Пятнадцатый камень. Путь к себе

Глава 1

– Дедушка!

– А тебя никто не спрашивает, – оборвал дед по-нихонски. – Пусть он говорит.

Понятное дело, что я заткнулась. Просто по привычке. Когда старший Нагато говорит, остальные слушают. И потом… Ну, я была в недоумении. Поведение дедушки было неуместным. Не подходило ни к ситуации, ни к собеседнику.

Я вдруг вспомнила, как уничижительно он кланялся, когда проходили смотрины с родителями Тосио. То была подчеркнутая, преувеличенная вежливость и почтение, которое еще сильнее демонстрировало нежелание деда на этот неравный брак. Он знал мое мнение и разделял его.

«Ах, моя внучка совсем не годится в невестки такому блестящему молодому человеку! Думаю, она не сможет соответствовать ему и достойно носить имя Цуда».

Ну-ну… Род деда восходил к воинскому сословию, побочной ветви клана Мори, тогда как в семье у Тосио через одного были крестьяне и торговцы. И в прошлом, и сейчас они не чурались выгодных браков. Кроме того, был еще скандал с гибелью кронпринца из Рюсланд. Один из членов их семьи, совершивший это злодеяние, был сослан, а запятнавшая себя позором семья утратила все привелегии.

Минули сотни лет, но для нихонцев это ничего не меняло. Записи в семейном регистре неопровержимо указывали, кто есть кто.

Это было завуалированное оскорбление. Разумеется, потенциальный свекр не стал настаивать на помолвке, и оба старика разошлись, сохранив лицо.

А сейчас дедушка как будто защищал меня, но иначе. Он видел, что я не отступлюсь, но хотел разорвать связь с послом и прекратить это, прежде чем все не зашло слишком далеко. Однако это было проделано чересчур прямолинейно.

– Профессор Нагато, – начал посол. – Позвольте ответить на ваши вопросы.

– Говори.

– Я планирую разделить судьбу с вашей внучкой.

«Э…м… А меня не забыли спросить?» – чуть не вырвалось у меня.

– Объединение состоялось, и теперь она часть меня, – продолжал мой мужчина. – Мы будем вместе столько, сколько она пожелает. Это ее приоритетное право.

При этих словах посол повернулся ко мне и отвесил почтительный поклон. А его лицо! О, боги и богини, ручаюсь, на нем было написано торжество. Я была так удивлена, что сидела как истукан. Хаоли снова повернулся к моему сердитому деду.

– Далее. Статус вашей внучки такой же, как у меня. Поверьте, наша связь не является оскорблением.

– У вас – быть может, – отвесил дед свое суждение.

Хм… Что это за бред про «часть меня»? В смысле, мы неразделимы? Это что, такое поэтическое сравнение? Хотя у посла это звучало просто как констатация факта. И снова он ввернул это странное выражение про «приоритетное право».

– Дедушка, позвольте задать вопрос! – подал голос брат.

– Что еще? – не понравилось тому вмешательство младших в разговор.

– Это все-таки моя сестра. Все, что происходит, касается и меня тоже. Что за приоритетное право, о котором толкует господин посол? – спросил Эрик.

– Я бы тоже хотел услышать ответ, – влез папа.

– И я, раз уж я тут, – ввернул слово контр-адмирал Несс. – Это и моя племянница тоже. Как можно что-то обсуждать, не понимая до конца? Между нашими народами установлены дипломатические отношения и не ведется война, но как знать? Вдруг что-то изменится, – улыбка военного была холодна, как лед. – Что тогда будет с Хельгой?

«О, дядя…»

Да, он прав, как всегда прав. Хрупкий мир может легко смениться войной. Тем более что уже не секрет, что в интересах торговой ассоциации рассорить нас с пришельцами. Но отчего он и все остальные лезут не в свое дело?! Почему??? Я была против.

Посол переводил взгляд с одного на другого и медленно, неглубоко дышал. Мне даже показалось, что ему нехорошо. Потом я поняла, что он просто старается глубоко не вдыхать. Должно быть, воздух в тесном помещении внезапно перенасытился людскими эмоциями…

– Отвечаю брату моей женщины, – ответил Хаоли Этти. – Женщина решает.

– Решает что? – заинтересованно продолжал допытываться Эрик.

– Все.

Эрик сначала растерялся, а эхом повторил:

– Все-все?

Посол молча кивнул. Кажется, он был чем-то втайне очень доволен. Потом сощурился и, как будто оправдываясь за свой поступок, добавил:

– Такой редкий случай и большая честь! Я просто не мог не воспользоваться. Доктор Рагнарссен всегда может передумать, но я сделаю все, чтобы этого не произошло.

Посол вел себя так, будто сорвал джек-пот в лотерее. Теперь я поняла, почему мой статус неверно перевели в словаре как «трофей». Еще бы повесил на грудь, как орден, чтобы хвастаться перед другими.

– Хельга, – совсем, как в детстве, ткнул меня под бок Эрик. – Кажется, он еще не совсем для нас потерян.

– Эрик! – разозлилась я на свое живое отражение.

– А что? – улыбнулся тот, – Такие преференции…

– Дети! – прервал наш обмен любезностями папа и хлопнул рукой по столу. – Сейчас не время для шуток. Слишком серьезные дела. Я еле уладил дело с Советом и министром после того, как все вскрылось.

Стоило ему напомнить, как я еще больше помрачнела, а брат стушевался. Да уж, скандал вышел знатный. Отчего же все так сложно в нашей жизни? Почему Хаоли не человек? Нелюдь, хотя и гуманоид. Будь он человеком, это бы все упростило для нас двоих.

– Ясно, – подытожил дед, обратившись к послу. – Раз уж все зависит от нее, тогда… я приложу все усилия, дабы моя внучка решила так, как я хочу.

– А чего вы хотите, господин Нагато? – спросил посол.

– Чтобы она наконец остепенилась, вышла замуж за достойного молодого человека из тех, что ей подобрали, и я наконец дождался правнуков, – ответил старик. – Я уже немолод.

– Ясно.

***

Обед плавно завершился, а общение сошло на нет. Женщины убирали со стола. Тетушки собирали гостям коробочки-бенто с остатками трапезы. Дядя Бьёрн напросился на ночевку, а женатые пары засобирались восвояси.

Гости, чтобы не мешать, переместились в малую гостиную. Брат неведомым образом сошелся характерами с послом, а вот с Эши Этти, напротив, не нашел общего языка. А посол подружился с Шейдом. Бедный пес в наморднике и на поводке лежал на своей лежанке, ворча и порыкивая на посторонних. Хаоли безбоязненно подошел и присел рядом, опустившись на колени. Он что-то сказал на своем языке и протянул руку к морде пса.

– Осторожно! – предупредила я, но было уже поздно.

Посол ласково гладил большую собачью голову, при этом что-то тихо приговаривая. Опять читал стихи? С него станется. Я невольно улыбнулась. Шейд для порядка приподнял верхнюю губу и сказал: «Р-р-р!», но вырываться или кусать не спешил. А потом, о чудо из чудес, и вовсе застучал по полу хвостом! Хаоли, ободренный благосклонным приемом, продолжил чесать за ухом у пса.

– Ох, Шейд, – я тоже присела рядом и погладила пушистый мех. – Ты меня удивляешь.

Я повернулась к послу. На самом деле это он меня удивлял, снова и снова. Пальцы наших рук, погруженные в мех, на мгновение переплелись. Было в этом что-то на редкость интимное. Близость, не требующая слов, но наполняющая все вокруг доверием и теплом. Пусть весь мир против, пусть между нами стоит война и видовые различия, пусть мы изначально разные – сейчас, в эту секунду все эти препятствия не имели значения. Здесь и сейчас – мой маленький собачий дзен.

Посол отвернулся. Он смотрел на собаку, а я на него, хоть это было не совсем вежливо. Боковым зрением я заметила, что «секретарь» внимательно смотрел на меня.

Брат, предатель этакий, только смеялся, глядя на наш дивный виварий.