать нитку и получится грубая удочка. Места здесь дикие, времени навалом, значит, хоть что-то я поймать должен. Надо поискать грибы, ягоды. Можно попробовать ставить силки на птиц, мелких животных. О выживании в диких условиях я имею весьма смутное представление, но деваться-то некуда! Даже простенький лук, стреляющий на двадцать шагов, может стать спасением. Не хочется превращаться в дикаря, но и возвращаться к людям, пока я хоть немного не восстановлюсь, бессмысленно. Самая паршивая банда, встретившаяся на пути, может поставить крест на моей жизни. Один раз мне повезло, но кто сказал, что я и в следующий раз отделаюсь так легко?

Ещё пара дней прошли в полудреме, но продукты кончались, и мне всё-таки пришлось вставать и начинать шевелиться. Первым делом более внимательно обшарил избушку, и в тайничке под крышей нашел-таки коробочку из коры, куда прежние хозяева положили небольшой НЗ для себя – пара грубых кованых крючков, моток лески из конского волоса, три наконечника для стрел, запасная тетива для лука и небольшой кремень. Простенькие вещи, которые могли спасти жизнь человеку, попавшему в беду. Мысленно поблагодарив предусмотрительных хозяев, сразу стал сооружать удочку. Срезать ближайшее подходящее деревцо, очистить, сделать грубый поплавок из коры, тщательно привязать крючок, раскопать прибрежную землю в поисках червяка. На всё у меня ушло около часа. Выбрав подходящее место, закинул удочку и приготовился к долгому ожиданию. Но не прошло и десяти минут, как поплавок повело в сторону, он резко нырнул, я подсек и с восторгом почувствовал упругую тяжесть. Осторожно подвел рыбу к берегу, ещё более осторожно вытянул на землю и тут же придавил руками. Хорошая такая рыбка, напоминающая карпа, весом, наверное, с килограмм. Держать было трудно, и я, недолго думая, ткнул рыбу ножом под жабры. Надо было рыбу почистить, приготовить, но меня буквально затрясло от запаха мяса, пусть и рыбьего. Орудуя ножом, просто отрезал куски и старательно высасывал кровь и живительные соки. Мясо буквально проваливалось в горло, я его даже не жевал. Вскоре от рыбки остались только чешуя да кости. Возбуждение спало, потянуло в сон, но я себя пересилил – пока клюёт, надо наловить как можно больше. Поспать я и потом смогу.

Озерко оказалось весьма богатым – каждые десять-пятнадцать минут я вытаскивал по рыбине и снова забрасывал удочку. Ещё пару рыбин съел сырыми, поглядывая на поплавок, и лишь потом развел костер. Нанизал рыбу на палки, расставил вокруг костра, и снова принялся за ловлю. И так до глубокой ночи, пока было видно поплавок. Ловил, чистил, жарил, жрал и снова ловил. Кажется, я и заснул с куском рыбы во рту.

Наверное, организму позарез требовался животный белок, и я не мог остановиться – ещё дня три я только и делал, что непрерывно ловил рыбу и непрерывно жрал. Единственное, что стал чуть спокойнее и теперь готовил рыбу чуть разнообразнее – запекал в глине, варил в котелке, пока бульон не вываривался чуть ли не до состояния «заливного».

Понемногу появились силы, прояснились мозги, и я, наконец-то, начал задумываться о своей дальнейшей судьбе.

Пока валялся у Раклины, дальше «не сдохнуть» я не заглядывал. Потом думал только о том, чтобы не отстать от обоза. А вот о чем думать и мечтать теперь? Обилие рыбы давало надежду, что с голода я не умру. А дальше? Роль Робинзона в глухом лесу меня как-то не привлекала, значит, надо будет выходить к людям и пытаться как-то приспособиться. Где именно я оказался – непонятно, хотя язык я понимал. Можно предположить, что не очень далеко от государства Вероны, хотя, опять же, купец не слышал ничего необычного за последние три месяца. Живут в такой глуши и новости доходят сюда не так быстро? Маркул, вроде, купец, а уж они-то должны всё знать в первую очередь. Мой последний бой мог остаться и незамеченным – тогда погибло от силы тысяч пять-десять, но уж нашествие кочевников должно было хоть как-то отозваться! Можно предположить, что меня перебросило за пару тысяч километров (язык знакомый, а новости ещё не дошли). Что это мне дает? А ничего. То, что меня наверняка посчитали погибшим и искать не будут, дает мне свободу в действиях и больше ничего. Можно быть просто собой, не пыжиться, но в любом случае кормить задаром меня никто не будет. Значит, придется искать какой-то способ заработка. Какой? В сельском хозяйстве я ни буб-бум, но, наверное, это и не обязательно – работали же как-то рабы, пусть и на самых грязной и неквалифицированной работе. Правда, быть на положении раба совершенно не хочется. Можно было бы попробовать карьеру казановы (зря что ли столько порнухи смотрел), но с моей нынешней рожей, с моим телом … Да ещё и неизвестно, что стало со мной по «мужской части»…

Чем ещё зарабатывают мужики, оказавшись в трудной ситуации? Грузчиком? Я пока с трудом ноги таскаю, так что этот вариант отпадает на неопределённое время. Местным таксистом на лошади? Для этого надо сначала купить лошадь. Снова в наемники? Опять всё упирается в моё здоровье.

Даже если я где и устроюсь, то что дальше? Есть одна «мелочь», которая плохо вписывается в мечты о спокойной жизни – Золотой Дракон на моей спине. Киношники болтали, что эта татуировка – особое заклинание. Оно могло жить своей жизнью, отражать мое настроение, но я использовал его как бомбу, уничтожившую всё вокруг. Раклина говорила, что на спине кожа была сожжена до мяса, так откуда там снова появилось изображение дракона?! Это что получается, его никто на меня не накладывает, а оно каким-то образом формируется само, отражая что-то внутри меня? Так что ли?

Ещё более непонятно с лапами дракона. Я почувствовал их в тюрьме, но воспринял только как необычное ощущение при медитации, помогающей мне лучше владеть своим телом. А вот для бандитов лапы дракона стали вполне реальными. Я невольно вздрогнул, вспомнив разорванные и раздавленные тела. Как это понимать? Какая-то особая форма магии, о которой я даже не догадываюсь? Пробовать «обычную» (всякие там вихри, шары, волны) я даже не пытался, так как не был уверен в своих силах. Да и магия драконьего образа далась мне дорого. Сколько я уже отлеживаюсь в этой избушке? По моим туманным воспоминаниям – недели две. Или больше?

Ещё одним неприятным моментом было то, что эта способность, чем бы она ни была, проявилась спонтанно. При встрече с бандой это меня спасло, а что будет в какой-нибудь другой ситуации? Снова проявится по своему желанию или я как идиот буду только махать руками в надежде на чудо? А если попаду к наемникам, то как они воспримут зрелище, когда я буду убивать и рвать на куски голыми руками?

Хорошо бы расспросить знающих людей, но где их искать, как объяснять неожиданный интерес? Собственную спину показывать? К тому же, по слухам, род Золотых Драконов исчез давным-давно, и я услышу в лучшем случае только легенды.

Есть ещё один вариант, пусть и маловероятный – Верона и лорд Киксо делали намеки на мое высокое происхождение, о какой-то странной истории, после которой я и стал обычным наемником. Возвращение в родовое поместье могло решить мои финансовые проблемы, но… у кого о нем спрашивать? У Вероны? Отпадает. Осторожно поискать самому? Может что и получится, но как я буду вступать в права наследования? Я почти ничего не знаю из жизни настоящего Гордана, и простейший вопрос для проверки моей личности поставит меня в тупик. Да и вообще, появление рядом с Вероной может привлечь ко мне внимание Эли. Съемки наверняка закончились, я никому не нужен, но мало ли…

А может драконья сущность станет для меня спасением? Что обычно делали сказочные драконы? Жили в одиночестве, вдали от людей, и время от времени воровали принцесс и чужие сокровища. Что, если я для пропитания тоже немножко поработаю таким сказочным драконом? Ходить тихо и незаметно, прятать лицо, а по ночам грабить чужие сокровищницы. Если получится срывать замки и оставлять следы драконьих лап, то я буду в полном шоколаде – все будут искать огромного жадного дракона, а я стану никому не нужным невидимкой!

Я даже заерзал, представив такое интересное и прибыльное развлечение. Конечно, потребуется тщательная разведка, да и хозяева наверняка примут меры для защиты своего богатства, но попробовать стоит. Одна удачная вылазка вполне может обеспечить безбедную жизнь на год, а то и больше. И ещё один полезный момент – как только поползут слухи о драконе-грабителе, сразу начнутся предположения о том, откуда он мог взяться. Домыслы, всяческий бред, легенды, но может кто скажет и что-то реально интересное о настоящих Золотых Драконах?

Такой вариант мне понравился больше всего, тем более, что и начало уже положено – я отчетливо помню отпечатки драконьих лап, оставшиеся на месте уничтожения банды. Кто бы ни наткнулся на место побоища, но о такой мелочи промолчать они не смогут. Кстати, на первое время такие стычки могут стать источником денег. Грязным, кровавым, но источником. Неприятно убивать из-за денег, не испытывая к противнику никаких враждебных чувств, но живут же этим всяческие «охотники за головами»? Если успокоить совесть словами, что это только убийцы и грабители, то может и я смогу делать это? Плохо то, что придётся убивать всех, чтобы не оставлять свидетелей. Огромный минус, но я решил пока не заморачиваться этим. Неизвестно, смогу ли я набраться достаточно сил, смогу ли снова действовать как дракон. Значит нужны тренировки, чтобы побыстрее восстановить тело. И начинать надо не откладывая.

Я ещё раз перебрал свои мысли, но ни явной ошибки, ни новых идей не нашел. Всё банально и без вариантов – постараться максимально быстро вернуть себе былую физическую форму, а дальше как получится.

На первых порах тренировки не принесли ничего, кроме боли. Я, как и раньше, всё делал очень медленно, прислушиваясь к ощущениям, и услышал… потрескивание натянутой кожи, усохших мышц, скрип суставов. Тело не просто обгорело, оно буквально ссохлось. Наверное, такие ощущения были бы и у мумии, если бы она внезапно ожила. Мне даже стало жалко себя – дракоша, усохший до размеров собаки.

За первый день я ничего не добился, разве что кожа чуть растянулась и не так скрипела. По сути, я занимался как и любой спортсмен, решивший вернуться в спорт после тяжёлой травмы. Осторожная разминка, осторожная растяжка, минимальные нагрузки. Слабый больной дракоша, делающий первые движения после тяжелой болезни. Устал, как не знаю кто, но что удивительно, в эту ночь я в первый раз за долгое время просто спал, а не валялся в забытьи. Может, движения помогли, может просто успокоился, чуть-чуть разобравшись со своим положением и наметив хоть какой-то план.

Следующие дни почти ничем не отличались от этого – ловля рыбы, жратва, разминки. А что ещё мне оставалось?

В очередной раз забросив удочки, стал распрямляться, и тут за спиной раздался топот и шумное дыхание. После привычной лесной тишины эти звуки показались громовыми. Я резко повернулся и невольно попятился. Огромное животное, по виду напоминающее дикого кабана, но в холке больше полутора метров, длиной чуть ли не два. Маленькие для такой туши глазки, но огромные, сантиметров тридцать, клыки, торчащие из пасти. И шумное дыхание, словно зверюга бесился от одного моего вида. Не знаю, в чем была причина, но огромная голова опускалась всё ниже, и я прямо чувствовал, что ещё несколько мгновений, и зверь бросится на меня. Бежать? Куда? Вокруг чистое место, и догнать меня – вопрос нескольких шагов. Драться? Нож валялся у костра, да и для такой туши это будет всего лишь мелким уколом. А с такими клыками порвать меня на кусочки можно всего за несколько мгновений. Что, опять умирать, только на этот раз от лесной скотины? Дать бы ему по морде хотя бы для собственного морального удовлетворения! А… если не просто рукой?

Я осторожно, стараясь не спровоцировать нападение раньше времени, выпрямился, чуть повел плечами, настраиваясь на ощущения дракона и с облегчением почувствовал силу, окружающую мое тело. Я не был до конца уверен, что у меня получится и на этот раз, но что я теряю? Хотя бы раз, но я этому кабана врежу! Кабан же, наоборот, почему-то озадачился моим видом, и вроде даже попятился. Обрадовавшись, я сдуру ляпнул:

-И правильно, чего нам драться?

Это оказалось ошибкой – звук моего голоса снова взбесил кабана, и он ринулся на меня. Я только и успел, что ударить его скрюченными пальцами куда-то в область шеи, но и этого оказалось более чем достаточно. Шея кабана словно взорвалась фонтанами крови, и его туша, кувыркаясь, отлетела метров на двадцать в сторону. Он был ещё жив, пытался вскочить, но ноги уже не слушались. Я осторожно подошел к нему, и вдруг, подчиняясь какому-то инстинкту, одним ударом руки вбил его голову в землю, буквально раздавив её в месиво костей, мозгов и крови. Туша билась в агонии, а меня вид и запах крови словно свёл с ума. Навалившись на тушу, я припал к страшным ранам и стал жадно глотать густую, горячую, такую безумно вкусную кровь. После нескольких глотков меня стошнило, но я снова и снова глотал эту живительную влагу, и немного успокоился только когда кровь перестала течь. Весь в крови, долго лежал, пытаясь прийти в себя. Непонятное безумие, но мне почему-то стало легче, словно кровь кабана была наполнена живительной энергией, и она передалась мне. Или так проявлялась моя ипостась дракона? Во всяком случае, объяснить, как я смог выпить не менее десяти литров крови, у меня не получалось. Одежда, лицо, руки в крови, а живот впалый как и раньше, словно я ничего и не пил. Как такое возможно?! Драконья сущность уже второй раз спасла мне жизнь, но с этим надо серьёзно разбираться. Если огромную силу ударов можно списать на некую магию, которой я чуть-чуть научился управлять, то как объяснить отпечатки лап на земле? Как объяснить исчезновение такого количества крови и пустой живот? Как объяснить такой резкий прилив сил? В образе дракона мне полезнее пить кровь и есть сырое мясо?! В туше кабана килограмм двести мяса. Если я буду в своем обычном облике, то мне его хватит минимум на месяц (если конечно суметь сохранить его от порчи). А если я стану есть, снова представив себя драконом? За сколько я смогу его съесть? За день, за два, за неделю? А может, так и надо – в первую очередь насытить, вылечить своего дракона, который дает мне внутреннюю силу?!

Мысли на грани безумия, но что я теряю? Тем более, что от вида мяса, огромных зияющих ран меня начало подташнивать, словно я долго голодал. Я снова настроился на тело дракона, и снова началось безумие, которое невозможно описать. Небрежно, чуть шевельнув пальцами, я выдирал из туши огромные куски мяса, подносил ко рту, кусал, и мясо проваливалось куда-то в меня, а я снова чувствовал невероятный голод. Каких-то полчаса, и от кабана остались только кости и кишки, которые я не стал трогать. Посомневавшись, поднёс кусок ребра ко рту, куснул, и огромный кусок тоже провалился куда-то в меня. Ещё минут десять, и на земле осталось только кровавое пятно. Я съел всё! Вернувшись к человеческим ощущениям, с удовольствием ощутил непривычное чувство сытости и непонятное удовлетворение. Я – наелся! Теперь надо хорошенечко поспать, и всё будет в порядке. Я даже не пошел в избушку, не пошел мыться, не стал даже сходить с места. Просто улегся в кровавую грязь, и уже проваливаясь в блаженное забытье, успел подумать – раз есть (был) один кабан, значит, могут быть и другие. И мясо у них вкусное, и вообще…

Мне даже что-то снилось, но я не понял что. Что-то цветное и даже радостное. И проснулся я в отличном настроении. Спокойно, без восторга или сожаления оглядел кровавое месиво, в котором я разлегся. Странное спокойствие, словно произошедшее было в порядке вещей. Не со мной, я точно это помню, а… с кем?! Перед глазами снова предстал кабан, вот он бросается на меня, вот я его… Как говорится, «на трезвую голову», произошедшее виделось дико и невероятно. Убил – ладно, я даже надеялся на подобное. Но как я смог его съесть?! Кабан был больше меня раза в четыре, но мой живот даже не надулся. Вот это у меня в голове не укладывалось никак. И предположений никаких – я никогда не слышал ни о чём подобном. И даже почесывание затылка никаких мыслей не добавило, кроме одной – одежда стала липкой от крови, заскорузлой, и неплохо бы помыться и постираться.

Забравшись в воду, разделся, бросил одежду отмокать, сполоснулся, и тут меня взяло сомнение – что-то не так. А «не так» - это какая-то непривычная легкость и плавность движений. Такое впечатление, что за ночь в меня закачали не меньше ведра смазки, которая растеклась по телу, заполняя и расправляя иссохшие мышцы и суставы. Тело словно чуть раздалось, но кожа не выглядела натянутой, она смягчилась, раздалась, и теперь напоминала прежнюю мою кожу, разве что была излишне тонкой и пятнистой, в бесконечных мелких шрамах. Неужели из-за того, что я «съел» кабана? Если бы я сделал это в человеческом обличии, за месяц, я бы, наверное, и в самом деле поправился килограмм на десять. Но за одну ночь?! Разумного объяснения не было, но как возможный вариант быстрого лечения мог очень даже пригодиться. Допустим, за дикими животными мне охотиться весьма затруднительно (особенно раненому или больному), но ведь можно зайти в любую деревню, купить корову, если есть деньги, своровать, в конце концов, отвести в лесок, и там… Заранее планировать такое противно, но если прижмёт… Пока же можно для проверки попробовать есть рыбу не в жаренном, а в сыром виде. Если я прав в своих предположениях, то я смогу есть без ограничений, и результат будет не через несколько недель, а уже на следующий день. Правда, рыбу придётся ловить непрерывно, и нет гарантии, что наловлю много. Попробовать поискать добычу в лесу? Что-нибудь крупное, чтобы и меня не испугалось, и чтобы мяса было побольше?

Я согнул руку, наслаждаясь легкость движения. Как же приятно снова почувствовать в себе хоть немного силы!

Драконий облик спас мне жизнь уже во второй раз, но если это не случайность, то с моими новыми способностями неплохо бы разобраться всерьёз. Для начала – с когтями.

Не торопясь, я подошел к самому толстому дереву, стоявшему на краю поляны, постоял, настраиваясь, и медленно провел скрюченными пальцами по стволу. Первое впечатление, что в ствол уперся ковш экскаватора и медленно сдвигается вниз, разрывая древесину. Но это точно был не ковш. Теперь я примерно представлял, на что обращать внимание. По ощущениям, я уперся пальцами в ствол, а вот глазами я видел, что между стволом и пальцами осталось сантиметров сорок чуть затуманившегося воздуха. Едва заметное марево, которое и в самом деле можно принять за огромную лапу. И когти были просто огромные, оставляющие в стволе глубокие борозды чуть ли не в десять сантиметров глубиной. А вот я чувствовал только легкое усилие на ногтях. Внимательно осмотрев дерево, осторожно понес ладонь к телу, но ничего особенного не почувствовал – рука как рука, пальцы как пальцы. Я даже осторожно почесался, но на коже остались лишь небольшие красные полоски. Снова поднёс руку к дереву, резко рванул, и дерево даже зашаталось от новых огромных ран. Снова почесался и снова ничего не произошло. Попробовал зацепить дерево левой рукой – результат такой же. Я уж не стал проверять силу воздействия ног и хвоста – пока не до этого, а в бою само придёт.

Получалось как-то очень странно. Такое впечатление, что при переходе к драконьим ощущениям вокруг моего тела появляется невидимая оболочка, которая, однако, имеет строго определённую форму. Что это означает? Я создаю её при переходе в транс или она есть всегда, а я только получаю возможность ощущать и управлять ею? Управлять – ладно, но ведь она становится ощутимой физически только во время моего полутранса. Значит, всё-таки я её материализую? А если нет? Что, если в связке мое тело – дракон главный совсем не я? Что, если мне только позволяют на время транса чуть-чуть воспользоваться возможностями драконьего тела? И какие у него возможности? Парочку я уже узнал – бить и быстро восстанавливаться при хорошем питании. Наверное, я даже могу перекусить человека пополам, схватив зубами. Может, я ещё могу летать или извергать огонь? Может и та магия, которой я чуть научился, тоже из арсенала драконьих возможностей? Так кто же я?! Непонятное чудовище, которое может принимать облик человека и дракона? Марионетка в теле дракона? Сплошные вопросы, на которые, возможно, я никогда не узнаю ответа. Но теперь появился веский довод в пользу грабежей сокровищниц в драконьем облике. Будет шум, будут слухи, будет информация, которая, возможно, поможет разобраться с самим собой…

День прошел скучно и однообразно. Теперь я не заморачивался варкой, жаркой и готовкой, а поймав рыбу, на несколько мгновений переходил к драконьим ощущениям, подносил рыбу ко рту, и она исчезала. Ничего интересного, так как я совершенно ничего не чувствовал. Ни вкуса, ни запаха, ни сытости. Бросал в себя как в пустую бочку и всё.

На следующий день мне это надоело, хотя прилив сил всё-таки был, и отправился погулять вокруг озера в слабой надежде поймать какое-нибудь крупное животное. Только вот никто становиться моим обедом не пожелал, и даже птицы старательно отлетали подальше. Чтобы как-то скрасить хождение по лесу, я даже решил потренироваться в превращении в дракона на скорость. Что-то вроде детской игры в индейцев – настороженно идешь по лесу, представляя его полным врагов. Неясная тень, качнулась ветка, сучок необычной формы – значит надо увернуться и резко ударить нападающего врага. Что удивительно, получалось легко, как и во время боя с грабителями и, наверное, это было правильно – при непосредственной опасности должны срабатывать инстинкты и рефлексы. Но когда очередное дерево, которое я ударил «когтями», чуть не рухнуло, перекосившись от страшного удара, мне вдруг стало страшно. Я отчетливо понял, что любой человек, оказавшийся рядом со мной, и которого я безотчетно захочу ударить, почти гарантированно умрёт, и никакие доспехи не смогут защитить его от такого удара.

Любой другой был бы счастлив получить такие способности, а вот у меня настроение испортилось капитально. И я не ангел, и я уже убил здесь кучу народа, но это было почти на равных. Я убивал, меня могли убить. А что будет теперь? Страшно превратиться в смертельное оружие, которое ты сам не сможешь контролировать. Может лучше направить силы именно на это – на контроль за своей силой? Тем более, что удары со всей силы нужны далеко не всегда, и гораздо важнее может оказаться легкий укол когтем или захват. А как получатся у меня точечные удары?

Усевшись на поваленное дерево, я принялся кромсать ствол, стараясь соизмерять силу со своими желаниями. Получалось довольно плохо – если я не дергался, не злился, не старался сломать и уничтожить, то удар получался каждый раз по-разному. То рука пробивала ствол насквозь, то я просто тыкал собственным пальцем в кору, не оставляя следов. Почему так получалось? Вроде, настраивался одинаково, а результат всё время разный.

Ещё одним открытием стало то, что ударить я мог, а вот просто поднять вещь (хоть тяжелую, хоть легкую) у меня не получалось – лапы дракона куда-то исчезали, и приходилось поднимать собственными ручками. Почему? Дракон приходит на помощь только в случае опасности (пусть и воображаемой) или воображаемые когти всё-таки разновидность магии, которая может ударить, а вот для понятия тяжестей не приспособлена? Одни вопросы…

К своей избушке я вернулся уже затемно, уставший как собака и голодный как… дракон.

Наловив с пяток рыбешек, почистил их, насадил на прутья, воткнул вокруг костра и с наслаждением разлегся на земле, предвкушая ощущения горячего мяса во рту.

Делать было нечего, усталость понемногу отступила, и мысли снова вернулись в заезженное русло – как жить дальше? Вроде бы «начальный капитал» у меня неплохой – жив, почти здоров, сохранил память, да ещё и приобрел способность «драконьего» удара. Возможно, смогу и магичить как раньше, но пока не восстановил силы, лучше не рисковать – один раз я уже чуть не сдох от упадка сил, увлекшись созданием заклинаний. Тогда меня накачали стимуляторами, а сейчас помогать некому. Так что на осознанной магии пока табу.

И цель себе наметил – жить грабежами сокровищниц в образе дракона, чтобы породить побольше слухов, да и на кусок хлеба заработать. Только вот сокровищница попадется может раз в полгода, а до этого надо будет жить среди людей, как-то общаться и, возможно, решать проблемы обычными человеческими способами. Правда, боец из меня пока никакой, значит, на первое время нужно хоть какое-то оружие. А что у меня есть? Достав нож, я внимательно его осмотрел и матюгнулся – по сравнению с остальным оружием бандитов он выглядел почти приличным, но сейчас, при свете костра… Дерьмовый кусок дерьмового железа! Единственное, что в нем было ценного – это довольно качественная рукоятка из рога какого-то животного. Лезвие имело сильно изогнутую форму и было очень широким у основания, напоминая ножи, которые на Земле любят всякие шейхи. Я покрутил его, прикидывая, как его наточить и как лучше использовать в бою, и в какой-то момент вдруг промелькнула несуразная мысль – а ведь это почти готовый коготь дракона! И форма почти идеально подходит, и размер. Если хорошенько наточить внутреннюю сторону лезвия, то следы такого удара на трупе вполне могут принять за удар когтем настоящего дракона! Это может стать и лишней уликой против меня, но очень уж мне захотелось заиметь что-нибудь особенное.

Обрадовавшись новой занятию, быстренько нашел подходящий камень, который можно было использовать в качестве точильного бруска, и принялся за дело. Вроде, ерунда, вроде, вжик-вжик, чего уж проще, но прошло два дня, прежде чем внутренняя кромка стала хоть чуть-чуть острой. А ведь по моей задумке она должны быть острой как бритва! Ещё два дня ушло на правку, но я не жалел – всё-таки посильная физическая нагрузка, да и четыре дополнительных дня «отдыха», когда рядом столько рыбы, были совсем не лишними.

Когда лезвие почти устроило меня своей остротой, я вспомнил своей первый нож в этом мире и решился на эксперимент. Настроился, поднес палец к кромке лезвия и чуть не задохнулся от восторга, когда между ними проскочила огромная искра, а на металле появилось отчетливое синеватое пятнышко. Получается!

Теперь к ножу я относился как к родному – подправить кромку, укрепить лезвие искрами, снова подправить. Искры сыпались из меня как из генератора, и всего через пару часов всё лезвие приобрело такой знакомый сине-фиолетовый оттенок. Неужели я стал сильнее?

Покрутил нож в руках, настраиваясь на него уже как на оружие, затем на краю поляны порубил все молодые деревца, проверяя силу удара. Конечно, не супер, но пятисантиметровый стволик я срубал, даже не ощутив сопротивления. Особенно порадовало, что на лезвии не осталось ни единой зазубрины даже от сучков.

Может, оружие добавило мне уверенности в собственных силах, может, время пришло, но я решил, что пора выходить к людям. На всякий случай сделал несколько кругов вокруг озерка. Устал, но не шатался, не падал, и восстановился довольно быстро. Наверное, и в самом деле пора.

Особо собирать было нечего – всё моё имущество на мне. Из продуктов только рыба, так что я пожарил пяток рыбин, завернул их в траву и сложил в мешок. Туда же леску с крючком, нож за пояс. Что ещё? Срубил себе посох, почистил. Лишняя тяжесть, но при случае можно опереться, да и оружие хоть какое-то. Лук делать не стал – приличного не сделать, а против настоящих солдат он бесполезен. На охотника я ну никак не походил, а лишние вопросы мне совсем ни к чему.

Страшновато было снова бросаться в неизвестность, но и сидеть в одиночестве порядком надоело. Так что я подпоясался, закинул мешок за плечи и…

Дорога оказалась совсем не страшной. К лесу я привык, силенок немного есть, легенду я себе придумал. Единственное, что первый день старательно прятался от проезжающих (на всякий случай). На второй день решил, что уже достаточно удалился от места стычки с бандой, и при всём желании никто не сможет связать меня с тем побоищем. Да и времени прошло уже, наверное, с месяц, так что на следующий день я уже спокойно шел по дороге, с интересом присматриваясь к встречающимся путникам. Их было немного, да и все самые обычные – крестьяне на телегах, купцы с обозами. На меня косились, но никто не приставал с вопросами, и я совсем успокоился. Ну, выгляжу я небогато, ну, некрасивый я, можно сказать, уродливый, но что из этого? Ну, не повезло человеку в жизни, от этого никто не застрахован…

На третий день к обеду я всё-таки добрался до городка, больше напоминающего беспорядочно разбросанную деревню. Кривые улочки, плохонькие рубленные дома, грязь и мусор. Из признаков города – только деревянные тротуары в центре города. Не удержавшись, купил у разносчика пару хлебцев за медяшку, но на этом моя удача и закончилась. Городок маленький, все друг друга знают, так что вся работа, если и есть, уже распределена. Пробовал предлагать поработать просто за еду, но как только хозяин поворачивался и видел моё лицо, так на этом разговор и заканчивался. И я людей не осуждал – сам бы не рискнул взять такого в работники. Только вот жрать-то хочется каждый день, и у меня оставался не такой уж большой выбор – или нищим побираться, или идти грабить, воровать, или хвататься за самую грязную и неблагодарную работу.

Кто сам побывал в шкуре безработного, знает, какое это поганое чувство – когда ты хочешь работать, но ты никому не нужен…

За день я обошел весь городок, но ни своровать, ни честно заработать не получилось. Все были заняты своими делами, и неожиданный помощник никому не был нужен. Тем более, с моей-то внешностью. Не, уродов, калек здесь хватало и своих, но они были, как бы это сказать, привычные, и «история болезни» у каждого была написана буквально на лбу. А вот со мной было совсем по-другому – люди смотрели настороженно, некоторые даже пугались и старались побыстрее избавиться от моего присутствия. Невольно появились мысли о большом капюшоне, который будет скрывать голову и лицо, но как в таком виде просить милостыню? Болячек не видно, а как только я их показываю, все стараются от меня избавиться. Замкнутый круг. Пробовал говорить о работе, но все только махали руками.

Ближе к вечеру забрел на окраину и на одной из улочек заинтересовался звуками, идущими из одного из сараев. Судя по визгу, там держали не меньше десятка хрюшек. Неплохо бы сюда наведаться, но поесть спокойно не дадут – уж к убийству и крови свиньи равнодушными не останутся, и хозяин это дело никак не пропустит. Наверняка и собаки имеются. Убивать всех подряд? Не хочется. А купить с моим тощим кошельком получится разве что пару котлет…

Прошел ещё немного и вышел к загону, где пара крепких мужиков как раз разделывали свинью. Судя по уверенным движениям, профессионалы своего дела. Кровь уже слили в отдельное ведро, и теперь мужики опаливали щетину раскаленной пластиной на ручке. Затем на некоторое время набросили на тушу тряпку, облили кипятком и принялись ножами скоблить кожу, очищая от крови и грязи. Через некоторое время туша стала чистенькой и розовенькой. Теперь только ещё раз сполоснуть, и можно разделывать на куски. Я невольно представил жареную картошечку со свежанинкой, и чуть не захлебнулся слюной.

Один из мужиков, отошедший к ограде напиться из стоявшего на земле кувшина, заметил мой взгляд и с усмешкой бросил.

-Что, так бы и съел всю?

Я снова сглотнул слюну.

-Да запросто. Даже костей бы не осталось – Я представил себя в образе дракона и зачем-то добавил – За один присест бы и съел.

Мясник хмыкнул, привычно построжел.

-Много вас таких желающих на чужое добро! - И тут до него дошел смысл сказанного. Недоуменно оглядел меня - Это как это… за один присест?

-А так – усмехнулся я, ощутив слабую надежду хорошенько перекусить - Если запрешь меня в сарае с этой тушей, то ещё до захода солнца от неё даже кусочка не останется!

Мясник справедливо заподозрил меня в желании пожрать на халяву, помрачнел ещё больше, но почему-то не послал подальше, не схватился за палку, а оглядел оценивающе и решил уточнить.

-Прямо сырую?

-Прямо сырую – подтвердил я.

-До сегодняшнего вечера?

-До сегодняшнего – невольно усмехнулся я.

Глупо было раскрываться, но меня уже начало потряхивать от мысли о свежем нежном розовом мясе, и я отмел сомнения. Что будет, то будет. Будут силы – я весь этот городишко на уши поставлю. Не будет сил – может и не доживу до светлого будущего. В крайнем случае, просто уйду из города этой же ночью. Гнаться за мной – кому это надо? Да никто и не поверит, что какой-то нищий смог съесть целую свинью за пару часов.

-А если не съешь? Чем ответишь?

Я даже чуть удивился – он что, и в самом деле готов пожертвовать свиньёй, только чтобы проверить бредни нищего? Или заранее уверен в моем проигрыше?

-Да чем хочешь. Можешь даже убить за враньё и испорченное мясо.

Мясник нехорошо оскалился.

-Хорошо, я согласен. Запру тебя в сарае с этой тушей, но если к заходу солнца останется хоть кусочек, то… Сначала изобью до полусмерти, а если выживешь, то будешь год работать на меня бесплатно!

-А что, хорошие условия, – усмехнулся я – но и от меня тогда условие – должны быть ещё два свидетеля с улицы, чтобы ты не обвинил меня попусту.

Мясник поджал губы, но кивнул и минут через пять привел парочку мужиков самого затрапезного вида. Коротко объяснил суть спора, условия, и те сразу приняли его сторону. Один из них осуждающе покачал головой.

-Зря ты решил нажраться таким способ. Урахал так бьёт, что после пары его ударов ты выблюешь всё, что успел съесть. И я поклянусь перед городским головой, что ты сам согласился на год стать работником. Подумай, надо ли тебе это?

-Да подумал уже – отмахнулся я – Единственное условие – кровь и всякая мелочь, что прольётся или упадет на землю – не считается. И это, кишки уберите, не люблю их. И в сарай вы войдете только когда солнце зайдёт.

Мужик переглянулись, но Урахал кивнул, соглашаясь, и молча направился к туше. Минут через пятнадцать мужики подхватили тушу, перетащили в сарай и водрузили на скамью у стены. Пока они готовили мой ужин, я прикинул время, которое мне оставалось. Получалось примерно полтора часа. Если буду есть как у озера, то этого более чем достаточно. А вот со спором как таковым я уж не был так уверен. Жрать хочется, но я вполне мог бы и потерпеть денек-другой. На хлебе и воде, но тихо и незаметно. Опять же, ничего интересного в этом городишке я не нашел, так что и смысла оставаться здесь нет. А так хоть наемся, поправлю здоровье.

Уговорив себя, что ничего страшного не случится, я уже почти спокойно зашел в сарай, убедился, что мужики отошли, и старательно прикрыл дверь. А дальше… Всё получилось легко и естественно. Я уже знал, как это будет происходить, и больше беспокоился о том, чтобы не испачкать одежду. Она у меня хоть и не первой свежести, но всё-таки.

Теперь я рвал мясо осознанно и глотал сразу с костями, и даже получал от этого немного удовольствия – всё-таки домашняя свинья – это не матерый лесной кабан. Её даже откармливали по-особому, и мясо было с прожилками сала, и имело какой-то неуловимый аромат. Я даже посмаковал особо вкусные кусочки, просто облизывая их. Каких-то полчаса, и остались только залитые кровью доски. Прислушался к своим ощущениям – вроде, неплохо поел, хотя, наверное, мог бы съесть ещё парочку таких. И вроде от сытости не развозит, не тянет в сон. Просто хорошенько перекусил.

Вернувшись к человеческим ощущения, старательно измазал руки и рот кровью, и неспешно вышел из сарая. Мужики не ожидали, что я появлюсь так быстро, но после короткого осмотра моего измазанного лица торопливо зашли внутрь. Я, прислонившись к косяку, с интересом наблюдал за их реакцией. Зашли бодро, готовясь сказать: «Ну, мы же говорили!»

Затем растерянность, торопливо осматриваются, пытаясь сообразить, куда я спрятал тушу. А куда там прятать? Крыша плоская, сарай пустой. На всякий случай Урахал даже проверил доски стенок (вдруг я вытолкал тушу наружу) и несколько раз потыкал ножом земляной пол в поисках возможной ямы. Наконец, понял бессмысленность поисков и повернулся ко мне. Во взгляде смесь недоумения и ярости.

-И… куда ты дел свинью?!

Я театрально вытер губы.

-Съел, как и договаривались. При свидетелях – на всякий случай напомнил я.

Урахал взбеленился и схватился за нож.

-Шутки шутить вздумал?! Да я тебя…

Выглядел он весьма грозно, стесняться ему было некого, и я невольно напрягся, рука пошла в сторону, а пальцы скрючились для драконьего удара.

Я не сказал ни слова, но Урахал заткнулся, да и двое других уставились на мою руку. Не знаю, что их так насторожило, но наступило молчание. Я напряженно следил за их лицами, а мужики не отводили взглядов от моей отведенной руки. Я чуть шевельнул пальцами, и мужики даже попятились. Боятся меня как бойца или… Или тоже видят драконьи когти? Как, ведь сам я вижу только едва уловимое марево? Интересно было бы порасспросить, но ситуация больно уж неподходящая.

Вернувшись к нормальному состоянию, снова вытер рот рукой, которая только что выглядела когтистой. Скривившись, небрежно бросил:

-Урахал, в тебе весу-то, поди, не больше, чем в твоих свиньях? Так что ты поосторожнее со словами и ножом, а то… Мне ведь без разницы, кого жрать – хоть свинью, хоть… - мужики попятились, прижались к стенам сарая, и в глазах стал подниматься ужас. Довольный произведенным эффектом, я, уже выходя, ещё более понизив голос, небрежно-покровительственно произнес – И это, вы бы не болтали об этом… Не поймут, не поверят, да и я могу об этом случайно узнать. Вдруг мне захочется вас попроведать? Не надо… - закончил я уж совсем киношной фразой.

С десяток шагов я пятился, чтобы не подставлять спину под возможный бросок ножа, но мужики, похоже, мечтали только о том, чтобы я побыстрее исчез. Может, они и будут молчать об этом случае всю оставшуюся жизнь, а может, через десять минут кинутся созывать стражу и местную инквизицию. Хотя, что они могут сказать? Что они, собственно, видели? Какой-то нищий зашел в сарай и через полчаса вышел, а свиная туша исчезла? Что это значит? А ничего! Может, я мошенник и заранее приготовил дыру в стене и через неё передал тушу сообщникам. Может, никакой туши и не было, а меня просто хотят оклеветать. Что-то привиделось? Кто этому поверит, если только у местных не психоз в отношении всяких оборотней? Вот тут за меня могут взяться всерьёз.

Дожидаться и смотреть, что будет, я не стал. Сыт, почти здоров, пора и честь знать.

Чтобы на всякий случай запутать следы, направился к выходу из города, но не к северному, а к южному, ведущему в сторону леса. Очень вежливо попрощался со стражниками, стоявшими на посту, но, как только город скрылся из вида, сразу свернул с дороги и по широкой дуге стал обходить город, чтобы выйти именно на северную дорогу. Чтобы сбить возможную погоню, при возможности шел по руслам ручьев, по камням, несколько раз старательно натирал подошвы муравьями (вроде, это отбивает нюх у собак).

Уже совсем стемнело, когда я выбрался на довольно наезженную дорогу. По моим прикидкам, она шла именно на север, и я прибавил шагу. Темно, но ночь ясная, небо усыпано звездами, и разглядеть дорогу можно без труда. Вокруг шорохи, неясные шумы, но после ночей, проведённых в одиночестве у озера, это был уже привычный фон. Да и кого мне бояться? Зверя? Это всего лишь еда на ножках. Человека? В такое время хорошие люди дома сидят, так что в случае нападения у меня не будет никаких моральных ограничений. Могут и убить случайной стрелой, ножом исподтишка, но кто от этого застрахован? Пока же меня распирало от избытка сил, и временами я даже переходил на бег. Свежо, прохладно. Как же хорошо просто жить!

Уже под утро высмотрел невдалеке от дороги густой кустарник и по-пластунски забрался в середину. С наслаждением вытянувшись, повозился немного, устраиваясь поудобнее. Не самая лучшая постель, но я уже давно отвык от комфорта. Главное, что незаметно и бесшумно ко мне не подобраться, и можно спокойно выспаться. Прошедший день можно было считать довольно удачным…

Воровские будни

Городок со смешным названием Анха, до которого я добрался через день, мне понравился. Населения, как и во многих других, тысяч пять, не больше, но этот выглядел каким-то ухоженным, что ли. Компактный, много каменных зданий. Даже улицы в центре вымощены камнем! Было у меня подозрение, что это из-за удобного положения на перекрестке торговых дорог. Во всяком случае, на улицах довольно людно, и особенно много народа толкалось возле местного рынка. Это уж потом я к этому присмотрелся, а в первый момент, помня свои мытарства в поиски работы, решил не мудрить и теперь больше выискивал местных нищих. Может, хоть чуть-чуть просветят о местных реалиях, а может с работой подскажут. Понятное дело, что знакомство будет не самым приятным, но без денег, знакомств, дефицитной специальности, что-то приличное найти просто нереально. На кусок бы хлеба заработать, и то ладно.

Обычно нищих можно найти в тех местах, где люди достаточно легко расстаются с деньгами - у храмов, вокзалов. Здесь таким местом оказался рынок. Немного понаблюдав за троицей, сидевших у входа, купил у разносчика краюху хлеба, подошел к нищим и уселся с краю, рядом с безногим мужиком. Тот покосился на меня, и я молча протянул ему половину краюхи. Тот насторожился, но хлеб взял. Так мы и сидели, молча жуя хлеб. Наконец, нищий соизволил обернуться ко мне.

-Чо надо?

-А что вообще человеку надо? Пожрать да переночевать не под открытым небом.

Мужик внимательно оглядел меня, но ничего не сказал и отвернулся. Так мы и сидели. Нищий кланялся всем проходившим, протягивая грязную чашку для подаяний, а я просто прикрыл глаза, прикидывая где провести ночь, если знакомство не получится. Вроде, на окраине города была парочка бесхозных сараев, в которых можно перекантоваться.

Ближе к вечеру, когда народу стало заметно меньше, нищий покосился на меня.

-Пошли.

Передвигался мужик на колодках, зажатых в руках, но довольно шустро. Мы покружили по закоулкам и оказались у заброшенного дома. Нищий достал ключ и как настоящий хозяин отпер двери. Внутри всё провоняло кислятиной от немытых тел, прокисшей еды, гнили, но нищий был спокоен, и я тоже не стал воротить нос. После свежего лесного воздуха, к которому я привык, было очень тяжко, но сейчас не до графских замашек.

Я присел у стенки, а нищий развёл огонь прямо на земляном полу и поставил котелок с каким-то варевом. Запах был отвратительный, но когда хозяин протянул мне ложку, я не стал выкобениваться. Если уж я решил начать с должности нищего, то надо привыкать и к такому…

Видимо, это было частью какой-то проверки, потому что после ужина безногий заметно смягчился.

-Кто ж ты такой и что тебе надо?

Я чуть помедлил, словно собираясь с духом.

-Так это, из деревни я. Пожар был, обгорел сильно, едва выжил. От хозяйства одни угли, помочь некому, здоровья нет, вот и решил, чтоб с голоду не помереть, в город податься. Может кто милостыню подаст, может работа посильная попадется. Вас вот увидел, может вы что подскажете, посоветуете…

Безногий внимательно слушал меня, но вдруг усмехнулся.

-Может ты и из деревни, может ты и обгорел, но никто тебе даже корку хлеба не даст!

-Это почему?! – опешил я.

-Морда у тебя не та!

-Это как? – снова не понял я.

-Да так – безногий достал из тайничка флягу с чем-то спиртным и хорошенько приложился к ней – Чтобы милостыню подали, взгляд должен быть жалобный, спина согнутой, в голосе покорность. А у тебя спина прямая, взгляд жесткий, походка лёгкая. Ты скорее глотку кому перережешь, чем будешь просить с поклоном.

-Так жрать-то кажный день хочется, а на работу никто не берёт.

-А никто и не возьмёт с таким-то взглядом. А вот купцов щупать на лесной дороге – самое то. Не пробовал?

Я невольно набычился.

-Не пробовал и не собираюсь.

-Не зарекайся – наставительно бросил безногий – Жрать захочешь, и не такое сделаешь. Сам-то, чую, не одну жизнь уже загубил? Саблю, поди, привычнее держать, чем лопату?

-Так то в бою было, а сейчас бы мне что-нибудь мирное. Пусть грязное, пусть тяжёлое, я на всё согласный.

Нищий с сомнением протянул:

-Работа, может, и найдётся, только нигде ты не удержишься. Ты вон со мной разговариваешь, вроде, просишь, а глазами то и дело сверкаешь. Командовать ты привык, никого над собой не потерпишь. Только в одиночку, и что бы сам всё решал. Воровать не пробовал?

-Не пробовал. Но подумывать уже начал – вынужден был признаться я.

-Во-во, ты ещё подумай об этом – почему-то обрадовался нищий – Город у нас хороший – проезжего народа много. При хороших руках жить можно очень даже неплохо.

-Так морда у меня больно приметная.

-А что морда? Что, вокруг сплошь красавцы? Ты, главное, присмотрись, подумай, решись, а с личиной твоей мы что-нибудь придумаем.

Я только вздохнул.

-Придётся подумать.

-Во-во, подумай – нищий протянул мне флягу – меня Ханком зовут.

Следующее утро было свежим, но я устроился у стеночки дома напротив рынка на солнышке и наслаждался теплом, приглядываясь к проходившим мимо людям. Обычный день, и люди заняты обычными повседневными делами. Работяги, извозчики, хозяйки, спешащие на расположенный рядом рынок. У этих денежек хоть немного, но должно быть, но мне было стыдно залезать в их тощие кошельки. Как знать – может, дети голодные, копейки последние, а тут такая скотина как я встретится. Ну уж нет, скорее я сам с голоду сдохну, чем буду отбирать у таких.

А вот к тем, кто одет побогаче, я присматривался очень даже внимательно. У женщин деньги спрятаны непонятно где. Может в корзинке, а может и в самом заветном месте – на груди. По слухам из прошлой жизни, стащить оттуда для настоящего карманника – раз плюнуть, но я-то только учусь! Гораздо более перспективной целью были мужчины. У этих частенько кошельки были подвешены к поясу. Оставался сущий пустяк – «случайно» оказаться рядом, немного потереться, незаметно срезать и незаметно отойти. Я уже второй день присматривался к обстановке, но местных щипачей пока не заметил. Может они были слишком хороши для меня, а может, всё дело в том, что городок небольшой, все друг друга знают, и вору, обирающему местных, долго здесь не продержаться. Сдадут, выловят, отрежут нос, пальцы, а может и убьют. Не очень весёлая перспектива, но всё равно придётся попробовать.

Чтобы не светиться со своим кривым ножом, стащил у кузницы небольшой кусочек железа сантиметров пяти в длину, и теперь старательно затачивал его до остроты бритвы. Форма не имела значения, тут самое главное – острота. Воры на Земле для этих целей использовали опасные бритвы, небольшие ножи и даже монеты с заточенными краями, но мне местные монеты показались чересчур мягкими, и я ограничился маленьким обломком железа размером с половинку спичечного коробка. Только пальцами ухватить, но мне больше и не надо. Главное – наточить как следует. Потом закалю кромку своими «искрами», и будет в самый раз.

В какой-то момент я замер, разглядывая лезвие – а почему бы мне не заняться производством оружия? Пусть не производством (я ведь не кузнец), но хотя бы заточкой, закалкой? А что, ножи будут что надо, цена хорошей, можно быстро разбогатеть. Я помусолил такую интересную идею, и с сожалением отложил в дальний ящик – рожей я не вышел, и любой, увидев хороший нож у меня в руках, сразу заинтересуется – а где я его взял, и дальнейшие вопросы будут задавать уже в подвале у палача. В своё время оружейник, увидев мой первый нож, сразу решил, что его сделал Золотой Дракон. А что подумают здесь? Что я убил какого-нибудь богача (рыцаря, дворянина) и неправедно завладел чужим сокровищем? Это мне надо? Не надо. Так что идея стоящая, но пока я не разбогатею каким-нибудь другим способом, пока появление в моих руках такого ножа не будет вызывать лишних вопросов, с идеей придётся повременить. А пока… И я снова принялся точить свой воровской инструмент.

Небольшая кавалькада из пяти всадников сначала привлекла внимание породистыми ухоженными лошадьми. У местных были, в основном, низкорослые, по сравнению с которыми лошади пришлых казались просто гигантами. Благородные линии, королевская осанка, блестящая шкура, под которой ходят мышцы. Красавцы! Давненько я не получал такого удовольствия от простого созерцания.

Всадники остановились невдалеке, и внимание переключилось на них. Четверка сзади – самые обычные солдаты, разве что вооружение неплохое, и почему-то все в кольчугах и шлемах. А вот во главе маленького отряда была молодая женщина лет тридцати в богатом, по местным меркам, платье для верховой езды. Нечто в английском стиле – узкий корсет, подчёркивающий талию и очень хорошую грудь, огромная юбка, закрывшая весь круп лошади. Жгучая брюнетка. Волнистые волосы, скрепленные на лбу диадемой, свободно лежат на плечах. Лицо… Классическое лицо европейки, невероятно красивое, но было в его чертах что-то неприятное. Понятное дело, что она молода, красива, богата, и уже от осознания этого должна быть уверенна в себе и даже спесива. Но у этой дамочки в каждом движении сквозило… презрение? Высокомерие? Даже не объяснить. Можно было бы сравнить со Снежной Королевой из старого мультика, но та была просто бесстрастна, отстраненна, а эта… Наверное, так могло выражаться чувство превосходство, но не как гордость, а просто констатация давно известного факта. Женщина о чем-то поговорила с подбежавшим мужиком в богатой одежде, потом собралась уезжать, повела взглядом вокруг, на мгновение задержала на мне, и я вдруг болезненно ощутил свою ничтожность. Свое некрасивое израненное тело, грязную рваную одежду, нищету, полную никчемность на этом свете. Я и так об этом знал, но рядом с этой женщиной…

Взгляд женщины скользнул дальше, и я невольным движением вытер неожиданно вспотевший лоб. Вроде бы, мне должно быть наплевать, но почему я так среагировал?! Ну, грязный, ну, никчемный, что с того? И тут же мысли скаканули – а как же она общается с мужиками в спальне? У меня никогда не было проблем в постельном общении с женщинами, но от одной мысли, что пришлось бы раздеваться под таким взглядом… У меня бы точно ничего не получилось. Хотя… Если представить это как эротическую игру, как укрощение строптивой, то может и ничего. Я улыбнулся горячей волне, неожиданно пробежавшей по телу, уже смело поднял глаза и снова встретился взглядом с незнакомкой. Тот же холодный взгляд, но теперь он не имел надо мной никакой власти. Баба и баба, которую надо драть плёткой и.. всем остальным, что есть у мужчины.

Женщина вдруг ткнула в мою сторону пальцем.

-Эй, ты, иди сюда!

Я покосился по сторонам, но вроде обращались именно ко мне. Неспешно встав, подошел к красавице. С минуту мы молча разглядывали друг друга. У меня вопросов не было, да и позвала женщина, а не я. А вот она разглядывала меня внимательно, как какую-то занимательную тварь. Наконец. спросила:

-Где тебя так?

Наверное, она спрашивала о моей коже.

-На пожаре обгорел.

-Странно выглядишь. Кто тебя лечил и чем?

-Бабка знахарка из нашей деревни. Чем – не знаю.

-Очень странно. Кожа выглядит почти нормальной, разве что шрамов чересчур много и цвет пятен очень необычный – она снова долго рассматривала меня – Странно, но забавно. Читала о дикарях, которые специально делают себе ритуальные шрамы и татуировки, но тут что-то другое. Издалека вообще смотрится как змеиная кожа. Тебя, случайно, не Змеем кличут? – я вздрогнул, но промолчал - А может Пятнистым? - я продолжал молчать - Если подкормить, приодеть… Пойдешь ко мне?

-Куда? – не понял я.

-Ко мне на службу.

-А что надо будет делать?

-А какая тебе разница? Или ты что-то умеешь? – усмехнулась женщина – Одену, откормлю, будешь у меня вместо диковинки, гостей в темных коридорах пугать. У тебя всё тело такое же, как и лицо? – неожиданно спросила она.

Если у меня на краткий миг и мелькнула мысль согласиться на сытную роль шута, то малейшего намёка на возможное прилюдное раздевание хватило, чтобы поставить на этой идее крест. Спину мою никто не увидит! Не знаю, в каком состоянии моя татуировка сейчас, но её не увидит никто!

Я чуть поклонился.

-Благодарю, но не интересует. Своих дел много.

Женщина чуть заметно усмехнулась.

-Наверное, очень важные дела, раз отказываешься. Но если передумаешь, то приходи в замок, может, мне ещё и будет интересно.

Женщина пришпорила коня и ускакала.

Вернувшись к стене, я снова уселся, и, покосившись на Ханка, спросил:

-Это кто такая?

-Это? Графиня Анха. Всё вокруг на пять дней пути принадлежит ей.

-А про какой замок она говорила?

-Ты что, дурак? Вон там, на холме. – Ханк махнул куда-то в сторону, но я ничего, кроме стен и крыш не увидел.

-Странная она какая-то. Временами аж мороз по коже.

-Мороз по коже? – Ханк даже хмыкнул – Ты ещё её мужа не видел.

-Что, очень страшный?

-А то! С теми, кто ему слово против скажет, разбирается на раз-два. Раз – достать меч. Два - срубить голову. Вот если бы ты ему не так ответил или уперся, что не пойдешь, то считай, уже был бы без головы – Ханк ненадолго задумался – Зато на его землях всегда порядок. Воров и грабителей ловят быстро и сразу вешают на перекрестках. Соседи тоже боятся сунуться. У графа две сотни солдат - все самые лучшие и всегда под рукой, в замке.

-Там поди, ни вздохнуть, ни пернуть – такие строгости – на всякий случай предположил я.

-Есть такое. Все сытые, одетые, но при первом удобном случае стараются перебраться куда подальше.

Я мысленно поздравил себя с правильным решением, но вдруг в памяти всплыла великолепная диадема графини.

-Они поди, и богатые?

-А как же. Жизнь спокойная, но попробуй только сборы не заплати! Говорят, у них целые сундуки золотом и камнями дорогими набиты.

-А где они их держат? – осторожно поинтересовался я.

Ханк покосился на меня.

-Даже и не думай. По слухам, сундуки в одной из башен, но в какой именно – неизвестно. А вот что знаю точно – вокруг дальней от ворот башни стоят не меньше сотни кольев, на которые насажены головы таких вот шибко умных и хитрых. Граф грозен, охрана никогда не спит, а графиня, по слухам, ещё и магией занимается. Проще самому повеситься, чем туда лезть. Если уж невтерпёж, - Ханк многозначительно поглядел на меня – то можно что и попроще, понадежней сыскать.

-Ну что ж, - согласился я – сыщи. А я пока подумаю что и как.

Ханк был на тысячу процентов прав, но я уже понял, что полезу воровать именно у графини. Осторожность и рассудок прямо вопили, что я сую голову в огромный капкан, но я ничего не мог поделать с собой. Обязательно полезу в этот замок и обязательно что-нибудь сворую именно у графини. Даже не знаю, что больше заставляло меня упорствовать в этом безумном решении. Формально – возможность одним махом сорвать большой куш. Ещё один довод – оставить драконьи следы на видном месте в сокровищнице. Графиня просто не сможет не обратить на них внимания, и обязательно появятся слухи, которые могут оказаться полезны и мне. Но где-то в глубине души я чувствовал – это далеко не главное. Гораздо важнее для меня – отомстить графине за своё унижение, за те мгновения, когда я почувствовал себя грязью у её ног. Даже не так. Скорее всего, графиня уже и не помнит меня, да и «оскорбила», даже не думая об этом. Скорее, это я оскорбился, почувствовав пропасть, разделяющую нас. Снова не так. Глупо меряться с каждым, кто выше тебя, но тут что-то другое. Не отомстить графине, а скорее доказать самому себе, что я не грязь, что я по-прежнему воин, дракон. В конце концов, Мужик, ещё способный на поступок. Наверное, будь я на войне, то ринулся бы в самый безнадежный бой. Будь здесь небоскрёбы, пошел бы по канату между ними без страховки. Грабёж сокровищницы ничем не хуже – и без страховки, и без гарантированного успеха, усмехнулся я.

Пусть со стороны это воровство и будет выглядеть мелко, низко, подло, недостойно, глупо, но это не важно. Важно то, что именно здесь и сейчас, после разговора с графиней, мне позарез необходимо вернуть уважение к самому себе, иначе я так и останусь воришкой, режущим кошели на рынке.

Авантюра чистой воды, но, как говорится, «Если уж …., то королеву, если воровать, то миллион». Попробуем выполнить хотя бы вторую часть поговорки.

Замок я нашел довольно быстро, да и чего там искать – он стоял в какой-то паре километров от городка. Прошелся вокруг, стараясь не привлекать внимания, но ничего особо интересного не увидел. Стандартный средневековый замок, стоящий на холме. Стены высотой метров двадцать, пять угловых башен (замок был построен в виде пятиугольника). Ров метров пять шириной и три глубиной. Правда, без воды, но смысл, как я понял, был исключить возможность подкатить таран к стенам. Разумеется, подъемный мост на цепях. На ночь его не поднимали, ограничившись закрыванием окованных железными полосами ворот. Наверное, была и опускающаяся решетка, но я этого не увидел. Днем на воротах стояла парочка солдат, да ещё и часовые по стенам прогуливались довольно регулярно. Местность вокруг открытая, так что проникнуть днём однозначно не получится. В теории можно было прикинуться каким-нибудь торговцем, грузчиком, но был огромный минус, ставящий крест на подобной затее – моё лицо. Любой, кто его увидит, уже не забудет и при любом расследовании обязательно вспомнит обо мне. Я своровал, не я – без разницы. Главное – крутился в замке. Сразу возьмут за шкирку и потащат в пыточную. Хорошо бы завести наводчика, своего человека в замке, но на это уйдёт много времени. В кино всегда так делают, но там неизвестно откуда куча денег, специального оборудования, нужные планы, схемы и пр. Мне бы тоже стоило делать всё по порядку - немного обжиться в городе, завести знакомых, начать с самого простого воровства. Сначала кошельки резать, потом в дома начать лазить, научиться замки и запоры вскрывать. Когда появится опыт, тогда можно было бы и о сокровищнице графини подумать. Любой «нормальный» сделал бы именно так. Неторопливо и надежно. Только вот для меня это никак не подходит – мне совершенно не хочется превращаться в банального вора. На разовое воровство я уже созрел, но только на то, за которое мне будет не очень стыдно. В идеале – стать кем-то вроде Робина Гуда. У богатых отобрать, бедным раздать (если будет чего). Да и изначальная причина, по которой я решил этим заняться, это привлечь внимание к драконьим набегам. Кто поверит, что дракон позарился на мешочек с серебром в подвале какого-нибудь купца? Никто. А вот если золото из сокровищницы графини – то очень даже могут поверить. Особенно, если я на видном месте оставлю именно драконьи следы, а не свои. Нет опыта? Если не убьют – появится. В конце концов, я ведь тоже далеко не так беспомощен и безобиден. Ударить я могу и сейчас, и может даже смогу создать свои вихри. Если уж городские стены сносил, с колдунами кочевников бился и победил, то неужели не смогу справиться с дверями? Конечно, в серьёзной сокровищнице и защита будет очень серьёзной, но пока не столкнёшься и не попробуешь, как узнать границу своих возможностей?

Получалось, что единственно возможная для меня тактика – ночной налет (в смысле воровства, а не убийства всех подряд). Забраться, посмотреть, попробовать взломать замки и двери. Получится – превосходно. Будут какие-то непредвиденные трудности - лучше сразу отказаться и уйти, не рискуя попусту. Сейчас меня вполне бы устроил и десяток серебряных монет, но если будет золото и драгоценности, то тоже не откажусь. В конце концов, мне ведь достаточно просто забраться в замок и башню, и оставить на видном месте следы драконьих лап и когтей. Потом можно спокойно вернуться в город и послушать что народ будет об этом говорить. Главное для меня сейчас – слухи, хотя и денег хапнуть тоже было бы неплохо.

Первой проблемой было забраться на крепостную стену.

Я несколько раз прогулялся вдоль стен и немного воспрял духом – стены были сложены из массивных блоков, но вот подгоняли их друг к другу не очень тщательно, и во многих местах были весьма заметные щели. При наличии пары ножей есть вполне реальный шанс забраться на самый верх. К тому же, стены имели чуть заметный наклон вовнутрь, что тоже добавляло шансов. Конечно, при наличии альпинистского снаряжения, подготовки, да ещё и днём, залезть на стену было бы плёвым делом, но у меня ничего этого не было. Помечтать можно, но толку? Потом сработала неожиданная цепочка ассоциаций – крючья, кошки, когти… Когти?! У меня они есть, так почему бы не попробовать их в новом качестве?

Забравшись подальше в лес, выбрал дерево потолще, постоял, настраиваясь. Не бить, не курочить, только цепляться! Тело уже привычно налилось силой, я осторожно воткнул когти на уровне головы и попробовал подтянуться. Держат! Уже более уверенно зацепился второй рукой, затем ногами и очень осторожно пополз вверх. В принципе, ничего сложного, почти как ползти на четвереньках, только вверх. Только вот на четвереньках привычно в младенчестве, а взрослый человек обязательно начнет путаться – какую руку - ногу за какой переставлять. На верхушку я забрался довольно легко, разве что мокрый от напряжения. Посидел, отдышался, вспоминая свои движения. Спуск вниз оказался гораздо сложнее, и последние метры я просто сполз по стволу, оставляя на коре борозды от когтей.

Снова посидел, приходя в себя, и мысленно поздравил себя – и ничего страшного! И вообще это делается запросто, потому что я самый крутой дракон! То, что любая белка сделала бы то же самое в десять раз быстрее, в тот момент как-то не приходило в голову.

Но я старался! Раз за разом лез вверх-вниз, и на двадцатое, наверное, дерево почти взбегал. Правильно говорят – главное – прочувствовать движение.

К вечеру я уже почти успокоился, поверив в свои силы, но надо было проверить себя и на каменной стене. В городе было подходящее здание – тоже башня, которую использовали и как сторожевую, и как пожарную каланчу, и как склад для городских нужд. И стражники дежурили на верхушке круглые сутки. Для меня получалась идеальная тренировка, максимально приближенная к реальным условиям.

Дождавшись темноты, задворками пробрался к башне, осторожно попробовал каменную кладку. Когти входили неглубоко, но достаточно, чтобы держать меня. Осторожно, стараясь случайным звуком не привлечь внимания, пополз наверх. Каких-то пять минут, и я уже через парапет подглядываю за стражником, прикорнувшим на лавочке. Разгильдяй, но сейчас это меня порадовало - если и часовые в замке так себя ведут, то наружная стена не станет проблемой.

Следующий день я просто отдыхал, разве что сходил на рынок и на последние деньги купил себе двадцать метров верёвки (на всякий случай), флягу для воды и продуктов для сытного ужина. И лишь когда стемнело, отправился «на дело».

План был простейшим, дилетантским и «на авось». Забраться на стену, спуститься во двор, найти башню с частоколом голов, забраться в неё через верх или окно, и попробовать найти комнату с сокровищами. Глупость несусветная соваться без разведки в совершенно незнакомое место, но именно роль разведчика мне и предстояла – забраться, высмотреть обстановку и незаметно исчезнуть. Не получится с первого раза – я ведь могу и ещё раз наведаться, уже более подготовленный. Самым слабым местом плана было полное отсутствие у меня навыков вскрытия замков. Наверняка будут двери, хоть какие-то замки. Вот что я буду делать? Черт его знает, но я опять понадеялся на авось – сначала надо сходить, посмотреть что там и как, а потом уж решать. Может, там двери сейфовые стоят из бронебойной стали или ещё что похуже? Может там взрывчатку нужно? Да и про магию намеки были нехорошие. Что там графиня могла придумать? Те, кто попал в её ловушки, уже ничего не расскажут, так что остаётся сходить и посмотреть самому. Очень осторожно, но идти и посмотреть. Другого варианта у меня пока не было.

Пробираться в замок оказалось не так уж и трудно, только очень нудно. На небе висела полная луна, плыли облака, и мне приходилось то ползти, то замирать, пережидая, пока тучи снова прикроют луну. Неудобно, но при яркой луне не только часовые могли заметить меня, подбирающегося к стенам, но и у меня была возможность разглядеть хоть что-то в незнакомом месте. Во всяком случае, я сумел заметить двух часовых, периодически мелькающих между зубцов.

Подъем на стену прошел легко, но на самом верху я провисел минут десять, чтобы случайно не нарваться на часового. Дождавшись, пока он пройдет, осторожно переполз на другую сторону и снова повис, высматривая обстановку. На этот раз луна играла на руку мне – я был в тени стены, а весь двор как на ладони. Было уже около часа ночи, и двор был пуст. Постройки, коновязи, какие-то механизмы. Нужная мне башня в какой-то сотне метров, и я смог во всех подробностях рассмотреть страшный частокол, окружавший её. Три ряда кольев, не меньше сотни, и на каждом – голова. С открытыми в последнем крике ртами, большинство уже высохло до состояния мумий, но было и несколько сравнительно свежих. И запашок оттуда тянул очень нехороший. Как они могут жить в таком ужасе? Ладно бы сделали такое за стенами, а здесь-то кого пугать? Собственных солдат? Или это именно ближний круг страха? Но ведь зараза же!

В какой-то момент мелькнула мысль плюнуть на всё и смотаться, но я себя пересилил. Страшно, противно, но утром всё равно захочется жрать, и что, снова искать новое «дело»? Если уж не получится с башней, я ведь могу пробраться и в цивильный дом, стоявший чуть в стороне. Там наверняка живет граф с графиней, много красивой дорогой утвари и украшений. И спальня графини там. Я прикинул примерное расположение и наметил пару окон в левом крыле на втором этаже. Ну, графинюшка, молись, чтобы я ограбил твою сокровищницу и не захотел лезть в твою спальню!

Настроение сразу улучшилось, появился азарт, и я двинулся вниз, вернее, по диагонали, чтобы в конечной точке оказаться с тыльной стороны башни. Стараясь дышать ртом, чтобы не задохнуться от вони, прошел между кольями. Ощущения жуткие – изобретатель этой шутки старательно развернул головы в разные стороны, и пока ты пробираешься, взгляд всё время упирается в направленное к тебе лицо мертвеца. Каких-то двадцать метров, но словно прошел двадцать километров. А тут ещё тучи разошлись, и стена, по которой надо было подниматься, оказалась ярко освещённой, да ещё и прекрасно просматривалась со стены замка. Достаточно часовому чуть внимательнее глянуть не наружу, а внутрь, и меня сразу обнаружат.

Я снова засомневался. Опасно! Может лучше в спальню к графине или вообще к черту этот замок? Но дурацкий упертый характер не позволил отступать. И даже довод привел парадоксальный – при яркой луне солдаты постараются получше высмотреть возможного затаившегося врага снаружи, а может и вообще спокойно усядутся чайку попить. Предположить, что кто-то при ярком свете полезет на стены – полный бред, и смотреть сюда никто и не будет, разве что случайно.

В конце концов я решился на компромисс – подниматься на границе света и тьмы, причем так, чтобы мой силуэт не выделялся на фоне неба, если часовой всё-таки решит поглядеть в мою сторону. Я решил не спешить и двигался, осторожно передвигая руки – ноги. По теории, в привычной обстановке глаз реагирует только на резкие движения, и если я буду двигаться как ленивец, то часовые просто не среагируют на это – мало ли необычных теней появляется ночью. Поднявшись метров на пять, немного сдвинулся и по пути заглянул в несколько бойниц, разбросанных по стене башни без какой-то определённой системы. Ничего особенного я не увидел, только лестничные пролеты, но примерно на втором этаже горели факелы. Это ничего не доказывало, но давало слабую надежду, что сокровищница расположена в самой башне, а не в её подвале. Лично я бы спрятал именно в подвале и поглубже, но мало ли какими доводами руководствовался граф. К подвалу можно сделать подкоп, его может затопить, своды могут обрушиться и пр. и пр. А если хочется, чтобы деньги были поближе, то размещение в хорошо охраняемой башне может, и в самом деле, было бы оптимальным вариантом.

Неприятности начались на последних метрах подъема. До парапета оставалось метра два, и только тогда я заметил странное месиво из черных линий. Пришлось даже сдвинуться к свету, чтобы разобраться с непонятным. Оказалось, что последний метр башни опоясывало что-то вроде металлического бандажа, а к нему приварены несколько рядов железных заостренных штырей, изогнутых под разными углами. Человек, поднимающийся по веревке, неизбежно уперся бы в них головой, и обойти эти шипы было просто невозможно. Можно попробовать раскачать верёвку, извернуться, подтянуться, но в любом случае тело проткнёт минимум парочка штырей. А если ещё и намазали их острия ядом, то любой, пытающийся пройти этим путем, неизбежно или сорвется во время попыток перескочить наверх, либо будет убит ядом и тоже свалится вниз. Конец в любом случае один. Хитро придумано…

Я прикинул киношный вариант раскачаться на длинной веревке, чтобы меня по длинной дуге забросило сразу на крышу, но здесь было слишком много сомнительных моментов – как закрепить верёвку, как раскачаться, получится ли у меня приземлиться точно и прочее. Любая ошибка закончится смертельным уколом, да и стражники ну никак не смогут пропустить такое интересное зрелище, как болтающееся туда-сюда тело.

Спускаться вниз и ломать входную дверь? Чем, как? Да и стража набежит тут же, она для таких случаев и поставлена. Выходит что, возвращаться несолоно хлебавши? Я ещё раз оглядел смертельное месиво штырей, и немного разозлился. Эх, сейчас бы какие-нибудь кусачки, пилку по металлу, но где же их взять? А может… просто согнуть? Не вырывать, не ломать, а отогнуть в стороны, чтобы не мешались? Своими руками мне этого не сделать, но сейчас-то я как раз в драконьем облике! Главное – не спешить, чтобы случайно не напороться. И касаться штырей надо примерно посередине (штыри были примерно по шестьдесят – восемьдесят сантиметров в длину). Предположительно, ядом могли намазать сантиметров двадцать от острия (дальше не имеет смысла).

Покрутив идею в голове, я выбрал участок, где штыри были перемешаны не так густо. Осторожно коснулся ближнего, осторожно нажал, и он с легким скрипом согнулся, упершись острием в стену. Я подождал несколько минут, прислушиваясь к ощущениям, но вроде, ничего неприятного, болезненного и ужасного не случилась. Ну что ж, попробуем разобраться с этой головоломкой. Со стороны это, наверное, напоминало игру в спички, только вот ценой ошибки могла стать моя жизнь. Вроде, беспорядочное месиво, но у меня появилось ощущение, что всё это было тщательно продумано – больно уж трудно было выцепить любой штырь, не зацепив или не наткнувшись на соседние. Гнулись они достаточно легко, но очень много времени уходило на то, чтобы выбрать нужный, и траекторию его изгибания. Проем я сделал метровый (чтобы не зацепиться даже драконьими лапами), но на это ушло почти полчаса. Осторожно, внимательно проверяя, чтобы не наколоть драконьи лапы о ядовитые штыри, перебрался, наконец, через парапет, и в изнеможении улегся прямо на плиты. Что ни говори, но я целый час висел на стене, да ещё постоянное напряжение. Если я и дальше буду двигаться подобными темпами, то до предполагаемой сокровищницы я доберусь только к следующей ночи. Что ещё меня ждёт?

Передохнув немного, обошел площадку башни, но только разочаровался. Совершенно пустой круг метров двадцати в периметре, высокий парапет, а в середине лишь каменная будка примерно три на три метра. На одной из сторон будки виднелась дверь без всяких признаков петель, ручек и замочных скважин. Совершенно глухая дверь, по ощущениям, сантиметров десять в толщину. Я осторожно толкнул её, но это было всё равно, что толкать скалу. Ещё и открывалась наружу, так что выбить её можно было только вместе со всей стеной.

Облом полнейший! Понятное дело, что это только разведка, но столько трудов только для того чтобы забраться на крышу и посмотреть на закрытую дверь?! Ещё неизвестно как я выберусь из замка, так что вся моя затея оказалась полной бессмыслицей. Я даже не представляю как можно вскрыть эту дверь, а уж дальше мне можно вообще не соваться. Единственное, чего я добился – это погнул стержни. Завтра кто-нибудь обязательно это увидит (вполне возможно, что проверка состояния заграждения входит в ежедневные обязанности стражи) и графиня придумает ещё что-нибудь смертельное.

Вернувшись к двери, ещё раз её ощупал, потолкал, но безрезультатно. Будь я где-нибудь в пустыне, можно было бы разломать её драконьим ударом, но здесь грохота будет столько, что на шум не прибежит только ленивый.

Ну что, настало время для плана «Б»? В свое время в тюрьме я много чего нафантазировал, не понимая смысла созданного, но был там один интересный вихрь, который «слизывал» стены. Последние месяцы я не магичил, не надеясь на силы, но уж больно не хотелось уходить с пустыми руками. Отойдя на несколько шагов, постарался вспомнить как это было в тюрьме, и мягко толкнул возникший вихрь к двери. Получилось очень буднично – вихрь расплылся по двери и словно прилип к ней. Внешне почти ничего не менялось, разве что на двери вдруг выступили странные узоры, налились ярким светом, затем поплыли, становясь размытыми, и снова исчезли. Несколько минут, и дверь стала расползаться, словно кусочек сахара в горячем чае. На всякий случай я подождал ещё немного, пока не исчезли последние признаки моего заклинания, и только после этого осторожно шагнул в темноту проема.

Предположительно, я находился теперь на лестнице, ведущей вниз, но тьма была хоть глаз выколи. Небольшой факел я приготовил, но зажигать его на верхушке башни? Даже такой идиот, как я, до такого не додумается. Да и зажигать здесь факел я пока не рискну – неизвестно, какая здесь акустика, да и часовые вряд ли прозевают появление нового источника огня.

Осторожно, на ощупь, стал спускаться вниз. На мое счастье, вскоре на стенах появились слабые отблески света, но я стал двигаться ещё осторожнее – не хватало ещё насторожить вероятного стражника раньше времени. Башня была круглая, а вот лестница почему-то состояла из обычных прямых пролетов, оставляя в середине некое подобие прямоугольной каменной колонны. Вскоре я смог различить даже несколько дверей, но меня интересовала только та, где будет больше света и охрана.

Охрана и в самом деле была. Стало совсем светло, и за очередным поворотом лестницы я увидел дюжего мужика в кольчуге и шлеме, спавшего стоя, в обнимку с копьем. Вопиющее нарушение устава, но меня это только порадовало. Я долго вслушивался, пытаясь определить возможного напарника, но, вроде, рядом никого не было. Осторожно подкрался к засоне и коротким ударом по шее отправил в ещё более крепкий сон. Подхватив обмякшее тело (чтобы не загремели доспехи), уложил к стеночке и стал оглядываться в поисках сокровищницы. Даже факел взял, прошелся по лестнице вверх-вниз, но дверей не было! Или я дурак, или стражника поставили на лестнице просто на всякий случай, но заподозрить можно было разве что кусок стены, чуть отличающийся по цвету. Время уже поджимало, и я не стал заморачиваться теориями. Просто отошел в сторонку, создал вихрь посильнее и направил его на подозрительный кусок стены. Камни начали плавиться, но потом началось что-то странное - появились какие-то искорки, и мой вихрь исчез, словно его что-то развеяло. Чего-то подобного и стоило ожидать, если это и в самом деле был вход в сокровищницу, но я разозлился. Сделал ещё более мощный вихрь и снова направил в проем. Снова искры, непонятное бурление камня, странные радужные всполохи, снова мой вихрь развеян, но сантиметров двадцать стены всё-таки исчезло. Руки сами изобрели что-то совсем зубодробительное, всполохов стало ещё больше, но этот удар дверь уже не выдержала, и образовался проем куда–то вглубь.

При свете факела сокровищница выглядела скромно – комната примерно четыре на четыре. В центре два открытых сундука, почти доверху заполненных монетами. У правой стены полочка, на которой стояли три шкатулки. У левой - книжный шкаф, уставленный старыми книгами. Вот и все богатства. Более внимательно присмотревшись, различил в сундуках золото и серебро. Довольно много, но я взял себе только пару горстей серебра. Может я и дурак, и лезу везде по-глупому, но твердо уверен - главное – не своровать, главное – смыться с наворованным. Поэтому на случай ареста и допроса решил взять только немного серебра (иметь серебро не такое большое преступление даже для такого бродяги как я). Главное в этой вылазке – оставить драконьи следы, навредничать графине, но если здесь найдётся и что-нибудь дорогое-лёгкое-компактное, то я буду совсем не против присвоить это себе. Будто отвечая на мои мечты, шкатулки очень даже порадовали – одна чуть не до половины была заполнена грубо обработанными камнями, в которых я смог опознать только рубины и изумруды, а в мутных стекляшках заподозрил необработанные алмазы. Во второй шкатулке лежало непонятно что – пять овальных предметов красного цвета примерно с голубиное яйцо. Я повертел их, но так и не понял что с ним делать. То ли это камни, и их надо обрабатывать, то ли какие-то ритуальные предметы, то ли плоды неизвестных деревьев, то ли сгусток непонятно чего. Но раз их хранят в сокровищнице, значит, и мне могут пригодиться. В третьей шкатулке грудой лежали женские украшения, но я даже не стал их трогать – сразу видно, что эксклюзив, продать такое просто невозможно, а выковыривать камешки из оправ нет времени.

Ну что ж, наступала сама неприятная часть моего плана. Я себе уже наметил, что если что-нибудь добуду, то с добычей в город возвращаться опасно, а лучше сразу рвануть на север. Мало ли что случится в дороге – бандиты, стража, ещё что, и я решил, что с золотом в руках мне будет некомфортно. Лишний груз, лишние улики, так что я ограничился серебром на текущие расходы, а найденные камни придётся прятать… в живот (есть и такой способ перевозки). В случае ареста я гол как сокол, а через день-два, когда буду в безопасности, камни выйдут естественным путем. На этот случай и взял флягу с водой. Сначала проглотил красные «яйца», а потом уж остальные камешки, запивая их как таблетки. Горло болело, живот ощутимо отяжелел, но я заставлял себя глотать ещё и ещё. Сейчас больно, но вскоре каждый камешек обеспечит мне еду и кров на долгие месяцы. Один раз можно и потерпеть.

Когда камешки и вода закончилась, я с облечение перевел дух и огляделся. Вроде, самое ценное забрал. Непонятные книги мне и даром не нужны, золото – только лишняя тяжесть и улика. Чуток серебра и полный живот камней у меня есть. Теперь нужно изобразить, что сюда забрался дракон, и можно сматываться. Настроившись, нескольким раз провел когтями по стенам и с удовольствием оглядел очень симпатичные и очень глубокие борозды. Затем несколькими ударами превратил книги в клочья. Правда, меня несколько раз словно ударило током, но часть книг превратилась в лохмотья, а некоторые даже заполыхали странным синим пламенем. Ещё несколько ударов, и от книг осталась гора дымящихся обрывков, которые вряд ли кто соберёт в нечто читаемое.

Ещё несколько ударов разнесли сундуки в щепки. Попинав золото в разные стороны (не каждый день получаешь такое удовольствие), быстренько выскочил в коридор. Если часовой на нижнем этаже не спит, то он обязательно явится проверить что же здесь за грохот.

Так и оказалось. Часовой был грозен, настороже, с копьем наперевес. Кинул взгляд на сослуживца и осторожно двинулся к сокровищнице. Я подождал, пока он повернется ко мне спиной, и аккуратно тюкнул его по затылку. В последний момент он что-то почувствовал, начал было поворачиваться, но не успел.

Путь вниз был свободен (вряд ли стали бы держать в башне много народа), но я не рискнул. Черт его знает, какая у них здесь сигнализация. Откроешь входную дверь, и сразу поднимется тревога. Может и сейчас уже весь замок на ушах из-за того, что я взломал дверь сокровищницы. Лучше уж проверенным путем, который я немного расчистил и знаю.

Выбравшись на крышу башни, долго прислушивался. Самое удивительное, но вокруг стояла тишина. Стены башни заглушили звуки погрома, устроенного мной, а сигнализация (если она была) не сработала. Ну что ж, сегодня боги ко мне благоволят. Теперь главное - не испортить всё своей торопливостью.

Обратно я выбирался очень долго и осторожно, замирая от каждого шороха. Уже появились первые признаки рассвета, когда я выбрался за стены, а до леса добрался уже с первыми лучами солнца. Скоро найдут часовых (если уже не нашли), поднимут тревогу, направят по окрестностям поисковые отряды. Побегать ещё придётся, но я всё-таки выбрался!

Я уже третий час двигался «волчьим» шагом (это когда несколько шагов идешь, затем бежишь, и снова идёшь. Не так устаёшь, как от непрерывного бега, да и расстояние можно преодолеть гораздо большее, чем обычным пёхом). Ушел достаточно далеко, но и силы уже были на исходе. Что ни говори, а сутки на ногах, на нервах, любого измотают. А тут ещё начались какие-то проблемы с животом. Я уже на десять раз пожалел о своей идее проглотить камни! Это после сытного обеда, даже обожравшись, можно надеяться, что через несколько часов всё придёт в норму. А вот с камнями… Такое впечатление, что они расползались по всему животу, да ещё и старались укусить меня посильнее. Даже читал о подобном способе убийства, когда человеку подмешивали в вино измельченные алмазы. Мелкие острые грани способны изрезать все внутренности человека даже при неспешном движении. А я, дурак, сам, добровольно, засунул в себя не меньше килограмма. Нет чтобы ограничиться десятком самых крупных и гладких, так нет же, жадность обуяла! Я же дракон, мне надо отрабатывать свой имидж!

Стараясь отвлечься, пытался представить – а что было бы, если бы драгоценности я проглотил как дракон? То, что больше бы я их не увидел – однозначно. А вот какие последствия были бы для меня? То, что мясо каким-то образом преобразовалось и добавило мяса на моих костях, это почти понятно. А как с алмазами и изумрудами? Пошли бы на укрепление костей или ещё куда? А что было бы с золотом? Вопрос интересный, но проверять на практике очень не хотелось. Может и пойдёт на пользу, а если нет?

Острый приступ боли в животе заставил меня замереть, а последовавшие за ним вообще бросили на землю. Свернувшись в позу зародыша, прижав руки к животу, я только и мог, что стонать. Эх, не надо было хватать кусок не по своему горлу…

Приступы боли становились всё более острыми, и вдруг внутри меня словно взорвалась световая бомба. Или загорелось маленькое, но нестерпимо яркое и горячее солнышко. Боль адская, но ещё страшнее было видеть как собственное тело становится словно прозрачным, и через поры на коже прорываются лучи ослепительного света. Световой ёжик, вопящий от боли. Неужели на камнях было защитное заклинание, и оно теперь сожжет меня изнутри? Как же больно…

Очнулся я легко, словно после короткого сна. Долго неверяще ощупывал себя. Руки-ноги на месте, в прежнем виде, и даже живот перестал болеть. Что за …. ?! Если боль ещё можно как-то объяснить камнями, попавшими не в то место, то что мне думать о ярком свете, рвущемся из меня? Почему он появился, почему пропал, чем его появление для меня обернётся, что меня ещё ожидает?! Уродский мир, где всё не так и всё наперекосяк. Как раньше было просто – ну, ногу сломал; ну, зуб выдернули; ну, вечером на улице по морде дали. Всё просто и понятно. А здесь… То я горю, то взрываюсь, то у меня когти вырастают, а теперь ещё и этот непонятный свет. По ощущениям, я должен был сгореть, превратиться в пепел за несколько секунд. Но не сгорел, и вроде, даже живой и почти здоровый. Осторожно встав, помахал руками-ногами, наклонился, разогнулся. Вроде, хуже не стало. Впрочем, какого-то заметного улучшения я тоже не почувствовал. Может и обойдётся? Ладно, если ограничится только этим приступом боли и ярким светом, но при первой же возможности надо будет постараться «вытащить» камни из себя.

Эти мысли я обдумывал, уже снова вышагивая по дороге. Боли нет, живой, так что лучше убраться побыстрее и подальше. Вряд ли граф с графиней простят ограбление, и очень может быть, что они уже собирают погоню за мной.

Графиня Анха

Утро графини Анха начиналось всегда одинаково. День мог быть сколь угодно насыщенным, но утро всегда было одинаковым. Сон – до тех пор, пока тело не отдохнет. Спальня графини располагала к неге и вызвала бы зависть у любой женщины. Огромная постель под балдахином, застеленная белоснежным бельём. Мебель с позолотой на изогнутых резных ножках. Множество безделушек, которые так радуют женский взгляд. Огромные окна закрыты невесомыми шторами.

Проснувшись, графиня долго нежилась, перебирая свои сны и ощущения. Пустая трата времени для любого человека, занятого простой конкретной работой, но Анха привыкла доверять своей интуиции. Вот и сегодня ей приснилось что-то очень яркое, волнующее, но ничего конкретного она не разобрала. Какой-то огонь, рычание, ощущение сильного мужского тела. Какие-то радужные переливы, перемешанные с черными полосами боли. Это явно было что-то важное, но что оно означало? Врагов, во всяком случае, сильных и действующих в открытую, у неё уже давно не было (перевелись как-то незаметно). Мужчины, как предмет сексуальных утех, её тоже не интересовали. Впрочем, как и женщины. Так почему она так взволнована?

Ничего в голову не приходило, и она отбросила размышления. Что-то должно произойти, а уж что конкретно – одним богам известно.

Сбросив ночную рубашку из тончайшего шелка, полностью обнаженная, она прошла в соседнюю комнату. Это был маленький секрет, о котором знали только её служанки. Совершенно пустая комната, превращенная в зал для занятий физическими упражнениями. Это было не принято, совершенно не соответствовало образу благородной госпожи, но это было нужно ей, и она давно уже не обращала никакого внимания на мнение окружающих.

Паркетный, идеально ровный гладкий пол, натертый до блеска. Дальняя стена на пару метров в высоту облицована зеркалами. Лучшими зеркалами, не искажающими изображение даже на сантиметр. Это было невероятно дорого, и эту комнату можно было считать своеобразной сокровищницей из-за цены материалов, пошедших на её отделку. Свободное пространство стен закрыто деревянными полированными панелями. На полу несколько упругих матов разного размера и толщины. Окно раскрыто настежь, но завешено полупрозрачными шторами, слегка колыхающимися под легким ветерком.

Служанки уж сделали утреннюю влажную уборку, и графиня с удовольствием вдохнула свежий воздух. Подойдя к зеркальной стене, внимательно оглядела свое отражение. Даже покрутилась немного и удовлетворенно улыбнулась – роскошная фигура зрелой женщины. Идеальные пропорции, изгибы и линии, за возможность рисовать которые любой художник отдал бы душу. Высокая упругая грудь, плоский живот, красивые ягодицы и бёдра. Всё налитое, но без излишеств. Чистая белая кожа, черные густые волосы до пояса. Крутой изгиб бровей, черные жгучие глаза, полные чувственные губы, словно требующие поцелуя.

Графиня знала, как мужчины дуреют от одного её вида, но использовала это только когда желала добиться чего-то. Но допустить этих скотов к своему телу? Такая мысль вызывала только усмешку.

Осмотр не выявил никаких лишних складок и морщин, и настроение графини улучшилось. Она по-прежнему прекрасна, но о теле надо заботиться, чтобы оно всегда радовало хозяйку.

Посторонний зритель не понял бы смысла этих медленных плавных движений. Человек с Земли, наверное, узнал бы некоторые элементы у-шу, йоги, ещё чего-то. Движения, каждая поза были странными, но имели глубокий внутренний смысл. Не всегда понятный, но он был. В своё время Анха потратила много сил, чтобы найти и изучить эти полузабытые знания. В некоторых тонкостях она не разобралась до сих пор, но результат был очевиден и нагляден - великолепное здоровое тело, чистый разум и огромная внутренняя сила, временами буквально рвущаяся наружу. Иногда она даже позволяла ей проявить себя, и тогда кто-нибудь умирал. Быстро и непонятно. Разумеется, люди заметили, что умирают те, кто чем-то провинился перед графиней, но мало ли кто чего болтает. А сказать такое в лицо графине – значит умереть очень быстро от руки графа или непонятно почему – от взгляда графини…

Комплекс упражнений занимал целый час, но графиня никуда не торопилась. Затем следующее маленькое удовольствие – принять душ. Глупая прихоть, по мнению многих, но сколько приятных минут она доставляла! Комната душа была выложена розовым мрамором, серебряная воронка душа порождала настоящий дождь капель. Специальный человек следил, чтобы в трубах всегда была горячая вода (в жаркие дни графиня принимала душ иногда до пяти раз). Ароматное мыло, особые настои и ощущение чистоты всегда радовали. Из душа графиня вышла посвежевшая. Закуталась в простыню, которую держала в руках молчаливая служанка.

Ещё час ушел на наведение красоты и одевание, прическу и макияж.

Наконец, наступило время завтрака. Стол, как всегда, был скромным. Белая скатерть, серебряные тарелки, хрустальные бокалы. Несколько салатиков, белое мясо куропатки, вареное яйцо, кусочек хлеба, бокал с горячим настоем трав, в который добавлены особые специи. Графиня всегда завтракала в одиночестве, и должно было случиться что-то чрезвычайное, чтобы нарушить этот многолетний ритуал. Но видимо, сегодня был именно такой день…

Графиня как раз неспешно, маленькими глоточками, пила свой любимый напиток, как вдруг торопливо вошла одна из её служанок с перепуганными глазами.

-Прошу прощения, госпожа графиня, но господин граф требует…

-Требует?! – брови графини чуть приподнялись.

-Прошу прощения, очень настойчиво просит вас о разговоре.

Это было диким нарушением порядка, но графиня всё-таки уступила.

-Хорошо, позови.

Служанка вышла, и почти сразу в дверь буквально ворвался высокий крупный мужчина – граф Анха. В походной стеганой курке черного цвета, таких же стеганых штанах, высоких сапогах. За широким поясом заткнут кинжал, больше похожий на короткий меч. На грубоватом лице ясно читалось возбуждение, ярость и какое-то недоумение. Не дождавшись вопроса от графини, спокойно продолжавшей пить свой напиток, он почти выкрикнул:

-Сожалею, что вынужден прервать ваш завтрак, графиня, но дело не терпит отлагательств, и я больше не могу ждать. Сегодня ночью кто-то проник в вашу башню!

Графиня спокойно отставила бокал.

-Почему вы говорите «кто-то»? Разве ваш палач разучился работать? Неужели участников заговора ещё не пытали?

Мужчина сердито поджал губы.

-Заговора, насколько я понял, не было. Этот «кто-то» пробрался ночью через стену замка, потом залез по стене башни наверх. Стражники, бывшие в карауле, уже в пыточной, но ничего интересного они не сказали – просто ничего не видели. Потом этот «кто-то» взломал дверь и спустился по лестнице. Вырубил тех, кто стоял во внутреннем карауле, а потом сломал и дверь в сокровищницу. Это обнаружилось только утром, когда очередная смена пришла менять часовых. Ломать двери они не решились, зная о секретах, которыми вы усилили защиту. Пока ждали вашего пробуждения, один из стражников очнулся, сполз вниз и сумел открыть двери. Мы поднялись, но увиденное… мне очень сильно не понравилось. Пустили собак вокруг замка, и они обнаружили два свежих следа – один вел в город, другой на север. Надо отправлять погоню, но… я в сомнении...

Графиня задумчиво разглядывала мужчину, ничем не проявляя своих чувств.

-Вы рассказываете чудовищные вещи, граф. Кто-то запросто перебирается через стены замка, запросто забирается на башню, запросто ломает двери, защищенные магией, а после этого запросто уходит. При этом никто ничего не слышит и не видит. Граф, у нас укреплённый замок или проходной двор?

Мужчина с трудом сдержался.

-Я повешу всех, кто не сумел защитить замок, но… вам самой надо это увидеть. Честно говоря, я не понимаю, как всё это стало возможно, и мне не хочется рисковать людьми, отправляя их на поимку этого странного вора.

-Ну, что ж, – графиня небрежно отставила бокал и встала – пойдёмте, посмотрим на эти странности.

Показное спокойствие давалось ей с трудом – удачливых воров, мечтающих поживится за её счёт, было много, но все они закончили жизнь под пыткам, на виселицах или под топором на плахе. Некоторые приходили с отмычками, некоторые даже покупали за огромные деньги магические артефакты, но эти умирали ещё более страшной смертью, когда пытались преодолеть магию, защищавшую двери и стены башни. Но чтобы прийти, взломать, остаться в живых и безнаказанно скрыться?! До неё только сейчас дошло, что вор ведь мог забрать не только золото, но и… Скоро она узнает и это.

Внешне, в замке словно не заметили ночного происшествия, разве что у входа в башню стоял десяток солдат. Графиня направилась было к двери, но граф поманил её к стене.

-Вот так он забрался наверх.

Только приглядевшись, графиня заметила цепочку мелких сколов на камне. В другое время она бы подумала, что это какая-то огромная кошка карабкалась по стене, но какая кошка и зачем полезет по каменной стене?

-Что это может быть? Какие-то специальные когти, надетые на руки и ноги?

-Будь они раз в десять меньше, я бы тоже так подумал.

Анха проследила взглядом едва видимую цепочку следов.

-А как он перебрался через шипы?

-Согнул и отвел в стороны. Некоторые изогнуты крючком и буквально вбиты в камень.

-Как такое возможно?

-Ну, если в кузне, да несколько человек, то вполне. А вот как это можно сделать на стене – надеюсь, мне расскажете вы.

-А там точно никто не помогал?

-Вчера вечером шипы проверяли, а солдаты ночной смены в измене не признались даже под пытками.

Входная дверь выглядела совершенно целой, и графиня лишь мимоходом убедилась, что рисунок защитных заклинаний не изменился. На втором этаже находилась её лаборатория, но дверь тоже выглядела целой. А вот на третьем…

Она замерла, рассматривая совершенно невозможную вещь – вместо привычного монолита стены, который мог открыться только по её прямому приказу, в камне зияла огромная дыра. Ровная, с гладкими оплавленными краями, словно на кусок льда тонкой струей лили кипяток. Но ведь это камень! Осторожно касаясь пальцами краев, проверила их на заклинания, но ничего не обнаружила. Обычный камень, словно не она сама вливала в заклинания силу. Прикрыв глаза, снова принялась сканировать окружающее, но обнаружила только слабые отголоски чего-то странного. Почему не было взрывов, огня, куда делся камень из пробитой стены?

Переступив порог, она внимательно оглядела разрушения. Слева, вместо этажерки с книгами, теперь была только горка обгорелых лоскутков.

-Сволочь! - неожиданно вырвалось у неё. Столько трудов, времени, денег, а она даже не всё успела прочитать! Некоторые книги даже вскрыть ещё не сумела, и вдруг вот так, запросто – в труху?! Подойдя к шкатулкам, обнаружила в одной из них свои украшения. Очень дорогие, но всего лишь безделушки. Ни одного драгоценного камня, которые собирались как запас на крайний случай, не осталось. Умно. Там было много просто уникальных камней, которые стоили в десятки раз больше, чем золото, рассыпанное на полу.

Уже с замиранием сердца она заглянула в последнюю шкатулку и не удержалась от ругани.

-Дархабаноз!

Исчезли её накопители энергии! Пять энергетических сгустков, каждый из которых она наполняла почти по году! Её неприкосновенный запас, который она берегла на самый крайний случай! Её сила, её могущество! Сами по себе накопители стоили невероятно дорого, а заполненные энергией, и вообще дикие деньги. И вот так, запросто, за одну ночь, лишиться всего?!

В душе бушевало только одно желание – убивать, но Анха закрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. Вор обязательно умрёт, и умирать будет долго и страшно, но для этого его надо поймать. Что она может предположить уже сейчас?

Во-первых, здесь однозначно побывал маг. С необычной магией, но маг – в защите она использовала несколько видов защитных плетений, и взломать их даже с помощью артефактов весьма непросто. Или она настолько отстала от жизни, или чего-то не понимает?

Непонятно, что именно было целью вора? Книги? Он их уничтожил, лишив и себя, и её новых знаний. Накопители энергии? О них знала только она. Так что было нужно? Золото? Вон оно разбросано по полу. Значит, камни? Но кто и как мог узнать о них? Предательство? Но о камнях знала только она и… граф? Неужели он решил начать свою игру? Лишить её силы, а затем и жизни? Не похоже на него. Граф скорее подошлёт убийцу, чем начнет воровать из своей сокровищницы. Ладно, об этом подумаем потом.

Взгляд графини задержался на глубоких бороздах, изуродовавших стены, затем её что-то заинтересовало на полу. Взгляд несколько раз перескочил то на стену, то на пол, затем она даже коснулась пальчиками борозд на стене. Прислушалась к слабым отголоска ауры и невольно улыбнулась от ощущения молодого сильного зверя. Коснулась следов на полу, и сморщилась – человечишка. С необычной аурой, но по сути – самый обычной человечишко. И это становится новой загадкой. Так кто же сюда забрался? Если верить собственным ощущениям, то двое – человечишко и странный зверь. Но кто из них маг?! Зверь, хоть и огромен, и силен – только зверь. В ауре человечишки тоже не чувствуется ничего магического. Так что, был ещё и третий, который никак себя не проявил? Или всё-таки использовался какой-то мощный артефакт? И как этот человек управляет зверем? Книги уничтожил зверь, сундуки ломал зверь, следы на стене тоже оставил зверь. А человек только забрал камни да пинал ногами золото? Немногие на это способны.

Графиня снова коснулась стены, пытаясь понять природу зверя, но ничего знакомого не нашла. Что-то странное и непонятное. Что-то материальное и одновременно эфемерное. Что же это такое?

В задумчивости она вышла в коридор. Граф стоял неподвижно, стараясь не мешать, и лишь взгляд выдавал огромный интерес.

-Нас посетил весьма и весьма необычный вор. Я ощутила сразу двоих – человека и непонятного зверя. Как это может быть – не знаю. Кто из них маг, сумевший взломать мою защиту – не знаю. Но он не мог появиться из ниоткуда и не мог пойти на воровство, хоть немного не приготовившись. Если следы ведут на север и в город, то – она задумалась – можно предположить, что вор пришел, своровал и направился в город, чтобы мы не искали его под боком. Но это глупо. Ведь в городе ему не спрятаться? – граф утвердительно кивнул – Значит, скорее наоборот – он появился в городе, что-то разведал, забрался к нам и сразу направился в сторону столицы. Там и спрятаться легче, да и наши камни можно продать только там.

Граф снова кивнул.

-У вора преимущество в несколько часов, но следов лошадей не нашли, так что догоним быстро.

-Подождите, граф, не торопитесь. Этот человек или существо может быть невероятно опасным, поэтому предупредите своих людей, чтобы не геройствовали. Пусть задерживают всех подозрительных, но в случае стычки пусть будут очень осторожны. Кстати, не было ли у нас в последнее время чего-нибудь странного или необычного?

-Странного или необычного? – задумчиво протянул граф. Потом его взгляд скользнул по бороздам на стене, и он вдруг сказал – Не знаю, насколько это имеет отношение к нам, но с месяц назад на южной дороге нашли десяток трупов. Двое были убиты железом, а вот все остальные… Говорят, некоторые тела были буквально разорваны, а на некоторых видны следы огромных когтей. Хищников, способных на подобное, у нас никогда не было, следов зверя не нашли, словно он улетел, убитые оказались из одной банды, так что их втихую прикопали и постарались побыстрее забыть.

-Далеко это было?

-Дней пять езды.

-Странно. Совсем рядом, но если это наш зверь, то получается, что он добирался сюда целый месяц? Или где-то прятался?

-Да кто же знает?

-Нам надо знать. Если это одно и то же существо, то он движется с юга на север. Отправьте людей на южную дорогу выяснить все подробности, и дальше на юг, попытаться найти ещё какие-то упоминания. Ещё отправьте на север разъезды, пусть предупредят наши заставы задерживать всех подозрительных. Но не геройствовать! Это существо может быть невероятно опасным.

-Мне бы хотелось своими руками свернуть ему голову.

-Я бы с удовольствием посмотрела на эту картину, – странно улыбнулась графиня – поэтому надо прямо сейчас собрать отряд человек в пятьдесят и отправиться на прогулку по северной дороге.

Граф нехорошо оскалился.

-С огромным удовольствием, графиня.

Сборы были короткими. Солдаты и так уже ждали приказа, чтобы броситься в погоню, графу нужно было одеть только кольчугу и перевязь с мечом. Задержка была за графиней, но и она переоделась в платье для верховой езды за каких-то полчаса.

Гонцы с приказами задерживать всех подозрительных были уже отправлены, и отряд сразу направился к лесу, где был обнаружен след. Впереди тройка собак, натасканных на охоту за людьми, их проводники. Затем граф с графиней, а потом уже все остальные колонной по трое. У нескольких человек в руках были рогатины, у нескольких тюки с крупноячеистой сеткой. Ловить беглецов было одной из забав графа, и иногда он даже специально отпускал кого-нибудь из преступников, чтобы порадовать себя необычной охотой.

Но сегодня была не обычная охота, и графиня обратила внимание на разброс в вооружении солдат – один десяток был с копьями, другие с луками, у многих за плечами появились боевые топоры. Всё правильно. Если зверюга захочет полакомиться человечиной, то неизвестно, каким оружием его можно остановить.

Собаки быстро нашли след, который, немного покружив по лесу, вывел на северную дорогу, и отряд ускорил движение, торопясь поскорее добраться до вора.

Погоня

Приближение всадников я прошляпил. Дорога была пустынной – со стороны города я «выбежал» первым, а с северной стороны ещё никто не доехал. Это меня и расслабило. А тут так совпало, что я только прошел поворот, отвлекся на взлетевшую птицу, и тут сзади на полном скаку вылетело трое всадников. Только и успел, что обернуться, как они оказались рядом. Сердце ухнуло куда-то вниз, но я понадеялся, что всадники проскачут мимо. Даже торопливо отступил на обочину, но те вдруг резко осадили лошадей и окружили меня. Здоровенные лбы в солдатском облачении, и взгляды совсем не ласковые. Старший, натягивая поводья, заорал:

-Кто такой?

Я на всякий случай поклонился, еще не решив, как себя вести.

-Так это… Гарда я, господин. Из ….

-Куда собрался?

-Так это, в столицу, на заработки, господин.

-Столица без тебя обойдётся. Разворачивайся и топай назад.

-Эт почему? – насторожился я.

-Потому что я так сказал! – рявкнул старший – Или тебе нужно уши прочистить и мозги вправить?

Вполне понятное поведение трех вооруженных всадников по отношению к безоружному пешему, но меня эта грубость хоть и покоробила, но не это было главным. Главным было то, что меня хотят вернуть назад, а этого мне совершенно не хотелось.

-А чо я сделал-то? Шел, никого не трогал. Ноги чай не чужие, чтобы туда-сюда за просто так шастать. И так еды чуток, а ещё и идти непонятно куда и зачем!

Я набычился, стараясь изобразить упертую деревенщину, и старший, похоже, поверил. Смотрел по-прежнему настороженно, но тело чуть расслабилось.

-Хорс, выбей ему зубы, чтобы не тявкал – бросил он воину слева.

Тот чуть скривился.

-А можно просто плетей всыпать?

-Как хочешь, только заткни его, а потом гони в замок. Там граф быстро разберется кто он, и куда собрался.

Ну вот, всё и прояснилось. Я невольно выпрямился, и рука потянулась к ножу. Хорс заметил движение и осклабился.

-Давай, давай. Граф приказал всех подозрительных доставлять живыми, но если я тебе руку отрублю, это ведь не будет нарушением приказа?

Я не стал дожидаться, пока Хорс схватится за меч, и нырнул под его лошадь. Выхватив нож, полоснул по ногам лошади и выкатился с другой стороны. Дикий крик боли, лошадь встает на дыбы, Хорс успел спрыгнуть, но оказался в пределах досягаемости, и я полоснул по горлу уже его. Удар получился удачным, и Хорс захлебнулся собственной кровью.

Солдат с лошадей будто ветром сдуло. То ли привычнее было биться пешими, то ли пример с Хорсом им не понравился. Мы замерли, сторожа движения друг друга. Положение было аховым – с коротким ножом против двух бойцов с мечами? Можно было попробовать добраться до меча Хорса, но его придавила упавшая лошадь. Пока я буду пытаться достать его меч, солдаты меня настрогают на бефстроган. Я было сдвинулся в сторону леса, но солдаты синхронно сдвинулись за мной. Ситуация странная – я не могу броситься на выставленные мечи, а солдаты почему-то не торопятся нападать на меня. Тянут время в ожидании подмоги? Ждут или осторожничают, для меня всё одно плохо. Время идёт, а убежать я не могу, пока не покончу с солдатами. Они теперь знают меня в лицо, и если оставлю их в живых, то охота сразу нацелится конкретно на меня. Но как мне до них добраться? Попробовать снова стать драконом, как тогда, с бандитами? Те просто не поняли, что происходит, а вот эти солдаты наготове и будут рубить любое подозрительное движение. Может дракону их удары и не повредят, а если и его можно ранить обычным железом? Проверять без особой нужды как-то не хочется. Может… ударить магией? Безопасно, на расстоянии, какой-нибудь разновидностью вихрей или «дисковых пил»? Самое простое, но ведь преследователи сразу увидят, что здесь использовали магию. Может получится как-то спровоцировать солдат?

Решившись, я стряхнул кровь с ножа и убрал его в ножны. Потом пренебрежительно-вызывающе скривился.

-Ну что, герои, замерли? Вот этой рукой я убил вашего Хорса. Кто ещё захочет отрубить её?

Я думал, что солдаты сразу бросятся, но они по-прежнему стояли плечом к плечу и не сдвинулись с место. Взгляды настороженные, внимательные, но не испуганные. Так чего они ждут? Моей ошибки или подмоги? В любом случае тянуть дальше было опасно.

Сделав шаг вперёд и глядя прямо в глаза солдатам, на полном серьёзе предупредил:

-Вошкаться мне с вами некогда, поэтому вы сейчас умрете. Можете выбрать – быстро от железа или… очень страшно.

И тогда они бросились. Хорошие солдаты, но недостаточно хорошие для меня. Приняв меч ножом, проскользнул между ними, и тут уж их мечи стали помехой. Кольчуг у солдат не было, только железные нагрудники, и они оказались беззащитны против моего ножа. Полоснуть по запястьям, лишая их возможности держать оружие, затем удары под мышку, в горло, сердце, пах, и всё кончено. Снова трупы, снова я в крови.

На душе было погано, но предаваться тоске было некогда – мне очень не понравилось, что солдаты тянули время. Наверное, лучше было уходить в лес, но самоуверенность и наглость солдат подсказала новую идею. Торопливо раздев Хорса, накинул его одежду на себя. Хорс был заметно крупнее меня, так что я надел солдатскую форму прямо поверх своей. Всё было в крови, но я не стал тратить время на чистку. Наоборот, сам старательно умылся в крови, чтобы никто не обратил внимания на мою кожу, затем, оторвав полосу от рубахи, тоже смочил её в крови и обмотал голову – пусть думают, что солдат возвращается в часть после какой-то заварушки.

Поймав лошадей, отъехал метров на сто, и тут меня взяло сомнение – дорога залита кровью, и любой, нашедший тела, быстро сообразит – убийца переоделся в солдатское и теперь у него две лошади. Стараюсь сбить со следа, но вместо пятнистой морды сам же предоставляю новую примету. Надо что-то придумать, обмануть преследователей хотя бы на время, но как? Возвращаться и заметать следы? А возможная погоня скажет мне огромное спасибо? Ехать не по дороге, а через лес? Только вот я понятия не имею что за местность вокруг, а возможные преследователи знают здесь каждый куст и каждую тропинку. Опомниться не успею, как окажусь в ловушке. Нет, пока мне надо бежать по дороге, и лучше на лошадях.

Потом сработала цепочка ассоциаций – дорога, лес, не пускать. Точно, надо устроить завал, чтобы и дорогу закрыть, и трупы спрятать. Пока будут разбираться что и почему, может выиграю ещё немного времени.

Слез с лошади, постоял, настраиваясь, и отправил вихри ломать деревья. Я хорошо помнил прежние ощущения, но на этот раз почему-то получилось несравнимо сильнее и страшнее - я чуть повел руками, но лес вокруг словно накрыло огромными ладонями. Оглушительный грохот ломающихся, падающих деревьев. Несколько мгновений, и вокруг, насколько хватало взгляд, невообразимое месиво переломанных стволов и крон деревьев. Я невольно оглянулся назад и с облегчением перевёл дух – дорога на север была свободна.

Снова поглядел в сторону завала и в душе неожиданно появился страх – слишком легко, слишком страшно этой легкостью разрушения. Можно гордиться, но если бы я хоть понимал –откуда во мне столько силы?

В том, что торопился не зря, убедился уже километров через пять. Обоз из десятка повозок, настороженно смотрящие мужики. Некоторые даже выставили короткие копья, но разглядев на мне форму и кровь, тут же опустили их. Старший поднял руку, останавливая меня.

-Эй, что там творится?

Стараясь говорить слабым голосом, как и положено раненому, я мотнул головой.

-Не знаю, но что-то страшное. Ехали мы, ехали, и вдруг вокруг всё закружилось, грохот страшный, как от урагана. Деревья чуть ли не летали! Всех наших побило или придавило, я вот только живой остался. Куда ни посмотришь – сплошной бурелом. Дороги вообще не стало. Может где объехать можно, но я не знаю. Начальству надо доложить, пусть дальше оно думает и решает.

Мужики смотрели настороженно.

-А не врёшь? Какой-то грохот слышали, но ни туч, ни ветра же нет!

-А я почем знаю?! Не верите – сходите, проверьте, тут уже недалеко – я помолчал, потом понизил голос – Может мне по голове слишком стукнуло, может ещё что, но почудилось мне, что над нами несколько раз дракон пролетал.

Мужики замерли, а некоторые снова потянулись к оружию.

-Чо ты несёшь? Какой ещё дракон?

-А я знаю? Крылья видел, пасть видел, хвост и лапы с огромными когтями видел. Может бред, может почудилось, но начальству доложить надо. А вы ехайте, глазами посмотрите, руками пощупайте, на зуб попробуйте. Может, и дракона того на копья поднимете – я потянул поводья – Ладно, некогда мне, а вы уж сами решайте.

Оставив мужиков собираться с мыслями, я торопливо уехал, нахваливая себя за удачную идею – теперь все на дороге смогут вспомнить только окровавленного солдата, спешащего доложиться начальству, а в памяти пусть и незаметно, но отложатся слова о драконе. Разумеется, серьёзное расследование сразу поймёт, что я только ставил дымовую завесу над своим бегством, но слухи-то расползутся! За кружкой вина, под большим секретом, шепотом, глупые, невероятные, сказочные, но расползутся. Начнутся разговоры, и мне останется только внимательно слушать и попытаться выделить из них рациональное зерно. Что-то такое, что похоже на правду. Во всяком случае, я намекнул на «просто» дракона, а вот если кто помянет «золотого» дракона, то слушать надо будет ооочень внимательно…

Собаки уже не выискивали след, а неслись, ловя запах верхним чутьем. Граф повернул к спутнице возбужденное лицо и прокричал.

-Кем бы он ни был, этот вор, но самое позднее через полчаса мы его схватим!

Его возбуждение было понятно – он слишком привык к своей безграничной власти над жизнями подданных, и наглое воровство из его замка было невероятным оскорблением. Скорее всего, он уже придумывает самые изощренные пытки, которыми «порадует» вора.

А вот графиня становилась всё более задумчивой. Она снова и снова перебирала в памяти детали ограбления, но ясной картины не получалось. Она почувствовала двоих, но привычной магии в них не было. Но ведь как-то её защиту всё-таки сломали! Возможно, какой-то артефакт, но и его следов она не почувствовала. Что-то очень экзотическое? Возможно, но где они его взяли, насколько он мощный и насколько ещё хватит его заряда? Сможет ли она ему противостоять в прямом столкновении? Очень хороший вопрос. Одна надежда, что предполагаемый артефакт был разряжен полностью или хотя бы потерял большую часть своей силы. Непонятно кто им управлял. Непонятно почему пришло двое. Использовать зверя только для того, чтобы взобраться на стены? Судя по следам, он огромен, и мог только привлечь лишнее внимание. Или он и есть магический источник? Глупый, но сильный? Сильный, но глупый? Иначе как объяснить следы когтей на стенах? Демонстрация силы? Какой-то намёк, издевательское послание? Сплошные вопросы…

Следопыты несколько раз проверяли след, указывая на отпечатки сапог, но следов зверя не было. Вот куда эта громадина могла деться? Разделились и идут разными дорогами? Но второго следа так и не нашли. Это как объяснить? Оставалась возможность появления в их землях неизвестной разновидности оборотней, но ничего с похожей аурой она ещё не встречала. Так кто же украл её камни?

Ох, и много же вопросов… Ну, ничего, она не даст умереть этому вору, пока всё не выяснит! Будет пытать, потом лечить и снова пытать, но он расскажет всё. Кстати, вор, скорее всего, будет сопротивляться, и почти наверняка попытается использовать магию (если у него ещё остались силы). Будет интересно посмотреть на его заклинания или что он там использует, и может даже не слишком защищать графа. Смерть в бою с чудовищем – это ведь так красиво и так героически. И если большая часть преданных ему людей погибнет, тоже неплохо. Наверное, ей уже пора примерить наряд вдовы, а уж людей, преданных только ей, она купит очень быстро…

Грохот и треск, раздавшийся где-то впереди, стал полной неожиданностью, и все невольно натянули поводья. Ясный день, чистое небо, и… этот грохот. Что это было? Солдаты настороженно оглядывались, ожидая команды, и лишь графиня уловила что-то странное, какие-то отголоски магической силы. Значит, вор совсем рядом. Она молча махнула рукой вперёд.

Буквально через несколько километров отряд уперся в огромный завал, перегородивший дорогу. Солдаты, привычные к таким поворотам, приготовились к круговой обороне, но никто не нападал. Время тянулось, и лишь через некоторое время люди осознали странность завала. Не банальные стволы, поваленные поперёк дороги, а сплошная стена веток в несколько метров высотой. Причем, завал тянулся в обе стороны от дороги насколько проникал взгляд. После нескольких минут напряженного ожидания граф скомандовал: «Обходим справа!»

Отряд двинулся вдоль завала, стараясь не приближаться к нему слишком близко. Вскоре стали заметны ещё большие странности – деревья были повалены строго в одну сторону, и когда снова выбрались на дорогу, видны были только стволы и вывороченные корни. Причем, граница завала просматривалась очень четко, и в нескольких метрах от завала лес стоял совершенно неповрежденный.

Собаки покрутились по дороге и уселись, показывая, что след потеряли.

Граф повернулся к жене.

-И что вы об этом – он кивнул в сторону завала - думаете?

-Пока не знаю. На ураган не похоже. Чувствуются следы странной магии, но зачем было валить столько леса, если завал так легко обойти?

-Вот именно, зачем? И куда делся след? До завала был, а здесь уже нет.

-Может его спрятали там, под деревьями?

-Кто? Зачем? Мы видели только один след, но если его нет, то, получается, был ещё кто-то? И этот второй – маг? Но тратить столько сил только для того, чтобы спрятать труп?! И как нам теперь искать этого неизвестного мага?!

Графиня пожала плечами.

-Не знаю! Может, попробуем разобрать это месиво, поискать?

-Да вы представляете, сколько для этого потребуется времени и сил?

-Вы можете предложить что-то другое? Да и в любом случае, дорогу всё равно придётся очищать или прорубать новую.

Граф раздраженно засопел, но вынужден был согласиться.

-Эй, - заорал он солдатам – все сюда! Кто с топорами – рубить деревья, завалившие дорогу. Остальным оттаскивать в стороны! Следопытам проверить всё вокруг – вдруг мы что упустили.

Дважды повторять приказ было не принято. Сразу раздались дублирующие команды десятников, и для каждого нашлась работа. Десяток солдат с топорами начали обрубать ветки с поваленных деревьев. Как только ствол немного освобождался, его цепляли верёвками к лошадям и оттаскивали в сторону. Граф сказал «дорогу», поэтому убирали только те деревья, которые закрывали именно дорогу. Народу много, поэтому работа шла быстро. Единственной проблемой было то, что очень торопились, отбрасывали ветки и стволы чуть в сторону, лишь бы не мешали проходу, и скоро дорога стала превращаться в коридор с высокими стенами из поваленных деревьев.

Для графа и графини на ближайшей поляне постелили несколько плащей, поставили пару сёдел и накрыли небольшую скатерть с закусками (граф в любой ситуации любил путешествовать с комфортом). Остальные же работали без передышки, опасаясь разозлить графа явной или мнимой задержкой.

Графиня Анха ела мало и медленно, погрузившись в свои мысли, а вот графу не сиделось. Выпив большими глотками бокал с вином, он снова вышел на дорогу. Материть, бить, что угодно, лишь бы не сидеть в ожидании. Солдаты, чувствуя его состояние, заработали ещё быстрее.

От всплеска ярости графа отвлекло появление обоза из десятка телег. Мужики настороженно смотрели на людей с оружием, но при виде графа склонились в поклоне.

-Кто старший?

Один из возничих торопливо подошел.

-Я, господин граф. Иргун из Лазарки. Везём железо и немного тканей для продажи.

-Подозрительное что видели в дороге?

-Ничего, господин граф! Вашими стараниями дороги спокойны.

-Совсем ничего?

-Ну, разве что вашего солдата, господин граф. Весь в крови, но службу знает. Так нам и сказал: «Некогда мне с вами разговоры разговаривать, надо начальство предупредить о завале на дороге!» Мы сначала не поверили, а вишь, правду сказал – мужик кивнул в сторону солдат, очищавших проход.

Граф уже повернулся, чтобы уйти, и вдруг снова резко повернулся к обознику.

-Он был один?

-Да, господин граф! Он сказал что остальные погибли, когда деревья начали летать. Только он и спасся.

-Монк! – рявкнул граф, и к нему подбежал солдат, которого граф частенько использовал для «особых» поручений. – Сколько солдат ты направил по северной дороге?

-Троих, господин граф. Хорса, Дранка и Парму.

-И какой приказ ты им дал?

Солдат даже удивился.

-Как вы и приказали – задерживать всех подозрительных.

-И кто из них мог сказать, что поедет докладывать «начальству», и поехать на север?

Солдат удивился ещё больше.

-У нас только один господин – вы, ваша светлость. Если кто-то и мог сказать другое, то только если был не в себе. После ранения, там или по голове хорошо досталось.

-Точно, господин граф! – неожиданно встрял Иргун – Солдат-то весь в крови был, даже лица было не рассмотреть. И голова была кровавой тряпкой замотана. Но он так и сказал, что когда деревья стали летать, все погибли, и только он один спасся. Да, и две лошади. На одной ехал, а вторую в поводу вёл.

Граф невольно обернулся в сторону завала.

-А ещё что этот солдат говорил?

-Ну…. - Иргун замялся – Ещё сказал, что почудился ему дракон, круживший над ними. Но, – Иргун заторопился - он сам сказал, что может ему и почудилось, потому как было это после того, как ему досталось по голове.

-Дракон?!

-Дракон, господин граф. С пастью, крыльями, хвостом и лапами с огромными когтями. Но мы ему нисколечко не поверили! – снова заторопился Иргун, хотя, судя по взглядам, которые он бросал в сторону завала, такое объяснение ему было как-то понятнее.

Неожиданно граф успокоился.

-Ладно, потом ещё поговорим. А сейчас выпрягайте всех лошадей, берите топоры, верёвки, пилы, и помогайте моим расчищать дорогу.

Иргун хотел что-то сказать, но тут же поклонился.

-Да, господин граф.

Да и что тут скажешь? Слово против, и голова тут же покатится в пыли. Да и пока дорогу не расчистят, всё равно с места не тронешься.

Граф проводил их задумчивым взглядом, хотел было идти к графине, но та уже стояла рядом.

-Тут…- Начал было он, но графиня его перебила.

-Я слышала.

-И это нам поможет?

-Не знаю – графиня как всегда была бесстрастна.

-Но появление дракона или ещё какой летающей гадости хоть что-то объясняет.

-Что именно?

-Нуууу…

-Зачем дракону валить лес?!

-Ну… не знаю – наконец честно признался граф.

-И я не знаю. Но зачем-то ведь это сделали!

-Не дракон? – сразу зацепился за недосказанность граф.

-Да с чего вы вообще решили, что здесь был дракон?

-Следы в замке, разговоры здесь.

-А если это только чтобы ввести нас в заблуждение? Ладно, не будем спорить. всё равно мы пока ищем непонятно что. – Голос графини вдруг стал усталым - Когда найдёте хоть что-то, позовите.

Люди работали безостановочно, да и вскоре выяснилось, что завал не так уж и страшен – деревья легли строго в одном направлении, и там, где дорога петляла, перекрывали её полностью. Но на других участках, где направление дороги совпадало с поваленными деревьями, были довольно большие участки, лишь чуть перегороженные ветками. Но всё равно прошло почти два часа, пока подбежавший к графу солдат выпалил без всякой субординации:

-Наших нашли!

Вид мертвых тел уже давно не волновал графа, но на этот раз он осматривал трупы очень внимательно. Несколько раз обошел тела, присматриваясь, что-то прикидывая. Вскоре картина боя ему была ясна во всех деталях.

Подойдя к графине, стоявшей чуть в стороне, небрежно бросил.

-Все убиты одним и тем же оружием – каким-то особым ножом. Раны страшные, но это всё-таки железо, а не когти зверя. - Он ещё раз оглянулся на тела – Здесь все трое, но один из них раздет, и лошадь только одна. Скорее всего, убийца переоделся в солдатскую форму, перемазался кровью и несколько часов уже скачет на север. Торгаши, похоже, его и видели. И мы по-прежнему не знаем кто он – граф задумался – Странно всё это. Если это наш вор, то почему он использовал нож, а не магию? Если убил тихо, то зачем столько шума, устраивая этот завал? Разве только выиграть время? Но столько магии, сил…. Не вяжется как-то.

-Эти… - графиня кивнула на трупы – Были хорошими солдатами?

-Постоять за себя могли. И чтобы убить троих, с мечами, всего лишь ножом…

-Я же предупреждала!

-Ну, вряд ли кто из них торопился умереть. Возможно, вор и в самом деле кое-что может. Но человек, каким бы он ни был бойцом, всего лишь человек. Меня начинает беспокоить упоминание о летающем драконе. Раньше я считал это легендами, но теперь придётся что-то придумывать, чтобы его поймать.

-Вы начинаете в него верить?

-Но… обозники сказали…

-Сами они ничего не видели, а только передали слова человека в окровавленной одежде. Вот вы бы стали рассказывать всем встречным о своем сообщнике-драконе? – граф хмыкнул – Вот именно. Гораздо больше похоже на отвлекающий маневр – пока все смотрят в небо, никто и не посмотрит на человека.

-А как же убийство на южной дороге, следы когтей в башне? А что, если человек лишь выполняет поручения дракона, и пытается натравить на него как можно больше народа?

-Поймаем – узнаем. Я же склонна считать всё это мистификацией, чтобы пустить нас по ложному следу. Пока точно известно лишь то, что вор (или один из воров) – человек, хороший боец и, возможно, необычный маг. Действует он по своей воле или по чужой указке, ещё предстоит разобраться.

Граф кивнул.

-Плохо, что мы потеряли много времени. Вор со сменной лошадью может скакать очень долго, и догнать мы его сможем не скоро. Но ничего, ему тоже надо есть, спать, догоним.

Графиня чуть улыбнулась.

-Думаете, он так так и будет скакать в одном направлении, старательно привлекая внимание окровавленной одеждой? Боюсь, что он уже сменил облик и растворился среди людей.

-И что вы предлагаете? Простить такое оскорбление?!

-Разумеется, нет. По горячим следам мы его не поймали, и теперь придётся действовать более планомерно. Отправить людей на юг, отправить людей в город – пусть ищут всё необычное и странное, произошедшее за последние два-три месяца. Возможно, узнаем хотя бы о внешности этого вора – ведь он где-то жил, питался, с кем-то разговаривал. Ведь не просто же так он выбрал для посещения именно наш замок? Отправляйте солдат, следопытов, пусть ищут, перекрывают дороги. Но, повторюсь, очень сомневаюсь, что они что-то найдут. Единственной зацепкой пока остаются камни, которые можно продать только в крупном городе, и необычная магия вора. Так что видится и другой путь – солдаты пусть ищут на наших землях, а я поеду в столицу. Поговорю с ювелирами, предупрежу, посулю награду. Пустим слухи среди преступников, и как только вор попытается продать наши камни, то сразу получит кучу неприятностей. Возможно, ему удастся выкрутиться, но следы, слухи всё равно появятся, и надо будет только правильно понять их. К тому же, вор производит впечатление сильного мага, и мне нужно приготовиться к встрече с ним.

Граф долго молчал, видимо, ярость и жажда действий боролись с доводами разума. Наконец, он кивнул.

-Хорошо, так и сделаем. Наши сыщики будут искать и преследовать вора отсюда, а вы приготовите ему встречу в столице – граф нехорошо улыбнулся – Но кто же решился ради камней пойти на верную смерть?

Графиня улыбнулась.

-Вам это тоже интересно? И мы это обязательно узнаем.

Бегство

Идея с «окровавленным солдатом» оказалась удачной, и я несколько часов подряд скакал, останавливаясь, только чтобы пересесть на другую лошадь. Никто не пытался меня остановить, и попадающиеся на дороге путники только провожали меня взглядами. С ходу проскочил четыре деревни, и лишь в пятой меня попытались остановить какие-то люди с оружием. Но я проорал что-то вроде: «приказ графа», и они расступились. По моим прикидкам, я уже проскакал километров сорок, и можно было радоваться такой удаче, но настроение почему-то становилось всё хуже. Конечно, лошади, скорость, но всё мое преимущество – дерьмо. Двигаюсь я, может, и быстро, но только в одном направлении, и моим возможным преследователям достаточно спрашивать об окровавленном всаднике, и они будут с каждым часом всё ближе и ближе. А ведь я уже вторые сутки без сна, без еды, и в любой момент могу просто уснуть и не почувствовать этого. И с обликом надо срочно что-то делать – этот слишком приметен.

Когда на пути попался перекресток с довольной наезженной дорогой, я минут пять не мог решить куда ехать. В голову лезли всякие глупости из сказок типа: «налево пойдёшь – то потеряешь, направо пойдёшь – сё потеряешь». Здесь же я знал точно только одно – голову я потеряю, если поверну назад. А из остальных трех… Местную географию не знаю, указателей нет, какая из дорог быстрее всего приведёт в ближайший крупный город, в котором я смогу затеряться, неизвестно. Местная столица, вроде, где-то на севере, и туда вела дорога прямо. Мысленно махнув рукой, отправился по ней, но у первого же встретившегося ручья свернул в лес. Отъехав метров на сто, сбросил с себя всё, что могло напоминать солдатское, и долго плескался, стараясь избавиться от малейших следов крови. Две лошади тоже были хорошей приметой, поэтому я решил бросить ту, что выглядела более усталой. Единственное, что снял с неё сбрую, а там пусть уж сама решает куда ей идти. Во всяком случае, в кустах не запутается, трава и вода есть, дорога рядом, не пропадет.

Вскоре я уже снова ехал на север – со своей приметной рожей, в мокрой до нитки одежде, но на одной лошади и неторопливо, сберегая силы лошади, как и положено путешественнику. Снова встречные и попутные обозы, но теперь никто не обращал на меня внимания. Едет и едет, мало ли. Вроде, всё нормально, но меня снова начало мучить беспокойство. Лошадь начала спотыкаться, я тоже чуть живой, пора где-то затихариться и отдохнуть. Но так ли всё спокойно? От формы и меча я избавился, но, возможно, конь и седло тоже имеют некие особые признаки графского имущества. Владение таким конем само по себе может стать уликой для опытного взгляда. Ханк говорил, что владения графа раскинулись на пять дней пути. Если принять день пути за тридцать – пятьдесят километров, то получаем разброс в сто пятьдесят – двести пятьдесят километров. Я за день проехал от силы шестьдесят, а значит, я всё ещё на землях графа, и любой трактирщик может попытаться задержать меня просто так, на всякий случай, заметив несоответствие в одежде, лошади или поведении. Значит, вывод – от этой лошади, как это ни жалко, придётся избавиться при первой же возможности. Ещё одной нехорошей приметой станет моя кожа. Сыщики графа перевернут весь город, и им обязательно расскажут про меня (хотя бы на вопрос - не видели ли в последнее время каких-нибудь не местных или необычных людей). В городе меня нет, так что мои приметы передадут всем отрядам хотя бы просто проверить кто я такой и почему исчез из города так быстро и так вовремя. Значит, вывод второй – наезженная главная дорога тоже не для меня (во всяком случае, на ближайшую неделю, пока не выберусь с земель графа). Куда угодно, как угодно, лишь бы не стать предсказуемым.

Почти совсем стемнело, когда дорога вывела к какой-то реке. Всего-то шириной метров семьдесят, но берега сравнительно высокие и крутые, течение довольно сильное, и просто так здесь не перебраться. Я посмотрел куда уводит дорога, и на фоне угасающего неба заметил справа, выше по течению, контуры моста. Чего-то подобного и следовало ожидать на довольно оживленной дороге, но в этот момент на том берегу, как раз у моста, мелькнули отблески огня, и настроение сразу испортилось. Может там решили заночевать обозники, варят сейчас кашу, а может, это фонарь или факел стражи – больно уж место удобное для сбора податей и отлова всякого беглого или подозрительного люда. А я сейчас как раз из категории «подозрительных».

Я толком ничего не увидел, не услышал, но уже для себя решил – на этот мост - ни ногой! Назад нельзя, через мост не хочу. Теперь придётся или по берегу, или переправляться через речку и дальше через лес, пока снова не набреду на дорогу. И сделать это нужно обязательно сегодня. Я вымотался до предела, мысли с трудом ворочались в голове. Сейчас я не пройду даже самой простой проверки, не отвечу на самый элементарный вопрос о собственном имени и цели путешествия. Нужно где-то спрятаться и хоть немного отдохнуть, придумать что делать дальше.

Спешившись и ведя лошадь в поводу, я побрел вниз по течению, выискивая место для переправы. Вскоре такое место нашлось. Чуть более пологий берег, твердая земля. Морщась от одной мысли, что придётся плыть в холодной воде, сделал несколько шагов и даже качнулся от неожиданно сильного течения. «До чего же ослабел» - мелькнуло в голове, и тут словно что-то щелкнуло в голове. А зачем мне переплывать речку, если я могу просто плыть по ней? Сразу решается куча проблем – речка не устает, и даже если она будет тащить меня со скоростью пешехода, за ночь я уберусь от возможной погони хотя бы километров на тридцать. Резкая смена направления, и моим преследователям придётся тщательно прочесывать оба берега, а это может дать мне ещё несколько часов форы.

Идея была отличной, но, покрутив её в голове, я с сожалением от неё отказался – лодки или плота нет, вода довольно холодная и неизвестно, сколько я смогу бултыхаться. Или судорога, или потеряю сознание от усталости и переохлаждения. Булькну как камень, и сам этого не замечу. А в лесу хоть разведу костер, обсушусь, согреюсь и хоть немного посплю.

Вздохнув, сделал ещё несколько шагов, вода дошла до пояса, и тут в нескольких метрах передо мной плавно проплыло что-то темное, бесформенное, с торчащими во все стороны космами. Сердце ухнуло куда-то вниз, и только приглядевшись, разобрал, что это была всего лишь коряга. Матюгнувшись, сделал ещё пару шагов, и тут меня снова взяло сомнение – коряга, конечно, не лодка, но она всё равно может помочь держаться на воде. Вода достаточно прохладная, но плавали же люди часами после кораблекрушений! К тому же, речка не очень широкая, и я могу в любой момент выбраться на берег. Идея безумная, но вся моя жизнь здесь сплошное безумие, и терять мне всё равно нечего. Я вымотан до предела, и если усну в лесу у костра, то неизвестно, когда и как я проснусь – то ли в лесу, то ли в цепях в подвале графского замка.

Торопливо, пока коряга не уплыла далеко, распряг лошадь, побросав седло и сбрую в воду. Не знаю почему, но мне было жалко лошадей, которые достались мне случайно и которых я чуть не загнал насмерть. Похлопав понурую лошадь по шее, словно прося у неё прощения за безумный день, я плавно ушел в воду.

Сил было мало, и догонять корягу, плывя по-собачьи, пришлось довольно долго. А ещё почти полная темнота и тишина. Я уже было отчаялся и хотел поворачивать к берегу, но удача снова улыбнулась мне, и я, наконец-то, уцепился за корягу. Небольшая, не способная даже держать на плаву мой вес, она всё-таки позволяла держаться на воде, уцепившись за корни и лишь немного шевеля ногами. Одежда намокла, сковывала движения и тянула ко дну. Один сапог слетел, пока я плыл к коряге, второй я сбросил уже сам. Хотел скинуть и куртку, но вовремя вспомнил, что в карманах серебро, а перекладывать его некуда. Ничего, как-нибудь… Лишь бы уплыть подальше, почувствовать себя в безопасности, а сапоги – дело наживное.

Ночь тянулась бесконечно долго. Я переоценил свои силы, и вскоре начал замерзать. Судорог не было, но тело стало словно деревенеть, и приходилось почти постоянно двигать руками-ногами, чтобы хоть немного согреться. Пыткой стала и борьба со сном. Замерзая, я умудрился несколько раз отключиться, и только инстинкт не дал захлебнуться, когда голова уходила под воду. Но бесконечно так продолжаться не может – в конце концов я потеряю сознание, и тогда меня уже ничто не спасет. Несколько раз я был готов выбраться на берег, но собственная упёртость заставляла плыть дальше. Сначала я уговаривал себя тем, что проплыл всего ничего. Потом тем, что сначала надо осмотреться и выбрать безопасное место. Потом я плыл, надеясь увидеть хотя бы первые лучи солнца. А потом течение несло меня, судорожно вцепившегося в корни и тупо смотрящего вперёд. Я сам себя перехитрил, добровольно загнав в холодную воду. Говорят, что от переохлаждения люди умирают незаметно, словно погружаясь в сон. Не такой смерти я пожелал бы себе, но, как говорится, кому суждено быть повешенным – тот не утонет. Не очень приятно думать так о себе, но может, хоть такая присказка поможет мне продержаться ещё чуть-чуть?

Ещё на какое-то время меня отвлекло новое «развлечение» - я вспомнил, что некоторые продвинутые йоги могут усилием воли согреваться и даже высушивать мокрые простыни на своем теле в лютый мороз. Что-то такое я уже делал, и надо было только вспомнить - как. Ощущения всплыли в памяти сами собой, только воплотить их в жизнь, плывя в холодной воде, оказалось достаточно трудно. Но у меня получилось. Всего-то и надо было вспомнить те случаи, когда я чуть не сгорел. Взрыв в степи, тот непонятный свет, который чуть не разорвал меня. Я только на мгновение представил, что тот свет снова начинает разгораться во мне, и по телу побежали волны блаженного тепла. Несколько минут, и от рук, которыми я вцепился в корягу, пошел легкий парок, заметный даже в полумраке. Плохо было то, регулировать эту «печку» у меня не получалось, и чтобы не сгореть уже по-настоящему, пришлось «выключить» это ощущение. Несколько минут блаженства, начинает клонить в сон, и снова начинает пронизывать холод. Я снова согреваюсь, снова отключаю свою «печку» и снова начинаю замерзать. И так раз за разом…

Я всё-таки дожил до рассвета, но сил бороться уже не было, и я сам не заметил как закрыл глаза, погружаясь в беспамятство…

Рот и горло наполнились какой-то невероятно горькой, отвратительной, обжигающей жижей, и я задергался, закашлялся, пытаясь избавится от этой гадости. Но жидкость лилась и лилась в горло, и я замахал руками, стараясь выплыть из неё на воздух.

Где-то рядом раздался глухой и, вроде бы, удивлённый голос.

-Ты смотри-ка, оживать начал!

Я что-то замычал, и поток гадости прекратился. Я долго давился, отплёвывался, стараясь избавиться от жгущего ощущения в горле, а когда немного пришел в себя, как сквозь туман, но сумел разглядеть перед собой две пары ног. Постепенно дошло, что я сижу на чем-то твердом, а передо мной двое мужиков внимательно наблюдают за моими попытками сесть прямо. По виду – самые обычные торгаши – крупные лица с грубыми чертами, наполовину скрытые бородами. Крепкая практичная одежда из грубой ткани. Из необычного разве что короткие широкие сабли, почему-то сразу напомнившие абордажные. И взгляды совсем не ласковые, без малейшей капли сочувствия к утопленнику, которым, предположительно, являлся я.

Тот, что слева, присел и без всяких разговоров влепил мне пару весьма чувствительных пощечин.

-Очухался?

Хорошо было бы ответно дать в морду, но сил хватило только прохрипеть:

-Немного…

-Ну и ладненько. Кто такой и как здесь оказался?

Честно говоря, начало разговора мне совершенно не понравилось – не словами, которые были вполне естественными, а интонациями с явной враждебностью. Вроде, спасенных сначала приводят в себя, и лишь потом расспрашивают, а вот грубость мужика наводила на мысль о допросе. Что я ему сделал? Или опять вляпался в какие-то местные разборки?

Я вообще не был готов к подобному разговору - голова тупая и пустая, мысли едва ворочаются, и пришлось выдумывать на ходу, чтобы говорить хоть что-то.

-Ласло я. Несколько дней назад обоз через нашу деревню проходил, один из обозников заболел, вот я и напросился на замену – поднести, подать, посторожить. Два дня шли нормально, а вчера, ближе к вечеру, на нас кто-то напал. Половину народа сразу стрелами побили, а остальных порубили и порезали. Я сначала копьем хозяйским отбивался, а когда увидел, что смерть наступает, в лес бросился. За мной погнались, а тут речка на пути. Ну, я в неё и бросился. В меня тоже стреляли, но уже стемнело, так что не попали. А потом коряга подвернулась, я за неё уцепился и так и плыл. Потом замерзать стал, а потом не помню.

-Где это было? Напали на вас где?

-Не знаю, я раньше так далеко от деревни никогда не ходил. Шли, насколько я понял, в столицу, а уж какой дорогой, это уж хозяин командовал.

Мужик встал, оглянулся куда-то назад, потом прищурился, что-то прикидывая.

-Если вы шли на столицу, то из речек там разве что Ранынь только и есть. Мост переезжали?

-Не, не переезжали.

-Значит всё-таки Ранынь. Там как раз есть место, где дорога вдоль речки идет – мужик с новым подозрением вгляделся в меня – в тех местах речка всего полсотни шагов в ширину, и ты всю ночь плыл и не попытался выбраться на берег?

-Так это вы всё знаете, а я так вообще попал не пойми куда. Темно, ничего толком не видно, да ещё и стрелы рядом с головой булькают. На берег вылезешь, а как прямо в руки тем бандитам? Вот и цеплялся за корягу, надеясь уплыть подальше.

Мужик вдруг присел передо мной на корточки.

-Тухлая история, может, для кого-то и сошла бы, только вот… Обыскали мы тебя, сразу как достали, и получается совсем странно – нищая деревенщина нанимается в обоз, а у самого карманы полны серебра. И не в кошеле, не за поясом, а просто в карманы насыпаны целые пригоршни. И нож у тебя ну никак не деревенский – и форма у него странная, и заточка великолепная, и железа с такой закалкой я никогда не видел. И рожа у тебя такая, что ни один обозник в здравом уме тебя к себе не возьмёт. Так что видится мне совсем другая история – это не на вас напали, а ты сам обоз ограбил да в бега кинулся. Про стрелы, может, и не соврал, только не грабители в тебя стреляли, а охрана обозная или стража у моста, когда ты пытался через мост перебраться. Оттого ты и в воду бросился, и на берег не хотел выходить, потому что погони боялся больше, чем умереть от холода. Так это было? – не дождавшись моего ответа (да и как тут оправдываться), встал – По-хорошему бы пытать тебя надо, только не люблю я это дело. Потому отвезём мы тебя в Карсун, сдадим властям, а там уж сам решай – сказки им рассказывать или правду. И отмолчаться не получится – в подвалах у палачей и немые петь начинали. А чтобы ты глупостей в дороге не натворил… Гарнок, свяжи его, да к борту приспособь. Пока не разобрались, голодом не мори, но и кусками жирными не балуй. Понял?

Второй мужчина кивнул.

-Ну и ладно, присматривай за ним. Начнет дурить – дай по башке и за борт.

Мужчины отошли, и я получил возможность немного оглядеться. Первое впечатление - что меня засунули в какую-то обшитую деревом яму примерно шесть на шесть метров и стенами высотой метра три. Постепенно дошло, что вертикально стоящее бревно посреди ямы – это мачта, паутина канатов – её крепёж, а огромное полотнище над головой, плещущее на ветру – парус. В стене напротив виднелась дверь, а выше и дальше – нечто непонятное, напоминающее фигуру, смотрящую куда-то вперёд. Похоже, я оказался на борту торгового баркаса (или как там его правильно называть). Для меня – просто большая лодка, забитая грудами тюков, бочонков и ящиков. За моей спиной ещё небольшая пристройка, возможно, для хранения особо ценного груза. Я заметил человек десять мрачноватых мужиков, которые тоже изредка поглядывали на меня, но ни один не подошел. Если это и в самом деле торговое судно, то понятна подозрительность хозяина – команды они должны подбирать очень строго, из проверенных людей, и появление любого случайного человека должно настораживать. Действительно, может я и в самом деле полуутопленник, а может, какой хитрый засыл, который при первом удобном случае яду подсыпет, часового прирежет, а потом своих дружков позовет. Или просто сворует самое ценное и удерет по-тихому. Я вон гол как сокол, и то каждый новый человек вызывает подозрение, а если бы отвечал за десяток людей, да капитал копил годами, то сам бы, наверное, вел себя не лучше. Так что обижаться нечего, да и бесполезно. Из воды вытащили, жизнь спасли, уже за это надо быть благодарным. Мне бы только немножечко отдышаться, прийти в себя, чтобы на ногах мог стоять, а там я и сам уйду без всяких просьб и напоминаний.

Вялые мысли были прерваны появлением Гарнока с куском веревки в руке. Я думал, что он сейчас, как и приказали, начнет выворачивать мне руки, но тот почему-то задумчиво оглядел меня, и протянул.

-Ещё ни разу не видел, чтобы за жизнь так цеплялись - я вообще не понял, к чему это было сказано, и Гарнок взглядом указал куда-то вниз – Когда мы тебя выловили, ты так вцепился в корягу, что пришлось рубить корни (пальцы разжать не получалось) – он хмыкнул – Ты ведь и сейчас сидишь с деревяшками в руках.

Я с трудом сфокусировал взгляд на своих безвольно лежащих руках и заторможено удивился – действительно, руки лежат как плети, но в синюшне-белых ладонях намертво зажаты обрубки корней сантиметров по пятьдесят длиной. Это что, даже потеряв сознание, я так и цеплялся за корягу? Учитывая мой недавний опыт, вещь вполне возможная – подсознательно дал команду держаться, а отпустить команды не было, вот мышцы и заклинило. Тем более, что рук я просто не чувствовал. Может, от переохлаждения сработала моя защита, снова отключив болевые и все прочие ощущения? Изо всех сил напрягшись, я попытался заставить пальцы разжаться, но результатом стало только чуть видимое подергивание кончиков пальцев. Помучившись немного, я качнул головой.

-Не получается разжать. Судорога, наверное. Немножко посижу, оклемаюсь, может, отпустит. Выпить бы хорошо для согрева.

Гарнок хмыкнул.

-Ишь ты какой! Вино у хозяина на строгом учете, а уж тебе-то он точно наливать не будет!

Я невольно вспомнил вкус той гадости, которую в меня заливали – вроде, было похоже на спиртное.

-А первый раз вы мне что давали?

-А, это у нас для растопки в сырую погоду - на дрова плеснешь, они и горят лучше. Пить невозможно, но таких вот утопленников пробуждает на раз.

Я засомневался – это может быть и какой-то самодельный спирт, а может, и какой-нибудь керосин. Хотя, судя по отрыжке и запаху в носу, что-то спиртное.

-Если не жалко, налей ещё стаканчик.

-Такого дерьма не жалко.

Гарнок ненадолго отлучился и вскоре вернулся с довольно объёмной кружкой. Поднес её к моему рту, но я его остановил.

-Давай так – я сейчас глубоко выдохну, а ты дашь мне всё выпить. Но только после того, как выдохну.

-Как скажешь.

Я чуть задержался, настраиваясь, и резко выдохнул. Гарнок тут же поднес мне кружку к губам, и я стал торопливо пить, стараясь не думать о возможном содержимом…

Не пожалел, зараза, налил никак не меньше стакана! Выпив содержимое кружки до дна, я ещё долго сдерживал дыхание и рвотные позывы, но одно всё-таки радовало – это был самый отвратительный, самый вонючий, самый тошнотворный самогон, который я пил в своей жизни, но это был именно самогон, и я с наслаждением ощутил тепло, тонкими струйками побежавшим по телу. Может, я слишком промерз, но, при всей крепости самогона, ни малейшего опьянения я не почувствовал. Так, чуть-чуть согрелся и чуть-чуть расслабился, и этого хватило, чтобы разжать, всё-таки, пальцы.

Гарнок, заметив это, не стал церемониться и тщательно связал мне руки. Спереди, но узлы сделал какие-то особые, и пытаться развязать их зубами – бессмысленно. Веревка была не очень толстой, типа бельевой, и я попросил Гарнока:

-Ты сильно-то не затягивай, а то я и так рук почти не чувствую.

-Не ты первый, сам знаю как надо – беззлобно бросил Гарнок. Второй конец верёвки он привязал к железному кольцу, для каких-то надобностей прикрученному к борту лодки – Отдыхай, один день у тебя есть.

Гарнок ушел на кормовую пристройку (наверное, там был капитан и рулевой), а я, чуть согревшись, попытался подвести первые итоги своей беготни. Если уж быть честным перед самим собой, то сплошная невезуха, помноженная на собственное безрассудство. Бежал от графини, а угодил на корабль, который, никуда не сворачивая, отвезёт меня к палачам. Как там сказал Гарнок? «Отдыхай, один день у тебя есть»? Значит, примерно до завтрашнего обеда или вечера. И что они, собственно, будут выяснять? Почему у меня в карманах деньги без счета? Налоговая, блин…

С другой стороны, я жив, а это уже само по себе хорошо. Если я правильно понял слова Гарнока, то поплыл я по одной речушке, потом попал в какую-то побольше. Если верить солнцу и предположить, что сейчас утро (или хотя бы первая половина дня), то мы плывём куда-то на северо-восток, и каждый час отдаляет меня от погони все больше – чтобы найти мои следы на реке, проверить все проходившие корабли – время уйдёт несравнимо больше. Мне и делать-то ничего не надо, просто сидеть и наслаждаться местным гостеприимством. Но и затягивать с этим не стоит. Если снова смогу использовать магию или хотя бы освободить руки, то без проблем – мужики на корабле подобрались крепкие, суровые, с одного удара быка уложат, но, судя по движениям, бойцы весьма средние. Убивать их, вроде как, не за что, они всего лишь выполняют свою работу, но если встанет вопрос – их жизнь или моя – сомневаться я не буду…

Ещё надо решить – уходить налегке или попробовать вернуть свои деньги и нож. Налегке просто – всего лишь тихонько перевалиться через борт (особенно, если будем плыть и в сумерках), а вот если требовать свои вещи назад, то без скандала не получится. Без денег я вполне могу обойтись, не впервой, но нож… Для меня он стал символом возрождения и новой жизни. Корявой, кривой, полной неприятностей и боли жизни, но я хотел снова стать таким же острым и смертоносным, как и мой нож.

Примерный план действий понятен, осталось придумать как его реализовать – в нынешнем состоянии я не опаснее мухи. Двое суток без еды, на нервах, да ещё и после купания тело словно закоченевшее. Еле пальцы разжал, а уж драться… Попросить ещё самогонки? Может и согреюсь, но вполне может развезти с голодухи, и тогда я вообще превращусь в кисель. Кормить меня, похоже, не собираются, да и зачем тратить продукты на вероятного смертника? Значит, рассчитывать можно только на свои силы, которых почти не осталось. Можно попробовать драться магией, но голова настолько отупевшая, что я сотворю непонятно что (если вообще сотворю). Хорошо бы согреться и размять тело, но как и чем? Солнышко припекает, но не так чтобы очень. Теплое одеяло мне тоже предлагать не собираются. Разве что снова попробовать включить «печку» в собственном воображении?

Что удивительно, получилось легко и естественно, словно «печка» стала частью меня. Может, помогли ночные тренировки, когда я действовал почти на подсознательном уровне? Не знаю, что было истинной причиной послушности «печки», но эффект был потрясающим!

Жар мощным потоком хлынул откуда-то из груди и растёкся, согревая измученное тело. Сказочное ощущение, слабым подобием которого можно назвать лишь ощущения после парилки, когда жар идет изнутри тела. Но сейчас жар не просто согревал, но и снимал боль, придавал силы. Каких-то полчаса, и кожа на ладонях и ступнях стала почти нормальной, розовой (с учетом моей пятнистости, конечно), в голове прояснилось. Ещё не полностью веря собственным ощущениям, сделал маленький вихрь из серии «дисковых пил» и направил на верёвку, болтающуюся на борту невдалеке. Срезанный конец веревки беззвучно упал на палубу, а в борту появилась очень аккуратная щель сантиметров десяти в длину. Ну что ж, одна проблема, как минимум, решена. Руки я освобожу в любой момент, да и в случае боя уже не буду беспомощным.

Успокоенный, я прикрыл глаза, наслаждаясь своими ощущениями. Что бы ни случилось, я снова готов к борьбе. Восстановиться получилось подозрительно легко и естественно, словно я делал нечто подобное раньше, но я не стал этим заморачиваться. Легко или сложно, но у меня получилось. Не знаю что это, как и почему, но новые способности тела и непонятной магии начинали мне нравиться.

Ощущения были настолько приятными, что я сомлел, убаюканный легкой качкой кораблика и теплом, согревающим тело. Даже свернулся калачиком, положив кулаки под щёку, благо, длина верёвки это позволяла. Как это выглядело со стороны, мне было абсолютно наплевать – я наслаждался теплом и хотя бы относительной безопасностью. Во всяком случае, сутки отдыха мне пообещали.

Проснулся я уже поздним вечером в сумерках, да и то из-за непонятной суеты. Кораблик почему-то стоял неподвижно, а матросы слаженно убирали парус. Потом с грохотом опустили с борта трап и почти все ушли, за исключением одного, устроившегося где-то у меня над головой. Судя по доносящимся звукам, мы пристали к берегу, и мужики обустраивали лагерь на ночь. Затем потянуло дымом от костра, и я чуть не захлебнулся слюной от периодически доносящегося запаха какого-то варева. По теории, без жратвы можно прожить чуть ли не месяц, но только при соответствующей подготовке и наличии воды. Можно и потерпеть, но я, хоть и провел ночь в реке, был очень даже не против получить хотя бы кружку воды. К чести мужиков, про меня не забыли. Уже почти совсем стемнело, звуки стихли, когда появился Гарнок и поставил рядом со мной кружку с водой и большой ломоть хлеба. В моей ситуации это было почти царским подарком, но я пересилил себя и не стал хвататься за еду. Сейчас мне гораздо важнее был информация.

-Слушай, Гарнок, а где я вообще оказался?

Гарнок чуть удивился.

-Ты на борту торгового корабля господина Чумси.

-Это понятно, что на корабле, но я и в самом деле не представляю по каким местам мы шли с обозом, в какую речку я попал и как оказался у вас на борту. Мы куда-то плывем, плывем, и сейчас я вообще не представляю, где мы.

Гарнок присел передо мной на корточки. Ткнув пальцем в палубу у моих ног, задумчиво произнес:

-Допустим, ты не врешь, и из своей деревни пошел с обозом к столице.

Палец нарисовал короткую линию

- Затем вы должны были перейти Ранынь по мосту, но ты туда не добрался.

Я согласно кивнул.

– Значит ты поплыл по Ранынь - палец пошел влево - и тебя течением вынесло в Архану, для которой Ранынь - всего лишь приток.

Палец снова пошел в сторону Гарнока – Примерно здесь мы тебя подобрали. Кстати, скажи спасибо хорошему ветру и помолись за него своим богам – шли под парусом, и мужики от нечего делать таращились по сторонам, поэтому тебя и заметили – я снова согласно кивнул, мысленно представляя нарисованную фигуру, напоминающую серп – Сегодня переночуем, а завтра после обеда, если ветер не переменится, доберёмся до Карсуна. Там сдадим тебя властям, часть товара продадим, сами чо прикупим, а на следующий день поплывем дальше.

Куда «дальше» - было очень интересно, но для меня всё ограничивалось «после полудня». Надо что-то решать – бежать ночью, утром, днём или плыть до непонятного Карсуна в надежде сбежать уже там?

Гарнок, видя мою задумчивость, молча ушел.

Стараясь растянуть удовольствие, я стал отщипывать хлеб маленькими кусочками, хотя очень хотелось вцепиться в него зубами и жрать, жрать… Нельзя. По теории наешься и малым, если есть маленькими кусочками, тщательно пережевывая. Я невольно улыбнулся – в моем положении по-другому и не получится. Я съел бы в десять раз больше, но кто же мне даст?

Мысли снова вернулись к моему положению. Сплошная невезуха и очень наглядная иллюстрация, что без тщательно проработанной легенды и знания местных реалий большинство моих действий обречены на провал. Версия с нападением разбойников не прокатила, но что я ещё мог придумать? Что-нибудь вроде: «На меня напали волки, поэтому боялся выйти из воды»? Но я понятия не имею, какие хищники обитают в этих лесах и как они себя ведут. Вроде, те же волки сбиваются в стаи и могут напасть на человека только зимой и с голодухи. Я вон прожил в лесу, наверное, с месяц, но ни единого зверя, если не считать того здоровенного кабана, не видел. Да и главным проколом оказалось совсем не это, а наличие денег. Ну не принято здесь таскать деньги в карманах, во всяком случае, не в кошелях! И первая мысль у любого (кстати, вполне резонная), что деньги нажиты не праведным трудом, а сворованы или награблены. Так что памятка себе на будущее – если не хочешь привлекать к себе внимание, образ должен быть цельным и понятным. И если уж у меня появляются деньги, я в обязаловку должен вести себя как местные – старательно пряча деньги по кошелькам или ещё куда подальше. А если уж деньги демонстрирую, то и наряд должен соответствовать – хотя бы выглядеть как богатенький Буратино в праздничной курточке. Хочешь тратить деньги – будь любезен одеться соответствующе.

Второй вопрос – когда и как бежать с корабля. Если по уму, то чем скорее, тем лучше, при этом тихо и незаметно. Освободить руки, снять часового и тихонько за борт. Вряд ли меня будут искать, тем более, что мне и предъявить, кроме горсти серебра, нечего. Правда, могут капнуть местной полиции в первом же порту, а те будут гоняться за мной из убеждения, что раз сбежал – значит виновен. С другой стороны, зачем мне сбегать именно сейчас? Тепло, сухо, да ещё и везут бесплатно. За сегодняшний день мы проплыли километров пятьдесят, да и завтра может столько. А ещё никаких следов, и найти этот кораблик моим преследователям будет весьма затруднительно. Сплошные плюсы. Значит, решено, остаюсь до завтра, а как начнутся оживлённые места, тогда и уйду.

Был ещё и корыстный интерес. На уворованные деньги мне было наплевать, и я бы почти равнодушно перенёс их потерю – не впервой. Но вот собственного ножа, который я делал, точил и полировал собственными ручками, мне было жалко до зубовного скрежета. Мое! Но как его забрать? Где он сейчас? Вполне возможно, что у Чумси – больно уж он ему понравился. Сунул, поди, в сундук с замком, или спрятал в каком-нибудь потайном месте. Как его теперь искать? Шариться по кораблю в темноте, переворачивая и вскрывая все ящики и сумки подряд? Пусть и не весь корабль, а только кормовую пристройку, но это время, шум и никакой гарантии на успех.

И ещё – что делать с командой? Если уж действовать по правилам, заметая следы, то я всех, кто видел меня на этом корабле, просто обязан «зачистить». Моими вихрями – запросто. Хоть дыра в днище, хоть перерезать пополам – кораблик булькнет за минуту. Да просто врезать кулаком, представив себя драконом, и метровая дыра будет обеспечена. Наверное, так и надо бы сделать, только… не хочется.

У меня аж голова заболела от таких мыслей. Как ни верти, всё плохо. Или для меня, или для людей, случайно оказавшихся рядом со мной. А хуже всего то, что я начал рассуждать об убийствах как о чем-то обыденном. Я многих убил, но почти всегда это было в бою, когда на меня нападали. А сейчас… Убить целую команду, потопить кораблик только потому, что надо замести следы, забрать свой нож? Я ещё не настолько опустился. Тогда что, плюнуть на свое барахло и при первом же удобном случае прыгать за борт?

Промучившись до полуночи, я, в конце концов, махнул на всё рукой и улёгся спать. Будь что будет. Может, утром новые мысли появятся, может какой случай подскажет. Добровольно становиться бездушным убийцей не хотелось.

Утром никакой подсказки не появилось – я всё проспал, согретый своей «печкой», и продрал глаза, только когда кораблик уже снова плыл по течению. К чести моряков, мне снова выдали пайку хлеба, но этим всё и ограничилось.

Корабль куда-то плыл, солнышко светило, а мне оставалось только наблюдать за его движением, неумолимо сокращавшим оставшееся в моем распоряжении время. Крайний срок – полдень. Если не будет удобного случая, подсказки как поступить, придется действовать по самому кровавому варианту.

Моряки меня почти не волновали. Крепкие мужики, у всех как минимум нож за поясом, у противоположного борта стойка с составленными копьями, но сейчас, когда я отдохнул и согрелся, они мне не противники. Разве что нож в спину или что-нибудь под ноги швырнут. Ветер был достаточно сильный, кораблик, судя по всему, шел достаточно ходко, и почти все матросы собрались на носовой пристройке (палубе), развлекая себя разговорами и рассматривая проплывающие берега. Трое зачем-то перекладывали ящики возле мачты и не обращали на меня никакого внимания.

Солнце неумолимо приближалось к полудню, и я решил хоть немного оглядеться по сторонам. Борт был выше моего роста, но рядом стояло несколько ящиков, и я забрался на них. Длины веревки хватило выглянуть только одним глазком, но ничего особенного я не увидел – лес, поляны, деревушка с небольшой пристанью. Вроде, мелочь, но ещё немного, и может показаться город. И мне надо на что-то решаться.

Голос Гарнока за спиной раздался так близко, что я вздрогнул.

-Если задумал что, то даже не пытайся. Только умрешь быстрее.

Повернувшись, я только вздохнул.

-Гарнок, я решил уйти от вас прямо сейчас, и ничто меня не остановит. Единственное, что я пока не решил – это как забрать свои деньги и нож.

-А ты попроси у Чумси, может и отдаст.

Сказано было с усмешкой, но у меня словно с плеч тяжкий груз свалился. Для Гарнока моя наивность – всего лишь повод поразвлечься, а мне его слова дали возможность выбраться из тупика. Действительно, как просто - подойти, попросить, а дальше пусть они сами выбирают свою судьбу. Наверняка меня пошлют очень далеко, но тогда у меня появится хотя бы формальный повод для убийств.

Чуть отвернувшись в сторону, чтобы случайно не зацепить кого-нибудь, поднял руки перед собой и самым маленьким вихрем срезал верёвки. Повернувшись к Гарноку, и с удовольствием отметив его удивленный взгляд, небрежно бросил:

-Проводи меня к нему. Иди первым.

На удивление быстро Гарнок пришел в себя и снова усмехнулся.

-Ну что ж, пойдём, похвалишься своими фокусами.

Ну что ж, пусть считает увиденное только фокусом, это сейчас мне только на руку.

Чумси был на кормовой надстройке рядом с рулевым, управлявшим весьма увесистым бревном рулевого весла. При нашем появлении Чумси покосился на мои руки, но обратился только к Гарноку.

-Что ещё?

Тот кивнул на меня.

-Да вот, попросить тебя хочет.

-О чём?

-Чтобы ты вернул ему деньги и нож.

Чумси в недоумении смотрел на него.

-Ты что, совсем одурел? Марш на нижнюю палубу и урода этого забери!

Гарнок повернулся ко мне и с деланно серьёзным выражением лица развел руками.

-Вот видишь, Чумси не хочет. Ладно, пошли обратно.

-То есть, по-хорошему он не отдаст?

-Не отдаст – вздохнул Гарнок.

Чумси, которому надоело это непонятное представление, рявкнул.

-А ну пошли отсюда! Или мне вас обоих за борт выкинуть?!

Гарнок снова вздохнул: «Вот видишь…» и вдруг резко ударил, целясь мне в голову. Хороший удар, но я чуть отклонился, врезал костяшками пальцев ему в подмышечную впадину, и его сразу перекосило от боли, рука безвольно повисла. Чумси схватился за рукоять меча, но я предостерегающе выставил руку.

-Чумси, Гарнок плохо объяснил, и ты не понял – я ухожу и заберу свои деньги и нож. Я сделаю это в любом случае, и только от тебя зависит - уйду ли я спокойно или по колена в крови. Решать тебе.

Купец задумался лишь на мгновение и тут же выхватил свой меч. Занес для удара, но тут же лезвие упало к его ногам, срезанное моим вихрем.

-Чумси, я благодарен тебе за спасение моей жизни, но если ты не образумишься, то мне придётся тебя убить. Так что воздержись от резких движений.

С минуту Чумси напряженно глядел на меня и, наконец, глухим голосом произнес:

-Ты – маг?

-Я тот, кто может убить тебя, твою команду и твой корабль в любой момент десятком разных способов. Верни мне нож и деньги, и я уйду, никому не причиняя вреда.

Чумси не испугался, он лишь взвешивал на внутренних весах увиденное и шансы на победу. Мало ли как я ударил Гарнока, мало ли от чего сломался его меч. У него – проверенная команда из десятка человек, а я всего лишь один.

Молчание затягивалось, взгляд Чумси стал напряженным, словно он готовился к броску, и тогда я ударил новым вихрем, но не в него, а в борт корабля. Грохот, и в борту образовался пролом в пару метров, поднимавшийся над водой от силы сантиметров на двадцать. Вот это зрелище стало для Чумси гораздо более весомым аргументом. Дернувшись, он закричал:

- Хватит, я понял! Что ты хочешь?!

Странный вопрос, но я всё-таки повторил уже в третий раз.

-Я хочу, чтобы ты вернул мои деньги и нож.

Во взгляде Чумси горела ярость, но он сдержался. Шагнул в сторону и тут же остановился.

-Мне надо спуститься вниз.

Я сдвинулся, чтобы за спиной никого не было.

-Иди. А по пути реши окончательно, что для тебя важнее – горсть серебра или твой корабль.

Чумси неспешно, сдерживая ярость, спустился в пристройку и вернулся довольно быстро. Протягивая мой нож и два мешочка, он чуть склонил голову.

-Я приношу свои извинения господину магу за неуважительное поведение и причиненные неудобства.

Нож я сунул за пояс, а вот мешочки меня озадачили. Крепкие, кожаные, не мои. Понятное дело, что так удобнее, но в одном оказалось серебро, а в другом – с полсотни золотых.

-Чумси, в моих карманах не было золота.

Тот снова чуть склонил голову.

-Я решил, что мой корабль стоит гораздо больше. Надеюсь, я и моя команда больше не дадим господину магу повод снова проявить свое могущество.

Прозвучало это странно. Если я правильно понял его поведение, он не испугался, но предпочитает задобрить меня и откупиться. Да и кто предскажет мысли мага, которого сутки держали со связанными руками на хлебе и воде? Лично я - нет.

Золото, конечно, никогда лишним не бывает, но в этот момент взять его показалось мне как-то неправильно. Я небрежно отбросил мешочек с золотом в сторону, и Чумси замер.

-Не напрягайся. Я пришел за своим, а не грабить или вымогать у тебя деньги. Ты спас мне жизнь, и будем считать, что ты мне ничего не должен – я бросил взгляд на проплывающий мимо берег - Поверни корабль к берегу, я сойду прямо здесь.

Через пять минут я уже был на берегу. Самый неприятный момент был, когда я шел с кормы на нос, мимо мрачных матросов. Нехорошие взгляды, руки, тянущиеся к оружию. Спина прямо зудела в ожидании удара ножом или стрелы, но я смог пересилить себя и шел неспешно, словно никого не замечая. Возможно, именно это и спасло меня от удара исподтишка. А может короткое слово «Маг», которое Чумси бросил матросам. Спустили трап, и я неспешно сошел на берег, даже не замочив босых ног. Чумси всё время был рядом, словно старался отделить меня от команды, но не слишком близко, чтобы не начал нервничать уже я. И лишь на прощание он позволил себе вольность.

-Господин маг, позвольте задать один вопрос.

Держался он внешне почтительно, явной угрозы тоже не чувствовалось, и я чуть расслабился.

-Спрашивай.

-Что особенного в этих монетах и в этом ноже?

-Особенного? – я сам задавал себе этот вопрос уже не раз – Серебро – просто серебро, но оно моё. А нож… Ты что-нибудь слышал о тварках?

-Тварки… - Чумси на мгновении задумался – Так это же…

-Значит слышал – удовлетворенно кивнул я – Так вот, примерно таким же ножом я убил троих. Думаю, этот нож будет не хуже. А ещё он пьёт кровь убитых им врагов и от этого становится ещё сильнее.

Про кровь я приврал (во всяком случае, специально не проверял), но на Чумси это подействовало, и в его взгляде снова появилось напряжение.

-Но если… то…

Для себя я перевел примерно как: «Но если… ты такой крутой, то… почему же мы выловили тебя из реки? Или нашелся ещё более крутой маг и теперь у всех будут неприятности?»

Что тут ответить? В реку я загнал себя сам, но не объяснять же каждому встречному про ограбление, графиню и возможную погоню? Невольно вздохнув, я без всякой угрозы, просто ставя перед фактом, предупредил Чумси:

-Для всех будет лучше, если и ты, и твоя команда забудете, что вообще видели меня.

Лес подступал к реке почти вплотную, и мне было достаточно сделать с полсотни шагов, чтобы стволы деревьев закрыли меня от возможного удара в спину. Только тогда я облегченно вздохнул и смог немного расслабиться. Можно было уходить, но я решил задержаться и посмотреть что будут делать торговцы. Крадучись, прячась за стволами, вернулся к берегу, но ничего интересного не происходило. Сначала были слышны возбужденные голоса, и вроде я даже разобрал «догнать, переломать кости», но потом всё резко стихло, и вскоре послышался стук топоров и молотков.

Всё правильно, согласился я с решением Чумси. Он вполне мог отправить людей на мою поимку, но какой с этого прибыток? А если я вполне уважаемый маг, лишь временно оказавшийся в затруднительном положении? Даже если за мою голову кто-то и готов заплатить, то как искать этого «кто-то»? Пытать меня? А где гарантия, что я не начну снова магичить даже со связанными руками? Очевидных минусов куча, а вот выгода весьма сомнительная. Лучше уж заделать пробоину в борту и уплыть побыстрее от возможной разборки магов. Я вон только борт разломал, а вот что решит мой вероятный преследователь? Что, если он решит зачистить свидетелей? Лучше уж заделать пробоину и убраться от греха подальше…

Удовлетворенный увиденным, я отступил в лес и двинулся чуть наискосок от берега в надежде наткнуться на дорогу, ведущую в неведомый Карсун. Насколько я понял, город должен стоять у реки. Довольно большой город, со стражниками, тюрьмой и прочими атрибутами уважающего себя города.

Идти босиком по лесу было не очень приятно, и время от времени я невольно чертыхался, наступив на очередной сучок, спрятавшийся в траве. Через пару километров дорога нашлась, и я облегченно вздохнул - хоть какая-то определённость, да и идти по мягкой пыли накатанной дороги было несравнимо приятнее.