Путешествие внутрь

Глава 1

ПУТЕШЕСТВИЕ ВНУТРЬ…

Глава-пролог.

Ярмарка – удивительное, необычное место, даже если ты не новичок. Альтер Заяц новичком не был. Ну, почти. На планете, носившей это гордое имя, он бывал два или три раза за жизнь – первый раз залетал всего на пару суток, второй раз пришлось провести тут больше декады. Но разве это сроки в масштабах планеты? Некоторые местные жители – и то не знают всех ее уголков, хотя, кажется, им проще всего исследовать родину вдоль и поперек. Что уж говорить о случайных приезжих, у которых время ограничено несколькими днями?

Ярмарка – планета-торжище. Собственной природы там почти не осталось, за исключением нескольких окультуренных уголков за оградой в частном пользовании и парков отдыха и развлечений для туристов. Тем более для того, чтобы обустроить планету-торжище, взяли планету, где собственной природы было минимум, и то в основном в море. Даже кислород в атмосферу закачивали искусственно, поскольку на суше не было такого количества растений, чтобы обеспечить нормальный состав атмосферы. Большая часть изначально бесплодной суши давным-давно занята под торгово-развлекательные и гостиничные комплексы, станции техобслуживания, складские помещения, наземные отделения космопортов и жилые кварталы для местного населения. Даже вдоль берегов океана и то на волнах качаются корабли и баржи, выполняющие те же функции – склады, торгово-развлекательные комплексы и грузовые суда, обеспечивающие наземную перевозку.

На сей раз у Зайца было восемьдесят часов, которые он намеревался потратить с максимальной пользой. А именно найти подарок для Георгины. Повод был значительный – девушка сдавала последние экзамены и уже через несколько дней станет молодым специалистом. Ее уже ждало место работы – эксперт-психолог в экспедиции на Дельту-3 в системе звезды, которая пока носила стандартное название Дельта Феникса* за номером 678.211/4-32-16. Обычно молодые специалисты ее профиля после экзаменов летят на стажировку на один из давно открытых известных миров или приписываются наблюдателями к дипломатическим миссиям на какой-нибудь колонии, но Георгине Хартуг-Чеховой повезло – ее, как дочь знаменитой Наты Чех, заранее включили в экспедицию, которая сейчас находилась в завершающей стадии формирования. Через месяц по Вангейскому календарю** назначен старт. У Зайца как раз оставалось время, чтобы найти Георгине подарок в честь окончания учебы и вернуться на Вангею, попутно завершив кое-какие прошлые дела.

(*Дельта Феникса. Феникс – одно из созвездий северного полушария Вангеи. Альфа Феникса известна землянам как Элтанин, Гамма Дракона. Прим.авт.

**Вангейский календарь – на каждой планете собственный календарь, традиционно состоящий из двенадцати равных отрезков, именуемых тоже по традиции месяцами. Двенадцать месяцев составляют год. На этом сходство с привычным земным календарем заканчивается, хотя на некоторых планетах месяцам дают традиционные названия, такие как «январь», «февраль» и так далее. Однако, делается это скорее для того, чтобы переселенцы не испытывали особенной ностальгии по Старой Земле и 1 января там не всегда зимний месяц. Чаще всего 1 января обмечают дату первой высадки. Прим.авт.)

Откровенно говоря, именно делами Зайцу заниматься не хотелось, и дело было не только в том, что его сейчас больше занимала Георгина. Несколько месяцев назад он имел глупость – или необходимость – поработать курьером, перевозя ценную информацию. Но, пока летел, информация не просто успела устареть – событие, которое она должна была предотвратить, уже произошло, и его участники решили, что он задержался в пути нарочно. И по прилете устроили ему «теплую» встречу, в результате чего заяц лишился корабля и чуть было не расстался с жизнью. Спасла его случайность, и, поскольку та же случайность свела его с Георгиной, бывший курьер решил, что жизнь дала ему шанс, за который он сейчас готов был цепляться не только руками и зубами, но и вообще всеми выступающими частями тела. Он хотел начать новую жизнь – и он ее начинал. А это значило, что надо раздать хотя бы часть долгов, чтобы за ним не тянулся длинный хвост нерешенных проблем.

Еще с челнока, перевозившего пассажиров с проходящего лайнера на космодром, он сделал несколько предупредительных звонков. Два остались без ответа, еще в одном случае пришел сигнал: «Послание прочитано». И только на одно он получил короткий официальный ответ – мол, поняли, приняли к сведению, претензий не имеем. Так что на землю Ярмарки Заяц вступил пусть и не совсем свободным, но уже заметно успокоенным человеком.

Дело было за малым – найти подарок.

Над этим он ломал голову уже давно, сперва обшарив половину инфранета в поисках идеи, а потом, когда идеи все-таки появились – и местные каталоги. Подарок для Георгины должен был быть необычным. Необыкновенным. Нестандартным, как и она сама.

Нет, что касается ее внешности – дочь Натаны Хартуг-Чех была самой заурядной девушкой. У нее даже не было ни одной модификации, не говоря уже о пластике – ни цвет радужки глаз, ни форма носа, губ или груди у нее не подвергались коррекции. Татуировки и пирсинг она носила скорее стандартные – несколько проколов в ушах и недавно выбитый значок в том месте, где ей под кожу вшили опознавательный чип. Да, опознавалку ей поставили тоже относительно недавно, в двадцать один год, потому что ее родня по материнской линии происходила с патриархальной планеты Астры, где до сих пор сопротивлялись цифровизации и чипизации. И пусть умом местные жители понимали, что наличие типа облегчает происки пропавших и попавших в катастрофу, но относились к этому философски – если человеку суждено погибнуть в космоаварии или пропасть без вести, значит, так тому и быть. По законам Астры девушка до двадцати одного года считалась чем-то вроде собственности семьи, которая могла решать за нее все вопросы. Если до истечения этого срока она не выходила замуж, то становилась сама себе хозяйка. Мать Георгины, Натана Чех, была такой, однако, рождение ею вне брака ребенка женского пола автоматически, по тем же законам, возвращало ее в лоно семьи. И «в собственность» попадала уже ее дочь – мол, одинокая женщина не может правильно воспитать девочку, семья должна ей в этом помочь. Вот если бы Георга родилась мальчиком… но при нынешних технологиях пол младенца, рожденного в результате искусственного оплодотворения, можно заказать заранее, так что, скорее всего, Натана Чех просто откупилась дочерью от своей семьи. Так ящерица отбрасывает хвост, чтобы спасти свою жизнь.

Кто-то другой мог бы осудить мать, но только не Заяц, который в свое время точно так же пожертвовал своей семьей, удрав в трюме грузового корабля с вымирающей колонии, и потом кем только ни был, пока не поднялся до курьера! К тому же, наличие у девочки аж двух отцов – биологического, покойного и вполне себе живого отчима – частично избавляло ее от опеки. Однако упомянутый чип все равно вшили ей уже на третьем курсе института. Тогда же Георгина обзавелась татуировкой… в таком месте, о котором знали весьма немногие. Заяц это местечко пока не видел, но кое о чем догадывался.

Впрочем, это его не особенно напрягало – он знал, что такая девушка, как Георгина, не вдруг одаривает мужчин своим доверием. Что поделать – тут ее отчим неожиданно оказался практически полностью солидарен с тещей, и вдвоем они сумели привить ей старомодные правила поведения. Там, где ее ровесницы чуть ли не с четырнадцати лет сами распоряжались собой направо и налево, следуя постулату: «Мое тело – это только мое дело», Георгина придерживалась того же правила, но несколько иначе. Дескать, тело у меня только одно, и я должна сохранить его как можно лучше, то есть, не модифицировать сверх необходимого и не растрачивать ресурсы направо и налево только потому, что возраст и здоровье позволяют. Короче говоря, эта необыкновенная девушка до сих пор оставалась девственницей. Для Зайца, который в прошлом имел дело с малолетними проститутками, это было шоком. И это не было позерством, ханжеством или печальным стечением обстоятельств, что подкупало еще больше.

Вторым фактором была ее семья. Настоящая семья, то, чего Заяц был лишен в детстве, несмотря на то, что у него были родители и даже брат с сестрой. Но его детство прошло в постоянной борьбе с нуждой и выживанием – горнодобывающая колония, на которой он родился и рос до двенадцати лет, находилась в забросе. Ресурсы планеты истощились, руды добывалось все меньше и меньше, других источников дохода не имелось и люди были вынуждены отправлять в шахту даже детей, поскольку платили за количество добытых полезных ископаемых, а если в семье один кормилец, то и добудет от меньше и при распределении пайка ему достанется меньше. Заяц помогал родителям чуть ли не с десяти лет – до обеда учился, после обеда шел работать. Как, впрочем, и практически все, даже учителя. Конечно, это не могло не сказаться на жизни колонии – тяжелый труд, уменьшение зарплаты, дороговизна товаров, контрабанда – и семьи в целом. Зайца, как старшего, могли обвинить в том, что он недостаточно хорошо работает, не успевает присматривать за братом и сестрой, что он слишком быстро растет и портит вещи, которые могли бы перейти по наследству к брату, что он плохо работает… В результате он вырос, уверенный, что так поступают все родители со своими детьми. И удрал из дома, не чувствуя ни тоски, ни привязанности к семье. Жизнь научила его не привязываться ни к кому. Порой он сам удивлялся, почему это не озлобило его и не восстановило против всего мира. Наверное, потому, что ему везло.

Но только оказавшись в первый раз в гостях у Георгины и увидев, как общаются между собой ее родители – мать и отчим – как они заодно привечают дальнюю родню отчима, юных гротхов, покинувших родину ради военной карьеры, как встретили его самого, он неожиданно понял, что возможна и другая жизнь. Где любят, поддерживают, уважают. Чуть ли не в свой первый визит он рассказал все о своем прошлом. Почти все. И ему не указали на дверь! Сам Хартуг лишь покивал головой – мол, это твоя жизнь, человек, и ты знал, что делал. А теперь ты делаешь кое-что другое и делаешь это хорошо, достойно уважения.

… Конечно, все было не так гладко, как вспоминалось сейчас. Были трое суток в камере предварительного заключения, откуда его выпустили на поруки, как выяснилось, не без протекции самого профессора Хартуга. Были допросы и запросы. Было то, что принято называть «сотрудничеством со следствием». Ему грозило чуть ли не насильственное зачисление в армию – просто потому, что он слишком близко соприкоснулся с секретной военной разработкой. А-256 были не просто кораблями нового типа. Они были военными кораблями, а значит, можно было ждать начала очередного витка войны с веганцами. И просто счастье, что та планета, на которой столкнулись молодые люди и потерпевший крушение веганский экипаж, оказалась пустой – вблизи от поверхности не было найдено полезных ископаемых, а строить «лунные города»*, чтобы бурить скважины, было слишком дорогим удовольствием. Так что повода затевать военные действия за право обладать этой планеткой ни у кого не было. Все вопросы решили дипломаты, Зайца лишь несколько раз приглашали для допросов в качестве свидетеля.

(*Лунные города» - города под куполом с искусственной атмосферой и климатом. Первый раз были построены еще на Луне, спутнике Старой Земли, отсюда и название. Прим.авт.)

Но, хвала звездам, все уже кончилось. И вот уже полтора месяца Заяц был не только гражданином Вангеи, но и даже чуть ли не получил работу. Пока он числился младшим техником по ремонту подвижного состава одного из космопортов, но через несколько дней закончился формирование списка членов экспедиции на Дельту Феникса, и он непременно попадет в списки. Как помощник инженера и, по совместительству, телохранитель Георгины.

Георгина… вспомнив о девушке, Заяц заторопился. У него было восемьдесят… нет, уже семьдесят восемь часов на то, чтобы выбрать ей подарок.

Пройдя таможню – первый раз открыто, чуть ли не с гордостью предъявив для сканирования подлинный чип-идентификатор и активировав карточку с международной валютой – на Ярмарке ходили только «кредитки» - он спустился в подземку, и, миновав несколько пересадочных станций, вышел в районе гостиниц.

Тут были поселения на любой вкус и кошелек – от относительно небольших (отнюдь не по цене) зданий фигурно-вычурной архитектуры, стоявших посреди парков, до «простых» небоскребов, вокруг которых располагались стоянки такси, справочные конторы, заправки и станции техобслуживания. Как любому, кто прибыл на Ярмарку меньше, чем на сто часов, ему полагался бы номер при космопорте – небольшой скромный модуль, рассчитанный на то, чтобы переждать пересадку с челнока на челнок. Но Заяц решил напоследок шикануть.

Да, однажды он побывал на Ярмарке. Прилетал по делам и сел на окраине, на маленьком частном космопорте, которым пользовались все те, кто не хотел тратить время на заполнение таможенной декларации. Тогда он провел на планете от силы сорок часов, из которых пять пришлось торчать на борту корабля. Осмотреться он никак не успевал и большую часть Ярмарки не видел даже по визору.

За эти трое суток он восполнит этот пробел.

Номер в гостинице на тридцать восьмом этаже был уже готов. Еще по дороге в лифте Заяц сделал заказ, и его ждал скромный перекус – пара сандвичей, энергетический батончик и тоник. Выпивку он закажет вечером, когда вернется, чтобы отметить приезд.

Пока перекусывал, вызвал на внутреннем терминале полный обзор того района города, который был ближе к гостинице – план-схему улиц, маршруты транспорта, полный список торговых точек с ассортиментом, после чего вбил наугад в поисковик несколько заказов и несколько минут спустя получил схему оптимального маршрута – как и куда ехать, чтобы, не тратя времени, за несколько часов обойти максимум торговых точек, где может продаваться то, что понравится Георгине.

Что именно может понравиться необыкновенной девушке, Заяц до сих пор представлял с трудом. Косметика? Но она ею почти не пользуется. Сувениры? Но ее мать может привезти ей из экспедиции вещички намного интереснее тех, которыми завалены лавки, торгующие «редкостями издалека», причем подарки матери будут подлинными, в отличие от того, что можно купить на Ярмарке. Предметы роскоши? Но на разных планетах о роскоши разные представления. Какой-нибудь деликатес? Ой, не смешите меня!

Так что Зайцу пришлось остановиться на лавках, торгующих ювелирными украшениями. А что? Подавляющее большинство женщин будет радо носить украшения, подаренные мужчиной, которому она нравится. Кроме того, выстраивая маршрут, Заяц надеялся, что по пути его осенит, и в одной из лавок он увидит нечто.

Шесть часов спустя он уже не был в этом так уверен.

Шесть часов бесплодных поисков. От лавки к лавке. Сидя в такси, он заранее слал запрос в очередной ювелирный магазинчик и, когда подлетал, его уже ждали с готовым каталогом. Можно было, конечно, наделать он-лайн покупок, и многие туристы так и поступали – заказывали каталоги, просматривали их, тыча пальцем, щупальцем или стилом в понравившиеся вещички, тут же вводили номер кредитки и получали упакованные покупки по почте, не прекращая развлекаться.

Заяц пошел по другому пути. Ведь Ярмарка предлагала весь спектр развлечений. А для некоторых привыкших не вставать с дивана людей уже само посещение настоящих лавок, с почти настоящими продавцами, сам процесс похода и был развлечением. Таким ценителям живого общения владельцы магазинов могли предложить вещи, которых не найдешь в каталоге. Ой, нет, не контрабанда, не подумайте плохого! Товар вполне легальный и к вывозу за пределы сектора разрешен. Просто, сами подумайте, что они понимают, эти любители он-лайн покупок? Разве они могут оценить эту вещичку по достоинству? Другое дело – вы, господин…да, цена окончательная, но… что вы говорите? Пятнышко? Сбоку? Да, действительно… и как это я сам не заметил! Вот что значит, иметь дело с живым человеком. При покупке через интернет этого не заметишь… что-что? Снижает цену товара? Вы так думаете? Ну… что я могу сказать на это? Вижу, вы разбираетесь в своем деле. Так и быть, минус три процента от… Сколько? Десять? Вы смеетесь. Этот товар самому мне обошелся во столько же. Должен же я что-то с этого… как? Уверены? Видели такие же за ту же цену, но без пятнышка? Где?.. Кхм… ну… раз вы так говорите… минус четыре… Что? Уходите? Но почему? Ах, время… вы уверены, что там, куда вы идете… Что, уже? Ну, зачем же так торопиться. Что вы скажете о пяти процентах? Сколько? Шесть и доставка за мой счет?.. А почему, позвольте спросить… Да? Ну… знаете, против ваших аргументов трудно устоять. Решено. Я сниму шесть процентов со стоимости. И то ради вас. Приятно иметь дело с умным и понимающим клиентом!

И так далее, и тому подобное. С той лишь разницей, что Заяц постоянно уходил из магазинчиков с пустыми руками, хотя мог бы накупить всякой всячины уже через пять часов. Однако он чувствовал – все это было не для Георгины. Да, девушка бы удивилась, даже немного порадовалась бы, но… не одобрила. А ему так нужно было, чтобы она была счастлива!

Не шесть, а целых девять часов спустя Заяц вернулся в свой номер уставший так, словно отпахал эти часы на шахте. Поужинал, полистал почту, немного пошарил по инфранету – вдруг что подвернется? – после чего завалился спать…

… и почти сразу проснулся от вибрации зуммера.

Привычка быть постоянно начеку не подвела. Заяц сперва схватился за снятый перед сном наручный комм и ответил на входящий вызов, а уж потом продрал глаза и сообразил, что зря это сделал. Прошли те времена, когда каждый входящий звонок непременно был важным. Сейчас ему звонили только… Да, комету ему в сопло, сейчас ему практически никто не мог звонить! Георгина, ее родня и служба безопасности Вангеи слишком далеко, входящий от них будет наверняка доставлен с пакетом почтовых сообщений не раньше завтрашнего вечера. Насколько он помнил, с ним никто не имел дела на Ярмарке, а если и имел, то все долги отданы чуть ли не три местных года назад. Люди из его прошлого тоже не могли его достать – Заяц уже несколько раз менял код вызова и даже перепрограммировал личный чип, так что… Никто ему не мог звонить! Никто!

И тем не менее на экране комма светился входящий вызов. С неизвестного номера.

Даже грудные младенцы уже знают, что с неизвестных номеров до вас пытаются дозвониться либо мошенники, либо те, кто хочет сообщить вам неприятную новость. А если эти незнакомцы ухитрились обойти блокиратор… Но ведь он сам только что активировал связь, спросонья машинально ткнув в нужную иконку на экране.

- Прием! – буркнул он, силясь вспомнить, кому давал свой номер и когда.

- Прием-прием! – отозвались с той стороны. На экране появился серый силуэт гуманоида – блокиратор все-таки действовал, не показывая личности собеседников друг другу. – Это Альтер Заяц, поселенец Вангеи из сектора…

- Он самый. А вы кто? Откуда у вас этот номер?

- Мое имя вам мало что скажет, но… Ифор Ушт, к вашим услугам. Вы вчера приобрели у меня в лавке кое-какое изделие наших умельцев и оплатили доставку…

Вот гадство! Несмотря на туман в голове, Заяц все вспомнил и окончательно проснулся. Естественно, что, оплачивая доставку, ты сообщаешь в службу сервиса свои контактные данные. Правда, фирма гарантирует, что она не передаст их третьим лицам, но это же Ярмарка. Тут все возможно. Ничего. Сейчас он прервет звонок, внесет входящий номер в черный список, а фирме-посреднику выставит счет за то, что она сливает его данные кому попало. С другой стороны, продавец – не кто попало, но…

- Ну, оплатил. Дальше что? – он не хотел быть любезным. В конце концов, пусть считают это авансом в качестве расплаты за доставленные ему неудобства.

- Я решил побеспокоить вас по важному делу, - зачастил невидимый Ифор Ушт. – Помнится, вы искали некий особенный… предмет. Нечто необычное, даже можно сказать, нестандартное. Я рад, что в моей лавке вам удалось подобрать кое-что подходящее, но уже после вашего ухода мне неожиданно пришла в голову мысль… вы все еще ищете нечто невероятное?

- Э-э… ну, как бы… - Заяц изо всех сил старался не произнести слова «да». Пусть не думают, что его так легко подловить.

- Так если вы все еще ищете уникальный подарок или просто сувенир, который наверняка существует в единственном экземпляре, то я могу вам помочь! – судя по голосу, собеседника просто распирало от восторга. – Это действительно нечто уникальное. Само собой разумеется, в моей скромной лавочке вы его не нашли, но я вспомнил, где и у кого оно может быть!

- Что «оно»?

- Это изделие, разумеется! Уникальная вещичка. Нечто неповторимое. Как раз для вас, если вы тот, за кого себя выдаете.

Так. Это уже интересно.

- И за кого, по-вашему, я себя выдаю? – умом Заяц понимал, что надо сворачивать разговор, но что-то его зацепило. Инстинкт нелегального курьера проснулся и кричал во все горло, что здесь происходит нечто действительно интересное и опасное. И надо хотя бы знать, с какой стороны опасность поджидает.

- За человека, который интересуется Ушедшими.

Заяц открыл и закрыл рот, от души радуясь, что блокиратор не показывает его лицо.

- Ну, - осторожно промолвил он, - вы… можно сказать, проницательны. Но неужели у вас есть нечто, что может иметь отношение к Ушедшим?

Ушедшие – это был миф, один из самых стойких и живучих в Ойкумене. Еще на заре космической эры, да что там – еще до ее начала, когда человечество ютилось на Старой Земле и могло лишь мечтать о дальних странствиях, бродили такие слухи и легенды. Дескать, была могущественная космическая раса, которая… тут начинался полет фантазии. Эту расу называли и богами, и Предтечами, и Ушедшими, и… тут, как говорится, кто во что горазд. Общее у всех фантазеров – и фантастов – было одно. Эту расу они все наделяли неимоверным могуществом – ведь по одной из версий именно Ушедшие и были теми самыми богами, которые создали людей. А что имена создателей отличаются – так это лишнее тому доказательство. Дескать, несколько миллионов лет тому назад группа ученых из расы Ушедших прилетела на Землю и создала там человека, после чего благополучно улетела, оставив в памяти первых людей смутные воспоминания, которые потом и легли в основу всех мировых религий. Дескать: «И сотворил бог человека по образу и подобию своему…» Кто-то с этой теорией спорил, кто-то соглашался.

Как бы то ни было, стоило людям вырваться за пределы Солнечной системы и встретить других разумных существ – уриан и веганцев – как слухи о существовании расы Ушедших обрели новую жизнь. Ведь теперь можно проверить теорию писателей-фантастов, так сказать, лично. И поискать доказательств и оставленных Ушедшими следов древней цивилизации.

Уриане пытались охладить пыл людей. Мол, они в космосе уже несколько десятков тысяч лет и ни разу не сталкивались с находками еще более древних рас. «Вы просто не там ищете!» - говорили люди.

И они искали. Уже почти четыреста лет искали, прочесывая чуть ли не каждую планету. Время от времени, подогревая интерес, то тут, то там всплывали какие-то странные предметы, которые тут же объявлялись следами Ушедших. И если большая часть потом получала логичное объяснение, то оставалась та самая малая толика, которая не поддавалась анализу и расшифровке.

Пока носился туда-сюда в качестве курьера, Заяц несколько раз слышал истории о находках артефактов, которые приписывались Ушедшим. Однажды ему самому предложили доставить клиенту один такой «камешек». Правда, тот заказ уплыл из его рук и хорошо – не успев распечатать посылку, клиент отправил «камешек» на экспертизу и выяснилось, что это – всего-навсего копролит*, хотя и подвергшийся тщательной обработке.

(*Копролиты – в палеонтологии окаменевшие экскременты вымерших животных. Прим.авт.)

Был скандал – дескать, курьер подменил ценную находку и должен ее вернуть. Узнав, чем кончилось дело, Заяц даже порадовался тому, что не он был тем курьером.

И вот ему предлагают артефакт Ушедших, приняв его за коллекционера или, в крайнем случае, посредника.

- И что это такое? – осторожно спросил он.

- Умоляю, не сейчас! – заосторожничал продавец. – Вы сами понимаете, что подобные вещи не обсуждают просто так. Конкуренты… эта вещь дорого стоит. Но информация иногда стоит дороже.

- Понимаю, - осторожно кивнул Заяц, хотя собеседник не мог его видеть. – И вы предлагаете…

- Я предлагаю вам снова зайти ко мне. И мы обсудим наши дела лично. Без свидетелей.

Это было логично, но что-то настораживало.

- Мой адрес вы знаете, но на всякий случай держите прикрепленный файл с координатами.

Послышался тихий щелчок – прибыла «почта».

Ага, разлетелся на первой космической! Мы ученые. Знаем, что бывает, если вскрываешь такие файлы. В самом лучшем случае придется распрощаться с аппаратурой, потому что в файле вирус. В худшем же в файле сигнал, запускающий часовой механизм, и тогда наручный комм может просто взорваться… вместе с рукой, которая его держит. Радиус поражения – шестьдесят сантиметров.

- Я вас понял. До связи! – буркнул Заяц, осторожно отключая комм. После чего аккуратно извлек из него карту памяти и вышел из номера.

Пока обедал в кафе на третьем нижнем этаже, напряженно размышлял о том, что делать. Карту придется выкинуть. Это факт. Собственно, он это уже сделал, по пути сунув ее в мусоросжигатель общественной уборной. Туда что только не кидают, так что даже если бы карта и взорвалась при утилизации, вреда большого это не причинило. Он не пытался копаться в ней, значит, вредный файл не активировался и не успел заразить весь комм. Что ж, он купит новую карту, перенесет в нее все контакты из собственной головы и…

И, наверное, все-таки пойдет на эту встречу. А вдруг? Ведь всегда остается крохотный, малюсенький шансик, что на сей раз это правда. И потом – если служба доставки слила продавцу его номер, они точно так же могли слить и его адрес. Значит, в гостинице…

Да нет, это бред! Кому он нужен? Все долги давно розданы, все связи оборваны. Бояться практически нечего. А если вдруг что-то проявится – что ж, он просто, как добропорядочный гражданин, обратится в полицию.

Значит, решено. Тем более что челнок на проходящий лайнер все равно стартует через пятьдесят с половиной часов. И никуда он за это время с планеты не денется.

Позавтракав, Заяц вызвал такси и забил в программу адрес.

Инстинкт человека, который время от времени рискует жизнью, заставил его поставить конечной точкой полета не тот магазинчик, а соседний, расположенный в здании на углу. В конце концов, всегда можно отговориться тем, что забыл или перепутал адреса. Тем более, что такси приземлилось за углом, и с той улицы его видеть не могли. Отпустив такси, Заяц прижался к углу дома и стал ждать.

Улочка была не слишком оживленной, мимо него за несколько минут прошла лишь небольшая группа гламров*, прокатилось несколько курьеров и мелькнуло еще одно такси. Но за угол не завернул никто, как и оттуда, из-за угла, никто не выходил. Заяц ждал, размышляя. С одной стороны, артефакт Ушедших его привлекал самим своим существованием, но с другой стороны… опыт подсказывал ему, что часто это могло бы быть ловушкой. Но кто ее расставил на него? Он вроде бы отдал все долги, а с какими не получилось расплатиться самому, это сделало за него изменение его статуса. Теперь по документам он значился как подданный другого государства, что аннулировало ряд сделок.

(*Гламры – одна из рас разумных существ, млекопитающие, потомки грызунов. Отличаются небольшим ростом и характерным запахом, из-за которого с группой гламров нельзя долго находиться в одном помещении без циркуляции воздуха. Прим.авт.)

Дверной проем магазинчика выглядел обычно. Пока Заяц ждал и думал, в него заглянул только один клиент, пробыл там минут десять и ушел. Впрочем, это еще ни о чем не говорило – наблюдать за улицей могли и через камеры видеонаблюдения.

Он ждал уже двадцать минут. Пора было либо сматываться, либо выходить из тени.

Судьба все решила за него. Сзади послышался шорох.

Привычка сделала свое дело, и Заяц метнулся вбок, уходя от удара, но недостаточно быстро. Его задело по касательной, и плечо обожгла короткая вспышка боли. Стиснув зубы, он перекатился через здоровое плечо, попутно цапнув по асфальтовому покрытию рукой, пытаясь загрести хоть что-нибудь. Но тут было все чисто, и пальцы лишь скользнули по чуть шершавой поверхности.

Тем не менее, он вскочил, развернувшись так, чтобы за спиной было соседнее здание, и сразу услышал негромкий голос:

- Назад.

Голос исходил откуда-то сверху, и Заяц подавил мгновенный порыв бросить туда взгляд – к стене он прилепился, что ли?

- Я сказал «назад», - с легким акцентом повторил тот же голос. – Ничего нельзя доверить…

- Но… - стоявший напротив Зайца гуманоид, затянутый в комбинезон «хамелеон», окрашенный под цвет стен, слегка шевельнулся. Видно было его лишь когда он двигался, и вот сейчас как раз был такой случай. – Вы приказили…

- … проводить нашего друга к месту встречи. И только. Прошу!

Последнее слово явно относилось к Зайцу. Тот осторожно выпрямился. Он уже сообразил, что угодил в ловушку, но зачем и на кого она была расставлена? Ведь он отдал все долги, разве не так?

- Ты заставил за собой побегать, Альтер, - произнес тот же голос. – Но гонка закончилась.

- Я не понимаю, о чем вы говорите, - решился подать голос Заяц.

- Все ты понимаешь, - в голосе прозвучала усталость. – Но позволь продолжить разговор не на улице. Здесь… неудобно. Помогите ему!

Пока они говорили, рядом с первой фигурой возникла вторая, тоже в «хамелеоне», появившаяся с другой стороны. Его ждали.

Заяц выругался. Подставиться так глупо! Но ведь это Ярмарка! Тут ежесекундно совершается столько сделок по обмену, бартеру, купле-продаже и половина из них незаконные. Полиция следит лишь за тем, чтобы туристов не убивали и грабили в открытую, да за ввозимый и вывозимый товар платили пошлины и взятки. До остального им дела не было. Так почему его вычислили? Как? И, главное, зачем? Он ведь отдал все долги? Отдал, да?

- Вы не имеете права. Я турист. И гражданин Союза Двадцати Планет.

- Это мы знаем. Но продолжим разговор не здесь.

Двое в «хамелеонах» стояли перед ним, плечом к плечу. Зайцу не составило бы труда справиться с ними двумя… если бы они не были вооружены, и если бы была твердая уверенность, что где-то их не страхует кто-то третий. Мужчины ненавязчиво демонстрировали заостренные дула парализаторов. Огоньки на них не мигали – оружие было не активировано – но он знал, как легко его можно включить. Буквально одним касанием.

Приходилось подчиниться. Оставалась призрачная надежда на то, что речь идет все-таки об артефакте Ушедших. Тогда он сможет отбрехаться. И заявить о своих правах.

- Я буду жаловаться, - сообщил он, переступая порог магазинчика. – Я имею право на один звонок, и это будет звонок в наше представительство…

- Ваше представительство? – встретил его тот же негромкий голос. – А поточнее нельзя?

За стойкой, на которую обычно выкладывали товар, обнаружилось двое. Один был владелец магазинчика, смотревший на вчерашнего клиента со странным выражением лица, а вот второй… второго, конечно, можно было бы назвать гуманоидом, но только условно. Рыхлое тело было втиснуто в аналог инвалидного кресла, снабженного манипуляторами. Голову – вернее, то, что находилось на туловище – охватывала переговорная гарнитура, исчезавшая в складках влажной пористой кожи. Заяц впервые видел подобное существо, хотя много слышал о том, что космос полон сюрпризов. И, вполне возможно, что сейчас он видит перед собой одного из мутантов – плату человечеств за то, что оно кинулось осваивать космос слишком быстро даже по разумным меркам.

Люди покинули Старую Землю более пятисот лет тому назад. Первые десятилетия Космической Эры прошли под эгидой расселения на всех планетах подряд. В новые колонии уходило по дюжине кораблей в год, унося на каждом по нескольку тысяч поселенцев. Некоторые корабли пропадали без вести, другие погибали, третьим повезло. Они основывали колонии, которые сумели дать начало новым государствам. Одним из таких удачных государств была Вангея, основанная почти четыреста пятьдесят лет тому назад.

Люди торопились – ведь они присоединились к семье разумных видов в числе последних, и первое время были зависимы от кураторов, уриан, которые поделились с ними космическими технологиями, позволив в рекордно короткий срок создать корабли, способные легко пересекать пространство. На пути к новым планетам было много проблем с веганцами, единственными инопланетянами, кто имел наибольшее сходство с людьми – и у тех, и у других предках числились приматы, хотя на каждой планете свои. Экспансия человечества привела к нескольким войнам и ряду диверсий, которые им успешно подстраивали те же веганцы. Но, когда равновесие было достигнуто, выяснилось, что у людей, кроме веганцев, есть и другой противник.

Сам космос.

Вернее, те планеты, на которых основывались колонии.

Нет, иногда людям удавалось устроиться на «правильной» планете, как Вангея, Астра, Новая Земля и тому подобное. Но порой природа планеты оказывалась против колонизации, уничтожая колонию или изменяя людей под себя. В результате уже среди людей появилось несколько местных рас и подвидов, отличавшихся цветом кожи, строением тела и прочими, более заметными, отклонениями – например, количеством глаз и конечностей.

Один из таких мутантов и сидел перед Зайцем, пожевывая мундштук трубки, через которую в его широкий щелястый рот подавалась питательная смесь. Гарнитура микрофона торчала с другой стороны.

- Альтер… Заяц, - проговорил он не спеша. – Так вот ты… какой.

- Мы не знакомы, - ответил тот.

- Разве? – мутант шевельнулся. – А что ты скажешь про заказ от Бурубы?

Заяц задумался. Буруба был одним из его поставщиков. Большинство заказов так или иначе шло через него. Но Буруба жил не здесь. Его домом был космос, вернее, поставщик курсировал по соседним секторам, нигде не задерживаясь надолго и лишь иногда посещая пересадочные станции для дозаправки и мелкого ремонта.

- Я припоминаю это имя…

- Отлично. Значит, и про микрочип помнишь тоже?

Заяц мысленно выругался. Его последний заказ.

Курьерская служба доставки переживала не лучшие времена. Самым ценным товаром стала информация, но ее можно было передать двумя способами – через эфир и на, так сказать, материальных носителях. Через эфир было быстрее, но нанять курьера, чтобы он отвез крохотный чип или флешку порой надежнее. Ибо в последнем случае информация поставлялась сразу, одним блоком, а через эфир она шла кусками, и весь объем можно было ждать несколько часов или даже дней. И где гарантия, что один из кусков не потеряется? Вспышки на звездах, магнитные бури, прохождение комет и излучений от взрывов сверхновых могут все испортить. Те, кто не хотел или не мог ждать, рисковали и посылали информацию через эфир. Те, кому важнее было сохранить ее, нанимали курьера.

В прошлом году Заяц вез на Вангею такой микрочип. Он должен был передать его… нет, не адресату, а его представителю. Но, пока он был в пути, обстановка изменилась, и из обычного наемного работника он превратился в опасного свидетеля. Его уже пытались сбить, когда тот заходил на посадку. Тогда его спасла случайность.

Но он был уверен, что чип погиб вместе с кораблем. Или, в самом крайнем случае, покоится на дне Вангейского моря вместе с другими останками. Но какой в нем теперь смысл? Если информация устарела до того, как курьер добрался до цели? И потом – прошло несколько месяцев, ситуация могла измениться. Зачем вспоминать прошлое здесь и сейчас?

Видимо, что-то все же отразилось на его лице, потому что мутант выплюнул коротко:

- Где чип?

- У меня его нет, - честно ответил Заяц.

- Врешь. Ты жив, значит, чип у тебя.

- Но… - краем глаза заметив, что один из типов в «хамелеоне» пришел в движение, мужчина отшатнулся, разрывая дистанцию, и выпалил:

- У меня его нет… при себе!

- Вот видишь, - рыхлое тело мутанта заколыхалось, - а говоришь, не помнишь!

- Но я правда… меня допрашивали в полиции… прогоняли через томограф и детектор лжи… после их методов я…

Он замялся. Дело в том, что флешка действительно была. И информация с нее была, как положено, продублирована, но оба носителя погибли. Вернее, утонули, поскольку Заяц добросовестно скопировал содержимое в память своего катера. А тот, подвергшись атаке Вангейской ПКО*, утонул и вот уже почти полгода покоится на дне залива. Вода проникла внутрь, огонь и взрыв при столкновении повредил системы. Конечно, можно попытаться его поднять и покопаться в электронных мозгах, но будет ли толк? Уцелело ли хоть что-то, кроме записей «черного ящика»?

(*ПКО – Противокосмическая Оборона, если кто не знал. Прим. авт.)

Заяц этого не знал, но проверять не хотел. И на всех допросах отчаянно врал, чтобы выгородить себя – мол, не было у меня ничего, корабль был пуст, я как раз летел на встречу с посредником, чтобы забрать у него заказ. Ему тогда вроде бы поверили – иначе не выпустили бы вообще с Вангеи – но сейчас мужчина дорого бы дал за то, чтобы повернуть время вспять и рассказать безопасникам все, как на духу. Пусть бы подняли кораблик, пусть покопались бы в его электронных мозгах. Вряд ли что-нибудь бы нашли, но сейчас его совесть была бы чиста. И можно было спокойно сказать – мол, да, было, но у меня это отняли.

- Я тебе не верю, - пыхнул мутант, пожевав мундштук во рту. Где-то булькнула жидкость. – Ты хитрая бестия, Альтер Заяц, и не мог не подстраховаться. Кроме того, у меня есть достоверные сведения, что нужная мне информация до сих пор у тебя.

- С чего вы взяли? – он постарался возмутиться как можно натуральнее.

- С того, что ты стоишь передо мной, живой и здоровый! Или хочешь стать мертвым и… немножечко не здоровым? – он подмигнул, собрав складками кожу возле одного из глаз. Того, что был побольше.

Зайца передернуло. Не столько от сказанных слов, сколько от того, что внезапно он понял, что стоит один против четверых. Да, в этом деле не стоит сбрасывать со счетов владельца магазина – раз он заманил его в ловушку, наверняка не станет стоять столбом, если вдруг мужчина решит начать действовать. В драку не полезет, но охранную сигнализацию врубит. И тогда…

- Чего вы хотите?

- То, что ты должен был доставить… адресату.

- Но… я же вам сказал, что у меня ее нет!

- Есть. Она у тебя есть. И она, - мутант вдруг шевельнулся, с сочным чавкающим рывком подавшись вперед. Колыхнулась его плоть, пойдя складками и дрожью, словно огромный кусок мятого желе. – Она у тебя с собой.

Мужчина похолодел. Разум его заметался, торопливо просчитывая варианты.

- Я… не могу отдать ее сейчас. Дело в том, что… я сначала должен… - лепеча, он попытался хоть немного переменить свою позицию, чтобы встать поудобнее. Сейчас его будут убивать, но если он успеет…

Мутант шлепнулся обратно в кресло с таким звуком, словно упала лепешка чего-то влажного, сочного. Кожа на голове его задрожала, щелястый рот несколько раз плямкнул, мусоля мундштук. С некоторым опозданием Заяц понял, что это он так смеялся.

- Я знал, - произнес он, наконец, - что с тобой можно иметь дело. Ты именно тот, за кого себя выдаешь. Конечно, тебе сначала надо подумать… уладить кое-какие свои делишки… отдать долги, а уж потом… Да, будет даже лучше, если ты еще немного побудешь собой… Но не думай, - он опять дернулся, рванувшись вперед, и на сей раз его кресло дрогнуло, словно собиралось приподняться от пола и взлететь, - что я буду долго ждать. Я ждал всю жизнь. И долго терпеть не намерен. Пометьте его!

Заяц успел заметить какое-то движение на периферии сознания и стал разворачиваться в ту сторону. Он двигался быстро, даже сумев немного опередить стрелка, и успел увидеть, как тот поднимает парализатор. Ему удалось уклониться от прямого попадания – игла воткнулась не в грудь, живот или шею, а в плечо. Левая рука повисла плетью, но правой он успел схватить со стойки первую попавшуюся безделушку и швырнуть в стрелка.

Тот увернулся, и второй выстрел ушел «в молоко». Третья игла просвистела в опасной близости, но Заяц уже ушел перекатом, метя нырнуть за кресло мутанта. Тот завизжал, задергал рычагами, и оно неожиданно взлетело к потолку, обдав всех облаком едкого пара из отработанных газов. В относительно небольшом замкнутом пространстве эффект был потрясающий – все, и Заяц в том числе, отчаянно расчихались. Оба стрелка так вообще на пару секунд вышли из строя. А их хозяин вдобавок врезался макушкой в потолок и заорал еще громче, на сей раз от боли. Кресло закрутилось на месте, выбрасывая из сопел газ и дым. Вдобавок владелец магазинчика тоже врубил слезоточивый газ.

И если бы не парализованная рука, Зайцу в этой неразберихе удалось бы уйти. Кто-то из стрелков-охранников сумел распахнуть дверь, впуская свежий воздух, ибо вытяжка отключилась. Заяц рванулся к выходу, но столкнулся со стрелком и рухнул на пол от прямого удара, который не смог парировать.

В следующую секунду на него навалилось тяжелое тело. После короткой отчаянной возни его, вынужденно однорукого, уложили носом в пол, замкнув наручники на обеих руках – живой и парализованной. В основание шеи уперлось что-то холодное и острое, и Заяц задержал вздох.

Вибронож.

Вот и все.

«Георгина», - мелькнула мысль. Он так и не купил ей подарок.

Мутант еще какое-то время хрипел, визжал и плевался. Мундштук выпал у него изо рта, и он вдобавок начал задыхаться и хрипеть. Зрелище, наверное, того стоило, но Зайцу было не до того. Он прощался с жизнью. Эх, если бы не рука…он бы…

- Хозяин, - подал голос охранник, когда мутант стал хрипеть чуть тише, - что нам с ним… Хозяин? Хо…Что с вами?

Рука, державшая вибронож, дрогнула. Нажим чуть-чуть ослаб, и Заяц не мог этим не воспользоваться. Изогнувшись всем телом, он попытался перекатиться набок, стряхивая с себя тяжесть усевшегося на него охранника. Это ему бы не удалось, если бы тот не перенес свое внимание на мутанта, который уже не визжал, а просто хрипел и чем-то давился. Кроме того, он явно обделался – по комнате вместе с дымом пополз характерный едкий запах, от которого у всех защипало в глазах и перехватило дыхание, а кого-то даже затошнило. Зайца все же немного меньше, потому как он по иронии судьбы оказался чуть дальше от его источника. Но сидевший на нем охранник покачнулся, и оказалось достаточно легкого толчка, чтобы он свалился на пол.

Заяц вскочил, помогая себе плечами. Скованные наручниками руки мешали, но он, задержав дыхание, все же сумел как-то выпрямиться и, пригнувшись, собираясь таранить головой все, что попадется на пути, ринулся в сторону двери.

И на сей раз ему повезло – дверь так и осталась чуть приоткрытой, и он, боднув ее, вырвался наружу, под яркий свет, свежий воздух и удивленные голоса случайных свидетелей.

«Бежать! Бежать! – билась в мозгу мысль. – Прости, Георгина, но я без подарка!»

Уже позже, когда все угомонилось, и мутанта удалось привести в чувство, еще не открывая глаз, он произнес четыре слова:

- Он – то, что надо!

Глава 2

ГЛАВА 1.

- Итак, список утвержден.

- Утвержден и согласован. Все уже оповещены.

- Все?

- Что вы имеете в виду?

- Я вот думаю, - на экране планшета появился столбец имен, фамилий и личных номеров. Курсор пробежал по строчкам сверху вниз – от руководителя экспедиции, научных сотрудников, инженеров-техников-специалистов туда, где были имена и фамилии вспомогательных членов экипажа – стажеров, охранников, подсобных рабочих. – Думаю, что такого количества помощников нам не надо. Это ведь дополнительные места, ресурсы, время…

- Но список утвержден и согласован. И люди оповещены.

- Я повторяю, оповещены все?

- Я вас не понимаю.

- А чего тут непонятного? Человек не получит извещения о том, что его зачислили в экспедицию и никуда не полетит. И все.

- Однако штатная единица…образуется лакуна… нам придется…

- Вам придется кого-то срочно искать на его место.

Собеседники посмотрели друг на друга. Курсор замер возле одной из фамилий слегка подрагивая, словно в нетерпении.

- Но кого мы сможем найти за столь короткое время? Ведь осталось всего несколько дней до старта. А новичка мало найти – его надо проверить…

- Уже. Все уже проверено.

Пискнул наручный комм – на почту одного из собеседников упал файл с полным досье.

- Потрудитесь ознакомиться.

- Но вы понимаете, что это…

- Назовем это страховкой. Космос любит сюрпризы и необходимо быть во всеоружии… на всякий случай.

- Я, кажется, начинаю понимать…Но мне нужны гарантии! Как-никак, научная сторона дела…

- Не пострадает, уверяю вас. Это всего лишь страховка. В целях безопасности.

- Ну, если только в целях безопасности… - курсор дрогнул, пополз влево, стирая буквы и цифры одного из имен.

- Я знал, что мы договоримся.

Они увидели друг друга почти одновременно – выходя из лифта, он заметил ее, входившую в холл со стороны лестницы. Видимо, пока он поднимался на лифте, она успела бегом одолеть несколько лестничных пролетов, не желая ждать следующего рейса. Или же просто находилась в этом же здании по другим делам и решила не утруждаться.

- Ты? – выдохнули они почти одновременно. – Здесь?

- Да…

- Да, меня…

- Я тут…

Смущение, вызванное встречей, длилось недолго. В конце концов, оба знали, что это за кабинет и догадывались, зачем их пригласили. Вернее, пригласили явно одного из них. Но тогда что тут делает второй? Неужели…

Мигнула лампочка над входом, и механический голос секретаря произнес:

- Назовите ваши имена и цель визита.

Он шагнул к экрану, вставая так, чтобы камеры зафиксировали его лицо.

- Капитан Арслан Гориа-Стрензд. Прибыл по вызову адмирала, - и коснулся считывающего устройства своим пропуском.

- Капитан Джулия Макнот, прибыла по вызову адмирала, - девушка и бровью не повела из-за того, что мужчина, пришедший одновременно с нею, оттеснил ее на задний план. В конце концов, есть и другие способы показать, кто чего стоит. – Мне назначено на одиннадцать двадцать два.

- Проходите.

- Погодите, - встрепенулся Арслан, - но мне тоже назначено на одиннадцать двадцать…

- Все верно. Одиннадцать двадцать три, - голос секретаря не дрогнул. – Вы можете войти.

Джулия расправила плечи и сделала шаг вперед. Справедливо полагая, что разговор адмирала с нею не может длиться всего минуту, Арслан последовал за нею буквально впритирку, так что если тут и стояла автоматическая блокировка дверей, она бы не успела сработать, отделяя одного человека от другого. На учениях они отрабатывали подобный способ прохождения в двери. Тогда курсантам казалось это глупостью – мол, зачем им-то знать такие тонкости, их ведь готовят не в десантники, им не придется штурмовать захваченные террористами здания. Но вот пригодилось!

Секретарь у адмирала оказался живым человеком, но явно с кибер-протезами. Во всяком случае, на шее он носил пластиковый воротник, из-за чего, видимо, и голос его звучал несколько механически.

- Капитан Гориа-Стрендз, прошу вас подождать, - начал он, поднимаясь из-за стола. – Вам назначено на другое время.

- На то же самое, - парировал Арслан. – Мы вместе.

- Я вынужден доложить… - секретарь потянулся к кнопке селектора.

Джулия бросила на Арслана взгляд через плечо:

- Что, так не терпится узнать, что нам уготовано?

От ее улыбки стало немного теплее. Совсем немного.

Джулия Макнот была одной из немногих девушек, которые поступили в Звездную Академию именно на капитана и практически единственная, которая не просто ухитрилась их закончить, а закончить в лучшей десятке своего потока. В группе Арслана начинали учебу две девушки, но сломались, не выдержав физических нагрузок. Одна задержалась, переведясь в штурманы, другая, получив легкую травму на учениях, решила, что с нее хватит. Джулия в своей группе дошла до финала в лидерах.

Полгода назад, когда заканчивали учебу, они едва знали друг друга – так, виделись в коридорах, пару раз сталкивались во время учений. Но после того случая с бортом «А-256»* Арслан неожиданно попал с нею в одну группу стажировки. Ему предложили выбор – стажировка младшим помощником с понижением в должности до второго пилота с последующим шансом опять подняться до капитана «обычным путем», то есть, через выслугу лет, или остаться капитаном, но водить исключительно грузовики в своем секторе, обслуживая родную планету и парочку ближайших звездных систем. То есть, забыть о глубоком космосе навсегда.

(*См. «Неподдающаяся». Прим. авт.)

Арслан выбрал первое, и во время стажировки как раз и сошелся с Джулией Макнот ближе. Не то, чтобы он в нее влюбился, но из всех женщин и девушек она привлекала и раздражала его как-то особенно. Она была женщиной, и для Арслана было делом чести доказать, что он лучше нее. По крайней мере, в профессиональной сфере. В результате три месяца стажировки превратились в три месяца соперничества.

И вот теперь, по окончании срока, их вызвал к себе адмирал. Зачем? И так понятно.

Первое назначение.

Арслан знал, что капитанствовать на «А-256» ему, скорее всего, не придется. Кораблей было всего пять и, пока он отсиживался на гауптвахте и вел нескончаемые беседы с безопасниками, а потом еще и летал на ту планету – в качестве гражданского лица! – и терпел три месяца стажировки, экипажи всей пятерки давно были укомплектованы. Сейчас корабли уже ушли на маневры в соседний сектор, и Арслан даже не имел права знать, куда и с какой целью они отправились. «На маневры!» - вот все, что ему сообщили по дружбе.

Да, тогда он проштрафился, фактически угнав секретный военный корабль. После такого следовало бы списание «на грунт» и увольнение, но деньги семьи и то, что Арслан был в тройке лучших в своей группе, сделали свое дело. Ему дали второй шанс. У него будет свой корабль. Результаты теста и стажировки говорят сами за себя. Не понятно, правда, что тут делает Джулия. Скорее всего, ей предложат место старшего помощника на его судне. Это было бы… приятно. После предательства Георгины Арслан с некоторым предубеждением относился к женщинам. Джулия была лучшей – по крайней мере, раздражала меньше остальных. И, пожалуй, с нею можно было бы… так сказать, продолжить знакомство.

В кабинет адмирала они вошли плечом к плечу, как штурмовая группа, и одновременно вскинули руки в салюте.

- Капитан Гориа-Стрензд… Макнот… прибыл… прибыла по вашему приказу.

Адмирал Камински медленно встал из-за стола.

- Прибыли. Оба, - сказал он. – В одно и то же время. Хм…

Арслан и Джулия переглянулись. Они не ожидали такого начала.

- Что ж, может быть, так даже лучше, - продолжил адмирал. – Не придется… Вы, конечно, знаете, зачем вас сюда пригласили.

- Так точно!

- Никак нет!

Оба ответа прозвучали практически одновременно.

- Что ж, это понятно. Итак…вы остались последними… из всего курса. Последними, кто покидает Академию.

Они переглянулись снова.

- Все ваши соученики уже выполняют свой долг там, куда их направили. Только вы задержались… по непредвиденным обстоятельствам.

- Так точно, - подала голос Джулия.

- А теперь и вы… И кое-кто бы не переступил порог этого кабинета, если бы не особые обстоятельства.

Арслан понял, что говорят о нем, но его лицо не дрогнуло. История с бортом «А-256» забудется не скоро. За минувшее время он много раз слышал, что отделался столь легко именно потому, что его семья слишком влиятельна, чтобы просто так с нею ссориться и еще потому, что в год Звездная Академия выпускает всего две сотни капитанов, что слишком мало в масштабах Галактики. Поэтому как бы ни вел себя лучший выпускник группы, просто так лишить его капитанского звания никто не имеет права. Но, как было сказано, капитаном можно быть не только на корабле, отправляющемся в Глубокий Поиск. Грузовики тоже водят капитаны. И на орбитальных станциях – тоже…

- Мы готовы, - сказал он.

- Отлично, - адмирал улыбнулся так, словно сбросил с плеч тяжелый груз. Груз этот назывался «аристократия» и подразумевал, что к некоторым курсантам следует относится особенным образом. Как-никак, семейство Гориа-Стрендз у себя на родине входило в «золотую сотню».

- Итак, вы двое – последние, кто остался в стенах Академии из всего вашего выпуска. Последние по дате выпуска, но никак не по остальным…показателям. И сегодня я рад сказать, что один из вас получит новое назначение.

Юноша и девушка переглянулись. Один из…

- Сэр? – осторожно произнесла Джулия. – Мы вас правильно поняли? Нас тут…двое.

- Да, вы меня правильно поняли. На корабле может быть только один капитан. И только один из вас выйдет отсюда… с капитанским удостоверением.

- Этого не может быть, - воскликнул Арслан. – Вы не можете так поступить… после всего! Ведь капитаны требуются…

- Да, капитаны требуются. Практически всегда и везде. И тот, кому это не нравится, может отправляться на другие планеты. Мы с удовольствием дадим вам список компаний, куда нужны капитаны на новые суда. Пассажирские лайнеры. Грузовые перевозки… увы, но одному из вас доступ в военные части закрыт, и это не мое решение.

Арслан задержал дыхание. Итак, они это сделали. Ему намекали, он сам думал об этом, но надеялся, что взятки, полученные от его родных и влияние семьи все-таки пересилит чинуш из Министерства. Но этого не случилось. После того, как он угнал «А-256», его отлучили от армии. Теперь его удел – гражданские суда. Если только не начнется где-нибудь небольшая война – скажем, на окраине подерутся две планетки, населенные аборигенами. Или те же аборигены подерутся с землянами. Или просто очередная колония решит с помощью оружия добиться независимости. Или молодая Звездная Империя продолжит свое расширение и какая-то из планет не захочет войти в ее состав, или… Да мало ли конфликтов возникает там, где появляются люди! Они пусть и не самая воинственная раса в космосе – веганцы, их вечные соперники, могут подтвердить – но каким-то образом ухитряются совать свой нос во все дыры. Все, что ему нужно – это только оказаться в нужном месте в нужное время и немного повоевать именно в качестве добровольца. То есть, дождаться очередной вспышки, явиться к командиру повстанцев и предложить свои услуги. Ему дадут и корабль, и звание – и черта с два после победы у него это звание отнимут. И не важно, кто победит. Даже если он будет сражаться на стороне проигравших – все равно, он будет сражаться как капитан.

Задумавшись об этой перспективе, он не сразу сообразил, что адмирал все это время что-то говорил и, закончив, вопросительно уставился на них.

- Да, сэр, - откликнулась Джулия. – Я согласна, сэр.

- Отлично. А… вы?

На него смотрели. Арслан попытался сосредоточиться на настоящем моменте.

- Да, - сказал он. – Я тоже думаю, что так будет лучше.

- Вот и прекрасно, - адмирал совершенно мирным, каким-то человеческим, жестом потер руки. Тем более что на данный момент это – единственный вариант. Вашу карточку, капитан Макнот.

«Капитан»? Он сказал капитан?

Вытаращив глаза, Арслан наблюдал, как Джулия протягивает ему карточку. Как тот ставил на ней знак и вручает девушке символический ключ, после чего она подходит к встроенному терминалу и кладет руку на панель. Замигали огни – компьютер считывал ее биоданные для печати ключа управления.

- Готово. Теперь ваша очередь, Стрендз.

- Моя… что? – со стороны он, наверное, выглядел глупо, но остался стоять, хлопая глазами.

- На корабле может быть только один капитан. Вы из-за известных событий должны будете первый раз уйти в глубокий космос в звании старшего помощника капитана Макнот. По возвращении будет собрана комиссия о восстановлении вас в звании капитана… после чего вам будет предложен список вакансий. И, поверьте, вам будет предоставлено право первого выбора.

Первого… ну да. Скоро будет новый выпуск. Значит, ему вместе с новичками придется проходить процедуру жеребьевки?

- Вы меня поняли?

- Э-э… так точно, - на всякий случай отрапортовал он, отчаянно желая, чтобы ему кто-нибудь объяснил подробности.

- В таком случае, давайте вашу карточку, старший помощник Стрендз.

Он протянул документ и кивнул Джулии:

- Что это значит?

Девушка закатила глаза, но быстро взяла себя в руки.

- Готово, - адмирал вернул ему карточку. – На сборы вам дается сорок восемь часов. Вся необходимая информация уже отправлена вам на почту.

- Я могу взглянуть на корабль? – произнесла Джулия.

- Можете. Сектор «Б», квадрат с-2. Линейный крейсер «Томагавк».

- Подбор команды…

- Частично завершен. Вам будет предоставлен список кандидатур на вакантные должности, отберите тех, кого сочтете нужным.

На наручном комме девушки что-то звякнуло – пришел еще один файл. Она мельком глянула на заголовок и объем, кивнула.

- Разрешите идти?

- Идите, капитан… И вы тоже, Стрендз. У вас осталось сорок восемь часов.

- Идем! – Джулия довольно бесцеремонно цапнула его за локоть.

Арслан вышел вслед за нею на негнущихся ногах.

- Что это значит? – прошипел он после того, как они очутились в лифте, едущем вниз. – Мне может кто-нибудь объяснить…

- Ты чем слушал, Арс? – воскликнула Джулия. – Витал в облаках? Через сорок восемь часов дается старт экспедиции к Дельте Феникса. Идут два корабля – гражданское грузовое судно и транспорт сопровождения. Я – капитан линейного крейсера «Томагавк», который должен доставить на Дельту Феникса человеческую часть экспедиции.

- «Человеческую»?

- Да. На грузовом судне везут оборудование и спецтехнику. Там просто нет места и невозможно обеспечить нужный уровень комфорта для длительных экспедиций. Ты же знаешь, на грузовиках пассажиров не возят.

Да, он знал. Еще бы!

Грузоперевозки занимали больше половины всех полетов. Везли сырье с других планет, везли оборудование, различные грузы и товары первой необходимости в колонии. Везли то, что именовалось «спецзаказами», начиная от службы сервисной доставки и заканчивая контрабандой. Большинство грузовых кораблей были громоздкими неповоротливыми махинами, где почти все было автоматизировано настолько, что громадным кораблем могли управлять всего пять человек – капитан, штурман, пилот, механик и судовой врач, причем последний иногда мог совмещать обязанности лингвиста, контактера и даже иногда астронома. На такие суда постоянно требовались люди, и если бы Арслан обратился, его бы закидали вакансиями. Но положить жизнь на то, чтобы таскать туда-сюда бесконечные контейнеры, отличающиеся только маркировкой, он не мог. Чтобы член семьи Гориа-Стрендз работал… разносчиком? Никогда! По сравнению с этим капитан линейного крейсера «Томагавк» было более приятной перспективой. Тем более, что…

Лифт остановился. Они вышли. Джулия прибавила шагу, направляясь к выходу.

- Погоди, - Арслан пристроился рядом. – Ты – капитан «Томагавка». А я?

- А ты – мой старший помощник. И через сорок восемь часов нам надо быть на борту крейсера, чтобы начать предполетную подготовку, завершить комплектацию экипажа и проверить, все ли готово к размещению пассажиров. Заботу о технической проверке корабля, а также о размещении гражданских я беру на себя, а ты займись докомплектованием экипажа. Вот, - она покопалась в своем комме, - я скину тебе копию списка вакансий. Тут красным выделено, кого нам недостает.

- Механик, врач, штурман, - прочитал Арслан.

- Штурмана можешь вычеркнуть, - Джулия сделала пометку. – Без первого пилота я не имею права никого назначать. Так что сперва я свяжусь с этим Роберти, может, у него кто есть на примете. Он же пусть подыщет второго пилота. Лучше, если эта компания будет работать в тесной связке. Ты согласен?

- М-м… да, - кивнул Арслан. О том, как правильно подбирать экипаж и избегать ошибок и трений, у них был отдельный курс лекций и большой практикум по психологии. Но молодого человека немного покоробило, как легко Джулия вошла в курс дела. Как будто она всю жизнь готовилась быть капитаном!

Но, звезды его побери! Она и училась на капитана! Как и он. Просто… просто до последнего Арслан был уверен, что эта должность для него. А Джулия пусть будет старпомом. Ведь основные обязанности старпома – работа с экипажем и пассажирами, а женщина с ее более тонкой душевной организацией лучше подходит для этого. Если вдруг, например, придется гасить конфликт или просто решать мелкие бытовые проблемы. Так себя вела его мать, сколько Арслан себя помнил. И так, считал он, должны поступать все женщины.

За исключением одной.

Георгины.

Несмотря на то, что прошло уже несколько месяцев, несмотря на то, что расстались они более, чем холодно и за все это время им ни разу не удавалось поговорить – она не только отказывалась встречаться, она даже не отвечала на его сообщения в соцсетях и на почту! – Арслан упрямо не терял надежды однажды переломить ситуацию в свою пользу. «Ничего, - говорил он себе, - Георгина девушка умная, она не может не понимать, что для нее лучше выбрать человека с положением в обществе, а не этого авантюриста, у которого неприятности с законом. Да, у меня самого проблемы, но это все временно, а этот Заяц… он же контрабандист и без пяти минут черный звездопроходец*! Как такая девушка, как Георгина, может им заинтересоваться! У них нет будущего!»

(*Черными звездопроходцами именуют пиратов. Прим.авт.)

Кроме того, Георгине осталось учиться совсем немного – последний неполный год – после чего ей предстоит практика, и она, наконец, станет полностью самостоятельной. Понимая, какая это ответственность – последний год учебы и экзамены, - Арслан прощал бывшей невесте ее холодность. Вот закончит учебу, и можно будет снова начать сближение. К тому моменту и у него разрешатся все проблемы.

Так он думал до сих пор. И когда просматривал списки членов экипажа, где свободные вакансии были отмечены оранжевым тревожным цветом – недоставало механика и врача, да еще и с этим Роберти придется связываться, чтобы тот самостоятельно подыскал пилотов! – он не переставая думал о том, когда они с Георгиной снова встретятся и обо всем поговорят.

Они должны договориться и все понять. Они же разумные люди!

Эти дни Георгина пребывала в легком нервном возбуждении, да и не только она одна. Нервничали все – мама, отчим, родственники. На Вангею под крылышко Наты Чех перебрались двое ее племянников, сыновья братьев. Один решил поступить в Звездную Академию, чтобы стать пилотом, а другого привлекала робототехника. На патриархальной Астре оба не могли получить нужного образования, и семьи рискнули послать молодых людей «в большой мир, навстречу опасностям и искушениям». Оба молодых человека явились сюда почти полгода назад, но до сих пор пребывали в легком шоке. И, приходя в гости к тетке, вели себя тише воды, ниже травы.

Когда Георгина ворвалась в квартиру, оба гостя подскочили, как на иголках.

- Мам, я дома! – крикнула девушка, торопливо сбрасывая куртку и переступая ногами, чтобы не наступить на робо-уборщицу, которая выкатилась навстречу, чтобы почистить обувь и уличную пыль. – Я все!

На кухне мягко гудела пневмопечка, что-то пощелкивало в кухонном комбайне, поставленном на автоматический режим, но голос Наты донесся из глубины квартиры:

- Отлично. Проследи там за пирогом!

Георгина прошла на кухню, походя кивнув кузенам, которые таращились на это с явным замешательством. Они выросли в мире, где женщины ведут себя немного иначе и хотя за полгода немного попривыкли, все равно не переставали удивляться тому, что их тетка вовсе не горит желанием сама готовить, а предпочитает доверять это дело кухонным комбайнам.

Георгина склонилась над пневмопечкой, посмотрела показания приборов, слегка отрегулировала подачу тепла и продувку, после чего выключила кухонный комбайн и полезла в холодильник.

- Мам, а свеженького ничего нет?

- Я заказала доставку, курьер должен прибыть с минуты на минуту… О, кажется, это он!

Дверной звонок издал предостерегающую трель, после чего дверь распахнулась сама.

Это оказался не курьер, а два гротха, своими широкими плечами и мощными торсами заполнившие почти весь дверной проем. Секунду или две они просто стояли, как две статуи, а потом тот, что младше – его гребень был чуть ярче и не таким потрепанным – шагнул назад, пропуская старшего вперед. Тем более, что старший был нагружен контейнерами и коробками.

- Курьер сказал, это все для нас, - почти без акцента прорычал он.

- Хартуг? – Ната выглянула из кабинета. – Ты уже освободился?

- Отменил зачет, - фыркнул тот, сворачивая к кухне. – Пр-рактикант разберется. Мальчиш-шке нужна практика. Буду рекомендовать его на преподавательскую работу.

- Это здорово, что ты пришел пораньше, - Ната подошла к мужу и, привстав на цыпочки, слегка коснулась щекой его щеки – даже дружеские поцелуи у гротхов не были приняты, и она переняла у супруга некоторые обычаи его народа. – Здравствуй, Хруст. Ты тоже свободен?

Молодой гротх, до этого почтительно топтавшийся у порога, сделал шаг вперед.

- У меня увольнительное до дес-сяти час-сов, - ответил он. – Отец сказал, что у нас-с намечается с-семейное тор-ржество?

- Да. Мы провожаем Георгину, - Ната посмотрела на дочь, взяла ее за руку и посмотрела на девушку долгим взглядом, в котором смешались гордость и грусть.

Хартуг заметил этот взгляд и, подойдя с другой стороны, мягко приобнял жену за талию, привлекая к себе.

- Мы давно этого ждали, - сказал он. – И это пр-роизошло.

Небольшая заминка была прервана тревожным звоном – пневмопечка и кухонный комбайн практически одновременно закончили работу, и две женщины и гротх в шесть рук принялись споро извлекать блюда, перекладывать их на тарелки и подносы и сервировать стол.

Братья-кузены взирали на эту суматоху с робостью и недоумением. В их мире мужчины не занимаются женской работой. Конечно, живя в общежитии, они были вынуждены порой сами относить свое белье в чистку и самостоятельно заказывать продукты, а порой и разогревать их, но это была вынужденная мера. Кроме того, в соседнем корпусе общежития была столовая с самообслуживанием. И всякий раз, приходя в гости к тетке, они попадали в новый мир, где не существовало разделения на мужскую и женскую работу. Впрочем, мужем тетки был не человек, а представитель расы рептилоидов. Кто знает, как там у гротхов все устроено!

Молодой гротх, который звал их как бы дядюшку отцом, занимал их гораздо больше. Улучив минуту, один из братьев шепотом спросил у Георгины:

- А это кто?

- Хруст? Мой приемный брат.

- Приемный? Твоя мать его… усыновила?

- Нет. Он сводный двоюродный сын моему отцу, - терпеливо объяснила девушка. – Не понятно? У гротхов очень сложная система родства. Есть старшие и младшие матери, родные и двоюродные отцы, внучатые братья и сестры и сводные тетки и дядюшки. Старшая дочь в семье – старшая мать рода, дети ее сестер – младшие матери даже для своих родных детей, которые все друг другу либо родные, либо сводные. Муж старшей матери – родной отец, его братья – двоюродные отцы. При этом ее младшие сестры не имеют права выйти замуж, но имеют право стать матерями, и отцы их детей называются дядюшками. Хруст – сын старшего брата отца и старшей матери их рода, поэтому папу он называет приемным отцом, а тот его – сыном. Ну и мне он поэтому тоже брат. А, поскольку я не родная дочь отцу, а приемная, то и мне он не родной, а приемный сводный брат. Понятно?

- Да, - хором соврали оба кузена. – Задаешься ты, Линка!

Девушка поморщилась. Бабушке не нравилось ее «мужественное» имя Георгина, пусть его и дали в честь ее биологического отца, убитого до зачатия дочери*, и она сама переделала его сперва в Гину, а потом в Лину. И, пока девочка гостила на Астре, демонстративно называла ее только так. Братья знали о том, что такой вариант кузине не нравится, и иногда нарочно дразнили ее бабушкиным прозвищем.

(*См. «Люди и нелюди. Прим.авт.)

- Дети, к столу! – позвала Ната.

Братья переглянулись и одновременно сорвались с места – мыть руки.

Когда они вернулись, остальные члены семьи уже расселись по местам. Братьев удивило, что стульев было на один больше, и пицца с пирогом были разрезаны на семь кусков, а не на шесть, как положено.

- Мы кого-то ждем? – поинтересовался старший.

Мать и дочь переглянулись.

- Да, - сказала девушка и опустила взгляд.

- А он… знает? – спросила мать.

- Должен, - ответила дочь. – Мы… разговаривали с ним перед последним экзаменом.

- Он знал о твоем участии в экспедиции?

- Да, мама. И о том, когда назначен старт… и предстартовая подготовка…

- И что мы хотели бы в последний раз посидеть вот так, семьей? Встретиться и… пообщаться?

На это дочь ничего не смогла ответить матери, только слегка пожала плечами. Тот давний – когда это было, декаду или две тому назад? – разговор она еще помнила, но о чем они говорили потом, когда Заяц назначил ей свидание? Оно, помнится, было коротеньким и каким-то скомканным – просто немного прошлись по скверу, посидели в кафе, потом покружили над городом, полюбовались панорамой. Помнится, он правил флайером одной рукой, другой держа ее… Флайер был обычный, городской, далеко от черты города они удаляться не имели права и лишь кружили, кружили, кружили… и говорили… о чем? О каких-то пустяках. Но… только ли о пустяках они говорили? Кажется, мужчина упоминал, что должен кое-что сделать до того, как…

Да. Сделать. У него было какое-то дело, из-за которого он спешил. Из-за этого дела и их последнее свидание было таким коротким и скомканным. Он просто высадил ее у порога их дома, быстро коснулся губами щеки и… улетел.

И не вернулся к сроку.

Георгина проморгалась и заметила, что все сидят и молча буравят ее глазами, ожидая каких-то слов. Девушка натянуто улыбнулась.

- Все нормально. Мы… я его не приглашала.

- Вот как, - Ната Чех не сводила с дочери глаз. – Он знал о нашем семейном собрании, о том, что уже завтра в пять утра тебе надлежит быть на космодроме, что старт назначен через тридцать шесть часов, и… не пришел потому, что его не пригласила ты? Что случилось? Вы поссорились?

Георгина выпрямилась, расправив плечи. Она любила маму, но сейчас та ее просто раздражала. Когда это Натана Хартуг-Чехова стала такой… въедливой? Что это? Первые признаки старости или последние проявления материнского инстинкта?

- Да, - соврала девушка. – Да, мы поссорились.

- И… - мать выдержала паузу, - совсем?

- Еще не знаю. Он должен доказать, что я в нем ошибаюсь. Если докажет – все хорошо. Если нет – значит, нет.

Это была не совсем правда и не совсем ложь, но Георгина не зря училась на психолога и сейчас сознательно подбирала слова, интонации и даже жесты.

- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - вздохнула Ната. – И он тоже… Ну, что сидеть? Ужин остывает. Когда еще мы соберемся вместе… семейным кругом?

Кузены, все это время сидевшие молча, затаив дыхание, тихо переглянулись, и тот, что постарше, осмелился чуть потянуться к сидевшему рядом гротху:

- Э-э… Хартуг, а о ком это они… сейчас?

Тот посмотрел на молодого человека сверху вниз. Даже сидя, профессор генетики был на полголовы выше любого человека.

- Некто Альтер Заяц, - прошипел он сквозь стиснутые челюсти. – Друг моей дочери. Одно время был у нас в гостях, но в последнее время… у него были проблемы.

- С законом? – припомнил младший кузен. – Линка что-то такое говорила…

- Да. Мы ждали, что он будет на нашем семейном прощальном обеде… как член семьи.

Кузены переглянулись. Братьев посетила одна и та же мысль – даже хорошо, что этого Зайца тут нет. Семья тетушки и так странная – дочь она родила не от законного мужа и даже не от любовника, а воспользовавшись банком спермы, причем нарочно выбрала заведомо умершего человека, чтоб избежать встречи отца и дочери. Вышла замуж за представителя не просто другой расы, а даже другого биологического вида, перечеркнув все надежды на рождение второго ребенка, потом приняла и переняла частично семейные обычаи гротхов и теперь называет сыном даже не внебрачного ребенка своего супруга, а его племянника потому что, видите ли, у гротхов часто рождаются близнецы и в этом случае отцом становится старший из двух или трех братьев, а остальные на всю жизнь остаются бездетными, но заботятся о детях брата, как о родных, поскольку генетически они идентичны. Да еще и их, племянников, почему-то не пригласила пожить у себя, хотя могла бы – места вон сколько! – а вместо этого устроила в общежитие, как будто они не родня. На Астре бы ей такое с рук не сошло, там приехавшего родственника обязаны хоть на полу положить спать, а в гостиницу или общежитие не выставят.

Прощальный ужин завершился рано – двум из присутствующих за столом надо было с утра пораньше отправляться в космопорт. Предполетная подготовка занимала несколько часов – надо было пройти досмотр, разместиться в каюте, помочь с сортировкой и складированием грузов, провести предварительные совещания и проверки, утрясти последние формальности, пока экипаж проверяет последний раз работу всех систем. Это простой пассажир имеет право явиться за полчаса до старта, а Георгина член экспедиции, пусть и не самый значимый. Поэтому уже через два часа все встали из-за стола.

Кузены рванулись было к сестре, но их остановили гротхи. Пока мать и дочь уединились в ее комнате, Хартуг и Хруст принялись… убирать со стола, загружая все в посудомоечную машину. А их, гостей, усадили на диван и велели не мешаться.

- Но мы хотели бы… присоединиться к…ним, - промямлил старший.

- Успеете, - коротко бросил Хартуг. – Не вставайте между родителями и детьми их…

Это прозвучало как цитата из какого-то свода законов, тем более, что Хруст тут же подхватил:

- … дабы не ополчились они против вас, и род ваш не восстал на вас!

- Вот-вот! – попытался заспорить старший, но эти кошмарные гротхи лишь заявили чуть ли не хором:

- Вы – не ее сыновья. Ждите своей очереди!

Братья опять переглянулись. Кто тут кому приходится кровным родственником, они могли бы поспорить, но один взгляд на фигуры, плечи и, самое главное, зубы гротхов заставляли их быть сдержанными. Уж если простой профессор генетики, руководитель кафедры и заместитель проректора Вангейского Свободного Университета выглядит, как чудовище из фильма-катастрофы, то что говорить о его приемном сыне, который пошел по военной стезе, как и положено у гротхов! Этот громила даже столовыми приборами не пользуется, чтобы их ненароком не сломать!

В комнате Ната первым делом крепко обняла дочь и почувствовала, как Георгина прижалась к ней, уткнувшись носом в шею.

- Прости меня, малышка!

- Это ты прости меня, мам… я… подвела тебя.

- В чем? Ты – лучшее, что случилось со мной…

- Не считая Хартуга? – за глаза девушка иногда звала отчима по имени.

- Не считая Хартуга, - кивнула Ната. – Но сегодняшний вечер…

- А, хватит, мам, - отмахнулась Георгина. – Проехали.

- Но тебе… неприятно, что его нет? – Ната говорила про Зайца.

- Немножко, - созналась та. – Он, во всяком случае, лучше, чем… чем большинство.

- Все еще лучше? Несмотря на то, что не пришел?

- Он просто опоздал. Его что-то задержало.

- Настолько, что он не смог попасть на лайнер?

- Да. Это что-то наверняка очень серьезное… и я сейчас не хочу об этом думать. Будем надеяться, что у него все хорошо и…

- … и что он успеет появиться на Вангее за оставшиеся тридцать шесть… то есть, уже тридцать четыре часа, - Ната покосилась на наручный комм. – Ты, кажется, говорила, что он подавал прошение о зачислении во вспомогательный отряд?

- Да, - Георгина улыбнулась, вспомнив тот разговор, - моим… личным телохранителем.

- И после этого ты его не видела?

Девушка вспомнила свидание, быстрое прощание, короткий поцелуй в щеку. «Прости, я спешу!» Куда это он спешил и даже ни слова не сказал? И почти не писал… только и пришло несколько смутных сообщений по почте. Мол, жив-здоров, в делах, скучаю, как твои дела, пиши… И все. Его страничка в соцсетях, которую он завел по просьбе Георгины, так и осталась пустой.

- Тебе от этого больно, - кивнула Ната. – А тут еще я со своими расспросами… да накануне экспедиции… Это ведь твоя первая экспедиция, Георга!

- Да, мам.

- Волнуешься?

- Есть немного. А ты?

- А я… я тебе завидую. Еще два года, и мне уже не придется больше покидать планету… возрастной ценз, чтоб его…

По недавно принятому закону, женщины старше шестидесяти лет не имели права участвовать в дальних экспедициях.

- Тогда почему ты…

- Потому, что это не моя специфика. И вообще, космопалеонтология уже постепенно уходит. В следующем году мы решили сократить набор студентов – вместо сорока человек собираемся набрать только тридцать.

- Да ты что? – ахнула Георгина, мигом забыв про свои проблемы. – И твой институт… его тоже закроют?

- Только после моей смерти! – решительно отмахнулась Ната. – И я, как ректор, собираюсь всеми силами препятствовать этому.

- Ректор? Тебе предложили пост ректора?

- Я еще не дала окончательного ответа, но… да!

- Мам! – взвизгнула Георгина, кидаясь матери на шею. – Это же здорово! Поздравляю! Супер! И когда приступаешь к работе?

Ната мягко высвободилась из дочерних объятий.

- Я еще не дала окончательного согласия…

- Но, мам, что ты говоришь! – девушка словно забыла о своих проблемах. – Это же твоя мечта! Помнишь, ты все время говорила, что руководство Института никуда не годится, что они живут отсталыми мыслями и их образ действий тоже устарел. И что если бы тебе дали власть, ты бы там все переделала. И…вообще, кто, как не ты? Ты же лучшая!

- Так-то оно так, но… - Ната улыбнулась своим мыслям. – Это все было в прошлом, когда я была немного моложе. А сейчас… сейчас я знаю о работе Института немного больше, чем тогда. Тогда и космоантропология тоже развивалась. А сейчас наступает период стагнации. Собственно, он уже наступил и при мне может начаться упадок… или сразу после того, как я покину пост ректора… а это может случиться скорее, чем ты думаешь.

- Как? Мам, ты чего? У тебя все в порядке?

- Со здоровьем? Вроде бы да. Но… как бы тебе сказать… ты еще молода и многого не понимаешь. Но… в моем возрасте раньше на пенсию выходили.

- А что это?

Ната рассмеялась, теперь уже от души.

- Наивный ребенок! Ладно, побуду я ректором… немножко. Пока ты будешь там летать, как раз и вступлю в должность. Прилетишь – а мать уже важная шишка…

- Прилетишь…

Голос Георгины дрогнул, и веселье погасло. Мать и дочь и раньше расставались на несколько месяцев, когда Натана улетала в очередную экспедицию, оставляя девочку на попечение родственников, но никогда еще в неизвестность не отправлялась сама девочка. И одно дело – лететь к родне, и совсем другое – на неизвестную планету. Кто знает, что ждет ее там?

- Все будет хорошо, малышка, - Ната обняла дочь. – Ты справишься. Смотри на это как на практическое занятие. Вы ведь уже общались с представителями других разумных видов.

Георгина кивнула и улыбнулась.

- Я не боюсь, мам. Я просто… волнуюсь. И немного переживаю.

- Из-за Альтера?

Девушка промолчала.

В молчании они закончили сборы. В молчании проверили и перепроверили все по списку. В молчании Георгина собрала в отдельную папку и перекинула на почту улетающего корабля все необходимые для работы файлы – в крайнем случае, кое-какие забытые бытовые мелочи можно заменить теми, что будут на корабле или вовсе потерпеть без них, но без нужной информации ей не обойтись. В том же сосредоточенном молчании Ната вызвала доставку грузов и отправила багаж в космопорт.

Когда сборы были закончены, уже спустилась ночь. Над городом раскинулось темное небо, прочерченное пульсирующими линиями патрульных катеров. Над горизонтом вставало две луны – одна естественного происхождения, другая искусственного – орбитальная станция, к которой швартовались крупные корабли, слишком неповоротливые и громоздкие для того, чтобы сажать их на планету. Станция медленно дрейфовала по своей орбите, и где-то сейчас в ее сторону стартовало сразу несколько челноков, ведущих грузы и пассажиров. Через пару часов она уйдет из зоны видимости, а когда появится над горизонтом в следующий раз, еще один челнок понесет к ней Георгину.

Стоя у окна, мать и дочь проводили станцию взглядами. Еще несколько часов…

Кто-то тихо поскребся в дверь.

- К вам можно?

Женщины обернулись:

- Да.

На пороге стоял молодой гротх, Хруст. Гребень его был напряжен, от прилившей к голове крови на самом гребне и лице проступили узоры. Он слегка приоткрыл рот, демонстрируя клыки, и непроизвольно сжимал и разжимал пальцы так, что когти слегка клацали друг о друга. Со стороны казалось, что он вот-вот бросится в драку, но Георгина знала, что если Хруст и собирался с кем-то драться, то уж точно не с нею. Скорее, молодой гротх просто демонстрировал свою готовность к сражению с неведомым пока врагом.

- Ты что-то хотел, - не спросила, а просто уточнила Ната и на всякий случай сделала шаг в сторону.

- Хотел, - Хруст шагнул вперед, сутулясь и одновременно чуть разводя локти и плечи, чтобы казаться больше. – Хотел сказать… если тебя кто-то тронет, сестра, он будет иметь дело со мной! Вот! Поняла?

Георгина посмотрела на него снизу вверх. Взгляды их встретились.

- Поняла.

- Повтори, что ты поняла?

- Поняла, что если меня кто-то обидит, я должна сказать тебе. И тогда ты… разберешься с моим обидчиком.

- Да. Я с ним разберусь, - из-за того, что он демонстрировал клыки, слова прозвучали как: «Аш-ым гхашэруш-ш…» - но девушка все равно кивнула и, привстав на цыпочки, коснулась кончиками пальцев его чешуи на выступающих углах челюсти.

Прикосновение заставило Хруста расслабиться. Гребень его потускнел, узоры на коже лица – тоже. Он убрал клыки и попятился.

- Вам пора, - сказал он уже довольно внятно.

- Еще несколько часов, - запротестовала девушка. – Я не успею на сегодняшний челнок.

- Я тебя отвезу.

Ната тихо хмыкнула. С чего это гротх взялся за нее решать, когда ей улетать? Это не в обычае у представителей этого вида. Для гротхов слово гроаты* - закон. В традиционной семье до сих пор царит матриархат, хотя под влиянием других разумных существ нравы в последнее время стали смягчаться. Но чтобы так? Видимо, у Хруста есть важная причина нарушать традицию.

(*Гроата – у гротхов то же, что и «женщина» у людей. Прим.авт.)

Тем не менее, Хрусту удалось настоять на своем не без помощи и молчаливого одобрения остальных родственников. Недоуменно пожимая плечами, Георгина поцеловала маму, обняла отчима и помахала рукой кузенам, после чего забралась в «Комара», который взял с места так круто, словно участвовал в межгалактических гонках.

Только после того, как его огни скрылись вдали, слившись с огнями ночного города, Ната повернулась к Хартугу, тенью возвышавшемуся за ее спиной:

- Ну, и что все это значит? С чего вы двое взялись за нас решать, куда и когда нам улетать?

Хартуг шевельнул остатками гребня.

- Это не я решил, а мальчик. Он… он ревнует.

- Гротх? Человека? Но… это же… ты не понимаешь! То, что у нас – семья, еще не дает повода… Кроме того, Хруст, кажется, старший из твоих двоюродных сыновей? У него ответственность перед родом! Неужели он этого не понимает?

- В том-то и дело, - гротх смотрел в ночное небо, туда, где уже пропали габаритные огни «Комара», - что он все понимает. И поэтому поступает так… от невозможности все изменить. Наша дочь – ксенопсихолог. Она должна его понять.

- Но с чего вдруг такая вспышка? Это из-за того, что она улетает? Или, - осенило Нату, - из-за того, что Альтер не прилетел?

И по повисшему молчанию угадала ответ.

Глава 3

ГЛАВА 2.

Нет, это не его дело! Капитан не должен самостоятельно подбирать экипаж! Это работа для старшего помощника или, на крайний случай, пилота.

«А кто ты есть? – мелькнула горькая мысль. – Ты тот самый старший помощник, как бы ни возмущался. И это твоя работа – подбирать экипаж.»

Арслан прижал кулаки к глазам. Как это унизительно! Утешало только одно – после возвращения из экспедиции его могут восстановить в должности капитана и дать нормальное судно. Нет, «Рубероид» тоже прекрасный линейный крейсер с отличными характеристиками – он уже ознакомился с ними, - но не чета «А-256». Но это и не типовой грузовик, капитанствовать на котором он бы не согласился ни за какие коврижки. Всю жизнь мотаться туда-сюда внутри звездной системы, перевозя контейнеры с грузами? Увольте! Он не для того с отличием заканчивал Звездную Академию. Да, проштрафился. Но у него была уважительная причина – он пошел на нарушение ради любви к девушке. И заодно протестировал «А-256» в реальных условиях. Корабль показал отличные результаты, смог нырнуть с места, да еще на такое расстояние, которое никому не снилось. Его наградить должны, а не наказывать! Сказано же древними: «Победителей не судят!» А его осудили. И еще как!

Слабый сигнал входящего вызова отвлек Арслана от горестных мыслей. Незнакомый номер.

- Кто? – рявкнул он.

На крохотном экране пошла мелкая рябь, постепенно загустевшая до схематичного изображения человеческой головы. Ясно. Блокировка сработала.

- Я имею честь говорить с членом экипажа борта линейного крейсера «Рубероид»? – произнес слегка искаженный помехами голос.

- Да. Честь… имеете, - буркнул Арслан. – Назовитесь.

- А вы… кто?

- Старший помощник капитана Арслан… Стрендз, - он все-таки решил перед кем попало не светиться знаменитой фамилией. – Назовитесь!

Послышались щелчки, изображение задергалось, экран на миг померк, после чего засветился снова. На сей раз на нем было довольно миловидное женское лицо с короткой стрижкой – на макушке ярко-малиновый ежик густых волос, к вискам сходивший на нет. Затылок наверняка выбрит тоже и там, скорее всего, татуировка, маскирующая шрамы от управляющего шлемофона.

- Глория Роберти мое имя, старпом, - отрекомендовалась она. – Пилот высокой квалификации. Мой пакет документов… разрешите?

Мягко звякнул наручный комм – на почту пришел файл. Арслан вскрыл его осторожно – внутри мог оказаться вирус.

Но там были всего лишь документы. И ничего больше. Та, которая все еще оставалась на связи, была действительно пилотом, и ее послужной список впечатлял.

- Ничего себе! – Арслан пробежал глазами несколько строчек. – Ну и ну! И что вы делаете здесь?

- Согласно вывешенной на сайте рекомендации, - Глория ничуть не обиделась. – Пришлось задействовать связи для спайки тройки.

- Спайки…чего?

Уже задав вопрос, он мысленно себя обругал за тупость и разозлился. Тройка «первый пилот – навигатор – второй пилот» обычно была самой важной после капитана единицей экипажа. Именно единицей – они всегда действовали сообща, поскольку часто бывали ситуации, когда кораблем управляли одновременно два человека, первый и второй пилоты. И от того, насколько хорошо они понимали даже не команды, а мысли друг друга, считывая невербальную информацию, зависела жизнь всех остальных. Очень часто в пилоты шли родные братья и сестры, буквально с руками отрывали близнецов. Все остальные подбирались по психотипу еще на первом курсе. В Звездной Академии пилотские курсы тоже были – годовые ускоренные для близнецов и трехгодичные для всех остальных. Пилотов требовалось немного больше, чем капитанов, поскольку, если из пары выбывал кто-то один, ее списывали на грунт навсегда. В самом лучшем случае уцелевший напарник мог продолжать карьеру в ином качестве – старшего помощника, штурмана, того же капитана… Но чтобы уцелевший пилот после распавшейся тройки возвращался к небу…

- Наш навигатор, - голос Глории чуть дрогнул. – Мы с Габи его потеряли.

Арслан изобразил на лице соответствующую эмоцию и что-то пробурчал. В тройке потеря навигатора была тяжелой, но восполнимой. Чтобы он вписался в коллектив, нужен был хотя бы один совместный «легкий» полет. Просто проложить трассу от точки А до точки Б и обратно и провести в пути какое-то время вместе, тратя свободные часы на игры на стимуляторе и обычное человеческое общение. Командный дух проявляется не только в экстремальных ситуациях. Гораздо чаще испытаниям на прочность он подвергается как раз во время рутинного «пустого» полета, когда в течение нескольких дней ничего не происходит. Совсем ничего и меняется только дата в календаре наручного комма.

- Мы подавали заявку на соискание, нам был предложен ответ. Мы его получили и связались с вами. Информаторий выдал этот адрес.

Голос первого пилота замер на вопросительной интонации.

- Да, это правильный адрес, - Арслан перекинул файл с документами на комп, подождал, пока в инфранете отыщется подтверждение, бегло просмотрел некоторые случайным образом выбранные ссылки. – Я занимаюсь подбором экипажа. Вас нам и не хватало.

- Мы получили эту информацию и приняли ее к сведению, - ответила Глория. – Вы нас допускаете?

- Всех троих?

- Да. Наши документы…

Снова сигнал. Снова папка с файлами.

К удивлению Арслана Габи оказался мужчиной. Габриэль Роберти, брат-близнец Глории. Такие же, только чуть крупнее, черты лица. Такая же прическа – только волосы не малиновые, а черные. Наверняка, такие же татуировки и шрамы на висках и затылке. Судя по биометрическим показателям, немного крупнее и тяжелее. Арслан рассортировал данные, отправив часть на внутреннюю почту «Рубероида», чтобы прочие члены экипажа могли ознакомиться с ними.

Данные нового, во всех смыслах слова, навигатора он изучал внимательно, долго всматриваясь в трехмерное изображение на экране. Судя по каким-то слишком идеальным чертам лица, оно было сгенерировано в клинике. Однако, никаких данных о том, что навигатор попадал в аварии или был жертвой катастрофы, не имелось. Скорее всего, одно из трех – либо этот парень с рождения обладал каким-то пороком внешности, который потом исправили пластические хирурги, либо он был фанатом модернизации, либо… либо ему есть, что скрывать. Но, поразмыслив, Арслан отбросил эту мысль. Давно прошли те времена, когда с помощью пластической хирургии преступник мог уйти от правосудия. Ты мог полностью переделать свое лицо и даже тело, мог изменить цвет кожи и изуродовать свои кисти и стопы, чтобы нельзя было взять отпечатки капилляров. Но никто и никогда не мог изменить свою генетическую карту. И достаточно было всего одной капли крови, слюны, пота, чешуйки кожи, волоска с любого участка тела, чтобы точно сказать – эта старушка-туристка на самом деле разыскиваемый в трех секторах боевик. На всякий случай он снял копию с документов и отправил запрос в Интергалакпол. Ответа, конечно, придется ждать несколько часов, а то и пару суток, но лучше поздно, чем никогда.

Все это время Глория Роберти послушно «висела» на связи.

- Итак, вы решили что-нибудь относительно нашего запроса? – осведомилась она, когда Арслан активировал их канал. – Мы можем прибыть на борт?

Оттягивая время, Арслан в боковом окне открыл сайт вакансий. Вбил в поисковик строку «спаянная тройка». Подождал положенные тридцать секунд.

- Прибывайте.

Время уходило, других вариантов не было. То есть, конечно, были, но две спаянные тройки находились слишком далеко и могли прибыть на место встречи только через два дня, еще у одной был низкий рейтинг, а третья состояла из сестер-тройняшек. Этих Арслан отмел именно из-за их пола. Мало того, что он будет вынужден подчиняться женщине-капитану. Оказаться в экипаже единственным мужчиной не хотелось.

- Мы будем на борту через три часа, - отрапортовала Глория. – Подготовьте нам ключ для входа.

- Готово, - ключ был давно готов и отправить его пилоту было делом пары секунд.

Ладно. С этим покончено.

На корабль со странным названием «Рубероид» - интересно, кто его придумал? – Георгина прилетела в числе первых. Она знала, кто еще летит в экспедицию, еще накануне получила список своих коллег, обменялась адресами и почтой и даже провела короткое он-лайн совещание «за знакомство», но из-за порыва Хруста из всей их компании на борту оказалась самой первой. Прочие должны были прибыть все вместе на следующем челноке.

Девушка прошлась по пустому пока жилому отсеку. Восемь кают-одиночек и четыре двойных – это не считая апартаментов членов экипажа и «времянок» - помещений, где люди только спят, узких, похожих на жилые модули на ремонтных станциях. Сама Георгина в таких не бывала, только видела на экране и слышала. Все же девушка обошла все и заглянула во все углы, какие смогла – не то, чтобы она готовила себя к неожиданностям, заняться-то все равно нечем. Не в соцсетях же сидеть, подробно передавая подписчикам свои ощущения.

Кстати, о подписчиках! Инфранет в глубоком космосе работал с перебоями – то есть, работал лишь в те часы, когда корабль находился в зоне влияния какой-нибудь населенной планеты или орбитальной ремонтно-заправочной станции, то есть, по два-три часа раз в двое-трое суток. Эти два-три часа, как правило, были так плотно забиты желающими выйти на связь, что для нормального общения не хватало времени. Максимум, кинуть на два-три адреса пару коротеньких сообщений и скачать какой-нибудь файл или очередную серию любимого сериала, чтобы потом не спеша наслаждаться просмотром.

Подумав об этом, Георгина вернулась к себе и подключила ноут к сети. Проверила связь – работает четко.

Первым делом девушка написала матери, приложив к посланию короткое видео – внутреннее убранство своей каюты, коридор жилого отсека, панораму общей комнаты отдыха и несколько наспех сделанных в космопорту фоток.

- Все у меня хорошо, мам, не волнуйся, - завершила она передачу. – Перед стартом еще позвоню.

Мигающий внизу экрана огонек сменился иконкой распечатанного письма – Ната Чех успела выйти на связь. Едва Георгина закончила передачу, как на экране появилось лицо матери. Судя по тому, как она поджимала губы, без пяти минут ректор Института Космоантропологии только что дала волю эмоциям, но голос ее звучал ровно и даже весело. Немного слишком ровно и весело.

- Я рада, что у тебя все хорошо, - сказала она. – И знаешь, как я тебе завидую… Кстати, я бы обратила внимание на твоих коллег. Шри Чармон и Яра Флинт. Археоантропологи. Яра была моей студенткой и аспиранткой. Отправилась за материалами для диссертации. Шри Чармона знаю хуже, он «полевик» и заочник. Пересекались пару раз на экзаменах и только. Скорее всего, тебе придется работать с ними в связке… если, конечно, будет, чем заниматься.

- Я запомню, мам. Ты думаешь…

- Я думаю только о том, что моя дочь выросла и летит в свою первую экспедицию самостоятельно! – голос Наты дрогнул. – И что я ей завидую.

- Я постараюсь привезти тебе столько сувениров, сколько смогу протащить сквозь таможню! – пылко пообещала девушка. – Даже если это будет грозить перегрузкой!

- Не сомневаюсь, - Ната улыбнулась. Взгляд ее метнулся куда-то вбок, и она чуть посторонилась, уходя от экрана: - Георгина на связи.

- Да?

Экран оказался буквально забит лицами и одной мордой, возвышающейся над ними. Оба кузена и отчим склонились над ним. Девушка растерялась. Если внимание гротха еще было понятно, то с какого перепуга ее двоюродные братцы лезут?

- Ты там осторожнее, Линка, - брякнул старший. – Помни, что ты женщина…

- … девушка, - поправил младший.

- Да, девушка из приличной семьи! И не вздумай там крутить любовь с симпатичным капитаном!

- С чего ты взял…- начала было Георгина.

- … Какой бы он ни был, завтра он улетит, а ты останешься одна! – продолжал заботливый братец. – Влюбляться надо в тех, кто всегда рядом, кто надежен и не бросит ни при каких обстоятельствах!..

За его спиной Хартуг выразительно шевельнул половинкой гребня и повернулся в сторону ее матери. Как-то слишком демонстративно повернулся, расправляя плечи и не спеша складывать то, что осталось у него от гребня. Георгина похолодела. Она знала, какую роль играют демонстрационные позы, жесты и положение гребня у гротхов – не говоря ни слова, только шевеля гребнем и напрягая и расслабляя челюстные мышцы и кожу на височных костях и затылке, они могут сообщить очень многое. Это что-то вроде языка жестов.

- Он… звонил? – голос почему-то сел.

Ната кивнула.

- Он опаздывает, - медленно произнесла женщина. – Просил его извинить.

- Я поняла, - кивнула девушка в ответ.

- Мы рады, что у нас такая здравомыслящая сестра! – как ни в чем не бывало, продолжал старший кузен. – Ты все-таки принадлежишь к нашему семейству, и нам будет радостно знать, что ты не посрамишь рода Чеховых! Тем более что ты первый раз отправляешься куда-то в одиночестве. И от того, как ты себя будешь там вести…

- Я поняла, мальчики. Извините, тут кто-то в дверь звонит! Я должна… Конец связи!

- Удачи, Линка! – успел крикнуть младший прежде, чем она прервала разговор.

Конечно, в ее каюту никто не рвался, но вот прямо сейчас Георгина почувствовала, что была бы рада постороннему человеку. Она плюхнулась на не до конца разобранную койку, пытаясь успокоиться. Настроение испортилось. Заяц опаздывал. Оказывается, она его ждала. Ждала и надеялась, что он прилетит. И зачем ему понадобилось непременно привозить ей подарок? День рождения – еще не повод бросать ее одну! Тем более что двадцать три ей исполнится только через месяц… даже через тридцать восемь дней. Они как раз успеют долететь до Дельты Феникса, развернуть лагерь, начать работу… уже будут готовы первые результаты… возможно, ученые успеют даже сделать парочку открытий, а промышленники – завершить подготовку к строительству промышленного комплекса… В таких условиях нечего и думать о празднике. Лучше отметить день рождения по возвращении домой. Собраться всей семьей… вручить подарки…

Если они нужны. Она не маленькая девочка, чтобы радоваться новым куклам и интересным безделушкам. Тем более – она знала из достоверных источников – братцы-кузены уже приобрели ей подарки, да и бабушка обещала кое-что «подогнать». Георгина подозревала, что это «кое-что» будет старинным свадебным платьем, которое, дескать, передается в ее семье из поколения в поколение и в котором непременно должны выходить замуж все невесты из рода. Дескать, твоя мать, как единственная девочка нового поколения, обошлась без «правильной» свадьбы, но ты теперь обязана поддержать древнюю традицию и выйти замуж «как положено». На патриархальной Астре, да. Но…

«Но если бы это был ты», - неожиданно мелькнула крамольная мысль, которую Георгина тут же постаралась отбросить куда подальше.

Да, она ждала Зайца. И сейчас испытывала чувство горького разочарования, как будто ее предали.

«Я что, действительно его люблю? – подумала она. – И мне больно от того, что он оказался не таким надежным, как мне представлялось? Что это за мужчина, который не держит своего слова, который готов на любую авантюру, даже не думая о последствиях? Кому такой нужен?»

Ей. Такой мужчина нужен ей.

И его рядом нет.

Георгина все раннее детство провела под страхом потери. Мама, единственное близкое ей существо, то и дело пропадала в экспедициях, бросая девочку на бабушку. Георгине не нравилось такое положение дел – ей казалось, что мама ее не любит, раз бросает на несколько месяцев. Когда в жизни матери появился гротх Хартуг, она стала спокойнее. Пару раз даже брала дочь в экспедиции, тем более что Георгина подрастала и становилась самостоятельной, а в экспедиции каждый ее член должен выполнять какую-то работу. Если же девочку нельзя было брать в глубокий космос, она теперь все равно оставалась дома – с отчимом, который заботился о ней так, что ей завидовали все одноклассники. Георгина обрела надежный тыл, Заяц оказался одним из кирпичиков той каменной стены, на которую можно было опереться.

И вот этой стены теперь нет. Мама и отчим остались на Вангее. А Заяц, который мог бы быть с нею там… он опаздывал!

«Вот возьму и нарочно, назло ему, в кого-нибудь влюблюсь!» - сердито подумала Георгина. А что? Она ему не невеста и тем более не жена. Ее сердце свободно.

Почти.

Так. Стоп. Что это на нее нашло? С чего это она ведет себя, как глупая школьница, а не как взрослая самостоятельная женщина? «Возьму и в кого-нибудь нарочно влюблюсь!» - глупость несусветная. Это как маленький ребенок, обиженный на взрослых за то, что наказали за шалость, заявляет: «Вот уйду от вас, будете плакать!» Она же психолог. Ее же учили, что нельзя судить вот так, резко. Бывают обстоятельства непреодолимой силы. Тем более, это глубокий космос, с ним не шутят. И, если проанализировать ее чувства, выходило, что злится Георгина не на то, что Заяц сейчас опаздывал к отлету, а на то, что вообще пошел на такой риск, как поездка за подарком на день рождения. Так что, по большому счету, она не должна на него сердиться. Если он жив и здоров – сердиться рано, а если с ним что-то случится после этого звонка – то и поздно.

«Я не сержусь! Я не сержусь! Я не сержусь!» - сжав голову руками, прошептала девушка. От напряжения в ушах даже родился тихий звон…

Нет, это не в ушах! Это снаружи!

На корабле, кроме нее, еще кто-то был.

Первым было, как ни странно, чувство страха, но потом к нему волной прихлынуло радостное возбуждение. Ведь предполетная подготовка обычно занимает от пары часов до суток. Сперва приходят механики и техники, проверять запас топлива и энергию в зарядниках, а заодно смотрят, все ли системы работают нормально. Потом на борт поднимаются члены экипажа и начинаю проверку уже систем связи и управления. Тестируют там что-то, последний раз прогоняют на тренажерах программы и модулируют внештатные ситуации. Пока они заняты этим делом, к ним присоединяются пассажиры и младший вспомогательный состав – стажеры, стрелки, стюарды. Эти следят, достаточно ли погружено запасов продовольствия и воды, как работают оранжереи и система очистки отработанного воздуха, достаточно ли мелочей вроде влажных салфеток и таблеток для посудомоечной машины. В это же время штатный врач команды последний раз пересчитывает и перепроверяет запасы медикаментов, что-то торопливо дозаказывает. Старший помощник встречает пассажиров – если они есть – помогает им разместиться, улаживает всякие мелкие недоразумения. Капитан принимает поочередно доклады от всех отделов и только после этого начинается собственно подготовка к старту – запускаются все программы, задраиваются люки, начинается прокачка и продувка всех систем. Эти последние полчаса-час – самые томительные. Если у пассажиров возникает какая-то проблема, никто не бросается ее решить – если речь, конечно, не идет о жизни и смерти. Но чаще всего последние полчаса-час пассажиры либо дисциплинированно лежат в койках или стартовых креслах, пристегнувшись и накачавшись стимуляторами, либо нервно копошатся в ожидании капитанского: «Внимание! Трехминутная готовность! Всем занять свои места! Начинаю обратный отсчет!» И после этого…

Но сейчас было не «после», а «до». Большая часть команды уже давно на борту, сейчас, наверное, прибывают пассажиры и последние члены экипажа. Так чего она испугалась?

Ничего. Просто… просто это ее первый самостоятельный полет. Просто она впервые совсем одна среди незнакомых людей. И пусть она знала их всех по именам и голографиям, а кое с кем даже успела созвониться, все равно сейчас они все по-настоящему увидят друг друга впервые, а узнают поближе и поймут, кто чего стоит, еще позже, когда ничего нельзя будет изменить.

Ладно. В конце концов, людей сюда не с улицы понабрали. И, хотя, как говорила мама, ни в одной экспедиции не обходится без накладок, паниковать рано. Она справится. Она должна. Ее к этому готовили.

Успокаивая себя этими мыслями, Георгина быстренько захлопнула ноут, кое-как распихала по углам часть своих вещей и вышла из каюты.

И почти нос к носу столкнулась с высокой подтянутой девушкой на несколько лет постарше себя. Короткая стрижка густых каштановых волос не портила ее лицо. Девушка была упакована в капитанский китель с одной-единственной нашивкой и парой значков на нагрудном кармане.

- Капитан? – на всякий случай уточнила Георгина.

- Капитан Макнот, - кивнула та. – Вы…

- Георгина Хартуг-Чехова. Из экспедиционного корпуса…

- Вы что здесь делаете?

Георгина опешила.

- Я… я участница экспедиции… штатный контакт-психолог. Мое досье…

- Вас поместил сюда старший помощник?

- Э-э… нет. Я сама… ключ подошел, - она продемонстрировала магнитную пластинку. – Я заняла не ту каюту?

- Это не важно, - кивнула капитан. – Но вам все равно необходимо встретиться со старпомом. Он должен взять вас под свою ответственность… и решить все возникшие вопросы.

Значит, она ошиблась и забралась в чужое помещение. Но до начала полета редко, кто бронирует себе каюты заранее. Обычно магнит-ключи индивидуальны только у членов экипажа, простые пассажиры пользуются общими, так что, теоретически, любой может зайти к соседу… при условии, что тот не заблокировался изнутри. Или его не изолировали, заблокировав замок командой с капитанского мостика. Предполагается, что каждый может ввести временный пароль, предохраняющий от нежелательных проникновений. Пароли хранятся в памяти личного комма старпома на случай непредвиденных ситуаций. И, пока Георгина не ввела этот пароль, каюта ей как бы не принадлежит.

Мягкий звон со стороны лифта прервал разговор. Кто-то поднимался на этаж, и как раз в тот момент, когда девушки обернулись на звук, мембрана лифта разошлась в стороны.

На этаж шагнули четверо. Трое в облегающих полетных комбинезонах, с простыми сумками через плечо, четвертый был мужчина в возрасте, тащивший на себе аж два баула с личными вещами. Он был в гражданской одежде, и Георгина узнала одного из своих коллег.

Троица о чем-то болтала в лифте, но, выйдя, все разом замолчали, подтянулись и, чеканя шаг, подошли к капитану Макнот. Три сумки одновременно, как по команде, упали на пол, после чего три руки одновременно вскинулись в салюте.

Георгина вытаращилась на троицу.

Двое, мужчина и женщина, были, несомненно, близнецами – одинаковый рост, одинаковые черты лиц, цвет кожи, глаз и волос, не говоря уже о слаженности движений и фигур. Третья были с темной кожей. Разрез глаз, форма носа и губ свидетельствовали о том, что ее родиной была не Вангея. Наверняка, она прибыла сюда с какой-нибудь этнической планеты.

- Глория Роберти, - отрекомендовалась девушка-близнец. – Первый пилот. Габриель Роберти, - кивнула на мужчину, - второй пилот.

- Чара Найт, штурм-навигатор, - мягким, каким-то даже ласковым голосом произнесла темнокожая женщина.

- Капитан Джулия Макнот, - ответила собеседница Георгины. – Наш пассажир.

Троица еле удостоила Георгину косым взглядом.

- С нами…

Взгляды скользнули на последнего прибывшего. Тот уже опустил свои баулы на пол и озирался с таким видом, словно не понимал, куда он попал. Заметив, что на него смотрят, он слегка суетливо полез в карман, извлекая флешку:

- Лендер. Максимилиан Лендер. Инженер. Вот мои…

Капитан качнула головой, отвергая протянутую флешку с документами.

- За этим – к старшему помощнику. Он разберется.

- А…

Капитан Макнот коснулась комма на запястье, вызывая старпома.

- Стрендз? Второй жилой уровень. Вы здесь нужны.

Стрендз? Георгина напряглась. Она знала только одного человека по фамилии Стрендз, который имел бы отношение к космосу. Да, на Вангее живет больше тридцати миллионов человек, не считая лиц со временным гражданством и представителей других рас. И, теоретически, среди них могут быть однофамилицы того самого Стрендза, но…

Но буквально тридцать секунд спустя снова звякнул лифт, снова разошлись в стороны дольки мембранного входа и в сопровождении еще двоих мужчин на этаж шагнул тот, кого девушка меньше всего ожидала тут увидеть.

- Старший помощник Стрендз, - отрекомендовала и заодно окликнула его капитан. – Здесь вас ждет работа.

Он обернулся. Замер.

Георгина нервно улыбнулась.

- Здравствуй…те.

Он только кивнул, забыв, кажется, не только как дышать, но и как моргать.

- Разберитесь, старпом, - прозвучал где-то в стороне голос капитана. – Это ваши обязанности…

- Да, - зашевелились его губы. – Это… мои… прошу… Прошу минуту.

Как-то механически, словно кукла, которой двигает ребенок, он повернулся, указывая своим спутникам две ближайшие каюты.

Георгина молча смотрела на него. Да уж, мама была права, когда говорила, что ни одна экспедиция не обходится без накладок. А это не просто накладка. Это проблема, и еще какая!

Что же ей делать?

Оставшись один в тишине и одиночестве своей каюты, он невольно перевел дух. Что ж, первый этап прошел удачно. Он на корабле, внесен в списки. Теперь уже никто и ничто его отсюда не…

Рано расслабляться. Пока корабль не оторвался от стапелей и не вышел на внешнюю орбиту, покинув пояс станций, и не вышел на курс, начиная ускорение – то есть, еще минимум четыре часа – он все еще в опасности. Вот когда «Рубероид» - и кто только придумал такое имечко? – покинет сферу действий вангейских ПКО и окажется в, так сказать, нейтральном космосе, тогда и можно будет перевести дух. Поскольку тогда начнется разгон перед первым «нырком», а все знают, что останавливать корабль в этот момент слишком опасно. Проще позволить ему уйти в «нору» и надеяться перехватить чуть позже, чем пытаться догнать. Более того, даже в момент разгона их уже не станут преследовать, ибо, даже если среди штурмовиков найдется сумасшедший, который рискнет пойти на разгон вместе с ними и даже «нырнет» в той же точке, все равно полного совпадения времени и места входа в «нору» добиться невозможно. Тут даже пара сотен метров – ближе подойти технически невозможно даже по космическим меркам – может сыграть роковую роль. Корабли – «Рубероид» и преследующий его штурмовик – войдут в «нору» вместе, но выйдут из нее… где и когда это произойдет, точно не знает никто. В самом лучшем случае их раскидает по сектору. В самом худшем они выйдут вместе в самом прямом смысле слова, сплавившись во время «нырка» в одно целое.

Нет, на такой риск в руководстве ПКО не пойдут. Значит, надо ждать. Еще четыре часа. Лучше пять. На всякий случай. Пять последних часов. После чего можно начинать знакомиться с ситуацией.

Тарелка выскользнула из рук и звонко шмякнулась об пол. Конечно, не разбилась, но гротх среагировал мгновенно – все-таки сотни поколений его предков были воинами, а это просто так не забывается. Выдернув свое тело из-за стола, он оказался рядом с Натой и… обнял женщину.

- Что случилось?

Ната мигом забыла и про посуду, которую загружала в посудомойку, и про все остальное и уткнулась носом в широкую твердую грудь мужа, ощущая его жесткую теплую кожу, усеянную мелкими чешуйками.

- Я боюсь.

- За Георгину? Она уже большая девочка и может сама о себе позаботиться.

- Вот именно, что девочка! Если бы ты был женщиной…

- Если бы я был женщиной, мы бы с тобой сейчас не стояли на кухне и не разговаривали. Мы бы вообще никогда не встретились, потому как на моей родине у женщины есть только одно предначертание – быть матерью.

- На моей тоже. И вообще женщины испокон веков подвергались опасности… именно потому, что они женщины…

- И ты теперь всеми силами стараешься доказать обратное. Ната, Георгина справится.

- Знаю… надеюсь, - шепотом, одними губами, добавила она.

О, звездные предки, и что ей теперь делать?

Георгина чувствовала странную пустоту. В ушах звенело, в голове не было ни одной мысли, кроме: «Что мне делать? Что делать?» Она таращилась на Арслана Стрендза и видела только его. Его, не сводящего с нее глаз. Между ними было всего два шага пустого пространства. Шаг – ее и шаг – его. Один раз переступить ногами – и они снова вместе. Один шаг. Один шаг до…

Но ноги приросли к полу, и она не могла заставить себя сделать этот шаг. Ведь идти можно только вперед. А впереди у нас что? Будущее. И двигаться надо от прошлого к будущему. А Арслан – ее прошлое.

Ее прошлое, которое почему-то оказалось впереди, перед нею, на ее пути к…

К чему? Мысли метались, и кроме «что делать?» цельной не было ни одной.

Его губы шевельнулись. Послышался знакомый бархатный голос. Он что-то сказал? Спросил? Она должна ответить?

«Спокойно. Без паники!»

- Я… извините…

Это что, она так пищит? Великие предки, ну и голосок у нее! Срочно собраться и взять себя в руки. А? Что-что? Кто там еще?

- Вы знакомы?

Капитан Макнот. Уф… Георгина переступила с ноги на ногу, восстанавливая равновесие и контроль над своим телом и сознанием.

- Да, знакомы. Были.

- И когда-то, - голос у него не изменился, все такой же бархатный, красивый, обволакивающий, - состояли в близких отношениях. Имра Хартуг-Чехова была кандидатом в члены моей семьи. Но с тех пор…

- С тех пор, - ледяной тон капитана странным образом вернул девушке присутствие духа, - обстоятельства несколько изменились. Сейчас вы – член экипажа. А имра Хартуг-Чехова – член экспедиционного корпуса. И я бы настоятельно рекомендовала не смешивать семейные отношения с рабочими. Вы меня поняли?

- Да, капитан, - с явным усилием произнес Арслан. – Так точно, капитан.

Но глаза его продолжали цепляться за лицо Георгины. Девушка почти физически ощущала, как два сапфирово-синих буравчика ввинчиваются в ее глаза, как их взор, словно лучи, обегают ее лоб, щеки, скулы… губы… спускаются ниже…

Стоп. Держи себя в руках! Думай о… о ком-нибудь еще. Да хотя бы о Зайце. Где его носит? В черную дыру, что ли, провалился?

Гнев – плохой советчик, но хороший помощник, если надо собраться и переключить внимание на что-то другое. Георгина разозлилась, и это помогло сбросить оцепенение. Она повернулась к капитану, даже сделала шаг в ее сторону:

- Капитан Макнот, я бы хотела узнать, все ли члены экспедиционного корпуса на борту? И сколько времени до начала стартовой подготовки?

- Об этом вам бы стоило спросить моего старшего помощника, лейта Стрендза, - спокойно ответила женщина. – Это его обязанности…

- Но у лейта Стрендза много работы перед стартом, - тут же заспорила девушка. – Мне бы не хотелось отвлекать его…

- Думаете, у меня работы меньше, - капитан, тем не менее, так пристально посмотрела на собеседницу, что Георгина невольно содрогнулась. – Но вы в чем-то правы… Лейт Стрендз, перекиньте нам файл со списком прибывших пассажиров и можете идти дальше заниматься своими делами.

Лицо Арслана исказилось. На миг с него слетела вся его красота и привлекательность. Проступила досада, злость и ревность, но в следующую секунду все вернулось, и он коротко козырнул:

- Есть.

Коротко звякнули наручные коммы – сперва его, потом ее.

- Ваш код доступа, пожалуйста, - Джулия Макнот смотрела на Георгину в упор. Ох, нет! Только не это! Только не то, о чем она подумала!..

- Пожалуйста, - девушка продиктовала несколько цифр. Послышался звонок – ей пришел файл.

- Благодарю вас, - она попятилась к двери в свою каюту. – Я… пока побуду у себя. Изучу материалы…

Дверь захлопнулась.

Арслан и Джулия молча посмотрели ей вслед.

- Капитан, - подал голос молодой человек. – Я бы хотел…

- Вы бы хотели заняться своими прямыми обязанностями, - парировала женщина и подняла руку с коммом. – Даже отсюда я слышу, что прибыли новые пассажиры, которых вам следует встретить и разместить по каютам. А вы, - она кивнула двум пилотам и штурману, - идите за мной. У нас с вами тоже много работы.

Все-таки космос ужасно тесен! На огромной планете, где царит вечная суета и упорядоченность муравейника, где все спешат и никто никуда не торопится, с ходу встретить старого знакомого, который – вот уж поистине сказочное совпадение! – как раз сейчас собирается срочно улетать! Заяц сам не мог поверить в такую удачу. А ведь еще несколько часов назад казалось, что все кончено…

Все началось – или начало заканчиваться – еще в тот момент, когда он, после шестичасового блуждания по закоулкам мегаполиса, стряхнул, наконец, с себя липкое ощущение «хвоста» и рискнул вернуться в свою гостиницу. Тут его ждал первый неприятный сюрприз. Оказывается, он пропустил время, когда должен был продлить аренду номера, и в его модуле уже поселился другой гость. Вернее, гости – небольшая, всего пятеро – компания гламров. Эти едва достающие человеку макушкой до пояса гуманоиды никогда не передвигались поодиночке и вытурить их из занятого модуля было делом, мягко говоря, дурно пахнущим. Причем во всех смыслах этого слова, поскольку запах – вот было главное отличие гламров, кроме роста и внешних данных. Обычно в гостиницах их старались поселить всех в один номер невзирая на количество приезжих, поскольку после выселения пол, потолок, стены и мебель приходилось чуть ли не дезинфицировать, ибо без противогаза и комплекта химической защиты обывателю там находиться было просто невозможно.

И вот в его модуль поселили пятерых гламров, просто-напросто вытурив человека наружу!

- Просим нас извинить, - вызванный по видео менеджер то всплескивал руками, то молитвенно складывал их перед грудью. – Это непростительная накладка. Но наш район пользуется в этом сезоне популярностью – одиннадцать массовых развлекательных шоу за сорок дней, не считая шести выставок диви-искусства и открытие трех торговых комплексов! Мы просто вынуждены ограничить рамки пребывания посетителей в номерах.

- Но мне никто ничего не сказал, - попробовал возразить Заяц. – Я думал, что у меня есть по меньшей мере три часа и…

- Это не ваша вина. Это наша накладка, - продолжал жестикулировать менеджер. – Наши сотрудники работают без смен. Напряжения не выдерживает даже техника, что говорить о живых существах! Только вчера мы были вынуждены отправить в сервис-центр трех андроидов. Перегрузка в мозгах! У компьютера! Представляете? Что уж говорить о живых!..

- И что же мне делать?

- Это наша накладка, - продолжал разоряться менеджер. – Наша полная вина, и мы готовы ее загладить всеми доступными способами. Но – увы! – в ближайшие восемнадцать часов и сорок четыре минуты, - для достоверности он пощелкал клавишами на плохо видном с экрана пульте, - мы вам ничего не сможем предложить. Какая жалость! Такая накладка…

Такая «накладка» могла произойти только в одном случае – если мутант, от которого он удрал, действительно обладал неким весом в криминальном мире. И он, либо кто-то из его помощников, успел за те шесть часов, пока Зайца «водили за хвост» выяснить, где он остановился и принять меры, чтобы беглец оказался без крыши над головой. По законам Ярмарки каждый должен хотя бы раз в сутки где-то быть заселен. Либо в гостинице, либо у себя на борту личного катера. Можно еще принять временное гражданство, но только в том случае, если ты рассчитываешь пробыть на Ярмарке больше двадцати местных суток. В этом случае ты имеешь полное право спать хоть на проезжей части – ты у себя дома, как-никак! – но проблема в том, что процедура оформления временного гражданства длится невероятно долгие восемь часов. И столько же надо времени, чтобы сняться с учета. А Заяц не был готов потратить столько времени ради того, чтобы последние сорок часов болтаться по улицам.

Он оказался в ловушке. Лишенный места, где можно отдохнуть, вынужденный ждать несколько местных суток до прибытия челнока на проходящий пассажирский лайнер, к тому же преследуемый… Куда ему было податься? На что надеяться? Эх, и чем он думал, когда планировал полет на Ярмарку? Хотел сделать Георгине приятное? Сделал, называется! «Дурень! Без подарка живой и здоровый ты нужен ей больше, чем с подарком, но искалеченный или мертвый!» Да еще и экспедиция эта… он ведь в списках вспомогательного персонала, в статусе охранника-разнорабочего. Будь экспедиция на Дельту Феникса более опасной – например, там водились агрессивно настроенные аборигены – его бы вообще не взяли, предпочитая вместо него зачислить в штат профессионального военного. А так… мастер на все руки, да к тому же близкий человек, почти родственник…

С тех пор, как покинул родную колонию, Заяц не имел семьи и предпочитал не вспоминать о родителях, брате и сестре. Если они живы, то сейчас находятся в каком-нибудь резервате или в статусе новопоселенцев на другой колонии… если их успели и захотели вывезти со старого места, когда астероид окончательно выработал свои ресурсы…

Ну, хватит! Этим ты точно себе не поможешь. Не о том надо думать. Космос слишком велик, чтобы цепляться за прошлое.

Еще почти двадцать часов он действительно кружил по Ярмарке, благо, мегаполис раскинулся на четверть континента. Бродил по улицам, останавливался в кафе и барах, несколько раз заглянул в какие-то магазины и бутики, почти час просидел в зале развлечений, даже чуть было не посетил вирт-бордель – мелькнула мыслишка заказать голографическую шлюшку и, запустив ее в автономном режиме, банально проспать отпущенное время. Остановили его две мысли – во-первых, он не располагал такой суммой на счету, а во-вторых, и важнее, это означало бы, что он полтора или два часа будет находиться на одном месте. И за это время преследователи не только обнаружит его местонахождение, но и успеют подготовить «теплую» встречу на выходе. Поэтому Заяц отказался от мысли отдохнуть и продолжал свое кружение по городу и пригородам.

Можно было бы так провести все оставшиеся сорок с малым часов и потом явиться в космопорт аккурат к посадке на челнок. Но что-то подсказывало беглецу, что в порту его будут ждать. И просто-напросто не позволят совершить посадку. Либо его посадочный талон окажется недействителен, либо рейс отменен, либо в его багаже внезапно обнаружат запрещенные к вывозу вещества или предметы. Да, скорее всего, так оно и будет, но сдаваться Заяц не хотел. Он должен найти выход. Сам сунул голову в петлю – сам и выбирайся из нее.

Но почему, почему, комету им в сопло, они к нему прицепились? Только ли из-за той просроченной информации? Некто, сливший клиентам некачественную инфу, теперь заметает следы? Или это была акция спецслужб, где Зайца просто использовали «втемную» в качестве приманки? Акция завершилась успехом, и спецслужбы просто убирают лишних свидетелей. Ведь информация, которую вез Заяц, по-прежнему существует. И, потянув за нужную ниточку, умный человек способен распутать этот клубок. И тогда наверняка полетит много высокопоставленных голов.

Да, скорее всего, так оно и есть. А что инфа была уничтожена вместе с катером, никто в расчет не принимает. Наверняка решили, что Заяц успел ее скопировать и припрятать флешку в надежном месте. И теперь надо всего лишь вытащить адресок у него из головы. Тогда становится понятным, почему его так долго не трогали – аж несколько месяцев. Пока катер выловят из залива, пока разберут на запчасти, пока выяснят, что ни в его электронных мозгах, ни в «черном ящике» ничего нет, пока разработают «безупречный» план, пока…

А теперь он застрял на этой чертовой Ярмарке, практически без денег, без связей, без шансов покинуть планету.

Но выход быть должен. Выход есть всегда, правда, не всегда тот, который нравится.

Тем не менее, к исходу двадцать шестого часа Зайцу, кажется, повезло.

Была ночь. То есть, не совсем ночь, а, скажем так, темное время суток, поскольку настоящей ночи на Ярмарке не бывает никогда. Некоторые кварталы освещены круглосуточно, постоянно открыты многие торгово-развлекательные заведения, а если и закрываются, то на час-полтора, на перезагрузку. По сути дела, о том, что одни сутки сменились другими, можно судить только по цифрам на наручном комме. Да еще и если вдруг тебя занесет в какой-нибудь парк или на пустырь, где здания чуть расступаются, открывая звездное небо.

Вот под этим звездным небом Заяц и очутился, устав бродить туда-сюда.

Парки и скверы не пользовались у людей особым спросом – если что, природу можно и дома посмотреть – поэтому там было меньше народа, да и то гуляющие предпочитали не задерживаться на аллеях и тем более не забредать вглубь парка. Зайцу того и было надо. Он нарочно забрел куда подальше, в ту часть парка, где «зеленые насаждения» постепенно уступали место «дикой природе» - там даже дорожки не везде были с подсветкой и некоторые деревья были не подстрижены и росли не на одинаковом друг от друга расстоянии.

Выбрав небольшую полянку, Заяц с наслаждением растянулся на траве. Было непривычно жестко и немного щекотно, но он так устал ходить и стоять, что был готов спать хоть на камнях. Однако сон не шел. Лежа на спине, мужчина таращил глаза в ночную тьму. Время уходило, а он не мог заснуть. Хоть бы несколько минут сна! Хоть бы чуть-чуть… Он не спит уже почти двое суток. Имеет право…

И в этот момент в темном небе над ним проплыл корабль.

В небе над Ярмаркой то и дело пролетали корабли – и частники, и грузовики, и челноки, и полицейские патрули. Отличить их можно было по габаритным и проблесковым огням. Но этот…

Этот был чужим.

Глава 4

ГЛАВА 3.

Не веря своим глазам, Заяц вскочил, как подброшенный.

Чужой корабль. Несомненно, контрабандист или разведчик тех же веганцев. Летит слишком низко, большая часть огней не горит, чтобы его не заметили. И он явно собирается садиться, если судить по тому, как звучат его двигатели. По сути, если бы глаза Зайца не привыкли к темноте, он бы тоже его не рассмотрел. И тем более, если бы он не таращил глаза, а закрыл их на пару минут. А надсадное гудение вполне можно было списать на отзвуки космопорта.

Это был его шанс.

Откуда взялись силы, Заяц даже не понял. Но он мгновенно вычислил направление, угол и расстояние и бегом рванул в ту сторону.

Метров через сто парк перешел в пустырь, на котором, судя по горам грунта и мусора, собирались вскоре возвести очередной комплекс – мегаполис продолжал разрастаться, захватывая все новые территории. Такими темпами лет через сто на Ярмарке не останется ничего – только один большой город, занимающий девяносто процентов суши.

Темная масса корабля уже давно его обогнала, но чужак собирался совершить посадку, значит, несколько часов в запасе у него есть. Ведь, вопреки мнению обывателей, пассажиры и члены экипажа не могут сразу выйти на грунт – надо дождаться, пока тот остынет. Значит, он успеет добраться. А там… Там все будет зависеть от удачи и стечения обстоятельств.

До корабля он добрался вовремя. Жар от двигателей, буквально оплавивший грунт вокруг него и создавший небольшой пожар, успел схлынуть. Правда, на пустыре еще кое-где кое-что горело и дымилось, едко воняло горелым пластиком и еще какой-то местной химией. Ветер относил дым в сторону, оттесняя пожар вглубь свалки, и Заяц понимал, что у владельца катерка времени в обрез. Местная полиция наверняка уже заинтересовалась незнакомцем, который решил сесть в стороне от порта. Конечно, на Ярмарке царят свободные нравы, эта планета официально открыта для всех… кроме тех, кто желает просить тут политического убежища. И, если копы прибудут сюда, то исключительно для того, чтобы поинтересоваться, не нужна ли кому медицинская помощь, а заодно намекнут, что неплохо бы заполнить налоговую декларацию… или заплатить тем, кто сделает это вместо них. В прежние времена Заяц частенько так поступал, но сейчас он оказался по ту сторону закона и ждать полицию не входило в его планы.

Значит, надо проникнуть на катер до того, как прибудут полицейские. То есть, сию минуту.

Катер сел удачно – ровно, слегка приподняв носовую часть. Возле хвостовой части тоже весьма удачно имелось что-то вроде ямки – то ли естественное углубление почвы, то ли двигатели просто выжгли часть грунта. Как бы то ни было, взлететь он сможет легко и быстро, ни за что не зацепившись. Модель его была Зайцу мало известна, скорее всего, это был модифицированный «Шмель», оснащенный парочкой дополнительных маневровых двигателей и приваренным к «брюху» грузовым отсеком. Последнее говорило о том, что в собственном, «родном» грузовом отсеке «Шмеля» устроена либо пассажирская каюта, либо хранились запасы продуктов или оранжерея. А это могло значить только одно – кораблик был предназначен для долгого автономного полета в соседние сектора. То, что надо для беглеца.

Заяц сомневался, что его успели увидеть – как-никак, еще не рассвело как следует, когда он подобрался к катеру. Ему-то пришлось идти на свет пожара, подсвечивая себе фонариком на комме. Теперь тот разрядился почти до нулевой отметки, так что пришлось перевести комм в режим максимальной экономии. То есть, работали теперь только часы, неумолимо отсчитывая время. Сколько еще минут ему осталось пробыть на свободе? Конечно, зарядить комм можно в любом торговом центре, но это означало выдать себя преследователям, ведь при подзарядке комм обязательно «входит в сеть» и любой оператор связи точно может сказать, кто и где сейчас он-лайн. Удобно, комету им в сопло!

«Шмель» был буро-красным с черными разводами – то ли для маскировки, то ли от времени. Обычно корабли красят в яркие светлые тона, чтобы их было видно издалека – космос слишком велик, разумных существ в нем слишком мало, чтобы прятаться. Но уж если кто захотел спрятаться, то…

Присев за отвал перемешанного с грунтом старого спекшегося от времени мусора, Заяц выжидал. Вряд ли севший на пустыне звездопроходец относится к законопослушным членам общества. Значит, у него ограничено время и долго сидеть внутри он не станет. Скорее всего, он проторчит тут весь световой день, а ночью улетит. Но перед этим он должен выйти наружу. Просто обязан это сделать. Потому как если ты не сделал по планете ни одного шага в самом прямом смысле слова, ты на ней не побывал.

Пользуясь последними остатками темноты, Заяц подобрался поближе и улегся на еще теплый грунт, укрывшись за кучей мусора так, чтобы ему корабль был виден, а он сам с корабля – не очень. Оставалось подождать.

Лежать было тепло и, хотя жесткий спекшийся мусор – не самое удобное ложе, вымотавшийся за последние дни Заяц незаметно для себя расслабился и пригрелся. Какое-то время он старался бороться с дремотой…

…а потом аж подскочил от того, что ему под лопатку ткнулось что-то твердое.

- Лагашт! – воскликнул незнакомый голос на непонятном диалекте.

«Не копы!» - со смесью тревоги и облегчения подумал Заяц. Те пользуются интерлингвой, прогоняя ее через переводчик.

- Лагу… то есть, э-э… - он пошевелился, пытаясь повернуть голову. В поле зрения был заметен армейский ботинок и часть штанины ярко-оранжевого комбинезона.

- Лагашт ыр! – произнес тот же голос. Что-то твердое ткнулось сильнее.

- Больно же! – Заяц добавил в голос возмущения и боли. – Что я тебе сделал? Лежу тут…

- Ыр ты!

С ним упорно отказывались говорить на интерлингве несмотря на то, что он нарочно произнес достаточно много слов, чтобы его противник смог их идентифицировать.

- Ыр я, - проворчал он. – Ну, чего ты ко мне привязался?

Внезапно его осенило. Нет, спросонья он становится туповат! Есть же шанс!..

Он спал, подложив руки под голову, и по иронии судьбы пальцы правой руки касались наручного комма. Активировать его, выведя из режима экономии, было делом секунды. Комм, конечно, проработает всего несколько минут, но для того, чтобы механический переводчик идентифицировал незнакомый диалект, его мощности должно хватить.

Незнакомец проворчал что-то себе под нос.

- … ты такой, – перевел обрывок его фразы заработавший переводчик.

- Я просто… - мужчина сделал паузу, думая, как и что сказать. Когда времени в обрез, лишние слова не нужны. – Помоги мне!

Видимо, он нашел ту единственно верную фразу потому, что нечто твердое, упиравшееся ему в позвоночник, внезапно ослабило давление, а нога в ботинке чуть переместилась в сторону.

- Ты ранен. Болен. Умираешь, - механический переводчик не тратился на интонации, ограничиваясь лишь смыслом.

- За мной гонятся. Мне надо скрыться.

- Что.

- Долгая история. Позволь встать. Я без оружия.

Нет, конечно, оружие у него имелось, но что карманный «собачий» парализатор сделает против того же пулевика или бластера?

Незнакомец отступил на шаг.

- Встать.

Заяц медленно поднялся и, обернувшись, с тоской подумал, что влип.

Перед ним был веганец.

Эти синекожие гуманоиды были едва ли не единственными конкурентами землян в Галактике. Когда-то давно «любимые ученики уриан» были внезапно оттеснены людьми и, буквально вломившись в семье галактических народов, принялись в бешеном темпе наращивать потенциал. Люди жили меньше тех же веганцев, но размножались быстрее и так же быстро учились, не тратя времени на многочисленные ритуалы и правила. Веганцы долго были уверены, что им принадлежит будущее, и не смогли смириться с появлением людей. Они даже пробовали воевать с землянами то своими руками, то нанимая для этого гротхов. Веганцы даже инициировали и приобщили к космосу меоров, искусственно подстегнув их прогресс – лишь бы было, кому драться с людьми. Несколько месяцев назад Заяц имел столкновение с группой веганцев-разведчиков. И, хотя впоследствие было доказано, что те не являлись военными и потерпели крушение, нуждаясь в помощи, отношения между двумя расами это отнюдь не улучшило*.

(*См. «Неподдающаяся». Прим.авт).

И вот перед ним стоял веганец. Причем, судя по диалекту, с одной из веганских отдаленных колоний. Из тех, что решили идти своим путем.

- Я тебе не враг, - Заяц чуть развел руки в стороны, держа их ладонями вперед в универсальном жесте мира. – Мне нужна помощь. За мной гонятся.

Переводчик добросовестно продублировал его слова.

Веганец задумался, забавно склонив голову набок.

- Кто твой враг, - наконец, выдал он через тот же переводчик.

- Местные преступники, которым я перешел дорогу.

- Почему, - после слишком долгой, как казалось Зайцу, паузы, вопросил веганец. Все это время он стоял, не двигаясь и нацелив на человека лазеркал**. Разглядев его оружие, Заяц расслабился, сообразив, кем может быть гуманоид, вооруженный именно так. Неужели ему повезло?

(**Лазеркал – лазерная винтовка, созданная на основе автомата Калашникова. Прим. авт.)

- Это долго говорить, - сказал он. – А он, - взглядом указал на наручный комм, - сейчас разрядится. Я долго убегал. Устал. Мне надо покинуть планету. Иначе смерть.

Веганец молчал и думал так долго, что Заяц успел мысленно поставить на своей судьбе крест. Наконец, дуло лазеркала качнулось туда-сюда:

- Иди вперед. Руки за голову!

- Нет проблем!

Заяц действовал нарочито медленно и спокойно, понимая, что все, что мог, он уже сделал и любая спешка только все испортит. Он поднял руки, повернулся спиной к веганцу, переплел пальцы на затылке и, дождавшись тычка стволом в спину, пошел к кораблю.

Это действительно был модифицированный «Шмель», что не могло не радовать. Грузовой кораблик человеческого производства, но летает на нем не человек. Это что-то да означало, и он, кажется, знал, что.

Пискнуло охранное устройство на двери, пропуская обоих мужчин внутрь.

- Иди вперед.

- Знаю.

Внутреннее строение кораблика тоже было типовым. Новый владелец не стал сдвигать переборки, меняя расположение кают и отсеков. Максимум, как и предполагалось, чуть модернизировал грузовую его часть, поделив на две половинки, но чтобы проверить догадку, следовало попасть в грузовой трюм, а этого Зайцу не хотелось. В грузовом отсеке такого корабля не предусмотрено условий для хранения столь «скоропортящегося груза», каким было хрупкое человеческое тело. На таких кораблях даже рабов не перевозили, поскольку тут при взлете включался автоматический режим консервации. То есть, никакого воздухообмена, никакого обогрева, вообще ничего. Живое существо, попавшее в грузовой трюм, ждала медленная смерть от переохлаждения или удушья – и не важно, что убьет его раньше.

Поэтому Заяц обрадовался, когда его заставили свернуть в сторону рубки. Значит, шанс выбраться с этой планеты оставался.

В рубке, однако, было все переоборудовано и поставлена веганская техника. Мужчина с некоторым удивлением с разочарованием окинул взором пульт – все символы были на веганском языке, на котором он знал от силы десяток самых употребительных фраз и значков, и то больше имеющих отношение к категории сопровождаемого груза. Ладно, разберемся. Он медленно повернулся к своему конвоиру:

- Мне надо зарядить аккумулятор. – Он сейчас разрядится…

Но вместо перевода наручный комм издал вдруг серию сдавленных хриплых звуков и шипение. Все. Конец.

Заяц опустил руки, уже не особенно заботясь о том, выстрелят в него или нет. Комм отключился, разряженный в полный ноль – не светился даже индикатор уровня зарядки. Теперь это просто набор деталек, соединенных особым образом. И все.

- Все, - повторил он, тыча пальцем в заглохший прибор. – Все. Ты – я. Не понимать!

Каждое свое слово он сопровождал жестом, как если бы общался с глухонемым. К счастью – или несчастью, тут как посмотреть! – веганцы были намного ближе к землянам. Во всяком случае, его жестикуляцию владелец кораблика понял правильно. Не выпуская оружия, он коротким тычком указал на панель управления.

- Ага, - Заяц изобразил растерянность. – И куда тут что вставлять? Ты разъемы видишь? Где тут нужный?

Лицо веганца исказилось, он произнес несколько отрывистых фраз на своем языке. Отдельные слова вроде были знакомы, но в цельную картину не складывались. Напрягши память, Заяц вспомнил, что его собеседник сейчас предлагает ему… сесть? Ну… вроде бы да.

На любом кораблике, даже малом частном судне, всегда в рубке предусмотрено место для двух ложементов. Демонтировать второе пилотское кресло категорически запрещалось. Подобным образом модифицированное судно даже могли не выпустить с планеты и станции техобслуживания. Ты волен переделывать на корабле все – кроме ликвидации систем климат-контроля, радиосвязи и второго пилотского кресла. И сейчас веганец настойчиво предлагал гостю его занять.

Это было приятно – после почти двух суток кружения по городу и беготни по свалке ноги все еще гудели. И мужчина с некоторым облегчением воспользовался предложением…

… чтобы тут же получить удар в челюсть прикладом.

Это было настолько неожиданно, что он на какое-то время опешил, утратив способность к сопротивлению. На несколько секунд Заяц просто застыл, отключившись, а, придя в себя, почувствовал, что его пристегивают наручниками к креслу.

- Эй! Ты чего? Я…

Вместо ответа он получил еще один удар в челюсть и второй – в грудину. Захлебнувшись воздухом, он мог только беспомощно наблюдать, как пленивший его веганец спокойно застегивает наручник на второй руке и уже не торопясь, деловито отстегивает с его запястья коммуникатор.

На несколько секунд Зайцем овладело отчаяние. Он дернулся, не столько пытаясь освободиться, сколько подчиняясь инстинкту любого живого существа, попавшего в западню. Его душила досада и злость. Так глупо попасться! Довериться чужаку! Веганцу! Да, в прошлом он имел с некоторыми из них торговые дела, но это были отбросы общества, которым плевать на законы. Ясно и медузе, что любой добропорядочный представитель этого народа относится к землянам, как к врагам. И он наедине с врагом. Следующим шагом его будет, несомненно, звонок в полицию – мол, забирайте вашего преступника! Он пытался захватить мой корабль и удрать с планеты. И кому поверят копы? Зайцу, на которого кто-то уже ведет охоту или мирному торговцу, защищающему свою собственность?

Отчаяние и досада усилились, когда он увидел, что веганец пытается вскрыть комм, отщелкнув крышку.

- Не надо! – воскликнул мужчина. – Я… заплачу! У меня есть связи… деньги… Эти люди… неужели ты думаешь, что за меня ты получишь награду? Радуйся, если тебе оставят жизнь! Они убьют и тебя, и меня! Они…

Он сам не знал, что кричит, переходя с интерлингвы на все известные ему диалекты и даже выдав несколько слов на веганском языке. Но владелец кораблика его не слушал. Он продолжал ковыряться в его комме, пока не извлек оттуда карту памяти, после чего…

После чего Заяц заткнулся, внезапно все поняв. И робкая тень надежды расцвела в душе, когда он увидел, что веганец отыскал на пульте переходник, в который вставил его карту и активировал пульт.

Несколько секунд томительного ожидания, пока программа разбиралась с содержимым карты, после чего веганец повернулся к своему пленнику и раздвинул губы, демонстрируя полный набор зубов. Вся Галактика знала, что подобная гримаса у людей означает дружеские чувства.

- Говори, - ожил активированный переводчик, - я слушаю.

- Сначала, - Заяц, тем не менее, выдал ответную улыбку-оскал, - наручники сними. Все равно мне деваться некуда.

- Нет. Сначала говори. Потом буду думать.

И Заяц заговорил.

Собственно, много рассказывать не пришлось. Он бывший контрабандист, промышлял тем, что передавал информацию, но однажды то, что он передал, оказалось тухлой приманкой – сведения либо устарели до того, как попали по адресу, либо они изначально были такими и использовались исключительно для того, чтобы он сам себя загнал в ловушку. Его корабль погиб, он сам едва спасся, решил после всех потрясений начать новую жизнь, освоиться в которой ему помогла одна девушка. «Я влюбился, понимаешь? И ради нее решил начать новую жизнь.» Невеста ждет его дома, а он хотел сделать ей подарок, для чего прилетел на Ярмарку. У него есть билет на пассажирский челнок, который вот-вот должен стартовать и доставить пассажиров на мимопроходящий лайнер. Осталось всего несколько часов. Но кто-то из его старых клиентов – а может быть и те, кто слил ему «тухлую инфу», случайно встретились с ним здесь и решили исправить ошибку. Зачем и почему на самом деле на него охотятся, он не в курсе, поскольку бизнес вел честно и пакеты с информацией не распечатывал. Но его враги уверены в обратном. А он не хочет их разубеждать, потому что уверен – его не станут слушать, а просто убьют. А у него невеста на Вангее. И он уже получил Вангейское гражданство, так что, если успеет обратиться в земное посольство, ему могут дать убежище. Но до посольства надо добраться, чего ему не дадут сделать. Так что у него остается единственный шанс уцелеть – вообще улететь с Ярмарки. И вариантов, кроме как воспользоваться помощью веганца, у него нет.

- Я даже не знаю, из-за чего на меня охотятся, - повторил он. – Та инфа, которую я вез… все дело в ней, но я – вот честно! – не вскрывал файла. И понятия не имею, что с ним. Сгорел ли он вместе с картой памяти моего корабля или что еще… И пойди, докажи, что я тут ни при чем!

- Власть Вангеи… - начал веганец.

- Властям Вангеи я все рассказал! И если бы я сообщил, что на меня продолжается охота, они бы взялись за это дело. Но… я сижу здесь. А должен быть там! – он свободной рукой ткнул вверх.

Владелец корабля невольно проследил за ним взглядом, но потом опять уставился на человека. Он думал. Заяц молчал. Все, что мог, он сделал. Оставалось ждать и надеяться, что его поняли правильно.

Несколько секунд веганец смотрел на приборную доску. Потом опять перевел взгляд на гостя-пленника.

- Что ты хочешь теперь?

- Убраться отсюда. Я хочу улететь с Ярмарки как можно быстрее и вернуться… домой.

Дом. Своего дома у него не было с двенадцати лет, когда он удрал от родителей. Долгое время домом ему был погибший катер, но сейчас он называл домом Вагнею. Вернее, одну квартиру в столице.

Адрес, по которому жила Георгина.

Воспоминание о девушке оживило тревогу – через несколько дней стартует экспедиция к Дельте Феникса. И он включен в ее состав в качестве вспомогательного члена экипажа. Конечно, его легко кем-нибудь заменить в случае форс-мажора, но это волновало еще больше. Если его заменят, значит… значит и для Георгины он может быть потерян. Она моложе его, симпатичная, умная… найти ему замену и в личной жизни ей ничего не стоит. И вообще, в наше время женщина уже не цепляется за мужчину с тем отчаянием, как за пару столетий до начала космической эры. Теперь женщине мужчина нужен не только для того, чтобы выжить и обеспечить ей существование. Теперь ценятся другие качества – верность, уважение, взаимопомощь… Собственная семья Георгины служила тому доказательством. Ее мать, родившая дочь «из пробирки», сейчас замужем за представителем другого вида. И, кажется, счастлива. Имея перед глазами такой пример, Георгина легко может решить, что Заяц ей не очень-то и нужен. И если он опоздает, не оправдав доверия… с мечтами о счастье и тихой гавани, где его ждут, где он нужен и чувствует себя в покое, придется распроститься. Тем более сейчас, когда по его следу идут враги.

- Я должен как можно скорее вернуться домой, - повторил он четко, как будто разговаривал с глухим. – И мне нужна помощь.

- Так, - дернул головой веганец. Это движение – немного назад и вверх – у них означало задумчивое согласие. – Ты хочешь мой корабль…

- Я хотел вернуться домой, - стоял на своем Заяц. – Или хотя бы чтобы кто-нибудь помог мне выбраться с этой планеты… потом я как-нибудь сам доберусь.

- Как?

- Есть варианты, - уклонился от ответа человек. – Ты сможешь подбросить меня… куда-нибудь подальше отсюда и поскорее?

- Когда?

- Сейчас.

- Нет.

В глубине души он ждал и боялся этого ответа, но все равно не смог сдержать разочарования:

- Но почему?

- У меня есть дело. И штрихтс нуждается в отдыхе.

Что такое этот «штрихтс», Заяц не понял. Наверное, название кораблика или его класс.

- Я не требую, чтобы мы стартовали сию минуту, - заговорил он. – Есть правила… но мне все равно надо спешить. Чем дольше я тут сижу, тем меньше у меня шансов вообще покинуть планету. Они там, - мотнул головой назад и в сторону, - сейчас расставляют ловушки. Возможно, они уже обнаружили твое суденышко и окружают его.

- Тогда, - веганец в упор взглянул на него, и, несмотря на то, что мимика и эмоции у представителей этой расы сильно отличались от человеческих, Заяц вдруг почувствовал себя неуютно, - почему я должен тебе помогать, рискуя кораблем, работой и жизнью?

Человек мигом просчитал ситуацию – он без оружия, прикован к креслу, на него смотрит дуло лазеркала, владелец которого находится слишком близко, чтобы можно было сопротивляться, да и угнать чужой корабль, убив пилота, дело безнадежное хотя бы потому, что он не разбирается в веганской технике. И он сказал то, что должен – правду.

- Потому, что ты такой же, как и я. Ты тоже вне закона, а такие, как мы, должны держаться вместе. У нас общий враг – местные власти. И пусть они пока тебя не преследуют… это только пока. Даже если ты сейчас меня отпустишь… или пристрелишь, тебе не уйти от их преследования. Убрав меня, ты займешь мое место, и охота начнется на тебя.

- Почему?

- Потому, что я могу передать тебе ту информацию, из-за которой за мной гоняются.

Дуло лазеркала качнулось, выписав полукруг, словно оружие само искало, куда выстрелить.

- А ты… передашь?

- Нет. Но они-то в это не поверят. Они будут думать, что ты просто что-то от них скрываешь… и будут добиваться, чтобы ты отдал им то, чего у тебя нет и никогда не было. И ни за что не поверят никаким отговоркам. Ведь факт остается фактом – ты сейчас забрал у меня карту памяти комма. А ценная инфа могла быть на ней. И зачем ты ее вставил в разъем? Не для того ли, чтобы скопировать некий файл? Времени, чтобы скачать его и, зашифровав, запрятать подальше, у тебя достаточно.

- Нет. Этого не было!

- Скажи это им, - огрызнулся Заяц.

Веганец отвернулся и, не выпуская лазеркала, другой рукой быстро пробежал по панели управления, активируя мозг корабля. На нескольких боковых экранах появилась картинка – вид на пустырь. Заяц узнал груду мусора, за которой прятался накануне. Рассвет занимался, видимость улучшилась, и когда владелец корабля немного изменил угол обзора, повернув камеры в стороны, где-то на границе видимости стало заметно какое-то движение. Лидар показал несколько точек, движущихся в их сторону.

- Держу пари, что это они, - прокомментировал Заяц. – Идут по моему следу. Не торопятся. Знают, что ты не сможешь взлететь в ближайшие несколько часов. Может быть, они даже нарочно тянут время. Им спешить некуда.

- Этого не может быть, - повторил веганец. – Ты аш-дазарг чу!

Заяц скривился, догадавшись, что переводчик просто не стал переводить веганское ругательство.

- Сам ты «аш-дазарг»! – фыркнул он.

Несколько секунд они молча смотрели на экраны. То, что они там видели, в комментариях особенно не нуждалось. На пустырь въезжала техника. Примерно прикинув, сколько человек может быть на борту четырех ближайших машин, Заяц невольно почувствовал восхищение. Получается, ради его поимки задействовали полицию. Что же такое он перевозил? В кои-то веки раз мужчина ощутил любопытство. Знал бы заранее, нарушил правила ни во что не вмешиваться и раскодировал тот проклятый файл. Хоть знал бы теперь, за что умирает!

Но…

Но погодите! А где, собственно, этот файл? Если его нет ни в «мозгах» его погибшего кораблика, ни даже в «черном ящике», то где он? Неужели…

Он посмотрел на разъем переговорного устройства, из которого торчала карта памяти комма. Крохотная черная точка, пластинка три на пять миллиметра толщиной в два человеческих волоса.

Карта памяти…

Памяти…

Видимо, веганец подумал о том же. Взгляды их встретились, а в следующую секунду человек дернулся в сторону.

Он ждал этого и лишь потому удар кулака пришелся не в лицо, а в скулу. Но все равно он ударился виском о подголовник ложемента и на краткий мин боли перестал воспринимать окружающее. В глазах потемнело. Машинально он дернулся, закрываясь свободной рукой и понимая, что не успевает, что луч лазеркала пробьет и ладонь, и куртку и его тело насквозь, оставив на спинке горелое пятно… но он ничего не успеет почувствовать. Просто мир внезапно исчезнет.

Просто…

Послышался щелчок. Удивленный, что еще жив и слышит, Заяц открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как веганец выдирает из разъема карту памяти.

- Тык шы!

Крохотная пластинка легла в ладонь.

- Зачем? – взвыл Заяц, понимая, что они только что лишились переводчика.

Веганец что-то проворчал, одной рукой торопливо вводя какие-то команды. Следя за тем, как бегают его длинные суставчатые пальцы – гибкости рук этих гуманоидов земляне только завидовали – человек понял, что угнать этот кораблик у него шансов не было. По крайней мере, без подготовки.

- Что ты собираешься делать? – все-таки поинтересовался он потому, что синекожий перестал обращать на него внимание, целиком сосредоточившись на своей работе.

В ответ раздалось злобное бурчание, но смысл слов потонул в появившемся и нарастающем гудении. Не до конца остывшие двигатели активировались с трудом.

- Сперва ты должен выкинуть за борт меня, - «любезно» предложил Заяц, когда шипение за спиной подсказало ему, что внешние и внутренние люки задраены. – Тогда у тебя будет шанс взлететь, пока они отвлекаются на меня, как на приманку. Может даже…

- Сидеть, - внезапно рявкнул веганец на интерлингве. – Молчать. Убить!

Кораблик вздрогнул.

Мягкое «фоновое» гудение двигателей – на корабле они работают практически постоянно, выключаясь только в момент гибели – изменило тональность, стало чуть громче и выше. Одновременно пол под ногами слегка задрожал. Вибрация стала нарастать одновременно с усилением громкости и высоты звука. Потом рев двигателей так резко скакнул до максимального, что Заяц поморщился. Он бы заткнул уши, но одна рука оставалась прикованной к подлокотнику. Пришлось скорчиться, спасаясь от шума и пошире открыть рот, чтобы компенсировать давление. Но на веганца все это впечатления не произвело. Он, как ни в чем не бывало, продолжал работать.

Гул двигателей чуть ослаб, снова становясь низким и раскатистым. Но вибрация усилилась, после чего корабль вздрогнул еще раз, всем корпусом, и картинки на обзорных экранах дрогнули тоже, как будто «Шмелю» дали чувствительного пинка. «Мы взлетаем!» - дошло до Зайца. На катерах класса «Шмель» он еще не летал, и теперь для него все это было в новинку настолько, что ненадолго даже тревога за собственную судьбу уступила место любопытству. Вот, оказывается, почему «Шмеля» так назвали – из-за гудения и долгой раскачки на старте! Он где-то слышал, что все модели разрабатывались на Старой Земле в Русской Области и назывались сообразно местному колориту. За исключением, кажется, «Москита», который представлял собой всего лишь вариант легкого «Комара».

Наконец, катер оторвался от земли и стал набирать высоту. Изображение на экранах стало уменьшаться, уходя вниз и в сторону. Обзор, наоборот, увеличился, и стало заметно несколько силуэтов, летящих ему наперерез с двух сторон. Два стали расходиться, забирая «Шмеля» в клещи. Тот быстро наращивал высоту, но вот скорость пока оставляла желать лучшего.

- Быстрее! – невольно сорвалось у Зайца с губ.

Веганец никак не отреагировал, продолжая колдовать над приборами. Одна рука его была утоплена в пульте – он там давил на джойстик управления – вторая буквально порхала над клавиатурой, что-то переключая и активируя. Время от времени из динамиков раздавался мягкий механический голос искина корабля, и веганец что-то буркал в ответ.

Потом послышался прерывистый, как помехи в грозу, сигнал внешнего вызова.

- Внимание! – прозвучало на интерлингве. – Говорит полицейское управление. Вы нарушили воздушное пространство над городом. Немедленно сбавьте скорость и приготовьтесь для досмотра! Повторяю. Вы нарушили воздушное пространство над городом!

- Ар-ты рыщ! – рявкнул веганец, резко дернув джойстиком.

«Шмель» дернулся, меняя курс так резко, что на миг картинки на обзорных экранах зависли, не успевая за автоматикой. Заяц в глубине души порадовался тому, что пристегнут наручниками – от толчка его чуть не вышибло из кресла.

- Внимание! – после небольшой паузы опять ожили динамики. – Вы не подчиняетесь нашим приказам. Даем вам шестьдесят секунд на то, чтобы снизить скорость и остановиться. В противном случае будем вынуждены принять меры… Повторяю. Даем вам шестьдесят секунд…

- Что это есть? – веганец бросил на своего пленника косой взгляд. Видимо, он не настолько хорошо знал интерлингву.

- Это есть ба-бах! – Заяц сложил пальцы свободной руки в «пистолетик» и несколько раз «выстрелил» сперва якобы в себя, потом в собеседника. – Они ба-бах! Пиф-паф! Все.

- Ты?

- Я. И ты! Мы! – Заяц повторил свою пантомиму.

- Я – нет. Ты – да. Они ты смерть!

- Они мы смерть! – заспорил Заяц.

- Почему?

- Ты я видеть! – мужчина подкреплял каждое слово характерным жестом. – Ты я говорить. Ты брать комм и писать флешка.

- Нет! Я не…- до веганца, кажется, кое-что стало доходить.

- Да! Ты – да! Ты и я – один. Вместе! Союз. Понимать? – от волнения он сам перешел на ломаный диалект «твоя-моя-не-понимай».

- Что делать?

- Это ты у меня спрашиваешь? – зафыркал мужчина. – Улетать отсюда на хрен, пока они не начали пальбу!

И, несмотря на то, что как минимум половину слов веганец явно не понял, он сделал именно то, что от него требовалось – до отказа вывернул управляющий джойстик.

- Внимание! Внимание! – тут же заторопился голос из динамиков. – Поскольку вы не подчинились нашим приказам, мы вынуждены открыть огонь. Приготовиться…

«Шмель» резко вильнул в сторону. Он был тихоходом и неожиданные маневры – вот все, что катерок мог противопоставить полицейским. Но им повезло. Первая ракета просвистела в стороне. Прочертив дугу, она без вреда для кого бы то ни было, взорвалась в куче мусора на окраине пустыря.

- Туда! – Заяц подался вперед и ткнул пальцем в экран. – Давай в ту сторону! Живо! Шесть градусов левее!

Места в рубке было мало, кроме того, это кресло так и предназначалось для второго пилота, который мог в случае чего перехватить управление, так что он просто схватил веганца за запястье и заставил повести рукой с джойстиком в сторону. Повинуясь команде, «Шмель» изменил курс. Теперь они летели в сторону городских окраин.

- Ты! Ты! – веганец добавил несколько слов на своем языке.

- Да, я! – закивал Заяц. – Знаю. Но это их остановит!

К счастью, до веганца дошло быстро. Они сейчас летели в сторону жилых кварталов. И хотя поблизости от свалки мало, кто селился – тут либо сохранялись частные домики, либо новостройки, которые только начали осваиваться – все равно ни один нормальный полицейский не будет палить вблизи жилых кварталов направо и налево. Да, на Ярмарке нравы немного посвободнее, чем на другой какой-нибудь планете, но не настолько же! Если есть полиция, есть и закон. А закон гласит: «Стрельба по гражданским лицам запрещена, за исключением тех случаев, когда речь идет о прямой угрозе жизни!»

Его расчет оказался верен – вторая ракета так и не была выпущена, зато эфир буквально забило истеричными криками полицейских с требованием немедленно остановиться и сдаться властям.

- Гони вверх! – Заяц ткнул пальцем в потолок. – Ходу отсюда!

Веганец шипел и плевался, но продолжал работать. «Шмель» летел над окраиной, постепенно заворачивая к центру города и одновременно наращивая высоту и скорость. К первым четырем полицейским флайерам присоединились еще три – погоня приобретала характер масштабной облавы. Не было никаких сомнений, что копы уже отправили сигнал на орбиту, и сейчас главное – успеть вырваться из атмосферы до того, как ближайший военный спутник изменит орбиту и нацелится на них. Конечно, это будет не автоматический спутник – ни одна машина не станет стрелять по людям! – так что у них есть небольшой шанс проскочить сквозь заслон.

- К порту! – осенило Зайца. – Гони к космопорту! Космос! Корабли! Лететь! Понимаешь?

Веганец закивал, и корабль опять изменил курс. Решение было единственно верным – затеряться среди других кораблей, сбивая преследователей со следа. На орбите таких планет, как Ярмарка, всегда крутилось слишком много кораблей – от частных флайеров и пассажирских челноков до мощных линкоров и неповоротливых космоносцев. Устраивать здесь погоню за беглецами значило спровоцировать несколько аварий со смертельным исходом. Для того, чтобы обошлось без жертв и «обычных» аварий, необходимо было, чтобы абсолютно все корабли внезапно исчезли с орбиты и либо отлетели на безопасное расстояние, либо срочно вошли в верхние слои атмосферы.

Полицейские продолжали орать и сыпать угрозами пополам с предложением сдаться, при этом они то и дело переходили с интерлингвы на некоторые другие языки, видимо, решив, что на «Шмеле» находятся те, кто не знает всеобщего языка. Такое тоже бывало на Ярмарке, да, и, услышав явно родную речь, веганец вдруг нахмурился, морща нос. Со стороны это выглядело забавно, но Заяц не обольщался. Если владелец катерка поверит полиции…

Не поверил. Что-то прошипел в ответ, после чего в последний раз увеличил скорость «Шмеля». Тот весь затрясся от напряжения, Зайца перегрузками вдавило в кресло. Он напрягся, пережидая давление, невольно застонал сквозь стиснутые челюсти, молясь, чтобы это поскорее кончилось…

… кончилось так же внезапно, как и началось.

Послышался тихий хлопок. Корабль вздрогнул в последний раз и упала тишина.

Заяц разлепил мокрые веки, вытер набежавшие на глаза слезы.

«Шмель» вырвался за пределы околоземной орбиты и стремительно уходил прочь. Скорость его, правда, была невелика – тихоход просто не мог разогнаться – и опасность погони сохранялась, но сейчас они уходили.

Нарочито медленно он откинул крышку комма, извлек карту памяти и, покрутив ею перед носом веганца, сунул в разъем.

- Поговорим?

Когда его вызвали в командный отсек «Рубероида», Арслан даже немного рассердился. Он был занят, решал вопросы о подготовке и размещению пассажиров, с кем-то созванивался, с кем-то договаривался, сверял списки и документы, а его зовут «поговорить»? Интересно, о чем?

Джулия встретила его у пульта, устроившись в капитанском ложементе, но тут же поднялась навстречу. Это одновременно обрадовало и возмутило Арслана. Возмутило то, что она с такой «бестактностью» расселась на месте капитана, хотя он имел такое же право занимать этот ложемент. Но одновременно обрадовало то, что молодая женщина все-таки поднялась ему навстречу. Значит, она понимает, что своим поведением причиняет ему душевную боль. Значит, не все еще потеряно, и они могут сработаться. Ведь она – женщина, и пусть девушек не так давно стали принимать в Звездную Академию на должности пилотов, штурманов и, как видно, капитанов, все-таки это было еще диковинкой – чтобы женщина командовала кораблем. Принимать решения – все-таки прерогатива мужчин.

- Вызывали меня, Джулия?

- Капитан Макнот, - сухо ответила она. – Для вас – капитан Макнот… по крайней мере, пока мы находимся на рабочем месте.

- Виноват, капитан, - ответил он, выразительно поведя глазами по сторонам. В данный момент они были не одни – над штурманским ложементом маячила курчавая макушка штурмана. «Чара Найт», - вспомнил Арслан. Женщина работала, открыв сразу несколько вирт-окон и производя расчеты, так увлеченно, что никак не отреагировала на появление старшего помощника. Хотя формально находилась в его подчинении.

- Вы меня вызывали, капитан? Что-то случилось?

- Пока еще нет. Но до старта остается всего несколько часов. Хотелось бы знать, все ли в порядке?

- Не совсем, - он активировал на комме файл, в который заносил свои пометки. – Парный к «Рубероиду» грузовик «Торпеда» уже полностью собран и готов к старту. Мне сообщили об этом полчаса назад. Отрыв и выход на внешнюю орбиту у них запланирован на шестнадцать ноль-ноль, то есть, они опережают нас на четыре с половиной часа… если не больше.

Джулия кивнула. К Дельте Феникса должны уйти два корабля, причем не одновременно, а один за другим. При этом нагруженная техникой и строительными материалами «Торпеда» и должна прибыть на планету на несколько часов или даже суток раньше, чтобы бригада рабочих успела начать возводить жилые корпуса для исследователей и колонистов, а также разворачивать производство. К тому моменту, когда на планету начнут высаживаться пассажиры «Рубероида», для них уже должны быть готовы коттеджи-времянки, а так же развернуты полевые лаборатории. Кроме этого, «Торпеда» несла на себе несколько секций завода по добыче и переработке местных полезных ископаемых, однако, их монтаж и пуск в строй пока откладывался, хотя техники, строители и рабочие тоже летели – часть на «Торпеде», часть на «Рубероиде».

- Наш старт должен состояться через двадцать пять часов, - сказала она.

- Или позже, - произнес Арслан.

- Почему?

- У нас… возникла накладка, - неохотно ответил он.

- Вот как? И что же произошло?

- Один из заявленных членов экипажа… пока еще не подтвердил факта своего прибытия. С одной стороны, у него в запасе еще почти двадцать часов, а с другой… по моим данным, его пока еще нет даже на планете… правда, я пока не предпринял масштабных розысков…

- И кто это? – Джулия активировала свой комм, запросив дубликат списка пассажиров и членов экипажа.

- Мелкая сошка. Смотрите раздел «вспомогательный персонал», подраздел «охранники». Одна фамилия выделена.

- «Охранники»? Нам нужны охранники? Интересно, от кого нам придется защищаться на планете, где, по предварительным данным, нет даже крупных животных, не говоря уже о разумных существах?

«Ага! Чего-то ты все-таки не знаешь!» - невольно обрадовался Арслан. Ну, женщина, что с нее взять?

- Согласно установленному порядку, охранники входят в штат любой экспедиции, которая высаживается на незнакомую планету, на случай форс-мажорных ситуаций, как-то: природные катастрофы, появление диких животных, разрешение конфликтов внутри группы колонистов, отражение нападения из космоса, - перечислил Арслан. – Поскольку пока мы не располагаем доказательствами того, что на планете нет опасных для человека животных и агрессивно настроенных аборигенов, охранники не выделены в отдельную группу и числятся как вспомогательный персонал.

- И кто же…- она пробежала глазами список. Всего в нем было сорок восемь фамилий, включая имена и фамилии членов экипажа, и до сих пор лишь пять из них были помечены красным, как знак того, что названные люди пока не дали о себе знать. Из оставшихся двадцать два человека уже были на борту «Рубероида», а остальные находились на пути к кораблю и должны были прибыть в течение ближайших шести-восьми часов.

- Некий Альтер Заяц, - вздохнул Арслан.

Видят звезды, он не испытывал тех чувств, которые показывал при капитане. Как ни мимолетна была их встреча с Георгиной, он обрадовался появлению девушки. А то, что его соперник – удачливый соперник, придется признать! – пока не появился на борту и вообще никак не дал о себе знать, еще сильнее подогревало его чувства.

- Я уже трижды делал запрос по оставленному им адресу. Но ни в соцсетях, ни на прямые звонки он не отзывается. А ведь он должен как можно раньше подтвердить свое участие в экспедиции. И время истекает.

- Что вы предпримете, если он не отзовется до окончания времени регистрации?

Джулия посмотрела ему в глаза.

Что он предпримет? Ничего! То есть, вообще ничего не станет предпринимать, дабы разыскать опаздывающего члена экспедиции. В конце концов, это же вспомогательный персонал, из тех, кого называют «подай-принеси». Если он вообще не появится на корабле, экспедиция не сорвется. Ну, подумаешь, одним помощником меньше! В конце концов, роль телохранителя может исполнить и он сам… по крайней мере, когда «Рубероид» будет «висеть на орбите».

- Я… продолжу поиски, - соврал он. – Но до известных пределов. В конце концов, этот Заяц сам должен понимать, что его неучастие в экспедиции не идет ему на пользу. Если его отсутствие вызвано форс-мажорными обстоятельствами – это одно, а если нет…

- В любом случае, что вы намерены предпринять, если он так и не отзовется в ближайшие, - Джулия покосилась на часы, - восемь часов?

Да чего она к нему прицепилась? Это что, экзамен на его соответствие должности старпома? Ведь экипажем занимается он!

- Я… попытаюсь найти ему замену. В конце концов, есть же сайты поиска вакансий. Если подобрать там кандидата… проверив его профпригодность и лояльность…

- У вас есть кандидатура?

- Э-э… пока нет.

- А должна быть! У вас на каждого должна быть кандидатура на замену. Институт прислал вам все списки членов экспедиции? Вы затребовали информацию о дублерах? Где она? Почему не активирован поиск?

- Я… как раз собрался этим заняться, - ответил Арслан.

- Так займитесь! У вас десять часов. Через десять часов вы либо должны найти этого Альтера Зайца, либо подыскать ему замену.

- Разрешите… идти?

- Идите, - капитан отвернулась, демонстративно перенеся внимание на то, чем занималась Чара Найт. – Выполнить и доложить.

- Есть!

Отдав салют ее спине, Арслан покинул рубку. «Найти этого Альтера Зайца!» Как бы не так! Капитан Макнот, сама того не подозревая, помогла ему избавиться от соперника. И он сделает все, чтобы Заяц никогда не ступил на борт корабля.