Пять шагов по тропе колдуна. Шаг второй.

Эпизод первый-1

Я стоял и тихо шелестел листочками. Внешне, если не приглядываться, всё было по-настоящему: мои корни сосали соки из земли, в листьях шёл процесс фотосинтеза. Только в самой сердцевине ствола я спрятался сам, хорошенько прикрывшись иллюзорной корой и камбрием. И ещё я наблюдал. Не глазами, конечно, а таким специфическим объёмным восприятием… трудно объяснить, если вы не маг.

Недалеко от меня стоял Колдун и раздражённо бурчал:

- Нет, Кляк, ну, сколько можно? Ты, что, меня за деревенского дурачка держишь? Вчера здесь было три дерева, а сегодня вдруг четвёртое появилось! Да ещё чуть в стороне! И ты хочешь сказать, что хорошо спрятался?!

Я плавно перетёк в обычный человеческий образ и елейным голосом сказал Колдуну в спину:

- Ошибаетесь, уважаемый Родомир Всеволодович! Это я одно из настоящих деревьев в сторону передвинул. А сам не его месте, так сказать, пророс!

Колдун удивлённо оглянулся и хмыкнул. А я ковал железо, пока горячо:

- Родомир Всеволодович, уважаемый! Любимый мой наставник и шеф! А помните, как вы обещали, что если я сумею от вас спрятаться, вы мне две недели отпуска дадите? Помните? Это, когда вы меня в образе моста через ручей застукали!

Мог бы и не уточнять. Память у Колдуна феноменальная. Как и моя. Мы, маги, помним абсолютно всё, иначе объём информации, необходимый для обучения, не осилить. Попугай мне уже второй четырёхгодичный курс приёма своего напитка провёл. И сказал, что третий, заключительный курс будет не скоро. Лет через пятьдесят. Или через пятьсот. Тут очень индивидуально.

Колдун нахмурился. Давать мне отпуск в самый разгар обучения явно не входило в его планы. Но, и отказываться от своего же слова он не хотел.

- Зачем тебе отпуск? – буркнул он, – Только-только за телемацию взялись!

Если кто не знает, поясню: телемация – это магическое действие, заставляющее передвигаться неживые предметы бесконтактным способом. Отличается от телепортации и телекинеза, или, скажем, левитации, тем, что при телемации неживые предметы имитируют движение живых существ. К примеру, если вы увидите, как два листика с дерева, сцепившись между собой, летят и машут крылышками, словно бабочка, знайте, что рядом некий маг производит телемационное колдовство.

- Подумаешь! – ответил я Колдуну, – Я её факультативно выучу. Индивидуально. Телемация какая-то! И не больно-то интересно!

- А вчера раскрыв рот слушал! – уличил меня Колдун.

- Это я ворон ловил! – попытался я выкрутиться, – Зевал я от скуки!

- От скуки?! – возмутился Колдун, вынул из воздуха верёвку и швырнул её мне под ноги.

- Показывай змею!

Верёвка подняла один кончик и зашипела.

- Ползи и нападай! – приказал Колдун.

Верёвка поползла, извиваясь, в сторону учителя.

- Не верю! – мрачно заявил Колдун, – змея не так ползает!

Верёвка подползла ближе к нему и начала свиваться в кольцо для броска. Колдун уставился на меня с видом крайнего изумления. Верёвка стремительно, как змея, бросилась в атаку. Маг легко перехватил её рукой и отбросил в сторону.

- С ума сошёл? Просроченного йогурта нахлебался? Четыре раза подряд с дуба рухнул? Это же верёвка! Я бы понял, если бы ты свил её в петлю и попробовал удушение. Я бы понял попытку связать ноги. Но, чтобы атаковать кончиком верёвки? Это же абсолютно бессмысленно! Не понимаю!

Верёвка подползла ближе, подняла выше свой кончик и опять зашипела. Нитки, из которых была свита верёвка, начали постепенно разматываться и из сердцевины верёвки показался острый шип. Конец шипа был смазан желтоватой жидкостью.

- Хм, ну, разве что так… – пробормотал Колдун.

Шип был смазан вовсе не ядом, хотя для Колдуна это было бы совершенно безразлично. Но, я всё же смазал шип сложной смесью бальзама для заживления ран на основе горного мумиё. Это я так проявлял лояльность и подхалимаж.

Колдун задумчиво смотрел на меня, нахмурив брови, и понять его мысли было совершенно невозможно. А рассмотреть ауру было невозможно в принципе. Ауру Колдун не носил, как он когда-то признался, уже третью цивилизацию.

- И, куда же ты собрался? – спросил он наконец, – надеюсь, не к эльфам? И, надеюсь, не в Маранию?

- Сам ещё не решил! – бодро ответил я, – Вот, когда отпустите, тогда и пораскину мозгами!

- Было бы чем раскидывать! – скривился Колдун.

Он молча ходил передо мной, что-то высчитывая и хмуря брови, наконец остановился и взглянул на меня. Поморщился.

- Я тебе девяносто четвёртый раз говорю, Кляк – сбрей усы! Ну, поверь старому человеку, не идут они тебе!

Между прочим, он действительно считал, сколько раз он мне об этом сказал.

- Мне нравится! – заявил я ему гордо и подкрутил кончики усов чуточку кверху, – А вы просто пытаетесь сменить тему! А как же ваши честь, достоинство и гордость? Как же знаменитое «Колдун сказал – Колдун сделал»?

Колдун снова поморщился. Наконец, решился:

- Ровно через две недели быть здесь. Минута в минуту! Свежим и бодрым! Если что не так – телепортируйся сюда немедленно! Не можешь – вызывай меня. Помни про Клятву. Смотри, любая провокация проверяется на счёт «раз». И, если через две недели ты не покажешь мне такую телемацию, которая мне понравится – обижайся на себя! Сгною за учебниками! Душу вытрясу! В гроб вгоню! Потом выгоню и загоню снова!

Если вы не знакомы с Колдуном, то знайте – это он со мной очень ласково попрощался. Просто мёдом душу намазал. Мог бы гораздо круче, гораздо.

Я решил не искушать судьбу и приготовился от него телепортироваться. А то, мало ли какие тараканы у него в голове начнут лапками сучить …

- Стой, Кляк! – раздалось вдруг встревоженно.

Колдун глядел в пространство не мигая, напряжённо вглядываясь в какую-то недостижимую мне точку. И, как-то само собой, пришло понимание – Колдун с кем-то общается телепатически.

Есть такая возможность у чародеев. Очень, между прочим, распространённая. Сам такой регулярно пользуюсь. Разговор, видимо, был краткий и эмоциональный. Нет, по выражению физиономии Колдуна понять о чём речь не представлялось возможным, но по его лицу пробежала странная волна, наподобие судороги. А это для Колдуна совершенно не характерно!

Телепатический разговор занял буквально секунды. Колдун перевёл на меня растерянный взгляд:

- Твою ж мать! Гидрид и ангидрид! Ахалай, махалай и абракадабра впридачу! И Попугая, как назло, по делам отправил!

Я постарался дышать реже и стать прозрачнее. Такие экспрессивные выражения для Колдуна … Ой, что-то грядёт! Ой, что-то чрезвычайное!

Взгляд Колдуна прояснился. Видимо он принял решение.

- Кляк! Твой отпуск откладывается на неопределённое время! Так надо! Потом отгуляешь … может быть! Остаёшься за меня! Будут проблемы – м-м-м … решай сам! По мере сил и возможностей. Вводить тебя в курс нет времени. Бочка с золотом стоит у кресла. В моей комнате, разумеется. Т-магию без меня ни под каким … а, ладно! Очень аккуратно! Без фанатизма! Всё, мне пора! На всякий случай, давай-ка телепатическую связь проверим. Но, вызывать меня только в экстраординарном случае! Экстра! Ординарном!

В мозгу у меня что-то щёлкнуло, и я услышал голос Колдуна, хотя он и не шевелил губами:

- Кляк! Слышишь?!

- Ну-у … – успел подумать я.

- Вот и хорошо! – раздалось в голове решительно, – Вот и хорошо!

Колдун вытянулся в струнку, поднял одну руку над головой и вдруг, отделившись от земли полетел строго вверх, постепенно набирая скорость. Вроде бы именно так летал в прошлом цикле придуманный герой, которого люди называли Суперменом. Ин-те-рес-но! А почему Колдун не телепортировался?

- Пижон! ... – подумал я.

- Я всё слышу! – раздалось в голове возмущённо.

- … но зато, ах, какой хороший учитель! – мгновенно скорректировал я фразу и отключился от телепатии. Вдруг ещё что придёт в голову … непечатное? Нет, уж, не надо! Мне жить пока не надоело!

Эпизод первый-2

Первые пять минут, после отлёта Колдуна, я ходил гоголем, словно принц по своим владениям. Можно делать, что хочу! Можно ничего не делать! В смысле, вообще ничего! Можно сесть на крылечке и тупо пялиться в небо.

Через пять минут мне стало настолько скучно от безделья, что я взвыл белугой и рванулся в библиотеку – учиться. И до самого вечера я вникал в некоторые детали отличия процесса наведения массовой галлюцинации от наведения массового гипноза.

Поздно вечером я со вздохом расставил книги по местам и решил сходить в комнату Колдуна, поболтать со стариной Торматтом. «Поболтать» – это, конечно, сказано сильно. Специальное зеркало, где являлся Торматт, не пропускало никаких звуков. Ну, если точнее, то не пропускало звуков со стороны Торматта. А вот он меня прекрасно слышал. Но, я придумал, как можно общаться, помимо жестов. Да, легко же! Я спрашивал устно, а Торматт мне отвечал письменно. Только он писал ответные записки не от руки, а создавал их с помощью магии. Я в своё время специально проверил, может ли Торматт колдовать в своём «зазеркалье».

Сколько тайн мне открылось! Вы не представляете! Кроме прочего, выяснились две любопытные вещи: маг, ушедший в реинкарнацию и находящийся в небытие, как Торматт, не может лгать. Физически не может. Он может выдать ложный ответ только, если сам его искренне считает правдой. Но специально солгать – не может. Это раз. И второе - маг в таком состоянии не помнит, что с ним было в прошлый вызов. То есть, вызвав в зеркале Торматта и выяснив у него какой-то секрет, можно было со спокойной совестью идти спать. На следующем вызове Торматт абсолютно не знал, что он вам что-то такое рассказывал. Для него каждый вызов был, как первый раз. И если вы ему сообщали тот секрет, который узнали от него же в прошлый раз, он искренне удивлялся – откуда?! Откуда вы это знаете, если это знал только он и никто больше?! А к следующему вызову снова всё забывал и полагал, что его вызывают впервые. Очень удобно, между прочим. Не для Торматта, разумеется, а для меня.

Жаль, что такие наши встречи были делом весьма и весьма редким. По разным причинам, но в основном из-за постоянной острой нехватки времени. Я даже просил Колдуна поставить в моей комнате аналог того зеркала, которое висит у него, чтобы я мог общаться с Торматтом в моё личное время, не заходя в его комнату, но Колдун почему-то отказался. Даже не знаю, почему. Хотя подозреваю, что в своей комнате Колдун установил хитрое наблюдение и каждый мой сеанс связи с Торматтом просматривается. Поэтому про некоторые секреты я пока у Торматта справшивать не решался. Пока.

Вот я и решил наверстать дефицит общения. И шагнул в комнату Колдуна. Не подозревая плохого. Ну, вот тут и началось.

Не успел я переступить порог, как на противоположном конце комнаты распахнулась неприметная дверца и в комнату к Колдуну юркнул человек. По виду – грабитель с большой дороги. По ауре – тоже. Я остолбенел.

- Э-э-э … Ваше превосходительство? Господин экселенц? – растерянно спросил человек, вглядываясь в пустое кресло, где обычно сидел Колдун.

- Хм-м-м – промычал я.

Человек даже подпрыгнул от неожиданности и уставился на меня:

- А где … м-м-мастер-экселенц?!

Это кто мастер-экселенц, Колдун, что ли? Его превосходительство, значит? Ну-ну!

Я твёрдым шагом прошествовал к креслу и уселся, облокотившись на подлокотники и закинув ногу за ногу. Вздёрнул подбородок. Насупился. И только потом холодным тоном ответил:

- Мастер-экселенц отсутствует по делам, не терпящим отлагательств. Я готов выслушать тебя. Говори!

- Но …

- Говори!

- Даже не знаю, могу ли я …

- Говори! Мне можно сказать всё! Абсолютно всё! Говори так, как говорил бы Кол… мастеру-экселенцу!

- Ну-у-у… Мне стало известно, что в следующую пятницу, сразу после полуденного отдыха, его величество поедет навестить графиню де Рибс в её охотничьем домике! С малой свитой!

- Угу!.. И?..

- И … и всё …

- Всё?

- О, нет! Об этом уже узнал граф де Рибс!

На этот раз я промолчал, только неотрывно смотрел на человека.

- И… и граф де Рибс сегодня встречался с Шаландой. Не слышал о чём они говорили, но очень может быть, что о покушении на его величество! Он же будет с малой свитой! А охотничий домик графов де Рибс далеко от города!

Шаланда … Шаланда … Кажется я слышал это имя. Ах, да! Руководитель шайки бандитов … но, это же в королевстве Тинидия! Там, где правит король Вильм Восьмой! Я взглянул на человека:

- Говоря о его величестве, ты имеешь в виду его величество Вильма Восьмого?

- Разумеется! … – растерялся тот.

- А ты – бандит из банды Шаланды?

- Конечно! – ещё больше растерялся парень, – Кто же ещё?! Цепочкой меня зовут ...

- Хорошо, – процедил я, – Я принял эту информацию к сведению. Что ещё?

- Ничего! – развёл Цепочка руками, – Только … только получить награду за информацию … и всё!

- Сколько?

- Десять золотых! – быстро сказал Цепочка и его аура вспыхнула алчностью. Настолько ярко вспыхнула, что я даже поморщился.

- Один золотой! – сказал я брезгливо, не глядя пошарил в бочке у кресла и швырнул монету человеку, – И этого будет много! Ты не знаешь точно, будет ли нападение. Ты не знаешь, где оно будет. Ты не знаешь, с какими силами Шаланда будет нападать. Ты не знаешь, примет ли участие в нападении лично граф де Рибс. Ты очень многого не знаешь, дружок! Одного золотого тебе будет вполне достаточно. Проваливай!

Цепочка поймал монету на лету и что-то недовольно бормоча пошёл к выходу. А аура светилась жадным удовлетворением. Видимо, в действительности, он и на один золотой не слишком рассчитывал.

Как только дверь за ним закрылась, в тот же миг она распахнулась вновь. На этот раз в комнате оказалась миловидная девушка.

- Ваше превосходительство, ваше превосходительство, – зачастила она с порога, – у меня есть для вас … ой!

- Я слушаю! – сказал я с кресла строго, – Говори!

- Но … вы же не он! – замешкалась девушка, – Вы даже не Попугай!

Ах, вот как?! Попугай, значит им известен. А меня, значит, они ещё не знают? Ох, не доводите меня, а то узнаете, но не с лучшей стороны! У меня даже усы встопорщились. Хотя, казалось бы, чему там топорщиться? Усы только-только начали пробиваться …

- Я слушаю! – даже у меня по спине пробежала изморозь от собственного тона, а девушка чуть вообще не заледенела.

- Я тебя внимательно слушаю, – я постарался, чтобы голос потеплел.

Девушка встрепенулась и снова зачастила:

- Его величество решил в следующую пятницу навестить мою госпожу! В охотничьем домике! После полудня! А меня его превосходительство предупреждали! И я, как бы невзначай, всё рассказала господину графу! Тот весь побагровел и куда-то ускакал!

- Стой! – перебил её я, – Начнём сначала. Ты прислуживаешь графине де Рибс?

- Ну, да …

- Откуда тебе известно про короля?

- От него прибегал посыльный. Разговаривал с графиней. А графиня потом мне приказала всё тайно подготовить к встрече его величества! В пятницу! После обеда!

- И ты всё открыла графу?

- Ну, да … Меня его превосходительство, мастер-экселенц, специально предупредили! Мол, смотри Пицелла, как только узнаешь, что его величество …

- И ты всё это графу рассказала?

- Ну, да … Мне так и приказали …

- Каким образом ты всё открыла графу?

- А, как будто случайно! Увидела, что он идёт со двора, так я на него в дверях и налетела! Чуть с ног не сбила! Он смеётся, спрашивает, куда это я лечу, сломя голову? А я ему, мол тороплюсь, дел очень много! Он мне: какие такие неотложные дела? А я: ох, сударь, простите, сказать не могу! Секрет! Ну, понятно, после этого он всё у меня досконально вызнал! А я-то плачу, я-то слёзы лью, что вот так, совершенно случайно тайну госпожи выдала! Сама того не желая!

- Да, уж! – покрутил я головой, – Да, уж! И что ты хочешь?

- Денег! – девушка сказала это просто и естественно, как будто предавать своих господ за деньги это самое обычное дело.

Я почесал в затылке и отдал ей один золотой. Девушка с благодарностями и приседаниями скрылась за дверью и тут же дверь распахнулась вновь.

Ну, вы уже, надеюсь, поняли? Я не имел ни секунды передышки. Дверь, не успев захлопнуться, уже распахивалась вновь, вталкивая в комнату нового посетителя. И каждый что-то рассказывал. Здесь были люди из самых разных стран и государств, самых разных званий, рангов, профессий и уровня достатка. Разного цвета кожи. Были даже и не люди. Хотя редко. Они выкладывали информацию обо всём и жаждали одного – денег. Я узнавал гору самой разной и порой абсолютно ненужной мне информации, только обдумать её я никак не успевал. Я начинал понимать, чем занимается Колдун, когда остаётся один. И почему Колдун знает обо всём, что твориться на свете. Действительно, зачем ему всякие яблочки по тарелочкам? Я начал даже понимать, почему Колдун ходит всегда такой мрачный. И я ему начинал сочувствовать!

А ещё я ему завидовал. Колдун умел думать двумя полушариями отдельно, а может и ещё как-то дополнительно раздваивал сознание. По любому, он бы умудрился одновременно принимать посетителей и размышлять об услышанном ранее. Я так пока не мог. Мне было необходимо время, чтобы привести в порядок мысли. А времени-то как раз и не было!

К примеру, я с удивлением узнал, что именно с подачи Колдуна король Тинидии Вильм Восьмой возжелал навестить графиню де Рибс. Скорее всего, мечтая сделать её своей любовницей. И каждый, на месте графа де Рибс, непременно возрадовался бы этому. И принялся бы планировать, какие преференции можно из такого положения дел извлечь. Каждый, но не сам граф. Граф был, во-первых, неимоверно ревнив, а во-вторых, считал свой род достойным королевского величества и незаслуженно униженным примерно двести лет назад, когда королевский род возвысился над другими. Граф де Рибс был способен на убийство короля и на дворцовый переворот в связи с этим! И Колдун приложил к этому руку! И позаботился, чтобы граф де Рибс узнал о предстоящей измене. И обеспечил встречу графа с бандой Шаланды. И проинструктировал Шаланду о том, что это выгодное дельце.

Но ведь это … явное нарушение Первой Нерушимой! Колдун не мог так поступить! Как? Почему? Что в действительности задумал Колдун? Мне хотелось над этим поразмыслить, но я никак не мог выкроить даже пары минут. Дверь в комнату Колдуна практически не закрывалась.

Эпизод первый-3

Не обошлось и без казусов. Мой юный, внешне невинный вид, особенно по сравнению с мрачным и внушительным Колдуном, порой вызывал… неоднозначное восприятие. Один неимоверно толстый барон величественного вида несколько секунд надменно рассматривал меня, а потом нахмурился и приказал мне сбегать за хозяином. Именно приказал, а не попросил. Не знаю, что было бы, если бы он попался мне первым. Возможно, я бы растерялся. Но он был уже сто тридцать четвёртым по счёту, и я уже освоился со своей ролью. Кроме того, я чувствовал дикий дискомфорт от обилия этих… доносчиков, и от желания уединиться и поразмыслить. Не удивительно, что я вспылил.

- Что?! – спросил я его, как можно более грозно, привставая с кресла, – Ты смеешь указывать мне? Мне?!! Ты!!!

И я применил магию. Самый лёгкий и безобидный вариант М-магии. Такой, который даже Попугай, почти начисто лишённый магических способностей, мог легко воспроизвести. Фантом. Иллюзия. Я решил его напугать, превратившись на его глазах в какую-нибудь страшную зверушку. Слово «превратившись», в кавычках, разумеется. Просто, навести морок.

Беда только, что меня душил гнев. Я не сразу придумал, в кого превращаться. И пока я выбирал нужный образ, эти самые образы поочерёдно наслаивались друг на друга.

Сперва я подумал о чём-то огромном и косматом, вроде орка или гигантского пещернго медведя, потом вспомнил бритвенные зубы акулы и увеличил их в два-три раза, потом мне пришли в голову щупальца громадного кракена, с отвратительными присосками, потом я вообразил немигающие глаза флидатора … А потом я взглянул на барона и чуть было не кинулся ему на помощь. Барон окостенел и был на волосок от обморока. Это хорошо, что я всё же не кинулся к нему. По крайней мере, не сбросив личины. Пожалуй, барон бы не выдержал. Я глянул на себя в настенное зеркало напротив, увидел со стороны и сам испугался. Реально испугался, до дрожи в коленях. В кресле сидело и отвратительно шевелилось такое… такое… омерзительно-гадкое… чудовищное… противное… и не выговорить.

Я отбросил наведённую иллюзию, и барон наконец-то сумел двинуться. Он схватился за сердце, молча шевеля губами. Я встал и подал ему стакан воды. До рта барон донёс не более четверти стакана, всё остальное расплескалось. Не отрывая от меня глаз, с перекошенным от ужаса лицом, барон задом-задом пятился к заветной двери.

- Вы не сказали мне цели своего посещения, – холодно напомнил я.

- Пу… пу… гм-м… пу… пустяки! – выговорил, наконец, барон, – не стоит вашего драгоценного внимания!

И стелой вылетел вон. Прямо со стаканом в руке. И тут же в дверях оказался новый, сто тридцать пятый доносчик.

Если бы вы могли представить как нужен был хоть маленький перерыв! Но, просто уйти и предоставить этим людям самостоятельно бродить по комнате Колдуна я тоже не мог! Ситуация патовая!

Если бы у меня было свободных хотя бы несколько секунд, я бы додумался до этого раньше. А так до меня дошло только после двести третьего посетителя. После более чем восьмичасового выслушивания кляуз, жалоб и самой разной информации. И сразу наступило облегчение.

Я рассудил так: Колдун не мог тратить ВСЁ своё время на выслушивание этих людей. Правильно? Правильно. Значит, он открывает свой портал только тогда, когда имеет для этого время и желание. Правильно? Правильно. Мне он открыл портал, не считаясь с моим желанием и наличием времени. Но он не мог угадать, когда я припрусь в его кабинет! И не мог, разумеется, допустить, чтобы кто-то шастал по его кабинету в отсутствии хозяина. А это значит… это значит, что портал открывается только в том случае, когда в кабинете кто-то есть! Я, например. А, когда в кабинете никого нет, то и портал намертво закрыт! Правильно? А вот и проверим!

Со счастливым лицом я дослушал двести третьего посетителя и, когда тот попятился к порталу, я тоже встал и вразвалочку пошёл в противоположную сторону, к входной двери. Как только посетитель шмыгнул за дверь, я тоже переступил через порог. И оглянулся.

Из-за двери портала уже было выглядывала чья-то очередная двести четвёртая физиономия, но вдруг её будто с силой выдули обратно и дверь портала намертво впечаталась в косяки. Фу-у!

Я чуть было не осел на пол, прямо за порогом комнаты Колдуна. Не от физической усталости, нет. От облегчения. От того, что, теперь-то я владел ситуацией. И я пошёл в столовую, на ходу размышляя обо всём услышанном.

Казалось бы, зачем мне это? Как меня касаются вести, которые были предназначены исключительно для ушей Колдуна? Вот, вернётся Колдун, я ему всё досконально перескажу – и свободен! Но, что-то мне подсказывало, что меня это ещё коснётся. Ещё как коснётся! Поэтому я шёл и размышлял. По некоторым пунктам даже принял решения. И даже наметил некоторые планы.

На следующий день я вошёл в комнату Колдуна уже понимая, что меня ждёт. И я не ошибся. Опять начался нескончаемый круговорот:

- Бургомистр города Жвель вчера напился пьян и хвастался, что собирается выдать дочь за сына барона фон Хариера! За старшего из сынов, за Ультера! И утверждал, что уже был сговор! Это потому, что барон почти разорён, а бургомистр успел нахапать взяток, которых хватит на три замка!

- Лошадиная ярмарка в королевстве Ольфел под угрозой срыва! Табун лошадей, ожидаемый с восточных краёв до сих пор не прибыл!

- Говорят, что пойман и повешен известный морской пират Бельчин! Тот самый, Бельчин Рыжебородый! Будучи зажат в узком проливе с двух сторон королевскими фрегатами, он предпринял отчаянную попытку прорваться с боем, однако был ранен, схвачен и повешен на рее! Ну и – хе-хе! – вся команда вслед за капитаном!

- Граф де Сейшел приступил к постройке нового замка! Уже несколько лет ему не даёт покоя, что его сосед граф де Фирмар построил замок на локоть выше его замка. Новый замок господина де Сейшела превысит замок соседа не менее, чем на три локтя! Не считая высоты шпиля!

- Барон де Пфиль поссорился с бароном фон Каргом из-за заливного луга между их границами! Вначале схватились между собой крестьяне с той и другой стороны. Дело дошло до смертоубийства! А когда приехали на место происшествия господа, они тоже перессорились между собой! Дело в том, что, когда проводили границу, ещё при их дедах, никакого луга там не было. Но, за несколько десятков лет река нанесла песка и ила … Теперь там замечательный заливной луг! Сюзерен обоих баронов граф фон Табольт уже отправил для разбирательства специальную комиссию, а бароны присягнули, что примут её решение, как решение самого графа!

- Зачем же вы тогда мне об этом рассказываете? Если всё уже, практически решилось? – утомлённо спросил я, потирая переносицу.

- Ну как же! – удивился доносчик, и его тон стал, помимо его воли, назидательным, – во-первых, пострадали люди, а его превосходительство, мастер-экселенц… ну вы понимаете. Во-вторых, тот, кто проиграет тяжбу, независимо от присяги, будет чувствовать себя ущемлённым! И непременно затаит злобу на соседа! Непременно! И не на один год! И детям своим завещает! И внукам!

Я махнул рукой и выдал доносчику золотой. А, ведь он прав! Не прав я. Это действительно, полезная информация, хотя и в долгосрочном плане.

Я не успел додумать, как очередной кляузник уже докладывал:

- На границе между Гранацией и Тинидией произошёл пограничный конфликт! Говорят, что дело связано с контрабандой. Одна дружина способствовала контрабанде, а другая попыталась её пресечь! Произошла стычка! Тяжело ранен офицер Гранации!

- Барон де Маржет, будучи крайне стеснённым в средствах, увеличил налог на проезд купеческих караванов по дорогам своего баронства! А это самый удобный путь к морским портам из глубины континента! Для покрытия дополнительных расходов, вероятнее всего, купцы тоже увеличат цены на свои товары. Следует ожидать повышения цен на соль, мёд, дёготь, дерево, пеньку и ткани!

- Король Людвиг взял у гоблинов ещё один заём! Не менее двух миллионов золотых! Неизвестно, для каких целей! И, что самое удивительное, гоблины эти деньги дали! Хотя король давно просрочил соответствующий платеж за предыдущий заём! На гоблинов это совершенно не похоже!

- Виконт де Четверс заказал свою конную статую молодому, никому не известному мастеру Лествигу! Виконт отвалил за неё четыреста золотых! Правда, мастер должен из этих денег оплатить рабочим добычу соответствующей глыбы мрамора и перевозку её в замок виконта!

Ага! Про эту информацию надо сделать себе в мозгу зарубочку. И смотаться в замок виконта через полгодика. Если мастер действительно хорош, может ему и заказик выгодный предложить. В нашу эпоху «хороший скульптор» или «хороший художник», равно «хороший учёный». И любое из этих определений означает «прогресс». А прогресс – разве это не то, к чему должен стремиться каждый маг? И опять же я не успел додумать.

- В штольнях близ города Швест были замечены чифхи! Говорят, достаточно большая семья гномов, которая испокон веков жила в этих штольнях, в одночасье собралась и ушла в неизвестном направлении!

- Чифхи? – переспросил я с умным видом.

- Чифхи! – подтвердил очередной доносчик.

- И сколько же денег ты просишь за эту информацию? – прищурился я.

- Я?! – оторопел информатор, – я не прошу денег! Я прошу защиты! Это же чифхи!

- Я подумаю… – ответил я неопределённо, под подозрительным взглядом этого доносчика. Тот поджал губы, но сказать ничего не рискнул и вышел в портал молча.

- Сборщика налогов господина барона де Мюльтке, почтенного господина Хартиса толпа крестьян разорвала по кусочкам! – очередной кляузник был высок, тощ, одет прилично и всем своим видом напоминал учителя иностранного языка в дворянской семье. Возможно, он им и был, – Говорят, что он требовал с них больше, чем определил господин барон! Но, всё равно, господин барон изволили осерчать! И послали малую дружину покарать бунтовщиков!

Я уже встал с кресла. Что за чифхи? Почему ушли гномы? Мы вышли из комнаты одновременно, посетитель через портал, а я через выход. Я шёл и думал.

Колдун мне разрешил колдовать? Да! Хотя и с осторожностью. Ну, я и буду колдовать с осторожностью! Город Швест я знал. Это в нашем королевстве, Касотосто, рядом с границей Тинидии. Но, метки для телепортации там не было. Не беда. Когда-то же надо начинать тренироваться в телепортации без меток! Не правда ли?

Эпизод первый-4

Библиотека не подвела. Уже через пару минут я читал исчерпывающую справку. Оказалось, что чифхи никак не связаны с процессом чихания, это всего лишь некие энергетические сгустки, наподобие шаровых молний или огней святого Эльма. Отличия, конечно, были. Например, в том, что чифхи покрыты неким подобием кокона, благодаря которому могут сохранять свою структуру очень долгое время. Но, главное отличие состояло в природе энергии чифхов. Это была исключительно отрицательная энергия. Энергия страданий, боли и печали. Угнетающе действующая на людские эмоции.

Чаще всего чифхи зарождались на кладбищах. Одно время их даже считали душами умерших, но позднее, усилиями выдающегося мага и колдуна Гретчера Величайшего, было убедительно доказано: нет, это категорически не так.

Ещё одной особенностью чифхов является возможность делиться, словно живая клетка. Хотя, повторюсь, было доказано, что чифх – не живое существо. Если отрицательной энергии накапливается в чифхе больше определённого предела, кокон пережимается посередине и вместо одного чифха появляются два. И оба начинают копить в себе негатив.

В прошлом цикле произошла вообще печальная история. В одном из городков в период средневековья расплодились чифхи. В городке воцарились уныние и подозрительность. А, когда источник этого – чифхи – был найден, в наведении порчи обвинили несколько местных девушек, признали их ведьмами и сожгли на костре. Ну, и разумеется, почувствовав боль, кровь и страдания, чифхи расплодились ещё больше. Тогда власти признали замученных девушек невиновными, а виновными и ведьмами объявили другую группу девиц. И зверски замучили их тоже. И чифхов стало вообще безумное количество.

Под влиянием отрицательной энергии чифхов люди в городке ходили понурые, разозлённые и раздражительные. Стихли детский смех и весёлые шутки взрослых. Люди впали в депрессию. Даже скотина почувствовала недомогание. Коровы стали хуже доиться, собаки бросались на своих хозяев, козы и овцы не шли на зов, куры почти перестали нестись. Как тут не заподозрить злое колдовство? Конечно же, власти обвинили в этом очередную группу девушек.

Когда маги и колдуны спохватились, в этом городе почти не осталось жителей. По всем улицам шла беспрерывная поножовщина. Без причины, без цели, просто людская психика была доведена до полного отчаяния. И, когда маги развеяли чифхов, ещё не одно поколение людей недоумевало: как они дошли до жизни такой, что брат на брата восстал с топором в руках? Что целый город сам себя безжалостно уничтожил?

А ещё отрицательную энергию чифхов обожают впитывать в себя чернокнижники и некроманты. На такой чёрной энергии некромант может набрать поистине гигантскую мощь и силу. В книге приводились поразительные примеры.

Впрочем, и разрушаются чифхи достаточно легко. Нужно всего лишь повредить их энергетический кокон. И чифх моментально развеется. Беда только в том, что от обычного механического воздействия кокон не разрушается, только от прямого контакта с огнём. Люди это знают издавна. И пытаются сжигать сгустки чифхов факелами. Однако, при этом происходит такой значительный выброс негативной энергии, что люди не выдерживают. Бывает, просто убегают прочь, а бывает, и сходят с ума.

Опытные колдуны, уничтожая чифхов, применяют Воздушный Щит или развеивают негатив потоком Фиолетового Вихря. Ни того, ни другого в моём арсенале пока ещё не было. Но я самонадеянно решил, что расстреляю чифхов издали. И пусть там, вдали от меня, они развеиваются. Я же специалист по огненным заклинаниям? Ещё какой!

В обычной ситуации я непременно посоветовался бы с Колдуном или, на крайний случай, с Торматтом. Но, сейчас Колдуна не было, а с Торматтом поговорить помешали бы назойливые посетители. Даже Попугай где-то отсутствовал! И я решился.

Наутро я уже стоял во дворе готовый к первому самостоятельному заданию. Самому себе придуманному. Собранный и сосредоточенный.

Я тщательно просчитал прыжок телепортации. Потом всё пересчитал. А потом пересчитал всё в третий раз. На третий раз обнаружилась ошибка. Я одновременно и похолодел и меня прошиб пот. Я пересчитал всё в четвёртый раз. Нет, ошибки не оказалось. Я правильно просчитал всё первые два раза.

Я почесался за лопатками, медленно вдохнул и выдохнул десять раз с закрытыми глазами, и пересчитал расчёт прыжка в пятый раз. Ошибка была.

Я плюнул на всё, открыл глаза и пошёл за бумагой и карандашом. Ну и наплевать, что настоящий колдун должен всё считать в уме, точно и быстро! Я ещё не волшебник, я только учусь!

Не торопясь, тщательно выписывая все промежуточные результаты на бумажке, я пересчитал расчёт. Ошибки не было. Но я понял, почему эта ошибка появлялась. И мысленно погладил себя по голове: умница, Кляк! Разумница, Кляк!

Телепортация прошла великолепно! Возможно, ещё и потому, что на этот раз я был абсолютно уверен в результате расчётов. И не думайте, что это неважно. Ещё как важно!

Я стоял возле заброшенных штолен и рассматривал вход. Точнее, лаз. Точнее, несколько лазов. И ни один мне не нравился. Было какое-то нехорошее предчувствие. Такое, что вставали дыбом даже волосы на спине.

- Чифхи! – понял я, – Это их отрицательная энергия!

И я, наплевав на инстинкты, пошёл к штольням. Ну, что тут сказать? Да, дурак. Очень неопытный дурак …

К штольням я приближался с опаской. И каждый следующий шаг был сложнее предыдущего. Наваливались грусть, тоска, горе и разочарование. А ещё смертельный ужас. В штольню я вошёл вообще на полусогнутых ногах, перебирая ими, буквально, по сантиметру. И обомлел.

Чифхи висели гроздьями, слегка мерцая мутным, размытым светом в темноте. И каждый чифх светился по-особому. Завораживающее зрелище. Если бы не давящее на нервы чувство. Страх, неуверенность, печаль, безысходность. Хотелось выть, рыдать и каяться в грехах. Хотелось пасть на колени и застыть неподвижно, уткнув лицо в пол. Хотелось кому-нибудь покориться. И совершенно не хотелось уничтожать чифхов.

Преодолевая себя, я поднял вверх руку и из моего пальца выстрелил лёгкий фейербол. Малюсенький, не больше половинки ногтя. Искрясь, он пролетел метров пятнадцать и взорвался в самой середине грозди. Я с трудом удержался, чтобы не расплакаться от чувства горя и потери.

Хотя потери-то по сути и не произошло. Несколько чифхов вспыхнули и растаяли, но тут же соседние шары всосали в себя расплёсканную энергию, увеличились в размерах и засветились чуточку ярче. Пара чифхов, переполнившись негативом с избытком, даже разделилась. А я уже был на грани истерики!

Не знаю, что мной овладело, может быть, чувство самозащиты, может быть безудержная жажда разрушения. Не зря же в том городе, про который я рассказывал, на всех улицах творилось смертоубийство! Но, я раскинул руки в стороны и из каждого пальца хлестнули огненные плети.

Я не рассчитал сил. Ответная волна негатива от чифхов ударила по нервам настолько внезапно и яростно, что я не выдержал и, вопя что-то безумное от боли и ненависти, дикой злобы и слепой ярости, рухнул без памяти на пол штольни. И последнее, что я видел, это, как некоторые плазменные шары, дрожа от возбуждения тронулись по воздуху в мою сторону.

Не знаю, через сколько времени я очнулся. Я совершенно потерял чувство времени. Голова разламывалась от боли, тело затекло в неудобной позе. Я попытался приподнять голову и не смог. Попытался подтянуть руку и не смог этого тоже. Единственное, что я смог – это с трудом перекатиться с бока на спину. В этом неудобном положении я видел только потолок штольни. С потолком было что-то не так, но я не понимал, что именно. Перед глазами всё плавало, как в тумане и раздваивалось. Очень хотелось напрячь мысли и догадаться, что не так, но мысли никак не напрягались, а если напрягались, то в голове словно что-то взрывалось и сознание мутилось.

Сколько я так валялся на грани безумия, уже никогда не определить достоверно. Но, наконец к горлу подкатил горько-солёный комок и желудок вывернулся наизнанку. И стало чуточку легче. Настолько легче, что я наконец-то понял, что именно не в порядке с потолком. Он был пуст. А раньше на нём висели чифхи.

Чтобы поднять голову не могло быть и речи, но мне удалось скосить глаза вдоль штольни. И меня обдало ужасом. Я отчётливо увидел, что шагах в пятидесяти от меня, среди гроздьев чифхов стоит кто-то тёмный и страшный, раскинув руки в стороны и полузакрыв глаза, а чифхи слетаются к нему и втягиваются в его тело. В уши, глаза, ноздри, рот, под ногти и просто сквозь кожу. Минуты три я вспоминал какое-то ужасное слово, которое вроде бы должно было само прийти в голову, и наконец вспомнил: некромант! Это был некромант, подпитывающий свою энергию чифхами!

Я дёрнул головой и со стоном опустил её обратно на землю. Что-то надо сделать! Я помню, что что-то надо сделать! Вспомнить бы, что именно, и я это сделаю! Что же? Ах, да! Надо срочно лечиться!

Лучше не вспоминать, как я пытался себя вылечить. Это было всё равно, как пытаться перетолкать морской прилив, стоя по грудь в воде. Иногда казалось, что лечение помогает и в голове становится яснее, но тут же злая энергия чифхов, переплёскивая через моё распростёртое тело, накрывала вновь, и я, шипя от боли, отчаяния и глухой ненависти, терял способность соображать. И опять, и опять, и опять.

Меня ещё дважды тошнило, но на этот раз это ощутимой пользы не принесло.

Когда я очнулся в очередной раз, голове было заметно легче. Да и нервы не так были напряжены. Я даже сумел приподнять голову, хотя и ненадолго.

Некромант всё ещё стоял в том же углу, в той же позе, слегка расставив ноги, раскинув руки и запрокинув голову. А, вот чифхов осталось буквально несколько штук, да и те безвольно плыли к некроманту в руки.

- М-м-м … – сумел я простонать, – М-м-м …

Некромант удивлённо оглянулся на меня и глаза его округлились:

- Ты, что, живой?!

- М-м-м … – подтвердил я.

Некромант мгновенно оказался рядом и умные карие глаза несколько мгновений с любопытством меня разглядывали. Потом на лоб мне легла тяжёлая, широкая ладонь и в голове у меня всё закружилось хороводом. А потом всё стало хорошо и приятно. Я бодро вскочил на ноги и огляделся.

Эпизод первый-5

Мы были уже вне штольни. В теле чувствовалась удивительная свежесть, в голове – ясность, и я понял, что почистили меня очень даже основательно. Непонятно только, зачем. Некромант стоял рядом и с любопытством на меня глядел. Аура его … ауры у него не было. Но колдовской силой и мощью веяло за версту.

Я печально вздохнул. Жаль было погибать вот так, по дурости, в цвете лет. Ну, в смысле уходить в реинкарнацию. Столько дел ещё не сделано, столько задумок не воплощено! Но и уходить от некроманта без боя я счёл для себя невозможным. Эх, мне бы хоть какое-никакое атакующие заклятье знать! Впрочем, я был уверен, что, обладая такой мощью, некромант любое моё атакующее заклятье отгонит, как муху надоедливую.

Я пустил в пальцы тепло и приготовился бить обычными фейерболами. А чем ещё?

- Ну, ты, парень, везунчик! Ну, ты, парень, счастливчик! – проговорил некромант негромко, и вдруг странно взглянул на меня, – Счастливчик?! Эй, тебя, часом, не Счастливый Кляк зовут?

Я судорожно глотнул и ответил, пытаясь, чтобы голос прозвучал ровно и холодно:

- Да. Меня зовут именно так.

Не получилось. Голос всё равно предательски дрогнул. А некромант уже рассматривал меня во все глаза, совершенно бесцеремонно:

- Какая встреча! Нет, ну кто бы мог подумать! Какая встреча! Ты же в учениках у Родомира-Затворника?

Я вспомнил, как долго не знал имени Колдуна, хотя уже числился его учеником. Может, нельзя вот так раскрывать имя учителя первому встречному?

- Мой учитель не любит, когда его называют по имени, – уклончиво ответил я, – А почему он «Затворник»? Ну, этот Родомир?

- Был один случай, – покачал головой некромант, – и четырёхсот лет не прошло после его инициации. Глупый он ещё был. Ну, после этого случая к нему прозвище и прилипло. Вроде и не обидное… но и не для широкого употребления.

- И… откуда прозвище? – осторожно уточнил я.

- Рано тебе ещё про учителя такие подробности знать! – отрезал некромант, – Ты мне лучше скажи, какого… ну, в общем, почему ты здесь оказался?

- Чифхи! – развёл я руками.

- Ты решил в одиночку развеять чифхов?! – у некроманта буквально отпала челюсть, а глаза полезли из орбит, – Ты, маг, инициированный не более пяти лет назад и не имеющий опыта?!

Я буркнул что-то невразумительное. Ну, дурак, что тут сделаешь? И опять пустил тепло в пальцы. Пора уже дать некроманту бой. Последний бой. Для меня.

Некромант удивлённо покрутил головой и повернулся ко мне спиной, рассматривая многочисленные входы и лазы. Нет, ну, так нечестно! Не могу я человека в спину бить! И даже некроманта не могу. Я насупился. Пальцы покалывало.

- Да, уж… – неопределённо вздохнул некромант, – Да… уж…

Повернулся ко мне лицом и сказал очень серьёзно:

- Нет, ну про меня-то всё понятно, я явился сюда развеять чифхов, чтобы их энергию какой-нибудь некромант не выпил. У меня и силы и опыта… хватает. А как тебя учитель одного отпустил?! Неужто сам сбежал подвиги творить?!

Я снова опустил руки, которые начал было поднимать, и уставился на него в ответ:

- Чтобы некромант не выпил? Это в каком смысле? А ты сам разве не некромант?!

- Я?! – поразился собеседник, – Я?! Конечно нет! Ну какой из меня, к лешему, некромант? Скажешь тоже! И подумать-то смешно! Я вампир!

У меня слова застряли в горле, и я непроизвольно поперхнулся. Вампир посмотрел на меня и истолковал мою растерянность по-своему:

- Не суетись. Знаю. Знаю, что маги и вампиры в ссоре и вражде. Знаю, что были могучие битвы и были потери с обоих сторон. Эх! Не послушала меня в своё время Исабелла! А зря!

- Исабелла? – окончательно растерялся я, – Исабелла Викли? Маг семнадцатого уровня? Председатель Совета Хранителей?

- Она самая. Иси.

- Ты, вампир, общался с Исабеллой Викли?!! И она тебе отвечала?!!

- Общался. И очень даже… гм… Хотя, положим, тогда я вампиром ещё не был…

- Как?! – я вообще перестал что-либо понимать, – А кем же ты был?! Вампир, он же… всегда вампир! Или нет?!

- Вот, что Кляк, – ответил вампир, вроде бы не по теме, – Я официально приглашаю тебя посетить наш клан, где я гарантирую тебе полную безопасность. Не могу обещать, что выдам тебе все наши секреты, но узнаешь ты многое. Что-то мне подсказывает, что это пойдёт всем на пользу. А, когда мне мой внутренний голос что-то шепчет, я его слушаю. Чего и тебе советую.

Я вспомнил, как, не послушав своего внутреннего голоса, попёрся в штольню к чифхам и покраснел. Но ответил вампиру серьёзно и официально:

- Я благодарен тебе за приглашение и намерен им воспользоваться… хотя и не в этот раз. Думаю, мы сможем связаться телепатически, когда я буду готов принять приглашение! Не правда ли?

- Разумеется! – энергично кивнул головой вампир, – Моё предложение в силе.

- И как твоё имя? – благовоспитанно поинтересовался я.

- М-м-м… – отчего-то замялся вампир на секунду, но тут же спохватился, – Называй меня Валдисом. Именно так называют меня в нашей колонии.

Вампир коротко кивнул головой и растворился, оставив меня в полном шоке и растерянности. А у меня вновь перехватило дыхание.

Валдис! Высший вампир, руководитель клана вампиров Марании! Да, про него столько слухов и легенд ходит, что краткий пересказ недели четыре займёт, не меньше! Это если не делать перерывов на еду и сон. Это же… умопомрачительно!

В полной прострации я прошёлся по штольням, убеждаясь, что все чифхи до одного истреблены начисто, а затем вернулся к себе. И только вернувшись понял, что я телепортировался без меток, легко и уверенно, как будто уже столетия проделываю эту рутинную процедуру. Выходит, чем меньше мешать мозгу отвлечёнными размышлениями и проверкой расчётов, тем лучше?! Ой, не знаю! Скорее, просто повезло.

В доме ждал сюрприз. Вернулся Попугай. Где он был, что делал, какое задание получил и успешно ли его выполнил, я не спрашивал. Как-то не принято это у нас, у колдунов и магов. Но я обрадовался, что можно будет на кого-то спихнуть рутину приёма посетителей и выслушивания кляуз. Тем более, что дело это Попугаю уже знакомое.

Ага! Рано радовался. Попугай отказался категорически, буркнув в сторону:

- Тебе поручили – ты и выполняй!

Надо сказать, наши отношения с Попугаем после памятных событий, описанных в первой книге, остались сильно натянутыми. Никому не понравится, что великого мага и волшебника, внушающего страх и уважение, разоблачили, развенчали до ученика чародея и даже начинают превосходить в колдовстве. Вот и Попугаю это не нравилось.

Я посмотрел на бывшего учителя долгим и, надеюсь, пронзительным взглядом, но спорить не стал. Лучше я потом на него Колдуну наябедничаю! По некоторым причинам я не спешил восстанавливать с Попугаем дружеские отношения. Пусть будет соперничество. Там посмотрим, чей козырь старше… в рукаве!

Два дня всё вертелось обычным порядком, а на третий день я понял: сегодня пятница! Сегодня король Вильм Восьмой – по совету Колдуна! – поедет к предполагаемой любовнице, и бедного короля – по совету Колдуна! – будут поджидать на пути разбойнички, которых, в свою очередь – по совету Колдуна! – нанял муж-рогоносец. Всё вместе является прямым нарушением Первой Нерушимой! Что ставит Колдуна вне закона и грозит ему отправкой в ссылку, реинкарнацией, а то и полным развоплощением!

Нет-нет, уважаемый Родомир Всеволодович, рано вам покидать наше общество! Не всё своё колдовское умение вы передали своему лучшему ученику Кляку Счастливому!

Эпизод первый-6

Разбойники рассредоточились в зарослях умело и скрытно, прямо как прообраз спецназовцев в будущих операциях, лет эдак, через шестьсот. Шаланда, здоровенный, бородатый, франтовато одетый мужик с медной серьгой в ухе, стоя за громадным платаном, ухмыльнулся стоящему рядом графу де Рибсу:

- Вот они, голубчики! Смотрите, граф! Учитесь!

Невдалеке, действительно, послышался стук копыт. По пыльной дороге на поляну вкатилась неприметная карета, без гербов. В такой вполне мог ехать богатый горожанин. Хотя лошади, впряжённые в карету были достойны короля, чего не отнять, того не отнять. Ну, и профиль короля в окошке кареты можно было разглядеть вполне явственно. Впрочем, это в лесу окошко было открытым. А, проезжая через город, король занавески, конечно же, задёрнул. Иначе – урон королевской чести, ездить без гербов!

Свиту короля составляли всего восемь человек. Один скакал впереди кареты, вглядываясь в деревья и кусты, остальные сгрудились сзади, весело о чём-то переговариваясь. Все восемь были без шлемов, в лёгких кирасах, а не в тяжёлых доспехах. Шаланда скривился. Всего-то! Стоило ли всю банду сюда гнать? Явно никто не ждёт нападения! Пустить залпом стрелы – и всё! Король останется один. В смысле – один на один с де Рибсом. Но, это уже проблемы графа. Шаланде чужих проблем не надо. Убивать короля Шаланда не подряжался, и людям своим запретил. За такое не просто на виселице вздёрнут или на костре сожгут. За убийство короля придумают такие муки, что вся банда будет хором проклинать каждый миг своей жизни, начиная с рождения. И голос Шаланды в этом хоре будет не просто самым громким. А самым истошным! Вопить будет Шаланда!

А свиту короля убить – почему бы и не убить? За это могут присудить только обычную смерть или галеры. Ну, пустяки какие! Если Шаланду поймают, ему и без этого присудят или смерть, или галеры!

Шаланда поднял вверх руку, сжатую в кулак, и на грани слуха различил шорох от того, что половина разбойников сейчас натягивали тетиву. А ещё был еле слышимый скрежет от того, что другая половина извлекала из ножен оружие. А ещё… А ещё Шаланда услышал цоканье подков. И не с той стороны, где катилась карета!

Не разжимая кулака Шаланда медленно опустил руку и выглянул из-за дерева. Мать честная! А говорили, что король будет без охраны!

По двое в ряд за каретой гарцевала королевская гвардия. Вот эти-то были в полных доспехах, с полным набором оружия, и было их… десять… двадцать… сорок! Сорок опытнейших бойцов! Против сорока разбойников. Это уже не перевес один к пяти, это уже один к одному, это… самоубийство!

Шаланда затаил дыхание и прижался спиной к платану. В пяти шагах слышалось бодрое цоканье. И тут, как назло, прямо над Шаландой мерзко и противно застрекотала сорока. Шаланда помертвел. Если кто-то догадается, что птица кричит неспроста? Если кто-то захочет проверить, почему эта гадина стрекочет?

Казалось время замедлилось, каждое мгновение тянулось как капля патоки. Сердце Шаланды успевало сделать три, а то и четыре удара между ритмичным «цок-цок-цок» проезжающего отряда. Непроизвольно Шаланда поднял глаза к небу и чуть не вскрикнул. Нет, показалось. Это была всего лишь обломанная и засохшая веточка, застрявшая между сучками, а вовсе не верёвка с петлёй. Фу-у-у.

Когда стук копыт окончательно стих, Шаланда был весь мокрый. Взглянул на графа и невольно ухмыльнулся. Граф выглядел не лучше. Впрочем, Шаланде хватило ума понять, что граф боялся не за жизнь, а за честь. Если бы в приличном обществе узнали, что благородный граф пошёл на сделку с разбойниками…

Неожиданная мысль привела к неожиданному выводу. Шаланда приободрился и даже гордо выпрямился. Граф наоборот, поджал губы и насупился.

- Почему твои люди не вступили в бой?! – глухо и отрывисто спросил граф.

- А почему у короля оказалась серьёзная охрана? – в свою очередь спросил Шаланда, – Вы что, граф, решили нас всех под мечи подставить? Погубить нас решили?

- Про охрану не знаю! – рявкнул граф, – Но мы с тобой договорились, что твои люди вступят в бой!

- О, нет, граф, – нисколько не испугавшись беспечно рассмеялся Шаланда, – Мы договорились только, что мои люди перебьют свиту, про охрану договора не было.

- Так почему же свита не перебита?! – ядовито спросил граф.

- Потому, что свита, вопреки договору, оказалась под охраной, – развёл руками Шаланда, – И, между прочим, граф, этим самым вы поставили мой отряд под удар!

С минуту Шаланда и де Рибс буравили друг друга глазами. Разбойнички потихоньку подтягивались к главарю. Де Рибс плюнул себе под ноги:

- Как чувствовал, что ни тебе, ни людям твоим, доверять нельзя! Ни чести, ни совести, ни доблести! Верни мои деньги!

- А то что? – насмешливо спросил Шаланда, – В суд пойдёте, ваше сиятельство?

Де Рибс побледнел и потянулся к мечу, но смешки окружаюдщих разбойников отрезвили его. Он бешено огляделся и оскалился:

- Запомни этот день, Шаланда! Когда мой палач будет вытягивать из тебя жилы в моей темнице, вспомни этот день и это оскорбление! И проклинай только себя! А теперь – расступитесь! Коня!

Коня графу, конечно, никто не подвёл. Разбойники оставили их где-то в километре от дороги, чтобы кони случайным ржанием не насторожили короля со свитой раньше времени. Взбешённый граф, расталкивая бандитов, твёрдым шагом удалился. Посмеиваясь, за ним пошёл и Шаланда. Он был в прекрасном настроении. За главарём ушли и остальные разбойники. Всё стихло на поляне. И тогда одинокая берёза на краю прогалины вдруг задрожала и начала оплывать, словно свечка, постепенно превращаясь в молодого человека. Окончательно сформировавшись, молодой человек рухнул на одно колено, жадно хватая ртом воздух.

* * *

Я перетёк в обычный человеческий образ и в изнеможении упал на одно колено, жадно хватая ртом воздух. Получилось! Нет, правда, всё задуманное получилось! А я думал уже, что не выдержу!

Это называется «избирательно наведённая иллюзия». Ну, к примеру, когда стоят рядом два человека, и один видит твой фантом, а другой – нет. Между прочим, это гораздо сложнее, чем навести простую иллюзию. Так сказать, для всеобщего обозрения.

А, уж, навести иллюзию избирательно на сорок человек, так, чтобы остальные этого не видели! Я задумался и мысленно поставил себе оценку не ниже тридцати восьми баллов из ста. Даже, тридцать девять, если с натяжкой.

Скажу вам по секрету, что иллюзия, представляющая обычную картинку, такую, какую каждый из нас ежедневно видит, большого труда не представляет. Всадника на коне, например. Это не слона с жирафом изобразить. Всё, что вы не дорисуете, дорисует воображение того, на кого эта иллюзия наведена: и раздутые ноздри коня, и портяхивание гривой, и прядание ушами, и фонтанчики пыли из под копыт. Дорисует, просто потому, что это обыденная картинка. Но!.. Но, это, когда вы наводите иллюзию на одного человека, и иллюзия единична. Если же вам надо навести иллюзию на сорок человек и сама иллюзия массовая, тут нужна тщательная прорисовка и внедрение в сознание каждого. Иначе, уходя от дороги, через пару десятков шагов один разбойник небрежно скажет другому:

- Как удивительно подобраны кони в этом отряде! Сплошь игреневые!

- Как игреневые?! – поразится второй разбойник, – Как игреневые, если там половина буланых, а половина каурых?

- Что вы там сочиняете? – встрянет третий, – Там вначале шли саврасые, а в конце одни гнедые.

- Издеваетесь? – поразится четвёртый, – там же большинство соловых! Но были и белые в яблоках!

- Да, тут дело нечисто! – смекнёт пятый, – Я-то видел только белоснежных с рыжей гривой! Это кто-то морок на нас навёл! Не вернуться ли нам на большую дорогу?!

И вся ваша работа – насмарку! То же и про всадников, и про оружие. И про звуки. И про скорость движения. И вообще. Так что, я напрягался изо всех сил, вырисовывая очень, очень конкретную картинку и втискивая её в сорок голов одновременно. Даже в сорок одну, считая графа де Рибса. И тщательно контролируя, чтобы эту картинку не увидел король со своей свитой. Ему-то это зачем? Ему это не надо.

Я так напрягся, так увлёкся, что не заметил, как быстро утекли мои магические силы, как быстро я ослаб. И внезапно, с ужасом понял, что больше держать иллюзию не могу. Вот-вот она у меня расплывётся бесформенным облаком. И тут я должен себя похвалить. Прямо по темечку погладить. Мне в голову пришла идея. К разбойникам прилетела сорока. Мной же придуманная и изображённая.

Разбойники так перепугались, что их могут обнаружить, что всякое наблюдение за дорогой бросили и уткнулись носом в землю, каждый где лежал. И никто не увидел, как мираж, словно утренний туман, тает над дорогой, оставляя лишь равномерный стук копыт, идущий из ниоткуда.

На цоканье копыт и сороку я истратил последние силы. И чуть не упал. Хотя, нет, всё же упал, хоть и не навзничь, а на колено. Но, главное – дело было сделано. Разбойнички не рискнули потревожить короля. Так что свои тридцать восемь баллов из ста я честно заслужил. Даже тридцать девять, если с натяжкой. А если вам кажется, что я завысил себе оценку – попробуйте сами! Я посмотрю, как у вас получится!

Эпизод первый-7

Я наконец-то перевёл дыхание и с трудом поднялся на ноги. Сумею ли я прыгнуть назад? Хватит ли сил? Я тщательно прислушался к себе. Вроде бы… ну, вроде бы, должно хватить… организм молодой, восстанавливается быстро… Да, пожалуй хватит. Теперь рассчёты… хм, как-то слишком легко всё посчиталось! Пересчитать? Пересчитать! И ещё! И ещё!

Четырежды у меня получились абсолютно одинаковые результаты, которые я в первый раз высчитал буквально за мгновения, и я непроизвольно задумался, это потому, что я такой умный или просто повезло? Или уже привыкаю? Может, попрыгать для тренировки по разным странам? Вот, хоть к этому скульптору Лествигу, который ваяет конную статую виконту де Четверсу? Нет, он, конечно, ещё и глыбу мрамора нужного размера поди-ка не выбрал, но макет-то должен быть готов? В глине? Иначе, как ему виконт доверил статую? Посмотрю-ка на макет, полюбопытствую…

И, когда я почти уже решил, что буду пересчитывать прыжок, в голове щёлкнуло и раздался испуганный голос Попугая:

- Кляк! Родомир вернулся! Только… я его таким никогда не видел! Он словно с ума сошёл! Возвращайся, посмотришь сам! Может, Хранителей вызвать?

- Сейчас вернусь, посмотрим… – буркнул я.

Колдун сидел в своей комнате мертвецки пьяный. В халате и домашних тапочках на босу ногу. В уютном кресле перед камином. И неотрывно глядел в пляшущие языки пламени. На нас с Попугаем он внимания не обратил, возможно вообще не заметил нашего присутствия. А я впервые увидел ауру Колдуна. Так вот ты какой изнутри! Это что же? Это … это он от магии вообще отгородился?! Я понял! Он напился специально! И чтобы не натворить спьяну непоправимого, отгородил себя от магии! Он же сейчас как котёнок беспомощный! Под рукой Колдуна валялась пустая бутылка и стояло несколько полных. Странные были бутылки. Стеклянные. Не глиняные, как принято в наше время, а стеклянные. Совершенно прозрачные. И жидкость в них была прозрачная. Как вода. Только пахла не водой, а крепким алкоголем. Очень крепким. Я такого ещё не видел. Только слышал. Это же… водка?!

Колдун опустил руку вниз и сцапал новую бутылку. Не глядя, крутнул пальцами пробку и та отлетела в сторону. Опрокинул бутылку над стаканом и жидкость забулькала, наполняя стакан ровными толчками. Колдун, словно играючи, наполнил стакан ровно по краешек и поставил бутылку на пол. Я думал, что он сейчас отхлебнёт. Но Колдун не торопился. Полный стакан стоял на столе, Колдун смотрел на огонь. И вдруг запел. Хриплым, густым баритоном. Попугай сзади затаил дыхание.

Я эту песню слышал впервые. Колдун начал негромко:

- По диким степям Забайкалья,

Где золото роют в горах,

Бродяга, судьбу проклиная,

Тащился с сумой на плечах…

Народная песня, определил я с ходу. Пожалуй, о тяжкой доле. Только, обычно поют о тяжкой доле крестьянина, хлебороба. А тут – бродяга. Хм, пожалуй, это про какого-то преступника. Этакая воровская блатная песня. Только почему её поёт Колдун?

- На нём рубашонка худая, – продолжал Колдун распевно, –

И множество разных заплат,

Шапчонка на нём арестанта,

И серый тюремный халат!

Ну вот, похоже я не ошибся! Сейчас, поди-ка песенный герой будет вспоминать как гулял с братвой в шалмане после весёлого дельца, золота сыпал полные шапки, да нагрянули волки позорные, руки повязали ни за что! Но я ошибся. В песне случился крутой поворот.

- Бежал из тюрьмы тёмной ночью,

В тюрьме он за правду страдал, – Колдун особо выделил это «за правду страдал», –

Бежать дальше нет уже мочи,

Пред ним простирался Байкал.

Бродягу стало жалко. Говорят же, от тюрьмы и сумы не зарекайся. Бывает, что действительно люди страдают за правду. А Байкал… ах, да! Это в прошлом цикле крупнейшее пресноводное озеро, по размеру сравнимое с некоторыми морями. Бродягу стало ещё более жалко. Сейчас нагрянут по берегу конные разъезды. Не сбежать. Всё. Конец. И бродяге и песне. Нет, оказалось, что ещё не конец.

- Бродяга к Байкалу подходит,

Рыбацкую лодку берёт,

И грустную песню заводит,

О Родине что-то поёт!

А бродяга не прост. Если и в такой ситуации про Родину поёт, значит любит её всей душой. За что же его в тюрьму-то? За какую правду? Эх, да мало ли за какую правду можно в тюрьму угодить? Скажи голому королю, что он голый, и ты уже в тюрьме! Не всякую правду любят короли! Только… через море? На рыбацкой лодке?! Сейчас песня будет о том, как он бился со стихией напрягая все силы, как ветры швыряли утлый челнок, как его захлёстывали волны. Я снова ошибся.

- Бродяга Байкал переехал,

Навстречу родимая мать.

Что, вот так? Просто, Байкал переехал, и всё? И пришло осознание: бродяга столько испытал по жизни, что перебраться на лодке через море для него не подвиг, а просто очередное испытание в длинной череде таких же. А мать откуда? Впрочем, понятно. Когда бродяга бежал из тюрьмы, власти первым делом к родным наведались, не появлялся ли? Вот, мать и ходит каждый день на какое-то заветное место, где увидеть сына ожидает. Только, почему одна? И, словно в подтверждение Колдун протяжно вывел:

- Ну, здравствуй, ну, здравствуй, родная,

А где же отец мой и брат?

И отчего-то защемило сердце. Вряд ли суждено бродяге услышать хорошие вести. Ой, вряд ли! Весь настрой песни на это указывал. На этот раз я угадал.

- Отец твой давно уж в могиле,

Он в землю сырую зарыт,

А брат твой давно уж в Сибири,

Давно кандалами гремит!

По ушам резануло. Так народные песни не поются! Каждый исполнитель, в каждом поколении, обкатывает каждое слово в песне, а здесь три раза подряд в одном куплете слово «давно»! Только от этого «давно», повторённого трижды, накатила такая безысходность, что выступила слеза. И я понял, что это тройное слово не случайно. Это высшее искусство. Это специально сделано, чтобы мимо слуха не прошло!

И ещё одно слово зацепило. Существует устойчивое выражение «кандальный звон». А здесь он кандалами не звенит, а гремит. И тоже неспроста. Звон может быть весёлым. Хотя бы случайно. А, когда кандалами гремят – это очень грустный звук. Песня каждым словом формировала особый настрой печали и безысходности.

А Колдун, завершая песню, с надрывом повторил первый куплет:

- По диким степям Забайкалья,

Где золото роют в горах,

Бродяга, судьбу проклиная,

Тащился с сумой на плечах…

И Колдун одним глотком выпил полный стакан водки. И снова уставился взглядом в камин. А я стоял оторопелый. Так вот где смысл песни! И первый куплет, пропущенный мимо ушей в первый раз, повторяется неспроста! Вы вслушайтесь: по диким степям Забайкалья, где золото роют в горах… Где роют золото! Там золотые горы! Там добывают драгоценный металл, определяющий благополучие человека в обществе! Именно там должно быть, по людским меркам, счастье, богатство, довольство и процветание! Так нет! Именно там и степи дикие и бродяга, проклиная судьбу, бродит в арестантском халате! Который он получил за правду! От той Родины, про которую поёт грустные песни.

И на душе стало горько. Горько и обидно. За весь человеческий род. Я повернулся и тихонько выскользнул из комнаты. За мной, неслышно ступая, вышел Попугай. Насупленный и угрюмый. Я не уверен, что до него дошло всё то, что дошло до меня. Я не уверен, что его проняло настолько же, как меня. Но песня зацепила и его. Я это видел.

- Пошли, – буркнул я сумрачно, – До завтра отойдёт. Проспится. Не надо ему сегодня мешать.

Попугай что-то говорил, что видит такое в первый раз, что оторопел, что не верил глазам своим, но я его не слушал. Я ушёл в свою комнату и мрачно уставился в пустоту. А тяжёлый, завораживающий мотив продолжал звучать у меня в ушах и будоражил нервы.

- Вот это и есть настоящее колдовство! – смятенно подумал я, – Это всем колдовствам колдовство!

Эпизод первый-8

Наутро Колдун был трезв, собран, но хмур, мрачен и суров свыше обычного. Когда мы встретились на лужайке, он поднял на меня печальные глаза с набрякшими веками и с болью в голосе сказал:

- Кляк!.. У меня для тебя невесёлые новости. Твой отец… Его больше нет.

- Как? – похолодел я.

- Он попытался сбежать из заключения. Хранители вынуждены были пуститься в погоню. Это и было то дело, ради которого меня вызвали. А он… он телепортировался по всему космосу бессистемно, пытаясь оторваться от погони и запутать следы. И попал в поле притяжения массивной чёрной дыры. Я лично видел, как он пересёк радиус Шварцшильда. После которого возвращение материального тела обратно невозможно. Даже для колдунов и магов. И он… не вернулся. Хранители официально признали твоего отца погибшим безвозвратно. Развоплощённым. Без возможности реинкарнации. Мне очень жаль Кляк. Он был моим другом. Крепись.

- Так вот почему Колдун вчера напился! – смятенно подумал я, – Он тоже переживает! Ему это тоже не всё равно!

Я сел и обхватил голову. Я же его никогда в жизни не видел! А это мой отец! Колдун словно догадался и положил мне на голову ладонь:

- Крепись Кляк. Может, это и хорошо… для тебя… что ты его не знал.

- Я… – у меня перехватило горло, – я… должен прийти в себя.

- Да, да, конечно, – засуетился Колдун, – Разумеется, в таком состоянии тебе категорически запрещено колдовать! Ты должен отдохнуть. Придёшь, когда почувствуешь, что готов. Иди, Кляк!

Я сделал несколько шагов и круто развернулся:

- Нет! Я же не сделал полного отчёта! Мало ли какие неотложные меры должны быть приняты! Я не могу уйти так просто.

И я принялся перечислять сообщения. С первого и до последнего. Очень кратко, самую суть. А, чтобы не заморачиваться с описанием всех этих женщин и мужчин, которые приносили информацию, я просто делал их уменьшенные изображения-фантомы.

Колдун на фантомы покосился удивлённо, но ничего не сказал.

Только вечером я смог выдохнуть и сказать с облегчением:

- Это всё, шеф. Это было последнее.

Колдун задумчиво смотрел прямо перед собой, и я решился:

- Шеф… мне непонятно! С королём Вильмом Восьмым. Как вы могли так поступить? Как вы могли поставить под угрозу жизнь короля? Как вы могли пойти на нарушение Первой Нерушимой?

Колдун пошевелил насупленными бровями, но всё же ответил:

- Видишь ли, Кляк… Всё было бы замечательно, если бы не эта… не этот вызов. Ну, ладно, давай по-порядку.

В королевстве Тинидия в своё время знатные фамилии разделились на три крупнейших… ну, не знаю. Называй их родами, семьями, кланами. Короче, на три центра силы. Ну, и понятно, началась кровопролитная борьба за власть. С огромными людскими потерями и разорением земли.

Я кивнул головой:

- Я помню. Мне Попугай рассказывал. Такали, Пероты и Жерменали.

- Да, да. В конце концов, соседняя Легурдия во главе с королём Тартышем Первым посчитала Тинидию лёгкой добычей и вторглась в её пределы. Каждый из трёх родов попытался договориться с захватчиками о сотрудничестве, с целью разгромить окончательно двух своих противников. Если бы Тартыш Первый был хитрее, он бы договорился с каждым из них и легко взял бы страну – каждый из родов сдал бы ему свои земли без боя. Но король Тартыш надеялся на свою силу и считал Тинидию не способной к серьёзному отпору. Он не стал вступать в переговоры ни с кем. И тогда, под давлением внешней угрозы, эти три фамилии вынуждены были вступить в переговоры друг с другом. Иначе они потеряли бы всё.

- Сто девяносто четыре года назад, – быстро подсчитал я.

- Да. Они встретились в месте, которое считалось ничейным, нейтральным. Впоследствии именно там была построена столица, Кагон. Переговоры шли долго и трудно, никто не хотел уступать, все кичились старыми заслугами. Тем временем захватчики шли, подминая под себя земли рода Такалей. Возможно, вначале два других рода были этому даже рады… но недолго. Легурдийцам было всё равно, чьи земли топтать. Через три недели после вторжения их передовые отряды вступили и в земли Перотов и в земли Жерменалей.

Наконец, взаимный компромисс был найден и три семьи договорились о сотрудничестве и взаимной помощи. И выбрали короля. Без права передачи королевской власти по наследству.

- Вильм Первый, из рода Перотов, – подсказал я.

- Верно. Объединённое войско Тинидии сумело противостоять аргессору и наголову разбило противника в битве при Фокстане. Потом было много чего сделано полезного, в том числе произошло, вначале фактическое объединение земель, а затем это было закреплено законодательно. Кроме того, Вильм Первый не выполнил условия договора и передал власть своему старшему сыну Вильму Второму. А тот, в свою очередь – Вильму Третьему. Ну, и так далее.

Разумеется, и Такали и Жерменали таким положением дел остались недовольны. Но Вильм Первый успел подчинить себе всю армию и вооружённые мятежи пресекал самым жестоким образом. Смутьяны поняли, что открытым противостоянием сместить короля не удастся. И тогда начались попытки крестьянских бунтов, заговоров, переворотов. И они не прекращаются уже почти двести лет.

Пероты предпринимали попытки породниться с самыми значимыми фамилиями королевства. Но, каждый раз безрезультатно. Все три рода ни разу не пересекли свои генеалогические корни на протяжении этих лет.

- Простите, шеф, – не выдержал я, – Всё это безумно интересно, но зачем вы мне это рассказываете? Какое отношение это имеет к Вильму Восьмому?

- А потому, – наставительно поднял палец Колдун, – что впервые за столько лет – впервые, Кляк! – создалась предпосылка того, чтобы эти непримиримые фамилии породнились! Графиня де Рибс происходит из рода Жерминалей, а король, как тебе известно, из рода Перотов. И они любят друг друга! Нежно и искренне! В этом не может быть сомнений! Если бы не искренняя любовь, разве рискнул бы король отправиться к де Рибсам с малой свитой?! Никогда!

Отправляясь к графине де Рибс, король просто обязан был взять с собой многочисленную охрану. Но, отправляясь к любимой женщине… охрана становится знаком недоверия и подозрительности. И король от неё отказался.

Я только слегка помог этой встрече, но не организовывал её. Организовал её сам Вильм Восьмой.

- А каким боком сюда вплетаются разбойники Шаланды? – хмуро спросил я.

- Видишь ли, – прищурился Колдун, – я собирался одним выстрелом прихлопнуть не двух, а трёх перепёлок. В смысле, примирить все три рода. Я собирался организовать дело так, чтобы во время нападения разбойников поблизости оказался барон де Монорт из рода Такалей, отправившийся на охоту. Это через его земли проезжал король по пути в охотничий домик де Рибсов. Барон не мог не вступить в бой с бандитами, он славится отвагой и героизмом. Может, и повременил бы, увидев королевские гербы и вспомнив прежние обиды. Но, король ехал без гербов, по сути, инкогнито. Волей-неволей барон должен был оказать королю неоценимую услугу. Которая, по законам чести, не может остаться без награды. И награда за такую услугу, по тем же законам чести, не может быть не принята. И, если я правильно оцениваю умственные способности Вильма Восьмого, тот непременно устроил бы свадьбу барона со своей племянницей, соединив Такалей и Перотов кровной связью. А от встречи короля с графиней де Рибс мог бы родиться наследник… или наследница, в котором течёт кровь Перотов и Жерминалей. А если обвенчать этих детей, соединив кровь всех трёх родов…

В общем, могла создасться ситуация, при которой наконец-то в Тинидии воцарились бы мир и согласие.

Я покачал головой:

- Насколько я понял, граф де Рибс никогда не согласился бы, чтобы его жена родила королевского бастарда. Скорее он придушил бы или ребёнка или сразу уж жену с неродившимся дитём. Хотя, нет, не придушил бы. Вероятнее всего – прирезал.

- Про графа де Рибса у меня были отдельные планы, – односложно ответил Колдун.

Я поморщился. Мне уже совершенно не хотелось узнавать планы Колдуна.

- Жаль, – задумчиво вздохнул Колдун, – Пожалуй, Вильм Восьмой уже мёртв. Не самый плохой был король. У меня были на него виды.

- Жив он, – буркнул я, – Чего ему сделается?

Колдун остро глянул из под бровей:

- Откуда ты знаешь?

- Знаю. Сам от разбойников спасал.

- Ты?!! Как?!!

- Магией, вестимо, – ухмыльнулся я, – Я же не знал про ваши планы в отношении барона де Монорта.

- Говори! Подробно! – и Колдун, казалось, придавил меня взглядом к земле.

Пришлось рассказывать. Даже про то, что почти обессилел при колдовстве. Колдун слушал и мрачнел. Даже лицо потемнело. А потом, не говоря ни слова, стал задумчиво ходить кругами, что-то высчитывая в уме.

- Нет, Кляк! – решительно заявил он наконец, – Это невозможно! У тебя не могло хватить сил на это!

- Но, ведь хватило, – пожал я плечами.

- Тут что-то не так! – и Колдун снова погрузился в раздумья.

- Может, помог перстень Торматта? – подумал я про себя, но вслух, конечно, ничего говорить не стал.

- Гм, – снова вышел из раздумья Колдун, – Есть у меня одно подозрение… Но это мы проверим завтра. Сегодня мне ещё надо с чифхами разобраться.

- Нет их там уже, в смысле чифхов, – снова пожал я плечами, – были, да кончились.

Колдун упал в кресло и уставился на меня безумным взглядом:

- Чифхи?!! Ты хочешь сказать, что ты… чифхов…

Я взглянул ему прямо в глаза и быстро принял решение.

- Ну, по правде говоря, не так много чифхов мне пришлось уничтожить. Хотя и от этого количества пришлось плохо. Даже сознание в конце потерял. Но, всё обошлось.

Вот, сами скажите, хоть в одном слове я солгал? Нет. А то, что Колдун мог меня неправильно понять… ну, пусть переспросит, если что-то непонятно.

Колдун помолчал и переспросил:

- Кляк, ты уверен, что чифхов там не осталось?

- Уверен, – кивнул я головой, – Я потом там всё прошёл, проверил. Нет, все благополучно развеялись.

- Ну, Кляк… ну, удивил…

- Так я пойду? – быстро спросил я, ловя момент.

- Иди, – махнул рукой Колдун, потом спохватился и добавил, – Но, в шесть утра быть готовым! Новую тему начинаем!

- А отпуск?! Две недели?!

- После. После будешь отдыхать. Иди.

Эпизод первый-9

И я пошёл. Я действительно сильно устал за эти несколько дней. Или, скорее, истощился психологически. Мне захотелось побыть одному, не спеша побродить по лесу, подышать запахом хвои. Я так явственно представил себе этот запах свежести и канифоли, мягкое похрустывание сухих хвоинок под ногами, шершавую твёрдость мачтовых сосен…

Я плюнул на всё, быстро сделал расчёты и телепортировался. В лес. Я был здесь, когда возвращался к Колдуну с четвёртым томом Торматта. Свежий воздух, приятный запах. Хорошо. Почти стемнело. Тоже хорошо. Мне темнота не мешает. Всякие там волки-медведи-рыси меня не пугали. Пусть они сами меня пугаются. Я их и без магии, голыми руками задавлю. Хоть одного, хоть целое стадо. В смысле, стаю. И в болото попасть не боюсь. Даже на ветку глазом наткнуться не боюсь. Уже не боюсь. Потому, что всё это лечится.

Я несколько раз вдохнул полной грудью и пошёл себе по лесу, автоматически ступая совершенно бесшумно. Не задумываясь об этом. Просто, по другому ходить я уже и не умею. Попугай был хороший учитель, а я был хороший ученик. Я шёл по ночному лесу и улыбался.

- Раздевайся! – прозвучал чей-то грубый голос невдалеке.

Так неожиданно прозвучал, что я чуть не подпрыгнул. Разбойнички, что ли шалят? И я тихонько пошёл в сторону голоса. Почти сразу открылась полянка, на которой еле чадил костерок. Возле костерка стояли трое, два парня и девушка. Девушка не связана. И не бежит. Значит, не разбойники? Что здесь, к лешему, происходит?

- Это так надо? – робко спросила девушка.

- Да! Так надо! – ответил тот же голос, – Ты не тяни, давай! Раздевайся!

Девушка медленно потащила через голову платье. Отбросила его на ветки и неуклюже прикрылась руками. Босые ноги переступали по земле.

- Теперь чего?

- Костёр видишь? – встрял другой парень, – Костёр, это символ духа огня. Прыгай через него!

Я, кажется начал догадываться, что происходит. Девушка разбежалась и неловко прыгнула через костёр, всё так же, не отнимая рук от интимных мест.

- Не так! – нетерпеливо сказал второй парень, – Враскоряку надо! Чтобы, значит, огонь между ног прошёл! Чтобы огненный дух мог войти куда надо!

Девушка замялась.

- Да не тяни ты! – опять взорвался грубым голосом первый парень, – Нам ещё полночи обратно в деревню ковылять!

Девушка затравлено огляделась и снова прыгнула. На этот раз, видимо, как надо.

- Молодец! – удовлетворённо сказал второй парень, – Теперь надо, чтобы туда мог войти дух земли.

- Это как? – не поняла девушка.

- Сядь на землю, дура! И ноги раскинь!

- Отвернитесь!

- Ещё чего? Садись давай!

Девушка обиженно засопела, но послушно села на землю и раскинула ноги.

- А дальше чего?

- Теперь надо дух воды пустить, – авторитетно заверил второй парень, – Бери флягу, да подмойся как следует!

Девушка взяла протянутую тыквенную флягу, отошла за куст и принялась подмываться, время от времени тревожно оглядываясь назад.

- Вытереться есть чем? – сердито спросила она наконец.

- Какое вытереться? – возмутился второй, – Теперь дух воздуха пускать будем!

- А как?

- Просто! Расставляй ноги, а мы с Миртяем дуть будем!

- Ещё чего!

Я уже давно улыбался во весь рот. Парни устраивали комедию. С одновременным совращением дуры. Не знаю, чего уж этой девушке захотелось, но она этим желанием поделилась с ребятами. По крайней мере, с одним из них. Те, не будь дураки, решили попользоваться. Задурили девке голову, убедили, что помочь может только колдовство. Так убедительно сыграли, что дура поверила. Увели девку подальше от деревни и начали лицедействовать. Дух огня, земли, воды, воздуха … И с каждым разом всё откровеннее. Сейчас девушка откажется, чтобы ей в интимное место дули, парни сделают вид, что уходят. Девушка испугается. Ещё бы, уже больше полдороги пройдено, эти лоботрясы уже и так всё видели, неужели из-за простого дыхания в интимное место, вся затея рухнет? И согласится. Только она не знает, что это ещё не окончание процесса. До конца ещё далеко.

Я оказался прав.

- Да ну тебя! – разозлился первый, – Только время с тобой теряем! Давно бы уже дома пиво пили холодное, так нет же, помочь захотели!

- Пошли Миртяй, – поддержал его второй, – Пусть сама себе помогает! А нам и не больно-то надо!

- Стойте! – сквозь зубы выдавила девица.

- Чего?

- Ладно … Дуйте …

- И не больно-то хотелось! – на всякий случай ещё раз вякнул второй парень и оба юркнули под ноги девицы. И принялись усердно дуть, надувая щёки.

Девушка стояла красная, как свекла, даже ещё пунцовее.

- Долго ещё?! – не выдержала она наконец.

- Да всё уже, – выполз из-под неё второй парень, – Почти.

- Как это, «почти»? – не поняла девушка, – Ещё что-то надо?!

Понятное дело, дура. Она что, не знает, чего парням от девиц надо?

- Надо, – согласился второй парень. Он, как я понял среди этих двоих был за мозговой центр, – Будем Тутукукушушумбатея вызывать.

- Кого?!

- Тутукукушушумбатея !– не запнувшись, повторил парень. Явно заранее тренировался. Специально для этого случая.

- А… как его вызывают?

- Есть два способа, – авторитетно заявил второй, а я чуть не заржал в голос.

Нет, скажите, разве можно так тупить? Разве можно быть такой дурой?

- Первый способ самый простой, надо три раза назвать его имя. Два раза прямо, а третий раз задом наперёд. И сразу явится Тутукукушушумбатей. И выполнит одно любое желание. Задаром. Но, только одно.

- А почему ты сам ему желание не загадываешь? Взял бы, к примеру, да разбогател бы? – подозрительно спросила девушка.

Ну надо же! Наконец-то у дуры мозги включаться начали! Только, поздно, голубушка, все извилины тебе уже основательно запудрили. Быть тебе сегодня не девкой, а бабой!

- А я уже загадывал! – легко сбрехнул второй парень, – Малым пацаном был, не понимал ничего. Леденец себе загадал. Вку-у-усный! А теперь всё, второго желания Тутукукушушумбатей нипочём не выполняет!

- Будешь вызывать или мы пойдём? – не выдержал Миртяй.

- Бу… бу… ду. Как его вызывать, ещё раз скажи!

- Два раза прямо имя назвать и один раз задом наперёд! Давай, говори!

- Ну-у-у… – Девушка попыталась сосредоточиться и начала, по возможности отчётливо, – Ту-ту-ку-ку-шу-шум-ба-тей! Ту-ту-ку-ку-шу-шум-ба-тей! Йет-аб… как там дальше-то?

- Ой-ёй-ёй! – схватился за голову второй парень, – Ой-ёй-ёй! Ты что? Разве можно прерываться, называя такое имя? Что теперь будет?! Ой-ёй-ёй!

Я привалился к дереву, чтобы не свалиться на землю от смеха. Началось. Классическая разводка!

- А что будет? – испугалась девушка.

- Плохо будет, – мрачно заявил второй, – Очень плохо! Если сейчас же не вызвать Тутукукушушумбатея вторым способом! Если не вызвать – всем нам конец! Страшный!

- А какой второй способ? – девушка буквально тряслась от страха.

Нет, я её понимаю. Жила себе тихо-мирно, вдруг, среди ночи, какие-то колдовские действия, духи не то земли, не то огня, приходится заголяться, в интимные места тебе дуют, таинственного Тутукукушушумбатея призывают … И всё это в кромешной тьме, при свете маленького костерка. Забоишься тут, если не слишком храброго десятка. Голова кругом пойдёт. Между прочим, хитрые пареньки на это и рассчитывали. Что голова кругом пойдёт.

- Второй способ, это когда Тутукукушушумбатея будем вызывать мы с Миртяем, – загробным голосом произнёс второй парень, – Вместо тебя. Только это не просто! Чтобы его обмануть, надо чтобы мы одним целым были. Очень плотным одним целым!

- Обняться что ли? – не поняла девушка.

- Обняться мало, – пояснил парень, – Тут проникновение внутрь надо! Понимаешь? Надо, чтобы наша частичка внутри тебя была!

- Нет! – взвизгнула девушка, – Я не такая! Ты не говорил, что посреди имени останавливаться нельзя!

- Говорил, не говорил… Поздно плакаться! Сейчас нас всех убивать будут! Медленно и страшно! И всё из-за тебя! Решайся! Быстрее!!!

- А, может, я у вас по пальцу в рот возьму? – начала сдаваться девушка, – Частичка внутри меня будет?

- Ты что, духов в рот запускала? – рявкнул Миртяй, – Или куда? Соглашайся! Ну?!

- Ну… – девушка была на грани согласия. Ещё один толчок и… и согласится. Теперь её надо ободрить, сказать, что всё будет хорошо. Если будет умницей. Тогда точно сдастся. Ну, в смысле, отдастся.

Мне в голову пришла идея. Признаюсь, что мне хотелось не столько девушку защитить, сколько подшутить над шутниками. Чтобы не так повадно было на колдовские штучки ссылаться. Ибо не всегда это так весело, как кажется.

В принципе я не считал, что происходит что-то совсем уж гнусное. Девушка лишается невинности? Фи! В этот самый миг не меньше тысячи других девушек лишаются невинности. Никак не меньше! И не все по любви и согласию. Далеко не все. Так что, одной больше, одной меньше, общей картины это никак не изменит. Тем более, что жизни девушки, как я убедился, опасности не угрожает.

- Ты пойми, – между тем ободряюще объяснял ей второй парень, – Нам теперь, главное, живыми остаться! А, уж, насколько целыми, это как повезёт! Если бы это от меня зависело, я бы и пальца не пожалел! Даже руки! А ты… Чего ты жалеешь! Всё одно, когда-нибудь бабой становиться надо! Зато всех спасёшь! И сама, между прочим, спасёшься! Если только согласишься. Ну? Ну?!

Я не дал девушке времени сказать «да». Я окружил себя фантомным обличием и вышел на полянку.

Эпизод первый-10

В горле у девушки что-то булькнуло, и она осела на подкосившихся ногах. Парни оглянулись. И окостенели.

Я взял за образец предания прошлого цикла, которые так ярко рассказывал мне Попугай. Немножко от Вия, немножко от дьявола, немножко от Минотавра. Впрочем, Минотавр, это же не предание, не правда ли? Роста я был раза в полтора выше обычного человеческого. Покрытый короткой белой шерстью, череп мой был бычьей формы, с рогами. Маленькие красные глазки. Золотое кольцо в носу. В широком, приплюснутом носу. Квадратная челюсть, из которой торчали вверх клыки. Толстая шея, переходящая в широченные плечи. Я рассчитывал, что с первого взгляда будет видно, что мне человека пополам разорвать, это как вам сморкнуться. На теле висели рваные тряпки, еле прикрывавшие бочкообразные ноги и оставлявшие открытой могучую грудь. Отвислое брюхо неопределённой формы, больше напоминающее мешок, в который запихнули кабанчика. Который ещё периодически шевелится. Руки толстые, с хорошее бревно. Пальцы короткие, с острыми, крючковатыми когтями. От затылка и до копчика тянулась короткая грива. Сзади из прорези в штанах выглядывал небольшой, но упругий хвост с кисточкой на конце. В одной руке у меня была сырая телячья нога, от которой я время от времени с удовольствием откусывал. Фантомная нога, разумеется. Но, очень убедительного вида.

- И кто тут меня звал? – невинно поинтересовался я хриплым, каркающим басом.

Тишина была такая, которую принято называть «мёртвой». У девушки закатились, было, глаза, но в обморок упасть не получилось, через мгновение глаза снова открылись.

- Кто звал Тутукукушушумбатея?! – повторил я, – И, если звали, где подарки? Где истлевшая рука покойника? Где верёвка с шеи удавленника? Где, по крайней мере, синий язык утопленника? Вы что тут со мной, шутки шутите?!

У кого-то из парней зажурчало. Я неторопливо подошёл ближе и откусил от фантомной ноги. Так, чтобы брызнула фантомная кровь.

- И зовёте вы меня неправильно, – хрипло пожаловался я девушке, – Надо просто из имени все «у» выбросить и позвать: Т-т-к-к-ш-ш-м-батей! Я, когда ваш зов услышал, десять минут раздумывал, являться или нет. И всё же явился. Потому что мне скучно!

Я оглядел притихшую троицу и со значением добавил:

- А теперь повеселюсь! Гы-гы! – и опять откусил от ноги. Кусок мяса, размером с лошадиную голову. И одним мощным глотком проглотил. По моим толстым губам потекла капелька крови. Я подмигнул парням.

- А-а-а!!! – раздалось с двух сторон от меня одновременно. И мы остались с девушкой одни.

- А-а-а!!! – неслось по лесу сквозь хруст веток, – А-а-а!!!..

Я даже испугался, не повредят ли дуралеи себе чего-нибудь. Лечи их потом, лоботрясов. И прислушался внимательнее. Нет, вроде живы. Вон как чешут. Только, почему-то в разные стороны.

Девушка по-прежнему сидела на земле, глядя на меня остекленевшими глазами. Я развеял фантомный образ и перетёк в свой обычный вид. Девушка не реагировала. Пришлось пару раз встряхнуть её за плечо.

- А? А! А?! – начала подавать девушка признаки жизни.

- Оденься, – посоветовал я, – И садись, поболтаем.

Я подтащил ближе валявшийся неподалёку кусок бревна, присел возле костра и подкинул хворосту. Поворошил угли. Самые обычные действия, они лучше всего успокаивают. Лучше слов. Проверено.

Девушка уже накинула на себя платье и робко стояла рядом. Я показал девушке жестом, мол, чего же ты, садись, в ногах правды нет. И дождался, когда девушка села.

- Ну-с, давай знакомиться, – предложил я, – Меня зовут Счастливый Кляк. Не Тутукукушушумбатей. Я маг, колдун и чародей. Волшебник. А тебя как зовут?

- Колдунов не бывает! – вместо ответа сказала девушка, – Это сказки!

- Как странно, – заметил я, – Колдунов не бывает, а колдовство бывает. Потому что, если колдовства не бывает, то что вы делали тут на полянке?

Девушка пристыжено молчала.

- Вот что, – снова начал я, – Давай представим, что я и есть тот самый Тутукукушушумбатей. Которого на самом деле нет и никогда не было. Но мы представим, что есть. Ты чего-то от него хотела. Чего? Скажи мне и, возможно, я тебе это дам. Вместо этого Туту-куку. Понимаешь?

Девушка кивнула головой, однако снова промолчала. Я уже начал досадовать на себя за то, что вмешался. Сейчас бы уже конец комедии досматривал, а не возился бы с ошарашенной девчонкой. Как видно, больной на всю голову.

Ладно, – подумал я про себя, – Ещё одна попытка, последняя. Если опять промолчит, брошу её к лешему! В смысле, отведу в ближайшую деревню, и пусть с ней местные сами маются!

И, только я так подумал, как девушка заговорила. Нервно теребя дрожащими руками краешек подола.

- Простите, господин колдун, что мы вас вызвали. Я не думала, что это будет так … так страшно.

- Чем же я страшный? – удивился я.

- Вы – нет... В смысле, не очень… В смысле, я всё равно вас боюсь, но не до обморока. А этот Туту-куку-шушу… дальше забыла… это же просто ужас!

- А зачем же звала, если ужас?

- Откуда же я знала, что он такой ужасный? Я же первый раз!

- Он не ужасный, – мне уже становилось тоскливо, – Он никакой. Нет его. И не было никогда. Обманули тебя, девушка. Решили воспользоваться твоей наивностью.

- А откуда же вы знаете, как он выглядит?

- А я не знаю. Я придумал. Ну, что-то вроде маскарада. Только на маскараде одежду необычную надевают, а я необычное тело надел. Я же колдун, мне можно.

- Значит, вместо Туту…не помню… вместо него надо было вас вызывать? А как?

- Меня может вызывать, точнее, призывать, только тот, кому я сам это разрешу. А я разрешаю это не каждому встречному.

- А что вы можете?

- Многое. А что тебя интересует?

Девушка ещё сильнее начала теребить подол. Я подумал, что такими темпами, минут через десять, она вообще платье порвёт.

- Я хочу… чтобы меня… полюбил один парень…

Ну, кто бы сомневался? Я вздохнул.

- Что за парень? Почему не любит? Чего ему не хватает? Мордашка у тебя, вроде бы, ничего, смазливенькая.

- Так получилось… Вернее, не получилось… Да ему и отец не позволит.

- О, как?! Твой парень умеет любить по приказу?

- Нет... он… мы… я…

Девушка от волнения потеряла способность изъясняться осмысленно. Пришлось расспрашивать дуру. Задавать наводящие вопросы.

Эпизод первый-11

И вот что выяснилось.

Жила себе в деревеньке девчушка по имени Сельга. Не красавица, не уродина. Семья жила, может и не в богатстве, но в достатке. Сельга была четвёртым ребёнком, а всего детей было семеро. Впрочем, двое старших детей уже улетели из родного гнезда, создали свои семьи. Жила девушка, как все жили. Так же помогала родителям в поле и по дому. Освоила нехитрые деревенские премудрости: как сушить грибы да солить капусту, как варить суп и стирать бельё, как вышивать крестиком и ткать грубое домотканое рядно. Так же шушукалась с подружками, обсуждая парней. Так же перемигивалась с парнями на посиделках. Парней, правда, её возраста, оказалось, раз-два и обчёлся. Всего четверо, да и те какие-то деревенские увальни, туповатые да неказистые. Миртяй, Васил, Креван да Промша.

А девчушка меж тем расцветала и входила в пору. Появились бугорки на месте будущей груди, начались первые месячные. Родители потихоньку стали приглядываться к возможным претендентам в женихи да складывать в сундук будущее приданое. И, конечно, как и всем, мечталось девушке о принце на белом коне. Вот, во главе огромной армии, человек в четыреста, нет больше, человек в шестьсот, проезжая на войну, остановится он на постой в их деревне … Ой, а чем же мы такую ораву кормить будем?! Нет, армия пусть будет где-то рядом, а он во главе передового отряда приедет в деревню. На белом коне. Весь в парче и золоте. В дорогих мехах. В короне с самоцветами. А в каких же ещё нарядах на войну ездят?! Бросит на неё принц один только взгляд и сразу влюбится без памяти. И, вот уже неделя проходит, вторая, а войско на войну так и не едет. Ходит влюблённый принц и никак не решается ей в своей любви признаться. А она, конечно, уже догадалась, только виду не подаёт. А принц каждый день приходит к ним в дом, чтобы похлебать лукового супу, который она сама, своими руками приготовила.

И вот настаёт день, когда принц уже не может молчать и, прямо после обеда, встаёт посреди горницы на одно колено и умоляет её сделать его навеки счастливым и согласиться выйти за него замуж.

- Ах, – восклицает она, – Как это неожиданно! Мне надо подумать!

- Я готов ждать хоть вечность, – пылко отвечает принц, – Потому что без тебя, услада души моей, жить больше не могу!

И все вокруг, и родители, и свита принца и все-все-все начинают её уговаривать согласиться на этот брак, потому что принц серьёзно заболел и врач сказал, что он даже может умереть, если срочно не женится. И она, улыбаясь, соглашается. И уже через день вся деревня празднует их с принцем свадьбу. Прямо посреди улицы накрыт громадный стол со всякими угощениями, а во главе стола сидят они с принцем, оба до невозможности нарядные и красивые. И все вокруг умиляются такой идиллии и уверяют друг друга, что у такой прекрасной пары будут очень красивые детки.

Только лучшая подруга Марыська от зависти решила удавиться на собственной косе. Но её, конечно, успели спасти, только половину косы пришлось обрезать. И сидит она теперь вся печальная в уголку и прячет под косынкой остатки былой роскоши.

А потом принц отменит поход на войну, потому что не сможет расстаться с ней ни на минуту и вернётся назад во дворец с молодой женой. И вся столица, весь народ, человек, пожалуй, триста, выбегут на улицу их встречать и будут кричать и размахивать флажками. А королева-мать, увидев её, смахнёт белоснежным кружевным платочком слезу умиления и поцелует её от всей души. И они непременно подружатся и будут рассказывать друг другу разные тайны.

А потом у них с принцем будут дети. Много детей. Шесть. Нет, семь. Никак не меньше семи. И король, узнав об этом, так обрадуется, что передаст управление королевством принцу, а сам уйдёт на покой нянчиться с внуками. И принц, став королём, устав за день от управления таким большим королевством, будет приходить усталый к ней по вечерам, а она будет кормить его луковым супом, сваренным собственными руками.

Ну, в общем-то самые обычные мечты самой обычной деревенской девчушки.

Прошёл год, прошёл второй, шёл третий, бугорки подросли и округлились, месячные давно стали регулярными, а никакого принца всё не было. Только те же деревенские парнишки заглядывались на девушку, да норовили, как бы невзначай, задрать ей подол. Ну, шутка такая у них деревенская. Только осталось тех недотёп уже трое, Креван утонул по прошлому году, впервые дорвавшись до пива и с непривычки опившись. И даже за этих троих между шестью деревенскими девушками, одногодками Сельги, развернулась настоящая война. Как бы не остаться старой девой, на смех людям. И, что обидно, больше всех вертела хвостом лучшая подруга Марыська. Совсем стыд потеряла! Её парни по тёмным углам тискают, а она только хихикает!

Сама Сельга никого из парней не выбирала. А то, что же получится, приедет принц, а она уже замужем? Да ещё, поди-ка брюхатая? Нет, перемигиваться с парнями она не прекратила, природа брала своё, и неосознанное желание покорять мужиков никто не отменял. Но, кроме перемигиваний, ни-ни! Никаких вольностей! Поэтому среди парней Сельга слыла самой недоступной. Самой гордой.

Деревня меж тем жила самой что ни на есть обычной жизнью, наиболее волнующим эпизодом которой был приезд управляющего, достопочтенного Чирка за податью. Один раз в год, осенью. Всё, на этом все деревенские развлечения заканчивались. Не считать же в самом деле развлечением свадьбы и похороны? Нет, конечно и это какое-никакое разнообразие, но …не то.

Всё переменилось в один момент. Однажды достопочтенный Чирк приехал весной, с каким-то худющим, высоким человеком, перепугав до полусмерти всё население деревни. Ещё бы! Осень ещё не наступила, а господин Чирк – вот он! Господин Чирк собрал всех возле дома старосты, сам забрался на высокое крыльцо и объявил, что его сиятельство, господин барон фон Картан их деревеньку продал его сиятельству графу фон Перета. Со всеми людьми, скотом и прочим. И теперь налоги они будут платить господину графу. А собирать эти налоги будет теперь управляющий господина графа, достопочтенный господин Солос. И показал на незнакомца. Незнакомец по-хозяйски взобрался на крыльцо и перво-наперво всех крепко обматерил. А потом пригрозил, что ни грошика недоимки не потерпит. И каждый, кто попытается хоть на грошик господина графа фон Перета обмануть, тот почувствует на себе всю суровость тяжёлой лапы закона. Который, как известно, в руках господина графа. А достопочтенный Солос, как раз правая рука господина графа и есть. И простой поркой на конюшне здесь не отделаться. Деревенские завздыхали. Хотя никто в деревне недоимщиком не числился. Деревня была справная. Достопочтенный Солос ещё немного пораспинался о тех ужасах, которые он придумает для каждого неплательщика, погрозил кулаком, посулил, что осенью он приедет ещё более грозным, чем сейчас, насупился и уехал. Вместе с достопочтенным Чирком.

А в деревне неделю не смолкали пересуды. Общее мнение было таково, что пока этот Солос не потолстеет, пока не сравняется в обхвате с господином Чирком, налоги будет выбивать с излишком. В смысле, с излишком для себя. В свою пользу. А отдавать придётся. Ну, по крайней мере, пока не потолстеет.

Эпизод первый-12

И вот, не прошло и недели, ещё не стихли эти разговоры, как в деревню нагрянули гости. И не абы кто, а лично господин граф фон Перета. Осматривая с сыном свои новые приобретения. И шесть человек охраны. И всё это прямо на глазах оторопевшей Сельги.

Сказать, что в деревне начался переполох – ничего не сказать. Такой суматохи не припомнят старожилы во веки веков. И только Сельга, едва взглянув на приезжих, совершенно успокоилась. Она поняла – это сбывается её мечта. Сын графа фон Перета оказался точно таким, каким виделся в её мечтах принц: молодой, красивый, на белом коне, в роскошном наряде. Только не в короне, а в мягком берете.

Движения графского сына были величественные и благородные. Как только он остановился, один из охранников бросился хватать коня под уздцы. Сын графа легко спрыгнул на землю и кивком поблагодарил стражника. Величественным кивком. И движением, полным достоинства, подхватил полы своего роскошного плаща, чтобы не трепался по дорожной пыли. И говорили господин граф с сыном величественно и благородно. И охранники бегом выполняли любое слово.

А дальше началось странное. Сельга два раза прошла совсем рядом от группы прибывших всадников, но никто на неё даже не взглянул. Никто! А как же он влюбится, если на неё не посмотрит? Господин граф с сыном и ещё один охранник вошли в дом старосты, остальная охрана осталась у крыльца. Сельга ждала. Вот сейчас они выйдут, и он её увидит. И между ними проскочит искра. Она сразу поймёт. Она почувствует. Проходил час за часом, а гости не выходили. Возле Сельги толпилось уже полдеревни. Глазели на окна дома старосты, чтобы хоть мимолётно углядеть хотя бы краешек плаща такого высокого гостя. И, разумеется, среди сельчан были все подружки, включая распутную Марыську, с её роскошной причёской.

Вдовые молодухи, не теряя времени, заигрывали с охраной графа. Те тоже не терялись. Шутки сыпались с обоих сторон, и не всегда пристойные. Даже наоборот, непристойные чаще. А граф с сыном всё не выходили. Вышел только староста с тем охранником, который при графе был и распределил остальных охранников по дворам на постой. Тут то вдовые молодухи и увели к себе новых постояльцев, даже если не им назначено было. И никто не возражал.

Когда на небе загорелись звёзды, папаня загнал Сельгу домой. Чуть ли не ремнём загнал. Нипочём девчонке не хотелось уходить. Два раза почти вырвалась. Да так и не сумела. Не удалось.

- Завтра, – поняла Сельга, – Завтра, как только они выйдут, а я тут как тут! И не увидеть меня невозможно!

Всю ночь промаялась девчушка без сна. Порой задрёмывалось, затуманивало мозги какой-то белёсой мутью, но она тут же спохватывалась и вскидывалась на лежанке, не светает ли? Не пора ли бежать? Убежала, едва показалось, что начинает светать. И два часа стояла недалеко от крыльца. Так, чтобы любой выходящий непременно бы её увидел. Уже петухи давно отголосили, уже селяне разошлись по работам, а Сельга всё стояла возле крыльца.

Припёрся откуда-то староста. Понятное дело, его со всей семьёй из дома выгнали, иначе где бы гости разместились? Не беда. Чтобы староста да не нашёл, где в деревне переночевать? Пф! Староста встал рядом с Сельгой, опёрся на клюку и тоже стал ждать, отчего-то печально вздыхая. Прибежала Марыська. Сельга было зашипела на неё рассерженной гадюкой, но староста так сверкнул глазом, что Сельга поперхнулась. И поняла, что если она невзначай разбудит гостей – быть беде.

Чем светлее становилось на улице, тем больше народу подходило к домику старосты, поглазеть на приехавшую знать. Когда ещё доведётся? Когда петухи прокричали в третий раз, почитай, вся деревня собралась, кроме лежачих больных. Сельга опять в отчаяние ударилась. Вдруг её графский сын в толпе такой не различит?

Тут как раз граф с сыночком на крылечко и вышли. Со стражником со своим. И остальные, как оказалось, тоже уже собрались. И лошади стоят готовые. Граф с сыночком пошли к лошадям, натягивая перчатки, не глядя по сторонам. Сели на коней. И Сельга поняла – всё! Это конец. Сейчас уедут и никто ни на кого не взглянет. И не влюбится.

Ноги сами бросили девушку вперёд, прямо под копыта лошадей. Граф удивлённо взглянул на неё. Сынок болтал с ближним стражником. И, как назло, обычно бойкий язык Сельги, на этот раз подвёл, стал запинаться.

- Ва-ваше, господин, сиятельство, ой! – проговорила Сельга под общий хохот, – Не желаете ли пообедать? Луковым супчиком? А?..

Это «а?...» вышло особенно жалким. Хохотали все, и сопровождающие графа и деревенские и, что хуже всего, графский сынок. И граф усмехнулся, глядя на девушку сверху вниз.

- Спасибо детка, – ответил он и по сердцу резануло, «детка», а не «девушка». Её за девушку не считают. – Спасибо детка, мы уже завтракали. А для обеда рановато.

Граф махнул рукой и все всадники, всё ещё пересмеиваясь, взяли в галоп. Не прошло и трёх минут, как они скрылись. Навсегда унося с собой Сельгину мечту.

Как Сельга не разрыдалась на месте – загадка. Но, убежав к пруду под ивы девушка дала волю слезам. Рыдала в полный голос, а слёзы лились просто рекой. Теперь, поди-ка весь пруд солёный. Даже не заметила, как подошли Миртяй с Промшей. Уставились на неё, ухмыляясь.

- Влюбилась! – констатировал Миртяй, – Как есть влюбилась! Поди-ка в графского сыночка втюрилась! Гы-гы!

- А чо? Если не побоится, то есть средство его вернуть, – как бы сам себе тихонько сказал Промша, – Любой без памяти влюбится!

- Ты чего? Ты чего? – испугался Миртяй, – Девке про то рассказывать не смей! Коли испугается или напутает чего, нам всем пропадать!

- Да я и не собирался, – как бы оправдываясь заметил Промша, – Просто к слову пришлось. А так – ни-ни! Могила!

У Сельги мгновенно слёзы высохли. И вцепилась в парней мёртвой хваткой. Как клещами каждое слово выцарапывала. На всё согласилась, не раздумывая о последствиях. Не спрашивая папу-маму, в лес на ночь глядя убежала. И вот – результат. Обманули.

К концу рассказа девушка всё-таки разревелась. А я, примерно с середины, её уже и не слушал. Чего там слушать? И так всё ясно.

Девушка впервые в жизни увидела альфа-самца. Нет, конечно и в деревне были свои альфа-самцы. Ну, там, кузнец, потому что сильный, староста, потому что власть, какой-нибудь деревенский грамотей, потому что умный. Но тут приехал такой альфа-самец, которому все остальные и в подмётки не годятся. Девушка растаяла не потому, что дура, а потому, что девушка. В природе у них так заложено. Многими, очень многими тысячелетиями. И винить её за это – глупо. Но, и помочь ей невозможно. Как ей поможешь, если она себе сказку навоображала? Вот я и сидел, раздумывал, пока она говорила. И ничего в голову не приходило. Хотя…

- Ну-ка, скинь платье, – сказал я ей.

Сельга вскинула на меня испуганный взгляд, однако послушно разделась.

- Теперь повернись вокруг себя. Медленно.

Ну, что сказать? Не дозрела девка. Недорасцвела. Слишком много ещё детского. И в лице и в теле. Вон, даже коленки ещё не округлились. Недаром и граф её деткой назвал. Вот, где-то через годик, любая Марыська ей обзавидуется.

- Придётся тебе, девочка, потерпеть, – вздохнул я.

Сельга как-то странно всхлипнула и дрожащим голосом сказала:

- Я… я готова, господин маг… только… только скажите, как терпеть, стоя или лёжа? Или ещё как?

Я не сразу понял, что она имеет в виду. А, когда понял, даже растерялся, хохотать мне или сердиться? Я рассмеялся.

- Девочка! Ты поняла меня неправильно! Оденься. Я имел в виду, что придётся тебе с годик потерпеть, пока ты не будешь готова. Через год меня призовёшь. Это просто. Надо закрыть глаза и представить меня, по возможности отчётливо. А затем мысленно позвать, очень чётко: «Счастливый Кляк! Тебя призываю! Явись!» И так три раза.

Если я буду не занят, то явлюсь сразу же, если буду занят, то явлюсь сразу, после того, как освобожусь. Но услышу я тебя непременно. И тогда мы с тобой окончательно решим все твои проблемы. Может быть и не так, как ты это себе сейчас представляешь, но думаю, что ты останешься довольна. Во всяком случае, я сильно постараюсь. Слово чародея! А теперь пойдём, я провожу тебя до деревни.

Вы, наверное, гадаете, зачем я принял такое участие в судьбе этой девушке. Честно сказать, не знаю. Но, свои виды на неё у меня уже были. Нет, это не то, о чём вы могли подумать. Совсем нет.

Я просто вдруг вспомнил, сколько информаторов шастает к Колдуну. А ещё я вспомнил слова Колдуна, что информаторы работают и за деньги и за идею и за другие услуги. И я подумал, что пора бы мне тоже начать своими информаторами обзаводиться. Чем эта девчонка не потенциальный информатор?

Пристроить её выгодно, чтобы по гроб чувствовала себя мне обязанной – да она мне столько всего выболтает!.. И даже даром!

Окончательно эта идея ещё не сформировалась, но я уже почувствовал потенциал. И идеи и девушки. Да! Не забыть бы, ещё, про паренька по имени Промша. Который хитрым способом почти что девушку совратил. И смышлён, и фантазией не обделён, и лицедействовал убедительно. Такой может пригодиться когда-нибудь в будущем. Его тоже надо куда-нибудь пристроить. Для своей пользы.

Эпизод второй-1

Без одной минуты шесть, я уже поджидал Колдуна на лужайке. Ровно в шесть утра воздух рядом со мной задрожал и начал загустевать. Я не моргнул. Воздух всё уплотнялся, пока не сконцентрировался в Колдуна. Колдун сидел на кресле с чашечкой кофе в руке и, как всегда, был до неимоверности мрачен.

- Шеф! – радостно гаркнул я, – Как замечательно, что вы явились! У меня идея!

- М-м-м?! – ещё больше нахмурился Колдун.

- Давайте присвоим мне титул барона!

- Что?!

- Ну, сами рассудите… э-э-э… ваше превосходительство… – это «ваше превосходительство» я выделил самым ядовитым тоном, на который оказался способен, – если мой учитель носит звание «мастер-экселенц», то его ученик не может быть по титулу ниже барона, иначе явный урон чести!

- Кляк!!! – Колдун уже не говорил, а рычал, – Если ты не перестанешь ёрничать, я однажды не сдержусь! И ты этому, точно, рад не будешь! Нет, потом я тебя, может быть, и вылечу… Если останется, что лечить! Что за дурацкая фантазия?! Зачем тебе титул?! И в девяносто пятый раз советую – сбрей усы! Они меня раздражают!

- А меня успокаивают! – парировал я, – С усами я себе кажусь более мужественным! И про титул – это не фантазии всякие. Если серьёзно, то меня не удовлетворила ситуация с тем толстым бароном, который отнёсся ко мне пренебрежительно. Ну, которого мне пришлось напугать. Мало ли какую ценную информацию он нёс, нёс, да не донёс?

- Ну-у… в общем – да. Он хотел сообщить действительно любопытные сведения, – неожиданно признался Колдун, – После твоего отчёта я проверил. Это касается… впрочем, неважно. Но информация любопытная.

- Вот! – подытожил я, – Сами видите! А со мной делиться не стал! Рылом я не вышел! Ну, или титулом, почти одно и то же! Мало ли какие графья да герцоги захотят интересными сведениями поделиться? Но, не со мной. А почему? Титула нет!

- Гм-м… – Колдун помрачнел, как туча, – Может ты и прав… В чём-то…

- Конечно! – обрадовался я, – Я же не для гордости, я же для дела! К тому же и случай подвернулся! Короля Вильма Восьмого мы спасли? Спасли! Чего бы ему, в честь такого события, меня титулом не одарить? Буду бароном Кляком!

- М-м-м… как-то мелко! – скривился Колдун и я обрадовался, что он начал рассматривать эту идею всерьёз, – Просто барон Кляк? Нет, нужно, чтобы была приставка «фон» или «де». Или «ля». В общем, приставка, свидетельствующая о наличии родовых земель. Безземельные бароны серьёзным авторитетом и престижем не пользуются. Этих безземельных баронов – как грязи в слякотный день! Захочешь пнуть ногой бродячую собаку – непременно попадёшь сапогом в безземельного барона!

- Так в чём проблема? – не понял я, – Пусть его величество наградит меня одновременно титулом и землями.

- Ты думаешь у его величества много лишних земель, которыми можно разбрасываться?! Вильм Восьмой – очень прижимистый король!

- А не надо разбрасываться землями! – Я почувствовал, что начинаю горячиться и постарался успокоиться, – Зачем мне земли? Кто их будет обрабатывать? У меня и подданых-то нет! А идея – есть! Пусть король пожалует меня ненужными землями! Теми, на которых жить невозможно, не то, что урожаи собирать! К примеру, я помню, что в границах королевства есть каменистый, непригодный для жизни островок Тараза-на-Талана. Почему бы королю не отдать его мне? И буду я барон фон Тараза!

- А что? – неожиданно обрадовался Колдун, – А, давай! Сделаем тебя бароном! Вот, прямо сейчас, я к королю хлопотать за тебя и отправлюсь!

Я насторожился. Уж, больно легко Колдун согласился на эту авантюру. Здесь что-то не так! Нюхом чую!

Колдун решительно поднялся.

- А, пока я буду беседовать с королём, тебе Кляк самостоятельное задание: превратить эту серебрушку в золотой, – и Колдун бросил мне серебряную монету.

- Это нетрудно, – возразил я, взял серебрушку в левую руку, провёл над ней правой ладонью и в левой руке у меня оказалась золотая монета.

- Кляк, – опечалился Колдун, – я же не сказал тебе «покажи фокус», я сказал тебе «преврати», то есть, сделай магическое действие. И, раз уж ты такой прыткий, давай поступим так: пусть монета окажется такой же, как была, совершенно целой, с отчеканенным профилем короля и гербом, но из шести частей: золотой, серебряной, медной, свинцовой, оловянной…

- Стеклянной, деревянной!.. – ехидно подсказал я.

- Ну, пусть будет деревянной, – согласился Колдун, – к примеру, берёзовой.

- Шеф, я пошутил! – испугался я.

- А я нет! – отрезал Колдун, – И ещё: тебе запрещается пользоваться библиотекой! Думай головой. Придумаешь – делай. Не получится – снова думай. Как сделаешь, тогда придёшь, покажешь. Всё, работай, Кляк!

И Колдун растаял.

Упс. Доигрались. И я поплёлся к себе в комнату. Думать.

Думалось, как-то не очень. Ну, что значит, превратить один металл в другой? Это значит так изменить структуру атомов, чтобы атом, скажем, серебра стал атомом, например, золота. И, как? Можно, пожалуй, это сделать, устроив бомбардировку атомов серебра, разогнанными в ускорителе частицами. И, где я возьму ускоритель? И куда я его дену? В ладошке спрячу? Нет, нет, всё должно быть проще.

Почему одну молекулу мы называем молекулой серебра, а другую – молекулой золота? Или атомом, для металлов это одно и то же. У них каждая молекула состоит из одного атома. Так, почему же? Потому, что у этих атомов разные свойства. А, почему у них разные свойства? Потому, что у них разная структура. Серебро – сорок седьмой элемент Периодической таблицы. Это значит, что в составе его ядра сорок семь протонов, а вокруг ядра вращается сорок семь электронов. Причём, вращаются они на пяти орбитах. И на последней, пятой орбите всего два электрона, что означает, что этому атому легче «отдать» электрон, чем «взять». В смысле, присоединить. И именно поэтому у серебра проявляются металлические свойства. А нам, для превращения серебра в золото, надо именно присоединить, ибо золото – семьдесят девятый элемент, у него семьдесят девять протонов и семьдесят девять электронов. На шести орбитах, где на последней, шестой орбите всего один электрон.

Ну, ладно, дело не в электронах. В конце концов в любом металле полно свободных электронов, не привязанных к конкретному атому. Именно поэтому металлы – хорошие проводники электрического тока. Потому, что ток – это направленное движение электронов. А, как можно сделать движение электронов направленным, если их нет? Есть они, голубчики, есть!

Значит, наша задача изменить ядро атома, добавить туда необходимое количество протонов, а уж электроны они к себе притянут, не сомневайтесь. Кстати, и нейтронов добавить в ядро придётся. В атоме серебра нейтронов шестьдесят один, а в атоме золота – целых сто семнадцать. Где всё это взять и как это всё в ядро всобачить? Придумать поток нейтронов? Это попахивает проникающей радиацией и здоровья точно не прибавляет.

У меня разболелась голова и я вышел подышать воздухом. Сам не отдавая себе отчёта направился в сторону леса. Шёл, куда ноги шли, и продолжал размышлять.

Ну, ладно, попробуем изменить ядро атома, не извне, а изнутри. Что для этого нужно? Хорошенько встряхнуть ядро. Так, чтобы оно как бы слегка рассыпалось, а потом начало обратно склеиваться. И тогда можно будет из осколков формировать не то, что было, а то, что нужно. Как заставить ядро встряхнуться? Температурой? Ну, достигнув температуры плавления, некоторые ядра, возможно будут колебаться более интенсивно, чем обычно. И что? Ну, расплавил я поверхностный слой толщиной в один атом. Это я умею. Ну, начали они дрыгаться и менять кристаллическую решётку. Ну, подверг я этот слой дополнительной бомбардировке чем-нибудь. Да, вот, хоть потоком фотонов. Солнечным светом. Не надо хихикать, доказано, что поток фотонов несёт энергию, и эта энергия металлами поглощается. Доказано, что поток световых лучей вызывает дополнительное излучение электронов. Именно это явление используется в таком приборе, как фотоэлемент.

Итак, слой металла толщиной в один атом нагрелся, расплавился, их ядра дрожат и подвергаются бомбардировке фотонами. И некоторые отдельные ядра, не выдержав такого воздействия, как бы крошатся. И даже взаимодействуют друг с другом. С взаимопроникновением. И взаимораспадом. И что? Мне надо удержать те, которые увеличились. Которые присоединили себе дополнительные протоны и нейтроны. Как? Плохо ещё то, что при нагревании в первую очередь улетят электроны с последней орбиты и атом станет ионом. Положительным ионом. И это дополнительно укрепит ядро электрическими связями. И разорвать его, в смысле, разорвать ядро такого ионизированного атома, будет гораздо сложнее.

У меня даже глаз задёргался. Но, ведь как-то, эти старые перду… старые колдуны умеют это делать?! Вон, хоть Торматт, мешками золото раздавал! Как он его добывал? Некстати вспомнилось как алхимики искали философский камень, который превращает металлы в золото. А, почему некстати? Очень, даже, кстати!

Что такое камень? Застывшая магма. Закристаллизовавшаяся. Возьмём, к примеру, самый распространённый минерал, кварц. Состоит из шестигранных кристалликов, наподобие пчелиных сот. Температура плавления свыше тысячи семисот градусов. А температура плавления золота только тысяча шестьдесят три градуса, серебра – девятьсот шестьдесят один градус, меди – тысяча восемьдесят три градуса. У назначенных Колдуном свинца и олова и того меньше, триста двадцать восемь и двести тридцать два соответственно. Это значит, что если взять пластинку кварца толщиной в одну молекулу и сделать из неё шестигранную сеточку, с диаметром ячейки в одно атомное ядро необходимого размера и погрузить эту сеточку в расплав серебра, то обрабатывая расплав бомбардировкой фотонов, и загребая сеточкой, можно отфильтровать более тяжелые ядра от более лёгких. Более тяжёлые сразу заморозить, а более лёгкие продолжать бомбардировать. И опять загребать сеточкой. Сеточка при этом не расплавится, её температура плавления больше. Мелкие ядра будут проскакивать сквозь ячейки, а более крупные – застревать и отфильтровываться. И так, раз за разом. Пока сорок седьмой элемент не превратится в сорок восьмой элемент, кадмий, затем чуть увеличиваем диаметр ячейки и продолжаем всё повторять далее и далее до семьдесят девятого элемента, золота.

Долго? Хм, да, долго. Обязательно нужен свет? Да, нужен. Можно это как-то обойти? Ой, вряд ли. А колдуны это как-то обходят. И, потом, это путь воздействия на металлы. А как быть с берёзовой вставкой? Которую я у Колдуна, как бы сам себе выпросил? Её же не расплавишь!

Пойдём по другому пути. В смысле, по другому пути рассуждений. А то я и действительно, гуляя по лесу, повернул на другую тропинку.

Если нельзя данный атом серебра изменить, то, может быть, его можно заменить? Умею же я применять телепортацию? Предположим, что я, зная местоположение залежей золотых рудников, телепортирую оттуда атом золота и встраиваю его в монету вместо атома серебра. А атом серебра отправляю назад, вместо атома золота. Потом повторяю это со вторым атомом. И так далее, пока вся монета не превратится в золотую. Выход?

Нет, фигня какая-то. Во-первых, долго. Я же должен проверить, что встраиваю в монету именно атом золота, а не пустой породы. Во-вторых, как-то неправильно. Представьте, что в середине золотого самородка, вдруг, ни с того, ни с сего, появится серебряная монета королевства Касотосто! Я же туда по атомам вся монету перекину. Да, и не превращение это. Тот же фокус с подменой. Только секрет не в ловкости рук, а в магии. Нет, неправильный путь.

Я вернулся в свою комнату и упал на кровать.

Ладно, пусть я телепортирую атом золота не в саму монету, а рядом с ней. И не буду тормозить её на выходе. Тогда она вылетит из пространственного перехода со скоростью… Я прикинул. С убийственной скоростью! И на этой скорости атом золота врежется в какой-то атом серебра монеты. Что будет? Ну, от такого удара много чего будет. Оба атома, пожалуй, разлетятся на составляющие элементарные частицы. Этакое облачко из протонов нейтронов и электронов. А когда они притянутся друг к другу… Нет, нет. Всё не так! Но…

В голове моей завихрились образы взаимодействия элементарных частиц. Они сталкивались, распадались на кварки, собирались в барионы, бомбардировались потоками фотонов и ионизировались. Иногда это было в магнитном поле, иногда нет. Электрически нейтральные нейтроны ни с кем не хотели взаимодействовать, а приходилось. Приходилось встраиваться в ядра атомов. Порой в картину влетали глюоны и даже загадочные гравитоны, но тут же улетали по своим делам обратно. Появился и исчез загадочный философский камень. И тут в голове у меня что-то щёлкнуло. И все-все пазлы точно легли на свои места.

Не зря говорят, что для разумного существа наивысшее удовольствие – это удовольствие от найденного решения. От открытия. От пришедшей в голову поэтической строки. От музыкальной фразы. В общем, от результатов работы мозга. Никакой, самый вкусный, шоколад такому удовольствию и в подмётки не годится. Такое удовольствие не могут заменить ни алкоголь, ни наркотик.

Я катался по кровати и хохотал, как безумный. Я сам – сам! – додумался до решения. Я подчинил себе материю! Как же это оказалось элементарно! Я понял, что я всесилен. Я понял, что за один миг могу любую гору сделать золотой. Или стеклянной. Или деревянной. Или … или … любой! И ещё я понял, почему Торматт устроил своё жилище в сердце горы. И почему прямо за нашим домом возвышается небольшая скала. Ах, хитрецы! Ах, прохиндеи!

Эпизод второй-2

Я достал серебряную монету, которую мне всучил Колдун и с неимоверным наслаждением стал над ней издеваться. Она у меня становилась то каменной, то металлической, то алмазной, то бумажной. И глиняной. И мраморной. И ледяной, с мелкими воздушными пузырьками. И из вишнёвого варенья.

Меня трясло от восторга. Я не мог оставаться на месте. И я вышел на лужайку. Я шёл и творил. Песок и мелкие камешки на тропинке превращались в алмазы и рубины, в жемчуга и сапфиры, в хризолиты и александриты. Нет, у меня всё же хватило ума не оставлять это всё под ногами. Преобразовывать снова в песок и камешки. Один раз я превратил листик в изумруд. Листик тут же оторвался от дерева и упал. Я хотел было вновь вернуть ему прежний вид… и не смог. В деревяшку превратить смог бы, а в живой лист – нет. Я почесал затылок и понял, что просто творить материю и творить ЖИВУЮ материю это не одно и то же. Ой, далеко не одно и то же! Ничего, когда-нибудь научусь! Непременно научусь! Теперь я был в этом абсолютно уверен. Я счастливый ходил по тропинкам лужайки, пока не заметил, что я здесь не один. Колдун уже вернулся.

Колдун задумчиво бродил кругами по дворику, погружённый в собственные мысли. На меня взглянул мельком:

- Думай, Кляк, думай! И будет тебе счастье…

- Чего там думать, шеф? – осклабился я, – задачка-то была, тьфу и растереть!

- Вот как?!

- Конечно! Научился я этой вашей трансформации!

У Колдуна округлились глаза:

- Ты научился… чему?

- Как чему? – озадачился я, – Изменять монету. Металлы. И вообще, вещества.

- Это не трансформация! Это трансмутация! Трансформация – это изменение живых существ!

- Как?! – не поверил я, – Мутация, это как раз изменение живых организмов! Вы, точно, ничего не путаете? Возраст не подводит?

- Кляк, не дерзи! Это путаница в терминологии, только и всего. Так исторически сложилось. Не всегда слово отражает то, что, как нам кажется, должно отражать. Вот к примеру, масть лошади, соловая. Это не имеет никакого отношения к соловьям! А игреневая масть не имеет отношения к играм. Так и здесь. Слово «мутация» означает «изменение». И не имеет отношения к тому, что именно изменяется. Вначале алхимики применяли это слово для обозначения изменений в металлах. С тех пор так и осталось это понятие: трансмутация. И, только потом, после возникновения науки генетики, слово «мутация» закрепилось как изменение генетического кода. А «трансмутация» осталась, как изменение металлов. Трансформация же подразумевает изменение не внутреннего содержания, а формы. И это слово применяли раньше для обозначения оборотней, которые могли менять именно форму, внешний облик. И, спустя века, оно так и осталось в магическом лексиконе для обозначения изменений в живых существах. Впрочем, теперь под ним понимают изменения и внешние и внутренние. Так, сказать, трансформация А и трансформация Б. Вот так-то! Так, что там у тебя с трансмутацией?

- Да, всё у меня с ней в порядке! – заверил я, доставая серебрушку, – Вот!

Я достал серебрушку и протянул её Колдуну и тот автоматически взял монету. Только теперь, в руке Колдуна, это уже не была серебрушка. Это была именно та монета, которую он заказывал, из шести частей, сросшихся между собой. Мало того, прямо у него на руке эти части тоже стали меняться. Серебряная часть превратилась в малахитовую, золотая – в алмазную, медная – стала из обожженной глины. И так далее. Колдун смотрел на монету, а она беспрерывно менялась у него на руке.

Колдун вздохнул и спрятал монету в карман.

- Рассказывай! – приказал он.

- Что рассказывать?

- Всё рассказывай! Как думал, что в голову приходило, до чего додумался, как реализовал. Всё рассказывай. Подробно!

Я рассказал. Мне показалось, что Колдун опечалился. Почему бы?

- Кляк, ты точно не читал вторую книгу Спараденика Благословенного? Трактат «О трансмутациях и превращениях»?

- Не читал… Но, теперь, видимо, прочту.

- Прочти. Он описывает шесть способов трансмутации. Ты придумал способ, который он описывает третьим. И считает его лучшим… в некотором отношении.

И Колдун о чём-то задумался, печально покачивая головой. Я внезапно озлился:

- Что стряслось, шеф?! Ваш ученик самостоятельно додумался до трансмутации, а вы, как будто, не рады?

- Послушай, Кляк, я должен сказать тебе одну вещь… Возможно, мне не придётся быть твоим учителем в полном смысле этого слова. Нет, я не отказываюсь от тебя, наоборот! Но… Видишь ли, у колдунов и магов существует этакое… распределение. О том, что есть боевые маги и маги-учёные я тебе говорил. Это определяется генетически. И ты боевой маг, это точно. Этого не изменить. Но, маги делятся ещё по способу магического воздействия, по способу колдовства, если угодно.

Условно эти способы колдовства делят по четырём стихиям, и магов, соответственно называют магами воздуха, огня, воды или земли. Это не значит, что, скажем, заклинание левитации подвластно только магам воздуха, нет. Просто маги воды, левитируют предметы иначе, чем маги огня, а те иначе, чем маги земли. И все эти способы отличаются от заклинания магов воздуха.

Ну, как тебе объяснить? Вот, скажем, существует свыше четырёхсот способов доказательства теоремы Пифагора, алгебраические, геометрические, механические и прочая, прочая, прочая. Но, человек, как правило, если его спросить, приводит каждый раз одно доказательство, которое ему самому понять легче, которое ему ближе, если хочешь. Так и здесь. Маг, обычно, колдует тем способом, который ближе его природе, воздуху, воде, огню или земле. Хотя это и не значит, что он других способов не знает. Знает, но ему другими способами колдовать… некомфортно.

Так, вот, когда ты объяснил свой способ зажигать фейерболы, я подумал, что ты маг воздуха. Поскольку воздух активно используется в твоём способе. Да, да, есть другие способы зажигать огонь, порой весьма экзотические. А, иногда смешивать эти способы просто опасно. Вот, когда смешались огни твои и этой эльфийки. У неё, кстати, скорее всего магия воды. Эльфы чаще всего применяют эту магию.

Хм, я отвлёкся. Так, вот, когда ты сказал, что легко себя лечишь, я подумал, что ты водяной маг. Магия крови относится больше к водяному способу. Потом я лично увидел, как ты присосался к энергетике Попугая. А это уже чистая магия огня. И тут я начал сомневаться. Задачу самому придумать способ трансмутации я дал тебе неспроста. Нет, я не думал, что ты его сам откроешь. Честно сказать, я хотел дня через три просто узнать направление твоего мышления. Через что ты пытаешься додуматься? Ты додумался через магию земли, Кляк. В смысле, способ, которым ты трансмутируешь, применяют маги земли. Ты полимаг. Такой в истории магии был ещё только один. Нет, не твой отец. Если бы это был твой отец, я бы не удивился. Это был тот самый Спараденик Благословенный.

Теперь ты понимаешь, как мне трудно будет тебя учить? Я не могу предвидеть, какой способ колдовства в данном конкретном случае тебе покажется лучшим и наиболее лёгким. А учить, так, чтобы ты мучился, пытаясь колдовать, я не хочу. Поэтому, теперь каждый раз тебе придётся думать, как в случае с трансмутацией. Выбирать себе самый комфортный способ. И, только потом, я буду с тобой оттачивать твоё мастерство. Так, чтобы твоё колдовство получалось легко и изящно, как будто само собой. У тебя великие задатки, Кляк, и я не хочу их загубить.

Эпизод второй-3

Колдун непринуждённо опустился на стул, который вырос под ним, прямо из воздуха и показал мне жестом, мол, садись тоже. Я поискал глазами второй стул и не нашёл его. Колдун смотрел на меня удивлённо.

- Шеф, а куда сесть? – сдавленно спросил я.

- То есть, как это «куда»?! Ты же теперь повелитель вещества! Сделай стул и садись! Прямо из воздуха сделай!

- Э-э-э… хм… шеф, похоже, что здесь у меня проблема. Я не понимаю, как сделать что-то, чего нет. Ну, я могу превратить травинку в золотую. Или в платиновую. А создать просто кусок золота или платины – не могу! Получается, что изменять саму материю я могу, а создавать ей форму – нет. В смысле, создавать материю нужной мне формы. Вот.

Колдун пристально посмотрел на меня и вдруг улыбнулся:

- Кляк, ты просто перевозбудился. Я понимаю, эйфория от такого открытия, сделанного самостоятельно, мозги кипят и не могут думать. А на самом деле всё очень просто: создай фантомную форму и потом наполняй её материей. Это очень легко, когда фантом монолитный, вот, как стул. А если он, к примеру, механизм, с внутренними колёсиками и шестерёнками, тогда придётся поднапрячься, для полной детализации твоего фантома. Но, и это не проблема, ведь правда?

Я так сильно стукнул себя кулаком по лбу, что отшиб сразу и лоб и руку. Закрыл глаза и сотворил первое, что пришло в голову – глиняную кружку с молоком. Когда я открыл глаза, Колдун держал её в руках.

- Кляк, ты, конечно, молодец, но не надо упускать детали. Ты создал кружку из воздуха и прямо… в воздухе! Если бы я её не подхватил, она бы непременно шлёпнулась на землю! Это же теперь не фантом, а материя! А левитацию мы ещё не проходили. Кстати, муторная штука. Это тебе не телепортация, которую любой дурак осилит. Ну, если этот дурак из магов или чародеев. Вот, что Кляк, я вижу, ты переутомился. Отдохни. Расслабься. Когда будешь в форме, приходи. А сейчас ты не в форме. Я же вижу. Я же понимаю. Да, кстати! Через две недели, во время торжеств по случаю своих именин, король Вильм Восьмой дарует тебе титул барона. Можешь радоваться.

Я молча взял у него из рук кружку, выхлебал молоко и развеял кружку обратно. И отправился к себе. А чего там говорить? Я же действительно просил баронский титул не для гордости.

Отдыхать? Ну, уж нетушки! Часа четыре я творил. Я был сам себе дизайнер. Сам себе режиссёр. И сам себе исполнитель. Я начал с простого, с табуретки. Обычной, деревянной табуретки. Сосновой, с четырьмя ножками, с перекладинками между ними и обычным, незамысловатым сиденьем. Я сотворил табуретку и сам себе ужаснулся. Так не бывает! Детали табуретки склеивают между собой, или, на худой конец, крепят гвоздями. А у меня она оказалась монолитной. Как будто какой-то недоумок выпилил деревенскую табуретку из целого куска дерева! Нет, надо быть ближе к жизни!

Я снова сосредоточился. Есть! Табуретка перестала быть одним куском дерева. Она стала творением деревенского столяра. Хм, мы-то, чай не в деревне живём! Табуретка стала не сосновой, а буковой, прекрасно обточенной и отшлифованной мастером-краснодеревщиком. Пропали потёки клея. Отличная табуретка! А, почему табуретка, а не стул? У табуретки выросла спинка. Тоже буковая. Нет, эта спинка слишком ровная. Спинка стула слегка выгнулась, словно подстраиваясь под форму тела. Я сел на неё и подвигался взад-вперёд и вправо-влево. Ничего, надёжно и спине удобно. А, где у этого стула подлокотники?

Вы, наверное, уже догадались. Да, после подлокотников пришёл черёд мягкому сиденью, потом дерево стало не просто гладким, а ещё и резным, с затейливым орнаментом, потом появились металлические вставки и украшения … а к концу четвёртого часа я сидел на великолепном троне, изысканной формы. Подлокотники были выточены в форме тигров, приготовившихся к прыжку, ножки трона – в виде слонов, при этом у каждого слона была своя поза, гармонировавшая с другими, сиденье трона было удобным и покрытым мягким, пружинящим материалом, эргономически выгнутая спинка украшена великолепной резьбой и самоцветами, и напротив спины тоже покрыта мягким материалом, в тон сиденью.

Я до сих пор не видел ни одного короля в тронном зале. Но я был совершенно уверен, что ни один король не сидел на таком изысканном троне, который я сейчас сотворил. Я встал и посмотрел на трон со стороны. Прекрасно! Я немного подумал и ещё расшил материал спинки золотыми нитями. Изображением вставшего на задние лапы дракона, извергающего пламя. Это я флидатора вспомнил. И вдруг подумал, что, пожалуй, возьму это изображение, как геральдический знак, после присвоения титула. Если разрешат. А почему бы нет? И на ножнах знаменитого меча наконец-то появится герб.

Я ещё полюбовался троном, вздохнул, и развеял его к лешему. Зачем он мне? Это же я так, для тренировки.

А потом я телепатически связался с Валдисом и сиганул к нему в Маранию. Между прочим, уже в третий раз. Колдун сказал мне отдыхать? Вот я и отдыхаю. Как умею. Мало ли, что Колдун мне посещать Маранию не рекомендовал. Но, ведь, не запрещал же?

Первый раз я посетил Валдиса ещё тогда, когда Колдун гонялся за моим отцом по космосу. И Валдис рассказал мне такое, что у меня просто пошла кругом голова. Не могу сказать, что я всему сразу же поверил. Да, он и не настаивал. Я распрощался с ним и вернулся к себе. И целый день сидел в библиотеке, проверяя всё, что услышал от вампира. Ничего из того, о чём рассказывал Валдис, в библиотеке не оказалось. Но была масса косвенной информации, из которой я с удивлением узнал, что вампир не лгал.

Я не выдержал и на другой день снова телепортировался к нему. Во второй раз Валдис был ещё более откровенен. Не знаю почему, но я почувствовал к нему такое доверие, что тоже открыл ему многое из своей биографии. И в ответ мне открылось вообще удивительное.

Сегодня я посетил его в третий раз. Хотя уже понимал, что это чересчур рисковано. Если об этом узнает Колдун… Я поёжился. Не надо, чтобы он об этом узнал. Совсем не надо. Я ему и не говорил. Ни о первой встрече, ни о других.

Сегодняшняя встреча была короткой и почти безрезультатной. Тот, кого я надеялся встретить у Валдиса, ещё не явился. Я вздохнул и собрался возвращаться.

- Да, кстати, – окликнул меня вампир, – мы нашли Пиявку. Здесь, в Марании. Хочешь с ним встретиться? Нужна помощь?

- Нет, – покачал я головой, – Рано. Пусть пока живёт. Я выберу для него нужное время. Такое, когда я буду совершенно готов.

- Ты умнее, чем кажешься, – прищурился вампир и улыбнулся.

- Учителя были хорошие, – улыбнулся я в ответ.

Переместился в свою комнату и упал на кровать. И сразу же провалился в сон. Как выяснилось, я действительно ужасно устал.

Мне показалось, что я только закрыл глаза, как в ушах раздалось сердитое:

- Что, учиться разонравилось?! Магом уже быть не желаешь? А может ты желаешь года на три – в лягушку? Нет, лягушка – это слишком красиво для тебя! В жабу!

Я вскочил, тряся очумелой головой, а Колдун всё ещё шипел:

- Ты почему не на занятии, Кляк?! Мне теперь тебя каждый раз с постельки поднимать?! Ишь, разнежился! Может ты именно для этого хочешь бароном стать?! Не дождёшься! А если дождёшься – то не этого! Не зли меня, Кляк, ой, не зли! Если через четыре с половиной минуты ты не будешь стоять на лужайке…

Дослушивать я не стал, а под добродушное ворчание учителя опрометью бросился умываться-одеваться-готовиться.

А вы, что, подумали, что это он ругается? Тогда вы не слышали, как он в действительности ругается! И хорошо, что не слышали. Зачем вам ранняя седина?

Эпизод второй-4

Я успел. Благо, телепортироваться научился. И, как только я появился на лужайке, Колдун громогласно объявил:

- Новая тема! Левитация! Архиважная для любого мага способность! А, поскольку ты у нас полимаг, думать о способах левитации будешь снова сам. Как тебе заставить лететь, ну, скажем, кирпич?

- Бросить! – немедленно откликнулся я, – Какое-то время он непременно будет лететь! И чем сильнее бросить, тем дольше он будет в полёте!

- Кляк!!! – страшно захрипел Колдун и начал наливаться багровым, – Если ты немедленно не прекратишь…

- А почему нет? – очень натурально удивился я, – Это называется «мозговой штурм». Сначала собираются в одну кучу все предложения и догадки, даже самые дикие и бредовые, а затем всё ненужное отсеивается и остаётся жемчужина! В смысле – решение проблемы! Не слышали о таком?

- Я знаю, что такое «мозговой штурм»! – громыхнул Колдун, – И я знаю ещё, что он применяется в достаточно большой группе людей! Тогда каждый высказывает свои бредовые идеи, но другие, по ассоциации с услышанным, могут выдвинуть идею разумную. По ассоциации! Какая у тебя может быть ассоциация к собственному бреду?!

- Мало ли! – независимо пожал я плечами, – Может одна половина мозга выскажет бред, а другая половина этот бред просчитает математически и найдёт рациональное зерно? Я, кстати, уже давно привык каждое слово воспринимать, как математическую формулу. Сами же научили!

- Сутки! – голос Колдуна раскатами прогремел по окрестностям, – У тебя, всего сутки, Кляк! Ровно через сутки ты будешь леветировать перо по заданной траектории! И, только попробуй, не уложиться в срок!

Колдун в гневе топнул ногой и провалился сквозь землю. Ну, во всяком случае, так показалось визуально. На самом деле, конечно, он просто телепортировался в момент удара ногой по земле. Но, выглядело, признаюсь, впечатляюще. А я создал себе перо и хмуро уставился на него. Ну, и как его левитировать? Вы не знаете? Нет? Вот и я не знаю.

Прошло две минуты. Три. Мыслей не появлялось. В смысле, умных мыслей. А глупых – сколько угодно. Вот, к примеру, появилась мысль – сжечь это перо к лешему и отправиться спать. Может, во сне что-то придумается. Такое бывает.

О! Сжечь! А как я пускаю фейерболы?! Не бросаю же их в самом деле? А как? Левитирую?!! А, нет, не левитирую. Я поддерживаю горение фейербола с одной, конкретной стороны. Ну, это вроде как пороховая дорожка, просыпанная в нужную сторону. Только невидимая и в воздухе. Вот по этой дорожке фейербол и «летит». Горит он просто в эту сторону. А перо?! Может, тоже, каждый момент времени развеивать существующее перо, и тут же создавать его вновь на пару миллиметров в стороне? Визуально будет ощущение полёта. Нет, муторно, трудозатратно, и, как ни крути, это всё же не полёт, а фикция. Я же понимаю, что после того, как полетит перо, вслед за ним полетит кирпич, а потом Колдун скажет, что пора лететь и мне самому. Как я сам себя буду развеивать и создавать?!

Совершенно машинально я сел на стул и снова уставился на перо. И только потом догадался, что неосознанно создал стул себе сам. Ладно, об этом потом, отвлекаться не будем. Как же мне пустить перо в полёт? Может, создать под ним этакую воздушную подушку? Представьте себе невидимую воздушную подушку с ложбинкой посередине. В ложбинке уютно лежит перо. Я создаю изменения в подушке, так, что ложбинка вытягивается, и с одной стороны становится круче. Перо начинает соскальзывать с этой крутизны в середину ложбинки. А значит, слегка летит. Ну и дальше-дальше-дальше …

Решение? Нет, не решение. А если мне надо перо заставить лететь вверх? Поднять подушку? А если это не перо, а слон?! Нет, должно быть более простое решение.

Я печально вздохнул и машинально сотворил себе кружку кофе. Так и сидел, прихлёбывая, уставясь на перо.

Пойдём с другой стороны. Почему Колдун дал мне сперва левитировать перо? Потому, что оно легче? Значит, дело в весе? Может, надо каким-то образом сильно облегчить левитируемый предмет, а то и вовсе отобрать у него вес? Вряд ли. Тогда любой порыв ветерка будет трепать летящего чародея по всем направлениям, как заблагорассудится. А это неправильно. Гм, так в чём же здесь подвох?!

У меня возникло дикое желание сходить в библиотеку и почитать что-нибудь умное по этому поводу, или задать пару вопросов старине Торматту в его зазеркалье, или, хотя бы, связаться с вампиром. Я подавил это желание с большим трудом. Колдун прав. Если способ левитации будет для меня не оптимальным, это может принести в будущем много проблем. Вот, подобрал для себя комфортный способ трансмутации, и горя теперь не знаю! И стул себе создал, не задумываясь, и кофе… Если бы ещё так же до левитации догадаться! Чтоб комфортно!

Я ходил кругами по лужайке, сидел, тупо пялясь на перо, бродил по перелескам, стоял, задрав голову и наблюдая облака, вновь ходил кругами и с ужасом понимал, что ничего разумного в голову не приходит. Ни-че-го! А времени, отпущенного мне Колдуном, остаётся всё меньше и меньше!

Я вошёл в домик, прошёл в ванную комнату и встал под ледяной душ. Тело леденело, а мозги кипели. Проклятое перо! Как же тебя отправить в полёт?! Присобачить невидимые крылья? Из того же уплотнённого воздуха? Чтобы была опора воздухом на воздух? И не смейтесь, в атмосфере такие явления случаются постоянно, встречи более плотного воздуха с более разряженным. Из-за этого возникают очень любопытные оптические иллюзии. Гм, нет, пожалуй, тоже не то… Не иллюзии мне нужны…

Я печально вздохнул, и перо колыхнулось. Я печально выдохнул и перо колыхнулось в обратную сторону. А может… раз-ря-же-ни-е!

Каждое действие имеет противодействие! Можно не подпирать снизу парящий предмет, а тянуть его вверх, создавая там область разряжения!

Как мы дышим? Почему воздух то заходит в лёгкие, то выходит из них? Потому, что наши лёгкие – это эластичный материал, который может растягиваться и сжиматься. Когда мы растягиваем лёгкие, внутри них создаётся разряжение, которое немедленно заполняется воздухом извне. Когда мы лёгкие сжимаем, внутри них создаётся избыточное давление, и избыток воздуха стремится из лёгких наружу. И то и другое действие может воздействовать на пёрышко одинаково! Но, какие же усилия тут нужны! И какая обширная область воздействия! Нет, я чувствую, что решение близко, но не совсем то.

Удивительно, но окончательно идея сформировалась действительно во сне. Вернее, в полудрёме, когда я устав от размышлений присел в своей комнате перед окном и уставился ввысь на звёзды. Видимо, я впал в некое состояние транса. Тут в голове и щёлкнуло. Я даже задрожал от охватившего меня возбуждения.

Но это же… огромный объём расчётов! А если поверхность предмета криволинейна, и для каждого участка должна быть своя подъёмная сила, тогда вообще неописуемый. Я представил себе объём расчётов для левитации обычного утюга и даже застонал. Прав был Колдун, Т-магия – это в первую очередь мгновенные сложнейшие математические вычисления. И горе тому, кто ошибётся! Но, зато в награду фактически безмерная власть над веществом и безграничная свобода тому, кто всё это освоит!

Эпизод второй-5

Я напрягся и поднял пёрышко в воздух силой мысли. И заставил его очертить идеально ровный круг. Вытер пот. И понял, что абсолютно всё равно, заставлять летать пёрышко или слона – объём вычислений одинаков. А технические отличия… да, тьфу на них, на эти отличия!

Я сотворил кирпич и с удовольствием убедился, что я прав. Кирпич с пёрышком летали абсолютно синхронно. Нет, вот если заставить, к примеру, пёрышко летать по кругу, а кирпич – одновременно очерчивать квадратные или треугольные фигуры… гм, пожалуй, тут и свихнуться недолго!

Я снова почувствовал сильную усталость. Что со мной?! Неужели пора снова принимать элексир Попугая? Нет, рано. Почему же я так выматываюсь? Неужели я настолько слабый маг?

Я заставил пёрышко и кирпич зависнуть неподвижно, где-то в метре над полом. Заставить висеть – это легко! Это не пересчитывать данные в каждый новый момент времени! Глаза закрывались от утомления. Ну и ладно! Посижу с закрытыми глазами. Я всё равно и пёрышко и кирпич контролирую. Я их контролирую… Я их…

- Кляк!!!

- Бум!!!

Это произошло почти одновременно. Колдун рявкнул у меня над ухом и разбудил, заставив на секунду потерять концентрацию, и кирпич шмякнулся на пол. А я подпрыгнул от неожиданности. Похоже, и Колдун растерялся.

- Это что?! – уставил он палец на кирпич.

- Простите, шеф, – покаянно сказал я, – Сейчас уберу. Вот, прямо в форточку!

И кирпич, плавно набирая скорость, по сложной траектории устремился к окну. Впрочем, у самого стекла я его развеял. Зачем загромождать лужайку строительным мусором? Колдун в остолбенении упал на стул.

- Кляк! Ты и левитецию… догадался? Как?!

- Случайно, – признался я, – Во сне привиделось.

- Говори!

Ну, я и рассказал. С чертежами, графиками и математическими расчётами. Колдун почесал затылок и выдал неожиданное:

- Теперь я вижу, что ты не лгал, когда утверждал, что не читаешь втихаря магических книг, а придумываешь всё сам.

- Шеф? – не понял я.

- Твой способ левитации относится к магии воздуха, – пояснил Колдун, – но в таком виде, в котором ты это рассказываешь, он ни в одной книге не описан. Это… гм… весьма специфическая трактовка общепризнанного способа. Чисто твоя, Кляк. Ну, а раз так… До вечера изучишь книгу Провенгалиса Великолепного «Основы левитации и краткий анализ распространённых ошибок при левитации». От корки до корки. Там всего семьсот сорок страниц. Ну, не считая приложений. В девятнадцать сорок придёшь ко мне и мы подробно поговорим об особенностях левитации живых объектов. А в пять двадцать утра начнём практику на лужайке! Всё понятно?!

- Конечно, – пожал я плечами, – Чего уж тут непонятного? В пять двадцать утра вы из меня будете пытаться сделать сокола сапсана. А я буду вначале притворяться хромой уткой с перебитым крылом.

- Ты – уткой?! – Колдун скривился, словно лизнул кислый лимон, – Ты себе сильно льстишь, Кляк! Вначале ты будешь летать как кусок… гм, ну, ты догадываешься! А, чтобы летать, как утка, тебе придётся сильно попотеть!

И Колдун растворился в воздухе.

Ну, вот и поговорили. Вот меня и похвалили и одобрение высказали. А вы не заметили? Тогда вы были невнимательны! У Колдуна каждый намёк на одобрение следует рассматривать как бравурные аплодисменты!

В следующую неделю мне было бы очень любопытно посмотреть на наши с Колдуном упражнения со стороны. Наверняка, это было бы неоднозначное зрелище. Я пытался удержаться в воздухе и пролеветировать заданным маршрутом. В самый неожиданный момент Колдун сбивал меня воздушным ударом, а я должен был не упасть. Не коснуться земли. Зависнуть. Ага! Попробовали бы вы!

Когда он, совершенно неожиданно, сделал это перый раз и я мокрой тряпкой шмякнулся на лужайку, я даже обиделся.

- Шеф! – яростно выпалил я поднимаясь с земли и отряхивая коленки, – может, вначале я вообще-то летать научусь, а уже потом вы мне трудностей подкините?

- Хочешь лёгкой жизни – иди в молотобойцы, – язвительно парировал Колдун, – Там вообще думать не надо, маши себе кувалдой весь день напролёт! И девки накачанных парней любят. Нет, Кляк, хочешь быть магом – будь в любой миг готов к подлянке! Хорошо, если от меня, я тебя потом вылечу, а если не от меня?!

Худо-бедно, по странным кривулям, вместо плавных изгибов маршрута я левитировать научился. И тут началось такое!...

Теперь на каждом – каждом! – занятии Колдун считал своим долгом проверить мою реакцию на внезапное воздействие извне. В смысле, чтобы я мог удержать себя в воздухе и не упасть. Нет, не обязательно в полёте, а вообще в любых условиях.

Я сидел на занятии, Колдун рассказывал интересные вещи, я открывал рот от любопытства и… хлоп! Со всего размаха об землю. Не важно, какой частью тела. Я злился, обещал себе быть всегда в напряжении, но когда Колдун снова начинал рассказывать, к примеру, о тонкостях и различиях между щитом воздушным и щитом алмазным, я опять невольно расслаблялся. Хлоп! Я вставал, потирал ушибленный лоб, восстанавливал ножки у кресла, садился и снова слушал. И опять открывал рот. Это было действительно завораживающе. Колдун рассказывал необычайно живо, интересно, с примерами и пояснениями. Хлоп! Опять у кресла пропадали ножки, а кресло перевёртывалось. На самом интересном месте! Я опять вставал и начиналось всё по новой. Ближе к ночи я так набил себе лоб, ягодицы и прочие места, что пришлось себя лечить. В первый день я сумел не упасть только один раз. И то, пожалуй, случайно.

Эпизод второй-6

Колдун жизнерадостно сообщил, что продолжим завтра, вот прямо с утра, часиков с пяти, нет, лучше с четырёх тридцати, и мы разошлись. Колдун в свою комнату, а я в библиотеку. Там до утра и просидел. Почти до назначенного срока. Только и осталось времени, что умыться и слопать бутерброд. И всё началось снова. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Неделя промелькнула, как стрела из арбалета, вжик – и нет её. Теперь я умудрялся удерживать себя в воздухе примерно каждый пятый раз, зависая, буквально в миллиметре от земли. Колдун начал практиковать другое упражнение: мы с ним вместе поднимались в воздух и пытались друг друга прижать к земле. Поначалу я вообще не понимал, как это сделать. Колдун мотал меня по всему воздушному пространству перед собой и с размаху хлопал об землю. А я даже притормозить этот удар не мог! На земле мы привыкли пользоваться силой трения, а в воздухе этот номер не проходил. Не было опоры. Кроме того, на земле мы стоим в определённой позе. Как правило. В смысле, ногами вниз, а головой вверх. В воздухе же, в процессе левитации, вполне можно было оказаться в самой замысловатой позиции. Мне это ужасно мешало. А Колдуну – нет. Он меня из любой позиции к земле припечатывал. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Когда я ещё только начал нащупывать способы противодействия, Колдун неожиданно начал меня утяжелять. И надевать на меня всякие негнущиеся латы. Тяжёлые и неуклюжие. И давать мне в руки предметы, которые мне запрещалось ронять. Тоже тяжёлые. И хрупкие. И снова, и снова, хлоп! хлоп! хлоп! Только теперь ещё и дзинь! дзинь! дзинь! Так весело прошла ещё неделя. Я имею в виду, что весело для Колдуна.

Через неделю, на очередном занятии я почувствовал, что начинаю сопротивляться. Не очень успешно, но сопротивляться. Изо всех сил. Пока силы не кончились. И я хлопнулся так сильно, что сломал ключицу и пару рёбер. Колдун ободряюще стукнул меня по спине и всё срослось, как и не ломалось.

Вы думаете, после этого мне дали отдохнуть? Не думаете? Правильно, что не думаете, Колдун это не тот это учитель, при котором можно расслабиться.

Каждый день по нескольку часов шли изматывающие состязания с Колдуном. Для меня изматывающие, а для Колдуна – сплошная развлекуха! А потом были полёты на скорость. И не просто на скорость, а между деревьями, от которых я должен был уворачиваться. Получалось не всегда. А Колдун наблюдал за этим цирком с безопасной высоты. Потом были полёты по заданной траектории. С завязанными глазами и запретом применять объёмное зрение. И, опять же, между деревьями. Потом были полёты, которые Колдун назвал фигурами высшего пилотажа. Когда мгновенно менялись скорость и направление полёта, а тело при этом выкручивалось в неимоверные позы. Э-э-э… наверное, правильнее сказать, «в неимоверные фигуры». Через тридцать секунд такого пилотажа у меня глаза были красные, как у кролика. От полопавшихся в глазах капилляров. Но это никак Колдуна не заинтересовало. А потом снова состязания. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Это легко читать. А у меня за неполные две недели было шесть серьёзных травм. Я имею в виду действительно серьёзных. Когда я, на бешеной скорости налетев на дерево, пробил лёгкое, смял грудную клетку, порвал селезёнку и сломал четыре ребра, Колдун только хмыкнул и сказал, что такие лёгкие царапины я уже должен лечить сам на счёт «раз». И только нетерпеливо притоптывал ногой, пока я, харкая кровью, себя исцелял.

Через две недели, отчаянно сопротивляясь очередному воздушному удару, я неожиданно вспомнил одну важную вещь. И даже завопил от радости. В смысле, от радости, что грядёт хоть небольшая, но передышка.

- Шеф! Шеф! Я вспомнил!

Хлоп! Я всё же растянулся на земле, напоминая пьяную лягушку.

- И что же ты вспомнил? – подозрительно ласково поинтересовался Колдун.

- Сегодня мне дадут титул барона! – возликовал я, – Пора прекращать занятия и двигаться к Вильму Восьмому!

- Рано! – скрипуче возразил Колдун, – Приём начнётся не раньше полудня. У нас ещё, как минимум, два часа и сорок три минуты!

- А лечится?! А одеваться?! Надо ещё и морально настроиться!

- Ничего страшного, – ободряюще улыбнулся Колдун, – Я тебя вылечу (хлоп! хлоп!), я тебя одену (хлоп! хлоп!), я тебя морально настрою (хлоп! хлоп!).

- Не надо! – просипел я, – Лучше я сам!

- Вот! – возликовал мучитель, – Взрослеешь, Кляк!

Я с трудом перевёл дыхание и возразил:

- Шеф! Я … м-м-м … почему хотел попасть туда раньше – потому что у меня есть просьба к королю, и её желательно высказать до церемонии.

- Вот как? Лю-бо-пыт-но! И какая же?

- Я хотел попросить, чтобы мне присвоили геральдический знак не абы какой, а тот, который я себе сам выберу!

- Да какая тебе разница?! – выпучил глаза Колдун, – Хоть благородный олень, хоть баран! Гм, баран тебе даже больше пошёл бы!.. Хоть лягушка, хоть червяк! Поверь, Кляк, дело не в изображении на гербе, а в наличии самого герба! А объяснение изображению можно придумать самое благородное! Ты даже не подозреваешь, какие причудливые изображения на гербах мне довелось видеть. А какие этим изображениям давались объяснения! Хотя я точно знал истинную их причину.

Ну, к примеру, один из баронов оказал существенную услугу королю Свентону… это не в нашем цикле, это раньше. Нет, услуга была, действительно, существенной, я не отрицаю. Так, этот барон просто до печёнок достал короля, каждый день напоминая об услуге и намекая на графский титул. В конце концов, король сдался, пожаловал этого де Трюильи титулом графа и признал его баронство графством. Но, намекая на назойливость новоиспечёного графа, повелел иметь в гербе изображение репья. И, что ты думаешь?

- Устыдился? – простодушно предположил я.

- Ха! Как не так! – развеселился Колдун, – Де Трюильи потом всем и каждому рассказывал, что изображение репья – свидетельство верности его рода короне. Мол, как репей, вцепившийся в хвост коня, везде и всюду следует за конём, так и род Трюильи везде и всюду поддерживает королевский трон, мечом и золотом! Всему, Кляк, можно найти благородное объяснение! А, кстати, ты чего это расселся? Ты почему ещё не в воздухе? Помочь? Подбросить?

- Нет-нет! – испугался я взлетая, – Сам справлюсь! Ох!

Хлоп! Я распластался на земле и несколько секунд пытался глотнуть воздух. Но безрезультатно. Наконец, тоненькая струйка воздуха всё же просочилась в лёгкие.

- Я же не себе… – прохрипел я, пытаясь подняться разъезжающимися ногами, – Я же для того, чтобы на благородном мече было благородное изображение! Не дело такой меч поганить изображением червяка или лягушки! Или репья.

- Ты про меч этого гнома? – нахмурился Колдун.

- Да! – твёрдо ответил я, наконец-то принимая вертикальное положение, – Я про меч, который мне подарил гном. Гном, которого я считаю своим другом. Эрих. И меч этот я считаю настолько выдающимся, что не хочу оскорблять его недостойным изображением! Это будет оскорблением и мечу и мастеру, этот меч ковавшему! Да и мне самому, если быть честным!

Колдун пошевелил нахмуренными бровями:

- И какое же изображение ты хочешь?

- Дракон! – не задумываясь ответил я, – Дракон, вставший на задние лапы и извергающий пламя!

- Гм… – Колдун подозрительно покосился на меня, – Этот островок, Тараза-на-Талана, вообще-то никому не принадлежит. Нет смысла кому-то его делить. На него высадиться с моря невозможно. Да и не островок он, в полном смысле этого слова, а просто очень уж большой утёс. Поэтому сюзерена у тебя не будет. В смысле, не будет изображения, которое ты обязан поместить на свой герб, как знак преданности сюзерену. А прилегающее побережье Тинидии, хоть и разделено на баронства, но все они принадлежат к роду Жерменалей, а у них в гербах нередки драконы. Гм, это будет вполне логичным, если твой герб тоже будет иметь такое изображение. Хотя у Жерменалей изображаются драконы, в основном, морские… Но ведь и ты не Жерменаль…

Я потупился и даже спрятал руки за спину, чтобы не видно было их дрожания.

- Кляк! – Колдун совершенно помрачнел, – Ты уверен, что выбрал этот островок, Тараза-на-Талана случайно? А не ради красивого герба на пресловутый меч?!

- Случайно! – соврал я не моргнув глазом, – просто подвернулось спасти именно Вильма Восьмого, а начал перебирать незанятые и ненужные ему земли, и наткнулся…

- Кляк! Я же вижу твою ауру!

А что аура? Я был совершенно уверен, что аура меня не выдаст. Специально тренировался. Тут дело в том, что аура отражает внутреннее состояние человека. Его внутренюю убеждённость. Если человек сам верит, что говорит правду, то и аура показывает, что человек не лжёт. Вот и я сосредоточился на том, что говорю правду. Это же самая что ни на есть правда – я случайно наткнулся на этот клочок суши… перебирая из тех, которые расположены вблизи герцогств, графств и баронств с изображением драконов на гербе!

Колдун мрачно пожевал губами и сказал только одно слово:

- Взлетай!

И до самого визита к королю мы к этому вопросу не возвращались.

Я ожидал, что встречу у короля огромную толпу придворных, нарядных дам и кавалеров, трубы и фанфары, выкрики герольдов, парадное убранство тронного зала, торжество церемонии, после которого будет непременно устроен бал, однако ни одно из этих ожиданий не исполнилось.

Мы шли по дворцу, впереди Колдун, за ним я, одетые строго и торжественно, оба с нацепленными мечами, а впереди нас семенил невзрачный человечек, показывая нам дорогу среди путанных коридоров и переходов королевского замка. Впрочем, гвардейцы охраны браво втягивали животы и распрямляли спины, завидев нашу малочисленную процессию. Видимо человечек был не последним лицом при короле. Колдун был спокоен и величав. Его не смущало происходящее.

Наконец, человечек остановился перед дверью с искусной резьбой, охраняемой парой гвардейцев и объявил:

- Малый тронный зал! Его величество ждёт вас!

Колдун благосклонно кивнул головой и величественно шагнул вперёд. Гвардейцы синхронно повернулись и распахнули створки двери. Я выдохнул, задрал подбородок и вошёл в зал, вслед за Колдуном. Следом за нами юркнул и человечек. Двери закрылись.

Эпизод второй-7

Его величество король Вильм Восьмой стоял у узкого окошка, в короне и королевской мантии, заложив руки за спину, и задумчиво рассматривал двор замка. Во дворе шла суета. Пользуясь возможностью, я быстро огляделся.

Ну, что сказать? Не так я представлял в детских мечтах королевские тронные залы, совсем не так! Нет, антураж был соблюдён, на стенах висели гобелены с изображением сцен битв и охоты, между ними висели самые разные образцы оружия, от кинжалов и мечей до алебард и обоюдоострых секир, в нишах неподвижно застыли пустые рыцарские доспехи, тоже самых разнообразных форм и видов. В колонны были вставлены факелы, почти все из них горели, но света почти не давали. У стены напротив входа был установлен невысокий помост, на нём ещё один, на котором высился третий помост. Получилось что-то вроде трёх очень широких ступенек. На самой последней был установлен трон. Я чуть не скривился при его виде, но вовремя спохватился и вернул монументальный вид своему лицу. Дохленький был трон. Невзрачный. Просто резное дерево, тщательно обработанное. Этот трон не стоил и тысячной доли того трона, который я создал, когда тренировался в трансмутации.

Но, дело было не в троне. Весь зал выглядел как-то … не по-королевски. Не парадно. Не торжественно. Словно не зал, а очень большая кладовка, куда стащили всякий хлам и постарались этот хлам красиво расставить.

Окошки узенькие, словно бойницы. Впрочем, вероятнее всего, они и были бойницами. В любом случае, в зале царил мрачный полумрак. Факелы чадили, и в результате и оружие, и рыцарские доспехи, и даже гобелены были покрыты слоем сажи. Как и подоконники.

- Зажрался ты, Кляк! – подумал я покаянно, – Привык жить в комфорте, вот нос и воротишь! Ещё лет десять назад только бы ахал восхищённо, да мечтал бы, как будешь перед потомками бахвалиться, что в самом королевском тронном зале побывал!

Король оглянулся на шум и повернулся к нам лицом. Прищурился.

- Это и есть тот герой, который мне жизнь спас? – как-то подозрительно поинтересовался он, направляясь в нашу сторону.

Ну, да, внешне я не троль. И не орк. Но, зачем же такие подозрения?

- Да, ваше величество! – с достоинством ответил Колдун.

- Волшебством? – для чего-то уточнил король.

- Да, ваше величество! – вновь наклонил голову Колдун.

Король подошёл на расстояние вытянутой руки и с любопытством на меня уставился. Я вновь едва удержался, чтобы не поморщиться. Ну, не люблю я, когда меня вот так в упор рассматривают. Ещё с той поры не люблю, когда картишками у Пиявки промышлял. Чего на меня смотреть? Вполне обычного вида парень!

- Юноша, а можешь ли ты показать нам… э-э-э… что нибудь этакое? – король неопределённо покрутил пальцами, – Волшебное? Прямо сейчас?

- Разумеется! – кивнул я головой, – Это не составит труда, ваше величество!

Я вытянул вперёд руку и показал её со всех сторон. Мол, смотри король, совершенно пустая рука. Видишь? Потом сжал руку в кулак и сосредоточился. Из кулака начал расти золотой стебель. Он вытягивался всё выше и выше, распуская резные листочки, и наконец, начал распускать бутон. Ну, да, конечно, это был тюльпан – цветок, входящий в геральдический знак королевского рода Вильма Восьмого. Рода Перотов. Только я слегка удлинил лепестки тюльпана. Он стал одновременно напоминать и тюльпан и лилию. А лилия – это уже составная часть геральдического знака Жерминалей. Не знаю, уловил ли намёк король, но ни слова он не сказал, только глядел во все глаза, как мальчишка, которому показывают занятный фокус.

Золотые лепестки развернулись, и слегка отогнулись от центра, открывая сердцевину цветка. Внутри лепестки оказались усыпаны мелкими бриллиантами, отчего весь воздух вокруг цветка начал переливаться радужным цветом. Пестик цветка тоже был золотым с мелкими бриллиантами, а вот тычинки – золотыми, с продолговатыми рубинами на концах. Мне самому понравилось. Цветок оказался, прямо как живой, хорош и красив до невозможности.

Глаза короля расширились и заблестели. Дыхание участилось. Впечатлился. Ну, к этому я и стремился.

- Возьмите, ваше величество, – протянул я цветок королю, – Полагаю, если вы подарите его любимой женщине, она будет рада.

Я взглянул в напрягшееся лицо короля и нейтральным тоном добавил:

- Королеве, например. Или вашей дочери, принцессе Шелье. Или… кому-то ещё… по вашему выбору, ваше величество!

Лицо короля разгладилось. Имя графини де Рибс никто не произнёс, хотя, конечно же, все поняли намёк про «любимую женщину».

- Да, – покрутил головой король принимая цветок и передавая его невзрачному человечку, – это было… гм, даже слов не подобрать… В общем, мы выражаем наше королевское удовлетворение. А также сожаление, что нынешний ритуал проводится в приватной обстановке, а не в общем числе награждённых. Надеемся, юноша, ты понимаешь, что в силу некоторых обстоятельств… мы не можем афишировать те несомненные заслуги, которые ты оказал нашему величеству.

Я молча поклонился. Чего уж непонятного? Вокруг короля вращаются одни и те же приближённые лица. Очень ревниво следящих друг за другом. Если кого-то просто удостоят аудиенции короля, пусть он даже будет знатных кровей, но не из числа приближённых, то это немедленно вызовет целую волну расследований, больших и малых. Кто таков? Почему удостоен? Сам напросился или по повелению короля? Цель аудиенции? Официальная и неофициальная? Результат аудиенции? Куда направился после аудиенции? С кем он в родстве из приближённых? Насколько близкое родство? Кто усилится в результате его появления и кто ослабеет? Насколько? Надо ли сближаться с новым выскочкой? Что предпринять для его удаления от короля? И ещё тысячи вопросов и планов действий.

А у меня ситуация ещё коварнее! Вообще никому не знакомый юноша, вдруг, неизвестно за какие заслуги, получает титул из рук короля! Да тут с ума все сойдут! И непременно – непременно! – всеми доступными и недоступными средствами дознаются до истины. Не могут не дознаться! Король был не один, а со свитей, каретой управлял конюх, кто-то готовил карету и лошадей … Дознаются! А, когда дознаются, тут начнутся такие интриги, которых сейчас вообще представить невозможно!

Поэтому король поступил разумно и предусмотрительно: по случаю своих именин устроил торжество, куда собрал не только приближённых, но и окрестную знать. Нет он бы всё равно устроил торжество и собрал окрестных дворян, я тут не при чём. Он просто воспользовался подходящим моментом. В торжественной обстановке, в большом тронном зале, король наградил отличившихся дворян и тех, кто не отличился, но кого всё равно следует наградить из соображений политики. Возможно, кому-то присвоил титул барона. Почему бы нет? Тем, кто заслужил этот титул, так сказать, у всех на виду. Возможно, кому-то титул повысил. И всё это на глазах у сотен людей.

А потом, в перерыве между торжественной частью и балом, принял в малом тронном зале, подальше от любопытных, некоего ученика волшебника, который спас жизнь короля. Воспользовавшись тем, что дворец кишит приглашёнными, которые плохо знают друг друга. Хитрый король принял в расчёт ещё то, что за этого ученика хлопочет могущественный чародей, с которым ссориться вообще-то не с руки. А пользу получить можно. Вот, ходя бы чудесный цветок, цена которой вполне соизмерима со стоимостью половины мешка золота. Разве плохо? А, ведь, из этой ситуации можно, пожалуй, извлечь и другие преференции? По сравнению с которыми, золотой цветок – это вообще, ерунда на постном масле?

Эпизод второй-8

- Преклоните колено, господин Кляк! – проговорил между тем король.

Я повиновался. Король обнажил меч. И, по тому, как легко и привычно он извлёк меч из ножен, я понял, что король неплохой рубака. И, пожалуй, в бою за спинами подданных не отсиживается. Лезвие меча легло на моё плечо. Король распрямил спину.

- Мы, король и самодержец государства Тинидии, Вильм Восьмой, за многочисленные и несомненные заслуги перед королём и государством, даруем титул барона господину Кляку, именуемому Кляком Счастливым!

Лезвие меча переместилось на другое моё плечо.

- Одновременно с присвоением титула, мы даруем ему в вечное пользование с правом наследования остров, именуемый Тараза-на-Талана, находящийся на расстоянии десяти морских миль от побережья Тинидии, напротив города Триль!

А король не дурак и явно юридически подкован. Впрочем, детей знатных родов этому учат с детства. Вот, к примеру, король объявил, что подарил мне остров Тараза-на-Талана. Я выбираю обширный остров, переименовываю его в остров Тараза-на-Талана и объявляю своей собственностью! Мол, король мне его подарил! Поэтому король уточнил, что подарил мне не просто остров Тараза-на-Талана, а именно тот, который находится на расстоянии десяти морских миль напротив города Триль. Молодец, что сказать.

Лезвие меча вновь переместилось с одного плеча на другое.

- Объявляем также, что барону Кляку, а также прямым потомкам его, навечно даруется право использования следующего герба: на лазоревом поле изображение чёрного, вздыбленного на задние лапы дракона, извергающего пурпурное пламя. Герб может быть изображён как с девизом, так и без последнего. Девиз, который может быть изображён на гербе, но может применяться и отдельно от онного, звучит следующим образом: «Всегда готов!».

Я покосился на Колдуна. Про девиз я ему ничего не говорил! Это он от себя придумал! И… это… девиз какой-то, подозрительно знакомый. А! Это в прошлом цикле была некая молодёжная организация, в которой звучало что-то вроде пароля: «Будь готов!» – «Всегда готов!» Так это что, намёк что ли? Что я ещё молодой и глупый? Или Колдун так изощрённо издевается? Мол, будь парень готов ко всякому с моей стороны! И, что бы не случилось, отвечай «всегда готов»?

Король убрал наконец-то меч с моего плеча и с лязгом вогнал его обратно в ножны.

- Встань, барон Кляк фон Тараза! – с пафосом возгласил он.

Я легко поднялся на ноги и взглянул в лицо короля.

- Поздравляю тебя, барон! – улыбнулся Вильм Восьмой.

Вроде бы, искренне улыбнулся. И аура показывала, что искренне. Многое было в ауре намешано, но сейчас король поздравлял меня искренне. Ну, что ж, спасибо и на этом.

- И прими первый признак принадлежности к благородному сословию! – закончил король, забирая у человечка и протягивая мне золотые шпоры.

Я чуть не напортачил, испортив всё торжество минуты, вздумав подарить королю что-то в ответ. Но вовремя спохватился и одумался. Не каждый может королю что-то дарить. Далеко не каждый. И не от каждого король готов хоть что-то принять. Даже то, что король принял от меня золотой цветок, и то следует расценивать, как высшее проявление благоволения ко мне короля.

Я бережно, двумя руками принял из рук короля шпоры и начал, было, слова благодарности, однако король неожиданно вскинул руку, останавливая меня.

- Дела требуют нашего присутствия в другом месте! – объявил он, – Мы сожалеем, но более не можем уделить тебе ни минуты! И без того могут возникнуть нежелательные пересуды! А нам это ни к чему.

Король кивнул невзрачному человечку и они удалились от нас, при этом человечек бережно прятал в полах плаща золотой цветок. Король шёл величественно, в распахнутой королевской мантии, развевающейся полами при каждом его движении.

Ну, да, король каждым жестом, каждым движением подчёркивает, вот, мол я какой открытый, ничего за пазухой не держу! А то, что министр тайных дел что-то прячет в складках – так он всегда был излишне скрытным! Не обращайте на него внимания! Смотрите лучше на меня!

Колдун проводил взглядом удалившуюся парочку и сделал мне жест, мол, возвращаемся. Я телепортировался на лужайку. Колдун вглянул на меня с крайним изумлением.

- Кляк! Почему ты… сюда?

- А куда же? – не понял я.

- В свою комнату! – завопил Колдун, – Переодеваться! У нас ещё часа четыре на тренировку, не забыл?

- Шеф! – проникновенно сказал я, – У меня же сегодня такое событие! Такое не каждый день бывает! Может, сядем, откроем бутылочку хорошего ви…

- Вз-з-з-з-з!!!

Моё тело внезапно и коротко взмыло вверх и ринулось вниз. Мне удалось удержать себя на расстоянии полпальца от земли. Хотя незримая сила стремилась меня об эту землю размазать. Колдун злорадно ухмыльнулся и сделал жест правой рукой. Меня перевернуло, закрутило, и я понёсся к земле совершенно другим боком. В другой позе. Мне вновь удалось удержаться. Мало того, во время этого броска я умудрился принять почти вертикальное положение. Колдун удивлённо покачал головой и мне стало совершенно не до отвлечённых раздумий. Меня мотало из стороны в сторону и вертело во всех мыслимых и немыслимых направлениях. Через пять минут меня можно было выжимать. Но, Колдун, разумеется, издевался надо мной до самой поздней ночи.

Когда Колдун объявил об окончании тренировки, я уже пальцем пошевелить не мог, так и осел бесформенным комом прямо на землю.

- Ты с полчасика полетай, Кляк, ну, так, для развлечения, для удовольствия… – посоветовал Колдун и начал растворяться в воздухе.

Для чего?!! Для удовольствия?! Это я раньше считал, что летать – это удовольствие. Наверное, глупых снов насмотрелся. Во сне дети часто летают. Без усилий. Но мне Колдун наглядно показал, что полёты – это совсем не удовольствие! От слова «никогда»! Для меня слово «полёт» теперь было равно «удар о землю». С разной степенью травм и боли, но, всегда – удар. А тут, на тебе – «для удовольствия»!

Однако, не выполнить приказ Колдуна мне и в голову не пришло. Если вы не в курсе, то это опасно для жизни. Очень.

Поэтому я отдышался, залечил себе всё, что успел, сотворил кружку энергетического напитка и выхлебал её в два глотка, затравленно огляделся и взлетел. Завис в паре метров над землёй и огляделся. Колдуна видно не было, но это ничего не значило. Всё равно я был крайне напряжён и сконцентрирован. Прошло две минуты, три. Ничего не происходило. Я рискнул и поднялся выше. И полетел широким кругом вокруг нашей лужайки. В готовности мгновенно среагировать на внезапный удар. Удара не было.

Через десять минут я, наконец-то, поверил, что Колдун оставил меня в покое на эти полчаса и поднялся ещё выше. И ещё, ещё, ещё. Под облака. Это было… восхитительно!

Тот объём вычислений, который сперва приводил меня в ужас, теперь происходил в голове автоматически, я уже не контролировал этот процесс, и даже не обращал на него внимания, всё происходило как бы само собой, легко и непринуждённо.

Я плыл в высоте, как в детских снах, то раскидывая руки в стороны, словно птица, то ввинчиваясь в воздух, то замирая на месте. Я наслаждался, как гурман наслаждается особо изысканным кусочком, как художник замирает в восторге перед шедевром, как музыкант, блаженно закрыв глаза, слушает вдохновенную игру маэстро, как… как… нет, все сравнения оказались недостаточными. Я летел и радостно кричал непонятно что в равнодушное небо, одновременно плакал от радости и глупо хихикал. Я был по-настоящему счастлив. Возможно, впервые в своей жизни.

Давным-давно прошли полчаса, предписанные мне Колдуном для полёта, а я всё никак не мог успокоиться. На меня накатила безудержная эйфория. То я стремительно пикировал, почти до самой земли, так, что при желании, мог бы ухватить камушек с поверхности, или сорвать травинку, то стремглав возносился вверх. То я с хохотом пронзал облака во всех направлениях, пытаясь продырявить их так, чтобы в них остались дырявые следы, то мчался прямо вперёд, представляя, что соревнуюсь по скорости с птицами. Куда там птицам! Ни одна не угналась бы за мной. Я был неудержим.

Если бы кто-то мог рассмотреть с земли мои ночные выкрутасы в небе, то к утру непременно родилась бы новая религия! А если бы какая-то религия уже существовала бы, то в ней появилась бы новая страница.

Только перед самым рассветом я немного пришёл в себя и отправился на знакомую лужайку. Я быстро скользил над самой землёй и травинки щекотали мне лицо. Мне было ужасно смешно. Меня не страшило, что я могу на что-то наткнуться, я задействовал объёмное зрение и видел, что впереди меня препятствий нет. А такой полёт… нет, ну разве это не забавно?!

Хрясь!

Уже, когда я влетал на лужайку, невидимая сила внезапно проявилась и жёстко припечатала меня к земле. Я бы сказал даже, что жестоко.

- Расслабился, Кляк? Оказался не готов к внезапному нападению? – раздался скрипучий голос, и рядом со мной неторопливо материализовался Колдун.

- О, да! – признался я, – Подлянок от учителя не ждал!

- Тренировок! – назидательно поправил меня Колдун, – От учителя надо ждать не подлянок, а тренировок!

- Ой, да бросьте! – через силу засмеялся я, поднимаясь с земли и одновременно применяя магию лечения, – Вы, что, серьёзно думаете, что я вас не засёк? Объёмным-то зрением? Только я, действительно, не верил в ваше нападение! Не ожидал его! Поэтому и не подготовился!

- А зря! Готовым надо быть всегда и ко всему! Ты же маг, колдун, чародей! Тебе ли, будущему боевому магу, не знать, насколько страшными и внезапными могут быть магические нападения?!

- Не знаю! – пожал я плечами, – Я пока магических нападений не испытывал! Я вообще ещё боевых заклинаний не изучал!

Колдун нахмурился и поглядел на меня из-под бровей колючим взглядом. Заложил руки за спину и пошёл кругами по лужайке. Я уже знал, что это означает весьма напряжённые раздумья. И с любопытством ждал. Колдун внезапно остановился и круто развернулся ко мне лицом.

- Боевых заклинаний, значит, хочешь? – зловеще спросил он, – Будут тебе боевые заклинания! Ты завтракал?

- Нет, – признался я.

- Вот и хорошо! – обрадовался Колдун, – Вот и замечательно! Раны на пустой желудок не так опасны!

Меня это почему-то не обрадовало. Даже не знаю, почему.

Эпизод второй-9

А Колдун деловито положил мне руку на плечо и мы оказались в совершенно незнакомом мне месте. В месте, которое выглядело страшно. Здесь не было растительности, только какие-то чахлые кустики на горизонте. Не было слышно ни птиц, ни зверей. Мёртвая и гнетущая тишина. Земля, странно изрытая и местами оплавленная. Перекорёженные остатки непонятных сооружений. Тоже местами оплавленные. Даже дышалось здесь тяжело.

- Ну, вот Кляк, мы с тобой на полигоне! – жизнерадостно объявил Колдун, – Как ты понимаешь, не на Земле! На Земле такое проводить… э-э-э… не рекомендуется из-за повышенной опасности! Но, мы же с тобой опасности не боимся, верно?

Не на Земле! Я похолодел.

- Как создавать щит помнишь? – донеслось, словно сквозь вату, – Хотя бы три основных, воздушный, алмазный и черепаховый? Ну-ка потренируемся! На счёт «три» я буду называть, какой щит мне нужен, а ты будешь его мгновенно создавать! Готов?

Я только кивнул головой, и Колдун начал быстрой скороговоркой:

- Раз, два, алмазный! Раз, два, черепаховый! Раз, два, алмазный! Раз, два, воздушный! Раз, два, воздушный! Ну и что, что два раза одинаково? Будь внимателен, Кляк! Раз, два, черепаховый! Раз, два, алмазный!

У меня от напряжения уже дрожали пальцы. Всё было очень внезапно и непривычно. Я оказался неподготовлен к такому повороту.

- Гм, неплохо, Кляк! – подвёл первый итог Колдун, посмотрел на меня странным взглядом и вздохнул, – Теперь я буду нападать, а ты для защиты будешь ставить щиты. Помнишь, какой щит от какого нападения? Ну, вот и хорошо! Учти, нападать буду с разных сторон! Крутись как хочешь, хоть летай, но защититься обязан! Готов?

Я судорожно глотнул и опять кивнул головой. И в тот же миг вокруг меня всё взорвалось. Я сразу оглох и почти ослеп. Со всех сторон в меня летели молнии, стрелы и дротики, увесистые металлические шарики, льдистые сосульки, ножи и сюрикены. А также всяческие фейерболы, плазменные струи и огненные смерчи. Взмывали перед лицом вихри песка и подозрительные фиолетовые бурунчики пытались меня коснуться. Я с остервенением размахивал руками, выписывая заклинания, пытаясь хоть как-то оградить себя от этого хаоса. В голове бились только три мысли: от молний – алмазный, от металлов – воздушный, от остального – черепаховый!

Получалось плохо, очень часто я путал заклинания и применял не то, что надо. Алмазный щит трескался и рассыпался от удара мощной секиры, сквозь воздушный щит просачивался песок, а черепаховый не выдерживал молний. Но, каждый раз, не устояв перед ударом, щит слека отклонял в сторону направленную на меня силу, и вся мощь, которая могла бы сокрушить и бронированную, титановую гору, проносилась в считанных миллиметрах от меня.

Я изнемогал и задыхался. А магические удары летели со всех сторон, в том числе снизу и сверху, порой одновременно. Через несколько секунд я пал на одно колено. А потом просто упал в изнеможении навзничь. Последнее, что я помню, это как я поставил алмазный щит против ядовито-зелёной молнии. Правильно, между прочим, поставил! Только неумело. Мне не хватило сотых долей секунды, чтобы завершить создание щита. Молния взорвалась от удара, разлетелась в разные стороны, но один из осколков дотянулся до меня и впился в ногу.

Мне до этого пришлось пережить многое. Я пропарывал себе печень и ломал кости. Я попадал под каменный валун и меня пронзали мечом насквозь на тренировках. Я уже думал, что я испытал всё. Но я не представлял, что может быть такая боль. Непереносимо дикая, всепроникающая, от которой яростно завопила каждая клеточка организма. И пришло спасительное блаженство. Я потерял сознание. Без этого я, скорее всего, не выдержал бы, и сошёл с ума.

Очнулся я в своей комнате, на кровати. Рядом сидел Колдун и с умным видом листал какой-то журнал. Заметив, что я открыл глаза он улыбнулся:

- Ну, удивил! Действительно, удивил, Кляк! Двадцать две! Ты продержался почти полных двадцать две секунды! Это, если хочешь знать, рекорд! Для первого боевого воздействия, разумеется. Предыдущий был девятнадцать с половиной секунд, а ты превзошёл его почти на три секунды! Кляк, да ты, право слово, монстр!

Я скосил глаза вниз. Обе ноги были, вроде бы, на месте. Хотелось подвигать ими и убедиться, что они работают и в то же время было ужасно страшно. Если та жуткая боль хлестнёт по мне ещё раз… не знаю, выдержу ли?

Колдун, кажется догадался о моих сомнениях. Он улыбнулся ещё шире:

- Я тебя, разумеется, подлечил. Но, та зелёная гадость, я имею в виду «вспышку Мгумбганга», которая тебя зацепила, она легко не выводится. Годика три ты ещё будешь периодически ощущать слабые фантомные боли и некоторые проблемы при движении. Старайся не обращать внимания, и всё пройдёт!

И Колдун улыбнулся настолько широко, что мне показалось, будто он оскалился. Нет, конечно же, показалось.

- Я могу немного вздремнуть? – негромко спросил я, отводя взгляд. Меня посетила одна идея, но я не хотел её озвучивать.

- Вздремнуть?! – Колдун даже привскочил с кресла и его широкую улыбку в мгновение стёрло с лица, – Вздремнуть?! Да, знаешь ли ты, Кляк, сколько ты тут в беспамятстве провалялся? Больше двух суток! Мы с тобой не можем настолько выбиваться из графика! Живо умываться и завтракать! На всё, про всё – десять… ладно, двенадцать минут! И на лужайку! Я жду!

Я отчаянно растирал себя мочалкой под струями ледяного душа, пытаясь привести себя в чувство и взбодриться, и размышлял. Что-то здесь не так. Колдун этого не знал, но я недавно отыскал в библиотеке труд некоего мага Кригера Многомудрого под названием «О разработке наилучшей программы воспитания и подготовки боевых магов различных стихий в области Т-магии». Сам Кригер, как я понял, боевым магом не был. Но, с величайшим усердием и тщанием он проанализировал тысячи вариантов и способов подготовки магов и пришёл к заключению, что наилучшими являются восемь программ, которые и рекомендовал другим магам, имеющим учеников, к применению, в зависимости от того, к какой стихии принадлежит юный адепт.

Колдун, не мудрствуя лукаво, объединил все восемь программ в одну, и учил меня именно по ней. Но! Большое «но»! Программа Кригера предусматривала многолетнюю подготовку мага. Я подчёркиваю, не десятилетнюю, и даже не столетнюю, а много-многолетнюю подготовку.

К примеру, только на изучение основ телепортации отводилось почти четыре года! Параллельно, разумеется, совершенствуясь в М-магии, но, всё же – четыре года! А меня Колдун научил этому за четыре недели! И так во всём. Колдун пролетал стремительной ракетой по темам обучения, по которым рекомендовалось идти неторопливо и вдумчиво.

Нет, я помню, какой шок потряс Колдуна, когда он понял, что Хранителей на Земле осталось только трое. Я помню, как он стонал по этому поводу, повторяя: «Это недопустимо!». Но, я не верил, что такая ускоренная подготовка вызвана исключительно этим. Не верил, и всё тут! В своей книге Кригер прямо предостерегал учителей, что поспешность в обучении может привести к срыву физических, психических и нервных сил ученика. И даже преждевременного ухода онных в реинкарнацию. Так, что, получается, Колдун хотел моего срыва? Зачем?! Над этим стоит поразмыслить как следует!

И в голову скользкой гадюкой проползла идея. Я поморщился. Это будет больно! Я вздохнул, тщательно вытерся махровым полотенцем, и отправился есть омлет.

Эпизод второй-10

На лужайке я появился, разумеется, в точно назначенный срок. Колдун вскинул брови, поднял руки, и спросил:

- Готов?

Я растерялся:

- Минутку, шеф! А, почему не на полигоне?!

- Хочешь каждый раз рисковать жизнью и здоровьем?! – рассвирипел Колдун, – Не переживай, на полигоне мы будем достаточно часто! Но, не каждый раз! Сегодня удары по тебе будут не настоящими, фантомными!

Колдун неожидано злорадно оскалился и добавил:

- Но, после настоящих испытаний, ты, Кляк, разницы не почувствуешь! Твоё тело будет само реагировать на фантомные удары, как на настоящие! Особенно, учитывая, что ты очень тесно познакомился с такой любопытной вещью, как «вспышка Мгумбганга»!

- А, вот и фигушки! – хмуро подумал я, но благоразумно промолчал.

- Готов? – переспросил Колдун.

- Я печально вздохнул, встал в защитную стойку и кивнул головой.

Первая же фантомная молния прошила меня насквозь. Я зашипел от боли. Фантомная она, конечно, фантомная, а боль от неё настоящая! Хотя, как я прикинул, раз в сто меньше, чем от настоящей. А, может, и в тысячу. Мне проверять не хочется.

Колдун удивлённо моргнул, хмыкнул и вновь вскинул руки.

Я сумел отразить только третий, четвёртый и восьмой удары из десяти. Да и то, два из них случайно, потому, что поставленные щиты были разбиты вдребезги, но удары отвели в сторону. Всё остальное меня поразило, и я валялся на траве, корчась в муках.

- Да, что с тобой, Кляк?! – не выдержал Колдун.

- Я стараюсь! – простонал я, глядя на него снизу вверх.

Колдун прищурился. Вздохнул. А что? Аура показывала, что я говорю правду! Я действительно говорил правду. Я очень старался… обмануть Колдуна. Но, уточнять про это я, разумеется, не стал.

- Давай ещё раз! – приказал мучитель.

Кто бы сомневался! Потом был ещё раз. Потом ещё. А потом ещё раз. С одинаковым результатом. Я отбивал два, максимум, три удара из десяти и падал в корчах. Потому, что выдерживать эту адскую боль было невыносимо.

Наконец, Колдун опустил руки и неожиданно улыбнулся.

- Одной глупой теорией меньше! – изрёк он.

- Что вы хотите сказать, шеф? – прошепелявил я разбитым ртом. Один из предыдущих ударов пришёлся в лицо и говорить мне было трудно.

- Ладно, садись Кляк, – предложил Колдун, – тренировки сегодня не будет. Какая тут, к лешему, тренировка! А, насчёт глупой теории… ну, слушай.

Я быстро сотворил кресло и в изнеможении упал в него. И приготовился слушать, одновременно применяя магию лечения. Колдун тоже благодушно откинулся на спинку кресла, держа в руках, невесть откуда взявшийся, бокал вина.

- Видишь ли, Кляк, – задушевно начал он, – ты развиваешь свои магические способности настолько стремительно, что это выбивается из общей картины. Настолько сильно выбивается, что я вынужден был доложить об этом на совете Хранителей.

Признаться, мне не сразу поверили, а когда всё же были вынуждены согласиться, тогда начались попытки объяснения этого … феномена. Разные были теории, не буду сейчас их перечислять. Но, в том числе была теория, что ты – это не ты, а возрождение одного из магов, неизвестно куда пропавших при попытке изучения П-магии. Помнишь, я тебе об этом рассказывал? Четыре чародея! Впрочем, конечно же, помнишь! Ты же маг!

Так вот, теория была такая, что эти маги не развоплотились, а всё это время были в небытие. Только, в силу неведомых причин, сильно просрочили сроки реинкарнации. А в связи с этим, последним обстоятельством, постепенно потеряли магические навыки и память. И при реинкарнации один из магов, ну, хоть тот же Спараденик Благословенный, родился, как обычный малыш. Но, теперь, попав в магическую среду быстро восстанавливает свои знания и опыт, быстрее, чем положено по норме. И, в итоге, восстановится до своего максимального уровня не за столетия, а буквально, за несколько считанных лет!

Ты понимаешь, Кляк? Тебя, мага нулевого уровня, чуть было не приняли за мага, уровня Спараденика Благословенного! Лично я был против такой теории, но Хранители решили её пока не отбрасывать.

Когда ты превзошёл рекорд, устояв на полигоне двадцать две секунды, я засомневался. Условия нападений были стандартные – сорок шесть магических ударов в секунду, но ты почему-то продержался дольше всех. Но, сегодня утром я окончательно убедился, что это ложная теория. Теперь понятно?

- Понятно, – кивнул я головой, – И я рад, что я, не какой-то там Спараденик, а Кляк Счастливый. Точнее, Кляк фон Тараза! Но вопрос у меня всё же есть. Можно?

- Что за вопрос? – помрачнел Колдун.

- Очень простой вопрос, – развёл я руками, – Когда же, ну, когда же, вы выполните своё собственное обещание и дадите мне две недели отпуска? А, Родомир Всеволодович?

Колдун набычился так, что даже шея у него покраснела.

- Отпуск говоришь?! Это за какие такие заслуги? Я тебе говорил, телемацию выучить? Говорил! Где телемация?!

- А у меня времени не было! – живо отреагировал я, – Я же сказал, что выучу факультативно! Это значит, в отпуске!

- Я помню, что ты сказал! – совсем побагровел Колдун, – При чём здесь отпуск? Факультативно – это значит не на занятиях! И отпуск тут не при чём! Спать надо меньше, да по девкам публичным шляться!

- Спать меньше?! – озверел в свою очередь и я, – Я и так мало сплю! А, когда хочу выспаться, меня будят! И ещё ругают за это! А, когда я последний раз в публичный дом ходил, я уже и не помню! Хотя организм у меня молодой!

- Я помню! – взревел Колдун, – И могу тебе напомнить, если ты забыл, как часто ты вместо занятий блудишь!

- Шпионить изволите?

- Не дерзи! – окончательно разошёлся Колдун, – Не смей мне дерзить, Кляк!

- А вы держите слово, и никто дерзить не будет, а будут вас только уважать!

Колдун открыл и закрыл рот. Руки у него задрожали. Видимо, поэтому, когда он почувствовал, как кто-то мягко трётся об его сапог, он машинально сказал «Брысь!» и только потом удивлённо поглядел под ноги. Под ногами у него был мягкий пуфик на деревянных ножках, который выгибал сиденье, словно котик спинку, и тёрся об ноги Колдуна. Перебирая деревянными ножками.

- Эт-то ч-что?! – выпучил глаза Колдун.

- Телемация, – ответил я невинно, – Вы же сами сказали, показать вам такую телемацию, чтобы понравилась. Нравится?

- Во-он!!! – заорал Колдун, поднимая руки, – Или я за себя не отвечаю! На две недели!!! Вон!!!

И я немедленно от него упорхнул. Мало ли что он там хотел сделать? Не зря же он руки в мою сторону поднимал? Пусть успокоится старик. Да и мне крайне необходимо побыть в одиночестве.

Вы, может, как и Колдун, удивились, почему я был таким дерзким? А, специально! Во-первых, нужно было его, так сказать, морально «дожать», чтобы получить отпуск. Опять делать вид, что не могу быстро щиты создавать, мне, признаться, не хотелось. Поверьте, это очень, очень больно. Во-вторых, мне не хотелось, чтобы Колдун наблюдал за мной каким-то образом эти две недели. Пусть, если захочет понаблюдать, ему вспомнится моё ядовитое «Шпионить изволите?». Надеюсь, ему шпионить совесть не позволит. Если, конечно, она у него есть.

Эпизод второй-11

Кто-то может подумать, что получив две недели отпуска я завалился спать. А, вот и нет! Хотя, признаюсь, что смертельно устал. И всё же, неотложных дел было слишком много, чтобы расслабиться.

Я принялся за дела. И попутно размышлял о всём том, о чём я уже вам говорил и намекал: почему Колдун взваливает на меня непомерные нагрузки, почему я их выдерживаю, почему непримиримый враг, вампир Валдис, пошёл на беспрецедентный контакт с чародеем, я имею в виду со мной. И много, много всяких других вопросов.

Гоблина я повстречал случайно. Шёл себе по улице Конта, пробираясь в сторону рынка, проходил мимо королевского дворца и вдруг – вот он, голубчик! Стоит, озирается, словно заблудился. Потом сориентировался и пошёл вдоль улицы. Всё, как у гоблина положено: сероватая кожа, уши этакой трубочкой, крючковатые пальцы, согнутые в коленах ноги, словно у кавалериста. Хотя гоблины не любят на лошадях ездить. Разве что, в каретах. Одет гоблин был изысканно, даже щёгольски. Светло-зелёный наряд, тёмно-зелёный плащ, широкополая шляпа, украшенная крупной жемчужиной и павлиньим пером. На ногах мягкие сапожки. Меч на широкой перевязи. Скорее, парадный меч, чем боевой. Уж слишком украшен, слишком узок и невелик по размеру. Скорее кинжал-переросток, чем полноценный меч.

Мне стало неимоверно любопытно, зачем гоблин пришёл в город. Да не просто в город – в столицу! Известно, что гоблины не любят большого скопления людей и предпочитают сидеть у себя в горах. А, когда общение с людьми считают для себя необходимым, то стараются это делать исключительно индивидуально. Этот же гоблин подавленным не выглядел, наоборот, бойко продвигался в толпе прохожих, иногда раскланиваясь с окружающими, иногда расталкивая тех, кто загораживал проход. И двигался он вполне себе целеустремлённо.

В этот раз я тоже одет был прилично, соответственно своему новому титулу барона. И тоже с мечом на перевязи. Не с тем мечом, который выковал Эрих, но тоже, с вполне благородным клинком.

Я, как бы невзначай пристроился рядом и пошёл в том же направлении. Гоблин покосился на меня, но ничего не сказал. Мы прошли почти всю улицу, когда я счёл возможным завести разговор:

- Э-э-э… Позволите ли задать вопрос, милостивый государь?

- Отчего же нет? – благовоспитанно улыбнулся гоблин, – Задавайте!

- М-м-м… Прежде позвольте полюбопытствовать, как ваше имя?

- Моё имя Смитчхерстонфинд. Но, я привык, что люди называют меня просто Смитом. Вы тоже можете меня так называть. Для людей очень трудно произносить гоблинские имена.

- Спасибо, господин Смитчхерстонфинд. Но, мне это не трудно. Позвольте и мне представиться. Меня зовут Кляк. Если точнее, Счастливый Кляк.

Гоблин остановился и с удивлением уставился на меня. Даже головой покачал.

- Впервые вижу человека, который без запинки, с первого раза повторяет гоблинское имя! Признаться, вы меня крайне удивили, господин Кляк!

- Признаться и вы меня крайне удивили, господин Смитчхерстонфинд! – не остался в долгу я, – должен сказать, что вы первый из вашего рода, которого мне доводится видеть собственными глазами. Мало того! Вы не вписываетесь в тот образ, который у меня сформировался на основе слухов и рассказов других людей!

- И что вас удивило? – не понял гоблин.

Я пояснил. Гоблин благодушно махнул костлявой рукой и продолжил путь:

- Ерунда! Полнейшая ерунда, господин Кляк! Я с детства нахожусь среди людей и уже давно не испытываю негативных эмоций! Кстати, я прошу вас называть меня всё же Смитом. Среди людей мне так привычней. Когда вы называете меня полным именем я непроизвольно вздрагиваю и начинаю оглядываться в поисках другого гоблина! Хе-хе! Уж, извините, это стало, как привычка, среди гоблинов я Смитчхерстонфинд, среди людей – Смит. А наоборот, как выясняется, непривычно и некомфортно!

- Как пожелаете! – пожал я плечами, – Но меня искренне заинтересовала цель вашего посещения нашей столицы. Если, конечно, это не тайна.

- Я имел удовольствие встретиться с королём Людвигом. Для переговоров. Это не тайна. А, вот предмет наших переговоров – это уже, простите, секрет!

Гоблин сказал это с видимой скромностью, от которой за версту пахло тщеславием. И аура его показывала то же. Ага!

Я вспомнил донос, который услышал, оставаясь за Колдуна, и небрежно спросил:

- Это о том заёме, в размере двух миллионов золотом, который гоблины решили предоставить королю, несмотря на то, что он не погасил предыдущего платежа?

Гоблин остановился как вкопаный. Даже побелел.

- Откуда у вас эти сведения, господин Кляк?! – спросил он весьма напряжённым голосом, уставясь на меня немигающим взглядом.

- Случайно узнал, – попытался выкрутиться я.

- Это невозможно узнать случайно! – отчеканил гоблин, – Если вы немедленно не раскажете мне о вашем источнике информации, я сейчас же кликну стражу! Вот, кстати, идёт отряд. И тогда у вас узнают все ответы под пыткой! Итак?

В какой раз мой язык становится моим врагом? Со счёта сбился! Нет, стража меня не пугала нисколечко. И взять им меня не удастся, я в любой миг от них телепортироваться могу. И даже без этого им со мной не справиться. Всего-то шесть человек с алебардами! А я целых двадцать две секунды на полигоне продержался! Но, по-любому, придётся раскрывать свою колдовскую сущность! Перед всеми! Может, лучше раскрыться перед одним, перед гоблином?

Я размышлял долго, почти две секунды, прикидывая и так и эдак. Выбирая из разных вариантов. И, наконец, решился.

- Господин Смит, – сказал я, серьёзно глядя в его глаза, – Я обещаю, что удовлетворю ваше любопытство … но не здесь и не сейчас. А, пойдёмте-ка, перекусим что-нибудь вот в этой харчевне. Там и поговорим откровенно. Без лишних ушей. Вы ничем не рискуете, если вам покажется, что я лгу, вы в любой момент можете позвать стражу. Мне из харчевни убегать будет даже сложнее, чем отсюда! Но, там мы можем спокойно поговорить и пообедать. Я угощаю!

Гоблин всё ещё напряжённо рассматривал меня, сверля маленькими, но удивительно ясными глазами, и спросил совершенно неожиданное:

- Господин Кляк, вы … колдун?

- А? – удивлённо моргнул я, – Как вы догадались?!

- У вас аура меняется с неимоверной быстротой, – пояснил Смит, – Для человека такое невозможно. Впрочем, и для гоблина тоже. Да и для остальных рас, населяющих наш мир. Вывод очевиден.

Я только руками развёл.

- Господин Смит, вы меня раскусили. Я, действительно, колдун, маг и чародей. И я собирался вам в этом признаться. Ну, а теперь, всё же – не угодно ли откушать в этой харчевне? Э-э-э … «Золотой петух», кажется. За мой счёт, разумеется? Я признаться, ещё не завтракал, и слегка голоден.

- Извольте! – Смит, кажется, успокоился, – Я тоже не прочь отведать здешнего шашлыка. И даже не за ваш счёт!

А вот это уже удивительно. Гоблин, отказывающийся от халявы? Впервые слышу!

Эпизод второй-12

Когда мы сели за столик, я уже принял решение. Поэтому я начал с некоторым напором, даже с нахрапом:

- Господин Смит! Я обещал вам рассказать правду, и я её рассказал. Да, я маг, колдун и чародей. Хотите доказательств? Прошу!

Ложка, лежащая возле руки гоблина изогнулась и поползла по столу, напоминая гусеницу. А, что? Я действительно тренировался в телемации. И, как видно, не зря. Со стороны ничего видно не было, а Смиту – извольте, прямое доказательство магии!

Гоблин, вопреки ожиданиям, не испугался, а расплылся в улыбке, вроде ребёнка, которому показывают фокус с появлением конфетки. А я продолжал:

- Разумеется, я могу признаться, что получил нужную мне информацию от третьих лиц, а вот, от кого конкретно, тут конечно…

- От министра финансов, графа фон Тёрфера, – перебил меня гоблин, – Больше не от кого! Только он и король были в курсе сделки.

- Гм, опишите мне, пожалуйста, этого Тёрфера.

- Невысокий, плотный, с крючковатым носом, глубокие залысины… – начал перечислять Смит.

- Он, – кивнул головой я, – Но я полагаю…

- Не стоит волноваться! – улыбнулся гоблин, – Король о таком поведении министра не узнает, если вы об этом. Мало того, полагаю, даже министру финансов король не рассказал цели займа. Много вам фон Тёрфер рассказать не мог.

- А вы знаете цель займа? – удивился я.

- Конечно! – у гоблина в ауре опять ярко засияло тщеславие, – Король думает, что это тайна, а это ясно, как день, любому мыслящему существу! Я, конечно, имел в виду мыслящего гоблина. Впрочем, если и человек поднатужится… гм, я хотел сказать напряжёт свои мысли, то и он догадается.

- И, какая же цель?

- Его величество снаряжает морскую экспедицию, – просто ответил Смит, – Либо в поисках новых экзотических земель, либо для открытия более лёгкого пути в дальние страны, торговля с которыми по суше сопряжена с излишним риском и трудностями пути.

- Почему вы так решили? – нахмурился я.

- Это легко, – вздохнул гоблин, – Я же специалист в экономике. Я прошёл по рынку и послушал разговоры. Его величество закупает в громадных количествах галеты и солонину. Учитывая, что в Касотосто солонина не является привычным, повседневным продуктом, как например в государстве Ольфел, вывод можно сделать только один.

Видите ли, господин Кляк, король Людвиг находится в таких долговых клещах, что выхода у него только три. Либо провести победоносную войну и получить баснословные репарации, либо ввести в стране новый грабительский налог, либо… чудо!

Быструю и победоносную войну организовать не удастся. Нет слабых соседей, которых можно было бы завоевать малой кровью…

- Минуточку! – перебил я Смита, – восемь лет назад король Людвиг наголову разбил Свентона Первого! Я имею в виду, победил королевство Гранацию! И получил громадную контрибуцию!

- Нет, нет, – покачал головой гоблин, – Вы забыли, что начал войну не Людвиг, а как раз Свентон Первый. Именно он вторгся в королевство Касотосто и разграбил значительную её часть! Кое что из репараций король Людвиг, конечно, присвоил, не без этого, но всё же почти вся сумма ушла на восстановление страны. И ещё не хватило! А перед этим были три неурожайных года подряд! Нет, эти деньги королю никак помочь не могли, поверьте специалисту!

Так, теперь про второй вариант. Тоже отпадает. Налоги увеличивать некуда. Иначе население ударится в бега. В другие, более благополучные королевства. Такое уже было, около тридцати лет назад, когда Косотосто проиграло войну и было обложено контрибуцией. Король Мишль, отец короля Людвига, был вынужден увеличить налоги и те стали поистине драконовскими. И тогда началось массовое бегство народа за границу. И последствия этого до сих пор ощущаются. Нет, король Людвиг не пойдёт на такой шаг.

Остаётся чудо. Если такого чуда не произойдёт, королевство обречено. Оно обеднеет настолько, что любой более-менее сильный сосед захватит его не слишком напрягаясь. Просто потому, что у короля Людвига не будет денег на содержание армии.

Но, чудо, господин Кляк, оно тоже может быть разное! Наилучшим чудом было бы, конечно, если бы на территории королевства вдруг обнаружился серебряный рудник или золотоносная жила. Но, мы с вами понимаем, что это наивная детская мечта. Королевство изучено вдоль и поперёк, и точно известно, что ничего подбного в Касотосто нет. А то, что есть, уже нещадно эксплуатируется.

Было бы чудом, если бы в Касотосто появился некий товар, который пользуется бешеным спросом в других королевствах. Ну, к примеру, как табуны лошадей с юга, которые на лошадиных ярмарках распродаются за два дня! Или экзотические пряности, которые идут по цене золота и распродаются ещё быстрее! Полагаю, именно это соображение привело короля Людвига к мысли об организации морской экспедиции. В надежде найти такие экзотические страны, которые можно либо завоевать, либо наладить взаимовыгодную торговлю. Но, торговля должна быть настолько выгодной, чтобы окупить затраты, с ней связанные, не больше, чем в пять лет!

Скажу вам по секрету, господин Кляк, мне стало известно, что король уже ведёт тайные переговоры с некими посредниками о покупке значительного количества кораблей, способных выдержать дальнее плавание. К сожалению, времени на строительство своих кораблей, у короля нет. И я даже знаю … вернее, у меня есть твёрдое предположение, куда эти корабли поплывут! Прямо на запад! Есть слухи, что там находятся райские острова, на которых текут молочные реки в кисельных берегах! Ну, это, как вы понимаете, фигурально. Я имею в виду слухи о баснословном богатстве тамошних мест.

- Нет там ничего! – хмуро ответил я, – Ни материков, ни островов. На планете Земля имеется один единственный континент, хотя и чрезвычайно обширный. И мы с вами сейчас именно на нём. Кораблям короля придётся обогнуть всю Землю, чтобы достичь суши. Но это страшно далеко и не поможет в коммерции. Можно было бы идти эскадре вдоль побержья, в надежде сократить путь, но тогда придётся идти в пределах морских границ обжитых и населённых государств. Сомневаюсь, что местные короли пропустят конкурентов без выплаты пошлин. А это опять делает такое путешествие нерентабельным. Нет, в этом цикл … я имею в виду, в наше время у короля нет шансов.

- Так, что же?! – всполошился Смит, – король не сможет отдать гоблинам заём? Тогда лучше сейчас же потребовать его обратно! Пока ещё есть, что возвращать!

Эпизод второй-13

Я напряжённо радумывал, разглядывая стол, а потом спросил:

- Господин Смитчхерст… прошу прощения, господин Смит, насколько вы разбираетесь в экономике?

- Я закончил столичный университет с отличием! – гордо отчеканил гоблин.

- Это хорошо… Простите, если я немного отвлекусь… Мне рассказывали, что все гоблины одинаково богаты, потому что тот, кто более богат, делится своим богатством с теми соотечественниками, кто беднее. Это так?

- Конечно, нет! – возмутился Смит, – Если богатый человек будет раздавать свои денежки направо-налево всяким бездельникам, то у него пропадёт стимул к работе! Это азы экономики! Нет, определённый процент каждый гоблин выделяет в некий фонд, который занимается поддержкой тех, кто в такой поддержке нуждается, но это не уравниловка! Это помощь нуждающимся и ничего более!

- Спасибо, я так и думал, – кивнул я головой, – А, насколько богаты лично вы?

- Я?! Э-э-э… мой род, разумеется, несметно богат! Мы можем себе позволить…

- Нет-нет, – перебил я, – Не ваш род, а лично вы?

- Ну… признаться… А почему вы спрашиваете?

- Потому, что у меня к вам деловое предложение. Однако, прежде я хотел бы убедиться, что вы, действительно, хорошо разбираетесь в экономике и можете оказать мне необходимую услугу. Вы не возражаете, если я задам вам несколько вопросов?

- Что угодно! Спрашивайте! – кажется, гоблин всё же обиделся.

- Скажите, почему среди людей… и нелюдей тоже… существует экономическое неравенство? Можно не академическим языком.

В глазах гоблина заискрилась насмешка. Такого простого вопроса он не ожидал.

- Господин Кляк, представьте, что у нас двоих имеется по одинаковому стаду баранов, ну к примеру в пять голов…

- Баранов? – переспросил я.

- Ну, пусть баранов и овец.

- Пять? Не мало?

- Ну, я же для примера! Количество не так важно! Главное, что нам нет необходимости этих самых баранов съедать! У нас иной источник существования! А бараны – для того, чтобы мы их стригли и получали доход. Ну и делали овечий сыр. Тоже для дохода. А, когда баран становится старым, мы его продаём на мясо и тоже получаем доход! Так, вот, раз у нас одинаковое стадо, то и доход у нас будет одинаковый, не так ли?

- Ну… да! – согласился я.

- Хорошо. Пусть каждая овца приносит в год по два ягнёнка. У вас в стаде один баран и четыре овцы и у меня так же. Сколько будет через год?

- Если за этот год мы никого не забьём на мясо, то тринадцать голов.

- Верно. А сколько из них баранов и сколько овец?

- Трудно сказать, – развёл я руками, – Как природа распорядится.

- Вот! – назидательно поднял гоблин крючковатый палец, – Представьте, что среди ваших восьми ягнят пять баранов и три овцы, а среди моих – наоборот. Три барана и пять овец. Это значит, что через пару лет мы будем в неравном положении: у меня будет больше рождаться ягнят. А через пять-десять лет я буду уже гораздо богаче вас. Хотя мы оба одинаково трудолюбивы и изначально находились в одинаковых условиях!

А теперь представьте, что у вас одну овечку задрал волк, а мне наоборот, досталось от умершего родственника наследство – ещё три овцы! Это значит, что через десять лет я буду настолько богаче вас, что смогу вас нанять в качестве батрака! И мне самому не придётся работать.

- Значит, – раздумчиво спросил я, – основная причина неравенства, это некая случайная первичная выгода, полученная одним из экономических субъектов, которая была им умело пущена в оборот и стала приносить регулярную дополнительную прибыль? А затем прибыль от прибыли? И так далее.

- Если бы! – вздохнул гоблин, – Это я в качестве самого что ни на есть детского примера. Показать, что экономическое равенство вообще невозможно, в принципе. А самая главная причина неравенства – оттого, что более сильные обирают более слабых. Иногда грубой силой, иногда с помощью экономических рычагов. И это касается не только людей, гоблинов или эльфов. Не только физических лиц. Это относится и к целым королевствам! Всегда более сильный старается нажиться за счёт более слабого. Всегда!

- Я рад, что вы это понимаете, – с облегчением кивнул я головой, – А теперь объясните мне, что такое вексель?

- Гм… ну, представьте, что у вас есть стадо баранов.

Я улыбнулся. Видимо, бараны были искренней страстью гоблина. А тот, увлёкшись, продолжал:

- Но, у вас простые бараны, а вам хочется тонкорунных мериносов! И деньги для этого у вас есть. Только нету мериносов. Их продают за тридевять земель. А с деньгами ехать в такую даль опасно: прирежут ради пары монет, и не спросят рода-племени!

И тут вы узнаёте, что рядом с вами обитает некий господин… ну, хотя бы гоблин Смит, у которого как раз в этом тридевятом королевстве имеется филиал банка. К примеру. Вы приходите ко мне и отдаёте мне свои золотые монеты. А я выдаю вам бумагу, в которой значится, что я вам должен как раз ту сумму, которую вы мне отдали. Ну, с учётом комиссии, разумеется. И вы можете получить эту сумму где угодно, в том числе и в этом, пресловутом, тридевятом королевстве! И вы с улыбкой, без страха едете за мериносами. Грабить вас смысла нет, потому, что при вас нет ни единой монетки! А вексель выписан на вас, и больше никому другому денежки не отдадут!

- Чем же тогда вексель отличается от дорожного чека? – удивился я, – То, что вы рассказываете, это и есть дорожный чек!

- А, вот, и нет! – возмутился гоблин, – Вексель гораздо более гибкий инструмент! Простой вексель, действительно, напоминает чек, но есть и переводной вексель! Когда векселедержатель может передать свои права на получение денег по векселю другому лицу! А тот, в свою очередь – следующему! А это сразу делает вексель платёжным средством! А, кроме того, он может быть принят в залог! А ещё под вексель можно получить заём! А, кроме прочего, это прекрасное средство для обмена денег! Минуя местных менял! Отдал за вексель золотые с портретом короля Людвига, а получил по векселю золотые с портретом короля тридевятого королевства! Если так заранее в векселе прописано. Разве не удобно?

- Удобно, – согласился я, – Вы успокойтесь, господин Смит, я разбираюсь в ценных бумагах, я просто проверяю ваши знания. Гм, а что вы скажете про коносамен?

- Ну-у-у… представьте, что у вас есть стадо баранов, – улыбнулся гоблин, – И вам надо их перевезти в другое место. И вы нанимаете некоего перевозчика…

- Достаточно, – вытянул я руки перед собой, ладонями вперёд, – Вполне достаточно, господин Смит! Теперь послушайте, что я вам скажу.

Я родился в этом королевстве. В Касотосто. И мне не безразлично то, что здесь происходит. Помимо прочего, я считаю, что король Людвиг – не самый худший из королей. Я бы сказал даже, наоборот. И мне хотелось бы помочь этому королевству вылезти из долгов.

Я мог бы просто насыпать королю столько золота, сколько вообще может вместиться в его дворец. Могу и больше. Но, я не считаю, что это правильно. Если вам угодно, я позже объясню свою точку зрения.

- Не надо, – произнёс гоблин, слушая меня с величайшим вниманием, – Я тоже считаю, что просто дать королю гору золота будет неправильным.

- Вместо этого я мог бы научить короля, как получить деньги, буквально, из воздуха. С помощью таких вещей, как займы, облигации, лотереи и прочих штучек, совершенно никому не известных в нашем цик… гм, в наше время. Но, у меня нет для этого времени.

- И? – задохнулся от сладкого предчувствия гоблин.

- И я хочу, чтобы этим занялись вы! – твёрдо закончил я, – Я расскажу вам вкратце, о различных финансовых инструментах, а вы будете руководить королём в их применении. За малый гешефт, разумеется. Полагаю… да, полагаю, что ваша доля, после того, как королевство окончательно встанет на ноги, составит не менее миллиона золотых. Да, никак не менее. А, может, и больше. Вы согласны?

- Да! – не задумываясь пискнул гоблин, – Согласен!

- Но! – строго посмотрел я на него, – Я это делаю не бескорыстно! Вы должны будете отслужить у меня… гм, ну, скажем, десять лет! В качестве моего… финансового директора? Ну, или по местным понятиям, министра финансов? Честно и бескорыстно! Вы на это готовы? Согласны?

- Хоть двадцать! – выдохнул Смит, – Хоть сорок! За такие деньги я готов…

- Нет, – перебил я его, – Деньги вы получите от короля. А мне вы должны служить честно и – подчёркиваю! – бескорыстно. Десять лет. Сможете ли?

До Смита, кажется, дошло. И он серьёзно задумался.

- То есть… – медленно начал он, – Я уже буду неимоверно богат, но должен служить? Вам? Вместо того, чтобы наслаждаться богатством или пустить его в оборот? А также служить должен бесплатно? Имея, фактически, бесконрольный доступ к деньгам? Это что, искушение? Испытание? Провокация?

- Считайте, как вам угодно.

- А если я не выдержу этого испытания и воспользуюсь своим положением?

- Тогда вы умрёте, – сказал я равнодушно, – Даже не сомневайтесь, я непременно узнаю, что вы не устояли перед искушением, и вы умрёте. Итак?

- А я… согласен! – азартно выпалил гоблин, – Я чувствую, что у вас я научусь за десять лет в десять раз большему, чем научился в университете! За те же десять лет! Согласен! Где подписывать?

- Нигде подписывать не надо. Я вас и без подписи, в случае чего… гм, ну, вы понимаете. Теперь слушайте, как вы будете спасать короля Людвига. Первое, что мы попробуем – это лотерея. Итак…

И я начал рассказывать. Гоблин периодически ахал и хватался за сердце. Ну, да, в нашем мире до таких вещей, о которых я говорил, должны были додуматься лет через двести – триста, не раньше. Даже такие финансовые воротилы, как гоблины. А потом я отпустил Смита к королю, а сам отправился по своим делам. У меня их было – не счесть.

Эпизод третий-1

А потом я вернулся к Колдуну.

Тот вскинул на меня печальный взгляд и с болью проговорил:

- Кляк! Ты… убил человека!

Однако, быстро это у них! И пары минут не прошло!

- Да, – ответил я, тоже печально, и мои усы поникли, – Действительно…

- Что случилось, Кляк? Как ты мог?

- Я расскажу об этом на Совете Хранителей, – твёрдо ответил я.

- Кляк! Если ты расскажешь мне об этом сейчас, я подумаю, как тебе можно помочь, как тебя выручить. Может, дам мудрый совет. Может, придумаю, на какие смягчающие обстоятельства можно сослаться…

- Я расскажу обо всём на Совете, – повторил я и поднял взгляд на Колдуна, – Не сердитесь, Родомир Всеволодович. Я впервые в жизни убил человека. Мне… больно об этом рассказывать. Я хотел бы это сделать один раз. На Совете Хранителей.

Колдун помолчал, буравя меня колючим взглядом. Не то, он размышлял, не то, связывался ментальной связью с коллегами-Хранителями. Скорее второе.

- Пошли! – сказал он наконец и взял меня за руку.

И мы очутились в пещере. В роскошной пещере, где оборудовала себе резиденцию госпожа Исабелла Викли, председатель Совета Хранителей. Хотя, не знаю, можно ли называть это пещерой. Пещера должна иметь выход на поверхность. Или несколько выходов. Резиденция госпожи Исабеллы выходов не имела. Это была просто обширная полость в середине горы. Попасть в неё мог только маг, владеющий телепортацией. Ну, и те, кого он хотел с собой привести.

Нас уже ждали. Госпожа Исабелла уютно устроилась в роскошном кресле, невероятной формы, непривычного вида, однако мягком и удобном. Невдалеке, набычившись, примостился на стульчике чернокожий гигант Мгумбганг Тхихстетх. Считая моего Колдуна, Родомира Всеволодовича, все трое Хранителей были в сборе.

Я по очереди коротко поклонился, сперва госпоже Исабелле, потом Мгумбгангу. Колдун, не мудрствуя лукаво, сотворил себе кресло и сел. Мне сесть никто не предложил.

Исабелла Викли, печально улыбаясь, взглянула на меня и объявила:

- Заседание Совета Хранителей объявляется открытым. Предупреждаю, всё происходящее фиксируется и протоколируется. Обсуждается вопрос о виновности мага нулевого уровня Кляка Счастливого в убийстве человека. Присутствуют: я, председатель Совета, магиня семнадцатого уровня Исабелла Викли, члены Совета Мгумбганг Тхихстетх, маг шестнадцатого уровня и Родомир Всеволодович, маг шестого уровня, все трое – Хранители. Присутствует также обвиняемый, маг нулевого уровня Кляк Счастливый. Слово предоставляется господину магу шестнадцатого уровня Мгумбгангу Тхихстетху.

- Я предлагаю не тянуть кота за хвост, – мрачно пробасил Мгумбганг, – и поэтому…

- Нет, – сказал я.

- Что «нет»? – удивился Мгумбганг.

- Вы хотели предложить вместо допроса использовать ментоскопию, не так ли? – пояснил я, – Стандартная процедура. Так, вот, я против! Поэтому и сказал «нет».

- А почему ты против? – как-то, слишком небрежно, поинтересовалась Исабелла.

Я пожал плечами:

- Потому, что не хочу, чтобы кто-то копался в моей голове. У меня в жизни были разные… чувства. К примеру, любовь. У меня были разные отношения с людьми. И не людьми. К примеру, интимные. Так, вот, я не хочу, чтобы кто-то это видел. Это МОИ чувства и отношения. Не для всеобщего обозрения.

- Кляк, – мягко поинтересовалась Исабелла, – ты, хоть приблизительно, представляешь, сколько – нет, не тысяч! – сколько миллионов интимных отношений нам, Хранителям, довелось наблюдать? По роду своих занятий? Чистых, возвышенных, романтических и грязных, мерзких? И не просто соитий, а всяких оргий, извращений, скотоложств и… прочего? Чем ты хотел нас удивить? Интимными отношениями с эльфийкой? Пф! Представь, что ты на приёме у врача. От врача секретов не бывает.

- Нет, – ответил я упрямо, – Мне не интересно, что и сколько вам довелось наблюдать. Я хочу, чтобы мои воспоминания остались только со мной и ни с кем другим. Точка. Я инициированный маг и чародей. У меня такие же права, как у всех здесь присутствующих. То, что я в чём-то виновен, ещё не доказано. Пока это не доказано, я пользуюсь всеми своими правами в полной мере. Я требую, чтобы ментоскопию ко мне не применяли.

- Нет, не в полной мере! – перебил меня Колдун, – Ты обвиняешься в убийстве человека! Какие уж тут права!

- Я заявляю, что убил человека, защищая свою жизнь! – резко повернулся я в его сторону, – Такие действия не нарушают Первой Нерушимой, и следовательно, не поражают меня в правах. Во всяком случае, пока на будет доказано обратного.

- Кляк, – снова взяла слово Исабелла, – мы для того и хотели использовать ментоскопию, чтобы убедиться в твоей невиновности. Это же в твоих интересах, Кляк!

- Нет, – твёрдо заявил я, – Я продолжаю настаивать на том, чтобы ментоскопию ко мне не применяли!

- Ты настаиваешь на устном допросе? – нахмурился Мгумбганг, – это займёт очень много времени. У нас у всех масса неотложных дел. И, всё равно, если в процессе допроса кому-то из нас будет непонятен или подозрителен какой-либо момент, он всё равно будет настаивать на ментоскопии. Ты просто тянешь время, Кляк!

- У меня такое же мнение, – присоединилась Исабелла, – что ты тянешь время. Это бесполезно. И даже вредно. Я предлагаю тебе, Кляк, пройти процедуру ментоскопии добровольно. Иначе я просто-напросто поставлю на голосование вопрос о принудительном ментоскопировании. Как ты думаешь, сколько голосов будет «за»?

- У меня другое предложение, – я старался говорить уверенно и твёрдо. Не знаю, как получалось на самом деле.

- В самом деле? Какое же?

- С вашего позволения, я на пару секунд отвлекусь. Однажды мой учитель дал мне задание подготовить письменный доклад на тему применения в магии законов Тарчинсона Гениального. Я уверен, вы знаете, что это физические законы, которые проявляются в магии совершенно специфическим образом. Я имею в виду, в Т-магии. Я отправился в библиотеку и по каталогу нашёл нужную книгу. Потом прошёл к стеллажам и взял её … как мне показалось. На самом деле, совершенно случайно я взял соседнюю книгу, тоже о магии и законах, но не ту, книгу, которую хотел и не о тех законах. Взятая книга называлась «Особенности законодательства для магов и примеры их применения». Увидев свою ошибку, я собирался вернуться в библиотеку и поменять книгу, однако, любопытства ради, всё же открыл её. И не смог оторваться, пока не прочитал полностью. Даже опоздал со сдачей письменного доклада, за что получил взбучку от учителя. Вы должны помнить этот эпизод, Родомир Всеволодович.

Колдун сумрачно кивнул головой. Я перевёл дыхание и продолжал:

- Поскольку вы все Хранители и регулярно имеете дело с нарушениями, преступлениями и восстановлением справедливости, вы все просто обязаны знать эту книгу. И, я уверен, знаете. Так, вот, в этой книге на страницах с четырнадцатой по девятнадцатую описывается процесс над магом Спарадеником Благословенным, обвинённым в тайной помощи чернокнижникам. Спараденек Благословенный, так же, как и я, отказался от ментоскопирования, ссылаясь на то, что не хочет, чтобы его изыскания в области П-магии стали всеобщим достоянием … впрочем, какая разница, на что он ссылался? Главное, что ему было предоставлено право вместо ментоскопирования применить добровольное ментопроецирование того события, которое он сам считал необходимым и достаточным для своего оправдания. И его оправдали. Я требую, чтобы мне было предоставлено такое же право.

- Ментопроецирование? – задумчиво сказала Исабелла, – Проецирование воспоминаний, чувств и ощущений? Ты уверен, что ты сможешь это сделать? И, что тебе не захочется как-то изменить эти воспоминания?

- Я смогу, – заверил я, – И, уверяю вас, я не буду изменять тот эпизод, который собираюсь показать. Вы бы всё равно поняли, если бы я что-то утаил или изменил.

- Разумеется, – кивнула Исабелла, и обвела взглядом других хранителей, – Какие будут предложения?

Колдун промолчал, а Мгумбганг поморщился:

- Как долго длится тот эпизод, который ты хочешь нам показать?

- Чуть больше полутора часов. Существенная часть эпизода длится всего несколько минут, но я бы хотел показать весь эпизод, чтобы не выглядеть слишком скрытным.

- Гм, хорошо, я согласен, при условии, что если мне останется что-то непонятным, мы вернёмся к вопросу о ментоскопировании.

- Присоединяюсь, – буркнул Колдун.

- Принято, – подвела итог Исабелла, – Кляк, ты можешь начинать. Но, вторично предупреждаю, не вздумай произвольно что-то менять в проецировании. Как бы ты ни был в этом искусен, мы всё равно это увидим.

Я не стал отвечать, и так всё понятно. Я закрыл глаза и напрягся, стараясь вызвать свои воспоминания в мельчайших подробностях. И открыл к ним доступ. Я знал, что каждый из Хранителей сейчас видит, чувствует и ощущает то, что совсем недавно видел, чувствовал и ощущал я сам. Каждый на полтора часа стал Кляком.

Эпизод третий-2

Я сидел в портовой таверне и ждал. Назначенный час уже прошёл, но никого не было. Впрочем, в этом мире пока не знают, что такое часы. Опоздать на полчаса – это и не опоздать вовсе. Время меряют по крику петуха, по положению солнца на небе. По звёздам. Мы договорились встретиться, когда появятся первые звёзды. Звёзды уже были, а встречи ещё нет.

Вообще-то я к такому привык и переживал не сильно. Жалко было только времени, которое можно было бы потратить с большей пользой. Вот, хотя бы в телемации потренироваться. Чем не развлечение для мага?

Дверь таверны скрипнула, и я повернул голову. Нет, не он. Какой-то пьяный матрос, которому показалось, что он в силах осилить ещё кружку вина. Ну, что ж, пусть попробует. У каждого свои цели в жизни. И я втихарца принялся колдовать. Тренироваться. Я напрягся, и у огрызка ржаного сухарика, валявшегося на краю стола выросли маленькие ножки. И сухарик побежал на манер таракана. К настоящему таракану. Настоящий таракан насторожился. И отбежал в сторону. Хм, отбежал как-то неуловимо не так, как сухарик. Задом, что ли, не так виляет?

Я закрыл глаза и перемотал перед мысленным взором бег настоящего таракана в замедленном виде. Меня Попугай учил смотреть быстрый процесс специальным образом. Не во время процесса, разумеется, а после. Например, если мимо вжикнула стрела, потом я могу прокрутить в мозгу этот полёт ещё раз, в замедленном виде, и после этого я могу сказать какого цвета у неё было оперение, в какую сторону она вращалась, какой формы у неё был наконечник… Вот и сейчас я промотал мысленно этот эпизод. Ах, вот в чём дело! Настоящий таракан не бежит по прямой. По моему подсчёту, он менял направление движения до двадцати пяти раз в секунду! То, что похоже на виляние задом – это очень быстрая смена направления! Попробуем и мы.

Кусочек сухарика вновь побежал к таракану, постоянно меняя направление. Очень похоже, на настоящего. И, всё же, опять чуть-чуть не так. Настоящий таракан опять отбежал, тревожно шевеля усиками. Ну, что ещё?!

Я присмотрелся внимательнее. И, вроде бы уловил. Да, точно уловил! И вспомнил, кстати, тоже. На ножках настоящего таракана имеются маленькие волоски, улавливающие малейшее движение воздуха. И, когда эти волоски действительно улавливают такое дуновение, таракан предпочитает считать, что оно вызвано приближением животных и людей. И реагирует. У таракана очень быстрая нервная система. Попробуйте убить бегущего таракана! Не замершего неподвижно, а именно бегущего! Очень вряд ли у вас получится. Очень вряд ли. Получается, настоящий таракан меняет направление в зависимости от опасности, не то реальной, не то мнимой, а мой сухарик делает это механически. Как робот, если вы знаете, что означает это слово.

Это что, я должен вмонтировать в сухарик уловитель движения воздуха, чтобы заставить его точно подражать настоящему таракану? Легче уж вмонтировать в него настоящую нервную систему! Я задумался. А, если смену направления сделать случайным выбором? Не просто вправо-влево-вправо-влево, раз-два-раз-два, а случайным образом? При сохранении основного направления? Попробуем.

Сухарик снова побежал к таракану. На мой взгляд, совершенно неотличимо от настоящего таракана. Интересно, настоящий таракан убежит или нет? Пока сидит, смотрит своими фасеточными глазами. Сухарик подбежал к таракану почти вплотную.

Узнать результат моих трудов мне не довелось. Пробегающий мимо мальчишка-официант, с кружками из-под пива на подносе, не разбирая, смахнул полотенцем и таракана, и сухарик на пол. Вероятно, приняв их за двух тараканов.

Я печально вздохнул. И, в этот момент за мой столик присел ожидаемый мной человек. Пиявка. А я и не заметил, как он вошёл. Увлёкся.

Пиявка не поздоровался, не протянул руки. Он сидел и хмуро глядел на меня. А я смотрел на него. На человека, которого я до семнадцати лет считал за отца. Знал, конечно, что не отец, но относился к нему, как к отцу. Постарел, обрюзг. Появились седые волоски в усах и бороде. Залегла незнакомая мне морщина поперёк лба. Набрякли мешки под глазами, как у пьяницы. Но, это не от вина, это от возраста. И кадык на шее стал более острым – это тоже от возраста. А глаза всё такие же молодые, колючие, подозрительные. Пиявка всегда подозревал всех. Во всём. Опасался предательства. А потом сам всех предал. И дал поручение Баклаге всех порешить. Всех. И меня тоже.

Я перевёл взгляд на его наряд. Добротная одежда по моде Марании. Одежда состоятельного человека. Не знатного, не богатого, но состоятельного. Глядя на одежду, Пиявку вполне можно признать купцом средней руки. Он под этой личиной и появился в Марании. С сундуками награбленного золота. И принялся торговать всякой всячиной, как заправский купец. Почти десять лет жил, как купец. Пользовался уважением других купцов. Однако, нашёлся какой-то недоброжелатель, который сообщил властям, что некий купец Фальгон из Ремерии утаивает часть налогов. К нему пришёл сборщик налогов и поинтересовался деловой активностью купца. Доходами, расходами, оборотом и прочими скучными вещами. С реестром должников под мышкой. И принялся задавать некоторые вопросы. Обычная в общем-то практика. А Пиявка ударился в панику. Стал совать чиновнику взятку, превышающую сумму, которая считалась утаённой. И сборщик налогов заподозрил неладное. И пришёл вновь уже с судебным приставом и отрядом стражи.

И тут начали открываться удивительные вещи. Оказалось, что купец из Ремерии Фальгон не знает ни слова по-ремериански. Что он путается в географии Ремерии и не помнит, кто там король. Что у этого купца имеется столько золота, сколько он не смог бы наторговать и за сто лет своей деятельности. И, что он не может внятно объяснить происхождение этого золота. И, что внешность купца Фальгона удивительным образом совпадает с внешностью преступника Пиявки, разыскиваемого в королевстве Касотосто за ряд омерзительных преступлений. Описание преступника Пиявки было получено из королевства Касотосто почти десять лет назад и пока ещё не было слышно о поимке негодяя. И купца Фальгона посадили в местную тюрьму до выяснения обстоятельств. И послали несколько запросов, как в королевство Ремерию, так и в королевство Касотосто. Всё это мне разболтали в мэрии, когда я вносил за него залог. Не маленький залог, между прочим. Его бы и под залог не отпустили, уж очень подозрительным выглядел этот самый Фальгон, если бы не натянутые отношения между Маранией и Касотосто. Местные власти рассудили, что если купец Фальгон всё же сбежит, то, если преступника из Касотосто не вернут королю Людвигу, большой беды не будет, а две сотни золотых очень даже пригодятся городу Гасасу, морским воротам Марании.

И вот сейчас купец Фальгон, он же бандит и разбойник Пиявка, смотрел мне в глаза колючим, подозрительным взглядом. Гадая, каким образом я оказался живым и здоровым. И, не собираюсь ли я заявить властям о том, что знаю этого человека именно как Пиявку, а не как купца.

Я повернулся к Пиявке спиной и кликнул мальчишке-половому, чтобы принёс нам вина и закуски. Я специально повернулся к Пиявке спиной. Чтобы показать, что я ему доверяю. Я же заметил у него на поясе два кинжала. Словам моим о дружбе Пиявка сейчас вряд ли поверит, слишком взвинчен, а вот такой мой жест, надеюсь, его успокоит.

- Что тебе нужно, Кляк? – спросил Пиявка мою спину, – Что ты от меня хочешь?

- Немногого, – повернулся я к нему, – Совсем немногого. На самом деле у меня всего три желания. И первое из них, чтобы ты успокоился. Я многое знаю, многое перечувствовал, и многое во мне перегорело. Например, я знаю, что ты зарезал мою мать. Если бы ты попал мне в руки пять лет назад, я бы тебя убил не раздумывая. А сейчас – нет. Я же помню, как я относился к тебе, как к отцу, а ты ко мне, как к сыну. Этого со счетов тоже не сбросишь. Поэтому у меня к тебе отношение, как у крестьянского паренька к отцу-покойнику. Неважно, какой он был на самом деле, вспоминаются только хорошие эпизоды. И, в то же время, я тебя вычёркиваю из своей жизни. Навсегда. Я не хочу больше тебя видеть. Не хочу с тобой встречаться. Как с покойником. Кто же хочет общаться с покойниками? Разве, что некроманты … Это моё второе желание, никогда с тобой больше не видеться.

Пиявка не сводил с меня глаз. Я отхлебнул вина.

- Моё третье желание. Я хочу, чтобы ты рассказал мне про мою мать. Всё, что знаешь. И – уходи, я не буду препятствовать.

Губы Пиявки искривились в злой усмешке:

- Ты, что, Кляк, действительно думаешь, что я могу вспомнить каждого, кого когда-то зарезал?

- Мне не нужен каждый. Мне нужен рассказ про мою мать. Во всех подробностях, которые ты сможешь вспомнить. И проваливай.

Пиявка впервые сделал глоток из своей кружки. Кажется он, действительно, успокоился. Или сделал вид, что успокоился. И задумался, видимо припоминая.

Эпизод третий-3

- Ну, что ж, Кляк, – сказал он наконец, – Хочешь правду, значит, получишь правду. Хотя не могу понять, для чего тебе она. Слушай.

И Пиявка начал рассказывать. Многого он не знал, не понимал. Многое забыл. Многое я знал и без него. То, что он рассказал, сводилось к следующему:

Почти тридцать лет назад в Касотосто отгремела очередная война. Не такая победная, как восемь лет назад, а совсем наоборот. Старый король Мишль, отец Людвига, бездарно проиграл войну. Королевство была разрушено, налоги взлетели до небес. Победители наложили такую непомерную контрибуцию, что страна фактически истощилась. Пашни были вытоптаны и сожжены, города разрушены. Многие – до основания. Цены были такие, что хотелось повеситься. Стоимость мешка зерна доходила до двух, а то и трёх золотых монет! И, всё равно, желающих купить было больше, чем желающих продать.

Женщины продавали своё тело уже не за деньги, а за кусок хлеба. И, даже самые красивые, не находили покупателей. Толпы беженцев ринулись через границу в другие страны, не затронутые войной. Готовые на любую работу за любые деньги. Лишь бы хватило выжить. Никакие пограничные кордоны не спасали. Если пограничные отряды пытались преградить дорогу, озверевшие толпы беженцев просто-напросто уничтожали такие отряды напрочь.

Доходило до страшного. До людоедства. То там, то тут проносились слухи о пойманных матерях, которые, будучи не в силах прокормить детей, убивали их, чтобы не видеть их страданий и не слышать их плача и стонов.

Каждое утро специальные отряды городских стражников собирали и вывозили за город умерших за ночь. Таких набивалось порой по три-четыре подводы.

Развелось безмерное количество мародёров. Этих убивали без суда и следствия. Иногда по простому подозрению. Иногда ошибочно приняв за мародёра человека, зашедшего в соседний дом по делам. Да, что там говорить! Ходили слухи, что сам король с королевой недоедают. Врали, конечно, но слухи такие ходили.

Королевство обезлюдилось. Те, у кого не хватало сил убежать за границу, бежали ближе к морю, надеясь прожить рыболовством. Рыбу, поди-ка, враги не сожгли и не потоптали! Но, море не могло заменить всех полей королевства, всего несобранного урожая. За лакомство считался хлеб, выпеченный из толчёной сосновой коры, перемешанной с перемолотыми в муку рыбными костями.

И, конечно же, в соседних королевствах нашлась масса охотников оказать помощь беднягам. Не бесплатно, разумеется. Из соседних стран пошли в Касотосто подводы с провиантом, возвращаясь назад с сундуками, доверху набитыми золотом. А, что? Просто бизнес, ничего личного.

Само собой, эти подводы должны были хорошо охраняться. Обученными и опытными воинами. И при следовании туда и при следовании обратно. Вот, командиром одного из подобных отрядов и был Пиявка. Молодой, двадцатилетний парень, командир отряда из пятнадцати головорезов, по сопровождению четырёх подвод с провизией из королевства Тинидии в королевство Касотосто.

То, что Пиявка увидел после пересечения границы, потрясло его навсегда. До глубины души. Если, конечно, у Пиявки хоть когда-то была душа.

Провизию продали, буквально, за день. Все четыре подводы. В ближайшем к границе городе Швест. И, когда подводы тронулись в обратный путь, в них под сеном было припрятано золота на два полновесных сундука, не меньше. А за подводами бежали толпы голодных людей и умоляли продать им ещё и лошадей. За любые деньги. Но, этих наглецов, конечно, прогоняли от подвод плётками.

Продавцы из Тинидии радостно потирали руки и строили планы по формированию нового обоза. Теперь можно было нагрузить, как они подсчитали, не меньше двадцати подвод. И нагрузить их гораздо полнее. Продавцы шли и радовались. И предлагали Пиявке вновь сопровождать их обоз со своими людьми. За ту же плату – каждому по серебрушке, а Пиявке, как командиру – две. Если бы Пиявка не видел, сколько золота было на подводах, он бы, может, и согласился бы. Работа не трудная, оплата приличная. Но, теперь ему в голову пришёл совсем другой план. Пиявка обсудил его с тремя своими самыми верными соратниками и те согласились. И ближайшей же ночью привели его в исполнение.

В живых остались только они четверо: Пиявка, Свисток, Копыто и Черепок. Всех остальных зарезали, сонными, включая бывших соратников-охранников.

Рассказывая этот эпизод, Пиявка нисколько не изменился в лице, не понизил и не повысил голос. Ну, зарезал друзей и зарезал. Отхлебнул вина и продолжал.

На месте преступления оставили лошадь. Самую дохлячую, у которой к тому же копыто сбилось. Бросили там же и три пустые подводы. А сами с остальными лошадьми и телегой с золотом пошли вглубь страны. К столице.

Пиявка рассчитал всё верно. Наутро кто-то из толпы беженцев заметил побоище и пришёл к месту трагедии. Нет, не для того, чтобы узнать, кому нужна помощь, а для того, чтобы узнать, можно ли здесь чем-то поживиться. И, когда тот вскрикнул от изумления при виде целой лошади, к нему поспешили другие. Прирезали и тут же сожрали оставленную лошадь и перевернули всё остальное в поисках еды. Во время драки и поножовщины за лошадиное мясо пали несколько человек из беженцев. И, когда представители власти пришли к останкам, для них всё было ясно: беженцы напали на торговцев. Охрана героически сопротивлялась, но бесполезно: нападающих было гораздо больше. И в Тинидию пошло уведомление о случившимися именно так, как это увидели власти. А Пиявка с друзьями организовал новую банду в Касотосто, одну из многих других, подобных. Подобных, да не таких! У банды Пиявки имелись лошади! И начальный капитал. Чего у них не было, так это угрызений совести.

Мелочиться Пиявка не стал и сразу же двинулся в столицу. Расчёт был прост: если в стране и остались ценности, то сосредоточены они именно там. Так, чего же тратить время, ощипывая окраины?

Малая банда Пиявки, с целым табуном лошадей двигаться днём не могла, её непременно бы перебили оголодавшие беженцы. Не считаясь ни с какими потерями. Поэтому двигались ночью, обмотав копыта коней тряпками. С рассветом прятались, благо заброшенных домов стояли целые деревни. Забили ещё одну лошадь. Ей и кормились в пути. В Конт прибыли четыре бандита, имея семнадцать лошадей, два сундука золота на подводе и непомерные амбиции. И сразу же начали подминать под себя другие мелкие банды, пополняя свои ряды отморозками, мерзавцами и подонками. Тех, кто отказывался, резали без капли жалости. У Пиявки было несомненное преимущество в мобильности, чем он умело пользовался. Не позднее, чем через месяц, банда Пиявки насчитывала свыше восьмидесяти человек, подмяв под себя практически весь преступный промысел столицы. Своих трёх соратников Пиявка возвысил до командиров преступных бригад, отведя каждому свой промысел. Не получилось только с морской контрабандой, там тоже была банда не меньше, а, может, и больше, и питалась она неплохо, и снабжение было из-за границы. С ними пришлось подружиться, потеряв по паре десятков бойцов с обоих сторон.

Эпизод третий-4

В это же время, в состав банды Пиявки добровольно влилась группа сутенёров, под руководством Баклаги, контролировавшая уличную проституцию. Со своими доступными девушками, а честнее сказать – сексуальными рабынями. Вначале Пиявка не хотел брать эту обузу. Спроса на товар нет. Вот, через год-другой, когда жизнь начнёт возвращаться в свои берега, когда мужиков потянет на сладенькое… А до этих пор держать хомут на плечах? Зачем? Однако, Баклага объяснил, что не просит ни денежных вложений, ни дармовой кормёжки. Ему нужна только защита. И – отсрочка от взносов в бандитский котёл. На эти самые год-два. И обещал в последующем эти год-два компенсировать многократно.

А, когда Пиявка поинтересовался, как же Баклага сводит концы с концами, тот рассказал такое, что даже у Пиявки пробежал мороз по коже. Оказалось, что у Баклаги не только девушки для утех. Оказалось, что у него есть особая группа заказчиков, которые взрослыми девушками не интересуются. Называет эта группа себя чернокнижниками, и интересуют их только мальчики и девочки. Подростки. И заказанный товар не возвращают. И то, что они вытворяют с детьми, словами не описать. Купание в крови, выжатой из живых детей, это, пожалуй, самое невинное из тех развлечений, которые они себе, время от времени, устраивают. Зато и платят по-королевски. Такое впечатление, что деньги они из воздуха делают.

Пиявка слушал и не верил. Нет, то, что есть богатенькие развратники, которые готовы за круглую денежку потешить свои самые грязные извращения, он знал. Он не верил в чернокнижников. Пока один из них не встал у него на пути.

Прошло всего два года после войны. Собрали первый урожай и готовились собирать второй. Люди кое-как начали выползать из землянок в тех сёлах и деревнях, которые пожгли и разорили во время войны. Начали строиться. Начали торговать. Начали жить. И, как, ухмыляясь, объяснил Пиявка, взыграло естество. Бабы рожали везде и повсеместно, как никогда в мирное время. Ходили слухи, что рожали даже юные девочки, считавшиеся ещё невинными. У Баклаги родили все девушки, которых он держал совсем не для этого. Тут всё было проще: Баклага собрал всех новорожденных и, как котят, зашвырнул в мешке в море. Ему нужны были не сопливые путы на ногах его товара, а звонкие золотые кружочки. Две или три девушки повесились, но Баклага не расстроился. Он увеличил сумму поборов с остальных девушек. Через пару дней у него появились новые рабыни, но поборы остались увеличенными.

Пиявке улучшение жизни было на руку. Потекли ручейки дохода из тех источников, которые считались пересохшими: поборы с торговцев, доходы от проституции, да, мало ли денежных ручейков начинает бежать, когда общество живёт припеваючи? И к каждому из них можно присосаться, если действовать умеючи. Пиявка считал, что умеет.

И в этот момент его постиг первый удар. Первое предательство. Черепок, его верный друг и соратник, которому Пиявка доверял больше других прочих, сбежал, ограбив Пиявку до нитки. Уплыл за далёкие моря. Ну, во всяком случае, попытался.

Пиявка почернел. Своих возможностей догнать негодяя и наказать так, как тот заслуживал, у Пиявки не было. Пришлось идти к контрабандистам. У тех были связи с пиратами. Контрабандисты запросили половину. Пиявка, скрипя зубами от злости, жадности и унижения, согласился. И в погоню за негодяем рванули два пиратских корабля. Спасало банду Пиявки только то, что воровской промысел у них уже был налажен, связи с другими бандами имелись. Удалось договориться об отсрочке самых срочных платежей. Пиявка день и ночь мерил шагами тесную каморку воровского притона и мечтал. Вот, сейчас постучат в дверь и грубый голос крикнет, что привели Черепка. И, уж, тогда!..

Черепка не привели. Из двух пиратских кораблей вернулся один. Другой, как в воду канул. Пираты разводили руками, бурь не было, про морских чудищ слышно не было. Единственное, что приходило в голову, это то, что второй корабль таки настиг беглеца, но при взгляде на добычу у пиратов так разыгралась алчность, что плюнули на пиратское братство, да и исчезли с золотишком в тумане ночи. Растворились в просторах моря. Отобрав у Пиявки его кровные денежки. Всё, что он нажил непомерным трудом.

Пиявка сцепил зубы и начал всё заново. На торговцев наложили дополнительный налог. Не королевский, разумеется. Тех, кто не платил, резали. Без жалости. С проституток стали требовать ещё больше. Группа воров и грабителей выходила на работу ежедневно. Точнее, еженощно. Пиявка организовал дополнительную команду, которая специализировалась грабежами путешественников. А путешественники были. Люди, бежавшие от его величества голода, начали потихоньку возвращаться в столицу. В том числе, зажиточные люди. Имеющие за пазухой не только медяшку, но и серебрушку. Нападали и на торговые караваны, если охрана была не чересчур сильна. Организовывались и картёжные притоны. Теперь Пиявка не брезговал ничем.

И, вот, в один из дней, когда он ехал через лес на одно из сборищ, дорогу ему преградил цыганистого вида мужчина. Ничем в общем-то не примечательный. Пеший. В дорожной шляпе с широкими полями, в лакированных сапожках, в поддёвочке. В цветастой рубахе. В мешковатых штанах, подвязанных широким поясом. Совершенно безоружный. Кучерявые волосы, кучерявая борода. Кучерявые волосы на груди. Из примечательного – только дорожный посох с закруглённой вершиной, наподобие тех, с которыми чабаны гоняют свои отары. Посох был резной, тщательно отполирован и… чем-то неуловимым привлекал внимание.

Цыган вытянул вперёд руку с растопыренными пальцами в останавливающем жесте. Пиявка презрительно скривился и достал плеть. И с ужасом увидел, что это не плеть, а змея. Ядовитая. Рука сама поспешно отбросила гадюку и бешено застучало сердце. Конь Пиявки встал как вкопанный. И одеревенел, в прямом смысле этого слова. Пиявка хотел что-то сказать, сам не зная, обругать негодяя или просить помилования, но в горле пересохло так, что даже пискнуть не удалось. А цыган заговорил. Звучным голосом, который, как казалось, сотрясал всё тело и тяжелыми звеньями цепи укладывался прямо в мозгу. Даже теперь, столько лет спустя, Пиявка вспотел, рассказывая об этом.

Цыган сказал, что он чернокнижник. Всемогущий и ужасный. И что его интересует один ребёнок. У женщины по имени Хелена, живущей в третьем доме со стороны торговой площади по улице Рыбников есть ребёнок. Мальчик. Этот ребёнок не должен покинуть окрестности города Конт. И уж, тем более, королевство Касотосто. Ни при каких обстоятельствах. Если такое случится, Пиявку ждёт такая кара, которой даже не придумано имени. Которая заставит содрогнуться всех живых и мёртвых. И посмотрел на Пиявку огненными глазами.

Хотя у Пиявки холодный пот струился по спине, он попытался – нет, не возразить, куда там! – скривить губы в ухмылке. Неизвестно, получилось ли, губы были непослушными и прыгали сами по себе.

- Червяк! – взревел чернокнижник и вспыхнул.

В прямом смысле. Синим огнём. И начал расти. Он стоял совершенно невредимый посреди огня, обжигающего Пиявку на расстоянии тридцати шагов, и беспрерывно рос. Вот его голова стала выше головы Пиявки, так и не сумевшего слезть с одеревеневшего коня, вот он стал выше деревьев… В голове у Пиявки всё помутилось. А чернокнижник протянул к нему пылающую ладонь и внезапно хлопнул по ней другой ладонью. Во все стороны брызнули языки пламени и искры. У Пиявки обгорели брови и усы. Впоследствии выяснилось, что и на голове в волосах остались подпалины. Пиявка потерял сознание и свалился на землю.

Сидящий напротив меня Пиявка судорожно ухватил кружку вина и одним глотком ополовинил её. Хмуро посмотрел на вино и хлопнул кружкой по столу, так, что остатки вина плеснули на пол.

Когда Пиявка пришёл в себя, он валялся на дороге, под ногами верного коня, осторожно переступавшего копытами. Невдалеке валялся кнут. Обычный, ничем не примечательный кнут. Свистели мелкие птички, за которыми с любопытством наблюдала сорока, примериваясь, не схватить ли какую. Дул прохладный ветерок. Пиявка тяжело поднялся, отряхиваясь и обомлел. Чернокнижник всё ещё был здесь, хотя вновь уменьшился до нормальных размеров. Стоял, в виде цыгана, опираясь на свой странный посох. У Пиявки подломились ноги, и он упал на колени. Так и стоял на коленях перед этим кошмаром. А цыган, молча, погрозил ему кулаком и растаял. Медленно растворился в воздухе. Беззвучно. И это было ужасно.

Эпизод третий-5

Пиявка не смог заставить себя поднять плеть. Умом он понимал, что плеть вновь стала обычной, а протянуть к ней руку всё равно не смог. И на сборище он не поехал. Вскочил на коня и помчался назад, в Конт. Задыхаясь, ворвался в ближайший воровской притон и приказал первому попавшемуся из бандитов мчаться на улицу Рыбников. Найти третий дом от торговой площади. Найти женщину Хелену. Узнать, где её сын. И немедленно – немедленно, слышишь?! – сообщить об этом ему, Пиявке.

Разбойник взглянул в бешенные пиявкины глаза и не посмел задать вопроса. И правильно сделал. Если бы он задал вопрос, Пиявка его убил бы без разговоров.

Женщина оказалась на месте, с ребёнком. Пиявка отдышался и назначил шестерых бандитов, чтобы они день и ночь следили за женщиной. А пуще того – за ребёнком. Для этого купили целых два дома по соседству. Второй и четвёртый, считая от торговой площади. И, всё равно, покоя Пиявке с этой минуты не было. Ни днём, ни ночью.

Рискнул обсудить эту проблему он только с Баклагой. Как со специалистом по чернокнижникам. Баклага всё внимательно выслушал, попросил ещё раз повторить слово в слово слова чернокнижника про задание, надолго задумался, а потом предложил неожиданное: порешить обоих. Если женщину с ребёнком прирезать, а косточки закопать здесь же, они никогда не покинут Конта! И требование чернокнижника будет полностью выполнено! А живые они или мёртвые – чернокнижник не уточнял!

Пиявку бросило в жар: такое простое решение! И… не рискнул. Пиявка рассудил просто: судя по словам Баклаги, чернокнижнику ребёночка на лоскутки порезать – что самому Пиявке высморкаться. Почему же чернокнижник сам не прикончил обоих? Значит, до поры до времени, они нужны ему живые! Может, для неведомого ритуала? Может, пройдёт пара годочков и явится тот чернокнижник. И прикажет доставить ему ребёночка. Как Баклага других детей доставляет. Поэтому, пусть пока оба поживут. Так решил Пиявка. Но, совет Баклаги не забыл. Засел он у него где-то в глубине сознания.

Прошёл год, прошёл другой. Чернокнижника не было. Разбойники, следившие за женщиной, совсем обленились от ничегонеделанья. Пришлось заменить их на других. Потом ещё на других. Пиявка немного успокоился. Возникали и худо-бедно решались другие проблемы. Малые и большие. И одна из них – очередное предательство. На этот раз – Свисток. Старший над щипачами. Которые кошельки у добрых людей срезают. Однажды он припёрся к Пиявке и заявил, что уходит из дела. Мол, постарел, сила не та, ловкости нет, пальцы дрожат, пора на покой. И потребовал, мерзавец, свою долю. Из тех денежек, которые Пиявка давно уже считал только своими.

Сутки Пиявка сидел в раздумьях, не ел, не спал. И, всё же, решил часть денежек Свистку выделить. Главная мысль, которая этому поспособствовала, это то, что пример для других хороший. Вы, дескать, делайте своё дело исправно, и будет вам к старости счастье. Если бы просто Свистка придавить где-нибудь в тихом месте, могут пойти возмущения. А зачем Пиявке проблемы? Нет, больше ни с кем Пиявка делиться не собирался, но верить-то в справедливость разбойнички должны? В воровское и бандитское счастье? Иначе разбегутся, или того хуже.

Делёжка шла неделю и окончательно отняла у Пиявки веру в людей и в честность. Если была у него такая вера. Свисток нагло заявил, что требует долю, не считая потери от бегства Черепка. Дескать, кто в этом виновен, тот пусть и страдает. Пиявка чуть дара речи не лишился. Как бы то ни было, через неделю разошлись по-доброму. А ещё через неделю выяснилось, что Свисток увёл всех своих щипачей и организовал свою банду. Конкурентов Пиявки. На его же, пиявкины денежки!

Резня между бандами длилась почти полгода. Пиявка лично участвовал, пример подавал. Сколько народу полегло, словами не выразить. Банду Свистка, конечно, почикали. Хоть и с кровью на собственном пузе. Но, сам Свисток сгинул куда-то со всеми денежками. И, опять же, у поределой банды Пиявки сократились доходы. Если бы контрабандисты захотели, они бы с лёгкостью Пиявку добили бы. Но, те не вмешивались, у них была своя специфика. И на том спасибо.

Срочно начали набирать новых бандитов, воров, разбойников. Восстанавливали прежние доходы и сферы влияния. И вот, когда только-только всё стало приходить в норму, грянуло. Однажды утром к Пиявке примчался один из тех, кого Пиявка поселил на улице Рыбников и заявил, что женщина исчезла. С ребёнком.

Страх, досада, злость, всё это кинулось в голову Пиявке. В глазах зарябила красная, мутная пелена. А, когда рассеялась, выяснилось, что Пиявка забил негодяя насмерть. Голыми руками. Да так, что узнать разбойника уже не было возможности – одна кровавая маска, вместо лица. Пиявка ринулся на улицу Рыбников, на ходу крикнув, чтобы ему немедленно нашли Баклагу. Оставшиеся на улице разбойники времени не теряли. Они успели пройти по этой улице из конца в конец, перепугав всех до полусмерти. Избив половину жителей на этой улице. Но, главное, узнали, что Хелена собиралась идти в королевство Ольфел. Как будто бы там была родня, с которой давно утеряны связи. Вот, она потихоньку распродала всё имущество, что было, напоследок продала дом и ушла.

У Пиявки опять зачесались кулаки. Негодяи, мерзавцы! Предатели! Проморгали! Как могли не увидеть, не узнать, что женщина имущество продаёт?! Винище, поди-ка жрали, с утра до вечера, в окошко лениво посматривая: бегает там пацанёнок – значит, всё в порядке, можно дальше жрать! Только времени творить суд и расправу не было. Если чернокнижник спохватится – быть беде! А, какое-то внутреннее чувство Пиявке шептало, что чернокнижник спохватится! Ой как скоро спохватится.

Пиявка вскочил на коня и рванул по направлению в Ольфел. На полдороге его нагнал Баклага. Трезвый, собранный, мрачный. Так и гнали вдвоём. Молча. Только билась в голове Пиявки мысль, поданная Баклагой. Как избавиться от обузы. Желательно, чужими руками. На всякий случай. Нагнали беглецов ближе к вечеру. Очень удачно нагнали, без свидетелей. Шла себе молодая женщина, усталой походкой, неся на руках трёхлетнего малыша. Заслышав топот копыт, шагнула с дороги на обочину. Она, не она?

Подъехали ближе и Баклага белозубо улыбнулся:

- Здравствуй, красавица! Лёгкого пути тебе!

- Спасибо! – улыбнулась в ответ женщина.

Баклага сделал вид, что вглядывается, а затем деланно удивился:

- А ведь я тебя, кажется, знаю! Ты в Конте на улице Рыбников живёшь! Верно?

- Жила, – всё ещё улыбаясь, ответила глупая женщина, – А теперь уже там не живу.

- Это верно, – вздохнул в ответ Баклага, – Больше ты не живёшь.

Дура испуганно заморгала глазами, пытаясь понять, что имеет в виду всадник, а Баклага уже замахивался. Удар был сильным и точным. Женщина потеряла сознание и упала. Ребёнок выпал из рук, шмякнулся об дорогу и заныл. Пиявка и Баклага спешились.

Пиявка не торопился, надеясь, что Баклага доведёт дело до конца сам, а у него, у Пиявки, будет железная отговорка, мол, хотел остановить дурака, да не успел. Но и Баклага не спешил. Отшвырнул носком сапога ребёнка подальше, чтоб не мешался, и склонился над женщиной. Даже присел на одно колено.

Пиявка в первый момент не понял, зачем Баклага её ощупывает и тискает, ему что, своих баб не хватает? Даже пошутил что-то по этому поводу. Баклага вытащил из-за пазухи женщины кошель с деньгами и поднялся.

- Она же дом продала! Значит при деньгах! Ух ты! Восемь золотых и серебрушка! А по виду – нищенка! Как бывает обманчив внешний вид!

Пиявка молча отобрал кошель. Помолчали, раздумывая. Баклага первый поднял глаза на Пиявку:

- Нельзя её просто так отпускать. Даже вернув в Конт и запугав. Теперь она знает, что за ней следят. Непременно снова попытается сбежать! Непременно! Сказать правду – нельзя. За дитё будет переживать. Обмануть – не получится. Не поверит. Промолчать – ещё хуже. Она себе таких страстей напридумывает, что никакая правда не понадобится. Выхода два. Первый – дитё порешить, бабу ко мне. С дитём она работать плохо будет. Бывают у меня клиенты, которые и на такую позарятся, в синяках и на цепочке. Сколько ни заработает, всё лишний грошик в общий котёл. Второй выход – обоих порешить. Здесь и сейчас. Ну, разве что, попользоваться напоследок. Должно же у нас быть хоть какое-то утешение за целый день в седле? Ты, кстати, как предпочитаешь? Лично я – сзади!

Пиявка промолчал. Ему неожиданно вспомнилось, что на его руках уже очередные тридцать девять трупов имеются. Спасибо дружку Свистку. Пора одного миловать. Кого? И ещё вспомнилось, что чернокнижник ни словом про женщину не обмолвился. Он сказал лишь, чтобы ребёнок не покидал пределы королевства.

При воспоминании о чернокнижнике у него вновь пробежал холодок по спине. И Пиявка, неожиданно для себя, принял решение. Всё равно, что будет с женщиной, но ребёнок будет жить. В Конте. В его банде. Оттуда уже не сбежишь. А воспитать его Пиявка воспитает. До тех пор, пока тот не понадобится чернокнижнику.

Эпизод третий-6

Баклага поморщился, когда Пиявка сообщил своё решение, даже зубы оскалил, но спорить не стал. Только выговорил себе право забрать бабу с собой. Пиявка не возражал. Ему баба была не нужна. Как, видимо, и чернокнижнику.

Пока Пиявка тащил хныкающего пацанёнка к коню, пока привязывал его к седлу, чтоб не свалился, Баклага насиловал беспамятную женщину. Каким именно образом, неизвестно. Пиявка в его сторону не смотрел. Только, когда Баклага заорал диким голосом, Пиявка брезгливо взглянул на него.

Женщина, в порванном платье, изогнулась, как кошка, норовя вцепиться Баклаге в зенки, а тот, выхватив нож, слепо полосовал им воздух вокруг себя, одной рукой закрыв глаза. Песка в глаза бросила – догадался Пиявка, и ему стало любопытно. То, что женщина обречена, это было ясно, слишком опытным бойцом был Баклага. Только как Баклага её убьёт? Найдёт ли в себе выдержки не убивать её сразу? Чтобы потом воздать в полной мере?

Выдержки у Баклаги не оказалось. Едва проморгавшись, тот бросился вперёд и нанёс первый удар. Он же смертельный. Только Баклага не остановился. Пиявка перестал считать после шестидесяти ударов. А Баклага, рыча по-звериному, всё кромсал и кромсал ножом неподвижное тело.

Пиявке стало скучно, и он тронулся в обратный путь. Баклага нагнал его через полчаса. Мрачный, с красными, воспалёнными глазами. Перепачканный кровью. Матерясь сквозь зубы.

- Да, брось ты! – ухмыльнулся ему Пиявка, – Сразу же видно, что ты на эту бабу глаз положил! Даже оба! Вон, как покраснели! Гы-гы-гы!

Баклага взглянул так, что шутить у Пиявки охота пропала. Так и вернулись в город молча. Орал только младенец, пока не охрип, и не сомлел начисто, но на него внимания никто не обращал.

Потом было много чего ещё. Например, Пиявка, наученный двумя предыдущими предательствами, втихую прирезал третьего своего компаньона, Копыто, когда заподозрил его, что тот может тоже его предать. И обвинил в этом своих извечных противников, контрабандистов. И потребовал компенсацию. Контрабандисты, к изумлению Пиявки, компенсацию выплатили без разговоров. А потом шепнули Пиявке, чтобы вернул втрое, за то, что те покрыли его тёмные делишки. Пиявка, который по простоте души, счёл выплату компенсации свидетельством слабости контрабандистов отказался. О чём горько пожалел. Опять началась резня. И на земле и на море. Потери от сокращения доходов многократно превысили ту сумму, которую требовали контрабандисты. Банда Пиявки ослабла и распалась на отдельные группировки. Пришлось мириться с контрабандистами и опять собирать банду по крохам. В общем, трудно пришлось.

Пацанёнок между тем подрастал. Хиленький, между нами говоря, оказался пацанёнок. К настоящему делу непригодный. Определили его в карточные игроки, за неимением лучшего. Пусть, хоть какой грошик, а в общий котёл несёт. В Пиявкин котёл.

Всё ждал Пиявка, когда же за пацанёнком чернокнижник придёт? А тот так и не объявился. Может, приключилось с ним чего нехорошее? Может, нет его давно на свете белом? А Пиявка и не знает, ждёт, да дрожит?

- Ну и как, полегчало тебе? – осклабился Пиявка, закончив рассказ, и потянулся к кувшину.

Этой же рукой он когда-то ворошил мои вихры, когда считал, что я заслуживаю похвалы. Например, когда в детской драке мне удавалось добиться победы. И мне очень нравилось ощущать эту тёплую, почти отеческую руку. И этой же рукой… Я встал.

- Прощай, Пиявка – сказал я ровным голосом, – Прощай навсегда.

- Ну-ну… – пробормотал Пиявка с угрозой мне в спину, когда я выходил. Мне, во всяком случае, показалось, что с угрозой.

Я вышел из таверны, жадно хватая ртом воздух. Мне не хватало дыхания. Я проковылял шагов пятнадцать и остановился, уставясь на Большого Брата среди неба. Малый Брат не был виден среди туч, хотя я и знал, что он тоже где-то там, на краю небосвода. Когда-нибудь они встретятся. И зрелище это будет не только величественным, но и страшным. Где я буду в это время? Кем я буду? Постепенно становилось легче, я начал успокаиваться и дышать ровнее.

Сзади что-то свистнуло и меня разорвало болью. Нож воткнулся в спину прямо под сердце. Колени у меня подкосились, и я чуть не упал. Я хотел стремительно развернуться, но получилось не очень. Но, я всё же смог повернуться, упав на одно колено. У входа в таверну стоял Пиявка и в его руках блестел второй нож. На поясе у него уже ничего не было. Пиявка стоял и смотрел на меня, видимо, не понимая в темноте, требуется ли меня добить, или я уже труп.

На меня нахлынуло… не передать. Гнев, злость, бешенство, обида, омерзение, всё вместе взятое и ещё многое невыразимое. Я перестал себя контролировать. Я вскинул обе руки на уровень плеч. Меня снова полоснуло болью, но я этого уже не заметил.

Сквозь слёзы на глазах я смотрел, как десятки огненных шариков метнулись в Пиявку. И жгли, жгли, жгли. Какие-то прожигали его насквозь, какие-то насквозь не пролетели и начали взрываться внутри. Тело, бывшее Пиявкой дёргалось и кричало, а фейерболы всё летели и жгли, жгли, жгли...

Сквозь слёзы на глазах я смотрел, как десятки огненных шариков метнулись в Пиявку. И жгли, жгли, жгли. Какие-то прожигали его насквозь, какие-то насквозь не пролетели и начали взрываться внутри. Тело, бывшее Пиявкой дёргалось и кричало, а фейерболы всё летели и жгли, жгли, жгли…

Сквозь слёзы на глазах я смотрел, как десятки огненных шариков метнулись в Пиявку. И жгли, жгли, жгли. Какие-то прожигали его насквозь, какие-то насквозь не пролетели и начали взрываться внутри. Тело, бывшее Пиявкой дёргалось и кричало, а фейерболы всё летели и жгли, жгли, жгли...

Как сквозь сон я почувствовал, что меня кто-то трясёт за плечо и, словно сквозь вату послышалось испуганное:

- Кляк! Очнись! У тебя зациклилась проекция! Очнись Кляк!

Я напрягся. Было очень тяжело, но я напрягся.

Сквозь слёзы на глазах я смотрел, как десятки огненных шариков метнулись в Пиявку. И жгли, жгли, жгли. Какие-то прожигали его насквозь, какие-то насквозь не пролетели и начали взрываться внутри. Тело, бывшее Пиявкой дёргалось и кричало, а фейерболы всё летели и жгли, жгли, жгли. Дымящееся тело Пиявки упало на землю, а я почувствовал, что близок к смерти. Неимоверным усилием я переключился на собственное лечение. Нож из спины вылезал толчками, лёгкие и внутренние полости были полны крови. Я упал на четвереньки. Рядом звякнуло. Значит, нож всё же вышел полностью. Хлынула кровь. Стало легче. Обманчивой лёгкостью. Хотелось лечь, закрыть глаза и отдыхать, и пусть я сдохну от потери крови, но мне будет легко. Я упрямо лечил себя. Кажется, всё же был задет краешек сердца. Несколько миллиметров в сторону – и я уже не смог бы сделать ничего. Вообще ничего. Но, пока я могу, пока я в силах, я буду себя лечить. Из упрямства. Из вредности. И я лечился.

Окончательно я пришёл в себя через несколько минут. Возле таверны бегали какие-то люди и тушили то, что успело загореться от фейерболов. Несколько человек склонились над телом Пиявки. Какая-то тёмная фигура двигалась в мою сторону. Я вытер пот со лба и попробовал подвигаться. Вроде, нормально. Боли не было, слабость прошла, дышалось свободно, голова ясная. И я телепортировался к Колдуну.

Тот вскинул на меня печальный взгляд и с болью проговорил:

- Кляк! Ты… убил человека!

Однако, быстро это у них! И пары минут не прошло!

- Да, – ответил я, тоже печально, и мои усы поникли, – Действительно…

На этом моя мнемопроекция и закончилась. Я молчал и все молчали. Несколько секунд тянулась гнетущая тишина. Наконец, Исабелла негромко спросила:

- Ваше мнение, Мгумбганг?

- Чего там… – проворчал чёрный гигант, – Защита жизни мага, провокаций не было… Я думаю, всё ясно, оправдательный вердикт.

- Я тоже так считаю, – согласилась Исабелла, – А что думает Родомир?

Эпизод третий-7

- Согласен, – буркнул Колдун, глядя под ноги и о чём-то раздумывая, – Но у меня остались вопросы.

- Задай ПРАВИЛЬНЫЙ вопрос! – взмолился я про себя, – Мне от тебя сейчас нужно только одно, чтобы ты задал правильный вопрос!

- Какого лешего ты вообще делал в Марании? – спросил Колдун и я внутренне возликовал. Ай, молодца, Родомир Всеволодович, ай, молодца!

Внешне же я, наоборот, нахмурился:

- Мне бы не очень хотелось это обсуждать!

- И всё же? – спросил Колдун с нажимом, – Я же предупреждал тебя от этого посещения! Что тебя заставило пренебречь?!

- Жажда знаний… – вздохнул я покаянно и развёл руки в стороны, – Исключительно жажда знаний. Кончается первый курс обучения. Он, хоть и многолетний, но всё же единый первый курс. Вы говорили, что в конце курса я должен написать… э-э-э… нечто, вроде дипломной работы. На свободную тему. Я выбрал тему «История вампиризма». Известно, что основная колония вампиров находится в Марании. Я списался с лидером колонии Валдисом, получил приглашение…

- Что?!!

- Как?!!

- Не может быть!!!

Все три восклицания слились в одно, и я себя мысленно похвалил. Молодец, Кляк! Умница, Кляк! Как ты их ловко зацепил, Кляк!

- С этого мгновения – всё подробно! – железным голосом потребовала Исабелла.

- Не хочу! – возразил я.

- Что?!!

- Поймите, если я сейчас всё расскажу, мне придётся искать новую тему для дипломной работы! – взмолился я, – Родомир Всеволодович меня просто так не простит! Прошу или зачесть мой рассказ в качестве письменного отчёта или разрешить мне не отвечать, пока я не напишу диплом!

- Говори, Кляк! – возвысила голос Исабелла и метнула взгляд на Колдуна.

- Если будет что слушать, готов зачесть за письменную работу, – кисло выговорил Колдун, явно через силу.

- Позволите присесть? – спросил я, – Если я, конечно, оправдан?

Хранители переглянулись и Исабелла сказала:

- Вердикт Совета Хранителей: оправдан. Решение окончательное, пересмотру не подлежит. Вопрос о твоей виновности закрыт, Кляк. Ты можешь сесть. Рассказывай.

Я подумал и сказал, по возможности мягко:

- Господа Хранители! Всё же я прошу дать мне отсрочку, хотя бы несколько дней. Подумайте сами: я сейчас слишком взволнован, мои мысли путаются. Первое убийство, оно не легко даётся! И сразу же суд. Ментопроецирование. Оно тоже … далось мне нелегко. Впрочем, вы же всё видели. В таком состоянии, я боюсь упустить что-то важное или, наоборот, увлечься пустяками в ущерб главному. С другой стороны, маги и вампиры сосуществуют не одну тысячу лет, полагаю, за несколько дней ничего нового не произойдёт.

Исабелла поджала губы и, несмотря на отсутствие у неё ауры, я явственно прочитал в её глазах:

- Слабак!

Вслух же она ответила, тоже достаточно мягко:

- Завтра. Мы заслушаем тебя завтра, Кляк. Я хочу, чтобы ты не казнил себя за то, что произошло: ты не виноват. Мы все видели, как это случилось. Ты признан невиновным. Надеюсь, к завтрашнему дню ты придёшь в себя окончательно. Через двадцать четыре часа мы все встречаемся здесь же. И ждём от тебя подробного отчёта.

Господа, Совет Хранителей объявляется закрытым. До свидания, господа.

Первым встал и, отвесив короткий общий поклон, исчез Мгумбганг. За ним и мы с Колдуном.

Очутившись на нашей лужайке, Колдун нахмурился, заложил руки за спину и задумался. Видимо, не всё казалось ему в радужном свете. Пытаясь не привлекать его внимания я мягко взлетел и невесомо улетучился в свою комнату.

Получилось! Нет, правда получилось! Я, маг нулевого уровня, обвёл вокруг пальца троих Хранителей! Среди которых были маги семнадцатого и шестнадцатого уровней! А? Каково? А я смог!

Вот, вы наверное, тоже подумали, что так с Пиявкой случайно вышло, что он на меня внезапно набросился, а я защищался? А теперь подумайте лучше. И у вас появятся вопросы. И, когда я на них отвечу, ваше мнение изменится на противоположное. Ладно, я и без вопросов всё расскажу.

Как вы считаете, это случайность, что я появился в Марании именно тогда, когда Пиявка попал за решётку? Именно тогда, когда неведомый доброжелатель донёс на него властям? А власти совершенно случайно подняли архивные данные десятилетней давности? Таких случайностей не бывает! Такие «случайности» готовятся заранее. Если бы я так же «случайно» не проговорился про вампиров, эти или похожие вопросы непременно пришли бы в голову Хранителям. Но, отношения с вампирами – больная тема для магов. Враждебные отношения. С жертвами с обоих сторон. И эта вражда тянется не тысячелетия – куда там тысячелетиям! – она тянется все семнадцать циклов! И тут какой-то маг нулевого уровня, как бы между прочим, заявляет, что вначале вступил в переписку, а потом вообще встречался лично с главарём вампиров! Мало того, что остался жив-здоров, ещё собирается по этому поводу писать диплом! То есть, не просто выжил, а ещё и что-то разузнал, о чём-то пронюхал. Поневоле голова кругом пойдёт. Какие уж тут размышления о нестыковках по результатам его ментопроецирования? Тем более, аура показывает – переживает парень. Просто голову потерял. И при ментопроецировании зациклился, трижды один и тот же эпизод показывал, явно был сильный удар по психике юного чародея.

С этим, как бы зацикливанием, это я тоже хорошо придумал. Сам факт зацикливания переключает размышления от содержания к форме. То есть, Хранители начали мне сочувствовать и переживать за меня, вместо того, чтобы вглядываться в содержание. А, между тем, Пиявка никогда в жизни ножа бы в меня не метнул. Не умел он ножи метать. Ударить этим ножом под рёбра или в спину – всегда пожалуйста, хоть каждый день по три раза перед обедом. А метнуть – нет.

Ладно, пора открывать карты. Да, это мой агент разыскал в Марании Пиявку. Да, это он донёс на него властям. Да, это он сообщил мне, что Пиявку посадили. Обычным телепатическим вызовом, которому я его научил.

Эпизод третий-8

Что значит, «какой агент»? Вы ещё не догадались? Баклага. Да, тот самый Баклага, один из двоих убийц моей матери, которого Колдун заточил в облик дерева. Ну и что, что он подонок и убийца? В прошлом цикле один умный человек выдал сентенцию: ««Не существует добрых, плохих, хороших. Не существует милых, прекрасных, злых. Есть только два типа людей, не больше: твой человек и человек не твой». И, пока Баклага был «мой человек», он был мне нужен. До поры, до времени, конечно.

Ещё до того, как я научился сам перетекать в форму дерева и обратно, до того как я научился делать это с другими, я уже разыскал то самое дерево. Я умел тогда телепортироваться только по меткам. И попросил Колдуна навесить мне метку в Конте. Возле публичного дома. Ясно же, зачем? Вот и Колдун вопросов не задавал. А я тихо и ненавязчиво повторил тот самый маршрут, в конце которого нас ожидала такая тёплая встреча с Колдуном. Нашёл нужное дерево. И незаметно навесил свою метку, чтобы в любой момент можно было сюда явиться. И стал перед деревом делать плавные пасы руками, бормоча всякий вздор.

И бедный Баклага, который не имел возможности ни на секунду ни заснуть, ни потерять сознания, который всё видел и всё понимал, ясно видел мои старания. И мечтал, что я дам ему свободу. Надежда! Я дал ему надежду!

А потом я печально покачал головой и исчез. И исчезла надежда. А через неделю я возродился снова и снова стал «колдовать». Во всяком случае, Баклага верил, что я колдую. И снова появилась надежда. И снова исчезла вместе со мной. И опять. И опять.

Это было для Баклаги дополнительным мучением, переход от надежды к отчаянию. А я не спешил. Даже после того, как я научился этому заклятью, я не спешил. Незачем. Мучится негодяй? Ну и пусть. Заслужил.

Как говаривали в прошлом цикле, «месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным». Вот я и не торопился. Учился. Тренировался. В том числе в тех заклинаниях, которые не входили в программу обучения Колдуна. В основном, разумеется, из М-магии. Хотя … С некоторых пор я не брезговал заглядывать в умные книжки по Т-магии не по программе. Именно поэтому я обещал Колдуну телемацию факультативно выучить. Я её начал учить ещё до того, как Колдун про неё первый раз заикнулся.

Только после того, как я вчерне придумал план, продумал пути отхода и всяческие отмазки, я действительно расколдовал Баклагу. Не буду рассказывать, как он валялся в пыли, целуя мои ноги. Я дружески похлопал его по спине и сказал:

- Баклага, дружище! Ты что?! Мы же друзья! Мы же одним делом занимались, из одной миски хлебали! Я тебе обещаю, что ты навсегда избавился от этого деревянного обличия. Ты его не заслужил! Да, ты преступник. Да, ты нарушил закон. Но, по этому закону, тебя должны были либо повесить, либо сослать на галеры! Нигде в законе не сказано, что можно превращать человека в дерево! Нет, деревом ты больше никогда не будешь! Не заслужил ты такого – вот и весь мой сказ! Теперь ты будешь жить долго, об этом уж я позабочусь! Лет тысячу, не меньше. А, насколько счастливо – зависит от тебя. Ты же будешь мне помогать, правда? Ты же для меня в лепёшку разобьёшься, если я попрошу? Или … или, нет?! – и в моей ладони зазмеилась небольшая молния.

- Нет! – зарыдал Баклага, – То есть, да! То есть … всё что хочешь Кляк! Всё, что хочешь! Я тебе … тебя … по гроб жизни!

Я снова похлопал его по плечу. И объяснил ему задачу. Подробно. И сказал, глядя ему в глаза:

- Считай, это для тебя испытание, Баклага. Сделаешь, как я сказал – не пожалеешь. Не сделаешь … пожалеешь! Ты так пожалеешь, как никогда себя не жалел. Даже в обличии дерева.

Теперь вам понятно, кто устроил нам с Пиявкой встречу? Сам оставаясь в тени? Между прочим, это была не первая наша встреча, после стольких лет разлуки, а вторая. Откуда бы Пиявка знал, что я его жду в таверне с появлением звёзд? Первая наша встреча была после того, как я внёс за него залог. Я его встретил на выходе из тюрьмы, отвёз в трактир с номерами для иностранцев, одел, накормил. Сослался на неотложные дела и назначил встречу этим же вечером в таверне. По мере сил успокоил. Заверил, что непременно накажу того прыткого парня, который на него донос настрочил. Со временем. После того, как узнаю, кто это сделал. И заверил, что колдуны, маги и чародеи своё слово держат твёрдо. И жёстко заверил Пиявку, что если он не придёт в таверну, ему будет худо. И навесил на него метку. Так, чтобы он видел и знал, если что – ему от меня не скрыться.

Он и побоялся скрыться. Пришёл в назначенный час. А я к этому времени нашёл метателя ножей и предупредил. Нет, не Баклагу. Баклага тоже ножи метать не умел. Не догадываетесь? Ладно, открою и эту карту. Мэри. Помните её? Я упоминал о её существовании в первой книге. Единственный человек на белом свете, которому Пиявка доверял, как себе. Единственный, кого Пиявка взял с собой в Маранию. Не потому, что баба – баб ему не хватает, что ли? – а потому, что предана до кончиков ногтей. И преданность доказывала не раз и не два. И не на словах.

Вы думаете, мне её предательство дёшево обошлось? Ага! Триста тысяч чистым золотом и графский титул! Как вам? А я подумал и согласился. У меня были на неё свои виды. И поклялся, что после дела в таверне, после смерти Пиявки, она всё от меня получит. Дел-то немного: убедить Пиявку, что она подстрахует его снаружи таверны во время встречи с этим непонятным Кляком, дождаться, когда Пиявка выйдет на улицу, обнять за талию и незаметно оба ножа с пояса снять. Один нож метнуть в спину Кляка, так, чтобы почти наверняка убить. Ключевое слово здесь: «почти». Второй нож сунуть в руки растерявшемуся Пиявке. И спрятаться в тени от дерева.

То-то Пиявка с ножом в руках на меня таращился, не в силах понять, что здесь происходит. А, ведь я его предупредил. Помните, я сказал: «Если бы ты попал мне в руки десять лет назад, я бы тебя убил не раздумывая. А сейчас – нет». Вот вы, когда читали это «нет», подумали, небось, как и Хранители, что я имел в виду «нет, теперь не убью!». А на самом деле я говорил «нет, теперь не убью без раздумий. Убью, только тщательно всё взвесив». Не верите – перечитайте мои слова ещё раз! И про отношение к нему, как к покойнику, я намекал. Мол, для меня ты уже покойник. А если меня кто-то, когда-то, в чём-то не понял, я не виноват.

Кстати, не всё мне Пиявка рассказал, как он там ни хорохорился, что всю грязь на меня выльет. Не всё. Умолчал он к примеру о том, что после встречи с чернокнижником, долго упрашивал Баклагу подсмотреть ритуалы над младенцами. И сильно был недоволен, когда Баклага признался, что этого сделать совершенно невозможно, потому что чернокнижники свои ритуалы в другом месте проводят. Не в том, в котором детей забирают, а золото сыплют в кошель.

Тут всё понятно, почему умолчал. Имидж – это наше всё! Одно дело имидж грозного атамана шайки разбойников, который держит шайку в железном кулаке повиновения, и сам не боится кровь пролить, ни свою, ни чужую. Тут даже романтизмом попахивает. Специфическим романтизмом, между нами говоря, этаким романтизмом с большой дороги. Но всё же. А расскажи он про младенцев – и уже совсем другой образ получается. Властолюбивый негодяй, который ради власти и денег готов с головой в дерьмо окунуться. И никакой романтики.

Я сидел в своей комнате и улыбался. В голове музыкой звучали слова Исабеллы: «Вердикт Совета Хранителей: оправдан. Решение окончательное, пересмотру не подлежит. Вопрос о твоей виновности закрыт, Кляк». И совершенно не спешил возвращаться в Маранию. Да, я поклялся, что вручу Мэри деньги и добуду ей титул. После смерти Пиявки. Но, ведь я не уточнял, через какое время после смерти? Через день, через год, через десять лет? А если ей самой не удосужилось уточнить, то я не виноват. Мало ли кому может показаться, что слова «после смерти Пиявки» означают «сразу после смерти». Я слово «сразу» не произносил. Я уже упоминал, что на Мэри у меня были свои планы, но я, опять же, не спешил. Очень мне интересно было, как она будет без Пиявки выкручиваться по жизни. От этого мои планы могут измениться. И даже очень.

Постель приняла меня в свои объятья, как мать родного дитятку. Как же долго я не мог выспаться! Как же я устал!

Эпизод третий-9

- Для чего ты так вырядился, Кляк? Ещё и меч нацепил! Ты при торжественной инициации выглядел более затрапезно! – Исабелла Викли меряла меня хмурым взглядом.

- Объясню позже, – отмахнулся я, – Давайте перейдём к главному.

Я сидел в знакомой пещере перед лицом Совета Хранителей и рассказывал, периодически заглядывая в свои записи. Совершенно на них не глядя – я и так наизусть помнил всё, что там написано:

- Про вампиров мало чего известно доподлинно, потому, что живут они очень замкнутыми кланами. Из-за этого про них циркулируют самые дикие слухи. Между прочим, как и про магов. И, между прочим, сходство между магами и вампирами на этом не заканчивается. Гм, ну, об этом позже.

Итак, в первой части своей, так и не написанной работы, я хотел рассмотреть эти самые слухи и дать им оценку. Приступим.

Первое: вампиры не отражаются в зеркале. Чушь! Точнее, половина чуши. Вампиры материальны, поэтому в обычном зеркале отражаются. Однако при переходе в реинкарнацию – да, да! высшие вампиры, как и маги, периодически уходят в реинкарнацию! – вот тогда они в зеркале не проявляются. Их невозможно увидеть вроде того, как проявился Торматт. В силу некоторых особенностей, о которых пойдёт речь дальше. Из-за этого обстоятельства и родились подобные слухи.

Второе: вампиры боятся чеснока. Чушь! Точнее, половина чуши. Вампиры не употребляют чеснок во время еды. У вампиров слишком сильно развито обоняние, а чесночный запах перебивает остальные запахи. Это не может нравится таким гурманам, как вампиры. Слуги, которым был дан строжайший приказ чеснока в пищу не добавлять, разнесли эту небылицу по всему свету.

Следующее: вампиры боятся серебра и их можно убить стрелой с серебряным наконечником. Чушь! Полная чушь! Хотя … как Хранители, вы знаете, что существует так называемая «защита Картана Неподражаемого». Она предусматривает мгновенное преобразование металлического наконечника летящей в тебя стрелы в воздушные потоки. Защита редкая, сложная и считается устаревшей. Возможно, так и есть. Однако, в первом и частично втором цикле применялась повсеместно. В этом случае замена нападающим обычного металла в наконечнике стрелы на серебро может дать некоторое преимущество стреляющему. По моим прикидкам, до двух десятых секунды. Для магических боёв – это много. Есть версия, что именно это послужило основой для подобных слухов.

Далее: вампиры обладают тончайшим музыкальным слухом. Да. Равно, как и другими из пяти основных органов чувств. По ряду причин. У вампиров более острое зрение, более чуткий нюх, более тонкий вкус, большая реакция на осязание. Если вампирам сделать больно, то они будут страдать больше обычного, если вампирам сделать приятное, они будут наслаждаться больше обычного.

Следующее: вампиры могут превращаться в гигантских летучих мышей. Нетопырей. Да. Равно, как и маги. Впрочем, как и маги, они могут превращаться в кого угодно. Слух про нетопырей имеет под собой совершенно другую основу. Он вытекает из следующего слуха.

А именно: вампиры боятся дневного света. И да, и нет. Они его не боятся. Дневной свет не может убить вампира. Однако, он крайне раздражает сверхчувствительное вампирское зрение. При дневном свете вампиры буквально ослеплены им. Поэтому предпочитают действовать ночью. Было бы странно, если бы действуя ночью они выбрали бы образ, скажем, сокола или беркута. Конечно, они предпочитают образ ночных животных и птиц. Например, летучая мышь. Здесь нужна ещё оговорка: высшие вампиры дневного света не боятся вообще. Они умеют приспособить своё зрение к солнечному свету. Как любой из вас может приспособить своё зрение к полной темноте.

Ну, и пожалуй, последний слух, хотя должен бы стоять на первом месте: вампиры пьют кровь. Чушь. Точнее, половина чуши. Вампиры пьют кровь один раз в жизни, при инициации, собственно, в вампиры. И пьют её не абы у кого, не у малолетних детишек, не у невинных дев и прочая чушь. Нет, это и есть процесс инициации, когда высший вампир добровольно – подчёркиваю, добровольно! – делится своей кровью с инициируемым адептом, который добровольно – опять же, добровольно! – делает глоток крови из шеи мастера. Такой у них обряд. Только обряд и ничего более! Наподобие того, когда маги-Хранители возлагают руки на голову адепта-мага. Если вампир укусит за шею и отхлебнёт крови у обычного человека, ничего не произойдёт! Человек не станет вампиром! Иначе уже давным-давно кроме вампиров на Земле никого бы не было! Всё с точностью до наоборот: чтобы человеку стать вампиром, ему надо укусить вампира! Слухи же, как я уже говорил раньше, циркулируют из-за крайне закрытых от общества кланов вампиров.

Вторая часть моего ненаписанного диплома. Причины и истоки вампиризма.

Вы несомненно знаете, и мне об этом рассказывал мой учитель, о происхождении магии и об отличии магов от обычных людей. Напомню. Не для того, чтобы напомнить, а для того, чтобы обратить внимание на некоторые детали. Итак, в том цикле, который считается первым, произошла грандиозная взаимная бойня между народами, населяющими Землю. С применением самых жестоких и массовых орудий смерти. С применением оружия массового поражения. Атомные бомбы, вакуумные бомбы, импульсные бомбы, и прочий милый набор. В связи с массовым применение этой гадости, по закону теории вероятности, в одном месте произошёл специфический набор воздействий на человека. Одновременно подействовали в определённой пропорции радиация, световое излучение, магнитный всплеск и некоторые другие виды излучений. Которые, как известно, привели к изменению биологического и химического состава крови. Кровь магов отличается от крови людей наличием микроскопических частиц неопознанного назначения.

Напоминаю, что на заре развития магии в ходу была теория о том, что эту кровь можно искусственно добавить другим людям, для того, чтобы те тоже стали магами.

А теперь сенсация! Прошу слушать внимательно! Частично эти опыты получились! Да, вы угадали, маги, которые передают простым людям кровь и делают их таким образом, подобными магам, называют себя вампирами! Те, кого мы называем высшими вампирами, на самом деле – инициированные маги! Знаете ли вы, кто такой на самом деле высший вампир Валдис, руководитель клана в Марании? Его истинное имя – Гретчер Величайший! Маг семнадцатого уровня!

- Нет – взвизгнула Исабелла Викли, – Этого не может быть!

Как-то, прямо, по-женски взвизгнула, а не как председатель Совета.

Мгумбганг насупился и сказал одно слово:

- Доказательства?!

- Пожалуйста, – пожал я плечами, – Дело в том, что я с ним договорился. Как раз об этом. Я предложил ему лично прибыть на эту встречу. И он согласился. Прошу!

Я показал рукой в угол. В углу стоял мужчина средних лет, изысканно одетый, гладко выбритый, с ироничным прищуром глаз.

- Здравствуй, Иси! – мягким баритоном сказал он и отвесил короткий поклон остальным.

- Гретчи? – всё ещё недоверчиво спросила Исабелла, протягивая к нему руки.

И я увидел ад. То, что творилось в углу, невозможно описать словами. Там плавился камень, клубился фиолетовый, ядовитый туман и беспрерывно сверкали молнии. Там скрежетало и бухало. Часть потолка внезапно обрушилась вниз и поднялась вверх. И ещё раз, наподобие громадного молота. Потом всё заледенело и потрескалось мелкими острыми зазубринами. И все зазубрины закружились в вихре. Потом в углу схлопнулись стены, а когда разошлись, оказались добела раскалёнными и вновь с потолка начал капать расплавленный камень.

- Стойте! Остановитесь! Довольно! Прекратите! – беспрерывно орал я, но похоже, меня никто не слышал.

Ад длился не менее десяти минут, каждую секунду сменяясь всё более страшным ужасом. А, когда всё закончилось, тишина показалась оглушающей. В углу был абсолютный разгром, такой, какого не вообразить, если не увидишь своими глазами.

Я помахал руками перед лицом, разгоняя пыль и спросил:

- Это был он? Гретчер Величайший?

- Да, – буркнул Мгумбганг, вглядываясь в угол.

- Ну, вот и доказательство! – обрадовался я, – Господа, уверяю вас, что этот фантом как две капли воды похож на оригинал!

- Что?!!

Ах, как единодушно спросили!

- Господа, я же просил вас остановиться! Я бы всё объяснил! Кроме того, чего сам не понимаю. А я, к примеру, не понимаю, почему маги-Хранители так упорно пытаются убить другого мага. Инициированного! Мага семнадцатого уровня! Невзирая на Первую Нерушимую! Вот не понимаю я этого, хоть убей.

- Особым постановлением Совета Хранителей, ещё в первом цикле, все вампиры, включая высших вампиров, объявлены вне закона, – жёстко и холодно ответила Исабелла, – Поэтому Первая Нерушимая на них не распространяется. Так, почему же ты решил позабавить нас этим фантомом?

- Позабавить?! О, нет! Видите ли, после разговора с Гретчером Велича… ну, хорошо, хорошо, с высшим вампиром Валдисом, когда мне стало ясно, что многие противоречия между магами и вампирами возникают из-за элементарного взаимного непонимания, я счёл возможным пригласить его на Совет Хранителей.

- Что?!!

- Однако, он вежливо отказался. Он заявил, что как знаток П-магии, ясно предвидит… э-э-э… негативную реакцию Хранителей при встрече. Мы даже поспорили об этом. И, знаете ли, что было на кону? Постоянное приглашение наблюдателем в клан вампиров! То есть, если бы вы сейчас не устроили погром в собственном доме, мы имели бы возможность в любой момент присутствовать на любом вампирском мероприятии! Пусть и в качестве наблюдателей! Ну, и что я теперь должен сообщить Валдису?

- Что ты проиграл, – раздался из-за спины спокойный, чуточку насмешливый, мягкий баритон.

Эпизод третий-10

Я стремительно оглянулся. Высший вампир Валдис собственной персоной уютно расположился в мягком кресле. И… ни одной молнии в его сторону! Я покосился на Хранителей. Да, такого зрелища я и в страшном сне представить не мог. Все трое хранителей влипли в стену в самых немыслимых позах, почти расплющившись по стене. Приклеенные к ней прозрачной клейкой массой. Видно было, что Хранители в настоящий момент совершенно беспомощны.

- Я назвал это заклинанием патоки, – небрежно бросил Валдис вставая и подходя ближе к Хранителям, – заклинание любопытное, однако… неэффективное. Ну, разве что так, полюбоваться.

И он действительно с любопытством уставился на Хранителей.

- А они нас слышат? Видят? – не удержался я.

- Разумеется. И видят, и слышат и обоняют. Только сделать ничего не могут. Даже мысленно. К сожалению, у заклинания есть обратный эффект: и с ними никто ничего сделать не может. По сути, они сейчас совершенно неуязвимы. Однако, ненадолго. Буквально через несколько секунд они придут в нормальное состояние. Боюсь, при этом будут, гм, повышенной раздражительности. Хотя, если вдуматься, зла я им не сделал.

Валдис повернулся ко мне и развёл руки в стороны:

- Увы, молодой человек, своё приглашение вам посетить клан вампиров я отзываю. Равно, как и приглашение наблюдателя. Вы проиграли. Я не могу рисковать жизнями своих последователей. Впрочем и я сам отказываюсь в дальнейшем от вашего приглашения на Совет Хранителей.

Он снова повернулся к Хранителям и воскликнул с неожиданной болью в голосе:

- Исабелла! Иси! Я понимаю Мгумбганга, я понимаю Родомира. У них есть причины для… скажем мягко, для недовольства. Но ты! Как ты могла?! После всего, что было между нами? Не могу поверить! И не поверил бы, несмотря ни на какую П-магию, если бы своими глазами не увидел. Я хочу, чтобы ты знала, я ухожу с разбитым сердцем.

И Валдис стал медленно таять. Не телепортировался разом, не стал невидимым, а начал неторопливо растворяться в пространстве. Как кусок сахара в тёплом чае. Завораживающее зрелице, если вы не в курсе.

- Пижон! – пробурчал сзади голос Колдуна.

Значит, оттаяли. Значит, сейчас начнётся.

- Кляк! – голос Исабеллы настолько звенел от негодования и злости, что я непроизвольно поёжился. Однако, к моему удивлению она спросила не о том, почему я, оставшись на свободе, не атаковал вампира. Видимо и сама догадалась, что я отвечу.

- Кляк! Какими словами высший вампир Валдис отказался от твоего приглашения?!

Я задумался, вспоминая.

- Ну, если дословно, то он сказал: «Нет, спасибо, я сейчас занят, возможно, в другой раз».

- И ты, конечно, подумал, что в другой раз – это после другого приглашения?

- Конечно.

- Идиот! Кретин! Тупица!!! Ты чуть не угробил нас всех! Родомир – объясни ему!

- Чего уж тут непонятного, – вздохнул Колдун, – Это место закрыто магическими щитами от всех нежелательных посетителей. Вплоть до дождевых червей. Вплоть до микробов! И пробить щиты практически невозможно. Я не представляю силу того чародея, который сможет это проломить или разрушить. Однако, для тех, кто приглашён, вход открыт. Пригласить, разумеется, тоже может не каждый. Только один из Хранителей. Или один из учеников Хранителя, предназначенный сам стать Хранителем. Вроде тебя, Кляк. И ты пригласил Грет… Валдиса. А он ответил, что возможно, посетит нас в другой раз. Дождался момента, который сам счёл «возможностью» и посетил. А, поскольку умеет работать в области П-магии, рассчитал так, чтобы попасть прямо на Совет. Да ещё и при обсуждении вопросов вампиризма. Это хорошо ещё, что Грет… Валдис сам вслух отказался от возможности вторичного посещения по твоему приглашению. Не дурак. Иначе могла возникнуть война с вампирами. Такое приглашение – не шутки. Мне, во всяком случае, совсем не смешно!

До меня стала доходить та тонкая грань между миром и войной, на которой мы балансировали по моей милости. Меня бросило в жар.

- Всё! Совещание закончено! Главное мы уже услышали! – сказать, что Исабелла кипела, это ничего не сказать, – Кляк! Я запрещаю тебе встречаться с вампирами! По любым вопросам! Только с моего личного – подчёркиваю, личного! – разрешения. Мгумбганг! Вампирами займёшься ты! Наблюдение, вербовка, противодействие и прочее! Почему ты так смотришь, Кляк? Ты что-то хочешь сказать?

Я глубоко вздохнул, поправил на боку перевязь с мечом, на ножнах которого наконец-то появился герб, и торжественно выдал:

- Я объявляю вам войну! – и потянул меч из ножен.

- Ты… что?! – вытянулось лицо председателя Совета Хранителей.

- Я объявляю вам войну! – повторил я, и вытянул меч. Вся пещера озарилась золотистым переливающимся светом. И все переливы отразились на лицах хранителей.

- С ума сбрендил?! – рявкнул Колдун.

- И чем же ты намерен воевать? Мечом?! С магами нашего уровня?! – искренне удивилась Исабелла, – И ты предполагаешь, что у тебя есть хотя бы одна стомиллионная доля шанса на победу?.

Я снова печально вздохнул, и вбросил меч обратно в ножны.

- Господа Хранители! Позвольте объясниться. Мне потребуется кое-что вам напомнить, поэтому, прошу садиться. Слушайте.

Итак, семнадцать циклов назад появились особые люди, которые назвали себя магами. Потому, что могли творить такое, что обычным людям не под силу. И, тем не менее, в глубине того, что называется душой, они остались всё же людьми. Со всеми человеческими слабостями и пороками. Нет, и человеческие достоинства были, я не отрицаю, но сейчас речь о пороках.

Первые маги действовали отважно и бескорыстно. Героически. Они были, действительно, примером для подражания. Каждый из них видел в своих товарищах идеал. И, каждый хотел, чтобы остальные люди стали бы таким же идеалом. Поэтому и родилась великая цель – добиться, чтобы все люди стали подобны магам. Подобны богам.

- Ты повторяешь прописные истины! – взорвалась Исабелла.

- Но, чем дальше развивалось магическое сообщество, тем больше росли противоречия между членами этого сообщества, – не обращая внимания на Исабеллу, продолжал я, – В отличие от первых лет, когда каждое новое заклинание, найденное одним из братства магов немедленно становилось доступным для других, в дальнейшем магическое искусство стало наоборот, тщательно скрываться.

Примеры? Ну, если помните, когда я настаивал на ментопроецировании, я сослался на прецедент со Спараденеком Благословенным? Который отказался от полного ментоскопирования, опасаясь, что его знания в области П-магии станут достоянием других? И это не единственный случай.

Хорошо быть среди равных! Но, ещё лучше, если ты чуть-чуть впереди этих равных! Это так по-человечески!

- Ты не понимаешь… – начала Исабелла.

- Я понимаю! – вытянул я руку ладонью вперёд, – Я понимаю, что были и маги-отступники, и маги, не согласные с решениями Совета Хранителей, и прочие… некроманты, к примеру! И кого-то осенила благостная мысль: пусть все маги будут одинаковые, но некоторые, Хранители, к примеру, чуточку мощнее. Или пусть они больше знают. Или пусть будут тренированнее. Но, это разделение привело к полному искоренению смысла цели магов! Теперь каждый из магов старался придумать что-то своё, особое. Свою фишку.

Помимо прочего, этому способствовало и естественное разделение магов по способу колдовства, я имею в виду все эти магии земли, воздуха, воды и огня. То, что одному магу давалось легко и естественно, другому доставалось с трудом и большим напряжением. С потом и кровью.

Я начал говорить о пороках. Всё то, что первые поколения магов тщательно давили в себе, постепенно вылезало наружу. Я не знаю, что могло бы быть, если бы оказалось, что магией можно поделиться, как куском хлеба. Я этого даже представить не могу. Но, я точно знаю, что в действительности произошло с магами. Они перестали быть идеалом.

М-магия ещё продолжает оставаться всеобщим достоянием. Потому, что не слишком опасна. По сути, это баловство, а не серьёзная магия. Во всяком случае, с точки зрения таких монстров, как вы! Уже про Т-магию никто из вас не рассказывает всего, что знает. Остаются общеизвестные заклинания, но всё, что выходит за эти рамки – уже тайна за семью печатями. Хотите примеры? Или вы их сами знаете?

Я поднял взгляд на притихших Хранителей, которые мрачно переглядывались между собой, и продолжил:

- Госпожа Викли! Вы однажды продемонстрировали способность к трансцендентности, вы были одновременно в двух разных местах. И в обоих местах в физической, телесной оболочке. Никаких фантомов и иллюзий! Вы готовы поделиться с нами секретом физического раздвоения личности? Это же Т-магия! Нет? Молчите? Вот об этом я и веду речь! Про П-магию я и заикаться не буду!

Чародей чародею стал не друг, товарищ и брат, а конкурент, хотя и соратник. До поры, до времени. И эта трещина в магическом обществе всё углубляется. А человеческие пороки в душах магов всё растут. И в первую очередь зависть, тщеславие, соперничество. Каждый хочет подчинить этот мир себе. Включая магическое сообщество.

Я сперва всё время удивлялся, почему никто из вас не носит ауру? Почему вы её подавляете? Вы сами можете мне ответить? Нет? А я могу. Она у вас далеко не радужная! И вы этого стыдитесь!

Ладно, это, так сказать, присказка. Сказка впереди.

Эпизод третий-11

Чтобы не отвлекаться в дальнейшем, я скажу несколько слов про вампиров. Итак, во времена попыток научить людей магии с помощью простейших заклинаний и книг, адаптированных для людей, то что впоследствии назвали чернокнижьем, отдельные маги предложили применить переливание крови. От мага к обычному человеку. Как выяснилось, безрезультатно. Человек, в которого попала кровь мага, магом не становился. У него продолжала вырабатываться обычная кровь, а кровь мага постепенно фильтровалась печенью и полностью заменялась обычной. Но! Одно, большое «но»! Когда маги осудили чернокнижье и отвернулись от него, как от ошибочной теории, нашлись такие из магов, которые втайне продолжили опыты. Они пытались одновременно добавлять в человека магическую кровь и применять облучение. Самыми разными волнами, самого разного диапазона. В самых разных и удивительных комбинациях. Хотите знать результаты?

Я огляделся. Могучие маги-Хранители затаили дыхание. Ещё бы! Похоже, что им стало, по-настоящему, страшно. Если против кучки магов кто-то сможет выставить целую магическую армию… Пусть из не слишком сильных магов.

- Увы! – покачал я головой под облегчённые вздохи, – Несмотря на, поистине, титанические усилия, пока удалось только добиться, чтобы появились маги, не сильнее М-уровня. И всё же это немало! Представьте себе, что люди могут повелевать огнём и водой, пусть и в ограниченных масштабах, что люди могут сами себе лечить самые тяжкие болезни и раны в течение нескольких минут, что люди … да, вы и сами прекрасно понимаете, что может маг М-уровня! От этого, кстати, ещё один слух, который я не упоминал ранее, что вампиры бессмертны и раны у них мгновенно затягиваются. Вы и сами понимаете теперь природу этого слуха, объяснять не буду. Кроме бессмертия. Бессмертны высшие вампиры, которые на самом деле и не вампиры, а маги высших уровней, вроде Гретчера Величайшего.

Разумеется, тот же Гретчер Величайший, понимал, что эти достижения могут объявить запрещёнными, новых магов – чернокнижниками, а его самого вполне могут отправить в бессрочную ссылку, реинкарнацию или совсем развоплотить. Благо, дар предвидения – это первый шаг на пути познания П-магии. А Гретчер уже начал своё путешествие по этому пути.

И тогда вампиры скрылись от взоров магов. Всем сообществом. Высшие маги поменяли свои имена и отказались от ауры. Были предприняты ещё некоторые хитрые шаги. Я поясню. Как рассказал мне Гретчер, он нашёл преступника, осуждённого на казнь, накануне казни тайно проник в его камеру и вкачал в него почти пять литров своей крови. Навесил на негодяя свою ауру. И из последних сил телепортировался обратно. После казни преступника Хранители навсегда потеряли Гретчера Величайшего из виду. Потому, что стандартная процедура поиска привела их в никуда. Создалось ложное впечатление, что великий маг просто растворился. И появился слух, что Гретчер исчез в результате какой-то ошибки при изучении П-магии. Я даже подскажу, кто первый пустил такой слух. Догадываетесь?

Да-да, мой отец. Зирах Мудрый. Он не прекращал связи с кланами вампиров никогда. Поэтому, кстати, в своё время, отказался стать одним из Хранителей. Потому, что не поддерживал ваши идеалы! А разделял совсем другую точку зрения! А притворяться в вашем присутствии – бессмысленно. Не получится.

Я утомлённо вытер пот и одним движением создал всем присутствующим по бокалу энергетического напитка. Взял свой бокал и отхлебнул половину. И продолжал:

- Поняв, что движения вперёд не предвидится, вампиры сосредоточились на другом. На воспитании. Вы, без сомнения, наслышаны о многочисленных вампирских университетах…

- Да, какие, там, университеты, Кляк! Чему могут научить там эти кровосо… – гневно начала Исбелла Викли и осеклась.

- Вот именно! – кивнул я головой, – Никакие это не кровососы. Это группа людей… ну, ладно, не людей, а низших магов, жаждущая самосовершенствования. Стремящиеся к прекрасному. В науке, музыке, графике, спорте, литературе … Во всём! А, помимо прочего, там любят и умеют трудиться. И не чураются любой работы, необходимой для блага клана. И отношение друг к другу там нежные и добрые. Хотя – заметьте! – я не утверждаю, что там создано идеальное общество. Но, сделано для этого очень многое!

Гм, чтобы не вдаваться в дебри, перейдём, пожалуй, к главному. Не так давно, около двадцати лет назад, вампиры сделали ещё одно выдающееся открытие в области магии. Тоже касающееся облучения. Увы, на этот раз не шаг вперёд, а шаг назад. Теоретически было доказано существование излучения, которое не из людей делает магов, а наоборот – магов превращает в обычных людей. Мало того, теория была подтверждена практикой и такое излучение было синтезировано. Был создан направленный излучатель. И проведён опыт на двух добровольцах из клана Валдиса. Оба потеряли свои магические способности после первого же кратковременного облучения. Навсегда.

Но, мы с вами помним, что в клане вампиров были только низшие маги, маги М-уровня! Встал вопрос о контрольном эксперименте на высшем маге. На маге вашего уровня, господа Хранители!

Я знаю, вы уверены, что вампиры – враги магов. Но, это не так! Поэтому, когда обсуждался вопрос о проведении эксперимента на высшем маге, ни одной из кандидатур Хранителей даже не рассматривали. После длительного обсуждения, было принято решение провести эксперимент на маге одиннадцатого уровня Бриксе по прозвищу «Теоретик». Мало того! Не принудительно, а с его собственного согласия! Правда, для этого пришлось прибегнуть к хитрости. Зирах Мудрый отправился к Бриксу Теоретику и, между делом, попросил того подумать над возможностью создания некоего излучателя, развоплощающего мага. Тот категорически отказался, ссылаясь на якобы доказанную теоретическую невозможность сделать это. Отец утверждал, что можно. Завязался жаркий спор и в пылу этого спора отец воскликнул, вытаскивая компактный излучатель, мол, не знаю, как теоретически, а практически это уже создано! Брикс расхохотался в лицо отца и заявил, что готов испытать новое оружие на себе. Поскольку не может поверить в существование того, чьё существование отрицается теорией. Ну, как вы знаете, он не случайно получил своё прозвище!

Заметьте, господа, Брикс Теоретик сам, добровольно, без принуждения заявил, что готов испытать на себе новое изобретение. В полном соответствии с вашей практикой! Дальнейшее, надеюсь, понятно. Отец не развеивал Брикса! Он не совершал преступления, за которое его осудили! Он просто превратил того в обычного человека, которого отправил в ближайший вампирский клан, для дальнейшего обеспечения его защиты и заботы о нём! Но, и вам признаться в том, что случилось, он тоже не мог! Иначе в ваши руки попало бы оружие, способное взорвать весь магический мир!

Вы же, со своей стороны, уловили исчезновение Брикса Теоретика, и с ужасом поняли, что он не был отправлен в реинкарнацию! Куда же? Вы сделали вывод – развоплощение! И тогда каждый из вас – я подчёркиваю: каждый! – втайне захотел выведать у отца секрет. Как, леший его побери, удалось Зираху Мудрому развоплотить Брикса?! Каким способом? Ведь, если этот способ узнать – это всего в шаге от полного всемогущества! Это значит, что можно заставить всех и каждого из магов выдать все свои секреты! Это значит, что можно каждого заставить трудиться для своей лично пользы и выгоды! Под страхом развоплощения.

Да, это то, с чего я начал свой рассказ, это человеческие пороки! Тщеславие, жажда власти и всё такое прочее, повторяться не буду.

Именно поэтому, хотя Зирах Мудрый по закону подлежал отправке в реинкарнацию, он туда не был отправлен. Он был только сослан. В тайной надежде, что утомлённый одиночеством, отец раскроет свою тайну, чтобы вернуться в общество. И вы готовы были ждать. Столько, сколько потребуется. Вы же бессмертные, а эта тайна стоит и тысячелетий ожидания!

Эпизод третий-12

Но, один из вас решил ускорить события! Я говорю именно про вас, уважаемый Родомир Всеволодович, мой любимый учитель!

Я объясню. Когда до вас дошло, что один из магов может буквально распылять остальных без возможности реинкарнации, вы, конечно же испугались. Вы перепугались, что Зирах Мудрый может воспротивиться аресту и пойти в бой. И развоплотить всех вас вместе взятых! И тогда, на совете Хранителей, вы приняли решение сперва отправить к нему переговорщика. Того, кто числится его другом. Того, кого он сам считает другом себе. Уважаемого Родомира Затворника. Уж, простите, шеф, что я вас так, по прозвищу. А то неэтично получается, всех по прозвищу, а вас по отчеству.

Гм, не будем отвлекаться. Итак, Родомир Затворник, рискуя жизнью, как ему казалось, направился на переговоры. Я не знаю как и о чём шла речь. Я не знаю, сколько она длилась. Я даже не знаю точно что произошло. Я могу только догадываться.

К удивлению Родомира, Зирах Мудрый не стал сопротивляться, не стал буйствовать и грозить. Он подтвердил своё преступление и согласился сдаться. И, вот именно тогда, в вашу голову, шеф, пришла гениальная идея. Такая, о которой не всякий додумается. Вы тайно взяли образец семенной жидкости Зираха!

Это не очень трудно технически с человеком. При вашей-то компетенции! Пф-ф! Но это почти невозможно с магом. Особенно с таким великим магом, как мой отец. Скорее всего, эта идея пришла вам внезапно, и вы исполнили её мгновенно, не обдумывая. Только так можно было сделать то, что сделали вы.

Возможно, вы применили усыпляющее заклинание, возможно, отвлекли внимание отца каким то сложным вопросом, не знаю. Может, элементарно напоили, мгновенно синтезировав в его крови большое количество алкоголя! Не знаю. Но, главное, вы завладели образцом семенной жидкости Зираха Мудрого. А потом все Хранители дружной толпой отправили отца в бессрочную ссылку. И стали ждать, когда он, отчаявшись, вступит в переговоры о возвращении. Потому, что человек не может без общества себе подобных. Физически не может.

И, только вы, уважаемый шеф, не стали ждать. Вы стали действовать. У вас была в руках чудодейственная ампула. А, как известно, в каждом миллилитре семенной жидкости содержится не менее двадцати миллионов сперматозоидов. Господа! Помните ли вы, как Пиявка в своей исповеди рассказывал, что был сильно удивлён, когда сразу после войны практически все женщины и девушки королевства стали рожать? Хотя время было неимоверно тяжёлое и родить ребёнка – это почти наверняка обречь его на смерть или муки? Помните, он говорил, что ходили слухи о том, что рожали даже невинные девушки? Наверняка помните, у вас память у всех феноменальная. Но, теперь вы понимаете, почему это произошло? Да, это был самый грандиозный эксперимент по попытке рождения мага от слияния мага и человека! Массовое! И слухи про роды у беспорочных дев, это не слухи. Это, можно сказать, лабораторный опыт, поставленный Родомиром Затворником на живых людях!

Боялся ли он, что новорожденный чародей умрёт? От голода, от нищеты, от болезней? Вероятно, да. Но шансы, что тот уцелеет, оценивались свыше пятидесяти процентов. Почему? Однажды он мне признался, что все маги – самые везучие из людей. Что это заложено в них генетически. И, что самые выносливые. Там, где простой человек не выдержит, у мага есть шанс, даже если он не применяет колдовства.

Мог ли чародей не родиться? Конечно, мог! Все вы знаете, что шанс родиться магу от связи мага и человека ничтожно мал. Но, он есть! Именно поэтому искусственному оплодотворению подверглись все жители женского пола целого королевства! Заметьте, того королевства, которое находилось под контролем моего учителя.

Три года Родомир Затворник проверял всех младенцев королевства, нет ли среди них мага. И, на четвёртый год нашёл! Да, это именно он, в виде цыганистого вида чернокнижника, общался с Пиявкой и, запугав его до полусмерти, поручил ему присматривать за мальчишкой.

Здесь я должен сделать маленькое замечание. Нет, два маленьких замечания. Нет, даже три. Первое, как вы уже догадались, моя мама Хельга никогда в жизни не видела моего отца Зираха Мудрого. И все эти росказни об их тайной любви – ложь. Второе: Хранитель Родомир Затворник утаил от Совета Хранителей такую важную вещь, как рождение на Земле нового мага. Мало того, он утаил от Совета сам факт проведения грандиозного эксперимента и его результаты. Ну, и третье, для того, чтобы впоследствии не выявилось никакой взаимосвязи между ним и Пиявкой, он, при встрече с разбойником, прикинулся чернокнижником. Почему я так думаю? Помните, Пиявка рассказывал, что цыган назвал себя чернокнижником? Великим и ужасным? Так вот, чернокнижники сами себя так не называют! Это мы называем их так! А они называют себя магами, чародеями, волхвами, экстрасенсами, окультистами, ясновидцами, колдунами, спиритистами и ещё тысячами названий. Только не чернокнижниками!

Родомир Всеволодович воспользовался тем, что в Конте, столице Касотосто, имелась тайная секта, называющая себя именно чернокнижниками! Про неё рассказывал Пиявке Баклага. Именно туда он поставлял малышей. Как я понимаю, для кровавых ритуалов. Не знаю, приложил ли руку Родомир Затворник для создания этой секты. Заранее сообразив о необходимости такого прикрытия. Возможно, что нет. Кровожадных сволочей и без него в стране хватает. А может и… Не знаю! Но, воспользовался он её существованием, это точно!

Итак, расчёт Родомира был прост. Если бы он меня «нашёл» в младенчестве, это могло вызвать ненужные подозрения. Лишь, когда мне стукнуло семнадцать, он сделал вид, что случайно услышал о моём существовании. Якобы, уж слишком счастливым оказался некий разбойник Кляк. Даже прозвище ему такое дали! Потом он организовал взятие крови у этого разбойника на анализ. Очень показательно организовал, чтобы все желающие могли принять участие в анализе. Чтобы кто-то другой определил, что молодой чародей – сын знаменитого Зираха Мудрого. Ага! Да, ему в тысячу раз проще было бы просто мимо меня пройти. Он бы на ходу провёл экспресс-анализ не хуже! И остальные Хранители ему бы на слово поверили! Но, он это сделал подчёркнуто отстранённо. Вот, мол, я случайно обнаружил чародея, а вам судить, что дальше делать. Но я уже взял его в ученики. Ну, потому, что он родился на моей территории. И, потому, что я его из бандитских лап спас!

Что было дальше, вам известно. Совет Хранителей решил воспользоваться этим обстоятельством и продолжать растить молодого чародея под крылышком Родомира. Для того, чтобы был ещё один рычаг воздействия на Зираха Мудрого. Вот, дескать, у нас твоя плоть, твоя кровинушка! Не хочешь ли вернуться? Хочешь? Да, легко! Расскажи свой секретик – и пожалуйста!

Я взглянул на Хранителей. Родомир сидел бледный и напряжённый. Исабелла Викли от гнева покрылась красными пятнами и нервно сжимала и разжимала кулачки. Мгумбганг, как бы невзначай, слегка отодвинулся от стола и, развернувшись вполоборота к Родомиру, косился на него, не сводя взгляда из под бровей. Я отхлебнул из бакала ещё раз и продолжил:

- Могу предположить, что у Родомира был и более быстрый план. Так сказать, план на опережение. Не случайно же он мне, вроде бы в порыве откровенности, выдал точное местонахождение моего отца? Не случайно, первое из Т-заклинаний, это заклинание телепортации? Я думаю, что нет! Я думаю, что меня намеревались так подтолкнуть к действиям, чтобы я, вроде бы по своей инициативе, навестил отца. Ну, и разумеется, тот бы растаял, и захотел вернуться. Господа Хранители! Как вы думаете, в такой ситуации, к кому бы первому обратился Зирах Мудрый, к Председателю Совета Исабелле Викли или к своему другу Родомиру Затворнику, у которого на обучении его собственный сын?

- Все эти разговоры – только домыслы! К тому же совершенно бессмысленные! Как бы там ни было, Зирах Мудрый погиб! Унеся с собой все свои тайны. – Колдун быстро огляделся, проверяя впечатление от своих слов, – Мы все скорбели о его гибели. Твои домыслы, Кляк, конечно, любопытны, однако беспочвенны! И, повторюсь, бессмысленны!

- Отчего же? – возразил я, – Совсем не бессмысленны! Теперь становится понятным, почему так сильно переживал мой учитель, после исчезновения отца. Он потерял шанс возвыситься!

- Твой отец был мне другом! – проскрежетал Колдун, – Поэтому мои переживания были велики и искренни!

- И совершенно зря! – возразил я, – Потому, что мой отец жив!

Эпизод третий-13

- Что?!! – возглас изумления был всеобщим и искренним.

- Повторюсь. Мой отец жив. Ну, вы же помните, я сказал, что он не переставал поддерживать связи с вампирами?

- Исключено! – решительно возразила Исабелла, – Мы контролировали все возможные виды связи! Включая телепатию! Зирах Мудрый ни с кем не контактировал!

- Вы уверены? – мягко спросил я, – Вы уверены, что два мага, которым стали доступны некоторые знания П-уровня, не могут связаться между собой так, чтобы это осталось незаметным для магов Т-уровня?

Исабелла Викли закусила губу и задумалась, а я вновь отхлебнул из бокала. Эта беседа очень меня утомляла.

- Полагая, что мой отец умер, Родомир Затворник вынужден был отказаться от своих планов по личному возвышению. И я стал ему совершенно не нужен. Если раньше я был разменной монетой или козырной картой в рукаве для некоей партии с Зирахом Мудрым, то зачем я нужен теперь, когда Зираха уже нет? Только лишняя обуза на шее! И, хитрый Родомир Всеволодович решил этот камень с себя скинуть.

Как? Элементарно! Он решил запредельно нагрузить ученика магическими занятиями. Для чего? Ну, полагаю, что вы знакомы с работой Кригера Многомудрого о подготовке учеников магов? Там, где он предостерегает учителей о чрезмерных нагрузках на учеников? Он утверждает, что это может привести к срыву психических, физических и моральных сил ученика, в результате чего тот может уйти в реинкарнацию. И, Кригер не гарантирует, что выйдя из реинкарнации, ученик возродится вполне здоровым! Так, что, с точки зрения Родомира Затворника, это вполне надёжный способ избавиться от обузы.

Но, я тоже читал эту книгу! И я пришёл к двум выводам. Во-первых, я удивился, что ещё не сошёл с ума, от такого метода обучения. Хотя был к этому близок. Впрочем, этому удивлялся и уважаемый учитель. Он даже вскользь рассказал об этом на Совете. Что родило дикую теорию о возрождении в моём лице Спараденека Благословенного. Теперь, когда вы знаете правду о моём истинном происхождении, вам, надеюсь понятно, что эта теория, действительно, дикая? Так вот, я удивился, почему я ещё выдерживаю повышенные нагрузки? И пришёл к единственному разумному выводу: это потому, что я не совсем «правильный» маг. Я полимаг. Мои заклинания не такие, как у других магов.

Выяснилось это неожиданно и случайно. Я практиковал одно водное заклинание и замёрз. И, даже не отдавая себе отчёта, для того чтобы согреться, применил заклинание воздуха. Вы же в курсе, что огненные эксперименты я делал через заклинания воздуха? Потому, что мне так удобнее? Вот тут меня и озарило. Я же полимаг! А справочники писали узкие специалисты. Они писали так, как могут они, убогие. Маг огня – для мага огня, маг воздуха – для мага воздуха и так далее. А я могу делать по всякому! А если я начну заклинание по одному способу, а закончу по другому?!

То, что это опасно, я понимал. У меня ещё маячил перед глазами взрыв, разорвавший флидатора пополам. А всего и было-то, что два фейербола, только, приготовленные двумя разными способами. Но, с другой стороны, если при слиянии разных направлений магии высвобождается такая мощь, может и результат заклинания увеличится? Тоже станет мощнее?

Несмотря на дефицит времени я почти сутки провёл в библиотеке, ища подтверждения своей теории. И… не нашёл. Про такое там вообще ничего не было. Я погрузился в размышления. Я проверял мысленно всё, что задумал, и искал внутренние противоречия в заклинаниях, которые могут привести к конфликту магий. И не видел этих противоречий. Снова и снова, деля заклинание буквально на мгновения, я проверял свои расчёты. Всё сходилось идеально. И я рискнул. И первый же опыт меня потряс. Это было… это был… это была… мощь! Нет, это была МОЩЬ! Это была такая мощь, что я немедленно сел и принялся пересматривать всё, что знал раньше. Потому, что… нет, здесь нужны сравнения.

Попробуйте представить, что вам необходимо срубить толстое дерево. А в руках – жалкий перочинный ножик. Но, ваш учитель требует, чтобы вы дерево непременно срубили. И вот, обливаясь потом и набивая мозоли, вы всё же, спустя неделю, дерево завалили. Ура, победа!

- Молодец! – говорит ваш учитель, – Теперь тренируйся, пока не будешь такое дерево за день валить!

И вы тренируетесь. Не щадя себя. Ваши мозоли уже, даже не как копыто, а каменной твёрдости. Ваши мышцы бугрятся. Вы изучили каждое волоконце дерева и знаете как именно его лучше рассечь. И вот, приходит счастливый миг, когда дерево валится за день.

- Молодец! – говорит ваш учитель, – Я вижу прогресс! Я вижу в тебе талант! Тренируйся, и ты достигнешь такого же совершенства, какого достиг я! Ты будешь валить это дерево за половину дня! Да-да! Всего за двенадцать часов!

И вы понимаете, что это действительно, совершенство. Которого вы, может, и достигните, но только через много-много лет бесконечных тренировок. Действительно. Это – совершенство! С одной, очень важной оговоркой, это совершенство для тех негодных средств, которые находятся в ваших руках и в руках вашего учителя. А теперь в ваши руки попадает… ну к примеру меч, который подарил мне Эрих. Для которого нет разницы в понятиях «толстое дерево» и «тонкое дерево», потому что ему плевать на дерево любой толщины и разница в силе сопротивления у этих деревьев для него настолько ничтожна, что практически неощутима. Посчитайте, насколько вы теперь превосходите своего убогого учителя? В силе, в мощи? В возможностях?

Меня трясло. От открывшихся перспектив. От прилива сил. Оттого, что так явно приблизилось то, что было мной задумано ещё очень давно. И я выбрал время тщательно проанализировать и переосмыслить абсолютно все свои заклинания. И добился того, что мои заклинания стали ещё более синтетическими. В смысле, они стали сочетать в себе элементы заклинаний всех четырёх стихий. Как и предполагал, они стали даваться мне в разы легче. Хотя стали более опасными. Ибо такое сочетание… хм… чревато! Скажем, я полагаю, что некоторые маги, ушедшие в замкнутый цикл при телепортации и вернувшиеся только после реинкарнации, просто-напросто случайно совместили элементы магии огня и воды. Это вообще, между нами говоря, гремучая смесь! Прежде, чем приступать к подобному синтезу требуется очень, очень тщательный анализ. Но, уверяю вас, результат стоит усилий!

Разумеется, это новое своё умение я напоказ не выставлял.

Эпизод третий-14

Во-вторых, я стал дополнительно изображать падение сил. Да, иногда это было… больно! Очень больно! Но, мой любимый учитель приблизился к мысли, что он на правильном пути и его ученик вот-вот выпадет из реальности. К чему он и стремился.

Ну, как я уже говорил, зря он к этому стремился! Зря он выкидывал из рукава козырную карту, она ему могла ещё пригодиться! Дело в том, что Гретчер Величайший вошёл в контакт с Зирахом Мудрым. И они вдвоём наметили план спасения. Ну, и воплотили в жизнь, разумеется.

Вы обратили внимание, что ни одна из ваших сторожевых систем не среагировала на прибытие Гретчера Величайшего? Это не только потому, что он прибыл по моему приглашению! Любой другой маг, прибывший на заседание Совета, был бы распознан незамедлительно и вы бы получили извещение загодя. Но, на Гретчера система не среагировала! И неспроста. А потому, что Гретчер применил совершенно незнакомое вам заклинание скрытности. Не «покрывало тайны», не «накидка прозрачности», не «пустота Мёбиуса»… ну и так далее по списку. Это совершенно новое и оригинальное заклинание, придуманное вампирами.

Догадались? Да, секретом этого заклинания он поделился с Зирахом Мудрым. А тот, сделал одновременно два магических действия. Он навёл на себя новое заклинание скрытности и одновременно создал своего клона. Нет, госпожа Викли, я не думаю, что он повторил ваше заклинание раздвоения личности. Клону совершенно не обязательно было быть Зирахом Мудрым. Ему даже не обязательно было быть живым! Он должен был только нести отпечаток ауры Зираха и совершать запрограммированные действия. Повторюсь, не ауру Зираха, а отпечаток ауры. Ауру мой отец, подобно вам, не носит. А отпечаток ауры, свидетельствует о том, что его носитель – живой организм. Но, маг такого уровня, как мой отец, вполне способен навесить отпечаток ауры и на камень!

Дальнейшее, полагаю, понятно? Безжизненный клон, но с отпечатком ауры отца, выполняя заложенную программу действий, мотался по космосу, а три умудрённых Хранителя мотались за ним. Разумеется, клон на призывы и увещевания на отвечал. И, в конце концов, погиб. Очень достоверно погиб, так, что не осталось никаких следов и возможностей дополнительного расследования!

А отец совершенно незаметно исчез из мест заключения. Настолько незаметно, что никто из наблюдателей не зафиксировал всплеска магических сил.

- И именно поэтому ты решил объявить нам войну? – ядовито спросила Исабелла, – И ты надеешься победить?

- А я уже победил, – будничным голосом заявил я, – Как вы думаете, господа маги, каким излучением светился мой меч? Попробуйте сотворить заклинание. Самое простое, самое безобидное. Самое лёгкое. М-магию.

И я увидел как распахнулись глаза Хранителей. Как беспомощно упали их руки, которые стали совершенно бесполезны для колдовства.

- Кляк! – тонким голосом взвыла Исабелла, – Ты что?! А сам?! Ты пожертвовал собой, только чтобы победить нас?!

- Ну, уж, нет, – усмехнулся я, – Мой меч не позволит себе нанести ни малейшего вреда своему хозяину! Если вы помните, я уже колдовал, после излучения! Я всё ещё маг! А вот вы – поздравляю! – уже просто обычные люди. Как вам известно, я не могу нанести вред человеку, поскольку давал Первую неруши …

Я почти не заметил движения Мгумбганга, но успел среагировать. Пыхнул воздушный щит и небольшой кинжал жалобно звякнул на полу возле моих ног. Колдун брезгливо поморщился:

- Бесполезно, – хмуро проворчал он, – Я проверял его на полигоне. Двадцать две секунды! Мы не сможем атаковать его так, чтобы он не смог отбиться.

- Я тоже так считаю! – подтвердил я, – Поэтому, позвольте закончить. Итак, я не могу вас уничтожить, поскольку давал Первую нерушимую клятву. Ну, оно мне и не надо! Я оставляю вас здесь, в этой пещере. Как вам известно, она не имеет ни входов ни выходов и её стены невозможно разрушить. Ни магически, ни, тем более, физически. Что ж, сами строили! Самим здесь и жить! А жить вы будете долго, это я вам обещаю!

- Кляк! – голос Исабеллы дрожал, – Я знаю, ты на такое не способен! Я знаю, у тебя есть запасной вариант! Скажи, что ты хочешь в обмен на возврат нам наших магических сил! Или, хотя бы, только мне! Всё, что угодно, Кляк! Всё, что угодно!

- Деловой разговор! – одобрил я, – А, что я хочу… Я хочу, чтобы вы все трое тщательнейшим образом описали все свои знания, все заклинания, которые вы считали только своими и утаивали от остальных магов! Плевать, сколько на это уйдёт времени! Вы можете жить тысячелетия! И, только после того, как вы закончите свой труд, я выпущу вас на волю и позволю, чтобы вас облучили снова. Вампирским облучением, позволяющим изучать М-магию. Про Т-магию ничего сказать не могу, это уж, как у вас получится. Но, если вы не напишите свои тайны, подробно и тщательно, вы не получите даже этого! И учтите, я найду способ узнать, утаили вы что-то от меня или нет. Не советую! Не советую что-то утаивать! Я могу и не быть таким добрым, как сейчас!

- А… как же люди? Без Хранителей?! – Исабелла изобразила из себя саму заботливость, саму внимательность, – И что ты сам будешь делать. Кляк?

- Я… – слова давались мне с трудом, – Я отправлюсь прямиком к эльфам. Найду одну из эльфиек и встану перед ней на колени. И буду стоять так, пока она меня не простит. Сколько бы мне не пришлось ждать её прощения! Хоть вечность!

Как Исабелла не пыталась контролировать свои эмоции, её лицо непроизвольно скривилось гримассой.

- Значит… – голос Колдуна был печален и раздумчив, – Значит, ты оставил нас всех в дураках? Вместе со своим отцом? Ради наших тайн? Значит… ты с ним уже встречался?!

- Ещё нет, – прогудел густой голос, – Но, это ничего не значит! Здравствуй, сынок!

Воздух возле меня начал густеть, и сквозь него начали проступать очертания крупного человека.

* * *

Я вскинулся с постели ошалело оглядываясь. Что это было?! Сон? Или… спонтанное предвидение будущего, как, говорят, бывает у тех, кто впервые прикасается к П-магии? Ой, мама родная! Я же опаздываю! Мне же отчёт держать, про вампиров рассказывать!

- Нет, дорогие Хранители, – думал я лихорадочно приводя себя в порядок, – Сегодня того, что мне привиделось во сне, точно, не будет! Я не дурак, я понимаю, что мне ещё учиться и учиться! Иначе, я просто не пойму, что вы там в своих мемуарах напишите! И отца я ещё не встретил. И меч свой ещё не настроил на нужное излучение. Сегодня я вам расскажу про вампиров. Много удивительных вещей. Я расскажу как устроен вампирский клан. Я расскажу про ячейки, из котроых эти кланы строятся. Я расскажу про университеты и про обучение в них. Я расскажу многое. Но, главного вы не услышите! Сегодня я не буду выводить вас на чистую воду! Это подождёт своего часа. Но, мы с вами этого часа обязательно дождёмся! Уж, будьте уверены!

Эпизод четвёртый-1

- Ку-ка-ре-ку! – доносилось из под моей кровати, – Ку-ка-ре-ку!!!

Я сидел на витиеватой форме стуле и рассеянно тасовал колоду карт. И в этот момент в мою комнату без стука шагнул Колдун. Не часто он меня баловал своим посещением. М-м-м… да, ровно четыре раза. Этот будет пятым. И никогда Колдун не считал необходимым постучаться.

Брови мага непроизвольно подпрыгнули вверх, когда он увидел под моей кроватью кукарекающего Попугая, но потом он увидел колоду карт. Брови Колдуна вернулись на место, а сам он понимающе усмехнулся:

- Связался монстр с младенцем? Во что играете?

- В «Вестфалинскую резню», – напряжённо ответил я, стараясь угадать цель визита.

- О, как! Серьёзная игра!

- Ну, по любому, не шахматы! Здесь думать надо!

Колдун бросил острый взгляд исподлобья и, неожиданно сев напротив, взял карты у меня из рук:

- А со мной сыграть не боишься?

Упс! И, что прикажете отвечать? Нет, играть я не боялся, но… на что? Не на пятнадцать же «ку-ка-ре-ку» из под кровати? А без стимула играть не интересно.

- Без проблем! – лениво потянулся я, – Какой вы хотели бы видеть мою ставку?

Колдун сделал вид, что задумался. Ну, типа, что такого-этакого может потребовать великий маг и волшебник от жалкого новичка.

- Ты навсегда откажешься от попыток встречи со своей эльфийкой! – внезапно жёстко ответил он, – Навсегда!

Я похолодел. Этого я никак не ожидал. Я же вёл себя тише воды, ниже травы… Как он догадался?

Я поглядел прямо в его глаза и сказал, неожиданно для себя самого:

- Согласен! Если вы дадите нерушимую клятву играть без применения магии!

Колдун глаз не отвёл. Он тоже глядел на меня не отрываясь.

- Разумеется! – твёрдо сказал он, – Мы оба дадим перед игрой такую клятву! И тасовать карты перед игрой будет Попугай! А ты какую ставку ждёшь от меня?

- Свободный график обучения! – ответил я незамедлительно, – Я буду учиться по вашей программе, но время для занятий и для отдыха буду определять сам. Уверяю, я не буду слишком ленив! Но, периодически буду брать время для своих дел. Итак?

- Тогда учёба слишком затянется! – скривился Колдун, – Не забудь, нас только трое Хранителей! Мы все с нетерпением ждём, когда тебя можно будет назвать четвёртым.

- Ну не знаю! – откинулся я на спинку стула, – Если вы не желаете играть…

- Ладно! Согласен! – Колдун насупил брови, – Итак? Ставки сделаны?

- Да!

- Попугай! Возьми колоду!

Если кто не знает, «Вестфалинская резня» – это, действительно, очень сложная карточная игра. Созданная после реальных боевых действий, названных впоследствии Вестфалинской резнёй.

Было такое королевство, Пруньшит. Правил этим королевством король Этрак. Правил-правил, а потом взял, да и помер, не оставив прямого наследника. Зато побочных – хоть отбавляй! Ну, понятное дело, тут же началась междоусобица. С реками крови и горящими городами и сёлами. В общем, всё как обычно.

Жемчужиной королевства был городок Вестфалин. И расположен удачно, на перекрёстке торговых путей, да ещё на морском побережье. И климат замечательный. И почвы богатые. По три урожая за год собирали. Одно слово – жемчужина! Вот на эту жемчужину и позарились соседи, воспользовавшись раздором. Хотя город был сильно укреплён. Поэтому свои войска отправлять на войну и нести потери соседи не торопились.

Соседи сговорились с приграничными орками. Неизвестно, что там они посулили им в качестве вознаграждения, но в один прекрасный день, а других в Вестфалине и не бывает, орды орков осадили город. Началось кровопролитие.

Тут надо заметить, что с противоположной стороны к городу подступали горные отроги, в которых исстари гномы добывали руду для работы. Ну, а свою продукцию сбывали тут же, в городе. И что им прикажете делать, если орки город вырежут? Гномы с орками никогда не договорятся! Это общеизвестно. Отряды гномов примкнули к защитникам. Это в походе гном путается под ногами и не поспевает за войском. А, как защитнику на стенах города, гному равных нет!

Трудно сказать, что перевесило бы, дикая и неукротимая ярость орков или стойкость и отвага защитников, людей и гномов, но тут вмешалась третья сила. Тёмные эльфы. Говорят, что эльфы самонадеянно решили, что одолеют всех и сами поселятся на том месте, где был город. Ну, в смысле, город разрушат, а разведут свою эльфийскую рощу. Говорят, что эльфов подкупили другие соседи, пообещав, что если они отобьют для них Вестфалин, они выделят эльфам любое другое место в своём королевстве, которое эльфы сами укажут. И навсегда откажутся от любых притязаний к эльфийскому народу. И навсегда освободят всех эльфов от любых налогов. Говорят… да, мало ли, что говорят! Главное, что эльфы выступили против всех!

Грандиозная битва длилась почти два года, не прекращаясь ни на минуту, за исключением редких часов, когда бои прекращались из-за того, что трупы начинали разлагаться и могла вспыхнуть чума. Тогда поднимали со всех сторон белые флаги, растаскивали трупы по своим армиям, быстренько закапывали, и всё начиналось по новой.

На помощь горожанам прибыла один раз подмога в виде конницы степняков, издавна кочевавших в этих краях. Степняки, не то, чтобы были дружны с горожанами, но регулярно имели с ними торговые отношения. Беда в том, что горожане не поверили в бескорыстность помощи, подозревая заговор, и ворота новым защитникам не открыли. Под городскими стенами и развернулась новая бойня. Все против всех. Каждый за себя.

На помощь приграничным оркам с гор спустились местные орки. Как раз с тех гор, где промышляли гномы. И внезапно ударили в тыл.

Кто помогал эльфам и была ли у них какая-то помощь, доподлинно неизвестно. Но поток стрел не иссякал и тучей вился при любой, мало-мальской стычке.

Когда орки были почти истреблены, а защитники обескровлены, соседи отправили свои войска, полагая, что теперь-то город у них в руках. Горожане отбивались из последних сил. И тут к ним ещё раз пришла помощь. Прибыли морем наёмники с других стран. Впрочем, другие наёмники прибыли на помощь атакующим. Хотя, эти прибыли позже, когда атакующие уже несли тяжёлые потери.

Были на поле боя замечены и троли, и альрики, и гремлины, и вингерты, и даже свирепые южные дикари, верхом на боевых единорогах, совершенно не понятно, каким образом там очутившиеся, потому, что они не вступают ни с кем в контакт уже несколько столетий, а всех, направляющихся в их земли, уничтожают безжалостно.

Теперь вам понятно, что означает словосочетание «Вестфалинская резня»? Погибших, по самым скромным прикидкам, насчитывалось до семисот тысяч. Это возле города, всё население которого в лучшие времена не превышало сорока тысяч человек! Через два года на месте процветающего города была просто вытоптанная, каменистая земля. Никаких признаков города! Никаких признаков, что здесь когда-то жили люди! Никаких признаков некогда цветущих рощ и садов! И не оказалось победителей. Проиграли все. И, вместе с городом, навсегда исчезло само королевство Пруньшит. Остались только легенды и баллады.

Кто придумал карточную игру с таким названием, неизвестно. Но, для такой игры, ввели в колоду две добавочные масти карт и ещё одну, именуемую «бродячей» мастью. И сложные правила игры, позволяющие ходить очень, очень нетривиально. Сама игра получилась некой смесью обычной карточной игры и пасьянса.

Попугай перетасовал колоду и сдал каждому по восемь карт. Остальные положил стопочкой, лицом вниз, как «прикуп». Началось.

Эпизод четвёртый-2

Колдун положил на стол двух лучников, крестовой и пиковой мастей. Я одного лучника покрыл пиковым рыцарем, а против другого выложил крестового пехотинца. Рядом с моим пехотинцем оказался пехотинец синей масти. Бить или не бить? Бить я не стал. Выложил напротив пехотинца крепостную башню. Пусть пехотинец стоит здесь, пока я его не убью. Колдун выложил рядом с башней синий корабль. Так! За корабль выхода нет. Там уже, считается, «море». Ну, море, так море. Лично я считаю, что это был лишний ход. Я сделал атаку своим зелёным лучником, с другой стороны. Колдун накрыл лучника зелёным всадником. Но, это пассивная защита, ход мой. Я задумался. И выложил два валета. Одного валета Колдун побил рыцарем, от другого отступил и выставил свою башню. Он, что, не имеет сильной карты? Ой, вряд ли! Меня на мякине не проведёшь! Я накрыл башню дамой. Попугай, сидя рядом, затаил дыхание. Ну, да, я рисковал. Хотя и не очень. Впрочем… это если Колдун не имеет уж очень сильную карту. Колдун надолго задумался, шевеля бровями. Ну, нет! Это провокация! Чтобы Колдун, всегда хладнокровный, вдруг не смог проконтролировать мимику лица? Ой, не смешите меня, я и так весёлый! Или он специально так делает, чтобы я именно не поверил?

Через пять ходов я тоже выложил корабль, ограждая расклад «морем» с другой стороны. Теперь игра сконцентрировалась между «морями». Колдун выложил несколько сильных карт и имел территориальное превосходство. Был у меня дракон, но я считал, что его пускать в ход рано. Вместо этого я выложил подряд трёх рыцарей, которые отрезали одно из направлений атаки. Ну, и как вы сыграете, Родомир Всеволодович? Колдун неожиданно выложил двух валетов в стороне от основного «боя». Это ещё почему?! Ах, вот оно что! Колдун задумал «окружение», в результате которого он отыгрывал бы несколько моих карт! Гм … Побить? Нет, не валетов, а всадника с другой стороны, обеспечивая себе выход из окружения? А… пусть окружает! Для этого ему понадобится два хода. Вот, пусть их и использует! В шахматах это называется «жертва фигуры». Здесь я жертвовал не фигурой, но аналогия понятна. Я решительно сделал ход бубновым королём. Он оказался под прикрытием рыцаря, всадника и дамы на чужой башне. Колдун опять задумался. И… сделал один из двух ходов на «окружение». Я выложил рядом с королём даму. Теперь они взаимно усиливали друг друга. Побить из можно только драконом той же масти. А этот дракон у меня!

Колдун сделал второй ход, завершивший «окружение», и взял мои карты «в плен». Были бы сильные карты, я бы не рисковал, а так… пусть берёт. Я выложил двух препоясанных рыцарей и обеспечил себе уверенный перевес на этом фланге. А на другом – моя невзятая башня!

Кажется я всё же сильно рисковал. Неожиданно Колдун побил обоих препоясанных рыцарей. Драконом и королевой. Ха! И с какими же картами вы остались, шеф?!

Ещё десять ходов казалось, что никто не побеждает. На поле была почти равная игра. Может быть, даже с небольшим перевесом Колдуна на одном из флангов. Другой был уверенно за мной. Только сильных карт у Колдуна становилось всё меньше. Я понимаю, Колдун хотел обеспечить себе прорыв, а потом развить наступление можно и мелочью. Не выйдет! Я побил короля с королевой драконом и выставил свою вторую башню. Что будем делать? А, Родомир Всеволодович?

Колдун поднял на меня улыбающийся взгляд и… выложил подряд три туза! Упс! Я мгновенно покрылся потом. Это же… это же… как же это… Я никак не мог заставить себя назвать получившуюся ситуацию настоящим именем. Мы с Колдуном взяли последние карты из колоды. Теперь мы оба точно знали, какие карты у кого на руках. Ну, вы же помните, про знаменитую колдовскую память?

Я думал так напряжённо, что у меня заболела переносица. Где же выход? Выход должен быть! Но где же?.. А если?..

- Дракон! – сказал я, положив карту… не на прорвавшихся тузов, а на последнюю башню Колдуна. Теперь моя связка король-королева-всадник-дама-дракон оказалась в принципе непобедимой. Прорыв тузами получился в никуда! Мой центр защиты сместился! Колдун почесал подбородок и усилил свой прорыв лучниками. Я ослепительно улыбнулся ему и… положил перед лучниками последний корабль. Оказалось, что Колдун прорывался к морю!

Колдун усмехнулся и побил моего пехотинца всадником. У меня карты кончились, а Колдун деловито выложил шесть карт в направлении башни.

Так! Значит, второй раунд? Значит, Колдун был к этому готов? Или… он к этому подводил изначально?!

Мы разобрали свои непобитые карты и открыли закрытые башни. Попугай собрал и перетасовал «бродячую» масть. На всякий случай повернувшись к нам спиной. Теперь можно было играть даже «в открытую». Все карты известны. Теперь только вопрос, как ими распорядиться. У Колдуна было карт чуть больше, у меня – чуть сильнее. По аналогии с шахматами, Колдун мог создать лучшую позицию, я мог сделать акцентированный удар. Ну, давай, шеф, посмотрим, кто кого!

Колдун играл мощно, искусно, с выдумкой. Так может играть только профессионал высочайшего класса! Попугая я обыгрывал в первом раунде, максимум, в самом начале второго. С колдуном шёл уже пятый раунд и конца ещё не предвиделось. Удача кочевала от одного игрока к другому. Но, и помимо удачи, в этой игре важны свои точные ходы и предвидение логики противника. А логика Колдуна была изворотливой – ого-го!

Когда Попугай скомандовал включиться общему свету, мы с Колдуном непроизвольно вздрогнули и, не сговариваясь, посмотрели в окно. Уже вечер?! А играть сели утром… Можно считать, ранним утром. И снова мы уставились взглядом в позицию. Мой ход. Вражеский рыцарь вновь прорывался к моей одинокой башне. Но, у меня есть дракон! Я подумал и не стал бить рыцаря. Хотя и хотелось. Я побил драконом последнего из лучников и посмотрел на Колдуна:

- Восьмой раунд? Стоит ли? Похоже, исход ясен. Прикрытия войскам у вас нет, а без прикрытия мои карты сильнее.

Колдун долго сидел понурясь и размышляя, наконец поднял голову:

- Твоя взяла, Кляк! Не ожидал… Ты гораздо умнее и хитрее, чем кажешься. И везёт тебе безмерно! Ну, сделанного не воротишь и не переделаешь! Я отправлю тебе программу занятий на полгода, а ты проставишь время, когда будешь готов к этим занятиям. И так каждые полгода. Ближайшие… лет триста, полагаю. Надеюсь, это честно, с твоей точки зрения?

- Более чем! – склонил голову я в ответ, а когда я её поднял, Колдуна уже не было.

Только Попугай сидел с вытаращенными глазами. Впрочем, они у него всегда вытаращенные. Ну, что с него взять? Попугай.

-Т-т-ты… Ты выиграл?! – запинаясь спросил он.

- Ну, да, а что? – не понял я.

- Эту игру, «Вестфалинскую резню», придумал Родомир, – сообщил Попугай ровным голосом, – Я не помню ни одного случая, когда бы он проиграл. Нет, не мне, разумеется. Другим магам. Даже тем, которые начали П-магию.

- Значит, повезло, – развёл я руками.

Попугай озадаченно покрутил головой и, не сказав ни слова, вышел. А у меня на столе внезапно материализовалась тоненькая книжечка. Программа на полгода. Сам Колдун меня посещением не удостоил. Значит, переживает, значит, проигрыш его сильно задел. Ну и ладно! И я решительно сел к столу, материализовав в руках карандаш.

- Однако! – воскликнул Колдун, просматривая мои пометки на программе, – Чтобы сэкономить каких-то две недели отдыха, так сказать, устроить себе каникулы, ты уплотняешь занятия? А ты уверен, что выдержишь такой темп обучения?

- Уверен, – буркнул я вслух, про себя подумав: «Вы меня и без каникул затерроризируете! Пусть уж лучше будет перерыв!»

Ну, и, понятное дело, началось! Если я и раньше не жаловался на отсутствие нагрузки, то теперь эта самая нагрузка стала вообще неподьёмной. Тренировки, задания, упражнения сыпались бесконечной чередой. Я колдовал, магичил, и творил чудеса. В самых трудных и неподходящих условиях. Попробовали бы вы, например, создать абсолютно симметричный девятнадцатилепестковый хрустальный цветок, на каждом из лепестков которого прочерчен свой геометрический рисунок, являющийся частичным отражением и синтезом узоров двух противоположных лепестков! Одновременно выписывая в полной темноте сложнейшие пируэты левитации между хитро натянутых и двигающихся в пространстве тончайших паутинок. Тончайших, но и крепчайших. Ох, с каким удовольствием я бы на вас поглядел!

И, уверяю вас, это не из самых сложных заданий. Тщательно продумывать и делать одновременно пять-шесть, а то и более дел одновременно, уже стало входить в привычку.

Где-то через четыре месяца наконец-то насупили запланированные мной лично каникулы. Две недели! Очень вовремя! Я был уже на грани и сам удивлялся, как я ещё жив. Первые трое суток я спал и не мог проснуться даже для самых неотложных дел. Только на четвёртые сутки я продрал глаза и сходил в туалет. Хотелось снова упасть в кровать и спать, спать, спать. Я почесал в затылке и понял, что дел у меня – невпроворот.

Эпизод четвёртый-3

Я смотался на свой – теперь уже свой! – островок Тараза-на-Талана и тщательно его осмотрел. Замечательно! То, о чём мечталось! Мне отчаянно захотелось закатать рукава и начать творить.

Тут важно понимать, что магия – это такая штука, которая зависит от качества, а не от количества. Иными словами, маг затрачивает почти одинаковые усилия для того, чтобы превратить в золото песчинку или гору. Для того, чтобы пробить магическим ударом листик бумаги или стальную плиту. Ну, и так далее. Просто в расчётах формулы заклинания подставляют другие данные и получают другие результаты. И, создавая фантом многочисленной охраны короля Вильма Восьмого, я обессилел и упал не от количества фантомов, а от качества их прорисовки.

Теперь, вас видимо не удивит, что я потратил не слишком много сил и времени для выполнения задуманного. А сделал я вот что.

Вершину скалы, именуемой островом Тараза-на-Талана я превратил в прекрасный замок. Очень даже просто. Я тщательно продумал в мельчайших деталях план замка, включая сам замок, защитные стены с бойницами, служебные постройки, внутренний двор, ворота и прочее, прочее, прочее. И перенёс мысленный план на реальную скалу, в полный размер. А потом завис над скалой и начал творить колдовство. Не в один момент, разумеется. Но, как один из выдающихся скульпторов прошлого цикла я действовал по принципу «задумай что-нибудь прекрасное и отсеки всё лишнее!». Ну, я, признаться, не отсекал, я развеивал. Превращал камень в обычный воздух. И, через каких-то шесть с половиной часов, на скале Тараза-на Талана возвышался прекрасный дворец, которому позавидовал бы любой император мира, хоть нынешних, хоть прошлых веков!

Ещё четыре часа я потратил на отделку дворца. На создание лепнины, украшений, декора, чтобы колонны были не просто вытесаны из камня, а украшены резьбой и капителями, и всяческие другие украшения. Ну, вы понимаете.

Поверьте, я видел изображения десятков тысяч замков и дворцов. В нашей библиотеке. С планами, и эскизами. И я выбрал лучшее из каждого, для того, чтобы воплотить это в своём замке. И я это сделал.

Признаться честно, план замка у меня был разработан давно, так сказать, на всякий случай. И вот – случай подвернулся. Я и размахнулся во всю мощь магии, какую смог себе позволить! И творил, творил, творил.

Поверите ли, я не почувствовал ни капли усталости. Неужели правда, что, когда делаешь что-то для души, то не устаёшь? Или, нет, не совсем так, усталость, пожалуй всё же была, но такая приятная усталость… даже не подобрать слов.

Я не меньше сорока раз облетел вокруг замка, – СВОЕГО замка! – и всё не мог налюбоваться. Понимаете, у меня никогда не было своего дома, никогда, этот был самым-самым первым, и я вложил в него всё, что мог. Получилось хорошо. Потом я спохватился.

Следующее, что я сделал, это соорудил удобную бухту и в ней широкую пристань для кораблей любых типов. Со всех сторон остров оставался абсолютно неприступным, окружённым подводными утёсами, вокруг которых кипели и клокотали волны, а с этой стороны – пожалуйста! Очень удобный проход. Но – единственный!

Последнее, что я соорудил, это широкие ступеньки вокруг всего острова, поднимающиеся от пристани к замку. Теперь любой, кто захотел бы пройти в воротам замка от пристани, вынужден был идти вокруг всего острова прямо под стенами замка. Прямо под бойницами. И сократить путь было совершенно невозможно! Не для мага, разумеется, а для человека. Теперь даже жалкие десять человек охраны могли не напрягаясь остановить и перебить многотысячное войско, если бы кому-то вздумалось взять мой замок в бою. Только бы стрел хватило, да булыжников, чтобы сверху бросать на головы захватчиков.

Я почесал в затылке. И сделал в замке колодец с чистой, прозрачной водой. Мало ли, вдруг враги не полезут в замок, а возьмут в кольцо блокады? Запасы еды я создам, это не трудно, а воду где брать блокадникам? Воду я, к своему собственному удивлению, нашёл в подземных слоях моего острова. Мне оставалось только вывести её на поверхность. Совсем не проблема! Нет, для меня не было бы проблемой и создать сеть опреснительных сооружений, прямо в центре скалы, и качать опреснённую морскую воду, но не понадобилось.

Теперь надо было заселить замок людьми. Это не так просто, как вам может показаться. Нужных людей необходимо переселять семьями. Не применять же вахтовый метод?! В нашем веке это не принято! Нет, в замке хватит места всем, но для этих людей должна быть постоянная работа. Иначе – жди беды! Праздность – источник большинства бед и несчастий. Это, уж, можете мне поверить на слово!

Давайте считать: должно быть не менее трёх смен охраны. Так? Так! Каждая смена должна быть не менее… ну, пусть пятнадцати человек. Это по самому минимуму. Так? Так! Про десять защитников – это я, признаться, погорячился. Итак, пятнадцать человек, плюс командир. Всего шестнадцать, а в трёх сменах сорок восемь. Плюс командир над всеми. Сорок девять. У этих сорока девяти человек есть жёны и дети. Итого сорок девять жён и… ну, пусть по-минимуму, по четыре… нет, по пять детей. У кого-то ещё три, у кого-то уже семь. Итого триста сорок три голодных рта. Чтобы прокормить такую ораву, нужно, чтобы на кухне непрерывно, в три смены работали, как минимум, шесть поварих. Плюс старший повар. Ну, ладно, поварих можно набрать из жён охранников. Хотя не все из них – поварихи. Значит, плюсом идут только три старших повара и один общий начальник кухни. Итого, триста сорок семь человек? Нет! старшие повара и начальник кухни тоже имеют семьи! Всего, значит, триста семьдесят один человек!

Почему нельзя и старших поваров назначить из числа жён охраны? Ну, вы скажете! Чтобы в этом веке женщина чем-то командовала?! Нет, уж, увольте! Ни подчиняться ей не будут, ни она командовать не сможет!

Сколько надо продуктов на эту ораву? И где эти продукты хранить? Ага! Нужна кладовка и кладовщик. Желательно, с помощником, а то вдруг, заболеет? Нужны плотник, кузнец, хлебопёк, водонос, прачки, швеи, портнихи, цирюльники, нужны девушки для уборки замка, нужны слуги в ливреях, чтобы не стыдно было, если вдруг кто-то этот замок посетит… Я считал и сам удивлялся. Столько народу! А начиналось всё с невинных трёх смен по пятнадцать человек охраны! Воистину, содержать замок – это быть на шаг от разорения!

Что делают всякие обычные бароны и графы? Они поступают очень просто: селят вокруг замка своих подданных, которые обрабатывают землю. Несколько ближних и дальних сёл и деревень. Подданные обрабатыват землю и сами себя кормят. Ещё и подати с оброками платят. Чаще всего, конечно, натурой. Зерном, мясом, маслом… И эта натура благополучно запасается в ледяных подземельях замка. Ну, и людей для обслуживания замка тоже можно легко набрать из этих сёл и деревень. И не тащить с ними родню. Родня пусть поля пашет. А если налетят подлые вражины, тогда все пахари из окружающих мест в стенах замка укрываются и становятся защитниками и оплотом замка. И своего господина. Вот, только тогда, господин этих крестьян из собственных запасов кормить и начинает! И – только на время осады. Очень удобно!

Для меня этот вариант не подходил, земель у меня нет, обрабатывать нечего, подати платить мне неоткуда. А, кормить мне придётся всех, независимо от того, есть война или нет войны. Представляете мои расходы?!

Опять же оговорюсь: я мог бы всю скалу сделать золотой, но считал, что это неправильно. Помните, я рассуждал об этом, когда раздумывал о Торматте? Нет, деньги должны добываться обычным способом! Ну, может, кроме начального капитала. Только, как? Рыболовством? Народными промыслами? Гм, надо подумать!

Раздумывая об этом я закрыл глаза и представил себе гоблина Смита. Включая мысленный «поисковичок». Ага, вот он где, голубчик! Не пора ли нам поговорить? И я телепортировался к нему. Бедняга даже вздрогнул от неожиданности, когда я внезапно возник перед ним. А потом расслабился и даже заулыбался:

- Господин Кляк! Какая приятная встреча! Вы даже не представляете, как я хотел с вами побеседовать! Мне столько всего хотелось вам сказать!

- Ну, что ж, – ответил я степенно, – В таком случае, не пойти ли нам перекусить?

- Конечно! Охотно! Я как раз туда и собирался! – обрадовался гоблин.

Эпизод четвёртый-4

- Ну-с, рассказывайте! – сказал я, когда мы уселись за столик той самой харчевни, в которой мы заключили нашу сделку.

- Всё даже лучше, чем я предполагал! – расплылся в улыбке Смит, – Намного лучше! Я такого даже представить себе не мог! Меньше, чем за полгода его величество король Людвиг наполовину сократил свои долги! Это… неслыхано! Поверите ли, когда об этом стало известно в наших краях, я получил приглашение от двенадцати гоблинских университетов, с предложением прочитать цикл лекций по государственным финансам. Самые лестные предложения, уверяю вас!

- Хорошо-хорошо, – перебил я его восторженные излияния, – но, хотелось бы про финансы подробнее.

- Ага! – сразу же подобрался Смит, – Значит так. Введение правила писать официальные документы, включая жалобы, судебные и прочие деловые документы только на гербовой бумаге принесло в казну… э-э-э… сейчас скажу точно…

Смит сунулся было в записную книжку, но я его остановил:

- Не надо точно. Достаточно будет, если вы охарактеризуете положение в целом.

- Ага! Гм, ну… это принесло значительную прибыль. Так, потом был проведён выигрышный заём. Вы не поверите! В первый месяц дела были плохи, почти никто не верил в новомодное изобретение. Но, когда по итогам первого месяца был проведён первый розыгрыш призов… через неделю весь тираж был разобран начисто! Я взял на себя смелость подготовить дополнительный тираж – и его тоже расхватали с руками!

Ну, и разумеется, по вашему совету, я активно распространял слухи о баснословных прибылях счастливчиков, которым повезло по итогам месяца. Следующий розыгрыш намечен на полугодие выпуска тиража, это меньше, чем через два месяца. Потом ещё через полгода, а потом уже будет раз в год. Ну, как вы и советовали, для завлечения вкладчиков и распространения нового обычая.

Оказалось, что в государстве есть очень богатые люди! Нет, я и раньше это подозревал, но одно дело подозревать, а другое – знать точно. Теперь я это точно знаю. И эти люди готовы вкладывать золото, ради получения небольшого гешефта! Ну, и призрачной надежды на большой выигрыш.

Теперь про лотерею. Тоже отлично! Первый тираж, правда, не дал существенной прибыли, но уже второй – принёс чуть не двойной доход от вложенных средств! Третий и четвёртый – тоже! Сейчас готовится пятый тираж и специальные распространители слухов уже шепчут на всех углах о тех везунчиках, которые, вложив пару медяшек, получили золотой! Распаляя, так сказать, азарт среди населения.

Пока не принесли больших доходов начинания с государственной почтовой службой. Но, и не принесли убытков. Я вижу в этом деле серьёзные перспективы! Ваша идея о государственной почте – это гениально! Помимо прочего и советник короля по тайным делам активно поддержал проект. Ну, в эту сторону дела я не суюсь – себе дороже! Я занимаюсь марками, конвертами, доставкой, подбором кадров и прочее. А тем временем король издал указ о государственной почте. Теперь любой человек, причинивший вред государственному почтальону, рискует потерять, как минимум, руку, а возможно и жизнь. А это значит, что доставка писем через государственную почту стала гораздо надёжнее, чем любым другим способом. И дешевле! Поскольку государственный почтальон везёт не одно письмо, а много. Нет, я, повторяю, вижу от этого начинания самые выгодные перспективы! Самые выгодные!

М-м-м… совместное финансирование предприятий. Ну, пока прибыли не много, но, как вы понимаете, и убытков никаких! Какая разница, что считать активами государства, золотые кругляшки или, скажем, недвижимость в совместном предприятии? И то и другое – актив! А, между тем, крупные производства постепенно начинают контролироваться королевской властью. Не просто платят налоги, а прямо контролируются и начинают приносить доход. Полагаю, к концу года эта прибыль возрастёт существенно.

- Неплохо! – подытожил я, – Пора идти дальше. Ну, во-первых, почтовую службу пора выводить в отдельное министерство. Потому, что разрастаясь, эта служба всё равно потребует отдельного ведомства. Пусть уж растёт как самостоятельная единица, чтобы потом не пришлось рвать по живому.

- Согласен! – кивнул головой гоблин, – Сам хотел это предложить.

- Дальше. Не пора ли провести реформу денежной системы?

- Что вы имеете в виду?! – испугался Смит, – Какая реформа?! Только-только всё начало налаживаться!

- Скажите, – медленно начал я, – в чём разница между монетой с изображением короля Людвига и кусочком золота такого же веса?

- Ну-у… в изображении, – неуверенно ответил гоблин, – Покупательная способность у них, во всяком случае, одинаковая…

- Вот! – наставительно поднял я палец, – А почему?

- Потому что… потому, что мы ценим золото, а не портреты! Потому, что, когда монета вывозится за границу, её взвешивают, а не смотрят на оттиски!

- А зря! – заявил я, – Потому, что оттиск на монете делают не для красоты и не ради тщеславия монарха! Верно?

- Верно, – так же недоумённо ответил гоблин, – Оттиск на монете, это свидетельство гарантии государства. Гарантии того, что монета не содержит примесей к золоту больше определённой нормы, того, что вес монеты не менее номинала, ну и так далее. И что?

- А то, – сказал я, – что этот оттиск может служить не только гарантией веса монеты, но и гарантией её покупательной способности! Иными словами, король может гарантировать, что он готов обменять «лёгкую» монету со своим портретом на «тяжёлый» кусочек золота без портрета! И наоборот. Что вы скажете?

Гоблин задумался настолько глубоко, что на его лбу выступили бисеринки пота. Наконец он поднял глаза.

- Это… революция! И, как всякая революция, может бабахнуть в любую сторону. Это может озолотить королевство, но может и разорить дочиста! Это крайне опасно! Я полагаю, фальшивомонетчиков разведётся больше, чем честных граждан! Ведь, как удобно, взять кусочек золота, оттиснуть на нём портрет короля, обменять полученную монету на другой кусочек золота, который больше по весу, сделать из него уже две монеты, обменять их ещё раз и получить четыре монеты… И так до бесконечности!

- Да, – заметил я осторожно, – потребуется так чеканить монету, чтобы подделать её было крайне трудно или вообще невозможно. Я расскажу, как делать её так, чтобы оттиски были не только на аверсе и реверсе монеты, но и по ободу. Это существенно затруднит подделку. А, что касается фальшивомонетчиков вообще, так их и сейчас полно! Вы разве не слышали о резанных монетах? У которых срезают маленькие кусочки золота, так, чтобы не повредить изображение? А монета при этом теряет полновесность. Или есть такие хитрецы, которые чеканят монету не из золота, а из золота с добавлением других металлов.

- Да, – напряжённо ответил Смит, – я, конечно, знаю об этом. И, даже, не раз принимал участие в расследовании дел фальшивомонетчиков. Но, то что вы предлагаете – это несопоставимо!

- Вот, что, – предложил я миролюбиво, – Давайте не будем торопиться с золотом. Даже серебро подождём трогать. Давайте проведём эксперимент на медных деньгах? Постепенно приучим население к тому, что вес монеты и её номинал – это разные вещи? А, потом, потихоньку изменим серебро. А там, глядишь, и до золота черёд дойдёт! Нет, ну что такое, в самом деле, когда привязав пару монет на верёвочку, вроде кистеня, этой тяжёлой штукой человека убить можно?! Для чего тратить столько меди? Она, ведь, тоже денег стоит!

- Попробуем… – смятённо согласился гоблин, – Выпустим ограниченную серию. Скажем… в честь пятидесятилетия короля Людвика! Это через полгода. Чем не повод? Если население испугается пользоваться такой «ненадёжной» монетой, всё равно, почти весь выпуск коллекционеры разберут. Рано или поздно. В любом случае, убытки будут невелики. А если войдёт в обиход… Ну, да, тогда явная выгода! И существенная!

Смит явно повеселел. Ну и ладушки. Я рассказал ему ещё пару задумок. Надеюсь, я не слишком тороплю события. Я помню, что, к примеру, при вводе бумажных денег в прошлом цикле, были многочисленные бунты. И, не везде эти бумажки прижились с первого раза. Ой, не везде! Хотя, казалось бы, если в ходу вексель, как платёжное средство, то от него до бумажных денег один шаг. Не-е-ет! Не один! И даже не два.

Ну, не будем гнать лошадей. Пусть денежные реформы идут постепенно.

- Скажите, господин Смит, когда вы освободитесь от своих обязательств перед королём и будете готовы выполнить долг передо мной?

- Да, хоть сейчас! – беззаботно откликнулся гоблин, – Я же у короля не министр финансов, а только советник по экономике. Настоящий министр финансов – это граф фон Тёрфер, умнейший человек, между прочим. Всё, что сейчас делается в области финансов Касотосто, делается под его личным руководством. После тщательного планирования с моим участием, разумеется. Но, если я прямо сейчас исчезну – беды для королевства не произойдёт! Только, хотелось бы обсудить с ним ваши новые предложения.

- Отлично! А ваши доходы не пострадают?

- Нисколько! – усмехнулся Смит, – Вот, уж, что-что, а доходы мои не уменьшатся ни на грошик! Об этом я в первую очередь позаботился!

- Замечательно! – обрадовался я, тогда прошу вас немедленно провести переговоры с господином графом фон Тёрфером. Я думаю, что в свете повышения благосостояния королевства, при вашем непосредственном участии, особых возражений к новым предложениям не будет. Однако, прошу не торопиться и спланировать всё добросовестно и тщательно. Полагаю… дней пять вам хватит? Ну, вот и хорошо. А, ровно через пять дней мы с вами встретимся на этом же месте и… э-э-э… вы приступите к выполнению обязательств передо мной.

- Я готов! – просто и серьёзно ответил гоблин, откланялся и вышел. Гм, а заплатить за свой обед он, похоже, «забыл». Нет, не проблема, но всё же… одно слово – гоблин!

Эпизод четвёртый-5

Пять дней пролетели совершенно незаметно, в заботах и проблемах. Я нашёл продавца коров, согласного пригнать своё стадо на указанный мной участок побережья, наилучший, с моей точки зрения, для доставки мяса в мой замок. Я нашёл владельца небольшого баркаса, готового за небольшую плату поработать перевозчиком между побережьем и моим замком. Хотя мне пришлось долго его убеждать, что островок Тараза-на-Талана теперь позволяет подойти судну вплотную. Старый моряк долго мотал седой головой, но всё же согласился на мои условия, выговорив себе право не подходить близко к острову, если это покажется ему опасным. Я нашёл поставщиков зерна, муки, зелени, фруктов, молока, масла, и прочих продуктов, согласных доставить свою продукцию на побережье. Я бродил по рынкам в больших и малых городах и вербовал себе будущих подданных из числа конюхов, плотников, кузнецов, шорников, каменьщиков и прочего мастерового люда. И ещё людей особой специализации, совершенно необходимых мне для задуманного. Ни одному из них я вначале не дал твёрдого обещания в приёме на работу, а организовал сбор слухов и сплетней о каждом из них. Как? Да, легко! Я посулил несколько медяшек местным мальчишкам, если они соберут мне всю информацию о кандидатах, и не пожалел. Через пару дней я знал об этих людях всё. А ещё и обо всех членах их семей. И, только тогда отобрал лучших и вручил им задаток. Я закупал брёвна, доски, кожи, ткани, металлические полосы, инструменты, оружие, хозяйственную и кухонную утварь. Вы думаете, это было легко? А теперь представьте, что вы всё закупили, перевезли всё на остров, отправили перевозчика на все четыре стороны, а через пару дней выясняется, что у вас нет иголок для шитья или сита для просеивания муки. И за несколькими иголками нужно отправляться в этакое путешествие с острова на материк и обратно. А, потом за парой напёрстков. А потом за крючками для вешалки. А потом кузнец скажет, что всё у него в кузнице есть, и горн, и наковальня, и набор молотов и молоточков, и даже щипцы трёх сортов! Даже специальный пресс есть! Забыли только уголь для горна … Или меха для раздувания огня.

Ну, вы меня поняли? Когда ты в городе, любую мелочь можно купить в соседной лавке, были бы деньги. А, когда ты на острове, любая мелочь может потребовать небольшого морского путешествия. Я же не собирался торчать в своём замке постоянно! У меня же учёба не закончена! Вот я и старался предусмотреть всё.

Через пять дней я встретился со Смитом и, убедившись, что он закончил свои дела, торжественно назначил его управляющим замка. И, одновременно, рассказал ему о предстоящих задачах и проблемах. Смит настолько впал в задумчивость, что даже не уловил момента, когда мы с ним телепортировались на остров. Очнулся он только увидев почти безразмерную кладовую с припасами. И мгновенно перешёл от задумчивости к шоку. Я объяснил ему, что скоро прибудут лошади для верховой езды, а для забоя на мясо стада коров, коз и овец, а также куры, утки, индейки … и вообще, живность. Что всё, что будет забито, нужно отправить в глубокие подземные кладовые, где в самую жаркую пору не сходит иней со стен. А тех животных, которые ещё не забиты, нужно будет кормить сеном, которое я предусмотрительно закупил. Ну, и всяким там ячменём и овсом. Это я про лошадей.

- Зачем нам лошади?! – окончательно впал в прострацию гоблин, – Где здесь скачки устраивать?! Здесь в самом широком месте пяти километров не будет!

- Будет, – успокоил я его, – в самом широком месте здесь пять километров восемьсот двадцать четыре метра и… ну, сантиметры не важны, полагаю. А лошади… приказываю, чтобы всё население моих земель умело скакать на лошадях! От детей с четырёх… ну, ладно, с пяти лет, до седобородых старцев! Включая женщин! Включая старух! Ну, ладно, «скакать», это, может, чересчур сильно сказано, но уверенно держаться в седле должны все! Точка.

- Зачем?!

- Так надо, – туманно пояснил я, – Я так хочу.

С неимоверным трудом гоблин удержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. Я же видел это по ауре. Но, сдержался. Молодец.

- Будет сделано, – с печальным вздохом наклонил он голову.

- А те люди, про которых я говорил, чтобы именно скакали! – подчеркнул я.

- Будет сделано, повторил гоблин, опуская взгляд.

- Вот и хорошо, – заключил я и ткнул пальцем в сторону моря, – Вон, кажется, белеет парус. Значит, начинают прибывать мои первые подданные. Наверное, вместе с припасами. Встречай, командуй, распоряжайся, а мне… гм, мне пора заняться другими делами. Ты, кстати, придумал, как выживать моему баронству? Где брать источник финансирования и пополнения богатства?

- Ну, я думал об этом… – уклонился от прямого ответа Смит, – А каков первоначальный капитал?

- А какой ты посчитал бы достаточным? – ответил я вопросом на вопрос.

- Ну… – замялся гоблин, – Точно я не подсчитывал, но по первоначальным прикидкам выходит, если будет, хотя бы полмиллиона золотых, то выжить получится.

- Будет! – решительно сказал я, – Непременно будет. Пошли, покажу, где сокровищница! И ключи отдам.

Ещё, когда я творил замок, я догадался сотворить и сокровищницу, в которую поместил несколько бочонков. С золотыми, серебряными и медными монетами. Общей суммой на семьсот пятьдесят тысяч золотых, в том числе шестьсот тысяч собственно золотых, на сто тысяч серебряных и на пятьдесят тысяч медных монет. Если бы гоблин назвал сумму больше, пришлось бы колдовать дополнительно. Но, не пришлось.

Несколько минут Смит с упоением перебирал монеты своими крючковатыми пальцами, блаженно прикрыв глаза, а потом негромко спросил:

- Фальшивые, полагаю?

- Почему?! – искренне удивился я.

- Ну, как почему? – печально вздохнул гоблин, – Во-первых, все монеты новенькие, не истёртые, не обрезанные, полновесные, блестящие. А, последний выпуск новых монет в королевстве был пятнадцать лет назад. Уж, это я знаю! Во-вторых, даже если вы весь этот выпуск сюда поместили, всё равно не получается: новых монет было выпущено только четыреста тысяч. В-третьих, качество металла этих монет выше всяких похвал. А мне граф фон Тёрфер, министр финансов и главный казначей государства признался, что в последний выпуск монет тайно добавили немного свинца. В связи с тяжёлым финансовым положением королевства. Ни на вид, ни на вес, монеты от обычных не отличаются, только руки немного пачкаются, если монету в руках вертеть. Когда монета в обиходе, это не вызывает подозрений, мало ли в чьих грязных руках она побывала?! Но, когда монеты, вот, как у вас, совершенно новые и не пачкаются… сразу же подозрение о фальшивке!

Нет, ну как легко меня раскусили! И – кто?! Не маг, не чародей, а простой гоблин!

- Думайте, как хотите! – буркнул я недовольно, – Главное, что на такую монету можно купить столько же, сколько на любую другую, имеющую хождение в королевстве!

- Нет-нет, я не против! – зачастил Смит, – Магия, так магия, колдовство, так колдовство! Я только хотел уточнить, это золото, оно… со временем… не выветрится? Не превратится в дерьм… в песок, например?

- Нет! – не сдержавшись, рявкнул я преувеличенно громко, – Не превратится! Это самое обычное золото!

- Ну, и ладно, ну, и ладно! – заискивающе заулыбался гоблин, – Ну и хорошо! Будем думать, как этим распорядиться наилучшим образом!

Я только рукой махнул и отправился по своим делам. Дел было, как всегда, не переделать! И все – неотложные.

Эпизод четвёртый-6

Через пару дней я смотался в королевство Маранию, в город Гасас. Туда, где я сполна воздал Пиявке по его заслугам. И ни на секунуду не пожалел о сделанном.

Вы же знаете, как я умею искать людей? Поэтому я шёл по Гасасу совершенно уверенно. Целенаправленно. И дорога вывела меня… хм, почему это меня не удивило? Дорога вывела меня к публичному дому. Я присмотрелся внимательнее. Нет, это не притон для пьяных матросов, это не сборище портовых шалав. Нет, это дорогое заведение для приличной публики. И место выбрано подальше от пристани. Как бы подчёркивая, что не для портового сброда. Вон, и цветочки на подоконниках ухоженные и занавесочки кружевные и вообще, всё чистенько, опрятно. Даже песочком свежим, жёлтеньким, перед входом посыпано.

Я открыл дверь и шагнул внутрь. Неплохо, неплохо. Просторный холл, за стойкой сидит миловидная дама средних лет, улыбчивая и приветливая. По обеим сторонам холла уходят на второй этаж лесенки. Видимо, там и номера. А на первом этаже что-то вроде бара. Где клиент может подождать с рюмочкой, если интересующая его девушка ещё занята. Ну, или взбодриться, если по каким-то причинам робеет. И напитки в баре не из дешёвых. Одно слово – элитное заведение.

Дама бросила на меня быстрый, проницательный взгляд. И улыбнулась. Нет, вот как они это делают? Я бы распознал человека по ауре. Ну, там, властность, уверенность в себе, и всякое прочее. А они как? Я был в одежде среднего горожанина, никак не богача и не дворянина. То есть, по одежде я никак не должен был в это заведение попасть. Меня должны были турнуть в три шеи. А она улыбнулась.

- Что господин желает? Есть замечательные девушки! Из Тинидии, Гранации и Касотосто. Есть из Ремерии и Ольфела. И разумеется, наши, маранские. Есть светлокожие и темнокожие. Есть блондинки, шатенки, брюнетки. Господин желает страстную или нежную? Или у господина иные предпочтения?

Я улыбнулся в ответ:

- Я ищу некую Мэри из… хм, даже не знаю, откуда она. Просто Мэри.

- Хозяйку?!

О, как! Значит, хозяйка? Ай да Мэри! Я в тебе не ошибся!

- Да, хозяйку. Если это та Мэри.

Дама бросила на меня ещё один взгляд и заколебалась:

- Сейчас ещё так рано… Хозяйка ещё не вставала. Быть может, господин зайдёт чуточку позже…

- Нет, нет, – я снова улыбнулся, но всем видом выразил твёрдость, – прошу вас разбудить её немедленно. Уверяю вас, когда хозяйка меня увидит, она обрадуется. Мы с ней давние друзья.

- Давний друг, который не знает, откуда родом его… хм, подруга? – саркастически спросила дама.

- Именно так! – я перестал улыбаться, – И прошу не терять времени.

Дама поджала губы и ещё раз меня внимательно оглядела. С головы до ног и обратно. И дважды хлопнула в ладоши. За её спиной, словно из воздуха вырос мускулистый крепыш. А здесь, однако, не без охраны!

- Урини, – сказала дама не оборачиваясь, – разбуди хозяйку. Скажи, что некий посетитель, которого я вижу первый раз, пожелал встретиться с ней лично. И заявляет, что он её давний друг. Иди, Урини.

Крепыш исчез. А дама спохватилась, что от неё сбежала улыбка, и живо вернула её на место. И предложила мне присесть, в ожидании хозяйки. И выпить. И закусить. А, может, господин предпочитает кокаин?

Короче, когда Мэри вышла ко мне, дама уже надоела мне до невозможности. Хотя, старалась быть любезной изо всех сил. Чересчур, на мой вкус, старалась. Слишком приторно. Слишком… прилипчиво, что ли?

Мэри вышла в холл – или это всё же гостиная? – и замерла.

- Кляк! Ты… ты… – и замолчала, задохнувшись.

Правильно, нельзя обзывать магов и чародеев нехорошими словами. Даже если очень сильно хочется.

- Мэри! – улыбнулся я в ответ на все тридцать два зуба. Было бы у меня их больше, я улыбнулся бы ещё шире. Как акула.

- Мэри, извини если нагрянул так внезапно! Но я так скучал, так скучал!

- Я тебя тоже ждала. Долго ждала! Вся заждалась!

Ну, вот, вроде любезные слова, но сколько яда в тоне! Типа, какой ты негодяй, Кляк, и как мерзко, что ты не держишь слова.

- Что же ты не позвала? – удивился я. Настолько натурально удивился, что чуть сам себе не поверил, – Я бы немедленно явился! Вмиг!

- И как прикажешь тебя звать? – подбоченилась Мэри, – Почтовыми голубями? Или ветру приглашение нашептать?

- Разве я не научил тебя, как меня вызвать? – я удивился ещё больше, и опять же, очень натурально, если смотреть внешне, – Не может быть! Все мои друзья это знают! А ведь ты мне друг! Старый, добрый друг!

- Видимо, память подвела, – посочувствовала Мэри, – Интересно, не забыл ли ты ещё кое-что?!

- Должок? – я беззаботно махнул рукой, – Ну, что ты! Как можно! Я ведь здесь. Значит, готов рассчитаться по всем долгам!

- Ну, пошли… – Мэри взяла меня за рукав и буквально потащила куда-то мимо растерянной дамы и крепыша Урини.

Меня бесцеремонно впихнули в небольшую комнатёнку со скудной, спартанской обстановкой. Да, я полагал, что хозяева элитных заведений живут лучше. Шире и богаче.

- Ну, и где сундук с золотыми и патент графини? – прищурилась Мэри, – неужели за пазухой? Все тридцать тысяч?

- Вот что, девочка, давай-ка поговорим серьёзно, – вздохнул я, усаживаясь в уютное кресло, которое сам же себе и сотворил.

- Какая я тебе девочка? – огрызнулась Мэри, впрочем беззлобно, тоже усаживаясь на краешек кровати, – мне уже за тридцать!

- Это поправимо, – рассеянно сказал я, – Однако, первое, что меня интересует, это знаешь ли ты, где Баклага?

- Знаю! – ухмыльнулась Мэри, – Он в тот же вечер, как ты Пиявку пожёг, дал дёру! Очень, видимо, впечатлился. Признаться, я тоже. Что с тобой, Кляк?

Я хохотал. Я хохотал, свернувшись в три погибели. Нет, до чего же эти люди… предсказуемы! Не зря я заставил его смотреть на эту казнь из темноты! Я же обещал ему счастье, если он будет мне подчиняться. Он не подчинился, значит и мои руки развязаны! Как и планировалось! Ах, какой Кляк умница!

Эпизод четвёртый-7

Через минуту я просмеялся и успокоился. И снова смог продолжать беседу.

- Вот что, девочка, давай не будем отвлекаться на пустяки. Признаюсь, признаюсь, я не случайно оставил тебя без денег. Мне очень хотелось посмотреть, как ты выживешь. И вижу, что выжила ты хорошо. Это значит, что мозги у тебя устроены правильно. Что есть деловая хватка и не тянет в бессмысленные авантюры. С одновременным умением рискнуть. Расчётливо рискнуть. Сколько у тебя доход?

- Какой там доход! – поморщилась Мэри, – В долгах, как рыба в неводе. И ячейки мелкие, не ускользнуть. Думаешь, у меня гора золота на обзаведение была? Как не так! Всё, что на себе было, каждое колечко, каждую серёжку из ушей, продать пришлось! Хорошо, что кое-какие грошики из Пиявкиных нераспроданных товаров выжать удалось. А дальше булькнула в долги с головой, как в омут. Ещё и не всякий в долг даст! Несмотря на бешеные проценты! Вчера только первый день в плюс отработали. Ну, и дальше рассчитываю. А до этого – лучше и не вспоминать! Туда денег вложи, сюда денег вложи, чтоб это купить денег дай, этому денег заплати и этой пообещай расплатиться не позже четверга! Ох, Кляк, здесь каждая дверная ручка моим потом и слезами вымыта! Да, что там, ручка! К любой шляпке гвоздика, в стену вбитому, присмотрись, увидишь, что она мокрая! По тем же причинам!

- Верю, – сказал я сухо, – верю и… не сочувствую. Как-то не получается, чтобы посочувствовать. Однако, вернёмся к нашим расчётам. Я готов тебе помочь во всём, и даже сделать тебя счастливой, если… если ты согласишься стать моей осведомительницей при дворе в королевстве Ольфел!

- А если – нет?

- Тогда я прямо сейчас выполню свои обязательства, – я вытянул руку в её сторону и, прямо из пустой руки на пол начали падать золотые монеты, звяк! звяк! звяк! – Считай до тридцати тысяч! Но учти, что тогда, после того, как я рассчитаюсь, я уйду навсегда! И, какой бы ты графиней не была по документам, в приличное общество тебя всё равно не пустят. Во-первых, тебя никто не знает и не сможет соответствующим образом представить, во-вторых, ты сама не сумеешь себя вести подобающим образом. От тебя за версту будет нести простолюдинством! Тебе придётся постоянно бояться, что тебя, графиню, узнают в лицо, как бандершу Мэри. И тогда будет грандиозный скандал! Но и без скандала весёлой жизни тебе не видать! Никогда, ни единого раза, не танцевать тебе на балу с графом! Никогда не прокатиться тебе на карете с гербами! Потому, что у тебя герба ещё нет! Никогда не управлять тебе слугами в собственном дворце, потому что дворец стоит гораздо больше тридцати тысяч! Считай, дорогая Мэри, считай!

- Погоди, Кляк, – заломила Мэри руки у груди, – А что предлагаешь ты?

Я ухмыльнулся во весь рот. Мысленно. Потому, что Кляк умеет уговаривать. Он и дохлого уговорит в краплёные картишки на щелбаны сыграть! Или на другой интерес. Монеты перестали падать из моей руки.

- Я предлагаю тебе следующее. Первое, ты оставляешь это заведение на доверенного человека, которому поручишь часть выручки тратить на самое необходимое, а другую часть переводить туда, куда ему будет указано. Укажешь ты ему это позже. Это будет твой будущий источник доходов, неизвестный никому из твоего окружения. Возможно он тебе пригодится в будущем. Второе, мы немедленно переместимся… нет, не в Ольфел. Мы переместимся в Тинидию. Я отыскал там женщину, которая давала уроки благородных манер принцессам крови. За кругленькую сумму она согласилась заниматься и с тобой. Тебе придётся всему учиться, как маленькой девочке. Вставать, садиться, ходить, кланяться, приседать, брать в руки предметы и класть их на место, выслушивать комплименты и отвечать на них, обмахиваться веером, делать глоток из бокала с вином и тысячи других вещей, которые благородные девушки делают совершенно не так, как простолюдинки!

- Кляк, каждая девочка в мечтах – герцогиня. Они с детства играют в благородные манеры! Зачем мне ещё чему-то учиться?

- Потому что мечты и явь – разные вещи. Извини, но ты даже посмотреть на собеседника не сможешь так, как это должна делать графиня! Кроме этой женщины, будут ещё учителя. Ты выучишь несколько иностранных языков, научишься скакать верхом, играть на музыкальных инструментах и петь. Я имею в виду, петь арии, а не народные частушки типа «Вышел из трактира пьяный муж, И пошёл топтаться между луж»! Научишься и некоторым другим вещам. К примеру – составлению ядов и общению с ними. В Тинидии тебя никто не знает, и всё равно, тебе будет запрещено покидать стены дворца! Да, ты будешь жить во дворце. Привыкать и осваиваться. Ну, и третье. Когда ты сочтёшь, что ты готова, ты призовёшь меня и я устрою тебе экзамен. Очень серьёзный экзамен, без скидок на пол или возраст. И, если ты этот экзамен выдержишь, я дам тебе новый облик, новую молодость, долгую жизнь и введу в самое высшее общество Ольфела. Взамен на то, что ты будешь для меня шпионить. Я подарю тебе дворец. Я подарю тебе деньги. Гораздо больше тридцати тысяч. И это только на первое время. Потом, я уверен, тебя возьмут на содержание другие люди. Те, которые мне интересны. Которые имеют вес и влияние. К которым ты должна будешь подобрать ключики. А я тебя научу, как это сделать. Итак? Продолжать мне отсчитывать деньги или ты согласна на мои условия? У тебя всего полминуты на размышления.

- Погоди Кляк, у меня голова идёт кругом! Дай, хотя бы пять минут!

- Осталась четверть минуты.

- Да! Да, я согласна! Ты доволен?!

О, да. Я был доволен. Умненький и благоразумненький Кляк опять добился своей цели. В том числе потому, что не дал времени на раздумья и развернул красочные перспективы. Если бы Мэри задумалась как следует, эти самые перспективы не показались бы ей такими уж радужными! По сути, я отводил ей роль проститутки. Высокородной, высокооплачиваемой, но проститутки. Которая должна очаровать и пролезть в постель к тому, кого я ей укажу. За то жалкое счастье, которое мерещится девочкам – танцевать на балах с высокородными кавалерами, слушать комплименты и делать при этом вид, что конфузишься. За тот внешний лоск великосветского общества. Если бы она знала, какой это на самом деле гадюшник! Ещё узнает. Куда же она теперь денется? Если слово уже дала? Я его так просто ей не верну!

Пятнадцать минут, не больше, ушло на передачу управления заведением. Потом я взял Мэри за руку и попросил её закрыть глаза. Открыла она их уже в Тинидии, в моём дворце.

Я вызвал гоблина Смита и отдал ему нужные распоряжения. Объяснил, как относиться к гостье и что делать в случае того-то или сего-то. Так, чтобы Мэри тоже слышала. Чтобы не пришла ей в голову мысль улизнуть, когда поймёт, что её бессовестно надули. Впрочем, с этого острова улизнуть вообще проблематично.

Напоследок я объяснил Мэри, как меня вызывать и исчез. Пусть готовится к экзамену. Пусть хорошенько готовится. По моим сведениям в королевстве Ольфел король Белфел Третий слишком круто взялся подминать под себя дворянство. Через пору лет, глядишь, начнёт зреть заговор, и мне там позарез нужны свои глаза и уши. На всякий пожарный случай.

У меня осталось от «отпуска» всего четыре дня. Завтрашний и послезавтрашний – очень важные дни. Сегодняшний – подготовительный. И один – резервный.

Ну, не зря же я подгадал перерыв в занятиях как раз тогда, когда все эльфы собираются на своём неприступном острове?

Эпизод четвёртый-8

Я отправился в нашу библиотеку. Библиотека у нас… гм, знаете ли вы, что такое многомерное пространство? Объяснять не буду, иначе в терминологии погрязнем. Главное вот что: сколько бы народу не посещало библиотеку, они друг друга не видят, и между собой общаться не могут. Если, разумеется, специально этого не хотят, как когда-то мы с Попугаем, когда он меня учил этой библиотекой пользоваться. Сделано это для того, чтобы не мешать друг другу. Ну, и чтобы в библиотеке не было всяких бесчинств. Мало ли какие отношения между собой у посетителей? Вполне может один другому фейерболом в глаз зарядить. Но не это главное. Главное в том, что все книги библиотеки они тоже… э-э-э… принадлежат многомерному пространству. Ну, сколько бы посетителей не захотело бы взять одну конкретную книгу одновременно, столько её и возьмёт. Одну книгу. Все. Одновременно. Не понятно? Ну, какой бы пример привести? Вот, представьте, что человек обладает свойствами зеркала. Несколько человек входят в комнату, где с потолка светит этакое маленькое солнце. Сколько будет солнечных зайчиков? Правильно, сколько человек – столько и зайчиков. Будут ещё входить люди или выйдет кто-то, всё равно, правило останется неизменным, сколько человек – столько и зайчиков. Отгородите людей между собой ширмами, чтобы они не видели друг друга, и вы получите отдалённое представление о том, что я имел в виду.

Однако, оказалось, что на этом сюрпризы библиотеки не кончаются. Вот, к примеру, я брал книги из библиотеки в свою комнату. Брал. Читал. А в библиотеке всё равно эта книга осталась! Ну, применительно к нашему примеру, это если бы каждый человек мог бы с собой унести свой солнечный зайчик. А потом вернуть его обратно.

Я, между прочим, раньше думал, что возвращать книги в библиотеку обязательно. Что на руках, так сказать, «личной» книги оказаться не может. А потом задумался, что будет, если библиотечная книга будет лежать у меня в лаборатории и я при проведении опыта случайно капну на неё кислотой? Нанесу этой книге повреждение? Какая версия книги окажется на полке, когда я её верну в библиотеку? И потом захочу взять вновь? Лучшая! Та, которая в лучшем состоянии! А потом выяснилось, что можно книгу и не возвращать! Нет, правилами предусмотрено, чтобы вернуть. Но не предусмотрено, в каком состоянии! И вот теперь я, как и было задумано раньше, вошёл в библиотеку и взял книгу. Вышел. Вырвал из книги страницы с первой по середину. Вернул книгу в библиотеку. Вышел. Снова вошёл в библиотеку. Взял ту же книгу. Совершенно целую и невредимую. Вышел. Вырвал страницы с середины и до конца. Вернул книгу в библиотеку. Снова вошёл в библиотеку. Взял ту же книгу. Совершенно целую и невредимую. Вышел. Вырвал обложку. Вернул книгу назад. Библиотека зафиксировала: всё в норме. Взял – вернул, взял – вернул. А у меня на руках оказалась совершенно целая книга. Как это «почему целая»? Вы что, думаете я какую-то книгу не могу срастить так, чтобы была как новая?! Плохо вы тогда про меня думаете! А потом я оттащил книгу в свою комнату и ещё над ней поколдовал. Так надо.

Я летел над бескрайней гладью океана, держа книгу под мышкой, и было мне уютно, комфортно и тепло. Уютно и комфортно, потому что летел я на ковре-самолёте. Который сам же создал и потом модифицировал. Мой ковёр был мягким, пружинистым, с высоким, тёплым ворсом, в середине ковра было уютное место для пилота, ну или для пассажира, это кто как себя назовёт, кому как нравится. Во всяком случае, любой летящий на этом ковре, непроизвольно принимал положение полулёжа, очень комфортное и приятное. Передняя часть ковра загнулась от ветра назад, как раз удобно прикрывая седока, то есть, меня, наподобие пледа. Поэтому и тепло. Порой я даже клевал носом, в полудрёме. Почему не отправился телепортом? Потому, что устал. Хотелось отдохнуть. Хотелось подумать. А прилетев, думать будет некогда.

Я выглянул за борт ковра-самолёта. Как вовремя! Прямо из океана выпрыгивало гигантское чудище разевая непомерную пасть, чтобы сглотнуть ковёр самолёт. Пасть была такая, что четыре наших домика вместе с лужайками поместились бы там совершенно не задевая друг друга. Я понял так, что чудище не охотилось, а резвилось. Ну, наподобие того, как громадный пёс пытается поймать муху. У нас с чудищем пропорции были ещё разительнее. Я в первый момент просто оторопел. И тупо смотрел, как бритвенно острые зубы приближаются на недопустимо близкое расстояние. Вот уже, кажется, можно рукой дотянуться! Я пришёл в себя и сделал первое, что пришло в голову. Наверное ветерком прохладным навеяло. Я шваркнул заклинанием холода. Изо всех сил, которые удалось собрать. И челюсти чудовища заледенели. Как раз вовремя. Мы с ковром влетели меж зубов. Если бы чудище могло захлопнуть пасть, или хотя бы резко вдохнуть, мы бы уже оказались в глотке. А так получилось, что мы влетели меж челюстей, а потом вылетели, когда чудище потянуло вниз. Я вытер пот, и мы с ковром рванули вперёд. Кто же это был? А-а-а! Клиффозавр! Зверюга свыше восьмидесяти метров в длину, почти половину из которых занимает голова. Ну, голова – это как-то по привычке, мозгов, к примеру в этой голове едва ли с небольшую сливу. А всё остальное – челюсти! С зубами свыше шестидесяти сантиметров длиной! Этот монстр, чтобы пообедать, выискивает стаю китов. Или кашалотов, ему это без разницы. И после обеда от стаи остаются не многие.

Я уважительно покосился вниз. Опять вовремя! Под водой стремительно неслось вслед за мной исполинское тело клиффозавра. И… ещё одно, такое же! Пара? Пара клиффозавров в одном месте?! Чем же они прокормятся?! Им же никаких океанских ресурсов на двоих не хватит!

И тут же пришло озарение: у них брачный период! Брачные игры и всё такое прочее. Это значит, бедняга Клифф решил перед подругой повыпендриваться, вот мол я какой ловкий! Вот как я высоко прыгаю! Как легко я сейчас вон ту пролетающую букашку словлю! И… промахнулся! Облажался перед подругой! Он же сейчас злой, как тысяча акул! Он сейчас прыгнет!

И едва я так подумал, как клиффозавр прыгнул. Судя по рассказам Попугая, так стартует баллистическая ракета из подводной лодки, когда та в подводном положении. Океан вспучился громадным водяным холмом, из которого, внешне неторопливо, высунулся острый нос водяного гиганта. Больше, больше, больше… Кажется, что клиффозавр застыл в воздухе, а его тело растёт за счёт опадания водяного холма. Опасное заблуждение! На самом деле хищник вылетает из воды стремительно и неотвратимо! Красиво разбрызгивая вокруг фонтаны водяных капель.

Я залюбовался красотой и мощью морского колосса и опять чуть не забыл про безопасность. Ковёр бешено вильнул в сторону в самый последний момент. Клиффозавр резко изогнулся в воздухе и его зубы, размером с половину длины моей руки, щёлкнули в паре сантиметров от моего тела. В ноздри пахнуло солью. И меня обдало страхом. До меня дошло, какую глупую и опасную игру я затеял с чудовищем. Ковёр быстро стал набирать высоту. Ну их, этих монстров! Я предпочитаю любоваться на них издали!

Я летел и думал, а что будет с этой парой клиффозавров дальше? Таких гигантов в мире единицы. И они чересчур огромны, чтобы жить стаями. Интуитивно они избегают друг друга и встречаются только вот так, для спаривания. А если на этот раз самка разочаруется в самце? Отвергнет его ухаживания? Не приведёт ли это в итоге к исчезновению популяции? И виной всему будет чародей Кляк, который раззадорил самца и не дал ему себя сожрать! Впрочем, мелькнуло у меня в голове, я его не провоцировал. Даже если клиффозавры, действительно, вымрут, то формально всё же не из-за меня. А ещё я уже прикидывал, как правильнее создать фантом гиганта. Если подойти к этому правильно, то у неподготовленного зрителя легко может остановиться сердце. Вот, скажите, если я, к примеру с научной или художественной целью покажу кому-нибудь фантом клиффозавра, а у того сердце не выдержит, это будет считаться убийством? Или провокацией? Нет, не среди других людей, другие люди ничего подобного не увидят. Сидел, понимаешь, человек, вдруг выпучил глаза и брык! Готов, разрыв сердца. А что скажут по этому поводу Хранители?

Нет, решил я в конце концов, Хранители такого не одобрят. Даже если обставить всё грамотно. Завести, к примеру, с жертвой разговор о кошечках. Вспомнить, что кошки это приручённые хищники. Вспомнить об их родственниках леопардах. Или тиграх. Перевести разговор на зверей, опасных для человека. Перевести разговор вообще на ужасных созданий. Затеять спор о том, какое из них ужаснее. И – показать клиффозавра. В качестве примера. Уверен, в таком споре обе стороны будут азартно отстаивать своё мнение, тонкостей в манипуляциях по теме разговора никто и не заметит. И всё равно, Хранители не одобрят. По крайней мере, я так думаю.

Эпизод четвёртый-9

Тем временем мы уже подлетали к цели. Я внимательно наблюдал и даже сделал три круга перед приземлением. О, да! На это стоило посмотреть! Это Айсгринт, во всём его великолепии! Во всём его ужасном великолепии!

Крошечный островок со всех сторон омываемый океаном. Омываемый? Как бы не так! Океан не омывал островок, а бился с ним не на жизнь, а насмерть. Пытался его захлестнуть. Пытался смыть с него всё живое. Океан кипел и бурлил вокруг. И только многочисленные рифы, почти сплошной стеной поднимающиеся из воды, играли роль волногасителей, не позволяя океану разгуляться во всю мощь. И эти же рифы выполняли роль ужасных стражей острова. Казалось, что миновать их, даже на крошечном кораблике невозможно. Любая попытка обречена. Единственный проход, который я видел, был настолько извилист и опасен, что я не представлял себе, какую необходимо иметь выдержку и твёрдость характера, чтобы миновать это гиблое место. Какое мужество и крепость рук. Ничего, скоро увижу. По моим расчётам эльфы уже близко. И я решительно пошёл на посадку.

По всему острову гулял весёлый свежий ветер. И гулял не в одиночку. Ветер нёс с собой солёные брызги и клочья пены. По всему острову. Мне некстати вспомнилось, что большую часть времени здесь свирепствуют штормы и ураганы. Ё-моё, что же здесь тогда творится?! Нет, выход в море в такую погоду – это самоубийство!!!

Я быстро перебежал под укрытие древних стен крепости, где ветер не так свирепствовал. Крепость, как я помнил, тоже называлась Айсгринт, как и весь остров. Я пробрался к воротам крепости и протянул руку, чтобы их открыть.

- Стоять!!! – раздалось неожиданно откуда-то сверху, из-за ворот. И, почти сразу, звук боевого рога. Слабенький, признаться звук.

Ах, какая досада! Я мечтал, чтобы этого не произошло. Хотя, как реалист, понимал, что вряд ли этого можно избежать. Если вы ещё не догадались, я поясню. Помните, Эльвиенерра в своё время говорила, что Великий Завет и традиции эльфов предписывают всем эльфам-мужчинам без исключения совершать ежегодное паломничество на историческую родину? Ну, как бы на историческую родину, подсунутую им хитрозадыми магами? Включая стариков, больных и калек? Включая тех, кто собирается здесь и умереть? Чтобы их останки смешались с останками предков? Ну, вот они здесь и живут. В ожидании смерти. И, как оказалось, не просто живут, а несут службу. Воистину, закалённые духом и телом эльфы! А мне придётся их убить. Потому что живыми они меня в свою святыню не пустят.

Угрызений совести, признаться, я не испытывал. Я рассудил так: эти эльфы всё равно остались здесь в поисках смерти? Да. Ну, значит эта смерть для них и будет наградой за ожидание! Чтоб, значит, не мучились этим самым ожиданием!

Я поднял голову вверх и честно предупредил:

- За любое враждебное действие – убью! Открыть ворота!

В ответ вжикнула стрела. Я еле успел перехватить её рукой, иначе могла и в живот угодить! Нет, не пробила бы, я себя «забронировал». Есть такое заклинание. Но, всё равно, неприятно и, опять же, дырку на одежде потом заколдовывать…

Значит, по-хорошему не хотят. Значит, война. Ну, смотрите, ребята, не я эту фигню начал! Меня любой суд Хранителей оправдает. Особенно учитывая, что вы не люди.

И по всем бойницам полетели фейерболы. Я прекрасно видел врагов даже за воротами. Я это умею. И огненные шарики мои летели не абы как, они гнались за эльфами и взрывались в непосредственной от них близости. Секунд десять прошло, не больше, а за воротами эльфов не осталось. Только семь трупов. Семь обгорелых эльфийских трупов. Хотя ворота они так и не открыли. Ну, может не успели.

Я пожал плечами и взлетел. Порывистый ветер попытался меня подхватить и унести, сбить, закружить. Я только рассмеялся. Колдун тренировал меня гораздо круче, чем этот вшивый ветерок. Чтобы какой-то ветер напугал чародея Кляка?! Ха-ха! Так, смеясь, и приземлился уже за воротами. И пошёл прямо в святилище. Да, как и ожидалось, Великий Завет хранился там. На особом возвышении, вроде алтаря, на бархатной подушке. Рядом лежало что-то среднее, между золотым ножом и золотой лопаточкой. Как видно, чтобы переворачивать страницы. Чтобы страницы книги не обветшали.

Я небрежно подвинул оригинал в сторону и положил рядом свою книгу. Открыл обе на нужной странице. Сосредоточился.

Да, я тоже припёр Великий Завет. А что здесь такого? Почему мне не принести эльфам ещё одну книгу? Даже, если они меня об этом не просили?

Работа была тонкая, мелкая, буквально по атомам. Нудная работа. Но, когда я её сделал, я остался доволен результатом. Нет, правда доволен. И с чистой совестью вышел к морю. Здесь куда бы ты ни вышел, всё равно можно сказать, что ты вышел к морю. Оно было со всех сторон.

- А ведь люди пока только начинают от каботажного плавания отходить, – мелькнуло у меня в голове, – Это, когда берег из виду не пропадает. Потому, что не знают, что Земля круглая. Боятся, что если уплывут подальше от берега – а вдруг там край Земли? И весь океан туда, за край, водопадом выливается? Вместе с рыбами, кораблями, морскими змеями и прочим мусором? А эльфы, меж тем, вон куда забрались! Любопытно, по звёздам, или уже по компасу? Хуже всего, если по компасу, изготовленному гномами. Это означало бы сближение между расой эльфов и гномов. В ущерб расе людей. Гм, не забыть бы уточнить, вопрос серьёзный!

Я стоял и заложив руки за спину наблюдал прибытие корабля. Там было на что посмотреть! Парус, разумеется, спустили. Десятки вёсел опустились с обоих сторон корабля. Наблюдатели стояли на носу, на корме, и ещё один в специальной корзине на мачте. Моряки называют эту корзину «воронье гнездо».

Вёсла разом опускались и поднимались, беспрекословно подчиняясь не слышимой мне команде. Корабль мелкими движениями то продвигался вперёд, то поворачивался вбок, вокруг своей оси, а порой даже пятился назад. На него налетали бурные волны, но разбиваясь о корабль, они не сдвигали его с намеченного пути. Возможно, для устойчивости были опущены якоря, не до дна, разумеется. А может, проявлялась эльфийская магия? По уверению Колдуна, в основном водного направления?

Больше шести часов длилось противостояние моряков и стихии на расстоянии от острова не более одной морской мили. Порой казалось, что всё кончено, корабль задевал бортом или кормой один из утёсов, но невероятным напряжением корабль уходил от катастрофы. Как минимум, три весла оказались разбитыми в щепки. И тут же, вместо разбитого, в воду опускалось новое весло. Вероятно, у каждой группы гребцов было припасено запасное. А может, и не одно. Я попытался представить, что сейчас чувствуют молодые эльфы, впервые направляющиеся на остров? Страх? Ужас? Гордость? Прилив мужества? Вероятнее всего – смесь из перечисленного. И всё это для чего? Чтобы их на острове «инициировали»?

Нет, всякую гадость для инициации юношей и люди придумывают. И самое безобидное – поцеловать лягушку. Даже сказки про это написаны. Типа, сумел брезгливость преодолеть, сумел лягушку поцеловать – всё, взрослый, можешь жениться! Нет, не на лягушке, разумеется, а на девушке. И в сказке лягушка в девушку превращается. Но, только после поцелуя! Не догадываетесь, почему? Да, всё просто! Кто после рождения малыша будет грязные пелёнки стирать? Нет, не мама. На неё столько проблем наваливается, что первые полгода и не выспаться. Правильно, папа должен помогать. А, как же он поможет, если брезглив до чрезвычайности?!

Эпизод четвёртый-10

Почти дойдя до пристани, корабль всё же наткнулся на риф. Пробоина была небольшая и корабль с рифа следующей же волной сняло, но на корабле забегали матросы. И не как попало, а слажено и целенаправленно. Не прошло и десяти минут, как на дырку был наложен парусиновый пластырь. Я понял, что весь экипаж специально тренировался для подобных действий. И не раз, и не два. И даже не десять. Отрабатывая все возможные ситуации, каждую мелочь. В путешествии на Айсгринт по морю мелочей не бывает!

Наконец корабль причалил, и я услышал радостный гомон. Какие бы там эльфы не были выдержанные и величавые, но после такого испытания удержаться от возгласов радости не смогли. Я их понимаю. Выжили, дошли, справились! Эк, сколько мужества и достоинства прибавилось!

Часть матросов под командой какого-то эльфа, видимо боцмана, спешно занялась ремонтом корабля и откачкой воды, проникшей через пробоину. Остальные, во главе с величавым, статным эльфом сошли на берег, оглядываясь по сторонам. Возможно, их удивило, что никто их не встречает. Может, обрадовало, что нет других кораблей, что они добрались до острова первыми. Я не вслушивался. Я смотрел на флаг корабля. На серебристый флаг со вздыбленным единорогом, нацелившим рог на одинокую звёздочку.

Нет, до чего же маленький шарик, наша планета Земля! Как часто здесь происходят всяческие встречи, жданные и нежданные. Значит, вот ты какой, «убивучий» Сивергенн фюр Балуччи фюр Костекки, муж Эльвиенерры фюр Алагава, фюр Антониэлла фюр Циммпатта. Хотя, сейчас она, пожалуй, уже не Эльвиенерра. Если старина Торматт не соврал, она уже родила и поменяла временное девичье имя на постоянное. Плевать! Для меня она навсегда останется Эльвиенеррой, Элей.

Эльфы меж тем пошли к крепости. Я не стал устраивать представлений и заранее вытащил бревно, которое служило задвижкой в воротах. Эльфы, смеясь и переговариваясь, вошли в крепость. И увидели меня посреди площади.

Нет, вот скажите, они что, и в туалет ходят с луками за спиной? Я только моргнул, а на меня уже смотрели три десятка стрел. Дрожа в натянутой тетиве.

Я показал пустые руки и сказал:

- Приветствую вас, благородные эльфы! Я пришёл с ми…

И вокруг меня блеснули три сотни стрел. Каждый из тридцати эльфов успел пустить, как минимум, десяток стрел, пока я их приветствовал.

- …ром! – закончил я.

Все три с лишним сотни стрел дрожали в воздухе, примерно в метре от меня, образуя этакий полукруг из стрел. Большинство напротив жизненно важных органов – ну, там, сердце, глаза, печень. Да, я применил воздушный щит. Не зря тренировался. Я вздохнул и щёлкнул пальцами. Все стрелы попадали у моих ног. Мог бы и не щёлкать, но здесь важна зрительная связь. Щёлкнул – упали. Значит, я маг и чародей. Если бы просто упали, без щелчка, тогда искали бы другие причины. А мне это зачем? Если мне нужно, чтобы они видели именно эту причину?

- Господа высокородные эльфы! – начал я снова.

Если эльфов не назвать благородными, высокородными, или там, доблестными и возвышенными рыцарями, они просто не услышат, что вы к ним обращаетесь. Аристократы-с! Все, как один! Нет, и многие люди такие же. Целые народы! Требуют, чтобы обращались к каждому, как к высшему сословию: господин, сэр, пан … и прочие джентльмены. Какой-нибудь, с позволенья сказать, свинопас, всю жизнь свиньям хвосты крутит, а туда же – пан! Я как-то задумался об этом и вывел для себя утверждение: это одна из основных потребностей человека. Уважение. Такая же потребность, как в пище, сне, и прочем. Основополагающая.

Не верите? Тогда представьте, что вы имеете всё, что душе угодно, кроме уважения. Садитесь вы за стол, а вам не подают тарелку с икрой, а просто – шварк её с размаху об стол!

- Жри, – говорят, – свинья эдакая! На тебе, свинья, ещё и ложку золотую, хотя непонятно, зачем она тебе? Жрал бы руками, не всё ли тебе, свинья, равно?!

Получите ли вы удовольствие? И ложка золотая и тарелка золотая с чёрной икрой, а удовольствия нет.

Вот и ходят запанибрата пан свинарь и пан пастух. Друг друга, стало быть, уважают, панами называют. Хотя настоящие паны очень редко друг с другом братаются. Не до того им. В отличие от пана свинаря, им приходится своё панство каждый день доказывать. Следить, чтобы урону чести не было. Защищая свою честь, вплоть до дуэли. Побратаешься, вот так, с кем-нибудь, а он тебе нехорошее слово скажет. И как его убивать прикажете, если он побратим?

Самое честное обращение между собой, насколько я помню, принял в прошлом цикле один народ после революции, когда всяких господ да панов в шею погнали. Как же они друг к другу обращались?.. «друг»?.. А, нет, «товарищ». И уважительно и никакого превосходства друг над другом.

Эта мысль мелькнула в моей голове и ускакала прочь. Мне назвать эльфов «благородными» не трудно. Язык не отсохнет. Я ещё раз вздохнул и начал заново:

- Досточтимые эльфы! Мудрые и рассудительные! Великие и непогрешимые! Я пришёл с миром. Мало того, я пришёл с подарками. У меня нет цели оскорбить или опорочить ваши святыни. Понимаете ли вы, кто перед вами?

Ну, что ж, сам напросился. Сивергенн, который пристально рассматривал меня сквозь прищур век, под общее «гы-гы» выдал:

- Понимаем. Сексуальная игрушка для эльфов!

Узнал, значит. И не забоялся. А зря! Сегодня я его, может и не трону, если сам не напросится, сегодня у меня другие цели и задачи. Но этого всеобщего «гы-гы» я ему точно не прощу!

- Для эльфиек, – уточнил я, – С ними я не прочь поиграть в веслые игры. А, для эльфов сексуальной игрушкой выступают другие эльфы! Тут вам ни в одной другой расе конкурентов нет!

Натужная шуточка, максимум на три балла, но другой в голову не пришло.

- Но я пришёл сюда не для этого. А для спасения эльфов!

- Пошёл прочь! Нам не нужны спасители-люди! Эльфы сами себя спасут! Если это понадобится. Так всегда было, есть и будет!

- Вот как? – удивился я, – И Великий Завет эльфы сами себе добыли? Не люди им привезли с товарами?

Среди эльфов возникла мимолётная заминка. Потому что Великий Завет действительно привезли люди, а признаваться в этом не хочется. Я не дал им времени прийти в себя:

- А, может быть помните, какие жаркие споры возникли среди эльфийских кланов, когда решали, следовать Великому Завету или нет? Хотя, где вам! Эльфы, хоть и долгожители, но всё не так, как мы, колдуны и маги. Ну, может, хоть отцы и деды что-то рассказывали?

Заметьте, я этого явно не говорил, но из моей фразы у эльфов должно было сложиться впечатление, что они не помнят, а я-то помню. Ну, раз я из долгоживущих колдунов и магов. И говорю об этом, словно сам, буквально вчера, видел. А то, что споры были – так это естественно, как же без них, без споров? И все эльфы, здесь стоящие, хоть краем уха об этих спорах слышали. Только повода для споров не помнят. Наверняка.

- Я вам напомню! – снизошёл я до объяснений, – Всё в Великом Завете эльфов устраивало, кроме одной-единственной фразы. На странице тридцать один, пятый абзац сверху. «Унфе гресто витарто, жиронамус калондо, севет контари спрено тавуки, пелек будатос финта вукати. Унфе гресто жиротами талупани бет вагасио, хен чиркони патачио»! Именно эта фраза предписывает эльфам инициировать эльфов, гм, специфическим способом. А знаете ли вы, почему были споры? Не отвечайте, вы всё равно не знаете! Потому, что книга Великого Завета попала в руки эльфов, хоть и в хорошем состоянии, но всё же, были и потёртости и в некоторых местах буквы выцвели, и на некоторые страницы попадала морская вода. Странно было бы, если бы этого не произошло за две тысячи лет, учитывая, что книга в разных руках побывала. В том числе и у людей. Которые её святыней отнюдь не считали! Вы все видели эту книгу и не можете опровергнуть мои слова!

Конечно, не могут. Даже если помнят всю книгу наизусть и каждое пятнышко на книге по отдельности. Потому что Торматт специально в разных местах, в том числе и в этом месте, текст слегка повредил. То есть, сделал читаемым, но с трудом. А я добавил микроскопические штрихи. Которые эльфы ещё не видели.

- Ну и что? – не выдержал Сивергенн, – Какое дело людям, как эльфы проводят обряд инициации?

- Я колдун, маг и чародей, – напомнил я мягко, – Люди об этой вашей инициации не знают. Пока. Поэтому радуются. Хотя должны бы ужасаться!

- Почему?

- Потому, что на самом деле там написана другая фраза! У магов и чародеев есть библиотека, в которой собраны все книги, когда-либо писанные, с начала времён. Недавно мне понадобилось кое-что почитать о быте эльфов. Для сравнительного анализа. Я пошёл в библиотеку и взял книгу. Да, это другой экземпляр Великого Завета. В идеальном состоянии. Гораздо лучшем, чем ваш экземпляр. Потому что хранился он не у людей, а у магов и чародеев. Я открыл книгу и с удивлением увидел, что фраза звучит совсем по-другому! Там было написано ««Унфе гресто витарто, жиронаму скаландо, севет контари спрено тавуки, пелек будатос финта вукати. Унфе гресто жиротами талупани бет вагасио, хен чиркони патачио». Понимаете? Не «жиронамус калондо», а «жиронаму скаландо»! То есть предписывается эльфам вступать в сексуальную связь не с другими эльфами, а с гнуснейшими преступниками из людей! Так сказать, воздавать им по заслугам! И для молодых эльфов это действие считается инициацией.

- Ты лжёшь!!!

Оп-почки! Сколько народу выкрикнуло без разрешения командира, а он этого даже и не заметил! Значит, пробрало!

Если кто-то не понял сути того, что я сделал, поясню. Бывает, что изменение одной буквы в слове или перестановка буквы из одного слова в другое, полностью меняет смысл предложения. Ну, к примеру смысл фразы «шёл человек с тарой» совершенно отличается от смысла фразы «шёл человек старый». Хотя на слух эти фразы очень созвучны. Вот я и воспользовался тем, что в тексте Великого Завета оказалась подобная возможность. Очень удачно! Оставалось то «исправить» всего два слова!

- Пойдите и посмотрите! – я демонстративно пожал плечами, – Мой экземпляр лежит рядом с вашим. Лично мне как-то без разницы, куда эльфы будут свои э-э-э… свои стручки запихивать! А, вот люди-преступники вам скажут спасибо! Не знаю, что скажут вам ваши же дети! Которых вы для инициации привезли! И используете так, как вы должны были бы использовать преступников!

Толпа эльфов было загомонила и двинулась к святилищу, но Сивергенн предупреждающе вскинул вверх руку. И спросил ядовито:

- Тебе-то, колдун, какая радость от этого?

Ага, значит, уже «колдун», а не «сексуальная игрушка». Подожди, ты меня ещё «господином магом» и «Кляком величайшим» называть будешь! Будешь-будешь, куда ты от меня денешься!

- Колдуны и маги не держат ничью сторону, – пояснил я, глядя на них самыми честными глазами, – Они выступают только за правду. У них в ходу великая пословица: «Сократ мне друг, но истина дороже»! Сократ – это… гм, ну, тоже, вроде как один из чародеев. Типа того.

Эпизод четвёртый-11

Сивергенн подозрительно уставился на меня. Так мы и стояли, живописной группой: я посреди площади, заложив руки за спину, а полукругом вокруг меня, по краю площади – эльфы. Статные, красивые, остроухие, с развевающимися длинными волосами и полами плащей. Красиво, в общем, стояли.

- Ладно! – принял, наконец, Сивергенн решение, – Пойдём поглядим. И берегись, если ты солгал эльфам!

Он повернул голову вбок и небрежно бросил двоим своим спутникам:

- Посторожите пока этого… этого! Чтоб не сбежал!

- Ты уже сошёл с ума? Или ещё в процессе? – спросил я с любопытством, – Как ты надеешься меня удержать? Если я сам не захочу остаться?

И я легонько дунул в сторону тех двоих, которым поручили мою охрану. Оба кувырком перелетели через всю площадь и влипли в стену. А потом бесформенной кучкой опали на землю. Ну, да, опять же мог не дуть, но зрительный эффект был бы не тот. А заклинание… смесь заклинаний. Я одновременно применил заклинание ветра и левитации предметов. То есть я этих двух эльфов левитировал, и они потеряли точку опоры под ногами, а ветер впечатал их в стену. А я наглядно увидел, какой я был размазнёй, когда только начинал заниматься левитацией. Бр-р, отвратительное зрелище!

Моя демонстрация увенчалась успехом. Группа эльфов невольно скучковалась плотнее и придвинулась от меня к вожаку. У Сивергенна заходили желваки на скулах. Он молча развернулся на пятках и быстрым шагом направился в святилище. Эльфы потянулись за ним. Идите, ребята, там всё готово.

Я усмехнулся и сел прямо посреди площади. На великолепный трон, тут же и созданный. Ноги мне укутала тёплая медвежья шкура. Я прикрыл глаза и стал ждать.

Наживку для эльфов я забросил уж очень привлекательную. Если долго не вдумываться. А я им вдумываться не позволю. Чего тут думать? Вот два выбора: или мужеложствовать друг с другом, что не приветствуется ни в одной расе, или делать то же самое, но с другой расой, с расой людей, как бы становясь выше этой расы, благороднее. А другую расу, соответственно, опуская ниже плинтуса. Ясно же, что они выберут при прочих равных условиях. А если Сивергенн будет слишком колебаться, ему молодые эльфы подскажут. Те самые молодые, ещё не инициированные эльфы, которые тоже гордые, доблестные и благородные. Потомки великих семей. И не надо скидывать их со счетов по молодости – это эльфийское будущее!

Я сидел на троне, закрыв глаза, изогнув губы в полуулыбке. И никуда не торопился. Проявить торопливость в таком деле – это вызвать подозрения.

Наконец, возле меня раздались мягкие, неслышимые шаги. Если бы я не был насторожён, как силок на зайца, если бы я не применял объёмное зрение, я мог бы их не услышать. Я сделал вид, что очнулся от полудрёмы. Сивергенн стоял в двух шагах, в окружении четырёх самых приближённых эльфов. Я продолжал сидеть. Он меня раздражал. Пусть окажется в положении просителя, хотя бы внешне.

- Мы посмотрели твою книгу, колдун, – проговорил Сивергенн сумрачно, – И не увидели исправлений и подчисток. Там, где в нашей книге буквы слегка размыты водой. Но я один такие вещи не решаю. Нужно, чтобы на острове собрались вожди всех эльфийских кланов. Только общим решением Совета мы придём к единому решению. Это будет через два дня.

- Хорошо, – ответил я небрежно, – Лично я уверен, что эльфийский Совет согласится со мной. Я в этом настолько уверен, что даже отправил сюда первую партию преступников из расы людей. Они прибудут сюда как раз к назначенному сроку.

А что? Я заранее переговорил с королевским советником по внутренним делам королевства Касотосто и мы пришли к соглашению одну партию заключённых отдать на перевоспитание к эльфам. И сделать так, чтобы слух об этом шороко распространился бы. Интересно, насколько упадёт преступность в королевстве после этого?

- Они не подойдут к острову! – усмехнулся Сивергенн, – у людей кишка тонка!

- Это самая малая из тех проблем, которые меня в данный момент волнуют, – небрежно сообщил я ему и наконец-то поднялся с трона, – Я буду здесь через два дня, эльф. Надеюсь, мне не придётся при всех объявлять тебя лжецом и пустобрёхом. Я, во всяком случае, тебя за язык не тянул!

Вот так, легко и непринуждённо, я сделал Сивергенна ответственным за то, что эльфы примут решение через два дня. А пусть тоже за словами следит! И я исчез, забыв развоплотить трон. Впрочем, леший с ним, с троном, пусть пользуются. Так сказать, наглядная демонстрация моего незримого присутствия.

Эта пара дней прошла не без пользы. Я много успел. И вернулся на остров в хорошем расположении духа. И сразу же увидел, что меня ждали. Кораблей у острова заметно прибавилось. Хотя… сколько тех эльфов может поместиться на корабле? И это что, все эльфы-мужчины со всей Земли?! По-видимому, да. Не густо. Совсем не густо.

На площади сидели пятнадцать эльфов. Я так понял, руководители пятнадцати кланов. Эльфийские лорды. Именно сидели, в ожидании меня. Мне стульчика не поставили. Видимо Сивергенн решил отомстить неуважением за то неуважение, которое проявил к нему я в прошлый раз. Глупец. Нет, даже если бы они оставили мне стул, я бы всё одно, придумал бы какую-нибудь гадость, но теперь они мне не оставили выбора.

Я остановился перед эльфами и скрестил руки на груди:

- Я готов выслушать ваше решение, высокородные эльфы! Кто из вас будет говорить?

- Я скажу, – поднял руку один из самых пожилых эльфов, на вид не менее четырёхсот лет, – я председатель Совета эльфов и меня зовут …

- Тенификт фюр Паламос фюр Дентажиос, – закончил я за него, – Ваше благородное имя известно далеко за пределами расы эльфов. Говорите.

То есть, я как бы разрешил ему говорить. Пустячок, но расставляет акценты. Тенификт поморщился, но в разбирательства не полез. Просто и ясно он заявил:

- Совет эльфов признал вторую книгу подлинной. Магическая экспертиза следов подчисток и колдовства не выявила. Совет признал, что первая книга трактовалась неверно. Отныне Великий Завет будет исполняться, согласно предначертанному в книге Завета, по тексту второго экземпляра. Ты доволен, колдун? Что ты хочешь от эльфов за свои услуги?

Ха! Ещё бы их экспертиза что-то нашла! Я тоже думал, как так получилось, что эльфы ту, первую книгу, признали подлинником? Они же природные маги! А потом догадался. Вы – нет? Тогда поясню. Природная магия эльфов – магия воды. А подлог делал маг земли Торматт. И как они найдут следы магии? Я всеми фибрами изгнал из себя магию воды, когда дубликат творил! И заранее знал, что ничего эльфы не учуют. А червячок сомнения был. Теперь же я совершенно успокоился. И ответил веско:

- Первое. Я предпочитаю, чтобы меня называли не колдуном, а чародеем. Или по имени: Кляк Всемогущий. Второе. Вопрос о том, доволен ли я, лишён смысла. Мне это без разницы. Я не эльф и меня ваши великие заветы не касаются. Третье. Если вы приняли редакцию второй книги, то вы должны понимать, что действие Великого Завета выходит за внутрирасовые отношения между эльфами и начинаются отношения с расой людей. Не со всей расой, а с её отдельными представителями. С преступниками. И вот этот вопрос требует обсуждения. И я готов его обсудить. Здесь и сейчас.

Я поплотнее завернулся в плащ и сел. Эскиз этого трона я обдумывал несколько часов. Чтобы с первого взгляда было видно великолепие, и чтобы не пахло кичливостью. Чтобы было ощущение, что только такие изысканные вещи мне и привычны. Не столько богатые, сколько именно изысканные. Ну, и богатые, конечно, тоже.

Помимо прочего, я установил трон на специальном помосте, так, что я оказался, как минимум, на голову выше самого высокого из эльфов. Помост был из драгоценных сортов дерева с красивой инкрустацией. И опять у эльфов наверняка появилось ощущение некоторой… приниженности. Наверняка каждый из них подумал, что лучше бы они мне кресло поставили.

Эпизод четвёртый-12

- Благородные эльфы! Прямо сейчас сюда идёт корабль с преступниками из государства людей, называемого Касотосто. Часть этих людей приговорена к вечной ссылке на ваш остров. Правосудие этого государства не интересует, что с этими людьми будут делать эльфы. Они в полном вашем распоряжении. Другая часть приговорена к ссылке на галеры. Именно они сейчас выполняют роль гребцов этого судна. Часть людей на корабле – охрана. Я прошу Высокий Совет эльфов сделать единственный раз единственное исключение из общего правила. Я прошу разрешить присутствовать на процедуре, гм, инициации тем, кто к такому наказанию не приговорён. Пусть посмотрят. И расскажут другим. Потому что сейчас гребцы считают, что с ними обошлись боле жестоко, чем с их товарищами. Пусть они изменят своё мнение. Только при таком вашем согласии я разрешу кораблю пристать к вашему острову. Иначе вам придётся в этом году остаться без процесса инициации вовсе! Да, признаться, и в последующие годы вам будет нелегко договориться о выдаче вам преступников из государств людей. Итак?

Эльфы вполголоса зашушукались. Я мог бы услышать каждое слово, но демонстративно отвернулся в сторону. Чего там слушать? Не может быть, чтобы молодых эльфов решили бы не инициировать! Это же означает, что им не разрешат жениться. А дети тогда откуда возьмутся? Что же эльфам, совсем пропадать?

Шушукались эльфы яростно. Не менее получаса. Я разглядывал облака. Очень любопытное, между нами говоря, зрелище. Развивающее воображение. Иногда с первого раза видно, что вот это облако похоже, скажем, на верблюда, а вот это – на топор. Но иногда облака ни на что не похожи. И тогда надо заставить себя искать эту самую похожесть. И тогда появляются совсем любопытные ассоциации. Надо мной, к примеру, проплывали облака, которые были похожи то на пельмень, то на подушку, то на кучу осенних листьев на ветру… Ещё одно облако я долго разглядывал, пока не понял, что это фазан, спрятавший голову под крыло. И как раз в этот момент Тенификт громко прокашлялся. Я повернулся к нему.

- Совет эльфов принял твоё условие, колд… чародей. Как единственное исключение. Однако, в ответ мы ставим встречное условие, даже два. Первое, мы не можем оставаться на этом острове более месяца. Более двадцати шести дней. Три из них уже прошли. Мы хотели бы, чтобы корабль, о котором ты говоришь, пришёл бы до указанного срока. Чтобы обряд был исполнен без спешки, с надлежащими ритуалами. Ты же сам читал, колд… чародей, что теперь Великий Завет предписывает ритуальные действия всем эльфам. Кто в состоянии их исполнить. А для молодых это считается ещё и инициацией. Второе, ты должен дать обязательство, что такие корабли будут приходить ежегодно, не позднее второго дня после нашего прибытия на остров.

- Я рад, что Совет эльфов принял моё условие. В ответ готов принять ваше первое условие. Корабль, по моим расчётам, будет здесь завтра. Что же касается второго условия… нет, я принять на себя такие обязательства не могу. Это зависит не от моего желания, а от наличия преступности в королевстве Касотосто и от тяжести преступлений, там совершённых. Могу только дать совет, в меру сил беречь тех из людей, которые попадут в ваши руки. Использовать их – как бы выразиться? – в течение длительного срока. Впрочем, в качестве жеста доброй воли, могу предоставить одного преступника из расы людей прямо сейчас. И обещаю, что он будет жить долго. Тысячу лет – это как минимум. При самых крошечных расходах на содержание. Могу даже выделить средства на содержание этого преступника в период отсутствия эльфов. На любой срок. Назовите сумму!

- Нам не нужно твоё золото, колд… чародей! – напыщенно заявил Тенификт, – Эльфы не бедная раса! Нам нужны условия для выполнения Великого Завета!

И эльфы опять склонили головы друг к другу. Ну, прямо, как дети! Ясно же, что согласятся. Деваться им всё одно, некуда.

- И, вот ещё, что, – перебил я их шушуканье, – Я не хочу, чтобы корабли людей разбивались тут о скалы. Поэтому я сделаю с восточной стороны удобную бухту для кораблей. И причал с гаванью. Эльфы же могут и дальше проводить свои корабли с западной стороны. Для формирования стойкости, твёрдости, мужества и э-э-э… всего того, что называется «эльфийский характер». Как завещано. С востока эльфы никогда не причаливали! Ну, и начинать не стоит! Там будет только для людей. И это не просьба, не предложение и не условие! Это я предупреждаю заранее о том, что будет.

Эльфы зашушукались ещё яростнее. Я встал.

- Когда Великий Совет эльфов примет решение, известите меня. Ну, хотя бы ты, Тенификт, – «назначил» я посыльного от эльфов, – А мне пора заняться делами.

Я вышел на восточный берег острова. Закрыл глаза и напрягся. Первым делом я растворил все рифы с восточной стороны. Превратил камень в воду. И позаботился, чтобы с той стороны острова рифы больше не нарастали. Потом начался обратный процесс. Я превращал воду в камень. Так, чтобы вокруг гавани оказалось широкое полукружье из камней, а точнее из высокой каменной стены. Теперь любое судно, даже со сломанными мачтами и порванными парусами, даже с разбитым рулём и единственным веслом на борту, легко могло войти в безопасную бухту и причалить… ах, да! И я принялся творить причал.

Я как раз заканчивал с причалом, когда за спиной почувствовал движение. Не услышал – эльфы двигаются совершенно бесшумно, а именно почувствовал. И я повернулся к Тенификту. Тот хмуро смотрел на меня и моё творение. Смотрел и молчал. Я чуть было не спросил его, что там эльфы нарешали. Но почувствовал, что нельзя. Спросить – значит показать заинтересованность. А мне же это не интересно, правда? Я вновь отвернулся и довёл причал до ума: соорудил удобные места стоянок, склады, ремонтные доки и прочее оборудование. И только потом вновь повернулся к Тенификту:

- Я закончил. Что ты хотел сказать?

Теперь получилось, что как бы эльф вежливо выжидал, когда я закончу свои труды, чтобы сообщить решение Совета.

Тенификт покрутил головой и сказал с внезапной яростью:

- Лучше бы ты, чародей, не привозил вторую книгу! Лучше бы всё осталось так, как было! Лично я выступал именно за это! И только для того, чтобы не допустить раскол в наши ряды, я согласился! Да! Мы согласились на все твои условия!

- Пыхти, пыхти! – подумал я про себя, – Хоть весь обпыхтись! Всё равно, будет так, как Кляк задумал!

Вслух же я сухо сказал:

- Хорошо. Сейчас я доставлю вам первого преступника. Того, который долгоживущий. И вы можете приступать… к ритуалу. Хоть всеми кланами вместе, хоть по отдельности. Ждите на площади!

Надеюсь, вы уже давно догадались, кто должен был стать первым преступником. Который почти полгода верил, что сумел невредимым от меня улизнуть. Это от меня, который уже давно телепортируется безо всяких меток, в произвольную точку пространства?! Баклага только глухо охнул, когда я возник перед ним, схватил его за грудки и мы оказались на площади Айсгринта. Я оттолкнул от себя негодяя и демонстративно вытер руки. Баклага крупно задрожал всем телом на полусогнутых ногах, затравленно оглядываясь по сторонам.

- Это тот самый преступник? – с любопытством спросил кто-то из эльфов.

- Да. Убийца, насильник, растлитель, вор, грабитель… в общем, вряд ли можно найти преступление, которое он не совершил.

- И мы можем его использовать, как женщину? Прямо сейчас?

- Да. Можете по одиночке, можете группой. Как хотите. Я только хочу посоветовать, если вы ему невзначай порвёте… что-нибудь…, вы его вылечите, и используйте снова! Пока опять что-нибудь не порвёте! И опять! И опять! Эльфы, насколько я знаю, великолепные лекари!

Кажется, до Баклаги начали доходить перспективы его будущего. Он упал на колени и попытался схватить меня за ноги. Я вовремя шагнул в сторону.

- Кляк!!! Не надо!!! – Баклага голосил истошно, простирая руки ко мне, цепляясь за последнюю призрачную надежду, – Умоляю!!! Ты обещал!!! Ты говорил!!!

- Что я говорил? – спросил я его с удивлением, – То, что ты не заслужил предыдущего наказания? Конечно! Оно для тебя было слишком лёгким! Что деревом ты больше никогда не будешь? Так, ты и не будешь! Что я тебе дам долгую жизнь? Я её тебе даю! Что от тебя зависит, насколько эта жизнь будет счастливой? Ну, это зависит от того, насколько тебе понравится процесс, гм, которым с тобой займутся эти господа! А не надо тебе было пытаться от меня улизнуть! Я же предупреждал!

Эльфы подхватили Баклагу и потащили в сторону святилища. Баклага бился в их руках, как рыба в сети, но, разумеется, бесполезно. В последний миг он снова бросил взгляд на меня и заорал, как сумасшедший:

- Кляк!!! Умоляю!!! Кля-я-я-я-я-к!!! – и всё стихло.

Эльфийские лорды глядели на меня с любопытством. Пусть глядят. Пусть знают, как умничка Кляк наказывает тех, кого он хочет наказать. Я поискал взглядом Сивергенна. Тот смотрел, набычившись, сумрачно, из-под бровей. Я ему улыбнулся. Мне плевать, как эльфы истолкуют мою улыбку. Улыбка никогда не трактовалась, как угроза. Во всяком случае, официально.

Эпизод четвёртый-13

- Великие и благородные эльфы! – тон у меня был прямо медоточивый, – Я рад, что смог оказать вам услугу. На этом считаю свою миссию завершённой. Я прощаюсь с вами. Вероятнее всего, никого из вас я больше никогда в жизни не увижу…

Я вновь бросил быстрый взгляд на Сивергенна и закончил:

- … хотя обещать этого никому не могу. Возможны всякие… случайности.

Я медленно обвёл взглядом всех лордов и твёрдо заявил:

- Ждите корабль не позднее завтрашнего дня. Не напоминаю об условиях, я уверен в эльфийском благородстве.

Это я так ненавязчиво напомнил на прощание эльфам об условиях нашей договорённости. А то, мало ли? Вдруг забыли? И исчез.

Я появился на корабле, перевозившем преступников. Мрачное зрелище, скажу я вам. Представьте себе… представьте корабль. Внешне обычный корабль, только на нижней палубе набиты ряды скамеек. По обоим бортам. На каждой скамейке возле каждого борта сидят по шесть человек, скованные между собой одной цепью. И днём они там сидят, и ночью. И спят, если им дают такую возможность, всё на той же скамье. И все они держат одно весло, которое высунуто сквозь маленькое окошко в борту наружу. Поскольку эта самая нижняя палуба расположена почти на уровне воды, людям достаточно слегка опустить весло, чтобы начать грести и слегка поднять весло, чтобы вытащить его из воды. Бросить весло люди не могут. Ни днём, ни ночью. Ни, когда гребут, ни, когда идут под парусом. Те, кто сидит ближе к борту, всегда мокрые от морских брызг и пены. И отчаянно завидуют тем, кто сидит дальше от борта. Зато тем, кто сидит дальше приходится напрягаться сильнее. У них рычаг силы больше. Они завидуют тем, кто сидит ближе к середине.

Вдоль скамеек ходит человек с бичом в руке. И, если он видит, что кто-то работает не в полную силу, или сбился с ритма, он его беспощадно лупцует. Чтоб другим неповадно было. Раз в день приносят еду. Обычно это какая-нибудь жиденькая кашица. Раздают по одной миске на скамейку. Без ложки, разумеется. Хлебают прямо из миски, по очереди. Тех, кто пытается обидеть своих товарищей, сделать лишний глоток, могут и убить. Свои же. На некоторых скамейках сидит уже не шесть человек, а только пять. Но работают они за шестерых. Без поблажек.

Сзади гребцов стоит барабанщик, тоже из осуждённых, и ритмично бьёт в огромный барабан, который слышно по всему кораблю. Ему завидуют все. Хотя он целый день на ногах, и присесть может только когда корабль идёт под парусом. Остальное время он стоит и отбивает ритм. По команде боцмана «быстрее» или «медленнее», смотря как нужно для дела.

Один раз в день, если позволяют условия, всю шестёрку отцепляют от весла и ведут в гальюн. В этакий морской туалет. Ведут всю шестёрку, независимо от того, хочется кому-то или нет. Один раз в день. При тяжёлом физическом труде, каша усваивается, как правило, без остатков. Впрочем, и воды гребцам дают не вволю. В море пресная вода – дефицит. Чего ж её на всяких там преступников зазря тратить?

Праздник у гребцов начинается только если корабль попадает в шторм. Тогда разрешают вытащить весло внутрь, и закрывают окошки в бортах. И пусть корабль скачет на волнах, как проклятый, зато работы нет и не брызгает. Чем не праздник?!

Теперь вам понятно, почему эти люди завидуют чёрной завистью тем, кто сидит в трюме? Тем, кто получил приговор «вечная ссылка на остров Айсгринт»? Пусть те тоже не видят белого света над головой, и кормят их не лучше. Пусть они тоже скованы цепью. Но, вы только подумайте, они всегда сухие, они могут встать, когда захотят, могут лечь, когда захотят. Они могут даже петь что хотят! Правда еле слышными голосами, чтобы не мешать ударам в барабан. Вот им и завидуют, по крайней мере пока.

Я не стал разглядывать преступников ни на вёслах, ни в трюме. Зачем это мне? Они знали на что шли, когда совершали преступления. Я быстро прошёл в каюту капитана. Тот не удивился, я сюда уже пятый раз являюсь. Капитан был хмур. Он боялся плыть дальше в открытое море и боялся в этом признаться. Только мои жаркие уверения, что дорога разведана мной лично и угрозы для корабля нет, помогали ему преодолеть свой страх. Не надолго. Я сосредотачивался и определял место корабля. Корабль почти стоял на месте. Я возникал на корабле, поднимал боевой дух капитана и корабль снова шёл к намеченной цели. Несколько дней. А потом опять начинал еле ползти. И я снова являлся на корабль.

- Капитан! – я расплылся в улыбке, – Поздравляю вас! Вы совершили невозможное! Ваше имя будет навечно вписано в историю флота государства Касотостского! Вы дошли!

Капитан неверяще посмотрел на меня и выскочил из каюты. Вокруг простирался бесконечный океан и мерно били вёсла по воде. Накануне капитан опять приказал спустить паруса. Я вышел вслед за ним на верхнюю палубу и уточнил:

- Вы дошли... почти! Господин капитан! Ещё один день! Один только день, и под ногами у вас будет твёрдая земля! Точнее, твёрдый камень, потому что остров каменистый. Там вы избавитесь от пленников из трюма. Если захотите, эльфы покажут вам один… э-э-э… несколько странный ритуал. И вы поплывёте назад, на родину! И там прославитесь! Возможно, что вас наградит его величество! Так далеко от берега не уходил никто! Вы представляете, вообще никто! Вы первый! Самый отважный, самый храбрый. Настолько отважный, что даже повторить ваш подвиг не всякий сможет, не говоря уже о том, чтобы превзойти! Вы согласны?!

- Да! – вновь воспламенился капитан, – Да, мы сделаем это! Если вы говорите, что остался всего один день!..

- Всего один! – подтвердил я ликующе, – Если вы сейчас же распустите паруса… к вечеру дойдёте! Не сомневайтесь! Лично я в вас не сомневаюсь!

- Поднять паруса! – заревел капитан, – Табань вёсла! Мы идём вперёд! Боцман! Почему матросы еле шевелятся?!

Нет, матросы работали во всю прыть. Это капитан выпендривался передо мной. Я сделал вид, что не понял его вепендрёжа. И снова заверил капитана, что путь чист. И снова мы сверили курс и скорость. И я убедился в верности моих расчётов.

Ну, что ж, делать мне здесь больше нечего. Пора возвращаться к учёбе. Отпуск прошёл с пользой. Разве что…

- Нет, – махнул я рукой самому себе, – Всё равно не успею. В следующий раз! Через полгода. Вот распланирую всё заранее, и тогда!..

Я распрощался с капитаном и вернулся к наш дом, к Колдуну. У меня осталось ещё более восьми часов отпуска! Вот, уж, отдохну, так отдохну! А то, когда ещё придётся!

Эпизод пятый-1

Что-то взорвалось прямо под ногами, меня ослепило, оглушило и подбросило вверх метра на три. Я завис в воздухе и отчаянно замотал головой, пытаясь выйти из состояния контузии. Нет, ведь чувствовал, что именно этот шаг по полигону таит в себе опасность, но всё же шагнул! Ну, не дурак ли? Хорошо, что ещё на всякий случай успел наложить на себя заклинание бронестойкости. Ни рук, ни ног не оторвало, хотя само заклинание смело напрочь.

Пришлось срочно переключиться на объёмное зрение, глаза были бесполезны. Вокруг грохотало, ревело и визжало, но я этого не слышал, я ускоренно залечивал себе барабанные перепонки. Одновременно отбиваясь от всевозможного ужаса, который ежесекундно пытался меня уничтожить. Ежесекундно? Как бы ни так! По нескольку раз в секунду! Ну, может и не так часто, как в самое первое испытание, но всё же, иногда по два-три раза в секунду!

Возле меня пылало, взрывалось и сыпало искрами. Беспорядочно метались лазерные лучи, запросто разрезающие в доли секунды толстенные броневые плиты. В каждой ложбинке скапливался коварный газ, иногда ядовитый, а иногда для объёмного взрыва. Под ногами возникали и пропадали как обычные ловушки, вроде ям с заострёнными кольями или зыбучих песков, так и ловушки коварные, вроде гигантских песчанных червей или клейких луж.

В мою сторону метнулся луч света. Я не стал разбираться, лазер это или обычный прожектор с узким лучом, а отключил левитацию и упал на песок. Луч дёрнулся вслед за мной вниз, прошёл над макушкой и погас. А я пошёл дальше.

Я шёл по полигону вторые сутки и не имел отдыха даже десятую долю секунды.

- Дойду! – сам себе пообещал я в очередной раз, – Сегодня я обязательно дойду! Что бы ни случилось, непременно дойду!

В ясном небе сверкнула молния и с шипением ушла в землю в паре шагов от меня. Сработал алмазный щит, хотя я и поставил его кривовато. Ну, как успел. И, сразу за молнией, вокруг меня забарабанили стальные градины, сантиметра по четыре в поперечнике. Я укрылся воздушным щитом, как навесом, но, как выяснилось, расслабляться было рано. Интуитивно я прыгнул в сторону, и земля, там, где я стоял, провалилась, а из ямы полыхнуло ослепительным огнём. Глаза вновь на миг ослепли, а когда я проморгался, оказалось, что смотреть-то уже бесполезно. Всё вокруг заволокло удушливым дымом. Где-то сбоку застрекотал пулемёт, судя по звуку, никак не ниже двенадцатого калибра.

Я шёл. Упрямо шёл вперёд, к цели. Цель была уже видна – высокая башня, в которой жил и руководил полигоном местный маг, Никодимус Тишайший. Бедняга до самозабвения любил боевые и защитные заклинания, но по составу крови никак не мог стать боевым магом. Ни под каким предлогом. Вот он и отрывался на полигоне, потакая своей извращённой фантазии, тренируя настоящих боевых магов. И их учеников, вроде меня. Очень изобретательно отрывался, стоит признать.

Я шёл. Внезапно, одновременно удвоилась сила тяжести и произошла ментальная атака на мозг. Всё закружилось перед глазами и я потерял ориентиры в пространстве. Ну, это мы тоже проходили. Я мгновенно восстановился и успел среагировать на ковёр из острых, длинных игл, выпрыгнувший под ногами прямо из песка. К звуку пулемёта прибавилось буханье миномётов. Значит, сейчас надо ждать воздушных разрывов.

Я шёл. Внезапно песок под ногами превратился в клейкое болото, моментально зацементировавшее мои ноги. Что никак не помешало скользящим в нём полчищам змей. Я ударил по болоту заклинанием «Молот Гефеста». Легко ударил, еле-еле. Тем не менее, болото расплескалось во все стороны, а то, что схватилось цементом, рассыпалось в мелкую пыль. Хорошее заклинание. Мощное. Если таким хорошенько ударить, горы трескаются и крошатся!

Я шёл. Можно сказать, что шёл через ад. Если бы обычный человек взглянул на это со стороны, очень вероятно, что поседел бы. А может и помер бы от сердечного приступа. Никодимус Тишайший на монстров не скупился. Таких выдумывал, что спина холодела, а лоб покрывался потом. Впрочем, он был мастак и не только в монстрах. Когда я шёл здесь первый раз, я увидел небесно-лазоревую бабочку, которую швыряло из стороны в сторону взрывными волнами. Прекрасную, как мечту. И, конечно же, я пожалел бедолагу и протянул к ней руку. Когда бабочка взорвалась в реке, руку оторвало по локоть, и меня пришлось лечить. Ах, как злорадствовали Колдун и Никодимус, после того, как они меня играючи исцелили! Ах, как потешались над моей доверчивостью!

Я шёл. До башни мага оставались считанные шаги и я заметил, что атаки стали стихать. Потихоньку развеивался дым. Наверное, Никодимус не рискует возле своего жилища применять чересчур мощные заклинания. Наверное, я сегодня дойду. Я наконец-то смог глотнуть свежего воздуха и хорошенько проморгаться. И тут я услышал плач.

Горькими слезами, взахлёб плакала маленькая девочка, лет трёх, в нескольких шагах от меня. Обиженно поджав губёнки и шмыгая носом. Вокруг неё вскипала земля от минных осколков, а она неотрывно глядела на меня прозрачными голубыми глазами, из которых текли крупные горошины слёз и протягивала мне исцарапанную ладошку.

Я не успел задуматься, откуда здесь, за тысячи парсеков от Земли, может появиться ребёнок. Инстинкт сработал быстрее. Я рванулся к девочке, пытаясь закрыть, защитить, уберечь, подхватить на руки и спрятать её от опасности. На мгновенье на губах у девочки мелькнула ехидная усмешка и я увидел в её маленьких ручёнках парализатор. Ах, ты ж!...

Ба-бах! Парализатор рявкнул, выстреливая яркий луч, и я увидел, как девочка закостенела. Твою ж мать! Опять всё на инстинктах! Это я просто устал, иначе успел бы подумать. Ну, и что теперь прикажете говорить Колдуну? А вопросы у него теперь точно появятся. Я повесил голову и пошёл к башне. Как по команде смолкли взрывы, выстрелы и прочий гвалт. Ну, точно! Моя новая защита незамеченной не осталась.

Дверь башни гостеприимно распахнулась и я оказался внутри. Никаких лестниц не было и в помине. Голые стены, а где-то на самом верху башни перекрытие, за которым, как я уже знал, жилище и рабочий кабинет Никодимуса Тишайшего. Где сейчас и Колдун меня дожидается. Зачем они устроились на самом верху – непонятно. Ясно же, что те, кто не умеет леветировать, на эту планету не попадут в принципе. Так зачем же всё усложнять? Загадка.

Я взлетел на самый верх и вошёл в комнату. Меня встретила оглушительная тишина, которая показалась мне ещё более оглушающей после всего грохотавшего на полигоне. Две пар глаз рассматривали меня, как диковинного жука, попавшего на стол исследователю-энтомологу. Я даже поёжился.

- Кляк! – неожиданно тихим, вкрадчивым голосом нарушил тишину Колдун, – Если я правильно понял, то в эпизоде с девочкой… Это был зеркальный щит?!

Трудно не догадаться! С его-то опытом!

- Ну, да! – согласился я с самым простецким видом, всё равно запираться бессмысленно, – А что? Нужно было применить что-то другое?

- Я не про это. Я про то, что ты действительно именно его сделал? Это заклинание? – Колдун проигнорировал мой вопрос.

Конечно, дать мне взбучку он ещё успеет. А сейчас ему нужно было вытянуть из меня подробности про зеркальный щит. Тут дело вот в чём: в трудах Спараденика Благословенного дважды встречается упоминание про зеркальный щит. И утверждается, что это лучшее заклинание для защиты от большинства угроз. Но, после исчезновения великого мага, оказалось, что суть самого заклинания больше никому из колдунов и чародеев неизвестна. Как?! Заклинание, которое великий Спораденик считает наилучшим – навсегда утеряно? О, ужас! Кошмар! Невосполнимая потеря для всего магического сообщества! И вот, после многих тысячелетий, посвящённых поискам секрета такого могучего заклинания, выясняется, что его беззастенчиво использует какой-то ученик Кляк! Впору не только за голову схватиться. Тут впору волосы рвать. И не только на голове. Хоть по волоску, хоть клоками.

Эпизод пятый-2

Я насупился. Похоже, меня поймали за руку, как при игре краплёными картами. И просто так выпускать не собираются.

- Даже не знаю, поймёте ли вы… – начал я с отчаянием.

- Молодец! – откровенно заржал Никодимус, – Наглость – второе счастье! А для многих – и первое! Такое отчебучить магу шестого уровня!

Я перевёл на него тусклый взгляд:

- Да, я, кажется, догадался, как можно ставить зеркальный щит. Но, это слишком трудно объяснить…

- Тогда отправляемся домой, – непреклонным тоном заявил Колдун, – будешь объяснять медленно и подробно!

- Эй, я тоже хочу послушать! – всполошился Никодимус.

Колдун пару мгновений буравил его пылающим взглядом, а потом негромко и раздельно сказал:

- Если Совет Хранителей примет такое решение, я тебе не только секрет зеркального щита расскажу. Я тебя лично этому заклинанию выучу. А, если нет, то не обессудь. У тебя какая задача? Тренировать? Вот и тренируй! Как ты оцениваешь сегодняшнее занятие Кляка?

- Ну-у… – замялся Никодимус, непроизвольно ёжась под взглядом Колдуна, – Пожалуй, семьдесят восемь из ста заслужил. Прямо скажем, с девочкой облажался! Ну, откуда здесь девочка?! Несколько баллов я снял за заминку при атаке стреляющими грибами, ещё за заминку при внезапной атаке на обонятельные рецепторы, потом он не с первого раза разрушил плиту-пресс… Какая разница, что плита казалась стеклянной, а была прочнее бетона? А ещё, когда почва рухнула у него под ногами, он провалился больше чем на сорок сантиметров, прежде чем начал левитировать. Дважды подпустил к себе подземных червей почти на расстояние прыжка, прежде чем их уничтожить. Ну, и по мелочи, на минус несколько баллов наберётся. Но, ведь семьдесят восемь баллов – это очень хороший результат! Очень! На сто баллов ещё никто не проходил! Даже из самых выдающихся магов! Нет, я бы кандидатуру Кляка даже на битву с пратчерами одобрил бы! Если бы у него и атакующие заклинания были на высоте.

- Кто такие пратчеры? – утомлённо спросил я.

- Ты не знаешь, кто такие пратчеры?! – Никодимус даже подпрыгнул на месте от изумления, – Ты, будущий Хранитель, не знаешь, кто такие пратчеры?!

- Я ему позже объясню, – перебил Никодимуса Колдун, – А сейчас у нас другие заботы. Прощай. Следующее занятие на полосе у нас будет… дай подумать… ага, в четверг. Говоришь, атакующие заклинания надо отрабатывать? Вот и будем тренировать это самое нападение. Поэтому – побольше мишений. Ну, а если мишень будет ещё и атакующая… то ничего. Главное, чтобы её можно было бы уничтожить, а не только следовало бы от неё защититься. Сделаешь?

- Чего же не сделать? – беззаботно отмахнулся Никодимус, – Конечно, сделаю! В лучем виде сделаю! В первый раз, что ли? А вы мне тогда в четверг про заклинание зеркального щита расскажете?

- Посмотрим, – сухо ответил Колдун, – Как пророки нагадают. Прощай Никодимус. До следующей встречи.

- Прощай, Родомир, – ответил Никодимус, – Прощай, Кляк. Заходите почаще!

Как только мы оказались на знакомой лужайке, Колдун вцепился мне в плечо:

- Рассказывай!

- Ну, ладно, слушайте. Суть зеркального щита в том, чтобы перевести атакующее заклинание на того, кто атакует. Ну, и не только заклинание, а вообще, любую атаку. Меч, стрела, камень, лазерный луч и далее по списку. Так? Так. Что для этого требуется? Требуется полностью поглотить энергию атаки, а затем направить её точно в противоположном направлении. Так? Ну, во всяком случае, так считали те, кто пытался разгадать принцип, придуманный Спорадеником. Отпадает. Слишком много видов энергии придётся поглощать и слишком много неопределённостей. Вторая версия, которая рассматривалась магами, это абсолютное отражение. Совершенно без поглощения. Идеальный материал. Ну, я подумал и решил, что такое может быть только в математике. В реальности такое сделать невозможно.

- И как же ты решил задачу? – вкрадчиво спросил Колдун.

- Я просто-напросто задумался, почему Спораденик назвал заклинание зеркальным щитом? Что роднит его с зеркалом? Только ли отражение атаки в атакующего? И тогда я вспомнил о том зеркале, в котором впервые увидел Торматта в небытие.

- Это не зеркало! – проворчал Колдун, – Это совсем другое! Верное название этого объекта – «завеса реальности».

- Знаю, – легко ответил я, – Теперь знаю. В библиотеке прочитал. Но в просторечье его по-прежнему называют зеркалом! А теперь скажите, как можно запихнуть, что бы то ни было, в «зазеркалье»? За эту завесу реальности?

- Никак! – буркнул Колдун хмуря брови. Кажется он начал понимать суть, но ещё не понимал способ действия.

- Отлично! – обрадовался я, – В «зазеркалье» нельзя добавить ни одной молекулы из нашего мира. Ни одного атома! Ни единого… фотона, кварка или нейтино. А, если мы всё же попытаемся это сделать?

- У нас не получится! – возразил Колдун.

- А если я стрельну в это «зеркало»?

- Пуля отлетит!

- С какой силой? Куда?

- С той же силой, с которой было выпущено. Это понятно. И «куда» – тоже понятно, куда! Угол отражения равен углу падения!

- Вы проводили опыты? – невинно поинтересовался я.

- Зачем? – не понял Колдун, – Это же очевидно!

- Затем! Затем, что это для зеркала угол падения равен углу отражения! А вы сами только что заявили, что у нас не зеркало!

Секунд пять Колдун ошеломлённо пялился на меня, потом вскочил и вприпрыжку кинулся в свою комнату. И я понял, что его настолько пробрало, что он просто потерял голову. Настолько, что даже телепортироваться к себе не сообразил. Так побежал.

Я выждал, когда по моим расчётам, Колдун вбежит в свою комнату и последовал за ним. Ну, я-то догадался телепортироваться! Правда, не в комнату, а перед ней. На всякий случай. И распахнул дверь, тяжело дыша, словно бежал за Колдуном вслед.

Колдун стоял перед зеркалом и бросал металлический шарик в зеркальную поверхность под разными углами. Шарик каждый раз отражался точно туда, откуда прилетел. С той же силой, с которой был брошен. На Колдуна было страшно смотреть, глаза бешеные, сам весь побледневший, волосы всклокоченные, руки трясутся.

- Кляк! – Колдун поднял на меня безумный взгляд, – Здесь угол отражения полностью противоположен углу падения! Ты знаешь, что это значит?! Ты знаешь, что означает твой зеркальный щит?! Это значит, что в столкновении с пратчерами мы могли не проиграть! Если бы мы догадались раньше!

- Проиграть?! – ошалел я, – Пратчеры?!

Колдун долго медлил, и наконец вздохнул:

- Ты погуляй, пока, Кляк. А через полчаса подходи. Я тебе всё расскажу.

Я сунулся в библиотеку, но про пратчеров не было ни слова. Я перерыл всё. что мог найти похожего на информацию: «магическая война», «война магов», «защита магами Земли», ну, и тому подобное. Ничего, кроме того, что мне было уже известно, вроде борьбы с чернокнижниками и некромантами. Ни одного из них не называли пратчером. Да, что за ерунда такая?! Я-то считал, что наша библиотека включает в себя решительно всё! Я сверил время и отправился к Колдуну.

Эпизод пятый-3

Колдун уже овладел собой и выглядел обычно, то есть хмуро и раздражённо.

- Вот, что Кляк, – без предисловий начал он, – Я так понимаю, что ты из библиотеки. Там ты ничего не найдёшь. Все документы по пратчерам хранятся у председателя Совета Хранителей. У Исабеллы Викли. И больше нигде. А, что было и как оно было, я тебе сейчас расскажу. Но, я тебе запрещаю обсуждать услышанное с кем бы то ни было. Даже со мной! Если у тебя возникнет повод что-то из услышанного обсудить, то ты можешь это сделать только с председателем Совета. Больше ни с кем.

Итак, пять циклов назад, когда я был ещё магом первого уровня, однажды всех Хранителей срочно вызвали на Совет и потом случилось небывалое. Такое, чего действительно не было никогда прежде. Сбор всех магов! Всех, Кляк, без исключения. Всех уровней, всех направлений и с любого расстояния от Земли. Включая наблюдателя за … гм, включая… всех! И, пока остальные маги собирались в указанном месте, Хранителям довели жуткую информацию. На окраине нашей галактики было замечено присутствие другого мага. Инопланетного. Вначале было подозрение, что это рептилоиды каким-то образом вырвались со своей планеты. Что они неведомым образом получили магические способности. Но, нет! Это был инопланетный маг не из нашей галактики! Меня, когда я об этом услышал, просто ледяной волной окатило! Ты только представь, Кляк! Только подумай! Получается, в какой-то иной галактике произошло некое событие, которое тоже вызвало возникновение магии. Но, не это главное! Вот, скажи мне, почему мы, земные маги, не лазим по другим галактикам?

- Другие проблемы мешают? – предположил я, – Нет насущной необходимости?

- Вот! – наставительно поднял палец Колдун, – А когда такая насущная необходимось у нас появится?

- Когда… когда… – я тоже невольно похолодел, – Когда человечеству станет тесно в пределах нашей галактики! Но это же… К тому времени…

- Да! – кивнул головой Колдун, – Я тоже пришёл к тому же выводу. Если какие-то маги уже выходят за пределы своей галактики, значит они уже выполнили своё предназначение, значит это целая раса магов! Представляешь, Кляк?! Мы должны были защитить человечество от целой расы магов! Которой в своей галактике тесно стало!

У меня потемнело в глазах.

- И… как? – спросил я с замиранием сердца.

- Мы встретились на краю галактики, – хмуро сказал Колдун, – А перед этим приняли специальное решение. Атаковать первыми. Внезапно. Мы решили, что эта неведомая раса не могла отправить на разведку одного разведчика. Мы считали, что несколько разведчиков разлетелись по всем соседним с пратчерами галактикам. И, если один из разведчиков не вернётся, а другие доложат о прекрасных незанятых планетных системах, то эта раса отправится прочь от нашей галактики. Иначе, с человечеством может произойти непоправимое. На встречу вышла Исабелла. Остальные организовали «ведьмин круг» для подпитки её силой. Ты же знаешь, Кляк, что такое «ведьмин круг»?

- Знаю, – прошептал я потрясённо, – Но это… фактически неограниченная сила! Как если бы все боги отдали свою божественную мощь одному из них! Он и без того всесилен, а тут стал таким… что это выше моего понимания! Я такой мощи представить не могу! Он же может, не напрягаясь, планетами, как в бильярд, играть! И, что случилось?

- Случилось… – губы Колдуна заплясали в злой усмешке, – Случилось то, что мы позорно проиграли!

- Как?! – не поверил я.

- От удара Исабеллы схлопнулось пространство! На двадцать световых лет в объёме! Поглотив несколько планетных систем! А потом выплюнуло из себя все эти системы, вывернутыми наизнанку, которые разлетелись, как теннисные шарики! Возникли из небытия, на пустом месте, и взорвались несколько сверхновых звёзд! Представь, Кляк, что наше Солнце мгновенно разрастается так, что по обхвату становится размером со всю Солнечную систему. Или, даже раз в пятьсот больше. Или в пятьсот тысяч раз больше солнечной системы. А потом взрывается, так, что легко сдувает с орбит несколько ближайших планетных систем, отстоящих от неё на расстоянии нескольких световых лет. А потом ещё и ещё и ещё! Двадцать девять раз! В одной точке космического пространства! Энергия непередаваемой мощи! А этот пратчер, только отмахнулся, этак, как ты отгоняешь надоедливую муху. Не убиваешь муху, заметь, а только лениво отгоняешь её. Однако, для нас сила его воздействия показалась просто чудовищной! И этот гад откуда-то знал, где Исабелла черпает силу! Удар пратчера пришёлся не только и не столько по Исабелле, сколько по нам, по группе магов. Если бы среди нас не было бы таких могучих титанов, как Мгумбганг, Зирах, Торматт и им подобные, нас бы просто распылило по кваркам. Но и с ними, нам пришлось – хуже некуда. А один маг погиб. На которого пришёлся центр силы удара. Не ушёл в реинкарнацию, а именно погиб. Развоплотился.

Колдун поглядел затуманеным взглядом куда-то вдаль, но всё же справился с собой и хрипло продолжил:

- А потом мы все услышали у себя в головах голос. Это не была телепатическая связь. Я не знаю, что это было. Я такого больше никогда не слышал. И голос сказал, что, мол, они именуют себя пратчерами и ищут себе новые просторы. Что в старых местах им стало тесно. Что он, этот пратчер, заинтересовался такой примитивной формой жизни, как мы. И такой примитивной магией. Что ему будет любопытно посмотреть через четыре-пять миллионов лет на то, чем мы станем. Что он искренне верит, что тогда мы будем достойны. А, вот чего мы должны быть достойны, он не сказал. Он просто растворился в пространстве. А может, и во времени. Кто их, пратчеров, знает?

И сейчас я думаю, а вдруг?.. А вдруг, если бы был зеркальный щит? А вдруг если бы мощь пратчера ударила бы по нему самому? С той же силой? А вдруг?..

- Так вот для чего нужны Хранители! – обомлело пробормотал я, – Не для воспитания людей и поднятия их до уровня магов, а для защиты всего человечества от внешних угроз!

- Конечно! – удивился Колдун, – А ты разве думал иное? Воспитанием у нас занимаются совсем другие специалисты!

Я потупился. Мне стало стыдно. Как оказалось, я думал про своих учителей гораздо хуже, чем они этого заслуживали.

Эпизод пятый-4

- Я не думаю, что зеркальный щит явился бы идеальной защитой, – выдавил я наконец-то из себя, – Этот… пратчер, судя по всему, сокрушил бы этот щит как скорлупку. Может, он и бил не в полную силу, на всякий случай, чтобы проверить, нет ли чего похожего. А, если бы учуял что-то похожее, ударил бы во всю мощь чем-то неведомым. И не факт, что после этого человечество осталось бы. Ну, мне так кажется.

- Мне тоже так кажется, – сумрачно согласился Колдун, – Но хочется верить в лучшее. А вдруг?!

- И насколько Хранители продвинулись в магии? После встречи с пратчерами? – почему-то я предчувствовал, что мне ответит Колдун.

- Очень немного, Кляк, – тихо и скорбно ответил учитель, – Совсем немного. По-сути, мы можем только повторить то, что уже применяли. И, опять же, только всеми магами, с созданием «ведьминого круга». У нас каждый Хранитель на счету! А нас только трое! И Торматт ушёл… А времени, которое осталось до новой встречи с пратчерами – кот наплакал!

- Сколько?!

- Мало… Считай, что время кончилось, Кляк!

- Я… Мне надо подумать! Это всё так неожиданно!

Мне, действительно, очень нужно было подумать. Говорить ли про вампиров, что они тоже маги? В частности, про Гретчера Величайшего? Если схлопнушееся пространство не возымело действия на пратчера, то что может на него подействовать? Время? Но, маги не знают заклинаний времени! Или это только наши маги не знают?

- Думай, Кляк, – голос Колдуна вдруг стал тусклым и равнодушным, – Думай. Сколько хочешь думай! Лишь бы придумал что-то стоящее. А пока будешь тренироваться. В самом, что ни на есть, ускоренном режиме.

- Тогда я пойду?

- Иди… Значит, зеркальный щит – это просто мгновенно возведённая «завеса реальности»?..

- Нет, не только, – возразил я терпеливо, – Если бы была только «завеса», я бы не сомневался, что меня поймут… Почему мы вешаем наше зеркало… ну, ладно, пусть будет «завеса…», почему мы вешаем её на стену, а, скажем, не ставим посреди комнаты? Правильно, потому, что оказавшись позади «завесы», мы попадаем в поле действия «зазеркалья», небытия, поле действия нави, называйте как хотите! Понимаете, чем это грозит? Если оказаться в непосредственной близости?

Колдун вздрогнул.

- Понимаю, – прошептал он, – Это риск оказаться в нереальности! Или наоборот, вызвать оттуда кого-то. Между прочим, это один из приёмов некромантов! Я не говорил тебе этого раньше, но… ты, видимо, прочитал об этом сам! Тогда… Тогда нужно создать две завесы! Обратными сторонами друг к другу!

- Нет, – вздохнул я, – Тоже не получится. Между зеркалами или завесами непременно должно быть пространство реальности! Иначе возникает сингулярность и к чему она приведёт, не предскажет даже П-маг. Потому, что это непредсказуемо!

- Но, ты решил это противоречие?

- Решил. Зеркало должно быть в форме шара! Произвольного диаметра, но в форме шара! Смотрите!

Я создал здоровенный лист бумаги, почти как ковёр, три метра на четыре, разложил его на полу, вооружился карандашём и начал расчерчивать лист мелкими значками, графиками и формулами. Колдун заинтересованно присел рядом. И началось…

- Минуточку, Кляк! Такое невозможно!

- Почти невозможно! Смотрите, я распишу пояснение! – появляется новый лист обычного формата, где я расписываю отдельную часть заклинания.

- А здесь математическая неопределённость!

- Я тоже здесь застопорился, когда изобретал заклинание. А потом плюнул и пошёл дальше. И – смотрите! – неопределённость пропадает.

- Гм… действительно… А тут? Мнимый корень?!

- Ну, мы же ставим «завесу реальности»! С обратной стороны нашего «зеркала» и должна быть мнимая величина! Зато вот здесь она умножается сама на себя и мы переходим к действительной величине. И к реальной стороне, соответственно.

- А!.. Оригинально! Гм… Но вот эти два выражения противоречат друг другу! Смотри, графически они не пересекаются ни в одной точке!

- Правильно! Это мы уже выходим на грань зеркала. Реальность с нереальностью и не должны пересекаться! Но, вы же помните, у нас нет граней! У нас зеркало в форме шара! Поэтому мы поступаем следующим образом, – появляется новый лист с расчётами.

- Слушай Кляк! А это, вообще, к какому типу колдовства относится?! Начиналось всё явно по земному типу, потом часть заклинания показалась мне водяной. А теперь… это же явно огненный тип! Они же конфликтуют!

- Это вы ещё пропустили вот здесь воздушную часть. Да, это и есть самое сложное. Если бы я не был полимагом, я бы ни за что до зеркального щита не додумался бы. Или не смог бы привести в соответствие разные части заклинания. Но я вспомнил, что Спораденик Благословенный, первый изобретатель нашего зеркального щита, тоже был полимагом! Для любого другого мага это заклинание будет самым сложным из всех остальных! И потребует крайней осторожности в обучении. Смотрите, здесь есть ещё «подводные камни». Вот здесь, вот здесь и вообще вот в этой части. А вот в этом месте любая ошибка в расчётах или в самом заклинании может привести к тому, что щит вывернется наизнанку! И маг мгновенно окажется за нашей гранью реальности! Там, где сейчас Торматт… Это очень опасное заклинание.

- Да, уж… А почему ты вот это противоречие решил именно так? Мне кажется, что обычное интегрирование…

- Не проходит, шеф, – вздохнул я, – Пробовал по-всякому. Это вынужденная мера. Не верите, посчитайте сами.

- Сейчас-сейчас… гм, действительно, получается только в первом приближении. А что вот тут?

- Тут у нас тоже проблема, которая имеет решение исключительно, если решать её следующим образом…

Мы обсуждали заклинание двое суток, с небольшими перерывами на подкрепление сил энергетическим напитком. Ну, и одновременно, чтобы мозги не закипели. По крайней мере, у Колдуна. Мне кажется, он был близок к этому. Впрочем, две дельные подсказки он мне дал. Щит стал более устойчив и прочнее. На третьи сутки Колдун задумчиво почесал щетину на подбородке, отчего она сразу же исчезла, сотворил из воздуха револьвер и сунул мне в руки.

- Стреляй!

- Чтобы я сам себя убил?! – возмутился я.

- Гм… как то не подумал… А ты тоже зеркальный щит сотвори!

- Шеф! – я посмотрел на него, как на сумасшедшего, – Вы хотите, чтобы мы до конца наших дней стояли друг перед другом, а между нами металась бы пуля?!

- Да, чего там! Кто нибудь повернётся, чтобы пуля рикошетом… ах, мать твою!

- Вот именно! Никакого рикошета не будет! Как ни крутись, пуля отлетит точно туда, откуда прилетела! С той же силой! Угол отражения…

- Да-да, понимаю… Оказывается, это не самое безопасное заклинание!

- Ну, почему же? Пулю, пока она мечется, можно остановить, развеять, поставить на её пути деревянный щит… да, мало ли что ещё можно придумать?

- Действительно… Это у меня из головы никак зеркальный щит выйти не может. Вот что, Кляк, мне надо ещё подумать, а потом доложить обо всём на Совете Хранителей. Гм, или мы оставим это заклинание для себя лично? Нет, пожалуй, всё же надо доложить. Кстати, какой сегодня день?

- Пятница.

- Ну, вот, а в четверг обещали быть на полигоне. Никодимус старался. Ну, раз обещали, то надо исполнять. В следующий четверг. Слышишь, Кляк? В следующий четверг быть в готовности! Повтори атакующие заклинания. Мысленно повтори, а то ты здесь всё порушишь! А до этого времени – свободен! У меня будут другие заботы.

- Ну и ладно, – подумал я про себя, – ну и хорошо! Знаю я твои заботы. Будешь на Совете рассказывать про щит, а потом все вместе будете раздумывать, как это получше приспособить а арсеналу боевого мага. А я-то уже подумал! Я тебе про щит сказал, а про то, о чём потом подумал – нет! Не знаю, додумаетесь ли вы сами, и когда додумаетесь, а я уже додумался и даже опыты провёл!

Как это, «о чём додумался»? Зеркальные доспехи! Щит – он с одной стороны щит, а доспехи защитят со всех сторон! Помните, щит должен быть шаром любого диаметра? Сделаем его, к примеру, диаметром в один миллиметр. И ещё один такой же. И ещё, ещё, ещё … И всё соединим в форме доспеха. Получится зеркальный доспех! Даже насильно укреплять шарики не придётся, они сами друг к другу намертво прилипают, я проверял. Только рассказывать об этом Колдуну к меня пока нет никакого желания.

Колдун подхватил все бумаги с пола и исчез. А я отправился по своим делам. Что значит, «по каким»? А спать, к примеру, мне, что, не надо?!

Свежим и бодрым вскочил я с кровати утром следующего дня, умылся, с аппетитом позавтракал и подумал:

- А почему бы и нет? – И зажмурил глаза.

Перед моим мысленным взором всплыло улыбающееся рыжеволосое лицо, и тут же пришёл отклик. Я точно знал точку пространства, где сейчас находится Эрих. Я улыбнулся и стал собираться на встречу с другом. Сколько же мы не виделись? Долго, непростительно долго.

Я одевался тщательно, подбирая и отбрасывая разные костюмы. Оказывается, у меня в шкафу их скопилось – не счесть! И всё же, как одеться? Не слишком вычурно, иначе будет впечатление, что я пускаю пыль в глаза, не слишком просто, могут подумать, что я специально прибедняюсь. Не в дорожный костюм, подумают, что я спешу или заскочил по дороге в другое место. Так, как же одеться, прах его побери?!

В конце концов я плюнул и оделся просто, но в, отличного пошива, костюм. На мне красовались мягкие кожаные сапоги, прекрасной выделки, с серебряными пряжками, кожаные штаны, затейливо украшенные по бокам серебряной вышивкой, хлопковая тёмно-синяя рубашка, с широким, отложным воротом, оставляющая открытой верхнюю часть груди и шляпа, с пером, радужного цвета, прикреплённым к шляпе крупным рубином, оправленным в серебро. По тулье шляпы также шла серебряная вышивка. Я специально не стал навешивать на одежду золото и бриллианты. Минимум украшений, но сделанных со вкусом. Перепоясал себя широким ремнём. На широкую перевязь повесил меч, выкованный Эрихом. Сверху набросил коричневый плащ. Вот и весь наряд. Получилось, может темновато, то в сочетании с моим смуглым лицом, даже мило. Изысканный дворянин без претензий на чванство. Так, что ещё? Не слишком массивную золотую цепочку на шею с коричневым кулончиком, изображающим черепашку, на мизинец скромную золотую печатку, без камня. Достаточно. Я оглядел себя в зеркале. На мой взгляд – типичный пижон. На полигон в таком наряде я не пошёл бы. Ну, так я же не на полигон собираюсь! Я махнул рукой и телепортировался.

Цель у меня была самая благородная. Я хотел вернуть Эриху его подарок. Зачем мне меч? Моя сила в заклинаниях! У меня, к примеру «Молот Гефеста» может Малого Брата к Большому Брату пригвоздить! И снова единая луна будет! А Эрих сможет повесить дивный меч на почётной стене королевского замка гномов! Чтоб все любовались, а некоторые ещё и завидовали.

Эпизод пятый-5

Селение гномов, как и ожидалось, раскинулось прямо под горой. Несмотря на достаточно раннее утро, жизнь в селе кипела. Хозяйки выгоняли на улицу приземистых коров и коз, которые уже стадом текли по дороге в сторону зеленеющего луга, группы гномов, неся на плечах кирки и молоты, с бодрыми песнями уходили в штольни, выбитые в горе. По всему селу слышался перестук молотков в многочисленных кузницах. Ну, это понятно, гномы этим живут. Рядом с каждым домом раскинулся огород. Я обратил внимание, что в каждом огороде каждая грядка была тщательно обработана, ухожена и подивился трудолюбию гномов. Если бы все люди так!

Я шёл к селению и видел, как группа женщин, нагруженная корзинами с бельём, отправилась в сторону реки, очевидно на постирушки, как стадо вытекло из селения и направилось на луг, охраняемое с двух сторон лохматыми, довольно крупными собаками, и подгоняемое пастухом. Как несколько гномов отправились куда-то по делам, верхом на мелких лошадях, ведя в поводу ещё несколько лошадей с поклажей на спинах. Возможно, в ближайший город? Торговать? Интересно, почему не в телегах? Я с любопытством покрутил головой и не заметил ни в одном дворе ни одной телеги. Странно. Люди обычно телеги оставляют во дворах. Прячут их в сараи, только перед приходом зимы. А гномы? Вообще телег не используют?

А вообще, селение гномов производило впечатление обычного, справного людского селения. Если не брать в расчёт размер жителей, домов и всего прочего. Это вам не эльфы, у которых всё шиворот-навыворот!

Я шёл и улыбался. А к селению эльфов, помнится, подходил с предчувствием опасности. И, помнится, не зря!

Навстречу мне по тропинке мчался мальчишка-гном, ростом не выше, чем мне по-пояс, необычайно целеустремлённый, с каким-то узелком в руке. В ауре паренька были разлиты гордость и важность. Он очень гордился каким-то поручением и бежал, не обращая внимание на окружающее. Когда я его окликнул, он даже подпрыгнул от неожиданности, но не удрал прочь и, вроде бы, не сильно удивился. Вероятно, гости-люди в этом селении были не редкость.

- А скажи-ка, любезный, – спросил я его, делая вид, что шарю в кошеле в поисках медной монетки, а на самом деле быстренько её наколдовывая, – Скажи-ка мне, где я могу найти знаменитого Эриха из рода Рамина Буйного, внука Патрика дикс Ливая?

И я выудил монетку из кошеля.

Мальчишка шмыгнул носом, оглядел меня с головы до ног, и ткнул пальцем в сторону селения:

- А вон, видите, слегка на отшибе стоит дом с жёлтой крышей? Вот там благородный Эрих дикс Аведа и живёт! Только зря вы к нему идёте, господин.

- Почему? – удивился я.

Мальчишка ещё раз оглядел меня, теперь с ног до головы и снова шмыгнул носом:

- Он очень знаменитый мастер! И за свою работу берёт очень дорого. У вас, господин, прошу прощенья, денег не хватит!

- Ну, это мы на месте разберёмся! – сказал я небрежно, отдавая мальчугану монетку, – Может, он мне и бесплатно что-нибудь смастерит! Просто так, по дружбе!

Мальчишка презрительно хмыкнул, сунул монетку в узелок и побежал своей дорогой. Я посмотрел ему вслед. Нет, мальчишка не больной, хотя и носом шмыгает. Я проверил, когда монетку отдавал. Просто, глупая детская привычка. И я пошёл в село.

Я шёл по улице и чувствовал, как мне смотрят вслед. Не уставившись, как на диво дивное, что сделали бы все сельчане человеческого села, если бы к ним, вот так, запросто, зашёл бы гном, а провожая заинтересованным взглядом. А передо мной все делали вид, что на меня и внимания не обращают. Мальчишки гнали на речку гусей, женщины кормили кур и поросят, мужчины что-то пилили и строгали. Я тоже не оглядывался по сторонам, не делал резких движений. Все вели себя деликатно. Но, своим особым, объёмным зрением, я всё внимательно рассматривал.

Ну, что сказать? Мне понравилось. Очень понравилось. До чрезвычайности. Исключительные чистота, порядок, опрятность. Нигде ничего не валялось без дела. Каждая мелочь была на своём месте. Я сразу вспомнил исключительный порядок, который поразил меня, когда я первый раз увидел кузницу Эриха в горе, в которой он делал вроде бы черновую работу. Но, каждый молоточек, каждые щипцы, лежали на отведённом им месте и блестели чистотой. Вот так же было и во всём селении.

Некстати вспомнилось, что дети от союза человека и гнома не рождаются. А жаль! Если бы людям привить вот эту самую гномью аккуратность, любовь к порядку … Да ещё на генетическом уровне! А, почему, кстати, не рождаются? Не забыть, разобраться в этом вопросе! Может, естественным образом и не рождаются, а если применить искусственное оплодотворение… Надо будет поглядеть в библиотеке!

Жители села – чуть не сказал «люди»! – выглядели приветливо, да, по-сути, таковыми и были. Во всяком случае, так показывала их аура. Если бы не рост, гномов легко было бы спутать с людьми. И ещё одна особенность. Женщины гномов. Хотя и миловидные и улыбчивые, они выглядели кряжистыми, плотными, сбитыми. Нет, не как мужчины гномы, бугрящиеся мышцами, но я сразу понял, почему Эрих обзывал Элю тощей, костлявой и «бледной немощью». Вспомнил об Эле и погрустнел. Так, грустный, и дошёл до указанного домика.

Из-за ограды домика с жёлтой крышей раздавался весёлый звон молоточка. Кто-то что-то мастерил. Я не стал вглядываться сквозь ограду своим объёмным колдовским зрением, а громко постучал в ворота. Калитка открылась почти сразу. На пороге стояла приятная, улыбающаяся гномиха, нарядная, в фартучке. От неё приятно пахло сдобой, ванилью, и всем тем ароматом, по которому сразу понятно, что женщина только что крутилась у очага.

Видимо, женщина ждала другого гостя, потому, что брови у неё удивлённо подпрыгнули, однако сказала она весьма вежливо:

- Простите, господин, но мы заказов не берём! Если вам непременно нужно что-то заказать, рекомендую обратиться во-о-он в тот дом, где над воротами резные петухи. Уверяю, там вам сделают очень качественную работу по самой выгодной цене!

- Нет, нет, – перебил я её, – Мне не нужен заказ. Наоборот, я хотел встретиться с хозяином по поводу его старой работы…

Я осёкся. На женщину словно плеснули ледяной водой. Она замерла, жалко пытаясь улыбаться, но губы её задрожали:

- Вы… остались недовольны нашей работой?! – сдавленным голосом спросила она, – Вы недовольны работой моего мужа? Вы… возвращаете заказ?! Он сделан плохо?!

- Да, что вы! – испугался в свою очередь я, – Как можно! Это выдающаяся вещь! Легендарная! Она имеет даже собственное имя! Хотя… это не заказ. Это подарок. Ведь это дом Эриха дикс Аведа? Внука Патрика дикс Ливая?

- Ну, да, – растерялась женщина, – мой муж Эрих живёт здесь. Но… подарок?! Он кому-то из людей сделал подарок? Он мне об этом не говорил. Я этого не помню…

А я покопался в памяти и не смог вспомнить, чтобы Эрих называл мне имя своей невесты. А если я не помню – значит, он мне его не называл.

- Видите ли, – начал я снова, – Я не совсем человек. Вернее, человек, но… в общем, я чародей. Колдун, маг, или как вам больше нравится. А Эрих…

- Так вы – Кляк?! Ой, то есть, Счастливый Кляк? – радостно вскрикнула женщина, и даже всплестнула руками – Так что же мы тут стоим?! Проходите сейчас же! Мне муж про вас столько рассказывал!

Эпизод пятый-6

И вокруг меня начались хлопоты. Ох, если бы вы знали, как я к этому непривычен! Мне стало неудобно и совестно. И я сам не заметил, как, буквально через пять минут это чувство прошло. Настолько искренне мне были рады. Здесь не старались угодить, в человеческом понимании, а именно хотели сделать приятное доброму гостю.

Разумеется, я тут же оказался за столом. Разумеется, весь стол оказался заставлен разносолами и наливками. И меня потчевали так радушно, что я не мог отказать. Да и не хотел, если честно!

Жена Эриха, которую, как оказалось, зовут Тавлика, щебетала без умолку, то нахваливая мужа, то переспрашивая эпизоды из нашего с Эрихом приключения, то задавая какие-то вопросы, ответы на которые выслушивала с величайшим вниманием. И не забывала подкладывать мне на тарелку очередную порцию вкуснятины, которую я должен был «хотя бы попробовать».

Через полчаса я знал в подробностях, что Эрих стал знаменит, что сейчас он в дальней штольне выискивает какие-то особо ценные присадки к металлу, что сразу по возвращению он женился на ней, на Тавлике, что был удостоен приглашения в королевский дворец гномов, что его меч «Эйфинзер», что переводится как «Светозарный» признан лучшим изделием, вышедшим из под руки гнома, что у него родился сын, которого назвали Семми, это сокращённое от Самюэль, а полное имя ему называть, конечно же рано, ему же всего семь лет, хотя мальчик упорно осваивает профессию, вон и сейчас стучит молоточком в кузнице, под присмотром старого Патрика, а книгу про королевскую корону, которую Эрих принёс с собой, Совет старейшин поместил в секретное место и смотреть на неё разрешается только старейшинам, и где находится Великая королеская корона гномов сейчас не знает никто, кроме старейшин, и старейшины никого не послали на её поиски, справедливо рассудив, что если сейчас гномы живут хорошо, то зачем что-то менять в их жизни, а может, и послали тайного шпиона, да никому не сказали, и ещё к Эриху пришли лучшие писцы из числа гномов и буква в букву переписали книгу об обработке металлов, которую тот получил от волшебника… как же его звали… не то Торат, не то Тумат, ну, в общем теперь копии этой книги есть в каждом крупном гномьем посёлке и Эрих, конечно же был рад и горд, что так помог всему гномьему роду…

Я слушал, улыбался, потихоньку хомячил снедь со стола и… никак не мог понять: я ясно и отчётливо видел, что Тавлика мне искренне рада, вон как аура переливается, я видел, что в доме всё хорошо, дом действительно был полной чашей, я уже узнал, что все в доме живы и здоровы, включая старого Патрика дикс Ливая и даже его отца, прадеда Эриха, Метью дикс Зелески, тогда почему же в ауре Тавлики так беззащитно мечется серая полоска? Не чёрная, тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить, но серая полоска была видна отчётливо. На душе Тавлики было неспокойно. Чего-то она опасается. Или стесняется. Или хочет от меня скрыть. Чего же?!

Тавлика уже рассказывала о том, как самые выдающиеся мастера гномьего рода заказывали, нет, не шедевры из металла, шедевры они и сами делают выше всяких похвал, они заказывали у Эриха ИНСТРУМЕНТ, чтобы, значит, эти свои шедевры самым лучшим инструментом делать! Но тут я её перебил и спросил серьёзно и прямо:

- Увы, благородная госпожа! Я рад слышать всё, что вы мне рассказывали, но… поймите меня правильно, я же маг! Я вижу то, что не видят другие. И я вижу, что у вас на сердце лежит камень. А я не могу сидеть и улыбаться, когда у кого-то камень на сердце. Тем более, если это жена моего друга. И я прошу сказать мне с полной искренностью, что у вас на душе. Клянусь, если смогу помочь, я помогу. Клянусь!

- Нет, нет! – сбилась Тавлика и её глаза испуганно заметались, – У нас всё хорошо, у нас всё замечательно…

- Тогда почему мальчик работает под присмотром старика Патрика, а не отца? Почему вы меня встретили словами, что заказов не берёте? Почему у вас возникло подозрение, что мне не понравился какой-то заказ? Почему вы этого испугались? Почему у вас дрогнул голос, когда вы сказали, что Эрих в дальней штольне? Я ещё раз прошу ответить мне искренне и честно, что вас тревожит. И помните – Эрих мой друг. И других друзей у меня нет. Есть разные… люди и не люди, которые от меня зависят, от которых я завишу, которые считаются моими соратниками и, порой мы делаем одно дело. Но друг у меня один. И зовут этого друга Эрихом.

С минуту Тавлика смотрела на меня затравленным взглядом, не мигая, а потом потупила глаза:

- Эрих… он начал сильно выпивать. Он… хороший, но когда он так прославился, каждый считал своим долгом угостить его стаканчиком. И отказать было нельзя, чтобы не обидеть. Вначале всё было хорошо, поверьте, гнома нелегко споить. Но, слава Эриха оказалась так велика… и он… Он теперь без фляжки с вином из дома не выходит…

И Тавлика тихо заплакала.

Ну, вот. Узнал. И. что теперь делать?

Нет, я могу полностью очистить его организм от алкогольного яда. Я могу перестроить его сознание так, чтобы он чувствовал отвращение к спиртоному. Но… останется ли тогда Эрих Эрихом? Хотелось бы придумать так, чтобы он сам – сам! – отказался бы от своего пристрастия. А как?

Я тяжело задумался. А потом вздохнул и сказал:

- Госпожа Тавлика, давайте пока отложим наш разговор. А сделаем мы вот что. Я принёс тот самый знаметитый меч, по имени Эйфинзер. Давайте же устроим вечером праздник! Приглашайте всех гномов селения! Накрывайте столы! Наливайте напитки! А я устрою самую настоящую выставку.

Я взмахнул руками и вынул из воздуха красную бархатную подушку, довольно большую, хотя и плоскую. Щёлкнул пальцами и появилась изящная деревянная резная подставочка. Я положил подушку на подставочку, бережно вынул меч и положил на подушку, достал кинжал и положил рядом. А рядом с подушечкой поместил ножны.

Ох, не зря говорят, что женщины-гномы не уступают гномам-мужчинам в мастерстве. Тавлика тихо ахнула, прижала руки к груди и уставилась на меч не мигая. Ну, он того стоил. Действительно, чудо света, а не меч!

- Может, нужна помощь в организации праздника? – деликатно спросил я через пару минут, – Если что, вы не стесняйтесь. Помните, что я чародей! Я могу… э-э-э… всё! Ну, почти всё!

Тавлика с трудом отвела сияющие глаза от чудесного меча, несколько секунд пыталась понять, что же ей сказал этот колдун и чего он хочет, а когда поняла, отчаянно замахала руками:

- Что вы, что вы, господин Кляк! Ой, господин Счастливый Кляк! Прежде чем… ну, вы понимаете, Эрих успел заработать столько денег, что хватит на несколько поколений нашей семьи! У нас всё есть! Нам ничего не надо!

- Правда? – усомнился я, – И столов хватит, и скамьи найдутся? И будет чем столы накрыть? Чтобы всё село уселось? И будут фейерверки? Повторяю, не стесняйтесь. Я не знаю, когда я смогу снова здесь появиться и вообще смогу ли я увидеться с вами ещё раз. Давайте сделаем этот вечер праздником? Таким, чтобы запомнился надолго, а может, и навсегда! Чтобы об этом вечере гномы друг другу легенды рассказывали! Посмотрите на этот меч! Он достоин, чтобы в его честь устроили самый шикарный праздник!

Тавлика снова бросила взгляд на чудо-меч и снова смогла отвести глаза с большим трудом. И посмотрела на меня открыто:

- Хорошо, господин Кляк! Тогда мы сделаем так!..

И мы до самого вечера творили чудеса. Нет, ну, творил, конечно я, а Тавлика руководила. Очень толково руководила, чего не отнять, того не отнять!

А вечером началось такое, что вполне достойно войти в гномью летопись под именем «Великое гномье торжество и ликование». Или «Великий гномий триумф и гуляние». Может, и как-то иначе, но по любому «Великий». С большой буквы. Никак не иначе. Достаточно сказать, что я двадцать четыре раза телепортировался в разные места за деликатесами. И возвращался с объёмистыми мешками и корзинками.

Эпизод пятый-7

Когда по селению разнеслась весть, что каждый честный гном может лично посмотреть на знаменитый меч Эйфинзер, начался форменный переполох. Каждый бросал дела, какими бы важными и срочными они вначале не казались. Каждый бежал со всех ног к дому Эриха, забыв про обычные гномьи достоинство и вальяжность. А у порога их встречала раскрасневшаяся Тавлика, гордая и лучащаяся счастьем. И гномы на цыпочках проходили в горницу. И сразу же раздавалось «Ах!», и каждый замирал в восторге. Не было ни обсуждений достоинств и недостатков, не было поучений детям, мол, смотрите и учитесь. Только благоговейная тишина. Уже через десять минут в горницу было невозможно пройти. Никто не желал выйти, чтобы пустить очередного посетителя, никто не мог заставить себя даже на миг отоваться от священного лицезрения. Я почесал в затылке и, расталкивая гномов, вытащил меч на подставочке во двор. И… опять не рассчитал. Двор тоже заполнился с неимоверной быстротой. Теперь опоздавшие и желающие, хотя бы один взгляд кинуть на чудесный меч, толпились у ворот. Я пожал плечами и вытащил меч на улицу. Вместе с подставкой. Всё равно, никто благородного меча в руки взять не осмелится. Потому, что можно без руки остаться.

Не меньше двух часов всё село рассматривало меч в полнейшей тишине, мужчины, женщины, дети, старики, старухи… Даже грудных младенцев подносили к мечу, еле слышно шепча:

- Эх, может сам и не запомнишь, так я тебе потом расскажу, что ты тоже великий меч собственными глазами видел!

Тавлика голос сорвала, зазывая дорогих соседей отведать скромного угощения, в честь такого невиданного зрелища. А её, похоже, никто не слышал. Наконец, уже не выдержал я. И убрал меч с кинжалом в ножны. И, только тогда, гномы вышли из состояния транса. И – началось!

- Ура!!! – орали гномы во весь голос, – Ура великому мечу! Да здравствует Эйфинзер! Да здравствует Светозарный!

Вот, даже не знаю, вернись к ним великий гномий король, кричали бы они ему с таким же воодушевлением? Мечу – кричали.

Кто-то воскликнул:

- Ура чародею Кляку Счастливому! Ура великому мастеру Эриху дикс Аведа! Ура настоящей мужской дружбе!

- Ура! – громыхнули гномы, – Ура!!!

Ну, что сказать, приятно…

А потом гномы наконец-то увидели накрытые столы. А потом они услышали музыку. Я первый раз в жизни видел, чтобы гномы плясали. Да, ещё так самозабвенно. Танцы парные, танцы групповые, танцы одиночные. С перерывами на возлияние и тосты. С хорошей закуской. И снова танцы.

И я воочию убедился, что споить гнома – нелёгкая задача. Сам я периодически чистил организм. Не слишком, впрочем, стараясь. Чтобы быть в состоянии лёгкого опьянения. Во-первых, это приятно, во-вторых, не нужно, чтобы гномы чувствовали, что я совершенно трезв. А это чувствуется, уж, поверьте. Никакой артистизм не спасёт и не поможет. И не нужно никаких магических способностей.

Пока все отплясывали, Тавлика и несколько других женщин, добровольно вызвавшихся ей помогать, поменяли блюда на столах. И всё началось заново:

- За великий меч! За мастерство гномов! За преемственность поколений! За весь род Рамина Буйного! За весь гномий род! За Великую Заповедь! Ура-а-а!!!

Гномы вскакивали, щедро наливали друг другу вино, чокались и улыбаясь выпивали полные чаши. Ко мне робко подошёл молодой гном:

- Господин Счастливый Кляк… извините великодушно… мы с ребятами только что из штольни… – гном вздохнул с непритворным отчаянием, – Может можно, хоть одним глазком, хоть на секундочку, взглянуть на меч?..

И все разговоры мгновенно стихли.

Я встал, подошёл к подставке и вытащил меч из ножен.

- Ура!!! – громыхнуло, словно пушечный выстрел, – Ура-а-а-а!!!

Вновь грянула зажигательная музыка и гномы ринулись в пляс. Как же тут не веселиться, когда радость великая для всего гномьего рода?! Женщины вновь сменили блюда на столах. Поставили новые кувшины с вином.

Иногда некоторые гномихи убегали по делам: то корову надо встретить, и подоить её, чтобы не маялась, бедная, с полным выменем, то козу загнать, которая умудрилась через забор выскочить, но через несколько минут все возвращались к столам, к празднику.

Едва начало темнеть, я запустил фейерверки. Праздничные огни были встречены с ликованием и очередными «Ура-а-а!!!». А, когда гномы догадались, что я пускаю огни любых видов, цветов и форм, сразу же посыпались заказы:

- Господин Кляк! А можно синюю птицу?

- Можно!

В-з-з-з!!! Взлетает синяя птица и рассыпается искрами.

- Ура-а-а!!!

- Господин Кляк! А можно зелёную рыбу?

- Можно.

В-з-з-з!!! Взлетает зелёная рыба.

- Ура-а-а!!!

- Господин Кляк! А можно оранжевый цветок?

В небе распускается оранжевый цветок.

- Ура-а-а!!!

- А можно разноцветное колесо?

- А можно белый шар?

- А можно розового слона?

- А можно фиолетового крокодила?

- А можно?..

- А можно?..

- Можно!

В-з-з-з!!!

- Ура-а-а!!!

И снова пляски с очередной переменой блюд.

- Господин Кляк! Мы только с поля… Может, можно достать великий Эйфинзер? На минуточку… Нам бы только взглянуть…

Я вновь достаю светозарный меч из ножен.

- Ура-а-а!!!

- Господин Кляк! А можно, чтобы два петуха, один красный, а другой синий, между собой столкнулись и искрами рассыпались?

- А можно, чтобы зелёный кит фонтанчик красными искорками пускал?

- А можно?..

- А можно?..

- Можно!

В-з-з-з!!!

- Ура-а-а!!!

Гномы веселились изо всех сил. И вдруг, я почувствовал, как приближается торжественная тишина. Всё ближе и ближе. Стихали разговоры, останавливались танцующие пары, отставлялись в стороны чаши с вином. И все затихали. Нет, тишина не была тревожной, давящей или гнетущей. Это была именно торжественная тишина.

Я всё понял и поднялся навстречу. К столам шёл растерянный Эрих, с каким-то пёстрым мешочком в руках, явно не понимая, почему столько народу собралось у его дома и почему они так вырядились, и почему все весёлые. И тут он увидел меня. Трудно не увидеть, если ты почти наполовину выше самого рослого гнома!

- Кля-я-я-к! – заорал Эрих ликующе, – Дружище!

Он врезался в меня, как таран врезается в закрытые городские ворота! Я знаю несколько заклинаний, чтобы не сдвинуться с места при сильном ударе, но ни одно не помогло. Меня отшвырнуло, как тростинку. Вернее, отшвырнуло бы, если бы Эрих не успел меня сгробастать в свои стальные ручищи. И опять, как когда-то, он сжал меня в объятиях так, что я непроизвольно пискнул. Это я не нарочно. Это у меня с таким звуком воздух из лёгких вырвался. Окружающие гномы добродушно засмеялись. Они-то подумали, что я так пошутил. Какие шутки?! Нет, какие шутки, когда все кости трещат?

Эпизод пятый-8

Эрих наконец-то выпустил меня и вытер слезу. Нет, у него действительно по щеке ползла слеза! Самая настоящая. От избытка чувств.

- Кх-м! – прокашлялся я.

Трудно говорить не прокашлявшись, после таких искренних объятий гнома.

- Кх-м! Эрих, дружище, как я рад тебя видеть! А мы тут праздник устроили! По случаю возвращения великого Эйфинзера! Теперь тебе есть что показать своим сородичам! Наглядно!

- Ур-р-р… – начало, было, раскатываться за столами и затихло.

Улыбку Эриха словно стёрли. Гном стоял мрачный, насупленный, и глядел на меня исподлобья. Как на незнакомца. Нет, хуже. Как на врага.

- Кляк, – сказал Эрих и словно два меча лязгнули друг о друга, – А, ведь я считал тебя другом! За что же ты хочешь меня опозорить? Перед всей округой? Перед всем гномьим родом?!

- Я?! Опозорить?! – оторопел я, – Эрих, я хочу тебя прославить! Теперь каждый гном может лично полюбоваться на то мастерство, с которым ты сделал шедевр! Лично, а не просто по рассказам!

- Ну, может ты и не в курсе, – задумчиво протянул гном, – но во всех гномьих родах считается самым большим уроном чести, если работу гнома ему возвращают. Это хуже предательства! Это… это не сравнимо ни с чем! Помнишь, я рассказывал тебе про Виртмана и Клисифэллу? Ну, которые прокляты в своих родах? Так, вот, их проклинают, но помнят. И, даже, по-своему уважают. А если бы хоть одно изделие Виртмана ему вернули бы, неважно какое и неважно с какой целью, их не только бы проклинали, но ещё бы и презирали!

Вот, скажи мне, Кляк, ты хочешь, чтобы меня презирали?! А вы? А вы, гномы, которые все были мне братьями? Вы веселитесь потому, что меня хотят опозорить?!

Нависла совершенно мёртвая тишина. А потом поднялся седобородый гном, сидящий на краю стола, недалеко от Тавлики.

- Я клянусь, – тихо и торжественно сказал гном густым голосом, – Я, Патрик дикс Ливая, сын Метью дикс Зелески из рода Рамина Буйного клянусь, что ни я, ни кто другой из собравшихся здесь гномов ни слова не слышали о том, что волшебник Кляк собирается этот меч вернуть! Я клянусь Великой Заповедью гномам! Мы собрались только для того, чтобы полюбоваться мечом и отпраздновать это событие! Если бы я знал, что меч хотят вернуть, я бы за этот стол не сел бы! Клянусь!

- Как же так? – робко и тихо спросила со своего места Тавлика, – Как же так, господин Кляк?! Я у вас спросила, хотите ли вы вернуть какую-то работу, и вы сказали, что нет. А теперь… Как же так?! Позор-то какой!

И Тавлика закрыла глаза руками.

Упс! Опять Кляк оказался дураком набитым. А хотелось, как лучше. Что же делать? Как выкручиваться? И придумать надо, практически, мгновенно! Стоп! Как я там сказал? Дословно? «По случаю возвращения»?

- Да вы что?! – заорал я, гневно оглядываясь вокруг, – Белены объелись?! Бледная поганка вам в салат попалась?! Какое ещё «вернуть работу мастеру»? Да кто же в здравом уме от такого меча откажется?!

- Но, ты же сам сказал… – начал Эрих.

- Что я сказал?! – перебил я его, – Я сказал, что мы пьём по случаю возвращения меча? Ну, да! Я вернулся к своему другу! И меч вместе со мной вернулся к своему создателю! Поймите, он же живой! В нём душа есть! Разве вы, великие мастера, этого не видите?! Мы вместе погостим и уедем. Но! За меня пить нет смысла. Я ещё даже не чародей. Я только ученик чародея. А вот меч – это всем мечам меч! За этот меч, за его возвращение в гости к мастеру – подчёркиваю, В ГОСТИ!!! – любой честный гном просто обязан чарку выпить!

Дохловатое, честно сказать, объяснение. Бледненькое. Но, ведь объяснение! Если правильно его трактовать, если кто-то догадается его принять…

- Фу-у! – выдохнул самый смекалистый старик Патрик, – Значит, мы просто неправильно поняли господина Кляка!

- Тогда… ура? – спросил его сосед.

- Конечно, ура! – торжественно подтвердил старик.

- Ура-а-а! – грянули гномы хором, – Ура-а-а!!!

А я сразу же включил им гномий гимн. Как вы догадываетесь, и до этого плясовая музыка была моей заботой. В смысле, это я её наколдовывал. Ну, вот и гимн тоже.

Торжественная, старинная мелодия казалось, звучала отовсюду. И все гномы без исключения подхватили песню. Ни мелодия, ни текст гимна не менялись у гномов вот уже тысячелетие. Или, даже, больше. В любом случае, текст был на старогномьем. В приблизительном переводе звучало это так:

Да здравствует великий гномий род!

Порядка и надёжности оплот!

Пусть, даже в самых дальних уголках,

Цветёт и крепнет гномий род в веках!

Ведь, даже то, что трудно силачу,

Любому гному это по плечу!

Пусть крепнут братство, дружба, мир и лад,

Они для гнома, как заветный клад!

Не в золоте ищи свой идеал,

В товарищах начало всех начал!

И то, что недоступно богачу,

Любому гному это по плечу!

Для гномов никакой преграды нет!

Мы все едины, в этом наш секрет.

И, если кто-то попадёт в беду,

За ним весь гномий род, имей в виду!

Любому гному дружба по плечу,

И нашу дружбу не рассечь мечу!

Ну, как-то так. Или похоже. Может и не совсем гимн, а просто торжественная песня. Хорошая песня. Там ещё были куплеты, вроде того, что для гнома дороже всего дружба и кувалда в мозолистых руках, что каждый гном больше всего гордится своим родом и мастерством, ну и так далее. Пели гномы необычайно слаженно, раскладывая гимн на голоса и подголоски. Каждый вёл свою партию и получалось красиво. До самозабвения.

Я прислушался. Мне показалось… да, так и есть, у Эриха голос стал вроде бы с хрипотцой. Слегка надтреснутый. А был чистый и звучный. Я же помню. Мысленно я вздохнул. Но виду не подал.

После такой песни уже никому не хотелось вспоминать, что какой-то там чародей Кляк как-то там не совсем правильно выразился и его не очень-то правильно поняли. После такой песни хотелось обняться и петь что-то душещипательное, танцевать до упаду и веселиться изо всех сил.

Собственно, для этого я гимн и включил. В смысле, наколдовал. В смысле, заставил звучать музыку. Ну, вы меня поняли.

Эпизод пятый-9

Гномы веселились, как дети. До самой глубокой ночи. Разошлись под утро, выписывая ногами кренделя. Впрочем, меня заверили, что с рассветом все будут в полном порядке – гнома нелегко споить! В доме остались только семья Эриха и я.

- Тебе где постелить, Кляк? – слегка заплетающимся языком спросил Эрих, – в доме или во дворе? Сам я люблю во дворе спать, под навесом. Запах там… не передать!

- Нигде, – грустно ответил я, – Как бы ни хотелось мне у вас ещё погостить, но время моё принадлежит не мне. Я ещё не волшебник, я только учусь. Пора возвращаться.

Я повернулся к Патрику, посмотрел ему прямо в глаза и сказал от всего сердца:

- Спасибо! Спасибо, что выручил!

- Чего там! – буркнул старик, – Признаться, сели вы в лужу, господин чародей, уж простите за откровенность! Да ещё наше семейство брызгами чуть не замарали! Если бы гномы не были поддатыми, да если бы слава моего сына была бы на волосок меньше, может и не удалось бы свести всё к обычному непониманию. Но, теперь всё забыто окончательно. Что обществом гномов раз принято, то потом не пересматривается!

- Да, ладно, уж, – пробормотал я покаянно, – как в пословице говорится «Кто старое помянет…».

- «…тому ухо отрубают!» – закончил старик, – Только это эльфийская пословица. Для них ухо важнее глаза, носа и языка, вместе взятых! А у нас, у гномов, говорят «Кто к старому лицом повёрнут, тот нового не видит!»

- Запомню! – буркнул я.

Нет, ну что за напасть? Что ни слово – так непременно что-то не так скажу! Это же надо: ляпнуть гному эльфийскую пословицу? Рот себе зашить, что ли? Глядишь, за умного сойду! И, непременно – непременно! – в библиотеку. Так стыдно, как сегодня, мне уже давно не было.

Я повернулся, было, к мечу и тут Патрик сказал из-за спины:

- Господин Кляк! Позвольте… ещё минутку? Я хотел бы… взять его в руки… прикоснуться… – и голос старика дрогнул.

- Конечно! – удивился я, – Конечно, можно! Вы же Эриху родня! Вас меч должен признать, как своих!

Узловатые старческие пальцы взяли меч, как величайшую святыню, нежно пробежались по рукоятке, скользнули по лезвию. Старик стоял закрыв глаза, блаженно улыбаясь, и, казалось, каждой клеточкой пальцев впитывал в себя то сияние, которое исходило от меча.

- Хорошо! – выдохнул он наконец, – Великолепно!

И бережно передал меч своему отцу.

Метью дикс Зелески прижал меч к груди и несколько секунд стоял, не шевелясь, а по его лицу текли слёзы. Старик их не замечал. Он стоял гордый и торжественный и только поглаживал кончиками пальцев меч у себя на груди. А меч озарял сиянием всё семейство гномов.

- Передай… сыну. Пусть тоже… прикоснётся, – выдавил наконец из себя Метью, передавая меч Эриху.

Эрих аккуратно принял меч, повернулся к Самюэлю…

- А-а! – вскрикнул вдруг Эрих и чуть не выронил меч.

Его палец оказался чуть не располовиненым, из него брызнула кровь. Глаза Эриха, казалось, выскочат из орбит. Он даже мгновенно протрезвел.

- Ну-ка, ну-ка, – засуетился я. – Ерунда! Сейчас пальчик будет как новый! Даже шрама не останется! Давай сюда руку!

- Он меня не узнал! – прошептал Эрих потрясённо, – Он… меня… не узнал!

- Ерунда! – продолжал я настаивать, – Подумаешь! Мало ли что случилось? Запах не тот, взял не так… Дай сюда руку!

Эрих молча отодвинул меня локтем раненой руки подальше и, вдруг, решительно схватился за лезвие всей ладонью и сжал её изо всех сил, так, что даже пальцы побелели. Тавлика сдавленно пискнула. Ничего не произошло. Пальцы Эриха остались на месте.

- Ну, вот! Узнал! – подхватил я, – А ты боялся! Дай руку сейчас же!

- Узнал… – пробормотал Эрих, – но не сразу! Почему?!.. Что со мной не так?!

- Всё с тобой так, дружище! – не отставал я, – Не бери в голову! Давай руку, я её вылечу! А меч отдай-ка всё же сыну! Пусть тоже приобщится!

Эрих медленно распрямился, так же заторможенно передал меч Самюэлю и сказал, глядя куда-то в пространство:

- Я, кажется, понял, что со мной не так… Мне уже говорили. Да я и сам тоже чувствую… что стал другим. Всё! С этого момента – ни капли вина! Кроме самых великих праздников. Пора становиться прежним. Спасибо тебе, Эйфинзер!

Эрих поклонился мечу в пояс и, наконец-то протянул мне руку.

Палец я залечил мгновенно. Как и обещал, без шрама. А про себя подумал, что Эрих мог бы сказать: «Спасибо тебе, Кляк!». Меч к ране на пальце был непричастен. Это, если честно, я сам, втихарца… Мгновенно создал бритвенное лезвие и мгновенно же растворил его обратно. Совершенно незаметно для глаза.

А что?! Главное, это пошло на пользу, как и задумывалось!

Самюэль держал меч, рассматривая его со всех сторон с самым критичным видом. По размеру меч был выше мальчика, но парень управлялся с ним легко. Или меч был таким лёгким, или паренёк был силы недюжинной. Наконец, мальчишка тоже погладил меч ладошкой и протянул его мне, одновременно кивая Патрику, мол, ага, запомнил!

- А, госпожа Тавлика? – спросил я, недоумевая.

- Тавлика… она из рода Свенса Рыжеволосого… – запнулся Эрих.

- Но, ведь она породнилась с родом Рамина Буйного! – удивился я, – А, раз так, меч должен признать её, как родню! Госпожа Тавлика! Вы прикоснётесь к мечу? Рискнёте?

А сам мысленно обратился к мечу, пытаясь объяснить ему, что эта женщина не враг, а наоборот, друг. Нет, даже больше друга, она – жена создателя меча. Она тоже принадлежит к великому роду повелителей металла, создавшего его, Эйфинзера. Пусть и не полностью принадлежит, но… её кровь течёт, например, в жилах маленького Самюэля, а тот, ведь, точно из рода Рамина Буйного! Поэтому обижать эту женщину не нужно, её даже поцарапать никак нельзя! Ни за что!

От меча брызнула в сторону Тавлики весёлая световая волна. А, может, её увидел только я, потому что никто ничего не сказал. А, если бы кто-то это увидел, то непременно что-нибудь сказал бы, разве не так?

- Я… рискну! – отважилась Тавлика и робко прикоснулась самыми кончиками пальцев к лезвию.

Меч повёл себя по-джентльменски. Запястье Тавлики окутало серебристое сияние, постепенно угасшее. Тавлика смущённо хихикнула.

- Щекотно, – пояснила она, – Но, мне кажется… мы подружились!

И она смелее провела пальцами прямо по лезвию. За пальцами волной шёл серебристо-голубоватый след, потихоньку бледневший и угасающий. И все, включая меня, вздохнули с облегчением.

Наконец, вдоволь наобнимавшись со всем семейством и пожелав всем и каждому добра, благ, процветания, здоровья, долголетия и ещё много-много чего, я исчез. Я не пожелал семейству только одного: чтобы Самюэль превзошёл в мастерстве отца. Я помнил, что это больная тема для гномов и не рискнул такое пожелать. Вдруг, опять окажется, что сказал что-то неправильное и, в гномьем понимании, неприличное? Нет, уж, хватит с меня на сегодня промахов!

Вернувшись, я собирался поставить меч на его привычное место, и вдруг почувствовал, что нет, так нельзя. Меч… он тоже разволновался. И хотел успокоиться. Только, как-то по своему. Я вышел с ним на чистое место и часа четыре самозабвенно делал упражнения: рубил прямо и наотмашь, ставил блоки и делал выпады, удары с подшагом вперёд и удары отступая… Это называется «бой с тенью». Ты воображаешь противника и рисуешь в голове его действия. Ну, и бьёшься с ним не на жизнь, а насмерть. Это обычный фехтовальщик. А я себе создал иллюзорных врагов. И не одного а нескольких. Иногда их было четверо, иногда шестеро. Больше не надо. Если больше, они друг другу мешать начинают.

Были противники с мечами и щитами, были с копьями и алебардами, были с булавами и шестопёрами, были с топорами и секирами, были с оружием в виде шипастого шара на длинной цепочке, это называется «утренняя звезда». Были пешие, были конные. Я почувствовал, как меч постепенно втянулся в эту игру. Он тоже «видел» этих иллюзорных противников и сперва разгорячился, когда проскакивал сквозь них, не причиняя им вреда, но вскоре успокоился и сверкал в воздухе холодно и грозно.

Мы расстались довольные друг другом. Меч вновь заснул на привычном месте.

А мне предстояли другие дела.

Вместо эпилога-1

- Твою ж, мать!

В последний год я очень часто употребляла это выражение. Хотя меня учила этикету специальная женщина. И если бы она такое услышала, она бы меня заставила язык с мылом вымыть. И не один раз!

А что бы вы сказали на моём месте? Я рассматривала своё отражение в небольшом зеркальце. Нос перебит, несколько зубов выбиты, губы распухли, под одним глазом фиолетово-зелёный синяк, другой вообще заплыл. Волосы … ох, лучше не надо, про волосы! Вместо длинных чёрных прядей, которые сами завивались на концах и были предметом моей всегдашней гордости – блёклые, невзрачные космы.

Когда волшебник Кляк перенёс меня в свой замок, он предупредил меня, что изменит мою внешность. Я-то дура, думала, сделает красавицей, с умопомрачительно внешностью, с глазами, бездонными как небо, с ресницами, как опахало у магараджи, с бровями, как куницы, выгнувшие спинки. С милым овалом лица и мраморной белизной кожи, оттеняемой угольно-чёрными волосами. А, когда взглянула в зеркало, чуть не рухнула в обморок. Такая… такое… не выразить! Бледное пятно на сером фоне!

А Кляк равнодушно пояснил:

- Это, чтобы тебе не было себя слишком жалко во время занятий!..

Занятий! Это он называет «занятиями»! Не всякая пытка сравнится с этими «занятиями»! Уж, поверьте мне на слово!

Я-то, дура, думала, что меня ждёт тягомотина с обучением книксену и дворцовому этикету, музицированию и пению под виолу. А в промежутках я буду ходить по оранжереям и нюхать цветочки. Ага! Щаз-з!

Нет, всё это есть. Только это малюсенький кусочек всей мозаики, которая меня окружает. И обучение проходит совсем не приторной патокой. У меня двадцать четыре учителя, которые учат меня, каждый своему предмету, и никто не миндальничает!

В первое же занятие старая карга Беста фон Такмади встретила меня с линейкой в руках. И так выпучила на меня свои стеклянные глазки, что я сразу прозвала её про себя бестией. Бестия фон Такмади.

- Я обучила двух принцесс и четырёх герцогинь! – заявила мне эта бестия, – Выучу и вас, милочка! Мне за вас столько заплатили, что выучу, чего бы мне это не стоило!

Я только засопела про себя. Она выучит меня, чего бы ей не стоило! А что это будет стоить мне, об этом она подумала? Впоследствии выяснилось, что нет. Всем здесь наплевать, чего стоит МНЕ их обучение. Абсолютно наплевать и бесповоротно.

Бестия начала с того самого книксена.

- Что здесь самое главное? – спросила она, буравя меня взглядом.

- Движение ног? – предположила я.

- Нет! И тысячу раз нет! – взорвалась фурия, – Кто там под платьем увидит, как двигаются ваши ноги?! Главные в книксене три вещи: движение мизинцев, движение век и положение головы! Остальное тоже важно, но вторично! Смотрите: вы берёте за края юбки щепоткой пальцев. Руки у вас при этом полусогнуты. Впрочем, руки у порядочной девушки всегда полусогнуты! Полностью распрямлённые руки – это признак простолюдинства! Итак, вы берёте за краешек юбки. И у вас оказываются заняты большой палец, указательный и средний. Свободны безымянный и мизинец. Одна нога отводится назад и слегка заходит за другую ногу, касаясь кончиком носка пола. Вы начинаете сгибать одновременно обе коленки и – внимание! – одновременно склоняеете голову и опускаете взгляд в пол. При этом пальцы, держащие юбку, остаются абсолютно неподвижными. Понимаете? Ваша верхняя часть туловища приседает, вместе с плечами, головой и всем прочим, а пальцы и, соответственно, та часть юбки, которая ниже пальцев, остаются совершенно неподвижными!

Почему я сказала, что важны мизинцы, веки и положение головы? А, вот почему! Как я уже сказала, три пальца заняты, безымянный палец полусогнут. А, вот мизинец, совершенно незаметно для постороннего взгляда контролирует юбку и прерывает её возможное колыхание. Обеспечивает её неподвижность, если вы сделаете неуклюжее движение своей … ну, что у вас там, ниже спины? Ваша… эта самая… гм, округлая часть тела должна скользнуть внутри платья вниз. Но, если вы сделаете неверное движение, или покрой платья будет слишком узок, или по иным причинам это сделать не удастся, ваш мизинец должен вас подстраховать. Повторяю, незаметно для окружающих!

Ну, а наклон головы и движение век должны показать степень вашей почтительности. Перед более высоким по положению – и наклон головы глубже и веки опускаются ниже. А перед равным можно приседать вообще не наклоняя головы и глядя прямо в глаза!

Многие дуры деревенские думают, что чем глубже приседаешь, тем больше почтения высказываешь. Чушь! Повторяю, степень уважения показывается исключительно наклоном головы и движением век! Глубокое приседание, фактически до пола, воспитанные дамы делают только и исключительно перед королевской особой!

Ну-с, покажите мне, что вы меня поняли правильно!

Я попыталась сделать реверанс. И в тот же миг, линейка, свиснув, больно ударила меня по пальцам.

- Вы, сударыня, посмели двинуть пальцами! – ещё сильнее выкатила зенки бестия.

- Даже не думала… – начала, было я.

- Молчать! – взвизгнула мучительница, – Ещё раз! Медленно!

Я потянулась пальцами к юбке. Вжик! Линейка вновь больно ударила по пальцам.

- Вы согнули спину! – прошипела негодяйка, – Я разве говорила, что нужно спину сгибать? Спина у благородной девушки не сгибается вообще никогда! Даже, когда она наклоняется цветы нюхать! Ещё раз!

Я потянулась пальцами к юбке. Вжик! Я вскрикнула от боли. Один из пальцев оказался разбитым в кровь.

- Вы поглядели на юбку! – взвизгнула в неистовстве бестия, – То есть, наклонили голову и опустили веки раньше времени! Ещё раз!

- Ах, ты стерва! – не выдержала я, – Да, знаешь ли ты, что я сейчас с тобой сделаю?!

К моему удивлению, бестия не испугалась. А, наоборот, нагло и ехидно усмехнулась мне прямо в лицо:

- Ты мне ничего не сделаешь! А вот, стоит мне слово сказать, и тебя так розгами на конюшне отделают, что ты три дня встать не сможешь! Об этом господин Кляк всех особо предупредил! Чтобы тела твоего никто не жалел! Чтобы своевольство твоё на корню пресекали! Так, что, закрой рот и учись! Книксен! Ещё раз! Я сказала, ещё раз книксен!!!

Вжик! Вжик!

Я открыла рот. Ничего себе, дела! Кляк их, видите ли, особо предупредил! Я сцепила зубы и взялась за юбку. Присела. Вжик! Твою ж мать, как больно!

- Вы, сударыня, сгорбили плечи. Плечи у порядочной девушки должны быть всегда развёрнуты! Всегда! Даже когда вы справляете естественные надобности в густом орешнике! Ясно?! Ещё раз!

Через час занятий я так и не научилась делать книксен правильно. Зато все пальцы были в крови. А в голове крутились такие изощрённые способы убийства, о которых я, даже, будучи в банде, не слышала! Подожди, старая карга! Аукнутся тебе мои слёзки!

Не буду рассказывать, как меня бил мастер рукопашного боя. Ему вроде бы тоже отводился час занятий. Но, я этот час не выдержала. Я упала и лежала пластом. Вся в синяках и побоях. А этот гад сидел рядом и объяснял, почему я не права:

- Многие бабы думают, что самый лучший приём против мужика – это ударить его в пах ногой. А не хотят подумать о том, дуры, почему сами мужики во время драки друг друга в это место почти не бьют? А потому, что мужик самой природой приучен это самое место пуще всего беречь! Вот ты, дурочка, пыталась меня ногой достать. И что? Я ещё и подумать не успел, а у меня тело само вбок скрутилось! Ну, и как мне твою ногу не подхватить, тебя об пол не бросить? Ты ещё радуйся, что мы сейчас в помещении занимаемся! Здесь полы деревянные, ровные, считай, мягкие. Вот, через пару месяцев начнём заниматься на улице … А остров наш каменистый!

Я только стонала и мечтала, что следующий час отдохну. Хоть капельку. Хоть крошечку. Следующее занятие должно было быть в оранжерее.

Вместо эпилога-2

Женщина, встретившая меня, держала в руках букетик цветов. И улыбалась. Хороший признак! Если бы я знала, как я ошибаюсь!

- Сударыня, перечислите цветы в этом букете и скажите, что они означают? – спросила эта новая учительница, и… спрятала букет за спину.

- Вы с ума сошли?! – удивилась я, – Я сквозь людей видеть не могу!

- Вы должны были с одного взгляда распознать цветы и расшифровать их тайное значение, – холодно возразила цветоводка.

- Какое ещё значение?! – не поняла я, – Цветы… они, чтобы нюхать. И любоваться.

- Пф-ф! – фыркнула мне в лицо женщина, – Я вижу вы в свинарнике родились, сударыня! Запоминайте! Мой букет обрамлён зелёными листьями. Зелёный – цвет надежды. В самом букете азалии, васильки и орхидеи. Азалия – сдержанность, василёк – изящество, орхидея – усердие. Всё вместе: я сдержанно надеюсь, что вы будете усердны в искусстве изящного! Повторите!

- Вы надеетесь, что я буду сдержанной… то есть, усердной, – тупо повторила я.

- Это какой цветок?! – вдруг спросила цветоводка, тыча один из цветков мне под нос.

- Голубой, – обречённо ответила я.

- Это василёк! – взвизгнула учительница, – Символ изящества! Какой ещё цветок является символом изящества? Молчите? Гибискус! Но, если вы хотите что-то выразить с помощью гибискуса, будте осторожны: второе его имя – смерть!

Женщина перевела дух и снова ринулась в атаку:

- Что бы подумаете, сударыня, если ваш кавалер вдруг демонстративно возьмёт в руки кактус?

- Кактус… шипы… э-э-э… вражда? – попыталась я угадать.

- Нет, всего лишь упорство! Он готов быть упорным! А это что за цветок? И что он означает, по вашему мнению? – ткнула пальцем ведьма в какое-то растение.

- Понятия не имею! – честно призналась я.

- Тогда так! – подвела итог цветоводка, – Каждый день мы будем учить по десять цветов. Их вид и значение. Каждый день я буду держать в руке букет, и при вашем приближении букет будет убираться. Но вы, сударыня, должны будете всё равно рассказать мне, что содержалось в букете и в послании! Если ошибётесь – будут розги! Даже не сомневайтесь! Кстати, розги не случайно делают из ивы. Плакучая ива – отвергнутая любовь! У вас будет о чём поразмыслить во время порки!

С этого дня я входила в оранжерею либо с приколотым к платью базиликом, символом ненависти, либо с оранжевой лилией в руках, что означает то же самое. А иногда я появлялась держа не одну такую лилию, а тринадцать штук. Это вообще означает ненависть и презрение. Пусть читает мои послания! Цветоводка, которую, как впоследствии выяснилось, звали Сланни фон Гершт, только фыркала в мою сторону и придиралась ко всему, к чему только можно придраться. А моя изобретательность в области жуткой и медленной смерти росла и множилась.

Легче всего мне давалось плавание. Я выросла у моря и с младенчества умела держаться в воде. Хотя, когда меня прямо в платье сбросили за борт небольшой яхты, да ещё попытались прибить веслом, я удивилась. Да, что там, удивилась! Я запаниковала и нахлебалась воды. Но, это только в первый раз. Потом я научилась ловко ускользать от мучителя, либо прячась под самый борт яхты, либо уплывая в сторону кормы, и для того, чтобы меня достать веслом, приходилось разворачивать тяжёлую яхту. А я уже отплывала в другую сторону. И так целый час. А потом меня вылавливали из моря и, мокрую и продрогшую, отвозили к новому мучителю.

Хуже всего давалась верховая езда. До этого, если мне приходилось ездить, то я ездила в телегах и никогда – верхом. А тут… в общем, пришлось. И в седле и без седла, и сидя по-женски, и сидя по мужски. Сколько раз меня лошадь кусала – не счесть! Видимо, эта тварь чувствовала мой страх перед ней. Сколько раз я с лошади падала и расшибалась, тоже не сосчитать. Вот, разве что, копытом меня никто ещё не лягнул. И то хорошо.

А когда я свалилась с лошади первый раз, учитель по верховой езде просто-напросто приказал мне зажать между коленей один конец бревна и удерживать, сколько смогу. Как выяснилось – недолго. Буквально, через минуту ноги задрожали от напряжения и бревно упало. И чуть не размозжило мне ступню. Еле отдёрнула. Вы думаете, кто-то посочувствовал? Приказали снова зажать бревно коленями, вот и всё «сочувствие». Нет, я, конечно, пыталась обяснить, что от такого упражнения будут кривые ноги, а зачем мне, девушке, «кавалерийская» походка? Но мне грубо посоветовали заткнуться и очередной раз пригрозили поркой на конюшне.

В первый вечер я вернулась с занятий избитая, голодная, потеряв всякую надежду и с мыслями о самоубийстве. И… меня ждала роскошная ванна с горячей водой, и служанка медленно растирала меня пахучим мылом, бережно касаясь мочалкой синяков и кровоподтёков. А потом меня растирали множеством мазей и притираний от которых благоухало экзотическим ароматом. А потом был нежный массаж. И всё равно, всю первую ночь я проревела в подушку. Потому, что я вспомнила, как Кляк говорил мне: «Какая бы ты ни была графиней по документам, по манерам тебя в приличное общество и на порог не пустят! Разве что на порог хлева! И то – по протекции!». Ну, как-то так. И теперь я это не просто поняла, я это на себе прочувствовала! Как оказалось, я не могу и не умею ни-че-го! Совсем ничего! И хуже всего то, что окружающие это видят. Самое распространённое выражение, которое я в первый день услышала, это было выражение: «Сразу видно, что ты в свинарнике родилась!».

А я, между прочим, родилась в хорошей, благополучной семье! Мой отец был старшиной рыбаков в портовом городке Лидава и участвовал в распределении мест для лова. И контролировал цены на рынке. В смысле, на рыбу. И мать моя была тихая, спокойная женщина, которая спокойно вела хозяйство, копила денежку на чёрный день, управлялась с прислугой и растила детей. Нас у неё было девять. Ну, во всяком случае, я знаю о девяти. А я… ох, не сиделось мне на месте. Словно шило кололо в одно место! Постоянно бегала с мальчишками, а не игралась с девочками в куклы. И дралась, если надо, и плавать научилась, и свистеть в два пальца. И по деревьям лазала, птичьи гнёзда разоряя.

Мать только вздыхала, глядя на меня, а у меня в душе всегда была страсть к приключениям. Азарт. Авантюризм. Мне не хотелось сидеть и копить денежку. Мне хотелось всего и сразу! И побольше, побольше!

В девять лет я угнала в открытое море небольшую парусную лодку. Как меня не унесло в океан, до сих пор не знаю. Когда я спохватилась, берег уже был почти не виден. Шесть часов маленькая девчушка сражалась с ветром и волнами, пока прилив не пригнал лодчонку обратно к берегу. Я выпала из лодки и тут же уснула от усталости. Даже не привязав лодку, отчего её снова унесло в море. Казалось бы, урок на всю жизнь. Ан, нет. Чем старше становилась, тем бесшабашнее.

Были и первый глоток вина и первая «любовь» и первый срезанный кошель. «Любовь» мне не понравилась. Во всяком случае, сначала. Во всех балладах поют о неземном чувстве блаженства и неги, а тут… в общем, ничего подобного. А, вот срезанный кошель вскружил мне голову сильнее вина.

Не буду рассказывать в подробностях, кто умный тот понимает, а дураку знать это совсем не обязательно. Но, однажды я убежала из дома. И пристала к разбойникам. Ну, понятное дело, дура. Я же и не возражаю.

Попади я в руки какого-нибудь Баклаги и кончились бы мои дни в грязном притоне портовой шлюхой. Но, я попала на глаза Пиявки. Не знаю, что во мне разглядел прожжёный негодяй, но в публичный дом он меня не отправил. Приблизил к себе. И я ответила самой искренней преданностью.

Есть ли у меня на руках кровь? Есть. Чего, уж тут? Скажу, что «нет», всё равно никто не поверит. Я лезла в самые трудные и опасные места. А в таких местах без крови не обходится. Всё то же шило, всё тот же азарт. Могу сказать только, что удовольствия это мне не доставляло. Не была я кровавым монстром. И старалась убивать быстро, не доставляя жертве излишних мучений.

Вы думаете, я Пиявку предала за деньги? За титул? Как бы не так! Сам Пиявка изменился! Решил стать купцом. Осесть. Капиталы копить. Словно моя матушка, копеечка к копеечке. То, от чего я в юности убежала. Получается, что не я его, а он меня предал. Ну, не меня, а мою мечту, мою страсть. Мой авантюризм, если хотите.

Вы думаете, я не поняла, что Кляк хочет меня сделать подстилкой влиятельным господам, чтобы их секреты выведывать? С первого слова поняла! Мне один раз пришлось стать подстилкой Пиявке. Хотя и для достижения своих целей, а не чужих. Второй раз объяснять, что это такое, не надо.

Но! И это очень большое «но». Но при этом я надеюсь полностью удовлетворить свою страсть. Я надеюсь не просто трахаться с кем прикажут, а играть их судьбами. А, может и жизнями. Я надеюсь, своим риском, удачей и сообразительностью преодолевать трудности и проблемы, все эти превратности судьбы. Я надеюсь утолить наконец-то свой дух авантюризма! А для этого ничего не жаль!

Если бы только не эта учёба!

* * *

На второй день занятий я ползла раздавленной ляягушкой. И предчувствия меня не обманули.

Вжик! Линейка бьёт по пальцам.

- Выше подбородок!

Вжик! Линейка бьёт по пальцам.

- Где ваша улыбка, сударыня?!

Вжик! Вжик! Вжик!

И дальше по накатанной:

- Бабы-дуры того не понимают, что силой им мужика не одолеть! Их сила – в скорости реакции и гибкости! Вот, зачем ты, дурочка, всем корпусом развернулась при ударе? Чтобы сильнее вмазать? Да, мне всё равно, развернёшся ты корпусом или нет! Я разницы и не учую! А ты полсекунды потеряла! Поэтому от встречного удара уклониться не успела! Чего разлеглась? Поднимайся, я из тебя ещё не весь дух выбил!

- Что?! С каких это пор репейник обозначает благородство?! Если уж на то пошло, это чертополох обозначает благородство! Хотя, конечно, для выражения благородства лучше использовать магнолию. А репейник, сударыня, к вашему сведению, обозначает благодарность! Как?! Вы не видите различия между этими растениями?! Как можно?! Ах, головки цветов похожи? Ну-ка, сударыня, прошу сюда! Сорвите-ка это! А я говорю сорвите! Да, голыми руками! Живо!!! Колется? Пальчикам больно? Тогда это чертополох! А репейник – вот он, с другой стороны, как видите, это просто лопух! Кстати, вы не видите между вами и репейником никакого сходства? А я вижу! Есть у вас что-то от лопуха! Может, то, что ни у него ни у вас никакого благородства в помине нет?

- Сударыня, вы оглохли? Вы взяли вместо ноты «фа» – «фа диез»! Что значит «я охрипла»? Кому это интересно? Извольте хрипеть попадая в ноты! И в соответствующей тональности! И не сбивая такта! А я говорю, будете хрипеть! Под музыку!

- Что вы скачете по спине коня, как вошь на гребешке, с зубца на зубец перескакивая? Вы же лошади спину сломаете! Ловите ритм! Сливайтесь с ней в единое целое! Когда лошадь поднимается вверх, и вы поднимайтесь с ней, когда лошадь опускается вниз, и вы опускайтесь! Иначе и лошади спину собъёте и себе зубы выбьете, клацая ими почём зазря! Да, держитесь ногами плотнее! Стискивайте колени! Иначе упадё … Ну, вот, я же говорил! Нет, хватит мучить животное, прошу к бревну!

- Назовите всех кузенов короля Вильма Восьмого! Опишите их гербы и обоснуйте! Представьте, что у великого герцога Тарширского родился сын. Что должно быть у него на гербе в знак того, что он сын своего отца? Кто является отцом королевы Эстеллы? Сколько у неё братьев? Сколько из них являются наследниками первой очереди? Почему? Не тупите, сударыня, я вам вчера это объяснял! Ну, вот, можете, если захочется! Какие цвета соответствуют цветам принца Тарклина? Быстрее, сударыня, не тяните козу за хвост! Возьмитесь за рога!

А потом был третий день. И четвёртый. И пятый. А уже на шестой день я почувствовала, что болтаюсь в своём платье, как тонкая тычинка в широком цветке тюльпана. Тьфу, ты, ну и сравнения у меня пошли!

Кляк появился внезапно, на десятый день. Внимательно посмотрел мне прямо в глаза, заявил, что он мной доволен, вынул из воздуха и отдал странного вида медальон. Сказал, что это волшебная вещь и будет помогать мне лечить переломы и ссадины. Прикоснулся пальцем к моей руке и я почувствовала, что всё у меня мгновенно зажило. Даже выбитый ранее зуб оказался на месте. Что меня не сильно обрадовало. Я уже предчувствовала, что мне его снова выбьют. А Кляк исчез. С-с-сволочь! Я ему даже поплакаться не успела!

Я надела медальон, стиснула зубы и пошла на очередное занятие. И на следующий день. И ещё. И ещё. А вчера фехтовальщик дал мне толстенную железную палку и велел постоянно носить её с собой. Уже через полчаса мне стало казаться, что это не железная палка, а свинцовая. Но, я добросовестно таскала её весь вчерашний день. И весь сегодняшний. И выронила из онемевших пальцев всего раз восемь. Или девять.

Ничего! Я выдержу! Я ещё всем вам покажу, кто такая Мэри из Лидавы! Вот только зеркало показывает такое, что не заругаться никак нельзя. Ну-ка, взглянуть ещё раз.

Твою ж, мать!