Путешествие за Грань. Другой путь

Глава 1. Встреча

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещён и влечет установленную законодательством ответственность

————

Бордель четвертого радиуса… В этом дешевом, затхлом месте часто останавливались авантюристы, которые не относились к государственным структурам. Вечные гулянья, шум и драки были нормой для этого заведенья. К слову, бордель, как и большинство местных поселений, находился в пещере.

Барная стойка целиком была покрыта разводами, стулья шатались из стороны в сторону, напрочь прогнившие деревянные полы продолжали гнить из-за постоянной сырости, а входную дверь вот-вот бы сорвала с петель вечная вьюга.

За одним из столиков спорили трое авантюристов.

– Слышали? Говорят, Грейман вернулся, – сказал пожилой мужчина с большим пузом – любитель молодых официанток.

– Слышал, да вот только бредни всё это. Его ещё лет десять назад какие-то твари на шестом радиусе потрепали, он на пятый-то еле дополз, – старик с повязкой на глазу поднял руку и крикнул, – Эй, красавица, принеси-ка нам пива и перекусить, да поживей.

– Помню, я тогда совсем зеленым был, только на второй радиус попал, все газеты как одна трубили об этом Греймане. Но вот ни фотографий тела, ни чего-то подобного в них не было, просто слова, – сказал рыжий мужчина лет тридцати с зубами как у коня, лысеющей шевелюрой и девственно мягкой редкой щетинкой.

– Слышь, сопляк. Ты шибко умный? Весь день из себя важного корчишь. Тебя мамка не потеряла? – гаркнул одноглазый.

– Чего-чего? – возмутился рыжий поднимаясь из-за стола.

– Эй, рыжик, спорим, что я вон ту темненькую в два счета склею? – решил исчерпать конфликт пузатый.

– Кто? Ты? – усмехнулся рыжий.

– А ты что, дрейфишь?

– Кто? Я? Пф! На что спорим?

– На пятнадцать марок.

– По рукам.

Оппоненты скрепили спор рукопожатием и спустя несколько минут ожидания, темноволосая официантка принесла заказ. На ней был старый сарафан, белый передник, а на гудящих от усталости ногах были надеты скромные, коричневые башмаки.

Девушка поправила на груди две толстые косички со сливовым отливом и робко сказала:

– Ваше пиво и вяленый долгонор.

Пузатый любитель молоденьких официанток натянул на своем морщинистом лице почти беззубую улыбку и сказал, схватив ее за ягодицу: «Дорогуша, а пойдем-ка в комнатку? Я тебя изрядно удивлю».

Девушка отдала заказ, взяла своими нежными ладонями его грубую, чумазую руку и, потянув за собой, сказала, скромно, но игриво:

– Пойдёмте, господин.

– Готовь деньги, сопля рыжая, – сказал пузатый и, обняв спутницу за ее хрупкую талию, отправился к двери у барной стойки, что вела в недра этой дешевой обители разврата.

Рыжий потерял дар речи. Скрестив руки на груди он с завистью наблюдал за тем, как старикан идет развлекаться с симпатичной официанткой.

Одноглазый загоготал.

– А ты че ржёшь? – недовольно возмутился рыжий

– Ты что, не в курсе? – одноглазый закатился со смеху еще сильнее.

– В курсе чего?

– Эта баба всем подряд дает, тебя развели, прям как ребенка.

– Вот урод! – гаркнул рыжий, наблюдая, как старикан уходит за дверь.

– А ты чего? Давно б бабу уже снял. Все ходишь яйца мнешь, - успокоился одноглазый.

– Не могу я.

– Чего? Откусили что ли?

– Да отец урод! Сказал, что наследства лишит, если я девственности лишусь, до того, как запретный артефакт найду. Видите ли, мысли о бабах отвлекают.

– А как он узнает-то? – снова пробивало одноглазого на смех.

– Он мне там метку сделал и сказал, если сотрется, то…

Но не дослушав рыжика до конца, товарищ начал громко ржать.

Спустя пару секунд, его смех прервал неизвестный в сером плаще-накидке с капюшоном, который так же внезапно появился на пороге, как и ворвавшаяся во внутрь метель. Закрыв входную дверь, неизвестный медленно подошел к бару, изредка ловя на себе напряженные взгляды авантюристов.

Вдоль барной стойки забавно бегала и, разливала пенящееся через край пиво, девочка.

– Где девушка с темно-сливовыми волосами? – спросил он ясным баритоном, до дрожи холодно и мрачно.

– Д… д… девушка? – побледнела девочка-барменша.

– Да.

– Ты че нашу малютку пугаешь!? – встал из-за барной стойки невысокий мужчина с голым торсом. Он был широк, крепок и конечно же пьян.

– Мне нужна девушка с…

– Свиньям я слово не давал! – гаркнул мужчина, глядя на незнакомца снизу-вверх.

Агрессор вторгся в его личное пространство, толкнул и сказал:

– Вали отсюда пока кости целы!

Он собирался толкнуть незнакомца во второй раз, но его кисть тут же заломили.

Незнакомец поставил мужчину на колени и, заламывая его руку все сильнее, повторил:

– Где девушка с темно-сливовыми волосами?

– О… она в двести десятом номере, внизу, н… на первом уровне, – ответила девочка-барменша в попытках унять дрожь.

Но, несмотря на полученный результат, послышался резкий, глухой хруст и протяжный, истошный вопль.

Незнакомец подошел к двери у стойки и, не успел он притронулся к ее ручке, как сзади послышался высокочастотный писк. Обернувшись он увидел наведенные на себя мушки оружий-артефактов.

– Ну-ка поясни за свою выходку? – сказал мужчина, с текущими по усам остатками пива.

В то же время, одним этажом ниже, официантка с темно-сливовыми волосами кокетливо вела в свою комнату пожилого клиента.

– Если как следует постараешься, можешь деньги у рыжего себе забрать, – мерзко улыбался старикан, сверкая остатками желтых зубов.

– Вы так щедры, – мило сказала девушка. – А вот и наша комната.

Отворив отсыревшую дверь, пара вошла в номер. Это место пахло плесенью. Вместо стен тут торчали неотесанные валуны, а в углу вил гнездо маленький паучок. Мужчина снял штаны, лег на кровать и, не смотря на учтивое поведение, высокомерно сказал:

– Ну, давай, удиви меня.

Девушка выпила таблетку, обнажила свою фигуру и принялась за работу.

С верхнего этажа послышались крики, брань и грохот.

– Опять бедлам устроили, – буркнул клиент, уставившись в покрытый влагой, серый потолок.

– Работай языком, живее! – рявкнул старикан.

Не получая должной утехи, избалованный развратом дед дал девушке оплеуху и сказал:

– Становись раком, я все сам сделаю!

Спустя несколько минут выстрелов и криков шум наверху прекратился, а с ним и томные стоны в комнате.

Старик достал мелочь и швырнул ее в лицо поникшей официантки. Девушка робко прикрыла наготу старым одеялом и уставилась на ржавые монеты.

– Про деньги рыжего можешь забыть. Из тебя проститутка, не лучше чем из меня верный муж.

Девушка пристально смотрела на гроши с поджатой губой и желанием зареветь. Клиенту не понравилось ее выражение лица, и он рявкнул:

– Что с лицом?

С трудом на лице девушки появилась кривая, милая улыбка.

– Скажи спасибо своему папаше, что тебя имеют сутки на пролет. И рожу, рожу посчастливей.

Пухлый, морщинистый дед застегнул ремень и перед тем как уйти, вновь лицемерно подобрел:

– До вечера, дорогуша.

Девушка осталась одна. Она подобрала монеты, положила их на обшарпанную тумбочку и, свернувшись в клубок на мокрой и холодной от пота постели, тихонько сказала, пуская соленые капли из глаз:

– Папочка, забери меня… Боже… заберите меня отсюда, хоть кто-нибудь...

Раздался стук в дверь. Девушка подскочила, утерла слезы, и, вновь натянув кривую улыбку, сказала:

– Входите.

В комнату вошел незнакомец в сером.

– Дядя Грейман? Это… это вы?

Призрак из прошлого скинул капюшон, снял монолитный, черный шлем и, с явной хрипотцой, четко произнес:

– Здравствуй, Макки.

– Ник…

Под шлемом оказался ее давний, но сильно возмужавший друг. Спустя десять лет его черты лица огрубели, на губе появился шрам, но золотистые волосы и зеленые глаза, дали девушке понять, что это именно он. И, несмотря на хриплый, полный хладнокровия голос, она до сих пор слышала в нем всё того же доброго и озорного мальчишку.

Не стесняясь наготы, Макки подбежала и крепко обняла друга:

– Ник, пожалуйста, забери меня отсюда! Я так… Я так устала, от унижений! – говорила она, из последних сил сдерживая плач.

Он обнял ее правой, механической рукой и невозмутимо ответил:

– Собирайся.

Макки отстранилась, уронила взгляд на пол и, взявшись за плечо, произнесла:

– Мне неловко тебя просить, но... но у тебя нет теплой одежды? Любой. У меня даже вещей нет.

Друг достал из бездонной сумки-артефакта пустой рюкзак, вещи и затем прохрипел:

– Как оденешься, сложи в него все необходимое.

Впервые за девять лет Макки надела зимнюю одежду. Наконец-то она чувствовала тепло, а не дрожь из-за вечного холода подземки. На радостях девушка начала заполнять рюкзак. Она положила в него дырявые футболки, старые башмаки, выцветшую книжку, порванную восьмиклинку и белье, но сразу как ее руки коснулись дряхлого, затертого блокнота, счастье испарилось. Выкладывая содержимое обратно, она с сожалением сказала.

– Ник, извини, но я не смогу с тобой пойти.

– Это из-за отца?

– Да. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось.

– Ты же понимаешь, что если я сейчас уйду, то больше не вернусь?

– Понимаю…

Надев шлем и удаляясь, Ник задержался у выхода и вновь, ясным голосом, проронил:

– Вещи оставь себе.

Друг ушел, оставив после себя лишь тихий плачь и залитые кровью гниющие полы верхнего этажа.

Глава 2. Воспоминания

Очередной клиент бросил монеты на кровать. Снова взгляд Макки застыл на очередных грошах. И снова она думала, правильно ли она поступила, отвергнув предложение старого друга? Макки открыла тумбочку и достала затертый блокнот. Пересчитав деньги, она сделала в нем пометку и убрала обратно. В коридоре послышался звонкий женский смех. В комнату без стука вошла полноватая женщина, в мехах и с дорогущей табакеркой. Но в золотой коробочке был далеко не табак. Женщина открыла табакерку и, поддев ногтем немного серого порошка, вдохнула его. Ее зрачки расширились, а из носа потекла капля крови. Утерев ноздрю бордовым кружевным платком, женщина спросила Макки:

– Родная, не хочешь ли ты сегодня взять подработку?

– Конечно, госпожа, – фальшиво, но правдоподобно улыбнулась она.

– Тогда можешь не одеваться. Мальчики, заходите, – крикнула хозяйка.

В дверь вошло шестеро обнаженных мужчин разных возрастов.

– То, что ты сегодня заработала, я увеличу в десять, нет, в двадцать раз! – говорила сутенерша, расстегивая молнию на кожаных сапогах и переходя к бюстгальтеру. – Я сегодня добрая.

Женщина скинула с себя белье и сказала, лаская бедра Макки:

– Сегодня нам будет о-очень хорошо.

После бурной оргии, едкого алкоголя и странного серого порошка, хозяйка и ее ухажеры уснули. Кто-то на холодном полу, кто-то в теплой кровати, а кто-то на коврике у входа.

Надев майку со штанами Макки взяла из тумбочки старый, затертый блокнот и, тихонько перешагнув через одного из ухажеров хозяйки за порог, устало поднялась в бар. На удивление, этой ночью здесь царила тишина. Лишь девочка-барменша, напевая знакомую мелодию, приводила, покрытую пятнами стойку в порядок.

– Мая, можешь, пожалуйста, одолжить калькулятор? – попросила Макки присаживаясь за барный стол.

– На тебе лица нет. Все нормально? – спросила девочка, спрыгнув со скамейки в поисках счетной машинки.

– Сегодня хозяйка решила устроить оргию, час без перерыва пахала.

– Она тебе ничего за случившееся не говорила? Она вроде как злая на тебя.

– Нет, сегодня она нанюхалась пыльцы.

– Ааа. Ну, тогда тебе повезло, что хозяйка под этой штукой всё забывает.

Девочка встала на скамейку и с улыбкой поставила на стол калькулятор, и тарелку с хлебом, и копчеными ребрышками.

– За мой счет, угощайся.

– Спасибо большое.

Ужин поднял Макки настроение и предал сил. Отставив тарелку, она достала из кармана выцветший блокнот и принялась считать.

Через несколько минут, Мая спросила, протирая вымытую тарелку:

– Много еще осталось?

– Три миллиона, сто десять тысяч и три марки.

– А отдала сколько?

– Почти миллион.

– Это за десять лет?

– Да…

– Ты так всю жизнь тут будешь.

– Я знаю…

– Кстати, а что за тип в сером к тебе приходил? Я слышала, что из-за него хозяйка хочет тебя перепродать, - прошептала девочка.

– Это друг детства.

– Жуткие у тебя друзья. Он тут половине авантюристов кишки выпустил. Хорошо, что у меня под ногами погреб. Я сразу туда спряталась, когда он свою странную руку из-под плаща достал. После него еще хозяйка полы мыть заставила, весь день драила!

– Он раньше таким не был.

– А каким он был?

– Добрым, смешным и довольно упертым, – слегка улыбнулась Макки.

– А как вы познакомились? – спросила девочка, поставив вымытую тарелку в шкаф.

– Это давно было, лет тринадцать назад. Мы росли в детдоме. Как сейчас помню, в столовой мою кашу отобрали хулиганы, а он подошёл и отдал мне свою.

– А как ты сюда тогда попала?

– Если вкратце, то у него был болен брат. Мы с друзьями отправились к Грани, за красными цветами, чтобы его вылечить и остались живы лишь потому, что нам помогал Грейман. – девочка не знала кто такой этот Грейман, но признаков смущения не подала. – В итоге, я встретила отца и осталась с ним, а что произошло дальше с ребятами, я не знаю.

До его недавнего визита мы не виделись около десяти лет. Перед этим в последний раз я видела его в больнице. Тогда он изменился, будто по щелчку. Не знаю, что случилось, когда они пошли дальше без меня, но в итоге, его брат исчез, подруга, которая шла с нами погибла, а он лишился руки. Все винили его в произошедшем. Особенно Фиттика…

– Фиттика? – спросила девочка с присущим ей детским любопытством.

– Это наш воспитатель. Она говорила, что из-за его разгильдяйства и безответственности наши жизни сломаны. Но я уверена – он не виноват. У него не было выбора. Его брат умирал. Наверное, я бы поступила также.

Ну а после, когда Грейман исчез, где-то через год моего отца нашли коллекторы и забрали меня отрабатывать его старые долги.

Мая, можно у тебя переночевать? Я просто не хочу тревожить хозяйку.

– Без проблем, пошли.

Девочка-барменша заперла пляшущую от метели дверь на несколько замков, погасила приглушенный свет и отправилась вместе с Макки в погреб, где и была ее маленькая, но уютная комнатушка.

Глава 3. На поводке

С самого утра хозяйка собрала всех проституток в баре. Заведение было временно закрыто. Она выстроила их в ряд, закурила дамскую трубку и перешла к сути:

– Девочки, мы расширяемся. С сегодняшнего дня вы будете выезжать за пределы борделя. В городе клиентская база намного больше и богаче. От местных алкашей много не выручишь, поэтому вам придется пустить в ход все свое мастерство, чтобы завлечь как можно больше клиентов. А также...

– А в какой город мы будем ездить? – перебила Макки.

– В Вогберг, – сердито ответила хозяйка, выдыхая белый дым. – А также…, – продолжила она, но Макки снова ее перебила:

– А можно мне увидеться с папой?

Сутенерша нервно подошла к ней, схватила за подбородок и прошипела:

– Никогда, слышишь, никогда не смей меня перебивать!

– Да, госпожа, – виновато ответила Макки.

– Дрянь невоспитанная…

Хозяйка встала на прежнее место и продолжила говорить:

– А также у вас будет новая одежда, более откровенная и привлекательная. Работать на выезд вы начинаете с сегодняшнего дня. Первыми поедут: ты, ты, – хозяйка посмотрела на Макки и, натянув стервозную улыбку, добавила, – и ты. Все свободны.

В суете Хозяйка подошла к ней и сказала:

– За твою выходку я сделаю так, чтобы тебя трахали, будто в последний раз – жестко и больно, тебе ясно?

– Д… да, – ответила Макки покорно опустив взгляд.

Уходя хозяйка остановилась:

– Ах, да, я совсем забыла сказать, в свете недавних событий, я намерена тебя продать в садо-бордель, скажи спасибо своему другу.

– Откуда вы узнали, что он мой друг?

– Девочка моя. Он вырезал всех клиентов, а тебя он не то что не тронул, даже не прикоснулся. В нашем мире так поступают либо друзья, либо напрочь поехавшие маньяки.

Макки была напугана уготованной для неё участью, но все равно окликнула хозяйку:

– Г… госпожа?

Сутенерша сердито обернулась.

Макки опять опустила взгляд и спросила, перебирая от волнения пальцами:

– Так… можно мне увидеться с папой?

Хозяйка ехидно улыбнулась и сказала:

– Конечно, если успеешь отдать долги.

Едко посмеиваясь, местная властительница разврата покинула бар.

Поникшая Макки спустилась к себе комнату. Там ее ждали новый неотесанный столик с зеркалом, косметика, маленький стульчик и новая одежда. Накрасившись, она примерила черное короткое платье с глубоким вырезом на спине. Юную путану поглотила депрессия. Ей стало страшно за свою жизнь и до слез обидно, что она так и не сможет увидеться с отцом. Она так хотела его обнять, что еле сдерживала плач. В этот момент в дверь постучали.

– Входите, – сказала она, натянув улыбку.

– Привет, Макки. Ты что? Плачешь? – показались на пороге две коллеги по ремеслу.

Лицемерие не помогало. Не смотря на радостную мимику по ее щекам стекали черные капельки туши.

Макки не выдержала и разрыдалась.

– Что случилось?! – подбежали девушки.

– Папа! Я так хочу увидеть папу!.. Папа!.. Папа!.. – ревела она.

– Ох, дорогая… – присела рядом стройная женщина с рыжими кудрями.

Немного подумав, она сказала:

– Макки. Макки, слышишь, успокойся. Послушай, давай договоримся так, я попробую уговорить клиента отпустить тебя на час в город, но, ты должна обязательно вернуться, иначе нас обеих отправят в живодерню, поняла?

– Спасибо! Спасибо! – обняла она в благодарность коллегу, которая на десяток с небольшим лет была старше ее.

Утерев слезы, Макки накрасилась заново. Она надела туфли, чулки и, для завершения образа, блондинка, по просьбе рыженькой, отдала ей свой белый декоративный мех. Аксессуар подчеркнул хрупкую спину Макки и, свисая с ее изящных тонких рук, предал им образ силы. Она взяла в руки кожаный клатч, и рыженькая ей сказала:

– Ну вот, другое дело!

В комнату без стука вошла хозяйка:

– Идемте.

Девушки проследовали за госпожой.

Они поднялись наверх и остановились у выхода. Через секунду в бар вошел низенький, дурно пахнущий кучер. Он был в ватнике, фуфайке и в теплой балаклаве, к которой плотно прилегали, изолирующие от внешнего мира, очки.

– Сани готовы, – сказал он.

– Отлично. Эй, неси сюда, – крикнула хозяйка.

Девочка-барменша спрыгнула со скамейки и принесла на подносе три рюмки с белой жидкостью и три небольших бутылька с черной.

– Бррр. Холодно. А нам разве теплые вещи не полагаются? – глуповато спросила блондинка.

Проигнорировав вопрос, хозяйка сказала:

– Пейте.

– Что это?

– Это вас согреет.

– Я не буду это пить, – возмутилась рыженькая.

– Пейте! – напористо сказала хозяйка в приказном тоне.

– Горькая, и крепкая, – поморщилась блондинка, опрокинув рюмку.

– Есть что-нибудь закусить? – спросила рыженькая, пытаясь вдохнуть сквозь обжигающее горло.

– А как же наваждение? – спросила Макки.

– В карете есть артефакт, глупая ты девка! – раздраженно ответила хозяйка. – Идите, вам нужно успеть вовремя.

– Так нам дадут теплые вещи? – переспросила блондинка.

– Все, что вам нужно на подносе.

Пляшущую дверь открыли и в бар ворвался ледяной ветер.

– Идем, прохрипел мужичок.

Девушки взяли бутыльки с черной жидкостью, вышли на метель и их дыхание тут же перехватило. По коже побежали мурашки, а тела моментально объяла дрожь.

Миновав несколько метров они наконец-таки поднялись в холодные сани. От кареты их отличали не презентабельный вид и длинные, широкие лыжи вместо колес.

– Холодно! – стучали зубы рыженькой.

Карета была утеплена, но, несмотря на это, в ней было так же морозно, как и на улице. Девушек спасли лишь ватные одеяла.

– Может, выпьем? – дрожала блондинка.

– Нет, я эту дрянь пить не буду. Давайте лучше вместе сядем, чтобы быстрей согреться, – сказала рыженькая.

Кучер взмахнул электрическим хлыстом-артефактом, и большое, сплошь покрытое белой шерстью существо в наморднике, потянуло карету.

Через час тряски он открыл заслонку и хрипло крикнул:

– Пейте черную ману.

– Чего? Мы не слышим, – прикрикивала рыженькая.

– Пейте ману, – пытался мужичок перекричать вой ветра.

Заслонку закрыли.

– Что? Какую ману? – озадачилась блондинка.

Пока коллеги рассуждали, Макки, без раздумий опустошила бутылек с черной жидкостью.

– Пейте, – сказала она, утирая рот.

– А что это за дрянь? – спросила рыженькая.

– Это черная мана.

– Мы не будем это пить, – брезгливо сказала блондинка.

– В рюмках была белая мана, если ее действие кончится, то влияние радиуса увеличится в несколько раз.

– Так хозяйка же сказала, что в санях есть пси-артефакт, - сказала рыженькая.

– Она соврала нам, чтобы у нас был постоянный иммунитет.

– А зачем тогда ей это надо?

– Дешевле один раз напоить человека черной маной, чем постоянно тратиться на обычную для заправки артефакта. В этом радиусе обычный вид маны стоит больших денег. Так что пейте, – настойчиво протянула Макки бутыльки.

– Я слышала, что от черной маны хвост вырастет, – сказала блондинка с присущей ей глупой манерой.

– Ты хочешь жить с хвостом или шизофренией?

Нехотя, морщась, но девушки выпили содержимое.

– А хвост быстро вырастет? – спросила блондинка.

– Судя по крепости, мана была очень концентрированной, так что первые признаки могут проявиться уже через сутки. Обычно ее принимают в малых дозах, и то, что мы еще живы – это хороший знак. Интересно, хозяйка брала в расчет тот момент, что те, кто ездит на вызов, могут ее не выпить.

– О чем ты говоришь, Макки, девочек из нашего борделя от бутылки лишней не оттащишь. Если бы мы вчера вот с этой алкашкой не куражили, я бы этот бутыль еще на улице открыла. Ты сама знаешь, что всю ночь пахать с клиентами и улыбаться сутра – это наша работа, – сказала рыженькая.

– Ладно, дорога, наверное, долгая, давайте лучше ляжем спать.

Без лишних вопросов девушки уселись поплотнее и уснули под убаюкивающую тряску саней.

(Живодерня – бордель в котором девушки обслуживают клиентов с последующим расчленением.)

Глава 4. Богач

Куртизанки прибыли в назначенное место. Улица встретила девушек оглушительной тишиной и леденящим холодом.

На пороге трехэтажного богатого дома девушек ждал швейцар. Он открыл дамам дверь, и они прошли в большой зал с широкими полукруглыми лестницами вдоль стен, соединяющимися в единый шикарный балкон, который массивно возвышался над залом. Расписные стены украшал фарфор, на полах из полированного гранита лежали шкуры редчайших зверей со всех радиусов, а над головой висела огромная золотая люстра с сотнями лампочек. У входа их встречала прислуга.

– Дамы? – кивнул одетый с иголочки дворецкий, – хозяин ждет, прошу за мной.

Вежливо указав рукой направление, прислуга проводил девушек в гостиную. В большой, украшенной скульптурами, комнате стоял длинный стол, а на его конце сидел толстенный, в сшитом точь-в-точь под его несуразную фигуру костюме, богач. По левую руку от него стояли горничные и официанты, по правую встал дворецкий.

Официанты помогли девушкам усесться за стол и встали позади.

– Девочки, не стесняйтесь, кушайте и пейте всё, что вашей душе угодно. Попросите, и вам тут же это поднесут, – властно и любезно сказал богач.

– А можно мне вон то вино с пузырьками? – кокетливо спросила рыженькая.

– Это же шампанское. Конечно можно.

Богач щелкнул пальцами, и официант тут же наполнил бокал.

– А можно мне вон ту рыбку? – в глуповатой манере спросила блондинка, соблазнительно покусывая, накрашенную красной помадой губу.

– Конечно.

В гостиной снова раздалось эхо пальцев.

Поедая ужин за кокетливой беседой, богач заметил, что Макки не притронулась к еде:

– Солнышко, а ты почему не кушаешь?

– У меня болит живот, поэтому прошу меня простить, - мило улыбнулась Макки.

– Нет, ну это не дело, – возразил богач.

Он встал из-за стола, подошел к ней, вывалил из штанов свое хозяйство и сказал, ласково поглаживая её по голове:

– Вот покушай, от этого у тебя живот болеть не будет.

Макки опешила, но, желание за которое платит клиент – закон. Она принялась ублажать богача, а коллеги с прислугой молча за этим наблюдали.

В порыве страсти со стола полетели тарелки и фужеры. Богач бросил Макки на стол и без какой–либо контрацепции начал удовлетворять свою похоть.

– Нет, не надо! Мне больно! – слезно выкрикивала она.

Но богача это только заводило.

Коллеги бездействовали. Этим местом правил его хозяин – властный и влиятельный, не смотря на правящих в этих краях мундиров. Тот что дает драгоценные деньги и забирает в десять раз больше. Человек, которому должны все бордели радиуса, и даже хозяйка Макки не была исключением.

Сразу, как богач удовлетворил свою животную потребность, прислуга вытерла его достоинство салфеткой и помогла надеть штаны. Закурив под стать толстую сигару, он высокомерно сказал, направляюсь к выходу:

– Отведите их в спальню.

Когда богач покинул комнату, горничные принялись убирать побитую посуду, а девушки кинулись к подруге.

– Макки, ты чего плачешь? Тебе больно? Что у тебя с животом? У тебя месячные?

Но рыдая Макки сказала единственную фразу:

– Папа… Я хочу к папе…

– Прошу за мной, – невозмутимо подошел дворецкий.

Коллеги помогли ей твердо встать на ноги и проследовали за прислугой.

Минуя коридоры и лестницы, они вошли в бежевую комнату с большой кроватью, дорогим ковром, пышными шторами, и огромным, резным окном со стальными прутьями.

– Это ваша спальня. Совсем скоро вам принесут пеньюары. Хозяин может прийти в любое время дня и ночи, прошу это учесть, – дворецкий вышел за дверь и лицемерно улыбнулся, – доброй ночи.

В замочной скважине послышался щелчок.

Макки усадили на кровать. Из глаз перестали бежать слезы, и она успокоилась.

Ух ты, я еще никогда в таких хоромах не была! - восхищенно разглядывала комнату блондинка.

– Все нормально? – присела рядом рыженькая.

Закусив накрашенные губы, Макки молча кивнула.

– Ай! У меня что-то тоже живот заболел, – взвизгнула блондинка.

– Это из-за черной маны. Болят они потому, что мы больше не сможем иметь детей, – сказала Макки, утирая краем платья потекшую тушь.

– Ну, хоть не залетим. Да и какая из меня мама, я сама как ребенок, – сказала блондинка, держась за живот.

– У меня живот еще не болит, но я рада что детей не будет, нечего им делать в этом месте. Вон, Мая, каждый день за баром проводит, а итог какой? Все равно проституткой станет, – сказала рыженькая.

– А я хотела бы мальчика, – сказала Макки, сжав платье у живота.

– Мальчика? – удивилась блондинка.

– Да… чтобы с красивыми глазками, чтобы бегал вокруг меня и кричал мама… мама…

Нижняя губа Макки задрожала, а по щекам снова потекла тушь.

– Макки, ну не плачь, – успокаивала её рыженькая. – Я постараюсь завтра уговорить клиента отпустить тебя в город, обещаю. Только не плач.

– Девочки, не плачьте. Принесут пеньюары и давайте спать. Я уверена этот жирдяй припрется еще и ночью, – сказала блондинка в своей манере, снимая белые чулки

Девушки долго ворочались от боли, но сумели провалиться в желаемый сказочный сон.

Не далеко за полночь Макки почувствовала, как кто-то ласкает ее грудь.

Приоткрыв глаза, она увидела мерзкого, жирного богача полностью без одежды.

– Буди девочек, – сказал он.

Она повернулась к коллеге и, как полагается, разбудила, нежно поглаживая ее стройные, изящные бёдра.

Этой ночью центром внимания богача была Макки. Вид на ее хрупкую спину и две косички со сливовым оттенком на тонкой шее возбуждали его как никогда. Коллеги же ублажали друг-дружку пребывая в экстазе.

Раздался стук в дверь.

– Что еще?! – гаркнул богач, приближаясь к финалу.

В дверях показался дворецкий.

– Господин, прошу всего лишь несколько секунд вашего внимания.

– Чего тебе? – нервно спросил богач, сбавив обороты.

– Как и было приказано, ваши люди избавились от Шабпарта.

Услышав это, Макки перестала стонать и замерла.

– Отлично, – сказал богач, плавно наращивая темп, – скажи хозяйке борделя, чтоб держала подальше от меня его дочь. Мне еще кровной мести не хватало.

Дворецкий удалился.

Макки пробило на слезы. Богач схватил ее за косички и уже грубо продолжил овладевать ее хрупким как хрусталь и нежным как бархат, теплым телом. Она ревела, а он с особой страстью продолжал ее насиловать.

Богач снял напряжение и оставил девушек одних в пропитанной грязными стонами, маленькой комнате.

Все утро Макки пролежала на кровати, отрешенно уставившись в потолок.

После завтрака, к которому она не притронулась к ней подошла коллега с рыжими кудрями:

– Ну подруга, с тебя причитается.

Оторвав свой сверлящий взгляд от желтых обоев гостиной Макки поникши посмотрела на нее.

– Что случилось? Ты весь день какая-то унылая.

– Папа… Папы больше нет… - Лицо Макки искривилось в печальной гримасе.

– Папа… Его нет! – ее разум начало заполнять осознание горя.

– Папы больше нет!!!

– У вас все в порядке? – подошел на громкий плач дворецкий.

– Да, у нее просто срыв.

– Хозяин уехал и просил передать, что сани отбывают через полтора часа. Теплые вещи лежат в вашей комнате.

Рыженькая посмотрела на ревущую коллегу и сказала:

– Если есть возможность, то мы отправимся сейчас.

Монстра запрягли, кучер гаркнул и сани тронулись с места.

– Макки, что с твоим папой? Что случилось? – спросила рыженькая

– Сегодня ночью… сегодня ночью дворецкий сказал, что от него избавились.

– Макки, ну чего ты себе накручиваешь, не факт, что это был твой папа.

– Он назвал мою фамилию.

Наступила тишина. Рыженькая пододвинулась, обняла ее и с сочувствием произнесла:

– Солнце, мне очень жаль.

– У меня какие-то шишки на голове, - глуповато сказала блондинка, не придавая значение происходящему. – Вроде нигде не ударялась.

Рыженькая тоже заметила, что перепонки между ее пальцев стали больше, но промолчала. Это было не к месту.

Макки знала – все это последствия черной маны. Но ей не хотелось об этом говорить, она просто накрылась одеялом и, лежа на коленях у коллеги, вспоминала любимого отца. Единственного человека, ради которого ей хотелось жить, верить и страдать.

Глава 5. Побег

Бордель. Макки молча смотрела в потолок, пока ее насиловал очередной клиент. Она лежала будто кукла, ни стонов не эмоций, ничего. Бездушная, фарфоровая кукла. Мужчина дал пощечину, слез с нее и стал ворчать, надевая штаны.

– Ощущение, будто и вправду бревно трахаю. Такие ласки и гроша ломаного не стоят!

Дверь хлопнула. Макки осталась одна. Она лежала так с того самого момента, как вернулась от богача. Она лежала и молча смотрела в потолок с головой погрузив себя в размышления. Клиенты были ей недовольны. На этот раз хозяйка грозилась отдать Макки в живодерню. Но в ее ушах был только звон, а в глазах темно-серый, покрытый влагой потолок. Она размышляла, стоит ли ей продолжать жить. Набралось много аргументов «против», но «за» не было ни одного. Она отчаянно пыталась найти единственный аргумент, который перевесил бы все остальные, но безуспешно. Впервые за два дня она тихонько прошептала:

– Боже, что мне делать?

Ответа не было. Появилась только горечь во рту.

Неожиданно ее грудь пронзила острая боль. Макки подскочила и схватилась за сердце. Она не могла дышать. Каждое желание вдохнуть усиливало эту боль. Началась паника. Макки встала с кровати, чтобы позвать на помощь, но от очередного удара в груди, она упала на холодный пол и замерла. Совсем скоро боль начала отступать. Появилась возможность дышать. Сердце отпустило. Рот наполнился вкусом металла, и Макки сплюнула. На полу показалась кровь.

«От кого я могла это подхватить? Неужели, от того богатого жирдяя? Если хозяйка узнает, то в живодерню… хотя… мне уже все равно…», – подумала она, утирая красные капли с губ.

Совершенно случайно Макки заметила край свитера, что торчал из тумбочки. И тут она вспомнила про Ника. Она нашла новую цель, ради которой стоит жить. Она хотела найти его и узнать, что случилось с друзьями десять лет назад, и почему он носит вещи того, кто однажды их спас. Макки хотела быть с ним, потому что Ник остался единственным человеком, которого она знала и которому могла довериться в этом жестоком, несправедливом мире.

Раздался стук в дверь.

– М… можно? – показался на пороге робкий, рыжий мужчина, с зубами как у коня, лысеющей шевелюрой и девственно мягкой редкой щетинкой.

Сразу, как он вошел в комнату, в голове Макки возник план.

– Какой мужчина!.. – сказала она, тоном настолько распутным и похотливым, что на мгновенье и сама себе не поверила.

Макки поднялась с колен и направилась к гостю, дефилируя и соблазнительно покачивая бедрами.

Мужчина раскраснелся, увидев возбуждающее в нем самые грязные желания, обнаженное женское тело.

– В… вы обо мне? – спросил он, оглядываясь по сторонам.

– Ну, в комнате только мы с тобой, – сказала она, обвив руками его покрытую мурашками шею.

Многолетний опыт и наблюдение за старшими коллегами помогли Макки воспользоваться неопытностью парня, которую она видела невооруженным взглядом.

Она вцепилась в его волосы и страстно, возбужденно сказала:

– Никогда не видела таких мужчин!

Макки поцеловала его, взяла за руку и повела в кровать. Через некоторое время мужчина и вправду стал мужчиной. Он лежал в постели и пафосно курил сигарету в то время, как Макки лежала у него на груди и играла с его редкими вьющимися рыжими волосками. Она использовала все грязные и изощренные способы удовлетворить мужчину, которые только знала, и Макки понимала: «Он на крючке».

– Хочешь, чтобы так было всегда?

– Я буду заходить к тебе чаще, – важно и напыщенно сказал он.

– Нет, я не об этом. Хочешь, чтобы так было везде? В таверне, в лавке, в амбаре, в дороге, везде, – шептала Макки нежно покусывая его за ухо.

– П… прям везде? – засомневался мужчина.

– Да.

– А… а как?

– Тебе просто надо найти мне какой-нибудь плащ с капюшоном. И мы уедем отсюда куда угодно.

Рыжик соскакивал. Неуверенность и низкая самооценка были его больными местами, и Макки это видела.

Она начала елозить ногой по его достоинству и говорить, поднимая самооценку парня.

– Я еще никогда не видела такого как ты. За все десять лет, что здесь нахожусь, я никогда не встречала такого красивого и сильного мужчину, который бы меня так возбуждал.

Тестостерон дал о себе знать. Рыжий наполнился уверенностью и потушив о валун сигарету сказал, надевая штаны:

– Будет тебе плащ.

– Жду тебя, – сказала Макки, соблазнительно закусив напоследок губу.

Дверь хлопнула. Макки стала прежней. Ей стало противно от того, что она делает. Противно, что она пользуется наивностью этого человека и противно, что она вынуждена вести себя как стервозная, грязная шлюха.

Пока рыжик искал плащ, она оделась, собрала вещи в рюкзак и встав на колени, сложила руки в молитве.

В течении нескольких минут Макки тихо и неразборчиво шептала, но в ее речи можно было четко услышать: «Боже», «прости» и «пожалуйста».

Через несколько минут раздался стук.

Макки выпрямилась и снова начала лицемерить.

– Входите.

– Вот, нашел.

– Спасибо, милый. А теперь, – накинула плащ-накидку, – идем.

Надев рюкзак и скрыв голову в тени глубокого капюшона, они покинули номер и отправились наверх. Макки волновалась. Поднимаясь по ступенькам, она не верила, что решила бежать из этого места. Парочка вошла в бар. Тут, как и раньше царили смех, ругань и домогательства. Она натянула капюшон посильнее и опустила голову, чтобы ее никто не узнал.

– Макки, ты куда? – раздалось среди брани и хохота.

Макки вздрогнула. Она повернула голову и увидела девочку-барменшу, которая любопытно высунулась из-за барной стойки.

– Мая, я ухожу.

– Надолго?

– Навсегда.

– Ух ты! Я б тоже с тобой пошла, но меня мама не отпустит, – насупилась девочка.

– Прошу, не говори никому обо мне, особенно госпоже.

– Хорошо.

В бар ворвалась метель. У входа, вместе с выпившими работниками борделя, показалась хозяйка. Она неадекватно смеялась, держа в одной руке табакерку, а в другой красный, кружевной платок.

Макки замерла. Она поняла, что все кончено. Госпожа сразу же узнает ее, не по фигуре, так по походке.

– Ребята! Усач Тран, сказал, что сегодня всех угощает! – крикнула Мая.

Мужчина поперхнулся пивом и крикнул, выглядывая лгунью:

– Что за блядь это сказала!?

В Баре послышались довольные возгласы.

– Кто это сказал!? – вскочил усач.

– Молодец, Тран! Эй неси, мне ребрышки и пива! – крикнул мужчина за столом в окружении друзей.

– Э! слышь!? Я че, кошелек тебе что ли!? – возмутился усач.

– Тран, ты слово не держишь? Ты чо, чмо что ли?

– Это я-то чмо!?

Усач схватил мужика за грудки, врезал по опухшей морде и кинул в соседний стол, за которым сидели такие же, крепкие охотники за артефактами.

В баре начался бедлам. Драка и ругань, стали отличным шансом на побег. Макки схватила рыжика за руку и крикнула:

– Бежим.

В то время, как Хозяйка в очередной раз вдыхала из табакерки серую пыль, Макки проскользнула мимо и выбежала на улицу. Оказавшись вне борделя, она растерялась. Рыжий взял Макки за руку и повел за собой. Пробираясь сквозь сугробы, они пришли в пещеру со стологнатами, к которым были привязаны разные существа. Тут были все: и хищники, и всеядные, и падальщики.

Рыжий подошел к белому, мохнатому существу с длинным хвостом и двумя лапами как у птицы. Оказавшись в седле, он протянул ей руку:

– Залезай.

Рыжий дал команду, и существо помчалось со всех ног.

Макки до слез не верилось, что она вырвалась из сексуального рабства. Десять лет она ложилась под каждого, чтобы помочь отцу, отдать его долг. Наконец-то, свобода.

Несколько недель Макки кочевала из города в город в надежде найти Ника. Она раз за разом отдавалась своему спутнику, который становился все омерзительней и омерзительней. С каждым городом, ее разочарование росло. Макки потеряла всякую надежду найти друга, но по воле случая, они прошли сквозь пунктуальную пещеру и оказались в знакомом ей с детства месте.

– Стой, – сказала она.

Макки слезла с седла и произнесла:

– Этот холм…

Она вспомнила это место. Вспомнила, как папа рассказывал ей о том, как десять лет назад, он нашел её тут с друзьями, замерзшими на пороге смерти.

Она увидела неподалеку дым и направилась в его сторону:

– Дом… там папин дом.

–Эй! Ты куда пошла? – возмутился рыжик.

– Отпусти меня!

– Залезай, мы едем дальше.

Макки рванула в сторону, и её спутник свалился с седла. Она решила бежать, но он вскочил и снова схватил ее за руку.

– Куда ты пошла, дрянь!? А ну перестань брыкаться и полезай в седло.

Понимая, что силы не равны, Макки ударила его в кадык и тот, схватившись за горло, с сипом упал на землю.

Не теряя времени, она со всех ног понеслась в сторону дыма и в надежде закричала:

– Ник! Ник! Помоги мне Ник!..

Рыжик пришел в себя. С яростью и желанием отомстить, он злобно взобрался в седло. Настигнув цель, он схватил Макки за капюшон, и поволок ее по снегу.

– Пусти! Пусти! – брыкалась она.

– Щас, я твоего дружка на раз-два щелкну. Ты только моя, усекла?!

Капюшон оторвался, и Макки покатилась кубарем.

Оторвав голову от обжигающей белены, она увидела дом отца.

Сколоченный из черных досок и вмурованный в скалу, он все так же верно стоял и ждал покойного хозяина.

Поднимаясь по разбитому крыльцу, Рыжик достал из-за пояса пистолет и крикнул:

– Выходи!

Но стоило ему толкнуть ногой дверь, как его буйство тут же пропало. Рыжий побледнел и еле-еле сглотнул слюну комом вставшую в горле. Макки подошла к крыльцу и услышала с детства знакомый, полный мрака и хладнокровия, голос:

– Сдрисни.

Спотыкаясь, рыжий без раздумий дал деру.

Макки поднялась по ступенькам, встала в дверях и с облегчением, радостно произнесла:

– Ник…

Глава 6. Беседа у камина

– Ник, почему на тебе вещи Греймана? И эта рука… что произошло тогда в больнице? Почему ты сбежал?

– Если расскажу, ты вряд ли поверишь, – подбросил полено в камин. – Тебе не холодно?

– Нет.

За окном быстро темнело. Начинала завывать пурга. На сгнившем подоконнике и дырявых полах преобладали пыль и грязь. В глаза бросались поломанный стол, обугленная стена и разбросанные, порванные книги. Ник и Макки были тут не первыми с тех пор, как ее разлучили с отцом. Чудом уцелели лишь окно и старая, прохудившаяся кровать.

– Ник, расскажи, что произошло?

– Нет.

– Ты мне не доверяешь?

Ник сел рядом. Кровать скрипнула. Он достал из бездонной сумки-артефакта черный блокнот с белой цифрой один, полистал его и захлопнув сказал:

– Хорошо. Но, все, что я скажу – правда, хочешь верь, хочешь нет: После того, как ты осталась с отцом, мы втроем пошли дальше. Каю ранил монстр и его яд быстро распространился по телу. На пятом радиусе мы увидели хижину, ее хозяйкой оказалась красный браслет – Мизольда. Она разработала антидот, который с некоторой вероятностью мог вылечить Каю. Но за нами пришел Грейман и нам пришлось ее оставить. На шестом радиусе, у Грани, нас ждала девушка. Она оказалась сестрой Огами, а я… я так, даже другом не являюсь. Эта девушка сильно ранила Греймана, а меня лишила руки. Перед тем как умереть, Грейман снял шлем, а под шлемом был я.

– В смысле? – не понимала Макки.

– Я и есть Грейман. Каждый раз я следовал инструкциям по этому блокноту. Каждый раз я возвращался назад во времени чтобы спасти всех. Кая, Неймо, Огами. Каждый раз приходилось кем-то жертвовать. И каждый раз неудача. Нас было много. Мы все умирали ради того, чтобы сорвать красные цветы, что находятся за Гранью. Каждый раз меня грызло чувство вины, когда я понимал, что Неймо должен вытерпеть пытки и постоянно думал о том, что Кая умрет, если я не успею, а Огами отправится за Грань так и не дав то, что было всем нам необходимо.

А сбежал я, потому что иначе было нельзя. Ведь если бы я остался, то шанс всех вернуть просто бы пропал. А значит страдания Неймо и смерть Кайи были бы напрасными.

– А откуда у тебя тот шрам на губе?

– Его мне оставила Фиттика, – неохотно ответил Ник.

– Как?

Друг детства тяжело вздохнул.

– Когда мне было одиннадцать я приехал к ней что бы извиниться. В ту ночь еще шел ливень. Я постучался и мне открыли. Под глазами у нее были темные круги, а в руке недопитая бутылка. Увидев меня, Фиттика рассвирепела и разбила бутылку об мое лицо. Я смог отбиться и убежать лишь потому, что она была не в состоянии стоять на ногах.

– Извини… я не знала, что…

– Не бери в голову.

На этой ноте в воздухе нависла напряженная тишина.

– Значит, ты теперь Грейман?

– Да… – ответил Ник, с грустью наблюдая сквозь шлем за танцующими огоньками в камине.

– Честно говоря, когда обо всем этом думаю, у меня руки опускаются.

Макки положила свою теплую ладонь на его холодную механическую руку и сказала:

– Мы всех спасем, я тебе обещаю.

Но Ник убрал стальную кисть и холодно сказал:

– Никогда не обещай то, в чем сомневаешься.

Макки не стала обижаться.

– Сними пожалуйста шлем.

– Зачем?

– Просто, хочу снова тебя увидеть.

– Не думаю, что это так необходимо.

В голосе Макки послышались нотки жалости:

– Пожалуйста, Ник… У меня кроме тебя никого не осталось. Дай хоть еще раз на тебя взглянуть.

Послышался высокочастотный писк. Защитные пластины на шее спрятались внутрь монолитного шлема, и Ник снял его.

Увидев друга, на ее лице появилась улыбка.

– А ты все такой же.

– Если честно, то сейчас я в тупике, – снова говорил он хрипло. - В дневнике написано, что я должен найти тебя и отдать это, – Ник достал из бездонной сумки потрепанную книжку с крестиком и протянул.

– Это же библия дяди Руга.

– Когда мы отправились к Грани, Грейман следил за каждым нашим шагом. Где-то он вмешивался и помогал нам, а где-то нет, он четко следовал инструкции. Но вот о тебе в ней практически ничего не сказано. И это странно, потому что на каждую ситуацию в ней есть четкие указания.

– Если он всегда был рядом, то почему не спас Каю?

– Если бы он ее спас, то нарушил бы цикл некоторых событий и все могло обернуться провалом. Даже если бы Грейман убил ядоликого, и Кая осталась жива, я бы не решился отправиться в прошлое и вернуть Огами. Поэтому предыдущими Грейманами было принято решение, следовать инструкции и не дать Иссии возможности, сказать Огами, что она его сестра.

– А как ты собираешься открыть Грань?

Ник достал из бездонной сумки, черный, цилиндрический предмет с делениями и светящейся полоской у основания.

– С помощью этого устройства. Сразу, как я найду способ убить Иссию, то возьму у нее кровь и, с помощью этого артефакта, введу ее Огами. Артефакт позволит ему без проблем перенять аномалию сестры и не вызовет отторжения. Благодаря Огами мы и пройдем за Грань. Можно сказать, что он наш ключ.

– А, откуда ты знаешь, что за Гранью есть эти цветы?

– Я видел их перед тем как потерять сознание. В ярком свете их красные лепестки цвели на деревьях похожих на вишню. На их ветках росло то, что могло бы спасти всех, кто мне дорог. Фиттика, Огами, Неймо, Карина, Ханна…, Кая…

– А как цветы им помогут?

– Ты же в курсе, что красная мана лечит от всех болезней? Так вот она еще способна нейтрализовать любые яды и избавить человека от последствий черной и белой маны.

– Откуда ты все это знаешь?

– Годы работы бок о бок с мундирами и шпионажа за ними дали свои плоды.

– А причем тут Фиттика?

– Помнишь же, что у нее гетерохромия?

– Да, помню.

– Это все из-за черной маны. Она так хотела детей, что мы стали ей как родные. Она винит меня в произошедшем и неудивительно. Ведь если бы не я, Огами бы не исчез, Кая бы не умерла, Неймо бы не пытали, а ты не попала бы в бордель.

Губа Макки задрожала, глаза наполнились влагой, а голос надломился:

– Зато, я увидела папу.

Ник встал со скрипучей кровати и прохрипел, надевая шлем:

– Не такой ценой.

Броня черного, монотонного шлема закрыла его шею, голос изменился, и он сменил тему.

– Стемнело, пора менять дрова. Ожидается пурга. Сразу, как поедим, я поищу какое-нибудь одеяло, будет холодно.

– У отца под кроватью был тайник с теплыми вещами, может там что-то есть? – сказала Макки шмыгая носом и утирая рукавом заслезившиеся глаза.

– Хорошо, я позже посмотрю, – все так же невозмутимо говорил Ник.

Поленья, что горят черным дымом сменились на те, что горят бесцветным. Ник и Макки молча поужинали, нашли одеяло и также молча легли спать.

Ее глаза сомкнулись, и она тут же погрузилась в приятный, сказочный сон. Но вот уснул ли Ник?

Глава 7. Инцидент у деревни

Ночь. Комнату еле освещали тлеющие угольки в камине. Дом скрипел под напором ветра. Макки спала, позабыв о внезапных пробуждениях для удовлетворения клиента. Грейман сидел на перекладине у самого потолка и что-то выжидал.

Тихонько скрипнула входная дверь. В проеме показались четверо людей в черных плащах. Они бесшумно окружили Макки и направили на нее дула орудий. Один из них, более уверенный в своих действиях, дал жестом команду и остальные начали обыскивать дом. Макки услышала скрип полов и насупившись приподнялась с постели. Оставшийся у кровати человек в черном зажал её рот рукой и приставив к горлу нож тихо прошипел:

– Щ-щ.

Макки замерла.

Пока один стоял у входа на стреме, двое разбрелись по комнатам. Грейман взялся правой, металлической кистью за перекладину и бесшумно спустился на леске, что тянулась от механического предплечья. Он оказался за спиной командира и левой рукой сжал рукоять клинка-артефакта. С звоном вернув кисть на место, лента на поясе приняла форму клинка, в тот же момент обезглавив командира отряда. Дозорный открыл огонь, но энергетический щит Греймана спас его. Обезглавленный труп упал на Макки. Девушка заверещала. Пока остальные налетчики, выбегали на шум, Грейман вернул меч, разбежался и выбил щитом дозорного за дверь. В дом со свистом ворвалась метель. Сплошь покрытая кровью Макки в истерике пыталась сбросить с себя труп. Грейман деактивировал щит и, выхватив пистолет-артефакт, двумя беззвучными выстрелами, избавился от, выбежавших на крыльцо, налетчиков. Макки собралась с мыслями и выкрикивая:

– Боже! Боже! Боже!.. – скинула с себя труп.

Дозорный дал деру, но из металлической ладони Греймана вырвался гарпун. Сразу, как зазубренное лезвие пронзило плоть, леска натянулась и, вскрикнув, человек в черном упал на хрустящий белый покров. Пока рука Греймана медленно и мучительно возвращала гарпун назад, жертва попыталась перерезать леску ультразвуковым ножом-артефактом. Понимая, что ничего не выйдет взломщик решил застрелиться. Наведя виртуальный прицел в шлеме, он совпал с траекторией пули, и беззвучным выстрелом Грейман отстрелил жертве пальцы. Кровавые ошметки фаланг разлетелись в стороны окрасив снег и выпавший пистолет в темно-красный.

Макки все так же не отпускала истерика.

Грейман вырвал гарпун из жертвы, затащил ее в дом и, пригвоздив к стене двумя клинками из механического предплечья, надавил подошвой ботинка на рану. Человек в капюшоне вскрикнул и из руки Греймана выскочил еще один клинок. Кончиком острия он снял с нападавшего капюшон, а под капюшоном показался бритоголовый мужчина, боевой опыт которого показывали шрамы.

– Откуда черные мундиры узнали, где я? – спросил Грейман хладнокровно и до дрожи мрачно.

– Ник! Что происходит!? – дрогнул голос Макки.

– Закрой рот! – рявкнул он.

Пленный раскусил замаскированную под зуб капсулу с ядом и, сплевывая кровь вперемешку с пеной, сказал:

– Мы многое о тебе знаем, ублюдок!

Вернув клинки назад, ладонь Греймана трансформировалась, и из ее центра показалось синее свечение. Схватив пса черных мундиров за лицо, он процедил:

– Ничего вы обо мне не знаете!..

Пространство исказилось, жертву затянуло в руку, а гнилая стена окропилась теплой, бордовой кровью. От солдата осталась лишь экипировка и черная пропитанная кровавыми пятнами униформа.

Макки взвизгнула. Упав с кровати, девушка забилась в угол. Ее трясло от страха и сквозящего в доме холода.

– Ник, ч… что это было?

– Закрой свой поганый рот!

Грейман нервно подошел к ней, схватил за руку, рывком поднял на ноги и крикнул:

– Не смей меня больше никогда так называть, поняла?! А если бы один из них скрылся?! Фиттика, Неймо! Все, кто со мной связан могли бы оказаться в опасности! Даже ты! Ты понимаешь это, бестолковая!?

Макки будто испуганная девочка, жалась в угол, виновато опустив голову и жмуря от страха слезившиеся глаза.

– П… прости, – пропищала она и, не выдержав напора, заплакала.

Грейман глубоко вздохнул. Он обнял ее, успокоился и произнес:

– Ладно, прости меня, я не должен был на тебя кричать, ты не виновата. Это я не предупредил, что нельзя упоминать имя при посторонних. Не плачь. Сейчас, ты вытрешься, мы поедим и отправимся в путь. Только, где тебя теперь оставить…

– Н… ни… Грейман, не бросай меня, прошу.

– Не плачь. Я, наверное, пока отведу тебя к Чампу, он как раз живет в глуши. В ближайшее время там тебя точно никто не найдет.

– Н.. не бросай меня!

Как и десять лет назад Грейман достал красную, затертую кнопочку, положил ей в руки и сказал:

– Макки послушай, это маячок, если будешь в опасности нажми на него, и я окажусь рядом, ладно?

– Д… да.

– Ну ладно, все, успокойся. На, накинь мой плащ. С выбитой дверью в доме ветер гуляет, пойдем лучше в другую комнату.

После раннего завтрака Макки и Грейман отправились в пунктуальную пещеру на Горе Синего Пика.

Плетясь за Грейманом вдоль мрачной пещеры, она вспомнила, как впервые здесь оказалась. Тогда у нее была сломана рука и после тяжелого, изматывающего пути они с ребятами легли спать. Вспоминая ужасы того путешествия, она старалась ни на шаг не отставать от друга. Шлем Греймана, как и десять лет назад светил ярко, озаряя каждый темный уголок.

Вдали послышались писки и жужжания.

– Что это? – испугалась Макки, схватившись за край его плаща.

– Не бойся, зубные феи не переносят света. Мы в безопасности.

Но Макки не отпускала плащ.

Ник посмотрел на это и сказал:

Помнишь, что говорил Грейман, который сопровождал нас.

– Что?

– К страху надо привыкать. Я понял суть его слов. Он говорил о том, что, если постоянно смотреть страху в глаза, то рано или поздно ты перестанешь его бояться. Иначе говоря, надо постоянно пересиливать себя и идти навстречу к тому, чего боишься. Страх вызывает панику, а паника твой враг. Поэтому даже если мне очень страшно, я пересиливаю страх и иду ему наперекор.

Нехотя, Макки разжала ткань. Но от Греймана она все равно не отставала ни на шаг.

Неожиданно он остановился.

– Тупик? – удивилась Макки, наблюдая углубление в стене.

– Нет, это выход.

Грейман достал из сумки вещи и отдал ей:

– Переодевайся, через десять минут пещера откроется.

Сняв верхнюю одежду, она немного смутилась.

– Отвернись пожалуйста.

– Ты серьезно?

– Да.

Друг отвернулся.

– Неужели после стольких лет в борделе, ты стесняешься, когда на тебя смотрят?

– Мне не хочется, что бы на меня лишний раз глазели. Я и без того…, – не договаривая фразу Макки опять схватилась за сердце и упала на колени.

– Макки! – подбежал Грейман.

Согнувшись по полам, она боялась шелохнуться. Как и в прошлый раз, она не могла дышать. Боль снова пронзила ее сердце, заставляя отбивать быстрый, хаотичный ритм. Макки затрясло, а с этим из приоткрытого рта тонкой струйкой побежала кровь.

– Что с тобой!?

Но Макки не могла сказать ни слова, она лишь испуганно посмотрела на него краем глаза, взглядом моля о помощи. Ей становилось хуже. На руках и лице начали вздуваться вены.

Грейман не стал медлить, он достал из бездонной сумки коробочку с медикаментами и набрав в шприц–артефакт медицинской маны, ввел ее внутривенно.

Через несколько секунд вздутые вены исчезли, и Макки вдохнула полной грудью.

– Грейман, что со мной? Было так больно! – испуганно говорила она в преддверии плача.

Грейман обнял её.

– Я не хочу умирать.

Эти слова заставили его вспомнить брата. Брата, который предал, но которого он все так же хотел вернуть. Хоть и ненавидел всей душой.

– Ты не умрешь, я тебе это обещаю.

Ник сказал это осознанно. Прежде чем стать Грейманом он решил, что никогда не будет обещать того, чего не сможет исполнить. Он был готов рвать и метать, из кожи вон вылезти, но спасти Макки. Ведь она осталась одна из малого круга, кто от него не отвернулся и верит.

– Ну все, все.

– Пожалуйста, не оставляй меня, – жалась она к нему.

Но Грейман молчал.

– Пожалуйста! – жалостливо произнесла Макки.

Он не сказал ни слова.

Макки поняла, к чему он клонит и уняв горечь, замолчала.

– Одевайся, я отвернусь.

Макки была расстроена. Она осознала для себя что никому не нужна в этом мире, даже другу из далекого детства. Но правда ли это?

Она переоделась в широкие, камуфляжные штаны, майку с длинными рукавами и в ботинки с высоким голенищем.

Перед тем как покинуть пещеру, Грейман нанес на себя и на Макки спрей от паразитов.

Они вышли из пещеры и оказались в третьем радиусе, где прорастали опасные джунгли, и подвергались естественному отбору смертоносные твари.

Как и десять лет назад, солнце было синеватым и повсюду росли гигантские лианы с тянущими их вверх огромными пузырями на конце. На первых же метрах была видна борьба за выживание. Маленькие существа, похожие на лысых, синих крыс с оранжевыми пятнами и куриными лапками, рвали своими выпирающими челюстями падаль. Маленькие зверьки увидели гостей и начали собираться в стаю, чтобы напасть. Грейман трансформировал руку, окатил зверей желтым пламенем, и они тут же разбежались, позабыв о голоде.

– Мы меняем маршрут, – сказал он, вернув руку в прежнее состояние.

– И куда теперь? – спросила Макки поникши опустив голову.

– К Зиггирту.

– Кто это?

– Красный браслет. Судя по самочувствию у тебя невосприимчивость к черной мане.

– Откуда ты знаешь, что я пила ее?

– Об этом говорят твои приступы. Зиггирт осмотрит тебя и постарается вылечить, ему не впервой делать невозможное.

Блуждая над пенящимся океаном, с одного столба острова на другой, они наткнулись на группу сноргов. Белые исполины тут же их окружили и навели дула оружий.

– А слухи не врали...! – показался из-за гигантской лианы, мужчина в камуфляже с артефакт-пистолетом в руке. Следом, из-за соседних лиан, вышло с десяток его вооруженных коллег. – …но Грейман ли это?

– Почему мой радар вас не засек? – спросил Грейман загораживая собой Макки.

Мужчина достал из-под майки маленький, весящий на шее, артефакт:

– Антирадар. Помогает мне и моим друзьям избежать мундиров.

– У тебя союз со сноргами?

– Ох, нет-нет-нет, я их приручил!

– Приручил?

– Снорги не более чем тупоголовые твари. Они, как и все животные, понимают лишь язык кнута и пряника. Я искренне не понимаю людей, которые тратят на них деньги, ведь можно сделать намного проще. Например…, – мужчина выстрелил одному из сноргов в затылок, – …запугать. Лично я использую только кнут. Ведь страх, очень хороший рычаг давления. Страх за свою жизнь, за жизнь родителей, потомство – все это заставляет их покорно меня слушаться.

– Ты даже хуже торговца детьми, – процедил Грейман.

– Ой, ой, только давай без комплиментов. В конце концов я пришел сюда за твоей головой, а не пустым трепом.

За мгновение до обстрела, Греймана опять спас щит. Заточив себя и Макки в красную, энергетическую сферу, пули срикошетили и заставили сноргов прекратить стрельбу.

– Макки, ложись! – крикнул Грейман и, убрав щит, пустил в ход меч, трансформировав его в раскаленный, заостренный по краям звеньев, хлыст. Один взмах и снорги оказались обезглавлены. Оперативно, одного за другим, Грейман положил остальных. Остался лишь предводитель. Воспользовавшись ситуацией, главарь схватил Макки.

Он приставил пистолет-артефакт к ее виску и крикнул:

– Брось свои причиндалы, или я ее пристрелю!

Не раздумывая Грейман бросил оружие.

– А теперь руку.

– Что?

– Руку! Бросай её!

– Ты же понимаешь, что я не могу.

– Бросай руку, или я разнесу ей голову!

– Грейман! – испуганно крикнула Макки.

Мужчина был на взводе. Он перевел взгляд на жертву и рявкнул:

– Закрой рот!

Но этой секунды хватило Грейману, чтобы, клинком из металлического предплечья, пригвоздить вооруженную руку ублюдка к лиане.

Мужчина жалобно кряхтел, стараясь вытащить клинок, но лезвие засело очень глубоко.

Грейман подошел к выжившему и надавил ногой на окровавленную руку. Жертва вскрикнула.

– Откуда ты узнал, где я нахожусь? – спросил он в своей пугающей манере.

– Пожалуйста, н… не убивай

Игнорируя просьбу, Грейман начал давить сильнее. Жертва не сдержала крик.

– Откуда… ты… узнал… где… я… нахожусь.

– Грейман, хватит его мучить! – подбежала Макки.

– Не лезь!

Проигнорировав его слова, Макки подошла к дрожащему, перепуганному мужчине и сказала, указав на клинок:

– Вытащи это.

– Макки, не лезь!

– Я сказала вытащи!

Грейман прекрасно понимал, чем все это закончится и решил преподнести ей урок.

Клинок извлекли. Мужчина дрожал от страха.

– Прям насквозь… – сказала Макки осматривая его руку.

Она взяла у Греймана аптечку, обработала рану и остановила кровотечение с помощью специального, медицинского порошка.

– Скажите пожалуйста, откуда вы узнали про Греймана?

– Я даже не знаю, как вас благодарить, можно я хотя бы вас обниму? – растерянно говорил мужчина с щенячьим взглядом.

– Конечно.

– Погоди, Макки!

Грейман схватил мужчину протезом за руку и тот вскрикнул.

– Ты что делаешь!?

– Он тебя убить хотел! – рявкнул Грейман, бросая ей под ноги нож, что скрывался под рукавом гада.

Сжимая металлическую кисть, Грейман снова процедил:

– Откуда ты узнал, где я?

Мужчина проверещал:

– Рыжий! Рыжий парень с зубами, как у коня, это он всем треплет.

– Где он!?

– На втором радиусе в небольшом городе белых мундиров. Пожалуйста не убивайте!

Грейман бросил его, достал из кобуры пистолет и навел ствол на голову подлеца.

– Пожалуйста!!!

Спусковой механизм пришел в действие, и пуля прошла на вылет.

Равнодушно и без колебаний Грейман отправился дальше.

– Идем.

– Почему ты такой жестокий?

Он обернулся.

– Жестокий? Это я жестокий? Этот подонок с его гнилыми дружками терроризировали сноргов, у которых к твоему сведенью есть семьи и родные. Эта тварь запугала их и заставила служить ему под гнетом страха. Он при тебе без причины прострелил одному из них голову. После этого хочешь сказать, что я жестокий?!

– Зато ты убил всех.

– На войне без жертв не обходятся, Макки. Мир не розовый и пушистый, и ты об этом прекрасно знаешь. Сделай вывод из этой ситуации и перестань жалеть каждого встречного, все люди разные.

Грейман выдохнул и забрал артефакт с шеи покойного.

– Идем.

– Их нужно похоронить.

– Чего?

– Их головы нужно похоронить, иначе они не обретут покой.

– У меня нет на это времени.

– Грейман!

Грейман нервно обернулся:

– Я знаю способ получше.

Он трансформировал руку в полноценный преобразователь и один из трупов струей засосало внутрь в сопровождении кровавых брызг.

– Что ты делаешь!?

– Восполняю силы.

– Нет! Их нужно похоронить!

Сдерживая дичайшее раздражение, Грейман начал идти в сторону Макки, заставляя ее делать растерянные шаги назад:

– Я не собираюсь тут возиться и играть с тобой в религию, лишь потому, что в детстве тебе промыл мозги безмозглый фанатик – отступая Макки ощутила, как уперлась о холодный ствол лианы – Бога нет, Макки, а если и есть, то он не заслуживает наших молитв. Мы идем дальше.

Блуждая по сетям островов, Макки наткнулась на знакомые стены. Сотканные из гигантских лиан, они возвышались на краю пропасти, не давая чужакам подступиться. Приближаясь к крепости, по сотканному из обычных лиан, подвесному мосту, сверху послышалась ломаная, рычащая речь отдаленно напоминавшая человеческий голос.

– Стойят! Уходитэ!

– Я Грейман, позовите Хоргона.

Снорги переглянулись и один из них отправился за вождем.

На стене показался глава.

– Мне сказали, что ты Грейман.

– Именно.

– Докажи. Не докажешь, – старейшина жестом дал приказ взвести курки, – откроем огонь.

– Предлагаю поединок.

Вождь сказал что-то соплеменником на родном языке и ответил:

– Жди на соседнем острове.

Спустя некоторое время на остров пришли воины и глава.

Вождь что-то рыкнул воинам, и те навели оружие на чужаков.

– Идите по тропе, – сказал Хоргон.

– Что они делают? – волновалась Макки.

– Это предосторожность, – сказал Грейман.

Они зашли в глубь острова и вышли на небольшую, голую поляну.

– Что дальше? – спросил Грейман.

– А дальше…, – вождь махнул рукой, и снорги открыли огонь.

Грейман среагировал вовремя. Он оттолкнул Макки, а сам побежал на пролом прикрываясь небольшим энергетическим щитом. Под ногами свистели пули. Грейман прошмыгнул меж ног одного из исполинов и оказался прямо перед вождем. Его одолела одышка. Под шлемом, стекали по лицу капли пота. Рассудок начал мутиться, но это его не остановило. Грейман снова активировал щит, но на этот раз он стал в два раза меньше. Вождь нанес удар сверху артефакт-кувалдой и сотканный из красных, гексагональных фигур, щит, разлетелся в дребезги. Блок Греймана пробили. Вождь замахнулся во второй раз, но Грейман отскочил и удар кувалды пришелся на землю. Он взбежал по руке вождя, схватил его за лицо и активировав ускорители с грохотом впечатал голову в землю. Вождь потерял сознание. Воины собрались стрелять, но Грейман навел дуло пистолета на голову предводителя и крикнул:

– Назад!

Это их не остановило. Они уже собирались нажать на курок, как из-за зарослей послышался рев.

Грейман обернулся и увидел жену вождя:

– Жагран, я выстрелю!

– Стой, – послышался давно забытый акцент.

– Скажи им, чтобы убрали оружие.

Жагран рыкнула, и воины опустили винтовки.

Грейман навел пистолет на Жагран и спросил со вздымающейся от одышки грудью:

– Почему вы напали?

– Поговорьим об этом в деревнье.

– Говори тут. Мне не хватало еще одной засады.

У Греймана двоилось в глазах. Механическая рука начала подрагивать, и он взял пистолет в другую руку.

– Простьи нас за такое поведенье, Грейман. Всех нашьих детьей и женщьин забрали плохие людьи. Они гразьяться убить их, если мы не будьем повиноватьсья. Из всьех женщьин оставили только менья.

– Я убил их главаря неподалеку, так что можете идти и забирать своих детей.

– Это быль посыльный. Ему и нам приказано убьить тебья.

Вдруг раздался крик.

Макки опять схватилась за сердце. Из ее рта пошла кровь, а на теле повздувались вены.

Грейман взглянул сначала на нее, а потом на жену вождя:

– Жагран, прошу помоги. Взамен я освобожу вашу деревню. Обещаю.

Макки потеряла сознание.

– Жагран!

– Хорощё.

Жагран отдала приказ, взяла Макки на руки и побежала в деревню. Вождя понесли следом. Грейман уперся в колени и наконец-то смог отдышаться. В глазах двоилось. Снорг подал ему руку, но гость отказался от помощи:

– Я сам, – сказал он, переводя дух.

Валясь с ног, Грейман поплелся за белыми исполинами.

Глава 8. Ночь в деревне

Вокруг было темно. Макки чувствовала лишь тепло мягкого, серого пледа и слышала, как поблизости трещит костер. Открыв глаза, она увидела жену вождя, а окинув окружение сонным взглядом, увидела, как вокруг большого кострища молча собрались снорги со всей деревни. Деревню и без того освещали яркие, хищные цветы, но костер нужен был для того, чтобы Грейман поскорее привел их родных, не плутая по лабиринтам скалистых островов, над бушующим океаном.

– Где я? Г-где Грейман? – встревоженно спросила Макки, оставаясь в мире сонных грез.

– Не бойся, он скоро придьет, – ответила Жагран, не отрывая пристального взгляда от завораживающего костра.

Рядом с ними сидел вождь. Он молча держал Жагран за руку в ожидании, когда Грейман вернется с их родными, или же, когда с их головами придут захватчики.

За костром царила тишина. Ее нарушила негромкая речь Жагран, которая заставила Макки почувствовать себя в безопасности:

– Помнью, когда ты была совсьем малюткой, я держьяла тебья на руках. Сначала я вась не взльюбила, но потом поньяла как вам тяжело пришьлось. Без мамы, без папы. У друг-друга быльи только вы четвьеро и вы дорожьили друг-другом будьто родньими. Едьинственное, что сможет вас разлучьить это предатьельство. Хотя может и оно обойдьет вас стороной.

Макки укуталась потеплей. Засыпая, она думала о том, с какой тяжестью Ник наблюдал за тем, как от него уходит Огами, предав и оставив одного.

Веки слипались, заставляя терять связующую нить между сном и реальностью.

Но падение в пучину фальшивых миров прервал дозорный. Он прибежал с другого конца деревни и что-то сказал на языке белых исполинов.

Снорги подорвались.

– Что случилось? – встрепенулась Макки.

– Оньи пришли! – радостно воскликнула Жагран.

Ночью, у входа в деревню, Снорги встречали родных. Кто-то детей, кто-то жен, а кто-то матерей.

В толпе двухметровых гигантов Макки пыталась разглядеть Греймана, и увидела она его в самом конце. Покрытый запекшейся кровью, он устало плелся за ними, шатаясь из стороны в сторону, но не теряя бдительности.

Подбежав и положив его руку через плечо, она помогла другу идти. Ведя его по подвесному мостику, Макки заметила, что ноги Греймана подрагивают, а грудь жадно вздымается.

– Что с тобой?

– Мне нужна мана, еда и отдых…

Грейман с Макки вошли в деревню и грозный взор вождя не заставил себя ждать.

– Что еще? – спросил Грейман.

– Ты не Грейман, – ответил вождь.

– С чего ты взял?

– От Греймана пахло порохом, потом и кровью. От тебя же несет лишь потом.

Грейман насторожился. Он отодвинул Макки за спину, из последних сил принял боевую стойку и, сквозь отдышку, сказал, взявшись дрожащим протезом за клинок:

– Макки, стой за мной.

– Во всяком случае… – вождь встал на колени и уткнувшись лбом в землю произнес, – …мы бескрайне благодарны тебе незнакомец, прости нас.

Остальные снорги переглянулись и без колебаний приклонили головы перед спасителем.

Грейману становилось хуже. Упав на четвереньки и завалившись на спину, он жадно глотал воздух через открывшиеся створки шлема у рта.

– Что с тобой? Почему у тебя такая одышка? – испугалась Макки.

– Дай мне мою сумку.

– Держи.

– Открой.

Макки открыла бездонную сумку, и Грейман вытащил оттуда фляжку с делениями.

– Посадите меня.

Хоргон помог ему, и Грейман выпил разбавленную медицинскую ману. Через несколько секунд дрожь исчезла, и он почувствовал небольшой прилив сил. Макки помогла ему встать.

– Мне нужен отдых.

– Жагран проводит вас, – сказал вождь.

Жена лидера привела их на, почти, необитаемый край деревни где до этого жил предыдущий Грейман. В округлом доме из лиан дурно пахло. В нем лежали бутылки из-под спиртного и покрытый кровавыми разводами, белый лежак. Дом ярко освещали проросшие за десять лет цветы.

– Грейман не любьил, когда кто-то заходьил в его дом, поэтому прощу простьить за бардак и запах. Я попрощу сноргов убрать тут.

– Спасибо, я сама, – улыбнулась Макки.

– Ты, как и тогда привыкла все дьелать сама. Позволь я постираю ващи вещьи.

– Не стоит я…

– Неть, это лишь малая долья моей благодарностьи. Давай вещьи.

Жагран ушла, забрав с собой лишь зимнюю одежду Макки и старый сарафан.

– Макки… – Грейман сел на землю, сняв плащ, мундир и водолазку. Он оголил свежие, запекшиеся порезы и спросил: – Можешь меня зашить?

– На вещах разве твоя кровь?

– Не только.

Грейман достал из бездонной сумки спрей, медицинскую иглу и нить.

– Вот, спреем обработай рану, а иглой с ниткой зашивай. Швы снимать не надо, они сами рассосутся.

– На живую?

– Спрей обезболивает и дезинфицирует. Только брызгай побольше, иначе он не подействует.

– Х… хорошо.

Руки Макки подрагивали от волнения. Она даже не могла вдеть нить в игольное ушко.

– Макки, не переживай, это не в первый раз. Так что не волнуйся.

– Да как тут не волноваться.

– Если боишься сделать больно, просто нанеси больше спрея. Давай сначала спину.

По началу Макки было противно наблюдать, как игла впивается в кожу и проходит сквозь застывшую, желеобразную кровь, но завязавшийся разговор помог ей отвлечься.

– Откуда столько синяков? На тебе живого места нет.

– Это следы от пуль.

– Пуль?

– Да. Водолазка – это бронежилет на основе кинетического материала. Чем больше энергии вложишь, тем прочнее материал. Но часть энергии приходится на тело, поэтому остаются синяки. И к большому сожалению этот бронежилет не устойчив к ультразвуковому оружию.

– Бедный...

– Зато живой.

Остановившись Макки спросила:

– Грейман, так ты оставишь меня?

– Если будет такая возможность, да, оставлю.

Вновь ощутив, как в спину вонзается холодная игла он услышал грустное:

– Я поняла…

– Макки, дело не в том, что я хочу от тебя избавиться. Со мной опасно. Я за тебя в ответе. Если ты будешь рядом со мной, то помимо себя мне надо будет защищать еще и тебя. Для меня ты балласт, не в плохом смысле этого слова. Если бы была возможность я брал бы тебя везде, но, повторюсь, это опасно. У меня очень мало опыта. Грейману, который сопровождал нас было тридцать четыре, мне же всего девятнадцать. По сравнению с ним я сопляк, которого нужно еще закалять и закалять. И протез – я его еще толком не освоил, всего четыре года, как я с ним.

– Так ты же его надел еще в больнице.

– После первого слияния произошло отторжение.

– Первого? Разве это был не последний?

– Далеко нет. Чтобы протез нормально сросся с моими тканями я ходил в мутирующую пещеру. Там Зиггирт вводил мне обезболивающее, но это особо не помогало. Я все равно терпел боль до тех пор, пока протез не приживется. Это заняло чуть меньше полугода. На одну процедуру уходил примерно месяц. Десять суток на слияние и двадцать на обследование.

– А потом?

– А потом либо отторжение, либо, в случае, если он сросся неправильно, отделение хирургическим путем.

– Не представляю, как тебе больно было.

– Невыносимо, от боли я постоянно кричал и терял сознание.

– Ужас…

– Год у меня ушел только чтобы восстановить моторику, и еще полгода чтобы более-менее контролировать нагрузку на организм. Артефакт качает ману из меня и часто этого недостаточно. Приходится брать ее из вне, как правило это либо трупы, либо раствор медицинский маны. На базе, когда я освобождал сноргов, головорезы знали про это, поэтому в случае чего подрывали друг друга, а искать их останки в пылу битвы у меня времени не было. Если использовать протез как обычную руку или гарпун, много маны он не требует, но вот если в дело идет оружие или щит, протез жрет ее как ненормальный. С щитом средних размеров, я могу держаться довольно долго, но стоит его увеличить, и он требует больше. А когда мана на исходе, появляется слабость, голод, жажда и тремор.

Если бы Зиггирт мог ввести мне сыворотку раньше, то таких проблем бы не было, но с ней появились бы другие.

– Сыворотку?

– Суперсолдат. Для этого нужны остатки маны из образования при перемещении во времени. Но это только основа. Эта сыворотка даст мне выносливость, которая поможет свести потребление протеза к минимуму. Но платой тому являются побочные эффекты. Если не вводить ее каждые полгода, то будет отторжение или даже смерть.

- Откуда ты об этом знаешь?

- Один из Грейманов отклонился от траектории времени. Зиггирт понял, что с ним что-то не так, так как тот задержался на две недели. Если бы он не подключил Мизольду, то вряд ли смог бы спасти Греймана. К счастью, временную линию удалось вернуть на место

– Теперь я понимаю, почему ты забрал тело одного из бандитов по пути сюда. Но почему в таком случае ты не использовал всех?

– Этого нет в инструкции. Даже любое неверное движение может изменить временную линию. Поэтому, если тебе что-то в моих действиях кажется нелогичным, значит это прописано в дневнике. Но если тебе от этого станет легче, то я использовал их трупы по пути в логово. Да и ты была взвинчена, сомневаюсь, что ты осталась бы равнодушна к подобному поступку.

Нависла неловкая тишина.

– Я вижу, тебе намного лучше, – сказал Грейман.

– Да. Интересно, как они сняли мой приступ.

– Мама поиля вась молёком, – зашли в дом двое подростков сноргов с дровами, полотенцами и питьевой водой.

– Молоком?

– Да, молоко сноргов обладает на редкость целебными свойствами. Оно повышает иммунитет и помогает стабилизировать работу организма, —сказал Грейман.

– Спясиба вям, что спасли няс. Мама просиля зябрать постирять и ващи вещи тожье.

– Вот, – протянул Грейман плащ, мундир и водолазку.

Снорги оставили полотенца, дрова и воду у входа и перед тем, как уйти, сказали:

– Мама и Папа ждют вяс на источньике. И спасибо вям, что спасли няс.

Холодало.

Макки затянула последний шов.

– Все, готово.

Грейман постанывая лег на лежак:

– Спасибо.

Молча, она начала прибираться.

– Ты, наверное, голодна. Если хочешь можем пожарить чего-нибудь и сходить на источники. Как тебе?

– Отдыхай, я сама все приготовлю.

Грейман, достал из бездонной сумки продукты, утварь и вручил ей горелку.

– Доверяю это тебе.

Макки, как и в детстве, ловко орудовала кухонным ножом. Она нарезала картофель, мясо, три зубчика чеснока и отправила все это на раскаленное масло в чугунной сковороде.

– Ну вот, минут через сорок будет готово. Кстати…

Макки залезла в рюкзак и вытащила из него дряблую книжку с потертой, выцветшей восьмиклинкой.

Увидев эти вещи, легкая улыбка под шлемом Греймана искривилась.

Книга и восьмиклинка из детства напомнили ему о предательстве брата и всех, кого он знал. Он вспомнил его последние слова и вспомнил, как Фиттика, разбила бутылку о его голову при последней встрече.

– Я все это время хранила их у себя как память о тебе и Огами.

Сразу как Грейман взял книгу и восьмиклинку в механическую руку его дыхание и пульс участились. Протез начал трещать, сжимая вещи из прошлого. От воспоминаний метал начал накаляться и в один момент они вспыхнули.

– Ты что делаешь!? – крикнула Макки, наблюдая за тем, как сгорают воспоминания.

Память превратилась в пепел. Протез потух. Отряхнув руки, Грейман вышел на улицу, несмотря на свежие, зашитые раны. Сразу как нервы пришли в норму, он вернулся и, как ни в чем не бывало, сел на лежак:

– Уже готово?

Макки нервно положила картофель с мясом на тарелку и молча ее протянула.

– Ясно, обиделась значит.

– Да, обиделась! Знаешь, мне казалось, что ты не поменялся, казалось, что ты просто повзрослел и загнался. Но в доме папы и сейчас я видела в тебе переполняемого ненавистью человека, и именно этот человек десять лет назад сбежал из больницы.

Я понимаю, что тебе было тяжело, но и мне легко не было. Каждый день на протяжении суток меня имели во все щели. Я брала подработки, устроилась официанткой, чтобы заработать больше денег и привлекать больше потных, вонючих стариканов, которые то и дело вытирали об меня ноги. И поверь я это делала не только с мужчинами. Каждый день я могла забеременеть так как подпольные противозачаточные не были гарантией и в эти дни я гадала, вытащит он вовремя, или помрет на мне!

– Правда? А тебе сказать, что пережил я помимо слияния с протезом. Представь себе, свинью перед забоем. Она давно знает, что её ждет, но несмотря на это надеется на чудо. Так вот эта свинья, это я. Представь какого осознавать, что через двадцать с лишним лет ты умрешь и этого почти невозможно избежать. И в этом мире ты маленький ребенок, который ищет утешения, но не находит. В отчаянии он сбегает и ищет мать, а когда находит, получает бутылкой по лицу. Потом он узнает, что она больше не желает его видеть, говорит, что он это просто жуткая ошибка. И этот ребенок остается один на один с ученым, которому глубоко плевать, что твориться у него внутри, который действует и говорит строго по инструкции, как какая-нибудь бездушная кукла, ни словом больше, ни словом меньше. И когда ребенок вспоминает это, он злится, злится из-за того, что он пытается все исправить, но не может никому об этом рассказать. Он злится на всех, кто с легкостью выкинул его из своей жизни, как какой-то ненужный, использованный, хлам! Хотя они даже не подозревают, какая у него ноша. Так что не тебе говорить мне о трудной жизни!

Макки звякнула тарелкой о землю, взяла полотенце и молча отправилась на источник. Грейман продолжил поедать ужин, нервно дергая ногой.

Через минуту в дом вошел Хоргон.

– Поссорились?

– Не на долго.

– Так самоуверенно? Говоришь, как настоящий Грейман.

– Я и есть Грейман.

– Парень, мой нюх ты не обманешь.

– Мне рассказать Жагран, что ты флиртуешь с главой соседнего поселения, когда ходишь «по нуждам деревни»?

– Грейман… она давно разорвала ее в клочья. Теперь эта деревня наша и любовницы у меня больше нет.

– У Жагран свирепый характер. Если бы не твое превосходство в силе, вождем была бы она, а не ты.

– Но все же с тобой мне не сравниться. Как-никак тогда в нашем поединке ты меня чуть не задушил. И хочу заметить он был честным. Где ты был все это время?

– Увы я не могу об этом рассказать.

– Ты как всегда в своей манере. Я не пойму одно, куда делись нотки пороха и крови в твоем запахе?

– Это не важно, сейчас главное доставить Макки к специалисту.

– Жагран сказала, что у нее был приступ. Обратный виток черной маны встречается крайне редко. Вам лучше поторопиться, приступ может застать в любой момент, сам понимаешь, не факт, что молоко опять поможет.

– Я знаю.

Доев, Грейман поставил опустевшую тарелку возле лежака.

– Кстати, что стало с остальными детьми? Они живы?

– Я не могу это сказать.

– Ясно, значит кто-то умер... Вставай, пойдем на источники, залечишь раны.

Охотно поднимаясь с пола, Грейман ответил однозначным согласием.

Глава 9. Выбор

Наступило утро.

– Ничего не забыли? – спросил вождь.

– Нет, – все так же хладнокровно ответил Грейман.

Пока он проверял снаряжение «коня» Макки стояла рядом и что-то шептала, накладывая на себя крест.

– Ты что делаешь? – спросил он.

Макки перекрестила его, закончила бормотать и улыбнулась:

– Теперь у нас все будет хорошо.

– Что это были за жесты и бормотания под нос?

– Молитва. Теперь, когда у меня есть библия с нами все будет хорошо.

– Чудная ты, однако, – Грейман подал руку, – залезай, только аккуратно, не наступи на хвост.

Макки взобралась на шестиглазое, шестилапое существо, отдаленно напоминающее коня, и крепко обхватила друга.

– Спасибо за гровера, Хоргон, – поблагодарил Грейман.

– Я до сих пор у тебя в долгу за деревню. Будете в наших краях, заходите.

– Обязательно. Пошла! – крикнул Грейман хлестнув подобье лошади поводьями из лиан.

Они скакали долго. Огибая соседние племена сноргов по сетям из подвесных мостов, они приближались все ближе и ближе к цели.

Темнело. В лесу закипала ночная жизнь и пробуждались люминесцентные растения.

Наконец-то Грейман дал скакуну команду остановиться.

Он слез с запряженного существа и подал руку Макки.

– Слезай, разомни ноги.

Она почувствовала под ногами твердую почву и воскликнула.

– Ах! Блаженство!

Грейман хлопнул скакуна по жилистому бедру и тот помчался со всех ног.

– Ты что делаешь?

– Отправил его назад в деревню.

– Зачем? – недоумевала Макки.

– Потому что так надо.

Она с легким недоверием посмотрела на Греймана:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Они шли все дальше и дальше, пробираясь через заросли в самые недра освещенных растениями джунглей. Следуя за Грейманом Макки ловила себя на мысли, что сомневается в нем. Направляясь в неизвестность она боялась, что он избавится от нее так же, как и от остатков воспоминаний, которые она так трепетно хранила все это время. Так же просто, равнодушно и без всяких сожалений. Она понимала – это не тот добрый мальчишка, которого она когда-то знала.

От размышлений, Макки отвлекла остановка. Грейман достал блокнот, глянул в него и сказал:

– Мы на месте.

– И что теперь?

– Ждать.

Нависло неловкое, протяженное молчание. Его нарушил Грейман:

– Макки позволь я тебя сфотографирую.

– Сфотографировать, зачем?

– Просто так надо.

Макки стало страшно. Грейман завел ее в лес и захотел сфотографировать без объяснений причин. Она знала про дневник и про инструкции, но это ее не успокаивало.

– Подожди, я же не причесана, - сказала она, стараясь не выдавать пляшущие нервы.

Макки навела красоту, и он запечатлел ее в памяти шлема. Она сидела на поваленной лиане ожидая, когда Грейман достанет фотоаппарат.

– Мне долго еще ждать? – спросила она, наблюдая за тем, как он разглядывает протез.

– Я уже все.

– Как? А где же фотоаппарат? – слышались нотки нервной речи.

– Он в шлеме. Как попадем к Зиггирту в бункер, надо сразу заправить артефакты маной.

– А где, собственно, этот бункер?

Послышался грохот, земля задрожала.

– Что это?! – вскочила Макки.

Землетрясение утихло. Грейман разгреб листья на земле, и перед ним показались покрытые ржавым налетом, металлические двери.

– А вот и бункер.

Стальные пластины разошлись в стороны и явили на свет мрачный коридор в конце которого мигала старая лампочка.

– Пошли.

– Ты уверен, ч-что нам туда?

– Да, не упади, – невозмутимо ответил Грейман шагая по ступенькам.

Пересилив страх и сомнения Макки отправилась за ним.

Спускаясь все ниже и ниже в его голосе послышалась нотка вины:

– Макки прости, что нагрубил вчера. Я не хотел. Просто мне тяжело вспоминать прошлое, вот я и… – Грейман обернулся, и паника накрыла его с головой.

Позади Макки оцепенела, боясь шелохнуться и затаив дыхание. Она облокотилась плечом о стену и обеими руками схватилась за сердце. По подбородку стекала струйка крови, а сквозь кожу пробивались пульсирующие, фиолетовые вены. Зрачки не реагировали на вспышки желтой, коридорной лампочки и спустя еще одно мгновение ее затрясло.

Ржавые двери над головой закрылись и шлем Греймана осветил коридор.

– Макки! Ты слышишь меня, Макки!?

Грейман взял на руки ее скованное судорогами тело и забежал в комнату в конце пролета. Дверь позади захлопнулась и началась дезинфекция.

– Зиггирт, быстрей!!! – крикнул он.

Межотсечная дверь открылась. Грейман вбежал в бункер.

– У нее приступ черной маны, сделай что-нибудь!

Ученый с красным браслетом не растерялся:

– Неси ее в операционную!

Набрав кровь для анализа, он поместил ее в устройство, и приступил к ультразвуковой диагностике.

– У-у, все плохо.

– Что с ней!?

– Черная мана сильно покорежила ее сердце, легкие и сосуды.

– Зиггирт сделай что-нибудь.

– Боюсь, я тут бесполезен.

– Зиггирт!

Грейман в очередной раз умолял его совершить невозможное.

Макки извивалась от боли и плевалась кровью, еле-еле наполняя легкие кислородом.

Зиггирт в раздумьях взялся за подбородок.

– Есть один вариант, но я не обещаю его гарантию.

– Какой? Говори!

– Твой образователь для машины времени.

– Образователь? Нет, нет, без него я не попаду в прошлое. Должны быть другие варианты.

– Вариант только один, Грейман.

– Дневник. Что-то должно быть в дневнике.

Грейман лихорадочно открыл дневник в надежде найти ответы. Но ответа не было.

Сняв шлем он с криком швырнул его в стену.

На кону стояли жизни всех в прошлом или одной в настоящем.

Пока Грейман думал Макки становилось хуже. Близилась ее точка невозврата.

– Если используем артефакт, процентов восемьдесят, что она выживет, но артефакт станет непригоден в любом случае. Я долго думал над тем заперт ли ты во временной петле, и я склоняюсь, что всё-таки так и есть. Еще ни одному Грейману не удавалось ранить Иссию. А сможешь ли ты? Вполне возможно, что Грань открыть невозможно. Может, это наказание Бога, которого мы так пытаемся искоренить из общества. Хоть я в него никогда не верил, но и отрицать его существования не могу, – Зиггирт закурил сигарету и облокотился о спинку стула. – Что ты выберешь, Грейман?

Глава 10. Разговор не по инструкции

Ник сидел в операционной возле койки и думал, что ему делать дальше. В его руках была маленькая уже распечатанная фотография Макки.

На койке послышался стон:

– Н-ник…

Подруга детства с трудом открыла глаза:

– Что произошло? Где я?

– Все хорошо…

Ник выглядел потерянно. В его хриплом голосе слышались уныние и тревога.

– Грудь сильно болит, – поморщилась Макки. – Что со мной?

– Мы сделали операцию. Теперь можешь не переживать, приступов… приступов больше не будет.

– Я думала, что ты хочешь от меня избавиться. Прости за это.

– Все нормально.

– Что с тобой? Что-то случилось?

– Не бери в голову.

Образовавшуюся тишину ненадолго разбавили капли из ржавого крана в углу.

– Я слышала, как кто-то говорил, что у меня что-то с сердцем.

– Теперь вместо сердца у тебя преобразователь.

– Твой друг пожертвовал прошлым, чтобы спасти тебя, цени это, девочка – в операционную вошел человек в белом халате, черных перчатках, с моноклем-артефактом вместо глаза и морщинами на хищном лице.

– Кто это? – спросила Макки.

– Это Зиггирт. Он тебя спас.

Закуривая папиросу ученый усмехнулся:

– В первый раз я пересаживал сердце. Честно сказать, думал у меня не получится.

– Так ты из-за меня не вернешься назад?

– Именно, – подметил Зиггирт.

– Что же теперь с Огами? А как же Кая?

Макки заметила, как на лице Ника появились черты недовольства. Встав со стула, он молча вышел за дверь.

– Не переживай, перебесится, – сказал ученый, стряхивая пепел в колбу с реагентом.

– Надо перед ним извиниться.

– Не стоит. Ему объяснил и тебе объясню. – Реагент вступил в реакцию. В колбе начала выделяться серая пена. Зиггирт добавил в нее неизвестный раствор, и пена медленно начала испаряться. – Дело в том, что существует бесконечное число наших реальностей. В одной из них наш Грейман, ну или Ник, как тебе угодно, выбрал прошлое и ты умерла. И вполне возможно эта реальность заточена во временную петлю, из которой нельзя выбраться, – ученый сделал последнюю затяжку, с осторожностью кинул окурок в колбу, пары воспламенились и от окурка не осталось и следа. – Другими словами, наша реальность – это один из возможных вариантов развития событий.

Зиггирт отряхнул руки, подошел к двери и поубавив освещение сказал:

– Отдыхай. А Ника в голову не бери, переживет как-нибудь.

Макки осталась одна, но теплое одеяло быстро и безотказно погрузило ее в сон, в углу отделанной белым кафелем комнаты.

Миновав серые бетонные коридоры ученый прошел на кухню. Там возле стола сидел потерянный в себе Ник.

– Зачем тебе эта фотография?

– Не знаю. В блокноте было написано, чтобы я ее распечатал.

Зиггирт достал из шкафчика бутыль с мутным тёмным алкоголем и два бокала.

– Я думаю, это должно было стать напоминанием о цене твоего путешествия.

– Опять говоришь по инструкции?

– Нет. В моем блокноте нет указаний при подобном развитии событий.

Он сел на стул и облокотившись плечом о стену, начал разливать коньяк:

– Если хотите, живите у меня. Мне тут скучно одному, хоть будет с кем поговорить. На счет властей не переживай, я сомневаюсь, что они даже примерно знают маршрут моего бункера.

– А смысл?

– Жить. Если потерял один смысл, найди другой. Так все люди делают. В конце концов помоги подруге провести эту жизнь нормально, не зря же ты ее спас.

Ник резко опустошил бокал:

– Она теперь сама по себе. Отведу ее на паром, а там пусть делает что хочет.

– И куда она отправится? Обратно в бордель? Не пытайся делать вид, что тебе на неё всё равно. Без тебя она не выживет, и ты это прекрасно понимаешь. Ну избавишься ты от нее, а в чем тогда смысл? Зачем ты ее спас?

– Я… я не знаю. Я уже ничего не знаю.

– Знаешь, когда первая версия меня писала дневник, то подметила, что после смерти этой девушки ты стал неузнаваем. Ты стал машиной, для которой не было почти ничего невозможного. Если до этого момента ты вкалывал в тренировочном зале и набивал руку в основном на авантюристах и наемниках то по итогу ты убил красного браслета. Красного! Ты стал сильнейшим из себе подобных. Ты мог дать отпор самому мяснику черт бы его побрал. У него целый арсенал, а у тебя лишь рука, клинок и пистолет. Но, ты пил Ник, пил не просыхая. И в этот момент с тобой всегда была эта фотография. Я это помню. Поэтому, не думаю, что ты спас девчонку просто так. Ты запутался, и чтобы разобраться тебе нужно время, – отправил коньяк внутрь. Сморщил губы от крепости. – Мне кажется ты спас её, потому что любишь.

– Исключено.

– Почему?

– Давным-давно я полюбил только одну и ни за что не предам то, что к ней испытываю.

– Ты о той рыжей девочке? Ник, уже ничего не изменишь и поверь, ты смеришься с ее потерей, когда поймешь, что прошлое в прошлом, а настоящее это то, где ты находишься сейчас, – ученый закурил. – Знаешь, всем мужчинам без исключения нужна женская поддержка. Нужна та, которая утешит и заставит жить. Кто-то платит за эту утеху, а кому-то нужно нечто большее чем отношения на одну ночь. И ты, не тот, кто будет сыт лишь одной ночью. Поверь, я знаю, о чем говорю. Может ты и не знал, но я не всегда сижу тут и ковыряюсь в артефактах. На пятом радиусе есть очень хорошая особа, к которой я часто заглядываю.

– Ты о Мизольде?

– Ага. Не смотря на свой тяжелый нрав, иногда и ей нужно побыть беззащитной девочкой в грубых мужских объятьях. Именно в ней и есть мой смысл. Именно из-за неё я хочу получить красные цветы. Её внешность меня конечно заводит. Её хвост, коготки и груди сводят меня сума, но… но я хочу, чтобы нас было трое.

Зиггирт замер. Будто вспомнив нечто очень важное, он повторил:

– Трое…

Сделав последнюю затяжку ученый отправил сигарету в пепельницу и как ни в чем не бывало сказал:

– Ладно, давай спать, я уже и не помню, когда проснулся

– Ты иди, я еще немного посижу.

– Кухня в твоем распоряжении.

Зиггирт ушел, оставив Ника наедине со своими мыслями, но в его голове крутилась только одна «Что значила эта реакция?».

Глава 11. «Кишка тонка у тебя, девочка»

Прошло две недели.

После операции раны Макки затянулись, а кости срослись благодаря препаратам на основе медицинской маны. Грейман тоже пришел в форму.

Зиггирт вошел в его комнату:

– Заправил.

– Пистолет исправен?

– Да, больше не заклинит.

– Отлично, – Грейман начал собираться. – Скажи Макки, что я скоро вернусь.

– А куда ты собственно собрался?

– Нужно что-то делать, я не могу всю жизнь сидеть в бункере. Власти, как и раньше не дадут мне спокойно дышать. Для начала выпотрошу рыжего урода, у которого слишком длинный язык.

– Макки будет переживать.

– Она опять перечитывает, как там ее… Библию?

– Да, уже в четвертый раз.

– Лучше бы делом занялась.

Грейман надел шлем и во всеоружии направился к выходу из бункера

– Где мы находимся? – спросил он, подходя к межотсечной двери.

– В центре города.

– Это в подвале заброшенной лавки, первого радиуса?

– Да, – ответил Зиггирт наблюдая как по радару в стене маячат желтые точки.

– Людей много?

– Как обычно, это же площадь.

– Открывай.

Межотсечная дверь отворилась. Грейман прошел комнату с дезинфекцией и направился по ступенькам вверх под мерцания старой, желтой лампочки. Ржавые двери бункера начали расходаиться в стороны и приборы Греймана уловили сигнал. Шлем забил тревогу.

В пролет обрушился град из свинца. Выставив щит и, не растерявшись, Грейман рванул напролом, выхватив из кобуры пистолет. Вместо заброшенной лавки вокруг оказалась небольшая, очищенная от домов территория. Снаружи ждали черные и белые мундиры, от зеленых браслетов до белых. Первая шеренга ринулась в ближний бой, а вторая окружила Греймана в кольцо поливая непрерывным шквалом из раскаленного метала. Под огонь попадали все без разбора. Основная цель – уничтожить Греймана, любой ценой.

Из протеза выскочил клинок. Парируя и нанося удары его тело ныло от попаданий пуль и пылало от незначительных ран. Хоть враг и преобладал в числе, Грейман видел – его поражение неизбежно. Да, он мог пустить в ход огнемет, но его совесть, не позволяла этого сделать из-за мыслей о гражданских в домах, что стояли по близости. Более того для его протеза всегда нужен был источник маны, который черпался из вне. Несомненно, преимущество за ним.

И все же, ослабив бдительность, на горло Греймана пришелся удар, рапиры который, он не успел ни просчитать, ни уследить. От смерти его уберегли лишь пластины шлема под водолазкой. Удар был до того сильным, что он выронил оружие и, со сбитым дыханием, ударился затылком о мощеную плитку. Неизвестный тут же нанес жалящий удар сверху. Благодаря ускорителям, Грейман успел схватить лезвие и отклонить его траекторию. Последовал кривой, натужный крик. Меч начал накаляться. Из раненого плеча донесся запах жженого мяса. Стиснув зубы, он опять привел в действие ускорители и на мгновения вырвал клинок. С точно такой же силой и скоростью лезвие вонзилось обратно в землю. Грейману хватило этих долей секунды, чтобы освободиться, отскочить и подобрать оружие. Вернув пистолет в кобуру, он схватился за кровоточащую рану и наконец-то разглядел лицо врага. Несмотря на вернувшееся дыхание, его снова сперло.

– Тварь! Наконец-то я тебя прикончу!.. – процедила Фиттика.

На ее замученном, с едва заметными морщинами, лице, застыла ненависть. Та, что однажды заменила мать, была намерена отправить его на тот свет.

Грейман не хотел причинять ей боль, он всем сердцем не желал этого поединка. Но что-то заставило его выхватить меч.

Лента со звеньями приняла форму клинка. Фиттика облаченная в белый мундир, активировала артефакт, и под подошвой мелькнула вспышка. Благодаря крохотным ускорителям на конце рапиры, ее атака оказалась слишком быстрой. Еще бы мгновение и внутренности Греймана смешались с кровью покойных мундиров.

Его левое плечо пылало от боли и делало руку не столь проворной. Но кисть все-равно сжимала холодную сталь. Стрелки ждали команды. Греймана окружило второе кольцо мечников, среди которых затерялась Фиттика. Он услышал, как неподалёку раздался звук резака.

«Бункер!», – раздалось в его голове.

Грейман понимал, надо торопиться. Но Фиттика являлась большой проблемой. Хоть он и носил артефакты красных браслетов, черные были ничем не хуже них в бою. Основным отличием было то, что артефакты красных мундиров обладали аномалией и давали возможность пересекать границы пятого радиуса. У Фиттики же были не только артефакты, но и опыт, которого Грейману не хватало.

Стрелки снова открыли огонь. Выстрелы пронзали своих. За шеренгой мечников мелькнул голубой, энергетический щит.

Одна из пуль попала Грейману в печень и, активировав бронированный купол, он схватился за бок. «Как пуля пробила защиту?!» – подумал он.

Ему надоели эти игры. Плевать на гражданских! Поняв, что мундиры нашли способ пробить его броню с дальней дистанции, Грейман трансформировал руку и обрушил на них всепожирающий напалм.

По площади разнесся аромат горелой плоти. Всюду извивалось пламя. Горели дома и мана, которая вытекала из поврежденных артефактов солдат. Как и ожидалось в живых осталась лишь Фиттика. Ее спас голубой, бронированный купол. Но мана в артефакте закончилась, и теперь она осталась без защиты.

Как бы Грейман ни хотел, он не мог поднять меч. Его рука попросту не поднималась на ту, которая заменила ему мать. У него не осталось иного выбора, как отступить. Фиттика была быстра и это являлось для неё неоспоримым преимуществом. Но и у Греймана был козырь в рукаве. Надев капюшон, он вернул меч.

Фиттика вспышкой рванула с места и нанесла удар. Но Грейман исчез. Подобно призраку он испарился. Она яро рыскала среди пламени в ожидании, когда он выскочит и атакует со спины. Но вскоре Фиттика поняла – его тут нет.

В это время Грейман уже несся по закоулкам крепко сжимая ладонь Макки и зажимая кровоточащую рану. На радаре из неоткуда возник сигнал. Вновь забила тревога. Он толкнул Макки в сторону и, ломая фальшивый дом, большой, пилотируемый робот вырвался из засады. Робот промахнулся. Жители соседних зданий выбежали на улицу и кинулись кто-куда.

– Беги! – крикнул Грейман.

Только Макки дала деру, как ее накрыло сетью.

Грейман достал из-под плаща капсулу и принял разработанный Зиггиртом наркотик, чтобы оставаться в сознании. Он потерял много крови. В теле ощущалась слабость. Наверняка Фиттика уже поняла, что к чему, и отправилась его искать, либо это была не единственная задача. Они каким-то образом нашли бункер Зиггирта, но вот знали ли они что там находился Грейман? Кто-то его сдал. В свете недавних событий в его голове сидела зацепка и Грейман догадывался, кто это мог быть.

С левой руки капала кровь.

– Ну что, Грейман? Я думал ты давно помер. Я хоть и стар, но в отличии о тебя есть еще порох в пороховницах. Сбежал с поля боя. На тебя это не похоже. Я мог бы с полной уверенностью сказать, что ты самозванец, но сам факт, что у тебя протез, дает мне веский повод в этом сомневаться, – раздался тараторящий голос из пилотируемого робота. – Ничего, Грейман, с такими ранами я одолею тебя в два счета, а девчонку оттрахаю как следует. Надо же как-то напряжение снимать.

Но Грейман не поддавался на провокации. Он хладнокровно пытался понять, где находится слабое место заклятого врага. Робот, которым пилотировал Мясник был оснащен высокой боевой мощью, а слабые места были заварены стальными пластинами. Но шлем Греймана нашел брешь в защите. Трещина в швах прямо над головой роботизированного скафандра.

Настал момент битвы. Враг пустил в ход огнемет. Плащ защитил Греймана от напалма, и он исчез из виду. Тщетно. Радар Мясника выдавал его местоположение. Грейман атаковал со спины, но Мясник развернул корпус на сто восемьдесят и встретил его пулеметной очередью. Выставив щит, он проскочил между стальных ног. Сработала турель на спине. Робот опять развернулся, но Грейман снова оказался сзади. Вновь помешала турель. Отступив, он оказался возле Макки и разрезал сеть.

– Беги, я догоню.

– Нет!

– Я сказал, взяла ноги в руки и бегом отсюда!

Мясник рванул прямо на них.

Грейман подхватил Макки на руки и побежал что есть сил. Робот догонял их стремительно сокращая дистанцию и разрушая на своем пути постройки. Вместе с обломками летели и люди. Грейман метнул гарпун и мигом скрылся в паутине закоулков, избежав попадания каменных стен и массивных бревен. Они скрылись в канализации.

Пока Мясник бесчинствовал, громя дома, Грейман вразумлял спутницу.

– Макки, это не шутка, тут опасно!

– Я без тебя не справлюсь.

– Вот кулон того бандита. Этот артефакт не даст ему тебя отследить. Я обещаю, что с тобой все будет хорошо, только прошу уйди от сюда подальше. Как окажешься хотя бы за несколько кварталов вылезай и нажимай на кнопку. Я примчусь сразу же как разделаюсь с ним.

Грохот на поверхности стих.

– Всё, беги!

Прямо перед её лицом обрушился потолок, и стальная рука схватила Греймана. Макки упала и вскочив побежала вглубь зловонного туннеля.

Грейман вырвался из хватки Мясника и с помощью гарпуна и ускорителей начал ловко маневрировать по окрестностям, каждый раз ускользая от его стальных, клешней. Стальной колосс был непоколебим и лишь гранатометный выстрел заставил робота отшатнуться. Грейман вновь оказался за его спиной. Турель врага заклинило. Появился шанс. Он избавился от турели и схватился когтями протеза за треснутый шов. Мясник начал паниковать. Используя ускорители, Грейман вскрыл слабое место и под пластиной показался кабель питания. Но как бы он не ликовал, предвкушение победы прервало эхо выстрела крупнокалиберной винтовки-артефакта. Пуля врезалась в шлем. Греймана отбросило вниз. Он вскочил, но тут же завалился на бок. Вестибулярный аппарат отказывался его слушать. Из-за большой потери крови и сотрясения тонус Греймана сошел на нет и, сквозь распахнувшиеся створки, его стошнило. Наркотик прекратил действие. Появился тремор. Он попытался встать, но не смог. Раны и активное использование протеза дали о себе знать. Мясник схватил его за ноги, поднял и утоляя садизм начал колошматить о землю. Грейман летал от здания к зданию пробивая стены. От переломов спасал лишь кинетический костюм Зиггирта. Вставая на дрожащие ноги его хватали и снова истязали. Грейман был уже без сознания. Держа вниз головой Мясник хотел его поджарить. Насос почти дал напор с горючим, но тут раздался крик:

– Нииииик!!!

Внезапно меха-артефакт Мясника вышел из строя. Робот рухнул. Сработал аварийный механизм, и пилот показался. Нервно пытаясь освободиться, он проклинал вечно заедавший ремень. Макки схватила пистолет Греймана и вскарабкалась по обломкам. Мясник услышал взвод курка.

– Ой, внучка ты это, опусти оружие, и я тебе ничего не сделаю.

Макки молчала.

– Ты чего? Дедушка Мясник тебя не обидит, обещаю, – все также по-доброму тараторил.

Годы в борделе помогли Макки распознать ложь.

– Вы врете. По лицу вижу.

Мясник изменился. Он стал жестким и высокомерным.

– Ты не убьёшь меня. Ты не тот человек, чтобы нажать на курок.

Макки колебалась. В её дрожащем дыхании был слышен страх.

– Кишка тонка у тебя, девочка.

Но эхо выстрела разнеслось по округе.

Выронив пистолет, она посмотрела на дрожащие руки.

Придя в себя Макки подбежала к Грейману.

– Ник, ты слышишь меня?! Ник! Ник, пожалуйста, просыпайся.

Его тело было тяжелым. Шлем болтался, будто вот-вот слетит с головы хозяина, но заевшие пластины не давали этому случиться. Макки взяла его за руку и потащила. Она не знала куда деваться. Она просто хотела сбежать отсюда или хотя бы забиться в тихий уголок, где их никто не найдет.

С места стычки она протащила его на несколько кварталов.

– Ник, пожалуйста, держись, – плаксиво звучал её голос.

Из домов выходили люди. Недовольные, они начали их окружать.

– Это же Грейман, – сказал кто-то из толпы.

– Надо сдать его мундирам.

– Да! Не хватало еще в тюрьму из-за них попасть!

Люд загалдел.

– Пожалуйста, дайте нам уйти. Прошу!

Греймана выхватили из рук, а Макки скрутили.

– Нет. Пожалуйста! Пожалуйста, отпустите нас!

– Властям их!!! – кричали люди.

– Пожалуйста, пустите...!

Глава 12. Ханна

Континент Марии.

Родина белых мундиров. Об этом месте говорят много хорошего. Главный закон этого континента «Чем больше власть, тем больше ответственность». Богатые купаются в роскоши, а средний класс старается их догнать. Символом справедливости этого мира являются поезда. Там люди не делятся на классы. Внутри не важно, богач ты или оборванец. Но стоит выйти из вагона, как бедняк становится отбросом. Низший класс — это инструмент для тяжелой и грязной работы, орудие для убийства и расходный материал на производстве. Об этом знают все, но предпочитают молчать. Все, кто начинают возникать тут же идут под суд, либо таинственно исчезают. По закону все равны, но кто-то всегда ровнее. Естественно чиновника могут посадить за решетку, или даже казнить. Но стоит отцу одиночке с низким социальным статусом выполнить грязную работу, как ему за те же преступления дадут условный срок, либо же вообще оправдают в силу тяжелого положения в обществе. И они этим пользуются.

Одной из таких оборванок является Ханна. Слепая, голубоволосая девушка, не так давно потерявшая сестру. Она живет на окраине города около леса, где тихо и спокойно. И ее главная проблема — это недееспособность. С тех пор как умерла сестра, Ханна заболела анорексией. Карина старалась и помогала ей возделывая землю на ферме и собирая урожай. Дома всегда были овощи и немного фруктов, но сейчас в этой халупе не было ни малой крошки. Полгода, как тело Ханны отпугивало людей и три месяца, как она лишилась единственного заработка – проституции. Все это время её спасал колодец и еда, которую она со слезами выпрашивала на рынке. Над ней потешались, издевались, заставляя пресмыкаться и ползать по земле в поисках брошенной подачки. И вот сейчас она сидела во дворе, представляя, что Карина все ещё жива.

– Здравствуй, Карина. Сегодня опять пришлось раздеться, чтобы подобрать кукурузу. Не избили и на том спасибо. Не знаю, как я выгляжу. Наверное, грязная и волосы все сальные. Они у меня где-то до плеч выросли, даже не знаю, чем их отрезать. Нож точить теперь некому, поэтому, приходится ходить с такими. Я уже совсем худая, могу руками талию охватить. Как всегда, очень хочется кушать. Хорошо, что я не вижу того, что происходит вокруг. Я бы… – Ханна начала плакать, – я бы просто не смогла этого перенести. Надо мной все издеваются, обзывают, б… бьют. Говорят, что я страшила и уродина. Я… я бы не смогла смотреть на твои вещи в шкафу. Ничего, я скоро тоже отмучаюсь. Поскорее бы это все закончилось…!

Рыдая, Ханна уснула на лавочке под открытым небом.

Шла ночь. Ханна проснулась от лая. Из леса выбежали одичалые собаки. Они были так же худы, так же несчастны и так же голодны. Лай становился громче. Макки поднялась и пошла в сторону дома. Собаки были уже близко, но дверь она так и не нашла. Ей ничего не оставалось, как сесть у стены, схватиться за голову и закричать.

Но по близости раздался страшный рев. Этот рев не был похож ни на одно животное. Собаки остановились. Виляя хвостом и прижимая головы к земле, они направились к человеку в светло-сером плаще. К тому, кто издал этот самый рев. Приветствуя его, они ложились на спину. Так они демонстрировали свое полное доверие и покорность к альфе. Неизвестный подошел к забитой, дрожащей девушке.

– Вставай, Ханна, – раздался холодный как сталь голос.

– Пожалуйста проводите меня в дом, тут много собак. Можете издеваться сколько хотите, но только проводите, пожалуйста! – вскочила она.

– Я пришел, Ханна, как и обещал.

– Кто вы? Я вас знаю?

Он взял ее ладонь, прислонил к своей шершавой щеке и с любовью в ледяном голосе сказал:

– Мы познакомились в борделе, когда еще были маленькими.

Ее выражение лица изменилось.

– Огами?

– Да.

Губа Ханны дрогнула. Она заревела.

Огами обнял ее.

– Не бойся, теперь все будет хорошо. Все будет по-другому. Даю слово.

Ханна успокоилась, и они пошли в халупу. С обрушенного потолка открывался вид на луну, стекла омывали разводы, везде царили бардак, грязь, крысы и тараканы. Тараканы забились в щели, а крысы стали угощением для собак. Грызуны выбежали из дома и сразу подверглись терзанием желтых клыков. Раздались верещащие писки. Ханна испугалась.

– Что происходит? Огами, это точно ты?

– Да, не волнуйся.

Он усадил её на кровать и протянул бутылек с красной жидкостью.

– На, выпей.

– Что это?

– Подарок.

– Мне страшно.

– Просто выпей это.

Ханна опустошила бутылек. Содержимое было сладким с металлическим послевкусием. Через несколько секунд ее покинуло чувство голода. Через минуту прошла слабость. А через пять – серая пелена перед глазами начала исчезать.

– Я вижу… я вижу!

Она подняла голову и, натянув улыбку на суровом лице, человек с белыми волосами сказал:

– С днем рождения, Ханна.

– О… Огами, ты такой красивый!

Ханна опять заревела. Огами сел рядом и вновь обнял.

Она ревела в его объятьях, до тех пор, пока не успокоилась и не уснула. Огами уложил Ханну, накрыл одеялом, снял плащ и вышел на улицу. На нем были мешковатые штаны, берцы и серая поношенная футболка, а на левом предплечье был артефакт, с красной маной на донышке. Устройство издало высокочастотный писк. Створки раздвинулись и обнажили небольшой стеклянный цилиндр со светящейся красной жидкостью. Огами вытащил сосуд. Собаки начали на него скалиться и грызть друг друга в надежде отобрать кусочки недоеденных крыс. Но Огами был невозмутим. Он достал из кармана последнюю капсулу и вставил в артефакт. Защитные створки спрятали хрупкий сосуд. Раздался высокочастотный писк и уровень маны опять засветил красным. Собаки, что скалили зубы, прижали голову и, виляя хвостом, подошли. Огами погладил их и сказал:

– Ничего. Я нашел то что не должен был найти. Скоро вы станете свободными. Великий Гнев уже близко.

Глава 13. Давний друг

Приходя в себя Грейман понял, что не может дышать. Начало жечь носоглотку. Открыв глаза, он понял – голова в воде. Грейман попытался пошевелиться, но почувствовал, как в плечи, запястья, ноги, шею, лоб и торс туго впиваются кандалы. Он не понимал, что происходит. Он был дезориентирован, напуган. В панике Грейман попытался трансформировать протез, но стальные оковы не давали ему этого сделать. Наконец-то вода исчезла. Вдохнув через рот, он выдул воду из носоглотки. Грейман понял, что находится вверх ногами. На нем были только штаны и обувь. Все раны оказались зашиты. Тело было сплошь синим от истязаний Мясника. Пока механизм переворачивал стол обратно, он старался как можно быстрее насытить легкие. Вокруг было темно. Перед собой, на потолке, Грейман видел только тусклую, желтую лампочку.

– Сколько мы не виделись, Ник? Лет десять? - раздался надменный голос.

Грейман почувствовал, как на стол кто-то сел, но глаза его не увидели.

– Машина времени… Честно говоря, я не думал, что господин Зиггирт может создать что-то подобное.

– Кто ты такой? Откуда меня знаешь? – донесся со стола тревожный, хриплый голос.

– Ник, мы давно знакомы. Если бы не ты, я бы не потерял зубы и ногти. Это ты виноват в смерти Каи. Из-за тебя и Огами Макки стала шлюхой. Если бы не ты и твой брат, возможно, мы бы все жили дружно и счастливо.

– Неймо?

– А-ага.

Он навис над Грейманом. На ушах Неймо красовались изрубцованные следы от ожогов, которые скрывали длинные волосы, а черный халат с длинным воротом и белой эмблемой черных мундиров – перевернутым трезубцем, скрывал остальные шрамы, оставленные в детстве экзекутором. Неймо поправил очки и облокотился на стол.

– Ник, ты даже не представляешь, какой восторг я испытал, когда узнал, что буду пытать человека, который осознанно отдал меня в девять лет на истязания.

– Как ты пробил броню? И почему система Зиггирта не забила тревогу?

Неймо ухмыльнулся, слез со стола и начал ходить вокруг.

– С броней все предельно просто – снайпер, винтовка и ультразвуковая пуля.

– Как ты сделал ультразвуковую пулю?

– Ну, я, как ни крути, пошел по стопам господина Зиггирта. А, что касаемо его системы, у меня свои козыри в рукаве.

– Значит, шлем с меня ты снял тоже при помощи этих своих козырей?

– Ага. Мне пришлось с ним повозиться. Аномальная прочность и временной лимит, который не давал тебе в прошлом исчезнуть сразу, как ты его снимал, неоспоримо полезные вещи. Неудивительно, что после попадания пули крупнокалиберной винтовки он остался цел. Если бы не пластины, твои шейные позвонки точно бы не выдержали.

– На сколько я знаю, мундиры спят и видят, как поскорее от меня избавиться. Так почему же мне зашили раны?

– Это приказ сверху. Нам нужно, чтобы ты достал блокноты из сумки. Без твоего вмешательства — это еще та возня.

– Если ты не достал дневники, то откуда знаешь про путешествие во времени?

– Это тебе знать не положено.

– Я понял, в чем дело. Это Зиггирт!

– Не понимаю, о чем ты.

– Это он отключил радар и сдал меня мундирам! Козырь…? Твой козырь это – Зиггирт. Бездарный ты выскочка!

– Молчать! Я тот, кто превзойдет Зиггирта! Не ты, не Фиттика, не леди Уайт! Этим человеком буду я!

Неймо глубоко вдохнул через нос и на выдохе стал спокоен.

– О тебе тут почти никто не знает, лишь несколько шишек с горсткой подручных, и я хочу, чтобы это осталось тайной. Ведь если Фиттика поймет, кто все эти годы скрывался под шлемом, – Неймо навис над лицом Греймана, – я упущу шанс насладиться твоими пытками. Приступим…

Неймо подвинул стол с инструментами и взял в руки ржавые клещи:

– Пожалуй, начнем с ногтей.

Он подошел с левой стороны и вместе с подушечкой безымянного пальца начал сдавливать, стальные зубья. Послышался хруст фаланги. Грейман закричал. Сдавив палец до конца, он со всей силы дернул на себя и вместе с ногтем вырвал фалангу. Кровь хлынула из раны.

Грейман не переставал кричать.

– Твой крик – мёд для моих ушей, старый друг. А теперь, – взял длинную иглу, – давай попробуем вот этим.

Неймо прижал его пальцы и медленно, мучительно вонзил иглу в кровоточащее мясо. Грейман кричал, надрывая горло и отчаянно пытаясь освободиться. Но экзекутор улыбался, с огромным наслаждением водя концом иглы через палец, внутри его ладони. Правая рука Греймана начала накаляться. В один из криков его связки не выдержали. От раскаленного протеза, кандалы становились все мягче и мягче. Прилагая максимум усилий, оковы начали поддаваться и тянуться подобно пластилину. Неймо оглянулся:

– Почему ты замолчал?!

Грейман сумел высвободить один из ускорителей и вырвать протез из заточения. Неймо отскочил. Он выхватил пистолет, но Грейман трансформировал руку и выстрелил. Палач схватился за живот:

– Охрана!

Спустя минуту охранники выбили бронированную дверь, но экзекутор был уже располовинен. На столе никого не было. В комнату вбежало десять вооруженных человек в черных мундирах и массивных доспехах. Их черные браслеты, погоны и мощные артефакты говорили о силе, а возраст об опыте. Командир увидел, что телефонный кабель у входа перерезан и жестом приказал включить свет. По лицу было видно, что он через чур уверен в себе и своих ребятах. Один из мундиров потянулся к рубильнику, но из темноты вылетел клинок и пригвоздил его кисть к стене. Охранник заорал. Остальные открыли огонь. Под вспышками пороха браслеты никого не заметили.

– Спрятался! – ухмыльнулся командир в черной фуражке и белым трезубцем в центре.

Пригвождённый вырвал клинок и отбросил его в сторону.

Грейман в это время сидел в углу большой комнаты за металлическим ящиком. Его протез подрагивал, отказываясь нормально функционировать.

«Как я мог было промахнуться?!».

В его теле была ломота. Слабость и коматоз мешали ему нормально мыслить. Но в голове Греймана возникла идея.

Зажглись лампы. Белый свет осветил окроплённый, запекшейся кровью мучеников, пол.

Лидер отряда жестом дал команду рассредоточиться.

Пока охрана блуждала среди хлама, столов и ящиков, Грейман старался сосредоточиться и трансформировать руку в преобразователь.

«Давай! Работай!»

Но рука отказывалась подчиняться.

Охранник был уже близко. Ему оставалось сделать всего пару шагов и завернуть. В другом конце комнаты со стола упал хирургический зажим. Охрана начала палить, но это оказалась всего лишь крыса. Преобразователь заработал. Грейман встал в полный рост и направил его в спину охранника. Искажая пространство его плоть буквально высосало из-под доспехов. Охрана заметила опасность и снова открыла огонь. Искать оружие мертвеца под пропитанным кровью обмундированием времени не было. Грейман выставил щит и схватив со стола скальпель побежал на врага. Первому он повредил сухожилия на руках, второму вонзил скальпель в лоб. Все это время велся Огонь. Чтобы выйти за пределы щита охрана начала окружать Греймана. Он подобрал пистолет врага и убил еще четверых. Адская боль и отсутствие фаланги влияли на меткость, поэтому он стрелял почти в упор. Обойма опустела. Осталось трое.

– Беги, доложи об этом! – крикнул командир.

Подчиненный побежал к выходу, но он попал под траекторию клинка, который все это время лежал на полу и ждал своего часа. Грейман примагнитил клинок к себе и острие пронзило грудь врага. Щит исчез. В протезе опять появился тремор. Патроны у охранника закончились. Он кинул оружие в сторону и бросился в рукопашную, выхватив из-за пояса топор-артефакт. Командир перезаряжался. Появился шанс, и Грейман не стал медлить. Сначала он отрубил подчиненному кисть с топором, а затем полетела голова. В пылу ярости Грейман метнул все восемь клинков в командира. Бой закончился. Пока.

Подойдя к трупу, он активировал магнит и клинки, один за другим, вернулись в стальное предплечье. Протез все так же трясся. Грейман все еще ощущал слабость. Он подошел почти к каждому трупу и вновь исказил пространство. Почти. Трансформированная рука не поднималась на бывшего друга. Он не решался использовать его как топливо. Слишком много приятных воспоминаний и вина, которая пожирала его от осознания, что Неймо когда-то плакал именно из-за него. Маленький, без зубов, без ногтей он тихонько плакал, уткнувшись в ладони и ненавидя всех, кто тогда был рядом. Но как бы тяжело ни было, последовала голубая вспышках и красные, неряшливые брызги.

Теперь, когда тела переработаны в ману Грейман надел заранее снятое обмундирование капитана и вышел из комнаты пыток, закрыв дверь. Его главной целью было найти Макки и вернуть вещи. Здание было огромным. Черный мундир и массивные доспехи помогали не привлекать к себе внимание. Пятен крови на насыщенно-черной ткани видно не было и все восемь клинков пришлись в основном в грудь, которую прикрывала характерная для командующих мундиров нагрудная накидка. Люди в коридоре все время опускали взгляд и обходили его стороной. Грейман, конечно, слышал, что на родине черных мундиров царит тирания и доминирование высших классов, но это было через чур даже для него.

Горло раздирало от боли. Во рту присутствовал яркий вкус металла. Перчатка пропиталась кровью и с нее начало капать. Грейман сунул руку в карман. В обществе черных мундиров это считалось дурным тоном, но след из красных капель был куда подозрительней. Палец жгло. Играя скулами, он сжимал зубы, стараясь не подавать признаков боли.

Блуждая по лабиринтам этажей, Грейман набрел на стенд. Там он нашел то, что было ему нужно – местонахождение лаборатории по изучению артефактов. К счастью, лаборатория была на этом же этаже и совсем недалеко.

В ней люди в черных халатах ставили опыты над артефактами Греймана. Плащ, проверяли на огнеупорность, шлем на прочность, а меч и пистолет осматривали через специальный прибор на наличие аномалий. Особое внимание люди в халатах уделяли его бездонной сумке.

В лабораторию без стука вошел самозванец в форме капитана. Ученые прижались к стене и, обойдя его, выбежали в коридор, хлопнув дверью.

Грейман скинул с себя громоздкую и до жути неудобную броню, надел вещи, к которым он уже так сильно привык. Шлем, оперативная кобура с боеприпасами, пистолет, амуниция с магазинами, клинок, сумка, серый плащ и даже серый мундир, не хватало лишь водолазки Зиггирта.

Отсутствие водолазки вызвали у него мысли об ученом. Столько лет работы и доверия, неужели Зиггирт и вправду его предал. Но ради чего?

Грейман достал из сумки аптечку, принял обезболивающее и остановил кровотечение при помощи резинки, бинта и напальчника. Из-за резких движений, швы на теле начали кровоточить, поэтому их он залепил хирургическим пластырем.

Шлем заработал. Перед глазами замаячили схемы и характеристики. Сенсоры внутри считывали движения губ превращая их в механическую речь. Еще через мгновение внутри шлема раздался сигнал. Сигнал указывал местоположения маячка с красной кнопкой, который Грейман отдал Макки. Он понятия не имел, где ее искать, но маячок был главной зацепкой.

Благодаря камуфляжу плаща, он будто призрак блуждал по коридорам среди вооруженных людей в мундирах и халатах, оставаясь невидимым. Сигнал был близко. За поворотом его ждала дверь, а за ней вероятно и Макки с маячком в кармане. Но у входа стояла охрана. Грейман активировал аномалию пистолета, выскочил из-за угла и двумя беззвучными выстрелами в голову ликвидировал часовых. Тела в черных мундирах упали на землю. За стальной дверью с табличкой «Комендант» были отдаленно слышны разговоры. Он не стал наводить лишнего шума и медленно повернул входную ручку. За дверью оказалась просторная, роскошная комната с тремя большими окнами, мраморными статуями, пушниной вместо ковра, картинами и черными флагами с белым трезубцем, по обе стороны длинного стола. А за столом, в его дальнем конце сидели Зиггирт и мужчина в черном с усами и седыми волосами. Макки в кабинете не было. Увидев дружескую беседу Зиггирта с мундиром, Грейман сразу все понял.

– Я так и знал! – процедил он механическим голосом.

– Как ты меня нашел?

В отличии от коменданта, которого застали врасплох, Зиггирт был спокоен.

Грейман прошел мимо картин, опрокинул диван и подобрал маячок.

Ученый скривил недовольное лицо:

– Вот дрянь!

– Почему ты так поступил!? Где Макки!?

– Убей ег…! – заверещал комендант, но фразу оборвал беззвучный выстрел.

Теперь дуло пистолета смотрело в хищное лицо Зиггирта.

– Где Макки!?

– Не скажу, – с издевкой ответил ученый.

Грейман подошел, приставил пистолет к его лбу и повторил:

– Где она!!!?

– Ты не выстрелишь. Убьешь меня и не узнаешь, где ее искать.

Грейман схватил его протезом за горло и швырнул через стол.

Зиггирт посмеивался и кряхтел, поднимаясь с пола:

– Как же приятно наблюдать за человеком, который бесится, что ничего не может поделать.

– Скотина! Почему ты нас сдал!?

– После пересадки сердца, я понял, что совершил большую ошибку. Я сделал то, чего почти никогда не делал – привязался к тебе. Воспринимал даже как сына. Но после пересадки понял, что шанс заиметь собственных детей исчез, – Зиггирт, невозмутимо сел на стул. – Я осознал, что ты для меня всего лишь инструмент. Пусть артефакт вместо сердца и не годится для машины времени, я сделаю все возможное, чтобы это исправить. Ты бы не дал мне достать из девчонки артефакт, поэтому мне пришлось сговориться с властями. Мне не выгодно с тобой сотрудничать, Грейман. Ты не более чем эксперимент. Моя страсть — это наука. Более того и черные, и белые мундиры заинтересованы в твоих дневниках. Так что мне ничего не будет. Клеймо предателя с меня снято.

– Как ты смел ввязать в это Фиттику!?

– Фиттика тут не причем. Она даже не в курсе происходящего. Главной целью было уничтожить тебя, но планы поменялись. Про Макки ей естественно говорить никто не стал. Весь расчет был на то, что, столкнувшись с ней, ты дашь слабину, но ты просто убежал.

– Где Макки!? – механически крикнул Грейман, взведя курок.

Зиггирт не шелохнулся.

– Кстати, как ты освободился?

– Где она!? Говори!!!

– Так уж и быть. Если отдашь сумку, и пообещаешь оставить в живых, я скажу.

Грейман не мог опустить ствол. Он не решался оставить Зиггирта безнаказанным. Он всем сердцем жаждал увидеть, как с отверстием в голове ухмылка исчезнет с его надменного, самоуверенного лица. Но не смотря на дикий соблазн он убрал пистолет.

– Даю слово.

– В хирургии на двадцать седьмом этаже. Если её ещё не вскрыли – то у тебя есть шанс.

Грейман швырнул ему сумку и устремился к выходу.

– И все-таки, как ты освободился? – крикнул Зиггирт.

Но Грейман молча покинул кабинет.

– Неймо! Да, чтоб этого заносчивого молокососа... Я ведь четко дал указание – сначала ампутировать руку. – Зиггирт достал из портсигара папиросу, зажег, сделал длинную затяжку и, выдыхая струю белого дыма, продолжил мысль: – Видимо хотел изучить, как протез функционирует с организмом. Любопытный сукин сын!

Грейман стремительно бежал вверх по лестнице, сливаясь с окружением. Из-за его камуфляжа люди в пролетах оглядывались по сторонам, не понимая, откуда доносится топот. Он вбежал в коридор седьмого этажа и услышал женский крик. Приближаясь к источнику, он понял, что крик доносится из операционной.

Обнаженная Макки лежала на операционном столе. Она отчаянно звала на помощь и выгибалась в попытках высвободить тело из плена кожаных ремней. Врачи навалились на нее разом. Раздалась сирена.

– Сэр, у нас приборы отказали, – сказала ассистент.

– Держите крепче, не отвлекаемся, – говорил анестезиолог, поднося к вене Макки шприц.

Грейман ворвался в операционную. Он схватил анестезиолога за лицо и из металлической ладони вырвался напалм. Двое ассистентов выбежали в коридор. Он бросил месиво из плоти в сторону и метнул гарпун меж закрывающихся дверей. Острие пронзило беглецов. Грейман резко дернул на себя и окровавленные тела в халатах упали на кафельный пол. Пока он подтягивал к себе жертв, трое в белой комнате стояли с трясущейся челюстью. Двое обмочились. Одна из них, осмелев, схватилась за скальпель. Грейман выхватил пистолет и беззвучно вышиб ей мозги. Аналогично он избавился и от остальных. Жертвы гарпуна снова оказались в операционной. Одному из них зазубренное острие пробило голову, а второй – лёгкое. Ассистентка пыталась позвать на помощь, захлебывалась кровью. Не раздумывая, Грейман вышиб мозги и ей.

Макки освободили. По её щекам бежали слезы. Она была напугана.

– Г… Грейман, пожалуйста, забери меня.

Макки вжалась ему в грудь.

– Я вытащу нас, не переживай, – раздалась механическая речь. – На, накинь мой плащ, он хоть и большеват, но по полу не волочится. Надень капюшон, станешь невидимой.

– А как же ты? Что с твоим голосом?

– Со мной все будет нормально, главное не отставай и, если начнется перестрелка, спрячься куда-нибудь.

– Ладно.

Макки надела капюшон и исчезла из виду.

– Идем.

Вой сирены эхом гулял по коридорам здания. Этот противный звук, будто по пятам преследовал их даже на лестничной клетке по пути вниз.

– Нам нужно спуститься хотя бы до десятого этажа, там можно будет выпрыгнуть из окна и спуститься с помощью гарпуна.

– Выпрыгнуть?

– Не бойся, я знаю, что делаю.

На семнадцатом этаже, на лестничную клетку выскочил отряд черных мундиров. Но лестничный пролет, стал отличным местом, чтобы положить всех разом одним выстрелом из гранатомета. Теперь все знали, где они, гул от взрыва был слышен почти во всем здании, несмотря на громкий вой сирены.

Грейман помог Макки спуститься, с разрушенного пролета и они устремились дальше вниз. На тринадцатом этаже за ними началась погоня, а на десятом их как раз поджидала засада. Радиолокатор опять забил тревогу. Спускаясь с двенадцатого этажа, он схватил Макки за талию, вскочил на перила и сиганул в окно. Пока они падали вместе с осколками, Макки визжала, намертво вцепившись в Греймана. Он выстрелил гарпуном из протеза и зацепившись о крышу пятиэтажного здания они, пересекли ограду и влетели в окно жилого дома. Здания были обшарпанными и местами аварийными, эти постройки четко выделялись на фоне огромного здания черных мундиров, огороженного кованным забором и охраной.

В комнату с выбитым окном вбежала хозяйка квартиры. Грейман выхватил пистолет и спросил:

– Размер обуви?

Девушка будто проглотила язык.

– Размер обуви!? – крикнул он.

– Т… тридцать седьмой.

– Неси, живо!

Хозяйка с трясущимися поджилками убежала в коридор.

– Не ранена?

– Нет – ответила Макки.

– Вот г… господин.

– Неси одежду.

Девушка упала на колени и сказала навзрыд:

– Господин, пожалуйста, берите все что нужно, только не трогайте меня и дочку, прошу вас.

– Мне нужна только одежда, живей!

Но девушка рыдала сидя на коленях.

Грейман оттолкнул ее, прошел в комнату и открыл шкаф. В нем сидела и хныкала маленькая девочка лет семи. Ее голубые глаза и толстые рыжие косички сильно напомнили ему ту, которую он давно потерял.

Он замер на секунду и постарался сказать, как можно добрее, не смотря на пугающую речь шлема:

– Не бойся, я… я только возьму вещи.

Он бросил Макки штаны с кофтой и сказал:

– Одевайся, они скоро будут тут.

Хоть Макки с Грейманом и оказались центре города, эта квартира, как и дом, не была пригодна для жилья. Кирпич, который был виден в трещине стены, сквозняк, вонь, сырость, пододеяльник вместо штор, одинокий, старый шкаф в облезлой комнате, кровать в углу и ванна без двери – эти условия считались нормой среди обычных жителей континента Гранда. Черные мундиры травили народ нищетой и пугали их силой, подавляя выстрелами любой бунт. Поэтому люди, подобно бездомным собакам, радовались любой подачке государства. О правах человека тут никто и никогда не слышал. Счастливчиками были те, кто попадал в ряды черных мундиров, на ежегодном отборе. Те, кто мог пройти испытания получали все, деньги, кров, питание, работу, все. Вторые же по выбору специалистов, могли стать учеными, к которым всё равно относились как к неудачникам и отребью, хотя и они занимали неплохое место в обществе и могли заткнуть за пояс многих мундиров, примером тому служили Зиггирт и еще несколько ученых.

В квартиру вломились мундиры, но Макки и Грейман были уже довольно далеко. Они растворились в толпе на рынке, и чтобы не привлекать лишнее внимание, он забрал у Макки свой плащ, изменив его цвет с серого на коричневый. Грейман впервые в жизни не знал, что делать дальше. У него всегда был запасной план, но сейчас он был растерян. По привычке, он полез в сумку за дневником, но вспомнил что ни сумки, ни дневника при нем нет. Хотя и они были уже бесполезны.

– Ник? – окликнула его Макки. – Это не дядя Чамп? – указала она на тучного, чернокожего мужчину с морщинами у глаз, проблесками седины во вьющихся, черных волосах и золотой серьгой в ухе.

– Синяя повозка с крышей… да, это он!

Грейман взял Макки за руку и направился к торговцу сквозь шумную толпу.

– Здравствуй, Чамп.

– Парень ты кто? – Чамп прищурился и удивленно произнес, – Грейман? Что у тебя с голосом? Ты где был?

– Чамп, помоги нам сбежать отсюда.

– Нам? А кто эта девчушка? Где-то я ее видел…

– Чамп, помоги…

– Грейман, я, конечно, добрый, но моя жизнь мне дороже.

– Дядя Чамп, пожалуйста помогите! Если они нас схватят, то убьют.

– Твоя фамилия случаем не Шабпарт?

– Да. Вы меня помните?

Радар Греймана засек сигнал о приближении врага.

– Чамп, они уже близко, нам не к кому больше обратиться.

Купец вздохнул:

– Заходите в повозку, быстрей.

Гражданские расступались перед людьми в черных мундирах. Люди в форме остановились и выстрелили в воздух. Рыночный галдеж сменила мертвая тишина.

– Кто видел мужчину в серой форме, черном шлеме и механической рукой?

– Там, я их там видела. Странный тип в плаще и капюшоне с кем-то был, у него еще голос неестественный какой-то, – указала женщина в лохмотьях на синюю повозку.

Охрана подошла к Чампу и не церемонясь начала обыск транспорта.

– Где они? – спросил глава отряда.

– Парень с девушкой? Так они дальше пошли.

– Про девушку я ни слова не сказал.

– Да я откуда знаю, он с ней за руку вместе прошел мимо. И вообще, у вас есть ордер на обыск?

Худощавый представитель власти опрокинул прилавок с артефактами и гаркнул:

– Попутал, пёс? Я черный мундир, и мне не нужен ордер, чтобы обыскивать лавки таких заносчивых торгашей, как ты.

Чамп достал из-за пазухи документ и указал на печать внизу и подпись:

– Скажи это главнокомандующему, который дал мне право на неприкосновенность во время торговли.

Двое людей в форме вышли из повозки и сказали:

– Командир, тут никого нет.

– А под повозкой?

– Тоже никого.

– Так мне указать в выездной, что у меня возникли проблемы с торговлей?

На лице командира выступил пот.

– Прошу прощения, господин, дело в том, что мы ищем опасных преступников, – залебезил.

– А мне-то что с того? Вы мне прилавок опрокинули, товарный вид артефактов испортили! Теперь их заново мыть, чистить! – сурово гаркнул Чамп.

– Идите сюда болваны! – прошипел глава отряда. – Поднимите!

В качестве извинения позвольте приобрести у вас что-нибудь?

– Лучше не пали в воздух, когда я здесь, это, знаешь ли, сказывается на наличии клиентов.

– Еще раз приношу свои извинения.

Отряд черных мундиров скрылся во вновь разгорающейся суете.

Чамп зашел в повозку и закрыл ставни. На диванчике сидели Макки и Грейман.

Грейман снял капюшон, и плащ-невидимка стал коричневым.

– Где ты был? Десять лет, весь мир думал, что ты кони двинул.

– Сейчас не лучший момент, чтобы это обсуждать.

– Что на этот раз?

– Проблемы с властями.

– Так если проблемы зачем в тыл врага сунулся? Ты понимаешь, что из-за тебя у меня тоже могут возникнуть проблемы.

– Понимаю, Чамп. Прошу, помоги, ты же знаешь, я в долгу не останусь.

Чамп тяжело вздохнул:

– Ладно. До вечера отсюда не выходите, если хотите есть, еда в холодильнике

– Спасибо, Чамп.

Глава 14. Беседа в дороге

– Что ты забыл в столице черных мундиров? – спросил Грейман Чампа сидя рядом на козлах повозки.

– Я-то торговлей ездил заниматься, сейчас цены на артефакты бешеные, а вот что ты там забыл?

– Нас с Макки схватили, – послышался механический голос.

– Почему она с тобой таскается? И как Зиггирт такое допустил? Он сам один из них, у него же там все маслом стелено.

– По поводу Макки ничего сказать не могу, сам понимаешь… Ну а Зиггирт… Зиггирт нас сдал.

– О как! И по какому поводу?

– Скажем так, он действовал в личных интересах.

– Ну, если честно, я не удивлен. Он, как и ты с прибабахом, поэтому от него можно ожидать всё что угодно.

– К сожалению, я слишком ему доверял.

– Да, в нашем мире полное доверие – это роскошь. Кстати, что стало с теми мальчишками десять лет назад?

Грейман вспомнил о предательстве брата и стиснул зубы.

– Понятно, значит это тоже тайна, – пробасил Чамп. – Кстати, ты шлем вообще снимаешь?

– Почти никогда.

– Как ты голову моешь?

– С помощью антибактериального пара.

– Понятно. Голос еще не восстановился?

– Нет, я могу только сипеть.

– М-да уж. Неужели эта навороченная жестянка не способна на нормальную речь?

– Нет.

– Ну хоть интонацию более-менее понять можно.

– Зиггирт создал артефакт, который способен влиять на сложную, аномальную технику. Возможно из-за этого шлем поврежден.

– Ясно.

В разговоре наступила небольшая пауза.

– Спасибо, что запаял швы. Я даже не знал, что есть артефакт, способный за секунды латать раны.

– Было бы за что благодарить. Ты меня столько раз из передряг вытаскивал. Только дней шесть резких движений не делай. Эта штука заживляет только кожу. Так что палец побаливать еще будет.

– Чамп?

– М?

– Можно попросить тебя еще об одной услуге?

– Какой?

– Одолжи немного вещей для Макки.

– Наглеешь парень, – Чамп вздохнул и, не отпуская одной рукой поводья, второй достал из кармана визитку. – Держи. Вещей у меня нет, но на первом радиусе в Эшлоне есть мой должник, лавка называется «Иголка и нитки», он сделает любые вещи на заказ из любого материала.

– Спасибо, Чамп.

– Я знал Шабпарта, хороший мужик был. Но стоило снова сесть за игровой стол, как опять влез в долги. Дочку его жалко. Дитя ни в чем не виновато, а страдает из-за его азарта до сих пор. Она знает, что он мертв?

– Да.

– Бедная девчонка. Помню ее совсем крохой, все время хвостиком за рыженькой с косичками ходила, как там ее, Кая, не разлей вода были.

Эх, Грейман, что же ты натворил… Надо было не слушать тебя и доложить тогда об этом. Не знаю открыл ли ты Грань, но как по мне, жизни и судьбы детей этого не стоили.

Грейман молчал. Он не нашел слов для оправдания.

– Ну да ладно. Чего она такая загруженная? За все время ни слова не сказала.

– Она впервые убила человека.

– Оу. Такой девочке как она это будет тяжело пережить.

– Она уже давно не девочка.

– Как ни крути, внутри она до сих пор папина дочка. Не знаю, были ли у тебя родители, но для нее отец был всем. После воссоединения их довольно рано разлучили, но я видел, как она наполнялась тягой к жизни, весь ее смысл был в нем. А теперь она снова стала замкнутой. Фиттика рассказывала какой она была в детдоме, добрая, забитая тихоня. Эх Грейман, если бы не ты… – Чамп достал из кармана шкатулку и сказал, – На, отдай ей.

– Откуда это у тебя?

– Нашел в доме Шабпарта, в тайнике. Он сам давно там не жил, но просил передать ей, если с ним что случится.

– Хорошо.

– Если не секрет, кого убила?

– Мясника.

– Ты шутишь?!

– Делая вывод из её рассказа, в роботе старика произошел сбой. Сработала аварийка и почти сразу как дед показался она его пристрелила.

– Ну вы ребят даете.

Опять возникла пауза.

– Что теперь будешь делать?

– Не знаю, постараюсь уйти туда, где меня никто не достанет.

– А что будешь делать с Макки?

– Буду оберегать она — это все что у меня осталось.

Чамп нахмурил брови и с непониманием посмотрел на него:

– Да кто ты на хрен такой?!

– Я и так уже взболтнул лишнего.

Пока упряжка лошадей тянуло повозку, Грейман зашел внутрь через маленькую дверь со стороны кучера.

На диванчике сидела Макки поджав ноги и укутавшись в плед. Она, поникши смотрела в пол то ли о чем-то размышляя, то ли вовсе освободив голову от мыслей.

– Макки? – окликнул Грейман.

Но она все так же смотрела в пол.

Он протянул шкатулку и сказал:

– Папа просил тебе передать.

Она взяла ее и с наворачивающимися слезами открыла. Заиграла музыка. Внутри под фотографией друзей на крышке лежала записка.

«Девочка моя, Макки. Грейман мне все рассказал, рассказал, как встретил вас, как оберегал. Он хороший парень, жуткий, но хороший. Возможно меня сейчас нет, и ты осталась совсем одна, попрошу тебя об одном, прости меня за все, что с тобой произошло, от самого рождения и до сих пор. Возможно, если бы у тебя был другой папа, ты бы была намного счастливее. Если с тобой что-нибудь случится, слушай дядю Греймана, он найдет тебя и поможет. Он обещал. Будь счастливой, обрети то, что я не смог тебе дать. Люблю тебя.

P.S. дожидайся дядю Греймана.»

Макки не выдержала. Горестный плачь пронзил стены повозки.

– Папа! Папа! Папочка!

Грейман сел рядом и прижал ее к себе, старясь утешить. В этот момент он вспомнил слова Зиггирта: «Иногда и ей нужно побыть беззащитной девочкой в грубых мужских объятьях».

Взглянув на Макки, он подумал:

«Наверное, ей тоже нужны эти объятья»

Очень скоро Макки уснула у него на коленях. Греймана тоже начало клонить в сон. Засыпая он вспомнил Каю, озорную рыжую девочку, которую он когда-то полюбил. Он понимал, что эти чувства бесполезны и ими он только делает себе больно, но он никак не хотел их отпускать. Эти чувства были для него тлеющим огоньком, который отгонял пучину мрака, но этот огонек тух, давая тьме подбираться все ближе, ближе и ближе.

Глава 15. Ответ

Наступила полночь. Повозка остановилась. Макки проснулась. Грейман спал, опрокинув голову на спинку дивана. В повозку вошел Чамп. Взяв кресло-качалку, он аккуратно вынес ее на улицу. Макки тихонько за ним наблюдала. Торговец несколько раз заходил обратно, чтобы взять раскладной столик, дрова и несколько покрытых копотью кирпичей. Напоследок Чамп захватил бутылку имбирного эля. Через несколько минут Макки услышала топот лошадей. Укрыв Греймана пледом, она вышла на порог. В нескольких метрах от дороги, Макки увидела кресло-качалку, а рядом, столик с бутылкой эля и Чампа, который ворчливо пытался разжечь костер в пределах выложенных кирпичей.

– Что вы делаете? – раздался тихий голосок.

– М? Разжигаю костер.

– Зачем?

– Глядя на него расслабляешься и находишь ответы на многие вопросы. У тебя есть мысли, которые не дают покоя?

– Наверное есть.

– Погоди.

Чамп зашел в повозку и вынес оттуда раскладной лежак.

– Располагайся.

Оказавшись в кресле перед костром, торговец сделал глоток сладковато-горького эля.

– И что теперь? – спросила Макки.

– Просто смотри на огонь и думай. Он сам скажет тебе ответы.

Луна. Неподалеку паслись лошади. Ясное небо украшали белые мерцающие звезды. Торговец дремал в кресле, а Макки смотрела на танцующие языки пламени и думала о том, прав ли был дядя Руг? Ведь именно он рассказал ей о Боге, когда та была еще ребенком. Может Его вовсе не существует и если Его нет, тогда в чем смысл её жизни? А если всё же Он есть, простит ли Он её за то, что она отняла чужую жизнь? Макки думала об этом и шептала молитву, которую выучила на зубок, которую она обязана была знать. И засыпая она услышала внутри себя:

«Молись!».

***

Утро. В поле, на фоне багряной зари жевали зелень, распущенные ночью лошади. Старик с пивным брюхом мирно сопел, распластавшись в кресле и свесив руку, из которой ночью выпала опустошенная бутылка. Макки открыла глаза. На ней был плед. Им она вчера укрыла Греймана.

Сонно показавшись в дверях повозки, она услышала шкворчание. Грейман, по пояс раздетый, готовил бодрящий завтрак на троих из десятка яиц и всего, что смог найти в холодильнике. По его нервным действиям Макки видела – он не в духе. Она прильнула к дверному проему и спросила, потирая глаза:

– Зачем так много яиц?

– Старик Чамп ест за троих, – раздалась механическая речь.

Прогнав сон, она обратила внимание на отсутствующий палец, на его левой руке.

– Сильно болит?

– С пальцем все нормально, не переживай, Чамп в прошлом фельдшер. Он залатал раны.

– Кто тебя так?

Грейман на секунду замер и продолжил шинковать зелень:

– Неймо.

– Неймо?! С ним все в порядке?

Грейман опять выдержал паузу:

– Он мертв.

Макки опустила печальный взгляд:

– Ясно.

Она вновь посмотрела на него и спросила:

– Почему господин Зиггирт предал нас?

– Потому что я был для него не более чем подопытной крысой.

Грейман накрыл сковороду крышкой и вытер руки о полотенце. Затем он подошел к окну, распахнул ставни и динамик в его шлеме сымитировал крик:

– Эй, старик? Старик?

Чамп недовольно помычал и открыл покрасневшие глаза.

– Хватит спать с бутылкой, иди завтракать.

– Ты прям как моя покойная матушка, – сонно посмеивался Чамп.

– Как ты оставила кнопку в кабинете коменданта, в цитадели черных мундиров, – спросил Грейман.

– Я… э-э, я её… я её в трусики спрятала. Когда меня конвой дернул, кнопка выпала, и я куда-то её пнула.

– Тебе повезло, что я её нашел.

Грейман достал из кармана красную кнопочку и отдал Макки.

– Впредь не теряй. Если что случится – нажми, и я найду тебя.

– С… спасибо.

– Ну что ребятня, заморим червячка? – подошел Чамп. – Давайте на улицу, на природе все вкусней.

Компания собрались вокруг раскладного столика.

– Дядя Чамп, когда вы в последний раз были в детдоме? – спросила Макки.

– Где-то год назад. Навещал Гана.

– Кто это?

– Ты его не помнишь. Мой ученик. В детстве я брал над ним опеку, собственно, как и над Фиттикой.

– Кстати, как она?

– После случая с вами она ушла из школы и полностью посвятила себя карьере исследователя. Всё пытается найти братьев. При последней встрече она ударила Ника, с тех пор мальчонку никто не видел, а Огами так вообще сквозь землю провалился. Разумеется, Фиттика корит себя за это. Эх если бы она не разошлась с Ганом, возможно у девчонки бы всё сложилось хорошо.

– С Ганом?

– Да, хорошая пара была.

– А что случилось?

– Долгая история. Но, если вкратце, на кануне свадьбы она напилась и переспала с четырьмя парнями. Последней каплей стало, когда из-за галлюцинаций третьего радиуса она убила брата Гана.

– Нет, Фиттика не могла этого сделать, я помню какой она доброй и порядочной была.

– Такой она была только с вами. На самом же деле она жестока и блудлива. Про молодость я вообще молчу, если бы не черная мана так и залетела бы от какого-нибудь проходимца. Хотя у нее был шанс образумиться и завести семью. Но несмотря на это, к вам и ребятам из детдома она всегда была очень добра. В поте лица трудилась на Краю Мира, чтобы добыть артефакты. А в вас она души не чаяла. Она не могла иметь собственных детей, поэтому вы стали ей как родные. Все, кто у неё остались это ты и Неймо. Неймо она помогала, как могла, несмотря на противоположность мундиров. Но с тобой все было намного сложнее. Как бы она не пыталась тебя выкупить, твой отец влезал всё в новые долги. Она даже угрожала ему, но толку было ровно ноль.

Чамп доел завтрак и сказал, вставая с кресла-качалки:

– Так ладно, хватит историй, пора в дорогу.

Между делом в суете, он подошел к Макки и сказал, протягивая книгу с крестиком:

– Держи.

– Откуда она у вас?

– Купил у продажного мундира. Грейман как-то говорил, что эта вещь очень важна для тебя. Не знаю, как она оказалась у мундира, но в мире этих книг осталось не больше четырех. Обычно их сжигают, но я решил, что верну ее тебе.

Макки светилась от счастья.

– Спасибо, дядя Чамп! – обняла она торговца.

– Да не за что, родная.

Вещи занесли в повозку, лошадей запрягли, и они отправились дальше

Глава 16. Фальшивка

Шла вторая неделя. Все попытки Зиггирта подчинить себе бездонную сумку Греймана заканчивались провалом.

– Да твою ж мать!!!

Со стола лаборатории полетели инструменты и артефакты.

Зиггирт начал ходить из угла в угол приговаривая:

– Думай, думай, думай, думай!

В дверь постучали:

– Войдите! – рявкнул ученый.

– Господин, что делать с останками Экзекутора Неймо, – спросил интеллигентный человек в черной форме.

– Плевать!

– Но господин, он же был вашим…

– Не мешай мне! – крикнул Зиггирт, запулив сосуд из-под маны в дверь.

Но его память дала подсказку. Он вспомнил, что у Греймана отсутствовала фаланга на левой руке.

Ученый рассмеялся и взявшись за лицо проговорил:

– Как же все просто! Лейтенант.

– Да, господин? – опять показался в дверях интеллигент.

– В комнате пыток производилась уборка?

– Нет, как вы и приказали туда никто не заходил. Хочу заметить, что мундиры жалуются на запах на этаже.

– Отлично!

Зиггирт надел респиратор и вместе с подчиненным спустился в комнату пыток. Дверь открыли, но лейтенант, сдерживая рвоту остался снаружи. Зиггирт прошел в камеру, но вид желеобразного месива в углу его ничуть не смутил. Смрад был невыносим, рой мух беспорядочно летал по помещению. Зиггирт активировал монокль и тот выделил синим скопление опарышей на полу. Он подошел и в перчатках достал из белой, рассыпчатой кучки разлагающийся палец.

– Замечательно!

Зиггирт вышел с гниющим пальцем в руке и сказал:

– Контейнер.

Но увидев палец лейтенант не сумел сдержать рвоту.

Зиггирт, подождал пока офицер облегчится и нервно повторил:

– Контейнер!

Положив палец в металлическую коробочку ученый взбудоражено сказал:

– А теперь в лабораторию.

Проведя еще сутки в опытах Зиггирт сумел-таки, благодаря останкам Греймана, подчинить себе бездонную сумку. Окуная руку в необъятную пучину, один за другим он достал семь не достающих блокнотов. Предвкушая секреты, ученый открыл блокнот с инструкцией по устройству машины времени. Зиггирт начал смеяться. Открывая блокноты один за другим он смеялся все громче и громче. Всё – дневник с действиями во времени, дневники по устройству машины времени, протеза Греймана, шлемов-артефактов Ника и Огами, компромат на правительства, формулы суперсолдата, место нахождение нужных артефактов для сборки и даже дневник с действиями Зиггирта, всё оказалось пусто.

Когда у ученого закончилась истерика, он вызвал Фиттику.

Фиттика, одетая в белый мундир, не соблюдая этикет, без стука вошла в лабораторию.

– У меня для тебя приказ.

– Приказывать мне может только моя королева, с вами у нас лишь сотрудничество.

Зиггирт встал с лабораторного стула и подошел.

– Девочка моя, ты видимо забыла, что судьба твоего детдома и его детей зависит напрямую от моего отзыва. Не забывай, что я на хорошем счету не только у своего государства, но и у твоего. Ведь если я откажу им в сотрудничестве, то все мои разработки, идеи останутся только у черных мундиров. Так что будь паинькой, найди Греймана и приведи его ко мне. Ах да, с ним девчонка, ее тоже приведи. На счет подданных не беспокойся, бери столько людей, сколько посчитаешь нужным.

Фиттика стиснула зубы:

– Слушаюсь!

Глава 17. Расставание

– Столько времени прошло, – сказала Ханна.

– Чуть больше десяти лет, – прильнул Огами её голову к своей груди.

– Почему ты так долго?

– Я не мог раньше.

– Пока ты не появился я хотела умереть. Так тяжело было одной.

Огами приподнялся с постели.

– Ханна…

– Что такое?

– Мне… мне придется уйти.

– Почему? – приподнялась.

– Есть то, что я должен сделать, – начал одеваться.

Ханна прослезилась:

– Огами, не уходи! Я одна не выживу!

– С вами все будет хорошо.

– С кем, с нами?

– С тобой и с Тришей.

– С какой Тришей, что еще за Триша?

Огами замолк. Вина и понимание, что он больше не вернется встали у него комом в горле.

Ханна не выдержала:

– Что за Триша!? У тебя есть другая!? Зачем ты вернулся!? Зачем ты приперся, если у тебя есть она!?

– Так будут звать нашу дочь.

– К-какую дочь? О… о чем ты говоришь?

– Она поможет нам спастись.

– Спастись? От кого спастись?

Огами накинул плащ подошел к двери и замер у выхода:

– Прощай Ханна. Скажи Трише, что папа вас любит.

Он ушел.

Ханна несколько секунд сидела в ступоре. Осознав, что Огами бросил ее, она вскочила с постели и в слезах кинулась за ним:

– Огами! Огами!!!

Но на улице раздался рев и в дом вбежали собаки. Клацая зубами у ее ног, они не давали Ханне пройти.

Медленно отступая назад она уперлась в стул. Схватив и бросив его в дворняг, Ханна бросилась к выходу, но желтые клыки впились в ее ноги.

– Аааа! Огами! Огами! Огами помоги!

Лай и клацанье продолжалось до тех пор, пока собаки, как ошпаренные не выбежали на улицу.

Нагая и свернувшись калачиком, Ханна с осторожностью оглянулась по сторонам.

Напуганная и зареванная, она попыталась встать, но израненные ноги отдались сильной болью.

Лежа на холодном деревянном полу, она в слезах прошептала:

– Не уходи… пожалуйста, не бросай меня…

Ханна осталась одна. Одна в этом жестоком, мерзком и не справедливом мире.

Глава 18. Отказ функций

Минуло четыре недели с момента побега. Все это время Макки без устали молилась от рассвета до заката. При переправке на Край Мира проблем не возникло. В момент досмотра повозки Грейман, так же, как и в момент обыска мундирами, укрылся вместе с Макки под маскирующим плащом. Чамп доставил их в город первого радиуса ночью.

Торговец вошел в повозку.

– Эшлон далеко от сюда? – раздалась механическая речь.

– Если на ездовых, то примерно сутки. Пешком, где-то трое.

– Спасибо, Чамп. Макки собирайся, мы идем.

– Постой, – окликнул его торговец.

Он открыл неотесанную шкатулочку, что лежала на полке и достал оттуда некоторую сумму:

– Держи. Вам они нужнее.

– Еще раз спасибо. Макки, мы идем.

Грейман с Макки вышли из повозки и отправились на поиски приличного трактира. Все мужчины косились на нее, мерзко улыбаясь и громко присвистывая.

– Почему на меня так смотрят?

– Не обращай внимания.

– Грейман мне страшно, – прижалась.

– Не волнуйся все будет хорошо. Зови меня теперь по имени, толку скрывать его больше нет. Сейчас псевдоним лишь будет привлекать внимание.

Из подворотни донеслись детские и женские крики. Проходя мимо Макки увидела, как несколько мужчин насилуют женщину и рвут одежду на ее дочке.

– Ник, там...!

Но Ник взял ее за руку и силком повел дальше.

– Нам нельзя привлекать внимание.

– Ник, но там же... – упиралась она.

– Я знаю, нам нужно идти.

– Ник, сделай что-нибудь!

Ник не выдержал и надавил на ее сонную артерию. Тело Макки обмякло. Он схватил ее на руки и отправился дальше не взирая на крики матери и плач ребенка.

Ночью Макки пришла в себя. С нижнего этажа доносились гуляния и грубая брань. Она лежала на кровати в маленькой, грязной комнатушке в которой воняло сыростью, тухлятиной, сигаретами и пробивающим нос едким запахом алкоголя. Деревянные полы и стены гнили, а в углу стояла чернющая, поломанная раковина со старым разбитым зеркалом. У входа наводило страх пятно запекшейся крови, а напротив, облокотившись о стену дремал Ник.

Увидев эту жуткую картину Макки начала бормотать молитву.

– Перестань! – раздраженно сказал он.

– Почему?

– Потому что Его нет.

– Он есть, тут, в сердце, есть у всех нас.

– Что ты тогда от Него хочешь?

– Прощения.

– За что? Что ты сделала такого, чтобы извиняться перед Ним?

– Я убила человека.

Ник открыл глаза.

– Ты убила не человека, а мразь, которая была хуже тех людей в переулке в тысячу раз.

– Всё равно.

– Нет, не всё равно. Не ты должна просить у Него прощения, а Он у тебя. Не Его насиловали каждый день и заставляли пресмыкаться, не Его отца убили из-за азарта. Я читал эту книгу и считаю ее полнейшим бредом. В ней полным-полно логических ошибок и несостыковок, тем об убийстве намного больше, чем в любой другой книге. Займись чем угодно, только перестань бормотать этот бред.

Наступила пауза.

– Почему ты не спас ту женщину и ребенка? Почему ты не остановил тех людей.

– Меня не волнует судьба людей, которые для меня ничего не значат.

– А что, если бы на их месте оказалась я?

Ник хотел ответить безразличием, но понимал, что так сделать он не может.

– Что бы ты сделал, Ник?

– Я.., - его загнали в угол.

Понимая, что он не может найти аргумента в свою пользу Ник раздраженно буркнул:

– Спи.

Этот момент заставил Ника задуматься. Впервые он поставил кого-то кто ему дорог на место тех, кто оказался в беде. Воображения о том, как на Макки рвут одежду и целуют в засос чумазые мерзавцы, вызывали гнев, жалость и сострадание.

Ник понял – в какой-то момент он свернул не туда.

Близился рассвет. Холмы и горы освещала предутренняя заря. Радар Ника засек сигнал.

Двое мужчин стояли у двери. Один возился с замком, а второй держал наготове пистолет.

– Долго еще? У меня яйца зудят, не могу!

– Подожди немного. Они, наверное, еще спят. Сейчас застрелим типа, а потом раскидаем девчонку на двоих.

– А тела куда?

– Куда-куда, на ману конечно же.

– Нас точно не посадят?

– Этот город никому ненужная помойка. И белые, и черные мундиры брезгуют этим местом, тем более, что глава местной мафии платит им приличные деньги за беспредел. В этом месте мало баб, поэтому сойдут любые, даже те, что ниже моей ширинки. Хорошо, что туристы иногда захаживают.

В замке послышался щелчок.

– Вуаля!

Мужчины улыбнулись, предвкушая женскую плоть.

Но из стены, пробив ветхие доски, выскочила металлическая рука. Протез схватил вооруженного человека за голову и рванув назад разворошил гнившую преграду. Взломщик бросился бежать, но несколько беззвучных выстрелов пистолета-артефакта, сквозь стену, заставили его упасть замертво. Макки заверещала. В этот момент в шлеме Ника погасли все датчики, а готовая размозжить голову рука, перестала функционировать. Он навел мушку на лоб дрожащей жертвы и нажал на курок. Но вместо тишины раздался хлопок.

Ник снял шлем и подошел к Макки.

– Что это было?! – тряслась она, поджав ноги.

Он безмолвно обнял её и начал гладить по голове в попытке успокоить.

– Я так испугалась! Мы в безопасности?

Ник отстранился и кивнул.

Он достал из потаенного кармана маленький блокнот с карандашом, в котором когда-то записывал данные для путешествия во времени, и написал на коленке:

«Собирайся, мы выходим»

– Почему твой протез болтается? И почему ты без шлема?

«Они перестали работать, почему, выясню позже» - сохранял хладнокровие.

Ник повесил через плечо новую сумку и положил в неё шлем.

– Откуда у тебя сумка?

«Купил, пока ты спала»

– Тут продается одежда?

«Нет, в этом городе нет женской одежды»

– Почему?

«Не важно. Если хочешь, можем взять тебе плащ»

– Давай, а то на меня все так пялились. Да и довольно прохладно.

Ник надел свой плащ, накинул капюшон и жестом позвал её за собой:

Как Макки и просила, на рынке ей приобрели такой же плащ-накидку. Сразу как взошло солнце, они арендовали небольшую повозку с чудным, короткошерстным существом и отправились в путь.

– Рука еще не работает?

Ник помотал головой.

– Знаешь, когда тебя хотел убить Мясник я так же сильно испугалась.

«Ты к чему это?» – написал в блокноте.

– Его робот тогда тоже перестал работать.

«Хочешь сказать это из-за тебя?»

– Может быть. С того момента, как мне заменили сердце я чувствую себя намного лучше. И все же, это не сердце, а артефакт. Вдруг он еще работает?

«Этот артефакт предназначен для преобразования маны и подавления аномалии. Он не влияет на функционирования других артефактов»

Ник взялся за подбородок и призадумался.

«Как доберемся до города третьего радиуса, я возьму твою кровь на анализ, там есть знакомый специалист по мане и артефактам, он нам поможет». Через пару часов артефакты Ника заработали.

Глава 19. Ностальгия

Первый радиус с хвойной растительностью миновал, но до назначенной цели было еще далеко. На Макки были новые вещи, рюкзак и плащ. Городом ранее Ник так же обзавелся рюкзаком. Вновь, как и десять лет назад, друзья вошли в гигантскую пещеру, усеянную тысячами голубых, светящихся кристаллов.

– Это та самая пещера? – спросила Макки.

– Да, – раздалась механическая речь.

– Помнишь, как мы впервые тут оказались?

– Помню.

– Тогда меня чуть не съел туннельный монстр, а из тебя почти всю кровь высосала пиявка. После укуса, Огами и Кая грели тебя под одеялом, она чуть ли не плакала. В то время еще все были живы…

На ее глазах наворачивались слезы.

– Знаешь, я никогда не думала, что все получится вот так. Что останемся только мы вдвоем.

– Того что было, уже не вернуть. Рыдая и бездействуя, ты ничего не добьешься, так что возьми себя в руки.

Но Макки не переставала плакать.

– Отче наш… – попыталась она начать молитву, как вдруг:

– Перестань!

– Х… хорошо.

Макки утерла слезы и, еле сдерживая плач, старалась не думать о прошлом.

Стены пещеры начали сужаться, а кристаллов становилось всё меньше и меньше.

Ник зажёг шлем и его свет ярко озарил каждый темный уголок.

Пройдя несколько десятков метров показались черепа, кости и гниющие останки людей.

Увидев эту картину Макки зажмурилась, схватила Ника за плащ и встала как вкопанная. Страх ее парализовал.

– Что с тобой?

Но в ответ Макки мысленно произносила молитвы, шевеля дрожащими губами.

По ее реакции Ник понял, что Макки до смерти напугана.

Она вспомнила как в детстве в этом туннеле её чуть не съел монстр.

Ник взял её за талию и не спеша повел дальше.

Макки дрожала.

Спустя двадцать минут пути, за очередным поворотом, они увидели выход, но помимо него на стенах пещеры кишел рой плотоядных насекомых.

Макки увидела больших, мерзких, пищащих, вечно голодных существ и заверещала.

Шлем Ника потух, рука отказала. Насекомые напали, а позади послышался рев. Ник схватил её за талию и сломя голову бросился вперед. Под ногами хрустели панцири, а на себе он ощущал впивающиеся клыки плотоядных жуков. Ник почти достиг безопасности, но что-то схватило его за ногу и дернуло назад. Макки выбежала на безопасную местность и оказалась под защитой ярких кристаллов. Она визжала, стряхивая с себя не успевших присосаться кровососов. Но когда насекомые скрылись в темной пучине тоннеля она посмотрела в него и с трясущимися поджилками произнесла:

– Ник... Ник!!! – крикнула она.

Макки впала в ступор. Она поняла, что осталась одна в этом ужасном полном жестокости месте.

– Ник… – дрогнул её голос.

Но в глубинах мрака послышались выстрелы, и вопль монстра. Стреляя без остановки Ник бежал к выходу, заставляя насекомых на мгновения отступить, яркими вспышками жженого пороха. Наконец-то он выпрыгнул из темной пучины. Покрытый десятками, размером с предплечье, насекомых он упал на землю. С головы тут же слетел нефункционирующий шлем. Попав под голубые лучи кристаллов, мерзкие, пищащие твари вырвали окровавленные клыки из его тела и скрылись во тьме тоннеля.

Ник перевернулся на бок и на его бледном лице Макки увидела вздутые, пульсирующие вены.

– Ник!

Первым делом она сняла с него рюкзак и перевернула на спину.

– Что?! Что мне делать?!

Ник не растерялся и достал из сумки антисептик и бутылек со шприцом.

– Куда?! Куда это колоть?! Сколько?!

Горло Ника начало опухать. Он указал на вздувшуюся вену и показал четыре пальца. В его мышцах начался спазм.

– Четыре куба в вену, сейчас. Сейчас, потерпи немного.

Макки закатала рукав мундира, прижала предплечье коленом, обеззаразила и ввела препарат.

Ник уснул. Он тяжело дышал, но вскоре противоядие дало о себе знать.

Прошло два часа.

Его глаза открылись. Он был в постели, в нижнем белье с обработанными ранами от укусов. Его голова лежала у Макки на коленях, а она мило улыбалась, нежно лаская его волосы.

– Проснулся? Ты был такой бледный. Я грела тебя, пока тебе не стало лучше. Надеюсь, ты не против.

В этот момент он почувствовал что-то странное. Что-то далекое, до боли знакомое ощущение из детства. Будто это было то, о чем говорил Зиггирт: «Нужна та, которая утешит и заставит жить». Но он на отрез отказывался признавать это давнее, запертое на замок чувство, ключ от которого, был лишь у маленькой, рыжеволосой девочки, оставшейся в его тлеющих воспоминаниях.

Ник приподнялся и надел шлем.

– Если это в рамках выживания, то нет, не против, – раздалась бездушная речь.

– Вот как… – расстроенно опустила взгляд.

– Собирайся, надо идти.

Преодолев несколько километров молча, она наконец-то спросила:

– Почему мы пошли именно через эту пещеру?

– Этот путь один из самых опасных. Сюда браслеты предпочитают не соваться и это сыграет нам на руку. Тем более если свернуть в правильном месте, эта пещера приведет нас к нужному городу.

– Но тут же вроде только один выход.

– Как оказалось – нет.

– Так они не отстанут от нас?

– Пока не получат дневники они будут нас искать.

– Ты спрятал их?

– Да, у одного человека. До него тяжело добраться и вряд ли кто-то свяжет его со мной.

– Ясно.

Спустя еще некоторое время они пришли к карману пещеры.

– Тут ничего не изменилось с тех пор. Как будто только вчера здесь были.

– Сегодня переночуем тут, а завтра двинемся дальше.

Макки скинула рюкзак и подбежала к маленькому, переливающимся световой рябью, водоему.

– Может, искупаемся?

– Сперва надо разбить лагерь и приготовить поесть.

– Я займусь этим.

– Буду благодарен.

Макки начала накрывать полянку и сказала:

– Извини за тот случай с насекомыми, я сильно испугалась. Не думала, что это произойдет снова.

– Ничего. Исходя из наблюдений, артефакт активируется, когда ты испытываешь сильный страх.

– В операционной мундиров я тоже сильно испугалась. Но твоя рука была в порядке.

– Возможно, артефакт действует в определенном радиусе и ему нужна перезарядка для повторного действия, либо тут дело в чем-то другом. Еще я заметил, что артефакты отключаются почти ровно на два часа и скорее всего аномалия пещеры исчезает на столько же, потому что когда мы вышли из роя, то шли сюда около пяти километров, хотя, обычно, путь составляет всего четверть.

Перекусив, Макки начала раздеваться. Когда дело дошло до нижнего белья, она немного смутилась.

– Ничего, если я искупаюсь в майке?

– Это твои вещи, делай с ними что хочешь.

Она зашла по пояс в воду и засмеялась:

– Рыбы ноги щекочут! Давай, окунись!

Ник сел у берега.

– Нет. В раны от укусов может попасть инфекция.

Пока Макки наслаждалась маленьким озерком, Ник вспоминал, как десять лет назад, он сидел на этом самом месте и разговаривал с озорной рыжей девочкой. Вспоминал то, как она смеялась, улыбалась и подарила первый в его жизни поцелуй в щеку. Думая об этом, он невольно коснулся место поцелуя своей, механической, когтистой рукой и слегка улыбнулся. Но все эмоции он строго на строго скрывал под черным, монотонным шлемом.

Ник перевел взгляд на Макки и впервые обратил внимание на ее женственную красоту. Хрупкое тело, которое облегала мокрая майка, завораживающие изумрудные глаза и струящиеся вдоль шеи распущенные, темно-сливовые волосы, она действительно была прекрасна.

Глава 20. Поножовщина

Двое суток Ник и Макки провели в кармане пещеры. Макки без устали молилась, а Ник все это время залечивал раны готовясь пройти известным только ему путем. Без сомнений её фанатичная вера раздражала его, но он не хотел подавлять её волю, ведь, как он и говорил: «Она уже давно не девочка», а значит понимала, что делает.

– Так этот водоем и есть тайный проход, о котором ты говорил?

– Да, – раздалась механическая речь.

– Долго плыть?

– Минут десять.

– Ого! Я на столько воздух не смогу задержать.

– И не нужно.

Ник дал ей очки для плавания и устройство, напоминающее губную гармошку с трубочками по бокам.

– Что это?

– Артефакт, чтобы дышать под водой. Он шлаковый, но на погружение должно хватить. Увы, это все, что я смог достать.

– Ничего. Я попросила Бога, чтобы с нами всё было хорошо.

Ник сделал вид, что не услышал этого.

– Рюкзаки оставим здесь.

– Почему?

– Они громоздкие там есть узкий проход. Не переживай, денег на новые вещи нам хватит. В следующем городе купим все необходимое.

Макки достала из рюкзака шкатулочку и спросила, прижимая ее к сердцу:

– Можно я возьму хотя бы это?

– Дай сюда.

Ник достал из шкатулочки давнюю потрескавшуюся фотографию и письмо ее отца. Затем он достал из внутреннего кармана пластиковый, герметичный пакет с деньгами и положил в него содержимое шкатулки.

– Теперь они в надежных руках.

– Хорошо.

– Да, и теперь расплачиваться за все тоже будешь ты. Мой механический голос запоминается и может вывести преследователей на наш след. Я просто буду говорить, что нам надо, а ты пойдешь и купишь. Ясно?

– Да, я поняла.

– Для конспирации всегда надевай плащ. Не важно, в туалет или спать, всегда будь в нем.

– Хорошо, я все поняла. А нырять мы будем тоже в плаще?

– Да. Готова?

Макки надела очки.

– Готова.

– Плыви за мной и не отставай.

Ник зашел по пояс в воду и нырнул. Макки последовала за ним. Заплывая все дальше и дальше, тоннель становился все уже и уже. Чудных рыб становилось меньше, а кристаллы встречались все реже. Сжимая в зубах артефакт для дыхания под водой, Макки боялась появления туннельного осьминога. Наконец-то Ник зажёг шлем. Теперь она видела каждый, охваченный тьмой, уголок, но чувство тревоги все равно её не покидало. Проплыв большую часть пути туннель стал узким и им пришлось ползти. Наконец-то показался выход. Несмотря на широкие плечи, сгруппировавшись, Ник сумел протиснуться сквозь очень узкое отверстие в конце, но вот Макки пришлось повозиться из-за ее крупных бедер. Пока она пыталась пролезть, то заметила, что с артефактом что-то не так. Дышать ей стало тяжелее, а воздуха поступало всё меньше. В один миг вместо кислорода, она вдохнула воду. Макки начала захлебываться. Ник схватил её за руки и начал тянуть. Он не решался использовать артефакты, чтобы расширить проход, так как боялся ей навредить. Наконец-то Ник сумел её вытащить, но обмякшее в воде тело говорило о потери сознания или хуже того – смерти. До поверхности оставалось совсем чуть-чуть. Он боялся, что этих «чуть-чуть» может не хватить. Через десять секунд они оказались на сухой, теплой земле. Ник без промедлений, положил Макки животом на колено и давя на грудную клетку пытался удалить воду из ее трахеи и желудка. После того как жидкость покинула её органы, он перевернул Макки на спину и начал делать массаж сердца вкупе с искусственным дыханием. Она не дышала. Ник пытался привести ее в чувство, но толку было ровно ноль.

- И где же твой Бог! Где твой Бог?! – отдалась эхом роботизированная речь.

Макки закашляла. Она перевернулась, приподнялась, и ее вырвало остатками воды, вперемешку с недавним завтраком.

Придя в себя, она спросила:

– Ник, что с нами будет?

– Не знаю.

Макки поджала губу, а по щекам побежали слезы.

– Я так хочу к папе!

Она уткнулась в поджатые ноги и сидя на, подогреваемой недрами вулканов, земле снова начала плакать.

Ник обнял ее.

– Не волнуйся. Все будет хорошо. Я обещаю.

Не взирая на слезы, они пошли дальше. Жар от красных, как аварийная лампа, кристаллов и духота, делали этот туннель невыносимым. Даже снятый плащ и распахнутая одежда, не давали должного облегчения. Пару раз Макки чуть не теряла сознание. Выручили лишь прихваченный Ником бутылек нашатыря и несколько ампул с медицинской маной, которые поддерживали их тонус. К слову, на полпути их одежда полностью высохла. В этом месте жарило как в бане. Нарастающие друг на друге огненные кристаллы вкупе с небольшим туннелем делали воздух на столько тяжелым, что хотелось вернуться обратно и окунуться в прохладную воду.

– Ник, я больше не могу.

– Давай, за поворотом уже будет выход, всего тридцать метров осталось.

Наконец-то они оказались вне туннеля.

Черный пепел падал с неба и стелился будто снег. Вечно красные облака не рассеивались ни на миг. Постоянные извержения каждый раз создавали новый ландшафт. Застывшие, черные как смоль, лавовые массы царствовали в этом суровом, душном, грязном и полном опасностей месте. Ник оторвал часть правого рукава от своего мундира и сказал:

– Надевай плащ и повяжи это вместо маски.

– Зачем? Мне и так дышать тяжело.

– Чтобы не испортить легкие.

– А без этого никак?

– В ближайшем городе мы будем около двух суток, если не хочешь чихать без остановки и постоянно кашлять тогда надевай.

– Тебе легко говорить, ты в шлеме.

– Возможно ты права, но сути это не меняет.

Макки сделала повязку, надела плащ и устало поплелась следом.

– Нас не будут искать в этом городе?

– Нет. Мы нужны черным мундирам. Это город белых. Он находится далеко от ближайшей кротовой пещеры. Телеграфы редкость и находятся как правило в крупных городах, поэтому, я не думаю, что им сообщили о нас. Я вообще сомневаюсь, что они тут знают обо мне. Черные мундиры никогда не дадут белым возможности найти дневники первыми. Этот город – глушь, которая служит лишь для временной остановки. Тут бывает мало путников. Это и городом назвать трудно, лишь небольшой центр властей с несколькими десятками домов.

Город белых мундиров ничем не отличался от черных. По всюду также были сажа, грязь и пепел. Единственные достопримечательности, которые тут были это местная пивнушка, в которой вечно зависали местные обитатели и покрытый известью, штаб белых мундиров. В этом месте не было мощного пси-артефакта поэтому у некоторых был свой. По нему сразу можно было увидеть, кто приезжий, а кто уже давным-давно привык к наваждению.

Наконец-то они дошли. Город был открытым. Единственной защитой были несколько вышек с часовыми, расположенные на окраинах. На улицах никого не было, а если и были, то только храпящие в слое пепла, чумазые пьянчуги.

Подходя к гостинице, Ник сказал, доставая из внутреннего кармана несколько купюр:

– Держи. Сейчас на входе отдашь владельцу деньги, скажешь, что нужен раздельный, двухместный номер на сутки и попросишь еду с доставкой. Если будет кривиться, дашь еще одну марку за беспокойство.

– Хорошо.

Макки вошла в гостиницу и подошла к стойке. Для себя она подметила, что внутри было чисто в отличии от того, что происходило снаружи. У стойки сидела старушка в толстых очках и слегка трясущейся головой. Бабушка сидела в стареньком кресле и сосредоточенно читала через лупу газету десятилетней давности.

– Здравствуйте, – сказала Макки.

Но старушка продолжала читать покрытую кофейными пятнами газету.

– Здравствуйте.

Опять не услышала.

– Здравствуйте, бабушка, – чуть ли не кричала Макки.

– Чего орете, ей девяноста с хреном лет, – спускался со второго этажа невысокий, коренастый дедок лет шестидесяти.

– Это ваша мама?

– Вам подсказать чего, или вы пришли мою родословную узнать? – проворчал дед.

– Нам пожалуйста номер для двоих на сутки и чего-нибудь покушать туда же, пожалуйста.

– Я вам что официант?

Макки положила на стойку еще одну купюру.

Дедок скривил нос и молча забрал деньги. Он вынес ключи и сказал, надевая покрытый сажей плащ и респиратор:

– Двадцать пятый номер, второй этаж. Можешь снять повязку, моя гостиница это вам не заблеванная пивнушка. И помойтесь, терпеть не могу грязь!

– Спасибо!

В ответ на благодарность старик хлопнул дверью.

Старушка же посмотрела на них и с теплотой улыбнулась, заставляя Макки поверить в то, что есть еще в этом месте хорошие и добрые люди.

Ник и Макки поднялись наверх. Их комната была так же чиста как все остальное в этом здании, единственное что портило картину, это черные окна снаружи.

– Смотри тут и ковер есть.

Ник написал в блокноте:

– «Почему ты не попросила раздельный номер?».

– Ой, извини, я просто волновалась сильно.

– «Почему?».

– Я впервые заказываю номер вне борделя. Там я всех знала, а тут никого.

– «Ладно, не переживай. Впредь будь более собранной».

Через час в номер постучали. Макки открыла дверь,

– Вот, тут мясо жергла, вода, хлеб и что-то, что я не знаю, но выглядит мерзко.

Макки взяла корзинку и поблагодарила:

– Спасибо.

– Корзинку вернете.

Старик развернулся и ушел, недовольно бухтя что-то себе под нос.

– Вот, – поставила Макки корзинку на заправленную пледом кровать. – Давай кушать.

– «Все не съедай, надо оставить на вечер».

– Все в меня не вместится, – улыбнулась. – А что это такое?

– «Это лавовые мидии. На вид они противные, но, если их съесть аппетит пропадет на сутки. Так что прибережем перед тем, как покинуть город».

– А это все до завтра не испортится?

Ник встал, и начал шариться в шкафу.

– Что ты ищешь?

Его взор упал на шкафчик под окном. Ник открыл его, а внутри был небольшой, размером с большую книгу, холодильник.

– Тут есть холодильник?

– «Мы сняли дорогой номер в хорошей гостинице, так что наши расходы окупились».

Почему ты не говоришь.

– «Стены тонкие, не хочу, чтобы кто-то услышал мой голос»

Перед тем как начать есть, Макки спросила:

– Не хочешь помолиться со мной?

– «Пожалуйста, не проси меня больше о подобном».

Макки немного расстроилась, но это не помешало её расположению духа. Сосредоточенно проведя минуту с закрытыми глазами и сложенными ладонями, она перекрестилась и начала есть серое, сочное мясо.

– Мм! на вкус как краб.

Ник вопросительно кивнул, поедая свежеприготовленного жергла.

– Я крабов только один раз пробовала, когда в нашем борделе отмечал день рождения торговец. Это было года три назад.

Он вытер руки о полотенце и написал:

– «Это мясо жергла, он обитает в жерле вулкана, но они часто выходят и на сушу, размером не больше собаки. Жергл отдаленно напоминает помесь краба и камбалы, такой же плоский с серыми глазами, и клешнями. Только в отличии от краба он черный и в нем съедобно почти все».

– Что бы то ни было, это очень вкусно.

Путники наелись. Оставалось лишь смыть пот со своих изнеможденных тел и лечь спать.

Макки попросила у коменданта полотенце и взяв с собой красную кнопку, отправилась в ванную. Ванная была занята. Она села на стул рядом и принялась ждать. Из-за двери доносился противный голос, который мало того пел, так еще и делал это так, что уши заворачивались в трубочку. Наконец-то вой кончился, и послышался звук щеколды. Маки встала со стула. Перед ней оказался рыжий мужчина, тот самый с лысеющей шевелюрой, зубами как у коня, но с уже более грубой щетиной. Макки хотела закричать, но он приставил к ее горлу нож.

– Только пискни!

Не выпуская из рук лезвие, он завел ее назад в ванную. Рыжик толкнул ее, закрыл щеколду и увидел в руках кнопку.

– Что это?!

Забрав маячок, он вышвырнул его на улицу. Макки кинулась к окну. Прям на ее глазах двое зевак подобрали устройство и пошли дальше, унося с собой единственный шанс на спасение.

У нее не оставалось ничего иного как позвать на помощь. Только Макки хотела закричать, как почувствовала в спине жуткую боль. Рыжик ударил ее еще несколько раз ножом в спину и швырнул на пол. Макки свернулась в клубок и начала вопить, понимая, что это конец.

Через несколько секунд, он перестал её изувечивать и выбежал из ванной.

Макки уже собралась прощаться с жизнью, но силы её не покидали. Открыв глаза, на месте порезов она увидела лишь серебристое вещество, которое бесследно испарилось тоненькой серой струйкой. Не осталось даже шрамов. Немедля Макки отправилась назад в номер. Через десять минут вернулся Ник. Его правая рука опять болталась будто тряпка.

– «Что случилось?» - написал он в блокноте.

– Я встретила парня, с которым нашла тебя в доме папы.

– «Тот, что с рыжими кудрями?»

– Да.

– «Как кнопка оказалась у чужих?»

– Я хотела на нее нажать, но не успела. Он выкинул ее в окно.

– «Он ничего тебе не сделал?»

– Не знаю.

– «В смысле?»

– Он ударил меня несколько раз ножом.

Ник подошел и написал:

– «Ты ранена?»

– Нет.

– «Тогда, как он мог тебя ударить?»

– Не знаю, – глаза Макки опять начала заполнять влага. – Ник что со мной такое? Что происходит?

Он сел рядом.

– «Успокойся и расскажи по порядку, что случилось?»

– Я пошла в ванную, а там был он. Этот парень затащил меня и когда увидел кнопку – выкинул её. Я хотела позвать на помощь, но он несколько раз воткнул мне в спину нож и бросил на пол. А затем… а затем он начал меня резать. Я думала, что это все, но, когда он убежал, я заметила на месте раны серебристую жидкость, как ртуть. Она быстро испарилась, но раны не было.

– «Раздевайся.»

– Ч… что?

– «Раздевайся, я тебя осмотрю.»

– Полностью?

– «До нижнего белья.»

Макки сняла плащ, майку, штаны и в смущении встала босиком на ковер, стараясь прикрыть руками обнаженную грудь.

Ник внимательно её изучил, но не нашел ни единого намека на порезы или колотые раны.

«Интересно…» – задумался он.

– Что там?

– «В том то и дело, что ничего. Одевайся, в следующем городе всё станет ясно.»

– Можешь посторожить меня у двери, пока я буду мыться?

– «Разумеется».

Глава 21: Бойня

Ник стоял у двери ванной и размышлял о том, что происходит с Макки. Было множество теорий и догадок, но от погружения в глубины раздумий его отвлекли двое мужчин с зелеными браслетами, что вышли из соседнего номера. На них не было формы, но браслет говорил о принадлежности к мундирам. Судя по отсутствию пси-артефакта, они либо работают в штабе, либо из других мест, но привыкли к наваждению.

– Э, парень?

Ник молчал.

– Я к тебе обращаюсь.

– Ты глухой что ли?! – рявкнул второй.

– К тебе мундир обращается!

Второй подошел к нему и возмутился:

– Капюшон сними!

Но Ник всё также молчал.

– Я сказал, капюшон сними!

Он сдернул с Ника капюшон и кисть цепного пса мундиров тут же заломили.

Напарник собирался достать из-за пояса пистолет, но Ник толкнул на него дружка и, будто кобра, выхватил пистолет-артефакт.

– Да ладно, парень, мы же пошутили.

Ник приставил одному их них пистолет ко лбу и кивнул в сторону их номера.

Без резких движений они медленно зашли внутрь. Сев на кровать мундиры завели руки за головы.

Стараясь спрятать не функционирующую руку под плащом, Ник достал блокнот. Пока он писал вопрос один из мундиров узнал очертания протеза. На его лбу выступил пот.

– «Где найти рыжего парня с плешью, кудрями и выпирающими зубами, как у коня?»

– В борделе, возле продуктовой лавки или в пивнушке, он обычно там зависает. «Вы же нас не убьете?» – спросил мундир, заливаясь от волнения потом.

Ник хотел отсечь им головы, расстрелять или еще лучше переработать в ману, но в этом случае шумихи было бы не избежать.

Ник указал на себя и показал пальцем у губ, чтобы они молчали. Затем он навел на них дуло, говоря тем самым о расправе в случае, если кто-то из них взболтнет.

– Да, да, мы поняли, – сказал мундир в пропитанной потом майке.

Все так же стараясь не показывать протез, Ник надел капюшон и вышел за дверь.

У напарника взыграл темперамент, и он схватился за нож-артефакт:

– Сейчас садану ему током в спину!

– Стой! Это Грейман – шепнул коллега на ухо.

– Ты гонишь?

– Идиот! Я видел, под плащом у него протез!

– Ты уверен? – сбавил напарник обороты.

Коллега кивнул.

– Надо доложить в штаб и предупредить белых.

Немедля ни секунды, они собрали вещи, и свои черные мундиры также положили в рюкзаки.

Макки вышла из душа и уснула в номере. Ник в это время отправился в пивнушку. Протез и оружие пришли в норму.

Из пивнушки доносились хохот и брань. Ник зашел, сел за столик и стал выжидать, когда Рыжик покинет заведение.

Рыжик же гоготал с дружками, соря деньгами и рассказывая о том, как Грейман, на его глазах, убил детей и изнасиловал девушку, после чего хладнокровно ее застрелил. А также он рассказывал, что располагает точной информацией, где в последний раз видели Греймана и эта информация стоила не дешево.

Срубив пару сотен марок за координаты Греймана, Рыжик отправился в бордель. Накинув капюшон и слившись с местностью, Ник отправился следом. Всю дорогу Рыжик чихал, давясь падающим с неба пеплом.

«Столько денег, а респиратор купить жадность не позволяет», – подумал Ник.

Они пришли. Бордель особо не отличался от остальных домов, выделялись разве что веранда и маленькая деревянная вывеска у входа. Рыжик не стал мелочится и заказал сразу четырех элитных путан вкупе с лучшим номером и ужином. За всё про всё – сто пятьдесят марок. В течении часа Ник находился в номере и наблюдал за тем, как Рыжик утоляет свои низменные потребности. Путаны ушли. Рыжик закурил. Потупив окурок в хрустальную пепельницу, он улегся поудобней и уже собирался погрузить сознание в мир грез, как раздался механический голос:

– Пируешь?

Подскочив, Рыжик схватился за пистолет-артефакт и навел мушку на источник звука. Его дыхание сбилось, а сердце затрепетало. В лунном свете грязного окна показался Ник.

– Ты же знаешь, что это меня только разозлит, не так ли? Ты всё обо мне знаешь, я прав? Где я? С кем я был? Что я делал? Когда? Верно? Мне интересно только одно, – Ник склонился над ним и произнес, – откуда?

Рыжик выронил пистолет.

– Прости! Прости, я теперь буду молчать! Только прости!

Раздался сигнал маячка.

Ник трансформировал протез в преобразователь, но переработать Рыжика в ману помешала тревога об опасности. Он активировал щит и в ту же секунду в красное, защитное поле попала снайперская пуля. Затем вторая, третья, четвертая, пятая и шестая. Рыжик воспользовался замешательством и выбежал за дверь. Ник выхватил пистолет, но из-за отсутствия фаланги, выстрелы сквозь стену его подвели. Радар засек сигнал о приближении группы врага. Осознав, что он раскрыт и скрываться смысла нет, Ник решил, что сдерживать свою боевую мощь он больше будет.

Снайперы потеряли его из виду. Даже режим ночного видения не позволял им видеть сквозь замусоленные сажей, окна дешевых номеров. Здание окружили. У входа поджидали мундиры. Настала тишина. Было тихо. За несколько кварталов было слышно гуляния из пивнушки. Бойцы волновались. Они слышали о Греймане. Слышали то, как он истребил бойцов на первом радиусе и там же, по слухам, убил Мясника, несмотря на смертельные раны. У некоторых от страха быть убитым тряслись колени и дрожали руки. Но команде взять, цепные псы не могли противиться, иначе, либо арест, либо лишение всех почестей и шанс оказаться на улице в нищете.

Из окна, одна за другой, вылетели головы спецотряда. Затем последовало шесть вспышек из разных окон здания с задержкой в минуту.Снайперов вывели из строя.

Снова настала тишина. Снова солдаты были готовы навалить в штаны, лишь бы кончилась эта гробовая тишина.

Один из мундиров не вынес пугающего звона в ушах и сломя голову, понесся прочь. Из разбитого окна вылетел клинок. Беглеца пробило навылет. Дезертир панически хватался за пробитое горло в надежде выжить, но через несколько секунд его не стало. Окровавленный клинок похожий на обычное, прямое, острое как бритва лезвие, торчал из-под покрова пепла, навевая ужас на псов белой армии.

Нервы одного из мундиров не выдержали, и он с криком открыл огонь. Пошла цепная реакция остальных. Финальным штрихом был удар из модифицированного гранатомета, который помимо взрыва объял пламенем остатки дома.

На их лицах появилась улыбка. Счастье победы переполняло солдат, заставляя их ликовать. Но из языков пламени вылетел Ник.

Повалив солдата, он восполнил ману и трансформировав преобразователь в руку, вскинул ее вперед. Минуя плоть и кровь, клинок вернулся к хозяину. Мундиры в панике бросились врассыпную. Выхватив из-за пояса клинок, Ник трансформировал его в хлыст и несколькими взмахами положил часть бойцов. На остальных же обрушилась волна пламени, которое бушующей волной разошлось по сети кварталов.

Горели дома, а с ними ни в чем не винные люди. Цель у Ника была одна, оставить предупреждение, всем, кто решит отправиться за ним.

Он медленно шел к сигналу маячка испепеляя дом за домом и восполняя силы каждым, кто пробегал мимо. Как Ник и рассчитывал, сигнал маячка вышел за пределы города. Выжившие бежали из пылающего маленького городка, но пуля палача настигла каждого.

Выжил только один человек, человек с маячком в кармане.

Макки сидела в русле застывшего черного потока, и в страхе тараторила молитвы. Она услышала медленные, наводящие ужас шаги и зажмурилась.

– Вставай, – раздалась механическая речь.

– Ник! – бросилась обнимать. – Я думала началась война, как же я рада, что ты жив!

– Нам пора, пошли.

Он отстранился и перед ней предстала картина из детства. Черные клубы дыма, объятые желтым пламенем дома, обугленные трупы и красные облака над городом.

– Это был ты…

Ник остановился.

– Когда нас маленьких нашла Фиттика, тот город, это же… твоих рук дело.

Он обернулся.

– Почему ты такой? – по ее щекам побежали слезы. – Что тебе сделали эти люди?

Макки вспомнила добрую бабушку в гостинице и ее ворчливого, пожилого сына.

– Почему ты убил их? Отвечай! – крикнула она. – Я знаю почему. Ты одержим местью. Ты мстишь любому, кто хоть как-то тебя задел. Ты знал, что тот парень был здесь. Ты специально приволок меня сюда, чтобы показать, что так будет со всеми. Ты дьявол во плоти!

Ник не выдержал криков и дал ей пощечину. С лица Макки слетела повязка.

– Из-за него у нас проблемы.

Подобрав повязку, он отдал её обратно.

– Идем.

У Макки не было иного выбора, как отправится за этим кровавым, беспощадным и одержимым дьяволом.

Глава 22. Ехидна

Цитадель, черных мундиров.

Утро.

В лабораторию Зиггирта вошел секретарь верховного командующего.

– Господин Зиггирт, – обратилась девушка с присущей ей высокомерностью.

– Выйдите, – сказал он, заправляя через узкую пипетку свой монокль.

– Простите?

– Выйдите и зайдите, как полагается.

– Вы не в том…

– Я сказал, вышла и зашла по уставу!

Секретарь вышла за дверь. Её крайне возмутило поведение ученого, стиснув зубы, она постучалась.

– Входи.

У меня сообщение от верховного командующего черного мундира Гранда Ореогласса. Цитирую: «Господин Зиггирт, Грейман опять ускользнул. Надеюсь вы понимаете, как важны для нас данные его дневников? Ваш подопечный Неймо Грауфорд не справился с поставленной вами задачей. Еще один прокол, и все ваши исследования и наработки по этому делу перейдут Мари Гласт Уайт. Отныне думайте, прежде идти на такой риск»

– Уайт! – прошипел Зиггирт.

В открытых дверях показался лейтенант со сбитым дыханием.

– Мадам Илия.

Секретарь обернулась.

– Что случилось?

– Город…

– Хватит хватать воздух как собака, говори!

– Третий промежуточный город на втором радиусе…

– Что? Монстры напали? Это город белых, нас это не касается, – отмахнулась.

– Нет, хуже! Города нет!

– Как это нет?

– Вот так. В наш центр с увольнительной прибежали двое мундиров, они сказали, что видели там Греймана. Когда пришли, от города остались лишь трупы да уголь. Гонец только сейчас до главного центра добрался, оттуда передали по телеграфу.

Секретарь была ошарашена.

– Этим самым он хотел сказать, что будет с нами в случае, если мы опять его встретим, – сказал ученый.

Послышался высокочастотный писк и монокль вновь засиял синим.

– Отправьте сообщение Ехидне…

Секретарь оглянулась.

– Е… Ехидне? Она же белый мундир.

Зиггирт злобно ухмыльнулся.

– Не важно, скажите, что для неё есть работа.

Глава 23. Срыв

Кротовая пещера. Как и предыдущая, она поражала своими размерами. Желтые кристаллы источали странные извивающиеся сгустки энергии, напоминающие дугообразные вспышки на солнце. Взрывоопасные минералы, наконец-то остались позади. Судя по запаху морского бриза, выход был не далеко.

Всю дорогу между Макки и Ником чувствовалось напряжение, но она не могла больше молчать.

– Что это за странные кристаллы?

– Магнит. А еще кислота. Притягивают и растворяют все, что окажется в метре от них. Так что держись подальше.

Образовавшееся молчание на долго не затянулось.

– Долго еще идти?

– Минут десять.

На пути к выходу, в стене пещеры показалось ответвление без единого кристалла. В его глубине обитали не то птицы, не то черепахи. Существа были чудные, но проявляли исключительно любопытство.

– Что это за пещера? – громче сказала Макки, из-за гуляющего ветра.

– Парящая, – послышался повышенный механический голос.

– Давай зайдем посмотрим?

– У нас нет на это времени.

– Пожалуйста, я никогда в них не была.

Ник остановился, взглянул на пещеру и сказал:

– Ладно, только ненадолго.

– А эти птички не кусаются? – спросила она, приближаясь к гнездам.

– Не трогай их яйца, и все будет нормально.

– А почему из яиц торчат колючки?

– Для защиты.

– От кого?

– От остальных летунов.

За поворотом, в пяти метрах Макки увидела конец пещеры. Её сердце трепыхалось от волнения. Еще несколько шагов и она увидела неописуемую красоту. Голубоватое солнце простирало свои лучи вдоль этих земель. Внизу царили жизнь и естественный отбор, а перед ними открывался непередаваемый, сказочный вид на облака, острова и океан.

Как бы красиво ни было, Ник взял Макки за руку и спешно повел назад. Еле успевая перебирать ногами, между колючими яйцами, она спросила:

– Что случилось?

– Они уже тут.

– Кто?

– Мундиры.

– С чего ты взял?

– Я видел их сверху.

– Как, мы же так высоко?

– С помощью шлема. Я рассчитывал, что они пойдут следом, но видимо они знают, куда мы направляемся и решили срезать.

– Куда мы теперь?

– В другой город. Там тоже есть специалист, но в отличии от того, что нужен нам, он возьмет плату. Поэтому там купим только необходимое.

– Подожди, – остановилась она.

– Чего?

Макки достала из кармана пару лавовых мидий.

– Не знаю, испортилось они, или нет, но думаю это еще можно есть.

Ник взял раковину, раскрыл ее когтем протеза и сказал:

– Они портятся только с возрастом или от инфекций, остальные внешние факторы на них никак не влияют. Держи.

– Почему?

– Они живут в лавовых потоках, поверь там условия намного экстремальней чем снаружи.

Макки съела мидию и скривила лицо.

– Фу! Они такие противные.

Выев содержимое, Ник протянул руку и сказал:

– Давай раковины сюда, – положив их в сумку из-под шлема он дополнил, – нельзя оставлять следов. Теперь голод пропадет где-то на сутки. Идем.

Они шли дальше. После пещеры их ждали джунгли и мостики из лиан, под которыми брызжил темно-синий океан. День сменился ночью и Макки снова увидела наполненный светящимися растениями лес. Спрея от паразитов у них не было. Ник все время говорил ей, чтобы она была бдительна и опасалась укуса насекомых, но, сам того не подозревая, был укушен клещом. Тропический клещ третьего радиуса уже давно напился крови и спрыгнул с жертвы, но его инфекция медленно начинала действовать на организм. Пока что симптомы отсутствовали.

Наконец-то они дошли до выкошенной химикатами земли. На голой, серой почве стоял большой город. Как и везде, в его центре был штаб мундиров и, опять, белых. Но у Ника это не вызывало опасение так как город был достаточно большой и за пределы крепости мундиры обычно не выходили. Хотя всегда могли быть исключения. Дома были простые, не замысловатые, и самые большие из них имели не больше трёх этажей. Все материалы закупались исключительно у сноргов, так как промышленное производство всего необходимого из гигантских лиан занимало много времени и сил. Вдоль домов стояли фонарные столбы, которые снабжал электричеством артефакт-генератор, а в центре штаба, на башне, возвышался громадный пси-артефакт. Макки снова сняла номер и попросила еду с доставкой. Как ни странно, люди в этом месте были добрее, этим оно сильно отличалось от столицы черных мундиров. Они были прилично одеты, покупали хорошую еду и улыбались. Где-то жена кричала на мужа, который не вышел на работу, а где-то смеялась молодежь, мирно попивая кофе за столиком местного кафе. Но самым необычным в этом месте было присутствие детей. Они бегали, резвились, смеялись и улыбались.

Солнце давно покинуло горизонт, но на улицах было так же людно и гулко, как и днем.

У Ника запершило в горле и это был первый симптом. Но он списал все на последствия поврежденных связок.

– Откуда тут дети? – спросила Макки.

– Поверь, тебе это знать не к чему.

– Это почему?

– Я не хочу об этом говорить.

– Но…

– Точка!

Стук в дверь.

– Еду в номер заказывали?

– Открой.

Макки отворила дверь.

– Здравствуйте, всё как вы просили, овощи, крупы и мясо мясного фрукта.

– Да, спасибо большое, – улыбалась Макки.

Она хотела закрыть дверь, но юноша в поношенных вещах сказал, отдавая записку:

– Погодите, вот возьмите пожалуйста.

– Что это?

– Это… ну… прочтите и всё поймете.

Макки положила записку в кармашек.

– Хорошо, до свидания.

– Что ему было нужно?

– Не знаю.

Ник выглядел неважно.

– Что с тобой, тебе плохо?

– Кажется меня всё-таки кто-то укусил.

– Что теперь делать?

– Завтра на рассвете сходишь в аптеку, попросишь нейтрализатор на основе гекта с примесью маны. Давно мне не было так хреного, внутренности аж горят. И да в этом городе я буду говорить. Обычным жителям все равно какой у меня голос.

– Ты точно дотерпишь до утра?

– Как-нибудь протяну.

Ника пол ночи рвало, а Макки, делая вид что спит, в мыслях молилась за его здоровье.

Рассвет. Лучи солнца коснулись окон верхних этажей. На улицах было всё так же многолюдно.

У Ника был сильный жар. Тяжелое дыхание сопровождалось надрывным кашлем.

Несмотря на это, он запрещал расстегивать на нем мундир.

Макки отправилась на поиски аптеки, взяв с собой деньги и кнопочку. Деньги она хорошо спрятала меж грудей. По пути, Ник попросил её приобрести рюкзаки и некоторые вещи. Блуждая по городу, она так и не нашла ни единого намека на аптеку. Прохожие говорили, что она там, или там, но придя в указанное место аптеки не было. Макки вспомнила про записку юноши. В ней он признавался, что влюблен и очарован ее красивым голосом, хоть и не видел лица. Еще он очень надеялся, что незнакомец, который все время находится с ней, всего лишь путник или в худшем случае её брат. В конце записки говорится, что, если понадобится помощь, она могла обратиться к нему по указанному адресу.

Макки долго блуждала по окраинам и в итоге забрела в трущобы. На каждом углу чувствовался запах спиртного и запах странного вещества, который слегка дурманил её рассудок. Наконец-то она нашла нужный дом. Немного постояв у двери, она поняла, что это место не из хороших и решила уйти. Только она сделала шаг, как дверь открыл тот самый юноша, но только в нижнем белье. Он был довольно худ, а на его жилистых предплечьях были синяки.

– Погоди, я сейчас оденусь.

Юноша вышел, сел вместе с Макки на лавку у ветхого дома, и заговорил:

– Привет. Извини, что я в таком виде.

– Что это за место?

– Бордель. Прости что сразу не сказал. Мне негде особо жить поэтому ночую, где повезет.

– Ты бездомный? – в голосе Макки послышалась нота жалости.

– Да. Не думал, что ты придёшь. У тебя такой красивый голос, я не мог не попробовать.

– Что у тебя с руками?

– А, это… – поник юноша, натягивая рукава старой рубашки, – Я наркоман, – встал со скамьи. – Можешь уйти, я пойму.

– Подожди, присядь.

– Разве я тебе не противен?

– Ни капли. Садись.

Юноша удивился:

– Х-хорошо

– Как ты докатился до такого?

– Я с детства на игле. В этом городе из детей делают наркозависимых и используют.

– Кто? – в недоумении спросила Макки.

– Мафия, – шепнул парень. – Когда мы вырастаем, становимся ненужными и нас пускают на ману. Мне повезло, – голос парня надломился, – я сбежал при утилизации и спрятался, – упершись в ладони он зарыдал. – Я так устал! Я так хочу жить нормально, спать в мягкой кровати, есть вкусную еду. Я так хочу перестать колоться и нюхать эту серую дрянь. Я так хочу попасть в центр реабилитации, н-но столько денег мне никогда не раздобыть. Я пытался откладывать, но в итоге все спускал на наркоту.

– А тут есть такой центр? – чуть ли ни плакала Макки.

– Да.

У Макки были деньги и немалые. Но в гостинице её ждал Ник, которому было тоже очень плохо. Недолго думая она решила.

– Держи.

– Что это?

– Это деньги, на реабилитацию.

Юноша был ошарашен.

– Откуда у тебя столько?

– Не думай об этом, просто возьми.

Он был в ступоре. Впервые за всю его несчастную жизнь ему помогли, не прося что-то взамен. Разрыдавшись, юноша крепко-крепко её обнял.

– Спасибо! Спасибо! Как тебя хоть зовут?

– Макки.

– Макки, я никогда тебя не забуду. Спасибо тебе, я прямо сейчас побегу в город!

Встав со скамьи со счастливой улыбкой, юноша убежал в надежде начать новую жизнь.

Макки шла обратно. У неё не было лекарства, но была молитва и вера, которая, как она была уверена, исцелит Ника.

Разгар дня. Нику становилось хуже. Он еле-еле дышал сквозь створки шлема. Макки вернулась в номер. Створки сдвинулись.

– Макки, дай лекарство, – прозвучала механическая речь.

– Его нет.

– Иди купи, быстрее!

– Денег, их тоже нет.

– Как нет? Где они?!

– Я их отдала.

– Кому?! – приподнялся с кровати.

– Человеку, он зависим, если бы не деньги он…

– Какому нахрен человеку?!!! Я подыхаю!!!

– Я вылечу тебя молитвой.

Ник взбесился. Несмотря на ломоту в теле, он швырнул в неё тумбочку. Макки успела отпрыгнуть.

Он поднял её с пола за грудки и шлем наконец-то сымитировал его чистый, баритонный крик.

– Плевать я хотел на твою молитву!!! Мне нужно лекарство!!! Противоядие!!!

Ник сжал стальной кулак и замахнулся.

Макки зажмурилась.

Металл нагревался и трещал от напряжения. Раскаленный кулак так и рвался в полет. Но Ник опустил горячую руку.

– Иди следом, и ни на шаг от меня!

Макки, как провинившаяся школьница послушно отправилась за ним.

Ник еле-еле дышал. Каждый шаг давался ему с титаническим трудом. Его ноги дрожали, но он шел, понимая, что на счету каждая секунда. Макки всё время пыталась ему помочь, но каждый раз он нервно от неё отмахивался. Прохожие косо смотрели на Ника, но решив, что это очередной, не заслуживший их сочувствия наркоман, отворачивались.

Наконец-то они пришли в нужное место. В узком переулке за поворотом, меж домов была крутая лестница со старыми, ржавыми перилами и железной дверью в конце.

Ноги Ника подкосились. Руки объял тремор, а ломота в теле стала невыносимой. Сделав шаг на ступеньку, он кубарем полетел вниз и со звоном врезался в стальную дверь.

– Ник! – вскликнула Макки.

Дверь открылась.

– Фу, опять какой-то алкаш! Где пистолет? Сейчас мозги вышибу и на ману.

– Стойте! - крикнула Макки.

– Ты кто такая? – спросила смуглая девушка лет тридцати в грязной спецовке и фуражке.

– Пожалуйста, помогите!

– Деньги есть?

– Нет у… у нас нет денег.

– До свидания, дамочка, за спасибо я не работаю.

– Пожалуйста, помогите, он же умрет!

– Тогда тем более, пойдет на ману, чего добру пропадать. А вот и пистолет нашелся.

– Стойте!!! – крикнула Макки и свет в помещении погас.

Она услышала лишь хлопок и пулю, которая срикошетила, и просвистела мимо ее уха.

– Что это за тип?

Девушка стянула капюшон и в дневном свете переулка показался черный, монотонный шлем.

– Грейман?

– Прошу вас помогите! Я сделаю все, что попросите!

Смуглая незнакомка скрестила руки и оценивающе посмотрела на Макки снизу-вверх.

– Ну фигурка у тебя ничего. Покажи лицо.

– Мне нельзя снимать…

– Давай-давай. Или ты хочешь, чтобы я доложила об этом в штаб белых? Хотя, нет, я сама в розыске, ладно, прострелю ему ногу.

– Нет, стойте! Ладно, я сниму капюшон.

Увидев Макки, девушка присвистнула и сказала, перешагнув Ника:

– Ох, какая красавица. Ты можешь мне помочь. Тебе придется постараться, мои услуги стоят не дешево. – Девушка в спецовке прислонила свою шершавую ладонь к её бархатной щеке и спросила, – а как ты относишься к извращенцам?

– Я готова на всё, только помогите ему.

– Ты им сильно дорожишь? Влюблена?

– Макки отвела взгляд.

– О как. Ну тогда тебе придётся целовать грязных сволочей так как бы целовала и его, так же страстно и любя.

Ник терял сознание, это всё что он смог услышать. Его уста из последних сил произносили угрозы в адрес смуглой девушки, но шлем был отключен. Еще через несколько секунд отключился и он.

Глава 24. «Мама!»

Нику снился сон. В нём были все его друзья из детства. Неймо, Огами, Макки, Кая. Дети резвились на берегу моря, на котором никогда не были. Было весело и тепло, а с моря дул прохладный ветерок. В этом сне Кая присела рядом, поцеловала его в щеку и спросила, прильнув к плечу:

– Ник, ты же уже не спасешь меня?

– Что? Кая, ты о чем?

– Я тебе уже не нужна? Ты уже не любишь меня? – Кая начинала хныкать.

Вопреки предыдущей картине, на маленькой рыжей девочке вместо купальника оказалась грязная походная форма, а из глаз, огибая вздутые вены, бежали кровавые слезы. Вокруг маленького клочка земли, где оказался Ник, замыкал круг кровавый океан, из которого начали лезть все, кого он когда-либо убил. Мертвецы тянули к нему свои уродливые, ободранные до костей руки с единственным желанием отомстить.

– Прочь! Идите прочь! Оставьте меня! Прек...! – Кричал Ник, но вдруг его голос пропал.

– Ник, спаси меня! Спаси меня! – вопила Кая.

Глаза девочки стали впалыми, а затем бездонными. Серая кожа слезла с её детского тела, а вслед за ними мышцы и маленькие, черные органы.

***

Ник проснулся. Перед глазами показался серый, облезлый потолок. На обшарпанных стенах маленькой комнаты висели разные артефакты, а рядом, на стуле лежал плащ и аккуратно сложенный мундир. Ник сразу понял, что шлем с артефактами у владелицы этой обители. Подобные сны вгоняли его в депрессию и вызывали сильное чувство вины, но сейчас ему было не до этого. Хотя картина разлагающейся, до сих любимой им с детства девочки все никак не выходила у него из головы. Надев вещи, он вышел в грязный, пропитанный запахом плесени, коридор подвала. Пройдя немного вперед и свернув за угол Ник оказался в мастерской, где смуглая девушка в спецовке пыталась понять, что же из себя представляет его шлем. Надев артефакт, она возмущенно протараторила:

– Да как же он работает!

Ник взялся широкой, металлической ладонью за макушку шлема и надел его. Женщина возмутилась. Шлем активировался и зафиксировался, покрыв шею хозяина защитными пластинами.

– Где мои артефакты? – сурово сказал Ник.

– Как это работает?

– Я спрашиваю, где мои артефакты!?

– Я всю ночь с ними просидела. Так что пока не скажешь, как они работают, не получишь!

Находясь на взводе, он трансформировал руку в огнемет.

– Я сейчас сделаю так, что от твоего убежища ничего не останется!

Женщина не спасовала:

– Ну давай.

Осознав, что угрозы малоэффективны Ник сбавил обороты и вернул протез в прежнее состояние.

– Это запретные артефакты, некоторые из них подчиняются только мне.

– Хм, тогда ясно. Я всю ночь голову ломала, но так до этого и не додумалась.

– Что ты сделала с Макки?

– В смысле?

Ник схватил её протезом за горло и процедил:

– Не смей мне врать, грязная извращенка! Я многое о тебе знаю!

– Поубавь пыл мальчишка. Хуже будет! – прошипела женщина, стараясь вырваться из удушающего плена.

– Все хорошо Ник. Она просто отвела меня к должнику, который меня поцеловал. И все, больше ничего, – показалась в дверях Макки.

Ник отпустил женщину. Хозяйка начала хватать воздух, а затем возмущаться:

– Знаешь, что, Грейман. Хоть я видела твое лицо и твоя подруга списала с меня малый долг, теперь этого мне недостаточно. Я хотела помочь бесплатно, но хрен тебе. За свою работу я требую пять сотен марок.

– Пять сотен, ты сбрендила?

– Я тебе дала противоядие со скидкой – это пятьдесят марок, спасибо твоей подруге. Предоставила тебе кров – пятьдесят марок. Рискую жизнью, укрывая тебя, учитывая то, что сама в розыске – это еще сто марок. И плюс мои услуги как специалиста – триста марок. Так что выметайся и приходи, когда будут деньги.

Ник стоял опешив, и молча смотрел на инженерку.

– Пошел вон! – гаркнула хозяйка, указав пальцем в сторону выхода.

– Макки, мы уходим.

Женщина проводила их и со звоном хлопнула дверью.

Поднимаясь вверх по крутой лестнице, Макки нахмурила брови:

– Зачем ты так себя вел? Она собиралась нам помочь, бесплатно.

Ник остановился.

– Извини, я всё испортил. Хотя, если бы у нас всё ещё были деньги, то этой ситуации даже бы и не произошло.

Макки промолчала. Она не нашла слов в свою защиту.

На улице царила ночь. Как и вчера, под светом уличных фонарей, в городе кипела жизнь.

Она шла за Ником, опустив голову и изредка оглядывая местность. Впереди раздался истошный, женский крик. Расталкивая людей, мимо пробежала ободранная девочка лет одиннадцати с ножом и окропленным кровью лицом.

Макки увидела её мельком, буквально на мгновение, но лицо девочки она запомнила навсегда. Испуганное, отчаянное и полное слёз лицо. Девочка бежала, оглядываясь по сторонам, будто сама была жертвой. И это оказалось именно так. После совершенного дела рядом пробежал и полоснул ножом её шею другой беспризорник. В отличии от девочки, мальчик смешался с толпой детей неподалеку, часть которых, так же, как и он служила мафии, но для конспирации водили дружбу с обычными ребятами из семей.

Макки бросилась к ребенку. Девочка лежала на спине и билась в агонии, зажимая хлещущую кровью артерию. Макки упала на колени и приподняв её голову попыталась успокоить:

– Щ-щ, не бойся, всё будет хорошо, я с тобой моя маленькая, щ-щ, я с тобой.

Увядая, девочка произнесла последнее слово, которое заставило сердце Макки сжаться в комок:

– Мама!

Из глаз потекли слезы. Люди стояли в метре замкнув круг и наблюдая.

В круг ворвался Ник. Он схватил Макки и, крепко сжав её руку, будто разгневанный отец, нервно повёл за собой. Всю дорогу она сдерживала плачь. Оказавшись в номере, Макки зарыдала. Ник начал кричать:

– Что ты мать твою вытворяешь? Почему ты такая бестолковая!? Почему ты бросаешься помогать каждому встречному!? В этом месте каждый сам по себе и думает только о себе! Пойми это наконец! Край Мира это тебе не детдом или бордель! Здесь естественный отбор, те кто слаб, подыхает, пойми это наконец, бестолочь!

Но Макки не выдержала:

– Я не хочу этого понимать! Почему мы не можем жить как все нормальные люди!? Почему мы должны прятаться!? Что не так с этим миром!? Почему все режут и убивают друг друга!? Ради чего!? Ради чего убиваешь ты!?

Ник остепенился.

Макки села на кровать уткнулась в ладони:

– Почему они убили эту девочку? За что они с ней так?

Ник сел рядом. Он приобнял ее и прижал к себе.

– Я убиваю не потому что хочу, а, чтобы защитить. Порой, я думал – стоят ли все ваши жизни того, чтобы спасти Огами. Каждый из вас был мне так дорог, что я не хотел терять ни одного из вас. Я хотел спасти всех. Но недавно понял, что, возможно, не в силах спасти даже тебя. Эта девочка не виновата, она была лишь инструментом, который со временем стал непригоден. Все люди в этом мире лишь игрушки в руках некоторых персон, которые просто дергают за нужные нитки. Если нитка рвется, её привязывают обратно, а если это не получается, то от игрушки просто избавляются. Поэтому, я до сих пор хочу пройти за Грань. Я видел за ней свет, и этот свет казался мне таким легким и приятным. Нам не место здесь, поэтому я хочу уйти отсюда и оказаться за пределами, чтобы жить без погонь, убийств и вечных смертей.

Ну все, успокойся. Извини, что снова накричал. Я понимаю, тебе тяжело. Все будет хорошо, я обещаю.

Глава 25. Грязные деньги

Прошли ровно сутки.

– Ты куда?

– Есть работа.

– Что за работа?

– Тебе не нужно об этом знать.

– Ты опять идешь убивать?

Ник на секунду замер.

– Да.

– Я буду за тебя молиться.

– Ты разве не оставила эту книгу в пещере.

– Страницы конечно промокли, но сейчас она в порядке.

– Лучше отдохни.

Ник надел плащ, накинул капюшон и направился к выходу.

– Ты скоро вернешься?

– Возможно, утром. Не переживай, ты под охраной, тебя никто не тронет. Но, если вдруг, что – кнопка у тебя.

Ник вышел за дверь, а Макки перекрестила его след.

На улице его ждали люди в костюмах и шляпах с небольшими полями.

Минуя шумные переулки его проводили к дому на краю города с огороженной территорией. Дом выглядел богато, четыре этажа каменной кладки и сад приличных размеров, значительно выделяли его на фоне деревянных домиков и таверн.

У ворот Ника встречали охрана и пузатый низенький мужчина в костюме и шарфом на плечах, с длинным носом на деловитом лице, и черными зализанными назад волосами.

– Не уж-то сам Грейман? Это и вправду он?

Ник снял капюшон.

– Потрясающе! Дайте информатору дурь, он заслужил. Только не больше десяти граммов! – строго подметил мужчина.

– А вы, я так понимаю, мой наниматель? – вновь холодно и мрачно сказал Ник.

– Да. Разреши представиться – Сабатон Саббас, глава мафии этого города и по совместительству владелец местного наркокартеля. Прошу в дом.

В доме Ника встретили жена с детьми и прислуга. В гостиной его ждал большой накрытый стол.

– Присаживайся, – сказал Саббас.

– Я пришел не пировать, а выяснить детали моей работы,

– Сразу к делу значит? – проворчал мафиози.

– Закройте нас и оставьте охрану.

Двери гостиной захлопнулись.

Ник и глава мафии сели напротив.

– Мне нужно, чтобы ты проник через эвакуационный путь в подземную лабораторию мундиров. Там находятся дети, над которыми ставят эксперименты. Их подопытные кролики режут на улицах моих малолетних шавок. Тренируются, знаешь ли. Так вот, избавься от них, а ко мне приведи вот эту девчонку, – протянул фотографию. – Её зовут Сина Сноуд.

– И чем же она примечательна?

– Она дочка моего друга, попала туда по ошибке.

– По ошибке?

– Остальное тебе знать не к чему.

Мафиози протянул конверт.

– Выполнишь задание и остальные две тысячи твои.

Ник вскрыл его и насчитал ровно пятьсот марок. Он мог сбежать с этими деньгами, но что ждало их дальше, было неизвестно.

– Где находится эвакуационный выход?

– Мои люди тебя проводят.

Мафиози встал из-за стола и добавил:

– Ах да, учти, Грейман, мои люди везде, и чуть что пойдет не так, твоя подруга будет закопана в джунглях.

Ник направился к дверям.

– Если с ней что-то случится, этот город повторит участь предыдущего.

Мафиози изменился в лице и оттянул ворот рубашки.

– Её безопасность в ваших же интересах.

Ника проводили недалеко за пределы города.

– Господин Саббас просил передать, что деньги вы получите сразу, как приведете девчонку, – лидер шайки глянул на часы. – Ладно, ребят, идемте, надо еще этих крыс мелких дурью накачать, иначе вообще свихнутся от ломки.

Проводив мафию взглядом, Ник заметил под ногами зажигалку с гравировкой их клана и сунул её в карман. Лишней она уж точно не будет.

Вход в земле был покрыт лианами и ржавым налетом на стальных дверях. Двери оказались толстыми. Нику пришлось повозиться. Благодаря накаливающему свойству клинка-артефакта, он просто-напросто расплавил стальную преграду. Остатки металлических дверей долго падали вниз, но через несколько секунд послышался удар. Ник включил ночное зрение. Внизу его ждали сырость и голые, окутанные мраком, бетонные стены. Идя по прямой, он уперся в толстенную, металлическую дверь. Ник думал, что без шума не обойтись, но из вентиляции донеслись хохот и короткий бессмысленный диалог. На радаре стало пусто. К счастью, вентиляция была довольно большой и Ник смог протиснуться. Оказавшись в курилке, он накинул капюшон и активировал маскировку. В коридорах он часто встречал людей в лабораторных халатах, иногда даже запачканных кровью. А из некоторых помещений доносились истошные крики детей. Слушая вопли, он вспоминал, как, будучи детьми они в панике вопили от того, что Огами, на втором радиусе, пытался съесть мутант. Вспоминая это, сердце Ника каждый раз сжималось, когда он проходил мимо экспериментальных лабораторий.

Блуждая по коридорам, он набрел на архив. Ник нашел документацию девочки, и то, что он вычитал изрядно удивило.

Дело в том, что пока черные мундиры пытаются изучить дневники и способ перемещения во времени, белые разрабатывают людей, которые будут искусственно совместимы с запретными артефактами. Он поднял другие документы и то, что в них оказалось, повергло его в шок. Оказывается, все детские дома, не имеющие контракт с государством, обязуются отдавать детей по первому требованию властей. Иными словами, детские дома — это поставщики подопытных кроликов, которых никто, никогда не хватится.

Читая документы, он понял, что Фиттика неспроста нашла спонсора для их детдома. Ведь, если бы не спонсор, его с друзьями вполне могли пустить на опыты.

Ник вспомнил, что в дневнике с компроматом подобных данных нет. Но неужели Грейманы до него не знали об этом?

Он не мог подставить себя и Макки под удар мундиров. Он знал, как отвести от себя подозрения властей. Нужно было лишь натравить их на мафию. Для этого достаточно было маленькой улики – зажигалки.

Ник терпеть не мог мундиров, ни белых, ни черных. Все они были омерзительны. Одни в открытую плевали в лицо народа, душа их тиранией, а вторые, лицемерно улыбаясь, стреляли в спину. Поэтому он и носил серый мундир.

Протез опять трансформировался в огнемет. Он не хотел убивать детей, но ему нужны были деньги.

Все исследования и подопытные горели в языках пламени под штабом. Горело все, кроме одной девочки.

У гостиницы, Ника встретили члены мафии.

– Скажите Саббасу, что девочка в анабиозе, и находится в надежном месте. Он получит её координаты только после того, как я получу деньги.

Глава мафии предвидел такой вариант событий. Люди в шляпах пригласили его в темную, безлюдную подворотню и отдали всю сумму.

– Капсула с девочкой спрятана в заброшенных трущобах, в подвале старого ломбарда «Заячья лапка».

– Хозяин просил передать, что, если ты его обманешь, он тебя найдет и пустит на ману, понял? – наехал молодой, амбициозный парень.

– Передай Саббасу, если он хочет, чтобы его язык оставался на месте, пусть не забывает, с кем говорит. А тебе, псина, я советую думать в будущем, прежде чем рот открывать.

Не выдержав столь давящей интонации, парень опустил взгляд:

– Д… да, простите.

Пешки Саббаса ушли.

Ник чувствовал себя паршиво. Впервые он продал чью-то жизнь и убил ради денег. Он понимал, что это была нужда, но чувство вины все равно его не покидало. Особенно жалко ему было подопытную девочку. Ведь она не видела иной жизни и вместо того, чтобы сгореть в мирном сне анабиоза, ее муки продолжатся. Он вспомнил, как мучилась Кая после царапины ядоликого. Как она с трудом дышала, как её тело бросало в жар, а на лице выступали вздутые вены.

Ему было отвратительно осознавать себя ублюдком, который променял жизни детей на деньги. Он понял, почему пил Грейман, этим самым он заглушал терзающую его совесть.

Ник зашел в бар, сел не привлекая внимания в безлюдный угол и, пряча руку под плащом, пытался залить спиртным чувство вины, которое медленно разъедала его душу.

Глава 26. Утешение

Макки тихо молилась в номере. Она переживала за Ника и всеми силами молила Бога, чтобы он вернулся живым.

В дверном замке послышался щелчок. В комнату ввалился Ник. Еле держа себя на ногах, он дошёл до кровати и рухнул.

Макки одновременно была удивлена и напугана. Впервые она видела его в таком состоянии. Она отложила библию, закрыла дверь и подошла. От Ника разило жутким перегаром.

– Ты где так напился?

Не сдерживая слез, он уткнулся в её объятия:

– Я их убил… Макки, я почти всех их убил!

– Кого убил?

– Детей. М… Макки, мне так плохо!

Я думал… Кх! Думал, если напьюсь, то мне станет легче, но стало только хуже! Эти дети такие же, как и мы раньше. Такие же как ты, как я, как Кая!

Их специально выращивают в детдомах для опытов. Я убил. Убил всех ради денег! Ради гребаных бумажек! Всех убил!!!

Макки, мне так плохо! Что-то изнутри разъедает меня, будто что-то жрет мои внутренности.

Макки, помоги! Помоги мне, Макки…

Он рыдал на ее мягкой, теплой груди, а она прижимала его к себе, будто пытаясь успокоить ревущее дитя:

– Щ-щ, милый, всё хорошо. Всё будет хорошо, успокойся, всё хорошо.

– Макки, ты такая добрая.

Ник снял шлем и швырнул его в сторону. Подняв голову, в этот раз он посмотрел на нее не как на подругу. Он опять увидел в ней красоту, красоту перед которой он не смог устоять.

В нежных поцелуях Макки не заметила, как Ник стянул с нее одежду. Утешая его своей заботой, она извивалась. Каждый раз ее стоны перехватывало, когда любимый целовал ее в нежную и чувствительную шею. Каждый раз, Макки замирала, когда он возбужденно, шепотом произносил ее имя. Но этой ночью стоны и томные вздохи, как сладкий сахар, разбавлялись в горьком и пресном шуме большого, коррумпированного, живущего за счет подпольного криминала, города

Глава 27. Новый вид маны

Солнце давно взошло. Шум и гомон на улице не утихали ни на секунду. Ник проснулся. Малейший звук дико раздражал и будто молотом бил его по голове. Тело ломало. Жутко хотелось пить. Он приподнялся, свесил ноги с кровати и посмотрел назад. У стены, тихонько сопела Макки.

«Твою мать. Что же я наделал?» – уткнулся лицом в ладони.

Ник встал с постели, оделся и спустился в бар. Скрывая свою личность под коричневым плащом, он взял флягу с водой и дождался, пока приготовят завтрак. Поднимаясь с подносом в номер, жажда его одолела. Пока никто не видит, Ник поставил поднос на подоконник, раздвинул створки шлема и осушил старую, мятую флягу. Стало легче, но боль в голове не отступала. Убедившись, что в коридоре никого нет, он высунул протез из-под плаща и повернул дверную ручку. Макки смущенно прикрылась одеялом:

– Отвернись.

Одеваясь за его спиной, она спросила:

– Тебе легче?

– В смысле?

– Тебе вчера было так плохо.

– Забудь про вчера, это все из-за алкоголя.

– Но ты…

– Забудь!

Но Макки не могла забыть. В её памяти навсегда отпечатались его мокрые, растерянные и полные горя глаза.

– Я все, – надела плащ.

– Я принес завтрак.

Ник подвинул табуретку к кровати и поставил на неё поднос с едой, двумя стаканами и графином воды.

Он охотно осушал стакан за стаканом. Его желудок был уже полон, но организм настырно, снова и снова требовал воды.

Поедая жареный мясной фрукт, Макки спросила:

– Что будем делать дальше?

– Деньги есть, так что пойдем к той инженерке.

Доев завтрак в образовавшейся тишине, Макки не могла не задать вопрос.

– Ник, я всё же хочу тебя спросить. То, что было сегодня ночью и правда ничего для тебя не значит?

Взяв поднос, Ник вышел за дверь:

– Поговорим об этом позже.

Пара отправилась к специалисту. Они спустились по крутой лестнице в подворотне и постучали.

– Кто? – раздался недовольный голос из-за стальной, ржавой двери.

– Я принес деньги.

Послышались щелчки замков.

– Пропуская клиентов в свое убежище, инженерка посмотрела на Макки и, закусив губу, шлепнула ее по пятой точке.

Макки растерянно оглянулась.

Ник обернулся:

– Еще раз что-то подобное учудишь, шлепну так, что останешься без ноги.

– Извини, не могу удержаться перед красивыми девушками, – развела руки.

Провожая клиентов в мастерскую, мастер спросила:

– От тебя несет как от заядлого алкаша.

– Принеси воды.

– Я тебе не прислуга! Сейчас повернешь на право, за дверью душевая. Бесплатная вода только из-под крана.

Ник молча зашел в ванну.

Мулатка прошла с Макки в мастерскую, уселась в кресло и закинула ноги на стол полного барахла.

– Так что вам от меня надо милочка?

– Эм, Ни…, Грейман вам все расскажет.

Нависло неловкое молчание.

– Тебя же Макки зовут?

– Д… да.

– Что за взгляд, Макки?

– Что?

– Ты чем-то расстроена?

– Да нет, все в поряд…

– Из-за Греймана? Раздвинула перед ним ноги, а он заднюю дает?

– Ну… – покраснела.

– Не знаю, почему он с тобой сюсюкает, но скажу только одну вещь. Грейман не из тех людей, что таскают за собой балласт. Если он до сих пор тебя не бросил, значит ты для него важна. Он не из тех людей, которые впускают в свой мир всех подряд. Грейман осторожен и расчетлив. Поэтому, если хочешь быть с ним, одного секса мало.

А возможно, ты нужна ему для определенных целей, достигнув которые, он тебя бросит без оглядки. И ваши любовные потехи – это просто способ снять напряжение.

Хотя, тот, кого я увидела под шлемом просто мальчишка. Сомневаюсь, что он настоящий Грейман, хотя, амбиции, манера речи и даже повадки те же.

– Достаточно, – вошел Ник. – Я пришёл обсудить дела, а не трепаться.

Мулатка убрала ноги со стола, достала из портсигара папиросу, зажгла спичку и затянулась.

– Так что тебе от меня надо?

– Макки пила черную ману. Мана покорёжила её сердце с сосудами и дала обратный виток. Чтобы это исправить, Зиггирт пересадил ей вместо сердца артефакт.

– Пересадил? Да еще и артефакт? Это вообще возможно?

– Как оказалось, да, возможно. После этого стали происходить странные случаи. Когда она на пике эмоций артефакты вокруг перестают функционировать, даже мои. Ей недавно нанесли несколько колотых ран в спину, но следов от ударов нет, даже шрамов. Можешь разобраться в этом?

Мулатка сплела пальцы и в раздумьях нахмурила свои густые, черные брови.

– Я, конечно, не обещаю, но постараюсь. В качестве предоплаты, требую пол сумы. В случае, если я не справлюсь, предоплату не верну.

– Через сколько примерно будут готовы результаты?

– В лучшем случае к вечеру, худшем к утру.

– По рукам.

Инженерка закрепила договор пожав его стальную руку.

Мулатка встала со стула:

– Идем, красавица.

Специалист почти до ночи изучала Макки в своей пыльной лаборатории. Она наносила ей раны, постоянно брала кровь на анализы и даже несколько раз ломала пальцы, после чего вырубалась вся аппаратура.

Наконец-то, переодетая в белый халат, мулатка вынесла вердикт:

– Грейман, я не знаю, что вы там ей пересадили, но это нонсенс.

– Так что с ней?

Мулатка села в кресло и начала говорить, глядя в бумагу с анализами:

– Ух-х, ну начнем с того, что её кровь, как ни как, это новый вид маны. На топливо мана не годится, но вот ее раны лечит почти моментально, даже переломы срастаются примерно секунд за семь, в зависимости от степени тяжести. В теории, её кровь можно употреблять внутрь, или же использовать наружно, как средство для заживления ран. Но, я не знаю какая нужна дозировка, чтобы это выяснить нужны подопытные и минимум месяц работы.

– У нас нет столько времени. Что по поводу имплантата? Почему вырубаются артефакты?

– Ну тут тоже довольно интересный случай. На сколько я заметила, перестает функционировать абсолютно всё, в радиусе примерно сорока-пятидесяти метров. Вызывается это, как правило, стрессовыми ситуациями. Но судя, по твоим словам, когда она застряла под водой, этого не произошло. Могу сделать вывод, что на это повлияла жидкость, иными словами, при погружении с головой этого не происходит. Эффект действует почти ровно два часа, после чего все приходит в норму. Не думаю, что на неё влияет наваждение, как-никак в её жилах мана, да ещё и артефакт вместо сердца.

И возможно, не утверждаю, но, возможно, если этот артефакт влияет на аномалию пещер, то, возможно, повлияет и на Грань.

– Грань? – встрепенулся Ник.

– Да, но с аномалией в пещерах, вам придется проверять самим, я в этом не спец.

– Ясно.

Грейман протянул деньги и поблагодарил специалиста за проделанную работу.

Шел второй час ночи.

Возвращаясь в обшарпанный номер, они купили теплые вещи и зашли в аптеку накануне её закрытия.

– Макки?

– М?

– Я купил шприц, давай возьмем образец твоей крови.

– Зачем?

– Не важно, если говорю, значит надо.

– Может завтра? Если честно, то я устала от уколов за сегодня, мне пальцы ломали, резали, - зажмурилась, – я устала от боли, Ник.

– Извини, но нужно сегодня, завтра мы уходим.

Образцы были взяты.

Макки помолилась и легла спать, а Ник снова спустился в бар. Он снова стал заливать алкоголем никак не отпускавшие его воспоминания.

Глава 28. Катарсис

Солнце давно взошло. Время близилось к трем часам дня. Люди исчезли с кварталов. Лавки, Магазины и таверны закрылись. Даже место, где остановились Макки и Ник, опустело. На Нике не было ни плаща, ни шлема, ни мундира. Лучик солнца проник сквозь окно и попал на его закрытые веки. Ник проснулся. Голова гудела. Его снова мучала жажда и жуткое похмелье. Он помнил вчерашний вечер, но урывками. Помнил, как поднялся и оставил вещи с артефактами в номере, помнил, как нашел собратьев по бутылке и помнил, как перед восходом заливал в одиночестве воспоминания о той, которую любил всем сердцем. Маленькая девочка с рыжими косичками из детства, которую он хотел вернуть, но уже не мог.

Глаза Ника были полны пустоты, будто жизнь покинула их, оставив после себя лишь оболочку.

На Ника давила депрессия. Зайдя за пустующую барную стойку и выпив холодную воду из бочки для льда, он немного пришел в себя. Слегка протрезвевший ум и четкие воспоминания о прошлом лишь усилили депрессию.

С улицы донеслись чеканные армейские шаги. Подойдя к окну, Ник увидел мафию вперемешку с армией белых мундиров и снайперов на крышах.

Цепные псы белой королевы Континента Марии, ждали, когда уверенный в своей победе командир даст команду открыть огонь. В армии были все силы города, вплоть до синих браслетов.

В мегафон, самоуверенно и с усмешкой, заговорил командующий:

– Грейман, выходи на бой! Если думаешь, что мои ребята суеверные и верят во всякие мистические байки о твоем бессмертии, то готов тебя огорчить. Поверь, они намного сильнее, нежели тот сброд, с которым ты столкнулся радиусом ранее. Кучка жалких, трусливых слюнтяев, их мундирами-то назвать было сложно. Тебя ждет быстрая смерть, я тебе обещаю.

Бойцы! Сегодня знаменательный день. Мы уничтожим Греймана! Преступника, осквернявшего наших жен и детей, этого ублюдка, который оставил многие семьи без отцов и мужей. Семьи, что скатились до низших классов. Уничтожим не подло, не исподтишка, а храбро и по всем законам чести. Сегодня мы положим этому конец и закатим пир в честь будущего ордена, который королева Мария вручит каждому из нас лично.

Упитанный глава мафии с бокалом шампанского, что стоял подле, позаимствовал у командующего мегафон.

– Грейман, неправильно сваливать свои злодеяния на приличных людей. Хотел подставить меня и схлестнуть с мундирами? Не хорошо-о. За это я сдеру с твоего трупа кожу и повешу в рамку на стену, как напоминание о победе над самим Грейманом, что наводил ужас на все континенты.

Ник не особо понимал происходящее из-за заторможенности и боли в голове. Он лишь понял, что грозит опасность, и без пуленепробиваемой одежды такое количество людей ему не одолеть. Он сунул руку в карман и нащупал ампулу. В ампуле находилась кровь Макки. Не раздумывая, он сделал пару глотков серебряной маны, позабыв о непредсказуемых последствиях. Он инстинктивно пошел делать то, что у него получается лучше всего – убивать.

Он поплелся по улице и встал в центре широкого перекрестка.

Мундиры и члены мафии удивились. Некоторые приоткрыли рты. Перед ними был замученный жизнью мальчишка, с потухшим огоньком во взгляде, который устал от вечных погонь и просто хочет найти тихий уголок, где его никто не будет трогать.

Среди мундиров начались разговоры:

– Это точно Грейман?

– Ну у него протез.

– Это же совсем мальчишка.

– На нем лица нет.

– Да он не старше моего сына.

В голове Ника мелькали кадры из прошлого. Девочка с рыжими косичками, постоянно маячила в воспоминаниях. Но она быстро затерялась в приятной памяти о красивой девочке с темно-сливовыми волосами, которая выросла и помогла ему на время позабыть об утраченной, детской любви. Думая о Макки в глазах Ника начало разгораться пламя жизни. Думая о ней, он понял, что, когда она рядом, он может почувствовать себя живым. Думая о ней, он понял – вот он смысл его жизни.

Зиггирт снова оказался прав. Пришло время, и Ник оставил конопатую девочку в прошлом. Теперь он готов был защитить Макки любой ценой.

Его переполняло чувство злобы и ответственности. Не сдержав эмоции, Ник вдохнул полной грудью, и что есть сил закричал пронзающим и наводящим ужас, свистящим воплем, который только могли позволить поврежденные связки.

Но даже на закаленных бойцов этот крик, давил морально. Их внутреннее чутье подсказывало им, что сейчас начнется нечто ужасное и кровопролитное.

Кровь Макки проникла в каждую клетку Ника и заставила его ум протрезветь. Головная боль отступила, а похмелья будто и не было. Его тело переполняла энергия, а разум – желание защищать ту, которую он любит.

Ник сделал шаг. Взмах руки командира, и снайперская пуля пробила голову врага на вылет. Ник упал. Густая лужа крови растеклась по неровной, протоптанной тысячами усталых ног, земле.

Улыбка командира расплылась до ушей. Он загоготал и чокаясь с Саббасом бокалами, крикнул:

– Победа!

Но солдаты не ликовали. У них начали трястись поджилки.

– Что? Что такое? – командир вернул свой взор на убитого и замер.

Ник поднялся на ноги. От раны на голове остались лишь следы крови.

Протез трансформировался в гранатомет.

Пульнув разрушительной энергией в крыши домов, Ник избавился от снайперов.

– В Бой, – надорвал голос командир.

Со страхом, но мундиры и мафия рванули вперед. Они посыпали его градом пуль, скрещивали клинки, но неуязвимость, дарованная ему серебряной маной помогала Нику выжить. Они атаковали его всеми силами, а он в ответ поливал их напалмом и выстрелами из энергетических орудий.

В итоге, остатки армии бежали. Но Ник настиг их и сжег дотла.

Все это время Макки наблюдала за происходящем в окно и тараторила молитвы. Она просила, чтобы Ник выжил. Она хотела броситься к нему, но окна и дверь были заперты.

Наконец-то горы обезображенных трупов и старые дома пожирало желтое пламя.

Бой окончен.

Среди огня и жара он слепо шёл назад желая, как можно скорее увидеть Макки. Неожиданно его протез отключился. Изо рта пошли испарения. Приближаясь к таверне, ему стало плохо. Упав на перекрестке у него пошла пена. Начались судороги. Последнее, что он запомнил. Это перепуганное лицо Макки и знакомый женский образ в капюшоне, со звериными глазами, мелькающим змеиным языком и хвостом ящерицы.

Глава 29. Убежище

Ник пришел в себя. Шлем на голове отсутствовал. Его тело мертвым грузом лежало на нескольких, набитых соломой, матрацах. Сознание будто в тумане. Издали в его уши начали врезаться громкие стоны. Открыв веки, краем глаза он увидел, как на соседней кровати Макки насилуют двое неизвестных.

– Ртом работай активней, ни-то прихлопнем тебя и твоего паренька. Пристроился бородатый мужчина спереди.

– Пожалуйста, не говорите никому, что мы здесь, – чуть ли не ревела Макки.

– Давай работай! – гаркнул насильник.

– Герон, а ты уверен, что он ничего нам не сделает?

– Да он уже пятый день в отключке. Та баба сказала, что он так пролежит около недели. Наша задача лишь обеспечить им кров. Денег за такое рисковое дело мне мало, поэтому берем натурой. Хох! Хах! Ох! Хорошо пошла!

Насильники уняли свою похоть. Они оделись и, поднимаясь наверх по вертикальной лестнице один из них спросил:

– Почему мы должны трахать её в погребе? Почему в амбаре нельзя?

– Идиот, у меня жена там иногда хозяйничает. А погреб глубокий, оттуда она ничего не услышит. Я его специально таким делал, чтоб баб водить.

Забрав лестницу, подонки закрыли погреб и, судя по звуку, заблокировали чем-то массивным, предварительно засыпав его землей.

Макки оделась. Поджав ноги на скрипучей кровати, она тихонько начала хныкать.

В погребе послышался сип.

– Ник! – тут же подбежала. – Ты проснулся! Сейчас, сейчас я надену шлем.

Шлем активировался и Ник заговорил:

– Я убью этих ублюдков!

– Ник, они забрали всё, все наши деньги. Даже женщина с хвостом, которая помогла тебя сюда принести заплатила им. Ник, они каждую ночь меня насилуют. Я не хочу этим больше заниматься, Ник! Не хочу!

– Я их выпотрошу!

– Ник, не надо, давай просто уйдем.

– Я не могу пошевелиться. Что со мной?

– Женщина с хвостом сказала, что сразу как ты придешь в себя, тебе надо будет колоть вот это в плечо. Она дала всё, шприцы лекарства и даже спирт для обработки.

– Что за Женщина? На её руке был браслет?

– Да, красный.

– Ехидна…

– Кто?

– Не важно. Сколько нужно уколов?

– Два. Первый как очнешься, а второй, как встанешь на ноги.

– Сейчас ночь?

– Да.

– Где мы?

– На окраине города.

– Нам нужно как можно быстрее отсюда уходить. Коли.

Лекарство введено.

Выбросив шприц в гнилое ведро, Макки села к Нику на кровать.

– Та женщина сказала – еще чуть-чуть и тебя бы не стало. Она еле нашла лекарство.

– Долго она тут была?

– Два дня.

– Она что-то еще говорила?

– Сказала, что ждет тебя в городе Снегодюр, в своём поместье на четвертом радиусе.

– Она брала у тебя образцы крови?

– Нет, я ей ничего не говорила. Но она сказала, что будет расспрашивать тебя при встрече.

– Кажется, я могу пошевелить пальцем.

– Точно, шевелится!

Ник, я так испугалась, когда тебе в голову выстрелили. Ты же выпил мою кровь?

– Да, это был единственный выход. Как ты выбралась из номера?

– Та женщина выбила дверь. Так кто она такая?

– Ехидна. Красный браслет, живет на пятом радиусе. Подружка Зиггирта.

– Зиггирта?

– Не переживай, она нам ничего не сделает, у нас уговор.

– Какой?

– В обмен на хранение дневников и неприкосновенность, я отдам ей дневник с компроматом. У нее была возможность нас убить, но как видишь, мы всё ещё живы.

– Зачем он ей?

– Она в конфликте с королевой и хочет вывести её на чистую воду, используя её же законы. Если всё вскроется, то смертной казни ей не избежать.

– А разве она не откроет все дневники? Разве она не сдаст нас?

– Ехидна – человек слова. Даже если и откроет, того, что её интересует, в них нет.

– В смысле?

– В дневниках, в углу некоторых страниц стоит по три точки. Я думал, что это пометка, говорящая о важности страницы, но, видимо, в них что-то скрыто. И я догадываюсь, что это может быть.

– Что?

– Недавно я связался с мафией, чтобы раздобыть денег для твоего исследования, и кое-что выяснил – с детства нас выращивали для опытов. Белые мундиры пытаются создать человека, искусственно совмещённого с запретным артефактом. Для этих экспериментов они берут детей из детдомов. Насколько я понял, мало, кто знает об этом, и я могу лишь предположить, что Фиттика узнала об этом от Ехидны. Теперь я понимаю, почему она добивалась спонсорства для приюта. Если бы этого не случилось, возможно, мы бы стали подопытными кроликами.

– А как же тогда низшие классы? Что с ними?

– Низшие классы континента Марии имеют право слова. Отдавая ненужного ребенка в детдом, он становится собственностью государства. А собственность такого права не имеет.

Но государству нужны специалисты, и их нехватку он черпает из детдомов, которые на хорошем счету у отличных членов белого мундира. Остальные являются поставщиками. Директоры не понимают, что происходит с детьми, когда за ними приезжает конвой. Мундиры говорят, что забирают их, чтобы дать временный кров и шанс выбиться хотя бы в средние классы, но на самом деле увозят на опыты.

– Какой ужас!

– Не зацикливайся на этом. Наша задача сейчас выбраться из этого дерьма и найти спокойное место.

– Ладно, отдыхай, я… я пока помолюсь.

Через час Ник смог шевелить конечностями. Через четыре смог встать на ноги. После второй инъекции, через некоторое время он смог ходить.

Ник сел на кровать и посмотрел на оторванную фалангу.

– Неудобно без нее? – присела рядом Макки.

– Непривычно.

– Это из-за Неймо ты потерял голос?

– Да. При слиянии с протезом я его постоянно срывал. Но видимо, это был предел.

– Не болит больше?

– Нет. Меня больше волнует, что это повлияло на точность стрельбы. Теперь пистолет придется брать только в правую руку. Хотя, привычка брать его в левую, может быть фатальной. Но с мечом и хлыстом, вроде проблем нет.

На секунду возникла тишина.

– Макки. То, что было ночью в таверне…

– Я рада, что помогла тебе.

– Ты не просто помогла. Благодаря тебе, я понял, что с момента, как я потерял Каю, мне просто не хватало кого-то, кого бы я смог полюбить.

Ник взял своим холодным протезом, её нежную, теплую руку и добавил:

– Спасибо тебе.

– Я… я тоже тебя люблю, Ник.

Любовный момент резко прервало плохое самочувствие Макки.

Прикрывая рот ладонью, оно пошла к гнилому ведру.

– Что с тобой?

– Меня в последнее время что-то мутит.

– Заболела?

– Мясо, которое приносил хозяин погреба, было не очень свежее, наверное, это из-за него.

– Стул нормальный? Кстати, где ты справляешь нужду?

– Вон за той дверью.

– Даже туалет есть? Ехидна знала, куда нас спрятать. – Ник поднял голову к выходу из погреба. – Вот только с хозяевами прогадала.

Макки вырвало.

– Поспи, очень скоро мы отправимся в путь.

Глава 30. Давно терзающий вопрос

Ник и Макки покинули город. По ее просьбе, Ник, скрепя зубами, оставил насильников в живых, но перед этим он забрал присвоенные ими деньги и вещи.

Макки была подавлена. На выходе из города она встретила наркомана, которому отдала все сбережения. И эта встреча заставила её окончательно потерять веру в человечество.

– Это же был он? – спросил Ник, прорубая путь сквозь заросли лиан и кустарников.

– Что?

– Тело парня в трупной куче на переработку. Это ведь ему ты отдала деньги?

– Да…

– Надеюсь, теперь ты понимаешь, что люди не меняются.

– Но ты же изменился, когда сбежал из больницы, – подняла поникший взгляд.

– В худшую сторону человек может измениться по щелчку пальцев, но для того, чтобы вернуться обратно, одного щелчка недостаточно.

Макки, милая, пойми, хоть между нами и возникла связь, я не смогу измениться. Я никогда не забуду предательства Огами. Он был ключом к Грани и, если бы не его решение, возможно, мы бы до сих пор все были вместе.

– Тогда почему ты хотел его вернуть?

– Несмотря на предательство, Огами до сих пор остается для меня братом. Но в тоже время… в тоже время я его ненавижу. Это сложно объяснить. Возможно, это связано с тем, что ближе него у меня никого не было.

Макки остановилась и оперлась о ствол лианы.

– Меня что-то опять тошнит.

– Сильно плохо?

– Меня сейчас вырвет, не смотри!

Но процесс тошноты ничуть его не смутил. Ник потрогал ее лоб.

– У тебя температура. Недалеко отсюда есть деревня сноргов, которая сотрудничает с людьми. Я постараюсь взять там повозку. Потерпи, идти не далеко, всего в трех островах отсюда.

Через час у входа в деревню они встретили вооруженных сноргов и троих мужчин, которые сидели за раскладным столиком и играли в карты.

– Цель визита? – встал мужчина.

– Найм повозки.

– Повозки…? Гук, кто у нас повозками заведует?

– Что? Повозки? Позавчера последнюю арендовали.

– Извини, парень, повозок нет.

– Может, есть у кого в наличии? Я куплю.

– Хм… – задумался мужичок. – Неделю назад в деревню въехал исследователь белых мундиров, здоровый такой. Поговори с ним, может и продаст, но это вряд ли.

– Где его можно найти?

– Возле района заготовки, где Лианы подготавливают к транспортировке. Там снорги с ведрами и кистями их обрабатывают, ни с чем не спутаешь.

– Хорошо, мы скоро вернемся.

– Будем ждать.

Ник скрылся в джунглях. Ему пришлось снять шлем, надеть вместо мундира куртку и замаскировать протез под бинтами, которые имитировали перелом. Оружие и амуницию он убрал в рюкзак. Поверх он также надел плащ и капюшон, которые скрыли «перелом» и личность, а чтобы к Макки не было вопросов, он повесил на ее шею нерабочий пси-артефакт. Перед тем как отправиться в город, Ник сказал ей, что делать и что говорить.

– А, опять вы? – встал из-за азартного стола мужичок. – Визит тот же?

Ник кивнул.

– Ну, проходите.

Везде кипела работа. В одном месте Лианы готовили к обработке, срезая пузыри с летучим газом. В другом месте лианы шкурили, в третьем складировали, а в следующем их обрабатывали специальным раствором, который помогал им сохранять гибкость и прочность, до того, как пустить их в строительное дело. Как раз в этом месте, Макки и Ник увидели сноргов с кистями и ведрами.

Под зноем палящего, голубого солнца, сидел за столом и проверял артефакт на работоспособность, большой, черноволосый мужчина крепкого телосложения, с проблесками седины на бороде и висках.

Ник и Макки подошли.

– Чего Вам? – раздался грубый бас.

Ник достал блокнот, положил его на стол и написал.

– Нет, повозку не продам, – сказал мужчина, вернувшись к артефакту.

Ник снова написал.

– Больна? Что с ней?

В очередной раз заглянув в блокнот, мужчина положил инструменты на стол, откинулся на спинку стула и с подозрением скрестил руки:

– Снимите капюшоны.

Макки выглядела неважно.

Подозрительный прищур исчез, и мужчина сказал, скрючив нос:

– Повозку дать не могу, но, если вам со мной по пути могу запросто подвезти. Куда вам?

Ник написал.

– Снегодюр?

Белый мундир думал какое-то время и все же сказал:

– Ладно, так и быть. Сделаю крюк. Вижу, девушке нужен врач. Тут город рядом, почему ни к кому не обратились?

– Мы там были, но врачи ничего не смогли сделать. Они посоветовали обратиться в Снегодюр, говорят, тамошняя хозяйка может помочь. Рой, меня опять тошнит! – Сказала Макки.

– Рой значит… - обратился здоровяк к Нику. – Будем знакомы, меня зовут Ган. Проводи девушку вон в тот дом, – встал из-за стола, – а я попробую найти молоко сноргов.

Макки выпила молоко. Тошнота на время спала и обостренное обоняние притупилось.

Ночью, когда Ник спал, она укуталась в серый плед и вышла на улицу поглядеть на завораживающую красоту ночных джунглей. Снорги давно уснули, но недалеко у костра на скамейке сидел Ган, держа в руках фотографию.

– Бессонница? – присела она рядом.

– Я редко сплю. Этому учат всех белых мундиров.

Макки вгляделась в фото:

– Это же Фиттика!

– Откуда ты ее знаешь?

– Она растила меня, когда я была в детдоме.

– Извини за поздний вопрос, как тебя зовут?

– Макки.

– А, ты та самая тихоня. Тебя же вроде в бордель за долги отца забрали.

– Я сбежала, – грустно ответила.

– Возвращаться обратно опасно.

– Рой сказал, что люди, которым должен был мой отец, в основном ищут должников на континентах, так как многие из них пытаются скрыться именно там.

– А твой спутник не дурак, дело говорит. Он случаем не работал на мундиров?

– Его мать служила, была синим браслетом, но что с ней стало, я не интересовалась.

– Ясно.

Белый мундир подбросил полено из лианы в костер.

– Ган?

– Да?

– Я всегда хотела узнать, но никак не удавалось. Вы злитесь на Фиттику из-за того, что она убила вашего брата. Но ведь это произошло не по её вине.

– Это не из-за брата, – вздохнул. – Она потеряла ребенка. Накануне свадьбы она забеременела, но в итоге его потеряла.

Так получилось, что Фиттика выпила черную ману. Госпожа Мизольда была, мягко говоря, не в восторге от этого, и на время заперла Фиттику в подвале своего особняка. Когда та вышла, то отдала вещи в стирку и прислуга сообщила Мизольде что у Фитттики до сих пор менструация. Этот случай был уникальным, так как давал ей шанс забеременеть, но только в короткий срок. Когда мы перешли на четвертый радиус, её пси-артефакт оказался неисправен, и из-за галлюцинаций она застрелила моего брата.

– Зачем ей был нужен пси-артефакт? Она же пила черную ману.

– Принятой маны хватало лишь на то, чтобы привыкнуть к наваждению второго радиуса.

После похорон я был в депрессии. Она захотела меня утешить, но получилось так, что Фиттика забеременела. Перед свадьбой она закатила девичник и стала участницей оргии. Из-за этого плод был поврежден, и пришлось делать аборт.

Потом её понесло дальше. Оргии и алкоголь стали тем, без чего она не могла прожить и недели.

Ее остепенил лишь мальчонка, Ник его вроде звали. Как помню, тогда был дождливый день, и мы с ней опять поссорились. Взяв зонт, я пошёл её искать, но, когда нашёл, увидел этого пацана. Он отдал ей свой дырявый зонтик, и с тех пор всё изменилось.

Я не могу ей простить потерю нашего ребенка, поэтому стараюсь с ней не общаться

– Я слышала, что при последней встрече она разбила об лицо Ника бутылку.

– Не знаю, что тогда произошло. Но скажу только, что она жалеет о содеянном и сделала бы все возможное, чтобы исправить тот день.

Ладно, идем спать, завтра сутра мы отправляемся.

Глава 31. Теплый прием

Три дня Ник и Макки находились в пути. Наконец-то, за очередным, снежным холмом четвертого радиуса, показалась скала с огромными, железными вратами.

– Приехали, – раздался угрюмый бас.

– Спасибо, – отозвалась Макки.

– Надеюсь, хозяйка тебя вылечит. Хотя, я твердо уверен, что дело тут не в болезни. Пошла!

Белое, шестилапое существо рыкнуло и на всех порах умчалось вперед, унося повозку с хозяином всё дальше и дальше.

Возле ворот царила тишина. Падающие хлопья снега, делали эту тишину гробовой.

Ник натянул на Макки капюшон, но она отмахнулась.

– Хватит на меня его тянуть, мне этот капюшон осточертел, всю дорогу в нем!

Ник указал на ворота.

– Хорошо, хорошо, сейчас надену! Доволен?

Ник надел шлем и тоже накинул капюшон.

– Ты в последние три дня очень нервная.

– Я устала Ник! Меня постоянно рвет и все время выматывает дорога.

– Потерпи. Возможно тебя укусил паразит на третьем радиусе. Если это так, то я попрошу у Мизольды помощи.

Подойдя к вратам, Ник постучал в дверь поменьше.

– С какой целью прибыли? – раздался строгий женский голос.

– Нас ждет Мизольда.

Послышались щелчки замков.

За порогом, высоко на потолке пещеры висели обледеневшие сталактиты. На стенах горели фонари и весели провода, сбоку стояла хибара, из которой валил дым, а у входа, гостей встречала женщина в теплой куртке и со шрамом на суровом лице. Её правую руку украшал белый браслет с именной гравировкой на стальной пластине.

– Идемте за мной.

– Даже досматривать не будете?

– Госпожа запретила досматривать вас господин Грейман.

Ник немного напрягся. Несмотря на строгий армейский нрав мундиров, он разобрал в её тоне нотки ненависти.

По пути в город вдоль извилистого туннеля, Макки увидела несколько кордонов, в котором люди играли исключительно в шахматы.

А почему у вас только шахматы?

– Госпожа запрещает играть в азартные игры. У нас в почете только шахматы, так как они развивают ум, и стратегическое мышление. Она не берет под свое крыло кого попало, внимание госпожи Мизольды нужно заслужить.

Наконец-то они попали в город. Гигантский карман пещеры освещали фонари небольшого городка. На улицах велась скромная торговля. В основном тут были бараки, гостиницы и таверны. Бордели отсутствовали. Неподалеку над кровлей домов виднелось небольшое здание, с доносившемся из его окон красным свечением. А в центре городка стоял масштабный пси-артефакт.

– А что это за здание? И почему из его окон бьет такой свет?

– Это энергетическая станция, разработанная господином Зиггиртом и госпожой. Она работает на энергии красных кристаллов, которые добывают из пещер второго радиуса. Мы пытались внедрить эту технологию в массы, но из-за вероятности мощной детонации, власти от неё отказались. Мы пришли.

Макки и Ник оказались перед коваными вратами особняка.

Врата медленно распахнулись. У входа их встретила прислуга.

Интеллигентный, высокий мужчина в очках кивнул и уважительно произнес:

– Следуйте за мной, госпожа подготовила для вас комнату.

По обеим сторонам, вдоль дорожки из мрамора, Макки наблюдала белоснежные цветы с серым стебельком и острыми лепестками.

– Какие красивые!

– Это цветы госпожи, из них добывают белую ману, – сказала женщина со шрамом.

– Я хочу их понюхать.

– Госпожа запрещает к ним приближаться, особенно посторонним.

– Но я хочу! – нахмурила Макки брови.

Женщина схватила её за руку и дернула назад от клумбы.

– Пусти, мне больно!

– Ей больно, отпусти, – сказал Ник.

– Закрой рот!

Ник не стал стоять в стороне и, будто тисками, впился перебинтованным протезом в её руку.

Женщина вскрикнула и схватилась за нож-артефакт, но Ник выбил оружие.

– Тварь! Ты убил моего мужа!

Женщина харкнула в его шлем и дополнила:

– Если бы не воля госпожи, то не задумываясь всадила бы нож тебе меж…

– Довольно! – вышла на крыльцо хозяйка.

Ник отпустил женщину.

– Госпожа! – радостно воскликнула она.

– С тобой у меня будет отдельный разговор, – осадила Мизольда строго и высокомерно.

Женщина встала по стойке смирно и отчеканила:

– Да, Госпожа. Я жду дальнейших указаний.

– Долой с глаз! – махнула рукой.

– Слушаюсь!

Ник подошёл к Макки.

– Не болит?

– Я хочу понюхать эти цветы.

Мизольда сорвала несколько штук и отдала их гостье.

Вдохнув сладкий аромат Макки воскликнула:

– Пахнет как сахар!

Впервые за всю свою жизнь, прислуга увидел, как госпожа, не то что позволила подойти к цветам, а лично сорвала и отдала их гостю. Это шокировало его, так как он знал, что хозяйка не позволяет подобного даже Зиггирту.

– Проводи их в комнату и скажи прачкам, чтобы постирали их вещи. А вас я жду к ужину. – Перед уходом в город хозяйка добавила: – И, Грейман, не распускай руки. Не забывай, что тут ты всего лишь гость.

Мизольда вышла из поместья.

– Прошу за мной, – сказал прислуга.

– Мне надоел этот капюшон! – нервно сняла его Макки.

Ник понял, что смысла скрывать свою личность больше нет и последовал её примеру.

Прислуга провел небольшую экскурсию по особняку и спросил:

– Вы желаете гостить вместе или раздельно?

– Вместе, – сказал Ник.

– Раздельно, – в этот же миг произнесла Макки.

– Что? Почему?

– Я хочу побыть одна.

– С какой это стати? Тебе проблем мало?

– Ничего не знаю.

– Макки! – прошипел Ник.

– Дорогие гости, не волнуйтесь, мы готовы предоставить вам две комнаты, где вас будет отделять лишь межкомнатная дверь. И не беспокойтесь, подобного инцидента, госпожа больше не допустит.

– Конечно, – буркнул Ник.

– За неповиновение эту мадам ждет лишение всех почестей. Хозяйка не держит в своих рядах тех, кто нарушает приказы. Господин, Грейман, – осадил прислуга.

– Я думаю, выломать дверь в случае чего, для тебя труда не составит, – нахмурилась Макки.

– Ты в последнее время стала сама не своя.

– Нормальная я, просто очень устала. Я хочу принять ванну и поспать в чистой постели. Одна.

Ник взялся протезом за лицевую часть шлема и устало выдохнул:

– Ох, Макки… ты стала очень капризной за эту неделю. Ладно, поселите нас в разных комнатах.

– Прошу, за мной.

Часы пробили «девять».

На улице стемнело, но пещеру до сих пор освещали яркие огни городка.

Прислуга пригласил гостей к ужину и сообщил, что хозяйка будет поздно, поэтому она приносит свои извинения.

На эту новость Ник отреагировал легкой усмешкой, зная, что Мизольда никогда не извиняется, тем более по таким пустякам.

Ник и Макки встретились в малой гостиной. На, накрытом скатертью, столе ручной работы их ждали горячее, вино, закуски и десерт.

Макки обрадовалась изысканным блюдам и с удовольствием уплетала десерт, закусывая его овощами на гриле.

Ник с непониманием спросил, доедая суп, через створки шлема:

– Макки, что за аппетит?

– Что?

– Почему ты ешь мороженное вместе с овощами?

– Не знаю, просто так хочется. А еще, я бы сейчас съела дыню и маринованные огурцы с чесноком.

– Я смотрю, в последнее время тебя не тошнит, и чувствуешь ты себя хорошо.

– Наверное, меня тошнило из-за усталости, – сказала она, следом наворачивая салат из морепродуктов.

Ник не понимал её поведения. Ему казалось, будто Макки подменили. Еще бы, скромная и добрая тихоня, стала капризной и наглой стервой.

У него возникали догадки, но Ник отсекал их сразу, потому что знал, к чему приводят последствия черной маны.

– Надо все-таки попросить Мизольду, чтобы тебя осмотрела, не нравится мне, что тебя периодически рвет.

Наступила ночь. Макки разбудил стук в дверь.

– Кто там?

– Госпожа желает видеть вас, – донесся голос прислуги.

Макки положила в карман пижамы красную кнопочку, надела тапки, и отправилась за ним.

Высокий мужчина в очках и в строгом костюме, проводил её в соседнее крыло здания и постучал.

– Входи, – послышался высокомерный тон.

Слуга распахнул дверь. Макки вошла. Дверь закрыли

У большого окна, посреди огромных стеллажей книг стояла женщина в капюшоне, темной мантии и торчащим из-под нее длинным крокодильим хвостом.

– Присаживайся.

Макки села на диванчик у входа. Она побаивалась хозяйку, ведь от загадочной женщины исходила тяжелая аура, непроизвольно вызывающая покорность.

– Ближе, не бойся.

Пересев на мягкий у стола, она выпрямила осанку и скромно положила руки на колени.

Взгляд на хозяйку исподлобья тут же упал на пол.

– Прислуга сказала, что сегодня за ужином ты ела что не попадя. Назови мне причину такого поведения.

– Я не знаю, просто захотелось чего-то одновременно сладкого, копченого и-и соленого.

– Ты пила черную ману? – спрашивала женщина, всё так же глядя в окно и попивая вино из хрустального бокала.

– Д-да.

– Когда у тебя в последний раз был менструальный цикл?

Макки задумалась и вспомнила что они прекратились как раз после проведенной ночи с Ником.

– Прислуга так же сказала, что тебя рвало после ужина как ненормальную. Скажи мне, твой цикл закончился до того, как ты выпила черную ману или после?

– Он… он закончился после того, как я переспала с… с Грейманом.

– Из-под капюшона женщины мелькнул змеиный язык.

Она подошла к столу, поставила бокал и села в резное кресло с пышной обивкой. Мизольда откинулась на его спинку, закинула ногу на ногу и сказала:

– Девочка моя, ты же понимаешь, что это уникальный случай.

– Д-да. Наверное.

Мизольда подалась вперед.

– Послушай сюда. Мой ухажер попросил, чтобы я связала тебя и твоего дружка, и доставила ему на блюдечке. Я так и хотела поступить, вплоть до этого момента. Я знаю, кто ты, я знаю кто твой спутник, я знаю о вас всё – имена, где выросли, что с вами было, как скрываетесь от властей, абсолютно всё. Но то, что вы зачали ребенка, в корне меняет моё отношение к этой ситуации.

– Ни… Грейман говорил, что вы нас не сдадите, потому что вы человек слова и вам нужны его дневники.

– Слово… Слово в наше время – это пустой звук. Оно имеет вес, если только кем-то дорожить. Я изучила дневники и знаю всё, что в них написано. Даже если смотреть в темноте пятого радиуса. Поэтому Ник просчитался. Грейман до него был силен и вправду опасен. Этому мальчишке не хватает опыта. Через годиков так шесть-семь он вполне бы мог составить мне конкуренцию

– Тогда почему вы не отправили нас к черным мундирам при первой встрече?

– У меня вызвало интерес то, что после выстрела в голову, Грейман поднялся с земли и начал резню. Но об этом я буду говорить непосредственно с ним.

Мизольда встала и пошла вокруг стола.

– Хоть я и стерва, но трепетно отношусь женщинам в положении. Я тоже была беременна в свое время. На четвертом месяце, по дурости выпила черную ману и с тех пор не могу зачать детей. Но сейчас не обо мне.

Какова цель вашего путешествия?

– Я сама толком не знаю, я просто следую за Ником.

– Прям как в сказках, принцесса следует за рыцарем, – усмехнулась хозяйка.

– Госпожа Мизольда, можно задать вам вопрос?

– Задавай.

– Как вы познакомились с Фиттикой?

Мизольда замерла на секунду и села на подоконник.

– С Фиттикой? Я не люблю детей, как таковых, но эта кроха растопила моё сердце.

– Как?

Мизольда посмотрела в окно и смягчила строгий тон:

– Как-то давно Мясник познакомил меня с торговцем. Я тогда была в ссоре с Зиггиртом и мне нужен был хороший специалист, чтобы починить артефакт. Мы тогда ещё не были в отношениях. Мои исследования горели и сроки поджимали. Я являлась на тот момент еще черным браслетом поэтому ни особняков, ни людей, ни влияния как такового у меня не было. Мне пришлось отправиться на, еще в тот момент, континент Оурэла, потому что торговец не мог выехать.

У меня уже тогда был небольшой хвост и когти, но под плащом их никто не замечал. Мое лицо вызывало у людей отвращение. Все называли меня уродиной. Я мечтала выпотрошить каждого, кто мне это говорил. Но по закону, чем выше ты по званию, тем выше ответственность. Поэтому за такое меня запросто могли лишить всех привилегий и запретить въезд на Край Мира. Мне приходилось терпеть.

Тогда я сидела у торговца в повозке и оценивала его работу над артефактом. Естественно в тот момент я сняла капюшон и особо на этот счет не переживала, люди-то не видят. Но в повозку забежала детвора. Мальчишки убежали, а вот Фиттика стояла и смотрела как завороженная. Торговец, разумеется, выгнал её.

Я рассчиталась за работу и отправилась на вокзал. Спускаясь по переходу, услышала, как кто-то кричит: «Тётенька подождите». Я обернулась, и снова увидела Фиттику. Она протянула мне цветы и сказала: «Тетенька у вас глаза такие красивые, прям как камушки из дорогих магазинов» – усмехнулась – Я тогда чуть не расплакалась.

С тех пор то я и полюбила эту кроху. Естественно, Фиттика наломала дров, но она до сих пор для меня как дочь.

Разумеется, я знала, что ты дорога для неё, и договорилась с Зиггиртом, чтобы тебя оставили в покое, пока не найдут замену твоему сердцу. Но вот Ник… Ником я решила пожертвовать, ибо тут я бессильна. Как ни крути он перешел дорогу не только черным мундирам, но и белым, к которым я, кстати, имею наипрямейшее отношение.

Я понимаю, что, родив ты не сможешь одна. Ты не из тех девушек, что сможет взрастить ребенка без его отца. Хоть ты и выросла в борделе, ты хорошая девочка. Я помогу вам пройти дальше, но только после того, как Ник расскажет мне, как он пережил выстрел в голову.

В комнату без стука вошел по пояс обнаженный Ник.

– Госпожа, я хотел постучать, но…, – трепетно говорил прислуга.

Но Ник перебил:

– Что тебе нужно, Ехидна?!

– Ты как всегда нагл… Ник, – опять вернулся надменный тон.

Ник насторожился. Он приготовился трансформировать руку, но Мизольда сказала:

– Зиггирт попросил меня доставить вас в цитадель мундиров, но я передумала.

– С чего это? – сказал он, не ослабляя бдительность.

– Есть одна вещь, которая в корне меняет дело, но не волнуйся, эта деталь весома. Для меня.

Кстати, прислуга сказала, что твоей спутнице не здоровится, поэтому вот таблетки, принимать раз в два дня.

– Что с ней?

– Ничего страшного, я тебя уверяю.

Ехидна слезла с подоконника и подошла.

– Я вас отпущу сразу, как ты расскажешь, почему, после того, как тебе вышибли мозги, ты все ещё стоишь на ногах?

Ник достал из кармана ампулу с серебристой кровью и сказал:

– Мне помогло вот это.

– Что это?

– Это мана.

– Мана? – удивилась Мизольда протянув руку.

Ник убрал пузырек в карман и сказал:

– Откуда мне знать, что твои шавки не последуют за мной, сразу как мы уйдем.

Мизольда достала из тумбочки дневники и положила их на стол.

– У меня есть на тебя планы, Ник.

– И какие?

– Я хочу, чтоб этот дневник ты отдал Фиттике.

– Компромат? В нем ничего такого нет.

– Не делай из меня дурочку. Я знаю, что вся суть написана специальными чернилами, которые можно увидеть только в темноте пятого радиуса.

– Чернила?

– Да. Я хочу, чтоб ты отдал этот дневник Фиттике. Белые мундиры охотятся именно за ним. Королева опасается огласки её экспериментов над детьми.

– Так что за причина такого милосердия?

– Со временем выяснишь. Так откуда у тебя эта мана?

Ник отдал ей бутылек.

– Со временем выяснишь. Макки собирайся, мы уходим.

– И куда же ты так торопишься, Грейман?

Уходя из кабинета с дневниками под одной рукой и с ладонью Макки в другой, Ник сказал:

– Закончить то, что давно начал.

– Ник, давай поедем завтра, – канючила Макки.

– Нет, мы едем сейчас.

– Ну, Ник!

– Я сказал все! Мне не до твоих капризов.

Несмотря на обоснованные доводы Мизольды, Ник все равно опасался столь теплого приема и, поэтому торопился.

Но он не стал отказываться от двух ездовых существ.

Глава 32. Все давно уже предрешено

Макки и Ник попали в метель. Чтобы переждать буран, им пришлось ехать в город неподалеку. Ездовые существа валились с ног, но запах людей, вызывающий предвкушение тепла и пищи, заставил их ускорить темп. Оказавшись у врат, Ник спешился и, придерживая капюшон от порывов ветра, подошел к человеку с лопатой, который не спеша откапывал свою лачугу у врат.

– Как попасть в город? – пытался Ник перекричать шум ветра.

– Чего?

– В город как попасть?

– С какой целью?

– Метель переждать.

– Иди за мной?

Они зашли в лачугу и, поставив лопату, парень нажал кнопку на панели в стене.

– Либ, как слышно?

– Чего хотел? – в фоновом шуме донеслось из динамика.

– Тут люди, хотят метель переждать.

– Они верхом?

– Да, вроде на двух скуотах.

– Скуоты в обычный проход не пролезут, пускай у тебя пока подождут. Врата примерзли, нужно время, чтоб открыть.

– Принял.

«Ты один?» — спросил парень у Ника.

– Нет, с девушкой.

– Зови ее сюда. Врата минут через тридцать только откроют. Пока накалятся, пока оттают. Я пока что чай поставлю.

Парень вышел следом за Ником и бросил несколько пригоршней снега в помятый чайник-артефакт.

Привязав скуотов к столбу, гости прошли в лачугу.

– Куда направляетесь? – спросил хозяин.

– Мы перекупщики. Ищем артефакты, которые можно сбыть за хорошую цену.

Взгляд парня упал на руку Ника, но как бы Ник не старался, скрыть ее под плащом особо не удалось. Выдавала не пропорциональная форма.

– Черная мана, – сказал Ник.

– Снимите капюшон, – насторожился парень.

Капли из потекшего чайника нагнетали атмосферу.

– Снимите капюшон, – повысил он голос.

Путник молчал.

Не выдержав паузы, парень рванул к пульту. Ник вскочил со стула и, вскинув металлическую ладонь, пригвоздил рукав его куртки клинком к стене.

Тут же, не дав парню опомниться, он достал из кармана что-то металлическое и запихав в глотку заставил его проглотить.

– Знаешь, что это?

– Что вы со мной сделали?

– Этот артефакт называется «петарда», если хоть слово обо мне скажешь, от тебя останутся рожки да ножки, ясно?

Как и всегда хладнокровные, до жути самоуверенные и спокойные слова Ника вселяли в его жертв ужас.

Вернув клинок в предплечье, он молча сел на стул.

Тридцать минут в атмосфере витало напряжение. Тридцать минут давящего молчания и наконец-то врата приоткрылись.

– Либ, пусть заходят, – раздался голос из динамика.

Ник остановился у выхода из лачуги и сказал:

– Учти, Либ, артефакт реагирует на действия вкупе с мыслительным процессом, хоть слово ляпнешь, или напишешь, и твои кишки полетят в стороны. Тебе все ясно?

Парень с трудом сглотнул и нервно закивал.

– Ну и отлично.

Отвязав существ, путники сели в седла и, уже через несколько метров, вошли в город по бегущим ручейкам растопленного снега.

– Почему в городе не метет? – спросила Макки.

– Из-за артефакта, который отводит непогоду.

– Ясно. А что будет с тем парнем? Что ты ему дал?

– Ничего с ним не будет, просто заставил проглотить патрон. Максимум живот скрутит.

В городе было снежно несмотря на то, что ветер огибал созданный артефактом барьер, сверху все-равно падали пышные хлопья.

На улицах маячили исследователи. Тут же можно было встретить и не относящихся к ним авантюристов. Тяжело назвать такое скопление людей суетой, но количество людей с белыми браслетами невольно играло на, и без того измотанных нервах, Ника.

Макки молчала. Даже сняв номер в старой таверне, на этот раз она не стала читать ему проповеди. Пробыв сотни часов вместе, она наконец-таки поняла, что, несмотря на веру в Бога, в этом мире люди вынуждены поступать не по Его воли, ради того, чтобы просто-напросто выжить.

– Почему та девушка бросилась на тебя? – спросила Макки снимая старый, засаленный ватник.

– Видимо в прошлом я убил её мужа.

– Ты так легко об этом говоришь.

– На самом деле, убив человека впервые, мне тоже было тяжело. Отнимая чью-то жизнь, я обрекаю родных этого человека на горе и ненависть ко мне. В первый раз я переживал так же, как и ты. У моей первой жертвы были дети, жена и мать. Узнав об этом, я себя возненавидел, ведь если бы умер только я, никто бы не плакал, а они… а они определенно этого не заслужили.

– Тогда почему ты продолжил убивать?

– Я хотел вернуть вас. Тебя, Каю, Неймо, Огами... У меня просто не было выбора.

Если честно, то я завидую тебе, ведь, у тебя есть всевышняя сущность, перед которой можно искупить грехи. А вот я жалею, что сомневаюсь в нем.

– Так давай помолимся вместе!

– Нет, – резко отсёк. – У меня полно дел.

Ник сунул в карман дневник, пронумерованный большой, белой цифрой «четыре» на обложке, положил на покрытый разводами столик несколько купюр и отворил дверь номера:

– Мне сейчас некогда, поэтому спустись вниз и поешь чего-нибудь. Не забудь взять кнопку. Обязательно надень капюшон и, как вернешься в номер, запри дверь изнутри. Ключ у меня.

Ник ушел.

Оставшись одна, Макки встала на колени и сложив руки в молитве она вдруг растерялась. Она не чувствовала Его, в ней не было этого внутреннего, пожирающего пучину сомнений тепла. Вместо этого внутри были печаль, холод и гнетущая внутренний мир пустота.

В таверне было душно. Не смотря на принятые таблетки тяжелый запах растительного масла в столовой вызывал у Макки легкую тошноту. Окинув взглядом небритых, поедающих жирный завтрак авантюристов, она увидела пустующий столик у окна. Сделав заказ и уставившись в потекшее от времени желтоватое стекло, она наблюдала, как на широких улицах падет снег. Белые, пышные хлопья оседали в немноголюдном, будто предвещавшим беду, тихом городе.

В таверну вошел загадочный человек. Его светло-серый плащ и капюшон вызывали ассоциации с тем, на кого идет охота. Размышляя об унылом, Макки не обращала на него внимания, но стоило разговорам в таверне затихнуть, как она встрепенулась и тут же перевела на него взгляд. Пройдя мимо сколоченных, залитых теплым жиром, деревянных столов, незнакомец сел напротив.

Макки нащупала в кармане кнопку.

– Погода сегодня не радует, – раздалась высокомерная, но холодная как сталь речь.

– Это точно, – напряглась Макки.

– Куда держите путь?

– Я с мужем занимаюсь перекупкой артефактов. Мы остановились переждать метель.

Незнакомец вздохнул и облокотился на спинку стула.

– Ложь… вроде обычное слово, но сколько всего оно в себе несёт. Сколько бы ты ни лгала, на судьбу это не повлияет. Всё давно предрешено, Макки.

Её палец уже давил на кнопку, но следующие слова заставили её передумать:

– Бог всем судья. Мы думаем, что влияем на наш выбор, а на самом деле все последствия предрешены. Человечество ждёт Великий Божий Гнев, и от Него никак укрыться.

Ваш ребенок станет одновременно началом старого и нового. С его рождением этот мир вздрогнет, а когда он придет, начнется неизбежное. Он будет тем кто даст нам второй шанс.

– Кто ты? – дрогнула её речь.

В таверну вошло пятеро поддатых головорезов. Несколько монстров на привязи в их руках заливались бешеным лаем, стараясь всеми силами добраться до неизвестного, царапая когтями мокрый от снега, уложенный елочкой, деревянный пол. Подойдя к столику один, вытащил из ножен меч-артефакт, второй навел на неизвестного ствол автомата-артефакта, двое других, самых крупных, держали рвущихся рвать плоть, монстров, а пятый, самый матерый и самый пьяный достал из кобуры пистолет-артефакт, держа во второй руке туго натянутую цепь с утробно рычащей зверюгой.

– Грейман, даже не вздумай бежать! – противно посмеивался плотный низенький мужчина с коричневой бородой и рвущимся на цепи монстром.

Макки парализовало. Подняв ноги на стул и схватившись обеими руками за подоконник, её дыхание замерло. Страх перед кровожадными, когтистыми, напичканными клыками, шестиглазыми тварями, не позволял ей даже сунуть руку в карман, чтобы нажать на кнопку.

Но незнакомец был спокоен. Без колебаний положив руку на стол, колба в артефакте на ней засветилась красным.

Неожиданно и непредсказуемо, монстры вцепились хозяевам в лицо.

Повыскакивав из-за столов, авантюристы кинулись им на помощь. Макки вжалась в стенку. Зажмурившись от страха, её дыхание стало обрывистым в преддверии плача.

– Рад был увидеть тебя, Макки, – встал из-за стола незнакомец.

Шагая мимо обгладывающих черепа, монстров, он до мрачности холодно сказал:

– Девушку в плаще не трогать.

Существо на секунду глянуло на него и, будто слушая приказ, принялось дальше вгрызаться в череп хозяина.

Прыгнув со стула на стол, Макки, не церемонясь пробежалась по нему и под звон бьющихся тарелок со всех сил рванула наверх в номер.

Оказавшись внутри, она заперла дверь и сунув руку в карман, поняла: «копки нет».

Этим временем Ник возвращался с окраин города убежденный, что Фиттики здесь нет.

Шагая по снежной колее, среди рвущихся с цепи, за хлипким забором, существ, он размышлял о Боге. Есть ли он? А если и есть, то почему ни разу не дал ему шанса спасти любимых? Ведь из-за его действий погибли сотни, если ни тысячи невинных. Неужели, так было сложно дать ему крохотный шанс изменить судьбу, ведь он просто хотел спасти брата, которого ненавидит, но в то же время любит всем сердцем.

На встречу шёл человек в сером.

Ник не обратил на него и малейшего внимания, но, когда он остался позади, когда лай сторожевых тварей резко оборвался, он сразу понял кто это. Лишь один человек в этом тленном мире способен угомонить свору кровожадных существ.

Ник почувствовал спиной опасность и схватив рукоять обвивающего пояс клинка, разрубил несколько летящих, брезжащих пенной слюной, монстров.

Запятнавшись кровью, он сверлил человека взглядом яростно вбирая воздух сквозь монолитный шлем.

– Это ты!

Неизвестный снял капюшон. И Ник увидел того, кого любил и ненавидел. Белые волосы, сиреневые глаза и невероятно холодная, но добродушная улыбка.

– Я скучал, Ник.

– Не смей так говорить! Ты бросил меня. Обрек всех нас на страдания! Кая умерла из-за тебя!!!

Почему ты нас предал, Огами?!

Огами тяжело вздохнул. Из мелькнувшей печали Нику на мгновение показалось, что он вот-вот заревет, что он раскается, но хлад и металл снова застыли на его бледном лице:

– На то воля Божья.

– Божья? Божья?!

– Именно, Ник. Ты должен помочь жнецу родиться, вырастить его.

– Что за чушь ты мелешь!

– У вас с Макки будет ребенок.

Ник поубавил пыл.

– Откуд...? С чего ты это взял?

– Твой сын станет спасением. Бог дал нам последний шанс.

– Завали пасть! – крикнул Ник и по привычке выхватил пистолет левой.

Пули просвистели мимо. Вина тому отсутствие фаланги.

Из-под земли вырвалось черное, покрытое легкой шерстью, крылатое, проворное существо. Обвив руку Огами своим серым, усеянным мелкими присосками, щупальцем, оно взмахнуло громадными крыльями и оторвало его от земли.

Его колба все так же светила красным, но приглушенные тона стали яркими и насыщенными. Монстры, что были на привязи, вминая острые ошейники в кожу и ломая дыхательные хрящи, одним мощным рывком сорвались с цепей. Одна из тварей впилась Нику в руку, вторая намеревалась вгрызться в ноги, еще пятнадцать сшибали забор и бежали по кромсающей их лапы колючей проволоке лишь бы сделать то, что велит им их альфа. Разрезав вдоль одного и застрелив другого, Ник активировал клинок-артефакт и раскаленными звеньями искромсал взбесившуюся свору.

Не обращая внимания на окровавленный локоть, он метнул из стального протеза гарпун и погнался за братом перелетая с одной крыши на другую. Узнав в нем Греймана, мундиры устроили погоню. В него стреляли и бросали гранаты. Ник понимал, что в любой момент может схлопотать пулю или того хуже остаться без конечности поэтому он, не раздумывая достал из-за пазухи серебристый бутылек и выпил. Времени было мало. Примерно через двадцать минут, его ударит приступ. Но Ник не думал об этом. Его разъяренная жажда мести затуманила разум, оставив лишь профессиональные рефлексы. Как и ожидалось, одна из пуль прошел через грудь на вылет, но боли как таковой он не ощутил. Лишь один раз Ник не смог полноценно вдохнуть. На его пути начали двигаться дома. Закручиваясь в земляной воронке, они рассыпались и перемешиваясь со снегом, заставляя мундиров бросать оружие и в панике бежать назад. Огами поднялся слишком высоко. Казалось бы, он не достижим, но из воронки показался гигантский монстр. Подобие змеи, огненное дыхание, безобразные конодонты, раскаленная покрытая обугленными камнями кожа, две тощие, подпирающиеся по бокам костной массой, руки, все это выползало наружу сопровождая свое появление грозным ревом, огненным следом и многочисленными разрушениями.

Ник воспользовался случаем. Пустив в дело гарпун, он оказался на голове, семидесятиметрового, шестиглазого монстра и вновь метнув гарпун вверх зацепил подобие птицы. Взмыв ввысь, он активировал ускорители и рванул на себя. Огами, Ник и крылатый монстр полетели вниз. Рухнув с небес Огами проломил крышу. Ник невозмутимо шёл по улице мимо пробегающих мундиров, которые первым делом торопились нейтрализовать гигантскую тварь. Выбив с ноги дверь, Огами пошёл на встречу. Утирая кровь с разбитой, синеватой губы, он шёл взвинчено и яростно угрожая:

– Я знал, что нужно будет преподать тебе урок, Ник. Не думай, что я буду с тобой добр.

Огами вскинул руку, и в ступни Ника впились шипы. Пустив под собой небольшую очередь, из-под земли донесся глухой визг. Ник продолжил шагать быстро, нервно, гневно.

– Ага, выпил значит, – в кровавой улыбке ухмыльнулся Огами.

Он вновь вскинул руку, замедлив шаг, и громадные челюсти схлопнулись вместе с Ником. Но разъяренного брата это не остановило. Вспоров глотку монстра, Ник выпрыгнул наружу. Окутанный кровью он бросился на младшего. Манипулируя монстрами, Огами наносил ему раны, но этого было мало. Ник рвал любого, кто оказывался перед ним. Ему было не важно, монстр это или человек, виновный или нет. Всех ждала смерть.

Огами решил задавить Ника числом. Из-под земли начали лезть полчища свирепых, порой аномальных тварей. Ник отбивался от них, как мог, но в итоге количество дало о себе знать. Волна монстров задавила его. Будто рой разъяренных пчел, они набросились на жертву, не давая и шанса на сопротивление.

Раздался взрыв. Конечности монстров и тело Ника отлетели в стороны. Он не чувствовал боль, Кровь Макки глушила любые её проявления. Его оторванная взрывом рука отросла, но времени осталось совсем немного. Ник раскрыл створки шлема и изо рта, тоненькими струйками пошёл дым. Счету тварей не было конца. Огами шел к нему с армией скалящихся монстров по правую и левую руку.

Понимая, где-то в глубинах контуженного сознания, что сейчас будет очередная волна, понимая, что сейчас ему придется биться снова, Ник, не осознавая, кто он и где он, заточился в энергетический купол.

Но, несмотря на предрешенную участь старшего, из глаз Огами выступили слезы, и его губа задрожала:

– Я люблю тебя, брат…

Раздался верещащий вопль:

– Нииик!

Несмотря на врожденную аномалию Огами, монстры перестали считать его альфой. Бесчисленные отряды самых разношерстных существ, тотчас растерзали его бледное, беспомощное тело

Ник упал. Его доведенный до предела организм пронзили хаотичные конвульсии.

Несмотря на яростных, рвущих и пожирающих другу-друга существ Макки подбежала и схватив Ника подмышки пыталась его тащить. В панике она плакала и в отчаянии звала на помощь. Но ее окружали монстры.

– Пожалуйста кто-нибудь! Помогите кто-нибудь!!! – надрывалось ее горло.

К счастью, огонь мундиров отвлек кровожадных тварей на себя.

Воспользовавшись моментом, Макки оттащила Ника. Бдительно оглядываясь по сторонам, она волочила его по ошметкам среди руин, периодически падая и плаксиво, снова вставая на ноги. Затаскивая его под удачно упавшую, кирпичную стену в метре она заметила оторванную руку незнакомца, которого Макки встретила около часа назад в таверне, с артефактом и красным веществом внутри.

Она не знала, как это здесь оказалось, Макки лишь радостно воскликнула:

– Мана. Мана!

Лихорадочно схватив оторванную, бледную руку Макки оттащила Ника под завалы.

Изъяв колбу из артефакта, она набрала в рот красную субстанцию и заставила Ника проглотить её изо рта в рот.

Оставаясь под завалами, не смотря на сомнения её внутренний мир снова захлестнуло тепло. Ощущение любви Всевышнего заставило ее разрыдаться и вновь сложить руки в искренней молитве.

Глава 33. Утерянный артефакт

Ник очнулся. На холме в тени широкого, ветвистого дерева сквозь листву играли лучи яркого солнца. Он ни разу тут не был, но будто знал, что это за место. Рядом, на покрывале, сидели друзья из детства. Они были совсем взрослыми. Мальчишки возмужали, некогда озорная девчонка выросла и стала более женственной, с яркими чертами лица, бедрами и грудью. С ним были почти все, Неймо, Огами и Кая. Не хватало лишь Макки. Он лежал у Каи на коленях ощущая кожей легкий, летний ветерок.

– Где Макки? – спросил он, не отрывая взгляда от её милого лица.

Кая легонько улыбнулась и, поправляя за ухо прядь рыжих волос, тихо со всей любовью произнесла:

– С ней всё хорошо.

На Ника хлынула гремучая волна чувств и он захныкал:

– Кая, это сон?

– Да, это просто приятный сон.

Из его глаз потекли слезы.

– Кая, не бросайте меня. Огами, Неймо не уходите!

Кая поцеловала Ника в лоб и прошептала:

– Нам пора, Ник.

***

Ник проснулся. На нем по-прежнему был шлем, а на глазах застыли холодные, соленые капли. Створки все еще были открыты.

Лёжа головой у Макки на коленях, он приподнялся, сдвинул створки и спросил:

– Где мы?

– Ник, ты плакал во сне.

– Где мы? Что это за место?

– Ник всё хорошо?

– Где мы?

– Мы под завалами.

– Сколько я так пролежал?

– Не знаю, может быть, минут двадцать.

– Во рту странные ощущения. Вяжет и привкус меда с металлом.

– Я дала тебе красную ману.

Глаза Ника преисполнились удивления:

– Откуда она у тебя?

– Я встретила в таверне человека в сером плаще. Он откуда-то знал нас. Когда прибежала, монстры его загрызли, а у тебя начался припадок.

Я увидела его руку вот с этим артефактом и оттащила тебя сюда.

Я помню, как в таверне колба артефакта светилась красным, поэтому и поняла, что это мана.

Ник раздвинул створки, и в предвкушении попытался заговорить, но губы не пошевелились, заставляя ощущение радости скрыться в омуте печали.

Механизм шлема вновь привел в действие створки.

– Голоса нет.

– Что?

– Голоса нет, – уныло повторил Ник.

– Ник, нам нужно уходить. Тут повсюду рыскают эти чудища.

Осознав, что они до сих пор в опасности, Ник убедился, что дневник с компроматом всё еще у него в кармане и встав на ноги он посмотрел на левую руку:

– Отрос.

– Что?

– Палец отрос. Вместе с рукой.

– Когд… а… как?

– Из-за твоей крови. Идем.

Накинув обглоданный с изодранным подолом плащ, они вышли из руин.

Везде были трупы. Трупы чудовищ и людей. Лишь вдалеке были слышны выстрелы отчаянного сопротивления.

Поверженный титанический монстр лежал на обломках, объятых желтым пламенем, домов. Своры разношерстных монстров, вырывали куски из остывшего, еще недавно пылающего, змееобразного титана, изредка скрещивая клыки за лишний кусок мяса.

Ник огляделся и заметил, что вышка с аномальным артефактом, отводящим непогоду все еще стоит.

– Боже… что тут произошло? – трепетал голос Макки.

– Это естественный отбор. Пошли.

– Естественный отбор?

– Помнишь проводника Руга из детства?

– Да, помню.

– Не знаю, помнишь ты или нет, но он как-то сказал: «Тут не живут, а выживают». Вот тебе типичный пример того, как человек проиграл монстрам.

– Но откуда их столько?

– Незнакомец, которого ты встретила, мог управлять ими. И, видимо, твой импульс, лишил его этих сил.

– Сил?

– Не важно. Нам на надо выбираться, разговоры потом.

– А как же дневники, как же наши вещи?

– Они давно под завалами. Скорее всего всё уже сгорело.

Монстры не трогали их, ужасные зверюги были увлечены поеданием большого количества трупов как людей, так и себе подобных.

Покинув территорию пси-артефакта, Ник и Макки снова оказались объяты эпицентром непогоды.

Почти три часа они шли по сугробам, барахтаясь и падая от бессилия.

Знойный ветер и дикий холод заставлял их глаза слипаться и разлипаться вновь. Засыпать было нельзя. Стоило лишь поддаться искушению, как их телом завладело бы бессилие, а сознание окутало бы приятное чувство глубокого дурмана.

Оказавшись у отвесной скалы из темно-синей монолитной породы им оставалось ждать.

Ник заставлял Макки ходить кругами, по толстым, протоптанным сугробам, и следил, чтобы та не останавливалась ни на секунду. Но оступившись Макки рухнула в белый, обжигающий нежную, испачканную сажей и потом кожу, пух.

Ее сознание улетучивалось в мир беззаботного небытия. Она видела этот свет. Яркий, белый, выжигающий сквозь веки сетчатку, свет.

Она слышала голос Ника. Он всячески пытался привести ее в чувство, но в этом свете было так тепло и так хорошо, что она не хотела оттуда уходить.

Резко её щеку что-то обожгло. Макки вскочила. Открыв веки яркий свет отдал дикой резью в глазах.

– Что!? Где мы? Где я!?

– Макки успокойся мы в пещере.

– Кто это?!

– Это я, Ник.

– Почему везде свет? Мы умерли? – трепетало её сознание.

– Мы в пещере. Кристаллы излучают резкий свет и могут обжечь сетчатку, поэтому не открывай глаза, я поведу тебя за руку. Только не засыпай! Иначе не проснешься.

– Свет всё равно очень яркий.

– Давай сюда шарф я повяжу его как повязку. Давай снимай.

Они шагали молча. Ник завел разговор первым.

– Я кажется знаю, как справиться с Иссией.

– Напомни, кто это?

– Сестра Огами. Из-за нее Грейманы не могли пройти за Грань.

– И как же?

– Твой импульс.

– С чего ты взял?

– С последнего раза человек, который управлял монстрами в городе, потерял над ними контроль. У меня сильные подозрения что это случилось из-за импульса.

Макки остановилась. Она отпрянула руку и взявшись ладонями у лица её голос задрожал:

– Я… я убила Огами? Это же был Огами?

– Да…

Макки стояла столбом. Но, стараясь унять её печаль, Ник снова взял её за руку.

– Макки, не кори себя. Если бы не ты, то умер бы я. Это была вынужденная мера. Ты не виновата. Идем. Макки, идем.

Понимая, что стоять нельзя она подалась вперед, стараясь не разреветься.

– А как же ты? Твоя рука снова откажет, – говорила она сдерживаясь.

– Если, выставлю щит, то все будет в порядке. Когда я был в куполе, твой импульс меня не зацепил. Все будет хорошо.

Выдержав секундную паузу, он вновь заговорил.

– Макки, у меня к тебе просьба.

– Какая?

– Одолжи еще своей крови. Без нее, у меня ничего не получится.

Макки не сдержалась.

– Ник, не надо!

– Боюсь, что по-другому нельзя. Твой импульс откроет Грань, а за Гранью нас уже никто не достанет.

– Откуда ты знаешь? Откуда знаешь, что все получится? Почему ты так в этом уверен?

– Потому что утерянный артефакт — это человек.

Макки начала успокаиваться.

– С чего ты это взял?

– Потому что нет никаких утерянных артефактов. Ключ к Грани – это сами люди. Лишь совместив их с некоторыми аномальными пси-артефактами можно открыть Грань.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я не верю в Бога. Но в том, что человек – это венец творения, не могу не согласится. Грань уже пересекали родители Огами. Не знаю, как и когда они это сделали, но то, что это возможно я не сомневаюсь.

– А может они и не пересекали Грань? Если они были там всегда? Что тогда Ник?

Минув несколько секунд тишины, не смотря на доводы, Ник утвердительно произнес.

– Мы пройдем за Грань, я обещаю!

Ник снова взял её за мягкую, но уже шершавую от холода руку и вновь повел за собой.

Этот аргумент не давал ему покоя. Что если они и вправду не пройдут? Что, если импульс Макки не сработает? Что ему делать, если Грань так и останется колыхаться, ограждая ее райский сад от тех, кто хочет на него посягнуть?

Ник не верил в Бога. А если Он и был, то всем сердцем ненавидел Его за то, что Он лишил жизни ту, ради который он жил и страдал столько времени. За то, что страдали все, кто возвращался в прошлое, чтобы спасти тех, кто им был так дорог.

Но не смотря на ненависть. Не смотря на все презрение к Нему в голове Ника прозвучали отчаянные и полные надежды слова:

– Умоляю! Помоги!

Глава 34. Последняя встреча

Ник наполнил лежавший в кармане шприц серебристой кровью Макки. Яркие кристаллы в один момент стали черными. Поглощающие и уносящие в неизвестность свет, кристаллы можно было осязать, но не увидеть. Даже шлем Ника не позволял их узреть. Ему приходилось ориентироваться лишь на изображение, построенное эхолокацией.

– Вообще ничего не видно, – сказала Макки.

– Кристаллы пещер пятого радиуса поглощают любой свет, поэтому тут так темно.

– Долго еще идти?

– Немного, скоро уже выйдем.

Макки и Ник приближались к выходу. Но их ждали. Только они ступили на черную почву, как в их сторону устремились лучи фонарей и дула орудий.

– Ни шагу, Грейман! Ты и твоя сообщница, арестованы. Одно твое движение, и я лично прострелю тебе колени.

Скинув капюшон Макки заслонила собой Ника.

– Фиттика, не надо.

– Макки…, – Фиттика чуть опустила оружие, но тут же навела его обратно. – Отойди от него.

– Нет!

– Я сказала отойди от нег…

– Фиттика, послушай...!

– Я не собираюсь…!

– Фитти это Ник!

Фиттика ослабила хват винтовки.

– Грейман – это Ник. Он всегда им был. Он просто хотел нас спасти. Меня, Неймо, Огами, Каю. Даже тебя. Он все это время пытался пройти за Грань, чтобы помочь нам.

Фиттика медленно опустила винтовку-артефакт с широко распахнутыми от потрясения глазами.

– Он нашел способ перемещаться во времени, но все попытки были неудачными, это все время был он. Фиттика, прошу, пропусти нас.

Фиттика вернула лицу грозный вид и снова навела мушку винтовки на Ника.

– За кого ты меня держишь, Макки!? – процедила.

Ник потянулся к шлему.

– Не двигайся! Клянусь, я изрешечу тебя! – кричала она, но нажать на курок не позволяли сомнения.

Ник снял шлем и фонари осветили его лицо.

Её руки опустились. Она не верила глазам. Увидев измученное, заросшее лицо в её глаза бросился шрам. Тот самый. От разбитой бутылки. В напряженной, гробовой тишине винтовка глухо упала на холодную, пропитанную наваждением землю.

– Ник, – дрожал её голос.

Он медленно направился в сторону Фиттики.

– Не двигайся, сукин сын! – кричал один из мундиров с черным браслетом на мощном запястье.

Но никто не решался стрелять.

Ник достал дневник с компроматом и отдал его Фиттике.

– Макки, идем, нам пора.

Спутница молча подошла и устремилась за ним в последний раз взглянув на ту, что когда-то вырастила, воспитала и полюбила.

– Командир, не стойте столбом! Отдайте приказ! – рявкнул здоровяк с гранатометом на перевес. Но его грозный взгляд сменился замешательством.

– Командир? Вы чего?

Слезы Фиттики капали на дневник.

Держа в руках маленькую книжку с кодовым замочком, она понимала, что благодаря тому, кого она всем сердцем любила и ненавидела, дорогой ей детдом наконец-то оставят в покое.

Фиттика обернулась.

– Ник… – ошарашенная начала идти за ним.

– Ник, – ее голос стал громче.

– Ник! – она начала бежать.

– Ник!!! – коллеги бросились за ней.

– Ник где ты!? – Фиттика носилась в пучине мрака пятого радиуса пытаясь их вернуть.

– Макки! – коллеги схватили и скрутили ее. – Макки! Где вы! Не уходите! Вернитесь!!! – ее истерика сопровождалась слезами.

– Угомоните ее, теперь я за главного, - сказал здоровяк.

– Макки!

– Уберите ее отсюда.

– Только тронь их!

– Уведите е…!

Но здоровяк помрачнел. Он увидел взгляд Фиттики. Взгляд разъяренной и отчаянной матери, которая готова была убить любого лишь бы защитить своих детей. И он понимал, что она на это вполне способна, даже будучи скрученной двумя крепкими мужчинами.

Понимая, что операция провалена и их жизни из-за Фиттики под угрозой, он отдал приказ:

– Застегните ей наручники, мы возвращаемся.

Глава 35. Решающий бой

Пятый радиус позади. Мертвая, прохладная почва, сменилась вязким, жгучим песком и палящим красным солнцем.

Только подошвы Макки и Ника коснулись шестого радиуса, как некто у Грани уже знал об их прибытии.

– Я жду вас.

***

– Странно, ни монстров, ни бури… В этих краях, подобное ненормально.

– Ник, мне страшно.

Он остановился.

– Макки, слушай меня сейчас внимательно. Когда ты увидишь Иссию, не подходи к ней. Тебя она не тронет, основная проблема для неё это я. Твоя задача дать импульс. Если ты этого не сделаешь, то погибнем мы оба. У тебя на всё про всё около двадцати минут.

Я знаю, это не просто, но прошу, постарайся, вспомни, что ты чувствовала при последнем импульсе. Сейчас все зависит от тебя.

– Хорошо, я поняла.

– До пещеры осталось немного, на, попей воды.

Пещера Макки показалась странной. Под ногами бежали струйки песка, а на стенах были следы старой, запекшейся крови.

– Откуда здесь кровь? Сюда же никто не ходит.

– Это моя кровь. Этими валунами она перебила мне руку.

Они приблизились к выходу.

С момента предательства брата Ник заметил, что, ландшафт немного поменялся. Вместо холма здесь уже была песчаная равнина, а струйки песка то и дело кружили вокруг нагой, беловолосой девушки.

Ник резко остановился:

– Из пещеры ни в коем случае не выходи.

Он с опаской ступил с каменистой почвы на песок, и, как и десять лет назад, Иссия тут же распахнула свои аномально-сиреневые глаза.

– Что с Огами? – донесся умиротворенный, но в то же время обеспокоенный тон

Не проронив и слова, Ник молча впрыснул содержимое шприца себе в рот и приготовился к бою

Услышав в ответ немое молчание Иссия пришла в ярость.

– Ты убил моего брата! Всё как говорил пророк! – её холодный тон переполняла ненависть. – Я тебя в пыль сотру! Уничтожу! Скормлю псам! Бог отнял наших родителей, но брата я не прощу! Тем более тебе!

Вскинув бледную кисть в Ника устремились орды песчаных игл. Он выставил щит, но грязным, подлым трюком иглы пронзили Ника со спины. На секунду замерев, он обломил песчаные копья и продолжил идти. Иссия попробовала этот трюк снова, но во второй раз у неё не вышло. Не успела она поглотить противника зыбучими песками, как Ник, активировав на протезе двигатели, уже через две секунды стремительно падал вниз, разя раскаленным клинком в аномального врага. Но мощи Иссии не было придела. Защищаясь и атакуя тысячами игл, она наконец-то сумела поймать его в зыбучие пески. Это была основная проблема Грейманов. Как бы они не старались, пески всегда настигали их на территории той, кто ими правит.

Оставив временно неуязвимого Ника тонуть в недрах песка Иссия направилась в сторону Макки.

– Так это ты мать выродка, за которого умер мой брат. Я не дам тебе открыть Грань! Слышишь, не дам!

Сквозь толщи песка, шлем Ника улавливал еле заметные колебания голоса. Он не мог понять, откуда Иссия знает про возможности Макки. Активировав реактивные двигатели, он высвободил руку, но этого оказалось недостаточно. Пески тянули его вниз с ещё большей силой.

Иссия подходила к Макки всё ближе и ближе.

По обе стороны от неё возникали ломаные, песчаные, готовые вот-вот пуститься в дело, иглы.

– Это за Огами!

Копья ринулись в цель.

Адреналин накрыл тело Макки и иглы распались на тысячи мельчайших песчинок.

Иссия схватилась за голову и начала вопить.

Ник этим временем держал перед собой щит.

На другом конце, в переливающейся зеркальной рябью Грани появилась брешь.

Иссия изувечивала себя и поедала песок.

Одержимая страхом и паникой, спотыкаясь, Макки бросилась к Нику. Он выбрался из ослабленного плена и сплевывая кровь сквозь створки, направил на Иссию пистолет.

У него оставалось не больше семи минут.

По неизвестной причине, он не хотел нажимать на курок. Спустя сотни безжалостно убитых, ему было её жаль. Некогда грозная, наводящая ужас на ему подобных, теперь, не осознавая себя, глотала рвущие глотку песчинки бессознательно ломая себе палец.

Сейчас она была такой же, как и он десять лет назад. Напугана и беспомощна перед наваждением.

Но хруст песка в окровавленном рте прекратился.

Медленно, Иссия повернула голову и посмотрела на него, горящей красным радужкой.

В этот момент Ник понял, что нужно стрелять. Громкий хлопок и пуля вылетела напрямую. В момент выстрела из-под земли рванула песчаная стена.

Пуля и стена приближались друг к другу.

Момент, который решал все.

Момент истины.

Песчаная преграда вышла на пять метров вверх. Но уже через мгновение она обрушилась и ее песчинки разнеслись по окраинам оранжевой пустыни

Ник вздохнул с облегчением.

Макки прослезилась от радости. Она думала, что уже всё кончено. Что нужно лишь пройти за Грань и сорвать цветы. Но их ликование оборвалась мрачной картиной вне радиуса.

Ни цветов, ни света.

– Г… где? По… почему?

Ник застыл на месте. Он не понимал, почему яркая, добрая картина из детства оказалась, мрачной, наводящей ужас реальностью.

– Ник…

Он перевел взгляд на дрожащую от ужаса Макки.

– Ч… ч… что с нами будет, Н… Ник?

Но в затянутой серой пеленой тьме показалась, высокая, белая Фигура. Она была размыта. Ник и Макки смогли разглядеть лишь темные глаза, какой-то посох с лентами и что-то похожее на несколько перьев за головой.

При виде этого существа дрожь отпустила Макки. Её чрево будто говорило, что им нужно туда к нему.

Она взяла Ника за руку и потянула, но он уперся.

– Макки, т-ты чего?

Впервые она слышала в его голосе страх, трепет и ужас.

– Ник нам надо туда.

– Макки. Чт… к… кто это?

Взяв обеим руками его отпрянувшую ладонь она со всей любовью сказала.

– Пойдём, я уверена, это кто-то хороший.

Объятый волной кошмара, он решил ей довериться. У него не было выбора. Нику оставалось лишь поверить той, кого он любит. Сделать то, на что он всегда шёл с большой опаской. Но на этот раз ему это далось без каких-либо сомнений.

Шагая в неизвестность, Ник трепетал, а нечто в чреве Макки успокаивало их, давая понять, что всё будет хорошо.

Прислонив ладонь к животу, она улыбнулась и вместе с любимым пересекла этот неприступный барьер.

В тумане, неизвестное существо взяло ее за руку, и они ушли прочь от порочного, пропитанного предательством и ложью жестокого мира Грани.

Глава 36. Бесценный подарок

Обычное утро. В доме белого мундира снова раздался стук.

– Почта, откройте.

Разносчик писем и бандеролей уже около минуты ожидал на кованном крыльце.

– Почта, откройте, – в который раз раздалась назойливая речь.

Под звон стекла дверь распахнулась. В проходе показалась женщина с мешками под гетерохромными глазами и незначительными морщинками на лице.

– Ух! – прикрыл нос почтальон, – Вы Фон Фиттика Гостерьевна?

– Да.

– Получите и распишитесь.

– Спасибо.

– Всего доброго, – брезгливо сморщился.

Фиттика прошла мимо мусора в коридоре и села на диван, с пятнами от алкоголя в захламленной бутылками комнате.

Уже два года, некогда уважаемый коллегами, белый мундир континента Марии, пропивает выслуженную пенсию.

Депрессия не давала ей прийти в себя заставляя каждый раз плестись в магазин за заветным спиртным лекарством. Безэмоциональная потерявшая себя женщина не знала, что ей делать дальше. Как жить, зная, что детей уже никогда не вернуть. Зная, что они наверняка умерли в глубинах знойного, беспощадного радиуса.

Но, вскрыв конверт, у загнанной в глубинны печального сознания, Фиттики проступили слезы.

«Фитти, это Ник. Мы прошли за Грань. Мы смогли. Прошло уже два года и у нас с Макки появился сын. Можно сказать, что теперь ты бабушка. Фиттика, спасибо тебе за всё. Спасибо, что вырастила нас и дала нам шанс оказаться здесь. Мы любим тебя! Сегодня твой день рождения, и мы решили подарить тебе возможность зачать ребенка. Целуем и обнимаем твои Ник и Макки»

Отложив письмо в сторону, Фиттика открыла маленькую посылку и в конец разрыдалась. Внутри была ампула с красной маной.

В этот же день она бросила пить.

Фиттика окончательно завязала с профессией исследователя. Через полгода она решила восстановить отношения с Ганом, дав слово, что теперь все будет по-другому. Увидев ее твердые намерения, Ган простил Фиттику с условием, что она больше никогда не будет заниматься тем, что послужило причиной выкидыша их первого ребенка, и что впредь она будет ему полностью верна. Через полтора года у них родился сын, спустя еще долгое время они зачали дочь.

Но… Великий Божий Гнев был уже совсем близко…