Пьяный бог: Джирая

пролог

-

- Мда, как-то хреново получилось. - сказал я сам себе оглядывая неизвестную пустоту, чем-то отдалённо напоминающую космос.

А ведь ещё пару часов или... или не пару. Блядь, а ведь я понятия не имею сколько времени тут сижу ну да ладно. Вообще всё у меня было хорошо, нет просто замечательно: Родился в небольшем Русском городе - Смоленске, в полной любящей семье, даже дед с бабкой были и старший брат. С финансами проблем небыло, пусть и не шиковали. Были друзья, которые в своё время подсадили меня на аниме, мангу и компьютерные игры к которыми плавно добавилось ещё чтение фанфиков и ориджиналов. Позже, помимо этого, добавилось покурить за школой и выпить по баночки пивка а может и чего покрепче. В общем в всё было хорошо и даже лучше. Закончил одиннадцатый класс, даже все экзамены чудом на отлично сдал, планировал поступать в университет, даже документы подал. Лето было в самом разгаре и решились мы с друзьями собраться и «культурно отдохнуть». Родители одного из кентов любезно предоставили нам дачу (свалили на юх, в тёплые страны) и мы, обнеся ближайший КБ, принялись «культурно отдыхать». Как то так вышло что запасы горючего быстро подошли к концу и тогда хозяин дачи - Вальдемар (для друзей просто Вадимка) вспомнил что где-то в подвале ещё от его деда осталось немного самогонки. И в правду в падвале оказалось два пыльных пузыря с какой-то мутной байдой. Разумеется дегустатором выступил я, ведь в чем чем, а в самогоне я шарил больше всех, всётаки что дед, что отец в качестве хобби занимались именно его приготовлением. Данный экземпляр оказался крепким, но не слишком забористым, пусть и со странным привкусом, который я так и не смог разобрать... Ага так мне показалось тогда, а как я осознал сейчас, сидя в этом месте, он был пиздец каким забористым причём не исключено что ещё немного с «волшебными грибами». В общем раздавили мы два пузыря и поняли что нам мало, так что самые трезвые: я и Кирюха (самый младший в нашей компании, что был младже нас всех практически на два года и прибился чисто из-за своего старшего брата, который был уже мордой в салат) отправились за добавкой в ближайшее «Конструкторское Бюро» как в шутку иногда называл его мой дед, что в молодости работал в каком-то военном к бюро. Спросите почему я был в числе самых трезвых? Всё просто тренерованный организм и 100 килограмм весу при росте гордых 195 сантиметров. Км ну на самом деле просто машина была моей, да и прочие были под ещё большим шафе чем я, даже Кирюха которого я взял просто чтоб скучно небыло. К тому же проехать надо было всего 3 километра, пусть в одном месте и нужно было пересечь трассу.

Я сел за руль своей семерки, пусть пока что и не бмв, а лишь жигули, и отправился в путь. Часть пути до трассы прошла без преключений, но перед подъездом к ней я сильно дернул головой и меня что называется «повело» по мозгам долетела бомба замедленного действия Made by Вадимкин дед.

Я довольно туго соображая дал газу, забыл убедится в отсутсвии помехи с права. В общем последним что я и Кирюха (если он конечно не уснул на пассажирском сиденьи) услышали было Гудок фуры, за которым последовал сильный удар. Скорее всего нас смяло в однородную массу, но это не точно, так как я мгновенно отключился от удара и оказался здесь.

В общем действительно хреново получилось. Помимо того что я сам бухущий сел за руль и разбился, так я ещё и пацана угробил. Мда, говорил мне батя : Только бухим за руль не вздумай садится, и машину угробишь, и сам убьешся и ещё кого за собой утянешь. А ведь так и получилось. Да и тогда батя мне это говорил как раз после того как сам таких вот трех дебилов на своей фуре отправил в... куда-то кароче.

Да, надеюсь это всё часть трипа от на грибах самогона и я просо обблеваный лежу в канаве.

- Да... и что мне теперь делать? - произнёс я в воздух не ожидя како-го либо ответа

- А что ты хочешь? - донеслось могильным голосом до меня из-за спины

- ОХ ЕБ ТВОЮЖ НАХУЙ ЕБАТЬ У МЕНЯ БЕЛОЧКА МАТЕРАЯ - заорал я обернувшись и увидев здоровенного синего хера с 3 меня ростом и шириной, с длинными седыми волосами, страшной сморщеный мордо карикатурного демона, которой только запор лечить. В общем прям передо мной стоял ЕБАНЫЙ ШИНИГАМИ причем из мира РЫБНОГО РУЛЕТА. Да такой белочки от самогона ещё никто не ловил.

- Хмм. Так меня ещё никто не называл, да и сам я предпочитаю когда меня называют Шинигами . - произнесла эта хтонь.

- Тоесть ты не белочка? - грустно спросил я и - А я чо... реально помер получается. - ЭХ походу рил помер, чесно лучше бы это был трип. Я до последнего надеялся что мне просто вспомнилось начало какого-нибудь фанфика и моё бухущее подсознание решило его реализовать в трипе, правда что-то мне кажется что сам себя пугать я бы не стал и ТАКОЙ хероты не придумал бы.

- Ага. - подтвердил этот капитан очевидность - японский смурфик смерти на стероидах.

- Только вот по какой-то причине ты сразу не отправился на перерождение, в отличии от своего друга, а был выкинут из колеса санасары в междумирье, чем создал огромные возмущения в пространстве, на которые я собственно и прибыл сюда.

- И что теперь? - поинтересовался я больше от безысходности чем из любопытсва.

- Ну, пока мы разговаривали, я тшательно осмотрел твою душу и сейчас могу выдать такой вердикт : Ты, Быстров Дмитрий Олегович - самозародившийся божек, тобишь баг системы. А значит сейчас я буду тебя устронять - выдала эта хуета и в конце оскалилась своим набором ножей, что по ошибке занемает метсто зубов.

- ААААААААА ИДИ В ПИЗДУ ЕБАНАЯ ЗАЛУПЕНЬ - заорал я во все горло и шлепнулся на жопу , а после почувствовал как подомной пропала опора и я провалился в какуе-то залупень вроде портала, после чего потерял сознание.

***

POV Шинигами (Аватар #734-Б "Синий Надзор")

Опять возмущение в секторе Альфа-7. Третий раз за эту смену. И все из-за этих вечно дерущихся полубогов из Мира Нефритовых Жезлов. Вечно наполируют свой даньтянь, обожрутся пилюль и в бой. Ну сколько можно, укур их побери?

Моя аватара, вечное синее воплощение космического менеджера среднего звена, материализовалась на месте разрыва. Картина знакомая: клочья искаженного пространства, фантомные вихри, источающие смесь маны и реацу. Стандартный последствие дуэли двух обдолбаных идиотов, возомнивших себя владыками реальности. Рутинная латка – пара жестов, и ткань мироздания сшилась, оставив лишь легкую рябь.

Готово. Отчёт: "Локальный разрыв, уровень угрозы "Желтый". Причина: конфликт местных сущностей Ур. 1.5. Устранено. Затраты энергии: минимальные". Теперь бы до конца смены...

ВЖЖЖЖЖИИИИИИК!

Резкий, пронзительный визг внутренних сенсоров чуть не вывел меня из равновесия. Не сигнал тревоги – вой сирены уровня "Баг системы! Немедленное реагирование!". На экране внутреннего интерфейса замигал координатный маркер – прямо в междумирье, в моем секторе!

Что за черт? Междумирье – буфер. Там ничего не должно быть, кроме пыли реальностей да бродячих концепций! Откуда активность души?

Мгновенное перемещение. Пустота. Холод. Вечное ничто. И посреди этого – он. Человек. Вернее, душа человека. Молодой мужчина, в растерянности оглядывающийся по сторонам. Одет в подобие своей земной одежды – джинсы, футболка, кроссовки. Лицо выражало туповатое недоумение пьяницы, пытающегося понять, где он проснулся.

Сканирую... Земля, Россия, Смоленск. Дмитрий Быстров. Возраст: 18 земных лет. Причина смерти: травмы, несовместимые с... Стоп. Аномалия. Сигнатура души... Нестандартная. Очень. Нет следов предыдущих перерождений. Нет стандартного "клейма" системы. Чистая, новая... но неправильная. Как будто собрана из обрывков космического статического электричества и заблудших частиц воли. Самозародившийся Недобожек. Ур. 1.

"Баг системы" - это мягко сказано. Как эта ходячая ошибка вообще сюда попала? Колесо Сансары должно было его мгновенно утянуть!

Он что-то пробормотал себе под нос про "хреново получилось", а потом затих. Тупой и наивный. Потом громко спросил в пустоту: "Да и что мне теперь делать?".

Ну раз спрашиваешь... Я материализовался у него за спиной. Эффектно. Не зря является частью стандартного протокола устрашения для аномалий. Моя синяя, испещрённая руническими шрамами форма на три головы выше его, должна была вызвать шок.

"А что ты хочешь?" - пророкотал я, стараясь вложить в голос леденящую бездну вечности.

Эффект превзошёл все мои ожидания. Он дернулся, обернулся, и его лицо исказилось чистым, животным ужасом пойманной белочки.

- ОХ ЕБ ТВОЮЖ НАХУЙ ЕБАТЬ У МЕНЯ БЕЛОЧКА МАТЕРАЯ! - его вопль оглушил даже в безвоздушной пустоте. Он шлепнулся на невидимую опору.

Хм. Интересная реакция. Алкогольная интоксикация на момент смерти плюс шок междумирья дали такой эффект? Или он действительно считает меня галлюцинацией? Японский смурфик смерти на стероидах... Вот так меня тем более ещё никто не называл даже в мыслях. Ха. Запомню.

Я подтвердил его смерть, объяснил причину его появления здесь (сбои системы из-за его аномальной природы) и, следуя протоколу Устранения Несанкционированных Аномалий Ур. 1-2, объявил вердикт: "Ты, Быстров Дмитрий Олегович - самозародившийся божек, то есть баг системы. А значит сейчас я буду вынужден тебя устранить". Для пущего эффекта оскалился – пусть оценит коллекцию клыков, ох уж долго её в своё время подбирал.

Процедура проста: локализовать аномалию, сжать до сингулярности, отправить энтропийный импульс – и нет проблемы. Отчитаться перед Надзором как о ликвидации незначительного сбоя.

Но баг оказался живее всех живых. Вместо парализующего ужаса или мольбы, он выдал новый виток матерного визга: "ААААААААА ИДИ В ПИЗДУ ЕБАНАЯ ЗАЛУПЕНЬ!" – и шарахнулся назад, когда только встать успел?. И в этот момент... пространство под ним прогнулось. Не по моей воле. Само. Инстинктивно. Отчаянный порыв его только что осознанной, дикой божественной искры и желани - бежать любой ценой.

Что?! Он открыл портал?! Спонтанно?! Без рук, без знаний, на чистом адреналине мате силе воле и отходника от самогона?! Это же... Ур. 4 как минимум! Концептуальный доступ к Пространству!

Я инстинктивно потянулся совоей синей лапищей, чтобы схватить его, но было поздно. Он шлепнулся на уже несуществующую "пятую точку" и провалился в зияющую черноту только что возникшего портала, который тут же захлопнулся с тихим хлопком, оставив лишь слабый запах гари, психотропного самогона и человеческого страха.

Я застыл в междумирье. Синий. Величественный. И чертовски раздраженный.

Блядь. БЛЯДЬ! Отчет! Какой теперь отчет?! "Аномалия Ур. 1 спонтанно проявила способности Ур. 4 и сбежала в случайный мир через самопроизвольно открытый портал"? Меня же на Межсистемном Аудите зажарят за такую халатность! "Устранение" мне самому светит!

Глубокий, космический вздох. Пустота вокруг слегка завибрировала.

Ладно. Паника - не метод. Надо думать. Он улетел в случайный мир. По логике, должен был переродиться там как обычный недобожек, но с памятью. Его сигнатура теперь... помечена. Аномально. Я смогу его отследить, если он снова устроит вакханалию с пространством. А он устроит. Такие как он - ходячие катастрофы. Главное - найти его ДО того, как он привлечет внимание настоящих Вершителей или, храни Хаос, намусорит так, что долетит до Службы Межмирового Порядка. И ДО того, как Надзор проверит мои логи за сегодня.

Я послал стандартный отчет: "Ложное срабатывание сенсоров. Фантомный выброс энергии. Устранено". Вранье. Но необходимое. Потом открыл внутренний сканер, настроив его на поиск уникальной сигнатуры - смесь человеческой души, свежего божественного ростка и... да, отчетливый шлейф самогона на мухоморах и резины.

Ну что ж, Дмитрий Быстров прошлый, хрен пойми кто грядущий, баг системы - ныняшний. Попробуй спрятаться. Я найду тебя. И в следующий раз устраню ошибку системы имени тебя.

С последней мыслью о горькой несправедливости вселенского менеджмента, моя аватара растворилась в междумирье, оставив только холодную пустоту и предчувствие грядущих неприятностей. Очень больших неприятностей.

***

Тепло. Непривычное, обволакивающее тепло, как в самой уютной бане после мороза. Не то дурацкое тепло батареи в хрущевке. Это было... живое. Мягкое. Убаюкивающее.

Я попытался пошевелиться. Тело не слушалось. Совсем. Как будто заковали в гипс с головы до пяток. Вместо рук и ног – тупое, беспомощное ощущение "куска мяса".

Бля... опять? – мелькнула мысль, еще мутная от остатков паники и того самогонного дурмана. Чтож там такое забористое было что меня даже в виде души отпускать не хотело. Стоп... То пространство... Шинигами... портал...

Я заставил себя открыть глаза. Мир плыл, как в объективе дешового китайского телефона середины десятых. Расплывчатые пятна света, тени, цветовые пятна. Постепенно картинка начала фокусироваться. Я увидел что-то белое, мягкое... балдахин? Нет, ткань. Потолок? Стены? Все было размыто, незнакомо. И тихо. Слишком тихо после грохота фуры и воя синего уродца. Даже тише того пространства в котором я какое-то время находился

Где я? Паника снова поползла холодными мурашками по спине, которой у меня, кажется, уже не было. Я попытался крикнуть: "Эй! Есть кто живой?!". Что вышло? Жалкий, тоненький всхлип. Как у котенка, которому наступили на хвост.

Охуеть. Я... я младенец? Серьезно? Это этот ебнаный НЕ белочка -японский смурфик смерти на стероидах так решил с «багом» разобраться?

И тут до меня дошло. Полное. Абсолютное. Попадалово. Не в больницу. Не в полицию. Не в рай или ад. А в тело ебучего младенца! Как в ебаных фанфиках. Сохраненная память? Да, блядь, вот она, вся моя 18-летняя история: Смоленск, школа, пиво за гаражами, экзамены, самогон, фура... и Кирюха. О, блядь, Кирюха... Чувство вины, острое и тошнотворное, ударило в солнечное сплетение, которого тут тоже, кажется, не было. Хотелось плакать. Сука ебаный отходняк бляядь. Но плакать? В таком теле? Да ну нахрен. Хотя бы не опускаться до этого.

Внезапно в животе (ну, в том месте, где он должен быть) заурчало. Громко. Настойчиво. Знакомое чувство голода, но в миллион раз острее и требовательнее. Бля, ну да, младенец же. Жрать хочет. Какой кошмар...

Рядом раздались звуки. Шаги? Шепот? Голоса. Звучали... странно. Мелодично, но совершенно непонятно. Ни слова русского. Что-то восточное. Япо... Японское? Вот же поворот! Всю жизнь смотрел аниме либо с озвучкой либо с субтитрами, а выучить язык был слишком ленив. Ирония судьбы – пиздец какая ирония. Теперь вот сиди и разбирайся, умник и да, хуй тебе а не русско японский словарь - разбирайся так блядь.

Пространство передо мной сдвинулось. Крупный, нечеткий силуэт наклонился. Постепенно черты проступили: женщина. Молодая. Красивая, даже сквозь мутный хрусталик моего младенческого зрения это было видно. Большие, добрые глаза. Нежная улыбка. Она что-то сказала на той самой тарабарщине. Голос – теплый, успокаивающий, как бабушкины сказки в детстве.

Мать? Моя новая мать? – мысль была странной. Отстраненной. Как будто чужая.

Она взяла меня на руки. Ощущение – невесомость плюс полная зависимость. Ее руки были сильными, но держали бережно. Я уставился на ее лицо, пытаясь понять хоть что-то. Она улыбнулась шире, заметив мой (наверное) голодный взгляд, и что-то ласково проговорила. Потом... меня приложили к груди.

Охренеть. Вот так поворот. Инстинкты младенца, о которых я даже не подозревал, сработали быстрее мысли. Я начал сосать. Каждая капля молока – это был не просто утоленный голод. Это был прилив энергии, жизни, тепла, разливающегося по этому крошечному, беспомощному телу. На миг забылось все: шинигами, фура, вина, этот самогон, попыдалово.. Было только тепло, сытость и этот тихий, успокаивающий стук сердца над головой.

Ладно... - подумал я, уткнувшись носом в мягкую ткань. – Значит, так. Я -младенец. В Японии? А в Японии ли? Ведь судя по той синей морде некоторым его обмолвкам и самим фактом его существования как и фактом моего перерождения я могу быть и в как-то другом, отличном от моего старого мира, а значит это может быть и не Японский а просто похожий по звучанию язык. Да и могу оказаться буквально в любой вселенной, может даже из како-го то аниме. БЛЯЯЯЯДЬ АААААААААА как сложно и нихрена не понятно.

За дверью послышались тяжелые шаги и низкий мужской голос. Женщина (мать?) что-то ответила ему ласково. Я с трудом повернул тяжелую голову в сторону звука. В дверном проеме стоял мужчина. Крепкий, широкоплечий, с седыми, почти белыми, растрёпанными волосами и усталыми, но добрыми глазами. Настоящий медведь. Он подошел, посмотрел на меня, и на его лице расплылась улыбка. Он протянул огромный палец, аккуратно ткнул меня в щеку и произнес одно-единственное слово, которое я, благодаря сотням часов аниме, понял:

- Джирая.

Мда... кажется, я знаю, где я. Каноничные воспоминания про Джираю -сироту из мира Рыбного рулета, что был крестным гг всплыли как пробка. Значит, родня тут ненадолго. Приют. Шиноби. Войны. Пиздец грядущий именуемый Десятихвостым. Но...

У меня был груз прошлой жизни, разбитой по пьяной глупости. У меня была вина за Кирюху. И теперь... теперь у меня был второй шанс. Хреновый, странный, в теле будущего прожженного бабника и алкаша, но шанс. Не собираюсь его проебывать так же тупо, как первую, – решил я. Вырасту. Стану сильным. Сильнее всех. А там... посмотрим. Может, и весь этот ебаный мир в позу бухающего лося поставлю. Но сначала... надо выжить тут.

Ну, что ж... Привет, новая жизнь. Будет весело. Наверное. И с этой мыслью, под мерный стук двух сердец – большого над головой и моего крошечного, но яростного – меня наконец сморил сон. Сон младенца, в чьей голове бушевали воспоминания о смоленских гаражах, фуре и синем боге с стремной рожей и здоровенными клыками.

Глава 1

Жизнь в новом теле текла с вязкостью палёной водки из морозилки – медленно, противно и с постоянным осадком беспомощности. Я был не капитаном этого корабля под названием "Второй Шанс", а скорее его балластом. Не самым приятным балластом, учитывая регулярные "аварии" в пеленках. О, боги... пеленки. Если в моей прошлой жизни ад рисовался котлами и сковородками, то теперь я знал его истинное лицо: это влажная, теплая тряпка, прилипшая к жопе в три часа ночи, когда мать, блаженно храпя, не слышала твои жалобные всхлипы. "Культурный отдых" на даче казался раем по сравнению с этим.

Но главная пытка была даже не в этом. Главная пытка звалась Язык. Его я тупо не знал. Судя по обрывочным словам и суффиксам в обращениях, что я знал ещё по прошлой жизни я понял, что говорят они всё-таки по японски. А это означает что будет куча заморочек с обращениями, традициями и прочей хуетой. Мать пела колыбельные – нежные, мелодичные звуки, которые для моего русского уха сливались в нечто среднее между вьетнамским джазом и скрежетом двигателя от "Запорожца". "Абракадабра под аккомпанемент сломанной шарманки", – мрачно констатировал я мысленно, успокаиваясь лишь потому, что в её голосе звучало что-то невероятно... безопасное. Даже мне, законченному цинику с грузом прошлых косяков. Но даже это не самый пиздец, самый пиздец - это письменность которую мне предстоит изучать в будующем. Помню классе в 9 я думал изучить японский, даже пару фраз выучил, а потом глянул на эти их закорючки и мой мозг отправился в аут, ведь чтобы действительно выучить японский надо знать 3 азбуки с дахулиардом закорючек, многие из которых практически не отличаются, а даже сильно разные мой мозг привыкшей к кирилице и латыни мозг не воспринимал от слова НИХУЯ. Бляяяяяяяя тяжело. Я уже не хочу. ВЫТАЩИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА БЛЯДЬ! Я не пробыл тут и пары недель и уже хочу назад СУКА.

Отец, Бунта - двухметровый седой, хм или не седой а беловолосый, у меня то точно такой-же цвет волос, медведь на стеройдах, был глотком свежего (ну, относительно) воздуха. Он врывался в наш маленький дом, как ураган, пахнущий дымом, сталью, потом и чем-то крепким – явно не чаем. Настоящий шиноби - одиночка времен клановых войн, как я позже понял. Его хриплый смех, мат через слово (который я начал кое-как различать) и бесконечные байки о миссиях, от которых у Акико, а именно так звали мою мать, что выглядела как самая обычная, ничем не примечательная брюнетка лет тридцати, закатывались глаза, напоминали мне моего собственного деда. Того самого, который научил меня держать стакан и материться так, чтобы сносило штукатурку. Бунта невольно стал моим проводником в другой, не менее важный аспект местной культуры – искусство японского мата. "Блядь" по-японски звучало удивительно... экспрессивно.

Но помимо лингвистических изысков и "радостей" младенческого бытия, я занимался священным делом – осваивал азы выживания в этом крошечном, неудобном теле. Ползать? Унизительно, но необходимо. Пытаться встать? Похоже на попытку пьяного медведя встать на ролики. Первые шаги в полтора года вызвали у родителей восторг, граничащий с истерикой. "Гений! Вундеркинд!" – читалось в их глазах. Я же чувствовал себя дурачком на ходулях.

А потом пришло время Речи. Великий и ужасный момент, когда ты, наконец, можешь излить свою душу... и получаешь на выходе нечто нечленораздельное.

"- Ммм- бляа, - выдавил я однажды, пытаясь выразить свое отношение к особенно заунывной колыбельной.

О-о-о! Он говорит! Первое слово! – Акико захлопала в ладоши, сияя.

Я тупо смотрел на неё. "БЛЯДЬ, ВЫРУБИТЕ ЭТУ ЕБАНУЮ КОЛЫБЕЛЬНУЮ! ОНА ЗВУЧИТ КАК ВЬЕТАМКИЙ ДЖАЗ ЧЕРЕЗ МОТОР ОТ ДРЕВНЕГО СОВЕТСКОГО ХОЛОДИЛЬНИКА!" – кричало у меня внутри. Но мои предательские голосовые связки выдавали лишь: "Ма-ма-ма-бля!"

Бунта, услышав это, ржал как бухущий в зюзю конь, успокаивая жену: "Ну чего ты? Ясное дело, мой! Весь в отца!".

Акико не оценила. Знакомая уже сковородка со свистом пролетела мимо его головы. Я вздохнул. Коммуникация явно требовала доработки."

Бунта появлялся редко, но метко. Он учил меня всякой ерунде: как держать палочки (я предпочитал руки – эффективнее и не надо целиться), как не орать, когда еда не нравится (я орал – демократично выражал протест), а однажды, когда мне стукнуло два года, он вручил мне... настоящий кунай.

"- Вот, сынок, – заявил он с деловитым видом, пихя мне холодную металлическую хрень в мою крошечную ладошку. – Это не игрушка. Заточка – бритва. Тыкать – только в врага. Или в очень надоедливого кота. Шучу. Но не про кота."

Я уставился на смертоносный блеск. "Бля, бать, я не дебил! Это же острый как бритва кусок железа! Дай мне лучше погремушку в виде джуби!" – бушевал я. Но вышло лишь невнятное: "Ба-ба-бу-бля!"

Бунта хмыкнул и небрежно швырнул кунай мне в кроватку. "Рано или поздно всё равно возьмёшь. Пусть привыкает."

Акико, конечно, потом чуть не прибила его той же сковородкой ("ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ, ДВУХЛЕТНЕМУ РЕБЕНКУ КУНАЙ?!"), но кунай так и остался лежать у меня под подушкой. Рядом с плюшевым медведем. Сюрреализм моего нового бытия достигал новых высот. Мир шиноби входил в мою жизнь буквально через окно, дверь и подушку.

И знаете что? Несмотря на весь абсурд, на пеленки, на языковой барьер и кунай под подушкой... я начал цепляться за эту жизнь. За тепло Акико, за громкий смех Бунты, за запах домашней еды (пусть и немного странной на мой вкус). Я их запоминал. Каждый смех, каждую улыбку, каждый взгляд. Потому что где-то в глубине души, за слоями цинизма и мата, сидело холодное знание: это не навсегда. Канон неумолим. Сирота Джирая. Приют. Орочимару. Цунаде. Войны. Десятихвостый писец. Я знал канон. И каждый солнечный день, каждая семейная ссора из-за куная или сковородки были окрашены этой горечью предвкушения потери.

Когда мне стукнуло три года, предвкушение стало реальностью. Бунта вернулся с задания. Он был какой-то задумчивый, а после надрался до состояния - салат надо было сменить часа два назад, мать тоже была необычно задумчива. Тем вечером я рано заснул... Проснулся от серии громких взрывов на очень близком расстоянии. Весь дом задрожал, а после я услышал треск огня в соседней комнате и через пару десятков секунд в соседней комнате с очень громким звукам что-то обвалилось - обвал балок - однажды я уже слышал этот звук в прошлой жизни, когда посреди ночи у соседей по даче загорелся дом и его не успели потушить. Блядская магия этого мира, чакрой именуемая. В тот момент мое сердце замерло, а на глаза выбелись слезы, а после в груди почувствовалась всепожирающая пустота. В комнате стало очень тепло и она потихоньку начала заполнятся дымом, и запахом... палёного мяса и железа... кровь. - Бляяяядь, ЕБАНЫЙ КАНОН - произнёс я на русском, понимая что скорее всего мне уже никто не поможет и выбираться надо самому. Вскочил с кровати, быстро открыл окно и выпрыгнул. А полсе впал в истерику.

- Почему? За что? Почему они? - проносились у меня мысли, а после что-то пронеслось мимо меня и я отключился.

Очнулся нехотя, продрал глаза и увидел незнакомый белый потолок, а потом вспомнил ночные события и снова впал в истерику. Через какое-то время успокоился, пусть и чувства пустоты никуда не делось.

Я знал что им скорее всего суждено умереть. Но продолжал наедятся что попал в неканоничный мир, где у Джираи есть семья. За эти три года я успел к ним привязался, пусть и не как к родителям из прошлой жизни, а скорее как к близким родственниками или друзьями с которыми проводил очень много времени.

Через какое-то время моей рефлексии в полату вошел мужчина, судя по форме -джонин, как и мой отец. Он рассказал что произошла диверсия тумана, в ходе которого было уничтожено 4 дома вместе со своими жильцами, а я - единственный выжевший. И так как я не имею никаких родсвенников то буду помещён в приют Канохи.

В больнице я провел три дня, а после за мной пришла женщина средних лет, похожая на монашку и отвела меня в приют.

Приют "Свет Конохи" оказался не трущобой, а чем-то похуже: выцветшее здание с вечно скрипящими полами и запахом дезинфекции, не перебивающим запах тоски. На входе восседала тётка, Фудзивара-сан, чьё лицо ясно говорило: "Я здесь не для того, чтобы вас любить, а потому что контракт обязывает. Не отсвечивайте."

- Джирая, да? – спросила она, не глядя на меня. – Комната три. Не шуми, не дерись, не выделяйся. Идеальный сирота – невидимый сирота.

Я зашёл. Четыре кровати. Матрасы, видавшие виды. И... Он. Сидел на подоконнике, смотря в стену. Не задумавшись – а будто выключившись. Худой, бледный, с глазами пустыми, как у дохлого карпа. Единственное, что выдавало в нем что-то живое – узкие, как у змеи, зрачки. Орочимару. Во плоти. Точнее, в костях и коже.

Дни в приюте тянулись медленнее, чем отсчет времени перд концом экзамена. Орочимару оказался не просто бледной тенью, а тихим, невероятно умным призраком. Жаль его было. И страшно. В моих планах на будущее уже маячил пункт "вытащить змееныша из тьмы и набухаться до состояния 'в сопли'", но сейчас я сам был в глубокой депресняке. Попытки "вытягивать" могли только навредить. Мы с ним нашли общий язык – язык молчаливого понимания: "Да, этот мир – огромная, вонючая помойка. И мы оба это знаем." Кивки. Взгляды. Никаких лишних слов.

Остальные дети были... детьми. Орали, дрались за лишний кусок хлеба, по ночам ревели в подушку. Наивные дурачки, не понимавшие, что их уже списали в расход задолго до рождения. Но пусть. Пусть верят в свои жалкие сказки про "лучшее будущее". Мне-то что? Мне бы свою задницу сохранить и силы накопить.

Скука в приюте – страшная сила. Особенно когда твои развлечения: считать трещины на потолке и наблюдать, как паук в углу плетет паутину (а потом дохнет от голода, потому что даже мухи сюда не залетают). В итоге я решил заняться единственным доступным видом саморазвития – изучением иероглифов. Отчаяние – великий мотиватор.

"- Научите меня читать, – заявил я как-то Фудзиваре-сан, самой адекватной (относительно) воспитательнице.

Та посмотрела на меня так, будто я только что попросил научить меня воскрешать мертвецов голым задом.

Ты серьёзно? В три года? – спросила она, подозрительно щурясь.

А чё, нельзя? – уперся я. – Скучно тут. Хочу книжки про шиноби читать. Про подвиги. – Солгал, конечно. Хотел про проклятые техники и где достать саке.

Можно... но сложно. Очень сложно, – вздохнула она.

Да мне вообще похуй. Я гений, – заявил я с важным видом.

Она вздохнула ещё глубже, отругала меня за "неприличные слова" (я всего лишь пробормотал "бля" под нос) и сунула мне первую таблицу с иероглифами. И начался Ад Восьми Тысяч Чёрточек."

Почему я возненавидел иероглифы? Потому что их было Дахуя, кажется уже говорил об этом. Потому что они все были Пиздец Как Похожи. Попробуй запомнить, чем "дерево" отличается от "дерева" в другом контексте, а "лес" – это вообще отдельная история из трёх палок! Контекст решал всё! Один и тот же символ мог означать "огонь", "гнев" или "ебите меня в сраку, я сдаюсь" в зависимости от того, куда его воткнули и как написали. Вывод был очевиден: ЯПОШКИ – КОНЧЕННЫЕ МАЗОХИСТЫ.

Я рвал на себе волосы (к счастью, их было уже немало и они неплохо отрастали), бился лбом о стену (Орочимару, наблюдавший за этим, кивал с одобрением – видимо, считал это интересным экспериментом по прочности черепа) и матерился на русском так, что Фудзивара-сан уже просто вздыхала, привыкнув.

"- Может, бросишь? – спросила она как-то, видя мои мучения над очередным клубком чёрточек, похожим на кардиограмму сердечника.

Нет, блядь! – прошипел я, тыча пальцем в бумагу. – Я уже столько времени потратил! Теперь либо научусь, либо... ну, или научусь! Другого выхода нет!"

Она неожиданно рассмеялась: "Ну тогда держись, самурай. Дорога в тысячу иероглифов начинается с первого штриха."

Прошло три месяца ада. И вот, наконец, я смог прочитать свою первую строчку без подсказок! Свиток, висевший в коридоре.

"- О, 'Хо-ка-гэ'... 'ни-н-дзя'... – пробормотал я, водя пальцем по знакомым теперь закорючкам. – Хокагэ-ниндзя?"

Фудзивара-сан, проходившая мимо, поправила: "'Хокагэ' – это Тень Огня. Так называют главу деревни."

Я уставился на иероглифы. "Хокагэ... Тень Огня..." И тут в голове что-то щёлкнуло. "Конохагакурэ но Хокагэ"... "Тень Огня, скрытая в листьях"... Я вдруг осознал, что учу язык не просто так. Я учу язык мира, который я собираюсь поставить раком и отыметь во все щели. Мотивация, блин, нашлась!

Однажды, после особенно изматывающей схватки с иероглифом, означавшим "терпение", я сбежал нахуй из приюта. Инстинкты и смутные воспоминания привели меня к пепелищу. То, что осталось от моего дома, было жутким зрелищем – чёрные, обугленные балки, груды мусора, выжженная земля вокруг. Депрессняк полный. Но пришёл я сюда не за видами. С трудом, раскидывая обломки в том месте, где была гостиная, я откопал то, что искал: вход в подвал. Чудом уцелевший. Спустившись по шатким ступенькам, я обнаружил святая святых – батин тайник алкаша! Пиалы для саке. И главное – бутылки! Целых два десятка бутылок с мутноватой жидкостью, пахнувшей знакомой, греющей душу забористостью.

"- ДА БЛЯДЬ! – вырвалось у меня, и в этот раз это был крик чистой, неподдельной радости. Повезло, чертовски повезло!"

Я схватил пару бутылок и вылез на свет. Пробка отлетела с тем самым родным, многообещающим хлопком. Звуком свободы, глупости и грядущего похмелья.

"- Ну, за родителей, – буркнул я и сделал первый, жгучий глоток. Огонь разлился по груди. Знакомый. Домашний. Я пил жадно, как будто это был не крепкий вид местного самогона, а лимонад после марафона. Допив первую бутылку до дна, я с силой швырнул её в стену руин. "УАААААААА!" Тара разбилась, аромат рисовой браги стал ещё гуще.

И тут из-за куста выполз Орочимару. Он, видимо, заметил моё отсутствие и проследил.

"- Ты... украл алкоголь? – спросил он беззвучно, но с таким нездоровым интересом в глазах, что стало даже немного жутко.

Нашёл, блядь, – поправил я, доставая вторую бутылку. – Наследство. От бати."

Орочимару ухмыльнулся. Это было жутковато. "Дай."

Мы устроились прямо на пепелище, как два заправских бомжа, только лет по три.

Бутылка №1 – выпита за "упокой душ родителей". Тяжёлое молчание.

Бутылка №2 – за "ебучий приют и стряпню Фудзивары"

Бутылка №3 – просто потому что могли. И потому что начало кружиться голова.

К середине четвёртой Орочимару начал говорить. По-настоящему. Голос тихий, монотонный, но слова...

"- Ты знаешь... я ненавижу людей, – признался он, глядя куда-то в звёзды (или в потолок неба, что более вероятно).

Я фыркнул, едва не поперхнувшись: "О, блядь, откровения! А я вот... вроде как... – задумался. – Нет, если честно, тоже нихера не люблю. Особенно сегодня."

Ты пьян, – констатировал он.

А ты – псих, – парировал я.

Мы заржали как два идиота, пока я не попытался встать и не рухнул лицом прямо в холодный пепел. Кто-то сказал, что пятая бутылка – начало конца? Для нас она стала началом Гениальных Идей.

- Слушай... – Орочимару повернул ко мне свое бледное, но неожиданно одухотворённое лицо. – А давай... подожжём приют? – предложил он с убийственной трезвостью во взгляде.

Я, лежа в пепле, задумался. Мысль была соблазнительной. Но...

- Неэффективно... – выдавил я. – Нас там выучат... убивать... А потом мы... подожжём... ВСЁ. По-крупному.

Орочимару кивнул с одобрением, как будто я озвучил строгую научную теорему. "Логично."

Как нас нашли – я помню смутно. Помню адскую головную боль (как будто в череп забили гвоздь размером с кунай). Помню вкус рвоты во рту (с изысканными нотами саке и пепла). И помню лицо Фудзивары-сан. Её выражение кричало: "Я вас сейчас убью, похороню, откопаю и убью снова!"

"- ВЫ СОВСЕМ ОХЕРЕЛИ?! – её рёв, казалось, содрал со стен последнюю штукатурку. – ТРЕХЛЕТНИЕ ДЕТИ! УКРАЛИ АЛКОГОЛЬ! НАПИЛИСЬ ДО СОСТОЯНИЯ ТРЯПКИ! ВЫ В СЕБЕ?!"

Я попытался что-то вякнуть в своё оправдание, но организм решил иначе – я блеванул ей прямо на вычищенные до блеска ботинки. Классно.

Орочимару сидел рядом, зелёный, как болотная тина, но с каким-то нездоровым достоинством.

"- Мы... экспериментировали, – выдавил он с трудом.

Фудзивара-сан замерла. "ЧТО?!"

"- Наука требует жертв, – добавил я героически и благополучно отключился, оставив её разбираться с последствиями нашего "научного прорыва"."