Пути Эбиткрии
Пролог, Глава 1
Книга Первая: Пути Эбиткрии
Пролог
- С чего начнем? – Голос был глухим, бесстрастным и тяжелым. Он медленно заполнял абсолютную пустоту, точно густой, клубящийся дым, не оставляя места для вдоха.
- Может, с нее? – отозвался второй голос, такой же глухой, но более резкий. Он мгновенно вытеснил первый из пространства, заставив саму тьму содрогнуться.
Миг, и в вечном мраке промелькнула маленькая стрела яркого света.
Она мчалась вперед, не замечая ничего вокруг. Спешила, промелькивая сквозь непроглядную тьму — туда, где обитают лишь те, кто заблудился между жизнью и смертью. В этой бесконечной пустоте она казалась невесомым росчерком птичьего перышка, слабой, едва заметной искрой от затухающего костра. Словно панически боясь погаснуть навсегда, искра торопилась, отчаянно пытаясь не думать о недавнем.
Она обманывала собственную память, которая то и дело пыталась затормозить этот бег, навязчиво подсовывая образы из прошлого. Но эти крупицы безвозвратно ушедших дней тотчас с силой отбрасывались в самый дальний угол сознания, как нечто абсолютно ненужное. Воспоминания о мимолетных чужих жизнях. О её собственном...
Нет. Заблудшие не имеют пола.
Лишь женское сознание последнего покинутого тела всё еще удерживало половую идентичность, не желая растворяться в небытии. Эта последняя несчастная, как и многие другие до неё, была всего лишь временным земным пристанищем. Хрупким сосудом, призванным хранить искру до тех пор, пока не прозвучит великий призыв.
И он прозвучал!
Мрак пространства был настолько пугающим, что заставлял чувствовать его всеми несуществующими клеточками бесплотного тела. В этой ипостас она не знала, что такое страх, что такое эмоции, но все же не могла отделаться от неприятного липкого предчувствия слежки. Огромные глаза, невидимые для всех, смотрели за ее передвижением, и она чувствовала их своей неполноценной формой. Этот взгляд лишь следил, но она знала, что стоит повернуть не туда, этот путь не закончится никогда.
В этом непонятном месте сливалось все в одной точке, и тут же расходилось, стоило только подлететь ближе. Стены, пол или потолок здесь полностью отсутствовали. Полный мрак на каждый шаг, но она не теряла направления. Она просто летела на зов, этой странной «дорогой», а когда надо было изменять направление - сворачивала или летела ниже. Древние инстинкты руководили ее путем, маячками же служили непонятные ощущения внутри ее сознания. На всем пути она не встретила ни единого живого существа, ни неживого, ни даже заблудшего. Это было вдвойне странно, ведь она путешествовала этими древними коридорами далеко не в первый раз. Прежде, покидая очередное земное пристанище, она неизменно пользовалась проверенными путями в поисках нового жилища. И на этих призрачных перекрестках часто встречала других потерянных скитальцев, подыскивающих себе тело-сосуд на десяток-другой лет. Но сейчас, с того самого момента, как её последняя оболочка испустила дух, коридоры были мертвенно пусты. Ей не попадались ни простые заблудшие, ни истинные ками. Может она летела другими путями, а может скорость и жажда обретения настоящего дома, не позволяла обращать внимания на то, что происходит вокруг. Либо же недобрый взгляд разогнал остальных: осторожных и слабых. Но она забыла про осторожность.
Внутри всё пылало и жгло. Она так долго ждала этого часа, так отчаянно жаждала этого мига, что теперь сама реальность вокруг казалась ненастоящей. Было неважно даже то, что она напрочь позабыла свой истинный, первоначальный дом - настолько давно ей пришлось его покинуть.
За долгие эпохи скитаний она прожила сотни чужих жизней. Ей доводилось быть и отважными полководцами, и верными женами, и дикими зверьми, и даже тварями, которые едва ли можно было сопоставить с кем-то из привычного мира. Каждый раз, отыскивая подходящий сосуд - существо, которое находилось на грани гибели, но еще сохраняло частицу своего естества, — она сливалась с остатками его угасающей души и проживала его судьбу до конца.
Но у этого спасения была жестокая цена. Соединяясь с кем-то, в ком еще теплились разум и память о прошлой жизни, она напрочь забывала всё, что происходило с ней самой до этого момента. Прежняя память возвращалась лишь после смерти очередной жертвы, когда искра вновь отправлялась на поиски нового вместилища, но с каждым таким циклом крупицы её собственного «я» безвозвратно осыпались во тьму.
Именно поэтому она забыла, кем являлась изначально. И именно поэтому с таким неистовым рвением она летела теперь на этот властный, спасительный Зов.
Сейчас в этих темных коридорах призрачными кадрами проносились особенно яркие моменты из её прошлых перерождений.
Вот триумф великого генерала в судьбоносном сражении — и случайная стрела, мгновенно оборвавшая его блестящую карьеру. Вот мальчик, чудом выбравшийся из горящего дома, но лишь для того, чтобы в паре шагов от него быть растерзанным волками. Вот жена, заставшая мужа в постели с любовницей и получившая от соперницы смертельный удар ножом между ребер.
Все они когда-то были её жизнями, и все неизменно заканчивались трагедией. Словно этот суррогатный второй шанс лишь доказывал обреченным: не стоит просить у судьбы слишком многого, если ты уже переступил черту.
В тот день, когда раздался Зов, она занимала тело обычной женщины, возвращавшейся вечером с работы. Внезапно в её ушах набатом прогремел звук, возвестивший: искре пора возвращаться. Поначалу она даже не сообразила, что означает этот гул, куда ей нужно спешить и зачем покидать столь уютное, еще теплое и живое пристанище. Но когда до неё дошел истинный смысл, восторг от скорого возвращения в родную обитель опьянил её настолько, что она бросила несчастную прямо посреди улицы, не позволив той сделать даже последнего шага к дому.
Ей было абсолютно плевать, что станет с её временной оболочкой. Даже глухой стук рухнувшего на мостовую тела не заставил её обернуться. Главным оставалось лишь то, что она услышала секундой ранее. Возможно, это выглядело жестоко, но её больше ничего не волновало. Сентиментальность и жалость к прежним сосудам не присущи заблудшим или истинным ками - любые эмоции могли намертво привязать их к последнему месту обитания, обрекая на вечный застой.
Давление в коридоре становилось всё более осязаемым, а присутствие невидимого преследователя - невыносимо явным. Накатывало липкое предчувствие, что её вот-вот схватят. Она не задумывалась о том, как именно можно пленить чистый росчерк света, но почему-то твердо знала: для тех, кто остался позади, нет ничего невозможного. Успокаивало лишь одно - еще пара поворотов, и покажется точка назначения, к которой она так отчаянно стремилась.
Искра прибавила скорость. Призрачная «рука», готовая сомкнуться вокруг неё, немного отстала, но упрямо следовала по пятам.
И вот - финальный спуск. Разноцветные, ослепительные брызги перехода в материальный мир. И это ни с чем не сравнимое, долгожданное чувство абсолютного комфорта. Блаженство. Истинный восторг.
Она вливалась в свой Дом. Соединялась со своим собственным, подлинным сознанием, со своими частичками, которые так долго были разделены. Они приняли её с полным, безмятежным спокойствием, не возводя никаких преград — совсем не так, как это бывало в чужих, угасающих телах. Благодатное тепло мягко разливалось изнутри: от кончиков пальцев на ногах до самого крохотного волоска на голове. Оно струилось бережно, словно боясь повредить хрупкие внутренние настройки. Маленькими живительными ручейками искра проникала во все клетки, жадно проверяя, всё ли осталось прежним. Наверное, именно это ощущает каждый, кто после бесконечных скитаний наконец возвращается в родную обитель.
Еще немного, и ОН откроет глаза. Еще немного, и она сможет без остатка раствориться в НЕМ.
Но пока ОН спал, она позволила себе замерить и насладиться этим моментом — покоем, умиротворением и защищенностью, которые можно испытать, только пребывая в своем собственном, уединенном мирке. Еще секунда, еще один миг, и она окончательно сольется с ЕГО разумом, полностью восстановив ту ментальную связь, которая когда-то была разорвана против её воли.
Один. Два. Три...
Ну же, давай! Вдохни этот воздух, взгляни на свет, который так долго был недоступен, ощути забытые запахи! Истинные воспоминания еще не распахнули глухую дверь сознания, но уже яростно и громко стучались в неё, безжалостно оттесняя прочь чужие эмоции, впитанные ею в иных мирах и телах. Осыпалась шелуха прошлых перерождений, оставляя лишь рефлекторную память и фундаментальные знания, которые она ни за что не хотела бы потерять в этой новой-старой жизни.
И вот воздух толчком заполнил легкие. Резво побежали по венам горячие струйки крови. В полную силу, мощно и ритмично забилось сердце.
Тело ожило. Ожило, чтобы заново ощутить себя настоящим.
Глава 1.
Он ощутил легкий толчок в грудь, затем еще один и еще. Вслед за этим, точно маленькими, жгучими змейками, заструился по телу жар. Словно сотни, тысячи крохотных лучиков пронзали поры кожи, заставляя чувствовать себя живым. Он сделал глубокий вдох, и воздух обжег легкие, он давно этого не делал. Он даже чувствовал, как текла кровь по всем капиллярам, перенося живительный газ к сердцу и далее по всем органам. Тело отзывалось на малейшее колебание воздуха, словно ждало целую вечность. Надо бы осмотреться, но он не решался открыть глаза, вернее не мог этого пока сделать. Веки казались залиты амфирием, самым тяжелым металлом, который был в Эбиткрии. Даже ресницы не смели дрожать, впитывая в себя влажность всего, что было вокруг. Время тоже ощущалось по-новому. Сейчас ему казалось, что он вечность лежит здесь, очнувшись, хотя прошло всего лишь несколько минут. Еще секунда, еще один жадный вдох — и резкие, совершенно незнакомые запахи чужого помещения заполнили ноздри, заставляя его дышать всё быстрее и быстрее.
В том, что это была комната или какое-то подобие здания, он не сомневался. Не было ни дуновения ветерка, ни свежести, присущей только открытой местности. Запахи были незнакомы, но при этом отдавали лекарским, ни с чем не сравнимым ароматом. Это был совершенно чистый воздух, настолько чистый, словно его специально пропустили через множество фильтров, чтобы не проникало ничего постороннего. Продолжая внутренне ощупывать каждую клеточку своего тела, не открывая глаза, он обнаружил неприятные ощущения в области груди и рук. Сознание извлекло из глубин образ какого-то моллюска, который намертво въедался своими присосками в плоть, выкачивая из жертвы жизненные соки. Подобный случай был в его жизни, но когда он не помнил. Присоски, впившиеся в некоторые участки тела, были неприятны, но ничего опасного в этих прикосновениях не ощущалось, поэтому он продолжил незримый осмотр дальше. Руки и ноги на месте, все пальцы целы, он может чувствовать кожей приятную прохладу воздуха, и мягкую ткань накинутого покрывала. Он понял, что был совершенно наг. Мужчина изучал каждый миллиметр своего тела, вспоминая, за что заработал тот или иной шрам. Таким образом, он не давал тревожным мыслям ринуться и растревожить самые болезненные воспоминания. Но подлые змеи воспоминаний упрямо лезли в мозг, пробивая дорогу к тем затаенным уголкам, куда бывалый воин годами прятал редкие, но греющие душу моменты. Именно туда, под замок, он отчаянно пытался пропихнуть и последние мгновения своей прежней жизни — те, что предшествовали погружению в «Камену». Еще мгновение, и, те самые моменты варварски разорвали все мысли. Он вспомнил все: ВЗРЫВ, СМЕРТЬ ОКРУЖАВШИХ ЕГО ВОИНОВ и быстрое решение, которое, как он понял сейчас, поменяло всю его жизнь. Что произошло потом, сколько прошло времени, и как все это воспринимать, он не знал. Поэтому лежал неподвижно, боясь, что кто-либо придет, и, разрушит все его надежды на удачный исход всего задуманного дела высшим руководством Эринеи.
- Ну и долго ты будешь лежать, притворяясь мертвым? – голос был женским, и говорил на сраканском. – Ээй, я уже устала ждать, когда ты откроешь глаза, или тебя также придется выкинуть, как и предыдущие образцы?
- Какие предыдущие образцы? – Он невольно открыл глаза, хотя и было больно. И тут же закрыл их снова на несколько секунд, боясь выдать пока еще неконтролируемые эмоции. Безжалостный свет, ворвавшийся в палату, в первое мгновение был воспринят истосковавшимся по темноте телом как злейший враг. Свой собственный голос казался чужим. Мужчина твердо знал, что эти хриплые звуки издал именно он, но в ипостаси ками он наслушался стольких разных наречий — и со стороны, и внутри собственного сознания, — что просто не успел осознать, как быстро и неосмотрительно среагировал на чужую фразу. Говорить было странно и неприятно. Неразработанные связки, забывшие, как нужно двигаться, со скрипом шевелились. Им требовалось гораздо больше времени, чтобы стать прежними.
- О, так ты все-таки живой. Хорошо! Это очень хорошо! - Женщина выглядела довольной. Невысокого роста, средних лет, с гладко зачесанными назад пепельными волосами, она носила очки, что вызвало у него крайнее изумление. Сраканы обладали хорошим зрением, да и если бы у них оно было плохое, вся оптика была разработкой эринов, сраканы просто не могли обладать ими. Отбросив ненадолго мысли о женщине рядом с ним, он впервые осмотрел помещение, в котором лежал.
Это была совершенно белая комната, можно даже сказать стерильно белая. Здесь стоял большой шкаф, в котором было множество бутыльков с какими-то цветными жидкостями, и с какими-то странными инструментами: на мгновение они показались ему пыточными. Чуть ближе к постели примостился круглый столик, на котором поблескивал прозрачный графин с водой и пустой стакан. Здесь было еще много непонятных машин, устройств, и всевозможных странных аппаратов, которых он никогда прежде не видел. В прежней жизни ему приходилось лежать в госпиталях эринов, но они не были оборудованы и половиной машин и препаратов, которые он увидел здесь. С правой стороны от него на небольшом столике, стояла небольшая коробочка, с какими-то полосами, которые то и дело сменялись цветами разного спектра. От этой коробочки шли несколько шлангов, именно их он принял за спрута, который присосался к его телу. Женщина заметила его взгляд.
- Это аппарат, который привел тебя в чувство. Сейчас он позволяет поддерживать твою хрупкую жизнь. Может, хочешь спросить меня еще кое-о-чем? Я могу ответить почти на все твои вопросы.
Незнакомка говорила спокойно, с легкой, едва уловимой усмешкой, словно прекрасно понимала, какой хаос сейчас царит в его голове.
- Ты сраканка? - он постарался пересилить себя, и спросить это самым обычным тоном, но все же не смог до конца подавить многовековое воспитание эринов. Да и голос пока трудно поддавался, не желая забывать былое высокомерное спокойствие.
Женщина лишь поправила очки на переносице, и в стеклах на мгновение отразился холодный спектральный свет медицинского прибора.
- Эй, поменьше брезгливости в голосе, ты не в крепости Эринеи, а я не твоя служанка. Сейчас, я не могу тебе всего рассказать, так как твое состояние еще не стабилизировалось. Тем более я не могу спустить свои эксперименты ни во что, но, позже, ты все и сам поймешь. Поэтому, пока не двигайся - в ее голосе явно чувствовалось торжество, но почему, он пока не знал, и решил оставить это на потом.
- Какой сейчас год? И что я делаю в этой комнате? – голос уже звучал более уверено, вспоминая, все уроки дипломатии, преподававшиеся в самом начале его обучения. Мужчина, наконец, смог немного совладать с непослушными мышцами своего лица.
Оставалось лишь привести в порядок конечности. Физиология его расы была уникальной: мышечные волокна у эринов, даже после самых сокрушительных ранений и векового застоя, восстанавливались путем глубокого ментального самоконтроля воина. Он уже начал посылать тонкие мысленные импульсы к затекшим ногам и рукам, заставляя кровь вымывать остатки «Камены».
- 587, по новосраканскому, и – она сделала многозначительную паузу – 1954 по староэбиктрийскому. Ну, или просто по эбиктрийскому, если тебе так привычнее. В этой комнате ты восстанавливаешься после своего камисна и - Женщина продолжала что-то говорить, сыпать терминами и инструкциями, но он её больше не слушал. Вопреки всем строгим наставлениям не шевелиться, его тяжелые, едва послушные руки медленно двинулись вверх, к лицу. Гибкие трубки, прикрепленные к запястьям и локтевым сгибам, предательски натянулись, жалобно заскрипели и едва не сорвались с металлических игл. Сраканка осеклась на полуслове, испуганно округлила глаза и тут же коршуном бросилась к нему. Навалившись всем телом, она силой прижала его руки обратно к ложу, удерживая их в прежнем положении.
- Ээй, что с тобой? Опусти руки, а то трубки порвутся! Ты должен был быть готов к тому, что проспишь в камисне довольно долго. Да и не такой это большой срок для эрина. Ваша продолжительность жизни всегда поражала нас.
- Почему я здесь?
- Почему? Хм-м-м... Пожалуй, с этим я повременю. А может, ты и сам найдешь ответ, когда окончательно придешь в себя.. Но, - самодовольная улыбка все шире и шире расползалась по ее лицу, - как же хорошо, что ты не сошел с ума, как... А, впрочем, не важно. Теперь моя очередь задавать вопросы. Как тебя зовут, в каком ты ранге?
- Это очень важно? Вы ведь можете посмотреть мои знаки, там все написано. – Мужчина отчаянно стремился сам получить ответы, а для этого нужно было как можно скорее вернуть контроль над телом.
- Какие знаки? Мы нашли тебя относительно недавно, примерно две недели назад, как ты думаешь, что стало с твоей одеждой и письменами за все эти годы, или как ты их называешь знаки.
- Знаки выдаются каждому эрину, с написанием, его имени, ранга и года рождения, это таблички, пришитые к воротнику одежды, и сделанные из каффы. Вы же знаете, что они практически не стираются. Даже если ткань за эти века полностью истлела, цепь из ферия, которой пластины скреплялись между собой, не подвержена коррозии. Она останется при хозяине в любом случае. А значит, и знаки должны быть при мне, - он опять не смог сдержать презрение в голосе, - Даже сраканы это знают.
После этих слов мужчина поспешно закрыл глаза, отчаянно пытаясь не выдать новые, противоречивые чувства, готовые штормом вырваться наружу. Подобная несдержанность была совершенно на него не похожа. Видимо, хваленый эринский самоконтроль тоже придется восстанавливать с самых азов.
- Ха-ха, а ты действительно интересный, сард 3 ранга - Катт. – Она уже откровенно смеялась, не думая о том, что он про нее подумает. - Ты помнишь такие детали, несмотря на то, что твой мозг практически был мертв. На момент принятия Камены тебе было 36 лет, возраст очень молодой для сарда такого ранга. Каковы же твои заслуги, раз у тебя на голове ирокез из восьми слитков амфирия? О нет, не стоит тянуться к голове, все слитки на месте. Мне нужен ты, а не твои слитки, даже если они очень ценные. Прошу, полежи еще в таком положении часа два, потом уберем трубки, как раз закончится переливание. Твои таблички в порядке. Действительно Кафф довольно интересное дерево, раз не разложилось за века впрочем, как и тела эринов. Цепочку из ферия придется сделать другую, прежняя проржавела в некоторых местах.
- Почему сраканка, вроде тебя заботиться обо мне? Это какое-то соглашение с моими сахами?
- Я же сказала, что такие вопросы ты задашь позже, или сам узнаешь. – Она внезапно помрачнела. - А сейчас отдыхай, тебе не причинят тут вреда, не надо придумывать планов по поводу побега. Ты не в плену. Считай, что ты у меня в гостях. Как только захочешь, сможешь уйти отсюда. Правда, в благодарность, я все-таки спрошу у тебя кое-что. Надеюсь, ты будешь откровенен. Но это позже. А пока я оставлю вместо себя, своего помощника Киранваса. Он присмотрит, за тем, чтобы ты не вытаскивал шланги раньше времени. Да и одеваться при мужчине, тебе будет комфортнее. Хотя. Я бы посмотрела на тебя еще раз. Хмм. В обнаженном виде.
Глаза её сверкнули сквозь линзы очков, намекая ему о чем-то. Для Катта, всё ещё погруженного в шок от пробуждения и хаос воспоминаний, этот намёк был так далёк и непонятен, что он просто не обратил на него внимания, продолжая молча смотреть в стерильно-белый потолок.
Киранвас оказался молодым сраканом. Ничем непримечательные светлые волосы, серые глаза, худое узкое лицо. Он был высоковат, для обычных жителей Сагея, но все же ему далеко было до эринов. На худое тело была надета свободная одежда, но Катт видел, что тщедушность была обманчивой, сракан был хорошо тренирован. Киранвас был, в отличие от женщины немногословен, он просто сел напротив Катта и пристально посмотрел ему в глаза. Что скрывалось, за этим взглядом ничем не интересующихся глаз, Катт не мог понять.
Решив провести отпущенные два часа с пользой, мужчина закрыл глаза и принялся собирать по крупицам свою прошлую жизнь. Он вспоминал, где родился, как рос, с кем дружил, кого и скольких врагов ему пришлось убить, чтобы выгрызть высокий третий ранг сарда. И особенно детально он воскрешал в памяти то, за какие именно заслуги получил восемь слитков амфирия, тщательно вшитых под кожу поперек черепа и составляющих его собственный знак отличия — ирокез из восьми небольших металлических шариков.
Во время недавнего движения руки к лицу он ощутил, что сильно зарос: волосы отросли на голове и превратились в густую бороду, хотя, по идее, «Камена» должна была полностью законсервировать все биологические процессы.
Катт помнил свои привычки. Он потихоньку вспоминал, все то, что казалось вполне обычным в его прошлой жизни, и то, что ему теперь приходилось собирать в памяти, роясь в ней, как заправский охотничий сиган, рыщущий в зарослях в поисках добычи. Закончив с привычками, и с воспоминаниями, Катт начал строить цепочку заданий, которые он намеревался выполнить, после разрешения выхода из лежачего положения. Он чувствовал, что, хоть очень долгое время находился без движения, тело было в порядке. Возможно, понадобятся некоторые тренировки, но это не то, что могло испугать опытного воина, привыкшего вставать с самого утра, и заниматься до заката. Также придется выяснить, что же случилось, после того, как он увидел надвигающийся с невероятной скоростью дым от взрыва и принял Камену. Придется по записям, по воспоминаниям окружающих восстанавливать события почти шестисот лет.
Незаметно для себя, Катт впал в состояние схожее с медитацией, но опасные воспоминания не оставляли его даже тут. Они кружились, принимали невообразимые формы, увеличивались в размере или наоборот уменьшались, и в то же время находились так далеко от него, что невозможно было даже дотянуться рукой. Вдруг среди всей этой вакханалии, он услышал сильный голос, который вывел его из оцепенения:
- Все, время прошло. Сейчас я Вас освобожу от этих трубок. Будет немного больно, но думаю, эти небольшие ранки быстро заживут.
Киранвас говорил медленно, тягуче, словно с удовольствием растягивал каждое слово, прежде чем собрать его в предложение. Катт, всё еще находившийся в полумедитативном состоянии, даже не сразу осознал, что обращаются именно к нему.
- Док сказала, что вы сами справитесь, — продолжал сракан, методично отсоединяя фиксаторы от ложа. — И если у вас возникнет легкое головокружение, когда вы встанете, мне велено дать вам выпить вот это.
Помощник протягивал ему стакан с мутно-белой жидкостью.
- Могут быть последствия после долгого лежания.
- Спасибо я как-нибудь сам справлюсь – сухо сказал эрин. Катту хотелось быстрее встать и почувствовать себя свободным, - кстати, как зовут ту женщину сраканку?
- Дока что ли? Велиаса Артория. Но Вы вряд ли ее скоро увидите, она уехала далеко. Когда будет, не сказала. Она хотела сама увидеть, как Вы очнетесь, иначе уже давно была бы на другом конце Эбиткрии.
- Она сказала, что хочет получить от меня ответы на некоторые свои вопросы, в благодарность. На другом конце? – Катт удивился, но Киранвас все также аккуратно вытаскивал трубки, опутавшие ноги и руки Катта. Он даже не обратил внимания на вопрос эрина.
- По поводу вопросов, я думаю, она оставила мне инструкции, я еще не проверял почту.
То что, слово почта удивило Катта, он уже не стал показывать. Шланги, наконец, все были вынуты, маленькие ранки от иголок, которые были воткнуты одним концом в шланг, а другим в тело воина эринов, были заклеены.
Катт, наконец, мог встать.
Мышцы натянулись подобно тугим струнам, с трудом поднимая легкий, но прочный скелет эрина. Руки тяжело оперлись о край кровати, а босые ступни ощутили приятную, отрезвляющую прохладу пола.
Несмотря на внутреннюю уверенность, сард физически прочувствовал, насколько трудно управлять собственным телом. Многие глубокие мышцы всё еще спали из-за критического дефицита энергии и векового застоя. Если в прежней жизни он на рефлексах знал, как идеально распределить вес, чтобы нанести врагу в рукопашном бою смертоносный удар, то сейчас ему казалось, что он не сумеет прихлопнуть даже мелкое насекомое.
Особенно тяжело дался первый шаг. Ноги казались деревянными полыми палками, залитыми ферием. Они не гнулись как надо, и шаги получались неровными, то слишком маленькими, то слишком большими. Головокружение действительно причинило неудобство, как и говорил Киранвас.
- Можете все-таки выпьете? – предложил стакан молодой сракан, но увидев отрицательный кивок головы, отставил в сторону. – Вы думали, что с легкостью сможете пойти?
Катт еще раз мотнул головой, и наконец, выпрямился в полный рост. Даже Киранвас невольно отшатнулся, увидев тело молодого воина. Он был довольно худ, но выше сракана на голову и намного шире в плечах. Переварив секундное замешательство, помощник доктора протянул сарду одежду — легкие бежевые штаны и тунику в тон, опускавшуюся почти до колен.
- Пока ты лежал, мы сделали одежду. Я понимаю, она совсем не похожа на твое предыдущее одеяние, но сейчас она наиболее для тебя удобна. Катт мимоходом отметил, что Киранвас легко перешел с почтительного «вы» на панибратское «ты», но не стал придавать этому значения. Сейчас у него были цели поважнее.
- Эта одежда вполне подойдет. Можно посмотреть, где меня разместили?
- Оу, конечно. Садись вот сюда, сейчас подзову подмогу, тебя отвезут.
Катт, натягивая тунику, проследил за его взглядом и заметил странное кресло на колесиках, которое поначалу принял за передвижной столик. Именно туда Киранвас так буднично предлагал ему опустить свое тело.
- Спасибо, у меня еще есть собственные ноги, - процедил Катт, удерживая равновесие. - И они умеют ходить.
- Ну как хочешь. – Молодой сракан безразлично пожал плечами, - следуй за мной.
Каждый шаг отдавался глухой, непослушной болью, делавшей походку предательски путаной. Иногда воин эринов хватался за стены коридора, и тотчас стыдясь этого, он отдергивал руки, как будто они уперлись во что-то неприятное. Катт невольно подумал о том, что лучше бы он не просыпался. Но гордость эринов, с детства вбитая наставниками, сжимала все остальные чувства и заставляла двигаться дальше.
Наконец, они вышли на улицу, Эвесис брызнул в лицо особо яркими лучами, но это было нестерпимо приятно. Приятно идти и чувствовать себя живым, чувствовать себя способным на что-то большее, чем просто лежать, смотря в потолок.
Идя по улице, вслед за Киранвасом, Катт думал, что он непременно разберется со всем вокруг и вернет себе все потерянные годы. Поначалу эта вера крепла с каждым метром, но стоило ему осмотреться по сторонам, как предательские сомнения принялись сминать и теснить его уверенность.
То, что открылось его взору, пугало своей чуждостью. Вместо привычных величественных крепостей Эринеи повсюду лепились небольшие домики сраканов, выстроенные по странной, незнакомой архитектуре. На их стенах не красовалось боевое оружие — вместо него на деревянных балках аккуратно покачивались горшки с цветами. Во дворах не было слышно яростных криков тренирующихся гелов; лишь домашние сиганы мирно ворковали, чистя пышные перья. Также сард 3 ранга видел жителей этих домов. Это были сраканы всех мастей. Все цвета их белокурых волос заполонили город, словно пучки сухой травы. Катт тщетно искал глазами знакомые черты своего смуглого, загорелого народа — гладко бритые черепа или жесткую поросль коротких волос. Всё, абсолютно всё безмолвно кричало о том, что его расы здесь больше нет.
Но все же, молодой сард пока не хотел верить этому. Он очнулся только несколько часов назад, и пока смотрел только вперед. Впереди веяло надеждой, такой же прочной, как неприступные горы, обнимавшие маленький городок с одной стороны, и на которые падает взгляд каждого сагейца, стоит им только выйти на улицу.
В тех самых горах, на которые смотрел сейчас Катт, в неприступных скалах из красного камня и глины, куда иногда забегают поиграть особо непослушные и бесстрашные дети, шел ожесточенный бой. В безмятежной тишине нетронутой природы могло показаться, что это две тени просто играют в свете Эвесиса. Но, подойдя ближе, можно было разглядеть фигуру в сером одеянии и странную, клубящуюся черную дымку. Схватка была смертельно опасной: она развернулась на крошечной каменной площадке. Почти со всех сторон зиял обрыв — один неверный шаг, и всё будет кончено. Почти со всех сторон зиял обрыв, один неверный шаг, и бой будет закончен.
Противники то наскакивали друг на друга, то отбегали. Серая туника налетала на дымку, применяя какое-то недлинное оружие, блестевшее в руках, а черная дымка окутывала стройное, высокое тело, больше похожее на женское. Раздавался вскрик. Это походило на рассветную борьбу первозданной тьмы с первыми лучами светила, только-только выбравшегося из-за горизонта.
Наконец, собрав последние силы, боец в серой тунике резко подскочил, сделал сокрушительный взмах клинком и что-то выкрикнул на незнакомом, гортанном языке. Черная дымка дрогнула и начала таять. Схватив её за прозрачный, ускользающий край пелены, воин рванул противника на себя со всей силы — и туман рухнул, растекаясь по камням и веткам бесплотными обрывками разорванного тела. В последний раз окинув взглядом растворяющегося врага, защитница осмотрела свою порванную одежду. В прорехах ткани виднелись глубокие порезы, из которых обильными струями текла кровь, окрашивая побледневшую кожу в ярко-алый цвет. Оторвав нижний край туники, она быстрыми, точными движениями перевязала самые опасные раны.
Не в силах стоять, незнакомка упала на четвереньки. Ее грудь тяжело вздымалась. Неравномерно, какими-то урывками опускались и поднимались узкие плечи, но все же она пока не падала окончательно, в образовавшиеся небольшие красные лужицы под нею. Сжав волю в кулак, раненая воительница так быстро, как только позволяло её состояние, скользнула за единственное росшее здесь дерево — и мгновенно исчезла. Капли крови на поверхности скалы внезапно обрывались чуть правее звериной тропы, паутинкой уходившей вверх. Словно здесь никогда и никого не было.
Глава 2
Уже две недели Катт наблюдал за жизнью города из своего окна, откуда открывался вид на городскую площадь, и многочисленные разговоры, происходившие внизу, давали какую никакую картину жизни, в которой ему предстояло существовать. Несколько дней он просидел в архиве, полным старых манускриптов, пытаясь найти ответ на вопрос, что же тогда произошло. Но. Все источники были сраканские, и точных ответов не давали. Да, он понял: что тогда на поле перед абинским поселением произошла катастрофа, что каким-то образом огромный взрыв и волна, последовавшая за ним по окружности, снесла все абинейские и эринейские поселения, вплоть до самых больших городов, столиц Абинеи и Эринеи. Все, кто не успел спрятаться в горах или в дымном поле - что практически невозможно - погибли, так как это было великое сражение, к которому готовились оба непокорных врага. Именно поэтому, не осталось ни тех, ни других. Сраканы не описывали, что стало с выжившими, они вообще не писали, что выжившие были. Это было самой большой загадкой, которую он хотел оставить на потом. Но с чего начать он не знал. С каждым днем он все больше и больше погружался в отчаяние, которое все-таки взяло верх над бесстрашным воином. Все чаще его посещали мысли, что можно мирно жить в этом городе, раз никого, из тех, кого он знал, больше не осталось. Больше того, не осталось не только знакомых эринов, не осталось ни идеалов, в которые он верил, ни целей, которые ставили перед ним высшие сахи. Постепенно, он превращался в бесцельное существо, которое только ело, смотрело по сторонам и иногда прогуливалось по окрестностям. Единственное, что он не бросил, это ежедневные тренировки тела, которые были у него в привычке еще с того времени, когда Эринея была непобедимой.
Через две недели он уже пришел в ту свою привычную форму, когда мог дать отпор самому сильному воину сраканов, если такие у них имелись. Каждое утро он гладко сбривал волосы с головы и с бороды, чтобы его, когда-то с трудом полученный, ирокез из восьми шариков амфирия гордо выделялся на черепе. Каждое утро одевался в одежды из приятных телу материалов, как всегда однотонные, свободно спадающие, не стесняющие движений. Каждое утро его ждал завтрак, из довольно калорийных продуктов, дававших энергию на весь день. О нем заботились как о дорогом госте, или же не менее дорогом пленнике. Сраканские девушки, при встрече на улице, томно вздыхали по смуглому, двухметровому красавцу эринов, и опускали смущённый взгляд. Высокий лоб, чуть раскосые крупные глаза, цвета свежевспаханной земли, на которых отсутствовали эмоции, прямой нос, тонкие губы, и чуть широковатые скулы, прямо источали силу. Он был экзотикой, на фоне бледных, низеньких, светлоглазых сраканов, с невыдающимися лицами спокойной умиротворенной жизни. В нем чувствовалась тайна его рода, его особенная печаль, или может, они себе это выдумывали, но смотрели на него всегда взглядом плотоядного животного. Катт же, даже не представлял, что он смог каким-то образом растревожить женскую половину Сагея. Все взгляды, которые он ловил на себе, эрин относил к простому страху перед чем-то необычным. Изменять мнение о себе он не хотел, так как все больше склонялся к мысли о тщетности своего существования в данный отрезок времени. Даже разговоры с Киранвасом, с которым успел в какой-то мере сдружиться, его не интересовали. Он просто жил жизнью, напоминавшей хранение овоща, у которого нет ничего. И, кажется, он и прожил бы дальше так, но в небольшом городишке, куда волею судьбы принесли его сраканы, началась ярмарка.
Это случилось неожиданно. Ничем не отличавшийся от других день вдруг стал совсем другим. В очередное утро, совершив все рутинные процедуры, эрин выглянул в окно, на активный призыв зазывал, и через некоторое время взгляд его, блуждающий бесцельно по всему происходившему на площади, застыл. Катт уставился немигающими глазами в одну точку. Он не мог отвести взгляда от девушки в плаще с капюшоном. Сард, привыкший замечать особенности поведения, сразу заметил, что она была совсем другая, непохожая на остальных. Наиболее бросавшееся в глаза отличие было в том, что сраканы не обращали внимания на представление. Казалось, их больше занимала крупная ярмарка, где были разложены всевозможные товары, привезенные, по словам Киранваса, с самого края Эбиткрии. Но, незнакомка смотрела именно на это простое представление. Ее перламутро-зеленые глаза - по крайней мере, именно такой цвет мелькнул, когда она чуть взглянула в его сторону - даже реже моргали, как будто боялись пропустить малейшую деталь. Обычный уличный балаган показывал жизнь Эбиткрии до взрыва. Показывал жизнь Эринов и Абинов, без участия сраканов, и, конечно же, такая жизнь, судя по показанному в театре, была ужасна. Сраканы выставлялись героями, которые не успели, хоть и очень старались, вывезти все жившие здесь народы в безопасное место. Местами красочное действие войны прерывалось серыми костюмами спасителей. Заученные движения актеров, деланно-измученные лица бедных жителей, замазанные желтой краской лица эринов, и надетые зеленые парики на абинов - все это выглядело настолько жалко, что становилось даже иногда смешно. Театр показывал этот спектакль на протяжении недели, и, даже Катт знал все детали. Он знал, что сейчас сделает главный герой, куда покатиться его голова, (сраканы очень преуспели в мастерстве иллюзий) и как его друг из племени сраканов не успеет излечить его с помощью магии абинов. То, что в то время ни Эрины, ни Абины не умели воскрешать мертвых с отрезанной головой, не волновало уличных лицедеев. Хотя кого должно волновать такая мелочь с разбросанными частями тела, если сраканы победили. Девушка все смотрела и, смотрела, не отводя глаз, а он все смотрел на незнакомку, также боясь отвести глаза, как будто, если он перестанет смотреть на нее, она исчезнет. На мгновение, она отвела взгляд, встретилась глазами с Каттом, и тут же снова обратила их к сцене. Но эрин чувствовал, что она заметила все в нем: его отчужденность к этому миру и заинтересованность в ней. Образ потихоньку складывался в голове. Внимательность эринов подбрасывала новые и новые детали, которые ухватила память. За тот короткий отрезок встречи, когда их взгляды встретились, Катт успел заметить многое. Она не была красавицей, но, глаза, вечернего заката Студана, смотрели четко и ясно, словно светились невиданной силой. Немного загорелое лицо шестнадцатилетней девушки излучало молодость, и в то же время, зрелость; небольшие пухлые губы четко выделялись на нижней части лица. Но, что более поразило Катта, она была абсолютно не похожа на сраканских девушек. Ни у одной из представительниц прекрасного пола, победившей стороны, не было глаз такого цвета глаз, да, и структура лиц сраканок также сильно отличалась от незнакомки, более квадратной формой. Но самая главная деталь, сраканки никогда не могли похвастать такой кожей, кожей со светлым оттенком загара. Изначально голубоглазые, блондинистые сраканки славились своей белой кожей. Самые красивые из них, с телом оттенка молока или кости, часто находились в гареме у какого-нибудь знатного мага из Абин. Даже сейчас после пробуждения, просматривая известные журналы сраканов, Катт заметил, что сраканки также белокожи, как и много лет назад. Их кожа, по какой-то странной причине не принимала пигментацию от Эвесиса. Они покрывались странными ожогами, если долго находились под его светом, неприкрытые ничем, что было довольно болезненно. Сейчас с развитием медицины, как слышал Катт от Киранваса, сраканы научились делать какую-то мазь из желез животных, которая защищает кожу от болезненных лучей, но тело сраканов все равно остается бледным. Многие эрины и абины ходили с красивым бронзовым загаром, чем безмерно гордились. Особенно эрины. Военная жизнь очень часто заставляла жить в поле, где Эвесис, особенно в свои самые жаркие дни, нещадно поливал лучами, и тех, кто не успел спрятаться в прохладе лесов, ожидала не только томительная жара, но и загар, доказывающий их преданность воина. Именно поэтому эрина так поразила эта девушка.
Он отшатнулся от окна и сел на кровать, не в силах унять дрожь, когда девушка, сливаясь с народом, медленно ушла по направлению к горам. Он проводил ее стройную фигуру взглядом, пока серая одежда не исчезла в разноцветном море толпы. Уронив голову на руки, он обдумывал увиденное. Неужели где-то остались вымершие народы? Сейчас ему было все равно кто это, родное племя или извечный враг, сейчас он хотел только узнать - кто это. Перед глазами пробегали образы, и на некоторое время он потерял связь с реальностью, перестал слышать звуки с улицы, только вспоминал, как выглядели женщины обеих сторон. Женщин эринов он видел также редко, как и женщин абинов. Если вторые были спрятаны магией одежды, и непонятно было, до того пока тело не лежало мертвым, кто это женщина или мужчина, то эринок он видел всего два раза в жизни, и в эти два раза он толком не запомнил, как выглядел прекрасный пол его племени. Складывая по моментам, какие были глаза, какой овал лица, какие губы, рот и нос, он все равно не мог понять, откуда эта девушка. Хоть она и была немного смуглой, тем не менее, она не подходила под описание ни одной из рас. Возможно какой-то гибрид, какой-то смешанный тип Но, ни абинов, ни эринов давно уже нет в этом мире, и даже если когда-нибудь и были смешение рас, то сейчас она все же была бы больше похожа на сраканку. Внезапно мысли его прервало затишье на улице, и выход на небо Студана, который как всегда осветил все окрестности бледно зеленым светом, сливаясь с синевой горизонта. Только теперь он понял, что на площади все разошлись, а театр давно перестал играть свою пьесу. Перед глазами все еще стояло лицо, в накинутом капюшоне, скрывавшем полностью волосы, шею, лоб. Неясное чувство беспокойства витало в его разуме: он понимал только одно, он должен найти девушку и узнать, кто она, и откуда. Великий воин времен эринов, наконец, очнулся от своей долгой отрешенности от этого мира. Он чувствовал себя, он чувствовал загадку, он чувствовал, что это может представлять опасность, но в то же время он чувствовал, что он, наконец, проснулся от долгого камисна. Искорка поставленной цели уже вспыхнула, теперь осталось лишь разжечь ее сильнее.
В эту ночь он уснул довольно быстро, хотя и спал сном эринов, чувствуя каждый шорох, каждую капельку росы, каждый вздох в соседней комнате, и все-таки он спал. Сны в эту ночь к нему не приходили - сны тревожности и безысходности. Они толкали его на радикальные меры, к которым он пока не успел прибегнуть. Он знал, что должен многое разузнать и понять. Множество вопросов, которые он все время отодвигал на потом, внезапно сделались абсолютными, необходимыми, чтобы жить, и чтобы решить: для чего он теперь будет жить, когда не осталось никого из тех, кого он когда-то знал. Ночь, освещаемая миллионами звезд, бесцеремонно вторглась к нему комнату и заставила на время забыть все то, что он решил перед наступлением оной. Ночь охватила весь маленький, отдаленный городок сраканов, лежавший на стыке, когда-то самых мощных империй этого мира. Этот городок, казавшийся таким простым и понятным многим, скрывал в себе множество секретов и неразгаданных тайн. Но пока темнота заставила забыть все обиды, все дела, которые так долго откладывались, все потрясения этого дня. Сагей спал мирным сном, иногда, как будто вздрагивая под ночной ветерок, но тут же успокаиваясь, боясь разбудить своих жителей. Тишина окутала даже домашних питомцев сагейцев, так, что ни один сиган не поднял крик и не разбудил своих хозяев. Мгла царствовала кругом. Но как только показалось, что ничто не нарушит это мирное посапывание, как чья-то легкая тень скользнула мимо особо рьяного сигана, ненароком тронув его перья. Тотчас, раздался крик, и затрепетали крылья, разбудив не только своих хозяев, но и ближайших охранников, которые также начали громко призывать к порядку непрошеных гостей, теряя перья и стуча клювом в ближайшие ворота. Тень тут же скрылась в переулке, забежала за большую кадку с цветами, и... внезапно растворилась в воздухе, словно не было ничего. Если бы кто-то видел недавний бой в горах, то он бы сказал, что эта тень очень похожа на ту черную дымку, которая расползлась на камнях от грозного заклинания противника. Можно было подумать, что это действительно какая-то дымка, и только пронзительный крик сиганов, поднятых по всей улице, доказывал, что небольшое облако пара не могло так напугать этих бесстрашных стражей, прирученных относительно недавно, и не забывших пока запахи опасности, которые подстерегали их предков. Этот шум никак не отразился на Катте, так как был довольно далеко от его пристанища. Возможно, это так и осталось бы незамеченным для других, но утром, когда Студан только-только скрылся за горизонтом, освещая своим нежным светом все окрестности, а Эвесис уже поднимался с другого обрыва земли, воин Эринов понял, что пока он беспечно наслаждался дарами морфия, в городе что-то произошло.
Наскоро умывшись, приведя в порядок нехитрую одежду, он спустился по винтовой лестнице на городскую площадь и отправился в сторону архива. Еле уловимые нарушения пристойной жизни сраканов, заметные только опытному глазу, предстали перед взором Катта. Где-то была сломана ветка, неспокойным крылом сигана, где-то чуть поцарапаны их когтями хозяйские ворота. Что могло так напугать этих отважных птиц, которые нападают без предупреждения, даже на врага, с которым трудно справиться, этого эрин пока не мог понять. Чувство беспокойства, принесенное вчерашней девушкой, только усилилось, смотря на все эти ночные происшествия. Желание найти ее все сильнее разрывало сознание, но с чего начать, он пока не знал. Он шел в архив, потому что именно туда вел след встревоженных сиганов. Что искал кто-то неведомый в этом спокойном городе, он пока не знал, но пьянящая тайна звала его, тянула и манила. Сагей был небольшим городком, насчитывавшим около трех тысяч жителей, и проверить всех девушек возраста не старше 25 лет, не составляло труда, для дотошного воина, привыкшего расследовать запутанные ходы абинов, и проводя статистику по всем их делам. Конечно, сейчас рядом с ним не было его соратников, с которыми дело пошло бы быстрее, но он не привык, как и любой эрин, дослуживший до звания капитана, оставлять все интересовавшее его дело на кого-то. След неизвестного внезапно обрывался у стены здания архива, и Катт решил начать поиски девушки отсюда. Это был небольшой домик, с круглой крышей, внутри которого было три комнаты, и подвал, с особо старыми документами, в который не допускались посторонние. В архиве было тихо и пусто. Сард осмотрелся: ничего не говорило о том, что неизвестный, пытавшийся пробудить почти весь город, был здесь. Катт решил еще раз осмотреть все здание, после того, как просмотрит необходимые записи. Умение расставлять приоритеты при выполнении заданий было необходимым условием получения рангов сарда.
В комнате, которая была доступна всем жителям в этом городке, уже сидело пять человек, за которыми пристально следил архивариус. Смотритель архива был сракан престарелого возраста, со строгим взглядом ярко-голубых глаз, под которым даже самые отчаянные буяны, начинали вести себя в этой обители спокойствия тихо. Посетители архива, ничем не отличались от самых обычных сраканов, кроме одного, но с этим немолодым эрином, Катт уже встречался. Это был именно эрин, еще один успешно восстановленный после камисна. Катт кивнул головой в его сторону, приветствуя, но, не забывая при этом почтительно опустить глаза. Веин, как звали этого эрина, в те далекие времена, стоял намного выше по рангу, а начальство учили уважать, еще с самых первых слов, которые произносил эрин. Веин лишь мельком кинул взгляд на Катта, и тут же снова спрятал свои глаза в толстом фолианте. Катт подошел в полке с регистрационными данными жителей Сагея, сел за наиболее дальний от старого эрина стол, достал специально приготовленную записную книжку и погрузился в анкетные данные сракан, и всех остальных, кто жил в этом городке. Письменность сраканов почти не изменилось за несколько сот лет, кроме нескольких десятков новых, или же замененных слов, поэтому Катт без труда изучал списки. За стенами архива бесчинствовал Эвесис, раздавая палящие лучи направо и налево и мешая слишком ярким светом городским работникам и фермерам, которые жили рядом с городом и считались полноценными жителями Сагея. В архиве же было прохладно и спокойно, как будто жизнь здесь остановилась, и ничто не мешало придаваться сладостному миру тишины. Катт сидел, уткнувшись в записи архива, и небольшой блокнот его постепенно наполнялся записями девушек, подходившими по возрасту. Кто, где, откуда, скрупулёзно записывал он своим небольшим пером все эти данные. Веин несколько раз обращал взор в сторону Катта, но тут же опять углублялся в древние записи. Воин эринов иногда замечал на себе этот взгляд, но не придавал значения ему: вполне нормально наблюдать за человеком, который был в той же ситуации. Когда Студан вернулся на небосклон, вытесняя своего пылкого брата, Катт, наконец, закончил. Девушек подходящего возраста оказалось чуть больше восьмисот. Вторую часть своей миссии он оставил на следующий день, справедливо полагая, что ласковые лучи Студана не будут располагать к беседе, тех, кто весь день провел в заботах, и рассчитывал на заслуженный отдых. Возвращаясь в свой дом, он думал о том, что следы, обрывавшиеся возле архива, который он еще раз осмотрел, нигде не продолжались. Это были даже не следы, а всего лишь небольшие изменения в картине Сагея, но это и было странно. Было странно, что никто не заметил этих изменений, что стража все также спокойна, что неизвестный прохожий, который всполошил лишь домашних охранников сракан, так легко исчез. Это было бы возможно, будь живы абины, но он не видел ни одного после того, как очнулся, и записи о них также молчали. Киранвас, которого он пару раз спрашивал об извечных врагах эринов, отмалчивался, или же быстро бросал в ответ, что никого не осталось. Он не любил говорить ни об эринах прошлых времен, ни об абинах. Катт молчаливо шел к себе, и мысли, о случившемся ночью, привели его к еще одному персонажу, о котором лучше не стоит забывать, и с которым, он встретился по воле случая. Хотя случая ли? Что же искал Веин? Что задумал этот старый плут? Сущность Веина он распознал, еще, когда в первый раз с ним встретился. После пробуждения, Катт понял, что не мог так просто обладатель одного из высоких рангов в Эринеи прозябать в маленьком, ничем не примечательном городке. Эрин встряхнул головой, эти мысли он оставил на потом, понимая, что сейчас ему стоит сосредоточиться на проблеме завтрашнего дня, и обойти как можно больше домов, работ и заведений, где эти девушки могли находиться. Небывалое раньше чувство захватывающего приключения охватило его. Как мальчишка, который ищет клад на старом чердаке, среди кучи различных вещей, так и он хотел найти эту девушку, и узнать, все, что с ней связано. Он был уверен, стоит только потянуть за эту ниточку, и тут же развяжутся и другие узелки, захватившие его мысли.
На следующий день он начал с самого ближнего адреса от его проживания. Катт шагал быстро по Сагею, и составленный план казался вполне осуществимым. Но с каждым часом, который проводил на улицах, встречая сраканок, он все больше и больше разочаровывался. К полудню уже было проверено больше половины адресов, но ни одна из жительниц города не подходила под описание. Белокожие, голубоглазые, всех оттенков цвета лазури и всех оттенков блонда, девушки, прыскали от смеха, смотря на его статную высокую фигуру. Катт видел разные реакции лиц на его вопросы: некоторые девушки кокетливо, легкомысленно улыбались, некоторые краснели, были и такие, которые призывно прижимались к его мускулистой руке, но ни у одной, сард третьего ранга не увидел тех черт, как на площади, позавчера. Дело шло уже к часам выхода Студана, когда он решил возвращаться обратно. В поисках незнакомки, он вышел за пределы города - туда, где были фермерские угодья. Дальше виднелись горы, в своей величественной нетронутой красе могущественных великанов. Казалось, они пытаются стянуть Эвесис с его трона. Оглядывая эти величественные причуды природы, он заметил вдалеке высокий хрупкий силуэт в серой тунике до самой земли, в капюшоне, сквозь который ничего не было видно. Фигура неизвестного направлялась вглубь гор, туда, куда редко ходят сраканы, и только мальчишки, ищущие опасных игр, подальше от взрослых глаз, посещают эти нелюдимые места. Повинуясь инстинкту воина, который часто ему подсказывал верное решение, он двинулся вслед за этим силуэтом. Он не мог точно сказать, эта ли девушка там шла, или нет, слишком большое было расстояние между ними, но он должен был проверить. Катт шел, не слышно ступая: осторожно, не упуская из виду серую тунику. Она же, петляя по горным тропинкам, неторопливо шла все дальше в горы. У одной особенно отвесной скалы она остановилась, и, ухватившись за выступ на скале, с легкостью горного животного начала подниматься вверх, по импровизированным природным ступенькам. Когда Катт подошел к скале, человек в тунике уже скрылся на самом верху. Мужчина также забрался на эту скалу по узкой тропинке, но там его ждал сюрприз: площадка с одним деревом и совершенная пустота, хотя до вершины самой горы было достаточно далеко. Куда делась таинственная незнакомка, он не понимал, с этой площадки абсолютно некуда было идти. Выше поднималась совершенно гладкая поверхность, омываемая небольшим водопадом, поэтому забраться на нее было невозможно, не являясь мелким зверьком - мевингом, чьими лапками были протоптаны множество тропинок к воде. Сев на эту площадку, где с трудом уместились бы пять человек, и, спустив ноги на «лестницу», по которой он только что поднялся, Катт в совершенно обескураженном виде смотрел на окрестности Сагея. Воин Эринеи, привыкший видеть магию, ничего не понимал в этой ситуации. Цель ускользала, и с этим Катт ничего не мог поделать.
Погруженный в свои мысли, он, не обращая внимания на постепенно окружающий его мрак, добрался до города, и, зайдя в свою комнату, лег спать. Мысли, формулы, представление ситуации не давали ему уснуть. Мужчина понимал, что поспать было нужно. Стряхнув с себя безумие этого дня, Катт провалился в приказной сон, который продлился недолго.
На следующий день, пока звезды еще продолжали светить, воин эринов уже шел по направлению той самой скалы, надеясь найти там ответы на свои вопросы. Когда он добрался до верха, только–только выползали первые синие лучи Студана. Катт сел на край горной площадки и стал ждать. Чего он ждал, он пока не знал, но инстинкт подсказывал, что это нужно сделать. Он сидел довольно долго, погрузившись в медитативный сон, который позволял не отвлекать его посторонним звукам, познавая собственные возможности. Сколько прошло времени, он не знал, но неожиданно сзади, со стороны отвесной, непролазной скалы послышался еле слышный шорох, наступившего на сухую палку. Катт уже хотел повернуться, но тут услышал:
- Привет – сказал тихо молодой женский голос.
Глава 3
- Привет. - тихий, но в тоже время звонкий женский голос, заставил вздрогнуть эрина. - ты Катт?
- Привет. Да. – ответил сард, медленно поворачиваясь.
Катт сидел и изучал незнакомку. Это была та самая девушка, которая тогда так его поразила на ярмарочной площади. Большие изумрудные глаза, были подернуты легкой дымкой, оттого казались еще привлекательнее, чуть смуглая кожа, небольшие очерченные губы, и темные волосы, скрывающиеся под капюшоном, цвет, которых он пока не мог полностью понять. По местным меркам Сагея её вряд ли назвали бы красавицей. Красивых девушек было полно среди сраканок, которые прямо светились своей молодостью, своими полными щеками, пухлыми губами, большими светлыми глазами, и в то ж время стройным невысоким телом. Девушка же была высокой, худенькой, с длинными пальцами на руках, в которых она теребила веточку от дерева. Округлые женственные формы, те, которыми так гордились сраканки, у нее были довольно скромные, но она все равно притягивала взгляд эрина, так как была другой, непохожей на жительниц Сагея.
- Что ты здесь делаешь? – спросила девушка. В глубине её зеленых глаз промелькнуло тщательно скрываемое беспокойство, но Катт мгновенно зафиксировал эту деталь. – Я забралась, смотрю, ты сидишь тут, – оправдания, не говорили в ее пользу.
Сард мысленно усмехнулся: девчонка явно лгала, и это лишь подогрело его профессиональный интерес.
- Медитирую. Здесь спокойно и тихо. – поддержал игру эрин. – Как твое имя?
- Меня зовут Тзэ. Я издалека, здесь живу у тетки, поэтому такое странное имя. – продолжала оправдываться хозяйка серой туники, всё глубже забираясь в ментальные сети сарда.
- Тзэ... Что ты тут делаешь? – воин эринов решил пока не выдавать всех своих догадок, лучше расспросить и найти несоответствия в ее словах. Это было довольно забавно.
Катт молчал, катая на языке непривычные звуки:
- Тзэ... Не ожидал встретить тут кого-то еще.– воин эринов решил пока не выдавать всех своих догадок, лучше расспросить и найти несоответствия в ее словах. Это было довольно забавно.
- Мне нравятся виды Сагея с этого утеса, здесь легко забраться, площадка небольшая, и вид прекрасный на город. - торопливо заговорила девушка, пытаясь заполнить затянувшуюся паузу. - Я часто сюда прихожу полюбоваться, но тебя увидела здесь впервые. Ты не спросил, откуда я знаю твое имя. Похоже, что уже привык к этому.
- Ну, я в городе что-то вроде диковинки. – Катт сдерживался из последних сил, чтобы ни одна из эмоций, тревожащих его, не отразилась на его лице. Ему было весело. Девушка прямо светилась теми эмоциями, которые были несвойственны суровым эринам. Она старалась всем своим видом показать, что говорит правду, но от этого ей становилось еще более неловко. А Катт наслаждался всей этой ситуацией.
- Это правда. - Она засмеялась. - Не всегда можно увидеть воина из прошлых веков вживую, да еще вполне здорового и довольно молодого. Каково это просыпаться каждый раз с чувством, что не увидишь не только своих родных, но и вообще ты один из последних в своем роде? Наверное, это очень грустно. – Ее взгляд был устремлен вдаль. Когда она говорила эти слова, Катт почему-то почувствовал, что она вполне понимает эти чувства.
- Я стараюсь об этом не думать. – В очередной раз Катт еле сдержался. Сколько ей? Шестнадцать? Восемнадцать? Расспросы так и просились на язык, но капитан вовремя остановил себя. Слишком рано давить, она только начала открываться. Сард применил всю свою железную выдержку, чтобы голос прозвучал ровно, без единой дрожи. – Если есть цель в жизни, то можно пережить любую боль.
Уголки рта Тзэ опустились:
- Цель - это хорошая отговорка для того, кто пока не видит ее. Главное - понять, чего именно ты хочешь добиться: мести, простого желания жить, стремления разобраться в ситуации или чего-то еще. Все цели хороши. Некоторые дают силы только на последний бросок, но именно этот бросок, действительно, будет решающим в определении дальнейшего пути.
- Не слишком ли серьезные слова для подростка? – Катт все же не сдержался, мысль сама соскользнула с языка, не успев обрести более взвешенную форму в голове.
- Дети иной раз преподносят сюрпризы своими суждениями, намного опережая взрослых в серьезных вопросах. - Тзэ едва заметно улыбнулась. -Но не переживай за мое духовное состояние. Я уже перешагнула рубеж двадцати, так, что разговаривая здесь со мной, ты не нарушаешь никаких табу.
Она присела рядом с Каттом, и он увидел необычную обувь у нее на ногах. Таких закрытых ботинок, застегивающихся одним ремешком, без креплений, он точно не видел ни у одного сракана.
- Если честно, мне хотелось с тобой познакомиться. Ты довольно интересный персонаж, весь городок судачит о тебе. – Она заглянула в его глаза, наклонив голову, и Катт поспешил отвести взгляд, бросив его на заходящие лучи Эвесиса. Её изумрудные глаза смотрели прямо, тяжело и пронзительно — этот взгляд совершенно не вязался с тем легким, сбивчивым образом, который она так искусно создала в самом начале.
Эрин взглянул на небо. Пора было возвращаться обратно в свою тесную комнату, но Катт понимал, что так и не узнал ничего важного.
- Не представляю, что во мне интересного. Мой род вымер давным-давно, извечного врага постигла та же участь. Я просто живу, ем и сплю.
- Но ты же сказал, что у тебя есть цель. Значит, ты все-таки обдумываешь не только завтрашний обед? – ее глаза теперь смеялись, явно пытаясь вызвать его на большую откровенность. Серьезный тон исчез, и эрин понял, что это она с ним играла, а не он с ней.
- Раскрывать свои истинные цели девушке, с которой я едва знаком, не совсем входит в мои планы. – К Катту вернулась его осторожность и настороженность. – Пора возвращаться, я надеюсь, что увижу тебя еще раз? Очень интересно послушать мудрые вещи от такого милого ребенка.
Тзэ пожала плечами:
- Не знаю. Я скоро уезжаю обратно. Когда еще приеду, знает только Эвесис. – ее глаза все также смеялись, теперь ее забавляли этот разговор и упорство Катта.
- Ну, значит, точно увидимся. - Катт едва заметно усмехнулся, расправляя широкие плечи и медленно вставая. - Эвесис всходит каждый день.
Катт быстро спрыгнул с площадки в скале и поспешил обратно в Сагей. Много мыслей было в его голове. Он хотел привести их в порядок и освободиться от нерешенных вопросов.
Тзэ проводила эрина взглядом до самого Сагея, а затем посмотрела на последние лучи Студана. В тусклом сине-зеленом мареве малого светила она вдруг различила движение. Чуть в стороне от её скалы, среди редких деревьев, скользили несколько знакомых, пугающе плотных теней.
Дымки пока ее не заметили, поэтому она могла спокойно наблюдать за ними, не нападая, но при этом, пытаясь понять, что же они замышляют. Тени потолкались на одном месте, покрутились по небольшому лесу, видимо, дожидаясь остальных, и двинулись по направлению к Сагею, не обращая внимания на девушку. Вернее, они ее не заметили.
Тзэ стояла, боясь шевельнуть хотя бы пальцем ноги: «Слишком много. Больше пяти. Даже если нападу внезапно, справиться одной не удастся. Придется отступить и вернуться сюда завтра. Эхх, только познакомилась с довольно интересным персонажем. Может он тот, кто нужен».
Она развернулась, подошла к скале, сделала едва заметное движение левой рукой. Воздух вокруг, словно повинуясь невидимому прессу, мгновенно уплотнился, а затем с тихим хлопком разошелся в стороны, образуя глубокую вертикальную трещину в человеческий рост.. Тзэ легко вошла в эту прорезь, и она сразу же закрылась за ней. Девушка исчезла, словно ее здесь и не было.
Всё так же безмолвно высилась древняя скала, всё так же сиротливо зеленело на пустынной площадке чахлое дерево. Лучи Студана уже почти поглотила темнота и лишь маленькая сломанная веточка напоминала о встрече Тзэ и Катта.
__________
Придя в свою комнату, эрин первым делом выбросил все свои записи из архива, теперь они ему были бесполезны. Девушки в этих записях не было, он точно знал это.
Опустившись на кровать, он начал перебирать в своей памяти все зацепки из их разговора, которые могли помочь ему в разгадывании тайны. Голос был довольно обычным, и говорила она хорошо, и довольно грамотно, но все же чувствовался небольшой акцент, как у людей, для которых родной язык являлся абсолютно другим. Внешность девушки разительно отличалась от типажа сраканок, но в то же время она не походила ни на эринок, ни на абинок. Впрочем, если бы эти две расы когда-то смешались, их потомок вполне мог унаследовать черты магов: утонченная худоба Тзэ слишком сильно напоминала хрупкие фигурки абинских женщин.
Весомое отличие от остальных ее глаза: таких зеленых глаз, он не видел нигде в Эбиткрии. Хотя среди сраканов иногда встречались особи с отливом зелени, но все равно не такого цвета, который был у Тзэ. Имя ее тоже давало пищу для размышлений. Сраканы любили длинные эффектные имена, как будто собирались провозглашать титул великого правителя. Имя «Тзэ», напротив, куда больше походило на эринские имена. Легкое и короткое, чтобы легко было отдавать приказы, не выкрикивая при этом целую поэму.
Вопросов осталось так много, что он должен был встретиться с ней еще раз. Он должен был понять: кто она, откуда и зачем приходит в Сагей. Катт невольно вспомнил кодекс эринов. Как воин, он понимал, что если кто-то нападет на город, то должен будет его защитить. Несмотря на то, что это город сраканов - другого пристанища у него нет. А от этой девушки, он инстинктом чувствовал опасную тайну, он ощущал, что вместе с ней, в этот мир придут какие-то перемены.
Своему чутью капитан доверял безоговорочно — оно никогда его не подводило. Обостренный инстинкт, тесно переплетенный с боевым опытом, не раз спасал ему жизнь в яростных битвах прошлого. Именно эта звериная интуиция в свое время позволила ему выжить и заслужить право носить шарики амфирия в своем ирокезе.
В дверь Катта постучали:
- Тебя просила зайти к себе док. – Киранвас говорил это явно недружелюбным тоном.
- Она вернулась? – Катт неохотно отвлекся от мыслей о Тзэ и поднялся с кровати.
- Да, она ждет тебя в своей комнате. Я провожу тебя. – Киранвас явно пересиливал себя, говоря эти слова.
Катт считал, что в некоторой степени подружился с ним, но данный тон подсказывал эрину, что хороший его знакомый, был очень недоволен этой будущей встречей.
- В своей комнате? – Пришло время Катту удивиться.
- Послушай, тебе уже должно быть все понятно, не прикидывайся невинным мальчиком. Я не могу идти вопреки приказам дока, поэтому и веду тебя, но это не значит, что я одобряю происходящее. – Киранвас уже не сдерживался – Ты никогда не оценишь ее по-настоящему, пока преследуешь только свои цели.
За этими рассуждениями они подошли к одной из дверей лаборатории, которая находилась в другом коридоре, противоположном от апартаментов Катта.
- Док сказала, передать тебе, что ты сможешь задать ей любые вопросы, если выполнишь миссию. Решай сам, будешь ли ты выполнять эту «миссию». - С этими словами Киранвас постучал в дверь, и сразу ее открыл.
Катт, заходя в комнату, заметил, что она по-своему мила. Повсюду были аккуратно расставлены и разложены те самые чисто женские мелочи, по которым сразу становилось ясно: несмотря на суровый, почти мужской характер и весомый вклад в науку Сраканской Империи, док всё же принадлежала к прекрасному полу. Катт читал ее труды в библиотеке. Именно там он осознал, что Велиаса буквально одержима Эринеей, и окончательно понял, почему ему никто не чинит препятствий в этом городе. Док обладала в Сагее непререкаемым авторитетом, подкрепленным личными печатями самого императора.
Дверь за спиной эрина громко хлопнула, отсекая Киранваса и возвращая капитана к реальности.
- Заходи.
Глава 4
- Признаться, я не была до конца уверена. - Ночь уже полностью закрыла сероватое небо, нарисовав на нем мириады ярких точек, зовущихся в народе звездами. Велиаса говорила спокойным, вкрадчивым голосом. Он мягкими лапами проникал в сознание Катта, заставляя на мгновение забыть о её научном статусе и думать о хозяйке комнаты исключительно как о женщине.
Док медленно протягивала свои слова:
- А ты довольно интересный... Молчишь, смотришь, изучаешь. Неужели тебя что-то заинтересовало, раз ты согласился встретиться со мной в столь... неформальной обстановке? Ты же вполне понимаешь, что это не будет просто милой беседой старых "друзей"? Или же природа эринов настолько сильна в тебе, что даже приглашение в комнату к одинокой женщине, ночью, тебя не наводит ни на какие мысли?
- У меня много вопросов, но не думаю, что ты знаешь на них ответы. – Катт намеренно проигнорировал её двусмысленные намеки, предпочтя выказать удобную для него сейчас наивность..
- Фифи, как же грубо. Разве так разговаривают со своей спасительницей? - Док медленно подошла к нему и тонкая ткань, обтягивающая грудь, коснулась его рук. Велиаса запрокинула голову, глядя на него снизу вверх.
- Великий воин эринов, победитель абинов, знаменитый сард. Но сегодня все титулы не нужны ни мне, ни тебе. Мне нужно твое тело. Догадываешься для чего?
- Мое тело в твоем распоряжении круглосуточно, - Катт даже не шелохнулся, удерживая на лице маску ледяного спокойствия, хотя внутри всё напряглось, - так, что я думаю, что на этот вопрос нет нужды отвечать. Ты уже сама все решила.
- Хмм, а я читала, что воины эринов не знают, что такое женская ласка, - лукаво прищурилась Велиаса.
- В моей биографии был один случай, когда мне вполне объяснили, для чего нужны женщины. - парировал сард.
Катт понимал, что она играет с ним, и понимал, что нужно взять инициативу на себя. Он заглянул в её пепельно-голубые глаза и вдруг осознал, что у него нет ни малейшего желания вырываться из этих изящных коготков. Все чувства и инстинкты мужчины, спавшие постоянно крепким сном, вырвались наружу. Ему до смерти захотелось смыть это ехидное, торжествующее выражение с лица доктора. Показать ей, кто на самом деле диктует условия в этой комнате. Ладони эрина властно легли на талию Велиасы, притягивая её податливое, мягкое тело к себе. В этот миг Катт ощутил себя не просто бесстрашным командиром, а мужчиной, оголодавшим по живому теплу. Это было похоже на опьянявшую битву с самым яростным и непредсказуемым противником.
- Я думаю, что твои вопросы немного подождут. Киранвас знает, что ты сегодня не вернешься в комнату. Впереди у нас долгая ночь - Она все говорила, и говорила, а Катт между тем ощущал, что в нем все быстрее просыпается дикий зверь, который заметив призыв самки, больше ничего не чувствует. Капитан легко, словно пушинку, подхватил женщину на руки и увлек её на широкую кровать у распахнутого окна.
За окном выл ветер, призывая большую черную тучу, появившуюся словно из ниоткуда, пролиться живительной влагой на Сагей. Мирно спали животные, люди и прочая живая природа, наслаждаясь даже через сон внезапной влажной прохладой.
Черные тени все так же шастали в ночи по небольшому поселению, как будто что-то ища в темноте. Ветер старательно пытался сдуть их, верно, принимая за запоздалый дымок от детского костра. Но как бы ни надувал он щеки, как бы ни свирепствовал, лишь сильнее взъерошивая перья согинов, черные антропоморфные сгустки спокойно шныряли по закоулкам.
Дольше всего они пробыли перед уже знакомым нам зданием архива. Дымки стояли как бы в растерянности, бестолково тыкаясь в двери, и друг в друга. Казалось бы, чего проще — просочиться дыму в любую, даже самую мелкую щель? И все-таки наши знакомые тени стояли перед непреодолимой преградой. Они начали сливаться друг с другом, образовав нечто огромное и бесформенное. Окажись кто-то в этот момент на площади перед архивом, городские хроники наверняка пополнились бы еще одной заметкой о загадочной и страшной смерти. Но жители Сагея предпочитали любоваться непогодой из окон теплых, сухих домов. Улица была пуста и прекрасна в своей тишине, прерываемой только краткими каплями дождя, которые продолжали нарастать, превращая черный воздух ночи в постоянно движущуюся ткань воды, которая через несколько мгновений изменила до неузнаваемости весь местный пейзаж. Согины сидели на своих жердях, недовольно поеживаясь, но все же не уходя в укрытие, подставляя спасительной воде то одно, то другое крыло. С домов разной масти дождь смывал пыль и остатки жары Эвесиса. Темное огромное пятно теней, казалось под постоянным потоком воды еще больше. Оно постоянно изменяло форму, то расползалось по мостовой огромной лужей или кляксой, то прыгало вверх, пытаясь достать до крыши архива, но притяжение все же стаскивало его обратно. Было ясно, что пройти не получиться. И когда до освещения Студаном оставалось несколько минут, огромная тень распалась на десяток малых и растворилась, слилась с мостовой, мокрой от непрекращающегося ливня. Последние капли воды окончательно смыли черное нечто, словно его и не было. С первыми голубыми лучами утренне-вечернего светила всё вокруг вернулось на свои места.
Улица была пуста и прекрасна в своем уединении.
Катт просыпался медленно, что совершенно не подходило его закалке воина. Он долго не хотел открывать глаза, чувствуя приятную слабость утра во всем теле. Уснули мужчина и женщина довольно поздно — или, напротив, слишком рано, смотря с какой стороны оценивать время суток. Разлепив наконец веки, эрин увидел Велиасу. Она сидела на расстоянии вытянутой руки и неторопливо расчесывала свои длинные волосы.
- Задавай, - требовательно сказала она. Одним лишь этим тоном женщина вновь превратилась в знаменитого и грозного доктора Сраканской Империи.
- Сколько было попыток воскресить эринов? - не стал медлить Катт, понимая, что свою часть соглашения он выполнил.
- Всего было найдено пятьдесят шесть эринов, из них успешно оживлены лишь восемь. Обо всех успехах ты знаешь.- пепельные пряди послушно проходили сквозь гребень, оставляя на зубьях крошечные статические искры.
- Восьми? Мне, казалось, я знаю только о шести случаях. Я, сах Вейн, Кир, Сар, Верт и Волт.
- Хмм, значит, тебе не рассказали еще о двоих. - Велиаса на мгновение прервала свое занятие, и на её губах появилась холодная, едва заметная усмешка. - Ну, это скорее из чувства безопасности. Мы не знаем их настоящих имен, в наших отчетах они идут просто под номерами два и пять.
Она снова провела гребнем по волосам, высекая снопы мелких искр.
- Сразу после пробуждения, они попытались убить себя, Бесновались, кричали, что я демон Что это за существо или кто - я понятия не имею. Еще кричали, будто они бессмертные воины Его. Кого именно «Его»? Тоже загадка. А потом начали царапать себя ногтями, пытаясь снять кожу. Их замотали ремнями и отвезли в подземелье нашей лаборатории. Они слишком ценные экземпляры, чтобы позволить им что-нибудь сделать с собой. Как, впрочем, и все вы.
Последнюю фразу она проговорила с особой, леденящей интонацией, которая должна была заставить сарда физически ощутить всю свою беспомощность перед её властью.
- Что ты знаешь об эринах, которых нам удалось поднять?, - спросила Велиаса, отложив гребень.
- Считаем вместе, - Катт начал загибать пальцы, пристально наблюдая за её реакцией. - Я сейчас с тобой, саха Вейна я видел несколько раз в архиве, Кир женился на сраканке, Сар работает на местных фермах, работником по найму, Верт и Волт в подземелье. Кстати, за что?
- Ты самый молодой из поднятых эринов. Не в смысле возраста, а в по времени пробуждения. Верт и Волт решили поднять руку на меня, после одной бурной ночи, - Велиаса довольно прищурилась, напоминая хищника, который наконец-то поймал долго скрывавшуюся добычу.
– Это было бессмысленно, они могли бы стать здесь и так правителями, если бы послушали меня. Но я не прощаю предательства. Ты - другой, Катт. Ты, прежде чем напасть, всё тщательно взвесишь. Прежде чем сделать шаг - продумаешь пути к отступлению.. Именно поэтому, наверное, ты и был сардом третьего ранга, а они всего лишь обычными солдатами, не заслужившими, даже маленького шарика амфирия. За тобой интересно наблюдать, и играть.
Она грациозно потянулась, ничуть не смутившись своего признания.
- Если я захочу выйти из города, меня выпустят? – этот вопрос ему не давал покоя, с тех пор, как он встретил Тзэ. Что-то ему подсказывало, что скоро это произойдет.
- Тебя никто не держит. Наблюдать за вольной птицей куда интереснее, чем за той, что сидит на привязи. Только свободный экземпляр позволяет сделать верные выводы в моем эксперименте. Ты все равно далеко не уйдешь. Я найду тебя даже за самым дальним горизонтом. Запомни это.
- Значит, мне что-то поставили, пока я был без сознания? – спросил эрин.
У Катта похолодели руки. Он уже начинал судорожно соображать, как и что это может быть.
Велиаса пристально, не мигая, посмотрела ему прямо в глаза.
- На сегодня лимит моих ответов исчерпан. Если захочешь задать еще вопросы, двери моей спальни всегда открыты для тебя. Пока я здесь, разумеется, – прибавила она уже с ухмылкой.
Вернувшись в свою комнату, Катт замер посреди тишины. Все те вопросы, которые он с такой тщательностью прорабатывал до этой ночи, были забыты. Его насквозь прошила, раз за разом отдаваясь в висках, страшная цифра: сорок восемь. Сорок восемь эринов, которых так и не смогли оживить. Вернуться в прежнее хладнокровное состояние сард уже не мог. Надежды на воссоздание хотя бы небольшого поселения эринов рухнули.
Восемь соплеменников ничто, в сравнении с прошлым. Да, справедливости ради, надо было сказать, что сраканов всегда было больше. В былые времена несколько десятков тысяч эринов и всего лишь несколько тысяч абинов не шли ни в какое сравнение с их бесчисленной ордой. Даже сейчас в Сагее их было больше, чем всех вместе взятых эринов и абинов тогда. Так было и раньше. Но тогда древние расы, превосходившие врагов в физической силе и магии, никогда не считали себя угнетенным меньшинством. Если бы сейчас у Катта была хотя бы одна тысяча, под командованием, раздел Сагея был бы другим. Эти восемь, которые по слепой случайности оказались поднятыми, были пустышками. Даже он. Они не общались друг с другом, занимаясь своими делами, словно всю жизнь так и делали. О том, что это было намеренно, Катт не сомневался, так как ему тоже не хотелось общаться с бывшими соплеменниками, словно общая беда, которая должна была сплотить их, развела окончательно. Никто не хотел вспоминать бывшие времена, и их связь оттуда - это было больно. Нужно искать иные выходы, даже если ради этого придется отбросить священные догмы кодекса Эринеи.
Тут спасительным лучиком надежды в его сознании возникла мысль о Тзэ, девушке загадке, про которую он напрочь забыл той ночью, растворившись в страстных объятиях надменной сраканки. Катт подсознательно знал, что девушка на скале принесет ему опасности, которые коснуться не только его, но возможно и всего Сагея. Одержимый этими мыслями, эрин проверил снаряжение и решительно вышел из дома, направляясь к лесному склону - туда, где состоялась их первая встреча.
Нещадно били по незащищенной коже лучи Эвесиса, но это было даже приятно, после дождливой ночи. Эрин наслаждался жаром дневного светила, осматривая город после дождя. Пар поднимался от земли, хорошо сдобренной водой, унося в небо бесплотные струйки, чтобы вернуться через несколько дней новым ливнем. Оставалось совсем немного до смены времени года. Скоро ласковое светило перестанет так жарко греть, ночь станет суровее и темнее, и в долину придет холодное время года, принеся с собой ледяные дожди. А пока можно было наслаждаться жгучей погодой. Прекрасный день, после сильного ливня ночью, давал возможность работать фермерам, уличным продавцам и всем тем, кто трудится в домах.
Катт шел по направлению гор, вспоминая, как эрины любили именно эти жаркие дни. Любил зной Эвесиса. От него их кожа покрывалась особым, благородным загаром, резко отличавшим их от других рас: сраканов солнце не брало вовсе, а скрытные абины с ног до головы кутались в ткани, пряча даже цвет своих длинных волос.
Подходя ближе к скалам, он увидел Тзэ. Она была еще далеко, но эрин сразу ее узнал, а еще понял, что с ней что-то происходило. Девушка была окутана клубящейся черной дымкой. Катт прибавил шагу, а когда заметил на траве свежие капли крови, без раздумий рванул вперед. В несколько мощных прыжков он преодолел разделявшее их расстояние и с силой дернул Тзэ за руку, пытаясь вырвать из бесплотного плена. Сделать это оказалось непросто. Теперь сард четко видел, что тень буквально вгрызалась в одежду дикарки, и там, где лоскуты ткани прорывались, на бледной коже проступали глубокие сочащиеся порезы. Катт сильнее дернул девушку за руку, не зная, что еще предпринять. Тзэ упала прямо к нему на грудь, но тотчас отскочила, как от глубокого сна. От резкого движения эрина черная мгла распалась на несколько обособленных частей. Только теперь воин разглядел, что сгустки напоминают человекоподобных существ. У них не было ни глаз, ни ртов, ни четких очертаний конечностей, но у каждой твари угадывалось подобие четырех ветвящихся отростков, а вместо голов вращались жуткие дымные воронки, непрерывно меняя свою форму.
Твари медлили недолго. Осознав, что слабая добыча ускользает, они волной бросились на Тзэ, совершенно игнорируя присутствие сарда. Катт разгадал их маневр и наперерез закрыл девушку своим телом. Выбросив вперед мощные руки, он к своему удивлению ощутил, что бьет не по призрачному духу, а по вполне осязаемой плоти. Капитан перехватил одну из тварей, и в то же мгновение его ногу прожгло резкой, невыносимой болью. Отбросив первого противника как можно дальше, он спешил поймать остальных. Не обращая внимания на свою ногу, которая причиняла немало боли, он, оглянувшись, увидел вторую тень, недалеко от себя. Эта тварь уже перегруппировалась, а три другие целеустремленно наступали на обессилевшую Тзэ. Словно слепые автоматы, они не обращали на эрина никакого внимания, видя перед собой лишь одну цель. Простым кулачным боем здесь было не обойтись. Он хотел уже бежать по направлению к Сагею, как произошло что-то странное.
Мужчина услышал слова, произнесенные на непонятном языке, и в тот же миг, они вместе с Тзэ очутились прямо на скале, на той ровной площадке, где встретились в первый раз.Всё произошло слишком быстро. Отбросив мешающие мысли о чудесном спасении, Катт уложил девушку под чахлым деревом, перехватил валявшуюся на камнях толстую ветку и приготовился. Нападение не заставило себя ждать. Все пять теней уже приближались к скале. То, что силы неравны, капитан понимал отлично, но кодекс Эринеи не позволял сдаваться без боя. Спиной он почувствовал, как Тзэ, превозмогая слабость, каким-то чудом поднялась на ноги. Свободной рукой Катт крепко прижал спутницу к своей спине, пятясь к краю площадки и выигрывая пространство для маневра. Мысли о чудесном их перемещении сард пока отбросил подальше, они будут только мешать. Катт не сразу заметил, что декорации их площадки внезапно сменились. Небольшой скальный выступ вместе с наступающими монстрами и раскидистым деревом исчез в никуда. Вместо этого они очутились в бесконечном, зловещем красном коридоре. Словно перед носом сарда захлопнули массивную дверь, заперев в другой комнате. Катт протянул руку, пытаясь нащупать невидимый затвор, но пальцы схватили лишь пустоту.
Катт прислушался к своим чувствам, он ощутил приятный аромат, и невольно вдохнул его полной грудью. Запах был пугающе прекрасен: благоухание любимых цветов сменялось шлейфом изысканных блюд, а затем превращалось в тонкий, сводящий с ума аромат распаренного женского тела.
Катт стоял не в силах понять, что происходит, где он сейчас, куда идти, где все, что окружало его еще секунду назад. Катт сделал шаг вперед и внезапно почувствовал головокружение. Пальцы разжались, выронив бесполезное деревянное оружие, а сам он тяжело завалился назад, выпуская Тзэ.. Воздух стал плотным, как кисель. Катт начал задыхаться. Будучи опытным бойцом, он попытался задержать дыхание, но ядовитый концентрат просачивался сквозь поры кожи, проникая в кровь и не оставляя шансов на спасение.
Катт упал на спину и повернул голову в сторону девушки. Тзэ стояла перед ним, абсолютно здоровая, без единой царапины. О них напоминали лишь прорехи в одежде. Спутница смотрела на него, но он не понимал с каким выражением. В ее глазах не было ни сочувствия к лежавшему спутнику, ни радости избавления от опасности, ничего: как будто она думала, что делать с ним, и не могла принять решения. Её ледяное равнодушие совершенно не вязалось с образом хрупкой девушки, а дурманящие ароматы лишь подчеркивали безумие происходящего. Запахи проникали все глубже и глубже. «Иллюзия... Наведенный морок абинов», - промелькнула последняя отчаянная мысль.. Мужчина поднял руку, пытаясь схватить девушку, но тут сознание покинуло его.
Глава 5
В тишине, обдуваемой легким приятным ветерком, на краю берега, перед бескрайним океаном лежал мужчина. Одежда на нем была превращена в лохмотья, голень пониже колена туго стянута подобием чистого бинта, а на обритой голове под кожей отчетливо проступали восемь ровных шариков амфирия, выстроившихся в боевой ирокез. Сард третьего ранга, бесстрашный воин эринов, Катт, лежал, раскинув руки. По его неподвижному лицу невозможно было понять, спит он или всё еще пребывает в глубоком обмороке.
Окружающий пейзаж поражал воображение. Несколько раскидистых деревьев образовывали уютную рощицу, песчаный берег отливал необычным красноватым цветом, а омывали эту сушу бескрайние, кристально чистые воды. Островок был поистине живописным. Все было расставлено по своим местам так, как не расставил бы ни один творец. Про такие места говорят, что они созданы для утешения души, для отдыха глаз - словно кто-то могущественный раскидал краски, и заставил их гармонично сочетаться друг с другом.
Ресницы Катта задрожали. Он медленно открыл глаза, и хотя многолетняя выучка не позволила эрину выказать бурных эмоций, внутри он был глубоко потрясен. Сард никогда прежде не видел столь удивительных мест, не встречал такого колоссального количества воды и не ступал по столь странной земле. В Эбиткрии, в том месте, где он жил, были только равнины, леса и горы. С одной стороны их долина была намертво заперта гибельным морем ядовитых испарений, сквозь которое не могло пройти ни одно живое существо. С противоположной же стороны зиял бесконечный тектонический овраг, на дне которого вечно бушевало яростное пламя. Именно перед тем огненным каньоном высились скалы, с которых Катт некогда и шагнул в настоящую неизвестность.
Катт сидел и оглядывался по сторонам. Наконец, невдалеке он увидел Тзэ, и сразу вспомнил о последних событиях, произошедших с ним. Вид девушки поразил его не меньше, чем бескрайний океан. Катт окончательно осознал: всё происходящее — не морок и не предсмертное видение. Это новая реальность. Эбиткрия осталась где-то невообразимо далеко, а значит, прямо сейчас пришло время отбросить оцепенение и действовать решительно и быстро.
Тзэ сидела на песке в совершенно целой одежде, на вид даже новой, хоть она и была такая же по крою и по цвету, как предыдущая. Единственным отличием от прошлой туники был голубой пояс, которого эрин раньше не видел. Все раны исчезли, не оставив даже маленьких шрамов.
Густые, темно-красные волосы Тзэ - цвета закатного неба и свежевспаханной земли - мягко развевались на ветру, переливаясь алыми бликами. В мочках её ушей красовались изящные капельки молочного цвета. Она была прекрасна в своем одиночестве. Она сидела, зажмурившись, и, видимо, всем существом наслаждалась прохладным бризом, ласковыми лучами чужого солнца и мерным рокотом океана. Теперь Катт точно видел, что она не похожа на сраканку. Ее волосы темно-красного цвета заката и свежевспаханной земли, длиной ниже пояса переливались алыми бликами. Они делали Тзэ какой-то загадочной и неповторимой. Катт попытался подняться, но левую голень тут же прошила острая, пульсирующая боль - напоминание о ядовитом порезе черной твари. Прихрамывая, он подошел к девушке. Тзэ не обращала на него внимания, точно совершенно растворилась в местном пейзаже. Катт тихонько прикоснулся к ее плечу. Девушка резко вздрогнула. Пальцы мгновенно взлетели к лицу, сдергивая молочные капельки с ушей, и Тзэ уставилась на него снизу вверх.
- Очнулся, наконец. Я уж думала оставить тебя здесь и уйти.
- Сколько времени прошло? Где мы? И что это за место? – Катт говорил спокойно, размеренно и четко.
- Сколько вопросов сразу. А если я не хочу отвечать? - Что-то неприятное чувствовалось в ее тоне.
Мужчине показалось, что ее раздражало присутствие Катта. Тзэ вела себя так, словно присутствие Катта грубо осквернило её личный, идеальный мирок - будто он ввалился в её чистый дом в грязных сапогах и перебил дорогую посуду. Сарду этот тон категорически не понравился. Окончательно придя в себя, он повалил Тзэ на землю, Навалившись сверху всем весом, капитан намертво перехватил оба её запястья одной рукой, зафиксировав их высоко над головой.. Хрупкое, тонкое тело дикарки замерло под ним без единой попытки вырваться, а глаза смотрели с насмешкой и презрением. Но эрин знал, что ощущение ее беспомощности обманчиво.
- Я надеюсь, теперь ты ответишь не только на предыдущие вопросы. - процедил Катт, сильнее прижимая её запястья к песку.
- Вообразил себя сильным воином, который может справиться с беззащитной жертвой? - Тзэ даже не шелохнулась, лишь уголки её губ тронула едва заметная издевательская усмешка.
- Если бы я знал, где нахожусь, этого бы не понадобилось.
- На самом деле мне тебя жаль, - Тзэ оставалась пугающе, абсолютно спокойной. Она смотрела на него в упор, словно видела насквозь всю его суть. - Ты как потерянный ребенок, который едва успел появиться на свет и теперь повсюду ищет скрытые опасности. Тебя точно бросили родители, и ты не знаешь, как и что делать, и поэтому мечешься, ища себе пристанище. Но правда в том, что в любом уголке этой вселенной ты будешь чувствовать себя чужаком. Твоего дома больше не существует, Катт. Так какая разница, где ты сейчас?
Слова Тзэ меткими дротиками кололи в самую суть его нынешнего существования. И всё же её невозмутимый, лишенный и тени страха взгляд заставлял Катта колебаться. Сард понимал: пока рано сдавать позиции.
- Возможно, ты и права, - тихо, почти ласково произнес он, наклоняясь к самому её лицу. - Возможно, я действительно не могу найти себе места. Но если так что мешает мне просто наслаждаться моментом и делать всё, что вздумается? Ведь меня все равно будет некому остановить. Допустим сейчас, подо мной лежит интересная девушка. Как ты думаешь, что мне сделать сейчас, сломать твои маленькие ручки, чтобы ты не смогла сделать заклинание против меня, или просто насладиться твоим юным телом? Что для тебя сложнее принять?
- Значит, ты все же заметил? - в голосе послышались еле заметные нотки паники.
- Заметил что? Что ты умеешь применять магию? - Катт жестко усмехнулся. - Я всё-таки воин Эринеи, нас с малых лет учили подмечать любую деталь вокруг себя. Тем более, что ты так неосторожно сделала заклинание, там на скале. Ты ведь совсем не похожа на абинку. Ты - нечто иное. Ну так что, ты решила, как мне с тобой поступить?
Свободная ладонь Катта медленно, намеренно тягуче скользнула вниз по телу девушки, очерчивая изгиб ребер, а вторая рука еще сильнее сжала её тонкие запястья.
Тзэ заметно вздрогнула.
- Отпусти меня, иначе ты никогда отсюда не выберешься, - дрожание ее голоса заставило поверить в истинность слов.
- А мне и здесь неплохо, - эрин жестоко усмехнулся, возвращая ей её же словесное оружие. - Ты же говорила, что у меня нет своего места. Здесь отличный воздух, чистая вода, есть съедобные растения... и женщина под боком. Чего еще мне желать?
Тзэ лежала неподвижно, невольно вздрагивая каждый раз, когда его ладонь тяжело скользила по её телу, однако Катт строго контролировал себя и не позволял лишнего. Она была его заложницей, не более.
- Отпусти, - выдохнула она, отводя взгляд, - заключим с тобой договор. Я отвожу тебя обратно в твою долину, а ты мне ничего не делаешь.
- Что-то мне трудно поверить в достоверность такого договора. Я все еще помню про тот красный коридор. - при этих словах Катта Тзэ заметно напряглась. — Помню те удушающие запахи. И помню, что тебя этот морок никак не коснулся. Напротив, ты вышла из него окрепшей, хотя незадолго до этого едва держалась на ногах. Идти обратно, как я понимаю, нам предстоит снова через него?
Тзэ только кивнула головой. Катт еще раз осмотрел девушку, должно быть что-то, что поможет ему. В волосах блеснула небольшая заколка замысловатой формы, это было единственное украшение во всем облике Тзэ. Эрин понял: это его шанс. Он решил сменить стратегию.
- Тогда может мне забрать эту маленькую заколку из твоих волос? - Катт протянул руку и аккуратно, но крепко зажал пальцами металлическую заколку. - О, наконец, я вижу эмоции в твоих глазах. А то до этого ты слишком уж напоминала меня прежнего - холодного и мертвого. Значит, она действительно тебе дорога? Я не ошибся.
Сард наклонился к самому её уху, понизив голос до опасного шепота:
- Если приведешь меня обратно в Сагейскую долину, я тебе обещаю ее вернуть. Но если ты решишь бросить меня в своем проклятом коридоре или выкинешь еще какой-нибудь фокус... твоя драгоценная заколка мигом переместится прямиком в мой желудок. Посмотрим тогда, как ты станешь выковыривать её из трупа эрина.
Тзэ лежала спокойно, перестав извиваться, и закрыв глаза. Катт понял, что победил. Сняв с ее головы заветную заколку, похожую на изогнутую в петлю радугу, только нежных молочных цветов, он отпустил девушку. Тзэ еще немного полежала на багровом песке, молча разминая запястья, на которых уже начали проступать отчетливые следы от тяжелых пальцев сарда. Затем она резко встала:
- Ты лежал тут два дня, – она говорила негромко, но резко, не сдерживая своего негодования. - Два дня я могла делать с тобой всё, что угодно. Могла бросить тебя подыхать в том коридоре, но не бросила. Я тащила тебя на себе, я ухаживала за тобой, я перевязала твою чертову ногу! А ты, едва открыв глаза, сразу распускаешь руки?!. Еще раз сделаешь подобное, и лишишься кистей рук. Мы вернемся назад, и потом разойдемся навсегда. С таким, как ты, я не желаю иметь никаких дел.
Катт молча слушал ее монолог, и чувствовал, что пора возвращаться. Что-то тяжелое давило на него всем весом. Поначалу казалось, будто неведомый исполин просто ткнул его пальцем в грудь, проверяя на прочность. Но с каждой секундой это ментальное давление усиливалось. Словно к первому пальцу гиганта постепенно добавлялся второй, затем третий, безжалостно вдавливая эрина в землю.
- Если ты закончила свои нравоучения то может, пойдем? - Катт натужно усмехнулся, пытаясь скрыть нарастающую слабость. - А то я действительно начинаю себя ощущать мальчишкой, которого отчитывает форм.
- Подойди ближе, - приказала она, и воздух перед ними пошел тяжелыми багровыми волнами. - Сейчас откроется проход. Зайдешь первым, я — сразу за тобой, иначе пространство схлопнется и ты не успеешь пройти. И не бойся нарушать договор я не стану. Я не ты.
Катт увидел, как воздух перед ними на мгновение уплотнился, словно стянутый в одну тугую точку, а затем с негромким хлопком разорвался. Сард, всё еще борясь с сомнениями, шагнул в образовавшуюся брешь и вновь очутился в зловещем красном коридоре. Тысячи запахов снова обрушились на него. Катт инстинктивно вскинул руку, в кулаке которой была намертво зажата заколка-радуга, готовый в любой момент отправить артефакт в рот.
- Пойдем быстрее, чего стоишь, иди вперед. - Здесь, внутри этого странного пространства, голос Тзэ звучал настолько величественно и властно, что опытный эрин мгновенно, на одних военных рефлексах, подчинился её приказу. В голове уже мутилось, ноги переставали слушаться, и Катт бросив все силы своего сознания, на то чтобы удержаться на грани обморока. Он не заметил, как Тзэ подошла к одному светящемуся шарику, увеличила его в размерах, и открыла проход.
- Прыгай.- Все также властно приказала она, крепко перехватив воина за запястье.
Катт взглянул в шар, увидел родные горы, и в тот же миг он прыгнул вниз. Прыжок оказался затяжным. Мужчина пролетел несколько метров и, перекатившись несколько раз, оказался у той самой скалы, где они покинули Сагейскую долину. Но площадки не было. Скалистый склон перед ним был абсолютно пустым, гладким и почти отвесным. Исчезла удобная природная лестница, пропало корявое дерево, у которого он укладывал раненую дикарку, испарился сам каменный выступ, на котором они познакомились. Сначала Катт решил, что они появились где-то в совершенно другом месте, но осмотревшись вокруг, он понял, что это именно там, где еще недавно черные тени преследовали их.
- Аааааааааа. Сарикические вразлы. Как же так? Что же это?
Тзэ стояла схватившись руками за голову и исступленно выкрикивала ругательства на своем непонятном, резком языке. Внезапно она с яростными слезами на глазах накинулась на Катта с кулаками, принимаясь колотить его по груди.
- Это все из-за тебя. Зачем ты поперся за мной на Пути? Почему не остался здесь? Как я теперь вернусь?
- Не ори. Что случилось? - Катт легко перехватил её тонкие запястья, осаживая дикарку. - Спокойно. Что конкретно случилось?
- Что случилось? - Тзэ задыхалась от гнева и отчаяния. - Помнишь наш последний бой возле гор? Ты ринулся за мной сквозь завесу. Но ты принадлежишь этому миру, и твой ками-след еще несколько минут фонит в пространстве после того, как ты покидаешь реальность!. Особенности ками, будь они прокляты! Они стерли с долины не только тот выступ на скале, они порвали нити, позволявшие перемещаться. Теперь этот Путь восстановится в лучшем случае через полгода. Полгода! А я не могу столько ждать!
- Но мы же зашли сюда сейчас. - резонно заметил сард, нахмурившись.
- Войти можно, а вот выйти, - девушка едва не плакала.
- Не понимаю паники. - Катт говорил спокойно, даже немного сухо. - Или ты разучилась ходить ногами? В любое место можно добраться. В какой стороне твой дом?
- Мой дом очень далеко, - глухо отозвалась Тзэ, качнув головой. - Обычными дорогами до него физически невозможно дойти.
- А другого выхода нет?
- Есть еще один портальный узел на северо-западе отсюда, - девушка тяжело вздохнула. - Но до него добираться около двух недель пешком. Это при условии, что нам ничего не помешает. И я я там никогда раньше не была.
Выговорив это, Тзэ окончательно успокоилась. Она бессильно опустилась прямо на зеленую траву у подножия отвесной скалы и спрятала лицо в коленях. На эти несколько мгновений она растеряла всю свою пугающую магическую спесь, превратившись в самую обычную, напуганную девчонку, которая совершенно не представляет, что делать дальше.
- Держи. Я своё обещание держу, - Катт протянул раскрытую ладонь.
Тзэ молниеносно перехватила заколку и сразу же вернула её в свои густые волосы. Она еще несколько секунд нежно поглаживала тускло мерцающий металл, словно ласкала самое дорогое сокровище во вселенной.
- Неужели тебе страшно? - Катт внимательно наблюдал за ней. - Боишься неизведанных дорог?
- Я не боюсь новых мест, но две недели это много, это очень долго. - покачала головой девушка, и её голос вновь обрел прежнюю уверенность. - Да еще эти перепады. В незнакомой местности, не зная ни обычаев, ни характеров местного населения. Но полгода я ждать не могу, слишком много может случиться за это время.
- Когда ты отправляешься?
- Завтра, как только Студан осветит окрестности. – Тзэ посмотрела на Катта и кокетливо улыбнулась, мгновенно пряча недавние слезы за маской легкого вызова.. - Неужели хочешь мне помочь? Признаюсь, я не откажусь от помощи, Тем более у меня нет ни единого тария, так что бесплатная рабочая сила и надежный охранник мне очень пригодятся. Перемещаться-то придется исключительно пешком - весь здешний транспорт зарегистрирован.
Катт только улыбнулся в ответ на ее колкости, но при этом задумался.
- А как же обещание разойтись и больше никогда не видеться? – Эрин оценивающе смотрел на все более и более смущающуюся девушку, но все же остановил ее ответ следующим вопросом. - Ты упрекнула меня за то, что я пошел за тобой. Неужели ты бы действительно оставила меня на растерзание тем тварям?
Глаза Тзэ мгновенно утратили излишнюю насмешливость. Теперь это был тяжелый, задумчивый взгляд; её перламутровые зрачки подернулись глубокой, недетской грустью. Вздохнув, она ответила:
- Изначально я хотела сама с ними справиться, но их было слишком много, а я была без соответствующего оружия. И тут пришел ты, вытащил меня. Катт, если бы ты в порыве своего благородства не схватил меня за руку, я бы просто скользнула в портал, оставив тебя черным тварям в качестве отвлекающей приманки. И мне было бы все равно, что с тобой случится. Я вовсе не милая и добрая девочка, какой ты, возможно, меня воображаешь. У меня есть что защищать в этой жизни, и я ничего не пожалею для этого.
- Идея достойная воина, но недостойная тебя.- Катт серьезно кивнул, поднимаясь на ноги.
Глаза Тзэ сверкали в уходящих лучах Студана, и последнее что увидел Катт, спускаясь в город, закрывавшуюся за девушкой дверь, одного из фермерского дома. На долину стремительно опускалась глухая ночь, а вместе с ней к сарду приходило тяжелое, требующее предельной концентрации принятие решений.
Глава 6
- Ты где, во имя Бездны, пропадал двое суток?! - Киранвас накинулся на Катта едва ли не с кулаками, как только тот переступил порог. - Док про тебя несколько раз спрашивала! Что, по-твоему, я должен был ей говорить?!
- Утешил бы ее. - Катт впервые видел своего охранника настолько возбужденным.
- Ты, эринейская поросль, что ты там болтаешь? Утешил? Молчи, иначе я перейду к действиям. Велиаса очень не любит, когда сбегают её игру...- Кир осекся на полуслове, внезапно осознав, что с его языка чуть не сорвалось слишком много лишнего.
- Хмм, интересно. - Катт едва заметно усмехнулся. - Не переживай, Кир. Я это уже давно понял. Хотя, признаться, вариант «экспериментальные образцы» звучит куда более брутально, чем просто «игрушки».
Катт стоял посреди комнаты, в которой он жил с пробуждения. Его вещей там не было, все, что он мог забрать это только одежда, которую ему дали и определители из Каффы, но они находились у Велиасы.
- Ты куда-то опять собираешься? - Киранвас, стоял позади воина и пытался оценить ситуацию. - Док тебя не отпустит, поговори сначала с ней, она у себя в покоях. Эй... А что у тебя с ногой?
- Однажды мне было сказано, что я не пленник, неужели что-то изменилось? – Катт умышленно проигнорировал вопрос о ранении, хотя голень продолжала глухо и навязчиво ныть. Сракан при желании мог бы быстро исцелить этот порез своей магией, но просить его о помощи сард не собирался.
- Спроси у нее. И да, я сказал, что ты был в горах, проходил медитацию.
- Хмм.
Катт вновь усмехнулся. По какой-то причине - эрин пока не мог понять, по какой именно - этот молодой сракан уже не в первый раз сознательно прикрывал его перед начальством, хотя для самого парня это было огромным, неоправданным риском.
- Хорошо. Я зайду к ней.
Катт поморщился, но все же тяжелым шагом направился вглубь коридора - прямиком к покоям Велиасы Артории.
Киранвас ждал.
Стоя перед дверью доктора, он молча всматривался в полумрак длинного пустого коридора. В пальцах сракан лениво прокручивал тяжелый амфириевый ключ, способный запечатать, пожалуй, самую крепкую темницу или самый массивный замок.
Ночь за стенами лаборатории была волшебной. Множество небесных глаз, в народе называемых звёздами, сверкали разноцветными искрами и пристально смотрели сверху. Киранвасу казалось, будто эти холодные огни наблюдают за ним сквозь единственное узкое окно коридора - наблюдают для того, чтобы стать свидетелями решения, которое ему суждено было принять этой ночью.
Наконец, спустя несколько томительных часов, тяжелая дверь спальни Велиасы беззвучно приоткрылась. Катт осторожно выскользнул в коридор, стараясь не издать ни звука и не разбудить уставшую, погруженную в глубокий сон женщину. Взгляд сарда тут же упал на замершего у стены стража.
- Я думал ты уже ушел. Что делал бы ты, если бы я остался там до утра? - Воин эринов понимающе глядел на сракана.
- Я точно знал, что ты выйдешь до того, как Студан вступит в свои права и осветит долину, - глухо отозвался Кир, убирая ключ в карман. - О чем говорила Велиаса?
- Не переживай, я подтвердил твою легенду, - Катт устало потер переносицу. - сказала больше так надолго не пропадать, разговор был коротким.
Киранвас сделал шаг навстречу, вглядываясь в непроницаемое лицо сарда.
- Катт ты куда-то собрался?
Эрин ответил ему долгим, испытывающим взглядом, в котором не было ни страха, ни тени доверия.
- Я возвращаюсь в комнату. Очень устал, хочу поспать.
- Ладно, не отвечай. - Сракан едва заметно качнул головой. - Я тебя провожу.
Погруженный в тяжелые думы и обманутый ложным чувством безопасности этого места, Катт даже не сразу заметил, как изменилась его комната.. Все вроде стояло на своих местах, но она была темной, а свет звезд, всегда падавший на его кровать, не был виден. Но Катт сначала просто вошел, и только после того, как защелкнулся дверной засов, заметил эту особенность:
- Кир? - негромко позвал эрин, оборачиваясь к двери.
- Я вижу, ты хочешь уйти. Ты последнюю неделю все время о чем-то думал, а потом пропал на два дня. - глухо отозвались с той стороны. - Да еще и то, что ты хромаешь, правда, только немного. Ты, наверное, даже смог отвести глаза доку, Катт, но меня тебе не обмануть.
По ту сторону двери послышался тяжелый вздох, и сракан продолжил:
- И хоть всем сердцем хочу, чтобы ты исчез, я последую ее указаниям. На столе есть все необходимое для обеззараживания и быстрейшего заживления раны, если ходишь, значит не так уж это и серьезно. Пока останешься в комнате, дверь и ставни на окне залиты внутри ферием, поэтому тебе не сломать их. Когда немного утихнешь, я тебя отпущу.
- Ферий... - Катт покачал головой. - Да, умно. Кир подумай еще раз, может, все-таки я уйду, и никто не узнает?
- В отличие от других эринов, ты самый отвратительный. Те, прежние, хотя бы вели себя с ней иначе. После одной ночи док быстро остывала к ним, теряя интерес.. С тобой все по-другому. - Катт чувствовал, что Киранвас еле сдерживается. - Она великий ученый, а ты смотришь на нее как на пустое место, и если она зовет тебя к себе, то идешь как будто на навязанную прогулку, и, тем не менее, она к тебе привязалась. Может потому что на тебя ушло больше сил и времени, чем на остальных? Я тебя презираю, но все же я не могу поступиться своими обещаниями. Поэтому сиди здесь. Еду я тебе буду приносить.
Звук удалявшихся шагов подсказал Катту, что он остался в абсолютном одиночестве. Слова, брошенные сраканом на прощание, показались эрину странными. Киранвас отчаянно пытался убедить самого себя или Катта в вещах, которые на самом деле не имели ничего общего с реальностью. Однако воин быстро отбросил эту мысль, посчитав её абсурдной. Возможно, долгое пребывание со сраканами в постоянной близости заставляет его сомневаться в них еще сильнее. Он подошел к окну, попробовал его открыть, потом сломать - боль в руке после удара оказалась довольно сильной. Ферий держал намертво. С тяжелой дубовой дверью всё повторилось в точности. Сард не считал бесплодных попыток освободиться, но их оказалось вполне достаточно, чтобы опытный капитан признал очевидное: грубой силой этот капкан не вскрыть. Он не считал попыток освободиться, но их было достаточно, чтобы воин эринов понял, что ему это не удастся. Ему не оставалось ничего другого, кроме как лечь на жесткую кровать и закрыть глаза. За толстыми ставнями не видно было, что когда эрин уснул, на улице давно уже парил Эвесис.
Если на мгновение вернуться назад и оставить Катта с его бесплодными попытками справиться с укрепленной ферием дверью, можно было бы увидеть, как под синие лучи просыпающегося Студана отворилась дверь одного из крайних фермерских домов. Высокая стройная девушка, в облегающей серой тунике до пят, с разрезами по обеим сторонам до самого верха бедер и серыми же облегающими штанами, виднеющимися сквозь эти разрезы, вышла из этого дома и пошла по направлению к центральной площади Сагея. За ее спиной был небольшой рюкзак, на ногах были ботинки опять же серого цвета, на высокой платформе. Единственное, что существенно выделялось, был пояс из нескольких лент, обхвативший стройную талию. Ленты нежно-голубого цвета спускались по бокам причудливыми концами, напоминавшими изящные рукояти, вырезанные из редкого голубого дерева. При всей своей загадочной функциональности эта деталь выглядела настолько ажурной и легкой, что идеально гармонировала с общим обликом. Она шла легко и быстро, капюшон на голове полностью скрывал волосы, а зеленые перламутровые глаза светились от сине-зеленых лучей.
Дойдя до середины площади, она остановилась, глаза метнулись к закрытым окнам Катта. Заметив наглухо закрытые металлические ставни, девушка разочарованно вздохнула и, не теряя времени, решительно направилась к северо-западному выходу из поселения. На улицах было пустынно, сагейцы досматривали свои самые сладкие сны, и именно поэтому ее удивила фигура, представшая перед ней, почти на самом выходе из города. Это был мужчина, лет шестидесяти. Но самое необычное - это был эрин. Высокий, подтянутый, с коротко остриженными черными волосами. Сеть глубоких морщин аккуратно окружала его небольшие, чуть раскосые черные глаза. Аккуратный, слегка изогнутый кверху нос нависал над тонкой, надменно выпирающей линией рта, застывшей в едва уловимой насмешке. Одет он был точно так же, как и Катт: свободная рубаха из легкого светлого материала и просторные брюки.
- Здравствуй, красавица, далеко ли спешишь? - его черные глаза пристально блеснули, однако Тзэ так и не смогла разобрать, скрывается ли за этим блеском доброжелательная улыбка или старик задумал нечто скверное.
- Решила прогуляться, - Тзэ ответила максимально ровно, не сбавляя шага. - Говорят, поля с этой стороны прекрасны, особенно ранним утром.
- Действительно Сагейское плато прекрасно во всех направлениях. - мирно сказал незнакомец. - Пожалуй, я составлю тебе компанию, а то молодой девушке небезопасно ходить одной по диким лугам. Вдруг какой-нибудь шальной азор решит прогуляться в тех местах.
- О, не стоит так волноваться, - Тзэ ослепительно улыбнулась, хотя внутри у неё всё напряглось от недоброго предчувствия, - я, конечно, не думала, что пойду одна. Скоро тут должен появиться мой сопровождающий. Поэтому, доблестному эрину не стоит себя утруждать, защищая простую сраканку. У Вас наверняка много дел.
- Не думаю, что твой сопровождающий придет, - старик насмешливо прищурился, - и за сраканок я вполне спокоен. Все коренные жительницы Сагея сейчас сладко посапывают в объятиях сна.
Тзэ тихо выдохнула сквозь зубы. Этот эрин определенно знал слишком много, но пока предпочитал прятаться за тонкими намеками. Быстро сообразив, что отпираться бессмысленно, она натянула на лицо еще более широкую улыбку:
- Что же мне предложить за такую дорогую защиту? Я ведь скромная девушка.
- Думаю, мы поговорим об этом на первой остановке. - черные раскосые глаза старика блеснули неприкрытым азартом. - А пока поспешим, не то пропустим все великолепие полей. Ты ведь торопишься, не так ли?
С этими словами он легко подхватил объемистый заплечный мешок, который Тзэ из-за предрассветных сумерек поначалу даже не заметила, и уверенно зашагал к выходу из города. Девушка на мгновение замешкалась. В её голове пронеслась тревожная мысль о Катте. Но, взвесив все «за» и «против», она поспешила вслед за старым эрином. Одной пересекать плато было очень сложно.
- Меня зовут Тзэ. - догнав его, негромко представилась она.
- Вейн. - коротко отозвался попутчик, не оборачиваясь.
День обещал быть безоблачным, тихим и спокойным. Двое путников быстро отдалялись от города, и сбавили шаг только тогда, когда последние шпили домов скрылись из виду. Поля вокруг Сагея действительно были прекрасны, все мыслимые оттенки изумрудной травы, цвета буйного заката и нежного восхода причудливо перемешивались со свежими красками. Но два силуэта не обращали внимания на это внешнее великолепие, даже ни разу не оглянувшись, не притормозив, они шли по направлению к самому гибельному участку Сагейского плато.
Ближе к повторному выходу голубого светила на небесный престол, глазам спутников предстало небольшое озеро, с поросшим камышом по берегам. Местечко выглядело довольно зловеще: в некоторых местах вода уже затягивалась плотной зеленой тиной, явно свидетельствуя о том, что озеро постепенно превращается в глухое болото. Остановившись у самой кромки, где вода всё еще оставалась относительно чистой и синей, а поблизости не наблюдалось признаков той неприятной мелкой живности, что так любит хватать путников за незащищенные ноги, Тзэ устало опустилась на большой плоский камень.
- Лучше бы где-нибудь разбить лагерь, - Тзэ устало повела плечами. - Ночью идти тяжело, да и отдохнуть не мешало бы.
Прохладная озерная гладь манила уставшие ноги и воспаленные глаза, несмотря на опасность, таившуюся в застывших неподалеку темных водах. Тзэ невольно вспомнила бескрайние воды океана на неизвестном островке, и, вздохнув, начала снимать ботинки.
- Ты собираешься здесь мочить ноги? - Вейн скептически выгнул бровь. - Я бы не советовал. Любая сраканка знает, что в таких озерах водятся келимбы. Хотя если хочешь остаться с ошметками кожи, можешь попробовать. Всегда хотел понаблюдать вживую, как именно они это делают.
Тзэ резко отдернула руки и сердито затянула ботинки обратно.
- Значит, у тебя есть предложение получше?
- Тут недалеко есть удобная площадка, - эрин кивнул в сторону скалистого уступа. - Вокруг торчат камни из скал, а посреди растет нетронутая травка, значит, мелкие животные не заходят туда, а хищники не ходят там где нет легкой добычи. Остановимся там. Воду можно добыть из ручья рядом.
- Ты много знаешь обо всем этом.
- Это знает любой житель Сагейского плато, странно, что ты этого не знаешь, «простая сраканка». – С этими словами он широко улыбнулся, Его ровные, безупречно белые зубы сверкнули в предзакатных лучах, совершенно не сочетаясь с благообразным, покрытым морщинами лицом шестидесятилетнего мужчины. В этой улыбке сквозило что-то хищное и пугающе молодое.
- Ладно, оставим разговоры на ночь, они хорошо усыпляют. - с этими словами сах пошел к привалу.
Площадка действительно оказалась идеальной: ровная, покрытая сочной зеленой травой, словно её только что полил заботливый хозяин. Разместившись у скалы, Тзэ достала лепешки и сушеные полоски кожи каримов. Вейн приготовил себе постель из каких-то сушеных трав и веток, и присоединился к трапезе.
- А ты все-таки немного приготовилась. - одобрительно заметил эрин, с явным аппетитом пережевывая жесткое мясо. - Неплохо. Полоски каримов хорошо утоляют голод, даже если не ел весь день. – Вейн ел явно с удовольствием. – Кто-то посоветовал?
- Саринека.
- Аа, дочка смотрящего, - старик негромко рассмеялся. - Хорошая девочка, но явная бунтарка, чего только стоит ее перекрашивание волос в зеленый цвет, и постоянное ношение брюк ярко-розового цвета. Ха-ха, отец с ума постоянно сходит, от ее выходок. Неужели ты с ней подружилась?
- У нас оказались общие интересы. – сухо ответила Тзэ.
Девушка убрала остатки еды обратно в рюкзак, и налила сладкого сока пакинии.
- Угощайтесь. И, может, хватит играть заботливого дядюшку на прогулке с племянницей. Откуда Вы узнали, что тот, кого я жду, не придет?
- Скажем так, -Вейн сделал глоток сока и хитро прищурился. - Я немного помог Катту остаться на некоторое время в Сагее.
Кружка в руках девушки дрогнула. Тзэ потрясенно уставилась на старого эрина, ловя каждое изменение в его покрытом морщинами лице.
- Вы знали, что я пойду с Каттом? - в её перламутровых глазах промелькнула опасная зеленая искра. - И для чего Вы это сделали?
- А ты рассчитывала, что ваши встречи останутся незамеченными? - Вейн иронично вскинул бровь. - Девушка взявшаяся непонятно откуда и эрин, беспробудно проспавший последние шестьсот лет. Что вас связывает?
- Мы с Каттом встречались только пару раз. - Тзэ умышленно проигнорировала колкость о своем происхождении. - Так откуда такая осведомленность?
- Сарды такие наивные, они делают то, что им прикажешь. - старик снисходительно хмыкнул. - А если нет приказов, то сразу теряются и забывают основные принципы безопасного существования. Твой Катт даже не заметил, что к нему изначально был прикреплен наблюдатель, фиксирующий каждый его шаг. На мне тоже такой висел, на одежде, среди нитей. Но я прожил на этом свете слишком долго, чтобы слепо доверять народу, который умудрился остаться единственным победителем в той далекой заварушке.
- Наблюдатель? - Тзэ нахмурилась.
- Небольшой червь, - охотно пояснил Вейн, - который питается растительными волокнами, рубашка и штаны сделаны из растений. Червя помещают между волокнами, заправляют достаточное количество нитей, чтобы не проделал дыру, и следят по его нервным сигналам, где находится хозяин одежды, есть специальные аппараты. Забавная ирония: когда-то в древности мы сами точно так же следили за ненадежными эринами.
Старик сделал еще один глоток сока пакинии и удовлетворенно зажмурился.
- Я нашел наблюдателя у себя в одежде. Сделал дубликат одежды, и если куда-то надо было отойти, просто менял одежду. Именно поэтому, следящий за мной до сих пор уверен, что я не выходил из комнаты. Наши сторожа общаются между собой, и я слышал, как Киранвас говорил, что не может найти Катта уже в течение двух суток, и что последний раз сигнал был в районе гор. Мне оставалось лишь пойти туда и немного подождать. В итоге я стал невольным свидетелем вашего весьма любопытного разговора у скалы. Признаюсь, добрую половину из ваших тайн я так и не понял. Но главное уловил четко: ты держишь путь на северо-запад. А я я слишком давно хотел отправиться в те края.
- Понятно. Ты рассказал интересную историю. - Тзэ задумчиво покрутила в пальцах пустую кружку. - Но кое-чего я так и не уяснила. Почему Катт так и не пришел. Ты сказал его сторожу?
- Хуже, - Вейн самодовольно ухмыльнулся, испытующе заглядывая в перламутровые глаза собеседницы. - Я кое-что нашептал на ушко самому доку — почтенной даме, которая вытащила всех нас из небытия и теперь почему-то совершенно без ума от твоего Катта. Я всего лишь намекнул, что нашего бравого сарда видели в Горах Влюбленных в компании какой-то смазливой девчонки. О, женщины становятся неописуемо коварны и скоры на расправу, когда им кажется, будто ценная добыча вот-вот выскользнет из их прелестных коготков!
- А ты еще тот прохвост. – Тзэ не выдержала и хмыкнула, окончательно сбросив маску почтительно-неприязненного тона и перейдя на обычное, приземленное обращение. – Но, что если тебя поймают? Я так понимаю, что беглый эрин будет похуже грабителя, вас не так уж и много, и в городе всех вас держат не за красивые глазки.
- Именно поэтому я и пошел с тобой. – Вейн понимающе ухмыльнулся, порылся в своем мешке и достал плотный лист гербовой бумаги. – Распишись здесь, и назови какое-нибудь более вычурное имя. Твое не совсем подходит.
Тзэ взяла лист и бегло прочитала ровные строчки, написанные несмываемыми имперскими чернилами:
- «Данный документ дан эрину по имени Вейн, в том, что он действительно выпущен за пределы Сагея, с целью собирания важного материала для исследований. Сопровождающий его ______________, полностью отвечает за безопасность этого эрина. Заведующая лабораторией Сагея, великий магистр естественных наук, и изучения анатомии древних эринов доктор Велиаса Артория»
- Эта сама докторша, которая не отпустила Катта? - Тзэ подняла на него глаза. - Так вот какое вознаграждение она тебе дала, за ценную информацию. Хорошо я подпишусь, если тебя не волнует, что я не очень похожа на сраканку, ты ведь сам упоминал несколько раз.
- Волосы под капюшоном хорошо спрятаны, цвет глаз вполне подходит, а при наличии бумаги с такой печатью никто в этой провинции даже не посмеет попросить у тебя удостоверяющие документы. Доку Арторию здесь панически боятся и уважают, я проверял.
- Говоришь имя не подходящее? - Тзэ на мгновение задумалась, - беря стилос. Хорошо. Назовусь Зэронией Акронис. Чего ты смеешься?
- Отлично. Все подходит. - старик довольно улыбнулся. - И всё-таки почему ты согласилась на мое предложение? Ты ведь вполне могла отказаться и пойти одна.
- Здесь трудно ориентироваться в принципах природы, в привычках и законах сраканов. Да и транспортом нельзя пользоваться. Мне жизненно необходим тот, кто без лишнего шума проведет меня до самого Моря гибельных испарений. Ты на эту роль вполне подходишь. При условии, что не будешь слишком много болтать. У тебя ведь тоже есть свои скрытые задумки на счет этого путешествия. И вряд ли ты признаешься, зачем на самом деле увязался со мной.
- Думаю, в этом мы похожи, - Вейн хмыкнул, - ты ведь мне тоже не ответишь, если я задам вопрос.
Тзэ задумчиво смотрела в звездное небо, казалось, она искала что-то в нем, но не находила.
- Пора спать, завтра долгий путь. Времени у меня очень мало. – С этими словами Тзэ отвернулась от Вейна и почти сразу уснула. Вейн еще некоторое время молча разглядывал её силуэт, искренне удивляясь тому, как легко эта странная девушка обходится без малейших излишеств — спит прямо на голой земле, устроив голову на жесткой, пахнущей весенней травой почве. Наконец старик тоже закрыл глаза и провалился в глубокий сон.
Глава 7
Ночь вошла в свою самую волшебную стадию - то драгоценное время, когда предрассветный ветерок приносит с собой приятную прохладу, а далекие звезды мягко подсвечивают засыпающую флору. Тзэ мирно сопела, не накрытая ничем, но с полным ощущением того, что отдыхает на самой удобной в мире кровати с пышной, мягкой подушкой. Вейн закутался в ветки какого-то дерева. Нехитрый их скарб лежал рядом. Вероятно, им снились самые мирные сны, когда Тзэ внезапно проснулась от ощущения щекотания носа.
Открыв глаза, девушка прямо перед собой увидела крошечного, невероятно милого зверька. Существо с огромными светлыми глазами было сплошь покрыто густым мехом - казалось, будто шарик ванильного мороженого хорошенько обваляли в сахарной вате. Пушистый комочек стоял вплотную к лицу девушки и ничуть её не боялся, лишь его лучистые зрачки таинственно мерцали в темноте. Девушка потянулась было к комочку, но тот отпрыгнул далеко, а рядом с ним показался еще один такой шарик, затем еще один. Тзэ приподнялась на локтях и обомлела. Тысячи светящихся глаз испуганно и одновременно любопытно смотрели на неё со всех сторон.. Из-за ночного полумрака казалось, будто перед лагерем колышется и волнуется особое, живое меховое море, границы которого терялись в ночи.
Вейн приоткрыл глаза и тут же соскочил.
- Это же мевинги, но что-то их тут слишком много.
- Они такие милые, так и хочется потискать, - Тзэ зачарованно улыбнулась и снова протянула руку к ближайшему пушистику.
- Не трогай, хоть они и безопасны, но что-то тут не так. Мевинги живут стаями, но ходят за едой обычно по одиночке, и в дневное время. Что их заставило сплотиться в такую орду, и пойти ночью? У этих тварей невероятно тонкое осязание воздуха, они улавливают любые колебания. И раз они не паникуют, значит, крупных хищников поблизости нет. Но от этого становится только страннее.
Тзэ завороженно смотрела на эту мягкую, колышущуюся бесконечность и всё-таки не удержалась - протянула ладонь к ближайшему комочку. Сотни мевингов в едином порыве бросились на её незащищенную кожу. Оказалось, что для столь милых с виду зверушек у них были невероятно частые и острые, как иглы, зубы. Девушка мигом отскочила назад, стряхнув порядочное количество со своей руки. Вся её конечность теперь была покрыта глубокими бурыми ранами, сочащейся кровью и густой, липкой синей слюной. Тзэ сделала один медленный, шокированный шаг назад, а затем резко сорвалась на бег.
- Ты что делаешь, идиотина?! Я же ясно сказал: не трогай! - тяжело дыша, Вейн бежал вровень с ней, на ходу яростно сшибая цепких зверьков со своих ног и полы рубахи. - Я же сказал, что это подозрительно. Тень на Эвесис, вокруг ни одного высокого дерева, только чахлая мелочь - нам даже укрыться негде!
- Ты сказал, они безопасны, травоядные! - крикнула на ходу Тзэ. Её раненая рука уже начинала дико ныть. Синяя слюна явно содержала сильный токсин: пальцы стремительно немели, а по венам вверх к плечу поползли горячие, пульсирующие волны судорог.
- Я не говорил, что они травоядные! - рявкнул эрин, перепрыгивая через очередной меховой завал. - В обычных условиях они просто не нападают на существ, которые крупнее их раз в десять, - то есть на нас! Мевинги - хищники, Тзэ! Просто обычно они жрут мелкую дичь! Но сейчас эта орда напугана, они защищают свою территорию и сметут любого, кто встанет на их пути!
Впереди показалось уже знакомое озеро.
- Прыгай в воду! Они туда не пойдут.
Не раздумывая ни секунды, мужчина и женщина с разбега рухнули в темную озерную гладь, подняв тучи брызг.
Нахлынувшее пушистое море мгновенно затормозило у самого среза воды. Тысячи мевингов замерли на берегу, жадно и злобно уставившись на уходящую из-под самого носа беззащитную добычу, но пересечь невидимую границу так и не решились.
- Ты же говорил, что в этой воде лучше не стоять.- Тзэ тяжело ловила ртом воздух, содрогаясь от озерного холода. Из-за укусов и синей токсичной слюны её раненая конечность в воде разболелась с новой, невыносимой силой.
- У нас есть от силы минут десять, чтобы отдышаться и придумать, что делать дальше, - Вейн судорожно хрипел, пытаясь удержать на плаву свой тяжелый заплечный мешок. - А вот потом, если мы не выберемся, ты получишь уникальный шанс поближе познакомиться со здешними коренными обитателями. И поверь мне, келимбы понравятся тебе еще меньше этих пушистых тварей.
Старик на секунду умолк, оборачиваясь на колышущийся меховой ковер на берегу, и его лицо сделалось пугающе серьезным.
- Так... Мевинги обычно живут колониями максимум в сто-двухсот особей и беспрекословно подчиняются своей главной самке. Именно она направляет стаю туда, где есть необходимая добыча. Но сейчас на берегу торчит как минимум десяток разных стай! Кто-то сумел подавить волю маток. Кто же их направляет?
Тзэ ощутимо вздрогнула после этих слов эрина, едва удерживаясь на воде:
- Значит нужно найти королеву? И тогда они от нас отстанут?
- Судя по всему, королев там несколько, - мрачно отозвался Вейн, судорожно оглядывая кишащий берег. - Такое ощущение, что их согнали со всей Сагейской долины. А матки всегда держатся в глубоком тылу, под защитой тысяч солдат. И как ты предлагаешь к ним прорваться? Слюна мевингов токсична именно для того, чтобы быстрее справляться с крупной добычей. Твоя рука скоро полностью онемеет, а жгучая боль станет настолько невыносимой, что ты даже пальцем пошевелить не сможешь, не то что раскидывать этих тварей. Если нанести специальную мазь, то уже через сутки конечность восстановится. Но без неё твой организм будет бороться с ядом как минимум неделю. Если, конечно, нас не сожрут раньше.
- У тебя есть эта мазь? - Тзэ стиснула зубы, чувствуя, как ледяная судорога подбирается к локтю.
- Да в мешке лежит, но добраться до него почти нереально.
- Держись за меня! - Тзэ резко перехватила Вейна своей раненой рукой.
От этого движения и резкого прикосновения к её коже хлынула такая жгучая волна токсина, что девушка мгновенно согнулась пополам, с трудом сдержав истошный крик.
- Я не знаю насколько далеко смогу нас перенести, - хрипло, сквозь стиснутые зубы выговорила она. - Мой организм сейчас тратит все восстановительные силы на борьбу с этой синей дрянью. Нет никакой гарантии, что мы попадем прямо к ним в тыл. Нам придется перестраховаться на ходу. И поспеши - десять минут почти истекли!
С этими словами Тзэ здоровой рукой рванула узорчатые концы своего голубого пояса. С тихим, нарастающим гулом ткань в её пальцах мгновенно распалась на два длинных, гибких кнута. Они вспыхнули чистейшим неоновым светом, рассыпая вокруг себя слепящие голубые искры и озаряя непроглядную ночную тьму.
- Как ты пытаешься..... - ошеломленно выдохнул Вейн, завороженно глядя на пляшущие по воде голубые блики.
- Держись, я сказала. - В эту секунду её глаза вспыхнули таким первородным, властным огнем древней богини, что умудренный опытом старик не посмел возразить ни слова. Он послушно и крепко обхватил её за талию.
- Fertoiih Gloferd.
Вейн почувствовал, как воздух вокруг мгновенно сжался, выбивая из легких остатки кислорода. Вверх взметнулись крупные озерные капли, закружился яростный вихрь, и в то же мгновение они очутились на твердой земле. Магия Тзэ сработала, но из-за отравления бросила их в самый эпицентр кошмара — в гущу беснующейся меховой орды, прямо перед их глубоким тылом.
Тысячи мевингов оглушительно застрекотали, оборачиваясь к незваным гостям. Тзэ, глухо застонав от пронзившей тело вспышки боли, заставила онемевшую правую руку сжаться. Она переложила светящиеся плети в обе руки и начала свой смертоносный, пугающий танец среди тысяч голодных, щелкающих пастей.
Голубые кнуты со свистом рассекали ночной воздух. Каждый удар неоновой нити не просто отбрасывал пушистых тварей — он с хрустом ломал кости и рассекал их плотные тушки, как спелые, мягкие фрукты, швыряя ошметки вперемешку с комьями вывороченной земли. Девушка прокладывала дорогу сквозь живую стену, избавляясь от хищников с леденящим душу хладнокровием, словно выпалывала сорняки в саду.
Вскоре её яростный прорыв заметили те ряды орды, что караулили у озера. Тзэ и Вейн почти добрались до края этого мехового океана, когда на них хлынула новая волна. Эрин попытался было давить зубастую мелочь тяжелыми армейскими сапогами, но с ужасом понял, что это бесполезно. Несмотря на кажущуюся мягкость, тела мевингов были крепкими, словно литые камни. Зверьки мгновенно облепили его ноги, с яростным писком впиваясь в подошвы и за секунды прогрызая плотную кожу ботинок. Вейн едва не взвыл, чувствуя, как острые зубы вот-вот доберутся до пальцев, но вовремя подоспевшие кнуты Тзэ спасли его, начисто срезав наседавших тварей.
Оставшаяся на берегу армия мевингов продолжала наступать, зажимая их в кольцо. Вейн судорожно вскинул голову, пытаясь оценить, сколько им еще осталось бежать, и вдруг замер. Неподалеку, в самом сердце тыла стаи, мелькала еще одна темная фигура. Неизвестный с бешеной скоростью раскидывал мевингов в стороны, целенаправленно прорубая себе путь туда, где должны были укрываться главные самки.
Эрин испуганно оглянулся на Тзэ, но та в пылу яростного боя ничего не замечала вокруг себя. Она двигалась с невероятной, пугающей грацией, будто всю свою жизнь провела на полях сражений. Рассеченные мевинги разлетали от её плетей во все стороны, врезаясь в своих же сородичей. Раненые твари тут же оглашали воздух визгом, и здоровые особи без тени жалости набрасывались на ослабевших братьев, заживо пожирая их на ходу. Поле боя превратилось в безумную, кровавую баню.
Залюбовавшись этим жутким величием, Вейн не сразу осознал, что стрекот вокруг начал утихать. Часть мевингов на флангах внезапно рассыпалась и в панике бросилась врассыпь в темноту плато. Их сородичи в центре на миг растерянно замерли, теряя строй. Спустя еще несколько секунд поле боя покинула очередная волна пушистых хищников, затем еще одна... И наконец вокруг не осталось ни одной живой твари. Лишь бесчисленные груды бездыханных тел усеивали потемневшую от крови и синей слюны траву.
Тзэ тяжело остановилась, шумно хватая ртом воздух, и огляделась.
Сквозь тяжелые тучи на горизонте пробивались первые бледные лучи утра. В паре десятков шагов от них, оперевшись на длинную толстую палку, подобранную с земли, стоял хмурый Катт. Он молча наблюдал за тяжело дышащей девушкой. У его ног валялись несколько туш мевингов, разительно отличавшихся от остальных — они были втрое крупнее обычных особей, а их шкуры отливали зловещим грязно-багровым окрасом. Главные матки. Рядом с Каттом, целые и невредимые, лежали брошенные в лагере вещи Вейна и Тзэ.
Девушка медленно побрела к нему, бережно прижимая левой рукой безжизненную, израненную правую конечность. Сияющие кнуты безвольно волочились следом по окровавленной траве. Их голубое свечение заметно потускнело, но сама ткань оставалась безупречно чистой, словно её только что прополоскали в прозрачных водах ледяного горного ручья.
Вейн, помедлив и с трудом переведя дух, нагнулся, подобрал несколько наиболее целых и крупных тушек мевингов, и, прихрамывая в прогрызенных ботинках, поплелся вслед за Тзэ к их нежданному спасителю.
- Ты чего так долго. Я и впрямь подумала, что ты решил остаться в городе. - Тзэ изо всех сил старалась казаться веселой и беззаботной, но исказившая лицо судорога и бледность выдавали, какую адскую боль причинял ей яд. - Спасибо, что захватил мой рюкзак. Там еще оставались лепешки, мне срочно нужно поесть, иначе я сойду с ума.
- Пришлось задержаться, - ровно ответил он, протягивая ей вещи. - Но я смотрю, ты нашла себе спутника.
- Он - зануда, слишком много болтает, и мало делает. - Тзэ деловито рылась в сумке, доставая еду и питье.
- Сахами становились не за дела, а за заговоры, - подал голос Вейн, со вздохом присаживаясь на клочок чудом уцелевшей, не залитой кровью травы. Старик смерил сарда долгим, проницательным взглядом. - Катт... ты все-таки сбежал?
Катт медленно, почтительно склонил голову перед почтенным Сахом, признавая его авторитет. В его мыслях отчетливо ожили картины недавнего прошлого, заставив снова пережить те безумные часы, что остались позади, в Сагее...
--------
Сагей, Гостевая лаборатории, комната Катта, несколькими часами ранее.
За дверью послышались шаги Киранваса. Эрин мгновенно соскочил с кровати, прогнав остатки сна. Он не знал, долго ли спал, комната была по-прежнему темной.
- Я принес еду, - голос Кира прозвучал глухо.
Небольшая щель в двери открылась, и в нее просунулся поднос с едой.
- Кир, так ты решил или нет? Может, все-таки отпустишь?
- Забирай еду и отдай обратно поднос. Я жду. - За дверью послышалось нетерпеливое шуршание.
- Кир послушай меня. Я не знаю, что такое «любовь к женщине» - увидел это слово впервые в бульварных журнальчиках, которые читали служанки, и поэтому никогда тебя не пойму. Эрины идут по жизни, следуя цели, которую указали высшие чины. Сейчас у меня нет начальства, которое генерировало бы новые задачи, но я создал себе цель сам. Именно поэтому, я теперь хочу жить и двигаться в направлении этой задачи. А сейчас моя цель уходит, и если я ее не догоню, то зачем мне дальше жить? А сейчас моя цель уходит, и если я её не догоню, то зачем мне вообще продолжать? Любовь, дружба, мир, доброта - это пустой звук, они мне не помогут. Решай сам, но знай: я никогда не смирюсь и не стану спокойным, если упущу этот шанс. Можешь сказать, что я напал, избил и убежал, только открой дверь.
Послышалось тихое сопение, Киранвас не спешил с ответом, но и не уходил. Наконец, раздался щелчок механического замка.
- Бить меня не нужно, неужели ты думаешь, на твою охрану поставили бы обычного сотрудника. - Это было неожиданностью для Катта.
Киранвас продолжил:
- В твоих же интересах не возвращаться в Сагей, иначе тебя запрут, так же, как тех двоих. Цель твоя пошла по направлению к западно-северным воротам. - Чуть замешкавшись, молодой сракан все же добавил. - Тебе все равно не удастся долго бегать, тем более зная, кто в попутчиках у твоей цели.
- Она была не одна? - Катт внутренне удивился
- Если догонишь - увидишь. Прощай.
Киранвас бросил быстрый взгляд на поврежденную ногу пленника, которая, судя по всему, уже восстановилась, и демонстративно отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Катт поспешил вниз по коридору, стараясь как можно быстрее пройти мимо апартаментов Велиасы. Через несколько минут, он уже был на выходе из города. Скоро должна была наступить ночь, и эрин спешил, не останавливаясь: он читал следы на земле, как открытую книгу. Так, шаг за шагом, он вышел на ту самую поляну. Разбросанные вещи спутников и сотни трупов мевингов рассказали ему историю произошедшего лучше любых слов.
------------
Начинало стремительно светать. Маленькие пушистые хищники торопливо прятались поглубже в норы, чтобы не попасться на глаза крупным обитателям плато, оставшимся этой ночью без добычи. Еще пара часов - и из своих убежищ начнут несмело выходить безобидные травоядные, чтобы полакомиться утренней росой. Первые ласковые сине-зеленые лучи Студана поднимались над горизонтом, возвещая о начале нового дня. Тзэ сидела, перевязывая свою руку, щедро обмазанную мазью Вейна. Ее одежда была совсем немного порвана, что удивительно, если учесть, сколько зверьков пытались до не добраться. Сильнее всего досталось правому рукаву. Девушка безжалостно оторвала его по самый локоть, смастерив из прочной ткани плотную фиксирующую повязку. Отравленная конечность пока безвольно висела вдоль тела, но жгучая боль под воздействием снадобья постепенно сменялась глухим, терпимым онемением. Пояс из голубых лент вернулся на свое место, концы его опять также спускались по бокам, как будто он никогда и не покидал талии Тзэ. Вейн собирал травки вокруг полянки, которые цветут, только в первые лучи Студана. Катт молча наблюдал за происходящим. Наконец девушка освободилась:
- Скоро мы выходим, надеюсь, наша следующая остановка пройдет у какого-нибудь селения. Не хотелось бы еще сильнее порвать одежду. Она и так потеряла свою структурную целостность Не хватало еще остаться без защиты и судорожно искать, чем укрываться от ночного холода.
- Значит, ты спала на голой земле без всякого одеяла только из-за свойств своей одежды? - Вейн неожиданно, словно призрак, соткался прямо за спиной Тзэ, держа в руках охапку синих стеблей.
- Скажем так... - Тзэ осеклась, понимая, что вслух сболтнула лишнего, и попыталась спешно выкрутиться. - Одежда должна служить не только для прикрытия наготы. В ней все должно быть функционально.
Катт едва заметно прищурился. Он мгновенно уловил её замешательство. В его памяти вновь отчетливо промелькнул тот бесконечный красный коридор и холодное, величественное лицо незнакомки, взиравшей на него с недосягаемой высоты.
- Ладно, поднимаемся, - Тзэ прервала затянувшуюся паузу. - Если поторопимся, я рассчитываю добраться до ближайшей деревни еще до наступления вечера. Она совсем недалеко отсюда.
Тзэ встала, забросила рюкзак и легкой походкой пошла в сторону озера, где кончилась их вчерашняя дорога.
- Интересная девушка, не находишь, а, Катт? - негромко, едва шевеля губами, заговорил Вейн, стоило ей отойти на безопасное расстояние. - Столько всего необычного я услышал от нее и увидел. Все больше и больше я хочу понять, откуда она и кто. А теперь еще и эти взбесившиеся мевинги.
Но молодой воин эринов не горел желанием поддерживать светскую беседу. Он не собирался раскрывать перед бывшим высокопоставленным Сахом свои истинные мысли насчет Тзэ. Более того, само поведение старого эрина казалось Катту крайне подозрительным.
- Почему вы пошли с ней, Вейн? - прямо спросил сард, подстраиваясь под шаг старика. - Я считал, что в Сагее вас абсолютно всё устраивает.
- У меня есть свои цели, Катт. Точно так же, как и у тебя, - Вейн загадочно прищурился, и в его выцветших глазах на мгновение блеснула сталь прежнего, опасного политика. - И на данном этапе мои интересы прочно связаны с этой девочкой. Больше я тебе ничего не скажу. Или ты имеешь что-то против и хочешь мне возразить?
- Я всё еще прекрасно помню, кем вы являлись в Эринее, - глухо ответил он, выражая почтение скорее старым законам их родины, чем самому старику. - Но тем не менее я Вас предупрежу, будьте осторожны Вейн, неизвестно что ждет нас, когда мы доведем ее до цели следования.
- Все же я надеюсь, что мы услышим от нее ответы на все мои вопросы, - эрин слабо улыбнулся. - Думаю, они у нас совпадают. А пока поторопимся, нам действительно необходимо добраться до селения до вечера, неизвестно, что еще произойдет.
Мужчины нагнали девушку, и пошли по дороге, которая тянулась от самого Сагея. Когда Студан начал клониться к закату, впереди наконец показались серые крыши небольшого поселения. Путники предусмотрительно остановились в тени придорожных деревьев, не доходя пары сотен шагов до первых построек.
- Ну кто будет платить за ночлег. Я предупреждала, что у меня нет ни единого тария. - девушка повернулась к своим спутникам.
- Как же ты собиралась в одиночку путешествовать с голыми карманами? - с иронией спросил Вейн, опёршись на свою суковатую палку.
- Способов расплатиться за жилье множество, если бы я была одна, - отрезала девушка, - но теперь нас трое.
- Надеюсь, это не то, о чем я подумал? Неужели, Катт, наша невинность находится под серьезной угрозой рядом с этой дикаркой? - Вейн явно наслаждался моментом, пытаясь вызвать у Тзэ смущение.
- А вы, - девушка снова выделила это слово, резко переходя на презрительно-почтительный тон, - судя по всему, только этот способ и знаете? Что ж, в таком случае мы отправим вас вперед в качестве передового отряда. Насколько мне известно, сраканки куда более падки на противоположный пол, чем их мужчины. Думаю, они по достоинству оценят ваши седые кудри.
- Спокойно, спокойно, это была всего лишь шутка, - примирительно поднял ладони эрин. - Тарии у меня есть. Не мешок, конечно, но чтобы расплатиться за ужин и чистые постели в этой глуши, вполне хватит. Проблема состоит в Катте, я подозреваю, что его просто так не пустят на порог. Скорее всего, Веллиаса уже разослала гонцов, чтобы вернуть его.
- А у тебя нет еще подобной бумаги? - Тзэ с прищуром посмотрела на Вейна, вновь мгновенно сбросив маску напускного почтения и вернувшись к простому «ты». - Я видела у тебя несколько документов, может там есть аналогичная?
Вейн замер в глубоком раздумье, его пальцы нервно постукивали по суковатому древку палки.
- Эти бумаги мне нужны самому. - наконец неохотно буркнул он.
- Да ладно. Ты все равно получил их, сдав Катта, - Тзэ насмешливо фыркнула. - Так что он тоже имеет на них право.
- Сдав меня? - Катт резко повернулся к старику, его ладонь инстинктивно сжалась на рукояти палки. Взгляд молодого эрина стал леденящим. Этот разговор ему категорически не нравился.
- Да ладно, ладно. Нам еще долго идти, поэтому дам я подобную бумагу. - примирительно, но с явным превосходством осадил его Вейн. - Не смотри на меня так, ты все равно вырвался же, так что твое заключение нам помогло. Не забывай свое место, сард третьего ранга.
- Иерархии Эринеи больше нет. - процедил сквозь зубы Катт.
- Но в твоей крови всё еще живет рабское подчинение высшим чинам, - высокомерно парировал Вейн, даже не шелохнувшись. - Поэтому прямо сейчас мы закроем эту тему. Ты послушно забудешь всё, что только что услышал обо мне. А если начнешь возражать что ж, тогда ты никогда не узнаешь правды о том, что на самом деле случилось шестьсот лет назад.
- Вы знаете больше, чем написано?- Катт был явно удивлен и заинтересован.
- Я - Сах, один из пяти членов прошлого Высшего Совета, - старик расправил плечи, и в лучах заходящего Студана его фигура на миг показалась невероятно величественной и грозной. - Я прожил до катастрофы Эринеи триста шестьдесят восемь лет. И еще пять лет бодрствую после пробуждения. Как думаешь, мальчик, много ли я могу знать?
Катт стоял в нерешительности, а Тзэ уже подписывала документы, где было изменено имя на Кира, эрина который спокойно жил в Сагее, обзаведясь семьей и маленькой фермой.
- Теперь ты будешь Кир, с этой бумагой, рядом с Тзэ ты будешь в безопасности. Есть, конечно, опасность, что тебя увидит кто-то знакомый, но мы будем остерегаться. Кстати, милая, откуда ты узнала, что селение в дне пути?
- Интуиция. - тихо отозвалась Тзэ.
Опустив голову, она первой зашагала по склону холма. Что в этот момент выражали её глаза, скрытые в сумерках, оставалось загадкой. Вейн лишь понимающе усмехнулся и последовал за ней, направляясь к тусклым огням постоялого двора.
В эту ночь наши герои наконец-то спали спокойно. Ночная прохлада плато больше никого из них не заботила за толстыми стенами хорошей деревенской гостиницы было тепло, сухо и удивительно тихо. Катт лежал на большой кровати, и в очередной раз пытался собрать картинку дня по кусочкам. Он понимал, что Тзэ необычна, сама по себе: Её экзотическая внешность, разительно отличавшаяся от черт местных жителей; её странные предметы обихода, природа которых была непостижима ни для эринов, ни для сраканов; её пугающая способность управлять неоновой магией и филигранное воинское мастерство - всё это наводило на мысли о чем-то совершенно нереальном. Самым простым и логичным объяснением казалось то, что она прибыла из каких-то невероятно далеких краев. Возможно, с противоположной стороны Эбиткрии, где развитие цивилизации и скрытых способностей ушло на веках вперед. Именно этой теории он решил пока придерживаться. Именно поэтому ему хотелось дойти туда, откуда она родом. Наконец, отбросив лишние мысли, он провалился в сон.
Тзэ долго сидела при слабом свете небольшой лампы, зашивая свою тунику от мелких порезов лапок мевингов. Окончив работу, она погрузилась в блаженное тепло наполненной ванны. Горячая вода растопила усталость в измученных мышцах, и теперь девушка могла по-настоящему насладиться долгожданным покоем, распластавшись на мягких простынях и сладко уснув.
Вейн долго сидел за столом и что-то писал. Но вскоре всепоглощающее состояние покоя разморило и старого Саха. Глаза смыкались сами собой, а замысловатые буквы эринского письма начали расплываться и прыгать по плотному листку бумаги. Сложив все в свой заплечный мешок, он также упал и тут же уснул. Ночь растворила все тревоги, разбросала дневные проблемы по самым дальним, темным углам сознания, заставив уставших путников наконец сдаться и раствориться в глубоком, исцеляющем забытьи после столь долгого и напряженного дня.
---------
Сагей. Личные апартаменты Велиасы Артории.
Киранвас стоял посреди роскошно обставленного кабинета, низко опустив голову и не смея даже взглянуть на расхаживающую взад-вперед разъяренную женщину.
- Я же сказала запереть его, - Велиаса резко развернулась на каблуках, её глаза метали молнии. - Как он умудрился сбежать сквозь запертые двери, укрепленные ферием?! Киранвас, ты что-то скрываешь. Оставалось совсем немного, и я бы смогла понять, как они сделали "Камену". Катт был идеальным испытуемым. До него ни у кого из пробужденных не регистрировалось настолько хорошо сохранившихся тела и разума. Он помнил абсолютно всё, что было до катастрофы, в отличие от остальных бракованных пустышек! На нем можно было провести еще как минимум пару циклов опытов, я уже и аппаратуру необходимую из столицы привезла. Что с наблюдателем в его одежде?
- Сигнал пропал прошлой ночью, - глухо ответил Киранвас. - Скорее всего, он его нашел. А разве Вейн не подходил? Он тоже все помнил, что произошло до катастрофы.
Киранвас отчаянно старался увести неприятный разговор в сторону. Одна ложь в его голове сейчас накладывалась на другую. Если бы доктора Артория узнала, что он самолично выпустил беглеца, ссылка на каторжные рудники в самые дальние колонии для особо опасных преступников показалась бы ему наименьшим из возможных наказаний. Даже для такого, как Кир.
- Этот старый плут все давно понял, - брезгливо отмахнулась Велиаса. - Его невозможно было использовать, так как я хочу. Он различал наши ловушки за пару часов. Да и тем более он бы вряд ли пережил еще один прием "Камены". Триста семьдесят лет - слишком внушительный возраст даже для чистокровного эрина. Он мне очень помог, но все же я не совсем доверяю ему. Слишком много у него мыслей, которые мне неприятны. Он сдал своего же соплеменника, для того чтобы получить документ, который поможет ему передвигаться.
Велиаса хищно, торжествующе улыбнулась:
- Наивный старик Он забыл, что по моему разрешению сможет свободно передвигаться только в пределах Сагейского плато и исключительно в сопровождении надзирателя-сракана. А насколько мне известно, во всем нашем гарнизоне нет ни единой кандидатуры, которая согласилась бы ему помогать. Но куда же сбежал Катт?
- Док - Киранвас выдержал паузу, аккуратно подбрасывая новую деталь. — Вейна тоже со вчерашнего вечера нет в городе. Или вас это совершенно не волнует?
- Я же говорю, что без сопровождающего ему далеко не уйти! - Велиаса раздраженно всплеснула руками. - А из нашего гарнизонного города никто не пойдет помогать эринам. Ты ведь не хуже меня знаешь, Кир, что каждый человек в Сагее состоит на личной службе Его Величества. Эту цитадель построили на развалинах древней крепости Эринеи именно для того, чтобы защитить плато и удерживать всех эринов, которых мы поднимаем из небытия, в пределах нашей видимости. И пускай этот старый Сах считает себя невероятно умным и опытным соперником на моем поле ему никогда меня не обыграть.
В дверь постучали. В комнату зашел сракан, быстро передал пакет Велиасе и опять скрылся за дверью. Пробежав глазами послание, Велиаса побагровела еще сильнее.
- Вейна видели в деревне Керий. В сопровождении какой-то сраканки с зелеными глазами, - процедила она сквозь зубы. - И с ними был еще один эрин, назвавшийся Киром.
- Но, док, Кир же... - Киранвас не договорил, его оборвала женщина.
- Я знаю, Кир давно живет в городе вместе с нашим агентом как со своей женой, и только вчера я ужинала в их приятной компании. Как ты думаешь, идиот, кто скрывается под личиной этого «ложного Кира»?! - доктор Артория в ярости скомкала донесение. Она крикнула стоящему за дверью стражу, - немедленно отправьте группу из пяти следящих в Керий. Пусть выяснят, что эти трое там делали, и, самое главное, кто эта зеленоглазая девка и откуда она взялась. И пусть соберут в округе альпеканов - раздай отряду соответствующие контейнеры.
- Неужели они идут к токсичным испарениям. Ведь без соответствующего транспорта они там не пройдут. Можно их там и взять. - Киранвас хотел успокоить Велиасу.
- Это Катт не знает про все это, - отрезала Велиаса. - А вот Вейн вполне мог что-то разнюхать за пять лет проведенных в Сагее, как мы перебираемся через это море ядовитого дыма. На всякий случай, надо послать сообщение, чтобы убрали Переходчики от границ испарений. И пока не трогайте их. Я хочу посмотреть, что в планах у этого старого Саха. А Катт Катт еще получит свое наказание.
Велиаса хищно улыбнулась, и Киранвас в который раз понял, что вставать на пути у этой властной женщины опасно.
- И не расслабляйся, Киранвас. Я не забыла, кто именно был приставлен к охране Катта, - её голос внезапно стал вкрадчивым и низким. - Пока что я не стану тебя наказывать и не предам твой провал огласке в Совете Его Величества. Но если с твоей стороны случится хотя бы еще одна оплошность - просто так ты уже не отделаешься. А теперь подойди. Помассируй мне плечи и останься на ночь. Раз Катта нет, сегодня ты заменишь его.
Док отвернулась к окну, так и не заметив самодовольной, почти торжествующей ухмылки Киранваса, продолжавшего всё так же покорно стоять с опущенной головой.
Ночь продолжала свое безмолвное путешествие по долине, закрыв небесные очи от комнаты, где остались мужчина и женщина. Сагей погрузился в глубокий сон. Лишь возле архивного здания, выбирая самое глухое и темное время перед рассветом, уже который день подряд собирались зловещие, безликие тени.
Главная дверь, как и всегда, была наглухо заперта, но бесплотные дымки упорно толпились вокруг фасада, пытаясь отыскать хоть малейшую лазейку. Это монументальное строение было очень старым и разительно отличалось от типовой архитектуры Сагея, где сраканские мастера пеклись лишь об удобстве и показной роскоши. Мрачное, строгое здание походило скорее на неприступный военный форт, чем на заурядный архив. Его монолитное основание из литого камня, который от времени во многих местах растерял свой первоначальный цвет, было сковано тяжелыми, особыми цепями - казалось, даже крошечная мошка не сумела бы протиснуться между этими древними блоками. Лишь выше, начиналась обычная сраканская кладка. Но, несмотря на это, цитадель знаний казалась абсолютно нерушимой.
Тени жались вплотную к литому камню, словно пытаясь расшатать его своей призрачной массой. Нижние окна были намертво забиты снаружи прочными досками Каффы, а верхние располагались так высоко, что даже соединенные воедино дымки не могли до них дотянуться. Из колышущейся вокруг здания тьмы то и дело вырывалось разочарованное, злобное шипение.
Вдруг мертвую тишину сагейской ночи нарушил резкий металлический щелчок, раздавшийся с внутренней стороны архива. Скрипнули тяжелые засовы, и створка двери бесшумно отворилась, выпуская наружу странную фигуру. Человек был с ног до головы закутан в плотные угольно-черные одежды; в сумраке капюшона не светились даже глаза. Завидев копошащийся у стен комок живой ночи, незнакомец молниеносно обнажил тонкий, блестящий меч и бесстрашно ринулся на скопление теней. Всего несколько неуловимых, хирургически точных взмахов — и призрачный конгломерат распался на множество мелких, бесплотных кусочков, которые тут же начали растворяться в воздухе. Загнав оружие обратно в ножны, таинственный страж бесследно исчез во тьме коридоров, будто его самого никогда не существовало.
Однако в пылу короткой схватки он не заметил главного. Еще до начала атаки одна крошечная тень, размером не больше котенка, отделилась от общей кучи и бесшумно проскользнула в открывшуюся дверь архива. Её совершенно не волновала участь развеявшихся подельниц - главная цель была достигнута.
Быстрее ветра маленькая дымка невидимым дуновением устремилась вглубь здания, спускаясь всё ниже и ниже, к массивной двери подвала. Оказавшись внизу, она осмотрелась и, обнаружив узкую вентиляционную отдушину, юркнула внутрь. Сгусток тьмы долго парил под потолком тайной комнаты, оглядывая стеллажи. Здесь высились несколько книжных шкафов, доверху забитых старинными документами, о невероятном возрасте которых красноречиво говорили их тяжелые переплеты и неизвестный, прочный материал, на котором были начертаны рукописи.
Наконец тень плавно подплыла к небольшому кованому сундучку, спрятанному в самом углу помещения. Окутав его зловещим желтоватым свечением, дымка неестественной силой вздернула сундук кверху и со всего размаха ударила его о каменный пол. Крышка со звоном поддалась. Внутри обнаружилась плотная стопка исписанных свитков из какой-то грубой, экзотической кожи.
Бережно разложив документы по порядку, призрачная тень медленно воспарила над ними. Желтый свет запульсировал чаще, словно дымка впитывала и намертво запечатлевала в своей памяти каждую строчку древнего текста. Окончив загадочный ритуал, маленький лазутчик бесшумно растаял в воздухе, не оставив от себя и следа. И лишь разбросанные свитки, да сломанный замок сундука безмолвно напоминали о ночном вторжении.
А на улицах Сагея уже разгорался холодный рассвет.
Глава 8
Утро для великолепно выспавшейся Тзэ показалось особенно приятным. Казалось, сегодня ничто в мире не сумеет вывести её из себя. Завтрак на постоялом дворе тоже оказался довольно неплох. Девушка пока еще не видела своих спутников и, честно говоря, совершенно о них не думала. Прицепив на уши сережки из изящных белых капелек, она искренне наслаждалась каждым лучиком Студана, пробивавшимся сквозь окно. Вещи были уже упакованы, припасы пополнены, одежда более-менее починена, все говорило о дальнейшем походе, как о какой-то веселой прогулке. Еще немного понежившись в теплой, приятной кровати, Тзэ встала, быстро оделась и вышла из комнаты. Вейн и Катт уже сидели внизу, спокойно ожидая свою спутницу. Едва девушка приблизилась к ним, блаженная улыбка мигом исчезла с её губ, уступив место сосредоточенному выражению. Сережки-капельки тут же перекочевали на свое привычное место - в пазы небольшого серого браслета, где уже было закреплено несколько похожих камешков. Сам браслет скрылся под целым рукавом туники. Девушка легко сбежала по ступенькам.
- Нам надо поторопиться, - Вейн был непривычно хмурым и серьезным. - Человек, с которым я расплачивался за постой, как-то странно и слишком настойчиво расспрашивал меня о цели нашего пути. Поблизости нет других населенных пунктов, теперь придется идти быстро, и иногда даже ночью, не хочу повторения прошлого сценария.
- Значит, постараемся пройти этот участок быстрее, - Катт внимательно вглядывался в горизонт, стараясь рассмотреть что-то в предрассветной дымке. - Можно пойти прямо по руслу реки, она здесь довольно мелкая. Может не поймут, как мы движемся. Мне тоже не понравилось, как со мной обращались в этом доме.
- Какие вы всё-таки скучные! - Тзэ демонстративно вздохнула, решив до последнего не поддаваться миазмам всеобщей подозрительности. - А вот я прекрасно выспалась и теперь могу бежать без остановки хоть до самого вечера.
- Лучше бы ты применила ту магию, с которой ты нас вытащила из озера. - проворчал Вейн, выжидающе глядя на нее. Тзэ почувствовала, что старик пытается прощупать её возможности, и кое-что всё-таки придется объяснить.
- Я не могу ее вечно использовать, - сухо ответила она. - Я вообще не рассчитывала, что буду ей пользоваться до гибельных испарений. Поэтому я и путешествую с вами двоими, иначе какой смысл был бы мне в попутчиках?
- Значит пойдем по реке. Катт ты уже расследовал это место? - Вейн решил пока не спорить.
- Да, скоро будет лес, как раз дойдем к вечеру, если будем идти по реке в ту сторону. - Вейн кивнул и двинулся вслед за Каттом.
Тзэ шла за ними и размышляла о сказанных словах Вейна, ее что-то беспокоило, и беспокойство это прогнало всю прелесть и радость наступившего утра.
Эвесис светил сегодня не так жадно, словно сжалившись над путниками и перестав прожаривать их своими безжалостными лучами. Небольшая чистая речка, больше похожая на широкий искрящийся ручей, ласково омывала ноги Тзэ. Девушка шла босиком по мелководью, задумчиво перебирая и разбрасывая по берегу гладкие камушки. Вейн с Каттом шли молча, не оглядываясь, и не перебрасываясь даже взглядами. Слишком много тайн и недомолвок было в их небольшой группе. Каждый знал что-то, чего не знал другой, каждый хотел спрятать подальше свои секреты. Звериное чутье Катта настойчиво подсказывало ему, что нужно во что бы то ни стало выяснить истинные мотивы Вейна. Тзэ казалась ему еще более далекой, особенно после того, как он увидел ее бой двумя кнутами. Воинов эринов учили обращаться с любым оружием, но даже его удивило, как легко она с ними обращалась. Вопросов к девушке у него только прибавилось, но он уже и не надеялся получить на них прямые ответы. Тзэ ускользала, как маленькая змейка после купания, от любых разъяснений.
К вечеру они оказались около леса. Катт выбрал полянку, подходящую по всем параметрам для спокойного сна. Первым делом он соорудил вокруг лагеря защитное заграждение от мелких хищников, а по внешнему периметру рассыпал едкий порошок проя, способный отпугнуть крупных тварей. Закончив с безопасностью, воин обустроил себе лежанку из сухих ветвей, таких же как и у Вейна поближе к скату.
Тзэ всё это время сидела на самом берегу, безучастно бросая в воду гальку. Всё её лицо выражало глубокое, грустное равнодушие. Катт тихо подошел к ней со спины:
- Скоро стемнеет, - негромко произнес он. - С темнотой обострятся органы чувств хищников. Зайди, пожалуйста, за заграждение.
- Катт, почему ты всё-таки пошел со мной? - тихо спросила она. - В Сагее тебя могла ждать сытая, мирная жизнь. Помнишь, как ты сам говорил тогда, на острове? Еда, покой, женщина Но ты бросил всё это и теперь осознанно подвергаешь себя смертельной опасности. Ради чего?
Катт лениво бросил плоский камушек в воду и хмуро посмотрел на расходящиеся по темной глади круги:
- Спокойная жизнь? - он горько усмехнулся. - Зачем она мне? Меня всю жизнь готовили к войне, натаскивали на неординарные ситуации, в которых кровь бешено бурлит в жилах. Только в такие моменты ты по-настоящему чувствуешь, что живешь. Вот это и есть моя «спокойная» жизнь. В Сагее же всё настолько приторно, тихо и мирно, что я бы очень скоро там свихнулся. А ты... ты - как этот камушек, который упал в мое застоявшееся болото и пустил круги по всему, что меня окружает. Я без понятия, куда именно ты держишь путь, но чем дольше я нахожусь рядом, тем больше у меня причин идти дальше. А теперь еще и Вейн со своими скрытыми планами...
- Тебя он беспокоит больше, чем я? - Тзэ искренне удивилась, и в её глазах на миг заиграли задорные искорки.
- Ты меня беспокоишь, пока я не разгадаю твои тайны, - задумчиво и немного резко ответил Катт, - а вот Вейн просто опасен. Он сах, который когда-то входил в Совет Пяти. Они никогда, ничего просто так не делали. Именно поэтому я до сих пор не рассказал ему всё, что успел узнать о тебе. Теперь я свободен от оков воинов Эринеи, и если наши с ним цели совпадут, тогда мне будет для чего жить дальше.
- Понятно. Тогда я попрошу, Катт, не рассказывай ему о том, что произошло с тобой в тот раз. Чем меньше народу будет знать, тем лучше.
- Я никому не скажу, до поры. - честно предупредил сард. - Но если будет необходимость, я расскажу все что видел.
- Спасибо, что предупредил, - Тзэ слабо улыбнулась, снова переводя взгляд на реку. - Искренне надеюсь, что эта твоя «необходимость» возникнет уже после того, как наши пути разойдутся.
Они прошли в круг, огороженный Каттом, и устроились на ночлег. Тзэ всё так же обходилась без мягкой лежанки, как и в их первую совместную ночь — по всей видимости, восстановленная накануне одежда отлично удерживала тепло и защищала от сырости.
Катт улегся на свои ветви, но сон не шел к нему. Он долго прокручивал в голове её последнюю фразу, пока наконец не озвучил то, что его задело:
- Ты хочешь сказать, что после того, как мы найдем твой выход, ты уйдешь навсегда.
- Скорее всего, ты меня больше не увидишь, - тихо ответила Тзэ, повернувшись к нему. - Хотя все может быть. А что ты будешь скучать?
Девушка кокетливо наклонила голову набок. В её глазах, точно на дне чистейшего глубокого колодца, мерцали и отражались далекие звезды плато.
- Мы слишком мало знакомы, чтобы говорить о скуке, - Катт ответил не сразу, подбирая слова с непривычной для воина осторожностью. - Но, думаю, мне придется серьезно пересмотреть свои приоритеты, если ты вдруг исчезнешь.
Тзэ, закинув руки под голову, устремила взор в ночную высь. Звезды, точно огромное бесконечное море, медленно перемешивались в вышине, отбрасывали друг на друга мерцающие отсветы, и из-за этого казалось, будто весь небосвод находится в непрерывном таинственном движении:
- Смотри Катт, - позвала она. - Звезд на небе великое множество, что ты о них думаешь?
- Еще на начальном этапе обучения наставники говорили нам, что звезды - это точно такие же обитаемые или мертвые планеты, как наша Эбиткрия, либо далекие светила, подобные Эвесису, - ровным голосом ответил воин. - Так что в них нет абсолютно ничего особенного. Просто камни и раскаленный газ.
- Тысячи необъяснимых миров, тысячи невероятных тайн, и ты говоришь, ничего особенного. - Тзэ горько усмехнулась, не отрывая взгляда от мерцающего океана над головой. - Представь, что ты бы мог перемещаться между этими мирами, заходить в любой мир, заглядывать в любую судьбу, изучать множества вещей, недоступных другим. Ты бы хотел этого?
Катт перевел взгляд с неба на девушку. Тзэ застыла, завороженно всматриваясь в эту блестящую бездну; она словно не замечала ничего вокруг, мыслями находясь бесконечно далеко отсюда. Воин вновь отчетливо вспомнил тот красный коридор и объемный светящийся шар с проекцией их Эбиткрии.
- Ты говоришь, что эти вещи были бы доступны только мне, и больше никому? - тихо спросил он.
- Да, - так же тихо отозвалась Тзэ. - Только ты бы мог.
- Тогда я не хотел бы такой жизни. Не иметь ничего своего, только подсматривание за жизнью других, что в этом интересного? Я ведь никому не смогу передать эти знания. Никому не смогу рассказать, что там, на других звездах, происходит. Это просто бесконечное, одинокое путешествие в никуда. У эринов никогда не было одиночных миссий, мы всегда действовали в команде. Сначала под началом более зрелых наставников, затем - сам, если накопил достаточно знаний и опыта, воспитываешь молодых. Только так наши пути обретают истинную цель. А если я не могу ни с кем поделиться вестью о неведомых мирах, то зачем мне вообще это знание?
Катт больше не смотрел на небо. Он уставился в темноту перед собой, мысленно возвращаясь к своей команде - к тем воинам Эринеи которых он потерял в той страшной катастрофе шестьсот лет назад. Как сард, он был обязан вовремя распознать угрозу и вывести свой отряд из-под удара. Но он не успел. И теперь, на фоне этих болезненных, терзающих душу воспоминаний, само его пробуждение и принятие «Камены» казались ему малодушным, позорным предательством по отношению к мертвым.
Вейн, сначала не обращавший никакого внимания на их разговор, внезапно вмешался, словно услышав самые потаенные мысли сарда:
- Если ты жалеешь о том, что жив, а они мертвы, то забудь. Из ста тридцати человек твоей команды «Камена» была введена только троим. Судя по тому, что только тебя нашли в том месте, они либо не приняли препарат, либо он не подействовал. Так что, ты все равно бы их не увидел, да и взрыв был достаточно сильным, ты бы не смог увести никого.
Старик говорил ровно и буднично, просто констатируя страшные факты. Катт при этих словах медленно поднялся. Шаг за шагом он приблизился к Саху и встал вплотную, буквально нависнув над сидящим у костра старцем. Сард резко покраснел, его кулаки сжались до белизны в костяшках - было видно, что воин держится из последних сил:
- Что ты хочешь этим сказать? - процедил он сквозь зубы. - Как это - препарат был не у всех?!
- Ну, так как Эринеи и Совета Пяти уже не существует, я могу рассказать. - Вейн даже не шелохнулся под его тяжелым взглядом. - «Камена» никогда не была средством спасения для каждого встречного. Она создавалась индивидуально. И только для избранных — для тех, кто в будущем мог бы возродить и приумножить величие нашей страны. Да, ты был сардом третьего ранга, под твоим началом находилось больше сотни элитных, специально обученных бойцов. Отличный отряд. Но, тем не менее, элитой среди этой элиты были только вы трое. Я думаю, ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю. А остальных остальных всегда можно было набрать из других подразделений и дотренировать. Запасные человеческие ресурсы у нас имелись.
Старик подбросил ветку в огонь и безжалостно продолжил:
- Компоненты для формулы добывались в таких гиблых местах, что за них порой приходилось отдавать другие жизни. Вдобавок, чтобы синтезировать сыворотку, каждый эрин проходил изнурительные медицинские процедуры, сдавал сотни анализов. Наши ученые вычисляли уникальные генетические характеристики и создавали препарат, который подходил строго одному-единственному человеку. И то оставался риск, что в критический момент формула не сработает как надо. Именно поэтому «Камена» была штучным товаром. Кстати я до сих пор искренне удивлен, почему из всего Совета Пяти на данный момент нашли и пробудили только меня. Для членов Совета эти капсулы подготавливались в самую первую очередь.
- Но я же отчетливо помню, как нас собирали! - голос Катта сорвался на глухой, яростный шепот. - Нам прямо говорили, что этот препарат спасет в бою, если ты окажешься на грани гибели. Что потом нас найдут, эвакуируют и спасут! Нам твердили это еще на начальном этапе подготовки воинов. Я сам сам видел, как ребята лично зашивали эти ампулы в свои воротники!
Вейн помолчал, видимо решая, говорить или нет дальше. Но почему-то решил продолжить:
- У них был совсем другой препарат. Не такой дорогой. И далеко не такой важный. Он просто позволял им спокойно и безболезненно отойти в мир иной.
- Значит вы...
Жгучие волны ярости затопили его разум, мускулы буграми заходили под кожей. Он рванулся вперед, протягивая свои тяжелые, смертоносные ладони к Вейну, намереваясь силой выбить из этого высокомерного старика остатки его ледяного самообладания. Но старый Сах даже не шелохнулся. Он смотрел на разъяренного воина в упор, без тени страха или сожаления в выцветших глазах.
Тзэ мгновенно среагировала. Подскочив к эрину со спины, она мертвой хваткой вцепилась в плотную ткань его походной рубахи.
- Они бы и так умерли, - безжалостно добавил Вейн, пока пальцы сарда застыли в дюйме от его шеи. - Только мучились бы на поле боя гораздо дольше и страшнее, чем после нашего яда. Так в чём же дело? Был и еще один неоспоримый плюс: таким нехитрым образом мы раз и навсегда избавлялись от тех малодушных трусов, которые надеялись бежать с поля боя под предлогом мнимого воскрешения. Великой Эринее не нужны были слабаки.
Тзэ мгновенно среагировала. Подскочив к эрину со спины, она мертвой хваткой вцепилась в плотную ткань его походной рубахи.
- Они бы и так умерли, - безжалостно добавил Вейн, пока пальцы сарда застыли в дюйме от его шеи. - Только мучились бы на поле боя гораздо дольше и страшнее, чем после нашего яда. Так в чём же дело? Был и еще один неоспоримый плюс: таким нехитрым образом мы раз и навсегда избавлялись от тех малодушных трусов, которые надеялись бежать с поля боя под предлогом мнимого воскрешения. Великой Эринее не нужны были слабаки.
Пальцы Катта судорожно сомкнулись на шее старика. Вейн захрипел, но его взгляд по-прежнему оставался пугающе спокойным и презрительным.
Тзэ потянула воина назад изо всех сил, буквально повиснув на его широких плечах:
- Катт стой. Прекрати.
Сард тяжело дышал, его грудь вздымалась. Услышав отчаянный призыв девушки, он медленно разжал пальцы. Скользнув потемневшим, полным боли и отвращения взглядом по лицу Тзэ, он резко развернулся и стремительным шагом ушел прочь из лагеря - туда, где во тьме шумели холодные воды реки.
- Зачем ты ему это сказал? – спросила Тзэ, равнодушно глядя на Вейна. Её тон оставался ровным, словно она и сама прекрасно понимала мотивы старика, но просто хотела подтвердить свои догадки.
- Ему пора прекратить быть таким наивным, - холодно отозвался старый Сах. - Катт привык убивать, но он всё еще цепляется за давно сгнившие идеалы. А их больше нет. Пусть наконец примет эту суровую правду и научится жить в настоящем. Наше сражение за выживание еще далеко от завершения, пусть даже сама Эринея давно мертва. - Вейн внимательно прищурился, вглядываясь в лицо девушки. - А ты, я смотрю, ничуть не испугалась. И не посчитала мои слова чем-то чудовищным.
- Меня интересует история Эринеи, - уклончиво ответила Тзэ. - Может она поможет мне найти ответы, на некоторые вопросы. Твое откровение было познавательным.
- Я могу много чего рассказать, если ты поведаешь мне свои истории о звездах. - губы Вейна тронула хитрая, заговорщическая улыбка. – Если пока не готова к этому, то спокойной ночи. В свое время он уцелел в кишащем тварями логове азоров, когда ему едва исполнилось пятнадцать зим. Он справится.
- Я и не волнуюсь, - Тзэ ответила тихо, но в её голосе скользнуло нечто такое, отчего старик невольно насторожился. - По крайней мере, пока я не одна.
Девушка улеглась на свое место, устроившись поудобнее. Она еще раз задумчиво взглянула на бесконечный мерцающий океан над головой, прикрыла глаза и вскоре погрузилась в глубокий, спокойный сон.
Ночь шла своим чередом, вокруг было довольно спокойно, в тишине было слышно, только мирное посапывание мужчины и девушки. Одинокое ложе Катта, так и не дождалось своего хозяина.
С первыми сине-зелеными лучами восходящих светил Тзэ уже была на ногах. Она задумчиво всматривалась вдаль, где с одной стороны тихо журчала река, а с другой - плотной стеной темнел вековой лес. Он распространялся по всему горизонту, и река, в конце концов, сливалась с ним. В это порождение живой природы следовало дальше продвигаться маленькой компании.
Прошло всего три ночи с момента их первой встречи, но девушке казалось, будто она уже целую вечность путешествует бок о бок с этими странными, изломанными судьбой людьми. Тайны, которые они бережно хранили друг от друга, не желая раскрывать карты раньше времени, невидимым грузом давили на плечи. Однако Тзэ отчетливо чувствовала: всё происходящее сейчас - лишь самое начало их пути.
Вскоре на границе импровизированного лагеря показался высокий силуэт. Катт шел твердым, размеренным шагом. На его походной одежде отчетливо виднелись свежие, уже побуревшие капли чужой крови. Закинув за широкую спину тяжелую ношу, он тащил две звериные туши. Их густая бурая шерсть и приплюснутые морды с торчащими наружу острыми клыками, почти перекрывавшими серые приплюснутые носы, выглядели пугающе. Ушей у тварей на первый взгляд не было вовсе, но это была лишь иллюзия — они располагались прямо над четырьмя мертвыми глазами. Крошечные черные точки глазных яблок застекленели, безмолвно свидетельствуя, что эти хищники больше никогда не сделают ни единого вдоха. Размером поверженные создания были едва ли меньше самой Тзэ. Это были те самые азоры свирепые ночные твари, одного упоминания которых до смерти страшились мирные сраканы. Из их изрубленных туш сиротливо торчали наскоро заточенные деревянные колья, ставшие для хищников окончательным приговором.
Катт двигался бесшумно. Казалось, дикая ярость, клокотавшая в нем ночью, наконец улеглась, уступив место привычной боевой сосредоточенности. Приблизившись к девушке, он смерил её равнодушным, почти остекленевшим взглядом и глухо сбросил тяжелые туши на землю. Опустившись на корточки, воин достал нож и принялся молча обдирать жесткие шкуры и разделывать парное мясо.
Всё это происходило в абсолютной, звенящей тишине. Ни Катт, ни Тзэ не проронили ни слова. Напряженное молчание нарушил лишь сонный, но по-прежнему насмешливый голос проснувшегося Вейна:
- Я смотрю, ты вспомнил прошлое. Всё-таки боевой пес Эринеи никогда не забудет своего истинного места.
Старик явно напрашивался на грубость, пытаясь вновь раззадорить и спровоцировать Катта на эмоции. Однако тот даже ухом не повел, продолжая методично и хладнокровно свежевать добычу, словно Саха вообще не существовало в этой реальности.
Тзэ решила вмешаться, пока ситуация окончательно не зашла в тупик. Быстро подойдя к Вейну вплотную, она загородила собой Катта и тихо, но властно прошептала старику на ухо:
- Может, хватит. Чего ты добиваешься? Он вернулся, и мы пойдем вместе.
- Ты ведь сама говорила, будто тебе совершенно всё равно, с кем идти, – парировал Вейн, мгновенно включаясь в предложенную игру.
- Я тебе не доверяю, Катта я понимаю больше. – Тзэ продолжала все также шепотом, поглядывая на Катта.
- Аналогичное чувство. Но если он не поймет, кто ему друг, а кто враг, он не сможет дальше жить в этом мире. Так что считай, будто я по-своему проявляю о нем заботу.
- Заботишься, ха, - Тзэ едва заметно усмехнулась. - Ты же сейчас выведешь его из себя. И с чего ты решил, что я враг?
- Пока мы ничего не знаем про тебя, ты остаешься врагом, после последних событий, я еще больше сомневаюсь в тебе. Честность на честность. В мире сраканов никто не может сражаться, как ты. У тебя необычное оружие, какого даже я за всю свою долгую жизнь ни разу не видывал. Ты умеешь пользоваться заклинаниями, что умели только абины. А еще я абсолютно уверен, что именно твое внезапное появление спровоцировало то яростное нападение мевингов на лагерь. Так кто же ты, сраканка, эринка или абинка? Или может еще кто-то другой? Тогда откуда?
Старик подался вперед, заглядывая ей в глаза:
- Ответишь на вопросы, и я перестану доставать Катта, а также возможно расскажу кое-что увлекательное, что даже тебе будет интересно. Ты же здесь по какой-то причине? Тебя ведь интересует информация, верно? Иначе, ты не пришла бы в Сагей, а пошла в другое место.
- Ну, раз ты так детально всё проанализировал, то должен понимать и другое, - Тзэ выдержала его пронзительный взгляд, даже не моргнув. - Меня абсолютно не волнует, продолжишь ты донимать Катта или нет. А узнать о событиях давно минувших дней я смогу и без твоей милости. Хотя вынуждена признать: как исторический источник ты был бы идеален.
- Значит, ты признаешь, что мои подозрения обоснованы. - Вейн хитро прищурился.
- Думай, что хочешь. - холодно бросила Тзэ, обрывая этот бессмысленный спор.
- Хватит шептаться, я вас всё равно слышу, - Катт наконец оторвался от своей работы и прямо посмотрел на спутников. - Тзэ, меня не волнует, в чём именно ты меня обманываешь. Я пошел за тобой добровольно, без всякого принуждения, а значит, и разгадывать твои загадки буду сам. Но скажи мне вот что: тебе ведь вполне достаточно и одного попутчика?
Вейн, при этих словах напрягся, перестав улыбаться.
- Я могу тебя спросить, - ровным, безжалостным голосом продолжил сард, - если можно было бы здесь оставить одного из нас, то кто это был бы? И еще... с кем бы ты дальше продолжила путь?
- С тобой, Катт, - глаза девушки опасно сверкнули - то ли от внезапного озорства, то ли от скрытой жестокости этого прямолинейного предложения. - от тебя пользы больше, чем от этого старика. Ты предлагаешь, оставить его здесь? А я-то полагала, что ты согласился тащить его с собой исключительно из почтения к старшему по званию. Но, признаться, эта идея мне нравится.
- Как сказал Вейн, Эринеи сейчас нет, значит нет высших и низших чинов, - Катт спокойно расправлял и раскладывал жесткие бурые шкуры азоров под первыми жаркими лучами Эвесиса, чтобы они поскорее просохли. Казалось, он не замышляет убийство, а просто зачитывает сухой армейский отчет. - они все погибли в той катастрофе. И если мы собираемся идти дальше бок о бок, я должен четко понимать планы тех, кто идет рядом со мной. Твои планы Тзэ мне известны, я знаю, зачем ты идешь к гибельным испарениям. А вот неясные помыслы этого почтенного господина заставляют меня всерьез опасаться ножа в спину.
- А ты подрос, мой мальчик, - Вейн попытался вернуть лицу маску снисходительного превосходства. Он изо всех сил старался говорить спокойно, но в его голосе впервые отчетливо проскользнули нервные, раздраженные нотки. - Надо же, как легко ты заговорил со мной, окончательно растеряв былое раболепие перед Советом Пяти. Неужели вы двое действительно способны бросить меня здесь, напрочь забыв о том, что я для вас сделал?
- Как раз-таки я отлично помню всё, что ты сделал, - негромко произнес Катт. - Именно поэтому ты до сих пор не привязан к тому дереву с переломанными костями и не лежишь в кустах с разбитым черепом. Документы сейчас у Тзэ. Что нам мешает просто встать и уйти без тебя? Сам ведь говорил, что в одиночку далеко не уйдешь.
Сард по-прежнему даже не смотрел в сторону Вейна, методично занимаясь шкурами, но глухая, осязаемая угроза в его словах мгновенно заполнила всё пространство защищенного круга. Девушка решила пока не вмешиваться; она сидела на траве и со спокойным, почти безразличным любопытством наблюдала за суровой разборкой мужчин.
- Чего ты хочешь? - Вейн все еще сохранял напускное спокойствие.
- Я уже сказал, хочу знать планы своих попутчиков. - Катт впервые за утро поднял голову и посмотрел старому Саху прямо в глаза. Тяжело, в упор.
- И тогда детки наконец успокоятся? - Вейн криво усмехнулся, но его взгляд мгновенно стал жестким и колючим. - Ну хорошо. Раз уж вам так нужны мои карты, я расскажу вам одну очень поучительную сказочку. Слушайте внимательно. Давным-давно в этой долине жили три народа. Жили они неспокойно, вечно враждуя друг с другом. И хотя на поле боя открыто сходились только два племени, третье предпочитало тихо сидеть в стороне и наблюдать, притворяясь преданным другом и тем, и этим.
Старик сделал паузу, многозначительно взглянув на Тзэ, и продолжил:
- Но в один ужасный день два воюющих народа сотворили катастрофу такой чудовищной силы, что она в одно мгновение смела с лица земли сотни лиг, похоронив под руинами десятки тысяч лучших воинов с обеих сторон. А вот третья, самая «миролюбивая» фракция почему-то совсем не пострадала. Знаете почему? Да потому что незадолго до взрыва они внезапно пропали из виду. Словно трусливо спрятались в глубокие норы, заранее зная, к какому финалу всё идет. А когда дым над пепелищем рассеялся, герои этого третьего племени выползли наружу. Они прошлись по уцелевшим, безжалостно добивая раненых и зачищая выживших врагов так, чтобы не осталось вообще никого. И только после этой кровавой жатвы третье племя наконец начало процветать на чужих костях, объявив о начале своей эры Величия. Вот и сказочке конец. А кто слушал - пусть делает выводы.
- Говоришь так, словно только они одни виноваты в той древней катастрофе, - глухо отозвался Катт. - Я понял твою ненависть к сраканам, но не понял твоих намерений. Зачем ты идешь именно к гибельным испарениям? Свою месть можно совершить и в Сагее.
- Ты чувствуешь неприязнь ко мне только из-за истории с ядом для твоих подчиненных. Но почему ты в упор не хочешь ненавидеть сраканов, которые хладнокровно добили остатки наших народов сразу после уничтожения?
Мнимое спокойствие Вейна наконец дало глубокую трещину. Это было отчетливо видно по его глазам, в глубине которых заплясали опасные, лихорадочные огоньки.
- Они не виноваты за поступки своих предков. Мне они пока ничего плохого не сделали. - отрезал воин. - А вот именно ты сделал. Именно ты сидел в Совете Пяти, который с легкостью принимал решения избавляться от всех неугодных.
- А если они сделают это прямо сейчас? - Вейн издевательски прищурился и подался вперед. - Скажи мне, сард, ты хоть знал, что Сагей, так искусно создающий видимость тихого, мирного городка, на самом деле является закрытым военным гарнизоном? Что каждый его житель — это превосходно обученный солдат на секретной службе у своего венценосного царька? Что весь этот уютный городок — всего лишь наша высокотехнологичная тюрьма? И что именно там развернута самая продвинутая лаборатория Империи, где мы с тобой - не выжившие герои, а всего лишь подопытные результаты затянувшегося эксперимента?
Старик злорадно усмехнулся, глядя на онемевшего воина:
- О, какие глаза! Вижу, ты даже не догадывался, что твоя милая докторша Велиаса - одна из самых влиятельных и опасных особ в научном мире нынешней Сракании, приближенная лично к Его Величеству. Ну так я открою тебе еще одну тайну, мальчик мой. Наше Сагейское плато, которое кажется тебе бескрайним - настолько, что даже ты со своей выносливостью никогда не обходил его вдоль и поперек, - на самом деле всего лишь крошечная, изолированная долинка на теле огромной, неизведанной Эбиткрии.
- Нас с самого детства учили, что наша долина - единственное живое место на планете, - глухо, с трудом подбирая слова, произнес Катт. - Нам твердили, будто вся остальная Эбиткрия - это лишь безжизненные пустыни, состоящие из ядовитых испарений, мертвых гор и бесконечного обрыва.
Тзэ при этих словах не сдержалась и негромко, но весьма отчетливо прыснула. Катт метнул на девушку быстрый, недовольный взгляд, а затем вновь уставился на Саха:
- Это вы... вы нас так учили.
- Вами было очень легко управлять, -без тени раскаяния отрезал Вейн. - И зачем вообще эринам было знать, что за гибельными испарениями есть свободные территории, к которым мы пока не нашли путей. Вы воспитывались для войны с абинами, для этого вы жили, получая только необходимые знания для сражений. И мы в этом довольно преуспели.
Вейн уже совершенно не скрывал бушевавших в нем негативных эмоций, что в целом было крайне нетипично для эринов. Его глаза яростно сверкали, злобно впиваясь в лицо бывшего подчиненного.
- Так вот, возвращаясь к твоему вопросу: моя цель - пересечь это проклятое ядовитое море и отыскать тех, кто сумел обосноваться на той стороне. Если тебя устраивает мой ответ, думаю, мы можем продолжить путь. Но уже обед, и мы слишком задержались с этими разговорами.
Катт тяжело замолчал, медленно переваривая и обдумывая циничные откровения высшего чина. Видя, что сард окончательно ушел в себя, Тзэ решила вовремя перехватить инициативу и вмешалась:
- Я думаю, мы пойдем вместе. Вейн, ты действительно можешь быть полезным информатором.
- Я уже говорил, дорогая моя: я с удовольствием отвечу на любые твои вопросы, - насмешливая, маскарадная улыбка мгновенно вернулась на бледное лицо Саха. - При условии, что и ты честно ответишь на мои.
- Не торопитесь, - осадил спутников Катт, видимо, окончательно что-то для себя решив. - Мы выдвинемся завтра на рассвете. Вокруг было много азоров, как будто их привлекло что-то, хочу понаблюдать за ними. Они нас пока не увидели, так как запах этого порошка отпугивает их. Скорее всего, придется идти без отдыха два-три дня, чтобы оторваться от них. Если сегодня сработают ловушки, завтра будет легче идти. Поэтому советую хорошо выспаться.
- Значит, ты смирился с моим присутствием? - с легким прищуром спросил Вейн.
- Я все еще не знаю, что у тебя на уме, и сказал ли ты правду. - хмуро отозвался сард. - Но пока, я закрою глаза и посплю.
Катт наконец закончил возиться со свежими трофеями. Мясо он аккуратно развесил вялиться над самодельной коптильней, источавшей тонкий горьковатый дымок. Устроившись поудобнее на мягком настиле из ветвей, который приготовил еще с вечера, воин мгновенно, по-солдатски, провалился в глубокий сон.
- Тзэ, что говорит твоя интуиция? есть поблизости селение? - тихий вопрос Вейна вывел девушку из задумчивости.
- Не знаю, я пока ничего не вижу. Пойду на речку, вроде Катт говорил, что с этой стороны она безопасна. Нам осталось всего несколько дней до гибельного моря. Эх, почему здесь нет подходящего транспорта.
С этими словами Тзэ спускалась вниз к реке. Вейн, задумчиво посмотрев ей вслед, медленно вышел из защитного круга и направился в строго противоположную сторону. Вейн думал о том, что нигде в Сагее или в ближайших к нему городах не было ничего похожего на транспорт. Ни животных, ни каких-либо машин. Сраканы приходили и уходили пешком, и тем не менее передвигались быстро между городами. Значит старый эрин еще не все видел, и не все узнал, пока был в том городе.
Полдень ласково щипал кожу сухим, тягучим зноем. Жаркие лучи Эвесиса проникали всё глубже, оставляя на бледном теле Саха приятный, глубокий оттенок крепкого кофе.
_______________
Лесная тишина, изредка нарушаемая звонким пением птиц, шуршанием насекомых в траве и отдаленными криками диких животных, убаюкивала беглецов, заставляя невольно мечтать о далеких безопасных странах.
В это же самое время в Сагее Киранвас наслаждался приятной прохладой нижнего кабинета секретной лаборатории. Он полулежал на мягком диване рядом со столиком, который был хаотично завален множеством разнообразных мензурок, колб и стеклянных бутылочек с реагентами. Внезапно тяжелая дверь беззвучно отворилась, и на пороге возникла высокая фигура в глухих черных одеждах — точь-в-точь такая же, какая недавно с легкостью расправилась со стражами-тенями возле Архива.
Киранвас равнодушно скользнул по ней взглядом и неспешно сел, потягиваясь.
- Ну как, удалось? – спросил молодой подчиненный Велиасы. Незнакомка молчала, лишь медленно изучала комнату, водя настороженным взглядом по углам, словно выискивая скрытые ловушки. Киранвас раздраженно вздохнул: - И зачем ты до сих пор ходишь в этом балахоне? Тебя же по дороге сюда вполне могли заметить.
- Если я сниму всё это прямо сейчас, будет еще подозрительнее, — раздался из-под глубокого капюшона тихий женский голос с едва уловимым, странным акцентом. — Я полностью завершила фиксацию данных. Все скопированные документы уже пересланы воздушными потоками в Апреидиом. Руководство наверняка их уже получило.
- Ты точно ничего лишнего не натворила там, в подвале? - с подозрением спросил Киранвас.
- Как ты и велел, открыла ключом сундук, зафиксировала данные, закрыла и вышла. А кстати. В коридоре перед дверью возникло какое-то странное темное пятно ростом в два человеческих сложения. Пришлось использовать меч и боевую магию.
- Неужели опять эти тени? - Киранвас нахмурился. - Никогда раньше не видел их в Сагее. Что им-то там понадобилось? Неужели искали то же, что и мы?.. Ладно. Значит, ты просто открыла сундук ключом и больше ничего не трогала?
- Я же говорю, открыла и закрыла.
- Ясно. Значит, это не твоих рук дело То, что применила магию — ничего страшного, главное, чтобы никто не заметил.
- А что-то случилось в архиве? Меня никто не видел. - поинтересовалась фигура.
Она по-прежнему стояла неподвижно, затянутая в черное по самые глаза. Сами глаза выглядели жутковато: в них полностью отсутствовали белки и зрачки - глазные яблоки словно изнутри залили ровной, светящейся синей водой.
- Неважно. - отмахнулся Киранвас.
Он сладко потянулся. В то же мгновение его длинные белые волосы плавно изменили цвет, налившись сочной зеленью молодой весенней листвы. Глаза перестали источать холодные серые искорки, за миг сделавшись глубокими, темно-карими. Даже выражение его лица - вечно усталое, хмурое и сосредоточенное - уступило место мягкой, кокетливой и немного насмешливой полуулыбке. Теперь он был удивительно красив и свеж, словно весеннее утро.
- Ох, как же я устал - капризно протянул юноша, откидываясь на спинку дивана. - Всю ночь напролет пришлось развлекать и отвлекать дока. Она как с ума сошла после того, как упустила своего драгоценного Катта.
- Ты провел бурную ночь с весьма неглупой и хорошенькой женщиной, а еще смеешь на что-то жаловаться? Ты совсем не изменился, Перг, - в голосе незнакомки проскользнули насмешливые нотки.
- Да какая она женщина Она монстр! Какая-то ненасытная тварь, впрочем, как и все эти высокомерные сраканки, - Перг капризно надул губы. - Я так долго и усердно притворялся этим занудой Киранвасом, что если прямо сейчас посмотрю в зеркало, то вряд ли вспомню, как выгляжу на самом деле. А тут еще и Катт сбежал, всю игру нам спутал.
- Смени внешность обратно, - строго оборвала его гостья, сделав шаг вперед. - Вдруг кто-то зайдет и увидит тебя в истинном обличии?
Женщина в плотном черном костюме приблизилась к дивану и легко опустилась рядом с Пергом.
- Да брось, никого тут нет, — отмахнулся юноша, лениво потянувшись к ней и пытаясь приобнять её за стройную талию. — Наша многоуважаемая док лично сорвалась с места и уехала вдогонку за беглецами, а все остальные ищейки до сих пор прочесывают лесные секторы. Так что расслабься. Останься со мной, Кэйя.
- Эй, руки убрал! - Кэйя резко перехватила его запястье и жестко отпихнула от себя настойчивого напарника. - Сам же только что ныл, как сильно устал от женского внимания. Ближе к делу: куда именно ушел Катт?
- Понятия не имею, - развел руками Перг. - Вдруг из ниоткуда появилась какая-то девица и увела обоих эринов. Теперь док в бешенстве, а я - в полной растерянности. Я без понятия, кто она такая. Она точно не из Сагея, здесь-то мы каждого проверили вдоль и поперек. И как теперь решать эту проблему, я тоже не знаю. Даже не представляю, какой отчет строчить для Совета в Апреидиоме.
- Ну и зачем ты тогда вообще отпустил Катта? - Кэйя сузила глаза. - Если знал, что он тайно встречается с этой девицей за нашими спинами.
Синее море её глаз оставалось абсолютно спокойным, не позволяя прочесть ни единой эмоции.
- Велиаса уже разложила свои любимые пыточные инструменты, собираясь до костей препарировать тело бедного Катта, - Перг закинул руки за голову, вальяжно потягиваясь на диване. - А из Апреидиома никаких конкретных распоряжений насчет него так и не поступало. Моя общая инструкция - по возможности защищать и уводить из-под удара всех пробужденных эринов. Вот я и помог ему сбежать. А до этого точно так же облегчил побег Вейну Хотя старый лис, конечно, свято верит, будто сам всё спланировал и провернул.
Зеленоволосый юноша широко, самодовольно улыбнулся:
- Ты бы только слышала, какую пафосную речь Катт толкнул перед уходом! Я за дверью чуть со смеху не лопнул. Он ведь искренне поверил, что я без ума от дока! Ну, признаю, я сам приложил к этому все усилия - пусть окружающие думают, что я обычный фаворит на побегушках. Кэйя, как вообще можно любить эту озабоченную психопатку?
Перг на мгновение прикрыл глаза, шумно вздыхая:
- Я рассчитывал, что у Велиасы всё под контролем. Думал, Катт сбежит, и мы мягко направим его куда нужно. Но даже я не мог предугадать, что он уйдет под ручку с девицей, о которой никто из нас ничего не слышал. И уж тем более никто не ожидал, что к ним примкнет этот старый плут Вейн. Получается, я зря подставил парня. Хотя, признаться, было чертовски весело наблюдать, как хваленая верность эринов трещит по швам под давлением личной выгоды. Я то думал, что Вейн просто решил тихо убраться восвояси. Он давно поглядывал в сторону гибельных испарений - по крайней мере, об этом постоянно болтал его личный прислужник.
- М-да, не погладят тебя в Апреидиоме за такую самодеятельность по головке, - негромко рассмеялась Кэйя, хотя её синие глаза по-прежнему оставались неподвижными и холодными.
- Угу, мало того, что я не выполнил в полной мере поручение Совета, так еще и эта полоумная на меня злится, - проворчал Перг. - Чую, сегодня меня ждет очередная бессонная ночка. Когда я наконец поймаю Катта, то припомню ему всё. Иногда мне искренне жаль, что после его пробуждения я не вшил нового наблюдателя в его походную одежду.
Внезапно в коридоре послышалось отдаленное движение. Перг мгновенно подобрался и в то же мгновение вернул себе облик зануды Киранваса. Кэйя бесшумно отступила назад, буквально растворившись в густой тени кабинета — теперь даже самый наблюдательный глаз не смог бы заметить присутствие постороннего в комнате. В дверь настойчиво постучали:
- Киранвас, вас искала госпожа Велиаса!
- О, она вернулась, сейчас приду. - растяжной, немного капризный голос Перга, сменился на обычный скучный, равнодушный голос Киранваса.
Немного тише он прибавил:
- Моя миссия здесь пока не закончена, поэтому ты можешь пока идти. Если что-то появиться интересное, я тебе сообщу по воздушным путям.
Затаившаяся в темноте тень молча кивнула и бесследно растворилась в воздухе.
Через пару часов на пыльной дороге, ведущей к фермерской деревеньке Кирей, словно из ниоткуда возникла та самая черная фигура. Настороженно осмотревшись и убедившись, что поблизости никого нет, девушка быстро зашла за большой стог скошенной травы на обочине.
Спустя минуту оттуда вышла стройная незнакомка. Черный костюм исчез. Её кожа была приятно-смуглой, а длинные, белые как снег волосы слегка отливали благородной голубизной. Лишь глаза выдавали её истинную природу — они по-прежнему оставались полностью синими, лишенными белков. Девушка была одета в простое, легкое платье сраканки, а за её плечом болталась неприметная тканевая сумка.
Заметив на дороге чуть поодаль местных фермеров, Кэйя остановилась. Она прикрыла глаза, едва заметно сжала губы и беззвучно прошептала несколько слов на незнакомом наречии. Когда она снова открыла веки, на дороге стояла самая обычная девушка-сраканка. Иллюзия легла безупречно: у синих глаз появились нормальные белки и четкие зрачки еще более насыщенного, темного оттенка. Теперь Кэйя ничем не отличалась от сотен местных жительниц.
- Всё-таки путешествовать в невидимости при ярком свете дня - задача не из легких, - пробормотала Кэйя вслух, ускоряя шаг. - Очень надеюсь, что руководство не станет излишне расспрашивать меня насчет документов. Лучше уж я потрачу остатки энергии на удержание этой иллюзии с глазами. Чёртов Перг, как легко у него всё получается! Он даже характер меняет на ходу.
Раздраженно фыркнув, она зашагала прочь от окраин Сагея, целенаправленно двигаясь в сторону Моря гибельных испарений.
Внезапно живое изображение на экране подернулось рябью и начало стремительно таять, постепенно сужаясь вокруг удаляющегося силуэта. На мгновение гаснущий монитор в темноте осветил лица пяти человек - трех мужчин и двух женщин, которые до последней секунды внимательно вглядывались в мерцающее стекло.
- Она неплохо справилась для своего первого серьезного задания, - нарушил тишину высокий темноволосый мужчина с пронзительными голубыми глазами. Он повернулся к своему коллеге - статному сорокалетнему господину с коротко подстриженными темно-зелеными волосами. - Хорошая дочка растет у тебя.
Взгляд отца Кэйи был жутким и завораживающим одновременно: его глазные яблоки были полностью залиты жидким, светящимся золотом, в котором не было ни малейшего намека на зрачки или белки.
- Она пока еще не вернулась, поэтому приму поздравления, только когда она будет здесь, с полными данными разведки. - золотоглазый откинулся в кресле. - Пора расходится. В следующий раз хочу посмотреть на доклад Перга.
Оставшиеся члены тайного Совета молча поклонились. Один за другим они покинули темную комнату, оставив гаснущий экран наедине с тишиной.
Глава 9
Следующие двое суток мужчины и девушка шли на пределе своих возможностей. Они двигались в бешеном темпе, не останавливаясь ни на ночной сон, ни на какой-либо отдых вообще. За всё время они сделали лишь две короткие остановки, чтобы наспех перекусить вяленым мясом азоров и сразу же продолжить изнуряющий бег.
Позади, на самой границе видимости, по их пятам неотступно следовали огромные свирепые звери. И хотя боевых сил, чтобы отбиться от них, у отряда пока хватало, никто не мог даже предположить, сколько именно азоров крадется за ними в лесной тени.Наконец к исходу второго дня деревья начали редеть. Тяжело дыша, путники вырвались из душного сумрака темного леса и замерли на песчаном обрыве у широкого русла реки. Еще недавно эта речка бежала ласковым, чистым ручейком, по которому было так приятно ходить босиком, лишь слегка царапая ступни об острые гладкие камни. Теперь же перед ними бушевал полноводный, мутный поток. Противоположный берег раскинулся так далеко, что перебраться туда вброд нечего было и думать. Оставалось только одно - плыть.
- Здесь слишком глубоко, дна не достать. Придется плыть, - озабоченно произнес Катт, вглядываясь в ревущую воду и лихорадочно пытаясь придумать безопасный способ переправы. - Жаль, что у нас не возникло возможности перейти эту реку два дня назад, когда она была еще мелкой.
- Ты же сам уверял, что путь через лесную чащу окажется быстрее! - раздраженно огрызнулся Вейн, утирая пот со лба. - Говорил, река делает огромный крюк, уходя далеко в сторону Что теперь толку махать кулаками после драки? Я и сам помню, что раньше эта речушка никогда не представляла опасности. Но дальше по течению она будет становиться всё шире и шире, так что переправляться нужно именно здесь. Было бы просто чудесно, если бы Тзэ прямо сейчас использовала то свое заклинание и перебросила нас на тот берег по воздуху.Вейн с неприкрытой надеждой уставился на девушку.
Тзэ в ответ лишь устало покачала головой.
- Я не думаю, что тратить энергию на телепортацию здесь - разумная идея, - Тзэ уже осторожно пробовала воду носком сапога, явно готовясь преодолеть преграду вплавь. - Придется плыть. Скажите лучше, в этой реке водится кто-то опасный?
- У меня нет никаких точных данных по этой водной артерии, - отозвался Вейн, устремив взгляд ввысь. - Но не думаю, что нам грозит опасность из глубины: течение слишком сильное. К тому же, судя по небу, скоро начнется гроза, а речные обитатели в такую погоду обычно стараются уйти на самое дно.
Старик хмуро наблюдал за тяжелыми, набухающими тучами. Они стремительно наливались свинцом, готовые вот-вот обрушить всю свою ярость и раздавить ливнем уставших путников.
- Надо плыть, - твердо резюмировал Катт. - Азоры не сунутся в бурную воду, так что река - наше спасение. Если бы мы перешли ее раньше по мелководью, твари просто перешагнули бы поток и продолжили погоню. Но глубокую реку вплавь они преодолевать не станут. Азоры не настолько умны, чтобы повернуть назад и искать брод. Я чувствую их приближение Их там много. Не меньше сотни. С таким количеством озлобленных хищников нам ни за что не справиться.
Сард закинул тяжелый походный мешок на песок и начал быстро расстегивать ремни:
- Дождь начнется с минуты на минуту, так что поспешим. Плывем все вместе, плотной группой. Всю одежду, обувь и сумки заверните в одну из шкур, которые я вчера добыл. Шкуры азоров пропитаны плотным естественным жиром, они совершенно не пропускают влагу, так что внутри всё останется сухим.С этими словами Катт стянул через голову походную куртку и принялся расшнуровывать штаны.
Затем он бросил короткий, лишенный всякого смущения взгляд на девушку:
- Тзэ, тебя это тоже касается. Раздевайся.
Тзэ сняла башмаки, носки, рюкзак и молча протянула всё это Катту.
- Я поплыву так. Не бойтесь, я буду суше вас, - с этими словами девушка уверенно вошла в воду прямо в одежде. Ткань её длинной туники расплылась по поверхности течения, колыхаясь, словно причудливые серые водоросли. - Чего застыли? Я отлично плаваю, так что вперед. Хочу добраться до того берега до наступления темноты. Катт, с тебя костер.
Сард лишь пожал плечами. Он деловито завернул свою одежду, вещи Вейна и пожитки их странной спутницы в непромокаемую шкуру, плотно её перевязал и поплыл следом. Старый Сах последовал его примеру.
Минут через десять они уже выбирались на противоположный берег. К шкуре азора, которую тащил за собой Катт, намертво прицепилось несколько странных речных обитателей - они напоминали крупные рыболовные крючки с выпуклыми глазками по бокам. Отличная закуска на грядущий ужин.
На этом берегу их встретила мягкая, приятная для босых ног трава, пара невысоких одиноких деревьев и бескрайняя равнина, расстилавшаяся, казалось, далеко за горизонт.
Тзэ вышла на сушу и внезапно резко отряхнулась, совсем как кошка. Брызги разлетелись во все стороны, оседая на окружающей растительности подобно утренней росе, а сама девушка каким-то чудом оказалась совершенно сухой. Она невозмутимо прошла к деревьям и принялась обустраивать место для привала. Казалось, её не волнует абсолютно ничего: ни недавнее вынужденное купание, ни тяжелые тучи, готовые вот-вот прорваться ливнем, ни надвигающаяся ночь, что уже тяжело наступала на подол уходящему дню.
Как и всегда, Тзэ безошибочно выбрала для ночлега самое ровное и удобное место между стволами. Выбирающиеся из воды полуголые мужчины её совершенно не интересовали.
Фигуры, поднимавшиеся из бурлящей темной воды, поражали своей брутальной, почти хищной мощью.
Катт в этот миг походил на грозное водное божество, восставшее из пучины перед началом великого шторма. В свои тридцать шесть лет он воплощал в себе абсолютный пик эринской генетики. Он был молод по меркам эринов, можно даже сказать юн. Тяжелые капли воды лениво скатывались по его широкой груди, очерчивая резкий, словно высеченный из мрамора рельеф брюшного пресса. В каждом движении сарда чувствовалась дикая, опасная грация. Литые мышцы на мощных плечах и бедрах перекатывались под загорелой кожей, заставляя замереть в восхищении сердце любой искушенной сраканки. Он был красив той первобытной, властной красотой древних воинов, которые когда-то держали в страхе всё Сагейское плато, подчинив свою жизнь единственной цели - достижению абсолютного совершенства тела и разума.
Вейн, шедший следом, не обладал столь монументальной статью, но и от его фигуры исходила волна неоспоримой, пугающей силы, густо замешанной на вековом коварстве. Его тело напрочь опровергало законы природы - этот триста шестидесятилетний старик должен был давно рассыпаться в прах, но вместо этого он демонстрировал пугающую сухую поджарость. Каждая мышца на его торсе была туго перевита, словно стальной канат. Лишь едва заметная дряблость кожи кое-где выдавала его истинный возраст, наглядно доказывая: этот эрин до сих пор свято чтит суровые заповеди физического превосходства своего народа.
Выйдя на берег, мужчины без лишних слов занялись делом. С них ручьями текла ледяная речная вода, подчеркивая каждый изгиб натренированных тел, пока они быстрыми, отточенными движениями вскрывали защитный кокон из жирных шкур. Переодевшись в сухое оружие и одежду, они направились к Тзэ.
Густой чернильный мрак уже отвоевывал пространство у горизонта, возвещая о приходе ночи. С обустройством лагеря нужно было торопиться. Катт, действуя с привычной армейской сноровкой, быстро натянул шкуры азоров между стволами деревьев, соорудив надежный непромокаемый навес, и уверенно уселся на траву рядом с Тзэ, готовый к грядущей буре.
- Ты совсем дурная? - ворчливо бросил Катт, усаживаясь поближе. - Как ты теперь обсыхать собираешься, нырнув в воду прямо в одежде? Если ты так переживала за свою девичью невинность, то зря - меня не интересуют мимолетные подглядывания. Думаю, Вейна тоже.
Сард говорил это совершенно спокойным, ровным тоном, каким обычно отчитывают неразумного ребенка.
- Ты что, совсем ничего вокруг себя не замечаешь, Катт? - усмехнулся Вейн. Старик устроился под навесом чуть поодаль и принялся неторопливо доставать из развернутой заплечной сумки провиант. - Посмотри на нее внимательнее. Она суше нас с тобой вместе взятых. Ее одежда совершенна - она не впитывает влагу и не позволяет телу замерзнуть. Ведь так, милая?
Катт недоверчиво нахмурился. Он протянул широкую ладонь к девушке и осторожно провел рукой по ткани туники на её спине. К его глубочайшему изумлению, ладонь осталась абсолютно сухой. Лишь с самых кончиков её пояса-шнура, сиротливо свисавших на траву, лениво стекали последние мутные капли.
Тзэ даже не шелохнулась от его прикосновения. Она отрешенно смотрела на весело потрескивающее пламя костра, который Катт успел развести прямо перед началом ливня:
- Еще раз повторяю для особо сообразительных: всё в твоем облачении должно служить тебе верой и правдой, а не просто висеть бесполезным украшением.
Катт молча, с ловкостью, присущей только бывалым походникам, продолжал обустраивать ночлег. Снаружи под натянутым навесом вовсю бушевала непогода, дождь стремительно набирал силу.
- И откуда только у тебя такая ткань? - не выдержал Вейн, снова принимаясь за расспросы. - Я изучил сотни хроник, но не видел ни единого упоминания о подобном материале. И уж точно не встречал ни одного сракана в такой одежде.
- Мы, кажется, уже выяснили, что я не сраканка, - ровным голосом отозвалась Тзэ. - Было бы глупо с моей кожей и цветом волос продолжать разыгрывать этот спектакль. Особенно перед вами, эринами.
- Ну так кто же ты тогда? - Вейн почему-то именно в этот вечер твердо вознамерился докопаться до истины и не собирался отступать.
Тзэ наконец перевела на него взгляд своих волшебных глаз:
- Вы так ограничены... Неужели вы всерьез думаете, будто в вашем мире существовали всего три расы? Эбиткрия огромна, а ваше хваленое Сагейское плато не составляет и десяти процентов от площади всей планеты. Почему вы решили, что за его пределами есть только эрины, сраканы да абины? Что это - попытка отыскать старых врагов или подсознательный страх? Боязнь, что в этом огромном мире просто не найдется места вам - почти вымершему, угасающему народу? Или за этим навязчивым любопытством кроется что-то еще?
- Ты знаешь насколько огромна Эбиткрия? - тихо спросил Вейн, упрямо ведя свой допрос и демонстративно игнорируя её встречные вопросы. Тзэ внезапно оборвала свою тираду, начавшуюся так эмоционально, словно осознала, что сболтнула лишнего. Она быстро взяла себя в руки и заговорила спокойнее, пытаясь сгладить углы:
- Я лишь хочу сказать, чтобы вы оба наконец вышли за рамки своего крошечного, искусственного мирка. В новой эпохе больше нет места вашим прошлым амбициям. Чтобы жить дальше, нужно принять этот огромный мир. Поверьте, в нем есть вещи намного интереснее, чем ваша древняя вражда с абинами или высокомерное презрение к сраканам.
- Ты разговорилась, но все равно не ответила четко на вопрос. Ты видела всю Эбиткрию? - Вейн пристально, не мигая, смотрел на девушку, пытаясь поймать малейшее движение её глаз. Однако Тзэ лишь загадочно улыбнулась и демонстративно отвернулась к костру, обрывая расспросы.
- Катт, - позвала она сарда, -ты знаешь, долго ли еще до испарений?
Катт, с интересом наблюдавший за пикировкой между Тзэ и Вейном, не сразу сообразил, что вопрос адресован ему. Чуть помолчав и, видимо, мысленно сверяясь с маршрутом, он ответил:
- Судя по карте, осталось около двадцати лиг. Это примерно два дня пути, может, чуть меньше, если обойдется без сюрпризов и мы не будем пренебрегать ночным отдыхом. Но поблизости нет свободных поселений - только гарнизонные лагеря. Не думаю, что нам стоит напрашиваться к ним в гости.
- У тебя есть карта? - Тзэ искренне удивилась.
- Настоящей, бумажной, при себе нет, так что посмотреть не смогу, - усмехнулся сард. - Я помню её наизусть. Эринов с детства заставляли вгрызаться в топографию местности, чтобы мы могли ориентироваться в любых условиях и не сбивались во время трудных переходов. Ты же помнишь, Вейн?
- Естественно, - неохотно отозвался старик. Смена темы явно раздосадовала его, прервав так удачно начатый допрос. - Это было обязательным требованием для каждого сарда, ведущего отряд. Но как ты ориентируешься здесь сейчас? За шестьсот лет, прошедших с катастрофы, ландшафт изменился до неузнаваемости. Мне в архиве подробные карты так и не выдали - постоянно отказывали под благовидными предлогами.
Катт удивленно приподнял бровь:
- Странно. Мне Киранвас лично приносил подробнейшие чертежи Сагейского плато, когда я его расспрашивал. Те карты были составлены даже лучше старых эринских: там были отмечены и ареалы опасных тварей, и скрытые стоянки сраканских племен. Именно поэтому я так легко вычислил вас - просто прикинул, какой дорогой ты поведешь Тзэ, зная твои привычки и отправную точку. Теперь, после твоих слов, мне и самому любопытно... Почему Кир так поступил? Ты ведь пробыл в Сагее гораздо дольше моего.
- Киранвас, говоришь? - Вейн задумчиво прищурился, покачивая головой. - Хм, интересный поворот событий. Он ведь верный цепной пес нашей сумасшедшей Велиасы, разве нет? С чего бы ему так рисковать? Может, карты, которые он тебе подсунул, были с неточностями? Намеренно уводили в сторону?
- Весь пройденный путь до единого шага совпал с картой, - возразил Катт. - Вплоть до таких мелочей, как преобладающие породы деревьев в лесной чаще.
Сард замолчал, подбрасывая ветку в костер. Пламя на миг осветило его суровое лицо.
- Я тут припомнил, - Катт задумчиво посмотрел в сторону шумящей за навесом реки. - Кир тогда очень просил, чтобы я ни в коем случае не рассказывал об этих картах доку. Но он ведь по уши влюблен в Велиасу. Думаю, этот ревнивец просто хотел сплавить меня как можно дальше от лаборатории и от нее самой, вот и расщедрился на точные ориентиры. Чтобы я гарантированно не заблудился и не вернулся назад.
- Ладно, оставим это пока. Главное, что мы знаем точный путь до испарений, - вздохнул Вейн.
Он скосил глаза в сторону.
- Смотри-ка, наша гарантия легкого перехода уже спит. Видимо, мы убаюкали её своими разговорами.
И действительно, девушка, свернувшись калачиком у корней одного из деревьев, сладко посапывала. Она не обращала внимания ни на их негромкие голоса, ни на яростный шум дождя, тяжело барабанившего по импровизированному тенту из шкур азоров.
- Катт, почему ты ей доверяешь? - негромко спросил старик, подавшись вперед. - Ты ведь прекрасно понимаешь, что она многого не договаривает. Подозрительными кажутся не только её диковинное оружие и совершенная одежда - весь её вид буквально кричит о том, что она иная. Она совершенно не вписывается в наш мир. Ты ведь внимательно слушал наш разговор и понимаешь, к чему я клонил. Чем дольше я с ней беседую, тем больше у меня подозрений на её счет.
Катт молча смотрел на спящую девушку. Чуть погодя он ровно ответил:
- Как она и сказала: хватит жить интригами. Или для тебя, как бывшего члена Совета Пяти, это единственно возможный способ дышать? В отличие от тебя, сдавшего меня властям при первой же возможности, Тзэ вытащила меня из места, где хотела оставить. И только благодаря ей я сейчас сижу здесь, с тобой. Я не доверяю ей без оглядки, Вейн. Но верю ей гораздо больше, чем тебе.
Молодой эрин перевел взгляд на затянутое грозовыми тучами небо, с которого сплошной стеной хлестал ливень:
- И еще После всех ваших разговоров об огромной планете мне безумно хочется взглянуть на мир за пределами Сагейского плато. Туда, куда меня никогда не пустили бы во времена Эринеи.
С этими словами Катт едва заметно улыбнулся и отвернулся к противоположному дереву, ясно давая понять собеседнику, что разговор окончен.
Вейн тихо усмехнулся своей фирменной, слегка снисходительной улыбкой, но спорить не стал. Он поудобнее устроился под навесом, завернувшись в походный плащ поверх заранее подготовленного ложа из сухих веток и травы.В маленьком лагере наконец воцарилась тишина, надежно укрытая от внешнего мира плотной, шумящей занавеской непрекращающегося дождя.
______________
В Сагее с приходом долгожданного дождя жизнь забурлила с новой силой. Простые рабочие и фермеры долго не могли уснуть - они толпами высыпали на улицы, гуляя под куполами разноцветных зонтов, наслаждаясь долгожданной прохладой и чистотой омытых мостовых. Ночь уже вовсю хозяйничала за пределами домов, пытаясь заглянуть в уютный быт горожан, но окна оставались распахнутыми навстречу приятной влаге и ярко светились теплыми огнями ламп.
Напротив одного из таких окон, устроившись на мягком диване, сидела сребровласая женщина в тонких очках. Док Велиаса была явно раздражена. Её тонкие губы сжались в недовольную линию, пока она слушала рапорт стоявшего перед ней офицера, одетого в строгий серо-зеленый военный мундир.
В кабинете присутствовал еще один мужчина. Он держался чуть в тени, не сводя с доктора восхищенного, преданного взгляда.
Едва солдат закончил доклад, Велиаса нетерпеливо взмахнула рукой. Военный коротко поклонился и поспешно покинул комнату, тихо прикрыв за собой тяжелую дверь. В кабинете повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь мерным стуком капель по оконному стеклу.
- Вот посмотри, Киранвас, они добрались до Бирканского леса, - Велиаса раздраженно постучала пальцем по столу. - Разведчики вели их след в след. Но стоило беглецам войти под кроны деревьев, как они словно растворились в воздухе! Этот лес огромен, его за неделю не обойти. Если они двинулись напролом, то должны были выйти с другой стороны дня за два. Но неужели они шли вообще без отдыха? Я еще могу понять эринов - эти солдафоны генетически натренированы, спать по два часа в сутки для них привычное дело. Но с ними девчонка! Судя по описанию - обычная высокая сраканка с зелеными глазами. Ей-то передышка жизненно необходима!Глаза Велиасы гневно сверкнули из-под стекол очков.
Она шумно вздохнула и брезгливо швырнула доклад в дальний угол кабинета, где листы веером рассыпались по полу.
- Наши ищейки сейчас прочесывают чащу, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку, - продолжила она, мечась по комнате. - Но в этом проклятом лесу они будто испарились по щелчку пальцев: ни одной сломанной ветки, ни единого примятого куста или неосторожно оставленного следа! Неужели эта девка тоже непроста?.. Чертовы эрины! Я была уверена, что после стольких веков неподвижности их рефлексы угасли, а навыки стерлись. Но нет - они действуют так, словно их прошлая жизнь и не прерывалась вовсе. И главное откуда они так чертовски хорошо знают, куда идти? Там же на каждом шагу ловушки, а они с легкостью обходят их все до единой, выбирая самые безопасные тропы!
- Может, они просто слишком хорошо помнят карты? - тихо предположил Киранвас.Он продолжал безучастно смотреть в окно на шумящую стену дождя. В глубине его зрачков на какую-то долю секунды вспыхнули холодные серые искорки, лениво переливаясь в теплый коричневый оттенок, едва заметно.
- Исключено! - отрезала Велиаса, резко обернувшись. - С тех пор ландшафт сильно изменился. Да и наши ловушки мы расставляли намного позже катастрофы. А ведь единственные экземпляры карт с новыми координатами хранятся лично у меня в сейфе.
Сребровласая женщина замерла посреди кабинета, её лицо побелело от внезапной страшной догадки.
- Неужели в моем ближайшем окружении завелся предатель?.. Но во имя чего? С какой целью помогать беглым эринам?
- Док, а что вы сделаете, когда поймаете Катта? - внезапно спросил Киранвас. Молодой сракан всё так же упорно смотрел в темное окно, словно сознательно избегал встречаться взглядом со своей начальницей. В его голосе прозвучала едва уловимая нотка ревности - именно то, что Велиаса ожидала услышать от безнадежно влюбленного в неё юноши, завидующего сильному сопернику-эрину.
Велиаса внимательно посмотрела на своего помощника: юноша казался чем-то глубоко озадаченным.
- Меня радует твоя уверенность в том, что я его поймаю, - холодно улыбнулась док. - Я ведь уже говорила: Катт - слишком важный генетический экземпляр. Я уже подготовила все необходимые инструменты, чтобы исследовать его структуру куда тщательнее. И на этот раз, пожалуй, обойдусь без наркоза. Будет знать, как обводить меня вокруг пальца. Кстати, на сегодня ты свободен. У меня много дел - мы раскопали новую игрушку.
При этих словах Киранвас невольно вздрогнул, и этот мимолетный жест не укрылся от зоркого взгляда Велиасы.
- Неужели ты так расстроился, что проведешь эту ночь без меня? - её губы тронула самодовольная усмешка. - Мне тоже немного жаль, милый. Но эксперименты для меня всегда на первом месте. Тем более что этот новый образец мы обнаружили в секторе неподалеку от Катта. Их армейские жетоны практически идентичны, хотя по рангу новичок и уступает нашему беглому сарду.
Глаза женщины лихорадочно горели восторженным, фанатичным огнем.
- Кому вы поручите присматривать за ним? - Киранвас наконец повернулся и посмотрел на дока. Его взгляд снова стал пугающе равнодушным, скрывая бурю мыслей.
- Пока я сама займусь им. Буду лично контролировать процесс, пока ловчие выслеживают Катта, - отрезала Велиаса. - Я не хочу, чтобы еще и этот экземпляр растворился в ночи. Прости, Киранвас. Ты, конечно, прекрасно заботишься об образцах и обо мне.... - с этими словами она плавно подошла к юноше и собственническим движением провела тонкими пальцами по его молодому лицу. - но после случившегося побега я просто не имею права полностью доверять кому-либо. Так что ты пока вернешься к рутинной работе в общей лаборатории. А сейчас мне пора идти. Время не ждет.
Киранвас коротко кивнул и покинул кабинет Велиасы. Быстрым, уверенным шагом он миновал извилистые коридоры, несколько раз свернул направо и наконец скрылся в собственной комнате.
Едва за ним захлопнулась дверь, он замер на пороге, не делая ни шагу вперед. Его глаза приняли глубокий, теплый карий оттенок. Внимательно осмотрев каждый сантиметр пространства, Перг бесшумно скользнул к кровати, заглянул в узкую щель между шкафом и стеной, а затем долго и придирчиво изучал оконную раму. Убедившись, что никаких «сюрпризов» от дока в его отсутствие не появилось, он вернул глазам привычный серый цвет. Быстро переодевшись в заранее подготовленный дорожный костюм и тщательно проверив ткань на наличие червей слежения, он выскользнул в коридор.
На улице всё так же неистово хлестал ливень. Киранвас, скрывшись под куполом желтого зонта - яркого отличительного знака сотрудников лаборатории Сагея, - уверенно держал путь к предгорьям, двигаясь по той самой дороге, которой недавно уходил Катт.
Миновав погрузившиеся в сон фермы, он дошел до опушки, где деревья выстроились плотной стеной, словно живое заграждение на пути к вершинам. Здесь Киранвас остановился. На мгновение его черты дрогнули, и глаза снова стали карими. Теперь это был настоящий Перг - зеленоволосый, манерный юноша с чуть загорелой кожей и привычным взглядом капризного ребенка. Вот только сейчас его лицо оставалось пугающе серьезным, а вечные озорные искорки в глубине зрачков угасли.
Отыскав на ближайшей ветке длинный узкий листок сочного зеленого цвета, Перг сорвал его, выдернул из своей шевелюры один волос и аккуратно обвязал вокруг черенка. Затем, сосредоточенно водя взглядом по зеленой плоти листа, он принялся выводить невидимые строки. На гладкой поверхности один за другим начали проступать и тут же впитываться символы древнего, никому не известного языка.
Закончив писать, Перг подбросил листок вверх. Тот закружился в потоках дождя, а через секунду бесследно растворился, обратившись в легкую струйку серого дыма.
Снова приняв облик покорного Киранваса, юноша развернулся и зашагал обратно в Сагей. Эта ночь выдалась на редкость темной: тяжелые тучи наглухо затянули небо, не пропуская к земле даже призрачный свет звезд. Силуэт мужчины быстро растаял во мгле, и лишь покачивающееся в темноте желтое пятно зонта указывало направление его движения.
Вернувшись в свою комнату, Киранвас скрупулезно повторил ритуал осмотра и только после этого без сил повалился на кровать, мгновенно провалившись в сон.
В это же самое время длинный зеленый листок, растворившийся в дождевом небе Сагея, соткался из воздуха в темной, абсолютно безмолвной зале, где еще недавно тайно заседали пятеро правителей Апреидиома. Призрачно светясь, он так и остался парить в самом центре пустой комнаты, терпеливо дожидаясь того, кто придет забрать донесение.
Глава 10
После яростного ночного ливня утреннее пробуждение принесло ни с чем не сравнимое блаженство. Под первыми нежными лучами умытые деревья, травы и даже размокшая дорога словно сияли первозданной чистотой.
Предрассветный Студан только-только бросил свои первые холодные побеги на влажную землю, но Катт уже давно был на ногах. Он ушел довольно далеко от лагеря, где под навесом всё еще безмятежно спали старик и девушка, убаюканные самыми теплыми снами.
Сард методично собирал с окрестных растений крупные разноцветные сферы, похожие на застывшую воду. Эти влажные наросты, шириной почти с ладонь, один за другим исчезали в его сумке, не растекаясь влагой, а оставаясь лежать на дне тяжелыми прохладными камешками. Когда сумка стала прилично увесистой, Катт вернулся на стоянку.
Бросив короткий взгляд на неподвижные фигуры спутников, он спустился к кромке шумящей реки и быстрым, отточенным жестом выбросил все собранные капли-камни в воду. Те с тихим всплеском скрылись в мутном течении.
Вернувшись под навес, Катт принялся тормошить спящих:
- Вставайте. Скоро Эвесис поднимется над горизонтом, нам нужно срочно убираться отсюда.
Сард действовал без суеты, но невероятно быстро: упаковывал в заплечный мешок остатки провианта, бережно прятал свежесобранные целебные травы, туго сворачивал тяжелые шкуры азоров и связывал их кожаными ремнями.
Тзэ с трудом разлепила веки. Она сонно наблюдала за тем, с каким непоколебимым эринским достоинством этот суровый воин наводит идеальный порядок на месте их стоянки.
- К чему такая срочность? Может, еще и позавтракать успеем? - Вейн сел, лениво стряхивая с себя остатки сна.
Катт не ответил. Он уже затягивал последние узлы на веревках, попутно растаскивая ветки навеса и тщательно заметая ими место их ночлега.
Тзэ уже стояла на ногах, поправляя растрепавшуюся под капюшоном прическу. Густые пряди рассыпались по её спине, ловя первые лучи солнца и вспыхивая теплыми бликами, словно горизонт в час заката. Девушка ловким, привычным движением скрутила их на затылке, закрепив крошечной, почти невидимой заколкой, и тут же водрузила капюшон на место. Ни следа утренней неряшливости. В Тзэ, как и всегда, всё было безупречно: серая туника идеально сидела по фигуре, открывая в боковых разрезах облегающие штанины, а пояс элегантно подчеркивал талию, свисая по бокам небольшими рукоятками. На её запястье всё так же красовался широкий браслет, похожий на кожаный, со вставленными в него пятью жемчужинами, переливающимися мягким перламутром. Забросив за плечи легкий рюкзак, она замерла, полностью готовая к выходу.
- Позавтракаете на ходу, вяленым мясом каримов, - наконец глухо произнес Катт. - Я заметил слежку. Они еще далеко, но если успеют переправиться через реку вслед за нами, оторваться будет куда сложнее.
- Слежка? Где? - Вейн мгновенно подобрался. Быстро разобрав свое ложе, он выбросил ветки в воду и аккуратно заровнял землю под деревьями. Теперь казалось, будто здесь никогда не ступала нога человека, и местная природа оставалась абсолютно девственной.
- Они всё еще в лесу на том берегу, - пояснил Катт, закидывая поклажу на плечи. - Разжигали костер, я заметил тонкую струйку дыма. Двигаются прямо по нашей дороге и скоро выйдут к реке. Я еще вчера понял, что на нас висит хвост, но до этого момента мы держали хорошую дистанцию. Когда углубились в чащу, я постарался максимально запутать следы, так что сейчас ищейки пробираются наобум, ориентируясь лишь по картам и примерному направлению. Чтобы закрепить успех, я собрал в округе всех альпеканов и сбросил их в воду - теперь преследователи лишились живых маркеров и не смогут пустить по нашему следу поисковых тварей. Но уходить нужно немедленно. Равнина впереди голая, просматривается на лиги вперед. Пока не доберемся до первых естественных укрытий, придется петлять.
- Что ж, тогда идем, - Вейн затянул свой пояс и многозначительно посмотрел на сарда. - Видишь, Катт, в отличие от тебя, я тебе доверяю.
Катт лишь коротко хмыкнул, оставив шпильку старого эрина без ответа. Сделав знак попутчикам держаться позади, молодой воин уверенно повел отряд вперед, навстречу бескрайней, умытой дождем равнине.
----------------
Полуденный зной вошел в полную силу. С тихим шипением испарялась влага, осушая размытые ночным ливнем дороги.
В это самое время Киранвас вновь шел по направлению к горам. Его лицо было предельно сосредоточенным. Миновав вчерашние деревья, откуда он отправлял послание, сракан двинулся дальше и остановился лишь у небольшой пещеры, расположенной гораздо глубже в предгорьях - далеко за пределами места, где обычно тайно встречались Тзэ и Катт.
Обойдя каменистый выступ, Киранвас скользнул за гигантское дерево, чьи мощные корни намертво вросли в породу, превращая его в единое целое со скалой. Здесь, укрывшись от любых случайных глаз, он устроился на импровизированном сиденье из переплетенных ветвей и принялся ждать.
Его облик плавно изменился. Черты лица смягчились, и на ветви уже восседал Перг - утонченный, изящный юноша. С самым серьезным видом он принялся изучать собственные ногти, чересчур ухоженные и аккуратные для суровых условий Сагея. Он нервно перебирал пальцами, выдавая внутреннее напряжение.
Внезапно шершавая поверхность скалы за деревом дрогнула, по ней побежала легкая рябь, и на камне проступило живое изображение. В полумраке тайной залы проявились силуэты всей пятерки правителей - троих мужчин и двух женщин.
Перг мгновенно поднялся, почтительно склонив голову, и замер, покорно ожидая, пока Совет начнет говорить.
- Здравствуй, Перг. Что заставило тебя созвать Совет раньше срока? - заговорил златоглазый отец Кэйи, чей величественный голос эхом отразился от каменных сводов пещеры. - К чему такая спешка? Твой отчет должен был быть заслушан лишь на исходе сезона Эвесиса.
- Неотложные вести, почтенные, - тихо, но отчетливо произнес Перг. - Я знаю, как трудно удерживать стабильный ментальный коридор для связи на таком расстоянии, но прошу выслушать меня. После побега Катта эта старая ведьма Велиаса стала не в меру подозрительной. Вчера, вернувшись к себе после доклада, я обнаружил в комнате целый выводок скрытых шпионских существ. Док наводнила мое жилище подслушивающими тварями, среди них было даже несколько альпеканов. Её доверие ко мне подорвано окончательно. Я прошу у Совета дозволения вернуться назад в Апреидиом... Либо позвольте мне следовать за Каттом. Полагаю, там моя помощь окажется куда нужнее, учитывая, какие силы Велиаса намерена бросить на его поимку.
- Ты действительно полагаешь, что у нас есть возможность прямо сейчас заменить тебя? - голос златоглазого отца Кэйи звучал ровно, но в нем отчетливо сквозила холодная сталь. - Тебе прекрасно известно, что искусством столь безупречного слияния и смены облика в нашей общине владеют лишь единицы. А подослать вместо тебя обычного сракана слишком рискованно. Неизвестно, как он поведет себя на службе у столь проницательной женщины. Да и к чему была эта самодеятельность? Зачем ты выпустил Катта? В этом не было никакой необходимости.
- Необходимость назрела, - твердо возразил Перг, стараясь, чтобы его голос не дрогнул под тяжелым взором Совета. - Катт и без того увядал в Сагее, а примириться с участью безвольного подопытного он бы никогда не смог. К тому же Велиаса уже подготовила всё для финальной стадии экспериментов. Я лично видел её новые инструменты. Вряд ли Катт выбрался бы из её операционной живым. Этой женщине нужны только результаты, и она не остановилась бы ни перед чем. Сейчас она нашла еще одного жизнеспособного эрина, но держит всё в строжайшем секрете. Она не говорит мне, кто он и откуда его привезли, и лично контролирует каждый его вздох.
На экране скалы одна из женщин Совета раздраженно повела плечом.
- Перг, мы не орден милосердия, и спасать эринов из чистой жалости не входит в наши планы, - продолжал мужчина. - Результаты её исследований вполне могли бы послужить Апреидиому. Если бы ты не устраивал этот побег, а дождался окончания опытов и выкрал её отчеты, это принесло бы нашей цели гораздо больше пользы. Так почему же ты всё-таки помог ему бежать? Твоя задача - наблюдать и не вмешиваться. Неужели этот дикий эрин сумел чем-то привлечь тебя? Или... ты что-то скрываешь от Совета?
Перг растерянно переводил взгляд с одного члена Совета на другого, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то поддержку своим действиям, но лица правителей оставались глухи и бесстрастны. Всё складывалось совсем не так, как он рассчитывал.
Но в этот критический момент спасение пришло с той стороны, откуда он меньше всего ожидал его получить. Слово взяла высокая темноволосая женщина. На вид ей можно было дать около пятидесяти, однако безупречно гордая, величественная осанка выдавала в ней эринку чистой крови. Короткая стрижка полностью открывала загорелое, чуть продолговатое лицо с тонкими чертами. Её раскосые глаза болотного оттенка отливали теплыми карими искрами, из-за чего их истинный цвет было трудно разгадать с первого взгляда.
- Что вы прицепились к мальчику? - её звучный голос мгновенно заставил замолчать остальных участников собрания. - Отдать Катта этой стервятнице Велиасе на растерзание вовсе не было решением, принятым единогласно. Насколько я помню, два голоса из пяти были против. А это значит, что финальный вердикт нельзя считать правомерным. Или вы более не намерены считаться с нашим мнением? В таком случае, возможно, Совет должен состоять не из пяти голосов, а всего из трех?
Женщина сделала короткую паузу, окинув оппонентов выразительным взглядом, и продолжила:
- Учитывая выдающиеся способности Катта и силу Вейна, который сейчас сопровождает его, мне бы крайне хотелось увидеть, во что в итоге выльется эта история. Если вы всё еще грезите о том, чтобы разгадать тайну Камены, бесследно утраченную во время Великой катастрофы, то старый Вейн для нас просто бесценен. Не забывайте: в свое время он занимал место в прежнем Совете Пяти. Мое решение - мы обязаны проследить за их путем.
Она перевела свой глубокий, проницательный взгляд на затаившего дыхание шпиона:
- Кстати, Перг... Как им вообще удалось уйти так далеко без опытного проводника?
Перг мгновенно пришел в себя, ощутив незримую, но мощную поддержку своей покровительницы. И хотя прежде он с легким высокомерием относился к этой суровой эринке чистых кровей, сейчас он искренне восхитился её хваткой и мгновенно сообразил, как обернуть ситуацию в свою пользу.
- Их трое, - быстро начал Перг, стараясь говорить четко, но торопливо, словно боясь, что его прервут на полуслове. - К Катту и Вейну примкнула таинственная попутчица, которая весьма искусно выдает себя за сраканку. Велиаса уже перевернула вверх дном не только весь Сагей, но и прилегающие к нему поселения вместе с пограничными гарнизонами. Об этой девице никто ничего не знает, она словно соткана из воздуха. Катт тайно встречался с ней и раньше, но даже мне, при всей моей осведомленности, не удалось выяснить, кто она такая.
Перг сделал короткий вдох и продолжил, замечая, как напряглись члены Совета при упоминании неуловимой незнакомки:
- Единственная, кто успел с ней пообщаться - взбалмошная дочь местного смотрителя. У девчонки бунтарский характер, поэтому рассказывает она неохотно, а возможно, и сама пребывает в неведении. Твердит лишь, что они сошлись на почве звуков: незнакомка давала ей слушать самые волшебные мелодии, какие только можно вообразить. Взамен дочка смотрителя пару раз подкармливала её, а в дорогу снарядила лишь скромной провизией. О внешности гостьи или её имени девчонка упорно молчит.
Перг замолчал. В том, что эта информация зацепит Совет, он не сомневался ни секунды - слишком уж подозрительно выглядела спутница беглых эринов.
Седовласый старейшина-сракан, сидевший по правую руку от главы, бесцеремонно прервал затянувшуюся паузу:
- С чего ты взял, Перг, что эта девица лишь притворяется нашей соплеменницей? Даже если её имя не числится в реестрах Сагейского плато, она вполне может оказаться тайным агентом на службе Его Величества, выполняющим секретную миссию в этой проклятой долине.
- Из Кирея только что прибыли вести, Велиаса пока еще допускает меня к подобным отчетам, - поспешно добавил Перг. - У этой девицы рыжевато-коричневые волосы и слегка загорелая кожа. Она никогда не снимает серую тунику, из-за глубокого капюшона рассмотреть её лицо почти невозможно. За сраканку её принимают лишь те, кто не способен заметить ключевых анатомических различий. Да, у неё перламутрово-зеленые глаза, а череп небольшой и округлый, но это лишь маскировка! Именно благодаря её скрытности они сумели уйти так далеко. Сейчас их след потеряли даже лучшие ищейки дока.
Перг замолчал. Он говорил так быстро и страстно, что теперь никак не мог отдышаться, словно после изнурительного бега.
Тишина, повисшая в пещере, длилась недолго. Слово вновь взял тот самый златоглазый мужчина, который в начале разговора обвинял юношу в самоуправстве. Его лицо оставалось непроницаемой маской.
- Хорошо, Перг. Мы примем твои сведения к сведению. Возможно, они действительно важны, хотя пока это лишь обрывочные слухи. Твоя просьба отклонена: ты остаешься в Сагее. Верни себе расположение дока. Полагаю, ты отлично знаешь её вкусы и слабости, раз так часто посещал её личные покои в обход официальных отчетов. Она должна снова начать тебе доверять. Если у Совета появятся другие распоряжения, мы дадим тебе знать. Если у тебя больше нет ценной информации - этот разговор окончен.
Изображение на скале зашипело, щелкнуло и погасло, оставив после себя лишь холодный серый камень.
Перг поднялся, насмешливо поклонился пустоте и тихо усмехнулся. Секунда - и его облик плавно перетек обратно в скучные черты Киранваса.
Обратный путь он проделал в глубокой задумчивости. Все его мысли занимал условный знак, который незаметным для остальных членов Совета жестом передала ему эринка-покровительница. Два пальца. Что это значило? Назначала ли она ему тайную встречу через два дня? Или это был прямой приказ покинуть Сагей в этот срок, пока тучи окончательно не сгустились над его головой?
Погруженный в свои размышления, Киранвас не заметил, как миновал городские ворота и оказался на тихой улице возле архива. Из задумчивости его вывела случайная деталь. Взгляд зацепился за приоткрытое окно в полуподвальном ярусе здания - проем, который прежде всегда оставался наглухо заколоченным.
Эта древняя, нижняя часть архива уцелела еще со времен форпоста эринов. Снести эти вековые стены сраканы так и не сумели, а потому просто возвели новые этажи поверх монолитной кладки, используя из наследия прошлого лишь глухой подвал. Комнаты, в которые вели эти низкие окна, десятилетиями оставались запертыми.
Спустя много лет после захвата Сагея сраканы всё же сумели вскрыть запечатанные залы. Однако внутри они обнаружили такое нагромождение непонятных аппаратов, механизмов и причудливой мебели, что побоялись вытаскивать находки наружу, безуспешно пытаясь разгадать их назначение. Шло время, но секреты машин так и не поддались новым хозяевам плато. Древняя техника пылилась в темноте, ожидая своего часа - либо быть безжалостно разобранной на металл, либо однажды вновь ожить.
Воскрешенные эрины почти ничего не рассказали захватчикам. Вейн наверняка знал истинное предназначение этих приборов, но когда его давным-давно провели по этим залам, старик лишь молча скользил взглядом по пыльным экранам. По его лицу невозможно было понять, расстроен он упадком своей цивилизации или ему абсолютно всё равно. Что касается Катта, то он пробыл в Сагее слишком мало времени и даже не догадывался о сокровищах старого архива.
В итоге опасные комнаты тщательно заперли изнутри, а окна снаружи намертво залили сверхпрочным ферием. И то, что сейчас одна из этих непробиваемых рам оказалась приоткрыта, граничило с невозможным.
Окно стояло приоткрытым, словно безмолвное приглашение для незваного гостя. Растворить ферий, конечно, было возможно - для этого требовалось лишь обработать залитые стыки кериевой кислотой. Вот только этот редкий реактив хранился исключительно в запертых шкафах лаборатории Велиасы.
Нахмурившись, Киранвас вошел в здание архива. Внутри, как и всегда, царила удушливая, тяжелая тишина. Она заполняла собой каждый уголок этого колоссального строения, подавляя любые звуки. Кир бесшумно приблизился к массивной двери, ведущей в ту самую комнату, где обнаружилось приоткрытое окно. За замочной скважиной властвовало всё то же безмолвие - ни скрипа, ни шороха, ни малейшего намека на чужое присутствие.
Молодой сракан точно помнил: утром, когда он уходил в горы, архив был заперт наглухо. По крайней мере, ничто не привлекло его внимания. Впрочем, погруженный в собственные тревожные думы, он вполне мог упустить эту деталь.
- Архивариус, ты где? - мягкий, спокойный голос Киранваса гулким набатом ударил под сводами помещения, улетая по анфиладам всё дальше и дальше.
- Здесь я. Чего так кричать? - сухой, похожий на шелест листвы шепот раздался у самого плеча Кира, заставив его вздрогнуть так, словно над ухом громыхнул тяжелый бас.
Маленький сракан почтенного возраста из-за вечной сутулости над старыми фолиантами казался совсем крошечным.
- Откройте эту дверь, - Киранвас постарался понизить голос на несколько тонов, но его слова всё равно разнеслись по залу трубным отзвуком. Тишина словно отказывалась подчиняться ему, яростно выталкивая чужеродные звуки в глубину коридоров. - Сюда кто-нибудь приходил сегодня?
- У вас весьма примечательный голос, молодой человек, - старик медленно перебирал потемневшую от времени связку ключей, продолжая говорить удивительно тихо.
Его шепот идеально гармонировал с окружающим пространством, не роняя ни единого эха в темноту.
- Вы ведь знали, что эта часть здания - бывший военно-инженерный исследовательский блок эринов? Здесь они проектировали и испытывали новые аппараты для войны с абинами. Само это здание - сложнейший механизм. Оно буквально напичкано скрытыми устройствами слежения, многие из которых мы не можем обнаружить до сих пор. И стены этого строения, сознательно или нет, сохранили функцию распознавания голосов абинов.
Архивариус продолжал разглагольствовать:
- Если говорит сракан или эрин, его голос звучит естественно, не выходя за пределы комнаты. Но если заговорит абин... Стены искажают его частоту. Звук начинает многократно отражаться от камня, проникая в каждую щель, в каждый подвал, чтобы весь гарнизон сразу понял: враг внутри. Кем бы ни прикидывался лазутчик, как бы искусно ни менял личину - природу голоса не обмануть. Можно подделать интонацию, перенять чужие манеры, но глубинная вибрация речи выдаст твой вид без остатка. Именно поэтому абины никогда не могли проникнуть в важные цитадели эринов.
Ключник наконец отыскал нужный ключ и теперь усердно возился в проржавевшей замочной скважине.
- Абинов уже давно нет в Эбиткрии. Не говори глупостей, - возразил Кир, однако его голос предательски продолжал растекаться гулом по всему зданию, улетая под высокие своды. - Я и раньше бывал здесь, но ничего подобного не происходило. Видимо, твоя хваленая аппаратура просто сломалась от старости.
- Да, вы правы. До сегодняшнего утра я только читал об этом в древних архивах и ни разу не видел систему в действии, - старик не обращал внимания на Кира, увлеченно ковыряясь в замке и словно разговаривая сам с собой. - Я всегда считал, что она давно мертва. Сюда ведь заглядывали полукровки - потомки пленных абинов. Они, конечно, не чистокровные, но датчики всё равно должны были среагировать. А они молчали. Система проснулась только сегодня... И почему-то среагировала на чистокровного сракана. Очень странно.
Кир стоял прямо за его спиной, и его глаза были полны неподдельного, леденящего ужаса. Мысль немедленно сорваться с места и сбежать из этого проклятого здания билась в его голове всё отчетливее, но невероятным усилием воли он заставил себя остаться на месте.
- Ну, наконец-то! - облегченно выдохнул архивариус, с сухим щелчком провернув ключ в скважине, и толкнул тяжелую дверь. - Такое ощущение, будто в замке что-то застряло. Может, мальчишки баловались? Они, проказники, то и дело пытаются испортить здешнее наследие, корябая на древних плитах чем-то острым. Хорошо было эринам - их сыновья воспитывались отдельно, в строжайшей муштре, и не смели шалить, в отличие от наших оборванцев.
Всё так же беззлобно ворча, старик переступил порог темной комнаты и огляделся. Вдруг он замер, уставившись вглубь помещения:
- Надо же... Окно действительно приоткрыто. Но как такое возможно?
Мгновенно оживившись, старик подскочил к проему и принялся ощупывать скрюченными пальцами уцелевшую обшивку. Как и предполагал Киранвас, стыки ферия были безжалостно разъедены кериевой кислотой по всему периметру рамы.
- Надо срочно предупредить Велиасу! - Ключник быстрыми, на удивление твердыми шагами направился к выходу, взволнованно бормоча себе под нос: - Как же я мог это проморгать? Что теперь дочка скажет...
- Дочка? - вырвалось у Киранваса.
Он изо всех сил пытался держать рот на замке, понимая, насколько опасно сейчас подавать голос, но изумление и страх оказались сильнее осторожности.
Старик резко остановился у самого порога и обернулся. Его выцветшие глаза прищурились, уставившись прямо на лже-сракана.
- Мое имя - Перионис Артория, - сухо произнес он. - Кстати, в самом начале вы спрашивали, кто приходил сюда утром. Так вот: кроме меня мою обитель тишины никто не посещал. Можете не беспокоиться, молодой человек, я лично сообщу Велиасе обо всем, что здесь произошло.
Последние слова архивариус отчеканил с пугающей уверенностью. Из его манеры говорить бесследно исчезло старческое брюзжание. Теперь это был холодный, властный голос высокопоставленного офицера, привыкшего отдавать приказы и держать ответ только перед равными себе.
Киранвас стоял посреди заброшенной комнаты, лихорадочно сопоставляя факты. Взломщик проник именно сюда. Но что он искал? И как ему удалось отпереть дверь изнутри, если единственный ключ всегда находился у архивариуса, а на самой двери не было ни царапины? Значит, у неизвестного был дубликат, либо он воспользовался каким-то изощренным методом взлома. Не зря ведь старик жаловался, что в замочной скважине что-то мешало провернуть ключ.
Судя по нетронутому слою вековой пыли на приборах, всё оставалось на своих местах - иначе дотошный архивариус сразу заметил бы пропажу. Но если ничего не взяли и у взломщика был ключ, зачем нужно было бежать через окно, да еще и заливать раму дефицитной кериевой кислотой? Слишком много нестыковок.
Киранвас еще раз внимательно осмотрел пол. В серой пыли четко отпечатались только их со стариком следы. Кто же тогда открыл окно, не оставив на полу ни единого отпечатка? И главное - зачем?
Время стремительно уходило. Если Перионис Артория доберется до Велиасы и расскажет о завывших стенах, доверие доктора к Киранвасу рухнет окончательно. В Сагее расквартировано достаточно королевских солдат, чтобы без труда подавить бунт нескольких сотен недовольных. А уж с одним шпионом они расправятся в два счета - даже если в его жилах течет редчайшая смесь эринской и абинской крови. Идти на крайние меры и раскрывать свои истинные силы Перг пока не собирался. Время еще не пришло.
- Ты всё еще здесь? - Перионис Артория бесшумно вернулся в комнату, по-прежнему привычно теребя в руках тяжелую связку ключей. - Архив на сегодня закрывается, так что тебе пора на выход. Пойдешь со мной. Моя дочь ведь сейчас в лаборатории? Всё трудится над своими экспериментами, совсем себя угробит на этой работе.
Старик недовольно покачал головой и зашагал к выходу, увлекая Кира за собой.
- Ей ведь предлагали взять под единоличное управление всё Сагейское плато, но куда там! Заладила: «Мне милее наука, отец». Видимо, не зря её прабабка была чистокровной эринкой. Что ты так на меня смотришь? Это ни для кого в Сагее не секрет. Ты ведь столько времени крутишься возле неё, неужели сам не слышал? Хотя... Велиаса явно унаследовала мой характер. Она никогда не станет доверять тем, о ком ей мало не известно.
Старик продолжал без умолку болтать, переводя тему с одной детали на другую. Из этого потока слов Киранвас отсеивал лишнее, вычленяя главное: Перионис без памяти любил свою дочь - женщину, которая фактически сосредоточила в своих руках всю полноту власти в этом суровом горном гарнизоне. И, судя по всему, старик прямо сейчас вел Кира на встречу с ней.
Киранвас понимал: сведения, которыми его снабдили перед отправкой на миссию, были неполными. По какой причине - оставалось загадкой. Возможно, Совет надеялся, что Перг сам добудет всё необходимое на месте, а возможно, его просто не хотели посвящать во все тонкости. Это вполне могло быть проверкой на верность, особенно если учесть его прошлые неудачи. В том, что Совет относится к нему с подозрением, Перг убедился давно, и всё же его помыслы всегда были направлены на процветание Апреидиома - города, где нашла последнее пристанище его мать и куда он сам вернулся после долгих лет скитаний.
Киранвас тряхнул головой, отгоняя лишние думы, и поспешил за старым Арторией, от которого успел немного отстать.
Войдя в лабораторию, Кир продолжал послушно следовать за архивариусом. Старик шел удивительно быстро, и в его стремительном шаге не осталось и следа от того немощного книжного червя, который еще недавно сердито шикал на посетителей за слишком громкий шорох страниц. Воинская стать угадывалась в каждом его движении, в каждом жестком развороте плеч.
У дверей личных покоев Велиасы они остановились. Комната была заперта, хозяйка отсутствовала.
- Дока нет, она на два дня уехала в Карес, - лениво отозвался гвардеец, дежуривший возле дверей исследовательского блока.
- У меня срочный доклад лично к ней. Вы можете передать сообщение в Карес? - требовательно спросил Перионис Артория. В его голосе вновь зазвучали те самые стальные нотки, которым невозможно было отказать.
- Док и так вернется быстрее обычного. У нее закончились нужные реактивы, - сракан на посту даже не поднял головы, с самым скучающим видом продолжая листать затрепанный журнал «Молодые Сагейцы».
- Неужели возникли проблемы с экспериментальным образцом? - как бы между прочим поинтересовался Киранвас.
Он неплохо знал этого дежурного сагейца - они частенько пересекались за стаканом крепкого спиртного в местном кабаке, когда выдавался свободный вечер.
- Да никак в себя не приходит, - неохотно поделился тот, лениво переворачивая страницу журнала. - Его ками уже вернулась, дыхание восстановилось в полном объеме, но больше - никаких признаков сознания. Велиаса решила лично увеличить дозировку стимуляторов.
- Хорошо, я вернусь через два дня. Отчет будет у вас на столе, - Перионис грубо прервал словоохотливого сагейца, недовольно зыркнув на него. Затем он развернулся к Киранвасу и процедил, - Копию отчета я передам лично начальнику гарнизона. А тебе до возвращения Велиасы я настоятельно советую не выходить из своей комнаты.
Киранвас не повёл и бровью. Он посмотрел на разгневанного архивариуса холодным, уверенным взглядом:
- Я не под стражей и имею полное право идти, куда мне вздумается. Вы не имеете никаких полномочий приказывать мне, уважаемый Перионис. Я - сотрудник этой лаборатории и один из доверенных людей вашей дочери. Мне она, очевидно, доверяет гораздо больше, раз собственный отец не в курсе её планов. А когда Велиаса вернется, мы вместе решим: сломалось ли ваше древнее устройство распознавания голоса, или же вы просто решили меня подставить. У меня, знаете ли, тоже имеются определенные подозрения на этот счет.
Старик на секунду лишился дара речи. Скрипнув зубами от бессильной ярости, он круто развернулся на каблуках и своей бравой, чеканной походкой старого солдата направился к выходу из архива.
- Чего это вы не поделили с нашим архивщиком? - сагеец удивленно проводил взглядом уходящего старика и наконец отложил журнал в сторону.
- Он решил, что я абин.
Напарник по кабаку изумленно уставился на Киранваса, а в следующий миг громко, от души расхохотался. Под сводами мрачной приемной этот здоровый смех прозвучал на удивление дико.
- Ну дает старик! - отсмеявшись, сагеец утер выступившие на глазах слезы. - Конечно, все в гарнизоне знают, что он помешанный отец. Перионис патологически не доверяет каждому, кто смеет близко общаться с доком. Но чтобы обвинить в таком... Ты? Абин?! Да они все вымерли еще в прошлую эпоху.
- Вот и я ему о том же, - устало усмехнулся Кир.
- Да брось, не бери в голову. Велиаса, конечно, прислушивается к его ворчанию, но в итоге всё равно делает по-своему. Тем более к тебе она по-настоящему привязалась. А это, поверь мне, редчайший случай. Обычно её единственная страсть - это поднятые эрины и их механизмы. Живые её мало интересуют.
- Угу... Привязалась, - тихо, с задумчивым видом отозвался Киранвас.
От этих слов по его коже пробежал неприятный мороз. «Привязанность» безумного доктора Сагея больше всего напоминала интерес мясника к редкому, еще неразделанному сорту мяса.
- Ладно, я пойду, - Кир коротко кивнул приятелю. - Раз дока нет, значит, у меня законный выходной. Пойду к себе, посплю.
Немного шатаясь от изнурения, молодой сракан дошел до своих покоев. Войдя внутрь, он не стал проводить беглый осмотр помещения - ритуал безопасности, который прежде никогда не нарушал. Сил просто не осталось. Рухнув на кровать прямо в одежде, Киранвас закрыл лицо руками.
Положение становилось критическим. Тонкая жердочка, на которой он до сих пор так уверенно балансировал, начала подламываться. Кир буквально физически ощущал, как по ней со зловещим хрустом разбегаются мелкие трещины. Ослушаться Совета во второй раз он не мог. Но и оставаться здесь с каждым часом становилось всё опаснее. Велиаса далеко не глупа, и если её отец расскажет о случившемся, она поверит древнему эринскому датчику. Особенно если учесть, чья кровь течет в её собственных жилах. Теперь Киранвас наконец понял истоки её одержимости эринами. Кровь предков всегда заявляет о себе, рано или поздно.
Лишь фальшивое родословное древо, предоставленное им при поступлении в лабораторию, где все родственники до девятого колена значились чистокровными сраканами, до сих пор отводило от него подозрения в родстве с абинами. Но теперь всё усложнялось. Перг был полукровкой: наполовину абином, наполовину эрином. Причем обе его половины были безупречно чистыми - он лично проверял это. Если этот секрет выплывет наружу, Сагей не просто уничтожит его. Они поймут, откуда он пришел.
Киранвас знал, что в арсенале Велиасы есть прибор, способный вытащить наружу истинную личность испытуемого, считывая генетическую память, хранящуюся в крови. Доктор как-то хвасталась перед ним, что этот аппарат - один из немногих уцелевших механизмов эринов, который им удалось запустить и настроить. Не без помощи поднятых, разумеется. Сам прибор был устроен довольно просто, но воссоздать его сраканы так и не смогли - слишком сложными и непостижимыми оказались использованные эринами сплавы металлов. Именно поэтому он представлял колоссальную ценность, хоть и применялся в исключительных случаях.
Засыпая под тяжестью этих мыслей - о двух своих ипостасях, разных характерах и лицах, но объединенных одним отчаянным желанием выжить, - Кир медленно провалился в небытие.
А мгновение спустя в тишине коридора раздался едва слышный звук. Снаружи сухо и отчетливо щелкнул замок, запирая дверь его комнаты на засов. Тихие, крадущиеся шаги быстро удалились и растаяли в глубине коридора.
Сезон Эвесиса подходил к концу, уступая права сезону Ночи. В это благословенное время главное светило Эбиткрии умерило свой яростный пыл, перестав оставлять болезненные ожоги на нежной, белоснежной коже сраканов. Сезон Ночи всегда приносил с собой обильные дожди, выманивающие из глубоких и прохладных подземных убежищ самых причудливых тварей, спасавшихся в недрах земли от иссушающей жары. Но пока огненный властелин всё еще задерживал свой уход, пожухлая трава стремительно бурела, томясь в ожидании прохлады и мягкого сияния Студана - светила, чей ласковый лик безраздельно властвовал во время Ночи.
За эти сорок восемь часов, когда в знойном мареве жажда вечерней прохлады становилась невыносимой, фермеры тратили последние запасы влаги из подземных источников, эрины мгновенно чернели от густого загара, а неосторожные сраканы покрывались болезненными бурыми пятнами.
Именно эти два дня стали решающими для беглецов, сумевших добраться до призрачных рубежей Гибельных Испарений. Именно эти два дня отсутствовала в Сагее Велиаса. И именно эти два дня показались бесконечной вечностью для запертого в четырех стенах Киранваса.
Ему исправно приносили еду и питьё, регулярно навещали с фальшиво-заботливыми проверками и, улучив момент, когда Кир притворялся спящим, тихо подсаживали в комнату свежих альпеканов. Киранвас прекрасно видел копошащихся в углах следящих тварей, но сознательно не предпринимал никаких действий. Он выбрал тактику выжидания. Его ход будет сделан только тогда, когда вернется Велиаса и станет ясно, какое решение приняла безумный доктор.
____________
Док вернулась в середине дня. Бегло прочитав отчет отца, Велиаса лишь коротко усмехнулась. Она быстро сменила дорожный плащ на рабочее платье и направилась к комнате Киранваса. Окинув взглядом караульного у дверей - рослого сракана, в чьем мощном телосложении явно угадывалось наследие эринов, - она молча изучила данные, собранные альпеканами за эти два дня. Затем, не проронив ни слова, доктор стремительно вышла наружу.
Вскоре замочная скважина в двери Киранваса со скрипом провернулась. На пороге показался заперший его охранник, а за его спиной выстроились двое солдат в серо-зеленом обмундировании.
«Официальное сопровождение?» - хладнокровно подумал Киранвас.
- Прошу одеться и проследовать за нами, - ровным тоном произнес один из конвоиров.
В их руках не было открытого оружия, но Кир слишком хорошо знал, что это значит. В складках форменных плащей они прятали компактные парализующие жезлы, способные мгновенно свалить взрослого сракана, стоит тому сделать хоть один неверный шаг.
Киранвас нарочито неторопливо натягивал вещи, лихорадочно соображая, как поступить. Совершить побег прямо сейчас не представлялось возможным - для этого пришлось бы сбросить маскировку Кира и вернуть свой первоначальный облик Перга. Но такой шаг означал бы полный провал миссии. Смог бы он после этого вернуться в Совет Пяти Апреидиома? Навряд ли. Владыки тайного города были строги, а порой и безжалостно жестоки к тем, кто не оправдал доверия. Там, где нашла приют его мать, не прощали ошибок.
Тяжело вздохнув, Кир натянул плотный дорожный костюм, припасенный как раз на случай экстренного побега через Гибельные Испарения, и спокойно шагнул навстречу конвою.
Как он и предполагал, его вели прямиком к архиву. Чёртово здание застыло перед ним, как и всегда поражая странным контрастом: величественный, дышащий суровой стариной каменный низ и наспех надстроенный поверх него новый ярус. На мгновение Киранвас помедлил у входа, но, собрав волю в кулак, сделал решительный шаг внутрь.
Солдаты провели его вглубь первого этажа. Там, посреди просторной залы, их уже ждали трое: Велиаса, её отец Перионис и начальник гарнизона — пожилой беловолосый сракан с заметным брюшком, тяжело нависающим над форменным поясом. Личной охраны доктора поблизости не наблюдалось, но Кир точно помнил, что на входе в архив дежурит усиленный караул.
- Здравствуй, Киранвас. Я соскучилась, - мягко произнесла Велиаса, о чем-то намекая.
Она разговаривала тем самым приятным, обволакивающим тоном, которым обычно шептала ему на ухо в уединении своих покоев, но сейчас за этой вкрадчивостью отчетливо слышалась смертельная угроза.
- Говорят, в мое отсутствие ты обнаружил довольно любопытную особенность этого здания. Скажи мне, как так получилось, что ловушка, спроектированная эринами исключительно против абинов, внезапно среагировала на чистокровного сракана? У тебя ведь было целых два дня, чтобы поразмыслить над этим.
Киранвас хранил тяжелое молчание. Велиаса выждала паузу, изогнув бровь, и разочарованно вздохнула:
- Что же ты молчишь?.. Ладно, начнем не с тебя. Айгонорис! - она резко развернулась к одному из солдат конвоя, стоявших за спиной Кира. - В своем послужном списке при поступлении на службу вы указали, что ваша бабушка была абинкой. Это так?
- Да, док, - послушно отозвался гвардеец.
И в ту же секунду его голос, как и до этого голос Киранваса, тяжелым, вибрирующим набатом раскатился под сводами архива, проникая в каждую щель и заставляя вибрировать древнюю каменную кладку.
- Великолепно! Она действительно работает! - Велиаса с восторженным блеском в глазах, который был отчетливо виден даже сквозь линзы очков, огляделась по сторонам. - Ты был абсолютно прав, отец. Какое выдающееся изобретение! Эрины действительно были удивительными конструкторами. Не так ли, Киранвас?
- Так зачем же ты используешь их наследие? - спросил Киранвас, понимая, что отмолчаться в этой ситуации уже не удастся. Его голос предательски понесся по длинным коридорам архива глухим, раскатистым набатом.
- Надо же... - протянула Велиаса, завороженно прислушиваясь к угасающему эху. - А у тебя резонанс выходит гораздо мощнее, чем у Айгонориса, хоть ты и изо всех сил пытался говорить тише. Так сколько же в тебе на самом деле абинской крови?
- Абины давно вымерли, - процедил Киранвас сквозь зубы. Он с трудом сдерживал себя. Тщательно выстроенная маска холодного, исполнительного сракана трещала по швам, грозя вот-вот рухнуть и выпустить наружу истинный, дерзкий и опасный нрав Перга. Но он всё еще пытался зацепиться за иллюзию того, что дело можно уладить миром.
- Да?... - лицо Велиасы мгновенно приняло жесткое, хищное выражение, она подошла ближе к юноше. - А ведь я так тебе доверяла, Кир. Даже приставила охранять Катта - мой самый ценный экземпляр на тот момент... Что ж, думаю, в лаборатории мы быстро выясним, кто ты такой на самом деле. Забирайте его.
Начальник гарнизона сделал резкий кивок конвоирам. Солдаты уже рванулись вперед, готовые железной хваткой скрутить Киранваса, как вдруг под сводами первого этажа зазвенел чистый женский голос, мгновенно заполнивший собой всё пространство архива.
- Не спи, Перг! Из ямы я тебя так просто не вытащу!
Звонкий голос Кэйи проникал, казалось, прямо под череп, вибрируя на такой частоте, что стены эринов запели ему в ответ, раскатывая эхо далеко за пределы здания.
Воспользовавшись секундным замешательством и сумятицей, охватившей присутствующих, Киранвас резко тряхнул головой. Маскировка, которую он бережно хранил столько месяцев, лопнула, как натянутая струна. Его волосы прямо на глазах налились сочной, изумрудной зеленью, мертвенно-бледная кожа сракана мгновенно потемнела, наливаясь ровным золотистым загаром, а в глубине распахнувшихся глаз весело вспыхнули дерзкие карие огоньки.
Перед онемевшими преследователями во всем своем опасном великолепии стоял Перг, воплотивший в себе гордое величие двух некогда стертых с лица земли народов.
Молодой полукровка тихо вздохнул:
- Как же глупо...Прости меня, Велиаса, но в мои планы совершенно не входит гнить в какой-нибудь сырой яме. Да, ты права: во мне действительно много крови абинов. Впрочем, как и эринов, - Перг сделал ленивый шаг вперед и вплотную приблизился к обездвиженной женщине. - И еще... В спальне ты бываешь излишне напориста. Поверь, это может отпугнуть неопытных сраканов.
Он игриво провел длинными, изящными пальцами по щеке сраканки, которая застыла каменным изваянием, не способная ни оттолкнуть его, ни проронить хоть слово. Лишь её бешеные глаза обещали ему лютую казнь.
- А теперь мы вас покинем.
В ту же секунду ослепительно яркая вспышка озарила мрачные, покрытые вековой пылью стены древнего архива. На мгновение все присутствующие полностью потеряли зрение. Когда же к ослепленным сраканам наконец вернулась способность видеть, ни Перга, ни его таинственной сообщницы, которую никто так и не успел разглядеть, в помещении уже не было. Вокруг царил прежний полумрак исследовательского блока, словно ничего и не произошло.
- И чего вы все стояли как истуканы?! - яростно выплюнула Велиаса.
Огоньки безумия в её глазах метались из стороны в сторону, лихорадочно выискивая виноватых.
- С тех самых пор, как он заговорил, я не мог пошевелить ни единым мускулом, - тяжело дыша, признался начальник гарнизона. Он попытался вернуть себе самообладание и принялся отдавать приказы солдатам, которые, придя в себя, испуганно озирались по сторонам.
- Сила голоса абинов... Невероятно. Конечно, после такого внушения он потеряет уйму сил, но я поражен. Чтобы подчинить разум стольких воинов одновременно, он должен быть абином минимум наполовину. Я читал об этом в хрониках, - Перионис Артория задумчиво перебирал в памяти всё, что ему когда-либо доводилось находить в старых свитках. - Но вот что странно: Айгонорис, на тебя-то эта магия не должна была подействовать. В тебе ведь тоже есть частица абинской крови.
- На меня она и не подействовала, господин ключник, - виновато оглядываясь назад, пробормотал солдат. Он растерянно ощупывал свои плечи, словно пытаясь найти невидимые путы. - Но в тот самый момент, когда он заговорил, меня сзади будто кто-то крепко обхватил и связал невидимыми веревками...
- Скорее всего, это его напарница, - Велиаса наконец взяла себя в руки. К ней стремительно возвращалась холодная ясность ума, до этого затуманенная вспышкой ярости. - Далеко они уйти не могли. Отец, ты упомянул Силу голоса. Существует ли способ защититься от этого ментального воздействия? Эрины ведь как-то справлялись. И еще... Эта девка назвала его Пергом. Переверните вверх дном весь архив, найдите любые упоминания об этом существе. Я хочу знать всё о том, кто втерся ко мне в доверие! Сегодня же я отправлю депешу его величеству. Этот мерзавец, скорее всего, шпион из Апреидиома.
- Девочка моя, что касается защиты... - Перионис Артория нахмурился, перебирая в памяти старые хроники. - Эрины использовали пластины из дерева Каффа. Даже будучи спиленным, оно очень долго выделяет особые эфирные масла, которые помогают мозгу противостоять Силе голоса абинов.
- Так вот почему они вырезали свои идентификационные данные именно на древесине Каффа! - глаза Велиасы лихорадочно блеснули. - У меня в лаборатории есть несколько таких табличек, нужно немедленно проверить, действуют ли они еще. Если нет - найдите мне живое дерево, нам позарез нужна эта древесина. И приведите ко мне всех солдат, в чьих жилах течет хотя бы капля абинской крови.
- Деревья Каффа - огромная редкость, - подал голос начальник гарнизона. Несмотря на внешность обычного, раздобревшего тылового служащего, этот старый вояка прошел всю кампанию по освоению Сагейского плато. - За всю свою службу я видел лишь один такой экземпляр, хотя исходил эти земли вдоль и поперек. Скорее всего, их истребление - это последствия Катастрофы.
- Судя по размерам уцелевших эринских табличек, даже одного ствола нам хватит с избытком, - отрезала доктор. - Снарядите в путь своих лучших поисковиков. А сейчас мы возвращаемся в лабораторию. Этот Киранвас вел какие-то личные записи, я хочу досконально изучить их. Отец, ты останешься здесь на случай, если они вздумают вернуться. Если они пробрались в архив, значит, им что-то было здесь нужно.
Велиаса в сопровождении троих сраканов стремительно покинула первый этаж. Монументальное здание архива вновь погрузилось в свою извечную, тяжелую тишину. И лишь одинокая фигура старого архивариуса, застывшего среди бескрайних стеллажей, напоминала о том, что эта древняя обитель тайн еще не заброшена окончательно.
Глава 11
Неподалеку от города, на вершине огромного стога скошенной бурой травы лежали двое. Они тяжело, прерывисто дышали - так дышат после долгого, изнурительного бега наперегонки со смертью.
Мужчина был зеленоволосым. Его длинные изумрудные пряди переплетались с сухими, пахнущими пряной горечью стеблями, а карие глаза были устало прикрыты. Рядом с ним лежала девушка в странном облегающем костюме из матово-черного материала, выгодно подчеркивающем её фигуру, и с длинными, растрепавшимися белыми волосами.
- Да сними ты уже эту вторую кожу, - прерывистым от усталости голосом проворчал Перг, в котором, несмотря на полное истощение, всё равно проскальзывали капризные нотки. - Под ней ведь наверняка есть нормальная одежда.
- В том темном склепе, который вы зовете архивом, при включенной невидимости этот костюм был жизненно необходим, и ты прекрасно это знаешь, - отозвалась Кэйя, приоткрыв глубокие, залитые чистой синевой глаза. - Твой собственный отец, между прочим, разрабатывал этот материал.
- Ладно, оставим в покое достоинства моих предков, а особенно - отца, - Перг недовольно поморщился. - Зачем ты меня вытащила? Неужели Совет приказал? Верится с трудом. Я разговаривал с ними два дня назад, и, даже зная, что я на волоске от провала, они не сочли нужным мне помогать. Ты что, ослушалась воли собственного отца?
- Я думаю, отец примет мое решение. Как и весь Совет, - Кэйя поднялась на ноги, собираясь наконец переодеться. - Тем более что меня об этом лично попросила Карна. А её мнение в Совете Пяти никто не посмеет проигнорировать.
- Эта старая карга? Пфф... - Перг ядовито усмехнулся, хотя в глубине души почувствовал укол удивления. - Хотя... во время нашей последней беседы она действительно мне подыграла. Какие же цели преследует эта женщина?
- Ты её недолюбливаешь, и мне вполне понятна твоя неприязнь. Как-никак, Карна - чистокровная эринка, - Кэйя спокойно пожала плечами. - Но она имеет огромный вес в Совете. Думаю, пока нам стоит ей довериться. Она связалась со мной два дня назад и приказала немедленно возвращаться в Сагей, чтобы помочь тебе. Я прибыла сюда прошлой ночью. Быстро разузнала, что тебя держат под замком в твоих покоях, а дальше оставалось лишь незаметно следовать за твоим конвоем.
Кэйя стянула с себя плотный эластичный костюм, оставшись в простом сером платье. Теперь, когда на ней не было «второй кожи», её невероятная природа маскировалась сама собой. В жилах Кэйи причудливо смешалась кровь трех великих народов: эринов, абинов и сраканов. И если бы не глубокие, залитые синевой глаза - редкое наследие, которое выдавало её происхождение, - её вполне можно было принять за самую обычную, миловидную девушку-сраканку.
- И зачем же ты согласилась помочь? По головке тебя за это точно не погладят, - Перг незаметно подобрался ближе и игриво обнял сзади стройный стан девушки. - Неужели влюбилась в меня, а, Кэйя?
- Руки убрал, - Кэйя безжалостно, до синяков ущипнула любвеобильного мужчину за запястье. - С твоим невыносимым характером я сильно удивлюсь, если на тебя вообще хоть кто-то позарится. Ты мне симпатичен только по одной причине: ты, как и я, совсем недавно на службе у Совета, и твои методы мне импонируют. Да и Карна мне нравится больше, чем кто-либо другой из нашей пятерки владык. Я ей многим обязана.
Она внезапно замолчала, понизила голос до заговорщицкого полушепота и наклонилась к самому лицу Перга:
- К тому же... я куда больше беспокоилась за этот город, который еще пригодится Апреидиому, чем за твою шкуру. Ты ведь, спасая себя, точно не удержался бы и разнес тут всё до основания. Не хочу я потом бродить по дымящимся руинам Сагея и выковыривать из-под обломков нужные нам вещи.
- Какая ты всё-таки абсолютно, невыносимо не милая, - Перг обиженно фыркнул, потирая ушибленную руку. Впрочем, отрицать её слова он не стал - в её упреке была чистая правда. Карие глаза полукровки продолжали весело искриться. - Ладно. И что нам делать дальше? В Совет я теперь даже весточку отправить не могу. Если они прознают, что я раскрыл себя, даже представить боюсь, что со мной сделают.
Перг поправил дорожное одеяние и задумчиво посмотрел на раскинувшуюся внизу дорогу.
- Ничего они тебе не сделают. Пока ты там развлекался с Велиасой в архиве, я кое-что выкрала прямо из её лаборатории, - Кэйя заговорщицки усмехнулась. - Осталось только это разбудить.
С этими словами она скользнула внутрь стога. Перг, повинуясь пригласительному жесту напарницы, протиснулся следом.
Вопреки ожиданиям, внутри стога оказалось довольно просторно: подпертые длинными толстыми жердями доски удерживали тяжелые пласты сена, создавая подобие сухой, пахнущей травами комнаты. В этом импровизированном убежище на каталке лежал эрин. Множество тонких трубок тянулось к его рукам и ногам. Этот пришелец из прошлого был пониже Катта. Его гладко обритый череп выдавал четыре шарика амфирия, расположенные полукругом на затылке, у самого основания черепа. Удлиненное бледное лицо, тонкие губы и прямой, острый нос казались застывшей маской. Дышал эрин мерно и спокойно - его ками действительно уже вернулась в тело, но по какой-то причине он всё еще не приходил в себя.
Перг никогда раньше не видел этого эрина.
- Это тот самый, которого нашли последним? - вполголоса спросил он.
- Угу, - отозвалась Кэйя. - Карна лично попросила выкрасть его. Мне пришлось с самой ночи прятаться в исследовательском блоке. К счастью для нас, Велиаса посчитала поимку шпиона куда более важным делом, чем охрану своего драгоценного образца. Скрывать его присутствие было той еще морокой - пришлось изрядно попотеть, маскируя и его, и себя. Благо, у его каталки оказались колесики... Но теперь я окончательно растратила всю свою энергию.
- Твои глаза всё так же светятся голубым, значит, силы у тебя еще остались, - подметил Перг. - Но как же охрана? Лаборатория ведь не пустует, там постоянно крутится куча народа! И как тебе удалось незаметно вывезти целое тело?
- Ну, по самой лаборатории мне, конечно, пришлось везти его в открытую, - Кэйя устало прислонилась к деревянной подпорке. - Пришлось пустить в ход сонные травы, чтобы временно усыпить дежурных на этаже. Да и... мне помогли.
- Помогли? - Перг удивленно вскинул брови. - Неужели в этом захолустье у нас есть другие союзники? И почему я ничего об этом не знал?
С каждым словом девушки ему становилось всё больше не по себе.
- Кроме тебя и меня в городе находятся еще трое агентов Апреидиома. И не смотри на меня так, я сама узнала об этом только недавно, от Карны. Именно она скоординировала наши действия и приказала вывезти этого эрина. Не беспокойся, те трое вне подозрений - сраканы, их никогда не вычислят. Даже ты, лучший шпион Совета, понятия не имел, кто наши спящие агенты. В общем, один из них помог мне незаметно выбраться из блока. Нас никто не видел. А теперь нужно наконец разбудить нашего спящего красавца.
С этими словами Кэйя опустилась на колени и принялась лихорадочно рыться в сумочке, брошенной у соломенной стены.
Перг помрачнел. Тот факт, что Совет скрыл от него целую агентурную сеть под самым его носом, больно ударил по самолюбию шпиона и заставил всерьез усомниться в их честности. Зачем вообще было рисковать жизнью и возвращаться в Апреидиум, если тебе не верят? Там его теперь точно не ждало ничего хорошего.
Более того, вся цепочка событий его провала внезапно предстала перед ним в новом, пугающем свете. Слишком много удобных совпадений: распахнутое окно в архиве, оставленное будто нарочно, и это странное предупреждение Карны о побеге ровно через два дня...
- Чего встал столбом? Помоги мне лучше, - Кэйя, не поднимая головы, деловито смешивала какие-то разноцветные жидкости в стеклянной колбе.
- И как ты планируешь его поднять? - Перг раздраженно скрестил руки на груди. - Даже эта стерва Велиаса со всем своим научным штабом не смогла этого сделать и поехала на другой конец плато за особыми реактивами. И главный вопрос: что мы будем делать с ним дальше, когда он откроет глаза? Эрины на дух не переносили абинов. У меня - зеленые волосы, выдающие абинскую кровь, у тебя - пугающие, залитые синевой глаза полукровки. Для него мы оба - представители ненавистной расы, осквернившей чистоту его народа. Ты подумала о том, что его первой реакцией будет прикончить нас обоих?
Перг был зол, растерян и даже не пытался это скрывать. Его привычная маска беззаботности окончательно дала трещину.
- Нужные реактивы у меня. А еще есть вот этот приборчик, - Кэйя заговорщицки подмигнула. - Я вообще не понимаю, как вы умудрялись поднимать эринов без него. Эта штука лежала у вас прямо под носом, а вы даже не подозревали. И всё-таки док - действительно талантливый ученый, раз продвинулась так далеко вслепую.
Кэйя достала из глубокого кармана небольшую коробочку грязно-алого цвета, по всему периметру которой шли тонкие отводные трубки. Сверху темнело воронкообразное углубление. Следом девушка извлекла гибкие шланги-переходники: с одного конца они заканчивались узким конусом, с другого - широким. Широкие раструбы она ловко подсоединила к трубкам, тянувшимся к телу спящего эрина, а узкие состыковала с выводами на алой коробочке. Закончив с этим, Кэйя аккуратно вылила в верхнюю воронку шипящую желто-зеленую жидкость, которую только что приготовила в колбе.
- Через несколько минут должно подействовать.
- Откуда у тебя этот аппарат? - у Перга в голове не укладывался масштаб происходящего. - Это ведь его украли из архива два дня назад?
- Мне его передал мой сопровождающий. Скорее всего, это именно его рук дело. Я, честно говоря, понятия не имею, как он его добыл. Он вообще парень неразговорчивый - полная тебе противоположность.
- Но как ты узнала, что нужно делать? Об ингредиентах, о принципе работы прибора?
- Не тупи, Перг, - Кэйя закатила глаза. - Ты ведь помнишь те чертежи и древние записи, которые я недавно выкрала из архива? Карна передала, что их полностью расшифровали в Апреидиоме, и прислала мне подробную инструкцию. Я, конечно, не ученый, но здесь нам осталась лишь конечная стадия, а с ней, имея под рукой такой аппарат, справится любой. Тише... Смотри, он начинает двигаться. Настоятельно советую прикрыть волосы.
Она на миг прикрыла веки, а когда распахнула их - пугающая синева безвозвратно исчезла. Теперь её глаза выглядели совершенно обычно, как у любой юной сраканки. Перг среагировал мгновенно: послушно изменил цвет волос на привычный, серый оттенок Киранваса, однако карие глаза оставил своими - теплыми и живыми.
- Теперь я сомневаюсь в Совете еще сильнее, - едва слышным шепотом произнес Перг. - И кстати, когда твой неразговорчивый приятель умыкнул этот аппарат, он, случайно или намеренно, активировал один крайне неприятный эффект стен архива. Именно из-за этой защитной системы я в итоге и попался.
- Теперь я сомневаюсь в Совете еще сильнее, - едва слышным шепотом произнес Перг. - И кстати, когда твой неразговорчивый приятель умыкнул этот аппарат, он, случайно или намеренно, активировал один крайне неприятный эффект стен архива. Именно из-за этой защитной системы я в итоге и попался.
Кэйя, услышав это, лишь улыбнулась, но ответить не успела.
Лежащий на каталке эрин судорожно дернулся. Его грудная клетка высоко поднялась, он с тяжелым, хриплым вздохом втянул в себя воздух и резко открыл глаза. Добрую минуту пришелец из прошлого молча изучал дощатый потолок и нависшие пласты бурой травы, пытаясь осознать, где находится. Наконец его блуждающий, холодный взгляд остановился на стоявших рядом Перге и Кэйе.
- Ты прямо как Катт - тоже первым делом молча изучаешь обстановку, - Перг шагнул вперед, бесцеремонно нарушая тишину. - Сразу ввожу в курс дела: в этом мире больше нет ни Эринеи, ни Абинеи. Ваши цивилизации полностью уничтожили друг друга около шестисот лет назад.
С этими словами полукровка стряхнул морок маскировки, и его волосы вновь налились сочной, вызывающей абинской зеленью.
- Перг! - Кэйя уставилась на него широко открытыми глазами, ошарашенная такой вопиющей неосторожностью.
- Всё в порядке, милая. Пусть парень сразу осознает, что его прежнего мира больше не существует, - отмахнулся Перг, не сводя глаз с проснувшегося. - Если мы будем нянчиться с ним, как с предыдущими образцами, то рискуем долго просидеть в этом травяном шалаше. Тем более, я уверен, погоня Велиасы уже на подходе. Его мышцы сейчас частично атрофированы, но если он прямо сейчас начнет разминаться по системе Катта, то уже завтра мы сможем двигаться дальше. Пусть и медленно.
- Вы знаете Катта? - голос эрина оказался глухим, сильным, со слабой хрипотцой пробуждающегося тела.
- О, так ты в сознании, - Перг удовлетворенно хмыкнул. - Да, я знаю Катта. Более того, его подняли именно в моем присутствии. Сейчас поговорить с ним у тебя не получится, но если захочешь, уже завтра мы сможем отправиться вслед за ним.
- Перг, но куда мы отправимся? - вмешалась Кэйя, переходя на быстрый новосраканский - наречие, которого древний эрин знать никак не мог. - Карна не давала мне на этот счет никаких распоряжений.
Девушка раздраженно вздохнула и позволила остаткам синей дымки окончательно восстановиться в своих глазах, решив больше не тратить драгоценную энергию на поддержание иллюзии.
- Звездочка моя, я не собираюсь бездумно доверяться Совету или кому-либо еще из их клики, - так же тихо, по-новосракански ответил ей Перг. - Во всяком случае, пока не получу внятные ответы на свои вопросы. Насколько мне известно, Совет хоть и считается высшим органом власти нашей общины, но он там далеко не единственный, кто обладает реальной силой.
Эрин тем временем лежал неподвижно, не шевеля ни руками, ни ногами, но с живым любопытством переводил взгляд с одного заговорщика на другого, чутко улавливая интонации их чужого языка.
- Ты... ты хочешь обратиться к Ней? - Кэйя округлила глаза еще сильнее и едва не прыснула со смеху от абсурдности его слов.
Перг тут же смерил её ледяным, предостерегающим взглядом, заставив девушку мгновенно посерьезнеть.
- Я еще не принял окончательного решения, - процедил он сквозь зубы. - Но если припрет - обращусь. Всё будет зависеть от того, как быстро с тобой свяжется Карна и что конкретно она ответит на мои вопросы.
- Я пока не понимаю вашего языка. Но ты, похоже, отлично понимаешь мой, - голос эрина был глухим, сильным, со слабой хрипотцой, неизбежной после стольких месяцев неподвижности. - Ты сказал, что приведешь меня к Катту?
- Если ты доверишься абинам, мы приведем тебя к нему, - твердо ответил Перг.
- Судя по твоим словам и облику, ты далеко не чистокровный абин, впрочем, как и твоя подружка, - Ферт едва заметно прищурился. - Но выбирать мне не из кого. Пока мне больше некому доверять, так что я пойду с вами. А когда мы нагоним Катта, я уже сам решу, стоит ли вам верить. Меня зовут Ферт, сард второго ранга. Я был правой рукой Катта и знаю его еще со времен начальной подготовки. Насколько я понял из вашей перепалки, тебя зовут Перг. А как имя у неё?
Ферт буквально пожирал глазами Кэйю. Под этим тяжелым, пронзительным взглядом волевого мужчины девушка, вопреки своей обычной дерзости и острому языку, вдруг смутилась и залилась густой, пунцовой краской.
- Кэйя, - тихо обронила она, поспешно опустив глаза в пол.
Перг с неподдельным удивлением переводил взгляд с эрина на Кэйю. Эти двое сейчас явно не замечали ничего и никого вокруг.
- М-да... Похоже, первым делом у тебя зашевелились вовсе не руки и ноги, а кое-что другое, - насмешливо протянул Перг на безупречном эринском, позаботившись о том, чтобы новоиспеченный сард понял каждую букву.
- Главное - не что, а как, - парировал Ферт, хотя фразы всё еще давались ему с усилием. - Я так понял, мне придется выучить ваш язык. И еще: сколько у нас времени? Я пока не чувствую пальцев на ногах, но всё остальное уже в порядке.
- Думаю, к утру наши силы полностью восстановятся, - продолжил Перг, вновь поворачиваясь к Ферту. - А тебе я настоятельно советую до рассвета усердно разминать мышцы. Катт встал и уверенно пошел уже через два часа после того, как открыл глаза. Тащить тебя на себе через полЭбиткрии мы с Кэйей точно не нанимались.
- Завтра я пойду на своих двоих, - отрезал Ферт, и в его глухом голосе звякнула сталь. - Мне не нужна помощь какого-то дохлого мальчишки.
- Мальчишки?! - Перг рассмеялся. - Ух ты! Ну хорошо, пусть я буду мальчишкой. Но раз так, всю походную поклажу завтра потащишь ты. Ты ведь не заставишь хрупкую, нежную девушку и неопытного, слабого юнца надрываться под тяжестью рюкзаков?
С этими словами полукровка развернулся и выскользнул наружу. Дождь к ночи наконец-то утих, и на глубоком черном небе одна за другой лениво разгорались первые крупные звезды.
В полумраке стога Кэйя осторожно придвинулась ближе к Ферту.
- Вообще-то, этому «мальчишке» уже двести пятнадцать лет, - едва слышным, заговорщицким шепотом выдала она прямо ему на ухо.
На суровом, бледном лице Ферта впервые промелькнула искренняя, хитрая улыбка.
- Чего ты на него так накинулся? - спросила Кэйя, тоже выбираясь наружу и оставляя Ферта наедине с его восстановительными упражнениями.
- Ничего с ним не сделается, - проворчал Перг. Он стоял, закинув голову и глядя на умытое дождем небо, пока легкий ночной ветерок лениво трепал его изумрудные волосы. - Подумаешь, недоделанный любовник.
- Неужели ты меня ревнуешь? - девушка лукаво, кокетливо улыбнулась, делая шаг к нему.
Перг медленно повернул к ней голову. В его глазах на миг отразилась глухая, застарелая горечь, которую он тут же поспешил замаскировать под привычную скуку.
- Чтобы ревновать, звездочка моя, нужно сначала любить. А моё сердце растает только перед кем-то чистокровного абинского происхождения. Ну, или хотя бы наполовину, - он ядовито усмехнулся, возвращая себе привычный насмешливо-саркастичный тон. - Так что можешь спать спокойно: для твоих кокетливых экспериментов наконец-то появился идеальный подопытный. Неужели в тебе так некстати заговорила сраканская кровь?
- В отличие от тебя, я горжусь всеми своими предками, - Кэйя гордо вскинула подбородок. - Если бы не этот союз кровей, меня бы вообще здесь не было.
- Ладно, не обижайся, - Перг вздохнул, и его плечи устало опустились. Из голоса исчезла вся надменность, уступая место искренней, щемящей тоске. Звезды безмолвно отражались в его глазах. - Знаешь... Он совсем не похож на Катта.
- И что с того, что они разные? - тихо отозвалась девушка. - Ты слишком привязался к Катту, Перг, вот и видишь теперь во всем подвох. Ладно, я спать. Внутри вполне достаточно места для нас троих. И кстати... ты можешь как-то помочь этому сарду восстановиться побыстрее? Своей магией или травами? Иначе мы завтра никуда не выйдем.
С этими словами Кэйя скользнула обратно в пахнущий сухой травой полумрак стога.
- Возможно, всё это глупости, и я тревожусь понапрасну... - тихо, в пустоту проговорил Перг, провожая взглядом плывущие по небу облака.
Не дождавшись ответа от молчаливой ночи, он вздохнул и тоже скрылся внутри шалаша. Вязкая, глубокая тишина окончательно окутала временное прибежище путников.
______________________
Тзэ, Вейн и Катт достигли границы Гибельных Испарений в самый полдень. Зрелище, представшее перед ними, завораживало своей чуждой, пугающей красотой: до самого горизонта простиралось безбрежное море плотной желтоватой дымки.
Кое-где этот ядовитый туман закручивался в медленные, безмолвные воронки, но в основном лежал ровным, тяжелым слоем. Его глубина была поразительной - она скрыла бы под собой даже Катта, превосходя исполинский рост эрина как минимум на две головы. Противоположного берега не было видно; казалось, эти испарения бесконечны. Лишь у самой кромки это безмолвное море, как и настоящее, становилось мелководным. Прямо у ног путников стелился призрачный туман - у самой земли он постепенно таял, распадаясь на рваные, лениво плывущие клочья.
Внутри этой желтой бездны не водилось никакой живности. Единственным живым существом здесь была странная, жутковатая трава, которая, подобно морским водорослям, тянулась сквозь дымку строго вверх. Стебли ее постоянно меняли свой цвет, переливаясь то одним, то другим ядовитым оттенком: от грязно-алого к кислотно-зеленому, а затем к глубокому, буро-синему. На фоне ровного желтого марева это буйство меняющихся красок выглядело поистине чудовищно. Казалось, сама природа выступила здесь безумным живописцем: лихорадочно разбрасывая мазки, она навеки запечатлела свое первозданное смятение в момент сотворения этого проклятого места.
Несмотря на то, что совсем рядом клубился этот странный туман, в воздухе не чувствовалось никакого запаха. Испарения были абсолютно нейтральными, и эта мертвая, стерильная пустота пугала еще сильнее.
Катт рвал траву, не заходя глубоко в желтое марево. Дымка плотно окутала его ноги, точно щупальца, пытаясь распознать чужака, вторгшегося в её владения. Нарвав охапку растений, эрин выбрался из зоны испарений, едва удерживая равновесие - ноги его заметно заплетались.
- Ты пробыл там слишком долго, - Тзэ смотрела на него с явной тревогой. - Нельзя было собирать понемногу?
Вейн, благоразумно расположившийся поодаль от кромки ядовитого моря, лишь мельком взглянул на них, не отрываясь от сортировки провизии на плоском валуне.
- Нам нельзя здесь задерживаться, - отрезал Катт, тяжело дыша и тяжело оседая на камни рядом с Вейном. - Судя по карте, мы сбились с пути и сейчас находимся опасно близко к скрытому гарнизону сраканов.
- Он ведь даже не погружался в дым с головой, почему же его так шатает? - Тзэ кивнула на эрина.
Вейн ответил не сразу, вытирая руки о полы плаща:
- Испарения ядовиты даже там, где не видны глазу. У самой земли концентрация выше, но токсины сохраняются и в верхних слоях воздуха. Мы выяснили, что на определенной высоте яд полностью распадается - именно поэтому до нас не доходят кислотные дожди. Но что именно является источником испарений в наше время, мы так и не поняли, несмотря на все методы анализа. Еще одна странность: яд легче воздуха и поднимается строго вверх, почти не распространяясь по поверхности. Море тумана не увеличивается вширь - значит, нечто удерживает его в этих границах.
Вейн указал на охапку в руках Катта.
- Эти растения называются токинопи. Из них получается неплохая защита, но эффект кратковременный. Я не уверен, насколько далеко мы сможем уйти под этой завесой. Катт прав насчет гарнизона. Когда я был в Сагее, я наткнулся в архивах на упоминание «переходчиков». Сраканы явно считали, что эти документы написаны слишком сложно для чужаков, поэтому не стали их уничтожать. Это машины-вездеходы, предназначенные для движения прямо сквозь Гибельные Испарения. Внешне они напоминают герметичные капсулы на множестве подвижных опор. Корпус такой машины обмазывают соком токинопи, смешанным с неизвестным мне реагентом. Не думаю, что управление ими запредельно сложное. Мы с Каттом сходим и осмотримся - возможно, удастся что-то раздобыть. Ты пришел в себя?
- Да, - Катт с трудом поднялся, стиснув зубы. - Можем выдвигаться прямо сейчас.
Он направился на запад, Вейн поспешил следом. Обернувшись к Тзэ, он на ходу бросил:
- Оставайся здесь. Мы с Каттом будем передвигаться скрытно, и так нам будет гораздо проще.
- Ты думаешь, сраканы нас ждут? - спросила Тзэ, провожая взглядом скрывшихся в густых зарослях спутников.
- После того, как Катт сообщил о преследовании, я считаю это вполне вероятным, - донесся глухой голос Вейна из листвы.
Девушка опустилась на землю, закрыла глаза и замерла в ожидании. Тишина тянулась бесконечно, пока наконец, спустя полчаса, на площадку не выскочил Катт, а следом за ним, едва поспевая, не влетел Вейн.
- Ловушка! - выпалил Вейн, судорожно запихивая остатки припасов в сумку. - Мы чуть не угодили прямо в лапы. Переходчики там были - следы на земле свежие, но сами машины исчезли. Их перевезли буквально перед нашим приходом. Нас ждали... или кого-то еще. Катт подслушал разговор: сюда движется подкрепление. Уходить нужно немедленно!
Катт, не тратя времени на лишние слова, сосредоточенно протирал стебли токинопи, выдавливая ценный сок в небольшую бутыль.
- Сколько продержится действие сока? Как мы собираемся его использовать? - Тзэ задавала вопросы четко, без тени страха.
- Минут пятнадцать, не больше, - ответил Катт. - Нужно пропитать любую ткань и обвязать лицо. Но сделаем это в последний момент, перед самым входом в туман.
- Раздай сок всем. Приготовьте заранее материю, на которую будете наносить состав, и встаньте у самой кромки, - Тзэ поднялась, её голос звучал непривычно властно. - Я не знаю, на какое расстояние смогу перенести нас всех - сил осталось мало, а нас трое, - но держитесь крепко.
Она шагнула к самому краю Гибельных Испарений. Ядовитая дымка, словно живое существо, отозвалась на её присутствие, потянулась к носкам ботинок, лизнула ткань. Тон девушки не допускал возражений, и мужчины мгновенно подчинились, встав плотным кругом и крепко обхватив Тзэ за талию.
Тзэ глубоко вдохнула и резко выбросила правую руку вперед. Воздух вокруг троицы мгновенно уплотнился, загустел, а пространство прошили пляшущие электрические искры. Катту показалось, что мир вокруг внезапно сжался, пытаясь расплющить его в тонкий лист. Это ощущение было знакомым - именно так они с Тзэ уже перемещались, уходя от преследования теней, но сейчас заклинание было куда мощнее, оно буквально вывернуло саму ткань реальности.
В носу защипало, эрин непроизвольно зажмурился. Когда он открыл глаза, реальность изменилась: они стояли в самом сердце Гибельных Испарений.
Желтый, плотный дым был повсюду - он заполнил всё пространство, стирая границы между верхом и низом. Ноги путников опутывали густые заросли токинопи. Здесь, в глубине ядовитого моря, это были не жалкие побеги, встреченные у берега, а настоящие низкорослые кустарники с толстыми, мясистыми стеблями и широкими листьями. Катт потянулся к ним, чтобы собрать запас, но голос Тзэ, едва различимый сквозь плотную желтую взвесь, заставил его остановиться:
- Не трогайте растения, на это нет времени! - Тзэ почти тонула в тумане, её фигура едва угадывалась. - Я чувствую... там, недалеко, есть безопасный участок. Не отпускайте друг друга, иначе мы потеряемся в этой мгле. И не разговаривайте - не тратьте попусту драгоценные минуты действия защиты.
Катт почувствовал, как маленькая, но крепкая ладонь девушки нащупала его руку. С другой стороны, почти до боли цепко, схватился Вейн. Тзэ повела их вперед. Вокруг царила абсолютная, давящая слепота, но эрин, глядя на призрачный силуэт своей спутницы, внезапно поверил: у них всё получится.
Пятнадцать минут действия защиты пролетели пугающе быстро. Заветный участок, о котором говорила Тзэ, все не показывался. Хватка девушки ослабла, её рука в руке эрина стала безвольной, но она продолжала идти, ведя за собой мужчин по инерции. Вейн, еще недавно такой собранный, теперь едва волочил ноги, почти повиснув на плече у Катта.
Время растянулось в бесконечность. Вокруг по-прежнему царило желтое марево, и Катту начало казаться, что в клубах дыма проступают призрачные фигуры его погибших друзей. Они тянули к нему бледные руки, увлекая вниз, в вязкую, удушливую глубину. Голова эрина непроизвольно клонилась к груди. Катт резко тряхнул ею, собирая остатки воли в кулак, и сфокусировался на борьбе с ядом, не давая ему окончательно парализовать сознание.
Когда Тзэ обмякла, он среагировал мгновенно: подхватил её легкое тело и, перевалив за плечо, пошел дальше. Вейн, окончательно потерявший силы, навалился на него всем весом.
- Катт... не сворачивай... мы почти пришли, - прошептала девушка, едва разжимая губы, стараясь свести дыхание к минимуму.
Ноги Катта перестали слушаться, заплетаясь в узлы, каждое движение требовало титанических усилий. Он был на пределе, готовый рухнуть в любой момент, когда вдруг желтые нити дыма впереди стали редеть. Просвет расширялся, становясь всё отчетливее, пока наконец они не вывалились на ровную, свободную от тумана поверхность.
Сверху, пробиваясь сквозь желтизну, на них смотрел Эвесис. Трава причудливых тонов сменилась привычной зеленью, пусть и подпаленной безжалостными лучами светила. Впереди виднелась рощица плодовых деревьев.
Сделав последние шаги, Катт осторожно опустил Вейна на землю, рядом бережно уложил Тзэ и сам рухнул следом. В его сознании всплыло странное дежавю: точно так же он падал в том красном коридоре - те же муки, то же изнеможение, только цвета сменились, да время испытания стало дольше. Сард слабо улыбнулся превратностям судьбы. Молодой организм, доведенный до предела, взял верх над разумом: требуя немедленного восстановления, он безжалостно погрузил Катта в спасительное небытие..
Глава 12
Катт очнулся от манящего аромата горячей пищи. Запах был настолько насыщенным и живым, что мгновенно вытеснил все мысли, кроме одной: как сильно он проголодался после долгих дней на сухом пайке.
Сделав над собой усилие, эрин прислушался к ощущениям. Под ним была не твердая, холодная земля, а мягкая кровать. Он осмотрелся: комната была небольшой, вмещая лишь кровать, диван да громоздкий шкаф у стены. Рядом, на кровати, крепко спал Вейн, а на диване, подложив руку под голову, покоилась Тзэ. Окно было распахнуто, и в комнату врывались звуки пробуждающегося мира — пенье птиц и далекий, приглушенный гомон животных. Голова Катта всё еще была тяжелой, словно налитой свинцом, но он с трудом поднялся и, не обнаружив преград, приоткрыл дверь. Она оказалась не заперта. Это давало робкую надежду на то, что они не в плену у сраканов.
Дом оказался на удивление просторным. Катт пошел на запах, который привел его на огромную кухню. Масштабы помещения поражали: массивный стол, шкафы вдоль стен, забитые утварью, и бесконечные ряды баночек, кастрюль и пучков сушеных трав. На огне в печи медленно томился тяжелый котелок - именно оттуда исходил этот сводящий с ума аромат вареного мяса. В комнате никого не было, но обстановка намекала, что хозяйка здесь привыкла готовить на большую семью.
- Тебя привлекла моя кухня? Или просто запах еды? - прозвучал мягкий, нежный женский голос.
Катт резко обернулся. В дверях стояла абинка: невысокая, стройная женщина средних лет с благородными чертами лица. Длинные синие волосы с зеленым отливом были уложены в толстую косу, а глаза, лишенные зрачков и радужки, сияли глубоким лазурным светом. Уголки её губ и глаз очерчивали тонкие морщинки - следы прожитых лет. Она прошла к столу и поставила корзину с фруктами.
- Я ни разу не видела живых эринов той эпохи. Ты впечатляешь, - она говорила спокойно, без тени страха. - Прости, что ужин будет скромным, я не ждала гостей. Надеюсь, твои спутники скоро проснутся. Меня зовут Клэгэ.
Она помешала варево в котелке, добавила щепотку трав и грациозно присела на стул. Катт подошел ближе, всё еще сохраняя настороженность:
- Катт, - коротко представился он. - Ты живешь здесь совсем одна?
- Ну, если не считать многочисленных моих помощников из животного мира, то одна, - Клэгэ тяжело вздохнула, и в этом звуке на миг промелькнула такая глубокая, застарелая горечь, что Катт невольно поморщился. - Тебя это удивляет? По-моему, вполне обычный дом для отшельницы, которая хочет тишины.
Женщина вдруг замерла, прислушиваясь к звукам из коридора.
- О, кто-то из твоих спутников очнулся, - её голос лился ровно и плавно, обволакивая кухню странным спокойствием. - Надеюсь, это та девчушка. Скажи мне, зачем два эрина таскают за собой столь юное создание? Это не самое безопасное место для прогулок.
В этот момент дверь приоткрылась, и в кухню несмело проскользнула Тзэ. Она замерла на пороге, переводя взгляд с Катта на хозяйку, с нескрываемым удивлением изучая необычную внешность Клэгэ.
- Здравствуй, милая, - ласково улыбнулась женщина. - Заходи, не бойся. Присоединяйся к нашему разговору. Ты что, раньше никогда не видела абинов?
Тзэ лишь отрицательно мотнула головой, не решаясь произнести ни слова. Хозяйка, несмотря на всю свою необычность - эти глаза-лакуны и сияющую синеву волос - казалась удивительно доброй. От неё исходило тепло, которое так резко контрастировало с мертвой пустотой Гибельных Испарений за окном.
- Ну, тогда я представлюсь еще раз, раз этот невоспитанный тип даже не удосужился отреагировать, - Клэгэ усмехнулась, окинув Катта выразительным взглядом. - Меня зовут Клэгэ, я чистокровная абинка и отшельница по призванию. Теперь я хотела бы услышать ваши имена, прежде чем пригласить вас к столу.
- Приветствую вас, добродушная хозяйка, - раздался в дверях голос Вейна.
Он вошел в кухню бесшумно, оставаясь незамеченным ни Каттом, ни Тзэ до самого последнего мгновения. Бывший сах эринов и член Совета Пяти склонился в безупречном поклоне, используя самый почтительный тон:
- Меня зовут Вейн. По воле обстоятельств ныне я странствую в компании этих молодых людей.
Клэгэ рассмеялась, и в её лазурных глазах заплясали озорные огоньки:
- Чего и следовало ожидать от эринов, облеченных властью! Вы даже после стольких веков сна не разучились располагать к себе собеседника, пусть даже он вам совсем не по душе.
Вейн лишь ответил легкой, едва заметной улыбкой и ответным полупоклоном.
- Меня зовут Тзэ, - девушка сделала шаг вперед, с любопытством оглядывая кухонную утварь. - Значит, это ваше присутствие я чувствовала сквозь пелену дыма? Не думала, что убежище окажется таким внушительным. И... спасибо, что спасли нас. Последнее, что я помню - как мы с Каттом пробивались сквозь туман, а потом я просто отключилась.
Несмотря на пережитое, Тзэ говорила совершенно спокойно, продолжая с нескрываемым интересом изучать необычный дом.
- «Чувствовала»? Хм... - Клэгэ задумчиво прищурилась. - Моё пристанище скрыто барьером, недоступным для тех, в ком течет хоть капля сраканской крови. Похоже, мне достались поистине интересные гости. Однако я вас не спасала. Вас обнаружили мои подручные на самой границе испарений, там, где воздух уже очищается, и принесли сюда.
Она обвела их всех внимательным взглядом.
- Вы сами дошли до моего мирка. Видимо, кому-то из вас хватило воли не упасть раньше времени.
Хозяйка задержала взгляд на Катте, изучая его так пристально, словно пыталась разглядеть скрытую в нем силу.
- Ну что ж, детям нужно хорошо питаться, чтобы восстановить силы. Сначала сытная еда, а потом - разговоры.
Похлебка из мяса каримов и пряных трав была на удивление сытной. Гости ели медленно, с наслаждением вдыхая пар от каждой ложки. После долгих дней на сухом пайке это простое кушанье казалось самым изысканным блюдом в мире. Обед прошел в молчании, а хозяйка с любопытством ребенка перебегала взглядом с одного спутника на другого. Когда казанок опустел, а сок пакиния был допит, компания наконец почувствовала себя сытой.
Клэгэ предложила переместиться в гостиную - просторную комнату с огромным диваном и мягкими креслами. Стены были украшены картинами и фотографиями дикой природы Эбиткрии.
- У вас очень уютно, хоть всё здесь и непривычно больших размеров, - заметила Тзэ, с удовольствием устраиваясь в кресле.
- Интерьер меняется под настроение: иногда мне хочется видеть всё большим, иногда - совсем крошечным, - вздохнула хозяйка. - Позже, деточка, ты примешь ванну, мои подручные уже нагрели воду. Скажите, вы давно в пути?
- Около недели, - ответила Тзэ, не скрывая нетерпения. - Вы не подскажете, далеко ли до края Испарений с противоположной стороны от Сагейского плато?
- Намного меньше, чем вы уже прошли, - Клэгэ задумчиво посмотрела на них. - Кстати, не расскажете, как именно вы это провернули? У вас нет специальных костюмов, а пропитанной соком тряпки явно недостаточно. И переходчиков я тоже не видела.
- Можно опустить наш способ передвижения, он всё равно никому больше не подойдет, - сухо отозвался Вейн. - А что это за «специальные костюмы»?
- Ну, раз вы храните свои секреты, то и я промолчу о костюмах, - Клэгэ лукаво прищурилась. - Тем более, вы к ним пока не готовы.
- Мы перешли с помощью магии - моей личной способности, - неожиданно выпалила Тзэ, не обращая внимания на недовольный взгляд Вейна. - Вряд ли кто-то еще способен на подобное. Но сейчас я истощена, энергии почти не осталось. Нам необходимо пройти дальше другим путем. Не могли бы вы рассказать об этих костюмах?
Лицо Клэгэ мгновенно стало серьезным.
- Готовых у меня сейчас нет. Но я могу изготовить их, если вы готовы подождать пару дней. Вопрос лишь в цене. Что вы готовы отдать за них?
- Тария у нас не так много, но я не думаю, что вас, уважаемая хозяйка, интересуют валютные единицы сраканов, - осторожно начал Вейн.
- Ты прав, - отрезала Клэгэ. - Обменные средства сраканов мне не нужны. Моё условие простое: мне нужна информация от тебя и от девушки. А от молодого эрина я прошу лишь небольшой флакон крови. В обмен я не только предоставлю вам костюмы через два дня, но и поделюсь всем, что знаю сама. Согласны?
- Справедливый обмен, - Вейн на секунду замолчал, взвешивая слова. - Лично я принимаю. Но решать должна Тзэ, она крайне неохотно делится своими сведениями с кем бы то ни было. И за Катта я тоже не вправе распоряжаться - времена моей власти давно прошли.
Катт, всё это время молчавший, пожал плечами:
- У меня выкачали немало крови, когда я лежал на операционном столе у Велиасы. Не думаю, что пара лишних капель что-то изменит.
Он перевел взгляд на спутницу. Тзэ стояла в нерешительности.
- А можно как-то пересмотреть условия для Тзэ? - спросил Катт.
- Три костюма - три условия, - Клэгэ смотрела на девушку с невозмутимой серьезностью. - Два условия уже приняты.
Тзэ медленно выдохнула и подняла глаза на хозяйку:
- Всё в порядке, Катт. Я принимаю. Сомневаюсь, что моя информация вам пригодится, но раз вы просите... Главное, чтобы через два дня мы могли отправиться в путь.
- Отлично, - Клэгэ довольно улыбнулась. - Я пойду дам указания своим помощникам, а вы пока отдохните. Комнаты на втором этаже готовы, в каждой есть собственная ванная. Вас проводят.
С этими словами она вышла, оставив спутников в тишине гостиной. Каждый из них понимал: цена за безопасность оказалась куда выше, чем они предполагали.
Дверь отворилась, и к каждому из гостей бесшумно подкатился мевинг. Тзэ вскрикнула и инстинктивно вжалась в кресло - в памяти еще были слишком живы образы недавнего побоища. Зверек замер рядом с ней, преданно глядя в глаза, будто ожидая приглашения.
- Думаю, это наши провожатые, - Вейн поднялся, и мевинг тут же посеменил впереди, приглашая следовать за ним. - Посмотрите на карточки на их ошейниках - они служат хозяйке. Бояться не стоит.
Катт, чуть помедлив, двинулся следом. Тзэ еще долго смотрела на маленького зверька с огромными глазами, борясь с желанием остаться в кресле, но в итоге всё же решилась спуститься. Мевинг прошелестел к выходу, периодически останавливаясь и проверяя, идет ли девушка за ним. Тзэ ступала медленно, касаясь ладонью рукоятей пояса. Широкие ступени лестницы были удобными, а зверёк легко порхал по ним, словно каучуковый мячик.
Второй этаж поразил её еще больше - он казался необъятным. Проводив её до двери, мевинг замер. Тзэ приоткрыла створку и вошла в комнату, где всё было гипертрофированно огромным: от кровати, на которой могли бы поместиться пятеро таких, как она, до шкафа, уходящего под самый потолок. В противоположной стене зияло окно во всю ширину, занавешенное невесомым материалом - ткань летала на сквозняке, открывая завораживающий вид на сад.
Под окном стоял квадратный чан, наполненный теплой розовой жидкостью, от которой исходил сладкий, словно усыпляющий, цветочный аромат. Скинув одежду, Тзэ с жадностью погрузилась в воду. Напряжение, копившееся неделями, ушло мгновенно, сменившись блаженной истомой. Она не заметила, как пролетело время; очнулась она лишь тогда, когда в доме уже было почти темно, но вода всё еще оставалась идеально теплой.
Стоило ей выйти из ванны, как жидкость сама собой начала уходить через воронку на дне. Девушка с изумлением обнаружила, что её походная одежда стала чистой, выглаженной и даже подшитой там, где раньше был порван рукав. Всё в этом доме было пропитано магией. Закончив сборы, она спустилась вниз.
В гостиной уже ждали двое мужчин. Вейн был углублен в чтение каких-то старинных книг, а Катт внимательно изучал убранство комнаты. Хозяйка всё еще отсутствовала.
- Здесь полно магической энергии, - проронил Катт, не сводя глаз с узоров на стенах. - Я буквально чувствую её кожей. От этого становится не по себе - словно я снова в плену у абинов.
- Ты был в плену? - Тзэ, присевшая в глубокое кресло, удивленно вскинула брови.
- Одна из миссий. Мы должны были вытащить саха. Я тогда был сардом первого ранга, и если бы не вывел его оттуда, моя доля была бы незавидной.
- А-а, припоминаю, - Вейн оторвался от старинных страниц и перевел взгляд на Катта. - Ты тогда получил свой третий шарик амфирия, верно? Но с того задания вернулся только ты, неся за спиной полуживого саха Кроя. К слову, Крой потом утверждал, что его спасение - целиком и полностью его собственная заслуга, а ты лишь прикрывал отступление. Мне всегда хотелось узнать, как всё обстояло на самом деле.
Катт предавался воспоминаниям с привычным равнодушием на лице, словно пересказывал чужую, неинтересную историю:
- Нас было трое. Те, кто пошел со мной, были выше пятого ранга - элита для особых дел. Неделю мы просидели в магических оковах. Пищу и воду нам давали в виде крема: его втирали в кожу, и он, впитываясь, не позволял умереть. Пленников постоянно перемещали, и через неделю меня бросили рядом с тем самым сахом. Я разорвал путы, схватил его и побежал. Мы связались с командой через передатчики, договорились о пути отхода, но они так и не вышли из туннеля, который вел под рекой. Их сигналы просто погасли.
- И тебе совсем не хотелось их спасти? - тихо спросила Тзэ.
- Заданием было спасти саха, - отрезал Катт. - Обговаривалось заранее: если кому-то удастся выполнить задачу, о судьбе остальных он не должен был заботиться.
- Хм, любопытно, - задумчиво протянул Вейн. - Крой рассказывал совсем иную версию. Знаешь, он был моложе тебя, настоящий «белая ворона» в Совете, зато гений в прикладных приборах. Скорее всего, твои компаньоны просто не смогли справиться с путами... Но, Катт, ты хоть раз задумывался, как именно тебе удалось их разорвать?
В глазах Вейна вспыхнули загадочные, почти хищные огоньки.
- Об этом могу рассказать я, - произнесла Клэгэ, входя в гостиную.
Она остановилась, внимательно изучая эрина своими необычными глазами.
- Недаром я хотела получить твою кровь, Катт. С первого взгляда я почувствовала нечто странное в твоей ауре. Ты знал, что среди твоих предков были абины? Именно поэтому ты так остро ощущаешь магическую энергию моего дома и именно поэтому смог разорвать путы, основанные на силе слова. Концентрация абинской крови в тебе невелика, но её оказалось достаточно. Мне уже доводилось видеть существ с подобным смешением кровей - они уникальны. Иногда они сочетают в себе лучшие качества предков, а иногда эта мощь никак не проявляется, скрываясь за привычной внешностью.
Лицо Катта, привыкшее к маске равнодушия, на мгновение дрогнуло: внутри него бушевала буря, которую он, впрочем, тут же подавил. Он медленно перевел взгляд на Вейна.
- Вейн?
- Не сверли меня взглядом, - устало отозвался старый сах. - Да, твоя прабабка была абинкой. И ты - первый мужчина, рожденный в её линии за многие десятилетия, что делает тебя поистине уникальным. При наших экспериментах с абинками рождались почти исключительно девочки, и большинство из них приходилось уничтожать. Сочетание магии абинов с кровью наших лучших эринских воинов давало пугающий эффект: такие дети с рождения были невосприимчивы к нашим оковам, предназначенным для подавления абинской магии. Мы оставляли в живых только тех, кто был достаточно податлив и не проявлял спонтанной разрушительной силы.
Вейн сделал паузу, глядя в окно.
- Проблема была в цикле: рожденные абинки могли выносить нескольких детей лишь спустя сто лет, поэтому такие союзы были крайне редки. Ты - плод нескольких поколений селекции. Твои «таблички с Каффом», которые ты носил на шее, были лишь для отвода глаз: сила слова на тебя просто не действовала. Именно поэтому таких, как ты, всегда посылали на задания, где требовалось подобраться к абинам вплотную. Ты был идеальным инструментом, Катт.
Каждый из присутствующих воспринял слова Вейна по-своему. Катт, не сводя глаз со старого саха, застыл - в его взгляде смешались безумие и глухая, первобытная ненависть. Клэгэ смотрела на эрина задумчиво, с полуулыбкой, в которой сквозило пугающее любопытство, словно она предвкушала каждое новое слово. Тзэ же слушала с обычным интересом, не выказывая ни страха, ни отвращения - будто это была простая и не очень важная история.
- Интересно, - заметила Клэгэ, не меняя тона. - Вы сводили своих людей с другими, как фермеры сводят каримов, пытаясь вывести идеальный вид. Где будет самое вкусное мясо, самые толстые бока и самые легкие кости.
- Чтобы выиграть войну, нужны лучшие воины, - Вейн позволил себе довольную улыбку. - Те, кто предан своему делу, своим сахам и готов без колебаний отдать жизнь за идею.
- Теперь понятно, почему в наших хрониках ни слова об эринках, - продолжала Клэгэ. - В плен попадали только мужчины, и только их тела находили после побоищ, где победа оставалась за нами.
- В борьбе женщины проигрывают мужчинам, - Вейн стал неожиданно разговорчив, его глаза блестели холодным огнем. - Они слабее физически и духовно, их проще сломить. Единственная их функция - рождение новых солдат. Поэтому наши женщины жили отдельно, выполняя свой долг, когда приходило время. А вот ваши абинки они были весьма аппетитны. Совсем не похожи на наших самок. Их приходилось долго укрощать, прежде чем они начинали удовлетворять наших неопытных мужчин, но это были занимательные эксперименты. У меня в гареме была одна такая. Довольно интересный экземпляр. Было любопытно наблюдать, как она ломается под напором антимагии и препаратов, разжигающих сексуальное желание.
Вейн намеренно смаковал подробности, пытаясь ударить как можно больнее, бросая вызов зрелой абинке, чье спокойствие, казалось, лишь раззадоривало его.
- Неопытных мужчин? - Клэгэ мягко проигнорировала грубость Вейна, словно та была лишь досадным шумом.
- Понимаешь, рядовые эрины, за исключением высших сахов, получали препараты, подавляющие любые эмоции, включая романтические или сексуальные влечения. Они были машинами, запрограммированными исключительно на убийство. Но когда приходило время, и мы решали, что конкретный сард должен оплодотворить самок, ему за несколько дней отменяли эти блокаторы, заменяя их средствами с противоположным эффектом. В одну ночь беременели сразу несколько эринок или пленниц от одного эрина, отобранного по лучшим физическим и духовным параметрам. Сами исполнители часто даже не осознавали, что творят, полагая, что просто выполняют очередной приказ. Катт, кстати, тоже однажды побывал в такой ночи.
Вейн с нескрываемой издевкой посмотрел на молодого сарда. Катт был на пределе: ноздри его раздувались, а челюсти сжались так, что побелели скулы. Руки превратились в твердые, дрожащие от ярости кулаки.
- Ну-ну, полегче, - Вейн примирительно поднял ладони, впрочем, не переставая улыбаться. - Хватит о наших традициях, а то Катт не выдержит. Слишком много новостей о своей «идеологической родине» за один раз.
- У меня было условие насчет информации, - голос Клэгэ прозвучал почти отстраненно, но в её глазах, залитых глубоким голубым океаном, плясали неистовые искры. - Я всего лишь отшельница, меня не пугает жестокость или неординарность ваших методов. Я собираю знания, чтобы расширить свое восприятие Эбиткрии. То, что ты рассказал, любопытно - я никогда не встречала подобных сведений в архивах.
- Каждая страна придумывает свои способы пополнить ресурсы. Ваши решения не кажутся мне единственно верными, но я не назову их варварскими, - проговорила Тзэ задумчиво перевела взгляд на картины. - Не бывает идеальных способов расширить пределы своих возможностей, везде есть изъян. Применять подобное к себе мне претит, но историю уже не изменить, поэтому судить не буду. Это было познавательно.
Тзэ продолжала рассматривать изображения животных, даже не повернувшись к собеседникам. Она не видела, как Катт, наконец расслабил плечи, вернув себе привычную ледяную маску.
Катт медленно перевел взгляд на Вейна. В его голосе, обычно холодном, проскользнула едва уловимая нотка напряжения:
- Вейн, ты сказал, что девочек сразу после рождения отправляли в определенные места. Но с нами в самом начале училась девочка. Я хорошо помню её, её звали Трея. Мы с Фертом дружили с ней, пока она не пропала, когда ей было тринадцать лет. Как так вышло?
Катт не мигая смотрел на старшего саха, пытаясь уловить малейший признак лжи в его спокойном лице.
- Ах, Трея Это исключение, а не правило, - Вейн заметно помрачнел. - Она была дочерью одного из бывших членов Совета Пяти и его сестры-близняшки. Когда он стал влиятелен, то забрал её в свой гарем. У них была особая связь. Обычно все женщины в гаремах сахов бесплодны - их органы удаляют, чтобы они не могли принести потомство. Мы выбираем молодых девушек, чьи тела лучше подходят для жнлания, да и терять «игрушки» на время беременности никому не хочется. Но сестре того члена Совета операций не делали. Он еще пользовался властью, хоть и не был уже в совете. Когда родилась девочка, мы не могли игнорировать нарушение порядка, даже сверху. Однако отец упросил повременить, и мы поместили её в ваш отряд. Она жила обособленно, никто не должен был догадаться, что перед ними не мальчик. Но когда у неё начали проявляться женские признаки, скрыть это стало невозможно, и её выслали далеко от крепости. Кстати сах Крой, тоже был его сыном, следовательно братом Треи.
Было очевидно, что Вейн хочет поскорее закончить этот разговор.
- Сегодня я поведал вам то, во что не были посвящены даже обычные эрины, — он многозначительно посмотрел на Клэгэ. - Надеюсь, я заслужил свою награду.
- Я всегда держу свое слово, - Клэгэ остановилась у выхода. - Ты и Катт уже заработали свои костюмы, осталось получить плату от милой крошки. А теперь я вас покину; ужин вам подадут прямо в комнаты, поэтому прощаюсь до утра.
Перед самым уходом она заметила, как Катт подошел к массивному столу и молча поднял сломанный кинжал. Это ржавое, неказистое оружие совершенно не вписывалось в роскошный интерьер комнаты.
- Милый, положи, пожалуйста, на место, - голос Клэгэ дрогнул. Было неясно, обращается ли она к Катту или к призракам своих воспоминаний. - Ох уж эти дети...
Когда дверь за ней закрылась, Тзэ нарушила тишину:
- Я всё гадала, зачем ты рассказываешь ей всё это. И только сейчас поняла. Ты выдал ей самую безопасную информацию, которая ничем тебе не повредит, но формально условия сделки ты выполнил.
Вейн улыбнулся.
Катт немного помолчал и сказал:
- Это моя история, - его голос оставался равнодушным. - Но, как сказала ты, её не изменить. В одном я уверен точно: после услышанного я не хочу менять прошлое. Я не хочу возвращать прежнюю Эринею.
- Может, ты и прав, - вздохнула Тзэ. - Ладно, я пойду наверх. "С нетерпением жду твоей истории, моя дорогая," - добавила она, иронично передразнив Вейна, который уже направлялся к выходу.
Перед выходом из комнаты девушка поклонилась Катту и направилась к лестнице. Послышались тихие шаги мужчин, поднимающихся в свои покои. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в печи.
Молодой эрин сидел, уставившись в пустоту. На улице стояла глухая ночь, мрак окутал всё пространство вокруг дома, но в комнате было светло - казалось, сотни крошечных огоньков пропитали воздух, не давая ей задохнуться в темноте.
Дверь тихо отворилась, и вошла Клэгэ.
- Ой, ты ещё здесь? А я всё гадала, почему свет не гаснет, - она с сочувствием посмотрела на эрина. - Тебя всё же задели слова этого старого плута? Конечно, это неприятно, но раз уж ты решил идти с ним, придется смириться со своей историей.
- Я иду не ради него, - голос Катта звучал глухо, а взгляд оставался привычно равнодушным. - Я сопровождаю Тзэ.
- Ты испытываешь к ней нечто большее, чем долг? - Клэгэ задумчиво прищурилась, изучая молодого эрина.
- Вы имеете в виду любовь? - Катт горько усмехнулся. - Я эрин, мне не дано чувствовать ничего великого. Таким меня создали, и я не жалею об этом. Так проще жить. Мне интересна Тзэ: она загадочна и в то же время удивительно открыта - её чувства всегда написаны на лице, будь то презрение или привязанность. Однажды я видел её совсем другой, недоступной, словно звезды в вышине. Мне казалось, что я никогда до неё не дотянусь. И всё же это просто интерес. Ещё одна моя миссия. Только теперь я создаю их сам, а не следую приказам.
- «Всего лишь миссия», - эхом отозвалась Клэгэ. - Значит, теперь всё зависит от того, будет она успешна или нет?
- За все годы я провалил миссию лишь однажды, - твердо ответил Катт. - Не думаю, что в этот раз возникнут сложности. Сейчас всё просто: словно ведешь кого-то с закрытыми глазами в неведомое. Но когда доберешься до цели - глаза можно открыть. Вейн открыл мне глаза на то, что всю жизнь я был слеп. Теперь я хочу дойти до конца, чтобы наконец увидеть мир без повязки. Я никогда не был за пределами Сагейского плато, и сейчас я готов узнать, что скрывается за его границами. Нужно только довести Тзэ.
- А если реальность вокруг окажется совсем не такой, как ты ожидал? Что тогда? - Клэгэ внимательно вглядывалась в лицо эрина.
- Радость, печаль - всего лишь эмоции, их можно подавить или просто скрыть. В жизни имеет смысл только цель. Цель - это та же миссия. Не думаю, что я поддамся чувствам; мне достаточно и этого. Тзэ вырвала меня из того мира, в который я погрузился после пробуждения, даже не догадываясь об этом. Поэтому я доведу её до конца.
- Тебя не заботит, что после этого вы, возможно, никогда больше не увидитесь? - Клэгэ попыталась заглянуть ему в глаза, надеясь прочесть хоть искру сомнения, но наткнулась на привычный равнодушный взгляд.
- Можно найти новую цель. Жизнь каждый день дает возможности обрести что-то важное. Ты ведь нашла свою, когда подобрала нас? Свою цель? - Катт смотрел на неё, не отрываясь, и в какой-то момент Клэгэ не выдержала, отведя взгляд.
- Пора спать. Завтра - последний день, когда вы гостите у меня. На границах Сагейского плато, со стороны лагеря сраканов, началось движение; скоро они будут совсем рядом. Вы не успеете пройти прежним путем, придется свернуть. Я покажу тебе карту.
Она сделала паузу, становясь предельно серьезной:
- В этой компании сейчас можно надеяться только на тебя. Включи все свои запрятанные инстинкты, унаследованные от абинов. Мы способны находить путь без всяких ориентиров, и в тебе это тоже должно быть, несмотря на малую концентрацию крови. Именно поэтому ты вышел на мой дом, даже когда Тзэ перестала понимать, что происходит. Я полагаю, в экстренных ситуациях ты включаешь скрытый потенциал, доставшийся тебе от обоих народов.
С этими словами Клэгэ вышла, оставив Катта в тишине комнаты. Он еще мгновение смотрел на закрывшуюся дверь, а затем направился к выходу, чтобы подготовиться к завтрашнему дню.
Глава 13
- Что ты там видишь, Перг? - голос Кэйи дрожал.
Ночи становились всё холоднее, а тьма наступала стремительно, поглощая пространство и скрывая троих необычных путников. Эрин, сраканка с глазами абинов и абин с глазами эринов лежали на вершине холма, наблюдая за суетой в сраканском лагере, раскинувшемся прямо перед границей Гибельных Испарений.
Несмотря на поздний час, внизу было шумно. Солдаты перетаскивали переходчики к самой границе, спешно заправляя их топливом и загружая провиант. Путешествие через Испарения занимало двое суток, и машины требовали тщательной подготовки.
- Их так много, - Перг прищурился, вглядываясь в суету лагеря. - Неужели они стянули несколько гарнизонов с Сагея? Зачем столько сил, если цель - всего трое беглецов? Или это облава рассчитана и на нас?
Он сжал рукоять своего оружия, не отрываясь от лагеря.
- Мы двигались быстро, используя заклинания, но всё равно не успели нагнать Катта. Как они вообще преодолели эту дистанцию? Неужели пошли через Испарения, имея при себе лишь сок токинопи? Или им всё-таки удалось захватить один из наших переходчиков? — Перг внимательно следил за передвижениями, пытаясь выцепить хоть какую-то деталь, которая выдала бы планы врага.
- Переходчики - это вон те машины с кучей ног и непонятными шипами наверху и по бокам? - спросил Ферт, эрин, который лишь недавно пришел в себя после долгого «камисна».
Перг, не отрывая взгляда от лагеря, кивнул:
- Да. Эти машины - единственный способ быстро преодолеть Гибельные Испарения. Шипы нужны, чтобы разрезать заросли токинопи - без них машина завязнет в первые же минуты. Вместимость внушительная, несколько десятков сраканов. Но машин слишком много для того количества солдат, что я вижу. Либо ждут подкрепление, либо это запасные.
Перг прищурился, анализируя обстановку. Он понимал: если они не успеют перехватить Катта раньше этих машин, догонять его придется по следу, который станет смертельной ловушкой.
- Если это запасные машины, то одна из них - наш шанс, - продолжил Перг. — Но сейчас там слишком много глаз. Нужно дождаться, пока они скроются в Испарениях, и тогда забрать «лишнюю» машину. Иначе мы просто станем мишенями. Наша задача — не вступить в бой, а опередить этот карательный отряд. Катт сейчас не понимает, в какую мясорубку он ввязался, и моя обязанность - не дать ему погибнуть до того, как он поймет, что к чему.
Ферт, чьи воспоминания о дружбе с Каттом еще не успели окончательно выветриться из его разума, сжал кулаки.
- А обязательно ли ждать? Можно ударить сейчас, - голос Ферта был полон нетерпения. - С вашей магией и моей силой мы прорежем их ряды прежде, чем они поймут, что случилось. Я не хочу сидеть здесь и ждать, пока они станут на шаг ближе к нему.
- Стой, не лезь на рожон! - Перг перехватил руку Ферта, впившись пальцами в его плечо. - Это не купеческая охрана. У этих тварей есть оружие, которое парализует нервную систему от одного касания. Я видел, как одного из наших «выключили» за секунду - просто вырубили, связали и бросили в яму как кусок мяса. Ждем.
Внизу, в густой желтоватой дымке Гибельных Испарений, лязгали тысячи металлических конечностей. Огромные машины-переходчики, похожие на жутких механических пауков, одна за другой скрывались в светящемся тумане.
- Смотри, - прошептал Перг. - Они оставили запасную машину. Видимо, подкрепление задерживается, или это просто резерв. Крайний левый, видишь? В него грузили припасы, но он стоит чуть поодаль. Наша цель. Кэйя, твоя задача — вскрыть управление. Ты уже видела их изнутри, не дай нам остаться с горой бесполезного железа. Ферт, работаем чисто: никаких захватов за кисти, у них там спрятаны парализаторы. Только удары по точкам. Я прикрою.
Перг закрыл глаза. Воздух вокруг него начал вибрировать, мелкие камни под ногами мелко задрожали. Его пальцы сплетались в сложные, почти невидимые глазу фигуры, а губы шептали слова, от которых по коже пробегал мороз.
- Пошли! - Перг распахнул глаза - теперь они светились холодным, хищным светом.
Они рванулись вниз, как тени. Перг оказался за спиной у часового быстрее, чем тот успел осознать угрозу. Мимолетное касание, шепот заклинания прямо в ушную раковину, и солдат осел на землю, словно его внутренности превратились в кисель.
Ферт же взорвался движением. Его «азартные огни» в глазах вспыхнули с новой силой - эрин был в своей стихии. Сраканы, заметившие его, тут же поплатились за свою медлительность. Ферт двигался с грацией хищника, уклоняясь от ударов их странных, похожих на гибрид ножа и дубинки предметов.
Один удар в висок - первый враг падает. Второй сракан наткнулся на жесткий локоть эрина, хруст костей заглушил стрекот переходчика. Ферт «плясал» среди них. Он не просто дрался - он считывал каждое движение, нанося точечные, сокрушительные удары в узлы нервных окончаний. Сраканы отлетали от него, как мячики, их тела мгновенно каменели в неестественных позах.
- Слева, Ферт! - крикнул Перг, одновременно швыряя в толпу врагов сгусток плотной тени, который сбил с ног сразу троих.
Но Ферт, ослеплённый яростным азартом затянувшейся бойни, роковым образом пропустил молниеносный рывок последнего, десятого стража. Солдат сраканов, изловчившись в последней судороге, рванулся снизу вверх и наискось полоснул его по правому предплечью. Остриё чужого оружия лишь едва задело кожу, оставив тонкую алую царапину, но этого ничтожного контакта хватило с избытком. Неважно, что это было - концентрированный едкий яд или мощнейший парализующий разряд магии, - разрушительный эффект наступил мгновенно.
В ту же секунду по венам Ферта разлился леденящий огонь. Пальцы разжались сами собой, и оружие со звоном выпало из ослабевших рук, которые теперь безвольно повисли вдоль туловища, точно плети. Ноги подкосились, словно подрезанные невидимым клинком, отказываясь держать массивное тело.
Сознание Ферта стремительно угасало, перед глазами поплыли серые пятна, а зрачки начали закатываться к векам. Но даже сквозь эту заволакивающую разум пелену он успел увидеть, как Перг, сорвавшись с места словно хищный коршун, спикировал на обидчика. Воздух со свистом рассекла тяжелая магия. Раздался глухой, хрустящий, финальный звук - Перг не оставил последнему сракану ни единого, даже призрачного шанса, обрушив сокрушительный смертельный удар точно в голову воину и напрочь смяв его черепную коробку. Сракан замертво рухнул к ногам мага.
Перг подхватил падающего Ферта, тяжело дыша.
- Кэйя! Быстрее! - Он «схватил» разряд, - нам нужно заводить машину и уходить, пока они не очухались!
Кэйя уже была у люка, её пальцы бегло бегали по панели управления, оживляя дремлющий механизм. Переходчик дрогнул, тысячи его ног приподняли массивный корпус, и машина, издав утробный рык, развернулась, готовая ринуться прямо в ядовитое марево Испарений.
Оставшиеся силы сраканов успели увидеть лишь удаляющийся, призрачный силуэт переходчика, который мгновенно скрылся в густом жёлтом мареве ядовитых испарений. Дальнейшее преследование было невозможным. Дождавшись подоспевшего подкрепления, они погрузились на транспорт и отправились в обратный путь - с тяжёлым докладом к самой Велиасе.
- Тук-тук-тук - мерный, ритмичный стук отдавался в черепе, словно кто-то колотил по металлу изнутри. Ферт с трудом разлепил веки. Мир был размытым пятном, но постепенно очертания салона переходчика проступили сквозь туман: стены, переплетения проводов, тусклый свет индикаторов.
- Всё-таки ты пока бесполезен, - раздался насмешливый голос Перга.
Ферт дернулся, пытаясь приподняться, но тело отозвалось тяжелой, ватной слабостью. Руки будто налились свинцом.
- Я же предупреждал, что их ножи пропитаны парализующим составом. Зачем ты пошел на толпу в одиночку? Я был рядом, мог прикрыть. Твой азарт едва не стоил нам всей миссии.
Ферт сделал глубокий вдох, стараясь прогнать оцепенение. Челюсть слушалась плохо, слова давались с трудом:
- Ты такой медленный. Бой требует быстроты и реакции. Ты только стоишь и ждешь пока я закончу.
Перг издал короткий, резкий смешок и обернулся:
- Ну и лежи тогда, раз такой «быстрый». Сейчас твоя скорость пригодится в другом - в восстановлении. Впереди Гибельные Испарения. Если не придешь в себя к тому моменту, как мы нагоним Катта, от твоей «реакции» будет толку не больше, чем от старого дерева.
В салоне стало тише, лишь утробный гул тысяч ног снаружи, мерно переступающих по неровной почве, нарушал тишину. Машина плавно покачивалась, погружаясь в самую гущу желтого марева.
Ферта немного потряхивало, но вокруг ничего не было видно - только тусклые лампочки на противоположной стене, у которой сидела Кэйя.
- Перг, я не умею обращаться с картами, - пробормотала она. - Могу только идти по следу сраканов, но они ускорились, а я до конца не понимаю, как управляться с этой штуковиной.
- В общем, ты потеряла их след? Так? - в голосе Перга чувствовалось раздражение.
Кэйя кивнула, прикусив губу. Перг тяжело вздохнул, всматриваясь в желтую мглу за прозрачной перегородкой:
- Что ты за абинка?.. Если я сейчас включу обнаружение цели, они могут нас почувствовать - среди них есть те, в ком течет кровь абинов. Придется идти вслепую, может, наткнемся на домик этой старой карги.
Кэйя перехватила его взгляд и покачала головой:
- Если ты о Клэгэ, то не стоит так о ней говорить, Перг. Это она тебя слишком избаловала. И ты ведь знаешь: если я с вами, то вы не найдете её дом. На нём стоит защита от сраканов, а во мне слишком много сраканского.
Кэйя, проговорив это, выглядела виновато, опустив глаза к приборной панели.
Молодой абин присел на пол и откинулся на стену. Овальная комната переходчика казалась почти живой, пропуская сквозь узкое окошко призрачный желтый свет. Кэйя замерла у пульта: минимум кнопок, лишь несколько мерно пульсирующих ламп. Девушка изредка нажимала на них, меняя ритм, и Ферт чувствовал, как машина чуть заметно вздрагивает, ловко лавируя среди непроходимых зарослей.
Больше в кабине не было ничего. Пол поражал: упругий, податливый, он напоминал застывший слой плотного матраса - достаточно твердый для ходьбы, но невероятно мягкий для отдыха. Ферт, чьи руки всё ещё не до конца повиновались, с любопытством ощупывал этот странный материал.
Перг, заметив интерес эрина, хмыкнул:
- Сраканы всегда были привязаны к природе. Они берут от неё всё, часто - довольно грубым способом. Материал, на котором ты сейчас лежишь, вырабатывается одним милым насекомым, пожирающим собственных собратьев. Путем синтеза внутри организма переработанные соплеменники превращаются в невероятно прочные нити. Насекомое использует их для строительства гнезда, когда поблизости распространяется запах самки. Удивительно, но противоположный пол они не трогают, как и потомство. Это «милое» существо достигает внушительных размеров, зато их «наработки» — вершина комфорта, которую сраканы используют уже много веков.
- Я этого не знал, мы тоже использовали различных животных, но это было в интересах науки.
- Эрины строили различные аппараты, синтезировали кислоты, искали знания, для дальнейших своих продвижениях в исследованиях, абины в основном полагались на магию, которой обладали достаточное количество наших соплеменников, и только сраканы, просто используют дары природы, иногда очень варварски.
Ферт усмехнулся, тело, наконец, начало слушаться его, он присел, и начал разминать ноги:
- Не вижу в их методах что-то пред рассудительного. Ты рассуждаешь, как ребенок. Каждый ищет в этом мире, как лучше приспособиться, и если они научились использовать дары природы, значит не так глупы, как про них шла молва в Эринеи. За что ты их так недолюбливаешь? Даже мне сейчас они симпатичны, после того, что я увидел. Как они продвинулись всего лишь за шестьсот лет. И не важно, что они для этого используют.
- Ну, мы уже выяснили, что я мальчишка, - Перг опять принял свое капризно-насмешливое выражение, - может это просто мои детские обиды.
Разговор был окончен. Молодой чародей закрыл глаза, отгораживаясь от мира.
Кэйя приблизилась к Ферту:
- У него есть свои причины ненавидеть сраканов. Ты только очнулся и не знаешь, что произошло вокруг. Пока мы не добрались до места, лучше воздержись от подобных разговоров.
Девушка сидела рядом. Её глаза светились чистым синим цветом, похожим на небо после дождя. Ферт медленно протянул руку, кончиками пальцев коснулся её лица, замирая на секунду, затем опустил руку и улыбнулся.
- Я пойду за пульт. Я наблюдал за тобой и понял принцип управления. Скоро начнет светать - поспи, потом меня сменит Перг. Если что-то пойдет не так, разбужу.
- Я поставлю на авто режим, - пробормотала Кэйя, - отдохнуть надо всем.
Она отвернулась, скрывая зардевшееся лицо. Ферт еще несколько секунд смотрел на неё, прежде чем закрыть глаза. Усталость, накопившаяся за два дня изматывающей погони, наконец взяла своё. Переходчик мерно покачивало, и это укачивание уносило его далеко от внезапно обрушившихся на жизнь проблем.
Тихое жужжание, доносившееся откуда-то сбоку, внезапно навеяло странные воспоминания. Давно забытая миссия Они с Каттом тогда попали в окружение абинов. Тот самый звук - мерзкий, проникающий прямо под корку мозга, шепчущий: «Сдавайся. Вам не выбраться. Сопротивление - это смерть». Казалось, тысячи невидимых мошек забились в череп, заставляя волю дрогнуть. Ферт до сих пор помнил, как Катт вытащил их тогда: просто заткнул ему уши чем-то липким, обрубая зов абинов и возвращая в реальность. Когда Ферт открыл глаза, Катт уже крутился в центре схватки, и половина врагов лежала мертвой. Оставшиеся, бросив под ноги какой-то дымовой снаряд, просто растворились в воздухе.
Было ли это реальным воспоминанием или сном, рожденным изможденным сознанием, Ферт уже не понимал. Прошло столько лет, столько походов за плечами но звук продолжался, и эрин провалился в глубокий, беспокойный сон.
Очнувшись, Ферт обнаружил, что Кэйя спит, привалившись к нему плечом, а за пультом стоит молодой абин.
Обычный легкомысленный взгляд Перга сменился сосредоточенностью: он неотрывно глядел вперед, в смотровые отверстия над пультом. За бортом рассвело. Внутри переходчика стало невыносимо жарко - эрин чувствовал, как по спине стекают первые капли пота. Поднявшись, он подошел к Пергу.
- О, проснулся? Жарковато, да? В этом главный минус таких машин: их панцирь сильно нагревается на солнце. Поэтому ночью путешествовать комфортнее, - Перг даже не обернулся. - Придется потерпеть. Нам еще долго быть в пути.
Несмотря на зной, абин выглядел безупречно. Казалось, его обдувает невидимый ветерок. Ферт обернулся на девушку - с ней тоже всё было в порядке.
- Значит, на меня сил не хватило? - с ухмылкой спросил эрин.
- Ну, я же ребенок, - Перг хмыкнул и иронично взглянул на Ферта. - Могу позволить себе детские выходки.
- Перг, хватит. Остуди Ферта. Тебе это ничего не стоит, а он может свалиться от теплового удара - скоро здесь станет совсем невыносимо.
Кэйя подошла так тихо, что Ферт не заметил её приближения.
- Ему это пойдет на пользу, - отрезал Перг, капризно надувая губы. - Немного жары не помешает важному эрину, который привык и не к такому. Тем более я устал.
- Перг, - голос девушки зазвенел от раздражения.
- Ладно, ладно Только потому, что ты просишь, - буркнул он.
В ту же секунду давящий горячий воздух исчез. Ферт почувствовал, как тысячи струек прохладного бриза защекотали кожу. Ощущение было великолепным - настоящее спасение после удушливой жары.
Перг вновь отвлекся на пульт, как будто поддержание сложного заклинания для него было такой же пустяковой задачей, как дыхание. Лицо абина приобрело сосредоточенный оттенок; разговаривать он явно был не в настроении. Кэйя безмолвно вышла в соседнюю дверь и вскоре вернулась с вяленым мясом каримов и кувшином сока.
Путешествие в желтом дыму продолжалось без происшествий. Им предстояло провести здесь ещё одну ночь и весь следующий день, но Ферта начало охватывать смутное беспокойство. Такая безмятежность в Гибельных Испарениях казалась подозрительной.
Он вновь прильнул к окошку. Где-то далеко впереди, слева, сквозь густую пелену проступила большая поляна, посреди которой стоял внушительных размеров дом. Видение было настолько призрачным и размытым, что эрин лишь досадливо поморщился, решив, что это обычный мираж, порожденный ядовитыми испарениями. Не став заострять на этом внимания, он отвернулся и продолжил разминать ноющее тело.
Глава 14
Тзэ проснулась, потянулась и резким движением соскочила с кровати. Оставался всего один день в этом огромном доме. По лицу девушки пробежала тень недовольства: что-то здесь её сильно раздражало, не давая ни минуты покоя. Встряхнув головой, она пошла умываться - день предстоял длинный.
За окном вовсю сиял Эвесис, заливая сочную траву жаркими лучами. В этом месте даже солнце, казалось, подчинялось воле хозяйки, хотя та и не имела над ним власти. На кухне был накрыт стол: дымились чашки с ароматным напитком, повсюду были разложены свежие фрукты и овощи. Весь этот натюрморт так и манил к себе.
Тзэ присела и принялась ждать остальных, вдыхая аппетитные запахи. Первым на аромат пришел Катт; кивнув девушке, он молча сел рядом. Вскоре появился Вейн - он был в приподнятом настроении, выспавшийся и широко улыбающийся. Поприветствовав спутников, он занял свое место. Оставался один свободный стул: значит, хозяйка сегодня решила составить им компанию.
Еда в чашках всё так же дымилась, словно что-то незримое подогревало её, дожидаясь момента, когда гости смогут насладиться вкусом в полной мере.
Наконец Клэгэ появилась в дверях.
- Доброе утро моим гостям. Сегодня прекрасный день. Надеюсь, вы насладитесь им сполна, - она улыбнулась, располагая к себе с первых секунд.
Её волосы были собраны в искусную прическу: две косы сходились на затылке, а затем, переплетаясь, обвивали голову, словно корона. В них были вплетены крошечные цветы, отчего её прическа напоминала весенний луг. Голубые глаза смотрели ясно, без тени сомнений или усталости. Хозяйка была чем-то глубоко довольна, и это безмятежное настроение невольно передавалось присутствующим.
- Спасибо, спалось действительно великолепно. Давненько я так не отдыхал, - Вейн сиял, источая комплименты и заразительную бодрость.
- О, я очень рада. А как у вас, мои молодые гости? Есть ли какие-либо пожелания на сегодня? Ко мне нечасто заглядывают, поэтому вы для меня особенно ценны.
- Вы же сами отгородились от мира барьером, - Тзэ не язвила, она просто констатировала факт. - Странно ждать гостей в мире, где живут почти одни сраканы, если вы сами же поставили против них такую защиту.
Клэгэ ничуть не смутилась.
- Кому надо - тот всегда меня найдет, - она говорила тоном приятной тетушки, к которой на лето приехали племянники. - Именно поэтому ваше присутствие особенно дорого. Жаль лишь, что вам придется уйти раньше, чем хотелось бы. Я бы с удовольствием пообщалась с каждым из вас подольше.
- Ну, у нас ещё есть целые сутки, я прав? - Катт почувствовал подвох в её словах.
- К моему величайшему сожалению, этого времени у вас нет, - Клэгэ покачала головой. - Вам придется выступать сегодня вечером. Сраканы уже начали поиски, и хотя они пока прочесывают Гибельные Испарения в отдалении, в любой момент могут повернуть в вашу сторону. Я отвлеку их, уведу в противоположную часть пустошей, но вы должны успеть уйти под прикрытием ночи. Ориентироваться будет сложно всем, но у вас есть Катт, которому я помогу найти верный путь. Вы выйдете далеко в стороне от основной дороги - рискованно, но иначе вы неизбежно попадетесь им на глаза.
Она перевела взгляд на девушку:
- Тзэ, ты понимаешь, куда идти, когда выберешься из Испарений?
- Когда выйдем из них - да, - кивнула Тзэ. - В вашей обители магия мешает сосредоточиться, я почти ничего не чувствую. А в желтом тумане борьба за выживание заставляет мозг думать только о спасении, заглушая интуицию. Но как только эти препятствия исчезнут, я найду дорогу. Когда мы были ещё до Гибельных Испарений, я четко видела путь. Значит, увижу и после.
- Вот и отлично. Вся надежда на Катта. Костюмы будут готовы к вечеру, а пока наслаждайтесь отдыхом, - с этими словами Клэгэ поднялась и вышла.
За разговором они не заметили, как завтрак закончился. Путники разбрелись по своим делам: Вейн направился в гостиную, где хранились древние свитки; Катт задержался, разглядывая странные артефакты, названия которых он даже не мог предположить. Тзэ же, дождавшись удобного момента, выскользнула из дома, намереваясь найти Клэгэ.
Девушка шла, то и дело оглядываясь по сторонам. Всё на этом участке было выдержано в едином стиле: ухоженная трава, ласковое светило, уютные строения и пышные клумбы. Клэгэ постаралась на славу, превратив это место в настоящий дом, в который хочется возвращаться. Единственным элементом, который выбивался из этого идеального пейзажа, было старое дерево. Крючковатое, низкое, раскидистое - оно казалось чужеродным среди здешнего лоска. В его ветвях отчетливо виднелся небольшой мальчишеский домик, а под кроной одиноко поскрипывали качели с потертыми дощечками.
Тзэ залюбовалась этим несоответствием, но, вспомнив о цели, двинулась дальше. Она нашла Клэгэ в небольшом строении без окон, с плоской крышей. С виду - ничего особенного, если бы не едкий кислый запах, просачивающийся из-под щели внизу двери.
Тзэ толкнула тяжелую створку. Внутри, в полумраке, копошился целый выводок мевингов, снующих туда-сюда по столам. Там же были расставлены ряды баночек, пучки трав и странный черный материал. Он напоминал кожу - идеально гладкую, без пор, вмятин или порезов, словно темная озерная глина, обработанная умелыми руками мастера.
- Ты чего-то хотела, моя милая? - Клэгэ, не оборачиваясь, продолжала мешать что-то в небольшом сосуде, где переливались густые желтые краски.
Тзэ замешкалась:
- Тот домик на дереве - она осеклась, внезапно почувствовав, как воздух вокруг волшебницы стал плотным и тяжелым. Девушка тут же поправилась: - Это всё для нас? - она завороженно наблюдала за маленькими зверьками, которые ловко двигались по едва заметным знакам рук хозяйки.
- Да, это моя разработка, - Клэгэ говорила спокойно, но в её голосе сквозила гордость. - За шестьсот лет, прожитых в этом мире, я поняла: смешивать подходы - науку, алхимию и магию - куда эффективнее, чем просто тешить себя мыслями о собственном величии. Я объединила эринскую алхимию, сраканский опыт слияния с природой и свои собственные магические наработки. Именно так появился этот способ проходить через Гибельные Испарения. Защиты хватает примерно на пять суток. Однако создать её крайне сложно, если не знать, как использовать магию, поэтому сраканские лабораторные крысы никогда не смогут повторить мой метод.
Клэгэ по-прежнему стояла к девушке спиной, занятая своей смесью.
- Значит кроме нас, им уже кто-то пользовался? - спросила девушка, проявляя все больший интерес.
Клэгэ повернулась к Тзэ лицом. Из-за странного сияния её глаз девушка не всегда могла точно считать эмоции хозяйки, но сейчас видела отчетливое смятение.
- Ты наблюдательна, - тихо произнесла абинка. - Да, есть несколько эбиткрийцев, которые пользовались этим методом. Но я не могу говорить о них: это не относится ни к моей жизни, ни к тому, что я помогла вам. Так зачем же ты пришла? Я дала понять: ты свободна и можешь продолжать свой путь, несмотря на наши договоренности.
Тзэ выпрямила спину, стараясь не отводить взгляда от этого пронзительного синего свечения.
- Я не люблю быть кому-то должной, - твердо ответила она. - Вы отнеслись ко всем нам с большой добротой. Возможно, я смогу чем-то помочь Вам в ответ.
Клэгэ надолго замолчала. Её синие глаза без зрачков потемнели, словно глубокая вода перед штормом, а уголки губ скорбно опустились.
- Знаешь, я много путешествовала, прежде чем осесть здесь, - негромко начала она. - Я тогда думала, что осталась последней абинкой. Мне отчаянно хотелось найти хоть что-то, что помогло бы мне понять, кто я такая и в чем моё предназначение. Мой отец... мой приемный отец, обычный сраканский солдат, потерявший жену в той катастрофе, воспитал меня вдали от людей, стараясь скрыть мою суть. Но магия оказалась сильнее: она сама меня нашла. Спустя годы я обнаружила сохранившиеся абинские архивы. Там я научилась многому, в том числе - путешествовать по крови предков.
Тзэ невольно вздрогнула, но Клэгэ, устремив взгляд в пустоту, не заметила её реакции. Она словно вела диалог с тенями прошлого.
- Я искала ответы на тысячи вопросов. Когда я уже была готова посвятить жизнь лишь познанию этого мира, мне попались задокументированные рукописи, описывающие Исход из нашей Эбиткрии. Несколько десятков магов, поняв, что бегство невозможно, искали спасения в другом мире. Сраканы безжалостно добивали выживших эринов и абинов, обессиленных после того взрыва. Магия тогда почти иссякла, её концентрация упала до критического уровня.
Волшебница сжала пальцы на столе, словно пытаясь удержать ускользающую память.
- В документах сказано, что они нашли проход где-то в пределах Сагейского плато. Открылся «красный коридор», и несколько десятков магов шагнули в неизвестность. Но они не вернулись. Тот, кто вел записи, скорее всего, погиб вскоре после, но успел спрятать свои свидетельства.
Тзэ стояла, потупив взгляд в пол, и молчала. Она нервно перебирала белые камешки своего браслета, не решаясь поднять глаза на волшебницу.
- Я поняла, что ты не из этого мира, стоило мне только взглянуть на тебя, - негромко произнесла Клэгэ. Она наконец обернулась к девушке, и на её лице заиграла та самая мягкая, почти материнская улыбка. - Ты закрыта от меня. Вейн тоже но старый плут умеет защищаться от абинов, как никто другой, еще со времен их былого величия. А ты ты для меня загадка.
Волшебница сделала шаг ближе, её голос стал тише, почти доверительным:
- Ты ведь идешь к выходу из Эбиткрии? Возьми меня с собой. Я здесь уже достаточно побыла, Тзэ. Я хочу попытаться найти тех, кто ушел туда много веков назад. Я хочу просто поговорить с теми, кто помнит времена рассвета наших народов, прежде чем сама стану лишь историей, запертой в этих стенах.
Тзэ медленно подняла глаза. В них не было привычного блеска, лишь пустая, пугающая холодность.
- А если я скажу, что вы никогда больше не увидите тех, кто ушел по красным коридорам? Вы всё равно захотите отправиться в путь?
Сухой, почти безжизненный тон девушки заставил Клэгэ невольно отшатнуться.
Волшебница на мгновение растерялась, но тут же взяла себя в руки, вскинув подбородок.
- Ты не можешь знать наверняка, что с ними случилось, даже если ты бродишь по тем загадочным путям. Я верю, что смогу найти дорогу.
Тзэ смотрела на неё всё с тем же равнодушием, в котором проскальзывала едва уловимая тень злости. Девушка долго молчала, а затем тяжело вздохнула. Взгляд её внезапно смягчился, став почти участливым.
- Вы мне нравитесь, Клэгэ. Именно поэтому я скажу вам правду: не ходите за мной и никогда не пытайтесь выйти из Эбиткрии. Вы не найдете тех абинов. Это не зависит ни от моего желания, ни от вашего мастерства. Это просто невозможно.
Тзэ подошла ближе, стараясь придать своему голосу максимально убедительные нотки.
- Вряд ли мы с вами ещё когда-нибудь увидимся, но я рада, что встретила вас. Поэтому я хочу, чтобы вы продолжали спокойно жить в этом маленьком, созданном вами мирке, где царят гармония и покой. Эбиткрия всё ещё полна тайн, которые вы не успели открыть. А может может, стоит самой создавать новые загадки, чтобы их открывал кто-то другой?
Клэгэ видела, что Тзэ говорит предельно серьезно, без тени лукавства или пустых отговорок. Волшебница решила не настаивать, чувствуя, что за равнодушием девушки скрывается тяжелый опыт, который не стоит ворошить.
- Ты права, Эбиткрия полна тайн, - тихо произнесла Клэгэ. - Одна из них сейчас стоит передо мной и пытается отговорить меня следовать за мечтой. Но я послушаю тебя. Теперь я, кажется, понимаю, почему за тобой пошел Катт.
Тзэ слегка вскинула бровь. На её губах промелькнула загадочная улыбка, но глаза остались всё такими же холодными и отстраненными.
- Катт? - переспросила она.
- Он говорил, что ты для него - как интересная задача, - Клэгэ мягко покачала головой. - Но я вижу в нем гораздо больше того, что он сам о себе осознает. И теперь мне понятно, почему ты выбрала в попутчики именно этого эрина. Он надежный.
Тзэ ещё раз улыбнулась, на этот раз мягче, почти искренне:
- Возможно, Катт напоминает мне меня в прошлом. Когда я сама ещё не знала, для чего пришла в этот мир. Но я нашла то, чего мне недоставало Надеюсь, Катт тоже найдёт свою цель.
Клэгэ внимательно посмотрела на девушку, словно пытаясь заглянуть за границы её физического облика.
- Ты рассуждаешь как человек, проживший не одну жизнь, хотя на вид тебе едва ли больше восемнадцати.
Тзэ слегка пожала плечами, и в её глазах на мгновение мелькнул лукавый огонек:
- Мне всего лишь двадцать пять, но я не считаю себя взрослой. По правде говоря, боюсь, что это состояние ко мне придёт ещё очень не скоро.
С этой загадочной улыбкой Тзэ развернулась и вышла из лаборатории, направляясь обратно к дому.
День подходил к концу. Двое путников стояли на пороге величественного дома, облаченные в одеяния из черной материи - материала, который прежде не доводилось видеть никому из них.
Костюмы, созданные Клэгэ из той самой «озерной» субстанции, казались воплощением самой тьмы. Ткань не просто была черной она поглощала свет, не давая ни единого блика, словно поверхность бездонного водоема. На ощупь материал напоминал холодную, застывшую под давлением глину: идеально гладкий, лишенный швов, карманов или каких-либо креплений. Казалось, эта одежда была «выращена» прямо на телах путников, идеально повторяя каждый изгиб их фигур. Плотно облегающий воротник-стойка надежно защищал шею, а узкие, словно влитые манжеты переходили в перчатки, создавая непрерывный защитный контур. Лишь в области локтей и коленей материал становился чуть более жестким, почти бронированным, сохраняя при этом невероятную гибкость.
Мужчины стояли неподвижно, ожидая свою спутницу, не переговариваясь и даже не глядя друг на друга. Хозяйки дома нигде не было видно, лишь заботливо приготовленные припасы напоминали о странной женщине, приютившей их на эти два дня.
Наконец сверху показалась Тзэ. Она была закрыта с ног до головы в такой же черный «кокон», который делал её силуэт почти призрачным в сгущающихся сумерках. Девушка на секунду прыснула, увидев спутников:
- Словно вижу Фейюса, - немного со смехом пробормотала она, тут же осекшись и оглядывая свои руки, обтянутые матовой черной тканью.
Мужчины не стали расспрашивать - времени на разговоры не осталось.
- Неужели твоя чудесная туника здесь не смогла помочь? - Вейн позволил себе неприятную, нервную улыбку, сквозь которую явственно пробивалось беспокойство.
Тзэ молча взглянула на него, окатив ледяным спокойствием, которое в сочетании с новым облачением делало её похожей на саму смерть.
В этот момент раздался негромкий писк. Путники обернулись и увидели мевинга, который, ловко снуя по ступеням, подбежал к Катту и преданно замер, удерживая в мелких зубах записку. Катт осторожно принял послание и неторопливо прочитал:
«Извините, не могу проводить. Ждут неотложные дела. Информацию Катту я передала. Удачи. Клэгэ».
Последние слова записки вспыхнули зловещим красным огнем и тут же истлели. Само послание в руках Катта мгновенно скукожилось, превратившись в сухой, пожухлый багровый лист, который рассыпался прахом, едва его коснулся ветер.
Катт лишь пожал плечами, привычно закинул за спину мешок и вставил в рот тонкую трубку для подачи воды. Затем он медленно натянул на лицо черную маску, которая бесшовно сомкнулась с воротником костюма, полностью скрыв голову - не осталось ни единого открытого участка кожи. Тзэ, взглянув на него, едва заметно улыбнулась, словно вспомнив что-то давнее, и вслед за ним скрыла лицо под идентичной маской.
Вейн медлил. Он стоял, охваченный нерешительностью, глядя на своих спутников.
- Ты с нами или остаешься? - голос Катта прозвучал ровно, без тени сомнений или уговоров.
Вейн тяжело вздохнул и тоже натянул маску. Теперь их облики окончательно слились с ночью. Под гладкой, поглощающей свет материей не угадывалось ни глаз, ни рта, ни даже контуров носа или волос. Они превратились в ожившие провалы в пространстве, темные, неестественные пятна на прекрасной, ухоженной картине пейзажа Клэгэ - словно кто-то небрежно разлил черную густую жижу прямо по полотну идеального мира.
- Нам пора, - раздался из-под маски Катта глухой, но отчетливый голос. - Идти примерно двое суток, без перерывов, не останавливаясь даже на ночь.
Тзэ несколько раз тяжело вздохнула. Живот предательски тянул вниз, и в какой-то момент хотелось только одного - рухнуть на траву и забыться сном. Девушка вспомнила последний ужин: он был поистине королевским - запеченное мясо, свежие овощи, фрукты и деликатесы, тающие во рту. Только теперь до неё дошло, почему ароматы той еды были так настойчивы: Клэгэ позаботилась о том, чтобы их организмы получили максимум энергии перед долгим переходом.
Собрав остатки воли, Тзэ потянулась вслед за молодым эрином. Как только их маленькая компания пересекла границу защитного поля, перед глазами встала стена едкого желтого дыма. Тзэ непроизвольно вцепилась в руку Катта - прикосновение к ткани его костюма придало ей уверенности. Вейн шел с другой стороны, стараясь не терять из виду спину провожатого.
В этих необычных облачениях, созданных волшебницей, было на удивление комфортно, если не считать странного ощущения давления: костюм не давал дышать в полную силу. Черная материя пропускала через себя ядовитые пары, очищая их и превращая в воздух, пусть и с заметным кислым привкусом.
Спутники хранили полное молчание - здесь каждый лишний вдох стоил драгоценной энергии. Постепенно опускалась тьма, поглощая даже ядовитый желтый цвет Испарений. Эта ночная мгла, хоть и скрывала дорогу под ногами, дарила странное, почти призрачное чувство облегчения: в темноте было не так страшно, как в бесконечном, ядовитом мареве.
Катт шел уверенно, ровным шагом. Казалось, его вел невидимый, но безошибочный навигатор: он знал каждый поворот, каждый проход, будто шел не сквозь ядовитый кошмар, а по залитой солнцем открытой местности. Путники ни разу не оступились, держась за рукав сарда, как за спасательный трос. Ночь сменяла день, день уступал место ночи, но жгучее желание вырваться из смертельной ловушки гнало их вперед, несмотря на изнеможение, жажду и мольбы тел остановиться хоть на мгновение. Они делали лишь короткие, пятиминутные привалы - по острой необходимости, когда организмы были на грани - и тут же возвращались на невидимый ориентир Катта.
Лишь к середине вторых суток перед глазами, сквозь едкую желтизну, пробилась долгожданная лазурь - нечеткая, манящая синева неба. Они наконец выбирались из «желтого моря». Ноги, подгоняемые забрезжившей надеждой, несли их быстрее, игнорируя боль. Последние шаги дались тяжелее всего: цепкие листья токинопи, словно живые существа, впивались в костюмы, пытаясь удержать ускользающую добычу.
Глава 15
Катт ступил на свежую, упругую землю, которая после долгих миль ядовитого дыма показалась ему почти нереальной. Сделав ещё пару тяжёлых, неверных шагов, он потерял опору и обессиленно рухнул. Измученные мышцы налились свинцом, окончательно отказываясь подчиняться воле.
Следом за ним, словно подкошенные невидимым лезвием, один за другим повалились остальные спутники. Три тёмных, покрытых копотью и дорожной пылью силуэта неподвижно замерли, раскинув руки в стороны. Перед глазами беглецов всё ещё стояла картина желтых туманов, но теперь в этой оглушительной тишине слышалось лишь то, как их грудные клетки тяжело, судорожно вздымались, жадно вбирая в себя живительный воздух мира, который они едва не потеряли навсегда.
Первой маску сорвала Тзэ. Ее шикарные волосы цвета заката рассыпались по плечам, создавая резкий, почти нелепый контраст с мрачным черным одеянием. Она огляделась вокруг и внезапно рассмеялась. Этот смех - звонкий, легкий, живой - разнесся над полем, мгновенно вытесняя липкий страх смерти. Он доказывал: они живы. Они прошли.
Катт и Вейн почти одновременно сорвали с себя глухие черные покровы, с жадностью вдыхая свежий воздух, который не отдавал ни кислотой, ни ядом, - воздух, дарящий простую, первобытную возможность просто дышать.
- Я думал, что мы никогда оттуда не выйдем, - выдохнул Вейн, когда дыхание начало понемногу возвращаться к нему. В его голосе отчетливо слышалась радость - обычное созерцание природы казалось ему сейчас высшим даром.
- Нам нужно перекусить и как следует отдохнуть. - сухо, немного с напряжением сказал молодой эрин, - Мы еще не достигли цели.
Катт, не теряя времени, начал спокойно устраиваться на ночлег, проверяя снаряжение.
- Не будь таким серьезным, мой юный сард, - Вейн не спешил подниматься, раскинув руки в стороны и наслаждаясь ощущением твердой земли под спиной. - Даже ты не можешь не признать, что это испытание было одним из самых тяжелых в нашей жизни.
Катт на секунду замер, глядя в уходящее в закат небо.
- Признаюсь, - негромко ответил он, - в какой-то момент мне приходила мысль, что я не смогу вас вывести. Но такие мысли опасны - они не должны задерживаться в голове, иначе спутали бы все «карты», которые Клэгэ вложила мне в память. Ладно. Сейчас здесь спокойно, мы достаточно далеко от основных дорог, так что можем остаться здесь до самого утра.
Они оглянулись на Тзэ. Девушка спала, свернувшись калачиком прямо на голой земле, не обращая внимания на неудобство черной материи костюма. Рядом с ней валялась недопитая фляга с соком - тонкая рука так и не донесла её до ранца, выронив в момент погружения в забытье.
Тзэ дышала тихо и размеренно. На её лице застыло выражение такой безмятежной, детской радости, что Катт невольно улыбнулся. Он откинулся на спину, глядя, как над ними загораются первые звезды. Они были так далеко, но в то же время так близко, что хотелось прикоснуться. Затем его веки налились свинцовой тяжестью, и сопротивляться этому было бессмысленно. Глаза сами собой закрылись, унося молодого воина в страну сновидений - так крепко, беззаботно и глубоко эрин не спал, пожалуй, с самого раннего детства.
______________
- Ты видишь кого-нибудь? - Перг вглядывался в плотное, липкое желтое пространство, окружавшее их.
- Никого, - отозвалась Кэйя. - Они петляют, словно блуждают по лабиринту. Пытаются кого-то выследить, вот только я не знаю кого именно: их самих или тех, за кем идем мы. Ты ведь их чувствуешь, Перг?
Девушка прижалась лбом к холодному стеклу обзорного окна, пытаясь сквозь пелену Испарений различить хотя бы намек на следы: либо отряд сраканов, либо легкий, почти неуловимый след группы Катта.
- Я чувствую только это ненавистное племя, - процедил Перг, и в его голосе прозвучало столько яда, что Кэйя невольно вздрогнула. - Их здесь слишком много. Даже это ядовитое море не способно заглушить их вонь. А вот след наших беглецов он словно стерт. Я не могу их отследить.
- И что ты думаешь? - голос девушки дрогнул, а в глубине ее голубых глаз на мгновение промелькнула темная, тревожная тень.
Перг молчал, напряженно вглядываясь в марево. В этот момент вся его привычная капризность и наигранная легкость испарились без следа. Сейчас в нем проснулись древние корни эринов - тех, кто умел принимать решения в хаосе, сохраняя рассудок ледяным, а взор - острым, как клинок.
- Я пока не думаю. Я считаю риски, - холодно ответил он, не оборачиваясь. - Одно знаю точно: нам нужно выбираться. Мы в опасности, пока находимся здесь. Если сраканы поймут, что мы перестали их преследовать, и сами повернут назад - мы окажемся в ловушке. Скоро должна показаться дорога. Ты можешь проследить путь к ближайшему выходу из этого проклятого места?
Ферт с нескрываемым любопытством следил за их диалогом. Каждая деталь, каждое изменение в голосе Перга казались ему бесценными. Он давно осознал: мир, который раньше казался ему простым, понятным и логичным, перестал существовать. Теперь ему оставалось лишь наблюдать за этими наивными, горячими эбиткрийцами, которые в пылу спора забывали об осторожности, и впитывать крупицы знаний, которые они роняли. Он все лучше и лучше понимал новый язык, который не обращая внимания использовали его попутчики.
Ферт был куда гибче Катта в вопросах мироздания; он не искал лишь кратчайший путь, он искал лазейки в самой структуре реальности. Наконец, он решился озвучить вопрос, который не давал ему покоя:
- Каким именно образом Катт мог пересечь эту ядовитую равнину?
Перг резко обернулся. В его глазах полыхнула ярость - смесь бессилия, глубокой неприязни и чего-то еще, совершенно темного, что Ферт пока не мог распознать.
- Только на этих машинах, -отрезал эрин, чеканя каждое слово. - Какой-либо другой способ пересечь это место просто невозможен для такого, как он.
Ферт слегка наклонил голову, и в уголках его губ дрогнула едва заметная, почти предвкушающая улыбка.
- «Для такого, как он»? - тихо переспросил Ферт, намеренно игнорируя раздражение Перга. - Значит, для кого-то другого способ все же существует? Не так ли?
Перг невольно пожал плечами, скривился, но все же ответил.
- Есть еще несколько способов, в том числе и магия. Но расстояние слишком велико; даже у великих магов прошлого не хватило бы сил продержать щит на всём пути. Это требует непрерывного движения. Без остановки на ночлег этот способ просто нежизнеспособен. Если бы у них в отряде не было сраканки, и при этом нашелся бы сильный маг, идеально знающий эти проходы, тогда, возможно, шанс был бы. Но у них два критических условия, делающих успех невозможным.
Ферт внимательно следил за лицом эрина. В его словах Перга он вдруг уловил не холодный расчет, а глухую, болезненную тревогу.
- Значит, ты считаешь, что Катт либо остался там навсегда, либо его уже нет в живых? - мягко спросил Ферт.
Перг еще раз пожал плечами, но на этот раз жест вышел каким-то беспомощным.
- Я пытаюсь дотянуться до сознания Катта, так как был с ним знаком, и кое-что оставил на память о себе. Но не могу. Как только мы подошли к Гибельным Испарениям, сигнал пропал. Я не знаю где он, но я уверен, что он пошел вперед.
Ферт поднялся со своего места, подошел к молодым эбиткрийцам и положил тяжелые, уверенные ладони на плечи Перга. В этом простом жесте было столько силы и спокойствия, что даже напряжение в кабине на мгновение отступило.
- Ты был знаком с Каттом около месяца, - тихо, но отчетливо произнес Ферт. - Я же прожил с ним бок о бок более двадцати лет и усвоил одну истину: если Катт смог когда-то проснуться от того самого камисна, значит, он все еще жив. Ты ведь сам в это веришь, иначе бы уже давно сдался. Хватит впустую петлять в тумане. Выводи нас отсюда, а когда окажемся на твердой земле - мы найдем его.
От слов эрина, от его взгляда, пропитанного непоколебимой верой, на Перга и Кэйю словно снизошло облегчение. Напряжение спало, уступая место холодной целеустремленности. Перг коротко кивнул, его рука легла на рычаг управления. Переходчик рванул вперед, набирая скорость; вибрация корпуса усилилась, переходя в монотонный гул.
К вечеру, когда тени стали длинными и густыми, они наконец вырвались из ядовитых объятий Испарений. Судно вынесло их на тот же самый берег, где в это время безмятежно спала троица беглецов, но судьба распорядилась так, что они оказались значительно дальше по побережью. Прямо перед ними пролегла широкая, уходящая вдаль дорога, вымощенная странным красным камнем, который тускло отсвечивал в сумерках.
Бросив переходчик в густых зарослях колючего кустарника, Перг, Кэйя и Ферт поспешили укрыться. Они двигались бесшумно, стараясь держаться как можно дальше от этой древней дороги - пути, по которому, судя по стертости камня, не одно поколение сраканов совершало свои бесконечные марши. Наступала ночь, и им требовалось найти безопасное место для ночлега, пока тьма не стала окончательно непроглядной.
- Проклятые Крепены, они повсюду пускают свои заросли, - проворчал Перг, прокладывая путь. Он шел впереди, периодически взмахивая руками, и колючие кустарники, словно повинуясь невидимому приказу, послушно расступались, пропуская путников, чтобы тут же сомкнуться плотной стеной за их спинами.
- Крепены? - Ферт, заинтригованный живучестью растения, попытался с силой вырвать с корнем один из стеблей. Он тут же одернул руку: мелкие, едва заметные шипы мгновенно впились в кожу. Растение даже не дрогнуло, продолжая стоять, словно насмехаясь над попыткой сильного мужчины подчинить его себе.
- В Сагейской долине они почему-то не приживаются, - пояснил Перг, бросив взгляд на кисть Ферта, которая уже начала пухнуть и краснеть. - А вот здесь, у Гибельных Испарений, они сплошным ковром покрывают берег. Исключение - лишь дороги, вымощенные камнем, голые скалы да узкая полоса пляжа прямо перед туманом. Их невозможно вырвать: корни толстые, уходящие глубоко в грунт, а стебли переплетены так хитро, что не поддаются разрыву. А шипы они впрыскивают слабый яд, от которого кожа мгновенно воспаляется.
Впереди, словно по волшебству, показался небольшой клочок земли, свободный от растений - казалось, его кто-то аккуратно «выбрил» огромной бритвой.
- О, вот и привал, - Перг обернулся, и на его лице вновь заиграла самодовольная, кокетливая улыбка. - Крепена - растение довольно неприятное, зато здесь мы в полной безопасности. Сраканы ни в жизнь не догадаются, что мы затаились прямо у них под носом. Я специально не ломал их, когда входил, чтобы не оставлять следов.
Он был явно горд своим решением, чувствуя себя в этой колючей чаще хозяином положения.
Ферт огляделся по сторонам. Вокруг их привала плотной стеной высились колючие, лишенные листьев стебли крепены. В их сплетении чудилось нечто пугающее - сухие, изломанные формы напоминали ему желтый туман, из которого они только что выбрались. Единственным, но бесценным различием было то, что здесь можно было дышать полной грудью.
Перг, используя остатки своей магии, превратил этот клочок земли в подобие уютной спальни: трава под ногами стала податливой и мягкой, ночной воздух наполнился целительным теплом, а назойливые мушки, преследовавшие их весь день, словно по команде, испарились в небытие.
Кэйя развернула большое, добротное одеяло, которого с лихвой хватало на всех троих.
- Уф силы на исходе, - Кэйя тяжело опустилась на траву. - Это только крайняя необходимость гнала нас вперед, но надеюсь, завтра мы найдем место покомфортнее. Иначе я просто не выдержу.
Перг, занятый приготовлениями к ужину, вдруг замер. На его лице впервые за последние дни отразилась не капризная маска и не холодная ярость, а самая настоящая, искренняя улыбка. С его плеч словно рухнул тяжкий груз, терзавший сердце сомнениями.
- Кстати, — негромко произнес он, - я обнаружил Катта.
Ферт промолчал, продолжая смотреть в ночное небо. Звезды здесь были невероятно яркими, они укрывали небосвод сплошным сверкающим покрывалом, так что сама тьма казалась лишь фоном для этого ослепительного огненного полотна.
- Значит, мы на верном пути, - не столько спросил, сколько констатировал Ферт. Его голос звучал глухо, будто он пытался соотнести положение звезд с далеким, неведомым им обоим будущим, - но как ты это смог сделать?
То ли под воздействием мягкого, убаюкивающего ветерка, то ли от нахлынувшего спокойствия, Перг решил приоткрыть тайну.
- Меня научила бабушка, - тихо произнес он, глядя в костер. - Я могу найти почти любое мыслящее существо, с которым когда-то общался, при условии, что оно меня знает. Вернее, не найти в точности, а ощутить направление и примерное расстояние. Воспоминания о нашей встрече дремлют в памяти этого существа, как и любая другая мысль. Мне нужно лишь воссоздать в собственном сознании происшествие или разговор, который нас связывал, и мое воспоминание, словно зеркало, отыщет отклик в его памяти. С Каттом нас связывает многое, так что поиск прошел без труда. Чем чаще мы виделись, тем сильнее связь. Я и тебя, Кэйя, или Ферта смог бы отыскать при желании.
Кэйя прыснула в кулак, не скрывая насмешки:
- Против этого тоже есть средства. Меня отец обучил специальным техникам, так что, если я захочу, ты меня ни в жизнь не найдешь.
Перг посмотрел на неё с тяжелым вздохом и легкой досадой:
- Это ты. В тебе течет абинская кровь, и ты знаешь «как». Но Катт он этого не умеет. Поэтому я его найду. Но только завтра. Сейчас я не смог бы почувствовать даже собственную няньку. Поддержание климата в переходчике, переход через крепены - всё это выпило из меня силы до капли. Если не высплюсь сейчас, завтра вам придется нести меня на своих спинах. Жаль лишь, что другие, более действенные способы восстановления энергии нам сейчас недоступны. - проговорил маг, странно поглядывая на девушку.
Перг удобно устроился между ними, почти вплотную к Кэйе. Повернувшись к ней, он начал медленно наматывать прядь её волос на палец, как делал это сотни раз прежде. Его действия были слишком уверенными, слишком близкими, чтобы считаться просто дружескими. Это были интимные, почти настойчивые приставания, в которых сквозило скрытое желание:
- Перг, хватит, - прошептала она, отстраняясь. В её голосе не было ярости - только усталость и неловкость, от которой она не знала, куда деться. - Это сейчас совсем некстати. Между нами нет любви.
Перг не отступал. Он обнял её сзади, притянув к себе так, чтобы чувствовать её дыхание.
- А разве любовь обязательна для этого? - тихо спросил он, и в его голосе проскользнула нотка той самой мальчишеской, упрямой надежды. - Ты ведь знаешь, это быстрее всего восстановит силы. И тебе, и мне. Мы уже делали так, Кэйя.
Девушка замерла, чувствуя, как его рука скользит по плечу. Она знала, что Ферт лежит совсем рядом, и от этого осознания сердце колотилось в горле.
- Я не хочу быть, как родители, - едва слышно произнесла она. - И то, что было в прошлый раз - это была вынужденная мера, острая необходимость. Сейчас другой случай. Пожалуйста, прекрати.
Перг замер. Он вдохнул аромат её волос в последний раз, и опасно прошептал прямо в ухо:
- Теперь тебе есть с кем, да?
Маг резко отстранился, его рука соскользнула. Он развернулся на спину, глядя в звездное небо.
- Ты стала скучной, Кэйя. Не повезет твоему будущему спутнику, - бросил он с пренебрежением, пытаясь скрыть за сарказмом уязвленное самолюбие.
Перг закрыл глаза, демонстративно отвернувшись, и не заметил - или сделал вид, что не заметил, - как Ферт с другой стороны медленно разжал до боли сжатые кулаки. В маленьком лагере, укрытом колючим кустарником, повисло тяжелое, обманчивое спокойствие.
Глава 16
Раннее утро в этих краях было обманчиво спокойным: птицы щебетали в вышине, а ласковые лучи солнца пробуждали жизнь в редких насекомых. Однако пейзаж оставался суровым. Красно-коричневые скалы, крепкие и отвесные, тянулись на многие лиги, возвышаясь над безжизненной серой равниной. Лишь они, с их причудливыми трещинами, в которых воображение могло увидеть очертания лап, рук или застывших битв, нарушали однообразие этого мертвого пространства.
Внезапно одна из таких трещин, до этого момента казавшаяся лишь игрой теней, начала медленно раздвигаться. Из нее грациозно выбралась женская фигура. Женщина осторожно огляделась, нащупала скрытый на скале механизм и резким движением руки закрыла проход, вновь вернув скале вид монолитного камня.
Она пошла вперед, гордо ступая по серой земле. На ней были красивые синие сапожки и ярко-голубое платье, развивающееся при каждом шаге. Тяжелые серьги с серыми камнями, напоминавшими россыпь звезд, подчеркивали её статус. Несмотря на возраст, выдаваемый сетью морщинок вокруг глаз и губ, женщина несла себя величественно, подобно королеве. В её коротких темных волосах и чуть раскосых темно-зеленых глазах сквозила холодная решимость. Если бы Перг или Кэйя оказались здесь, они бы без труда узнали Карну - одного из членов могущественного Совета Пяти.
Что заставило столь влиятельную персону покинуть Апреидиом и в одиночку скитаться по мертвым землям? Ответов не было. Пройдя еще несколько лиг, Карна остановилась у очередной красной скалы, внешне ничем не примечательной. Найдя рычаг и приложив какой-то лист к начавшему открываться отверстию, она бесследно исчезла внутри. Равнина вновь погрузилась в тишину, и вскоре ничто не напоминало о том, что здесь только что проходила немолодая эринка, скрывающая тайны, способные изменить судьбу мира.
___________
Когда Катт очнулся от глубокого сна, Эвесис уже стоял высоко над головой. Это значило, что сард, вопреки всем своим привычкам бывалого воина, проспал более двенадцати часов. В изголодавшемся желудке громко пели песню все прилегающие стенки. Катт резко поднялся. Черная ткань костюма неприятно стягивала кожу, чего раньше никогда не бывало.
Он огляделся вокруг: Вейн всё так же спал, явно ни разу не проснувшись за ночь, а вот Тзэ рядом не было. Сард потянулся к мешку, чтобы переодеться, и всего несколько минут спустя увидел возвращающуюся девушку. Она уже сменила костюм на свою привычную одежду, но на её лице отчетливо читалось беспокойство.
- Катт, у нас проблемы, - тихо произнесла она. - Ты знаешь, что это за растения там, впереди? Их невозможно вырвать, хотя с виду стебли совсем тонкие. И эти шипы.
Катт заметил, что Тзэ испуганно прячет правую руку за спину.
- Опять я доставляю неприятности своим нетерпением, - со вздохом добавила она.
- Какие еще растения? - нахмурился сард.
- На этих стеблях крошечные шипы, они буквально впились в кожу. Их очень много, и они совсем мелкие. И ещё: этих растений здесь целый лес. Как мы выберемся отсюда? Если идти по берегу, то неизвестно, куда мы в итоге придем и как долго придется обходить. Вы ведь здесь никогда прежде не были?
- Покажи руку, - приказал Катт.
Он сказал это таким требовательным, не терпящим возражений тоном, что девушка не стала противоречить и медленно протянула ему кисть.
Кожа порозовела и покрылась тысячами мелких красных крупинок, особенно сильно воспаление было заметно на тоненьких пальцах девушки. Катт бережно взял её руку, осматривая ожоги, а затем поднял на неё глаза:
- Ты чувствуешь то место, куда мы идем? Ощущаешь цель?
Тзэ посмотрела на свою воспаленную руку, затем перевела взгляд куда-то вдаль, словно всматриваясь сквозь невидимую преграду, и тихо произнесла:
- Настолько сильно, что хочется кричать и бежать.
Катт внимательно посмотрел на неё, и в его глазах блеснула холодная, упрямая решимость боевого офицера.
- Значит, мы пойдем напролом, - твердо ответил сард. - Нет такого растения, которое нельзя было бы срубить или вырвать с корнем. Я обещал дойти с тобой до конца, и мы дойдем. Давай разбудим Вейна. Мы и так провели здесь слишком много времени, пора в путь.
Катт повернулся к саху, но тот, как оказалось, уже не спал. Он внимательно слушал их разговор, всё так же неподвижно лежа на прохладной серой земле.
- Катт, ты не можешь определить, что это за растение, по её описанию? - подал голос Вейн, и на его лице промелькнула лукавая усмешка. - И разве ты не заметил других странностей на этой стороне от Гибельных Испарений?
Катт оглянулся по сторонам и только теперь заметил необычную траву желтоватого цвета и серую, с грязновато-зеленым отливом землю - ничего подобного в их родной Сагейской долине никогда не росло.
- Необычного? - Сард на мгновение замолчал, оценивающе разглядывая пейзаж. - Пока рано делать выводы. Мы видели лишь крошечный клочок земли сразу за Мертвым морем. Не думаю, что природа и окружение здесь сильно отличаются от Сагея. Нам некогда размышлять об этом. Доедайте, нужно решить одну проблему. И ещё: неплохо бы переодеться. Что-то эта шкура стала слишком сильно сжимать мою кожу.
- Угу, я именно от этого ночью и проснулась, - Тзэ поежилась, вспоминая неприятные ощущения. - Это очень неприятно. Такое чувство, будто костюм внезапно стал на размер меньше.
Вейн взял снятый девушкой костюм и принялся его осматривать. По черной ткани пробегали блуждающие искорки - кое-где совсем потускневшие, а кое-где вспыхивающие ярко, будто живые. Старик достал из сумки круглый прибор, напоминающий толстую линзу, и внимательно вгляделся сквозь него в структуру материала.
В мгновение ока на его лице отразились дикий испуг и глубокое отвращение.
Вейн резко вскочил, отшвырнул костюм Тзэ в сторону и бросился прочь к ближайшему дереву, крикнув на ходу:
- Катт, снимай немедленно эту гадость! Срочно!
В его голосе, когда-то привыкшем повелевать миллионами, мгновенно прорезались те самые командные, властные нотки элиты. Услышав их, молодой эрин подчинился рефлекторно - его тело среагировало быстрее разума, заставляя немедленно исполнять приказ высшего чина погибшей империи.
Спустя некоторое время все трое уже стояли в своем привычном, дорожном одеянии возле непроходимых зарослей крепены. Пока Катт хмуро рассматривал необычные для него растения, Вейн, заметно успокоившись, рассказывал о том, что именно его прибор помог разглядеть в структуре Клэгэ.
- Старая карга могла бы и предупредить, что вплела в ткань живых организмов, - ворчал старик, хотя в его голосе слышалось явное удивление. - Именно они своим телом не давали нам ни изжариться, ни замёрзнуть. Это нечто среднее между жуками и червями, близкие собратья наблюдателей. Она силой своей магии заставила их менять форму под климат, и в то же время они задерживали ядовитый дым. Но, видимо, её чары привязаны к дому, который стоит в самом центре Испарений. Стоило нам уйти слишком далеко, как привязь ослабла. Организмы запаниковали и начали метаться по костюму, пытаясь выбраться - они ползали по своим товарищам и пожирали тех, кто послабее. Если бы мы не сняли эту шкуру, то сами стали бы для них едой, как только они прогрызли бы последний защитный слой между нашей кожей и их погибающим домом. И всё же какой занятный способ! Хоть и весьма опасный.У Вейна азартно блестели глаза - было видно, что эта жуткая биоинженерия приводит его в искренний восторг.
Он повернулся к стене из колючих ветвей и кивнул молодому эрину:
- Катт, ты разобрался, как с ними бороться?
Во время рассказа Вейна Катт перепробовал несколько способов справиться с преградой. Его руки уже были в крови, на которую он совершенно не обращал внимания. С серьезным выражением лица, будто разгадывая сложнейшую тактическую задачу, он рвал, затем сминал, затем упрямо втаптывал ветви в землю, но неподатливые стебли всё так же крепко стояли на месте, словно насмехаясь над силой эрина. Лишь в тех редких местах, где ему удалось вырвать несколько побегов, крепена выглядела слегка потрепанной, но всё же непреодолимой.
Тзэ, видя эти тщетные попытки, не выдержала. Со злостью в глазах она сорвала с пояса свои кнуты, и оружие бешено заплясало в её руках, срезая толстые, прочные стебли колючего растения с легкостью острого ножа, пластующего мягкие ягоды.
Спустя час девушка окончательно запыхалась. Её руки бессильно опустились, а пробито было всего лишь несколько рядов этого шипастого леса. Тзэ попыталась снова поднять оружие, но Катт мягко, но крепко перехватил её за запястье.
- Подожди. Здесь не помогут ни сила, ни злость. Посмотри.
Тзэ взглянула туда, куда указывал сард. На месте недавно срубленных ветвей уже вовсю тянулись новые, молодые побеги. Цепляясь за уцелевшие старые ветви, они с пугающей скоростью пробивали себе дорогу к Эвесису. У девушки вырвался тихий вопль отчаяния, а в глазах вот-вот готовы были заблестеть слезы. Она растерянно посмотрела на эрина.
- Пока ты упражнялась во владении своим оружием, мы кое-что придумали, — подал голос Вейн. - Если ты готова, мы можем идти.
Катт и Вейн уже растягивали в руках плотную черную ткань своих недавних костюмов, так удачно послуживших им в опасном путешествии через море.
- Стебли этого растения хоть и прочные, но достаточно гибкие, - пояснил старик, заметив недоумение Тзэ. - Если натягивать их в одну сторону, используя эту плотную ткань как щит от шипов, можно спокойно ступать между рядами. Видишь? Там вполне достаточно места, чтобы свободно стоять одному человеку. Судя по локализации крепены, она держится лишь тех мест, где растут её сородичи, питаясь ядовитыми испарениями. Значит, далеко вглубь материка этот сорняк не распространится. Скорее всего, именно у берега для него самая благоприятная почва, и чем дальше мы будем уходить от Гибельного моря, тем реже станут встречаться эти кусты.
Вейн лукаво прищурился, довольный своей догадкой:
- План простой: двое растягивают полотно, прижимая колючки к земле, один проходит вперед, принимает край ткани - и так далее, по цепочке. В этом деле нам очень повезло, что нас трое. К вечеру мы должны выбраться из этого чертова места.
Продвигаясь так, шаг за шагом - медленно, но зато безопасно, - они упорно шли вперед. Лишь однажды им пришлось перелезать через груду сложенных вместе валунов. Подобно остаткам некогда великой стены, эти камни ровной полосой убегали в обе стороны. Кое-где они возвышались над землей, а кое-где и вовсе рассыпались в прах, но медлить среди колючих ветвей ядовитой крепены было слишком опасно, поэтому спутники не стали задерживаться ради разгадки этой тайны.
Вейн оказался прав: заросли довольно быстро поредели и наконец закончились. К закату Эвесиса путники вышли на широкое поле, и тут даже Катт не смог сдержать вздоха изумления.
Этому полю не было видно конца - казалось, оно простиралось далеко за горизонт, заполняя собой весь видимый мир. Но не это поражало больше всего. Трава, росшая здесь, была того же странного желтого цвета с грязновато-зеленым отливом, который встретился им на границе Гибельных Испарений. Словно заходящий Эвесис щедро позолотил своими лучами каждый стебелек. На поле не было и следа привычной, ласкающей взор нежной зелени молодой листвы, не было ярко-зеленых кустов или сочных побегов вьющихся сорняков. Всюду царил желтый цвет - слегка зеленоватый, но неоспоримо желтый.
Сама трава походила на мягкий пух и была удивительно приятна на ощупь: тысячи мелких искринок, напоминающих тонкие пушистые иголочки. Кое-где среди этой золотой глади яркими вспышками выделялись фиолетовые и розовые облака таких же крошечных, пушистых цветов.
Путники замерли на краю, не решаясь сделать и шага в эту соблазнительно уютную желтизну. В памяти каждого из них слишком свежи были воспоминания о ядовитом желтом дыме, от которого их глаза только-только начали отдыхать.
- Неужели и эти растения опасны? - Тзэ сделала нерешительный шаг вперед.
Катт тут же перехватил её за руку, предупреждающе придержав на месте. Он осторожно провел ладонью по пушистым стеблям, сорвал несколько иголочек и поднес к самым глазам, изучая. Кожа никак не отреагировала на контакт: не появилось ни покалывания, ни зуда, ни неприятного жжения.
- Думаю, здесь безопасно, - заключил эрин, оглядывая темнеющий горизонт. - Но уже спускаются сумерки, так что продолжим путь завтра. Придется разбить лагерь прямо на краю поля.
- Тебя что-то тревожит? - Вейн внимательно посмотрел на молодого воина. В глазах старика читалось живое любопытство.
- Я пока не понял, что именно... Но у меня такое чувство, будто чего-то важного не хватает, - Катт устремил взор вдаль, туда, где яркие фиолетовые и розовые бутоны закрывались на ночь, уступая дорогу бескрайнему желтому безмолвию.
- Здесь не всходит Студан, - сухим, бесстрастным тоном отчеканил Вейн. - Я заметил это, еще когда мы гостили у старой ведьмы, но тогда списал всё на странности её жилища - к тому же слабые синие отблески туда всё-таки проникали. Но здесь... здесь нет даже намека на свечение нашего синего светила. Для тебя его присутствие на небе всю жизнь было настолько естественным, что ты даже не задумывался о нём. Но теперь здесь правит только Эвесис. Сейчас он зайдет за горизонт, и ночь полностью вступит в свои права. Слишком уж много отличий от нашей привычной долины.
Катт с тревогой взглянул на небо, и осознание собственной полной беспомощности впервые посетило мысли эрина. Сколько тайн открывал ему этот мир, сколько загадок таилось вдали от родного дома и сколько опасностей подстерегало на каждом новом шагу! Но вместе с этой беспомощностью крепла и уверенность в правильности выбранного пути. Он вдруг отчетливо понял, что Тзэ появилась в его жизни вовремя, и теперь он сделает всё, чтобы исполнить данное ей обещание.
Катт встряхнул головой, отгоняя тяжелые мысли, и посмотрел на мирно сопящую рядом девушку. Он аккуратно устроился поблизости и наконец провалился в сон.
Сон его был неспокойным, рваным. Ему снилась Клэгэ, которая почему-то уводила его всё дальше и дальше от Тзэ. Рядом с ней молчаливым изваянием стоял Киранвас, сосредоточенно вырезая какие-то знаки на собственной руке острым ножом. И всё это происходило посреди бескрайнего желтого поля, которое продолжало расширяться, раздвигая границы горизонта. Тзэ стремительно отдалялась, превращаясь в крошечную точку, а Катт метался, не в силах решить: броситься вслед за ней или остаться рядом с Клэгэ и Киранвасом.
Когда Тзэ окончательно скрылась из виду, эрин вздрогнул и открыл глаза.
Катт приподнял голову. Ночи осталось царствовать совсем недолго - небо на востоке едва заметно посветлело. Рядом всё так же безмятежно спала его спутница, а чуть дальше тяжело, глухо стонал во сне измученный дорогой Вейн. Молодой эрин потянулся было рукой к лицу девушки, но вовремя остановился, боясь разбудить. Он тихо поднялся на ноги и бесшумно пошел прочь от лагеря, чтобы в одиночестве встретить рассвет нового дня Эбиткрии.
___________
- Перг, ты же чувствуешь его? - Кэйя внимательно посмотрела на старшего товарища.
К полудню они выбрались из зарослей колючего растения и сейчас стояли перед полем с желтой травой - похожим на то, к которому рошлым вечером подошли Катт со своей компанией. Чуть дальше, слева от них, высились красные скалы, уходящие всё дальше и дальше за горизонт; здесь это поле не казалось таким бесконечным.
- Они начали движение, - Перг на мгновение замолчал, прислушиваясь к своим ощущениям. - Хм, они довольно далеко от нас. И еще... я чувствую какое-то большое движение в той стороне, но намного ближе к нам. Похоже, отряд сраканов вышел из Гибельных Испарений. Теперь осталось только узнать, кого же они преследуют, а потом можно будет сделать вывод. Летающих Наблюдателей пока не видно, значит, можно идти смело.
- Фи, - Кэйя состряпала презрительную гримаску. - Они сюда не летают, Варинги боятся испарений.
- Я знаю, - Перг с недовольством посмотрел на девушку. - Но мы достаточно далеко от них отошли, сюда могут долетать самые натренированные. Поэтому идем осторожно. Желательно вообще вжаться в эти скалы, но у нас мало времени, а скалы лежат в противоположной стороне от Катта.
Ферт, как всегда, жадно впитывал каждое слово, сказанное этой парочкой, но сегодня он решил воздержаться от лишних расспросов. Его не обманывало временное затишье: интуиция - обостренное чувство опасности, развитое у каждого эрина, - настойчиво шептала, что очень скоро случится большая битва.
Они двигались в сторону большой дороги спокойно и неторопливо, периодически останавливаясь. Именно там, впереди, отчетливо угадывалось присутствие того, ради чего они и затеяли эти поиски. Но через несколько дней Перг, так ничего и не объяснив, внезапно пропал - и это при том, что они уже почти настигли преследуемую троицу. Кэйя оставалась абсолютно спокойной, поэтому и Ферт не стал придавать исчезновению абина большого значения. Он просто наслаждался возможностью побыть наедине с прекрасной спутницей.
Это время казалось им обоим долгожданным отдыхом от бесконечной гонки. Вокруг расстилались бескрайние, умиротворенные равнины, отделяющие их от тревог остального мира - словно сама судьба благословила это мимолетное уединение.
Однако абин вернулся так же внезапно, как и ушел, бесцеремонно оборвав их единение с природой. На все расспросы эрина Перг хранил угрюмое молчание. Он лишь задумчиво смотрел вперед, словно взвешивая в голове какую-то сложную идею, и с каждым часом всё сильнее наращивал темп ходьбы.
По дороге им дважды пришлось обходить крупные сраканские укрепления. Несколько раз они сталкивались лицом к лицу с одиночными патрулями, с которыми расправлялись быстро и без лишнего шума. Но пока им не удалось нагнать ни передовой отряд сраканских воинов, идущих по следу Катта, ни самого сарда с его попутчиками.
Глава 17
Катт вернулся в лагерь, когда спутники ещё спали. Ничего интересного во время вылазки он не нашёл: поле действительно казалось бескрайним, и лишь далеко впереди виднелась странная широкая дорога ярко-красного цвета. На открытом пространстве Катт не рискнул подойти к ней ближе. Тем более что внутри него крепло отчетливое ощущение опасности - в мыслях напряжённо, словно маленькими молоточками, безостановочно отстукивало предвестье скорой битвы. Обострившиеся после долгой спячки чувства эрина терзали сознание и заставляли действовать с предельной осторожностью. Сейчас его волновало лишь одно - во что бы то ни стало довести Тзэ до цели, а после он будет готов встретить это сражение, и неважно, с кем оно начнется и чем закончится.
Катт развернул заботливо уложенную Клэгэ еду, расставил дорожные приборы, собрал вещи и стал терпеливо ждать, пока его спутники откроют глаза.
Эвесис медленно поднимался над горизонтом, рассылая свои первые лучи, точно несмышлёных детей, по розоватому предрассветному небу. Глядя на этот чужой восход, Катт поймал себя на тоске по ласковому сине-зелёному свечению маленького Студана, которое в Сагее всегда успокаивало и дарило надежду на новый день.
Тзэ сладко потянулась и в то же мгновение открыла глаза. Сначала она уставилась на молодого эрина невидящим, стеклянным взором, а затем перевела взгляд куда-то далеко за его плечо, в пустоту. Было в этом выражении лица что-то зловещее и пугающее - казалось, разум девушки полностью отсутствовал в её теле, устремившись куда-то очень далеко отсюда.
Катт осторожно коснулся её плеча, но Тзэ никак не отреагировала. Он слегка встряхнул её- она продолжала смотреть в одну точку, словно не замечая мужчины. Наконец эрин довольно громко позвал её по имени. От этого резкого звука спавший неподалеку Вейн, доселе не подававший признаков жизни, испуганно встрепенулся и сел, дико озираясь по сторонам.
Тзэ наконец моргнула, встряхнула головой и, резко опустив лицо, крепко зажала уши руками, будто спасаясь от невидимого шума. Посидев так некоторое время, она медленно подняла голову. На Катта смотрело её прежнее, задумчивое и мягкое лицо; пугающая пелена сошла с её глаз, и разум вернулся в тело.
- Пора просыпаться? - Тзэ слабо улыбнулась.
Катт молча кивнул в ответ, всё ещё пытаясь унять тревожно забившееся сердце.
В этот раз на их пути не было никаких серьезных преград. Они шли пять дней, останавливаясь только на короткий перекус и ночлег. Ночью на незнакомой территории Катт предпочитал не рисковать. Периодически дежуря и меняясь на постах с Вейном, они устраивались на ночлег прямо в открытом поле, на небольших холмиках из мягкого, упругого мха или посреди редких рощиц.
Катта не переставало поражать невероятное разнообразие растительного и животного мира за пределами их уютной долины. Здесь всё отличалось от привычного Сагея: от крошечной, незнакомой травинки под ногами до огромного хищного зверя, однажды преградившего им путь. К счастью, воинских навыков сарда хватило, чтобы избежать травм или чего-то похуже. Обычная ветка одиноко стоящего дерева оказалась весьма грозным оружием в умелых руках эрина - особенно если учесть, что волокна, скрытые под её корой, были острыми как бритва и твердыми как сталь.
Один раз их тропа пролегла мимо небольшого поселения. К своему удивлению, путники обнаружили там необычных местных жителей. Это были удивительные существа с мягкими ушами, свисавшими по бокам головы, длинными носами, крошечными, почти незаметными ртами и прекрасными, бездонными глазами. Они встретили чужаков с удивительной добротой: ни о чём не расспрашивая, предоставили путникам уютные постели и сытный, вкусный обед.
В этой тихой деревеньке царил такой покой, что путники ненадолго позабыли обо всех опасностях своего похода. Но Тзэ с каждым днем становилась всё более странной. Каждое утро она поднималась хмурой, настойчиво уходила подальше от мужчин и при любой возможности старалась остаться в полном одиночестве.
Однажды Катт тихо пошел за ней. Девушка сидела на небольшом холме, крепко зажав уши руками и зажмурив глаза. Её губы лихорадочно шептали слова на чужом, непонятном языке, а во всей её фигуре сквозила такая безысходность и полная обреченность, что у эрина сжалось сердце.
С тех пор Катт старался не отпускать её ни на шаг, то и дело выдумывая благовидные предлоги, чтобы остаться рядом. Но Тзэ всё равно упрямо искала лазейки, чтобы сбежать и побыть наедине со своим пугающим безумием.
Наконец, к середине пятого дня, после выхода из колючих кустарников, они подошли к горам. Они были прекрасны, несмотря на обилие желтой травы и таких же деревьев. Все вокруг пахло тем самым воздухом, который ощущаешь только в гористой местности, каким была Сагейская долина. У Тзэ загорелись глаза, она ощущала конец своего путешествия, и от этого грустные мысли на некоторое время отступили, выражение лица посветлело. Катт заметил эти перемены:
К середине пятого дня, оставив позади колючие кустарники, они подошли к подножию гор. Они были прекрасны - величественные пики, поросшие странной желтой травой и такими же деревьями, притягивали взгляд. Воздух здесь был особенным, разреженным и свежим, точно таким, какой Катт помнил по родной Сагейской долине.
Глаза Тзэ загорелись небывалым блеском. Она чувствовала: конец путешествия близок. От этого осознания грустные мысли, терзавшие её последние дни, на время отступили, и лицо девушки озарилось редкой, почти детской улыбкой. Катт невольно заметил эти перемены, и сердце его неприятно сжалось.
- Мы дошли? - тихо спросил эрин. Почему-то ему отчаянно не хотелось слышать положительный ответ.
- Да, цель совсем близко, - воодушевленно начала Тзэ. - Осталось пройти мимо вон тех деревьев и немного правее, но...
Её слова внезапно утонули в странном звуке. Это был не ветер и не крик зверя - пронзительный, вибрирующий свист, который с каждой секундой нарастал, становясь невыносимо громким. Тзэ резко побледнела. Она схватилась за голову, а затем согнулась пополам, вскрикнув от боли: казалось, невидимая волна прошла сквозь её тело, заставляя каждую клеточку содрогаться в агонии.
- Катт, в сторону! - Вейн успел понять, в чём дело, на долю секунды раньше остальных.
Катт отскочил в последнее мгновение. На то место, где он только что стоял, беззвучно опустилось тончайшее покрывало, похожее на лёгкое, почти невидимое облако, и трава под ним тут же с шипением обуглилась.
Выхватив своё самодельное оружие, эрин увидел, что Тзэ, корчась от боли, тщетно пытается освободить руки из этой же разъедающей пелены. Одним прыжком оказавшись возле девушки, Катт вцепился в опасную ткань. Ладони обожгло и закололо сотней мелких игл, но путы всё же поддались под его напором. Этого короткого замешательства хватило: Тзэ высвободила руки, рванула пояс и уже через секунду стояла в боевой стойке, готовая к сражению.
Только теперь, убедившись, что девушка в безопасности, молодой эрин смог рассмотреть тех, кто на них напал. Вейн уже вовсю отбивался. Он ловко швырял в нападавших какие-то порошки из своей походной сумки, из-за чего между ними и отрядом сраканских солдат выросла плотная стена едкого синего дыма.
- Их слишком много, - в тоне Вейна отчетливо зазвучали сухие нотки боевого командира, привыкшего хладнокровно оценивать обстановку. - Катт, работаем по полной! Оружие, конечно, дрянное, но ты справишься. Тзэ, как ты?
- Со мной всё в порядке, - голос Тзэ слегка дрожал, ей явно было трудно говорить после удара, но стояла она прямо. В её глазах теперь читались ярость и непреклонная решимость - близость заветной цели придавала ей сил.
Она резко повернулась к замершему на секунду Вейну, который ей бросил:
- Убежать ты не успеешь, так что даже не думай нас бросать. Если побежишь одна - они всё равно отправят погоню. Нам нужно принять бой здесь.
- Дым рассеивается, скоро они приблизятся, - глухо продолжил Вейн, крепче перехватывая свою сумку. - Пока они медлят. Вероятнее всего, просто боятся заходить в синее облако - для них неизвестно, что именно я в них швырнул. Но это ненадолго. Катт, приготовься!
Постепенно синий дым становился всё слабее, и Катт наконец смог оценить позиции противника. Сраканы грамотно рассредоточились по территории, полностью отрезав пути к отступлению. Единственным выходом оставались горы, но что ждало их на скалистых кручах и не устроили ли там очередную засаду - Катт не знал.
В руках нападавшие держали непонятного вида оружие, похожее на короткие жезлы с тускло сияющими наконечниками. Часть воинов сидела верхом на диковинных ездовых зверях. У этих существ было по шесть коротких лап, из-за чего всадникам приходилось сильно сгибать ноги в коленях, упираясь в специальные подставки на седлах. Спереди, прямо над головой каждого зверя, поднимался неровный костяной нарост с несколькими круглыми отверстиями - сквозь них наездник следил за полем боя, используя щиток как надежную защиту от метательных снарядов. Сама голова животного была вытянутой, с двумя устремленными вперед трубчатыми носами, крошечными черными глазками и чуткими треугольными ушами.
Рядом с каждым всадником шеренгой двигались по пять пеших воинов, защищенных тяжелыми нагрудниками. Всего таких боевых групп Катт насчитал около двадцати.
Передовые ряды сраканов почти вплотную приблизились к трем жертвам, зажатым на небольшой полянке у подножия скал. Казалось, исход этой неравной битвы был предрешен. Но в ту же секунду воздух пронзительно свистнул - и в бой вступили смертоносные голубые ленты Тзэ и странное самодельное оружие Катта.
Вейн, укрывшись чуть поодаль за грудой камней, обеспечивал им надежную поддержку: раскручивая наспех сооруженную из прочной веревки пращу, он методично закидывал наступающих врагов тяжелыми голышами, не позволяя им окружить его молодых спутников.
Первая группа неприятеля лавиной хлынула на молодого эрина, вторая уже окружала Тзэ.
Катт взмахнул своим тяжёлым деревянным клинком снизу вверх. С оглушительным хрустом бритвенно-острые волокна рассекли пополам не только вытянутую морду шестиногого зверя, но и сидящего на нём всадника. Не теряя инерции движения, эрин выбросил вперёд левую руку - его кулак с глухим стуком врезался в челюсть ближайшего пешего сракана, буквально размозжив её.
Пошёл яростный отсчёт на выживание. Время для Катта словно замедлилось, превратившись в рваный ритм ударов, хрипов и свиста стали. Вражеские тела взлетали от его толчков и тут же падали на окровавленную траву поляны. Эрин перестал считать врагов. Настоящий мясной занавес из отрубленных конечностей и разорванных доспехов сомкнулся вокруг него, когда в бою наметилась секундная передышка.
Катт тяжело выдохнул и бросил быстрый взгляд на Тзэ.
Девушка стояла чуть поодаль, в самом центре бурлящего хаоса. Её одежда уже превратилась в лохмотья, обнажая покрытую ссадинами кожу, но безумный, первобытный азарт на лице заставлял забыть о ранах. Голубые ленты в её руках ожили. Они со свистом рассекали воздух, оставляя в предрассветных сумерках светящиеся неоновые дуги, и безжалостно крошили каждого, кто осмеливался подойти вплотную. Вокруг неё горой росли тела поверженных врагов, но плотное кольцо сраканов не редело - на смену павшим шли новые.
Внезапно воздух над поляной зловеще зашипел. Сразу трое всадников одновременно метнули в Катта тонкие прожигающие сети. Тяжёлая, тлеющая паутина облепила плечи эрина, впиваясь в кожу тысячами раскалённых игл.
Тзэ заметила это. С отчаянным криком она метнулась к нему, готовая своими лентами разрезать путы, но дорогу ей преградил незамеченный пехотинец. Короткое, тёмное лезвие его кинжала с мерзким хрустом вошло девушке в бок.
Тзэ вскрикнула - тонко, болезненно - и покачнулась.
- Тзэ! - взревел Катт, безумно пытаясь вырваться, но на него набросили ещё одну сеть, а затем третью.
Раскалённые нити прожигали одежду, стягивая тело, лишая возможности вздохнуть. Сраканы уже поднимали свои сияющие жезлы, чтобы нанести финальный удар. Конец казался неизбежным.
И вдруг сквозь звон в ушах и треск горящей травы прорвался голос. Он прозвучал настолько неожиданно, будто донёсся из прошлой, давно забытой жизни, но мгновенно вернул Катта к суровой реальности:
- Мой Сард никогда не попадётся в такую дешёвую ловушку. Или ты совсем позабыл, как нужно сражаться, друг?
Голос Ферта - громкий, слегка запыхавшийся, но полный привычной дерзкой уверенности - ударил по нервам. Катт вскинул голову и сквозь ячеистую сетку ловушки увидел, как в тылу сраканского отряда началось паническое движение. Задние ряды врагов дрогнули, сминаемые мощным, яростным ударом сзади.
Стройные ряды сраканов стремительно рассеивались, поддаваясь панике; многие уже бросались в бегство. Сквозь редеющий строй Катт наконец разглядел Ферта. Тот, как в старые добрые времена, косил врагов направо и налево, но в его руках сверкало настоящее, благородное оружие эринов, перед которым доспехи сраканов рассыпались, словно сухая глина.
Чуть поодаль мелькали длинные зеленые волосы абина. Его фигура показалась Катту смутно, до боли знакомой. Этот загадочный воин даже не прикасался к нападавшим: он лишь плавно водил руками из стороны в сторону, и невидимая, чудовищная воздушная волна буквально швыряла солдат в стороны, ломая их кости о выступы красных скал. Одежда абина была изорвана и покрыта копотью - ему тоже знатно досталось в этой рубке, но всё же меньше, чем Ферту, с которого кровь уже лилась ручьями.
Вид сражающихся друзей вернул Катту надежду. Взревев от ярости, он собрал все силы в кулак и одним мощным рывком разорвал сковавшие его раскаленные сети. Ошметки ловушки со свистом полетели в траву. Катт раскидал набросившихся пехотинцев, но в ту же секунду его сердце пропустил удар - над поляной раздался сдавленный, полный муки крик Тзэ.
Эрин резко обернулся и замер от ужаса.
Из земли, напитанной свежей кровью, одна за другой поднимались зловещие черные тени - те самые безжалостные призраки, от которых они так отчаянно спасались в Сагее. Казалось, они соткались из тел погибших врагов, но это было иллюзией - земля Эбиткрии буквально исторгала их из своих недр.
Тьма кольцом обступила раненую девушку. Тени взметнулись вверх и единым черным вихрем ринулись на Тзэ, вонзаясь прямо в ее кровоточащий бок и вливаясь внутрь ее тела. Катт на мгновение ослеп от ужаса, отказываясь верить в происходящее.
Девушка осталась стоять одна посреди горы мертвых тел. Ее фигуру сотрясали жуткие, неестественные судороги, а глаза стали абсолютно пустыми, подернувшись мертвенной белесой пеленой. Внутри нее шла невидимая, разрушительная борьба.
Вдруг недалеко зеленые волосы вспыхнули потусторонним светом. Абин! Катт завмер. Незнакомый маг шагнул к Тзэ, и когда он заговорил, его голос прозвучал с властной, пугающей силой этот голос был до жути похож на голос Киранваса:
- Я вытащу из нее эту дрянь, а ты хватай ее и уноси подальше! - выкрикнул он, вонзая светящиеся пальцы прямо в темную ауру вокруг Тзэ, заставляя тени истошно верещать. - Иди налево по горам. В самом конце выйдешь на укрепленный лагерь в скалах. Он скрыт от чужих глаз специальным заклинанием, но ты его заметишь. Скажешь им, что ты от Перга. И побыстрее! Она долго не выдержит, ее спасут только там!
Катт обернулся. Зеленоволосый воин с пугающим голосом Киранваса рванулся прочь от последних стоявших на его пути сраканов. Сделав резкое, рубящее движение руками, он словно разорвал невидимый кокон вокруг Тзэ.
Один за другим из её израненного тела вверх начали вылетать черные сгустки. С отчаянным, потусторонним визгом эти тени взмывали в розоватое небо Эбиткрии, а затем замертво падали обратно, бесследно растворяясь в пропитанной кровью земле. Когда последний черный призрак со свистом покинул её плоть, Тзэ мгновенно обмякла и безжизненно рухнула на окрашенную багрянцем траву.
Перг, тяжело дыша, снова закричал:
- Чего ты стоишь?! Быстрее, уноси её!
Катт не стал медлить. Он в один прыжок оказался рядом, подхватил невесомое тело девушки, сгрёб её голубые ленты и со всех ног помчался вверх по каменистому склону, прочь от залитой кровью поляны. Его сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах глухими ударами. Но стоило ему скрыться за раскидистыми ветвями первого крупного дерева, как он услышал тихий, едва различимый шепот Тзэ.
- Катт... это совсем близко, - она с трудом приоткрыла глаза, в которых сквозь туман боли пробивалась отчаянная мольба. - Отнеси меня туда... куда мы шли. Я подскажу дорогу.
- Ты умираешь! - задыхаясь от быстрого бега, хрипло выговорил эрин. - Нам нужно набрать высоту, там скрытый лагерь. Тот маг сказал, что только там тебе смогут помочь!
- Катт, поверь мне... - Тзэ слабой, дрожащей ладонью вцепилась в его окровавленный нагрудник. - Отнеси меня туда... Я не умру. Пожалуйста, верь мне. Голоса в моей голове... они становятся всё громче. Они ждут меня. Если я не вернусь к ним прямо сейчас, может случиться что-то ужасное. Для всего этого мира. Ты обещал.
Её прерывающийся голос был полон такого отчаяния, что Катт, немного помедлив, всё же уступил.
Всю дорогу, пока они пробирались по каменистым кручам, он мучительно думал о том, правильно ли поступает. Но эрин ещё не до конца разучился жить по суровым военным законам Эринеи, где приказ и задание всегда оставались превыше всего - даже тогда, когда на кону стояла чья-то жизнь. А Тзэ и её благополучный проход он всё ещё упрямо считал своей главной миссией.
Девушка, слабея с каждой минутой, хрипло шептала ему, где нужно свернуть. Наконец они подошли к едва заметной расселине в скалах, густо укрытой ветвями раскидистого дерева. Тзэ потянулась вперёд и, собрав последние крохи сил, медленно повела рукой в воздухе.
Пространство перед ними мгновенно натянулось. Воздух зловеще зашипел, сгущаясь в одной пульсирующей точке, и с сухим треском разорвался, обнажив сияющий багровым светом красный коридор, ведущий в полную неизвестность.
- Положи меня туда, - едва слышно прошептала она.
Катт ещё раз посмотрел в её бледное лицо. На секунду он замешкался, чувствуя, как внутри всё протестует против этого расставания, но пересилил себя. Он бережно опустил почти бездыханное тело Тзэ в открывшийся проход, оставив на своей стороне лишь её тонкую, холодную ладонь. Она судорожно сжала его пальцы.
Тзэ глубоко, судорожно вздохнула, и по её лицу впервые за долгое время разлилось облегчение:
- Я здесь!..
Её глаза закрылись, а на губах появилась спокойная, умиротворенная улыбка. Катт с замиранием сердца наблюдал за невероятными переменами, происходившими с ней.
Сначала дыхание девушки участилось, но постепенно становилось всё более ровным и глубоким. К лицу возвращался здоровый румянец, захватывая каждую клеточку её тела и заставляя серый, безжизненный оттенок кожи бесследно раствориться, оставив о себе лишь смутное воспоминание. Но самым удивительным было другое: многочисленные раны, оставленные ядовитым оружием сраканов, затягивались прямо на глазах, не оставляя после себя даже шрамов.
Перед эрином снова лежала здоровая молодая девушка. Не осталось ни единого намека на то, что еще несколько минут назад она вела ожесточенную, смертельную битву. Катт смотрел на ее мерно вздымающуюся грудь, на пухлые губы, на блестящие шелковистые волосы и физически ощущал, как по её телу разливается колоссальная сила. Эта энергия была иной природы - той, которую эрину, возможно, никогда не суждено было понять.
Теперь он окончательно осознал, почему она так отчаянно стремилась сюда. Это действительно был её дом, где её ждали, любили и оберегали. И хотя по ту сторону багрового коридора не было видно ни души, Катт отчетливо чувствовал на себе чей-то тяжелый, недоброжелательный взгляд, проникающий под кожу.
Наконец Тзэ села. Она посмотрела на эрина с теплой улыбкой и тихо произнесла:
- Спасибо тебе. Я всегда считала себя достаточно сильной, но теперь вижу, насколько была слаба. Я не знаю, увидимся ли мы еще... Слишком много загадок накопилось в мире, и мне только предстоит их разрешить. Но я никогда не забуду то, что ты для меня сделал. С этой секунды твоя миссия выполнена.
Она на мгновение замолчала, мягко глядя на него:
- Тебе полагается награда. Там, на поляне, ты найдешь мою сумку. Надеюсь, тебе пригодится то, что в ней осталось - пока это всё, чем я могу отплатить за твою доброту. Прощай, Катт.
Она всё еще улыбалась. Катт внутри себя понимал, что сейчас она навсегда покинет его и это прощание, скорее всего, станет последним. Но его разум, оглушенный потерей, пока отказывался в это верить.
Маленькая ручка, всё так же лежавшая в ладони Катта, слабо сжала его пальцы и попыталась мягко выскользнуть. Но кисть мужчины словно сама по себе, повинуясь глухому внутреннему протесту, сжалась крепче, не позволяя беглянке покинуть своё убежище.
Девушка вопросительно взглянула на эрина, но он словно не замечал её взгляда. В следующее мгновение Катт, точно очнувшись от тяжелого сна, резко рванул её руку на себя, пытаясь вытащить Тзэ обратно из багрового марева. Но неведомая, чуждая сила тут же ответила на его неповиновение. Пространство портала вспыхнуло; яростный разряд обжёг ладонь эрина, заставив его пальцы судорожно разжаться и выпустить добычу.
Красный коридор начал стремительно сужаться, схлопываясь внутрь себя с глухим, глубинным вздохом. Через секунду эрин уже стоял перед глухой серой скалой. Ничто вокруг больше не напоминало о существовании невидимой двери между мирами.
Катт молча смотрел на обыкновенную расселину в горах. На его лице на мгновение промелькнула тень глубокой, искренней грусти, но она тут же сменилась привычной маской холодного спокойствия и абсолютной безэмоциональности.
Тзэ ушла. Но в мире Эбиткрии всё ещё оставалось слишком много опасных загадок. Решительно отбросив ненужные, раздражающие мысли и заперев эмоции на замок, эрин полностью сосредоточился на последних событиях. Ему нужно было возвращаться к тем, кто остался на поляне.
Вернувшись на место сражения, Катт с изумлением обнаружил, что, кроме багровых пятен крови на примятой траве, ничто больше не напоминало о недавнем побоище. Не осталось ни тел сраканов, которыми только что было устлано всё пространство, ни останков их шестиногих верховых зверей, ни единого клочка разорванной одежды или обломка оружия. Но самое главное - бесследно исчезли те, кто помогал ему в этой неравной битве.
Еще раз осмотревшись и пройдя назад по их следам, сард окончательно удостоверился: за те несколько часов, что он отсутствовал, кто-то проделал здесь безупречную работу по зачистке. Пропала даже сумка Тзэ, которую он в спешке бросил у деревьев.
Вспомнив слова зеленоволосого воина с чертами лица Киранваса, эрин уверенно зашагал по указанному пути, по ходу дела оставляя на стволах едва заметные метки, чтобы позже вернуться сюда. Теперь, когда Тзэ ушла, чувство одиночества и неприкаянности посреди чужой Эбиткрии навалилось на него с новой силой. В постоянной спешке, подгоняемой угасающим состоянием девушки, он раньше не замечал, насколько огромными были здешние деревья - они казались ему самыми обычными. Теперь же он подмечал каждую мелочь, вплоть до тончайших трещин на ровной поверхности скал. В сознании всплыли все воинские знания, которые эринам прививали с самого раннего детства.
Когда молодой сард приблизился к указанному Пергом месту, ни одна деталь не указывала на то, что здесь может находиться укрепленный лагерь или хотя бы стоянка кочевников. Вокруг расстилалась всё та же нетронутая дикая природа, погруженная в тишину и покой, изредка нарушаемые пением птиц да далеким рычанием хищников.
И всё же опытного воина не покидало смутное ощущение тревоги. В этом умиротворении сквозило что-то наигранное, фальшивое: будто кто-то специально расправил и пригладил листья на деревьях, искусственно распушил траву у его ног, заставил птиц заливаться слишком ласковыми трелями, а невидимых зверей - рычать ровно настолько устрашающе, чтобы случайный путник ни за что не рискнул углубляться в этот горный массив.
Пройдя еще немного, Катт заметил, что ветки деревьев начали подозрительно часто цепляться за его одежду, а земля под ногами стала топкой. Но он упрямо продолжал идти вперед, точно зная, что держит верное направление. Теперь его не задерживали слабые спутники, и он мог ступать твердо и быстро.
Однако вскоре идти стало невыносимо тяжело: ноги уже по колено увязли в жидкой, чавкающей грязи, а лицо покрылось мелкими ссадинами от хлеставших веток. Вдруг совсем рядом раздался резкий свистящий звук. Инстинкты воина сработали быстрее мыслей - Катт едва успел отшатнуться назад. В доле сантиметра от его лица со свистом пронесся тяжелый металлический диск, готовый срезать половину головы своими бритвенно-острыми зубцами.
Понимая, что за первым снарядом незамедлительно последует второй, эрин быстро крикнул в пустоту:
- Меня прислал Перг!
В то же мгновение все звуки оборвались. В лесу воцарилась мертвая тишина, даже птицы мгновенно смолкли. В следующую секунду Катт почувствовал, что топкая грязь под ногами исчезла. Он снова твердо стоял на сухой каменистой почве. Густые, непроходимые заросли обернулись аккуратно подстриженным кустарником, а прямо перед ним, словно соткавшись из воздуха, вырос массивный, надежно укрепленный лагерь, доселе абсолютно невидимый для посторонних глаз.
Глава 18
Западный лагерь Апреидиома был укреплен на славу. Как профессиональный воин, Катт мгновенно оценил высоту и прочность бревенчатых стен, расположение сторожевых башен, ориентированных по всем сторонам света, и продуманную планировку. Небольшие мобильные домики, собиравшиеся за считаные минуты, в случае прорыва позволяли защитникам быстро перегруппироваться. Повсюду виднелись разнообразные орудия, а караульные бдительно несли службу, готовые в любую секунду отразить нападение с любого направления.
В лагере находилось около двух сотен мужчин и женщин. Оружием здесь владел каждый - от верховного командующего до самого юного мальчишки-повара.
Прежде чем молодого эрина допустили к начальству, ему пришлось пройти через несколько унизительных и дотошных проверок. Командующий лагерем пожелал побеседовать с чужаком лично. Им оказался немолодой сракан. Суровый, пронизывающий взгляд его стальных серых глаз буквально препарировал Катта, изучая с ног до головы. Как и все представители его расы, военачальник был невысок ростом, но это не мешало ему держаться с поразительным достоинством и истинно королевской осанкой.
Закончив прощупывать эрина взглядом, командующий наконец нарушил тяжелую тишину и резко спросил:
- Откуда ты знаешь Перга?
Катт быстро взвесил все «за» и «против». Он понимал, что в данной ситуации выгоднее всего сказать правду - по крайней мере, на этот вопрос. Эрин ровно встретил взгляд сракана и спокойно ответил:
- Я его не знаю.
Сракан ещё раз внимательно посмотрел на Катта. Наконец его суровый взгляд немного смягчился. Он опустился в глубокое деревянное кресло и небрежным жестом указал эрину на стул напротив:
- Но он тебя знает. Причем довольно неплохо, раз попросил оказать тебе услугу ещё дней пять назад. Я искренне уважаю этого мальчишку, Катт, и именно поэтому ты сейчас стоишь здесь живым и здоровым, а не висишь на крепостной стене.
Катт присел на край жесткого стула, не сводя пристального взгляда с пожилого военачальника.
- Я бы хотел выразить ему свою благодарность лично. Мы можем встретиться?
- Для начала ты побудешь в отдельной комнате, - командующий на секунду умолк, взвешивая слова, и сухо добавил: - Тебе принесут всё необходимое. А завтра мы продолжим наш разговор. Возможно, тогда ты встретишься и с Пергом, и со всеми остальными.
- Я буду заперт? - спросил Катт, скорее чтобы проверить реакцию этого важного сракана; сам он уже прекрасно понял скрытый смысл обещания предоставить «всё необходимое». - Вы же сами сказали, что доверяете Пергу.
Старик снисходительно усмехнулся, покачав головой:
- Я говорил лишь об уважении. Доверие - это слишком громко сказано, парень. Ты ведь эрин, а потому должен знать лучше многих: в нашем ремесле иногда нельзя доверять даже собственным рукам.
В дверь негромко постучали, и в кабинет вошли двое безмолвных охранников. Командующий едва заметно кивнул им. Катт, мгновенно поняв этот жест, молча поднялся и последовал за конвоем.
Его привели в просторную комнату одного из тех самых мобильных домиков. Кроватей здесь не держали, но на полу ровным слоем лежали шкуры каких-то местных животных - они выглядели такими мягкими и теплыми, что Катту тут же отчаянно захотелось упасть на них и закрыть глаза. В противоположном углу занавеска скрывала глубокий деревянный чан, доверху наполненный чистой прохладной водой. В этом временном жилище действительно было всё необходимое для неприхотливой жизни солдата.
За спиной тихо зашуршали шкуры дверного полога. Обернувшись, Катт увидел оставленный на полу деревянный поднос с дымящимся ужином.
Эрин понимал, что ближайшие часы ему ничего не угрожает. Спокойный, уверенный тон командующего лагерем ясно дал понять: чужак им зачем-то нужен живым. А раз так, Катт решил на время отдаться течению событий и разбираться с трудностями по мере их поступления.
Приняв решение переждать эту ночь без лишних действий, эрин наконец позволил себе расслабиться. И в ту же секунду чудовищная волна скопившейся боли затопила его сознание.
До этого момента он силой воли эрина загонял физические страдания глубоко в подсознание, заставляя израненные мышцы подчиняться. Но стоило контролю ослабнуть, как боль вырвалась наружу. Она с новой силой забилась в каждой порванной клеточке тела, содрогавшегося от ожогов прожигающих сетей и тяжелых ушибов. Агония нарастала так стремительно, что Катт, даже не притронувшись к еде, рухнул на мягкие шкуры и мгновенно провалился в тяжелое, спасительное забытье.
Очнулся он ранним утром. Его руки и ноги были туго перевязаны эластичной мягкой материей, а сам он был укрыт довольно теплым шерстяным покрывалом. Рядом никого не было. Катт с легкой тревогой подумал о том, насколько же глубоким должен был быть его обморок, если он абсолютно не почувствовал, как кто-то хозяйничал в его комнате последние десять часов.
Вчерашний нетронутый ужин исчез, а пустой желудок тут же предательски заурчал - этот звук эрин не смог бы скрыть при всем желании. Сбросив бинты и обнажив свежие раны, Катт подошел к кадке с водой. Приятная прохлада окатила разгоряченное тело, заставив кожу сжаться, а в местах недавних ожогов отозваться резким покалыванием. Это мгновенно вернуло ему бодрость и напомнил, как именно он здесь очутился и ради чего заставил себя провести эту ночь так мирно.
На мгновение в мыслях вспыхнул образ Тзэ, но Катт безжалостно прогнал его, загоняя глубоко в подсознание. Он твердо верил, что больше никогда ее не встретит, а значит, любые воспоминания о ней были теперь бесполезной роскошью, которая только помешает ему принимать трезвые решения.
Внезапно за дверным пологом едва слышно зашуршало, но стоило Катту обернуться, как всё снова стихло. Вернувшись в комнату, он обнаружил на полу свежий завтрак, а снятые им грязные бинты бесследно исчезли. Эрин наконец плотно поел. Еда была сытной, хотя и непривычной: плотный кусок сероватого мяса, несколько сочных овощей кисловатого вкуса - ярко-красных, усыпанных мелкими семечками, - и терпкий, слегка горьковатый напиток небесно-голубого цвета.
Чтобы не терять драгоценное время, Катт сразу же приступил к ежедневной тренировке тела и духа, которую немного забросил из-за последних потрясений. Упражнения состояли из резких отточенных движений и глубокой ментальной концентрации - эринской техники контроля, с помощью которой он заставлял работать каждую клеточку, каждый орган в строгом соответствии с боевыми нормами. Боль неохотно, но всё же отступала под этим напором.
Когда в комнату вошли, Катт уже заканчивал комплекс. Это была та же охрана - молчаливые стражи с зеленоватой кожей. Их лица скрывали глухие шлемы, из-за чего эрин не мог определить, к какой именно расе они принадлежали. Короткими жестами они пригласили его выйти наружу, но, оказавшись на улице, просто встали у входа, давая понять: Катт волен идти куда вздумается.
Заточение закончилось. А значит, и он, и этот загадочный Перг с честью прошли проверку. Теперь оставалось лишь отыскать самого Перга, Вейна и Ферта. Катт не верил в их гибель. Спокойное поведение обитателей лагеря говорило о том, что как минимум Перг был жив, а значит, оставалась надежда и на спасение остальных участников той резни на поляне.
Внезапное появление Ферта особенно не давало покоя молодому сарду. Ведь Вейн утверждал, что весь его отряд погиб, а «Камену» готовили только для него и кого-то еще. Неужели этим таинственным «кем-то» и был Ферт? В отряде Катта действительно служили несколько способных эринов, которых готовили к высшей службе при Совете Пяти, и его сразу предупредили об этом. Катт думал именно на них. Без сомнения, он был безгранично рад, что его верный соратник и товарищ детских лет жив и здоров, но вопросы продолжали роиться в его голове.
Катт медленно пошел по лагерю, на ходу подмечая каждую деталь: расположение жилых домов, главных ворот, башен, плотность постов охраны у ключевых объектов и наиболее безопасные зоны на случай внезапной атаки. Было очевидно, что этот скрытый лагерь еще ни разу не подвергался налетам, но эрин пока не мог разгадать, по какому принципу было выбрано именно это ущелье.
Понимая, что помогать ему в поисках друзей никто не спешит, Катт интуитивно направился в сторону полевой кухни - именно там, где варилась и распределялась еда, всегда можно было разузнать самые свежие слухи. Проходившие мимо воины и рабочие были сосредоточены и молчаливы, стараясь не обращать на чужака никакого внимания.
Катт настолько увлекся анализом тактической обстановки, что едва не упустил из виду, как завидевшая его молодая девушка с длинными белоснежными волосами испуганно бросилась наутек.
А через несколько минут наперерез ему вышли две мужские фигуры.
Катт остановился как вкопанный, пристально вглядываясь в до боли знакомые черты лица Ферта. Эрин до последнего пытался понять: настоящий ли это друг или очередной морок, коварно насланный сраканами. Чутье воина не позволяло расслабиться ни на миг.
Они стояли друг напротив друга в звенящей тишине, не решаясь сделать первый шаг. Наконец Ферт шагнул вперед. Резким, уверенным движением он перехватил левой рукой правую руку Катта и крепко прижался своим лбом к его лбу.
Это древнее эринское приветствие, придуманное ими в далеком детстве - еще в те светлые годы, когда никто из них даже не помышлял о кровавой войне с абинами, - мгновенно растопило каменную маску на лице сарда третьего ранга. Катт зеркальным движением сжал правую руку Ферта и, закрыв глаза, впервые за долгое время искренне улыбнулся.
Они стояли почти в самом центре оживленного лагеря - два суровых, закаленных в боях воина, замершие лоб ко лбу с закрытыми глазами. И в мыслях каждого из них в этот момент проносились яркие вспышки из той далекой, счастливой жизни, вернуть которую уже было невозможно.
- Интересная форма приветствия, - раздался наглый, весёлый голос.
Перг широко усмехался. Его карие глаза так и лучились - то ли от искренней радости, то ли от очередной зародившейся в голове хитрой каверзы. Зелёные волосы парня ярко блестели на солнце, против воли заставив Катта вспомнить о сочной, мягкой траве далекой Сагейской долины.
- Выразить восторг от воссоединения можно и в другом месте. Идёмте лучше в нашу комнату, там сейчас безопаснее всего.
- Ты применишь магию Не входа? - подала голос белокурая синеглазая девушка, стоявшая рядом.
Катт сначала даже не обратил на неё внимания, списав её появление на обычное любопытство случайной зеваки с лагерных улиц. Но, судя по всему, она была частью их компании.
- Посмотрим, - Перг слегка нахмурил свои изящные брови, но тут же беззаботно отмахнулся от мрачных мыслей и вернул лицу привычное насмешливое выражение. - Я проверил наше жилище, там вроде бы всё чисто. Но в свете последних событий я не могу полностью доверять даже здешнему смотрителю.
Они пришли в точно такой же мобильный домик с постеленными на полу шкурами, в каком ночевал и сам Катт. Отличался он разве что творческим беспорядком: то тут, то там лежали разбросанные вещи, среди которых эрин мгновенно приметил простую кожаную сумку Тзэ.
«Тебе полагается награда. Там, на поляне, ты найдешь мою сумку. Надеюсь, тебе пригодится то, что в ней осталось», - тут же зазвучали в его голове прощальные слова девушки, и сард непроизвольно сделал шаг вперед, протягивая руку к своей добыче.
- Хочешь забрать? - спросил Перг.
Его карие глаза блестели, но Катт никак не мог разгадать истинное значение этого взгляда. В отличие от привычных ему равнодушных, безэмоциональных лиц воинов Эринеи, мимика молодого абина была невероятно живой. Его лицо отражало целую гамму чувств - от мимолетного презрения до искреннего любопытства и притворной жалости.
Катт на секунду замер под этим изучающим взором.
- Это ведь сумка той девчонки? Кто она вообще такая? Зачем она шла с вами? И куда, во имя всех богов, она подевалась? - зеленоволосый юноша буквально засыпал его вопросами.
Но эрин уже полностью вернул себе хладнокровие. Он ровно встретил взгляд молодого абина и, спокойно забрав сумку, тихо произнес:
- Когда ты был Киранвасом, ты был куда сдержаннее.
Перг на мгновение опешил, а затем заливисто расхохотался. Он смеялся громко и запрокидывая голову, совершенно не заботясь о том, как на него смотрят удивленные Кэйя и Ферт.
- Действительно, тебя нельзя недооценивать, - выдохнул он наконец. Его глаза всё еще слезились от смеха, но взгляд уже стал пристальным и колючим. - И как давно ты понял, что я был тем жалким созданием?
- Если ты сменил прическу и цвет глаз, это еще не значит, что я не способен узнать того сракана, который ухаживал за мной несколько недель, - ровно ответил Катт.
В ту же секунду глаза Перга потемнели, кулаки сжались до побелевших костяшек, а губы гневно задрожали.
- Я не сракан! - прошипел он, и в его голосе прорезались опасные, вибрирующие ноты. - Никогда не смей меня так называть.
- У тебя слишком быстро меняется настроение, - хладнокровно парировал эрин. - Ты играл роль сракана. Как мне еще называть того, чью личину ты носил? Но давай сменим тему. Мне нужна эта сумка. Она была обещана мне в качестве платы за помощь в переходе. Если не отдадите её добром, мне придется забрать её силой.
Катт вложил в эти слова столько непоколебимой твердости и ледяной решимости, что все присутствующие в комнате на миг замерли, завороженные его абсолютно спокойным взглядом. Эрин был ранен, но его дух оставался несломленным.
- К чему эти угрозы, мой друг? - Ферт решил поспешно вмешаться, заметив, что Перг уже готов пустить в ход что-то из своего смертоносного боевого арсенала. Он мягко положил руку на плечо Катта. - Я уверен, Перг с радостью отдаст тебе сумку, если ты ответишь на несколько наших вопросов. Они ведь тоже заслужили свою награду - мы спешили изо всех сил и успели на ту поляну в самый последний момент.
Катт внимательно оглядел троих эбиткрийцев. Он прекрасно осознавал, что затевать драку сейчас для него абсолютно невыгодно. Перг явно знал слишком много, а достоверная информация была именно тем оружием, которого эрину сейчас остро не хватало. После шокирующих откровений Вейна молодой воин больше не хотел жить в прежнем неведении. Если хочешь выжить в этом изменившемся мире - узнай о нем всё.
- Я готов ответить на некоторые ваши вопросы, если вы взамен ответите на мои, - ровно произнес Катт. - Я слишком мало знаю о нынешнем порядке вещей. Вернее сказать, не знаю почти ничего. Думаю, мы сумеем прийти к соглашению.
- Ну вот и отлично! - Кэйя тут же оживилась, приветливо улыбнувшись. - Кстати, меня зовут Кэйя. Я мигом сбегаю на кухню и попрошу принести нам чего-нибудь перекусить.
С этими словами она быстро выскользнула на улицу. Всё-таки в ней текла кровь сраканов, у которых законы гостеприимства чтились превыше многих других.
Когда полог за ней закрылся, Катт посмотрел на друзей и задал первый, вполне невинный вопрос о недавних событиях:
- Как вы справились со всеми, кто остался на той поляне?
- К нам подоспело подкрепление из лагеря, - ответил Ферт. - Да и враги, увидев, что ты ускользнул вместе с девчонкой, сразу начали отступать. Так что после твоего ухода там не произошло ничего интересного.
Три взгляда блуждали по комнате, лениво разглядывая собеседников, спартанскую обстановку и беспорядочно разбросанные вещи. Эти взоры были совершенно разными по наполнению, абсолютно несовместимыми - словно принадлежали существам с противоположных концов континента.
Один - спокойный, гладкий, за который невозможно было зацепиться ни одной эмоцией; казалось, происходящее вокруг его владельца совершенно не интересует. Второй - пылающий разноцветными огнями, изо всех сил пытавшийся сдержать рвущиеся наружу чувства, искры которых то и дело срывались с карих глаз. И третий - живо интересующийся, выжидательный, безостановочно переходивший с одного собеседника на другого.
Молчание затягивалось. Кэйи всё не было, и Ферт решил первым нарушить эту давящую паузу.
- Катт, что ты собираешься делать дальше? - негромко спросил он.
Молодого эрина искренне волновал ответ своего капитана. Он привык подчиняться, и теперь от этого решения напрямую зависела его собственная судьба на чужой планете.
Катт окинул старого друга долгим, странным взором, в глубине которого на долю секунды промелькнуло глухое сожаление. Но оно тут же бесследно растворилось, вновь сменившись привычным ледяным равнодушием.
- Я бы хотел пока остаться здесь, - спокойно произнес Катт. - Позже, я так полагаю, мне придётся спросить разрешения у местного смотрителя, но думаю, пара сильных и обученных рук ему точно не помешает. Или для этого требуется одобрение более высокого начальства?
Эрин вопросительно посмотрел на Перга. Молодой абин к этому моменту уже окончательно остыл, сообразив, что Катт не настроен на глупый конфликт.
- По-хорошему, нужно официальное разрешение из самого Апреидиома, - Перг говорил ровно, хотя в его голосе всё ещё проскальзывали едва заметные нотки недовольства. - Но, полагаю, смотритель уже отправил туда подробный доклад. Не думаю, что совет штаба запретит тебе находиться здесь - особенно в свете последних событий и того, как лихо ты махал мечом на поляне.
- Апреидиом... - Катт задумчиво повторил это слово. — Я уже слышал его раньше, но так до конца и не понял, что оно означает и зачем этот город вообще нужен.
Эрин прекрасно понимал: сейчас ему жизненно необходима любая крупица информации, а Перг - лучший источник, способный пролить свет на устройство этого мира.
- Интересуешься? - Зеленоволосый парень с лёгкой ухмылкой откинулся назад, поудобнее устраиваясь на мягких шкурах. - Апреидиом - это сердце нашего сопротивления. Главный город тех, кто борется против сраканского императора и его тирании. В нём собрались все, кто жаждет перемен на Эбиткрии, кто не согласен с деспотичным правлением сраканов и презирает тех, кто им потакает. Наша планета огромна, а наш вольный город существует относительно недавно — каких-то двести лет или около того. До его основания сраканы безраздельно чувствовали себя хозяевами этой земли, поработив остальные племена. Мы пытаемся сбросить их иго. Пытаемся победить в этой затяжной войне.
Перг на секунду посерьезнел, его взгляд устремился куда-то сквозь стену домика:
- Да, они невероятно сильны. При поддержке покоренных ими западных и восточных народов Имперская армия кажется практически непобедимой, да и числом они нас превосходят в разы. Сраканы плодятся с пугающей быстротой, хотя и живут недолго - всего каких-то шестьдесят-семьдесят лет. Но за этот короткий срок они успевают оставить после себя огромное потомство. Именно поэтому нашему сопротивлению так нужны новые, свежие силы. Ты и Ферт — чертовски ценные кадры. И если вы присягнете на нашу сторону, это оценят очень многие влиятельные люди. Но учти: в сам Апреидиом вам двоим пока путь заказан. Сначала придется доказать свою верность общему делу.
Катт зацепился за одну фразу абина.
- Ты сказал: «поработив остальные народы». Что именно ты имел в виду под этими словами? - спросил эрин.
Перг тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, насколько мучительны для него эти воспоминания.
- Когда в Сагейской долине случился тот страшный взрыв, уничтоживший оба наших народа, на самом деле погибли не все до единого. Множество мелких укреплений и аванпостов находилось в отдалённых, глубоких ущельях - там, куда не достала разрушительная взрывная волна. Конечно, лучших воинов там не оказалось: они все находились в эпицентре событий. Большинство сложило головы на месте, а уцелевшие приняли тот самый экспериментальный препарат, разделив твою судьбу. Но кое-кто в живых всё же остался.
Перг прикрыл глаза, его пальцы судорожно впились в мягкий мех шкуры:
- Это были закрытые лагеря, где содержались дети с обеих сторон конфликта; поселения, где эрины укрывали своих женщин и стариков; особые резервные подразделения, созданные как раз на случай подобного взаимного уничтожения. Эти люди уцелели во время катастрофы. Они продолжали жить и, наверное, со временем смогли бы объединить выживших и возродить величие двух народов. Но им просто не дали этого сделать.
Юноша резко открыл глаза, и в их карей глубине заплясали опасные багровые искры:
- Сраканы уже тогда владели технологией, позволяющей беспрепятственно проходить сквозь Губительные Испарения. Орды их солдат хлынули на наши земли. Они безжалостно вырезали ослабленных воинов и стариков - тех, кто мог хоть как-то помочь возрождению великих рас. А женщин и детей сгоняли в рабство. Уцелевшие боевые подразделения абинов и эринов просто отрезали от путей отступления и методично перебили поодиночке. На некоторых из них новые хозяева Эбиткрии испытывали ваши же медицинские препараты. Воспользовавшись уцелевшими знаниями наших предков, которые были украдены или выбиты под пытками, они поработили даже тех молодых абинок, кто обладал врождённым даром магии. Некоторых оставили для опытов и наблюдения, остальных заставили гнуть спину на благо Империи.
Перг стиснул зубы так, что на его скулах заходили желваки, а голос упал до яростного шёпота:
- Да... Наши великие предки стали для них обычным домашним скотом, за вырождением которого эти твари с интересом наблюдали в своих лабораториях. Я не знаю, какую именно цель они преследовали, могу лишь догадываться. Но этого я никогда не прощу. Моя кровь кричит во мне, напоминая о том, как мучили мой народ.
Перг замолчал. В его глазах, на мгновение угасших, снова заплясал целый вихрь разнообразных, противоречивых эмоций.
Катт слегка наклонил голову и осторожно, почти шепотом, спросил:
- Ты хочешь сказать... что та катастрофа, которая столкнула наши народы и в один миг высвободила всю разрушительную мощь Сагейской долины, была кем-то подстроена?
Вместо ответа Перг лишь хитро улыбнулся кончиками губ и прикрыл глаза.
В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. В душе Катта шевельнулся холодный, липкий ужас. Если подозрения абина верны, то вся его прошлая жизнь, верность Совету Пяти и бесконечная война были лишь частью чужого, дьявольски просчитанного сценария.
Помолчав немного, Перг тихо произнес:
- Теперь ты понимаешь, почему я так отчаянно хочу разузнать всё об этой девчонке? Мы больше не имеем права верить в случайности. Я не знаю, кто она такая. О ней не слышала даже Велиаса, несмотря на то, что она вхожа в ближайшее окружение императорского двора и знает почти все дворцовые тайны. Мои вопросы к тебе, Катт, - это не простое любопытство. На кону стоит нечто гораздо большее.
Катт перевёл взгляд с абина на Ферта и ровно произнес:
- Тзэ вам не помешает. Она ушла. Её больше нет в этом мире, и я не знаю, вернётся ли она когда-нибудь обратно. Это всё, что я могу вам сказать.
Перг медленно приподнялся, опираясь на одну руку, и в упор посмотрел на Катта, словно пытаясь проникнуть в самые потаённые уголки его разума. Эрин почувствовал лёгкое, щекочущее давление на висках - ментальный щуп абина скользнул по его сознанию.
- Странно, - наконец тихо протянул Перг, нахмурившись. - Ты ведь не умеешь ставить блоки против моих заклинаний, но я не могу прочесть в твоей голове ни единого слова о ней. Как будто эта часть твоей памяти абсолютно пуста. Но... я верю тебе. За то время, что мы провели в Сагейской долине, ты ни разу не дал повода усомниться в твоём слове.
Абин устало опустился обратно на шкуры:
- Раз уж ты решил остаться здесь, думаю, мы тоже задержимся в этом лагере на некоторое время - пока я буду ждать официального ответа от Совета. А сумку забирай. Я заглядывал внутрь: там нет ничего ценного. Так, пара белых камушков, лоскуты какой-то странной ткани и уже давно испорченная еда. Но надеюсь, тебе это хоть как-то пригодится.
Катт посмотрел на распотрошённую сумку своей бывшей компаньонки. С ней явно поработали профессионалы: проверили каждый шов, прощупали каждую ниточку и заглянули во все скрытые складки.
- Я могу остаться здесь, пока не решу, что делать дальше? - спросил он.
- Оставайся, я переговорю со здешним командиром, - Перг равнодушно пожал плечами и снова поглубже зарылся в мягкие шкуры. - Кстати, ты ни разу не поинтересовался судьбой Вейна, хотя вы проделали вместе довольно долгий путь. Неужели тебя совсем не волнует, что с ним стало?
Катт тихо усмехнулся, и недовольные, колющие искорки на мгновение вспыхнули в его спокойных глазах.
- Я уверен, что с ним как раз всё в порядке. Во-первых, Вейн - не тот эрин, который позволит себе сгинуть в безвестности или отсиживаться в тени. Во-вторых, вы бы уже вовсю хвастались, если бы с ним случилось что-то скверное. Ну а в-третьих... - Катт сделал выразительную паузу, заставив Перга приоткрыть один глаз, - ты прав. Мне абсолютно не интересно, где он сейчас и что с ним происходит.
- Что же в таком случае тебе интересно теперь? - тихо спросил Ферт.
Он во все глаза разглядывал своего командира. Тот изменился до неузнаваемости. Прежний Катт, верный долгу и идеалам Эринеи, исчез, а на его месте появился кто-то чужой, холодный и расчётливый. Ферт очень хотел, но пока не мог понять, куда именно заведут его друга эти перемены.
Катт неопределённо пожал плечами. От своего давнего друга не хотелось ничего утаивать, но эрин и правда до конца не знал, что будет делать дальше. Он интуитивно хотел остаться в этом лагере, хотя разум воина отчаянно требовал логических обоснований. Какие нелепые надежды заставляли его держаться поблизости от того самого места, где исчезла Тзэ? Он не знал ответа.
- Тогда сделаем так, - Перг приоткрыл глаза, которые снова слабо светились загадочными огнями - не то радости, не то облегчения, не то какой-то ведомой ему одному тайны. - Ждём официального ответа из Апреидиома, а после него станет понятно, куда двигаться дальше. Здесь довольно неплохо оборудованный лагерь. Есть всё необходимое для тренировок, различное оружие, да и вылазки по мелким городкам сраканов случаются регулярно. Скучно вам точно не будет. Заодно потихоньку войдёте в курс нашей затянувшейся битвы. А теперь я бы хотел отдохнуть. Скажите Кэйе, что перекусите в общей комнате, она проводит.
С этими словами абин демонстративно отвернулся на бок и закрыл глаза.
Глава 19
Ферт и Катт бесшумно вышли на свежий воздух. У дверей, прислонившись спиной к деревянной стене домика, их терпеливо ждала Кэйя. Заметив эринов, она понимающе улыбнулась.
- Почему ты не вошла? – спросил Ферт.
- Перг хотел поговорить с Каттом наедине. Ты, Катт, при мне всё равно бы не раскрылся, поэтому он попросил меня уйти на время. Наверное, посчитал, что тебе будет легче выговориться, если рядом не окажется посторонних. Еда уже готова, мы можем идти в общую столовую. А Пергу действительно нужно дать отдохнуть. Поддерживать заклинание глухости так, чтобы никто из местных магов не почуял посторонней ворожбы, - чертовски сложная задача. Особенно если учесть, что в пределах досягаемости находятся ищейки, способные засечь даже малейшие колебания эфира. Пергу необходимо поспать и восстановить резерв.
- Я думал, он посильнее, - усмехнулся Ферт, но, поймав на себе по-настоящему сердитый взгляд Кэйи, мгновенно замолчал.
- Перг всю ночь не смыкал глаз, - резко бросила девушка, и в её синих глазах блеснули опасные искры. - Он до изнеможения пытался отыскать Катта, которого кто-то тоже скрыл мощнейшей магией. Перг прочесал весь эфир в округе, а под утро ещё и отправлял зашифрованное письмо в Совет. Он сейчас смертельно истощён. И учтите: он до сих пор не доверяет здесь абсолютно никому. Да, у него особые отношения со смотрителем этого лагеря, тот у него в неоплатном долгу, но это вовсе не значит, что старик пойдёт против прямых приказов Апреидиома ради Перга. Так что будьте любезны, постарайтесь наладить здесь жизнь на какое-то время и не лезьте на рожон. Это будет лучше для всех нас.
Они шли, вполголоса слушая торопливые наставления Кэйи, которая спешила увести их подальше от дома мага. Каждый в этот момент думал о своём. Катт понятия не имел, что ждёт его впереди, и пока полагался исключительно на чутьё. А оно настойчиво советовало остаться здесь. Очередная битва была уже близко - эрин буквально ощущал её приближение в воздухе, в тех невидимых нитях, что связывают прошлое и грядущее.
Позже он встретился со смотрителем лагеря - главным эбиткрийцем в этом поселении, которое изнутри напоминало скорее тихий мирный городок. И только высившиеся по периметру защитные башни, ежедневные тренировки жителей да готовое к бою оружие, расставленное в каждом свободном углу, напоминали об истинном назначении этого места.
Смотритель в этот раз оказался куда общительнее: сильные руки бывалого воина были ему позарез нужны. Он предложил Катту остаться на стандартных условиях - кров и пропитание в обмен на выполнение поручений, которые могли возникнуть в любой момент. Из этого разговора молодой эрин сделал верный вывод: смотритель уже получил молчаливое одобрение от высшего руководства Апреидиома.
Так Катт обосновался в лагере. Он обживался, присматривался к быту и изучал нравы местных обитателей, которые оказались на редкость причудливыми. Здесь были самые разные племена. Одни - гордые, зеленокожие и трёхглазые пройены, великие охотники, никогда не расстававшиеся со своими луками и стрелами. Другие - низкорослые карасвены с грубой, похожей на змеиную чешую кожей, обладавшие в бою яростной силой диких зверей. Катт никогда раньше не сталкивался с ними - ни вживую, ни в уцелевших военных хрониках, поэтому ему было искренне интересно общаться с ними и открывать для себя этот огромный, неизведанный мир.
Вейна он видел редко. Старик мелькал лишь изредка, где-то вдалеке; они сухо кивали друг другу при встрече и расходились по своим делам. Немногим чаще Катт пересекался с Пергом. Абин всегда сам искал встречи - то расспрашивал об особенностях быта эринов, то интересовался какими-то мелочами из его теперешней жизни. Катту казалось, что молодой маг отчаянно пытается наладить их общение, которое после того тяжёлого разговора никак не клеилось. Эрин предпочитал держаться обособленно, но всё же не без удовольствия беседовал с Пергом, который мог мгновенно вспыхнуть от любого неосторожного слова, но так же быстро и остывал.
Из этих импульсивных вспышек Катт узнал об Эбиткрии гораздо больше, чем из всех официальных докладов Совета Пяти. С горьким удивлением он осознал, что Сагейская долина, казавшаяся ему центром вселенной, была лишь крошечным клочком суши на огромном материке, где безраздельно властвовала Сраканская Империя. А ещё - что чистокровных эринов и абинов в этом мире почти не осталось: мир населяли в основном полукровки. Одни из них безропотно служили империи захватчиков, разум других был настолько отравлен жаждой мести за растоптанное прошлое, что за её слепящей пеленой они не видели вообще ничего.
А Катт - видел. Но пока мозаика не сложилась в единую картину, он не спешил принимать чью-либо сторону. Он просто ждал.
Ферт замечал, что его бывший командир стал необычайно тих. Их редкие разговоры теперь никогда не касались прошлого - ворошить тяжёлые воспоминания не хотелось обоим. Они говорили о дне сегодняшнем: о том, как устроен быт, с какими трудностями пришлось столкнуться и чего ждать от грядущего набега на один из мирных городков сраканов. Но не более того. Катт ни разу не заговорил о девушке, с которой проделал этот долгий путь. Ферт тоже не расспрашивал, но втайне всё равно тревожился, когда Катт каждое утро в одиночку уходил бродить по окрестностям лагеря.
___________________
- Ты думаешь, было правильно оставить его в западном лагере?
Совет Пяти всё так же восседал в тёмной, лишённой окон комнате напротив небольшого парящего в воздухе экрана. На мерцающей поверхности отчётливо отображалось угрюмое лицо Катта, совершенно не подозревающего о том, что за ним пристально следят.
Златоглазый мужчина глубоко откинулся назад, прикрыл веки, скрестил руки на груди и погрузился в раздумья. Никто в комнате не решился прервать эту затянувшуюся молчаливую паузу. Все присутствующие выжидающе смотрели на своего лидера.
- Там Перг и Кэйя, - наконец глухо ответил он. - Думаю, что пока всё в порядке. Тем более в лагере мы сможем постоянно держать его под присмотром, а вот если он уйдёт в свободные земли, это станет проблематично. Не в каждом селении у нас пока есть люди, связанные клятвой.
Он ненадолго замолчал, взвешивая следующее решение:
- В конце концов, мы всегда можем подкинуть его Велиасе. Говорят, она просто одержима идеей возвращения Катта - особенно после недавней выходки Перга.
При упоминании Перга мужчина поморщился, словно от резкой зубной боли.
- Мы ещё не вынесли наказания Пергу, - подал голос голубоглазый мужчина с тёмной кожей, осторожно коснувшись рукава Кэрса, отца Кэйи.
Первый в пятёрке заметно вздрогнул.
- Наказания Пергу? Да, он ослушался Совета. Но. Все мы помним это НО!, — он улыбнулся, и на лица всех остальных налегла тяжёлая, мрачная тень.
Карна, медленно оглядев всех присутствующих ещё раз, потянулась к экрану. Картинка на нём уже давно сменилась, транслируя изображение нескольких сотен воинов-сраканов, ровным строем проходящих через безжизненное жёлтое поле.
Взмахом руки Карна погасила экран, после чего ровным, ледяным голосом произнесла:
- Армия императора сраканов множится с каждым днём. К нему присоединились некоторые особо воинственные племена, да и Северное Королевство Пройенов тоже оказывает ему явную поддержку. Такой воин, как Катт, который один стоит нескольких сотен солдат-сраканов, нам жизненно необходим - это моё твёрдое мнение. Что касается Перга... Оставьте его пока в покое. Он ещё принесёт пользу, если его сейчас не трогать, а просто потихоньку за ним присматривать. Мы подвергли себя огромной опасности ещё тогда, когда приняли его на службу, но сейчас уже поздно пытаться идти против ветра.
Карна ненадолго замолчала, давая членам Совета прочувствовать её слова, а затем продолжила:
- Я ведь предупреждала вас, что Перг нестабилен. У него слишком много собственных идей, которые он при любом удобном случае начнёт продвигать. Но вы не пожелали слушать, потому что мага такой сокрушительной силы сейчас найти сложно. Очень сложно. Однако у него есть один самый сильный недостаток. И если мы прямо сейчас решим как-то наказать Перга, я даже предположить боюсь, что этот его «недостаток» сделает со всеми нами. Конечно, всё наше общее дело она разрушить не сумеет, но очень многое будет безвозвратно утеряно.
На губах Карны промелькнула едва заметная, торжествующая усмешка:
- Пока Перг с ней в ссоре, нам это исключительно на руку. Мы можем аккуратно поддержать его и даже подбросить пару поводов, чтобы только сильнее раздуть этот раздор. Подождём полгода. За это время Катт должен либо окончательно перейти на нашу сторону, либо... оказаться мёртвым. А вот его тело уже можно будет подкинуть Велиасе. Мне, признаться, тоже крайне интересны её последние опыты.
- Перг давал священную клятву Апреидиому! Он не сможет её нарушить. А если и посмеет, это станет отличным уроком для остальных, кто уже наслышан о дерзком поступке этого мальчишки, - глаза ещё одной женщины на Совете горели яростным, праведным светом.
Беловолосая пожилая женщина с глазами цвета бесцветного льда, Краскента, более всего напоминала сейчас жительницу суровой восточной части Эбиткрии, но всё же она не была сраканкой. Такая же чистокровная эринка, как и Карна, она переняла от своего великого народа несгибаемую волю, но полностью потеряла пигмент. Может быть, это стало результатом тех изуверских экспериментов, которые над ней когда-то проводили сраканские учёные, а может, так зло поиздевалась сама природа, но Краскента была альбиносом. Она даже имя носила сраканское, но именно им она парадоксально гордилась: оно каждую секунду напоминало ей о том, через какой кошмар она прошла и выжила. Краскента жила и дышала одной лишь вечной, неугасающей ненавистью.
- Тише, Крас, - Карна мягко улыбнулась и едва заметно коснулась плеча своей боевой подруги, остужая её пыл. - Перга можно наказать иначе, гораздо тоньше. Ссылка в отдалённые пограничные сектора, где сейчас как раз требуется усиление агентурной работы, думаю, пойдёт ему на пользу. Да, это не совсем то суровое возмездие, на которое ты рассчитываешь. Но мы обязаны думать не только о своих сиюминутных желаниях, а о том, чего мы хотим достичь в долгосрочном будущем.
Кэрс сидел молча. Казалось, он витал где-то глубоко в своих мыслях, бесконечно далеко от этой мрачной комнаты, но подобное впечатление было опасным заблуждением.
- Я согласен с Карной, - наконец произнёс он, нарушив тишину. - Отправим Перга к пройенам, как только он вернётся в Апреидиом. Там он вряд ли посмеет выкинуть что-то подобное. Сколько у него ещё осталось времени?
- Он запрашивал полгода на то, чтобы добровольно привести сюда Катта, - ответил Кьясор Пга.
Этот темнокожий мужчина был единственным из всего Совета Пяти, кто не принадлежал ни к эринам, ни к абинам, ни даже косвенно к сраканам. В Апреидиом его привело собственное инакомыслие, шедшее вразрез с убеждениями его родного народа, населявшего суровые северные окраины Эбиткрии. Его соплеменники, за исключением горстки таких же отчаянных бунтарей, буквально боготворили Королевство Пройенов. За несколько десятков лет верной службы Кьясор сумел снискать искреннюю дружбу Кэрса, поднявшись от обычного охранника до его верной правой руки в Совете.
- Полгода... - Кэрс снова активировал парящий экран, на котором всё так же безмолвно маршировали сраканские легионы. - Что ж, понаблюдаем, что из этого получится.
На этом заседание было окончено. Члены Совета поднялись со своих мест и безмолвно покинули тёмный зал.
Глава 20
Катт смотрел на тянущиеся чередой дни, и они казались ему совершенно одинаковыми - словно он каждое утро просыпался в том же самом дне, в котором засыпал. Даже погода застыла, оставаясь неизменной изо дня в день. Раньше он думал, что будет искренне рад возможности снова тренироваться с оружием, которого так долго не держал в руках, но теперь даже это его не радовало. Катт не мог заниматься тем, к чему привык. Он не выполнял цели, которые стояли перед ним.
Эти два месяца тянулись так томительно долго, будто в них уместилась вся его жизнь. Даже ежедневные прогулки с Фертом не спасали от вязкого, тягучего предчувствия: где-то совсем рядом, буквально за углом, таится нечто опасное. Воин ждал, когда это гнетущее ощущение пройдёт, но оно не отступало, хотя вокруг по-прежнему ничего не происходило.
К концу второго месяца Катт знал здешние места как свои пять пальцев: каждое дерево, каждую неприметную расселину в скалах. Он досконально изучил обитающих здесь животных, вплоть до строения их внутренних органов, чётко усвоив, что из местной фауны полезно, что вредно, а что несёт в себе смертельную опасность.
В тихие вечера он вдоль и поперёк осматривал сумку Тзэ. Но в ней не было ничего, кроме нескольких лоскутов ткани от её одежды и четырёх небольших, беленьких круглых камушков. В один из таких дней, решительно отогнав болезненные мысли о том, что девушка ушла, Катт бережно вытащил из трещин памяти нужное воспоминание. Он отчётливо вспомнил, как на том маленьком островке в незнакомом мире Тзэ, сидя у воды, быстрым движением сняла похожие камушки со своих ушей. То же самое повторилось и здесь, в Эбиткрии, когда она пыталась скрыться в одиночестве, пребывая в каком-то полузабытом, странном состоянии.
Катт долго вертел в руках один из шариков, но так и не понял, как им пользоваться, - к его мочкам ушей, в отличие от Тзэ, он никак не крепился. Взяв другой камушек, эрин заметил на нём крошечную трещинку. Она шла настолько изогнуто и ровно, что явно была сделана намеренно. Катт слегка надавил на грани и попытался провернуть. Шарик неожиданно распался на две идеально ровные половинки, внутри которых обнаружился круглый тёмный ободок, мягкий и податливый на ощупь.
Эрин наугад приложил их к ушам. Стоило половинкам прилипнуть к мочкам, как в уши воина безумным потоком хлынула странная музыка. В ней было множество непривычных, громких звуков, которые поначалу просто разрывали барабанные перепонки, но в то же время мощно заряжали изнутри. Мысли Катта мгновенно улетали куда-то в неведомую даль, ведомые сильным мужским голосом, певшим на абсолютно непонятном языке.
Вместо привычного стука Катт услышал ломаный, упругий, почти осязаемый ритм. Звуки напоминали работу какого-то огромного, идеально отлаженного механизма: тяжёлые, бьющие прямо в грудную клетку удары перемежались со странным, гипнотическим шуршанием и виниловым скрежетом. Будто кто-то невидимый быстро-быстро царапал металлическую пластину, заставляя воздух вокруг вибрировать. Затем в уши воина ворвался рёв. Низкий, плотный, перегруженный звук не просто играл - он накатывал тяжёлыми волнами, словно лавина в ущелье. Катту казалось, что этот скрежещущий гул способен крушить скалы. Он заставлял его кровь бежать быстрее, а мышцы - непроизвольно сжиматься, готовые к прыжку. Но самым поразительным было вокальное двоеборье. Один голос читал слова быстро, ритмично и хлёстко, словно чеканил шаг перед строем или читал военный манифест. В его интонациях сквозила холодная, собранная уверенность. Второй голос взлетал над этой бурей. Он пел невероятно красиво и чисто, бередя самые глубокие раны в душе Катта, а в моменты наивысшего напряжения срывался на отчаянный, хриплый, почти звериный крик. Этот расщеплённый крик не пугал воина - наоборот, в нём Катт слышал ту самую ярость и боль, которую сам так долго копил в себе. Это был крик существа, которое заперли в клетке, но оно продолжает биться о прутья до победного конца.
Эта музыка пахла озоном, дымом и мокрой дорого чужого, стального мира. В ней не было фальшивого пафоса - только чистая, концентрированная энергия борьбы, одиночества и упрямого нежелания сдаваться. Под такие аккорды хотелось не просто тренироваться - под них хотелось с криком бросаться на превосходящие силы врага.
С тех пор, отправляясь на очередную тренировку, Катт никогда не забывал надевать подарок Тзэ. В том, что это был именно её прощальный подарок, а вовсе не плата за спасение, он больше не сомневался.
В тот вечер впервые сменилась погода. Небо затянуло тяжёлыми серыми тучами; великий Эвесис, заходя за горизонт, казался мутным и грязным. Светило опускалось медленно, словно извиняясь за свой неприглядный вид. Хотя в эту пору - пору Ночи - подобные сумерки были обычным явлением, для здешних мест это выглядело странно. Всё то время, что сард находился в лагере, погоду здесь словно искусственно поддерживали на одном уровне - безмятежной, ленивой жары.
Молодой эрин глубоко вдохнул свежий ветер приближающегося дождя и зашёл в свой дом. В голове вертелась одна мысль: либо создатели погоды из числа повстанцев не уследили за барьерами, либо разгулявшаяся стихия внезапно оказалась сильнее их заклинаний. Он всё так же отчётливо ощущал напряжение в невидимых, натянутых нитях воздуха, но сегодня оно было выражено особенно остро.
С неприятным чувством непонятной, давящей ответственности за судьбу лагеря Катт уложился спать. Перед глазами то и дело всплывали мелкие детали прошедшего дня. За окном всё мрачнее становились тучи, а скулы молодого эрина сжимались всё сильнее. Попытавшись отогнать навязчивые мысли, Катт наконец провалился в тяжёлый сон.
Этот сон был насыщен размытыми, грязными красками - словно кто-то небрежно провел мокрой кистью по только что нарисованному холсту. Где-то на периферии сознания отчаянно кричали женщины, и многие из них - на совершенно непонятных языках. Внезапный всплеск ярких багровых искр на миг озарил эти размытые пятна, и вокруг Катта с грохотом обрушилась абсолютная темнота. Он стоял в ней не шевелясь, скованный подсознательным страхом. Эрин попытался поднять руку, но конечность, словно налитая тяжёлым, застывающим ферием, так и осталась неподвижно висеть вдоль туловища. Воздух вокруг начал стремительно сгущаться, дышать стало нечем, и в этот момент сард резко проснулся.
За окном по-прежнему царила глухая ночь. Катт поднялся с постели; его ощутимо повело в сторону, как после принятия ударной дозы сильного снотворного. Он пошатываясь подошёл к чаше, умылся холодной водой, и в голове немного прояснилось.
Вдруг за тонкой перегородкой стены послышалось чьё-то лёгкое, едва уловимое движение. Это было в высшей степени странно. Весь лагерь сейчас должен был спать, за исключением ночного дозора, но домик Катта стоял на отшибе, далеко от их сторожевых башен, у самых скал.
Чутьё эрина буквально завопило, заставляя его немедленно выйти наружу. Ощущение близкой, неотвратимой катастрофы тисками сжимало виски.
Катт едва успел оглядеться, как со стороны дозорных башен раздался сухой, резкий хлопок. Следом за ним по всему периметру лагеря покатился нарастающий, вибрирующий гул. Сард слишком хорошо помнил этот звук. Именно этот гул был последним, что он слышал перед тем, как впасть в свой камисон.
Животные рефлексы сработали быстрее разума: Катт ящерицей отскочил в сторону, за большой валун, и скатился в глубокую яму, которую он предусмотрительно вырыл на случай непредвиденного нападения.
Но ментальный удар его всё же достал. Всё тело эрина в один миг пронзили тысячи невидимых раскалённых иголок. Они проникали под кожу, устремляясь всё глубже и глубже, пытаясь добраться до жизненно важных органов и парализовать нервную систему. Собрав остатки воли, Катт сделал последнее, отчаянное усилие и выставил внутренний ментальный блок, перехватив эти «иглы» у самого сердца.
Стиснув зубы от дикой, разрывающей мышцы боли, он замер в укрытии. Немного переждав, пока волна гула утихнет, Катт медленно и осторожно выглянул из-за камня.
Картина, открывшаяся взору Катта, выглядела удручающе. Все временные постройки лагеря были буквально сметены до основания. Под обломками деревянных балок и тяжёлых перекрытий оказались заживо погребены все те, кто ещё несколько часов назад так мирно спал перед рассветом.
Катт попробовал подняться, но ноги наотрез отказались подчиняться командам мозга. Собрав в кулак остатки воли и угасающие силы, он пополз вперёд на локтях, отчаянно пытаясь найти хоть кого-то живого. Из его пор уже сочилась кровь. Пока ещё редкими, тяжёлыми каплями, но эрин прекрасно понимал: долго в таком состоянии он не протянет. Он полз мучительно долго. Пыль, толстым слоем покрывавшая его тело, постепенно превращалась в грязь, смешиваясь с липкой, тёмной кровью.
Кое-как он добрался до места, где жили Ферт и Кэйя. Их жилища были полностью разрушены. Его боевой товарищ и эта хрупкая, но отважная девушка лежали совсем рядом - видимо, они почувствовали неладное в самую последнюю секунду перед взрывом и попытались спастись. Катт, превозмогая адскую боль во всём теле, подполз к ним вплотную. Дыхания не было.
Катт молчал. Сердце сжалось в ледяной комок, но на эмоции не оставалось сил. Помочь им он уже ничем не мог. Теперь единственной его целью было добраться до госпиталя - возможно, там уцелели хоть какие-то медикаменты или стимуляторы, способные вернуть ему подвижность. До спасительного здания оставалось всего ничего, но для израненного, ползущего по грязи воина это расстояние казалось бесконечным.
Эвесис уже немного поднялся над горизонтом, окрасив небо в болезненно-жёлтые тона, когда Катт наконец дополз до центральной площади. Она была усыпана трупами существ, с которыми он ещё вчера тренировался, делил хлеб или просто обменивался приветствиями. Именно так, должно быть, выглядело то проклятое поле в Сагейской долине в те далёкие времена, когда в один миг погибли два великих народа.
Внезапно над распростёртым Каттом нависла густая, зловещая тень. Эрин замер. Он с трудом повернул голову и увидел стоящего над ним Вейна.
Живого. Абсолютно здорового. Невредимого.
Старик стоял и совершенно спокойно, с лёгким пренебрежением и каким-то отстранённым, научным интересом наблюдал за тем, как сард третьего ранга, превозмогая разрывающую тело боль, отчаянно цепляется за жизнь. Затем Вейн медленно поднял ногу, грубо ткнул Катта носком сапога под живот и бесцеремонно перевернул его на спину.
- Хмм, признаться, я думал, что ты, как и твои непутёвые друзья, уже гниёшь под развалинами, - негромко произнёс старик, глядя на Катта сверху вниз. - Но ты всё ещё жив. Что ж, не зря тебя считали элитой среди сардов. Ты ведь знал, что если бы тогда, в долине, не случилась та досадная неприятность, Совет готов был присвоить тебе четвёртый ранг? Ну да ладно. Теперь это уже не имеет значения.
Катт лежал, бессильно раскинув руки по грязной земле. Несколько маленьких багровых струек тихо затекали ему прямо в горло. Это было невыносимо, мерзко. Боль он уже перестал чувствовать точечно - она заполонила всё его существо, став единым, монолитным фоном.
- Это... сделал ты? - хрипло выдавил он.
Говорить было мучительно. Кашель от проникающей в дыхательные пути липкой жидкости то и дело сдавливал горло, мешая сделать даже самый короткий вдох.
Довольная, торжествующая усмешка Вейна стала самым красноречивым ответом. Старик на секунду оглянулся назад, словно всматриваясь в предрассветный туман и кого-то высматривая.
Катту казалось, что всё небо над ними затянуло глухой, непроницаемой серой дымкой. И всё же он упрямо собирал в кулак последние крохи сил. Крохотная, безумная надежда на спасение всё ещё маячила где-то на периферии сознания, наотрез отказываясь выпускать свою жертву из цепких лап.
- Хочешь узнать зачем? - Вейн посмотрел на эрина пристально, тщетно пытаясь скрыть за маской превосходства рвущуюся наружу алчную улыбку. - Вижу, что хочешь. Всё просто, мой дорогой Катт. Этот лагерь - мой билет в то будущее, которого я действительно достоин. Влачить жалкое существование здесь, в захудалом поселении повстанцев, не имея никаких перспектив для движения вперёд... Нет, это не то, ради чего я выжил. Этот мир слишком велик. У него колоссальный потенциал, способный дать раскрыться моему разуму. И прозябать в этой грязи я больше не намерен.
Катт уже с огромным трудом фокусировал взгляд на бывшем сахе своей погибшей родины. Только сейчас, на краю могилы, он наконец разглядел истинную, гнилую натуру Вейна. Но молодому сарду уже было почти всё равно.
- Ты же... ненавидишь... сраканов, - слова выталкивались из груди эрина с жутким трудом, словно огромные тяжёлые валуны, катящиеся по крутому каменистому склону.
Вейн запрокинул голову и глянул на серое, затянутое дымкой небо.
- Да, ты прав, - тихо произнёс он, и в его голосе зазвенел металл. - Я их больше чем ненавижу. Я бы хотел видеть каждого из них лежащим в луже собственной крови. С отрубленными пальцами, с вырванными носами и ушами... Я хочу, чтобы они корчились в предсмертных муках за всё то, что их предки сотворили с нами. И мне плевать, кто это будет: дряхлый старик с дрожащими руками, цветущий силой молодой мужчина или только что появившийся на свет младенец. Все они виноваты в том, что случилось шестьсот лет назад с нашими народами.
Глаза старого эрина блестели безумным, жестоким блеском, в котором мёртвым отражением читалась агония Катта.
- Но знаешь, в чём самый главный парадокс, Катт? - Вейн резко наклонился к раненому воину. - Сраканы являются и нашими предками тоже. Когда я докопался до этой правды, мой рассудок наконец очистился от глупых, ненужных остатков жалости к этому лицемерному племени. И если я смогу осуществить свой замысел, мои мечты станут реальностью. Но для этого нужно сделать один промежуточный шаг - примкнуть к самому могущественному существу в Эбиткрии. К императору сраканов. А вот потом... потом мы ещё посмотрим, кому из нас будут светить звёзды.
- Нашими... предками?
Эта информация даже для умирающего Катта стала настолько сокрушительным ударом, что на миг затмила собой всё остальное: и разрывающую тело боль, и хлещущую из ран кровь, и предательство саха. Слова старого эрина эхом отозвались в сознании воина, отбросив все прежние мысли к самым дальним, полузабытым островкам памяти.
Вейн цинично ухмыльнулся, но его глаза всё так же горели безумной, вековой ненавистью:
- Раньше мы были одним народом. Наших общих предшественников попросту выбросили в Сагейскую долину и преградили им путь назад колоссальной каменной стеной, чтобы ни одна живая душа не смогла вернуться. Ты ведь заметил те странные каменные обломки, когда мы пробирались сквозь пограничные дебри? Это её руины. Наши основатели были больны какой-то неизлечимой, жуткой заразой. Но вместо того, чтобы искать лекарство и спасать соплеменников, их согнали в стадо и погнали умирать в тот дикий край. И, к величайшему несчастью для изгнавших, они выжили. Ну а спустя века потомки сраканов вернулись и вырезали последних сопротивлявшихся в той финальной катастрофе.
Вейн огляделся по сторонам, хладнокровно подобрал с земли несколько уцелевших сумок и привычным, отточенным движением закинул оружие за спину, окончательно собираясь в путь.
- Ладно, мне пора. Не хочу пока встречаться с этой стервой, - старик брезгливо поморщился. - И искренне советую тебе умереть до прихода Велиасы, парень. Иначе ты опять станешь её любимой подопытной игрушкой. У тебя осталось не так уж много времени.
С этими словами он улыбнулся своей обычной, совершенно спокойной и даже какой-то по-отечески доброй улыбкой. Развернувшись, бывший сах уверенно зашагал по направлению к лесной чаще, ни разу не обернувшись на брошенного умирать спутника.
Следом за ним, робко семеня по грязи, торопливо припустил один из сраканских магов - тот самый, что совсем недавно прибыл в лагерь под видом нового, ничего не понимающего рекрута.
Катт медленно прикрыл глаза. Последняя надежда на спасение окончательно покинула его, и теперь ему не оставалось ничего другого, кроме как последовать циничному совету своего бывшего командующего - ведь попадать в руки Велиасы ему совсем не хотелось.
Он сознательно перестал сдерживать раны. Смертоносные раны, до этого блокируемые волей воина, разорвали вены, проникая в самые глубокие, потаённые клетки его тела. Разум мгновенно помутился, глаза перестали видеть, а уши - слышать. Лишь сердце ещё отчаянно сопротивлялось, упрямо удерживая внутри себя только недавно вернувшееся ками. Ещё один небольшой толчок, и всё наконец закончится...
Но тут в угасающее сознание ворвалось нечто чужеродное. Словно чьи-то невидимые, но сильные руки бесцеремонно залезли под его кожу и принялись лихорадочно штопать самые дальние, разорванные уголки истерзанного тела, силой возвращая чувства измученной плоти.
Катт попытался сопротивляться этой реанимации. Он был уверен, что опоздал, и жестокая сраканка уже держит его в своих когтях. Однако чужие руки не отпускали - они пробивались сквозь ментальные блоки всё дальше и дальше, буквально за шиворот вытаскивая эрина из безвыходной могилы.
- Да хватит тебе сопротивляться! - сквозь плотный гул в ушах Катт услышал сосредоточенный, злой мужской голос.
Этот голос показался ему смутно знакомым. В угасающей памяти тут же всплыло вспыльчивое лицо Перга - то самое выражение, с которым молодой абин обычно ругался с ним по очередной глупой чепухе.
- Слышишь меня?! У меня не бесконечный резерв энергии! - тяжело дыша, процедил маг. - Я не смогу вытащить тебя из этого дерьма, если ты и дальше будешь мне мешать!
Надежда ворвалась обратно без спроса. Она не стала покорно ждать, пока ей откроют дверь, а просто с треском вышибла её, едва в ушах эрина зазвучал этот знакомый, чуть надменный голос молодого абина.
Катт наконец расслабился и отменил свой мысленный приказ телу умирать. Теперь он хотел жить - ещё сильнее, чем когда-либо прежде.
Постепенно к нему возвращались слух, зрение и чувствительность кожи. А вместе с ними хлынула и дикая, разрывающая суставы боль, которая послушно отступила, пока разум пребывал в добровольном забытьи.
- Я не могу сейчас заглушить твою боль, - негромко произнёс Перг. Он говорил удивительно спокойно, взвешивая каждое слово, и в эту минуту невероятно напоминал того самого Киранваса, который когда-то присматривал за Каттом в Сагее. - Твоё тело слишком сильно повреждено. На восстановление, даже с моей помощью, уйдёт уйма времени. Так что тебе придётся терпеть.
Эрин сквозь силу открыл глаза и наконец смог осмотреться. Они по-прежнему находились на той самой площади, где его так цинично бросил умирать Вейн. Повсюду, насколько хватало взгляда, сиротливо лежали обломки разрушенных построек и неподвижные тела тех, кто ещё совсем недавно в них жил.
- Кто это был? - Перг смотрел на него внешне совершенно спокойно, но от глубины этого ровного, немигающего взгляда становилось не по себе даже видавшему виды, невозмутимому сарду.
- Вейн. Он отправился к Императору, - Катту всё так же тяжело давалось каждое слово, но сейчас он упрямо хотел говорить. Ему жизненно необходимо было слышать собственный голос, чтобы окончательно поверить, что он ещё цепляется за этот мир.
- Ясно. Решил, значит, заработать себе дешёвые очки перед повелителем Эбиткрии, - абин горько, грустно улыбнулся. - Как же вовремя меня выдернули из лагеря тем срочным сообщением... Спланировали идеально. Ты видел кого-нибудь из живых?
Катт лишь молча прикрыл веки. Перед мысленным взором тут же возникли застывшие, усыпанные пылью тела Ферта и Кэйи, лежащие в руинах ущелья. Говорить об этом вслух не было никаких сил.
Перг посмотрел на эрина и всё понял без слов. Его улыбка мгновенно растаяла, уступив место суровому, взрослому выражению лица.
- Вейн сказал, что сюда идёт Велиаса, - превозмогая слабость, глухо произнёс Катт. - Я не знаю когда именно, но очень скоро здесь будет много живого народа.
Перг внимательно осмотрелся по сторонам и на мгновение притих, словно прощупывал ментальные потоки воздуха своими невидимыми локаторами.
- Судя по всему, они будут тут часа через два, не раньше, - мрачно подытожил абин. - Двигаются быстро, да и границы секторов сейчас для них полностью открыты. Я должен проверить, что здесь уцелело из припасов. Встретимся на этом же месте через час. Ты со мной?
Катт, превозмогая тупую, изнуряющую боль во всём теле, упрямо кивнул. Этот кивок дался ему дорогой ценой, но оставаться беспомощным бревном сард не собирался.
- Чудно, - Перг понимающе прищурился. - А пока - лежи и не двигайся. Тебе нужно накопить сил.
Эрин откинул голову ещё дальше и замер, глядя в мутную высь. Ему жизненно необходимо было обдумать слова Вейна. Теперь он отчётливо видел перед собой новый путь - тот самый, который старый сах открыл ему, сам того не желая.
Внезапно Катту безумно захотелось сделать то, чего он никогда прежде не мог себе позволить. Захотелось рассмеяться. Рассмеяться над самим собой, над своим жалким состоянием, над прежними наивными мыслями и забытыми навыками, которые когда-то казались ему незыблемой основой жизни. Всё это вдруг показалось настолько далёким и нелепым, что Катт не удержался.
Смех эрина - чистый, горький, надрывный - раскатился над безжизненным лагерем. В этой мёртвой тишине он казался чем-то абсолютно несуразным, чуждым, словно крики тропических птиц в ледяной зимней пустыне. Он смеялся в голос там, где по всем законам нужно было рыдать от бессилия. Но именно этот безумный смех, казалось, парадоксально оживлял всё вокруг. Было в этом звуке нечто такое, отчего все те, кто сегодня погиб в руинах, будто улыбнулись вместе с ним напоследок, отпустив свои земные тревоги и отправляясь в вечное, безмятежное забвение.
Наконец эрин затих. Израненное тело безжалостно взяло своё, и сард провалился в глубокий, спасительный обморок, позволяя целительному забытью хоть немного затянуть его раны.
До возвращения Перга оставалось совсем немного времени, и тишина бережно обволокла Катта своими тёплыми, мягкими лапами.
Недалеко от места развернувшейся трагедии лёгким, пружинистым шагом, удаляясь всё дальше и дальше, шёл истинный виновник этих смертей. Он шёл прямо, точно зная куда и точно зная зачем. Его спутник уже убежал вперёд, чтобы известить своё руководство о благополучном завершении операции, и попросил Вейна подойти чуть позже.
Эринов с самого рождения учили жёстко разделять приоритеты: личные, интересы Эринеи и нужды чужаков. Свои приоритеты у каждого законопослушного гражданина всегда были неразрывно повязаны с глобальными целями Эринеи - так их воспитывали. Но всегда находились и те немногие, кто ставил личные амбиции выше государственных. Если им позволяли хитрость, изворотливость и острый ум, такие эрины со временем вставали над остальными. А самые гибкие и беспринципные в итоге занимали места в Совете Пяти.
Вейн не зря в своё время входил в этот Совет - высший орган власти Эринеи. Он всегда безошибочно знал, что важно лично для него, а что можно безжалостно оставить другим.
Наивысшей силой в Эбиткрии сейчас бесспорно обладала Сраканская Империя. Теперь это больше не было красивым вымыслом или преувеличением, как думал Вейн, пока сидел взаперти в Сагейской долине. Побеседовав с многочисленными обитателями западного лагеря Апреидиома, старый эрин быстро сложил картину воедино. Империя разрослась до невероятных масштабов, сумев договориться с сильными и окончательно покорив слабых. Император сраканов был искренне любим своим народом, а другие расы и дикие племена его одновременно уважали и смертельно боялись. Земли сраканов были обширны и сказочно богаты всевозможными ресурсами, а Сагейская долина и даже сам скрытый Апреидиом формально находились на территории Империи.
Последнее обстоятельство было самым весомым, и бывший сах торопился навстречу с одним из самых могущественных существ на этой планете. Условие для этой аудиенции Вейн выполнил сполна. В некотором смысле он даже перестарался: Император просил лишь помочь отключить защитный барьер лагеря, а не вырезать его под корень. Но эрин всё-таки не забывал, по чьей вине когда-то случилась катастрофа, погубившая два великих народа его родины. Да и помощник из числа тайных агентов у него оказался на редкость способным.
А может, несмотря на всё его чудовищное предательство, в его памяти всё ещё были живы нерушимые заветы Эринеи: «Что не можешь унести с собой - уничтожь». Вейн искренне считал, что оказал Апреидиому величайшую услугу. Он не дал врагам выведать его секреты и уберёг выживших от неизбежного плена и долгих, мучительных пыток в застенках Империи.
И уж точно ему ни капли не было жаль Катта и всю его никчёмную компанию, которые могли лишь помешать осуществлению его грандиозных планов. Катт в итоге неизбежно вернётся в руки к Велиасе, и тогда у Вейна появится отличный козырь, чтобы договориться даже с этой сумасшедшей стервой.
Вейн шёл, победно улыбаясь, прямо по центральной военной дороге, которой обычно пользовалась армия сраканского повелителя. Он двигался вперёд, ничуть не скрываясь и предвкушающе поглаживая в кармане заветный пропуск.
Глава 21
Эвесис уже стоял высоко в небе, заливая своими "холодными" лучами мёртвое поселение, когда в разрушенный лагерь вновь пришло движение. Пространство заполнялось неумолимо: с каждым мгновением всё больше и больше кованых ног касалось потрескавшегося камня мостовой. Этот камень и так давно не был нов - частью от безжалостного времени, частью от частого хождения, а частью от того, что сотворил здесь совсем недавно предатель Вейн.
Повсюду мелькали ботинки сраканов - когда-то начищенные до зеркального блеска, а теперь покрытые коркой подсохшей грязи. Солдаты беззастенчиво шастали по каждому закоулку, лениво пиная ненужные детали механизмов и тела погибших, словно искали среди этого хаоса что-то ценное. Кто-то брезгливо одёргивал носок сапога, натолкнувшись на труп, а кто-то безразлично топтал тех, кто ещё несколько часов назад дышал с ними одним воздухом. Завоеватели действовали неторопливо, тщательно и методично, не пропуская ни единого обломка.
Имперцы споро разбирали то, что осталось от жилищ их врагов. Хотя совсем недавно здесь бурлила жизнь, теперь эти конструкции казались заброшенными, будто в них никто не обитал годами. Впрочем, полноценными строениями их назвать было трудно. Весь лагерь в большинстве своём состоял из технологичных саморазборных модулей, которые при разрушении силового поля просто сложились друг на друга, точно карточные домики. Исключение составляли лишь массивные здания столовой, штаб главы поселения и пара жилых общежитий. Но и от них теперь уцелел один только фундамент.
Особенно сильно пострадали высокие башни смотрящих. Каменные блоки, из которых они были сложены, просто осыпались вниз, хотя изначально их связывал между собой сложнейший энергетический материал. Глядя на эти руины, невозможно было отделаться от ощущения, что именно с падения этих башен всё и началось.
Посреди той самой площади, где ещё недавно лежал Катт - и о присутствии которого теперь напоминали лишь темнеющие пятна крови, - стояла предводительница сраканов. Это была знаменитая Велиаса Артория. Её пепельные волосы были туго заколоты на затылке; о капризном и своенравном характере хозяйки напоминал лишь один непослушный локон, выбившийся у виска. В светло-серых глазах Велиасы застыло обманчивое спокойствие, и лишь в самой глубине тёмных зрачков метались гневные, опасные искорки. Очки всё так же немного смягчали черты её лица, скрывая от посторонних этот холодный, вечно недовольный взгляд.
Она стояла в полном одиночестве, изредка оглядываясь по сторонам. Велиаса лично изучала обстановку, фиксируя каждое движение своих воинов. Ей не нужна была подобострастная свита - без лишних ушей и голосов она куда острее чувствовала происходящее вокруг.
Наконец из облака пыли к ней приблизился один из офицеров:
- Катта нигде нет, - доложил он. Солдат, явно входивший в ближний круг доктора, заметно нервничал. Ему смертельно не хотелось сообщать подобные новости своей госпоже.
- Мы обшарили каждый угол, проверили всё по наводке Вейна - никого. Из условно ценного нашли только несколько документов на непонятном языке и ворох каких-то побрякушек. Тел их лидера и того абина, который называл себя Киранвасом, мы тоже не обнаружили.
- Побрякушки, документы... Всё не то, - тихо произнесла Велиаса.
Она посмотрела на солдата. Из-за своего небольшого роста ей приходилось глядеть на него снизу вверх, но во взгляде её сквозило такое ледяное превосходство, что офицер невольно сжался. Было очевидно, что Велиаса мобилизовала всю свою волю, удерживая рвущийся наружу яростный темперамент.
- Неужели ты не можешь порадовать меня хоть чем-то более существенным?
Солдат невольно отступил на полшага назад и нахмурил брови, пытаясь защититься от её давящего взгляда.
- Я не сказал, что мы совсем ничего не нашли, госпожа, - быстро добавил он. - Мы обнаружили тот самый последний экземпляр эрина, который когда-то украл у нас Киранвас. К сожалению, субъект уже мёртв.
Велиаса хищно сверкнула глазами из-под очков. Её губы расплылись в довольной, торжествующей улыбке. Сменив гнев на милость, она сделала нетерпеливый жест рукой, приказывая немедленно вести её к находке.
- Позови её, Она нам там пригодится, - бросила Велиаса проходившему мимо офицеру.
Отдав этот короткий, загадочный приказ, она быстрым шагом направилась в ту сторону, где высились полуразрушенные дома Ферта и Кэйи.
Уже бездыханные мужчина и девушка лежали рядом друг с другом. Их бледные, застывшие лица были повёрнуты к холодному небу. Велиаса медленно ходила вокруг тел, пристально рассматривая их и довольно улыбаясь про себя, когда к ней подошла ещё одна женщина.
Катт сразу бы узнал её, несмотря на серый безликий капюшон, который совершенно не шёл к её пожилому, словно светящемуся изнутри лицу. Клэгэ тоже была чем-то глубоко недовольна и даже не пыталась этого скрывать. Она приближалась, тихо ворча под нос, но едва её взгляд упал на безжизненную Кэйю, абинка мгновенно осеклась. Её небесно-голубые глаза округлились от шока - но всего лишь на миг.
И хотя это замешательство длилось лишь долю секунды, доктор Артория успела его перехватить. Она тут же перевела более пристальный взгляд на погибшую девушку, которую до этого момента считала рядовой жительницей лагеря. В памяти Велиасы замелькали лица из архивов, пока наконец не всплыло нужное. Совсем юная девчонка, фигурировавшая в документах одного из небольших поселений сраканов. И имя - Кэйя Просл.
Что делала здесь, на самой окраине, рядом с ценнейшим Фертом, беглянка из главного оплота повстанцев, успевшая засветиться в провинции лишь на краже какой-то незначительной безделушки? И почему на её труп так странно отреагировала Клэгэ - самая могущественная из выживших волшебниц Эбиткрии?
Эти вопросы требовали немедленных ответов. Велиаса интуитивно чувствовала, что подобные совпадения просто не могут быть случайными. Она уже вовсю анализировала открывшиеся детали, когда её размышления бесцеремонно прервал резкий голос абинки:
- Вели, зачем ты меня сюда позвала? - Клэгэ смотрела на неё исподлобья. - Я присоединилась к твоему отряду исключительно по собственным соображениям, но сейчас вижу, что мне не следовало сюда приходить. Даже мои силы не способны предотвратить трагедию такого масштаба.
Клэгэ говорила подчёркнуто отстранённо, пытаясь как можно тщательнее скрыть бушующее внутри волнение. Но именно эта напускная холодность показалась Велиасе ещё более подозрительной.
- Мне не нужно, чтобы ты предотвращала эту трагедию. Меня она более чем устраивает, - холодно улыбнулась Велиаса. - Но ты права, мне действительно нужна твоя помощь. И я искренне рада, что в этот раз ты решила пойти с нами. Посмотри на этого человека. Как видишь, это эрин. Он испустил дух только сегодня утром. Ты можешь его воскресить? Ну, или хотя бы просто поднять его тело?
Клэгэ перевела взгляд с погибшего эрина на докторшу.
- Вели, ты ведь прекрасно знаешь, что я никогда ничего не делаю просто так, - негромко произнесла абинка. - Я могу выполнить твою просьбу. Но только если ты взамен выполнишь мою.
Она обвела рукой безмолвное пространство вокруг разрушенных домов:
- Весь воздух здесь сейчас буквально пропитан отголосками ками. Они пока не нашли выхода из этого мира - быть может, тот эбиткриец, для которого они предназначены, ещё даже не зачат. Ками всегда парят над покинутым телом в течение нескольких часов. Но это время стремительно истекает. Скоро они уйдут навсегда, и тогда даже моё волшебство окажется бессильно.
Велиаса напряглась от предвкушения. Она замерла, изо всех сил стараясь не выдать своего лихорадочного волнения, и именно из-за этого чрезмерного контроля допустила роковую ошибку.
- Ты видишь ками этих двоих? - сорвалось с её губ.
Клэгэ удивлённо посмотрела на доктора:
- Двоих? Я полагала, тебя интересует исключительно этот эрин. Зачем тебе девчонка?
Гордая сраканка до крови прикусила губу. Она мгновенно поняла, что выдала себя, и теперь ей придётся играть в открытую - иначе проницательная абинка сама докопается до правды, используя свои чары. Велиаса резко вскинула голову:
- А ведь тебя тоже интересует эта девушка, не так ли? Кто она такая, Клэгэ? Именно её ками ты собиралась использовать как разменную монету в нашей сделке?
Клэгэ насмешливо глянула на неё, слегка приподняв левый уголок губ:
- Не слишком ли много вопросов для тебя, милая? Да, мне интересна эта девчонка, но исключительно в том контексте, что за ней может прийти кое-кто другой. Если она так нужна тебе - забирай, можешь оставить её себе. Или, может, мы просто бросим её тело здесь?
- Ну уж нет. Тогда я попрошу у тебя вернуть эти две жизни, - Велиаса упрямо прищурилась. - Меня тоже заинтриговала эта девица. О цене твоей услуги мы поговорим позже, тем более что я намерена попросить у тебя кое-что ещё. Видишь ли, здесь должны были находиться ещё двое мужчин, но мои солдаты их не нашли. Одного зовут Катт, он был моим... кхм, подопечным. И второй...
При воспоминании об этой паре на лице сраканки уже отчётливо проступил гнев, исказив её обычно холёные черты.
- В общем-то, именно за ним я и шла сюда. Раньше его знали под именем Киранвас, но недавно я услышала и другое его имя. Перг.
Клэгэ при упоминании этого имени едва заметно сощурилась. Она скользнула взглядом куда-то вдаль, за полуразрушенные башни смотрящих, а затем перевела взор чуть в сторону.
Никто вокруг даже не догадался, что в это самое мгновение её внутреннее зрение унеслось на многие мили прочь от лагеря. Там, укрытые густыми кронами пограничного леса, находились двое беглецов. Один из них - израненный эрин - крепко спал, а второй - молодой абин - сидел рядом на поваленном стволе, сосредоточенно перебирая добытые в руинах вещи. Довольно странная компания, но старую волшебницу такой союз ничуть не удивил.
Мысленно вздохнув с облегчением, Клэгэ вернулась в реальность и посмотрела прямо в глаза своей собеседнице:
- Вели, я к тебе неплохо отношусь. Мне импонирует твоя одержимость наукой - меня ведь тоже безумно интересует устройство этого мира, да и вообще мне всегда нравились увлечённые, идущие до конца люди. Я прекрасно понимаю, что этот персонаж тебя чем-то сильно задел или разгневал, раз ты так распалилась, рассказывая мне о нём. Но... Забудь имя Перг. Забудь его навсегда и даже не пытайся его искать. Никогда. Иначе, - в небесно-голубых глазах абинки внезапно вспыхнул нестерпимый, смертоносный огонь истинной жажды убийства, - ты лично узнаешь, на что я способна. И не только я. Поверь мне на слово, Вели, тебе мало не покажется.
Сраканка на мгновение отступила на шаг назад. В её глазах промелькнул безотчётный страх, тут же смешавшийся с острым недовольством. Но уже в следующий миг в глубине её зрачков вновь заблестели хитрые, расчётливые огоньки.
- Что ж, тогда на этом и остановимся, - поспешно согласилась Велиаса, возвращая себе самообладание. - Я забуду про этого твоего Перга, а ты выполнишь мою маленькую просьбу и вернёшь к жизни этих двоих. Пока их ками не рванули куда-нибудь в небытие. Или ты хочешь потребовать что-то ещё?
Клэгэ на минуту задумалась, глядя на бледные лица лежащих у её ног Ферта и Кэйи.
- Хорошо, остановимся пока на этом, - неохотно проворчала абинка, - хотя я, признаться, совершенно не в восторге. Получается, мне придётся провернуть всё это, можно сказать, забесплатно. Но имей в виду, Вели: я ещё приду к тебе за своим. И вот тогда ты не посмеешь мне отказать.
Ещё раз блеснувшие опасным, смертоносным огнём глаза волшебницы заставили Велиасу молча согласиться.
- А теперь оставьте меня все, - властно скомандовала Клэгэ, окидывая взглядом площадь. - Но далеко не уходите. Это дело нескольких часов. Когда я закончу, их обоих нужно будет немедленно присоединить к системе жизнеобеспечения - наподобие тех, к которым ты обычно подключаешь свои игрушки. Так что попрошу твоих людей держать медицинское оборудование наготове.
- На сегодняшнюю ночь мы в любом случае остаёмся здесь, - кивнула Велиаса, поправляя очки. - Мои каратели выжгли все деревни в округе, а те немногие из местных, кто выжил, в панике сбежали в крупные города. Сейчас мы просто сожжём все эти трупы, чтобы в дальнейшем можно было с комфортом расположиться на пепелище. Из этого лагеря выйдет отличное место для наших укреплений.
Доктор Артория отошла, на ходу отдавая чёткие, отрывистые распоряжения. Она глубоко не доверяла Клэгэ и в то же время искренне её побаивалась - Велиасе меньше всего хотелось иметь такую могущественную колдунью в списке своих личных врагов. Но жажда контроля оказалась сильнее страха. Наперекор ультиматуму абинки, она всё же тайно отправила отряд следопытов прочесать близлежащие территории. Сраканку непреодолимо манило имя Перг - особенно после столь яростной и горячей речи её грозной союзницы. Если старая ведьма так яростно защищает этого мага, значит, он представляет колоссальную ценность.
Час спустя огромный, иссиня-чёрный столб дыма с рёвом вырвался в светлое небо Эвенсиса, застилая холодное светило. Он быстро заполнял ущелье, отравляя чистый горный воздух невыносимым, удушливым зловонием горящих волос, кожи, шерсти - и всего того, из чего ещё недавно состояли живые и здоровые тела защитников Апреидиома.
Перг заметил этот чёрный, удушливый столб дыма, поднимающийся над лагерем, но не придал ему особого значения. Он был истощён до предела: перетаскивание здоровенного, бесчувственного эрина на собственных хрупких плечах забрало у него последние физические и ментальные силы. И всё же, несмотря на смертельную усталость, молодой абин явственно ощутил знакомое покалывание в воздухе. Вокруг них соткался плотный защитный купол, сквозь который не смогла бы прорваться ни яростная орда сраканов, ни дикие звери.
Перг слабо улыбнулся и провалился в глубокий сон.
Он заснул, так и не заметив, как прямо через них, словно наткнувшись на непреодолимое препятствие, аккуратно перешагнули несколько имперских следопытов, инстинктивно стараясь никого не задеть. Ещё пара солдат просто обошли гнилое место стороной, ведомые наведённым мороком.
Перг спал глубоко и спокойно. Хотя он выжал себя до капли, его сердце было согрето знанием: он сразу узнал уникальный почерк этого барьера. Именно поэтому его улыбка во сне оставалась такой безмятежной, чистой и лёгкой.
Ищейки Велиасы, пройдя в полушаге от беглецов, даже не заподозрили, что эти гнилые, ржавые брёвна поваленных гигантских деревьев и были той самой целью, которую они так отчаянно искали. Солдаты возвращались к своей госпоже с пустыми руками, прекрасно понимая, что эта новость её совсем не обрадует.
В это же самое время, невообразимо далеко от выжженного лагеря, разыгрывалась совсем другая сцена. В круглом покое неприступного замка, высеченного в толще отвесной красной скалы, пара хитрых глаз неотрывно всматривалась в хрустальную сферу, наблюдая за происходящим на Эбиткрии. Судя по всему, увиденное полностью удовлетворяло тайного зрителя.
Удивительно, но в этот раз он находился здесь в абсолютном одиночестве. Остальные правители - так называемый Совет Пяти, - обычно заполнявшие эту комнату, даже не догадывались, какие тайны сейчас открывались в глубине магического шара.
В светлых глазах наблюдателя промелькнули озорные искорки. Едва заметным, изящным движением руки он убрал сферу, а затем и сам бесследно растворился в воздухе. Он ушёл так тихо, что не раздалось ни единого шага. В комнате не осталось даже намёка на то, что мгновение назад здесь кто-то находился, - невидимая сила стёрла малейшие следы чьего-либо присутствия, будто вычистив саму память этого места.
Спустя всего несколько минут двери главного здания Совета Пяти распахнулись. На улицу хлынула пёстрая толпа из нескольких десятков эбиткрийцев самых разных рас и сословий: здесь были и могущественные владыки, и обычные слуги, поддерживающие повседневный быт замка. Кто именно скрывался под маской тайного визитёра, втайне от Совета следившего за судьбой Катта и Перга, так и осталось загадкой. Этот загадочный силуэт бесследно слился с бурлящим потоком лиц.
Глава 22
Катт плыл в чём-то мягком, напоминающем бесконечные потоки длинных, тёмно-красных, почти коричневых волос. Они нежно обволакивали всё его тело. Он, как и прежде, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, но эти струи несли его куда-то вперёд, бережно защищая со всех сторон.
А защищать действительно было от чего: сверху на него нескончаемым потоком сыпались острые предметы - ножи, кинжалы, какие-то вилы и прочее колюще-режущее железо. Но за долю секунды до удара, в паре сантиметров от его лица, всё это смертоносное оружие с тихим треском взрывалось, и его осколки со свистом уносились в разные стороны этого странного, сюрреалистичного пространства.
Катт отчаянно пытался вырваться из этого плена. Пусть этот кокон и дарил ему комфорт и покой, ощущение собственной беспомощности накатывало на него всё сильнее, становясь невыносимым. Собрав всю свою волю и с трудом разорвав сковавшие его оковы оцепенения, Катт вскинул руку, чтобы перехватить один из падающих клинков...
В то же мгновение свет вокруг погас. И Катт резко открыл глаза.
Катт лежал на мягкой лесной траве. Вокруг в беспорядке были раскиданы вещи: одежда, нехитрый дорожный скарб и самодельные склянки, вырезанные из полых стеблей местных растений. Внутри всё ещё тлела тупая, тягучая боль, но она не шла ни в какое сравнение с тем адским мучением, которое он испытывал сразу после устроенной Вейном бойни.
Неподалёку на поваленном стволе сидел Перг. Он сосредоточенно точил нож; его длинные зелёные волосы были собраны в тугой хвост, а лицо казалось непривычно хмурым и серьёзным.
Вспомнив свой странный сон, Катт попытался пошевелить рукой. Пальцы послушно отозвались - немного неуклюже, слабо, но это было неопровержимым доказательством того, что он жив. И это не могло не радовать.
Заметив это движение, Перг вздрогнул. Словно подчиняясь давно выработанной привычке, он торопливо зачерпнул воды в самодельный сосуд и поднёс его к губам раненого. Катт посмотрел на него долгим, недоумевающим взглядом. Молодой абин, наконец поймав этот взор, широко раскрыл глаза, в которых мгновенно заплясали живые, радостные огоньки. Он облегчённо вздохнул и слабо улыбнулся:
- Очнулся?
- А я... долго лежал? - хрипло выдавил из себя эрин, едва разлепив пересохшие губы.
- Три раза Эвесис всходил на небо, - ответил Перг, убирая сосуд. - За всё это время ты лишь изредка приходил в себя, в беспамятстве просил пить и тут же отключался снова. Я уже думал подождать до завтра, а потом попытаться дотащить тебя на себе до ближайшего жилья. Но здесь в округе только подконтрольные Империи поселения, вряд ли бы нам там обрадовались... Оставался только один выход, - глаза абина на мгновение потемнели от тяжёлых воспоминаний. - Хорошо, что ты пришёл в себя именно сегодня.
Катт скользнул взглядом по острому лезвию ножа в руках друга. Он прекрасно понимал, к какому именно «выходу» готовился Перг, не желая обрекать товарища на мучительную смерть от гангрены или лихорадки, и для чего он так тщательно точил сталь. Катт и сам на его месте поступил бы точно так же. Но абин ждал до последнего. Целых три бесконечных дня.
- Тебе стоило применить этот метод пораньше, - слабо усмехнулся Катт. - А то ждал целых три дня неизвестно чего... Похоже, я снова у тебя в долгу, Перг.
- Ну, я надеюсь, ты его отработаешь, - Перг мгновенно вернул себе привычное насмешливое выражение лица, хотя в глубине его глаз всё ещё читалось колоссальное облегчение. - Как ты себя чувствуешь? Мои познания в медицинской магии, прямо скажем, довольно скудны. Я вроде бы сумел нащупать очаг поражения, но ты валялся без сознания и не подавал никаких признаков, прав я или нет. Теперь тебе придётся побыть моим манекеном для отработки целительских навыков. Когда пациент в сознании, дело идёт куда проще. Как думаешь, когда мы сможем продолжить путь?
Катт не ответил. Он молча смотрел в небо. Оно казалось безумно, до боли ярким - настолько, что слепило глаза. От этого режущего света не спасала даже густая тень, отбрасываемая кронами вековых деревьев.
И всё же он был жив. Его опять спасли.
Для чего, зачем - он не имел ни малейшего понятия. Но где-то глубоко внутри него, вопреки пережитому ужасу, разгоралось первобытное, упрямое желание жить. Он безумно хотел ходить по этой земле, хотел вдыхать этот чистый лесной воздух и слушать звуки вокруг.
Помолчав, эрин перевёл тяжёлый взгляд на товарища:
- Почему ты меня спас? Почему ты ждал так долго?
Перг присел на пожухлую жёлтую траву и глубоко задумался. Он долго молчал, неотрывно вглядываясь в одну точку на земле, словно силился рассмотреть там что-то невидимое для других.
- С тех пор как я увидел тебя в первый раз, всё изменилось, - тихо заговорил абин. - Тогда ты был для меня лишь очередным экспериментом доктора - успешным или нет, я на тот момент ещё не понимал. К тому же у меня были чёткие инструкции от руководства Апреидиома: просто наблюдать и ни в коем случае не вступать в близкий контакт. Моя жизнь тогда состояла из серых, одинаковых будней, покрашенных будто в один цвет: встаёшь, работаешь, ложишься спать... Но когда я смотрел на тебя, мой интерес рос сам собой. Не сразу, день за днём он медленно охватывал меня изнутри. Ты был первым, кто вёл себя настолько спокойно и отстранённо, безропотно принимая любую помощь. Ты жил и одновременно не жил - по крайней мере, мне так казалось.
Перг поднял глаза на Катта и грустно усмехнулся:
- Я, конечно, понимал, что тебе противна вся эта суета и ты не хочешь в ней участвовать. Но и умирать тоже явно не входило в твои планы. Для тебя здесь всё было чужим, странным, а твоё настоящее существование навсегда осталось там, в прошлых годах. Поначалу мне было просто жаль тебя, но не более. Ты оставался моим заданием, хотя это задание уже слишком цепко удерживало моё любопытство. И когда в один день ты внезапно изменился, я заметил это мгновенно. Ты начал выходить из своей комнаты, интересоваться окружающим миром, несколько раз ходил в архив, а потом и вовсе пропал на двое суток. Я безумно испугался тогда. Не мог понять, от чего вдруг зажглись твои потухшие глаза. Но выяснить так ничего и не удалось - следить за бывшим сардом третьего ранга невероятно трудно. Даже наши жучки-наблюдатели, вшитые в твою одежду, оказались бесполезны. Кстати, когда ты вернулся после своего двухдневного исчезновения, я проверил их - все они высохли и съёжились, будто их поджарили на раскалённой сковороде. Ты стал для меня ещё большей загадкой.
Абин сорвал травинку, покрутил её в пальцах и продолжил:
- А когда тебя заперли в той камере, и ты сквозь решётку наговорил мне тех глупостей про любовь и всё прочее... Сначала мне, конечно, было смешно. Но именно тогда я кое-что осознал. Я привязался к тебе, Катт. Мне по-настоящему хочется о тебе заботиться. Заботиться как о самом близком существе на этой проклятой планете. До тебя я испытывал подобные чувства только к маме, бабушке... ну, и к одной безумно надоедливой старой абинке. Тебя хочется опекать и беречь, чтобы с тобой больше ничего не случилось, несмотря на весь твой грозный рост и боевой опыт. И знаешь... я думаю, та девушка, Тзэ, чувствовала то же самое. Тебе казалось, что это ты защищаешь её, но на самом деле это она оберегала тебя. Ты спрятал все воспоминания о ней так глубоко в своей памяти, что даже когда ты лежал здесь в беспамятстве и метался в лихорадке, я не смог подобраться к ним, чтобы прочесть.
Перг аккуратно положил руку на плечо эрина:
- Именно поэтому я не смог бросить тебя там, под развалинами. Именно поэтому на своих плечах тащил до этого леса. И все эти три дня, судорожно вспоминая свои скудные познания в медицине, я пытался вырвать тебя из лап смерти. Я просто не хочу потерять ещё одного близкого мне человека. Я и так потерял в этой жизни слишком многих.
Перг не смотрел на Катта - его взгляд по-прежнему был устремлён куда-то вдаль, сквозь густую листву огромных вековых деревьев.
- Что именно ты хотел рассмотреть в моей голове... о Тзэ? - негромко спросил Катт. Больше всего сурового эрина задели именно слова о девушке.
В кармане его поношенных штанов лежали мелкие белые бусинки. Катт сжал их пальцами - он забрал их совершенно бессознательно, повинуясь какому-то слепому импульсу, когда покидал комнату в ту роковую ночь предательства Вейна.
Перг тихо усмехнулся и наконец перевёл взгляд на товарища:
- Из всей моей исповеди тебя зацепило только это? Так сильно боишься растревожить свои воспоминания о ней? Понимаю... Я видел её всего один-единственный раз, Катт, но этого хватило с лихвой. Её пластика, её одежда, кожа, глаза - всё в ней казалось чуждым для Эбиткрии. Но самое поразительное было в другом. Растения - весь этот живой, защитный покров нашей планеты - словно искренне радовались её появлению. Каждая травинка, каждый крошечный листок на ветках были заворожены ею. Они ловили каждое её движение, затаивали дыхание, когда она прикасалась к ним... и в этом трепете не было страха. Только чистый, благоговейный восторг.
Абин задумчиво покачал головой:
- Я всю жизнь наблюдаю за окружающим миром, но ничего подобного не видел ни разу, ни в одном уголке Эбиткрии. Именно поэтому я твёрдо знаю: она защищала тебя. Иначе она давно бы сбежала и укрылась в том безопасном месте, куда ты её отнёс. Она - величайшая загадка. Загадка, пришедшая не из нашего мира.
Эрин промолчал. Он упрямо не желал ворошить воспоминания о Тзэ, а потому поспешно заполнил голову мыслями о будущем. Катт понимал, что им нужно уходить, и как можно скорее, но было несколько вопросов, которые давно терзали его изнутри и на которые он отчаянно жаждал получить ответы.
- Восторгались... Хм, - негромко хмыкнул Катт. - По дороге сюда на нас несколько раз нападали дикие твари, и вели они себя совершенно безумно, нападая без всякой логики. Так что слышать разговоры о том, что природа ей радовалась, для меня довольно странно. Но... возможно, ты и прав. Ладно, оставим это на потом. Сейчас меня интересует другое. Перед своим уходом Вейн обронил слова, которые я до сих пор никак не могу связать с привычной картиной нашего мира. Он сказал, что сраканы и мы - это, по сути, один народ. Ты знаешь что-нибудь об этом?
Катт вопросительно уставился на друга.
Перг недовольно сощурился. Он на мгновение поднял взгляд к светлеющему на небе Эвесису, глубоко вздохнул и тихо произнёс:
- Я не просто расскажу тебе, я покажу, что именно имел в виду Вейн. Обычный рассказ прозвучит слишком сухо и безжизненно, поэтому лучше увидеть всё своими собственными глазами. До наступления темноты ещё есть время, да и сил у меня сейчас достаточно. Если ты готов заглянуть в бездну прошлого, я проведу твой разум по памяти твоей собственной крови - благо в твоих жилах течёт и абинская часть. Но сразу предупреждаю: это будет чертовски неприятно.
Эрин в знак согласия закрыл глаза.
Прошло совсем немного времени, и где-то бесконечно далеко - и одновременно пугающе близко - поплыли туманные изображения, похожие на мелкие звенья бесконечно длинной цепи. Они стремительно проносились перед внутренним взором бывшего сарда, сменяя друг друга. Лишь изредка Катт успевал ухватить глазом что-то смутно знакомое - то, что он уже видел когда-то наяву или в архивах.
Постепенно видения начали замедлять свой безумный бег. Картинки перестали мелькать, обретая чёткость, и теперь молодой эрин мог отчётливо разглядеть всё происходящее: бескрайние жёлтые степи, исполинские красные скалы и пёстрое разноцветье в молодой, сочной траве.
Посреди этого дикого великолепия медленно двигалась нескончаемая колонна. Мужчины и женщины, старики и дети - все они были сраканами. Связанные между собой грубыми верёвками, измождённые пленники шли, подгоняемые вооружёнными солдатами. Охранники держали в руках странное, архаичное оружие, упоминания о котором Катт встречал только на самых старых чертежах в архивах эринов.
Вдруг прямо посреди процессии один из пленников - совсем молодой парень - пошатнулся и рухнул на колени, не в силах идти дальше. Его тут же безжалостно швырнули на широкие носилки, которые волокли позади. На этих носилках уже громоздилась гора подобных ему неподвижных тел. Их везли как обычный мусор, а тащить эту жуткую ношу приходилось таким же обречённым, которые в любой момент могли упасть рядом.
Катт заметил, как от носилок вверх еле заметно устремился тонкий жёлтый дымок, становившийся гуще с каждым шагом. Один из солдат раздражённо швырнул на тела какую-то смесь, и дым на время затих.
Процессия продолжала свой унылый путь, пока впереди не выросла внушительных размеров стена, буквально врезанная в отвесные красные кручи. Она была выстроена из того же красного камня, что и горы, но иссечена странными серыми вкраплениями. Катт почувствовал, как от этой стены веет чем-то необъяснимо, до боли знакомым.
Едва последний конвоир перешагнул порог, тяжёлые ворота за их спинами со страшным грохотом захлопнулись. Вся процессия оказалась заперта изнутри. По ту сторону преграды мгновенно поднялся безумный ропот, крики ужаса и отчаяния: стражников вероломно замуровали вместе с теми, кого они вели. Послышались судорожные удары и скрежет ногтей по гладкому красному камню.
Но Катт уже не смотрел на беснующуюся у ворот толпу. Он всматривался в открывшийся пейзаж. Они находились в самом сердце Сагейской долины - точнее, там, где она только начиналась. Сейчас это место было девственно чистым, свободным от ядовитого тумана: всё та же жёлтая трава, цветы и величественные красные скалы.
Видения вновь набрали скорость. Отрезанные от внешнего мира люди постепенно примирились со своей участью. Мёртвых стаскивали к запертым воротам - их общие могилы мгновенно начинали источать тот самый удушливый жёлтый туман. Выжившие же упрямо шли вглубь долины. Они блуждали неделями в поисках выхода, пока высланные в разные стороны разведчики не вернулись с убийственной вестью: из этой каменной ловушки нет путей спасения.
Люди продолжали гибнуть от неизвестной жёлтой болезни. И всё же эбиткрийцы начали приспосабливаться к новой, суровой реальности. На месте их самой крупной стоянки постепенно вырастал город, в очертаниях которого Катт с изумлением узнавал будущий Сагей - величественную столицу Эринеи. Эрина смущало лишь то, что сейчас вокруг не было привычной буйной зелени - первобытный Сагей утопал в жёлтой степной траве. Но это, без сомнения, была его Родина.
Многотысячная толпа переселенцев стремительно редела, косимая жёлтой смертью. За первые полгода они потеряли почти половину своего народа. И всё же они продолжали строить дома, возделывать каменистую почву, жить и искренне радоваться рождению детей - а рождаемость у сраканов всегда была невероятно высокой...
Возможно, именно из-за бесконечных забот по обустройству города, из-за постоянной скорби по ушедшим или судорожной радости от рождения очередной обречённой жизни никто из поселенцев не обращал внимания на странного незнакомца. Точнее, его, конечно, замечали, но не придавали никакого значения его присутствию.
Мужчина резко выделялся на общем фоне - не только своей необычной внешностью или покроем одежды, но и манерой двигаться, всем своим поведением. Он всегда появлялся внезапно, словно соткавшись из воздуха. Иногда он молча помогал гасить вспыхивающие в лагере распри, иногда негромко общался с кем-то из обречённых, а через пару дней так же неожиданно исчезал. При этом он никогда грубо не вмешивался в естественный ход событий.
Его чёрно-серое одеяние совершенно не сковывало движений; в нём не было ни единой лишней детали, только строгая функциональность. Коротко стриженные чёрные волосы и глубокие, темнее самой бездны глаза казались естественным продолжением его лаконичного облика. За спиной он носил два длинных узких меча, но Катт за всё время наблюдения ни разу не увидел, чтобы этот клинок причинил хоть какой-то вред жителям долины.
Мягкой, плавной походкой этот человек ступал по сухой траве невероятно осторожно и одновременно стремительно. Казалось, он просто изучает их быт, но в его осанке и жестах сквозило такое непостижимое величие, что Катт невольно вспомнил Тзэ, стоящую в том бесконечном красном коридоре.
Так бежали дни, мелькая перед мысленным взором эрина в ускоренном темпе, пока в один из дней на стоянку не ворвался запыхавшийся разведчик с дурными вестями. Катт не слышал их голосов, но по исказившимся лицам старейшин понял: к городу приближалась смертельная опасность. Совет общины беззвучно выслушал доклад, после чего вожди торопливо направились к выходу. Мужчина в чёрном бесшумно проследовал за ними.
Спустя какое-то время он один вышел из приземистого глиняного дома, служившего совещательным штабом вожаков этого обречённого племени. Не глядя ни на кого, словно пребывая мыслями где-то бесконечно далеко отсюда, загадочный мечник развернулся и ушёл в горы.
Прошло несколько дней. Жизнь в каменном мешке текла своим чередом, и лишь всё более обеспокоенные, осунувшиеся лица поселенцев доказывали: надвигается нечто неизбежное. Эбиткрийцы больше не радовались новым рождениям и ещё угрюмее, почти безмолвно, провожали в последний путь своих мертвецов. В самом воздухе витало глухое отчаяние. Он стал тяжёлым, липким и давил сверху - так, словно кто-то невидимый медленно опускал над долиной исполинскую крышку, намертво придавливая её неподъёмным камнем.
В один из дней старейшины общины сраканов облачились в свои редкие праздничные одежды. Торжественной, безмолвной процессией они вышли из города и направились к широкому полю. В своём жёлто-пёстром наряде, раскинувшемся на фоне вздымающихся красных скал, оно выглядело сурово и величественно, простираясь далеко за пределы видимости.
Катт слишком хорошо помнил это поле. Именно здесь - пусть и при совершенно других, куда более мрачных красках - много лет спустя произойдёт то самое роковое событие, которое навеки изменит судьбу двух великих народов, истребив их армии до единого воина.
У самого выхода на равнину старейшины остановились. Они синхронно оглянулись на высящиеся вдали горы, и на их измождённых лицах впервые за долгое время прочиталась робкая, отчаянная надежда.
Катт тоже обернулся вслед за их взглядами.
Со стороны ущелий спускались две фигуры. В первой из них эрин безошибочно узнал давешнего черноволосого незнакомца в серо-чёрных одеждах. Но вот второй...
Второй путник был настоящим великаном, превосходящим Катта ростом едва ли не вдвое. Но даже не исполинские размеры поражали больше всего. Это существо было абсолютно чуждым. С обычными жителями Эбиткрии его роднило разве что количество конечностей да общее анатомическое строение - всё остальное никак не вписывалось в привычные рамки их мира. Кожа великана, матово-серая с холодным голубоватым отливом, обтягивала мощные жгуты мышц, создавая полное ощущение ожившей, пришедшей в движение скалы. Прямые белоснежные волосы водопадом спадали до самого пояса, а глаза такого же чистого белого цвета не имели ни радужки, ни зрачков, чем-то неуловимо напоминая взоры абинов. Из одежды на пришельце была лишь простая белая набедренная повязка.
Однако самую невероятную деталь этого чуждого тела эрин сумел разглядеть только тогда, когда исполин поравнялся с застывшими старейшинами.
На его спине красовались крылья. Но это не были крылья птицы или какого-то летающего зверя Эбиткрии. И всё же опытный сард третьего ранга мгновенно, на уровне инстинктов понял: это именно они. Левое крыло, неосязаемое и лёгкое, напоминало колышущееся полупрозрачное облако - оно струилось вдоль хребта, точно призрачный плащ. Правое же представляло собой уродливый, острый костяной нарост, торчащий из лопатки. Со стороны этот отросток казался недоразвитым, искалеченным обрубком, но Катт интуитивно чувствовал: за этой асимметрией кроется какая-то иная, пугающая целесообразность.
Двое пришедших прошли прямо к главам поселения. Черноглазый переговорил со старейшинами, коротко кивнул великану, и они вместе зашагали по направлению к Сагейской равнине. Шли они рядом, и со стороны казалось, что эти двое знают друг друга целую вечность. Катту они представлялись единым целым, неразрывным и в то же время удивительно разделённым. Несмотря на свои колоссальные размеры, великан ступал поразительно легко - его шаги не были слышны, будто он незримо парил над травой.
Две трети деревни последовали за ними. Когда все достигли цели, поселенцы выстроились огромным двойным кольцом, охватившим почти всю равнину. Пришельцы же встали в самом центре и подняли взоры к небу. Оно стало необычно серым и продолжало стремительно темнеть. Вдруг налетел неистовый ветер, словно природа пыталась сдуть этот непокорный народ, но живое кольцо сагейцев стояло нерушимо.
Пришельцы замерли. Лица их были сосредоточены, казалось, они ждали сигнала. Мгновение, секунда - и грянул взрыв.
Или, по крайней мере, так показалось Катту, который в своём видении стоял среди сцепивших руки людей. Ослепительная вспышка света поглотила всё вокруг. Когда зрение начало возвращаться, Катт увидел, что всё осталось по-прежнему: над головой светил Эвесис, вокруг колыхалась трава, но само ощущение мира изменилось. Незнакомцы, стоявшие в центре круга, были живы - лишь немного запыхались, а одежда их местами была порвана. Не произнеся ни слова, они быстро попрощались с жителями и бесследно растворились в горах. Больше Катт их никогда не видел.
Зато вечером, впервые за всё время его «наблюдения», над Сагейской долиной поднялся Студан. Он окрасил воздух в мягкие сине-зелёные тона, принеся с собой долгожданный покой. Дни полетели перед глазами Катта в ускоренном темпе, и он заметил, как само место начало трансформироваться. Растительность стала привычно зелёной, цветы сменили пестроту на спокойные оттенки, и лишь скалы остались прежними, ярко-красными.
Менялись и люди. Похоронив тех, кто не был на поле в тот день, оставшиеся обнаружили в себе новые качества. Смерть отступила, подарив им новую жизнь. Большинство изменений коснулось внешности: у женщин начали проявляться синие или зелёные оттенки волос, у мужчин пепельно-светлые пряди сменялись на шатеновые или иссиня-чёрные. Люди стали выше, крепче. Конечно, встречались исключения - мужчины с длинными изумрудными волосами и глазами без радужки или женщины с тёмными волосами и карими глазами, - но это уже была редкость.
Спустя несколько лет два течения одного народа начали враждовать. В конце концов, абины, возглавляемые высоким зеленоволосым мужчиной - бывшим старшим поселения, - покинули город, оставив Сагей тем, кто не пожелал подчиниться их новой воле - эринам. Так началось великое противостояние двух народов, бывших когда-то одним целым.
Внезапно Катт почувствовал, что бег времени ещё сильнее ускорился: неведомая сила буквально выталкивала его обратно, из сознания того эрина, который был его далёким предком. Его разум вернулся в реальность.
Ночь смотрела на него миллиардами звёзд; рядом, тихо дыша, спал Перг. Всё было по-прежнему: ночной лес замер в тишине, лишь изредка нарушаемой шорохом мелких зверьков в кустах. Катт кожей ощущал вокруг их лагеря магический купол - надёжную защиту, сквозь которую мог пробиться лишь очень могущественный маг. Таких в округе было немного, так что опасаться было нечего.
Однако мысли, роящиеся в голове, путались, а вопросов стало куда больше, чем до начала этого жуткого экскурса в историю. Катт теперь знал главное: война между абинами и эринами была чудовищно бессмысленной. Ведь в самом начале, в той далёкой долине, они были одним целым, и у них были все шансы выбраться наружу общими силами. Но гордыня, жажда власти и недальновидность «старших» оказались куда сильнее инстинкта самосохранения.
Эрин невольно вспомнил Вейна. Именно он подтолкнул его к этим опасным вопросам, и теперь Катт видел в нём лишь живое отражение той древней катастрофы, что когда-то расколола их народ. Мысли продолжали мутить и без того уставший разум, и Катт, не заметив, как это произошло, провалился в глубокий сон без сновидений - его мозг отчаянно жаждал отдыха после всех увиденных веков.
__________________
Велиаса металась по небольшой комнате придорожного отеля. Она то нервно прикусывала губу, то поправляла рукой собранные в тугой пучок волосы. Её глаза за стёклами очков опасно блестели от гнева. Обстановка комнаты была предельно аскетичной: кровать, стол да пара стульев, но сраканка продолжала мерить шагами пространство от угла до угла, словно запертая в клетке хищница.
В дверь постучали.
- Доктор, волшебница уехала.
- Где подопытные?
- Она никого с собой не взяла. Они всё так же в той комнате: дыхание равномерное, скоро должны очнуться, мы ввели необходимые препараты. Клэгэ спешно собралась, даже не сходив проверить, всё ли с ними в порядке - похоже, её что-то сильно беспокоило. Но вам она передала следующие слова: «Скажи Вели, чтобы она помнила об обещании, данном мне. Девушку и мужчину я пока оставляю ей, но искренне прошу, чтобы девушку она оставила невредимой. Мужчина меня не интересует».
Велиаса прикусила губу так сильно, что на ней выступила капелька крови. Раздражение внутри неё кипело, требуя немедленного выхода.
- А что с Каттом?
- Мы не смогли его найти. Наши разведчики всё ещё рыщут в округе, но жив он или нет - мы не знаем.
- Ладно, оставьте его, нам пора в столицу, - Велиаса остановилась, в очередной раз нервно дёрнув выбившийся локон. - Хотя нет... оставьте здесь лучших следопытов, пусть ищут дальше. Остальные - со мной. Утром выдвигаемся, будьте готовы.
Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и холодная, требовательная улыбка тронула её губы.
- И да, - доктор сняла очки, медленно протерла их платком и бросила быстрый взгляд на пришедшего. - Пригласите ко мне того солдата, с короткими пшеничными волосами.
Ночь тихо продолжала свой ход, не требуя от смертных ничего, кроме смирения. Миллиарды звёзд освещали Эбиткрию, позволяя засидевшемуся путнику бесконечно любоваться этим холодным, безразличным великолепием, за которым в тени отдельных комнат вершились свои, куда более приземлённые и порочные дела.
Глава 23
Утро встретило доктора отличным настроением. Ночь оставила после себя приятные воспоминания, а у любвеобильной сраканки появился новый фаворит. Эвесис светил не слишком ярко, в соответствии со временем года, и она, с наслаждением вдохнув свежий воздух из распахнутого окна, завернулась в лёгкий халатик. До выхода оставалось ещё время, чтобы окончательно прийти в себя. Велиаса не сомневалась: все её указания будут выполнены с безупречной точностью, а значит, спешить было некуда.
Через пару часов она уже стояла во главе небольшого, но дисциплинированного отряда на широкой дороге, ведущей к столице Империи Сраканов. Часть воинов осталась на месте, чтобы прочесать лес в поисках непокорного эрина; ещё несколько десятков солдат она отправила обратно в Сагей, а пару сотен - в соседнее государство, для поддержки союзников.
За воинствующей процессией тянулись носилки с особо ценным грузом - двумя «возвращенными» эбиткрийцами. Кэйя и Ферт дышали мирно и размеренно; казалось, они просто крепко спали, не желая покидать сладкий мир сновидений. Клэгэ утверждала, что они очнутся лишь тогда, когда ками окончательно растворится в их телах. Не доверять волшебнице, не раз доказавшей своё мастерство, у Велиасы не было причин. С пленниками обращались крайне осторожно - старались не трясти носилки, словно боясь, что ками может вновь «выпорхнуть» из своей живой тюрьмы.
Военный отряд двигался размеренно, но быстро. Кто-то ехал на тяжёлых риноаспидах, чьи головы были защищены мощными костяными щитами; кто-то - на лёгких, стремительных кирасирах. Не делая привалов, процессия быстро набрала ход, и уже через несколько часов сраканы скрылись за горизонтом, оставив позади тишину пустого отеля.
_____________________
Вдохнув полной грудью утреннюю свежесть, Катт смотрел на поднимающееся сквозь кроны деревьев светило Эбиткрии. Он слишком долго оставался без движения, и затекшие конечности требовали разминки. Вскочив одним резким прыжком, эрин тут же поморщился от боли во внутренних органах, но заставил себя не обращать на неё внимания. Тупая, ноющая боль была ему даже полезна - она держала сознание острым, и он справился с ней без магической помощи Перга, который всё ещё крепко спал.
Катт сделал шаг, второй, и перешёл на лёгкий бег. Было тяжело: мышцы ныли и отказывались слушаться, требуя покоя, но он продолжал двигаться, находя в этой боли подтверждение того, что он всё ещё жив. По пути он сломал несколько гибких веток и, скрутив их, соорудил подобие аркана. Голод скручивал желудок, но Катт сознательно не поддавался слабости - он поставил себе цель позавтракать мясом дикого зверя.
Вскоре он приметил подходящую цель. Это был крупный фрун с толстой кожей, пропитанной питательным жиром. У зверя было шесть ног, позволявших легко маневрировать среди лесного бурелома, а три мощных рога на голове служили отличной защитой от хищников. Широко расставленные маленькие глазки смотрели по сторонам, а приплюснутый нос искал в земле коренья.
Катт осторожно подобрался ближе, прицелился и метнул самодельный аркан, с силой дернув его на себя. Фрун замер, потерял равновесие и повалился на спину - рога воткнулись в мягкую почву, а ноги беспомощно заскребли воздух. Эрин подскочил к нему и остриём ножа, который недавно точил Перг, вспорол животному брюхо.
Фрун взревел от ярости, извернулся и внезапно встал на все шесть лап. Катт от неожиданности отпрянул, но тут же взял себя в руки, приняв боевую стойку. Зверя шатало от боли, кровь заливала глаза, и единственным его желанием было растоптать двуногого обидчика. Фрун бросился на эрина, не видя перед собой препятствий. И тут на Катта нахлынуло давно забытое чувство: наслаждение предстоящей схваткой, острое предвкушение опасности. Боль внутри мгновенно отступила, сменившись первобытным азартом.
Он бросился навстречу зверю. Миг - и клубок из сцепившихся мужчины и обезумевшего зверя покатился по земле, сминая траву и кустарник. В ярости битвы Катт кромсал фруна ножом, полосуя его шкуру, отчего тот ревел ещё громче. Наконец, последним точным движением эрин вспорол толстую шею зверя. Фрун испустил хриплый вздох и осел на землю.
Эрин, тяжело дыша, сел под толстое дерево и невольно улыбнулся. Он был жив. Всё его тело, пропитанное кровью - и своей, и вражьей, - ныло, но это была приятная ноющая усталость победителя. Поднявшись на ноги, он взвалил тушу себе на плечо и, пошатываясь, отправился на поиски воды.
Речка оказалась неподалёку - быстрая, чистая, скорее даже крупный ручей, чем полноценная река. Катт принялся смывать с себя кровь и остатки шкуры животного, с наслаждением наблюдая, как холодная вода омывает новые раны, полученные в схватке. Каждое касание ледяной воды отзывалось приятным жжением, доказывающим, что он по-прежнему здесь, в мире живых.
Пора было возвращаться. Когда Катт показался на опушке, Перг уже поднялся и, озираясь по сторонам, явно решал, стоит ли идти на поиски эрина. Увидев мужчину, нагруженного огромной тушей, Перг заметно расслабился, хотя выражение лица осталось строгим.
- Неплохой улов, - проворчал он, осматривая не столько зверя, сколько самого Катта, на теле которого багровели свежие порезы. - Я что, зря старался, когда штопал тебя?
Катт лишь улыбнулся в ответ, с глухим стуком сбросил тушу на землю и принялся за работу.
- Неужели тебе так хотелось есть? - Перг подошёл ближе, наблюдая за умелыми движениями эрина. - Нам с этой горой мяса и за несколько дней не управиться.
Катт на мгновение замер с ножом в руке. Он не мог объяснить, что голод был лишь предлогом. Ему нужно было доказать самому себе, что он ещё способен на борьбу - не только в ментальных лабиринтах предков, но и здесь, под открытым небом Эбиткрии.
- Возьмём с собой, - кивнул Катт, кивнув на разделанную тушу. - Я так понимаю, переход будет долгим. Ты сможешь развести огонь?
Перг пожал плечами. Он пытался скрыть негодующие огоньки, вспыхивавшие в глубине его глаз, но они, предательски подрагивая, всё равно пробивались наружу, придавая его взгляду нездоровый, почти кровожадный оттенок. Абин собрал валявшиеся по округе ветки, сделал резкое движение рукой, и послушное пламя с жадностью ринулось лизать сухую древесину.
Обед протекал в тишине, нарушаемой лишь треском костра.
- Признаюсь, это вкусно, - Перг обглодал очередную косточку, и яростные искры в его глазах наконец потухли, уступив место спокойному, почти блаженному наслаждению. - Особенно после тех ягод, которыми я перебивался, пока ты валялся без памяти.
Катт, утолив свой первобытный голод, вытер руки о сухую траву. Он понимал: тянуть больше нельзя. Пришло время поднять ту тему, которую абин, судя по всему, отчаянно боялся затрагивать.
- Спасибо тебе, - негромко сказал эрин, посмотрев на Перга. - За вчерашнее. За то, что вытащил... и за то, что показал. Получается, я не знал ничего. О нас. О том, кто мы такие на самом деле.
Перг внимательно посмотрел на эрина.
- У тебя есть вопросы? Не думаю, что за тот короткий промежуток времени, что я тебе выделил, ты увидел всё. Слишком много осталось за пеленой забытой истории.
Катт на мгновение замолчал, обдумывая ответ.
- Признаюсь, вопросов у меня множество, но я хочу найти ответы на них сам.
- Хм, сам? - Перг рассмеялся, и в этом смехе звучало искреннее уважение. - Ты не найдёшь этой информации ни в одном архиве, даже у самого императора сраканов. Неужели тебя сейчас не интересует хотя бы то, кем были те двое, что спасли долину и всех её обитателей от гибельного дыхания Студана?
Катт усмехнулся в ответ, глядя прямо в глаза абину.
- Не думаю, что ты знаешь ответ. И недаром перед тем, как показать мне всё это, ты сделал оговорку про Тзэ. Ты ведь сам считаешь, что она - не из этого мира. А значит, те двое тоже могли прийти извне.
Перг мгновенно перестал улыбаться. В глубине его глаз снова вспыхнули яростные, недобрые огоньки.
- Значит, так? - процедил он сквозь зубы. - Ты мне не веришь, несмотря на то, что я спасал твою шкуру столько раз?
Катт не ответил на вспышку гнева, лишь холодно посмотрел на спутника.
- Поход с Вейном многому меня научил, Перг. У спасения может быть множество поводов, и я до сих пор не до конца понял твой.
Перг молчал несколько долгих секунд, буравя эрина тяжелым, пронизывающим взглядом. Наконец, он выдохнул, и в его голосе проскользнула горькая усмешка:
- Хм. И как же мы, по-твоему, дойдем до цели, если ты мне не доверяешь?
Катт молчаливо собирал те немногочисленные вещи, что были разбросаны по их временному лагерю.
- Для этого не обязательно быть друзьями, - не оборачиваясь, произнёс он. - Достаточно просто не убивать друг друга. Я помогаю тебе, ты - мне. Я у тебя в долгу и при первой же возможности его верну. Но прошу: про ту девушку забудь. От меня ты больше не услышишь о ней ни слова.
Перг смотрел в землю, и Катт не мог разглядеть его эмоций, но чувствовал, как абина коробит от этого холода в его голосе. Наконец, зеленоволосый мужчина огляделся по сторонам, нащупал в траве какой-то мешочек и протянул его Катту.
- Возьми. Я несколько раз ходил к твоему поселению, в твою хижину. Эти камушки... они ведь что-то значили для тебя.
Сард вытряхнул в ладонь идеально гладкие, белые круглые камни и невольно улыбнулся, достав из кармана ещё один, который хранил всё это время.
- Тогда в путь, - он встал, расправив плечи. - Вещи собраны. Показывай дорогу, мы идём в Апреидиом.
С этими словами Катт разжал пальцы, и половинки белого камня сами собой притянулись к мочкам его ушей, надежно закрепившись на коже. Странная музыка полилась, проникая в самые глубины эринского сердца.
Двое мужчин быстро, твёрдым шагом удалялись по тропе, протоптанной дикими зверями. Вскоре на месте их стоянки не осталось ни единого следа: трава выпрямилась, наполняясь утренней росой, на голой земле виднелись лишь обычные разводы, оставленные насекомыми, а поваленные деревья вновь зажили своей привычной жизнью, став прибежищем для мелких обитателей леса.
_________________
Пятеро всё так же восседали в круглом кабинете перед светящимся экраном. Ещё недавно на нём мелькало снаряжение небольшого сраканского отряда, во главе которого, на крупном рогатом животном, восседала женщина с пепельными волосами и очками на маленьком носу. Теперь же внимание наблюдателей было приковано к землям, лежащим далеко от их родного города. Там не было ничего, кроме жёлтых островков, разбросанных среди булькающей зелёной жижи, что изредка выбрасывала в воздух целые облака мелких насекомых.
По этим кочкам прыгали двое мужчин. Один из них - выше ростом, обритый наголо, с необычным внутренним ирокезом из небольших шариков - двигался уверенно. Второй, худощавый, с длинными зелёными волосами, следовал за ним. Они целенаправленно шли к Апреидиому, но в обход главной дороги, совершая огромный, изматывающий крюк.
Кэрс Просл был доволен. Это читалось в его золотистых глазах, которые с мелким прищуром следили за перемещениями на экране, а губы тронула самодовольная улыбка.
- Всё-таки Перг следует первоначальным указаниям, - проговорил он. - Он не бросил Катта, хотя, конечно, и несколько изменил план. Но, возможно, это даже к лучшему - старая карга не будет недовольна результатом. Раз мы не могли найти их несколько дней, он должен будет представить полный отчёт об этом отсутствии.
Карна загадочно улыбнулась - лишь на миг, тут же вернув себе прежнюю ледяную сосредоточенность. Это заметил только Кьясор Пга, но решил сделать вид, что ничего не видел.
- Я думаю, всё пройдет так, как мы и задумывали, - тихо проговорил он. - Но не лучше ли нам пока оставить этого эрина при себе?
Глава Совета медленно поднял глаза, и улыбка Карны, казалось, испарилась из самого воздуха в кабинете.
- Что ты имеешь в виду, Кьясор? - голос Главы прозвучал как лязг металла о камень. - Нам тайна Камистада нужна не меньше, чем сраканам. Кто первым её добудет, тот и будет диктовать правила игры. А Катт - самая подходящая кандидатура для наших экспериментов. Если мы не используем его сейчас, то рискнем потерять всё.
- А я согласна с нашим тёмным другом, - вступила Карна, сохранив привычную невозмутимость. - Похоже, что Перг привязался к этому эрину; возможно, тот напоминает ему кого-то из прошлого. А вы сами знаете, на что способен этот мальчишка, не говоря уже о Клэгэ. Я не предлагаю отказываться от экспериментов, но это можно провернуть втихую - без кушеток и привязных ремней. Мы сможем одновременно наблюдать за нашим непокорным магом и собирать нужные данные с Катта.
- Как ты собираешься это сделать, Карна? - Краскента, как обычно, была напряжена. - Он всего лишь образец. Как мы вытянем из него всё необходимое, если не будем держать под полным контролем?
Карна поднялась с места, неспешно обошла круглый стол и остановилась за спиной Главы Совета:
- В этом городе мы - власть. Мы видим всё и знаем всё. Я уверена: Перг уже показал этому эрину его историю, именно поэтому он направляется сюда. Предлагаю приставить к нему «опытную» девушку. Катт - мужчина, и он не устоит перед искушением. Она станет нашими глазами и руками: будет собирать необходимые пробы и вводить препараты, не вызывая подозрений. А главное - пока он будет считать себя свободным в выборе, показания его организма останутся чистыми, естественными.
- А что, если он откажется от этих процедур? - Кэрс Просл явно заинтересовался, подавшись вперёд.
Карна лишь чуть заметно повела плечом.
- Не откажется. Катт по-прежнему сард, военный до мозга костей, привыкший подчиняться приказам вышестоящих, не вдаваясь в подробности. А если всё же спросит - мы всегда найдём причину. У нас есть в запасе всё: от загадочной страшной болезни, которая требует регулярного мониторинга, до последствий его долгого сна и ранений. К тому же... - она сделала небольшую паузу, позволяя интриге повиснуть в воздухе, - девушка, которую мы подобрали, внешне пугающе похожа на одну эринку из его прошлого. Думаю, он это оценит.
Четверо глав совета сидели молча, осмысливая слова Карны. Каждый взвешивал плюсы и минусы этого предприятия. Чтобы решение вступило в полную силу, требовалось единогласие, но пока никто не спешил отдавать свой голос.
- Даже если всё пойдет по плану, что будет потом? - нарушил тишину один из них. - Когда мы получим полную картину наблюдений, нам понадобится само его тело для окончательного эксперимента. Сейчас Велиаса опережает нас, у неё есть материал в виде Ферта.
- Ферт неполноценен, - вкрадчиво сказала Карна, - Вы же знаете, что Клэгэ вернула их ками вместе с, - она запнулась, в этот момент хотя взгляды остальных моментально устремились к Кэрсу, но он даже не изменился в лице, - Кэйей. Когда эта сущность вновь покинет тело - неизвестно. К тому же состав их внутренних жидкостей уже наверняка изменился. Ферта изначально поднимал не Велиаса, а Перг, так что рассматривать его как полноценный материал нельзя.
Кэрс обвёл присутствующих тяжелым взглядом, Карна продолжила:
- Катт идеален во всех отношениях, поэтому будем следить за ним. Когда всё будет готово, Перг окажется далеко, и мы без труда проведём собственный эксперимент. Нам нужно время. Думаю, года два, не больше. Конечно, если Пергу что-то не понравится, нам придётся иметь дело не только с ним одним. Ну что, вы согласны?
Четыре руки синхронно вытянули вперед указательные пальцы и мизинцы - жест полного согласия с предложенным планом. Карна оставалась неподвижной, ни единый мускул не дрогнул на её лице, скрывая истинные чувства - триумф или же просто холодную сдержанность. Совет начал расходиться: предстояло подготовиться к приёму двух нежданных гостей.
Когда в кабинете почти никого не осталось, Кьясор Пга, проходя мимо Карны, едва слышно шепнул:
- Ты выиграла время.
Карна вздрогнула, словно от удара, и резко взглянула на темнокожего члена Совета. На мгновение в её глазах промелькнул неприкрытый страх, но секунду спустя маска гордого спокойствия вернулась на место. Кьясор даже не обернулся, продолжая свой путь к выходу, словно и не произносил этих слов.
Карна обошла комнату собраний, задержалась на месте потухшего экрана, бросив последний взгляд на кресло Главы, и стремительно вышла. Она быстро шла по коридору, залитому светом Эвесиса; пол под ногами был устлан мягкой искусственной травой, а стены украшали росписи, обещавшие с приходом ночи вспыхнуть голубым сиянием.Выйдя за массивные врата здания Совета, она на миг зажмурилась от яркого дневного света. Путь её лежал через оживлённые кварталы города восставших к величественному особняку, вырезанному из цельного куска красной скалы.
Дом резко контрастировал с окружавшими его глиняными постройками и хрупкими, быстровозводимыми жилищами, напоминавшими лагерные палатки. Острые шпили, покрытые всё теми же фосфоресцирующими узорами, и окружающая дом зелень, удивительно точно копирующая флору Сагейской долины, делали это место похожим на островок утраченного рая посреди сурового города.
Внутри Карна сделала едва уловимый жест рукой. Из теней возникли две сраканки - довольно красивые, похожие друг на друга, как два зерна из одного колоса. Пара коротких приказов, и девушки бесшумно исчезли, а на их месте появилась молодая эринка.
Её красота была иной - строгой, почти мужской. Зауженное книзу, загорелое лицо обрамляли тёмно-коричневые волосы, цветом напоминавшие разрытую землю у подножия красных скал. Тёмные глаза, окаймлённые густыми ресницами, смиренно смотрели на благодетельницу. Карна мягко провела рукой по щеке девушки, затем коснулась губами её лба и улыбнулась:
- Рада видеть тебя, Виса. Ты, как всегда, быстра.
- Я вышла сразу, как получила Ваше сообщение, - тихо ответила девушка.
- Ну, ты была довольно далеко, - заметила Карна. - Я рассчитывала увидеть тебя только через пару дней. Но не смущайся, это даже к лучшему. Пока отдыхай, а завтра утром жду тебя на тренировочной площадке. Давно у меня не было подходящего партнера.
Виса лишь слегка наклонила голову, пряча взгляд, и безмолвно удалилась. Карна проводила её взглядом и снова улыбнулась. Сегодня всё складывалось как нельзя лучше. Она огляделась и - на секунду, повинуясь внезапному порыву, - сделала лёгкий, почти детский пируэт, словно ребёнок, радующийся новой игрушке. Но уже через мгновение Карна выпрямилась, вновь обретая привычную строгость, и зашагала вглубь дома.
Эбиткрия тем временем продолжала жить своей жизнью. Где-то рождались люди, где-то умирали; кто-то находил сокровища, а кто-то терял всё в одно мгновение. Всё так же текли реки, раскалывались скалы, шуршал песок, цвели деревья. Что было этой вечной, неукротимой энергии жизни до того, что пара мужчин отчаянно прыгает с кочки на кочку, пытаясь не утонуть в «жидкой смерти»? Ей не было дела до небольшой армии, бредущей по лесам под предводительством сребровласой женщины. Она не замечала суеты разношёрстного города, где перемешались представители стольких рас и племён, словно кто-то выплеснул все краски в один флакон.
Эбиткрию не волновало даже то, что замышляет человек в высокой башне, глядя вдаль сквозь узкое окно - тот, в чьей власти было одним взмахом руки стереть с лица земли все поселения мятежников. Энергия жизни просто была везде, ей не было никакого интереса до «мелких букашек», суетящихся на её поверхности. Если исчезнут эти паразиты, придут другие - у них будут свои войны, свои возрождения, свои культы. Жизнь перетечёт из одного сосуда в другой, а Эбиткрия будет существовать вопреки всему.
Ну, или почти всему.
Так думала девушка в серых одеждах, не сводя глаз со светящегося шара, парящего у самых её рук. Вокруг неё, в бесконечном пространстве, пульсировали сотни таких же сфер, капель, причудливых клякс - мириады форм и оттенков, столь непохожих друг на друга. Её густые волосы темно-красного цвета струились по плечам, но даже они не колыхались: здесь не было ни дуновения ветра, ни малейшего движения воздуха. В этом месте, лишенном стен и горизонта, царили тишина и мрак, но девушка оставалась совершенно спокойна.
Она всматривалась в переливы света внутри шара, словно читая невидимые письмена. Вдруг её перламутрово-зеленые глаза сузились, и лицо озарила мягкая, похожая на лучик света улыбка - она узнала двоих мужчин, чьи фигуры проступили в мерцании сферы. Девушка поднялась с колен; её одежда лишь на миг отозвалась на движение, тут же вернувшись в прежнее состояние.
Она стремительно направилась прочь. Её шаги были легки и решительны: казалось, ничто не могло преградить ей путь. Она шла по пустоте, где не было ни дорог, ни троп, но каждый шаг был уверенным, словно она следовала по незримой нити. Тьма, густая и бездонная, смотрела на неё отовсюду и одновременно ниоткуда. Спустя несколько мгновений девушка скрылась в глубине, оставив за собой едва уловимый шлейф присутствия.
След медленно истаял, и в месте, где она только что стояла, воцарилась абсолютная, всепоглощающая темнота. Она казалась настолько плотной, что даже свет от соседних сфер начал тускнеть, и лишь крошечные, быстрые искры «ками» изредка прорезали мрак, вспыхивая на мгновение и исчезая внутри ближайших фигур.
Глава 24
Утро в Апреидиоме дышало особой, сдержанной свежестью. Эвесис, еще не набравший свою полуденную ярость, лишь робко касался высотных шпилей города, окрашивая их в бледно-золотистые тона. Воздух казался прозрачным, почти звенящим, как натянутая струна.
В этом городе контрастов прохлада не приносила неги - она подгоняла. Те, кто был вынужден делить свою жизнь с жестким ритмом столицы, уже заполнили узкие переулки. Это были люди дела: торговцы, проверяющие целостность своих лавок, техники, спешащие к распределительным узлам, и охранники, чьи шаги гулко отдавались от гладких стен из спрессованной глины и камня. Они двигались по своим невидимым орбитам, погруженные в монотонный танец выживания, не поднимая глаз на утреннее небо.
Здесь, среди этого привычного, выверенного до секунды суетливого быта, город скрывал свое истинное лицо. За фасадами простых жилищ, под слоями привычной рутины, пульсировала другая жизнь - жизнь тех, кто наблюдал за этим утренним муравейником с высоты своих «красных скал», просчитывая ходы, расставляя фигуры и готовя ловушки.
Боевая арена, оформленная под окраину лесного поселения, дышала тишиной, которая могла в любую секунду смениться хаосом. Карна, прижавшись к шершавой коре искусственного дерева, замерла. Её слух уловил едва заметное колебание воздуха - свист рассекаемого пространства.
Женщина сработала на инстинктах: резкий нырок влево-вниз, и в то самое место, где секунду назад была её голова, ударили три игловидных клинка. Они вошли в дерево с противным визгом, вращаясь, как сверла, углубляясь в синтетический материал до самого оперения. Карна выглянула из-за укрытия - пусто. Лишь дрожащая листва выдавала недавнее присутствие.
Она рванула к следующему стволу. Вжух! Воздух вспороли новые «иглы», чиркнув по волосам и срезав несколько прядей. Клинки впились в дерево, превращая кору в крошево. Карна не стала ждать, пока их вращение выведет дерево из строя. Она выхватила удлинённый диск и, совершив стремительный кувырок, оказалась у порога складной хижины. Её импровизированный щит сработал безупречно - металл лязгнул, отбивая серию летящих клинков в сторону.
Она прижалась спиной к дереву, приложив ухо к земле. Гулкие удары сердца, шорох сухой травы... Есть.
Карна вскочила, как пружина. В одной руке - защитный диск, в другой - мгновенно разложившийся нож-посох. В тот же миг из тени хижины метнулась тёмная фигура. Виса атаковала с грацией хищника, но Карна уже видела этот выпад. Рукоять её оружия с глухим «туком» вошла в болевую точку под челюстью противницы. Виса охнула, на долю секунды потеряв координацию.
Начался танец.
Виса, несмотря на боль, ответила серией быстрых ударов, её руки двигались так стремительно, что клинки сливались в серые полумесяцы. Карна же работала экономно, почти лениво: легкий наклон корпуса, короткий блок диском, парирование в последний момент. Она будто играла с огнём, не обжигаясь. Виса пробовала обманные движения, нырки, перекаты, пытаясь загнать наставницу в тупик, но Карна всегда оказывалась на полшага впереди, точно предсказывая направление атаки.
Виса начала дышать тяжелее, её движения потеряли первоначальную легкость. Карна, заметив это, перешла в наступление. Короткая серия ударов рукоятью заставила эринку отступить к кромке леса. После очередного блока Виса пошатнулась, оступилась и упала навзничь.
В ту же секунду острие ножа Карны оказалось в паре сантиметров от горла ученицы. Виса резко откинула голову назад, открывая шею и признавая поражение.
- Неплохо, - Карна медленно опустила оружие, и её лицо снова стало непроницаемым, как маска. - Но ты слишком много думаешь о том, как ударить, вместо того чтобы просто закончить бой.
Карна с лязгом сложила оружие и протянула руку уставшей девушке. Виса приняла помощь, но тут же отвела взгляд, тяжело опираясь на наставницу. Карна уселась на поваленное искусственное дерево, потянув Вису за собой, и они обе замерли в тишине, жадно втягивая в легкие прохладный утренний воздух.
Потребовалось время, прежде чем дыхание выровнялось. Карна, откинув голову назад, изучающе посмотрела на свою подопечную:
- Ты стала лучше. Где-то тренировалась дополнительно?
- Каждый день, - глухо ответила Виса, всё ещё не осмеливаясь встретиться с наставницей глазами. - И всё равно мне до вас далеко. Я думала, что научилась многому, но... вы даже не использовали лезвие до самого конца.
Карна коротко усмехнулась, проведя ладонью по волосам девушки, всё ещё влажным от пота.
- Зачем глупо портить твоё тело, Виса? - её голос был обманчиво мягким, почти ласковым. - Оно нужно мне совсем для другого. И поверь, скоро представится случай показать, на что ты способна на самом деле.
Виса, наконец, решилась поднять взгляд на наставницу. В её темных глазах читался вопрос, граничащий с вызовом.
- Он уже здесь? Вы для этого меня вызвали?
Карна усмехнулась, отстраненно глядя на верхушки искусственных деревьев.
- Ну, уж явно не ради наших с тобой поединков. Он прибудет в Апреидиом через пару дней. Поэтому освежи в памяти всё, о чём мы говорили, и вспомни, для чего я тебя готовила. Твоё время пришло. И, кстати - вопреки моим ожиданиям, ты будешь устроена на эту должность официально. Весь Совет поддержал мои доводы.
Виса удивленно вскинула брови, и в её взгляде промелькнуло недоверие.
- Вы этого не ожидали? - она сделала паузу, пытаясь осознать услышанное. - Тогда к чему была вся эта таинственность? Если всё согласовано, можно было провести назначение официально, без закулисных игр.
Карна мягко, почти нежно, провела ладонью по щекам Висы. В её глазах, еще секунду назад холодных, отразилось нечто, похожее на тепло.
- Скажем так, я просто соскучилась. Да и кое-кто в Совете повел себя совсем не так, как я ожидала. В таких играх проще говорить с глазу на глаз, здесь, в тишине. А все формальности... их ты узнаешь завтра у самого Главы.
Она сделала паузу, становясь серьезнее.
- Концепция немного изменилась. Ты должна будешь находиться рядом с Каттом постоянно. Официально - в качестве его ассистента, неофициально - в качестве нашего шпиона. Твоя задача: брать анализы, следить за каждым его шагом и фиксировать малейшие изменения. Он должен верить, что это лишь стандартные меры предосторожности: последствия того долгого сна, да и близость к эпицентру катастрофы обязывают к наблюдению. Но это лишь фасад, Виса. Ты должна будешь сделать гораздо больше.
Карна чуть наклонилась к самому уху девушки, её голос стал тихим и властным, как шелест змеиной чешуи:
- Ты помнишь всё, о чём мы с тобой говорили? Каждый жест, каждый препарат, каждое слово, которое ты должна вплести в его сознание?
Виса медленно кивнула, плотно прикрыв глаза, словно пытаясь запечатлеть этот приказ в своей памяти.
- Постарайся стать для него женщиной, с которой он захотел бы провести всю жизнь, - голос Карны звучал почти буднично. - Впрочем, это лишь моя рекомендация, не принимай её как ограничение. Если он привяжется к тебе настолько, что не сможет существовать без твоего присутствия - я улажу всё с Советом. Это моя задача и мой главный приказ. В нём сокрыто слишком много тайн, которые жаждут заполучить многие. Помни: ты отчитываешься только мне.
Виса вспыхнула, в её глазах мелькнула обида:
- Этого вы могли мне и не говорить. Я всегда была и буду верна только Вам.
- Милая моя, я это знаю, - Карна улыбнулась, и эта улыбка была самой искренней из всех, что она сегодня демонстрировала. - Но теперь, когда мы получили официальное одобрение Совета, тебе придётся вести двойную игру. Они будут требовать отчётов о его быте, круге общения и показателях анализов. Давай им то, чего они ждут. А всё, что касается истинного Катта, останется между нами.
Карна еще раз пристально взглянула в глаза молодой эринки, а затем мягко притянула её голову к своему плечу:
- Ты стала такой красивой. Я уверена, у тебя всё получится.
На мгновение пальцы старой эринки с пугающей, почти стальной силой сжали затылок девушки, заставляя ту замереть.
- Только не привязывайся к этому мужчине, - вкрадчиво прошептала Карна ей на ухо. - И тем более - не смей влюбляться в него. Для тебя это только задание, даже если тебе придется находиться при нем двадцать четыре часа в сутки. Помни об этом.
Виса едва заметно вздрогнула, но тихо ответила:
- Да.
- Он прибудет в город вместе с Пергом, - продолжила Карна, ослабив хватку. - Не дергайся так. Ты до сих пор помнишь ту историю? Не думаю, что Перг помнит тебя. Он намного старше, его биологический возраст и опыт не сопоставимы с твоими. Поэтому сделай вид, что видишь его впервые. А сейчас иди в город. Сними комнату в гостинице для тех, кто лишь ожидает разрешения остаться, и сразу после этого официально направляйся ко мне через главный вход. Я не знаю, следят ли за мной сейчас, но пока ничего чужого не чувствую.
Карна отстранилась и серьезно посмотрела на ученицу:
- Как только заселишься в гостиницу, следи за каждым своим словом - даже когда остаешься одна, даже когда говоришь со мной. Скорее всего, тебе в одежду запустят «наблюдателей». С сегодняшнего дня все отчеты для меня будешь передавать через близняшек, строго каждые пять дней. Если же случится что-то экстренное, не требующее отлагательств... возьми на встречу со мной то оружие, что подарила тебе мать. В тот же день я найду способ выслушать тебя наедине.
Она мягко коснулась лица Висы, закрепляя внушение:
- Твоя главная задача перед Советом - это Катт и его анализы. Вспомни всё, чему тебя учили в медицинской школе, и особенно - уроки Клэгэ. Девочка моя, ты должна понять: от этого зависит наше будущее. Сделай всё возможное, чтобы выполнить эту миссию.
Виса отстранилась и кивнула, погрузившись в молчание. Карна еще мгновение наблюдала за ученицей, затем поднялась, активировала механизмы уборки площадки и, коротко поцеловав девушку в лоб, направилась в город.
Виса осталась в одиночестве. Она прекрасно понимала: следовать за Карной сейчас означало поставить под угрозу весь план. Дождавшись, когда наставница скроется из виду, она развернулась и зашагала к главным воротам. То, что громко именовалось «главными вратами», на деле было узкой калиткой, в которую мог войти лишь один человек. Здесь проходил фильтр: каждого входящего раздевали донага, искали запрещенные вещества, а затем подвергали магической обработке. В процессе непринужденной беседы «о погоде» стражи-маги буквально выворачивали мысли наизнанку, ища следы предательства.
Висе было проще: бумаги от Карны освободили её от унизительной процедуры «чтения», но стоять в общей очереди, ожидая своей участи, пришлось до самого вечера. Когда её наконец впустили, она сменила одежду на простую, приятную на ощупь ткань зеленоватого цвета, выдаваемую всем новым рекрутам армии восставших.
Зарегистрировавшись в гостинице, она помылась, утолила голод и, не теряя ни минуты, направилась к дому Карны. Она остановилась у двери и нажала на скрытый камень - он был чуть темнее остальной кладки, почти незаметный для постороннего глаза. Дверь бесшумно отворилась. На пороге стояли те самые близняшки-сраканки. Виса представилась, и её вежливо, но холодно оставили ждать за порогом.
Смотрины в Совете прошли гладко, если не считать нескольких недоверчивых взглядов. Прагосикас молча наблюдал за происходящим из угла; Кьясор Пга едва заметно улыбался, будто находил всю эту сцену забавной; Краскента, задумчиво перебирая белые пряди волос, смотрела исподлобья, не выдавая ни единой эмоции. Больше всех подвох искал негласный лидер Совета - Кэрс Просл. Именно он вызывал у Карны наибольшие опасения, но ментальный щит её воспитанницы выдержал.
Как Карна и учила её всю жизнь, Виса спрятала свои истинные цели глубоко в подсознании. Вместо этого она выставила напоказ самые тёплые воспоминания: историю своего знакомства с попечительницей, искреннюю любовь к ней и безграничную преданность. Перед внутренним взором золотых глаз Кэрса Просла маячили лишь эти чистые, радостные эмоции, не позволяя заглянуть глубже. И Кэрс отступил.
Легенда была принята, несмотря на несколько неприятных, коварных вопросов. Вису официально одобрили.
На выходе из зала Совета девушка столкнулась с насмешливым взглядом Кьясора. В его глазах читалось такое явное, пугающее понимание её игры, что Висе на миг стало не по себе. С трудом прогнав липкий страх, она поспешила покинуть здание и направилась к дому, который Совет уже выделил для неё и Катта.
На следующий день была назначена важнейшая процедура - принятие Висы в ряды Апреидиома через священную клятву мятежникам. К этому ритуалу нужно было подготовиться со всей серьезностью.
Клятва городу представляла собой мрачный и незыблемый ритуал. Тот, кто давал её, должен был пролить каплю своей крови на особые знаки, навсегда связывающие его судьбу с восставшими. Благодаря сложной структуре наложенного заклятия, в момент совершения предательства - когда запретные мысли затмевали всё остальное - активировался защитный контур, посылая мгновенный сигнал магам-хранителям.
Под определение «предательства» попадало многое, отточенное веками: передача конфиденциальных данных врагу, покушение на жизнь соплеменника и ещё десятки пунктов, вплетённых в невидимую магическую сеть. Заклятие не убивало слепо и бездумно. При возникновении подозрений кровь отступника подавала знак, и тогда ментальные маги города подвергали эбиткрийца детальной проверке. Если вина подтверждалась, запускалась финальная, необратимая стадия: где бы ни скрывался предавший Апреидиом, медленная и мучительная смерть настигала его в любой точке мира.
Избежать расплаты было невозможно. Эту клятву приносили абсолютно все, кто добровольно искал защиты у Совета, вне зависимости от того, где они окажутся потом - останутся ли жить в стенах Апреидиома, отправятся в отдалённые лагеря мятежников или будут выполнять тайные миссии на чужой территории. Совет преследовал лишь одну цель: сплотить выживших через абсолютный страх.
В своей жестокой и безупречной дисциплине этот порядок до боли напоминал былые времена эринов и их безжалостное правление.
Виса знала о клятве всё. Она прекрасно понимала, что обойти её магические путы не удастся никому, и всё же оставалась абсолютно спокойна. Союз с Карной был главным смыслом её жизни, и девушка искренне радовалась возможности доказать свою преданность покровительнице. В Карне она не сомневалась ни на единый миг.
Она прошла пару поворотов и оказалась на простой улице, ничем не отличающейся от других. Здесь ей предстояло прожить, возможно, всю оставшуюся жизнь, а потому нужно было осмотреться, подружиться с окружающими её эбитрийцами.
В небольшом домике, смежном с тем, куда вскоре должны были заселить Катта, Виса не торопясь расстелила постель из мягких шкур и аккуратно разложила свои немногочисленные вещи. Лишь закончив с делами, она опустилась на шкуры и с тихой, довольной улыбкой закрыла глаза. Всё шло именно так, как должно. Через несколько дней начнётся её настоящая работа, а пока у неё было время перевести дух и изучить Апреидиом изнутри, присматриваясь к деталям городской жизни. Всё-таки она оставалась эринкой, а привычки своего племени и тягу к наблюдению нелегко искоренить.
Виса полежала ещё немного, прислушиваясь к далёкому гулу засыпающего города, и вскоре в полумраке комнаты раздалось её тихое, мерное дыхание.
Глава 25
Впереди показались покатые красные скалы, и Катт понял: они наконец пришли. Пока они пробирались по опасным тропам, Перг много рассказывал об этом месте, и у эрина уже сложилось вполне ясное, лишенное иллюзий представление о столице восставших.
Грязные, измотанные, толком не спавшие последние двое суток, мужчины подошли к неприметному каменному выступу. Перг привычным движением несколько раз провел ладонью по шершавой поверхности скалы. С тихим скрежетом в породе приоткрылось небольшое окошко. Высунувшийся сонный часовой, едва взглянув на лицо Перга, мгновенно округлил глаза и исчез в глубине.
- Ну, теперь подождем всю официальную делегацию, - насмешливо протянул абин.
Он без церемоний опустился на каменный выступ у подножия скалы, всем своим видом показывая, что ожидание затянется. Катт усмехнулся и последовал его примеру.
- А ты, я гляжу, знаменит в Апреидиоме, - заметил эрин, устраиваясь поудобнее.
Перг исподлобья зыркнул на своего спутника, и его губы растянулись в широкой, хищной улыбке:
- Этим проходом пользуются только те, кто принес клятву крови... Но да, ты прав. Меня здесь просто обожают.
Часа через два замаскированная в скале дверь наконец бесшумно отворилась, и едва заметный жест протянутой руки пригласил путников войти. Открывшаяся картина не слишком поразила эрина - он был внутренне готов к ней. И всё же его глаза долго не могли привыкнуть к оглушающей суете: такому количеству народа и пестрому разнообразию построек вокруг. Лишь спустя несколько секунд он сумел вычленить из этого мельтешащего хаоса группу людей, стоявших прямо перед ними.
Катт заметил, как Перг резко остановился и склонился в вежливом поклоне, не растеряв, впрочем, озорных огоньков в глазах. Сразу после этого молодой абин ловко растворился в лабиринте улочек, оставив эрина один на один с Советом.
Пятеро эбиткрийцев - две женщины и трое мужчин - неторопливо приблизились к нему. По их осанке и едва заметному мареву тонкого магического купола, окружавшего группу, нетрудно было догадаться, что это и есть легендарные Старейшины. Катт стоял прямо, не отводя глаз и внимательно разглядывая подошедших. Они отвечали ему тем же. У каждого из Пяти был свой собственный, особенный взгляд: один - испуганный, другой - подчеркнуто безразличный, третий - насмешливый, четвертый - жадно заинтересованный. Пятый же взгляд, тяжелый и давящий, принадлежал Кэрсу Прослу - отцу Кэйи и негласному лидеру этого собрания. В разговорах с Пергом Катт как-то упустил расспросы о внешности правителей, и теперь пытался на ощупь сопоставить лица с именами.
Пауза затянулась ненадолго. Последовали долгие официальные представления, расспросы и рассказы о жизни в Апреидиоме. Всё преподносилось настолько обыденно и гладко, будто Катт прожил здесь всю жизнь и просто вернулся из затянувшегося похода. Наконец, когда формальности утряслись, Совет представил ему девушку, которая должна была быть прикреплена к нему.
При виде её лица сердце эрина пропустило удар.
В памяти вихрем пронеслись полузабытые образы из детства - то единственное девчачье личико, которое когда-то улыбалось ему и Ферту. Трей... или Трея, как позже понял Катт. Она росла вместе с ними, и если бы ей суждено было вырасти тогда, она выглядела бы именно так.
Её звали Виса. Совет объявил, что она станет личным ассистентом и лечащим врачом Катта, обязанным повсюду сопровождать его и контролировать состояние после приема препаратов. Старейшины уверяли, что эти составы абсолютно безвредны и нужны лишь для того, чтобы убедиться, что его организм не пострадал после многовекового сна и недавней катастрофы. Катт прекрасно понимал, что за этой заботой скрывается ложь, но раз уж он добровольно вошел в эти ворота, значит, принял и условия игры. Да и глупо было обманывать самого себя - Виса притягивала его взгляд с непреодолимой силой. Он смотрел на неё не отрываясь. Она тоже изучала его, время от времени встречаясь с ним глазами.
Когда Совет спросил его согласия, Катт не произнес ни слова. Любая реплика сейчас могла стать роковой ошибкой в будущем. Он лишь молча кивнул Старейшинам и последовал за ними, продолжая внимательно наблюдать. Перг уверял, что пока Катту ничего не угрожает, ведь эрин слишком важен для их планов. А не верить абину у него не было причин - этот парень умел исчезать и возвращаться с ответами. Вот и сейчас он легко растворился в городе, предоставив Катту самому делать первые шаги навстречу своей судьбе.
Сначала его привели в величественное административное здание. Там Катту завязали глаза и долго вели по запутанным, гулким коридорам, пока шаги не затихли в круглой комнате, лишенной окон. Когда повязку сняли, эрин оказался в окружении молчаливых медиков. У него взяли множество проб: кровь, мочу, соскобы клеток кожи. Самой неприятной и болезненной оказалась процедура соскоба с роговицы глаз, но и её Катт перенёс без единого звука, лишь крепче сжав челюсти.
Затем, снова лишив его зрения, эрина вывели на улицу. Сопровождающий сухо объявил, что отныне Катт вверяется заботам Висы. Он волен перемещаться по городу без ограничений, однако по первому требованию своей помощницы обязан беспрекословно выполнять любые её указания.
Они прошли до выделенного жилья в полном молчании. Дом оказался скромным, вылепленным из грубой глины, как и большинство построек в этом квартале. Внутри Катта ждала единственная жилая комната, смежная с душевой. Никаких кроватей, к которым он успел привыкнуть у сраканов, здесь не было - лишь плотные, пахнущие костром шкуры, брошенные прямо на глиняный пол, точь-в-точь как в лагере, уничтоженном Вейном. Никакого намека на кухню в доме тоже не нашлось: питаться новоприбывшим предстояло в общей столовой на окраине сектора.
Катту предстояло освоить множество новых правил, и он был внутренне готов к этому. Но сейчас, после освежающего мытья и сытного, принесенного Висой обеда, силы окончательно оставили его. Эрин рухнул на мягкие шкуры и впервые за последние дни изнурительного, полного тревог пути уснул глубоким, спокойным сном.
______________
Карна уже готова была погрузиться в теплую ванну, когда в дверь её спальни настойчиво, требовательно постучали. Внутренний голос подсказал: медлить нельзя. Женщина быстро набросила одежду и отворила дверь.
На пороге стоял Перг. Его глаза полыхали таким яростным, диким огнем, что Карне без лишних слов стало ясно: этот разговор будет не из лёгких. Не произнося ни звука, она сделала предупреждающий жест рукой, призывая к абсолютному молчанию, и пропустила абина внутрь. Скрытным, тёмным коридором она провела его вглубь дома - в баню, чьи стены от пола до потолка были обиты плотным звукоизоляционным материалом, не пропускающим наружу ни единого колебания воздуха.
Здесь, в зоне безопасности, Карна наконец позволила себе расслабиться и опустилась на небольшой деревянный стульчик. Перг остался стоять над ней - напряженный, как натянутая тетива, готовый в любую секунду броситься на противника.
- Здесь мы можем говорить свободно, - Карна встретила его бурю спокойным, почти безразличным взглядом, что, казалось, лишь сильнее раззадорило молодого мужчину. - Надеюсь, тебя никто не видел по дороге сюда? Впрочем... зря спрашиваю. Ты слишком умён, чтобы явиться ко мне без предосторожностей.
- Могу я поинтересоваться, как ты прошёл внутрь? - Карна оставалась внешне абсолютно равнодушной, словно речь шла о пустяковом визите соседа.
- Твои служанки, конечно, весьма неразговорчивы, - Перг хищно облизнул губы, возвращаясь мыслями к недавней сцене, - но в страсти сраканки полностью спускают свою защиту.
Карна промолчала. Лишь по едва заметному движению её брови можно было догадаться, что судьба близняшек уже решена и наказание будет суровым. Впрочем, глубоко внутри она признавала: мало какая молодая сраканка способна устоять перед диким, сексуальным обаянием этого абина. Старая эринка просто смотрела на Перга, выжидая, когда его первая волна гнева схлынет.
Перг постоял ещё немного, продолжая выжигать её своим яростным взглядом, но, не дождавшись ответной реакции, резко спросил:
- Зачем здесь эта девка? И не надо смотреть на меня так, Карна, ты прекрасно поняла, о ком я. Или вы действительно думали, что я не узнаю твою послушную шавку?
Карна молча проглотила раздражение, вызванное его дерзкими словами. Её лицо вновь превратилось в непроницаемую маску спокойствия.
- Я была уверена, что ты её вспомнишь, - ровно ответила она. - И всё же она здесь нужна. Позже ты сам поймёшь почему.
- Я не хочу понимать позже. Я хочу знать сейчас, - Перг сделал шаг вперед. Его голос опустился до угрожающего полушепота. - Её приставили к Катту, а всё, что связано с ним, напрямую касается меня. Удиви меня, Карна. Расскажи то, чего я, по-твоему, ещё не понял.
Карна медленно поднялась. Её глаза окончательно утратили безмятежное спокойствие, сменившись холодным, жестким блеском. Она подошла к Пергу почти вплотную.
- Ты считаешь, что вправе угрожать мне? - её голос звучал тихо, но в нём звенела сталь. - Или ты забыл о Клятве? Присядь, и мы поговорим.
Гнев Перга, столкнувшись с этой ледяной стеной, немного поутих. Абин тяжело, словно из него разом выпустили весь воздух, опустился на второй табурет. Убедившись, что он готов слушать, Карна продолжила:
- Виса нужна. Она будет собирать информацию для Совета, но благодаря этому Катт останется относительно свободен. Или ты предпочел бы другой вариант? Хочешь, чтобы его приковали цепями в лабораториях и выкачивали необходимые нам знания из безвольного, истерзанного тела?
Перг сидел, напряженно обдумывая её слова, и его ярость постепенно сменялась холодным расчетом.
- Хочешь сказать, присутствие твоей девки рядом с ним - это великое благо? - прищурился абин. - И ты, конечно же, ничего не задумала? Тогда ответь мне на один вопрос. Знает ли Совет, что Виса - твоя самая преданная прислужница, готовая беспрекословно выполнить любой твой приказ? Или ты утаила это от них, представив её как обычную, удачно подвернувшуюся кандидатуру?
- Они знают, что Виса безмерно предана мне. Маги видели это в её мыслях, - настойчиво и твердо произнесла Карна.
Однако Перг по её лицу понял, что попал в самую цель, пусть даже старая эринка не выдала себя ни единым жестом, ни мимолетным изменением во взгляде.
- Безмерно предана? - хмыкнул абин, подавшись вперед. - У каждого члена Совета есть подобное ручное существо, думаешь, я этого не знаю? Но Виса - не просто служанка. Я прекрасно знаю, на что она способна на самом деле. Что будет, если я пойду и выложу все карты вашему Главе? Думаю, этот напыщенный придурок Кэрс Просл проявит к моей истории огромный интерес.
Перг заметил, как глаза Карны на мгновение потемнели, наливаясь опасной, смертоносной глубиной. Поняв, что перешагнул невидимую грань, он вовремя остановился, решив выслушать её ответ.
Карна медленно выдохнула. Тёмная пелена сошла с её глаз, и взгляд вновь стал чистым и спокойным.
- Ну что же, иди, расскажи, - тихо, почти ласково произнесла она. - Ты ведь прекрасно понимаешь, что мне, как члену Совета, ничего за это не будет. Я просто отвечу коллегам, что не хотела навлекать на Вису лишних подозрений, и предложу им вернуться к первоначальному плану. Вот только при таком раскладе ты Катта больше никогда не увидишь. Его запрут в подземных лабораториях, накачают препаратами и будут снимать показания до тех пор, пока не поймут, как создать из него камену. Ты действительно этого для него хочешь?
Перг горько, насмешливо усмехнулся:
- Член Совета? Эту проблему тоже можно решить, если я просто расскажу им, кто ты есть на самом деле. Или ты думала, раз я так покорно соглашался с вашими решениями и принимал твою помощь на заседаниях, я забыл, кем ты являешься?
Карна вновь сжала кулаки под складками одежды. Напряжение в бане достигло предела, воздух казался физически тяжелым. Старая эринка понимала: с Пергом бесполезно и смертельно опасно решать вопросы силой. Собрав всю свою колоссальную волю в кулак, она заставила пальцы разжаться.
- Расскажешь? - тихо выдохнула она, и на её губах появилась едва заметная, пугающая улыбка. - Хм. Ну что же, попробуй. Вот только тогда твоего друга точно никто не спасёт. Если меня не станет, у Катта не останется ни единого защитника в этом городе.
Перг молча смотрел на Карну. Он понимал, что каждое её слово - чистая, бьющая наотмашь правда, но признавать это поражение ему чертовски не хотелось.
Карна продолжала, забивая последние гвозди в его сопротивление:
- Ты действительно силён, Перг. Ты можешь рассказать Совету всё, что знаешь обо мне, или даже попытаться убить меня прямо здесь. Но как это поможет Катту? Даже если ты в порыве ярости решишь испепелить этот город, это ничего не изменит. Клятва крови настигнет тебя в любой точке мира, а Катт всё равно пропадёт. Зря ты в своё время принёс её. Тебе вполне могли сделать исключение - на правах нашего тайного союзника. Поэтому сейчас я советую тебе только одно: доверься мне. Доверься мне и Висе.
Абин сидел неподвижно, уставившись в глухую стену бани. Гнев ушёл, оставив лишь холодное осознание того, что на данном этапе он загнан в угол. Наконец он медленно повернул голову к старой эринке и тихо, с нажимом спросил:
- Ты ведь не просто так приставила к Катту именно её? Ты хочешь выведать что-то лично для себя, верно?
Карна понимала, что раскрывать все карты ещё слишком рано, однако скормить абину крупицу информации всё же придётся - иначе доверия не вернуть.
- Мне крайне важно знать, с кем он станет общаться в городе, - спокойно произнесла она, глядя ему в глаза. - И вообще - фиксировать всё, что будет происходить вокруг него.
Перг молча всматривался в её лицо, пытаясь нащупать ложь. Он не знал, стоит ли верить этой женщине, но внутренний голос подсказывал: пока лучше остановиться на этом. Карна была дьявольски хитра. Если она годами умудрялась обводить вокруг пальца весь Совет, то сейчас с ней безопаснее дружить, чем враждовать.
- В таком случае давай заключим договор, - абин подался вперед, и на его губах появилась жесткая деловая улыбка. - Я не стану раскрывать твои тайны Совету. Но взамен ты пообещаешь пересылать мне абсолютно все отчёты, которые тебе будет приносить Виса. Мне тоже интересно, с кем Катт сойдётся в этом городе и куда его в итоге решит направить Совет. Тем более... я уверен, что меня очень скоро отошлют из Апреидиома. И когда это случится, я не смогу присматривать за ним лично.
Карна понимала, что выиграла этот раунд. И всё же она не смела расслабиться, физически ощущая на себе тяжелый, сканирующий взгляд Перга. Осторожно подбирая каждое слово, словно ступая босыми ногами по раскаленным углям, она тихо произнесла:
- Хорошо. Я буду сообщать тебе обо всём, что здесь происходит.
Перг поднялся и уверенным шагом направился к выходу, но у самой двери резко остановился. Развернувшись, он смерил старую эринку насмешливым взглядом:
- Ты, конечно, считаешь меня молодым, неопытным абином, который ничего не смыслит в ваших высоких играх. Но знаешь что, Карна? Даже я умею складывать факты и понимать, кому доверять точно не стоит, - он шумно, с силой выдохнул скопившееся напряжение. - Было чертовски приятно встретить Кэйю в Сагее... ровно через два дня после нашего разговора.
Сделав едва заметный, полупочтительный поклон головой, Перг бесшумно выскользнул из бани.
Карна посидела в тишине ещё некоторое время, пытаясь унять дрожь раздражения, а затем вышла в коридор. Ей жизненно необходимо было вернуть самообладание. Первым делом она вызвала к себе белокурых близнецов, которые так глупо позволили непрошеному гостю обойти её защиту.
Тем временем Перг быстро шёл по ночным улицам, не глядя по сторонам. На секунду он замер перед домиком, где поселили спящего Катта, молча всматриваясь в темные окна, а затем двинулся дальше. Вскоре его фигура скрылась за дверью точно такого же глиняного жилища, куда спустя некоторое время скользнул миловидный темноглазый сракан.
Улица окончательно стихла. Ночь плотно опутала своими темными сетями каждую дверь и каждую створку многочисленных окон Апреидиома, оставляя лишь догадываться о том, какие тайны скрываются за ними. Тишина лишь изредка нарушалась приглушенной перекличкой городского дозора, но даже эти голоса не могли рассеять сгустившуюся вокруг атмосферу тревожного ожидания.
Глава 26
Два года прошли для Катта незаметно. Многое изменилось, многое открылось и прояснилось, хотя эрин до сих пор так и не нашёл всех ответов. Дни летели за днями, но сард так и не смог до конца освоиться в Апреидиоме. Немногочисленный круг общения - Виса, Перг да пара сраканов и эринов, с которыми он сблизился на тренировках, - не помогал ему почувствовать себя в городе своим.
Впрочем, отношения внутри этой маленькой группы заметно изменились. Вот уже несколько месяцев Виса жила вместе с Каттом в его домике, деля с ним одну шкуру и безжалостно отваживая любых женщин, которые с интересом заглядывались на мускулистое тело её мужчины. Катт не возражал: ему вполне хватало того тепла и уюта, что она дарила.
После того как эрин открыл для себя историю Сагейского плата, он перестал брить голову. Тёмные, слегка волнистые волосы отросли, надежно скрыв восемь бусин амфирия, которыми он когда-то так гордился.
Изменились и его отношения с капризным Пергом. Катт всё сильнее привязывался к абину, видя в нём младшего товарища, нуждающегося в опеке. В те дни, когда Перг возвращался в город, он проводил с эрином всё свободное время. Ночи же любвеобильный абин никогда не коротал в одиночестве. Как с удивлением подметил Катт, Перг легко дарил свою ласку и мужчинам, и женщинам, а те платили ему взаимностью. Впрочем, к серьезным отношениям абин не стремился, меняя партнеров одного за другим. Катта мало интересовали эти мимолетные связи: главное, что для тренировок и долгих разговоров по душам Перг всегда находил время, решительно отказывая всем остальным.
А вот между Висой и Пергом отношения оставались не просто натянутыми - они искренне ненавидели друг друга. Они постоянно перетягивали внимание Катта каждый на себя, словно ведя негласную войну за его душу. Но при этом оба беспрекословно уважали решение эрина: дружить с Пергом и делить кров с Висой.
Перг по-прежнему часто и надолго исчезал, выполняя секретные поручения Совета в самых разных уголках Эбиткрии. Катту же давать задания начали совсем недавно - при том, что эрин так и не принёс священную Клятву городу. Это были незначительные поручения: доставить груз в ближайшие поселения сраканов или устранить какого-нибудь чиновника империи, ставшего помехой для Апреидиома. Но все эти вылазки ограничивались непосредственной близостью к городу мятежников. Далеко Катта не отпускали, словно боясь упустить из виду.
Виса всё так же методично и бережно выполняла свои обязанности, отслеживая показатели его здоровья. Жизнь текла своим чередом, окутанная обманчивым покоем.
Эрин не раз и не два слышал о масштабных, кровопролитных сражениях между регулярной армией императора сраканов и силами мятежников, но сам ни разу в них не участвовал. В этих битвах гибли тысячи эбиткрийцев с обеих сторон. Катт понимал, что его древняя сила могла бы спасти множество жизней и переломить ход войны, но Совет упорно держал его в резерве, не позволяя вмешиваться в большую политику.
____________
В круглом кабинете перед погасшим экраном всё так же сидели пятеро членов Совета. На светящейся панели поминутно менялись тактические карты местности, мелькали пейзажи и лица, но на Совет Пяти это зрелище почти не производило впечатления: кто-то лениво разглядывал собственные пальцы, кто-то - потолок, а кто-то пристально следил за реакцией соседа.
Наконец экран потух, и собравшиеся приступили к обсуждению положения дел. Кэрс Просл пока молчал. Его золотые глаза были прикрыты - он хотел сначала выслушать окружавших его старейшин.
Первой слово взяла беловолосая эринка Краскента:
- Вы же видите, что настало время битвы. Большой битвы. Мы всё это время готовились, собирали силы и тренировали наши войска. Пора дать жесткий отпор этим зазнавшимся сраканам. Пусть прольются реки их крови!
Кэрс всё так же хранил молчание. Краскента была известна своей слепой ненавистью, которая напрочь затуманивала ей разум, - хитрые и тонкие политические ходы никогда не были её сильной стороной. Её держали в Совете скорее ради поддержания воинского духа мятежников. Когда она выступала перед солдатами, говоря словно одержимая, её слушали затаив дыхание.
Кьясор Пга снисходительно улыбнулся:
- В некотором роде я с тобой согласен, дорогая наша Краскента. Но сможем ли мы дать достойный отпор прямо сейчас? Половина нашей лучшей армии сейчас на другом конце Эбиткрии, пытается отвоевать северные границы. Они не успеют вернуться, даже если все наши маги в один голос начнут читать заклинания ускорения пути. Армия сраканов сходится всего в двух неделях обычного марша от Апреидиома. Если мы нападем первыми, то просто не сможем потом отстоять город - тут нам не помогут никакие чары.
Кьясор обвел присутствующих внимательным взглядом и продолжил:
- Я предлагаю пока просто понаблюдать, куда именно они направятся, и только после этого решать, что делать. В случае прямой атаки на Апреидиом мы сумеем защитить город даже теми силами, что у нас есть... разумеется, при условии, что все мы доживем до этого нападения.
Кэрс по-прежнему хранил молчание, но его брови нахмурились ещё сильнее. Карна мгновенно уловила это движение:
- А что, если призвать Перга? - мягко предложила она. - Насколько мне известно, он сейчас находится неподалёку и успеет прибыть вовремя. Главное - наконец решить, как мы поступим. Будем атаковать или уйдём в глухую оборону?
Кэрс медленно, полностью открыл свои золотые глаза. Его тяжёлый взгляд обвёл присутствующих:
- Судя по всему, в том городке стягивается армия внушительных размеров. Вопрос лишь в том, как быстро они соберут все силы. Вы ведь тоже заметили, что они идут к нам с разных концов Эбиткрии? Я только одного не могу понять: это просто демонстрация силы, чтобы запугать нас, или же реальный план штурма Апреидиома. Поблизости нет наших лагерей, поэтому они маршируют открыто, никого не страшась. Апреидиом силён именно внезапными, стремительными атаками, и враг наверняка этого ждёт - если, конечно, они не знают истинного положения дел в наших рядах. Но и отсиживаться за стенами, прикрываясь горсткой оставшихся воинов, - не выход. Нам нужно решить этот вопрос немедленно. Иначе мы рискуем потерять не только город, но и клятвенные камни, а это гораздо серьёзнее.
Лидер Совета на секунду замолчал, обдумывая слова эринки, а затем согласно кивнул:
- Предложение Карны связаться с Пергом - самое разумное. Он слишком давно не был в гуще настоящей войны, думаю, ему самому будет интересен этот расклад. К тому же... меня тревожит затяжное молчание Клэгэ. Как бы она сама не оказалась в рядах этой наступающей армии. Если же с нами будет Перг, то...
Кэрс не договорил, но каждый из Старейшин без слов понял, что он имел в виду. Перг был их единственной гарантией безопасности на случай встречи с Клэгэ.
- Раз уж вы планируете задействовать Перга, то я предлагаю ввести в игру и Катта, - негромко произнесла Карна.
Это был смертельно опасный ход, но в сложившихся обстоятельствах он казался абсолютно оправданным.
Кэрс брезгливо поморщился:
- Он так и не принёс Клятву. Впрочем, все мы прекрасно понимаем, что он её никогда и не даст - ведь в противном случае мы не сможем при необходимости превратить его в подопытное животное. А без Клятвы контролировать его чертовски трудно. Мы за два года так и не поняли, что у него на уме и чего он опасается. Он опасен. Хотя... отрицать его колоссальный боевой опыт глупо, в грядущей битве он был бы нам крайне полезен.
- Инструменты давления есть всегда, не так ли, Карна? - Кьясор, как обычно, улыбался, но его глаза оставались холодными. - Нужно лишь отыскать их. Если у него нет кого-то, кто дорог его сердцу, то наверняка найдётся иная причина цепляться за жизнь в этом мире.
Карна, услышав своё имя, медленно перевела взгляд на темнокожего старейшину и принуждённо улыбнулась в ответ:
- Ты прав, Кьясор. Но Катт загадочен. Он не проявляет видимого интереса ни к чему, кроме Перга и той девочки, что к нему приставлена. Но и эта привязанность вряд ли станет для нас полезным рычагом. Перг слишком импульсивен. Будем честны: мы все знаем, что этот абин при желании способен лёгкой рукой поднять на воздух половину Апреидиома, так что пытаться шантажировать Катта его безопасностью было бы верхом глупости. А Виса...
Карна поднялась со своего места и неторопливо прошлась по круглому кабинету.
- Она безраздельно предана нашему делу, и было бы по меньшей мере странно использовать её в качестве заложницы. К тому же Катт прекрасно осведомлён о природе Клятвы, он понимает, как она действует, и осознаёт, что мы не станем без веской причины трогать ни Вису, ни Перга. Но... выход есть всегда. Для Катта понятие верности до сих пор не пустой звук, равно как и имя Вейна. Если мы пообещаем сдать ему предателя, я абсолютно уверена: он сам согласится прийти к нам на помощь.
Кэрс недовольно поморщился:
- Вейн слишком далеко. Император держит его подле себя, практически не позволяя покидать столицу. Мы сами уже очень давно не получали от него никаких вестей.
Карна неподвижно смотрела в стену перед собой, не смея обернуться к Старейшинам, - она отчаянно боялась выдать те яростные эмоции, что бушевали сейчас на её лице. Но когда она заговорила, её голос прозвучал всё так же ровно, обволакивающе спокойно:
- Никто, кроме нас, здесь сидящих, не знает, что Вейн на самом деле работает на Апреидиом. Мы простили ему разгром нашего западного укрепления далеко не просто так.
Женщина незаметно сжала кулаки под складками одежды, унимая внутреннюю дрожь.
- Естественно, Катт обо всём этом даже не догадывается. Как не знает и того, откуда именно мы черпаем информацию. Нам будет вполне достаточно доложить эрину, будто Вейн находится в рядах этой наступающей армии. Поверьте, одного этого известия хватит с лихвой, чтобы Катт беспрекословно сделал всё, что нам нужно.
- А если его не интересует Вейн? - Кэрс Просл недоверчиво сощурился. - Ты ведь сама только что признала, Карна: никто из нас не знает, что на самом деле творится в голове у этого сарда.
- Что ж, в таком случае у нас есть Ферт, - Карна обвела присутствующих холодным, торжествующим взглядом. - Если кто-то забыл, это тот самый эрин, который находился с ним в лагере во время предательства Вейна. И, что куда важнее, Ферт знает Катта с самого детства. Информация о том, что его друг всё ещё жив, до сих пор закрыта для Катта. Так что рычагов давления у нас более чем достаточно.
Она сделала паузу, позволяя Старейшинам осознать весомость её слов, и продолжила более деловым тоном:
- Мы все здесь прекрасно понимаем, что лабораторные исследования Катта зашли в тупик. Наши учёные бьются над его показателями два года и не знают, что делать дальше. Моё мнение однозначно: этому воину необходима мощная встряска, которая заставит его биологические параметры измениться. Крупное сражение - как раз то, что нужно. В условиях боевого стресса мы его показатели ещё не проверяли.
Карна подошла ближе к столу, её голос зазвучал тише, но весомее:
- Камену создавали долго, её структура адаптировалась под каждого эрина индивидуально. Логично предположить, что раз Катт был выдающимся предводителем своих войск, то его ключевые качества Камены раскрываются именно в пылу сражения. Всем нам известно: под влиянием разных эмоций состав крови и тканей меняется кардинально. Организм либо уходит в глухую защиту, либо открывается навстречу неизведанному потенциалу. Мы застряли на месте лишь потому, что держим его взаперти и не даём его силе раскрыться. Поэтому я настаиваю на участии Катта в этой битве - разумеется, под пристальным контролем Висы. К тому же Перг за последнее время привязался к нему ещё сильнее. А это значит, что сейчас мы физически не сможем упрятать эрина в подвалы лабораторий, не рискуя вызвать бунт нашего самого опасного мага.
В разговор наконец вмешался Прагосикас - единственный сракан в Совете Пяти. На его лице отразилось привычное высокомерие его расы:
- Перг не опасен. Он принёс Клятву и физически не сможет причинить нам вред.
Карна резко развернулась, окинув ледяным взглядом всех пятерых Старейшин:
- Перг, возможно, и не настолько опасен сам по себе. А вот Клэгэ? Как вы думаете, куда бросится обиженный, разочарованный в нас абин? И, что ещё важнее: пока этот эрин остаётся на свободе, Перг уязвим как никогда. Им становится удивительно легко манипулировать. Подчеркиваю - именно пока Катт на свободе! Разве вы не заметили, каким послушным стал этот мальчишка в последние месяцы? Любые наши задания он выполняет от и до, в точности так, как мы предписываем.
Она сделала несколько шагов к столу и обратилась к тем, кто до сих пор ратовал за изоляцию сарда:
- И ещё кое-что для сторонников идеи запереть Катта в исследовательских казематах. Нас ждёт великая битва. Кто знает, как повернётся ход сражения? Один неверный шаг - и мы потеряем всё. Враги обладают колоссальным арсеналом оружия, и если они прорвутся, запертый в клетке эрин станет для них лёгкой добычей.
С последними её словами Карна поймала на себе взгляды всех присутствующих. В них не было восхищения, но напряжение в кабинете достигло предела. Старейшины без слов расшифровали её тонкий, смертоносный намёк: хаос грядущего сражения - идеальное место, где с Каттом может «случайно» случиться всё что угодно.
Кэрс Просл наконец расслабился. По его лицу скользнула довольная, понимающая улыбка, хотя губы оставались всё так же плотно сомкнуты в привычной равнодушной мимике.
- Что ж, в таком случае у меня нет причин отказывать ему в участии, - довольный, почти бархатный тон негласного лидера заставил остальных членов Совета окончательно расслабиться. - Карна абсолютно права, мы едва не забыли о такой удобной переменной, как превратности войны. В великой битве никто не застрахован от гибели. Особенно в таком шатком положении, как наше.
Кэрс сделал короткую паузу, закрепляя общее решение:
- Виса отправится вместе с ним и продолжит собирать показания его тела вплоть до самого финала. А наши дальнейшие планы на Катта мы обсудим уже после сражения. Если, конечно, будет что обсуждать.
Кэрс Просл поднялся со своего места, безмолвно давая понять, что заседание окончено и решение принято. Члены Совета один за другим стали покидать круглый кабинет.
У самой двери Кьясор Пга на секунду задержался и посмотрел на Карну. Он не произнёс ни слова, но этот взгляд эринка запомнила надолго, и от него ей стало не по себе. Светлые, неестественно яркие глаза темнокожего старейшины, казалось, проникали в самые потаённые уголки её разума, безмолвно транслируя одну-единственную мысль: он видит её насквозь и знает абсолютно всё.
Карна резко мотнула головой, прогоняя наваждение. Пока этот хитрый лис не предпринял никаких открытых действий, паниковать рано. Она чётко видела свою цель и должна была действовать вопреки любым подозрениям. Для финального шага время ещё не пришло, но очень скоро представление, начавшееся много лет назад, должно было завершиться.
Сейчас ей жизненно необходимо было встретиться с Висой. Несмотря на то что они жили в одном городе, две эринки виделись крайне редко - легенду о независимости её помощницы нужно было беречь любой ценой. Но сегодня был особый, исключительный случай.
Карна быстрыми шагами вошла в свой дом. Перед ней тут же, словно соткавшись из полумрака, возникли две белокурые помощницы-близняшки, похожие друг на друга настолько, что порой сама хозяйка с трудом их различала. Эринке хватило едва заметного жеста рукой, чтобы девушки бесшумно растворились в глубине коридоров.
Женщина поднялась в свою комнату. Она знала, что совсем скоро здесь появится её воспитанница. Нужно было тщательно подготовить помещение и активировать защиту, чтобы ни одна живая душа в Апреидиоме не догадалась, какой именно разговор их ожидает.
Виса бесшумно проскользнула в комнату и тут же заперла за собой дверь. Карна была полностью уверена, что за девушкой никто не следил. Молча открыв боковую потайную дверь - ту самую, в которую она когда-то приглашала Перга, - старшая эринка прошла внутрь. Воспитанница последовала за ней, по-прежнему не проронив ни слова.
Оказавшись в запечатанной комнате, Карна тяжело вздохнула и жестом пригласила Вису присесть.
- Скоро вы с Каттом отправитесь в путь, - Карна смотрела на девушку в упор, не отводя пристального, давящего взгляда. - Ты, должно быть, уже слышала, что сраканы стягивают внушительные силы всего в двух неделях марша от нашего города. Совет принял решение перехватить их. Вы будете в составе армии, которая нанесёт упреждающий удар.
Заметив, как резко изменилось лицо воспитанницы, Карна поспешно добавила:
- Не смотри на меня так. Я сделала всё, что было в моих силах. Если бы не этот поход, Катта прямо сегодня упрятали бы в подвалы лабораторий. Результаты твоих исследований слишком долго топчутся на месте, и Совет окончательно потерял терпение. На поле боя ты должна будете точно так же непрерывно наблюдать за его состоянием.
Виса упорно молчала, но по её напряженной позе было видно, что эта затея ей глубоко отвратительна. «Что на самом деле задумал Совет?» - эта мысль набатом стучала в её голове. За последние два года произошло слишком многое, и прежняя, слепая вера в непогрешимость Карны дала глубокую трещину. Её нежные, пугающе сильные чувства к древнему сарду теперь играли далеко не последнюю роль в этих раздумьях. Она больше не хотела быть послушным орудием в чужих руках.
Карна внимательно наблюдала за своей подопечной. Словно читая её мысли, она ровным тоном продолжила:
- Катт - твоя задача. И она состоит не только в том, чтобы собирать его показатели. Сейчас у тебя появится ещё одно поручение, поэтому прошу выслушать меня очень внимательно, - она заметила, как девушка едва заметно вздрогнула. - У меня складывается ощущение, Виса, что ты перестала мне доверять. Хотя я, как и прежде, стараюсь ради нашего общего блага.
- Вы ошибаетесь, - тихо отозвалась девушка, стараясь вернуть голосу прежнюю твердость. - Я всё так же дорожу вашим мнением. Что именно мне нужно выполнить?
- Совет больше не намерен ждать. Мы решили задействовать Катта в этой битве. А затем, в определённый момент, тебе нужно будет просто ввести эту жидкость ему в шею. Он не умрёт, - Карна протянула небольшой флакон с густой жёлтой жидкостью. - Препарат лишь парализует его на несколько часов. За это время его тело заберут наши люди и доставят в ближайшую подземную лабораторию.
Виса протянула руку. Флакон перекочевал к ней, но её пальцы так сильно дрожали, что стекло едва слышно звякнуло. Карна заметила это и брезгливо скривилась:
- Тебе не нравится этот план?
- Что потом будет с Каттом? - спросила Виса. Она упорно не поднимала глаз, уставившись в пол, пока её руки продолжали мелко, предательски трястись.
Карна осторожно, но крепко взяла воспитанницу за подбородок и насильно подняла её лицо, заставляя смотреть себе прямо в глаза:
- Тебя так сильно интересует, что будет с ним? - её голос опасно затих. - А то, что станет с тобой, если ты посмеешь ослушаться моих указаний, тебя совсем не волнует? Я ведь предупреждала тебя, Виса: не смей влюбляться. Этот эрин - всего лишь расходный материал для Совета. Он принесёт пользу нашему общему делу только в том случае, если от твоих исследований будет толк для создания Камены. И ни при каком другом раскладе.
Взгляд Карны - твёрдый, колкий, прожигающий насквозь - упёрся в самую глубину растерянных, полных боли глаз Висы:
- Я искренне надеюсь, что ты ещё способна вспомнить, почему ты вообще оказалась рядом со мной. И почему именно тебя я сочла достойной этого задания.
Виса, едва дыша под этим мёртвым давлением, тихо спросила:
- Неужели Совет настолько боится Перга?
Карна была настолько поражена этим вопросом, что на мгновение оцепенела и резко разжала пальцы, отпуская её подбородок. В комнате повисла тяжёлая пауза. Наконец старая эринка коротко, сухо усмехнулась и сделала резкий взмах рукой, давая понять, что аудиенция окончена:
- Мы поговорим об этом, когда ты будешь готова держать себя в руках. А пока советую отправляться к себе и собирать вещи. Твоя задача на поле боя и вне его остаётся прежней - непрерывное наблюдение за Каттом. Этот флакон - твоё последнее поручение. Использовать его ты должна только тогда, когда соберёшь все необходимые нам показатели. Можешь идти. Вы выходите завтра на рассвете.
Виса снова низко опустила голову и вышла на улицу. Она отчетливо понимала, что только что полностью выдала себя Карне: все свои чувства, все запретные мысли. Вся её хваленая эринская сдержанность слетела в один миг, словно она была глупой, эмоциональной сраканкой, вываливающей душу перед первым встречным.
Вокруг суетливо пробегали жители Апреидиома, спешно собирая снаряжение, а она шла медленно, уже совершенно не заботясь о том, кто и что о ней подумает. В голове упрямо крутился образ Катта. Что она должна с ним сделать? И что станет с ним после? Виса давала Клятву, а значит, предать Апреидиом напрямую она не сможет - иначе всё, ради чего она жила последнее время, обратится в пепел. Но Катт... Катт никому ничего не обещал. Он был свободен и мог в любой момент легко покинуть этот проклятый город. Виса слегка прикусила нижнюю губу: оставаться без своего эрина в этом до сих пор чужом и холодном месте ей тоже не хотелось.
«Нужно затаиться, - лихорадочно соображала она. - Пока ничего не предпринимать». Из этой ловушки существовало несколько выходов, и она обязана была просчитать самый безопасный, самый лучший путь, который с минимальными потерями спасет и её, и её любимого мужчины.
В плену этих тяжелых раздумий она дошла до их глиняного домика, даже не заметив, что у двери её уже поджидал посыльный из Совета. Катта еще не было - он часто задерживался на тренировочных полях или уходил с кем-то на мелкие задания. Виса видела, что ему здесь чертовски скучно, хоть он и оставался, как обычно, молчаливым и серьезным. Он возвращался домой только под вечер, а уходил на рассвете, сразу после того, как она собирала все необходимые для отчетов анализы.
Быстро пробежав глазами строки секретного послания, эринка коротко кивнула курьеру, и тот беззвучно растаял в сумерках. Мысли путались, нужные решения никак не приходили. За своими переживаниями молодая женщина не заметила, как заскрипела входная дверь, и в комнату вошел её мужчина.
- Я повстречал курьера по дороге, - ровным голосом произнес Катт, развязывая ремни тренировочного доспеха. - Он сказал, что принес тебе указания насчет завтрашнего похода. Мы пойдем завтра вместе со всеми?
Виса мгновенно взяла себя в руки, придавая лицу выражение легкого, почти девичьего беспечия:
- А ты уже что-то слышал об этом?
- Город буквально гудит слухами о завтрашнем походе, - спокойно ответил Катт, аккуратно складывая элементы доспеха на деревянный ларь. - Собирают все основные силы, оставшиеся в Апреидиоме, стаскивают припасы. Трудно не заметить подготовку, когда прямо перед твоим носом толкают тяжелые платформы, доверху нагруженные складными домами.
Виса тихо вздохнула, присаживаясь на край застеленной шкурами постели:
- Да. Завтра на рассвете мы выдвигаемся к месту, где сраканы концентрируют свои военные силы. Совет принял решение нанести упреждающий удар. Скорее всего, это делается для того, чтобы выиграть время до подхода наших основных армий, которые сейчас разбросаны по всей Эбиткрии. Хотя я не могу знать наверняка, о чем думают Старейшины, но на ум приходит именно это.
- Смотря сколько войск стягивает император, - Катт тяжело вздохнул, что было совсем нетипично для его обычно невозмутимого, закрытого характера. Он повернулся к ней, и его темные глаза блеснули в полумраке домика. - Но меня сейчас интересует другое. Почему мы идем вместе с ними? Насколько мне известно, тот, кто не принес Клятву городу, не имеет права выступать вместе с регулярными отрядами. Так почему же Совет делает исключение и отправляет туда нас?
Виса лишь неопределенно пожала плечами, отчаянно стараясь скрыть внутреннюю дрожь:
- Мне передали, что Совет хочет получить пробы твоих анализов непосредственно после крупного сражения. Твоё тело в условиях реального боевого стресса ещё никто не изучал, а им нужны точные результаты.
Катт несколько секунд пристально, изучающе смотрел на девушку. Затем, так ничего и не прочитав на её натренированном лице, он молча отвернулся и принялся неторопливо собирать те немногие вещи, что скопились у него за два года жизни в городе:
- Что ж... ладно. Узнаем всё завтра. Я искренне надеюсь, что мы всё узнаем, - последние слова он произнес с тяжелым, отчетливым нажимом. - А сейчас нам нужно хорошенько выспаться. Кто знает, когда будет первый привал.
- Тебя... совсем это не тревожит? - тихо спросила Виса.
Катт обернулся и перехватил её испуганный, затравленный взгляд, который эринка тут же поспешно отвела в сторону. Для него Виса давно стала привычной и удобной частью этого странного быта - надежной боевой подругой, с которой было легко делить кров и постель, но к которой он не испытывал никакой душевной тяги. Её одержимость им оставалась без взаимности, хоть он и ценил её преданность.
- Это немного неожиданно, - спокойно ответил эрин, укладывая походный мешок. - Но в моей прошлой жизни подобные сюрпризы были нормой. Так что, признаться, мне это даже немного нравится. Застоялся я тут. Не переживай, Виса. Я уверен, что мы сюда ещё вернёмся.
Виса закрыла лицо руками, но мужчина этого уже не видел.
Когда она успела стать такой слабой? Настолько беспомощной, что не способна скрыть даже элементарного волнения перед грядущим? Настолько уязвимой, что будущее приводит её в ужас? Карна годами учила её подавлять любые чувства, но Виса безвольно отдалась своей страсти, позабыв все наставления. Неужели эта сытая, спокойная жизнь в городе заставила её напрочь забыть о долге перед наставницей и о слепом желании служить ей? Или же всё дело было в сладком, усыпляющем желании до конца своих дней жить под защитой Катта?
Не в силах больше оставаться в комнате, Виса резко отвернулась и поспешно выскользнула из домика в холодную ночную темноту. Ей жизненно необходимо было найти выход - спасти его и при этом самой не угодить в капкан Клятвы.
Она долго бродила по ночным улицам Апреидиома, потеряв счёт времени. Пару раз её ноги сами приводили её на пустые тренировочные площадки. Там, в глухом полумраке, она до изнеможения отрабатывала на деревянных манекенах сложнейшие техники боя, пытаясь вспомнить себя прежнюю - ту преданную девочку, что когда-то впервые переступила порог, мечтая лишь о признании Карны. Но те эмоции стёрлись без следа. Сейчас её сознание до краёв заполняли совершенно иные, пугающе сильные чувства. Мир вокруг изменился: она видела перед собой другое небо, другую почву, другие деревья, и даже сам воздух казался совсем иным.
Виса понимала: чтобы принять верное, спасительное решение, ей нужно вернуть былое хладнокровие. Но спасительная мысль упрямо не шла в голову.
Так ничего и не придумав, она под утро вернулась в их совместное жилище. В углу, на мягких шкурах, мирно и глубоко спал тот, из-за кого рушился весь её привычный мир. Виса долго смотрела на его суровое, даже во сне сосредоточенное лицо с щемящей, безнадёжной нежностью, а затем тихо опустилась на постель и легла рядом, ловя последнее тепло уходящей ночи.
Глава 27
Длинная вереница обозов беззвучно тянулась по пустынной, каменистой дороге. Далёкие скалы казались на горизонте сплошным багровым пятном. Это пятно словно удерживало небо, не позволяя ему поглотить остатки желтой почвы, а вместе с ней - и всех тех, кто пытался сбежать от предначертанного. Воздух был нагрет лишь слегка, под стать времени года, когда великое светило Эвесис укрощает свою жажду испепелять всё живое. В эти благословенные дни жители Эбиткрии могли спокойно передвигаться при свете дня, а по ночам - безбоязненно кутаться в тёплые шкуры.
Несколько тысяч воинов двигались нога в ногу, безупречно держа строй. Препятствия, изредка попадавшиеся на пути, они обходили плавно, не сбивая общего ритма. Старая дорога, повидавшая за века бесчисленное множество ног, лап, копыт и колёс, благосклонно и мягко сносила этот исполинский многотысячный поток.
В разношёрстном войске Апреидиома смешались все расы и сословия: от белокожих сраканов до зеленокожих пройенов, чьё присутствие среди мятежников казалось самым невероятным. Их многочисленное племя издревле состояло в прочнейшем союзе с императором сраканов, но даже среди них отыскались вольнодумцы, жаждавшие этот союз разорвать. Агитаторы Совета всегда безошибочно знали, на какие струны нажать, чтобы заполучить новых наёмников, готовых подчиняться, сражаться и умирать во имя призрачного будущего.
Они маршировали плечом к плечу, прекрасно осознавая, что большинство из них никогда не вернётся назад. Но именно этой ценой обретшие новый дом изгои надеялись доказать свою преданность. Всё это воинство напоминало пёстрый, бурлящий ручей, который торопливо бежит вперёд, стремясь поскорее слиться с полноводной рекой и обрести в ней долгожданный покой.
Катт, как не принёсший Клятву, шёл в самом хвосте пятой колонны. Командовал ими пожилой сракан, получивший свой ранг и это внушительное войско совсем недавно - очевидный выслуженец, не знавший запаха настоящей большой крови. Из-за своего высокого роста эрин не видел авангарда, но зато отчётливо наблюдал, как этот пёстрый ручей плавно течёт по каменистому тракту. Позади громыхали тяжелые обозы с припасами и складными домами.
Оружие каждый нёс своё. Катт выбрал проверенную временем, смертоносную игрушку древних эринов - послон. Этот удлинённый кинжал со срезанным наискось концом был вершиной оружейного коварства. С одной стороны его лезвие разделялось на три остро заточенных зубца, способных одним движением вырвать шмат плоти. Другая, обуховая сторона, была оснащена рядом костяных резцов. Стоило нажать скрытый механизм на рукояти, как эти зубья начинали бешено вращаться - такой фрезой можно было за секунды распилить монолитную чешую букровага, выдерживавшую прямые удары стальных дротиков.
Катт окинул строй профессиональным, леденящим взглядом боевого командира. Инстинкты сарда, спавшие два года, стремительно затапливали разум. Изнутри поднимался знакомый, обжигающий огонь близкой схватки. Но стоило Катту вглядеться в марширующие ряды, как этот огонь подёрнулся пеплом глубокого скепсиса. Для него, как для стратега, прошедшего сотни битв, эта армия выглядела абсолютно нежизнеспособной.
Ошибки Апреидиома были фатальными. Во-первых, Совет совершил стратегическое преступление, смешав в одних коробках совершенно разные расы с разной биомеханикой и психологией боя. Тяжелые, неповоротливые пройены шли в одном темпе с хрупкими магами и стремительными полукровками эринов. При первом же столкновении этот мнимый порядок рассыплется: пройены отстанут, лишая строй плотности, а лёгкая пехота окажется оголена.
Во-вторых, полное отсутствие единообразия в вооружении. Разношерстный хлам, звенящий и трещащий на все лады, означал неизбежную катастрофу в логистике. Если битва затянется, снабженцы физически не смогут подобрать стрелы, тетивы, механизмы и ремни под тысячи уникальных, притащенных со всей Эбиткрии клинков и луков. Это была не регулярная армия, а наспех вооружённое ополчение фанатиков.
В-третьих, Катта поразило распределение сил. Обозы с припасами и хрупкими складными домами подпирали пятую колонну сзади, буквально наступая на пятки бойцам. При внезапном фланговом ударе или засаде эта громоздкая цепочка транспорта мгновенно закупорит каменистую дорогу, превращая хвост армии в зажатую между скал беспомощную мишень. Жители Апреидиома шли нога в ногу, опьянённые лозунгами агитаторов, но они не понимали, что их дисциплина - лишь красивая обёртка для пушечного мяса.
Но больше всего Катта беспокоило другое. Его внутренний радар, развитый с самого детства, - то самое животное, сосущее под ложечкой ощущение скорой опасности - мёртво молчало. Перед каждым большим боем он чувствовал приближение смерти за несколько дней. Сейчас же впереди словно была пустота. Катт тряхнул головой, отбрасывая пустую тревогу за последние двери сознания, и покрепче перехватил послон. Время покажет.
До назначенного места, укрытого неподалёку от позиций имперских сраканов, они добрались без происшествий примерно за две недели. За время пути войско не понесло потерь, однако в рядах солдат всё чаще стали зарождаться опасные, упаднические мысли о полной бесполезности этого похода. С теми, кто осмеливался роптать вслух, командиры вели суровые «отдельные» разговоры. Наспех согнанная армия, никогда прежде не совершавшая столь затяжных маршей в таком количестве, стремительно теряла боевой настрой. К тому же для многих ополченцев это дело было первым по-настоящему серьёзным выходом в их жизни.
Апреидиом принимал под свои стены любых изгоев, обучал их в меру скромных талантов и отправлял на мелкие поручения. За неимением регулярных войск, рассеянных сейчас по самым дальним уголкам Эбиткрии, Совет решил бросить эту необстрелянную толпу на передовую, надеясь выжать из неё максимум.
Пообщавшись за несколько дней пути с разными воинами из своей колонны, Катт окончательно убедился в своих худших подозрениях: они были не более чем расходным материалом, брошенным в пасть врагу для отвлечения внимания. Совет попросту выигрывал время. Послав эту бессмысленную толпу на убой, Старейшины планировали дождаться возвращения своей настоящей, боеспособной армии, чтобы затем либо надёжно запереться в городе, либо нанести новый, уже подготовленный удар в совершенно другом месте.
Чувство опасности, неизменно затапливавшее разум перед каждой большой битвой, по-прежнему молчало. Эрин никак не мог взять в толк, почему его звериное чутьё дало сбой. То, что завтра они пойдут на штурм, было делом решённым - по рядам уже разносились чёткие приказы, лагерь гудел, солдаты чистили и затачивали оружие, наспех укрепляя походные жилища. Катт понимал, что войску необходим отдых, но его не покидало ощущение, что командиры чего-то выжидают.
Небольшой складной домик, где его поселили вместе с Висой, был рассчитан на четверых. Их соседями оказались двое молодых сраканов, совсем недавно принёсших Клятву городу. Внутри было до тесноты скученно, спальные места на полу располагались вплотную друг к другу. Юноши оказались непритязательными: молча заняли два места у левого края, аккуратно сложили нехитрый скарб и, не проронив ни слова в сторону соседей, вышли наружу.
Виса тоже упорно молчала, погружённая в свои тяжёлые думы. Даже когда пришло время забирать вечерние анализы, она ни разу не посмотрела эрину в глаза. Сделав всё на удивление поспешно, эринка спрятала инструменты и быстро выскользнула из палатки.
Катт остался в полной темноте. На лагерь стремительно опускалась ночь. После изнурительного двухнедельного перехода мужчина почувствовал, как его веки наливаются свинцом. Сон окутывал его разум мягким, неестественно плотным коконом. Накануне сражения, уплывая в беспамятство, Катт успел поймать последнюю, тревожную мысль: в последнее время он стал уставать слишком быстро. Непривычно, пугающе быстро для воина его масштаба.
Он спал слишком глубоко, безжизненно, не видя снов. Но внезапно сквозь плотную пелену забытья в его голове отчётливо зазвучал давно знакомый голос. Сначала это был лишь едва уловимый, тихий шёпот, зовущий его по имени, но этот звук обладал невероятной, почти осязаемой силой. Этот голос окутывал его, проникая под кожу сладким, томительным теплом. Катт не понимал, сон это или ожившее воспоминание. Налитая свинцом голова мешала соображать, и он даже не зафиксировал момент, когда его веки дрогнули и он открыл глаза.
В зыбком полумраке палатки прямо перед ним стояла Тзэ. Её перламутровые, сияющие изнутри глаза смотрели на него с невыразимой, обжигающей нежностью. Серый глубокий капюшон, как и всегда, скрывал её волосы, оставляя на виду лишь идеальные очертания лица.
Катт всё ещё был уверен, что находится во власти прекрасного, безумного бреда. Поддавшись первобытному, рвущемуся наружу импульсу, он резко подался вперёд. Его широкая ладонь собственническим, властным движением легла на её хрупкую шею, пальцы запутались в ткани капюшона, и он с силой притянул её к себе, впиваясь в её губы жадным, требовательным поцелуем.
Это было яростно и чувственно. Катт целовал её так, словно пытался вдохнуть в себя всю её суть, утолить двухлетний голод по настоящей жизни. Его язык собственнически раздвинул её мягкие, податливые губы, прорываясь глубже, требуя полной, безоговорочной капитуляции. На долю секунды мир вокруг него перестал существовать - он почувствовал, как она ответила ему. Её горячее дыхание смешалось с его собственным, маленький, трепетный язычок робко, но ощутимо столкнулся с его языком, а тонкие пальцы судорожно, до боли потянули его за отросшие волосы, углубляя этот греховный, дурманящий поцелуй. В этот миг вскипела вся его эринская кровь.
Но мгновение абсолютного блаженства оборвалось внезапно. Резкий, сокрушительный толчок в грудь вымел из его головы остатки дурмана. Мощная волна чужой силы отбросила Катта назад. Он с глухим стуком врезался спиной в тонкую стенку складного домика, заставив всю конструкцию жалобно зашататься, и в тот же миг эрин окончательно, полностью пришёл в себя.
- Катт, очнись! Я не та девушка. Это я, Тзэ!
Перед ним действительно стояла она - его давняя, загадочная и, казалось, навсегда потерянная спутница. Тяжело дыша, она смотрела на него в упор. В её перламутровых глазах больше не было прежней нежности - теперь там читались лишь лихорадочное смятение и подступающий страх. Кроме неё в складном домике никого не было, а за тонкими стенами по-прежнему царила глухая лагерная ночь.
Катт рванулся вперёд, пытаясь освободиться, но невидимая, колоссальная сила намертво удерживала его, вдавливая в стену. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
- Ты перепутал меня с той эринкой, что живёт с тобой, так что пока побудь в таком положении, - Тзэ говорила торопливо, сбиваясь с дыхания, словно после долгого, изнурительного бега. - У меня катастрофически мало времени. Я должна оставить тебе кое-что очень важное. Сохрани это у себя, умоляю. Я не могу доверить эту вещь другим - Я не прошу тебя ждать меня. Я и сама не знаю, вернусь ли вообще... Не смотри на меня так. Попробуй сам решить, как поступить с этой вещью, когда придёт время. Я верю, что ты примешь единственное верное решение. Возможно, скоро меня начнут искать - друг или враг, я уже не разбираю. Знаю лишь одно: тебе я могу доверять, даже в таком безумном деле.
Снаружи раздался едва уловимый шорох шагов. Тзэ резко обернулась к выходу, её тело напряглось:
- Кто-то идёт, я должна спешить!
Она отступила на шаг в густую тень, и в её перламутровом взгляде на мгновение вспыхнули прежние, задорные огоньки:
- И кстати... теперь я умею открывать проходы в абсолютно любом месте.
С этими словами Тзэ резко взмахнула рукой. Воздух вокруг неё с тихим, яростным шипением разрезался, являя чернеющий зев пространственной дыры, и девушка мгновенно исчезла в ней.
Невидимые путы тут же спали, и Катт с глухим грохотом рухнул на ближайший лежак. Лихорадочно оглядевшись, он заметил на полу небольшую коробочку овальной формы, внутри которой мириадами разноцветных огней - с явным преобладанием тревожного алого - переливались живые магические искорки. Едва эрин успел повертеть её в руках, как снаружи совсем близко раздались шаги. Действуя на чистых инстинктах, он в долю секунды спрятал артефакт в глубокий походный карман.
В домик вошла Виса. Она тут же недовольно сощурилась, подозрительно оглядывая углы, словно в густых тенях палатки до сих пор прятался незваный гость.
- Здесь кто-то был? - голос девушки прозвучал резко, почти со злостью.
- Только я, - Катт даже не шелохнулся, надёжно укрыв за маской безразличия любые эмоции. Он не собирался выдавать встречу с Тзэ. - Что-то не так?
- Здесь странная аура, - Виса сделала шаг вперёд, шумно втянув носом воздух. - Пространство дрожит. Будто кто-то только что использовал сильную, чужую магию.
- Сейчас по всему лагерю витают подобные странности, - ровно парировал эрин, поднимаясь с лежака. - Наши маги вовсю готовятся к утренней атаке, чертят круги. Возможно, отголоски их чар просто донесло сюда ветром.
Виса ещё раз пристально, с подозрением взглянула на Катта, но затем, словно заставив себя успокоиться, шагнула ближе. Она собственническим, ищущим защиты жестом обвила руками его шею и тихо произнесла:
- Перг только что прибыл в лагерь. Сейчас всех командиров экстренно созвали на совет. Чуть позже нам объявят точное время нападения.
- Разве уже не было решено, что мы атакуем завтра на рассвете? - Катт даже не обнял её в ответ, оставаясь неподвижным.
- Они хотят что-то проверить, - недовольно передёрнула плечами эринка. - Заперлись сейчас в главном шатре с этим сумасшедшим магом и спорят.
- Не говори так о Перге, - мягко проговорил Катт.
Он решительно, но аккуратно отстранил от себя руки девушки и по-военному резко завалился на своё спальное место, отворачиваясь к стене.
- Раз сейчас идёт совещание, значит, нам тем более нужно спать. До утра командиры всё равно ничего дельного не решат. А Перг, если только недавно добрался, после этого сам первым же делом завалится спать.
Виса с глубоким, жгучим неудовольствием посмотрела на широкую спину мужчины, но спорить не решилась. Скрывая обиду, она молча опустилась на свои шкуры и тоже легла.
Когда в палатке воцарилось тяжёлое дыхание спящей эринки, Катт осторожно достал из кармана сверкающую коробочку Тзэ. Он долго всматривался в её матовое тело, баюкая артефакт в ладони.
- Перепутал?.. Хмм, - тихое, едва слышное эхо её слов отозвалось тупой болью в груди. Осознание собственных чувств с корнем, безжалостно разрывало ему сердце.
Разноцветные искорки внутри флакона перемещались, пульсировали и словно перетекали прямо в его собственные глаза, зажигая в них опасный, лихорадочный блеск, приплясывая там, точно огни на дне глубокого ночного озера. Мужчина даже не заметил, как в домик бесшумно вернулись двое молодых сраканов и тихо разместились на своих лежаках. Так прошла вся ночь. Катт не сомкнул глаз ни на секунду, заворожённо наблюдая за пляской огней в овальной коробочке. Открывать её он не стал - интуиция подсказывала, что время ещё не пришло. Всю ночь он по крупицам разбирал слова Тзэ, но так ничего окончательно и не решил.
Не дожидаясь, пока великий Эвесис покажется из-за горизонта, Катт поднялся. Нацепив на мочки ушей круглые белые камешки, он побежал.
Эрин бежал по сырой, покрытой росой траве, жадно вдыхая ледяной воздух и ощущая каждой клеткой своего тела: он живой. Оцепенение двух лет бесследно испарилось. Вокруг только-только пробуждался мир: распускались немногочисленные степные цветы, из своих норок лениво выползали насекомые, чтобы напиться влаги, мелкое зверьё выходило на поиски пропитания. Кое-где в скалах ещё мелькали тени ночных хищников, но они уже вяло и неохотно высматривали последнюю добычу, уступая права дню.
Мужчина не разделял этот мир на мгновения - он наслаждался им целиком, на бегу проветривая голову, безжалостно отделяя важное от наносного и фальшивого.
Когда Катт вернулся в лагерь, солнце уже полностью осветило плоские крыши складных домов. Поселенцы и наёмники хаотично бегали между палатками, суетливо перетаскивая припасы и выполняя чьи-то сбивчивые приказы. По всему этому лагерному беспорядку опытный глаз эрина сразу определил главное: сегодняшняя атака отменяется.
Глава 28
Катт ещё немного понаблюдал за лагерной суматохой, а затем уверенным шагом направился в сторону квартала, где размещалось командование этой разношёрстной толпой. Он безошибочно угадал складной домик, где выделили место для Перга, хотя внешне тот ничем не отличался от сотен соседних построек.
Войдя внутрь, эрин тихо присел на свободный край ларя и долго, почти час, всматривался в лицо спящего абина. Он не решался разбудить мага, словно внутренне выстраивал сложный, тяжёлый разговор и взвешивал каждое грядущее слово.
Наконец зеленоволосый маг зашевелился и начал постепенно просыпаться. Он сладко потянулся, ещё глубже кутаясь в пушистые тёплые шкуры. Его длинные изумрудные волосы разметались по постели, напоминая дикую сагейскую траву, разбросанную вокруг для какого-то древнего ритуала. Спустя минуту Перг полностью открыл глаза. Он лениво обвёл взглядом скромную комнату, пока не наткнулся на замерший силуэт эрина. В ту же секунду в самой глубине его зрачков радостно блеснули искры подлинного облегчения:
- Приятно просыпаться, когда первое, что видишь - это ты, - Перг хрипло усмехнулся, приподнимаясь на локтях.
Катт тихо усмехнулся, но ничего не ответил.
Перг ещё несколько раз с удовольствием потянулся, прежде чем окончательно сесть на постели. Совершенно не обращая внимания на присутствие эрина, он размашисто принялся за свой привычный утренний ритуал пробуждения: сполоснул лицо ледяной водой из походного кувшина, быстро натянул боевую одежду и сделал несколько резких, пружинистых прыжков на месте, разгоняя кровь по телу.
- Мне, конечно, безумно приятно смотреть, как ты за мной наблюдаешь, но всё же, - Перг задорно встряхнул длинными зелёными волосами, окончательно придя в себя. - Зачем ты пришёл в такую рань?
Катт едва заметно улыбнулся, но взгляд его остался серьёзным и проницательным:
- Перг, почему ты здесь?
Абин удивлённо взглянул на друга, на мгновение замерев с занесённой над походным ларем рукой:
- Странный вопрос от того, кто до сих пор так и не решил, что ему делать со своей жизнью. Я думал, для тебя всё очевидно: Клятвы, долг, приказы и всё такое. А я здесь, несмотря на все эти их глупые поручения, могу делать абсолютно всё, что захочу.
Катт медленно обвёл взглядом тесную, безликую комнату складного дома, а затем снова пристально, в упор посмотрел на сидящего напротив мага. Его голос провучал тихо, но весомо:
- Всё, что хочешь? А чего именно ты хочешь, Перг?
Абин смотрел на него уже далеко не так безмятежно. В глубине его изумрудных глаз зародились первые, тревожные огоньки сомнений.
- В нашем мире невозможно выжить, не примкнув к какому-нибудь сообществу, - глухо произнёс Перг, усаживаясь напротив. - В одиночестве ты окажешься обязан этому миру ещё больше, он быстро тебя раздавит. Поэтому я выбрал Апреидиом. Здесь я могу бывать в самых разных местах, выполняя то, что необходимо для города. Мои мысли заняты чьей-то целью, верно, но в то же время я получаю свободу изучать окружающий мир.
Катт снова коротко, сухо усмехнулся. В его взгляде проскользнула вековая, усталая мудрость истинного вожака:
- И всё-таки кровь эрина в тебе, Перг, - даже если ты сам этого отчаянно не хочешь, - заставляет тебя подчиняться. Для таких, как мы, выполнять задания Высшего Совета - это всё равно что дышать. Ты думаешь, что обманул систему, но ты просто подчинился своему инстинкту.
Глаза абина на миг вспыхнули яростным, опасным огнём, но тут же затухли, подёрнувшись пеленой глубокой задумчивости. Он долго сидел неподвижно, уставившись в каменистый пол, и наконец глухо произнёс:
- Я никогда не смотрел на это с такой стороны. Но сейчас признаю: в чём-то ты прав, Катт. И всё же, даже если так, никогда больше не напоминай мне, что я наполовину эрин. Ты прекрасно знаешь моё отношение к этому вопросу.
Перг снова замолчал, низко опустив голову. В тесном домике воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Наконец маг поднял взгляд:
- Ты действительно не понимаешь, почему я так выделяю тебя из всей этой кучки бесполезных сородичей? Я ведь уже объяснял тебе тогда, в городе. Ты - совсем другое дело. В тебе я не вижу эрина. Того самого, лощёного, который готов плевать на всех окружающих ради выполнения своих или чужих планов. В тебе я не вижу своего отца.
Абин резко отвернулся, его пальцы судорожно сжали край шкуры:
- Он насильно забрал мою мать к себе. Она была слабой магичкой, хоть и чистокровной абинкой. Она физически не могла сопротивляться сильному, породистому мужчине, в котором словно сосредоточились лучшие боевые качества эринской знати. И хотя все они тогда жили в плену у сраканов, у него были особые привилегии, потому что он активно сотрудничал с нашими преследователями. Моя мать умерла далеко от него - здесь, в Апреидиоме, где ей дали последнее пристанище. Но убил её именно мой отец. Точнее, его отношение. Когда она сбежала, бросив меня, родных, лишь бы оказаться как можно дальше от его надзора, её разум не выдержал свободы. В какой-то момент её сознание окончательно помутилось, и она просто взорвала всё вокруг себя вместе со своими ками. Но Совет похоронил её по всем законам абинов, воздав высшие почести.
Перг горько усмехнулся, качнув головой:
- Воспитывала меня бабушка и дедушка. Не скажу, что я рос обделённым, но отца я так и не смог простить. А потом умерли и старики. На бабушке и дедушке сраканы всё время проводили какие-то чудовищные эксперименты. Под руководством, кстати говоря, моего дорогого папаши. Меня они не трогали по каким-то своим соображениям. Возможно, думали, что раз я мальчик, да ещё и полукровка, то абсолютно бесполезен для магии. Бабушка успела научить меня многому, но далеко не всему.
Он поймал на себе тяжёлый взгляд друга и предупреждающе вскинул руку:
- Прекрати на меня так смотреть. Я не считаю себя несчастным, внимания в детстве мне вполне хватало. И даже хорошо, что именно на мне прервался наш род. Зато я собрал в себе всю его силу, накопленную поколениями. Ты ведь знаешь историю: абинки за раз рожают по нескольку детей, и в основном девочек. Мужчины-маги у нашего племени рождаются крайне редко, но они обладают поистине разрушительной, первобытной мощью. Правда, это касается только чистокровных. От союза эринов и абинов никогда не рождалось сильных чародеев. От сраканов - тем более. Имперские ищейки просчитались, решив, что я всего лишь никчёмный бастард, родившийся от не самой одарённой из дочерей моей бабушки. Одна старая ведьма-абинка позже сказала мне, что ещё в утробе я сожрал всех своих нерождённых сестёр, подчистую забрав их силу и жизненную энергию. И сделать это я смог именно потому, что во мне текла кровь эрина. Беспощадность моего отца проявилась в его мужском семени ещё до того, как я сделал первый вдох.
Перг резко встряхнул головой, и на его лицо мгновенно вернулась привычная, чуть наглая маска, а в глазах заиграли задорные искры:
- Не беспокойся, чудовищем я себя не считаю. Я слишком красив для этой роли. Моим сёстрам всё равно не суждено было бы прожить долгую жизнь - Совет или император использовали бы их как инкубаторы или подопытных. А так они подарили мне частичку себя, и я этого никогда не забуду... Ух, что-то я разговорился! Мы совсем отвлеклись от твоего вопроса, почему я здесь.
Катт понимающе усмехнулся, переводя дыхание:
- Да нет, мы вовсе не отклонились. Твой рассказ как раз помогает до конца понять твои истинные причины оставаться здесь, под крылом Совета.
- Мои причины... - Перг горько вздохнул, и его весёлость на миг улетучилась. - Ещё задолго до встречи с тобой я принёс присягу. Я дал Клятву, что никогда не предам Совет Апреидиома. Это чертовски опасная магия, Катт. Даже я со всей своей силой не смогу её с себя снять. Хотя сейчас я уже сомневаюсь, что Клятва - это единственная причина, удерживающая меня здесь. Знаешь, сегодня, после нашего с тобой разговора, я уже совсем не уверен, что согласился бы дать её при нынешних обстоятельствах. Но теперь я связан. Намертво.
Катт нахмурился, искренне заинтересовавшись:
- Зачем ты вообще её дал? Мне кажется, с твоим талантом ты мог бы спокойно жить в Апреидиоме и без всяких магических обязательств.
Перг ненадолго задумался, забавно и по-детски сморщив лоб, словно заново переживал события прошлых лет:
- О, это было так глупо... Я тогда знатно поругался с Клэгэ и сгоряча решил, что отныне хочу быть абсолютно самостоятельным. А ещё... - абин вдруг замолчал, и на его губах заиграла опасная, хищная улыбка, а в глазах вспыхнул дикий огонь его нерождённых сестёр, - меня всегда будоражила эта едва уловимая опасность, исходящая от Клятвы. Мне до безумия интересно: что же именно она со мной сделает, если я совершу что-то «неподходящее» с точки зрения Совета?
- Почему бы тебе просто не попросить Клэгэ снять эту Клятву? — спокойно спросил Катт.
Перг резко вскинул голову. В его карих глазах полыхнул такой яростный, обжигающий огонь, что, казалось, стены домика сейчас обуглятся:
- С чего ты вообще взял, что я стану просить эту старую ведьму хоть о чём-то?!
- Перг, пока тебя не было в городе, как ты думаешь, чем я занимался? - Катт откинулся назад, не сводя с мага леденящего, проницательного взгляда. - Сбор и анализ информации на месте расположения - это самый первый урок, которому обучают эринских воинов. Да, Апреидиом - закрытый город, и кроме Совета достоверные сведения там получить практически негде. Но всё же это возможно. Особенно если учесть, сколько времени я там провёл. Да и Виса...
- Эта дрянная эринка что-то наплела тебе про меня?! - процедил Перг. Его зрачки гневно пульсировали. Катт в очередной раз мысленно отметил, что при всей своей колоссальной мощи абин оставался слишком эмоциональным, и читать его было проще простого.
- Мне было достаточно задать ей пару наводящих вопросов и уловить реакцию, - ровным, безжалостным голосом шпиона ответил Катт. - Скажем так: прямых ответов от неё я не получал, но её взгляда, дрогнувших пальцев и заминок было более чем достаточно. Ты обучался у Клэгэ. Мало того, эта старая ведьма до сих пор опекает тебя, как самое ценное и важное существо в этом проклятом мире. Совет прекрасно это знает и именно поэтому общается с тобой с крайней осторожностью. И именно благодаря этому факту, Перг... я до сих пор не лежу распластанным на столе в их секретной лаборатории. Поправь меня, если я в чём-то не прав.
- Я не думаю, что ты до сих пор не на операционном столе исключительно из-за меня, - Перг хмуро отвёл взгляд, и его плечи упрямо напряглись. - Клэгэ всегда слишком уж фанатично опекала меня, шагу ступить не давала, даже за пределы гибельных испарений выходить запрещала. Моя бабушка - её родная сестра, а эта старая ведьма трепетно, до безумия относится ко всему, что связано с кровным родством. Я ведь и сбежал-то из дома только потому, что вконец поругался с ней. Именно поэтому я не могу вернуться, и уж тем более - просить у неё прощения. Да и Клятва тут совершенно ни при чём.
- Не нужно скрывать очевидное, Перг, я и так всё знаю, - Катт качнул головой, и в его голосе прозвучали леденящие, непреклонные нотки сарда. - Даже если это величайшая тайна города, все последствия и плетения Клятв для Апреидиома создавались под прямым руководством этой женщины. Когда мы были у неё в гостях, я достаточно хорошо понял её натуру: вставать на пути у этой абинки я бы не пожелал никому. Тебе стоит лишь слово ей сказать - одно-единственное слово, - и она в то же мгновение снимет с тебя эту Клятву. Так неужели твоя гордость важнее свободы?
Абин промолчал, лишь желваки заходили на его красивом лице. Катт внимательно всмотрелся в его помрачневшие глаза и тихо добавил:
- Впрочем, выслушав тебя, я понял. Ты не хочешь освобождаться не только из-за упрямства. Что ж, я искренне надеюсь, что ты не потеряешь то, к чему так отчаянно стремишься.
Перг с нарастающим подозрением посмотрел на Катта, и в его голосе проскользнули непривычно резкие, леденящие нотки:
- Ты что... собрался уйти отсюда? Куда, Катт?
Эрин лишь неопределённо пожал широкими плечами:
- Я ещё не решил до конца. Но если произойдёт то, о чём я думаю, я уйду. И я бы очень не хотел исчезнуть, не сказав тебе об этом лично. Даже Виса ещё ничего не знает.
Абин замер, пристально, не мигая всматриваясь в лицо своего друга. В его изумрудных глазах явственно читалось глубокое, глухое беспокойство:
- Почему так внезапно?
Он лихорадочно изучал Катта, пытаясь силой своей магии заглянуть ему прямо в душу - пробиться сквозь зрачки всё дальше и дальше, добраться до сокровенных мыслей эрина. Но Перг прекрасно знал, что Катт этого не позволит. Абин потерял способность читать его сознание уже очень давно - с тех самых пор, как сард научился наглухо закрывать все двери в своей голове от чужого ментального вмешательства.
Они молча мерили друг друга взглядами, пока неожиданная, пугающая догадка острой иглой не прошила разум мага. Перг резко подался вперёд, и его дыхание перехватило:
- Ты... ты видел её? Живую? Здесь, в лагере?
Всегда безупречно сохранявший самообладание, Катт на долю секунды выдал себя - его зрачки едва заметно расширились. Этого короткого мига абину хватило избытком, чтобы окончательно удостовериться в своей догадке.
- Ты видел её! - выдохнул Перг, и в его голосе смешались шок и триумф. - Ту самую девушку, с которой вы когда-то вместе ушли из Сагейской долины. Что она тебе сказала?
- Да, я видел её, - Катт вернул лицу привычную маску ледяного спокойствия, но голос его прозвучал мягче обычного. - Но её появление - это всего лишь звено в цепи событий, которое окончательно показало мне, чего я хочу на самом деле. Перг, я пришёл сюда только для того, чтобы увидеть тебя и честно предупредить: я могу уйти. Ты, можно сказать, единственное существо во всей Эбиткрии, к которому я хоть как-то привязался за эти годы, и мне действительно будет чертовски сложно оставить тебя. Но ты для себя свой будущий путь уже выбрал. А я свой - ещё нет.
Перг надолго задумался. Тяжёлые, тёмные волны искренней печали затопили его карие глаза. Он медленно перевёл дыхание, но когда снова заговорил, его голос не дрогнул:
- Если ты всё-таки решишь оставить меня, мне будет бесконечно грустно, Катт. Но останавливать тебя или вставать у тебя на пути я не стану. Я лишь надеюсь, что когда-нибудь в будущем мы ещё встретимся.
Абин резко отвернулся к стене шатра, пряча лицо в густой тени своих изумрудных волос:
- А теперь извини. Я хочу побыть один.
Голос абина казался бесцветным, словно краски эмоций, всегда бурлившие в нём, в одночасье исчезли. Катт ещё раз бросил тяжёлый взгляд на поникшую спину друга и молча вышел из шатра.
Когда он вернулся в свой складной домик, двоих молодых сраканов внутри уже не было - в комнате находилась одна лишь Виса. Она сидела на краю лежака, нервно перебирая пальцами походную сумку.
- Куда ты ходил? - резко спросила она.
Катт сразу отметил её лихорадочный, беспокойный взгляд. Глаза эринки испуганно блуждали по стенам и углам домика, словно она искала следы чужого присутствия, и упорно не останавливались на нём самом.
- Утренняя пробежка, - ровно ответил он, проходя вглубь комнаты и сохраняя абсолютное, гранитное спокойствие. - Что-нибудь известно о наступлении? почему всё замерло?
Виса буднично, отточенными до автоматизма движениями брала у него утренние анализы крови, но так ни разу и не подняла лица, упорно избегая встретиться с ним взглядом:
- Они там, в штабе, что-то полностью переиграли. Наступать будем только через два дня. Пока приказано делать все необходимые приготовления. После обеда объявят общий сбор, там командование всё подробно и расскажет.
- Сраканы к тому времени уже обо всём узнают, - Катт даже не поморщился, когда игла покинула вену. В его голосе зазвучал леденящий, профессиональный тон боевого стратега. - Атаковать через два дня - это ещё глупее, чем бросать эту толпу в бой прямо сейчас. Совет до сих пор так и не выяснил, ради чего на самом деле сраканы стягивают сюда регулярные войска? При таком раскладе наше наступление может оказаться вообще бессмысленным.
Эрин говорил эти вещи спокойно, на чистых инстинктах вожака, даже не задумываясь о том, как сильно его слова подрывают авторитет Старейшин. Для него, как для сарда, эти тактические прочёты командования были слишком очевидными и вопиющими.
Виса лишь молча пожала плечами, ничего не ответив, и Катт в очередной раз мысленно зафиксировал её пугающую, отрешённую задумчивость.
Глава 29
Дневной общий сбор тоже ничего не решил и не прояснил. Настоящий план грядущего штурма знали только высшие чины этого разношёрстного сброда, но они хранили гробовое молчание. Катт понимал, что мог бы без труда выпытать правду у Перга - абин точно был в курсе всех деталей, раз его приезда так отчаянно ждали в штабе. Но после их утреннего тяжелого разговора и добровольного затворничества мага эрин не хотел обращаться к другу.
В воздухе плотным удушливым туманом витала липкая недосказанность. Привычная, спасительная тревога предстоящей битвы так и не пришла, что заставляло Катта волноваться ещё сильнее. Но сделать он пока ничего не мог.
Будничные лагерные дела постепенно подошли к концу. Наступил вечер, за ним промелькнул следующий день, и вот пришло утро нового рассвета - но вязкая неясность по-прежнему не позволяла мужчине расслабиться ни на миг. В этих изнуряющих ментальных тисках он дожил до предвоенного вечера. Завтра предстояло вставать на исходе ночи, чтобы наконец своими глазами увидеть и разобраться, разразится ли эта битва или вся кампания - один сплошной обман.
С полной неразберихой в мыслях, безуспешно пытаясь свести воедино внезапное появление Тзэ, нелепую завтрашнюю атаку, жуткое признание Перга и всё более странное поведение Висы, Катт вышел прогуляться по вечерней прохладе.
Одиноко стоящие среди каменистой степи деревья, словно насильно выдернутые из родного леса, тщетно пытались дотянуться своими искривлёнными ветвями друг до друга. Этот пейзаж заставлял мысли путаться ещё сильнее. У одного из таких исполинов эрин остановился. Его толстая красная кора с серым пепельным отливом в некоторых местах висела рваными лохмотьями, побитые ранними заморозками жёлтые листья жались друг к другу, сиротливо дрожа на резком ветру, а сам ствол был настолько массивным, что даже Катт со своим могучим размахом рук не сумел бы его обхватить.
Прислонившись спиной к грубой древесине и закрыв глаза, Катт замер. Он отчаянно пытался задействовать свои старые командирские навыки: разобрать накопившиеся факты по полочкам, разложить по строгим тактическим разделам. Но каждый раз какая-то одна безумная мысль вырывалась из общего ряда и снова безжалостно путала выверенный боевой строй в его голове.
Он не сразу осознал, что стоит у этого лохматого исполина не один. Сначала со стороны степи донеслось едва уловимое, неестественно холодное дуновение, а в следующую секунду Катт кожей почувствовал на себе чей-то тяжёлый, буравящий взгляд. В округе не раздалось ни малейшего звука, не дрогнула ни одна травинка, но эрин внезапно ощутил такую зловещую, потустороннюю угрозу, что по его спине пробежал липкий холодок.
Разом открыв глаза, мужчина резко развернулся. За толстым стволом дерева, в густеющих сумерках, замерло странное существо. Никого подобного Катт за всю свою долгую жизнь не встречал в Эбиткрии. Оно выглядело настолько чужеродным, нарушающим законы природы, что воин на миг непроизвольно вскинул глаза к темнеющему небу, словно проверяя, не сошёл ли он со ума, и тут же снова опустил взгляд.
Тварь по-прежнему стояла там. Катт не мог с уверенностью сказать, куда именно она смотрит, но осязаемо чувствовал, как его дотошно, сантиметр за сантиметром, изучают. Ростом существо было примерно с самого эрина, но отличалось пугающей, иссушенной худобой. Его неестественно длинные руки свисали почти до колен, которые были постоянно присогнуты в готовности к стремительному прыжку. Всё тело незнакомца покрывала глухая, антрацитово-чёрная субстанция - было невозможно разобрать, гладкая ли это кожа или плотный мех. На взгляд она казалась мягким ворсом, но при этом не рождала ни единого блика в наступающей ночи. На безликой голове не угадывалось ни очертаний рта, ни выступов носа. Зато там, где у разумных существ располагались глаза, вкруг всей черепной коробки плотным венцом были вживлены небольшие, антрацитово-блестящие бусины. Они не вращались и никак не реагировали на свет, и Катт не мог понять, что это: причудливое племенное украшение, жуткие костные наросты или всё-таки множественные, всевидящие глаза.
Существо сделало плавный, бесшумный шаг вперёд, выходя из тени дерева.
В то же мгновение ладонь Катта мёртвой хваткой легла на рукоять походного оружия. Пальцы привычно ощутили прохладу металла. Мысли эрина заработали с бешеной, боевой скоростью - он лихорадочно прикидывал, какой именно стороной клинка и под каким углом ему придётся воспользоваться против этой анатомической аномалии. Древний воин слишком хорошо помнил те безжалостные чёрные тени, которые едва не разорвали его и Тзэ в Сагейской долине.
«Хватит глазеть на меня».
Катт не услышал ни единого звука в ночной тишине, но готов был поклясться, что эти слова отчётливо и громко прозвучали прямо внутри его черепной коробки.
«Да, да, ты не ошибся, я общаюсь именно с тобой. Не ломай свою и без того перегруженную голову. У меня действительно нет того, что вы называете ртом, но разъяснить свою позицию я вполне смогу».
Эрин внимательно, не ослабляя хватки на рукояти клинка, следил за незваным гостем. Он не заметил, чтобы его безликий собеседник как-то физически отреагировал на собственные слова - существо по-прежнему неподвижно застыло на том же самом месте под деревом. Однако ментальные эмоции, волнами хлынувшие в сознание Катта вместе с этим чужим голосом, были странно, пугающе похожи на взрывной и ироничный характер Перга.
«И хватит уже думать про всякие глупости. Надо же, как у тебя тут всё замусорено! Столько лишних, хаотичных мыслей... Ты хоть дверцы с уже решёнными проблемами иногда закрывай, а? Размышляй ты теперь, не размышляй, а с тобой общаюсь именно я - тот, кто стоит прямо перед твоим носом. И ты - именно тот, кто мне нужен. Я искренне рад, что отыскал тебя так быстро».
- Зачем?! - Катт почти выкрикнул это вслух в ночную прохладу - настолько дико и неестественно было слышать весь этот поток панибратских откровений от замершего перед ним чудовища.
«Да не кричи ты так, я всё равно тебя не услышу, - тут же отозвался ментальный голос, наполнив черепную коробку эрина лёгкой, укоризненной усмешкой. - Того, что вы, двуногие, называете ушами, у меня тоже нет. Ладно, отвечу разом на все те вопросы, что прямо сейчас роятся в твоей голове: да, это мой естественный вид. Это не кожа, но и не шерсть. У меня нет носа, рта, ушей, и да - всё это, круг по голове, мои глаза. Я не различаю цветов, так что прекрати прокручивать в мыслях этот свой "чёрный" цвет, он мне ни о чём не говорит. Я не мужчина и не женщина, понятия биологического пола у моей расы не существует в принципе. Но говорить с тобой я буду от мужского лица - так со мной привык общаться КемВол. Можешь звать меня Фейюс, я уже привык к этому звуку, хотя изначально имени мне никто не давал, в нашем мире оно без надобности. Всё, закончили с моим внешним видом? Отлично, а то эти твои глупые догадки так и скачут перед глазами, только делу мешают».
Безликое существо сделало ещё один короткий шаг. Длинные руки качнулись у согнутых колен.
«Теперь дальше. Обо мне самом поговорим чуть позже, сначала о деле. Ты видел Тзэ. Не пытайся запереть эту дверь, я прекрасно вижу этот её образ в твоей памяти. Она жизненно нужна мне. И ты должен помочь мне».
Катт стоял, недоумённо и хмуро глядя прямо перед собой в россыпь антрацитовых глаз-бусин. Скрывать свои эмоции или тактически хитрить перед лицом абсолютного телепата не было ровно никакого смысла - тварь читала его сознание, как раскрытую походную карту.
Всё ещё чувствуя себя глупо от необходимости общаться мысленно, эрин сосредоточился и спросил, чеканя каждую внутреннюю фразу:
- Зачем тебе Тзэ?
Существо на миг замолкло. Катт физически ощущал его грубое, чужеродное присутствие внутри своей черепной коробки - Фейюс бесцеремонно, как в захламлённой походной палатке, копался в его голове, швыряя в стороны всё ненужное и лихорадочно ища одну-единственную важную зацепку.
«В общем, я увидел в твоей памяти то, что мне нужно, но этого слишком мало, - вновь раздался ментальный голос безликого, и в нём проскользнули нотки досады. - И кстати: кто такой этот Перг? Почему ты мгновенно вспомнил его, стоило мне упомянуть, что я читаю твои мысли? Ладно, с этим разберёмся потом, мне в любом случае нужен именно ты. В твоей голове полно этой девчонки, но ты как-то странно о ней думаешь. Вроде бы и тянешься к ней всем своим естеством, но в то же время упорно, силой воли запихиваешь воспоминания о ней на самый низ своего сознания. А они там сверкают, бунтуют и отчаянно пытаются вырваться наружу - что, надо сказать, полностью соответствует твоим реальным эмоциям. Ты просто давишь их изнутри. Так что скажешь? Ты поможешь мне её отыскать?»
Катт остался стоять на месте, по-прежнему мёртвой хваткой сжимая рукоять оружия. Он проигнорировал попытку залезть в его личные чувства и мысленно повторил, жёстко чеканя каждое слово:
- Ты не ответил на мой вопрос. Зачем тебе Тзэ?
«Пфф, ну надо же, какой ты нудный и упрямый, - ментально отмахнулся Фейюс, сделав едва заметное движение плечами. - Скажем так: я точно такой же, как и Тзэ. У меня абсолютно те же обязанности и права в этом мире, просто работаю я немного на другой стороне, исследую иные сектора. И если я не найду эту девчонку в самое ближайшее время, я могу очень серьёзно пострадать сам. А у меня, знаешь ли, нет ни малейшего желания подставляться под удар».
- Значит, ты её друг? - прямо спросил Катт.
«Какой ещё к чёрту друг?! - ментальный голос Фейюса буквально захлебнулся от возмущения. - Эта раздражающая, невыносимая особа только и делает, что мешает мне нормально общаться с КемВолом! Она постоянно суёт свой нос то туда, то сюда, вечно создаёт проблемы, а он почему-то раз за разом бросается ей помогать!»
Существо на миг замолчало, но Катт сквозь свои ментальные щиты отчётливо почувствовал, как Фейюса буквально трясёт от самой настоящей, детской ярости и обиды. Однако маг быстро взял себя в руки, и его эмоции вновь сменились мрачной серьёзностью:
«Но как бы она меня ни бесила... Тзэ жизненно нужна мне. Если её не станет, всё вокруг сделается только хуже. Для всех нас. Решать, конечно, тебе, эрин. Но я обязан тебя предупредить: скорее всего, с девчонкой уже случилось что-то скверное. Я больше вообще не ощущаю её присутствия возле "камня"».
- Как именно ты хочешь, чтобы я тебе помог? - спросил Катт, внутренне принимая новые правила этой безумной игры.
«Первый дельный вопрос за всё время нашего милого общения, - ментально хмыкнул Фейюс, и венец из его чёрных бусин-глаз едва заметно качнулся. - Твои воспоминания о ней невероятно яркие. Я воспользуюсь тобой, как живым маяком, и с помощью этой настройки мы попытаемся её отыскать. Первым делом нам придётся отправиться в её родной мир - возможно, там удастся хоть что-то выяснить. Ну и что ты так вытаращился на меня? Ты ведь сам бывал на её пространственных путях, я ясно видел это в твоей памяти, так что должен хотя бы примерно догадываться, кто она такая на самом деле. Если Тзэ окажется где-то поблизости, через твой ментальный след я мгновенно почую её ауру».
Катт нахмурился, тактически прощупывая границы возможностей своего безликого спутника:
- А разве ты со всеми своими хвалёными способностями не можешь просто отыскать её по мыслям, без моей помощи? Напрямую?
«Эта зараза научилась наглухо закрывать от меня своё сознание уже на третьей нашей встрече! - в ментальном голосе Фейюса снова прорезались нотки жгучей досады. - Я более чем уверен, что это КемВол помог ей выстроить щиты. Я ведь уже говорил: она точно такая же, как я, и хоть ещё далеко не всему обучилась, она чертовски сильна. Как-никак, её пространственные направления - самые разветвлённые и самые густонаселённые во всей системе. Да, я могу отследить её по чужим мыслям - по разуму тех существ, которым она искренне дорога. Но, к нашему общему несчастью, её родной мир находится слишком далеко, а ты со своей перегруженной головой умудрился оказаться в самой ближней точке к "камню". Да к тому же твои воспоминания о ней настолько ослепительно сверкают на общем фоне, что ты сейчас - мой лучший и единственный шанс. Если, конечно, ты сам этого хочешь».
- Что для этого нужно от меня? - спросил Катт.
«Всего лишь пойти со мной, - в ментальном голосе Фейюса проскользнула отчётливая, довольная усмишка, хотя внешне существо выглядело совершенно так же неподвижно, как и прежде. - Тебе же она что-что оставила на прощание, верно? О, вижу в твоей памяти - оставила. Если ты согласишься на моё предложение, обязательно возьми эту вещицу с собой. Высока вероятность, что она нам очень пригодится».
Катт на секунду прикрыл глаза, взвешивая риски:
- Мне нужно подумать над этим. Давай встретимся на этом же месте через неделю.
«Эй, эй, притормози! - ментально замахал руками Фейюс, и в его голосе прорезалось искреннее недоумение. - У меня в принципе нет понятия того "времени", к которому привыкли вы в своих закрытых мирах, в своих Путях. У меня все проще. Я вообще искренне не понимаю, для чего вам всем сдалась эта бесполезная, надуманная вещь. Ты просто живёшь и понятия не имеешь, что будет дальше. А между тем, можно ведь спокойно вернуться в своей жизни немного назад, а можно - сделать шаг далеко вперёд. Жаль - это только на моих Путях работает. В общем, если надумаешь лететь со мной, просто оставь какой-нибудь приметный знак здесь, у дерева. Я увижу его со стороны путей и подожду тебя».
- Нет, - твёрдо оборвал его эрин, открывая глаза. - Если я приму решение и буду согласен, я сам приду и буду ждать тебя здесь - столько, сколько понадобится. Только не опаздывай. У меня к тебе накопилось слишком много вопросов.
Существо посмотрело на него - Катту показалось, что на этот раз очень внимательно и даже с некоторым нарастающим уважением, - и бесцеремонно покинуло его голову. В тесном пространстве между лохматыми ветвями внезапно с тихим хлопком соткалась уже знакомая эрину рваная дыра в воздухе, сочащаяся чужеродной энергией. Безликий Фейюс плавно зыбнул своим антрацитовым телом, шагнул прямо в это мерцающее ничто и бесследно исчез. Проход тут же захлопнулся, оставив после себя лишь запах озона и ледяной степной ветер.
Прокручивая в голове этот безумный, фантастический разговор с безликим телепатом, Катт невольно зацепился за одно-единственное воспоминание, которое вдруг яркой вспышкой озарило его сознание. Сагейская долина. Момент их выхода из таинственной обители Клэгэ. Тзэ тогда, весело оглядев их одинаковые черные боевые костюмы, вскользь упомянула имя Фейюс. Она произнесла его совершенно без страха, скорее с привычным, лёгким озорством, словно вспоминая какую-то невероятно смешную шутку.
Решив для себя полностью довериться этой давней, искренней реакции девушки на это имя, Катт, тоже коротко и сухо усмехнувшись в темноту, развернулся и стремительным, пружинистым бегом направился обратно к передвижному лагерю.
Теперь ему предстояло сделать то, что обязан делать сард перед решающей тактической операцией - выспаться. Удушливый беспорядок в его мыслях понемногу рассеивался, и эрин уже отчётливо видел перед собой единственно верное решение проблемы.
Добежав до их небольшого передвижного домика, Катт быстро, без лишних движений улегся и мгновенно провалился в глубокий, целительный сон. Он проснулся сам, ровно за две минуты до того, как над затихшим лагерем надсадно и тревожно взвыла сирена, предвещавшая экстренный общий сбор ополчения.
В тесной комнате все собирались в абсолютной, гнетущей тишине, упорно избегая встречаться друг с другом взглядами. Едва за их молодыми соседями-сраканами захлопнулась дверь, Виса медленно повернулась к Катту. Внимательно всмотревшись в его собранное, суровое лицо, она тихо спросила:
- Ты готов?
Катт посмотрел на неё в упор и лишь коротко, загадочно улыбнулся.
Женщина ненадолго замолчала, судорожно сглотнув, а затем наконец задала тот самый вопрос, который тяжёлым камнем лежал у неё на душе уже очень давно:
- Катт... ты готов уйти?
- Ты всё-таки догадалась? - эрин ответил спокойно, без тени утайки. - Да. Я уйду сразу после сегодняшнего дня.
Виса уставилась на него совершенно непонимающим, ошеломлённым взором. «Куда уйти? Зачем?» Она неделями вынашивала внутри себя этот вопрос, просчитывала его до мелочей, но к такому сокрушительному, прямому ответу жизнь её точно не готовила.
- Куда?! - в её голосе явственно прорезались панический испуг и глухая беспомощность.
- Я и сам ещё пока точно не знаю, - ровно произнёс сард. - Сегодня я остался в строю только потому, что искренне считаю себя обязанным тебе и всему Апреидиому за спасение. Но сейчас я чётко, как никогда, знаю, чего желаю на самом деле. И именно поэтому я ухожу.
Виса онемела, не в силах вытолкнуть из пересохшего горла больше ни слова. Эрин ещё секунду постоял напротив, проверяя крепление доспеха, и размашистым шагом вышел из домика навстречу завывающей сирене.
Женщина невидящим, остекленевшим взглядом всё ещё продолжала смотреть на пустой дверной проём, где только что стоял её мужчина. А её ли? Был ли он вообще хоть на мгновение её мужчиной?
Вдруг она резко, словно от сильного толчка, поднялась с лежака. Шагнув к походной сумке, Виса принялась лихорадочно, долго рыться в её двойном дне, пока её пальцы наконец не наткнулись на холодное стекло. Она извлекла на свет тот самый заветный бутылёк с мутной эссенцией, который перед самым отъездом ей лично в руки передала Карна.
Быстро, стараясь, чтобы не дрожали руки, Виса набрала плотную маслянистую жидкость в походный шприц. Надёжно спрятав смертоносное оружие в глубоких складках своей полевой одежды, она судорожно вздохнула и начала собираться на выход.
Глава 30
Сбор войск на битву был таким же несуразным, как и весь этот проклятый поход в целом. Под нестройный, хромающий грохот отбивающих такт инструментов Катт пристроился где-то в самой середине колонны. Он оказался зажат между какими-то восторженными юными искателями приключений, которые, судя по всему, ещё вчера мирно гуляли за пределами города, а сегодня сдуру примкнули к ополчению. Даже оружие в своих неопытных руках эти мальчишки держали так, словно это были деревянные палки для детских игр.
Эрин угрюмо оглядывал всё это разноцветное, кричащее великолепие и с каждой секундой всё меньше понимал, зачем он вообще здесь остался. Только глухое чувство долга и упрямое желание в последний раз защитить Вису и Перга сдерживали его от того, чтобы прямо сейчас развернуться и пойти в сторону одинокого дерева, где была назначена встреча с Фейюсом.
Наконец, над степью хрипло протрубили сигнал к началу операции.
Теперь уже неровным, рваным шагом - совсем не так гордо, как при выходе из ворот Апреидиома, - процессия двинулась по направлению к поселению сраканов. Подойдя к самому краю крутого спуска с длинного жёлтого холма, сплошь покрытого ковром из диких разноцветных цветов, воины Апреидиома остановились. Они молча смотрели сверху вниз на наглухо закрытые врата небольшого городка, больше похожего на укреплённую деревню, и ждали дальнейших указаний командования.
Стены поселения казались довольно высокими, но профессиональный взгляд сарда мгновенно определил, насколько они хлипкие. Катту чудилось, что эту ветхую кладку мог разнести в щепки любой крупный валун, случайно скатившийся с вершины их холма.
Внезапно за этими стенами мелькнуло резкое движение. Приглядевшись, эрин понял: солдаты сраканского императора собираются для ответа на ту дерзость, которую посмели позволить себе мятежники.
Сард с невольным уважением отметил тот идеальный, выверенный порядок, с которым их противники выбегали из казарм. Они строились в шеренги настолько ровно и чётко, что у их сапог можно было провести единую идеальную линию, и она нигде бы не прервалась ни на дюйм. Чем дольше Катт всматривался в это грозное, монолитное построение регулярной армии, тем меньше он верил в победу своего разношёрстного сброда.
Сард с невольным уважением отметил тот идеальный, выверенный порядок, с которым их противники выбегали из казарм. Они строились в шеренги настолько ровно и чётко, что у их сапог можно было провести единую идеальную линию, и она нигде бы не прервалась ни на дюйм. Чем дольше Катт всматривался в это грозное, монолитное построение регулярной армии, тем меньше он верил в победу своего разношёрстного сброда.
И всё же он ждал.
Это ожидание было почти невыносимым. Эрин всем своим существом начал ощущать то знакомое, дикое опьянение, которое всегда охватывало его перед хорошей, кровавой схваткой. Кровь в его жилах постепенно закипала, растекаясь быстрыми, горячими струйками под кожей и переливая предбоевое волнение по всему телу. Небольшие, острые покалывания в кистях рук и в области сердца становились всё сильнее, превращаясь в невыносимо приятный, первобытный зуд.
Воздух в легкие поступал всё так же ровно, но теперь Катт явственно чувствовал, что дышит самой смертью - вдыхая вместе с кислородом невидимые песчинки чего-то огромного, великого и страшного, что уже рассыпалось по всему периметру грядущего боя. Даже глаза бывшего сарда навсегда потеряли своё привычное, навязанное препаратами равнодушие: мелкие, яростные искры так и мелькали в его расширившихся зрачках.
Ещё мгновение - и тяжёлые деревянные ворота распахнулись, выпуская сквозь себя регулярную сраканскую армию, двигавшуюся слаженно, словно единый, монолитный организм. Они прошли немного вперёд, чеканя шаг, и тут же створки за их спинами с глухим стуком захлопнулись.
Оружие вперёд, на изготовку. Всё чётко, выверено, ни одного лишнего или случайного движения. Катт невольно залюбовался этим зрелищем: даже в своё лучшее время, командуя собственным элитным отрядом сардов, ему далеко не всегда удавалось добиться от подчинённых столь абсолютной, идеальной дисциплины.
По его собственным рукам всё чаще и горячее пробегали волны дикого нетерпения - словно стадо крошечных, покалывающих насекомых скользило под кожей, буквально заставляя пальцы судорожно сжимать рукоять клинка. Но эрин внешне не подавал и виду своего волнения, оставаясь неподвижным, как скала.
Сраканы выстроились в безупречную единую черту, наглухо закрыв собою и запертые ворота, и всю видимую часть забора, а затем замерли. Временами казалось, будто это искусно сделанные игрушечные солдатики, которых чьи-то аккуратные, педантичные руки расставили точно по намеченным местам: они не издавали ни единого звука, не шевелили ни единым пальцем. Облачённые в глухую полевую одежду жёлто-коричневого цвета, эти невысокие, коренастые воины производили поистине устрашающее, парализующее впечатление на всё ополчение, в рядах которого находился Катт.
Он буквально кожей чувствовал, как стоящие рядом с ним мятежники испуганно переминаются с ноги на ногу, тщетно пытаясь встать так, чтобы не было до дрожи страшно. Слышал, как они лихорадочно оглядываются друг на друга, ища хоть каплю поддержки в глазах своих таких же испуганных спутников. Видел, как многие из них уже заочно опустили руки, сломленные этим мертвенным, могильным спокойствием врагов прямо перед ними.
Вся армия Апреидиома то и дело плыла неровными волнами, испуганно накатывая то в один край холма, то в другой. Неподалёку от сарда третьего ранга застыли трое молодых мальчишек со смешанной кровью - дикая помесь сраканов, эринов, абинов и Бог весть каких ещё племён. В отличие от остальных, эти трое так и рвались в бой. На их бледных лицах было написано отчаянное, глупое нетерпение; они мелко дрожали всем телом, мёртвой хваткой сжимая в руках простые эфесы своих недлинных походных клинков. Катт невольно улыбнулся им - всего лишь на один миг, одними уголками губ, - и его взгляд вновь сосредоточенно и остро устремился вперёд, на замершую сраканскую стену.
Она оставалась недвижимой, словно чего-то выжидая. И это тактическое ожидание со стороны имперцев было более чем странным. Особенно если учесть, что с их выучкой они могли бы без труда смести и растоптать воинов Апреидиома, просто лавиной пробежав вверх по склону холма. Но они упрямо стояли на месте.
Внезапно эрина пронзила чёткая, молниеносная мысль: в самом городе, за этими хлипкими стенами, спрятано что-то настолько важное, ради чего этот блестящий, отборный строй явно не рядовой армии вообще рискнул выйти наружу. Ведь они вполне могли оставаться под защитой укреплений, методично поливая повстанцев сверху всеми видами метательного оружия и не позволяя им даже приблизиться к воротам.
От этой тактической догадки боевые искры в глазах Катта засверкали с новой, сокрушительной силой. Перед ним стояла элитная гвардия сраканов - та самая, про которую он в своё время лишь смутно слышал в военных донесениях Карны, но в существование которой никогда до конца не верил. И теперь он собирался лично проверить их клинки на прочность.
Над рядами мятежников пронзительно и хрипло разнёсся боевой клич, призывающий к немедленной подготовке к битве. Все те, кто ещё мгновение назад испуганно переминался с ноги на ногу и мелко дрожал от вида имперского строя, теперь впали в окончательную, парализующую панику. Воздух вокруг Катта стремительно пропитывался удушливым, липким запахом чужого страха. Но сквозь него уже пробивался иной, пьянящий и густой аромат скорой бойни, который в один миг перебил для эрина все остальные запахи этого мира.
Катт осторожно, нарочито медленно и плавно вытянул из ножен своё походное оружие. Металл тихо, хищно звякнул. Сард глубоко, во всю грудь вдохнул раскалённый предштурмовой воздух и приготовился к стремительному бегу вниз по склону холма.
Он прекрасно понимал: сейчас начнётся обычная, грязная драка. Без малейшей предварительной подготовки, без сложных и красивых тактических расчётов, которые могло бы предложить их нерадивое командование. Правила этой сечи были до примитивного просты: быстрее добежишь до врага - больше убьёшь, замешкаешься - раньше умрешь.
Эрин больше ни секунды не размышлял о том, провальным или успешным окажется этот безумный поход для Высшего Совета Апреидиома. Для него самого этот день в любом случае станет успешным. Именно здесь, в огне грядущего столкновения, он окончательно поймёт, верный ли путь избрал для своей дальнейшей жизни. Либо он просто обретёт здесь вечный покой и погибнет - точно так же, как в далёкие времена великой катастрофы погибли все его верные воины, когда рушилось древнее правление абинов и эринов. В те страшные века к гибели его расы сраканы тоже изрядно приложили свои безжалостные руки.
Но Катт не желал огульной мести всему их роду. Он слишком давно и отчётливо понял, что месть - это тупиковый путь, ведущий в абсолютное никуда. Один слепо мстит другому, за этого другого потом обязательно мстит кто-то третий... Эта кровавая дорога бесконечна, она изобилует множеством ложных тропинок, и этот бег по кругу не прекратится до тех пор, пока кто-то сильный наконец не найдёт в себе волю свернуть с неё или не повернет назад.
Жажда мести за свой погибший народ, который, справедливости ради, в своё время тоже во многом был неправ, окончательно выветрилась из головы сарда после той страшной, подлой западни, устроенной Вейном, и после двух лет, прожитых на правах подопытного в стенах Апреидиома.
Однако стоило Катту в это мгновение мысленно воскресить в памяти имя Вейна, как его челюсти судорожно сжались, а зубы яростно скрипнули. Нет, далеко не вся месть в его сердце была забыта и отпущена. Одному конкретному существу долг крови ему ещё только предстояло вернуть.
Катт быстро оглядел гудящую толпу позади и сбоку от себя. Ни Висы с её бледным, испуганным лицом, ни Перга с его тяжёлым, мрачным взглядом среди этого хаоса видно не было. Он остался здесь сегодня исключительно ради них, чтобы отдать этот последний негласный долг, но сейчас, чувствуя, как дико бьётся в груди сердце хищника, эрин был искренне рад, что не ушёл раньше времени.
Взглянув опять на монолитные ряды противников внизу, он заметил едва уловимые изменения в их безупречном построении: фланги гвардейцев неуловимо подались назад, образуя лёгкий полумесяц, но в целом картина оставалась прежней. То, что имперцы упрямо не отходили далеко от стены и наглухо закрытых ворот, имело для наступающих свои тактические плюсы и минусы. Но опытный сард третьего ранга слишком хорошо понимал природу этой обороны. За хлипкими на вид стенами наверняка сидят обученные, хладнокровные метальщики кинжалов или стрелки с духовыми трубками.
Виса тоже относилась к воинам дальнего боя, и за эти два года она немного обучала Катта премудростям своей смертоносной стрельбы. Оружие со времени падения великого царства абинов и эринов заметно изменилось, приспособилось под новые нужды, хотя в своей основе многое осталось прежним. Эрин чётко осознавал: стоит этой безголовой толпе спуститься по склону и подойти поближе к стенам, как их тут же безжалостно расстреляют сверху ливнем игл и лезвий, а идеальный жёлто-коричневый строй внизу просто методично добьёт тех несчастных, в кого не попали с высоты.
И всё же тактические ходы были. Катт знал, как добраться до ближних воинов противника на дистанцию удара, не поймав при этом ни одной отравленной иглы в бок. В неизбежной сумятице первого столкновения метальщики на стенах физически не смогут целиться в гущу свалки, боясь задеть своих же. Они станут метиться либо в дальние ряды мятежников, ещё только бегущих по склону холма, либо в отставших. И вот тогда, в этой слепой зоне у самого подножия стен, можно будет наконец по-настоящему поразвлечься.
Катт до предела напряг вздувшиеся мускулы под плотной походной рубахой. Медленно, кончиками пальцев левой руки он осторожно дотронулся до костяных выпуклостей на своей голове. Натуральный, жёсткий ирокез из амфирия, даже под волосами, всё так же твёрдо отозвался на прикосновение едва слышным, покалывающим холодом - древним физиологическим признаком его расы, пробуждающимся только в минуты смертельной опасности.
Он был готов. Зверь Апреидиома занёс лапу для первого удара.
Повторный сигнал к подготовке мгновенно выгнал все лишние мысли из головы Катта. Еще несколько долгих, звенящих мгновений, короткий, резкий звук к началу битвы - и оглушительная толпа мятежников лавиной понеслась вниз по небольшому склону.
Для опытного воина эти дикие звуки послужили катализатором: они словно тяжелым молотом ударили по закипающей крови. Катт сорвался с места, стелясь в стремительном беге. Он виртуозно скользил между своими соратниками, стараясь оставаться в тени и не выдавать себя раньше времени, насколько это вообще позволял его могучий рост, и постоянно менял направление движения. На бегу он отметил пугающее спокойствие, с которым встретили эту яростную атаку стоящие внизу противники. Словно безжизненные манекены, они неподвижно ждали ударов; даже мелкие движения мышц под их плотной одеждой перестали волновать ткань. Это абсолютное хладнокровие настораживало разум тактика, но в то же время будоражило хищника внутри еще сильнее.
Первые ряды бегущих повстанцев почти достигли неподвижного строя соперников, как вдруг в них, точно как и предполагал Катт, из-за стен со свистом метнулись острые иглы. Метальщики врага не спали. В то же мгновение со стороны мятежников также взвизгнули в воздухе короткие метательные кинжалы и со стуком воткнулись в доспехи впереди стоящих гвардейцев. Но лезвия тут же бессильно отскочили, словно ударились обо что-то невероятно твердое.
Сард, отметив эту тактическую деталь, не терял ни секунды. Низко нагибаясь и упруго отскакивая в стороны от летящих сверху снарядов, он вместе с парой таких же ловких воинов ополчения с ходу ворвался в неподвижную толпу врагов. Схватив первого попавшегося под руку сракана за голову, он одним резким движением свернул ее в сторону, тут же прыгнул на следующего, на ходу вытаскивая послон, и, занеся трехзубое острое лезвие, с легкостью вонзил его в казавшуюся твердой одежду воина. Рванув окровавленную рубаху сракана вверх, Катт краем глаза заметил знакомое, тусклое поблескивание чешуи букровага. Еще раз хищно улыбнувшись про себя, эрин отметил изобретательность современных оружейников Империи.
Резкий выпад рукой назад вместе с зажатым кинжалом - и сталь прикончила еще одного подбиравшегося сзади врага. Катт двигался свободно, с упоением и пугающей легкостью убивая направо и налево, совершенно не замечая ничего вокруг. Он уже получил несколько небольших, неопасных ранений, а его одежду посекло лезвиями, и иногда он лишь чудом увертывался от летящих со стен смертоносных игл. Кровь мощными толчками била в голову, заставляя на полную мощность работать все рефлексы, спавшие внутри него долгие два года. В сознании сами собой всплывали древние боевые приемы и вся та безжалостная наука, которой эрины когда-то обучали своих лучших воинов.
Слух обострился до предела: Катту казалось, что в этом грохоте он отчетливо различает тихий шепот и дыхание самых дальних стрелков на стенах. Безупречная, автоматическая работа мышц словно сама помогала ему вовремя уклоняться от ударов с закрытых углов - или же это наконец проснулись те самые скрытые силы абинской крови, что дремали в его жилах.
Эрин упрямо продвигался всё дальше вперед, сквозь завалы тел, пытаясь пробиться к воротам, возле которых застыли самые опасные противники - элитные командиры, еще не вступавшие в общий бой. Он был полностью увлечен этой тактической задачей, а потому совершенно не видел, что его армия по всем остальным фронтам, кроме того узкого клина, где сражался он сам, с треском проигрывает.
И, увы, он не заметил, как сзади, буквально шаг в шаг по его кровавому следу, к нему подобралась Виса.
В пылу и безумии этой страшной битвы женщина шла на удивление спокойно и сосредоточенно. В ее глазах не было страха перед летящими стрелами или вражескими клинками; она видела перед собой только одну цель - широкую, упрямую спину мужчины, которого когда-то полюбила. До неприступной стены оставалось еще приличное расстояние, а Виса уже бесшумно выросла прямо за плечом эрина, который в этот момент ожесточенно бился с очередным противником - куда более стойким и умелым, чем все предыдущие. В ее руке, скрытой складками одежды, тускло блеснуло стальное острие заправленного шприца.
Рука Висы лишь на долю секунды дрогнула в кармане, нащупывая холодный корпус шприца, и тут же стремительным, змеиным броском взметнулась вверх, целясь точно в оголённую шею Катта. Промедление сейчас было равносильно смерти - эрин увязал в глубине вражеского строя, и ещё мгновение, и он ушёл бы слишком далеко, навсегда затерявшись в кровавой круговерти штурма.
Но закончить движение она не успела.
Что-то невероятно тяжёлое, словно налитое свинцом, внезапно опустилось на её запястье, и пальцы эринки мгновенно онемели, перестав повиноваться.
Женщина в панике резко обернулась. Прямо за её спиной стоял Перг. Крепко, до хруста костей сжимая её руку своей ладонью, абин смотрел на эринку в упор немигающим, леденящим взглядом ясных глаз. Он не произносил ни единого слова.
- Отпусти! - яростно прошипела Виса, до боли стискивая зубы и тщетно пытаясь свободной рукой оторвать его пальцы от своего запястья.
Она настолько увязла в этой отчаянной борьбе, что совершенно упустила из виду Катта. А тот, кружась в смертоносном, отточенном танце со стойким противником, уже пробился на несколько шагов вперёд. Всё внимание Висы теперь было приковано только к Пергу и его мёртвой хватке.
- Отпусти, кому говорю! Ты что, ослеп?! Он же уходит! - её голос сорвался на отчаянный, глухой крик. - Ты хочешь, чтобы он бросил тебя? Чтобы оставил здесь совсем одного?!
Перг упрямо молчал. На его бледном лице полностью отсутствовали какие-либо эмоции - оно казалось безупречной, застывшей гипсовой маской. Абин смотрел куда-то сквозь неё, устремив тяжёлый взор вдаль, к хлипким воротам сраканского поселения.
Словно физически почувствовав на себе этот пристальный, прощальный взгляд, Катт на мгновение обернулся. В просвете между оседающими телами врагов он чётко увидел их двоих: своего единственного верного друга в этом чужом, переписанном мире и женщину, которая подарила ему два года фальшивого, но такого необходимого покоя. Сард мгновенно оценил тактическую расстановку - и всё понял.
Но яростная битва уже затягивала его всё дальше и дальше, не позволяя медлить ни секунды.
Виса, отчаянно пытаясь вырваться из мёртвой, железной хватки абина, извивалась всем телом, словно брошенная на раскалённую сковороду рыба, но мужчина стоял на месте как вкопанный. Затем его колени подкосились, и он начал медленно, тяжело оседать на окровавленную землю. Только в этот момент эринка с ужасом заметила, что мир вокруг них изменился до неузнаваемости.
Онемевшая рука Перга всё так же, будто отделённая от живого тела, намертво удерживала запястье женщины - даже когда маг полностью опустился на колени. Виса оказалась наглухо заперта в тисках этого захвата, словно застряла в расщелине тех самых древних каменных скал, что так живописно описывались в хрониках былых сражений северных племён Эбиткрии.
И тут... безумная битва вокруг них внезапно прекратилась.
Все оглушительные звуки сечи в одночасье стихли. Ошарашенные, потерявшие всякую координацию сраканы бессмысленно бродили туда-сюда среди тел, словно в упор не замечая оставшихся на ногах воинов Апреидиома. Сами же мятежники сплошным ковром лежали по всему полю холма. Виса в первый миг похолодела, решив, что вся их армия мгновенно вырезана неизвестным оружием, но, лихорадочно оглядев двоих ближайших к ней повстанцев и заметив ровную, пульсирующую жилку на их шеях, она убедилась: они просто крепко спят.
В то же время из предрассветного тумана на поле боя бесшумно вынырнули несколько мятежников в глухих белых одеждах. Они целенаправленно рыскали между рядами, и, подходя к очередному такому спящему, без малейших усилий поднимали его на руки и уносили прочь - так легко, будто взрослое тело не весило ровно ничего.
И только после этой жуткой картины Виса наконец осмелилась взглянуть на своего пленителя.
У Перга полностью закатились глаза, оставив снаружи лишь мертвенно-белые перламутровые белки. Его руки крупно, судорожно дрожали, а густые изумрудные волосы неестественно взвивались вверх на полном безветрии, заставляя поверить, что весь этот кошмар происходит наяву. В этот момент абин создавал пугающее впечатление существа совершенно иного, глубоко чуждого и враждебного привычному миру Эбиткрии.
Виса инстинктивно потянулась к нему свободной рукой, намереваясь ударить или привести в чувство, но тут же ощутила, как её собственная голова наливается свинцовой тяжестью. На сознание эринки со всех сторон с чудовищной силой затыкали несколько невидимых, гигантских рук. Женщина сопротивлялась как могла, отчаянно ища ментальные силы в своём благородном происхождении и выучке эринов, но веки предательски тяжелели, неумолимо уступая место всемогущему, противоестественному сну.
Она начала лихорадочно моргать, с силой заставляя себя оставаться в сознании: до крови щипала руку, ноги, щеки, пыталась сделать резкий рывок и вскочить... Но парализующий захват окаменевшей руки Перга и навалившаяся извне ментальная усталость всё же взяли своё. Поморгав ещё несколько мучительных секунд, потяжелевшие ресницы окончательно упали на глаза женщины, навсегда сломив её яростное сопротивление.
Глава 31
Все ближе и ближе казались те элитные воины, что надменно застыли позади всех. Они взирали на поле боя словно с пьедестала своей неподъёмной, абсолютной силы - как на маленькое, ничтожное копошащееся под ногами войско обеих сторон. Катту чудилось, что вот ещё один рывок, ещё шаг, и он наконец приблизится к первому из них... Но стоило ему сделать этот шаг, затем ещё один и ещё, как командиры сраканов оказывались всё так же невыносимо далеко, полностью недосягаемые для его яростных клинков.
Вот вокруг него уже выросла целая гора бездыханных тел, под ногами хлюпала чужая кровь, но он так и не добрался до своей тактической цели.
Вдруг чьи-то безжалостные пальцы мёртвой хваткой сдавили ему горло, напрочь перекрывая воздух. Хрипя от неожиданности, эрин лихорадочно оглянулся и обомлел: он смотрел в лицо самому себе. Его собственный двойник сжимал его шею; в широко раскрытых глазах копии застыли одновременно безумный огонь победы и тлеющие угли сокрушительного поражения. Но двойник продолжал давить, и от этой противоестественной боли Катту хотелось ещё сильнее, ещё неистовее сражаться - теперь уже с самим собой.
Мужчине показалось, что он побеждает. Ещё одно мгновение, и он силой воли сбросит эту удушающую руку, разорвёт захват и вновь побежит вперёд, к неприступным стенам. Но тут сквозь плотную, вязкую пелену сознания до его слуха донёсся странный звук. Это был оглушительный, размеренный стук собственного сердца.
Этот бешеный ритм гулким набатом отдавал в уши, лавиной нарастая внутри черепной коробки, и в эту секунду Катт со всей чёткостью боевого стратега осознал: всё происходящее вокруг - лишь морок. Смертоносное наваждение, посланное чужеродным, всеобщим сном.
Стиснув зубы, эрин сделал колоссальное, почти физическое усилие над собственным разумом, взламывая ментальные оковы, и рывком проснулся.
Едва сознание вернулось к нему, Катт судорожным, защитным движением рук резко потянулся к собственной шее. По коже там ползали какие-то скользкие мелкие твари, внешне похожие на упитанных гусениц - видимо, местная степная живность решила, что неподвижное тёплое тело идеально подходит для их временного пристанища.
Брезгливо смахнув с себя всю эту копошащуюся массу, Катт попытался сесть. Удалось это с колоссальным трудом: всё тело ныло и горело так, словно его долго и методично избивали ногами, а перед глазами стояла плотная лёгкая дымка, мешавшая сосредоточиться на пространстве.
Мужчина яростно мотнул головой, силой прочищая сознание, и попытался оглядеться. Чёткость зрения потихоньку восстанавливалась, возвращалась и былая чувствительность кожи. Эрин заметил, что лежит на грубой шкуре какого-то крупного зверя, а прямо над ним были навалены плотные толстые ветки, образующие подобие глухого походного шалаша. Всё это сооружение явно преследовало одну цель - сделать так, чтобы во время мертвенного сна его не разорвали дикие хищники.
Ещё раз мотнув головой, сард провёл ладонью по лицу. Оно было густо измазано какой-то неизвестной жидкостью, оставлявшей на пальцах скользкий, резко пахнущий след. Когда тактильные ощущения наконец полностью пришли в норму, эрин упёрся руками в ветки над головой и с сухим треском сломал их, выбираясь наружу.
Судя по высокому положению Эвисиса на небосводе, был глубокий полдень.
Пошарив руками в полумраке разорванного шалаша, воин обнаружил рядом со своей лежанкой небольшую заплечную сумку. Внутри неё обнаружился стандартный армейский паёк из сушёного питательного мяса и сока, а также все его личные вещи, бывшие при нём на поле боя. Кто-то невероятно аккуратно и бережно сложил всё, что принадлежало Катту: верное походное оружие, маленькую овальную коробочку, оставленную Тзэ на хранение... и небольшой белый круглый камушек. При виде этой идеальной гладкой жемчужины Катт невольно, тепло усмехнулся.
Вокруг царила оглушительная степная тишина. Выбравшись из своего укрытия, эрин сразу узнал эту поляну. Ещё недавно здесь шумел их передвижной лагерь, расположившийся неподалёку от города сраканов, но сейчас она была совершенно пуста. Сломанные, высохшие ветки и уже изрядно припылённый, глубокий след, оставленный тяжёлыми колесами передвижных домов, красноречиво говорили о том, что после ухода отряда прошёл минимум день.
Ещё раз внимательно осмотревшись по сторонам и окончательно убедившись, что в округе он действительно один, Катт присел на поваленный ствол. Он достал из сумки походный паёк, отполовинил сушёное мясо и принялся неторопливо есть, сосредоточенно восстанавливая в памяти хронологию вчерашнего кошмара.
Память неохотно, но верно подбрасывала ему новые обрывки воспоминаний, наконец-то соединяя разрозненные детали в одну чёткую тактическую картину и заставляя сосредоточиться на главном.
Катт отчётливо вспомнил, как он, пробираясь сквозь рядовых воинов-сраканов и отбрасывая их со своего пути, словно лёгких тряпичных кукол, всё-таки добрался до вражеской элиты. Вспомнил, как сошёлся в яростной схватке с одним из командиров, находившимся ближе всех к воротам. Остальные гвардейцы при этом не вмешивались - они просто стояли ровным строем и молча наблюдали за их дуэлью.
Этот воин был чертовски хорош - по-настоящему достойный соперник для сарда третьего ранга. Они долго кружились в безупречном боевом ритме, выискивая малейшую брешь в защите друг друга и пытаясь достать быстрым клинком незащищённый бок. И в какой-то момент Катту почти удалось поймать врага на противоходе.
Но именно в эту секунду его плечо сзади пронзил резкий, режущий удар.
В глазах эрина мгновенно потемнело, координация подвела его, и опытный противник тут же хладнокровно воспользовался этой секундной слабостью. Катт уже начал смутно подозревать, что на этом всё кончено, и только тяжёлые, глухие удары вражеского сапога в бок заставляли его понимать, что реальность ещё продолжается. Эрин медленно осел на затоптанную траву и окончательно потерял сознание.
Последней мыслью, вспыхнувшей в его угасающем разуме, было дикое недоумение: почему остальные гвардейцы так и не вступили в бой, а просто стояли и безучастно смотрели на его падение?
Катт ещё раз резко тряхнул головой, окончательно отгоняя ненужные пока воспоминания. Его оставили в живых, просто выкинули с доски, как ненужный больше хлам, но при этом странным образом позаботились, чтобы он гарантированно выжил до того момента, как очнётся, и бережно сохранили абсолютно все его вещи.
Что-то глубоко внутри подсказывало сарду, что этой неожиданной милостью он всё так же обязан Пергу.
В памяти отчётливо всплыл тот последний миг, когда он видел друга на поле боя. Взгляд абина тогда был совершенно отрешён, словно разум мужчины находился уже не здесь, а где-то невыносимо далеко. Это пугающее спокойствие маски очень сильно контрастировало с глазами Висы, которые метали гневные, отчаянные искры. Катт запомнил их вместе, единым, выжженным в сознании чётким образом - таких абсолютно разных, но одинаково дорогих ему людей.
Эрин тщательно подвигал пальцами ног и рук: наконец-то чувствительность и взрывная сила мышц восстановились в полном объёме. Пора было действовать.
Он собрал в дорожную сумку всё то, что могло пригодиться в пути, затянул ремни доспеха и аккуратно надел подарок Тзэ на уши. Стоило белому камушку занять своё место, как сознание мягко заполнили первые, такие знакомые и чуждые Эбиткрии звуки музыки из другого мира.
Под эти мотивы Катт уверенно зашагал по направлению к одинокому дереву, где они встречались с Фейюсом. Судьба в который раз дала ему призрачный шанс жить, и на этот раз он твёрдо намерен идти только туда, куда хочет он сам.
По дороге к условленному месту Катт немного свернул в сторону небольшой речки, больше похожей на широкий, бурный ручей. Не теряя времени на раздевание, эрин с ходу окунулся прямо с головой в чистую, прозрачную воду. Тотчас по зеркальной глади от его лица пошли странные, разноцветные химические круги. Он смывал с себя не просто налипшую грязь и вонючую маскировочную слизь - Катт словно окончательно вымывал из пор все запахи Эбиткрии, все её удушливые звуки, всё, что так долго связывало его с этой землёй.
Кожа, поначалу наслаждавшаяся ледяной чистотой воды, быстро начала краснеть, пропуская покалывающий холод всё глубже, позволяя ему захватывать те самые клетки тела, что глубоко засели внутри и упорно не желали выходить из своего сонного комфорта. Когда холодное онемение стало совсем невыносимым, воин резко вскочил, шумно стряхивая с себя воду, словно огромное дикое животное.
Фейюса он заметил ещё издалека.
Это существо было абсолютно, кричаще чужеродным здешней природе, и всё вокруг буквально вопило об этом. Зелёная трава под его ногами словно испуганно пригибалась к земле под невероятной, невидимой тяжестью; листва на редких кустарниках силилась отогнуться как можно дальше в стороны, а мелких степных зверьков, обычно сотнями мелькающих под ногами, в радиусе четверти мили вообще не было видно. Чёрная, монохромная фигура этого непонятного создания высилась посреди поляны подобно одинокому ядовитому камню, который одним своим зловещим видом отгонял всё живое.
Катт тут же физически почувствовал, как липкие, настойчивые мысленные щупальца Фейюса попытались бесцеремонно проникнуть в его голову. Эрин мгновенно воспользовался давним, мудрым советом Перга: он мысленно вызвал перед взором прекрасный, залитый солнцем луг Сагейской долины с его буйным многоцветием и невероятным разнообразием живой природы. Катт сосредоточился исключительно на этом ярком образе, заставив все остальные мысли уйти глубоко на задний план.
Сард целенаправленно заполнял своё сознание самыми прекрасными, сочными отображениями природы родного края, и сразу же заметил, как его странный безликий собеседник ментально усмехнулся и тактически отступил, убирая свои поисковые нити.
Фейюс плавно пошевелил тем, что у него заменяло руки, и прямо за его чёрной спиной с тихим треском открылась уже знакомая Катту пространственная дыра, откуда в ту же секунду потянуло приятным, сладковатым запахом чужого мира.
Покрепче зажав в кулаке овальную коробочку, которую оставила ему на хранение Тзэ, эрин сделал решительный вдох и бесстрашно шагнул вперёд, прямо в мерцающую щель между мирами.
Глава 32
Виса просыпалась тяжело и мучительно: глаза никак не хотели открываться, хотя сама она уже полностью пришла в сознание. Знакомый, резкий запах госпитальных лекарств и сушёных трав с ходу бил в ноздри, но веки продолжали упорно сопротивляться. Постепенно, собрав все остатки сил в одну ментальную точку, эринка мощным волевым усилием вытолкнула их наружу и заставила глаза слегка приоткрыться.
Она обнаружила себя в стандартной лекарской комнате, предназначенной для тяжелораненых, но сейчас здесь было абсолютно пусто. Рядом, на двух соседних пустующих лежанках, были аккуратно и ровно сложены тяжёлые звериные шкуры. Возле её собственного изголовья на деревянной тумбе стоял поднос со стаканом, полным прохладной чистой воды.
В горле мгновенно пересохло, дико захотелось пить. Наплевав на онемевшие, затёкшие конечности, эринка резким рывком села на постели, схватила стакан и в несколько жадных глотков осушила живительную влагу. Это тактическое действие быстро привело её в чувство: тупая боль в голове начала проясняться, а окончательно открывшиеся глаза принялись профессионально подмечать любую мелкую особенность интерьера, способную помочь ей осознать, что произошло.
Завершив необходимые восстановительные процедуры, Виса решительно вышла на улицу.
Как она и предполагала, отряд Апреидиома за время её беспамятства успел сменить дислокацию. Теперь она находилась в одном из тех небольших, замаскированных военных лагерей, что были рассеяны Советом как мелкие камушки по всей территории Эбиткрии. Здесь было обустроено абсолютно всё, что требовалось для организации быстрых, точечных набегов на близлежащие поселения сраканского императора. По периметру высились крепкие защитные вышки с бдительными дозорными; все грунтовые дороги и маленькие тропинки лагеря, подчиняясь строгой военной геометрии, вели прямиком к главному штабному зданию и к полевой столовой.
Неподалёку эринка заметила несколько знакомых лиц - этих воинов она отчётливо помнила по недавнему трагическому походу. Не теряя драгоценного времени на раздумья, Виса уверенным шагом подошла к ним. Расспросив бывших соратников о делах и перемещениях лагеря за время её вынужденного сна, она быстро выяснила всю необходимую ей информацию.
Решительным, пружинистым шагом, напрочь позабыв про дикий голод, который уже вовсю мучил её изнутри, эринка направилась по одной из центральных дорог форпоста. Вскоре она подошла к неприметному домику, стоявшему на отшибе. Внешне он практически ничем не выделялся среди десятков своих серых соседей, разве что яркими, узорчатыми занавесками, которые чьи-то заботливые руки развесили на единственном узком окошке.
Неподалёку лениво прохаживался ночной патруль, ещё не успевший смениться после дежурства. Дождавшись, пока стражники, безучастно рыская сонными глазами по сторонам, в очередной раз свернут на соседнюю улицу форпоста, Виса тенью прошмыгнула к заветной двери, бесшумно скользнула внутрь дома и плотно заперла за собой засов.
Здесь всё было устроено по стандартному армейскому шаблону: единственная просторная комната, огороженная лёгкой перегородкой ванная и небольшой деревянный столик возле окна. Единственным и весьма кричащим отличием представляло огромное ложе, занимавшее чуть ли не добрую половину пола. Оно было щедро устлано мягкими шкурами диких животных, искусно сшитыми между собой.
Под этими шкурами лежали двое. Их длинные, густые волосы причудливо переплелись на подушках, создавая странное ощущение единого целого: бледно-жёлтые пряди тороки перемежались с глубокими изумрудно-зелёными локонами абина, то и дело отсвечивая в полумраке нежно-голубыми и тёмно-зелёными тонами.
Виса осторожно, но крепко потрясла за плечо спавшую с краю девушку из народа торока. Та мгновенно открыла глаза и уже набрала в лёгкие воздуха, собираясь закричать, но предупредительно зажатый рот и холодные пальцы эринки заставили её промолчать. Виса склонилась к ней и тихо, прямо в ухо, прошипела несколько резких слов на родном диалекте тороки. Услышанное подействовало мгновенно: гостья торопливо поднялась и принялась лихорадочно собирать свои вещи.
Её красноватая, гладкая кожа и растрёпанные бледно-жёлтые волосы тускло отсвечивали в ярких лучах Эвисиса, которые упрямо пробивались сквозь закрытые узорчатые занавески. Блёклые глаза девушки, обрамлённые почти невидимыми светлыми ресницами, смотрели на незваную гостью с явным, животным страхом.
Едва за торокой тихо захлопнулась входная дверь, эринка молча уселась на единственный в комнате грубый деревянный стул. Она устроилась прямо напротив роскошного ложа и, не сводя глаз с неподвижного, глубоко спящего Перга, приготовилась ждать.
Перг просыпался медленно, с явной неохотой. Он долго и лениво потягивал то одну, то другую затёкшую конечность, упрямо не желая открывать глаза. Когда он всё же заставил себя разомкнуть веки, его мутный взор сначала скользнул в сторону окна, а затем, медленно и равнодушно обведя взглядом комнату, остановился на женщине, неподвижно сидевшей прямо напротив него.
Опять зажмурившись и вновь открыв глаза, мужчина сладко, до хруста в суставах потянулся.
- Кажется, нечто подобное в моей жизни уже было, - негромко, с хрипотой в голосе произнёс он. - Но должен заметить, в прошлый раз компания была куда приятней, чем сейчас.
Абин плавно сел на постели, по-прежнему плотно прикрывая торс сшитыми шкурами животных.
Виса опасно сощурилась и буквально прошипела в ответ:
- Твоя приятная компания только что решила спешно прогуляться.
Перг с неподдельным удивлением взглянул на неё, затем ещё раз потянулся всем телом и понимающе протянул:
- А-а-а... Я вообще-то не про неё. Хотя не стану спорить - ночь выдалась действительно хорошей. Чего, увы, никак нельзя сказать о моём нынешнем пробуждении.
- Ты всё так же абсолютно неразборчив в связях, Перг, - холодно отрезала эринка, так тактически и не сдвинувшись со своего стула. - Дикие тороки очень не любят, когда их женщин используют для банальных лагерных развлечений. Ты наживаешь нам лишние проблемы.
Перг лишь коротко, сухо усмехнулся в ответ:
- Я не развлекаюсь, Виса. Мне жизненно необходимо их тепло и их ласки. Через секс ментальная энергия внутри моих каналов восстанавливается в разы быстрее, в максимально приятном темпе, и уж точно намного эффективнее, чем во время обычного сна. А кто это в моей постели - не всё ли равно? Главное, что с утра я снова полон сил, дееспособен и доволен. Это единственный способ пополнения резервов, который мне искренне нравится. Это совсем не то, что брать чужую силу насильно...
Перг внезапно мелко, судорожно передёрнулся всем телом, словно в его памяти против воли всплыло нечто глубоко отвратительное. Он резко тряхнул изумрудными прядями и жёстко отрезал:
- Ладно. Ближе к делу. Чего ты пришла?
Виса тяжело, прерывисто дышала. Перед её внутренним взором с новой силой закрутились яростные воспоминания о том, как под стенами города она упустила Катта. Но эта вспыхнувшая внутри боль не помешала ей с ходу бросить в лицо абину прямое, хлёсткое обвинение:
- Ты упустил его, Перг! Ты самолично дал ему уйти! Если бы не твоё вмешательство и не твоя проклятая хватка, он бы сейчас послушно сидел здесь, в этом лагере, рядом со мной. Ты ведь именно этого хотел, верно? Ответь мне: как же тогда вся твоя хвалёная привязанность к нему?!
Виса даже не заметила, как абин соскочил со своего ложа - настолько пугающе быстрыми, почти нечеловеческими были его движения.
В следующее мгновение она лишь почувствовала спиной жёсткую деревянную стену дома и стальную, безжалостно сжимающую её шею руку мужчины. Тяжёлый стул, на котором она только что сидела, беспомощно валялся на полу рядом. Карие глаза Перга опасно, яростно сверкали искорками, а его пальцы смыкались на горле эринки всё сильнее, практически перекрывая ей кислород. Мужчина стоял перед ней абсолютно нагой, но даже в таком уязвимом виде она до ужаса отчётливо поняла, какую смертельную опасность он сейчас представляет.
- Отпусти... - едва слышно прохрипела женщина, тщетно пытаясь вздохнуть.
Но рука абина продолжала крепко держать её у стены, а её собственные конечности безвольно повисли вдоль тела, словно неживые, тряпичные лапы куклы.
- Ты действительно думаешь, что сделала бы ему благо, насильно приведя обратно в этот лагерь?! - Перг буквально выплёвывал каждое слово, зло и хлёстко бросая их ей прямо в лицо. - Или ты безумно хотела посмотреть, как из него станут выжимать уникальную кровь, капля за каплей, в тех секретных застенках, куда его под замок упрятал бы наш драгоценный Совет?! Что это, чёрт возьми, за любовь у тебя такая?!
Абин тяжело дышал, его грудь вздымалась от ярости.
- Когда я там, под стенами, окончательно понял, что именно ты собираешься с ним сделать, я просто сделал то, чего искренне желал он сам. Я отпустил его. Он здесь задыхался, Виса! Ему до боли не хватало тех настоящих, диких ощущений, которые бы будоражили и его холодный ум, и его закипающую кровь. Здесь для него было душное, гнилое болото, в котором он медленно увязал день за днём. А ты? Ты хотела посадить его в ещё большую, глухую клетку, где Совет использовал бы его до последнего вздоха, а затем выкинул бы как мусор, стоило только его телу полностью истощиться. Скажи мне: именно такого будущего ты хотела для своего мужчины?!
Виса явственно ощутила, как в её угасающий разум ядовитыми струйками заползают маленькие змейки чёрного затмения. Ещё секунда - и она либо окончательно умрёт от удушья, либо потеряет сознание.
- Клятва... - из последних, нечеловеческих сил сумела выдавить из себя женщина.
Перг криво, хищно усмехнулся. Он демонстративно сжал её горло ещё на одно мучительное мгновение сильнее, показывая, что её жизнь висит на волоске, а затем резко разжал пальцы и отпустил её.
Виса бесформенным мешком тяжело свалилась на дощатый пол. Едва приоткрыв затуманенные глаза и с жадностью, со свистом глотая ртом спасительный воздух, она сквозь пелену слёз смотрела, как абин постоял немного над ней, оценивая её состояние. Убедившись, что эринка дышит, он абсолютно спокойным, размеренным шагом, нисколько не стесняясь собственной наготы, прошёл вглубь комнаты к столу.
Там стоял заботливо упакованный в плотную бумагу завтрак, состоявший из свежих степных фруктов, сочного запечённого мяса и кувшина с соком. Неторопливо набрав себе в деревянную тарелку понемногу от каждого блюда, мужчина вернулся к огромному ложу. Он с ногами забрался обратно в мягкие шкуры и принялся спокойно завтракать, совершенно буднично и в упор глядя на всё ещё лежащую на полу женщину.
Всё ещё тяжело, со свистом дыша, Виса лихорадочно обдумывала его жестокие слова. Ненависть, любовь, жгучее отчаяние - всё это безумным вихрем смешалось внутри неё, сливаясь в единый, болезненный ком и напрочь лишая возможности мыслить логически.
Но эринка сделала над собой колоссальное волевое усилие. Она силой отринула эти душащие эмоции, позволяя природному холодному рассудку своей расы вновь взять верх над чувствами. И как только туман в голове рассеялся, в её сознание ворвался целый клубок запутавшихся, но крайне важных мыслей, напрямую связанных с недавними откровениями Перга.
- Ты действительно хочешь сказать, что совершил благо, просто отпустив его на все четыре стороны? - тихо, но отчётливо спросила Виса. - И что ты теперь знаешь о его судьбе? Что ты, абин, вообще можешь знать об истинной природе эринов? Ты ведь полноценный представитель своего племени, пусть и сверкаешь сейчас этими своими тёмными глазами.
Она пристально всматривалась в лицо мужчины, но видела, что её хлёсткие слова ничуть его не смутили. В его взгляде по-прежнему таилось нечто неуловимое - какая-то скрытая, глубокая деталь, которую она никак не могла расшифровать, чтобы составить полную картину задумок абина.
- Что я знаю? Хмм... - Перг равнодушно повёл плечом. - Я знаю, что он жив. На данный момент этого более чем достаточно.
Мужчина продолжал невозмутимо жевать свой завтрак, всё так же безмятежно глядя на Вису сверху вниз.
Но это внезапное спокойствие в его голосе, который ещё минуту назад чуть не сорвался на безумный крик, мгновенно насторожило опытную эринку. Медленно, по крупицам вспоминая всё, что она когда-либо слышала об ультимативных ментальных практиках абинов, Виса осторожно приподнялась с пола и вновь присела на тот самый поваленный стул.
Она в упор посмотрела на Перга, и её глаза расширились от внезапной, ошеломляющей догадки:
- Ты... ты связал свой разум с его разумом? Но как, Перг?! Эта древняя техника слияния душ считалась безвозвратно утерянной ещё до катастрофы. Сама Клэгэ открыто говорила нам об этом на теоретических занятиях в лагере!
Перг перестал жевать, и заинтересовано взглянул на неё. Он улыбнулся.
Перг внезапно перестал жевать и с неподдельным, искренним интересом взглянул на притихшую эринку. На его губах медленно расплылась тонкая, лукавая улыбка.
- Интересно... Так вот, оказывается, чему именно тебя учила эта старая ведьма Клэгэ. И не смотри на меня так воинственно, Виса - я имею полное право называть её так. Хмм, весело. Половину древних тайн она вам, значит, приоткрыла, а вторую половину предусмотрительно утаила. Клэгэ знает об истинной истории Эбиткрии лишь немногим меньше древних манускриптов и всех уцелевших книг, когда-либо хранившихся в наших библиотеках. Неужели ты наивно полагала, будто она сама не испробовала эту великую связь на практике, прежде чем рассказывать вам о ней как об утерянном мифе?
Виса ошеломлённо приоткрыла рот, сопоставляя факты:
- Испробовала? Так значит... ты связан этой нитью и с ней тоже?!
- Клэгэ лично связала наши разумы, когда я был ещё совсем маленьким, глупым мальчишкой. Это её способ опекать меня. - буднично пояснил Перг. - А затем, спустя годы, я точно так же связал себя с ней, когда она поэтапно обучала меня всем тонкостям этого искусства. Этому вообще не стоит удивляться, Виса. Истинные абины всегда так делали в прежние века. Семейные ментальные узы в наших кланах были невероятно сильны - просто потому, что нас всегда было слишком мало. Я имею в виду истинных, чистокровных абинов, чья кровь не смешалась с другими племенами.
Мужчина на мгновение умолк, и на его лице снова скользнула мягкая, тёплая улыбка:
- Ну а Катт... это было исключительно моё личное желание. Ещё тогда, задолго до нашего прихода в Апреидиом, когда он лежал в бреду, полумёртвый, а мне по долгу службы необходимо было отлучаться из лагеря время от времени. Согласись, так гораздо проще следить за тем, дышит ли твой друг. Ну а потом, когда его раны зажили и всё окончательно пришло в тактическую норму, я поймал себя на мысли, что просто не хочу разрывать эту созданную ментальную связь. Всегда спокойнее и лучше знать, что именно с ним происходит в эту самую секунду.
Виса тяжело сглотнула, но всё же не выдержала и тихо спросила:
- И что именно ты чувствуешь сквозь эту нить? Где он сейчас?
- Я не чувствую его в нашем мире, - ровно ответил Перг. - Но он точно жив. Пока что мне этого вполне достаточно.
Мужчина плавно поднялся с постели и, больше не обращая на эринку никакого внимания, спокойно прошёл за перегородку в ванную комнату. Оттуда почти сразу послышался мерный плеск ледяной воды.
Некоторые тактические вопросы всё никак не давали женщине покоя, поэтому она упрямо не уходила, хотя вся гнетущая обстановка комнаты явно способствовала тому, чтобы убраться отсюда как можно скорее. Виса терпеливо дождалась, пока абин выйдет обратно.
Обнажённое тело Перга словно искрилось и сверкало в пробивающихся сквозь ткань лучах Эвисиса. На какую-то короткую минуту эринка невольно поймала себя на мысли, что он по-своему чертовски красив, хотя тут же, чисто по-женски, критически добавила про себя: «Слишком худой». Ушедший Катт обладал огромными, литыми мускулами, что при его колоссальном росте всегда создавало неизгладимое, пугающее впечатление абсолютной мощи.
Быстро отбросив эти неподобающие мысли в сторону и намеренно игнорируя недовольный, тяжёлый взгляд Перга, женщина требовательно спросила:
- Сегодня... Ты ведь готов был меня убить. Но ты бы сам немедленно умер следом! Неужели тебя вообще не заботила всеобщая Клятва Апреидиома?!
Мужчина опять бесшумно подошёл к ней вплотную, легко опустился перед её стулом на корточки и заглянул прямо в глаза. Яркие, дерзкие искорки озорства так и прыгали в его темных зрачках, но он не произнёс ни слова. Вместо этого он молча принялся собирать раскиданную повсюду по полу одежду, всё ещё оставаясь абсолютно нагим.
Виса некоторое время потрясённо молчала, лихорадочно собирая все имеющиеся догадки в одну логическую цепочку, и вдруг испуганно вскричала:
- Ты снял её?! Ты... ты снял Клятву верности?! Но как? как это возможно?!
- Ты постоянно забываешь одну простую деталь, Виса, - Перг уже почти оделся и теперь ловкими движениями убирал свои длинные изумрудные волосы. - Ты забываешь, с чьей именно помощью эту ультимативную Клятву когда-то создавали для Совета.
- Но она не могла! - мотнула головой эринка, цепляясь за лагерные догмы. - Клэгэ лично пообещала Высшему Совету, что ни для кого во всём ополчении не будет сделано исключений. Мы все прекрасно знаем этот фундаментальный закон по урокам Новейшей Истории! Хотя...
Виса внезапно осеклась и замолчала. В её памяти слишком чётко всплыли лагерные сцены: она вспомнила, как эта грозная старая абинка - извечная головная боль всех правителей обитаемого мира - мгновенно таяла и робела, стоило этому молодому мужчине просто ласково взять её за руку. Конечно. Ради него эта ведьма могла пойти на абсолютно всё: и тайно снять нерушимую Клятву, и безжалостно убить кого угодно, и даже уничтожить весь этот чертов мир, пожелай он того.
Перг был её внуком. Точнее - единственным внуком её родной сестры, чудом отыскавшейся через много-много лет. Он оставался последней родной кровью на всей Эбиткрии для самой страшной и могущественной волшебницы их безумного времени. Все остальные их кровные сородичи-абины уже давно безвестно сгинули в жутких застенках кровавого плена сраканов.
Перг полностью собрался, затянул дорожные ремни и, развернувшись к эринке, ровным голосом произнёс:
- Мне нужно уходить, Виса, поэтому я прошу тебя покинуть этот дом. Не хочу, чтобы ты оставалась здесь в моё отсутствие: лишние негативные эмоции не должны засорять моё жилище. Сегодня я оставил тебя в живых лишь потому, что ты очень сильно помогла мне там, на жёлтом холме под стенами. По-настоящему помогла. Считай мою нынешнюю милость скромной ответной благодарностью.
С этими словами абин уверенно перешагнул через порог и скрылся в лагерном переулке.
- Помогла?.. - растерянно прошептала Виса в пустоту.
Она абсолютно ничего не поняла из его последнего странного намёка, но расспрашивать теперь было уже не у кого. Да и её измученный желудок в эту секунду буквально взвыл, требуя немедленного тепла и пищи. Наспех переведя дух и лихорадочно прокручивая в голове контуры своего дальнейшего плана действий, эринка вышла на улицу и побрела искать лагерную столовую.
Ей необходимо было во что бы то ни стало сегодня же отправляться в столицу Апреидиома, чтобы лично доложить Карне обо всём, что произошло на поле боя и в этом проклятом доме. При одной только мысли о предстоящем разговоре её желудок свело ещё сильнее, уже от глухого, липкого страха. Виса до дрожи в коленях боялась Карну, но ослушаться прямого приказа и не явиться к своей наставнице она попросту не могла.
Глава 33
Удаляясь от дома быстрыми, пружинистыми шагами, молодой абин целенаправленно направлялся к выходу из лагеря. Беспрепятственно миновав высокие дозорные башни, он углубился в чащу. Мужчина шёл аккуратно и собранно, стараясь лишний раз не задевать корявые ветки деревьев, росших здесь настолько близко друг к другу, что они казались намертво переплетёнными между собой. Ни обустроенной дорожки, ни даже едва заметной походной тропинки в этой глуши не было. Первозданная глушь вековых лесов скрывала секретный форпост мятежников надёжнее, чем самые высокие каменные стены и новейшее тяжёлое оружие.Пройдя достаточное расстояние от скрытого входа, Перг явственно ощутил, как плотная стена защитного купола начала медленно спадать с его плеч, и вскоре это давящее ментальное марево исчезло совсем. Значит, он окончательно вышел из зоны прямого влияния Апреидиома.
В таинственном сообщении чётко указывалось конкретное место встречи, но абин всё ещё пребывал в глубоких сомнениях. Кто, мог воспользоваться точно таким же уникальным, защищённым способом связи, каким традиционно пользовались только Высший Совет и Клэгэ? Для всех остальных магов тратить огромные резервы личной энергии на подобное адресное заклинание переноса было слишком непозволительным, чистым расточительством.
Всё дело было в крошечном листке дерева, который бесшумно влетел в узкое окно дома прямо во время его яростного разговора с Висой. Он был довольно мал, и эринка, занятая собственным выживанием у стены, совершенно не заметила, как Перг ловким движением перехватил его и спрятал в ладони.
Впрочем, абин мысленно усмехнулся: в тот драматический момент женщина вообще слабо соображала - слишком уж сильным и сокрушительным оказалось для неё потрясение от раскрытых тайн. Естественно, Виса не заметила и того, как он мгновенно, одним коротким ментальным касанием прочитал скрытый текст, а потому не могла знать, что именно так поспешно и решительно вывело его из дома.
Маленький сухой листок транслировал в разум лишь точные географические координаты и настойчивую, почти приказную просьбу немедленно прийти. Подпись на манускрипте была Пергу абсолютно незнакома, но жгучее, чисто абинское любопытство уже целиком охватило мужчину. Именно поэтому он уверенно шёл на эту загадочную встречу, нимало не беспокоясь о вопросах личной безопасности.
Несколько извилистых, едва заметных тропинок в конце концов слились в одну широкую дорогу, утоптанную следами множества тяжёлых армейских ботинок, и наконец привели абина к одиноко стоящему посреди глуши шатру. Неподалёку безмолвно высились вековые деревья, совсем рядом весело журчала чистая небольшая речка, в траве деловито сновали туда-сюда насекомые и шныряли мелкие лесные зверьки. На фоне всей этой нетронутой, первозданной природы загадочный шатёр выглядел каким-то чужеродным, искусственным объектом.
Поблизости не было видно ни души.
Когда Перг привычным движением ментально ощупал окружающий воздух на предмет скрытых чар, на мужчину внезапно пахнуло чем-то до боли родным, близким, но это мимолётное ощущение тут же бесследно растаяло. Магия присутствовала здесь повсюду, она буквально пропитывала каждый дюйм пространства, но абин пока тактически не понимал, для чего именно её здесь задействовали и какова её истинная природа.
Немного насторожившись, но не забыв выставить перед собой слабую, филигранную защиту - абсолютно незаметную для большинства рядовых магов, - Перг решительно ступил на порог.
Внутри сооружения оказалось на удивление, просто неправдоподобно просторно. Его взору открылась огромная, залитая светом зала, по которой суетливо бегали люди, закованные в броню солдаты и многочисленные прислужники высших военных чинов империи сраканов. Это место сейчас вообще мало походило на замкнутую комнату - скорее на открытый внутренний двор перед богатым городским домом. И только массивные двери, ведущие в различные изолированные помещения, наглядно доказывали, что Перг всё ещё находится внутри того самого шатра.
Этих дверей вокруг было великое множество, и все они, как одна, являлись абсолютно одинаковыми. Создавалось стойкое тактическое ощущение, что с помощью этого однообразия хозяева лагеря хотят намеренно запутать любого случайного визитёра. Однако постоянные жители этого странного места входили в проёмы и выходили наружу без малейшей путаницы, безошибочно выбирая нужный им в данный момент ход. Или же это со стороны лишь казалось так безупречно.
Никаких изысканных украшений или боевых трофеев здесь не было. Интерьер отличался строгой геометрией: идеально круглое дно-основание, частокол одинаковых дверей по всему периметру и уходящий высоко вверх, теряющийся во мраке конусообразный потолок.
На пришельца пока никто не обращал внимания. Снующие прислужники и солдаты вели себя так, словно не видели его вовсе - или сознательно не хотели видеть, тактически предоставляя визитёру полную свободу разглядеть всё вокруг.
Осторожными, размеренными шагами Перг двинулся вглубь залы. Искусственно созданное здесь пространство ощутимо давило на разум, мешая ментально проникнуть за частокол одинаковых дверей и узнать, что именно там творится, но люди вокруг упорно продолжали игнорировать его появление.
Абин стоял уже на самой середине этой круглой, похожей на площадь залы, когда к нему наконец целенаправленно подошёл один из гвардейцев и коротким жестом позвал следовать за собой. Молча отперев скрытый, практически невидимый засов на одной из дверей, стражник пропустил Перга внутрь изолированного помещения и глухо запер за ним створку. Мужчина невольно оглянулся на сухой щелчок замка, но тут же повернулся обратно, принимаясь детально осматривать комнату.
Он сразу отметил её излишнюю, бьющую в глаза роскошь, особенно контрастировавшую со строгим интерьером предыдущего зала. Это явно была комната для переговоров высшего уровня. Впрочем, тот, кому она принадлежала, явно не заботился о том, какое впечатление должен производить интерьер на послов - он просто обставлял пространство тем, что нравилось лично ему.
Разнообразные фигурки обитателей Эбиткрии: сраканов, пройенов и представителей других, менее известных широкой публике народов, запечатлённые в пафосных, а порой и весьма откровенных позах, были беспорядочно расставлены по углам, на столе и на резном комоде. Насыщенные фиолетово-голубые стены обрамляли тяжёлые зелёные шторы, по всему полотнищу которых расплывался замысловатый узор. Ткань свисала от самого потолка до пола, хотя никаких окон в этой пространственной складке не было и в помине.
Мебель также поражала своим богатством. Один только прочный массивный стол, отлитый из ферриона - редчайшего сплава ферия с различными драгоценными металлами, - стоил колоссального количества сраканских золотых монет, и позволить себе такую вещь могли далеко не все вельможи. А про роскошное ложе, выполненное в форме дивана с низкой спинкой и без подлокотников, сплошь расшитое переливающимися нитями, можно было смело сказать: оно достойно исключительно особ королевской крови.
Перг пока сознательно старался не обращать прямого ментального внимания на тех, кто находился в комнате помимо него. Он физически ощущал ровное дыхание двоих существ, но до поры до времени не прислушивался к его частоте. Завершив визуальный осмотр, абин наконец перевёл взгляд на обладателей этого дыхания, но, к своему глубокому удивлению, обнаружил наяву лишь одного человека.
Второе дыхание оставалось абсолютно невидимым, скрытым за какими-то ультимативными чарами, и Перг никак не мог просчитать его точное тактическое местоположение. Решив про себя, что это, должно быть, сильнейший маг-невидимка из личной королевской свиты, абин оставил тщетные попытки разгадать этот ментальный ребус, полностью переключив внимание на того, кто сидел прямо перед ним.
Перед ним восседал повелитель всех земель, что открывались взору с вершины самой высокой горы - Император сраканов, единоличный вождь самого многочисленного народа во всей Эбиткрии.
Перг, несмотря на то, что никогда не встречался с ним лично, по понятным причинам прекрасно знал, как тот выглядит. Изображения своего абсолютного правителя сраканы развешивали повсеместно, и хотя монарх не часто баловал публику своим появлением, каждый, кто жил или воевал на этой планете, знал его черты наизусть.
Внешность венценосца, надо сказать, не отличалась ничем примечательным. Короткие пепельные волосы полностью открывали высокий лоб, из-под которого, из-за непривычно густых бровей и ресниц, выглядывали чуть раскосые, такие же серые, как и причёска, глаза. Они смотрели на вошедшего абина с живым, нескрываемых интересом и едва заметно улыбались.
Император был мужчиной средних лет, на вид не старше тридцати пяти, невысокого роста и с уже начавшим выступать небольшим брюшком. В ранней молодости частая боевая практика с оружием на случай непредвиденного покушения заставляла его держать тело в отличной физической форме, но на любимого народом правителя за все годы его царствования ни разу не было совершено ни одного нападения. Возможно, причиной тому служила многочисленная бдительная охрана, возможно - редкие выходы из защищённой резиденции, а возможно, эти покушения просто профессионально скрывались от общественности. Так или иначе, Император сраканов давно забросил изнурительные тренировки и жил исключительно в своё удовольствие, что и привело к заметной, пока ещё лёгкой расхлябанности его фигуры.
Абин уловил тонкое, мерцающее свечение, окутывавшее весь силуэт сракана, но тактически списал это на особенности дизайна одежды, которая, к слову, была баснословно роскошной. Короткая рубаха двух геральдических цветов - ярко-красного и глубокого синего - была аккуратно заправлена в просторные штаны свободного кроя. Ткань рубахи была сплошь расшита узорами, в которые мастера искусно вплели сияющие драгоценные камни.
Перг знал из хроник, что нынешний правитель сознательно отказался от такого архаичного атрибута власти, как массивная корона, бывшая неизменной спутницей его предшественников. Поэтому величественная голова монарха сейчас лишь так же мягко светилась едва заметным блеском, как и остальные части его тела.
Император вальяжно восседал в глубоком кресле, стоявшем возле того самого дивана, что так поразил Перга, и полностью повторял его по стилю и убранству. Сракан в ответ тоже невероятно внимательно, изучающе сканировал своего будущего собеседника, но пока не предпринимал никаких поспешных попыток заговорить первым.
Наконец абину окончательно надоело молча рассматривать сидевшего напротив него мужчину. Пришло время выяснять истинную причину, по которой его вообще сюда позвали.
Помимо прочего, Перга изнутри сильно напрягал сам изощрённый способ, которым было доставлено это послание. А ещё больше злило присутствие того самого таинственного второго существа, чьё ровное дыхание он продолжал отчётливо осязать спиной. Это непрекращающееся, липкое ощущение чужой слежки за каждым его мимолётным движением начинало откровенно бесить мага.
Искорки в его карих радужках заплясали быстрее, а в правой ладони появилось знакомое, приятное жжение концентрированной огненной стрелы, готовой в любую долю секунды вырваться наружу. Древняя магия крови требовала немедленно покарать врага, вызвавшего столь явное неудовольствие своего хозяина.
Но Император сраканов словно почувствовал изменение атмосферы в комнате и мягко опередил его:
- Ты знаешь меня?
Голос абсолютного повелителя здешних земель оказался необыкновенно мягким. В нём не было ни единой нотки привычной армейской резкости, свойственной военачальникам, ни единой жёсткой, приказной интонации человека, привыкшего орать на подчинённых. И всё же в этой обволакивающей мягкости отчётливо, монументально чувствовалась вековая власть.
- А должен? - вопросом на вопрос ответил Перг, даже не подумав поклониться.
Жаркая, смертоносная стрела в его правой руке, оставаясь абсолютно невидимой для всех остальных, приятно согревала пальцы. Она заставляла абина физически ощущать колоссальное превосходство перед этим эбиткрийцем, наивно возомнившим себя полновластным хозяином каждого живого существа на этой планете. Перг твёрдо знал: случись что, даже невидимый защищающий маг не успел бы остановить его прямой выпад.
Император тихо, снисходительно усмехнулся:
- И всё же ты прекрасно знаешь меня.
Он неторопливо поднялся со своего глубокого кресла и размеренным шагом перешёл за массивный стол из ферриона.
- Что ж, тем лучше для нашего разговора. Хотя, признаться, мне стало немного не по себе от того, что ты даже не подумал опустить глаз, когда открыто посмотрел на меня.
- Я опускаю глаза исключительно в тех случаях, когда вижу под своими ногами что-то действительно интересное, - ровным тоном парировал абин.
К искреннему удивлению абина, после этого дерзкого выпада Император сраканов вовсе не разразился яростью. Напротив, он лишь весело и громко рассмеялся:
- А ты действительно забавный, Перг! Определённо, мне стоило познакомиться с тобой гораздо раньше.
Карие глаза Перга вновь мгновенно потемнели - он органически не выносил, когда над ним кто-то открыто смеялся. Процедив слова сквозь плотно сжатые зубы и ментально придав своему голосу скрытую, вибрирующую мощь, он требовательно спросил:
- Зачем вы послали за мной?
Император сраканов тут же заметно помрачнел, а его серые раскосые глаза утратили всякое веселое выражение. Он сухо качнул головой и ровно произнес:
- Не надо пытаться использовать против меня Силу Голоса, абин. Здесь, в этой комнате, подобные штуки абсолютно бесполезны.
Монарх оперся ладонями о холодную феррионовую поверхность стола и прямо посмотрел на Перга:
- Ты мне нужен. И я искренне надеюсь, что ты достаточно умен, чтобы быстро согласиться с моим предложением.
- Я соглашаюсь на чьи-либо предложения исключительно в тех случаях, когда это выгодно и приятно лично мне, - с ленивой грацией протянул Перг, скрестив руки на груди. - До сегодняшнего дня все подобные стоящие предложения были исключительно из разряда «провести незабываемую ночь» от хорошеньких молодых девушек и парней. Должен заметить, ваше величество, вы ни к тем, ни к другим явно не относитесь, так что я сильно сомневаюсь, что вы вообще способны предложить мне хоть что-то интересное.
Добродушная маска спала с лица Императора сраканов окончательно. Последняя тень приветливой улыбки мгновенно исчезла с его тонких губ, однако в глубине серых раскосых глаз опасный огонек пока ещё оставался. Правитель медленно выпрямился во весь рост и холодно произнес:
- У каждого, кто живет и существует в этом мире, Перг, неизбежно есть свои скрытые слабости. Так что твоя выгода вполне может ожидать тебя там, где ты меньше всего рассчитываешь её встретить. Сначала соблаговоли молча выслушать меня, а уже потом включай свой абинский ум и думай.
Пергу до безумия хотелось поскорее узнать, что именно пытается сказать ему правитель сраканов, но ещё сильнее, до судорог в пальцах, ему хотелось прямо сейчас запустить накопленным в руке смертоносным жаром в эту насмешливую, невыносимо самодовольную физиономию.
Мужчина с трудом сдержался в очередной раз. Силой подавив рвущуюся наружу вспышку магии огня, он с холодным прищуром спросил:
- У всех, говорите? Ну а какие же тогда тайные слабости могут быть у великого повелителя империи сраканов?
Император на некоторое время многозначительно помолчал, словно взвешивая каждое последующее слово, но затем неторопливо произнёс:
- Слабости любого истинного императора - это его сокровенные желания. Ты действительно хочешь знать, Перг, чего именно желаю я?
Монарх медленно обвёл мечтательным взглядом роскошное убранство комнаты, едва заметно улыбнулся собственным мыслям и на секунду блаженно прикрыл глаза:
- Мои мечтания одновременно и просты, и невероятно сложны. Я искренне хочу, чтобы абсолютно всё, что я вижу перед своими глазами принадлежало моей стране. Всё, до самого далёкого горизонта, с каждым новым шагом вперёд. Не правда ли, они очень односложны для правителя?
Перг на мгновение буквально застыл. За всю свою жизнь он ещё ни разу не слышал, чтобы об абсолютной, безграничной власти над всей Эбиткрией говорили так легко и беспечно, словно речь шла о какой-то покупке. От этой обыденной, сытой чужой уверенности жгучее желание немедленно избавиться от этого заносчивого эбиткрийца вспыхнуло внутри абина с новой, утроенной силой.
Сухо сглотнув застрявший в горле ком, Перг процедил:
- И чего же конкретно вы хотите от меня?
- Ну наконец-то кончились эти бессмысленные вопросы, - Император удовлетворённо кивнул. - Перейдём к делу.
Голос повелителя сраканов, по-прежнему оставаясь необыкновенно мягким, в ту же секунду растерял последние нотки вкрадчивости. Император мгновенно заменил их сухим, чеканным тоном делового человека, привыкшего подписывать смертные приговоры между делом.
- Я хочу, Перг, чтобы ты во что бы то ни стало встал во главе Совета Пяти вашего Апреидиома. Хочу, чтобы ты лично докладывал мне о каждом новом стратегическом шаге, который решат предпринять бунтовщики. Мне нужно, чтобы через тебя я в этой резиденции слышал, видел и ментально ощущал всё, что происходит в верхушке восстания. Немного неожиданное предложение, согласен, но твоему потенциалу оно абсолютно по силам. Обговорим тактические детали прямо сейчас.
Перг застыл на месте, впервые в жизни не зная, что тактически сказать в ответ. Такого грандиозного, циничного предложения он от правителя сраканов явно не ожидал - от неожиданности даже невидимая огненная стрела в его кулаке заметно ослабила свой мстительный жар.
В лёгком недоумении, лихорадочно обдумывая и взвешивая безумные слова этого заносчивого эбиткрийца, абин медленно прошёл через комнату в направлении роскошного ложа и вальяжно плюхнулся прямо в то глубокое кресло, в котором ещё минуту назад восседал сам Император.
Немного погодя, вернув лицу привычную маску холодного высокомерия, Перг процедил:
- Меня это совершенно не интересует. Если вы знаете обо мне хотя бы самый минимум - а ваши ищейки обязаны были докладывать вам каждую деталь, - то вы должны быть в курсе: я органически не интересуюсь никакой властью. Впрочем, выслушав вас, я даже немного расслабился. Вы абсолютно ничего не знаете о моих истинных слабостях, ваше величество. А теперь, после того как я любезно выслушал ваше предложение, будьте добры, послушайте моё. Вернее, смиренно примите его.
С силой вытолкнув правую руку вперёд, Перг сорвал с пальцев накопленное заклинание и выпустил колоссальный, ревущий столб яростного огня прямо в лицо улыбающемуся Императору.
Но, к его глубокому тактическому удивлению, в следующую секунду не произошло абсолютно ничего. Его верная, годами проверенная помощница - огненная стрела - с сухим, жалким щелчком просто рассыпалась облаком беспомощных искр, едва успев удариться о глухую, невидимую глазу защитную стену прямо перед носом правителя сраканов.
Внезапно образовавшаяся вокруг них тишина была настолько неестественной, мёртвой и плотной, что казалось, мужчины в одно мгновение переместились куда-то в совершенно иное, изолированное измерение, куда не был способен проникнуть ни один живой звук из Эбиткрии.
Сделав уверенный шаг из-за массивного феррионового стола, Император сквозь хрустальную пелену барьера внимательно, с лёгким прищуром смотрел на растерянного мага. Перг замер. Казалось, он неотрывно смотрит прямо перед собой, но в то же время его сознание было бесконечно далеко - настолько, насколько вообще мог позволить себе стремительный полёт абинской мысли. Его руки безвольно опустились на низкие, расшитые переливающимися нитями подлокотники кресла, и лишь непроизвольно подёргивающиеся тонкие пальцы наглядно говорили о том, что этот внезапно притихший противник всё ещё смертельно опасен.
Повелитель сраканов тактически верно решил не затягивать эту затянувшуюся паузу и ровно произнёс:
- Удивлён? Что ж, по твоим глазам я отчётливо вижу, что да. Но неужели ты наивно полагал, Перг, что находясь в замкнутом пространстве один на один с одним из самых опасных и непредсказуемых абинов во всей Эбиткрии, я буду столь беспечен? Я не стану долго объяснять тебе принципы работы этой структуры, всё-таки это наша секретная военная разработка, лишь слегка подкорректированная и перенятая у эринов. Могу лишь твёрдо сказать: даже если ты прямо сейчас решишь применить всю свою мощь и разнесёшь здесь всё вокруг, я всё равно останусь абсолютно жив и невредим. Так что прибереги свои силы, абин, они у тебя далеко не бесконечны. Давай всё же вернёмся к нашему прерванному разговору. Я тебе...
Слова правителя словно бессильно исчезали, расплывались и с тихим звоном разбивались о глухую психологическую защиту маговской стены внутри расколотого сознания молодого абина. Перг на мгновение полностью перестал видеть окружающую его реальность: бесследно исчезли кричащие образы искусственно созданного пространства, перестали осязаться запахи дорогого табака и шкур. Весь мир вокруг него словно растворился, обратился в прах вместе с его неудачной, оборвавшейся попыткой убийства этого невыносимого Императора.
Мысли бешено кружились в голове рваным вихрем, не позволяя собраться, подняться с кресла и предпринять хоть какой-то тактический контрвыпад.
Но в самый критический момент что-то мощное, первобытное резко толкнуло Перга изнутри. Собственное подсознание, словно цепкий хищник, выловило его дух, беспомощно плавающий где-то в тёмных глубинах оцепенения. В этом звуковом вакууме прозвучало нечто до боли знакомое - то, что заставило абина вновь резко ощутить терпкий запах запертой комнаты, услышать мягкий, обволакивающий говор Императора и сфокусировать взгляд на его довольном, сытом лице.
- Катт?.. - Перг проговорил это имя удивительно чётко и веско, словно секундой ранее его разум и не блуждал в бесконечно далёком небытии.
- А? - Император удивлённо приподнял густую пепельную бровь. - Неужели ты меня совсем не слушал? И только это имя сумело наконец вывести тебя из твоего оцепенения?
Повелитель сраканов снисходительно улыбнулся. Он был более чем доволен сокрушительным эффектом, которое недавнее тактическое поражение произвело на молодого мага.
Тонкое мерцающее свечение вокруг сраканского правителя всё так же слегка поблескивало в полумраке, но теперь эта вспышка позволила Пергу наконец кристально точно понять, что именно оно из себя представляло на самом деле. Острые, логические догадки быстро проникали в его очистившиеся мысли прозрачными, холодными ручейками, на глазах сливаясь в широкую, полноводную реку абсолютного понимания. Абин осознал: сейчас ему придётся предельно внимательно, затаив дыхание, выслушать этого человека до самого конца. Только так он сможет нащупать уязвимость в его безупречной броне и узнать, как со всем этим справиться.
- Не могли бы вы любезно повторить своё заманчивое предложение, ваше величество? - негромко попросил Перг.
Глава 34
- Не могли бы вы любезно повторить своё заманчивое предложение, ваше величество? - негромко попросил Перг.
Мужчина с колоссальным, почти нечеловеческим трудом усмирял яростные огненные искры, которые были готовы в любую секунду ультимативно вырваться наружу и озарить карею радужку его потемневших глаз. Прямо сейчас ему до зарезу необходимо было проявить всё тактическое смирение, на которое только был способен его непокорный, гордый и избалованный всеобщей заботой характер.
Но правитель сраканов безмятежно улыбался, всем сердцем празднуя свою лёгкую, как ему казалось, ментальную победу. Ослеплённый собственным триумфом, он не обращал ни малейшего внимания на подозрительно тихий, излишне покорный голос своего опасного противника.
- Ну что ж, с удовольствием вернёмся к нашему прерванному разговору, - Император вальяжно кивнул. - Мы как раз детально обсуждали скрытые человеческие слабости и моё главное предложение. На самом деле оно довольно простое, как я уже озвучил тебе ранее: ты должен во что бы то ни стало встать во главе Совета Пяти вашего мятежного Апреидиома.
- Вы пока ещё не сделали мне никакого конкретного предложения, ваше величество, - Перг заставил себя вежливо, но твёрдо перебить монарха. - До этой секунды все ваши слова касались исключительно того, что жизненно необходимо вам и вашей империи. И среди них не прозвучало ни единого слова о том, что способно искренне заинтересовать или мотивировать меня.
Абин сдерживался из последних, ментальных сил, хотя его привычное, язвительное и высокомерное поведение отчаянно умоляло прорваться на волю и стереть эту благодушную улыбку с лица сидящего напротив сракана.
- Да неужели? - Император сраканов непринуждённо повёл плечом, на его тонких губах всё так же блуждала сытая, невозмутимая улыбка. - А мне, признаться, искренне казалось, что я уже полностью обозначил все твои перспективы.
- Вы банально молчите, ваше величество, лишь потому, что прямо сейчас вам абсолютно нечего мне дать, - Перг хладнокровно проигнорировал его тон. - Как нечем и шантажировать. Единственные живые существа, которые искренне интересуют меня во всей этой проклятой Эбиткрии - это Катт и Клэгэ. И я могу совершенно спокойно говорить об этом вслух, поскольку более чем уверен: вашим ищейкам этот тактический расклад и так прекрасно известен. Даже если завтра весь этот безумный мир целиком исчезнет или сгорит в огне, мне главное - чтобы они двое оставались живы. Ну а уж об их безопасности я могу не переживать, не так ли?
Всю абсолютную, звенящую уверенность в собственных словах Перг монументально подтвердил действием. Он плавно, с хищной грацией поднялся с императорского кресла и решительно развернулся, всем своим видом выказывая твёрдое намерение немедленно покинуть эту роскошную комнату переговоров.
- Ты абсолютно прав, Перг. Данные объекты действительно пока неподвластны мне, - Император сраканов благодушно развёл руками, и его уступчивый тон сейчас пугал сильнее любого приказа. - Я прекрасно осознаю, что с Клэгэ в здравом уме не свяжется ни один здравомыслящий эбиткриец. Ну а до твоего беглого друга мне уже, к огромному сожалению, физически не добраться.
При этих тихих, будничных словах монарха Перг резко замер у самого порога, а затем, ведомый глухим предчувствием, медленно вернулся назад и вновь опустился в глубокое кресло.
- Удивлён, что я детально знаю об этом? - Император едва заметно прищурился. - Я не просто знаю это, абин. Я сам лично выпустил твоего сарда тогда, во время финальной битвы у стен форпоста. Или ты наивно полагал, что один-единственный, пусть и чертовски хорошо обученный воин-эрин способен безболезненно справиться с пятью моими отборными гвардейцами? К слову, в жилах тех бойцов тоже течёт элитная эринская кровь. Но... В тот тактический момент мне было несоизмеримо важнее твоё будущее решение. Именно поэтому я приказал отпустить его и не поднимать тревогу. Хотя моя Вели...
При упоминании этого имени молодой маг внутренне вздрогнул, его карие зрачки на секунду сузились от подсознательного страха. Император безжалостно, с лёгкой усмешкой продолжил:
- ...Велиаса так отчаянно хотела заполучить этого дикого сарда обратно в свою лабораторию. К тому же я трезво понимал, что удержать его в лагере силой у нас всё равно бы не получилось - особенно если брать во внимание твой буйный, непредсказуемый характер. Всё-таки мои родовые земли мне бесконечно дороги: вместе со всеми каменными городами и живущими в них подданными. Зачем мне лишний раз провоцировать пожар? Но давай вернёмся к сути нашего затянувшегося разговора. Прямо сейчас я могу предложить тебе то, что не способна пообещать ни одна живая душа на Эбиткрии. Я предлагаю тебе пристально следить за тем самым существом, которое способно нанести непоправимый вред твоему обожаемому другу.
Монарх плавно отошёл к столу и бросил короткий взгляд на одну из одинаковых дверей:
- Буквально сейчас у меня здесь состоится одна крайне деликатная встреча. Я хочу, чтобы ты оставался на своём месте, сидел тихо и внимательно слушал. Очень может быть, что после этого конфиденциального разговора ты станешь куда более сговорчивым партнёром. И... мой тебе дружеский совет: на время полностью забудь о том, что ты вообще знаешь магию.
Последние слова Император произнёс каким-то странным, непривычно натянутым и глухим голосом, что заставило Перга промолчать.
В течение нескольких последующих минут в комнате не происходило ровным счётом ничего. Тяжёлое, звенящее молчание сделалось настолько осязаемым, что абину на миг показалось, будто они с правителем смотрят друг на друга целую бесконечность. В голову мага уже закралась циничная мысль, что венценосец что-то перепутал и ему пора уходить, как вдруг окружающее пространство незримо, но пугающе ощутимо словно стянулось в одной-единственной точке.
Воздух, невидимые струны восприятия этого мира, спутанная, многослойная паутина наложенных на комнату заклятий - всё в долю секунды переплелось и завязалось в тугой узел. Эта судорога реальности длилась всего мгновение, но молодой маг почувствовал её изнанку слишком хорошо. Миг - и в той самой точке, куда сколлапсировала энергия, материализовалась безмолвная фигура.
С ног до головы она была окутана лёгкой, клубящейся дымкой, словно накинула на себя полупрозрачное воздушное покрывало. Это потустороннее одеяние полностью скрадывало анатомические контуры, и определить, кто именно под ним скрывается, было решительно невозможно. Перг на секунду подсознательно предположил, что пришелец сам по себе имеет такую аморфную форму, но тут же осознал, что глубоко ошибается.
Лёгкое покрывало двинулось вперёд, лишь у самого пола на мгновение приоткрыв заострённые мыски обуви ядовито-зелёного цвета. Само одеяние отливало тем же тёмно-зелёным, болотным оттенком - гнилостным и крайне неприятным для глаза, точно цвет стоялой озерной тины. Существо бесшумно остановилось возле феррионового стола, прямо напротив Императора, но пока не проронило ни звука. Правитель сраканов тоже замер в ожидании, напряжённо вглядываясь во вновь прибывшего гостя.
От созерцания этой картины мага бесцеремонно отвлекли колкие, леденящие иголки внезапного вторжения в его собственное сознание. Осторожно, но с абсолютной, ультимативной властью эти ментальные зонды проникали всё дальше и дальше вглубь его разума, целенаправленно подбираясь к мыслям о самом сокровенном и грубо отметая на своём пути всё лишнее.
Перг мгновенно сообразил, что выставлять сейчас боевую защиту абинов было бы верхом глупости: это выдало бы его с головой, в то время как пришелец пока воспринимал его лишь как безликий элемент роскошной мебели. Маг обязан был прощупать врага, не раскрывая своей сути, и потому принял единственно верное стратегическое решение. Изолировав в дальние уголки памяти свои истинные воспоминания, логические выводы и сегодняшний опасный разговор с Императором, он хладнокровно пустил навстречу настырным ментальным иглам чистый, концентрированный страх.
Первобытный, животный ужас перед неизведанным - тот самый, который отказывается адекватно воспринимать мозг любого рядового эбиткрийца. Пусть этот болотный визитёр думает, что сидящий в кресле мещанин напуган до такой степени, что готов испустить дух прямо на месте.
Посторонние иглы, готовые уже мёртвой хваткой вонзиться в податливую ткань сознания, встретив на своём пути эти липкие нити паники, заметно напряглись, на секунду остановились и тут же брезгливо, стремительно отступили назад. Маг внутренне перевёл дыхание: он выбрал идеальную тактическую маскировку, заставив чужака поверить, будто все его мысли до отказа забиты беспросветным, парализующим ужасом.
Существо, судя по всему, осталось полностью довольно увиденным, хотя, что именно оно сейчас думало и способно ли было думать в привычном понимании, оставалось загадкой.
Тишина в складке пространства сделалась пронзительной, почти физически болезненной. Пергу невольно подумалось, что весь этот спектакль разыгран специально для него, а Император с пришельцем на самом деле уже давно ведут мысленный диалог о том, как изощрённее расправиться с непокорным абином.
Но внезапно раздался голос.
Голос незнакомца отражался от стен комнаты с таким сухим, хрустальным звоном, точно они находились внутри гигантского стеклянного сосуда. Этот звук проникал не столько в уши, сколько транслировался напрямую в мысли, заставляя все конечности Перга мелко резонировать, словно детские игрушки на штормовом ветру. Намертво заполнив своим грозным присутствием каждую щель феррионовой залы, громкий, властный голос требовательно спросил, заставив и Императора, и самого абина почувствовать себя ничтожно маленькими:
- Есть какие-нибудь продвижения по поиску?
Полновластный правитель сраканов стоял перед столом на удивление мирно и покорно. Лишь едва заметная, предательская дрожь в его обычно монументальном голосе выдавала глубокое внутреннее волнение или тщательно скрываемый страх:
- Вы же прекрасно знаете, это чрезвычайно трудно, но мы делаем абсолютно всё возможное. Тайные подземные укрытия эринов были слишком сильно разрушены во время великого исхода, поэтому полноценное восстановление их древних опытов и биологических экспериментов требует колоссального времени. У наших учёных и у доктора Велиасы сейчас есть все необходимые вводные материалы, но, увы, некоторые слепые пятна в этой формуле всё ещё остаются. Вы ведь знаете - это и в моих личных интересах - как можно скорее найти подлинный рецепт Камены.
При звуке этого названия - Камена - Перг внутри себя напрягся так, что его запечатанные магические каналы едва не отозвались болезненным спазмом.
Камена. Легендарный, мифический эликсир абсолютной ментальной неуязвимости и, возможно, физического бессмертия. Абин уже давно, ещё со времён своей вынужденной службы в лагере, смутно знал, что сраканская корона одержима поисками этого запретного рецепта, - недаром ему самому в своё время довелось поработать в паре с Велиасой над анализом древних текстов.
Но молодой маг даже в самом жутком кошмаре не мог себе представить, что этой формулой всерьёз заинтересуется пришелец из совершенно другого мира. И что именно его зловещий иномировой заказ сейчас покорно выполняет Император, готовый ради этого бросить в топку экспериментов жизни Катта и судьбу всей Эбиткрии.
- Всё это длится слишком, непозволительно долго, - леденящий голос незнакомца хрустальным эхом ударил по нервам присутствующих. - Мне нужны осязаемые, готовые результаты и конкретные наработки. Думаю, мой знакомый разберётся со всей этой эринской путаницей гораздо быстрее вашего.
Гость явно начинал нервничать. И хотя его плотное зелёное покрывало лишь едва заметно подёрнулось, Перг на ментальном уровне отчётливо ощутил тяжёлые, удушливые волны недовольства, прокатившиеся вместе с этим вибрирующим звуком.
- Но вы же прекрасно понимаете, что весь наш ключевой договор изначально заключается в том, чтобы передать вам исключительно готовый, протестированный продукт, - Император сраканов изо всех сил пытался тянуть драгоценное время, на ходу лихорадочно перекидывая тему разговора на совершенно другой предмет. - Иначе весь этот проект банально теряет всякий смысл. Кстати, раз уж мы заговорили о деталях. По поводу той девчонки. Вы всё ещё искренне интересуетесь ею?
Лёгкое, болотного цвета облако вокруг пришельца опять пошло гнилостной рябью.
- Девушка? - равнодушно бросил чужак сквозь пелену. - Можете оставить это. Теперь она вообще не ваша забота.
- Но, - повелитель сраканов явно не хотел возвращаться к опасному разговору о сорванных сроках Камены и поспешил выложить свой последний козырь, - тот мужчина, сард, скорее всего, целенаправленно пошёл её искать. В самый последний раз имперские ищейки видели его на границе лагеря в сопровождении крайне странного существа абсолютно чёрного цвета. А после этого они бесследно исчезли из Эбиткрии. Точно так же, как обычно исчезаете и вы.
Перг был абсолютно уверен, что пришелец плотоядно улыбнулся при недавних словах о девушке. И хотя абин физически не мог видеть его лица сквозь болотную пелену, он безупречно ощущал ментальные волны, ходившие по комнате. Сейчас они были совершенно иными - воздух вокруг зелёной мантии прямо-таки излучал тяжёлое, сытое удовлетворение чем-то своим.
А вот лаконичные слова Императора про загадочное чёрное существо заинтересовали иномирного гостя совсем по-другому.
Пространство в комнате на долю секунды судорожно подёрнулось острыми, изломанными углами, словно реальность едва не треснула от ментальной вспышки чужака, но тут же сразу опять выровнялось.
- Существом? - в хрустальном голосе незнакомца впервые проступил опасный, вибрирующий интерес. - Как именно оно выглядело, Император? Я не видел этого создания в твоих поверхностных воспоминаниях, когда сканировал твой разум.
- Только потому, владыка, что я лично читал об этом из секретного доклада нашей разведки, своими собственными глазами я его, разумеется, не видел, - ровным тоном пояснил Император сраканов. - Мои отборные солдаты до самого конца бдительно проследили за мужчиной, с которым тайно встречалась та девчонка, вплоть до того места, где он окончательно пропал из этого мира. Его целенаправленно ждал там один крайне странный субъект. По описанию гвардейцев - весь иссиня-чёрный, с неестественно длинными, суставчатыми руками и живыми глазами, расположенными вокруг всей головы. Больше абсолютно ничего дельного они сказать не смогли. Фактически, мои люди не сумели даже зафиксировать, как именно те двое испарились: произошло внезапное, плотное потемнение перед глазами, а затем, когда зрение вернулось, на пустыре уже никого не было.
Волны сознания зелёного собеседника Императора вновь судорожно подёрнулись, на этот раз - с отчётливым, глубоким недовольством, которое хлёстко резануло по натянутым нитям восприятия замершего в кресле мага.
- Фейюс... - леденящий, стеклянный голос пришельца на мгновение утратил свою монотонность. - Зря он так опрометчиво вмешался. Если ваши люди ещё хотя бы раз детально зафиксируют его присутствие в Эбиткрии, немедленно сообщите мне лично. Наш основной договор остаётся в полной силе, Император. Завтра на рассвете вы беспрепятственно получите всё то, о чём так настойчиво просили.
С этими чеканными словами существо беззвучно покинуло комнату переговоров точно так же, как и явилось сюда изначально - стремительно исчезнув внутри внезапно стянувшегося, тугого пучка деформированного пространства.
Перг сидел абсолютно молча, почти не дыша, словно искренне боялся своими неосторожными словами или даже шорохом одежды подёрнуть этот и без того до предела напряжённый, содрогающийся воздух залы.
Правитель сраканов, тяжело упав в глубокий стул за своим массивным феррионовым столом, тоже в течение пары минут не произносил ни единого слова, прикрыв ладонью лицо.
- Ты хочешь что-то спросить, абин? - наконец, глухо произнёс Император, не поднимая взгляда.
Молодой маг мгновенно сосредоточился. В его голове в эту секунду лихорадочно крутилось сразу несколько критически важных вопросов, на которые он тактически обязан был получить правдивые ответы, но всё же первым делом он озвучил тот единственный, который волновал его сердце сильнее всего:
- Это был Катт? Тот самый мужчина, который бесследно ушёл вместе с этим чёрным существом?..
Император горько и коротко усмехнулся, покачав головной:
- Ну надо же, с этого, значит, решил начать. Да, Перг, это совершенно точно был он. Но неужели во всём том, что ты здесь только что услышал и увидел, тебя больше абсолютно ничего стратегически не интересует?
- Значит, вот оно что. Вот что вы так настойчиво пытаетесь мне предложить - жизнь и безопасность Катта, - Перг заговорил хлёстко, и его обычное высокомерие вновь начало брать верх над притворной покорностью. - А теперь ещё и этот болотный тварь детально знает о его существовании. Зачем вы вообще сдали ему Катта? Вы ведь и сами прекрасно понимаете, ваше величество, что не в состоянии вернуть его обратно или сделать так, чтобы с ним на той стороне, в других измерениях, ничего не случилось. Этот зелёный пришелец вам ни черта не подчиняется, и он даже пальцем не пошевелит, чтобы помогать вам в данном вопросе.
- Да, в этом ты абсолютно прав, - Император неторопливо поднялся со стула и медленно, размеренным шагом подошёл к креслу, в котором сидел молодой абин. - И всё же, Перг, мне определённо есть, что тебе предложить. И доложил я ему об уходе твоего друга с тем черным существом тоже далеко не случайно. Или ты действительно до сих пор ничего не понял? Ну и где же в таком случае твоя хвалёная абинская проницательность, о которой мне столько докладывали?
Молодой маг задумался, но лишь на короткое мгновение:
- Хотите сказать, ваше величество, что теперь вы через свои доклады сможете косвенно знать, что происходит с Каттом?
- Почти, - Император удовлетворённо кивнул. - Я, разумеется, не смогу с точностью до метра сказать, где он находится, но теперь я получаю официальное право ненавязчиво интересоваться его дальнейшей судьбой. Это существо теперь ни за что не оставит без пристального внимания ту часть информации, где чётко сказано, что наш эрин бесследно ушёл вместе с тем непредсказуемым незнакомцем. Раньше его до безумия интересовала девчонка, с которой Катт так долго путешествовал, но сейчас он как-то резко охладел к любым сведениям о ней.
Перг тонко, хищно улыбнулся, и опасные огненные искорки вновь ярко засияли в карей радужке его глаз:
- Она уже стопроцентно находится у него. Ну или, вернее будет сказать, он абсолютно точно знает, что она больше не причинит ему никакого вреда. Не смотрите на меня с таким искренним удивлением, ваше величество. У меня тоже есть свои личные методы и силы, которые вашей империи никогда не понять и не познать. Прямо во время его ментального сканирования я безупречно чувствовал его собственные эмоции. Я буквально читал их в стеклянном воздухе этой залы, и это было очень просто. Видимо, в своём собственном мире они привыкли общаться исключительно так, напрямую, а потому он даже не удосужился поставить на свои чувства банальную защиту. Он органически не воспринимает ни вас, ни меня всерьёз, считая низшим звеном. Впрочем, мне сегодня это сыграло только на руку.
- Кстати, а как лично вы так эффективно защищались от его бесцеремонного залезания в ваш собственный мозг? - с неподдельным интересом спросил Перг, слегка подавшись вперёд в кресле. - Ведь в вашей крови, ваше величество, абсолютно нет и капли магии.
Император сраканов негромко, устало усмехнулся:
- Ладно, раз уж между нами прямо сейчас действительно нет никаких глобальных секретов, я скажу тебе. Я общаюсь с этим существом уже довольно давно и за время наших встреч успел подметить одну крайне любопытную особенность. Если в самый момент ментального разговора с ним не думать о том, чего ты так отчаянно не хочешь выдать, он абсолютно не видит этого в твоих скрытых мыслях. Онсчитывает лишь то, что горит на поверхности твоего сознания в режиме реального времени.
Помедлив ещё немного и окончательно запечатав остатки бушевавшего пламени под кожу, Перг веско продолжил:
- Я готов внимательно выслушать финальные детали вашего предложения. И, скорее всего... я соглашусь на него.
По лицу правителя сраканов распласталась широкая, искренняя улыбка:
- Ну вот, давно бы так, Перг. Как я тебе уже чётко озвучил ранее, мне жизненно необходимо, чтобы ты любыми путями официально возглавил Совет Пяти. Мне нужны их точные, своевременные передвижения по моим землям. Можешь даже не давать мне секретные коды доступа или координаты проходов на ваши тайные подземные базы, я прекрасно понимаю, что даже для меня это будет выглядеть слишком нагло. Поэтому я хочу просто и безболезненно знать наперёд о том, когда именно вы собираетесь совершать свои очередные налёты на наши имперские города и мирные посёлки. Нападения повстанцев на другие страны меня абсолютно не интересуют.
Монарх выдержал вескую паузу, заглядывая абину прямо в душу:
- Взамен на эту небольшую услугу я буду лично приглашать тебя, когда это будет физически возможно, на наши встречи с Поггорром...
Перг удивлённо, с явным замешательством взглянул на Императора, перебив его мысль:
- С кем?..
- Погорр, - понимающе кивнул правитель. - Именно так просил уважительно называть себя наш сегодняшний болотный собеседник. По поводу того, каким конкретно образом ты сможешь оперативно осуществить наш совместный план по захвату власти, просто с глазу на глаз поговори с Карной. Больше абсолютно ничего детального по этой теме я тебе сказать здесь не могу, но, поверь, ты всё без труда поймёшь сам.
Молодой маг сидел неподвижно в глубоком кресле, задумчиво глядя на свои собственные тонкие пальцы, которые ещё совсем недавно, в порыве глупой ярости, выпустили ту совершенно бессмысленную огненную стрелу.
- Хмм... - Перг криво усмехнулся, и в этой усмешке уже не было прежнего избалованного мальчика. - Пойму, говорите. Что ж, ладно. С этим мы как-нибудь разберёмся.
С этими словами он решительно встал с кресла и неторопливым, размеренным шагом подошел к самой двери, у которой резко развернулся лицом к правителю:
- Вы сами недавно сказали, ваше величество, что я могу спрашивать абсолютно всё, что меня искренне интересует. Скажите... Как именно вы вообще познакомились с этим Погорром?
Император сраканов немного помедлил с ответом, словно взвешивая на весах политической осторожности каждое последующее слово:
- Его близко знал ещё мой покойный отец... Однако он в своё время не воспользовался и половиной той колоссальной силой, которую мог беспрепятственно дать ему Поггорр. Видимо, банально боялся за сохранность собственной ками. Этот пришелец ищет Камену, как ты уже сегодня прекрасно понял. Но его личные возможности и прямое физическое присутствие в нашем мире по какой-то неведомой причине жестко ограничены пространственными законами. Поэтому он вынужден посылать сюда свои тени, которые, впрочем, весьма неплохо помогают мне удерживать власть и бесперебойно доставляют ему всю необходимую информацию из наших секторов. Большего я тебе прямо сейчас сказать при всём желании не могу. Но если ты всё же будешь играть на моей стороне... возможно, со временем ты узнаешь гораздо больше.
При упоминании этих теней по спине Перга пробежал ледяной разряд. Тени. Те самые порождения запредельной магии, кровожадные твари, которые едва не убили Тзэ во время её отчаянного сражения, оставив на её теле страшные шрамы. Теперь стало предельно ясно, чьи именно гончие рвали её плоть.
- Хмм... Хорошие у вас тактические помощники, ваше величество, - Перг хладнокровно зафиксировал эту информацию в памяти, и в его голосе проступил опасный, звенящий металл.
В голове молодого мага картинка потихоньку наконец-то начала складываться в единое, грандиозное полотно: иномирные тени, едва не растерзавшие таинственную девушку, ради спасения которой Катт так опрометчиво ушёл в другие измерения вместе с многоглазым существом, и маниакальная одержимость правящей династии сраканов поисками Камены. Узелки судьбы, которые ещё совсем недавно казались Пергу туго и безнадёжно связанными, сейчас распутывались сами собой, прямо на глазах - пускай при этом иномирный хаос тут же лихорадочно создавал новые, куда более пугающие плетения.
- Впрочем, на сегодня мне этого пока вполне достаточно, - абин тонко, хищно улыбнулся, уверенно берясь за ручку двери. - Хотя в будущем я, разумеется, ни в коем случае не откажусь и от гораздо большего объёма информации. По поводу моего официального согласия на ваше предложение... думаю, я высказался более чем ясно. Теперь я буду с искренним нетерпением ждать вашего личного приглашения на очередную аудиенцию с вашим загадочным болотным другом. До скорого, ваше величество.
С этими чеканными словами Перг решительно толкнул тяжёлую дверь, навсегда покидая роскошную, содрогающуюся пространственную складку императорского шатра.
Глава 35
Повелитель сраканов посмотрел вслед молодому магу:
- Он абсолютно ничего не заметил, - самонадеянно усмехнулся Император, глядя на закрывшуюся за абином дверь. - Видимо, парень далеко не настолько сильный и проницательный маг, как о нём повсюду говорят в...
Договорить он не успел. В следующее же мгновение его, словно невесомую пушинку, внезапно и резко понесло вперёд по воздуху и с глухим стуком усадило прямиком в то самое глубокое кресло, в котором ещё несколько секунд назад послушно сидел Перг.
Правитель сраканов тяжело, хрипло дышал, хватаясь пальцами за подлокотники.
От самого тёмного угла залы, прямо из узкого пространства между шкафом с редкими антикварными безделушками и тяжелыми бархатными шторами, бесшумно отделилась фигура. Она медленно, размеренным шагом приближалась к поверженному повелителю, и по этим до боли знакомым, плавным движениям и величественной, важной лёгкости в осанке можно было безошибочно узнать Клэгэ.
Старая волшебница смотрела на императора абсолютно спокойным, леденящим взглядом. Ни единой тени лишних эмоций не было в её глазах - если не считать едва уловимого проблеска лёгкой, почти снисходительной заинтересованности.
- Продолжай и дальше наивно так думать, - с мягкой улыбкой, безмятежным и пугающе ровным голосом произнесла абинка. - Для тебя это сейчас самый верный и безопасный способ мыслить в твоём нынешнем положении, Керасиал.
- Может... ты всё-таки отпустишь меня? - слабым, сорвавшимся голосом, в котором отчетливо читался не то глубокий подсознательный страх, не то вынужденное уважение, выдавил из себя Император.
Старая волшебница едва заметно прищурила свои мудрые глаза. Невидимые тиски магии тут же ослабли, и Император напротив неё мгновенно расслабился, после чего судорожно соскочил с кресла - словно всё это время он сидел на огромной, раскалённой докрасна сковороде.
Клэгэ величественно, с царственной неторопливостью опустилась на освободившееся место. В ту же секунду на феррионовом столе сами собой, словно соткавшись из воздуха, появились изящные графины с напитками и два хрустальных бокала. Покорно поняв, что от него сейчас требуется, правитель сраканов подошёл ближе, послушно разлил по бокалам ярко-красную, густую жидкость и осторожно протянул один из них своей опасной собеседнице.
- Для чего тебе это все? - отдышавшись, и успокоившись, наконец спросил Император.
- Хочешь, чтобы я тебе лично всё рассказала? - негромко спросила Клэгэ, приняв бокал и сделав один большой, неторопливый глоток. - А может, попробуешь всё-таки включить логику и догадаться сам, Керасиал?
- Ну... зная твою истинную натуру уже очень и очень давно, гипотетический вопрос о насильственном подчинении всей Эбиткрии сразу отпадает, - Император сделал глоток из своего бокала, пытаясь вернуть голосу прежнюю твёрдость. - Ты могла беспрепятственно провернуть это уже множество раз, но ни тебе самой, ни твоему Пергу эта геополитическая суета даром не нужна. А раз так, то во всей этой сложной многоходовке остаётся только один жизнеспособный вариант: ты банально ищешь способ жёсткой привязки твоего непослушного мальчишки к одному конкретному месту.
Клэгэ медленно подняла глаза на Императора, и её суровое лицо неожиданно смягчилось:
- Ну, значит, всё-таки не зря я в своё время лично занималась твоим воспитанием, Керасиал, - она мягко улыбнулась той редкой, по-настоящему доброй улыбкой, которую великая волшебница посылала исключительно самым близким людям. - Да, ты абсолютно прав. Я хочу неотлучно знать о каждом его шаге, о каждой мысли. А он... он ведь только и умеет, что виртуозно ускользать из-под моего надзора в самый неподходящий момент.
- Ты всерьёз боишься, что он в конечном итоге последует за Каттом? - тихо спросил монарх.
Клэгэ мгновенно помрачнела, и в её глазах проступила вековая, тяжёлая усталость:
- Если бы я только доподлинно знала, куда именно этот невыносимый мальчишка собирается идти и что у него на уме, я бы никогда в жизни не велела тебе безболезненно отпустить этого эрина тогда, у форпоста. Кто же мог предвидеть, что этот дикий сард умудрился свести тесную дружбу с тем странным, чёрным существом?.. И что этот многоглазый субъект в самый критический момент выйдет на его дорогу. Теперь, разумеется, всё изрядно осложнилось. Однако в то же самое время у нас появились и принципиально новые возможности по осуществлению моего главного плана.
Она сделала ещё один глоток ярко-красного напитка, задумчиво глядя на играющие в бокале рубиновые блики:
- Изначально я всерьёз полагала, что помочь мне выйти на пути может только твой иномирный «друг» Погорр или та девка, Тзэ. Но теперь на нашей шахматной доске есть ещё и Катт. Нам осталось лишь набраться терпения и дождаться его неизбежного возвращения. Кольцо судьбы всё время неумолимо сжимается, Керасиал, связывая воедино абсолютно всех, кто так или иначе может быть полезен друг другу в этой грядущей игре.
- И... я тебе немного благодарна сегодня, Керасиал, - Клэгэ вновь мягко улыбнулась, бережно воскрешая в памяти недавние сердитые, но такие искренние слова Перга о том, что она ему бесконечно дорога. - Я услышала кое-что по-настоящему приятное из уст моего невыносимого мальчика.
Такая непривычная, редкая многословность старой магички изрядно озадачила правителя сраканов. Керасиал благоразумно решил промолчать насчёт того самого сокровенного вопроса про пути, который по-настоящему волновал его уже очень давно, но который Клэгэ неизменно и успешно обходила во всех их прошлых разговорах, ограничиваясь лишь сухими, чёткими указаниями.
Он знал эту женщину уже слишком внушительное количество времени и достаточно хорошо изучил её непростой характер, чтобы отчётливо понимать: она никогда и ничего не говорит просто так. Многолетний, суровый опыт и колоссальная, ультимативная сила абинки уже не раз наглядно давали ему понять, что ссориться, перечить или вступать в открытый спор с ней - это заведомо проигрышная и смертельно опасная тактика.
Взгляд Императора невольно скользнул по рубиновой поверхности напитка, и мысли Керасиала стремительно унеслись в далёкое, опалённое кровью прошлое.
Когда ему было всего десять лет, измученный народ окончательно взбунтовался против кровавого тирана-императора - его родного деда. Целая волна яростных протестов, которые тогда активно и негласно поддерживал Апреидиом, поднялась по всем сраканским землям, неся с собой лишь тотальные беспорядки, разруху и смерть. Ворвавшись в столичный дворец, обезумевшая толпа первым делом добралась до ненавистной имперской семьи. Тогдашнего правителя растерзали на части прямо в тронном зале. Точно так же бунтовщики поступили и с его сыном, и со всеми остальными членами правящего дома. Ослеплённые местью, они не пожалели даже маленькую, невинную сестрёнку Керасиала - трехлетнюю девочку сожгли заживо в ее спальне.
Разъярённые повстанцы не сумели отыскать только одного человека - десятилетнего внука правителя. В самый последний момент испуганный отец успел силой толкнуть Керасиала в узкий лаз, веками служивший во дворце для быстрой отправки писем. Мальчик чудом выбрался на сортировочной станции, после чего ушёл глубоко под землю - в заброшенные тоннели, которые он случайно обнаружил ещё в детстве, играя там со своими вымышленными друзьями.
Изорвав в клочья дорогую шёлковую одежду, измазав лицо и всё тело зловонными отходами жизнедеятельности, по которым ему часами приходилось ползти на коленях, юный принц, наконец, очутился далеко за чертой города - там, где шумно выходили сточные трубы столицы. В таком виде его теперь нельзя было принять не то что за особу королевской крови - он даже на обычного ребёнка мало походил, напоминая скорее дикого, грязного зверька.
Едва дойдя до берега реки, истощённый Керасиал без сил упал на траву и мгновенно уснул, даже не успев ополоснуть лицо. Именно в таком ужасном состоянии его тогда и нашла Клэгэ.
Император до сих пор, спустя столько лет, точно не знает: случайно ли это было на самом деле, или же великая волшебница целенаправленно и методично искала выжившего наследника престола. Но сейчас это было уже абсолютно неважно, так как абинка спасла ему жизнь.
Целых восемь лет после этого Керасиал безвыездно жил в уединённом, скрытом от чужих глаз доме на вершине высокой, отвесной скалы, куда физически не мог добраться ни один враг. Там он целыми днями прилежно обучался по редким книгам, которые приносила волшебница, и до изнеможения тренировался с тяжелым оружием под руководством немого воина, который одновременно прислуживал ему, охранял цитадель и обучал тактике боя.
Клэгэ лично приходила к нему ровно два раза в неделю. Она неизменно оставалась в доме на ночь и до самого рассвета терпеливо обучала юношу всему тому, что обязан знать и уметь истинный, мудрый император. Именно от неё Керасиал впервые с ужасом узнал, что его свергнутый дед был далеко не самым хорошим правителем. Сраканы в годы его правления жили не просто бедно - они буквально нищенствовали на плодородных землях. Дед безумно любил возводить циклопические, помпезные здания, на строительство которых требовались колоссальные ресурсы - и далеко не только природные. Многочисленные удушающие налоги, позорные денежные откупы от воинствующих соседей, откровенно слабое и трусливое руководство армией. К тому же, императорская семья обожала жестокие, кровавые игры, когда толпа хорошо вооруженных и бронированных воинов ради забавы нападала на совершенно безоружных крестьян. Иногда, жертвами этих диких развлечений становились обычные дети.
Клэгэ, бывало, лично выводила его из уединённого дома на скале, и они подолгу гуляли с ней по близлежащим скромным деревням. Затаив дыхание, мальчик смиренно слушал страшные, неприкрашенные рассказы местных жителей про то, как у одной несчастной семьи гвардейцы увели абсолютно всех мужчин на показательную расправу, как другие крепкие хозяйства в один миг скатились из зажиточных крестьян в нищих побирушек, которым банально нечего было уплатить в качестве очередного налога. Керасиалу от этих историй физически становилось нехорошо.
Волшебница же, чтобы тактически усилить эффект от услышанного, своей силой давала принцу напрямую заглянуть в живую память этих измученных сраканов. От нахлынувших чужих ментальных картинок, полных ужаса, криков и боли, маленький Керасиал отчаянно хотел убежать, закрыться, но... не мог. Невидимая хватка Клэгэ держала его разум крепко.
Его собственная семья была по-настоящему дикой, безумной в своей сытой жестокости, и ему самому неизбежно предстояло стать точно таким же чудовищем, если бы он не был вовремя спасён.
Именно после этих тяжелых, изнурительных прогулок молодой Император сраканов раз и навсегда уверился в спасительной для себя мысли: он был вырван из этого фамильного ада именно благодаря кровавому перевороту. И спасен великой абинкой у сточной трубы совершенно не случайно.
К своим восемнадцати годам Керасиал уже совершенно чётко, тактически безупречно знал, что именно он будет делать дальше. В его венах бурлила законная кровь древних императоров, и он должен был во что бы то ни стало править своей страной - но абсолютно, в корне не так, как правили его недавние безумные предки.
Он потихоньку, при негласной помощи и чутком руководстве Клэгэ, начал методично собирать ценную информацию о выживших сторонниках старой императорской семьи. К его удивлению, среди элитной знати нашлось немало тех, кто искренне хотел вернуть прежний нерушимый порядок, пусть теперь и с некоторыми важными правовыми оговорками.
Все эти долгие восемь лет те, кто с таким пафосом сверг прежнего императора, так и не смогли полюбовно поделить абсолютную власть между собой. Деревни и маленькие периферийные города теперь жили ещё в разы хуже, чем при бывшей деспотичной монархии. Задавленные непомерными налогами новых хозяев, затравленные жестокой стражей, бесцеремонно призывавшей их на нескончаемую военную службу, обычные сраканы были совершенно не рады нынешней хаотичной жизни. Всё больше и больше простых эбиткрийцев, вынужденных выживать на сраканских землях, с надеждой заглядывались на Апреидиом. И всё больше и больше тайных зазывателей к вольной, мятежной жизни появлялось в разоренных населённых пунктах.
Впрочем, Совет Пяти пока ещё не набрал той ультимативной силы, которая могла бы реально помочь повстанцам полностью захватить власть у сраканов, да и столичная знать ни за что не хотела отдавать власть, так легко полученную в ходе переворота. Не помогало мятежному городу и то историческое обстоятельство, что в недавнем дворцовом перевороте Апреидиом сыграл едва ли не ключевую, самую кровавую роль. Новые правители его потом попросту цинично оттеснили от кормушки и уже наотрез не пускали дальше массивных ворот столицы империи.
В самом центральном городе дела, конечно, были ещё не столь плачевны - если, разумеется, бдительно запирать на ночь тяжёлую дверь на несколько надёжных замков, а ещё лучше - содержать за свой счёт собственную профессиональную стражу. Несколько богатейших знатных семей, яростно боровшихся за пустующий престол, были готовы абсолютно на всё, чтобы насильственно заполучить в свои поредевшие ряды как можно больше преданных сторонников.
Керасиал, виртуозно скрывая свою истинную монаршую суть, долго путешествовал по ближайшим городам под видом представителя обедневшего, но некогда известного знатного семейства. Он методично сближался с молодыми, амбициозными лидерами, наделёнными реальной властью в той или иной области. Вскоре у него образовался внушительный круг преданных союзников, некоторые из которых оказались достаточно сообразительными, чтобы довольно быстро тактически просчитать, с кем именно они имеют дело. Немаловажную, если не ключевую роль в этом сыграл и тот неоспоримый факт, что молодой наследник императорского дома имел подозрительно близкие отношения с самой Клэгэ.
Сама же великая волшебница в это время усердно обрабатывала немногочисленных магов со смешанной кровью сраканов, которые номинально были верны своим новым кланам. Их было действительно немного, но некоторые из этих полукровок обладали силой, жизненно необходимой для их грядущего переворота.
Через два года, благодаря сокрушительному могуществу Клэгэ и колоссальным финансам одной богатейшей семьи, вовремя посчитавшей благоразумным присоединиться к будущему Императору, Керасиал торжественно вошёл в центральный город сраканов. В настоящем, роскошном облачении императоров, которое для него специально тайно сшили лучшие мастера, окружённый грозным отрядом элитных эринов-полукровок, он победоносно шёл по столице. Город был настолько шокирован этим внезапным призраком из прошлого, что поначалу вообще не оказывал никакого сопротивления. Когда же стража узурпаторов, наконец, очнулась, верные Керасиалу силы уже заблокировали центральное здание - фамильный дом древних императоров.
Под надежной защитой магов, безупречно отбивавших любую стихийную атаку, Керасиал практически без пролития лишней крови вернул себе законную власть. Позже он безжалостно казнил главных зачинщиков старого заговора, но великодушно пощадил их невольных сторонников. У молодого правителя дико чесались руки самолично придушить убийц своей семьи, но, вовремя поборов юношеский максимализм и детально вспомнив всё то, что он годами читал о большой политике на скале, новый Император начал править жестко, но предельно справедливо.
Отвоевав свои законные рубежи во главе обновлённой, преданной армии, Керасиал не просто вернул растраченное в казну, но и существенно увеличил её запасы, подчистую конфисковав всё имущество у своих бывших обидчиков. Постепенно, шаг за шагом, он выстроил то самое сильное государство, о котором искренне мечтал в изгнании. Сраканы и жившие на их землях остальные народы, наконец, вздохнули свободно. И хотя государственные поборы пока ещё оставались, они были далеко не такие большие, а свободных, здоровых мужчин больше никогда не забирали на службу насильно, что давало людям реальную возможность спокойно заработать на сытную жизнь.
Единственной колоссальной проблемой для короны так и оставался мятежный Апреидиом, который слишком сильно вырос и набрал пугающую мощь за то время, пока в стране полыхали беспорядки. И именно с этой застарелой проблемой Император, наконец-то, чётко знал, что делать.
К его глубокому сожалению, это случилось опять-таки при непосредственном вмешательстве Клэгэ. Хотя Керасиал искренне считал, что волшебница и без того достаточно помогла ему тогда, в юности, и ему крайне не хотелось бы вновь прибегать к её опасным услугам. Но абинка обратилась к нему сама, и так уж вышло, что их стратегические интересы в данный момент идеально совпали. Правда, ради этого соглашения ему пришлось раскрыть покровительнице существование своего таинственного запредельного друга, о котором он до последнего не желал распространяться. Но сделанного было уже не воротишь. Да и сам Керасиал, если быть честным, не был до конца уверен, что Клэгэ не знала о Погорре изначально - эта женщина никогда не говорила вслух о том, что ей доподлинно известно.
Император, конечно, немного жалел о том, что послушно отпустил сарда Катта, который уже фактически был в его руках. Но Клэгэ тогда выразилась предельно чётко: где именно его оставить, что конкретно дать в дорогу и, главное, велела сохранить при нём абсолютно всё то, что было обнаружено при обыске. Хотя некоторые вещицы из личного багажа сарда были особенно, до безумия любопытными.
Керасиал мельком вспомнил о той маленькой загадочной коробочке с пульсирующими оранжевыми отблесками, и его челюсти невольно стиснулись - эта архаичная штука безумно интриговала его. Но... пытаться обмануть великую волшебницу, которая способна с абсолютной лёгкостью читать любые образы в его голове и которая одним щелчком пальцев может отобрать у него всё то, чего он с таким трудом достиг? Нет. Лучше прямо сейчас выкинуть из мыслей то, природы чего ты не знаешь, чем в одночасье потерять то, что уже крепко держишь в руках.
«Ничего, я ещё непременно доберусь до этого эрина, когда тот неизбежно вернётся, и когда наши отношения с Пергом перейдут на принципиально иной уровень, - Керасиал мысленно ухмыльнулся, осторожно прикрывая этот пласт сознания поверхностными мыслями. - Достаточно будет просто по-тихому с ним подружиться. Что там у нас так неистово любит этот своенравный, избалованный маг?..»
Коварный, но вполне жизнеспособный план постепенно и гладко выстраивался в голове Императора сраканов. Главное во всей этой многоходовке - сделать каждый последующий шаг идеально правильно и ни в коем случае не вызвать лишних подозрений у куда более сильных и опасных противников.
Клэгэ ни единым звуком не прерывала глубокую тактическую задумчивость Императора - она и сама в этот спокойный час была искренне рада помолчать. Волшебница с явным удовольствием и иронией созерцала в его незащищённых мыслях всё то, о чём так усердно размышлял правитель сраканов. Многое в его планах её откровенно забавляло, а многое - было исключительно на руку её собственным далеко идущим целям. Керасиал пока так и не научился по-настоящему профессионально закрываться от высших абинов, и читать его сознание для неё было делом приятным и поразительно лёгким.
Хотя Клэгэ втайне искренне радовалась тому, что Перг сегодня почему-то не стал самолично лезть в голову Керасиалу во время допроса. А ведь старая абинка серьёзно готовилась к такому исходу: её любимому мальчику пока определённо не стоило видеть всего того, на что в действительности были способны великая волшебница и действующий правитель сраканов.
Правда, касательно Погорра Клэгэ абсолютно ничего не видела в голове Императора вплоть до этой самой встречи, и данное обстоятельство не на шутку волновало старую магичку. Неужели этот странный, болотный иномирный гость обладал настолько чуждой силой, что был способен ментально делать полностью невидимыми любые воспоминания о своём прямом присутствии на Эбиткрии?
Впрочем, об этой загадке Погорра можно было бесплодно размышлять сколько угодно, а времени у неё оставалось в обрез. Магичке пора было без промедления доделать то, что она так тщательно задумала. А для этого требовалось немедленно послать тайное шифрованное сообщение Карне - весть о том, что Клэгэ полностью готова поддержать её в грядущих действиях. Про Перга в этом послании пока упоминать точно не стоило.
Клэгэ, к своему глубокому сожалению, никогда доподлинно не знала, что на самом деле творится в голове её упрямого любимца. То ли от того, что она сама подсознательно боялась узнать там нечто пугающее, то ли её слепая материнская любовь магически затемняла его мысли... или же юный маг сам каким-то чудом интуитивно научился наглухо закрываться даже от её всевидящего взора. Но сколько бы раз за эти годы она ни пыталась осторожно прощупать его разум, она неизменно видела там лишь плотную, непроницаемую серую дымку. Именно поэтому Клэгэ всеми возможными и невозможными способами, через сложнейшие интриги пыталась просчитать, как уберечь Перга от роковых ошибок и не потерять его в огне этой войны.
Волшебница напоследок взглянула с мягкой, загадочной улыбкой на замершего за столом Императора и величественно прошла в тот самый тёмный проём за шторами, где до этого скрывалась. Ещё одно неуловимое мгновение - и её силуэт окончательно пропал во тьме ночи, оставив Керасиала в абсолютном одиночестве наедине со своими грандиозными планами.
Глава 36
Велиаса, одна из самых влиятельных, опасных и стратегически важных женщин Империи сраканов, неподвижно стояла возле высокого окна, задумчиво наблюдая за копошащимися внизу столичными жителями. Это вечно двигающееся, шумящее живое море вызывало у сраканки лишь глухое, стойкое раздражение, хотя, надо признаться, большую часть своей сознательной жизни она провела именно здесь, в самом сердце цивилизации.
Ей до безумия не хватало её уединённой сагейской лаборатории, стерильной тишины небольшого гарнизонного города и всегда готовых к любым услугам покорных молодых мужчин самых разных мастей. Хотя, если быть абсолютно честной, здесь, в огромной столице, подобного живого материала всегда было в избытке.
Совсем недавно из её роскошной комнаты неторопливо вышел высокий, статный мужчина, в далёких предках которого совершенно точно числились чистокровные эрины. Он уже давно бесследно слился с пёстрой толпой на площади, но Велиаса всё так же продолжала пристально смотреть куда-то в самую гущу человеческого потока, словно методично выискивая кого-то конкретного в этом разномастном, суетливом народе.
Видимо, так и не найдя глазами того, что искала, женщина разочарованно отошла от прохладного стекла и приблизилась к небольшому лакированному столику, на котором аккуратной стопкой покоились свежие отчёты шпионов. Она уверенно взяла самый верхний лист, отмеченный особой миниатюрной печатью, что на имперском языке символизировало срочность и строжайшую секретность.
Небольшие очки, по-прежнему аккуратно восседавшие на её носу, немного сместились вперёд, когда она в тактическом предвкушении нахмурила лоб. А волосы цвета холодного пепла, уже прибранные к этому моменту в строгий, тугой пучок на затылке, капризно выпустили одну длинную прядь, упавшую на её бледную щеку.
В присланном секретном отчёте не содержалось абсолютно ничего хорошего лично для неё - за исключением, пожалуй, лишь одного-единственного скупого пункта: «Живы, дыхание ровное».
Далее по тексту шло бесчисленное множество сложных, порой путаных и непонятных медицинских терминов, детально описывающих текущее биологическое состояние наблюдаемых объектов. Но все эти сухие, аномальные показатели ничуть не обрадовали Велиасу.
Этот экстренный рапорт целиком и полностью касался Ферта и Кэйи. Подпитываемые искусственно при помощи лучших имперских технологий, они всё так же пребывали в глубоком, беспробудном сне, при этом не шевеля ни одним живым мускулом на своих бледных телах.
Уже очень давно можно было бы без лишней гордости переступить через себя и попросить экстренной помощи у Клэгэ. Ведь, как ни крути, именно эта старая абинская колдунья в своё время буквально оживила их из небытия и твёрдо сказала, что рано или поздно они оба обязательно очнутся. Но... Велиаса наотрез не желала вновь обращаться к старой ведьме. Тот тяжелый, двусмысленный разговор, который случился во время их последней личной встречи, до сих пор не давал женщине покоя. Тем более Клэгэ до сих пор так и не потребовала с империи абсолютно никакой платы за свою прошлую услугу - а такие существа никогда не занимаются благотворительностью даром.
Вчитываясь в сухие, пугающие слова секретного отчёта, Велиаса всё больше и больше мрачнела. Её глаза лихорадочно бегали от одной строчки к другой.
Её безрадостные размышления были внезапно прерваны осторожным, тихим, но поразительно быстрым, дробным стуком в тяжёлую дверь. Велиаса нехотя отвлеклась от секретного документа, поправив съехавшие очки:
- Входите.
Осторожным, вкрадчивым шагом, словно бдительно проверяя саму атмосферу помещения и выискивая скрытые угрозы, в комнату зашёл эрин, бывший когда-то гордым сахом свободных народов Эринеи - Вейн. Он абсолютно ничуть не изменился внешне с момента их последней судьбоносной встречи: всё та же породистая, гордая осанка без единой тени сгиба в спине, всё тот же пугающе острый, цепкий взгляд, мгновенно фиксирующий любую мельчайшую деталь в дворцовой обстановке, и всё те же хищные повадки, безошибочно выдававшие в нём эбиткрийца высшей крови, рождённого повелевать миллионами.
После молниеносного, профессионального осмотра углов комнаты, Вейн быстрыми, бесшумными шагами прошел к самому ближнему от Велиасы стулу и уверенно сел, устремив свой неподвижный взор прямо на женщину.
- Ты можешь говорить совершенно спокойно, здесь никого нет, - негромко произнесла Велиаса.
Судя по ровному, доверительному тону доктора, их прежние взаимоотношения за последнее время претерпели кардинальные, глубокие изменения. В её голосе больше не было тех покровительственных или повелевающих ноток, заставляющих собеседника тут же безоговорочно бросаться на выполнение очередного опасного задания. Это были слова, какими обычно общаются между собой если не близкие друзья, то минимум хорошо знакомые, абсолютно равные друг другу и знающие себе цену.
Вейн по-кошачьи лениво потянулся всем телом, слегка расправив широкие плечи, и негромко спросил:
- Судя по твоему лицу, вести крайне неутешительные? Ну и что там в итоге с нашими спящими?
- Всё ещё спят, без каких-либо признаков активности, - Велиаса с тяжелым вздохом вновь вернулась взглядом к секретному докладу, раздраженно поправив очки. - Ты, помнится, твёрдо обещал мне помочь разобраться с этим феноменом. Я теперь более чем уверена, Вейн: в своё время в Эринее вы совершенно точно проводили подобные закрытые опыты. Ну или, по крайней мере, по всем моим личным многолетним наблюдениям, их текущий анабиоз поразительно, до мельчайших деталей похож на камисон - то самое состояние, в которое погружаются ваши соплеменники.
- Здесь нет необходимой литературы, ты же знаешь, - Вейн недовольно вздохнул. - Я уже перерыл всю столичную библиотеку, даже закрытые отделы, но пока безрезультатно. И я в то время не участвовал в опытах, связанных с Каменой, иначе ты бы уже знала её секрет. Моя специализация была в другом.
Его глаза на миг сверкнули, и Велиаса почувствовала укол страха. С этим эрином однозначно нужно было быть аккуратнее.
В последнее время Император очень уж прислушивался к этому старому лису, хоть и повторял, что не доверяет ему. Вейн быстро поднялся - от простого предателя Апреидиома до одного из главных эбиткрийцев в этом городе. Его полезные советы по управлению армией, столицей и империей в целом очень нравились Керасиалу, и кое-что монарх уже применил на практике.
Сама женщина старалась придерживаться нейтралитета с эрином. Иногда она переходила на дружественный тон, а иногда обдавала холодом, словно низшее существо. Из разговоров с Вейном ей открылось многое, что считалось скрытым или утерянным про историю Эринеи и Абинии. Но всё же док чувствовала: он рассказывает лишь то, что никак не может повлиять на исход борьбы с Апреидиомом или помочь ей раскрыть секрет Камены.
- Вот если бы опять попасть в Сагей, - задумчиво протянул Вейн. - Там осталось много литературы, которой я пока не читал, да и нижние этажи архива интригуют. Они ведь остались прежними.
Эрин откинулся на спинку стула, но затем резко подался вперед, сокращая дистанцию:
- Слушай, возьми меня с собой в Сагей. Ты же скоро туда поедешь?
- Должна. В следующем месяце, - Велиаса оторвалась от отчета и посмотрела на старого эрина с некоторой неприязнью. - Но тебя вряд ли отпустят. Император ясно дал понять, что ты нужен ему здесь, в столице.
- Ревнуешь? - Вейн сузил глаза, в упор глядя на женщину.
Велиаса лишь равнодушно пожала плечами, спокойно положила документы на низкий столик и прошла к небольшому коричневому диванчику с высокой спинкой и массивными подлокотниками.
Взять Вейна с собой в Сагей она действительно не могла, да и не хотела. С другой стороны, сейчас он помогал империи и вполне мог бы рассказать гораздо больше о тех странных древних машинах, которые всё так же безмолвно стояли в подвалах её лаборатории. К тому же там, в Сагее, хранились книги с неизвестными символами - они вполне могли оказаться зашифрованным эринским кодом, который Вейн сумел бы расшифровать.
Но Велиаса слишком сильно не доверяла бывшему саху. Ситуация могла бы в корне измениться, если бы этот хитрец прямо сейчас помог ей с поднятием на ноги Ферта и Кэйи, но пока на этом фронте всё оставалось без изменений. В последние дни док уже почти отчаялась и внутренне была готова абсолютно ко всему - даже к тому, чтобы переступить через гордость и обратиться за сторонней помощью.
В комнате нависла тяжелая, неловкая тишина. Однако мужчина и женщина словно не замечали её - каждый из них был глубоко занят своими собственными мыслями.
В комнате нависла неловкая тишина, но мужчина и женщина словно не замечали её - каждый был занят своими мыслями.
- Тебе доставляет удовольствие сидеть в моей комнате? - наконец спросила Велиаса.
Ей уже нужно было идти, но она была чистокровной сраканкой и не могла прямо сказать гостю: «Выйди». Исключение из этого правила этикета составляли только её личные подчинённые.
- Тут хорошо, - спокойно ответил Вейн. - Точно знаешь, что здесь нет всяких подслушивающих устройств, которыми понатыкан весь дворец и приближенные к нему дома. И мебель у тебя удобная для эринов - ничего лишнего, выпирающего. Да и ты меня не боишься, как некоторые, и не ненавидишь, как все остальные. Ты учёный и точно знаешь, что я тебе нужен, поэтому я люблю приходить сюда. Жаль, что ты скоро покинешь это место.
Велиаса едва заметно улыбнулась. Она не понимала, говорит ли эрин правду или просто хочет ей польстить, но слышать это было приятно.
В дверь резко, требовательно постучали. Док тут же соскочила с дивана и повелительно крикнула, чтобы стучавший вошёл. Лёгкая надежда уже просилась в её сознание, и по мере того, как открывалась дверь, эта робкая гостья становилась всё полновластнее в её думах.
- Первые движения! - выдохнул вошедший.
Он даже не поздоровался, а просто выпалил первую попавшуюся фразу, заметив, что док в комнате не одна. В его голове явно происходил сложный мыслительный процесс, и изначально он собирался доложить иначе, но волнение, неожиданное присутствие Вейна и груз важной миссии сделали своё дело.
Впрочем, это было неважно - Велиаса всё поняла с полуслова. Она стремительно бросилась одеваться, до этого оставаясь в легком халатике, не обращая внимания на мужчин, которые при этом порыве даже не пытались скрыть своего любопытства. Как только всё было готово, женщина, не глядя по сторонам, резво выбежала из покоев прямиком в сторону лаборатории. Двое мужчин поспешили следом.
Длинные переходы дворца сейчас казались ещё длиннее, а бесконечные повороты напоминали лабиринт. Велиаса бежала, и в азарте собственных мыслей не замечала ничего вокруг. Наконец нужная дверь возникла прямо перед ней, заставив прыгающие перед глазами картины скорого торжества спешно спрятаться подальше.
Немного притормозив, чтобы отдышаться и вернуть самообладание, Велиаса уже совершенно спокойно открыла дверь. Внезапный страх, что подчинённые могли что-то напутать, на мгновение вырвался вперёд, но тут же послушно отступил.
То, что она увидела, поразило её ещё больше. Велиаса так и осталась стоять на пороге, не решаясь сделать шаг вперёд, но сзади её уже нетерпеливо подталкивали Вейн и принёсший весть работник. Собрав все свои эмоции и силой воли заменив их холодным научным расчётом, женщина наконец зашла внутрь, пропуская за собой остальных.
- Хмм, - тихо подал голос Вейн за её спиной, заставляя дока окончательно вернуть потерянное хладнокровие.
Велиаса деловито принялась осматривать свои новые игрушки, так внезапно подавшие признаки жизни. Перед ними на кушетках, обмотанные с ног до головы проводами датчиков, сидели Ферт и Кэйя, ещё недавно пребывавшие в беспробудном сне. Они сидели идеально ровно, словно их специально так посадили, не шевеля ни одним мускулом. И только широко открытые глаза свидетельствовали о том, что теперь всё изменилось.
Вейн внимательно вгляделся в лица двух пациентов и, наконец, понял, что именно казалось здесь неправильным. Их зрачки были намертво устремлены в одну точку, совершенно не двигаясь, напоминая застывший, стеклянный взгляд мертвеца.
Глава 37. Эпилог
Виса вошла через чёрные ворота, расположенные далеко от центрального входа в Апреидиом. Ей казалось, что если она ступит в город мятежников вместе со всеми остальными существами через главные ворота, они сразу увидят её отвратительные стороны, её тайные желания и страсти, помешавшие исполнить то, о чём просила Карна.
Она ведь хотела предать её - предать её тёплое отношение, её безграничное доверие. И ради чего? Ради призрачных чувств к мужчине, которые вмиг сделали её слабой. А призрачных ли? После разговора с Пергом она всю дорогу до города непрерывно анализировала свои и его поступки. Кто из них в итоге поступил правильно, она не знала, но теперь ей в любом случае придётся рассказать всё Карне. От этой мысли у молодой воительницы просыпался дикий, почти животный голод, словно она не ела много дней.
Визит к своей покровительнице она твёрдо решила отложить на завтра, а пока направлялась к дому, где жила вместе с Каттом. Здесь абсолютно всё стояло на своих местах, успев покрыться пылью. Девушка провела пальцем по деревянной столешнице, на которой остался чёткий серый след. Их здесь никто не ждал - значит, о её неудаче в Совете пока не знают.
Сдернув верхнюю шкуру с их общего с Каттом ложа, Виса тяжело повалилась на него, так и не найдя в себе сил снять походную одежду. Его присутствие всё ещё отчётливо ощущалось в этих стенах. Обняв ближайшую к себе мягкую шкуру, воительница мгновенно забылась глубоким сном.
На следующий день, едва проснувшись, девушка принялась за уборку. Она решительно выкидывала ставшие ненужными вещи мужчины и аккуратно складывала свои. Закончив только к вечеру, Виса поняла, что больше не может оттягивать визит к Карне. Она оделась по всем строгим правилам эринов, не забыв оружие, и, бросив последний взгляд на опустевшее жилище, молча вышла за порог.
В обители Карны всё оставалось по-прежнему. Всё те же служанки-близняшки, испарявшиеся в воздухе по первому щелчку, та же знакомая лестница, ведущая в тайное убежище наставницы. Девушка тихо отворила тяжёлую дверь и проскользнула внутрь, стараясь не издавать ни звука.
Но Карна тут же окликнула её:
- Ты вернулась, моя девочка! Как всё прошло?
Одна из самых могущественных женщин мятежного города полулежала на небольшом диване, неторопливо разбирая скопившиеся документы.
У Висы из головы разом пропали все слова. Она искренне любила Карну, но одновременно испытывала перед ней благоговейный страх. До этого дня воительница ни разу не подводила свою покровительницу, и теперь совершенно не знала, что сказать и что будет с ней дальше.
Карна, увлечённая написанным в бумагах, пока не поднимала глаз на девушку, но продолжала говорить:
- Я видела, как вернулись раненые из вашего похода - надо сказать, не слишком удачного. Катта среди них не было. Но я прекрасно понимаю, почему ты не доверила его никому другому. Надеюсь только, что он нормально перенёс эту дорогу. Надо как можно быстрее доставить его в лабораторию, а то этот старый недоабин слишком уж переживает насчёт нашей операции.
Входящая в Совет Пяти женщина так и продолжала листать документы, лишь изредка бросая короткий взгляд на свою собеседницу, словно давая ей призрачный шанс сбежать, скрыться от этого неприятного разговора. Но Виса всё так же неподвижно стояла на месте, а Карна продолжала говорить:
- Нам действительно о многом нужно поговорить. Слишком часто стали происходить события, способные приблизить хороший исход нашего общего дела. Но пока мы прилежно делаем вид, будто ничего не случилось и всё идёт строго по плану нашего «главного».
Последнее слово она произнесла с явным сарказмом, что не ускользнуло от обостренного слуха эринки, но слова окончательно застряли в горле воительницы, и девушка продолжала обреченно молчать.
Наконец Карна обратила внимание на то, что все её реплики остаются без какого-либо ответа. Это мгновенно насторожило опытную предводительницу.
- Что-то случилось? - зрелая эринка поднялась со своего ложа и подошла вплотную к молодой воспитаннице. - Виса, что случилось? Где Катт?
Виса отчетливо поняла, что молчать больше просто нельзя - вся эта ситуация душила её сильнее петли:
- Он ушёл.
Два коротких, беспощадных слова, едва вырвавшись с её губ, тяжелым камнем повисли в воздухе. Они словно выпущенная на волю хищная птица, эхом отдаваясь оглушительным криком в её собственных ушах. Воительница снова и снова судорожно прокручивала их в голове, содрогаясь от мысли, что пути назад больше нет. Минута, наступившая сразу после этого признания, показалась девушке нескончаемым часом или даже целым, мучительным веком под леденящим взглядом наставницы.
Карна тоже молчала. Её потемневшие глаза, намертво впившиеся в побледневшее смуглое лицо девушки, пытались силой вырвать хоть какую-то эмоцию. Но Виса упрямо не смотрела на неё, силясь удержать ускользающее самообладание и уставившись в то самое ложе, где ещё недавно беспечно сидела её покровительница.
- Что значит - ушёл? - жёсткие, леденящие нотки в голосе эринки словно резали живьём, без труда пробираясь сквозь лучшую защиту прямо к мыслям, которые и без того кричали о предательстве.
- Что значит - ушёл?! Ты... ты его отпустила? Неужели ты предала меня?!
Карна словно сама видела всё, что пыталась скрыть Виса, словно воочию созерцала тот роковой день и её тайные разговоры с Каттом. Потеряв терпение, зрелая воительница больно, до хруста схватила девушку за подбородок, силой заставляя поднять глаза. Но взгляд Висы, отчаянно спасаясь от этого искажённого яростью лица, лихорадочно бегал от одного предмета обстановки к другому.
- Прости меня, Карна - девушка выдавила это так тихо, что в пустой комнате её голос показался лишь едва различимым шорохом, но в её собственном сознании эти слова грохнули подобно оглушительному грому. Именно поэтому она совершенно не услышала сухого звука открывшейся двери. Внезапно кто-то бесцеремонно положил тяжёлую ладонь на её плечо, словно на подставку. Виса почувствовала, как Карна от неожиданности убрала пальцы от её подбородка, и тут же услышала знакомый, глубоко неприятный для неё голос:
- О, и ты здесь, Виса! Как удачно. А то награда рисковала не найти своего получателя. Карна, моё почтение. Это было невероятно дальновидно с твоей стороны - послать с нами эту эринку, она чрезвычайно помогла мне в том походе.
Перг говорил напористо и быстро, намеренно не давая себя перебить. Виса застыла, а в её памяти мгновенно вспыхнули леденящие воспоминания о конце битвы.
- Я тебе безгранично благодарен, - продолжал абин, краем глаза наблюдая за ошеломлённой девушкой. - Погоди, не перебивай, мы ещё успеем поговорить. Так о чём я. Ах да! Виса так выручила меня там, на поле боя. Когда нужно было спасать остатки наших сил, мне пришлось задействовать слишком много внутренних резервов, и она оказалась рядом. Правда, чуть дальше стоял Катт, но она-то была ближе! Ты ведь хотела тогда что-то сказать Катту перед тем, как я выпил твои силы, не так ли? Прости, Карна, что мне пришлось без спроса воспользоваться её энергией, чтобы спасти армию и завершить нашу операцию. Но, тем не менее, я безумно благодарен Висе, и тебе, за то, что отправила её с нами. Всё-таки тело эринов поражает выносливостью.
Перг продолжал тяжело держать руку на плече Висы. Под этим весом она снова оказалась полностью парализована - не могла ни поднять руки, ни выдавить из себя хоть слово. Но, заметив, что Карна постепенно успокаивается, Виса заставила себя смириться и слушать дальше. Полноценная картинка наконец складывалась у неё в голове. В эту секунду она готова была убить Перга прямо здесь, на месте, но была бессильна. Сейчас этот хитрый маг действительно спасал её, но вся его помощь не стоила бы и гроша, если бы он сам не помешал ей в тот роковой день.
Карна тихо, многозначительно усмехнулась, переводя взгляд с одного соперника на другого. Опасная буря внутри неё утихла. Женщина неторопливо прошла обратно к своему ложу и опустилась на мягкие шкуры:
- Так ты утверждаешь, что без спроса воспользовался энергией Висы прямо на поле боя, пока она находилась рядом с Каттом? Твоя прагматичность, Перг, и твоё умение использовать чужие ресурсы ради дела одновременно и восхищают, и бесят. Говоришь, эрины подходят для этого лучше?
- Ну, скрывать не стану - вы куда более выносливые, - хмыкнул Перг, слегка сжав пальцы на плече девушки. - Правда, Виса после этого провалялась без чувств несколько дней, но такова была цена спасения наших отрядов. К тому же, едва придя в себя, она сразу же бросилась в столицу с докладом к тебе, как я успел прослышать. Карна, давай отпустим девочку отдыхать. Нам нужно поговорить.
Абин произнес это тоном, в котором звенела непреклонная сила слова, и Карна сразу поняла, что сейчас разумнее уступить ему.
- Хорошо, Виса, ты можешь идти, - уже мягче произнесла хозяйка дома. - Мы поговорим завтра, когда ты как следует отдохнёшь.
Девушка прекрасно понимала, что сейчас не время перечить или показывать характер. Она молча и почтительно поклонилась на прощание, после чего тихо вышла из комнаты.
Перг, в отличие от Висы, не стал ждать приглашения сесть. Он уверенно пересёк комнату и направился прямиком к глубокому креслу, подлокотники которого были покрыты мягкими шкурами. Расположившись с максимальным комфортом, абин заметил, с каким острым интересом Карна наблюдает за каждым его движением. Нагло вперившись взглядом в женщину, он молча ждал.
- Чего тебе нужно? - Карне быстро надоело играть в гляделки. Она совершенно не ожидала его визита, и интуиция настойчиво подсказывала, что сейчас придётся слушать очень внимательно. - Я не думаю, что ты пришёл сюда только ради того, чтобы оправдать Вису.
- Ну почему же, - на губах Перга заиграла едва заметная, ироничная усмешка. - Если она действительно оказала мне неоценимую услугу и так вовремя помогла в том бою. Хотя, признаться, я и сам не ожидал застать её здесь. С моей стороны было бы крайне невежливо забыть о подобной услуге.
Карна пока не могла до конца разгадать, лжёт ли Перг или ему действительно так сильно хотелось выразить признательность. Но, заметив озорные, лукавые огоньки в его глазах, женщина понимающе улыбнулась:
- Ладно, оставим пока этот вопрос. Я искренне рада, что Виса оказалась полезна там, на поле боя. И всё же надеюсь, ты не слишком сильно навредил ей тем, что девочка потом несколько дней провалялась в беспамятстве.
- О, она хотела что-то сказать Катту, но времени у нас было в обрез, поэтому мне пришлось принимать решение быстро, - Перг закинул ногу на ногу и хищно прищурился. - Кстати мне потом достался от неё один любопытный шприц. Состав лекарства внутри мне совершенно неизвестен. Неужели Виса чем-то больна?
Говоря это, абин в упор, не отрывая взгляда, смотрел на Карну. Эринка мгновенно почувствовала, как внутри всё похолодело: этот хитрец явно знал куда больше, чем озвучивал, но прямо сейчас расспрашивать его об этом было бы ошибкой. Вернув лицу максимально спокойное, равнодушное выражение, она сухо произнесла:
- Ты явно пришёл сюда не за этим.
- Я пока так и не придумал, с чего лучше начать этот разговор, - честно признался мужчина. Он всё так же гипнотизировал женщину пристальным взглядом, чем уже откровенно начинал выводить её из себя. Он поднес руку к своим губам и нарочито задумчиво постучал пальцами по ним - Мммм. Как правильнее сказать тебе, что я хочу занять кресло главы Совета Пяти?
Карна не сумела сдержать лавину эмоций. Они, словно непослушные, капризные дети, мгновенно высыпали на её лице бурной мимикой. Там отразилось всё разом: и дикое удивление, и нарастающее раздражение, и глухое смущение. В её голове безумным вихрем пронеслась сотня экстренных вопросов. Как он мог узнать, что она замышляет?! Или же он ничего не знает и просто коварно испытывает её на прочность? Или ему самому пришла в голову та же безумная идея?
- Нет, это не моя идея, - мягко, с издевательской полуулыбкой перебил её Перг. - Я тебя не испытываю. И да - я прекрасно знаю, что ты затеяла переворот. Не смотри на меня так. От неожиданности ты на мгновение ослабила свою ментальную защиту, и теперь я вижу твои мысли как на ладони.
Сразу после этих слов Карна железным усилием воли взяла себя в руки. Перг был опасным, сильным магом, и забывать об этом ни в коем случае не следовало. Но и ему не стоило забывать, что он находится в её доме - месте, где было скрыто достаточно защитных чар и ловушек против таких, как он.
- Быстро же ты воспользовался моей минутной слабостью, - сухо процедила Карна, и в её голосе снова прорезался властный тон предводительницы. - Ну и много ты успел там разглядеть?
- Не беспокойся, - Перг примирительно приподнял ладони, хотя в его глазах всё ещё плясали насмешливые искры. - Эти вопросы плавали на самой поверхности, напрочь забивая все остальные твои мысли от шока. Так что глубоко я не копал, и ты по-прежнему можешь оставаться для меня загадкой.
Карна не знала, верить его словам или нет, но одно она решила твёрдо: пока она не вытянет из него всю подноготную, из этого дома он не уйдёт.
- Зачем тебе всё это нужно? - прямо, без обиняков спросила она, пристально вглядываясь в его лицо.
- Я не могу раскрыть тебе истинные причины, - честно признался мужчина, и его тон на мгновение утратил прежнюю насмешливость, став собранным и серьёзным. - Но можешь быть абсолютно спокойна: я стремлюсь туда вовсе не для того, чтобы единолично править Апреидиомом или навредить здешним жителям. Мне просто необходима эта должность как формальность. Главой, по сути, можешь оставаться ты. Заверяю тебя: любое твоё решение я стану поддерживать как своё собственное.
Карна лихорадочно обдумывала, какие выгоды и риски может принести ей этот неожиданный союз. Переворот разрабатывался уже очень давно. Столько сил, финансов и куда более дорогих, невосполнимых ресурсов было вложено в это дело, столько людей удалось сагитировать А сколько ещё предстояло сделать!
Эринка никогда прежде не рассматривала Перга даже в качестве пешки в своей партии. Этот молодой маг был слишком непредсказуем, а за его спиной стояла слишком сильная, тёмная поддержка. И вот теперь он сам пришёл к ней, пусть и с весьма ошеломляющими условиями своего участия в её плане. Да, получив его ресурсы, она могла рассчитывать на куда более серьёзных союзников, и тогда её замысел гарантированно увенчался бы успехом. Но риск оставался смертельно высоким - особенно с учётом того, что Перг требовал место главы, на котором Карна уже мысленно видела саму себя.Она всё ещё взвешивала все «за» и «против», когда её напряжённые размышления бесцеремонно прервал ледяной голос абина:
- Решай быстрее. Но учти: с тобой или без тебя, я в любом случае сяду во главе Совета Пяти. Просто зная твои амбиции, я рассудил, что с твоей помощью всё пройдёт гораздо изящнее. Мне бы очень не хотелось взваливать на себя реальное, рутинное правление этим городом.
- Без меня? - Карна высокомерно улыбнулась, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. - Ты действительно уверен, Перг, что сможешь провернуть такое без моей поддержки?
Абин лишь лениво обвёл роскошную комнату скучающим, пресыщенным взглядом:
- Ты имеешь в виду Клятву? - он беззаботно хмыкнул, будто речь шла о каком-то пустяке. - Это больше не является для меня проблемой. И вообще, вели уже своим девчонкам принести чего-нибудь выпить. Разговор слишком затягивается.
Женщина едва слышно коснулась потайного выступа в нижней части своего ложа, и всего через пару минут в комнату скользнула одна из близняшек. Направив на Перга призывный, кокетливый взгляд, она поднесла ему бокал со сладким напитком. Служанка намеренно наклонилась как можно ниже, бесстыдно приоткрывая глубокий вырез платья и недвусмысленно касаясь округлой грудью его руки.
Перг плотоядным, долгим взглядом скользнул по её декольте, и с ответной многозначительной улыбкой принял бокал. Девушка поспешно удалилась, напоследок ещё раз обернувшись у самого порога и бросив на молодого мага обещающий взгляд.
Карна, даже не обратившая внимания на это, продолжала напряжённо сопоставлять факты. Внезапно страшная, невольная догадка озарила её разум:
- Ты избавился от Клятвы?.. Но как?!
Женщина снова напрочь забыла об осторожности, и на её лице живой краской проступило неподдельное, граничащее с ужасом удивление.
Перг, отпив приличный глоток сладкого напитка, пристально, с тяжёлым прищуром посмотрел на Карну:
- Кто именно создал Клятву?
Его внезапный вопрос окончательно поставил эринку в тупик. Она прекрасно знала, кто отвечал за строгое соблюдение Клятвы в Совете, и даже слышала семейные легенды о том, как она накладывалась, но до этой секунды не верила, что её вообще возможно разрушить.
- Спрошу по-другому, - Перг плавно покачал бокалом, не сводя с неё глаз. - Кто изначально выткал эту Клятву как элемент управления мятежниками для Совета Пяти? Ты ведь обязана это знать. Да, ты пришла к власти не с самого основания Апреидиома, но мать просто должна была рассказать тебе всё, когда втягивала в вашу семейную авантюру.
- Она не могла нарушить договор с Апреидиомом - Карна стремительно побледнела.В её сознании один за другим рушились тщательно выстроенные планы. Женщина отчётливо понимала: если этот маг действительно снял с себя Клятву, то для захвата кресла главы Совета ему нужно всего лишь бросить клич и собрать союзников. А за ним пойдут многие. Даже те, кто сейчас клялся в верности ей, Карне, без раздумий переметнутся на сторону освободившегося от уз абина.
- Она просто не могла, - мертвенно-белыми губами второй раз повторила женщина, цепляясь за остатки своей иллюзии.
- Она уже очень давно его нарушила, - безжалостно отрезал Перг, сделав ещё один глоток и глядя на женщину со смесью насмешки и опасного торжества. - Нарушила в тот самый день, когда позволила тебе тайно жить здесь, послушно нося имя собственной матери и не сказав об этом ни единой душе. Ты ведь так и не прошла священный ритуал Клятвы, верно? Поэтому у тебя развязаны руки, как теперь и у меня. И тем не менее умудряешься стоять у самой верхушки этой империи. Что, по-твоему, сделают с тобой остальные, если вдруг узнают, что ты вовсе не та самая великая Карна, которая стояла у истоков создания Апреидиома?
Он лениво откинулся на спинку мехового кресла, откровенно забавляясь тем, как стремительно меняется выражение её лица:
- Кстати, я никогда не пойму, как Совет Пяти вообще купился на эту дешёвую уловку. Твоей матери к сегодняшнему дню должно было стукнуть уже около пятисот лет, если не больше. А ты, моя дорогая, отнюдь не выглядишь дряхлой старухой.
Женщина молча слушала болтовню Перга, лихорадочно понимая: всю игру придётся перекраивать на ходу. Прежде всего ей требовалось время. Нужно немедленно связаться с Клэгэ, и если та одобрит этот безумный шаг, посадить этого наглого мальчишку на трон Апреидиома. Она успела изучить Перга достаточно хорошо - скорее всего, вся эта государственная рутина быстро ему наскучит, и он попросту уйдёт. Довериться абину и впустить его в свои планы уже не казалось ей такой уж катастрофической идеей.
Она заставила себя расслабиться, вернула лицу привычное отрешённое выражение и заговорила ровным, прохладным голосом:
- Моя мать, когда родила меня, уже прекрасно знала, что долго не протянет. Она сильно болела. Может, причиной послужило моё появление на свет, а может, все эти долгие годы непрекращающейся борьбы до капли истощили её здоровье. Но даже Клэгэ тогда не смогла ей помочь. Или не захотела. В тот день, когда я родилась, мать наглухо закрыла лицо и голову платком, а руки спрятала в длинные перчатки. Сорок лет она ни единой душе не показывала свой истинный облик. И точно так же я, заняв её место, сорок лет скрывала себя от чужих глаз. За это время многие успели забыть, как выглядела настоящая Карна. А поскольку мать всегда была близка с Клэгэ, объяснить моё моложавое состояние оказалось довольно просто. Клэгэ для большинства - объект священного поклонения, а все, кто приближен к ней, автоматически окутаны той же аурой чуда.
Женщина тяжело вздохнула и пристально посмотрела в глаза магу:
- Я не знаю, Перг, зачем тебе всё это нужно. Но если ты обещаешь оставить управление мятежными городами на меня, я согласна. Я сделаю тебя их главой - для вида. Если ты действительно так уверен в своих силах, то давай встретимся в другой раз, я сообщу когда. Мне необходимо собрать Совет и верных людей, и тогда мы всё решим окончательно. А сейчас прошу тебя покинуть мои покои. Мне нужно многое обдумать в одиночестве.
Перг вальяжно поднялся с мехового кресла и, уже подходя к самой двери, обернулся:
- Не затягивай с этим. Я и сам толком не знаю, сколько у меня осталось времени. К тому же я чертовски устал за сегодня, так что заберу твоих близняшек с собой. Не переживай, к утру они будут совершенно свободны.
Он двусмысленно, хищно улыбнулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В комнате воцарилась тяжёлая, неестественная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием оставшейся в одиночестве женщины.
Выйдя на улицу, Перг уверенно подошёл к стоявшей в темноте фигуре. Виса всё это время неотлучно находилась неподалёку от дома Карны, поджидая его. На город уже опустилась глухая ночь, и молодой абин не мог разглядеть выражение её лица, но отчётливо чувствовал: ничего хорошего оно не выражало. Мысли девушки были наглухо закрыты - эрины быстро учились защищать свой разум.
- Ты ждёшь меня, чтобы отблагодарить, или чтобы запустить нож под ребро? - усмехнулся Перг. - Если первое, то не стоит. Если второе - это будет глупо, учитывая, что теперь у меня развязаны руки. И прежде чем ты ответишь, подумай вот о чём: я спас тебя сегодня ещё раз. Или ты наивно полагала, будто Карна оставила бы твою неудачу с Каттом без внимания? В лучшем случае тебя сослали бы так далеко от Апреидиома, насколько позволяют границы мятежных земель. В худшем - она лично сдала бы тебя Совету как предательницу. А ты знаешь, что здесь делают с предателями? Советую разузнать. Если ты надеешься, что опекунша защитила бы тебя, то совершенно напрасно. У этой старой девы в каждом лагере есть точно такие же дурочки, готовые на всё ради её милости. Удивлена? Чувствую, что да.
Перг сделал шаг ближе, и его голос стал тише:
- И ещё кое-что. Если тебе до сих пор небезразличен Катт - держись моей стороны. У меня появилась возможность время от времени следить за ним и, если повезёт, помочь. Больше пока ничего сказать не могу. А теперь я пойду. Эти разговоры и долгая дорога изнуряют, а меня ждут куда более приятные вещи.
С этими словами он слегка наклонился, тщетно пытаясь разглядеть в ночной тени лицо Висы, затем распрямился и неторопливо зашагал к своему дому. Следом за ним, словно бесшумно скользя мимо, проследовали две одинаковые женские фигуры, только что покинувшие обитель Карны. Они шли, не касаясь мужчины, но по их выверенным движениям было ясно: они уходят вместе с ним. Ещё мгновение - и три тени окончательно растворились за поворотом.
Виса побыла в темноте ещё немного, вслушиваясь в тишину. Затем на её губах заиграла едва заметная улыбка, и она уверенно пошла к себе. В этот самый миг никто в Апреидиоме, даже сам Перг, не подозревал, какого пугающе сильного союзника только что приобрёл этот наглый маг.
Ночь окончательно взяла свои права. Город погрузился в глубокий сон, окружённый безмолвием, точно невидимым, непреодолимым забором.
Эпилог
В месте, где бескрайнее небо сливалось с землёй в едином, пронзительно-голубом мареве, посреди абсолютного ничто белел одинокий островок. На нём, скрестив ноги, неподвижно сидел мужчина.
Его матово-серая кожа с холодным, леденящим голубоватым отливом плотно обтягивала мощные жгуты рельефных мышц, создавая полное ощущение ожившей, пришедшей в движение скалы. Прямые, белоснежные, как первозданный снег, волосы тяжёлым водопадом спадали до самого пояса. Его глаза, лишённые зрачков и радужки, сияли чистейшей белизной, чем-то неуловимо напоминая пугающие взоры абинов.
Рост незнакомца был поистине гигантским. В этом странном пространстве, лишённом ориентиров верха и низа, о его колоссальных размерах можно было судить лишь по хрупкой девушке, лежавшей у него на коленях. На фоне великана она казалась совсем крошечной - её руки и ноги целиком умещались на его огромных бёдрах, словно на каменном плато. Мужчина тихо, едва ощутимо гладил её по голове, и её волосы цвета пылающего заката послушно притягивались к его ладони, словно заворожённые скрытой магией.
Вдруг девушка слабо зашевелилась и с трудом приоткрыла свои удивительные, перламутрово-зелёные глаза. Сквозь дымку сонного забытья она посмотрела на великана вверх:
- Мне надо идти. Я встретила...
Договорить она не успела. Силы мгновенно оставили её, и веки снова тяжело сомкнулись.
- Спи, милая, - мягко, с безграничной тоской выдохнул великан.Его глубокий голос тихим эхом прозвучал в этой бесконечной лазурной пустоте и без следа растворился в глухом, глубинном пространстве вечности.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге