Пьяный мастер - 2. Между первой и второй

«Коготь мантикоры»

С высоты в тысячу локтей открывался потрясающий вид на, зеленевшую внизу, долину Карниост, по которой синей лентой протянулась река «Бурная». Её исток был высоко в Северном хребте, протянувшимся вокруг Карниоста, защищая своими острыми, покрытыми белыми шапками снега, зубцами от непрошенных гостей.

Я стоял на капитанском мостике воздушного фрегата «Праведный шторм», рядом с молодым капитаном – на вид ему было не более шестидесяти; но, судя по справкам, что мне удалось о нем навести в порту «Порыва-ветра», очень способный, а главное – удачливый! Я решил прислушаться к совету Делии, раз она обратила мое внимание на удачу, значит, пусть так и будет.

Вот уже несколько часов мы преследовали другое воздушное судно – «Коготь мантикоры», собственно, ради нападения на него я и нанял капитана Елисморна с кораблем и командой.

«Коготь мантикоры» резко взял влево, поворачиваясь к нам всеми своими двадцатью пушками.

– Лаконта, готовься, сейчас будет залп! – выкрикнул капитан Елисморн.

– Варо элестио! – воскликнул я, разворачивая над «Праведным штормом» – нашим летучим судном, незримый для смертного взора воздушный щит.

– Поддайте жару! – велел капитан машинному отделению. Чтобы свести на нет огневое превосходство «Когтя» нам нужно было как можно быстрее преодолеть разделявшее нас расстояние и взять его на абордаж.

Черный как смоль дым с утроенной силой повалил из нашей трубы. Винты, толкавшие «Шторм» вперед стали гудеть сильнее, а воздушное судно заметно ускорилось.

Грянул пушечный залп.

Два десятка ядер устремились нам на встречу.

– Парни, держись! Лаконта, якорь мне в горло, пришла пора показать на что ты способен! – несмотря на свой юный возраст (на вид ему было немногим за пятьдесят), капитан Елисморн уже был довольно опытным воздухоплавателем, а матросы в его команде умелыми и преданными, именно поэтому, а еще потому, что больше никто не отважился на этот поход, я и летел на борту «Праведного шторма».

Сомнений в надежности моего воздушного щита у меня не было, но для надежности и большей театральности, чтобы произвести неизгладимое впечатление на капитана и команду, для которых магия была в диковинку – все не сводили с меня глаз; я сотворил в обеих руках по файерболу и принял боевую стойку.

«Что ж, давайте займемся делом!» – подумал я приготовившись играть на публику.

Тем временем, ядра, пущенные по нам из пушек «Когтя», достигли моего воздушного щита и, одно за другим, стали отскакивать от него падая вниз.

«Хорошо под нами раскинулось глубокое ущелье, и никто не живет», – пронеслось у меня в голове. Проводив несколько ядер взглядом, я принялся размахивать руками, в которых пылал огонь и выкрикивать при этом несуществующие заклинания:

– Кево доронто! Эстио варма!

Как правило, на людей далеких от магии, подобные выкрутасы производили сильное впечатление. Честно говоря, мне не нравилось заниматься подобной ерундой, так что пришлось накатить перед этим триста грамм местного рома, чтобы приглушить совесть -- как-никак на кон были поставлены жизни моих друзей.

Кстати, если вы только что присоединились к моим приключениям и не совсем понимаете, что происходит, не волнуйтесь, мы с вами в одной лодке (в прямом и переносном смысле, хотя «Праведный шторм» все-таки не лодка, а боевой воздушный фрегат), я сам все еще в процессе распутывания событий, которые свалились на мою голову за последние полторы недели.

Но, все же, давайте я представлюсь! Меня зовут Виталио Де Лаконта. Я волшебник, любитель выпить и завсегдатай кабаков – в последнее время осел в мире «Магиост» и предпочитаю тамошнее заведение «Хреновуха». Относительно недавно поймал на свою седую голову проклятье и, теперь, я вязанный. Да-да, человек из ниток. Если для вас это в диковинку, отправляйтесь в мир «Вязно», известный больше как «Тряпьё», и узрите целый вязанный мир. Всё и все там связаны! И не в каком-то переносном смысле, а в самом прямом. Здания, дороги, люди, животные, еда – абсолютно все связано из различных сортов нитей.

Но, давайте-ка не будем увлекаться прошлым, как-никак, а у нас тут, в самом разгаре, воздушная погоня!

Итак, благодаря вашему покорному слуге, пушечный залп «Когтя» не причинил нам ни малейшего вреда. «Шторм», неотвратимо сокращал разделявшее нас расстояние.

– Парни, товсь на абордаж! – приказал Елисморн.

На палубу высыпала толпа коренастых существ, покрытых зеленой, переливающейся в лучах солнца, чешуёй. Это были безродые блуммы. По форме их тела походили на перевернутую каплю изогнутую в форме иероглифа «S». Большие мощные челюсти, усыпанные несколькими рядами мелких, острых зубов. Короткие ноги. Руки невероятно цепкие и непропорционально длинные, их блуммы также использовали при передвижении.

В общем существа довольно интересные и просто незаменимые, если вам нужна абордажная команда.

«Что же в них особенного? – резонно можете поинтересоваться вы, – Что блуммы могут такого особенного, чего не умеет любой другой головорез, промышлявший воздушным пиратством?»

Вся прелесть была в слюне этих отвратительных на первый взгляд созданиях. Она обладала невероятно сильным снотворным эффектом. Так что если вам нужно было захватить корабль со всем его грузом, да еще так, чтобы никто об этом не вспомнил – да, кстати, говорят после укуса безродного блумма нехило отшибает память и бодун похлеще чем с добротного перепоя…

Тем временем «Праведный шторм» поравнялся бортами с «Когтем мантикоры». За то время, пока мы их догоняли, те сделали еще два залпа из своих пушек – результат все тот же: ни одно ядро не преодолело мой воздушный щит.

Я же продолжал изображал «танец с бубнами» все также выкрикивая несуществующие заклинания, размахивая при этом руками, в которых пылал огонь.

– Крюки! – велел Елисморн.

В сторону «Когтя» тотчас полетели огромные металлические «кошки», к которым были привязаны канаты. Обороняющаяся команда ответила залпом из своих пистолей и карамультуков. Среди блуммов послышались крики, некоторые из чешуйчатых ребят, взявшись за раны в груди, стали падать на палубу.

«Атарийское оружие», – обреченно вздохнул я, против него магия была бессильна.

– Тяни! – продолжал приказывать капитан.

Блуммы, под дружное «уканье», навалились и стали тянуть коготь к нам.

Как только расстояние между кораблями сократилось до прыжка, наша чешуйчатая команда лавиной обрушилась на «Коготь мантикоры», не оставляя противнику ни малейшего шанса.

– Вперед, бей их! – скорее для порядка, рявкнул Елисморн, капитан все-таки.

Казалось, дело в шляпе и подавление сопротивления защитников «Когтя», которые закрылись в капитанской каюте, дело решенное. Однако подозрительный хлопок, который донесся до нас сверху, напомнил мне о том, что не стоит делить шкуру неубитого медведя. Палуба «Шторма» пошатнулась.

– Якорь мне в горло! – выругался Елисморн трёхэтажным матом. – Лаконта, баллон! Мы теряем газ!

Взглянув в направлении, указанном капитаном, я увидел, что огромный наполненный газом баллон, благодаря которому наш фрегат летал, был поврежден.

– Как им это удалось?

– Какая разница! Сделай что-нибудь, пока мы не потеряли высоту иначе мы покойники! – рявкнул капитан.

– Ладно, – кивнул я и, применив левитирующие заклинание, взмыл вверх, к пробитому баллону. Холодный воздух ударил мне в лицо, окончательно прогоняя дымку легкого подпития, без которой мир вокруг становился мрачным и невзрачным.

«Эх, сейчас бы накатить, а не вот это вот все», – пронеслось у меня в голове.

Из моего нового положения открылся потрясающе красивый вид на раскинувшееся под нами ущелье.

«Так, соберись! Пробоина в баллоне!»

Взлетев повыше, так чтобы можно было осмотреть наш огромный наполненный летучим газом «пузырь», я принялся искать пробитое место. Дело, скажу вам, довольно хлопотное – сверху слепило солнце; снизу белый баллон…

– Ага, вот ты где! – довольно воскликнул я, но мне не удалось сотворить никакого заклинания, как откуда-то снизу донеслись выстрелы и рядом со мной засвистели пули.

От такого «нежданчика» я крепко выругался, тут же принявшись накладывать на себя заклятие невидимости – единственное, что пришло в голову. Я рассудил так: «Раз в окружавшем меня воздушном щите не было смысла – наверняка у стрелка атарийское оружие, то единственное, что мне поможет, это скрыться с глаз».

Став незримым для невооружённого взгляда, я молниеносно устремился вниз к баллону. Нужно было уйти с линии огня, заодно устранить пробоину в баллоне, иначе все мои планы пойдут прахом.

Грянули еще два выстрела. На сей раз пули не свистели рядом со мной, а это значило, что мой трюк сработал. Усевшись на баллоне поудобнее, скрестив при этом ноги, я принялся колдовать над пробоиной.

Для начала, нам нужна была латка. Из чего ее сделать на высоте в тысячу локтей? Я решил далеко не ходить и взял небольшой обломок доски от борта «Когтя мантикоры». При помощи «Ледяного вихря» измельчил его до щепок. Вытянул из ближайшего облака стакан воды, добавив её в получившуюся стружку.

«Теперь дело осталось за малым – придать этой жиже побольше густоты и клейкости», – подумал я, покосившись вниз, на блумов. В этот момент грянул очередной выстрел…

Жгучая боль черканула мой левый висок. Вскрикнув, я выругался, не стесняясь в выражениях, пройдясь по родителям стрелка и их неразборчивым половым связям. – С этим надо решительно что-то делать! – прорычал я себе под нос, инстинктивно ухватившись за кровоточащую рану на виске.

Видимо меня выдал ледяной вихрь, при помощи которого я делал стружку для клея. Значит, стрелок на одной высоте со мной, раз мог это увидеть. Не дожидаясь новой пули, я отлетел в сторону от баллона и продолжил его латать на расстоянии.

Чтобы придать получившейся жиже густоты и клейкости, я поднял с низу, их гущи боя между блуммами и защитниками «Когтя» лужицу крови и зеленую чешую, после чего принялся все мешать.

Снова раздался выстрел. Мое предположение оказалось верным – звук донесся со стороны «Когтя мантикоры». «Он на баллоне и тоже невидим!» – понял я, в тот же миг воскликнув: – Сортио ларно! – проявляющее заклятие, должно было сбросить чары со стрелка.

К моему удивлению стрелок оказался далеко не так прост, как можно было бы подумать на первый взгляд. Стоило чарам улетучится, я увидел огромного орла, что летел локтях в пятидесяти позади «Когтя», в верхом на нем, стрелка. Это был тощий мальчишка лет тридцати в широкополой шляпе с пером с длинноствольным карумультуком в руках. «Попался!» – довольно подумал я.

Стоило нашим глазам встретиться, как он что-то пробормотал, видимо понял, что его раскрыли. Дабы хитрец не сбежал, я тут же метнув в него сразу пару огненных шаров, так казать, чтобы уж наверняка попасть. Пока стрелок занялся попыткой спастись от моих файерболлов, мне ничего не мешало заделать пробитый баллон «Праведного шторма» моим чудо-клеем.

Когда все было готово, утечка летучего газа устранена, и угроза для нашего фрегата миновала, всё свое внимание я направил на орлиного наездника, всей душой надеясь, что тот уже поджарился. Однако вопреки моему ожиданию, до меня донеслись знакомые звуки выстрелов. По-прежнему находясь под защитой заклинания невидимости, ливетируя себя, я спустился к палубе «Когтя», где наши безродные блуммы пытались проникнуть в каюту капитана, где укрылись остатки команды. Тем временем стрелок, сидя верхом на своем гигантском орле, летал вокруг кораблей и с завидной точностью шмалял по нашим зеленым уродцам, убивая на каждом вираже то одного, а то и двоих блуммов. «Какой настырный», – подумал я, подлетая ближе.

– Товио эрно! – шепотом слетело с моих губ, прямо перед клювом гигантского орла, когда тот заходил на очередной вираж, на мгновение появилась вспышка, ослепив птицу. Издав пронзительно-недовольный вопль орел, на полном ходу, врезался в одну из мачт «Когтя мантикоры»… – Знай наших, – довольно оскалился я, наблюдая как стрелок и птица рухнули на палубу. Нужно было развить победу и не дать ему вновь взяться за карамультук. Приблизившись к распластавшимся на палубе пареньку в шляпе и гигантской птице, я произнес: – Селтио палто! – накладывая на обоих заклятие оцепенения. Этого должно было хватить, чтобы никто из них не поднялся и не начал вновь мешать нам делать дело.

Тем временем безродные блуммы столпились у двери в каюту капитана «Когтя мантикоры», тщетно пытаясь проникнуть внутрь. «Пора бы уже подвести черту в этом деле!» – пронеслось у меня в голове, после чего я выкрикнул: – Ну-ка, парни, разойдись! Огненный шар средней мощности разнес в щепки дверь в каюту капитана и орава чешуйчатых уродцев устремилась внутрь. – Все, дело в шляпе, – буркнул я себе под нос, довольный проделанной работой.

* * * * *

Итак, «Коготь мантикоры» был полностью наш. Все члены экипажа благополучно покусаны блуммами и находились в отключке, аккуратно сложенные вдоль борта. Эта участь не миновала и стрелка с его орлом, они были живы и лежали на палубе вместе со всеми. К сожалению, несмотря на все мои старания, не обошлось без жертв с обеих сторон: у троих членов команды «Когтя» проявилась неадекватная реакция на укусы блуммов, одного из них мне удалось спасти, а вот двое других отошли в мир иной; еще один матрос, в пылу потасовки, оступился и вывалился за борт – тут уж все вопросы исключительно к богам; среди блуммов было четверо убитыми – конечно жаль их, но они и плату взяли солидную. Одно радовало: согласно нашему договору с Воррком – так звали родовитого блумма, который возглавлял их кодлу; я был обязан выплатить ему премию если уродцев погибнет более восьми; так что отделавшись малыми потерями среди зеленых уродцев, я еще и сэкономил.

Оставив Елисморна на палубе, я, в гордом одиночестве, спустился в трюм. Где-то здесь, среди вонючих гамаков, бочек, мешков и ящиков с различным товаром, лежала она – голубая пятигранная жемчужина «Эолайтниг», ради которой мы все и затеяли.

– Аваро, – прошептал я поисковое заклинание, но ничего не произошло.

«Ну, хотя бы защитное заклятие наложили», – промелькнула у меня в голове мысль.

С самого начала этого мероприятия и я, и капитан, и предводитель блуммов Воррк, не могли уложить в своих головах всей той беспечности, которую проявляли хозяева легендарной жемчужины при её перевозке.

Хотя, может в их картине мира они сделали максимально возможное? Попробуй пойми, что происходит в чужой голове.

– Сортио ларно, – прошептал я, развеивая наложенные на трюм заклятия.

Несколько бочек тут же с треском разлетелись в щепки, из них вырвался голубоватый огонь.

«Вот тебе и ловушечка», – не будь вокруг меня воздушного щита, то был бы я уже горсткой пепла.

– Девелто! – воскликнул я, подняв руки, чтобы успокоить разбушевавшееся пламя. В ответ на это «хлопнула» еще одна бочка, из которой в меня полетели несколько сотен металлических «ежей».

«А парень-то не так прост», – пронеслось у меня в голове, имея ввиду волшебника, оставившего эти ловушки.

– Лаконта, ты там живой?! – донесся с палубы голос капитана.

– Все в порядке, работаю!

– Уверен, у тебя дым столбом?

– Справлюсь!

Человеку со стороны могло показаться, что Елисморн проявлял заботу, однако его волновала оплата, которую он не получит, если я помру – моя безопасность, один из важных пунктов нашего договора.

Уняв пылавший в трюме огонь, я вновь произнес поисковое заклинание:

– Аваро!

И, вот, она! Сияя голубым огоньком, из мрака обгоревшего трюма ко мне устремилась пятигранная жемчужина – Эолатнинг.

«Даже интересно, какую роль эта малышка играет в моем плане? – пронеслось у меня в голове, пока я прятал ее в карман. – Особенно, если учесть, что несколько дней спустя у меня ее украдет Ораввия…»

Мои рассуждения беспардонно оборвали взволнованные крики безродных блуммов, донесшиеся с палубы.

«Что там еще за суета?» – подумал я и тут же грянул пушечный выстрел.

Локтях в пятнадцати от меня, издав оглушительный грохот и треск, образовалась пробоина почти два локтя в диаметре.

«Похоже, у нас незваные гости», – пронеслось у меня в голове…

Огюст Елисморн

Так уж сложилось, что последние три года капитан Огюст Елисморн жил в портовом городе «Порыв-ветра», это был шумный многолюдный постоянно растущий человейник. Благодаря оживленным торговым путям, на пересечении которых он вырос, каждый месяц его воздушный порт принимал до тысячи кораблей – золото буквально текло рекой. Любой более-менее способный на что-то умелец с легкостью мог найти здесь работу, а опытный капитан со свои воздушным фрегатом и подавно.

Поэтому и не мудрено, что Огюст Елисморн купил себе дом, в паре кварталов от порта; обзавелся домработницей – её звали Веллина, это была немолодая гномша, дела она вела честно и прилежно, когда бы Елисморн не вернулся домой, его ждала вкусная горячая еда и собственный уютный уголок.

В тот вечер, когда в дом капитана приперся вязанный колдун назвавшийся Лаконта, Огюст дал Веллине выходной, он планировал как следует отдохнуть и развеяться, проведя ночь в обществе знойной Лании – женщины для утех.

С тех пор, как у него появился собственный дом, капитан предпочитал проводить вечера на своей территории – будь то дружеские посиделки, шумный кутеж или женское общество; как-никак, а дома он был хозяином.

Ничего не предвещало «беды». Он и жрица любви выпили по бокальчику Лернейского красного вина, после чего Лания станцевала для него в костюме «Снежной королевы» – его любимая сказка из детства; постепенно оголив свои прелести: крутые смуглые бедра, трепетную грудь с набухшими сосками, в которых блестели золотые колечки; небольшой животик лишь пробуждал в капитане желание.

Лания была настоящая кудесница своего дела, поэтому она не торопилась оголяться полностью, оставив на себе кружевную набедренную повязку с длинными тесемками, которые частично скрывали лоно девушки от глаз Елисморна.

Ее руки, губы и язык творили настоящие чудеса с «хозяйством» капитана и, по всем законам подлости, именно в тот момент, когда он был максимально разгорячен и готов к соитию, раздался стук во входную дверь.

– Якорь мне в горло! – выругался капитан, надеясь, что незваный гость постучит-постучит и уйдет. Но Лаконта был совсем не из тех, кто легко сдается. Поняв это, Огюст Елисморн отстранил прекрасную Ланию, натянул портки и направился вниз, полный желания разбить голову кто-бы не оказался за дверью.

Однако, увидев на пороге вязанного старика с заплетённой в шесть кос (две большие и четыре маленькие) седой бородой и черном плаще с откинутым капюшоном, наш капитан с удивлением поднял левую бровь, ибо не часто на улицах «Порыва-ветра» (и это при том, что в городе проездом бывает уйма разномастных существ) можно было встретить выходца из мира известного в простонародье как «Тряпьё».

Когда капитан открыл дверь, вязанный пробормотал себе под нос что-то невнятное.

«Вот же старый маразматик», – поморщился Елисморн, но от плешивого старика буквально веяло прибыльным заказом, поэтому капитан решил дать ему шанс и, расплывшись в улыбке, произнес:

– Кого имею честь принимать на своем пороге в сей поздний час?

– Мое имя Виталио Де Лаконта, – представился вязанный старик. – Примите мои глубочайшие извинения за сей поздний визит, но дело, вынудившее меня посетить вас, не может ждать, – каждое его слово было словно мягкий теплый елей для слуха Елисморна, он уже и не помнил из-за чего злился на этого приятного человека мгновение назад. – Скажите, вы, капитан Огюст Елисморн? – спросил Лаконта.

– Да, к вашим услугам, – кивнул хозяин дома, после чего добавил, отходя в сторону, – прошу вас, проходите.

Напрочь забыв про обольстительную Ланию, капитан провел своего гостя в гостиную. – Есть прекрасный суп из фазана, рекомендую, – продолжал Елисморн, когда Лаконта занял место за столом. – А на второе нежнейшее картофельное пюре. – Несите все и побольше, – махнул рукой старик, снимая плащ. – И что покрепче, тоже прихватите. – Буквально мгновение и все будет! – весело воскликнул Огюст, щелкнул при этом пальцами.

«Якорь мне по голове! Что со мной? – удивлённо подумал он, пока шел на кухню. – Веду себя как лакей какой-то. Да и с чего это я так расщедрился? Пусть сначала расскажет, что у него за дело, сколько заплатит, а потом я решу, кормить его или нет!»

Елисморн хотел был вернуться, но потом осекся.

«Пожалуй это будет не вежливо. Чего доброго, обидится из-за моей грубости – вообще останусь без денег, – тут он опять осекся, поймав себя на несвойственной ему нерешительности. – Медузу мне в штаны!» – выругался капитан, решив спуститься в оружейную за пистолем и пристрелить старика.

– Капитан, у вас все в прядке? – донесся из гостиной елейный голос Лаконты. Все сомнения тут-же улетучились.

– Нет-нет, ужу бегу! – ответил он и поспешил на кухню.

* * * * *

Вскоре они уже сидели за столом, пили ром и ели стряпню, которую Веллина заботливо оставила на кухне.

– Так, что за дело привело вас ко мне? – поинтересовался капитан после того, как они опрокинули по третьей рюмашке.

– Хочу воспользоваться вашим кораблем и командой, – туманно ответил Лаконта.

«Понятное дело, зачем бы ты еще пришел к владельцу воздушного судна!» – мысленно проворчал Елисморн. В слух же произнес: – Хотелось бы больше деталей, милейший.

Вязанный гость достал из внутреннего кармана своей куртки сложенный пергамент и, хотел было положить его на стол, как вдруг на пороге гостиной по явилась красавица Лания в домашнем халате капитана.

– Огги, ты совсем про меня забыл? – надув губки, обиженно произнесла она.

«Якорь мне в зад! – мысленно проклял себя Огюст. – Совсем про нее забыл!» При виде жрицы любви, Лаконта поспешил убрать сверток обратно во внутренний карман.

– Кто твой гость? – заинтересованно промурлыкала красавица, грациозно подойдя к столу. Не дожидаясь приглашения, она взяла со стола початую бутылку рома и сделал несколько глотков прямо из горла, после чего, расплывшись в улыбке, добавила – Он присоединится к нам?

– Вы не сказали, что я не вовремя, капитан, – во взгляде старика читалось нескрываемое недовольство. Опасаясь, что такой денежный клиент сорвётся, Елисморн поторопился ответить:

– Не беспокойтесь, Лаконта, Лания уже уходит.

– Но, Огги…

– Дорогая, придется перенести наш вечер, – с этими словами он взял ее под локоть и потянул к выходу.

«Боги, что я творю?» – пронеслось у него в голове. Ведь подобное было не в его характере, он ни за что не променял бы вечер с прекрасной Ланией на посиделки с вязанным стариком. Елисморн замер, понимая, что происходит нечто скверное, но елейный голос Лаконты, который прозвучал в этот момент: «Капитан, стоит ли отпускать девушку одну? На улице уже темно», – вновь развеял все сомнения.

– Да-да, вы правы, – кивнул Огюст, – вот, держи, – он насыпал ей в ладонь монет за потраченное время, компенсацию и расходы на дорогу в порт, – этого должно хватить, найми извозчика, пусть сопроводит, – добавил Елиморн, накинул на плечи девушки ее плащ и выставил за дверь.

Несмотря на то, что они остались наедине, старик не торопился возвращаться к делу. Вязанный гад ел картофельное пюре, пил ром, шутил, но не торопился рассказать Огюсту о цели своего визита.

– Я дико извиняюсь за свою нескромность, но прошу, утолите мое любопытство, расскажите, что за пергамент вы хотели мне показать? – не выдержал он.

– Дело сложное, – старик прикусил губу. – Вы хороший человек капитан, не думаю, что вам стоит ввязываться в это дерьмо.

«Вот же вязанный гад, на профессиональную гордость давит!» – понял Елисморн, с этим приемом он был знаком и знал, что отвечать:

– Давайте-ка накатим, Лаконта, дабы развеять последние сомнения, – улыбнулся капитан, наполняя стопки.

Допить пришлось весь ром и принести еще одну бутылку, прежде чем вязанный гость достал-таки из своего внутреннего кармана сложенный и перевязанный шнурком пергамент.

– Через два дня, из порта «Порыв-ветра», выходит фрегат «Коготь мантикоры», – разворачивая пергамент, начал старик, – на его борту будет перевозиться редкий и дорогостоящий предмет.

– Эолайтнинг, – пробормотал Елисморн, увидев рисунок на развернутом пергаменте. – Вы хотите ограбить «Коготь»?

Лаконта кивнул.

Капитан налил ему и себе по стопке рома – она предполагал, что вязанный старик пришел к нему с чем-то подобным, но ограбить «Коготь», это дельце для отчаянных ребят ибо все в «Порыве-ветра» знали: это фрегат с парусами ядовито-красного цвета настоящая воздушная крепость, пушки которой еще на подлете изрешетят любое судно.

После того, как они накатили по стопке, Елисморн ответил:

– Чтобы соблазнить меня на подобную авантюру, вам придется раскошелиться, милейший.

Лаконта пробормотал что-то невнятное.

А между тем, капитана пометила мысль:

«Хотя, все кого я знаю за милю обходят «Коготь» – боятся, как огня. Если я стану тем, кто ограбит эту посудину, это наверняка положительно скажется на моих заказах. А если получится еще и заработать на Лаконте, так это просто песня!»

– Знаете, Огюст. Я ведь могу вас так называть?

Елисморн кивнул.

– Так вот, – продолжал старик, – «Коготь мантикоры», без преувеличения, непреступная летающая крепость, капитан расколовший этот «орешек» станет легендой, – давил Лаконта на его профессиональную гордость, словно читая мысли капитана. – Если для вас это ничего не значит, думаю, нам с вами не по пути.

– Отнюдь. Не думаете же вы, что я буду делать все это бесплатно.

Старик опять что-то пробормотал.

«Якорь мне в горло! Этот Лаконта настоящий подарок судьбы, предлагает мне мероприятие, которое прославит меня в веках, а я еще артачусь!»

– Хотя, если здраво рассудить, вы, пожалуй, правы…

– Прекрасно! – хлопнул тот в вязанные ладоши. – Знал, что вы умный человек!

– И, когда начинаем? У вас уже есть план?

– Именно, друг мой! А начнем мы прямо сейчас!

– Сейчас? Время-то позднее…

– Там куда мы идем, жизнь как раз бьет ключом!

– Лаконта, вы про кабак? – насторожился капитан.

– Отнюдь, – загадочно улыбнулся старик, – мы отправимся за город, в улей блуммов…

Старая каморка

Яркая вспышка на мгновение озарила старую мрачную каморку, оставив после себя вязанного человека. Он пошатнулся, но удержался на ногах, ухватившись за стену. Из раны в его груди на пол капала кровь.

– О! – удивленно прохрипел он из последних сил и, потеряв сознание, с грохотом рухнул на пол.

Ораввия в этот момент была этажом ниже. Услышав грохот в каморке, она прервала раскладывание пасьянса, взяла с тумбочки, что была в гостиной атарийский трехзарядный пистоль и, держа его наготове, украдкой ступила на лестницу.

Она знала каждую половицу на старой винтовой лестнице и могла подняться так, что старые вязанные ступени не издадут ни звука. Да-да, в ее родном мире, который звался «Вязно», всё было связано, в том числе и люди.

Дверь в каморку была не заперта.

Внутри тлела лучина.

Затаив дыхание Ораввия прислушалась. Там, внутри кто-то тяжело дышал. Вытянув пистоль вперед, она шагнула через порог.

Увиденное поразило ее до самой глубины вязанной души.

На полу рядом с топчаном, истекая кровью и тяжело дыша лежал тот, кто считался непобедимым, а с недавних пор её хозяин – дознаватель из царской охранки его вилюрость граф Соллер Кирза.

Первое, что пришло ей в голову – пристрелить гада.

Ораввия направила дуло пистоля на голову колдуна. Ее палец коснулся спускового крючка. Всего лишь легкое нажатие и – свобода! Рабская жизнь закончится, все царство вздохнет с облегчением. К сожалению, смерть графа повлечет за собой и кончину Ораввии. Она уже чувствовала, как слабеет вместе с ним. Все дело в проклятии, которое ей пришлось принять, присягнув на верность Кирзе. Теперь их жизни, как и смерти связаны.

Выругавшись, Ораввия поспешила вниз, за аптечкой, в которой хранились средства из оллхимического квартала, что находился в мире «Чудесариум». Судя по ране в груди его вилюрости и тому, как быстро она слабела – время шло на минуты.

Когда девушка вернулась в каморку, держа в руках шкатулку со снадобьями, дыхание графа было уже прерывистым.

Как всегда, в непростых ситуациях, она крепко выругалась, припомнив родителей своего гостя, их нетрадиционные предпочтения в соитии – а именно, любовь к животным; прошлась по предкам до третьего колена и закончила тем, что назвала графа любителем трогать языком гениталии кентавров.

Одновременно с бранью, она поставила шкатулку на топчан и, достав из нее флакончик с чудодейственным средством, принялась обрабатывать рану своего хозяина…

* * * * *

Придя в сознание, граф Соллер Кирза обнаружил себя в чистой белой сорочке, с перевязанной раной в груди, заботливо укрытым одеялом, в кровати, которая стояла в знакомой ему каморке, на втором этаже принадлежавшего Ораввии дома.

– Все еще жив, – довольно ухмыльнулся граф.

– Три дня вы были на волоске, – в дверном проеме показалась Ораввия, – думала уже не выкарабкаетесь. Что с вами случилось?

– Лаконта, – поморщившись от боли он принял сидячее положение, – со своей шайкой приготовили для меня хитроумную ловушку. – Девушка поторопилась войти, чтобы подложить под спину графа подушку. – Спасибо, – кивнул тот.

– Ваша вилюрость, – она села на кровать рядом, – я бы хотела обсудить произошедшее…

– Испугалась? – злобно оскалился Кирза. Ему было невероятно приятно видеть, как такая матерая революционерка и противница режима, как Большая «О» пляшет под его дудку. – Вижу, что испугалась, – продолжал он. – Не удивлюсь, что жив исключительно лишь наложенному на тебя проклятью.

Она хотела было возразить, но граф приподнял два пальца, велев ей молчать.

– Ты все приготовила для ритуала?

– Да, но артефактов всего два, – удивилась девушка.

– Ничего страшного. Лаконта с дружками не ждут от меня подобного шага, как и ты, думают, что я не начну ритуал без мантии.

– Но будет ли эффект без полного комплекта?

– Ораввия, откуда такой пессимизм? – вновь оскалился граф. – Будем уповать на успех, мысли же материальны…

* * * * *

«Мерзкий выродок!» – это самое тривиальное оскорбление, которым Ораввия наградила своего постояльца, спускаясь по лестнице. Безысходность, в которой она оказалась – обескураживала! На самом же деле, и похоже граф это прекрасно понимал, Ораввию раздражала не сама необходимость подчиняться Кирзе, и не гнусность его приказов – ради общего дела она совершала куда более подлые деяния. Её раздражало осознание собственной неготовности пожертвовать своей жизнью ради общего дела. Да-да, получалось, что предводительница боевой революционной группы, которая своими поступками должна вдохновлять соратников на великие дела, смалодушничала и не пустила пулю в голову графа, потому что дорожила своей жалкой шкурой.

Кусая вязанные губы, Ораввия прошла на кухню. Бросив пистоль на стол, она налила из графина стакан воды и залпом выпила. Нет! Это не малодушие, она просто не хотела так легко сдаваться перед чередой неудач! «Мы еще поборемся! Нужно, придумать, как снять это треклятое заклятие!» – стиснув зубы, подумала девушка.

Из колдунов на «Тряпье» был только ее постоялец, а из знакомых кудесников у нее был только Лаконта – человек не многим лучше, чем граф. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что это Ораввия обманом затянула его на их революционную акцию, что в конечном итоге и сыграло против нее.

Как-бы ей не была отвратительна идея обращаться за помощью к Лаконте, других вариантов у нее не было. И да, он наверняка потребует вернуть свою жемчужину. Девушка достала из чулана припрятанный чемодан, а котором хранились голубая пятигранная жемчужина и клинок, накинула осеннее пальто – сегодня на улице весь день была промозглая погода и завывал холодный порывистый ветер – осень; взяла зонт и вышла на улицу, аккуратно закрыв за собой дверь, чтобы набиравшийся в каморке сил граф ничего не заподозрил.

И снова Желг!

– Что происходит? – спросил я, поднявшись на палубу. – У нас гости, – подтвердил мою догадку капитан Елисморн. Указав на северо-запад, он добавил: – Королевский фрегат «Разящий».

Взглянув в указанном направлении, ваш покорный слуга увидел приближающееся к нам воздушное судно с развивающимся королевским флагом: желтый медведь с короной на черном поле, которое по диагонали (справа налево) пересекали три белые полосы.

– Второй раз уже сигнализируют: «Лечь в дрейф», – сообщил капитан.

Бой с кораблем властей «Магиоста» мне был совершенно ни к чему. – Мы сможем от них оторваться? – теребя заплетенную в косы бороду, пробормотал я. – От посудины, если повезет, но не от орлов, – покрутил головой Елисморн, указав на парящих выше «Разящего» птиц, на которых виднелись человеческие фигуры.

Весь мой план пошел Батону под хвост! Понимая это, я выругался, не стесняясь в выражениях.

– Согласен, – кивнул капитан.

Я достал из внутреннего кармана фляжку с ромом, которым запасся накануне, когда договаривался с капитаном об условиях фрахтовки его фрегата. После нескольких глотков прекрасного крепкого рома, по моему телу стало растекаться тепло и блаженство.

– Хорошо, – причмокнул я. Сделав еще несколько глотков и убрал фляжку обратно во внутренний карман.

Для того, что в моих планах значилось под пунктом «Б», требовалась изрядная степень подпития, как-никак перенести целый воздушный фрегат с командой из одного места в другое задача нетривиальная, даже для такого опытного волшебника как ваш покорный слуга.

– Марано орнио! – воскликнул я, хлопнув в ладоши, сосредоточившись на пункте назначении. «Праведный шторм» тряхнуло и, миг спустя, под нами была уже не долина Карниост, а бескрайние пшеничные поля соседнего королевства.

Там, где только что был «Разящий», голубело небо и бежали облака.

– Оторвались, – довольно произнес я. Потом, обернувшись к Елисморну добавил, – Вот видите, капитан, вы прославитесь, как тот, кто смог ограбить «Коготь мантикоры»!

– Знаешь, Лаконта, я подумал и понял: не нужна мне такая слава, лучше возьму деньгами.

«Ну, конечно, держи карман шире!» – мысленно фыркнул я, собираясь наложить на него заклятие покорности, под которым держал этого лиходея с момента первой встречи.

Да-да, каюсь! Ваш покорный слуга поступил далеко не по-честному: околдовал капитана, заставив плясать под свою дудку. Справедливости ради нужно отметить, что этот Огюст Елисморн был тот еще фрукт! Грабитель, убийца, пират. Ради золота он не останавливался ни перед какой подлостью. Думаю, если бы не мое требование захватить «Коготь мантикоры» с минимальными жертвами, он непременно бы перебил всю команду. Вот, так, мне пришлось совершить маленькую подлость, дабы спасти множество жизней…

Так вот, только я хотел обновить наложенное на капитана заклятие, как он выхватил пистоль, направил на меня и грозно прорычал: – Только попробуй открыть рот, и я пущу тебе пулю в лоб!

Расширяющееся к концу дуло с аляпистыми вензелями сигнализировало о том, что это не простой пугач, а оружие из мира «Атарис» способное противостоять магии, то есть пробить любой мой волшебный щит. Мне в лицо направили пистоль, пуля которого, могла, нивелировав любые чары, убить любое живое существо. От одной только мысли об этом, бросало в дрожь.

– Огюст, ты чего? – нервно сглотнув, выдавил я. Грянул выстрел. Пуля просвистела в опасной близости от моего лица, заставив вскрикнуть и отшатнуться назад.

– Молчать! – рявкнул Елисморн.

Я нервно озирался по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. В голове бесконечным потоком сыпались ругательства, но легче от этого не становилось – похоже, нечестный поступок с капитаном мне вышел боком.

– Думал заморочишь меня и сбежишь?! – усмехнувшись, продолжал он. – Не на того нарвался, старик! Ну-ка, парни, куси его!

Толпившиеся вокруг нас безродные блуммы, в тот же миг, набросились на меня всей оравой.

– Толвио! – сорвалось с мох губ несмотря на пистоль, направленный в голову.

На мгновение у меня под ногами открылся телепорт, затянув внутрь. Грянул выстрел. Но я был уже таков. Палуба, Елисморн и толпа чешуйчатых уродцев исчезли. Теперь вокруг меня был подозрительный полумрак...

– Лаконта, это ты? – раздался из темноты до боли знакомый голос.

– Желг? – не поверил я своим ушам. – Где это мы? Что это за место?

– Шутишь? Или опять вчера нажрался до беспамятства? – проворчал гоблин.

– Ты же меня знаешь… – Нашел время. Хорошо хоть пришел! Опохмелишься?

Я кивнул.

В тот же миг помещение наполнилось теплым мягким светом. В углу, откуда доносился голос гоблина, стоял высокий двухстворчатый шкаф и подозрительно негромко гудел. Слева и справа к нему примыкали дугообразные тумбочки.

– Желг? – неуверенно позвал я.

– Проходи! Чего ты, как неродной?

– Это что за фокусы?

– Не фокусы, а атарийская техника переноса сознания на альтернативный носитель.

Понимая, что трезвым мне тут делать нечего, я выругался. Однако, ауру шкафа решил «прощупать», лишним не будет.

– Зря ты так… – с этими словами Желг поставил на стол большую бутыль самогонки и два стограммовых граненых стакана.

Пить я не спешил. Сначала хотел убедиться, что меня не ждет никакой подвох.

Аура у «шкафа» оказалась обычной. Хотя уместно ли здесь это слово? Если вспомнить, что передо мной был мертвый гоблин выращенный на «Чудесариуме» из головы мертвого гоблина; который проявлял признаки живого существа только благодаря заумным атарийским механизмам.

Да, от таких мыслей голова может пойти кругом!

«Срочно надо выпить!» – взявшись за стакан решил я.

После того, как были соблюдены все нормы приличия: «О делах только после третьей», мы накатили положенные триста граммов и по моему вязанному телу стало расползаться приятное нежное тепло; с моих нетрезвых уст слетел вопрос:

– Ну, так как тебя угораздило стать шкафом?

– А то ты не знаешь…

Я не торопился отвечать.

– Сколько раз ты видел мою смерть? Десять или больше?

«Так, а это уже что-то новенькое, – пронеслось у меня в голове, – этот Желг что-то знает».

– Пять или шесть, я сбился.

– Ну, судя по твоей темпоральной сигнатуре: пять, – отчеканил «шкаф».

– Может, расскажешь, что тебе известно о всей этой катавасии, в которую мы угодили?

– С радостью, дружище, с радостью! Не зря же, как ты говоришь, я стал шкафом. Вся заварушка началась на «Тряпье»: ты, я и Палтус Железночешуий направлялись в поместье местного графа по имени Кирза, в поисках клинка Элленга. В детали, что там случилось между этим вязанным графом и твоим чешуйчатым дружком, я не вникал – ты меня знаешь.

«Знаю, – усмехнулся я про себя, – как и эту историю», – но несмотря на это, решил не перебивать очередную вариацию Желга, пусть рассказывает, денег-то с меня за это не берут.

– Неприятности у нас начались с самой первой минуты как мы оказались на «Тряпье», – продолжал «шкаф», – сначала мы никак не могли найти лошадь, чтобы доехать до поместья. Потом, стоило нам выехать за город, на первой-же кочке у нашего экипажа отвалилось колесо! Представляешь? Мир вязанный, а дороги будут пожестче самых паршивых грунтовок!

– Неприятно, – кивнул я.

– Неприятно? – фыркнул Желг. – Посмотри на меня, вот это неприятно, а дороги на «Тряпье», это беда, друг мой! – с этими словами «шкаф» при помощи своих манипуляторов налил по одной, после чего добавил, – давай-ка накатим, не могу трезвым про это вспоминать.

Мы накатили.

Самогонка у Желга была просто волшебной!

– Из чего гнал? – не удержался я от вопроса, ненароком сменив тему нашего разговора.

– О, тебе все-таки зашло?! – обрадовался мой собутыльник.

– Еще бы! Послевкусие такое интересное… – я сделал маленький глоток, чтобы вновь ощутить понравившиеся мне нотки. – Никак не пойму, на что оно похоже… – щелкая пальцами, я пытался понять, что же мне напоминали эти нотки. – Вертится на языке…

– Не пытайся, не угадаешь.

– Картофан? Хотя нет… Может, яблоки? Тогда, шнапсом отдавало бы… н-нет… Что-то определенно растительное…

– Холодно, – хохотнул Желг. – Давай еще по одной, а там, может, и расскажу.

– По рукам! – согласился я, тем более что у меня была уже степень подпития, когда тянет на приключения, а не вот это, вот, все.

Сказано – сделано!

Собственно, как раз в этот момент бутылка и опустела.

– И так, говори! – ударил я кулаком по столу.

– Эту самогонку я нагнал из себя!

– Из себя? – вырвалось у меня.

– Ага, что пропадать добру?

– Резонно… Но откуда это послевкусие, похожее на смесь каких-то пряных трав и чего-то сладкого?

– Я экспериментировал с влиянием степени разложения органики на вкус…

– Подумать только, будь ты гоблин, будь картофель или какой-нибудь фрукт, в итоге всё суть одно – органика, из которой можно сделать шикарное пойло, – задумчиво произнес я.

Собственно с этой мысли начался наш научный диспут о смысле жизни, нашем месте во Вселенной и других важных вещах, обсуждая которые, мы со «шкафом» стали пить одну бутылку за другой. «Я нагнал много шикарного самогона!» – похвастался он при этом.

Вот казалось бы: железка железкой, ан нет! Все тот же хвастун Желг! И любовь к выпивке никуда у него не делось. Видимо эти атарийские ребята все же знают свое дело!

Палтус

Констеблер Палтус Железночешуий сидел на кровати в спальне, что была в маленьком домике, на одной из вершине Северного хребта. За дверью послышались приближающиеся шаги. Раздался очередной грохот и дверь спальни разлетелась в щепки. На пороге стоял вязанный мужчина в котелке – граф Кирза.

В тот же миг Палтус навел на него оружие и выстрелил.

Помещение озарила вспышка атарийского пистоля, против которого выстоит не каждый волшебник.

Одновременно с выстрелом Граф произнес заклятие, вытянув обе руки вперед:

– Левелло!

Потрескивая, в констеблера полетела ослепительно яркая молния. Где-то в центре комнаты она и пуля встретились. В стороны полетели снопы искр, но ни пуля, ни молния не прекратили своё движения, разве что немного изменились траектории их полета.

Так, атарийская пуля летевшая точно в лоб графа, после встречи с молнией угодила в тому грудь. Кирза вскрикнул, отшатнулся назад, а мгновение спустя исчез в яркой вспышке.

Молния, после встречи со стойким к волшебству металлом, потеряла часть своей мощи. Поэтому врезавшись в Палтуса не превратила его в кучку черных дымящихся углей. Констеблер с грохотом слетел с кровати, ударился о стену и медленно осел на пол.

* * * * *

Наверное, для тех, кто только-только присоединился к нашей истории, стоит рассказать немного о Палтусе Железночешуем.

Итак, давайте начнем с того, что он – рыба.

Да-да, рыба. Оставьте весь свой скепсис, наш констеблер выходец из мира «Веель», что на общий язык переводилось как «Вода», в простонародье же просто «Консерва». По прихоти богов эволюция там пошла по пути развития водных организмов, это привело к тому, что нынче моря и океаны «Вееля» населяют разумные рыбы.

Те, кто знаком с нашим героем, знают, что он передвигается в металлическом бочкообразном костюме-аквариуме оснащенном двумя манипуляторами, которые выполняют функцию рук и ногами.

Кроме этого, костюм Палтуса оборудован синтезатором речи с двумя динамиками, при помощи которых он мог говорить.

Констеблер был одним из немногих веельцев, кому было скучно жить в размеренных и спокойных водах родного мира, но покинуть «Консерву» можно было только завербовавшись в армию. Нет-нет, не подумайте о рыбах, населявших воды «Вееля» ничего плохого, в большинстве своем все они были добродушными и миролюбивыми, абсолютно не склонными к каким-либо войнам или иным кровопролитиям.

А, вот, империя Атарис, чей родиной был мир с одноимённым названием, своему процветанию и техническому развитию была обязана постоянным завоевательным походам в параллельные миры.

Стоит отметить, что за свою трёх тысячелетнюю историю империя научилась вести завоевания не только грубой силой, но при помощи «пряника»: легко и ненавязчиво, порой завоеванные столетиями не подозревали, что они стали колонией мира «Атарис».

К таким колониям можно было отнести и «Консерву». Всего лишь за какие-то сто лет жители водного мира оказались в такой сильной зависимости от технологий, денег и всего, чем их снабжали атарийцы, что фактически стали сателлитом империи.

И все исключительно на добровольной основе. Рыбам банально нравилось все чем их снабжала империя. Начиная от продуктов питания, заканчивая возможностью путешествовать в параллельные миры.

Но почувствовав власть над веельцами империя закрутила им гайки да так, что те взвыли бы, если бы могли. Так что последние лет сорок, непоседам вроде нашего Палтуса, чтобы вырваться из родного «болота» приходилось вступать в армию империи.

Да, констеблер был ветераном четырех завоевательных походов, но все это дела минувших дней, благодаря которым он приобрел бесценный опыт и счет в банке, на который каждый год поступала небольшая пенсия.

После армии он осел на «Магиосте», где устроился констеблером в одном из районов города.

* * * * *

Удар молнией спалил все системы костюма. Досталось и самому Палтусу: он плавал в своем резервуаре к верху пузом, находясь в пограничном состоянии – ни жив, ни мертв.

Однако, если учесть, что система жизнеобеспечения так же дала дуба, наш рыб в ближайшие два – три часа непременно бы перешел в разряд мертвых.

Ох, уж это пресловутое «Если бы»!

Не провалялся констеблер на полу и тридцати минут, как спальня вновь озарилась яркой вспышкой оставив после себя двух кентавров по имени Дрозан и Фенол.

– Что скажешь? – осматриваясь по сторонам, спросил первый.

Фенол достал из-за плечного мешка прибор размером с арбалет и, щелкнув на нем тумблером, ответил: – Сейчас посмотрим.

Какое-то время он водил устройством из стороны в сторону и смотрел в коробочку, что была прикреплена на деревянной рукоятке, после чего кентавр, со знанием дела констатировал:

– Мы в нужном времени, это здесь.

– Отлично, – кивнул второй, – а то мне уже порядком поднадоела наша беготня! – с этими словами он достал из своего заплечного мешка фомку и, склонившись над обездвиженным костюмом Палтуса, стал пытаться вскрыть один из люков в его корпусе. – Может поможешь? – проворчал кентавр после нескольких неудачных попыток. – Эта штука крепче, чем выглядит!

– Еще бы, один из лучших образчиков атарийской техники! – со знанием дела подметил Фенол, после чего отложил свой прибор в сторону и достал другой: тоже размером с арбалет и с зубчатым диском на конце.

Выпилив в костюме Палтуса квадратное отверстие, кентавры аккуратно достали оттуда раненого рыба.

– Живой? – насторожился Дрозан.

– Живой, – кивнул Фенол, проверяя дыхание констеблера.

Услышав их голоса, тот открыл глаза и простонал:

– Вы же мертвы…

– Точно, живой, – улыбнулся Дрозан.

Они поместили Палтуса в контейнер с лечебным раствором и, закрыв крышку, аккуратно положили в заплечный мешок. После чего Фенол достал очередной прибор – похожий на большую кружку, пробежался пальцами по его кнопкам. Устройство стало издавать негромкое протяжное «у-у-у», испуская при этом холодный немного голубоватый свет.

– Ставлю неделю назад? – спросил он.

Дрозан кивнул.

Фенол нажал еще две кнопки на приборе, тот отозвался измененным звучанием: с негромкого протяжного «у-у-у», на глубокое, даже какое-то гортанное «э-э-э» и, тоже негромкое.

Вместо холодного света прибор стал испускать кислотно-зеленый. Размахивая им в разный стороны, кентавр стал ходить из угла в угол.

Некоторое время спустя, ког он обошел все комнаты домика, Фенол выключил устройство и, убрав его обратно в заплечный мешок, сообщил своему спутник: – Все, можно возвращаться.

После этого кентавры при помощи очередного прибора и заплечного мешка Фенола исчезли в яркой вспышке света.

Всему своё время

Проснулся я с дичайшим бадуном.

Даже последствия после химической телепортации, которую мне пришлось пережить на прошлой неделе, меркли на его фоне.

Обычно негромкий жужжащий звук, доносившийся из «шкафа», казался умопомрачительным воем мощной турбины, от которого глаза, не в переносном смысле, лезли на лоб.

Сердце колотилось так, что складывалось впечатление, что оно вот-вот пробьет мою вязанную грудную клетку.

Во рту было сухо как в Нейской пустыне, не удивлюсь, что от царящей в нем засухи, вся слизистая покрылась коркой и полопалась. Тусклый свет лучины бил по глазам как будто я находился рядом со звездой. И это при том, что в комнате царил полумрак. Даже думать было страшно о боли, которую мог бы вызвать обычный свет.

И вся эта прекрасная палитра болезненных ощущений бушевала на фоне невероятной головной боли, от которой можно было бы выть, не прилипни мой язык к нёбу.

– Желг, паскуда, чем ты меня напоил? Почему так хреново? – простонал я, не стесняясь в выражениях.

– Можешь описать свои ощущения?

В ответ на эту фразу, донесшуюся из «шкафа», с моих потрескавшихся губ слетели несколько матерных словооборотов, относящихся к родителям Желга, его детям и непринятым в большинстве обществ сексуальным отношениям между ними и животными.

– По шкале от одного до десяти, где один – это легкий еле ощутимый зуд за левым ухом; а десять – это ужасная головная боль, тошнота, сухость во рту, слепота и твёрдое желание совершить суицид; как бы ты оценил свои ощущения? – не отставал тот.

– Ты издеваешься? – мне на мгновение показалось, что в его тоне мелькнули нотки садистского интереса, как у ребенка, который отрывает жуку по одной лапке и смотрит, что тот будет делать.

– Ну, Лаконта, что тебе сложно что ли? – проскулил «шкаф». – С тех пор как я переродился в виде этого механизма, мне недоступна бо́льшая часть ощущений присущих среднестатистическим живым индивидам. Как мне работать? Как экспериментировать? Вся надежда на друзей!

– Экспериментатор хренов! – как вы понимаете, выругался я куда хлеще. – Ладно, записывай, – вздохнул я и принялся перечислять терзавшие меня симптомы. Желг этому несказанно обрадовался, тщательно расправившая меня по каждому пункту.

– Зрение точно не пропадало? – казалось это его расстроило.

– Точно.

– Звон в ушах? Голоса или что-то похожее?

– Тишина.

– Совсем-совсем? – опять этот расстроенный тон.

– Ты готовишь самогонку или химическое оружие? – не удержался я.

– У меня есть мечта, – пафосным тоном ответил «шкаф», – заглянуть за грань обычного физического бытия, а этого не сделать без смелых шагов.

«Смелых? – мысленно фыркнул я. – Если испытание сэма с жуткими побочками на друзьях это смелый шаг, то я балерина!»

– Да, кое с чем у меня пока проблемы, не все получается как надо, но я работаю над улучшением состава, это даст облегчение абстинентного синдрома. Хочется поиграть с различными вкусами и цветами. В идеале, конечно же, хочу разработать свой собственный химический телепорт!

«Ага, как-же, удачи! – пронеслось у меня в голове, вперемешку с трехэтажным матом. – У тебя проблемы не с составом, а с башкой, шкаф долбанный!»

– Вот, выпей, должно стать лучше, – с этими словами, в одной из тумбочек, открылся лючок, из него показался стаканчик с белым, похожим на крем, содержимым.

– Это что? – после вчерашнего мне совершенно не хотелось экспериментировать.

– Время опохмела, дружище. Поверь, это поможет, пей.

Уж чего-чего, а верить Желгу на слово я не собирался, пусть он был и не на все сто процентов тот балабол и скряга, к которому привык ваш покорный слуга, чувство осторожности и здравый смысл подсказывали мне воздержаться от употребления этой штуки.

– Нет уж, хватит с меня экспериментов, – я старался говорить как можно уверенней. Встав из-за стола, добавил, – И вообще, мне, пожалуй, пора идти. Где у тебя тут выход? – в полумраке сложно было разглядеть хоть что-то похожее на дверь.

– Уже? Даже чаю не попьешь?

– Давай не в этот раз…

Понимая, что, оставшись, непременно дам слабину и опять нажрусь его замечательного самогона с подвохом, я, превозмогая головную боль, пошатываясь попятился к двери, точнее в ту сторону, где надеялся найти дверь, за которой, был выход.

– Давай дам бутылочку с собой, – не отставал «шкаф».

– Да-да, непременно! Но, не сейчас, сам знаешь, надо разгребать все это дерьмо, – с этими словами я шагнул во мрак и, (о, чудо!) наткнулся на дверь. Пальцы тут же ухватились за ручку и потянули ее на себя. Дверь скрипнула, но поддалась.

– Ладно, не пропадай! Удачи! – кинул мне Желг вдогонку, перед тем как я юркнул за порог, прикрыв за собой дверь.

В нос врезался знакомый запах сырости и плесени, которые можно встретить в любом подвале или погребе.

– Вот так дела, – вырвалось у меня, когда я понял, где оказался. Это был уже знакомый мне лаз, в который я спустился неделю назад из своей спальни. А пройдя через эту же дверь мне довелось попасть к Дрозану с Фенолом, в их домик на улице «Кричащих кошек», здесь же на «Магиосте».

Начиная догадываться о прекрасном механизме этого места, я бросил взгляд на круглый замок с иероглифами, который был у двери: диск, разделенный на четыре сектора со знакомыми уже мне иероглифами, и ручка в центре.

В прошлый раз, повернув вверх иероглиф похожий на змейку в треугольном домике и запятой слева, мне удалось открыть замок. За дверью, как я уже упоминал, был дом кентавров. Сейчас же этот иероглиф был расположен на «девять» часов, а вверху красовался другой: неправильный «Х» – он представлял собой пересечение двух параллельны линий (они шли из правого верхнего угла) третьей, она, как вы поняли, брала свое начало из левого верхнего угла; с двумя стоящими друг над другом точками слева.

Не будь у меня сейчас бадуна, непременно бы повернул диск следующим значком вверх!

– Не-не-не, – сорвалось с моих уст, еле слышное ворчание. Держась за обитые деревянными панелями стены, я, на заплетающихся ногах, шагнул к лестнице, что тянулась на верх, в спальню. Сначала нужно было отлежаться.

К яркой палитре мучительных ощущений добавилось головокружение. Стоило мне подняться всего на одну лестничную ступеньку, как содержимое желудка вашего покорного слуги, фонтаном, вышло наружу, забрызгав стены и пол погреба.

По дороге наверх я блеванул еще два раза, каждый раз удивляясь тому, что из меня выходило, ведь я напрочь не помнил, когда успел это съесть.

В спальне, ожидаемо, время шло своим ходом. Кровать была на том же месте, где я ее и оставил неделю назад, а за окном стоял день, тот же самый день ­– неделю назад, об этом красноречиво говорил мой календарь, что висел на стене.

А, вот, который был час, когда я спускался, хоть убейте – не посмотрел. Да это не так уж и важно, главное, что мне удалось побывать в будущем. Оставалось придумать, как это применить на практике. Однако ж, пульсирующая головная боль, явно имела на ближайшее время другие планы.

– Подумаю об этом потом, – махнул я рукой на ситуацию и, как был, в одежде и обуви, рухнул в кровать.

«Может, хотя бы разуться?» – пронзила мой вязаный мозг укоризненная мысль.

Руки потянулись было к ботинкам, но все остальное тело оказалось категорически против.

– Ладно, нет, так нет, – смирился я с волей своих членов и, растянувшись на своей удобной любимой кровати, практически сразу погрузился в сон.

* * * * *

Когда я проснулся, за окном уже смеркалось. От утреннего бадуна осталось немного: легкий шум в голове, сушняк, еле ощутимый тремор и лютый голод – казалось, дай мне слона, я вточу его за пару минут, а потом попрошу добавки. В общем, ничего такого, что нельзя было выправить походом на кухню.

Вставая с кровати, я ненароком пихнул Батона, который свернувшись калачиком спал у меня в ногах. Зверек тут же отозвался недовольным фырчаньем.

– Батошик, ну, извини, я тебя не видел.

На что тот ответил очередным «фыр-фыр», соскочил с кровати и, распушив свой шикарный хвост, который держал трубой, направился к выходу из спальни, заедать свое недовольство.

– Хорошая идея, – кивнул я и направился следом, чтобы унять лютое чувство голода и, естественно, накатить нормального бухла, после которого голова не раскалывается на части.

* * * * *

«Итак, что мы имеем? – размышлял я, открыв холодильник. – У меня в погребе дверь, которая ведет в четыре разных места с различной степенью временного сдвига (по крайней мере мне так казалось, после того как я за ней побывал)», – с этими мыслями я достал из холодильника вчерашнее картофельное пюре, остатки рябчика, вывалил все на сковородку, и помешивая, принялся греть на плите.

Масло, тут же, аппетитно стало шкворчать, а кухня наполнилась запахом пюре и рябчика.

«Значило ли это то, что, если я вернусь в дом кентавров на улице «Кричащих кошек» парни будут живы?» – от одной только мысли о возможности спасти друзей, мне захотелось все бросить и бегом устремиться проверять свою гипотезу. Однако урчание в животе напомнило о том, что в моем вязанном желудке больше суток не было ничего кроме спиртного. Точнее, может, и было но уже успешно покинуло его, когда ваш покорный слуга выбирался из погреба.

Разогрев свою скромную трапезу, я кинул ножку рябчика Батону. Поймав ее, зверек довольно «замурлыкал» и понес в свой угол, чтобы, не отвлекаясь на постороннее, съесть.

«Кроме того, если окажется, что моя гипотеза верна, можно будет спасти и Палтуса, – продолжал я размышлять, усевшись за стол и принявшись уплетать картошку с рябчиком. – Довольно хитрая многоходовочка в моем стиле».

Закончив трапезу, я накатил сто грамм своего любимого «Гроллдейского» виски. Божественное тепло тут же растеклось по моему вязанному телу, а разум приятно захмелел, что немудрено-то после вчерашнего, быстро переходя в «нужную» степень подпития.

– Ну, все, теперь можно заняться делом! – довольно причмокнул я и направился в спальню. Однако, уже у самого люка, что вел вниз, спохватился: «не опустела ли моя фляжка?»

Запустив руку во внутренний карман, я достал ее и, открыв, сделал глоток.

Так и есть! Вискарик еле-еле болтыхался на ее дне.

Пришлось вернуться на кухню и обновить запасы, накатив при этом еще соточку и, потрепав Батошика за холку, я направился обратно в спальню, как, вдруг, постучали во входную дверь.

– Ты ждешь кого? – уточнил я у зверька, так как сам никаких гостей не ждал.

Тот, по своему обыкновению, издал недовольное «фыр-фыр», поспешил скрыться в спальне – мало ли, кто там приперся. Я, в принципе, был с ним согласен, особенно если вспомнить, что в этот день ко мне приходили только проблемные визитеры.

Не мудрено, что первое желание, посетившее меня, было не обращать внимания на стук и продолжить свое дело, как-никак, а там Фенол и Дрозан, которые могут быть живы.

Но постучали опять. Причем стук был скромным и ненавящивым, даже с нотками извинения. Так обычно стучали почтальоны или курьеры, а это значило письмо или посылку, что само по себе вызывало интерес.

Если письмо, то от кого? А если посылка, то насколько ценная?

Хотя, если как следует задуматься, то был риск получить и что-то неприятное, вроде извещения в полисместерство или какой-нибудь «сюрпризец» от графа.

Но, с другой стороны, будь там письмо или посылка, это в любом случае очередной шаг в понимании происходящего вокруг меня бардака.

В конечном итоге любопытство взяло надомной верх, и я вернулся в гостиную, чтобы посмотреть на того, кто пришел. Как ни крути, а если я прав и в моем погребе своеобразный «ключ» к управлению временной дисфазией, то эти десять минут роли не сыграют. В противном случае волноваться вообще не было никакого смысла.

Открыв дверь, на пороге своего дома я увидел молодого гнома в темно-синей форме почтальона. С густой рыжей бородой, шикарными рыжими усами и пронзительными голубыми глазами.

– Виталио Де Лаконта? – спросил он.

– Да.

– Вам «сверхмолния»! – с этими словами гном протянул мне большой конверт из серой бумаги, скрепленный большой сургучовой печатью. Естественно, ничего брать я не торопился, первым делом принявшись проверять ауру у гнома и конверта. В ответ на это почтальон сделал недовольную мину.

Ничего подозрительного в ауре гнома или конверта, который он мне протягивал, я не обнаружил – обычный заурядный почтальон и ничем не выделяющееся письмо.

Я взял конверт.

– Распишитесь в получении, – добавил почтальон, тут же протянув мне планшет с бланком. Стоило мне поставить свою размашистую подпись в указанной графе, как он буквально выхватил планшет у меня из рук и был таков.

– Волка ноги кормят, – провожая гнома взглядом, пробормотал я и, закрыв дверь, вернулся в гостиную.

Обратного адреса на конверте не было, а на печати красовался никто иной, а мой Батошик. «Похоже, я знаю от кого письмо», – пронеслось у меня в голове.

* * * * *

«Привет дружище.

Как ты уже, скорее всего, понял пишу тебе я – Виталио Де Лаконта собственной персоной, то есть ты сам себе из не столь отдаленного будущего.

Знаю, у тебя много вопросов. Скажу прямо: на многие из них ответов нет даже у меня, но кое-что прояснить я помогу!

Итак, мы противостоим могущественному волшебнику – графу Кирза, возможно это ты уже узнал. Именно ему принадлежит проклятье, из-за которого мы с тобой ходим вязанными. Не знаю сталкивался ты с ним или нет, имей ввиду: без подготовки его не одолеть, поверь на слово.

Собственно, это письмо, провалы в памяти и временная дисфазия и есть подготовка нашего с тобой плана, благодаря которому мы одолеем графа. Знаю, сейчас ты хочешь броситься к парням, на улицу «Кошек» – не трать время, они живы. Сосредоточься на долгосрочных целях, а именно тебе нужно найти Делию. В этом тебе поможет «та самая» дверь. Поверни замок в положение «Ивтерис» – треугольник и две вертикальные линии. Такой иероглиф там один, не перепутаешь.

Большего доверять бумаге я не буду.

В дальнейшие детали тебя посвятит Делия.

Удачи!

Виталио Де Лаконта».

Человек подозрительный и недоверчивый, первым делом усомнится в правдивости написанного и, скажу вам положа руку на сердце, будет прав. Осторожность никогда не бывает лишней! Вспомнить хотя бы уловку Ораввии, при помощи которой эта вязанная стерва заставила меня работать на нее. Будь я чуть более подозрительным – не попался бы на ее трюк.

Что же касается письма, то почерк без сомнения был мой.

Печать и аура, тоже соответствовали, так что, как ни крути, а все указывало на то, что ваш покорный слуга и был отправителем.

– «Ивтерис» значит, – пробормотал я, откладывая письмо в сторону. Мне приходилось слышать об этом мирке и, скажу вам, никто хорошо о нем не отзывался. Магия там была в удручающе зачаточном состоянии. Волшебников же, вроде вашего покорного слуги, там считали средоточием зла и скверны. Любого уличенного в колдовстве и владением магическими навыками там ждала неминуемая мучительная смерть, чаще всего на костре.

Не скажу, что содержимое письма меня сильно удивило. Да, многого я не помнил, но, что уж знал наверняка, так это то, что подобная многоходовка была вполне в моем духе.

Стоило мне положить письмо на стол, как оно вспыхнуло, сгорев дотла за доли секунды, вместе с конвертом.

Рука сама собой потянулась во внутренний карман за фляжкой – чтобы переварить прочитанное, непременно нужно было накатить. Чтобы переварить все это, нужно было догнаться до «правильной» кондиции.

– О, боги, как же хорошо-о-о! – протянул я, ощутив, как виски теплом разливается по моему вязанному нутру. Сделал еще пару глотков, после чего спрятал фляжку обратно и направился в спальню.

Спустившись в погреб, поставил замок в упомянутое в письме положение, то есть иероглиф «Ивтерис»: молния, маленький треугольник и две вертикальные параллельные линии.

Раздался знакомый щелчок открывшегося замка и дверь отварилась.

«Ну, что, погнали!» – подумал я и шагнул через порог.

«Пьяная медуза»

Я оказался в уютной незнакомой мне комнате. На небольших окнах висели тюль с темно-зелеными шторами. Слева от меня был платяной шкаф, справа дверь, а прямо, у окон, письменный стол.

«Похоже на убежище в горах», – пронеслось у меня в голове. Проверив ауру комнаты и не найдя ничего выбивающегося за рамки приличия. Я открыл дверь и, выйдя из комнаты, оказался на небольшом балконе, который нависал над шумным кабацким залом. В воздухе стояло сизое облако дыма. Играла музыка, вперемешку с недовольными воплями, хохотом и прочими звуками присущим подобным увеселительным заведениям.

«Похоже, я зашел куда надо», – пронеслось у меня в голове, пока я проверял ауру кутящей внизу толпы. Да, брать такую ораву скопом малоэффективно, но мне и не нужно подробного анализа, хватит любого намека на что-то подозрительное. Это я непременно увижу.

И да, в дальнем от меня углу, в одиночестве сидел тип в капюшоне, скрывающем лицо, неторопливо потягивал пиво и курил трубку. Его аура, в отличии от всех остальных была немного красноватой, что выдавало в нем причастность к недавнему перемещению между мирами при помощи магии.

Поймав на себе пару заинтересованных взглядов, я понял, что непозволительно долго задержался на балкончике, чем начал привлекать внимание местных, а этого мне вовсе не хотелось.

Продолжая изучать ауру незнакомца в дальнем углу, ваш покорный слуга направился вниз по лестнице, в самую гущу царящего там веселья. Пока я спускался, поймал еще несколько подозрительных взглядов.

«Может, что-то не так с маскирующим заклятьем?» – пронеслось у меня в голове.

Но нет, все было в порядке. Эти люди просто с недоверием относились к незнакомцу. «Да-а-а, что бы тут случилось, покажи я им себя как есть – вязанным?» – мысленно усмехнулся я, воображая лица собравшихся в кабаке людей, когда на балкончике показался бы вязанный человек.

Аура незнакомца в капюшоне настораживала. При более детальном изучении я обнаружил следы трех проклятий, сильнейший темпоральный сдвиг, изменение внешности, воздействие кучи зелий и следы трех-четырех измерений.

«Малый явно не простой», – пронеслось у меня в голове.

Я решил не действовать нахрапом, а для начала навести справки, поэтому направился к стойке, которая была слева от лестницы.

– Господин, Виталио, рад, вашему визиту! – расплылся в улыбке кабацкий парнишка, суетившийся у стойки, стоило мне подойти. – Вам как обычно, двойной «Гроллдейский»? – спросил он, поставив на стойку стакан.

«Та-а-ак, это уже интересно!» – пронеслось у меня в голове.

Я кивнул и уселся на высокий табурет.

– Надолго к нам? – по-прежнему широко улыбаясь спросил парнишка, наполняя стакан вискарем.

– Как пойдет, – пожал я плечами.

– Вы как обычно.

– Напомни-ка, как тебя звать?

– Зворми́н, господин.

– А, откуда ты меня знаешь?

– О, вы как обычно, после вчерашнего? – хохотнул паренек.

Мне оставалось лишь развести руками.

– Вы в кабаке «Пьяная медуза», – продолжал Звормин, – вашем кабаке.

«Однако! – мысленно воскликнул ваш покорный слуга, услышав слова паренька. – Срочно нужно накатить!»

– Твое здоровье! – поднял я тост и залпом выпил сто граммов вискаря. Пока тепло гроллдейского медленно расползалось по моему вязанному телу, наполняя его блаженством и волшебным торфяным послевкусием, я кивнул на пустой стакан, произнеся при этом: – Зворян, повтори-ка!

* * * * *

– Хорошо! – громко постукивая ладонью по стойке, довольно воскликнул ваш покорный слуга после того, как в одиночку уговорил бутылку гроллдейского вискаря. Душа моя пела, в груди полыхал огонь, а где-то рядом трубил горн, призывая на подвиги!

– Скажи-ка мне, Зворян, – старясь говорить так, чтобы не сложилось впечатления, что я пьян в стельку. – Что ты знаешь во-о-он о том пареньке в капюшоне?

– Это наш завсегдатай, Кверми́н Ла́плас.

– Продолжай.

– Живет в паре кварталов отсюда, на пересечении улицы «Сестёр» и «Гнутого» проулка, если мне не изменяет память, занимается тем, что привозит диковинки из Ерновского королевства.

«Так значит?» – мысленно потирая руки, подумал я. Степень подпития была самая «правильная!», для заведения новых знакомств, а это значило, что пора было идти на контакт с этим Ла́пласом, чтобы узнать, где Делия. Я был уверен на миллион процентов, что он в курсе происходящего.

Взяв у своего работника непочатую бутылку вискаря и два стакашика, лавируя среди посетителей, я направился в дальний угол, к столику парня в капюшоне.

– Доброй ночи, уважаемый, – несмотря на то, что мой язык предательски заплетался, ваш покорный слуга проявлял чудеса артикуляции. Не дожидаясь ответа, я плюхнулся за столик Ла́пласа и, поставив перед ним стаканы, принялся их наполнять.

– Чего тебе? – насторожился тот.

– Позвольте представиться, Витали Де Лаконта – хозяин этого заведения! – нарочито пафосно произнес я.

– Чего тебе? – повторил Ла́плас.

«Парень не отличается богатым словарным запасом», – пронеслось у меня в голове. Надеюсь, что я не сказал этого вслух!

– Комплимент от заведения, – слетело с моих нетрезвых вязанных уст, а рука при этом пододвинула стакан вискаря ближе к собутыльнику.

– Или говори, чего надо или проваливай, – стоял тот на своем.

«Упёртый, – отметил я про себя непростую особенность характера своего собеседника. – Ладно, давай попробуем зайти, с другой стороны».

– Делверио, – сорвался с моих губ еле слышный шепот.

– Чего ты мямлишь?!

– За знакомство! – произнес я, подняв стакан.

– Будем! – кивнул Ла́плас, поднимая свой.

«Вот, так-то лучше!» – при помощи магии любое знакомство клеится еще лучше.

Мы чокнулись и накатили…

* * * * *

После вчерашней попойки утро, ожидаемо, выдалось тяжелым.

– Проснулся, алкота? – совсем рядом раздался знакомый сердитый голос.

– Делия? – простонал я, понимая, что мне таки вчера посчастливилось и Ла́плас оказался той самой ниточкой, которая привела вашего покорного слугу к блондинке Палтуса.

– Обязательно было так нажираться?

Раздраженный тон девушки заставил меня насторожиться, не учудил ли я вчера чего-нибудь лишнего? Зная себя, честно скажу: – «Мог». В добавок к этом, в голове стоял сплошной шум и ни малейшего проблеска о том, что вчера было после того, как я подсел к Ла́пласу.

– Я получил письмо. От себя же. Там было сказано отправляться на «Ивтерис» и найти тебя. Во всем кабаке, только у Ла́пласа была аура со следами других миров.

– И поэтому, ты с дужками решил вломиться в замок местного короля?!

– Не-е-е-е-ет?! – обреченно простонал я, понимая, что слово «начудил» в полной мере не отображает той задницы, в которую я попал. Думаю, не стоит вам объяснять, что внимание местных властей там было совершенно ни к чему. – Насколько все плохо?

– Плохо? Плохо, это когда ты решил справить малую нужду в подворотне, (что тоже вчера было!) или горланить песни мешая спать горожанам, это плохо!

Вы же вчера пробрались в замок, вырубили стражу, залезли в королевскую кладовую и прямо там устроили сабантуй, еще и музыканта с собой прихватили!

«Ого, с размахом, – усмехнулся я про себя, – это на меня похоже. Жаль, что совершенно ничего из этого не отложилось в памяти».

– Своими пьяными воплями, поставили на уши весь замок, – продолжала Делия, – а когда в кладовую сбежались солдаты, ты превратил их в свиней! Боги, Лаконта, чем ты думал?! Ссориться с местным правительством, это последнее, что нам сейчас нужно!

Ответить что-то вразумительное я не мог, ибо понимал, что накосячил, да еще так, что не разгребешь. Мне осталось лишь покорно потупить взор и промямлить:

– Извини.

Двушка лишь расстроенно «фыркнула» и отмахнулась от меня.

– Просто очень хотел найти тебя, ведь в письме шла речь о том, что Дроз и Фен живы, а значит, и Палтус.

– Все это время я была в своей комнате!

– И где это?

– Рядом с твоей! Через которую ты попал в «Пьяную медузу».

– То есть Зворян про тебя знал?

– Конечно…

– Какого же лешего он мне не сказал?

– А ты спрашивал?

Туше! Я действительно вчера облажался, ведь кабацский парнишка все и обо всех знает, надо было первым делом спросить о Делии у него.

– Насколько это помешало нашему плану?

– Пока не знаю. Нам предстоит с тобой визит к местному королю.

– Зачем это?

– Ах да, я же не закончила! Когда кладовая вам наскучила, вы пустились на прогулку по замку…

У меня внутри все похолодело в ожидании самой сочной мякотки о наших похождениях.

– Вломились в покои принцессы и совратили ее!

– О, нет!

– Хвала богам, она та еще потаскуха…

– Что? – не поверил я своим ушам.

– Улыбнись Лаконта, скоро ты станешь местным принцем-консортом…

– Нет, – простонал я, держась за голову и не веря тому, как всего одна ночь, могла перевернуть с ног на голову. Не скажу, что похожих ситуаций у меня не было. Были и похлеще! Просто так это всё сейчас неуместно, нам бы делом заняться, а не расхлёбывать вчерашнюю гулянку.

– Да-да, дружок, – натянуто улыбнулась Делия, похлопав меня по плечу, – мы идем сватать тебя к принцессе Селеве…

Вальтэ́р

Жизнь – сложная штука! Это Вальтэ́р по прозвищу Стрелок понял еще в четырнадцать лет, когда на их деревню напали работорговцы. При том, что работорговля в королевстве была запрещена под страхом смерти. Почти всех мужчин перебили, среди них был его отец.

Вальтэ́р, его младшая сестренка и мать, как и другие женщины и дети, оказались закованы в цепи.

Три дня спустя, когда их загоняли в трюм корабля, чтобы переправить за море на невольничий рынок, подоспели солдаты короля во главе с констеблером по имени Алтор Девир. В разыгравшейся потасовке погибло больше дюжины невинных рабов, в том числе и младшая сестренка Стрелка с мамой. Тот злосчастный день преподал ему урок, который Вальтэ́р усвоил на всю жизнь: не стоит ни на кого надеяться кроме себя.

Парнишка был жив, здоров и свободен. Он с односельчанами вернулся в разграбленную деревню. Однако, после выпавших на их долю несчастий, мало у кого было желание оставаться на пепелище.

Вальтэ́р прибился к группе молодых ребят, которых возглавил сильный, дерзкий и решительный Хартэ́н. Поняв на собственной шкуре простое правило: кто сильнее, тот сытнее, они решили ограбить соседнюю деревню. Так Стрелок ступил на скользкую дорожку большого разбоя.

Какое-то время им сопутствовала удача. Юные разбойники упивались своим превосходством над фермерами, грабили, насиловали и убивали.

Стоит отметить, что Вальтэ́р не забывал слов отца, который всегда учил: «Как бы не было сложно, убийство невыход. Боги все видят и покарают»; поэтому всячески избегал убийств.

Однажды, когда их банда напала на очередную деревню, наш Стрелок спас от своих старших подельников молодую семью с тремя детьми. Это заметили. Как следует побив парнишку, Хартэ́н велел его повесить.

Уже в петле, когда Вальтэ́р простился с жизнью и ждал встречи со своей семьей, появились королевские солдаты во главе все с тем же констеблером Девиром.

Всех юных бандитов перебили. Никто не хотел брать их живьем, а потом судить и разбираться в содеянном, так достали они всю округу.

Стрелка тоже хотели повесить.

«Не просто так ему свои же дружки накинули петлю? Значит он еще хуже», – сказал тогда сам Девир, лично накинув петлю на шею парнишки. Он уже хотел выбить из-под его ног бочку, когда раздалось спасительное «Подождите!», то были спасенное им семейство, все пятеро. Они всем рассказали о поступке Вальтэ́р.

«Похвально, – кивнул тогда Девир, – но нельзя же забыть о других его преступлениях!»

Собравшиеся крестьяне одобрительно загалдели, требуя правосудия. Тогда вперед вышел староста деревни и возразил:

«Легко рубить дерево, как и повесить человека – раз и все! Куда сложнее воспитать хорошего человека. Да, это мальчишка оступился, связался с плохими людьми, но несмотря на это, он поступил правильно. В нем есть добро, нам лишь нужно взрастить его, как дерево».

«Ты готов поручиться за него, старик?» – спросил тогда констеблер и, к удивлению Стрелка, староста согласился дать в зарок свою жизнь.

Так у Вальтэ́ра появился второй отец и новая семья.

У старосты было необычное имя – Невселлий, все его звали Нев. Он воспитал троих сыновей, все жили большой дружной семьей в большом доме в центре села. Там и Вальтэ́ру нашлось место. Собственно, Нев и раскрыл в нем талант стрелка и помог освоить атарийский карамультук. Благодаря доброте старика и его семьи у Вальтэ́ра появился второй шанс стать неплохим человеком.

С тех пор прошло почти тридцать лет и, каждый раз оказываясь в сложном переплете, Стрелок задумывается, получилось ли у него, прожить жизнь так, чтобы Нев, глядя на него из небесных чертогов не пожалел, что когда-то поручился за него и дал шанс. Вот и сейчас, очнувшись связанным на палубе «Когтя мантикоры», это первое, о чем он подумал.

Так уж сложилось, что яд безродных блуммов практически не действовал на Вальтэ́ра. Был в его скитаниях по мирам период, когда он зарабатывал на хлеб разоряя их ульи. Дня не проходило без пары укусов. Так, со временем, он и перестал на них реагировать.

Поэтому, Стрелок практически сразу очнулся и, пока на него никто не смотрел, достав из-за голенища сапога маленький нож, принялся резать веревку, которая опутывала его руки.

А в это время, чуть ближе к корме, между захватившими «Коготь» лиходеями нарастало нпрояжение:

– Только попробуй открыть рот, и я пущу тебе пулю в лоб! – грозно прорычал высокий гладковыбритый тип в черном камзоле и черной треуголке. Он держал пистоль, направив его на вязаного колдуна, который вырубил Вальтэ́ра.

Расширяющееся к концу дуло, золотые вензеля, это был не простой пугач, а грозное оружие из мира «Атарис» способное противостоять магии.

– Огюст, ты чего? – удивился вязаный.

Тип в камзоле не стал церемониться и выстрелил. Пуля просвистела в опасной близости от лица колдуна. Тот вскрикнул и отшатнулся.

– Молчать! – Вязанный нервно озирался по сторонам, а державший его на мушке, продолжал, – Думал заморочишь меня и сбежишь?! Не на того нарвался, старик! Ну-ка, парни, куси его!

Толпившиеся вокруг них блуммы, в тот же миг, набросились на колдуна.

– Толвио! – выкрикнул тот, за миг до того, как его облепили острозубые выродки.

Видимо испугавшись, что вязаный успеет что-нибудь выкинуть, тип в камзоле выстрелил.

Вальтэ́р решил не дожидаться итогов потасовки и, пользуясь моментом, вскочил на ноги, чтобы освободить крылья Кролику – своему преданному орлу, который все еще был в отключке. Несколько блуммов, заметив движение, тут же бросились на него.

Первого из них он встретил ударом ноги в голову. Зубастый уродец издал крякающий звук и распластался на палубе. Второму Вальтэ́р с размаху пробил правой туда, где у людей находилось лицо. Раздался хруст и блумм упал рядом с первым.

Третий выродок оказался более проворным: он увернулся от ноги Стрелка, ловко нырнул уходя от его кулака, крутанулся и сбил Вальтэ́ра с ног ударом хвоста. Тот, не ожидавший от зеленого уродца подобной прыти, охнул и грохнулся на палубу.

Блумм уже склонился над ним, чтобы сомкнуть свои острые зубы на глотке Стрелка, но тут грянул выстрел. Голова уродца разлетелась на куски уделав все вокруг зеленой кровью.

– Всем оставаться на местах и больше никто не пострадает! – раздался громоподобный голос, пробиравший до самых костей.

Поднявшись на ноги, Вальтэ́р увидел, что их сцепленные корабли окружены тремя воздушными судами огромных размеров. На каждом из них развивался стяг: с крылатым, похожим на коня с руками существом в красном круге на золотом поле. Таких знамен ему видеть не приходилось.

«Боги, какие здоровенные, – пронеслось у него в голове, – против такой громадины не выстоит ни один королевский фрегат».

* * * * *

– Меня зовут Шииль Ав-Аласти, я руковожу VI-м экспедиционным корпусом Атарийской империи. Как ваше имя?

– Вальтэ́р Стрелок.

– Вам знакомо имя Палтус Железночешуий?

– Нет, впервые слышу.

– В каких отношениях вы состоите с Огюстом Елисморном?

– Мне это имя не знакомо.

– А Виталио Де Лаконта?

Вальтэ́р покрутил головой.

– Что вы делали на корабле?

– Свою работу.

– В чем она заключалась?

На этот вопрос Вальтэ́р не торопился отвечать. Если люди, взявшие его в плен, хотят навредить его работодателю, то неаккуратно сказанные слова могли выйти боком и ему самому, так что он решил для начала выяснить мотивы этих ребят.

– Вы парни крутые, это я понял. Но, зачем вам знать, о моей работе?

– Во избежание физического воздействия, настоятельно рекомендую вам отвечать на мои вопросы. Какие функции вы выполняли на воздушном судне «Праведный шторм»?

– Что? Нет! Я с «Когтя мантикоры»! А эти ублюдки взяли нас на абордаж! – воскликнул Вальтэ́р.

– С какой целью?

– Это вы у них и спросите, они же нас ограбили.

– Что было в трюме?

– Понятия не имею, – пожал плечами Вальтэ́р, – моя работа – защищать корабль, – тут он осекся, поняв, что этот Шииль таки выудил у него ответ на интересующий его вопрос, причем довольно ловко.

Сватовство

– Да-да, дружок, – натянуто улыбнулась Делия, похлопав меня по плечу, – мы идем сватать тебя к принцессе Селеве.

– Так говоришь, будто это проблема. Пара заклятий и дело в шляпе, – ответил я, громко щелкнув пальцами.

– Не так все просто, – с этими словами она протянула мне конверт с уже знакомой печатью: письмо от меня из будущего.

– И в чем подвох? – насторожился я, взяв его.

– Никакой магии…

* * * * *

«Ивтерис» был миром допотопным, унылым, полным предрассудков и суеверий. Технологическое развитие (если слово технология вообще здесь уместно) только-только добралось до латных доспехов, булыжных мостовых и самогонных аппаратов, так что сэм в этом мирке делали прекрасный, что уже радовало, добавляя в средневековые будни «Ивтериса» красок.

Всё остальное, (если ты не представитель знатного сословия конечно же!), сводилось к постоянной работе в поле или где-нибудь еще, где нужны были умелые трудулюбивые руки для обслуживания нужд господ.

Королевский замок стоял на холме, возвышаясь над городом. От «Пьяной медузы» до него было пятнадцать минут неторопливой (а жизнь на «Иветрисе» как раз такой и была – размеренной и неторопливой) езды на телеге. Позавтракав, я и Делия одели парадные платья и отправились на встречу с королем.

«Почему нам просто не свалить?» – спросил бы любой, оказавшись на моем месте.

Да! Это первое, что напрашивается. И мы непременно бы свалили прочь из этого унылого мирка, если бы не одно «но» – весомое, ради которого мы, собственно, и заявились на «Иветрис» – Эолайтнинг! Да-да! Сам удивлен! Пятигранная голубая жемчужина, несмотря на все легенды, оказалась не единственной, еще одна была инкрустирована в корону моего будущего тестя.

В нашем победоносном плане против графа Кирзы ей была отведена ключевая роль, а значит, нам нельзя покидать этот допотопный мирок, пока мы не добудем жемчужину. Нам предстояло провернуть хитрое, местами бесчестное дельце, чтобы выкрасть артефакт у короля Нивелла V-го Справедливого.

Да, я не любил участвовать в подобных мероприятиях! И да, мне было жутко стыдно, что придется воровать, но на кону стояли жизни моих друзей, а значит, мне придется переступить через себя и запятнать свою совесть.

Вообще, если честно, я наделся, что, пообщавшись с Нивеллом, смогу выяснить чем компенсировать ему пропажу жемчужины.

Итак, замок был окружен широким рвом, через который вели три разводных моста. Мы решили заехать по «Большому», он так же был и самым широким, состоял из двух отрезков: первый заканчивался в центре рва на широкой выложенной из камня свае. На ней же находился и первый караульный пункт.

– Стоять! Кто такие?! – пробасил двухметровый стражник в блестящем в лучах восходящего солнца нагруднике с отчеканенной на нем короной. На голове у него был шлем с пером и откинутым забралом. Держа в руках алебарду, стражник вальяжно подошел к нам, внимательно при этом рассматривая.

Делия, не проронив ни слова, протянула ему свиток-приглашение от короля Нивелла.

Тот взял бумагу и, развернув ее, пробежался по содержимому свитка. После чего вернул свиток девушке и отойдя в сторону, добавил, – Проезжай!

Миновав стражников, мы проехали второй отрезок моста и оказались у стен замка, где у ворот нас встретили очередные стражники. После того, как они прочитали свиток, мы смогли проехать дальше.

Перед тем, как пропустить в цитадель нас тщательно обыскали на предмет оружия и, как сказал один из стражников, на предмет прочих угроз для жизни короля. Что уже вызывало у меня улыбку, если учесть местные условия жизни, то жизни Нивелла угрожало буквально все, начиная от банальной антисанитарии, заканчивая хлипким раствором, которым были скреплены камни в стенах замка – любой мог отвалиться и прибить самодержца.

Так вот, после тщательного досмотра, нас провели в цитадель. Мы поднялись по винтовой лестнице, миновали несколько мрачных коридоров и оказались в тронной зале.

Как и было велено, мы прошли до середины залы и остановились в добрых шестидесяти локтях от восседавшего на троне монарха. На вид это был совсем мальчишка – не более сорока лет, но уже подернутые сединой борода и волосы, которые доходили до плеч. На лбу и в уголках глаз можно было без труда разглядеть морщины.

– Падите ниц пред его величеством Нивеллом V-м Справедливым, правителем Лавентии, Равтии и Мении, хранителем ключей Норванна и отцом честного люда! – разнесся по зале громогласный голос глашатая.

«Ну, да, как же монарх может обойтись без кучи титулов, помпезных церемоний, коленопреклонений и других мероприятий, позволяющих показать, кто в доме хозяин», – усмехнулся я про себя.

– Чего стоишь, алкота? – шикнула Делия. – Кланяйся давай! – с этими словами девушка встала на колени и, вытянув руки вперед, чуть ли не ударилась лбом о каменный пол.

«Боги! Куда я попал!» – пронеслось у меня в голове, пока я повторял движения Делии. Даже и не знаю, чтобы я сделал, не стой на кону жизни кентавров и констеблера!

– Ваше величество, позвольте засвидетельствовать наше почтение! – не поднимая голову, произнесла моя спутница.

– Так это и есть, тот самый нарушитель спокойствия? – надменно произнес Нивелл. – Который метит на тёплое местечко принца-консорта? Как там тебя?

– Отвечай! – прошипела мне Делия, по-прежнему не поднимая головы.

Я решил не выступать и, сильнее прижав лоб к холодному каменному полу, чтобы ненароком не поднять голову и не навлечь на нас гнев самодержца, ответил:

– Виталио Де Лаконта, ваше величество.

– Мне показалось или ты дряхлый старец? А ну-ка встань! Подойди ближе!

«Дряхлый?! – мысленно фыркнул я. – Да тебе ни в жизнь не протянуть столько же! Хорошо если до полтинника дотянешь!»

Мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться и не произнести все это вслух, как никак, а ставки были высоки и мне нельзя было давать волю эмоциям.

Я встал и подошел ближе.

Все это время мальчишка-король пристально рассматривал меня. Его мутные, некогда голубые глаза, что-то на мне искали, но, судя по разочарованному лицу короля, не находили этого.

– Тебе сколько, лет восемьдесят?! – презрительно фыркнул самодержец. – Ты же не сможешь даже брак закрепить на супружеском ложе!

«Ты будешь сильно удивлен», – подумал я, кусая нижнюю губу, чтобы не ответить вслух. Руки уже не то, что чесались, они буквально сами тянулись наложить на этого выскочку заклятие «Смирения».

– Ваше величество, позвольте сказать?! – словно читая мои мысли.

– Встань и говори, девица!

«Дыши, Лаконта, дыши, – успокаивал я себя, – это все ради парней, ради Палтуса. Ох уж я им припомню всё это! Год будут за меня во всех кабаках платить, а то и два!»

Тем временем Делия поднялась на ноги и подойдя ближе, встала слева от меня.

– Вчера, расхваливая таланты этого человека, ты ни словом не обмолвилась, что он дряхлый старец! – Нивелл не скрывал своего разочарования, а в его тоне отчетливо звучали стальные нотки. – Если вы двое, затеяли выкинуть какой-нибудь фортель, знайте: смерть вас постигнет лютая и медленная!

– Ваше величество, умоляю вас не судить о Лаконте по внешности, – начала Делия. – Да, по вашим меркам он не молод…

– Не молод я! – хохотнул король. – А этот супчик вот-вот скопытится от остановки сердца! Как ты вообще жив-то еще?!

«Похоже это сватовство будет для меня настоящим испытанием, – пронеслось у меня в голове. – Что ж, справедливо, нужно отрабатывать вчерашний прокол, из-за которого мы, собственно, и стоим перед этим зарвавшимся корольком».

– Позвольте он продемонстрирует, что умеет, – не сдавалась моя спутница.

– Да уж будьте любезны, продемонстрируйте! – хохоча ответил самодержец.

– Давай, – шепнула мне и отошла назад.

«Ну, сейчас я тебе покажу, кто из нас дряхлый старец!» – первое, что мне пришло в голову, это пожонглировать файерболами, для начала дюжиной. Но стоило вашему покорному слуге воздеть руки, перед тем как произнести заклинание, Нивелл произнес:

– Принесите-ка арбалет и яблоко, помельче!

– Ты чего творишь?! – раздался за спиной раздраженный шепот Делии. – Забыл?! Никакой магии!

Я мысленно чертыхнулся, пройдясь по этому мерзкому корольку, его дочке и ближайшим предкам! Чтобы вам неладно было и совокуплялись бы только с ослами! Да забыл! Этот мерзкий засранец так меня вывел, что уже и думать ни о чем не мог, кроме как преподать ему урок!

В залу вошли двое слуг. Один нес заряженный арбалет, второй нес подушку, на которой лежало яблоко. Боги! Они действительно нашли самое маленькое яблоко в королевстве?!

– Давай, старик, покажи нам, насколько ты хорош! – все так же хохоча воскликнул Нивелл. Слуга с арбалетом подошел ко мне, протянув оружие. Второй, с я блоком на подушке, направился было к дальней стене залы, но этот коронованный выродок остановил его фразой: – А, ну-ка стоять! Отдай яблоко девице!

Мы с Делией переглянулись.

«Нет! Так мы не договаривались!» – красноречиво сообщил я ей всем своим видом, на что она лишь кивнула, дескать, «Соберись тряпка и делай, что нужно!», взяв при этом яблоко с подушки.

Этого мне еще не хватало! Мало того, что я далеко не профессионал в обращении с подобными инструментами, так в добавок к этому, готов побиться об заклад, что сам по себе врученный мне арбалет не был эталоном точности.

Делия отошла к дальней стене, вытянув правую руку, ладонью вверх, в сторону. В руке, как вы уже, наверное, поняли, у нее было яблоко.

– Боги… – обречённо пробормотал я, поднимая арбалет.

– Стойте-ка, вы чего это удумали? – остановил меня Нивелл. – Что здесь сложного, если яблоко на ладони? Этим никого не удивишь! Поставь яблоко на голову, а стрик пусть завяжет глаза!

Услышав очередную прихоть самодержца, я вновь мысленно выругался, пройдясь по его родословной и их нетривиальным сексуальным предпочтениям. Наши с Делией глаза вновь встретились. Я в очередной раз дал понять, что против, на что девушка опять кивнула, поставив яблоко себе на голову.

– Давай Лаконта, покажи, чего стоишь! – велела она.

«Легко сказать, – пронеслось у меня в голове, – ведь это не ей стрелять в человека, зная, что шансы попасть в это треклятое яблочко нулевые!»

– Так-то лучше! Стреляй, старик! – приказал король.

И что? И как? Стрелять? Сейчас бы накатить граммов триста гроллдейского, но Делия запретила брать с собой мою фляжку, так что я был трезв и нерешителен, а мои руки предательски тряслись.

– Ну, что так и будешь стоять?! – Нивелл начинал терять терпение. – Если не выстрелишь, я велю вас обоих казнить, вместе с дружками, которые с прошлой ночи в каземате!

– Лаконта, твою мать, стреляй! – прикрикнула на меня Делия, обложив при этом нецензурной бранью.

Я нажал на спусковой рычаг. Болт со свистом устремился в девушку.

– Далвио, – слетел с моих уст еле слышный шепот.

Не знаю почему в замке нельзя было колдовать и знать не хочу! Но ни одна цель не стоила чей-либо жизни! Так что да, наплевав на своей же запрет, я наложил на стрелу заклятие, и та попала точно в яблочко.

– Ба! – округлив глаза, восторженно воскликнул король. – А ты действительно мастер, старик! Значит, и все остальное, что о тебе рассказывала девица, правда?!

«Раз пошла такая пьянка, может, подпалить ему зад?» – подумал я, закусив губу.

Однако, прежде чем мне удалось предпринять задуманное, ко мне подошла Делия.

– Вот видите, ваше величество? Наш Лаконта мастер своего дела, он будет вам полезен, – сказала она.

– Хорошо! Давайте же обсудим условие брачного договора! – потирая руки воскликнул король и, вскочив с трона, добавил, – За мной, в трапезную! Все это представление разбудило во мне лютый голод!

– Ты что натворил?! – сердито прошептала Делия, когда мы немного отдалились от Нивелла и придворных. – В письме же черным по белому было написано!

«Вот тебе и благодарность», – обреченно вздохнул я.

Не желая спорить с девушкой о целесообразности моего поступка (и без того было понятно, что она долго может меня пилить за то, что ваш покорный слуга не дал арбалетному болту попасть в ее очаровательное личико), я ускорился дабы догнать короля при этом воскликнув:

– Ваше величество, мне ни раз приходилось слышать о вашей коллекции вин…

– Стой, кретин! – моя спутница попыталась остановить вашего покорного слугу, ухватив за руку, но я был быстрее и у нее ничего не вышло.

Конечно же ни о какой коллекции мне слышать не приходилось. Ну, какая коллекция могла быть у такого деревенщины в мирке, где и виноградников-то не было! Представляете? Да-да, местные бедолаги делали различные напитки на основе забродивших лесных ягод, фруктов, ячменя наконец; как я уже говорил ранее, научились гнать самогон; а вот о вине отродясь не слыхивали.

– Ты чего несешь, старый? – обернувшись, спросил самодержец.

На мгновение мне даже стало интересно, какое из слов он не понял, «коллекция» или «вин». Да кого я обманываю? Понятное дело, что ему в диковинку оба слова!

– Позвольте мне продемонстрировать один рецептик, вкус – просто крышесносный! – видя, как Нивелл опять сверлит меня подозрительным взглядом, я пояснил:

– Мой король, вы будете в полном восторге!

– Так бы и сказал, а то несешь какую-то околесицу! Я, грешным делом, начал подозревать тебя в слабоумии!

Итак, дорвавшись до алкоголя, пусть и не самого хорошего по моим меркам, но, как ни крути, все же королевского, ваш покорный слуга воспрял духом.

«Думаю, с этим можно работать», – пронеслась в моей голове мысль, прежде чем я припал к кубку с ароматным самогоном…

* * * * *

Я не раз говорил, что утром, по симптомам бадуна, можно с весомой точностью установить тот уровень веселья, которому мне довелось предаваться на кануне.

Итак, ваш покорный слуга еще не проснулся, но уже почувствовал, как голова гудит и раскалывается на тысячи мелких кусочков. Да-да, как позже выяснится, у королевского «сэма» довольно специфические отходняки, сильнейшая головная боль – одна из них.

Скрепя зубами, я невольно издал сдавленный стон, выругавшись и жалобно проскулив:

– Боги, чего же так хреново-то?

Надеюсь, вы понимаете, что моя фраза была менее литературной и через слово пестрела отборной матерщиной.

– Проснулся, женишок? – раздался совсем рядом хрипловатый женский голос.

«События стремительно развиваются», – мысль со скрипом прошла по моим страдающим от похмелья извилинам. Если честно, я даже думать не хотел о том, кто это мог быть.

Осторожно приоткрыв один глаз, в кресле рядом с кроватью, ваш покорный слуга увидел дородную дамочку с агрессивным макияжем и длинными светлыми кудрями, спадающими на плечи. На левой щеке у нее была большая родинка. Пышная грудь красовалась из глубокого декольте.

– Кто вы? – по-прежнему жалобно, простонал я.

– Хорошо же ты вчера нажрался, – хохотнула незнакомка, – совсем ничего не помнишь?

К слову, девица была очень похожа на короля. Цвет глаз, которые были так же узко посажены; нос, ямочка на подбородке и такая же бесящая манера издавать хохочущие звуки.

– Селева? – слетело с моих уст неуверенное предположение.

– Селева, – расплылась в улыбке принцесса.

– Где я?

– В моих покоях.

Комната была небольшой и уютной. Напротив входа располагалось окно, без рамы и стекол. До них на «Ивтерисе» еще дело не дошло. Принцесса сидела за маленьким столиком слева от меня. Справа, у стены с красочным гобеленом стояла кровать.

– Поправишь здоровьице, женишок? – расплылась в улыбке девушка, указывая на стол, где стоял кувшин.

Я принял сидячее положение.

С одной стороны, лютый бадун призывал к скорейшему опохмелу, но, вот здравый смысл, робко предлагал остановиться, уж очень мощно местное пойло отшибало память.

– Даже не знаю… – неуверенно слетело с моих уст.

– Хорош ломаться, пей! – раздалось, с другой стороны, причем неприлично близко. От неожиданности я вздрогнул. Повернув голову налево, ваш покорный слуга увидел волчий оскал.

– Это что? – нервно сглотнув, выдавил я.

– Не «что», а «кто»! – проворчал волк. – Я, так-то, Гвертлих.

Внезапно! Тот факт, что зверь говорил человеческим голосом, наводил на мысль, что мне бояться нечего, в том плане, что в глотку он не вцепиться. А, вот, что ожидать от этой парочки в целом, еще предстояло узнать…

Экстремум

Экстре́мум – от латинского extremum – крайнее.

В математике – максимальное или минимальное значение функции на заданном множестве.

* * * * *

«Контроль – это ключ к успеху и процветанию. Контролируя процессы внутри государства, вы сможете на этапе зародыша пресекать все негативные поползновения против вашей власти.

Держа под контролем процессы в соседних государствах, вы сможете использовать их в своих целях, не говоря уже о том, что контроль и есть власть.

Последние три сотни стандартных лет, правители Атарийской империи следили и контролировали не только за процессами в своём мире, но и за жителями параллельных миров.

Благодаря торговле продуктами технологически развитого общества это было сделать проще простого: всё, будь то оружие или одежда, машины или другие приборы – как с примесью магии, так и без нее (да-да, «Атарис» был очень продвинут и в плане волшебной материи), собирало и передавало информацию в специально созданный для этого институт. Там данные подробно анализировались, после чего применялись на практике…

Костюм Палтуса, хоть и был далеко не новинкой техномагической индустрии, однако исправно передавал на «Атарис» всё, что происходило с «бочкой» констеблера. Не стала исключением и его встреча с графом Кирзой. Собственно, как и пистоль, из которого стрелял наш Палтус.

Сложно сказать сколько прошло времени, ведь пространство и время штуки относительные, но о случившемся в домике на одной из вершин Северных гор «Магиоста» узнали в НИИ Техномагии империи «Атарис»…

* * * * *

Утро у председателя научного совета НИИА Шииль Ав-Аласти выдалось скверным. Началось все с того, что у младшей дочери Тильмы обнаружилась температура и ей пришлось вызывать докторуса. Так-как Шииль был человеком ответственным (иначе бы ему не доверили столь важный пост!), ему пришлось оставить дочь со своей женой Ореей и, не дождавшись семейного эскулапа отправиться на службу в институт.

По дороге, в одну из турбин его магмобиля, попал кото-жук, а они на «Атарисе» были размером не меньше кулака, так что на ремонт еще предстояло раскошелиться.

Вишенкой на торте «неудачное утро» был отчет, который дожидался председателя на его рабочем столе.

Одного беглого взгляда по цифрам было достаточно, чтобы насторожиться: сразу три источника информации из одного и того же места передавали цифры, выдающиеся за допустимые рамки.

Будь источник один или находись они на большом расстоянии, это одно – можно списать на неточность измерения, погрешность передачи, сбой прибора в конце концов; но тут, по невероятному стечению обстоятельств, рядом оказались три агрегата, и все три передавали плюс-минус похожие данные, что исключало любые «если» и «может быть» предавая данным приоритетное значение.

Постукивая пальцами по столу, Шииль трижды перепроверил отчет. Сомнений не было, они имели дело с экстремумом, коих еще не знала современная наука. От одной только мысли об этом по спине председателя побежали мурашки. Еще бы, ведь каждый ученый мечтает совершить какой-либо прорыв, но не каждому это удается, а случай с экстремумом, так вообще можно было назвать удачей, так низка была вероятность произошедшего.

Отчет так вскружил Шиилю голову, что он напрочь забыл о температурящей Тильме. Председатель поближе пододвинул телефон для прямой связи с императорским дворцом и, выдохнув, снял трубку – нужно было сообщить об «этом» наверх.

* * * * *

Председатель институтского научсовета, как и положено на аудиенции, стоял в пятнадцати метрах от края стола.

Это был типичный заучка, в круглых очках, с бледным осунувшимся лицом, большой залысиной, еще и картавил. На нем был коричневый в клетку твидовый пиджак, галстук и брюки.

Как правило, люди вроде него, которые нечасто бывали при дворе, в такие моменты нервничали: потели, мямлили, запинались и теряли мысль; чем невероятно раздражали молодого императора, который сидел во главе стола. Кстати сказать, председатель держался уверенно и совершенно не волновался, или очень умело это скрывал.

Двадцатилетний правитель империи Атарис – Бейсан Ол-Райсэвелли III-й, терпеть не мог все эти придворные обязанности, протоколы и обычаи. Его интересовали веселые компании, девичий смех и реки бухла.

На второе место он ставил скачки, фехтование и старый добрый мордобой стенка на стенку. А если после мордобоя шел кутеж, так это было двойное удовольствие!

Так что совершенно немудрено, что Бейсан III-й принимал председателя Ав-Аласти, находясь в скверном настроении. Папку с отчётом он даже открывать не стал, лишь с отвращением покосился на нее, после чего вновь впившись взглядом в Шииля, проворчал:

– Ну, что там, в вашей папке?

– Данные, мой император и очень волнительные.

– Как данные могут быть волнительными? – фыркнул Бейсан.

– О, позвольте я объясню? – казалось председатель ждал чего-то подобного, а дождавшись, воодушевился. Император кивнул. – Смотрите, – сказал он, подойдя к столу и открыв папку, – вот на этом графике вы можете видеть зависимость Рой-Эль параметра от времени, – заучка положил перед Бейсаном график, на котором было несколько кривых. – Как видите, обычно это линейная, ничем не примечательная зависимость. Однако ж несколько наших устройств в мире «Магиост», зафиксировали резкий скачок величин…

– Что в этом скачке волнительного? – не скрывая своего раздражения произнес император.

– Мы не знаем, но определенно что-то новое неизвестное нашей науке…

– Хотите сказать, что в отсталом мирке случилось явление, объяснить которое нашей науке не под силу? – приподнял левую бровь Бейсан, молодой император напрочь забыл о раздражении, которое у него вызывал этот институтский заучка. Когда речь о том, что атарийская наука чего-то не может, это ничего хорошего не значило! Ему с детство вдалбливали, как и любому другому императору до него: империя обязана своим могуществом исключительно передовой высокоразвитой науке!

Бейсан III-й, любитель фехтования и конной езды, даже помыслить не мог, что именно в его правление империя придет в упадок! Позор! Предки вручили ему процветающую империю, а он не смог не то, что увеличить ее размер или процветание, он войдет в историю как император, при котором начался упадок величия империи.

«Не бывать этому!» – твердо решил Бейсан.

– Такое случается, мой император, – спокойный тон председателя подкупал, – как правило, один раз в сто – двести лет. Мы непременно изучим этот феномен и закроем пробелы в нашей науке.

– Хорошо, – кивнул император. Впервые в жизни он был рад, что перед ним заучка, знающий свое дело. – У вас есть все необходимое? – осведомился он.

– Случай новый, так что пока я не могу с уверенностью ответить на ваш вопрос.

– Хорошо. Держите меня в курсе ваших изысканий, – Бейсан осекся. – А знаете, что, давайте-ка будем действовать на опережение! Я наделю вас особыми полномочиями, что бы вы могли в кратчайшие сроки получить все необходимое для быстрого решения этого вопроса.

– Очень мудрое решение, мой император, – раболепно произнес председатель.

* * * * *

Вопреки ожиданиям председателя Ав-Аласти, встреча с юным самодержцем прошла продуктивно: император выписал ему особое разрешение, дающее право использовать все ресурсы империи для изучения случившегося на «Магиосте» экстремума.

Сидя в магомобиле с водителем, которых Бейсан III-й любезно выделил ему в личное пользование, узнав, что машина председателя временно вышла из строя; Шииль сжимал в руках папку, в которой лежало письменное распоряжение юной монаршей особы.

Прежде чем приступить к работе, он хотел заехать домой, чтобы узнать, как состояние младшенькой Тильмы. Хотя председатель и был уверен, что это всего лишь банальная простуда, ему хотелось обнять ребенка и убедиться, что та в порядке.

Стоило магомобилю остановиться на обочине у его дома, как на улицу выбежали обе дочки: старшая – Чавви, а следом за ней Тильма. Последней на пороге показалась Орея – любимая жена и хранительница домашнего очага.

– Папа – папа! – крича в один голос, девочки бросились к нему.

Он обнял обеих и взяв девочек на руки, что уже становилось нелегко, направился к дому.

– Мне сделали укол, шприцом с во-о-от такой иглой! – стала рассказывать Тильма о своих приключениях.

– А мне, а мне, докторус дал шипучую таблетку! – Чавви заметно ревновала, что младшенькой доставалось больше внимания и пыталась перетянуть хотя бы часть на себя.

– Да? А тебе зачем, ты же не болела? – нарочито удивленно спросил Шииль.

– Просто шипучка, подумаешь! Мне, вот, укол сделали!

– Ничего не просто…

– Так, девочки, прекратите ссориться! – строго произнес председатель, с этими словами он подошел к крыльцу и вручил Чавви жене.

– Ужин ждет, – улыбнулась та.

«Это хорошо, – подумал Шииль, проходя в дом, – за ужином будет проще сообщать новости…»

Когда планы трещат по швам

Как часто у вас все идет не по плану?

Причем не просто не так, как задумывали, а кардинально и дико-фундаментально, настолько, насколько и представить было нельзя?

Скажу честно: с тех пор, как я оказался на «Ивтерисе», все у меня валилось из рук, а планы трещали по швам.

Вот и сейчас, пока я убегал по лесу от преследовавших меня всадников, в голове пульсировала мысль: «Что это за полоса невезения такая...?»

Постойте-ка, кажется, ваш покорный слуга немного перескочил в своем повествовании вперед, не упомянув о событиях нынешнего утра. А рассказать-то есть о чем!

Как вы, наверное, помните, утро я встретил в постели со своей невестой принцессой Селевой и говорящим волком по имени Гвертлих.

Парнем, кстати, он оказался мировым – душа компании; легким на подъем, весельчаком, как и я – был не прочь хорошей выпивки и, к слову, полюбовником принцессы.

Последнее, как вы, наверное, уже догадались, меня очень обрадовало. Нам троим оставалось найти общий язык и извлечь выгоду из этого брака по расчету.

К слову, свадьбу было решено сыграть через две недели то есть, пока при дворе будет идти активная подготовка к торжеству, мы с Делией сможем заняться поисками жемчужины, что грозило перерасти в довольно нетривиальную задачу. Если вы помните, то магию на «Ивтерисе» нам настоятельно рекомендовали не использовать, поэтому все придется делать по старинке – вручную, а это, скажу вам, дело непростое, особенно когда привык везде и во всем полагаться на волшебство.

Первое, с чего мы решили начать, это покои короля Нивелла. Как по мне, вполне себе логичное место для хранения реликвии королевского рода. Делия оказалась того же мнения.

– Предлагаю пробраться к нему вечером, во время ужина, – прошептала девушка, озираясь по сторонам. Мы стояли с ней в коридоре замка, неподалеку от покоев Селевы. – Я прослежу чтобы Нивелл как можно дольше не выходил из-за стола, а ты, тем временем, поищешь.

– Хорошо придумала, а как мне отделаться от этой парочки и не привлечь лишнего внимания? – проворчал я, кивнув в сторону приоткрытой двери в покои моей суженой.

– Придумай что-нибудь! Ты, надеюсь, еще не все мозги пропил?

«Надеюсь», – пронеслось у меня в голове.

Местный самогон был невероятно коварным в плане утренних последствий. Да-да, отходняки от него были тяжелыми, а про то, как он отшибает память можно было травить байки.

– Что ты стоишь глазами хлопаешь?! – с этими словами Делия толкнула меня в плечо.

– А? Чего? – буркнул я, покинув чертоги мыслей.

– Есть какие предложения?

– Нет. Выкручусь.

– Отлично, – кивнула она. – Встретимся здесь же в полночь, – бросила девушка и, развернувшись на каблуках, устремилась вниз по винтовой лестнице.

– И как мне понять, когда будет полночь? – пробормотал я. Этот средневековый мир был далек от изобретения часов по той простой причине, что в них не было такой уж необходимости.

Проводив Делию взглядом, ваш покорный слуга вернулся в покои своей будущей супруги. После вчерашней попойки, принцесса и волк все еще спали в обнимку. «Как же мне от вас отделаться?» – пронеслось у меня в голове.

Из-за местного самогона голова еще гудела, а мысли путались. «Сейчас бы опохмелиться», – подсказывал мне здравый смысл, но проблема была в том, что на «Ивтерисе» днем с огнём не сыщешь добротной выпивки, а «поправлять» здоровье гром-сэмом вовсе не хотелось.

Я подошел к окну.

Внизу, у подножия холма раскинулся город.

– Засада, – из моей груди вырвался обречённый вздох и тут же меня словно обдало ведром ледяной воды, – «Пьяная медуза!» Казематы! Ла́плас! – мысли полетели словно молнии и план дальнейших действий, буквально сложился сам собой.

* * * * *

И так, недолго думая, пока Селева и ее мохнатый полюбовничек дрыхли, пуская на подушку слюни, ваш покорный слуга поторопился в казематы. Уже в дверном проеме, я осекся: вряд ли стража пропустит меня, ведь никто не знает будущего принца-консорта в лицо.

Взгляд заскользил по вещам в покоях принцессы. «Точно!» – меня вновь осенило, когда он зацепился за пергамент, перо и чернила, что лежали у окна на столе. – «Правильная бумага, скрепленная нужной печатью, откроет передо мной любые двери!»

Сказано – сделано!

– Теперь в казематы! – довольно пробормотал я, пряча свиток внутренний карман.

Однако мне вновь не удалось покинуть комнату Селевы, как и в прошлый раз, уже в дверном проеме, вашего покорного слугу остановил сонный голос невесты.

– Лаконта, ты чего не спишь? – проворчала принцесса.

В надежде, что она перевернется на другой бок и уснет, я замер и не торопился отвечать.

– Лаконта! – девушка выругалась в свойственной ей манере, – Ты чего там делаешь?

«Все, надо выкручиваться», – пронеслось у меня в голове, после чего я повернулся лицом к своей невесте и, приложив указательный палец к губам, шикнул, после чего прошептал:

– Кажется за нами следят.

– Ха! Тоже мне новость, – отмахнулась Селева. – Когда живешь при дворе, это нормально, – она сладко зевнула, после чего добавила приказным тоном, – подай-ка мне мяска и чарочку.

– Чарочку… – причмокивая пробормотал спящий рядом с ней Гвертлих.

Не буду скрывать, мне с трудом удалось сдержать желание наложить заклятие «Оцепенение» или «Сладкий сон» на эту парочку. Когда больше двух сот лет магия была неотъемлемой частью твоей жизни, не пользоваться ей в обычных житейских мелочах, кажется чем-то запредельно неправильным.

В надежде что, накатив на «вчерашние дрожжи» она вновь уснет, а я смогу приступить к осуществлению своей затеи, ваш покорный слуга решил быть услужливым: ловко подхватив чашу с нарезанной ломтиками солониной, одной рукой; кувшин самогона с чаркой, второй; преподнёс все эти яства своей невесте.

– М-м-м, вкусняшка, – причмокивая произнесла она, закинув в рот ломтик солонины. Толком не прожевав, принцесса кивнула на чарку, и с набитым ртом пробубнила, – наливай.

Два раза меня просить не пришлось: мгновение и ее чарка наполнилась вкуснейшим, но коварным ивтерийским самогоном. Селева тут же осушила сосуд, смачно рыгнула и рухнула обратно на кровать рядом с Гверлихом.

«Думаю, час у меня есть, до того, как они проснуться и начнут меня искать», – направляясь к выходу из покоев принцессы, подумал я.

* * * * *

Итак, суть моего плана заключалась в том, что пока я буду отвлекать свою невесту и ее серого любовника, а Делия берет на себя самодержца, в его покои проберется Кверми́н Ла́плас – собутыльник, с которым ваш покорный слуга познакомился несколько дней назад в «Пьяной медузе». Надеюсь, он несильно обиделся, что после нашей с ним выходки я забыл его в королевском каземате.

Удача была на моей стороне – я без особых препятствий попал в казематы. Меня, как и положено остановили стражники, но, когда ваш покорный слуга достал из внутреннего кармана заготовленный пергамент, вопрос был решен.

Не знаю умели ли стражники читать, но увидев печать принцессы, они расступились. Однозначный плюс средневекового общества заключался в том, что «правильная бумага» могла решить все проблемы.

– Кверми́н Ла́плас содержится в последней камере, ваша светлость, – пробасил страж, открывая мне дверь. Его напарник протянул свечной фонарь, который перед этим заботливо зажег, после чего спросил:

– Хотите, чтобы мы вас сопроводили?

– Не надо, справлюсь, – ответил я, после, добавил, – А, вот, ключик от камеры я возьму.

Недовольно скривившись, стражник снял со связки один из ключей и протянув его мне, отчеканил:

– Как прикажете, ваша светлость.

Подсвечивая себе путь фонарем, вошел в темный сырой коридор подземелья. В нос врезался затхлый запах плесени, экскрементов и разложения. Прикрыв нос рукавом, чтобы не сблевать и хоть как-то оттенить вонь, я направился дальше в глубь каземата.

«Как минимум бесчеловечно содержать людей в таких условиях, какое бы преступление они не совершили», – пронеслось у меня в голове.

Стоило мне остановиться у дальней камеры, вход от который отделяла металлическая решетка, оттуда донесся недовольный голос Кверми́на Ла́пласа:

– Лаконта, не прошло и года! Где тебя носило? – проворчал он, выругавшись при этом трехэтажным матом.

«Интересно, чтобы он сказал, если бы знал, что еще утром я про него не помнил и уж тем более, не планировал вызволять из камеры», – пронеслось у меня в голове, пока я открывал замок в разделявшей нас решетке.

Ожидаемо, один из стражей, принимая обратно ключ от камеры и фонарь, поинтересовался:

– Ваша светлость, простите за дерзость, что мне сказать дивру Олтеннию насчет этого? – и кивнул на Ла́пласа.

– Так и скажи, принц-консорт лично забрал, – ответил я, делая ударение на, без пяти минут, свой титул.

– Есть! – в один голос ответили оба, вытянувшись по струнке.

– Ты полон сюрпризов, Лаконта, – усмехнулся Ла́плас, пока мы поднимались по винтовой лестнице. Он, ожидаемо поворчал, но в целом был доволен, что его заключение закончилось.

Покинув подземелья замка, я вывел своего собутыльника во двор, чтобы провести инструктаж. Но уединиться нам не удалось…

– Лаконта, ты чего это тут рыщешь?! – окликнул меня знакомый голос. Это был король в сопровождении свиты, среди которой находилась Делия.

– Ваше величество, рад вас видеть, – ответил я, поклонившись. – Это кто? – Невселлий окинул оценивающим взглядом Кверми́на и, не дожидаясь ответа, вновь обратился ко мне, – Вот скажи, старик, как продвигается воплощение твоего свадебного обещания?

«Обещания? – опешил я, стараясь не выдать своего удивления. – Боги, будь проклят ивтерийский сэм! – Мой взгляд скользнул на Делию, дескать «Что делать?»

Та красноречиво дала понять: «Выкручивайся».

Даже стало интересно, чего же я там наобещал самодержцу.

Но, как бы то ни было, надо было выкручиваться.

– Все идет своим чередом, мой король, – ответил я.

– Да? – недоверчиво спросил тот.

– Конечно, и будет исполнено в срок.

– В срок, – передразнил меня Невселлий, после чего, хохотнув, добавил, – ох, и Лаконта! – после чего зашагал дальше по двору замка, свита направилась следом. Провожая их взглядом, я увидел, как Делия обернулась и дала мне знак: «Действуй!»

«Можно подумать, я здесь прохлаждаюсь!» – пронеслось у меня в голове.

– Когда ты с королем-то успел закорешиться? – удивился Кверми́н.

Кроме любви к горячительным напиткам, у моего подельника была еще одна замечательная черта: жажда к авантюрам и легкой наживе. Так что мне не пришлось просить его дважды помочь пробраться в королевские покои…

Однако, когда речь зашла о цели, ради которой все затевалось, в глазах Лапласа блеснул недобрый огонек.

– Жемчужина, значит, – задумчиво пробормотал он, стараясь не подать виду, что знает о каком предмете идет речь.

«Э-э-э, нет, друг! Нам с тобой не по пути!» – твердо решил я.

Знаем! Плавали! Если найдет «Эолайтнинг», прижучит вещицу себе и поминай как звали. Может на «Ивтерисе» найти его будет и несложно, но всегда оставался риск, что он мог перемещаться между мирами, ведь про жемчужину он откуда-то знал и попытался это скрыть.

И вообще, если рассудить здраво: что я про него знал? Ничего конкретного, только местные побаски, да россказни, которые он же и рассказывал.

Так или иначе, рисковать жизнью друзей у меня не было ни малейшего желания, так что я решил, прямо на ходу, внести кое-какие изменения в свой план…

* * * * *

Да, по неизвестной мне причине, применять магию на «Ивтерисе» было нельзя. Но, скажу я вам, волшебник, это не только элегантные пасы руками, заклинания и применение магической энергии; хороший маг, а я себя без ложной скромности именно к таким относил, должен уметь варить различные зелья и снадобья, эффект у которых не хуже, чем у заклинаний.

Так что я решил прибегнуть к плану «Б» – приготовить настойку, которая должна была мне помочь обыскать покои Невселлия. Для этого мне нужно было достать ингредиенты. Дело несложное – все они, как правило росли в любом среднестатистическом лесу; хотя небыстрое, местами заморочное и скучное. Однако ж выхода у меня не было, не посылать же на поиски жемчужины этого хитрюгу Лапласа!

Думаю, вы уже догадались, что мы покинули стены замка, направившись в ближайший лес. Еще один плюс средневековых обществ заключался в невырубленности лесов и, как правило, за любым городом, можно было встретить чащу, а то и что пообширнее.

Побродив несколько часов среди ветвистых крон, нам удалось собрать все нужные мне ингредиенты.

– Хоть убей, никогда бы не подумал, что ты еще и травник! – хохотнул Кверми́н, пока мы шли по большой дороге обратно в замок.

– Любой уважающий себя мужчина, должен разбираться в травах.

– Вздор!

Я вздохнул. Мне столько раз доводилось слышать подобное, что совершенно не хотелось его ни переубеждать, ни спорить, ни, уж тем более, рассказывать о том, чего можно добиться, смешав нужные травы в правильных пропорциях, а за тем, определенным образом приготовить.

– Вот скажи, что ты собираешься из этого всего приготовить? – продолжал он.

«Так я тебе и рассказал! – пронеслось у меня в голове. – А он хорош! Как ловко начал из далека подбираться, чтобы выведать о моих планах».

– Отвар, выпив который, король полдня просидит в нужнике? – не унимался мой спутник, тем самым придумав для меня, что ответить.

– Именно, – кивнул я.

«Пожалуй, не так-то он и хорош…» – такое бывает, иногда даже ушлые люди кажутся мне более ушлыми чем есть на самом деле. Кверми́н не стал исключением.

– Как-то подло. Не думаешь?

– Подло это если бы я убил его и занял трон. Мне же нужно только занять его на некоторое время и забрать жемчужину.

– Нет, Лаконта, это слишком, даже для меня!

«Еще бы, – пронеслось у меня в голове, – ведь в таком случае тебя не возьмут в это мероприятие».

– Если я нужен тебе в этом деле, давай подумаем, как обойтись без подлянок с нужником!

«О, да неужели? – мысленно хохотнул я. – Чтобы он сказал, если бы знал, что мне того и надо?»

Только ваш покорный слуга хотел ответить, что не намерен менять свой план и если Кверми́на что-то не устраивает, он может возвращаться в «Пьяную медузу» – продолжать свои возлияния, как из чащи, что раскинулась неподалеку, донесся подозрительный звук.

– Тише! – шикнул я.

– Чего? – не понял мой спутник. – Тише ты! Слушай!

Ла́плас замолчал. Мы стали слушать звуки леса: пение птиц, где-то стучал дятел, вот белка пробежала по дереву, скрипичный хор кузнечиков и среди всей этой природной какофонии, вдруг проскочил лязг металла и несколько мужских голосов.

– Подумаешь, дровосеки, – отмахнулся Кверми́н.

«Ну, да, – обреченно вздохнул ваш покорный слуга, – откуда ему на слух отличить лязг кованного металла и удар топора дровосека». В отличии от моего недалёкого спутника, я мог с расстояния в сто шагов отличить звон клинков из кованной булатной стали. Не буду углубляться в воспоминания, но довелось мне провести несколько лет а мире, где солнце встает лишь на несколько дней…

Кроме этого, ваш покорный слуга, смог разобрать голоса, как минимум, четырех людей, каждый из которых был крепко слажен, и не меньше пары лошадей.

Из всего этого напрашивался вывод, что это далеко не разбойники и, уж тем более, не дровосеки.

– Жди здесь, – шикнул я. После чего, аккуратно направился в чащу, в направлении подозрительных звуков.

Если мои догадки на счет гаденькой натуры Кверми́на хотя бы на половину верны, он воспользуется моментом и сбежит от надвигающейся опасности, что избавит меня от неприятного разговора, в котором я сообщаю ему, что нам не по пути.

Скажу честно: ваш покорный слуга, несмотря на свои годы, очень не любил такие разговоры. Разбивать чьи-то надежды, даже мерзкого засранца, всегда неприятно. Особенно если после этого не будет потасовки.

Вот драка, попытка мести, сразу развязывала мне руки, хоть я этого и не любил, но агрессия в мою сторону, как бы нивелировала весь причиненный мной негатив.

А, вот, если отшитый человек так и оставался с разбитыми надеждами, пусть и обмануть меня, на душе всегда оставался горький осадок.

Именно поэтому я наделся, что Ла́плас сбежит.

Тем временем, вашему покорному слуге удалось пробраться вглубь чащи и увидеть, что это были за голоса и лязг металла. То были не меньше двух дюжин латников с конями. Судя по всему, они устроили себе привал.

«И кто же вы такие?» – мои глаза пытались найти герб, чтобы понять кому из местных феодалов служила эта вооруженная группа.

– Передовой отряд Хонтерийцев, – шепотом констатировал Ла́плас, который несмотря на мои слова пошел следом.

– Как определил? – прошептал я в ответ, так и не увидев никаких отличительных ярлыков у латников на поляне.

– Вон те двое: рыжий здоровяк – Мантер Астакс и коренастый бородач – Венес Гром; приближенные Хонтерийского короля Рийса III-го.

Насколько я знал: Хонтерия, это соседнее с владениями моего тестя королевство.

«Не похоже, что они едут на нашу свадьбу», – пронеслось у меня в голове, глядя на их полное боевое облачение и отсутствие подарков, подумал я.

– Думаешь, это война?

– К бабке не ходи, – кивнул мой спутник.

– Надо бы предупредить Нивелла. Идем.

Не сделали мы и пары шагов, как под ногой Ла́пласа предательски хрустнула ветка.

– Лазутчик! Нас обнаружили! К оружию! – тут же донеслись с поляны выкрики вперемешку с лязгом металла и лошадиным ржанием.

– Бежим! – шикнул я и дал деру.

Ваш покорный слуга далек от физических нагрузок, тем более пробежек еще и трезвым, а поход по лесу и свежий воздух не оставили ни следа от утреннего алкогольного флера. Однако, на помощь пришла незабвенная фляжка, которая, как и прежде лежала во внутреннем кармане моего костюма. Не сбавляя скорости, я запустил руку в карман, нащупал сосуд и, буквально через несколько шагов, бодрящее тепло растеклось по моему телу.

Тем временем, хонтерийские латники гнали своих скакунов во весь опор. Лишь благодаря лесной чаще мы еще не попали в их лапы.

«Что это за полоса невезения такая...?» – пульсировало в моей голове. С тех пор как моя нога ступила на землю «Ивтериса» все наши планы по спасению друзей проваливались раз за разом, оставляя на душе обескураживающе неприятный осадок.

Еще через несколько шагов над нашими головами засвистели стрелы.

– Лаконта, нам не уйти, – тяжело дыша, выпалил Лаплас. – Давай попробуем договориться?

– Если ты прав и это вторжение, нам нечего им предложить!

– Напротив, ты же приближенный короля! Поможем им захватить замок, а они нас пощадят...!

С одной стороны он был прав, ни ему, ни мне не было дела до Селевы, ее бати и междоусобиц в местном мирке, однако я и Делия оказались на «Ивтерисе» не просто так. Не буду кривить душой, при других условиях ваш покорный слуга не задумываясь принял бы предложение Лапласа, но не в этот раз. Нападение на замок могло помешать нашим поискам.

– Разделимся! Прячься, а я увлеку их за собой!

– Это опасно, Лаконта! Оно того не стоит! – вдруг возразил мой спутник.

«Неужели я в нем ошибся?» – пронеслось в моей голове.

– Не спорь! Спасайся! Встретимся в «Медузе»! – с этими словами ваш покорный слуга накатил еще рома из фляги и, хотел было продолжить свой забег, как остря боль пронзила мою левую ляжку.

Вскрикнув, я на полном ходу рухнул на землю, выронил фляжку, кубарем прокатился несколько метров, после чего растянулся на валежнике, которым все вокруг было устлано.

– Извини, что до этого дошло, Лаконта, но ты не оставил мне выбора, – надомной навис Лаплас, направив на меня миниатюрный заряженный арбалет.

«Вот оно! Все-таки я в нем не ошибся!»

Ритуал

С наступлением сумерек погода окончательно испортилась: дождь припустил сильнее прежнего, отстукивая барабанной дробью по окнам и отливам; а ветер стал завывать словно дикий зверь – одним словом, осень.

Завернувшись в плед, Ораввия сидела у камина сушила волосы и, цедя ароматный горячий какао, пыталась согреться. Дождь настиг её за городом, когда она уже почти добралась до конспиративного дома на улице «Старого дуба».

Однако, по странному стечению обстоятельств, ей посчастливилось заметить людей графа раньше, чем они её. Выбора у Ораввии не было, нужно было возвращаться. Оставалось надеяться, что старик Рэввит не попал в лапы охранки.

Несмотря на зонт и осеннее пальто, по дороге домой Большая О промокла насквозь.

Так, глядя на языки пламени, она обдумывала свой следующий шаг: времени было катастрофически недостаточно, граф собрался провести ритуал невзирая на отсутствие одного из трех артефактов! Его вилюрость никогда не полагался на волю случая, а это значит, что если он решился на ритуал, то уверен в его успехе.

Ораввия понимала, что ему нужно помешать и, кроме нее этого никто не сделает.

«Хватит бояться! – решила девушка. – Если моей жизни будет достаточно, чтобы избавить мир от этого выродка, так тому и быть!»

Допив какао, она встала из кресла, направившись к письменному столу. Там взяла лист бумаги, чернила и перо – нужно было написать прощальную записку товарищам революционерам.

* * * * *

После того, как все точки над «ё» были расставлены, «Большая О» еще раз прочитала предсмертную записку, расписалась и, оставив её на столе, направилась в гостиную, к тумбочке, в которой лежал атарийский пистоль.

Будь у неё больше времени, она продолжила бы попытки найти способ прикончить графа и выжить. Но, увы, такой роскоши у нее не было – для ритуала уже все готово и, как только Кирза окрепнет, он совершит задуманное. Если его задумка увенчается успехом, он станет еще сильнее, чего «Большая О» не могла допустить ни при каких условиях.

Взяв из тумбочки пистоль, девушка направилась наверх, в каморку, где почивал ее враг. Каждый шаг Ораввии, как всегда, был четким и размеренным, она знала на старой винтовой лестнице каждую половицу и могла подняться, не издав ни звука.

Сохраняя хладнокровие и трезвый ум, она открыла незапертую дверь и вошла в каморку.

Внутри царил полумрак. Кирза спал, повернувшись ко входу спиной.

– Сдохни, тварь! – прорычала она и, подняв пистоль, выстрелила – трижды, полностью разрядив обойму, чтобы выродок точно не выжил. Понимая, что для нее все кончено, Ораввия выронила пистоль, готовясь принять неминуемую гибель.

Однако, пролетело одно мгновение за другим, а она все еще дышала. Это могло быть только в одном случае…

– Нет… – обреченно сорвалось с ее вязанных уст.

«Большая О» подошла к топчану и стянула укрывавшее Кирзу одеяло, графа под ним не было, только простреленные подушки. Внутри у нее все похолодело.

– Ожидаемо, – раздался совсем рядом голос графа. Он материализовался у дальнего окна каморки добавив, – жертвенность, это похвально!

Понимая, что ничего хорошего ее не ждет, Ораввия выхватила из-за пояса нож и с отчаянным криком бросилась на колдуна.

– Солмо вертио! – воскликнул тот, накладывая на девушку заклятие забвения, после чего та, в мгновение ока обмякла, распластавшись на полу.

* * * * *

– Не скажу, что я разочарован, нет, – как всегда нарочито пафосно произнес граф, когда Ораввия очнулась. – Ожидаемо. Я знал, что ты, рано или поздно и, скорее всего, в момент моей слабости попытаешься нанести удар.

Она стояла привязанной к деревянному столбу, обложенная сухим хворостом, от которого шел резкий запах керосина. Стояла ночь. За спиной графа толпилось человека пять с факелами.

«О, нет!» – пронзила ее голову отчаянная мысль, когда девушка поняла, что потерпела обидное поражение и, мало того, что не прикончила графа, так еще погибнет теперь глупой бесславной смертью.

– Такие как ты, – продолжал Кирза, – не знают ни что такое честь, ни гордость, ни преданность. Вы понимаете только язык кнута. Зато из вас получится отличное топливо для моего эксперимента.

– У тебя ничего не выйдет, – презрительно ответила Ораввия, – для ритуала нужно три артефакта!

– Это верно, три, – загадочно улыбнулся граф, – но, как видишь, ты здесь, а у твоих ног клинок и жемчужина. Не думаешь же ты, что я столь глуп и сожгу просто так эти ценные вещи?

Уж кем-кем, а глупцом он не был, это Большая О знала наверняка.

– Что ты задумал?

– Это древняя магия крови, знание о которой утеряно, поэтому ни ты, ни твои дружки и не могли догадаться о моих планах.

Если он говорил правду, и ритуал действительно даст ему желаемое, то никакие боги не спасут ни этот мир, ни другие.

– Всё, давайте уже начинать! – велел Кирза.

Стоявшие за его спиной люди, стали распевать какой-то заунывный молебен.

Граф поднял руки к небу и воскликнул: – Лорно Диторо! Вотто Эстио! Шарра Анкарто!

– Шарро Анкарто! Шарро Анкарто! – подхватили остальные.

После очередного куплета, один из певунов с факелом, подошел к хворосту и стал его поджигать. Поняв всю свою беспомощность и неотвратимость приближающейся погибели Ораввия отчаянно выкрикнула:

– Будьте вы все прокляты!

Огонь быстро стал охватывать пропитанный керосином хворост. Едкий дым врезался в нос и глаза девушки, вызвав кашель. Нарастающий с каждым мгновением жар ударил в лицо. Кирза и его приспешники продолжали распевать свои заклятия.

«Боги, дайте же мне умереть побыстрее», – взмолилась Ораввия, глядя как огонь охватывает ее юбку...

* * * * *

Когда дым рассеялся, собравшиеся увидели на куче пепла яйцо. Размером оно было с пинту, а цвет имело почти, как и у «Эолайтнинга» – голубой, только в темную крапинку. Если присмотреться, то можно было увидеть, что его скорлупа состояла из множества меленьких, словно чешуя, пятиугольников.

Стоявшие вокруг пепелища стали перешёптываться и коситься в сторону графа, всех невероятно интересовало, чье же это яйцо!

Видя, как на него косятся подданые, граф старался не выдать, что невероятно удивлен получившимся результатом. Объединяя два древних предмета при помощи магии крови, он никак не ожидал их метаморфозы в живую материю.

«Необычно, – подумал он, – по всей видимости старые манускрипты могли неправильно истолковать или вообще, они изначально содержали неточности. В любом случае у меня есть объединенный артефакт, а что будет дальше, посмотрим», – подумал он, шагнув на пепелище.

Кирза поднял яйцо. Оно было тяжелее, чем казалось на первый взгляд.

«Килограмма три, если не больше», – подумал граф, рассматривая артефакт.