Путеводитель в прошлое

Пролог

Сумерки уже вступили в свои права, когда мужчина в сером пальто нараспашку вышел из мерседеса, припаркованного у уютного чайного магазинчика «Чай от Томаса». Магазинчик этот, к слову, очень удачно располагался на перепутье двух дорог. Одна вела к живописным горам, которые часто становились тем, ради чего туристы посещали столь отдаленный ирландский городок, а другая дорога, направлялась к району, который славился своими комфортабельными домиками-в-аренду. Владелец магазинчика определенно сорвал джек-пот в каком-то смысле. Мужчина достал из мерседеса бережно упакованную коробку и захлопнул дверцу замаскированного в тени кустов черного авто.

Подойдя к окну магазина, он смог увидеть, что происходило внутри. Взяв коробку подмышку, мужчина понаблюдал, как пожилой сэр, с седой косой по лопатки и усами в стиле Санта Клауса, что-то увлеченно рассказывал женщине, облокотившейся на прилавок. Ее изящно начесанная прическа плавно подпрыгивала в ритм бодро кивающей голове. В это время мальчишка, лет шести, не больше, маялся от скуки стоя чуть позади матери и поглядывал на конфеты, которые лежали в ярко желтом блюдце для посетителей магазина.

Сам магазин был невероятно интересным. Большинство предметов мебели и декора, вероятно, были смастерены вручную. Они напоминали вещицы, которые люди продают на барахолках за ненадобностью. Когда ты смотришь на такие вещицы то сразу приходит мысль: «как кто-то может продавать это произведение искусства? Как им, этим нерадивым продавцам не жалко такую красоту?». Приятное желтое освещение лишь сильнее подчеркивало атмосферу тепла и уюта. Мужчине сразу же захотелось шагнуть внутрь и согреться от колючего осеннего воздуха, который безжалостно атаковал открытую шею. Но изначально это не входило планы, и он сдержался от соблазна открыть дверь и войти в теплое, по-семейному манящее помещение.

Мужчина сделал шаг в сторону, его ботинок нечаянно ударился о что-то мягкое. Это «что-то» издало недовольное и протяжное «мяууууу». Трехцветный упитанный кот, который наверняка считал себя господином улицы, с явной враждебностью шикнул на незваного гостя. Выразив свою жалобу и важно подняв распушенный хвост столбом, Глава улицы направился восвояси, в сторону теплых труб, пролегающих за магазином. Мужчина проводил взглядом гордое животное и покачал головой. “Всем бы иметь такую самооценку.” подумал он. Самому то порой приходиться часами решаться на какое-либо значимое действие, такое как сейчас, например.

Так, пора начинать действовать. Надо успеть до того, как выйдут последние покупатели. Времени на подумать у него уже не оставалось. План, который сейчас приводился в действие, был продуман и передуман уже десятки раз, возможно, даже сотни, если быть точным...

Еще раз взглянув сквозь стекло, мужчина опустил коробку на каменный порожек цвета пыльной гальки. Ровно посередине, чтобы ее было легко обнаружить. Он несколько раз повозил ее туда-сюда словно убеждаясь в реальности своего действия. У него была навязчивая мысль постучать в дверь и понаблюдать за развитием событий, но решив, что это плохая идея, мужчина затолкал ее в глубь своего сознания и направился обратно к машине. Раздался звук мотора. Жар печки приятно обдал его онемевшие от осеннего холода колени, их начало приятно покалывать, происходил процесс отогревания. «Процесс, который заключается в обеспечении равномерного согревания организма, чтобы восстановить нормальную температуру тела.» Мужчина покачал головой прогоняя голос своего бывшего наставника из головы.

Отлично, Дело сделано.

Отправив короткое сообщение на телефоне, он устало выдохнул. Облокотив голову на подголовник, мужчина позволил себе немного желанного отдыха. Осталось лишь ждать, теперь, увы, он бессилен. В данный момент, дальнейшая судьба Томаса Силберга зависит лишь от него самого.

Интересно, догадается ли он кто оставил послание или решит, что это глупая шутка? Вероятнее всего второй вариант, хотя кто его знает? Люди непредсказуемые существа, никогда не знаешь, как они поведут себя в той или иной ситуации. Можно лишь строить предположения и теории, это он любил и делал довольно часто, такая уж у него профессия.

Мужчина сдал назад и выехал с участка, свет круглых задних фар мелькал все дальше и дальше от чайного магазина, стирая следы своего недавнего тайного присутствия. Редкие фонари Гленварры расплывчато подмигивали позади. Теперь, от городка осталась лишь приветственная вывеска на обочине узкой грунтовой дороги: «ГЛЕНВАРРА ПРИВЕТСТВУЕТ КАЖДОГО!», гласила яркая табличка. И правда, подумал мужчина за рулем включив дворники. Каждого, даже того, у кого позади целая напрочь забытая жизнь. Вывеска скрылась из поля зрения, впереди начиналась оживленная трасса на Дублин. Скоро он будет дома.

Глава 1

Томас

Мальчуган с пластырем на веснушчатом лице тянулся за конфетой в серебристом фантике пока его сосредоточенная мать в сотый раз уточняла у Томаса нет ли в чае, который она выбрала, барбариса. Видите ли, от барбариса у ее дорогого мужа, сварливого и гнусного толстяка, обостряется мигрень. Ничего глупее в своей жизни Томас, не слышал, ну возможно и слышал, но припомнить в моменте не силился. Надоедливая боль в голове и без того не умолкала сегодня ни на минуту. Убедив покупательницу в отсутствии злосчастного барбариса в чае, Томас положил стеклянную баночку в бумажный пакет и прокатил по гладкой столешнице ближе краю. Порой, ему казалось, что этот момент был самым приятным в рабочей рутине. Отдавать покупателям товар и принимать их деньги, разве это не приятно? Он не мог понять, когда успел стать таким мелочным, но это мало его интересовало и волновало. Какой в этом толк, когда в любом случае его никто ни в чем не укорит?

— Ваш чай действительно великолепный, сэр! — женщина раскрыла свой кошелечек цвета фуксия и наманикюренными пальчиками ловко отсчитала нужную сумму. — Мой Энтони его просто обожает и готов пить без остановки! — протягивая купюру, она одарила Томаса легкой и слегка горделивой улыбкой. Вероятно, этой же дежурной улыбкой она одаривает гостей на традиционных пикниках, которые проводит на лужайке у своего дома.

— Всегда отрадно слышать такое, миссис Шелдон, — Томасу нравилось подыгрывать покупателям, которые, своей лестью напрашиваются на хорошенькую скидку. — Я всегда предпочитаю самое качественное, — он продолжал свою маленькую игру. — Такого в наши дни, увы, очень мало. — Томас наклонился к ящичку и проверил плотно ли тот закрыт, стоять без дела было томительно.

Мальчуган, который до сих пор маялся от скуки, обнаружил, что конфеты в вазочке закончились и потянул мать за рукав, призывая уйти домой на вечерние мультики. Его взгляд буравил пышные усы Томаса, проведя пальчиками над своей по-детски припухлой верхней губе, он размышлял, насколько ему еще надо повзрослеть что иметь такие же.

— Сэр, — мальчуган стер с уголка рта шоколадные разводы и подошел ближе к Томасу. — Мой старший брат Уолти, поделился со мной одним секретом, — он чуть понизил голос будто боялся, что его подслушают лишние уши. — Так вот, Уолти сказал то, что вы бывший пират, которого изгнали с корабля... — судя по неподдельному волнению мальчишки, он искренне в это верил. — Это что правда? Это же так здорово! Я никогда в своей жизни не встречал настоящего, живого пирата!

Томас громко хлопнул кассовым аппаратом, что, видимо, отрезвило женщину от столь наивного вопроса ее сына. Она встрепенулась, как истинная курица наседка, быстро отодвинула мальчишку подальше от кассы, за спину. С пылающими от стыда щеками, миссис Шелдон украдкой взглянула на Томаса.

Разумеется, тема загадочного прошлого Томаса для всех соседей являлось настоящим табу, об этом строго запрещалось говорить в «приличном» обществе, а ему в глаза и подавно. Не было никаких сомнений, что миссис Шелдон за вечерним чаепитием со своим драгоценным муженьком, сама была не прочь промыть косточки Томасу и его «пиратскому» прошлому.

Вот они сидят на своей до блеска начищенной кухоньке. На окнах, отражая мерцание хрустальной лампы, висит белоснежная тюль. По телевизору, который включен на самой низкой громкости, корреспондент новостей болтает об очередном происшествии. А они, Шелдоны, разложили на столе черничные тарты с сахарозаменителем и смакуют по кусочку, между укусами промывая кости всем неидеальным окружающим. В этом их природа и смысл существования.

— Дети... Что же с них взять? — миссис Шелдон посмотрела на сына взглядом, дающим понять, что его лимит на сладости в этом месяце исчерпан.

— Не беда, миссис Шелдон, я все понимаю, — Томас мельком взглянул на напольные часы, будто проверяя время. На самом же деле, он в очередной раз залюбовался на то, как приятно на них смотрится новое лаковое покрытие. Над заключительными слоями лака проходила тщательная двухдневная работа. — Думаю мне пора закрывать магазин на сегодня. Понимаете, у меня вечерний прием лекарств, мой врач довольно требователен к регулярности.

Женщина быстро кивнула и с большим желанием приняла намек Томаса. Развернувшись на каблучках и махнув на прощание, миссис Шелдон взяла сына под руку направилась к выходу, фактически волоча мальчишку за собой. По ее напряженным плечам было видно, что ее гордость серьезно задета и ей необходимо срочно излить кому-нибудь свою душу.

— Сколько раз я тебе говорила вести себя прилично на людях? — прошептала миссис Шелдон на ухо сыну. — Вот увидишь, все расскажу отцу, мало не покажется, ты меня слышишь?

Мальчуган не видел проблемы в своем вопросе и протестующе задрыгал плечом, пытаясь освободиться из крепкой материнской хватки. Начать истерику он не успел, так как споткнулся о что-то на выходе.

— Ой! Мама!

Женщина рефлекторно притянула сына на себя, удерживая от падения. Она взглянула на каменный порожек, в самом центре которого лежала небольшая коробка. Мальчуган хотел потрогать ее, но мать не дала ему это сделать и предупреждающе ткнула в спину, молча приказывая стоять на месте и не лезть куда не следует. Сама же, слегка подвигала коробку носом сапога.

— Сэр! — она заглянула в магазин и окликнула Томаса. — У вас тут что-то на пороге, подойдите-ка на минутку, гляньте.

Томас, уже направляющийся в сторону лестницы, ведущую на спасительный жилой этаж, недовольно поморщился потирая виски. Снова эта раздражающая головная боль… Почему она не может оставить его хотя бы на каких-то несколько минут и дать ощутить немного свободы?

— Один момент! — он взял очки и неохотно направился в сторону входной двери. Интересно, что же как взволновало эту неугомонную покупательницу, неужели кот Фазан оставил ему вечерний «подарочек»?

Кот Фазан обитал возле магазина Томаса уже много лет. Он не был типичным дворовым котом, который существует ради поисков пищи и ловли мышей, вовсе нет, этот кот был очень важным и определенно знал себе цену. Он никогда бы не принял остатки с тарелки Томаса и предпочитал исключительно рыбные консервы. В те дни, когда Томас баловал его вкусным тунцом в овощах или скумбрией в томатной подливе, Фазан не оставался в долгу и приносил Томасу свою охотничью «дичь». На утро Томас открывал входную дверь и обнаруживал на своем пороге мышь или крота, которые становились платой за плотный и питательный ужин. Так и повелась их дружба, лучше сказать, деловое сотрудничество. Хоть «дичь» всегда и отправлялась в мусорный бак, такая предусмотрительность и желание кота преподнести что-то взамен, была очень приятна Томасу.

Однако, сейчас, на пороге мужчину встретило нечто более интересное чем безжизненный трупик несчастного грызуна. Он взглянул на коробку. Женщина драматично указывала в ее сторону, как на нечто запредельно опасное, а мальчишка, вероятно, решил больше не влезать во взрослые дела и угрюмо молчал, уткнувшись в материнское плечо. Еще немного и он начнет клевать носом.

— Вы видите? — миссис Шелдон вновь широким жестом указала на находку, будто бы там находилась заряженная бомба. Хотя… кто знает.

­— Такс, интересно, — Томас провел пальцами по усам, давняя привычка которая была жестом максимальной задумчивости. — Что тут у нас. — он опустился на корточки рядом с коробкой.

— Думаете это безопасно? — обеспокоенный голос женщины за спиной напоминал писк назойливого комара. — Я такое в интернете читала о всяких подкладах... Даже жить сейчас страшно, в наше-то время, а мы ведь мирные граждане и... ­— она заметила, как Томас недовольно вздохнул и поняла, что слегка увлеклась. — Впрочем, думаю это не мое дело. Пойдем Ноа. — женщина взяла сына за руку и наконец-то оставила Томаса наедине с коробкой, которая по какой-то необъяснимой причине манила его своей таинственностью.

— Очень любопытно. — он взял коробку в руки, вошел в здание и закрыл магазин изнутри на деревянную щеколду.

Поменяв табличку с «ОТКРЫТО» на «ЗАКРЫТО», Томас направился к лестнице, больше его ничто не отвлечет от отдыха, никакая миссис Шелдон.

Дубовая лестница издала тихий скрип под весом Томаса. Поднимаясь в свои апартаменты на втором этаже, он гасил свет ярко желтых ламп, часто они горели по ночам и напоминали факелы в пустынном подземелье. Жить над собственном магазином, оказалось очень удобно. Изначально, двадцать восемь лет назад, Томаса одолевали сомнения по этому поводу, он считал, что надо четко разделять бизнес и личную жизнь. Однако, когда он осознал, что личной жизни у него не водится, идея иметь житье над магазином, стала не такой уж и сомнительной. Не нужно вставать на несколько часов раньше, чтоб добраться к открытию, вечером не нужно по темноте петлять по узким переулкам. Томас не был трусом, и темнота его совсем не тяготила, но мысль о том, что по приходу домой он обнаружит там лишь холодные стены и пустую плиту, пугала его как ничто больше в этом мире. Лучше обитать на этом укромном чердачке и довольствоваться одиночеством бытия, чем каждый божий день напоминать себе насколько ты жалкий и никому ненужный старик.

— Уолти говорит, что вы, сэр, пират… Это правда? — Томас подражал наивному детскому голоску. — Тогда, где же вы спрятали все драгоценные камни, которые привезли с неизведанных островов?

Он становился, осознав, что смеяться над невинностью ребенка дело неблагодарное. В любом случае, мальчишка не хотел его обидеть, да и это не первый подобных слух, который Томас слышал о себе и своем «пиратском» прошлом. Почему люди так охотно ведутся на подобные сплетни? Хотя, если подумать, то биография Томаса давала полное право на подобные подозрения: Мужчина, который двадцать восемь лет назад был найден на берегу моря, вынесенный волнами, в одной изорванной рубахе, лишенный памяти, в добавок живет отшельником. Если еще приправить это щепоткой человеческих фантазий и слухов, которые разрастаются со скоростью поезда на полном ходу, можно получить неплохую городскую легенду сродни Летучему Голландцу. Кто бы не задался вопросом, верно?

Томас и сам спрашивал себя порой, кто он и где его истоки. Ведь у всего на этой земле есть начало, источник происхождения, но в случае Томаса, такого ответа не было… Никогда не было, сколько бы он не думал об этом, сколько бы не ждал малейшей подсказки или крошечной зацепки. Возможно, пока-что не было, но суть от этого не менялась, он сам был себе чужаком.

Включив настенную лампочку в коридоре второго этажа, Томас задержался у зеркала, располагающегося перед лестницей на чердак. Он прикрыл один глаз, на пиратский манер и хмыкнул. На него смотрел измученный бестолковой рутиной, но все еще вполне себе привлекательный шестидесятилетний мужчина. Длинные волосы всегда были его особенной фишкой, раньше они были глубокого блондинистого оттенка, сейчас же насыщенно седого. Мужчина довольно рано поседел, по его мнению, это произошло в результате пережитого стресса и расшатанных нервов. Бывали моменты, когда Томасу приходило внезапное желание укоротить непослушные пряди чтоб не привлекать к себе дополнительного внимания. Один раз он даже записался к парикмахеру, но в последний момент резко передумал и отменил запись. Его голубые глаза за годы не потеряли своего цвета и не стали рыбьими, как порой бывает, а резко очерченный нос с благородной горбинкой придавал аристократичности, делая его внешность слегка возвышенной и надменной.

— Нет, ну а что? — Томас вынырнул из раздумий. — Вылитый пират, только, к счастью, обе руки рабочие. — он посмотрел через зеркало на коробку в своих руках и легонько подбросил, прикидывая ее вес в голове. «Грамм пятьсот не больше» подумал он. — Ну что ж, посмотрим, что же за клад тут спрятан.

Глава 2

Томас

За окном окончательно стемнело. Ветер сипло завывал и шарахал тощие, лишенные листвы, деревьев из стороны в сторону. Занавеска нежно голубого оттенка смиренно раздувалась под беспокойными порывами и свет ночной лампы на прикроватной тумбе, отбрасывал на беленную стену рябые тени. Томас поспешил прикрыть окно и подобрав несколько валявшихся на полу бумажек, разместился на краю своей постели, которая была опрятно застелена хлопковым пледом. Он всегда был очень придирчив к порядку и чистоте. Его можно было описать как истинного перфекциониста, который расставляет книги по алфавиту и дотошно выщипывает газон пинцетом по линейке. Возможно, это могло бы показаться кому-то очень полезной чертой, но с этим можно было поспорить: подобная одержимость доставляла Томасу множество неудобств и трудностей в повседневной жизни.

Разместив коробку на коленях, Томас задумчиво постучал по ней пальцами, мысленно рассуждая, кто бы мог оказаться таинственным отправителем. Более вероятно, кто-то перепутал адреса. В Гленварре, часто случалось такое, что курьеры петляли в заковыристых пересекающихся улицах и путались в нумерации домов. Однако, покрутив коробку в разные стороны Томас не обнаружил конкретных данных. Точнее, на ней не было ничего, что могло подсказать личность отправителя или обратный адрес. На вид коробка была самая обыкновенная, картонная, хорошо заклеенная бумажным скотчем. Сразу заметно, что упакована на совесть.

Это и было самое манящее. Томасу никогда никто ничего не присылал, по очевидной причине, это было просто некому делать. Каждое третье число ему приходила рассылка ежемесячного журнала «Славный рыбак», на которую он был подписан с двух тысячи семнадцатого года, но никогда это не было что-то неожиданным и не было от кого-то. Именно это и вызвало у Томаса замирание сердца и покалывание в кончиках пальцев. Словно юнец в утро своего дня рождения, он взял в руки ножницы и начал распаковывать коробку, желая отыскать внутри заветный подарок.

Картонный скотч разрезался легко, будто сливочное масло. Томас отложил ножницы в сторону и аккуратно заглянул в коробку. В ней находилась тоненькая книга в добротной кожаной обложке коричневого цвета. Мысль о книге, пришла в голову Томаса еще до открытия коробки. От привык держать в руках излюбленную литературу прошлого столетия и мог с точностью определить томик лишь по одному весу. Но самое любопытное было то, что, вероятно, данная книга была изготовлена вручную. Подобное Томас очень ценил, ведь и сам частенько мастерил всякие безделушки, находя в этом душевный покой. На обложке не было ни названия, ни имени автора, ни какой-либо информации которая бы могла что-то рассказать о внутреннем содержании.

Голова Томаса дала знать, что пора принять лекарство резкой пульсирующей болью в затылке. Отдаленное эхо поразило его сознание, заставило прикрыть веки и надавить пальцами на глаза, чтоб притупить боль, и удержаться от крика. Проклятая голова! Почему она не может просто перестать болеть? Томас быстро пролистнул страницы книги. Все-же это оказалось чьей-то шуткой, ведь большинство листов были практически пустыми. На нескольких из них располагались детские каракули карандашами и какой-то краской, типа акварели, которая сделала некоторые листы бугристыми. На отдельных разворотах от руки были указаны какие-то короткие адреса.

Интересное, однако, у людей чувство юмора. Томасу пришла мысль что кто-то прознал его слабые места, которые он тщательно оберегал, к которым не давал подступиться ни одной живой душе, даже себе. Ему стало очень некомфортно… Будто каменная крепость рухнула и оставила после себя огромные развалины, смешанные с пылью и острыми камнями. Кто мог это сделать? Хоть соседи Томаса и были сплетниками, но они относились к нему с уважением и пониманием, подозревать их было бы неправильно и даже неблагодарно. Один раз, соседка Мэгги, тридцати двухлетняя мама в декрете, принесла Томасу яблочный пирог и ароматный игнок на Рождество. Это было в прошлом году, но казалось, что теплота и забота, оставленная этой милой женщиной в тот момент, до сих пор согревала душу Томаса. Но в любом случае, теперь кто-то пытается насмехаться над ним, сломить его дух и ослабить. Как бы не так, подумал про себя Томас и крепко стиснул зубы. Новый приступ мерзкой боли одарил его пульсирующим потоком и заглушил тревожные раздумья.

Захлопнув книгу, Томас отправил ее на письменный стол, на котором хранилось множество чеков и документов от поставщиков чая и прочего товара. Книга казалась чужеродной в этом месте, наверное, если бы кто-то сейчас зашел в комнату, то сразу же обратил на нее внимание. Взяв с этого же стола пузырек со своим лекарством, Томас вытряхнул оттуда две гладкие синие капсулы и поместил под язык. Скоро боль утихнет и оставит после себя лишь звенящую тишину. На последнем приеме, врач объяснил Томасу, что данное лекарство уже не оказывает достаточно действенного эффекта. Препарат уже «прижился» и необходимо увеличивать его дозировку или полностью заменять на новый. Томас ненавидел ходить по больницам. Каждый раз, когда он приходил к очередному новому специалисту, то обязательно получал полный сочувствия взгляд, тот что обычно получают онкологические-больные на последних стадиях своей болезни. Это выводило Томаса из себя, и портило ему весь позитивный настрой. Трудно стараться жить нормальной жизнью, когда все вокруг, включая врачей, относятся к тебе как к чему-то, обременяющему и неисправимому.

Только вот Томас хоть и не помнил двадцать восемь лет своей жизни, был вполне себе здоровым и здравомыслящим мужчиной. Он занимался велоспортом, ходил в горы, регулярно подтягивался на уличном турнике, а вечера проводил за разгадыванием судоку и различных головоломок. Ему не нужно было жалкое сочувствие и тяжелые вздохи в конце каждого приема... Не нужны льготы и поблажки. Томас пообещал себе, что будет сильным и мужественным, что лекарства- не единственное что держит его на плаву и в здравом уме. В первую очередь, он делает это сам. Он держится благодаря силе духа и вере в себя. Дождавшись, когда лекарство полностью растворится под языком, Томас расправил постель и потушил свет. Комната померкла во тьме… Единственным источником света остался уличный фонарь, бросающий тонкую полосу света на письменный стол, на котором одиноко лежала книга в кожаной обложке...

Глава 3

Томас

Ночь протекала мучительно медленно, будто сам Морфей в закромах своего далекого царства, решил поиздеваться над Томасом, лишая его желанного и целительного сна. Тиканье больших старинных часов задавало томительный ритм еще сильнее, словно надавливая на воспаленный гнойник, таившийся в голове Томаса, и поджидая момента, когда наконец можно будет исторгнуть из себя накопившиеся за годы, созревшее нутро.

Томас покачивал ступнями туда-сюда, считая удары в голове и глядел в потолок. Он уже давно сосчитал все трещины и шероховатости старой краски и пришел к выводу, что когда-нибудь обязательно обновит цвет, от белого его уже не на шутку тошнило. Интересно, как скоро лучи солнца позволят ему начать новый день и через сколько сотен секунд ему нужно будет вновь надеть на себя маску безразличного и несгибаемого человека? Томас подсчитал в уме время до восхода, примерно, четыре часа двадцать минут. Значит, на данный момент, единственное, что он может сделать, это продолжать мирно ждать и надеяться, что ночное время течет быстрее, нежели дневное.

С глубоким вздохом Томас поднял себя из постели. Тело сопротивлялось и требовало отдыха, однако пойти ему на уступки и продолжать лежать казалось утопией… Матрас отпружинил, словно желал поскорее избавить себя от своего хозяина. Дойдя до письменного стола Томас быстрым движением распахнул внутренний ящик и вынул оттуда «Нэнси». Эту винтажную курительную трубку, являющуюся его главной отдушиной и страстью, он приобрел на одной уличной ярмарке в Лондоне. Стоила эта вещица, как и подобало винтажу, кругленькую, можно даже сказать неприличную, сумму. Однако по какой бы там ни было причине, эта трубка казалась Томасу родной. Она легла в его руку, как старая добрая знакомая и завладела его привязанностью. С того самого момента, трубка стала для Томаса частью жизни, отвлечением от тревог и повседневных тягот.

Часто, делая монотонную и скучную работу, под этим Томас подразумевал подсчет чеков, расходов и прочую, обязательную для владельца магазина, ерунду, он лелеял в голове мысль о том, что когда закончит, то непременно сделает затяжку любимой «Нэнси». Эта мысль была настолько обнадеживающей, что давала огромную мотивацию продолжать, не останавливаясь на пол пути. Вот и сейчас, сделав долгую затяжку, Томас, подошел к окну и приоткрыл тяжелую штору, которая все это время являлась для него щитом от внешнего мира. На улице, в свете фонаря, все казалось нереальным и даже каким-то сказочным. Нет ничего более умиротворяющего, чем тишина и безмятежность глубокой ночи. Томас любил смотреть, как городок, такой живой и яркий днем, приобретает совершенно иной образ с наступлением темноты.

Книга на столе отбрасывала маленькую блеклую тень. Какие же секреты она хранит? Томас отошел от окна, он признавал, что эта книга задела в нем некую глубокую ноту, которая не собиралась сдаваться и отпускать его просто так. Ему нужны были ответы. Сама идея, что кто-то потратил свое время и деньги на глупую шутку над одиноким стариком, была просто нелогичной в глазах Томаса. Нет, здесь было что-то другое, но понять, что именно, на первый взгляд, было невозможно. Надо изучить книгу подробнее, может он упустил какую-то важную деталь. В конце концов, в тот момент, головная боль убивала в нем любой здравый смысл, да и способность думать вообще.

С этими мыслями Томас сел за стол и притянул к себе книгу. Он зажал «Нэнси» между зубами, включил настольную лампу и открыл первую страницу. Действительно, данная книга наверняка была самодельной: корешок прошит вручную, причем очень искусно и аккуратно, мягкая тонкая кожа приятно пахла, а записи были сделаны от руки черной ручкой необычным, но довольно приятным и читабельным почерком. На страницах книги, в центре, были указаны адреса, это намекало на то, что именно они играли здесь главную роль. Вполне возможно, и сама книга была создана именно для них. Вот только зачем? С какой целью? Были ли указанные на бумаге места важны для кого-то? Скорее всего да.

Томас запустил ноутбук и поморщился от резкого света экрана. Вбив в поисковую строку несколько адресов, он определил, что они располагались в портовом городке, который, как подметил для себя Томас, находились довольно близко к Гленварре. Городок носил название «Драмкаллен». Как гласила Википедия, в нем имелось все для приятного горного отдыха: великолепные пейзажи, озера и благоустроенные жилые районы. Некоторые адреса были подчеркнуты дважды волнистой линией, автор записей хотел, чтобы они были замечены в первую очередь. Потому что, видимо, они носили более значимый характер, и были ключевыми. Томас проверил, что находилось под этими подчеркнутыми адресами и невольно нахмурился. Странно, они не были какими-нибудь памятниками культуры или важными для туристов объектами, более вероятно, здесь имели значение личные мотивы. На этот раз любопытство и авантюристский дух Томаса окончательно взяли над ним верх.

Томас начал перелистывать страницы быстрее, они образовали плавный перекат туда-сюда, подобно вееру. Вдруг, откуда-то из разворота, выпала сухая ромашка. Томас часто читал о различных хобби. Засушенные цветы между страницами назывались гербарием, это занятие было распространенно среди любителей ботаники и часто перерастало в настоящие коллекции. Из одной статьи он узнал о Мэри Грэнвилл Делани: женщина, которая создала больше тысячи уникальных коллажей из сушеных растений, которые поражают своей красотой и хранятся в Королевских коллекциях.

Ромашка плавно покружилась в воздухе, задержавшись там на несколько мгновений, и медленно упала вниз, на деревянный паркет, к ногам Томаса. Он посмотрел на цветок под своими ногами. Какой нежный и хрупкий… Интересно, как давно его сорвали и сохранили навсегда? Томас поймал себя на том, что стал слишком сентиментальным, благо, никто не может прочесть его глупые мысли.

Скорее всего, цветок был оставлен в книге по ошибке. Может его использовали в качестве закладки во время записи адресов, кто знает... Томас поднял с пола ромашку и аккуратно положил на стол рядом с открытой книгой. Отчего-то он не захотел выкидывать ее в мусорное ведро. Томас решил сохранить ромашку, на свое собственное удивление, ведь он никогда не питал особой любви к цветам, по крайней мерее, он этого не помнил.

Глава 4

Мэри

Колючки отлетали от стеблей с приятным громким щелканьем, секаторы быстро работали уже несколько часов без остановки. Нет ничего более умиротворяющего чем работа в собственном Зимнем саду. В этом Мэри была полностью уверена и каждый день мысленно благодарила дочь за предоставленную возможность организовать такой сад в доме зятя. За годы некогда маленький садик, состоявший в основном из комнатного редиса и ароматной клубники, превратился в самую настоящую оранжерею радуя глаз не только домочадцев, но и гостей.

Когда любимое дело занимало мысли, в голове не оставалось места для беспокойства и дурных воспоминаний, данный метод никогда не подводил и стал для Мэри главным спасением: маленьким мирком, в котором нет ни ужасного прошлого, ни туманного будущего, только яркое настоящее…

С кустовыми розами она работала впервые, это оказались довольно привередливые и требовательные цветы, но ее это не страшило, ведь Мэри могла найти подход к любому растению и сделать его своим лучшим другом.

Откинув кудрявую медную прядь с лица, Мэри подняла взгляд на настенные часы, приближалось обеденное время, стоило бы закругляться ведь необходимо успеть сгрести колючки в савок и привести себя в опрятный вид. В последнее время внучата облюбовали Зимний сад для игры в прятки, нельзя допустить чтобы они укололись. От мыслей о любимых внуках у Мэри на лице появилась нежная улыбка, убрав секаторы на верхнюю полку шкафа, она сняла, испачканные землей, перчатки и по привычке вытерла руки о длинный фартук.

— Бабуля! Бабуля! ­— быстрое топанье разнеслось за дверью ведущую в коридор. — Бабуля, ты не занята? Можно войти? — голос маленькой девочки был взволнованным.

В свои десять лет Лили была ходячим сосудом жизненной энергии, в отличие от ее брата близнеца- Луки; который был чересчур серьёзным и по праву считался в их семье «маленьким взрослым».

— Конечно входи, моя милая.

Мэри сняла фартук и повесила его на настенный крючок, теперь она была в свободных джинсах и свитере в красный горошек. Ее улыбка расцвела еще сильнее, когда дверь открылась и рыжая девочка с огромными карими глазами появилась в Зимнем саду и восторженно посмотрела на проделанную бабушкой работу: лебедь из кустовых роз. Работа отняла много времени и сил, на руках Мэри залегли глубокие порезы от жестких шипов, но она никогда не жалела себя и свои силы, когда создавала нечто прекрасное, нечто, что стоило каждой пролитой капельки ее крови.

— Как дела, Лилс? Я думала ты сейчас с мамой и братом занимаешься школьным проектом. — Мэри раскрыла руки подзывая внучку к себе.

Лили сразу же засеменила к бабушке и крепко ее обняла. На щеках и руках девочки было разноцветное месиво из маркеров и фломастеров, она запрокинула голову чтобы лучше разглядеть Мэри и угрюмо нахмурилась, внимательно изучая ее лицо.

— Ты опять грустила, да? — она чуть сильнее прищурила глаза, словно могла читать мысли, и ворчливо хмыкнула себе под нос, как злая старушка.

По правде говоря, Мэри иногда действительно казалось, что Лили умела залезать в ее голову и вытягивать оттуда нужную информацию. Но в любом случае, нужно быть мудрее и не расстраивать внучку. Лили еще ребенок, а взрослые проблемы- это не то во что должна быть посвящена милая десятилетняя девочка, пусть думает, что у бабушки все хорошо и она искренне счастлива.

— Конечно нет, моя милая, — Мэри отчаянно покачала головой пытаясь развеять тревоги Лили. — Я просто задумалась над новым рецептом… — Мэри слегка прикусила щеку с внутренней стороны. — Рецептом для вкусного пирога. — Боже, почему она всегда придумывает такие нелепые оправдания?

— Вкусного пирога? — глаза Лили засияли при упоминании лакомства, кажется мысль о пироге отвлекла ее от прошлых подозрений. — С какой начинкой будет этот пирог?.. Давай с лимонной? — девочка надула нижнюю губу и умоляюще посмотрела на Мэри. — Ну пожаааалуйста! — она сложила ручки вместе и замерла в ожидании бабушкиного ответа.

— С лимонной? Хм, дайка мне секундочку на размышление... — Мэри приложила пальцы к вискам, сделав вид что усиленно думает над предложением Лили. — Ну раз ее высочество принцесса Лили желает пирог с лимоном, — она сделала драматическую паузу. — То так тому и быть. — ласково проведя рукой по мягким кудряшкам девочки Мэри недоверчиво покачала головой: эта малышка в будущем обведет всех своих ухажеров вокруг пальца, это точно.

Лили, довольная что ее уговоры сработали, радостно захлопала в ладоши. Детский и невинный восторг внучки наполнил сердце Мэри спокойствием и безграничной любовью. Внуки стали смыслом жизни для Мэри в тот самый момент, когда она узнала, что ее дочь Вероника готовится стать мамой. Тогда Мэри поняла, что есть в этом мире у нее еще есть повод просыпаться по утрам, чистить зубы и заботиться о своем здоровье измеряя давление несколько раз на дню. К несчастью, как раз здоровье сильно подводило Мэри последние несколько лет… Оно становилось источником частых перепалок с дочерью, которая настолько сильно переживала за состояние матери, что часто перегибала палку и начинала гиперопекать ее, порой полностью лишая самостоятельности.

Многие врачи, которых Мэри меняла как перчатки, лишь в недоумении разводили руками, не находя в анализах пятидесяти девяти летней женщины со здоровым образом жизни, никаких тревожных отклонений, которые могли бы мешать ей жить нормальной жизнью. Окончательный вердикт был вынесен лишь пятым врачом, которого Мэри порекомендовал Виктор, ее зять. Тот врач специализировался на пациентах, которым долго не могли определить нужный диагноз. Оказывается, человеческий мозг может переносить душевные переживания в различные телесные недуги, а они могут влиять на качество жизни, не меньше, чем физические отклонения. Психосоматика — таково было его медицинское объяснение тяжелого состояния Мэри. В день, когда был поставлен диагноз, Вероника провела у кровати матери всю ночь держа ее за руку.

— Знаешь, бабуля, я пришла тебя предупредить. — мягкий голосок девочки вернул Мэри к реальности. — Мамочка уехала к Стейси, ну знаешь, это девочка, с которой сейчас занимается мамочка… Ей сейчас очень грустно, поэтому моя мамочка быстро собралась и поехала к ней. — в голосе Лили читалось понимание, слишком зрелое понимание для десятилетнего ребенка. — Значит, сегодня ты поможешь нам с творческим проектом?

Вероника работала детским психологом и логопедом, обычно она занималась в онлайн формате, так как предпочитала проводить большую часть своего времени с близнецами. Но недавно к ней обратилась одна женщина, которая настоятельно попросила проводить сеансы с ее семилетней дочерью Стейси лично, на территории их дома в Дублине. Девочка пережила страшную аварию, в результате которой на ее глазах погиб ее младший братик. Теперь девочка не разговаривала и наотрез отказывалась покидать дом. Вероника не могла пройти мимо такой трагедии и в качестве исключения стала посещать Стейси дважды в неделю, часто привозя с собой разные вкусные гостинцы, которые пекла вместе с Мэри.

— Конечно, ты же знаешь, как я обожаю создавать с вами что-то новенькое. — Мэри пригладила свои растрепанные волосы рукой и направилась к выходу из Зимнего сада, уводя Лили за собой. — Пойдем, найдем твоего братца.

Лука был в гостиной, он сидел на белом стеганном диване, держа на коленях Коротыша, четырехмесячного золотистого ретривера. Мэри была уверена, что через несколько месяцев щенка будет трудно ассоциировать с этой кличкой, так быстро он рос. Мальчик повернулся к сестре с бабушкой, когда обнаружил, что они вошли в комнату, и отложил свои восковые мелки на кофейный столик.

— Бабушка, я уже все подготовил, — заявил Лука. — Осталось только набрать воду в баночку. — он гордо показал на стол, где лежал лист ватмана и различные творческие принадлежности.

— Ты ж моя умница.

Мэри ласково потрепала рыжие волосы Луки и присела на диван, оставив для Лили свободное место рядом с братом, они всегда сидели рядом и никогда не расставались. Можно было смело заявить, что Лили и Лука соответствовали всем возможным стереотипам о близнецах, которые только могли существовать. Мэри была безумно счастлива, что они есть друг у друга. Появившись на этот свет вместе, они заручились поддержкой и любовью друг к другу на всю жизнь, а это — истинный дар.

Лили забралась на диван взяв сонного Коротыша к себе, щенок возмущенно проскулил, недовольный тем, что его забрали от любимого хозяина, но девочка блаженно не заметила этого и принялась старательно наглаживать золотистую шерстку. Ее надежда стать любимым человеком для Коротыша, все еще не угасала, хотя победа Луки в битве за любовь питомца, была очевидна. Лука подвинулся ближе к сестре и подал ей сухую кисточку для рисования.

— Так, сорванцы. — Мэри подвинула пустой лист поближе к краю стола и покрутила его на гладкой поверхности. — Какое у нас задание на сей раз?

Мэри любила заниматься с внуками творчеством и была очень довольна, когда они решили посещать творческий кружок в своей школе. Несмотря на это, она старалась не приставать со своей помощью и не подсказывать. Мэри тихонько наблюдала за процессом, как немой зритель, и помогала прибираться на рабочей зоне. По завершении работы, как правило, близнецы устраивали выставки и презентовали свои новые шедевры для всей семьи, они устанавливали законченные работы на импровизированный пьедестал, роль которого играл выступ на камине и направляли на них свет фонариков.

— Миссис Уолш, предложила нам ко Дню Святого Стефана, создать семейное древо, — Лили откинулась на спинку дивана и начала увлеченно и трепетно объяснять смысл задания. — Это когда рисуешь обычное дерево, как из леса, только вместо шишек на нем будут фотографии…

— Фотографии членов семьи. — закончил за ее Лука. — Мы с мамой уже подготовили фотографии, которые нужно наклеить на рисунок.

Лили кивнула и достала из белого бумажного пакета-кармашка стопку распечатанных снимков и протянула их Мэри.

— Ох, вот оно что.

Мэри начала медленно раскладывать фотографии на столе, ее пальцы слегка подрагивали. Не могла же Вероника распечатать его фотографию, верно? Хотя, ее дочь не могла предугадать, что она понадобиться Стейси в этот момент, и помогать близнецам с заданием придется именно Мэри. Скорее всего, Вероника вообще не планировала, что Мэри увидит это проклятое дерево, она никогда бы не допустила, чтоб ее мать вновь покалечила свою душу старым заржавевшим клинком своего прошлого.

— Вижу вы очень старательно готовились, вон сколько много снимков распечатали.

Мэри вынимала из стопки снимок за снимком пока не добралась до того самого, от которого ее сердце пропустило удар и напрочь забыло, как стоит биться. Вероника это сделала. Конечно она бы это сделала, почему это так удивительно и больно? Почему же, та часть души, которая уже давным-давно должна быть омертвевшей, опять начала биться в агонии? Почему время не лечит, как все обещают? Мэри опустила злосчастное фото на стол к остальным снимкам. Она сделала это слишком резко и нервно, этого было достаточно чтобы ее проницательные и смышлёные внуки заметили, что что-то не так и удивленно переглянулись.

— Бабуля тебе нехорошо? — Лили тихонько приобняла Мэри за плечи и попыталась покачать ее, как делала мама, когда ей самой было грустно. — Бабуля, мы тебя чем-то расстроили, да? — она сочувствующе погладила Мэри по голове, этот жест вызвал у Мэри невольные предательские слезы.

Заметив это, Лука спрыгнул с дивана и побежал к кулеру, Коротыш, который наконец-то освободился от хватки Лили, пулей вскочил с места и поспешил за ним, высоко подняв пушистый хвост.

— Сейчас, бабушка! — Лука налил в голубую кружку с изображением медведя Паддингтона воды до краев и аккуратно, чтобы не разлить, побрел обратно к дивану. — Вот, попей. — он протянул Мэри кружку и встретился взглядом с сестрой, которая так же смотрела на него в немом вопросе.

Прохладная вода вернула Мэри в настоящий момент, она залпом осушила кружку до половины и тяжело выдохнула, мысли начали плавно вставать на места. Своим поведением, она напугала внучат, ей стало невероятно стыдно, как перед ними, так и перед самой собой. Каждый раз, когда к Мэри приходило понимание, что сил сопротивляться подступающей панике больше нет, она старалась незаметно удаляться в тихое место, где можно, спокойно отдать свою волю чувствам и сломаться, без опасений быть замеченной нежелательными свидетелями. Однако, в присутствии близких, демонстрация такого состояния, была непозволительной, ей необходимо оставаться сильной и мудрой женщиной. Женщиной, которая может дать совет и поддержку, которая будет объединять семью: быть заботливой матерью и доброй бабушкой. А впадать в оцепенение на глазах у десятилетних детей, было тем, что Мэри долго не сможет себе простить. Если Лили и Лука расскажут о произошедшем Веронике, то она вновь начнет беспокоиться о состоянии матери, а такого Мэри допустить не могла, ее дочь и без того многого натерпелась.

— Спасибо мои Ангелы. — Мэри притянула Лили и Луку в объятья, они как ласковые котята, положили ей свои рыжие головки на плечи и крепко крепко обняли ее. — Спасибо вам...

— Бабушка… – Лука поерзал под рукой Мэри, устраиваясь поудобнее. — Это мы тебя так расстроили? — в голосе мальчика читалась неподдельная тревога, Мэри еще раз мысленно прокляла себя за свое поведение.

— Что ты, мой милый? — она покачала головой и подтянула внука к себе поближе. — Вы не расстроили бабушку, вы бы никогда не смогли меня расстроить.

Мэри задумчиво поправила маленький желтый бантик на рукаве Лили, решая в голове, как объяснить внукам произошедшее.

— Вы приносите мне одну лишь радость и гордость, я вас уверяю, — медленно начала она. — Со мной все в порядке, но иногда у всех бывают не очень хорошие дни, но за ними всегда приходят хорошие, — Мэри остановилась и посмотрела на Коротыша, который сидел на полу наклонив голову на бок, наблюдая за семейными объятьями. — Это как полосы зебры, понимаете?

Близнецы одновременно кивнули, будто полностью поняли суть бабушкиных слов. Их плечики заметно расслабились, это означало, что очередная ложь Мэри сработала так, как она и планировала.

— Вот и славно.

Мэри придала своему тону беззаботность, и, прочистив горло, быстро перевернула тревожный снимок лицом к столу. Она больше не даст волю чувствам, точно не сегодня. Сегодня она проведет время с внуками и будет хорошей бабушкой, какой она и является.

— Ну что, приступим к рисованию?

Глава 5

Томас

Как правило, суббота для Томаса была заслуженным выходным. Он мог без зазрения совести отдохнуть от постоянной проверки счетов, переписи товаров и магазинной рутины. Однако, эта суббота обещала было иной и принести в привычную жизнь Томаса что-то новое, по крайней мерее, он на это очень надеялся. Дождаться рассвета, оказалось той еще пыткой, Томас постоянно проверял время и мысленно возблагодарил создателя интернета за то, что билеты на переправу можно было приобрести онлайн в любое время суток.

Городок Драмкаллен, располагался всего через один водный канал от Гленварры- города, где Томас прожил всю свою жизнь, если быть точнее, ту часть жизни которую он помнил. Томас знал, что до потери памяти, он жил в другом месте, однако, где конкретно он не имел понятия. В первые годы после выписки из госпиталя, Томас много путешествовал по различным городам. Он жаждал отыскать место, которое было его настоящим домом, он верил, что сердце подскажет ему правильный ответ, когда он окажется в нужном месте, но, увы, оно молчало. Томас оставил свои тщетные попытки, понимая, что его бюджет не бесконечный и он не может продолжать тратиться на дорогие перелеты, которые не давали абсолютно никаких гарантий. Нужно было смириться с ситуацией и принять новую реальность. Жизнь распорядилась так, что Томас осел в маленьком горном городке, хотя скорее всего, если бы не произошедший с ним неожиданный случай, он остановился бы где-нибудь в Дублине или Корке.

Это произошло, когда спустя полгода интенсивного лечения, Томас был переведен из одной больницы в другую. Она находилась в очень живописном месте и была похожа дорогой пансионат, нежели на суровый госпиталь. При воспоминаниях об этих временах Томас невольно ловил себя на мысли, что тогда чувствовал себя более живым и благодарным нежели сейчас. В палате с Томасом лежал один очень старый и болезненный мужчина, его звали Гройден Брегхэм. Именно он, несмотря на пол века разницы в возрасте, стал главным собеседником, а после и лучшим другом, для Томаса. Гройден знал историю Томаса, а тот, в свою очередь, хранил историю мудрого Гройдена.

Так вышло, что две одинокие души встретились и стали друг для друга успокоением и исцелением. Когда Гройден, некогда заводила компании и застольный любимец, попал в госпиталь, то преданные друзья исчезли, напрочь позабыв о его существовании. Томас был единственным, кто в последние месяцы жизни Гройдена был рядом и поддерживал ему кружку излюбленного пива «Кельш» за дно, пока тот пил маленькими частыми глоточками. Через некоторое время после смерти Гройдена, Томасу позвонил юрист, который сообщил, что перед смертью, Гройден переписал на него свое жилье в Гленварре. Единственным условием усопшего, было не рубить каштан на заднем дворе и поддерживать дом в чистоте и достойном порядке. Услышав это, Томас невольно прослезился. В этом и был весь Гройден, бескорыстный, с простой стариковской душой, человек. Томас тщательно ухаживал за плодовитым каштаном по сей день. Он считал, что это дерево было особенным, оно многое значило для прежнего владельца, а значит, было бесценно.

Томас снял любимую выездную шляпу с настенной петельки у двери и тщательно расчесал свои пышные усы перед входным зеркалом. Дорожную сумку он собрал заранее, так как поездка была одним днем, то много вещей не потребовалось, лишь самое необходимое.

Выйдя на улицу, Томас ощутил, как его легкие наполнились мягким и теплым воздухом. День был удивительно приятен для ноября, что не могло не поднимать настроение. Было всего семь утра, в выходной день люди предпочитали хорошенько высыпаться и не торопиться, поэтому на улице царила тишина и спокойствие, резкий контраст с суетными будними днями.

Вставив ключи в замочную скважину Томас запер дверь, параллельно вспоминая, не забыл ли он что важное, пока еще была возможность вернуться. В голову лезли мысли из рода: «Куда же ты ввязываешься, старина? Уж сидел бы дома и наслаждался долгожданным выходным!». Нет. Томас остановил поток сомнений и зашагал вниз по ступеням каменного порога. Пришло время вылезать из кокона самобичевания и жалости к себе, это утопия, которая подобно камню на шее, тянет на темное дно. Если появился шанс, то почему бы не ухватиться за него, верно?

— Хорошая погодка нынче, не правда ли?

Мистер Салливан, со своей трясущийся болонкой Пеппой на ярко розовой шлейке, стоял за спиной Томаса и улыбался вставной челюстью, которая отливала голубизной и была слишком большого размера, что делало Слливана похожим на Белого кролика из сказки Льюиса Кэрролла. Томас вздохнул и положил ключ в нагрудный карман. Салливан был тем соседом, которому надо было все и про всех знать. При этом, его нельзя было назвать плохим человеком, скорее просто сплетником, который мог составить конкуренцию хорошей базарной бабе.

— Действительно, погодка сегодня что надо, ноябрь в этом году не перестает радовать.

Томас слегка посмеялся, надеясь, что на этом Салливан решит продолжить утренний променад со своей любимицей, но судя по его любопытному взгляду-рентгену, можно было догадаться, что соседский допрос еще не окончен.

— Милая у вас шляпка, мистер Силберг, — начал Салливан лениво растягивая гласные и поддел камешек на земле носом ботинка, словно разговор приносит ему небывалую скуку. — Должно быть, это подарок от вашей тайной поклонницы?

Его снисходительный взгляд так и говорил: «Ну что, сосед, совсем тебя одиночество довело? В подобных шляпах ходили в начале прошлого столетия, не надо быть тупицей, чтоб понять, что женская рука тут близко не присутствовала».

— Благодарю, — Томас поправил шляпу и окинул взглядом чудаковатое животное, которое тряслось у соседских ног. — Ваша Пеппа сегодня просто королева. Вот только, мне любопытно, как она не устает так долго стоять на таких тонких лапах?

Может это хотя бы сработает и убережет Томаса от продолжения допроса Салливана?

Мистер Салливан покачал головой и посмотрел на собачку, которая топталась на месте, определенно желая наконец продолжить прогулку с хозяином и справить свою нужду в каких-нибудь близлежащих кустах.

— А вы тот еще фрукт, мистер Силберг, — сосед цокнул языком. — Тот еще фрукт. — он бережно поправил шлейку Пеппы и окинул Томаса прощальным взглядом. — Удачного вам дня, мистер Силберг.

— Взаимно, мистер Салливан.

Томас полушутя отсалютовал ему шляпой и пронаблюдал, как тот удаляется восвояси своей забавной прыгающей походкой. Возможно, Томас сам не желал заводить дружбу, но даже если и так, то водить дружбу с Салливаном он бы определенно не желал. С таким человеком, как говориться, в плен лучше не попадать.

Двадцатиминутная переправа по водному каналу, проходила очень быстро и приятно. Когда на горизонте показалась пристань и моторная лодка начала сбавлять скорость, Томас ощутил, что хотел-бы задержаться тут, чтобы вдоволь насладиться качкой. Оказалось, водные прогулки действовали на него намного лучше, чем любое хорошее успокоительное.

Драмкаллен практически полностью был окружен зелеными мягкими холмами, они напоминали спины спящих под водой морских чудовищ, которые прятали городок от посторонних глаз. Это внушало чувство защищенности и стабильности, здесь было идеально растить детей и устраивать семейные посиделки с гитарой и вином по праздникам. Наверняка, это место кишит городскими мифами и легендами, которые рассказываются вместо сказок из поколения в поколение.

Томас, словно потерявшиеся дитя, крутил головой из стороны в сторону, впитывая окружающую обстановку как губка. Его сердце сжалось и громко стукнуло, эхом отдававшись в ушах. Неужели он всё-таки действительно стал настолько сентиментальным, и полностью зависел от чувств и эмоций? Не хватало еще совсем расклеиться на старости лет, подумал Томас.

Спустившись с пристани, Томас оказался на каменистой набережной: повсюду висели ирландские флаги и гербы с акулой, которая выпрыгивала из воды на фоне зеленых холмов, держа в пасти краба, судя по всему это был герб города.

Туристов можно было легко определить со стороны, большинство из них быстро жестикулировали и носили в руках пакеты из местных сувенирных лавок. Наверное, очень приятно путешествовать в такие живописные места всей семьей. Томаса окатила волна зависти к этим людям, ведь ему тоже невыносимо хотелось нести бумажный пакет с изображением глупой акулы. Хотелось лакомиться сладкой выпечкой с аппетитно вытекающим кремом. Он бы отдал все на свете за то, чтобы над ним тоже посмеялись, когда его белые усы станут красными из-за яркой клубничной глазури.

Но в реальности, все что Томас мог получить сейчас, это толчок в спину, так как он плелся посреди оживленной дороги. Все люди в этой жизни что-то для кого-то значат, но если рядом нет никого, кому ты дорог, то какое вообще ты имеешь значение? Что значит в этой жизни Томас? Для кого? Ответ на этот вопрос преследовал Томаса уже много лет, ответ на этот вопрос не давал ему праздновать праздники и формировать себе достойный круг общения. Он боялся ответа на этот вопрос, боятся до ужаса.

Рука Томаса нащупала на дне сумки кожаную обложку книгу, той самой, которая привела его в этот загадочный Драмкаллен. Она одарила его странным спокойствием, ощущаясь спасательным кругом и придавая уверенности и сил для предстоящего пути. Томас обнаружил скамейку, стоящую напротив указателя, напоминающего мачту и дающего направление к местным достопримечательностям, и направился к ней.

Адрес на самой первой странице, как определил Томас, являлся местным Ботаническим садом, под названием «Am flùr fon ghlainne». Он не бывал в подобных местах и имел лишь смутное представление, что оно под собой подразумевает. Ботанический сад- это место, где растет много различных цветов и деревьев, решил для себя Томас.

Ориентируясь на указатели, Томас зашагал вниз по набережной, чтобы выйти на дорогу, которая ведет к главной площади. На площади располагалась аккуратная христианская церковь и, если верить указателю, то за углом находился пункт его назначения — Городской Ботанический Сад Драмкаллена, который был открыт в 1825 году, активно продолжая свою работу по сей день.

Стоя на пешеходном переходе, в ожидании зеленого сигнала светофора, Томасу удалось немного изучить городскую архитектуру. Большинство построек, как принято в Ирландии, были выполнены из серого камня. Однако, среди всей этой скучной серости, можно было заметить множество ярких цветов: ставни на окнах цвета бирюзы, изящные витражи, росписи на стенах с историческими сюжетами, длинные красные ленты, которые развивались из окон домов вместо привычных бельевых веревок, магазины и торговые палатки, облаченные в украшения из гирлянд, которые составляли собой смесь крабов и рыбы фугу.

Было трудно не заметить, что буквально все в этом городе пропитано морскими и природными мотивами. Тут и там высились бронзовые статуи различных прославленных мореплавателей, Томасу даже показалось, что некоторых из них он смутно узнает в лицо, хотя это было маловероятно, ведь он не был посвящен в эту тему.

Томас свернул в нужную сторону, перед ним раскинулись черные массивные ворота, которые имитировали собой переплетение цветочных стеблей и поражали своим внушительным великолепием. Не успев сделать и шага в их сторону, Томас замер от ужаса: свист шин и женский крик, выбили почву под ногами. Кинуться на помощь и спасти, узнать невредима ли девушка. Все это мучительно медленно пронеслось в голове Томаса по широкой спирали. Он схватился за голову, силясь вспомнить, принимал ли он свои утренние лекарства… Только вот мысли всплывали в голове в кошмарном беспорядке, казалось, что время перемешалось и перестало иметь смысл, вокруг Томаса словно на мгновение погасили свет.

Глава 6

Прошлое

Май 1985 год.

Красная машина ловко скрылась за поворотом оставив после себя удушающие выхлопные газы, они клубящимся облаком опустились на дорогу, медленно, словно хитрые змеи, расползаясь в разные стороны. Юная девушка, которой было не больше двадцати, намертво вцепилась пальцами в ткань рубашки на груди молодого человека, который держал ее за талию, словно защищая от окружающего мира барьером из своего тела. Девушка тяжело дышала, испуг пропитал ее карие глаза, которые напоминали взгляд заплутавшего в страшном лесу олененка, а ярко- рыжие кудри небрежно торчали в разные стороны огненным беспорядком. Молодой человек внимательно осмотрел лицо девушки, молча пытаясь выяснить нет ли у нее физических травм.

Девушка растерянно моргнула и резко осознав, насколько близко она находиться к своему спасителю, смущенно сделала шаг назад.

— П-прошу прощения, — она неловко повела плечом и поправила свое нежно розовое платье. — И спасибо вам… — слегка похлопав себя по голове, девушка не обнаружила на ней своей ажурной шляпки.

— Вот, мисс, держите. Кажется, это ваше.

Молодой человек протянул ей потерянную шляпку, которую поднял с дороги и на его лице промелькнула тень улыбки. Эта девушка выглядела невероятно мило в своем невинном смущении, но при этом он мог точно сказать, что в ней есть огонек, и речь тут шла не про завораживающий оттенок волос, а про что-то более глубокое.

— Этот недоумок видимо решил, что покупка машины последней модели, дает ему право не использовать мозг во время вождения. — он аккуратно вложил шляпку в руки девушки и склонил голову набок изучая ее черты более внимательно. — В любом случае, его это не красит.

Девушка благодарно кивнула и отвлеченно взглянув на шляпку в своих руках, начала аккуратно надевать ее обратно на голову, прикалывая длинной невидимкой в форме стрекозы. Смущение легко читалось по ее розовым щекам, однозначно она не часто разговаривала с джентльменами, тем более с такими симпатичными и высокими как этот. Молодой человек перед ней, отражал уверенность и характер, услада для глаз, как сказали бы ее подружки, которые разбирались в джентльменах намного лучше нее.

— Томас Силберг.

Молодой человек протяну ей свою широкую и теплую ладонь.

— Мэри… — девушка вложила свою изящную хрупкую ручку в его, всеми силами старалась не показывать дрожь в теле и вести себя максимально уверенно. — Мэри Монбет если быть точнее, — она улыбнулась и на ее веснушчатых щеках проступили очаровательные ямочки. — А вы, Томас Силберг, сегодня мой спаситель.

— Рад быть вашим спасителем, Мэри Монбет.

Томас оставил на тыльной стороне ее ладони теплый поцелуй, словно закрепляя их знакомство. Мэри замерла на месте чувствуя, что несколько мгновений, произошедших только что, она точно будет вспоминать не один раз. Что она должна сейчас сделать? Интересно, на них сейчас кто-нибудь смотрит со стороны? Достаточно ли подобающим был данный жест в людном месте?

— А если серьезно, — тон Томаса стал менее беззаботным, он выпрямился во весь рост. — Мэри, вы точно невредимы?

Мэри быстро закивала, казалось, что волшебный момент между ними разрушен и она вернулась к реальности.

— Я правда цела, — она в очередной раз провела руками вдоль своего платья, разглаживая невидимые складки. — Просто легкий испуг, только и всего.

Мэри украдкой посмотрела на Томаса, любуясь его золотистыми волнами волос, вьющимися по широким плечам, и точеными скулами, которые добавляли его виду еще большей выразительности. Глядя на него, ей казалось, будто сам Гамлет сошел со страниц пьесы… Хотя, вероятно, она просто слишком много читает... Ее мать постоянно говорила ей, что частое чтение вредит восприятию реальности: «Жизнь – это не наивный девчачий роман», говорила она, несмотря на это, Мэри часто находила в ее туалетном столике различные любовные книги, однако она никогда бы не призналась, что рылась в чужих вещах.

— Позволите поинтересоваться, куда же мисс Монбет направляется в столь ранний для выходного дня час?

Лукавая улыбка на губах Томаса заставила Мэри еще сильнее залиться краской, вечное проклятие всех рыжих.

— Я иду в сад. — она жестом показала в сторону Городского Ботанического сада, черные ворота которого образовывали собой композицию напоминающие дикий плющ. — Сегодня мое первое занятие по цветоводству, но полагаю, я уже опаздываю к началу занятия.

В голосе Мэри читалось нежелание прощаться с новообретенным знакомым, она с радостью пропустила бы это занятие ради еще нескольких минут общества Томаса.

— Какое приятное совпадение, значит, мы опаздываем вместе, ведь я тоже иду на это занятие.

Томас заговорчески подмигнул, делая вид, будто скромно поправляет невидимую шляпу.

Мэри скептически посмотрела на него, удивление на ее лице перекрыло недавнее смущение.

— Вы уверены? — уточнила она. — Курсы цветоводов по субботам?

— Конечно уверен, — заверил ее Томас, показывая распечатанное расписание, которое достал из кармана и взглянул на наручные часы. — Если мы будем идти очень быстро, то успеем как раз к тому моменту, когда закончится скучный инструктаж и начнется самое интересное. — он приглашающим жестом показал ей на открытые ворота.

Мэри довольно улыбнулась и зашагала вместе с Томасом в направлении сада. В ее груди разливалось тепло, она чувствовала, что этот день, несмотря на плохое начало, обещает быть чудесным.

— Признаться честно, — она перешагнула крышку колодца. — Цветы — это довольно необычное занятие для мужчины, вы меня очень удивили.

— Понимаю, — согласился Томас. — Я бы и сам так решил некоторое время назад, но на той неделе, моя мама переехала в хоспис, а она у меня бывший флорист, — он прочистил горло и продолжил. — Я хочу рассказывать ей о цветах, о любимых цветах, и видеть ее улыбку.

— Вы так добры… — Мэри сглотнула подступивший ком и посмотрела Томасу в глаза, она не могла представить насколько ему должно быть сейчас тяжело в душе. — Вашей маме повезло иметь такого сильного и заботливого сына как вы.

— Надеюсь, что она тоже так думает.

Томас благодарно улыбнулся Мэри, ему было невероятно важно услышать со стороны, что то, что он делает для мамы, не является пустой тратой времени. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, размышляя каждый о своем.

— Думаю нам стоит поторопиться, — прошептала Мэри, неохотно нарушив комфортную тишину, которая окутала их подобно теплой шали в холодную пору. — Мы же не хотим окончательно опоздать.

Томас кивнул на ее замечание, Мэри права, они и без того уже задерживаются. Пара возобновила свою беседу и скрылась за воротами сада, направляясь на свое первое занятие по садоводству.

Глава 7

Томас

Казалось, что в голове Томаса поселился рой жужжащих тварей, они медленно сжирали его страдающий мозг. Твари бились о внутреннюю часть черепа в такт крови, которая текла по венам в его голове: «Жжжж-жжжж». Почему они такие озлобленные? Что им нужно?

Все, что произошло на глазах Томаса прямо сейчас, просто не могло быть правдой, как минимум- это определенно не было реальностью. Но он же не мог полностью сойти сума, так ведь? Это просто переутомление и стресс. Да, именно так. Это. Просто. Стресс.

Но образ того молодого человека до сих пор стоял перед глазами Томаса. Тот молодой человек абсолютно точно был Томасом. Только не таким Томасом, каковым он являлся сейчас, а другим, более молодым и здоровым, более живым. Он просто не мог обознаться… Определенно не мог. Он видел этого молодого человека в зеркале каждое утро, когда брился, когда лечил свои шрамы много лет назад. Он и сейчас был обладателем этих небесно-голубых глаз и широких пушистых бровей…

Крик чайки за спиной смешался с гулом недавно прибывшего теплохода. Щелчок рядом с ухом Томаса заставил его прекратить думать и послушно закрыть глаза: мягкая дымка, теплое пальто, напевание какого-то человека под нос. Тишина и спасительный покой.

Глаза Томаса медленно открылись. Где он?.. Что это за место?.. Странно…

Он нащупал в кармане какую-то бумагу, достал ее своей дрожащей рукой и несколько раз моргнул чтоб прояснить зрение: порой, оно его сильно подводило.

Лист бумаги оказался билетом на переправу. На тоненькой бумажке значилось название города «ДРАМКАЛЛЕН», значит, сейчас он в Драмкаллене. Но зачем он здесь? С какой целью?

Вопрос почти осязаемо повис в воздухе. Голова слегка кружилась, но в целом состояние Томаса было нормальным. Голова, которая болела постоянно, стала для него чем-то вроде белого шума, поэтому, отсутствие этой боли было довольно удивительным.

— Драмкаллен, — Томас повторил название города, словно пробуя его на языке. –Интересный городок, однако.

Он медленно провел рукой по усам, здесь ему нравилось, можно было сказать, что несмотря на то, что он был в полной растерянности, паники данное место не вызывало, напротив, оно даже успокаивало.

Проверив сумку, Томас обнаружил там книгу. Знакомая обложка слегка отрезвила голову, наполняя ее новым потоком мыслей.

Книга.

Книга и Драмкаллен... Цветок на полу, нет не на полу, где-то еще, на траве?.. Нет, на полу… Причем здесь вообще трава?

— Проклятье! Черт! — Томас стиснул зубы и открыл книгу на первой странице.

Все произошло как он и боялся, он стал заложником собственного больного разума. Только что произошло что-то важное, но он не помнил, что именно. Хотелось кричать на весь мир, перенести на него это чертово бремя, не нести его в одиночку. Вспомнилась головная боль и жужжащие твари, напоминание об их жужжании вызвало волну неприятных мурашек.

Церковный колокол стал предупреждением для верующих туристов, что приближается пора предобеденной мессы. Звон, который разносился по каменной площади, звучал невероятно торжественно. Скорее всего, будь Томас религиозен, он бы точно расплакался от несправедливости и беспомощности. Но он был другой закалки. Он был из сильного, бетонного теста. Если он что-то решил, он этого достигнет.

А он решил, он достигнет. Иначе никак.

Толпа туристов хлынула к церкви большим потоком. Экскурсовод с микрофоном у рта, драматично размахивал руками и делился историческими фактами, которые почти никто не слушал. Люди считали, что поиски интересных кадров для фото куда важнее, чем информация, в каком году со стены церкви начал осыпаться некачественный камень. В тот год из-за этого инцидента отменили Ежегодный Весенний Парад, что вызвало значительное недовольство королевской четы, которая планировала присутствовать на данном мероприятии.

Томас сделал шаг назад чтоб пропустить народ. Его взгляд задержался на щупленьком парне, который в отличие от большинства туристов, внимательно слушал экскурсовода. Он сцепил руки за спиной и с неподдельным восторгом поглощал архитектуру вокруг себя взглядом. Было приятно наблюдать, что еще остались люди, заинтересованные чем-то настолько великим и непостижимым, как древняя архитектура.

Из распахнутой сумки парня, торчал городской путеводитель. Казалось, еще немного и он выпадет наружу, его подхватит ветерок и понесет вниз по улице. Это был совершенно обычный, ничем не примечательный, бумажный путеводитель Драмкаллена. Однако, глядя на него Томасу пришла в голову одна идея. Возможно, эта идея могла бы быть была довольно удачной, подумал он и огляделся.

На улице через дорогу Томас приметил сувенирную лавку: она была обвешана флагами и рыбацкими сетями, с нанизанными на них пестрыми крабами, ее было трудно не заметить. Именно к этой лавке и направился Томас.

Внутри крошечная постройка была переполнена всевозможными сувенирами, здесь можно было найти все что пожелает душа любого путешественника. Звон китайского колокольчика объявил о том, что Томас переступил порог. Продавщица лет сорока пяти, внушительных форм и с диковинной косой на голове, кивнула ему в знак приветствия и продолжила безуспешные попытки достать нужный магнит, из узкой коробки, для очередного покупателя.

Отыскав стеллаж с картами, Томас взял себе один путеводитель и перманентный маркер. Рядом располагался ряд с всевозможными кораблями: в бутылках, в виде копилок, глиняных статуэток и, конечно же, магнитов на холодильник.

Корабли привлекли Томаса, завороженный ими, он подошел поближе, положив свои товары на полку. Он не мог припомнить, чтобы раньше его интересовали судна и подобная тема. Однако, побыв в этом городе, Томас пообещал себе, что обязательно приобретет какую-нибудь литературу, связанную с мореплаваньем, и изучит эту тему более подробно, просто, для души.

Голоса продавщицы и покупателей ушли на задний план, все заволок туман, сделав пестрые ряды нечеткими и отдаленными. Ноги Томаса превратились в вату, а в ушах бурлила холодная затекшая вода. Она едко впивалась в ноздри и щекотала их своей солью. Было трудно сделать шаг, на глубине трудно двигаться и чертовски трудно дышать, огонь сжимает грудную клетку, боль глушит мысли и сводит сума. Где-то над головой точно есть свет, но как до него дотянуться и выбраться из водяной клетки?

Глава 8

Прошлое

Сентябрь 1985 год.

Морской бриз приятно щекотал шею Томаса, пока тот бодро шагал по широкой залитой солнцем пристани. Кильки бегали по носу корабля и внимательно сверялись со списками: это был первый в их жизни рейс. Наконец закончились приготовления к отбытию в Атлантический океан, которое заняло добрых пять месяцев. Это событие отметится вечером крепкими напитками в местном излюбленном пабе под названием «Морская мельница». А сейчас у него есть дела поважнее: нужно собрать вещи в рейс, навестить маму в хосписе, а также написать письмо для Мэри.

Из этих мыслей Томаса вырвало крепкое похлопывание по плечу.

— Дружище! Я знал, что застану тебя здесь. — на лице Стэнли, хорошего товарища Томаса по морю, как всегда расплывалась добродушная улыбка.

— Стэн, старина! — Томас похлопал его по плечу в ответ. — Думал, ты больше на пристань ни ногой, капитан до сих пор отказывается произносить твое имя вслух.

— Ой, не напоминай, — Стэнли махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — До сих пор башка гудит он его истерики, будто я единственный, кто покинул его команду за всю его жизнь. — по его тону можно было понять, что гнев капитана его совершенно не заботит.

— Ты как? — Томас облокотился на перила моста и посмотрел на друга. — Наверное тяжело привыкать к новому образу сухопутной жизни, море не зовет?

— Знаешь, иногда прям ломает как хочется в море, — Стэнли достал спичку из кармана, сунул ее между зубов и принялся нервно пожевывать ее кончик. — Но я рад, что выбрал творчество и ушел из-под отцовской тени.

Томас посмотрел на Стэнли и кивнул. Когда друг решил пойти собственной дорогой и стать музыкантом, Томас поддерживал его как никто другой. Отец Стэнли бывший капитан торгового судна, человеком был очень уважаемым и известным. В «морских» кругах он надежно закрепился как Морской волк. Когда Стэнли родился, то его путь был уже давно предопределен, у него никогда не интересовались кем он хочет стать, когда вырастет. Даже дураку было ясно что такой отец, как отец Стэнли, не позволит сыну принимать это решение самостоятельно. В глубине души Стэнли презирал море и считал его своим заклятым врагом, Томас знал это с самого первого дня их службы в морских войсках. Стэнли был музыкантом до мозга костей. Его любовь к музыке в итоге победила, месяц назад он собрался с духом и покинул команду. Разумеется, это не могло не вызвать огромную волну злости и разочарования у их капитана, лучшего друга его отца, который вложил немало своих сил, чтобы мальчишка всегда и везде находился на передних планах. Сейчас, имя Стенли произносится исключительно с словосочетанием «Якорь в кармане», что не могло не вызывать негодование Томаса. По его мнению, в море нужно идти исключительно с открытым сердцем и истинной одержимостью. То, чего у него было в избытке.

— Ты молодец, дружище. — Томас оттолкнулся от перил и полностью встал на ноги. — Я горжусь тобой, Стэн. Ты молодец, — он лукаво улыбнулся ему. — Кто знает, может ты когда-нибудь сыграешь на моей свадьбе.

Стэнли цокнул языком на дерзкое заявление друга, в глубине души ему была приятная его непоколебимая вера в его талант и успешное будущее.

— Уже выпрашиваешь выступление по скидке, не так ли? — Стэнли недоверчиво покачал головой, стараясь сдерживать подступающую ухмылку. — Узнаю своего друга. — он ткнул его в бок, на что Томас притворно ахнул будто ему невыносимо больно. — Посмотрим на твое поведение.

Томас посмеялся над его словами и деловито поправил фуражку. Он знал, что друг точно не откажет ему в этой услуге, когда придет время.

Глава 9

Томас

Открыв глаза Томас обнаружил, что лежит на полу в окружении осколков от разбитого корабля в бутылке. Над ним стоит продавщица и несколько человек, видимо, невольные зрители его обморока. Увидев, что Томас вернулся в сознание, продавщица с облегчением выдохнула и провела рукой по вспотевшему от напряжения лбу.

— Сэр, вы как? — вероятно, она решала, вызывать ли ей медиков. — Встать сможете?

Томас медленно кивнул и с опаской пощупал пол, вроде он твердый и совсем не напоминает водную пучину, как ему показалось перед потерей сознания. Надо найти в себе силы встать на ноги… Надо всего лишь сделать несколько вдохов и выдохов и все встанет на свои места, дыхательная гимнастика сильная вещь.

— Я сейчас.

Томас принял руку мужчины, который помог ему подняться. Отряхнувшись он почувствовал себя очень неловко и неуверенно, надо же было потерять сознание на глазах у людей.

— Сэр, вы уверены, что в состоянии идти?

Продавщица продолжила настаивать на медиках, было видно, как сильно произошедшее выбило ее из колеи. Томас стал проклинать себя за то, что из-за этого странного состояния ему приходится становиться объектом стресса для окружающих.

— Голова все еще кружиться?

— Все хорошо, мисс. — Томас сделал максимально беззаботный голос. — Вероятно, это переутомление, только и всего. — он сделал несколько твердых шагов и с удивлением понял, что действительно может спокойно ходить, и голова совсем не кружится. — Вот, все в порядке. — заверил он переживающую женщину.

Его слова были довольно убедительны, покупатели разбрелись по своим делам, а продавщица вернулась на кассу чтобы продолжить прерванную работу.

Томас взял путеводитель и маркер с полки, которые положил туда до этого, и прошел на кассу.

Оплатив свои покупки, а также разбитый в следствии падения корабль в бутылке, Томас вышел на улицу и вдохнул свежий уличный воздух. Мысли начали постепенно проясняться — волна отступила. То, что произошло в ларьке было довольно тревожно и неожиданно. В последний раз Томас терял сознание чуть больше месяца назад у себя в магазине, однако сейчас это произошло в незнакомом городе, что добавляло ситуации сложностей. Томас не хотел пугать людей, ведь не все поймут, что травмированный мозг непредсказуем и работает по своим правилам.

Однако, теперь у Томаса был путеводитель, можно начинать превращать свой план в жизнь. Он сел на ближайшую скамейку и достал маркер. Путеводитель оказался бумажным, на нем было легко рисовать импровизированную карту и отмечать необходимые точки. Томас подчеркнул те места, которые были указаны в книге. Его план заключался в том, чтоб делать себе пометки в каждой из этих точек. Возможно, именно так будет легче не теряться в мыслях и сохранять в голове нужную информацию.

Путь до следующего адреса был не таким приятным как предыдущий. Томасу пришлось петлять между заброшенными погребами и зданиями с побитыми стеклами. На путеводителе он указал «ЗЕЛЕНЫЕ ХОЛМЫ», так как это была местная достопримечательность. На деле ему было необходимо свернуть левее и выйти в жилой квартал, который, своим видом, был очень далек от туристического места.

Трудно было представить, что на фоне этих величественных гор и изящных зданий, может существовать такая бедность и разруха. В этом районе все кричало о том, что тут нет ничего сказочного и яркого, здесь нет разноцветных ставень и фонарей на деревьях, здесь не слышаться мелодии из кофеен и парков, это территория несчастных и нуждающихся людей, которые не верят в чудо.

Босоногие, чумазые ребятишки с громким свистом пронеслись мимо Томаса. Они держали в руках самодельного воздушного змея, который развивался в небе, как ярко-красное далекое пятно. Томас едва не наступил на раздавленный светильник Джека, вероятно оставшийся с празднования Самайна, прелая тыквенная мякоть расползлась по земле распространяя гнилостный запах. Повернувшись в сторону убегающей толпы, Томас слегка покачал головой. Видеть то, как в таком мрачном месте дети находят моменты радости, было слишком больно даже для него. Дети везде и при любых условиях остаются детьми.

Томас подошел к узкому переулку. Покосившиеся дома словно поддерживали друг друга от падения, хотя несколько камней все же обвалились. Наверняка, стоять слишком близко к ним было небезопасно. Жить в них, к слову, тоже.

Томас сверил адреса, все верно. Казалось, что помимо тех детей, здесь больше не обитало ни души. На улице стояла звенящая тишина, что было довольно необычным явлением для выходного дня. Приглядевшись к домам получше, Томас пришел к выводу, что они определенно жилые, свидетельством тому были ухоженные цветы на подоконниках во многих окнах. На одном из подоконников сидела пушистая черная кошка, она вытянула заднюю лапу и безмятежно зевнула.

Неожиданно, Томас услышал, как скулит щенок. Звук несчастного животного доносился откуда-то снизу, будто из-под земли. Томас начал оглядываться, пытаясь понять где находиться источник звука и шокировано замер прижав путеводитель к груди. Не может быть, это действительно правда, он не бредил…

Глава 10

Прошлое

Июль 1986 год.

Молодой Томас сдул с лица свои длинную блондинистую прядь. Задача была довольно сложной; нужно аккуратно достать щенка из колодца, при этом не повредить его. Бедняга угодил в ловушку и теперь смотрел на Томаса полными грусти и испуга глазами.

— Все будет хорошо, приятель, — Томас ласково заговорил с животным. — Я друг и пришел тебя спасти, договорились?

Он оглянулся через плечо на Мэри, которая стояла за его спиной и напряженно наблюдала за каждым его движением. Она была такой красивой, каждый раз при виде ее у Томаса замирало сердце.

— Все будет хорошо, Мэри. — Томас придал своему тону напускной уверенности. — Сейчас я его достану.

Аккуратно, подцепив щенка за передние лапки, Томасу удалось его вытащить, он с облегчением вздохнул. Маленький белый щенок был весь в грязи, его шерстка скаталась в колтуны, а в глазах читалась паника.

— Ну вот и все, ты тут. — Томас обнял малыша и ободряюще погладил по курчавой спинке.

Мэри присоединилась к ним, она потрогала носик щенка, проверив его температуру, и аккуратно распутала колтун за лохматым ухом.

— Бедняга… — она сочувственно посмотрела на щенка. — Кто это?

Томас проверил пол щенка и почесал ему пузко.

— Кажется, у нас тут мальчик.

Щенок издал тихих писк, будто подтверждая этим слова Томаса.

— Что же нам теперь с ним делать? — Мэри с надеждой взглянула на Томаса, он моментально понял этот взгляд. Боже, он может читать эту женщину как открытую книгу…

— Видимо у меня появился новый сосед по дому, — подытожил Томас и отряхнул щенка от грязи и пыли. — В любом случае, мы не можем просто оставить этого карапуза тут, верно?

Мэри с благодарностью посмотрела на него и робко поцеловала в щеку. С каждой новой прогулкой, она все больше и больше влюблялась в Томаса. Это было новое и прекрасное для нее чувство, которое росло и превращалась в нечто большее, более крепкое и взрослое.

— Теперь у меня будет больше поводов тебя навещать. — пошутила она и открыла свою сумочку, достав оттуда кусочек вареной курицы из недоеденного бутерброда. — Давай покормим его, он же наверняка ужасно голодный.

Томас опустил щенка на дорогу и Мэри положила перед ним еду, щенок радостно завилял хвостиком и начал быстро жевать.

— Да, — согласился Томас. — Мы тут имеем очень голодного товарища.

Мэри погладила щенка по спине и на несколько секунд ушла в свои мысли.

— Как твоя мама? — вопрос повис между ними в воздухе, но Мэри должна была знать ответ, она не могла оставаться непричастной и хранить молчание.

— Ей не становиться лучше, — Томас перемялся с ноги на ногу. – Она все чаще впадает в бредовое состояние и даже цветы ее практически не радуют.

С момента, когда мама Томаса попала в хоспис прошло семь месяцев. Томас старался появляться в ее жизни как можно чаще, но каждый раз, когда заходил в ее комнату, его будто бы встречали разные люди. Никогда нельзя было угадать в каком состоянии будет миссис Силберг в определенный момент, это разбивало Томасу сердце. В последнюю их встречу, мама не узнала его, она впала в панику и ему пришлось срочно уйти, дабы не усугублять ее состояние еще больше. Однако, Мэри об этом знать не обязательно, Томас не хотел, чтобы она сильно переживала и расстраивалась из-за здоровья его мамы – это было его бремя, не ее.

— Мне так жаль… — Мэри смотрела на щенка не в силах смотреть на Томаса. — Я верила, что ей станет лучше, искренне верила.

— Не печалься, — Томас присел на корточки рядом с ней. — Недавно, она спрашивала о тебе. Твой свитер и носки ей очень понравились. — он хмыкнул, вспоминая как мама прижимала свитер к сердцу, как малое дитя. — Она отказывается теперь их снимать.

Мэри смущенно прикрыла рот ладошкой и улыбнулась.

— Что правда? Отказывается?

Томас кивнул и поднял щенка обратно на руки. Ему нужно было срочно перевести тему разговора.

— Ну вот он и поел, давай-ка теперь отнесем этого малыша домой и хорошенько вымоем с мылом. У него был трудный день, судя по этим грязнющим лапам.

Глава 11

Томас

Томас моргнул. Все произошедшее было слишком сюрреалистично. Он буквально наблюдал за собой, только за молодым собой. Это было, мягко сказать, нездорово, хотя, что можно было назвать «здоровым» в данной ситуации?

Он приложил путеводитель к стволу ближайшего дерева и дрожащей рукой быстро сделал в нем записи. Вышло очень коряво и довольно невнятно; он в мельчайших подробностях указал все, что увидел и услышал несколько минут назад. Голова болела снова, но по крайней мерее сейчас, Томас не потерял сознание и четко помнил произошедшее. Несмотря на это, он жутко боялся, что события вновь улизнут из памяти, безвозвратно рассеются в сознании и канут в небытие. Томас успокаивал себя тем, что теперь у него были записи, которые можно перечитывать вновь и вновь.

Бумага может хранить написанное на ней вечно. Так говорила ему… Он не мог вспомнить, кто именно… Проклятье!

Томас достал из сумки сигару и закурил. Ситуация была настолько странной, что было тяжело признать, что все это происходит взаправду даже для самого себя. Думал ли Томас, что когда-нибудь будет шататься по каким-то непонятным забытым Богом улицам с маркером в руках? Конечно же нет. Жизнь непредсказуемая штука. В этом Томас убеждался вновь и вновь.

Не сдержавшись от наплыва эмоций, Томас громко рассмеялся. Он смеялся до боли в животе, как настоящий безумец. Дети, которые вернулись со своим воздушным змеем назад, посмотрели на него широко раскрытыми глазами и зашептались друг с дружкой.

— Здравствуйте! — гулкий ребяческий голосок раздался за плечом Томаса.

— Здравствуйте, ребятки. — Томас посмотрел на чумазого мальчишку лет пяти, за его спиной примостилась девочка чуть моложе мальчишки, ее тонкие косички были разной длины и напоминали ржавую проволоку.

Мальчишка улыбнулся во весь рот обнажая щербинку между зубов, его темные волосы торчали во все стороны как ежовые иглы.

— У вас одежда такая красивая. — он посмотрел куда-то за спину Томаса. — И башмаки…

Башмаки? Томас непонимающе взглянул вниз на свою обувь, в этот же момент он почувствовал рывок на своем плече.

Сумка.

Ребятишки вскрикнули и шумно разбежались в разные стороны, наплечная сумка Томаса быстро исчезала из виду вместе с ними.

— Проклятье! — Томас резко провел ладонью по плечу, на котором до этого висела сумка, словно убеждаясь, что ее действительно больше там не было. — Черт бы побрал этих… — он не успел закончить мысль, надо бежать за ними пока еще не поздно.

Игнорируя спазмы в коленях Томас быстро, насколько это было возможно, отправился сторону, куда побежали воришки.

Звуки детского смеха служили Томасу своеобразным ориентиром. Выйдя на вершину холма, он растер ладони друг о друга: на холме было довольно прохладно. Непонятно, как такой большой холм, как этот, мог появился так быстро и неожиданно. Но самое главное то, что дети пропали из виду и больше не смеялись. Стояла мертвая жуткая тишина. Фантики от леденцов из сумки Томаса лежали на земле, а сами дети — как в воду канули.

— Эй, сорванцы! Куда вы спрятались?! — Томас уже думал, как действовать дальше, без сумки, где лежало все, что у него с собой было, а самое главное книга и документы. — Немедленно выходите, иначе худо будет!

Казалось, что ветер стал еще более колким и злым, вдалеке можно было заметить, что море стало очень неспокойным: мелкая частая рябь была тому подтверждением. Прибитая ветром трава все больше тянулась к земле.

Томас приготовился снова окликать детей, даже поднес ладони ко рту, чтоб уж наверняка. Но в этот момент, откуда-то издалека, за его спиной, раздался спокойный и глубокий женский голос.

— Не стоит будить Холмы, Томас — Сын Морской.

Томас от неожиданности, даже забыл, что только что собирался сделать. Он повернулся на источник звука и стал свидетелем того, как к нему идет черноволосая женщина, точнее сказать она не шла, а плыла по земле. Длинный подол ее серой юбки колыхался по траве, как если бы ее ноги не касались земли, но, разумеется, это были лишь фантазии Томаса, а не действительность.

— День добрый! — Томас сделал жест шляпой в знак приветствия. — Прошу прощения, что потревожил, но вам на пути не встречались мелкие воришки с моей сумкой? — вместо «воришек» он хотел использовать другое слово, но при женщине решил не выражаться.

Женщина приблизилась к Томасу, теперь было отчетливо заметно, что один ее глаз темно карего оттенка, а другой бледно зеленого, практически белесого: как у рептилии. Да и вообще, смотрелась она довольно жутковато и интригующе, будто не – от – мира – сего.

— Воришек? — женщина держала руки за спиной, Бог знает, что она там скрывает, подумал Томас. — На своем пути я встретила только несчастных сирот, которые выживают единственным известным для них способом. — она склонила голову на бок, как сова. Белесый глаз сверкнул перламутром, подобно морской жемчужине.

— Значит, вы все же их встретили?

Томас облегченно выдохнул, то что детей видел не он один стало хоть не большим, но утешением.

— Земля веками лежит на одном месте, а люди скитаются весь свой малый век, который им отпущен, в вечных поисках. — ветер резко затих, но Томас даже этого не заметил, полностью поглощенный хриплым голосом незнакомой энигмы. — Однако, душа наша уже знает куда направляется, — она сделала еще несколько шагов вперед. – Не так ли?

Томас моргнул в растерянности, когда понял, что ему только что был задан вопрос.

Да и вопрос ли это вообще был?

— И куда же мы направляемся? — он сглотнул и задал встречный вопрос. Ответ он уже, кажется, знал.

— Домой. — женщина ответила быстро, как будто это самый очевидный ответ на свете. — Мы все тянемся к своим истокам, даже спустя двадцать восемь лет. — глаз перестал светиться перламутром и вернулся к зеленому оттенку.

Томас хотел уже спросить откуда она знает, что именно двадцать восемь лет. В этот момент он увидел, как та вынула руки из-за спины, держа в них его украденную сумку.

— Они взяли лишь еду, — незнакомка сделала паузу, ровно и бесстыдно глядя прямиком в душу Томаса. — А ваши тайны, не их бремя. — она кинула сумку Томасу, без какого-либо предупреждения.

Томас, хоть и находясь в растерянности, ловко поймал сумку и прижал ее к себе, словно боясь, что она вновь исчезнет из его рук.

— Я ничего не скрываю, мисс. — уверенно заявил он: Томас действительно ничего не утаивал намеренно, его совесть, в этом плане, была чиста.

— То, что скрыто сегодня, будет раскрыто завтра. — женщина будто наслаждалась тем, что что-то знала: что-то, что обычный человек никак не мог знать. — Вы прощаете Детей Холма? — ее голос стал еще более интенсивным и был направлен в голову Томаса, словно эхо.

— Детей Холма?.. — переспросил Томас и медленно провел ладонью по усам. — Вы имеете ввиду воришек моей сумки? — вопрос был риторическим, конечно же она имела ввиду их.

— Вы их прощаете за попытку прокормить себя?

Томас открыл свою сумку и обнаружил внутри маленький букетик, состоящий из пшеницы и овса, который был аккуратно перевязан веревкой. Из сумки действительно исчезли только леденцы и бутылка клюквенного компота: кошелек, который был полон денег, остался в сумке на прежнем месте.

— Прощаю конечно, — Томас закрыл сумку и повесил ее на плечо. — Я же не бессердечный в конце концов. — он на мгновение задумался и добавил. — Но вам необходимо научить этих… — название детей было таким странным, что он запнулся. — Детей Холма, что воровство, даже в благих целях — это плохо.

Женщине видимо такого ответа было достаточно. Она вынула из кармана пышной колышущийся юбки карты и начала умело их перетасовывать своими тонкими длиннющими пальцами. Томас завороженно наблюдал за ее отточенными и ловкими действиями. Карты перетекали из стороны в сторону, подобно водопаду, на это можно было смотреть вечно.

— Спасибо, мисс, но это лишнее. — Томас пришел в себя и понял, что она собирается делать. — Мне не нужно гадать, я в такое не верю.

Женщина его не слушала, а если и слушала, то не обратила на его слова никакого внимания. Она вынула из колоды карту и даже не глядя на нее, протянула Томасу.

— Карта «СТРАННИК».

На золоченной карте был изображен человек с дорожным узелком на плече. Он перебирался по бревну, пролегающим над бурлящей рекой, в сторону радуги и полей, которые полнились богатым урожаем.

— Вам осталось лишь перейти над собственной над пропастью. — заключила незнакомка.

Томас взял у нее карту и рассмотрел поближе. Карта была приятной на ощупь и очень красивой, такая колода определенно стоит немаленьких денег. Непонятно, откуда у этой странный незнакомки имеется такая ценность.

— Вы хотите сказать, что этот человек на карте — я? — Томас поднял взгляд с карты и обнаружил, что женщина уже отдалилась он него на большое расстояние. Вероятно, она даже не расслышала его вопроса, из-за вновь нахлынувшего порывистого ветра.

— Спасибо за сумку, мисс. — он пытался перекричать ветер и махнул на прощание рукой.

«Не стоит будить Холмы… Томас — Сын морской».

Женщина скрылась из виду, будто ее никогда тут и не было. Единственное, что подтверждало ее существование, был «СТРАННИК», зажатый в руке Томаса и вновь обретенная сумка на плече.

Глава 12

Мэри

В этот раз свитер был нежно розового цвета. В семье Мэри существовала традиция: каждый год, она вяжет свитера всем членам своей семьи на Рождество. Ноябрь – идеальная пора, для творчества и подготовки подарков! Можно уютно закутаться в пушистый плед на заднем дворе с чашечкой травяного чая, включить подкаст «Настоящих преступлений» и не спеша заниматься любимым рукоделием.

Вязание для Мэри всегда было способом выразить себя и свою индивидуальность. Этому ее научила бабушка, которая была настолько одержима этим творчеством, что посвятила ему целую книгу, заполненную авторскими схемами для необыкновенной красоты скатертей. Юная Мэри, провела множество вечеров наблюдая за процессом создания носков, варежек и покрывал. Процесс сшивания деталей, превращения отдельных кусков в полноценное готовое изделие, тогда казался ей настоящим волшебством, тем, чему нужно усердно учиться, чтоб достичь идеального результата. И она училась, посвящала этому всю себя и в один день, осознала, что ее работы стали такими же ровными и искусными, как работы бабушки.

Приближение Вероники, Мэри учуяла по великолепному аромату свежеиспеченного печенья, который доносился с противня в руках дочери. Манящий аромат вызвал у Мэри невольное урчание в животе. Когда-нибудь, благодаря любви Вероники к выпечке, Мэри придется покупать джинсы на размер больше, она была в этом уверена.

— Брауни с дополнительным шоколадом и кокосовой стружкой. — Вероника объявила блюдо, как великий кондитер, и поставила противень на деревянный столик возле подвесных качелей, на которых сидела ее мама. — Все в лучших традициях «Старинной – книги – рецептов – из – дальнего – ящика».

Вероника плюхнулась на противоположный конец качелей, они слегка шелохнулись под ее весом.

— Милая, ты меня скоро совсем разбалуешь, — Мэри сделала притворно жалостливый голос. — Я всего лишь бедная женщина, а не королева Великобритании. — она зафиксировала столбик на спицах и отложив вязание откусила еще теплое печенье. Оно, как и предполагала Мэри, оказалось наивкуснейшим.

Вероника слегка улыбнулась ее словам, зная, что та обожает ее выпечку и просто вредничает для вида.

— Все хорошо? — Мэри отложила откусанное печенье в сторону и внимательно изучила лицо дочери, было что-то не так, она это чувствовала. — Ты выглядишь подавленно. — Заключила она.

— Все сложно. — Вероника поджала под себя ноги и принялась ковырять заусенец: знак, что она копается в собственных мыслях. — У нас с Виктором произошло недопонимание, можно сказать размолвка.

Мэри слегка нахмурилась, не ожидав такого ответа от дочери. Брак Вероники и Виктора был полон понимания и взаимной поддержки. Разумеется, у каждой пары случаются моменты, когда происходят разногласия и стычки: это часть любых взаимоотношений и от этого никуда не деться. Однако, Мэри не могла припомнить, чтобы такое происходило в браке Вероники и ее мужа, по крайней мерее, Вероника никогда этим с ней не делилась.

— Хочешь поговорить об этом? — Мэри подвинулась ближе к дочери и положила руку на ее хрупкую спину, предлагая утешение.

Вероника кивнула и положила голову на плечо Мэри. Она оставила в покое свой заусенец и взяла печенье с противня.

— Сестра Виктора – Катарина, приглашает нас в Италию на годовщину своей свадьбы. — начала Вероника, попутно кусая ароматное печенье.

Мэри молча кивнула, побуждая дочь продолжать.

— Празднование будет проходить в Сицилии на яхте, — она замолчала и прикрыла глаза. — Я не думаю, что смогу, понимаешь? — Вероника посмотрела на Мэри из полуоткрытых ресниц. — Виктор тоже понимает, но я так переживаю, что поступаю несправедливо по отношению к нему, — она выдохнула и тихо продолжила. — Я сорвалась на него, сказала, что он слишком мягок, что я должна быть смелее, а из-за его жалости я никогда такой не стану…

Рука Мэри на спине Вероники остановилась и стала тяжелее. Сейчас, для нее главное держать в узде собственные эмоции, не давать им контроль над собой.

— Вероника, солнце, ты не обязана этого делать… — она проглотила подступивший ком в горле, делая свои слова более убедительными. — Ты и так очень сильная, очень…

Вероника вскинула брови и попыталась освободится из объятий матери, но резко передумала и лишь сильнее прижалась к ней.

— Я хочу быть еще сильнее... — она провела рукой по волнистым блондинистым волосам, они служили для Мэри постоянным болезненным напоминанием о прошлом: напоминанием о нем. — Я уже не та маленькая девочка. — заявила Вероника и шмыгнула носом.

Мэри вздохнула. Спорить с дочерью сейчас не имело никакого смысла, все что она может ей предложить сейчас — свое тихое присутствие.

— Я справлюсь, мам, обещаю.

Вероника кивнула сама себе, будто давая этим молчаливо обещание. Мэри вдохнула аромат ее волос и ощутила, как ее напряженные плечи немного расслабляются от родного запаха.

— Конечно справишься, я всегда в тебя верю, ты же знаешь... Всегда.

Взгляд Мэри остановился на маленьком корабле, который уже долгие годы был набит на ее тонком запястье и прикрыла потяжелевшие веки. Хотела бы она верить в тоже, только о себе…

Глава 13

Прошлое

Каблучки- рюмочки на туфлях Мэри эхом отдавались по белому кафелю шикарного особняка семейства Монбетов. Наверняка, охранник уже успел доложить отцу о ее позднем прибытии. Мэри никогда не понимала одержимости отца ко всему помпезному и броскому, позолоченные перила на лестнице всегда казались ей безвкусными и даже уродскими. Будь ее воля, она бы без сожаления снесла весть этот «шик» и заменила бы его на уютное, греющее душу, дерево. Когда Мэри родилась, то отец был сильно разочарован. Рождение мальчика символизировало бы его силу, его наследие, девочка, в свою очередь, была настоящим плевком в спину. С того момента, по словам бабули, Лютер — отец Мэри, стал относится к ее материи совсем иначе. Она стала для него обычным провинившимся подчиненным, а не любимой женой: какой некогда якобы являлась.

Мэри дала себе обещание, что ее брак никогда не будет такой как у ее родителей.

НИКОГДА.

Как и предполагала Мэри, отец уже поджидал ее у той самой золоченой лестницы с нечитабельным лицом и в идеально выглаженной синей рубашке.

— Явилась, дочь, — его взгляд описывал весь спектр его внутреннего недовольства. — Не соизволишь объяснить свой внешний вид? — он махнул рукой в ее сторону, словно указывал на какой-то кошмар вселенского масштаба.

Мэри окинула быстрым взглядом свою юбку-миди цвета лаванды: по ней большими полосами тянулись следы грязи, купание щенка не прошло незаметно. Щенок дрыгал своими крошечными лапками в тазу, мыльные брызги отлетали во все стороны, и если белоснежную рубашку удалось спасти халатом Томаса, то юбка все же пострадала.

Несмотря на это, Мэри ни о чем не жалела, она отлично провела свой вечер. Пусть ее угрюмый, вечно недовольный отец, говорит все, что его душе угодно. Ей нет до этого никакого дела.

— Прости, отец, — Мэри поправила юбку, словно это могло скрыть следы размазанной грязи. — Я не сделала ничего плохого, это просто грязь. — в ее словах не было сожаления — чистый расчет.

— Ничего плохого, она говорит, — отец усмехнулся и посмотрел на Мэри как на самого глупого человека, которого только встречал. — Это выходит за все рамки.

Мэри молча вздохнула. Лучшим способом быстрее отделаться от выговора было молчание. Молчание во имя тишины — урок о жизни с отцом, который она усвоила еще в далеком детстве.

— Глория! — рявкнул отец басом жестокого командира. — Сюда подойди!

Мать Мэри появилась на лестнице спустя несколько мгновений. Глядя на нее, было трудно поверить, что, под идеальным халатом, как у героини дорогого французского кино, она была вынуждена скрывать синяки и следы побоев своего уважаемого мужа. Мать плавно продефилировала вниз по лестнице и остановилась рядом с Лютером, как будто являлась его верным солдатом.

Два против одного, подумала Мэри.

— Мэри, — мать шокировано открыла рот, как рыба на суше. — Что произошло с твоей юбкой? — она помахала бокалом красного вина и сделала маленький глоток красной жидкости. — Ты упала?

Отец Мэри издал резкий смешок, лишенный юмора.

— Как же, упала она, — он перестал смеяться и скривил губы. — Это морячок ее постарался. — выплюнул отец.

Мэри хотела возразить, но ее опередил голос матери.

— Мэри, это что… правда? — она озадаченно моргнула, словно впервые слышала о Томасе и сам факт его существования был для нее удивителен. — Ты не можешь нас так разочаровывать. — очередной театральный вздох. Когда она успела стать такой искусственной?

Мэри сжала кулаки, ногти впились в ладони позволяя держать эмоции под контролем. Будь сильной, Мэри, все скоро закончится, просто терпи: крутилась в голове бабушкина мантра.

— Видишь, Глория?! — отец посмотрел на мать. — Видишь, как повадки неотесанного неуча отражаются на нашей дочери? — он провел рукой по вспотевшему лбу. — Единственной дочери, прошу заметить. — упрек в его словах был осязаем и заставил мать инстинктивно схватиться за перила.

— Он не неуч! — Мэри всплеснула руками, не в силах продолжать хранить молчание. — И я люблю… его. — она перекинула прядь волос с плеча за спину, будто готовясь к ответному удару со стороны отца. — И никто не изменит мое мнение о нем, даже ты, ПАПА. — сказать это было намного легче чем она предполагала. На сердце заметно полегчало. Это стоило того.

Глория посмотрела на дочь: то ли с пониманием, то ли с осуждением, было непонятно.

— Значит так, — голос отца стал более жестким, он не привык, когда его собственная дочь, да и кто-либо вообще, ему возражает. — Если ты, дочь моя, решила, что достаточно самостоятельна, что разбираешься в людях и тебе никто не указ, – он сделал паузу изучая ее полное уверенности лицо. — Значит, как только ты переступишь порог этого дома, ты не получишь от меня ни единого фунта. — закончив свой приговор отец выдохнул и сцепил руки за спиной. — Хочешь моряка — будешь жить как истинная жена моряка. В бедности.

Глория ахнула и прикрыла рот рукой. Сама мысль – лишиться денег, для матери Мэри была страшнее смерти. Мэри чуть было не закатила глаза на реакцию матери, но сдержалась. Не хватало нарваться на очередной выговор за плохие манеры.

— Я все сказал.

Довольный произведенным эффектом от своих слов, отец важной походкой ушел в свой кабинет и оглушительно громко хлопнул дверью.

Бедные дверные петли, подумала про себя Мэри.

— Мэри… – Глория хотела взять дочь за руку, но обнаружила, что та уже бежит по лестнице на второй этаж. — Не забудь принять горячую ванну с пеной… — тихо добавила она ей вслед.

Глория вздохнула и отпила еще вина. В глубине души, она все еще надеялась, что ее дочь одумается и не пойдет наперекор отцу.

Глава 14

Прошлое

Июнь 1987 год.

Полароид издал характерный щелчок и утка, которую Мэри пыталась сфотографировать, громко крякнув, улетела на другую сторону озера. Снимок сделан. Дождавшись, когда картридж вышел из полароида, Мэри принялась размахивать им в разные стороны: чтоб проявить картинку и оценить результат.

— Угадай кто.

Теплые ладони накрыли глаза девушки, она тихо вскрикнула от неожиданности и разжала пальцы. Картридж вылетел из ее рук и подогнанный ветром приземлился на середину озера.

— Дурак! — Мэри рассмеялась, пытаясь выкрутиться из хватки Томаса и ударить его локтем в живот. — Я же фотографирую. — она растянула гласные как вредный ребенок.

Томас посмеялся над ее ребячеством, будто сам был полностью серьезным взрослым, и перехватил новую попытку нападения от Мэри.

— Эй, мадам, — он приподнял Мэри, будто она ничего не весила, и покрутил ее вокруг себя как куклу. — Не стоит предпринимать попытку нападения на своего союзника. — добавил он притворно серьезным голосом.

Мэри выждала нужный момент и игриво прикусила его за шею, благодаря этому ей удалось вырваться из его крепкой хватки.

Томас вскрикнул будто он невыносимой боли и схватился за шею.

— Ну вот и все… – он внимательно ощупал место укуса. — Теперь остается смирно ждать, когда я обращусь в вампира… — легкий вздох и очередная попытка скрыть подступающую ухмылку.

Мэри покачала головой и плюхнулась на расстеленное в траве одеяло.

— Теперь, ты должен как-то приманить сюда утку. — она обречённо вздохнула и пошевелила носами лакированных туфелек.

Томас присел рядом с Мэри и заправил за ухо выбившуюся прядь ее огненных волос. В солнечном свете они были еще более яркими и необыкновенными. Томас мог поспорить, что раньше не встречал обладателей подобного оттенка.

— Ты сегодня очень красивая. — на щеках Томаса отразились очаровательные ямочки.

Мэри посмотрела на него прикрывая глаза козырьком из ладони, солнце нещадно светило в глаза, благодаря этому казалось, будто над головой Томаса горит божественный нимб.

— Спасибо, – она смущенно улыбнулась и накинула ему на голову венок, который сплела утром. — Теперь ты истинный красавец. — она саркастично выделила последнее слово и поиграла бровями.

— Я всегда красавец, — бесстыдно подметил Томас и получше закрепил венок на своей голове. — Просто ты слишком привыкла к моей красоте.

— А еще ты самодовольный павлин, — Мэри не могла не продолжить их поддразнивания.

Томас покачал головой, будто впервые слышит подобное и не может поверить в ее слова.

— Думай, как знаешь. — задумчиво произнес он, глядя на озеро с мирно плавающем посередине картриджем.

Мэри слишком хорошо знала Томаса. По его поведению, она могла точно сказать, что на уме у него было что-то серьезное. Что-то, к чему ему надо морально подготовится.

Томас провел рукой по непослушным блондинистым прядям и прочистил горло.

— Мэри, — он посмотрел на девушку через плечо. — Нет, не так. — Томас полностью повернулся к ней, и взял ее хрупкую руку в свою большую ладонь.

— Я хотел тебе сказать, — тихий вздох. — Уже давно… с того момента как встретил тебя. — Томас остановился и посмотрел куда-то вдаль.

Мэри тяжело сглотнула. Это то, о чем она думает? Это происходит?

Томас достал из кармана джинсов кольцо, и смущенно посмотрел на него. Красивые слова были не по его части, он спокойно признавал это. Сколько бы он не репетировал речь перед зеркалом, на деле все было намного сложнее.

— Я согласна.

Слова Мэри окатили Томаса, подобно ледяной воде и вырвали из неуверенности в способности нормально объясниться.

— Ты… согласна? — неуверенно переспросил Томас, после чего на его лице расплылась довольная улыбка. — Согласна?!

Мэри быстро закивала, протягивая ему левую руку.

— Согласна! — она могла бы повторить это еще миллион раз, если бы это было необходимо.

Кольцо из розового золота, плавно скользнуло по ее тонкому пальцу. Жемчужина на кольце была невероятно красивой и нежной, Мэри не могла отвести от нее своего взгляда.

— Томас… — она посмотрела на него глазами полными обожания и любви. — Это просто… прекрасно.

Томас смущенно улыбнулся и посмотрел на кольцо, любуясь, как оно сидит на пальце его любимой. Это было поистине великолепное зрелище.

— Оно напомнило мне о тебе, — Томас заглянул в карие глаза Мэри, своими — кристально голубыми. — Жемчужина – это чистота и элегантность. Это ты — Мэри.

Мэри покачала головой. Как на подобное можно реагировать словами? Какие слова могут быть подходящими в такие моменты как этот? Она нежно накрыла губы Томаса своими.

Порой, поцелуй, говорит намного лучше любых слов.

Они обручены. Томас Силберг и Мэри Монбет. Теперь их счастье будет вечным, только он и она. Их маленький личный рай.

Солнце плавно клонилось за горизонт. Мэри положила голову на мускулистую грудь Томаса и смотрела на розовый закат. Она никогда еще не была такой счастливой как сейчас.

— Мэри? — Томас провел рукой по плечу девушки, привлекая ее внимание. — Ты хоть понимаешь за кого согласилась выйти замуж? — нотка скрытой неуверенности в его голосе.

Мэри подняла на него голову облокотившись подбородком о его грудь.

— Понимаю, — просто отозвалась она, став более серьезной. — Я все давно взвесила, и я готова на это. — в ее голосе не было тени сомнения, это вызвала невольную улыбку на губах Томаса. Конечно же она уже планировала в голове это предложение.

Томас прикрыл глаза.

— Хорошо, я рад, — он положил руки за голову, на душе стало спокойнее. — Меня часто не будет дома. — прошептал он.

Мэри протянула руку и сняла венок с его головы.

— Я буду ждать тебя из моря до тех пор, — она провела пальцами по нежным лепесткам луговой ромашки. — Пока на свете существуют эти цветы…

Томас приоткрыл один глаз и посмотрел на венок в руках девушки.

— Вероятно, эта ромашка завтра испустит свой последний вздох, — он трагично цокнул языком и получил легкий толчок по ребрам о ответ.

— Какой ты неромантичный, Томас Спилберг. — Мэри закатила глаза и накрыла венком его лицо.

— Ах, значит так… Томас приподнял бровь. — Как думаешь, «неромантичный» полез бы в воду за твоим снимком?

Мэри удивленно посмотрела в сторону водной глади на которой плавал проявленный картридж.

— Стой, ты же не собираешься?..

Томас аккуратно отодвинул Мэри и, стягивая одежду, поднялся на ноги.

— Конечно же собираюсь. — пробормотал он, складывая джинсы на берегу и шагнул в холодную воду.

Глава 15

Томас

Здание местного роддома выглядело безмятежным и умиротворяющим. Щебетание птичек контрастировало с криками младенцев, которые были слышны из приоткрытых для проветривания окон.

Следующая точка на путеводителе была именно тут. Томас расстегнул несколько пуговиц, позволив легкому ветерку колыхать ткань серого пальто. Погода становилась все приятнее и приятнее, это не могло не радовать.

Интересно, кто и зачем хотел, чтобы он пришел к этому роддому?

Томас задумался о сегодняшнем путешествии. Несмотря на то, получит ли он ответы на свои вопросы или нет, он не жалел о смене обстановки, и о том, что выбрался из своего магазина на целый день. Это оказалось освежающе и напомнило Томасу о том, что жизнь продолжает идти, а не стоит на месте, как это может казаться человеку, который целыми днями сидит за кассой и болтает с покупателями о всякой поверхностной чепухе.

— Прошу, помогите!

Мужчина с пакетами на перевес несся по лестнице, за коляской которая на всех парах летела по пригорку в сторону забора.

— Ловите ее, — мужчина перепрыгнул несколько ступеней. — Она сейчас разобьется!

Томас моментально среагировал.

В беде ребенок — медлить нельзя.

Забыв про боли в коленях, он моментально оказался на пути к коляске: та ускорялась сильнее и не собиралась останавливаться.

— Боже, помоги! — Томас перегородил коляске путь и расставил руки, готовый принять на удар на себя. — Давай же…

Коляска катила прямо на Томаса. Камень, который торчал из земли, слегка замедлил ее скорость. Все происходило, как в замедленной съемке. Томасу казалось, что в данный момент, весь другой мир померк. Он должен спасти ребенка… Это самое главное в данный момент. Коляска приблизилась к Томасу и врезалась в его живот, несмотря на силу удара, Томасу удалось схватиться за нее и предотвратить падение.

Он облегченно выдохнул и обнаружил, что все это время провел с затаенным дыханием. Беда миновала…

— Спасибо вам! — мужчина с пакетами добежал до Томаса и похлопал его по плечу, было заметно, что он слишком взволнован и явно находится на нервах. — Вы мой спаситель!

Томас кивнул и откинул капюшон коляски. К его облегчению, коляска оказалась пустая: еще даже не до конца освобожденной от пленки.

— Жена, — мужчина поставил пакеты на землю и провел рукой по блестевшего от пота лбу. — Жена вчера утром родила, вот подготавливаюсь потихоньку. — пояснил он.

Томас терпеливо дождался пока новоиспеченный отец отдышится.

— Не понимаю, как эта штука работает. — мужчина махнул в сторону коляски. — Адская штуковина…

Томас осмотрел коляску и обнаружил, что клапан, который контролирует движения колес, свободно болтается между ними и мешает нормальной езде.

— Позвольте-ка.

Он присел на корточки рядом с коляской и легким движением руки поставил клапан на место.

Мужчина внимательно проследил за его манипуляциями и удивленно приподнял широкие брови, когда Томас указал ему на причину его страданий в лице малюсенькой пластмассовой детали.

— Так вот оно что мешало… — мужчина неловко, почти виновато, почесал затылок. — А я себе всю голову вчера поломал, все гадал, что может быть не так.

Томас хмыкнул и покатал коляску взад-вперед, чтоб убедиться наверняка. Да, теперь колеса двигались свободно и легко, без каких-либо затруднений.

— Ух... — мужчина с уважением пожал Томасу руку. — Да вы просто мастер в колясках! — он поправил пакеты на земле. — Полагаю, через вас прошла ни одна!

— На самом деле, я никогда не имел дела с колясками, — Томас прочистил горло. — Просто хорошо подмечаю детали.

Хорошее настроение Томаса испарилось за доли секунды. Как объяснить этому взволнованному новоиспеченному отцу, у которого впереди отцовские годы, полные радости и счастья, что такое полное одиночество?

Мужчина заметил перемену настроения на лице Томаса и ощутил себя еще более неловко. Он снова похлопал Томаса по плечу, только теперь уже ободряюще.

— Прошу прощения, я полез не в свое дело.

— Все нормально, — Томас ободряюще улыбнулся и поправил шляпу. — Будьте счастливы и берегите свою семью — это поистине бесценный дар. — его улыбка стала искренней.

Телефон мужчины раздался мелодией вызова, он посмотрел на экран.

— Жена звонит. — он кивнул Томасу и быстро приложил телефон к уху.

Томас кивнул ему на прощание и понаблюдал, как тот подхватил пакеты и с глуповатой улыбкой на губах, подталкивая вперед коляску, начал разговор со своей женой.

Вероятно, этот бедолага еще куда-нибудь, да врежется, такими-то темпами, подумал про себя Томас.

Произошедшая ситуация, как бы не хотел признавать Томас, выбила его из колеи. В голове роилось миллион мыслей: ни одна из них хорошей не была. Часто, у Томаса возникало чувство, будто где-то там, в забытом прошлом, он поступил неправильно и даже подло. Возможно, кого-то предал или того хуже...

И тот факт, что он ничего об этом не помнил, не делал его душевную тяжесть менее гнетущей и легкой. Да, он хотел семью. И да, за эти годы он бы мог завести семью. Поклонниц в Гленварре у него было, мягко сказать, не мало. Но как он мог начать жизнь заново, когда душа без устали шептала ему, что когда-то он уже был счастлив… Счастлив по-настоящему… искренне, счастлив взаимно. Нет, Томас не мог оправдывать себя лишь тем, что его чертов мозг отказывался функционировать адекватно. Это не оправдание… Уж точно не для него.

Томас мог продолжать копаться в своей голове еще очень долго. Прямо так: посреди улицы. Однако, звуки гитары, заставили его выйти из собственных мыслей и оглянуться по сторонам. Взглянув за спину, Томас сразу же схватился за сумку и просунул в нее руку, нащупывая в ней маркер. Кажется, настало время для очередной записи в его путеводителе.

Глава 16

Прошлое

Август 1990 год.

— Мэри, любовь моя, — Томас переложил гитару в другую руку, он совершенно точно держал ее впервые в жизни. — Я так тебя люблю!

Мэри смотрела на него из окна второго этажа и качала головой. Ну разве он не дурак?

— Томми, — она пыталась говорить настолько громко насколько было возможно в данном случае. — Ну довольно тебе… ты же расшибешься.

Томаса это предупреждение не испугало, он лишь поудобнее примостился на стволе покосившегося дерева и вновь заиграл какую-то мелодию, которую изучил накануне со Стэнли. Спасибо другу, за то, что тот одолжил свою гитару на пару дней.

День родов был уже совсем близко. Но Мэри даже представить себе не могла, что, когда она отправится в роддом, Томасу придет в голову день и ночь торчать под ее окнами. Эта история продолжалась уже второй день и Мэри задавалась вопросом: спит ли он вообще? Судя по вялости его движений и голосу, можно было сделать вывод что нет.

— Ну Томас! — Мэри крикнула довольно громко, чем потревожила сон своей соседки по палате. — Прекрати, — она понизила голос. — Здесь вообще-то больница.

Томас прекратил играть и показал ей сердечко руками. Мэри прикрыла глаза с тихим вздохом, скрывая свою улыбку за ладонями. Нет, он не остановится… Ее дурачок.

Томас хотел перенести вес на другую ногу, ветка дерева хрустнула и начала медленно покачиваться, прогибаясь под его весом.

— Томас!

Мэри не удержалась от очередного вскрика. Ее соседка проснулась и тоже выглянула в окно, наблюдая за разворачивающимся там представлением: не зло, с интересом.

— Я в порядке, любовь моей жизни! — в доказательство своих слов, Томас помахал ей гитарой в своей руке, словно победным флагом.

Мэри хотела вновь попросить его прекратить, но не успела. Дверь охранника распахнулась: на улицу, с фонарем в руках, вышел высоченный бородатый мужчина в темно зеленой форме. По его лицу было ясно, что он не разделял энтузиазма Томаса.

— Какие-то проблемы, юноша? — он сцепил руки перед собой, как истукан.

— Моя жена скоро рожает, — Томас посмотрел на охранника, как будто тот был полным идиотом. — Я скоро стану отцом, черт возьми! — пояснил он.

Охранник направил свет фонаря прямо Томасу в глаза и врубил на нем полную яркость.

— Поздравляю, — монотонно начал он. — Теперь попрошу вас покинуть территорию больницы. — охранник направил свет фонаря в сторону пропускной, указывая Томасу дорогу на выход. – Для посещения рожениц существуют специально отведенные часы. — добавил он чуть мягче.

Томас перекинул гитару через плечо и ловко спрыгнул с дерева на землю.

— Как прикажете, сэр. — он подарил ему очаровательную улыбку и сделал вид что отдает честь.

Охранник, довольный своей победой, направил фонарь себе под ноги.

— Рад, что мы быстро разобрались. — хмыкнул он и направился обратно на свой пост, параллельно засовывая фонарь в огромный карман брюк.

Томас запрокинул голову назад и посмотрел на окно второго этажа, посылая Мэри воздушный поцелуй.

— До завтра. — произнесла Мэри одними губами и помахала на прощание.

— До завтра… — пошептал он в ответ.

Глава 17

Прошлое

Мэри тяжело опустилась на свою кровать придерживая свой большой живот. Томас конечно тот еще фантазер, надо было ему привлечь внимание охранника. Она покачала головой и подложила подушку под затекшую спину. Мэри казалось, что еще несколько дней и ее разорвет как воздушный шарик над огнем.

Ее соседка по палате, которую звали Амелия, хихикнула и достала яблоко из своей прикроватной тумбочки.

— Он у тебя такой романтик… — она откусила сочное яблоко и блаженно прикрыла глаза наслаждаясь ярким сладким вкусом.

Мэри в ту же секунду тоже захотела это яблоко, но врачи ей запретили.

— Ага, — она отвела взгляд от фрукта и закутала ноги в одеяло, становилось прохладно. — Романтичный дурачок. — на ее губах появилась полуулыбка, ей было приятно внимание мужа, но она никогда бы не признала, что ей нравится, когда он дурачиться как малое дитя.

— Я серьезно, — Амелия посмотрела на Мэри с видом великого мастера в отношениях. — Тебе очень с ним повезло. — она задумчиво уперлась взглядом в белую стену, словно ушла глубоко в свои мысли. — Я тебе даже немного завидую, если честно… — неожиданно тихо добавила она.

Мэри не могла не согласится с Амелией. Томас был прекрасным мужем, она даже и представить не могла жизни, где не было его… Несмотря на это, тяжесть в сердце и переживания, когда он уходил в море на долгие месяцы, не моги не тревожить ее, особенно сейчас: в момент ее беременности. Мэри приняла образ жизни Томаса: быть женой моряка означало принять тот факт, что придется без ревностно делить мужа с морем. Это была часть жизни Томаса. Бо́льшая его часть. Желать того, чтобы он прекратил ходить в море ­– равно измене и полному непринятию с ее стороны. А она желала быть его главной поддержкой и опорой в любом вопросе, даже в этом. Даже с болью в сердце.

— Я рада что у меня есть Томас. — Мэри мягко улыбнулась и положила руку на живот: малышка начинала пинаться. — А как у тебя обстоят дела?.. — она не знала стоит ли продолжать развивать тему, но аккуратно продолжила. — Мэтт так и не объявился?

Амелия быстро покачала головой:

— Нет. — резко отрезала она. — Его для меня больше не существует. — скрип кровати, ночная лампа со стороны Амелии погасла.

Мэтт ­– бывший бойфренд Амелии. Он не выходил на связь, с того момента, как узнал о ее внезапной беременности. Сестра Амелии, даже ходила к Мэтту домой. Она рассказала ему, что у Амелии будет двойня, а также, что она уже в роддоме. В общем, предприняла попытку достучаться до сердца Мэтта: уговорить его принять ответственность за свои действия и за двух невинных детей. Судя по всему, это не помогло… Мэтт бессовестно оставил Амелию матерью одиночкой…

Мэри не могла понять, как он мог так поступить. Ей было невыносимо жаль свою соседку, которая в свои двадцать лет останется с двумя новорожденными на руках. Мэри поклялась самой себе, что обязательно будет поддерживать связь с Амелией, будет помогать ей, как только сможет… Она не оставит ее одну. Женщины должны поддерживать женщин.

— Может это и к лучшему, — Мэри чуть наклонилась к Амелии и понизила голос до шепота, словно делилась секретом. — Думаю, что такой трус не достоин быть отцом двух прекрасных малышей. — ее голос сочился искренней поддержкой и заботой.

Амелия посмотрела на Мэри, в тусклом свете она выглядела совсем несчастной и беззащитной.

— Я тоже так думаю, — тихо ответила Амелия, словно рассказывая секрет в ответ. — У нас все будет хорошо. — она показала Мэри сжатый кулак — вместе они сила.

Мэри кивнула и стукнулась своим кулаком о ее. Она верила в то, что у них непременно все будет хорошо.

Разве может быть иначе?

Погасив свет полностью, девушки начали укладываться спать. Впереди у них много забот и обязанностей в качестве молодых матерей. Сейчас же, каждая думала о своем и медленно погружаясь в сон, верила в то, что впереди у нее целая, наполненная счастьем жизнь.

Глава 18

Томас

Идя по красиво украшенной аллее, Томас все больше убеждался, что Драмкаллен ему странно знаком. И речь шла не о знакомой архитектуре, которая повторялась в каждом маленьком ирландском городке, как этот. Сам воздух здесь, будто был родным и знакомым. На каждом углу Томаса окутывало чувство дежавю, погружая его в купол воспоминаний. Даже запахи, относили его в далекое прошлое и вызывали ностальгию по тому, о чем он даже не помнил. Прошлое, в глазах Томаса, было подобно Марианской впадине — никто не знает наверняка, что скрывается на ее дне…

Засунув руку в карманы брюк, Томас нащупал карту Таро. Ту самую, что дала ему загадочная незнакомка на Зеленом Холме. Он присел на деревянную лавочку и покрутил карту. Теперь, ему представилась возможность рассмотреть ее более детально.

Карта, действительно, оказалась очень красивой и проработанной. На ней изображались непонятные символы и буквы, которые, вероятно, были на латыни или другом древнем языке. Сам Странник, шел по тонкому бревну с закрытыми глазами и широко расставленными руками: на его лице царили безмятежность и спокойствие, он знал куда держит путь — домой.

Томас с удовольствием мог представить, что он и есть этот самый Странник. Он тоже желал чувствовать спокойствие в сердце и уверенность в своих действиях. Уверенность, что дойдет до желанного ему места. Дойдет до своего дома…

Томас провел рукой по гладкой поверхности лавки. Его пальцы почувствовали, как касаются чего-то шершавого и неровного. Какая-то выцарапанная надпись, ерунда, однако она привлекла внимание Томаса. Присмотревшись получше он обнаружил потертую временем, кривоватую, резьбу на дереве: «Т+М+В=СЕМЬЯ НАВСЕГДА». Томас провел пальцами по надписи еще раз и еще. Она плотно засела в его голове и не хотела уходить. Видимо, так на нем сказывается усталость. Как бы не хотел признавать Томас, но он действительно очень устал.

Томас вздохнул и прикрыл глаза рукой. Может быть, все-таки стоит признаться врачу, что ему становиться хуже? Может быть он и получит ненавистный сочувственный взгляд, но вместе с ним, он получит рецепт на спасительную пилюлю, которая уменьшит головные боли, как минимум на какое-то время…

Любимая всеми фраза «Время лечит», в случае Томаса, звучала как настоящая издевка. Это самое «спасительное» время, уносило его все дальше от Настоящего Томаса, делая Ненастоящего Томаса все более реальным. Время по отношению к нему было жестоко и скоротечно.

Оторвав руку от глаз, он уперся взглядом на тату в виде маленького корабля на запястье: время сделало эту татуировку блеклой, но, несмотря на это, она все еще была на его коже. Она была там столько, сколько он себя помнил. Его личный привет из прошлого. Вечное напоминание о том, что ему, все же, есть что искать и за что бороться. Ведь, просто так, тату не делают, в это он верил точно…

Глава 19

Прошлое

Июнь 1995 год.

Белокурые кудряшки пятилетней девочки плавно подпрыгивали вверх – вниз, как пружинки. Она весело хихикала и упорно крутила педали своего розового трехколесного велосипеда. Она уже совсем взрослая девочка, пусть все увидят, как быстро и бесстрашно она умеет кататься: этому ее научил любимый папа.

— Ронни, осторожнее, — Мэри пыталась догнать дочь, она заметила, что ее белая кружевная панамка вот-вот слетит с головы. — Я за тобой не поспеваю! — добавила она с придыханием.

Девочка помахала маме ручкой и лишь сильнее начала крутить педали.

— Дорогая моя, ну дай же ребенку чуть свободы.

Томас подошел к ней сзади и приобнял одной рукой, в другой он держал мячик, который принадлежал Загги: псу, которого совсем крошечного Томас и Мэри забрали с улицы.

Из крошечного комочка спутанной шерсти, Загги превратился в огромного дружелюбного медведя. Когда он встает на задние лапы, то с легкостью доходит Мэри до груди. Несколько раз, своим желанием «пообниматься», он валил ее с ног прямо на дорогу.

— Видишь, как она старается? — Томас с гордостью посмотрел на дочь. — Молодец Ронни, так держать! — крикнул он девочке и показал «класс» большим пальцем.

Вероника хихикнула. В этот момент, пророчество Мэри сбылось, ее панамка не удержалась и закружившись на ветру полетела в сторону.

— Упс! — девочка прикрыла рот ладошкой и сбавила скорость на велосипеде.

Мэри поймала панамку и посмотрела на Томаса я – же – говорила взглядом. Томас усмехнулся и помог Веронике остановить велосипед и не упасть в грязную лужу, хватит с Мэри на сегодня стресса.

— Твоя мама сегодня ворчливая. — Томас подмигнул Веронике, а та, в свою очередь, подмигнула ему в ответ.

Мэри одела на дочь панамку, и та возобновила свое усердное катание.

— Расскажешь, что случилось? — Томас кинул Загги мяч, пес с веселым лаем кинулся за ним. — Я же понимаю, что дело тут определенно не в панамке.

Мэри хотела начать с ним спорить, но умерила свой пыл и прикусив щеку с внутренней стороны кивнула. Ей нужен был этот разговор с Томасом.

— Это все мой отец. — она взглянула на него задумчивый взглядом.

Брови Томаса удивленно приподнялись, пока он обдумывал услышанное. Мэри не говорила о своем отце настолько долго, что услышать упоминание о нем, было чем-то чужеродным.

— Отец? — Рассеяно переспросил он. — А что с ним?

Мэри вздохнула и пнула камушек носом ботинка, ей не хотелось поднимать давно закрытую, в ее понимании, тему. Отец не заслуживал разговоров о нем.

— Он написал мне через маму, — она поморщилась будто говорила о чем-то неприятном. — Предлагал созвониться или даже… встретиться. Писал, что хочет возобновить общение и видеться с внучкой. — Мэри покачала головой и усмехнулась.

— Вот оно как. — Томас задумчиво посмотрел на Веронику, стараясь не терять девочку из виду. — А ты что? — аккуратно уточнил он.

— А что я, Томас? — Мэри раздраженно вздохнула. — Ты сейчас просто предлагаешь мне забыть о том, как он унижал меня, мою маму, тебя. — пауза, новый вздох. — Я не позволю ему влиять на нашу Веронику. Ни в этой жизни.

Томас понимал, что продолжение этой темы не приведет ни к чему хорошему и решил смягчить обстановку. Сам он давно не держал зла на тестя. Томас понимал, что в глазах властного и авторитетного человека, являлся никудышной партией для Мэри. Винить Лютера Монбета за попытки их рассорить было неправильно. Томас понимал, что наверняка, отец Мэри уже сто раз пожалел о своем поведении, но исправить ситуацию и проявить инициативу, было не в его характере.

— Я все понимаю, милая. — Томас развернул Мэри к себе и заглянул в ее карие глаза. — Но если ты будешь готова сделать шаг навстречу, я буду рядом, договорились?

В глазах Мэри читалась давняя обида и боль. Было понятно, что в ближайшее время она не планирует зарывать топор их с отцом войны, но несмотря на это она кивнула.

— Хорошо. — Томас забрал у Загги мяч и снова кинул подальше.

Май 1997 год.

Мэри отчаянно покачала головой, она ничего не хотела слушать.

— Мэри, это важно, это так важно для меня... — Томас провел рукой по отросшим волосам, ему нужно ей все объяснить. — Для нас, Мэри. — его голос стал более настойчивым. — Как ты не можешь этого понять?

— Понять, что, Томас? — Мэри развязала узел на вязанном шарфе, словно ей было тяжело дышать. — Понять, что тебе нужно оставить меня и нашу дочь больше чем на год… одних?

Томас прикрыл глаза. Стоило признать, что из других уст, звучало это не очень хорошо. Однако, отплыв в Северное море, был новым этапом в его карьере. Это новый опыт, который сулил повышение квалификации и, конечно же, новый уровень дохода. Он мог стать cannasaí, черт возьми!

— Мэри, — Томас пытался подобрать более убедительные причины. — Это шанс на новую жизнь для всех нас. — он сделал паузу и решил использовать свой главный козырь. — Для Вероники, это шанс поступить в хороший колледж и вести достойную жизнь.

— Мы и сейчас вроде не бедствуем. — тон Мэри стал более оборонительным.

Томас сжал кулак в кармане ветровки и уставился взглядом в землю. Нет, Мэри его не поймет. Хотя, будь он на ее месте, тоже бы себя не понял.

Дверь школы широко распахнулась, оттуда толпой начали выходить ученики с разноцветными рюкзаками за плечами. Школьный двор наполнился гулом и смехом. Вероника в красном вельветовом пальтишке сразу выделялась из толпы. Она выглядела как настоящая фарфоровая куколка с обложки детского журнала. Ее длинные светлые косички венчали зеленые ленты.

Вероника заметила родителей, которые ждали ее возле школьных ворот, и попрощавшись с подружками, заторопилась к ним.

Томас и Мэри молча ждали дочь. Между ними пролегла напряженная тишина. Вероника в припрыжку добралась до родителей и сразу же обняла отца, Томас подхватил ее на руки и закружил в воздухе.

— Ну, папаааа, — Вероника протестующе засучила ногами. — Освободи! — потребовала она.

— Освободить? — Томас сделал вид, что удивился ее просьбе. — Точно? Ты точно уверена?

Мэри стянула со спины Вероники рюкзак и повесила себе на плечо.

— Точно. — деловито ответила Вероника, подражая манере разговора Мэри.

Томас не мог не усмехнуться точной пародии на свою жену от дочери.

— Ну как скажешь, леди самостоятельность. — он опустил Веронику на землю и поправил ее пальто. — Леди довольна? —шутя уточнил он.

Девочка серьезно кивнула и взяла родителей за руки.

Мэри слегка улыбнулась и ласково провела рукой по косичкам дочери. Когда она успела так вырасти?.. Краем глаза она заметила, как Томас бережно свернул свой контракт на рейс и положил его за пазуху дубленки. В животе появился неприятный спазм, она отвернулась и постаралась отвлечься.

В голове Мэри начали роиться тревожные мысли. Почему, когда ей нужно быть счастливой, ведь в их с Томасом семье все хорошо, она не могла найти покоя? Почему она не могла спать по ночам? Ответ был, Мэри не хотела даже думать об этом, но кажется она всё-таки против образа жизни своего мужа. Она не может делить его с морем, но никогда ему в этом не признается.

Глава 20

Томас

День плавно перетекал в вечер. До переправы у Томаса оставалось чуть более двух часов, это было весьма печально, ведь ему совсем не хотелось уезжать. Какая-то часть внутри него, просила его задержаться, но это было необоснованное и глупое чувство. Томас шел по парку и шуршал сухой листвой, это очень успокаивало нервы, он всегда любил шуршание листвы, точно также, как и хруст снега.

Мама утка уверенно вела своих утят к пруду. Пруд был не большим, хотя было видно, что о нем хорошо заботились и ухаживали. Томас присел на поваленное дерево и начал наблюдать за людьми.

Люди неспешно гуляли по тропкам и наслаждались спокойствием умиротворенной жизни. Томасу, в отличие от них, было тяжело и тоскливо на душе. Жизнь не всегда бывает справедлива, уж точно не ко всем. Почему ему, Томасу, так не повезло? Что же он совершил настолько ужасного в прошлой жизни, что теперь он платит такую большую цену?

В какой-то момент Томас подумал, что проездка в Драмкаллен была глупой и наивной затеей. Ему стало неловко перед самим собой. Он взрослый мужчина в конце концов, такие спонтанные решения пора оставить в прошлом. Они просто неуместны. Надо было ему остаться в магазине и в миллионный раз пересчитать оставшийся товар или сходить в местный паб и выпить пива, на крайний случай. Сделать что угодно, кроме этой дурацкой поездки…

Томас открыл сумку, нужно было найти билет, который он наверняка, по привычке, положил в паспорт. Когда он начал рыться в сумке, пробираясь в ее глубины, книга, лежавшая с самого верха, выпала и приземлилась на песок обложкой вверх.

Когда Томас поднял книгу, из нее что-то посыпалось. Изначально, в магазине, из книги уже выпадал какой-то цветок, тогда Томас не обратил на это особого внимания. Но сейчас цветы, которые лежали перед ним на песке, вызвали в нем какое-то странное чувство. Оно окутало его грудную клетку как тиски... Воздух просто отказывался покидать легкие, словно с ним он потеряет частицу чего-то важного. Того, что он не должен потерять…

Нетвердой рукой Томас дотянулся до сухих цветов и аккуратно, слишком аккуратно, собрал их вместе.

Ромашка, василек, колокольчик…

Удар один.

«Я буду ждать тебя до тех пор…»

Еще один колокольчик, одуванчик…

Удар два.

«Пока на свете живут эти цветы…»

Томас сжал цветы в дрожащем кулаке, стебельки тихо хрустнули...

Удар три.

«Ты неромантичный, Томас Силберг…»

Цветы упали на песок. Голова Томаса взорвалась и разделилась на десятки, нет, сотни частей.

Удар четыре.

Пожилая пара, которая прогуливалась вдоль озера, заметили, как мужчина держится за голову что-то шепча себе под нос. Под его глазами были заметны дорожки слез, а общий вид был болезненный и потерянный. Они переглянулись и поспешили к нему.

— Сэр, — женщина аккуратно потрогала его за плечо. — Вам нехорошо? — она посмотрела на своего мужа.

— Вам нужна скорая? — спросил мужчина.

— Мэри… — Томас неуверенно потрогал себя за лицо, будто изучая черты собственного лица. — Моя Мэри… — продолжал мямлить он.

— Сэр? — мужчина продолжил пытаться обратить внимание Томаса на себя. — Вы тут?

Томас резко поднял взгляд на мужчину, его взгляд стал ясным и четким.

— Тут?.. — Он слегка нахмурился. — Что?

— Я спрашиваю, — мужчина слегка смягчил тон. — Вы чувствуете себя хорошо?

Томас кинул и уставился на цветы, которые лежали перед ним на песке:

— Так хорошо мне, сэр, не было уже очень много лет… Двадцать восемь…

Коттеджи стояли ровными рядами вдоль улицы, которая плавно уходила в бескрайние мягкие холмы. Трава в это время осени была уже блеклой, но это не делало общую обстановку унылой: жители этого района всегда старались поддерживать свой уютный район ярким и праздничным. Об этом Томас помнил настолько четко, будто это было вчера. Точнее сказать, в данный момент, в его голове было столько воспоминаний, что периодически ему приходилось останавливаться и ждать, пока голова перестанет ходить кругами и можно будет продолжить путь. Скорее всего, в таком состоянии вообще запрещено ходить и необходимо лежать под чутким присмотром медиков, но Томаса это сейчас мало волновало.

С того момента, как он покинул парк, прошло двадцать пять минут. До переправы оставалось примерно полтора часа. Это время теперь казалось крошечной каплей в огромном океане… Ему нужно было столько всего сделать, от этого сердце начинало отбивать ритм еще сильнее.

Как можно было все забыть?.. Как же он виноват перед Мэри…

Мэри… Где она сейчас?.. Прошло двадцать восемь лет!

Он не видел свою жену и дочь двадцать восемь чертовых лет!

Это было просто сокрушительно и невозможно. Когда Томас думал об этом, то его сразу же начинало мутить. Он вспомнил все... Перед ним, там на песке, пронеслась вся его ранняя жизнь, будто кадры из фильма, из очень печального и жестокого фильма.

Рейс в Северное море второго июня 1997 года. Это было его фатальной ошибкой. Мэри не хотела его отпускать, он не послушал… Ушел, причем обманом. Собрал свои вещи в тайне и ночью покинул дом, оставил только жалкую записку и пообещал все объяснить, когда вернется.

Не вернулся…

Найти нужный коттедж было несложно: голубые витражи в виде прыгающих по волнам дельфинов на окне чердака были все на том же самом месте как он и запомнил. Возле порожка стоял большой велосипед, когда-то там, на его месте, находился маленький трехколесный розовый велосипед Вероники, она его просто обожала.

Вероника…

Сердце Томаса больно кольнуло. Он остановился на пороге дома, который когда-то был его с Мэри уютным семейным гнездышком. Теперь, он тут чужак.

Его дочь, его малышка Ронни, сейчас уже совсем взрослая женщина. Ей должно сейчас быть тридцать пять лет... Томас посмотрел на входную дверь, момент, который сейчас произойдет, должен решить все...

Глава 21

Томас

Томас сделал длинный вдох: намеренно оттягивая время. Стоя перед бордовой дверью, в которую он входил и выходил сотню раз, было трудно сдерживать эмоции и мыслить рационально. Его взгляд буравил золотистые цифры на двери с номером «44».

Шансы, что в этом доме все еще живет Мэри не велики, но и не равны нулю. Сейчас, когда он постучит, пути назад уже не будет. Что он ей скажет? Как начнет разговор?

У него не было достаточно времени, чтобы размышлять над этим и продумывать свою речь. Время играло против него, и, кажется, оно побеждало. Поступку, который он совершил, не было никаких оправданий. Да, тогда, он не знал, что все так обернется. Предугадать кораблекрушение, он попросту не мог. Томас был таким же жертвой обстоятельств… Но в любом случае, дело было даже не бы этом. Он предал Мэри, когда ушел из дома в ту злополучную ночь… Он не должен был этого делать, он знал, что поступает эгоистично по отношению к ней и к их дочери. Но он все равно это сделал.

Томас поднял кулак и несколько раз ударил по дереву костяшками пальцев. Звук раздался в ушах словно раскатный гром. Томас не был трусом, вовсе нет. Но он до безумия боялся ранить Мэри, открыть своим внезапным появлением, ее давно зажившие раны. Боялся, что увидит в ее глазах лишь ненависть и нежелание его видеть.

За дверью кто-то заходил. Это слышалось отчетливо, шаги стремительно приближались в его сторону.

Дверь открылась, дверная цепочка стала единственной преградой, что мешала Томасу шагнуть внутрь. Из коридора лилось резкое бело свечение, Томас и Мэри всегда использовали исключительно желтый свет, считая, что это делает пространство более уютным и теплым.

— Могу чем-то помочь?

Из-за щелки двери на Томаса смотрел мужчина лет сорока. У него был смешной начес и нелепый красный халат: который неопрятно свисал на одну сторону, тем самым, открывая вид на широкую волосатую грудь. Мужчина облокотился о дверной косяк и вопросительно приподнял бровь.

— Сэр? — резкий голос мужчины вернул Томаса к реальности. — Я спросил, помощь нужна?

— Ах, да… — Томас прочистил горло и нервно поправил шляпу, наверное, выглядел в данный момент он довольно нелепо. — Возможно, я сейчас скажу вам нечто странное. — он остановился думая, как лучше продолжить, чтобы не показаться сумасшедшим. — Однако, прошу вас выслушать меня до конца.

Мужчина приподнял бровь еще сильнее, теперь она напоминала Томасу форму моста.

— Прошу прощения?

— Дело в том, что мне кое-что вспомнилось, — Томас начал более бодро. — Этот дом… Он показался мне таким родным и знакомым, будто я с ним связан. — он издал тихий нервный смешок.

— Мм… вот оно как… — мужчина скептически окинул Томаса своим липким цепким взглядом: с ног до головы. — Вы что миссионер? — больше утверждение, чем вопрос.

— Что?.. — Томас удивленно моргнул от неожиданного вопроса. — Миссионер? Кто… я?

Мужчина был явно настроен враждебно, на продолжение разговора он не рассчитывал. Он резко перешел на более грубый тон, даже его начес, казалось бы, зашевелился как хохолок петуха:

— Вы, а кто же еще? — мужчина всплеснул рукой. — Скажу сразу, — он приготовил руку, чтоб загибать на ней свои толстые пальцы. — Мне не нужна новая вера или исцеление души, или еще что-то из этого разнообразия, все ясно?

Томас был ошарашен, видимо его молчание было воспринято гневным мужчиной, как попадание в яблочко.

— Что-то еще? — снисходительно процедил он.

— Я… — пристыженно начал Томас. — Я не хотел вас злить, просто мне кажется, что я жил в этом доме много лет тому назад. — признался он.

Мужчина крякнул, его тон становился все более насмешливым и раздраженным. Еще немного и он закипит, как чайник на плите.

— Ну раз кажется, то определенно жили.

Томас заметил, как рука мужчины сместилась, он собирался закрыть перед ним дверь… ну уж нет. Томасу нужны были ответы на его вопросы.

— Стойте! — чуть ли не выкрикнул Томас. — Мне нужно высказаться.

Он спешно подставил ногу, предотвращая закрытие двери.

— Что вы себе… — мужчина нервно сглотнул, — Позволяете?.. — сарказм его тона был мгновенно потерян. — Уходите, немедленно! — отрезал он.

— Не могу, — Томас отчаянно вцепился в дверную ручку, он потерял контроль над собой. Сейчас или никогда… — Это моя жизнь, вы понимаете?

Мужчина побледнел. Конечно, ведь на его пороге стоит незнакомец с сумасшедшим блеском в глазах, кто бы не испугался? Но в данный момент, Томаса это совсем не волновало.

— Прошу вас, сэр. — мужчина протянул руку за дверь и что-то оттуда взял. — Оставьте меня в покое. — взмолился он.

— Как давно вы тут живете? — Томас продолжил свой допрос, не собираясь отступать. Он зашел слишком далеко и не мог просто взять и уйти. ­— Ответе мне! — нервный вздох.

Перепуганный мужчина судорожно набрал номер полиции и приложил трубку к уху.

— Ч-что вы делаете? — Томас только что понял, как далеко зашел и приложил руку к груди: сердце колотило нещадно. — Не надо… я не хочу ничего для вас ничего дурного. — его глаза наполнила мольба.

Мужчина рывком поправил пояс халата, в этот момент на телефонной линии появился голос.

— Алло! — писклявый голос мужчины чуть надломился. — Полиция?.. Тут, на моем пороге, какой-то человек… — Он кинул быстрый взгляд на Томаса. — Да… миссионер скорее всего… — на другой линии быстро заговорили. — Ломится в мою собственность… да.

Томас опустошенно отпустил ручку двери и стыдливо прикрыл лицо ладонью. Он должен был быть мудрее и подойти к ситуации иначе. Глупый он, глупый… Как теперь ему быть в этой ситуации?

Солнце продолжало опускаться за горизонт. До переправы осталось не больше часа.

Глава 22

Мэри

Лили наблюдала через зеркало за тем, как Мэри заплетает ей колоски. Волосы девочки были точно такого же огненно-рыжего оттенка, как и у ее бабушки. В тайне, Мэри невероятно гордилась тем, что близнецы были так похожи на нее внешне.

— Десять лет, — начал Лука, который уже двадцать минут маялся в ожидании, пока его сестру заплетут. — Это уже достаточно много чтоб ходить в школу самостоятельно. — он скрестил руки на груди и нахмурился.

Мэри вытащила желтую резинку, которая была зажата у нее между зубов, чтобы ответить раздосадованному внуку.

— Лука, потерпи еще немного, договорились? — она закрепила резинкой готовый колосок и перешла ко второму. — Будь так добр, прояви немного понимания.

— Но мне жарко, — не отступал от своего мальчик. — И ходить в школу с бабушкой – это отстой. — добавил он, пытаясь подражать «крутому» тону старшеклассников.

— Сам ты отстой! — Лили включилась в разговор и показала брату язык через зеркало.

Лука ответил ей тем же.

— Ребята, не ссорьтесь. — Мэри слегка похлопала внучку по спине. — Нет ничего стыдного в том, что бабушки провожают своих внучат в школу, Лука. — терпеливо заключила она.

Мальчик драматично вздохнул и плюхнулся на диван, пробормотав себе под нос, что-то про права детей и отсутствие личного пространства в его жизни. Мэри покачала головой на утренние выходки внука. Будто бы этот взрослый, прошлым вечером, не обматывался туалетной бумагой, чтобы быть похожим на мумию.

— Бабушка, — Лили шепотом обратилась к Мэри. — Я хочу тебе кое-что рассказать… — она посмотрела в сторону Луки. — Только чтоб Лука не слышал… — попросила она.

— Конечно, милая. — Мэри ответила ей таким же шепотом. — Что такое?

— Девочки в школе говорят, что я ведьма… — Лили понизила голос еще сильнее. — Это потому что я рыжая. — объяснила она, показав на свои длинные пряди в руках Мэри.

Мэри вздохнула, продолжая доплетать колосок. Она хорошо знала, как жестоки и невежественны бывают подростки, особенно, когда дело касается внешности. Мысль, что ее невинную и нежную внучку обижают, причиняла ей огромную боль и зарождала первобытную ярость.

— Они ошибаются Лили, — Мэри аккуратно вытянула прядки для объема в колоске. — Ты яркая и запоминающийся. — она подумала и добавила. — А еще, когда они будут ходить с сединой, ты все так же будешь огненной красоткой. — Мэри подмигнула Лили через зеркало и разобравшись до конца с колоском, мысленно оценила свою работу.

Лили улыбнулась и покрутилась перед зеркалом, пытаясь рассмотреть свою прическу сзади.

— Спасибо, бабуля. — девочка спрыгнула с пуфика и задумчиво спросила. — А какой ты была, когда была моложе? — неожиданно спросила она.

Лука повернул голову на Мэри и с любопытством посмотрел на нее.

— Правда, бабуль, — бодро подключился мальчик. — Когда ты была как мама, какой ты была?

Мэри была застигнута врасплох внезапным интересом внуков. Обычно они не спрашивали подобного, знали: бабушка не любит вспоминать прошлое.

— Я была счастливой, — Мэри сглотнула ком в горле придавая тонну напускной беззаботности. — Счастливой и любимой… — пауза, Мэри посмотрела куда-то в пространство, а затем продолжила. — Тогда, мне казалось, что весь мир яркий и красочный.

Близнецы переглянулись, интерпретировав ее ответ в своих детских головках по-своему.

— Бабуля, разве сейчас ты не счастлива и любима?.. — невинно спросила Лили.

— Мы тебя очень сильно любим… — продолжил за сестру Лука. — И желаем тебе много-много счастья.

Мэри посмотрела на своих внуков, ее глаза наполнились непролитыми слезами: вот, в чем заключалось ее счастье сейчас.

— Конечно я счастлива, мои милые ангелы. — ее голос дрогнул. — Вы мое самое большое счастье на этом свете!

Она смахнула слезинку и перевела взгляд на окно. Почему она не может просто оставить эту тему в покое?

— Но раньше был человек, который удваивал мое счастье…

Она осекла себя, она не должна была этого говорить. Зачем она произнесла это вслух? Подобное, должно навсегда оставаться в голове, когда произносишь что-либо вслух, оно становится слишком реальным…

— Так, — Мэри прочистила горло. — Давайте выходить в школу, а то мы опоздаем. — беззаботно заявила она и посмотрела на Луку. — А опаздывать на занятие, это точно отстой.

Мальчик хихикнул и побежал на перегонки с сестрой за школьными рюкзаками. Мэри выдохнула, ей срочно необходимо ее лекарство...

— Ох, Томас, — она погладила тату на запястье большим пальцем. — Если бы ты только знал, как сильно я по тебе скучаю… Если бы ты только знал… — прошептала она в пустоту.

Глава 23

Томас

Полицейский быстро записал показания встревоженного мужчины в свой толстый видавший виды, блокнот. По его лицу было видно, что это не первый раз, когда он приезжает на вызов по данному адресу. Оказалось, что мужчина, по имени Арнольд Родчерсон, который проживал в этом доме с 2016 года, был параноиком. Томасу даже стало его жаль, бедняга так перепугался незваного гостя, что у него подскочило артериальное давление. Он стал напоминать угрюмый томат человеческого роста, даже халат был в тон его раскрасневшейся коже.

От полицейского Томас отделался быстро, нужно было всего лишь подписать пару объяснительных бумаг, и извинится перед сэром Родчерсоном, за предоставленные неудобства. Тот лишь скривил лицо на извинения Томаса и показательно закрыл перед его носом дверь, заперев ее на все обороты. Полицейский внимательно посмотрел на Томаса и убрал блокнот в нагрудный карман, после чего завел машину. Ожидая прогрева авто, он вновь одарил Томаса нечитабельным взглядом.

— Если что-то случилось, — вдруг заговорил он. — Ну… вы понимаете.

Томас приподнял бровь и покачал головой, ему не хотелось оголять свою душу перед блюстителем закона. Хватит с него на сегодня приключений.

После отъезда полицейской машины, Томас уже докуривал четвертую сигарету и безэмоционально глядел на закатное небо. Пора было направляться к пирсу, время прилично поджимало. Надо бы и честь знать, как говориться. Несмотря на это, возвращаться домой, или, если быть точнее, в то место, где он проживал, ему абсолютно не хотелось. Стоит признать, что чайный магазин уже не ощущался как дом, да и никогда не ощущался таковым. Можно было обманывать себя сколько душа пожелает, но сердцу ведь не прикажешь… Не по душе ему это место.

Томас втянул сигаретный дым слишком сильно и чуть не закашлялся. Удушливое ощущение колко пощекотало горло. Это разозлило его еще больше. Он подошел к мусорном баку и с силой забросил туда бычок. Остановился и невольно задумался: Чего он добился? Как ему жить дальше, теперь, когда он все помнил?

Вслед за бычком, в мусорный бак, чуть было не отправилась и книга с воспоминаниями… Однако, в последнее мгновение, Томас остановился, словно придя в себя и замер. Пальцы окаменели, отказываясь двигаться. В мыслях всплыла мысль о том, как Мэри вдыхает аромат страниц и слегка улыбается: веснушчатый носик морщиться от этой эмоции. У Томаса больше не оставалось сомнений, кто именно являлся автором книги в его руках. От этого становилось невыносимо больно. Слишком невыносимо… Даже для такого сильного характером мужчины, для бывшего капитана-лейтенанта...

Вечерняя набережная уже была не настолько набита народом, как утром, или Томас уже просто не обращал на это особого внимания. По его вновь обретенным воспоминаниям, так было всегда, из года в год. По утрам, в Драмкаллене царила атмосфера туристического места, но с наступлением сумерек, большинство туристов предпочитали оставаться в тепле ресторанов и гостевых домов: в горах с приходом темноты, становилось ощутимо холодно. Для Томаса в прошлом, не было ничего более прекрасного, чему прогуляться по излюбленному вечернему маршруту, но для этого Томаса, все стало каким-то неважным и отдаленным. В голове крутились более важные вещи. Вещи, над которыми он был не властен, как бы не желал обратного…

Конечно, когда воспоминания вернулись, то многие детали, которые до этого казались нелогичными, встали на свои места. К примеру: откуда Томас знал столько корабельных напевов, или как он так ловко вяжет морские узлы, даже не задумываясь об этом, или откуда на его запястье это тату… Многое стало понятным, но это не делало бремя Томаса легче, а лишь прибавило ему еще больше веса. Раньше было трудно, а стало — невыносимо больно.

Томас остановился и вгляделся в морской горизонт. Если верить наручным часам, до переправы у него еще есть двадцать девять минут. Желудок Томаса подал сигнал в виде спазма: ему хотелось перекусить. Набережная была до отказа набита всякими кафе и закусочными. За прошедшие годы, это место стало тяжело узнаваемым, больше напоминая разноцветный фантик от конфеты, слишком перегруженный и пестрый. Томасу это не нравилось, хотелось вернуть все на свои места, хотелось обратить время вспять… Притвориться, что время не прошло, что он все еще молод. Что все его заботы, на данный момент, заключаются в том, чтобы купить Ронни, то фисташковое мороженное, которое она так обожает, а также, успеть донести его домой до того, как оно полностью растает в его руках и потечет по пальцам…

Кофейня, которую приметил Томас, располагалась через небольшой пятачок, в центре которого пели уличные музыканты в ковбойских шляпах и сапогах с блестящими шпорами. Песня, которую они исполняли, привлекала его внимание: она была о судьбе двух товарищей, которые хотели слишком многого и совсем позабыли о малом. Один из музыкантов снял шляпу в процессе исполнения своей партии и обнажив сверкающую лысину, подкинул гитару в воздух, вызывая этим аплодисменты завороженной публики.

Томас тоже не смог устоять перед шармом свободолюбивых музыкантов. Он порылся в кармане и вынул оттуда несколько монет, которые завалялись там давным-давно. Проходя мимо, он кинул монеты в открытый чехол от гитары, на его приятное удивление, в чехле уже набралась довольно приличная горка монет и разноцветных банкнот. Искусство ценится всегда, эти музыканты определенно не бедствуют, подумал Томас.

Как бы Томасу не хотелось задержаться в шумной толпе, ему нужно было идти. Иначе, пришлось бы оставаться голодным до самого возвращения в Гленварру, а он этого точно не хотел.

Музыкант, на секунду остолбенел, когда заметил его. Как такое возможно? Нет, он и раньше мерещился ему в толпе, но сейчас он стоят так близко, что казалось, если протянуть руку, то до него можно дотронуться... Даже монеты, которые он кинул в чехол от гитары, были настоящие. Причудится же всякое… Надо определенно завязывать с увеселительными веществами, иначе так и до безумия не далеко. Повезло, что он был чуть загорожен и зрители не могли заметить, как изменилось выражение его лица: с веселого на скорбное.

— Стэнли, чувак, — окликнул его главный гитарист с шрамом через все лицо. — Скоро твое соло, будь готов. — он наклонился к нему ближе и проговорил. — А то, ты будто призрака увидел.

От этих слов у Стэнли поползли мурашки по спине, как-же гитарист был прав… Лицо Томаса, хоть уже и не столь молодое каким он его запомнил, все еще стояло у него перед глазами. Стэнли сильно скучал по погибшему другу, видимо, переутомление здесь сыграло свою роль.

Оказавшись в кофейне, Томас вдохнул насыщенный аромат бодрящего кофе. Хоть он и отдавал предпочтение чаю, отрицать что кофе прогоняет проблемы и делает их чуть менее горькими, было глупо. Сделав свой заказ: американо с двумя кубиками тростникового сахара, Томас начал изучать ассортимент выпечки. Желудок требовал чего-нибудь сытного и поскорее.

За окнами, которые располагались прям перед стойкой с выпечкой, развивался какой-то усиленный спор. Несколько мужчин, с красными от напряжения лицами, махали руками и были похожи на стайку неугомонных воробьев, сражающихся за последнюю корку хлеба. Томас с интересом наблюдал за ними: он любил наблюдать за взаимодействиями и реакциями людей на улицах, наблюдение помогало ему лучше понимать собственные эмоции. Это была одна из многих практик, которую посоветовал Томасу, его психолог много лет назад, сейчас это была больше привычка нежели осознанная терапия. Один из мужчин держал в руках газету и тыкал пальцем в бумагу, указывая на какой-то текст. Томас слышал от некоторых своих покупателей, которые составляли весь его круг общения, что их день по традиции начинается со свежего выпуска газеты. Раньше, он считал, что это образное выражение. Ведь, кто в здравом уме захочет первым делом после пробуждения читать скучные новости своего города? Но сейчас, глядя на спорящих мужчин, Томас был готов поверить, что некоторые граждане, определенно уделяют сплетням приличную часть своей повседневной жизни. Это натолкнуло Томаса на определенную мысль. Однако, пока мысль была образная, ее следовало хорошенько обдумать прежде чем позволять ей проникнуть в мозг слишком глубоко.

— Ваш американо с двумя кубиками тростникового сахара готов, сэр. — объявил бариста и подвинул дымящийся стаканчик в его сторону.

Томас так ушел в свои мысли, что не сразу понял, что обращаются к нему. Он не думая взял с прилавка мягкий круассан со сливочной начинкой и румяную булочку с маком. Расплатившись за все, Томас вышел из кофейни, отпил свой кофе и еще раз проверил время на часах. Пришло время выдвигаться на пирс и возвращаться в Гленварру.

Глава 24

Томас

Следующие две недели пролетели для Томаса будто во сне. Ему приходилось совмещать рабату в магазине с постоянным поиском информации и работой над своей задумкой. Идея, которая пришла ему в голову в кофейне, по началу казалась странной и даже смешной, но чем больше Томас обдумывал ее, тем менее неудачной и более реальной она казалась. И вот уже который день, ноутбук Томаса беспрестанно работал, а на смену чаю сорта Earl Grey пришел черный кофе со сливками.

Уставшие пальцы быстро набирали текст на клавиатуре. Томас поправил очки, которые слегка съехали набок и продолжил писать. Сейчас он закончит предложение и сразу же подойдет к ожидающей покупательнице. Всего несколько минуточек…

— И этот тоже, — миссис Томпсон, которая уже минут двадцать с любопытством крутилась у прилавка, с неприятным скрежетом подвинула стеклянную банку травяного чая, практически впритык к клавиатуре Томаса. — Люблю разнообразие. — ее металлические зубы сверкнули, подобно зубищам косатки.

Ни для кого не было секретом, насколько миссис Томпсон любит поковыряться в чужих жизнях за дымящейся чашечкой чая и медовыми пряниками. Некоторое время назад, она организовала клуб рукоделия в здании бывшего театра. На самом же деле, участники клуба собирались каждый субботний вечер в кружок, делясь друг с другом самыми насущными недельными новостями. Томас опасался иметь какие-либо дела с такими людьми и предпочитал избегать их. Конечно, не на прямую, а скрытно, по-хитрому. Он считал, что уход от нежеланного разговора, был настоящей наукой, которую надо постоянно оттачивать и совершенствовать.

— Как скажете, — Томас хлопнул крышку ноутбука, будто старушка с огромными линзами в очках способна прочитать мелкий текст на экране, хотя, мало ли что... — Что-то еще или это все? — тон Томаса был намеренно официальным, намекая, что он на рабочем месте и не готов к отвлеченному разговору.

Миссис Томпсон явно обиделась на то, что Томас хочет так быстро от нее отвязаться, он поджала губы с ярко розовой помадой как капризный ребенок.

— Никому сейчас нет дела до несчастных и одиноких стариков, — она громко вдохнула через нос, показательно раскрыла кошелек и начала в нем мучительно долго копаться. — На этом все. — буркнула она.

Томас не обратил внимание на жалобу миссис Томпсон, хотя хотелось напомнить ей, что он и сам не купается во внимании, но сдержался и аккуратно упаковал чай в бумажный пакетик.

— Правда, что говорят? — миссис Томпсон все же не смогла устоять перед соблазном новой сплетни. — Вы же недавно были в Драмкаллене, сэр Томас? — в этот момент, ее маскировка треснула, она уже не была похожа на бедную старушку, больше, на воинственную Валькирию.

Томас положил деньги в кассу. Видимо с возрастом, женщины начинают считать, что любой, кого они выбрали своей жертвой для беседы, должен сдаться им без лишних возражений. По крайней мерее, миссис Томпсон, так определенно думала.

— Был, — нехотя подтвердил Томас, ему не хотелось говорить об этом, но отрицать этот факт было слишком подозрительно. — Хорошее местечко, — беззаботно добавил он. — Очень живописное.

Миссис Томпсон сложила пакет с чаем заново, по-своему, и засунула его в свой красный, самодельный пакет из старых крашеных джинс. Томас не мог вспомнить, когда он впервые увидел эту диковинную сумку, но мог поспорить, что лет десять назад, не меньше.

— А зачем вы туда? — миссис Томпсон облокотилась на прилавок поудобнее, будто показывая этим, что оставлять Томаса в покое в ближайшее время она не собирается. — Была ли на то особая причина? — она невинно хлопнула глазами.

Томас задумчиво постучал пальцами по крышке ноутбука, как же ему хотелось сейчас просто продолжить заниматься своим делом и ни на что не отвлекаться...

— Это личное. — коротко ответил он.

Томас мысленно надеялся, что это угомонит пыл миссис Томпсон и она просто оставит его в покое отправившись по своим делам.

— Ишь какой скрытный, — старушка хитро прищурилась. — Глядишь, так скоро и здороваться совсем перестанешь. — жалостливо протянула она, будто бы с вызовом, а будто и всерьез.

Томас не стал на это отвечать, на манипуляцию он точно не поведется.

— Ну и молчи, — миссис Томпсон гордо перевесила сумочку на другую руку. — Я хотела поддержать компанию, знаешь люди всякое говорят... — она выдержала паузу для большего эффекта. — Говорят, что совсем Томас Силберг нелюдимый стал.

Закончив на этом, Миссис Томпсон недовольно вышла из магазина. Звон дверного колокольчика означал для Томаса, что наконец-то можно продолжить работу в тишине. Он размял затекшую спину и вернулся к ноутбуку.

Томасу осталось подписать еще несколько этикеток, в то время как ноутбук, который лежал возле кассы, издал звук уведомления электронной почты. Аккуратно отставив банки с чаем в сторону, Томас спустился со стремянки и уселся на стул. В его груди зародилась надежда и он нерешительно открыл крышку ноутбука.

Загорелся экран и Томас кликнул на значок уведомлений. Текст начал медленно подгружаться…

«Уважаемый, Мистер Томас Силберг!

От лица нашей редакции хотим поблагодарить Вас за то, что выбрали «Ирландский день» и рассказали нам свою необычную жизненную историю. Мы с удовольствием принимаем вашу статью и хотим заверить Вас, что все детали, помеченные Вами как «Важные» не будут подлежать изменениям и будут переданы в той форме, в которой были указаны Вами. Более подробные детали высылаем вам сообщением ниже. Хорошего Вам дня! С уважением Ваша любимая редакция «Ирландский день!»

Томас несколько раз перечитал текст. Затем снова… Это были самые лучшие новости, которые он только мог получить. Его историю напечатают в газете! Есть шанс, что Мэри… или Вероника ее прочтут.

Есть шанс…

Как бы сильно не была задета гордость Томаса, он был готов поделиться своей историей с людьми. Рассказать о том, как жил без памяти многие годы, о том, как хочет воссоединиться с потерянной семьей… Сейчас это был его приоритет, остальное не так уж и важно.

— Сэр? — мужчина, который уже несколько минут ждал, чтобы оплатить свою покупку, окликнул Томаса. — Можно оплатить? — Он кивнул в сторону терминала.

Томас поднял на него голову, на его лице было счастливое выражение, словно он выиграл миллион в лотерее.

— Оплатить? — Томас наконец-то сообразил, о чем сказал мужчина. — Ах, конечно можно! — он подтянулся к кассе и нажал кнопку на зеленом табло, а потом замер. — А вообще… знаете, что. — Томас вновь посмотрел на экран ноутбука с заветным сообщением. — Пусть, это вам от меня подарок. — он махнул на пакет в руках мужчины. — Угощайтесь!

Мужчина удивленно посмотрел на Томаса, а затем на пакет.

— Мне подарок? — он приподнял бровь и решил переспросить. — Вы имеете ввиду, что это все бесплатно?

Томас кивнул:

— Сегодня отличный день, чтобы дарить окружающим радость. — улыбнулся Томас.

Глава 25

Виктор

Виктору сразу понравилось это место. И вот сейчас, когда он проходил мимо уютных стеллажей в обрамлении теплого света, оно начинало нравится ему еще больше. Джаз, который доносился из винтажного проигрывателя, приятно проникал в голову и расслаблял его напряженный мозг.

Сейчас, это было очень даже кстати, ведь Виктору предстояла весьма опасная задача: на кону стояло многое, как минимум дальнейшая судьба Томаса. Это одновременно бодрило и ставило в ступор. Он должен был действовать очень продуманно и аккуратно. С такой же аккуратностью, с какой он привык оперировать человеческий мозг.

Мозг, вообще сложная штука, Виктор знал это, и именно поэтому стал нейрохирургом. Его родители — потомственные врачи, с самого детства, возлагали на него большие ожидания. Виктор их бесспорно оправдал. Он не гордился этим, не кичился своими множественными заслугами в области медицины и благодарственными грамотами, он воспринимал это как свое призвание. А призвание — священно.

В воздухе витал запах тлеющей свечи и терпкого табака. Виктор обошел магазин вдоль и поперек, наверное, раза три или четыре, не меньше. Можно было откладывать сколько угодно, но когда-нибудь Виктору пришлось бы подойти к Томасу и перевернуть его жизнь. Хотя, если судить по статье, которую выпустил пару дней назад «Ирландский день», его жизнь, уже перевернулась. Именно эта статья дала Виктору сигнал. Сигнал, что Томас готов, план Виктора сработал как надо, еще одна победа в его немалую копилку медицинских достижений. Возможно, он бы мог поделиться этим со своим бывшим профессором и сказать ему спасибо за знания, которые помогли ему на этом кропотливом пути.

Томас сидел в кресле и читал книгу. Его умиротворенный и расслабленный вид поставил Виктора в легкий ступор. Должен ли он тревожить его сейчас? Конечно должен! Томас ждал этого момента, как ворон крови.

Виктор стиснул кулак и зашагал в его сторону. Услышав шаги за спиной, Томас заложил между страницами марку, которая служила закладкой, и отложил книгу.

— Могу что-то подсказать вам? — Томас повернулся к Виктору и снял очки.

Виктор сделал еще несколько шагов в перед и остановился рядом с креслом, напротив Томаса.

— Меня зовут Виктор. — он приветствующее протянул Томасу руку. — Приятно с вами познакомиться.

— Томас Силберг. — представился он, пожимая руку Виктора в ответ. — Я вас кажется припоминаю… — Томас чуть сощурил глаза, вспоминая где конкретно видел мужчину, напротив. — Вы, кажется, были в моем магазине… несколько месяцев назад. Вы тогда еще разбили мне две банки чая. — беззлобно подметил он.

Виктор слегка кивнул. Так, он это помнит, хорошо, очень даже хорошо.

— Ах, точно… — его тон был слегка пристыженный. — Это был я. — Виктор сделал небольшую паузу. — Мы можем поговорить?.. — Он кивнул в сторону пустого кресла ожидая приглашения.

— Конечно, — Томас махнул в сторону пустующего места. — Прошу, присаживайтесь.

Виктор сел в глубокое кресло: оно было очень мягким и удобным, от него пахло кожей и ладаном.

— Чай или кофе? — уточнил Томас.

— Пожалуй откажусь, — Виктор вежливо улыбнулся. — Спасибо что предложили.

Томас внимательно посмотрел на Виктора, ожидая, о чем тот хотел с ним поговорить.

— И… так… — начал Томас.

— Если вам станет нехорошо в процессе моего рассказа, то сразу скажите, — Виктор, словно доктор на приеме, сложил ладони на коленях. — Договорились?

Томас откинулся на спинку своего кресла, интересное, однако предупреждение… Но он уже ничему не удивлялся в этой жизни.

— Договорились. — коротко ответил он.

— Тогда, — Виктор чуть замедлил речь, приготовившись к своему рассказу. — Мне нужно сказать вам, нечто очень важное…

Глава 26

Прошлое

Два месяца назад

Тот день был изматывающим. Четыре операции подряд отставили свой ощутимый след на физическом состоянии Виктора. Удовлетворение и адреналин уже прошли, а все, что осталось, это опустошение от полной самоотдачи и скудного питания: поесть как следует было попросту некогда. Однако, перед тем как отправиться домой, Виктору нужно было завести папку с документацией для одного коллеги. Обычно, он не жертвовал своим личным временем, но тут была действительно серьезная ситуация и документы было нужно отвести срочно. Как раз, Виктор проезжал мимо Гленварры, в которой жил его коллега. Поэтому почему бы не оказать

услугу?

Именно так, Виктор и оказался в чайном магазинчике, который привлек его внимание на обратном пути своим аккуратным и уютным видом. А еще, он хотел сделать приятно своей теще и купить ее любимый чай с сушёным абрикосом, если таковой тут имелся. Изучая ряды чаев с фруктовыми наполнителями, Виктор написал своей жене что будет дома минут через сорок. Вероника прислала Виктору смешное видео, где близнецы намазывают томатные спагетти на стол. Его любимые сорванцы… Виктор сделал себе пометку в голове: по приезду домой, провести воспитательную беседу с детьми, как нужно вести себя с едой.

Отвлёкшись на переписку, Виктор, случайно задел локтем банки с чаем, которые с громким звоном повалились на паркет и вдребезги разбились.

— Проклятье! — Виктор сунул телефон в задний карман брюк. — Прошу прощения, — он обратился к владельцу магазина, который уже шел в его сторону. — Я не нарочно.

— Не беда. — теплый глубокий голос раздался за спиной Виктора. — С кем не бывает.

Виктор обернулся и наткнулся взглядом на владельца магазина. Он показался ему каким-то странно подозрительно знакомым…

— Спасибо за понимание. — Виктор неловко помялся с ноги на ногу, на глаза попался тот самый абрикосовый чай. — Я оплачу убыток. — добавил он.

Владелец магазина слегка хмыкнул и отправился в подсобное помещение, за метелкой и совком.

Виктор завороженно уставился ему в след. Из подсобки донеслось шуршание.

Где же он его видел раньше?

— Эти банки, — донесся отдаленный голос из кладовой. — Постоянно бьются. —владелец магазина вышел с уборочным инвентарем и закрыл за собой деревянную дверь. — Вы такой не первый. — успокоил он.

Виктор сказал что-то невнятное, его мысли были заняты другим. Когда мужчина засучил рукава, видимо по привычке, и начал подметать осколки, Виктор буквально остолбенел. Неужели его догадка верна? Быть такого не может…

Взгляд Виктора приклеился к тату на запястье владельца магазина, точнее… вероятно Томаса. Он был в этом буквально уверен. Корабль на левом запястье. Точно такое же тату, было у его тещи. Это не могло быть случайным совпадением.

Однажды, Виктор спросил у Мэри: что означает это тату. В этот момент ее лицо стало настолько белым, словно она увидела призрака. Потом, Вероника рассказала ему о том, что ее мама и папа набили одинаковые тату в день их первой годовщины свадьбы. Мэри относилась к этому тату, как к чему-то священному и очень важному. И сейчас, перед Виктором, точно такая же татуировка у мужчины, который очень сильно напоминал своей внешностью Веронику. Тот же нос, цвет волос, разрез глаз и даже улыбка. Совпадение? Виктору тяжело верилось в подобные совпадения. Точнее, совсем не верилось.

Пока владелец магазина (предполагаемый Томас), убирал осколки и что-то между делом рассказывал, Виктор аккуратно достал телефон и выключив звук, сделал несколько быстрых снимков. Ему нужно было убедиться в своей догадке. Он отправил получившиеся фотографии Веронике и нервно постучал по экрану.

Оплатив покупку и убыток за разбитые чаи, Виктор просто не мог устоять перед соблазном… Он показал предполагаемому Томасу фотографию Мэри и Вероники с недавнего дня рождения близнецов. То, что произошло после этого, Виктор никак не мог предугадать и чувствовал за это огромную вину и по сей день…

Томас ошарашенно уставился в экран телефона, с которого на него смотрело две улыбающийся женщины. Его рука накрепко впилась в телефон, костяшки пальцев побелели и надулись. Потом, у него начались судороги: глаза закатились, а дыхание стало порывистым и частым. Виктор выключил телефон, в этот самый момент владелец магазина осел на пол и закрыл глаза. Приведя его в чувства, Виктор понял, что владелец магазина не помнит, как минимум последние полчаса, а значит, он не помнит того момента, когда Виктора показал ему злосчастный снимок.

Глава 27

Прошлое

Виктор ехал в своем мерседесе все больше отдаляясь от Гленварры. Дорога была уже темной, стройные ряды высоких фонарей, были единственным ориентиром на пути. Шокированная Вероника звонила ему уже, наверное, раз пять, не меньше. Виктор начал жалеть о том, что рассказал ей о своей догадке до приезда домой, хотел бы он находится в этот момент с ней рядом, а не вот так. Он даже не мог представить, насколько ей должно быть сейчас трудно…

Во время разговора с Вероникой, Виктор услышал, как пробивается второй звонок на линии. Ему пришлось закончить разговор и ответить на другой вызов.

— Слушаю. — Виктор поправил телефон на машинном держателе, который постоянно ломался и ронял устройство под ноги.

— Дружище! Ты где путешествуешь то? Слышу еще в машине? — послышался нечеткий голос из трубки.

Саймон — лучший друг Виктора, по совместительству, отменный психолог, чуть успокоил его тревожные мысли. Сейчас, как никогда раньше, Виктору хотелось узнать профессиональное мнение друга насчет произошедшей ситуации.

Виктор, в мельчайший деталях, рассказал Саймону историю пропажи Томаса. О том, как Томас потерял сознание, а затем и память, прямо на глазах Виктора. Саймон внимательно слушал рассказ друга, периодически задавая различные уточняющие вопросы и, как показалось Виктору, делал быстрые пометки на бумаге. Наверное, эти пометки плясали среди различных каракуль и мелких зарисовок: один раз, Виктор видел рабочий блокнот Саймона и очень удивился тому, как он выглядит. Друг объяснил Виктору, что дудлинг, так зовется это странное занятие, помогает лучше концентрироваться на проблеме и разгружает мысли от посторонних вещей.

— Так… смотри, — из весельчака Саймон в мгновенье ока превратился в серьезного профессора: за это его и обожали его пациенты. — Я, кажется, понял суть проблемы. — он прочистил горло и зашелестел какими-то листами. — Вероятно, я не утверждаю, просто предполагаю, ваш Томас действительно мог выжить, но серьезно травмировал свой мозг.

Виктор согласно кивнул, хотя Саймон не мог видеть его через телефон.

— Фотография жены и дочери, стала своеобразным триггером и мозг, чтобы обезопасить разум от шока, стер травмирующие событие… Такое довольно распространено у жертв с посттравматическим синдромом. — продолжил Саймон.

— Хочешь сказать, — включился в разговор Виктор, пропуская вперед серебристую хонду. — Что фотография, это было уж слишком резко и неожиданно? — он задумался и побарабанил пальцами по рулю. — Стоило начинать с чего-то менее шокирующего, да?

— Именно! — Саймон цокнул языком. — Это как погружение в ледяную воду: для начала нужно обтереть руки и ноги, потом живот, а уже после постепенно погружаться полностью. — он выдержал небольшую паузу, позволяя Виктору обдумать его слова. —Не каждый может сразу нырнуть в прорубь без вреда для сердца, понимаешь?

— Понимаю…

Виктор и правда понимал, что имел ввиду Саймон. Мозг и его механизмы, были как раз по его части. Нельзя было действовать без плана, ему не стоило было так торопиться. Теперь же, он очень нервничал и боялся, что своей ошибкой, нанес мозгу Томаса еще больший вред.

— Слушай… Как ты думаешь… — Виктор вырулил на свою улицу и кивнул милому вечно улыбающемуся охраннику. — Еще можно что-то исправить?.. Есть шанс? — он затаил дыхание ожидая ответа.

— Виктор, — Саймон трансформировался из до дельного профессора в ободряющего весельчака. — Шанс есть всегда. Тебе ли, друг, не понимать, — присвистнул он. — Ты кого только с того света не вытаскивал, причем буквально! Вспомни миссис Паркер с прошлой недели, к примеру. — гордо добавил он.

Эти слова подействовали на Виктора как лучшее успокоительное. Миссис Паркер стала его труднейшим пациентом за последний год. Он боролся за ее жизнь на операционном столе больше десяти часов в общей сложности. Виктор был горд, что спас женщину, несмотря на прогнозы своих, менее оптимистичных, коллег. Действительно, у него был огромный опыт в работе со сложными пациентами: когда случай казался уже неисправимым, но упорно продолжал боролся за лучший исход событий и добивался желаемых результатов! Что мешает это сделать ему сейчас? Он поможет Томасу. Обязательно. Нужно только придумать как именно. Ему необходим план.

В уютном доме, который располагался в живописном районе Дублина возле кристально чистого озера, казалось изменилось все. Семья собралась в просторной гостиной на первом этаже, словно на коллективное собрание. Даже близнецы, которые должны были уже как час спать, сидели на пушистом сером коврике у камина, поедая орешки в шоколаде и внимательно наблюдали за взрослыми.

— Мамочка, — Вероника положила свою руку на руку Мэри. — Не плачь. —шепотом, чтоб близнецы не слышали, умоляюще попросила она.

Мэри кивнула и провела платком по воспаленным глазам, однако, через несколько секунд по ее щекам вновь побежали беззвучные слезы.

Виктор не мог представить, насколько сейчас должно быть больно этой женщине. Пройти через столько испытаний: трагично потерять мужа и отца своей дочери в кораблекрушении, а потом, через двадцать восемь лет, выяснить что он жив и находится меньше чем в часе езды от твоего дома. Но при этом он ничего даже о тебе не помнит. Виктор всегда поражался ее силой духа. После потери Томаса, Мэри полностью посвятила свою жизнь Веронике и заботе о доме. Она никогда не показывала, что ей больно или тяжело. Было ясно, что внутри себя, она проживала настоящую трагедию, в одиночку, молча. Она умела нести в этот мир только свет и тепло, даже через ту тьму, которая проникала в ее сердце и напоминала о себе время от времени в виде психосоматических болей.

Вероника посмотрела на Виктора. Вид у него был очень задумчивый: обычно такой вид у него был, когда к нему поступал новый тяжелый пациент и он обдумывал методику, по которой будет с ним работать. Веронике это не очень нравилось, ведь речь идет не о каком-то чужом человеке, а о ее папе… О папе, которого она безгранично любила и которого ждала домой. Вероника всегда в душе верила, что он жив и это давало ей сил двигаться дальше. В детстве, после произошедшей трагедии, она повзрослела настолько, что в одно мгновенье, перестала быть ребенком в душе. Стэнли — друг папы и ее крестный отец, проводил с маленькой Ронни много времени, пытался компенсировать отсутствие Томаса в ее жизни собой. Он научил ее игре на гитаре и ударниках.

— Что мы будет делать? — прервала гнетущее молчание Вероника. — Мы же не можем просто вот так сидеть и молчать, верно? — она приподняла бровь.

Мэри впилась в ладонь дочери пальцами и выдохнула через нос, а Виктор коротко кивнул.

— Мы будем решать этот вопрос постепенно, — он поднял вверх указательный палец, когда понял, что Вероника собиралась начать возражать. — Я свяжусь с более опытными коллегами, которые работали с… подобными случаями. — Виктор прервался и положил телефон на колено. — И получив их рекомендацию, я уже буду готов начать что-то предпринимать.

— Мы вернем его?.. — голос Мэри был сиплым, будто она долго и надрывно кричала. — Мой Томас вернется? — надежда в ее глазах колола сердце лучше острейшего ножа.

Виктор несколько минут молча смотрел в никуда. Он никогда не давал ложных надежд и обещаний. Обещал что-либо только тогда, когда искренне верил в правдивость и исполнимость своего обещания.

— Мы его вернем, — голос Виктора был непоколебим. —Все вместе.

Вероника посмотрела на мужа с едва заметной улыбкой, она верила ему больше чем кому-либо в этом мире. Близнецы заметили, как обстановка в комнате стала намного спокойнее: бабушка с мамой обнялись, а значит, все хорошо.

— Видишь, — Лили прошептала на ухо Луке. — Наш папа и правда супергерой, он вернет нам домой дедушку!.. Настоящего!

— Ага, — Лука кивнул сестре. — Точно!

Лили и Лука дали друг другу «пять» и прихватив с собой упаковку с орешками в шоколаде, пока никто не заметил пропажи, убежали в детскую.

Глава 28

Прошлое

Книга вышла просто замечательной. У Мэри имелся хороший знакомый реставратор, он смог сделать очень красивую кожаную обложку и прошить страницы. Мэри полностью управляла процессом создания. Для нее было важно, чтобы Томасу не стало хуже. Как сказал Виктор: воспоминания должны открываться постепенно, без стресса и вреда для мозга.

План был такой: Томас получит книгу с адресами, которую продумала Мэри. Он самостоятельно пройдет путь, где происходили яркие моменты его забытой жизни: знакомство с Мэри, встреча с питомцем, то, как он сделал Мэри предложение руки и сердца, инцидент перед роддомом... Все эти места, как объяснил Виктору один его коллега из Кембриджа, должны послужить катализатором к постепенному, а главное, естественному восстановлению памяти. Мозг не будет отторгать информацию, если подавать ее постепенно и дозировано.

На полях книги хорошенько поработали близнецы. Они нарисовали всякие картинки: без них, книга была бы скучной, объяснил Лука, а Лили добавила, что в хороших и добрых книгах всегда есть картинки. От блесток решили воздержаться, хотя дети очень просили.

Последней деталью, которая пришла к Мэри в самый последний момент, стали цветы. Те самые цветы, которые Мэри пообещала сохранить Томасу в честь их любви. Возможно, тогда, много лет назад, это и было простой романтической шуткой, поддразниванием, но, как оказалось, именно они сыграли ключевую роль.

Цветы Мэри хранила в своем личном дневнике, который вела еще много лет назад. Она всегда сохраняла памятные вещи, как самое ценное сокровище. Воспоминания — это бесценный дар, который нужно оберегать и лелеять как родное дитя: всегда говорила ей бабушка. Вкладывая сухие цветы между листами, Мэри ощущала, будто весь мир прекратил свое существование и затаил дыхание. Возможно, она не вернет Томаса… Возможно, время изменило его полностью, стерло родные дорогие сердцу черты… Возможно, как такового, ее Томаса, больше не существует и он действительно… умер в море. Но если они не попробуют, не воспользуются этим выпавшим шансом, то потеряют его безвозвратно. Мэри просто не могла этого допустить.

Виктор внимательно осмотрел страницы книги, все должно быть тщательно проверено. На этот раз, ему нельзя просчитаться. Книга занята примерно два месяца работы, за это время Виктор взвесил все за и против: «за» оказалось намного больше чем «против».

— Очень хорошо, — вынес свой вердикт Виктор и всунул ногу в ботинок. — Думаю, мы идеально справились. — подбодрил он.

Мэри и Вероника, чуть расслабились от его одобрения. Сейчас, он поедет в Гленварру. А это значит, что уже скоро Томас получит их послание. Это не могло не пугать, но при этом предвкушение внутри было намного ощутимее страха. Все казалось слишком нереальным и чуть облегчало напряженность ситуации.

— Можно?.. — Мэри показала на книгу и аккуратно взяла ее у Виктора.

Вероника принесла коробку, в которую обычно складывала учебники для своих подопечных: работая логопедом, у нее было много всяких коробок для бумаг.

— Я упакую, мам. — мягко сказала она.

Мэри кивнула и поцеловав коричневую обложку отдала книгу дочери. Без книги в руках она чувствовала какое-то опустошение, но стиснув кулак она молча наблюдала, как дочь бережно заклеивает коробку бумажным скотчем. Раньше они с Томасом всегда вместе упаковывали подарки для Вероники на рождество и дни рождения. Маленькая Ронни просто обожала возиться с распаковкой подарков: один раз, в сочельник, Мэри заметила, что подарок, который лежал под елкой и должен был быть открыт только на следующее утро, был заклеен немного иначе чем прежде. Тогда Томас рассмеялся от смекалки дочери и гордо заявил, что она такая же находчивая, как и он. Он предложил Мэри проучить дочь и подменил предыдущий подарок — ходячую куклу, на пару простых носков, лицо Вероники на утро нужно было видеть!

Закончив с коробкой Вероника передала ее Виктору. Время пришло. Виктор поцеловал жену и вышел на улицу к уже заведенной машине. Облака пара клубились вокруг капота. Вероника и Мэри обнявшись наблюдали, как мерседес отъехал от дома и скрылся из виду плавно свернув за угол.

Мэри тяжело вздохнула и направилась на кухню, ей нужно было срочно найти свое успокоительное.

— Мам, — Вероника последовала за ней и включила чайник на плите. — Все будет хорошо, Виктор знает, что делает. — он провела рукой по шершавому покрытию кухонного островка.

Мэри молча кивнула дочери, отсчитывая нужное количество капель розового раствора.

— Мы о таком и мечтать не могли, — продолжила Вероника. — Представляешь, наш папа вернется! — синий свет чайника, был сигналом, что скоро вода для чая, будет готова.

— Дай бог, — Мэри залпом выпила лекарство и поморщилась от горечи травянистого вкуса. — Томас сильный, всегда был таким… — Она улыбнулась какой-то далекой мысли в своей голове. — Если это действительно он, то он без сомнений справится.

Вероника перевела взгляд с кипящего чайника на Мэри и улыбнулась.

— Мой папа всегда был самым сильным на свете.

Глава 29

Томас

Томас молча смотрел на Виктора, прошло несколько долгих минут прежде чем тот понял, что Виктор закончил свой рассказ и молча изучает его лицо. Взгляд Виктора был таким, что Томас ощущал себя подопытным кроликом, над которым поставили любопытный эксперимент.

— Так… — начал было Томас, но понял, что никакие связные слова сейчас не способны выйти из его рта.

Виктор оперся ладонями о колени и посмотрел на Томаса еще более внимательно. Скорее всего, в данный момент, он прикидывал в голове, стоил ли ему что-то сказать или дать Томасу немного времени для лучшего осмысления информации.

— Как вы себя чувствуете? — Виктор, незаметно для самого себя, затаил дыхание. — Головокружение или тошнота?.. — он помедлил и добавил. — Судороги?

— Нет… — Томас покачал головой, слишком отчаянно от недавнего потрясения. — Судорог нет.

Виктор кивнул и сделал в своей голове какой-то вывод.

— Отлично. — со знанием дела, заключил он. — Я бы даже сказал замечательно.

Томас искренне не мог понять, что в этой ситуации может быть замечательного. По его мнению, это было скорее невообразимо или даже невероятно. Но спорить с врачом, а Томас был уверен, что перед ним не просто человек с улицы, а именно специалист, просто бессмысленно. В этот момент… до Томаса наконец-то дошло… Это все происходит на самом деле! Этот Виктор — муж его Ронни! Это ставило его отцовское сердце в ступор, но при этом вселяло какое-то мнимое доверие к этому человеку. Муж его дочери...

Немедля ни секунды Томас встал со своего кресла, Виктор последовал ему примеру, как послушный ученик за учителем.

— Это невероятно, — Томас хотел бы сказать что-то более умное, но не смог подобрать нужных слов. — Невероятно!

Неожиданно для себя самого, Томас заключил Виктора в крепкие объятья. Виктор, определенно не ожидающий такого порыва от тестя, несколько секунд не дышал, а просто смотрел в стену. Невероятно… повторил он в своей голове. Верно подметил Томас. Так оно и было. Невероятно.

— Вас ожидает один сюрприз, — обрел голос Виктор. — Точнее, — он направил Томаса обратно в кресло, такие «сюрпризы» стоило принимать сидя: мало ли ноги подведут или голова закружится…

В этот самый момент, дверь магазина открылась словно в него ворвалось торнадо. Точнее сказать, в магазин вбежали близнецы, которые пытались обогнать друг дружку, чтобы быстрее добежать до Томаса. Волосы Лили были сбиты в кучу, наверняка в машине у нее и Луки была нешуточная битва. Глаза Томаса округлились, когда его окружили два ребенка, которые лучились восторгом и нетерпением, а своими огненными волосами, как две капли воды, напоминали Мэри.

— Дедушка! — Лили быстро прикрыла брату рот ладонью, чтобы он не перебивал. — Мы тебя нашли… понимаешь?

Лука вырвался из хватки сестры укусив ее за ладонь, девочка взвизгнула и одернула руку.

— Да, — он согласно закивал. — Ты потерялся, а мы тебя нашли!

Томас сглотнул ком в горле. Это правда его внуки или это просто очередной сон?

— Нашли… — недоверчиво повторил он. — Вы правда настоящие?.. — шепотом уточнил он, словно, если он озвучит это громче, то прекрасный сон развеется в воздухе.

Близнецы быстро закивали как два попугая.

— Мы не игрушечные… — с особой мудростью заверил его Лука.

— Обычные, настоящие дети. — закончила за брата Лили.

— Только очень-очень умные дети. — быстро добавил Лука.

Томас усмехнулся, это все было сюрреалистично, но, стоило признать, дети были действительно очень смышлеными.

— Идите сюда.

Томас присел на корточки разводя руки чтобы обнять внуков. Близнецы проворно, словно того и ожидая, окружили его и прижались в объятья настолько сильно, насколько это вообще возможно. Сердце Томаса ёкнуло, дети правда были настоящими. Казалось, что в данный момент для него существуют только эти очаровательные дети, которые словно котята, грели его своим невинным теплом. Этот момент, Томас будет помнить всю свою оставшуюся жизнь, в этот момент он наконец-то ощутил себя нужным и любимым.

Подняв взгляд, Томас увидел их: его самых любимых женщин. Мэри и Вероника стояли в дверях и немигающим взглядом смотрели на него держа друг друга за руки. Мэри была так же красива, какой он ее помнил. Ее маленький рост, делал ее похожей на еще юную девушку, которая много лет назад плела венки для Томаса и дразнила его великаном. Россыпь коричневых веснушек стала более блеклой, а под глазами пролегли небольшие морщинки, но все это не делало ее менее прекрасной в глазах Томаса. Для него она все так же осталась неотразимой богиней.

Когда Томас посмотрел на Веронику, его сердце больно ударилось о грудную клетку. Было тяжело сдерживать эмоции и грозившие нахлынуть предательские слезы. Это была уже далеко не маленькая озорная девочка, которую он помнил. Перед ним стояла красивая блондинка с карими глазами: такими же, как и его собственные. Да и в целом, Вероника была женской версией Томаса в годы его молодости. В ее чертах он узнавал себя, и когда ее носик дернулся от эмоций, это стало еще более заметным. Виктор понял, что Томасу нужно немного пространства и аккуратно отвел близнецов в сторонку. Томас встал на ноги и медленно пошел в сторону Вероники. Что он мог сейчас сказать или сделать? Он не был в ее жизни практически тридцать лет, должно быть она его призирает. Он остановился, от этой мысли было невыносимо. Могла ли его маленькая Ронни его призирать? Нет, точно не могла. А вот может ли эта женщина, что стоит перед ним? Он не знал ответа…

Вероника посмотрела на отца. Это был ее папа, она сразу это ощутила, еще в тот момент, когда зашла в магазин. Она видела, как инстинктивно дернулась вверх его рука, он хотел ее обнять, но не осмелился этого сделать. Для нее это было более чем достаточно. Он хотел ее обнять. С тихим всхлипом Вероника бросилась к отцу на шею и как только ощутила тепло исходящее от него… Тепло которое она так хорошо помнила с детства, она разрыдалась. Томас прижал Веронику к себе и погладил по спине. Он хотел ее утешить, хотел, чтобы она не плакала. Не из-за него. Это была его вина. Это его поступок разлучил их. Она должна была злиться, а не плакать.

— Все хорошо, Ронни. — тихо прошептал Томас на ухо дочери. — Уже все хорошо… не плачь. — молил он.

Вероника вновь тихо всхлипнула, голос отца был самым приятным голосом, который только мог существовать. Она кивнула и медленно отстранилась от него вытирая слезы тыльной стороной ладони, словно маленькая девочка. Она действительно сейчас чувствовала себя маленькой девочкой, семилетней малышкой, которой была двадцать восемь лет назад.

Мэри смотрела на Веронику и Томаса со слезами в глазах. Это было настолько трогательно, наверное, единственное что не дало ей впасть в истерику, это то, что она не до конца осознавала реальность происходящего. Заметив, что Томас смотрит на нее, по ее спине поползли мурашки. Раньше, от этого взгляда она сходила сума, а теперь, казалось, что она уже сумасшедшая.

Заметив, как Томас и Мэри переглядываются, Вероника аккуратно выбралась из объятий и отошла к Виктору и детям. Виктор сразу же поддерживающе обернул свою руку вокруг ее талии, другой рукой он удерживал близнецов.

— Как ты? — тихо просил он.

— Я в порядке. — шепотом ответила Вероника, шмыгнув носом.

Томас медленно подошел к Мэри. Она поправила непослушную кудряшку, заправив ее за ухо. Этот момент ощущался, словно две души, которые вспомнили, что любили друг друга в прошлой жизни, воссоединились. Для Томаса это было действительно так. Теперь, глядя на Мэри, он четко понимал, почему после того, как лишился памяти, ему больше не хотелось жениться вновь. Он даже не задумывался об этом, потому что: как можно любить или даже пытаться полюбить кого-то, когда твое сердце уже давно принадлежит самой великолепной женщине на планете?

Мэри чувствовала, как ее ноги подкашиваются, когда он подошел к ней близко. Слишком близко, чтобы ощутить запах недавно выкуренной им сигары, совсем как раньше. Она подняла руку и дотронулась до его лица: ей было это необходимо, необходимо почувствовать его кожу под своими пальцами, дотронуться до едва заметного шрама на его подбородке. Почувствовав эту крошечную шероховатую линию, она отдернула руку. Это он. Это действительно он… ее Томас.

— Томас… — Мэри услышала свой голос будто из далека.

— Мэри. — Томас улыбнулся, возможно, сейчас со стороны он похож на дурачка, его ни капли ни волновало в данный момент.

— Это правда ты?.. — Мэри сморгнула слезу и тоже улыбнулась. — Это ты. — Утвердительно добавила она.

Томас больше не мог ждать и притянул ее к себе. Мэри мгновенно откликнулась на его объятья и буквально повисла у него на шее. Томас ойкнул от боли в пояснице.

— Ой! — Мэри вынырнула их дымки эмоций и испугано вскочила на ноги. — Извини.

Томас усмехнулся и покачал головой.

— Как видишь, — он демонстративно провел по усам рукой. — Я стал немного старее чем ты меня помнишь…

Мэри неуверенно потрогала усы Томаса и прыснула со смеха: когда-то Томас клялся ей, что усы это самое ужасное что придумало человечество и их нужно запретить законом.

— Не страшно, — Мэри перестала трогать его усы, они были уж слишком забавными. — Я тоже не молодею.

Томас цокнул языком, он хотел поспорить с ней, сказать ей как она прекрасна.

— Мама… — Лили потянула Веронику за рукав привлекая к себе внимание.

— Что, милая? — ответила Вероника полушепотом.

— Почему бабушка и девушка ведут себя как влюбленные на лавочке у фонтана?

Вероника переглянулась с Виктором и вместе тихо рассмеялись он невинного вопроса дочери. Мэри и Томас продолжили свои ребяческие поддразнивания, блаженно не обращая никакого внимания на мир, которым были окружены. Они снова вместе, как раньше и это главное.

Глава 30

Мэри

Магазин Томаса напоминал ей типичную холостяцкую берлогу. Пока она тщательно вытирала пыль со все возможных поверхностей, до которых только можно было добраться, Мэри не раз задавалась вопросом, была ли здесь когда-нибудь генеральная уборка, наверное, нет. Она чувствовала на себе взгляд Томаса, который сидел за столом и проверял чеки, накопленные за неделю. Ей не верилось, что прошла уже целая неделя с тех пор, как они воссоединились. Мэри все еще боялась, что все это просто сон и она скоро проснется и осознает, что это все продукт ее бурного воображения. А может, она впала в кому и это все просто галлюцинация?.. В таком случае, как бы жестоко это не было, но она не желала из нее выходить.

По началу было странно. Она терялась и впадала в панику, потом пришло состояние эйфории и весь мир казался ей чудесным и безоблачным. Сейчас же, было что-то посередине, наверное, это хороший знак. Мэри верила, что с истечением времени она привыкнет к Томасу и его присутствию в ее жизни. Она любила его, нет, она любит его и поэтому временные трудности, которые периодически у них возникали, совсем не страшили. Конечно же, Томас изменился, прошли десятки лет, но он оставался ее Томасом. Это было самое лучшее чувство и это чувство заставляло Мэри улыбаться практически каждую минуту.

— Я чувствую затылком, как ты за мной следишь, — подловила она Томаса. — Это довольно неприлично.

Томас встал со стула и положил ручку на стол.

— Что я могу поделать? — он подошел к Мэри и остановился возле нее с видом довольного кота. — Ты самое красивое, что есть в этом магазине. — он заправил за ухо выбившуюся прядь ее волос. — Это ты отвлекаешь меня от работы. — нагло заявил он. — Мне надо жаловаться, а не тебе…

— Ах, вот оно как... — Мэри положила тряпку в ведро с водой и отряхнула ладони от остатков пыли. — Думаешь мне стоит извиниться?

— Было бы славно. — Томас изобразил серьезный тон, будто он строгий командир.

Мэри усмехнулась его тону, подмечая что в душе он нисколечко не повзрослел.

— Как прикажете, сэр.

Она сделала несколько шагов в его сторону и накрыла его губы своими. В уме она сделала пометку: заставить Томаса сбрить усы. Срочно!

Когда она отстранилась, Томас шокировано посмотрел на нее.

— Ничего себе, мадам, — он выглядел немного ошарашено. — У вас очень нестандартные извинения.

Мэри толкнула его в бок и изобразила полное непонимание.

— А что тут такого? — она снова взяла в руки тряпку, и как ни в чем небывало провела ей по стекольной раме. — Я ждала этого двадцать восемь лет, имею полное право.

Томас молча обдумал ее слова и стал серьезным.

— Да, — он неловко прочистил горло. — Ты права… Извини.

Мэри заметила перемену в его настроении и повернулась к нему.

— Томас, — ее тон был теплым и искренним. — Я не имела ввиду этого. — она тихо вздохнула: ей надо быть аккуратнее в своих словах.

— Нет, — Томас провел рукой по волосам, его голос был отчаянным и усталым, будто он не спал несколько суток в подряд. — Ты права, Мэри. — он сделал паузу и добавил. — Чертовски права.

–—Томас. — Мэри повернулась к ему, вид у нее тоже стал серьезным.

— Стой, — Томас сделал жест рукой, показывая, чтоб она помолчала. — Я хочу выговориться… — он сглотнул. — Это слишком, понимаешь?.. Слишком много вины и недосказанности. — взяв Мэри за руку он продолжил. — Для начала, я хочу извиниться за то, что я бросил тебя и Ронни той ночью… Ты просила не уходить, я не послушал, захотел славы и приключений.

Мэри хотела что-то сказать, но передумала, решив, что Томасу важно в данный момент высказаться, даже важнее, чем ей.

— Во-вторых, — продолжил он. — Я искренне надеюсь, что ты и Ронни сможете меня простить… хотя такое, наверное, невозможно простить. Я не ожидаю, что вы будите ко мне добры. — он зажмурился словно от боли, это действительно было больно. – Я вас предал.

— Томас. — Мэри сжала его руку чуть сильнее чем планировала.

— Оставил… — продолжил он. — Я поступил как идиот… самоуверенный идиот.

— Томас, — она тихо позвала его по имени. — Достаточно.

Томас выдохнул и посмотрел под ноги, будто стыдясь смотреть Мэри в глаза.

— Ты не виноват. — Мэри провела пальцем по внутренней стороне его большой ладони. — В глубине души… — начала она. — В глубине души, я понимала, что ты всё-таки отправишься в этот дурацкий рейс.

Томас удивленно посмотрел на нее.

— Правда? — непонимающе спросил он. — Но… почему?

Мэри приподняла бровь.

— Ты же Томас Силберг, — Мэри пожала плечами, будто ответ был самым очевидным. — Не даром у тебя было прозвище «Сын морской». — она слегка улыбнулась. — Я знала, что ты не удержишься от такого соблазна и была к этому готова.

Томас поднял на Мэри взгляд, в ее глазах была полная искренность и понимание. Как же он был благодарен ей за это.

— Я не заслуживаю тебя… — прошептал он. — Я не знаю, как разобраться с этой жизнью, понимаешь? — он запнулся. — И еще не знаю… как вести себя с Вероникой. Это самое сложное…

Мэри кивнула, она прекрасно понимала, что он имеет ввиду. Вероника уже взрослая, у нее уже свои дети. А последний раз, когда Томас ее видел, ей было меньше лет, чем сейчас близнецам. Мэри представить себе не могла, какого ему сейчас, видеть, как его дочь, его малышка, стала такой взрослой.

— Она любит тебя, — Мэри удерживала его взгляд своим. — Она очень сильно любит тебя… — ее голос чуть дрогнул от наплыва эмоций. — Ты для нее все такой же герой, как раньше. Просто… дай ей время, хорошо?

— Думаешь, она простит меня? — ответа на этот вопрос, Томас боялся больше всего, но он должен был знать. — Думаешь она примет меня спустя столько лет?

Мэри улыбнулась на этот вопрос.

— Она на тебя и не обижалась. — Мэри непринужденно поправила воротник на его рубашке, будто делала это миллион раз до этого. — Каждое Рождество, Вероника ставит для тебя блюда и украшает их лебедями из салфеток. — она сделала небольшую паузу. — Ты все также ее папа, этого не изменить.

Томас улыбнулся представляя, как его уже взрослая дочь, украшает для него место за праздничным семейным столом. Он бы все отдал, лишь бы присутствовать на этом торжестве…

— Это моя девочка... — Томас гордо посмотрел на Мэри. — У нас прекрасная дочь. — он улыбнулся еще сильнее и добавил. — И внуки тоже прекрасные.

— Определенно это так.

Мэри привстала на носочки, вновь целуя его. На этот раз, Томас уже ничуть не смущался.

Глава 31

Томас

В последнее время Томас часто проводил за изучением старых, и не очень старых, статей о крушении судна «Горящий Путь», которое произошло 13 августа 1997 года. Как писали источники:

«Судно с экипажем в 63 человека, затонуло в следствии аварии связанной с неисправностью насоса, при предварительной проверке, неисправность судна обнаружена не была. Как сообщают спасатели, со дна были подняты фрагменты человеческих тел, конкретное количество и личность погибших установить не удалось: останки были изувечены морскими хищниками. Некоторые, винят в безответственности проверяющих корабля, а кто-то и потусторонние силы. Одна гадалка, а точнее, как представилась сама женщина, потомственная ведьма, поделилась своей теорией, касаемо того, что всему виной было Кладбище кораблей, которое располагалась неподалеку, «мертвецы забрали себе новые души»: прокомментировала она.

На берег, который находился не так далеко от места трагедии, было вынесено множество элементов судна, а также личные вещи погибших: кольца, бритвенные станки, серьги, курительные трубки и зажигалки».

Томас дочитал последнее предложение из статьи и хмыкнув стряхнул пепел с тлеющей сигары в забитую до краев пепельницу. Странно, что Томаса не обнаружили, ведь если верить данным, которые он уже успел прочесть: все берега, на которых было возможно обнаружить хотя бы что-то связанное с затонувшим судном, тщательно осматривали в течении длительного периода времени, даже проводили раскопки на случай если что-то было засыпано во время прибоя.

Как рассказали Томасу, который очнулся в госпитале в критическом состоянии: его нашли рыбаки нелегалы. Два рыбака, имя которых Томас не знал: они не представились медикам из-за страха огласки, так как ловля рыбы в тех местах каралась законом. Томаса обнаружили в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое августа 1997 года. Рыбаки плыли в своей лодке, было темно, видимость не позволяла разглядеть в воде никаких предметов. В какой-то момент, нос лодки ударился о что-то деревянное, рыбаки посветили фонарем и обнаружили большую бочку, в таких обычно перевозят вино или другой алкоголь. Бочка оказалась приоткрыта сверху и рыбакам стало любопытно заглянуть вовнутрь. Когда бочка была поднята на судно, рыбацкая лодка чуть накренилась: в бочке было что-то определенно тяжелее жидкости. Интерес рыбаков сменился ужасом, внутри они обнаружили тело, точнее, они думали, что это было тело, ведь найденный ими мужчина, не шевелился и не проявлял признаков жизни. Тогда, рыбаки анонимно вызвали скорую и оставив Томаса на берегу, скрылись в неизвестном направлении. С того момента их никто не видел. А Томасу предстояла длительная реабилитация, которая заняла годы жизни. Самое тяжелое для него, было начинать жизнь с нуля. Это было очень страшно, но поддержка Гройдена Брегхэма сыграла свою роль в том, что постепенно Томас принял свою новую жизнь и начал адаптироваться к своим новым реалиям, недаром говорят, что человек ко всему привыкает.

Томас услышал быстрые шаги за дверью и выключил ноутбук.

— Дедушка! — в дверном проеме появилась рыжая макушка Луки. — Мы играем в теннис, — он показал ракетку, которую держал в руках. — Давай-ка с нами?

Томас невольно улыбнулся, за последние недели, внуки стали его настоящей отрадой. Лили была более скромной и стеснительной. Лука же, с первого дня настолько проникся новообретенным дедом, что они с Томасом стали не разлей вода.

— Хм, — Томас сделал вид, что серьезно задумался над предложением мальчика. — В теннис говоришь?..

Лука кивнул, было видно, как сильно он хочет, чтобы Томас присоединился к семейной игре.

— А кто будет с нами в команде? — Томас продолжил свою маленькую игру.

Лука задумался, вспоминая расстановку на игровом поле.

— Думаю… бабушка. — Лука кивнул сам себе. — Да, точно, это бабушка!

— В таком случае, я точно иду. — Томас быстро встал со стула и задвинул его под стол. — Сыграть с твоей бабушкой в теннис, огромная честь для меня. — он приложил руку к сердцу, словно дает сердечное признание и взъерошил волосы Луки вызвав у того хихиканье.

Семья уже успела облюбовать магазин Томаса. На заднем дворе располагалась просторная короткостриженая лужайка. Раньше, на ней была пустота, Томасу поступали предложения о перепродаже, но он упорно отказывался от предложений, сам не понимая, зачем ему нужен этот клок земли. Сейчас же, на ней и собрались «команды» игроков. Вероника поправляла Лили длинные хвостики, а Виктор завязывал шнурки своих на кроссовках. К теннису они определенно относились очень серьезно.

— Предупреждаю, — Томас зашел на импровизированное поле в белых спортивных штанах и синем поло. — Я ужасный игрок в теннис. — Он поднял руки будто заранее извиняясь.

— Он врет! — возразила Мэри, которая появилась откуда-то из-за спины Томаса, в ее руках было две ракетки. — Ему нет равных в теннисе! Он просто слишком скромный чтобы признать это. — она передала одну ракетку Томасу и жестом подозвала к себе Луку.

Томас подкинул ракетку в руках, наслаждаясь ее приятным весом.

— Не стыдно сдавать меня? — он сделал вид что разминает затекшие мышцы. — Я может хотел использовать это, как отвлекающий маневр!

Мэри покачала головой и заняла свое место на поле. Игра началась.

Томас действительно был великолепен, хоть и потерял сноровку за долгие годы. Благодаря Томасу команда: Мэри – Томас – Лука, одержала оглушительную победу, и мальчик с победным кличем бегал по полю поддразнивая разъяренную сестру. За ними, с веселым лаем, бегал Коротыш: который был очень доволен тем, что ему выпала возможность, насладиться длительной прогулкой по лужайке в компании любимых людей.

Взяв бутылку воды, Томас отошел в сторонку: надо было отдышаться и перевести дух после такой триумфальной победы. Он положил ракетку на траву и заметил Веронику, которая стояла неподалеку, неуверенно глядя в его сторону.

— Вероника? — Томас позвал ее к себе. — Веселая игра, не так ли? — он неловко улыбнулся, все еще не имея понятия, как общаться со взрослой дочерью.

— Ну… Да, — Вероника неловко оглянулась на Виктора, который учил близнецов правильно держать ракетку. — Хороший сегодня день.

Томас видел, что Вероника хочет что-то обсудить, но не знает, как начать. Вся эта ситуация была неловкая, но Томас понимал, что он, как отец, должен взять инициативу на себя и помочь своей дочери преодолеть эту стену.

— Вероника, — Томас подошел ближе к ней. — Давай поговорим? — он задумался и продолжил. — Только не о погоде.

Вероника кивнула, казалось с ее плеч спал огромный груз.

— Конечно... — она резко запнулась, Томас догадался, что она не понимает, как ей его называть.

— Папа… — произнес неожиданно для самого себя Томас. — Называй меня как раньше «папа». — он осознал, что слишком торопится и быстро добавил. — Но если тебе сложно, то ты не обязана, я пойму это.

— Спасибо. — Вероника благодарно улыбнулась ему, так она еще сильнее напоминала Томаса в молодости. — Я ценю твое понимание.

Они молча наблюдали, как Мэри появилась из задней двери, с большим подносом дымящийся еды: ароматные пары свежеиспеченных сырных пончиков, разносились по всей улице. Проголодавшиеся близнецы радостно кинулись к горячим лакомствам. Однако, Мэри остановила их, предупреждая, что сначала бульон, а только потом яблоки в карамели и пончики. Близнецы немного поворчали, но довольно быстро сдались, принявшись расправляться с бульоном в своих термокружках, на которых красовались персонажи из вселенной «Гарри Поттера».

— У Виктора есть сестра, – неожиданно начала Вероника. — Скоро у нее и ее мужа будет годовщина свадьбы.

Томас заинтересовано слушал дочь, ему было очень интересно узнать о семье Виктора. Он был очень благодарен ему за то, что тот помог ему восстановить память, а также, теперь он был его новообретенным родственником.

— Мы с Виктором приглашены на празднование, — продолжила Вероника и прикусила щеку с внутренней стороны.

— Что не так? — Томас заметил ее волнение. — Ты можешь рассказать мне все, Ронни.

Вероника слегка улыбнулась, когда услышала «Ронни» из его уст. Это было похоже, на возвращение в далекое детство и навивало чувство приятной ностальгии.

— Мероприятие будет проходить на яхте. — Она замолчала она, не зная, стоит ли ей обсуждать подобные вещи с Томасом, учитывая его травму.

— Продолжай… — попросил Томас, предчувствуя заранее, что она хочет ему сказать.

— Я до ужаса боюсь кораблей… — Вероника обхватила себя руками, словно замерзла. — Любых... — уточняющие добавила она.

По позвоночнику Томаса прополз нехороший холодок. Неужели из-за него, его дочь живет с паническим страхом? Как долго она борется с этим? С детства?

— Прости меня, Ронни… — голос Томаса подрагивал. — Я… я так виноват, это ужасно… Прости меня...

Вероника отчаянно покачала головой.

— Нет. — твердо произнесла она. — Не смей извиняться, слышишь?.. — дочь посмотрела на него взглядом, который не терпел возражений.

— Я люблю тебя, ты мой папа. И я ни в чем тебя не виню… Понял?

Томас с гордостью посмотрел на дочь и улыбнулся.

— Понял. — повторил он и приобнял ее за плечо.

— Знаешь… — Вероника повернулась к Томасу. — У меня есть одна идея.

— Идея? — Томас заинтригованно провел рукой по усам. — Надеюсь ничего… криминального? — с преувеличенной серьезностью уточнил он.

— Нет, — отвалила Вероника подражающим ему тоном. — Я подумала, что было бы прекрасно, если бы ты и мама, тоже отправились на празднование годовщины!

Томас был немного сбит с толку:

— Ты имеешь ввиду, на годовщину свадьбы сестры Виктора? — он задумался. —Идея-то хорошая… а нам достанут приглашения? — уточнил он.

Перспектива оказаться в обществе семьи тестя, казалась Томасу очень манящей. Он хотел, как можно больше общаться с новообретённой семьей, а это отличная возможность влиться в их круг.

— Обижаешь, — в глазах Вероники зажегся озорной огонек. — Они же Итальянцы!

Глава 32

Мэри

Сицилия казалась была пропитана атмосферой рая и невероятной сочной гаммой всевозможных красок. Дух Мэри захватывался от каждого нового вида или запаха, цветы и растения в этом сказочном месте были просто изумительной красоты! Было трудно представить, что кто-то живет в этом месте всю жизнь и ежедневно питает свое сердце такими видами! На каждом углу здесь встречалась что-то необыкновенное: от различных видов кафе до искусных изображений на стенах старинных зданий.

С самого начала, идея Вероники и Томаса, отправится в Италию, казалась Мэри очень сомнительной и неудачной. Ей очень не хотелось, чтобы Томас вновь поднимался на судно или даже видел его вблизи. В недрах своей души, Мэри остерегалась, что это может сильно повлиять на его мозг и что… он вновь забудет ее… Поэтому, когда Вероника рассказала ей о желании Томаса посетить Сицилию, Мэри наотрез отказалась в этом участвовать. Но поразмыслив над этим вопросом холодной головой, она поняла, что не имеет права препятствовать Томасу в адаптации к новой жизни. Она должна быть ему помощником и верным спутником на этом пути, а не врагом, который в своих эгоистичных целях, будет прятать его от окружающего мира. Именно поэтому, сейчас она стояла у длинного зеркала в пол, которое располагалось в деревянной каюте яхты и поправляла свою прическу: пышный пучок, который был украшен нежными цветами лимонного гибискуса. Мэри купила эти цветы утром на местном рынке, когда ходила за сувенирами для дома.

На сам деле, она уже возилась с этой прической больше сорока минут, так как это был лишь предлог, чтобы уединиться и побыть наедине со своими мыслями. За иллюминатором летали чайки, очень шумные и любопытные птицы: так их отметила для себя Мэри. Она сделала глубокий вдох и медленный выдох, нужно избавиться от стресса и посторонних мыслей. Дыхательные практики были ее верными спутниками на все случаи жизни. Когда-то, Мэри серьезно страдала от регулярных панических атак: узнав об этом, Вероника приобрела ей годовой абонемент на курсы расслабляющей йоги. Мэри долго противилась занятиям, не желая заниматься, как она тогда думала, бесполезной ерундой. Но сейчас, она признавала, что посещение этих занятий, принесли в ее жизнь самоконтроль и умение ценить себя и свое ментальное состояние.

В Италию они прибыли вчерашним утром. До этого Мэри ни разу не была в этой стране, а вот Виктор и Вероника часто посещали Палому и Гектора: мать и отца Виктора, которые жили в Сицилии и владели сетью хирургических клиник по всей Италии. Всю дорогу до виллы, Мэри в тайне наблюдала за Томасом. Он наконец-то сбрил свои колючие усы и помолодел лет этак на двадцать. Мэри дала себе немое обещание: больше никогда не позволять ему отращивать усы. Томас шутил, улыбался и рассказывал истории из своей жизни в роли владельца чайной лавки. Любую повседневную ситуацию он мог рассказать так, что она становилась смешнее любого придуманного анекдота. Складывалось такое впечатление, будто они никогда не разлучались и все это время жили вместе, как обычная семья. От этих мыслей на душе становилась настолько хорошо и легко, что Мэри разрешила себе во время этой поездки представлять, что именно так все и было. Теплый ветерок ласкал кожу, и колыхал медные кудри во все стороны: это было огромное счастье, штиль после затяжного шторма. Мэри старалась впитывать в себя эти чувства по полной и наслаждалась каждым прожитым мгновением.

Наступившим утром, вся семья переместилась с виллы Россов на яхту, которая ожидала их на пирсе неподалеку. Их разместили в комфортабельных каютах: Томас сразу же занял себе место у стенки, аргументировав это тем, что скатывается на пол во сне. Однако Мэри знала, что он просто хитрый лис, который всегда любил спать у стенки, впрочем, как и она. Но вести споры на счет заветного места, как в их молодости, она не стала. Весть день, который тянулся мучительно долго, Мэри невольно наблюдала за Томасом и Вероникой, это было довольно легко, ведь они буквально не расставались ни на минуту. Вероника без остановки рассказывала Томасу всю подноготную своей насыщенной жизни, а Томас удивленно махал головой как игрушечный болванчик: для него было невозможно уложить в голове, как малышка Ронни, которую он носил на плечах и учил плавать, уже выросла и стала взрослой самостоятельной женщиной с собственным жизненным опытом. Несмотря на это, Мэри была уверена, что Вероника и Томас очень быстро станут самыми близкими друг для друга людьми.

Время празднования было уже близко. Мэри с улыбкой взглянула на себя в зеркало в последний раз: оценивая, как небесно-голубая юбка, которую она выбрала накануне, отлично сочетается с желтыми лепестками в волосах. Она вышла из каюты в приятную прохладу темного коридора. Как только Мэри прикрыла за собой дверь, она почувствовала, как кто-то положил ей руку на талию и чуть потянул в сторону.

— Вот ты где! — Палома улыбнулась во все тридцать два зуба, ее бордовая юбка плиссе колыхалась на широких бедрах. — Подруга, я тебя обыскалась! — она направила Мэри по коридору в сторону лестницы наверх. — Скоро уже начало.

Палома была смесью хаоса, доброты и итальянского гостеприимства. Когда она появлялась в компании, то мгновенно притягивала к себе всех присутствующих подобно магниту, в отличие от Мэри, которая всегда держалась скромно и сдержанно. Палома очаровала Мэри с первого дня их знакомства: когда Вероника и Виктор вывели свои отношения на серьезный уровень, было принято решение познакомить родителей в одном из лучших Итальянских ресторанов Дублена. Как итог, Палома без остановки комментировала, то, насколько сильно еда этого ресторана противоречит всем правилам и законам итальянской кухни. Оживленный спор чуть-ли не дошел до самого директора ресторана, благо, Виктору удалось обуздать материнское негодование и требования книги жалоб удалось избежать. Странный парадокс, но благодаря этой выходке Паломы, знакомство прошло настолько гладко, что казалось, будто семьи были знакомы уже многие годы! Палома стала хорошей подругой для Мэри и регулярно созванивалась с ней по выходным и праздникам по видеосвязи, часто, их разговоры переходили в часовые кулинарные соревнования: любовь к кулинарии действительно сильная штука!

— Подруга, — Палома поменяла положение руки, теперь она держала Мэри под локоть, как невеста жениха. — Это просто восторг! — она приглашающе махнула в сторону лестницы. — Буквально. — добавила она шепотом.

Мэри посмотрела на лестницу, пытаясь понять о каком именно восторге говорит Палома.

— Я про твоего Томаса. — терпеливо пояснила Палома. — Почему ты никогда не рассказывала мне, какой у тебя классный мужик? — в ее тоне проскользнуло искреннее негодование.

— Ну… — Мэри неловко пожала плечами, действительно после того как Томас вернулся, она несколько раз созванивалась с Паломой, но почти не говорила о Томасе, а если и говорила, то очень сдержано и скудно. — Я пыталась сама осознать это. — оправдалась она. — Мне и самой то не очень вериться, понимаешь?..

Палома серьезно кивнула:

— Да, я понимаю. — она покачала головой и приостановилась. — Как ты, Мэри?

— Я учусь… постепенно, — Мэри ощутила, что прохлада коридора уже не кажется ей такой приятной как до начала разговора. — Учусь жить новой жизнью, но при этом я очень-очень счастлива. — она задумалась и добавила. — Будто бы это все не совсем реальность, от этого становится страшно…

Палома крепко сжала руку подруги, какое-то время они просто молчали: это было комфортное молчание, наполненное пониманием и ощутимой женской поддержкой.

— Если что, — прервала молчание Полома. — Ты всегда можешь позвонить мне. — ее взгляд стал серьезным. — Всегда, в любое время.

Мэри улыбнулась, она знала, что Палома прилетит к ней первым же самолетом, если она попросит ее об этом.

— Знаю.

— Кстати, — Палома возобновила путь. — Гектор просто без ума от Томаса. — она перешла на шепот. — Думаю он наконец-то нашел себе товарища для своей занудной рыбалки и больше не будет доставать меня с этой вселенской пыткой.

Мэри хихикнула, ей вдруг стало так тепло на душе, когда она представила образ Томаса и Гектора на рыбалке. Она сердечно надеялась, что они и правда поладят, и будут рыбачить вместе как закадычные друзья.

— Дай бог так и будет. — улыбнулась она.

Когда Мэри и Палома добрались до носа корабля, где должна была проходить основная торжественная часть. Они обнаружили, что все гости уже собрались и ожидают Катарину и ее мужа Маттео. Мэри сразу же обнаружила в толпе близнецов, они были одеты в белые парные костюмы и от этого были похожи на двух купидонов. Лука держал перед собой телефон и увечено, с видом важного фотографа, делал снимки Вероники и Томаса: которые стояли, обнявшись и позировали на фоне морского пейзажа. Лили за спиной брата, усердно показывала позы, в которые лучше встать: девочка определенно имела талант к этому делу. Мэри с Паломой остановились в сторонке и залюбовались этим милым моментом.

— Это первый раз, когда она не впадает в панику на воде. — тихо сказала Мэри Паломе. — До этого сама фотография яхты могла спровоцировать сильнейший приступ.

— Бедная девочка… — Палома сочувственно посмотрела на Веронику. — Сейчас она выглядит такой счастливой и непринужденной.

— Она счастлива. — глядя на улыбку дочери, согласилась Мэри. — Это самое большое чудо, которое только могло случится с нами.

Вероника заметила Мэри и помахала ей рукой подзывая к себе.

— Хочу сфотографировать вас с папой вместе, — объявила она и обвела яхту взглядом, в поисках лучшего места для снимка. — Давайте-ка на фоне острова, там такие красивые огоньки. — Вероника указала на борт яхты, который открывал вид на необыкновенную Сицилию.

Томас бросил на Мэри обожающий взгляд. Персиковая льняная рубашка с коротким рукавом прекрасно открывала вид на слега загорелую грудь. Ее окатило жаром, наверное, ее красные щеки были заметны за километр, какой стыд! Она уже далеко не маленькая девочка, но каждый раз, когда она видела Томаса, ее возраст становился лишь дурацкой цифрой в паспорте, не больше.

— Мам, давай, — Вероника уже стояла с телефоном наготове в одной руке: второй, она придерживала волосы, нещадно лезущие в глаза из-за бриза. — Вставай вон туда. — она показала в место, где Томас уже поджидал Мэри для съемки фотографии. — Подвинься чуть ближе к папе. — наводя камеру на родителей проинструктировала Вероника. — Да, вот так… отлично!

Вероника сделала несколько снимков в подряд. Томас выглядел более чем довольным. Мэри удивлялась, как он может быть таким уверенным в себе и дерзким в такой ситуации? Наверное, в этом и заключается весь Томас Силберг… Полный комплект очарования и обаяния в одном теле.

Неожиданно, близнецы начали кричать «Bacio Bacio!» и громко хлопать в ладоши. Мэри была удивлена, но не могла устоять перед соблазном и ее губы встретились с губами Томаса, тот не растерялся и проворно ответил на поцелуй.

Вероника покачала головой и хихикнула:

— Эй, голубки, — окликнула она их. — Это они не вам кричали. — Вероника указала куда-то в бок.

Мэри отстранилась от Томаса и обнаружила, что Катарина и Маттео стоят неподалеку и улыбаются. Катарина сияла изнутри^ она выглядела, как невеста из хорошего старинного кино. На ней было платье шоколадного оттенка до щиколотки, на котором пролегала россыпь перламутровых страз напоминающих млечный путь.

— Им можно. — заключила Катарина и вручила Мэри свой элегантный букетик.

Мэри приняла букет и прикрыв рот рукой, смеясь уткнулась Томасу в плечо

Наверняка, в этот вечер ее щеки будут гореть еще не один раз...

Глава 33

Томас

Прошло несколько дней после возвращения из Италии. Для Томаса это была определенно лучшая пора в его жизни. Столько эмоций он не испытывал, казалось, никогда раньше. Мероприятие прошло настолько уютно и по-семейному, что Томас ничуть не чувствовал себя лишним или чужим, как опасался ранее. Сицилия сблизила его с дочкой и зятем, полностью развеяв его опасения по поводу их будущего общения. С Мэри ситуация была еще лучше: Томасу казалось будто у них второй медовый месяц. Мэри светилась от счастья, а Томас из-за всех сил старался восстановить, упущенные за годы, моменты с женой. Для него было предельно важно, чтобы Мэри, как и ему, было комфортно в их новой жизни. Поэтому, они проводили дни напролет вместе и заново привыкали друг к другу. А еще, Мэри часто помогала ему в чайном магазине: постоянные покупатели сразу заметили, что там появилась «женская рука», хотя Томас и скрывал Мэри от любопытных посторонних глаз, по крайней мерее, пока.

Томас приехал в Дублен к Мэри, но не успел он зайти в дом, как услышал разговор на террасе, и тихонько заглянул в дверной проем.

Лили и Лука сидели на плетеном диване. У них был очень потешный вид: они оба были красные, как два хмурых мухомора. Мэри, кажется, в отличие от Томаса, не считала их вид смешным. Она, как настоящая курица наседка, суетилась у стола и что-то смешивала в деревянной посуде.

— Вы, — Мэри указала на близнецов большой деревянной ложкой. — Маленькие шалунишки. — ее голос был мягким, но в нем чувствовалось серьезное негодование. — Это ж надо было, ходить под таким солнцепеком и без панамки! — Мэри вытерла со лба каплю смеси из посуды, которая попала туда при активном взбивании, тыльной стороной ладони.

Лука простонал и закрыл лицо руками, но сразу же откинул руки в стороны и ойкнул.

— Ай, щиплет! — вскрикнул он.

— А не надо было трогать! — отчитала брата Лили, ковыряя шелушение на носу.

— А не надо было подставлять лицо под солнце и ничего бы не щипало. — добавила Мэри.

— Но… — Лука слегка потер свой шелушащийся нос, повторяя за сестрой. — Настоящие мужчины не носят панамки! Я же не какая-нибудь там изнеженная девчонка…

Томас за дверью невольно усмехнулся на остроумность внука. Этот мальчишка нравился ему все больше. Тут, в голову Томаса пришла одна идея, он снял с крючка рыбацкую шляпу Виктора и надел ее.

— Кто тут говорит о панамках? — спросил он, входя на террасу. — Да еще и без меня — главного поклонника панамок? — он приложил руку к сердцу, словно был ранен.

Мэри расцвела на глазах, как только увидела его. Какой же он все-таки плут, с любовью подумала она, покручивая миску в руках.

— Дедушка! — Лука в шокировано приоткрыл рот. — Ты что же… Носишь панамки? — он недоверчиво смотрел на шляпу, которая красовалась на голове Томаса. — Это шутка такая?

Лили тоже удивленно смотрела на Томаса, но быстро взяла себя в руки.

— Приятный оттенок зеленого, — с видом истинного знатока моды подметила девочка. — Тебе идет.

— Благодарю, Лили. — Томас слегка улыбнулся комплименту внучки.

Он вернул свое внимание к Луке.

— Настоящие мужчины, — начал Томас. — Всегда заботятся о себе и своей коже. — он подмигнул Мэри, которая смотрела за разворачивающейся перед ней сценой, с едва сдерживаемым смехом. — Как же еще мог я остался таким неотразимым в столь древнем возрасте?

— Это потому что ты носил панамку во время яркого солнца? — с искренним интересом уточнил краснолицый мальчик. — Это поэтому ты такой, как говорит бабушка, неотразимый?

Томас уверенно кивнул. Мэри поспешила переключить все свое внимание на изготовление мази.

— Ничего себе… — Лука недоверчиво моргнул.

В то время, пока брат был отвлечен разговором, Лили незаметно подъедала его клубнику в шоколаде из тарелки, Мэри заметила это и шутливо пригрозила ей кулаком, девочка озорно хихикнула.

— Понимаешь теперь, Лука? —Томас продолжал свой урок мужской красоты. — Ваша бабушка дело говорит, панамки — это вообще тема. — закончил он и развел руками, словно только что поделился великой истиной жизни.

Лука задумчиво кивнул: раз дедушка сказал, что это так, значит это правда. Он сунул руку в тарелку, но клубника, которая лежала там несколько минут назад, куда-то испарилась. Лука удивленно оглянулся, но наткнулся лишь на лукавую улыбку Лили, ее губы были перемазаны шоколадом. Мальчик обидчиво надулся и скрестив руки на груди с драматичным стоном, рухнул спиной на подушку.

— Я хотел вам кое-что показать. — Томас сел на диван и похлопал Луку по коленке в знак поддержки. — Загляните в пакет.

Томас протянул пакет Лили, она достала оттуда аккуратно сложенный лист ватмана. Мэри подсела к ним и улыбнулась Томасу, она надеялась, что близнецам понравится, что они для них смастерили.

— Это наше древо? — удивленно спросила Лили.

Лука, забыв про прошлую обиду, быстро придвинулся поближе к сестре, изучая лист в ее руке.

— Кажется, да. — кивнул он. — Разворачивай, не томи давай!

Невинный интерес близнецов был слишком очарователен, Томас затаил дыхание желая поскорее увидеть их реакцию. Лили аккуратно раскрутила ватман, на листе вместо привычного дерева, был изображен белый маяк, который стоял посреди ярко синего моря. На маяке были вклеены маленькие фотографии с подписями внизу. В центре были Лили и Лука, а от них в разные стороны расходились родственники: слева со стороны Виктора, а справа со стороны Вероники. Близнецы с интересом водили пальчиками по фотографиям, на их лицах каждое мгновение происходила смена эмоций. Мэри занималась творческой частью, она взяла на себя само рисование и закрепления краски лаком, а Томас вырезал и вклеивал фотографии. Поэтому у него была возможность сделать Мэри небольшой подарок.

Мэри посмотрела на самую верхнюю фотографию с правой стороны и ахнула. На верхушке, где располагалась лампа маяка, была вклеена фотография чуть побольше других. Надпись под ней гласила: «БАБУШКА МЭРИ И ДЕДУШКА ТОМАС»: это была та самая фотография, которую сделала Вероника во время поездки в Сицилию.

— Томас! — Мэри не удержалась и громко рассмеялась.

— Почему ты смеешься? — Томас сам чуть ли не смеялся, глядя на нее, но в его голосе читалось недоумение. — Я ожидал более романтичной реакции! — протестующе отметил он.

— Дело в том, — Мэри поднялась с дивана и направилась к комоду у стены. — Что ты украл мою идею!

Близнецы переглянулись и посмотрели на Томаса, тот только пожал плечами: мол, понятия не имеет, о чем говорит эта женщина. Мэри достала из ящика бумажный конверт и достала оттуда снимок.

— Хотела вклеить на маяк. — пояснила она, вынимая из этого конверта, точно такой же снимок из Сицилии. — Ты определенно шпион. — Мэри приподняла бровь и подозрительно посмотрела на Томаса.

— Зато у нас теперь два распечатанных чудо-снимка — оправдался Томас ни чувствуя за собой ни капельки вины. — Говорю же, у нас один мозг на двоих.

Он подарил ей свою фирменную улыбку и потер место над губой, где раньше находились усы: он постоянно забывал, что по милости женщины, что стояла перед ним, у него их больше нет.

— А еще ты лишила меня усов! — голосом истинной жертвы, добавил Томас.

Близнецы снова погрузились в изучение семейного древа и блаженно не замечали, как влюбленно Мэри и Томас смотрят друг на друга.

Глава 34

Томас

Щебетание птиц было редким событием в это время года. Но эта осень была исключением, сама природа приглашала Томаса посидеть на заднем дворе своего магазина и насладиться последними теплыми деньками. Он вдохнул свежий и бодрящий воздух, ощущая, как он питает его легкие. Отчего-то в последние время, Томас начинал скучать по одиночеству, вот такой странный парадокс. Иногда, ему хотелось просто побыть наедине со своими мыслями и хорошенько подумать над всем происходящим в его нынешней, измененной, жизни.

Томас положил свою записную книжку на уличный стеклянный столик и открыл ее на новом чистом развороте. Некоторое время назад, Томас начал работу над мемуарами, об этом, на данный момент, знала только Мэри. Если быть точнее, именно она была двигателем этого процесса, ведь для Томаса было невыносима мысль, что его личные мысли и его история будет восприниматься кем-то, как обычное развлечение и чтение на досуге. Но спустя время, он начал замечать, как слова лились из него подобно водным потокам, было довольно приятно переносить собственные переживания и сомнения в текст: так они казались не такими уж и непобедимыми. Томас начинал верить в успех своей будущей книги. Мэри верила в это, а он полностью доверял ей.

Томас щелкнул автоматической черной ручкой и начал писать:

«Мое имя Томас Николас Силберг, я единственный выживший в кораблекрушении 1997 года в Северном море. Меня нашли в винной бочке, абсолютно потерянного и лишенного каких-либо воспоминаний о своем прошлом. Я был оторван от своей жены и дочери, но по воле судьбы, это был не конец моего пути. Я числился погибшим в течении двадцати восьми лет и эта история моего возвращения домой…»

Томас почувствовал, как на его плечи легли ласковые руки. Мэри. Он улыбнулся и посмотрел на нее через плечо.

— Привет. — он положил свою руку поверх ее.

— Привет. — она улыбнулась ему в ответ. — Могу присоединиться? — Мэри кивнула в сторону софы напротив, она не хотела отвлекать его от работы.

— Конечно, — Томас закрыл записную книжку: она подождет. — Рад что ты приехала ко мне. — он развернулся к Мэри. — Без тебя было тоскливо.

— В такой-то день? — Мэри удобнее устроилась на мягкой софе и поправила свою длинную юбку горчичного оттенка с изображением золотистых листьев клена. — Я не могла не приехать… меня тянет сюда. — неожиданно для самой себя, призналась она.

— Рад это слышать, — Томас покачал головой каким-то своим мыслям. — Я имею ввиду, рад что тебя сюда тянет.

Мэри кивнула и посмотрела на магазин со стороны.

— Он прекрасен, — она указала на здание руками, словно могла охватить его. — Этот магазин просто сказочное место.

— Ты так считаешь? — Томас облегченно вздохнул. — У меня крутилась в голове одна мысль. — он сделал небольшую паузу. — Уже какое-то время.

— Мысль? — любопытство Мэри было задето. — Что за мысль?

— Может быть ты переедешь сюда… в магазин? — Томас посмотрел на белку, которая ловко спускалась по стволу старого дерева, не подозревая что за ней наблюдают. — Ко мне... — чуть менее уверено добавил он.

— К тебе? — Мэри задумчиво посмотрела на него.

Томас сразу же пожалел о своем поспешном предложении. Почему он всегда говорит неподходящие слова? Почему не может запастись большим терпением, а не действовать своими резкими порывами?

— Прости. — он поспешил объясниться и избежать неловкого момента. — Я понимаю, что это, наверное, слишком для тебя… Я действительно не хочу тебя торопить. — Он замахал руками.

Мэри положила свою руку на его, останавливая его движения.

— Я согласна. — она лукаво улыбнулась. — Я согласная жить с тобой, в этом чудесном магазине. — Мэри провела пальцами по его костяшкам, вызывая у него мурашки. — Должен же за этим всем великолепием кто-то присматривать, в конце концов.

Томас удивленно моргнул. Он не мог понять, как все может быть так легко. Конечно, они уже не молоды, чтоб уповать на будущее и на то, что нужно сначала лучше узнать друг друга. Они же женаты больше тридцати лет, ради бога! Но расстояние временем, казалось должно было нанести огромный урон их отношениям и браку. Откуда же было знать Томасу, как Мэри относится к тому чтоб сойтись окончательно? Иногда Томас ловил себя на мыслях, что, возможно, Мэри уже не любит его как мужчину, а все что она испытывает в данный момент, просто шок, от этого и такая реакция на него. Но глядя в ее глаза, он мог с уверенностью сказать, что это шикарная женщина любит его на самом деле, по-настоящему. Так же, как и он любит ее… Поистине, это был настоящий дар, Томас был готов благодарить за него все силы этого удивительного мира.

— Ты не шутишь?.. — на всякий случай уточнил он. — Если это действительно…

— Я никогда не была так серьезна. — перебила его Мэри. — Думаешь, я упущу шанс жить в магазине с неограниченным количеством чая? — добавила она с притворной серьезностью.

Томас усмехнулся ее комментарию. Он обожал Мэри за то, что любой серьезный разговор она может разбавить непринужденной шуткой и сделать его менее напряженным.

— Так и знал! — Томас поднял руки в жесте капитуляции. — Так и знал, что у тебя имеется корыстный мотив.

Мэри приподняла бровь и сделала вид что ранена и ее гордость задета.

— Будто бы ты не ищешь бесплатную уборщицу. — пожурила она. – Еще и кухарку, ишь какой хитрый... — Мэри потрепала его по волосам как маленького мальчишку.

— Не хитрый… — Томас важно поднял указательный палец. — А предусмотрительный. — подытожил он.

Мэри кивнула будто поверила его лукавству и поднялась с софы.

— Не буду больше отвлекать, удачи тебе. — она кивнула на записную книжку. — Через час жду тебя к столу. — она будто бы случайно провела рукой по его плечу. — Сегодня на десерт морковный пирог со сливками. — шепотом добавила она, прежде чем скрыться за дверью в магазин.

Томас слегка улыбнулся, эта безжалостная женщина точно знала, что делала. Как, скажите на милость, можно думать о писанине в блокноте, когда впереди тебя ждет твое любимое лакомство? Он откинулся на высокую спинку подвесного кресла и прикрыл лицо руками, улыбаясь с свои ладони. Он абсолютно точно родился в рубашке, без всяких сомнений.

Глава 35

Томас

Томас поправил воротник весеннего пальто и глубоко вздохнул. Лакированная дверь так и манила постучать в нее: дать знак, что он уже приехал. Оглянувшись, Томас встретился взглядом со Стенли, стало намного спокойней. Друг рядом. Стенли держал в руках поводья черного мерина и статной белой кобылы: договориться о ее аренде было очень непросто, пришлось сильно постараться, чтобы получить ее на этот вечер.

Встреча Томаса с другом произошла три месяца назад. Как только Стенли узнал, что Томас найден, то сразу же приехал. Об этом ему рассказала Мэри: оказалось, что они до сих пор поддерживали связь и не терялись, даже несмотря на занятой график Стенли. Он стал довольно успешным джазовым исполнителем, чем Томас сильно гордился. Для него было сюрпризом, что он, сам того не подозревая, пересекся с другом в Драмкаллене. Томас пообещал себе, что они со Стенли больше не потеряются. А еще, он был благодарен другу за то, что тот уделял много внимания Веронике и помогал ей справиться с отсутствием отца. В свое время, Томас выбрал правильного товарища.

Томас кивнул, и Стенли, вместе с лошадьми, скрылся за углом дома. Стукнув несколько раз по дереву, Томас выдохнул. Топот мелких шажков быстро прибился к двери, дверной замок защелкал.

— Дедушка! — Лука распахнул дверь и радостно подпрыгнул. — Вот и ты!

Томас погладил внука по голове и поправил букет белых лилий в своей руке. Его нос уловил аромат запеченного гуся с пряностями: в груди потеплело.

— Его гусь готов! Его гусь готов!

Раздался радостный крик. Лили выбежала со стороны кухни весело размахивая руками. Ее волосы были покрыты мукой, впрочем, как и все лицо.

— Ой… — Лили остановилась в проходе заметив Томаса. — Дедушка! Ты уже тут?..

Девочка быстро стерла следы муки с щек и невинно улыбнулась, спрятав руки за спиной. Лука взял у Томаса цветы, пока тот снимал пальто и вешал его на крючок.

— Приехал вас всех проведать. — заявил он и хитро подмигнул Луке, тот в ответ тихонько хихикнул.

— Ясненько, — Лили оглянулась в сторону кухни. — Сейчас позову маму.

Томас быстро взял внучку за руки и аккуратно развернул к себе.

— Давай, то, что я здесь, будет нашим маленьком секретом? — он приложил палец к губам призывая не шуметь.

Лили удивленно моргнула и посмотрела на брата. Лука кивнул и тоже приложил палец к губам.

— Ладно, — шепотом согласилась девочка. — Тогда, это секрет.

Томас слегка улыбнулся и одобрительно пригладил кудряшки Лили.

— Отлично. — Томас подмигнул и посмотрел на лестницу. — Бабушка наверху?

Лука кивнул и передал дедушке букет. Томас нервно прочистил горло и аккуратно зашагал к лестнице. Виктор был на ночной смене, а Вероника трудилась на кухне, из которой доносились звуки шипенья масла на сковороде. Отлично, путь чист. Поднявшись на второй этаж, Томас оглянулся. Где-то здесь, его ожидала его невеста. Жена-невеста, если быть более точным. Томас сделал Мэри второе предложение на день всех влюбленных. Он хотел, чтоб его жизнь с Мэри была написана с новой главы. А для этого, необходимо начать все с чистого листа, заново.

Томас аккуратно толкнул дверь в спальню Мэри, в которую она вернулась несколько дней назад для подготовки к торжеству. Дверь легко поддалась и распахнулась. Женщина сидела на пуфике у туалетного столика и расчесывала свои шикарные волосы. Томас невольно затаил дыхание. Мэри, почувствовав постороннее присутствие, повернулась к нему лицом и удивленно приподняла брови.

— Томас? — она отложила расческу и поднялась с пуфика. — Ты как-то рано…

— ее взгляд задержался на лилиях в его руках, губы изогнулись в мягкой улыбке. — Какие чудесные.

— Также, как и женщина передо мной. — Томас подарил букет и улыбнулся ее искренней реакции.

Мэри вдохнула запах лилий и прикрыла глаза: наслаждаясь сладким ароматом. Томас провел пальцами по ее руке.

— У меня для тебя есть кое-что еще. — тихо проговорил он. — Только все надо делать очень тихо.

Мэри открыла глаза и встретилась взглядом с Томасом. Он был так близко, что она могла ощущать его теплое дыхание на себе.

— И что же это? — прошептала Мэри.

— Пойдем со мной. — Томас взял ее руку в свою и переплел их пальцы. — Только накинь что-нибудь на плечи.

Мэри окинула взглядом свою одежду: джинсы и вязаный пуловер. Должно быть, вечером на улице в таком действительно будет прохладно.

— Дай мне одну минуту.

Мэри поставила цветы в вазу и достала из шкафа теплый кардиган. Томас сидел на краю кровати и наблюдал за ее грациозными движениями: в любой ситуации, Мэри оставалась женственной и неторопливой, подобно лебедю. Он нее было практически невозможно оторвать взгляд.

— Я готова. — глаза Мэри лучились интересом: ей было любопытно, что за сюрприз ее ожидает.

Томас, довольный произведенным эффектом, взял Мэри за руку и направил к выходу из комнаты.

— Теперь, тихо выходим из дома. — предупредил он.

— Ты что-то задумал. — заключила Мэри.

— Вот увидишь, тебе понравится.

Томас подмигнул и проверил есть ли кто-нибудь у входной двери: коридор оказался пустым. Близнецы смотрели «Холодное сердце» в большой гостиной: на весь первый этаж играла песня «Отпусти и забудь». Вероника разговаривала по телефону в дальней комнате. Идеальное время, чтобы улизнуть из дома. Мэри тихонько обулась и показала Томасу большой палец. Томас накинул пальто и надавил на дверную ручку.

Лили услышала странный звук за окном. Она поставила мультик на паузу и прислушалась.

— Слышишь? — она посмотрела на Луку.

— Похоже на ржание лошадей. — пожал плечами мальчик.

— Лошадей?! — Лили вскочила с кресла-мешка и побежала к маме.

Вероника уже стояла у окна и качала головой.

— Мамочка, там лошади? — Лили уткнулась носом в стекло. — Да, точно! Настоящие лошади!

Лука попытался подпрыгнуть, чтоб получше рассмотреть уезжающих скакунов.

— Где? — он нахмурил бровь. — Не вижу!

— Ты их просмотрел, потому что ты капуша! — девочка ткнула брата пальцем в плечо.

Вероника усмехнулась и отпила кофе из дымящийся кружки.

— Ваш дедушка все-таки похитил бабушку накануне свадьбы.

Глава 36

Мэри

Мэри не успевала замечать, как быстро сменялись времена года. Все происходило настолько быстро, что в какой-то момент она перестала отрывать листы календаря, который висел на холодильнике в апартаментах Томаса. Мэри быстро освоилась в новом жилище, в считаные недели холостяцкая берлога Томаса, превратилась в уютное семейное гнездышко с цветущими фиалками на подоконнике. Она обожала свою новую жизнь, она обожала мужчину, который вернулся в ее жизнь. Поначалу, для Мэри было невыносимо расставание с внуками, которые теперь жили практически в часе езды от нее. Но в подобной дальности были и свои преимущества, у нее появилось больше времени на себя: она вспомнила что помимо заботы о ком-то, существует забота о самой себе.

Часто, Мэри подходила к зеркалу в своей новой ванной комнате и думала о том, что жизнь не стоит на месте. Она находится в непрекращающимся движении и упорно двигается вперед, несмотря на то, что часто нам кажется, будто ничего существенного не меняется. Люди не молодеют, хотят они того или не нет, они двигаются вместе с ритмом жизни, при этом теряя свою молодость и юность. Именно поэтому, Мэри решила брать от этой жизни все. Она слишком долго провела в законсервированном состоянии, ее жизнь была приостановлена, сейчас же пришло время возобновить ее движение. Ей больше не было страшно встретить старость и прожить ее с полным достоинством. Ведь она в этом больше не одна: у нее есть Томас. Человек, которому она была без раздумий готова отдать частичку собственной жизни, если бы это было необходимо.

Четырнадцатого февраля, Томас сделал ей предложение руки и сердца… Мэри помнит этот день в мельчайших деталях: Томас сказал, что хочет устроить особенный ужин и даже сам приготовил баноффи. После ужина они вспоминали молодость, моменты, которые хотелось бы повторить. Так и зашла речь о второй свадьбе. Сначала, Мэри думала, что Томас дурачится в своей привычной манере. Но когда поняла, что предложение вполне серьезно, то без сомнений сказала заветное «я согласна».

Свадьба была запланирована на семнадцатое марта — день Святого Патрика. Мэри посчитала, что эта дата приносит в брак удачу и счастье. Вчера, Томас, как и подобает традиции, украл Мэри из дома. Они несколько часов гуляли по равнинам, наслаждаясь верховой прогулкой, а после посидели в пабе, где соревновались в поедании различной вредной еды. К рассвету Мэри уже была дома и с трепетом ожидала церемонии.

В этот день, погода выдалась чудесной. Казалось, что мир тоже рад за воссоединение семьи и принес от себя такой подарок. Изящно украшенная поляна собрала всех родных и близких. Стенли подготавливал аппаратуру и настраивал микрофоны. Он привез с собой пару приятелей из Лондона, которые согласились исполнить любимые композиции Мэри. Она давно питала страсть к песням певицы Адель: они заставляли сердце Мэри биться чаше и питали ее душу.

— Ты выглядишь блистательно! — Вероника поправила цветочную шпильку в прическе «улитке» Мэри. — Ты самая красивая невеста…

Мэри прикрыла глаза и прислушалась к отдаленным голосам на поляне. Сама она расположилась в шатре, чуть поодаль, чтоб привести свой внешний вид в порядок. Хотя, по словам дочери, она была бы ослепительна даже в мешке из-под картошки.

— Я волнуюсь, — честно призналась Мэри. — Это все как-то… странно.

Вероника улыбнулась и вытянула прядь волос Мэри из общей прически чтоб придать ей кокетливой небрежности. В этом образе, она хотела подчеркнуть легкую и воздушную натуру своей мамы, а лилии в волосах: символизировали ее мечтательность и чистоту. В качестве платья невесты, был выбран легкий летящий сарафан молочного цвета чуть ниже колен, платье было очень нежным и переливалась в свете солнца.

— Мамуль, — Вероника обошла Мэри чтобы оказаться с ней лицом к лицу. — Ты действительно сегодня неотразима.

— Я единственная женщина в этом мире, которая дважды женится на одном и том же мужчине. — Мэри нервно хихикнула: ее главная привычка заключалась в подмене настоящих эмоций на смех. — Такое могло произойти только в моей жизни. – добавила она и оглядела подол, залюбовавшись им.

— Послушай… Забудь обо всем, хотя бы на сегодня. — Вероника провела по плечам Мэри, будто сбрасывала с них невидимый груз. — Это твой день, ты этого заслужила.

Мэри слегка закусила щеку, ее дочь была полностью права. Она это заслужила. Она столько страдала и держала все в себе, когда-нибудь и на ее улице должен был наступить праздник.

— Ты права, милая. — согласилась Мэри. — Это мой день. — она посмотрелась в зеркало пропустив через пальцы нежную ткань подола.

Послышался звук шин по щебенке. Регистратор с папкой в руках вышел из высокого белого авто и поправил очки в толстой бордовой оправе. Мэри проследила из шатра, как он вместе с организатором мероприятия направился в сторону алтаря что-то обсуждая. Час пришел. Скоро Мэри станет женой Томаса во второй раз, это было настолько волнительно насколько и радостно. По спине Мэри пробежали мурашки.

— Тебе кажется пора. — аккуратно похлопала ее по плечу Вероника. — Не забывай про туфли. — она махнула на мягкие кремовые балетки на ногах Мэри. — Не запачкай их. — подмигнула она и поцеловала Мэри в лоб.

Букетик в руках Мэри напоминал композицию нежного зефира. Обычно, Мэри привыкла сама заниматься с цветами, но Палома настояла на том, что цветочным оформлением будет заниматься именно она, а спорить с ней, как Мэри было давно известно, было себе дороже. Сочетание белых пионов и нежно розовых роз разбавляли солнечные каалы, перевязан букет был кружевной ленточкой, придающей ему еще более воздушный и легкий вид. Мэри шла между колонны гостей, взгляд ее был прикован к алтарю из белого дерева. Ей казалось, что все происходит в состоянии сна: так не бывает, думала она и лишь крепче прижимала букет к груди. Проходя мимо близнецов, она не могла не почувствовать укол сентиментальности, это ее внуки, ее маленькие купидончики. Лука в белом смокинге и шортах в тон, помахал бабушке, будто она его не заметила, а Лили в пышном платье из перьев, быстро убрала его руку вниз и пригрозила ему кулаком.

— Ты как королева. — тихо сделал ей комплимент Лука.

— Только когда она еще не была такой старой. — быстро добавила Лили.

Мэри еще сильнее улыбнулась их невинности и кивнула, принимая столь щедрый комплимент.

У алтаря, Мэри ждал Томас. От его вида ее сердце начало биться еще быстрее. Он был одет в чисто белый костюм с нежно голубой бабочкой и бутоньеркой из таких же цветов, что были в букете Мэри. Томас уложил свои длинные волосы назад и завязал сзади белой атласной лентой, это было невероятно элегантно и привлекательно. Своим образом Томас напомнил Мэри прекрасного принца из сказок, которые она так часто читала на ночь своим внукам.

Томас смотрел на Мэри широко раскрытыми глазами, казалось, что он тоже прибывал в состоянии недоверия и ожидал подвоха. Но подвоха не произошло, Мэри не растворилась в воздухе, когда он взял ее за руку, она оказалась действительно живой… настоящей. Его Мэри. Они держались за руки, пока регистратор произносил торжественную речь. В этот момент весь остальной мир вокруг них, сделался неважным и блеклым. В этот момент она — Мэри Луиза Монбет и он — Томас Николас Силберг давали брачные обеты, скрепляли свою любовь перед лицом всего мира, больше никто и ничто не могло забрать у них право на их любовь. Право на счастье и право, провести оставшуюся жизнь в компании друг друга как муж и жена.

Завершив свои обеты, они мысленно поклялись сами себе, что никогда больше не расстанутся. Теперь их жизни – прочная сеть, которая плотно связана между собой и ее невозможно распутать и разделить на отдельные волокна. Они едины. Мэри подумала, что если бы Томас сейчас ушел в море, то она последовала за ним, неважно как именно, но больше она никогда его не потеряет.

Никогда.

Глава 37

Томас

Со дня свадьбы Томаса и Мэри прошло два с половиной года. Подумать только, три года назад, Томас был полностью потерян в этой жизни и предпочитал, прятаться в комфорте своего магазина, как в крепости, подобно отшельнику. Все это время, он продолжал усердно работать над своими мемуарами. Даже управление магазина в определенные моменты уходило на второй план, но это было не так страшно, ведь Мэри оказалась очень талантливой управляющей: удавалась ей это настолько легко, что Томас иногда начинал ей завидовать. Издать мемуары оказалось весьма кропотливой и изматывающей задачей, было много подводный камней, но благодаря большому желанию и поддержке близких, Томасу удалось преодолеть эти трудности и достичь своей цели.

У Томаса даже появились поклонники! Люди, которые прониклись его историей, нашли ее захватывающей и невероятной. С самого начала пути, Томасу не нравилось подобное внимание к своей персоне, он смущался и даже иногда злился на глупые и неуместные, по его мнению, вопросы. Но после, к нему пришло осознание: его история действительно очень уникальна, нельзя надеяться на то, что подобный случай останется без внимания и не станет предметом обсуждений в сети или на улицах. В Гленварре Томас стал настоящим городским достоянием, а посещение его магазина сделалось чуть ли не стандартным экскурсионным планом. Всем хотелось пообщаться с чудом выжившим моряком и сделать с ним фото на память. Поначалу, Томас смущенно отказывался от подобных просьб, но один раз, ради интереса, он согласился. На собственное удивление, этот процесс ему довольно сильно понравился, теперь он охотно делал снимки со всеми желающими и даже нашел свою рабочую сторону лица!

Презентация мемуаров Томаса под названием «Возвращение из моря или заметки пропавшего моряка», проходила в большом книжном магазине Дублина, который располагался на площади Парнелл-сквер и со стороны напоминал величавый музей. Для Томаса было особенно важно выпустить эту книгу в свет и пообщаться с читателями в живую: некоторые уже прочли элементы его книги онлайн и оставили свои отзывы и рецензии. Вероника называла отца «феноменом», а Мэри шутила, что виной внезапной популярности Томаса была его неотразимость и исключительный шарм. В любом случае, в данный момент, Томас располагал всеми ресурсами, чтобы использовать свою популярность в полезном русле. К примеру, в его смелых мечтах, было возобновление поисков останков погибших на судне 1997 года. Томасу было больно думать, что где-то там, на дне Северного моря, покоятся его друзья и товарищи, а их семьи, до сих пор не могут посетить места захоронений и даже проститься как полагается. Шанс на успех в этом вопросе, был не большим, но и не равным нулю. Томас пообещал себе, что будет бороться за это дело до победного.

— Сэр.

Помощник организатора по имени Калеб, парень лет двадцати пяти, зашел в зону ожидания, где Томас сидел на диванчике и пил черный кофе, настраиваясь на скорый выход в зал презентации к ожидающим читателям.

— У вас под дверью лежала эта коробка. — Калеб подошел к Томасу и протянул маленькую картонную коробку.

Томас отставил бумажный стаканчик на столик и принял коробку из рук Калеба.

— Спасибо, Калеб. — Томас слегка улыбнулся помощнику и перевел взгляд на коробку.

В голове возникло знакомое чувство — очередная загадка. Скорее всего, кто-нибудь из читателей оставил ему подарок.

Эпилог

Вспышки камер на несколько мгновений ослепили Томаса и «летающие мушки» перед глазами сделали его ноги ватными и непослушными.

Зал презентации представлял собой отдельную просторную комнату: посередине располагалось огромное кожаное кресло с небольшим столиком сбоку, на нем, позже, будет проводиться автограф сессия. Сейчас же, там, на прозрачной подставке, красовалась книга – Мемуары Томаса Силберга. Томас присел в кресло и залюбовался этим видом, это была его книга… книга о его жизни… его подлинная история. Эти мысли, как и атмосфера, были настолько волнительными и сильными, что ладони Томаса сразу же стали потными и их пришлось незаметно обтереть о ткань джинсов.

В первом ряду Томас обнаружил всю свою семью. Вероника с гордостью смотрела на отца, на ее лице сияла улыбка до ушей, она держала за руку Виктора, который как довольный профессор важно кивал и что-то рассказывал жене. Близнецы сразу же начали махать Томасу, как только он появился в их поле зрения, Томас помахал им в ответ чем вызвал у них еще больший детский восторг. Также в первом ряду, Томас заметил Стэнли, он держал на вооружении включенный фотоаппарат и хитро подмигивал другу. Когда Томас посмотрел на стул, который находился рядом с близнецами, его сердце налилось любовью и нежностью. Мэри с теплой улыбкой смотрела на Томаса, ее волосы были уложены в две милые, но при этом женственные косы, но самое главное впечатление на Томаса, произвела ее футболка. На нежно голубом фоне была большая красная надпись: Я ЖЕНА ТОМАСА СИЛБЕРГА И ГОРЖУСЬ ЭТИМ. Томас удивленно приподнял брови, читая надпись, после чело лукаво улыбнулся, показывая Мэри большой палец, оценивая подобный жест поддержки. Мэри сделала вид, что не поняла, что он имеет ввиду и невинно пожала плечами. Томас слегка усмехнулся, она определенно наслаждалась этим всем вниманием, опасная женщина…

На экране, позади Томаса, зажегся большой настенный экран. На нем транслировались крупная фотография книжной обложки и информация об авторе. Томас поднялся со своего места и взял в руки микрофон со стойки.

— Для начала, — начал свою речь Томас. — Я хочу поблагодарить каждого, кто сегодня пришел на эту презентацию. Это очень ценно и важно для меня, как для автора и человека, чья жизнь разместилась на страницах этой книги. — он сглотнул и медленно выдохнул. — Долгое время, я был в состоянии полу-жизни. Это состояние, когда ты в одно время живешь, выполняешь ежедневные дела и обязанности, делаешь рутину, а в другой момент, ценность этой жизни тебе неясна и чужда. Я был настоящим Странником, который искал для себя утешение в постоянности, но его сердце каждый раз, металось к неизвестности. Сейчас, я понимаю, что оно просто искало путь домой, путь к семье. Семье – которая и есть сам дом. —Томас прервался и посмотрел на первый ряд, Вероника приложила руку к губам как маленькая девочка и завороженно слушала отца, а Мэри поддерживающе кивнула, он должен продолжить речь. ­— Еще, я отдельно хочу поблагодарить свою жену, прекрасную Мэри Монбет. Благодарю тебя, любимая, за твою любовь к персиковому чаю, ведь без этой любви, я бы до сих пор не помнил ни черта!

Зал раздался тихим смехом, а щеки Мэри мгновенно залились легким алым румянцем. Переборов свою скромность, Мэри послала Томасу воздушный поцелуй, чем вызвала вторую волну смеха в зале.

— Эта книга, — продолжил Томас, когда зал утих. — Мой путь домой. Моя история и спасение из неизвестности… Путь к свету из тьмы глубокого морского дна.

Конец