Путевой дневник Эсен

Глава 1. Мальчик с искрами изо рта

Эсен

— Вот он, хватай его!

— Не уйдешь, паршивец.

— Госпожа, помогите! Они убьют меня.

Эсен обернулась на крики, молнией прорезавшие задорную музыку бродячего цирка, и поймала шары, которыми жонглировала перед выходом на манеж. В шатер влетел взъерошенный мальчишка, за которым следовали трое крупных мужчин. Один из них дернул рукой, и из-под земли выскочил камень-подножка. Мальчик со всего размаху рухнул, ободрав ладони и колени, и, сдавленно захныкав, попытался отползти. Грязной рукой он прикрыл лицо, наверное, разбив нос, и Эсен появилась перед ним до того, как осознала, что делает. Впрочем, она вполне осознано швырнула мяч в лоб ближайшему мужчине, сбивая того с шага.

Остальных артистов, которые ждали своего выхода и лениво тренировались, как ветром сдуло. Эсен надеялась, что они отправились за помощью. Мужчина рассвирепел, закатал рукава мундира, напоминающего тот, что носили стражники, его загорелое лицо пошло пятнами, а усы встопорщились. Он напоминал ожившую и озлобившуюся скалу, готовую обрушить камнепад на каждого, кто подвернется под руку. Когда он занял твердую, широкую стойку, Эсен отступила на шаг. Словно живые, валуны выпрыгнули, но сделали это так тихо, что не затмили ни единой ноты с манежа. Публика ликовала. Смех и аплодисменты взрывались каждые пару минут.

В суматохе мальчишка бросился вглубь шатра и затерялся между коробками и брошенным реквизитом. Тень поглотила его без остатка. Укрытие не защитило бы его от булыжников, поэтому Эсен швырнула другой мяч в лоб мужчине. Не попала. Зато сместила весь гнев на себя.

— Отойди в сторону, циркачка. Это тебя не касается.

— Вы нападаете на ребенка, — воскликнула Эсен с сильным северным акцентом. — Что вы тут устроили?

Мужчины переглянулись. Никто из сбежавших коллег по манежу не вернулся, а стражники не спешили сюда, чтобы разобраться, что происходит. Один из нападавших, такой неприметный и блеклый, что сразу растворялся в памяти, встал у входа в шатер, прогоняя любопытствующих мрачным выражением лица, а другой, опрятный и элегантный, поспешил появиться перед ретивым товарищем, преграждая ему обзор.

— Були, уймись, лучше не трогать дикарку, — прошипел он и тут же засиял благостной улыбкой. Он заговорил на общеизвестном принворском языке, но так громко и медленно, будто у Эсен слюна стекала изо рта, а в глазах не сияло ни одной мысли. — Просим прощения за беспокойство, уважаемая. Мы не хотели отрывать вас от репетиции.

Эсен прислушалась к голосу инспектора манежа, который объявлял очередной номер, и нахмурилась, точно с трудом подбирала слова:

— Что вам нужно?

— Этот мальчик обидел одного господина и должен извиниться за доставленные неудобства. Позвольте нам решить это недоразумение.

— О, вот как, — протянула Эсен, когда музыка на фоне стихла и забили первые барабаны, набирая ритм. — Мальчик, они говорят правду?

— Я никого не трогал, — донеслось из-за коробок, и там точно спичка вспыхнула.

— Не лги, паршивец! — рявкнул Були, и камни задрожали под его рукой. — Иди сюда, или я притащу тебя за шкирку.

Он сделал широкий шаг, но и Эсен сместилась.

— Если он виноват, то ответит за это, — сказала она под нарастающий бой барабанов. — Могу я пойти с вами, чтобы удостовериться, что ему не причинят вреда? Вдруг вы работорговцы или убийцы? Мало ли, откуда вы взялись тут?

— Следи за языком, циркачка! Кем ты себя возомнила?

— Ну-ну, Були, успокойся, — снова приторно улыбнулся опрятный мужчина. — Кажется, мы все немного разволновались. Думаю, я знаю, как уладить это неприятное дело. Юная леди, мы сможем договориться с помощью этого?

Эсен едва не выронила оставшиеся мячи:

— Как много монет… Я никогда не видела столько вживую…

— Они твои, если вернешь нам паршивца и никому не скажешь об этой встрече. Будь благоразумна, как твои товарищи. Ты ведь не упустишь такой шанс?

Эсен подняла взгляд от монет и захлопала глазами. Були зашипел что-то о дикарях, которые заполонили цивилизованные места, и сплюнул. Барабаны забили во всю мощь в бешеном ритме, когда на манеж вышли метатели ножей, и люди ахнули. В море хлопков растворялся неровный стук сердца. Эсен метнула взгляд к ящикам. Мальчишка выглянул из-за них, как зверек из укрытия, и что-то в нем показалось странным. Не то, что он прятался и преследовался мужчинами, не то, что на его лице виднелись синяки, не то, что одежда местами зияла дырами, точно её что-то пропалило… Всё это вызывало вопросы, но не ошеломление. Эсен привлекло другое, и она прищурилась, шаря в темноте в поиске ответа, когда ребенок вздрогнул.

Искры!

Из его рта посыпались искры, и он с размаху влепил себе по лицу, то ли пытаясь выбить зубы, то ли скрывая пламя. Сердце Эсен заколотилось с такой силой, что зазвучало громче барабанов, и она резко обернулась к мужчинам. Те помрачнели. Були сжал кулаки и стиснул челюсть, опрятный мужчина улыбнулся ещё слаще, а третий, который так слился с окружением, что Эсен постоянно про него забывала, отвернулся к толпе. Задорный голос инспектора манежа возвестил о лучшем трюке метателей, и зал затаил дыхание. Музыка стихла. Бой барабанов исчез.

В тишине, тягучей и плотной, остался только звук дыхания и перезвон монет. Эсен пошла к мужчинам, протягивая руку, и сзади послышались всхлипы и возня. Мальчишка попытался уползти, но Були уже заметил это. Его глаза наполнились жестоким блеском, а тело пришло в движение, готовое метнуть валуны, когда Эсен со всей силы ударила по руке с монетами. Золото брызнуло во все стороны и посыпалось на землю. До того, как первая монетка упала, Эсен зарядила опрятному мужчине по лицу с недивичьей силой и бросилась назад.

— Пацан, ко мне, живо! — рявкнула она на чистейшем принворском и едва успела дернуться в сторону, когда камни едва не снесли ей голову.

— Стой, дура! Что ты делаешь?

Мальчик выпрыгнул из укрытия, зажмуриваясь, и Эсен схватила его на руки, скрываясь за коробками. Оттуда она кинулась влево, ко входу на манеж, но мимо носа просвистел нож. Затем ещё один. И ещё. Эсен едва успевала уклоняться, прикрывая мальчика, когда доселе бездействующий мужчина присоединился к товарищу. Були метал в неё камни и пытался поймать в земляные ловушки, а последний, тот опрятный, шипел сквозь зубы ругательства.

Музыку затмили грохот камней и брань мужчин. Смех и аплодисменты тоже пропали, но теперь до них не было дела, ведь на руках Эсен оказался насмерть перепуганный ребенок, который отчаянно закрывал рот руками и едва дышал. Бедняга. Он горел, как печка, и даже не мог заплакать. Везде, куда падал взгляд, виднелись синяки, а слишком длинные волосы прикрывали порезы на лбу и щеках.

— Эсен? — раздался голос инспектора манежа, когда он торопливо вошел в шатер. — Что здесь…

Он осекся, когда булыжник просвистел у его уха, и Эсен пришлось упасть на спину, чтобы избежать удара. Она мгновенно вскочила и бросилась к нему. Старик перевел ошарашенный взгляд на мужчин и побледнел до синевы. Он их узнал. Точно узнал! Вот только не попытался помочь Эсен, а сбил её с ног мощным порывом ветра. Она вскинула, отлетев, и врезалась спиной в коробки. Мальчишка сдавленно охнул, но даже не успел раскрыть зажмуренные глаза, когда земля под ними разошлась в разные стороны.

Эсен раскинула ноги в поперечный шпагат и остановила падение. Крякнув от дополнительной тяжести, она выкинула ребенка из ямы и выпрыгнула следом секундой позже. Земля с грохотом схлопнулась. Тяжело дыша, Эсен затолкала мальчишку за спину и заметалась взглядом по мужчинам. Они зажали их. Окружили. Отрезали от выхода и теснили к границе шатра, неумолимо приближаясь.

— Успокойся и отдай им мальчишку, — велел инспектор манежа. — Ты не представляешь, во что ввязалась.

— Они убьют его! У него искры изо рта. Я его не брошу.

— Это не твое дело!

Эсен сжала зубы, и разочарование окатило её с ног до головы.

— Я не каменная, как вы, — прошипела она. — Пацан, открой рот и сожги здесь всё.

— Что? — опешил инспектор манежа, рефлекторно поднимая взгляд выше.

— Что?! — воскликнул ребенок с таким искренним удивлением, будто увидел двух пляшущих слонов посреди города.

— ЧТО?! — рявкнул Були, взмахивая руками.

Эсен ухмыльнулась, выхватив из волос шпильку, и швырнула её с такой силой, что она могла бы пробить человеческий череп. Целилась она в того странного незапоминающегося мужчину, который за все время не сказал ни слова. Остальные опешили от неожиданности. Були попытался поднять каменную стену, но опоздал на мгновение. Шпилька со свистом рассекла воздух, но со звоном отскочила от кинжала, который вырос на её пути. Неприметный мужчина остался невредимым. Однако всё они упустили кое-что другое.

Мальчишка изо всех сил выдохнул искры на тканевую стену шатра, и пламя вдруг взметнулось. Оно накинулось на всё, до чего могло дотянуться, пожирая, как ненасытное животное. Не прошло и трех секунд, как оно перекинулось на коробки и реквизит, и мальчишка с огромными от шока глазами уставился на свои руки.

— Как это получилось? — прошептал он.

— Потом узнаем, — бросила Эсен и потащила его через пламя наружу. — Держись крепче.

— Стой, Эсен! — прогремел инспектор манежа. — Ещё один шаг, и ты не просто покинешь цирк, но и не найдешь ни единого уголка, где была бы спокойна. Я позабочусь, чтобы за твою голову назначили награду!

Эсен не ответила. Она просто кинулась прочь от цирка и нырнула в паникующую толпу, заметившую пожар. Сегодня заканчивался Фестиваль Равноденствия — пышный праздник, знаменующий начало нового полуцикла. День и ночь сравнялись, а четыре богини даровали благословения, из-за чего простой народ стекался к храмам и обелискам, чтобы принести дары и попросить об удаче, здоровье и счастье. Ночью устроили традиционные гуляния на главной площади. Столица Морн вновь показала себя во всей красе, ведь нигде на континенте не проводилось более пышного праздника, чем здесь.

Затеряться в толпе не составило труда. Среди сотен огней, десятков продовольственных лавочек и дюжины шутих собрался, казалось, весь город. Он гудел, жужжал и перемещался в бесконечном цикле. Стражники не успевали ловить воришек и карманников. Конфликты вспыхивали тут и там, а пылающий шатер стал лишь очередным недоразумением, которое списали на несчастный случай.

Смещаясь к переулкам, Эсен заметила, как прибыла пожарная бригада. Пятеро заклинателей воды с помощью стражников разогнали толпу от цирка и взялись тушить огонь. Для этого они тянулись к каналам, всегда полным на такой случай и проходящим по всему городу. Неравнодушные жители предложили помощь, и вскоре ещё несколько мощных струй упали на тлеющие остатки шатра. Заклинатели земли соорудили из брусчатки песок, отгораживая линию огня от лавочек и домов.

Мальчишка, устроивший поджог, в ужасе глядел на толпу и держал рот закрытым. Он мелко и часто дышал, и выглядел таким маленьким, бледным и слабым, что хотелось завернуть его в одеяло и дать вкусную булочку. Эсен прижала его к себе крепче и почти скользнула в тень переулка, когда кто-то её толкнул. Она пошатнулась, но устояла, и резко обернулась. Никого рядом не было, однако в руке появился маленький листок с наспех накарябанными словами, которые ещё даже не просохли, а потому слегка размазались.

«Присмотри за ним. Я скоро буду».

Странности продолжались, но Эсен решила подумать о них позже, когда они, наконец, окажутся в безопасности. Она нырнула в тень между домами, и точно растворилась там вместе с мальчишкой. Шаги её были настолько легкими, что их не услышала бы и кошка, а двигалась Эсен так быстро, что её вполне можно было принять за обман зрения. Она стремилась к окраине города, зная, что там всегда находились тихие места для передышки и обдумывания следующего шага. Пока их не преследовали, но это было делом времени.

Спустя час блужданий в незнакомом месте Эсен наткнулась на хорошенький заброшенный дом. Он провонял затхлостью и сыростью, покрылся огромным слоем земли и пыли и зиял несколькими дырами в крыше. К тому моменту, как она влезла в него, мальчик клевал носом. Погоня, страх и подавление пламени вымотали его, поэтому он не воспротивился, когда Эсен решительно накинула на него какие-то тряпки и уложила на пол, сев рядом. Пригревшись, он уснул.

С каждым выдохом из его рта летели искры, но сразу гасли на сырой древесине. Это было неправильно. Ненормально. Стихия не покорялась мальчику, а захватывала его, не только прорываясь при каждом удобном случае, но и заставляя гореть, как печка. Вероятно, она даже иссушала слезы и могла влиять на внутренние органы, заставляя испытывать бесконечную боль.

Вот что случалось, когда ребенка неправильно учили заклинать стихию.

Эсен поджала губы, а затем ловким перекатом через голову приняла стойку на руках, размышляя. Она не в первый раз встречала того, кто не умел справляться с силой, но обычно это были взрослые люди. Тогда она отправляла их к мастеру — настоятелю Храма Стихий, который помогал справиться с бедой и переучивал человека. Его подход в корне отличался от того, что преподавали в здешних интернатах, но отрицался современной наукой. В итоге, кто-то следовал совету Эсен и отправлялся к храму, кто-то — нет, в любом случае, люди сами принимали решение.

Здесь всё было иначе.

Эсен опустилась на локти и коснулась носками головы, поглядывая в сторону мальчика. Если он уже сейчас плохо контролировал силу, то внутри него таилась целая бездна огня, которая могла сжечь его заживо. При таком темпе ему не удалось бы дожить и до шестнадцати лет, не говоря уже о том, чтобы добраться до старости. Его семья либо погибла, либо отказалась от него, раз он носился в одиночку по городу, но кто-то за ним все-таки присматривал, и этот кто-то передал записку.

Нахмурившись от неприятного чувства в груди, Эсен вытянула ноги в коленях, касаясь носочками пола перед собой. Цирковой грим неприятно тянул кожу, но умыться пока не получалось — в доме не было воды, а оставлять мальчика одного она не хотела. Вместо этого она задумалась, могла ли сама отвезти ребенка к мастеру или же нужно было разыскать загадочного человека с площади.

Наибольшую проблему составляло то, что она его не разглядела. Очень немногие могли подобраться к ней незамеченными, и Эсен даже не могла с уверенностью сказать мужчина то был или женщина. Легче было найти иголку в стоге сена, чем кого-то по таким размытым критериям. Гораздо более вероятно было то, что он сам нашел бы их спустя какие-то время, а до тех пор Эсен предстояло присматривать за ребенком. Однако не из-за его просьбы, а исходя из простой человечности: мальчик нуждался в помощи, а она могла её оказать.

Эсен кивнула сама себе и ловко встала на ноги, потягиваясь. Она осторожно выглянула в окно, но улица здесь мирно спала, ни о чем не подозревая. Вдалеке снова заиграла музыка, задорная и слишком знакомая, и только в воздухе слегка сквозил запах гари. Шоу продолжилось на радость публике.

До самого рассвета Эсен сидела около мальчишки, вспоминая уроки мастера, и глубоко дышала, ища внутреннюю гармонию. Когда стихла музыка, ветер перестал приносить запах масла и специй, а первый луч солнца пробежал по земле, ребенок проснулся. Он сел, потирая глаза, и с трудом выпутался из горы тряпок. Утренняя прохлада набросилась на него, как игривый щенок, заставив чихнуть, и из его рта тут же вырвался огненный всполох. Эсен не сдержала легкий смешок, но мальчик застыл, напрягшись, и втянул голову в плечи.

— Когда-то давно у меня была саламандра, которую я подобрала совсем крохой. Она была маленькой и неопытной. Пытаясь поймать жучка, она всё время чихала огнем, отпугивая его. Сейчас она уже большая и отлично охотится. Её огненный залпы самые точные.

— Где она? — едва слышно спросил он.

— Она живет в лесу у Храма Стихий.

— Я думал, она была вашим питомцем.

Эсен покачала головой.

— Я просто помогала ей, когда она была маленькой, но теперь она справляется сама. Нет смысла ограничивать её.

Мальчик опустил взгляд.

— Наверное, вы правы.

— Кажется, в спешке мы не успели познакомиться. Меня зовут Эсен, я работаю жонглером в цирке, а до этого была послушницей в Храме Стихий. А как зовут тебя?

— О, я… Я Арон. Мне восемь.

— Восемь?! — не удержалась Эсен и вытаращилась на него. — Я думала, тебе не больше пяти.

Арон только неловко улыбнулся, а от неосторожного вдоха опять полетели искры. Он скорее закрыл себе рот ладонями, в ужасе уставившись на Эсен, но та сделала вид, будто ничего не заметила. Вместо этого она спросила:

— Расскажешь, почему за тобой гнались те люди?

— Я сбежал из интерната около двух недель назад, — признался Арон так, точно снова собираясь дать деру. — Они хотели меня вернуть. Я плохо справляюсь с покорением огня, поэтому мне нужны более строгие занятия, чтобы никому не навредить.

— Где твои родители?

Арон совсем сник.

— Папа умер год назад, а мама тяжело болеет. Я видел её на похоронах последний раз, а потом меня увезли в интернат. Слышал, инструкторы говорили, что моим опекуном стал дядя. Наверное, мама тоже умерла.

— Мне жаль, — выдохнула Эсен и села ближе к Арону, поглаживая его по голове. — Тебе было непросто всё это время. Ты очень сильный и стойкий ребенок.

Его плечи задрожали, но слезы не полились из глаз, ведь бушующее пламя не давало им выхода. Вместо этого оно прорвалось само. Внезапно Арон вспыхнул, и Эсен едва удержалась от того, чтобы с визгом отпрыгнуть. В лицо ударил жар. Воздух нагрелся настолько, что было тяжело дышать, и прежде полутемная комната осветилась, будто в ней появилось крохотное солнце. Языки пламени заплясали на руках Арона и поползли выше по локтям. Из носа и рта вырывался огонь на каждом выдохе, а остальное тело нагрелось. Эсен убрала руку, чтобы не обжечься, а мальчишка сжался, явно ожидая удара.

Вместо того, чтобы окатить его водой, как это делали в интернатах, она дождалась, когда Арон посмотрит на неё, и твердо сказала:

— Огонь пожирает тех, кто его боится. Я помогу тебе успокоиться, но нужно внимательно меня слушать. Ты меня понял, Арон?

На бедняжке лица не было. Он мелко закивал, точно готов был сам прыгнуть в ближайший водоем, если бы это помогло. Для заклинателей огня это было слишком жестоко.

— Госпожа Эсен, я всё сделаю. Я готов.

— Тогда вдохни вместе со мной через нос, — она показательно раздула грудную клетку, показывая руками, настолько глубоко нужно было вдохнуть. — А теперь медленно выдохни через рот и не бойся, когда полетит пламя. Оно ничего тут не подожжет.

Мальчик подчинился, и огонь сорвался с его губ, едва не долетев до пола. Эсен никак это не прокомментировала. Она снова глубоко вдохнула, а затем шумно выдохнула, мягко водя руками то вверх, то вниз. Арон следил за ней так, будто от этого зависела его жизнь, и неукоснительно следовал каждому слову и жесту. Он искрил во все стороны, а огонь разгонял сырость старого дома, будто собираясь пожрать его вместе со всем, что находилось внутри. Однако спустя несколько минут пламени стало меньше, а к Арону начал возвращаться здоровый цвет лица.

— Очень хорошо, — сказала Эсен, улыбнувшись. — Ты отлично справляешься.

Арон бросил на неё взгляд, полный недоверия и тревоги, и с удвоенной силой принялся дышать, будто поставил себе целью скопировать каждое движение Эсен. Она снова ничего не сказала по этому поводу. Её взгляд скользнул по мальчику, отмечая распространение пламени, но несмотря на то, что его одежда тлела и местами превратилась в лохмотья, ожогов не было. Устойчивость заклинателей огня к своей стихии просто поражала. Однако сгоревшие рукава обнажили больше повреждений. Хуже всего выглядел большой отпечаток руки на предплечье.

— Еще несколько вдохов, и ты полностью погасишь пламя. Так держать.

Эсен с удовлетворением и облегчением отметила, что огонь отступил, а искры полностью пропали. Арон начал дышать, как обычный человек, но так сосредоточился на выполнении задания, что ещё не заметил перемен. Эсен это расстроило, и она воспользовалась дыхательной практикой, чтобы тоже обрести внутреннюю гармонию.

— Вот так, — сказала она, расслабляясь. — Теперь огонь под контролем. Как ты себя чувствуешь?

Арон уставился сначала на неё, затем на свои руки, и его брови взлетели на середину лба.

— Я чувствую себя… спокойнее?

— Здорово, правда? И не нужно никаких криков и ударов.

— Но учителя говорят, что так быстрее доходит. Особенно до таких глупых детей, как я.

Эсен мягко погладила Арона по голове.

— Это твои учителя глупые. Мой мастер никогда не прибегает к насилию, я могла бы отвести тебя к нему. Под его руководством ты сможешь принять свое пламя, а не подавлять его.

— Это правда поможет? — протянул он, но его глаза засияли, выдавая с головой.

— Даю слово, — улыбнулась Эсен. — Я отведу тебя к Храму, но прежде спрошу: ты не скрываешь от меня что-нибудь очень важное, что мне нужно знать?

Арон заледенел, но покачал головой.

— Нет, госпожа.

— И те мужчины были из интерната?

— Всё верно.

— И ты не из какой-то богатой семьи?

— Нет.

Эсен улыбнулась.

— Тогда всё в порядке, — сказала она и вскочила в стойку на руках. — Приятно путешествовать с тобой, малыш. Можешь считать меня своей старшей сестрой.

Арон смущенно кивнул, и первые лучи солнца осветили его, точно переворачивая страницу жизни.

Эсен

Арон