Пути Арахны

Глава 1

Когда кусок корабельного остова врезался, наконец, в поверхность планеты, всю конструкцию сотрясло громом взрыва и мир раскололся, низвергая сознание в чёрную пропасть. Что именно произошло? Она не знала. И не могла даже предположить. Непередаваемой мощи удар вышиб воздух из искусственных лёгких и отправил Наталью в темноту забытья.

Сознание вернулось с тихим звоном в каналах звуковых сенсоров. Глаза открылись, но поначалу не увидели ничего. Всю визуальную систему пришлось перекалибровывать. Только тогда удалось разглядеть перед самым носом пометку и надписи, сделанные флюоресцентной краской. Наталья висела в страховочной сбруе спасательной капсулы лицом вниз, ноги явно были выше головы, а пеногелевые компенсационные подушки отключены и поникли, потеряв положенную упругость. В темноте обесточенной капсулы они только сковывали движения и мешали как следует вздохнуть. Для военного киборга это не было большой проблемой. А вот то, что лишённый энергии, сверхпрочный саркофаг, лежал сейчас входным люком вниз, могло проблемой стать. Высвободив руки, Гвоздикина разодрала пеногелевую основу системы электроактивной компенсации, освобождая себе пространство. Сила её биомеханических рук впервые оказалась настолько жизненно необходимой. Рваные клочья пеногелевой сверхпроводящей губки, легко сминались в киберизованных ладонях, превращаясь в плотные, компактные комочки. Быстро и методично, стараясь ни о чём не думать, разорвала и смяла, оставив только самые корешки. Сразу же попробовала открыть входной люк, но тот был по прежнему надёжно заперт. Первым делом она проверила резервное питание, дважды повернула туда-сюда пусковой рычаг питающего механизма на потолке. Никакого результата, и основной, и аварийный источники энергии не реагировали. Следуя указаниям значков на панели, открыла крышку и, потянувшись вперёд, стала крутить ручку пускового генератора. Но никакого отклика от аварийной системы не было. Поняв, что ничего не добьётся, Гвоздикина бросила рычаг.

Ей снова стало страшно, она представила себе, что с ней будет, если она не сможет открыть люк и выбраться. Пальцы сами вцепились в обивку люка. Страх всё усиливался, система эмоционального контроля, похоже, не работала. Наталья закрыла глаза и перезагрузила все свои контрольные контуры. Не помогло. Ещё раз, ещё. Без толку. Внутри у неё что-то вспыхнуло, что-то злое. Закусив губу, Гвоздикина несколько раз ударила кулачками в крышку люка. Ну почему, почему вышла из строя именно эта система? Почувствовав болевые сигналы от костяшек, перестала колотить бесчувственный металл, обитый, к тому же, мягкой подложкой. Злость и боль немного разбавили собой густеющий страх. Стало намного легче. А потом, благодаря глубокой киберизации мозга и цифровому нейродублированию памяти, Наталья вспомнила, что в инструкциях по таким ситуациям, которые случались во время десантных операций, упоминались рычаги отстрела крышки люка. Во всех корабельных аварийных капсулах, кроме систем, управляемых электроникой, всегда ставились и некоторые ручные, на совсем уж крайний случай. Нащупав, под клапанами мягкой обивки, заслонки, по бокам люка, Гвоздикина выдрала их и дёрнула рычаги обеими руками одновременно. Пиропатроны сработали безотказно — капсула вздрогнула. Кисло запахло дымом синтетического пороха. Правда крышка не открылась как надо. Только в верхнем правом, скруглённом углу, показался яркий свет. Торопливо выбравшись из страховочной сбруи, Наталья сползла на отстреленный, но едва приоткрытый люк и заглянула в просвет. Визуальный анализатор подсказал, что снаружи на самом деле ночь, а свет, кажущийся таким ярким, изнутри металлического гроба, это сияние местной луны и звёзд. Атмосфера, как ни странно, оказалась полностью пригодной для дыхания человека. Опасных излучений снаружи также не проникало, она проверила все доступные диапазоны. Между крышкой и проёмом, можно было просунуть руку, что Гвоздикина немедленно и сделала. Рука пролезла по локоть и нащупала влажный, рыхлый грунт. Песок, немного глинистый, смешанный с чем-то ещё. Капсула лежала на неровном склоне и, благодаря этой неровности, люк немного приоткрылся в момент отстрела. Почти инстинктивно Наталья начала рыть рукой эту холодную, неоднородную землю.

За несколько минут всё, до чего она доставала было выкопано и отброшено из-под люка. Втащив руку обратно, она привстала, упёрлась спиной в заднюю стенку, ставшую теперь потолком. Взявшись руками за ремни страховочной оснастки, обеими ногами стала бить в крышку, что было сил. Страх и злость заставляли Наталью молотить ногами ещё быстрее, ещё сильнее. Механизированное тело отлично выручало — под её ударами крышка проминала землю и постепенно открывалась шире. Потом крышка упёрлась и больше не двигалась, пришлось снова просовывать руку в просвет и рыть землю. Но этого оказалось мало. Длины руки не хватало, чтобы выкопать достаточно и открыть люк пошире. Обыскав всё небольшое пространство капсулы, вытащив из своих мест фонарь, аптечку и аварийный паёк, Наталья села, обхватив голову руками. При проектировании корабельной капсулы, никто не предусматривал, что она может оказаться на планете, да ещё и отдельно от корабля. Да ещё и люком вниз! Потом взгляд Натальи упал на рычаг ручного перезапуска компактного фазового реактора, который она безуспешно крутила. Стальной, штампованный, с ребром жёсткости и рукояткой из какого-то хитрого пластика. Она тут же кинулась к нему. Несколько минут выламывала стальную пластину рычага, прилагая всю силу, на какую был способен военный киборг, рыча и громко, матерно ругаясь. Когда, наконец, рычаг оказался у неё в руках, вместе с крышкой самого устройства, она тут же кинулась снова к проёму люка. Хоть инструмент оказался жутко неудобным, она упорно старалась, и дело пошло. Разрыхлить, прокопать, отбросить землю в сторону. Снова выбивать крышку люка. Проделав всю нехитрую операцию три раза подряд, Гвоздикина наконец смогла протиснуть в проём голову, руки и плечи. Она смогла рассмотреть снаружи земляной склон, однотонно серый в темноте, и какой-то блестящий металлом обломок, лежащий неподалёку. Грудь же застряла и ей пришлось втянуть себя обратно, чтобы копать снова.

Когда она выбралась, наконец, из капсулы, незнакомое небо уже начало светлеть. Серая, рыхлая земля под ногами выглядела практически безжизненной. Сырая, она пачкала руки и одежду пепельно-серыми разводами. В воздухе почему-то пахло сразу несколькими разными видами едкого дыма, а ещё откуда то тянуло болотной тиной, плесенью и грибами. Капсула, с прикреплённым к ней куском толстенной корабельной переборки, лежала на неровно-плоской вершине пологой, небольшой возвышенности. Металл почернел снаружи, какие-то детали оплавились. Вокруг открывался странный, мрачный пейзаж. Угловатые, пепельно-серые, неровные холмы, почти одинаковые, с будто бы срезанными, практически плоскими вершинами, перемежающиеся с тёмными низинами, затянутыми пологом, рваного, белесого тумана. В неровных проблесках рассвета, верхняя кромка тумана начинала отдавать мутной желтизной. Позади капсулы, метрах в ста, в низине, лежал здоровенный кусок корабельного корпуса. От него шёл дым, в нём до сих пор что-то горело, откуда-то сыпались голубые искры. В той же стороне в разных местах виднелись ещё несколько крупных обломков, а вдалеке пылало зарево какого-то большого пожара.

Осмотревшись вокруг повнимательнее, Наталья увидела, что с другой стороны дымов и остовов нет, а значит она оказалась на краю поля обломков. Возле спасшей ей жизнь, но теперь обугленной и совершенно бесполезной капсулы, оставаться смысла не было. Смастерив из страховочной сбруи импровизированную сумку, Гвоздикина сложила туда аптечку, паёк и даже совершенно не нужный ей, фонарь. Затянув поплотнее застёжку на казённых башмаках, которые были велики на два размера, она двинулась в сторону дымящийся остовов. Полевые инструкции флотского десанта, в такой ситуации, требовали выяснить безопасность окружающей территории, обыскать место крушения и найти свой отряд, или других выживших. Одновременно возместить, по возможности, потерю оружия и оснащения, найти припасы и связь. Но Наталья сейчас хотела найти только одного единственного человека. Всё остальное почти ничего не значило для неё.

Спустившись по рыхлому склону, Гвоздикина оказалась в сырой, зыбкой низине, всё ещё заполненной густым туманом, с противным запахом затхлого, высыхающего болота. В самых низких местах стояла вода, всю же остальную низину покрывала серая жижа, подсыхающая коркой у склонов и совсем жидкая ближе к воде. Оттенки серого иногда чередовались с желтизной, разной яркости. Ни камней, ни растительности нигде видно не было. Прощупав дорогу оптическими и другими анализаторами, Наталья шёпотом, едва слышно выругалась. Придётся идти вброд, в самом лучшем месте будет по колено, а в самом худшем, по пояс. Подняв ношу над головой, она решительно двинулась через пепельно-серую, чавкающую грязь. Ботинки сразу же наполнились грязной, холодной водой, вперемешку с глинистой жижей и захлюпали.

Первый крупный обломок оказался частью внешнего прочного корпуса, с остатками внутренней конструкции, большим фазовым реактором, из распределителя которого сыпались те самые голубые искры, и целым букетом оплавленных бортовых устройств. Второй же, лежащий на отшибе, по левую руку, фонил целым букетом радиоактивных излучений так, что даже «хризантеме» приближаться к нему было нельзя. Судя по всему, это была часть реакторного отсека маршевого двигателя, та, что уцелела.

Уже практически отчаявшись найти, даже не выживших, а вообще хоть что-нибудь, что не сгорело и не расплавилось, Наталья решила двинуться к самому большому пожару. Взобралась на вершину ближайшего холма и стала высматривать дорогу полегче и поудобней. Между ней и тем пылающим остовом, был ещё один холм. И на том холме, за куцыми, жидкими клубами сизого дыма, шедшего от какого-то оплавленного, но всё ещё искрящего агрегата в низине, Гвоздикина разглядела фигуру. Вернее, две человеческих фигуры. Обе были в бронекостюмах, и одна из них несла на себе другую. Забрала шлемов у обоих открыты. Максимально сфокусировав зрение во всех диапазонах, она, как ей показалось через дым, узнала в одной из фигур Лючию. Кулаки сжались. Как эта тварь опять выжила?!

Наталья скатилась с холма, не разбирая дороги, едва сообразив найти не самый глубокий путь через низину. Густая грязь отчаянно чавкала, а позади оставалась, пропаханная бионически механизированными ногами, борозда. Взобравшись по склону и едва показавшись над верхней, почти ровной частью холма, она замерла. Перед ней, метрах в пятнадцати, одна из фигур, стоя на коленях, склонилась над другой, распростёртой на серой земле.

Склонившаяся фигура действительно оказалась ненавистной сукой Лючией. Забрало её шлема открыто, она странно внимательно смотрит на лицо лежащего перед ней человека. В открытом проёме бронированного шлема, Гвоздикина узнала Соколова. Глаза закрыты, отросшая светлая щетина блестит в косых лучах раннего солнца. Под носом у него засохший потёк крови. Тепловые и другие показатели говорили, что он жив, но, похоже, без сознания.

Уронив свою импровизированную сумку, Гвоздикина внимательно смотрела на них, пользуясь преимуществом военной оптики. Смотрела не дыша. Ведь Лючия не просто так склонилась над Соколовым! Её глаза сверкали, как виделось Наталье, каким-то хищным азартом, а губы беззвучно вещали что-то, на незнакомом языке. Она склонялась всё ниже, а когда её шепчущие, кроваво-красные губы замерли, и, томно приоткрывшись, потянулись к Соколову, в голове Гвоздикиной что-то оборвалось. Треснуло. Воспламенилось. Системы, отвечающие за эмоциональное состояние, не работали и остановить это, мгновенно вспыхнувшее, безумное, яростное, кровожадное, было нечем. Тело стало легким, воздушным, взлетело со склона на вершину, как пёрышко на ветру. Ноги сами рванулись по нетвёрдой земле, чавкая жижей в башмаках и взметая позади ошмётки грязи. Юная «хризантема», очертя голову, бросилась в атаку.

Гвоздикина прыгнула на Лючию с разбега, молча, метя обеими руками в шею, надеясь свернуть голову ненавистной твари, одним движением. Однако та заметила её, среагировала, вскочила и встретила обеими руками, сгруппировавшись. Они вместе полетели наземь кувырком, слетев с ровной площадки холма и покатились по пологому склону. Наталья почувствовала, что недооценила своего врага. Лючия оказалась намного крепче и сильнее обыкновенной женщины. Нет, она, конечно, не могла тягаться силой с современным военным киборгом. Но с первой же секунды сообразила втянуть голову в плечи, когда поняла, куда тянулись пальцы Гвоздикиной. Скатившись кубарем по грязному склону, сцепившиеся противницы с размаха вкатились в низину, прокатились по засохшей, потрескавшейся корке и плюхнулись в загустевшую грязь. Лючия оказалась снизу, а Наталья, всё так же молча насела на неё и вцепилась в её шею. Бронекостюм и сопротивление самой Лючии, схватившейся за запястья душащих рук, не дали ей добиться своего. Но давить она не прекращала, чувствуя, что броня в этом месте не монолитна и немного поддаётся.

— Отцепись ты от меня, вагина титановая!.. — прохрипела Лючия, извиваясь в грязи и пытаясь сбросить с себя «хризантему».

— Сука-а-а!! — зашипела в ответ Гвоздикина, пытаясь получше ухватить противницу за горло. Бронекостюм никак не давал ей сомкнуть хватку, но она продолжала стискивать пальцы, вдавливая голову Лючии в грязь.

Несколько долгих секунд продолжалась эта борьба. Кажущиеся хрупкими пальцы Гвоздикиной давили, скребя сверхпрочную внешнюю ткань бронекостюма. Лючия отчаянно рвала её руки в стороны, держа за запястья, хрипя и всё глубже погружаясь в грязь. Поняв, что и задушить эту неожиданно сильную, живучую, и сообразительную тварь не получается, Наталья отдёрнула правую руку, замахиваясь. Она метила кулаком в открытый проём забрала, в ненавистную, хитрую и наглую рожу. Хотела вложить всю силу в это молниеносное движение, впечатать кулаком прямо в нос, раскроить лицо так, чтобы лопнули эти сучьи глаза. Она действительно замахнулась и ударила практически мгновенно, в воздух взлетели брызги серой жижи с рукава. Но и тут Лючия сразу же всё поняла и среагировала, успела закрыть лицо бронированным предплечьем. Кулак, впечатавшись в грязную броню, взлетел снова, и снова, и снова. Гвоздикина просто яростно молотила противницу, надеясь пробиться через преграду, вкладывая в удары всю кипучую злость. Та заслоняла лицо уже обеими руками, пытаясь, крутя телом, лишить Наталью опоры и сбросить с себя. Глухо рыча от ярости, «хризантема» схватила эти ненавистные руки и силой разведя в стороны, примерилась ударить Лючию лбом по лицу. И услышала где-то слева и сверху голос Соколова:

— Гвоздикина! — голос командира едва не сорвался, а Наталья тут же испуганно замерла, не отпуская руки Лючии. Её горящий гнев в одно мгновение превратился в страх и непонятный, но жгучий стыд. А Соколов скомандовал, — отставить!

Пальцы сами разжались, выпуская скользкие от грязи, защищённые бронёй запястья противницы. Лючия же, улучив момент, снова закрыла лицо руками и тоже замерла, в ожидании.

— Цветочек?! Что ж ты делаешь? — выкрикнул Соколов, в его голосе, Наталья услышала усталое возмущение, упрёк и что-то ещё, от чего на душе у неё стало совсем плохо. Она резко вскочила и попятилась, загребая ногами густую грязь. Руки повисли, как плети, плечи ссутулились. Если бы только она могла заплакать...

***

Глаза открываться не хотели. Он чувствовал, что лежит на спине, руки и ноги ватные, тяжёлые, и непослушны. Николай услышал шёпот. Сперва он подумал, что это снова тот голос, который так грубо и бесцеремонно влез в его сознание. Потом он узнал интонации и ему жутко захотелось разлепить веки. Яркий свет, всё расплывается, но перед глазами лицо, кто-то склонился над ним. Он моргнул, зрение немного прояснилось. Это она. Лючия. Это она шепчет ему что-то. Слова не знакомы, но интонация в её шёпоте, страстная, жаркая, жадная. Она склоняется всё ниже и замолкает, сверкая глазами. Но тут послышался какой-то новый звук, и отвлёк Лючию.

Соколов ещё раз моргнул, пытаясь заставить тело шевелиться. А Лючия вскочила и на неё сразу же налетело нечто, стремительно мелькнувшее над Николаем. Осознание того, что это было нападение, заставило организм быстрее прийти в себя. Повернув голову, Соколов успел увидеть, как Лючия, сцепившись с кем-то в грязном форменном комбинезоне КСПС, скатилась куда-то вниз. Он резко повернулся на бок и приподнялся на руках, медленно вставая на четвереньки. В голове тихо гудело и она немного кружилась. Поморгав, чтобы прояснилось в глазах, он встал и шатаясь, направился в ту сторону, где провалились Лючия и напавший на неё. Не сразу понял, что он находится на плоской вершине небольшого холма. Что вокруг множество таких же серых, похожих друг на друга возвышенностей, а над головой ясное, бирюзово-лазурное небо. А ещё дым, разбросанные вокруг обломки корабля и пожар, где-то впереди и слева. Что происходит и что делать Николай совершенно не представлял, просто ковылял вперёд, дыша как можно глубже и пытаясь понять, как он себя чувствует.

Едва дойдя до склона и глянув вниз, он сразу всё понял. Не узнать растрёпанные платиновые локоны, пусть и местами заляпанные серой грязью, было трудно. Гвоздикина сидела верхом на Лючии, посреди огромного пятна жирной, блестящей жижи, и молотила её правой рукой, держа левой. Она явно пытаясь попасть по лицу, во всё ещё открытом забрале шлема. Соколову стало отчётливо ясно, что с «хризантемой» что-то не так и она сейчас может запросто убить Лючию. Он резко набрал воздуха в грудь и видя, как Наталья разведя руки противницы, собирается ударить её головой, крикнул.

***

— Фрахссе... — зло процедила Лючия, поднимаясь на ноги и стряхивая с себя липкую, серую жижу. Это резкое, змеино шипящее слово, на незнакомом языке, громко разнеслось в тишине, среди редкого, тихого хлюпанья растревоженной грязи.

Мельком, но очень картинно, Лючия бросила фальшиво равнодушный взгляд на Гвоздикину, ещё сильнее ссутулившуюся и уже уронившую взор под ноги. Снова глядя на бегом спускающегося Соколова, она продолжила вычищать серую грязь из складок внешнего чехла бронекостюма. Николай, практически скатился по рыхлому склону и остановился в нескольких шагах от них.

— Хозяин, — заговорила Лючия, пока он переводил дыхание и пытался понять, это почва колышется под ногами или голова шалит. Она стряхнула липкие ошмётки с рук и подошла ближе к нему, — объясни этой... Что мы все сдохнем, если она не научится держать себя в руках. Здесь, конечно, прямых угроз нет, но..

— Помолчи, — жёстким тоном сказал Соколов, окончательно приходя в себя, — с тобой я потом поговорю.

Лючия остановилась и пристально посмотрела на него. Её взгляд сразу стал меняться, она уже смотрела на него как-то по-другому. Глаза заметно загорелись, а на губах появилась уже знакомая, игривая улыбка.

— Слушаюсь, хозяин.

Она кивнула, медленно, будто кланяясь, и побрела к обширной, тёмной луже, всё ещё затянутой тонким, полупрозрачным туманом, в самой низине, метрах в двадцати.

Николай подошёл к Наталье, погружаясь в серую жижу по колено. Его до сих пор ещё немного мутило и чтобы держать равновесие, увязая в хватающем за ноги киселе, требовалось прикладывать усилия.

— Что с тобой, Цветочек?

Гвоздикина молчала. Так и стояла к нему боком, ещё сильнее ссутулившись, скрестив руки на животе и уронив голову на грудь. Он взял её за плечи и медленно развернул к себе.

— Наталья.

— Я.. простите меня... Я её так ненавижу.. Я псих... — жалобно проскулила она, — мои контуры «мэк» не работают. Теперь я... Я просто псих! Я урод..

Николай понял, что всё, что до этого сдерживала система эмоционального контроля, выплеснулось на неё разом. Он притянул Гвоздикину к себе. Та тут же прильнула к нему, прижалась к броне, и, тихо скуля, обхватила его торс руками.

— Я просто.. Никому не нужна.. Никому.. Я не умею жить... Я всегда одна.. Я.. Урод! Я родилась уродом!... — промычала Наталья и уткнулась лицом в его нагрудную броню, — я ненормальная... я урод...

Соколов стряхнул с её волос ошмётки грязи и провёл ладонью по растрёпанным локонам.

— А ну ка перестань. Ты отличный боец и самый симпатичный из всех. Пойдем ка наверх. Расскажешь мне, о чём ты сейчас ревёшь и что тут у вас случилось.

По своим же следам Николай отправился обратно на холм, обнимая Гвоздикину за плечи. Она едва шевелила ногами, продолжая смотреть вниз и обеими руками держась за него. Отчего-то на ходу оглянулся на Лючию. Та поглядывала снизу, присев у тёмной воды.

Наверху, там, где Соколов пришёл в себя, лежали небольшая армейская сумка и какой-то мешок. Подойдя, Николай рассмотрел, что за мешок он принял связанный узлом и набитый какими-то вещами форменный комбинезон КСПС. Выходит, что Лючия приволокла сюда не только его, но ещё и найденные по дороге припасы. Он усадил Гвоздикину, садясь вместе с ней возле поклажи.

— Наталья, — негромко и мягко начал он, — что там у тебя на душе творится, скажи мне.

Она молчала. Только ещё сильнее вцепилась в него обеими руками, пряча лицо. Почему-то она не хотела говорить об этом. А Соколову нужно было разобраться, прямо сейчас. Пока он думал, как уговорить «хризантему», ему пришла в голову светлая мысль. Он открыл интерфейс уника и нашёл её личное дело.

«Год рождения две тысячи четыреста сорок четвёртый, место рождения, сектор „Минотавр“, система Офир, планета Борея». Пробежал глазами дальше, пока не зацепился за пункт: «показания к социальной военной программе — добровольное участие в государственной программе адаптации незарегистрированных в планетарном медицинском реестре детей-инвалидов». Так вот, о чём лепетала Наталья. «Ограниченная подвижность в следствии врождённого заболевания. Диагноз — неисправленная дистальная фокомелия нижних конечностей и правой руки. Нормально сформирована только левая рука. Осложнения в связи с полным отсутствием медицинского обслуживания...» Он тут же открыл сноску, прочёл краткое описание и пометку, что подобные патологии уже два столетия считаются пережитком низкотехнологичного, отсталого прошлого. Строчки сами лезли из дела и говорили, говорили, говорили. Соколов вздохнул, всё постепенно вставало на свои места. Однако возникал вопрос, где же жила семья Гвоздикиных, если там оказалось возможным такое? Он пробежал глазами дальше по тексту. «Психологическое состояние — сложное, при невозможности найти решение, кандидатуру отклонить». «Наблюдается синдром Мышкина, в тяжёлой форме, а также Синдром Сетевой Социализации, в сочетании с осложнённым синдромом...» «Для службы в качестве Основного Боевого Киборга, строго рекомендуется контур „мэк“ третьего типа и ступенчатая социальная адаптация по методу Курасавы». Николай закрыл файл. Нужно было прочитать это всё ещё тогда, на Нуллусе, в первую же минуту, как только вышел из кабинета кадровика. Шестнадцатилетние девчонки от хорошей жизни боевыми киборгами не становятся.

Провёл ладонью по её волосам, обнял снова за плечи. Гвоздикина тихо всхлипнула.

— Забудь. Выброси из головы эту глупость. Всё это уже прошло.

— Вы прочитали, да? — едва слышно прошептала Наталья. Она вся сжалась, словно ожидая чего-то страшного.

А у него отчего-то ёкнуло сердце. До него дошло, что он не заметил очевидного. Ведь девочка сейчас смотрит на него не как солдат на командира. А как взрослеющая девушка на мужчину. Вот оно что. Вот ведь как. А он, за всей этой суетой, ничего не разглядел и не понял. Просто здорово. А слона то мы и не заметили! Хорош же ты командир, Соколов! И что ему теперь с этим делать? Голова всё ещё гудит, и чёртова прорва всего сейчас в ней варится одновременно.

— Буквы тут какие-то вижу, много букв, — серьёзно ответил Николай, стараясь не показывать, что ситуация его обескуражила и что вообще о чём-то догадался, — ничего интересного в них нет. Мне интересно что ты сама мне расскажешь. Но это потом. А сейчас давай успокоим твою голову. Нам надо понять где мы находимся и что делать.

***

В тени огромной каменной глыбы, на краю массивного пояса астероидов, в глубоком кратере прятался небольшой транспорт. Характерная форма корпуса, напоминающая угловатого, металлического жука, и растопыренные на поворотных лапах атмосферные посадочные двигатели, выдавали в нём рейдовый десантный корабль серии «драккар», служивший когда-то во флоте Консорциума. На тесном мостике царил полумрак, почти все мониторы и проекторы выключены, все системы наблюдения переведены в пассивный режим или вовсе отключены. Щиты и все остальные защитные системы — тоже не функционируют. Двигатели заглушены, как и реакторы корабля, всё питание систем жизнеобеспечения идёт сейчас только от резервных батарей и компактного фазового реактора. Единственное, что помогло бы сейчас отличить «Баронессу» от случайного космического обломка, это её осевое поле. Но бывалый капитан предусмотрел и это. Возле астероида-убежища была заранее размещена приманка, которая сработала так, как надо. И теперь огромный, развороченный тяжёлой боеголовкой, остов старинного танкера, окружённый обломками, прекрасно маскировал небольшое судно. Осевое ядро крупной посудины всё ещё исправно работало, даже после того, как её основной ходовой реактор выгорел, испарив при этом треть оставшегося после попадания ракеты, корпуса.

В кресле-капсуле капитана, задумчиво подперев кулаком подбородок, восседал Лютер Отоа. Офицерский герметичный бронекостюм на нём, ровесник корабля, проверенный и надёжный. Забрало шлема открыто, карие глаза внимательно следят за показаниями пассивных приборов наблюдения, иногда бросая короткий взгляд в броневизор. Тень в кратере становилась всё меньше — астероиды продолжали свой вечный хоровод вокруг жёлто-оранжевого газового гиганта. «Баронесса» торчала тут уже больше двух стандартных суток, всё это время приходилось притворяться обломком, эскадра АНК до сих пор ещё рыскала неподалёку. И вот только сейчас приборы показали, что два крупных корабля совершили автономный прыжок по ту сторону от планеты. Как раз вовремя, ещё три-четыре часа и батареи полностью выдохнутся, а мощности одного единственного компактного фазового реактора на такой корабль не хватит.

— Капитан, похоже, СКБ уходит, — подал голос Лин Мако, сидевший сейчас на месте оператора дальних сканеров.

— Вижу, Лин, вижу.

Корабли СКБ действительно стартовали один за другим. Чётко, словно на показательных учениях, первыми попарно ушли тяжёлые крейсера со своими эсминцами сопровождения. Следом, обе группировки эсминцев маневренного прикрытия, и самыми последними в прыжковом импульсе исчезали рейдовые крейсера, наиболее приспособленные действовать автономно, в отрыве от своих. И в дельта эфире, на всех частотах, установилась гробовая тишина. Система Читтагонг замолчала. Все станции и доки, все корабли, не успевшие уйти, даже разбросанные по всей системе лунные поселения и даже не до конца выпотрошенные остовы старых, списанных в утиль кораблей, были методично расстреляны. Отсутствовали даже эталонные сигналы всех трёх стационарных прыжковых ускорителей. А местные силы обороны не смогли противопоставить нападавшим ничего. Они были просто растерзаны двумя отлично скоординированными ударными эскадрами новейших кораблей АНК. «Баронесса» сумела укрыться в своём астероидном убежище, только благодаря предупреждению, пришедшему лично Лютеру, из местного офиса «Технологий Курназир». И ведь едва успели спрятать её здесь! Отстыковаться от центральной станции едва успели, за несколько минут до прибытия передового разведчика АНК. Из всех активов организации в системе, спасти удалось только корабль-базу. До чего же верным решением оказалось начать освоение новой техники именно со старого рейдового крейсера! Это помогло сохранить почти всех людей. А вот четыре новеньких «Норт Баргона» трёхсотой серии, так и остались в причальной зоне основного хаба. Но о финансовых потерях он думает только сейчас, спустя эти пятьдесят пять с половиной часов. Никто ведь не верил, что в АНК решатся на такое! Лютер уже несколько раз обругал себя, за то, что решил спрятать корабль среди астероидов, за приманкой, а не сбежать, следом за кораблём-базой. И столько же раз похвалил. Каратели СКБ не смогли уследить за всеми судами в системе и не заметили, как «Баронесса» спряталась практически у них под носом. Их разведчики просвечивали все орбиты, но не потрудились детально осмотреть подбитый в астероидном поясе танкер. Командование этого соединения больше интересовало разрушение всего и вся, чем поиск возможных выживших.

— Лин, что там наши спутники? Что видно? СКБ оставили «глаза»?

Тот уже проверял, поступающие со станций пассивного слежения, данные. Траффик на древних длинноволновых радиоканалах шёл очень медленно.

— Здесь только один, на три тысячи километров выше прежней орбиты хаба, по ту сторону шарика. С других планет системы информация ещё не дошла, — наконец ответил Мако, — а хаб, кстати, вдребезги. И все доки. Вообще ни одной станции не уцелело. Цао ни ма! Хороши служаки. Всё разворотили, всех поубивали, а в преступниках числимся мы.

— Очень надеюсь, что теперь мы числимся мёртвыми преступниками, — снова задумчиво ответил Лютер, — там видно, что они оставили, какая сурвейка?

Мако быстро поколдовал над пультом.

— Да, с виду обычный стационарный «коралл», третья или четвёртая серия.

— Значит, с поисковыми работами дней семь придётся подождать.

Лин кивнул, соглашаясь. Похоже, он уже понял ход размышлений босса. Контрабандные каналы теперь накрылись медным тазом. А вот осевые ядра и другое оборудование, из разгромленных кораблей и станций, теперь сильно вырастут в цене. Нужно только дождаться, когда «глаз» ослепнет. Стандартные флотские «кораллы» выпускались как одноразовые спутники слежения и не защищались никакими силовыми полями от космических излучений. Из-за этого, находясь в открытом космосе, вне планетарных магнитных полей, в течение семи, восьми стандартных суток, они гарантированно выходили из строя.

Отоа снова, с усилием, выбросил из головы размышления о том, что на самом деле произошло в системе Читтагонг. Бойня. Хладнокровная и методичная бойня. Почти полмиллиона человек жили здесь, во всех этих консервных банках, разбросанных по разным орбитам. Но, лично он не может позволить себе думать об этом. У него ещё остались люди. Его люди. Его шайка. Да, его детище, «Гуравонги», заполучили своё место в синдикате именно благодаря строгому соблюдению «кодекса», хоть многие и звали это чистоплюйством. Вот только «Арахна» не подпольный синдикат в АНК, и она не прощает даже минутные слабости.

— Босс, то есть, капитан, — поправил сам себя Ларс Фергюсон, до этого тихо дремавший за пультом связи, — по седьмому сигнальному каналу есть передача. Три точки.

Отоа мысленно поставил восклицательный знак. Уже седьмой канал? Значит первые шесть на что-то были использованы...

— Вызови Курта, Ларс, — скомандовал Лютер, — быстро.

— Три точки? — переспросил Мако, — интересно, для чего это Мадам так сильно хочет нас вызвать?

Пока Лютер обдумывал ответ, на мостик влетел Курт Сикорски, старший корабельный техник. Над его, собственноручно модифицированным, флотским скафандром техника, в распахнутом прозрачном шлеме, кустились как всегда взъерошенные, светлые вихры.

— Узнаем, когда доберёмся до явочного ретранслятора, — проговорил Отоа, — двинем туда сразу, как закончим здесь. Лин, займись сбором полных данных с наших следящих станций и тех, что остались от сил обороны. Информация сейчас ценна как никогда. Курт, у тебя двадцать минут, чтобы выковырнуть ядро из этой несчастной развалины. Мы больше не можем позволить себе разбрасываться такими активами. Ларс, поднимай людей. Как только Курт закончит — мы уходим.

Немного поразмыслив, Отоа повернулся к Мако и добавил:

— И вот ещё что, Лин. Надо полностью сменить все позывные, резервные каналы и пароли. Раз уж придётся менять род деятельности, стоит сменить и лицо. Что-то подсказывает мне, что «Гуравонги» должны остаться в прошлом. Остаться вот здесь, в руинах Читтагонга.

Глава 2

Соколов не слишком быстро осознал, что приводить в чувство душевного равновесия нужно не только Гвоздикину, но и самого себя. Что он вообще делает? О чём думает? Вокруг неизвестная планета, возможно враждебная, а на орбите до сих пор может висеть тот корабль-оборотень. Сколько времени прошло с момента, когда Лючия вырубила его? Какого лешего они сидят в обнимку, вместо того, чтобы изучать окружающую обстановку и искать припасы? Сейчас нужно действовать. Только каким образом можно быстро привести Наталью в чувство? Ведь оставлять её без присмотра сейчас никак нельзя. Первым же порывом было поговорить с ней по душам. Но в ту же секунду, Николай спохватился, он сообразил, что делать этого нельзя. Нельзя разрушать тот образ, который она сейчас видит в нём. Да и просто напросто, а что он мог бы ей сказать сейчас? Помогло бы это? И он просто сидел, приобняв её за плечи, молча. До тех пор, пока она не перестала судорожно сжимать его в объятиях, старательно пряча лицо. А когда Наталья наконец подняла на него глаза, складывая руки, как складывают лапки сонные котята, вернулась Лючия. Увидев её, Гвоздикина напряглась, одновременно сильнее прижимаясь к Соколову, а тонкие пальцы вцепились во внешний чехол бронекостюма.

Лючия не спеша, как ни в чём ни бывало, прошествовала к ним. Через правое плечо переброшен найденный где-то в обломках армейский спальный мешок, набитый каким-то добром, а в левой руке она держала диреватор, старого, трофейного образца, без магазина. Ноги её до середины бедра в жирной, серой массе грязи, нехотя сползающей вниз и остающейся позади, на следах. Верх бронекостюма контрастировал почти полной чистотой, она его уже привела в порядок, там, где сама смогла дотянуться.

— Я уж думала, она, наконец, добилась, чего хотела и нашла своё место, — насмешливым, издевательским тоном начала Лючия, картинно окинув взглядом Соколова и прижимающуюся к нему Гвоздикину, — почему же она всё ещё одета? И не на коленях? И даже рот делом не занят?

Гвоздикина глухо зарычала и хотела уже кинуться на неё с кулаками, но Николай удержал.

— Спокойно, Цветочек, — сказал он командным тоном, и когда Наталья замерла, резко обратился к Лючии, — ты зачем её провоцируешь? Ради чего вот сейчас злишь её и нарываешься?

Эта улыбка Лючии, хитрая, ядовитая, теперь начала раздражать и его.

— Но ведь наш хозяин усмирит её? — всё также нахально продолжала та, — она же знает, кто её хозяин?

— Сейчас я вижу, что мне надо усмирять тебя.

Лючия улыбнулась ещё шире и медленно опустилась на колени, укладывая свою ношу рядом.

— Я вся в твоей власти, мой господин.

Соколов вскочил уже сам, взбешённый её словами, но тут же осадил свой гнев, обеими руками останавливая рвущуюся в драку «хризантему». А сделать это было уже непросто — боевой киборг обладал совсем нечеловеческой силой.

— Стоять, рядовой! — скомандовал Николай. Гвоздикина подчинилась, вытягиваясь перед ним, — слушай свою задачу.

Глазами метнув молнию в Лючию, Наталья устремила всё внимание на него и кивнула.

— Ты отправишься в поиск. Пока я займусь тут воспитательной работой, — отчеканил Соколов, бросив взгляд на виновницу, — задача первая, установить безопасность периметра. Задача вторая — нахождение припасов и полезного снаряжения. Обязательно найди ёмкость для воды. Смотреть в оба, обстановку считать боевой. Через час жду тебя обратно. В полном порядке и с трофеями.

А Наталья явно, совсем не хотела уходить.

— Командир, я..

— Это приказ, солдат.

— Есть, сэр! — ответила она, визгливо и нервно.

Развернулась кругом и торопливо зашагала к склону. Николай проводил «хризантему» взглядом. Её комбинезон ниже поясницы весь в подсыхающей серой грязи, на ягодицах, как сидела, отпечатался след земли другого оттенка серого.

Когда Гвоздикина уже бегом спустилась вниз, Соколов повернулся к склону спиной.

— Лючия. Ты и правда, та ещё сучка. Теперь я хочу понять, как мне к тебе относиться?

Она посмотрела на него искоса.

— С одной стороны, ты мою жизнь спасла. С другой, ты ведь прежде всего себя спасала. И эти ваши отношения с Курназир. Что за бредовая хреновина между вами? Ещё и спектакль вот этот, только что. Что это вообще такое и как это всё понимать?

Он сжал и разжал кулаки, снова сжал, понимая, что минуту назад едва не сорвался до рукоприкладства. А Лючия заговорила так же спокойно и невозмутимо, будто ничего и не было:

— Ты тоже обвиняешь меня в преступлениях, которых я не совершала. Я всего лишь открываю вам обоим глаза на реальность. Вы оба, будто слепые.

— То есть, ты пытаешься манипулировать мной, — подытожил Соколов.

Улыбка её исчезла на мгновение, потом Лючия медленно опустила глаза, уголки её губ снова смеялись.

— Манипулировать тобой? О, нет. Скажу откровенно. Я попробовала. Плохо получается. Это слишком непросто. Ты очень уж наблюдательный и внимательный. А что самое неудобное, для манипулятора, ты думаешь, прежде, чем начать действовать. Хоть и не всегда. Да и зачем мне марионетка? А потому манипулировать тобой, нет. Не хочу. Подсказать тебе, подтолкнуть. А потом соблазнить тебя — да, я бы с удовольствием.

Видя как его лицо становится всё более хмурым, она продолжила, склонив голову и спрятав свою острую улыбку:

— Ну, не гневайся на меня так. Я же должна за кем-то спрятаться? За кем-то сильным и опасным. И не только от Татьяны. Мы, всё-таки, в «Арахне». Но ведь я не могу просто лезть к тебе со своими советами и учить, как таким быть. Ты теперь мой хозяин, и к тому же, ты мужчина. Представляю, как трудно тебе понять своё положение и то, что пытаюсь сказать тебе я. Только я ведь не кривляюсь перед тобой, не притворяюсь. Чтобы ты понял, наконец, что было между мной и Мадам, что сейчас между мной и тобой, тебе надо ответить на мой вопрос. Всего один.

Николай набрал было воздуха, чтобы высказать свои соображения, но то, каким тоном и с какой интонацией говорила теперь Лючия, остановило его. Она действительно была сейчас настолько откровенной... Что же за хитрый вопрос она придумала? Снова пытается запудрить ему мозги?

— Давай, задавай.

— Кому ты служил все эти годы? — серьёзно спросила его Лючия и, подняв лицо, посмотрела прямо в глаза.

Он открыл рот, тут же закрыл, его кулаки разжались. Пару раз ему даже пришлось медленно вдохнуть поглубже. До него дошло. Ещё как дошло. Злость почти мгновенно испарилась, от гнева не осталось и следа. Николай резко повернулся к Лючии спиной. Уставился сначала под ноги, в свои следы, а потом медленно поднял взгляд в небо. А ведь он никогда не смотрел на свою жизнь с этой стороны. Не возникало такого желания, да и повода не было даже задумываться над этим вопросом. Что же, метко она его поддела. Не в бровь, а в глаз. Ведь подающий надежды офицер флота Соколов, тоже служил некоему «хозяину». Пусть чересчур размытой и абстрактной была эта фигура, но она была. Несколько раз медленно кивнув собственным мыслям, он развернулся, Лючия по прежнему стояла на коленях и с любопытством поглядывала на него. Встретившись с ним взглядом, она наклонила голову набок. Да, умна, стервоза. Николай, ещё раз кивнув, тихо сказал:

— Вот теперь я, кажется, начинаю тебя понимать.

***

Час, данный на поиски, ещё не прошёл, а Наталья уже торопилась обратно, прокладывая себе путь через очередную низину, почти по пояс в холодной жиже. Она не просто выполнила задачу. Трофей, который ей удалось найти в обожжённом и раскуроченном контейнере, среди обломков, станет настоящим подарком. Полевая армейская палатка, на самовоздвигаемом электроактивном пеногелевом каркасе. Полноценный раскладной дом, рассчитанный на семь человек. Здоровенный, двадцатикилограммовый тюк она тащила на правом плече с лёгкостью. И плевать, что вся, в прямом смысле, по уши, в серой, скользкой грязище. Даже за плотно застёгнутый воротник комбинезона попало. В том месте, где лежал кусок складского отсека номер четыре, можно было окунуться и по макушку. В левой руке второй трофей — переносная военная установка добычи и очистки воды. С виду она была в полном порядке, и Наталья надеялась, что работать будет. Третьим трофеем была большая монопластиковая фляга, гибкую ручку которой Гвоздикина держала в зубах. А ещё по карманам её комбинезона разложено то, что она набрала из не до конца сгоревших наборов снаряжения, в других контейнерах того же отсека. Сколько же полезного хлама можно найти на военном корабле!

За всё время поисков Наталья не заметила никаких угроз, вообще никакого движения. Нигде. Даже сколько нибудь заметной растительности не увидела. Хоть и смотрела по сторонам, используя все возможности своего искусственного зрения, практически постоянно.

Наталья старалась не думать, о том, что произошло между ней и Соколовым. Но мысли постоянно возвращались к этому. Что он прочёл в её личном деле? Что именно увидел? О чём догадался? Наверное, он всё понял, но, почему-то, ничего не сказал. Просто в приказном порядке, спровадил её, проветриться и занять себя делом. И от этого на душе у неё, отчего-то полегчало. Её страхи и волнения не ушли, не исчезли, но они, теперь, изменились. Не изменилось одно. Она опять вела себя с ним, как испуганный ребёнок. Но это же не страшно, правда?

***

Да, за день Соколов убедился, что Лючия оказалась права с самого начала, планета и правда выглядела совершенно безжизненной. И это становилось проблемой. Не только из-за невозможности найти источники пищи. Напрягала тишина. Полное отсутствие природных звуков. Здесь не было животных, птиц или насекомых, создающих привычную музыку живого мира. Не было растительности, что шумела бы на ветру. А сейчас, к закату, прекратился любой, даже самый слабый ветер и воздух замер. Единственным фоновым шумом, едва слышимым, были всё ещё горящие или искрящие механизмы и агрегаты, в окружающих обломках. В такой обстановке сложно было избавиться от тревожных размышлений. Что произошло и происходит сейчас там, за пределами планеты? Единственная надежда выжить и выбраться отсюда — помощь извне. И оставалось только надеяться на то, что Курназир выжила в том бою и Николай ей действительно для чего-то нужен.

Ко всем проблемам, Наталья и Лючия стали уже докучать ему, своими непрерывными перепалками. Он ведь слышал почти каждое слово! Если в мотивах последней Николай до конца ещё не разобрался, то Гвоздикина просто кипит ненавистью, как котелок на медленном огне. Ничего хорошего из этого выйти не могло. И эти женские склоки следовало пресечь, самым радикальным образом, на корню. Мудрствовать он не стал. Просто подозвал их к себе, и, глядя обеим, по очереди, в глаза, приказал успокоиться и подружиться.

И если то, что Гвоздикина, под своё звонкое «есть сэр!», тут же вытянулась по стойке смирно, было вполне уже привычно, то поведение Лючии его настораживало. Она беспрекословно подчинилась, и до конца дня действительно вела себя с Натальей очень дружелюбно. Та же только с подозрением косилась, на внезапно ставшую покладистой, стерву. По прежнему ждала подвоха, тихо ненавидела, но молчала, выполняя его приказ.

После того, как поставили палатку, обустроили возле неё небольшую площадку, выложив деталями палубного настила и кусками обломков. Поставили в низине систему очистки воды. Разобрали, наконец, найденные припасы, и Соколов, избавившись от бронекостюма, оделся в чей-то повседневный форменный комбинезон, в который Лючия упаковала трофеи, таская их от лежавшего за соседним холмом, броневого кокона мостика «Кантабрии». Там уцелели боксы для личных палубных скафандров экипажа и аварийные пайки в креслах-капсулах. Соколов один раз сходил с ней туда. И вместо поиска припасов, он стоял, как вкопанный, и пялился на окровавленные тела в палубных скафандрах, разбросанные по всему мостику. Переломанные, изуродованные, расплющенные. А если бы не Лючия, он лежал бы сейчас среди них. С трудом Николай узнал тело Генриха Штайнера, заброшенное при падении на консоль большого тактического проектора. Прежний офицер флота в нём, кричал, во весь голос, что мятежного командора, как и остальной экипаж, нужно немедленно и с почестями похоронить. А нынешний Соколов был уверен, что братскую могилу, которой стал мостик «Кантабрии», стоит оставить, как есть. И лучшими почестями погибшим, будет продолжить то, что они начали. Лючия не стала ничего ему говорить, молча оставила его наедине с мыслями и мертвецами. Обратно Николай шёл спотыкаясь и практически не разбирая дороги, просто следуя за ней. Она отправилась туда снова, собирать оставшиеся припасы, а он остался в лагере. Сейчас она уже вернулась, с последними найденными там вещами и, в не слишком одетом виде, раскладывала их для подсчёта. Гвоздикина, спрятавшись по другую сторону палатки, голышом мыла и чистила перемазанное серой грязью снаряжение. Бронекостюмы, его и Лючии, свои ботинки и комбинезон. Не надо было видеть, что они обе делают, едва ли не каждое движение отчётливо слышалось. Сам же Николай демонстративно повернулся к женщинам спиной, чтобы не видеть их наготы, и уселся на помятый металлический ящик из-под казённой униформы, исполняющий роль единственного стула. Посмотрел на «новую» обувь. Ботинки, что принесла Лючия, были по размеру, но застёжка на правом, оказалась сломана. Из-за этого вентиляция в нём работала намного хуже. Уник полностью зарядился, от гибких солнечных элементов, на крыше палатки, и теперь можно было с его помощью заглянуть в тот носитель данных, что дал ему Штайнер.

Соколов взял в руки устройство и несколько минут не отрываясь смотрел на него. Что-то его останавливало. Ему не терпелось, руки предательски подрагивали, но Николай не подключал инфомодуль к унику и не открывал его файлы. А задался вопросом: что они скрывают от него, на самом деле? И что все эти знания дадут ему? И, хорошенько подумав, ему пришлось признать, что чертовка Лючия права. Прежде чем начинать это большое дело, для начала необходимо сделать главный шаг. Окончательно переосмыслить свою жизнь. Свои взгляды на эту жизнь, в свете последних событий. И самого себя. Иначе он опять сделает неверные выводы и наделает ошибок. Штайнер и Спаркс мечтали разобраться и открыть истину людям, тем самым создать новое начало. Но они не справились, не смотря на всю их осторожность и весь многолетний опыт. Стало быть, теперь вторых шансов не предвидится. Да и если бы речь шла только о его собственной шкуре. Старый командор считал, что Соколову по плечу раскрыть тайну чужаков, понять суть истории Альянса и Консорциума «Арахны». И даже что-то сделать. Вот только не тому Соколову, что бил в лицо своему капитану, отдающему преступный приказ, не тому, что стоял перед трибуналом, и даже не тому, что сидел сейчас здесь, посреди серого ничего.

Подошла Лючия. На самом деле она двигалась очень тихо, но в мёртвой тишине Николай слышал каждое её движение. На ней тоже чей-то форменный комбинезон, только талия перетянута куском страховочного ремня, чтобы подчеркнуть фигуру, а все знаки отличия сняты.

— Пора перекусить, хозяин мой, — едва слышно прошептала она.

Соколов, оглянувшись, кивнул. Она старательно называла его «хозяином» или «господином». И после весьма поучительного их разговора, Николай искренне пытался воспринимать это по новому. Получалось пока не очень. Слишком ещё сильна привычка ждать указаний откуда-то свыше. Но с этим он тоже постепенно разберётся. Сейчас же его желудок настойчиво требовал хоть чего-нибудь съедобного.

Устроились в палатке, неровным треугольником. Наталья старалась быть ближе к нему. После чего первый, из семи уцелевших пайков, был распакован и распределён. Калорийный жидкий концентрат и витаминный напиток сразу были отданы Гвоздикиной. Пищеварительная система «хризантемы» была рассчитана в основном на жидкие продукты. Соколов с Лючией взяли по два оставшихся питательных батончика и по две пилюли спс — сверхнасыщенной питательной субстанции.

А потом Гвоздикина шустро спустилась за водой, принесла флягу и единственную найденную кружку. И первым делом протянула полный бокал Соколову. Выпив воды, Николай почувствовал уже полузабытое ощущение, когда компоненты сухпайка в желудке приобретают намного больший объём, для придания чувства сытости.

— Лючия, — начал Соколов.

— Да, хозяин, — с интересом и ласково отозвалась она, пригубив из кружки.

Гвоздикина зыркнула на неё, но продолжила молча потягивать свой витаминный коктейль через соломинку.

— Там, на Нуллусе, ты сказала... Сказала, что на планете жили миллионы людей, — продолжил Николай, — но ведь этого не может быть. Колониальный корабль «Гермес», как и все остальные, нёс всего шестьсот тысяч колонистов. Которых расселили по двум десяткам планет и сотне станций. За полтора столетия невозможно так нарастить популяцию. И ещё, ты ведь упомянула, что сама жила там. Как всё это понимать?

Лицо Лючии едва заметно потемнело, но она сдержалась и улыбнулась ему, почти искренне.

— Всё верно, не может быть. Это по социальным расчётам. Вот только эти расчеты не учитывают, что когда на планету прибыли колонисты, оказалось, что на ней уже жили люди.

Николай пристально посмотрел в её глаза, и сжал зубы, чтобы заткнуть внутреннего скептика. Который так и рвался завопить. Он даже подался вперёд.

— Уже жили? Как это? — спросил Соколов, — откуда они там взялись?

— Реальной информации не существует. Есть только старые сказки и легенды.

Он закрыл лицо руками, шумно выдохнул. Ни за что бы не поверил в такое, но ведь сам, своими глазами видел на Нуллусе старые руины огромных городов.

— Но, тем не менее, там жили люди. Почти такие же, как вы, земляне, — продолжала Лючия, — только с волосами различных оттенков красного и более крепким телом, при очень сильном природном иммунитете. А планета тогда называлась Кассия.

Он очень медленно кивнул и указал на неё пальцем, на её распущенные, красно-коричневые локоны. До него стало доходить. В который уже раз он узнавал то, что с трудом помещалось в голове.

— Да, — коротко кивнула Лючия, — я наполовину кассианка. Это мой натуральный цвет.

Николай выпрямился, положив руки на колени.

— Вот оно что. Тогда, сколько же тебе лет? Как ты выжила? И как тебя зовут на самом деле?

— Сколько мне лет? — невинно захлопала ресницами Лючия, вскинув брови, — разве я так плохо выгляжу, хозяин?

Видя, что Соколова это не забавляет, она вздохнула и продолжила:

— Я родилась за год до войны. Когда сожгли Кассию, мне было семь. Но это я узнала потом. Меня не было на планете. Я жила тогда у бабушки, по отцовской линии. Совсем в другой системе. Однажды, в нашу станцию попала ракета. Я не знаю, что произошло. Но я оказалась в эвакуационном транспорте. Одна. Затем, была какая-то мрачная планета. А потом что-то опять случилось, появились другие люди. И один очень добрый человек, продал малолетнюю беспризорницу в рабство.

Когда она замолкла, Николай, покрутил головой из стороны в сторону, потом несколько раз кивнул. А когда открыл рот, она его перебила:

— Меня зовут Хисс’Касе, — шипяще-свистящее имя она произнесла с необычным, чужим его слуху акцентом, и, видя как он пытается повторить за ней, добавила, — са насси кассиаса.

Николай только молча покачал головой.

— Я рассказала. Что-нибудь изменилось? — проговорила Лючия, с плохо скрываемыми нотками досады.

Он окинул её взглядом с головы до ног, стараясь смотреть на неё по новому, и кивнул.

— Да, изменилось.

Она отвернулась, молча уставившись в яркий прямоугольник входного проёма палатки. Солнце здесь садилось неторопливо.

— А что было потом? Как ты оказалась у Мадам? — не смог удержать своего любопытства Соколов.

Она снова вздохнула. Повернулась к нему лицом и сверкнула глазами.

— А потом.. Меня ведь не в шахту отправили. Если ты понимаешь, о чём я. Со мной развлекались. Почти пятнадцать лет. Разные люди. Однажды, моим тогдашним владельцам нанесла визит некая особа. И они не договорились. А я сидела рядом, на поводке, — Лючия жестом изобразила у себя на шее ошейник. А в следующую секунду расплылась в улыбке, — как же я визжала от восторга, когда её солдаты начали стрелять. Никогда не забуду эти мгновения. А как красиво разлетались кровавые ошмётки и красные брызги...

— Этой особой оказалась Татьяна Курназир, — подытожил Николай, глядя как она прячет в глазах тот самый восторг, из воспоминаний.

— О, да. Незабываемое знакомство.

— А вот эта твоя способность изображать Мадам, в подробностях? Насколько основательно тебя перекроили?

— На самом деле не слишком сильно. Я, если без подробностей, в первую очередь, живой, скрытый мимик. Узкоспециализированный. Чтобы, в случае необходимости, идеально изобразить присутствие Татьяны. Стать её двойником, не отличимым от оригинала. После модификации у нас один рост, один вес, телосложение, идентичные типы фигуры, даже пропорции скелета и его степени свободы. Я многие годы наблюдала за её манерами, движениями, речью, эмоциональными проявлениями. Я ведь справилась? Ты же поверил, что помогал настоящей Курназир?

Он согласно кивнул.

— Поверил.

Их разговор прервал раскат грома, прокатившийся где-то в вышине. Все трое выскочили из палатки и стали оглядываться по сторонам, а рокот над ними нарастал. В чужом закатном небе, со странными, жёлтыми, постепенно краснеющими клочками рваных облаков, разглядеть что-то было непросто. Гвоздикина, благодаря своим чувствительным слуховым сенсорам и военным искусственным глазам, первая увидела источник шума и указала пальцем в небо на востоке. В атмосферу планеты вошёл ещё один крупный обломок. И сейчас он грохочущим, огненным факелом проносился на высоте с востока на запад.

***

Как только её командир ушел от палатки, к побитому ящику, заменявшему стул, Наталья подхватила опустевшую флягу и направилась в низину, к водоочистной машине. И переливая очищенную воду из складного резервуара, она задумалась.

За этим скромным, походным ужином, Соколов вёл с Лючией такую увлечённую беседу, больше похожую на допрос, что сама Гвоздикина сидела тихо, боясь чем-то ему помешать. И чем больше Наталья слушала их разговоры, тем меньше она понимала. Разве хоть что-то из этого может быть правдой? А этой твари, Лючии, и правда так много лет? Родилась ещё до войны... А на вид, и по манерам, ей никак невозможно дать даже и тридцати. Для самой же Натальи, срок в полвека казался чем-то просто невообразимым, запредельным.

Шаги сзади прервали размышления Гвоздикиной. Обернувшись, она увидела спускающуюся к ней Лючию. Опять эта, уже осточертевшая, ненавистная, рожа. Припёрлась. Наталья старалась подавить в себе ненависть, но ей это давалось с трудом. А та, жутко сверкнув глазами, зашептала:

— Послушай меня, бестолочь. Мне всё равно, как ты относишься ко мне. Но вот с нашим хозяином тебе нужно кое-что усвоить.

Гвоздикина вспыхнула и уже было открыла рот.

— Заткнись! И слушай!.. — прошипела Хисс’Касе, — ты ведь не понимаешь, как трудно достучаться до твоей титановой башки. Ты даже не способна представить себе, каковы сейчас ставки и что стоит на кону. То, что в твоей ржавой черепушке засвербило и между ног у тебя зачесалось, не повод всё испортить. Большинство мужчин, которых ты в своей никчёмной жизни встречала, просты и прямы, как палка. А вот Соколов наш не такой, он посложнее устроен. И как любой сложный механизм, подхода требует. Ты же лезешь своими лапищами напролом. Тебе твоя жизнь надоела? Так мне моя ещё нет.

— Да что ты знаешь про меня, сука... — зашипела Гвоздикина в ответ.

— Да всё я про тебя знаю, сопля, — перебила её Хисс’Касе, — ты ещё только с Соколовым на проспект, перед нашей штаб-квартирой прискакала, а у меня уже твоё дело личное в руках было. Чем ты меня удивить хочешь? А вот я тебя удивлю. Мы обе сейчас в такой заднице, что твои силиконовые мозги понять, похоже, не в состоянии. Единственная надежда выбраться с этой кучи грязи — это то, что Соколов кое-кому нужен. И нас вытащат. Вот только что дальше? Татьяна Курназир возлагает на него какие-то надежды. А что, если он не справится? Что мы без него делать то будем? Если он эту хитрую игру проиграет, нам конец, обеим. Ты это понимаешь? Ты сможешь ему помочь? Нет. Сейчас ты даже в телохранители не годишься. Мозгов не хватит. Не пытайся стать для него чем-то важным. Фантазии свои засунь обратно, откуда вытащила. Ему сейчас женщина нужна для отдыха и удовольствия, а не для головной боли. Хочешь к нему? Не можешь? Тогда слушай, смотри и учись.

С этими словами Хисс’Касе повернулась и, мягко крадучись, направилась обратно, наверх, оставив Гвоздикину разрываться между злостью и недоумением.

***

После пролёта запоздалого обломка, Николай отошёл на самый край вершины холма, и уселся на свой ящик для раздумий. Солнце окончательно зашло, над горизонтом появилась местная луна, почти полная, а её свет сделал окружающий пейзаж совершенно нереальным. Спать совсем не хотелось. Но и думать о серьёзных, масштабных вещах — тоже. Правда одна мысль, всё же, застряла в голове, как ржавый гвоздь. И чтобы отвязаться от неё, нужно было найти ответ на вопрос, этой мыслью рождённый. Зачем уничтожали Кассию? Почему так понадобилось тотальное истребление жителей? Целый народ, неизвестный, но такой похожий внешне, поведенчески, даже генетически! Хотели истребить, и даже, может быть, истребили. Тайно. И по какой-то причине, это было крайне важно сохранить в секрете, раз подчистили все источники, стёрли любые упоминания. Так зачем?! Почему? Казалось бы, ответы очевидны, но Соколов догадывался, что они не отражают сути. Было что-то ещё. Что-то, чего он ещё не знает. Так же, как и во всей истории войны в «Арахне». Которая стала продолжением истории колонизации. И которая, в свою очередь, тоже оказалась с сюрпризом. Придётся заставить себя отложить и этот вопрос на потом. Когда он узнает больше.

Рядом с импровизированным стулом, лежало оружие, всё, что удалось отыскать. Взгляд упал на слегка отливающий, в свете восходящей луны, ствол диреватора, найденного Лючией в обломках. Зализанный, обтекаемый корпус, классической конструкции, со ствольной коробкой в прикладе. Это оружие и магазин, оставшийся в подсумке его бронекостюма, относились к одной и той же модели вооружения. Диревационные капсулы соответствовали калибру. А потому Николай сразу приладил магазин на место, но заряжать патронник не стал. А теперь ещё раз перепроверил и отложил, переключив автомат в режим хранения.

Кроме диреватора, захваченного когда-то у Консорциума, в личных вещах экипажа «Кантабрии» нашёлся ещё один ствол. Офицерский пистолет. Также, трофейный. Соколов раньше никогда таких не видел. Наклонился, взял его в руки, оценил вес, повертел, разглядывая детали. Рукоятку с удобным наклоном, рассчитанную на толстые перчатки спусковую скобу, тонкие, потёртые щёчки, из странного, похожего на зелёный перламутр, материала. Подвижный затвор, хитрой, составной конструкции, с рычажным гасителем отдачи, встроенный дульный компенсатор. Надпись, каким-то странным, совсем не похожим на знакомые, доколониальные, языком, выбитую на затворе, автоматический предохранитель. Призмо-проекционный прицел, с расширенным полем зрения. Взял поудобнее, посмотрел в прицел, примерился, прицелился в небо. Вынул магазин, на десять двенадцатимиллиметровых патронов, проверил, он оказался полным. Только вместо знакомых, старых термитных зарядов, разглядел странные, отливающие зелёным металлом, сплошные цилиндры. И услышал, как позади приближаются тихие шаги, громыхающие в почти полной тишине, здешней лунной ночи.

Быстро оглянувшись, Соколов краем глаза глянул, кто из двух дамочек идёт к нему. Распущенные длинные волосы, блестящие в свете луны, подсказали ему, что это Лючия. Нет, наверное, всё же, сейчас это уже Хисс’Касе. Отвернувшись, он покачал головой. Необычно имя, с его странным звучанием подходило ей больше. Что-то в этой женщине было такое, хоть он и не смог бы объяснить, если бы кто спросил. А потом, вставив магазин обратно в пистолет, и откладывая его в сторону, Николай глянул на неё ещё раз и понял, что она, на самом деле, уже стоит рядом с ним. Стоит, в чём мать родила. И зрелище это притягивало его взгляд, даже против воли. Лунный свет делал её, и без того соблазнительные формы, ещё более привлекательными. А она, сверкая горящими глазами, медленно покачивала крутыми бёдрами, левой рукой накручивая локон на палец.

Соколов вскочил, а Хисс’Касе оказалась совсем рядом, окунув его с головой, в запах своих волос. Она прильнула к нему и положила ладони на плечи.

— Ты так напряжён. Отдохни от своих дум, — шепнула она, сверкая горящими глазами, — а то сломаешь голову, и мы все пропадём. Позволь себе удовольствие. Нам обоим это нужно.

Николай сделал короткий шаг назад, а она настигла его, обняла и прижалась ещё плотнее. И Николаю уже не хотелось отступать, останавливать её и себя. Кровь закипела, его руки оказались ниже её спины. Последний довод разума сам слетел с языка:

— Да, крыша у меня уже едет, согласен. И заводить ты умеешь. Но, ты же понимаешь, что Наталья вернётся, с минуты на минуту, увидит тебя. Нас. Взбесится. И открутит тебе голову. Я не успею её остановить.

— О, нет. Она всё поймёт и сделает правильно. Вот увидишь, — с придыханием ответила Хисс’Касе, чуть отстранившись, и взялась за застёжку его комбинезона, — ты — хозяин, она будет принадлежать тебе. И будет счастлива. Но сейчас тебе стоит забыть обо всём. А я помогу...

***

Когда Гвоздикина, кое-как разобравшись со своими мыслями, вернулась наверх, в лагерь, то ещё на подъёме, её слуховые сенсоры уловили что происходит нечто из ряда вон. Сразу увидеть, что именно делается, она не смогла, палатка заслоняла. А как только выглянула из-за палатки — застыла, широко открыв глаза и разинув рот.

Соколов стоял рядом со своим персональным ящиком для сидения, его комбинезон расстёгнут, а Лючия, совершенно голая, прямо перед ним на коленях. Её голова ритмично двигалась вперёд и назад, наклоняясь то направо, то налево. Наталья несколько секунд не отрываясь следила за её движениями. И слушала эти влажные звуки, такие громкие в здешней тишине. Она же.. Она ему.. Ох..

Гвоздикина ощутила, как лицо начинает гореть. Ей стало жарко. Дыхание участилось. Плохо это, или хорошо, но на три четверти искусственное тело, почти полностью повторяло реакции настоящего, живого. А эмоциональный контроль теперь больше не работал. Но почему она стоит, едва высунувшись из-за палатки и смотрит на них?!

Заставив себя оторваться от этого зрелища, Наталья спряталась за палатку, надеясь, что Соколов её не заметил. Несколько раз глубоко вдохнув, она крадучись направилась куда-нибудь подальше. Почему? Зачем? Да чёрт знает! Она даже не понимала, какие именно эмоции и чувства захлестнули её. С одной стороны, она чувствовала себя так, будто испачкалась в чём-то отвратительном. А с другой, тихо завидовала этой наглой твари, дико ревнуя. И сама не могла понять почему, но ей очень хотелось оказаться сейчас на месте этой шлюхи...

О чём она думает?! Разве это нормально?..

Глава 3

Здешняя луна казалась огромной, и светила голубоватым, ярким, нереальным светом. Она поднялась уже высоко и тусклые холмы стали серебряными, дневная их серость потерялась в этих отблесках. Среди всего этого человеческие, или не совсем уже человеческие, шаги, звучали чужеродно, нарушая сказочную обстановку.

Сколько времени Наталья брела, то взбираясь на очередной холм, то хлюпая по колено, а где и по пояс, в густой, липкой, серой жиже, через низину, она не замечала. Голова была слишком занята. Она никак не могла не думать о том, что делали Соколов и Лючия, когда она их увидела. И о том, что на самом деле сейчас чувствовала. О, Наталья это поняла, да. Ревность и зависть. Даже жгучая ненависть, к этой красноволосой суке, отошла на второй план. Её то голова была занята Соколовым в прямом смысле! Они ведь сейчас там.. А Гвоздикина опять растерялась. Почему-то это было для неё так важно... А она ещё и убежала! Как всегда... Вот ведь пакость! Как же было спокойно и просто, когда её чувства и эмоции контролировались новейшей военной электроникой и бионикой. Да, даже под огнём штурмовых эльтеров, там, на проклятом Нуллусе, ей было спокойнее! Только сейчас это играло с ней дурную шутку. Наталья просто не знала теперь, что делать, когда столкнулась с этими реальными, настоящими чувствами и ощущениями. Вот и тащилась, куда глаза глядят, в чужом лунном свете, кусая губы и не зная, куда деть свои руки. Растерянная, возбуждённая, злая, да ещё и в серой, пахнущей болотом грязи, по пояс. А остановилась только от неожиданности, услышав, на вершине очередного холма, совершенно нехарактерный для этого мира звук. Она услышала смех. Звонкий, заливистый, озорной смех молоденькой девчонки, её ровесницы, никак не старше. Сзади. Там, где только что прошла. Ей не могло показаться, у военных слуховых сенсоров не бывает галлюцинаций. Аналитический блок тут же выдал оценку — смех был настоящим, не синтезированным, но тот, кто смеялся, похоже, не человек. А источник звука действительно находился точно позади. Резко развернувшись и чуть приседая на полусогнутых, Наталья увидела всего в паре-тройке метров перед собой, хорошо различимое, в ярком лунном свете, привидение. Это единственное слово, каким Гвоздикина могла описать увиденное.

Почти полностью прозрачный силуэт, женская фигура, высокая, с длинными, стройными ногами, тонкой талией и широкими бёдрами. Она висела в воздухе, ступни не касались земли. Очертания фигуры частично терялись, в иногда проявляющемся вокруг неё тёмном, туманно-прозрачном мороке. Её волосы, если это были волосы, собраны в небрежно-лаконичную причёску, с выпущенными сзади пышными, волнистыми локонами. Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Кто... что... ты?.. — едва слышным шёпотом вырвалось у Натальи, пока она пыталась получше разглядеть очертания прозрачной фигуры, переключая зрение в разные диапазоны восприятия. Ни один из машинных режимов виденья ничего не дал, она по прежнему видела её только в оптическом диапазоне человеческого зрения, и только пустой силуэт, в ореоле тёмного морока, на фоне рваных лоскутов жидкого, золотисто-голубого, нереального, ночного тумана. Даже электронный аналитический тепловизор и многополосный микролучевой сканер, встроенные в глаза последней военной модели, не видели абсолютно ничего! Фигура перед ней одновременно была, здесь и сейчас, и в то же время, для этих чутких приборов, её не существовало! И Гвоздикина не знала, что ей делать, бежать, или готовиться к драке. Но как можно драться с тем, что даже не видят её приборы?! Да и оружия совсем никакого нет... Она растерянно огляделась вокруг, потом снова уставилась на зыбкий силуэт. Чего можно ожидать от этого привидения?

А затем, лицо призрака вынырнуло из тёмного, затуманивающего морока и в прозрачном силуэте сверкнули глаза. Яркие, чистые белки и небесно-голубая радужка. Пронзительный взгляд, холодный и одновременно прожигающий насквозь.

От неожиданности, Наталья подалась назад, неуклюже запнулась за что-то и плюхнулась на задницу, не отрывая взгляд от глаз привидения. Нечто в этих глазах настораживало и, одновременно, не давало оторваться. Несколько мгновений Гвоздикина смотрела на чёрные точки, в ореоле небесной лазури, едва дыша и пытаясь осознать, что же заставляет её, не отрываясь, вглядываться во взор этого призрака. С десяток тактов своего искусственного сердца, она вовсе не дышала. Что так притягивает и пугает? Гипнотизирует. И только что-то глубоко внутри, какое-то ощущение, интуитивное, бессознательное, тихо, едва слышно, подсказало Наталье, что именно не давало отвести взгляд. Эти юные, неуловимо озорные глаза, на самом деле очень стары. Они видели много. Очень много. Так много, что самой Наталье и представить было невозможно.

— Юная. Ты тоже любишь подглядывать? — прошелестел голос. Такой же призрачный, как и сама фигура. Слова призрачной женщины звучали на едином языке, принятом в Альянсе, а слышались совершенно чуждо. Пронзительные глаза приблизились совсем вплотную, казалось, можно ощутить дыхание призрака, если бы оно было. А был холод. И мрак, окружавший привидение. Странное ощущение неестественного мороза окутало Наталью. Температурные датчики отключились, парализующий страх проник в разум, вместе с этим ледяным оцепенением.

Гвоздикина хотела отпрянуть, отстраниться, но её тело замерло и больше не подчинялось. Она хотела закричать, позвать на помощь командира. Пыталась и не могла. Все программные связки, отвечавшие за двигательные и речевые функции оказались остановлены или заблокированы. А вот интегрированная бионика, кибермозговая моносистема и жизненно важные системы, продолжали работать, как обычно. Изо всех сил Наталья боролась со страхом, лихорадочно перебирала в мыслях, что же ей делать. Вспомнила даже о микропередатчике, с помощью которого в прежней жизни постоянно выходила в сеть. Но, не тут то было. А привидение протянуло руку к её лицу и ледяными пальцами коснулось лба Натальи.

— Это подарок, — шелестел призрак, — он спасёт тебя. А ты — спасёшь их.

Глаза «хризантемы» закрылись, сами, против её воли. Слуховые сенсоры перестали передавать данные. А затем, один за другим, начали процедуру отключения все контуры основных мотиваторов внутреннего взаимодействия моносистемы. И сознание моментально провалилось в темноту.

***

Стыковочные захваты защёлкнулись, корабль вздрогнул. Единственное, в просторном, светлом салоне, пассажирское кресло-капсула, раскрылось, открывая взору немолодого уже человека. Крючковатый нос, окладистая, когда-то чёрная, а теперь седеющая борода, такие же посеребрённые, длинные волосы, собранные на затылке традиционным шнуром, чёрные глаза, под густыми, сросшимися бровями. И в то же время, он облачён в костюм, из нескольких слоёв высокотехнологичных монофибровых тканей, с поддержанием управляемого микроклимата. Но это единственное излишество, которое позволял себе посланник Винир Нардид. Гермодверь в салон открылась, с тихим, ненавязчивым гулом, и вошла высокая, черноволосая, искусственная женщина. О том, что она искусственная, Винир знал точно. Хотя отличить от живой и настоящей, на глаз, было практически невозможно. Она двигалась и выглядела, как живая. И выражение лица, и причёска, и одежда соблюдают традиции его родного мира. Кроме одной. Женщина перед ним не была настоящей, в традиционном, биологическом понимании. Кажется, на «ложной родине» таких называют гиноидами. Она поклонилась, на две трети, как положено по традиции. А Винир, выбравшись из кресла-капсулы, задумался, на мгновение. Кто же теперь он, на самом то деле? Облечённый властью вершить судьбы, или заложник собственной ответственности за великое множество жизней? Идя следом за безмолвной гиноидом-служанкой к шлюзу, Винир не смог отвертеться от своих казалось бы, совершенно лишних, раздумий.

Каждый раз, когда его везли на встречу с Мадам, он невольно задумывался об этом. Да, с одной стороны, он доверенное лицо вайшаха. Человек, которому государь доверяет вести переговоры с «королевой пауков». А с другой, с другой он, по этой же причине, уже давно отстранён от дел в самом дворце. Но, что поделать, приказы государя не обсуждаются. Неся домой секреты внешние, он не имел права нести вовне секреты внутренние. Да и заменить его, на самом деле, совсем некем. Винир не доверил бы это деликатнейшее дело кому-то другому. В память навсегда врезался его первый визит сюда. Самому в тот первый раз было дико, что придётся вести переговоры с женщиной. В нарушение всех традиций его собственного мира. На патриархальной Авесте, женщины к светской власти категорически не допускались. Другое дело духовенство. Вот там, в деле врачевания душ, авестийские женщины были действительно хороши. Однако, изначально чувствуя себя униженным, Винир быстро понял, насколько он недооценил тогда Татьяну Курназир. В начале, его вынудили оставить все технические средства на своём корабле. Системы безопасности Курназир видели даже самую изощрённую подслушивающую и подглядывающую технику. Потом, его привезли сюда так, что он не смог определить ни расстояние, ни даже количество пройденных систем. И, наконец, встреча с самой Мадам. Это оказалось неожиданно, и вовсе не так, как он представлял. Она действительно прибыла на первую же встречу лично. И впечатлила его совсем не своей эффектной внешностью, чего у неё не отнять. Но, довольно воспоминаний и раздумий. Стоит сосредоточиться на деле.

Пройдя следом за гиноидом по уже хорошо знакомым коридорам, этого совершенно неизвестного ему места, Нардид в очередной раз оказался перед автоматической дверью, с большим геральдическим щитом, серебристого металла. На чернёном поле щита красовалась стилизованная, серебряная паутина — хозяйка этого места не забывала напомнить гостю, каким прозвищем её наградила молва. Сопровождавшая его служанка, по прежнему безмолвно, поклонилась и ушла. Несколько секунд Винир смотрел на серебряную паутину. Потом сделал шаг ближе и сенсоры двери сработали.

Снова тот же огромный, овальный зал. Пол из чёрного мрамора, стены, со ступенчатыми карнизами, вырезаны в цельном массиве белого гранита. На бело-голубом потолке, в самом геометрическом центре, золотое солнце, собранное из отдельных языков пламени, от которого во все стороны расходятся лучи. Свет лился из-под огненных лепестков светила и его лучей, озаряя обширное, сумрачное помещение узкими, острыми лучами. Большой, овальный, мраморный стол, на единственной, центральной ножке, в самом центре зала, прямо под золотым солнцем. И всего два кресла, по разные стороны стола. А в другом конце зала, золотая, двустворчатая дверь, на которой искусно исполненное изображение древнего морского парусника. Когда Винир не спеша, как и в прошлый раз, прошагал половину расстояния от входа до кресла, дверь напротив распахнулась.

В тишину зала, с негромким стуком каблуков, вошла зеленоглазая, стройная и восхитительно изящная ведьма. Хозяйка этого места. Наряд её снова выглядел по королевски, и нельзя было не признать, что Курназир умела носить такие вещи. Умела впечатлять и очаровывать. Истинному ахуро-ткаэша, конечно, не подобает так восхищаться женщиной. Тем более чужестранкой. Тем более, не принадлежащей даже к рождённым в мирах, несущих благо Ахура. Но, во время одного из своих визитов сюда, Винир решил для себя, что этот грех он себе позволит. Ведь никто из самых умудрённых учителей Авесты, не общался с «королевой пауков» так близко. Да, он теперь считал это словосочетание не прозвищем, а скорее титулом. Вполне заслуженным титулом. Мало кто понимал, что на самом деле он значит. Да, Татьяна Курназир была чрезмерно хитроумна, жестока и, порой, абсолютно беспощадна, как ледяная пустота в космосе. Многие населённые системы «Арахны» полностью зависели от её милости, а те, кто переходил «королеве пауков» дорогу, не долго числились её врагами. Однако, ей удавалось, на протяжении десятилетий, хитро, умело и красиво танцевать со всеми спецслужбами огромного, хищного государства, и тем самым закрывать собой истинное положение дел во всём секторе. И никто на Авесте, кроме самого Винира, великого вайшаха и нескольких его приближённых не знал, что значили, именно эти переговоры, для их родного мира.

— Мадам Курназир, — приветствовал хозяйку Винир, отвешивая церемониальный поклон.

— Посланник Нардид, — улыбнулась в ответ Мадам, в свою очередь сдержанно склоняя голову.

После чего она устроилась во главе стола, а Винир уселся напротив. Пристально посмотрев Виниру прямо в глаза, Курназир заговорила первой.

— Посланник. Сегодня я предлагаю не утомлять друг друга церемониями. А перейти сразу, напрямую, к делам. И мне бы хотелось получить на мой вопрос положительный ответ. Так с чем вы прибыли сегодня? Я получу данные по Реликвии?

Винир ждал подобного вопроса, но не такой его подачи. Мадам снова удалось, пусть и совсем немного, удивить его.

— Я прибыл в интересах моего мира, по воле государя своего. И с его решением. Только заботой о своём мире, продиктованы все мои действия.

Выражение изящного, утончённого лица хозяйки нисколько не изменилось, но она едва заметно наклонила голову вперёд и пронзительные зелёные глаза блеснули.

— Дело не только в обычных, вполне понятных мне, и простительных вам, причинах упрямства и нежелания уступать. Силы АНК уже начали действовать, а кто стоит за ними, вы понимаете не хуже меня. Это, разумеется, выбивает почву из-под ног. В таких условиях, всем разумным людям свойственно искать, в любых инициативах соседей, ловушки и подвох. Но, признайте, посланник, вы ведь в курсе. Ни с кем, во всей внутренней «Арахне», я не вела таких долгих переговоров, как с Авестой. И никому не делала таких предложений, как вашему государю.

Нардид склонил голову.

— Будьте великодушны к скромному посланнику, мадам. Но ведь нам, на Авесте, на самом деле, ничего не известно о ваших «покровителях». Даже если они и не являются злонамеренным отражением воли «владык Аримана», что Землёй, нашей общей «ложной родиной», правят, их происхождение и мотивы нам до сих пор не известны.

Когда он поднял взгляд, зелёные глаза жгли его без всякой пощады.

— Времени на сомнения и раздумья всё меньше, посланник. Для многих уже поздно. Читтагонг истреблён почти полностью, а из Либерталии ушли только те, кого удалось вывести моим людям. Если это продолжится, вы не сможете долго скрываться. И если Авеста останется в одиночестве, её ждёт судьба Кассии.

Винир вздохнул, вскидывая брови, дипломат и актёр слились в нём воедино. О том, что произошло в упомянутых Курназир системах, он уже знал, но показывать своих истинных чувств, он просто не имел права. Вольные поселения выжигались теперь, в точности, как это было во времена войны АНК с единой «Арахной», под началом Консорциума. А Кассия до сих пор остаётся незаживающей раной там, среди внешних порубежников. Незавидная и неотвратимая, неизбежная судьба. Но в то же время, Нардид прекрасно понимал, что «паучья королева» ничего не делает просто так. И значит, паутина уже сплетена, а цепкие ловушки расставлены. Однако, выхода у него нет.

— Я вынужден сомневаться, мадам. — выдохнул он, — как и мой вайшах. И он, и я, слишком хорошо знаем, что стоит на кону. Но, решение, по вашему запросу, принято. Основные данные здесь, со мной.

Винир высвободил из-под воротника золочёную цепочку, с массивным кулоном, украшенным тремя голубоватыми драгоценными камнями. Отстегнул от своего украшения центральный камень, а на самом деле кристаллический носитель информации, и вставил в едва заметное углубление в столешнице.

Скрытый от глаз проектор, выстроил перед хозяйкой зала трёхмерное изображение почти прозрачной изумрудной пирамиды, с объёмным геометрическим узором внутри. На множестве внутренних граней сверкали отражения. Строки текста, на саугси, межпланетном языке «Арахны», пробегали рядом, а зелёные глаза внимательно и жадно поглощали информацию. Через минуту, Татьяна Курназир посмотрела в лицо Нардида.

— Значит, это правда. Реликвия Ахура действительно является древним техническим устройством. Реликтом творений тех, кого вы называете «волей создателя».

Винир кивнул.

— Реликвия — реальность. След далёкого прошлого. Как и «они». Именно с обнаружения Реликвии, два столетия назад, и началась история новой Авесты. История моего народа.

Курназир, на мгновение, снова перевела взгляд на изумрудную пирамиду, и Виниру показалось, что и древняя реликвия, и глаза этой, непозволительно могущественной женщины, сверкают одинаково колдовским огнём.

— Что же, я рада, что мы пришли к соглашению в этом вопросе. Ваш государь — мудрый человек. Вы получите оговоренный груз, как только будет организована доставка.

Итак, основная задача Нардида, как посланника, выполнена. Но был ещё один аспект.

— Если позволите, мадам, мне не терпится задать вам один вопрос.

Она, не спеша, сложила руки домиком.

— Я вас слушаю, посланник. Отвечу вам, в меру имеющейся у меня информации.

Винир заговорил самым нейтральным тоном.

— Что произошло там, во внешней «Арахне» и в самом АНК? Что на самом деле? Отчего их тайные флоты словно с цепи сорвались? Читтагонг и Либерталия существовали у них под самым носом почти сорок стандартных лет. И процветали. Как и множество меньших поселений, из которых сейчас перестали поступать не только грузы, но даже какие бы то ни было сигналы. Так почему именно теперь?

Курназир медленно откинулась на спинку кресла. Её поза, выражение лица и взгляд преобразились. Теперь Винир увидел перед собой другую, совершенно незнакомую женщину, но по-прежнему остающуюся той самой «королевой пауков».

— Это довольно долгая история. Вы хорошо знаете события, что начались полвека назад? Война Альянса против Консорциума. Вам хорошо известно, как и с чего она началась?

— Я в курсе основных событий. Скрытые же причины и мотивы, до конца неизвестны не только мне.

Она едва заметно кивнула.

— Очень многое тогда пошло совсем не по плану. У обеих сторон. Но в АНК многими вещами правят механизмы скрытые. Там принцип «правая рука не знает, что делает левая», один из основополагающих. В итоге, несколько раз случалось так, что эта система сама перехитрила себя. В операциях, когда выживание свидетелей не планировалось, порой оказывалось, что эти самые свидетели, оставались. Вы ведь знаете, кто такой командор Генрих Штайнер?

— Наслышан. И у меня сложилось впечатление, что это один из достойнейших офицеров. Хоть и находится в опале, ещё со времён войны.

Курназир кивнула.

— Вы верно поняли. Но, я поправлю вас, посланник. Находился. Командор Штайнер погиб несколько дней назад. Он и был одной из трёх причин, по которым ситуация взорвалась. Второй причиной стал его друг и сослуживец, во время войны, фамилия которого вам ничего не скажет. Сорок два года назад, они вместе участвовали в сражении, которого для всех, кто живёт в Альянсе, никогда не происходило. Это было одно из столкновений битвы за «последний рубеж» Консорциума. Именно там они воочию увидели, что за их Альянсом Независимых Колоний прячется нечто иное. И все эти годы, они тайно, настойчиво и скрупулёзно, искали ответы. Но они быстро поняли, что их двоих слишком мало. И стали собирать, под свои тайные знамёна, людей. Я, в своё время, поддержала их. Из-за особого положения сектора и тайного интереса СКБ к моим делам, долгое время удавалось держать ситуацию в стабильности. Но, в какой-то момент они копнули слишком глубоко. А люди есть люди. В конце концов, ищейки СКБ учуяли их, стали вынюхивать. Всё это стало угрожать моим интересам и поставило под вопрос даже шанс, на выяснение истинной природы тех, кого на Авесте зовут «владыки Аримана». Мне пришлось вмешаться и хозяева Земли снова обратили внимание на «Арахну».

Нардид, слушая, уловил, что узнал нечто крайне важное, но лишь малую часть, совсем крохи.

— А третья причина?

Курназир улыбнулась, до того хищно и кровожадно, что Виниру от этого стало не по себе.

— А третья причина, посланник Нардид, это сама «Арахна». Все те, кто живёт не под властью АНК. Все эти жизни, что не принадлежат им, не дадут им покоя, никогда. Это и вы, и, разумеется, я.

***

Восход разбудил его. Всё-таки нужно было вчера закрыть входной полог палатки, направленной точно на восток. Солнечные лучи беспощадны, их свет и тепло быстро сожгли сон. Он лежит на спине, раскинув руки, Хисс’Касе на нём сверху, мирно сопит, обнимая и не желая отпускать. Быть может, не стоило поддаваться ей вчера. Но сейчас Николай чувствовал себя так мирно. Безмятежно. После всего, что случилось за последние несколько дней, женщина была ему на пользу. Тем более такая.. оторва. Но нежиться в её объятиях он не стал. Как только Соколов зашевелился — она проснулась. Он ничего не сказал, она тоже, хитро улыбаясь, промолчала.

Быстро одевшись, он выбрался из палатки, в сырую и солнечную утреннюю прохладу. Неживая тишина обволакивала. Гвоздикиной нигде не было видно. Неужели она сбежала, увидев их с Лючией? Николай только покачал головой. Оставалось надеяться, что она ничего там себе страшного не надумала. Нужно будет выяснить, куда она делась, но сначала, стоит окончательно проснуться. Чтобы отвлечь себя от неприятных сомнений, такое утро следовало начинать с хорошей, бодрой зарядки. Когда он начал разминку, было отчётливо слышно, как в утреннем безмолвии, руки рассекают воздух. А потом, он услышал позади взволнованный, испуганный голос Натальи.

— Командир! Там! — Гвоздикина почти кричала. Николай, только что приготовившийся делать отжимания, вскочил, оглядываясь на голос. Наталья вбежала на вершину и остановилась, как вкопанная. Лючия выскочила из палатки, на ходу поправляя застёжку на правом ботинке.

— Она!.. Там!.. Она как привидение... — Гвоздикина сбилась и сжав губы, жалобно посмотрела на Соколова, — она меня вырубила. Сначала появилась из воздуха, а потом, потом... Я не могла двигаться... Она что-то со мной сделала!

Наталья кинулась было к нему, но замерла в двух шагах, сутулясь и обнимая себя обеими руками.

— Пожалуйста, успокойся, Цветочек. Кто она? Кого ты видела? — Николай шагнул к ней и взял за плечи.

— Я не знаю... Женщина. Прозрачная, как привидение. Мои системы не смогли ничего распознать, её только глазами видно было, очертания, и всё. И ещё!.. Её.. ..глаза.. Глаза!..

— Где ты её видела?

Гвоздикина вдохнула поглубже, собираясь что-то сказать, но ответ прозвучал позади:

— Она уже рядом.

Шелестящий, явно чем-то искажённый голос. Николай резко развернулся на звук, пожалев, что при нём нет оружия. Шагах в пяти от него над землёй висела прозрачная и одновременно туманная фигура. В точности между ним и лежащими на краю вершины пистолетом и диреватором. Местами темнеющий туман, или муар, не скрывал, однако, очертаний и в то же время, странным образом искажал лучи утреннего солнца. Обманчиво красивый женский силуэт, размываемый колышущимся мороком, лишь отвлекал взгляд от сути. На самом деле от этой фигуры исходила какая-то неясная опасность, невидимая глазу сила и ощутимая, но необъяснимая угроза.

Гвоздикина медленно попятилась от неё и снова замерла.

— А мне Мадам так ничего про вас и не рассказала.. — неожиданно выдала Лючия, складывая руки под грудью.

— Я говорю с ним, — привидение указало прозрачной рукой на Соколова.

Лючия хотела сказать что-то ещё, но Николай больше ничего не услышал. Вокруг него и прозрачной фигуры, возник вертикальный световой конус, похожий, визуально, на действие направленной установки электронного заслона. И тишина вокруг, из звенящей превратилась в плотную, ватную. А на лице привидения появились глаза. Небесно-голубые и яркие.

— А кто ты такая? Как тут оказалась? Что ты сделала с Натальей? И как ты к ней подкралась? У тебя такая невероятная маскировка? Или это вообще иллюзия? Проекция? — выдал Соколов сразу всё, что пришло в голову.

И ему показалось, что он разглядел ухмылку на призрачном лице. В привидений он, конечно, не верил, но то, что было перед ним, заставляло чувствовать себя беззащитным.

— Ответы на твои вопросы стоят слишком дорого, — холодно прошелестел призрак, — сейчас они тебе не нужны.

Николай до боли сжал кулаки, чтобы не дать страху захлестнуть себя с головой.

— Ты тоже из тех, кто лучше меня знает, что мне нужно? — он старался говорить спокойно, но сомневался, что у него получалось.

— Я просто тень. Призрак. Привидение. Которое даёт тебе шанс.

Шанс? Какой к чёрту шанс и зачем надо было появляться вот так? Здесь? Кто это вообще может быть?! Единственная вещь, которую смог сообразить Соколов, это то, что, скорее всего, перед ним представительница какой-то заинтересованной, в делах Курназир и Штайнера, стороны. Иначе с чего этот разговор о шансах? Или же это?..

— Меня поставят перед выбором? — спросил Николай сквозь зубы.

— Никакого выбора у тебя нет. Никто из вас не понимает, с кем вы имеете дело и кто ваш враг. Когда поймёте, будет поздно. Так уже было. Ты примешь условия. Здесь и сейчас. Или я вас троих ликвидирую.

А вот и угроза, прямая и открытая. И ни на мгновение у Соколова не возникло сомнения, что висящее перед ним привидение свою угрозу исполнить способно.

— А в чём тогда смысл твоего появления? — спросил он.

Глаза призрака по прежнему смотрели на него не отрываясь и не моргая.

— Смысл в том, что ты не готов узнать то, что придётся. Ты не готов встретить врага. И не будешь готов. Это тоже уже было. Ты — третья попытка. И она будет последней. Никто из вас не должен был меня видеть. Но ситуация изменилась. Было принято решение вмешаться.

Соколов внутренне напрягся ещё больше. Он явно слушал некие откровения, но совершенно не понимал их смысла.

— Было принято кем?

Едва уловимо, голова призрака чуть наклонилась вперёд.

— Землянин, не испытывай терпение Тени. Прими судьбу или избавь нас от заботы.

После слов «избавь нас от заботы», Николая осенило. Наконец-то, хоть что-то сложилось и стало ясно, как день!

— Так это вы.. Кто бы вы ни были, — проговорил он, не скрывая удивления собственной догадкой, — это вы каким-то образом поставили заглушку в моей башке. Чёртов миньон это понял, когда влез в моё сознание...

Призрачная голова кивнула.

— Да, ты не безнадёжен. Но вот твой разум слишком уязвим. Одним заслоном его не уберечь. Теперь решай. Времени мало.

— Ты хочешь, чтобы я позволил вам перекроить свои мозги?

— Всё-таки безнадёжен. Ты собираешься разгадывать самую опасную тайну, но в твоей голове широко открытое окно, в которое можно заглянуть множеством разных способов. Можешь предсказать последствия, если заглянувший туда, узрит сложившуюся головоломку? Это будет катастрофа. А мы не можем этого допустить. Но мы знаем способ это окно закрыть. Итак?

Соколов умом, да и просто интуитивно, понимал, что в этом смысле призрачная женщина права. Для чужаков и их прихвостней, его мозг — открытая комната — заходи в любой момент. Он уже убедился на собственном опыте. Едва не стоившем жизни. Но ведь те, кого представляет это привидение, его попросту принуждали. Силой. В то же время, они же зачем-то следили за ним. И они же, своим, известным только им способом, не позволили миньону выпотрошить его память. И вот здесь и сейчас, они, на этой, никому не нужной, планете. Из-за него. И Хисс’Касе о них что-то знает!

— Ты хотела сказать «соглашайся», — медленно проговорил Николай, — что же, я ничего не могу тебе противопоставить. И даже возразить мне нечего. Похоже, мне придётся с твоими условиями согласиться?

Она рассмеялась. Звонко, почти не шелестя.

— Ты получаешь шанс, человек. И только лишь потому, что меня всегда забавляло общение с вами, а Пламя таит надежду, что именно ты справишься. Ведь Сталь давно не питает иллюзий о людях. У него для вас лишь презрение.

Привидение приблизилось. Призрачная рука протянула ему что-то, сверкнувшее в солнечных лучах. Какой-то маленький, прозрачный сосуд, изящный и вычурно украшенный золотой нитью, но совершенно пустой. Николай взял склянку, холодную, словно из морозильника, его обдало волной ледяного воздуха. Ни говорить, ни пошевелиться стало невозможно. Озноб пробрал до самых костей. Обе прозрачные ладони очутились по бокам от его головы, глаза привидения оказались совсем близко, тёмная поволока затмила, густой завесой заволокла взор, а холод стал невыносимым. Свело скулы, ледяные иглы впились в лицо, в затылок, в уши, заныла шея и больно закололо в голове, где-то в самых глубинах мозга. В нахлынувшей, плотной темноте, что-то загудело электрическим напряжением, прорезался металлический, скрежещущий визг. Темнота и лёд. Бесконечные. Тьма густела, она уже внутри, в разуме, сознание растворялось в ней. Металлический визг становился всё громче, оглушая. Нельзя было видеть, не было сил пошевелиться, невозможно стало даже дышать. И даже страх замерз, заледенел, не стало ничего, будто в черноте открытого космоса, там, за пределами систем, где только пустота. А потом холод схлынул, призрачная фигура отстранилась, сумрак развеялся.

Несколько мгновений Николай приходил в себя, стараясь заново научиться дышать. Онемевшие ноги едва чувствовали землю, голова кружилась, его шатало. Он поднял левую руку и сжал окоченевшие пальцы в кулак, но они вовсе не были холодными. Поморгав и щурясь от солнечного света, глянул на предмет, который всё ещё зажимал в правой. А шелестящий голос проговорил:

— Теперь, начинай свой путь. Стань тем, с кем Сталь говорить пожелает.

Не сразу Соколов понял, что услышал. Не сразу до него дошло, что Пламя и Сталь, это ведь позывные! Пока он разглядывал склянку, обжигавшую ладонь холодом, привидение исчезло. А следом, прямо в руках, растворился, растаял без следа и прозрачный фиал.

Глава 4

Как только до Соколова, наконец, дошло, что всё закончилось и привидение исчезло, он развернулся и встретился глазами с Хисс’Касе. Он постепенно приходил в себя, с каждым вдохом возвращая себе частицу нормального своего самочувствия, а она сверлила его взглядом, её губы сжаты, и ни следа привычной уже, хитрой улыбки.

— Что ты о них знаешь? — резко спросил её Николай, — выкладывай всё, сейчас же.

А сам перевёл взгляд на Гвоздикину. Та стояла на прежнем месте, вытянувшись, зажимая рот обеими руками. Её глаза так широко распахнуты, что казались просто огромными. От страха. И Соколов сделал единственное, что пришло на ум. Подошёл к ней и обеими руками прижал к себе.

— Рассказывай! — прикрикнул он на Лючию, обернувшись через плечо.

Та кивнула, наконец отведя взгляд в сторону, и быстро подошла ближе.

— Я мало знаю о них. Татьяна сказала только самый минимум. Но я поняла — они — её самый главный секрет.

— Так кто они?! — снова возвысил голос Соколов, чувствуя, как Наталья стискивает его в объятиях.

— Да не знаю я! Даже сама Татьяна не знает точно! Я только знаю, что технологию создания андроидов она, на самом деле, получила от них, — ответила Лючия, — и ещё, они были в штаб-квартире, когда ты пришёл к ней. Я это знаю, но сама я их не видела. Ты ведь только что убедился, их нельзя увидеть, если только они сами не захотят.

Николай хотел спросить ещё что-то, но его перебила Гвоздикина:

— Командир.. — жалобно проскулила она, — что она с нами сделала?..

— Не знаю, Цветочек, — сказал он, поправив её растрёпанные волосы, — а что ты видела сейчас?

— Сейчас?.. — Наталья, подняв лицо и уставившись на него, совсем не моргая, задумалась, — сначала появилось что-то, похожее на электронный заслон. Потом, вы там стояли. Долго. А потом, она что-то сделала. Вас обоих заволокло чем-то чёрным... И всё закончилось. Она пропала. Растворилась. Приборы опять ничего не видели...

Соколов кивнул ей и снова провёл по её волосам.

— А с тобой что приключилось?

Наталья шумно втянула воздух и тихо проговорила:

— Я бродила ночью, когда... И эта, прозрачная, за спиной у меня оказалась. Я её вижу, а приборы нет. Я.. Я растерялась. А потом ничего не могла делать, даже говорить. И она вырубила меня. А когда я очнулась, уже солнце встаёт...

— Ясно, что ни черта не понятно. Но ты не бойся. Я понимаю так — они хотят чтобы мы сделали то, в чём они очень заинтересованы. Она сказала, что-то изменилось и они вмешались неспроста. Считают, что без этого мы не справимся. И зачем-то, им нужны именно мы.

Лючия зло и нервно рассмеялась.

— Им нужен ты. А мы так, помощники, в довесок, — негромко проговорила она, отсмеявшись.

— Не отпускай меня, пожалуйста, — прошептала Наталья, — мне так страшно...

Хоть она и не дрожала, не ревела и не всхлипывала, всё равно Соколов знал, что... В его объятиях сейчас вовсе не грозная боевая единица, а не совсем ещё повзрослевшая, напуганная девочка.

— Так, ну ка, к чёрту! Головы у нас не отвалились, хвосты и рога не выросли, — решительно заговорил Николай, стараясь твёрдо и уверенно донести верный настрой. Нужно было срочно, прямо сейчас, на месте, привести в чувство всех. В первую очередь — самого себя, — отставить панику. Мы живы? В сознании? Отлично. Это «привидение» могло нас просто напросто пристукнуть, а не разговаривать. Зато, по крайней мере, теперь я знаю, за каким чёртом командор послал меня тогда к Мадам, с «личной просьбой».

Лючия продолжала сверлить его взглядом, но её поза стала чуть менее напряжённой. А Гвоздикина подняла на него взгляд, внимательных, но всё ещё испуганных глаз.

— На смотрины, — выдохнул он, пристально посмотрел в лицо Лючии, — я ведь прав?

Она, наконец, снова одарила его своей хитрющей и острой, как бритва, улыбкой.

— Значит со мной более менее понятно. А что с Натальей? Мысли есть? — снова спросил Николай.

Лючия развела руками.

— Мысль у меня мелькнула, догадка. Я думаю ничего страшного с твоим ручным кактусом не случилось и не случится. Поведение у неё вполне естественное, личность не поменялась. Что с ней можно было сделать? Не так уж много вариантов. Ты, надеюсь, не забыл, что она — не только дорогостоящее военное имущество? С точки зрения АНК Основной Боевой Киборг — это всё-таки источник серьёзной угрозы. А потому, в её корневых системах встроена целая куча предохранителей и скрытых контрольных контуров. Чтобы, если вдруг ОБК по какой-то причине взбунтуется, можно было его просто напрямую отключить, а то мало ли что. И из-за этого в нервной киберсистеме понаставлено затычек. Понимаешь, о чём я? Ведь «Урал Космос» корневую систему бионической обратной связи, для этого поколения киборгов, не создавали, а получили от СКБ. А те, в свою очередь, ещё в войну, спёрли эту систему у Консорциума. А она, изначально, создавалась как прямая, без контрольных предохранителей и дистанционных прерывателей. Так вот, что я думаю. Наверное, наши скрытные «друзья» решили это исправить, вернуть как было, я так думаю. Подозреваю, что они имеют отношение и к этой технологии. И я даже не могу сказать, к лучшему это, или к худшему.

— Ты то откуда всё это знаешь? — серьёзно спросил Соколов.

— Да уж знаю, — вздохнула Лючия, — работа была такая.

Она ещё раз вздохнула, глядя как Николай гладит Наталью по голове, а та стоит, замерев и уткнувшись лицом в его грудь.

— Если вы оба думаете, что эта невидимая срань меня не напугала, вы ошибаетесь. Я тоже человек, если вы вдруг забыли, — неожиданно язвительно заговорила Лючия вновь, улыбаясь, — так может позавтракаем? Раз поужинать вчера не получилось. Вечер был такой насыщенный...

При упоминании о вчерашнем вечере, «хризантема» выпрямилась, деревенея. Заметив это, Лючия стрельнула в Николая горящим, немного сальным взглядом. Соколов кивнул, показал ей кулак, и подхватил Гвоздикину за напряжённые ягодицы, отчего та громко вздохнула. А потом быстро обхватила его ногами, повиснув на нём. На самом деле она оказалась совсем не тяжёлой. Так и держа за зад, он понёс её в палатку. Когда они исчезли в за входным пологом, Хисс’Касе, тихо посмеиваясь, двинулась следом.

Внутри, Наталья по прежнему отказывалась с него слезть. Вошедшая следом Хисс’Касе уселась напротив него, почти за спиной ничего вокруг не замечающей «хризантемы». Положила перед собой упаковку пайка и с улыбкой, сверкая горящими глазами, жестами, откровенно, грубо и пошло, намекнула Соколову воспользоваться юным созданием в его руках. Николай же решил не поддаваться и сделать по своему.

— Лючия?

— М-м-м? — томно промычала она.

Он провёл рукой по платиновым волосам. Наталья так ни на секунду и не разомкнула объятий.

— Давай ка займём головы делом. Поговорим о наших вопросах. Я так толком и не спросил тебя об этой планете. Где мы, на самом деле? Ты что-нибудь знаешь об этом месте? Почему здесь ничего нет? Здесь есть пригодный для дыхания воздух и есть вода. Температурный режим очень мягкий. Почему её не заселяли и даже не осваивали? Если я правильно запомнил, на карте сектора она обозначена как малоизученная. Что это за чушь опять? Это же Арахна Десять, совсем не в глубине сектора.

Улыбка на губах Хисс’Касе, недобрая, хищная, снова напомнила, что эта женщина совсем не проста.

— Малоизученная, да. Удобная формулировка. Но так она обозначена на картах АНК. А вот картографы Консорциума отзывались о ней иначе.

— И как же?

— Мёртвая. Сожжённая. Убитая.

Николай задумался над её словами. А она продолжила:

— Тебя не смущает серый цвет повсюду? Всё потому, что кругом пепел. Сожжена вся почва, органики почти не осталось.

— Это сделали в войну? Наши?

Она покачала головой, опуская глаза вниз и разбирая вскрытый паёк.

— Её нашли такой. Что бы здесь ни произошло, это было давно. Очень давно. Меня тоже тогда это смутило. Почему-то здесь даже разведку полезных ископаемых не проводили. И если до конца, внимательно, проследить историю этой планеты во время колонизации, станет ясно, что её не пытались освоить по какой-то причине. Которую сейчас уже никто не помнит. Архивы не сохранились. Или, что более вероятно, были зачем-то уничтожены.

Лючия протянула ему порции, его и Гвоздикиной.

— Есть ещё кое-что, что я не сказала тебе о планетах так называемого «земного типа». Не только в «Арахне». Да-да, я уверена, ты этого тоже не знаешь.

Соколов взял в левую руку свои батончики и футляр с пилюлей «спс». А в правую пакеты с жидкими концентратами для Натальи.

— Мало кто в АНК об этом знает, но у всех, абсолютно всех миров такого класса, без исключения, полностью идентичны планетарные константы. Самое смешное, что никто этого не замечает. А всё потому, что люди, в большинстве своём, невнимательные верхогляды, — продолжала Лючия, — хотя, людей обвинять тоже не верно. Ведь в справочниках и в каталогах карт, указаны индивидуальные значения. Но это намеренное искажение данных. Так же, как это было сделано с Кассией.

Договорив, Лючия вскрыла упаковку калорийного батончика и медленно поднеся его ко рту, так же не спеша, обхватила его губами, снова глядя на Соколова. Вот ведь настырная баба. Она упорно провоцирует его в сексуальном направлении. Он, отняв ладонь от нижних округлостей Гвоздикиной, резким жестом показал ей, чтобы она исчезла. Не выпуская батончик изо рта, Лючия встала на четвереньки и выгибая спину проползла к выходу, сверкая глазами и выпячивая зад.

***

Гвоздикина ехала на нём, обхватывая ногами его бёдра и прижимаясь к нему грудями. Он уже донёс её почти до самой палатки. Отвердевшие соски так чувствительны, ей жарко от смущения, непонятного стыда и возбуждения. Его руки держат её задницу, такие крепкие руки, сильные. Пальцы так близко к её... От этой мысли Наталья непроизвольно схватилась зубами за складку, на его комбинезоне. Страх ушёл, развеялся, как утренний туман. К чёрту всё! Ведь она этого хотела. Да что там, последние два дня об этом только и думала. Не важно, что эта сука на него первая залезла. Прямо в лицо бы ей вцепиться, или хотя бы плюнуть! Только вот, Лючия шлюха и так много умеет.. Черт с ней! Пошла она! Наталья не могла упустить своего командира. Да хоть бы и хозяина!!! Как эта тварь, с чёрт знает как произносимым настоящим именем, всё талдычит. Гвоздикина согласна! Она сделает всё! Всему научится... Её тело сейчас совсем сошло с ума. Неужели это «привидение» сделало с ней что-то такое? Это настоящее безумие. Бурлящее в ней нечто, победно берёт верх над разумом. Думать становится всё труднее. Как военный киборг может испытывать подобное? Да какая, нахрен, разница?! Это так приятно. Вот только... Опять у неё в голове сомнения..

— Командир.. Я.. Ты меня.. Но ты же вчера с ней.. А я.. — она едва слышно несла чушь, лепетала бредятину, неуместную, по-детски глупую. Но не могла остановить собственный язык.

Его руки сразу же оказались между её ягодиц и правая скользнула дальше, к самому жару. Наталья задрожала, зубами сжимая ткань его комбинезона. Ещё никогда с ней такого не было.

— Я так решил. И сейчас, тоже, я считаю, что должно быть так. Не заставляй меня жалеть о своём решении, — он говорил так уверенно и.. властно... А его рука, там, внизу, заставила всё тело гореть, дрожь снова прошла вверх, до самой шеи, и сомнения в её голове моментально растаяли.

В палатке сумрачно, прозрачные вставки с ночи занавешены. Слезать с Соколова Наталья не хотела. Ни за что она сейчас не расцепит руки. Не отпустит его. Ему пришлось усаживаться прямо так. А Гвоздикиной уже было всё равно, как она выглядит со стороны. Она даже не замечала Лючию, тихо усевшуюся где-то сзади. Пусть эта сука делает, что она там хочет, плевать. Не она обнимает сейчас Соколова. Они о чём-то заговорили, но все их фразы пролетали мимо, слова ничего не значили. Значили только тепло его тела и его руки, заставляющие её содрогаться. Дрожь от его прикосновений, вошла в такт с дрожью от нарастающего, нетерпеливого желания продолжения. Потом, они замолчали. Что-то изменилось. Краем глаза Наталья заметила, как Лючия, на четвереньках, виляя своей крепкой, широкой задницей, проползла к выходу. Чёртова шлюха! Она даже сейчас вертит перед ним жопой... Пусть уже проваливает!

Его пальцы оказались на щеке, они обжигали, а потом он взял её за подбородок и поднял лицо Натальи вверх. Встретившись с ним глазами, она почему-то сказала вовсе не то, что хотела бы.

— Мы скоро умрём?

Его глаза стали строгими, а брови нахмурились.

— Никогда не думай об этом. Никогда.

— Нет-нет... Я не боюсь, если с тобой...

— Мы здесь, сейчас. Живы. Есть время сделать то, что хочешь.

Она больше не могла ждать. Будь что будет. Наталья потянулась к нему и прильнула губами к его губам.

***

Наталья спала. Спала так крепко и мирно, будто вовсе не было ничего того, что они творили здесь, всего пару часов назад. Это было чудесно и неожиданно, одновременно. Девочка так хотела стать женщиной именно с ним. И на деле оказалась дикой, чувственной, жадной. И это при том, что она ведь «хризантема», военный киборг четвёртого поколения. Она спала, с выражением блаженства на лице, а Николаю не дала уснуть беспокойная, казалось бы, совершенно не нужная, лишняя мысль. В прежней жизни он никогда не замечал подобного влечения к нему ни у одной женщины. Да он никогда раньше и не пользовался успехом. Тем более, он никогда не поступил бы так, как сегодня, в той, прежней жизни. В нём что-то изменилось? Настолько изменилось? Оторвав взгляд от прекрасного, в своём искусственном совершенстве, обнажённого тела, он потянулся за своим комбинезоном. Сомнениям теперь места не осталось. Выбор сделан, теперь Гвоздикина не только его солдат, но и его женщина. К чему бы это ни привело. Он позаботится о ней, такой, казалось бы, сильной и опасной, но такой ещё несмышлёной и ранимой. Зубы сжались от этой мысли. Кому он тут сейчас чего обещает? Позаботится он! А как ему это сделать? Сам же — только игрушка в руках тех, у кого есть сила и понимание того, что происходит. Но нет, нет-нет-нет, чёрта лысого! Он постарается хотя бы в этом остаться самим собой. Сколько бы не продлилось их «свободное плавание». Если они вообще выберутся отсюда.

Откинув входной полог, Николай зажмурился от яркого, слепящего света. Снаружи, после полумрака палатки, было так солнечно, невероятно, невыносимо светло. Лючия сидела на его «ящике для раздумий» и расчёсывала волосы аэраторной расчёской. В солнечных лучах её локоны отливали красным ещё сильнее. Услышав его шаги, она спрятала расчёску и встала. Откинула волосы за спину и подошла ближе.

— Она там довольна? — немного язвительно спросила Хисс’Касе, склонив голову набок и заглядывая Соколову в глаза.

Он мотнул головой, сдвигая брови. Без сомнений, она слышала всё, что творилось в палатке. Вокруг по прежнему стояла звенящая тишина мёртвого мира. И, неужели она действительно ревнует?

— Это уже не твоё дело, — отрезал он.

— О, да. Не моё дело! Глупышка была на седьмом небе. Да. Но ты ведь не её трахал. Ты ведь думал о другой... Как и со мной.

— Той женщины больше нет, — глухо ответил Николай.

Лючия глянула на него искоса, в то же время опять стараясь заглянуть в глаза.

— И всё равно, ты был с ней, а не со мной...

Глаза Соколова сверкнули, челюсти и кулаки сжались. Лючия тут же упала перед ним на колени и по-кошачьи положила ладони ему на бёдра.

— Ах, прости меня, хозяин. Ты позволишь глупой женщине загладить свою вину, сделать тебе приятно? — торопливо проговорила она, сверкнув ему глазами снизу и сразу опуская лицо вниз. Её руки потянулись к застёжке его комбинезона.

Он взял её за волосы и заставил посмотреть в глаза. Она тут же убрала руки, но даже и не думала противиться.

— Ты хочешь слишком большого влияния на меня. На мои чувства и мысли. Я не забыл твой урок. Тебе нужен был хозяин. Теперь он у тебя есть.

— Да, да, да! Ты чувствуешь это? Власть! — с придыханием, зашептала она.

Глаза Лючии загорелись, она чуть прикусила нижнюю губу, игриво, продолжая томно смотреть на него. Николай понял, что ей это действительно нравится. Ей нравится, что он, мужчина, вот сейчас, довольно грубо обращается с ней, обращается почти как хозяин с вещью. И она всячески показывает ему это. Её зрачки расширены, грудь резко вздымается и опускается. Она так хорошо играет или ситуация действительно настолько её заводит? Не похоже, что она притворяется... Хотя.. Может и притворяется, но завелась она по настоящему. Вот ведь оторва. И она снова права. Где-то на задворках сознания, робко, украдкой, появилось неясное, тёмное, немного злорадное ощущение. Доселе совсем ему не знакомое. Да. Всего лишь власть над этой, весьма порочной, женщиной. Власть, которую она сама отдала в его руки, для спасения собственной жизни. Но, всё-таки, власть. Он может владеть и распоряжаться, не ограничивая себя, практически, ничем? Вот значит каково это, когда над тобой нет никого выше тебя... Все правила и законы остались там, в прежней жизни. Здесь он сам должен быть законом. Только вот той, ожидаемой свободы и лёгкости Николай, почему-то, не чувствовал. Зато возникал вопрос: кто тут с кем воспитательную работу проводит на самом деле?

— М-м-м.. Используй меня, как тебе нравится, — всё так же, с придыханием, с глухим, звериным рыком, простонала Лючия, — тебе же понравилось трахать нас обеих? Используй меня!

Он отпустил её волосы, перехватил за шкирку и рывком поставил на ноги.

— Нет. Довольно на сегодня. Мне надо хорошенько подумать. Над всем этим.

Её глаза загорелись ещё сильнее, она кивнула и, снова прикусив нижнюю губу, сделала шаг назад. Секунду спустя, чуть приоткрыв рот и глубоко вдохнув, она хотела что-то сказать. Но оглушительный грохот, вновь раздавшийся где-то в вышине, не дал ей этого сделать.

В этот раз в небе появился корабль. Неуклюжий, похожий на огромный чемодан, со скошенными углами, он спускался по крутой дуге, тормозя и балансируя, на восьми ярких огненных факелах, плазменно-инверторных посадочных двигателей. С надрывным воем, гулом и низким, прерывисто молотящим рокотом. Из палатки тут же показалась Гвоздикина, и тоже уставилась на снижающийся аппарат. Соколов сразу сказал ей одеться, она немедленно исчезла внутри. Опознать модель аппарата у него не получалось, зато старую машину узнала Лючия.

— Это «сто сороковой», — озвучила она, щурясь в небо, когда гиперзвуковой удар прошёл и перестал заглушать всё вокруг, — очень древний универсальный транспорт, такие в Консорциуме строили, ещё задолго до войны. Садится. Не развалился бы.

Она не озвучила свои догадки, по поводу того, чья это посудина, но тут же кинулась к бронекостюмам, лежащим под внешним навесом палатки. Николай последовал за ней. Через мгновение, оторвавшись от дисплея встроенного в броню уника, Лючия коротко бросила:

— Это за нами.

И сразу же, расстегнув комбинезон, начала стаскивать его с себя, собираясь облачаться в защитный доспех.

— Цветочек! — позвал Соколов, подхватив свой бронекостюм.

— Да, командир! — послышалось из палатки и через мгновение показалась растрёпанная голова и всё ещё голые плечи.

— Сворачиваем лагерь и готовим всё добро к погрузке. И вооружись, на всякий случай.

— Есть! — исчезая в палатке, ответила Наталья.

Корабль сел в нескольких километрах восточнее, вибрирующий, рокочущий гул стих. Быстро упаковавшись в бронекостюм и засунув в центральный нагрудный карман офицерский пистолет, Николай принялся помогать Лючии сложить палатку. Гвоздикина бегом принесла из низины установку очистки воды и полную флягу, после чего взяла в руки диреватор. Через его прицел она попыталась разглядеть, где сел неизвестный корабль. Буквально через минуту Наталья громко сообщила:

— Вижу вэн! Летит прямо к нам!

Соколов тут же захлопнул забрало шлема, чтобы воспользоваться визором. Грязно-зелёная машина, тоже какой-то древней модели, спешила к ним на бреющем. Сфокусировав оптику визора, удалось рассмотреть, что это явно военный полевой транспорт, но вёл его сугубо гражданский человек. Аэромагнитная подвеска работала в нештатном режиме — управлявший вэном готовился в любой момент начать экстренное маневрирование.

— Да опусти ты уже пушку, кактус комнатный, — процедила Хисс’Касе в сторону Гвоздикиной.

Та действительно держала приближающийся вэн в прицеле, вся поза «хризантемы» говорила о готовности к бою.

— Да, Цветочек, опусти пока что ствол, а то люди в машине явно нервничают, — сказал Николай, — но следи за ними внимательно.

Вэн приземлился, широкий, двустворчатый боковой люк распахнулся и на рыхлую, серую землю выпрыгнули, один за другим три человека. Двое в бронекостюмах, времён войны, причем один броник производства консорциума, а другой — АНК. Диреваторы они держали стволами вниз. Третий, без оружия, в таком же точно бронекостюме, какие носили андроиды Курназир на Нуллусе. Безоружный сразу же открыл забрало и Соколов узнал его, хоть и видел то всего один раз. В приёмной Штайнера, прямо перед тем, как всё завертелось. Отрыв своё забрало, по раскосым глазам, Николай заметил, что тот его тоже узнал.

— Мистер Мако? — уточнил он.

— Приятно видеть, что с вами всё в порядке, мистер Соколов, и мы не зря рискуем, — ответил Мако и перевёл взгляд на Хисс’Касе, — синьора Лючия.

Она чуть улыбнулась.

— Думаю, не стоит притворяться, что мы очень рады друг другу, мистер Мако, — проговорила Лючия, — но я действительно вам благодарна.

Он только сдержанно кивнул ей в ответ. И перевёл взгляд на Соколова.

— Мадам хочет видеть вас. Но, нам нужно поторопиться, — по прежнему невозмутимо заговорил Мако, — если у вас есть багаж, грузим его в машину. Чем быстрее мы покинем систему, тем лучше.

***

В разгар рабочего дня, эмиссар позволил себе немного отвлечься. Пришло извещение, что дело контр-адмирала Окинлека закрыто и его нужно спровадить обратно, в местный штаб ВКС. Казалось бы, это уже не касается Альфреда лично, но всё же, такие вещи стоило сопровождать хотя бы иллюзией такта и уважительного подхода. Во избежание будущих кадровых проблем. Поэтому Маллес вызвал его в свой кабинет. Разговор вышел не слишком искренним. Глядя на идеально подогнанный мундир, пышные, седые усы и угрюмый взгляд из-под густых, седых бровей, Альфред прекрасно видел, что старик не поверил. Ну да ничего страшного. Теперь пора облегчить себе работу. Передать распоряжения центра, прямо не отходя от рабочего места. Он взял со стола инфокарту официального внутреннего приказа и протянул Окинлеку.

— Это приказ статуса «символ два». Полностью ознакомитесь по прибытии в штаб. Но в двух словах: предписано немедленно, по получении и регистрации приказа, вывести из строевых и резервных частей все ОБК типа «хризантема», а также всех андроидов производства компании «Технологии Курназир». С последующей отправкой на указанные армейские учебные базы. Выяснились некоторые неприятные подробности об этих образцах. Штатная замена придёт в течении месяца. Готовность же ваших сил оставлять в жёлтом спектре, не смотря на официальные заявления и публичные распоряжения. Вы свободны, адмирал.

Окинлек молча повертел в руке инфокарту, потом, по прежнему молча, отсалютовал и, повернувшись кругом, вышел. Почти сразу же после этого, в кабинет ворвался один из помощников Маллеса.

— Эмиссар, вы приказали доложить. Запрошенные вами у аналитиков данные, только что пришли. Но они просили вас прибыть лично.

Альфред бросил все дела и отправился на поверхность Нуллуса. Развёртывать аналитический отдел на орбитальном терминале было совершенно неудобно, но тащиться теперь вниз, орбитальным лифтом, было для него тем ещё удовольствием.

О, аналитиков было за что похвалить. Маллес снова отложил все дела. Даже довольно интересная и забавная процедура принятия решений по личным делам мятежников, была задвинута куда подальше. С утра уже сто восемнадцать человек отправлены его подписью на полное «переобучение», а фактически на стирание личности и формирование новой. Ещё сто тридцать семь, ждали своей участи в изоляторах. Но пришедшие данные оказались гораздо важнее, чем Альфред мог даже предположить.

Створки пассажирской кабины внутренней аэромагнитной системы сообщения открылись и Маллес вышел на верхнюю палубу транспортного терминала. Всё же, старомодные вертикальные лифты, в сочетании с отдельным горизонтальным транспортом доставляли гораздо меньше дискомфорта. Тем более, после спуска на планету и подъёма обратно с поверхности, проклятым орбитальным лифтом. Но сейчас нужно просто засунуть все свои проблемы, чувства и страхи куда подальше, доложить о своих выводах и находках необходимо незамедлительно, как можно быстрей. Пройдя несколько постов охраны, он оказался в совершенно пустом отсеке, в котором не было живого персонала. Пройдя за очередную тяжёлую, автоматическую дверь, Маллес всеми нервными клетками почувствовал причину того, что весь отсек полностью безлюден. Аура страха, как невидимый глазу яд, отравляла сам воздух. А за следующей дверью, он источник этой причины увидел. Огромная, целых два с половиной метра ростом, фигура, в сияющих золотом и платиной доспехах. Именно она, эта фигура, испускала вокруг себя невероятной мощи ментальное поле, которое моментально вызывало у попавших в него людей дикий, просто животный ужас. Ужас, мгновенно переходящий в совершенно неконтролируемый приступ паники, парализующий не только волю и разум, но даже многие моторные функции человеческого тела. Альфред не раз, за годы служения, наблюдал, как люди падали на пол и бились в истерике от затопившего их сознание ужаса. Иногда, они падали замертво. Или умирали в считанные минуты, от слабости здоровья. Единственная причина, по которой сам Маллес не рухнул моментально на на монопластиковое покрытие палубы, заключалась в проводимой, для исполнителей его уровня, гипно-ментальной блокировке. И даже с такой служебной защитой, он чувствовал жуткий, холодящий кровь страх, перед этой сверкающей фигурой. Никто из его знакомых и коллег, ничего не мог сказать о происхождении и истинном назначении этих великанов, иногда сопровождавших медиаторов. Расспрашивать же кого-то, или искать сведения о них, было довольно бесперспективно и, скорее всего, опасно.

Сверкающий великан охранял дверь в кабинет прежнего руководителя структур СКБ в «Арахне». Система безопасности отсека узнала Маллеса и распахнула перед ним двойные створки. Пройдя через пустую приёмную, он попал, наконец, в сам кабинет. В котором, за большим рабочим столом, в кресле, сидел проводник воли Владык. Он явно просматривал какие-то отчёты.

— Надеюсь вы с чем-то важным, Альфред, — спокойным, даже, можно сказать, безмятежным тоном, встретил его медиатор Кирдор.

Маллес коротко поклонился.

— Считаю своим долгом донести до вас крайне важные сведения, нэф илимэ.

— А, девятый отдел желает реабилитироваться? Дерзайте, Альфред.

Маллес шагнул вперёд, аккуратно положил на рабочий стол, перед Кирдором, инфомодуль и пачку распечаток.

— Здесь полный доклад. Но, если говорить вкратце, я лично проследил за ходом расследования упущенных нами направлений.

Медиатор резко выпрямился в кресле. Он явно прочёл первую часть доклада Маллеса прямо в его голове.

— Вы уверены, эмиссар? Татьяны Курназир не было на планете во время высадки? Вы точно уверены, что эти сведения корректны?

— Абсолютно уверен. По всем данным. Кроме того факта, что весь тактический отряд второго отдела был, намеренно и весьма изобретательно, заманен в ловушку и уничтожен, есть ещё несколько моментов. В означенный период времени, с Нуллуса не взлетал ни один корабль, не принадлежащий КСПС. Единственный гражданский транспорт, совершивший прыжок из системы, отчалил от орбитального терминала уже после провала штурма эскадренного арсенала. И точкой его назначения была Арахна Пятьдесят Четыре. По времени, это судно никак не могло успеть доставить Курназир в Арахну Десять до прибытия туда вашей эскадры. Ведь её «сюзерен» уже был надёжно спрятан в газопылевом кольце. При этом, на всех перехваченных записях цифровая аналитическая идентификация даёт совпадение с личностными и физиологическими данными в девяносто девять целых и девять десятых процента. Мой вывод — на Нуллусе, место настоящей Курназир, занимал двойник. Но это не простой двойник, потому что управление силами и структурами её организации, а также взаимодействие с мятежниками, происходило в точности совпадая с личностно-психотиповым комплексом оригинала. К тому же, подменявшая Татьяну Курназир личность, не только отлично копирует её внешние проявления, но и глубоко в курсе внутренних дел компании, знакома с принципами организации боевых действий, а так же управления войсками.

Кирдор неторопливо кивнул.

— И второй, на мой взгляд, не менее важный момент, — продолжал Маллес, — в полностью провальной операции по изъятию контейнера «икс», которая предшествовала и стала причиной нашей контроперации, участвовал некий новоприбывший, после трибунала, офицер-штрафник. Тогдашние кураторы не придали значения его персоне, а впоследствии и вовсе были ликвидированы силами Курназир. Оказалось, что, во-первых, в самом начале операции, он был направлен прямым приказом командора Штайнера, в штаб-квартиру Курназир, на личную встречу. И во вторых, выяснилось, что этот офицер, фамилия Соколов, пониженный в звании до энсина, прибыл под начало Генриха Штайнера по прямому распоряжению начальника надзорного отдела дисциплинарных комиссий по секторам «Химера», «Мантикора», «Тритон», «Гарпия» и «Горгона», контр-адмирала Спаркса. Как и девяносто пять процентов остального активного состава мятежников и соучастников Штайнера. И мало того, я посчитал крайне интересным факт, что этот Соколов попал в трибунал после..

— Участия в попытке срыва силового решения пограничного инцидента «П» шестьсот семьдесят один, — перебил его медиатор, резко поднимаясь из кресла, — да, Маллес, это не просто оплошность вашего и остальных отделов. Это признак полнейшей некомпетентности всех задействованных руководителей соответствующих структур.

Альфреду снова стало не по себе, да что там, под давлением ментального поля он почувствовал, как ему на физическом уровне становится просто дико, до жути страшно. Но он уже принял решение идти до конца. Иначе его ждёт совсем уж незавидная участь.

— Ну да ладно. Теперь я собрал, наконец, вашу чёртову головоломку, — тихо проговорил Кирдор.

Он облокотился на стол.

— Немедленно отправьте оперативное соединение номер семнадцать в Арахну Десять, к А-Десять-Семь. Обыскать планету и её окрестности максимально подробно. Прочесать всю систему заново. Эта Лючия Мальдини, на самом деле реальный ключ к поимке Курназир. И этот Соколов. Недостаток достоверных данных не позволил мне верно оценить этого субъекта. Он и есть тот преемник вашего Штайнера, о котором сообщали скрытые агенты, а также носитель весьма опасной информации. Его нельзя упускать. Найдите их обоих и захватите. Или убедитесь, что они оба мертвы. Уничтожьте любые возможные носители информации. А если они выжили, и если их уже нет на планете, отыщите и доставьте ко мне. Живьём. Любыми доступными средствами. Любой ценой. Я даю вам личную санкцию на использование всех ресурсов в регионе. С этого момента девятый отдел возглавляет всю оперативную сеть СКБ в «Арахне». Любая информация, связанная с Курназир, и её деятельностью, немедленно должна передаваться лично мне. По завершении операции отследить и зачистить все организации, населённые пункты, отдельные группы, так или иначе связанные с фигурантами. Нет, пожалуй, даже не так. Этого будет недостаточно. Зачистить все населённые системы внутренних регионов сектора. И начните это в ближайшие сроки. Для этого вам будут приданы две специальные эскадры. Обо всех изменениях ситуации сообщать мне или моим личным агентам.

Маллес кивнул. Оставался последний пункт доклада.

— И последнее, нэф илимэ. Из анализа разведданных и множества косвенных признаков, некоторые аспекты активности организации Курназир в секторе, указывают на её интерес к определённым историческим местам и неким, неизвестным нам артефактам, возможно находящимся в регионе..

— Да, Альфред, я вас уже услышал. Но этот вопрос не должен волновать вас. Этим займутся мои силы.

Глава 5

Массивный, угловатый, «сто сороковой» выглядел, мягко говоря, видавшим виды. А если сказать по правде, такой поношенной, побитой и латаной-перелатаной летающей лоханки, Соколов не смог бы и во сне увидеть. Торчащие в стороны от бортов посадочные двигатели, даже внешне, попарно принадлежали к разным сериям и разному времени производства. Большой грузовой пандус правого борта, сверкал полированной корабельной сталью, а откидные посадочные лапы выглядели даже старше израненного корпуса. Сто восемьдесят метров в длину, сто сорок в ширину и высотой больше тридцати, судно, большей частью, состояло из большого грузового отсека, занимающего почти всю нижнюю палубу. Сел грузовик практически на брюхо, смяв собой целых три серых холмика.

Вэн сбавил скорость и довольно неуклюже влетел по пандусу в грузовой отсек. Внутри было просторно и сумрачно, в дальнем углу, контейнерными фиксаторами закреплён какой-то крупный агрегат. Рядом с ним ещё несколько механизмов, разглядеть которые было сложно из-за отсутствия нормального освещения. К машине сразу же подбежали двое людей в перемазанных разными видами технических жидкостей, рабочих скафандрах. Как только водитель отключил аэромагнитную подвеску, они принялись фиксировать драндулет к настилу палубы, как стандартный грузовой контейнер. Двое охранников, солдатами их назвать у Николая не повернулся язык, распахнули двери и вылезли наружу. Открыв забрала, они сразу же начали перебрасываться фразами на каком-то незнакомом ему языке. Мако выбрался следом, жестом позвав за собой.

На выходе из грузового отсека прошли через шлюз, в забитое запчастями и деталями помещение. Пока корабль готовился к взлёту, Соколов, Лючия и Гвоздикина, поднялись вместе с Мако на вторую палубу. Лифт, который изначально был герметичным, сейчас не мог даже плотно закрыть внешние створки. Выйдя вслед за Мако из лифта, Николай увидел, что их ждёт ещё один человек в бронекостюме производства Курназир, в руках у него не диреватор, а компактный ручной эльтер, времён войны. Они с Мако обменялись жестами и Соколову стало ясно, что это один из людей Отоа. Уж очень разительно было отличие от тех двух охранников из вэна. В конце длинного центрального коридора, почти в самой корме, для них было выделено помещение. Автоматическая дверь открылась очень медленно, рывками, с металлическим скрипом. Следы подошв в пыли, обрывки ветоши и упаковочной ленты, несколько старых винных пробок и паутина по углам — всё это сразу же говорило, что отсек использовали как чулан для хлама и освобождали в спешке. Пустые крепления какого-то оборудования на переборках, пустующие гнёзда, на местах двух из четырёх светильников. Из мебели здесь стоял только старый диван, явно с какого-то старого пассажирского лайнера, такой же грязный, как и пол. Вместо стола и стульев — три металлических ящика, один побольше, два поменьше.

— Располагайтесь, — сказал Мако, — условия паршивые, но это ненадолго. Вы сами видите, какой у нас транспорт.

— Чьё это корыто? Оно вообще взлетит обратно на орбиту? И что за люди на борту? — быстро спросила Лючия.

— Это мусорщики, промышляющие разбором старых кораблей, станций и поиском обломков. Которые имеют некоторые долги перед мистером Отоа, — ответил Мако, — и это единственное прикрытие, какое удалось придумать для вашей эвакуации. Зато мало кто додумается досматривать эту развалину. Да, вы просто не представляете, синьора Лючия, сколько кораблей АНК шныряет сейчас во внешней «Арахне». Однако, Мадам была крайне категорична. Теперь нужно только довезти вас до запасной базы. Этим ребятам строго запрещено подходить к вашему отсеку и тем более контактировать с вами. Вам я бы тоже посоветовал держать дистанцию. Да, когда будем взлетать, не побрезгуйте страховочными местами в коридоре, эта хламовозка — тот ещё аттракцион.

Николай кивнул и уселся на диван, осматриваясь, пытаясь понять для себя, насколько плохи дела, если Курназир послала за ним шайку, состоявшую в подпольном криминальном синдикате, которым, в свою очередь, пришлось нанять и вовсе не пойми кого. Корабли АНК рыскают по внешней «Арахне». Это значит, что СКБ упустило ещё кого-то из людей командора. Ведь не Курназир же они ловят, даже самому недалёкому ясно, что она давно скрылась где-то в глубине сектора. И даже следы уже остыли.

— Ты хорошо знаешь этого парня и его людей? — спросил он Лючию, как только медленная и скрипучая дверь закрылась за Мако.

— Я сама их вербовала, — ответила она, наблюдая, как Гвоздикина нашла пальцами ладонь Соколова, — синдикат был в курсе их перехода под «Красную Портьеру», и много кто знает, что они теперь работают на Курназир. Так что сейчас им просто некуда деваться.

— «Красная Портьера»? Это через них Курназир борделями заведовала? — спросил Николай.

— И не только борделями, — улыбнулась Лючия, — это крайне разносторонняя организация.

Он кивнул, глянув на Наталью. Та опустила глаза, ухватив его руку ещё крепче.

— Фрахссе киссох акс.. — с явной издёвкой прошипела Хисс’Касе, глядя на Гвоздикину. Она знает, что они оба не понимают её слов, ведь уник не смог даже опознать этот язык. Но всё равно, по выражению её лица и глаз, Николай догадывался, что услышал очередную скабрезность. Провокацию. Ответить он не успел — корабль начал взлёт.

Сначала со звонким громом зарылся грузовой пандус, следом, от пуска какого-то большого агрегата, вздрогнула палуба. Потом начал нарастать глухой, металлический вой, внизу, прямо под ногами. Древний корабль чихнул, снова вздрагивая, затем последовательно, с громкими хлопками, отдавая в корпус, стартовали взлётно-посадочные двигатели. Они, поначалу, рычали глухо и низко, но их рык нарастал, превращаясь в подвывающий, невыносимо громкий рёв. Соколов встал, дождался неторопливую дверь и быстро направился в коридор, жестом позвав за собой Наталью и Лючию. По совету Мако, нашёл в коридоре те самые места, для аварийных ситуаций и примостился в нишу со страховочной сбруей. Стоячие места, с металлическими защитными дужками, монопластиковой подложкой, под голову, бока и спину. Сверху торчали остатки снятых механизмов, которые должны были держать прозрачные крышки, делавшие эти места герметичными. Ему досталась ниша с треснувшей спинкой и выдранным с корнем, аварийным дыхательным устройством. С ремней взлетели облачка пыли, но замочки защёлкнулись, как положено. Палуба под ногами затряслась, как в лихорадке, корабль качнулся, нехотя отрываясь от грунта. Посадочные лапы вырвались из густого киселя и «сто сороковой», наконец, начал свой тяжкий подъём, с надрывным воем карабкаясь ввысь. Взлётно-посадочные двигатели работали неровно, периодически запинаясь, громко, металлически кашляя и плюясь. И все восемь сбивались каждый со своей последовательностью, а от каждого такого плевка, весь корабль вздрагивал.

Десять минут потребовалось старому рыдвану, чтобы взобраться в верхние слои атмосферы. Там хор плазменно-инверторных движков прекратил свой концерт, замолкнув разом. И пока запускался маршевый двигатель, Соколов успел ощутить, как проваливается вслед за кораблём вниз, а желудок начинает подниматься к глотке. Секундой позже «сто сороковой» рванулся вперёд, взревев так, что даже через слуховые каналы шлема бронекостюма, заложило уши. Николая вжало плечом в монопластиковую подложку, а в соседних отсеках что-то посыпалось на пол и покатилось.

Только когда судно вырвалось из планетарного поля тяготения, тряска стихла, а шумовые эффекты прекратились. Основной двигатель работал стабильно и удивительно тихо, намного тише внутренних систем и агрегатов. С минуту послушав, как ведёт себя древняя лоханка, Соколов уже хотел было выбираться из страховочных ремней, но Лючия его остановила.

— Не спеши. Посмотрим ещё, как это ведро делает переход.

— Переход? — переспросил он, но вспомнил, что сам видел, как корабли, построенные по технологиям Консорциума, перемещаются на большие расстояния используя совсем иной принцип, — да, я понял.

И действительно, через несколько минут томительного ожидания, где-то в недрах корабельного корпуса стал нарастать электрический гул. Звук усиливался, затем резко оборвался и по кораблю словно прошла судорога. Окружающая Николая реальность моргнула и исказилась. Воздух потерял часть своей прозрачности, стал будто бы жидким, замедляя движения и звуки. Но того, знакомого ощущения, бесконечного, слепого падения в бездонный колодец, не было.

В отличие от стандартного прыжка, привычного ему на службе в Альянсе, сейчас происходил самый настоящий сверхсветовой полёт. И продолжался он много дольше, чем даже псевдоинерциальный дальний прыжок. Трудно было хотя бы предположить, насколько же разными были принципы работы этих двигателей. Любопытство, вернее природная любознательность, в этот момент взяла верх над всеми остальными мыслями. Николаю захотелось глянуть, хоть одним глазком, в иллюминатор, посмотреть, как это всё выглядит сейчас снаружи.

Переход закончился и когда Соколов выбрался из своего страховочного места, в коридоре появился Мако. Он объявил, что сейчас будет встреча с их кораблём, и все перейдут на его борт.

Стыковка и погрузка на борт другого корабля происходили в спешке. Мако и его люди явно не меньше Соколова хотели покинуть дребезжащую развалину. Больше всего времени заняло перетаскивание вещей.

Почти сразу же после расстыковки, новый корабль начал разгон, а затем и переход. Николая и женщин усадили в кресла-капсулы, непосредственно за минуту до этого. Небольшое помещение располагалось прямо рядом с шлюзовым отсеком. Лючия и Наталья молчали. А Соколов внимательно наблюдал за доступной взгляду обстановкой на корабле, за сидящим напротив него Мако и за немногими его людьми, появлявшимися в отсеке. Он отметил про себя, что порядок и дисциплина здесь очень напоминают образцовую флотскую. А ещё он обратил внимание, что переход на сверхсветовой ход на этом корабле прошёл намного мягче, восприятие окружающей реальности почти не изменилось. Из чего Соколов заключил, что на древней развалине мусорщиков просто напросто не работали какие-то отвечающие за это системы. В этот раз Мако оставался с ними до конца всего полёта. И только когда по кораблю снова, едва заметно, прошла дрожь от небрежной, а скорее торопливой, стыковки, он встал со своего места и позвал Николая за собой.

За шлюзом теперь оказалась станция. Старая, явно многократно перестроенная. В основе своей это была грузовая перевалочная база времён довоенного Консорциума, но после того, как прежние хозяева её покинули, здесь, при замене агрегатов, ставили в основном оборудование производства местных полукустарных фабрик и некоторое второстепенное, снятое со списанных кораблей АНК.

Скромный «багаж» теперь погрузили в грузовую тележку, с аэромагнитной подвеской, и Наталья встав на подножку, вела её следом за Николаем и Лючией, пока Мако вёл их по транспортному коридору. Створки тяжёлой двери со скрежетом разъехались, открывая просторное, овальное помещение — перекрёсток больших грузовых путей станции. У противоположной двери стояли двое вооружённых людей в броне, а почти посередине, один единственный, но весьма примечательный человек. Рослая, массивная фигура, в старом офицерском бронекостюме. Таком же, что носил сейчас Николай, только внешний чехол остался таким, как был во времена Консорциума. И почти сразу же, Соколов сделал вывод, что именно этот человек здесь главный. А когда фигура повернулась к вошедшим, в открытом шлеме он увидел спокойное, темнокожее лицо, с резкими, немного рубленными чертами, и весьма проницательный взгляд.

— Мистер Отоа? — озвучил догадку Соколов.

Смуглый здоровяк кивнул.

— Любопытно всё же взглянуть на человека, ради которого рискуют жизнью моих людей.

Николай присмотрелся к нему ещё раз.

— Мадам не слишком считается с потерями? — спросил он.

— Нет. В этом я не могу её обвинить. И не потому, что она теперь мой единственный наниматель. Но я бы предпочёл не появляться сейчас в поле зрения любых сил АНК.

— Значит, нас не доставят к ней прямо сейчас? — вклинилась Лючия, — я уточняю.

Отоа ухмыльнулся.

— Разумеется нет. Во первых — никто не знает, где сейчас Мадам. И это логично. Я получил её распоряжение по шифрованному каналу, через одноразовый приёмопередатчик. Во вторых — мне приказано залечь на дно, как только я вытащу вас и передам в ваше пользование корабль. Во внешней «Арахне» сейчас опасно, как никогда, всё полетело в тартарары. Читтагонг и Либерталия вырезаны под корень, все малые поселения, до самой внутренней границы, молчат. Устояла только Серая Гавань. Но вы же знаете, синьора Лючия, какие там силы и система обороны.

Здоровяк умолк, его слова заставили Соколова на мгновение задуматься.

— Видимо я чего-то не понимаю, — заговорил снова Николай, поднимая перед собой руку и указывая на собеседника, — вы не знаете, где находится Татьяна Курназир или хотя бы её агенты. И как её найти, вы тоже не знаете. При этом, она очень хочет меня видеть. Я один чувствую себя идиотом?

Отоа рассмеялся и покачал головой.

— Мадам просила передать отдельный привет синьоре Мальдини. Она была уверена, что если вы живы, то оба. И ещё передать вам, что с ней вы не заблудитесь и дорогу найдёте. Мадам сказала дословно: «она знает всё, что нужно, хотя сама ещё не понимает, что знает».

Соколов и Лючия переглянулись.

— Да, а я не знаю и знать не хочу, что это всё значит, — добавил Отоа, — я хочу только выполнить свою работу и поскорее убраться, куда подальше.

Взгляды Николая и Лючии снова обратились на него.

— И не смотрите на меня так, — продолжал главный контрабандист, — вы же оба прекрасно понимаете, что выяснить, кто прилетал за вами — плёвое дело. В системе совсем недавно были корабли СКБ. Думаете они не оставили «глаза»? Отыскать такое живописное корыто, по данным их наблюдения, нетрудно. И эти чумазые ребятишки, за пару тысяч дукатов, расскажут всё, в красках и подробностях.

Как ни крути, но вот тут Отоа был прав и Соколову ничего не оставалось, кроме как кивнуть, соглашаясь с этим.

— Мистер Мако покажет вам вашу посудину. А мне пора готовить к отлёту мою. Я в темпе заберу с этой станции свои грузы и отчалю. Да, вы можете забрать всё, что посчитаете нужным, из оставшегося. Только не затягивайте с отлётом. Через два, максимум через три дня, здесь будет СКБ, я в этом не сомневаюсь. И последнее, синьора Лючия. Вместе с инструкциями, мне досталось одно из «творений» вашей компании.

Отоа сделал знак стоящему у боковых дверей человеку. Тот быстрым шагом скрылся в коридоре и через мгновение привёл с собой новую, рослую, бронированную фигуру. Внешний активный камуфляжный комплекс и остальное оборудование брони, сразу подсказывали уже намётанному взгляду Соколова, что перед ним образец производства компании Курназир. Компактный ручной эльтер подвешен уже привычным образом, на пояснице.

— Забирайте, — сказал Отоа и повернувшись вполоборота к своим людям, добавил, — удачи, мистер Соколов. Синьора Лючия, я очень надеюсь, что мы больше не увидимся.

Он поднял правую руку и крутя в воздухе указательным пальцем, направился к открытым воротам. Как только он скрылся за поворотом, его люди последовали за ним. Мако дождался, когда тяжёлые ворота закрылись и проговорил:

— Идёмте. Корабль в третьем доке.

А Лючия подошла к новой бронированной фигуре и осмотрев её, командным тоном сказала:

— Ахесси са киехс саффех! Леххеф миссе!

Защитный шлем качнулся согласным кивком.

— Секехх фасса ка’рихасс, — добавила она и указала на Соколова.

Лючия подошла обратно к Николаю, демонстрируя готовность идти, а бронированная фигура следовала за ней, как тень.

— Пользуетесь тем, что он не знает кассианский? — как-то криво усмехнулся Мако, скосив взгляд на Соколова.

— Вы тоже им не владеете, мистер Мако, я в курсе, — ответила она, старательно делая вид, что всё происходит так, как и должно, — мало кто владеет. Но, мы же торопимся?

Мако улыбнулся, почти искренне, но глаза смотрели по прежнему холодно. Он повернулся и двинулся в сторону ангаров третьего дока.

В третьей доковой зоне, проходя по большому боковому служебному коридору, через один из обзорных иллюминаторов ангарной зоны, Соколов увидел предназначенный ему корабль. В первом же ангаре, их ждал «драккар» — здоровенный, немного угловатый, сверху и издалека, выглядящий в точности как изготовившийся к взлёту, старый, металлический жук. Шесть взлётно-посадочных двигателей напоминали лапки насекомого, а антенны носовых сенсорных и дополнительных следящих систем, вместе с курсовыми огневыми батареями — его усики.

После беглого осмотра «драккара», Мако пояснил, что судно сейчас не просто находится в полном стояночном режиме, но его корневые системы и центральный компьютер отключены. Причиной этому была необходимость смены владельца, которая осуществлялась при полном перезапуске электронного мозга старой посудины. Личность капитана устанавливалась в корневых директориях центрального компьютера, как часть операционной системы.

— Старое название корабля мы стёрли из всех системных директорий, назовёте как вам захочется. Бортовой журнал чист. Вот пусковой ключ, — подытожил Мако, протянув Николаю маленький, тёмно-серый чемоданчик, — на этом я вас оставляю. Верного курса, мистер Соколов.

Глядя вслед уходящему контрабандисту, Николай покачал в руке чемоданчик, пробуя его вес.

— Инструкция прилагается? — спросил он, глянув на Лючию и переводя взгляд на новое её сопровождение, добавил, — и к этому тоже.

Хисс’Касе внимательно посмотрела на Николая, потом перевела взгляд на Гвоздикину, молча сжимавшую в руках диреватор и с подозрением, не отрываясь, следившую за угрожающе молчаливой, бронированной фигурой.

— Это «Аврелий», — пояснила она, указывая на бронированного истукана пальцем, — последнее, известное мне, поколение наших боевых андроидов с опциональной командной функцией.

— То есть? — переспросил Николай.

Она улыбнулась ему.

— То есть, это андроид-сержант. И вообще, умник тот ещё. Они с Кактусом подружатся, я уверена.

— Но подчиняется он тебе, — ответил ей Соколов, невесело усмехнувшись.

— Нет-нет, я уже обозначила ему порядок субординации.

«Аврелий» открыл забрало шлема, демонстрируя лицо античной статуи, и низким голосом произнёс:

— Я получил инструкции от Мадам в момент активации. Первичный командный приоритет — Соколов Николай Викторович. Его приказы и распоряжения ставятся выше, чем любые вводные от саффех Мальдини. И мне приказано передать, что он немедленно получает звание имад-капитана.

Лючия недобро глянула на андроида и процедила:

— Есс хи, акс киссохе...

Андроид улыбнулся, Лючия снова что-то прошипела себе под нос. А Николай припомнил, что упоминание об озвученном звании он читал во время изучения истории войны в «Арахне».

— Имад-капитан? Это звание было во флоте Консорциума?

— Временно назначенный капитан боевого корабля, чей статус не был подтверждён приказом штаба, — отчеканил «Аврелий».

— Проще говоря, ты получил неофициальное повышение, — картинно закатив глаза, проворчала Хисс’Касе, — давайте уже делом займёмся.

А Соколову отчего-то стало смешно. Он расхохотался.

Наблюдать, как просыпается, запуская одну систему за другой, незнакомый, совершенно непривычный, военный корабль, было забавно и жутко, одновременно. Мониторы и проекторы, на тесном мостике, или даже, можно сказать, в кабине, начинали светиться, выдавать какие-то таблицы и строки состояний. Кресла-капсулы экипажа раскрывались, одна за другой, подключая пилотские места и посты управления в общую командную схему. Индикаторы бортовых систем и контрольные консоли поначалу светились ярко-красными огнями, затем желтели, и наконец, переходя в рабочий режим, загорались синим и зелёным. Гвоздикина и «Аврелий» сейчас занимались поиском полезных запасов в окружающих ангар помещениях, а затем, размещением их в грузо-десантном отделении и технических отсеках. Хисс’Касе стояла между инженерно-техническими мониторами центрального компьютера и отчётного диагностического процессора. Она сверяла показания с эталонными, в компактном компьютере, прилагавшемся к пусковому ключу. Она намного лучше владела прежним языком Консорциума и его техническими разделами. Наконец, она отложила старый миникомпьютер и отвернулась от мониторов.

— Хисс, — обратился к Лючии Николай.

Она тут же обернулась к нему и с каким-то странным любопытством посмотрела в глаза. Он первый раз назвал её настоящим именем.

— Что это за Серая Гавань, о которой упомянул Отоа?

— Долгая история. Но интересная. И гораздо сильнее впечатляет, когда сам всё увидишь. Расскажу, когда будем подальше от этого места. Потому, что нам туда придётся заглянуть. Скорее всего, даже, в первую очередь. Но Отоа прав, нужно побыстрее улетать отсюда. А вот двое суток, на освоение этой чудесной железяки, крайне малый срок. Да, и я смотрю, на борту оружия то толком и нет. Это усиленный штурмовой вариант, здесь два ракетных отсека, средний класс, по шестнадцать штук. Плюс четыре комбинированных противоракетных системы. И они все пустые. Правда щиты здесь, для кораблей этого класса, мощнейшие. Ещё две потоковые пушки есть и эльтеров тут в два раза больше, целых шесть установок. В общем, на ближней дистанции мы зверь, но в дальнем бою, если что, нам крышка. Я вбила альянсин в качестве основного языка системы, но это полумера, перевод некоторых терминов невозможен.

Соколов кивнул, глянув на монитор капитанского места.

— Займусь этим, выучу. Что по навигации?

— Тебе придётся переучиваться, — ответила она.

— Переучусь. Хватит меня пугать, давай ка переходить к делу. У нас два дня.

Прокравшись на корабельный мостик, ведь герметичные, бронированные двери пока вовсе не закрывались, Гвоздикина застала там сонное царство. Её командир и, как ей теперь хотелось думать, её мужчина, мирно сопел, склонив голову на плечо. Лючия, откинув кресло капсулы навигатора, развалилась в нём, закинув ноги на пульт. Она тоже спала. Оба так и не сняли свои бронекостюмы. Мысленно плюнув в сторону Лючии, Наталья тихо, почти крадучись развернулась и пошла обратно. Тревожить Соколова явно не стоило, ведь не просто так он заснул прямо в капитанском кресле-капсуле. Целые сутки он возился, то с компьютерами на мостике, то с какими-то системами в прилегающем отсеке. Да, она улучила несколько моментов, чтобы полюбопытствовать. Не ревновать у неё не получалось. Гвоздикина вышла из корабля, и по звукам шагов и стуку ящиков, сразу нашла своего «напарника».

«Аврелий» работал быстро, чётко и непрерывно, как грузовой робот. При этом, с понятливостью и сообразительностью у андроида было настолько хорошо, что Наталья, к концу этих суток, начала подозревать, что тут, быть может, что-то не так. А не киборг ли он, на самом деле? Слишком уж живыми кажутся его повадки. Но всё же, киборгам, вернее их живому мозгу, после продолжительной, интенсивной деятельности, требовался отдых. А эта тёмная, бронированная статуя, продолжала искать и приносить разнообразные расходники, детали и просто полезные вещи, оставленные на станции, вовсе не зная усталости.

Он явно заметил, как «хризантема» вышла по десантному трапу, это было видно по характерным, совсем человеческим движениям головы. Будто андроид чуть оглядывался, не послышалось ли ему. Хотя приборы его брони позволяли видеть на триста шестьдесят градусов вокруг. Отложив какие-то упаковки, искусственный солдат повернулся и шагнул навстречу Наталье.

— Как дела на мостике, юная леди? — прогудел «Аврелий», — и, позвольте задать личный вопрос?

Гвоздикина с подозрением покосилась не него.

— А ты не слишком умный, для андроида? — выдала она, не очень то пытаясь сформулировать повежливее.

Он пожал широченными, бронированными плечами.

— У меня приказ — обеспечить безопасность капитана Соколова. Любой ценой. И я пытаюсь понять, как его выполнить.

***

Спасательное судно изнутри было тесным и вмещало всего четырёх человек, не считая самой Катрин Майер. В таких же массивных, бронированных скафандрах, но внешне сильно отличавшихся от её собственного. Особенно, своим основным, гранатовым цветом. За несколько часов полёта, она услышала всего несколько слов. На совершенно непонятном языке. А теперь маленькое судно состыковалось с каким-то другим кораблём и сейчас ей предстояло перейти на его борт. Красные огни в шлюзе мигнули и погасли, отдавая весь маленький объём во власть зелёных. Автоматические створки распахнулись, впуская поток света, и стоявшая первой, бронированная фигура, шагнула вперёд. Она отличалась от других и цветом, тёмно-оливковым, с небольшими гранатовыми вставками, и формой защитной оболочки, и всю дорогу, от входного люка подбитого истребителя, не спускала с Майер своих электронных и оптических глаз. Наверняка под этой бронёй скрывался профессиональный солдат или чей-то телохранитель. А может быть, это и вовсе был робот, или андроид. Катрин прошла через люк шлюза следом и оказалась в большом, светлом отсеке. Здесь уже было просторно, потолок находился на высоте второго этажа, и на нём, на блестящих направляющих, было закреплено множество незнакомого оборудования. Следом за ней из шлюза вышел Кевин Марш, его скафандр так же глухо громыхал по металлическому настилу. Каким же облегчением было, услышать по ближней связи голос старого инструктора, в тот момент, когда в темноту её маленького, мёртвого кораблика, вторглась неизвестная, массивная фигура. Хоть они были знакомы всего один день, и провели только несколько лётных занятий, во время единственного учебного полёта, старик ведь спас её жизнь, когда настроил в центральном компьютере «кинжала» программу экстренного спасения. И, как догадалась Катрин, он же помог найти её, в заледеневшем уже, корабле. Интересно только, почему старый пилот Консорциума решил о ней позаботиться, для чего ему это? Зачем?

Она хотела расспросить его ещё там, когда услышала его слова, в замёрзшем истребителе, но у неё просто не хватило моральных сил и решимости. А потом, в спасательном корабле, их разделили и не позволили общаться. Это было объяснимо и даже понятно, но душевого спокойствия явно не прибавляло. Охранник, не оглядываясь, движением руки, позвал Катрин за собой. Следом за ним, она прошла через отсек к двойной герметичной двери, отличавшейся от всех других, зелёным цветом. Остановились не доходя десятка шагов до неё. Инструктор и остальные, прогромыхали тем временем в боковую дверь, с жёлтой полосой. А через минуту ожидания, зелёные створки распахнулись.

В отсек быстрым, военным шагом, вошли двое, в гранатовых защитных скафандрах, похожих по своему виду на палубные скафандры во флоте АНК. Явно офицеры, мужчина и женщина. Больше ничего о них сказать было невозможно. Офицер-мужчина сразу же подозвал к себе бронированную фигуру, до этого охранявшую Катрин. Они стояли напротив друг друга и по их виду, едва заметным движениям, коротким кивкам офицера, становилось ясно, что боец сейчас безмолвно, пользуясь каким-то способом скрытой коммуникации, докладывает командиру о завершении операции. А вот женщина прошагала прямо к Майер. Забрало шлема палубного скафандра она открыла на ходу. У неё резкие черты лица, полные губы, нос с горбинкой, большие, чёрные глаза и ещё более чёрные брови, ярко контрастирующие с бледной, почти мраморной, кожей.

— Вы хорошо понимать меня? — спросила чернобровая. Майер была выше, больше чем на голову, да ещё скафандр добавлял роста, так что смотрела она, в глаза офицеру, сверху вниз.

— Да, — кивнула Катрин в ответ, — я вас понимаю.

Та также качнула головой утвердительно.

— Очень хорошо. Я буду ваш переводчик на время полёта. Вы есть лейтенант Майер?

— Так точно, — отвечать Катрин старалась спокойно и чётко, но усталость и продолжительное нервное напряжение брали своё. Хотелось просто лечь и не двигаться. Только горячий бульон, с необычным, острым вкусом, которым её покормили на борту спасательного судна, придавал немного сил.

— Вы боевой пилот КСПС Альянс? — снова спросила переводчица, чуть приподнимая брови и видя, как Майер утвердительно кивнула, пояснила, — принадлежность вашего истребитель заставляла усомниться. Инструктор Марш учить вас осваивать эту машину?

Катрин с трудом скрыла недоумение. Ведь Кевин Марш был у них на борту, это ведь он помог найти подбитый истребитель.

— Именно так, — ответила она, — он провёл краткий инструктаж и под его руководством мной был произведён один учебно-тренировочный вылет.

— Хорошо. А до этого вы быть пилот «москита»?

Майер утвердительно качнула головой, допрос, а это был именно что небольшой допрос, затягивался.

— Это было пять лет назад. До моего перевода в КСПС.

Наконец, переводчица была удовлетворена её ответами и указала на небольшую дверь, в незаметной нише, слева от себя.

— Проходите, лейтенант.

За дверью оказалась комната с оборудованием для обслуживания лётных скафандров. Там же её ждала передвижная установка-шкаф, для снятия скафандра, а рядом, на откидной скамье, сложена новая одежда и обувь. Из за шкафа тут же показалась ещё одна женщина, уже в комбинезоне, который на первый взгляд неуловимо напоминал знакомые, военно медицинские. Она оказалась примерно того же роста, что и переводчица, едва доставая Катрин до плеча. А ещё здесь была дверь со странным значком, который Майер сразу же истолковала, как символическое обозначение душевых.

Водрузив всю массу защитного скафандра на станину шкафа для обслуживания, Катрин дождалась, когда оболочка соединится с его электронными системами. Только затем открыла нагрудную броневую пластину и запустила процедуру отключения и выхода. Бионическая система, связывающая скафандр с человеческим телом, медленно высвободила её из своих цепких объятий. В течении трёх — четырёх минут, пока длилась процедура, врачиха внимательно следила за мониторами и снимала показания контрольных приборов. Оболочка, наконец, раскрылась, выпуская обнажённое тело в прохладу. Хорошо, что покрытие пола оказалось тёплым, и босые ступни не ощутили холода. Катрин оглядела себя, маленькие красные точки красовались на коже, в тех местах, где тоненькие стрекала нейробионической системы проникали под кожу. Их было много, но они располагались по строго определённой анатомической схеме. А потом она заметила, на себе, пристальный взгляд переводчицы.

Та не просто пялилась на Майер, а с явной завистью, оценивала её внешность, фигуру и формы. Это было видно, и по глазам, и по выражению лица. Тьфу ты, всё как всегда. Катрин и до этого частенько замечала, что её природные внешние данные, становились предметом женской зависти, а порой и ненависти. Но чтобы оказавшись в обществе представительницы совершенно иной, незнакомой культуры, увидеть тот же самый взгляд... Это обстоятельство одновременно раздосадовало её, и в то же время, по хорошему разозлило, придавая сил. Катрин тряхнула головой, рассыпая свои, немного потускневшие, за долгое отсутствие душа, золотистые локоны, выпрямляя спину и расправляя плечи, возвращая себе привычную, горделивую осанку. Наверное, она немного похудела, за эти бесконечные, полуголодные дни. Но, на первый взгляд, не слишком заметно. Пусть эта, завистливая, полюбуется. Пусть лопнет от своей зависти. Терять то уже больше нечего. Ведь, судя по всему, теперь у Катрин не осталось ничего, кроме её самой. Врач подошла к переводчице и что-то тихо сказала, показывая на свой наручный компьютер.

— Здесь есть душ? — громко спросила Майер, стараясь говорить, как ни в чём ни бывало.

— Конечно, — ответила чернобровая, не слишком хорошо скрывая свои эмоции.

Глава 6

Душ оказался немного непривычной конструкции. Внутренняя камера имела форму яйца, места для ступней специально отмечены, а сверху, с боков, две ручки управления, как миниатюрные «штурвалы». И со всех сторон, даже снизу, торчали своеобразные шаровидные наросты, из которых и били тугие, закрученные струи. Держась за «штурвалы», можно было управлять этим трёхмерным душем и регулировать процесс. Легко и просто менялись направление и сила всех струй, нажатием разных гашеток, отдельно подавались струйки жидкого мыла, и даже включался продув душевой камеры тёплым воздухом, позволяющий высушить волосы и тело в конце, после помывки. Ощущения были просто чудесными — трёхмерный массажный душ, после недельного пребывания в скафандре, пусть и бионическом, был прекрасен. Свинцовая усталость неспешно уходила вместе с, неторопливо стекающей по телу, обильной мыльной пеной, и ласковой горячей водой. Но вот от тревожных мыслей он не избавлял. Кто, на самом деле, её спас? Чьё это судно? В «Арахне» военный корабль не срывается просто так на помощь, по первому сигналу бедствия неизвестного аппарата. Для чего, почему и как Кевин Марш убедил командование этой посудины спасать старый «кинжал»? И чего ждать в этой ситуации ей?

Выйдя из душа и встретившись взглядом с черноглазой переводчицей, а по совместительству, видимо, конвоиром, Майер осмотрела приготовленную одежду и взяла в руки лежащую сверху, самую большую вещь. Форменный комбинезон, гранатовый, с чёрными вставками. Осмотрела, заглянула внутрь — рассмотрела облегающий внутренний слой, с бархатным отливом, и попробовала на ощупь более свободный, внешний. Комбинезон оказался ей по росту, но явно был рассчитан на мужскую, атлетичную фигуру. Судя по всему, на борту просто не нашлось женской одежды на такую высокую иноземку. Надевая его на себя, Катрин сразу почувствовала, что в бёдрах ткань натянулась, как на барабане, а в плечах очень свободно. Да и ворот ей слишком широк. Но она смогла кое-как исправить это жакетом, явно женским, тоже форменным, в тех же, гранатовом и чёрном, тонах. Короткие, чёрные сапоги, с острыми носами, из чего-то, похожего на искусственную кожу. И, наконец, у неё в руках оказалась запашная юбка, на ремне, длиной до середины голени.

Майер глянула на чернобровую. Та сразу прочла немой вопрос в её глазах.

— Женщина должна оставаться женщиной. Даже на флот.

А на скамье остался ещё один предмет. Странного фасона головной убор. Катрин повертела его в руках, это оказалось своеобразное кепи с тканевым рукавом на затылке. Туда явно предлагалось заправлять волосы. Она снова глянула на переводчицу.

— Женщине на военном корабль ни к чему показывать свой волосы. Если она не фашехкти, конечно. Это наши традиции.

Терпеливо заплетя не тугую косу, Майер надела странный головной убор. Кепи едва едва подошло, она поправила козырёк и заправила расплетающуюся косу в тканевый рукав.

— Теперь мы можем идти к наш командующий, — прохладно отчеканила офицер.

Пройдя следом за переводчицей по нескольким, явно техническим, прилегавшим к ангарному отсеку, помещениям, Майер оказалась в комнате с несколькими большими мониторами и парой трёхмерных проекторов, множеством компьютерных консолей, шестью защитными креслами-капсулами вдоль стен и большой тактической проекцией в центре. Здесь находились четыре человека: два офицера, в уже знакомых палубных скафандрах, стояли возле проекции, рядом, в кресле, ещё один офицер, явно высокопоставленный, а по левую руку от него офицер-женщина. Но внимание Катрин моментально привлекло то, что показывала большая тактическая проекция. Она мгновенно узнала эту картину, станцию «Ярданг», с пристыкованными к ней тремя эсминцами, строй восьми атакующих ракетоносцев и конечно, находящийся в центре, свой одинокий «кинжал». Она остановилась, на половине шага, её зубы сжались, внутри всё похолодело. Это было её поле боя. Место, где должна была закончиться её жизнь. Проекция ожила, изображение, только что бывшее статичным, зашевелилось, значки, обозначавшие корабли, пришли в движение. По чьей-то воле, изображение истребителя и идущих ему навстречу ракетоносцев, увеличилось, одновременно приближаясь. Рядом с маркерами машин, возникли строки таблицы состояний кораблей, зафиксированных приборами. Майер сообразила, что все эти данные взяты из «чёрного ящика» её «кинжала», и сейчас, находящиеся здесь офицеры неизвестного корабля, изучают запись боя за станцию «Ярданг».

Значки вражеских ракетоносцев приближались, шестнадцать ракетных трасс нацелились на «кинжал», но старая машина справилась с ними шутя. На полной атакующей скорости, её истребитель активировал систему наведения потоковых орудий, а Катрин следила за происходящим в проекции, замерев и затаив дыхание. Она снова ощутила себя там, считая секунды и сжимая рукоятки управления. Вот от нападавших, к её истребителю, протянулись следы полного залпа средних ракет. И в тот же самый момент, когда значок, обозначавший «кинжал», оказался в точке открытия огня, её пальцы непроизвольно вдавили несуществующие гашетки. Майер шумно вдохнула, когда «кинжал», расстреляв боезапас потоковых орудий, пронёсся сквозь поредевший вражеский строй. А затем, словно во сне, она смотрела, как её истребитель делает тот, последний боевой разворот. Ведь это она сидит сейчас там, в дрожащем от вибраций и перегрузок кресле-капсуле пилота, и изо всех сил рвёт рычаги управления, отключив всю контрольную автоматику.

Из оцепенения её вывели возгласы стоявших рядом с проекцией офицеров. Они говорили на своём, незнакомом языке, но в их голосах слышалось неподдельное удивление, борющееся с сомнением. Краем глаза Майер увидела, что переводчица во все глаза смотрит в проекцию, её лицо вытянулось, а брови поползли вверх.

Из единственного кресла резко поднялся тот, кого Катрин приняла за высшего офицера, или просто кого-то высокопоставленного. Он, как ни удивительно, оказался высокий, поджарый и плечистый. На нём тоже был палубный скафандр, но несколько иной модели, а на плечах его красовался длинный плащ, гранатовый снаружи и чёрный изнутри. Он изрёк что-то, на своём языке, на что двое остальных только развели руками. Оглянувшись, наконец, на вошедших, глянул чёрными глазами на Майер, а на его предплечьях сверкнули шитые золотом нарукавные знаки.

— А, вот и наша гостья, — на отличном альянсине произнёс он, его акцент был едва уловим, и, переведя взгляд на сопровождавшую Катрин чернобровую, уже командным тоном, продолжил, — всё прошло хорошо, сарван?

— Да, спадапати, всё исполнено как приказано, — ответила переводчица и поклонилась. И если бы ей не мешал защитный скафандр, она сложилась бы пополам, от усердия.

А Майер молчала, понимая, что ещё не пришла в себя, после заново пережитого боя. Стоит сейчас, как истукан, и смотрит на черноглазого красавца волчьим взглядом. Тот хотел что-то сказать, но молчал, глядя в её глаза и едва заметно улыбаясь. Пауза затягивалась, но Катрин ничего не могла с собой поделать. И только неизвестный командующий, улыбнувшись шире, хотел нарушить молчание, как резкий, неприятный звук заставил её вздрогнуть.

Это взвыла сирена, по звучанию похожая на голос сошедшего с ума духового инструмента. Даже если бы Майер не увидела реакцию присутствовавших, она бы всё равно безошибочно узнала сигнал корабельной тревоги. Высокопоставленный плащ тут же повернулся к своим офицерам.

— Орлити, саласкар! Газарш камель, — скомандовал он и повернувшись к сенсорной панели, на консоли управления тактической проекции, включил внутреннюю связь, — сархан, амаде брай, алте хман аста!

Один из офицеров кивнул и ловко сиганул в одно из кресел-капсул, а второй быстро поклонился и выбежал из помещения, на ходу захлопнув забрало шлема. Женщина-офицер последовала за ним. Тактическая проекция мигнула и стала отображать нынешнюю обстановку в реальном времени.

А Майер уже и не слушала вовсе, что говорили на своём языке офицеры, снова не замечала никого вокруг. Она вцепилась глазами в тактическую проекцию. Корабль, на котором она сейчас, в центре, почти неподвижно, висит в открытом космосе, за пределами незнакомой системы, в стороне от её внешнего ледяного пояса, удалённого больше чем на астрономическую единицу от орбиты последней планеты. Его скорость и направление движения синхронны с потоком ледяных глыб в кольце. Яркими зелёными точками мигают запущенные им вокруг себя автоматические следящие станции. А впереди, над и под условными границами ледяного пояса, неизвестные цели, отмеченные красным. Оценив по размерному классу и ускорению, система различила их как рейдовые крейсера, явно идущие на перехват. Катрин не могла прочесть показания приборов, но судя по масштабу проекции, до них сейчас почти полтора миллиона километров. Обозначались они пока что, простыми заострёнными прямоугольниками — общепринятое в пространстве «Арахны» обозначение рейдера, а боевой компьютер проводил сейчас опознание типа и серии этих кораблей. Принадлежность же их практически не вызывала сомнений — крейсера почти наверняка приписаны к одному из флотов Альянса. Но Майер никогда ничего не слышала о рейдовых крейсерах ВКС в «Арахне». Тем временем, от них, маленькими треугольничками, отделились разведчики, по две штуки, они расходились в стороны от материнских кораблей под углом, и немного их опережая, стараясь дать своему командованию максимально широкий обзор. Такой манёвр окончательно убедил Катрин, что прибывшие корабли — это часть секретного флота СКБ, о котором когда-то упоминала майор Маккелен. Ребята из ВКС действовали бы сейчас совсем иначе.

Командующий, в гранатовом плаще, не спешил садиться в защитное кресло-капсулу, он оценил обстановку, сверился с показаниями таблиц и начал отдавать резкие, отрывистые команды. Палуба дрогнула, двигатель корабля явно перешёл в режим форсажа. А в тактической проекции было видно, как одинокий звездолёт повернул и начал разгон вправо по курсу, намереваясь избежать встречи с преследователями. Теперь он разгонялся от системы и от угрожающих целей. Скорость по новому вектору ему пришлось резко набирать, практически с нуля, а атакующие корабли приближались на полном форсажном ускорении, с каждым мгновением сокращая дистанцию. На глаз, расстояние до них сейчас было немного больше миллиона километров, но оно неумолимо сокращалось. И где-то посередине, между кораблём спасателем и преследователями, мелькнули точечные следы от неясных, едва различимых помех. В десятке разных точек. Едва заметные вспышки белого шума в пустом месте, показались лейтенанту Майер подозрительно знакомыми. Ещё через секунду взвыла новая сирена, а вся проекция окрасилась красным. Новейшие рейдовые крейсера захватили разворачивающийся и ускоряющийся корабль в прицел ракетных систем наведения, не взирая на огромную дистанцию. Но конусы наводящих лучей шли не от крейсеров, находящихся явно вне зоны действия систем ракетного прицеливания. Они исходили от тех маленьких искорок помех!

Перед глазами, заслоняя происходящее в проекции, возникло лицо переводчицы. Она обеими руками взяла Катрин за плечи.

— Лейтенант! Пожалуйста, идёмте в капсула, — громко сказала она, потянув Майер за собой.

В последний момент, краем глаза, Катрин заметила мигание значков атакующих кораблей, от них отделились два роя крейсерских ракет. А в совершенно пустом районе снова мелькнули помехи. Теперь, кроме основного залпа, по широким дугам, своеобразной подковой, откуда-то из пустоты летели ещё почти полсотни ракет. Они оказались вдвое ближе, чем залп крейсеров, и по громкой корабельной связи зазвучал новый голос. Всё ещё мысленно видя расположение кораблей, она вернулась к реальности, ведь прямо сейчас начинался огневой бой, и занять место в защитной капсуле было самым разумным решением. Офицер-переводчица привела Майер к уже открытой капсуле, а сама пошла к соседней. Забравшись в кресло, Катрин дождалась закрытия крышки и сразу, после щелчка замков, перед ней включилась копия тактической проекции.

Ситуация снаружи, за эти несколько секунд, резко изменилась. Между удирающим кораблём и преследующими рейдовыми крейсерами, прямо на пути выпущенного ими шквального залпа «красоток», появился крупный, явно боевой корабль, в сопровождении ещё трёх, намного меньших. И в том районе пустого пространства, где перед этим мелькали помехи, вспыхнули двенадцать маленьких красных треугольников. Майер сразу же, безошибочно узнала построение этих малых, вернее сверхмалых, боевых кораблей.

— «Москиты»... — прошептала она себе под нос.

Треугольники в проекции прыснули врассыпную, как только поняли, что обнаружены. Это от них тянулись жидкие трассы крейсерских ракет на флангах, и значит этих ракет ровно сорок восемь штук, по четыре от каждого треугольника. И их целью было судно, на котором сейчас находилась Катрин. А новоприбывший корабль оказался модернизированным тяжёлым крейсером серии «сюзерен», производства Консорциума. По классификации ВКС он считался сверхтяжёлым боевым кораблём и даже в одиночку, без какого бы то ни было прикрытия, по уровню боевой угрозы, приравнивался к малой ударной группе. Сейчас же его сопровождали целых три эсминца. «Сюзерен» засёк строй «москитов» своим сферическим сенсором, которые на кораблях Консорциума, ещё со времён войны, были эффективнее и видели дальше, чем любое подобное оборудование во флоте АНК. Катрин прекрасно знала тактику применения сверхмалых ракетоносцев, как и принципы их скрытности. Правильная дистанция была крайне важна для этого, а внезапно появившийся «сюзерен» полностью спутал все карты этой скрытной засаде. Теперь «москиты», звеньями, веером уходили от него на форсаже, стараясь покинуть зону действия сферического сенсора, пока по ним не пущены ракеты.

«Сюзерен» и сопровождавшие его корабли без усилий справились с ракетной волной, выпущенной рейдовыми крейсерами, а вот залп эскадрильи «москитов» уже обошёл их. Эту атаку одинокому кораблю предстояло отражать уже самостоятельно. А Майер до сих пор ничего не знала о том, на борту какого судна она оказалась. Класс, назначение, размерность, ничего. Сорок восемь крейсерских ракет, наверняка самой последней серийной модели, ведь «москиты» всегда получали только лучшее вооружение. Через несколько секунд они разделятся и к цели ринутся почти три сотни потоковых боеголовок. Катрин смотрела в тактическую проекцию, во все глаза и затаив дыхание. Сердце провалилось куда-то вниз, знакомый холод крадётся по затылку. Два встречных заградительных залпа средних ракет, прыснули навстречу приближавшимся «красоткам», уменьшив их количество на дюжину. Вот он, рубеж разделения, каждый след атакующей крейсерской ракеты, расцвёл цветком из шести боеголовок. От корабля, в центре проекции, отделились два букета малых объектов, вверх и вниз, расходясь полусферами, рассыпались множеством таких же маленьких смертей. Вокруг корабля вспыхнула сплошной сферой, плотная стена разрывов нуль-зарядов, уничтожая передовые заряды и сбивая с толку прицельные системы остальных атакующих боеголовок. И только после этого заработали противоракетные системы и зенитки самого корабля. Один за другим, два удара встряхнули судно, один за другим, слабый, по касательной, и второй, гораздо сильнее. Две потоковых вспышки всё же прорвались.

Перед глазами возникла таблица, на языке, которого Катрин не знала, но за строками закорючек, она рассмотрела, как в тактической проекции, рейдеры АНК поворачивают влево по курсу, в направлении, противоположном курсу прибывших сил, и вознамерились уходить, а к ним направлялись по сотне «красоток», пущенных «сюзереном» и его сопровождением. По «москитам» же не было выпущено ни одной ракеты, хотя времени и боезапаса у неизвестных кораблей было предостаточно. Рейдовые охотники АНК, превратились в добычу, удирая на всех парах, они подхватывали в ангары своих разведчиков. Все их меры противоракетной обороны пошли в дело — встречный залп «малышками», проекторы помех, зенитки, противоракеты. И они сумели уйти, оба рейдовых крейсера совершили автономный прыжок почти синхронно. А «москиты» растворились в пустоте, как только вышли за пределы действия сферического сенсора «сюзерена» и его группы. Катрин же, с опозданием, сообразила, что «москиты» вообще появились в этой тактической проекции только потому, что с новоприбывших кораблей передали данные...

Капсула открылась и Катрин увидела, что человек в гранатовом плаще по прежнему стоял возле тактической проекции и через её терминал проверял состояние корабля. Одна из консолей рядом с ним засветилась синими огоньками, а сидящий в кресле-капсуле у противоположной стены офицер, сказал:

— Прахамдар ал.

Вместо окружающей корабль обстановки, в проекции появилось изображение женщины, в необыкновенном скафандре, восседающей в командном кресле-капсуле. Шлем её стилизован под невероятную причёску, собранную золотыми заколками и цепочками, перехватывающими глубоко чёрные волосы. Золочёный нагрудник украшало стилизованное изображение паука, сидящего в своей паутине. А лицо, в открытом проёме забрала, узнал бы любой человек, живущий в «Арахне».

— Командующий Хедаят, — произнесла женщина на саугси, языке, который Катрин уже хорошо знала.

А командующий выпрямился, оторвавшись от компьютерной консоли, и сложил руки на груди, становясь похожим на каменное изваяние.

— Мадам Курназир.

Женщина в проекции улыбнулась, но, и эта улыбка, и выражение её зелёных глаз, выглядели хищно, просто светились угрозой.

— Вы забрали то, что искали?

Хедаят не спешил отвечать, продолжая изображать статую.

— Вероятно.

Курназир кивнула, продолжая сверлить его взглядом.

— Чудесно, командующий. Хочу только отметить, что недавно этот «кинжал» принадлежал мне. И кстати, не ломайте голову над вопросом, откуда здесь те джентльмены из АНК. Я уже знаю, кому его задать.

Теперь кивнул Хедаят.

— То есть, они поджидали вас.

Улыбка Курназир исчезла.

— Именно так, командующий. И я не могла обмануть их ожиданий. Передавайте наилучшие пожелания вашему государю.

Она отключила связь. Изображение тактической проекции снова вернулось на своё место. Корабли Курназир там, уже начали новый манёвр, разгоняясь в сторону ледяного кольца. Всего через три минуты их значки в проекции удлинились, быстро превращаясь в линии, и боевая группа исчезла из поля зрения систем наблюдения.

Командующий Хедаят положил руки на пульт связи, с минуту постояв так, он обратился к своему офицеру:

— Саласкар, жандех, айстгаха. Ма бригридим.

Тот коротко кивнул и негромко заговорил в микрофон внутрикорабельной связи, одновременно колдуя над пультом. А от всех четырёх станций слежения в проекции, отделились по зелёному треугольнику и направились к кораблю в центре. Сами же станции мигнули и исчезли.

Катрин отчего-то больше не могла спокойно оставаться в кресле-капсуле. Она сидела там, в довольно удобном кресле, как на иголках. Выбравшись из капсулы, сразу встретилась с внимательным взглядом чёрных глаз. Командующий прошагал к ней, а она стояла и смотрела, как колышется при его движениях, гранатовый с чёрным, плащ. Он остановился в шаге от неё, не отрываясь глядя в глаза.

— Лейтенант Майер. Нам довольно бестактно помешали познакомиться, — как ни в чём ни бывало заговорил Хедаят. Будто бы не было только что никакого нападения и, явно тяжёлого для него, диалога с Курназир.

Катрин не менее внимательно разглядывала его лицо, пытаясь хоть что-то понять об этом человеке. Единственное, что ей удалось уловить, это то, что он на самом деле старше, чем выглядит.

— Нас чудом не превратили в радиоактивную пыль, — выдавила она.

— Такое случается в жизни воина.

— Так что же только что случилось? — спросила Майер.

Хедаят пожал плечами, а его глаза скользнули по её фигуре.

— Мы немного поучаствовали в чужом спектакле. Но в итоге, это того стоило.

— Я ваша пленница? — резко спросила Катрин, продолжая смотреть в чёрные глаза исподлобья, сдвинув брови.

Хедаят неожиданно рассмеялся.

— Если тебе так больше нравится, — ответил он, наконец, с улыбкой.

— Нравится? — переспросила Майер.

— Ты женщина, — ещё шире улыбаясь ответил он, — талантливая и красивая женщина. Я посмотрел запись боя и... я восхищён.

Катрин зажмурилась, опустив голову. Она, наконец, поняла. Её действительно можно рассматривать как ценный военный ресурс — пилот, получивший реальный боевой опыт против новых ракетоносцев АНК. А ещё, этот мужчина, в самом то деле, желает её. Каковы бы ни были изначальные его мотивы, сейчас его взгляд говорит об этом честно и прямо.

— Значит, теперь я трофей. Добыча.

Хедаят расхохотался.

— Вижу, тебе нужно отдохнуть. Продолжим нашу беседу, когда вернёмся на базу. Гостевая каюта приготовлена, — он перевёл взгляд на тихо стоявшую слева позади, переводчицу, — сарван, проводи нашу гостью.

В коридор Катрин вышла в смятении и задумчивой растерянности. Молча шла следом за переводчицей, а мысли её метались. Посередине одного из технических отсеков, чернобровая остановилась. Резко повернувшись и стараясь смотреть в глаза, она негромко заговорила:

— Лейтенант. Я очень прошу простить меня. Признаюсь честно, я не поверила, что вы действительно боевой пилот.

Майер молчала. Она просто не знала, стоит ли вообще что-то говорить сейчас.

— И я видела, как он смотрел на вас.

Вот после этих слов, Катрин уже не удержалась.

— А кто он? Не похож на обычного военачальника.

Переводчица едва заметно вздохнула.

— Это командующий «золотого крыла», по вашему табель — адмирал флота. И, вы ведь не знаете. Это Араш Хедаят, младший брат Сафира Хедаята. Нашего вайшаха.

***

Туманность «Осьминог», одна из достопримечательностей внутренней «Арахны», раскинула свои титанические щупальца в пространстве за пределами системы двойной звезды, Арахна Семьдесят Три. Эта и ближайшие две системы, Семьдесят Четыре и Семьдесят Пять, никогда никем не осваивались, никем не заселялись, через них никогда не проходили торговые маршруты. Даже названий для этих систем официально так и не нашлось. Всё от того, что скопление, образованное этими тремя системами, оказалось вне сколько-нибудь важных торговых путей. И с самых первых лет колонизации оно стало известным пристанищем отщепенцев и бандитов, а в скором времени — главным логовом пиратов всей «Арахны».

Мало кто за пределами самой туманности знал, что глубоко внутри, в самом центре гротескного, зеленоватого облака, издалека похожего на переплетение щупалец, скрывается небольшая, но абсолютно свободная от пыли и газа, область. Всего несколько миллионов километров в поперечнике, эта чистая зона скрывала в самом своём центре любопытный объект. Висящий в пустоте, плоский шестиугольник, две тысячи километров в длину и ширину, и двести пятьдесят километров толщиной. Тонкий блин, из неизвестного земной науке материала, похожего на монолитный, черный камень. И с одной из его сторон, считающейся нашедшими его людьми верхней, шестиугольник накрывал прозрачный, едва заметный взгляду, силовой купол, что держал атмосферу. А над куполом, на высоте четырёх тысяч километров над плоскостью объекта, светилось неизвестной природы, сияющее термоядерным пламенем тонкое кольцо, диаметром несколько больше самого шестиугольника. Кольцо заменяло солнце, в этом замкнутом, со всех сторон закрытом туманностью, пространстве.

Под этим солнечным кольцом, уже давно, почти с самого начала колонизации скопления «Гермес», обосновались те, кто всегда вёл свою игру. «Пираты из облака», «облачные парни» и просто «облачники», примерно такими прозвищами называли их всегда. Во времена Консорциума о них почти забыли, сильный флот сильного государства не давал пиратам спуску. После войны они воспрянули. А затем, ситуация снова поменялась. И разумеется, пиратов никогда не интересовало происхождение и истинное назначение этого места. Оно просто было. Есть огромная, идеально ровная платформа, висящая в космосе, имеющая собственное осевое поле и атмосферу, над ней висит дружелюбное человеку солнце, пусть и совершенно невероятной формы. Кому какое дело до того, кто, когда и для чего всё это здесь создал?

Сейчас внутренняя часть туманности по прежнему была логовом пиратов. Весь внутренний объём просматривался станциями слежения. Такие же станции висели по всем известным чистым коридорам, имеющимся среди «щупалец» туманности. Сеть ретрансляторов сводила все потоки данных на главную оборонительную станцию, висящую высоко над кольцевидным солнцем уже больше сотни лет. Все информационные нити сходились в тактический пост наблюдения, по совместительству — полётную диспетчерскую. В которой сейчас находился всего один человек — дежурный. Средних лет, можно сказать, почти лысый, человечек. Не высокий, и не низкий, немного начинающий полнеть, явно не имеющий имплантов, контролирующих пищеварение и метаболизм. Он почти дремал в своём операторском кресле, глядя в индивидуальный мнемонический проектор виртуальной реальности. Даже вовсе не снимая эту «шапочку», с кольцом нейропродуктора вокруг головы, чтобы хоть одним глазом взглянуть на мониторы. Однако писк системы оповещения в реальности, всё же заставил его оторваться от интересного зрелища, транслируемого виртуально.

Дежурный приподнялся из кресла, протирая глаза. Монитор системы слежения требовал включить тактическую проекцию. Рука быстро взлетела над пультом — чем скорее выяснится, что тревога ложная, тем лучше. В здоровенном объёме проектора, схема региона вспыхнула и развернулась, давая сферический обзор. С указанного компьютером направления не ожидалось никаких прибывающих кораблей. И странно было то, что среагировали только ближайшие к свободному внутреннему объёму станции, а все внешние посты ничего не заметили. Дежурный снова глянул на данные расположенных внутри золотисто-зеленоватого полога станций слежения — в газопылевой пелене туманности действительно регистрировалось несколько движущихся масс. Крупные корабли продирались сейчас через туманность, почти в плоскости эклиптики, за которую принималось положение неведомого сооружения, совсем недалеко от одного из маршрутных фарватеров. Их было несколько и они вот-вот уже покажутся из-за пелены скопления газа и пыли, только выступающий вглубь пустого внутреннего пространства кусок облака, напоминавший щупальце, заслонял их, как вуаль.

Из рваного, туманного рукава, вынырнул корабль. Огромный боевой корабль, по бокам которого неотступно следовали два поменьше. Система слежения быстро распознала типы и классы судов — тяжёлый крейсер «сюзерен» и два эсминца типа «неудержимый». За ними и чуть выше, в десятке тысяч километров, сразу же выскочил второй тяжёлый крейсер, также с двумя сопровождающими. Потом сразу две таких группы появились на флангах, почти в ста тысячах километров от передовой. И, наконец, позади строя материализовались, ровным треугольником, целых три «сюзерена» и шесть эсминцев прикрытия. Вся эта грозная ударная группа шла вперёд в полном молчании, даже не транслируя никаких опознавательных кодов. Лучи их дальних сканеров обшаривали всё внутреннее, чистое от газопылевой мути, пространство. Почти сразу же нападавшие включили генераторы помех, отчего картинка в тактической проекции приобрела крупную зернистость, значки, обозначающие корабли, потеряли чёткость, а все каналы дальней дельта связи, заглушили мощнейшие системы подавления.

Рука дежурного дрожащими пальцами сорвала предохранительную крышку с оранжевого рычага тревоги и рванула что есть сил. Сирена взвыла противно и мерзко.

Автоматические станции наблюдения, сразу же были захвачены в прицел. Через три секунды передовые атакующие корабли дали залп крейсерскими ракетами. На каждую из восьми станций, в пределах досягаемости, приходилось не меньше трёх «красоток». Точнее сказать было нельзя, слишком сильны оказались помехи. Центральная оборонительная станция в автоматическом режиме прицелилась и выпустила по нападающим ракеты. На остальных оборонительных платформах сработал тот же алгоритм. Но так как никто не предполагал, что к центру туманности могут незамеченными пробраться настолько крупные силы, автоматика действовала глупейшим возможным образом, распределив ракеты равномерно между всеми передовыми целями. В результате все заряды были сбиты, а атакующие благополучно попали по всем приоритетным целям. Внешние станции слежения и передовые ракетные платформы испарились.

Подчиняясь заложенному алгоритму, на пути нападавших включились запасные наблюдательные станции. Они так же мгновенно оказались в прицеле, но успели передать важные, хотя и совершенно не способные помочь обороне, данные. Надвигающиеся в проекции «сюзерены», выплюнули в стороны от себя по четыре красных треугольника. Бледный, как мел, дежурный нервно сглотнул. Они запустили истребители! Намерения наступавших сил были серьёзнее некуда. А кроме слабенькой стационарной обороны, обитатели туманности могли противопоставить им всего три военных посудины, устаревших ещё во время войны.

Вспомнив о защитниках периметра, дежурный метнул взгляд в ту часть тактической проекции, где старый рейдовый крейсер и его сопровождение, сейчас должны были готовиться к встрече с противником. Доблестные патрульные уже развернулись с маршрута патрулирования и на форсаже улепётывали в противоположную от врага сторону, надеясь скрыться в газопылевых облаках.

Резко развернувшись, дежурный, негромко матерясь на трёх языках одновременно, выбежал в коридор с такой прытью, какой уж точно нельзя было ожидать при его внешности.

Организованная оборона рассыпалась, как только «сюзерены» снесли вторую линию следящих станций и ракетные платформы. На обитаемой поверхности «блина» царила паника. Никто и не думал готовиться отражать неизбежную высадку десанта. Пираты просто искали способ спастись. Когда один из тяжёлых крейсеров оказался над силовым куполом, по нему уже никто не стрелял. А вот батареи эльтеров «сюзерена» длинными очередями начали крошить наземный космодром и подозрительные сооружения.

Несколько десантно-штурмовых транспортов нырнули почти отвесно вниз, с рёвом вышли из пике и сели рядом с космодромом. Небо снова прочертили две очереди скорострельных тяжёлых эльтеров. На этот раз две цепочки сокрушительных разрывов протянулись через территорию базы по диагонали. Едва успевший подняться в воздух старый транспортник, пылал недалеко от площадки, растопырив в чёрное небо неубранные посадочные лапы.

База была взята настолько быстро, что вся верхушка пиратской шайки была захвачена врасплох, при попытке убежать в сторону запасных ангарных комплексов. Сначала им просто отрезали путь, заставив укрыться в одном из управленческих зданий, а затем, размолотив одну из стен крупнокалиберным эльтером, взяли в плен.

Лерой Сават вырвался в лидеры «облачного братства» почти десять лет назад, но единоличная власть оказалась в его руках только в прошлом году. И ему так и не удалось избавиться от лидеров шаек. Сейчас же, лежа на засыпанном обломками и бетонной крошкой полу, и протирая перчаткой закопчённое, покрытое бетонной пылью, бронестекло шлема, он отчётливо понял, что его подставили. Кто-то за его спиной выкинул какой-то фортель, в нарушение всех уговоров, и Курназир не оставила это незамеченным. А ещё его просто напросто кинул скотина Хэндс, уведший все три боеспособных корабля в туманность. Лерой смотрел, как шустрые фигуры в бронекостюмах, забирают у лежащих рядом оружие. Андроиды. Все до одного десантники, бравшие базу, были андроидами. Антураж у сцены, в которую ему не хотелось верить, был жуткий и осязаемо реальный. Массивные силуэты тяжёлой штурмовой пехоты, на фоне огромного пролома в стене, перерубленное зарядом эльтера пополам тело невезучего Брокарда, наполовину засыпанное обломками стены, мигающие мониторы, и искрящие силовые линии. Не было никаких шансов. Настолько массированный и решительный был этот штурм. Все его надежды и планы сегодня разом пошли коту под хвост. Неужели «паучиха» обо всём узнала?! Но откуда?!

Через пролом в стене вошла новая, бронированная фигура, в руках которой не было оружия. Зато была переносная система связи. В воздухе, слегка колышемом жидкими завитками дыма, появилась голограмма. Человеческая фигура в полный рост. Фигура, не узнать которую, было невозможно. Защитный скафандр, изумительно изящно стилизованный под вычурное, шитое золотом платье, шлем изображает причёску, собранную золотыми заколками, а в проёме открытого забрала красивое, хищно-строгое лицо с пронзительными зелёными глазами.

— Лерой, — заговорила Курназир, — это первое и последнее предупреждение. Я до сих пор терплю ваше паршивое гнездо только потому, что твои ублюдки не нарушали уговор. А передача информации агентам АНК — это не просто нарушение. Если бы я не знала, насколько ты и твои дружки трусливы, я бы решила, что ты объявил мне войну.

«Королева пауков» сделала выразительную, пугающую паузу.

— В следующий раз я выжгу здесь всех, до единого. А за ваши головы выставлю такую сумму, что ты сам ко мне приползёшь.

Когда она договорила, заканчивая фразу самым угрожающим тоном, что-то отвлекло её внимание. Голова Курназир чуть повернулась вправо. Лерой Сават и все остальные выжившие, молча продолжали следить за голограммой. Никому не хотелось смотреть на стволы штурмовых эльтеров. Когда же «паучья королева» вернула взор на Лероя, её глаза прищурились и угроза в них, стала осязаемой.

— Лерой, браво. Я не ожидала. Ты сумел скрыть от меня такую находку. Вот значит из-за чего АНК с тобой торгуется. Забудь всё, что я сказала. Теперь я никого из вас не отпущу.

Ни один из пиратов не успел даже моргнуть глазом. Бронированные фигуры без всяких церемоний просто оказались рядом и набросили на всех, похожие на маленькие зонтики, устройства. Каждое вспыхнуло слабым световым импульсом, обволакивая пленного стасисным полем и облаком прозрачной, пенящейся субстанции, которая тут же затвердела, лишив всякой возможности двигаться. Через какое-то время появились новые фигуры, с транспортными тележками. Всех обездвиженных погрузили и отправили в зону высадки, под прицелом автоматических штурмовых эльтеров.

— Отступавшие корабли перехвачены, мадам. Десантные партии на поверхности нашли вход и прорвались внутрь.

Доклад прозвучал не через системы связи, а просто, человеческим голосом, перекрывшим тихий звуковой фон командного центр флагмана эскадры Курназир.

— Продолжайте, Александр Александрович, — отчеканила Мадам, вставая из командного кресла-капсулы. Занимающий место капитана, бывший лейтенант-командор КСПС, Александр Фролов, быстро повернув голову, коротко кивнул, сразу же возвращаясь к своим командным консолям.

Резким, быстрым шагом, Татьяна Курназир покинула мостик «сюзерена». Неожиданная находка взбудоражила её сильнее, чем она могла бы предположить о самой себе. И теперь ей срочно нужно было увидеть максимально полный доклад.

Аналитический центр был сейчас оккупирован вовсе не военными андроидами. Три фигуры в белых скафандрах, сидели в рабочих креслах, между информационными консолями. А одно из кресел капсул занимал человек в защитном палубном скафандре с открытым забралом шлема. Немолодое уже лицо, прорезанное морщинами, сосредоточено, глаза внимательно следят за мониторами, а пальцы иногда вводят какие-то команды на консолях управления и связи. По всему его виду, выражению лица, да даже по его движениям можно было безошибочно узнать в нём учёного, до фанатизма увлечённого своим делом. Профессор Аккерет действительно был невероятно увлечён своим любимым делом — ксеноархеологией, которую около двадцати лет назад официально объявили бесперспективной, после чего Академия Наук полностью прекратила финансирование.

— Итак, профессор? — с порога спросила Курназир.

— Объект обнаружен, мадам. Он в своеобразном хранилище, почти в самом центре внутренней тоннельной структуры этого сооружения. Пираты сумели найти путь внутрь и пробить ворота во внутреннюю часть совсем недавно. Похоже, что раньше никто и не знал, что эта платформа не монолитна. Сеть помещений довольно обширна, но она завязана на центральную шахту и нечто вроде бункера внутри. Люди Савата поставили там несколько довольно хитрых ловушек и заминировали подходы, но через несколько минут всё будет преодолено. По данным, захваченным у пиратов, объект практически идентичен первой реликвии. Однако, сканеры и контрольные приборы передовых групп, дают ещё какие-то интересные показания. Они очень похожи на то, что мы регистрировали в «убежищах».

Курназир задумалась на мгновение.

— В уже расшифрованных файлах есть какая-то информация, когда и откуда, Сават и компания, узнали о тоннелях и о реликвии?

— Нет, мадам, откуда сведения, неизвестно. Но поиски начались всего два месяца назад.

— Интересно, — задумчиво проговорила она, — тогда получается, что велика вероятность передачи этой информации от спецслужб АНК.

— Из чего вы делаете такой вывод, мадам? — удивлённо спросил профессор, отвлекаясь от мониторов.

— Я пытаюсь сложить события в единую последовательность. И похоже, всё сходится. Поначалу я считала, что засада, в которую попал корабль командующего ткаэшей, была организована для людей командора Штайнера и моих сил исключительно по стечению обстоятельств. Пиратам даже ничего не надо было расшифровывать, принадлежность машины очевидна. Им нужно было просто найти тех, кто за неё заплатит, но... Моя разведка прибыла на место очень быстро, а пиратский корабль уже находился в районе. Я не стала им мешать и всего через несколько часов там появились рейдеры СКБ. Теперь выясняется, что Сават откуда то получил информацию, о лежащем, прямо у него под ногами, сокровище. Таким образом, всё на своих местах, профессор. Когда кто-то из пиратов, ловит сигнал бедствия и находит подбитый истребитель, они уже имеют контакты с агентурой СКБ. И сообщают им об истребителе, видимо, в рамках какой-то сделки. Потому рейдовые крейсера и их сопровождение так быстро туда прибыли. Но капитан судна, нашедшего борт К семнадцать, ничего не сообщил Савату об этой ситуации. Иначе, тот был бы готов нас встретить, или его уже просто не было бы здесь.

Глаза профессора округлились.

— Вы правда думаете, что пираты узнали о реликвии от СКБ?! Но тогда... Разве им вообще известно о реликвиях? Но откуда?

— Хороший вопрос. Но, нам очень повезло, что среди пиратской верхушки такие разногласия.

Глава 7

На одну палубу ниже главного десантного отсека, в центральном коридоре технической зоны обслуживания десанта, Татьяну Курназир ждала двухметровая, бронированная фигура. Мадам остановилась в шаге от неё и кивнула.

— Докладывайте, полковник.

— Никаких следов воздействия на психику субъекта не обнаружено. Все поступки и суждения полностью в его воле. Считаю, что допрос должен быть продуктивным. Но, мадам, вы уверены, что его не стоит обездвижить? Или хотя бы ограничить его возможности навредить себе?

— Уверена, Вячеслав Сергеевич. Раз на него не было воздействия, значит нет повода для опасений. Лерой не такой человек, чтобы в подобной ситуации защищать чужие секреты. Он и свои защищать не станет.

Полковник коротко кивнул.

— Тогда я вернусь к руководству нашими поисковыми группами.

Спустившись на отдельном лифте ещё на одну палубу ниже, пройдя небольшой, охраняемый целым букетом систем, коридор, Курназир прошла через массивную, взрывозащитную дверь, из структурированной стали. В отдельный, изолированный отсек, для содержания опасных биологических объектов. И опасных людей. В обширном, почти пустом, герметичном помещении, к потолку были подвешены, в конусовидном силовом поле, четыре больших, цилиндрических ёмкости, с прозрачными стенками, металлическими полом и потолком. Три из них сейчас пустовали и только в четвёртом, ближайшем ко входу, сложив руки за спиной, стоял узник. И в каждом таком аквариуме, на монолитном, металлическому полу, кроме простого, универсального биотуалета, смонтирован всего один предмет. Устройство, на которое Лерой Сават старательно избегал смотреть, чем-то напоминающее чрезвычайно компактное корабельное кресло-капсулу. Это был нейромагнитный мнемонический считыватель, для глубокого зондирования памяти. Лерой смотрел по сторонам, через непреодолимое, бронированное стекло, периодически поднимая глаза к потолку, где на высоте трёх метров, находился единственный люк в его узилище. И автономная система регенерации воздуха. Ярко желтые тюремные штаны и рубашка из моноволокна, смотрелись на нём мешком, а тканевые туфли на мягкой подошве, больше напоминали тапочки.

Сразу за входной дверью, находилась площадка, на высоте десяти метров от пола, всего на дюжину метров выдающаяся во внутренний объём. Сверху, от самого потолка, неспешно опустился мост с перилами, становясь продолжением площадки. Курназир неторопливо прошагала к ближайшей прозрачной камере. На перилах, точно напротив изолированной «одиночки», засветился зелёным огоньком маленький пульт связи с камерой.

— Как самочувствие, Лерой? — спросила она, — тебя не помяли при транспортировке?

Сават упёр руки в бока и усмехнулся, качая головой из стороны в сторону.

— Может как-то обсудим взаимные претензии? Да, я откровенно пытаюсь избежать насилия. Надо мной, разумеется. Что случилось то? А то я не совсем понимаю. В чём заключается главный вопрос ко мне?

— Главный вопрос? — переспросила Курназир, — вопросов много и они все главные. Откуда ты узнал о том, что в платформе твоей базы спрятан артефакт? Как ты узнал где искать вход? Тебе дали наводку? Кто? Когда? Каким образом?

Бывший предводитель пиратов подпёр рукой подбородок и сделал вид, что задумался. Курназир наблюдала за ним, совершенно не выказывая эмоций. За видимым спокойствием Сават скрывал лихорадочную работы мысли. Он молчал почти две минуты, а потом выдал:

— Два месяца назад один из кораблей Хэндса гонялся за автоматическими транспортами во внутреннем приграничье. Там, если я правильно помню, по нашему уговору это не запрещено. И налетел прямо на альянсовский патрульный эсминец. Так он доложил. Капитан Стоун никогда особой тактической смекалкой не отличался и зарывался всегда, что играя в карты, что в рейдах. До сих пор не могу понять, за каким хреном Хэндс его держал. Так вот, подставился Стоун, как сопляк зелёный. Но почему-то, каким-то образом сумел выкрутиться. Когда вернулся в Облако, оказалось, что его на самом то деле взяли. Тёпленьким, когда он подбитую транспортную консерву вскрывал. А потом отпустили. Но не КСПС, и не ВКС. Взяли его силы СКБ. Он то и принёс мне, м-м-м.. предложение.

Зелёные глаза по прежнему смотрели с ледяным бесстрастием.

— И ты его с радостью принял.

— С радостью? Мадам, давай начистоту. Ты мне и моим парням, удавку на шее затянула, и уже давно. Сама же запретила вольные рейды? С твоей пушкой, приставленной к моей заднице, не слишком то хорошо жить стало! Внутренние торговые маршруты под запретом, как жить то вольнице? Людей давишь, а потом удивляешься, что они против?

Курназир кивнула, изображая понимание и сочувствие.

— То есть, мне надо было сразу вас всех выжечь. Хорошо, я учту, на будущее.

— Ага, — буркнул Лерой, — учти.

— Ты продолжай, не стесняйся. Я слушаю.

— Продолжаю. Всё равно же, ты из меня это выжмешь. Предложение было настолько необычным, что я сперва подумал, что это такая шутка.

Курназир молча смотрела на него, ничуть не меняя выражение лица.

— Предложили поработать на них. Ничего особенного, только артефакт им доставить и подобные услуги. А потом, когда они свои дела закончат, в качестве платы, оставят Облаку, то есть мне, всю внутреннюю «Арахну».

Мадам улыбнулась самыми уголками губ.

— И ты сразу же помчался выслуживаться.

— Да нет. Я просто нажрался. А думать уж потом стал. Башка кругом шла, твои шпионы везде, корабли разведчики, непонятно чьи, шныряют, добыча последние полгода никакая, да и кадров у меня много ненадёжных... Долго думал. В общем, смекнул я, что не слишком то хороши у них дела, раз с таким как я решили поработать. И встречное предложение им выкатил. И знаешь что, мадам? Они согласились.

— Дай ка угадаю. Ты у них местечко тёплое попросил? — ничуть не меняя ледяной тон, проговорила Курназир.

Сават изобразил весьма хитрую улыбку, хотя его глаза были намного честнее.

— Я не настолько туп, как тебе хочется думать, — возразил он.

— Да. Иначе я бы удавила тебя ещё тогда. Продолжай.

Лерой глубоко и демонстративно вздохнул.

— Ну ладно. Нет смысла скрывать уже. Я хотел примкнуть к «ним». Ты же понимаешь, о ком я. Ну и попросить у них кусочек того, что есть только у их хозяев — немного НАСТОЯЩЕЙ власти и щепотку бессмертия.

— Ага, а они согласились. И ты поверил?

Сават развёл руками.

— Поверил, не поверил. Ты меня давно за яйца держишь, теперь они за глотку взяли. Что оставалось то? Но тебя ведь интересует информация. Одну вещь они мне сказали. Может проболтались, а может и специально. Думаю, тебе будет интересно.

— Конечно интересно. В считыватель садись.

Улыбка Лероя растаяла, зубы сжались, а глаза вспыхнули.

— Сука ты. Скажи мне, благодетели твои, те, которые из ниоткуда, хотя что уж, все давно знают, что из-за порубежья, они тебя хорошо трахают? Я бы тебя трахнул. Ух-х. Хорошенько. От души.

Курназир улыбнулась,

— Это предложение руки и сердца? — неожиданно мягко спросила она, а потом продолжила, вернув голосу ледяной тон, — тогда тебе нужно быть более искренним.

— Искренним? Сука! Ты бесишь, когда делаешь вид, будто не понимаешь! Выбор надо давать людям, выбор!

— Ты хорошо держишься, Лерой. Но переоцениваешь свою значимость. Сейчас выбор у тебя только один: ты в считыватель сам сядешь, или тебя в него посадят. Добровольное сотрудничество... Дальше сам знаешь.

— Паучиха чёртова, — прорычал Сават, сжимая кулаки.

***

В броневизоре виделась только чёрная, бесконечная глубина, щетинящаяся тысячами острых, холодных игл далёких звёзд. Корабль висел посреди абсолютно нереального, пустого ничего. До ближайшей солнечной системы почти дюжина световых лет. Освещение на мостике приглушено, фактически свет давали только мониторы, пустые боевые проекторы и немногочисленные индикаторы. Соколов сидел в кресле-капсуле первого пилота и зачем-то всматривался в колючую черноту снаружи. Весь вчерашний день, чуть меньше восемнадцати часов, ушёл на освоение и отработку основных боевых манёвров. Взаимодействие с системами управления старого «драккара» сильно отличалось от привычного Николаю подхода. Двигатель, принципы маневрирования, внешняя телеметрия, сенсорные системы и сканеры, всё требовало освоения. Сегодняшний же день он решил почти полностью посвятить изучению собранных Штайнером и Спарксом данных. А к ним, оказывается, было приложено, не меньшее по объёму, собрание информации от Курназир. Наконец-то он начал по настоящему разматывать клубок «арахнийской» войны. А вместе с этим, он начал расплетать весь тугой узел исторических событий, приведших к нынешнему положению вещей. Теперь он смог взглянуть на события с обеих сторон.

Прочёл всё, что касалось самих военных действий и предысторию, от и до. Все отчёты, доклады, просмотрел записи и изображения. Особенно сильно его захватила информация, присланная из источников Мадам. Неудивительно, что раньше, до того, как попал в этот переплёт, он ничего не мог о той войне понять! Сейчас же на мониторе его пилотского места светился заголовок, от которого он сегодня не смог уйти. «Кассия и кассиане». Отчёт был краток и составлен без информации от Курназир. Соколову стало очень любопытно, почему?

И у него появились новые вопросы к Лючии.

— Хисс, зайди на мостик, — всё ещё задумчиво позвал Николай по внутренней связи, убирая с монитора заголовок о Кассии.

Она вошла почти неслышно. Откуда на ней взялся такой облегающий комбинезон? Да ещё и чёрный. Лючия остановилась рядом с его креслом-капсулой и наклонилась к нему, прогибая спину. Застёжка расстёгнута до середины и, как своеобразное декольте, демонстрирует ему упругие груди, едва прикрытые тканью. Соколов поднял глаза и посмотрел ей в лицо. После чего протянул руку и прихватив её за выпяченный зад, повернул, усаживая на край кресла-капсулы. И только после этого максимально прохладным, деловым тоном спросил:

— Хисс, ты можешь мне сказать, почему после войны АНК не захватил контроль над внутренними системами «Арахны»? — начал Николай издалека, — они ведь даже не пытались. Этому должны быть веские причины. Очень веские. Ты что-нибудь знаешь? Хотя бы предположения?

Она беспрекословно приняла его, сугубо деловое, настроение.

— Я не знаю всего, есть много вещей, в которые Татьяна никогда никого не посвящала. Но мысли у меня есть. Думаю, это сделали по не совсем очевидным, для тебя, причинам. Например, из-за того, что люди из Альянса, посещая некоторые места, могли узнать много лишнего. В нескольких системах «Арахны» можно увидеть такое, во что никто в Альянсе никогда не поверил бы. Вот в «Серую Гавань» заглянем, сам увидишь.

Николай повернулся к монитору и указал на него пальцем.

— И кстати. Почему ни в одном докладе, что я прочитал, это название не упоминается?

— Я думала, ты догадаешься. Потому, что «Серую Гавань» никогда не атаковали силами ВКС. Слишком много свидетелей могло остаться в живых. Там воевали только специальные эскадры. Они же отчитываются исключительно в своём ведомстве. В Комитете Безопасности Земли.

Он кивнул.

— Логично. Да, вот ещё что. А почему ты не сказала, что некоторое количество твоих соплеменников выжило во время войны? И что они живут где-то на внешней границе сектора? У них ведь где-то там тоже были колонии.

Она закрыла глаза. Вдохнула поглубже и тихо ответила:

— Потому, что для них я всё равно не существую. Я полукровка.

Гермодверь на мостик с тихим жужжанием распахнулась и оттуда появился «Аврелий».

— Капитан, всё медицинское оборудование подключено и настроено.

Соколов быстро встал и выбрался из капсулы.

— Отлично, идём в медотсек, — сказал Николай, бросив взгляд в глаза Хисс’Касе, и снова посмотрев на андроида, добавил, — Наталью позови.

Медотсек «драккара» делился на три части: диагностическую, карантинно-оперативную и терапевтическую палату. Соколов с Лючией и Гвоздикиной сразу прошли в диагностическую. Здесь находились три медицинских комплекса: один для не модифицированных людей и обладателей небольшого количества имплантов, второй — для киборгов, и третий, некое «универсальное» устройство, назначение которого для Николая пока оставалось неясным.

— Ваши распоряжения, капитан? С кого начнём? — по деловому спросил андроид.

— Начнём с Натальи, — ответил Николай, глядя на Гвоздикину.

Та стояла неподвижно, сложив руки под грудью и не отрываясь смотрела на диагностическую станцию для киборгов.

— Цветочек, — позвал Соколов.

Она глянула на него.

— Я боюсь. Правда. А вдруг во мне теперь что-нибудь опасное...

Он подошёл к ней и взял за плечи. Наталья не отрываясь смотрела ему в глаза.

— Ты мне доверяешь?

Гвоздикина опустила взгляд в пол.

— Я.. Я теперь только тебе верю..

— У нас больше ничего и не осталось. Только мы. Нам нужно верить друг другу. Не бойся.

Гвоздикина бросила взгляд на Лючию, вздохнула, сняла ботинки, стащила с себя комбинезон и встала на подножку, плотно прислоняясь к диагностической консоли спиной. Устройство пожужжало немного, примеряясь к росту и объёмам тела. Затем неторопливо и аккуратно закрылось, обхватывая её фигуру. После щелчка верхней крышки, камера повернулась на девяносто градусов, переводя «хризантему» в горизонтальное положение. Все контрольные шунты соединились с телом боевого киборга, включилось нейромагнитное соединение и диагностика началась. Таблицы и диаграммы начали высвечиваться на мониторах и в основном проекторе медицинского комплекса.

А «Аврелий» уже вовсю колдовал своё инженерно-медицинское колдовство. Хисс’Касе встала рядом с ним и позвала Соколова подойти поближе. Указывая на трёхмерную схему внутреннего строения «хризантемы», она стала пояснять:

— Что я и говорила. Вот тебе наглядно — вроде бы современный основной боевой киборг АНК, а на деле, это универсальная киберограническая система «якши». Образца две тысячи четыреста двенадцатого года. Диагностика показывает отсутствие альянсовских «нововведений». Все инородные элементы из системы устранены. Нанитовая регенеративная сеть установлена, как и было в оригинале. Ага, вот, посмотри, вся альянсовская электроника исчезла, теперь во всех схемах исключительно бионические процессоры. Так. Вот, контур мнемонического эмоционального контроля. И он, похоже, не просто восстановлен, но заменён на оригинальную модель. Ха, он ещё и модифицирован, и тут... Не знаю, диагностика невозможна, устройство вообще не распознаётся. Но все исходящие данные от него в зелёном спектре. О, кибер контуры моносистемы, похоже, тоже «обвешаны» чем-то новым. Ну ка, надо сверить это с оригинальной системой.

Николай снова внимательно посмотрел на саму Хисс’Касе. Взял её за подбородок и повернул к себе.

— И это тоже была твоя работа?

Она улыбнулась.

— Поначалу пришлось много разных вещей осваивать. Так что, я думаю, что с ней, — Лючия ткнула пальцем в сторону диагностируемой «хризантемы», — всё в порядке.

— Капитан, — подал голос «Аврелий», — смею заметить, почти все выводы, сделанные саффех Мальдини, исключительно оценочные. Я не могу подтвердить многие из них аппаратно, большинство ключевых процессоров и банков памяти в моносистеме не поддаются прямой диагностике. Прикажете считать данное состояние систем нормой?

Соколов кивнул.

— Да. Приказываю считать нынешнее состояние киберсистем Натальи нормой, — решительно отчеканил он.

— Принято, капитан.

Андроид быстро ввёл новую команду и крышка тестовой нейромагнитной камеры открылась. Гвоздикина выбралась из диагностической установки и как-то странно поглядывая на Соколова, стала одеваться.

— Теперь моя очередь, — ещё решительнее заговорил Николай, — мозги и нервную систему проверить первым делом. После общей диагностики, конечно.

Расстегнув свой комбинезон, он освободился от одежды до пояса и улёгся в медицинский аппарат для слабо модифицированных людей. «Аврелий» сразу же приступил к обследованию. Диагностические системы заработали, одна за другой. Лючия внимательно следила за показаниями, а потом Николай услышал:

— Ого. Ого-го.

Странно было слышать от неё такой возглас.

— Ты по делу скажи, — не без недовольства буркнул Соколов.

Хисс’Касе хмыкнула, пробубнила что-то невнятное себе под нос. Потом вдохнула поглубже.

— Ну-у-у... Хрен его знает конечно, но компьютер, похоже, не понимает, что он видит. Первичная диагностика чуть не повесила весь комплекс.

Она быстро провела новые манипуляции на пульте управления медицинской установкой.

— Авр, проверь настройки.

Андроид на мгновение уставился на неё, потом, приняв новое к нему обращение, ответил:

— Все программные компоненты работают корректно. Технически, всё в полном порядке. Проблема только в том, что показания пациента во многом не совпадают с нормами человеческого организма. Капитан, вы хорошо себя чувствуете?

— Никогда лучше не было. Что там такое у меня, вы сказать то можете?!

Повисла пауза. Наталья тихо подошла к Лючии и тоже уставилась на показания медицинских приборов.

— Да не можем, — наконец ответила Хисс’Касе, — пока ясно что у тебя в крови новые антитела, а импланты твои примерно в том же состоянии, что у Кактуса. Одно скажу точно — невозможно снять твою мнемоническую проекцию, вообще никак. Даже простейшие измерения не снять, ни энцефалограмма, ни даже электрограмма ничего не показывают. Я даже дельта сканер попробовала, так он совершенно не просвечивает твой мозг. Тут просто чернота. Что-то в твоей голове мешает медицинским приборам. Значит, это та невидимая срань тебя перекроила? Но ты же не поменялся. И ведёшь себя так же. Зато, в случае чего, выудить из тебя информацию ни у кого не получится.

— Порадовала, — выдохнул Николай, вылезая из медицинской станции.

— Да всегда пожалуйста, — проворковала Хисс’Касе и моментально оказалась рядом, одновременно подтолкнув к нему и Гвоздикину. Прильнула и схватив его голову ладонями, впилась в губы.

— Для тебя, всё что угодно. Трахни уже нас, — шёпотом прорычала она, не скрывая дрожь. Потом прильнула и быстро сползла по нему вниз, приседая, одновременно начиная окончательно стаскивать с него комбинезон, — и меня, и её.

Николай остановил её руки, а Лючия подняла голову, бросила на него горящий взгляд и тут же перевела глаза на Наталью.

— Что смотришь, Кактус? — задиристо и с улыбкой сказала она, глядя снизу на сжимающую зубы и кулаки Гвоздикину, — помогай. Или ты не будешь участвовать?

Соколов уже привычно взял Лючию за волосы и повернул лицом к себе. Она выжидательно посмотрела на него горящими глазами.

— Опять за меня мной крутить надумала?

Хисс’Касе на секунду прикрыла веки, а её руки оказались у него внизу живота.

— О, нет, хозяин. Я уже всё поняла. Изъявляю наше с ней общее желание. Посмотри ей в глаза. Она просто ещё не понимает этого. Вот и подталкиваю.

— Та-а-ак, — протянул Николай, внимательно посмотрев в глаза Гвоздикиной и снова переводя взгляд на Лючию, — надо что-то с вами думать.

Состроив недовольную мину, Хисс’Касе встала.

— Идите на мостик. Обе. Я минут через пять приду. Соображать будем, что и как делать дальше.

Как только женщины вышли из медотсека, Николай задумался. И ему сразу пришло в голову, что Лючия неспроста отколола такой фокус. Отвлекла его, причём ловко и умело. Ведь он собирался и ей обследование устроить. Значит ли это, что она боится? Боится того, какие предохранители могли быть поставлены в её собственное тело?

На мостике его, прямо за гермодверью, караулила Наталья. Она несколько секунд нерешительно смотрела на него, но собралась, наконец, с мыслями и тихо сказала:

— Можно.. Можно с ней без меня? И можно.. Можно мне тоже к тебе... с тобой..

Николай шагнул к ней и прижал к себе. Она замолчала и стиснула его обеими руками.

— Мы поговорим с тобой. И об этом. И обо всём. А сейчас пойдём сядем и обдумаем что делать.

Расселись, и Соколов начал.

— Так, девочки, с личными страхам, будем считать, разобрались. Теперь хочу высказать свои соображения, что дальше и как. Мы оказались в положении, из которого только один выход. Назад, по домам, вернуться мы не можем, потому, что слишком много знаем, нас обязательно выследят, выловят и выпотрошат. Сойти с нынешней дороги тоже нельзя: я ни на секунду не сомневаюсь, что нас будут искать и в «Арахне». Искать упорно и умело. Да и просто жить здесь самостоятельно, сейчас не считаю возможным. Стало быть, мы отправляемся на поиски Мадам. Ведь иначе, она может нажать такую же кнопочку, которая убила командора Штайнера? — закончил Николай вопросом и посмотрел в глаза Лючии, — а ещё мне самому интересно, для чего именно, она меня так пристально выбирала?

Та сначала покачала головой утвердительно, а потом из стороны в сторону.

— Я ни на секунду не сомневаюсь, что Татьяна меня «выключит», если я попытаюсь сбежать. А вот для чего именно ты ей нужен, я не в курсе. Но, думаю, ты уже сам догадался, что тебя выбирала не столько она сама, сколько её «гости».

— Да, кстати о них. Они ведь часть головоломки. Но какая? Когда командор рассказал мне о том, что он видел в Арахне Тридцать Два, я подумал, что противники тех чужаков, что сидят в верхах АНК, тоже какие-то чужаки, их конкуренты за владение территориями. И возможно, нами, людьми. Только они другие. Но то, что я видел сам... Плюс то, что сказало мне привидение на последней планете...

— Да, что сказала эта невидимая срань? Ты ведь так и не рассказал, — спросила Хисс’Касе.

— Если коротко, то я услышал, вернее понял из услышанного, две важные вещи: она предупреждала, что мы не понимаем, с кем имеем дело, и второе — что это всё уже было. Вот сколько я над этим не думал, я не могу до конца осмыслить, что это значит. И больше всего мне не даёт покоя, именно фраза о том, что мы не понимаем, кто наш враг, и что когда поймём — будет поздно. Ведь я уже знаю, что противостоим мы не людям. Знаю — они, что называется, телепаты, сам на себе испытал. И они не в пример лучше нас развиты технически. Что же такого мы ещё не знаем? И почему не сказать нам об этом? К чему эти недомолвки? Не могу отделаться от мысли, что вот этот самый момент очень важен. И ещё. Она сказала: «ты собираешься разгадывать самую опасную тайну». Я понимаю так, что речь шла именно о наших попытках узнать, кто на самом деле эти неведомые чужаки на Земле и откуда они взялись. Что она хотела всем этим сказать?

Соколов оглядел по очереди Лючию и Наталью. Первая просто пожала плечами. А Гвоздикина неожиданно выдала:

— Командир. Капитан. А что если всё совсем не так? Или так, но не совсем.. Я просто ничегошеньки не понимаю... Это хреново привидение, эта Курназир, война, Консорциум, СКБ, инопланетяне, я совсем запуталась...

Николай улыбнулся ей.

— Ничего страшного, Наташ, я сам поначалу ни черта не понимал. Кое-что я начал соображать ещё там, на Кассии. Когда разберусь получше, попробую тебе объяснить. В любом случае, сейчас нам надо шевелиться. У нас провизии только на два дня, да и определённости, хоть какой-то, уже давно хочется.

Он сделал паузу, оглядел по очереди обеих.

— Итак. Нам в первую очередь необходимо раздобыть провиант, топливные ячейки для ходового и резервного реакторов, запасные фазовые реакторы, ракеты, противоракеты, зонды и автоматические наблюдательные станции. Четыре пусковых шахты на борту есть, а самих зондов нет. Во вторую очередь информацию об обстановке, более мощную антенну дельта связи для бортовой станции прослушивания, и шифровально-дешифровальное оборудование. А также планетарное оружие, броню, желательно силовую, для Натальи боевую оболочку подобрать обязательно, «крауссы» в конце концов, и остальное десантное оснащение. Идеи есть, где нам всё это взять?

Соколов строго глянул на Хисс’Касе, а она кивнула.

— Есть. Есть даже почти что план. Но сначала кое что добавлю к твоему списку. Нам понадобятся регистрационные коды для корабля и документы, потому что некоторые правительства недолюбливают неизвестных, на неизвестно откуда взявшихся кораблях. Сунемся в их зону интересов и нас прихлопнут. А ещё нам нужно увеличить численность боевого состава, если о десантных операциях думать.

Николай согласно покивал.

— Верно, но я не представляю, где мы возьмём надёжных людей.

— Ну, нам необязательно искать именно людей. Андроиды могут воевать даже лучше, — хитро улыбнулась Хисс’Касе, — а ещё нам нужны наличные. И довольно много.

— И по наличным у тебя тоже идеи есть? — спросил Соколов.

Она склонила голову набок, улыбаясь ещё шире, озорно сверкнув глазами.

— Есть. Нам нужно попасть в Серую Гавань.

Она повернулась к посту навигатора и включила в главном проекторе карту сектора. На вспомогательном пульте тоже вспыхнула карта, но уже составленная в Альянсе. Выбрала на обеих картах одну из систем, почти в самом центре и вывела её изображение в большом размере.

На карте, составленной в АНК, эта система выглядела просто и незамысловато: коричневый карлик, окружённый, после своей последней вспышки, облаками газа. А вот на карте Консорциума... Вся система — это исполинский водоворот ионизированного газа, радиоактивной пыли и осколков льда, издалека формой напоминающий старинную юлу, раскрученную с невероятной силой. На первый взгляд выглядело всё так, будто система находится на стадии формирования. Но это только на первый взгляд. Скорость вращения потоков вещества и ледяных глыб, вперемешку с астероидами, даже визуально была невероятной. Сам протопланетный диск был много толще, чем считалось вообще возможным, а там, где у «юлы» должна находится ось, в пространство из недр системы, расходящимися конусами, били две струи концентрированного солнечного излучения. Николай шагнул к Лючии и сам открыл таблицу по системе.

— Как видишь, здесь всё совсем не так, как в учебниках пишут, — сказала она, прижимаясь к нему сбоку.

Он кивнул, продолжая изучать цифры.

— Это я вижу. Понять бы ещё, что это такое и какого чёрта нам тут надо?

— Смотри на полюса, — ответила Хисс’Касе, увеличивая изображение в проекции и приближая «верхнюю» часть «юлы», — вот.

Там, на самой вершине своеобразного «купола» вращающегося над центральным утолщением того, что Николай принял за протопланетный диск, висело невозможных, невероятных размеров, явно искусственное, кольцо. В проекции появилась пояснительная табличка с размерами этого объекта. Миллион километров в диаметре, прямоугольник в сечении, семьдесят тысяч, на двадцать тысяч километров. За пределами этого кольца — поток солнечного ветра, рвущийся изнутри и расходящийся узким конусом, а чуть дальше — уже вращающаяся газопылевая радиоактивная масса. Внутри же этого кольца и дальше — чистое пространство, начало коридора, ведущего вглубь.

Осознав, что он на самом деле видит, Соколов не сдержался и выругался, Гвоздикина же молча разглядывала невероятное зрелище, разинув рот. А Хисс’Касе тихо усмехнулась.

— Примерно такой реакции я и ожидала. Это вход и выход. Их два — северный и южный. Других способов попасть в «Серую Гавань» не существует. Туда нельзя залететь в «переходе», туда невозможно «впрыгнуть», на прыжковом двигателе. Любой корабль должен будет пройти один из двух коридоров.

— Вот значит почему эта система устояла до сих пор. Вломиться через такие коридоры, если их охраняют, почти невозможно, — подытожил Николай, — по натыкать в коридоре следящих станций, понастроить там автоматических ракетных платформ, прикрыть их маневренными боевыми группами, и они перемелют любые стандартные эскадры. Но ведь есть же суперкрейсера секретные, как тот, что поджарил нас на «Кантабрии».

— В этих коридорах действует такое же поле, губительное для чужаков, как и на обитаемых планетах «Арахны», — спокойно ответила Хисс’Касе.

Он бросил на неё многозначительный взгляд, помотал головой, и снова посмотрел на изображение в проекции.

— Да, мог бы и сам догадаться. С этим ясно. Но кто мог создать вот это всё? — спросил Соколов, указав на гигантское кольцо и обведя рукой общую картину, — а главное, ладно кольца эти, невероятно, но всё-таки технически, думаю, возможно такое построить. А эта вот вся вращающаяся масса, не сама же собой, таким образом собралась, раскрутилась и продолжает крутиться? Я имею в виду, тут скорости движения всей этой массы по орбитам, на периферии системы, превышают любые объяснимые значения. Все, что тяжелее газа, должно улететь к чёрту, под действием элементарной центробежной силы, скорость почти треть световой, а тут.. А за счёт чего в центре, сверху и снизу, между этих колец, всё держится? Очевидно, что всё это скопление вещества удерживается искусственно. Насколько же та наука, и та техника, что сотворили это, опережают, даже всё то, что было у Консорциума? Да даже тот фальшивый «ландскнехт», что разделал под орех и нас, и «сюзерен» Курназир, рядом с подобным масштабом — просто жалкая летающая песчинка.

Хисс’Касе пожала плечами.

— Ну, у Татьяны есть какая-то аналитика по таким объектам и сооружениям. «Серая Гавань» очень яркий пример, но не единственный. У неё даже целый исследовательский отдел ксеноархеологии есть. Но информация оттуда никогда не попадала в мои руки. Доберёмся до неё — сам обо всём расспросишь.

Она вернулась к пульту навигации.

— Ты, конечно, хозяин, то есть, капитан, но ты ещё многого не знаешь И операцию придётся планировать отталкиваясь от того, что известно мне. Тут есть нюансы. И очень важные. Так, например, из «перехода» нам выходить придётся в строго определённом районе. Вот здесь, перед северным кольцом. Иначе нас сразу же будут считать враждебными. Все, кто имеет бизнес или просто какие-то дела с «Гаванью», об этом знают.

Николай снова строго на неё глянул.

— Так, отсюда поподробнее. Вообще, давай ка всё в подробностях.

Хисс’Касе отчего-то весело рассмеялась.

— Могу начать с того, что у меня там есть карт бланш, на проход таможни без досмотра и каких-либо проверок. Ещё подробностей?

«Драккар» вынырнул из сверхсветового «перехода» точно в расчётной точке. Сразу же, ещё до того, как системы слежения снова включились в работу, компьютер выдал сообщение о том, что корабль уже сканируют.

— Авр, наш запрос, — скомандовал Соколов, открывая тактическую проекцию.

— Есть, — ответил андроид. Искусственный солдат спокойно воспринял новое своё имя.

Корабельные системы слежения за считанные секунды составили и выдали картину окружающей обстановки. До входного кольца Серой Гавани почти миллион километров. И зрелище перед «драккаром» открывалось впечатляющее. Николай даже специально бросил взгляд в броневизор. Никакие проекции не передавали того масштаба и величественности исполинского космического водоворота, что открывался там невооружённому глазу. Одёрнув себя и вернув всё внимание к обстановке, он увидел, что ещё, кроме впечатляющего вида, встречало здесь гостей. В пределах действия систем ракетного прицеливания находилось сразу четыре станции-крепости, по своей планировке напоминающие исходный проект станции «Ярданг». Только эти были ещё крупнее. А перед самим кольцом подобных крепостей было уже восемь. Пространство вокруг патрулировали четыре пары эсминцев, уже знакомой серии «неудержимый».

— Пропуск получен, можно следовать маршруту, — сообщила Лючия и добавила, — пора готовиться к прогулке.

Разглядывая обстановку, Николай заметил, немного в стороне от кольца, несколько небольших кораблей и обломки.

— Погоди. А вон там, правый квадрант, девятьсот тысяч, там же разбитый эсминец, — Соколов направил в указанный район дальние сканеры, — точно. «Легионер», мостик снесло и без двигателя остался. И там ещё несколько скоплений обломков. Местные прибирают их. Значит атака сюда тоже была.

— Маловато обломков для штурма, — скептически отозвалась Лючия.

— Скорее разведка боем. Но неплохо было бы узнать подробности.

Она развела руками, не оглядываясь.

— Я постараюсь.

Глава 8

Предоставленный маршрутный коридор, проходил точно по центру окружённого боевыми станциями и автоматическими ракетными платформами, пространства. На максимально возможном удалении от всех четырёх передовых крепостей. Ведомый автопилотом, под чутким присмотром Хисс’Касе, «драккар» постоянно находился под наблюдением их систем слежения и наведения. Соколов видел по приборам, что все четыре крепости постоянно отслеживают состояние корабля, ведут его. Достаточно нескольких секунд, чтобы это слежение перешло в прицеливание и захват цели ракетными системами. Находиться под таким пристальным наблюдением, «поверх прицела», было неприятно и чтобы хоть немного занять время полёта, Николай продолжил осмотр окружающей обстановки, стараясь не наводить дальние сканеры на станции-крепости. Кто знает, как воспримут такое действие, на этих самых крепостях. Но очень быстро он выяснил, что кроме уже просканированных обломков и разбиравших их малых технических судов, в поле зрения попадал только один интересный объект.

Перед входом в кольцо висела ещё одна станция. Необычной, даже несколько странной конструкции. Центральная, цилиндрическая часть, окружена, словно цветок, шестнадцатью лепестками, взлётно-посадочными площадками, соединёнными с самой станцией длинными, металлическими фермами и закрытыми, герметичными переходами. При подробном сканировании, Соколов рассмотрел, что многие площадки, уже вмещали корабли различных типов и размеров, от небольших, с его нынешний «драккар», до по настоящему крупных транспортов, намного больше судов первого планетарного класса, по классификации АНК. А сверху, над всем этим, возвышалась башня, с которой вниз, на совершенно открытые посадочные площадки, смотрели четыре батареи тяжёлых корабельных эльтеров. Такое решение сразу говорило, что с нарушителями здесь не церемонятся.

Повинуясь полётному алгоритму, «драккар» убрал ходовое ускорение, переключив двигатель на своеобразный реверс, сбросил скорость и подошёл к станции. Лючия откинулась в кресле, убрав руки от консолей управления. Осевые поля корабля и станции автоматически синхронизировались, а затем, управление взял на себя Авр. Полуавтоматическую посадку, на указанную диспетчером посадочную площадку он провёл чётко и плавно, как и положено идеальному солдату. А со станции к бортовому стыковочному блоку «драккара» выдвинулась длинная труба пассажирского перехода.

Почти сразу, после посадки, поступил вызов от причальной диспетчерской. Пока Соколов и Авр заглушали маршевый двигатель и переводили основные системы в стояночный режим, Лючия говорила с управлением полётами. Разговор шёл на саугси, языке, который Николай едва едва научился узнавать, и потому понять, о чём была речь, он не смог. Он слишком долго включал свой новый уник, чтобы тот хоть как-то перевёл разговор. Пока сориентировался, куда крутить не освоенный ещё интерфейс, да и принципы управления в нём были другими, ещё непривычными. Наручный компьютер, сделанный в АНК, пришлось заменить, из-за множества встроенных в него программ шпионов и несовместимости с компьютерными сетями в «Арахне», а к новому нужно было привыкать. И пока он копался, разговор закончился. Хисс'Касе закончила и отключив связь, шумно выдохнула.

— Так. Задачка усложнилась. У них что-то случилось. Там, внутри. Возможно, придётся импровизировать. И Авра придётся взять с собой.

— Оставим корабль без присмотра? — спросил Соколов. Идея ему совсем не нравилась.

— По их правилам, при тревоге или чрезвычайной ситуации, предписано покинуть причаленные корабли и посадочные площадки. Пока они меня не опознали, мы просто обычные, неизвестные и непонятные люди. Хочешь, не хочешь, а сейчас, в нашем положении, стоит соблюдать правила.

— А мне придётся положиться на тебя.

Она рассмеялась.

— Я этого с самого отлёта жду.

Николай посмотрел на неё, увидел знакомое выражение лица и ухмыльнувшись, забористо, матерно высказался, по поводу их взамоотношений. Лючия снова засмеялась:

— Да. Ты прав. Но сейчас ты — мой телохранитель. Не забывай.

— Ага, — ответил Соколов и выбрался с места капитана.

На выходе с мостика, он остановился:

— Вот ещё что. О тех обломках, снаружи, и о схеме их атаки, просто обязательно нужно узнать всё, в подробностях. Но главное — как они вообще сюда прыгнули. Как избежали ловушки ложных маяков?

Лючия кивнула.

— Попробую выведать. Раньше я о таких вылазках не слышала. Ладно, пора выходить.

— Да, двигаем.

Николай проверил бронекостюмы, свой и Лючии, проверил пистолет. Авр и Гвоздикина уже ждали у шлюза. Бронекостюм, для Натальи, скорее был хорошо защищённой версией палубного скафандра, но ничего другого на борту не нашлось. Диреватор, в её руках, начищен до блеска.

— Постойте минутку, — сказала Хисс’Касе перед тем, как Соколов хотел открыть внутреннюю дверь шлюза, — безопасность здесь, конечно, гарантирована правительством. Но шлемы без необходимости не открывайте, постарайтесь поменьше говорить в общественных местах и не пользуйтесь личными частотами связи.

За шлюзом их встретили: сканирующая станция, подвешенная на довольно высоком потолке, две огневые установки штурмовых эльтеров, там же, и два человека в чёрных, с голубыми наплечниками, бронекостюмах, незнакомого Николаю вида. Эта парочка ждала позади всех охранных устройств, за прозрачной дверью из толстого бронестекла. Хисс’Касе встала прямо перед сканером и подняла забрало шлема. После процедуры сканирования, как только система опознала Лючию, в коридоре загорелись зелёные огни, а прозрачная защитная дверь открылась. Двое в бронекостюмах встали по бокам от неё, а на полу и на стенах засветились стрелки указатели. Никаких вопросов о проносимом на станцию оружии, никакого внимания боевому андроиду и военному киборгу. Полномочному представителю Курназир просто дали свободный доступ.

Указатели привели в небольшой зал с единственным грузопассажирским лифтом. У дверей лифта уже ждал ещё один человек, тоже в герметичной броне, но на этот раз с блестящим шевроном на левой стороне груди. Соколов сразу же сделал вывод, что это не самый младший офицер. Его забрало было открыто и с немолодого уже, угловатого лица, строго смотрели внимательные и проницательные глаза.

Вот уж теперь Николай включил в унике переводчик.

— Синьора Мальдини, — начал офицер, — нам не сообщали о вашем визите.

Лючия сдержанно кивнула, склонив голову набок.

— Капитан Габен. Сегодня, своего рода, частный визит.

Офицер пожал плечами.

— Как скажете. Это не моё дело. Но я, к несчастью, должен вам сообщить, что здание представительства вашей компании разрушено, как и половина Белого Квартала, в центральном торговом районе.

Новость, мягко говоря, была неожиданной, но Хисс’Касе ничуть не изменилась в лице и сумела скрыть все свои эмоции.

— Что произошло, капитан? — спросила она.

— Не имею права сообщить, синьора. Когда прибудете, на месте событий, Вернер вам всё доложит. Там сейчас половина управы безопасности копается. Но, в любом случае, добро пожаловать.

Капитан станции приложил правую руку к груди, сжатым кулаком коснувшись шеврона и вышел в боковой служебный коридор.

— Так что случилось? — поинтересовалась Гвоздикина, когда двери лифта закрылись. Она, конечно, всё слышала, но программы перевода у неё не оказалось.

— Мой отличный, мой гениальный план, быстро и просто разжиться деньгами, андроидами и информацией, похоже, мохнатым тазом накрылся, — проворчала Лючия, уставившись на мгновение в пол, — прорыв системы безопасности у них. Все на ушах. Пока ясно только одно: офис «Красной Портьеры» разгромлен. Но всё секретно, так что подробности узнаем на месте. Похоже, придётся доставать из рукава план Б.

— Мы внутрь летим, или где? — буркнул Соколов, пытаясь по быстрому скопировать программу-переводчик и переслать его Наталье.

Хисс’Касе искоса глянула на него и передразнивая его интонацию, ответила:

— Летим, куда мы денемся. Лайнер через, — она скосила глаза на свой уник, встроенный в бронекостюм, — тринадцать минут. Успеваем.

При посадке на пассажирский лайнер, перевозивший гостей Серой Гавани на ту сторону кольца, Лючии предоставили отдельный салон для важных персон. Но без иллюминаторов и обзорных экранов. Николай спросил её, отчего на всём лайнере нет вообще никаких способов выглянуть наружу, на что она ответила, что таким образом местные власти сохраняют секретность. Иллюминаторов у лайнера нет, чтобы пассажиры не имели возможности посмотреть, что, во время полёта, происходит снаружи.

Когда лайнер произвёл стыковку, ничего не поменялось — ни одного окна Николай так и не увидел, до самого последнего помещения, с большой табличкой на саугси: «выход в город». Хисс’Касе молчала всю оставшуюся дорогу, Гвоздикина тоже. Двери распахнулись, и за ними, перед Соколовым, открылся вид на город. Большой, залитый солнечным светом, город, с высотками, соединёнными между собой террасами, линиями монорельса и широкими площадями внизу. И всё это под огромным, прозрачным куполом.

А над городом, в самом его центре, поднимался жидкий дымных столб.

— Вот мы и на месте, — мимоходом бросила Лючия, — мы на главной торговой площадке «Арахны», а этот городок зовётся Перекрёсток. Потом поглазеете.

На стоянке такси уже поджидал чёрный вэн, с двумя голубыми полосами по бокам. Из него выскочил человек, в чёрном, с голубыми вставками мундире, и обратился к Лючии. Оказалось, что его прислали сюда, чтобы забрать её и доставить на место происшествия.

Едва вэн влетел на территорию торгового района, как впереди, среди плотной застройки высоток и небоскрёбов, стал заметен огромный, затянутый пеленой сизого дыма, зияющий провал. Машина пошла вниз, а Соколов, пользуясь визором бронекостюма, разглядел оцепление службы безопасности, внешние военные блокпосты, перекрывшие улицы и парящих над всем этим, охранных и боевых дронов. Вэн же спускался к сгрудившимся внизу разнотипным машинами и аэротранспортам различных служб, на самом краю зоны внешних обрушений.

В центре скопления машин, у передвижного медицинского пункта, Лючию встретил невысокий, коренастый человек в бежевом гражданском плаще, поверх чёрного мундира. Это и был тот самый Вернер, начальник местной безопасности. Хисс’Касе назвала его по имени и с ходу задала ему вопрос о происшествиях.

— Это всё части одного события. Скоординированного и хорошо спланированного нападения, — ответил он.

Лючия кивнула.

— Мне необходимо знать всё возможное, об этом нападении. Особо важный момент — откуда и как прибыли эсминцы, обломки которых я видела снаружи?

Вернер вздохнул.

— Что же, мне приказано сообщить вам всё, что мне на этот момент известно. Сначала, мы засекли сигналы трёх новых маяков, для навигации прыжковых систем. Они включились в открытом пространстве, вокруг Гавани, на расстоянии в четверть светового года от центра системы. Штаб обороны сразу отправил разведку. Но они не успели добраться до источников сигналов, те просто отключились. Потом, в пять ноль семь, по системному времени, с направления внешней границы с «порубежьем», были замечены несколько малых судов, предположительно, ударных ракетоносцев. Они вошли в зону действия внешних станций слежения и тут же повернули обратно. Примерные подсчёты по времени, позволяют сделать вывод, что прыжок был совершён ими, или их носителем, во время действия тех новых, временных маяков, вне пределов нашего контролируемого периметра. Шесть эсминцев новой модели, появились с противоположной стороны в пять сорок.

Вернер сделал паузу, тронул пальцем кончик носа.

— Всего шесть эсминцев — для нашей системы обороны, ерунда. Но это были совсем не стандартные корабли. И повели они себя неожиданно. Они захватили в прицел передовую станцию и дали полный залп. Но ракеты пошли не на ближайшую боевую крепость, или наблюдательные системы. Они были пущены в кольцо. И подойдя ко входу, эти ракеты отключили двигатели. Половину, конечно, удалось сбить на подходе, или уже за кольцом. Но, как видите, остальные добрались сюда. Столь мелкие объекты, летящие по инерции, почти не видны дальним сканерам, и перехватить их крайне сложно. В итоге, их целью оказалось добраться сюда, на Перекрёсток.

— То есть, это была такая своеобразная высадка десанта? — недоверчиво спросила Лючия.

Вернер кивнул, поджимая губы.

— Да, именно так. Автоматические десантные капсулы, без осевых ядер и защитных полей. Двигатели примитивные, на реактивной тяге. Оборонные системы их встретили, но на такой трюк они не были рассчитаны. Больше двух десятков крайне продвинутых и тяжеловооружённых единиц робопехоты, высадились и прорвались внутрь, через технические шлюзы в грузовой доковой зоне. Мои люди отсекли несколько, но совсем немного. И их целью был именно захват вашего офиса. Похоже, что у них это не получилось и они подорвали принесённый с собой нуль-заряд.

Лючия бросила взгляд на груду обломков здания.

— А те шесть кораблей, снаружи? — снова заговорила она.

— Разумеется, все до единого уничтожены. Первым же залпом. Сейчас ведётся поиск по всему объёму их активности. Ракетоносцы тоже были перехвачены, но вот какую они выполняли задачу, пока не ясно.

Один из людей в чёрной с голубым униформе, подошёл к Вернеру и жестом позвал его.

— Первичный доклад, по разбору остовов, уже пришёл, — продолжил тот, кивнув своему человеку, — во всей этой груде обломков не найдено ни одного человеческого тела. Только автоматика и роботы для обслуживания. Пока больше ничего рассказать не смогу. Мадам может затребовать полный отчет уже завтра, в шесть. А сейчас, простите, мне надо работать.

Начальник управы безопасности последовал за своим подчинённым, а Лючия осталась стоять, уперев руки в бока и сжав губы.

А Соколов, тоже немного поразмыслив, через уник, задал ей вопрос:

«Так может компенсацию у них затребуешь? Всё же это их территория.»

— Да, больше ничего и не остаётся, — выдохнула Хисс’Касе, глаза её сверкнули, а губы сложились в хитрющую улыбку, — так и сделаю. Если всё получится, для Мадам это такая мелочь. Её интересы же соблюдаются.

Лючия связалась с кем-то, через местную сеть и через десять минут, рядом спустился белый вэн, с позолоченным кольцом на боку.

Машина доставила всю компанию на верхнюю посадочную площадку высокого, белоснежного небоскрёба, в самом центре города. Там Лючию уже встречали три персоны, в серых деловых костюмах, с повадками высокопоставленных чиновников. После обмена любезностями, Хисс’Касе, вместе с ними, прошла внутрь здания. А Соколову, вместе с Гвоздикиной и Авром, пришлось остаться на посадочной площадке, под пристальным наблюдением систем безопасности и двух стражей, в механизированных боевых оболочках, напоминающих боевой комплекс «хризантемы».

Спустя почти полчаса, Хисс’Касе вернулась в сопровождении двух андроидов, явно производства Курназир, но совершенно гражданской модели, которые вели целых две транспортных тележки, на аэромагнитной подвеске. На одной громоздились четыре больших, тёмно-серых ящика и восемь чёрных, угловатых чемоданов. А на второй — один, крупный и неуловимо знакомый Николаю, тёмно-серый контейнер. Правда, на том месте, где должна была красоваться эмблема Консорциума, было пусто. Сама же Лючия несла в руке небольшой чемоданчик, напоминающий тот, в котором Мако передал Николаю пусковой ключ от «драккара». Только этот был ярко-синий.

Грузовой вэн, явно служебный, прибыл ещё через пять минут и доставил этот груз, вместе с Соколовым и компанией, к транспортному пассажирскому терминалу. Лючия вызвала портовую службу доставки, после чего, видя в глазах Соколова немой вопрос, сказала:

— Тут немного оружия и новейший «краусс».

— Так, а что там с остальным? Что с деньгами? И по документам, по регистрации корабля?

— Деньги вот здесь, — ответила она, шагнув к тележке с четырьмя ящиками и стопкой одинаковых чемоданов, — я предлагаю дождаться окончания расследования тут, в Перекрёстке. А пока отправить Авра с Кактусом на корабль. Скоро туда должны доставить ракеты, противоракеты, топливные ячейки, КФРы и антенну. Ещё я затребовала ремонтных дронов и монтажный манипулятор. Нам же надо прямо сейчас смотаться в регистрационную палату, а потом за покупками.

На минуту Николай задумался.

— Думаю что Авр и один справится. А Наталья пойдёт с нами.

Хисс’Касе пожала плечами, но почему-то не стала спорить.

— Тогда Кактус понесёт деньги, — сказала она, стащив с тележки два увесистых чемодана и протянула их Гвоздикиной.

В этот раз добирались на местном монорельсе. Вагон оказался пустым, но помня предупреждение, Соколов молча смотрел в окно.

Выйдя из вагона и осмотрев пустую сейчас станцию, Николай спросил Лючию:

— А что понадобилось разведке АНК в вашем представительстве? Что там было такого, ради чего они рискнули своими секретными разработками? Шифры?

Она ответила, не поворачивая головы:

— Да. Кодовый ключ. Я тоже хотела до него добраться. Тогда мы смогли бы напрямую запросить, куда нам прибыть.

Процедура регистрации корабля и его владельца была проделана быстро и без всяких вопросов. Похоже, Лючию здесь знали во всех правительственных учреждениях. Когда Николай вышел из здания, по документам, он теперь стал новой личностью. Происходил из семьи беженцев с Викарии и звался капитаном Нико. А также был владельцем универсального вооружённого транспорта «Искра». Теперь можно было отправляться в Серый торговый район, где в отличие от разрушенного Белого, всё шло своим чередом.

Едва только Николай, следом за Лючией, спустился со станции монорельса вниз, на пешеходную аллею, между большими и малыми торговыми павильонами, его взгляд зацепился за огромную вывеску, на самом большом из них, похожем на полевой ангар. «Агрегаты для вашего корабля, новые и подержанные», гласила надпись на саугси, а по бокам от неё, светились голографические изображения осевого ядра и пилотского кресла-капсулы.

— Зайдём сюда.

— Зачем? — спросила Хисс’Касе остановившись и глянув на вывеску, — у нас все системы исправны.

— Да, но у меня одна мысль мелькнула, надо проверить. Сейчас же.

Он не медля направился ко входу. Гвоздикина молча последовала за ним. Лючии ничего не оставалось, как пойти следом.

Ангар оказался разделён на две неравные части. При входе, отделённый перегородкой, ряд демонстрационных терминалов-витрин, на которых можно было просмотреть полный ассортимент товара. Во второй, большей части, рядами стояли механизированные постаменты, с различными корабельными устройствами и механизмами. В основном малоразмерными, которые с помощью несложной системы рычагов постамента, можно было быстро погрузить на транспортную тележку.

Несколько минут Соколов искал нужный ему ряд. И вот, наконец, перед ним больше двух десятков постаментов с осевыми ядрами. Он пошёл вдоль ряда, бегло осматривая маркировку. К его удивлению, многие из ядер, буквально через одно, вообще никакой маркировки не имели. И вот, когда он дошёл почти до конца, он увидел то, что искал. Ядро для корабля малого класса, с четкой надписью на странном, непохожем ни на что, языке округлых, витиеватых символов, с точками по верху.

— Вот, — он ткнул пальцем в устройство перед собой, — точно такие символы были на ядре, которое мне показал командор. Ты знаешь, что это за письменность? Чей язык?

Лючия помотала головой.

— Нет. Никто не знает.

— А откуда эти осевые ядра, с такими закорючками, взялись? Откуда вообще осевые ядра у Консорциума? Я имею в виду, откуда в самом начале? Ведь того, что привезли на колониальном корабле, было явно недостаточно даже для простого заселения, не то что флот военный строить.

— Ну, если подумать, то скорее всего, они их где-то нашли.

Соколов кивнул, соглашаясь.

— А вот эти, без маркировки?

— Это с «порубежья».

Взгляд Николая снова вернулся к надписи, выбитой вычурными символами на выпуклом боку ядра, сделанном из сверхпрочного сплава.

— Ага. Вот только, сколько я ни пытался узнать, что это за «порубежье» такое, ничего толком не понял.

— С этим всё сложно, — тихо сказала Хисс’Касе, протягивая руку и касаясь строки чудных символов.

— Ничего. Я выслушаю.

— Не здесь. Пойдём на улицу, — согласно ответила она.

Когда они вышли из ангара и прошли немного, в сторону оружейного рынка, Лючия заговорила снова.

— «Порубежье» это те системы, что за официальными внешними границами сектора. Туда, в конце войны, отступили остатки Консорциума. Там, ещё перед войной, были основаны ресурсные колонии и промышленные базы. И где-то там же, были колонии кассиан. Мало что известно о том, как и что там, на самом деле. Да и большая часть тех, кто имеет с «порубежьем» дела, сохраняют секретность, с завидным рвением. Я знаю всего пару организаций, кроме нашей, у кого там налажены связи.

— И там нет навигационных маяков, — добавил Соколов, — а значит на прыжковом двигателе туда не попасть.

— Верно.

Обойдя примерно половину оружейных магазинов и лавок, наконец удалось найти боевую оболочку для Гвоздикиной. Несколько более компактная и даже кажущаяся визуально более лёгкой и подвижной, она, поверх брони, была почти вся обтянута необычными маскировочными чехлами. Хозяин магазина был несказанно рад покупателям, положившим глаз на этот товар. Как он сам, со странным задором рассказал, эта боевая оболочка практически превратилась в музейный экспонат. Все боевые компоненты, на основе киберорганической системы «якши», производились для нужд армии и флотского десанта Консорциума. И теперь, спустя сорок лет, в центральной «Арахне» почти не осталось киборгов того поколения. За четыре тысячи дукатов он был готов расстаться не только с самой оболочкой, но и полным комплектом вооружения, который в любом случае, без серьёзных переделок, больше никуда приспособить было нельзя. Николай с Натальей протестировали все составные части боевой системы и её вооружение. Лючия быстро и ловко отсчитала монеты из чемоданчика.

После покупки, взяв в аренду автоматическую транспортную тележку, Хисс’Касе показала Соколову, ютящийся в самом дальнем углу квартала, центр техобслуживания андроидов, под небольшой, даже скромной вывеской «Красной Портьеры».

— Ещё один офис? — спросил Николай, — неофициальный?

— Это для тех, кто не слишком любит афишировать свои интересы, или пристрастия, ну и для тех, у кого нет доступа в Белый Район, — с ухмылкой ответила Лючия.

— Значит, Гавань делит своих клиентов на благонадёжных и всех остальных? — саркастически уточнил Николай.

— Конечно. Только не Гавань. Это правило Перекрёстка, — ответила Хисс’Касе и спросила, — разве где-то бывает иначе?

Внутри Лючию встретили сотрудники гиноиды, управляющие офисом, и тут же проводили гостей с грузом, во внутренний ремонтно-наладочный цех. Где Гвоздикина смогла заняться настройкой и регулировкой своей новой боевой оболочки. Сам офис и его внешние мастерские продолжили работу. Хисс’Касе мобилизовала четырёх, спрятанных в потайных помещениях, боевых андроидов. Двух из них она перевела в прямое подчинение Соколову, а два оставшихся теперь охраняли входы в здание. В служебных помещениях были предусмотрена небольшая жилая зона: кабинет, две комнаты, санузел и кухня. Пока Николай осматривался и искал информацию в компьютерной системе офиса, Лючия успела сменить бронекостюм на точно такой же наряд, в котором он увидел её в первый раз. Старомодный, но стильный чёрный камзол, расшитый серебряной нитью, серебристые лосины и башмачки на каблуках. Какое-то время она пропадала на кухне, ведь дело уже подходило к ужину, а ещё даже пообедать не получилось. Сидеть в офисном кресле в бронекостюме, Соколову быстро надоело и он тоже решил переодеться. Правда кроме комбинезона техника, никакой мужской одежды он не нашёл. И какой-либо важной или интересной информации тоже.

Хисс’Касе сама принесла поднос с обедом в кабинет. Камзол у неё расстёгнут и видно, что под ним, на ней совсем ничего нет. Она поставила на рабочий стол обед и наклонилась к нему, положив голову подбородком на его плечо. Её руки оказались на груди Николая.

— Хочешь, я позову и твою колючую? Мне кажется, нужно научить её служить тебе, не только силой.

Он скосил глаза на неё и их взгляды встретились.

— Вы слишком разные, — сказал Николай.

— Она не такая? — усмехнулась в ответ Хисс’Касе, — вот ни капельки не верю. Она же хочет тебя, всё время. Да так, что обо всём на свете забывает.

— Я как-нибудь разберусь.

— О, я нисколько не сомневаюсь. Никакая женщина ничего важного не значит для тебя, верно? — промурлыкала Хисс’Касе, продолжая гладить его и скользнула рукой под ткань, не до конца застёгнутого комбинезона.

Николай отвёл глаза в сторону, резко поймав её ладонь, уже распахнувшую застёжку на его груди.

— Ты опять меня носом ткнула. Конечно, снова по делу. Но иногда мне очень хочется дать тебе по шее. Надеешься меня перевоспитать?

— Вот почему мне нравится такой хозяин, как ты, — тихо сказала она, — а я всего лишь грязная, развратная сучка, жизнь которой висит на волоске и полностью зависит от тебя. Ты либо сделаешь то, что нашими благодетелями задумано, либо мы проиграем и все сдохнем. Я, всё-таки, выбрала бы первое. Если что-то пойдёт не так, я то сдохну первой.

Соколов промолчал. Но руку её отпустил.

— Они тоже играют нами, — сказал он после паузы, — знать бы, что на самом деле происходит.

Хисс’Касе ловко уселась ему на колени, камзол за ней распахнулся.

— Моя слабость сильные и упёртые мужчины, — всё так же тихо сказала она, — вот как ты сейчас. А твоя слабость — беззащитные. И твои привязанности к людям.

Николай вспыхнул, но сдержался, сжимая зубы.

— Если хочешь, накажи меня, — прошептала Хисс’Касе, заглядывая ему в глаза и всё-таки расстёгивая его комбинезон, — но сперва, давай поедим, хорошо? А потом пошалим?

Это стало последней каплей. Через мгновение, Лючия оказалась на полу, но не растерялась и встретила его крепкое желание, широко открытым ртом.

Глава 9

Из царства Морфея Николая вырвал странный сон, заставивший вздрогнуть. Он открыл глаза и резко сел на кровати, разбудив Лючию. И только после этого понял, что проснулся. Глянул на неё, приоткрывшую один глаз, потом посмотрел время. Утро сейчас, или ночь, определить здесь можно было только по часам, как и на любой обычной космической станции. Местная сеть показывала почти пять утра, но это самое утро ещё не наступило. Правда спать Соколову больше не хотелось. Он повернулся, спустив ноги с кровати.

— Эй, капитан Нико, — прошептала Хисс’Касе, протягивая обе руки и ласково царапнув ногтями его спину.

Он оглянулся через плечо.

— Тебе просто-таки нравится постоянно доводить меня и злить, — негромко, с выдохом сказал Николай, — ты настолько любишь, когда с тобой грубо и жёстко? Любишь, когда тебя, практически, берут силой?

Она беззвучно расхохоталась.

— Да. Ты становишься такой неуправляемый, дикий, почти бешеный. Всё именно так, как я люблю.

Николай отвернулся.

— С Цветочком своим, тебе тоже стоит быть таким. Она не сразу, но оценит, — продолжала Хисс’Касе, прильнув к нему сзади и положив голову на его плечо, — но я только болтаю, это твоя воля. А со мной, пожалуйста, почаще выпускай зверя.

***

Первым делом Николай заглянул в ремонтно-наладочную, где увидел, как Наталья выбирается из боевой оболочки, стоящей на станке. По всему было похоже, что Гвоздикина так тут и ночевала. Она взяла с инструментального шкафа свой комбинезон и наконец заметила Соколова. А он подошёл и остановился перед ней, невольно любуясь её наготой.

— Я всё сделала. Все системы и оружие настроены, — сказала Гвоздикина и замолкла, шагнув к нему.

— Ты же у меня умница.

— А от тебя опять пахнет этой сукой... — едва слышно проговорила Наталья.

Соколов улыбнулся ей, совершенно искренне, её слова развеселили его. Он повернулся и потянув Наталью рукой за плечо, позвал за собой. Гвоздикина не сдвинулась с места, продолжая обиженно смотреть на него.

— Что? Идём, поможешь мне избавиться от неприятного тебе запаха.

Она шагнула следом и остановилась. Что-то хотела сказать, но стояла и смотрела на него. Николай развернулся и подойдя к Наталье, молча прижал к себе. Она вздрогнула и шумно вздохнула.

— Вы там опять с ней...

А Соколов не дал ей договорить, подхватил на руки и всё так же молча, отнёс в душ.

Когда горячие, упругие струи снова побежали по их телам, Наталья с явным сожалением выпустила Николая из объятий. Они провели в душе почти час. Но сомнения всё равно остались в её глазах. А на выходе их встретил насмешливый и одновременно колючий взгляд Хисс’Касе. Вместо камзола на ней белоснежная шёлковая рубашка, а широкий, чёрный ремень подчёркивает талию и то, как плотно облегает её бёдра серебристая ткань лосин. Она стояла, прислонившись к стене и сложив руки на груди.

— М-м-м, опять без меня плескались? — язвительно спросила Лючия, сопровождая свой риторический вопрос неприличным жестом.

Соколов вышел в коридор первым и развернув Лючию за плечо, выпроводил в сторону кабинета, подбодрив звонким шлепком по заду. Хисс’Касе ойкнула, и хихикнув, заулыбалась.

— Ты прелесть, — тихо сказала она.

— Перевоспитываюсь, — ответил Николай, снова влепив по её крепкой заднице.

Она опять вздрогнула, на мгновение закрыла глаза, а потом расхохоталась.

— Но и я времени не теряла. Я нашла способ выяснить, где именно сейчас искать логово Татьяны.

— Отлично, рассказывай, — сказал он, следуя за ней в кабинет.

— Есть одно место, между внешней и внутренней «Арахной». Там до сих пор находятся старые станции прослушивания Консорциума, военные, и они всё ещё работают. Мы можем воспользоваться ими, со всеми их банками данных.

— Станции прослушивания, — повторил Соколов, — а ведь это вариант. Они же все частоты перехватывали. И ты думаешь, что они записали какие-то интересные вещи о действиях Курназир?

— Угу, — поддакнула Хисс’Касе, — я даже уверена, что она специально подкинула туда какую-нибудь подсказку.

Проектор, на рабочем столе, работал и показывал над столом карту-схему незнакомой солнечной системы. Лючия подошла к пульту компьютера.

— Система Ссаххасса, или Арахна двадцать восемь. До войны она была перевалочным пунктом для кассианских колониальных транспортных линий. Сейчас это почти самая дальняя система, доступная для безопасных прыжков кораблей АНК. Дальше уже ложные маяки мешают.

— Здесь они что-то не помешали им, — проворчал Николай, — продолжай, продолжай.

Она глянула на него, многозначительно. Но продолжила, увеличивая изображение системы в проекции. В центре теперь красовалась планета, голубовато-зелёная, у которой вместо луны имелся довольно массивный пояс астероидов.

— Главная проблема в том, что вокруг планеты сохранилась большая часть оборонных систем.

— Если я правильно понял, вся оборона тут со времён войны. Значит нужен корабль из флота Консорциума, того времени, и транслятор «свой-чужой» с кодировкой нужного образца. Корабль у нас подходящий, осталось раздобыть вторую часть.

Лючия отчего-то хихикнула.

— Всё верно. Консорциум отступал оттуда поспешно, систему обороны тогда только частично перевели в неограниченный режим. Но некоторые станции, на орбите планеты, всё-таки палят во всё, что движется.

— Учтём. Да, и расскажи ка мне, откуда ты знаешь об этой обороне. И вообще о базе, и о станциях прослушивания? — спросил Соколов.

Хисс’Касе спрятала улыбку, наклонив голову.

— Это было одно из моих заданий на проверку профпригодности, — весело ответила она, — скачать данные, собранные одной из внешних станций, и доставить носитель информации Татьяне.

Он внимательно оглядел её с головы до ног, а она тряхнула волосами и покачала бёдрами, красуясь перед ним и подмигивая.

— А что ещё было на этой базе? — Николай сделал вид, что ничего не заметил.

— Как я уже сказала, неплохая оборона — огневые платформы и станции, плюс несколько россыпей активных мин. Центром всей базы была планета. Там находились склады, подземные ангары, планетарные и орбитальные ремонтные структуры. Полноценная тыловая база. Там даже полигон был, для орбитального десанта. Нам всё это пригодилось бы, конечно. Только я думаю, что всё, что только было можно, уже растащили или угробили. Сорок лет прошло.

Соколов задумчиво потёр подбородок. Вариант был довольно шаткий, но это, всё-таки, был вариант.

— Хорошо. На месте всё увидим. Но для начала надо раздобыть кодировочный блок для системы «свой-чужой».

***

Найти на местном рынке устройство «свой-чужой» оказалось совсем не трудно. Вот только расценки были такими, что даже Лючия шипела что-то явно непристойное, на своём родном кассианском. Самый скромный ценник требовал двадцать тысяч дукатов. И продавец совершенно отказывался торговаться. Пришлось отдать целых два чемоданчика наличных, но заветный прибор, наконец, оказался на борту «драккара». Вместе с довольно мощным генератором помех, который Николай прихватил по случаю и по сходной цене. Двух боевых андроидов, из охраны офиса, Николай прихватил с собой, намереваясь сколотить хоть какую-то десантную группу, под началом «Аврелия». Один из этих искусственных солдат нёс здоровенный чемодан, который собрала Хисс’Касе.

А сам Авр справился со вчерашней доставкой в лучшем виде: ракеты погружены в огневые шахты и зарядные блоки, противоракетные системы заряжены и новая антенна дельта связи заняла положенное место. Всё остальное погружено и закреплено в отсеках по схеме военного времени. Установка транслятора и подготовка корабля заняли почти полдня. Самым тонким делом стала подгонка системы связи под новое шифровальное устройство. Тот маленький, ярко-синий чемоданчик, что Хисс’Касе вынесла из правительственного небоскрёба, встраивался в общую схему связи и создавал сквозную систему замкнутого кодирования. Теперь любому, кто перехватит сигнал «Искры», придется потратить минимум несколько суток, на расшифровку. После всего этого, новоиспечённый капитан Нико запросил коридор на вылет.

Довольно долго Соколов размышлял, как именно будет лучше прибыть в систему Ссаххасса, и, в итоге, остановился на самом «тихом» варианте. Выйти из «перехода» как можно ближе к основной цели — спрятанной в астероидном кольце внешней станции дельта перехвата. Той самой, о которой говорила Лючия. Если станция ещё цела и работает — она уже знает, как получить оттуда данные.

И всё, с первых же мгновений, пошло не по плану. Николай даже почти не удивился, увидев в тактической проекции, входящий на дальнюю орбиту планеты, автономный десантный корабль АНК, серии «сайпан». Такие корабли появились в самом конце Арахнийской войны, когда боевые действия превратились в поиск и попытки найти силы, или базы Консорциума. Сейчас они были редкостью, но, после модернизации, всё ещё служили в мобильных армейских бригадах. За всё время службы Соколов видел подобную посудину всего один раз, на совместных учениях флота и армейской группировки сектора, в «Горгоне».

— Да вашу ж мать, — тихо буркнул он, увидев показания систем слежения. Идея провернуть всё быстро и тихо, растворилась в пустоте.

Сферический сенсор «Искры», засек десантный корабль номер двадцать два, сто семнадцать, когда тот дал полный ракетный залп по единственной, оставшейся боеспособной, оборонительной платформе, висящей на противоположной стороне дальней орбиты, одновременно отражая жидкий ответный пуск. Его посадочный транспорт, тяжёлый «носорог», вместе с четырьмя десантными «горностаями», уже были запущены и находились на планете. Почти четыреста тысяч километров отделяли сейчас вражеский корабль от «драккара», но курсы шли практически перпендикулярно, дистанция увеличивалась. А ещё сканеры заметили несколько крупных, свежих обломков и остов развороченной оборонительной платформы. По другую сторону планеты обнаружилась, всё ещё пышущая радиацией, выпотрошенная мощнейшим взрывом, металлическая туша чего-то большого, на средней орбите. Это всё говорило о том, что десантный корабль прибыл сюда не один, но боевая группа, пробившая ему дорогу, уже покинула систему. И это было для Соколова странно — зачем, почему оставили десантный корабль без прикрытия? Если только у флотских и у армейцев немного разные приказы. И ударная группа не должна видеть, что будет делать армейский десант? Несколько долгих секунд, ушло у Николая на решение, драться или драпать. Армейские вояки всего лишь выполняли приказ, но этот самый приказ мог касаться и лично Соколова. Для армейцев, посланных сюда, никаких сомнений не было и быть не могло. Все, кто соучаствовал в делах мятежников — враги. Командор Штайнер был тысячу раз прав, это война. И Николай, стиснув зубы, решил, что с пустыми руками отсюда не уйдёт. «Сайпан» АНК был вдвое крупнее, но всё-таки не являлся полноценным боевым кораблём. А по весу залпа и противоракетной защите, «Искра» ему вовсе не уступала.

— Авр, врубай глушилку и системы подавления! Все дальние диапазоны и основные ближние, если не хватит мощности, убавишь дальность действия, — сразу же скомандовал Соколов, — двигатель на полную и врубай форсаж. Хисс, полный залп, алгоритм охвата. Идём на них по параболе, касательная к обратной от них стороне орбиты. Все двигатели к маневрированию.

Сам же он выстроил на капитанском пульте атакующий курс, с плавным уходом от цели, по пологой дуге к орбите, с последующим резким торможением и разворотом за планетой. Он видел для себя только один единственный вариант развития событий. Атаковать и уничтожить. А потом, если выгорит, разобраться, ради чего на планету высажен десант. Вопрос, что забыли здесь армейцы Альянса, требовал ответа.

— Ты нападать собрался? — нервно отозвалась Лючия, наводя ракеты, — на сближение пойдём?

— А у нас выбор есть? Они нас уже увидели. И если мы не получим данные сейчас, их просто уничтожат. Вместе с оборудованием. Пока с той станцией воюют, надо их шлёпнуть, — отрезал Николай, — тем более, они уже залп выдали. Авр, они успели сообщение о нас своим отправить?

— На дальних частотах ничего не зафиксировано, капитан, — ответил андроид, — если они не использовали направленный сигнал, то нет.

— Отлично. Пуск.

«Драккар» задрожал, поворачивая и выплёвывая в пространство полный залп своих средних ракет. Тридцать две «малышки» понеслись к цели.

— Наташа, на мостик! — скомандовал Николай по внутренней связи, — пост наблюдения.

Ракетные шахты «Искры» перезаряжались, у неё оставался всего один залп. Корабль противника заметил запуск ракет, тоже включил форсаж и повернул с прежнего курса, стараясь уйти за планету. Его собственные ракеты только что размолотили, уже до этого повреждённую, старую оборонительную платформу.

Гвоздикина влетела на мостик и запрыгнула в кресло-капсулу, занимая пост дальних сканеров и дельта перехвата.

— Зонд на среднюю геостационарную, нам надо их чётко видеть. Второй на нижнюю, поиск мест высадки. Синхронизируй связь с глушилкой, на алгоритм плавающего диапазона, — распорядился Соколов, — и следи за обстановкой.

— Есть! — тут же отозвалась она.

Зонд, а точнее универсальная станция наблюдения, стартовала и, почти так же быстро, как ракета, отправилась занимать заданную позицию. Вторая тут же последовала к планете. Данные поступили с них сразу же, как «сайпан» скрылся за планетой. Хисс’Касе через мгновение сообщила:

— Попадание. Второе. Всего три попадания, — она прошипела что-то себе под нос, — мы даже щиты с них полностью не сбили.

— У нас есть артиллерия, — спокойно ответил Николай.

Она оглянулась на него, пока «драккар» нёсся к планете, чтобы обойти с другой стороны.

— Ты спятил, — громко сказала Хисс’Касе, но страх в её голосе почти совсем пропал, — у них тоже пушки могут быть.

— Я уже давно спятил, — отозвался он, — потоковые и эльтеры к бою.

Когда началось торможение для манёвра обхода планеты, на другой её стороне обнаружилась автоматическая станция слежения, запущенная противником.

— У них здесь тоже «глаза» висят! — тут же воскликнула Наталья.

— Они отворачивают, от нас на тридцать градусов, — доложила Лючия.

Корабль Альянса делал всё возможное, чтобы уйти от встречи с «драккаром», не теряя набранной скорости.

— Авр, круче забирай к планете, как можно ближе, над самой кромкой атмосферы пройдём. Задействуй все двигатели, потери ускорения на выходе быть не должно!

— Есть, капитан.

Компьютер корабля доложил о готовности ракетных систем как раз, когда была пройдена траектория обхода планеты и «драккар» на полном ускорении вырвался из её поля притяжения.

— Залп! — приказал Николай.

Ракеты ушли. Больше стрелять было нечем. Оставалось надеяться, что его идея догнать альянсовскую посудину увенчается успехом.

— Они наводят на нас, — протараторила Хисс’Касе, её голос заметно сел.

Последовал ответный запуск. Тридцать шесть средних ракет разошлись широкими веерами, нацелившись на охват. Это было на четыре больше, чем стандартная комплектация «сайпанов». И хоть противник пустил ракеты позже, «драккар» на предельном ускорении шёл им навстречу, сокращая подлётное время.

Противоракетные системы сработали отлично, десантная скорлупка Консорциума получила всего одно единственное попадание в щит. Бегло пробежав глазами отчёт компьютера, Соколов снова глянул на монитор системы слежения за целью — его «малышки» наконец настигли «сайпан». И снова те же самые три попадания, но на этот раз, его щиты исчезли.

Корабль противника не получил никаких повреждений, но по какой-то причине, отключил форсаж. Его двигатель резко изменил режим работы.

— Он прыгнуть хочет! — крикнула Гвоздикина.

Николай уже и сам понял намерения капитана АНК. Показания приборов о состоянии волнового двигателя «сайпана» указывали, что он перешёл в стадию стабилизации, перед скачком. Расчёт был сделан на то, что дистанция никак не позволит достать его эльтерами. И он сработал бы идеально, если бы его преследовал обычный «драккар». Но на «Искре» стояли два потоковых орудия, а с дальностью стрельбы потоковых пушек Консорциума, положение менялось кардинально

— Оценка времени до прыжка? — спросил Николай Наталью, быстро проводя расчёт по сближению и времени выхода на дистанцию стрельбы.

— Минута, может меньше, — ответила за неё Хисс’Касе.

— Жмём, движки не жалеть. Если он прыгнет, то вызовет свою ударную группу и нам придётся уходить ни с чем.

Двигатель вышел на предельный режим, весь «драккар» пробрала дрожь, компьютер запротестовал. Но дистанция теперь сокращалась чуть быстрее.

— Ещё немного! Авр, в его вектор! Ближе, чтобы бить наверняка.

Сто тридцать тысяч, сто двадцать пять. Пятнадцать секунд расчётного времени до прыжка «сайпана». Сто двадцать тысяч, сто восемнадцать...

— Огонь!

Андроид отключил предельное ускорение, двигатель снова выдавал стандартный форсаж, тряска исчезла. Хисс’Касе дала автоматике зелёный свет и потоковые пушки выдали все свои заряды, гулко отдавая в корпус. Первый залп прошёл выше, второй полоснул одним из лучей по правому борту «сайпана» и только третий и четвёртый сожгли его двигательную схему. Волновой двигатель вражеского десантного корабля выгорел голубым огнём и заглох, но катастрофического взрыва не последовало.

— Эльтеры! — заорал Соколов.

Четыре батареи, могущие стрелять по курсу, выплюнули очереди одновременно. То, что осталось от кормовой части вражеского корабля, утонуло в каскаде плазменных сполохов. Вспышка взрыва энергетических накопителей и ходового реактора, полыхнула рваным пузырём, расшвыривая оплавленные ошмётки в пространство. А через половину секунды «драккар» пронёсся сквозь протуберанец раскалённой плазмы, среди пылающих термоядерным огнём обломков, отворачивая вверх и вправо.

— Приказы, капитан? — нарушил повисшую тишину Авр.

— Возвращаемся к планете, — отозвался Соколов, — но не отключай глушилку. Данные с орбиты на мой пульт.

— Мы же за информацией летели, — начала Лючия, обернувшись с пилотского места, — нужная нам станция в астероидном кольце.

Соколов сразу отмёл все возражения.

— Нет, идём к планете. Мы только что вмешались во что-то серьёзное. Сначала здесь побывала ударная группа, следы боя с оборонительными станциями на лицо. Потом они высадили десант. А теперь вопрос — какого хрена им здесь надо?

Лючия вытянула руку над пультом, будто разглядывая перчатку бронекостюма.

— Решили поискать что, или кто здесь прячется? Или они здесь за тем же, за чем и мы?

Николай мотнул головой из стороны в сторону.

— Сорок лет им это было неинтересно, а тут вдруг приспичило? Не-не-не, так не бывает. Они здесь за чем-то определённым, и это что-то, нужно им именно сейчас. Что там показывает зонд на орбите?

Пока «драккар» выходил на среднюю орбиту, Соколов изучал показания станции слежения. Обширную территорию старой наземной базы, перечёркивали две полосы чёрного дыма, влекомых ветром с юго-востока на северо-запад. Место посадки армейских сил обнаружилось прямо посреди посадочной зоны транспортно-технической части базы, между подземными складами и ангарами, недалеко от одной из четырёх внутренних противоорбитальных батарей. Грязно-зелёный «носорог» красовался на центральной площадке грузового космодрома, четыре малых транспорта, того же цвета и с армейскими номерами, сели на малых площадках вокруг. А чёрный дым шёл из двух разбитых ударами с орбиты «горностаев», серого ведомственного окраса КСПС и окружённой черными следами высокоэнергетичных попаданий, разгромленной установки тяжёлых, противокорабельных эльтеров. Через мгновение, станция слежения заметила ракеты, выпущенные по ней с поверхности планеты. Которые не промахнулись. Станция слежения испарилась, Соколов беззвучно выругался.

— Авр, аккуратно на среднюю геостационарную, Хисс, эльтеры обратно в боевую готовность.

«Драккар» вышел на орбиту и теперь осматривал базу своими собственными приборами. Быстро приблизив изображение горящих внизу машин, Соколов узнал бортовой номер одной из них.

— Тот «горностай», что без кабины, это же «Зулу Два», с «Окинавы». Мы же в нём на Нуллусе высаживались.

— Ты думаешь это?.. — начала, но не закончила свой вопрос Лючия.

— Да, это ребята Штайнера. Надо их выручать. Хисс, бей по армейским посудинам...

— Ты совсем сдурел?! — взвизгнула Лючия, — их там целая куча! Нас собьют, и всё из-за хер знает кого!..

— Эти «хер знает кто» дрались и умирали, когда мы твою задницу через руины Кассии волокли, — прорычал Соколов, — так что заткнись и выполняй! Нам всё ещё нужны люди...

Его перебила Гвоздикина:

— «Носорог» взлетает!

Снизу, от взлетающего и поднимающего вокруг себя огромную тучу пыли, тяжёлого посадочного транспорта, на орбиту прочертили трассы яркие, голубые вспышки.

— Торможение! — скомандовал Николай, — Авр, переворот всеми батареями к поверхности, Хисс сконцентрируй все стволы по транспорту! И проследи, откуда они ракеты запускают.

Лючия подчинилась, зло шипя себе под нос.

«Искра» перевернулась и теперь все шесть скорострельных эльтеров стали бить очередями. Вспышки с взлетающего транспорта внизу проносились мимо, за исключением двух, разбившихся яркими сполохами о щит. А Хисс’Касе в ответ попала по нему почти сразу. После пятого залпа очередями, защитное поле транспортника не выдержало и пропало. Шестой концентрированный удар всех шести очередей вспорол его крышу. Полыхнул взрыв, наружу вырвалось облако сизого, с чёрным, дыма. «Носорог» покачнулся, кренясь, заскользил вправо и продолжая палить из обоих эльтеров, стал терять высоту. Ещё две очереди энергетических зарядов влетели в него, за кабиной управления и тяжеловесный планетарный транспорт вспыхнул огненным шаром. Половина дела была сделана.

— Хисс, «горностаи»! Не дай им взлететь, — тут же дал команду Николай, — Авр, сбросить скорость ниже орбитальной, готовимся входить в атмосферу. Отключи глушение планетарных частот.

Андроид молча выполнил команду, «Искра» перевернулась, и тормозя, направилась вниз, к планете. Передние батареи продолжали палить, уничтожая десантные корабли прямо на земле. Изучив обстановку непосредственно в месте действия наземных сил, Соколов понял, что армейцы окружают отступающих людей КСПС, пользуясь подавляющим преимуществом в количестве и силе.

— Хисс, продолжай управление артиллерией, я пилотирую. По обозначенным целям, беглый огонь. Управление на мне. Наташа, Авр, приготовиться к высадке. Мы снижаемся.

— Хорошо, — отозвалась Лючия.

Андроид и Гвоздикина покинули свои кресла-капсулы. А Лючия приняла управление сканерами, продолжая наводить орудийную систему, пока он начал выводить корабль на курс вниз, к зоне действия наземных сил.

***

Шлем закрылся, турельная рычажная установка штурмового эльтера сложилась и заняла походное положение за спиной. Схема напоминала оружейную систему «улана», которые когда-то использовала линейная пехота Консорциума. В целом, новая боевая оболочка ощущалась совсем не так, как Наталья привыкла. Её собственное тело теперь не просто становилось центром управления, можно сказать, оно сливалось с новой, кажущейся почти живой, боевой машиной. Они становились продолжением друг друга. Обратная связь теперь была более чуткой и это Наталье нравилось. Взяв второй штурмовой эльтер в большие механизированные руки, малыми она проверила крепления мини-бомб и обойму ручных ракет. Щит, маскировочное поле, системы связи, наблюдения и подавления запущены и работали нормально.

Когда Гвоздикина была уже возле десантного трапа, пришло пакетное сообщение о диспозиции внизу и командир невозмутимо спокойным тоном сказал:

— Цветочек, у них новые «гуроны» и ещё какая-то робопехотная дрянь. Я постараюсь перестрелять как можно больше, но будь очень внимательна, не подставляйся. Готовься прыгать на двух тысячах, по команде. Удачи тебе.

— Принято, — ответила она и зажмурилась. Ну почему, почему она снова не назвала его по имени? Ведь единственная причина, почему она снова перепроверяет оружие и готовится идти в бой, в ещё неосвоенной и толком неиспытанной боевой оболочке, это потому, что он ей приказал... Но об этом думать уже некогда, десантный шлюз, для воздушного сброса тяжёлой пехоты, уже ждёт. Ещё шаг и можно открывать...

Внутренний люк закрылся, а в растворе внешнего люка, на фоне пожелтевшей, сухой травы, в человеческий рост, мелькнули какие-то строения внешнего периметра наземной базы. Гвоздикина замерла, готовая сделать последний шаг за борт. Как она делала это на учебном полигоне, почти два года назад. А в молчаливом планетарном эфире, на частотах открытых каналов, невыносимо громко прозвучал голос Соколова:

— Силам КСПС на поверхности, это «воздух». Привет пассажирам «Зулу Два». Заходим на противника, прошу выйти на связь.

После секундной паузы, связь ожила:

— Это Редер! Нас прижали между второй и третьей батареями. Если можете, срочно шарахните, хоть чем-нибудь, по второй батарее и ангарам, с шестого по вось... — голос шеф-сержанта утонув в грохоте разрывов и помехах, оборвался.

Гвоздикина тут же вспомнила суровое и недовольное лицо шеф-сержанта, когда первый раз увидела его в ангарной зоне «Окинавы». Снаружи проревела очередь эльтеров «драккара», а внутренняя связь скомандовала:

— Цветочек, сейчас.

Наталья оттолкнулась, ныряя через люк, одновременно включая маневровую двигательную систему, чтобы поменьше кувыркаться в вихревом потоке. А «Искра» пронеслась дальше, входя в левый вираж, накреняясь на борт и почти непрерывно паля, из четырёх, смотрящих вперёд, скорострельных эльтеров. Плазменно-инверторные маневрово-посадочные двигатели, двигались, подобно лапам гигантского жука, шевеля огненными факелами. Яркие голубые вспышки четырьмя потоками сыпались вперёд, этот трескучий грохот молотил воздух, сливаясь с рокотом двигателей.

Спускаясь в свободном падении, Гвоздикина бегло оценила поле боя. Подавляющее количество атакующий армейских сил — робопехота и чёртовы «гуроны», крепкие, отлично защищённые шестиногие штурмовые роботы. Приземистые, бронированные и отлично вооружённые. Солдат людей у противника было мало, и они по большей части держались в тылу. Горстка солдат КСПС находилась в крепких клещах, под перекрёстным огнём. Армейцы прижали их к земле среди космодромных коммуникаций, пустив вперёд двадцать «гуронов», почти все имевшиеся у них машины, под прикрытием робопехоты. Они хотели поскорее покончить с окружёнными и переключить внимание на новую угрозу. Но немного не успели, и теперь шквальный огонь ревущей в небе «Искры», смёл их боевые порядки, превратил в дым и пламя, вместе с укрытиями, поддержкой и робопехотой прикрытия. А Наталья и боевая тройка Авра, что прыгнут уже после прохода «драккара» над схваткой, должны добить оставшихся. Сейчас она приземлится позади их тыловых подразделений. Два штурмовых эльтера, тяжёлая снайперка, два ручных реактивных нуль-заряда и восемь управляемых ракет — Наталья была вооружена как целых две стандартные армейские «хризантемы». Которых здесь видно не было. И это было странно. Почему в этой операции не участвует ни одной главной ударной единицы десанта АНК? Но времени на размышления больше не осталось, нужно приземляться и выходить на рубеж атаки...

***

Всё закончилось быстро. Основную массу боевых машин Соколов и Лючия расстреляли корабельными эльтерами. Оставшихся добил Авр, со своими. А дрогнувших и попытавшихся отступить к бункерам и подземным складам армейцев, перестреляла Гвоздикина, очень удачно подошедшая к полуразрушенной батарее номер два. Вот только было уже поздно. Быстро осмотрев поле боя, андроиды обнаружили только одного выжившего из числа десантников КСПС. Николай посадил «Искру» рядом, на уцелевшей части грузовой посадочной площадки и встретил у трапа Авра.

— Один выживший, — доложил «Аврелий», пока его подчинённые заносили обугленный и всё ещё дымящийся экзоскелет на корабль, — опознан как шеф-сержант Кристофер Редер.

— Только он? — тихо спросил Соколов.

— Да, капитан. У всех остальных слишком тяжёлые энергетические повреждения. Реанимация невозможна. Нападавшие старательно добивали раненых.

Зубы у Николая непроизвольно сжались. Он вдохнул поглубже и включил боевой канал:

— Цветочек, займи позицию на батарее и смотри в оба.

— Есть.

Немного ещё поразмыслив и прикинув время, Соколов распорядился:

— Авр, отправь одного из своих продолжить поиски по пути отступления КСПС. Может быть кто-то ещё выжил. А сам займись разбитыми «горностаями». Посмотри, можно ли вытащить хотя бы одно осевое ядро.

— Есть, капитан.

Сзади послышался голос Лючии:

— Думаешь дукатов заработать?

— Конечно. Я тоже видел цены на ядра. Ракеты мы снова все извели, новые на что-то покупать придётся. Или ты снова «договоришься»?

Станция дельта перехвата, о которой говорила Хисс’Касе, находилась внутри огромного астероида, внутренность которого была когда-то выработана рудодобывающей техникой. Такая каменная оболочка маскировала массивное устройство и затрудняла его поиск для непосвящённых. Добыв, наконец, то, за чем прилетели, Соколов проложил курс обратно, к Серой Гавани. Скачать удалось просто огромный массив данных. Расшифровка даже недавних сообщений займёт теперь неприлично много времени. Корабль перешёл на сверхсветовой режим, а из медицинского блока поступил вызов от Авра.

— Капитан, шеф-сержант пришёл в сознание.

В медотсеке «Аврелий» осматривал очнувшегося Редера. Тот скосил глаза на вошедшего Николая, потом снова молча упёр взгляд в потолок, будто не обращая больше внимания. Обработанные спецсоставом ожоги отливали зелёным, простираясь во весь его правый бок, до шеи и охватывали всё плечо. Только отличная термическая защита экзоскелета, спасла шеф-сержанта от гибели. Андроид закончил и встал, поворачиваясь к своему командиру.

— Капитан, пациент будет на ногах не раньше чем через двое суток. Угрозы жизни и здоровью нет.

— Хорошо. Заступай на вахту, а мне надо поговорить с шеф-сержантом.

Авр кивнул и вышел. Редер сжал и разжал челюсти.

— Кто из моих ребят выжил? — всё ещё не глядя на Николая, спросил он, — и остальные? Люди Дюпре были со мной.

— Только ты, — ответил Соколов.

Шеф-сержант закрыл глаза.

— Почему всегда так, лейтенант? — хрипло и тихо спросил Редер, — какого хера я опять жив, а они все остались там?

Соколов сел на место, где только что сидел андроид.

— Я не знаю.

Редер открыл глаза, приподняв голову, и посмотрел куда-то, мимо него. Куда-то сквозь переборку.

— Наверное, глупо прозвучит, банально. Но. Они были моей семьёй. Понимаешь, что я хочу сказать? Ты понимаешь, что это для меня значит, Соколов?!

Голова шеф-сержанта снова упала на подушку, веки дрогнули и он зажмурился. В ответ Николай покрутил головой из стороны в сторону.

— Ещё полгода назад не понял бы. А сейчас... Кажется, да. Кажется, я тебя понимаю.

Глава 10

В ангарной зоне корабля-носителя, готовились к запуску два десантных транспорта. Араш Хедаят лично наблюдал за посадкой в первый лейтенанта Майер и погрузкой оборудования, снятого с её истребителя. Ему не стоило торчать здесь, но его посадочный транспорт вылетал следующим. Да и понаблюдать за «трофеями», отчего-то очень хотелось. Раскуроченный «кинжал» перегрузят на ремонтную станцию, его место теперь разве что в музее. А вот запись чёрного ящика старого истребителя, с лихвой покрывала все расходы и риски экспедиции. Анализ этого боестолкновения может спасти жизни множества пилотов Авесты. И эта лётчица. То, как она вела неравный бой, на едва знакомой, старой машине, его просто восхищало. Если то, что сказал о ней Марш, правда, то она сама удваивает успех этой операции. И всё же, он ловил себя на том, что за время обратного пути, слишком часто его мысли возвращались к этой чужеземке.

Сходя с борта посадочного корабля на площадку космодрома центрального штаба, Араш отметил про себя неясную и неприятную нервозность окруживших машину людей из службы безопасности. А когда увидел, что его ждёт не камуфлированный штабной вэн, а гранатовый аэротранспортёр дворцовой гвардии, он отчётливо понял — что-то случилось. Что-то настолько серьёзное, что нельзя было доверить даже защищённым каналам связи. У рампы военной машины два гвардейца, в парадно-боевой броне, с геральдическими золотыми крыльями династии Хедаятов на груди, и самый доверенный слуга вайшаха — старик Тахир Радуф, в своём привычном, неприметном мундире управления внутренней безопасности. Он приветствовал Араша поклоном, а его взгляд окончательно убеждал — дело дрянь.

— Брат желает меня видеть? — спросил Араш, усаживаясь в кресло аэротранспортёра, рядом с Тахиром.

— Да. Дело предельно важное. Велено доставить тебя к нему немедленно. Он всё расскажет.

Машина взмыла над столичными пригородами и пошла к дворцовому комплексу самым коротким, исключительно правительственным, маршрутным коридором. За толстым, бронированным стеклом бокового окна, внизу, расстилались утопающие в зелени улицы. Голубые и синие крыши, позолоченные купола храмов, и причудливо изгибающаяся река.

А впереди уже виднелась громадина дворца Хедаятов. Вздымающиеся ввысь, увенчанные ротондами башни, из белого мрамора, посреди пышных дворцовых парков. Массивные, бронзовые купола, и огромные, сверкающие, золотые крылья над фасадом.

Дворец почти безмолвствовал, будто всё в нём притаилось, в ожидании чего-то. В огромных залах и гулких коридорах, почти не видно придворных или слуг. Зато все меры той самой, пресловутой повышенной безопасности, просто бросались в глаза. Всюду стояла дворцовая гвардия и замаскированные лучшими камуфляжными системами, вооружённые до зубов, спецы-модификанты из корпуса «бессмертных». Старший брат ждал его не как обычно, в рабочем кабинете, а в личной комнате отдыха, гораздо глубже в его собственных покоях. На нём скромный мундир простого солдата дворцовой гвардии, традиционный авестийский шнур перехватывает длинные, чёрные, с проседью, волосы. Хозяин дворца никогда не носил монарший венец в повседневной жизни.

Лицо старшего брата было непроницаемо угрюмо и сосредоточено. Вся поза вайшаха говорила о непростых мыслях, терзавших его. Араш ещё ни разу в жизни не видел правителя и брата, таким. Младшего Сафир встретил молча, тяжёлым, усталым взглядом.

— У нас проблемы, брат.

***

Майер на мгновение отвлеклась от разговора, снова оглядев обстановку в помещении. Комната отдыха, с огромным окном, во всю стену, открывающим вид на уходящую вдаль, залитую солнцем, зелёную аллею, рядом с этим небольшим зданием, недалеко от дворца. Уже с полчаса Катрин отвечала на вопросы, касающиеся только её флотской и лётной службы. Она уже узнала, что чернобровую переводчицу, приставленную к ней, зовут Диль Бахши, и что её саму поселят где-то здесь же, в дворцовом комплексе.

— То есть, «москиты» пользуются именно ограничением углового разрешения дальних сканеров и даже заглушают основной двигатель, чтобы снизить заметность? — продолжала Бахши.

Майер кивнула.

— Да, ваши специалисты поняли верно. Тот же принцип, что когда-то, во время войны, использовали истребители Консорциума, но доведённый до максимума. От того и обозначаются, как сверхмалые ракетоносцы. Мне не доводилось участвовать в боевых операциях «москитов», только флотские учения и манёвры. Отрабатывали именно эту схему. При подходе к цели, мы всегда переходили в режим инерции. Для этого имеется система коррекции вектора, на плазменно-индукционных движителях.

— А наблюдение за окружающим пространством? — снова спросила Диль, — вы же должны видеть куда летите, видеть цель? И дальние, и средние сканеры демаскируют вас.

— В боевой обстановке только пассивное наблюдение или данные разведки. Выдвижные антенны, за пределами осевого поля становятся гораздо чувствительнее, но придётся отсекать космические излучения и посторонние сигналы. Активные сканеры включаются перед самым пуском ракет, для прицеливания, — ответила Катрин, — только сферический сенсор работает постоянно.

Диль тихо хмыкнула и пометила что-то в своём унике. А уник тихо звякнул.

— Да, пожалуй, на сегодня остановимся. Вас велено проводить в парк. Инструктор Марш должен вам рассказать какие-то важные вещи. Я вас провожу.

— В парк? — озадаченно спросила Майер.

— Да. Дворцовый парк. Один из. Но сначала мне придётся вас кое о чём спросить, лейтенант. «Москиты» — элитная часть малого флота АНК. Что именно послужило причиной вашего перевода в КСПС? Каким образом вы попали под трибунал?

Катрин шумно вздохнула и с трудом выдохнула, закрыв глаза.

— Возможно, стоит отложить этот вопрос? — быстро спросила Бахши, видя её реакцию.

— Нет. Я отвечу. Сейчас. С прошлым уже нужно проститься... — тихо ответила Майер.

Она, конечно понимала, что и это всё будет записано, а впоследствии, изучено. Но, разве это теперь имеет значение?

— Что может привести молодую девчонку, из вовсе не бедной семьи, к дверям флотской лётной академии? Глупость? Да. Глупость и.. любовь.

Катрин умолкла, увидев, как в глазах Бахши что-то мимолётно вспыхнуло. Чёрные брови приподнялись и она подпёрла подбородок руками, продолжая в ожидании смотреть с чисто женским любопытством.

— Мне было двадцать. Ему двадцать шесть, — продолжала Майер, — высоченный, белокурый, волосы даже светлее, чем у меня. Лейтенант-майор, пилот «москита», лётчик-испытатель. Он забрал себе все мои мысли, и я сошла с ума. Родители, когда узнали... Они ведь тогда готовили для меня какой-то выгодный брак. А мне хотелось только быть с ним, летать с ним. Я уже видела себя, только за штурвалом и рядом с ним. Отец просто был против, а мать пришла в ярость. Мне было обидно и больно, но я ушла из дома. Ушла учиться летать. В Академию меня на пилота не брали, родители подсуетились. Пришлось подать заявку в гражданское лётное училище. Через год, меня всё же перевели в высшее военное. И там случилось чудо — моим лётным инструктором оказался он. Оказалось, что его тоже тянуло ко мне...

На несколько мгновений, она умолкла, размышляя и погружаясь в воспоминания.

— Не хочу описывать это всё. Пять с половиной лет, я была самой счастливой девчонкой во всей вселенной. Да, девчонкой. Глупой и счастливой.

Диль продолжала внимательно слушать, а её брови немного сдвинулись.

— И как же печально всё закончилось... — негромко продолжала Катрин, — он испытывал новый прототип. Всё было секретно, но и мы сами были секретными. Машина и инженерный состав, базировались на той же станции, что и наша «седьмая москитная». Однажды, когда Марк был на испытательном вылете, прозвучала тревога. Что-то случилось с новым образцом. Он вышел на связь, сообщил о подозрительной и странной неисправности, а его сигнал сразу оборвался, с помехами, будто его глушили. Я ведь в полётной диспетчерской сидела, слышала всё. И руководитель полётами там был, и командир моей эскадрильи. Оба мне приказали не горячиться, остыть, потому что спасатели уже вылетели.

— А ты не послушалась? — спросила Диль, отчего-то перейдя на «ты».

Майер глянула на неё и тут же отвернулась.

— Разве могла я спокойно сидеть там и ждать? Конечно, я не подчинилась приказу. Прямому приказу. Вылетела из диспетчерской, как ракета. Нарушила всё, что только было можно нарушить. Сломала замки на входе в доковую зону и контрольный пульт ангара, чтобы меня не остановили. В аварийном режиме вывела свой «москит» в космос и кинулась туда, откуда пришёл его сигнал. Спасибо капитану Кроу, что не стал по сумасшедшей дуре стрелять. Только, как я не спешила, не успела...

Рассказывать дальше Катрин не смогла. Слёзы душили её, не давали ни думать, ни говорить.

Чтобы успокоиться и придти в себя, Майер потребовалось какое-то время. Бахши оставалась всё это время с ней, даже заварила какой-то местный травяной чай, с необычным, цветочным запахом. А когда чашки опустели, принесли новое платье, из блестящего, мягкого и тёплого шёлка, необычайно красивого, стального цвета. Катрин, наконец, сменила неудобный мужской комбинезон и, пока что чуждый ей, мундир.

Снаружи было тепло и солнечно. Дворцовый парк, казалось, не имел ни конца, ни края. Всё в нём цвело, щебетали птицы, с разных сторон шумели фонтаны. Седовласый инструктор стоял среди ансамбля цветочных клумб, окружённого кольцом вычурных деревянных лавочек, и любовался высоченными струями фонтана, скрытого живой изгородью. На нём по-прежнему, всё тот же старый комбинезон техника лётных частей Консорциума.

Бахши остановилась и указала на старика, а сама, оставшись на аллее, присмотрела себе лавочку, в тени раскидистой вишни. Катрин подошла к инструктору, со смешанными чувствами.

— Кевин, я... Не знаю, как вас отблагодарить..

Старик, крутя седой головой, махнул рукой.

— Брось. Лучше скажи, барышня, как твоё самочувствие? Жива-здорова? — спросил Марш, оглядев её новое платье.

— Всё в порядке, наверное, — ответила Майер.

— Пойдём, вон, на лавочке посидим, на солнышке. Поговорим.

Марш прошествовал к скамейке прямо напротив самой пышной клумбы и по-стариковски кряхтя, уселся.

— Показали мне запись с твоей птички, — сказал он, — опасная ты, барышня.

Катрин ничего не сказала, только молча отвела глаза.

— Ты ведь не просто так геройствовала там? Это же ради кого-то?

Она посмотрела на старика и ничего не смогла ответить. А он понимающе кивнул.

— Так и думал. Можешь не говорить.

Он замолчал. Она тоже молчала с минуту. Не вытерпела и спросила:

— Кевин, а вы не знаете, что случилось там, у «Ярданга»? Корабли ушли? Или не смогли? А что было потом? Неужели всех перебили, или кто-нибудь из экипажей выжил?

Старик пожевал губами, его усы зашевелились. Он взглянул ей в глаза и ответил:

— Ничего толком не слышно. Никто не видел, чем дело закончилось. АНК твердит, что КСПС и флот, с какими-то террористами воевали. И что погранцам сильно досталось, да так, что никто из корабельного состава не выжил. Может брешут.

Катрин прижала дрогнувшие пальцы к губам, чтобы промолчать, и закрыла глаза.

— А ваш командор хорошим человеком был. О людях заботился. Мне даже жаль его.

Майер кивнула, так и не открыв глаз.

— Да... — едва смогла выдавить она.

Что с ней? Почему ей так плохо сейчас? Ведь она уже простилась со всеми. Простилась со всем миром, там, в подбитом, замерзающем истребителе.. Даже с ним... Но она жива. И жизнь вокруг, тоже продолжается. Солнце светило здесь так же ярко, как всегда и птицы продолжали петь. Молчание стало невыносимым. Катрин не выдержала.

— Кевин... Вы ведь воевали?

Старый лётчик встрепенулся.

— Воевал, чёрт меня дери. Да. Девяносто два боевых вылета. Когда в четвёртый раз подбили, командование меня в инструктора перевело. Сказали, мол, слишком ценен, с таким то опытом. А я один из всей эскадрильи тогда и уцелел. Всё потому, что первым ракету под хвост поймал. И как же мне вернуться туда хотелось, где ребятишки мои, с жизнью простились. И там же, с ними, и остаться. Да. Молодость...

Он замолчал. Провёл ладонью по седым волосам, задумчиво глядя под ноги, сжал губы.

— Да. Годков много прошло, а всё помню, как вчера было. Да. Но я тебе рассказать хотел кое-что.

Катрин молча наблюдала, как седовласый инструктор-истребитель проживает в себе свои прежние, военные впечатления. Марш покачал головой, поднял взгляд и заговорил:

— Люди то, знаешь ли, не все, ой не все, истребитель в космосе водить способны. Перед войной особенно хорошо проблема эта встала. Машины то быстро понастроили, а вот людей на них набрать, не так просто было. И самыми одарёнными космическими пилотами, не только во всей «Арахне», но и вообще, среди всех людей, оказались кассиане. Причём все, все подряд, поголовно. Это было забавно. Они лучше всех ориентируются в трёхмерном пространстве, без привязки по оси верх-низ. А это, для большинства людей, проблема. Они на уровне инстинктов и рефлексов чувствуют углы схождения, нужную степень кривизны виража, даже границы возможностей летательного аппарата. Расчётные графики по ускорениям им были и вовсе не нужны. А ведь это люди, с незапамятных времён сидевшие на своей планете, под древним религиозным запретом. Люди, никогда не имевшие даже примитивных атмосферных самолётов!

Майер подняла глаза на старика.

— Я мало что о них знаю. Слышала рассказы, что Нуллус до войны был цветущей планетой.

— Нуллус! Это его так назвали нарочно, конечно же. С хитрой мыслью одурачить вас. На каком-то древнем языке это означает «ничто», пустое место, стало быть. Эх! Загадка то главная в кассианах другая. Ты не знаешь. Вы там в Альянсе все этого не знаете. Когда колонии в «Арахне» осваивать начали, и этот ваш Нуллус нашли, кассиане то там уже жили.

Катрин уставилась на Марша.

— Уже жили? — тихо переспросила она.

Инструктор кивнул, усмехаясь.

— Об этом вам знать запрещено, да. Земля — прародина всех людей, так ведь вас учат?

Пока она ошарашенно хлопала глазами, старик погладив бороду, продолжил:

— Я что тебе рассказать то хотел. Что от тебя здешним ткаэшам надо. Да. Так вот. Я их ребят летать учил когда-то. Знают меня здесь давно. В общем, начну с начала. Птичку то твою, погранцам вашим, Курназир подарила. Да. Когда мадам Татьяна меня к себе пригласила, а потом с командором вашим свела, я сразу у него твоё дело личное потребовал. Чтобы заранее знать, как с тобой работать. Да. И в деле твоём, пометочку увидел. Знакомую.

— Что за пометка? Что она значит? И откуда вам это вообще узнать удалось? — удивлённо протараторила Катрин.

— История долгая. Да. Но ты послушай. Я про кассиан неспроста разговор завёл. Их поначалу только десятая часть в лётном составе была. А вот как их планету родную загубили, они просто озверели. Множество выживших, добровольцами в истребители пошли. С их то природными способностями, «стилеты» наши всю свою силу и показали. Да что там, только благодаря им тогда, новые «кинжалы» и появились. Даже был один случай, в первом рейде на Викарию, когда пара кассиан, авианосец новенький, на таран взяли. Сами, без приказа. За бой всего четыре истребителя потеряли, против целого носителя. При мне дело было. А когда в Альянсе поняли, что «стилеты» наши слишком большие потери наносить стали, надумали решения разные искать. И был у них один проект хитрый, «Белые Крылья» назывался. Да.

В голосе Марша зазвучали уже знакомые пророческие, безумные нотки, и Катрин теперь слушала его особенно внимательно.

— Эксперименты с направленной и контролируемой генетической модификацией. Это направление сочли, наиболее перспективным, что ли. Получалась ведь живая военная машина со встроенным автопилотом. Никаких проблем с совместимостью имплантов и программных связок, для разных людей. Да и закреплённые в генах модификантов способности, напрямую передаются по наследству. Да.

Многозначительный взгляд заставил Майер слушать ещё внимательнее.

— Да, так вот, вышло у них даже лучше, чем надо, — старик ехидно рассмеялся, потирая бороду, — «белые крылья» не только летать способны были заправски. Они ещё башковитыми очень оказались. Даже слишком. А друг друга с полуслова понимали, как-то у них это получалось. И, как ты думаешь, чем дело кончилось? Ха! Ни за что не догадаешься. Когда «белые крылья» поняли, что их вывели только для того, чтобы бросить в огонь войны, уравновесить ими, а потом задавить кассианских безумцев. Разгромить, наконец, Консорциум и выжечь всё живое, да непокорное в «Арахне», они взбунтовались. Они ведь про Кассию как-то узнали. И про Викарию. И про огромные потери своего флотского состава. Это, конечно, упущение было, у руководства проекта, но там же учёные сидели, генетики, а не политики. К ним на усмирение военных послали, да поздно было. Прямо как в каком-нибудь старинном сказании, угнали они корабль и на другую сторону фронта переметнулись. Не все, конечно. Кто-то не смог, кто-то не захотел. Но чуть больше сотни в мою учебку попало.

Инструктор замолчал, глядя как шмель тяжеловесно кружит над цветком. Самый настоящий, обыкновенный шмель, каких Катрин видела в детстве дома.

— Даже не верится... — удивлённо и недоверчиво проговорила Майер.

Марш усмехнулся вновь.

— А уж как трудно было поверить нам, тогда!

Прищурившись, Кевин проводил улетающего шмеля пристальным взглядом.

— Что с ними стало? — тихо спросила Катрин.

— С теми, что переметнулись? — переспросил старик, — погибли они. Почти все. Война ведь не такая была, как в учебниках пишут.

Она закрыла глаза, промолчав.

— Да, но мы же про тебя толкуем, — снова заговорил Марш, — пометка в твоём личном деле. Она точно такая же, как у всех «белых крыльев» была. «Альфа», четыре нуля, «бекас», ноль три, «карма».

Майер встрепенулась и уставилась на него широко распахнутыми глазами.

— Ты знаешь, кем были твои родители? Точно знаешь? — спросил инструктор.

Катрин вскочила, слова застряли у неё в горле. Старик проговорил кодировку из строки пометок абсолютно верно. Но ей же говорили, что эта пометка...

— Но... это же номер особой экзаменационной группы... — нерешительно возразила Майер.

— Это код проекта «Белые Крылья», — спокойно и чётко сказал Кевин, — а кодовая плашка «карма», всегда используется в АНК при обозначении генетических экспериментов.

Она взглянула в глаза, под седыми бровями. Марш смотрел на неё совершенно серьёзно. Генетический эксперимент. Программа создания идеальных пилотов. Если это правда, то это значит... Её семья, все те, такие близкие, когда-то, люди, разрыв с которыми был таким болезненным тогда... Этого не может быть. Не может...

— Я правильно понял, ты была единственной женщиной, действующим пилотом «москита»? За все те сорок с лишним лет, что эти птички на вооружении?

Ноги у Катрин подкосились, она рухнула обратно на скамью.

— Ты тоже «белое крыло», хоть и во втором уже, поколении, — подытожил старый инструктор, — а я слишком хорошо всё помню. Мне, конечно, неплохо Курназир заплатила, можно бы и на покой, а я вот не смог мимо пройти. Как сюда вернулся, о тебе своему бывшему ученику поведал. Ты уж, наверное, его видела. Горячий такой паренёк, отчаянный. Вот с его подачи, здешние власти, ради твоих генов, тебя спасать и согласились.

***

Старший брат внешне оставался спокоен, хоть и угрюм, но то, с каким трудом ему это давалось, младшему было хорошо заметно. В зале совещаний собрались все три брата: старший Сафир, средний Фархад и он, Араш, младший. Также, вайшах вызвал своего бывшего советника, Винира Нардида, ответственного теперь, за переговоры с Курназир. С момента нового назначения, Винир больше не участвовал в подобных совещаниях и его присутствие, уже было довольно странно. Как было странно и отсутствие на совещании нынешних советников, или министров.

— Пока рано говорить о полной катастрофе. Военная разведка, контрразведка и внутренняя безопасность уже проверены, — говорил тем временем Сафир Хедаят, — «бессмертные», как всегда, преданны нам, оба «золотых крыла» тоже. Проверку остального личного состава флота закончат со дня на день.

Араш кивнул, глядя брату в глаза. То, что вайшах говорил о подобных вещах сам, было необычно и заставило подобраться.

— Так, это хорошо. Но что именно случилось?

— Худшее из того, что можно было представить, — ответил Сафир, — во внутренних структурах внешней разведки и их внешней агентуре, выявлена сеть перевербовки. Там же найден канал утечки критически важной информации. Прямое сотрудничество с агентами СКБ Альянса. Люди, всегда бывшие вне подозрений, проделали огромную брешь в нашей обороне. Самое главное — они выдали имевшуюся у них информацию о реликвии Ахура и наших познаниях о «владыках». Причём сами, похоже, что по собственной инициативе.

— Передали сведения о реликвии? Сами? Добровольно? Но это же безумие, брат! — Араш вскочил, сверкнув глазами, резко взмахнул руками, быстро прошагал к окну и замер, глядя в небо, — просто сумасшествие, психоз. Эти кретины... Безумие...

— Да, безумие. Но это реальность. Наша реальность.

Араш резко развернулся, его глаза метались.

— А зачем?! Зачем они это сделали? В чём смысл?!

Сафир перевёл взгляд на до сих пор молчавшего среднего брата. Фархад отвёл глаза и заговорил:

— Вопрос веры и желания выжить. Может быть даже желание власти. Это целая секта. Мы раскрыли их едва ли не чудом. Пока точно выяснилось только то, как и откуда всё началось. Наша группа разведки «Мехви», пропавшая десять лет назад, не была уничтожена. На самом деле, она каким-то образом была захвачена. В полном составе, все двенадцать человек. Подозреваю, что их брали сами приспешники «владык». И спустя какое-то время, члены группы объявились где-то в вольных портах внешней «Арахны». Они принесли с собой речи, смутившие многих наших агентов и торговцев, кто вёл там дела. А наша разведка поначалу ничего не заметила, ведь действовали свои же, со всеми знаниями о психологии, систематике и методологии. Вернувшиеся говорили некую «правду» о «владыках Аримана». Это сработало как яд, отравляющий умы. Многие потеряли веру. Мы всё ещё выясняем, что это были за знания, о чём именно, что за «правда». Ясно, что это как-то связано с «волей создателя», происхождением людей и древних реликтов на Авесте. Что-то, говорящее о невозможности победить «владык». В итоге, многие слушавшие всё это, отвернулись от Ахура, отвернулись от Авесты. Они решили, или им внушили, что раз «владык Аримана» нельзя одолеть, разумнее будет присоединиться и служить им.

Араш с растущим недоумением смотрел попеременно то на старшего брата, то на среднего.

— Присоединиться? Служить?.. Они что, идиоты? Нет, просто слабоумные! Они ожидают милости? Пощады?! Наград? «Владыки» не знают ни благодарности, ни жалости. Да и кому вообще нужны, такие вот, предатели и перебежчики?! Эти люди больны на голову!

Сафир покачал головой.

— Они будут найдены и казнены. Постараемся истребить их всех, до единого. Но всё это уже не важно, Араш.

— Не важно?! — почти вскричал младший из братьев, — мы столько времени и сил положили, чтобы придумать, как уберечь наш мир! А у нас тут, в тылу, дома, малодушные трусы уже врагу служат... Мы же можем хоть как-то исправить положение?!

Сафир покачал головой из стороны в сторону.

— Нет. Слишком много информации попало в руки СКБ. Мы уже проиграли.

— Подожди, брат. «Владыки» не могут сами придти к Авесте. А ложные маяки не дадут флотам Альянса быстро добраться сюда. Что если мы бросим все силы на защиту родной системы? Если направить всю нашу промышленность, людей, весь мир, все ресурсы на военные нужды...

— Мы не выстоим, Араш, — оборвал его вайшах, — даже без присутствия «владык», против нас будет вся мощь АНК. Целые флоты. Сотни кораблей. И ещё. Из Серой Гавани пришла информация, что эскадры СКБ используют какие-то корабли, построенные по технологиям «владык», с прыжковыми маяками на борту. Консорциум ещё мог бы сдержать их, а мы сейчас одни. И наша оборона, система разведки, станции слежения, расположение баз, всё им известно! А главное, они знают о реликвии и о том, что мы знаем о «владыках» и «создателях». Мы как на ладони и неизвестно, сколько у нас времени. Сейчас генштаб, в срочном порядке, меняет дислокацию и оборонные схемы, но это не поможет против полномасштабного наступления. Мы даже предателей не всех ещё переловили, а нападения можно ждать в любой момент. Как ни печально, но при нынешнем состоянии дел, Авеста падёт. Раньше или позже.

Араш скрипнул зубами и закрыв глаза, сделал глубокий вдох. Внутри его кипел и бурлил гнев, но старший брат был прав. И сказать ему было больше нечего.

— Что же ты решил, Сафир? — тихо спросил младший.

Вайшах посмотрел куда-то мимо него.

— Бороться. Отбросить гордость, запросить и принять помощь, а после — стоять насмерть. До конца.

Араш вскинул взгляд на брата. А тот продолжал:

— Наш дом уже не спасти, но ещё можно спасти народ. Я уже приказал начать эвакуацию. Пока в тайне. Военные научные центры уже снимаются с мест и готовятся к отправке. Колония Фанах сможет разместить до двух миллионов человек. Это ничтожно мало, но мы будем расширять и оба новых форпоста. Главное, не допустить туда предателей. И для этого нам тоже понадобится помощь.

Всё ещё с трудом веря в услышанное, младший брат, помолчав, снова заговорил:

— Ты отправишься туда с эвакуацией? — спросил Араш Сафира, — и что делать с реликвией? Ведь «владыки» наверняка хотят заполучить её.

— Нет. Я не побегу. Моё место здесь. Фархад поведёт наших людей туда. А реликвия... Винир?

Нардид сразу поднялся с места.

— Да, мой государь. Я запросил срочную встречу с Курназир. Как только придёт ответ, я отправлюсь. И, мне передать, что мы согласны вступить в их союз?

Правитель молча кивнул.

— Союз... — едва слышно заговорил Фархад, — времена Консорциума не вернуть.

— Уже ничего больше не вернуть, — ответил Сафир, — и Авеста больше не будет прежней. Но если держаться за своё незыблемое, «владыки» победят окончательно. Они уже подловили нас. Наша ставка на всеобщую веру и религиозную общность, обратилась против нас. Теперь необходимо признать, что мы ошиблись, и как можно быстрее разобраться, где именно. Придется проявить гибкость. А Курназир сдержала обещание, не подвела, в отличие от наших собственных людей.

Средний брат промолчал. А младший спросил, глядя под ноги:

— Ты отправляешь наших за порубежье. Что станет там с нашим народом и что будем делать мы, здесь? Сама основа нашего общества подорвана...

— Придётся действовать нетривиально, решительно и жёстко. Мы должны сделать всё возможное, чтобы не отдать планету до окончания эвакуации, чтобы люди Авесты не стали рабами «владык», даже если им придётся жить там, во внешних территориях. Но они будут жить, а время рассудит. Неплохо бы и нам, не умереть самим раньше времени, — ответил Сафир, — далеко идущие планы строить ни к чему, сейчас важно то, что произойдёт в ближайшее время, здесь.

Глава 11

— Стоит ли ему доверять? — тихо спросила Хисс’Касе, проводя ладонями по груди Николая и скользя пальцами всё ниже. Она ловко поймала его в объятия в этом коридоре, по пути в медотсек.

— А тебе? — спокойно ответил он вопросом на вопрос и поймав её за запястья, убрал от себя игривые ладони, — тебе можно доверять?

Она улыбнулась, глаза сверкнули.

— Мне — всегда, — выдохнула она с хитрой улыбкой, но руки убрала, — а его ты не знаешь.

— Тебя я тоже не знаю, — сказал Соколов, — но, тем не менее, тебе я пока верю. А сейчас хочу проверить, правильное ли впечатление я составил об этом парне.

Он повернулся и прошёл за гемодверь. Хисс’Касе молча дождалась, пока он исчез на дверью и тихо прошипела что-то себе под нос.

***

Полусидя на высокой, медицинской диагностической койке, Редер скрестил руки на груди. Его плечи немного ссутулены и говоря, он выглядел похожим на ощетинившегося дикобраза. Его ожоги почти полностью зажили, но на шее ещё виделся край неестественно розового пятна заживающей, свеженарощенной кожи.

— Когда я в последний раз добровольно участвовал в таких «великих» делах, то потерял всех своих людей и оказался в самой настоящей жопе, — с каменным лицом произнёс шеф-сержант.

Николай вытянул ноги и откинулся на спинку кресла.

— Это было с тобой уже в «Арахне»?

— Нет, — ответил Редер сквозь зубы, — какая разница? Вот сейчас я опять в то же самое вляпался. Только расплачиваются всё время другие. Ребята, которые мне верили. Я то жив, а они нет. Так какая, нахер, разница?!

— Большая, — выдохнул Соколов, — тебе плохо служилось у Штайнера? А твоим ребятам?

Было видно, как вопрос отразился в глазах десантника.

— Командор умер, можно сказать, у меня на глазах, — продолжил Николай, — его устранили через систему ликвидации высшего комсостава. Прямо на мостике «Кантабрии». Но не за мятеж, как таковой, нет.

Редер глянул на него исподлобья, а потом медленно опустил голову, упираясь глазами в пол перед собой.

— Когда я добирался в «Арахну», после трибунала, то хорошо очень влип. И так то еле от расстрельной статьи живым ушёл, так ещё глубже увяз, просто по уши. Было, конечно, уже всё равно, но Штайнер меня СКБ не сдал. Он знал, что его уберут, раньше или позже, — продолжил Соколов, — но ему очень хотелось закончить поиски ответов на свои вопросы. Само собой, ему не позволили эти ответы найти. Теперь эти вопросы стали моими.

Угрюмое выражение на лице Редера окаменело, он отвёл глаза в сторону, а потом посмотрел в пол.

— Кристофер, — тихо сказал Николай, а шеф-сержант поднял на него глаза, по прежнему глядя недобрым взглядом, — я тебя уговаривать не собираюсь. Мы практически не знакомы, но мне нужны люди. Я вижу, что ты человек прямой. Может быть даже слишком. Предлагаю поговорить, без претензий и всякой ерунды, а потом будем решать, ты со мной, или на вольные хлеба. В Перекрёстке много интересной работы. Согласен?

Собеседник скрипнул зубами но кивнул.

— Да. Да, согласен.

— Тогда начну с начала. С вопросов. Ссаххасса далеко за пределами интересов даже штаба ВКС сектора. Как вы то на той базе очутились? За каким лешим и что случилось? Что с остальными? И где майор?

— Майор? Понятия не имею, лейтенант. Кхм.. Капитан. А на базе мы были по её прямому приказу. Когда после Нуллуса, «Килиманджаро» сделал второй прыжок, объявили тревогу, видимо был недолгий бой. Потом Жак зашёл ко мне, в десантный отсек, и сказал, что майор зовёт. Она рассказала нам с Дюпре всю эту пакость, о пришельцах, и высадила на той самой базе. Задача была прибрать к рукам ресурсы и мощности базы. Но, как ты видел, успели мы немного. Реактор в том подземном секторе, где ты нас нашёл, стартанул раза с третьего. И сразу «фонить» начал. Инженерная группа ничего толком не смогла исправить. Мы подземную бункерную сеть закрыли и в ангарах расселились. Первую батарею запустить удалось, но централизованное управление огнём не работало. Кто-то распотрошил компьютеры центра управления и коммуникации задолго до нас. Поэтому, когда на орбите появились корабли АНК и начали по нам палить, Дюпре наводил первую батарею сам, вручную. Достаточной квалификации для этого больше ни у кого из нас не было. Меня, с обоими отрядами и техниками, отправил на вторую, запускать системы и оборону выстраивать. Надеялся синхронизировать обе батареи. Только вот армейцы высаживались гораздо быстрее, чем мы думали, а наши «горностаи» уже расстреляли и они горели прямо на площадке. Мы не успели запустить батарею, её разворотили, вместе с инженерной группой. Потом нас выбили с позиций и смяли. Дальше ты знаешь, сам всё видел.

Соколов несколько секунд помедлил.

— А нашли то они вас как, идеи есть?

— Идей нет. Но с планеты передач не было, это точно. Дюпре же первым делом подключился к сети станций прослушивания. Если бы заработал передатчик на планете, и он, и я, тут же получили бы оповещение.

Неторопливо кивнув, Николай посмотрел шеф-сержанту в глаза.

— Значит, информатор находился на «Килиманджаро». Я тебе даже больше скажу. У Штайнера на «Кантабрии» тоже был такой агент.

Тот потёр виски, будто пытаясь прогнать навязчивую мигрень.

— Думаешь эти пришельцы настолько везде нос суют?

— Думаю. Чужаки ведь не просто «есть». Они на самом верху, заправляют всем. Они вершина нашей общественной пирамиды, по другому не может быть, ведь мы о них ничего не знали, а их миньоны ворочают большими делами. Государственными. Ты же был на «Ярданге», когда Штайнер мороженного миньона показывал? Значит достаточно видел. Именно такие, с виду обычные люди, и приводят в жизнь волю своих «владык». И следовательно, они определяют всё в глобальной жизни АНК. Их сети пронизывают весь Альянс, а в «Арахне» их интерес особенно силён. Скрытых агентов, с двойной личностью, они насовали почти везде.

Николай сделал паузу, а шеф-сержант глубоко вздохнул.

— Маккелен тебе об этом говорила? — спросил Соколов глянув на Редера. Тот кивнул.

— Говорила, — ответил он, — только в башке не укладывается это всё.

— Ничего, со временем уложишь. Сейчас мы не просто так тут на гостевой станции сидим, мы ждём, когда наш Авр расшифрует и проанализирует информацию со станции прослушивания. Так что время пока есть. Я позову Лючию и Наталью, расскажу вам троим кое-что.

Кают-компания, она же комната отдыха, она же столовая. На «Искре», по штатному расписанию, минимальный экипаж должен был быть шесть человек плюс капитан. И кресел здесь, вокруг овального стола, стояло ровно столько же. Глядя как усаживается Гвоздикина, подобрав ноги под себя, Соколов почему то подумал о том, что по-настоящему обжиться на корабле, всё никак не получается. Хисс’Касе плюхнулась в кресло с таким усталым видом, будто несколько часов подряд, перетаскивала тяжести. Она вытянула ноги, откинувшись на спинку, и с подозрительным любопытством разглядывала Редера. Тот сел по другую сторону стола и упёр взгляд в столешницу.

— Вместо предисловия скажу, что я очень долго сидел над всем этим, — начал Николай, — перечитывал, пересматривал. Пытался понять. Многие из своих выводов доказать я не могу, но они подсказаны логикой, а логика работает всегда и везде. Просто нужны исходные знания. К тому же, я надеюсь скоро всё это проверить. То, что я расскажу, напрямую касается происходящего сейчас в «Арахне» и в Альянсе в целом. Что-то вы уже знаете, что-то слышали, но подозреваю, что всё вместе, более или менее целостно, первым из нас всех собираю именно я. Поэтому начну с начала, с истории.

Он вдохнул поглубже и продолжил:

— Чтобы хоть что-то понять, надо отмотать далеко назад. Первый ключевой момент — начало колониального расселения из Земной Солнечной Системы. Сохранились многочисленные свидетельства, что до поры, до времени, земляне осваивали исключительно околоземное пространство и планетарные орбиты в родной системе. Аж до две тысячи сто восемьдесят восьмого года. Хотя на тот момент уже были все основные технические возможности, о межзвёздных перелётах, почему-то, только мечтали. Почему не было ни одной попытки, ни одного проекта, это вопрос. Но пока я отложу его в долгий ящик. И вот тут, в сто девяностом, начинается — ни с того, ни с сего, проблематика создания внешних колоний выходит на первый план. И источники командора, и он сам, и я, сделали из этого один и тот же вывод. В тот год что-то случилось. Или стало известно, что что-то случилось. И хозяева Земли, да, именно те самые хозяева, а не правительственные или научные структуры, инициируют колониальные программы. Да, я больше не сомневаюсь, что чужаки уже были на Земле в то время. То самое, случившееся, неизвестно что и неизвестно где, и заставило их шевелиться.

На секунду Соколов замолчал, переводя дыхание.

— И здесь встаёт второй интересный вопрос. Что такого могло произойти и где? Опять отложим его в тот же долгий ящик, потому как ответов тоже пока нет. Дальше, сама колонизация. Вот тут начинаются откровенные чудеса. Во-первых, все шесть кораблей были отправлены прямёхонько к звёздам, у которых есть пригодные для жизни людей планеты. Да, считается, что беспилотные корабли, отправленные заранее, прошерстили много систем и отыскали нужные. Но тут нестыковка — по официальной технической документации, полёт только в одну сторону, должен был занять у них больше пятнадцати лет. Не считая времени на поиски. А со времени отправки автоматических разведчиков, до запуска самих колониальных экспедиций прошло всего десять, и по всем документам, дельта связь тогда ещё не использовали. Вывод — те, кто планировал колонизацию, просто напросто, откуда-то точно знали, куда именно отправлять экспедиции. И во-вторых, официально, во всех документах, полная длительность полёта колониальных транспортов около тридцати лет. А из данных архива экспедиции «Гермес», следует, что криокамеры на борту работали всего десять месяцев.

Редер медленно встал из кресла.

— Стоп. Погоди. Десять месяцев? Ты хочешь сказать, что колониальные корабли добрались до цели почти моментально?

Соколов ответил ему кивком.

— По всему выходит, что они потратили много времени на полёт за пределы родной солнечной системы. А потом, просто напросто, совершили самый настоящий сверхдальний прыжок, прямо к месту назначения. Это подтверждают немногие сохранившиеся после войны документы об основании и строительстве поселений в «Арахне». Вот одна интересная дата, — Николай набрал на пульте перед собой, номер документа, а в проекторе появились строчки на старинном, доколониальном языке и дублирующие их столбцы перевода, — закладка первого космодрома на планете Викария, в Арахне Один. Двадцать пятое октября, две тысячи сто девяносто девятого года. А сейчас считается, что Викарию начали заселять только в двести тридцать третьем. Уже после первичного освоения Чонти.

Как только он умолк, не утерпела Гвоздикина:

— А для чего эта отсрочка в тридцать лет? Зачем тогда вообще криокамеры? В остальных то местах они что, дольше летели?

— Нет, Наташ, в остальных пяти колониях поселенцы просто мариновались в своих морозильниках, по тридцать лет. В то время как кураторы, из числа миньонов, изучали окрестности и готовили базу для всего последующего мероприятия. Заодно соблюдалась правдоподобность «первого» дальнего перелёта. Ведь надо же было как-то реалистично объяснить, кто, как и когда расставил там маяки.

Редер так же медленно сел обратно в кресло, говоря:

— Маккелен ещё сказала, что колония «Гермес» оказалась без этих самых кураторов и из-за этого возник Консорциум.

— Да, здесь всё пошло не по плану. Но главное, что я понял из тех событий, это что при составлении изначального плана, на Земле, по какой-то причине, не знали, что представляет из себя территория скопления «Гермес» и нынешней «Арахны». Не знали, что здешние планеты земного типа смертельно опасны для чужаков и их миньонов. Иначе кураторы не полезли бы на Чонти и не передохли бы все разом. И это ещё один очень важный вопрос в копилку. Почему они об этом были не в курсе? Ведь они же здесь когда-то воевали и победили?

Никто ему не ответил и Соколов продолжил:

— Итак, скопление «Гермес» осталось само по себе, люди немного узнали о том, что и как обстоит на самом деле. Начали изучать и осваивать территорию, и-и-и, тут снова начинаются чудеса. Сам Консорциум. Как он появился, за счёт чего сумел отделиться от основной колонии и стать намного сильнее её — тут в официальных источниках полная неизвестность. Да и в неофициальных тоже почти ничего нет. Но, выскажу свои догадки и идеи, то, что нащупал за последнее время.

Помедлив мгновение, Николай собрался с мыслями.

— Одна мысль, или вернее вопрос, не давал мне покоя с того момента, как командор Штайнер высказал мне о чужаках и их миньонах. Есть любопытный факт, о котором не принято упоминать. Никто в Альянсе не знает, как на самом деле работает осевое ядро. Просто вдумайтесь. А ведь это, на минуточку, главное устройство любого обитаемого корабля. Без него не будет не только никаких колоний, но и никаких перелётов вообще. И командор тогда, на «Ярданге», показал мне ядра, с маркировкой на двух, совершенно разных, чуждых друг другу и нам, языках. Ни тех, ни других символов я не нашёл ни в одной доступной базе данных. Но все устройства абсолютно идентичны, какая бы маркировка на них не стояла. Даже размерные классы одни и те же. У Консорциума, чаще всего встречались ядра либо с одним из этих двух, более витиеватым видом символов, либо вовсе без маркировки. А из секретного корабля СКБ, сбитого при мне на Нуллусе, вынули ядро с противоположным набором рубленных, угловатых знаков. Лючия подсказала мне, что Консорциум родился тогда, когда где-то, во время колонизации «Гермеса», нашли потерянный кем-то, склад с осевыми ядрами. Чей это был склад, интересно? И вот ещё в чём загвоздка, как, почему и откуда стали появляться чистые ядра, вовсе без единого символа? Ответ мне уже известен — они пришли с порубежья. И до сих пор их оттуда привозят. Но появились они у Консорциума не сразу. Правда, к началу войны такие ядра уже были, а их флот уже технически превосходил силы Альянса, это факт. Ясно как день — и превосходные технологии, и осевые ядра без маркировки пришли оттуда, из-за порубежья. Вопрос только в том, кто всё это Консорциуму передавал? Думаю, что этот же вопрос интересовал хозяев Земли ещё в войну.

— Допустим, всё так, — согласилась Хисс’Касе, — но к чему ты всё это ведёшь?

Николай облокотился на спинку кресла и окинул взглядом всех, по очереди.

— А веду я к тому, что те, кто когда-то противостоял «владыкам» здесь, в «Арахне», да ещё построил Серую Гавань, и те, кто перед войной и в её разгаре, помогал технологиями Консорциуму, не одни и те же. Понимаешь, я всё никак не мог уловить, а почему сами наши «владыки» не подняли свои задницы с Земли и не выжгли всю «Арахну» к чертям? Они же могут. Ведь если от их прежних врагов остались в основном воспоминания и разные артефакты, то если немного напрячься, можно было решить проблему раз и навсегда! Когда кто-то снова объявился из неизвестности, но не с ударным флотом боевых кораблей, а тайно, помогая мятежным людям, это значило бы, что угроза не так уж велика. Выживших, после того противостояния, что было в прошлом, очевидно, оставалось не очень много. И мощи особой не было замечено. «Арахна» ведь всё время защищалась. Значит, если за Консорциумом стоял их прежний враг, и снова поднимал голову, его можно было выследить и стереть в пыль. Раз и навсегда. Но они этого не сделали. Война продолжалась десять лет, в основном руками людей. А настоящие противники схлестнулись всего один раз. Ведь после столкновения в Арахне Тридцать Два, силы стоящие за АНК и те, кто стоял за Консорциумом, напрямую вообще больше не встречались и не дрались. Это, похоже, было первое и единственное сражение эскадры миньонов с неизвестным кораблём. Почему бы это? Я долго думал. А потом понял, что всё очень просто — на Земле не знают, с кем именно столкнулись! Они не узнали своего прежнего врага.

После этих слов, повисла тишина, все дружно погрузились в размышления. После минутного молчания, оживилась Хисс’Касе:

— То есть, ваши всемогущие «владыки» растерялись, так получается?

— Да, похоже на то. Но здесь и кроется главный фокус всей этой ситуации. Это и есть основная причина того, что война закончилась практически ничем, и что «Арахна» до сих пор живёт своей жизнью. Именно поэтому Курназир столько лет действовала фактически безнаказанно. Поэтому ни Штайнер, ни Окинлек не получали ни достаточных сил, ни прямых приказов наводить порядок в секторе. «Владыки» хотели в первую очередь выяснить, кто на самом деле противостоит им, по ту сторону порубежья. Откуда такие технологии, какие использует сейчас Курназир? Разведка АНК подбиралась к «королеве пауков», запускала щупальца вглубь «Арахны», но, как я теперь понимаю, это была мелкая возня, второстепенная, больше для отвлечения внимания. Миньоны «владык» тоже занимались поиском ответов, своими способами. Точно я ничего не могу об этом сказать. Но не похоже, что они преуспели.

Соколов умолк. Гвоздикина не отрываясь смотрела на него, Редер сидел задумавшись, глядя в одну точку, а Хисс’Касе водила пальцем по носу, глядя на пряжки своих башмачков.

— А не слишком ли долго они копаются? — с сомнением спросил шеф-сержант.

Николай решительно покачал головой из стороны в сторону.

— Для нас может и долго, а вот для них, сомневаюсь. Да и с их точки зрения, лучше перебдеть. Им есть что терять.

— Хм, а ведь в этом есть смысл, — негромко сказала Лючия, — любая военная кампания начинается с разведки. А способы, сроки и результативность, сильно зависят от того, кто против кого.

— Точно. Но и это ещё не вся картина, — продолжил Соколов, — очень много я ещё просто не знаю. А вот тот, кто имеет связи на той стороне, за порубежьем, знает. Должен знать. Я собираюсь разузнать у них остальное и разобраться во всём этом.

Закинув ногу на ногу, Лючия чуть приподнялась в кресле, усаживаясь прямо.

— Думаешь Татьяна может рассказать об этом всё, что ты хочешь узнать?

— Не совсем. Я подозреваю, что ей тоже могли чего-то не сказать. В любом случае, раз со мной тогда заговорили сами её «друзья», думаю, что докопаться до истины мы можем. Не просто же так они сказали, что мы не понимаем, с кем имеем дело.

Он указал пальцем на Редера.

— Так что, шеф-сержант, ты со мной?

Тот смотрел попеременно то под ноги, то в стену перед собой, а его челюсти то сжимались, то разжимались. Потом он резко глянул Николаю в глаза.

— Я правильно понял, именно из-за этого и ради этого, перебили столько людей тогда, в войну, и сейчас? Чтобы что-то узнать смогли они, а мы не поняли и не узнали ничего? И чтобы власть свою над нами не потерять? Моих ребят тоже угробили из-за этого?

Соколов медленно кивнул ему в ответ. Глаза десантника уставились в пол, он сжал зубы.

— Хорошо же. Я в деле. Что думаешь делать сейчас?

— Ничего особенно героического, — ответил Николай, — ищем логово «королевы пауков».

Лицо шеф-сержанта начало вытягиваться.

— Для чего? Она нас просто как своих шавок использует.

— Как я уже сказал, у Татьяны Курназир должна быть какая-то более обширная информация обо всём этом. И у неё есть ресурсы, оружие и производственные мощности. А главное, она тесно связана с Консорциумом и теми, кто за ним стоял. Её ведь тоже используют, но она это понимает и что-то не печалится. К тому же, она злейший враг всего АНК и СКБ в частности. Лучшего союзника для нас сейчас нет.

Внутренняя корабельная связь ожила и Авр сообщил:

— Анализ данных завершён, капитан. Передать для ознакомления?

— Нет, — ответил Соколов, — мы с Лючией придём сейчас на мостик.

Авр отключился, а Хисс’Касе встала и направилась в коридор.

— Мы займёмся этим, а вы пока свободны, — сказал Николай, глянув по очереди на Гвоздикину и Редера. Наталья задумчиво кивнула и вышла, следом за Лючией, а шеф-сержант остановил Соколова, положив руку ему на плечо.

— Капитан, — начал он и замолчал.

— Тебе что-то не даёт покоя? — негромко спросил Николай.

Редер кивнул:

— Да. Эта самая Лючия.

— А что с ней? Ты что-то о ней знаешь? — спросил Николай.

— Она же змея. Самая настоящая. В глаза ей глянул, не по себе стало. Ты с ней ещё и спишь что ли?

Соколов пожал плечами и совершенно честно ответил:

— Беру что есть, пока жив. Что там, впереди, я не знаю, а она во многом хороша. И в постели тоже.

— А эта, мелкая?

— Завидуешь что ли? — улыбнулся Николай.

— Нет...

— Тогда да. Она тоже моя.

Редер отвёл глаза и убрал руку, а на уник Николаю пришёл вызов от Лючии.

— Ты идёшь? — наигранно недовольным тоном спросила она.

— Сейчас буду.

Соколов быстрым шагом отправился на мостик. Лючия сидела на пульте навигатора, закинув ноги на кресло и разглядывала индикаторы состояния реактора на потолке.

— Разобралась? — спросил он с ходу.

Хисс’Касе глянула на него.

— Ага. Всё было настолько просто, ну как детская задачка. Чувствую себя так, словно Татьяна мне этим в лицо плюнула, смачно так. Вот сижу, обтекаю, — она вздохнула, поморщившись, — ознакомься, вычленила то, что для нас предназначалось.

Она вывела на монитор фразу:

«Дети потерянные, рукою костлявой направленные, донесены были из пасти волчьей, по чёрной, безлюдной, железной тропинке, верхом на лошадке холодной, прямо матушке к порогу».

Николай пробежал глазами строчки. Потом ещё раз. Перевёл взгляд на Хисс’Касе.

— И ты знаешь, что эта сказочная околесица значит?

Она кисло улыбнулась.

— Конечно знаю. «Костлявая рука» это база Ссаххасса. «Волчья Пасть» — это система Арахна Двадцать Шесть, «чёрная, железная тропинка» это канал поставки антры из неё.

— Антры? — переспросил Соколов.

Лючия закатила глаза.

— Опять ты ни черта не знаешь. Рассказываю. Антра, это монокристаллический минерал, можно сказать руда, из которой получают металл, относящийся к абсолютно стабильным. Он крайне редкий и в отличие от других, просто необходимый в космической металлургии. Ты же знаешь, как быстро выходят из строя любые незащищённые от космических излучений механизмы? Так вот, чтобы не ставить на всякие станции слежения или оборонные платформы осевые ядра и не применять силовые поля, которые увеличивают заметность, делают экранированные корпуса из антровых сплавов. Ну, а в АНК антра идёт контрабандой, это очень выгодное дело. У них он проходит под каким-то техническим индексом, вроде даже в двухсотых номерах, а здесь его издавна называют антрой.

— Так, погоди. Про какие-то дорогущие сплавы, устойчивые к радиации в космосе, я кажется слышал. Только подробностей нигде раньше находил. Эту самую антру что, добывают только там?

— Нет, — ответила Лючия, — есть ещё несколько источников, но во всей «Арахне» их только три. И Волчья Пасть самый богатый. Нам важно не это. Важно, что единственный добытчик там — мы. То есть компания Курназир.

Соколов быстро понял, что ухватил нить её идеи.

— Зная твою хозяйку, бывшую, подозреваю, что в этом деле людей она не использует. И что всё это до сих пор работает.

— Ага, там только автоматика. Ни одного живого человека не задействовано. Роботы, андроиды, автоматические грузовики. Гарантия секретности — андроиды не имеют собственных интересов. Стало быть не воруют, дисциплину и приказы не нарушают.

— Что там по обстановке в системе? Про Арахну Двадцать Шесть вообще никаких данных я не видел. Только то, что система в чёрном списке и рекомендуется избегать её посещения.

— Ещё бы. Её не зря же Волчья Пасть зовут. Там с войны сплошные минные поля по всей сфере планетарных орбит. Активные кластерные комплексы «волчья стая». Единственный удачный пример сплошного минирования целой системы. АНК об этом вспоминать не любят, они там целую эскадру потеряли. И разминировать такие комплексы они до сих пор не умеют.

— А мы сумеем? — передразнил её Соколов.

Она улыбнулась, уже веселее.

— Нам это не понадобится. Нам нужен только грузовик.

Он покосился на неё, недоверчиво помотал головой.

— Догадываюсь, что ты имеешь в виду. И мне эта затея не нравится. Надеюсь, ты как-то прицепиться к этому транспортнику предлагаешь, а не выковыривать из него маршрутные данные? И кстати, маршруты тебе известны? А доступ то у тебя есть? Не просрочен? А то нам только перестрелки с рудовозом не хватало. Но больше всего мне не нравятся мины. Давай, всё что есть по системе, вытаскивай, и что по вашим грузовикам и этим чёртовым минам найти сможешь, тоже. Разбираться будем.

Примерно полчаса Соколов изучал саму Волчью Пасть и информацию Лючии по транспортировке грузов из неё. Чем дольше он этим занимался, тем мрачнее выглядели перспективы. Он указывал на нестыковки в плане, на характеристики и устройства минных полей, на предполагаемый маршрут грузовоза и откровенно ругался. Лючия кивала, её лицо тоже мрачнело. Как ни крути, но получалось, что ничего не получалось. Просмотрев ещё раз данные по минным заграждениям, Николай встал, и глянул на Хисс’Касе.

— Это не план. Это полное дерьмо. Нам предлагается догонять этот транспорт прямо посреди минных полей? Серьёзно? Это твоя идея? Даже если управляющие минами станции и автоматика ракет нас примут за своих, мы сами можем на что-нибудь налететь. Болтающиеся в космосе ракеты невозможно засечь на безопасном расстоянии. Если с дуру влетим в кластер, нам никаких щитов не хватит. Ты сама то соображаешь, какую бредовую хрень задумала?

Хисс’Касе опустила глаза.

— Согласна, в таком виде план выглядит не очень.

— Не очень? Это дерьмовый план. Самый дерьмовый из всей кучи твоих планов. Думаем заново, с самого начала. Нужно..

Он не договорил. Сигнал вызова диспетчерской со станции прервал его. Николай пересел в капитанское кресло-капсулу и ответил на вызов.

— Это «Искра».

— Капитан Нико? — спросил женский голос, что было странно, на привратной станции Гавани все диспетчеры, говорившие с ним, были мужчинами, — должна вам сообщить, что капитан Габен сейчас лично поднимется к вам на борт. Заранее предупреждаю вас, что вам необходимо немедленно его принять. Протокол семь, семь, двести двадцать, общего соглашения Гавани о посещении Перекрёстка. Приватность вашего судна не будет нарушена, будет достаточно доступа в шлюз. Конец связи.

Соколов встречал гостя в шлюзе один. Авр стоял прямо за внутренней дверью, но это была больше предосторожность Лючии. Её по-настоящему взволновало применение властями Гавани озвученного протокола, но показываться на встрече лично она не захотела. Но всё видела и слышала через систему безопасности шлюза.

— Капитан Нико, — официальным, отстранённо-учтивым тоном начал Габен, как только закрылся внешний люк, — я к вам по поручению правительства Гавани. Не Перекрёстка, повторюсь, а Гавани.

Николай кивнул, пытаясь сообразить, что именно хочет сказать начальник станции.

— В прошлый раз на борту вашего судна прибыла синьора Мальдини. Я сам ничего не знаю, но мне сообщили, что вы плотно связаны с компанией Курназир, так или иначе. Я должен передать вам информацию и этот экранированный контейнер. Но сначала, информация.

Чёрно-серый чемодан, с тихим стуком встал на пол шлюза.

— Вот что меня просили передать. Обычно Серая Гавань ни во что не вмешивается и не встаёт на чью-либо сторону. Однако недавние события затрагивают интересы Гавани настолько глубоко, что нейтралитет более не актуален. После инцидента с представительством Курназир, были проведены расследования и всяческие розыскные мероприятия. Выяснилось очень много опасных тенденций. И именно поэтому мне поручено передать вам, что хозяева Гавани заинтересованы в максимальном успехе замыслов Мадам. А ещё, лично вас и госпожу Лючию усиленно ищут агенты АНК. На Перекрёстке, только за последние сутки, были арестованы сорок семь человек, с признаками подмены личности. Все они собирали информацию о компании Курназир, Лючии Мальдини и некоем Николае Соколове.

Николай вопросительно глянул в глаза Габену. Тот медленно кивнул.

— Понять, что именно за человек имелся в виду, удалось когда нашли ориентировку с вашими внешними и биометрическими данными. Мы выявили и захватили агента, координировавшего сбор информации о вас. У него точно так же заменена, вернее переписана, личность. Наши специалисты работают над выяснением подробностей, но клиническая картина оказалась знакома им. Подобный способ перевербовки использовался разведкой Альянса во время войны. Действует наш общий, старый враг. И нам важно, чтобы вы были в курсе и не попались их агентам.

Соколов выругался про себя. Новости были просто паршивые.

— А что в этом ящике? — спросил он.

— Содержимое контейнера мне неизвестно. Но оно может иметь серьёзное значение для мадам Курназир и для вас лично. Что бы это ни означало. И последнее.

Габен в свою очередь, пристально посмотрел в глаза Николаю.

— Не затягивайте ваши дела здесь. В конце этой недели, Серая Гавань будет полностью закрыта для любого доступа. Возможно, навсегда.

Соколов уставился на собеседника, чувствуя, что у него отваливается челюсть. Фраза о закрытии входа в систему была брошена так запросто, с лёгкостью. Словно говоривший был точно уверен в физической полноте смысла слова «закрытие». А ведь речь шла о коридорах диаметром почти в миллион километров... И в голове у Николая сама собой вспыхнула неожиданная догадка.

— А вы, капитан? Кому служите вы? Перекрёстку или Гавани? И что есть Гавань? На самом деле?

Габен неожиданно искренне улыбнулся.

— Вы же знаете, что первый вопрос риторический. А второй... Будем считать, что его не было. Нам обоим нужно ещё много сделать. Удачи, Нико.

Глава 12

Загадочный чемодан, что принёс капитан Габен, открывал Авр, прямо в шлюзе. Не то, чтобы Соколов был настолько подозрителен, но Хисс’Касе настояла. В экранированном, герметичном ящике, лежала только одна блестящая металлическая пластина. С одной стороны покрытая надписями на том самом, загадочном языке витиеватых символов, которые Николаю давно хотелось перевести и прочесть. А с другой, исписанная рубленными, угловатыми знаками, тоже уже знакомыми Николаю, и тоже недоступными для чтения. И больше не было ничего. Ни какого-нибудь блока памяти, ни даже записки. После того, как заглянули внутрь, Николай несколько минут молча размышлял, поворачивая пластину то одной, то другой стороной, разглядывая надписи и игнорируя все вопросы Лючии. Потом заперся на мостике, прихватив с собой табличку и поставив у входа Аврелия, с приказом не пускать никого. Ему нужно было хорошенько всё заново обдумать. В одиночестве.

Наконец, после бессонной ночи, ещё раз просмотрев все данные и карту системы Арахна Двадцать Шесть, Соколов понял, что его так сильно смущало во всей ситуации. Посидев ещё с полчаса над картой, он отправился на Перекрёсток, прихватив с собой Авра и все чемоданы с дукатами. Никому ничего не стал объяснять, просто распорядился ждать его возвращения.

По возвращении, у самого шлюза его ждала Лючия. Чуть дальше по коридору стояли Редер и Гвоздикина.

— Может быть, ты хоть что-то объяснишь? — спросила Хисс’Касе.

— Сделка удалась, — бросил он ей, — правда, понадобилось вывернуть карманы.

— То есть, ты потратил все деньги? — со странной улыбкой спросила она.

— Да, и не только деньги. Пришлось отдать всё, что мы с Ссаххассы утащили. Но я сделал эту ставку. Теперь можно и сыграть.

Соколов передал на её уник информацию по сделке.

— Ты купил корабль-рудокоп? С астероидными тягачами? Не расскажешь, зачем тебе астероидный манипулятор? Что ты такого задумал? — спросила Хисс’Касе, наклонив голову набок и заглядывая ему в глаза.

— Запросто расскажу. Раз у нас нет других способов добраться до Курназир, будем решать имеющуюся задачку. Будем считать, что наша посудина будет воспринята минным заграждением как «свой». Но всё это где-то там болтается, в пространстве. Я вижу только две возможности пройти сквозь это поле — очень медленно, осторожно лететь, чтобы не разбиться и не подорваться, или же чем-то протаранить себе дорогу. Малая скорость не для нас, мы будем как мишень. Но в А-Двадцать-Шесть огромный внешний пояс астероидов. Этим и воспользуемся. Когда прилетим на место, в заминированную зону я пущу перед «Искрой», семь больших астероидов и, заодно, прикроем её рудокопом. Он намного крупнее, сигнатура осевого поля широкая, излучений много. Выберем булыжники максимально возможного размера, они пойдут один за другим, по одной траектории, с интервалом в двести, триста километров. Пойдём на приличной скорости, но на самом малом ходу, практически по инерции. Сами прикинемся обломком, на дальних сканерах рудокоп будет виден, а мы нет. Если что-то пойдёт не так, у нас будет время и возможность уйти.

Хисс’Касе ещё раз глянула в список.

— На этом манипуляторе астероидных тягачей восемь.

— Восьмой пойдёт замыкающим. Уже за «Искрой» и рудокопом. На всякий случай. А ещё я прикупил автономных оборонительных платформ.

Её глаза прищурились.

— На всякий случай?

Николай вздохнул.

— Да. На всякий случай. Неужели ты не поняла? Вся эта затея, с Волчьей Пастью, одновременно проверка, ещё одно испытание нас, и заодно, ловушка, приманка для врага. Вариант с рудовозом слишком очевиден, для тех, кто давно за ситуацией следит. Но я решил рискнуть. Готовьтесь к неожиданностям. Велика вероятность, что всё пойдёт не так, как задумано. Нас там уже могут ждать. Нельзя считать противника глупее себя. Но и Татьяну Курназир недооценивать глупо. И ещё, Хисс, забери всех ваших андроидов и гиноидов с Перекрёстка. Они мне нужны.

— Это всё связано с тем, что было в контейнере?

— Немного.

Она помотала головой, потом вздохнула и согласно кивнула.

— Хорошо. Гиноидов я заберу. Но зачем? Они там стандартных гражданских моделей.

— Кто-то должен будет управлять манипулятором. Он не автоматический.

— Я могу порулить, — подал голос Редер.

— Ну, нет, — покачал головой Соколов, — если прилетят наши старые знакомые, они быстро твои мысли прочитают, а потом возьмут тебя под контроль.

— Под контроль? — резко переспросил шеф-сержант, хмурясь.

Николай кивнул.

— У тебя полностью живой мозг, всего с двумя бионическими имплантами. Ты меня и майора чем слушал? На «Кантабрии» уцелевший экипаж, под телепатическим контролем, в полном составе вылез из аварийных капсул. Они все погибли, Крис.

— И что ты предлагаешь мне делать? — спросил Редер уже тише.

— Ничего. Полежишь в морозильнике, пока до безопасного места не доберёмся.

Шеф-сержант выразился совсем негромко, но очень матерно.

— Согласен. Но так будет лучше.

Соколов окинул всех взглядом и решительно распорядился:

— Итак, Хисс — ты займись андроидами и имуществом. Наташа, ты проведи диагностику систем связи и навигации на рудокопе. Синхронизируй с системами «Искры». Всё остальное сделает Авр со своими. Кристофер, сейчас твою анабиозную камеру привезут, проверь и подготовь. А я, всё-таки, пойду посплю.

Николай отправился в свою каюту, но по дороге его догнал Аврелий.

— Капитан.

Андроид обычно очень редко обращался к нему, поэтому Соколов немного удивился.

— Авр?

— Если позволите, сэр.

— Валяй, — разрешил Николай.

Аврелий кивнул и заговорил:

— То, что вы задумали, сэр. Я, разумеется, подчинюсь любому вашему приказу. Но думаю, что риск в вашей затее, неоправданно велик. Возможно, существует иное решение?

Николай вздохнул.

— Не существует. Аврелий, ты же боец. Значит должен знать, что военные действия всегда риск. Я уже всё решил.

Секунду подумав, Соколов кивнул андроиду и поднял вверх указательный палец — ему в голову пришла ещё одна идея.

— Но кое-что для успеха ты ещё можешь сделать. Найди возможность облегчить корабль-рудокоп. Демонтируй к чёрту всё, что не связано с его лётными функциями и управлением тягачами. От него понадобится максимально возможная маневренность. Потом сними копию с нашего кода и перепрошей программу его опознавательной системы, чтобы это корыто можно было спутать с «Искрой».

Андроид выслушал его и глянул в глаза со странным выражением на лице.

— Сделаю всё возможное, капитан.

***

Сон превратился в кошмар. Снова, тот же самый. Но сегодня, он увидел всё, до конца. И конец этого сна, заставил его подпрыгнуть на кровати. Николай резко сел, сделал несколько глубоких вдохов, и краем глаза увидел кого-то в дверях. Платиновые волосы. Значит Наталья.

— Ой, я тебя разбудила... Прости..

Соколов помотал головой и протёр глаза, стараясь окончательно проснуться.

— Да чёрта лысого. Сам разбудился. Ты что-то хотела?

— Я хотела...

Тут Николай разглядел, что вместо комбинезона, на Гвоздикиной чёрное, в старинном стиле платье, с белым, кружевным воротником и манжетами. Фигурное декольте, до самого низа живота. Платье было довольно коротким, открывая ноги в ажурных чулках и изящные, блестящие, чёрные башмачки. Он встал с кровати, внимательно оглядел её, с ног до головы, разодетую в кружева. Она смутилась. А Николай подошёл к ней.

— Откуда такая красота? — спросил он, — Хисс тебе отдала?

Гвоздикина кивнула.

— Она сказала, что я хожу, как чучело. Тебе нравится?

— Очень.

Она странно улыбнулась, опуская глаза.

— Тебе опять что-то плохое приснилось? Расскажи. Говорят, если расскажешь кому-то, дурной сон пропадёт.

Николай невольно улыбнулся.

— Хорошо. Расскажу.

Соколов сел в кресло и усадил Наталью себе на колени.

— Я уже в седьмой раз вижу этот сон. И каждый раз он продолжается на несколько мгновений дольше и я успеваю увидеть чуть больше. Никогда раньше я не запоминал свои сны так ярко и подробно. Я стою на гребне огромного, песчаного бархана, солнце жжёт беспощадно, песок у меня под ногами раскалён, в воздухе горячий муар. А вокруг — бесконечные песчаные волны, и редкие, серые скалы, до самого горизонта. Бескрайний океан песка и солнечного жара. Я иду, от самого рассвета, по гребням этих нескончаемых волн раскалённого песка. Мои ноги не знают иных дорог, только камни, песок и зыбь мелкой, жёлтой пыли. Я подхожу к громадной, торчащей из песчаного переката, чёрно-белой скале, и вижу — это не скала, это башня. Огромная башня. Чёрный камень стен, белым мрамором колонны и арки сверкают, такие лаконичные, изящные линии и формы. Очень искусными были её строители. Монументальное и пугающее сооружение. А потом, я чувствую взгляд. Чувствую его спиной, затылком, позвоночником. Кто-то очень внимательно смотрит на меня. Я оборачиваюсь и тут же наступает ночь. А взгляд этот не столько позади меня, но сверху, с неба. Я поднимаю глаза и вижу в черноте, среди, отчего-то злых, колючих звёзд, перевёрнутый треугольник, с отсечёнными углами. Он ярко светит мне в глаза. И я понимаю, вернее, почему-то знаю, что это луна. И это она смотрит на меня. Пронзительно и внимательно. Недобро.

Её рука коснулась его небритой щеки. Николай замолчал, глянул на Гвоздикину, прижал её ладонь к щеке своей рукой и продолжил:

— Луна. Сверкающая, металлическая. И она начинает говорить со мной. Тихо, вкрадчиво. Я не понимаю ни единого слова. Даже звуки в этих словах, чужды моему слуху. А я внимаю им и даже не дышу. Но её прерывают... Шаги. Шуршание песка в ночной тиши. У меня за спиной. Я оглядываюсь опять. В первый раз сон прервался на этом месте. И потом он тоже прерывался. Каждый раз продвигаясь чуть дальше. А вот сегодня, я наконец досмотрел его. Я уже видел, чьи шаги прервали речь металлической луны, а теперь знаю, чем заканчивается этот сон. И вот, напротив меня — фигура. Человеческая и нечеловеческая, одновременно. Это женщина. Огромного роста. Она возвышается надо мной, на две головы. В ней метра два с половиной. На ней броня, цвета потемневшей стали, с золотым узором. Шлема нет, а волосы у неё — просто невероятная, густая грива, малиновая, с сиреневым отблеском. Она красива, нечеловечески красива. И она пугает меня. Я знаю точно, что это не человек. А когда я глянул ей в лицо, в глаза, то понял, что вижу живой кошмар. И этот кошмар воплощает она сама и то, что стоит за ней. Я смотрю на женщину, но вижу призрак мужчины. Который ещё выше, крупнее, чем она. Они и есть кошмар. А вокруг, вся пустыня усеяна костями. Человеческими. Всюду высохшие скелеты. Смерть. Страх. И ненависть. Песчаная планета пропитана смертью и ненавистью, а женщина передо мной, просто вся соткана из ненависти. Она говорит, громовым голосом, похожим на звук рвущегося металла, и воющего смерча. Звук, от которого глохнешь, теряешь волю, не можешь существовать. Этот голос выбивает душу из тела, от него растворяются мысли, распадается разум. После её слов и под её взглядом, металлическая луна вспыхивает и сгорает, ярким, голубым пламенем. А за той луной из черноты возникает Земля. Точно такая, как на записях из учебников. И она вся опутана чёрной паутиной.

Наталья, внимательно дослушав, тихо сказала:

— Это очень страшный сон...

Соколов кивнул ей и отпустил её руку.

— Да. Скажу честно, поначалу жуть пробирала такая, что во сне дышать перестаёшь. Он до того реален... Просыпаешься и не можешь надышаться. Но, хоть и не сразу, я понял, что это не просто кошмар. Это что-то вроде памятки, послания. То привидение, наша общая знакомая, оставила его для меня. Я не видел его до тех пор, пока не узнал какую-то ключевую вещь. И чем больше я узнавал о чужаках и размышлял, тем ярче и содержательнее становился сон.

Гвоздикина посмотрела ему в глаза и в её взгляде читалось удивление.

— Но для чего? Зачем она оставила тебе этот кошмар? И что всё это значит?

Николай улыбнулся.

— Когда прозрачная подруга, заставила меня принять её «помощь», я подумал, что те, кому она служит, собираются сделать из меня свою марионетку. Что это всё такая же манипуляция, перетаскивание меня в свой лагерь. Но теперь я вижу, что понял её неверно. Они мыслят немного не так, как мы и мотивы у них нам не сразу понятны. На самом деле, я им не так уж нужен. Вернее, им нужен не я, а человек, способный понять и принять то, что они говорят. И вести какую-то свою, собственную игру. Этот сон. Великанша, с малиновыми волосами и жутким взглядом. Она, на самом деле, одна из «владык». Во сне я это точно знал. Да и сейчас, других вариантов я просто не вижу. Её образ и её голос настолько невероятны, и одновременно, настолько реальны, что... Я будто запись смотрю, а не сон. Запись, которая повторяется, в мельчайших подробностях. Мне показали её, чтобы я о ней знал. Вот только кто она, эта великанша, почему выглядит почти как человек, куда шла по мёртвой пустыне, в одиночестве? И что за мир, под треугольной луной, и что стало с ней, и с тем миром? Ведь она смотрела на Землю издалека, через бездну световых лет. Я, кажется, догадываюсь, но могу и ошибаться.

— Ты ведь спросишь у них всё это, когда мы доберёмся?

— Спрошу.

Наталья прижалась к нему и положила голову на плечо.

— Мне иногда кажется, что эта старуха Курназир, хочет нас угробить. Неужели нельзя было что-нибудь попроще придумать?

— Да, у меня тоже такие мысли мелькали, но это только так кажется. Она жестокая, да. Но думаю, я её понимаю. Это же её личная война. И она уже сорок лет на этой войне, непрерывно, каждую минуту, воюет. Для неё просто немыслимо проиграть. Это её жизнь. А нам теперь тоже пора действовать. Гавань сегодня закрывается.

***

Медиатор Кирдор никогда не бегал. Но сейчас, он влетел в центр управления временной орбитальной базы таким быстрым шагом, что у встретившего его Маллеса округлились глаза.

— Маллес, — прогремел Кирдор с хода, — уберите всех со станции. У вас десять минут. И оставайтесь здесь, пока я не вызову.

Сказав это, он повернулся и зашагал в направлении штабного блока.

Войдя в зал планирования операций, медиатор прошёл ровно на середину. Его разум сейчас занимала только одна мысль. Что случилось такого, что к нему прибывает сам координатор, лично?

Едва открылись двери, Кирдор уловил, что координатор Араам здесь не с хорошими новостями. А тот прошествовал, как он это умеет, красиво, несмотря на серый, невзрачный балахон. Когда их разделяло три шага, координатор остановился. Абсолютно лысая голова и густые, изломанные, угольно чёрные брови. Высеченное мастерским резцом лицо и глаза, которые видят насквозь. Кирдор молча склонил голову, а Араам коснулся узорчатой золотой пряжки на поясе. Вокруг них возникла защитная сфера, диаметром в шесть метров, перекрывающая и пол, и потолок. Это устройство было даром Владык и защищало от любых взоров, любых ушей и почти от любого оружия.

— Се Рафимэ, — приветствовал Кирдор.

Араам бросил на него взгляд. Взгляд, который говорит больше слов.

— Не время для этого, Кир.

— Как пожелаешь, Араам. Что привело тебя в мою директорию?

Обычно, координатор присутствовал лишь там, где Владыки видели необходимость глубочайших знаний, огромного опыта, деликатного и одновременно решительного, возможно даже, крайне жестокого, подхода. Араам был одним из трёх старейших служителей владык. Он провёл на службе у Великих, бессчётное множество времени. Кирдор всегда с удовольствием воспринимал его мысленную речь, настолько красочно и величественно передавал Араам свои мысли, образы и суждения. Но в этот раз, он, отчего-то предпочёл говорить исключительно голосом.

— В Ра Айе более неспокойно. Благоденствие Владык снова нарушено. Поэтому я здесь, Кир.

Глядя в глаза координатору, Кирдор уловил, почему тот молчит мыслью. Каменная маска неспроста скрывает, его обычно и так не слишком обильные, эмоции. Араам не на шутку встревожен. А может быть, даже больше, чем встревожен. Было странно видеть одного из старейших, таким.

— Араам, поведай мне, что случилось? И отчего Владыки обратили свои взоры на нашу деятельность? Они узнали?

Так неуловимо кивнуть, как это сделал сейчас координатор, нужно было уметь.

— Владык не обманешь, Кир. Они видят даже то, что кажется недосягаемым. И они знают, что мы не справляемся и топчемся на месте.

Сказав это, Араам на мгновение умолк. Его манера говорить всегда была неспешной.

— Мы до сих пор не выяснили, кто нарушил внешнюю сферу. А значит, не можем ликвидировать неизвестную угрозу. И это становится проблемой.

Кирдор промолчал. Он считал, что его самого направили в «Арахну» по этой причине. Но теперь, прибыл координатор...

— Нам нужно эту проблему устранить. Как можно скорее и надёжнее. Но, как ты уже знаешь, мы не можем решить её прямо сейчас. Нам необходимо купить себе время, иначе Владыки не простят нам нашу ошибку. Для всех будет лучше избежать их гнева. Постараемся отодвинуть угрозу от рубежей. Я уже испытал «машину». Она работает, и надёжна. Здешние миры более не будут для нас закрыты.

Новость порадовала Кирдора. Уж очень давно он ждал эту возможность.

— Испытана ли машина здесь, именно на этих смертельных мирах?

Араам снова неуловимо кивнул.

— Да. Сначала служитель спустился через проложенный коридор на Чонти и вернулся обратно, на внешнюю орбиту. Опыт повторили на Викарии. Я даже провёл одну высадку своих служителей здесь, в этой части пространства.

Координатор правой рукой сделал жест, будто провёл ладонью по невидимому столу.

— Имя Арахны останется только на пыльных страницах. Навсегда. Ты достигнешь успеха. Так или иначе. Задействуй всех отпрысков. Добудь информацию. Если удастся, излови агентов и ключевых персон, что стоят за этим. Остальные инструкции по-прежнему в силе.

Выслушав и секунду помедлив, Кирдор задал вопрос, не дававший ему покоя с самого начала, с того момента, когда он узнал о прибытии вышестоящего руководителя.

— А ты покинешь сектор?

Лицо Араама осталось каменным, ни единого признака, что он что-то услышал или подумал. Гранит. Неоспоримая, незыблемая твёрдость. Отвечать он будто бы совсем не спешил, а Кирдор тоже просто молчал и дожидался ответа.

— Да, — наконец ответил координатор, — потому что мне придётся лично проследить, отчего дальняя разведка оказалась неспособна достичь Эфе, и даже отыскать след источника вмешательства в этот регион. Я не верю, что их просто обыграли. С тех пор, как луна Эфе замолчала, они так и не смогли ничего узнать. Каждый раз запаздывая на шаг. И это наталкивает меня на неприятные размышления о том, откуда противоположная сторона знает о нас столь много. Напрашивается вопрос. Если Узурпатор пал, то кто занял его трон?

Кирдор взглянул Арааму прямо в глаза. Один из старейших не мог проговориться. Значит, это намёк, приманка, что должна заставить проявить рвение. Быть может, даже нечто большее. Приглашение ли это, на ту же ступень, где стоял сам координатор? Медиатор Кирдор сможет стать координатором?

— Узурпатор? — ничего не значащим тоном переспросил он.

— Если исполнишь волю Владык, будешь посвящён.

Отключив непроницаемую силовую сферу, Араам величественно повернулся и зашагал к выходу из зала, не прощаясь. Его мысли по прежнему молчали.

Двери за координатором давно закрылись, а Кирдор стоял на прежнем месте, абсолютно неподвижно. Он размышлял. Обрывок откровения, что бросил ему Араам, на самом деле значил гораздо больше, чем могло казаться постороннему. И соображения самого Кирдора, о происхождении внешней угрозы, этим откровением одновременно подтверждались и опровергались. Эфе. Имя недостижимого, слово из древнейшего языка. Чем на самом деле является Эфе с её луной? Почему память Владык, о том мире, до сих пор жива, спустя бездну времени? Две с половиной тысячи лет... Да, Великие вольны распоряжаться знанием, но ему, верному слуге, хотелось бы сделать для них больше и лучше. Ах, если бы только он был посвящён! Древний исход Великих с Эфе был обусловлен появлением узурпатора? Луна Эфе замолчала. Это факт. Реальность. Но... Узурпатор пал? Корабль, встреченный во время войны, и его оружие, не были узнаны. Значит ли это, что у Эфе, у «Колыбели», могли появиться совершенно новые властители?

Не найдя, что ответить на собственные вопросы, Кирдор оглядел помещение и заметил стоящего в дверях Маллеса. Тот старательно держал раболепное выражение на лице, а мысли он старательно упорядочил. Хотя читать их не было сейчас никакого желания.

Поняв, что медиатор наконец заметил его, эмиссар сразу же быстро поклонился, и даже ниже, чем полагалось.

— Прошу прощения, нэф илимэ, но поступили новости, о которых вы приказали сообщать немедленно.

***

База может быть по-настоящему тайной, только если все твои враги уверены — здесь не может быть никакой базы. В своё время она сделала всё, чтобы сведения об этой системе, и без того, со времён Консорциума, скудные, были удалены из всех возможных источников. И все архивы скопления «Гермес» с тех пор сообщали, что Арахна Девяносто Восемь не имеет других планет, кроме единственного газового гиганта и огромного, крайне массивного астероидного кольца. И именно это самое кольцо больших космических булыжников, не позволяло, при дальнем сканировании, обнаружить другую, нигде не зарегистрированную и никому неизвестную планету.

Мир, который когда-то пышно цвёл, теперь населяли только мхи и ещё более неприхотливые формы жизни. Среди мёртвых, высохших лесов и обмелевших рек, иногда встречались островки каменных джунглей навсегда затихших городов. Городов, что были построены когда-то давно, и вовсе не людьми с Земли. Здесь, среди древних руин, скрыт вход в огромное, столь же древнее подземелье. Сложная, разветвлённая сеть тоннелей и залов, глубоко в толще гранита. Никто и никогда не станет искать Курназир здесь. Все концы спрятаны, все линии снабжения и связи этой системы, уходят далеко за пределы сектора.

Татьяна Курназир почти всю ночь напролёт изучала донесения разведки, доклады агентов и распечатки сводок дельта перехвата. Особенного внимания требовали вести о Серой Гавани и отчаянная просьба о помощи с Авесты. А теперь ещё глава научного корпуса попросил срочно принять его. Что необычно, так как зная этого человека уже давно, она не ожидала, что обычно глубоко увлечённый своей работой учёный, сам будет настаивать на сиюминутном докладе.

Профессор Аккерет явился к ней крайне взволнованным. Его обычная, задумчивая походка изменилась, стала какой-то торопливой. Седые волосы растрёпаны сильнее обычного, а его халат-комбинезон, со множеством карманов, обзавёлся двумя свежими пятнами от кофе. Он быстро прошагал к её рабочему столу, прижимая к себе стопку распечаток.

— Мадам, у меня есть для вас весьма неожиданная находка. Мне необходимо вам о ней рассказать. И... Я окончательно разочарован трудами авестийских толкователей, — сказал Аккерет, и положил на край стола свои распечатки.

Курназир, наконец, отложила в сторону свои распечатки и очистила поле рабочего проектора.

— Они всё же допустили ошибку в переводе?

Профессор всплеснул руками.

— Это не просто какая-то мелкая ошибка. Это чудовищная, катастрофическая и непростительная лажа! Уж простите мне мою эмоциональность, мадам.

— Продолжайте, профессор.

— Да, мадам. Я просто, до глубины души возмущён, некомпетентностью и непроходимой тупостью тех, кто изначально изучал оригинал!

Аккерет положил на её рабочий стол переносной уник и подключил к проектору. В воздухе над столешницей возникли строки текста чужеродных, витиеватых символов, со сносками перевода на саугси.

— Они перевели вот здесь, название народа, или цивилизации, как «воля творца и создателя». А эти символы, похоже, значат совсем иное. В этом месте стоило бы перевести как «продолжение создателя среди творцов». Понимаете, мадам? Это может показаться не важным, в отрыве от остального контекста, но эта ошибка кардинально меняет смысл всего послания! Они упустили это! Это потрясающее открытие! Те, чьи руины и артефакты мы изучаем, все эти годы, не «создатели»! Они продолжение создателей! Их, условно сказать, дети, создания! А следов самих «создателей» мы даже не видели!

Едва дослушав, Курназир вскочила. Несколько секунд она смотрела, то на строки в проекции, то на Аккерета.

— Но тогда вот здесь!.. — она резкими, отрывистыми движениями руки, в сенсорном поле рабочего стола, перелистнула проекцию на нужную ей страницу, где новый перевод ещё не был закончен, — значение тоже совсем иное! И это значит...

Она резко замолчала, поднимая взор на старика, изумлённая собственной догадкой. Профессор несколько раз быстро кивнул ей.

— Да, мадам. Это то, к чему я и веду. Здесь следует прочесть иначе. Не переведённое ткаэшами как «порождения чуждых воле создателя, уничтожили род создателей и творцов», а на самом деле «отчуждённые продолжения творений создателей, уничтожили род породивший их, и творцов».

Тяжёлые, старые створки ворот разошлись, открывая взгляду просторное, хорошо освещённое помещение. Чёрное, бронированное изваяние возвышалась посреди почти пустой комнаты. Только два неизвестных, странных механизма стояли позади него. Обитатель этих гулких, кажущихся холодными и необитаемыми, покоев, сегодня решил сразу быть видимым глазу. Курназир прошла внутрь и остановилась в четырёх шагах от тёмной фигуры. Лицо мраморной статуи, горделивая осанка, всё как всегда, вот только глаза выдавали её волнение.

— Я здесь за ответами, — проговорила Курназир.

Он молча повернулся к ней.

— Вы ведь уже в курсе, я думаю? Я хочу знать, что вы мне не рассказали о «властителях». Теперь я догадываюсь, почему вы скрыли от меня это. Вы посчитали, что узнав, кто мой враг на самом деле, я впаду в отчаянье и отступлю. Теперь же, я на грани того самого отчаянья. Никакие агенты не смогли ничего узнать, но сегодня мои специалисты перевели надпись, с места находки первой реликвии. Ткаэши ошибались. Они не поняли предостережения и теперь просят помощи. Консорциум тоже не знал? А я хочу это знать.

Тёмная фигура будто окаменела в своей молчаливой неподвижности.

— Я хочу знать! — повысила голос Курназир.

Гротескная голова, в чёрной броне покачнулась из стороны в сторону, в явном жесте отрицания.

— Ты не хочешь этого знать, — гулко проговорил низкий голос, с чужеродным акцентом, — твои помыслы только о мести. Но ты уже узнала то, что привело тебя в смятение.

Курназир глубоко вдохнула, прикрыв, на мгновение, глаза.

— Да, теперь я понимаю, о чём речь, — едва слышно проговорила она, — но сейчас мне необходимо знать. Всё, до конца. Назад дороги нет. Я хочу знать, с кем я ввязалась в драку? С кем я борюсь все эти сорок лет? Кто они, на самом деле? Откуда появились, каково их настоящее происхождение? Как давно уже они правят людьми на Земле? Чем являются эти реликвии, за которыми охочусь я и прихвостни «владык»? За каким чёртом они вам нужны? И почему вы не воюете с Землёй сами?

Несколько секунд чёрная фигура безмолвствовала.

— Хорошо. Тогда выслушай. До конца.

***

— Маллес, вы проверили точность и достоверность этой информации?

— Трижды, нэф илимэ. Курназир перехватила артефакт из Облака, прямо под носом у наблюдателей второго отдела. Они снова недооценили её. Мои люди не успели принять у них дела по этому направлению. Но, как выяснилось, упущения там были просто катастрофические. Далее, наш рейд на так называемую Серую Гавань. Сама явно декларируемая цель провалена, но получено много важной информации. Почти все данные переданные в результате, подтверждают основную версию о происхождении этого явления. И есть момент, который оказался для меня полной неожиданностью. Сооружение, которое является основой для внутренней торговой зоны, называемой Перекрёсток, идентично платформе, расположенной в Облаке. И наши внедрённые туда скрытые агенты, почти сразу после этого события сообщили, что разыскиваемый нами фигурант Соколов, прибыл туда. И с ним второй фигурант — Лючия Мальдини. Однако, дальнейшее поступление информации прекратилось. Наши агенты несколько перестарались и судя по всему, мы потеряли всю сеть.

Кирдор слушал внимательно, но заглядывать в мысли Маллеса не спешил.

— По последним поступившим докладам, — продолжал Альфред, — эта Серая Гавань более недоступна для посещения. Мы пытаемся выяснить подробности. И последнее. Мы проверили версию об А-Двадцать-Шесть. Всё подтвердилось.

Медиатор очень внимательно ещё раз прочёл весь доклад в голове эмиссара, потом он некоторое время размышлял.

— Да, Альфред, сегодня вы молодец, — задумчиво произнёс Кирдор.

Немного смущённый такой неожиданной похвалой, Маллес, всё же, задал вопрос:

— Мне организовать засаду в А-Двадцать-Шесть, или вы лично это сделаете?

— Я отправлю свои силы. Мне придётся быть в другом месте. А вы, Альфред, заново вплотную займитесь анализом военных поставок во внутренней «Арахне». И обыщите Облако, хорошенько, как вы это умеете.

***

Она вышла за двери, медленно, глядя прямо перед собой. Молчаливая тёмная статуя осталась стоять неподвижной, на прежнем месте. Давно, очень давно Татьяна Курназир не испытывала такой жуткой прострации. Он рассказал. И рассказ этот, поразил её. Этого не может быть... Правда, чёртова правда. Она бывает отвратительна и ужасна, но это... Она действительно никогда бы не хотела этого узнать.

Тяжёлым грузом легло это знание. Неподъёмным. На её, и только, пока что, на её хрупкие, на самом деле, плечи. Она склонила голову и закрыла лицо ладонями. Впервые, за долгие годы, она сделала этот, такой обычный, такой эмоциональный, чисто женский, жест. На что она надеялась, на что рассчитывала, все эти годы? Отомстить. Она желала только этого. Но месть, даже если она и настигнет исполнителей, не будет полной. А добраться до их хозяев... Что она может сделать, на самом то деле?! Кассианские сказки оказались правдой... Которая хуже любой страшилки, какую могли бы придумать самые искусные выдумщики...

Курназир сделала глубокий вдох, отняла ладони от лица и выпрямилась. Какой удар... Что же, она справится. Должна справиться. Искусственная нервная система ей в этом поможет. Не допустит истерики. Нет, она не остановится, не сдастся, после стольких лет. Нет. Даже если она погибнет, пытаясь. Ничто не заставит её сдаться. Ничто.

***

Восемь огромных кусков скалы, от семидесяти, до девяноста километров в поперечнике, один за другим, неторопливо сошли со своих вечных орбит. Толкаемые устаревшими, но мощными, промышленными плазменно-индукционными ускорителями, они медленно разгонялись внутрь системы, одновременно выстраиваясь один за другим. В окружающем пространстве, на сколько хватало обзора внешних станций наблюдения, всё было по-прежнему спокойно. Николай наблюдал за слаженной работой команды астероидного манипулятора. Пять стройных и весьма красивых девушек-гиноидов, которых он, почему-то, нарёк «командой Зет», в память о потерянных на Нуллусе искусственных бойцах. Сейчас «Искра» подойдёт вплотную к кораблю-рудокопу, чтобы спрятать рядом с ним свою сигнатуру. Четыре старые оборонительные платформы, взятые в придачу, отстыковались и разошлись от добывающего транспорта по четырём направлениям, на триста километров, образуя внешний защитный рубеж. Будет ли от них толк, неясно, но лишние мишени никогда не помешают. Астероиды выстроились, корабли заняли свои места в этом своеобразном строю. Траектории и время давно рассчитаны, теперь требовалось только сделать всё правильно и ждать. Полёт предстоял долгий.

Сорок семь часов полёта тянулись долго и никак не хотели заканчиваться. Разговоров на мостике практически не было. Наталья непрерывно следила за показаниями сканеров, а Лючия явно нервничала. Только под конец полёта, нервозность в её позе и движениях, ушла. А вот Редер мирно спал, в своей анабиозной капсуле. Хотя уговорить его в неё лечь, потребовало времени и усилий.

Вот она, предполагаемая граница заминированного пространства, впереди. Николай проверил показания всех передовых станций слежения, которые он пустил перед самым первым астероидом — замечены только три, нет, уже четыре командных станции. На пределе возможностей этих дальних сканеров. И никакой активности. Станции управления минами достаточно малы, чтобы дистанция обнаружения их была близка к фатальной для жертвы. Их сканеры к этому моменту должны были заметить приближающийся корабль и астероиды, а потом навести на них стаю своих ракет, плавающих в пространстве неподалёку. Но секунды шли, а сканирующие лучи этих управляющих автоматов работали в прежнем режиме. Не происходило наведения ни на астероиды, ни на корабль-рудокоп. Что именно означает такая ситуация? Боевая сеть минного заграждения приняла их за своих? Значит в этом он не прогадал, уже хорошо.

Траектория маршрута автоматического транспорта Курназир, была уже довольно близко, а по времени, этот рудовоз уже должен был выходить на последний этап разгона, перед выходом из минного поля и переходом на сверхсветовой ход. Сейчас Николаю как никогда хотелось узнать ответ на вопрос — прав он или всё-таки где-то ошибался? Самый первый астероид уже пересёк условную границу начала физического расположения мин. Сканеры, на станциях наблюдения, несущихся рядом с ним, уже показывали десятки, если не сотни ракет, среднего и крейсерского класса, мирно висящих в пустоте. А через мгновение, те из них, что находились на пути самой первой, громадной каменной глыбы, включили маневровые двигатели и не спеша разошлись в стороны, уступая дорогу.

— Вижу грузовик! — тут же сообщила Гвоздикина и с удивлением добавила, — но анализатор показывает, что он идёт пустой. Как понимать? Что это значит?

Вот и ответы, почти на все его сегодняшние вопросы.

— Это значит, что я был прав, — ответил Николай, после чего распорядился, — полная боевая готовность. Хисс, загерметизировать отсеки, все системы к экстренному маневрированию. Оборонительные платформы к бою. Ждём гостей.

Он закрыл своё кресло-капсулу и включил направленную связь с астероидным манипулятором. Авр, Лючия и Наталья также захлопнули свои защитные коконы.

— Команда Зет, полное ускорение на все астероиды, траектория прежняя, разгон по максимуму. Как только появится неприятель — покинуть строй, держаться между мной и противником.

Астероидные тягачи включили форсаж, их запаса топлива не хватит надолго, но Соколов надеялся, что этого будет достаточно. И не прогадал. Сигнал об отдаче выхода из прыжка, возвестил, что гости прибыли.

Уже знакомый силуэт, знакомые спектр излучений двигателя и сигнатура силовых полей. Замаскированный под рейдовый крейсер типа «ландскнехт», секретный суперкрейсер. Вот уж какой корабль Соколову точно не хотелось сейчас увидеть. Он выпрыгнул в трёхстах тысячах километров позади и выше, относительно эклиптики системы, немного за пределами минного поля. Корабль, который прыгнул сюда абсолютно точно, несмотря на разбросанные по соседним системам десятки ложных маяков. Его наводящие сканеры начали ощупывать цепочку астероидов, летящие рядом с ними станции слежения, оборонительные платформы и горнодобывающее судно.

— Авр, уклонение и прятки по нашей схеме! — скомандовал Николай.

Андроид, включая форсаж, сразу заставил «Искру» нырнуть вниз, относительно корабля-рудокопа, в который, почти тут же, ударил тонкий, невыносимо яркий луч. Едва начавший ускоряться астероидный манипулятор, мгновенно лишился двигателя — вспышка взрыва разорвала в клочья его кормовую часть и то, что от него осталось, закувыркалось, выпадая из строя.

— По кому они стреляли? — резко спросил Соколов, давая команду своим оборонительным платформам стрелять, — по нам или по транспорту?

— Прицельные сканеры сходились на рудокопе... — ответила Хисс’Касе. Она старалась говорить спокойно, но голос выдавал её испуг.

— Ракеты! Минное поле, оно... — Гвоздикина не договорила, перед самым носом «Искры», несущейся в обход ближайшего астероида впереди, вспыхнули двигатели множества ракет, разом ринувшихся в одну сторону. В сторону новоприбывшего вражеского корабля. Авр едва успел скорректировать полёт, уклоняясь.

— Отлично, теперь нужно углубиться дальше и надеяться, что ракет здесь достаточно много, — ответил ей Соколов.

Фальшивый «ландскнехт» упрямо шёл навстречу огромной волне ракет, его оборонительные лучевые орудия начали сжигать их далеко на подлёте. А наводящие сканеры искали «Искру», уже спрятавшуюся от него за каменной глыбой. Вспышка нового лучевого выстрела прошила астероид и резанула пустое пространство прямо за кормой. Летящая скала помешала суперкрейсеру попасть, то ли наведение оказалось не совсем точным, то ли на преодоление каменной толщи, лучу понадобилась лишняя доля секунды. Потратив несколько мгновений, Николай проверил состояние подбитого астероидного манипулятора — уцелело две трети конструкции, всё, что не относилось к двигателю. Он кувыркался, совершенно лишённый возможности управляемо лететь, но больше по нему не стреляли. Значит суперкрейсер целился именно в его двигатель. Их цель — подбить и захватить «Искру», а не уничтожить.

— По данным с платформы, залп! — скомандовал Соколов, когда «драккар» выскочил из-за прожжённого насквозь астероида. Пока корабль преодолевал расстояние до следующей спасительной скалы, ракетные шахты выплюнули свой груз. «Искра» нырнула в тень глыбы номер шесть как раз когда наводящие системы врага прицелились, — Авр, маневрируй, постоянно. Избегай прямых траекторий! Они целят нам в двигатель.

В этот раз луч с «ландскнехта» не просто проткнул каменную глыбу, он, следуя за своей целью, рассёк многокилометровую толщу, стараясь нагнать уворачивающийся кораблик. Николаю стало ясно, что противник целится сверяя прицельные данные с показаниями своего сферического сенсора. Авр всё же сумел уйти из под удара, а вот астероид разделился на две неравные части, вместе с автоматическим тягачом, гнавшим его вперёд. Приборы «Искры» показывали, что несколько тысяч ракет уже запущены в сторону суперкрейсера, но пока их плотности здесь, в непосредственной близости не хватало, чтобы преодолеть его меткий противоракетный огонь. Хватит ли времени и возможностей продержаться до момента, когда шквал ракет заставит «ландскнехта» отступить?

Андроид уже выбирал курс к следующему каменному обломку, бросая корабль в новый каскад манёвров, когда опять прозвучал сигнал оповещения. Системы слежения «Искры» и всё ещё уцелевших станций наблюдения, сообщили о том, что ещё какой-то корабль вышел из перехода, где-то далеко позади. И сразу же все мониторы и проекторы на мостике забились помехами. Ни сканирующие системы, ни связь, ничего больше не работало. «Искра» полностью оглохла и ослепла. Авр вёл корабль вслепую, Хисс’Касе и Наталья отчаянно пытались перенастроить приборы. А где-то впереди множество потерявших цель ракет.

— Сканеры сближения? Сферический сенсор?! — крикнул Соколов.

— Ничего не работает! — ответила Наталья, — сплошные помехи!

— Чем нас так глушат?! Мы же сейчас врежемся!.. — голос Лючии сорвался.

— Сбросить скорость! — скомандовал Соколов.

В броневизоре вспыхнул отражённый от астероидной глыбы впереди, яркий свет. Где-то сзади, будто бы зажглось новое солнце. Двигатель корабля изменил режим работы, полыхнули вспомогательные двигатели. А ещё через секунду, когда вспышка позади угасла, «Искра» налетела на что-то. На множество небольших «что-то». Именно этого и пытался избежать Соколов с самого начала — столкновения с разбросанными в пустоте ракетами. В сплошном поле подавления ракеты так же потеряли всякую ориентацию и не смогли уйти с дороги. Первые несколько ударов пришлись на щит. Авр бросил машину в сторону, наугад. Ещё удар и щит исчез. Спасательная система капитанского кресла-капсулы сработала, спасая Николая от смертельной ударной перегрузки. Грохот нового столкновения смешался со скрежетом рвущейся металлической конструкции. Кусок правого борта, вместе с двумя посадочными двигателями, испарился, развороченный «драккар» завертелся, расшвыривая обломки и расплавленные брызги. Аварийная автоматика пыталась выровнять полёт, главный реактор заглох, мостик погрузился темноту, а Николая, Наталью и Лючию от сильнейшей встряски, лишило сознания.

Глава 13

«Сюзерен», посланный Курназир в А-Двадцать-Шесть, подобрал кувыркавшийся посреди минного поля, разбитый «драккар» и уже вернулся назад. А теперь руководитель транспортного и спасательного отделов, Рон Миллек, прибыл к ней с докладом. «Искра» получила хоть серьёзные, но вовсе не смертельные повреждения. А вот от нападавшего корабля осталось слишком мало. Только Татьяну Курназир сейчас интересовало совсем другое.

— Искомый субъект уцелел? — спросила она сразу же, едва выслушав первичный доклад о состоянии спасённого корабля.

— Да, мадам, капитан Соколов, а по судовым документам — капитан Нико — жив. Всего на мостике найдены трое. Сейчас состояние всех троих в норме, — ответил Миллек, — саффех Мальдини в бессознательном состоянии, физически она здорова, требуется только стандартная восстановительная терапия. Сутки, может быть чуть дольше. С киборгом сложнее, на первый взгляд, это урезанная в АНК система «якши», но она модифицирована, немного напоминает уже знакомые нам нанитовые схемы и очень продвинутая бионика. Небольшие травмы живых тканей, но состояние стабилизировано, критических повреждений нет. Судя по активности нанитовых и бионических регенераторов, полностью восстановится в ближайшие несколько часов. С господином Соколовым... Над ним основательно поработали. Я не знаю даже, что сказать, анатомически, картина похожа на вашу. И хоть его капсула была повреждена, он поправляется крайне быстро. Далее, «Аврелий» практически невредим, его отчёт готов. И есть одна неожиданная находка. В остатках медицинского отсека корабля обнаружена криокамера с ещё одним субъектом. Она цела и полностью функционирует, жизненные показатели в норме.

Взяв из его руки терминал, Курназир очень внимательно посмотрела отчёт. Сверила что-то в своём унике и распорядилась:

— Этой криокамеры на борту не было. Вы её не находили. Отправьте на перевалочную станцию Вентура, позже я распоряжусь на её счёт. Этих троих пока что разделить. Киборга в лабораторию четырнадцать, изучить и оценить поведение, когда придёт в себя. Лючию в блок четыре ноль два. В изолятор. Надзор по внутреннему протоколу, и приставьте к ней Геру. Соколова в нижний медблок. Как только придёт в сознание, известить меня немедленно. «Аврелия» на полигон, оценка боевого опыта и анализ, оставить там до отдельного распоряжения. Остальные единицы оставить приписанными к судовому имуществу. Сам корабль в шестой промышленный док, провести ремонт и модернизацию, привести к нашим современным стандартам.

***

Нервы, нервы, нервы. Страх. Когда еду и воду принесла Гера, Лючия уже точно знала — она у Татьяны. Уникальный гиноид, эксперимент, который сам по себе наводил жуть. Гера выглядела настолько красивой и сексуально привлекательной, будто это вариация серии «нимфа». На самом же деле, этот гиноид предназначен для того, чтобы драться против боевых роботов и андроидов. Драться с оружием, просто подручными средствами или даже голыми руками. Эта улыбка Геры, такая невинная улыбка и её жуткий взгляд. Как только Хисс’Касе поняла, что она одна, и её держат взаперти, на одной из баз хозяйки... Нахлынула паника, почти истерика. Она хорошо знала, как здесь устроены изоляторы — сбежать отсюда нет никакой возможности. И её охраняет Гера. Да, конечно, её нервная система модифицирована, но этот страх прогнать невозможно. Постоянно хотелось сжаться, стать невидимой, раствориться в воздухе, исчезнуть. Сколько она уже в этой камере? Часов пять? Десять? Единственная вещь, которая у неё есть, кроме тюремной одежды, расчёска. Единственное занятие, чтобы не сойти с ума от страха — расчесывать волосы. Снова и снова.

Она стояла посередине пустой, квадратной комнаты, семь на семь шагов, неторопливо, чтобы унять страх, водила расчёской по распущенным волосам. То, что Гера не разорвала её в клочья сразу же, означает, что хозяйка придёт к ней сама. Чтобы решить всё лично. Такие вещи Татьяна всегда делает лично... Вот только, когда это случится? И чем закончится?

Как только Лючия подумала об этом, дверь в камеру щёлкнула и распахнулась. Татьяна пришла. На ней повседневное бронеплатье, сапоги, с пряжками. Хисс’Касе посмотрела на неё и по телу прошла дрожь. Расчёска упала на пол, глаза её расширились, а плечи начали сутулиться. Лючия смотрела в недобрые зелёные глаза, не моргая и едва дыша. А Курназир сверлила её взглядом, всё ещё стоя в дверях. Спустя минуту, она наконец прошла в комнату. Хисс’Касе попятилась от неё. Медленно. Молча. Пока не упёрлась спиной в стену. Момент, которого она боялась до дрожи в коленях, наступил. Она стоит перед разгневанной хозяйкой. И она в одиночестве. Некого просить. Не за кем спрятаться. Мадам спросит с неё сейчас и будет неумолима. Оправдываться бесполезно...

— Натрахалась? — резко и зло выплюнула свой вопрос Курназир, заставив Лючию испуганно вздрогнуть.

Страх в глазах Хисс’Касе сменился настоящим ужасом. Хозяйка выпускала свои эмоции на волю только в самых крайних случаях. Такая ледяная, жгучая злоба в одном единственном слове. Лючия сжалась, ссутулилась ещё сильнее, ногтями царапая стену и пытаясь вжаться спиной в сталь переборки. Из последних сил сдерживаясь, чтобы не завыть. Она так надеялась, что встретит Татьяну вместе с Соколовым и он будет между ними. Он ведь не отдал бы её... Не отдал бы?

— Ты хоть понимаешь, чего мне стоило твоё неповиновение на Кассии?

Хисс’Касе смотрела на неё и молчала. Всё, что она могла и хотела сказать, не имело значения, Татьяна не станет ничего слушать. Только разве это важно? Ведь ей так не хочется умирать. Просто не хочется умирать...

— За Соколова прячешься? Уже хозяином его называешь?

Не дождавшись ответа, Курназир шагнула к Лючии и молниеносным движением, левой рукой схватила за волосы. Та вскрикнула. Резко дёрнув влево и вниз, Мадам швырнула её на колени перед собой. Хисс’Касе грохнулась на пол, всхлипнув, от болезненного удара коленями о металл и почти животного испуга, согнулась, зажмурившись. А хозяйка, крепко держа её за шевелюру, чуть приподняла и встряхнула. Задохнувшись от боли, Лючия выпрямилась, повинуясь железной руке. Многое в её теле уже давно искусственное, но боль была самая настоящая, живая. Как же мерзко и страшно ей в этот момент, насколько было бы легче, сумей она сию минуту заплакать. Реветь и умолять, залить всё слезами... Неужели Татьяна убьёт её сейчас, вот так просто, собственными голыми руками, здесь? Только не сейчас, не здесь! Только не так...

— Да! — выдохнула Хисс’Касе пытаясь справиться с накатившей паникой, — он мой хозяин. Я принадлежу ему...

— Шлюха.

Татьяна долго смотрела в её глаза. Потом замахнулась правой рукой и отпустив волосы Лючии, влепила ей оглушительную пощёчину, от которой в глазах вспыхнули звёзды, зазвенело в ушах. Плюхнувшись на бок, Хисс’Касе свернулась в позу зародыша, закрывая голову руками и едва слышно воя. Удар по лицу был страшный, хотя рука искусственного тела Курназир, всего лишь отвесила ей оплеуху. Обычному человеку этот удар размозжил бы всё лицо. Но выла Лючия вовсе не от боли. Сама боль была мелочью, только эта боль на мгновение выбила её из панического ступора, и теперь ужас снова затопил её сознание, подавляя всякое сопротивление воли.

— Дырка неблагодарная. Ну, хотя бы у тебя хватило духу не умолять меня. Я бы тебя сразу прибила, — голос паучихи становился всё тише, превращаясь в шипение.

Лючия так и лежала перед ней на полу, неподвижно, зажимая рот руками и закрыв глаза. В голове звенело от хлёсткого удара. Она потеряла всякую способность думать. «Только не так! Нет!! Я не хочу!!!» — билось в её сознании. Татьяна стояла над ней, ни взгляд, ни выражение лица ничуть не изменились. Какое-то время хозяйка просто смотрела на лежащую перед ней бывшую помощницу, сверху вниз.

— Пусть так, — заговорила наконец Курназир, — выходит, зря я подобрала тебя с той помойки. Но придётся использовать то, что есть. Теперь твоя жизнь будет только рядом с Соколовым. Или уже скорее с капитаном Нико. В любом случае, если он погибнет, ты умрёшь вместе с ним. Предашь его — сдохнешь. От боли. Я уже позаботилась об этом. Хотя, я ещё спрошу его, нужна ли ему такая ублюдочная тварь.

Развернувшись, Татьяна вышла, громыхая каблуками. Хисс’Касе лежала на полу и не шевелилась. Едва решилась приоткрыть глаза, чтобы увидеть только, как закрывается дверь. Она с трудом верила в то, что ещё жива. И страх всё равно никак не хотел отступать.

***

Николай открыл глаза в просторной и светлой медицинской палате. Встать сразу не получилось, заговорить тоже. Всё вокруг расплывалось, грудь распирало при каждом вдохе. Довольно долго просто приходил в себя, в норму. Когда зрение прояснилось, он осмотрелся, стараясь приподняться на ватных руках и разглядывая незнакомое врачебное оборудование. Логотип «Технологий Курназир», на всех без исключения приборах, убедил его немного расслабиться. Вскоре появились две женские фигуры в одежде гражданских больничных медсестёр. Не сразу, но Соколов уловил, что они не живые люди. Он расспрашивал этих девушек-гиноидов, которые стали ухаживать за ним, где он находится и что случилось с остальными на борту «Искры». Искусственные красавицы только улыбались и невинно хлопая глазами, отвечали, что ничего не могут ему рассказать. Они закончили и ушли, а Соколов остался лежать, глядя в потолок. Довольно быстро он почувствовал достаточно сил, чтобы попытаться встать. Как только он спустил ноги на пол, гиноиды тут же вернулись и сообщили ему, что мадам Курназир хочет видеть его, но только в полном здравии и после трапезы. Николай не стал спорить. Чем быстрее он увидит хозяйку всей арахнийской паутины, тем лучше.

Принесённые ему блюда, одним своим запахом напомнили ему первую встречу с «королевой пауков». Кажется это было уже так давно. И снова, в голове всё тот же вопрос, на который очень хотелось получить ответ. Зачем он здесь? Почему именно он? Чего хочет от него Курназир? И что задумали те, кто стоит за ней?

***

Его проводили в просторный, длинный коридор, вернее галерею, с несколькими большими обзорными иллюминаторами. Почти в самом начале этой галереи, перед широким окном, стояла Мадам, в очередном невероятном платье, открывающем плечи. Причёску охватывала золотая диадема, а на руках перчатки до локтей, из тонкого кружева. Эта женщина никогда не упускала возможность красиво одеться. Завидев Николая, Курназир повернула голову к нему, молча кивнула, повернулась спиной и не спеша пошла, знаком зовя за собой.

Идя вдоль больших иллюминаторов, Соколов сразу бросил туда взгляд. Снаружи, почти точно на уровне окон, красовался причаленный к внешнему ремонтному доку, тяжёлый крейсер. Тот самый «сюзерен», на котором Курназир встречала «Кантабрию» в Арахне Десять. Оторванная взрывом ракетного отсека носовая часть, уже снова была отстроена, носовые потоковые батареи на месте и монтажные манипуляторы прилаживали на место одну из сенсорных антенн. А глянув чуть ниже, Николай увидел, написанное на борту большими красными буквами, название корабля: «Алые Паруса». Он даже остановился на мгновение, чтобы убедиться, что прочел верно. Курназир конечно заметила его удивление, но не подала вида, продолжая неспешно шествовать немного впереди.

Николай догнал её, и пошёл рядом, таким же неторопливым шагом. Поведение «королевы пауков» сейчас трудно было назвать тривиальным. Но его это ничуть уже не смутило.

— Мой экипаж? — сдержанно спросил он, догадываясь, что возмущаться и шуметь сейчас не стоит.

— В полном порядке, я полагаю, — ответила Курназир, — очень хотят вас видеть. Особенно Лючия.

Николай кивнул в ответ, понимая, что опять всё уже решилось без него. А Мадам резко остановилась и встав лицом к окну, сказала:

— Думаю, до происшествия в А-Двадцать-Шесть вы, первым делом, хотели задать мне другой вопрос. Ради чего я делаю всё это, столько лет подряд и не считаясь ни с чем?

Она развернулась, глянув в лицо Соколову.

— Вам ведь хотелось задать этот вопрос?

Николай кивнул и честно ответил:

— Да. Не стану скрывать, хотелось. Только вот сейчас, когда я знаю целую прорву этих больших и важных вещей, я не стану его вам задавать. Что-то мне подсказывает, что будет лучше послушать то, что вы мне сами расскажете.

Курназир повернулась обратно к иллюминатору и глядя в сторону огромного, смертоносного космического исполина, залечивающего сейчас свои раны, заговорила:

— Я заметила, с каким интересом вы прочли название моего флагмана.

— Да, оно, мягко говоря, неожиданное.

Она как-то странно, задумчиво и грустно улыбнулась.

— Я была такой наивной, мечтательной. Такой романтичной глупышкой. Читала старинные книжки. Удивительное дело, но Алекс, несмотря на своё положение, деньги и всё то, что его окружало, тоже вырос романтиком. Правда жили мы в разных, совсем разных мирах. Он не сказал, как очутился на станции «Салют», где жила моя семья. Мне было восемнадцать. И конечно, его предложение не было достаточно романтичным! Так что я огорчила его тогда. Но он не отступил. И уж не знаю как, но он узнал, какая книга была моей любимой. И однажды, через месяц, я увидела, как в иллюминаторе проплывают алые паруса. Представляете? Да, да, мсье Соколов, самые настоящие алые паруса. Из прекрасной, блестящей ткани. Как в той самой книжке.

Её голос умолк на такой ноте, будто бы она хотела сказать что-то ещё, но не захотела. Или не смогла.

— Я ведь поначалу, до конца не сознавала, насколько богата и влиятельна фамилия, главой которой ему предстояло стать. И как это всё повлияет на нашу жизнь. Консорциум всегда был обладателем технологий, превосходящих всё, что дозволено в АНК. В какой-то момент, он стал настолько неотъемлемой частью жизни скопления «Гермес», что без дружбы с ними, рост и процветание компании стали просто немыслимы. Но именно тогда, когда скончался Феликс Курназир, и Алекс стал владельцем корпорации, АНК почти открыто запустил свои щупальца в «Гермес». Они собирались присоединить скопление к себе, любой ценой. Вопрос встал ребром — мы или с Консорциумом, или против него. Но в реальности, выбора у нас не было. Мы видели, как живут люди в «Гермесе» и «Арахне», и мы видели жизнь в других скоплениях. К тому же, нам уже было знакомо, как действуют спецслужбы АНК. Если бы мы позволили себе быть нерешительными и отдать им инициативу, нас просто устранили бы, в любом случае. Все крупные промышленные структуры скопления были тесно связаны между собой, а Алекс, пользуясь тем, что «Олимпия» имела влияние почти на всех, сумел убедить многих магнатов поддержать независимость. Назревал конфликт, и с АНК, и с центральным правительством «Гермеса», которое не смогло избежать их влияния, фактически согласившись на аннексию. Разумеется, всем было известно, что мы связаны с Консорциумом и многие наши научно-исследовательские центры были укрыты в «Арахне». Но пока исход войны не был до конца ясен, Алекса не трогали и «Олимпия» была непоколебима.

— А потом, война закончилась, — негромко подытожил Соколов, переведя взгляд в звёздную черноту за стеклом.

Улыбка Татьяны Курназир окончательно растаяла.

— А потом случилось то, что случилось. Мы слишком увлеклись идеями, о сохранении независимости скопления и не понимали, насколько изощрён и опасен наш настоящий враг. Консорциум проиграл войну. Те силы, что от него остались, отступили за порубежье. Нет, они не проиграли вчистую, как об этом трубили в АНК, не были окончательно разгромлены. Они отступили организованно и мы таили глупую надежду, что вскоре флоты Консорциума снова соберут силы и вернутся. Если бы только Алекс послушал тогда адмирала Макарова...

Николай уже просто ждал продолжения её рассказа молча. Ему нечего было сказать. Курназир немым изваянием стояла перед иллюминатором, потом подняла руку и приложила тонкие пальцы, затянутые в кружево, к стеклу.

— После битвы в А-Тридцать-Два, едва выжившие там руководители Консорциума признали, что напрасно недооценили врага. Корабли «служителей» оказались слишком сильны. А ведь нас предупреждали...

Соколову немедленно вспомнилось, как командор поведал ему о том сражении, как отражался этот рассказ в глазах Штайнера, ведь старый вояка сам был свидетелем тех событий.

— Эти «служители», миньоны тех «владык» на Земле, — заговорил Николай, — они ведь не просто, присматривают за хозяйством, что ли. Они..

Он не закончил фразу, задумавшись, как лучше сформулировать.

— За этим стоит нечто большее, чем просто желание построить нашу цивилизацию по своему усмотрению и использовать человечество на пользу себе.

Сказав это, Николай заметил, как рука в кружевной перчатке, сжалась в кулак.

— Вы ведь тоже это поняли? — спросил он уточняя.

Курназир резко, но как всегда изящно развернулась и вонзила в него свой тяжёлый и жгучий взгляд.

— Да, я стала догадываться, но подробно об этом узнала совсем недавно. От меня, с самого начала, скрыли настоящую суть моих... наших врагов. Но сейчас, подумав над этим, я не могу осуждать их. Я не выступила бы против Земли, зная правду с самого начала. Не сделала бы того, что сделала. Но, ближе к делу, к сути.

Она повернула голову, снова глядя в иллюминатор.

— Соколов, ты уже догадался, что самая главная тайна «владык» — это их происхождение и история появления. Задавался ли ты вопросом: как они попали на Землю, когда, и почему об этом никому из людей неизвестно?

Николай сразу отметил про себя, как она перешла с её обычного, отстранёно-вежливого, немного прохладного «вы», на открытое и откровенное «ты». Теперь даже тон речи Курназир изменился, «королева пауков» говорила с ним на равных.

— Так вот, выбрось из головы все свои версии и предположения. Ты даже не можешь представить себе правду. Это не «они» проникли на Землю. Это мы, люди, попали на неё когда-то. Их волей.

Соколов уставился на неё, потом отвёл глаза в сторону, стараясь ещё и ещё раз, осмыслить услышанную фразу. Невероятная идея. Идея, которая совершенно выпала из его поля размышлений. Он снова пристально посмотрел в зелёные глаза.

— Они не пришельцы, не захватчики, — продолжала Курназир, — они — наши создатели. «Владыки» создали людей. Да, да, да... Это те самые, мифические «боги», которым мы поклонялись в глубокой древности и поклоняемся до сих пор.

Всего-то несколько слов произнесла эта так молодо выглядящая и такая старая, на самом деле, женщина. А будто ударила его по голове, увесистой дубиной. Николай смотрел в её глаза, в эти яркие, изумрудные бездны, и видел в них хорошо скрытое отчаянье. Это добавило ещё больше силы и веса её словам.

— Мы воюем не с чужаками, Соколов. Не с безымянными, неведомыми монстрами из космической бездны. Мы воюем с богами. С нашими собственными богами и творцами.

Курназир замолчала, отвернулась, уставившись в иллюминатор. А Николай стоял с минуту, глядя мимо неё, не видя ничего перед собой. Вот же она, вот — та недостающая часть головоломки! И она переворачивает всю головоломку с ног на голову, всё рассыпается. Теперь нужно собирать заново, с самого начала... А в голове зазвучали слова «привидения», сказанные среди серой, безжизненной пустоши: «никто из вас не понимает, с кем вы имеете дело и кто ваш враг». Древние боги. Те, кто на Земле вовсе не «очень давно», а с самого начала. Если это так, то... Николай прикрыл глаза рукой, с усилием стараясь упорядочить мысли. Уже знакомый, мерзкий холодок снова медленно полз по затылку.

— Это.. Это всё рассказали те, кто стоял за Консорциумом? Те, кого нельзя увидеть, пока они сами не захотят? — тихо спросил Соколов.

Она глянула ему в глаза и молча кивнула. Её взгляд снова скользнул в колючую звёздную черноту за бронированным окном.

— Ты уже пересекался с ними, я заметила. Медицинское обследование показало много интересного.

Соколов стиснул зубы и выдохнул.

— И они не были настроены спрашивать моё мнение.

Привычная, хищная улыбка снова заиграла на лице «королевы пауков».

— Думаешь, с ними можно говорить на своих условиях? — усмехнулась Курназир, а в её голосе прорвались металлические нотки, — они отвоевали свой родной мир у тех, с кем мы даже встретиться, лицом к лицу, не готовы!

— Отвоевали?.. — тихо повторил Николай, — они сами об этом сказали?

— Да. Они называют себя «Фе Ра». Именно они спасли тебя от корабля «служителей». Хоть ты и умудрился разворотить свой «драккар». И я достаточно видела их в деле, чтобы поверить — они способны воевать с нашим общим врагом. Они сражались с «владыками» и они запросто разделывались с их «служителями», поэтому они точно знают, с кем мы боремся на самом деле. Знают, каковы их возможности и как всё взаимосвязано в нашем уголке галактики. Ведь Земля была когда-то частью древнего государства «владык». Как и родная планета «Фе Ра». Подробности они расскажут тебе сами, если сочтут нужным. Да, тебе не обязательно верить им на слово. Так же, как и мне. Но именно у них есть ответы, на твои самые сложные вопросы. И пойми, наконец, главное — реальной силы нашего врага ни ты, ни я, ещё не видели. «Служители», или «миньоны», мелочь — они не в счёт.

Соколов тут же задал давно терзавший его вопрос:

— А эти «Фе Ра», кто они? Как выглядят? Они показывались вам? Мне довелось увидеть только одно «привидение». Она выглядела, как человек, высокая, прозрачная женщина, обнажённая, прикрытая только чёрным муаром. Мне показалось, что она, как бы попроще выразиться, и юная, и очень старая одновременно. И она никак не назвалась.

Курназир чуть приподняла брови и сложила ладони.

— Обнажённая? Интересно. Со мной имеет дело мужчина, их посланник. Он всегда в своей защитной оболочке, и никогда не говорил, кто он на самом деле, какова его роль. Но я уверена, что это не простой посол, или военный представитель. Его полномочия очень значительны. Он выглядит, как человек и, одновременно, в нём есть что-то, неуловимо иное. Он сейчас не здесь, но как только вернётся, хочет поговорить с тобой сам.

Соколов машинально погладил подбородок.

— Вот как? Это его то привидение называла позывным «Сталь»?

Она улыбнулась, немного прищурив глаза и кивнула.

— Отлично. Но сначала, я хочу увидеть и забрать своих женщин. Обеих.

Курназир внимательно всмотрелась в его серьёзное лицо, потом, коротко рассмеявшись, ещё раз кивнула.

— Идём.

Глава 14

Эскадра медиатора прибыла в Арахну Двадцать Шесть спустя шестнадцать часов после того, как пропала связь с отправленным сюда крейсером. Боевым порядком и в полной готовности. Но на месте уже никого не было, только разворошённое минное поле, остов уничтоженного боевого корабля и несколько обломков, среди этой огромной тучи ракет. Кирдор прекрасно понимал, что шансы успеть близятся к нулю, но осознание того, что «Седьмой», посланный устроить засаду, сам попал в ловушку, было неприятно возбуждающим.

Нет, он не испытывал гнева, хотя должен был бы. Вместо этого, Кирдор чувствовал подспудную досаду и раздражение. Такие неуместные эмоции. Но он сам позволил себе их, эти самые эмоции, освободить. Не потеря корабля и служителей вызвали такие чувства, а только то, что неудача не позволила приблизить выполнение воли Владыки. Медиатор знал, что не сможет явиться перед ликом властителя, пока не будет достойного результата. Но природа дара высшего служителя, толика божественной плоти, дарованная его бренному телу, жаждала встречи с Великим. Ничто не могло сравниться с тем, чтобы снова войти в ауру его «присутствия».

Несколько часов продолжалась зачистка окружающего пространства от ракет и управляющих ими станций. Очень быстро стало понятно, что мера эта поможет лишь временно. Ракеты начинали кучковаться по краям освобождённого пространства, местная боевая сеть явно готовила контрудар. Станции управления перераспределяли между собой зоны контроля. Сотни тысяч ракет пришли в движение, ещё миллионы и миллионы их висели пока неподвижно вне зоны обзора сферических сенсоров.

Не сразу удалось точно установить, что именно произошло здесь, после того, как пропала связь. Только долгая и скрупулёзная экспертиза, ставшая возможной после расчистки минного заграждения, занявшей больше пяти долгих часов, смогла подтвердить смутные сомнения медиатора. Три последних попадания потоковых боеголовок ракет из окружающего минного поля, произошли в уже разрушенные и оплавленные остатки корпуса корабля. Подручные Курназир всеми способами хотели убедить его служителей и его самого в том, что именно огромное количество этих ракет и стало причиной гибели «Седьмого».

Да, именно пытались убедить. Только вот боеголовки ракет не срабатывают уже после того, как остов корабля оплавился и застыл. Если только не направить эти снаряды на него намеренно. Разведчик, следивший за ходом операции с предельной дальности наблюдения, разумеется, тоже был уничтожен, от него так же практически ничего не осталось. Но вот резервный наблюдательный зонд, спрятанный в астероидном кольце, уцелел. Этот аппарат не мог вести полноценное наблюдение за ходом операции из-за огромного расстояния, однако он засёк, что связь с «Седьмым» прервалась из-за мощнейшего источника помех. А за мгновение до того как в системе были заглушены абсолютно все дельта частоты, к месту действия прибыл ещё один корабль. Поначалу, медиатор заподозрил, что снова произошло вмешательство неизвестных сил, как это было во время катастрофы в Арахне Тридцать Два, участия в которой он не принимал. Но показания приборов, об импульсе при его появлении, совсем не совпали с показаниями сорокадвухлетней давности. По всем данным, у прибывшей посудины стоял обычный двигатель тяжёлого крейсера Консорциума. Кирдор ненадолго погрузился в размышления о том, что именно это означает. Это был корабль той части отщепенцев, что сумели уйти в конце войны, или это один из модернизированных «сюзеренов», принадлежащий Курназир? Ей в руки попало столь мощное оружие, что не оставило шансов гораздо более совершенному кораблю? Насколько большую угрозу может представлять такая боевая единица? Ясно, что «Седьмого» застали врасплох, и точно так же ясно, что Кирдор просчитался, отправив сюда всего один боевой корабль.

Мысль о том, что Курназир завладела оружием, происхождение которого до сих пор неизвестно, направила рассуждения медиатора в неожиданном направлении. За прошедшие со времён войны годы, воссоздать образец этого оружия ещё не получилось, хотя на это были брошены все доступные средства. У скрывающейся в глубинах «Арахны» мятежницы, просто не могло быть больше возможностей для этого. Ни научных, ни материальных. Следовательно, оружие она могла только от кого-то получить, вместе со всей инженерно-технической информацией и управляющими программами. Связь Курназир с Консорциумом давно известна, но теперь становится очевидно, что у неё появилась и связь с пресловутой неизвестной силой, напрямую. Из всего этого следуют весьма далеко идущие выводы. У этой неопознанной стороны, попросту не хватает мощи, чтобы напрямую бросить вызов Владыкам. Поэтому они скрываются и хитрят. Поэтому не гнушаются подобными союзами. Как всё это может быть связано с Эфе? Неужели у того, кто смог свергнуть Узурпатора, не достаёт сил и средств? Нонсенс. Чушь. Но в чём же тогда причина?

Поступил доклад от поисковой команды номер девять. Кирдор вывел информацию на личный уник. Подобрано четыре обломка, явно бывших частью малого десантного корабля Консорциума. Серия «драккар». И несколько кусков какого-то транспорта, возможно связанного с добычей ископаемых. Значит, корабль этого Соколова повреждён, и довольно серьёзно. Но его подобрали, и это могли сделать только силы, имеющие свободный доступ в заминированную зону. По всем данным наблюдений, за довольно продолжительный срок, уже выяснено, что минное поле фактически принадлежит и обслуживается компанией Курназир. Таким образом получается, что оба фигуранта теперь у неё.

А следом пришёл отчёт о дальнем сканировании ближайших сейчас планет системы. Здесь действительно до сих пор находится работающий автоматический горнодобывающий комплекс. Аналитики Маллеса оказались правы, на все сто процентов. Действительно, именно здесь добывают антру для заводов и верфей Курназир. Да, похоже, она тоже допустила тут серьёзную ошибку. Почему не уничтожила такое ценное предприятие, хотя это стоило сделать, уж сразу после произошедшего здесь, точно стоило? Надеется, что сможет использовать его позже, когда всё уляжется? Или всё уже заминировано и это очередная ловушка? Удачная работа с Авестой уже дала прекрасные результаты, и теперь отработка путей сообщения и связей с Курназир, дело техники. Однако, никогда не стоит полагаться только на один вариант. Медиатор решил рискнуть — всё же, это хорошая возможность найти ещё одну нить, что может наконец привести к настоящей, а не фальшивой, базе Курназир и её не стоит упускать. Но нужно ещё суметь этим просчётом воспользоваться. И ни в коем случае больше не допускать недооценки опасности противника. У медиатора тоже найдутся для врагов Владык неожиданные сюрпризы.

Кирдор немедленно приказал остальным крейсерам присоединиться к передовой группе и построиться для сферической противоракетной обороны. Как только его корабли выстроились, восемь впереди, формируя перед флагманом своеобразный зонтик, а оставшиеся три разместились позади, прикрывая его с кормы, медиатор приказал продвигаться вглубь системы, ко второй по порядку внешней планете. Строй эскадры двигался осторожно, прорубая себе дорогу в огромной массе ракет, стремящейся остановить и уничтожить его.

***

Гвоздикина сидела на кушетке и не моргая смотрела на серебряную паутину, красовавшуюся на створках автоматической двери. Больничная рубашка на ней, свободная и холодная. А больше ничего, ни белья, ни обуви. С самых первых мгновений, как только пришла в себя, Наталья ощутила в отношении к ней всего здешнего персонала, хоть почти все они были не людьми, отчуждённое, ледяное недовольство. Такое знакомое, хоть и полузабытое за последние дни, неприятное, мерзкое. Она чувствовала, что совершенно лишняя здесь, ей всячески давали понять, что лишь терпят её присутствие в этом месте. Терпят, только потому, что она прибыла сюда вместе с ним. Этим, старуха Курназир показывает, что ничего и никогда не делает просто так. Чёртова ведьма-паучиха. Но всё же, это значит, что Николай жив и с ним всё хорошо, что хотя бы об этом можно не волноваться. Как только Гвоздикина это поняла, ей стало легче, теперь она смогла спокойно и здраво рассуждать.

Её уже сутки держали в комнате, похожей на больничную палату, но под завязку напичканную приборами наблюдения и разнообразными системами безопасности. Благодаря собственным датчикам и сенсорам, Наталья знала, что за каждым её движением, за каждым взглядом, наблюдают. Когда к ней заходили медсёстры-гиноиды, вместе с ними в комнату входили два «Аврелия», по крайней мере, эти андроиды выглядели точно так же, как Авр, и их кожа была непроницаема для встроенных приборов боевого киборга. Единственный, кого Гвоздикина приняла за живого человека, появился в её узилище в первые минуты, когда она пришла в сознание, и он был упакован в тяжёлый, явно оснащённый бионическим экзоскелетом, бронекостюм. Да, и эта мера не была перестраховкой. В те самые минуты, Наталья готова была кинуться в драку, как есть, голышом, в рукопашную. И только чудом ей хватило рассудительности, не делать этого.

Дверь открылась, с едва слышным щелчком замка и жужжанием сервомотора. Вошёл Авр. Наталья почти точно была уверена, что это именно тот андроид, который был с ними на борту «Искры». Странное и пугающее свойство андроидов Курназир, со временем приобретать неуловимо тонкие, едва поначалу заметные, черты индивидуальности.

— Юная леди, — заговорил «Аврелий», — я принёс вам одежду. Мадам просила вас придти к ней. Там вы сможете увидеть своих друзей.

— Авр? Это ты?

— Да. Мадам считает, что моя помощь пригодится капитану Соколову. И что я всё равно слишком много от него нахватался. Так она выразилась.

Андроид положил сложенную одежду на столик у двери, поставил рядом уже знакомые ей башмачки и повернулся к выходу.

— Я подожду снаружи.

Авр вёл её по коридорам, а Гвоздикина отмечала про себя, что они идут через строго охраняемый, военный объект, скорее всего орбитальную станцию. Герметичные переборки и двери, системы наблюдения, скрытые огневые точки на перекрёстках и боевые андроиды на постах. Наконец, после всех этих коридоров и переходов, после подъёма на лифте, она, следом за «Аврелием», вошла в просторное помещение, обстановка в котором уже немного напоминала гражданскую. Стены бледно голубого цвета, по углам стоят необыкновенные статуи, из белого камня, очень старые на вид. Большой монитор на стене выключен, напротив него странная картина, в сиренево-пурпурных тонах. И в трёх из четырёх стен — двери.

В шаге от противоположной двери, стояла Курназир, в очередном немыслимом, но дорогом и очень красивом платье, ярко-вишнёвом, со шнурованным корсетом и разрезом от середины бедра. А перед ней, почти посередине комнаты, Соколов. Жив, здоров, на нём новенький, тёмно серый комбинезон. Золотые нашивки на воротнике, обозначали какое-то звание, но Наталье эти значки были незнакомы. А на полу, вплотную к нему, босая, одетая в тюремную робу, сидела Лючия. Она обнимала ноги Николая, прижимаясь правой щекой к нему, распущенные волосы растрёпаны, а на её левой скуле, красовался почти не заметный глазу, но отлично видимый приборами, обширный синяк. Не мигая, Хисс’Касе смотрела в стену, или, скорее, сквозь неё. А её губы беззвучно шептали что-то.

Наталья не успела осмыслить, что она чувствует, увидев, что Лючия тоже жива и уже здесь. Соколов странно натужно улыбнулся ей и позвал к себе. Так много нужно было ему сказать, а спросить хотелось ещё больше, но Гвоздикина просто ухватила его руку и тоже прижалась к нему, молча. «Аврелий» остался стоять сразу перед дверью.

— Приятно наблюдать за вашим воссоединением. Как они хотят быть с тобой, Соколов, — проговорила Мадам глядя на Лючию.

— А где Редер? — спросил Николай, — он был с нами, только в криокамере спал. Она в медотсеке стояла.

Курназир воззрилась на него с едва заметным недоумением.

— Ничего подобного мои люди на борту не находили. Но корабль получил огромную пробоину. Если я правильно помню из отчёта, медотсек «драккара» сильно пострадал. Возможно, криокамера могла попросту не уцелеть. Либо её выбросило за борт.

Соколов пристально посмотрел в глаза Татьяне Курназир. Наталья крепче взяла его за руку. А он молчал. Его взгляд о чём-то красноречиво говорил «паучихе», и она прекрасно всё поняла, а вот Гвоздикиной не удалось уловить, что именно происходит между ними.

— Авр, проводи капитана Нико на планету и покажи его апартаменты, — приказала Мадам, всё так же спокойно и невозмутимо глядя на Николая.

Курназир назвала своего андроида именем, которое дала ему Лючия в медотсеке «Искры» и это удивляло.

Прежде чем отправиться к ангарной зоне станции, Авр привёл их в складское помещение, рядом с транспортным коридором. Там андроиды обслуги станции паковали контейнер с их личными вещами. Можно было взять что-то нужное или сменить одежду. Николай взял свой уник, а Хисс’Касе — свой привычный наряд. Переодевшись, Лючия немного пришла в себя, но страх в её глазах всё равно остался. Она старалась постоянно, всё время держаться рядом с Соколовым и не отходила от него ни на шаг. При том, что смотреть ему в глаза она избегала.

Перед самой ангарной зоной, «Аврелий» провёл их через внешнюю галерею, со множеством огромных, бронированных окон. И именно здесь, в голове у Гвоздикиной всплыл вопрос, что именно случилось с Редером и почему. Судьба малознакомого ей десантника, вроде бы её не касалась, но...

— Думаешь, она его убила? — не выдержала Наталья, глядя на сияющую в лучах солнца планету.

— Не знаю, — задумчиво ответил Николай, — сомневаюсь. Но я не верю, что криокамера просто испарилась. Думаю, что Курназир точно знает, куда делся шеф-сержант. Вопрос только в том, зачем она это сделала?

— Чтобы он не мешал тебе... — тихо проговорила Хисс’Касе, — и им...

Соколов резко остановился, не дойдя до дверей лифта несколько шагов. Он посмотрел сквозь стекло иллюминатора на планету.

— Не мешал? Нас с ним мало что связывает, но всё же..

Николай не договорил, резко умолкнув.

— А что связывает тебя со мной? — всё так же тихо сказала Лючия, — или с ней?

Она, не глядя, ткнула пальцем в сторону Натальи.

— Что? — повторила вопрос Хисс’Касе.

Он не ответил. Его лицо стало совсем мрачным, глаза смотрели в иллюминатор, в чёрную звёздную даль, над изгибом планеты. Авр тактично кашлянул. Соколов вышел из задумчивости и кивнув, отвернулся от окна.

На поверхность их доставил небольшой, роскошно оформленный и оснащённый корабль. Наталья так и не отпускала руку Николая, поглядывая, как Лючия нервно перебирает пальцами, периодически надолго закрывая глаза. Сел космолёт на не слишком большую, шестиугольную посадочную площадку, построенную на перекрёстке двух широких улиц, среди необыкновенных, нечеловечески величественных, давно заброшенных зданий. Красный и серый гранит, крупными блоками сложенный в массивные стены, тяжеловесные, гранёные колоннады, высокие окна, огромные арки и обветшалые купола.

Сойдя с корабля, все трое, следом за Авром, спустились с посадочной площадки, на проложенную вдоль древней, пустой улицы, металлическую дорожку. Соколов остановился, осматриваясь. Не слыша за собой шагов Соколова, андроид просто замер, в ожидании, а Хисс’Касе оглянулась и торопливо вернулась назад, к нему. Окинув взглядом окрестности слева направо, он замер, молча уставившись в одну точку. Гвоздикина проследила за его взглядом и тоже застыла — справа от них, посреди широкой площади, окружённая мёртвыми, скрюченными деревьями, стояла башня. Она выделялась на фоне всех остальных зданий вокруг. Чёрный камень стен, изящные белые колонны и арки. Всё в этом сооружении было именно так, как описывал Николай, рассказывая свой дурной сон.

Глава 15

Соколов позвал «Аврелия» и сказал передать Мадам, что наотрез отказывается уходить от чёрной башни, приковавшей его интерес, до тех пор, пока она не потрудится объяснить ему, что это за место. И что это за башня. Авр быстро вернулся на корабль и принёс переносной дельта передатчик. Как только установили связь, Курназир одарила его улыбкой, от которой Николай ещё сильнее разозлился. Она специально отправила посадочный корабль на это место. Она знала, о том, что он видел во сне? Какого чёрта?!

— Капитан Нико, — невозмутимо приветствовала его Курназир, наклонив голову в трёхмерном образе проектора.

— Башня! — чуть не сорвавшись на крик, выпалил Соколов в проекцию, — эта херова башня! Вы знали?!

Изображение картинно, неторопливо, поаплодировало ему. Он вскипел.

— Исключительная наблюдательность и догадливость. Великолепно, Нико.

Николай сделал глубокий вдох, чтобы унять бурлившую в нём злость. Только немного успокоившись, спросил снова:

— Так вы знали? «Фе Ра» тоже внедрили вам в память этот образ?

Курназир кивнула.

— Да. Я тоже видела этот сон. Очень давно это было. Твоя реакция на башню подтвердила, что «закрыли» они тебя удачно. И твой мозг верно воспринял послание.

Глядя мимо проекции, Соколов с минуту молчал, понимая, что вместо злости осталась пустота. Курназир, когда-то, была точно в том же положении, как и он сейчас. Вернув взгляд в проекцию, он заметил, с каким не скрываемым интересом «королева пауков» следит за сменяющими друг друга, выражениями его лица.

— Что сон был посланием, своего рода записью, это я уже понял. Тогда что это такое? Эта башня? Откуда и почему она здесь? Зачем о ней нужно знать?

— Это место, некий комплекс сооружений, все эти здания, соединены в единую схему, предназначенную взаимодействовать между собой. Мои люди уже давно изучили здесь всё, что можно. Но, хотя бы примерно, разгадать его назначение удалось только с помощью «Фе Ра». Башня стандартная, конструкция им давно знакома, как и сам комплекс. Я сама уже не раз встречала в дальней «Арахне» такие «города». И везде в них есть одна, точно такая башня. Всё сооружение — большая и очень древняя машина. И не просто большая, она глобальная, это планетарные масштабы, мы видим только самую верхушку. А башня — это её внешний управляющий процессор. Все эти строения стоят на огромном, очень прочном фундаменте, уходящем глубоко под грунт, в толщу породы и дальше, вглубь планеты. Насколько глубоко — неизвестно, нечто непонятное мешает заглянуть туда глубже десяти километров. Сверху стоят сооружения из камня, разных пород, есть множество металлических деталей, а вот вниз уходят основания, из не поддающихся анализу материалов. И пусть тебя не смущает их вид. Большинство других «городов» на этой планете, тоже на самом деле являются разнообразными техническими комплексами. Все они, части одной глобальной схемы, тесно связанные между собой, и они тоже, своими основаниями уходят в глубины. Предположительно, это или оружие, или производственный комбинат. Теперь это всё бесполезно, что-то важное, во всей этой гигантской машине отсутствует, и больше работать она не будет. Полезны разве что здешние, очень прочные и разветвлённые подземелья.

Выслушав, Николай спросил:

— Всё это построили те, кто воевал здесь против «владык»?

— Именно. Здесь была одна из их баз. В этом регионе «Арахны» они держали последний рубеж. Внутри башни, если тебе интересно, сможешь найти символы, которыми ты так интересовался. Я удовлетворила твоё любопытство? Как ни странно прозвучит, но это часть и нашей истории тоже. Остальное, гораздо лучше, тебе расскажут «Фе Ра». Когда вернутся.

***

Второй день Соколов проводил, от рассвета и до заката, на полигоне. Его и остальных, поселили в одном из древних каменных строений, приспособленных для жизни, прямо за земляным валом боевого полигона. Спокойно отдохнуть довелось только одну ночь, на рассвете заявилась Курназир, с целой ватагой андроидов-техников. Она очень настойчиво просила его заняться боевой подготовкой в планетарных условиях, освоением оружия и технических средств, а изучение древних языков, на которых так хотелось сосредоточиться Соколову, отложить на потом. «Королева пауков» не приказывала, а просила, ссылаясь на возможные непредвиденные обстоятельства. И Николай не стал с ней спорить. Учиться воевать и правда было гораздо полезнее заранее, в мирной остановке, чем уже непосредственно в настоящем бою. Уж эту истину он испытал на собственной шкуре. Первый день он осваивал выданный ему новейший боевой экзоскелет, тестировал последнюю модель боевой оболочки для военного киборга, подходящую Гвоздикиной и множество другого оборудования. В его распоряжении теперь были самые передовые приборы и оружейные комплексы, производимые в «Арахне». От автоматических, мобильных защитно-огневых установок, индивидуальных сферических сенсоров и тяжёлой робопехоты нового, инсектоидного типа, до засадных дронов, и самоходных «умных» мин. А сегодня с утра, Курназир выделила под его начало целый батальон боевых андроидов. И полновесный десантный полк искусственных солдат против него, который теперь действует под командованием компьютера, с виртуальным интеллектом. По условиям учений, отрабатывал Соколов маневренную оборону участка укрепрайона, в условном взаимодействии с другими частями, тоже моделируемыми компьютером. Укрепрайон прикрывали несколько оборонительных платформ на дальней орбите, дюжина наземных противоорбитальных батарей и десятки замаскированных ракетных шахт. А вот корабельных соединений, в распоряжении обороняющихся, не было. И задача сводилась исключительно к удержанию позиций в течении заданного времени. Первые несколько занятий прошли в виртуальной реальности, а потом, действия происходили уже на полноразмерном макете полосы укреплений, с применением учебного оружия, реальными войсками. Отработка реальных действий показывала все трудности настоящего управления подразделениями, с задержками получения и обработки информации, отправления и приёма команд, воздействием помех и трудностей взаимодействия в реальных боевых условиях. Если на виртуальном поле боя результаты были более-менее приемлемыми, то реальные манёвры пока совсем не удовлетворяли. Проиграв сражение в четвёртый раз, Соколов, вместе с Лючией, Натальей и Авром, проводил разбор боя и ситуации.

Когда Николай уже собирался продолжить учения, к нему на командный пункт снова пришла Мадам. Хисс’Касе мгновенно изменилась в лице и вытянулась, инстинктивно пытаясь спрятаться, за спиной своего хозяина. Хоть и старалась, изо всех сил, но не показать страха перед Татьяной, она не смогла. Гвоздикина же не выказывала никаких эмоций, да и почти не испытывала их сейчас — её система эмоционального контроля работала во всю, но смотрела на «паучью королеву» с подозрением, ожидая очередного подвоха.

— Добрый день, Николай Викторович, — начала Курназир, — сейчас нам стоит поговорить. Наедине.

Соколову даже не пришлось никого выпроваживать — Лючия вылетела с командного пункта пулей, Авр за ней, строевым шагом. И только Наталья ненадолго оглянулась на выходе.

— Так к чему именно мы здесь готовимся? — спросил Соколов, — я не специалист по наземным операциям, но условия учений, заданные компьютером, предполагают, что околопланетное пространство почти полностью под контролем превосходящего противника. Флотской группировки не будет? Тогда это приговор нашей обороне.

— Да, условия я задала суровые, но в реальности, дело будет гораздо жёстче. Мы готовимся устроить очень опасную ловушку, на самого лютого зверя. Мне пришлось пригласить «служителей», или, если тебе больше нравится, миньонов, в гости, — ответила Курназир спокойно и небрежно, будто он спросил её, что будет на обед, — у них появилась какая-то возможность высаживаться на планеты в «Арахне». Возможность пока ограниченная, но это катастрофическая угроза всем здешним силам и организациям. Они уже провернули такое на Викарии. Информация достаточно достоверна. И это было только начало, один из моих агентурных узлов связи, несколько дней назад, едва не был захвачен. Поэтому, я и мои союзники, вынуждены позволить себя найти.

Немного опешив, Николай слушал её объяснения молча, начиная понемногу догадываться, к чему она клонит.

— Да, это звучит как сумасшествие, — коротко кивнула Курназир, — но если мы немедленно не выясним, что за технические ухищрения они используют, все противостоящие АНК силы, в «Арахне», в самое ближайшее время, будут уничтожены. И, что ещё хуже, ключевые фигуры могут попасть в руки врага. Ведь с самого начала, мы все полагаемся на невозможность действий «служителей» на наших планетах.

— Мы подставляемся, чтобы «Фе Ра» смогли разведать новые возможности противника? Я так понимаю, что командование «служителей» уже знает, что недооценили вас и теперь церемониться с нами не будут. Они потеряли суперкрейсер, и прекрасно понимают, что это может значить. Ведь не идиоты же они. Вы полагаетесь в этом плане на союзников, но, одна их ошибка, один-единственный просчёт, и полученные разведданные анализировать будет некому.

— Не легко воевать с богами, да, Соколов? Единственный шанс, только одна ставка. Всё, или ничего. К сожалению, других вариантов у нас нет. Враг должен быть абсолютно уверен, что я действительно здесь, и что он может поймать меня. Иначе не поверит и не купится. Я говорю тебе это сейчас, чтобы у тебя было время подготовиться. И, хочу сказать тебе прямо...

Курназир шагнула к нему вплотную, пристально, не мигая, глядя в глаза.

— Твоя главная и единственная задача в будущей заварухе — выжить. Выжить, увидев всё действие. Остальные ничего не значат. Погибнут они, или выживут, не имеет значения. Ты можешь думать обо мне что угодно. Но всё, что волнует меня сейчас, это успех основного замысла «Фе Ра». Уничтожение «владык». Они могут сделать то, что не по силам мне. Я даже готова умереть здесь, только бы они сделали, что задумано. Тогда моя цель будет достигнута, забравшие смысл моей жизни твари, умрут. И для претворения в реальность их замысла, можешь пригодиться ты.

— Откровенно. Вот только я уже устал от этих намёков и недомолвок, мадам. Мне твердят, что я очень нужен, но объяснить...

Она резко вскинула руки, прерывая Соколова, её указательные пальцы, прямо перед его носом, указывали в небо.

— «Фе Ра» могут обойтись и без нас, тупица ты твердолобый! Всегда могли. А вот без них, не было бы Консорциума, без них, не было бы меня. И правили бы нами, незримые, не узнанные, бесчеловечные нелюди, вечно. Ты понимаешь это? Ты нужен не им, не мне, ты нужен людям! Консорциум уже доказал, что и человечество, тоже может чего-то стоить. Разве ты не хочешь стать чем-то большим, чем жалкий раб? Неужели тебе по душе жить как букашка, прячущаяся под камнем, у дороги? Если бы ты просто хотел сытой жизни, в тёплом местечке, ты не оказался бы здесь. Ты не сможешь просто взять и отойти в сторону, ты сам знаешь, что не сможешь. Пусть у нас нет возможности противостоять такому врагу в открытую, но мы можем стать сами себе хозяевами и занозой в их заду. «Фе Ра» хотят, чтобы мы увидели силу чёртовых «владык», увидели их оружие и как они воюют. Этого никто из живых землян, или кассиан не знает. И при этом, и ты, и я, должны, обязаны остаться в живых. Я была против такого, но у них свои взгляды на жизнь и войну. Они считают, что воин должен сам решать свою судьбу, даже если это грозит гибелью. И хотят увидеть, что мы на это способны. Мы оба до сих пор живы, только благодаря своей удаче и их вмешательству. А когда ты собираешься заполучить свою собственную силу?!

Первый раз Николай видел и слышал, что «королева пауков» действительно не скрывает своих чувств и эмоций. Сжав зубы, он молча глядел ей в глаза.

— О, эту науку я усвоила уже давно, — продолжала Курназир, её голос стал ниже, глаза горели, как тогда, во время сеанса связи, на мостике «Кантабрии», — когда увидела гибель мужа и сыновей. Чужая сила, что была где-то там, далеко, не спасла их. Только то, что в твоих руках, имеет решающее значение.

Николай молчал. Она склонила набок голову, снова надевая маску холодного бесстрастия.

— Теперь, в двух словах, чего именно хотят от нас «Фе Ра» здесь. Ты верно подметил, «служители» не идиоты. Первыми на планету высадят обычных армейцев и десантников АНК, вместе со спецгруппами Комитета Безопасности. Вот с ними нам и придётся в начале сцепиться. Когда мы остановим их, вот уж тогда, как станет ясно, что я и правда здесь, в дело вступит настоящая угроза. Я не знаю точно, что это будет и как выглядит, но «Фе Ра» назвали эти силы «отпрысками властителей». И вот тогда появятся и вмешаются в бой сами «Фе Ра».

На мгновение прикрыв глаза, Соколов глубоко вдохнул.

— Странно. Первый раз меня наконец-то посвящают в замысел, до того, как я уже в него вляпался. Что-то в этой вселенной перевернулось?

Курназир рассмеялась, неожиданно и звонко.

— Теперь и ты, и я, не просто на одном корабле. Мы в одной аварийной капсуле. Ближе и теснее, чем любовники в объятьях. И неизвестно, чем всё закончится.

***

Вызов от Мадам вырвал Соколова из утреннего сна. Он спал, как убитый, после очередного долгого дня на полигоне. С хитрым прищуром, Курназир сообщила, что «Фе Ра» вернулись.

Наспех перекусив и прогнав в душе остатки сна, Николай отправился на встречу. Ждали его в глубине подземной сети бункеров, в той части, которой не касались техники Курназир, почти всё здесь, осталось таким, как было найдено. Древние стены и своды, не просто вырезанные в монолитной, гранитной толще, а построенные, составленные внутри из разного размера и формы блоков. Стыки едва заметны глазу, вся конструкция каждого коридора, каждого зала, рассчитана выдержать подвижки породы, землетрясения почти любой силы. И от камня здешнего, просто веяло стариной, древностью. Только светильники, вентиляционные рукава и тяжёлые, металлические двери, явно были установлены здесь людьми, уже после открытия подземелья. Коридоры здесь строились для кого-то, значительно более высокого, чем люди. Соколову сразу вспомнилась жуткая женщина-великан, из оставленного в его голове послания-сна. Идя по первозданным древним переходам и залам, он мысленно прикинул её рост и высоту потолков. Всё сходилось. Для роста в два с половиной метра, почти четырёхметровые своды подходили хорошо. Вот только, что это значило? Пока он раздумывал над этим, ноги и маршрут, в наручном унике, привели его на место. Старая, тяжёлая, медленная, механическая дверь, раскрыла свои створки, впуская гостя.

— Входи, человек, — прозвучал низкий, явно мужской голос, с непривычным тембром и необычным, для уха, кажущимся несколько чужеродным, акцентом.

Тёмная фигура, посередине комнаты, с удлинённой, вперёд и назад, плавно угловатой головой, массивная в плечах и груди, но поджарая и создающая впечатление удивительно гибкой. Это была защитная оболочка, скорее всего боевая броня. Сколько Николай в неё не вглядывался, он не мог распознать, как и с помощью каких технических ухищрений создана эта броня. Ни единого видимого сочленения деталей, никаких внешних разъёмов. Все гибкие части выглядели такими же монолитными, как и нагрудная деталь, или шлем.

Входя, навстречу таинственной фигуре, Соколов старался не думать о том, что именно он ждёт увидеть, под этой оболочкой. Сама внешность брони не давала никакой возможности сделать окончательные выводы. Только количество конечностей и наличие головы, склоняли размышления в сторону антропоморфной формы. А ведь внутри могло быть что угодно. Он постарался выбросить из головы догадки о возможной внешности «Фе Ра» и сосредоточиться на диалоге.

Шлем бронированной фигуры раскрылся, на две части, верхняя, как внешняя броневая оболочка с забралом, поднялась и перед Соколовым предстало человеческое лицо. По крайней мере, выглядело оно почти так же, как лицо человека. Разве что, пропорции казались несколько иными, черты правильные, только лицо кажется довольно худым, заострённым. И оно... Прежде Николаю приходилось видеть людей, лица которых говорили всем и каждому: их хозяин побывал в аду и вернулся. Но тот, кто смотрел на него сейчас, не просто побывал в аду. Он там родился и вырос. Позывной «Сталь», вполне мог бы стать этому лицу именем. Обветренная тысячелетними ветрами скала, смотрелась бы много более эмоциональной и человечной. Резец, придавший форму лицу, представшему перед Николаем, был хладнокровен и жесток. Он высек острыми скулы, острым был нос, даже губы. Высокий лоб частично скрыт под шлемом. Брови, неестественно светлые, словно выгоревшие на палящем солнце. Да ещё и глаза, серо-зелёные, металлически блестящие, невозмутимо холодные. И их никуда не спешащий, не мигающий взгляд, будто видящий человека насквозь.

— Это ваш настоящий облик, или иллюзия? — спросил Соколов первое, что пришло в голову. В прежней своей жизни, он предпочёл бы держаться от человека, с такой внешностью, подальше.

На каменном лице, этого уроженца ада, медленно образовалась едва уловимая улыбка.

— Настоящий.

Николай помотал головой из стороны в сторону, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Он действительно не представлял, что может скрываться под этой монолитной бронёй.

— Мне немного странно... То есть, не немного. Мне очень странно, что вы так похожи на людей. Я готовился увидеть... Не знаю даже, что. Это правда? Все то, что мне рассказали, о «владыках» и о вас?

Улыбка на каменном лице растаяла.

— А ты готов слушать? И услышать?

Соколов молча кивнул. Теперь то он уже понимал, почему не удостоился этого разговора раньше. И такой ответ, вопросом на вопрос, уже не злил его.

— Первое, что ты должен услышать и понять. Большая часть того, что будет тебе поведано, своими глазами не видел никто, из живущих и говорящих ныне. Осталось всего несколько сущностей, свидетелей тех событий. Но с ними лучше не встречаться. Никогда.

У Николая родилась догадка, которую он сразу же озвучил, едва не перебив собеседника:

— Великанша с малиновыми волосами. Этот жуткий, нечеловеческий голос и такие устрашающие, равнодушные и зверские глаза. Она одна из тех сущностей?

Выражение глаз собеседника неуловимо поменялось, но Соколов не смог понять, в какую именно сторону.

— Ты хорошо её рассмотрел.

— Меня ведь не спрашивали, хочу я видеть во сне такую жуть, или нет. Для чего я должен знать о ней? — спросил Николай.

Выцветшие брови едва заметно сдвинулись.

— Она — самый опасный неучтённый фактор, на несколько тысяч световых лет вокруг. Она знает почти все древние секреты «властителей». Её глаза видели очень многое. Никто не знает, где она теперь. Никто не знает, что творится в её голове. И она бессмертна. Если всё же встретишь её, не попадайся. Попадёшься — предпочтёшь умереть. И быстро.

Он сделал широкий жест бронированной левой рукой и слева от него, воздух потерял прозрачность. Сгустился тёмным, колышущимся, полупрозрачным туманом, постепенно обретая форму точно такой же фигуры.

— Моё имя — Ка’Ана. Это я упросила о тебе. Теперь, я расскажу историю всего, в нашей части галактики, — прожурчал мелодичный женский голос и шлем так же раскрылся, поднимая забрало, — чтобы ты знал, чтобы не блуждал в неведении. Потому как эти вопросы возникнут у тебя, так или иначе, раньше или позже.

Лицо говорившей с ним женщины, оказалось тоже худым, хоть и не с такими острыми, угловатыми, а с более плавными, мягкими чертами. Нос казался чуть длиннее, чем надо, немного вздёрнутый и глаза, зелёные, с флюоресцирующими, переливающимися и порой вспыхивающими и гаснущими, огненными прожилками. Брови, изогнутые крыльями взлетающей птицы, цвета огня в походном костре. В ней чувствовалось нечто, странно и пугающе притягательное, заставляющее смотреть на неё, не отрываясь. Соколов молча любовался её глазами, понимая теперь, что именно, и только благодаря этой, странно привлекательной женщине, он сейчас стоит здесь. «Я упросила о тебе». Это её невидимый взгляд он чувствовал тогда на Нуллусе, вернее, на Кассии, когда Мадам заставила его ждать. И Николай не сомневался теперь, что это она «закрыла» его память, от телепатического взора миньонов. И ведь ни один прибор, ни один сканер её не увидел...

— Прежде всех, были Ра, — начала она, — великие в великом, не снисходящие до малого. Существа, непознаваемые в своём величии, в знании сути материи и пространства. Чтобы было яснее, и чтобы ты сразу понял масштабы их существования, знай — те миры, что ты видишь цветущими сейчас, те, что цвели когда-то, и даже те, что просто способны приютить тебя, человек, это всё следы Ра, либо их рукотворное подобие. Некоторые звёзды и туманности, что можно найти в этой части галактики — тоже, их творения. Не пытайся осмыслить их бытие сейчас, просто прими величие Ра. Ты уже видел достаточно — место, что называют Серая Гавань, создано одним из Ра. Это их уровень бытия. Только один из них обращал свой взор на малое. Сохранилось лишь то его имя, что было дано его детьми. Эфе. Он, в порыве своего увлечения малыми величинами, и создал Та Ра. Людей изначальных. В разных языках, уже позднее, звали их по разному, «перворождённые», «древние», «предтечи». Всё это одни и те же. Первенцы и основа того, что мы все считаем теперь, нормой нашего разумного бытия. Внешне очень похожие на то, как выглядим ты, или я. Они были одарёнными, жаждущими познания исследователями и творцами. Пытливые умы, энергичные, мечтательные и целеустремлённые.

Она замолчала. Её глаза смотрели куда-то, похоже, сквозь бездну времени, будто пытаясь заглянуть в те эпохи и места, о которых она говорила.

— Лишь одно не давало покоя им. Жизнь их была не вечна. По прошествии времени, первые из них, стали умирать. И вопрошали они своего создателя, почему не дарована им жизнь бесконечная. Создатель снизошёл и ответил, милостиво к неразумным своим детям, что должно было им, по замыслу его, через совершенство, в бессмертие вступить. Не сразу поняли Та Ра, что хотел от них создатель. Пройти путь, вступить на новую ступень, должны были его создания, сами, идя своей дорогой. Но не все Та Ра смирились с этим. Иные начали роптать. Ибо знали, что не суждено им самим, до просветления всеобщего дожить. И тайно, собрав все знания, решили сами, здесь и сейчас, к бессмертию шагнуть. Создать совершенство для себя и стать им.

Она прервала свой монолог, глядя как мечутся глаза Николая. И только когда он снова посмотрел на неё, продолжила:

— Долгие поиски привели их к неожиданной находке. Они получили свой, так желаемый результат. Хоть это оказалось вовсе не то, чего они изначально жаждали. Но из страха смерти, они решились. Обрели, эти страждущие, совершенство тела и естества. Бессмертные, могучие и невыносимо прекрасные стали они, заплатив за то, своей сутью. Разум шагнул вслед за телом и обратились те Та Ра, в опасное и чудовищное совершенство. Совершенство страстей. Но одна страсть возобладала в них, над всем иным. Страсть властвовать. И назвались они «нечер». Что значит, «боги воплощённые». Да, именно тогда родилось это слово, «нечер», и само понятие, «боги». Боги, юные и совершенные. Боги властные, нетерпимые и жестокие.

— Так вот что означала табличка! — не сумев сдержаться, воскликнул Соколов, — эти два языка, эти две, такие разные письменности... Это два лица одного и того же?

В глазах Ка’Аны отразилось что-то, что Николай понял, как затаённую печаль.

— Если тебе такой образ более понятен, то да. Нечер родились из несовершенства Та Ра. Создали сами себя. Искали совершенства и бессмертия во благо, но стали проклятием. И ужиться, со своим прежним народом, уже не могли. Порабощение и истребление несогласных сородичей, стало их единственным решением.

— А как же сам Ра? Эфе? Почему Ра не остановил это? — спросил Соколов с растерянным недоверием.

— Ра Эфе мертв. Почти все они мертвы. Нечер умертвили их.

Николай, услышав эти, такие тихие и такие жуткие слова, опешил. Почувствовал, что лицо вытягивается, опять ему было трудно, почти невозможно, принять услышанное.

— Но как? Если Ра были так велики и столь могущественны?

— Точно этого никто уже тебе не скажет, так же как того, какими они были, как именно жили. Ведь для наших глаз доступны только оставшиеся после них творения. Ясно одно, Ра не интересовались такой малостью, как двуногие букашки. Кроме того, единственного, кто эту малость создал. Не обращали на них внимания, до последнего. А вот букашки оказались хитры и достаточно настойчивы. Беда в том, что Ра живут слишком долго и очень медленно, неторопливо. В своём вечном, неспешном бытии, Эфе просто не мог знать и учесть, каким ужасом будут объяты, талантливейшие из его детей, осознав собственную смертность. Страх смерти затмил для них всё, а став бессмертными, они не простили того ужаса, что пережили. Зато стали могущественными и беспощадно циничными. Ещё когда только разгоралась война с бывшими соплеменниками, нечер увидели растущее недовольство ими создателя, и решили, что Ра слишком сильны и слишком далеки от них, в плане мышления. Нельзя договориться с Ра, нельзя убедить их в своей правоте, если у них своё виденье происходящего. А значит они всегда будут стоять на пути к доминированию и владению всем. Нечер изобрели способ извести собственного создателя. Убить. Но не тело, а только его разум. Тело продолжало жить, они даже придумали, как заменить сущность Эфе, машиной. Компьютером, чтобы перехватить управление его телом и использовать. Ведь тело Ра способно создавать материю, манипулировать этой материей на таком уровне, что может создать и сложнейшую наномашину, и целую планету. Одновременно, они готовили убийство всех Ра, о каких знали. Им почти всё это удалось. Тела Ра остались и всё ещё живут, но разум их отравлен, разрушен и умерщвлён. Почти везде заменён машиной. Вот этот мир, эта планета, на самом деле, это тело давно неживого Ра. Да, это то, о чём я недосказала в начале, все миры, что похожи на ваш дом, Землю, все они — тела мёртвых Ра, или созданное «перворождёнными» людьми подобие. Убить Ра оказалось возможно. Нечер крайне изобретательны и упорны. Правда, не всё в их замысле прошло по плану.

Она умолкла, а Соколов стоял, глядя на неё и мимо неё. Рассказанное ему, было настолько невероятно масштабно, так реально и в то же время, так неправдоподобно...

— Но, вы же победили их? Победили нечер? Мне сказали, что вы отвоевали у них свой мир, — спросил он.

Ка’Ана покачала головой.

— Нет. Это лишь часть правды. На самом деле, не мы одолели их. Не мы. Да, мы дрались с ними, но они сами уничтожили себя.

Лицо Соколова опять стало вытягиваться вопреки его воле, он пристально взглянул в глаза собеседнице, стараясь заглянуть глубоко за них.

— Как это? Как они сами?

Она одарила его странным взглядом, будто бы вздыхая.

— Ты недостаточно внимателен сейчас, человек. Нечер, это совершенство страстей. А главная их страсть — власть.

Николай закрыл глаза и глубоко вдохнул, укоряя себя за тугодумие. Власть. Жажда власти. Вот ответ.

— Они перегрызлись между собой...

— Мы рассказали и показали тебе даже больше, чем тебе стоит знать. Только потому, что видим в тебе новое начало. Маленькое семечко. То, что ты услышишь дальше, только для твоих ушей. Нечер создали ваших предков ещё на Эфе. По образу и подобию своему, ведь сладка власть, лишь над подобными себе. Кроме неназванных сущностей, никто не знает уже, как давно это было. Увезённые оттуда однажды, они были поселены на вашу, родную сейчас, планету и стали землянами. Но часть осталась тогда и на Эфе. Владыки вывели вас, силами своей науки, для множества разных целей. Упростили генетический код перворождённых людей и сделали такими, какие вы есть. Имя вашему племени дано было «сойох» — что значит прах, глина, земля или почва. Материал, из которого они могут создавать или выращивать то, что угодно им. Любой из нечер может войти в разум «сойох» и сделать всё, что захочет. Стереть память, записать фальшивую, и даже создать там совсем новую личность. Ваши тела, под их воздействием, могут изменяться так, как они захотят. Потому, сородичи не смогут помочь тебе в борьбе с нечер. Никакого великого восстания против «владык» не состоится. Ты должен понять это и принять. Как и то, что с нечер нельзя вести переговоры. Они не соблюдают никаких договоров, даже с равными. А те, что правят на Земле, даже среди своего народа, всегда были отщепенцами.

У окончательно сбитого с толку откровениями Соколова, нашёлся только один вопрос.

— А вы? Откуда взялись вы, «Фе Ра»?

Ка’Ана сдержанно, даже скупо, улыбнулась.

— О, это не такая страшная тайна. Ответ на твой вопрос лежит на поверхности. Мы были созданы ими же. А тайна в том, что создавшие нас нечер, были заговорщиками и делали это в секрете от остальных. Мы созданы для войны. Войны, даже с ними.

— Заговорщиками? Значит, и вы были орудием нечер? Но, как всё это увязывается? Кто эти заговорщики? Против кого? Что с этими заговорщиками стало, где они теперь? И чего сейчас добиваетесь вы?

Женщина хотела что-то сказать, но неподвижно стоявший в стороне каменнолицый «Фе Ра», вскинул руку и она умолкла. Её шлем закрылся, снова превращая хозяйку в безликую чёрную фигуру, и она отступила назад, а мужчина проговорил:

— Поведаю. Быть может. Если переживёшь день завтрашний.

— Значит ловушка захлопнется завтра. Да, Курназир уже сама сказала мне, что она — ваша наживка. А для чего вам так понадобился я? Хоть это скажите.

Собеседник покачал головой из стороны в сторону. Очень медленно.

— Сначала, тебе придётся увидеть и встретить силу врага. Это будет лишь малая часть их мощи. И только после этого, ты поймёшь нас. До этого, слова, что ты хочешь услышать, пусты.

И Соколов не вытерпел, снова вспыхнув:

— А зачем тогда вы рассказывали мне всё это? Но недоговаривая? Зачем? Если я могу умереть уже завтра?! Для чего это всё?!

Снова ухмылка чуть смягчила высеченное из скалы лицо.

— Теперь ты достаточно осведомлён, а значит предупреждён. И, если после этого, ты не сможешь пережить встречу со своим врагом, то зачем тебе быть?

Глава 16

Три ноль ноль. Время начинать день. Китель мундира взлетел над плечами, сверкнув золотом погон. Створки двери скользнули в стороны, открывая светлый коридор.

Адмирал. Подумать только, настоящий адмирал флота. Мог ли юный Саша Фролов, мечтая об адмиральских звёздах, и победах над Консорциумом, хотя бы предположить, что эти самые звезды окажутся вовсе не такими, как он представлял? Восьмиконечные, золотые звёзды, в расшитых погонах командующего, того самого вражеского флота, сейчас на его плечах. Хоть звание это и называлось совсем иначе, во флоте Консорциума не было адмиралов. Баль’гаад. Знающий пути. Слово, пришедшее оттуда же, откуда и вся технологическая мощь Консорциума, из-за самых дальних окраин порубежья. Ходили даже слухи, что на самом деле, так называют своих военачальников Фе Ра.

Стоило ли быть осторожным, в своих желаниях? Мечты часто сбываются вовсе не так, как хотелось и виделось в начале. Какими же глупыми и наивными оказались те юношеские мечты. И его попытки искренне претворить их в жизнь, следуя всем, таким светлым и таким фальшивым идеалам. Слишком поздно он прозрел, слишком поздно понял, каким людям жаловали адмиральские погоны и за что. Святая наивность. Расстрельная статья прошла тогда мимо Фролова, только благодаря хитрожопому старикану Спарксу. Удивительно, сколько нужных и важных знакомств у того было. Сейчас же, идя по коридору ангарной зоны орбитальной базы, и вспоминая сухого, как сучок, контр-адмирала, Александр уже знал, что тогда, ему просто дали отсрочку. На ходу, он улыбнулся своим мыслям. Отсрочка, чтобы несколько лет прозябать в кабинете, на должности секретаря по кадрам.

О, нет, у него не было никаких иллюзий относительно предстоящих событий. Эти золотые звёзды на плечах — его приговор. На этот раз окончательный. Его боевая эскадра «сюзеренов», будет жить ровно столько, сколько нужно для вовлечения в сражение суперкрейсеров «служителей». Старые, грозные и надёжные, эти машины прошедшей войны, не могли выстоять перед таким врагом. Курназир рассказала ему об этом, откровенно и прямо. Отчего Фролов проникся к этой женщине ещё большей симпатией. Во время предварительного планирования операции, он сам вызвался лично командовать главной эскадрой обороны. Никому другому Александр просто не мог доверить эту самоубийственную задачу. И только один момент, во всей сегодняшней затее, вызывал у него серьёзные сомнения — расчёт на силу и возможности скрытых союзников. На то, что они сумеют справиться с главной угрозой. Ну да что будет, то будет. Жребий брошен.

По пути в ангар, ему хотелось побыстрее заглянуть в отсек, где вчера расквартировались ещё одни союзники. Едва открылась дверь туда, как Фролов уловил уже знакомый, очень странный запах кассианских благовоний. Где бы ни жили эти красноволосые ребята, их всегда сопровождал целый букет тонких, непривычных и удивительно приятных ароматов.

Все двенадцать кассианских пилотов, особая эскадрилья специального назначения, ждали его в своей комнате отдыха. Они сидели вокруг центрального стола, на котором стояли вычурные, асимметричные, хрустальные бокалы, а из маленькой, фигурной жаровни, чёрного металла, нехотя поднималась тонкая струйка прозрачного дыма. Все двенадцать коротко стриженных, красно-медных голов, повернулись к вошедшему. Но только один, старший, поднялся с места и повернувшись к Фролову лицом, поднял обе руки в традиционном кассианском приветствии.

Седеющий кассианин выглядел до того необычно, что Фролов задержал взгляд на его шевелюре на мгновение дольше, чем, возможно, стоило. Золото и латунь, в густой, медной щётке. Все двенадцать кассиан были далеко не молоды. Это та эскадрилья добровольцев, о которой упоминала Курназир. Значит, переговоры, всё же, и правда, были по-настоящему успешны.

— Баль’Гаад, — с хорошо слышимым кассианским акцентом, произнёс лидер эскадрильи.

— Не удержался, зашёл взглянуть на вас, перед началом, — дипломатично начал Александр, — хочу спросить. Вы все здесь за расплатой, командир Хасса?

Кассианский пилот медленно, с достоинством, кивнул. И заговорил на довольно неплохом альянсине:

— Да. Это привело нас сюда. А чего ищешь здесь ты, землянин? Что в сегодняшней битве для тебя?

Уточнять, что он вовсе и не землянин, что родился он, на самом краю Внешней Сферы, Фролов не стал, ведь кассианин, в общем-то, прав. Культура и общественное устройство всего АНК строилось в точности по земными устоям. И он просто сказал, что думал, не скрывая своей мальчишеской улыбки:

— Всю жизнь представлял, как всё закончится для меня, на мостике флагмана, красиво, в парадном адмиральском мундире, да как-то не складывалось. Теперь, у меня есть такая возможность. Пусть даже это будет мундир баль’гаада.

Кассианин долго и внимательно смотрел ему в глаза. Потом, неожиданно улыбнулся, хищно, но беззлобно.

— Значит, для нас зажгут один костёр.

Фролов молча кивнул в ответ. Эта эскадрилья — ветераны сражений сорокалетней давности. Кассиане, которые помнят войну и свою, тогда ещё живую, зелёную, цветущую планету. Они начнут свою атаку не здесь, а совсем в другом месте. В пространстве родной системы, рядом с их мёртвым миром. Их задача, с помощью замаскированного под грузовик транспорта-носителя, стремительно ворваться в пространство Кассии и разгромить как можно больше космических сил и станций СКБ. И так же стремительно уйти. Налёт на Арахну Зеро будет небольшим кассианским возмездием, частицей расплаты за родину, которой не вернуть, и одновременно внезапностью, иллюзией нежданного контрнаступления. Излюбленная тактика Консорциума в конце войны, но с гораздо большей наступательной мощью каждой отдельной единицы. Самым лучшим результатом будет даже не тотальное уничтожение, а прибытие на помощь флотской эскадры. Это не позволит секретным силам свободно развернуть в системе подкрепления, экипажи ВКС могут увидеть и услышать слишком многое. Сразу после атаки, по плану, они должны были отступить, перегруппироваться и отправиться обратно сюда. Но уже не в качестве отвлекающей силы. Прибыв назад, они затаятся за пределами системы и будут ждать, а в самый разгар боя, получив кодовый сигнал, они ударят по тылам врага. Их появление здесь, должно произвести ложное впечатление ожидаемых, но неожиданных подкреплений, того самого, решительного козыря и они будут драться до последнего. Их ударные боевые корабли, были совершенно новыми, незнакомыми, ранее нигде не виданными машинами, с принципиально иным оружием и невероятными, доселе, характеристиками. Легко можно было догадаться, откуда взялись такие смертоносные звездолёты. Это Фе Ра, феранцы, как их по простому называли порубежники, предоставили кассианам новое оружие. Во время последних учений, эти машины были впервые открыты и показаны Курназир. Их заявленные возможности оказались такими, что поначалу, верилось в них с трудом.

Фролову редко доводилось иметь дело с кассианами, но он хорошо знал, как порой сложно понять их настоящее эмоциональное состояние. Слишком много было культурных отличий между земной и кассианской цивилизациями. Сейчас же, глядя на лица кассианских ветеранов, Александр чётко видел простые и прямые человеческие чувства, понятные, должно быть, любому двуногому, и распознал их намерения — возвращаться домой, они не собирались.

***

Соколов шёл от лифта, к залу планирования операций, сжимая и разжимая кулаки, чтобы отвлечь себя от дрянных мыслей. Всех этих дней подготовки, было, на самом то деле, катастрофически мало. Он не чувствовал себя готовым к этому сражению. И понимал, что большинство живых участников, думают точно так же. Да, подавляющее большинство действующих сил будут состоять из искусственных солдат, но командовать ими будут люди. Виртуальный интеллект хороший помощник, но ключевые решения принимать вовсе не ему.

В зале присутствовали сама Курназир и уже знакомый Николаю, рослый офицер военной разведки, которого, как он запомнил, Штайнер и Маккелен тогда называли просто «полковник». Когда Соколов шёл к ним, в самый центр помещения, к столу, в кругу тактических проекторов, с другой стороны зала, открылась дверь и вошёл человек, которого он никак не ожидал увидеть. В тёмно-сером, с черными рукавами, мундире, сверкающем золотыми погонами, бывший секретарь по кадрам штаба КСПС сектора «Арахна». На ходу, Фролов кивнул Николаю, слегка улыбнувшись. Они подошли к столу одновременно. Курназир, до этого внимательно смотревшая в один из мониторов, подняла взгляд.

— Удивлён? А, Соколов? — спросил полковник и тут же перевёл взгляд на Фролова.

— Эм-м, — протянул Николай, — несказанно. Даже скрыть не получилось.

Полковник оскалился.

— Ну, а что ты скажешь нашему молодому пополнению, Сан Саныч?

Саныч, зверски ухмыляясь, пристально глянул на Соколова.

— Скажу, добро пожаловать в клуб самоубийц.

Курназир тоже улыбнулась. Полковник коротко хохотнул.

— Умеешь ты подбодрить, Сан Саныч. Хорошего кадровика, видно издалека.

— Если бы я ещё не знал, что планируем, был бы более тактичен. А так, он будет в нужном тонусе, бодр, зол и весел. Верно говорю, Викторович? — посмотрев в глаза Соколову, ответил Фролов.

— Да, это бодрит, — сказал Николай, глядя на присутствующих по очереди, — ещё было бы неплохо узнать, хотя бы в общих чертах, чего мы ожидаем и каков план действий?

Саныч серьёзно кинул.

— А как же. Сейчас и обсудим. Ты уже встречался с полковником Младовым? — ответил бывший кадровик.

— Было дело. Только, нас тогда не представили друг другу.

Младов рассмеялся, но ни по его лицу, ни по глазам невозможно было сказать, каково его настроение на самом деле.

— Секретность, будь она неладна. Мне стоило оставаться в списках покойников как можно дольше.

— Но ведь Маккелен вас тогда узнала, — не унимался Николай.

— Это было необходимо. Мы довольно долго служили вместе в прошлом. И майор должна была узнать, что всё, что стояло за затеей с контейнером, спланировано и проводится именно под моим присмотром. Иначе она отказывалась придерживаться основного плана, беспокоясь, что не сможет вывести людей из-под удара.

Наконец-то, спустя столько времени, прояснялись нюансы, откуда росли ноги.

— Вон оно что, — протянул Соколов, — значит, переброску того самого «субъекта», из-за которого и заварилась каша на Нуллусе, вы преднамеренно скомпрометировали? Чтобы за последовавшей катавасией, ликвидировать агентурные сети СКБ, КБЗ и «служителей», да спрятать переправку артефакта, о котором я краем уха здесь слышал?

— Не только в уничтожении агентуры дело. Не только в контейнере, или артефактах. Да, с военно-научной точки зрения, этот «субъект», из анабиозной камеры, оказался крайне ценен, но был ещё и человеческий фактор. Вся сеть подпольщиков внутри КСПС «Арахны» не имела надёжного фундамента, и в то же время, кишела потенциальными шпионами. Она превратилась в бомбу замедленного действия и таймер уже тикал. Пока о тайне «владык» что-то конкретное знал только ограниченный круг лиц, особого риска не было, но люди жаждали ответов. А удержать всё в секрете, после расширения круга посвящённых, было бы совершенно невозможно. Одновременно нужны были, и неопровержимые доказательства, и решительные действия. А последней каплей стало то, что через источник в Комитете Безопасности Земли, нам стало известно — «служители» организовали целый ряд различных дальних экспедиций, с целью выяснить наконец, кто стоит за нами. Кто стоял за Консорциумом. У их «начальства» закончилось терпение. И отвлечь их внимание, казалось не таким уж плохим ходом.

— Казалось. А оказалось? — серьёзно спросил Николай.

— Оказалось, — хищно улыбнулась Курназир, — что утечка информации уже произошла там, где никто не ждал. И об артефактах стало известно нашим врагам. И не только о них. Слишком много критически важной информации просочилось. И наша возня, нисколько не отвлекла «служителей».

— А я всё хотел спросить, да вот не было повода, — вклинился Фролов, — что всё-таки такого ценного содержат эти предметы? Ведь «облачников» мы тогда знатно отутюжили, ради одного из таких артефактов.

Мадам глянула на него искоса.

— Теперь можно сказать с уверенностью, это хранилища информации. Они содержат невероятные объёмы данных.

— Их оставили те самые «предтечи»? Те, «изначальные» люди, от которых и пошли нечер? — с жадным интересом спросил Соколов.

— Именно. Пока что-то определённое можно сказать только по первой находке. Похоже, там записана летопись противостояния Та Ра и нечер, — ответила Курназир.

— Никак не привыкну, что у этих тварей тоже есть название, — обронил Фролов, приподняв брови, — и оно довольно просто звучит.

На лбу немолодого уже человека, отчётливо прорезались морщины

— А мне не по себе от того, что для этих самых нечер, мы просто букашки, которых даже не берут в расчёт, — ответил ему Николай.

На мгновение повисла тишина, было похоже, что каждый сейчас выразил своё молчаливое согласие.

— Всё же, в нашем положении есть и нечто прекрасное. Ведь теперь мы все, хотя бы не с ветряными мельницами сражаемся, — помолчав, ответил ему полковник, — а с совершенно конкретным врагом.

— Мы все сыграем свои роли, в сегодняшней пьесе, — подытожила Курназир, — а пока что, нам стоит ознакомиться с последними разведданными и снова пройтись по основному плану. Вячеслав Сергеевич?

Полковник кивнул, прогнав с лица последние следы своей улыбки.

— Что же, у нас новая информация по передовому составу штурмовых эскадр противника. Из метрополии присланы от четырёх, до шести огневых эскадренных арсеналов. По всей видимости, неприятель предполагает наличие здесь обширного минного поля. Арсеналы постараются расчистить наши минные заграждения залпами тяжёлых нуль-зарядов с предельных дистанций, по данным дистанционного наблюдения. Это и хорошо, и плохо одновременно. В любом случае, их дальний разведчик уже замечен на внешних подступах к системе, на курсе перпендикулярно местной эклиптике, с направления севера, почти вдоль солнечной оси. Его засекли не наши системы, а патрульный корабль Фе Ра. Через час пятнадцать, транспорт-носитель «Бартолиани» стартует к Арахне Зеро и наш первый ход, тоже будет сделан...

***

Сначала Катрин плакала. Потом смеялась. Весь остаток того дня, до самого позднего вечера, она не могла понять, что же она на самом деле чувствует. Старик сказал правду. У неё не просто так брали кровь и другие образцы, в медицинском отсеке спасшего её корабля. Им нужны были именно образцы и только. И это значит, что она и правда, не обычный человек... «Белое крыло», засекреченный генетический модификант. Чем же в реальности была её жизнь? Чем теперь стала? На самом деле, с самого рождения, её воспринимали как живое оружие. И в Академию, учиться на боевого пилота, её перевели именно поэтому, а не из-за её стараний. А её родители? Приёмные родители знали, кто она на самом деле и почему отдана им на воспитание? Не найдя, что ответить самой себе, Катрин снова плакала. И снова смеялась.

Бахши не вмешивалась, только наблюдала со стороны. И чёрт с ней, думала Майер. Чёрт с ними со всеми! Это не их жизнь оказалась фальшивкой, с самого начала! В это не хотелось верить, не было сил принять. Она искала, копаясь в памяти, за что же зацепиться, что же настоящего, не определённого происхождением, в её жизни было. И чем больше Катрин старалась, тем меньше от её жизни оставалось. Ведь даже врачи, что следили за её здоровьем дома, в детстве, тоже, наверняка знали, что с ней что-то не так! Не могли не знать... Теперь у неё действительно не было больше ничего. Ни настоящего родительского дома, ни званий, ни средств к самостоятельной жизни, ни даже реальных имени и фамилии. Ничего. Последнее, что у неё ещё оставалось, её прошлое, её семья, всё это теперь тоже растаяло. Вот теперь она окончательно потеряла всё. Утратила любые ориентиры и смыслы. Раздавлена и опустошена. И заснуть было трудно, как никогда. Стоило закрыть глаза, как она снова видела их. Задумчивого и сдержанного внешне, но отчего-то ставшего ей таким близким, штрафника Николая Соколова. Видела таким, каким запомнила во время их последней встречи, жадно ловившего каждую каплю тайны, открытой для них старым, мятежным командором. Тайны, стоившей им всем жизни. И стоящего за его спиной, полупрозрачного уже, сотканного из льдинок, грустного призрака. Марк ушёл давно, но она так и не отпустила его. Вот и всё, что у неё есть теперь. Призраки. Привидения. «Наивная, сумасшедшая, чокнутая дурёха, вот кто ты, Майер!» — сказала она сама себе, когда лить слёзы уже не осталось сил.

На утро, вставать с кровати не хотелось. Катрин лежала на спине, совсем голая, отбросив простыню, раскинув руки и глядя в потолок. Солнце пробивалось через старомодные тканые шторы, а она разглядывала узор на потолке — чудных и очень красивых птиц, с длинными, тонкими ногами и белыми, с чёрным, крыльями, танцующих на фоне миниатюрных деревьев. Тишина вокруг, почти полная. Только иногда, из коридора едва доносились звуки шагов Диль, которая была занята какими-то утренними заботами. Майер тоже пора было начинать день, но она продолжала неподвижно лежать, уперев взгляд в рисунок над ней.

Потом, что-то нарушило монотонное спокойствие гостевого дома.

— Идшен, сарван! — послышался голос, который заставил её вздрогнуть. Сейчас он прозвучал резко, почти зло. Командующий Хедаят здесь? Зачем, почему он пришёл сейчас?

— Дешт, спадапати, — ответил ему голос Бахши.

Он ворвался в комнату, как вихрь, гранатовый с чёрным, держа в руке нечто. Катрин скатилась с кровати, вцепившись в простыню и прикрываясь ею, вытянулась, гневно глядя на вошедшего человека. Это и правда Араш Хедаят. Вместо палубного скафандра, на нём сейчас идеально подогнанный мундир. Плащ тоже на месте, но теперь можно разглядеть его короткую, колючую стрижку. Он резко остановился, в двух шагах от постели, и бросил на белый шёлк то, что принёс. Глянул на Майер, взъерошенную с постели, прижимающую к себе скомканную простыню, оскалился и перевел взгляд на зашторенное окно.

— Ты просто не представляешь, насколько соблазнительно выглядишь сейчас, — сказал Хедаят и прошагал к окну, — из-за тебя, во мне проснулось что-то, что я уже почти забыл.

Он резко распахнул шторы, Катрин зажмурилась, от яркого солнечного света, заполнившего комнату.

— Это мундир пилота «золотого крыла», — странным, одновременно грустным и задиристым тоном проговорил Араш, — откровенность за откровенность, лейтенант. Не ты одна вчера узнала то, что выбило из колеи. И не только тебя вчера лишило всех целей и смыслов.

Майер молча смотрела то на него, то на лежащую посредине кровати, чёрно-гранатовую форму. Он глянул на неё через плечо, выражение его лица невозможно было разглядеть в ярких солнечных лучах, но казалось, что это снова, тот же лукавый оскал. Затем развернулся и подошёл к ней, обходя постель. Катрин попятилась. Его взгляд жадно скользил по её фигуре, по открытым плечам и бёдрам.

— Ты думаешь, я мог бы? — спросил Хедаят. И сам же ответил, — да, мог бы.

Он шагнул ближе, Майер отодвинулась, чувствуя, как лицо пылает от гнева и странного для неё смущения. Он подошёл вплотную, она отшатнулась к стене. Чёрные глаза впились в её взгляд, улыбка сошла с его лица.

— Но, вот так, это мне уже давно не интересно. Все женщины Авесты, всегда на мой выбор. Но передо мной сейчас.. Ты. И мне снова стало интересно. Со дня на день начнётся война. Здесь будет пекло. С этим ничего не поделать. И я предлагаю тебе, провести оставшееся время со мной и за твоим любимым делом. Если ты наденешь эту форму, буду считать, что моё предложение принято. Я жду снаружи.

С этими словами, он повернулся и быстро вышел, не оглядываясь. А Катрин осталась на месте, хлопая глазами, дрожа и ругаясь про себя, сама не понимая, на что именно.

С тех пор прошло несколько дней, множество нескончаемых уроков и занятий на тренажёрах. Почему именно сейчас она вспомнила об этом? Быть может потому, что на станции очень явственно чувствовалось ожидание надвигающейся войны?

Заняв место в компенсационной стойке, Катрин поправила мундир. В этот раз настолько хорошо подогнанный и удивительно приятно сидящий на ней, что порой казалось, что это и не военная форма вовсе, а домашний костюм. Знаки отличия, в виде золотых крыльев на плечах. Шебан ард, старший пилот, по-авестийски. Начальное звание для вступления в «золотые крылья» Авесты.

Кабинка аэромагнитного лифта закрылась и понеслась в другой конец станции. Взгляд, брошенный направо, столкнулся с внимательным взором чёрных глаз. С тех пор, как Майер оказалась на Авесте, Бахши так и не отходила от неё ни на шаг, но она уже почти привыкла к этому. Экскурсия по учебной базе заняла целых два часа, и теперь они направлялись в ангарную зону. Сегодня Катрин предстояло увидеть свою тренировочную машину.

Глава 17

Сидя в уединённом личном кабинете, на новой орбитальной базе, Маллес перечитывал доклад специальной аналитической команды во второй раз, стараясь окончательно уложить в голове то, что туда никак не укладывалось. Быть может, сказывалось утомление, ведь вернувшись ещё вчера в Арахну Зеро, на Нуллус, он так и не уделил время отдыху. А быть может, открытие просто-напросто оказалось слишком масштабным, чтобы его можно было вот так запросто осмыслить. Дойдя едва до половины текста, Альфред уже точно знал — медиатор должен получить полный доклад, с его собственными выводами, в самое ближайшее время. То, что было обнаружено в Облаке, в окрестностях Серой Гавани и на А-Десять-Семь, прекрасно умещалось в белые пятна предыдущих исследований и полностью подтверждало первичные выводы аналитиков девятого отдела. Но как такое могли упустить все его предшественники? Все те, кто изучал территорию сектора и окружающее пространство? Это же настолько очевидно, что...

У Владык были враги. До того могущественные и владеющие настолько продвинутыми научными и техническими возможностями, что Маллесу сложно было даже представить. И эти враги были повержены. Какова же тогда реальная мощь самих Владык? Какой чудовищно разрушительной силы война, гремела когда-то здесь, именно в пространстве, частью которого является сектор «Арахна»? И отчего, в доступных эмиссару источниках, не было ни малейших упоминаний об этих событиях? Даже поверхностных намёков? Неужели, до начала всех нынешних событий, даже медиатору было об этом неизвестно? Как такое могло произойти? Ведь давно известно об опасности здешних планет земного типа. Но здесь, за этими тайнами, скрывалось что-то ещё, что-то до того масштабное и огромное, находящееся далеко за пределами человеческого понимания.

Альфреду с трудом удалось подавить страх, медленно, украдкой, вползающий в душу холодным, ядовитым туманом. Он и его аналитики, вступили здесь на поле, запретное и закрытое для смертных, какие бы должности они не занимали. Только, пути обратно больше не было. Он доложит о своих находках медиатору и пусть представитель Владык сам решит, стоило ли девятому отделу касаться таких тайн. Эмиссар зажмурился, отгоняя предчувствие неотвратимой кары. Всё решит представитель Владык, лично. Сам эмиссар сейчас мог только как можно лучше сделать свою работу.

Взвыл сигнал тревоги. Маллес вздрогнул от неожиданности и открыл глаза, рука взлетела над рабочим столом. Строки доклада в проекторе сменились изображением с командного центра станции. Командующий обороной был занят выяснением ситуации.

— Ситуация? — сразу спросил Маллес.

— Враждебные силы в системе, они заходят на атаку по ходу планетарной орбиты. По размерности и ускорению, похоже на эскадрилью истребителей. Дальность порядка трёх миллионов, их ведут разведзонды и временные станции слежения. Почти час назад, мы заметили идущий от внешних орбит системы, подозрительный транспорт и попытались его задержать. Он оказался носителем этих малых ударных кораблей. На перехват отправлены третья и пятая патрульные группы.

Маллес вскочил.

— Тактическую обстановку на мой терминал. Что за машины? Вы опознали их?

— Нет, эмиссар, это совершенно незнакомая техника, сигнатуры и картина излучений не имеют совпадений в базе, опознавательных кодов нет. И их дальние сканеры работают в необычном режиме. Это определённо не подходит для наведения ракет. А на такой дистанции, мы не можем выяснить, как и чем они вооружены.

Альфреду стало очевидно, что командующий не просто так обескуражен и на самом деле, враждебные силы несут гораздо большую опасность, чем кажется на первый взгляд.

— Немедленно объявляйте боевую тревогу по системе, командующий. Считать угрозу максимальной. Всеми силами, перехватить противника и уничтожить.

Отключив связь, Маллес со всех ног побежал в зал управления — там базировался штаб его сил в системе.

Двенадцать малых ударных кораблей держали необычный строй, разбившись на тройки, они образовывали углы обширного, в три тысячи километров, воображаемого ромба, и шли курсом к дальней орбите. Взять их в прицел ракетных огневых систем ещё не представлялось возможным — дистанция до ближайших огневых платформ и боевых станций слишком велика, больше миллиона километров, а автоматические наблюдательные зонды для дистанционного ракетного наведения не предназначены. И в то же время, интенсивное сканирующее излучение от этих машин говорило — они наводят какое-то своё оружие.

— Где патрульные группы?! — резко спросил Маллес.

— Возвращаются. Им пришлось покинуть маршрут патрулирования, чтобы перехватить транспорт. Потом разворачиваться обратно, когда грузовик выпустил эти машины и взорвался. Сейчас они заходят на перехват по касательной, на форсаже. Выйдут на рубеж пуска через... — командующий обороны сверился с пультом, — через тридцать семь секунд.

Альфред снова бросил взгляд на монитор перед собой. Прицельные сканеры нападающих явно заканчивали свою процедуру наведения. Подозрения эмиссара обрели осязаемую плотность, интуиция просто кричала о смертельной угрозе, прямо сейчас.

— Всему экипажу, приготовиться к обстрелу! Занять места в аварийных капсулах! — крикнул Маллес и сам запрыгнул в своё личное кресло-капсулу.

Едва бронированная крышка закрылась, Альфред переключил малую тактическую проекцию капсулы на слежение непосредственно за строем неизвестных кораблей.

— Они транслируют сигнал, — послышалось от командира поста прослушивания, — открытый канал. Это голосовое сообщение!

Маллес не поверил своим ушам:

— Что? Проиграйте его.

Зазвучал голос, грубый, хриплый, пропитанный ненавистью, говоривший с явным кассианским акцентом:

«Мы помним Кассию. Мы помним всех, кого вы убили. Ахасса Кассиа!»

Хотя дистанция всё ещё немного превышала миллион километров, нападающие применили своё оружие. Все двенадцать атакующих машин, разом плюнули в пространство яркими, голубоватыми вспышками. Которые регистрировались приборами как энергетический всплеск, сродни тому, что возникает, когда корабль, с прыжковым двигателем, совершает автономный скачок.

— Фиксация наблюдений! Анализ! — почти криком скомандовал эмиссар, понимая, что его охватывает едва ли не паническое состояние.

— Недостаточно данных, — ответил тактический офицер.

— Третья и пятая пустили ракеты, — сообщил пост связи.

— Они уходят с курса! — удивлённо воскликнул тактик.

В следующую секунду, залп с окончательно не опознанных, но явно пилотируемых кассианами кораблей, добрался до своей цели. Ослепительная вспышка заслонила собой весь обзор систем наблюдения, гигантской огненной сферой расцветя прямо перед станцией. Щит принял на себя энергетическую ударную волну и резервный генератор, в ту же миллисекунду, восстановил его. Вторая и третья ударные волны опять снесли щит, резервные системы едва успевали его восстанавливать. А исполинские, солнечно-яркие пузыри сферических ударных волн, вспыхивали один за другим, ложась ближе и ближе, окончательно сметая щиты, сминая и испаряя внешний прочный корпус.

Волна прокатилась по всей конструкции станции, Маллеса, в кресле-капсуле, встряхнуло так, что сознание мгновенно погасло. Он не видел, как ударная волна, прорвавшаяся в самый центр станции, вырвала герметичный люк в штабную зону и помещение наполнилось облаком раскалённой до звёздных температур плазмы, сжигающей всё, даже броню защитных капсул.

***

Автономный прыжок прошел просто прекрасно. Даже слишком хорошо, почти идеально. Новый навигационно-приводной комплекс отработал точно, как квантовый хронометр. Вся передовая эскадра прибыла следом за транспортом-ориентиром, один за другим, тяжёлые крейсера, эсминцы сопровождения и даже управляемые виртуальным интеллектом, автоматические корабли, вышли из прыжка с минимальным разбросом. Всего год назад, любой флотский офицер, посчитал бы подобное невозможным. Адмирал Кэтсуо Нагумо пробежал глазами по монитору навигации. Временные маяки всё ещё работали, обеспечивая прибытие второй, ударной эскадры и тыловой флотилии поддержки. Позади, в двух миллионах километров, красовался массивный астероидный пояс, а впереди, почти точно по курсу — в миллионе километров — планета. Цель всей операции.

Система слежения оповестила о прибытии второго корабля-ориентира. Теперь, главные силы прибудут в течении получаса. Можно начинать маневрирование для построения и выхода на курс. Автоматическая боевая группа, «Фаланга», из двенадцати беспилотных эсминцев заграждения, выстроилась впереди, образуя острие основного боевого порядка. Адмирал набрал на командном пульте команду и виртуальный интеллект скорректировал курс. По плану, именно сейчас, по другую сторону планеты должна появиться контрольная боевая группа — шесть точно таких же полностью автоматических эсминцев. Их единственная задача, не дать никому скрытно ускользнуть. Даже если все они будут вскоре уничтожены обороной, свою задачу они выполнят.

— «Когорта Один», это «Кустодия». Уплотните строй и сократите дистанцию до «Фаланги». Трехсот будет достаточно, схема построения прежняя. Добавьте три пилотируемых разведчика в передовую наблюдательную. Действуем по первичному плану, прямой канал с «Длинной Рукой» — три тринадцать.

— Принято, «Кустодия», выполняю, — ответил командир передовой крейсерской эскадры. Его соединение — пять модернизированных тяжёлых крейсеров серии «рейтар» с сопровождением, тут же начало манёвр, сокращая дистанцию до шедшей впереди, боевой группы полностью автоматических эсминцев. В большой тактической проекции, три маленьких треугольничка отделились от строя и на полном ускорении понеслись вперёд.

«Кустодия» — флагманское соединение самого Нагумо заняло позицию замыкающего. Его три новейших «шевалье» должны были стать резервной огневой группой и надёжным прикрытием, при неожиданной атаке с тыловой полусферы. «Рейтары» остальных групп, тоже занимали сейчас свои места в построении.

Поступил доклад, что контрольная группа прибыла по плану и блокирует все курсы с обратной стороны планеты. Нагумо принялся изучать обновлённую ситуацию в тактической проекции. Разведданные, получаемые прямо сейчас, не дали ничего нового. Информация с дальнего разведчика полностью подтверждалась. Вокруг планеты висели только стационарная сеть обороны и обширное, хоть и не слишком плотное, сферическое минное поле. Пространство, за пределами орбит А-Девяносто-Восемь-Два, оказалось пустым. Ни одного крупного корабля.

Несмотря на первичное впечатление, на эту обманчивую пустоту, у адмирала создалось очень чёткое предчувствие — здесь его эскадре, да и всему флоту, дадут отпор. Обмен короткими импульсами кодированных пакетных дельта сигналов, на средних диапазонах, говорил об этом прямо. И это будет не просто отпор, здесь его заставят вспомнить войну. Все те беспощадные схватки, засады, отчаянные контратаки и потери. Нагумо прекрасно помнил ту самую войну, что затихла сорок лет назад. И, в отличии от многих других офицеров, своих ровесников, он, с самого её окончания, знал — эта война не ушла в прошлое, она только затаилась здесь. С юных лет, с самого детства, Кэтсуо почувствовал призвание, быть воином, как его далёкие предки. И во время войны с Консорциумом, он впервые встретил здесь, в «Арахне», тот самый, казалось, давно забытый, дикий и беспощадный дух войны. Враг не только превосходил флот Альянса технически, так ещё и не уступал по боевому настрою. В каждом, даже самом незначительном бою, солдаты Консорциума дрались до последней возможности. Они всегда оказывались в меньшинстве, но ни разу, это не заставило их отступить без боя. И сегодня, снова, будет так же.

Курс эскадры выравнялся в касательную к солнечной орбите планеты. Основные силы уже начали прибывать, один за другим, корабли адмирала Фишера появлялись далеко сзади. А Нагумо волновало сейчас, успеют ли огневые арсеналы выйти на позиции и подготовить пусковые установки вовремя. Но гораздо больше, его беспокоила пустота. Отсутствие в видимом пространстве тяжёлых кораблей противника. Адмирал прекрасно понимал расклад — сегодня они воюют не с какими-то мятежниками, и даже не с армией андроидов Татьяны Курназир. Сегодня эскадры АНК снова схлестнутся с флотом Консорциума. Так где же эти проклятые «сюзерены»? Их должно быть, как минимум, семь штук. Неужели противник сделал ставку на истребители? Если это будут те же машины, что действовали против пиратов в Облаке, то нужно немедленно принять меры. Адмирал включил командный канал эскадры:

— «Когорта Три», сместиться на семнадцать тысяч, по правому квадранту курса — линия центр.

Нагумо открыл на личном терминале файл, со всей известной информацией по новым истребителям Курназир.

— «Кустодия» — эскадре. Подготовить манёвр перестроения в сферические противоистребительные кордоны, по группам. Увеличить интервалы между построениями. Боевым группам, разведчиков в ордер внешнего охранения. После охвата планеты, продолжайте держать строй. Планетарная оборона — не ваше дело.

Пока эскадра двигалась к планетарным орбитам, меняя построение, адмирал пробовал осмыслить и проанализировать ситуацию. Масштаб операции, размеры задействованной группировки и, самое главное, участие сверхсекретных крейсерских соединений, само существование которых, официально отрицается, заставляли Нагумо очень глубоко задуматься. А что на самом деле кроется за всем этим? Сил противника в системе нет, а значит, они в засаде и ждут удобного момента. Первый ход будет за ними и они явно рассчитывают выиграть. Для этого, у Курназир должны быть достаточные силы, ведь план на чём-то держится. Что это значит для самого Нагумо? С кем, или с чем придётся столкнуться? И кто окажется основной приманкой, он, или Фишер? Самой очевидной мишенью была именно передовая эскадра, но опыт войны говорил, что противника недооценивать нельзя, а самый очевидный вариант, вовсе не всегда лучший. Вражеское командование будет искать наиболее уязвимое место.

Будто в подтверждение размышлений адмирала, прозвучал сигнал оповещения.

Автономная автоматическая боевая группа, скрытая сейчас планетой, передала данные о появлении соединения из четырёх тяжёлых крейсеров, под прикрытием восьми эсминцев. Силы обороняющихся, наконец, прибыли. Выведя эти данные на тактическую проекцию, Нагумо мысленно выругался. Его опасения оправдались, план Фишера изначально был слишком самонадеянным. Противник воспользовался преимуществом своих двигателей. Четыре «сюзерена», в сопровождении восьми «неудержимых», выскочили плотным строем, всего в полумиллионе километров от формации беспилотных эсминцев, да ещё и на встречном курсе. Боевые станции обороняющихся, на внешней орбите, тут же пустили почти пять сотен крейсерских ракет. Через несколько секунд, новоприбывшие силы прицелятся и пустят свой залп, который будет никак не меньше. Контрольной группе конец. Чёрт с ними, с автоматическими кораблями, но кто будет контролировать слепую зону за планетой, пока его эскадра движется к всё ещё заминированной дальней орбите? Минное поле, вместе со станциями электронной борьбы, делали слепую зону от планеты, на два порядка больше. Нагумо вызвал на связь штаб адмирала Фишера.

— «Кустодия» — «Претории». Контрольная боевая группа под атакой, её уничтожение неизбежно, вынужден ускорить выполнение охвата. «Длинная Рука» нужна сейчас, повторяю, «Длинная Рука» нужна немедленно. Начинайте расчистку минного заграждения, и вышлите ракетоносцы, мне потребуется полное крыло.

Получив подтверждение от начальника штаба, Нагумо сразу же обратился к посту руководителя тактической разведки:

— Передавайте «Длинной Руке» маршруты огневых коридоров в реальном времени. Также прикажите запасным постам слежения, сосредоточить внимание на станциях управления и огневых платформах.

Столкновение, по ту сторону планеты, закончилось быстро и предсказуемо — шесть управляемых компьютером эсминцев, были растерзаны ракетными волнами с двух направлений. Связь с ними оборвалась, данные перестали поступать. Спустя несколько долгих минут ожидания, все шесть огневых арсеналов, из эскадры поддержки, вышли на свои позиции и выдали массированный залп. Шесть сотен крейсерских ракет, оснащённых разделяющимися боеголовками тяжёлых нуль-зарядов, пошли по обозначенному маршруту. Нагумо резко повернулся к тактическому офицеру флагмана:

— Разведчиков на вылет. Дистанция пятьсот тысяч, радиальный траверз ведущей группы, по всем четырём квадрантам, мне нужен максимально широкий обзор.

— Адмирал, — обратился к нему капитан корабля, — оборонительные платформы наводят ракетные системы.

— Цель?

— Беспилотная группа.

Адмирал быстро оценил ситуацию в тактической проекции, сверился с приборами и открыл командный канал:

— «Когорта Один», немедленно объедините боевые порядки с «Фалангой», выполняйте на форсаже. «Когорта Два», сместитесь к линии курса «Когорты Один», войдите в соприкосновение с их сферой заграждения. Всем кораблям — приготовиться к массированной ракетной атаке.

Станции обороны планеты захватили цели, но пускать ракеты не спешили, перестроение эскадры тем временем, было почти закончено. Выглядело такое поведение обороняющихся, до того вопиюще подозрительно, что Нагумо начал перепроверять разведданные и показания сканеров. Поступил доклад группы ракетоносцев:

— «Кустодия», это эскадрильи «Бета» и «Гамма». Идём к вам параллельным курсом, ждём приказов.

Две эскадрильи вместо полного крыла. Остальные просто не успели ещё стартовать. Толку от них сейчас было не много, но хоть какой-то резерв. Тактик флагмана сообщил о том, что временные навигационные маяки отключились. Это означало, что первая фаза операции пройдена, основные силы завершили передислокацию.

— Прикажите ракетоносцам держаться за пределами зоны огня противника, — распорядился Нагумо, обращаясь к тактическому офицеру штаба, — маневрирование по схеме «резерв два».

Залп «Длинной Руки» достиг минного поля, боевые части ракет разделились, через пару мгновений, расцвели несколько тысяч вспышек мощнейших нуль-зарядов. Второй залп уже был в пути, огибая боевые порядки основных сил. Как только сполохи в минном поле прекратились, из-за планеты показалось вражеское соединение. Четыре «сюзерена», что расправились с контрольной группой, вместе со своим сопровождением, на полном ускорении огибали по касательной нижнюю орбиту, прямо сквозь минное заграждение. Их системы наведения так же нацеливали ракеты на передовую группу.

— Адмирал, на нижних орбитах что-то подозрительное, — сообщил тактический офицер крейсера, — думаю, там истребители, сэр!

А вот и первый настоящий выпад. До границы минного ограждения уже чуть больше шестисот тысяч, на встречных курсах, истребители пройдут эту дистанцию очень быстро, на что и рассчитывает противник. Нужно срочно менять планы и тактику.

— Капитан, разведчикам покинуть строй, увеличить дистанцию и обеспечивать наблюдение, — отдавая приказы, Нагумо ощутил то самое, почти забытое, за сорок лет мира, чувство, когда мурашки ползут по шее и затылку от того, что ты уже не можешь ни предсказать дальнейшие события, ни по-настоящему управлять ими, — «Кустодия» — эскадре, отмена охвата планеты. Всем группам, сойтись в единый строй обороны, курс на циркуляцию вокруг дальней орбиты.

Капитан флагмана отдал команду пилотам разведчиков, а Нагумо, отключив командный канал, всмотрелся в показания сканеров и сказал, обращаясь к посту связи:

— Сообщите адмиралу Фишеру, что мы атакованы и вступаем в бой.

Системы наблюдения зафиксировали пуск противником большого ракетного залпа. «Сюзерены» со своим сопровождением, орбитальные ракетные платформы и оборонительные станции — все разом опустошили свои пусковые шахты. Почти тысяча крейсерских ракет понеслись к целям, выполняя классический алгоритм охвата. Боеголовки придётся отражать сразу с нескольких направлений.

«Длинная Рука» запросила, не нужна ли помощь, но вся их ракетная мощь была бесполезна на такой дистанции и в этих условиях. Адмирал просто приказал навести все ракеты своей эскадры, на передовой «сюзерен» соединения противника и готовить ответный залп. А когда вражеские ракетные волны прошли половину дистанции, из минного поля вырвались малые ударные корабли. Две дюжины точно таких же новых истребителей, что зафиксировали станции слежения облачных пиратов. И Нагумо стало вовсе не до связи с Фишером или «Длинной Рукой». А в следующую секунду, штабной тактик громко сообщил:

— Адмирал! Корабли противника появились в верхнем квадранте основной флотилии! Семь тяжёлых крейсеров и эсминцы!

***

Как только системы слежения оценили обстановку и выдали данные на тактическую проекцию, Фролову стало ясно, что намерения противника оценены верно. Десантных кораблей, в строю тылового соединения, видно не было. А судя по данным из штаба, предварительные догадки, о руководстве флотом СКБ, оказались верны — передовой эскадрой действительно командовал хитрый старый прыщ Нагумо. Его почерк был чётким и узнаваемым — внимателен, осторожен и предусмотрителен, как всегда. Не зря его так внезапно в отставку отправили.

Но это обстоятельство никак не влияет на задачу его ударной группы. Капитан Шарви и полковник Младов отлично справляются, они уже загнали Нагумо в глухую оборону. Теперь нужно нанести достаточно разрушительный удар по основным силам СКБ. До которых сейчас совсем немного — уже меньше миллиона километров, и эта дистанция сокращается, соединение Фролова идёт им наперерез, ускоряясь. Эффект неожиданности, от прибытия его сил, полный и неоспоримый — такой наглости командование АНК просто не ожидало.

— Группа, построиться в формацию для прорыва. Запустить защитные дроны. Форсаж, артиллерию к бою. Ракетные системы в синхронизацию со мной, — распорядился Александр, выбирая в качестве мишени один их огневых арсеналов, прикрытие которого не было достаточно крепким, дождался подтверждения и скомандовал, — по моей цели, полный залп. Огонь!

Пока «красотки» и «малышки» покидали свои пусковые шахты, оправившийся от неожиданности противник, стал наводить свои ракетные системы. Боевая эскадра Альянса начала единственный возможный, в этой ситуации, манёвр, поворачивая навстречу строю «сюзеренов» и пуская свои волновые двигатели на полный форсаж. Такое нападение, в таких условиях, нужно было отражать только решительной и слаженной встречной атакой.

Со всех семи «сюзеренов» стартовали оборонные дроны — новые автоматические аппараты, размером с истребитель, несущие исключительно противоракетные системы и средства электронного подавления. Они встретят ракетные залпы противника, ещё на некотором удалении от самого строя крупных кораблей, временно увеличивая живучесть эскадры вдвое. В это же время, позади атакующего строя тяжёлого соединения, из «перехода» стали выскакивать четыре полные эскадрильи истребителей серии «ятаган».

Фролов быстро оценил ответные действия противника, заметив запуск с носителя АНК всех остававшихся там ракетоносцев. Отметил про себя, как красочно разорвало пополам вражеский огневой арсенал, получивший почти дюжину потоковых боеголовок в борт. Проверил доклад главного поста дельта перехвата, который уже сумел определить, на каком из новых «шевалье» держит свой штаб командование противника. Сумасбродно рискованный шаг, совершить «переход», оказавшись в такой близости от противника, теперь полностью оправдывал себя — что может быть выгоднее, чем практически в самом начале сражения, обезглавить вражеский флот?

Командовать андроидами было легко и на душе всё спокойно. Непосредственной ответственности за жизни подчинённых нет, а жалеть себя он давно отвык. В этой драке он один, сам по себе. Баль’Гаад механического воинства.

— Всем, перевести двигатели на максимальное ускорение. Артиллерии — выбрать целями указанные мной эсминцы и тяжелые крейсера. Ракетная, к залпу все пусковые, взять в прицел флагман противника. Алгоритм выстрела — обратная петля, пуск от противника, за свой строй. Эскадрильям пять и шесть — уничтожить арсеналы и носитель, затем, по возможности, нанести максимальный урон эсминцам прикрытия и сопровождения. Третья и четвёртая — следовать за мной, атаковать крейсерскую группировку сразу после меня. Идём сквозь строй.

В нём проснулся какой-то дикий, безумный азарт, ведь здесь и сейчас сбылись его, почти забытые, юношеские мечты. На всех парах, на мостике сильнейшего и совершеннейшего боевого корабля своего времени, нестись навстречу смертельной схватке. Всё снова просто, прямо и понятно, как в тот день, когда юнец, с горящим взглядом, решил ступить на свой путь. Вот он, и вот его корабль, его верная эскадра, строем, слаженно, неудержимо идущая в атаку, и множество врагов впереди. И уже совсем не важно, что исход боя заранее предрешён.

***

Соколов наблюдал за происходившим в космосе, находясь в своём подземном командном бункере. Ему, конечно, хотелось быть там, на мостике флагманского «сюзерена», но приходилось прятаться и смотреть со стороны, благо связь всё ещё работала прекрасно. Пока что, сражение больше напоминало избиение. Малая оборонная эскадра гоняла передовые силы АНК, уже потерявшие два эсминца, вокруг дальних орбит планеты, а главная ударная группа, под руководством Фролова, прошла насквозь основное соединение нападавших и нанесла им чувствительные потери. Размен, при столкновении на встречных курсах, оказался далеко не в пользу Альянса. Четыре их эсминца исчезли, оголив один из квадрантов противоракетной обороны крейсерского строя. Пущенные обратной петлёй ракеты, именно в эту брешь и проскочили. Два новейших тяжелых крейсера испарились, их противоракетная оборона работала в расчёте на прикрытие уничтоженных эсминцев. Ещё один «шевалье» полыхнул голубой вспышкой разрушенного двигателя и выпал из строя. Фролов потерял в этой атаке одного «сюзерена» и двух «неудержимых», прихватив ещё и один из огневых арсеналов противника. А шедшие следом за ним, четыре полных эскадрильи новеньких «ятаганов», прямо сейчас рвали на клочки главную и тыловую флотилии АНК. Было заметно, что на какое-то время, система управления флотилии Альянса нарушилась и координация их действий была утеряна. А значит, Сан Санычу удалось безошибочно вычислить флагман и устранить командующего, вместе с его штабом. Один за другим вспыхнули под ударами потоковых пушек три, из оставшихся пяти, огневых арсенала. Погас значок их эсминца сопровождения. Истребители, конечно, несли потери, больше половины состава эскадрилий не пережили эту атаку. Но пилотировали все эти машины не люди, а экспериментальная партия андроидов боевых пилотов. Обмен получался крайне выгодным, а один из «ятаганов», повреждённый зениткой, врезался в избегавший, до этого, попаданий носитель и ударная волна, от взрыва при столкновении, перерубила огромный корпус пополам.

Эскадра Фролова резво разворачивалась, готовя окончательный, разгромный удар по противнику. Николай представил себе, в каком критическом режиме сейчас работают двигатели кораблей. Один из эсминцев не выдержал нагрузок, сказались его повреждения во время скоротечного встречного боя. Он выпал из строя, из его кормы вырвался сноп аварийного выброса ходового реактора. Теперь у Саныча осталось шесть крейсеров и всего одиннадцать эсминцев. Эскадра СКБ, довольно быстро оправившись после боестолкновения, пыталась перестроиться и встретить новую атаку. Ракетоносцы, выпущенные уничтоженным носителем, сформировали атакующий строй и тоже направлялись наперехват.

Но схлестнуться двум эскадрам не пришлось. Ровно посередине, между планетой и полуразбитой эскадрой АНК, вынырнули из прыжка три рейдовых крейсера. При прыжке, они ничуть не нарушили формацию, появившись фронтом, в виде равностороннего треугольника, на расстоянии всего тридцать километров друг от друга. Их электронно-силовая сигнатура, излучения двигателей и вся картина сканирующих систем, узнавались безошибочно. Едва только оказавшись в нормальном пространстве, суперкрейсера навели свои орудия на соединение Фролова.

«Сюзерены» отреагировали быстро — всё соединение снова начало разворот, стараясь выйти на курс, для атаки нового противника. Николай следил за происходящим, сжимая кулаки и едва не забывая дышать. Ракетная волна стартовала, широким бутоном распускаясь вокруг обречённого строя. Суперкрейсера полоснули своими тонкими, смертоносными лучами. Корабли Фролова вспыхивали один за другим, лучи пронзали их с хирургической точностью, целя в ходовые реакторы. Противопоставить этому они ничего не могли, ракеты ещё на подлёте к целям, а для потоковых пушек, противник слишком далеко. Всё было кончено в течении двух минут.

Ещё три суперкрейсера выпрыгнули немного ниже, относительно эклиптики системы, сразу двигаясь в направлении самой планеты. Пока первая тройка скрупулёзно добивала остатки эскадры «сюзеренов», выжигая даже все крупные обломки, вторая занялась поиском и уничтожением следящих станций и разведывательных зондов. Третья троица выскочила по другую сторону планеты и атаковала малую оборонную эскадру. Из четырёх «сюзеренов», только один сумел уйти, успев стартовать в «переход». Эсминцы, их прикрывавшие, нападавших уже не интересовали. Затем, все три тройки направились расчищать планетарные орбиты.

— Вот и всё. Маски сброшены, — голос полковника звучал по прямому штабному каналу, — настоящий игрок вышел на сцену.

Соколов с трудом отвёл взгляд от того места в проекции, где совсем недавно неслись в атаку корабли Фролова. Первые жертвы этого сражения были принесены. И судя по всему, одним днём всё не решится. Уже далеко за полдень.

— Это те самые "ландскнехты", — голос сел, отчего-то, говорить было трудно.

— Точно. И я думаю, они знают, что мы знаем об этом, — ответил Младов, — а Саныч молодец. До последнего держался.

Николай всматривался в схему построения новоприбывших суперкрейсеров, пытаясь понять полный замысел противника. Он всеми силами старался абстрагироваться от всех человеческих эмоций и не позволить им помешать воспринимать события спокойно и хладнокровно.

— И они знают, что мы знаем, что они знают о том, что мы это знаем? — фраза получилась смешной и издевательски квадратной, но полностью отразила его восприятие ситуации в эту минуту.

Ничуть не смутившись, Младов ответил:

— Уверен, они знают.

Поразмыслив, Николай высказал мысль, не дававшую ему покоя с самого начала всего действа.

— Но тогда... Тогда у них в запасе должно быть ещё что-то, очень серьёзное. Какой-то туз в рукаве. И я думаю, что он уже где-то в системе, только наши сканеры и сенсоры его не видят.

— Тузы — не наша с тобой забота. Ты за шестёрками смотри, не пропусти.

Компьютер оповестил, что за пределами системы снова включились временные маяки. Через пятнадцать минут, уцелевшие к тому моменту орбитальные станции наблюдения, сообщили о прибытии ещё одного корабля. Появился новый транспорт-ориентир флота СКБ. А следом за ним, не прошло и десяти минут, совершила прыжок новая эскадренная группа. Восемь больших десантных кораблей, целых четыре армейских транспорта базирования и обеспечения, в сопровождении шести эсминцев, выпрыгнули один за другим. Силы, для штурма планеты, прибыли. Корабли армейцев наверняка набиты войсками под завязку, а стало быть, задействован не только десант сил СКБ, а ещё и полновесная армейская дивизия.

Глава 18

До того, как вмешалась особая эскадра, он успел заново оказаться на той самой войне. И решительность, и эффективность действий противника снова были те же. Чёртово соотношение потерь совершенно не поменялось. И без того грозные корабли Консорциума, явно прошли очень глубокую модернизацию. Не хотелось даже задумываться над тем, как развивались бы события, не вмешайся в дело секретное соединение.

В ожидании подтверждения нового статуса от лидеров боевых групп, Нагумо присмотрелся к очертаниям одного из суперкораблей, скрывавшихся под силуэтом и сигнатурой рейдового крейсера серии «ландскнехт». Всего три таких решили исход этого стремительного сражения.

— А почему у нас нет таких кораблей и такого оружия? — слова капитана Пелтеса прозвучали неожиданно и удивительно к месту, дополняя размышления самого адмирала.

Скосив взгляд на капитана первого ранга, Нагумо ответил:

— Некоторые вопросы стоит держать при себе, капитан. Я бы не советовал вам занимать голову неудобными мыслями. Лучше займитесь статусом «Луксора», я перевожу его на место ведущего орбитальной группы. Передайте командору Вартану, что теперь он командует резервной эскадрой, да, ещё подберите ведущего, для строя эсминцев прикрытия.

— Слушаюсь, адмирал. Думаю, вы совершенно правы, — ответил капитан Пелтес, — лишние вопросы ни к чему.

Нагумо молча кивнул, не глядя на капитана. Командир его флагмана был достаточно сообразителен, но недостаточно дальновиден. Нет, не быть Пелтесу адмиралом. Ни сейчас, ни через годы. Да и чёрт с ним, нужно как можно скорее решить насущные проблемы.

Гибель адмирала Фишера, вместе со всем его штабом, вынудила высшее руководство операцией, назначить Нагумо командовать всем флотом, за исключением особой эскадры. Их поддержку приходилось запрашивать. Это доставляло неудобства, но по сравнению с формированием, прямо на ходу, нового штаба флота, это было просто досадной мелочью. Нагумо пришлось полностью перекраивать собственные структуры командования и цепочки подчинения. Назначать своих людей на должности, к которым они могли оказаться не готовы.

Куратор безмолвствовал, что означало — он не возражает. И адмирал продолжал перекройку командной схемы, стараясь не прекращать саму операцию. Кем был на самом деле этот таинственный и неизвестный «куратор»? Старший эмиссар Внутреннего Департамента, при формировании флота, указал всем флаг офицерам, что эта личность, намного выше его самого, по статусу и положению. И присутствие здесь и сейчас, целой эскадры секретных кораблей, полностью тому заявлению соответствовало.

Закончив переформирование флота, Нагумо сосредоточился на изучении орбитальной обороны планеты.

— «Длинной руке» возобновить расчистку. Прикажите давать залпы последовательно и максимально плотно в сектора полосы экватора.

Поразмыслив немного, адмирал добавил:

— Пусть командор Марне выставит вперёд беспилотные эсминцы и попробует на зуб среднюю орбиту. В случае нападения, прикажите ему немедленно отходить.

Стоило только атакующему строю приблизиться к планете — из мешанины орбитального минного поля, наполненного теперь обломками, навстречу рванулись две пары малых боевых кораблей, прикрытых передовым залпом ракет, до этого пассивно висевших на своих орбитах.

Контратака закончилась так же внезапно, как и началась. Ракетная волна разбилась о противоракетный заслон строя наступавшей эскадры. Вот только за ней, на расстояние стрельбы из потоковых орудий смогли подойти те две пары ударных машин. Один из передовых беспилотных эсминцев вспыхнул и исчез под ударами ярких огненных струй. Соединение Марне ответило сосредоточенным залпом «малышек». Три из четырёх нападавших ушли обратно, в минное поле, на средней орбите.

Нагумо сжал зубы. Чёртовы истребители. Концепция малого боевого флота, созданного Консорциумом, не давала покоя со времён войны, а у него опять нечего противопоставить их угрозе. Две-три таких машины, скоординированной атакой по-прежнему могут уничтожить любой корабль в эскадре, неосторожно подошедший слишком близко. В этот раз, их жертвой стал автоматический эсминец, но целились они в «Дашур», один из новейших тяжёлых крейсеров. Не окажись они на одной линии, догорал бы сейчас именно крейсер.

— Где ракетоносцы? Дайте мне командира маневрового крыла, — обратился адмирал к тактическому офицеру штаба, — и запросите прямой помощи от «Эгиды». Хватит с меня возни с этими истребителями и напрасных потерь. Передайте им, что наша операция ещё не в той стадии, чтобы наблюдать со стороны. Потери крупных кораблей более недопустимы. Крейсера мне понадобятся все, для прорыва обороны, для дальнейшего прикрытия и поддержки десанта.

***

Космический корабль, в капсуле управления которого находился Кирдор, был стар. Невероятно стар. Боевая машина самих Владык. Дана ему, жалкому, но верному слуге. Корабль сотканный из самовосстанавливающихся систем и компонентов, живой, живущий чуждой человеку жизнью, таящий в себе невообразимую, для смертных, силу. Имеющий собственный разум. Разум, ледяной и острый, молниеносный, но лишённый воли и личности. Пока что, этот корабль скрыт от всех участников битвы, заново разгорающейся на орбитах планеты.

Сейчас Кирдор, благодаря частице божественной плоти, вживлённой в его тело, слит с этой древней мощью, почти в единое целое. Его личность полностью управляет этим космическим боевым зверем. Он чувствует тепло космической радиации, уколы реликтовых излучений и солнечный ветер, на внешнем корпусе-коже. Затаившемуся звёздному хищнику не требовалось даже осевое ядро, всё уже есть внутри его самого, ведь ледяная пустота — его родная стихия. Необычно и приятно смотреть глазами этой почтенной и могучей реликвии. Взор древней живой машины, видел дальше и точнее любых сканеров, любых приборов, вышедших из-под рук человека.

О, он видел эту планету перед собой, почти обнажённой. Без этих внешних наслоений, без толщи грунта и гранита. И она, начиная с глубины в десять километров, закрыта чем-то, непроницаемым. Основания «городов», обнаруженных разведкой на поверхности, уходили под этот сферический полог и очертаниями неуловимо напоминали останки чего-то, скелет живого, слитый с искусственным, добавленным позже. Сложно было бы описать это зрелище человеческим языком. Необычайное открытие, оно требовало ответов, и Кирдор очень хотел задать о них вопросы. Что это за странная завеса, под которую не может заглянуть самая совершенная из машин? Но, усилием воли, это он отложил на потом. Его нынешняя цель была здесь. Да. Он видел её. Татьяна Курназир на планете. В этот раз настоящая. Укрытый в толще гранита, огромный бункер, в котором изолированная и экранированная камера. Да, знаменитая и неуловимая «королева пауков», могла надеяться укрыться там, от ищущих её спецгрупп. Но только не от взгляда этой древней боевой машины.

Всё было теперь просто и ясно, от чего в ситуации явно чувствовался подвох. Но Кирдор никак не мог увидеть, присутствует ли здесь та самая скрытая сторона, та сила, что стояла за всей проблемой «Арахны» и чьей помощью Курназир до сих пор не поймана. И это вызывало у него недовольство и беспокойство. Одновременно с этим, разгорался и азарт, в предчувствии, что здесь и сейчас, таится скрытая опасность, угроза ловушки невидимого врага.

Поступил сигнал — командир специальной эскадры сообщил, что командование операции запрашивает непосредственной помощи его сил. Мельком глянув на сложившуюся на орбитах обстановку, Кирдор дал добро. Чем быстрее начнётся наземный штурм, тем быстрее игроки раскроют свои козыри.

***

Почти все командиры флота Альянса ненавидели орбитальные бои. Нагумо не был исключением. Слишком мала скорость, слишком стеснены крупные корабли в гравитационном колодце, слишком близко друг к другу и к планете. Одно дело, пронестись по касательной, дать залп потоковыми пушками, эльтерами, или пустить ракеты, и совсем другое, постоянно торчать на средней орбите. А для поддержки наземных сил, нужна именно фиксированная геостационарная позиция, иначе точность стрельбы может оказаться недопустимо низкой.

Здесь же, на базе Курназир, планетарные оборонительные системы не давали не то что занять позиционные орбиты, а даже спокойно подойти на нужную высоту в секторе. Огромные батареи не позволяли кораблям скоординировать действия и сосредоточить достаточно мощный залп по наземному щиту. Трассы очередей с планеты, непрерывно чертили свою опасную паутину. Командир штурмовой эскадры старался изо всех сил, но и ему самому, и капитанам крейсеров, не хватало боевого опыта в подобных условиях. Нагумо видел все их ошибки, но вмешиваться не спешил, бесполезно водить каждого за руку, к тому же, это отвлекало от слежения за общей ситуацией. Он заметил, как один из «шевалье» спустился на несколько десятков километров ниже, чем следовало и продолжал снижаться, увлечённо обстреливая какие-то не прикрытые щитом цели, видимо надеясь на свою маневренность. Глупая самонадеянность, свойственная новичку, но никак не капитану первого ранга. Голос капитана флагмана опять высказал напрашивавшийся вывод вслух:

— Адмирал, «Элефантина» подошла слишком близко и теперь под перекрёстным огнём. Они не справятся...

Нагумо повнимательнее посмотрел на указанный Пелтесом крейсер, быстро оценил возможные варианты и ответил:

— Да, капитан. Прикажите эсминцам номер девять и семнадцать прикрыть её своими щитами. Быстро.

Новенький «шевалье», конечно, был крепкой посудиной, но с планеты по нему лупили сразу пять сверхтяжёлых батарей. Палили метко и слаженно, щиты крейсера получали критическую нагрузку при каждом сосредоточенном попадании. Запасные зарядные конденсаторы сменяли друг друга, восстанавливая защитное поле, но резервов явно не хватит для того, чтобы уйти из зоны огня. Адмирал открыл прямой канал с капитаном пытающегося уклоняться корабля:

— «Элефантина», это «Кустодия», уходите на дальнюю орбиту, немедленно, «Абидос» вас заменит.

Ровно в тот момент, когда тяжёлый крейсер начал манёвр ухода, его щит исчез. Два эсминца успели поднырнуть под него, но полностью закрыть крупный корабль своими защитными полями, не смогли. Очередь из четырёх зарядов противоорбитального эльтера, влетела в его правый борт, метрах в тридцати от ракетного арсенального блока. Внешняя броня и внутренний прочный корпус остановили три заряда из четырёх. Из пробитых отсеков полыхнул в пустоту факел выгорающего воздуха и полетели мелкие обломки. Планетарные батареи продолжали настойчиво молотить по уходящей цели, иногда попадая в щиты прикрывающих «легионеров». Но «Элефантина» выдержала и теперь, вместе с сопровождением, быстро уходила от планеты.

С раздражением глядя на действия подчинённых, адмирал решил, что пора срочно менять подход.

— «Ахетатон», «Мемфис», присоединиться к группе бомбардировки, — приказал Нагумо, после чего быстро переключил связь на командира штурмовой эскадры, — командор Марне, примите два моих крейсера и перестройтесь в «карусель».

Его приказ был подтверждён, корабельная группировка начала перестроение и подготовку.

Орбитальная «карусель», уже давно считалась одним из самых сложных в исполнении и самых эффективных манёвров, для подавления наземной планетарной обороны. Тяжёлые корабли постоянно сменяли друг друга на высотах средних орбит, чтобы батареи противника не имели возможности сосредоточенно обстреливать конкретную цель. При этом можно было наносить скоординированные удары по проклятому защитному полю. Проблемой группировки под руководством Нагумо, было полное отсутствие в ней капитанов, имеющих опыт выполнения этого манёвра в реальной обстановке. Со времён войны его отрабатывали только на общих учениях боевых флотов и обычно, на взгляд старого адмирала, это было довольно жалкое зрелище. Теперь же, его подчинённым приходилось осваивать «карусель» под огнём настоящего противника.

Чтобы выстроить сносную последовательность в «карусели», а потом начать хотя бы пытаться сбить совместным огнём щит, над базой мятежников, потребовалось около часа. Тем временем, армейцы, не дожидаясь завершения манёвров штурмовой эскадры, начали высадку передовых сил. И разумеется, у них не обошлось без неприятностей. Наземные войска Курназир сразу же начали активные действия против плацдарма.

На связь вышел командующий силами десанта, командир сорок четвёртой бронепехотной дивизии и приданных подразделений, генерал Чихайа.

— Что там с наземным щитом противника, господин адмирал?

— Флот решает эту задачу, — быстро ответил Нагумо, только претензий от пехоты ему сейчас и не хватало.

Но командующий армейскими силами не собирался прекращать связь, хмуро глядя исподлобья.

— Чего вы хотите от меня сейчас, генерал?

— Чего я хочу? Адмирал, я хочу спросить вас, какого хрена щит ещё действует? Какого хрена над моей зоной высадки, до сих пор нет ни одного вашего крейсера? И какого хрена противник ползает везде, где ему вздумается?! Сделайте уже что-нибудь, мне нужна безопасная посадочная зона. Мы уже сорвали все сроки и сам алгоритм по высадке. У нас с вами поставлена конкретная, общая задача. А я здесь теряю время, корабли и людей!

***

К своему новому боевому экзоскелету привыкнуть никак не получалось. Слишком уж необычно было влезать в него нагишом, ощущать, как эта, явно живая оболочка, узнаёт тебя, встречая уколами нейрострекал, обнимает, облегая и сливается с кожей. Становиться единым целым с защищающей тебя системой — к этому трудно адаптироваться вот так сразу. Зато по совокупности свойств, это был самый настоящий боевой бронированный скафандр, изолирующий хозяина от всех известных вредных факторов. Так мало того, экземпляр, выданный Николаю, был командирским вариантом. Благодаря крайне необычному и изощрённому инженерному решению, находясь в этой оболочке, можно было наблюдать за полем боя, глядя через виртуальную тактическую проекцию, составляемую боевым компьютером. Смотреть на обстановку снаружи, находясь в бункере, глубоко под толщей гранита. Видеть общую картину составленную из того, что видно глазами боевых роботов, камерами и сенсорами беспилотников, сканерами огневых точек и всем остальным следящим оборудованием, состоящем в боевой сети. Даже за происходящим в космосе, Николай мог частично наблюдать, по крайней мере, пока там оставались хоть какие-то следящие станции. А часть данных, приходили по особому каналу, источник которого не отображался боевым компьютером.

Внимательно следя за развитием событий в космосе, Соколов сделал очень интересное наблюдение. Несмотря на превосходные технические и боевые возможности суперкрейсеров «служителей», у них всё же возникали сложности с уничтожением малых боевых кораблей на средних и дальних дистанциях. Истребители планетарной группировки, маневрируя в объёме орбитального минного заграждения и постоянно делая атакующие выпады, не позволяли спокойно проводить расчистку минного поля. Потеряв от такой их атаки ещё один автоматический эсминец, флотилия СКБ больше не спешила приближаться. Орбитой вплотную занимались только суперкрейсеры, но и они поначалу старались не подходить близко. Тонкие и неотразимые лучи, со сверхсекретных кораблей, уже изничтожили все крупные объекты, но издалека взять в прицел ждущие в пассивном режиме ракеты и системы управления ими, как и постоянно маневрирующие среди всего этого истребители, было невозможно. Огневые арсеналы тоже палили непрерывно, но их осталось всего два и эффективность залпов, сократилась втрое. Только синхронно подойдя вплотную к дальним орбитам планеты, фальшивые «ландскнехты» сумели сбить оставшиеся назойливые истребители. При этом, они пропустили одну атакующую пару на дистанцию стрельбы и один из них, получил солидный залп потоковых пушек. Оставшиеся без прикрытия станции управления и сами ракеты, ликвидировали намного быстрее. В итоге, на освобождение орбитального пространства от мин-ракет, у нападающих ушло больше четырёх часов, почти столько же, сколько на всю остальную операцию. Всё это время, десантная флотилия держалась от планетарных орбит на отдалении.

После полной ликвидации орбитального сопротивления, вперёд снова выдвинулись стандартные тяжёлые крейсера, начав прощупывать уже планетарную оборону и наземные укрепления. А разведчики армейского соединения, просвечивали окрестности базы Курназир, в поисках удобных мест для наземного плацдарма.

Скоро стало ясно, что наиболее подходящие для зоны высадки места, были определены верно — основной посадочной площадкой, армейское командование выбрало обширную впадину «восток-одиннадцать», в семидесяти километрах от внешнего периметра охранения восточного сегмента базы. Поначалу, там приземлились четыре «горностая», с передовой десантной группой. Они обнаружили следящее оборудование, непосредственно на месте и ликвидировали его, но не заметили замаскированные снайперские засады, на склонах окружающих впадину холмов. А те продолжали наблюдение и исправно передавали информацию. Едва только первые «носороги» приземлились там, штаб внешнего периметра отправил туда почти сотню атакующих дронов, которые потрепали передовую роту армейской бронепехоты, смогли сбить один из уже разгрузившихся транспортов и сильно повредили пару «горностаев» десанта. После чего, противник рассредоточил зоны высадки по соседним впадинам «восток-двенадцать» и «восток-тринадцать». Чтобы держать обе новых зоны высадки под постоянным давлением, Младов отправил в тот район, на аэромобилях, резервный батальон андроидов, мобилизованных гражданских моделей в «крауссах» различных серий. С ними три специальных диверсионных группы и два десятка снайперских пар. Пока противник не развернулся, этим силам удалось добраться до места соприкосновения. Теперь они, своими партизанскими действиями, докучали охраняющим зоны высадки армейцам.

Пользуясь недостаточным господством флота Альянса на орбите и замешательством противника, атакованного в зоне высадки, ударный батальон тяжёлой пехоты, совершал сейчас обходной манёвр. Летящие на бреющем десантные «крокодилы», несли боевых андроидов, совмещённых с модернизированными штурмовыми оболочками серии «якши». Штаб использовал возможность провести небольшое контрнаступление, чтобы создать временный укрепрайон, в скальном массиве, к югу от района высадки. Одновременно, туда же двинулись два инженерных земснаряда, пробивая подземные тоннели для установления пути сообщения. Вопрос был только в том, успеют ли они прорыть путь до того, как армейцы развернутся, выставят боевое охранение и сенсорный периметр, установив, вместе с орбитальной группировкой, полновесную систему наблюдения. Пока что, метко стреляющие из-под защитного поля противокосмические батареи, не пускают противника на средние и нижние орбиты. Их залпы не дают даже кораблям на верхней орбите, вести нормальное наблюдение и реагировать огнём на наземную ситуацию, вне прикрывающего щита. Но как только эскадра СКБ сможет скоординировать достаточно плотный огневой удар, по основному защитному полю базы, ситуация резко поменяется и преимущество перейдёт на сторону врага. Планетарные силовые экраны слишком долго восстанавливаются после отключения от перегрузок.

В самих укрепрайонах всех сегментов базы, сформированных вокруг древних архитектурных комплексов, продолжались работы по улучшению и углублению фортификации. Времени на полновесную подготовку эшелонированной обороны не хватило. Сами по себе древние строения были прочны, но они не могли спасти при орбитальном обстреле. Инженерные группы, даже сейчас, продолжали окапывать старые сооружения, возводить укрепления, устанавливать автоматические огневые точки, рыть тоннели и траншеи на внешнем периметре, да и внутри самой базы. Самым трудоёмким становилось возведение разделительных валов, отсекающих зоны обороны и керамобетонных рассекателей, для гашения ударной волны в случае бомбардировки нуль-зарядами. Зато таким образом, территория дробилась на малоуязвимые, для бьющего по площади оружия, укреплённые сектора.

Где-то в самой глубокой части здешнего подземелья, в специальной защитной камере сидела приманка, ради которой все эти силы на орбите и прибыли. Николай подумал сейчас о том, насколько же мерзко и отвратительно должно было в этот момент Татьяне Курназир, сидеть на здоровенной бомбе и ждать исхода сражения, держа руку на кнопке детонатора.

Бронированная дверь в командный бункер, открылась и с глухим топотом, вошла Гвоздикина, в своей новой боевой оболочке. Обвешана оружием, оборонными и маскировочными системами. Двойное забрало её бронешлема открыто, в глазах, за волнением в преддверие боя, читается вопрос. Николай повернулся к ней, тоже открыл шлем и заставил себя улыбнуться. Он сам позвал её сюда, нужно было сказать ей что-нибудь, до того, как начнётся наземное сражение.

***

Герметичная дверь, из антрового сплава и структурированной стали, закрылась, громыхнули замки, запечатывая изоляционную камеру. Экранированное и защищённое от всех известных излучений круглое помещение, с тремя стенами из прозрачной, но исключительно прочной синтетической брони, привезённой из-за порубежья. Сама камера подвешена в усиленном аэромагнитном поле, чтобы погасить и компенсировать воздействие ударных волн, при орбитальной бомбардировке и взрывах тактических нуль-зарядов. Внутри только оперативно-тактический терминал, для слежения за внешней обстановкой и маленький столик, на котором покоились четыре старомодных портретных стойки, с голографическими изображениями, да небольшое, старинное зеркало. Татьяна Курназир глянула на своё отражение. Этот бронированный скафандр, стилизован под платье её любимого покроя. Лицо, в проёме открытого забрала шлема, напряжено, угрюмо и угрожающе сосредоточено. Она отвела взгляд от своего отражения, глядя сквозь прозрачную броню закупоренного, похожего на аквариум, убежища. Снаружи огромный подземный зал, сумрачно освещённый и напичканный защитными системами, огневыми точками и замаскированными боевыми андроидами. А она стоит теперь в самом центре, она — приманка. Да, самая влиятельная, самая разыскиваемая, самая опасная женщина во всём скоплении «Гермес», сегодня живая наживка. И зверь уже здесь. Скрывается среди колючих звёзд, прячется за множеством сражающихся людей и машин.

Нет, ей не хотелось быть этой самой приманкой. Стоять посередине, между полной победой и самоубийством. Но Фе Ра всегда исполняли договор. А сегодня её очередь. Никто не сможет заменить её здесь, в этот раз, враг способен безошибочно определить, настоящая ли цель перед ним. Военачальник Фе Ра знает методы и возможности «служителей». И он сам сегодня где-то здесь, следит за сражением сам, лично. Никто не знает где он и его силы, их маскировка идеально совершенна. И всё равно, Татьяну одолевали странные мысли и чувства, ведь ей казалось, что за все эти годы, она разучилась бояться. Но вот теперь, когда она стоит в самом центре, самого охраняемого места в «Арахне», в глубине сознания, укрытого в практически полностью искусственно созданном теле, поселилась тревога. Почти весь её флот погиб, орбитальная оборона разгромлена. Вражеский десант уже высаживается на планету. Потери её сил огромны, а главная угроза, ещё даже не видна. И она сама может не пережить это сражение. События идут по ожидаемому пути, но в абсолютно слепой зоне неизвестности. Всего этого не должно было быть. Курназир всегда старалась переиграть противника заранее, заставить играть по её планам и схемам. Но то, что легко работало с обычными людьми, или агентами спецслужб, нельзя было использовать против столь изощрённого врага. Её судьба сейчас в чужих руках, как тогда, сорок лет назад. Сегодня всё происходит чужой волей, по чужим правилам. После всех открытий и откровений, прежние надежды и иллюзии рассыпались. Остались только война и обязательства. Слева от неё сейчас стоит Гера — самый совершенный гиноид-телохранитель, созданный её инженерами. В изящных и смертоносных руках — пульт-детонатор, а точно между ней и Татьяной, блестящий зеленоватым, полированным металлом, метровый цилиндр, в полметра диаметром. На плотно запечатанной крышке — большая нажимная пластина и сенсорный замок, реагирующий на личный ключ Курназир. Внутри цилиндра заряд, способный обратить в звёздное пламя всю центральную часть базы, не смотря ни на какие защитные поля. Подорвать этот заряд можно сразу четырьмя различными путями, вплоть до простого нажатия рукой, на саму сенсорную пластину.

Как бы не обернулось сегодняшнее действо, они не возьмут её живой. Если даже сама Татьяна не сможет нажать кнопку, это сделает Гера. Взгляд зелёных глаз вернулся к столику. К четырём старым голографическим портретам. И встретившись с глазами на самом первом, «королева пауков» позволила себе, наконец, каплю живых, человеческих чувств. Она вздохнула, её голос дрогнул:

— Я тоже была не права, Алекс. Я тоже...

Глава 19

Прогнав ещё раз все технические тестовые программы, Гвоздикина закрыла забрало, затем внешний броневой экран и вошла в лифт. В этот раз подготовилась она серьёзно, посмотрев всю имеющуюся информацию о противнике, внимательно и подробно. Диреватор взяла только один — тяжёлую снайперскую систему, встроенную теперь в турельный огневой комплекс. Армейская бронепехота — прямое наследие войны в «Арахне». Во время обучения, ей приходилось встречать этих тяжеловесов на полигонах. Их боевая оболочка массивнее и гораздо тяжелее «хризантем», слишком хорошо защищена бронёй, противоэнергетическими внешними броневыми экранами и противоракетными установками. А потому, против них будут хороши только тридцатимиллиметровая снайперка и два новейших штурмовых эльтера. Вдобавок, Наталья установила полётно-маневровую двигательную систему и как можно больше оборонных и маскирующих устройств. Два комплекса снижения заметности, индивидуальный и позиционный, дополнительный проектор щита, систему электронного подавления, сбрасываемые генератор помех и ложный командный ретранслятор. Вместо ракет, против бронепехоты они будут бесполезны, она взяла портативный противоракетный комплекс среднего радиуса и четыре компактных нуль-заряда с возможностью использовать их как бомбы, с дистанционным подрывом, или как мины.

Лифт поднялся к внешнему бункеру, через него, оборонными коридорами, она прошла к выходу. Тяжёлые, бронированные ворота закрылись позади, а впереди светился, освещённый заходящим солнцем, многоугольник внешнего выхода. Шестиугольный керамобетонный коридор, шесть на двенадцать метров, периодически заполняли отражённые вспышки залпов, тяжёлой противоорбитальной батареи, расположенной неподалёку. Четыре автоматических турели эльтеров стерегли ворота, ещё четыре сам вход. Наталья вышла наружу и включила все свои маскировочные системы. Предосторожность по просьбе Николая, ведь увидеть её здесь, можно только с воздуха или с орбиты. Внешний выход утоплен в грунте, наружу нужно подниматься по наклонной дорожке, а вокруг насыпной вал, укреплённый керамобетоном. Это был один из трёх основных входов в подземную часть базы. Вокруг него и формировался главный укреплённый район восточного сектора центра обороны.

Гвоздикиной здесь отводилась роль пожарной команды. Ей, под личное командование, дали четырёх боевых андроидов, которых синхронизировали с штурмовыми оболочками киборгов «якши». Оболочек у Курназир оказалось много, а вот киборгов для них не было. Зато теперь, после глубокой модернизации, эти боевые системы в разы повышали боевую ценность каждого андроида. Её команда быстрого реагирования, не столько для обороны от армейцев, сколько на случай прорыва каких-нибудь специальных диверсионно-штурмовых групп. Сейчас эти молчаливые искусственные бойцы занимали укрытия возле входа. Команды им, Наталья отдавала исключительно сжатыми, шифрованными пакетами, её командный дельта-передатчик работал в импульсном режиме.

Внешний периметр обороны входа, в верхнюю бункерную систему, охраняли четыре сотни новеньких робопехотных единиц. Частью на позициях, частью в траншеях и укрытиях резерва. Их жутковатые, насекомоподобные силуэты, виднелись на внутреннем склоне внешних валов, разделяющих продольные сектора периметра. Непосредственно подступы к комплексу входа, занимал батальон андроидов, которыми командовали Авр, прямо на месте, и Лючия сидевшая в отдельном подземном бункере, в зале управления.

Со всех сторон грохотали противоорбитальные батареи, сотрясая воздух и заставляя дрожать плиты керамобетона под ногами. Залпы орудий планетарной обороны, не позволяли крейсерам нападавших выдать скоординированный удар по щиту отражателю, пока что прикрывающему основную базу. Их очереди, выпущенные вразнобой, рассыпались нестройным, дробным ритмом, о силовой экран, не в силах перегрузить его проектор. Ракет для планетарных ударов, командование СКБ не применяло, видимо надеясь провести классический штурм, словно на учениях. Целью был именно захват, а не уничтожение. Они собирались бить точечно, прицельно, расчищая дорогу наступающей бронепехоте. Им нельзя было допустить гибели Курназир, во время массированного удара тяжёлыми боеголовками, а потому, наземные батареи пока ещё играли главную партию. Рокот этой непрерывной канонады, сложно было даже сравнить с чем-либо, звуковые сенсоры зашкаливало. Повернув поисковый прицел снайперской установки, Гвоздикина глянула через него на ближайшую батарею, укрытую в коническом углублении, окружённом керамобетонными кольцами валов. Дальше, в трёх километрах южнее, между пологими холмами, изрытыми траншеями и рассечёнными насыпными валами, палила вверх другая, соседняя. Нигде и никогда Наталье не приходилось видеть таких огромных эльтеров. Шестидесятиметровые стволы счетверённых полубашенных установок, плевались в небо короткими, отрывистыми очередями. Через секунду, их ритм нарушился новыми звуками. Ракетные шахты третьей огневой базы, где-то слева, изрыгнули огонь и дым, голубые, с оранжевым, факелы, взлетели высь, плотной волной, на несколько мгновений сделав оглушительный шум перестрелки сплошным и плотным. Четыре сотни крейсерских ракет, доставлялись на орбиту дополнительной суборбитальной ступенью. Маленький укол, комариный укус, по сравнению с мощью штурмовой эскадры, но такие залпы, заставят капитанов группировки АНК хорошо понервничать.

Где-то на востоке сейчас уже шли бои. Вражеский десант высаживался, не смотря на огонь противокосмических батарей и ракетные залпы противовоздушных установок. Не обращая внимания на обстрелы со стороны контратакующих отрядов Курназир. По тактике и общему подходу, штаб обороны сделал вывод, что первой высаживается бронепехота. Разведка боем их посадочной зоны подтвердила этот вывод. А бронепехотная дивизия — это больше десяти тысяч тяжелобронированных пехотных единиц, не считая лёгкой пехоты, робопехоты, штурмовых дронов и роботов, а также подразделений поддержки. Сколько ещё придано сил этой дивизии и каких именно, пока было неизвестно. А именно это и волновало Наталью больше всего. С армейцами всё просто и понятно — они будут эффективно наступать только в стандартной тактике, боевыми порядками, под прикрытием и при поддержке с орбиты. Её же больше беспокоили спецназ и диверсионные команды, с разнообразными приёмами инфильтрации и схемами маскировки. Она слишком мало знала о таких подразделениях.

Удары по защитному полю над базой, становились всё интенсивнее. Командованию противника не терпелось поскорее подавить огонь сверхтяжёлых эльтеров с поверхности. В таком виде, базу Курназир практически нереально взять прямым наземным штурмом, с какого бы то ни было направления. Только долгая и упорная осада, с использованием дальнобойной осадной артиллерии. Но всегда есть «но». Как только щит исчезнет, а противоорбитальные батареи будут уничтожены, крейсера на орбите начнут утюжить поверхность, по наводке армейских передовых наблюдателей, и вся эта продуманная и выверенная схема обороны, полетит к чертям.

***

Армейские командиры торопились. Это стало ясно с самого начала, с момента высадки. А наблюдая за их дальнейшими действиями, Соколов убедился, что сделал правильный вывод. Он поделился своими соображениями с полковником Младовым. Тот полностью согласился и предложил Николаю обдумать и подправить доктрину своего резерва.

Флотская группировка на средней орбите уже выстроилась в «карусель». Глядя на интенсивный обстрел наземного щита, и скорость высадки армейской бронепехоты, Соколов решил не ждать исчезновения защитного поля.

— Хисс, — позвал он по внутренней связи, — выведи резерв «К Четыре» наружу, прямо сейчас.

Она ответила сразу же, видимо тоже внимательно следила за обстановкой.

— Думаешь, они собьют щит быстрее, чем ожидается?

— Именно. Они уже спешат. Скорее всего, сейчас не вытерпят и пустят ракету планетарного удара. Арсеналы у них остались. Пока щит ещё работает, надо рассредоточить резервы на поверхности. Отправь «К Четыре» в северо-восточный сегмент. Пусть залягут между высотами сто два и сто пять. «К Шесть» — между нами и севером, на стыке сегментов, там есть две ложбины. Резерв «К Пять» приготовиться и перейти в верхний бункер. И пяток десантных «крокодилов», на запасные ангарные площадки южного участка добавь, чтобы уже были готовы к вылету.

— Слушаюсь, — ответила Лючия, и отдав приказы, спросила, — думаешь, они попрут на нас любой ценой?

— Да, они уже прут, — сказал Николай, — им ведь не говорили, что стоит за их приказами. Они не знают, какова их настоящая роль. Думаю, что даже командование наземных сил не до до конца понимает суть этой операции. А наша ставка теперь — на глубину обороны и резервы. Нам придётся перемолоть их.

— Не прозевать бы момент, — задумчиво, с явным оттенком страха в голосе, проговорила Хисс’Касе, — когда то, чего все ждут, начнётся.

Соколов не ответил. Его заботил другой вопрос — действительно ли Фе Ра сумеют совладать с тем, о чём рассказывали?

***

Продержалось защитное поле меньше часа. Ослепительно яркое пламя залило небо над головой, ознаменовав этот переломный момент, с орбиты всё-таки пустили тяжёлую боеголовку. Щит исчез. Ударная волна не прошла под экранирующий барьер, но движение воздуха над базой изменилось — мощные восходящие потоки породили довольно сильный ветер. В грохот пальбы противокосмических батарей и их яркую, голубоватую иллюминацию, вмешались оранжево-огненные вспышки и оглушающие раскаты разрывов. Грунт и керамобетон под ногами начали судорожно вздрагивать, тяжёлые эльтеры кораблей на орбите получили возможность бить по наземным батареям.

Вспышка слева заставила Наталью выкрутить все приборы наблюдения туда. Вся позиция под ногами колыхнулась. Батарея номер четыре, ближайшая, всего в километре севернее, исчезла в сполохе взрыва. Видимо, один из высокоэнергетичных зарядов с орбиты, пробил контролирующее поле конденсаторного пакета импульсного накопителя. Огромная установка разлетелась на пылающие, плавящиеся куски, раскидывая вокруг щупальца голубых и красных молний. Один из четырёх огромных стволов, почти целиком, пролетел над всем укрепрайоном, нехотя вращаясь и оставляя за собой огненно-дымный след. Гвоздикина проводила его взглядом, не замечая, что вокруг начинается настоящий огненный дождь из обломков.

Почти полчаса продержались оставшиеся батареи. После чего началось планомерное разрушение системы внешней обороны орбитальным огнём. И ещё через час, армейцы перешли в полномасштабное наступление, сразу по трём направлениям. Наталья могла видеть это по вспышкам взрывов и трассам орбитальных ударов.

Основные силы АНК, шли через пологие холмы, наступая на северо-восточный сектор внешней обороны. Армейское руководство старалось пользоваться рельефом, чтобы минимизировать потери и задержки в продвижении. Аэротранспортёры подвозили им подкрепления прямо под огнём, на минимальной высоте, часто получая пробоины и неся потери. Перед их боевыми порядками, орбитальная группировка вычищала всё, оставляя только усеянный обугленными воронками, лунный ландшафт. Однако сам северо-восточный укрепрайон, сформированный в центральных возвышенностях холмистого региона, пока бомбили не слишком тщательно.

На секунду, снова стало светло, почти как днём. Боевые порядки наступавшей бронепехоты исчезли в стене огня, вставшей из-под земли. Четырёхсоткилотонные заряды, заложенные под землёй заранее и замаскированные от стандартного наземного и орбитального сканирования, подняли в воздух несколько квадратных километров поверхности, а через долю секунды, превратили всё это в пламя и пепел. Уцелели только передовые отряды, которые сразу же, после прохода ударных волн, были атакованы силами обороны. Рискованный гамбит принёс свои плоды. Штаб позволил врагу занять половину целого сегмента обороны, заманив его на заминированный участок. Атакующие потеряли там полный батальон бронепехоты. Вскоре с орбиты снова полился дождь голубых вспышек.

Через сорок минут, когда орбитальные залпы затихли, армейцы снова двинулись вперёд. Наталья теперь наблюдала за происходящим с резервного беспилотника, чтобы не нагружать своим трафиком основные информационные каналы. Опять первыми ползли «гуроны», семеня своими тяжёлыми, обвешанными дополнительной бронёй, суставчатыми ногами. В этот раз, армейское командование решило обойти разбомбленный укрепрайон в холмах на северо-востоке. Поначалу оттуда им не мешали, позиции на возвышенностях казались безжизненными, там никто не стрелял. Огромные воронки от подрыва подземных нуль-зарядов всё ещё дымились перед остатками внешних валов. Огневые точки на возвышенностях молчали, никакого движения в перепаханных воронками траншеях. Когда же обходящие наступающие оказались с флангов, на почти ровной местности, укрепрайон ожил, начав осыпать армейцев очередями эльтеров и снайперским огнём. В дело пошли глиссирующие наземные снаряды, летящие всего в полуметре над поверхностью и способные, при соответствующем ландшафте, доставить нуль-заряд достаточно близко, даже к противоракетному комплексу. В реальности, не слишком эффективное средство, но заставляющее обращать на себя серьёзное внимание. Наступление бронепехеты по прилежащим территориям замедлилось. С неба, на северо-восточный укрепрайон, снова посыпались десятки трасс голубых вспышек, флот СКБ отреагировал быстро.

Север, уже перепаханный орбитальными залпами, поначалу встретил атакующих нестройными залпами, но сопротивление нарастало по мере продвижения бронепехоты вглубь. А вот на юге, в бесконечных лабиринтах скал, каньонов и каменных осыпей, армейцы сразу завязли, там снова завязались ожесточённые схватки, за каждую скалу, за каждый валун. То и дело вспыхивали взрывы переносных нуль-зарядов, когда самоходные мины, или андроиды-камикадзе, находили способ приблизиться к наступающим. Штурм очень скоро захлебнулся, армейцы вернулись на захваченные ранее, более удобные позиции, отдав ситуацию в руки орбитальной группировки. На скальные массивы опять обрушивался дождь голубых орудийных вспышек.

Наталья отключилась на время от беспилотника и других потоков информации. Сидеть на позиции, наблюдать и просто ждать, становилось невыносимо. Она задумалась о том, что рассказал вчера Николай. Ей и правда не хотелось бы ничего из этого знать. Всё, чего ей действительно хотелось, это улететь с ним куда-нибудь, на далёкую планету, туда, где не будет стрельбы, войны, всех этих опасностей и угроз.

Ожил выделенный канал связи, заговорив голосом, которого она ждала и хотела услышать:

— Наташа, бери своих и бегом на нижнюю резервную площадку. Туда сейчас «крокодил» сядет. Вторичный прорыв на внешнем батарейном поясе. Скорее всего спецназ пойдёт именно там, между седьмой и девятой батареями. Займёшься отловом замаскированных отрядов. В основную драку не лезь, твоя цель только спецгруппы.

— Принято, — ответила она.

— Цветочек, — мягко позвал Соколов, — береги себя, старайся сама вперёд не лезть, командуй своими андроидами и локальной обороной.

«Крокодил», ведомый переориентированным на войну офисным гиноидом, чётко следовал рельефу местности. Несколько раз пришлось уворачиваться от орбитальный залпов, петляя и меняя скорость. Но за время полёта, Наталья смогла узнать, что именно происходит на нейтральной сейчас территории и почему Соколов решил, что спецы Альянса пойдут именно там. Точно так же, как «крокодил», на бреющем, хоть неуклюже и медленно, но аккуратно, со стороны уже занятых противником северо-восточных секторов внешней обороны, прячась за холмами, летели три десантных «носорога». Их окружала целая туча воздушных боевых дронов.

Пока Гвоздикина добралась, наконец до центра оборонительной системы укрепрайона, «носороги» безнаказанно сели на расчищенной для них площадке и высадили свой десант. Сопровождавшие транспорты дроны, пошли в атаку, чтобы заставить защищающиеся огневые позиции проявить себя.

Локальный виртуальный интеллект принял решение сосредоточить все усилия на воздушной угрозе. Вся оборонительная мощь укрепрайона обрушилась на атакующие дроны, а огонь крейсерских орудий орбитальной группировки, расчищал дорогу идущей быстрым маршем бронепехоте. Наталья со своим отрядом, бегом спешила к передовой по подземному тоннелю, проложенному для снабжения и подкрепления. Подземный ход всё время вздрагивал и сотрясался от разрывов снаружи. С укреплённых керамобетоном и металлическими балками сводов сыпалась пыль. По дороге она собирала и складывала в единую картину все данные по местной обстановке. И обстановка эта, при ближайшем рассмотрении оказалась очень непростой.

Обширная ложбина, почти ровным клином разделяла два соседних участка обороны, и сама была отдельным, практически неприступным участком. Два двадцатиметровой высоты вала, почти сходящиеся на подступах к подъёму, ограничивали возможность выхода из этой низины, а форма этого естественного углубления, позволяла обороняющимся, особенно на самих валах, простреливать каждый квадратный метр. Но так было до массированного орбитального удара.

На самом деле, обороны здесь уже никакой не было. Все андроиды, все автоматические оборонительные позиции и самоходные мины внутри ложбины, всё было уничтожено орбитальным огнём. Насыпные валы изрыты обугленными воронками и едва уцелели. Судя по показаниям сохранившихся на месте детекторов движения, в прорыв устремилось не меньше полубатальона бронепехотинцев, они идут боевым маршем. Их передовой отряд — «гуроны» в тяжёлом штурмовом варианте. От шести до десяти штук. Похоже, связь на участке тоже местами была нарушена. Робопехота, на позициях по флангам от самих валов, не замечала происходящего в ложбине. Вся серьёзность прорыва будет понятна местному электронному штабу только после того, как «гуроны» и бронепехота сунется в сам укрепрайон. Штурм, возможно и будет отражён, но резервов здесь не останется. А инфильтрационные группы в это время затеряются в общей суматохе боя. Было похоже, что это и есть цель здешнего прорыва — провести спецназ внутрь обороны незамеченным. Нужно было что-то делать. Прямо сейчас.

Соколов сказал ей не связываться с армейцами и не лезть вперёд. Но он ещё не видит того, что здесь происходит, слишком занят ликвидацией прорыва через руины седьмой батареи. А ведь армейцы прокладывают дорогу не просто диверсантам, это группы захвата. Их не видно издалека полевыми средствами и приборами, значит, они имеют шансы проскользнуть вглубь базы. И в списке их целей не только сама Курназир. Они будут искать и Соколова. Как бы поступил он сам в этой ситуации? Сразу начал бы действовать, придумал бы что-нибудь неожиданное. Наталья задумалась на целых две секунды, что же можно сейчас предпринять. Любые попытки остановить наступление на этой позиции будут немедленно подавлены с орбиты. Любые, кроме непосредственного столкновения — ближнего боя. Единственная возможность, это смешаться с противником, ворваться в самую гущу и не давать шансов орбитальным орудиям. Сумасшествие, но ничего другого в голову не приходило. Гвоздикина воспользовалась одним из запасных боевых каналов и запросила доступ к местным резервам робопехоты. Отклик пришёл на двадцать три свободных единицы резерва и семьдесят семь робопехотинцев на линии обороны. Взвод боевых андроидов, резерв ближайшего пункта управления, можно отправить заслоном в самое узкое место, на подъём между оконечностями валов. Мало, катастрофически мало, но больше ничего она не успеет. Думать уже некогда, «гуроны» и бронепехота вот-вот достигнут линии обороны. Как только они доберутся до передовых траншей, будет поздно. Наталья быстро сделала запрос на командные полномочия по местной сети и получив оперативный ключ по участку обороны, отдала приказ всем доступным роботам-жукам, покинуть укрытия и бункеры. Это на время оголит большой участок, но если не остановить прорыв, в удержании линии смысла не будет вовсе. Насекомоподобная робопехота оставила позиции и со всех ног бросилась к валам. Пока шестиногие боевые единицы карабкались на вершины обеих насыпей, Гвоздикина отправила пакет данных по обстановке Соколову и в главный штаб обороны. После чего тут же обратилась к своему андроидному отделению, на канале ближней связи:

«Нуль-заряды приготовить, режим дистанционного подрыва. На вал идём пешком, потом взлетаем на маневровых движках. Сразу над гребнем насыпи, я и Второй, пускаем заряды вдоль вала, в сторону тылов противника. Триста и восемьсот метров. До этого момента маскировку не нарушать. Пользуемся своей скоростью и маневренностью, прорываемся насквозь и уходим за вал на той стороне. „Жуки“ нас прикроют. Главная цель — замаскированные отряды, но стрелять во всё, что попадёт в прицел. Перед второй насыпью заряды пускают остальные, опять вдоль неё, но в обратную сторону. И сразу перемахиваем за вал. Сигнал на подрыв бомб по приземлении на той стороне. Ведение манёвров индивидуально».

Робопехота взобралась наверх и началась стрельба.

«Вперёд!»

Механика и биомеханика боевой оболочки внесли её на вершину насыпи, легко, как пушинку. Там, в низине, между валами, превосходящий противник. Всё уже почти привычно. Их всегда больше. Но эльтеры уже готовы к бою, направляющие ручного бомбомёта смотрят в нужную сторону. Ещё шаг, толчок ногой и пуск двигателя.

Робопехота Курназир палила длинными очередями с двух сторон, половина наступавшей бронепехоты Альянса замедлила движение и отвечала огнём. Остальные продолжали быстро бежать вперёд, не обращая внимания. Силы явно были не равны и армейцы это прекрасно видели. Гвоздикина взлетела с вершины вала вверх и вперёд, выбирая и ранжируя последовательность целей, а вправо от неё и от второго номера полетели почти незаметные, в свистопляске перестрелки, нуль-заряды. Пускать их прямо во врага бессмысленно — противоракетные системы робопехоты собьют любой снаряд ещё далеко на подлёте. А вот на пролетающий далеко мимо них предмет, эти системы не реагировали.

«Огонь» — коротко скомандовала Наталья и направив свой полёт вниз, в гущу врагов, пустила очереди обоих эльтеров в первую цель.

Едва приземлившись и открыв счёт уничтоженных целей, Гвоздикина заметила, среди бронепехоты, наконец отреагировавшей на появление её группы, маскировочные поля, обладатели которых не стреляли, а упрямо двигались вперёд. И засекла она их только благодаря достаточно совершенным системам своей новой боевой оболочки.

Четыре быстрых шага по небольшому участку не изрытой воронками земли и снова взлёт на маневровых движках. Ещё две цели превратились в яркие огненные брызги — Наталья стреляла длинными очередями, чтобы наверняка. И сразу же к ней потянулись десятки трасс. Противник будто бы ждал появления её группы. Бронепехота вокруг, сосредоточено молотила по ней и её андроидам, почти не стреляя в уже поредевшие ряды инсектоидной робопехоты, спускавшейся с валов. Очереди энергетических сгустков стали пролетать совсем близко, несмотря на её манёвры и то, что она без промаха сносила одного бронепехотинца за другим. И огонь становился перекрёстным — армейцы лупили с обеих сторон, им было всё равно, что они могут попасть по своим. План атаки затрещал по швам.

Второй номер получил сразу несколько попаданий, его щит мгновенно пропал. Вспыхнула его правая рука, штурмовой эльтер отлетел в сторону. Следующие очереди снесли ему всю верхнюю приборную схему, вместе с головой. Горящий, растерзанный остов рухнул и покатился кувырком. В защитное поле самой Гвоздикиной, влетела очередь, она не раздумывая рванула вниз, в глубокую, оставленную крейсерским тяжёлым орудием, воронку. Били сосредоточенно, именно по Второму, потому, что он шёл в их строю пятым. Там, где по стандартным схемам обычно находится командир отделения. Армейцы просто не поверили, что командир атакующий их, настолько сумасшедший, что идёт в бой первым. Наталья едва успела сообразить отдать команду оставшимся искусственным подчинённым:

«Укрыться в воронках. Отмена плана, подрыв зарядов по приземлении».

Тормозить пришлось в самые последние доли секунды. Импульс двигателей сработал вовремя — очередь голубых вспышек промелькнула прямо перед ней, вспахав землю где-то справа. Если бы она была в своей привычной боевой оболочке «хризантемы», она бы сейчас впечаталась в обугленную осыпь воронки. Разбилась бы вдребезги, наверняка просто расплющилась бы. Но эта, новая модель «якши», смогла замедлить полёт и правильно приземлиться — быстродействие систем позволяло. Взметнув тучу пепла, песка и ошмётков оплавленного грунта, Гвоздикина ткнулась всеми конечностями в землю и послала сигнал на подрыв нуль-заряда. Оставалось только надеяться, что её расчёт на радиус поражения верен.

Два трёхкилотонных нуль-заряда сработали одновременно. На мгновение Наталья почувствовала невесомость, опора ушла из-под механических ног, ударная волна прошла под ней, по земле, и сразу же над ней, по воздуху. Стена сверхплотного воздушного потока, несущего грунт, обломки и огненные сполохи, промелькнула над плечевым приборным комплексом. Пыль, песок и пепел взлетели из самой воронки, боевую оболочку едва не вышвырнуло наружу. Звуковые сенсоры ушли на перезагрузку, а компьютер системы стабилизации и ориентирования выдал перегрузку и задумался на целых полсекунды. Как только способность ориентироваться в пространстве восстановилась, Гвоздикина начала снова действовать. Она вскочила, отталкиваясь всеми механическими руками и ногами, одновременно включая маневровые двигатели.

«Продолжаем атаку, — скомандовала она своим андроидам, взмывая из полузасыпанной воронки, — поиск и уничтожение нестандартных целей. Бронепехоту, по возможности, игнорировать».

Пыль, дым, горящие обломки, песок, сыплющийся сверху и вихрящийся в восходящие потоки, вслед за дымно-огненным грибом, уносящимся в небо — всё это мешало приборам и заслоняло обзор. Только сферический импульсный сканер безотказно работал и позволял достаточно точно позиционировать цели. Почти вся уцелевшая бронепехота, только ещё пыталась подняться с земли. На ногах оказались только спецотряды, теперь достаточно хорошо видимые из-за воздействия ударной волны, да осыпающегося сверху песка, и оказавшиеся далеко впереди тяжёлые шестиногие «гуроны». Разрывая очередями в расплавленные брызги всё, что двигалось, и тем самым нарушая собственный приказ, Наталья понеслась на сближение с основными целями, то приземляясь, чтобы сделать пару-тройку быстрых шагов по грунту, то снова взлетая. Диверсанты уже поняли, что их маскировка сильно нарушена и тоже старались укрываться в воронках. Бронепехота постепенно приходила в себя, а маячившие далеко впереди «гуроны» разворачивались. Робопехота Курназир понесла большие потери и пострадала от взрывов, их в ложбине и на валах, почти не осталось. Через несколько секунд маленький отряд снова окажется под перекрёстным огнём. И бить будут практически в упор.

«Вперёд, по центру. По команде сбросить оставшиеся заряды и уходим за мной, через насыпь».

Над одной из воронок показался источник маскировочного поля. Наталья немедленно пальнула в него из всех стволов. Дальность была большая, условия стрельбы — ужасные, попадание случилось только одно, но оно задело маскирующее устройство. То, что показали приборы, Гвоздикина узнала сразу — точно такая боевая оболочка, встречалась ей на Нуллусе. Спецотряды СКБ, или даже Комитета Безопасности Земли, головорезы из самой метрополии. Следующей очередью, она не промахнулась. Два штурмовых эльтера и снайперский выстрел, превратили нестандартную боевую единицу в пламя, дым да снопы искр. Тут же пришлось снова палить по оклемавшимся армейцам. Их огонь усиливался, Четвёртый получил попадание. Больше ничего сделать не получится — нужно уходить. Сейчас же. Лишние пара секунд промедления и ей с отрядом уже не выбраться их этой ложбины. Наталья зарядила бомбу и непрерывно стреляя, глядя как индикатор нагрева эльтеров подходит к критической отметке, скомандовала:

«Сброс и уходим».

Нуль-заряд отлетел влево и вниз, она — вправо и чуть вверх, избегая вражеских очередей. До насыпи сейчас метров шестьсот, по ней уже стреляют. Нырок в воронку, приземление, вихрь песка и пепла, пыль и дым вокруг. Прыжок и взлёт, очередь летела прямо ей в лицо, вернее, в приборы, щит вспыхнул, удар погашен. Силовой экран исчез, двигатели швырнули боевую оболочку вниз. Ответная очередь, практически наугад, оружие на грани перегрева, очереди эльтеров пролетели над головой, ближе, ещё ближе. Пытаясь отвлечь стреляющих в неё армейцев, Наталья включила импульсную систему подавления. Тут же сбросила в сторону ложный командный дельта передатчик и отстрелила далеко вперёд по ходу движения, позиционное маскировочное устройство. Вспышка сзади — Пятый остался без левой ноги и основной турели, едва уцелевший, но сошедший с ума маневровый двигатель, поднял его вверх, намного выше чем надо. Сразу три трассы сошлись на нём. Боевая оболочка вспыхнула, разлетаясь на горящие куски. Увидев это в последний момент, по приборам, Гвоздикина плюхнулась в воронку, накрытую позиционной маскировкой, всего в сотне шагов от вала.

«В укрытие!»

Ответил, подтверждением приказа, только Третий. Индикаторы остальных погасли. Наталья зажмурилась под своей бронёй. Она не смогла. Опять сделала всё не так. Потеряла почти всех. Осталось только одно. Отступать. И ещё неизвестно, удастся ли. Запасы маневровой двигательной системы почти исчерпаны. Последний шанс уйти, это нуль-заряды. Всё это промелькнуло в голове за половину секунды, и она подорвала бомбы.

В этот раз, удержать боевую оболочку в равновесии не удалось. Ударные волны опрокинули её и почти выбросили наружу. Скатившись обратно, проверила связь и состояние подчинённых. У неё остался единственный боец, Третий. Когда Гвоздикина на маневровых двигателях выскочила из воронки, взметнув с собой тучу песка и пепла, в её сторону мало кто стрелял. Два-три ещё не поднявшихся на ноги армейца, но их прицельные системы не работали как надо. Сразу после прохода ударной волны от взрывов, со стороны центральных укреплений, наконец, началась организованная контратака. Андроидная пехота, атакующая через траншеи и ходы сообщения, по воронкам, и резервные штурмовые дроны, идущие на бреющем, перехватили на себя внимание уцелевшей бронепехоты. Нырнув в воронку у самого склона, в паре шагов от начала насыпи, Наталья услышала по командному каналу голос Соколова:

— Цветочек! Быстро оттуда! Уноси ноги, дура!!

Глава 20

Контратака оказалась неожиданно успешной. Огромные облака дыма и пыли, поднятые нуль-зарядами, закрыли от орбитальной группировки весь участок обороны и не дали оценить подошедшие силы. Электромагнитные импульсы тоже не прибавили зоркости системам наблюдения. Прибывшие подкрепления, атаковали сразу после второго взрыва, пользуясь замешательством, дезориентацией и растерянностью противника. Резервные отряды боевых андроидов, присланные Соколовым, под руководством Авра опрокинули и разбили оставшуюся в ложбине бронепехоту. Диверсионные группы были найдены и уничтожены, без остатка. Орбитальная группировка нанесла свой удар уже после этого, по отступающим искусственным бойцам и укрытиям обороны. Когда пыль от бомбёжки осела, а дым рассеялся, прилетел побитый, простреленный насквозь «крокодил» и забрал Гвоздикину обратно, в восточный сегмент центра обороны.

Десантная машина несла единственную боевую единицу её отряда, саму Наталью. Она всё-таки потеряла всех андроидов, сама осталась жива каким-то чудом. Маневровые двигатели истратили всё, боекомплект снайперской системы пуст, компактные фазовые реакторы разряжены до красного уровня. А в голове у Гвоздикиной засела только одна мысль. Вытеснила и заслонила собой всё остальное. Соколов так кричал на неё. Назвал дурой. Да, она и есть дура. Полезла в самое пекло. Сама полезла. Всё потому что... Хотела сделать как лучше, хотела защитить.. Но ведь раз он так орал на неё, значит переживает...

Взгляд сам собой устремился в приоткрытый бортовой люк, в который смотрел ствол оружия андроида-стрелка. На всём видимом поле сражения установилось затишье. Только косые столбы дыма, поднимающиеся тут и там. Орбита молчала, ракетных трасс внизу не видно. Заговорил прямой командный канал, голосом Николая, непривычно нервно и отрывисто:

— Наташка, ты засранка чокнутая. Когда всё закончится, я тебя так по твоей тощей заднице отхлестаю, сидеть не сможешь! Как долетишь, бегом на обслуживание и новых бойцов заберёшь, — передача оборвалась. Он говорил так торопливо, а связь отключилась так резко... Наталья закрыла глаза и глубоко вздохнула. Посреди всего этого, после всего этого, он ещё шутит... Мимоходом, но.. Он правда переживал за неё.

Теперь она точно знает, за что и зачем воюет здесь. Неважно с кем, с людьми, машинами или ещё хрен знает чем. И да, она поступила правильно, не смотря ни на что. А если понадобится, сделает это снова.

***

— Да, есть подтверждение, центр и северо-восток отступают, — доложила Лючия, — на юге наши даже пленных взяли. Похоже армейцы надорвались. И, кстати, ещё один диверсионный отряд выявлен на северо-западе. Это уже седьмой. Ты был прав.

Николай кивнул, скорее самому себе, чем в ответ. И этот этап сражения, тоже завершён. Прорывы остановлены и ликвидированы. Вопрос, чего ждать теперь? Штурмующие базу силы истощены и остановлены, шесть спецгрупп уже уничтожены, седьмая отсечена, заблокирована и скоро тоже перестанет существовать. Вся наземная операция, в прежнем ключе, окончательно теряет смысл.

Снова заговорила внутренняя связь:

— Что-то происходит, там, в космосе, — в голосе Хисс’Касе звучало удивление, — орбитальная группа отступает. Судя по ускорению, они уходят на дальнюю орбиту. И даже дальше. Да, они уматывают от планеты, на полном форсаже.

Соколов быстро вывел на тактическую проекцию, показания уцелевших систем слежения за орбитой. Боевые корабли СКБ покидали нижние и средние орбиты, уходя от планеты со всем возможным ускорением, не жалея двигатели. Что за чертовщина теперь происходит? Это то, чего ждали Младов и Фе Ра? Флот ведь не просто так уходит. Значит ли это, что они уступают сцену кому-то другому? Выходит, сейчас начнётся что-то совсем новое?

В ответ на этот его мысленный вопрос, ожил штабной командный канал:

— Вот оно! То, чего мы ждали с самого начала, — сообщил полковник Младов, — все оставшиеся резервы к бою.

— Вы уверены, полковник? — прорвался в штабной канал голос Татьяны Курназир, — нас могут обмануть...

— «Они» уверены! Фе Ра готовятся к драке, а мы вызвали ударную группу и блокируем всю дальнюю связь. Видите, на нижнюю орбиту заходит рейдовый крейсер? Это поддельный «ландскнехт», наверняка тот самый, которого ждём. Главное блюдо поспело. Будьте готовы ко всему, чему угодно.

Какое-то время Соколов пытался понять, что же происходит, что изменилось. И его внимание переключилось на показания сенсорных систем, следящих на орбитальным пространством. Один из суперкрейсеров не просто так завис на управляемой геостационарной орбите, прямо над базой. Приборы зафиксировали, что от него исходило необычное излучение, переходящее в направленный к планете, силовой конус. Внизу, у самой поверхности, этот конус накрывал до шестисот километров в диаметре, создавая обширную свободную от защищающего этот мир поля, зону.

— Это оно, то самое новое изобретение. Оно создаёт чёткое контрполе, — голос полковника дрогнул от напряжения, наступал долгожданный ключевой момент, — и оно подавляет планетарное излучение, в пределах конуса воздействия. Ведём запись во всех диапазонах.

От проецирующего конус силового поля суперкрейсера, отделились три небольших объекта. Что-то вроде сбрасываемых грузовых контейнеров, а рядом с ними в показаниях сферического сенсора мелькнули едва заметные помехи.

— Смотри! — послышался голос Ка’Аны по каналу ближней связи, — смотри, это то, что ты должен увидеть.

Он посмотрел внимательнее в проекцию, потом визор его шлема дополнил картину, показывая, что находится над поверхностью. Николай поднял взгляд вверх и начал видеть всё снаружи иначе, чётче и яснее, словно смотрел не сквозь толщу камня и грунта, а сам частью находился снаружи, в небе, на высоте летящей птицы, глядя собственными глазами. Стены бункера стали прозрачными, он не видел их, только условные контуры, стыки, грани. Он одновременно был и тут, в защищённом подземелье, и там, в небе. Боевой компьютер обработал и спроецировал ему это виденье, используя информацию не только с внешних приборов наблюдения, но и множество дополнительных данных, соединяя всё в единую картину.

Соколов приблизил изображение, стараясь рассмотреть, что именно сбросили с суперкрейсера. Контейнеры обычные, армейские, для аварийного сброса припасов, в них могло быть что угодно, но они просто падали вниз, а вот рядом с ними, он увидел нечто, приковавшее взгляд. То, что было неясным пятнышком, в показаниях сферического сенсора, в реальности оказалось ослепительно сверкающей, несущейся отвесно вниз, фигурой. Не летательным аппаратом, а именно человекоподобной фигурой. Вокруг головы, чуть позади, сияло тонкое и очень яркое кольцо. Светящиеся и колышущиеся струи чего-то яркого, исходили откуда-то чуть ниже, из-за спины, волнами, как развевающиеся на ветру ленты. Они неуловимо напоминали странные крылья, на которых и парило сияющее нечто.

Кем бы, или чем бы ни была эта излучающая свет фигура, она стремительно неслась к поверхности по дуге, за считанные минуты спустившись с орбиты, замедлилась и развернулась, выравнивая свой полёт на высоте меньше километра. Снизившись ещё ниже, метров до четырёхсот, ринулась к центру базы. Не раздумывая, Николай отдал приказ всем своим, не задействованным на передовой силам, открыть огонь и уничтожить её.

***

Упрощённая тактическая проекция — единственное, что нарушало молчаливое спокойствие в её убежище. Или, скорее, в саркофаге, склепе. Взгляд зелёных глаз скользнул по стоящим на столике портретам. От по-настоящему дорогих ей людей, остались только эти образы. Курназир заставила себя отвести взор и снова взглянуть в проекцию с панорамой битвы. Сражение не проиграно, отнюдь. Противник завяз в глубокой и упорной обороне, он обескуражен и остановлен. Но что-то в происходящем не даёт покоя. Ощущение знакомого, пугающе неотвратимого рока. Почти как дежа вю. Как же похожа ситуация на то, что происходило с ней тогда, сорок с лишним лет назад... Угроза так близко, а шансы призрачны. Но в этот раз, бежать некуда.

— Вот оно! То, чего мы ждали с самого начала, — сообщение полковника вырвало её из тревожного полубреда воспоминаний, — все оставшиеся резервы к бою.

— Вы уверены, полковник? — не выдержав, Татьяна Курназир дала волю сомнениям, терзавшим её с самого начала наземного сражения, — нас могут обмануть...

— «Они» уверены! Фе Ра готовятся к драке, а мы вызвали ударную группу и блокируем всю дальнюю связь. Видите, на нижнюю орбиту заходит рейдовый крейсер? Это поддельный «ландскнехт», наверняка тот самый, которого ждём. Главное блюдо поспело. Будьте готовы ко всему, чему угодно.

Предчувствие опасности обострилось до предела, вот-вот должен наступить критический момент. Курназир внимательно присмотрелась к показаниям, что выдавали приборы следящие за единственным кораблём, зависшим в тысяче километров над базой. Некий механизм на его борту действительно проделывал брешь в смертельном для нечер и их прихвостней, сплошном поле излучения планеты.

Компьютер указал, что под самим суперкрейсером происходит нечто, неподдающееся анализу. Курназир дала команду приблизить тот участок изображения. Что-то сбросили с борта корабля вниз, в конус действия контрполя. Она приблизила изображение ещё сильнее. Кроме трёх стандартных сбрасываемых контейнеров, вниз падало что-то ещё. Это были человекоподобные фигуры, немого больше обычного человеческого роста, в сверкающих, излучающих свет броневых оболочках. Они спускались на поверхность, прямо с орбиты.

— Вы в добром здравии, это радует, — голос прозвучал рядом, чуть справа, так близко, что Татьяна едва не отпрыгнула назад. Но успела только вскинуть взгляд и увидеть источник звука. Больше ни одного движения она сделать не смогла, что-то невидимое и неосязаемое не позволяло пошевелить ни одной частью её искусственного тела. Ей удалось только встретиться глазами с тем, кому принадлежал голос.

Полупрозрачный силуэт человека, всего в трёх метрах от неё, по другую сторону столика, со столь дорогими ей образами. Высокий, но обычный для человека рост, надменная осанка, выказывающая чувство собственного превосходства. Человек одет в служебно-деловой костюм, какие принято носить у высших гражданских чинов Альянса. Несмотря на прозрачность и полную нереальность, фигура, появившаяся в герметичном, закрытом от всех известных воздействий убежище, выглядела осязаемой и почти физически реальной. А голос, глубокий, властный и не терпящий возражений, продолжил:

— Заставили вы меня побегать, Татьяна.

***

Оборона оживилась, исполняя его приказ. Со всех сторон в человекоподобное, светящееся нечто, полетели трассы очередей. Уцелевшие автоматические огневые точки, вышедшая из укрытий робопехота, андроиды, посты внутреннего охранения, засадные дроны — всё стреляло, стремясь остановить «это». Взлетели разом все зенитные ракеты прикрытия укрепрайона и устремились наперехват. Но вся эта отчаянная стрельба не приносила никакого результата. Все, до единой, ракеты, попали в цель, но безрезультатно. Перекрёстный огонь из всего наземного оружия, что было задействовано, тоже не имел никакого эффекта. Ослепительная фигура неслась к своей цели — центральным секторам базы. Её путь пролегал почти над самым оборонительным периметром, находящимся под началом Соколова. И она летела в небе не одна — рассекая столбы дыма и поднятые сражением тучи пыли, параллельно с ней, двигались ещё несколько, точно таких же. Но эта, единственная, летя самой крайней слева всего строя, вырвалась вперёд, а остальные сильно отставали. Сколько их всего, Николай сосчитать не успел. Пока он разглядывал неудержимую сияющую фигуру в небе, в нескольких километрах от него, с ним самим стало происходить нечто странное. Он перестал видеть часть картины взглядом снаружи, целиком оказавшись снова внизу, в бункере.

Отчего-то, всё, в его глазах, теперь разворачивалось очень медленно, и продолжало замедляться, пока окружающая реальность не стала напоминать густую, тягучую патоку, как в кошмарном сне. Краем глаза Соколов заметил, что из оборонительных позиций, перед входом в его бункерный комплекс, медленно взмывают, на прыжково-маневровых двигателях, фигуры в тяжёлых боевых оболочках. Это отделение Гвоздикиной, а она сама, едва ли не впереди всех. Соколов хотел остановить её, вернуть обратно в укрытие. Но ни заговорить, ни оторвать взгляд от сияющей, крылатой угрозы, он не смог.

Чем бы оно ни было, оно смотрело прямо на него, через все слои бетона и толщу гранита, заглядывало под защитные поля, электронные заслоны, прямо внутрь личного бронескафандра. Ощущение времени пропало, его течение словно бы остановилось, ничего не двигалось вокруг, ничего не происходило. Мир замер, тело замерло, мысли застыли. Только тишина и это нечто, увидевшее его, смотрящее в него. Под этим ледяным взором, невозможно было заставить себя пошевелиться. Парализующий взгляд чего-то страшного, бездушного и безликого, холодного, лишённого эмоций и вовсе не имеющего собственного «я». Внутри, под сверкающей бронёй, только тёмная сила, сотканная из густой, мрачной черноты, без страха, без сомнений, без взглядов и мнений. Николай странно отчётливо понял — перед ним нечто чуждое и превосходящее любые возможности человека и известной техники. Живое разрушение, укутанное в воплощённую древнюю мощь неведомого происхождения, сеющее вокруг себя ужас. Внутри себя это ледяная, жадно голодная пустота, способная только поглощать и уничтожать. Сейчас оно видит его, смотрит на него, но не узнает, не может понять, будто столкнулось, как и он сам, с чем-то неведомым.

Это нескончаемо долгое, замершее мгновение продолжалось, перетекая в настоящую бесконечность. Человек заглядывал в бездну, а бездна смотрела в человека. И человек, неведомым ему образом, разглядел, как глубока, бездонна чернота, заглядывающая в него. Что она хочет затопить его разум, поглотить сознание, но, почему-то не может. А ещё, понял, наконец, отчего все попытки остановить эту, ослепительно светящуюся снаружи и бесконечно чёрную внутри, сущность, были бесплодны.

Вокруг существа, закованного в сияющую броню, мерцала сфера неведомого силового поля. Рядом с ним, прямо сейчас, практически неподвижно, в этом бесконечном мгновении, застыли несколько очередей штурмовых эльеров. Энергетические сгустки двигались столь медленно, что Николай смог рассмотреть каждый из них. И подходя к силовому шару, нарушающему прозрачность воздуха, выстрелы эльтеров и диреваторов, огибали жуткую, сверкающую фигуру, проходя по самому краю этого искажающего поля. Ни один заряд, или снаряд, не мог пройти через него. Все выстрелы отклонялись, обтекали неуязвимую силовую сферу и возвращались позади неё, на свой прежний путь. С чистой, ужасающей ясностью, Соколов понял, что всё оружие, все боевые средства, в его распоряжении, бессильны против такого противника. Поразить его просто нечем. А Наталья, всего секунду назад бросившаяся наперерез неведомой враждебной силе, и все искусственные солдаты, идущие в атаку вместе с ней — обречены. Он сам обречён, ведь «оно» увидело его, смотрело прямо на него, потому, что искало. Они все здесь обречены, «это» невозможно одолеть никаким известным ему оружием. А «оно» здесь не одно. И слуги «владык» неспроста были полностью уверены в успехе. Внутри сознания, в самой живой сути, родился и стал расползаться паралич страха, ледяные иголки впились в разум и сжавшиеся внутренности. Сейчас эта, воплощённая бездна черноты, перестанет интересоваться и разглядывать жертву. А после, применит своё, неведомое, и наверняка очень разрушительное, оружие. Но почему и как он успел всё это рассмотреть и прочувствовать? Неужели время и правда замедлилось? Или это его восприятие сейчас ускорено настолько, что секунда ощущается, как несколько бесконечных минут?!

Взгляд бездонной пустоты, вглядывавшейся в него, изменился, интерес в нём, переключился на что-то другое и сменился скользким, ледяным равнодушием. Мир вокруг снова, медленно, неспешно приходил в движение. Трассы очередей, метко скрещивающиеся на неуязвимой цели, лениво поползли дальше. А светящаяся тьма, большей своей частью уже смотрела в другую сторону — она заметила Гвоздикину. Все остальные, полностью искусственные бойцы, не удостоились внимания. Но вот ударить, первым делом, чёрная сущность решила именно в Соколова.

В момент, когда сверкающая фигура полыхнула в его сторону ослепительной вспышкой, что-то рвануло Николая вправо с такой силой, что он едва не отключился — в глазах потемнело. И тут же, левую руку, невольно вытянувшуюся от тела, обожгла боль. Кисть и предплечье исчезли в стене солнечного пламени, прошившего бункер, в том самом месте, где только что стоял Соколов.

Он оказался на полу, задохнувшись от боли. Руки больше не было, до локтя совсем, а выше, плавящаяся броня обугливалась, внутри догорала плоть. Автоматика боевой оболочки защитила остальное тело и на плечевом соединении отсекла, проникавшую под бионическую прослойку, раскалённую субстанцию, силовым полем. А снаружи, броня продолжала гореть! Необъяснимым образом, яркое, белое пламя, продолжало пожирать защитную оболочку, и обугленные остатки руки. Помещение бункера заволакивало дымом, а в глазах, от боли, шли красные круги. Рядом мелькнуло что-то быстрое и почти невидимое, горящий обрубок упал на пол. Теперь от туловища торчало меньше десятка сантиметров. Сработали медицинские биоконтрольные системы. Боль отступила, Николай посмотрел на то, что осталось от руки, потом на прожжённый в бункере, оплавленный тоннель, метров десяти в диаметре. Системы вентиляции с трудом справлялись с дымом, несколько андроидов и гиноидов метались в сизых клубах, пытаясь спасти штабное оборудование, сложно было рассмотреть последствия удара. Но было видно, что керамобетон и гранит там, в прожжённой пробоине, точно так же, как броня личного экзоскелета, медленно горели. Растекалась расплавленная сталь, от каких-то внутренних конструкций.

Не в силах пошевелиться, глядя на то, что стало с бункером, Соколов услышал знакомый уже голос:

— Вставай! Встань и смотри! — это говорила Ка’Ана, совсем рядом с ним, вернее, над ним. Она, похоже, всё это время была здесь, рядом, невидимая ни глазу, ни приборам.

Его резко подняло над полом и поставило на ноги, рядом с запасной тактической проекцией. Он покачнулся, схватился уцелевшей рукой за консоль командного поста и уставился на внешнюю обстановку. Взгляд оценил происходящее снаружи, бионические системы бронескафандра помогли глазам. Над бункером и вокруг него царили дым, пламя и вихри пыли в раскалённом воздухе. В небе же, один за другим, по несколько десятков каждую секунду, вспыхивали ослепительные и смертоносные лучи. Ярко-солнечные с одной стороны и раскалённо-зелёные с другой, они рассекали ещё тёмную, предутреннюю высь, от края до края. Каскадами, вспышки этих лучей, то чертили уже мутную, звёздную черноту, то вспарывали горизонт, а то и обрушивались, почти отвесно, вниз. От прикосновения сполохов этого оружия горело и плавилось всё: земля, керамобетон, камень и сталь. За одну минуту, всё на поле боя переменилось. Внизу, обе воюющих стороны теперь полностью замерли. Со стороны армейцев АНК никто не наступал, силы Курназир, истощённые орбитальными ударами, тоже укрылись и выжидали. Никто из людских войск не стрелял, никто не двигался. Все, даже искусственные солдаты, вжимались в свои укрытия и смотрели за схваткой неведомых сил в небе. Невозможно было ни сосчитать, сколько было бойцов с каждой из сражающихся сторон, ни оценить их успехи, ни даже понять, кто из них кто и кто где. Только присмотревшись к проекции, Соколов заметил, что одни источники разрушительных вспышек, всё-таки видны в сенсорном поле как те самые, маленькие слепые пятна, а других, не видно вовсе. Только непрерывная стрельба и потоки разрушительных энергий двух видов. Над панорамой битвы вспыхнули, один за другим, огромные огненные шары — один, два, три, четыре, почва ушла из-под ног. Ударные волны прокатились по полю боя. В воздух, огромными пылающими грибами, поднималось немыслимое множество пыли и пепла.

Сражающиеся смешались, носясь в вышине, разрубая напитанный дымом, пеплом и пылью воздух, десятками ярчайших лучей каждое мгновение. Мешанина различных энергетических полей, импульсов и излучений, сильно искажали показания приборов и не позволяли провести хоть какие-то измерения. Все виды связи, кроме локальных планетарных каналов, забиты сплошными помехами. В таблице состояний творилось неописуемое, аналитические блоки боевого компьютера начинали сходить с ума. Когда взор Николая вернулся к общей проекции сражения, обстановка опять изменилась. Одно из слепых пятнышек, которыми виделись сенсорам нападавшие, вынырнуло из общей схватки и снова устремилось к центру базы, полыхнув прямо перед собой очередным ослепительным лучом. Луч этот, прошил всю толщу грунта, гранита и бетона, проделав прямой, оплавленный тоннель к самой цели нападения — центральному бункеру Курназир.

Не долетев до проделанного прохода всего три километра, сияющая фигурка отпрянула в сторону, резко и неуловимо быстро меняя направления полёта, будто встретила неосязаемое препятствие, ловушку, или врага. Взмыв ввысь, она снова закружилась в каскаде манёвров, уклоняясь от чего-то невидимого. Вернувшись в общую свалку в небе, светящийся затерялся в ней.

Потом взгляд Соколова зацепился за схему космического пространства, что-то изменилось и там. За астероидным кольцом появились новые корабли, двенадцать малых ударных единиц. Это кассианская эскадрилья, она прибыла по сигналу Младова. Кассиане рассредоточились и пошли на боевой разгон, вдоль внешней границы кольца, прикрываясь им. Через минуту вся эскадрилья выстроилась косым клином, а ещё через мгновение, все двенадцать истребителей, выстрелили своим новым оружием. Импульсы от кораблей напоминали выброс при прыжке кораблей Альянса через стационарный ускоритель. А вот попадания срабатывали как взрыв энергетической ударной волны, сферой расширяющейся во все стороны, сносящей и сжигающей всё на своём пути. Такое Николай уже видел. Огромные огненные пузыри расцвели вокруг висящего на орбите суперкрейсера. три из них задели защитное поле корабля, заставляя сработать его резервные системы.

Расстояние было слишком велико, разрывы ложились с большим разбросом, из двенадцати выстрелов первого залпа, цель накрыли только три. Фальшивый «ландскнехт» выдержал обстрел. А враг начал действовать в ответ.

В абсолютно пустом до этого секторе системы, возник небольшой неизвестный объект. Объект искусственного происхождения. Космический аппарат незнакомого компьютеру типа. Ровно через секунду, от него исторглась волна электромагнитного импульса колоссальной мощности. Было похоже, что неизвестный корабль выстрелил. Ни лучей, ни трассы полёта заряда или снаряда. Этот выстрел моментально достиг своей цели — летящей за плотной завесой астероидного кольца кассианской эскадрильи. В исполинской вспышке, молниеносной искрой промелькнувшей в миллионах километров, исчез сразу огромный кусок астероидного пояса — больше трёхсот тысяч километров в поперечнике. Гигантские каменные и ледяные глыбы, обломки, пыль, всё исчезло и в астероидном поле образовалась зияющая, правильно круглая брешь. Кассианская эскадрилья пропала из поля зрения всех следящих станций, связь с ними прервалась.

В следующую секунду, практически по другую сторону планеты, точно так же, из ниоткуда, в космической пустоте, один за другим, появились ещё три неопознанных объекта.

***

Курназир и правда собиралась подорвать себя здровенной бомбой! Дистанционный «творитель-манипулятор» сработал, благодаря контрполю и позволил полностью застать «королеву пауков» врасплох. Медиатор смог увидеть её убежище изнутри, перенеся толику сознания в собственный псевдоматериальный фантом, силовую проекцию созданную на планете, за полтора миллиона километров от его настоящего тела. Находиться частью сознания в другом месте и одновременно следить за ходом операции было трудно, но он справлялся. Как же интересно посмотреть на эту мятежницу вблизи, понаблюдать её реакцию на истинные возможности слуги Владык. Поле сдерживания не даст ей сделать ничего, ни бомба, ни весьма крепкий гиноид-телохранитель ничем не помогут. Кирдор с интересом и едва сдерживаемым злорадством заговорил с ней. Да, её тело полностью искусственное, невозможно заглянуть в память, нельзя прочесть мысли. Но вот растерянность и страх, испуг, вызванный внезапностью и сдерживающим полем, ощущался и виделся в её глазах. Только насладиться моментом у медиатора не получилось. Раздражала и отвлекала проблема со связью и наблюдением. С той минуты, как главная сила высадилась на планету, Кирдор отчего-то потерял возможность чётко отслеживать происходящее в конусе контрполя. Что-то мешало наблюдать за происходящим там и определить, с кем именно так яростно сцепились отпрыски. Вместо быстрой зачистки, там разгорелось настоящее сражение, интенсивное и беспощадное, сражение на равных. Кирдор не мог поверить, что это вообще возможно, что кто-то может противостоять отпрыскам, кроме других отпрысков. Несколько минут он разными способами пытался наладить наблюдение, стараясь не отвлекаться от основной цели. «Творитель-манипулятор» работал без проблем, а вот наладить наблюдение за боем так и не удавалось. Не добившись терпимых результатов, он просто стал фиксировать те обрывки данных, что прорывались через помехи почти непроницаемой пелены, закрывшей поле планетарной битвы. А потом его уже всерьёз отвлекло появление в системе новой группы кораблей.

Прибытие неизвестной эскадрильи маленьких, неопознанных корабликов, было замечено древней боевой машиной сразу же. Они вышли из своего «перехода» на почтительном расстоянии от планеты, прячась за астероидным кольцом. Кирдор тут же обратил на них внимание всех чувств своего корабля и начал анализировать поступающие данные. Похоже, это какие-то новые истребители, построенные по тем же принципам, что и корабли Консорциума. Их сканирующие лучи едва пробивались через поле каменных обломков и пыли, но они готовились нанести удар. И построившись, взяв курс вдоль внешней кромки кольца, выстрелили.

Это то, что защитники Курназир прятали до последнего? Слабоваты эти маленькие кораблики для той неизвестной угрозы. Ничтожны и не способны выступить против мощи Владык. Но они сейчас метят по крейсеру, на котором работает генератор контрполя. А это их оружие, очень похоже на то, что уже погубило «Седьмого». Если они сумеют уничтожить этот боевой корабль, или хотя бы повредить, защитное контрполе на планете исчезнет, отпрыски погибнут. Кирдор не мог этого допустить. Придётся взять инициативу в собственные руки, проявить себя, выйти из маскировки и устранить эту угрозу. Быть может тогда настоящие противники соизволят показаться?

Медиатор полностью вернул своё сознание обратно, включаясь в управление боевым зверем. Курназир уже никуда не денется. Взор живой машины сосредоточился на цели. Двенадцать маленьких, юрких корабликов. И такая малость угрожает всему плану. Оружие заряжается, маскировку долой, наведение закончено, траектории целей просчитаны. Выстрел.

Угроза исчезла в далёкой титанической вспышке. Мощь военного реликта каждый раз впечатляла.

Алгоритм «смещение» сработал автоматически, спасая корабль и самого Кирдора. Древняя живая машина сама включила поле искажения метрики и мгновенно сместилась в пространстве, на сто тысяч километров вправо по курсу и вниз, относительно своего бортового горизонта. Стороннему наблюдателю, это виделось бы, как самая настоящая телепортация. Живая автоматика не просто так сместила корабль строго перпендикулярно курсу. Вихрь бурлящей разрушительной энергии, разрывающей материальное пространство, пронзил пустоту, в том месте, где только что находился Кирдор, мгновенно протянувшись на миллионы километров вдаль.

Момент истины наступил, Кирдор понял это сразу — благодаря единению с разумом живого корабля, его собственное восприятие ускорилось многократно. В него стрелял кто-то, кого до этого не было видно, даже этой, самой совершенной машине войны. Боевой корабль врага появился в пустом месте, без каких либо энергетических выбросов, словно просочился из небытия. Следом, в том же направлении, но на большем расстоянии, возник ещё один, такой же. Снова сработало «смещение» — в этот раз древний зверь бросил себя вверх по курсу, сместился на сто сорок тысяч и попытался навести своё оружие. Но появился и третий враг. В «смещении», живой корабль метнулся в левый квадрант уже на большее расстояние, снова избегая гибели в вихре, аннигилирующем всё на своём пути.

Крейсер, несший в себе генератор контрполя, подал сигнал тревоги — его тоже атаковали. Кирдор глянул, что происходит с ним, и сразу понял — сражение на планете проиграно. Три ярких, зелёно-белых луча прошили корабль насквозь. Языки пламени вырвались из пробоин в обе стороны, двигатель крейсера заглох. Ничего, ровным счётом ничего невозможно было сделать. Контрполе над базой Курназир исчезает, отпрыски обречены. Кирдор теперь точно знал — его обыграли. По-крупному. И не только его, все предварительные выводы разведки и аналитики, кроме одного, который сочли ошибкой, оказались не верны. Настоящий враг — вот он, оставался невидимым и неуловимым до последнего мгновения, выступил на сцену только сейчас, в самый критический, ключевой момент. Силуэты, сигнатуры и остальные показатели этих кораблей, оказались не знакомы разуму древней машины Владык. Но вот их разрушительное, дальнобойное оружие... Оно узнано. Столь же древнее, как и хищный боевой зверь, на которого оно наведено. От этого, мгновенно распространяющегося вихря, не существует защиты. Хоть враг и использует самый маленький, хирургически аккуратный вариант таких орудий, их разрушительная сила оставит след в пространстве, который развеется только через годы. Это знал не Кирдор, это знал древний боевой зверь и поделился знанием. На корабле Владык снова сходятся силовые поля, мощнейшее, едва ли не древнейшее оружие, через мгновение, нанесёт удар. Система-железа, отвечающая за «смещение», сработала уже трижды и перезаряжается. Осталось только применить другой, аварийный способ уклонения — «скольжение», чтобы уйти из-под удара. Выстрелить в ответ не получится, придётся увернуться и как можно быстрее отступать.

Нужно уйти, но не для того, чтобы спасти свою жизнь, она теперь не имеет значения. Спасти информацию. Сведения о враге, Владыка должен получить их. Всё, что зафиксировали приборы и чувства живого корабля, всё то, что видел и понял сам Кирдор.

Снова всё решила живая автоматика, в нужное мгновение включив «скольжение», рывок, направленный импульс перегруженного движителя корабля. Боевой зверь «прогрыз» себе коридор, прореху в реальном метрическом пространстве, оказавшись на миллион километров впереди по курсу полёта. Пройдя этот «прокол», он сразу рванулся в спиральный манёвр и едва сориентировавшись прыгнул. В момент прыжка его настиг удар. И уже в ватной тишине скачка, в глаза Кирдора плеснуло пламя, сожрало лицо и руки, спина взорвалась болью, а разум пронзил нечеловеческий вопль. Живой корабль кричал от боли, разделяя её со своим пилотом.

Глава 21

Николай стоял у запасного пункта наблюдения и управления, продолжая на автомате просматривать данные о только что закончившемся космическом действе. Размах, дистанция, интенсивность боя и немыслимая мощь оружия, что использовали противники, с трудом поддавались осмыслению. Неизвестный боевой корабль врага был настигнут выстрелом в момент прыжка, но каков результат попадания, приборы наблюдения подсказать не могли. И было невозможно понять, что именно с ним произошло. Отвлекло Соколова появление рядом Лючии и гиноида медика. Жестом показав, что всё в порядке, хотя это и было совсем не так, он отправил Хисс’Касе обратно на дублирующий пост управления. И стараясь не обращать внимания на искусственного доктора, хлопотавшего над ним, переключил проекцию на наземную базу.

Сверху, через оптические приборы резервного разведдрона, сквозь медленно разносимую ветром пелену дыма, зрелище это выглядело ужасающе. Почти вся территория оборонительного периметра укрепрайонов, и без того превращённая орбитальными ударами в практически лунный ландшафт, изрезана, исполосована прямыми чёрными шрамами, разной длины, протягивающимися иногда на несколько километров. Часть этих чёрных ран уходила вглубь, на неизвестную глубину, и продолжала источать дым. От укреплений, того геометрического рисунка траншей и валов, что был до сражения, остались только совсем небольшие участки. Почти всё, что могло быть разрушено, подверглось разрушению, но побоище закончилось.

Яростная воздушная схватка над базой и её окрестностями, прекратилась в ту же секунду, как исчезло контрполе. Пронзительный, леденящий кровь вопль нескольких нечеловеческих голосов, умирающих жуткой огненной смертью, заглушил все звуки. Слышимый со всех сторон, он звучал прямо в голове. Николай так и стоял, до сих пор, оглушённый этим ментальным криком и ошарашенный тем, что он увидел, за секунду до того, как приборы наблюдения перестали правильно работать. После гибели сияющих фигур, от них, над всей базой прокатился выброс неизвестной природы. Нарушилась дельта связь, сенсоры давали совершенно бредовые показания, сканирующие лучи преломлялись самым причудливым образом, делая подробный осмотр окрестностей невозможным.

Всё ещё с трудом веря в то, что он только что увидел, Соколов пересмотрел запечатлённый приборами, момент гибели сверкающего летуна, ворвавшегося, в последнее мгновение, в подземный купол Курназир. Его встретили — по всей видимости Фе Ра, что невидимые глазам и приборам, стерегли главную мятежницу. Но убили его не они. Едва только начали вспыхивать ослепительные лучи выстрелов, как всё закончилось. Камеры наблюдения засняли, как факелы жёлто-синего, с чёрными искрами, пламени, вырвались из-под его блестящей защитной оболочки, а сам он закувыркался в воздухе. Древнее оружие, укрытое в недрах планеты, убивало своего врага жестоко. Существо сгорело изнутри, ярким и невозможно жарким пламенем, прямо под своей сияющей бронёй.

Какое-то время Николай просто приходил в себя, стараясь уложить в голове всё то, что произошло. Не сразу удалось осознать, насколько сильно подействовал на него этот взгляд одной из неведомых тварей и их общий, предсмертный вопль. А ещё, тело никак не могло усвоить, что левой руки у него больше нет. Гиноид-медик закончила осмотр, тесты бронескафандра и его биосистем, после чего доложила, что командующему необходимо отправиться в лазарет. Николай же отмахнулся и отослал её, возвращаясь к обзору поля сражения.

Пылающий суперкрейсер неторопливо рушился с орбиты вниз. Остальные фальшивые «ландскнехты» были уничтожены в космосе, при попытках скрыться. Остатки эскадры Альянса, находившиеся в трёх миллионах километров от планеты, поспешно ушли в прыжок, ещё во время атаки светящихся. А наземные их силы, сейчас были полностью окружены и сразу же объявили о сдаче. Провести быструю перекличку собственных войск сразу же, не удалось, половина их находилась в зоне аномалий, оставленных гибнущими светящимися. Связь не прерывалась только с резервным пунктом связи штаба. Узнав, что основная цель врага, Татьяна Курназир, невредима и в безопасности, Соколов не стал просматривать остальные результаты сражения, а занялся выяснением, где в последний раз было отделение Гвоздикиной. Ему непременно нужно было найти её.

— Хисс? — позвал он по ближней связи.

— Да? — ответила она сразу же.

— Я беру последнего «крокодила» и лечу искать Наталью. А ты проверь, что со связью. Отыщи Авра, пусть проведёт перекличку всех наших сил, потом выведи из ангара резервный аэротранспортёр и присоединяйся к поискам, — распорядился Николай и почти забыв о потерянной руке, помчался к выходу из подземелья.

Но отыскал Наталью не он, нашла её Лючия. Совсем в другом месте, по другую сторону укрепрайона. Как её забросило туда, стало понятно не сразу. Только внимательно просмотрев логи наблюдения и отчёта последних десяти секунд действий отряда, Хисс’Касе сумела понять, почему именно сюда рухнула горящая боевая оболочка юной соперницы.

Гвоздикина лежала недалеко от остатков укреплённого вала, на стыке керамобетонных плит, между двумя многокилометровыми, обугленными бороздами, шириной по десятку метров, оставленными неведомым оружием. Чёрный, осыпанный пеплом силуэт полностью сгоревшей боевой оболочки, а на нём — её тело, покрытое серебристой золой. Правая сторона срезана ровно, как прошёлся по ней выстрел того страшного оружия. Руки и ноги как не бывало, но голова уцелела и даже волосы её сохранились. Хлопья искристо-серебряного пепла едва заметно шевелились от дуновения ветра. Под этим слоем, покрывавшим тело и чудом не сгоревшие локоны, Наталья распростёрта на сгоревшей земле, как расколотая статуя. Уцелевшая рука вытянута от тела, в ладони горстка светлых пепельных пушинок. Распахнутые глаза смотрели в рассветное небо, зола застыла на неподвижных ресницах.

Хисс’Касе тут же приказала гиноидам-медикам проверить состояние Гвоздикиной и принять меры для спасения жизни, если это ещё возможно. А сама отошла немного в сторону и задумалась. Задумалась крепко. От возникшего напряжения, даже прикусила губу. Она могла бы сейчас избавиться от сопливой дурочки, тихо и незаметно. Тогда она сможет быть ближе всех к Соколову и тому, что для него приготовили. Ведь у Татьяны не просто так были на него виды. Какой-то грандиозный замысел, уж Лючия хорошо знает свою бывшую хозяйку. Всего-то и надо, «потерять» это изувеченное, почти полностью искусственное тело. В какую-нибудь воронку, в зоне аномалий перенести и землёй жжёной засыпать. Боевые андроиды молча выполнят приказ, и есть команда, переводящая такой приказ в статус «секретно, без доклада», которая не позволит никому узнать, до поры, до времени... Но что-то не давало ей сделать этого. Возможно, возникшая к безрассудно смелой глупышке симпатия, а быть может, предчувствие чего-то важного и опасного впереди. И Лючия привыкла доверять своим предчувствиям. Не спроста же, бронированная боевая оболочка превратилась в пепел, вместе со всем оружием, а уцелевшее после попадания испепеляющего луча тело, сохранилось.

— И даже не думай, — знакомый, пугающе призрачный голос за спиной, заставил её вздрогнуть всем телом. Резко развернувшись, Хисс’Касе никого, разумеется, не увидела.

— Ты неисправима. Но эта будет жить. Остальное ты можешь сама решать, говорить ему или нет. Мы не станем вмешиваться.

Больше невидимая наблюдательница не промолвила ни слова.

Звук приближающегося десантного «крокодила» вывел Хисс’Касе из оцепенения. Она оглянулась — по манере пилотирования, она сразу поняла, что машину ведёт Гера, а значит на борту сама «паучиха». Мысль, что сейчас снова придётся разговаривать с Татьяной один на один, пригвоздила к месту.

Когда боковой люк распахнулся, а из него, на покрытую пеплом землю, спрыгнула Курназир, в своём стилизованном под платье бронекостюме, Лючия попятилась, инстинктивно вжимая голову в плечи и не мигая следила за бывшей хозяйкой. Застывшая каменная маска на лице «королевы пауков» была ей хорошо знакома. Быстро осмотревшись, Татьяна спросила:

— Где Соколов?

— Её ищет, — выдавила Хисс’Касе, кивнув в сторону неподвижно лежащей Гвоздикиной.

Выражение лица и глаза Курназир говорили, что даже несмотря на всё произошедшее, что-то сегодня пошло очень сильно не так. Нарушились какие-то серьёзные планы? Или случилось что-то ещё? Ничего хорошего такое настроение Татьяны не предвещало.

— И чего ты ждёшь? Раз он её ищет? — в голосе хозяйки слышалось столько стали, что хватило бы на постройку целого крейсера.

— Н-не знаю, — промямлила Лючия, — эта девчонка бесполезна. Но Нико будет сожалеть, если потеряет её.

Она смотрела попеременно, то в наполненные ядом глаза своей бывшей хозяйки, то в покрытое золой, неподвижное лицо Гвоздикиной.

— Вернёшь её ему? Ты ведь можешь. У тебя есть всё для этого.

— Быть может. Голова цела. Мозг у неё «преобразован» и долго не умрёт. Пожалуй, да. Специалисты займутся ею. А сейчас нужно уходить отсюда. Немедленно, — ответила Курназир, задумчиво глядя на распростёртое ополовиненное тело, каменная маска так и не сходила с её лица, а потом вернула взгляд в лицо Лючии и прорычала, — в машину, сука.

Гиноиды-медики подняли то, что осталось от Натальи на медицинские носилки, закрыли прозрачную крышку и бегом понесли к второму «крокодилу». Татьяна развернулась и быстро прошагала к своей летающей машине. Хисс’Касе, на негнущихся ногах, быстро последовала за ней, боясь нерасторопностью вызвать гнев хозяйки.

***

Соколов нашёл и осмотрел остатки уже двух боевых оболочек, сгоревших от неизвестного пока воздействия. Оба раза это оказались андроиды из подразделения Натальи. Хоть их просто всего лишь задело солнечно-яркими лучами, от них почти ничего не осталось. Только зола и пепел. Продолжать поиски дальше не хватало душевных сил. В вихре дурных мыслей, проносящихся сейчас в голове, постоянно мелькала одна, чёрно-траурная, о том, что искать уже нечего. Слишком разрушительное оружие сразило весь отряд. Открыв забрало шлема и вдохнув запах горелого керамобетона, он едва не поддался этой мысли. Но всё равно, продолжал упрямо искать в компьютерной боевой сети информацию обо всех зафиксированных действиях Гвоздикиной и её искусственных солдат.

Десантный «крокодил», с рваной, обугленной дырой вместо правого посадочного люка, стоял чуть в стороне, метрах в двадцати. Рядом с Николаем три андроида серии «Аврелий» и гиноид-медик. Их послала с ним Хисс. А он, не обращая внимание на заботливое сопровождение, просматривал данные на новом, военном унике, который пришлось взять взамен прежнему, что сгорел вместе с левой рукой. Странное опустошение висело в душе и разуме, после окончания сражения.

Звук другого «крокодила», подлетающего на малой высоте откуда-то с юга, заставил Соколова поднять голову. А на уник, от охранявших его андроидов сразу прилетело кодовое сообщение, что это прибыла сама хозяйка базы. Быстро приблизившись, машина, лихо забрав вправо, развернулась в крутом вираже и села в дюжине шагов от него, подняв большую тучу пыли, золы и пепла.

Николай отвернулся от горячей волны, поднятой двигателями «крокодила» и вернулся к изучению данных. Из машины выскочили Курназир, со своим телохранителем и Лючия. Забрала бронекостюмов открыты и на бледном лице Хисс’Касе видны не скрываемые растерянность и страх.

— Соколов, тебе стоит отвыкать от дурных привычек. Сорвался, как юнец. Руку где оставил? — проговорила Курназир, — ладно хоть жив.

Он продолжал молча смотреть в уник.

— Я нашла её, — нарушила молчание Лючия, сообразив, что он продолжает искать в компьютере.

Соколов вскинул взгляд на неё и резко, хрипло спросил:

— Где? Что с ней?

— В неё попали. Эти, светящиеся...

Николай едва открыл рот, но Курназир не дала ему ничего сказать:

— Если удастся, её восстановят. Больше ничего нельзя обещать. И мы не можем больше тратить время попусту. Пока спецкоманды проводят меры по зачистке следов, надо улетать, первым же кораблём.

Только после этого Николай перевёл взгляд на Курназир.

— Что за спешка? Мы же победили. Что случилось?

И глядя на неё, он, ещё даже не договорив, заметил, что её взгляд и выражение лица смотрелись необычно и дико — Татьяна Курназир сильно напугана. Это было видно, и видно чётко, ясно. Соколов никогда не видел такого выражения на лице «королевы пауков». И можно было предположить, что никто не видел.

— Случилось то, чего мы не ожидали, всё оборачивается очень паршиво. Боевые корабли Фе Ра улетают из системы — где-то там, похоже, уже разгорается большая катавасия. И нам нельзя здесь оставаться, мы тоже уходим с этой планеты. Если прислужники нечер вернутся, остановить их будет некому. Эвакуируемся. Сейчас же.

Николаю показалось странным слышать об эвакуации и он высказал, что думал:

— И тем не менее, мы их победили. Хотя, если совсем честно, их победили Фе Ра.

Татьяна Курназир медленно покачала головой из стороны в сторону, а Лючия спрятала от него глаза, отвернувшись.

— Нет. Ты ещё не понимаешь. Сегодня мы выиграли, но не победили. Потому что главный враг сумел уйти.

Николай медленно опустил глаза, глядя как ветер медленно шевелил хлопья золы под ногами. Значит «прыжок» неизвестного корабля всё же удался. Последние искры победного настроя иссохли и отправились из души по ветру, вслед за пеплом.

— Вон оно что. Как это получилось? — спросил он, поднимая взгляд.

— Неизвестно. То ли мои союзники недооценили интерес нечер к нам, то ли те переоценили мои и их силы. Но что есть, то есть. К сожалению, феранцам не удалось уничтожить корабль миньона, что руководил всей операцией. В нём какие-то непостижимые технические возможности. Настоящий военный корабль самих нечер. Сталь только упомянул, что эта машина была создана очень давно, ещё во времена расцвета их империи. Никто не ожидал, что здесь окажется настолько совершенный и древний корабль. Его повредили, но он ушёл.

Николай вздохнул и выключил уник.

— А что с тем контрполем? Что-нибудь о нём узнать удалось? И что с полковником? — спросил он, глядя как Мадам, очень быстро и не глядя, колдует что-то в своём наручном терминале.

— Он ранен, но продолжает руководить. Занимается эвакуацией. У него там тоже потери. По контрполю все возможные показания записаны. Аналитики уже работают. Довольно разговоров здесь. На корабле поговорим. Уходим, — с этими словами Курназир повернулась и жестом зовя за собой, направилась к летающей машине.

Соколов уселся на скамью для десанта, и в это время отсутствующая левая рука, стала напоминать о себе тупой, ноюще-тянущей болью. Он поморщился, машинально попытался проверить, отчего эта боль во всей руке. И заметив это, ещё до того, как машина взлетела, к нему подсела гиноид-медик, снова проверяя медпоказания компьютера брони. Лючия села напротив, подальше от Курназир, которая отчего-то предпочла лететь стоя, держась за поручень, возле люка в кабину.

— Эти летуны светящиеся, они же просто размазали нас. Один из них нашёл меня в бункере, под всеми защитными полями. Взглядом. Кто, или что, это было? — спросил Соколов сквозь зубы. Несмотря на все старания гиноида-медика, странная фантомная боль по-прежнему была реальной и очень чувствительной.

— То, о чём нас предупреждали Фе Ра, — ответила она, — отпрыски нечер.

— Отпрыски? — переспросил Николай, — как это название понимать?

Курназир на мгновение сжала зубы, потом ответила:

— Так их называют. Нечер с самого начала не верили в успех человеческих войск, а потому прислали к нам свои настоящие наземные силы. Я знаю только, что это «живая сила» самих нечер. Но у них всё не так, как у людей. Отпрыски, это своего рода муравьи-солдаты, смысл существования которых только один — охранять интересы своих «владык» и воевать за них. У них нет собственной воли, нет страха, нет сомнений. Ты сам видел, что они могут, какое у них оружие, насколько они сильны и опасны.

Тут Николай несколько раз медленно кивнул.

— Да уж. Когда мне говорили, что я не понимаю, с кем имею дело, я ведь и правда не понимал. Только теперь я начинаю, со всей вот этой полнотой разуметь, что имелось в виду. Эти нечер настолько «не люди», что сразу осознать невозможно. Ведь даже умирают так, что жуть пробирает. У меня нет слов. Они сгорели. Изнутри. Я ведь правильно увидел? И ведь не только я слышал этот их крик?

Курназир кивнула, прикрыв веки.

— Его даже андроиды слышали. Это какое-то неизвестное нам воздействие на разум. Ментальный, или телепатический вопль, да. А после себя эти отпрыски оставили «след». Мы не можем понять что это и как получилось, но из-за этих аномалий, связь на базе нарушена, а многие приборы, в зоне «следов», просто не работают. Но то, что ты видел, это ещё не всё.

«Крокодил» приземлился и выбравшись из него на одну из уцелевших полуподземных посадочных площадок, все трое тут же взошли на борт малого посадочного транспорта.

Вместо десантного отделения в этой машине были оборудованы кают-компания и миниатюрный штабной центр. Сразу после взлёта, Курназир включила один из проекторов.

— Вот на что стоит взглянуть. Вам обоим, — отчеканила «королева пауков», даже не глядя в сторону Лючии.

Включилось изображение с систем наблюдения в запечатанном, герметичном убежище Курназир. Только две фигуры в центре, столик с портретами и тактический проектор. Самое защищённое место на всей планете. Ничто не могло проникнуть внутрь бронированной камеры. Даже в сам подземный бункер прорваться казалось не реально.

А потом в этом замкнутом, изолированном пространстве, появилась новая, третья фигура. Полупрозрачная, она походила на изображение с плохо настроенного голографического проектора. И этот призрачный человек заговорил.

«Вы в добром здравии, это радует, — проговорила воплотившаяся из воздуха фигура, — заставили вы меня побегать, Татьяна».

Изображение Курназир на записи резко развернулось к говорившему и неподвижно замерло. А интонации и манера говорить, у призрачного человека, показались Николаю смутно знакомыми.

— Своего рода проекция? — спросил он.

— Смотри дальше.

Полупрозрачная фигура шагнула к столику и протянув руку, взяла оттуда рамку с портретом. Призрачный фантом, держа в руке вполне материальный предмет, внимательно рассматривал его, после чего, поднял взгляд и снова заговорил:

«Ваш супруг. Ваши дети. В этом причина такой жгучей и бездонной ненависти? Да, я вполне могу понять такие чувства. Но, право же, своим упорством, вы лишь приумножаете страдания. И свои, и множества других людей».

Не спеша, псевдоматериальная рука аккуратно поставила рамку с портретом обратно, на место. Сама Курназир и её искусственный телохранитель оставались абсолютно неподвижны.

«До вас трудно добраться, Татьяна. Вы так не доверяете людям. Столько разных моделей андроидов. Вы заменили ими все должности вашей организации, все посты. Да, эти искусственные человечки впечатляют. Правда. Я восхищён ими. Так похожи на живых людей и такая потрясающая эффективность. Они же скопированы с реальных личностей, я угадал? Вы ведь не изобретали эту технологию? Как и ваш муж, и его учёные конструкторы, тоже не изобретали? Можете не отвечать. Я уже догадался, что вам её „подарили“. Ваши непревзойдённые искусственные солдатики не помогут теперь. Не в ваших силах с Владыками воевать. Сейчас вы и сами видите. Вот эта ваша чудо-бомба. Она, конечно, очень мощная, но что пользы, если не можешь нажать заветную кнопку? Вы ведь пытаетесь? Сигнал не проходит? Какая жалость».

Проекция развела руками.

«Я не позволю тебе умереть. Содержимое твоей головы слишком ценно. Скоро там, снаружи, всё закончится и ты станешь полезным источником информации».

Фантомный человек сложил руки перед собой, сцепив пальцы. Потом наклонил голову набок, с прищуром глядя в пылающие ненавистью глаза Курназир.

«Ты всё ещё на что-то надеешься?»

Расцепив руки, неизвестный выпрямился и подняв руку, указал пальцем на свою жертву.

«А, кажется понимаю. Твои покровители где-то здесь, рядом? Что же, мне давно хотелось посмотреть на них».

С этими словами фантомный образ замер. А ещё через мгновение, через бронированное стекло, изолированную камеру озарила вспышка — это был момент, когда один из отпрысков, своим оружием прожёг путь в подземный бункер-купол.

Курназир остановила запись.

— Что это было? — спросил Соколов, — как?

— Если бы я знала. Кроме этого фантома, было ещё и некое стасис-поле. Ни я, ни мой телохранитель не могли пошевелиться, ты сам всё видел. Даже никакие сигналы не проходили. Какое-то абсолютно неизвестное нам техническое средство. Дистанционный проектор силовых полей? Не знаю. Посланник Фе Ра сказал только, что не ожидал увидеть подобную технику в руках миньона. Наверное, ему об этом известно больше, но он очень спешил. В любом случае, этот эпизод прямо говорит, что все наши меры безопасности для нечер ничего не значат. До сегодняшнего дня, мы даже не представляли их настоящие технические и военные возможности.

***

В лазарете прибывшего на дальнюю орбиту флагмана флота Курназир, Николай узнал, что руку ему восстановят. Вполне живую и настоящую. Но так как у него, судя по обстановке, не будет возможности отлёживаться в медотсеке, для ускорения процесса, кость и суставы установят сразу бионически сконструированные. И уже на них нарастят остальное. Придётся ему носить специальную ортопедическую медицинскую куртку, с биоконтактным экзоскелетом для левой руки и дозатором «биотика». То есть, временно у него будет протез, внутри которого постепенно отрастёт и его живая рука.

Погрузка на корабль андроидов, оружия и различного оборудования, заняла больше двух часов. Всё это время Соколов провёл в операционной, глядя как под воздействием нейронного блокатора, ему прилаживают искусственную основу руки. Когда его наконец упаковали в не слишком удобную куртку с протезом, корабль уже заканчивал приём грузов и готовился сходить с орбиты.

Лючия ждала его за дверью, и сказав, что его ждут на мостике, молча последовала за ним. В центре управления его уже ожидали Курназир и Младов. У полковника в последние минуты сражения тоже случилось столкновение с отпрыском. Это стоило ему обеих ступней, и он сейчас стоял за командной консолью в ростовом медицинском экзоскелете.

— А, капитан, давай к нам, — нарочито весёлым тоном позвал полковник, — мы собирались улетать, но тут крайне интересный сигнал пришёл. Сейчас расшифруем до конца.

Николай, подойдя к пульту, сразу глянул, что там. Сигнал шёл из открытого космоса, в нескольких световых неделях от границ системы. Кодировка и цифровые подписи принадлежали КСПС сектора. Это оказалась запись. Как только закончилась расшифровка, её сразу же запустили вместо главной тактической проекции.

В проекторе появилась часть командного поста на мостике крупного корабля АНК. Звучали аварийные сигналы, откуда-то шёл дым. В центре кадра фигура в штурмовом бронекостюме, для операций в зданиях и на борту кораблей. Забрало шлема открыто, левая половина лица залита кровью и прикрывая рукой рваную рану на месте глаза, майор Маккелен, а это была именно она, Николай сразу узнал её, заговорила:

— Это арсенальный транспорт КСПС «Килиманджаро». Говорит майор Анна Маккелен. Я обращаюсь к силам компании Курназир в регионе. Мы совершили аварийный прыжок по сигналу временных маяков в этой системе. Наш корабль повреждён, двигатель полностью разрушен, в реакторном отсеке неконтролируемый пожар. На борту чрезвычайная ситуация — мятеж. Мы атакованы предателями из своих. Идёт бой, просим помощи.

После чего, зазвучали выстрелы и запись прервалась.

— Их надо спасать, — подытожил Соколов и посмотрел на Курназир, — внесистемный пеленг для поиска установлен? Или триангуляция не удалась?

— Это ловушка, — жёстко сказала она.

А Николай помотал головой из стороны в сторону.

— Бессмыслица. Они в любом случае знают, что мы пошлём на борт андроидов. Да и по времени слишком быстро.

— Я всё проверю, — коротко бросил Младов и сразу погрузился в поток данных о сигнале.

Соколов продолжал стоять на своём:

— Но это же действительно «Килиманджаро». Опознавательный шифр-ключ верный, личный код майора и её штабной позывной совпадают.

Он снова обернулся и посмотрел в зелёные глаза «королевы пауков». Та ответила не сразу.

— Слишком рискованно бросаться туда очертя голову.

Николай постарался говорить спокойно, без эмоций.

— Тогда дайте мне спасательный бот, я сам полечу. Эти люди идейные. Они пошли за командором Штайнером не ради выгоды и не ради славы. Нам нужны такие.

Вместо Курназир заговорил полковник.

— Да остынь ты уже. Все кодировки совпадают, пеленг сигнала был чёткий. Спасательное судно с сопровождением я уже отправил, как будет подтверждение, мы тоже полетим туда. Только дождёмся, когда капитан Шарви со своей группой вернётся, для прикрытия. Минут двадцать до его прибытия осталось. Я как раз инструкцию «Аврелиям» составлю, на всякий случай, чтобы они там своих с «не своими» не перепутали.

«Килиманджаро» не отвечал и вообще не подавал признаков жизни. Двигатель, прыжковый накопитель, отсек ходового реактора — всё это выгорело термоядерным пламенем и оплавилось. Корабль висел в пространстве сумрачной массой металла, с редкими уцелевшими огоньками аварийных фонарей. Ожидаемо, осевое поле было в порядке, но в остальном, функционировали только системы жизнеобеспечения в сохранивших герметичность отсеках. Весь комплекс поддержания жизни держался только на резервных батареях и аварийных фазовых реакторах. Следящие системы отключены, никаких сигналов, даже эталонный и аварийный маяки не работают. Вспомогательное судно Курназир, в сопровождении двух эсминцев, находилось на дистанции двух радиусов противоракетной обороны, держа всю защиту в полной готовности. Два его спасательных бота уже пристыковались к молчаливой громадине эскадренного арсенала. Абордажные команды искусственных солдат методично прочёсывали внутренности корабля. Они передавали всё, что фиксировали их приборы, и старались подключиться к оставшимся внутренним системам.

Внутри «Килиманджаро» было сумрачно и тихо. Аварийное освещение, множество заблокированных переборок. Когда андроиды добрались до основных палуб, начали попадаться свидетельства противостояния. По всем центральным коридорам, во всех отсеках, прилегавших к постам управления, везде следы ожесточённого боя. А во многих местах, самой настоящей бойни. Многие члены экипажа корабля и эвакуированные, были убиты на месте, без шансов оказать сопротивление. Выстрелы термитных винтовок застали их врасплох. Некоторые гермодвери оказались взорваны подрывными зарядами, или очередями штурмовых эльтеров, а ангарная зона разгерметизирована. На подходах к мостику, буквально за несколько минут до высадки андроидов, началось последнее противостояние. Двое в «крауссах» и четверо в лёгких полевых экзоскелетах пробили последние взрывозащитные двери мостика и пытались прорваться таки к центральному посту управления.

Боевые группы десанта Курназир успели выйти нападавшим в тыл и застать врасплох. Штурмовавшие мостик, конечно, были в курсе, что на борт кто-то высадился, но не ждали, что абордажная команда доберётся до них так быстро. Боевые андроиды действовали с присущей им быстротой и эффективностью, сумев спасти троих, уже тяжело раненых бойцов, из спецотряда майора Маккелен.

Один из спасательных ботов вернулся и из него, в госпитальный отсек вспомогательного транспорта, под пристальным наблюдением боевых андроидов, начали прибывать раненые. Там их опознавали и изолировали под охраной, до проверки на возможную причастность к мятежу. Поиск выживших оказался не быстрой процедурой, приходилось обыскивать каждый коридор, постоянно опасаясь нападения.

Маккелен же нашли вовсе не на мостике, а в резервном пункте дальней дельта связи, рядом с запасной трансляционной антенной. Она забаррикадировала вход блоками оборудования и вооружившись компактным ручным эльтером времён войны, до последнего отбивалась от осаждавших её противников. Весь коридор, на подступах, был разворочен взрывами ручных гранат и очередями штурмового эльтера. Там же лежало два тела в лёгких полевых бронекостюмах и одно в раскуроченном «крауссе», которое осталось без головы, получив несколько зарядов эльтера в лицо и грудь, когда броневые пластины испарились. Андроиды быстро опознали майора и отправили ближайшим рейсом спасательного бота.

По настоянию Соколова, прямым приказом Курназир, командира оставшихся людей Штайнера, переправили напрямую, на флагман. И в ангарной зоне «Алых Парусов», подойдя к носилкам, Николай с трудом узнал в открытом проёме забрала покорёженного и обожжённого, бронированного шлема, перепачканное кровью, наполовину залитое медицинским гелем, лицо майора Маккелен. Она была в сознании, правый глаз уцелел, кровь густела и запекалась по всему периметру, где шлем прилегал к её коже. Правая рука во временном медицинском фиксаторе, броня на плече обуглена близким разрывом выстрела эльтера, рядом с запястьем оплавленный след термитной пули. Нагрудная броня изгрызена термитным составом от десятка попаданий, а пробоины, под левыми рёбрами и на животе, тоже залиты медгелем. Майор, увидев перед собой Соколова и узнав, дрожащей левой рукой схватилась за его плечо и приподнявшись, прожигая взглядом оставшегося глаза, прохрипела:

— Ну, хоть ты жив. А мы.. Мы были такими дураками... Понимаешь, Соколов?! Наивными простаками... Думали, что скрыли от них свои намерения. Что соблюдаем секретность наших дел. А они повсюду свои глаза и уши внедрили. На борту у нас оказалось девятнадцать скрытых агентов. Девятнадцать! Почти каждый десятый...

Поморщившись от боли, Маккелен глухо рыкнула.

— Они хотели, — продолжала майор, из последних сил приподнимаясь на носилках, — чтобы мы поверили, будто можем сбежать. И что-то сделать... А всё это было их задумкой! С самого начала! Мы должны были привести их к базе проекта. Чтобы они покончили со всеми разом... Фролов увёл базу? Саныч успел?..

Соколов кивнул.

— Да.

Маккелен с облегчением выдохнула и рухнула на носилки.

— Ещё одно, Соколов, — снова заговорила майор, — пока мы мотались по необитаемым центральным системам сектора, команда прослушивания перехватила один сигнал, он должен сохраниться в банках данных аварийных блоков памяти. Я его в приложения к бортовому журналу вшила. Там шифр на уровне генерального штаба флота. И шёл сигнал на частоте, которую никто, никогда не использует для дальних передач. Мы так и не смогли взломать этот шифр.

Искусственные медики прервали их разговор, извиняясь. Майора стоило побыстрее отправить в корабельный лазарет.

Уже там, после всех процедур, когда флагман Курназир готовился совершать дальний «переход», Николай заглянул к майору. Ему хотелось расспросить, о том, что произошло, и о том, что предшествовало всем событиям, свидетелем и участником которых стал. Но быстро понял, что ей непременно нужно выговориться и просто слушал:

— Я пыталась принять меры. Командор знал, что среди наших людей могут быть скрытые агенты. До начала событий, у нас просто не было возможности проверить их всех. Это было под силу только Курназир и её союзникам. Скрытый агент на то и скрытый.

Повисла пауза. Майор с минуту упорно сверлила взглядом диагностический сканер на потолке. Новый искусственный глаз, в пятне заживляющего состава, сверкал немного не так, как прежний, военного образца. Скрипнув зубами, она продолжила:

— Они начали действовать, когда поняли, что я не собираюсь вести «Килиманджаро» к базе проекта, или одному из запасных сборных пунктов. А я, дура, даже не могла предположить, что они будут запрограммированы действовать, как смертники.

Майор резко стукнула левым кулаком по краю койки и тут же её лицо исказилось от боли.

— Никто тогда не мог, — попытался успокоить её Соколов.

— Да ну нахер! Я то должна была! О чём тут говорить? Хреновый из меня офицер разведки. Я просто проморгала всё это, — глухо проговорила Маккелен, с усилием опять подняв невредимую руку и безнадёжно махнув в никуда, — человек, которому я семь лет доверяла свою жизнь, мило улыбаясь, выстрелил мне в лицо. Дождался, когда я забрало открою, сучонок...

Она замолкла на минуту. Николай тоже молчал. Ему нечего было сказать майору на это.

— Он просто не знал, что у меня черепушка спецсерии БСМ-14, биотак, нановолокно, капиллярная фибра, вот это вот всё, — продолжала Маккелен, глядя в потолок, — знал бы, наверное взял бы пушку побольше.

Её монолог прервался. Бывший майор военной разведки, громко сопя, сжимала, потом разжимала зубы и пальцы здоровой руки. Тихо открылась автоматическая дверь.

— Наконец выбрался, — громыхнул с порога лазаретной палаты полковник Младов. Он подошёл к койке и взял Маккелен за ладонь здоровой левой. Она вымученно улыбнулась ему.

Глава 22

Путь к тыловой базе военного флота Курназир занял почти четыре дня. И за это время было несколько промежуточных «переходов». Всё это время Лючия не отходила от него больше чем на час, практически полностью взяв на себя присмотр за восстановлением его руки.

Первой остановкой стала перевалочная база для эвакуационных транспортов, которую следовало прикрыть во время сбора и до отправления в дальнейший путь. Когда эскадра закончила этот первый «переход», Николай впервые увидел, как и чем объясняется то, что так мало людей знают о происходящем во внешнем пространстве, за пределами общеизвестной территории «Арахны», там, где находится Порубежье. Тут выяснилось, к большому удивлению Соколова, что то самое Порубежье, не просто так считалось совершенно чёткой внешней границей сектора «Арахна». В том регионе пространства, почти сплошным пологом простиралась аномальная, тёмная туманность, тянущаяся во все стороны на несколько десятков световых лет. Она клубилась чернильно-мрачной кляксой во все стороны от границы сектора. Та же сторона, что смотрела на «Арахну», напоминала почти ровную стену, немного вогнутую, неровную плоскость, будто ограниченную чем-то неосязаемым, несколько отстоящую от условных границ размеченных когда-то колонизаторами. Само скопление рассеянной в пустоте материи не регистрировалась дальним сканированием и вообще препятствовало любым попыткам заглянуть в неё, или за неё. Вещество в туманности и пронизывающие его аномальные энергии, поглощали известные естественные космические и искусственные излучения. Ни свет звёзд, ни шквалы всех видов радиации, не проникали через неё. Даже вездесущие дельта-волны исчезали и терялись в этом чёрном провале. Визуальная картина, видимая с навигационного пункта, где «Алые Паруса» вышел из «перехода», внушала первобытный трепет самому бывалому космическому путешественнику. Вместо алмазных россыпей бесчисленного множества звёзд, там ослепительно яркими прожекторами горели всего семь светил, на фоне пустой, бездонной черноты. О сути этого явления мало кто знал даже в самой «Арахне». Таинственные порубежники бдительно охраняли секреты своей обители. Когда в главной проекции на мостике появилась полная схематичная карта региона, Соколов надолго выпал из реальности, разглядывая размах поразительного явления.

Видя удивление Николая, с какой жадностью он стал изучать величественную и пугающую картину, Курназир пояснила, что это исполинское скопление неизвестного тёмного вещества, здесь называют «Вуалью» Порубежья. Что это и есть та самая граница, что отделяет Порубежье и всё что дальше, от пространства «Арахны». И оно тоже, одно из грандиознейших последствий происходившей здесь в древности войны, или же, по другой теории, это часть местной обороны Та Ра. Тех, никем и никогда не виданных «изначальных», что когда-то стояли здесь насмерть, против невообразимой мощи боевых машин нечер. Версия о том, что этой непроницаемой чернотой они пытались спрятать свои тайные миры, выглядела вполне правдоподобной. И снова невероятные масштабы деятельности этой древней силы поражали человеческое воображение.

Также оказалось, что пройти через туманность Порубежья на сверхсветовом движителе невозможно. Ни прыжковый, привычный Соколову со службы, ни совершенно иной, используемый в дальней «Арахне» со времён Консорциума, для полётов через «переход», не могли пройти на другую сторону. Даже на досветовых двигателях, сквозь саму аномальную чёрную материю проходить было крайне сложно, рискованно. Корабли в ней теряли часть скорости, словно буксовали в тёмном веществе, дальние сканеры слепли, со сбоями работали и сферические сенсоры. Системы дельта связи глохли и не могли передавать ничего. Водить звездолёты вслепую, через неизвестной природы черноту, мало кто решался. Существовали совсем небольшие прорехи относительно чистого пространства, их можно было пересчитать по пальцам, и известны эти тропы были только самим порубежникам, да тем, кто имел с ними тесные отношения. Всем остальным пришлось бы двигаться в обход, через соседние сектора. А флагман Курназир, с сопровождением, совершив совсем короткий «переход» к последнему, перед «Вуалью», навигационно-перевалочному пункту, на максимальном ускорении пошёл через крупнейшую прореху и главный транспортный путь между дальней «Арахной» и внутренним Порубежьем. Множество часов занял этот Курайский Коридор, пока, наконец, двигатель «сюзерена» снова вошёл в режим «перехода».

По прибытии на место, Соколов снова был на мостике. Сама Мадам находилась тут же, как и полковник. Основная проекция демонстрировала вид прямо по ходу корабля, в мельчайших подробностях, будто смотришь сквозь обзорное окно. Впереди сиял газовый гигант янтарно-жёлтого цвета, ярко освещённый и перечёркнутый тенью массивного астероидного кольца. Здесь находился один из кораблестроительных и судоремонтных комплексов. Крупная оборонительная станция и несколько поменьше, составляли оборону на средней орбите. «Алые Паруса» направлялся к орбитальной ремонтной базе, для стыковки, а сопровождение отделилось, отправившись занимать патрульные позиции на дальней орбите.

Почти сразу же, с базы поступил сигнал. Курназир быстро приняла вызов. В проекции появился человек, в скафандре инженерной команды для внешних работ.

— В чём дело, Рон?

— Мадам, срочный доклад штаба, — сразу перешёл к делу Миллек, — атаки на наши перевалочные пункты начались. Ровно через трое суток после вашей эвакуации. Прогнозы полковника подтвердились.

Внешне, хозяйка корабля никак не выказала своей реакции. Ничего не отразилось на её лице.

— Подробнее.

Полковник Младов оторвался от терминала и стал слушать доклад внимательно.

— Всего на данный момент отмечено четыре случая, но полный отчёт пока только один. Точка три-семнадцать, один транспортный переход от «Вуали». Рейдер. Прыжку предшествовало появление сигналов временных маяков. Один транспорт потерян, четыре повреждены. Из них, один быстрой починке не подлежал, слишком старая модель, пришлось демонтировать на месте. Кассианская эскадрилья оказалась недалеко, в соседней системе и прибыла через сто сорок восемь минут после отправки сигнала о нападении. Атаковавший навигационный пункт рейдер, получил попадание и поспешно отступил. Тип рейдера уже знакомый, в точности как в недавней атаке на систему Кассии, никаких изменений в тактике или вооружении не наблюдалось. Маяки отслежены — их выставили заранее, в виде автономных станций, которые включаются по кодовому импульсному сигналу. Они уничтожены, разведка проводит поиск.

Курназир коротко кивнула.

— Груз потерянного транспорта?

— Ничего особенно ценного, мадам. Планетарная строительная техника и запчасти.

— Дайте запрос кассианскому командованию на постоянное патрулирование ключевых навигационных пунктов на подходах к Курайскому Коридору и сведите все маршруты на проход через них. Отмените транспортные ордера построения для всех конвоев. Только ордера прорыва. Скоростные режимы на всех этапах поднять до подфорсажных, ходовой ресурс двигателей не жалеть. И отдайте приказ не грузить больше подобную чепуху.

Секунду помедлив, она добавила:

— Авестийский поток?

— Всё по первичному плану, мадам. На последний отчётный период без происшествий

— Хорошо. Продолжайте, Рон.

Младов подошёл в фокус считывателя системы связи и встал рядом с Курназир.

— Позвольте своими соображениями дополнить? — спросил он, для соблюдения субординации.

Мадам снова кивнула и он обратился к Миллеку:

— Вот ещё что, Рон. Необходимо провести всестороннюю аналитику этих нападений на предмет их реальной цели. При перепланировке маршрутов, усильте систему слежения разведдозором и хотя бы простейшими станциями прослушивания по вектору к территории АНК. И передайте лично от меня пограничному командованию, что одни только патрули не решат проблему. Пусть перекроют дополнительными станциями слежения и прослушивания все внешние приграничные системы перед «Вуалью». Зону раннего оповещения необходимо углубить минимум в два раза. Когда доберусь до штаба, составлю полный текст рекомендации.

— Да, полковник, я передам.

— Что-то еще, Рон? — спросила Мадам.

— Больше ничего нового, как только что-то появится, я сообщу.

Отключив связь, Курназир повернулась к мужчинам.

— Эти действия и правда подозрительны. Думаю, что-то назревает. Вам обоим следует отдохнуть. Ваши головы скоро понадобятся выспавшимися и свежими. Да и процессы регенерации во сне идут быстрее. Это приказ, если хотите.

***

Сон отказывался приходить. Соколов просто лежал на кровати, в каюте станции и обдумывал последние события. Его голова была занята этим всё свободное время после отлёта из А-Девяносто-Восемь. Реальное положение всех вещей, пугающе чётко вырисовывающееся поле того, что ему открыли Фе Ра и что случилось во время сражения. Николай пытался понять своё место во всём этом и ему не удавалось. Он — в лагере не совсем ещё своих, песчинка посреди воинственного танца двух исполинов. И кого в следующем па растопчут стальные сапоги великанов?

Почти сразу после полуночи явилась Хисс’Касе. В своём уже привычном расшитом камзоле, только её волосы хитро собраны, так, что всё сооружение напоминало причёски, которые любила строить Мадам. В руках она держала переносной универсальный терминал, расширяющий возможности уника по отображению визуальной информации. Он сел на кровати и она заговорила:

— Ты сказал сообщить тебе, если узнаю что с состоянием твоей Колючей и когда её доставят.

— Выкладывай, — сказал он вставая.

Лючия вздохнула.

— С чего начать? Тебе в любом случае не понравится. Да, Татьяна оставила мне некоторый доступ к информации и я им воспользовалась. Многое мне теперь закрыто, но вот что я узнала. Гвоздикина уже должна была быть здесь, на этой станции. Но, её до сих пор здесь нет. Я проверила дальше. Во время эвакуации была спешка и много неразберихи. В общем, её погрузили на первый попавшийся медтехнический транспорт. Назывался «Кирика». Борт набили почти двумя тысячами повреждённых андроидов. «Кирика» был ведущим в составе восьмой группы номерных транспортов эвакуации. Всего четыре корабля. Группа не прибыла в пункт сбора перед Курайским Коридором.

Соколов вскочил, шагнул к Лючии и пристально посмотрел в глаза. Она опустила руки с терминалом и приготовилась выслушать его реакцию. Она ожидала взрыва, которого не последовало. Его усталое лицо стало жёстче, взгляд тоже заметно ожесточился.

— Одно к одному...

Она заглянула ему в глаза и тихо сказала:

— Ты же понимаешь, такое случается...

— Но ты то к этому всему руку не приложила? — неожиданно, для себя самого, спокойно, спросил Николай.

— Ну, нет конечно. У меня просто нет никакого мотива. Ты ведь приказал мне не конфликтовать с ней и не вредить, — преданно глядя в глаза, ответила Хисс’Касе, — и я не стану тебе перечить. Даже тайно! Ведь если я тебе стану не нужна, Татьяна меня прибьёт на месте.

Он молча смотрел ей в глаза.

— К тому же, вся эвакуация проходила без моего участия! — добавила Лючия.

Лицо Соколова стало ещё мрачнее.

— Где именно пропал конвой? — задал он вопрос не мигая глядя прямо в её зрачки.

Она пожала плечами.

— Неизвестно. Всего транспорт должен был пройти три навигационных пункта. Два сборных и один перевалочный. Ни одна из трёх станций на маршруте не отвечает. Но судя по всему, транспорт не добрался потому, что был подбит или уничтожен. Скорее всего, группу где-то подкараулил рейдер АНК.

— И никаких сигналов?

Хисс помотала головой.

— В сводке ничего. Все четыре корабля, из начального состава, считаются потерянными на враждебной территории, при неизвестных обстоятельствах. В ближайшее время поисковых групп никто отправлять не станет.

Николай с минуту молчал, глядя уже мимо неё. Не было никакой возможности узнать теперь, случайно ли пропал корабль. Случайно ли именно на нём оказалась Гвоздикина. В царстве «королевы пауков» могло быть место всяким «случайностям». Ясно, что любые её действия требовались для великих целей, но он этих «случайностей» не забудет.

— Тогда вот что: ты проследишь за информацией о судьбе этой «Кирики». Разведка наверняка постарается прояснить обстоятельства. Если понадобится, ставь меня в известность, что нужен доступ. И выясни, что с нашей «Искрой», в каком состоянии и где она. А я хочу побыть один.

Лючия вздохнула, глядя на потупившего взгляд Николая и молча вышла.

— Не прибыл... — прошептал Соколов себе под нос.

Сев на кровать, он машинально ощупал левую руку. Когда пальцы сжали прохладный синтетический материал экзопротеза и ещё не до конца восстановленная конечность не дала отклика, не почувствовала ничего, Николай закрыл глаза. Транспорт не добрался. Считается потерянным. Сухие фразы из доклада. А за ними осталась жизнь Натальи. Где-то там, на неведомом перевалочном пункте, где теперь только разлетаются застывающие обломки корабля и станции слежения, да ледяная пустота молчит вокруг.

***

Ложась обратно на кровать, Николай не надеялся уже заснуть. Просто закрыл глаза и постарался не думать ни о чём, но через минуту, автоматическая дверь каюты снова открылась. Поначалу Соколов подумал, что это вернулась Лючия, но повернув голову, не увидел в дверном проёме никого. Дверь закрылась, а посередине помещения, проявился высокий, расплывчатый силуэт.

Николай вскочил. Призрачные очертания обрели чёткость — перед ним предстала бронированная чёрная фигура. Устрашающе гротескный, мгновенно узнаваемый монолит феранской защитной оболочки.

Шлем открылся и Николай узнал незваную гостью.

— Ка’Ана? Что происходит? — спросил Соколов.

Она ответила не сразу.

— У меня мало времени, но мне велено сказать тебе и остальным. Нечер начали действовать. Они узнали что-то важное. Или о чём-то догадались. Стратегия наша пересмотрена. Мы начинаем запасной вариант немедленно.

Зная, что не всё до конца понимает, Николай решил прояснить вопрос, давно не дававший покоя.

— Значит, я правильно тогда решил, что нечер на Земле до сих пор не знают, кто вы такие на самом деле и откуда?

Ка’Ана кивнула, медленно, с видимым, хоть и сдержанным удовлетворением.

— Ты верно понял.

— То есть, они до последнего считали, что снова столкнулись с теми, с кем когда-то воевали здесь, в «Арахне»?

Она покачала головой из стороны в сторону, плавно и спокойно.

— Нет. Они ничего не знали о происходившем здесь в древности, ибо не были настоящей частью Единения. Не они воевали в этих местах с Та Ра. И потому, с самого начала видели ситуацию так, что против них действует кто-то с Эфе. Кто-то из властителей центральной группировки. Когда нам удалось овладеть собственным домом, мы прервали всяческую связь по прежним каналам. По всей видимости, на Земле решили, что на Эфе просто сменилась власть. Они по-началу выжидали, осторожность всегда была в них первейшим началом. Тому была причина. А когда нам пришлось открыто вмешаться, они не узнали корабли и технику, не узнали тактику и наши подходы. Вот почему так долго сомневались и пытались выяснить всё тайно, крадучись. Но теперь они действуют почти в открытую. Эскадра «служителей» пыталась прорваться к «Колыбели».

Слушая, Николай положил неживую ещё левую руку, запястьем в ладонь правой и смотрел, как плавно сжимаются и разжимаются пальцы экзопротеза. Её голос утих. Мгновение подумав, он сказал:

— Значит вот что случилось тогда. Из-за этого и начали расселять землян по колониальным скоплениям. Чтобы буферную зону себе обеспечить... А почему вы не ударили первыми, тогда, ещё до начала нашей колонизации? И прямо по ним самим? Вы ведь знаете, как их убивать. У вас есть оружие и техника, которые нам и не снились. И внезапность была бы на вашей стороне. Вы знали о них так много! Почему вы не ликвидировали их гнездо на Земле?

Улыбка коснулась её губ, одновременно грустная и жестокая.

— Ты всё ещё надеешься спасти обречённых. Что же, тогда расскажу тебе и об этом. Простота тут иллюзорна. Забудь даже думать о том, что ты сможешь придумать способ уничтожить нечер на Земле. Напасть на их «гнездо» прямо, почти невозможно. Не получится просто внезапно прибыть туда и быстро всё сделать. Не просто так эти властители окопались именно там и не были под влиянием с Эфе. Ты видел, на что способен их маленький военный зверёк. А Землю охраняет настоящий хищник, боевой звездолёт Ан Изух, равного которому ещё никому не удалось создать. Это совершенная машина уничтожения, рождённая во времена имперских завоеваний нечер. Оружие, способное за мгновение испепелить даже целую солнечную систему. Последний большой корабль той эпохи, известный нам. И он в вашей родной системе скрыт.

Соколов кивнул сам своим мыслям. Ещё одним пробелом стало меньше.

— Вы не уверены, что справитесь с этим кораблём? — задал он вопрос для полноты ясности.

Ка’Ана ответила на это сразу, она ждала такого вопроса.

— Мы не справимся. Никто, в известных пределах галактики, ещё не создавал боевых машин, способных уничтожить Ан Изух в открытом бою, или выдержать его удар. Даже если найдётся другой, такой же, у прячущегося и поджидающего в засаде — преимущество. И не думай, что это всё. Всегда, когда будешь считать, что тебе ясен их замысел и видимы все силы, знай, что они прячут что-то ещё. Но теперь, когда планы входят в жизнь, а жизнь вмешивается в планы, наш выпад в сердце врага неизбежен. Худший из вариантов, всё или ничего. Если удастся выманить этого древнего монстра из окрестностей Земли, то мы выжжем только самих нечер и всё, что носит в себе частицы их плоти. Если же нет, нам придётся испепелить планету полностью, как и всё остальное, во всей системе.

— Но...

— Нет больше никаких «но», — тихим, но не терпящим возражений, жестоким тоном, ответила Ка’Ана, а её глаза заблестели сильнее. Когда она продолжила, голос феранской женщины едва заметно дрогнул, — пока все ваши «владыки» в одном месте, это шанс. Тот самый, единственный, в бесконечном множестве лет ожидания. Если нечер уйдут из-под удара, они скроются среди мириад звёзд. И откуда ждать их в будущем? С чем они вернутся? Они никогда не отдают того, что считают своим. А они владели людьми всегда. Они создали вас, как свой инструмент и считают, что вы, земляне, принадлежите им. Безраздельно.

Соколов смотрел в её необыкновенные, почти нечеловеческие глаза и молчал. Курназир была права. Только то, что в твоих руках, имеет значение...

А Ка’Ана заговорила снова.

— Помни, больше нет определённости. Грядёт буря. В ней не будет пощады, ты не найдёшь в ней логики или смысла. С этого дня и до её окончания, берегитесь и копите силы. Вам помогут здесь, в Пределах Беглецов, но не более. Теперь ты тоже предупреждён.

Она развернулась, но Николай остановил её:

— Ка’Ана! Постой. Мне нужно знать ещё одно. Последний вопрос. Да что там! Куча у меня вопросов! Но, главный — для чего ты меня выбирала тогда? Ведь это была ты. Как ты выбирала, что это вообще значит? К чему вы привели меня сейчас? Вы всё носитесь со мной, как с малым ребёнком. Для чего? Зачем?

Чёрная фигура обернулась, сделала полшага назад, став вполоборота. Глаза сверкнули колдовскими искрами.

— Ты узнаешь об этом, уже сегодня или завтра. Вернее всего, тебе не скажут прямо, но ты поймёшь.

***

Выспаться до конца, разумеется, не удалось. Его разбудил вызов, лично от Курназир. Она пригласила его поговорить на очередную важную тему, ничего толком не объясняя. Впрочем, это уже стало привычным. Встретила она его возле лифта, на пути в зал совещаний. Ни слова не говоря, она позвала за собой и вошла в лифт, Соколов прошёл за ней.

— Мне пришлось прервать твой отдых не просто так, — заговорила Курназир, когда лифт отправился.

— Что-то ещё случилось?

— Пока ничего конкретного, но активность в приграничных системах выросла на порядок. И ситуация ухудшается. В буферной зоне, только за эти сутки, замечено шесть разведывательных вылазок АНК. Пресечь удалось только одну, порубежный флот застал врасплох и уничтожил рейдера, вместе с его сопровождением. И все штабные аналитики сейчас сходятся в своих выводах — Альянс готовит крупную операцию. Возможно, они метят в самый Куранский Коридор.

Лифт остановился и Николай вслед за Курназир вышел в главную обзорную галерею. Хоть броневые заслонки на иллюминаторах были закрыты, сам тип отсека узнавался чётко.

— Нам тоже не стоит сидеть сложа руки, — продолжила Мадам, проходя к компьютерному терминалу, у самого ряда огромных, закрытых окон, посередине галереи.

Молча, Соколов подошёл следом.

— К чему я всё это говорю. Твоим военным талантам и умениям, Нико, теперь найдётся применение, И тебе для этого понадобится матчасть.

Она провела рукой над сенсорной проекцией интерфейса терминала и окна неторопливо открылись. Перед взором предстал отдельный, нижний стыковочный узел станции. И пристыкованные к нему военные корабли. В глаза сразу бросился большой, необычной формы звездолёт, размером не меньше тяжёлого крейсера типа «сюзерен».

— Ударный боевой корабль «Ветер войны», — проговорила Курназир.

— Ударный? — переспросил Соколов.

— Это, если попытаться классифицировать, сверхтяжёлый рейдовый крейсер, с ускорением и маневренностью новейшего эсминца. Основной упор сделан на скоростное сближение и маневренный артиллерийский бой, на средней и короткой дистанции. Наступательных ракет он не несёт, только противоракетные комплексы и зенитки. И счетверённые установки потоковых орудий третьего поколения, с удвоенной дальностью поражения. Самый крупный калибр потоковых пушек на сегодняшний день. Защита корабля усилена до максимального, технически доступного нам, значения. Двенадцать резервных зарядных генераторов щита, тройное дублирование основных систем и компонентов. А главное, мои инженеры смогли создать совершенно новый проектор защитного поля. Впервые щит, произведённый нами, может остановить выстрел лучевой пушки суперкрейсера «служителей».

Николай недоверчиво глянул в иллюминатор, всматриваясь в хищные очертания экспериментального корабля.

— Его уже испытывали? Я про щит.

— Да. Два таких орудия удалось заполучить в целости и они изучались в моих лабораториях.

— А в чём подвох? Почему такая защита до сих пор не стоит на всех ваших кораблях?

Она улыбнулась.

— Ответ прост. Энергозатраты. Эту проблему мы решить не смогли. Втиснуть в старый добрый «сюзерен» новый проектор, новые, втрое более громоздкие энергопроводы и экспериментальный реактор третьего типа, оказалось нерешаемой задачей. Требуется полная перестройка корпуса. А в отличии от кораблей АНК, инженерный подход кораблестроителей в Консорциуме был другой. В «сюзеренах» несущей конструкцией является двойной цельнонагруженный корпус, а не скелетный набор с двухслойной обшивкой. Именно поэтому маневровые нагрузки, заложенные в проект, намного превышают даже показатели новейших «шевалье» Альянса. Но в итоге, нам пришлось проектировать этот корпус с нуля. А ещё новый реактор пока работает в открытом контуре и даёт очень сильный выхлоп — радиоактивные потоки и частицы отработанного топлива приходится напрямую выбрасывать за пределы осевого поля.

— То есть, на этой летающей печке не спрячешься, — подытожил Николай.

Курназир спокойно кивнула.

— Пока что это образец исключительно для открытого навязывания ближнего боя. Оружие, под которое готовился весь проект изначально, ещё не было готово. А потому получилось вот такое чудовище.

— Если подумать, то это гигантский истребитель.

Она едва заметно пожала плечами.

— Можно сказать и так. Саму идею предложил Александр Александрович. Ещё год назад. Он считал чисто ракетную доктрину тупиковой. В ней, при общем равном техническом уровне, у кого больше кораблей, с большим количеством ракет, тот и победит. Здесь же всё будет решать тактическое мышление и понимание манёвра. Раз уж ты тоже считаешь эту посудину истребителем, назовём эту «печку» по традиции, каким-нибудь клинком. Ну, скажем, тип «мачете»? Или «рапира»?

— Пусть будет «рапира». Но даже такая необычная игрушка не сможет воевать в одиночку.

— Разумеется. Вон те посудины, рядом с заправочно-зарядными доками, — она указала рукой, — силуэтами и сигнатурами похожие на старых «неудержимых», особая серия, проект для прикрытия этой штучки.

Курназир повернулась к Николаю.

— У меня сейчас нет в распоряжении других резервов. Даже для полноценного патрулирования транспортных путей, в нынешней обстановке, оставшихся кораблей недостаточно. Всё, что есть, задействовано на охране объектов и в помощи авестийским беженцам. Мой флагман останется здесь, для прикрытия коммуникаций, — указав пальцем на новый корабль, и висящие неподалёку, перестроенные эсминцы, Курназир сделала многозначительную паузу, — это экспериментальное соединение — всё, что мы можем использовать для иных задач. Пока мои собственные эвакуационные мероприятия не завершены, высвободить ничего не получится. То, что кассианский контингент теперь постоянно патрулирует внешнее порубежье и прикрывает транспортные перевалочные пункты, единственное, что хоть как-то спасает положение. Потому я и ввожу эту флотилию в строй. Сам проект закрыт, но его наработки оказались очень полезны, и теперь новый вариант большого корабля разрабатывается полным ходом.

— Ходовые испытания? Стрельбы? — просто и по-деловому спросил Соколов.

— Разумеется проведены. Тебе стоит начать осваивать новую доктрину и эту технику как можно быстрее. Насколько мне известно, ты любишь непредсказуемые манёвры и решительные атаки на встречных курсах. Значит сможешь в полной мере использовать возможности такого корабля.

Задумчиво потерев подбородок, Соколов заметил:

— С этим ясно. Но у меня есть ещё вопрос. То, чем мы сейчас занимаемся, это просто отступление и перегруппировка. Но что дальше? Вы и остальные намерены делать что? Не отсиживаться же здесь, в Пределах Беглецов?

Курназир внимательно посмотрела ему в глаза.

— Ага. Я, кажется, знаю, от кого ты это название услышал. Пределы Беглецов. Они называют наши анклавы так потому, что... Это ведь правда. Так и есть. Не первый раз уже неподвластные «владыкам» люди отступают сюда. И похоже на то, что причина снова та же самая. Недопонимание нашего врага и, соответственно, недооценка угроз, да переоценка собственных возможностей.

Она развела руками.

— Ты всё хотел узнать, где и как появился Консорциум. Он появился здесь. Далеко не сразу. Да, когда открылась правда о колонизации, о «владыках», большинство людей в колонии «Гермес» не были готовы принять это. И уж тем более, не были готовы начать борьбу, не то, что бы за свободу, а даже за собственную жизнь. Тогда и случилось разделение и первое бегство. Только упорство и отчаянная смелость горстки безумцев, позволили в тот момент создать новое начало. За ними последовали другие, менее решительные. Да, им повезло, они нашли остатки древней развалины, которая когда-то перевозила осевые ядра. Но удача улыбается решительным. Поняв, что попало в их руки, они решили не отступаться, раз уж судьба повернулась к ним лицом. А ведь сдайся тогда те, немногие, что было бы здесь сейчас?

Николай продолжал молча слушать.

— Во второй раз сюда отошли остатки Консорциума, в конце проигранной войны. Уже второе бегство. Они не сумели стать теми, кто мог бы устоять. Не услышали они того, что им было сказано. Я то теперь это знаю, я сама долго глуха и слепа была. Только то, что мои дела по большей части были безобидны и проходили в тени, спасало меня от катастрофы.

Выслушав, Соколов решил вернуть разговор к своему вопросу.

— И всё же. К чему это всё ведёт теперь?

— Сегодня, в течении дня, на станцию прибудут представители всех сторон и группировок, так или иначе обитающих в Пределе. Теперь уже всем очевидно, что по одиночке нам не выжить.

Курназир умолкла, делая паузу, а Николай решил поставить свой вопрос ребром:

— Давайте, я тоже буду откровенен, мадам. Фе Ра мне рассказали и показали такое, что мало кому вообще известно. Вы тоже. Благодаря всему этому, мне более или менее видна вся картина. Но для чего она мне? Я просто солдат на вашей службе. Хоть и не я присягал вам, а вы приютили меня. Почему вы не убеждаете всеми этими доказательствами и аргументами тех самых влиятельных лиц? Почему это открывается мне?

Она улыбнулась. Да так, что Соколова пробрали мурашки. Столько хитрости, коварства и явного, но странного удовлетворения было в одной этой улыбке. В идеальном сочетании с ледяным, пронизывающим взглядом зелёных глаз.

— Вот здесь и приходит время сделать вывод из моих рассуждений, Соколов. Само по себе объединение не спасёт. Это уже было. Консорциум стал тогда силой. И флоты АНК сломали свои зубы. В первый год войны, едва не дошло до контрнаступления. Ведь даже потеряв Викарию, силы Консорциума практически перемололи все боеспособные эскадры АНК. В Центральном Штабе даже обсуждались планы по захвату всего скопления «Гермес». Эйфория первых побед. И люди, от решений которых зависело всё, начали совершать ошибки. Грубейшие, непозволительные. Стоившие в итоге проигранной войны и миллиарда жизней.

Соколов поднял перед собой руки, обратив их ладонями к собеседнице.

— Стоп. Так, подождите, — поглубже вдохнув, Николай повернулся, сложил руки за спиной и ещё раз пристально посмотрел на новый, незнакомый корабль, на хищные очертания совершенно нового, непривычного силуэта. Потом вздохнул шумно, и так же шумно выдохнул, — я, кажется, начинаю догадываться к чему вы клоните. Но вы же не серьёзно?

Он снова развернулся, глянул в зелёные глаза, а Курназир моргнула и расхохоталась. Заливисто и раскатисто. У Соколова медленно вытянулось лицо.

— Бросьте. Не верю.

Она медленно кивнула.

— Поверишь. Ты уже почти готов к первым шагам. Предварительные переговоры будут уже сегодня вечером. А вот на завтрашнем совещании тебе необходимо присутствовать. Послушать, посмотреть, узнать, кто чем дышит. А потом, уже скоро, мы заставим их принять нужную стратегию.

Мадам умолкла, глаза её сверкали. Это снова была та самая «королева пауков», хитроумная и никогда не упускающая возможностей. И она только что заплела последний узелок своей паутины. После её слов, Соколов промолчал, только кивнул, складывая руки на груди и подперев подбородок сжатым кулаком. Он уловил суть замысла, спорить с которым уже не было смысла. Понял, какое место было для него придумано с самого начала. Однако, ему было необходимо хорошенько всё обдумать.

Татьяна Курназир мягко улыбнулась и не спеша, со всем своим достоинством, прошла к обратно, к лифту. А Николай остался в галерее, наедине с беспокойным роем своих мыслей.

Глава 23

Направляясь принимать новый корабль, Соколов получил уведомление о новом звании и новой должности. Теперь он штурм-капитан Объединённого Звёздного Флота, созданного для защиты Союза «Вуали». Старший по званию офицер, начальник штаба и фактический главнокомандующий флота, этого, ещё не существующего, государства.

Вместе с Лючией он собирался подняться на борт «Ветра Войны», сразу же намереваясь оценить и распробовать всё, на что способен корабль, от и до. По пути, удалось глянуть на него через обзорную галерею. Одного взгляда наружу было достаточно, чтобы напомнить о том, что находишься внутри «Вуали». Маленький, рваный клочок колючей звёздной глубины, видимый в стороне, противоположной границе Альянса, и слепая, осязаемо плотная тьма вокруг. Всего три ближайшие звезды, что светили внутри Пределов, виделись из галереи и нарушали непроглядный мрак. Соколов оторвался от завораживающего и гнетущего зрелища, перевёл взгляд на корабль. Если раньше, вид пристыкованного в ремонтном доке «сюзерена», казался воплощением стальной мощи военной машины, то сейчас, за толстым стеклом, на фоне бездонной черноты, красовался стремительный, закованный в воронёные латы, гигантский летающий таран. Первое, что сразу бросилось в глаза — огромные счетверённые установки потоковых орудий, стволы которых отражали солнечные искры местного светила. Монструозные пушки, намного крупнее всего того, что Николаю приходилось видеть раньше. Они располагались так, чтобы можно было сосредоточить все их выстрелы на цели, что появится в широком конусе по курсу. Корпус корабля утыкан противоракетными системами и зенитными установками. И везде броня, броня, броня. Внешние многослойные экраны, для гашения ударной волны и рассеивания потоковых лучей, разного рода щитки, козырьки, обтекатели, защищающие оружие и оборудование.

Он разглядывал корабль, погрузившись в свои мысли, а Хисс’Касе терпеливо стояла рядом, украдкой поглядывая на него. Штурм-капитан. Звание равное, а в чём-то и превосходящее по значимости капитана первого ранга в ВКС. И он получит под командование серьёзное боевое соединение. Но ведь Курназир говорила о гораздо более масштабной роли. И вот как быть с этим?

— О чём задумался, господин командующий? — промурлыкала Лючия, повиснув у него на плече.

Соколов, чуть помедлив, сказал:

— О том, какая задница у нас впереди.

— И какая же? Лучше моей? — игриво поддела она.

Он покосился на неё и встретил её взгляд.

— Не сравнивал ещё. Ты чего добиваешься? — с ухмылкой ответил Николай.

— Отвлечь тебя пытаюсь, хозяин. У тебя опять такой вид, будто все проблемы, всех людей на свете решаешь, вот прямо сейчас. О себе подумать тоже не помешает. Да и вообще, может расскажешь, что происходит?

— Я о себе и думаю. Какого лешего я тут делаю и куда всё это приведёт. Что происходит! — усталое раздражение прорезалось в его голосе, — «владыки» начинают бушевать, вот что происходит. Фе Ра где-то там с их силами воюют. Это они в общих чертах сказали. Но запросто могли о чём-то и промолчать. А мы здесь сами по себе теперь, как ни крути. Наша Курназир хочет заставить всех местных под единый флаг встать. И в методах стесняться не станет. А флаг этот держать придётся мне.

Хисс’Касе встала прямо перед ним, прильнув вплотную и обвивая руками его шею.

— И что же в этом плохого?

— То, что от нас на самом деле ни черта не зависит, — Николай постарался говорить спокойнее, — всё будет решаться где-то там, вот что в этом плохого. Я про здешнюю ситуацию вообще ничего не знаю, и понятно, что разбираться придётся по ходу дела. Но уже сейчас я вижу, что должен буду обещать людям защиту, а вот как им её дать? Нечер — не просто «враг». Чем больше я о них узнаю, тем больше убеждаюсь, что всё известное мне, лишь верхушка айсберга. А что кроется там, в глубине?

— Ты разберёшься с этим, я не сомневаюсь. И сомневающихся убедишь..

Лючия потянулась к нему ещё ближе, вставая на цыпочки, но Николай был сейчас вовсе не в настроении. Он отстранился, убирая её руки с шеи.

— Да не в этом дело. Выжить ещё надо. Тут больше нет места пробам и попыткам. Да и раздумывать нам не дадут, в случае чего. Мы теперь видели силы, возможности, технику и оружие нечер. И я знаю, что это только маленький кусочек. Вот где проблема. Что делать станем, если они к нам заявятся? Сами, они. Со всем своим оружием. Мы будем как дикари, с камнями и палками, воевать против штурмового эльтера? Или побежим? Базу Курназир атаковали всего двенадцать отпрысков. Двенадцать. И все они погибли только тогда, когда исчезло контрполе. На записях всё хорошо видно. Ты можешь внятно объяснить мне, почему? Почему во время всей той бешеной свистопляски, Фе Ра не убили ни одного из них? Пока длилась перестрелка между ними, все измерительные приборы зашкаливало. А уж что творилось в космосе... Даже непонятно чем и как стреляли, что одни, что другие. Аналитики только руками разводят. У них нет таких единиц измерения в шкалах и таблицах, чтобы мощность выстрелов замерить, они не знают таких силовых полей и излучений. И вот как уцелел кораблик миньона после попадания? Из чего он сделан, если выдержал такой удар?!

Она ничего не ответила.

— Вот о чём я думаю, если коротко. Но хватит об этом. Нас дела ждут. Посудину осваивать надо. Идём.

Николай повернулся и зашагал к стыковочной зоне. Лючия шла следом, сверкая глазами и чему-то улыбаясь.

Стыковочный переход вёл в массивный шлюз, утопленный в толщу внешнего броневого корпуса. И прямо за внутренним люком, Соколова встретила одинокая фигура, в палубном скафандре новой модели. Забрало открыто и.. Необычно и немного жутко было увидеть, искренне дружескую, приветливую улыбку, на лице боевого андроида.

— Авр?

— Да, капитан. Теперь я приписан к вам на постоянной основе. Желаете экскурсию по кораблю, или сразу в центр управления?

***

Час ушёл на осмотр, знакомство с управлением и системами наблюдения. Час на отстыковку, выход из стыковочной зоны, первичные тесты. И два часа простых манёвров, на различных режимах двигателя. Мощность и возможности двигательной установки, трёхкратно превосходили потребности для корабля такой массы. Новейшие приборы наблюдения и системы слежения открывали непривычно широкий обзор.

Но был один момент, который заставил Николая глубоко задуматься. Экипаж состоял исключительно из андроидов совершенно новой модели. И за время пробного полёта, у Соколова сложилось странное ощущение, будто бы он командует вовсе не искусственными болванчиками. Вернувшись с «Ветра Войны» на станцию, он решил задать пару вопросов Татьяне Курназир. Она сидела в пункте дипломатической связи. И было похоже, что совсем недавно пришло какое-то важное сообщение.

— Итак, Нико? — спросила она.

— Тесты проведены, основные системы опробованы. Корабли подготавливаются к манёврам, экипажи уже распределены. И вот по поводу экипажей я и хотел задать вам вопрос. Мне важно знать, верно ли я понимаю.

Курназир улыбнулась и молча кивнула.

— Как только я столкнулся с вашей «продукцией», у меня появилось странное ощущение. Что-то в ваших андроидах и гиноидах есть такое... Поначалу интригующее, а потом пугающее. Во всех этих перипетиях, я к ним вроде бы привык, но вот мои наблюдения переросли в определённые догадки. Своим поведением ваши андроиды не похожи на машины. Мне по службе приходилось иметь дело с виртуальными интеллектами. Разных моделей. Я знаю, как они ведут себя. Того, что в них не заложено, в них не появится никогда. Это машинная логика, сквозная многоуровневая алгоритмика, нейросетевые кластеры и все эти программные фокусы. А вот у ваших андроидов...

Пока он подбирал слова, Курназир смотрела на него с любопытством.

— Это ведь скопированные личности? Как и сказал тот прозрачный хмырь, что в ваш бункер проник, — продолжал Николай, — это правда? У меня не праздный интерес, мадам, мне этими искусственными экипажами командовать.

Она оглядела его с ног до головы, будто в первый раз встретила.

— Хорошо, думаю, можно тебе и узнать. Да, это ограниченные копии личностей реальных людей, в чём-то доработанные, в чём-то урезанные. Технология названа «личностная матрица». Благодаря ей, это не просто КН-компьютер, напичканный взаимосвязанными программами. Такая система, вместо виртуального КН-сознания, в машинном интерфейсе, осуществляет взаимодействие неполной модели мозга, с окружающей средой, посредством восприятия её чувствами физического тела, как это делает человек. Мозг и нервная система андроида продолжают друг друга, адаптируя оригинальную «личностную матрицу» к оболочке, основанной на источнике этой матрицы. И получается абсолютно стабильная искусственная личность. Это саморегулирующаяся нейросистема, частично осознающая себя, имеющая способность к обучению, ограниченную только целевыми параметрами модели. Настоящему обучению, а не как с виртуальным интеллектом. Да, все слухи о том, что мои изделия, рано или поздно, приобретают индивидуальность — правда. Они набираются опыта, учатся и, в некотором роде, «взрослеют».

Соколов медленно кивнул. Курназир подтвердила его догадки.

— И эта технология?..

— Да. Наши учёные не имеют к ней отношения, слишком сложна она и тонка. «Личностная матрица» это вольный перевод, но наиболее близкий к истине. Изначально это машина, которую предоставили в единственном экземпляре моему мужу, для создания производственной цепочки. Характеристики компьютерных систем той машины, не поддаются измерению нашими методиками. Пришлось долго работать, чтобы адаптировать её к физиологии именно землян.

Тут у Николая нашёлся ещё вопрос:

— А кассиане?

— Ах, да. Кассиане. С ними ещё предстоит поработать. Но твой вопрос ведь о другом. Я даю тебе полный доступ ко всей информации о Кассии и кассианах. Ознакомься на досуге. Они — тоже важная часть всей нашей картины.

— Часть, которую едва не потеряли навсегда. Ознакомлюсь. Но я всё же вернусь к основному вопросу. Значит, я могу полагаться на прогрессирующую обучаемость моих экипажей?

Несколько секунд Курназир внимательно смотрела ему в глаза, едва заметно улыбаясь.

— Можешь. Эти модели ориентированы именно на управление боевыми кораблями в составе соединения, или автономно. А их «личные качества», буду зависеть уже от тебя, как командира и наставника.

— Тогда я уж постараюсь. А пока займусь планированием манёвров и снабжением.

Она молча кивнула, а Соколов не спеша повернулся, собираясь возвращаться в стыковочную зону.

— Нико, — позвала Курназир, когда он уже направился к выходу, — ещё две вещи.

— Да, мадам?

В её руке блеснул знакомый предмет. Старинного вида карманные часы, которые дал Николаю командор Штайнер незадолго до своей смерти.

— Не забыл?

Соколов покачал головой.

— На «Искре» остались. А я не был на борту всё это время.

— Любопытное местечко в этих координатах. Безделушку можно и потерять, так что сами цифры хорошенько запомни.

Она бросила ему часы и он поймал их левой ладонью. Красивая вещица напомнила Николаю о том, как он оказался во всей этой истории. О вопросе, что же такого увидел в нём командор. И мелькнула мысль, что его рука скоро совсем восстановится, а вот старика уже не вернуть. Как и многих других.

— Я запомнил. Странно. Могу набрать точку выхода по памяти.

— Отлично. И ещё одно.

Курназир поднялась с места.

— Примерно через час на станцию прибывает один из представителей сторон. И я думаю, тебе нужно присутствовать. Как раз закончишь с запросами по снабжению. В ангарной зоне номер пять, будь там через пятьдесят минут.

Соколов спрятал часы в карман палубного скафандра.

— Мне стоит надеть парадную форму?

— Ни в коем случае. Ты боевой офицер. Пусть они все видят это.Парады и ряженных с аксельбантами, оставь Альянсу.

***

Технические вопросы своих кораблей Соколов решил даже быстрее, чем надеялся. И вошёл в ангарную зону номер пять на несколько минут раньше. Курназир уже была там и вела беседу с незнакомой, очень яркой парой, в довольно странных костюмах. Мужчина высок, статен и весьма крепок на вид, а лицо — застывшая маска дипломата. С крайне живыми и проницательными глазами. Накидка, смутно напоминающая кимоно, тёмно-желтого, песчаного цвета, материал которой выглядел так, будто это и есть песок. Отдельные песчинки сверкали мельчайшими, острыми бликами. Из-под распахнутого ворота накидки, как из-под слоя нанесённого ветром песка, виднелась одежда глубоко пурпурного цвета. Рядом с ним, крайне примечательная женщина. Песочная накидка на ней, закрывала только плечи и руки, до середины предплечья, а вся остальная фигура затянута в бархатистый пурпур, искусно расшитый золотой нитью. И фигура эта, притягивала взор, как магнит.

Идя к ним, Николай отчётливо понял, что в сочетании с острым умом, читавшимся в её взгляде, и навыками владения телом, эта женщина — самое настоящее оружие. Пышные, тёмно-золотые волосы, собранные в обманчиво небрежную причёску, волнистые локоны, будто непослушно вырвавшиеся, обрамляющие красивое лицо и черты этого лица, его порочная невинность. Едва заметные, почти неуловимые нюансы движений, поз, жестов и взглядов, всё это вместе затрагивало какие-то глубинные, древние механизмы мужского разума. Она заставляла смотреть на неё, любоваться ею, заставляла думать только о ней и желать её. Одним своим присутствием, эта женщина отвлекала внимание от настоящей цели — все взгляды сосредотачивались на ней, упуская из вида того, кого она сопровождает. Возможно, в этом и было её назначение. Мужчины должны были вожделеть её, а женщины сгорать от зависти. Усилием воли, Соколов заставил себя отвести взгляд. Нужно быть внимательным и осторожным, даже просто бросая взгляд, воспринимать красоту этой женщины как угрозу. Глядя на неё, лучше всего видеть направленное в тебя острое лезвие.

Подходя ближе, Николай, пользуясь системами своего палубного скафандра, расслышал, что говорила Курназир.

— У нас больше нет ни сил, ни возможностей противостоять служителям Врага, но мы не хотим быть беглецами. Помогите нам выжить.

Мужчина сдержанно улыбнулся и ответил:

— Мы здесь ради этого. Виилем поможет вам.

Мадам немедля задала следующий, более важный для неё вопрос:

— Примете ли вы военные обязательства?

— Мы прикроем тыловые системы всех участников договора. Все внутренние маршруты поставок и навигационные пункты будут безопасны. С завтрашнего дня, Пределы Беглецов под нашей защитой. Также, мы сообщаем вам, что Фе Ра гарантируют вмешательство особого ударного соединения, если Старый Враг использует здесь древние машины. Однако, вы должны знать, что вмешательство не есть гарантия безопасности. У Старого Врага есть оружие, которое невозможно остановить, а можно только уничтожить. И ещё одно. Ни один боевой корабль Виилем, не появится на линии соприкосновения с флотами Альянса Земли. Там будет ваша война.

Закончив свою речь, неизвестный посланник отвесил лёгкий поклон, одновременно делая левой рукой загадочный жест. Курназир склонила голову в ответ и пурпурно-песочная пара удалилась в сторону пассажирской транспортной системы.

— Я опоздал? — спросил Николай, когда за странной парочкой уже закрылись створки автоматической двери.

— Отнюдь. Ты в самое время. Никто не знал, когда прибудут эти особы.

Соколов вскинул брови.

— А что это за «особы»?

— Узнаешь чуть позже. Прибыл посланник, которого я жду.

Из коридора, ведущего к ангарам, вышли двое — довольно любопытного вида мужчина, в сопровождении служебного гиноида. Николай присмотрелся к незнакомцу. Седеющие, длинные темные волосы, собранные золотистым шнуром, густая, ухоженная борода и длинный серый халат, из довольно грубой ткани, из-под которого, однако, виднелся комбинезон из высокотехнологичных материалов, гранатовый с чёрными вставками.

Не доходя до хозяйки станции трёх шагов, гость встал как вкопанный, отвесил поклон и почти неподвижно застыл, бросив короткий взгляд на Соколова. Вблизи стало хорошо заметно, что он действительно не молод.

— Посланник Нардид, — начала Курназир, — ваш срочный запрос о переговорах был довольно неожиданным. Я понимаю, что ситуация у вас чрезвычайная?

Нардид поклонился и ответил:

— Да, мадам. Дело абсолютно безотлагательное, поэтому я буду говорить прямо. Авеста на пороге катастрофы.

— Продолжайте, посланник.

Несколько секунд тот собирался с мыслями.

— Мне неприятно это говорить, но обстоятельства, вызвавшие мой неожиданный запрос на переговоры, ужасны. Совсем недавно мы раскрыли заговор, предательство и просто немыслимых масштабов провал нашей разведки.

Курназир кивнула.

— Я заметила, что поток ваших транспортов, в Курайском Коридоре, вырос почти вдвое. Значит в этом причина?

— Да, мадам. «Владыки» переиграли нашу разведку. Вчистую. Альянс теперь владеет полной информацией о нашей обороне. Полномасштабная атака сметёт наши силы одним натиском. Мы не знаем, сколько у нас времени, успеем ли мы хоть как-то перестроить систему обороны и планы развёртывания. Штабы работают круглосуточно, вся наша военная инфраструктура на пределе. Мой государь повелел мне просить у вас военной помощи.

Выслушав посланника, Курназир чуть склонила голову, продолжая не мигая смотреть ему в глаза.

— Означает ли эта просьба о помощи то, что Авеста желает присоединиться?

Нардид кивнул.

— Авеста готова вступить в ваш союз. Больше того. В качестве жеста доброй воли, мне приказано передать вам предмет наших прошлых переговоров.

— И он сейчас?..

— Да, Реликвия Ахура здесь, на борту моего корабля.

Мадам сложила руки под грудью, сцепляя пальцы.

— Хорошо. Как мои союзники, вы получите дополнительные транспорты и всю возможную военную помощь. Мои штабисты приступят к работе в ближайшее время.

***

Манёвры вечером, манёвры утром. Схемы, команды, цифры, позывные. Да, Соколов был в своей стихии, занимался тем, чем всегда хотел, но он пытался успеть слишком много. Старался подготовиться к неизбежным уже сражениям. И с командного пункта его прогнала усталость. А ночью к нему пришла Лючия и просто набросилась на него, разбросав одежду по всей каюте. И её жадная страсть оказалась как нельзя кстати.

А после обеда была назначена та самая встреча и должны были состояться переговоры.

Когда Николай, следом за мадам Курназир вошёл в зал заседаний, все делегации уже были на своих местах. Лючия шагала рядом с ним, гордо держа голову, словно до сих пор оставалась верной помощницей своей хозяйки. Последним шёл полковник, он всё ещё торчал в своём медицинском экзоскелете, но всё равно решил присутствовать лично. Круглое помещение, просторное, но не слишком большое и ярко освещённое. Напротив главенствующего стола, стояли пять таких же, противопоставленных, за которыми и сидели представители других сторон. Мадам заняла своё место, в самом центре внимания.

Странная пара, которую он мельком видел вчера, расположилась отдельно, на возвышении, слева от председательской трибуны. Они по-прежнему были только вдвоём, своей осанкой напоминая древние изваяния, вышедшие из-под рук искусного скульптора. Лицо мужчины вновь непроницаемо, а глаза внимательны. Женщина же скользит взором по лицам присутствующих, словно сканируя их. И на мгновение её взгляд задержался на Николае. А он решил не начинать игру в гляделки, предпочитая повнимательнее осмотреть других присутствующих.

Разглядывая делегации по очереди, кассиан, Оставшихся, что олицетворяли наследие Консорциума, представителей Порубежья и советников Лан Курай, Соколов старался понять, что это за люди. Даже его, не слишком опытному в дипломатии взгляду, было заметно, что отличия этих сторон много глубже, чем просто цвета церемониальной одежды и флагов. Лючия, заметив его любопытство, с энтузиазмом пояснила ему, в двух словах, кто есть кто, а Николай слушал её и сопоставлял с тем, что наблюдал. И он так увлёкся, что не заметил, как пропустил начало. Секретарь-гиноид объявила об открытии заседания и слово взял глава курайской делегации.

Вопрос, что тот задал, прошёл мимо ушей, но Николай заставил себя прислушаться.

— Нет, советник, — отвечала Курназир, — мне прекрасно известна ваша позиция. И очевидно, что правление кого-то из существующих игроков, не устроит многих. Так что, нет, я не собираюсь навязывать главенство моей компании.

Выражение лица советника, ничуть не изменилось.

— Тогда на чём же вы собираетесь строить союз? — спросил он почти меланхолично.

— На новом начале, советник, — ответила Курназир в том же ключе, совсем скучающим тоном.

— Потрудитесь объяснить, мадам.

Она откинулась в кресле и перламутрово-серебряное шитьё, на её платье, начало переливаться в ярком свете.

— Вы прекрасно поняли меня, советник Церай. Вы же видите, что здесь присутствуют наши друзья из Виилем.

Лицо советника неуловимо быстро превратилось в непроницаемую маску.

— То есть, вы, в очередной раз, предлагаете нам стать их протекторатом.

Курназир поднялась со своего места.

— Лан Курай и Порубежье, уже давно протекторат, советник. Как и все Пределы «Вуали». Как и я. Все мы, здесь присутствующие — протектораты. Только благосклонность Фе Ра и поддержка Виилем, позволяют нам сидеть сейчас в этом зале и препираться. Остальное — иллюзии. А вы снова упорствуете, выдавая желаемое за действительное. Довольно уже лить воду, советник. Я предлагаю создать то, что сможет защитить Пределы от прямой и реальной угрозы, исходящей от АНК. По-настоящему, действенно, а не только в строках договоров. Защитить своими силами. С момента окончания войны, у нас была возможность спокойно всё обдумать, сделать нужные выводы. Все мы их сделали. А теперь время у нас вышло. Пора принимать решения. Сегодня вам будут предоставлены данные, полученные моими специалистами во время последней операции. Информация о том, что наши планеты более небезопасны, подтвердилась.

Медленно окинув взглядом присутствующих, она продолжила:

— Никто из нас больше не может прятаться в своём уютном уголке.

Глава делегации Лан Курай не собирался сдаваться.

— Внутреннее Порубежье никогда не присоединялось ни к кому. Даже к Консорциуму.

Глаза «королевы пауков» сверкнули. Она заговорила жёстким тоном, с металлом в голосе.

— Игры в независимость кончились, советник. Выводы всех стратегических аналитиков сходятся. Если «Арахна» достанется Альянсу полностью, удержать Курайский Коридор безопасным не удастся. А значит, Порубежье не продержится и года. Но отступать, и им, и вам, станет уже некуда. Единственный способ защититься — это не подпустить врага к «Вуали», заставить их увязнуть на подходах. У Пределов должна оставаться обширная буферная зона и глубокая система раннего оповещения. Это значит, что драться нужно там, на подступах, а не здесь. Но сил для этого не хватит ни у кого из присутствующих. Всё это вы понимаете и сами.

С этими словами, Курназир воздела перед собой руки, жестом обращаясь ко всем присутствующим.

— Я призываю вас примкнуть к новому союзу. Некоторые правительства, представители которых сегодня здесь, уже изъявили желание вступить в него.

Сдержанным кивком она указала в сторону кассианской делегации:

— Саффех Хас’Ких.

Рослый кассианин встал, сверкая своими золотистыми сединами.

— «Золотой Совет» принял вступление в Союз, единогласно. Покровительства более старших и сильных избегать глупо. А бездействие сейчас — самый лёгкий путь к бессмысленной гибели. Мы уже были научены. Не забывайте Кассию. Но помните и Викарию.

Мадам и Хас’Ких обменялись сдержанными поклонами, после чего кассианин сел на своё место.

— Посланник Нардид? — обратилась Курназир в сторону авестийца.

Тот встал с места, на мгновение прикрыл глаза и глубоко вдохнул.

— Я прибыл по прямому приказу моего государя, с официальными полномочиями заявить: Авеста присоединяется к Союзу. Мы готовы подписать договор в назначенное время.

Мадам удовлетворённо кивнула ему.

— А что скажет представитель Оставшихся?

Немолодой мужчина поднялся с места, тёмно-серый костюм на нём напоминал мундиры старших офицеров Консорциума времён войны.

— Мы понимаем правоту ваших доводов, мадам Курназир. И Консорциум никогда не желал прятаться за чужие спины...

— Консорциума больше нет, представитель Рестен, и вы это знаете лучше меня, — оборвала его Курназир, — мне ли вам разъяснять? Мы давно знаем друг друга. И оба понимаем, что Консорциум не просто название. Это люди и планеты, которых теперь не существует.

Седовласый мужчина медленно сжал кулаки. Он смотрел в зелёные глаза, явно желая что-то ответить, но, стиснув зубы, молчал. В словах и во взгляде «королевы пауков» не было упрёка, надменности, или обычного для неё превосходства. Но в нём всем были видны усталость и сожаление о чём-то, ей очень дорогом.

— Всё это ушло, господа, — продолжала она, обращаясь уже ко всем присутствующим, — всё это не важно. Даже для меня. А важно только то, что мы воевали не с каким-то там Альянсом. Я знаю, что ни вы сами, ни ваши правительства, ещё до конца не осознаёте, какая сила угрожает нам. Ознакомьтесь с информацией, которую мы вам предоставляем. Чужаки, что владеют Землёй Центральной и правят Альянсом, и есть тот самый Старый Враг. Те, кого Фе Ра называют «нечер». В этой подборке о них всё, что известно, от и до.

После этих слов, выражения лиц несогласных делегаций изменились, а Мадам сделала рукой небольшой жест в сторону гиноида-секретаря. Та резво поднялась с места и держа кассету носителей информации, обошла все делегации, передавая копию представителю каждой.

— Это поможет вашим правительствам быстрее придти к пониманию реальной ситуации.

Выждав пару минут, Курназир сказала:

— И последнее, господа. С принятием нового союза, все прежние обязательства станут недействительны, — отчеканила она, — я заявляю об этом официально. Тратить ресурсы на защиту неприсоединившихся, я не стану. Тот, кто останется в стороне — окажется сам по себе.

Тихий ропот послышался со стороны делегаций Лан Курай и Оставшихся. Представители же Порубежья промолчали.

***

Покинув зал следом за Курназир, Соколов не заметил, как полковник куда-то пропал, слишком сильно его мысли занимало прошедшее обсуждение. Лючия тоже оставила его. Как только Николай оказался с Мадам в комнате совещаний, только вдвоём, он спросил:

— А если они всё же откажутся присоединиться?

Она прошла к большому вращающемуся креслу, возле универсального терминала и только усевшись, ответила:

— Тогда мы будем считать, что они выступят против нас.

— Вы пойдёте на это?

— Жребий брошен. И понижать ставки уже поздно, — ответила она, тоном и взглядом «паучьей королевы» давая понять, что разговор окончен.

Николай уловил, что обсуждение этой темы бессмысленно. Всё, что эта женщина делает сейчас, имеет одну единственную цель — довести до конца начатое. Не смотря на то, что всё идёт не по плану, а быть может и вовсе катится под откос, Татьяна Курназир идёт напролом и сжигает мосты. И теперь поздно что-то обсуждать. Заявления сделаны, условия выдвинуты. Молча кивнув, Соколов направился к себе, переварить увиденное и услышанное. Не успел он подойти к двери, как она открылась и ему навстречу быстрым шагом вернулся полковник.

— Викторович, задержись, — сказал он, положив руку на плечо Соколову и разворачивая обратно.

— Что-то случилось, Вячеслав Сергеевич? — спросила Курназир.

— Да, мадам. Сигнал, перехваченный майором Маккелен, оказался весьма интересен. Мы закончили расшифровку. Аналитики оказались чертовски правы.

Подойдя к консоли для конференции, он включил проектор. Карта всего скопления высветилась в общем масштабе над столом. Полковник быстро приблизил изображение центрального региона. Одновременно, сбоку высветились строки официального документа генштаба АНК.

— Это приказ главнокомандующего центральными боевыми флотами. Штаб второго дивизиона тылового обеспечения боевых флотов, передислоцируется из района Альфа Два «Гермес», на точку Бета Два, в полном составе. Ему придаются дополнительные соединения арсенальных транспортов и эскадра ремонтного обеспечения резерва командования. Всё в рамках операции «Усмирение Минотавра». Хотя такую позицию должны бы формировать на границе сектора «Минотавр», где-нибудь недалеко от базы ВКС Черенчил, приказ был перехвачен в центре сектора «Арахна». Я перепроверил информацию о движении флотов. С начала событий в «Минотавре», такой пункт уже был создан, примерно тут, — Младов обозначил в проекции скопления указанный район, — это тот самый Альфа Один, куда перебрасывали Третий Боевой. А вот новый район дислокации, указанный в приказе, Бета Два, три раза фигурировал в шифровках по действиям сил СКБ в «Арахне». Из этого я делаю вывод, что весь Второй Боевой Флот, собирались передислоцировать вовсе не к «Минотавру», на противоположную от нас сторону внутренней сферы скопления, а сюда. Они формируют новую базу снабжения и ремонта где-то недалеко от Порубежья. Причём базу мобильную, по образцу военного времени.

Соколову стало ясно, к чему клонит полковник. Изначальный сборный пункт, обозначенный на карте, находился всего в одном коротком прыжке от границы сектора «Минотавр». И сигнал, отправленный туда, действительно, никак не мог быть перехвачен в глубине «Арахны».

— Это означает, что они вовсе не готовились к наступлению на сектор «Минотавр». Потому, что там всё идёт по плану? — высказал Николай свои догадки, — с самого начала.

Полковник кивнул и указал на обозначенную в карте точку.

— Верно. «Минотавр» Землю Центральную не беспокоит, они там всё и заварили. Но им надо что-то сказать о том, куда уходит такая крупная группировка. Все силы этого боевого флота, на самом деле, нацелены на «Арахну». Осталось уточнить, куда именно. Порубежье для пропаганды АНК не существует, значит оно отпадает. Но тогда остаётся...

Сигнал вызова по внутренней дипломатической линии связи прервал его. Мадам включила прямую связь и в проекторе терминала появилось лицо авестийского представителя.

— Посланник?

— Мадам Курназир. Я вынужден снова просить о помощи.

Полковник и «королева пауков» обменялись короткими, но многозначительными взглядами.

— Слушаю вас, посланник.

— Если позволите, мадам, я бы хотел говорить лично.

— Хорошо, вас проводят.

Она быстро набрала команду на ручном унике. Какое-то время оба, и Николай, и Мадам наблюдали, как полковник сосредоточенно работал с картой, штабными схемами и сводкой дельта-перехвата. Через несколько минут появился посланник, в сопровождении искусственной секретарши.

— Я только что пытался связаться с родиной, — сразу начал он, — связи нет. Что-то произошло, возможно, что-то крайне неприятное. Резервные каналы тоже не отвечают. Я не могу получить ответа ни от одного из внешних постов. Авеста полностью молчит.

Соколов глянул на Курназир, взгляды встретились. Связь между двумя новостями становилась слишком очевидной. Через мгновение Мадам обратилась к Младову:

— Полковник?

— Да, вряд ли это совпадение. Так, дайте мне минуту, — ответил Младов открывая личный интерфейс командующего. Поколдовав немного, он кивнул, — да, в районе сейчас есть один разведывательной корабль, он доберётся до окраин системы за несколько часов.

Сверив ещё что-то, он обратился к посланнику.

— Внешний пост на границе туманности всё ещё действует? Я хочу направить разведчика к нему.

— Да, пост должен быть на месте, — подтвердил Нардид, — но он тоже не отвечает.

Курназир резко встала с места.

— Сколько времени понадобится для сбора ударной эскадры? — спросила она, обращаясь к Младову.

Полковник повернулся к проекции карты, переключил на отображение солнечной системы Авесты.

— Если брать в расчёт то, что задействован Второй Боевой Флот, то сутки, не меньше, — ответил тот, — два «сюзерена» и четыре эсминца уже на пути сюда, но это несерьёзно. Остальные боевые корабли ещё на своих эскортных и патрульных заданиях. Корабли Виилем сменяют их, но требуется время.

— Мадам, — не выдержал посланник Нардид, — я понимаю ваши трудности, но раз наши военные не смогли даже послать сигнал о нападении, то положение должно быть ужасно. Я прошу вас сделать хоть что-нибудь.

Курназир молчала. Потом перевела взгляд на Младова.

— Что скажете, полковник?

Тот, немного поразмыслив, ответил:

— Вариантов немного. Если уж говорить прямо, то вариант вообще только один. Всё, что мы можем послать прямо сейчас, это «Ветер Войны» и его сопровождение.

С минуту, и полковник, и Мадам молчали. Николай тоже размышлял. У него родилась идея. Идея безумная, но это был единственный шанс не дать врагу полностью перехватить инициативу. И, быть может, единственный способ заполучить ту саму, «свою» силу, не позволить своей жизни снова сорваться в пропасть, на милость случая и чужих, хоть и могущественных сил. Что бы ни планировало руководство Альянса, этому нужно было помешать. А ему самому, было жизненно необходимо вырваться из тени Курназир, самому вписать себя во вновь создаваемый союз. Пусть даже для этого придётся пройти по самому краю, в обнимку со смертью.

— А я предлагаю попробовать, взять и сунуть туда нос, — сказал он, — думаю, разведка боем будет намного полезнее, чем просто посмотреть издалека. И «Ветер Войны» как раз для этого подходит.

Глаза Курназир сверкнули и прищурились, а Младов спросил:

— Задачу то какую ставишь? Рисковать ради чего задумал?

Соколов покачал головой и заговорил снова, обращаясь к Мадам:

— Вот что я думаю. Вы хотите создать новое начало, чтобы объединить всех тех, кто не хотел жить под властью древних нелюдей. Но вам эти люди верить и подчиняться не хотят. Тогда ваш главный план и надо пускать в дело. Вы ведь хотели, чтобы новый флаг поднял я. Но нужно как-то показать всем, что в этом объединении есть смысл, и что от нашего союза будет настоящая польза. Жизненно необходимо доказать это здесь и сейчас. Иначе, если мы ничего не сделаем, никакого союза уже не будет. И именно поэтому мне стоит отправиться к Авесте с тем, что есть. Даже если мне придётся встретиться со всем Вторым Боевым Флотом. Я не смогу дать им бой, понятно, что и с десятком «сюзеренов», боевой флот не одолеть, но отвлечь часть сил, пока полковник собирает ударную флотилию, тоже будет помощью. Ведь если удастся спасти хотя бы тысячу беженцев и помешать Альянсу, это и будет то самое начало. Действовать надо сейчас. А пока я готовлю корабли, вы можете созвать чрезвычайное заседание и объявить об этом.

Курназир загадочно улыбнулась и повернулась к полковнику. Их взгляды встретились.

— Я же говорила, она никогда не ошибается.

Младов задумчиво кивнул.

— Похоже, мне все-таки придётся в это поверить.

«Королева пауков» посмотрела Соколову в глаза.

— Действуй, Нико. Но моё условие по-прежнему в силе — не вздумай там умереть.