Путешествие в страну без зла

Часть первая Круговорот перемен Глава 1 Неожиданный гость

Это утро было самое обыкновенное, солнечное и тёплое. Семнадцатое августа, суббота, через две недели после того, как мне исполнилось четырнадцать лет.

Абсолютно ничто не предвещало, что именно сегодня в моей жизни, и в жизни нашей семьи начнутся такие грандиозные перемены.

Когда я спустился на первый этаж, в столовой уже собрались все – мама, папа, Летисия и Жоакин, а с ними Мануэла в нарядном розовом платье. Вид у неё, однако, был недовольный и сонный, как бывает по утрам.

Летисия торжественно хлопотала вокруг стола. Взрослым и мне она налила кофе, а Мануэле - свежевыжатый апельсиновый сок из стеклянного кувшина.

Наши субботние завтраки были для Летисии очень важным событием.

Во-первых, ещё несколько лет назад мои родители решили, что на такие завтраки мы обязательно должны собираться все вместе.

Во-вторых, субботние завтраки у нас всегда бразильские, то есть обязательно из блюд традиционной бразильской кухни. Тем самым мы оказываем Летисии особое внимание, и она это очень ценит.

- Доброе утро, сеньор Эдуардо! Присаживайтесь, прошу вас! – сказала мне Летисия церемонно, доливая в мою чашку с кофе немного молока, потому что чёрный кофе я не люблю.

- Спасибо, Летисия! – ответил я важно, играя в юного сеньора.

Мама и папа переглянулись и улыбнулись.

Мануэла тоже соизволила улыбнуться.

Нет, ребята, если вы вдруг чего подумали, то спешу уточнить!

Мы – вовсе не семья бразильских плантаторов. Наша фамилия Калачёвы. Папу зовут Виталий Валентинович, маму – Светлана Максимовна, а меня, как вы уже поняли, Эдик. Обращение «сеньор» мы употребляем с юмором, и, одновременно, с уважением друг к другу

Исконные бразильцы у нас Жоакин, Летисия и Мануэла. Их фамилия Оливейра. Они приехали в Россию шесть лет назад, когда Жоакину и Летисии было по двадцать четыре, а их дочери Мануэле всего три года. Приехали и задержались, а через какое-то время нашли работу у нас.

Летисия полностью занимается домом, а Жоакин - приусадебным хозяйством.

За домом, на заднем дворе, у нас целое стадо индеек, два десятка кур, пара десятков кроликов, несколько овец и даже три молочных козы. На том, чтобы завести такое хозяйство, настояла Летисия. Она считает, что питаться нужно только натуральными продуктами, и для этого домашнюю птицу и мелких животных следует выращивать самостоятельно.

Мануэла очень любит помогать родителям по дому и хозяйству, и только одно существо омрачает ей жизнь – наш здоровенный индюк Кетцалькоатль! Мануэла его страшно боится, хотя в её возрасте это уже немного стыдно.

Но мы над ней из-за этого никогда не смеёмся.

Кетцалькоатль – индюк действительно выдающийся. Громадный, сине-чёрный, с этими своими красными мясными наростами на горле!.. Он полностью оправдывает своё грозное имя, которое, кстати, дала ему моя мама. Она теперь об этом очень жалеет, считая, что, если бы у него было какое-нибудь другое имя, попроще, Мануэла не так бы его боялась.

К тому же Кетцалькоатль – это грозное божество, птерозавр, из мифологии ацтеков, жителей Центральной Америки, а предки семьи Оливейра принадлежали к древнеиндейским племенам тупи-гуарани и тамойос, жившими гораздо севернее, в Амазонии.

Начиная с шестнадцатого века, они стали смешиваться с испанцами, португальцами и потомками привезённых в Латинскую Америку чернокожих жителей Африки, для рабского труда на сахарных плантациях. Это смешивание происходило в течение нескольких веков, так что теперь в Бразилии живут и абсолютно мирно уживаются люди самых разных цветов и оттенков кожи.

Кстати, у Жоакина кожа тёмно-шоколадного цвета, а у Летисии – гораздо светлее. Зато Мануэла у них получилась мулатка-шоколадка что надо! У неё кожа цвета светлого молочного шоколада, тонкие черты лица и волосы не кучерявые, а вьющиеся. Не зря же она постоянно участвует в фотосессиях для рекламы всяких детских товаров и вкусняшек.

В том числе и шоколада!

Ещё Мануэла с четырёх лет занимается фигурным катанием, и в своём классе в нашем лицее тоже всегда находится в центре внимания, в первую очередь потому что она вообще очень яркая и харизматичная личность. При этом Мануэла никогда не зазнаётся, хотя и учится отлично.

Теперь – чуть подробнее о моих родителях и немного обо мне.

Моему папе – сорок один, маме – тридцать пять, и выглядят они оба просто обалденно. Практически каждый день они проводят на спортивной площадке во дворе нашего дома целый час, а то и два. Они играют в теннис, волейбол или баскетбол, один на один или два на два, когда к папе присоединяется Жоакин, а к маме – Летисия. Или же они играют семейными парами.

Но я с ними не играю никогда, потому что я человек абсолютно не спортивный. Не унаследовал я от папы и мамы их способностей в спорте! По крайней мере, я был абсолютно уверен в этом до этого сегодняшнего утра.

Руки у меня как крюки, а ноги - как брусья. Хотя я вовсе не толстый, а так, немного пухлый, нормального роста и очки не ношу.

Отношения с одноклассниками у меня прекрасные, и притом они никогда не могут удержаться от подколов на уроках физкультуры, когда мне приходится прыгать через козла или забираться по канату. Иван Семёнович, наш физрук, наблюдает это душераздирающее зрелище всегда с глубокими вздохами.

Не зря же папа время от времени говорит:

«Эдик, нашу спортивную площадку мы поставили прямо перед домом специально. Чтобы она служила тебе вечным укором!»

Мама сердится на папу из-за этой шутки и сразу начинает за меня заступаться:

«Не всем же быть спортсменами! У Эдика – совсем другой талант!»

Ну да, талант у меня и в самом деле другой.

Я, видите ли, писатель.

Читать я научился в четыре года, свой первый рассказ сочинил в семь лет, а в восемь, с помощью мамы, создал свой писательский блог.

У него сейчас уже больше десяти тысяч подписчиков. Ну, может быть, это и немного, так ведь я не занимаюсь всякими пранками, то есть тупыми розыгрышами, и по разным дурацким поводам не хайпую.

Зато, раз я писатель, то и описываю вам всю эту историю от первого лица!

Итак, как только я сделал первый глоток кофе, Мануэла посмотрела на меня с завистью и сказала Летисии по-португальски, сердито глядя на свой стакан с соком:

- Eu também quero café![1] Por que não posso tomar café? Não sou mais uma criança![2]

- Você estará tomando café quando tiver dez anos![3] – строго ответила ей Летисия. – И вообще, лапуля, говори по-русски, когда мы все здесь! Что за поведение? Или ты хочешь остаться без завтрака?!

- Да меня и так все понимают! – заявила Мануэла с хитрой улыбочкой, вертя стакан с соком перед собой.

В этом она была права. Пока её родители и она сама осваивали русский, мы все волей-неволей немного освоили португальский, на котором говорят в Бразилии. Между собой и с дочерью Жоакин и Летисия стараются говорить на португальском, чтобы самим его не забывать, и чтоб Мануэла его знала.

Так что Мануэла у нас билингва. Причём по-русски она говорит совершенно чисто, без всякого акцента. А вот у её родителей акцент остался, но очень даже симпатичный.

- Цветочек, не крути стакан! – с улыбкой сказал дочери Жоакин. – Разольёшь!

- Никогда! – гордо заявила Мануэла, но стаканом играть перестала.

- Маня, конечно мы понимаем, что ты уже большая и хочешь пить кофе, как все. – сказала мама. – Но придётся ещё немного подождать. Десять лет тебе исполнится уже совсем скоро!

- Скоро! – повторила Мануэла драматическим тоном. – Ещё целых три месяца! Даже немножко больше…

На этом, явно посчитав, что игру в утренние капризы можно считать законченной, Мануэла поднесла ко рту стакан с соком и отпила сразу половину.

Взрослые с улыбкой переглянулись, а Мануэла очередную хитренькую улыбку спрятала в стакане.

Затем она сделала глубокий вдох, допила весь сок и поставила пустой стакан на стол.

Летисия вновь наполнила его соком.

Вообще Мануэла у нас вовсе не капризная. Просто она «сова», а не «жаворонок». По утрам она поднимается с некоторым трудом, но наши субботние завтраки очень любит.

- Как всё вкусно пахнет и вкусно выглядит! - сказал я, оглядывая стол.

Тут были тарелки с ветчиной и сыром, корзинка с традиционной португальской выпечкой, большая тарелка с пышными оладьями, блюдо с нарезанным ананасом и кувшин с апельсиновым соком.

- Оладьи из маниоки? – уточнил я.

- Конечно!

- Мои любимые! – сказал я совершенно искренне.

- Спасибо, сеньор Эдуардо! – радостно ответила Летисия.

И тут мы все услышали странный звук.

Как будто кто-то спрыгнул на землю, то есть на плитку двора, с высоты!

Все непроизвольно повернули головы в сторону открытого окна.

- Что, к нам опять кто-то залез? – тревожно спросила мама.

- Собаки молчат. Странно! – нахмурился папа.

Собаки – это наши алабаи, Дуся и Форти. Они – из разных помётов, не брат и сестра. Они появились у нас три года назад, в трёхмесячном возрасте. У них, конечно, были паспорта, с какими-то мудрёными именами, но мы с Мануэлой дали им свои имена, для домашнего употребления. Девочку я сразу назвал Дусей, потому что малышкой она была не просто Дуся, а прямо дуся-пуся, а мальчика Мануэла назвала Форти, потому что на португальском это означает «крепкий».

Он такой и есть – крепкий и всегда жизнерадостный.

Теперь они уже совсем взрослые, под семьдесят килограммов весом, и Дуся, кстати, сильно беременная. Совсем скоро мы ждём прибавления в нашем хозяйстве. Для будущих щенков уже устроен просторный вольер с большой будкой для Дуси. Это даже не будка, а настоящий собачий дом, очень симпатичный.

Жоакин старался изо всех сил, когда его строил.

Прошлой осенью Дуся и Форти совершили подвиг - задержали воришку, который запрыгнул к нам во двор, когда дома никого не было.

Собаки повалили его на землю и зафиксировали, то есть аккуратно прихватили своими зубами.

Вы же видели алабаев?

А их зубы?..

Ну и вот!

Форти взял воришку за шею, а Дуся – за другое место, тоже очень важное. Так преступник пролежал минут пятнадцать, пока не приехала полиция, вызванная охраной нашего коттеджного посёлка. В наше отсутствие включаются камеры, которые передают всю обстановку охранникам на пульт.

Впрочем, полиция не смогла сразу освободить преступника от наших собак, ведь они слушаются только нас. Поэтому пришлось ждать, пока примчится папа.

Конечно, воришка остался жив-здоров, но, как рассказал папа, вид у него был очень бледный и ещё от него плохо пахло…

Сейчас всё было совершенно иначе.

Во дворе явно кто-то был, и притом наши собаки молчали, хотя они обучены подавать сигналы голосом, если происходит что-то необычное.

- Ладно, все тихо! – шёпотом приказал папа. – Пока слушаем!

Мы замолчали и прислушались.

Со двора донеслось громкое поскуливание и странное взрыкивание!

Это скулила и взрыкивала Дуся, но не жалобно, а как будто чему-то очень радовалась!

Затем мы услышали весёлый добрый голос.

Голос был совсем молодой, юношеский:

- Ах, какая у нас тут замечательная большая собака! Прекрасная собака! Лучшая в мире собака! Какое у неё пузико прекрасное! Даже, я бы сказал, не пузико, а пузище! Скоро у нас будут детки, да? Прекрасные детки! Самые лучшие в мире щеночки!

- Рррр! Рррр! – взрыкивала в ответ Дуся явно в полном блаженстве.

Мы все ошеломлённо переглянулись.

- Дуся мурлыкает! Как киса! – прошептала Мануэла в восторге, вскакивая из-за стола с явным намерением подбежать к окну.

- Тихо! Тсс! – вновь громким шёпотом приказал папа. – На цыпочках! Подходим к окнам, незаметно наблюдаем!

Мы все тихонько, на цыпочках, стараясь даже не дышать, подошли к окнам и осторожно выглянули наружу.

В нашем дворе действительно был непрошенный гость - юноша на вид лет семнадцати-восемнадцати, в кроссовках, летних штанах с большими карманами, футболке и с рюкзаком за спиной.

Он сидел у нашей спортивной площадки на корточках, а перед ним на спине, задрав лапы кверху, лежала Дуся, и юноша чесал и гладил ей пузико. То есть пузище! Дуся от удовольствия даже прикрыла глаза, и только поскуливала, покряхтывала и взрыкивала, тряся лапами, как она ещё никогда и ни перед кем не делала.

Даже перед папой и мамой!

Рядом с юношей спокойно сидел Форти, добродушно наблюдая за происходящим.

Вдруг Форти как-то интересно вздохнул, и подался своей головой вперёд, к юноше.

Тот сразу же догадался, чего хочет пёс. Продолжая правой рукой гладить живот Дусе, левой он стал чесать за ушами у Форти.

Тот принялся тоже от избытка чувств поскуливать и взрыкивать, как его четвероногая супруга, и даже дёргать правой задней лапой!

- Обалдеть! – прошептал папа.

- Впервые в жизни такое вижу! – поддержала его мама.

- Ага! – радостно выдала Мануэла.

- Este jovem é um verdadeiro mago![4] – в крайнем волнении прошептала Летисия.

И перекрестилась.

«Настоящий волшебник?» - подумал я. – «А вдруг Летисия права?»

- Так, ребята, ладно! – сказал юноша весело. – Не могу же я гладить вас целый день! У меня, вообще-то, дела!

Юноша поднялся на ноги.

Дуся тоже перевалилась на живот и с некоторым трудом встала на ноги.

- Ррр-гав! – доброжелательно сказал Форти.

- Посмотреть, что у вас тут есть? – спросил у него юноша. – Ну, пойдём, посмотрим!

Мы все обалдело переглянулись.

- Ele não é apenas um bruxo de verdade. Ele é um grande mago! Ele entende a linguagem animal![5] – благоговейно произнесла Летисия, тараща глаза.

- Ага! – кивнула ей Мануэла, тоже с вытаращенными глазами.

Юноша в сопровождении Дуси и Форти отправился за дом и скрылся из вида.

- И это – наши верные охранники! – огорчённо сказал папа. – Сдают все наши ценности непонятно кому!

- Нет, Виталик! – покачала мама головой. – Они как дети! Просто хвастаются тем, что у нас есть!

- Ты думаешь?

- Я почему-то полностью в этом уверена!

- Как дети, значит. Хм!..

- У взрослых алабаев интеллект на уровне двухлетних детей. Или даже трёхлетних. – напомнил я всем.

- Эрудит! – иронически воздев руки, сказал папа.

- Папа, ты сам об этом рассказывал, ещё когда мы обсуждали, каких собак взять для охраны. – напомнил я ему.

- Серьёзно?! – удивился папа.

- Но вы видели, да?! Этот юноша вызвал у Дуси и Форти полное, абсолютно доверие! – сказала мама.

- Este jovem é um verdadeiro mago! – громким шёпотом повторила Летисия.

- Мама, говори по-русски! – ехидно сказала ей Мануэла.

Жоакин опять осторожно улыбнулся.

- А давайте все перейдём на другую сторону и посмотрим, что они делают сейчас! – предложил я.

- Согласен! – кивнул папа. – Перемещаемся! Тихо, без шума!

Мы, всё так же, на цыпочках, вышли из столовой, прошли через холл и подошли к окнам, выходящим на другую сторону дома.

Юноша и собаки в это время как раз подошли к затянутому сеткой-рабицей большому загону, в котором у нас жил Кетцалькоатль со своим семейством. Сейчас они все сгрудились в дальней стороне загона, где стояли корыта с размоченным комбикормом и небольшая копна свежескошенного сена.

Жоакин очень хорошо заботится о животных. Завтрак у них начинался гораздо раньше нашего. Сено, значит, Жоакин скосил ещё на рассвете, на лугу, который начинается сразу за забором нашего коттеджного посёлка.

Заметив непрошенных посетителей, Кетцалькоатль повернулся к ним, громко заклохтал, заурчал, и, растопырив крылья и распушив хвост, пошёл в атаку.

- Ой-ёй-ёй! – воскликнула Мануэла.

- Спокойно, цветочек, он далеко! – сказал Жоакин.

- Тут мы все в полной безопасности! – добавила Летисия.

- А если он его заклюёт?! – в искреннем ужасе спросила Мануэла.

- Это вряд ли!.. – протянул папа, внимательно наблюдая за происходящим.

Конечно, Кетцалькоатль не заклевал юношу.

Произошло кое-что вообще неожиданное!

Когда индюк приблизился почти к самой сетке, юноша вдруг упал на колени, воздел руки к небу и торжественно провозгласил:

- О великий Кетцалькоатль! Как ты красив и грозен! Я склоняюсь перед тобой в благоговейном ужасе и умоляю меня пощадить!

С этими словами юноша наклонился вперёд, вытянул руки и замер.

- Я же говорила! Он великий волшебник! – громко воскликнула Летисия по-русски. – Как он узнал имя?!

- Да уж, представление что надо! – произнёс папа со странной интонацией.

Мануэла только в полном обалдении хлопала глазами, а мама недоверчиво хмурилась.

Кетцалькоатль, подойдя почти к сетке, очень удивился коленопреклонённому юноше и растерянно затоптался на месте. Но крылья и хвост он продолжал держать растопыренными.

А юноша сел прямо, оставаясь на коленях, и, вновь воздев руки к небу, воскликнул:

- О великий Кетцалькоатль! В знак смиренного почитания твоей персоны, позволь преподнести тебе мои скромные дары!

Тут юноша легко вскочил на ноги, расстегнул карман на правой штанине, вытащил оттуда пакетик и стал разбрасывать из него по загону что-то жёлтое.

- Что это он кидает? – обеспокоенно спросила мама.

- Не волнуйся, это попкорн. Думаю, птичкам понравится. – сказал папа.

Птичкам ещё как понравилось!

Кетцалькоатль принялся быстро клевать подношение. Все двенадцать индеек тоже стали быстро-быстро склёвывать попкорн, торопясь угоститься, пока всё не склевали другие.

В большой семье, как известно, клювом не щёлкают!

- Гав! Гав! – одобрительно сказал Форти.

- Гав! – согласилась с ним Дуся.

- Ладно, пойдёмте теперь снова во двор. – деловито предложил юноша собакам. – Кажется, на той спортивной площадке я видел мяч!

- Перемещаемся! – скомандовал папа. – И продолжаем наблюдать! Только без криков! Всем понятно?

Папа требовательно оглядел нас всех.

[1] Я тоже хочу кофе!

[2] Почему мне нельзя кофе? Я больше не маленький ребёнок!

[3] Ты будешь пить кофе, когда тебе исполнится десять лет!

[4] Этот молодой человек – настоящий волшебник!

[5] Он не просто настоящий волшебник. Он великий волшебник! Он понимает язык животных!

Глава 2 Что такое "блок" и как его снять

После вчерашней вечерней игры моих родителей и Жоакина с Летисией на площадке и в самом деле остался баскетбольный мяч.

Юноша взял его в руки, как бы взвесив, удовлетворённо кивнул себе, и, наклонившись, принялся набивать, оставаясь на месте.

- А рюкзак-то он не снял! – заметил папа.

- Почему? – удивилась мама.

- А потому, что в любой момент готов дёрнуть!

- Кого дёрнуть?!

- Не кого, а куда!

- Да-а?..

- И вообще, он очень похож на бегунка… - задумчиво продолжал папа. – Хотя, в таком возрасте…

Мама посмотрела на папу обеспокоенно и спросила:

- То есть, ты думаешь?..

- Уже почти не сомневаюсь!

«О чём это они говорят?» - подумал я, и хотел уточнить у папы, но тут наш непрошенный гость, всё так же не снимая рюкзака, вдруг понёсся вперёд, энергично отбивая мяч.

Он отскакивал от его руки так чётко и уверенно, как будто это не юноша его отбивал, а мяч сам увлекал его за собой, как невероятный баскетбольный двигатель.

«Это называется дриблинг!» - вспомнил я спортивный термин.

Юноша стремительно промчался от одной линии штрафного броска до другой, уже почти под корзиной не просто подпрыгнул, а прямо-таки взлетел в воздух и вколотил мяч в корзину!

- Ура! – закричала Мануэла шёпотом и беззвучно захлопала в ладошки.

- Браво-брависсимо! – сказал ей Жоакин с одобрительной улыбкой.

- Неплохо, очень неплохо! – кивнул папа.

Следующие несколько минут наш непрошенный гость носился по площадке как заряженный, добегая то до одной корзины, то до другой, и каждый раз в энергичном прыжке с разных позиций вбивая мяч в корзину.

- Прыгучий, энергичный, меткий! – констатировал папа очень удовлетворённым тоном.

Тут юноша остановился и затем с мячом в руках вышел на центральную линию.

Держа мяч в руках, он прицелился, и точным движением отправил мяч в корзину.

- Молодец! – сказал папа.

- Ну, это ж не в игре! – заявил Жоакин снисходительно. – Никто не мешает!

- Тем не менее!

Юноша, как будто услышав этот диалог, бросил быстрый взгляд в нашу сторону.

Мы все резко отпрянули от окна!

Тогда юноша отошёл на линию штрафного броска, развернулся в противоположную сторону, и, вновь быстро прицелившись, отправил мяч в корзину почти через всё игровое поле!

- Браво! Брависсимо! – закричала шёпотом Летисия.

- Неплохо, неплохо!.. – почему-то с иронической улыбкой подтвердил папа.

Жоакин выразительно хмыкнул.

И тут этот спортсмен удивил нас всех ещё больше.

Энергично отбивая мяч, он от линии штрафного броска промчался через всё поле практически до пересечения противоположной лицевой линии с боковой, и оказался в углу игрового поля, то есть в зоне, из которой в игре попасть в корзину не так-то просто. Тут нападающего форварда всегда теснят защитники соперников, и ему нужно стремительно принимать решение – пробивать по корзине самому либо передавать мяч игроку своей команды, находящемуся в лучшей позиции.

Но наш спортсмен был сейчас на площадке один, его не теснил никто, и он, видимо, просто хотел отработать (и показать нам!..) свой собственный, особенный бросок мяча.

В общем, юноша вдруг как-то лихо развернулся, подпрыгнул, буквально ввинчиваясь в воздух, и запустил мяч не по короткой дуге в корзину, как это делают нападающие обычно, а почти вертикально в воздух.

Если бы это было в зале, мяч, видимо, долетел бы почти до потолка.

Мы за его полётом наблюдали как заворожённые. Мне даже показалось, что мяч движется в замедлении.

Мяч поднялся в самую верхнюю точку, как будто бы на мгновение завис, затем стремительно полетел, даже, можно сказать, рухнул обратно, и…

И попал точно в корзину!

- А-а-а! – закричали мы все и зааплодировали.

Даже папа!

- Это высший класс! – сказал он с совершенно сияющим видом. – Но каков баллистик, однако!

- В игре такие приёмы ни к чему. – скептически заявил Жоакин. – Да и рассчитать трудно силу броска. Невозможно даже.

- Зато как красиво! – сказала мама.

А юноша вдруг взял, да и поклонился нам!

Затем он повернулся и направился к мячу, чтобы, видимо, положить его на место.

- А вот теперь он точно дёрнет! – взволнованно сказал папа. - Эдик! Бегом во двор и пригласи этого спортсмена позавтракать с нами!

- Может, лучше я? – предложила мама.

- Нет. Они почти сверстники! – возразил папа. – Лучше поймут друг друга.

Мама вздохнула и покачала головой.

Я побежал к выходу.

В ту минуту мы ещё не знали, что у папы сработало его чувство предвидения, которое у него включается в ответственные моменты жизни, а также во время деловых переговоров с трудными партнёрами и заказчиками.

Я выбежал во двор в тот самый момент, когда юноша уже хотел выйти с площадки.

Увидев меня, он остановился.

Я тоже.

- Привет! – сказал я. – Меня зовут Эдик.

- Гена. – представился юноша.

- Ты здорово играешь!

- Тренируюсь! – повёл Гена плечами.

И вдруг, улыбнувшись, предложил:

- Хочешь, сыгранём вместе? Один на один? У вас отличная площадка! Прямо жалко отсюда уходить.

- Не сыгранём. – вздохнул я. – Я не спортсмен.

- Ты серьёзно? – удивился Гена. – Каждый человек может быть спортсменом. Если, конечно, у него руки-ноги на месте. И голова.

Я бросил быстрый взгляд в сторону дома.

Папа, мама, Летисия, Жоакин и Мануэла стояли у открытого окна и молча слушали наш диалог. У Летисии и Мануэлы вид был одинаково сияющий.

- Ну, у меня руки-ноги на месте, и голова вроде как тоже, - сказал я, вновь поворачиваясь к Гене. – Только со спортом у меня всё печально.

- Серьёзно? – опять удивился Гена. – Это странно. То есть, нет. Не странно!

Он посмотрел на меня задумчиво, улыбнулся и уверенно заявил:

- Это просто ты сам себе поставил блок.

- Блок - это такое колёсико с тросиком. – пошутил я. – Тянешь за тросик с одной стороны, и с другой стороны поднимается бочка с цементом. Ну, или ящик с кирпичами!

- Нет, это другой блок. – покачал Гена головой. – Который у тебя в голове! Ладно, иди сюда. Не ты первый, не ты последний. Сейчас я тебе его сниму!

И, повернувшись в сторону зрителей у окна, Гена помахал им рукой.

Мама, Летисия, Жоакин и Мануэла весело помахали ему в ответ.

А вот папа меня удивил.

Он кивнул мне с очень взволнованным видом и одними губами сказал:

- Иди!

Я вошёл на площадку.

Гена протянул мне мяч:

- Держи!

Я со вздохом взял мяч в руки.

Он был очень приятный на ощупь, шершавый такой.

И тёплый.

Но мне в голову моментально нахлынули все воспоминания о моих многочисленных позорах, когда на уроках физкультуры я пытался не то, чтобы закинуть мяч в корзину, а хотя бы докинуть его до корзины.

Никогда у меня это не получалось!

Никогда!

Меня всего будто сковывало, руки становились прямо как деревянные, и, мяч не вылетал, а выпадал из моих рук как подстреленный.

И сейчас тоже, держа в руках этот баскетбольный мяч, несмотря на всю его теплоту и приятную шершавость, я испытал сильнейшее желание немедленно вернуть его Гене.

Ладно там на уроках физкультуры!

Но сейчас, когда из окна на меня смотрят мои родители, Летисия, Жоакин и Мануэла!

Ни за что!

Ни за что я не буду позориться при них!

Я глубоко вздохнул и тихо сказал:

- Нет, Гена, не надо.

- Я тебя понимаю. – бодро сказал Гена. – Реакция совершенно нормальная. Даже классическая, я бы сказал! И это хорошо!

- Почему это хорошо? – очень удивился я.

- А вот как раз потому, что она классическая! – улыбнулся Гена. – Ладно, слушай меня внимательно!

Он опять улыбнулся, и посмотрел мне в глаза так глубоко и проникновенно, что я совершенно точно почувствовал, как этот взгляд проникает мне прямо в голову и там вонзается в мой блок!

- Да. – кивнул мне Гена, как будто тоже увидел это. – В общем, так! Ты же только что видел, как я бегал тут по площадке и забивал мяч в корзину?

- Ну, да…

- Значит, у этого мяча блока нет. Правильно?

- Ну, да!

- Вот. А ты знаешь, что в этом мире всегда действует закон запечатления?

- Какой закон?

- Запечатления. Всё, что происходит вокруг нас, запечатлевается не только в нашем сознании и памяти, но и во всех предметах рядом с нами.

Я посмотрел на Гену с уважением:

- Откуда ты это знаешь?

- Да так, из одной умной книжки.

- Скажешь, из какой? Я тоже почитаю.

- Да запросто! – кивнул Гена. - Но что это означает в данном случае? Для нас с тобой? Меня, тебя и этого мяча?

- И что?..

- А то, что этот мяч – победитель! Он ведь всегда попадает в корзину, когда тут играют твои родители, да? И вон те двое, да?

- Ага…

- А раз этот мяч - победитель, причём, он ведь побеждал много-много раз, то он это запечатлел! Запомнил! Он хочет побеждать! Он может побеждать! Он всегда побеждает!

Я посмотрел на мяч в своих руках.

Он как будто даже слегка завибрировал!..

Видимо, ему очень понравилось то, что Гена сейчас рассказал о нём.

Я перевёл взгляд на лицо Гены.

- Да-да! – кивнул он мне. – Этот мяч побеждает всегда. Поэтому просто дай ему возможность быть самим собой.

- И он опять победит?

- Конечно. – уверенно кивнул Гена. - Выходи сюда. Знаешь, как называется этот круг?

- Естественно. Это – круг штрафного броска.

- Правильно. Теперь посмотри на корзину. С точки зрения мяча! Корзина ждёт мяч. Ей ведь очень нравится, когда он в неё попадает!

Я посмотрел на корзину.

И, странное дело, действительно почувствовал себя баскетбольным мячом, который был сейчас в моих руках! Я хотел лететь! Я хотел попасть в корзину! Я был прямо преисполнен энергией!

- Молодец! – услышал я голос Гены. – Ты готов. Бросай!

От его голоса всё сошлось в моей голове – энергия мяча, его уверенность в победе, и моё собственное, какое-то новое, удивлённое и обновлённое состояние, в котором мой внутренний блок трясся от неуверенности и прямо на глазах начинал распадаться на атомы.

Вот тогда я бросил!

Странное дело, мои руки двигались очень легко!

Мяч вылетел из моих рук тоже очень легко!

Даже энергично!

Он красиво взлетел в воздух, долетел до корзины, и вошёл в неё совершенно чисто! Пролетев сквозь корзину, он упал на упругую поверхность площадки и радостно запрыгал по ней!

- Ура-а! – закричали восторженные зрители у окна.

Я ошарашенно посмотрел на корзину, потом перевёл взгляд на всё ещё прыгающий мяч, осознавая этот невероятный факт:

Я!

Впервые в жизни!

Попал!

Баскетбольным мячом!!

В корзину!!!

- Ну, а я что говорил? – спросил Гена, и одобрительно похлопал меня по плечу. – Теперь нужно закрепить эту новую победу. Твою и мяча.

- Да? Ты думаешь?

- Конечно. Бери мяч.

Я наклонился и взял мяч, который в это время сам подкатился мне под ноги.

- Так, хорошо! Выходи в круг. Посмотри на корзину. Отлично. Мяч готов. Бросай!

Я бросил.

Опять легко.

Опять энергично!

И даже более уверенно, чем в прошлый раз.

И опять чисто попал в корзину!

- Ура-а! – раздался новый дружный крик от окна.

- Отлично! – похвалил меня Гена. – Продолжаем! Бери мяч, выходи в круг, бросай!

Я взял, вышел, бросил, попал!

И вновь раздался дружный радостный крик от окна, а Гена сказал:

- Вот, видишь? Ты – абсолютно такой же человек, как все! И можешь стать отличным спортсменом! Только надо тренироваться.

- Да-а?.. – задумчиво протянул я.

- Да! – твёрдо сказал Гена.

- Молодой человек, идёмте с нами завтракать! – громко позвала мама от окна.

Гена посмотрел на неё, и захлопал глазами.

- Спасибо! Только я тороплюсь! – заявил он. – Я и так тут у вас задержался.

- Что, дальняя дорога ждёт? – осведомился папа очень странным голосом.

- Ну, не то, чтобы дальняя…

- Вот как! – сказал папа тем же странным голосом.

- Ну так и надо позавтракать поплотнее перед дорогой! – сказала мама.

- Идёмте, сеньор! – улыбнулась Летисия.

Гена порозовел, смущённо улыбнулся и сказал:

- Ну, если сеньор… Иду!

Мы с ним направились к выходу с площадки.

И тут Форти громко сказал:

- Гав! Гав!

- Гав! Гав! - согласилась с ним Дуся.

Со стороны калитки у ворот раздался громкий звонок. А там у нас был именно звонок, а не какая-нибудь красивая мелодия. Тому, кто звонил, это, видимо, понравилось, и он стал звонить в таком порядке - два длинных звонка, три коротких. И ещё раз – два длинных и три коротких. И ещё раз – два длинных, три коротких!

- Так, завтрак отменяется! – быстро сказал Гена. – Мне надо бежать!

Глава 3 Вот тебе и "бегунок"!

Тут в моей голове что-то щёлкнуло, и я понял, что такое «бегунок».

- То есть у тебя тоже блок. – сказал я Гене.

- Чего? – спросил он растерянно.

- Не такой, как у меня, но, тем не менее… - продолжал я задумчиво.

Гена явно завис, недоуменно моргая глазами.

- Я тоже немного занимался психологией. – сообщил я ему. – Профессия у меня такая.

- Профессия? – недоумённо повторил Гена.

- Я писатель.

- Настоящий?

- Будущий. А вообще в блоге у меня больше десяти тысяч подписчиков.

- Классно!

В калитку опять позвонили в том же порядке: два длинных звонка, три коротких. Затем ещё раз два длинных и три коротких.

- Вот чёрт! – воскликнул Гена, нервно поводя плечами.

- Чего ты дёргаешься?

- Потому что это за мной приехали!

- Почему ты так уверен?

- Слышу Лидочкину манеру звонить!

- Лидочка – это кто?

- Лидия Сергеевна. Новая воспитательница, совсем молодая ещё. В нашем замечательном детском доме номер три!

- Жоакин, уведи собак в вольер! – громко приказал папа.

- И меня тоже уведите куда-нибудь! – сказал Гена с кривой усмешкой. – У вас же тут есть гараж или подвал?

- Конечно есть. Гараж и цокольный этаж.

- Может, я там пока спрячусь, а?.. – попросил Гена, слегка покраснев.

- Нет, прятать тебя мы не будем. – сказал я спокойно. - Ты же не из тюрьмы сбежал!

- Я вообще не сбегал. Просто поехал прошвырнуться. Надоело в одном месте торчать целыми днями!

- Тогда не переживай. Сейчас папа выйдет и всё решит!

Гена опять криво усмехнулся и спросил:

- Твой папа, что, решала?

- Что за дурацкое слово? – удивился я.

- Слово как слово…

- А, это из сериала! – понял я. – Нет, мой папа не решала. Он бизнесмен. Крупный.

- А что, есть разница?..

Я вздохнул с досадой.

- Да, Гена, ты какие-то неправильные сериалы смотришь!

- Какие показывают, такие и смотрю!

Пока мы говорили, Жоакин увёл Дусю и Форти, а папа быстро прошёл через двор к калитке.

Мама, Летисия и Мануэла остались у окна, взволнованно наблюдая за происходящим.

Папа открыл калитку, и во двор вошли трое – начальник охраны нашего коттеджного посёлка Михаил Макарович и две молодых женщины, пухленькая блондинка и довольно высокая тощая брюнетка. Блондинка была одета в джинсы и футболку, а брюнетка – в длинный сарафан, который болтался на ней, как на вешалке.

Вид у блондинки был взволнованный, а у брюнетки мрачный.

Охранник посмотрел на папу со смущённым видом, а женщины – без всякого смущения и даже вызывающе.

- Здрасьте, Виталий Валентинович! – смело сказала блондинка.

Брюнетка мрачно кивнула.

- Вы ведь Виталий Валентинович Калачёв, правильно? – требовательно продолжала блондинка. – Который «Калачёвы калачи»?

- Который да! – невозмутимо кивнул папа. – И не только калачи! Я ещё много где отметился!.. С вашего позволения...

- Сейчас некогда об этом! – заявила брюнетка сурово.

- Ну, если некогда! – развёл папа руками.

Блондинка завертела головой.

Увидев Гену, она сердито воскликнула:

- Вот он! Гена, как тебе не стыдно! Ты что, хочешь, чтобы нас уволили с работы?!

- Нет, Лидочка Сергеевна, не хочу. – серьёзно ответил Гена.

И улыбнулся с таким же детским вредным видом, с каким часто улыбается Мануэла.

- Не называй меня Лидочкой Сергеевной! – сердито воскликнула блондинка, розовея от гнева.

- Хорошо, Лидочка Сергеевна, я больше не буду вас так называть. – кивнул Гена с той же вредной улыбочкой.

- Уфф! – гневно встряхнула головой блондинка.

Мануэла в окне засмеялась.

Почувствовала, значит, в Гене родную душу!

Мрачная брюнетка уныло усмехнулась и сказала:

- Пороть его некому!

- Елена Тимофеевна, физические наказания у нас в стране запрещены! – сказал Гена. – Вас посадят!

- Вот и прекрасно!.. – вздохнула Елена Тимофеевна. – Посижу годик-другой в одиночной камере, хоть отдохну от вас всех!

- А почему в одиночной? – звонко спросила из окна Мануэла.

- Чтобы защитить от меня общество! – объяснила Елена Тимофеевна.

Мануэла опять засмеялась.

- Так, минуточку тишины! – потребовал папа.

Строго глядя на начальника охраны, он сказал:

- Прямо сейчас, Михаил Макарович, я не буду слушать никаких объяснений. Это понятно?

- Понятно… - печально ответил Михаил Макарович.

- Но вечером вы мне доложите, где у вас была дыра, и что вы сделали, чтобы полностью исключить подобное в будущем. Это, надеюсь, тоже понятно?

- Понятно… - ещё печальнее повторил охранник. – Мы вообще-то уже нашли. Восьмая камера вырубилась. А я говорил, не надо было брать оборудование у той фирмы!

- Вечером, Михаил Макарович, вечером! – строго сказал папа. – Всё, идите, работайте!

- Есть! – сказал охранник, развернулся на месте и ушёл, печатая шаг, как солдат.

Папа посмотрел на женщин и предложил:

- А вас, Лидия Сергеевна и Елена Тимофеевна, я приглашаю к завтраку.

- Некогда нам завтракать. – заявила Елена Тимофеевна, усмехнувшись на этот раз готически. – У нас Валерия Игнатовна с ума сходит.

- Мы должны срочно вернуть этого ребёнка обратно. – пояснила Лидия Сергеевна, показывая пальцем на Гену. – Чтоб всё осталось шито-крыто!

- Ребёнка! – воскликнул Гена под смех Мануэлы - Я бы сам вечером вернулся! Чего вы так разволновались?!

- Молчи, несчастный! – сердито приказала ему Лидия Сергеевна.

- Вашему директору я сейчас позвоню. – заявил папа. – Проходите в дом, пожалуйста.

- Да пойдём, Лена! – сказала Лидия Сергеевна. – Хоть позавтракаем по-человечески. Всё утро носимся, как угорелые!

- Ладно. – кивнула Елена Тимофеевна. – Тем более, я ещё ни разу не была в доме у олигарха! Страсть как хочется узнать, что он кушает на завтрак!

- Страсть – это очень сильное чувство! – серьёзно кивнул ей папа.

Мануэла, которая следила за происходящим во все глаза и уши, опять засмеялась.

Вот уж кто от души развлекался этим утром!

- Сеньор Виталио вовсе не олигарх! – сердито сказала Летисия.

- А кто тогда? – с интересом спросила Елена Тимофеевна.

- Он прекрасный человек!

- То есть прекрасный человек не может быть олигархом?

- Ни в коем случае! – уверенно заявила Летисия.

Мануэла уже в который раз засмеялась, а я понял, что с Еленой Тимофеевной нужно держать ухо востро.

Лидия Сергеевна и Елена Тимофеевна пошли в дом.

Папа посмотрел на нас.

- Вы, сеньоры, шагайте туда же!

- Я, это, хотел извиниться за вторжение! – вдруг сказал Гена смущённо.

- Об этом мы позже поговорим. – сказал ему папа. – Кстати, надеюсь, это не ты восьмую камеру вырубил?

- Ну, видите ли…

- Понятно. Как ты это сделал?

- Сначала ослепил солнечным зайчиком, потом лазерной указкой добавил…

- Снайпер, блин! Ты знаешь, сколько она стоит?

- Эта камера недорого стоит, раз её вот так можно вырубить. Зря вы на оборудовании экономите.

- Я уже понял. – мрачно сказал папа. – Но этими закупками занимался не я. А надо было проверить, что они там берут!

- Это точно. – усмехнулся Гена.

- Ладно уж, умник. Камеру отработаешь!

- Каким образом, интересно?

- Потом объясню. А сейчас уйди с моих глаз, пока я буду с этой вашей Валерией Игнатовной разговаривать!

- Вы её знаете?

- Да уж конечно! Столько благотворительной помощи она из меня вытянула за последние два года!

- О, это она может! – улыбнулся Гена.

Папа раздражённо махнул рукой, уже набирая номер на своём сотовом.

Мы с Геной ушли в дом.

Папа разговаривал с Валерией Игнатовной почему-то довольно долго.

Тем временем наши гости занялись завтраком.

С большим аппетитом!

Гена налегал на ветчину, сыр и национальную бразильскую выпечку в исполнении Летисии, а Лидия Сергеевна и Елена Тимофеевна в основном уплетали оладьевые бутерброды. Ну, то есть, они укладывали между двумя оладьями ломтик ветчины и ломтик сыра и быстро их съедали, закусывая ананасом и запивая апельсиновым соком.

А что, прекрасное сочетание блюд!

Летисия сияла.

В общем, не знаю, как у них в детском доме кормят детей, но воспитатели явно недоедают. Значит, отдают всё лучшее детям!

- Какая вкуснотища! – сказала Летисии уже не в первый раз Лидия Сергеевна. – Я столько раз слышала – маниока, маниока – а попробовала первый раз в жизни!

- Я вам дам рецепт этих оладий и других блюд из маниоки. – предложила Летисия.

- Ой, спасибо! Я люблю готовить! Только… Где взять эту самую муку?

- Маниоковую! – усмехнулась Елена Тимофеевна.

- В магазине бразильских продуктов. Я дам вам адрес.

- Интересно! Первый раз слышу о таком магазине!

- Их уже три в нашем городе. Скоро ещё два откроются.

- Ну вот, хоть что-то я в своей жизни сделал великое! – заявил папа, входя в столовую. – Приобщил наш народ к бразильской кухне! Летисия, свари мне свежий кофе! И бутерброд с ветчиной и сыром сваргань, пожалуйста. Даже два.

- Хорошо, сеньор Виталио!

- Она всегда называет вас сеньором? – спросила Елена Тимофеевна.

- Естественно! – с важным видом ответил папа. – У нас даже в трудовом договоре записано – всегда называть меня сеньором!

- Да-а?! – удивилась Лидия Сергеевна.

Мануэла опять засмеялась, а Летисия покачала головой.

Папа улыбнулся.

- Да ладно, это я шучу. Просто по субботам у нас бразильский завтрак. Поэтому!

- А, поняла теперь!

- Кстати, сегодня за вредность я имею право выпить не кофе, а чего покрепче. Но, думаю, попозже… – заявил папа. – Эта ваша Валерия Игнатовна!.. Всю душу вынет. Взять её, что ли, к себе на работу? Мне как раз надо подтянуть отдел маркетинга…

- Ой, не надо переманивать Валерия Игнатовну! – воскликнула Лидия Сергеевна. – У нас ещё бассейн не отремонтирован!

- Бассейн! Хм!.. – странно усмехнулся папа.

Лидия Сергеевна и Елена Тимофеевна переглянулись.

Папа с большим аппетитом съел заказанную пару бутербродов с ветчиной и сыром (обычных бутербродов, не оладьевых…), выпил чашку кофе, и, требовательно глядя на притихшего Гену, потребовал:

- Ну что, юный сеньор Геннадио! Теперь давай, колись!

- Виталик, что за лексикон?! – укоризненно сказала мама.

- Папа, не надо! - попросил я.

- Чего не надо?

- Чтобы Гена раскалывался.

- Почему это не надо?

- Ну, чтобы не разрушать волшебный мир Летисии и Мануэлы.

- Ага! Ты, значит, уже кое-что понял! – усмехнулся папа.

- Конечно!

Мама обменялась с папой многозначительными взглядами.

Мануэла вытаращила глаза.

Летисия посмотрела на нас встревоженно:

- Чего он понял?

- Ладно, ладно, не будем разрушать ваши волшебные миры! – примирительно сказал папа. – Потом лучше отдельно поговорим.

- Правильно! – поддержала его Лидия Сергеевна. – Мы же с Еленой Тимофеевной молчим!

- Да что такое происходит?! – возмутилась Летисия.

- Ладно, я сам расскажу. – вздохнул Гена. – Я на самом деле не люблю обманывать…

- Молодец! – серьёзно сказал ему папа.

- Неделю назад был очередной выпуск программы «Моя семья и другие звери». – начал Гена.

- Содрали у Даррелла… - пробормотала мама.

– Ну, это когда разные знаменитые дети рассказывают про своих домашних животных… - пояснил Гена.

Он посмотрел на Мануэлу.

Она скромно улыбнулась и потупила глазки.

- Мануэла – знаменитый ребёнок? – удивился папа.

- Конечно! Она же прошлой зимой выиграла городские соревнования по фигурному катанию, во второй младшей группе, и ещё постоянно светится в рекламе! – объяснил я.

- Да? Ну надо же!

У Летисии вид был просто триумфальный.

- В том выпуске Мануэла рассказывала про ваше приусадебное хозяйство.

- Ты разрешил, Виталик! Помнишь? – сказала мама.

- Да помню, помню. С условием, что сам дом показывать не будут. И про адрес – ни гу-гу!

- Так адрес и не упоминали, и дом тоже не показывали! – воскликнул Гена. - Зато Дусю, Форти и Кетцалькоатля показали во всей красе! Мануэла очень интересно рассказывала, как она его боится.

Летисия ошарашенно захлопала глазами.

- О, Санта Мария! - воскликнула она. – Так вот в чём дело!

- Ну, да. – смущённо улыбнулся Гена. - Мне очень понравился Кетцалькоатль. И я захотел на него посмотреть…

Мануэла воздела руки вверх и повторила театральным басом, пародируя Гену:

- О великий Кетцалькоатль! Как ты красив и грозен! Я склоняюсь перед тобой в благоговейном ужасе и умоляю меня пощадить!

Все засмеялись.

- Артисты! – сказал папа.

- Ну, хорошо, сеньор Геннадио! – воскликнула Летисия. – Конечно, я знаю, я такая впечатлительная! И такая доверчивая! Но как ты сразу, моментально, приручил Дусю и Форти?!

Гена развёл руками.

- Не знаю, как! Я вообще-то с любыми животными общий язык нахожу.

- Это правда. – подтвердила Елена Тимофеевна.

- В детском доме Гена отвечает за живой уголок! – добавила Лидия Сергеевна.

- А ваши алабаи… Они очень умные, на самом деле, и очень добрые. – продолжал Гена.

- Это да! – гордо сказал я.

- У прошлогоднего воришки было явно другое мнение! – усмехнулась мама.

- Так, значит, язык животных сеньор Геннадио всё-таки понимает! – обрадованно воскликнула Летисия.

Гена опять развёл руками.

- Всё это прекрасно. – сказал папа. – Но как ты узнал наш точный адрес?

- Ну, про вас же часто в разных новостях рассказывают. – объяснил Гена. – И в интернете тоже разные следы остаются. Так что не очень трудно было узнать, в каком районе вы живёте. А дальше - дело техники.

- Эх, вот оно, моё тщеславие, до чего довело! – сокрушённо воскликнул папа.

Мама улыбнулась и утешительно похлопала папу по руке.

- Это не тщеславие, милый! Ты просто очень известный человек, с активной жизненной позицией. – сказала она.

- ЛОМ! – выдал Гена.

- Чего? – нахмурился папа.

- Лидер общественного мнения!

Папа вздохнул, и, требовательно взглянув на Лидию Сергеевну и Елену Тимофеевну, спросил:

- А вы?

- Что – мы? – растерялась Лидия Сергеевна.

- Мы – скромные воспитательницы детского дома! – не растерялась Елена Тимофеевна.

- Скромные, конечно. Как вы узнали, куда подался ваш бегунок-переросток?

- Он не переросток, а юноша! – наставительно сказала Лидия Сергеевна. – И даже, можно сказать, молодой человек!

- То есть уже молодой человек, а не ребёнок? – уточнил папа.

- Одно другому не мешает.

- Допустим. Но я жду ответа на свой вопрос.

Наши гостьи переглянулись, и Елена Тимофеевна, с улыбкой доброй акулы, ответила:

- Наши переростки, то есть, я хотела сказать, старшие воспитанники, очень высокого мнения о себе! Они уверены, что мы не замечаем, о чём они думают, о чём мечтают, о чём разговаривают со сверстниками, и что собираются делать!

Гена посмотрел на неё озадаченно.

- Однако! - воскликнул папа, забарабанив пальцами по столу.

Елена Тимофеевна подалась к Лидии Сергеевне и что-то шепнула ей на ухо.

Лидия Сергеевна многозначительно посмотрела на Гену и сказала, обращаясь к Летисии:

- Какой прекрасный был завтрак! Летисия, вы – просто супер!

- Спасибо, сеньора Лидия! – просияла Летисия.

- Я пока ещё сеньорина… - скромно улыбнулась Лидия Сергеевна.

- Ах, извините, сеньорина Лидия!

- Но нам пора. – заявила Елена Тимофеевна, вновь становясь мрачной. – Пойдём, Гена.

За столом повисла мёртвая тишина.

Гена улыбнулся как-то нервно, но остался сидеть за столом.

Летисия и Мануэла огорчённо переглянулись.

Мама бросила быстрый взгляд на папу, и он ей кивнул.

Я же говорю, в самые ответственные моменты жизни у папы включается дар предвидения, а у мамы – самая настоящая телепатия. Мои родители вообще всегда поражали и поражают меня своим полным взаимопониманием.

Лидия Сергеевна стала что-то быстро набирать в своём телефоне.

- Что вы делаете? – спросил её папа.

- Такси заказываю…

- Не надо. Отмените заказ. Я вас сам отвезу. Нам со Светланой как раз надо в ту сторону.

- Да, конечно! – заявила мама, быстро поднимаясь со своего стула. – Я сейчас быстренько переоденусь и поедем! Мы сегодня должны обязательно посмотреть котят. Уже пора выбрать.

- Мама, бери невскую маскарадную! – сказал я. – Они такие симпатичные!

- Мейн-куна! Они такие большие! – воскликнула Мануэла.

- Да любую! – заявила Летисия. – Главное, чтобы была своя.

- Вот! – сказала мама, многозначительно поднимая палец.

Глава 4 Наш кукольный театр

После завтрака Жоакин сразу смылся, продолжать свои хозяйственные дела, а мы с Мануэлой помогли Летисии убрать со стола. После этого она сказала, что посуду помоет сама, потом будет пылесосить комнаты, менять постельное бельё, потом стирать и прекрасно обойдётся без нашей помощи.

- А мы тогда что будем делать? – спросила Мануэла.

- А вы, детки, идите, поиграйте в куклы!

- О! В куклы! – воскликнул я. – Хорошо, что этого не видит никто из моих одноклассников!

- А то что было бы? – спросила Летисия.

- Позор упал бы на мою голову на всю жизнь! – воскликнул я драматически. - И вообще, Летисия, я же только что был сеньором, и вот я опять ребёнок?!

- Одно другому не мешает, ты же слышал! – заявила Летисия с абсолютно серьёзным видом.

Мануэла засмеялась, и, покровительственно взяв меня за руку, сказала:

- Пойдём, ребёнок! Ты мне должен новую сказочку!

- Я сейчас не в форме… Нет вдохновения! - сказал я несчастным голосом. – Столько событий было с утра! И разных переживаний…

- Да, ты, оказывается, спортсмен! – заявила Мануэла с искренним восхищением.

- Сам удивляюсь… Так что мне теперь надо как следует осмыслить этот факт, прочувствовать, осознать…

- Не возражаю! – важно сказала Мануэла. – Только сначала - сказочка, а потом, так и быть, пойдёшь осознавать!

Я вздохнул.

Когда Мануэла пристаёт со своими, то есть моими, сказками, от неё невозможно отделаться никаким образом! Хотя внутренне я был к этому, конечно, готов, и уже прикидывал в голове новый сюжет.

Мануэла бросила на меня внимательный взгляд, торжествующе усмехнулась, и, как маленький тягач, потащила меня за собой.

В нашем доме семейство Оливейра занимает две комнаты в левом крыле дома на первом этаже. В одной комнате разместились Жоакин и Летисия, а в другой, соответственно, Мануэла.

Здесь у неё есть всё, что нужно – кровать, школьный уголок с компьютером, полки для игрушек, книжек и фенечек, но особое место занимает настоящий кукольный театр на специальном столе на центральной телескопической штанге, чтобы стол можно было поднимать и опускать на разную высоту.

Театр был сделан пять лет назад по маминому спецзаказу одним театральным художником. Мама предоставила ему полную свободу действий, и этот художник, он же профессиональный бутафор, разошёлся не на шутку.

Театр был сборно-разборный. В зависимости от сюжета сказки, которую я рассказывал Мануэле, и в которую мы с ней играли, в театре можно было создать декорации дворца, комнаты, пещеры, сада, улицы или даже настоящих джунглей. Причём освещать декорации можно было маленькими софитами на гибких вытяжных штангах, которые могли принимать любое положение.

Конечно, этот кукольный театр был подарен не одной только Мануэле, а нам обоим, потому что свои сказки мы с ней разыгрывали всегда с грандиозным взаимным интересом.

Мама была очень рада тому, что эти игры помогают мне и Мануэле развивать воображение, а Летисия так и вообще была в полном восторге.

Довольно часто мы играли с Мануэлой в этот театр не только вдвоём, но с увлечёнными зрителями, в качестве которых выступали местные подружки и одноклассницы Мануэлы.

Сейчас большинство из них разъехались отдыхать, так что сегодня зрителей у нас не было, и это создавало особую, доверительную атмосферу, которая нам обоим очень даже нравилась.

- Ну что, раскладываем? – предложила Мануэла.

- А какая будет главная тема?

- Ну, э… Джунгли!

Мы поставили театр на стол, опустили столешницу для удобства на нужную высоту и установили декорации джунглей.

- А главные герои? Кто будет? – спросил я.

- Главные герои?.. – задумалась Мануэла.

Она размышляла минутку, затем просияла, улыбнулась и стала рыться в одной из коробок с куклами.

Я имею в виду не обычные девчачьи куклы, а специально сделанные уже другим мастером небольшие куколки для нашего театра. В этой коробке были куклы детей и взрослых, которых можно было одевать в разные одёжки, так что они могли изображать персонажей любых профессий, в любой стране и любой исторической эпохе. В другой коробке были куклы разных животных, в том числе динозавров, потому что Мануэла очень любила приключения в доисторическом мире. Ещё в одной коробке хранились куклы из самых первых сказок, русских и бразильских, в которые мы играли вместе

Но на этот раз Мануэла достала из коробки только две небольшие куклы, уже в костюмах. Этих кукол тот же мастер сделал совсем недавно.

- Вот. И вот! – сказала Мануэла, ставя кукол на сцену театра.

Это была девочка почти в таком же розовом платье, которое было сейчас на Мануэле, и мальчик-подросток, в потрёпанных штанах и рубахе.

- То есть мы с тобой тут опять во всей красе, да? – сказал я озабоченно.

- Ага! – радостно сказала Мануэла.

- Так-так… - произнёс я, обращаясь к кукле-девочке. – Ну, здравствуй, Мануэла Фернанда Оливейра!

- Здравствуй, Эдуардо Виталио Калаччи! – радостно приветствовала Мануэла куклу-подростка.

На самом деле сегодня у меня в голове был другой сюжет, с другими героями. Меня влекут не джунгли, и даже не сады, а космос!..

- А всё-таки нет такой бразильской фамилии – Калаччи! – сказал я. – Кавалькаччи есть, а Калаччи нет!

- Как это – нет, когда вот?! – театрально удивилась Мануэла, показывая рукой на куклу, изображающую меня.

- Ну, хорошо… - вздохнул я. – Присядем!

Мы с Мануэлой пододвинули стулья и сели за стол перед своим кукольным театром.

- Секундочку! – вдруг сказала Мануэла.

Она взяла с одной из полок маленький блестящий приборчик, включила его и положила на край стола.

- Опять диктофон! – пробормотал я.

- Конечно! – уверенно кивнула Мануэла. – Я хочу сохранить все твои рассказы и сказки так, как ты их рассказываешь!

- Ну, это же когда вдохновение есть… - вздохнул я. - А когда нет, то…

- Что значит нет? – удивилась Мануэла. – Оно же всегда есть!

«Только не в этот раз!» - подумал, печально глядя на кукол, изображающих нас самих и чувствуя, что у меня в голове нет ни одной свежей мысли. Мануэла терпеливо ждала. Почему-то она всегда была уверена во мне больше, чем я сам, и считала, что я могу придумать любую историю с любыми персонажами вот прямо сходу.

А я вот прямо сейчас не мог!

И тогда Мануэла мне подсказала.

- Помнишь, мы с тобой читали про историю древних индейцев, ну моих предков? Тупи-гуарани? – осторожно спросила она. – Когда они всё бросали и уходили… Ой, я забыла, куда они уходили!

Я покосился на Мануэлу.

Конечно, ничего она не забыла!

Она просто изо всех сил пыталась помочь мне разбудить вдохновение!

Которое никак не желало пробуждаться…

Я опять вздохнул.

И вдруг понял, что Мануэла и в самом деле помогла!

В моей голове как будто что-то блеснуло, и я почувствовал шевеление свежих идей и мыслей.

- Они уходили в страну без зла! – вспомнил я. – Так они её называли.

- Только её на самом деле не было, да?

- Ну, да. Её не было. Но они верили, что она где-то есть, и что все жители там всегда счастливы, потому что в этой стране всегда хорошая погода и прекрасные урожаи, ведь ни засухи, ни проливных дождей там не бывает. То есть, дожди идут, когда надо, и солнце светит, когда надо, а если охотники отправляются в джунгли, то всегда возвращаются с обильной добычей. Поэтому все люди в этой стране без зла всегда сыты и довольны. И ещё они бессмертны, потому что там течёт река с живой водой…

По мере того, как я вспоминал эту легенду, глаза Мануэлы сияли всё ярче и ярче, и взгляд её устремлялся куда-то вдаль. Может быть, как раз в эту самую страну без зла?..

Правда, про реку с живой водой я придумал, потому что такой реки в легенде о стране без зла не было, но ведь я, как всякий вольный автор, имею право на творческое преувеличение и переосмысление народных легенд и сказок!

- Португальцы это описали ещё в шестнадцатом и семнадцатом веках, когда добрались до Амазонии и увидели, как живут тупи-гуарани. – продолжал я. – Время от времени среди них появлялся какой-нибудь пророк или просто шаман, который заявлял, что знает дорогу в страну без зла, и тогда его соплеменники бросали всё своё имущество, свои хижины с домашним скарбом и всякой утварью, и даже поля с обильным урожаем кукурузы, фасоли и томатов, и уходили с этим шаманом в неизвестном направлении…

Я замолчал, думая над продолжением истории.

Мануэла похлопала глазами, находясь уже внутри этой истории, и спросила каким-то далёким голосом:

- Они находили эту страну?

- Вряд ли.

- Почему?

- Ну, потому, что ты сама только что сказала – в реальности такой страны никогда не было.

- А, ну да… Очень жаль… Что же с ними тогда случалось?

- Неизвестно! – развёл я руками. – Но, думаю, либо они просто переселялись в новые области и районы Амазонии и вообще Южной Америки, либо…

- Либо что?

- Погибали в непролазных амазонских джунглях.

- Почему?

- Потому что они ведь уходили налегке, почти без припасов. А в новых местах, куда они попадали, у них не было очищенных от густых джунглей полей, где можно было выращивать кукурузу, фасоль, арахис, маниок и томаты, а дикие животные, на которых можно было бы охотиться, ходили по неизвестным тропам, и они не могли их поймать. К тому же кругом летали вредные насекомые, переносившие разные болезни, по земле ползали безжалостные анаконды, а в бурных водах Амазонки плавали прожорливые чёрные кайманы, то есть крокодилы, и ужасные пираньи, от нападения которых не мог спастись никто! В общем, как видишь, в волшебную страну без зла тупи-гуарани не попадали никогда.

Я посмотрел на Мануэлу внимательно, и увидел, что её глаза наполняются слезами.

«Так! Вот это нежелательно!» - подумал я.

Но было уже поздно!

Мануэла начала рыдать, и, рыдая, запричитала:

- Ну почему, почему они не могли найти страну без зла?! Почему они не могли быть счастливыми?! Я хочу, чтобы они были! Чтоб они были счастливы! Сделай так, Эдик, пожалуйста!

- Да конечно сделаю! – сказал я быстро. – Только перестань реветь, очень прошу!

- Точно сделаешь? – спросила Мануэла, всхлипывая.

- Точно! Абсолютно! Как только ты перестанешь реветь, так сразу и сделаю!

Мануэла вынула из кармашка платья платочек и быстро вытерла глаза и лицо.

- Всё, я больше не реву! – сказала она, прерывисто вздыхая.

- Ну, что ж! Для того, чтобы начать эту историю, надо сделать небольшие приготовления. Где у нас древние южноамериканские индейцы? Ну, которые в костюмах с перьями?

- Вот! – сказала Мануэла, вынимая из коробки целый отряд древних индейцев.

- Отлично. Поставь их вот сюда… Так. Теперь нам нужны два плантатора, отец и взрослый сын.

- Возьмём вот этих. – предложила Мануэла.

- Прекрасно. Пожилого злого отца будут звать… Э-э… Сеньор Аугусто Энрике Карвальо! А сына - Фелипе Олаву Карвальо.

- Красивые имена!

- Ага. Только старый сеньор вёл себя совсем не красиво.

- Что он делал?

- Он покупал у работорговцев чернокожих рабов и заставлял их от зари до зари работать на полях сахарного тростника.

- Фу, какой нехороший!

- Ага. Но мы посмотрим, может быть, он потом перевоспитается…

- А давай, да! Пусть он перевоспитается!

- Время покажет!.. - сказал я, оглядывая расстановку персонажей на сцене в театре. - Так, сына можно пока поставить в сторонку. Старый сеньор Карвальо отправил его в Португалию, в Лиссабон, учиться в университете…

- А на кого?

- Что - на кого?

- На кого старый сеньор Карвальо отправил молодого сеньора учиться в Лиссабоне?

- Да это не важно. Олаву Фелипе просто получает там высшее образование. И читает книгу Томмазо Кампанеллы «Город Солнца». Она как раз тогда только что вышла. В одна тысяча шестьсот двадцать третьем году. На латинском языке, между прочим. Помнишь, я тебе как-то про неё рассказывал?

- Ну, э… Напомни, про что эта книга?

- Можно сказать, что она тоже про страну без зла, в которой все люди живут одинаково счастливо и занимаются плодотворным трудом на благо друг друга и всего общества.

- А. Ладно, понятно, более-менее.

- Она его всего глубоко перепахала.

- Кто перепахал? Кого?

- Книга Томмазо Кампанеллы «Город Солнца» глубоко перепахала молодого сеньора Фелипе Олаву Карвальо.

- Как это она могла его перепахать?! Она же не трактор!

- О, Мануэла, эта книга – ещё какой трактор! Она не только молодого Олаву Фелипе перепахала, но и многих других, причём в течение нескольких веков! А некоторых перепахивает до сих пор.

- Да-а?..

- Да-да.

Я вздохнул, внутренне настраиваясь на новую историю, чувствуя, как во мне уже бурлят, кипят и рождаются нужные образы и слова.

- Ну, начнём, пожалуй! – сказал я.

Глава 5 Первая история о наших приключениях в Бразилии XVII века

На самом деле название этой истории получилось вот такое:

Первая история про юного и мудрого не по годам Эдуардо Виталио Калаччи, ещё более юную, но наблюдательную и умную Мануэлу Фернанду Оливейра, племя тупи-гуарани «Великая Анаконда», коварного шамана по имени Жёлтый Зуб, старого злого сеньора Аугусто Энрике Карвальо и молодого сеньора-мечтателя Фелипе Олаву Карвальо.

- Какое длинное название получилось! – сказал я озабоченно. – Это не очень хорошо!

- Да ладно! Классно звучит! – сказала Мануэла с горящими глазами.

- Ну, тогда ладно. Итак! Наш главный герой…

- Эдуардо Виталио Калаччи! – воскликнула Мануэла.

- Да. Кстати, ты должна понимать, что, хотя его зовут как меня, он – не я.

- Почему это?!

- Потому что он родился в другое время, в другой стране, и вёл совсем другую жизнь. К тому же с его именем и происхождением тоже есть нестыковки.

- Это какие, интересно?

- Ну, он ведь по сюжету этой истории происходит из народа тупи-гуарани, а имя у него современное, бразильское. Как и у второй главной героини.

- Да-а? – задумалась Мануэла. – Между прочим, какие были имена у народа тупи-гуарани?

- Были и есть. Это можно узнать в современном Парагвае.

- Почему в этой стране?

- Потому что язык гуарани в Парагвае является вторым государственным. И деньги Парагвая тоже так называются – гуарани.

- Прикольно! А первый государственный язык в Парагвае какой?

- Испанский. Но мы с тобой его не знаем. Как быть? Решай.

Мануэла опять задумалась. По её лицу было видно, что менять имена главным героям ей очень не хочется.

- Ну и ладно! – решила она. – Пусть насчёт имён – это будет непринципиальная авторская натяжка!

- Надо же, какие термины ты знаешь!

- Каким ты меня научил, такие и знаю.

- А, ну да.

- Но этот главный герой… Он ведь всё равно такой же как ты, да?

- А какой?

- Ну, ты же сам сказал, что он мудрый не по годам!

- Допустим!..

- А ещё он целеустремлённый, наблюдательный и абсолютно бесстрашный!

- Абсолютно, да? Ну, ладно… А второй главный герой? То есть героиня?

- То есть я?

- То есть ты в другом воплощении. Выразимся так!

Мануэла взяла в руки фигурку девочки, хитро улыбнулась, разглядывая её и сказала:

- Ну, я, то есть она, Мануэла Фернанда Оливейра в этой истории, тоже очень умная, смелая, решительная и наблюдательная!

- И ещё своенравная.

- Как это – своенравная? Что это значит?

- Это значит, что тебе, то есть ей, этой героине, нравится, когда всё происходит так, как ей хочется. Поэтому она старается всегда добиваться именно этого. Но, поскольку она ещё не взрослая, добиться этого силой она не может, поэтому действует хитростью.

- Ну, э… Согласна!

- Отлично. Стартуем с этой позиции, а дальше будет видно.

Я немного подумал, и приступил к рассказу:

- В начале этой истории Эдуардо Виталио Калаччи исполнилось четырнадцать лет, а Мануэле Фернанде Оливейра – девять. Точнее, уже совсем скоро ей будет десять.

- Как нам!

- Да. Но друг о друге они ещё не знали, потому что находились в разных местах. Дело в том, что юный Эдуардо отличался не только пытливым умом, но и страстью к путешествиям. Поэтому ещё в возрасте тринадцати лет он покинул своё родное племя где-то в джунглях Амазонии и отправился в путешествие с запада на восток, через всю территорию современной Бразилии до побережья Атлантического океана.

- Это было опасное путешествие?

- Ещё какое опасное! Ведь Эдуардо шёл совершенно один, обходя территории, занятые другими племенами, и добывая себе пропитание охотой на разных животных, таких как пекари, то есть свиньи, или тапиры, которые тоже похожи на свиней, только с коротким хоботом, а также капибары. Ну и разные другие, в том числе птицы.

- Как он мог на них охотиться? Разве ему было их не жалко? Они все такие милые!

- Ну, конечно, они милые! Но ему же надо было что-то есть? И он не убивал никого из животных только ради удовольствия. К тому же, по обычаю всех древних народов, Эдуардо всегда, прежде чем начать охотиться, объяснял лесным богам, что он такое же существо, как любое другое, и ему просто нужно добыть себе пропитание. А чтобы не оставить голодными самих богов, он обещал, что часть добычи каждый раз будет оставлять им.

- А-а! Здорово! И боги разрешали ему добывать пропитание?

- Конечно.

- А как они с ним говорили?

- А вот когда после своего обращения к лесным богам Эдуардо видел пекари или тапира, или ещё какое-нибудь животное, которое могло стать его добычей, он понимал, что лесные боги его услышали.

- Ну да. Логично!

- Ещё у него был при себе мешочек с солью. Эдуардо ведь не мог съесть сразу целую свинью пекари, поэтому её мясо он либо засаливал, либо зажаривал на углях костра, либо коптил. И он всегда честно выполнял свои обещания – то есть часть добычи оставлял лесным богам. То есть бросал в джунглях. Или кидал в реки…

Мануэла нахмурилась.

- Подожди, подожди! – воскликнула она. – В джунглях же бегали дикие звери?

- Конечно.

- А реках плавали кайманы и пираньи?

- Самой собой. Очень прожорливые!

- Так, значит, они и съедали брошенную Эдуардо добычу! А лесные боги оставались голодными!

- Ничего подобного. Поскольку подношениями Эдуардо насыщались дикие звери, кайманы и птицы, то лесные боги становились сытыми тоже.

- А, тут такая связь?

- Да. По крайней мере, древние языческие люди верили именно в такие отношения между людьми и богами.

- Ну, я бы сказала, в этом что-то есть! - задумчиво произнесла Мануэла.

- Кстати, тем самым Эдуардо обеспечил себе собственную безопасность. – продолжал я. - Ведь лесные хищники тоже умные. Они сразу смекнули, что им не надо нападать на Эдуардо, потому что съесть его самого они могут только один раз, а вот если держаться всё время где-то поблизости от него, тогда можно будет кормиться вместе с ним.

- Точно! – воскликнула Мануэла с сияющими глазами. – О, кстати, я придумала! А пусть он подружится с каким-нибудь хищником, и тогда они даже смогут охотиться вместе!

- Классная идея! С каким хищником ты хочешь, чтобы он подружился?

- С пумой! Вот!

Мануэла достала из коробки с животными фигурку пумы.

- Отлично. Ставь её сюда. – сказал я. – Так, теперь надо подумать, при каких обстоятельствах они могут встретиться и затем подружиться…

- Обязательно должны быть обстоятельства?

- Конечно! Во всём должна быть логика. Ты сама только что об этом сказала.

- А, ну да.

- Придумал! Однажды Эдуардо увидел пуму, которая сильно поранила себе лапу острой веткой. Большая щепка от этой ветки даже застряла у неё в лапе, и она никак не могла её вытащить.

- Пума сама вышла к нему из джунглей и протянула пораненную лапу, да?!

- Да. Всем своим видом она показывала, что не будет нападать на Эдуардо. Тогда он вытащил у неё из лапы эту острую ветку и промыл ей рану водой из ручья.

- Классно!

- Пока рана заживала, пума не могла охотиться сама, поэтому она волей-неволей держалась всё время радом с Эдуардо, а он её кормил. Вот так они и подружились!

- Тогда надо дать ей имя. Он же должен её как-то звать. Кстати, эта пума – девочка?

- Ну, да. По-моему, мы с тобой оба думаем о ней именно так.

- Тогда пусть её зовут Пата. С ударением на первом слоге.

- То есть по-португальски – «лапа».

- Да!

- Прекрасное имя! Лапа у Паты зажила очень скоро, и они с Эдуардо в самом деле стали охотиться вместе. Обычно Эдуардо прятался в засаде, а Пата гнала на него будущую добычу, которую Эдуардо встречал с копьём.

- Ловкие охотники!

- Ещё какие! Или же Пата сама добывала какое-нибудь животное, и приносила его Эдуардо. Он отрезал себе часть, жарил, коптил, засаливал, ещё одну существенную часть съедала Пата, а остаток Эдуардо оставлял в лесу или бросал в реку.

- Естественно!

- И теперь Эдуардо совсем перестал опасаться других хищников, потому что его от них защищала Пата. Постепенно, день за днём Эдуардо и Пата двигались по лесам Бразилии через территорию будущих штатов Амазонас, Пара и Мараньян, к побережью Атлантического океана, и через какое-то время вышли к самым границам штаба Пернамбуку.

- Почему туда?

- Потому что в семнадцатом и восемнадцатом веках это был один из самых известных сахарных штатов колониальной Бразилии. Там выращивали сахарный тростник и перерабатывали на сахар.

- А, вот как!

- Между прочим, до появления европейцев сахарный тростник в Южной Америке не рос.

- А где он рос?

- В Древней Индии и Древнем Египте. Ну а потом, когда люди его распробовали и поняли, что сахар из сахарного тростника добывать гораздо проще, чем мёд диких пчёл, они стали его возделывать. Так что семена сахарного тростника в Южную Америку первыми завезли испанцы и португальцы. А на Восточном побережье Бразилии оказался самый подходящий климат для его выращивания. В Южной Европе сахарный тростник тоже пытались выращивать, но южноамериканский сахар оказался гораздо дешевле европейского, даже с учётом его доставки парусными судами через весь Атлантический океан.

- Ничего себе!

- И ты понимаешь, да, почему тростниковый сахар из Южной Америки был такой дешёвый?

- Потому что при его выращивании использовался бесплатный труд рабов?

- Совершенно верно.

- Какой ужас!

- Ничего не поделаешь. Из истории этой страницы не выкинешь. Колонизаторы делали рабами местных индейцев или специально для этого завозили африканцев.

- Какие они гадкие, эти колонизаторы!

- Да уж…

Мы с Мануэлой оба вздохнули.

И я продолжил:

- Ну так вот, когда Эдуардо и Пата добрались почти до границы штата Пернамбуку, тут они и увидели большую группу людей, тоже очень давно находящуюся в пути.

- В этой группе была Мануэла Фернанда?

- Да. Это было одно из племён народа тупи-гуарани, которое называло себя «Великая Анаконда».

- Классное название!

- Вёл это племя шаман по имени Денчи Амарело.

- То есть Жёлтый Зуб?

- Да. Мы так и будем его называть. Племя «Великая Анаконда» прошло за Жёлтым Зубом несколько тысяч километров почти от самой Амазонки до Восточного побережья.

- Ничего себе!

- Конечно. Дело в том, что Жёлтый Зуб был как раз из тех шаманов, которые будто бы знали дорогу в страну без зла, и поэтому племя «Великая Анаконда» бросило свою обустроенную деревню в джунглях Амазонии и отправилось за ним.

- А на самом деле?..

- А на самом деле Жёлтый Зуб был предателем своего народа. Несколько лет назад он где-то познакомился со старым сеньором Аугусто Энрике Карвальо, который был крупным плантатором. Он владел сразу несколькими плантациями сахарного тростника и двумя большими заводами по производству сахара…

- Подожди! – вдруг закричала Мануэла. – Ты что, хочешь сказать, что этот самый Жёлтый Зуб специально вёл свой собственный народ в Пернамбуку, чтобы продать его в рабство старому сеньору Карвальо?!

- Да, именно так. К сожалению.

- Тогда он… Тогда он просто мерзкая гадина, этот самый Жёлтый Зуб!

- Конечно. Я же сказал – он был предателем собственного народа. А все предатели – они совершенно отвратительные персонажи.

- Мануэлу Фернанду тоже взяли в рабство?!

- А вот её как раз и нет!

- Она сбежала?!

- Да, причём гораздо раньше, чем её племя окружили и захватили вооружённые бандиты сеньора Карвальо. Она видела это, прячась в лесу. Дело в том, что Мануэла Фернанда никогда не верила Жёлтому Зубу, несмотря на свой малый возраст…

- Не такой уж и малый!

- В общем, когда всё её племя отправилось вместе с Жёлтым Зубом, она не могла не пойти со всеми. Зато, когда они уже почти дошли до цели, Мануэла незаметно отстала от племени. Все подумали, что она потерялась. Правда, её родители…

- Их звали Жоакин и Летисия, конечно?

- Естественно. Её родители хотели отправиться на её поиски, но шаман их не пустил.

- Негодяй! Негодяй!! Негодяй!!!

- Ага. Только не пустил он их на свою голову. Потому что Мануэла объединилась с Эдуардо…

- И они всех спасли?!

- Даже больше того. Они всех спасли и даже избавили от рабства, но не от производительного труда.

- Вот тут я не поняла!

- Ну, видишь ли, рабский труд – он всегда неприятный, потому что рабы трудятся недобровольно, через силу, из-под палки, как говорится. А вот добровольный производительный труд является очень даже приятным и даже вдохновляющим, потому что позволяет людям строить здания и города, создавать разные ценности и вообще приносить большую пользу обществу, государству и себе.

- Всё равно, я не очень поняла!

- Ничего, поймёшь постепенно. Это же только первая история из этого нового сериала.

- Подожди, так она, что ли, закончилась?!

- Закончилась первая серия. Пилотная!

- Ну, Эдуардо!..

- Мануэла, я же рассказал тебе обещанную сказку?

- Допустим!

- И даже не просто рассказал, а начал целый новый цикл. В нём будет несколько историй.

- А сколько?

- Пока не знаю. Посмотрим, как будут развиваться события. История будет идти за историей, и так тебе будет очень интересно. Во второй истории я расскажу подробнее, как познакомились Эдуардо и Мануэла, и стали действовать вместе. А сейчас я пойду сочинять дальше свой роман «Звёздные маги»!

- Ну, ладно, ладно. – сказала Мануэла. – Я тогда запишу эту первую историю и сохраню в новой папке.

С этими словами Мануэла выключила диктофон.

- Я же твой литературный секретарь! – гордо добавила она.

- Да! И очень классный, кстати. Я уже просто не знаю, что бы я без тебя делал!

Мануэла польщённо улыбнулась.

Между прочим, называя себя моим литературным секретарём, она ничуть не преувеличивала. Начиная с прошлого года, ещё когда она заканчивала второй класс, Мануэла стала записывать в компьютер все истории и сказки, которые мы с ней разыгрывали в кукольном театре.

Причем она набирает текст вовсе не двумя пальчиками, как это обычно делают необученные люди, а методом «слепой печати», то есть всеми десятью пальцами. Я сам все свои тексты пишу именно так, уже третий год.

Когда Мануэла захотела этому научиться тоже, я скачал ей специальную обучающую программу, с таблицей движения пальцев и упражнениями. Там всё довольно просто. Каждой букве соответствует определённое движение определённого пальца. Надо только затратить некоторое время на занятия.

Я, правда, немного сомневался, что Мануэле удастся успешно освоить эту технику, просто потому, что её руки ещё маленькие, а компьютерные клавиатуры, вообще-то, рассчитаны на взрослые руки.

Но у Мануэлы всё получилось!..

Она довольно быстро освоила «слепую печать», и теперь очень лихо набирает любые тексты на клавиатуре, слушая их по диктофону. Потом она их распределяет по темам и папкам, так что в любой момент может легко найти любой текст.

В общем с литературным секретарём мне очень даже повезло!

Глава 6 Два сюрприза сразу

Новую главу своего романа я писал почти до самого обеда, а когда закончил и немного отредактировал, то вдруг понял, что в доме царит тишина. Только из цокольного этажа доносился звук работающей стиральной машины.

Мои драгоценные родители явно где-то задержались.

Я позвонил маме.

На вызов она ответила не сразу, попутно разговаривая ещё с кем-то.

- Что значит – не такие штаны? – говорила она кому-то. – А какие – такие? А, поняла! Ну пошли, посмотрим…

- Мама, ты с кем там разговариваешь? – спросил я.

- Да так, мы тут немного заняты! – ответила мама невпопад. – У вас там всё хорошо?

- Ну, да… Чем вы заняты? И где вы?..

- Да мы тут, это!.. – ответила мама уклончиво. – Не скучайте там! Мы все будем к вечеру!

- Все – это кто? – спросил я.

Но мама уже отключила связь.

- Интересно и загадочно! – сказал я себе, и уже хотел позвонить папе, но немного подумал и решил лишний раз его не дёргать. Раз уж мама не сказала, чем и с кем они там заняты, то папа тем более не скажет. Мои родители умеют держать режим секретности!

Обедали мы с Мануэлой супом с фрикадельками, на второе был омлет, а вот на ужин Летисия собралась приготовить что-то особенное, судя по выложенным продуктам на разделочном столе. Там были мясо, колбаски, замоченная в воде чёрная фасоль, капуста, шпинат, лук и прочее в том же духе.

Вид у Летисии был озабоченный и таинственный.

- Летисия, у нас ожидаются гости, да? – спросил я. – Папа тебе позвонил, предупредил, и ты рада стараться! Да?

- Гений! – сказала Летисия, бросив на меня быстрый взгляд.

- А точнее?

- Много будешь знать – скоро состаришься, дорогой сеньор Эдуардо! – заявила Летисия.

- О, я опять сеньор!

Мануэла засмеялась.

Ну до чего же она смешливая девчонка!

- Мам, тогда я пойду, закончу со стиркой! – заявила Мануэла, пока несла свою посуду в мойку.

- Справишься?

- Да конечно! – заявила Мануэла. – Там же техника на грани фантастики!

- Давай я помогу! – быстро предложил я.

- Не надо! Не мужское это дело! – важно заявила Мануэла.

Уже в который раз засмеявшись, она умчалась вниз.

Мне почему-то сразу стало очень скучно.

- Летисия, давай я хоть тебе помогу, а? – спросил я. – Мясо нарезать, фасоль промыть…

- Нет, не надо! – решительно ответила Летисия. – Иди лучше, займись своим творчеством!

Я уныло поднялся в свою комнату.

Продолжать писать роман настроения не было, потому что накопленный к этому утру запас творческой энергии я уже истратил, и теперь нужно было копить энергию заново. Так что я немного посидел в интернете и посмотрел новый супермегабоевик «Человек-Скорпион-7».

Да, лихо он махал своим ядовитым хвостом, раскидывая врагов направо и налево! Попутно он три раза подряд спас Землю, потом ещё два раза – Марс, и напоследок – всю Солнечную систему.

В общем, с таким супергероем жители Земли, Марса и Солнечной системы могут быть совершенно спокойны за своё существование.

Постепенно день катился к вечеру. Мама и папа всё никак не возвращались, Мануэла, закончив дела в прачечной, каталась по двору на роликах, из кухни доносились всё более приятные запахи, а я опять начал скучать.

Тогда я подошёл к окну, посмотрел на спортивную площадку, и меня вдруг поразила странная мысль.

А что, если сегодня утром я несколько раз попал баскетбольным мячом в корзину чисто случайно? Или просто потому, что рядом был Гена, который вдохновлял меня своим примером и своими словами? А на самом деле я остаюсь всё таким же неуклюжим и неспортивным?

От этих нехороших мыслей мне сделалось очень-очень неприятно, и я решил их победить - точно так же, как Человек-Скорпион побеждал своих врагов. Только я должен действовать не хвостом, а собственными руками и головой.

Это ведь именно в ней обитают все наши комплексы и блоки!

Я вышел во двор, зашёл на спортивную площадку и взял в руки баскетбольный мяч. Мануэла в этот время как раз укатила за дом, в сопровождении радостного Форти. Моим единственным зрителем стала Дуся, которая лежала у цветника, высунув язык.

Баскетбольный мяч был всё такой же тёплый и шершавый, приятно увесистый и доброжелательный, как старый друг, который всегда тебе рад, когда бы ты не пришёл.

«Этот мяч – победитель! Он хочет побеждать! Он может побеждать! Он всегда побеждает!» - вспомнил я слова Гены. – «Поэтому просто дай ему возможность быть самим собой!»

От этих слов мои неприятные мысли тут же начали бледнеть и таять.

Я вошёл в круг для штрафного броска и сначала весь как-то расслабился и сосредоточился на ощущениях мяча в своих руках. Я изо всех сил старался представить, что думает сейчас он сам, находясь пока ещё внизу, в моих руках, под корзиной.

Да-да, именно так!

Затем я прицелился, дал мячу волю – и отправил его точно в корзину!

Мои неприятные мысли моментально исчезли полностью!

Я подобрал мяч, сделал ещё несколько бросков, и в конечном счёте попал в корзину четыре раза из пяти.

Неплохо для человека, который ещё сегодня утром считал себя абсолютно непригодным к занятиям спортом!

- Классно! – раздался звонкий голос Мануэлы, которая, оказывается, уже некоторое время наблюдала за мной, стоя на роликах у открытого входа на спортплощадку. – Ты прямо настоящий баскетболист!

- Сам удивляюсь! – пожал я плечами.

- Но тебе же нравится чувствовать себя спортсменом?

- Ещё как!

- Тогда давай сыграем!

- Вдвоём?

- А что? Типа – ты команда, и я команда! Сейчас только переобуюсь в кроссовки!

- Ну, э… - задумался я.

И тут мы услышали звук подъехавшей машины. Створки ворот разошлись в стороны, и во двор въехал папин «УАЗ-Патриот». Он проехал по двору и остановился напротив входа в дом.

Я быстро вышел со спортивной площадки и подбежал к «УАЗу».

Из него выбрались мама и папа, затем открылась левая боковая дверь и оттуда вышел не кто иной, как Гена!

Вид у него был немного смущённый.

- О, Гена! – обрадовался я. - Ты снова к нам!

- Привет! – воскликнула Мануэла, и, подбежав к Гене, сказала: - Давай пять!

Они хлопнули в ладошки друг другу.

Я вдруг уловил неожиданный взгляд папы.

Он смотрел на меня так, как не смотрел ещё никогда - с каким-то особенным уважением!

- Эдик, ты что, опять бросал мяч? Самостоятельно? – спросил папа.

- Ну, да… - кивнул я.

- Попал хоть пару раз?

- Четыре раза из пяти!

- Молодец! – сказал папа с чувством.

Нет, ну конечно, папа меня очень любит, а я – его. И на самом деле он, как и мама, очень гордится тем, что я делаю определённые успехи как писатель.

Но всё-таки то, что я до сегодняшнего дня не показывал никаких способностей к спорту, папу сильно огорчало. Так что он, конечно, очень обрадовался, когда эти способности во мне вдруг стали проявляться.

- Ладно, ребятки, давайте вытащим вещи! – предложила мама. – А то ведь не знаю, как вы все, а я очень проголодалась! Судя по запахам, Летисия там готовит что-то необыкновенное!

Запахи из открытого окна кухни и в самом деле доносились очень аппетитные. Но Дусю и Форти, которые теперь крутились у машины, явно интересовал какой-то другой запах.

Папа открыл багажник, и первым делом вынул оттуда две здоровенные сумки, которых я раньше у нас не замечал, затем две больших картонных коробки, судя по виду, с системным блоком и большим монитором, затем пакет с разными коробочками поменьше, и затем – кошачью переноску!

Гена смущённо улыбнулся, а до меня кое-что стало доходить.

- Гена согласился пожить у нас! – радостно сказала мама, тут же подтвердив мою догадку.

- Классно! – воскликнул я совершенно искренне.

Гена опять смущённо улыбнулся и почесал в затылке, наблюдая за тем, как наши собаки вьются возле переноски.

Папа поставил её на землю.

- Ну что, откроем? – спросил он всех. – Пусть познакомятся!

- Прямо сразу? – с сомнением спросил Гена.

- Конечно. Чего откладывать!

- А кто там? – спросил я. – Невская маскарадная?

- Мейн-кун?! – воскликнула Мануэла.

- А вот и нет! – хитро усмехнулся папа, и открыл переноску.

Тут наши собаки повели себя очень странно.

Форти коротко взлаял и сел.

А Дуся хлопнулась перед переноской на живот и осторожно, шумно дыша, поползла к ней, вытягивая морду вперёд!

Мы все затаили дыхание.

Из переноски высунулся небольшой кошачий носик.

Небольшой по сравнению со здоровенной мордой Дуси!

Нет, это был не котёнок.

Не невская маскарадная!

И не мейн-кун!

Из переноски, медленно и осторожно переступая лапками, почти полностью высунулась взрослая кошка.

Обыкновенная, трёхцветная.

С довольно большим животом.

- Какая красивая! – закричала Мануэла в восторге.

- А, это… - начал было я, и замолчал.

- Это Клеопатра. – объяснил Гена. – Из нашего живого уголка. Я принёс её в детдом месяц назад. Она была бездомная. Ну а потом выяснилось, что она беременная!

Дуся и Клеопатра принялись обнюхивать друг друга.

Вид у них был очень заинтересованный и доброжелательный.

- Я не сомневалась, что наши мамочки сразу же понравятся друг другу! – заявила мама.

- Будущие мамочки. – поправил её папа.

- Где мы её поселим? – спросил я.

- Давайте на кухне! – радостно предложила Мануэла. – Поближе к еде!

- Ты думаешь? – спросил с сомнением папа. – Тогда Дусю тоже придётся разместить на кухне! А у неё есть своё место. Смотри!

В этот момент Клеопатра лизнула Дусю в нос!

А та лизнула Клеопатру!

- Есть контакт! – констатировал папа.

- А Клеопатра не голодная? – спросила Мануэла.

- Ну, с учётом того, что мы кормили её четыре раза, пока мотались по городу… - протянула мама. – А сами только слегка перекусили вместо обеда. Так что лично я голодная как волк!

К машине подошёл Жоакин.

- Вот что, давайте устроим Клеопатру в собачьем вольере! – решил папа. – Им там вместе с Дусей будем очень даже комфортно. Обе дамы в положении, так что… А немного погодя надо будет сделать ей собственный домик. Жоакин, займёшься?

- Сделаю! – кивнул Жоакин. – Очень симпатичная кошка.

- Симпатичная? – возмутилась Мануэла. – Она самая красивая в мире!

Жоакин улыбнулся.

Папа достал из машины новенькую кошачью лежанку и ещё одну сумку.

- Вот её имущество. – сказал он.

- Папа, я тебе помогу устроить Клёпу! – заявила Мануэла.

- Я тоже! – сказал я.

- Я тоже пойду. – сказал Гена.

Жоакин молча кивнул.

- Нет уж, ребята, мы поступим более рационально! – заявил папа. – Мануэла пусть идёт со своим папой устраивать Клеопатру, а мы с вами, сеньоры, отнесём вещи и покупки в комнату Гены.

- Ужин готов. Я накрываю на стол! – объявила из окна кухни Летисия. – Прошу всех не опаздывать!

- Ура! – воскликнула мама.

Глава 7 Кто мы такие

В этот вечер Летисия превзошла саму себя.

Она приготовила на ужин великолепное бразильское блюдо, которое называется фейжоада. Это такое густое рагу с чёрной фасолью, разными видами мяса, копчёными колбасками и специями. В Бразилии это блюдо считается домашним, поэтому в ресторанах его обычно не подают.

Впрочем, я в бразильских ресторанах не бывал, и не очень-то знаю, что там подают в принципе.

Но то, что наша Летисия – шеф-повар экстра-класса, признано всеми в нашем коттеджном посёлке. Особенно она любит угощать детей и всегда с радостью делится своими поварскими секретами со всеми желающими их узнать. Так что за эти годы, что Летисия и Жоакин живут с нами, у нас посёлке очень распространилась мода готовить разные бразильские блюда. Летисия тут выступает экспертом и консультантом, чьё мнение является неоспоримым.

Фейжоада получилась у Летисии настолько вкусная, что первые полчаса ужина мы все даже не разговаривали.

Мы ели!

На десерт Летисия ухитрилась приготовить целую кучу необыкновенно вкусных маленьких кексиков, которые особенно любит Мануэла.

Гене они тоже очень понравились.

Он умял большую тарелку фейжоады, затем метнул подряд три кекса, запивая их апельсиновым соком, и только после этого, отвалившись на спинку стула, сказал:

- Никогда в жизни я не ел ничего подобного! Это просто… Это просто умопомрачительно вкусно!

Летисия просияла.

- Спасибо, сеньора Летисия! – произнёс Гена торжественно.

- О, сеньор Геннадио, называй меня просто Летисия! – воскликнула она. – Ты же теперь в семье!

Гена вдруг смутился.

Все замолчали и переглянулись.

- Конечно, он теперь член нашей семьи! – произнёс папа медленно и значительно, в третьем лице, но при этом пристально глядя на Гену.

- Я.. Я – да! – смущённо произнёс Гена, и порозовел.

Мануэла захлопала в ладошки.

- Чтобы всем всё было понятно, сегодня Валерия Игнатовна совершенно официально отпустила Геннадия к нам погостить, а с понедельника мы займёмся оформлением всех документов на официальное попечительство. – продолжал папа. – Пока Гена ещё несовершеннолетний.

Гена смущённо улыбнулся.

- Возражения у кого-либо есть? – спросил папа, внимательно посмотрев почему-то на меня.

- Возражений нет! – твёрдо ответил я.

- Какие могут быть возражения?! – воскликнула Мануэла, театрально взмахнув руками. – Публика в восторге!

Все засмеялись.

- Прекрасно! – сказал папа.

И, повернувшись к Гене, предложил:

- Ты можешь рассказать нам немного о себе. Но можешь и не рассказывать. Это как ты сам сочтёшь нужным.

- Да почему, я по поводу себя не комплексую! – сказал Гена.

Он помолчал минутку и продолжил:

- Ну, во-первых, про возраст. Двадцать пятого октября мне будет семнадцать лет.

- А я думал, ты старше! – сказал я.

- Это он так выглядит. – улыбнулся папа.

- Ну, да… - смущённо улыбнулся Гена. – Во-вторых, про родителей. Их лишили прав, когда мне было два года. Я их вообще не помню, больше никогда не видел, и даже не знаю, куда они делись. Валерия Игнатовна говорит, что, если бы меня не забрали, я бы умер. Я был очень истощённый…

Папа мрачно усмехнулся.

Мама и Летисия переглянулись и глаза их заблестели.

Мануэла посмотрела на Гену недоверчиво.

- Это что, твои папа и мама тебя вообще не кормили, что ли? – удивлённо воскликнула она.

- Не знаю! – ответил Гена, разводя руками. – Видимо! Валерия Игнатовна тогда как раз заведующей домом малютки работала, куда меня отправили. Ну а потом меня перевели в другой дом, для дошкольников, потом ещё в какой-то. Когда мне было почти одиннадцать лет, я оказался вообще далеко отсюда, на Урале. Там природа очень красивая. Лето как раз было, конец августа, вот как сейчас. Ну, я и отправился путешествовать.

Гена мечтательно улыбнулся.

- Боже мой! – воскликнула мама.

- Да всё нормально было. – сказал Гена. – Я две недели путешествовал.

Мануэла вытаращила глаза и посмотрела на меня многозначительно.

Я понял, что она намекает про историю, которую я начал рассказывать ей сегодня утром. Но в ней путешествие было придуманное, а у Гены – настоящее!

- И, это, вы не подумайте, я ничего ни у кого не воровал и не попрошайничал. – продолжал Гена. - У меня были деньги.

- Откуда? – удивилась мама.

Гена опять мечтательно улыбнулся и сказал.

- Мне Лиза помогала. Девочка из нашей группы, с которой мы тогда дружили. Её мама завела для неё банковскую карту, о которой никто не знал. Так что Лиза сняла денег и дала мне, на продукты. Мы договорились, что я отдам, когда смогу. Но я в магазины ходил только за хлебом. В основном я питался картошкой, помидорами и огурцами. У бабушек покупал, которые на местных рынках торгуют. Картошку пёк в костре. Некоторые бабушки меня сами угощали, даже ягодами и яблоками.

- А где же ты спал?! – воскликнула Летисия.

- В шалаше. Я здорово научился шалаши строить. И я же с собой одеяло из детского дома прихватил, так что нормально было, тепло. Лиза мне предлагала купить палатку, но это дорогая покупка, так что я отказался. Да и мама её начала бы всякие вопросы задавать…

Гена смущённо улыбнулся.

- Правда, к концу августа прохладно стало по ночам… - продолжал Гена снова с мечтательной улыбкой. - Ну и вот. Однажды ночью мне очень холодно было, а потом так тепло стало! Я просыпаюсь, а возле меня большая собака лежит. Лохматая такая. Греет!

- Класс! – воскликнула Мануэла в восторге.

- Ага… Ну, я её картошкой печёной угостил, у меня оставалось. А она меня позвала с собой.

- Что, так и сказала: «Гав-гав, пошли со мной?» - засмеялась Мануэла.

- Нет, «пошли со мной» она не сказала, но гавкала очень даже понятно. Ну, я и пошёл с ней в деревню, где она жила. Она домашняя была, просто её никогда не привязывали. Хозяева очень обрадовались, что их собака вернулась. А меня накормили и сразу, конечно, в полицию сообщили. Я уже напутешествовался, так что снова убегать не стал. Меня вернули в тот детский дом, где я тогда жил, но Лизы там уже не было.

- Как – не было?! – воскликнула мама, которая слушала рассказ Гены во все уши. – Что с ней случилось?!

- Её мама забрала. Она давно собиралась, но ей не разрешали.

Мои мама и папа быстро переглянулись.

Мама явно хотела что-то спросить, но удержалась и промолчала.

- А тут вдруг разрешили. – продолжал Гена. – А у меня даже её телефонного номера не осталось. Да и неоткуда мне было ей звонить, своего телефона у меня не было.

Гена помолчал и продолжал со своей фирменной смущённой улыбкой:

- Директору того детского дома моё путешествие очень не понравилось, так что он добился, чтобы меня в другой дом перевели…

- А Лиза?! – воскликнула Мануэла.

- Что – Лиза?

- Ну, ты ей не мог позвонить, а она тебя сама хотя бы искала? Раз вы дружили?

Гена на этот раз улыбнулся грустно и сказал:

- Я не знаю. Может быть, искала. Она могла, конечно, позвонить в тот детский дом, где мы с ней вместе были, но мне оттуда ничего не передавали.

Мама и Летисия опять переглянулись и покачали головами.

- В общем, чтобы длинно не рассказывать, я потом ещё несколько раз путешествовал, и меня каждый раз переводили в новый детский дом. Один раз меня даже хотели в психушку отправить. Но психиатр после беседы со мной сказал, что никаких отклонений у меня нет, просто тип личности и характер такой. Свободолюбивый!

- Какой кошмар! – не выдержала мама. – Неужели никто не мог поговорить с тобой по-человечески, чтобы ты больше не бегал?!

- Ну почему не мог! Мог! – ответил Гена. – Тот психиатр поговорил! Он первым сказал, что я интроверт.

- Чего верт?.. – удивилась Мануэла.

- Ну, это термин такой, психологический. – стал объяснять ей Гена. - Интроверт – это человек, сосредоточенный на своём внутреннем мире. Когда он общается с людьми, он расходует свою внутреннюю энергию, и, чтобы восстановиться, ему надо побыть в одиночестве.

- А-а!

- Интересно! – сказал я. – Вообще-то я тоже интроверт. Это точно. Но ты на интроверта совсем не похож!

- Это я уже в последние три года усовершенствовался. – заявил Гена. – Когда в нашем детдоме номер три оказался, и опять с Валерий Игнатовной встретился. Я-то её совсем не помнил, конечно, а она меня сразу вспомнила.

- Потрясающая женщина! Просто потрясающая! – с чувством произнесла мама. – Настоящий педагог! Старой советской закалки!

- Это да! – улыбнулся Гена. – Вот она меня к спорту приобщила, и во всякие психологические тренинги вовлекла. И ещё по медиации.

- А это чего? – спросила Мануэла.

- Это урегулирование споров двух сторон с помощью специалиста, который называется медиатор. – объяснил папа.

- Не, я так не понимаю! – заявила Мануэла.

- В общем, Маня, это когда двое поругались и уже собрались драться. Тут приходит третий, слушает драчунов, успокаивает и помогает им помириться без драки. – объяснил ей Гена.

- Вот, теперь поняла! – радостно воскликнула Мануэла. – И ты меня назвал Маней!

- А что, нельзя было?

- Нет, наоборот! Это как раз моё домашнее имя.

- Ага? Буду помнить!

- В общем, ты теперь человек, полностью готовый к жизни! – сказал папа. – Но почему же ты сегодня опять подался в бега?

- Ну, я же говорил, я в этот раз не собирался долго путешествовать. – объяснил Гена. – Просто меня как-то потянуло…

- Куда потянуло?

- К вам, сюда… - смущённо ответил Гена и слегка порозовел. – Необычные вы какие-то! Это я понял, ещё когда ту передачу смотрел, где Мануэла так смешно рассказывала, как она Кетцалькоатля боится!

Мануэла хихикнула.

- И в чём, по-твоему, выражается наша необычность? – спросил папа.

- Ну, э… Вот Летисия, Жоакин и Мануэла… Они же, э… Вам не родственники, а вы… Э-э…

- Обращаемся с ними как с родственниками? – закончил папа.

- Ну, да!

Летисия и Жоакин переглянулись.

Мануэла хитро улыбнулась.

- Так, Гена, с этим надо разобраться по существу. – сказал папа. – Многие думают, что обращаться по-родственному, это значит, прощать родственникам разные там ошибки, нехорошие поступки и долги.

- Я этого не знаю. – сказал Гена. – У меня нет родственников.

- Счастливчик! – заявил папа.

Мама посмотрела на него укоризненно и покачала головой.

Папа продолжил свои объяснения:

- Между родственниками, как и вообще между людьми, всё должно быть взаимно. Люди должны выручать друг друга, должны прощать друг другу разные мелкие и даже крупные недоразумения. Но именно друг другу, а не так, что один кто-то всё время прощает или идёт другому навстречу, а другой этим пользуется! Понимаешь?

- Да конечно, это я понимаю. – сказал Гена.

- И чтобы у нас такого не происходило, мы обращаемся друг с другом уважительно, требовательно, и со всей взаимной ответственностью. – продолжал папа. – Фактически каждый из нас – медиатор для всех других. И для себя самого.

- Здорово! - воскликнул Гена.

- Значит, я тоже медиатор?! – спросила Мануэла.

- И ещё какой! – кивнула ей моя мама.

- Ну а если совсем конкретно, то Летисия и Жоакин – это те люди, на которых уже шесть лет держится весь наш дом, – продолжал папа. - За это мы их очень ценим и уважаем.

Летисия зарделась и скромно опустила глаза.

- Но одним уважением сыт не будешь! – сказал папа с лукавой улыбкой. – Так что нашим помощникам по дому и хозяйству мы платим зарплату, причём довольно высокую…

- Спасибо, сеньор Виталио! – воскликнула Летисия.

- Пожалуйста, сеньора Летисия! – усмехнулся папа. – И, также, по нашему договору, мы им предоставляем бесплатное жильё. Тут у них две комнаты на первом этаже в левом крыле дома. И ещё у них в городе есть собственная квартира, тоже двухкомнатная. Они её купили по ипотеке, но сами там не живут, а сдают постояльцам. За счёт их платы они гасят свою ипотеку.

- Круто получается! – воскликнул Гена.

- Конечно, круто! – усмехнулся папа. – Так что тут они, можно сказать, как сыр в масле катаются.

- Да ведь это так и есть, сеньор Виталио! – вдруг заявил Жоакин.

- Ага! – опять усмехнулся папа. – Ну а если серьёзно, то за все эти плюшки Летисия и Жоакин пашут не покладая рук, со всей ответственностью. Вот так и выходит, повторюсь, что мы очень ценим их, а они очень ценят нас. Всё взаимно!

- Да! – гордо заявила Мануэла.

- В общем, сеньор Виталио у нас патриарх. – заявила Летисия. – Мы его все слушаемся.

- И правильно делаете. – сказал папа.

Мама иронически усмехнулась.

- Мы его не просто слушаемся, мы перед ним трепещем! Благоговейно. – сказала она.

Папа погрозил ей пальцем.

- А, это, как вы вообще познакомились? – осторожно спросил Гена. – Вы пригласили Летисию и Жоакина прямо из Бразилии?

Тут мы с мамой и папой переглянулись.

Жоакин и Летисия переглянулись тоже, довольно смущённо.

- Ну, э… - протянула Летисия, - видишь ли, Гена…

- А можно, об этом лучше я расскажу? – предложила мама.

- Да, конечно! – сказала Летисия с облегчением.

- Я начну, а если где-то ошибусь, ты меня поправишь.

- Вы не ошибётесь, сеньора Светлана!

- В общем, Жоакин и Летисия сами сюда приехали, шесть лет назад. – начала рассказывать мама. – На международный чемпионат по футболу.

- А, ну да! – воскликнул Гена.

- С трёхлетней Мануэлой на руках. – продолжала мама, посмотрев на Жоакина укоризненно.

Тот покраснел, что стало видно даже на его тёмно-шоколадном лице.

- Уж очень Жоакину хотелось побывать на чемпионате! – объяснила мама. – Он назанимал денег у друзей и родственников, убедил жену, что всё будет в порядке, и они втроём, не зная почти ни слова по-русски, прилетели в Россию. Вот только Жоакин забыл сказать Летисии, что денег он насобирал лишь на дорогу сюда и на проживание в течение двух недель!

Жоакин вздохнул.

Летисия тоже вздохнула и посмотрела на Жоакина с необыкновенной любовью и терпением, как смотрят взрослые на неразумных детей.

- Да всё же хорошо получилось! – воскликнула Мануэла.

- Конечно, хорошо! – кивнула ей моя мама. – В первую очередь, благодаря тебе!

- Мне?! – удивилась Мануэла.

- Да, моя дорогая.

Летисия и Жоакина наклонились к дочери и одновременно с двух сторон поцеловали её в голову.

- В России они жили по паспортам болельщиков, и могли без проблем находиться тут до конца две тысячи восемнадцатого года. Но проблемы у них всё равно начались. Когда деньги кончились! – продолжала мама. - Правда, из хостела, где они жили, их бы всё равно никто не выселил. Там все очень полюбили этого солнечного ребёнка! Она уже начала лепетать по-русски, и у неё это получалось очень забавно и обаятельно.

- Ага! – гордо заявила Мануэла. – А ещё я помню администратора тётю Наташу и моё любимое красное пальто!

- Да, она тебе его подарила. – кивнула с улыбкой Летисия.

Моя мама улыбнулась и продолжила:

- Жоакин, надо отдать ему должное, всё время находил временную работу, то грузчиком, то курьером, и кое-какие деньги, на еду и основные траты, зарабатывал. И за хостел платил, хоть и с задержкой. Я правильно рассказываю, Летисия?

- Да, сеньора Светлана…

- Папочка молодец! – воскликнула Мануэла.

Жоакин опять поцеловал её в голову.

- Но однажды, в самом начале декабря, Жоакин сильно простудился…

- Да, лежал весь такой горячий-горячий! Даже есть не мог! – воскликнула Летисия. – Мы скорую вызвали. Ему укол поставили, бесплатно, и в больницу увезли, а я осталась одна с Мануэлой, без денег совсем. Наталью Ивановну было уже стыдно просить, и тогда я, это…

Глаза Летисии наполнились слезами, и она быстро наклонила голову.

- Тогда Летисия взяла Мануэлу за руку и пошла искать работу! – сказала мама. – Первое же место, куда они зашли, был наш «Сим-пом-пончик». Тоже самый первый! Мы ещё только готовились к открытию. Я заехала на короткое время, обсудить последние приготовления перед открытием, и забыла закрыть дверь служебного входа. Вот Летисия с Мануэлой и просочились!

- Слава святой Деве Марии! – воскликнула Летисия, крестясь. – Не устаю благодарить её за то, что она указала нам путь!

- Да-да! – кивнула ей мама. - Ну, слово за слово, и работу мы Летисии предоставили. Только не в кафе, а у нас дома.

- А когда Жоакин оклемался, выяснилось, что он парень не только работящий, но очень даже умелый. – подхватил папа.

- Я не из города. – объяснил Жоакин. – У нас была небольшая семейная ферма в деревне. Мы держали коз. В Бразилии это очень хороший бизнес. Я там много работал с родителями, пока они были живые…

Мы все помолчали.

- Когда родителей не стало, мне было тоже почти семнадцать. – продолжал Жоакин. – Вот как Гене сейчас. Я очень хотел заниматься футболом. Я хорошо играл с местными ребятами. Мечтал, буду великим спортсменом. Поэтому наших коз отдал соседям. Просто отдал. Взял у них только немножко денег на дорогу. И поехал в город. Пришёл к тренеру городской команды. Меня взяли во второй состав. Скоро могли уже в основной взять. Но я травмировался. Сильно…

Мы опять помолчали.

Жоакин грустно улыбнулся:

- Я долго лечился. Тоже, это, восста…

- Восстанавливался. – подсказал папа.

- Да. Потом на стройке работал, жил в фавеле.

- Фавела – это такое общежитие. – объяснил папа Гене.

- Я в курсе. – сказал Гена.

- Там я встретил Летисию. Мы поженились. По-настоящему! Венчались в церкви. Летисия очень этого хотела. Она мечтала, чтобы у неё настоящая свадьба была!

Глаза Летисии опять заблестели, и она, подавшись к Жоакину, поцеловала его в щёку. Мануэла при этом обняла родителей.

- Правда, к алтарю её не отец, а дядя вёл. – продолжал Жоакин. - Она ведь тоже сирота… А свадьба грандиозная получилась. Вся фавела веселилась!..

Жоакин улыбнулся.

- Скоро Мануэла родилась. Когда она стала постарше и смотрела наши фото со свадьбы, то очень сердилась, что мы её с собой не взяли! – сказал он.

- Конечно! Очень было обидно! – заявила Мануэла.

Мы все рассмеялись.

- Я так и работал на стройке. - продолжал Жоакин. – Когда Мануэле три года исполнилось, мне из деревни бывшие соседи написали. Позвали к себе, сказали, что могу приезжать с женой и ребёнком, опять козами заниматься. Только уже не самостоятельно. У них. Всё равно, Летисия согласилась!

- Я бы поехала, конечно! – воскликнула Летисия. – Уже начала мечтать, что Мануэла будет жить на природе, хорошо питаться! Козье молоко, сливки, сыр!

Мануэла вытаращила глаза и состроила непередаваемую гримасу.

Гена улыбнулся.

- Замечательная мечта. - кивнул папа Летисии. – Очень достойная!

- Но тут уже скоро чемпионат в России должен был начаться. – смущённо улыбнулся Жоакин. – Ну, я и предложил Летисии съездить сначала на чемпионат…

- Судьба! – развела мама руками.

И подмигнула Мануэле.

Та состроила уже совсем другую гримасу.

Летисия уловила наши улыбки и наклонилась, чтобы заглянуть в лицо дочери. Мануэла моментально сделала серьёзный вид и даже брови нахмурила.

Летисия легонько хлопнула её снизу.

- Ой! – шутливо вскрикнула Мануэла.

- А поскольку паспорта болельщиков у Жоакина и Летисии уже заканчивались, пришлось нам в ускоренном темпе заняться их документами. – продолжал папа. – Мы прошли все стадии! Разрешение на временное проживание, вид на жительство, разрешение на постоянную работу… А год назад они получили гражданство Российской Федерации.

- Но, если бы не сеньор Виталио!.. – воскликнула Летисия, вновь крестясь.

- Вот так, Гена, у нас всё и сложилось. – закончил папа.

- Здорово! – сказал Гена. – Прямо как в бразильском сериале!

- Нет, Гена. У нас тут не сериал. – покачал папа головой. – А просто жизнь. Настоящая, честная, со всеми её трудами и радостями.

Глава 8 Случай всему голова

- Ну конечно, ваша жизнь настоящая. – сказал Гена с умным видом. – Только какая-то нетипичная.

- Для кого нетипичная? – с интересом спросил папа.

- Ну, э… - смущённо протянул Гена. - Для капиталиста!

Тут папа как-то интересно усмехнулся и сказал:

- А я, Гена, не капиталист. Я предприниматель.

- И в чём разница?

- В том, что для капиталиста деньги – это цель, а для предпринимателя, хоть крупного, хоть мелкого, деньги – это только средство.

- Вот тут я не совсем понял…

- Чтобы это понять, Гена, надо вспомнить, что такое вообще деньги. Вам это в школе должны были объяснять. В классе этак во втором или в третьем. Объясняли?

- Ну, э-э…

- Ладно. Тогда придётся, значит, мне…

Папа замолчал, оттопырил губы и затем продолжил:

- Деньги – это всего лишь средство обмена для разных товаров. Когда-то один бородатый дяденька даже придумал такую формулу: «товар-деньги-товар».

Я открыл рот, чтобы назвать Гене фамилию этого дяденьки, но мама остановила меня взглядом.

- Это означает, Гена, что на самом деле людям деньги не нужны. – заявил папа.

- Как это – не нужны?! – страшно удивился Гена.

Папа усмехнулся:

- Точнее, людям нужны не деньги, а товары. Продукты, одежда, смартфоны, компьютеры, автомобили, развлечения, потому что развлечение – это тоже товар. Всё это люди получают в обмен на то или иное количество денег, при том что никакой собственной ценности у денег фактически нет. А капиталист думает, что есть! Вот он и стремится к прибыли во что бы то ни стало, и постоянно делает деньги из денег. Он думает, что, чем больше у него денег, тем он богаче.

- А разве нет?

- Нет, Гена. – покачал папа головой. – И даже конечно нет! Ну что будет миллиардер делать со своими миллиардами, если он не сможет купить на них необходимые ему товары?

- А разве такое может быть?

- Да запросто. Для этого даже апокалипсис не нужен. Скажем, у нас в России есть современные технологии обогащения урана для атомных электростанций, а у американцев таких технологий нет. И никто им их не продаст, ни за какие деньги.

- Почему?

- А это уже другой вопрос. – усмехнулся папа. – Ты можешь сам поискать на него ответ.

Папа опять сделал паузу и продолжал:

- Но это – глобальный пример. А если говорить конкретно обо мне, то я – предприниматель, занимающийся производством, и деньги для меня – это средство для того, чтобы моё производство успешно продолжалось.

- А если деньги у вас кончатся, то ваше производство, значит, остановится?

- Правильно, Гена! – почему-то радостно воскликнул папа.

Он внимательно оглядел всех нас, показывая рукой на смутившегося Гену. Вот, мол, какой умный юноша!

– Так вот, Гена, для того, чтобы деньги у меня не кончались, - продолжил папа, - моё производство должно не пыхтеть само по себе, а производить такую продукцию, которую я потом смогу продать! Не продам – не получу дохода, и, значит, не смогу выплатить сотрудникам зарплату и вложить средства в развитие производства.

- Ну да, ваши калачи очень даже хорошо продаются…

Папа кивнул:

- Хлеб – это то, что нужно людям каждый день. Тут главное – качество. И чтоб вкусно было! Поэтому у нас имеется мощное мельничное производство. Хлеб и всё прочее мы выпекаем только из собственной муки. Ещё мы выпускаем подсолнечное масло на маслоэкстракционном заводе, а на другом нашем заводе перерабатываем технический лён на нитроцеллюлозу. Из неё потом наши партнёры делают краску и всякую разную химию.

Гена немного подумал и выдал:

- То есть ваш вариант на самом деле очень длинный. Капиталист вложил куда-нибудь деньги – и получил деньги. А вам надо сначала всё произвести, потом продать, получить деньги, опять что-нибудь произвести, опять продать…

Выслушав эти слова Гены, папа усмехнулся и покачал головой:

- На самом деле, Гена, короткого пути получения денег не существует. Потому что, когда классический капиталист быстро-быстро сделал деньги из денег, он получил только цифирки с ноликами. Помнишь, да, что деньги без реальных товаров ничего не значат?..

- Ага…

- А кто делает реальные товары? Только мы, производственники.

- Ну, э-э… - задумался Гена.

- Гена, Виталий Валентинович, конечно прав, но на самом деле всё несколько сложнее. – вмешалась мама. – И даже гораздо сложнее! Например, время от времени нам приходится брать кредиты. То есть привлекать банковские капиталы. Без этого в большом производстве – ну просто никак!

- Да-да! В действительности всё не так, как на самом деле! – ехидно сказал папа.

Гена вытаращил глаза.

- Что-то я уже парюсь! – сказал он честно. – Лучше расскажите, Виталий Валентинович, как у вас вообще всё началось! Ну, в бизнесе?

- Ну, как! – слегка развёл папа руками. – Как у всех начинается! Ещё в школе мы с друзьями сколотили банду, отбирали карманные деньги у детишек, грабили одиноких старушек, занимались рэкетом, и вот на эти, честным бандитским трудом заработанные деньги, я и начал свой бизнес! Даю слово пацана!

Гена вытаращил на папу глаза.

Мануэла воскликнула:

- Класс!

И дико захохотала.

Мама покачала головой и сказала папе укоризненно:

- Виталик, не пугай юношу!

- Уфф! – шумно выдохнул Гена. – А я же даже поверил! На целую минуту!

- Ты меньше смотри дурацких сериалов. – посоветовал ему папа. – На самом деле, Гена, я был очень поздним и единственным ребёнком в нашей семье. Родители мои работали учителями, а сам я пошёл в школу в девяностом году, когда у нас в стране начались грандиозные перемены. Зарплату учителям тогда платили маленькую, да ещё и задерживали сильно. А мои папа и мама хотели дать мне всё лучшее, что только было можно. Поэтому в девяносто первом они уволились из школы и открыли небольшое кафе. Бизнесмены из них оказались никудышные, дела в кафе шли не шатко, не валко, так что я уже в четырнадцать лет, то есть в возрасте Эдика, подключился к этому нашему семейному бизнесу. Формально он был зарегистрирован на родителей, а фактически им занимался я.

Папа посмотрел на меня с намёком.

- Хорошо, папа! Я тоже брошу школу, как ты, и подключусь к нашему семейному бизнесу. – сказал я серьёзно.

Мануэла опять захохотала.

Мама покачала головой и посмотрела на папу укоризненно.

- Да не бросал я школу! – обиженно воскликнул он. – Я нормально учился и аттестат получил. Просто я всё свободное время занимался бизнесом. Первым делом я заставил родителей переделать кафе в пекарню, где можно было быстро перекусить свежей выпечкой с кофе и чаем.

- Ничего оригинального. Сейчас такого полно. – сказал Гена снисходительно.

- Это сейчас. – спокойно заметил папа. – А к моему десятому классу у нас было уже три таких пекарни. И дела в них шли прекрасно!

Папа гордо оглядел нас всех.

Мама с театральным восхищением захлопала в ладоши, Летисия присоединилась к ней совершенно искренне, а за ней и мы все.

- Ну вот, хоть какая-то награда за мой непосильный труд! – сказал папа.

- Тогда вот ещё! – заявила мама, подалась к папе и вкусно поцеловала его в щёку.

На этот раз зааплодировали только Летисия и Мануэла.

- Эта награда - самая ценная! – сказал папа с чувством.

Летисия тоже поцеловала Жоакина в щёку.

- А меня за что? – спросил он.

- За то, что ты есть!

Папа с мамой переглянулись, подмигнули друг другу, и папа продолжал.

- Когда мне исполнилось восемнадцать, родители с громадным облегчением переписали весь наш бизнес на меня, и я сразу же зарегистрировал первый собственный бренд, «Калачёвы калачи». Папу с мамой, кстати, я в том же году отправил отдыхать в Таиланд. Им очень понравилось, и тогда я стал отправлять их на всякие мировые курорты два-три раза в год. А сам по уши погрузился в работу. Мои сверстники поступали в университеты, обзаводились семьями и детьми, а я с утра и до вечера, без выходных, занимался бизнесом.

Папа усмехнулся.

- Мы продавали собственную выпечку и хлеб, людей кормили, а мне самому иногда даже поесть некогда было… - сказал он. – В двадцать четыре года я получил первый крупный кредит, на покупку простаивавшего хлебокомбината, и, пока мы заново его запускали, я там дневал и ночевал. Ну и доигрался, конечно. В двадцать шесть лет меня накрыло.

- Чем накрыло? – удивился Гена.

- Инфаркт у меня случился. – усмехнулся папа. – Зато благодаря ему я познакомился со Светой.

Мама вздохнула.

А папа посмотрел на неё весело и сказал:

- А также с тёщей! Потому что Света пришла проведать маму в ту же больницу, а тут сижу я, весь такой благородно бледный, в больничной пижаме, кормлю белочек… А Светлана Максимовна, ты же видишь, какая красавица! Такой шанс я не мог упустить. Поэтому сразу с ней познакомился, напел ей всякого про себя и нашу будущую прекрасную жизнь, в общем запудрил ей мозги как только мог!..

Мама мило улыбнулась.

- И прямо из больницы потащил в ЗАГС!

Мама вздохнула и улыбнулась загадочно.

- Что, на самом деле прямо из больницы? – удивился Гена.

- Почти! – усмехнулся папа. – А чуть погодя, мало того, что я спутал ей все жизненные планы, так ещё и в свой бизнес вовлёк. В общем, если бы не я, Светлана Максимовна запросто стала бы великим математиком!

Мама улыбнулась скромно.

- Учителем математики? – не понял Гена.

- Нет, Гена. Математика – это, вообще-то, фундаментальная наука. – объяснил папа. – Когда мы со Светланой Максимовной познакомились, она на втором курсе физмата училась, на отделении теоретической математики, и очень увлекалась решением нерешаемых задач.

Гена только глазами захлопал, но задать новый вопрос не осмелился.

Мама улыбнулась таинственно!

- А у меня как раз в то время главный бухгалтер уволилась. Не поверила в моё высокое предназначение в обеспечении населения свежей выпечкой, хлебом и другими продуктами… - сказал папа с саркастической усмешкой. – Ну, я и попросил Свету попробовать разобраться в бухгалтерии. Там ведь тоже полно нерешаемых задач!

Папа посмотрел на маму искоса и сказал нам всем:

- Света согласилась заняться бухгалтерией, но поставила мне условие – что я должен тоже получить высшее образование. Она сама перевелась на финансово-экономический и меня заставила поступить туда же. Только она-то перешла сразу на третий курс, а я поступил на первый.

Папа мечтательно улыбнулся.

- В общем, очень интересные у нас со Светланой Максимовной были первые годы совместной жизни. Особенно когда Эдик родился…

- Так он же вам не мешал! Он сразу начал книжки писать! – радостно воскликнула Мануэла.

- Да-да, Маня, - иронически усмехнулась мама. – Сидел в своей кроватке и писал!

- С разными ударениями на этом слове… - лукаво добавил папа.

Мы засмеялись.

Я – смущённо, а все остальные – весело!

А папа сказал:

- В общем, я очень надеюсь, что Светлана Максимовна не жалеет о том, что не стала великим учёным, зато…

- Я – финансовый директор мощного процветающего холдинга, а также председатель совета нашего благотворительного фонда «Калачёвские традиции»! – гордо заявила мама. – И, хотя я сама не занимаюсь наукой, зато поддерживаю тех школьников и студентов, которые хотят и могут ею заниматься!

- Главное, чтобы мы на этом не разорились … - произнёс папа вкрадчиво.

- Спокойно, шеф! Всё под контролем! – заявила мама в ответ.

Гена захлопал на неё глазами, а я почувствовал, что горжусь мамой изо всех сил! Мне вообще очень нравилось, когда папа и мама вот так играли друг с другом.

- Ты забыла сказать про свою любимую игрушку. – заявил папа.

Он хитро усмехнулся и пояснил для Гены:

- Это сеть семейных кафе «Сим-пом-пончик».

- А почему игрушка?

- А потому что Светлана Максимовна не даёт мне там цены поднимать! Хотя бы в разумных пределах…

- Не жадничай, товарищ предприниматель! – бодро сказала мама. – Главное, что мы не в минусе, и даже обеспечиваем небольшую доходность, зато в наших «Сим-пом-пончиках» всегда полно посетителей, и детей, и взрослых. Многие у нас даже свои семейные праздники проводят!

- Всё, молчу-молчу! – заявил папа, поднимая руки.

Мама с улыбкой погрозила ему пальцем.

Папа внимательно оглядел нас всех, вновь задержал взгляд на Гене и сказал совершенно серьёзно:

- Кстати, Гена, обрати внимание на такой парадокс – самые важные вещи в нашей жизни происходят как будто случайно. Причём, эти случаи бывают связаны с болезнями. Поэтому я до сих пор прямо не нарадуюсь своему инфаркту. Ведь если бы не он, я бы не встретился со Светой!

- А если бы шесть лет назад не заболел Жоакин, то мы бы не встретились с Летисией и Мануэлой! – тут же воскликнула мама.

Мануэла оглядела всех с непритворным ужасом, и Летисия с Жоакином вновь поцеловали её с двух сторон в голову.

- А ещё, после своего инфаркта Виталий Валентинович наконец-то сообразил, что жизнь – это не только работа. – добавила мама и многозначительно посмотрела на папу.

Тот развёл руками.

- Между прочим, - продолжала мама, - нашу Маню случай тоже очень любит!

Летисия засмеялась и закивала головой.

Мама принялась рассказывать:

- Когда Мануэле исполнилось четыре года, Жоакин и Летисия в свой очередной выходной отправились все вместе прошвырнуться в развлекательный центр. Должна сказать прямо, что тогда они своей шоколадкой откровенно хвастались!.. Да и сейчас хвастаются.

Летисия и Жоакин смущённо улыбнулись, а Мануэла скорчила умильную рожицу.

- В общем, они её нарядили в розовое платьице, завязали большие белые банты, и обули в розовые туфельки… - продолжала мама.

- Вот! – гордо показала Летисия нам всем фото в своём телефоне. – Храню всегда!

- Да-да! – кивнула ей мама. – В развлекательном центре они сходили в кино, потом пошли поиграть в большой зал с аниматорами, и там Мануэла увидела каток. Она немедленно захотела покататься, хотя на коньках не стояла до этого ни разу. В прокате для неё нашлись подходящие ботиночки с коньками. Розовые, что интересно!

- Ничего странного. – снисходительно заметил я. – Розовый – любимый девчачий цвет.

- Нет, сеньор Эдуардо, это была судьба! – воскликнула Летисия с юмором.

- В общем, хвастливые родители поставили своё сокровище на лёд, - продолжала мама, - хотя сами надеть ботинки с коньками не рискнули. Картинка получилась что надо, прямо как открытка. На белом льду маленькая шоколадная девочка, вся в розовом и белом! Но научить Мануэлу кататься Жоакин и Летисия не могли. Тогда к Мануэле подъехала одна из старших девочек, которые там катались, и стала показывать самые первые движения. Ну, как там положено? «Эту ножку ставишь так и отталкиваешься, на этой ножке катишься. Теперь этой ножкой отталкиваешься, а на этой катишься!» Всем так объясняют, но не у всех получается сразу.

- А у Мануэлы получилось! – воскликнула Летисия.

- Да, вот представьте – дети постарше, тоже впервые надевшие коньки, жмутся к бортику или к родителям, а эта кроха медленно, но очень старательно и самостоятельно едет через весь каток сначала в одну сторону, потом обратно. С неописуемо гордым видом!

- А в этой самый момент!.. – сказала таинственным голосом Летисия.

- Да, в этот самый момент мимо катка проходила настоящий тренер по фигурному катанию, Ирина Савельевна Певчих, очень известная в нашем городе дама. – продолжила мама. – Она так заинтересовалась нашей фигуристкой, что подошла к бортику с внешней стороны и стала за ней наблюдать. И надо же так совпасть, что с другой стороны катка шла наша Инесса Чередова, рекламный фотограф и агент. То есть это она сейчас наша, тогда мы с ней были не знакомы.

- Инесса замечательная девушка! – воскликнула Летисия.

- Конечно. – кивнула ей мама. – Она подошла к родителям Мануэлы и попросила разрешения сфотографировать ребёнка.

- Мы разрешили, конечно. Договорились, что она подарит нам несколько фото. – сказал Жоакин.

- А она как начала щёлкать! Вот! Вот! Вот! - воскликнула Летисия, показывая нам всем фото с маленькой Мануэлой на коньках.

- Но и это ещё не всё! – продолжала мама с большим удовольствием. – Когда Инесса закончила фотографировать, к семейству Оливейра подбежала администратор этого развлекательного центра. Она тогда с маркетологами как раз готовила новую рекламную кампанию для детских и семейных программ центра, и подыскивала свежую детскую мордашку для рекламных баннеров.

- У меня не мордашка, а лицо! – сказала Мануэла недовольным голосом.

Мы дружно рассмеялись.

- В общем, в тот день Мануэла не зря так старательно осваивала коньки! Она, во-первых, была приглашена в детскую команду по фигурному катанию самым знаменитым тренером в городе, и, во-вторых, получила свой самый первый рекламный контракт! – с сияющим видом закончила мама.

Я же говорю, она гордится Мануэлой ничуть не меньше её родителей.

- А ещё мы познакомились с Инессой, и уже шестой год работаем только с ней! – заявила Летисия.

- Да вы тут прямо все везунчики, как я посмотрю!.. – ошеломлённо пробормотал Гена.

- Не «вы все», а мы все, Гена! – поправил его с улыбкой папа.

Глава 9 Мои новые спортивные достижения

После ужина мы вчетвером – папа, мама, Гена и я - пошли посмотреть, как он устроился. Мы ведь перед ужином только вещи и коробки занесли, и сразу отправились в столовую.

Комната, в которой разместился Гена, находилась в правом крыле нашего дома. Здесь были шкаф для одежды, письменный стол, диван, два кресла, пара стульев и телевизор на стене. Вообще, это комната предназначалась для гостей. Родственники, допустим, заявятся или друзья семьи.

Вот Гена и заявился!

В качестве друга и одновременно родственника…

Он оглядел комнату с восторгом и сказал:

- Я ещё никогда в жизни не жил один! Ну, если не считать моих путешествий, в лесу, в шалаше…

- Да, когда хочется свободы и покоя, то и шалаш покажется дворцом! – серьёзно кивнул ему папа.

- Пожалуйста, больше никаких шалашей! – сказала мама немного нервно.

- А если опять собрать вигвам? – спросил я.

- Мне кажется, Гена уже слишком взрослый для этого. – сказала мама.

- Вигвам?! – воскликнул Гена с большим интересом.

- Не слишком! – констатировал папа.

- Вот твои ключи, - сказала мама, протягивая Гене ключи. – Никто не войдёт сюда без твоего разрешения, и никто тебя здесь не потревожит просто так. Дверь в ванную комнату и туалет – вон там.

Мама показала рукой.

– Ладно, располагайся, а мы пойдём. - сказал папа.

- Подождите! – сказал Гена, посмотрев на ещё не распакованные сумки с купленными ему вещами и коробки с системным блоком, монитором и разными компьютерными принадлежностями. – Вы, это… Чеки сохранили на всё это?

- Конечно, а что?

- Когда мне будет восемнадцать, я же смогу распоряжаться своим накопительным счётом. Я тогда за всё это рассчитаюсь!

Мы с мамой и папой быстро переглянулись.

- Ах, вот за что ты переживаешь! – воскликнула мама. – А я-то думала, почему у тебя в магазине был такой смущённый вид!

- Гена, не волнуйся, мы всё сохраним и всё учтём! – заявил папа на полном серьёзе.

Мама быстро посмотрела на папу и что-то хотела сказать, но папа остановил её своим многозначительным взглядом.

Ах, эти тонкие отношения насчёт денег и всяких расходов! Хотел бы я когда-нибудь научиться разбираться в таких вещах и делать всё правильно, как это умеют делать мои мудрые родители!

В общем, вместо сборки его нового компьютера, как планировал Гена, мы этим вечером занялись сборкой моего вигвама.

Папа и мама подарили мне его на день рождения ещё в семь лет, и с тех пор мы с папой собирали его на заднем дворе весной, как только станет более-менее тепло, и убирали уже поздней осенью. Но два года назад я почувствовал, что наигрался в североамериканского индейца, и вигвам мы собирать не стали. Мануэла тоже про него почему-то не вспомнила.

Хотя да, она же себя считает взрослой!

А ей кофе пить не дают!..

В общем, с Геной мы собрали вигвам так же быстро, как с папой.

Вместе с нами суетилась Мануэла, хотя мы возились до тех пор, пока не стемнело. Как ни странно, Летисия не стала загонять её спать, а только время от времени вместе с Жоакином посматривала на нас из окна первого этажа.

А из окна второго этажа на нас посматривали мама и папа, и я вдруг заметил, что у мамы, папы, Летисии и Жоакина выражение лиц при этом было одинаковое, но какое – даже мне, уже довольно опытному писателю, объяснить сложно!

Ну, в общем, так на своих детей смотрят все родители, когда дети играют или занимаются чем-то вместе дружно, без драки, в полном согласии.

С любовью, в общем, родители смотрят на своих детей в такие моменты.

И с гордостью.

Хотя мне драться-то и не с кем.

Ну не с Мануэлой же!

И, тем более, не с Геной, потому что у меня с ним с первых минут его появления установился полный контакт.

Когда мы собрали вигвам полностью, мама потребовала, чтобы мы положили в него тёплый пол, то есть специальную пористую подкладку.

- Скоро осень! – сказала мама. – По ночам прохладно.

Спать в вигваме ночью мы не собирались, но возражать не стали.

Уже почти в темноте мы втроём отправились посмотреть, как там чувствуют себя Дуся и Клеопатра, и в мире наших животных обнаружили тоже полную идиллию. В просторном собачьем вольере Клеопатра кайфовала вместе с Дусей в её большой лежанке, прижавшись своей пушистой трёхцветной спинкой к розовому Дусиному животу.

Обе будущие мамаши спали без задних ног.

Им было так хорошо, что Дуся только чуть приоткрыла глаза, а Клеопатра даже этого не сделала. Только громко мурлыкнула что-то на своём, кошачьем.

Рядом с Дусей и Клеопатрой на своей лежанке спал Форти.

Вот он при нашем появлении открыл глаза и внимательно посмотрел на нас.

Бдит!

И всегда готов к действию.

На следующее утро я проспал гораздо дольше обычного. Может быть, я бы и дальше спал, но меня разбудили девчачьи голоса с заднего двора.

Оказывается, ранним утром в гости к Мануэле пришли две её младшие подружки, близняшки Лена и Лера. Им восемь лет. Они только вчера вернулись с родителями домой с курорта.

Мануэла похвасталась перед ними вигвамом, и они устроились там втроём играть в куклы!

Настоящие индейцы, ничего не скажешь!

А Гена позавтракал, собрал свой компьютер и даже початился со своими друзьями из детского дома. Только они с ним – из компьютерного класса, а он – уже из своей собственной комнаты.

Ну, пошёл и я завтракать. Летисия приберегла специально для меня в холодильнике здоровенную порцию вчерашней фейжоады. Она знает, что я люблю!

Потом я отправился на задний двор и подошёл к вигваму.

- Эй, бледнолицые! Вы захватили мою землю и моё жилище! – сказал я сурово. – Сейчас будем воевать!

Из вигвама раздался весёлый смех.

- А я-то не бледнолицая! – заявила Мануэла.

- Ладно, с тобой я воевать не буду.

- И с нами тоже не надо! Мы боимся! – радостно заголосили Лена и Лера.

Тут подошёл Гена и сказал:

- Ну что, пойдём, постучим в баскетбол? Когда мы вчера вытаскивали вигвам из сарая, я видел там пластмассовые конусы.

- Конусы? Зачем нам конусы?

- Тренировать пробежки и дриблинг!

- О! Я тоже буду тренировать пробежки и дриблинг! – заявила Мануэла. – Пойду только, переоденусь.

- А можно мы тоже будем с вами тренироваться?! – закричали радостно Лена и Лера.

- Да можно, конечно, какие проблемы! – кивнул Гена. – Только вам тоже надо переодеться. Есть у вас спортивная форма?

- Конечно, есть! – заявила Лена.

А Лера скромно улыбнулась и спросила:

- А потом Эдик расскажет нам новую историю?

- В вигваме! – заявила Лена.

- Это ж надо будет весь театр в вигвам тащить! – сказал я.

- Да чего там тащить? – удивилась Мануэла.

- Ну, ладно, ладно…

- Театр? – посмотрел на меня Гена с интересом.

- Ага. Он игрушечный.

- Но совсем как настоящий! – воскликнула Лена.

- А Эдик рассказывает такие интересные истории! – добавила с восхищением Лера.

Гена посмотрел на меня с ещё большим интересом.

Сёстры побежали домой переодеваться, а мы притащили на спортивную площадку шесть пластмассовых конусов, два баскетбольных мяча, и Гена провёл со мной и Мануэлой первую настоящую тренировку по баскетболу.

- Значит, так! – начал он. – В первую очередь вы должны помнить, что мяч в баскетболе отбивается не ладошкой, а только пальцами, гибко, вот так!

Гена показал.

Мануэла тут же подхватила, и у неё получилось очень здорово.

- Теперь ты, Эдик! – предложил Гена.

Я взял мяч в руки, и вдруг опять засомневался.

Я подумал, что если у меня сейчас при Мануэле не получится правильно отбить мяч, это будет натуральный позор!

Гена очень хорошо понял моё состояние.

- Эдик, вот только этого больше не надо. – сказал он доброжелательно. – Блока у тебя уже нет, так что теперь надо просто тренироваться, и всё получится!

И я тогда я попробовал.

В самом деле, если отбивать мяч правильно, то это даже приятно! Чувствуешь себя прямо настоящим спортсменом. Мяч становится как будто живым и послушным, и прямо сам прилетает тебе в руку.

После этого Гена показал нам, что дриблинг бывает высокий, средний и низкий.

- Только помните, вы должны при этом всегда держать центр тяжести! – посоветовал он. – То есть ноги ни в коем случае не должны быть прямые. Они должны быть согнуты в коленях, вот так!

Гена показал.

- Ну, а чтобы соблюдать центр тяжести, надо всё время держать… - начал он.

- … назад! – весело произнесла Мануэла то самое слово!

- Маня, для этой части тела есть вполне приличное слово – «таз»! – сказал ей Гена укоризненно.

- Ага, ты ещё скажи – корыто! – ответила Мануэла с притворным удивлением.

Да, иногда она бывает такой хулиганкой!

Гена только головой покачал и сказал:

- После того, как вы освоили отбивание мяча своей более сильной рукой, надо обязательно потренироваться отбивать его и менее сильной. Кто ты, Эдик, правша или левша?

- Правша.

- Я тоже.

- А я – амбидекстер! – гордо заявила Мануэла.

Ну да, она одинаково хорошо владеет обеими руками и услыхала этот термин от своего тренера по фигурному катанию. Девочки-фигуристки тоже для разминки играют в баскетбол и волейбол, и тренер очень удивилась и восхитилась, когда узнала об этой особенности Мануэлы.

- О, это очень редкая способность! – сказал Гена с уважением. – Тебе повезло, Маня!

- Ага!

- Так, ещё про отбивание мяча. – продолжал Гена. – Мяч нужно отбивать не перед собой, не за собой, а всегда немного сбоку. Вот так!

Он показал.

Мы повторили.

- И ещё, когда вы отбиваете мяч, нужно привыкать на него не смотреть! – сказал Гена.

- Как это?! – удивился я.

- А вот так это! – смешно передразнила меня Мануэла.

И стала отбивать мяч, вертя головой и стреляя глазами во все стороны.

- Маня права. – сказал Гена. – Во время игры на мяч смотреть некогда, нужно следить за игрой, членами своей команды и соперниками!

- А, ну да.

- И ещё есть очень хорошее упражнение для отбивания мяча, называется «маятник».

- А я знаю! – воскликнула Мануэла.

- Ну да. Это когда вы отбиваете мяч буквой «v». Пробуем! Одной рукой, не двумя!

Я попробовал, и у меня тоже получилось!

- Прекрасно! – похвалил нас Гена. – Ну а теперь – дриблинг в движении. - Вот зачем мы тут поставили конусы. Смотрите! Показываю!

Ловко отбивая мяч, Гена оббежал вокруг всех шести конусов и уверенно вколотил мяч в корзину.

В этот момент вернулись Лена и Лера, одетые в спортивные шорты и футболки. Но не одни. С ними пришла их мама.

- Добрый день, ребята! – сказала она.

- Здрасьте. – ответили мы.

- Меня зовут Анна Андреевна.

Это она для Гены сказала, конечно.

- Очень приятно. - ответил Гена. – А меня зовут Геннадий Романович.

Это он произнёс очень серьёзно и вежливо, но с лёгким ехидством. Даже, я бы сказал, с лёгеньким-лёгеньким ехидством. Не подкопаешься!

Но Анна Андреевна это почувствовала.

Лена и Лера тоже.

Потому что они захихикали!

Анна Андреевна мило улыбнулась, посмотрела на Гену внимательно и сказала тем же тоном, что и он:

- Очень приятно!

Потом перевела взгляд на меня и спросила:

- Эдик, Летисия дома?

- Конечно.

- А мама?

- И мама тоже.

- Прекрасно! Мне надо уточнить у Летисии один рецептик… - сообщила нам Анна Андреевна, хотя мы с Геной у неё ничего не спрашивали.

Что ей надо уточнить у мамы, Анна Андреевна не сказала.

- Идите, девочки, репетируйте! То есть, я хотела сказать, тренируйтесь! – сказала она дочерям и отправилась в дом.

Лена и Лера прибежали на площадку.

Мы проводили Анну Андреевну взглядами, и я сказал Гене тихонько:

- Взрослые женщины такие же любопытные как девчонки!

- Я тоже это заметил. – кивнул мне Гена.

- Но ты не бери в голову, если что… - посоветовал я.

- Даже и не подумаю! – заявил Гена.

Повернувшись к нашим девчонкам, он громко сказал:

- Ладно, команда, все сюда! Повторим дриблинг на месте и начнём учиться ведению мяча и технике бросков.

- А мы знаем, что такое дриблинг! – заявила Лена.

- Мы умеем! – подтвердила Лера.

- А вот сейчас посмотрим. – сказал Гена.

Наша тренировка продолжилась в расширенном составе.

Близняшки очень меня удивили. Оказывается, они и в самом деле очень ловко управлялись с баскетбольным мячом, несмотря на то, что были такие мелкие.

Но я уже не мучился всякими внутренними терзаниями из-за своих неумений.

Я уже верил и знал, что у меня получится от них избавиться!

И вот, в очередной раз уже довольно уверенно дриблингуя вокруг конусов, я подбежал к корзине, подпрыгнул, и забил мяч в корзину! Правда, не совсем точно, потому что мяч сначала покрутился в кольце, как будто не желая падать в корзину.

Но потом всё равно упал!

Девчонки зааплодировали. Оказывается, это очень приятно, когда тебе аплодируют девочки!..

И ещё кто-то зааплодировал, сильно и громко.

Я поднял голову, и увидел в окне второго этажа папу.

Он хлопал в ладоши и смотрел на меня с такой гордостью и радостью, что я даже засмущался.

Но мне было очень, очень приятно, что папа вот так обрадовался из-за моих ещё самых первых спортивных достижений.

Глава 10 Вторая история про наши приключения в Бразилии XVII века.

Вторая история про юного и мудрого не по годам Эдуардо Виталио Калаччи, ещё более юную, но наблюдательную и умную Мануэлу Фернанду Оливейра, племя тупи-гуарани «Великая Анаконда», коварного шамана по имени Жёлтый Зуб, старого злого сеньора Аугусто Энрике Карвальо и молодого сеньора-мечтателя Фелипе Олаву Карвальо.

- Нет, это, всё-таки очень длинное название! – сказал я недовольно.

- Ничего не длинное! – возразила Лена.

- Классное! – добавила Лера.

- Мне тоже нравится. – кивнул Гена.

- А мне тем более! – заявила Мануэла.

Мы все сидели в вигваме с кукольным театром, рядом с которым лежал включенный Мануэлой диктофон.

Правда, я не ожидал, что Гена тоже захочет участвовать в нашем представлении. Но он заявил, что ему очень интересно, и пообещал, что не будет мешать.

И вот сейчас он сидел в вигваме чуть позади всех, и наблюдал за нами и в самом деле с большим интересом.

- Так, ладно, Мануэла, на чём мы остановились в прошлый раз? – спросил я. – Может, мне быстренько всё пересказать?

- Я уже девочкам всё пересказала. – заявила Мануэла.

- Ага, ага! – закивали головами близняшки.

- А мне пересказ не нужен. – заявил Гена. – Я всё пойму по ходу дела.

- Тогда ладно. – сказал я. – Итак, первая пилотная серия этой истории завершилась тем, что ловкий следопыт и охотник Эдуардо Виталио Калаччи, в сопровождении пумы Паты, с которой они теперь были лучшими друзьями…

- Вот они оба! – перебила меня Мануэла, ставя фигурки Эдуардо и Паты в уже установленные декорации театра.

Я вздохнул.

Лена и Лера переглянулись и тихонько хихикнули.

Гена усмехнулся и тут же вновь принял невозмутимый вид.

- В общем, незаметно следуя за племенем индейцев гуарани «Великая Анаконда», Эдуардо и Пата увидели, как племя окружают какие-то вооружённые кремнёвыми ружьями люди, связывают руки верёвками, причём всем, мужчинам, женщинам, детям, и уводят с собой.

Пата подняла голову и оскалила свои зубы и клыки. Она была умная и осторожная, и знала, что рычать нельзя, чтобы злые люди не услыхали.

- Класс! – воскликнула Мануэла.

- А что такое кремнёвые ружья? – спросила Лена.

- Это такие старинные ружья, их первый раз сделали ещё в шестнадцатом веке.

- Пятьсот лет назад. – сказал Гена.

- Да! -кивнул я.

- Ну а как они работали-то?! – воскликнула настырная Лена.

- Для нашей сказки это не важно. – сказал я, начиная сердиться.

- Как это не важно?! – удивилась Лена.

- Интересно же! – добавила Лера.

- Ну, ладно… - вздохнул я. – Вообще кремний – это очень твёрдое вещество, которое при ударе о железо рассыпает искры, которые могут поджечь порох.

- Или газ. – вдруг сказал Гена. – Так устроены обыкновенные зажигалки.

- А-а! – протянула Лена. – Уже лучше понятно!

- Ты ещё скажи – более лучше! – посоветовал ей Гена.

Лена похлопала глазами, но юмора не поняла.

Мануэла засмеялась.

Она поняла!

- Более лучше – так по-русски не говорят. – сказала она.

- А как говорят? – удивилась Лена.

- Просто – «лучше». – объяснила Мануэла.

Знаток русского языка наша Мануэла, однако!

- Я и сказала просто лучше! – возмутилась Лена.

Мануэла опять засмеялась.

- Так я продолжаю? – спросил я терпеливо.

- Да! – ответили одновременно все три девчонки.

Я вздохнул и продолжил:

- Кремневое ружьё было устроено так: в нём была пружина, которая взводила курок. В курке был зажат кусочек кремния. Он ударялся об огниво, то есть кусочек железа, высекались искры, которые поджигали затравочный порох на специальной полке, а уже от этого пороха взрывался основной заряд в стволе, и тогда из ружья вылетала пуля.

- Ага!.. – кивнули с умным видом близняшки.

- А вообще кремнёвое ружьё было очень тяжёлым. Восемь-девять килограммов, не меньше.

- Ни фига себе! – воскликнула Лена.

- Лена, не выражайся. Мама будет ругать… - тихо сказала Лера.

- Так тут-то мамы нету! – резонно ответила Лена.

Гена рассмеялся.

- Эдик, они всегда вот так перебивают и разные вопросы задают? – спросил он.

- Конечно! – ответила ему за меня Мануэла. – Так же интереснее, чем просто сидеть и слушать, как примерные дети!

Она скорчила рожицу, передразнивая каких-то, неизвестных нам примерных детей.

- То есть вы не примерные? – спросил Гена.

- Нет. Мы беспримерные!

Гена опять засмеялся.

«А ведь Мануэла и в самом деле в последнее время всё лучше чувствует русский язык!» - подумал я. – «Вот что значит – работа литературным секретарём!»

- Ладно, идём дальше! – сказал я вслух.

- Подожди! - воскликнула Лена. – А сколько было человек в том племени? Ну, которое эти кремнёвые люди захватили?

- С кремнёвыми ружьями! – поправила её Лера.

- Человек тридцать-сорок, не больше. – сказал я. – Тогда племена и народы были маленькие, не то, что сейчас.

И я стал рассказывать дальше:

- Эдуардо проследил за тем, куда уводят пленников. Он увидел, как их заводят в какой-то большой сарай из толстых брёвен, и закрывают дверь на засов. В стенах сарая были проделаны небольшие окошки для воздуха, в которые не пролез бы даже ребёнок, так что никто оттуда сбежать не мог. Но на всякий случай двух бандитов их командир оставил охранять эту деревянную тюрьму. Остальные бандиты вместе с командиром куда-то ушли. И при том одного человека бандиты не стали закрывать со всеми…

- Это был Денчи Амарело, да?! – воскликнула Мануэла. – То есть злой шаман Жёлтый Зуб!

- Да, это был именно он. – подтвердил я. – Тот самый человек, из того же племени гуарани, который наврал, что знает путь в Страну без зла, а сам привёл своё племя сюда, предал его, и вот теперь кого-то поджидал, нетерпеливо расхаживая туда-сюда.

«Эй, ты, злой шаман Жёлтый Зуб! – крикнул ему один из охранников. – Хватит ходить туда-сюда! Ты меня раздражаешь!»

Жёлтый Зуб остановился и злобно сказал охраннику:

«Ах так, значит? Я тебя раздражаю?! А хочешь, я нашлю на тебя вечный покой? Прямо сейчас. Хочешь? И тогда никто и ничто в этом мире не будут тебя раздражать!»

- Он на самом деле мог наслать вечный покой? – быстро спросила Лера.

- Нет, это он опять наврал. Хотел, чтобы его все боялись.

- А-а!..

Я продолжал:

- Охранник посмотрел на Жёлтого Зуба испуганно и ответил трясущимся голосом…

- Не трясущимся, а дрожащим! – поправила меня Мануэла.

- А мне нравится трясущимся! – заявила Лена, которая слушала эту историю с вытаращенными глазами.

- Да! Так интереснее! – поддержала её Лера. – Вот так у него голос затрясся, вот так!

И она изобразила руками и головой, как у охранника затрясся голос.

Мы все рассмеялись.

«Не надо насылать на меня вечный покой! – сказал перепуганный охранник Жёлтому Зубу. – Я ещё так молод! Я хочу жить!»

«То-то же!» - ответил Денчи Амарело торжествующе, но расхаживать туда-сюда перестал. Ему просто надоело.

Тут из темноты к шаману вышел пожилой сеньор в европейской одежде и шляпе с широкими полями. Это был…

- Старый сеньор Аугусто Энрике Карвальо! Главный плантатор! – воскликнула Мануэла и поставила фигурку сеньора Аугусто в декорации театра.

Я начал изображать диалог между шаманом и старым сеньором:

«Ну, чего ты меня звал?» - буркнул сеньор Аугусто шаману.

«О, дорогой сеньор Аугусто! – обрадовался Денчи Амарело. – Я привёл к вам людей, новых рабов! Как мы договаривались!»

«И чего же ты хочешь?»

«Вы обещали со мной рассчитаться. – ответил алчный шаман. – Немного золота! Оно поможет мне в поисках новых рабов для вас!»

«Золота? – усмехнулся старый сеньор. – Да эти люди, которых ты привёл, не стоят ломаного сольдо за всех! Туземцы не хотят работать на моих плантациях сахарного тростника! Даже ударами плетей мы не можем их заставить. Они сидят, терпят боль и не работают! А потом просто все умирают, один за другим!»

- Умирают?! – с ужасом воскликнула Лера.

- А почему они не работают? Они ленивые? – спросила Лена.

- Нет, не поэтому. – покачал я головой. – Они же очень хорошо работали в своей деревне в джунглях Амазонии. Они расчищали джунгли и выращивали кукурузу, бобы, маниоку, ямс, сладкий картофель, тыквы и табак.

- Табак? Курить вредно! – наставительно сказала Лена.

- Конечно. Но они тогда об этом не знали.

- А что такое маниока и ямс? – спросила Лера.

- Это такие корнеплоды. Вроде картошки или репки. Только вкус другой. Из маниоки, например, делают муку. Помните, Летисия вас угощала пирогом? Он был из маниоки.

- А-а! Было очень вкусно!

- Ладно, рассказывай дальше! – нетерпеливо воскликнула Мануэла.

Да, вот такая она. Сама перебивает меня, когда ей вздумается, но сердится, когда мой рассказ перебивают другие.

Я терпеливо продолжал:

- В общем, на плантациях сахарного тростника, местные южноамериканские индейцы просто не понимали, чего от них хотят.

- А кто же тогда работал на тех плантациях? – удивилась Лена.

- В основном, рабы из Африки. Плантаторы специально завозили их на своих парусных кораблях.

- Какие они безжалостные! – воскликнула Лера.

- К сожалению, да. – кивнул я ей.

И продолжал:

«Что я слышу?! – скорчил жуткую рожу Денчи Амарело. – Вы, дорогой сеньор Карвальо, не хотите со мной рассчитываться?!»

«Не вижу смысла!» - усмехнулся старый плантатор.

«Ах, вот как?! - воскликнул Жёлтый Зуб в ярости. – Тогда выпускайте моих людей, раз они вам не нужны! Я отведу их в какое-нибудь другое место!»

- Как это – он их отведёт? – удивилась Лера. – Они же ему больше не поверят!

- Жёлтый зуб опять врёт. – объяснил я. - Пытается обмануть уже старого сеньора Карвальо.

«Ну уж нет! – усмехнулся старый сеньор Карвальо. – Мы этих людей захватили, и теперь они – моя собственность. Завтра мы их выгоним на плантацию и заставим работать. А если они не поймут, чего мы от них добиваемся, то пусть хоть все там сдохнут!»

«А я?! А моё золото, которые вы мне обещали?!» - воскликнул вне себя от злости Жёлтый Зуб.

«Ты тоже сдохнешь. – усмехнулся старый сеньор Карвальо. – Только позже, от чего-нибудь другого!»

«Вот как?! – воскликнул уже вне себя от ярости шаман. – Какое вероломство! Какой низкий обман!»

- Вот как он заговорил! – воскликнула на этот раз Мануэла. – Он же сам вероломный обманщик!

- Конечно. – кивнул я ей. – Обманщики и предатели, видишь ли, очень не любят, когда обманывают и предают их самих.

«Ну, что ж, недостойный сеньор Карвальо! – злобно прохрипел обманутый шаман. – Раз вы со мной вот так, тогда я прямо сейчас призову на вашу голову гнев наших богов! И нашлю на вас вонючую гниль, болотную лихорадку, сонную болезнь, малярию и разжижение мозга! Вы умрёте в страшных муках, сеньор Карвальо! И не позже, а совсем скоро!»

Старый сеньор Карвальо выслушал эти проклятия злобного шамана с кривой усмешкой и молча. Только губы у него дёргались.

Затем сеньор Карвальо кивнул одному из своих бандитов.

Бандит поднял своё кремнёвое ружьё и нажал на курок.

Вспыхнули искры, загорелся затравочный порох.

Денчи Амарело быстро повернулся и бросился в джунгли.

Бандит прицелился ему вслед.

Грянул выстрел.

«А-ах!» - раздался крик шамана и шум упавшего тела.

«Иди проверь!» - приказал сеньор Карвальо стрелку.

Бандит нерешительно посмотрел на сеньора и ответил испуганно:

«Ну, вы же слышали, сеньор, как он закричал и упал! Значит, я попал.»

«Боишься?» – усмехнулся старый сеньор Карвальо.

«Да чёрт его знает, этого шамана… - пробормотал бандит. – А вдруг он и правда может наслать на нас все эти жуткие болезни? Видел я людей, у которых была болотная лихорадка и вонючая гниль! Страшное дело, сеньор!..»

«Ладно, оставим его в покое. – согласился старый сеньор Карвальо. – Если даже он только ранен, долго он всё равно не протянет. Я ухожу спать. А вы двое остаётесь здесь. Захваченных туземцев охранять, никого не выпускать!»

Сеньор Карвальо ушёл.

Эдуардо Калаччи и Пата тоже тихо ушли в другую сторону, в джунгли.

И тут вдруг навстречу мальчику и пуме кто-то вышел.

Пата спряталась за дерево.

Эдуардо резко остановился и схватился за свой обсидиановый нож, который всегда был в кожаных ножнах у него на боку. Эдуардо подумал, что это к нему вышел старый шаман!

- Обсидиановый – это чего? – не вытерпела Лена.

- Это вулканическое стекло. Из него южноамериканские индейцы делали ножи, топоры и наконечники для копий. Очень острые, между прочим.

- А-а!

- Ну и вот! – продолжал я. – Когда Эдуардо вгляделся в человека, который вышел ему навстречу, он увидел, что тот небольшого роста. В общем, это был не шаман. Это была девочка!

- Я! – гордо заявила Мануэла, ставя фигурку девочки в декорации театра.

- Да, это была ты. – кивнул я. – Ну, то есть ты, которая действует в этой истории.

- Понятно, понятно…

«Меня зовут Мануэла.» - сказала девочка.

«Меня - Эдуардо».

«Я видела, как ты шёл за нами. Я очень наблюдательная. Зачем ты нас преследовал?»

«Я вас не преследовал. Я просто путешествую. – объяснил Эдуардо. – И мне хотелось понять, куда же вас приведёт этот предатель шаман.»

«Он мне никогда не нравился. – кивнула Мануэла. – Я видела, как эти бандиты захватили моё племя. Что теперь с ними будет?»

«Завтра их выгонят на плантацию, и там они все умрут. – ответил Эдуардо.»

«Мы должны их спасти!» - заявила Мануэла.

«Конечно. Но их охраняют бандиты с ружьями.»

«Разве нас это остановит?»

«Нет, не остановит. Просто нужно подумать, как всё сделать правильно.»

Тут из темноты к ним вышла Пата.

«Ой, это же твоя ручная пума!» - радостно воскликнула Мануэла. – «Можно её погладить?»

«Это не моя ручная пума. – поправил Эдуардо. – Это мой друг. А погладить… Попробуй, если она тебе разрешит!..»

Мануэла осторожно протянула руку к голове Паты, и пума вдруг подалась к ней навстречу.

Мануэла радостно погладила эту большую кошку и даже почесала у неё за ушком.

Пата довольно заурчала.

«Ей нравится!» - сказала Мануэла.

«Да, прямо сам удивляюсь! – сказал Эдуардо. – Ты голодная?»

«Ага…» - смущённо призналась Мануэла.

«Тогда пойдём. У меня тут есть кое-какая еда в заплечном мешке. – предложил Эдуардо. – Перекусим, и подумаем, как нам освободить твой народ.»

Все трое бесшумно углубились дальше в джунгли…

Я внимательно посмотрел на своих слушателей.

Лена и Лера таращили глаза, глядя в пространство. Было понятно, что сейчас они находятся в джунглях, вместе с Эдуардо, Мануэлой и Патой из этой истории.

Гена одобрительно мне кивнул. Значит, история ему понравилась.

А вот Мануэла состроила недовольную гримасу и воскликнула:

- Это что, конец?!

- Конец второй серии. – подтвердил я.

- На самом интересном месте! – воскликнули одновременно Лена и Лера, возвращаясь из джунглей в нашу реальность.

- Так положено! – заявил Гена. – Закон жанра.

- Чего закон? – не поняла Лена.

- Это вам Эдик объяснит. – улыбнулся Гена.

- В общем, ребята, продолжение следует! – завершил я сегодняшний спектакль.

- Ну, хорошо, хорошо! – буркнула Мануэла и выключила диктофон.

Глава 11 Суматошные дни

Понедельник начался довольно неожиданно.

Во-первых, мы вновь, как и в субботу, собрались за завтраком все вместе, хотя в понедельник завтрак у мамы и папы начинался полвосьмого утра, потому что к девяти им надо быть на работе. У них в это время начинаются всякие планёрки, чтобы очередная рабочая неделя прошла бодро.

А поскольку ещё длились летние каникулы, то младшему населению нашего дома, включая Гену, в такую рань никуда было не надо. Но Гена пришёл в столовую в восьмом часу, потому что у них в детском доме подъём в любое время года был всегда в семь утра.

Я спустился в столовую так рано, потому что мне не спалось.

Мануэла пришла вместе с Летисией, чтобы ей помочь.

Жоакин вообще просыпается каждый день в шесть утра, чтобы сразу же заняться утренним кормлением животных, и приходит в столовую только после того, как накормит всех – индеек, козочек, овец, кроликов, собак, а теперь ещё и Клеопатру.

Вот так мы и собрались рано утром в понедельник за столом всей гурьбой.

Летисия была этому очень рада, потому что она вообще очень любит, когда вся наша семья собирается за столом одновременно. Это у неё глубоко в крови сидят патриархальные бразильские традиции – которые, впрочем, ничем не отличаются от патриархальных русских традиций.

Оглядев нас всех, Летисия радостно сказала:

- Как хорошо, что я догадалась сварить с утра целую кастрюлю каши!

- Какой каши? – спросил я подозрительно.

- Не овсянки, не волнуйся. – усмехнулась Летисия. – Рисовой! На молоке и с маслом.

Да, овсянку я как-то не очень, а вот рисовую кашу обожаю, тем более, что у Летисии она получается очень хорошо. Собственно, как и всё, что она готовит.

Летисия выдала всем по порции каши и по чашке чая, что было очень даже демократично по отношению к Мануэле.

Впрочем, кувшин со свежевыжатым апельсиновым соком на столе тоже был.

В этот самый момент – а ведь восьми утра ещё не было! – Летисии вдруг позвонила Лариса Никитична Суздальцева, второй тренер спортивной команды Мануэлы и заявила:

- Сеньора Летисия! Пока каникулы не кончились, и школа не мешает спорту (так и сказала – «пока школа не мешает спорту!»), Ирина Савельевна, главный тренер, хочет провести первый сбор всех наших фигуристов. Прямо сегодня!

- О, Санта Мария! – воскликнула Летисия.

- Вы можете привезти Мануэлу к пятнадцати ноль-ноль в спортивный центр?

- Может, может! – радостно закричала Мануэла, потому что Летисия включила громкую связь. У неё руки были заняты. Она накладывала мне добавки.

- О, слышу сеньориту Мануэлу! – засмеялась Лариса Никитична. – Значит, ждём вас ровно к пятнадцати ноль-ноль!

Только Летисия положила трубку, как ей позвонила Инесса Чередова, то есть фотограф и рекламный агент, и радостно закричала:

- Дорогие сеньора и сеньорита Оливейра! Вчера я отхватила для вас классный контракт! Новая коллекция школьной одежды для девочек! Съёмки завтра с утра! В девять уже надо быть в салоне! Сможете?

- Конечно, сможем! - закричала Мануэла, опять опередив свою маму.

Да, как видите, обращение «сеньора» и «сеньорита» с лёгкой руки, точнее, с лёгкого языка Летисии распространилось не только в нашей семье и нашем коттеджном посёлке!

Кстати, о языке…

- Ага! – выдала мама, и, многозначительно поглядев на Летисию, сказала очень серьёзно: - Как хорошо, что мы все оказались дома во время этих звонков! Присядьте, сеньора Летисия, мне надо сказать вам кое-что очень важное!

Но Летисия в ответ на это обращение смутилась, вытаращила глаза, и не только не села, а выпрямилась, и, глядя перед собой, как истукан, ответила маме испуганным деревянным голосом:

- Ой, сеньора Светлана, не называйте меня сеньорой, пожалуйста! Я боюсь!..

- Ладно, Летисия, сядь! И давай быстрее, нам уже скоро ехать пора.

Летисия села на краешек стула, по-прежнему тараща глаза перед собой.

Папа усмехнулся, Гена выглядел озадаченным, а мы с Мануэлой переглянулись, потому что знали, о чём пойдёт речь.

- Итак, Летисия, сегодня ты, значит, повезёшь свою сеньориту на тренировку, так? – вкрадчиво начала мама.

- Так, сеньора Светлана…

- А завтра повезёшь её на съёмки, так?..

- Так, сеньора Светлана…

- А с начала сентября именно ты будешь отвозить всех троих наших детей утром на занятия, потому что учиться все они будут в нашем замечательном лицее имени Александра Сергеевича Грибоедова. Так?

- И я тоже? – быстро спросил Гена.

- Само собой, Гена. – кивнул ему папа. – Как же иначе? Я уже сегодня займусь этим тоже.

- Так! – испуганно ответила маме Летисия.

- Прекрасно! – усмехнулась мама. – Я очень горжусь тем, Летисия, что ты очень хорошо освоила русский язык, и говоришь почти без акцента! И притом абсолютно уверенно и просто великолепно водишь автомобиль! Но, дорогая сеньора Летисия, некоторые слова и выражения нашего великого и могучего ты должна забыть раз и навсегда! Я вообще поражаюсь, где ты их узнала? Мы с Виталием Валентиновичем такому тебя не учили!

- Мест много… - усмехнулся папа. – Станции техобслуживания, шиномонтажки, рынок, ну и вообще, большой окружающий мир!..

Мама посмотрела на папу укоризненно.

- О, сеньора Светлана, как же я могу забыть эти слова, если они сами прыгают мне на язык?! – взмолилась Летисия, вздымая руки. – Особенно когда кто-то безобразничает прямо передо мной! Ну разве можно из крайнего правого ряда перестраиваться сразу в крайний левый?! К тому же он меня ещё и подрезал! Хорошо, что у меня реакция отличная! Как тут можно было удержаться от того, чтобы… Ну, э-э…

- Да-да, от того, чтобы не сказать ему всё, что ты о нём думаешь! - с усмешкой начал папа.

Но мама посмотрела на него ещё более укоризненно, и папа сразу принял серьёзный вид.

Мануэла хихикнула и зашевелила губами.

Мама заметила это и строго погрозила Мануэле пальцем.

- Ой! – воскликнула Мануэла и прикрыла рот ладошкой.

- Всегда можно удержаться, Летисия, всегда! – совсем строго сказала мама. – И тогда мне не придётся краснеть в кабинете Ариадны Матвеевны из-за того, что Мануэла принесла твоё выражение в свой класс, и оно моментально, как вирус, распространилось по всему лицею!

Гена рассмеялся.

Мама посмотрела на него тоже укоризненно.

Мануэла прикрыла рот второй ладошкой.

Да, то выражение было очень выразительным!..

- Я поняла, сеньора Светлана. – произнесла Летисия голосом примерной школьницы. – Я больше не буду!

Мануэла фыркнула в свои ладошки.

Мама опять погрозила ей пальцем, невольно улыбнулась и сказала:

- Я надеюсь на это. Очень надеюсь!

- Теперь поедем уже? – спросил папа.

- Поедем, поедем! – сказала мама, вставая из-за стола.

Мама и папа отправились на работу, и с этого момента время у нас понеслось со страшной силой. Вместо того, чтобы расслабиться и провести последние дни каникул в развлечениях и удовольствиях, мы все принялись куда-то ездить и чем-то заниматься.

Во-первых, Гена изъявил желание посмотреть папины «заводы и пароходы», как он выразился. Так что параллельно с визитами в разные государственные учреждения и оформлением его документов, мы с раннего утра целый день ездили с папой по промзоне, где у нас расположены промышленные предприятия.

Мы – потому что я тоже ездил. Я очень люблю такие экскурсии!

Во-вторых, уже сам папа захотел не только показать нам городские заводы холдинга, но и познакомить Гену со своим главным партнёром в сельском хозяйстве.

Так что мы отправились в КФХ (то есть крестьянско-фермерское хозяйство) «Гейнц», где провели даже не один день, а целых два. С утра до вечера мы колесили по сельским дорогам, и гордый Юрий Викторович Гейнц, русский немец и глава хозяйства, показывал нам бескрайние поля подсолнечника, пшеницы, рапса, гороха, льна, ячменя, кукурузы, овса и других растений, то есть культур, как говорят агрономы. На некоторых полях пшеницы и гороха уже вовсю шла уборка, и нам с Геной даже дали порулить комбайном, под присмотром самого комбайнёра, конечно.

На третий день, рано утром, когда мы собирались ехать обратно в город, а перед этим остановились у особенно красивого поля подсолнечника, с огромными корзинками, полными крупных плотных семечек, Гена задал Юрию Викторовичу вопрос, который, видимо, крутился у него в голове всё это время:

- Юрий Викторович, а зачем вам столько культур? Вы же можете выращивать на всех своих полях один подсолнечник, раз он такой прибыльный, как вы говорили.

- Я говорил - высоко маржинальный! – улыбнулся Юрий Викторович.

- А это не одно и то же?

- Ну, в принципе, одно. – опять улыбнулся Юрий Викторович. – Просто слово «маржинальный» звучит солиднее. Ну, как-то так сложилось…

Папа иронически хмыкнул.

- Видишь ли, Геннадий, маржинальность любой сельскохозяйственной культуры, во-первых, складывается из прямых затрат, то есть подготовки почвы, удобрений, семян, и так далее. – принялся объяснять Юрий Викторович. - Во-вторых, мы смотрим, какой урожайностью обладает данная культура, и, в-третьих, по какой цене мы сможем продать урожай в текущем году. Каждый год цены меняются, знаешь ли… Для этого есть масса причин.

- Ну да! – с умным видом кивнул Гена.

- А почему я не засаживаю одним подсолнечником все свои поля… - протянул Юрий Викторович. – А потому, Гена, что подсолнечник очень сильно истощает почву. Он прямо вытягивает из неё все полезные вещества! Поэтому даже два года подряд на одном и том же поле сажать подсолнечник не рекомендуется. На второй год и урожая хорошего не будет, и почве будет плохо. И тут, Гена, вступает в силу закон севооборота. Чтобы обогатить почву после подсолнечника, в землю нужно внести, во-первых, удобрения, а, во-вторых, посеять на том же поле другую культуру. Лучше всего зерновые, то есть пшеницу или ячмень.

- А после пшеницы?

- А после пшеницы тоже надо вносить удобрения, и сеять бобовые, например, горох или чечевицу. Они приносят две пользы сразу: разрыхляют землю своей корневой системой и насыщают её азотом, то есть восстанавливают плодородие почвы.

- И после этого, на следующий год, уже можно сажать на этом же поле подсолнечник?

- В принципе, можно.

- Кажется, я понял, что такое севооборот… - задумчиво сказал Гена.

- Это не так сложно на самом деле. – серьёзно кивнул ему Юрий Викторович. – Просто всё время надо думать, что и в какой последовательности выращивать, и постоянно заботиться о почве. Время от времени ей вообще надо давать отдыхать, то есть вспахать поле весной, но не сеять ничего. Это называется пар.

- А, это те чёрные поля, мимо которых мы ехали?

- Да, это именно они. – кивнул Юрий Викторович. – У нас ежегодно под паром находится не меньше двадцати процентов всей нашей земли.

Тут он оглядел бескрайнее поле подсолнухов каким-то особенно задумчивым взглядом и сказал:

- А вообще я не устаю удивляться тому, что в земле есть всё для произрастания любых растений!

Юрий Викторович именно так и сказал – «для произрастания», а не «для выращивания».

- К примеру, если мы сеем пшеницу, то в земле пробуждаются и начинают действовать в полную силу именно те вещества и микроорганизмы, которые нужны пшенице! – вдохновенно продолжал Юрий Викторович. – А если мы сеем гречиху или чечевицу, то земля пробуждает в себе именно то, что нужно для выращивания этих культур!

- А если вы сеете подсолнечник, то земля оживляет те вещества и микроорганизмы, которые нужны ему, да? – подхватил Гена.

- Совершенно верно, Геннадий! – горячо ответил Юрий Викторович. – Причём, всё происходит именно в те сроки, и таким образом, когда это необходимо каждой культуре, которой мы занимаемся!

- То есть земля – это жизнь? – как-то очень серьёзно уточнил Гена. – Потому что в ней есть всё для всех и каждого!

Юрий Викторович и папа переглянулись.

- Совершенно верно. – так же очень серьёзно кивнул Гене папа. – В ней есть всё для всех и каждого, и только от самого человека зависит, что он сможет взять у земли, и у жизни, соответственно, и что сможет дать ей взамен.

- Кстати, Гена, ты хотел бы заняться сельским хозяйством? – спросил Юрий Викторович. – У тебя точно получится!

- Сначала надо школу закончить. – ответил Гена. – А там будет видно!

- Ну тогда давай, не теряйся! – сказал Юрий Викторович.

Мы пожали друг другу руки и поехали домой.

В город мы вернулись с массой впечатлений о сельском хозяйстве. И попутно я почти полностью додумал свою историю о приключениях себя самого и Мануэлы в других воплощениях.

Ещё, в самые последние дни августа, мы с Геной и Мануэлой очень много занимались баскетболом. Мануэле я вообще поражался. Она приезжала со своих тренировок вся такая уставшая-уставшая!.. Но, немного передохнув, опять наполнялась энергией и бежала на спортивную площадку к нам с Геной.

Иногда мы просто играли в мячик втроём, или Гена играл один на один с Мануэлой. Мне очень нравилось наблюдать за ними в такие моменты. Я видел, что Мануэле даже время от времени удавалось обойти мощную защиту Гены и забить мяч в корзину.

Но потом я сообразил, что Гена поддаётся Мануэле.

Она это тоже заметила и сердито закричала:

- Гена, не поддавайся мне! Я хочу выиграть у тебя честно!

- Маня, у нас с тобой разные весовые категории, и спортивного опыта у меня всё-таки побольше. – юмористически улыбнувшись, объяснил ей Гена. – Так что, если я не буду тебе поддаваться, ты у меня не выиграешь никогда!

- Да-а? – задумалась Мануэла. И сказала: - Тогда ладно, поддавайся! Но так, чтобы я не замечала!

Мы рассмеялись.

Но интереснее всего оказалось играть команда на команду. Я раньше даже не думал, что это может быть так классно!

Играли мы трое на четверо, то есть команда взрослых против смешанной детско-взрослой команды. В неё входили Гена, я, Мануэла и кто-то из взрослых, по жребию, чтобы уравновесить наши возрастные категории и шансы. Ну, у взрослых даже втроём любой состав был очень сильным. Уж очень хорошо сыгрались вместе мама, папа, Жоакин и Летисия! Однако мы время от времени всё-таки у них выигрывали!

Причём совершенно честно.

В самом конце августа Гена сказал мне:

- Прыгучесть у тебя не самая лучшая. Но скорость приличная, и мяч ты научился вести уверенно. Думаю, ты можешь быть отличным нападающим! Хотя для сыгранности спортивные роли в команде надо постоянно менять, конечно.

Для меня, ещё совсем недавно абсолютно не спортивного человека эта похвала была не просто приятная.

Она была удивительная!

А ещё в последние дни августа мы все вместе, взрослые и дети, очень много общались друг с другом, просто разговаривали о том, о сём, прямо по заповеди Антуана де Сент-Экзюпери.

Это был такой французский лётчик и писатель, во время Второй Мировой войны. До своей гибели где-то над Средиземным морем в 1944 году он успел написать несколько книжек, и среди них самая знаменитая – сказочная повесть «Маленький принц», о фантастическом мальчике, который живёт в космосе, летает по разным планетам и общается с необычными людьми и существами. Это очень знаменитая книга, её перевели с французского на целых триста языков и диалектов, и выпустили практически во всех странах мира.

Так вот, Антуан де Сент-Экзюпери утверждал, что самая большая роскошь для людей – это общение.

Мы в нашей семье с ним полностью согласны.

К тому же, пока мы общались, играли в баскетбол, ездили с папой по заводам и полям, а с мамой - на презентации и дегустации новых продуктов по разным «Сим-пом-пончикам», с нами всеми происходило кое-что очень важное.

Постепенно и неуклонно Гена становился всё более нашим и родным!

Я видел, что ему очень приятно общаться со мной, Мануэлой, Летисией и Жоакином, но больше всего - с моими родителями, которых он называл по имени-отчеству. Однако было понятно, что с каждым днём у него внутри всё сильнее зреет желание называть их иначе. Никто Гену в этом не торопил. Всё ведь должно созреть полностью, особенно в человеческих отношениях, которые бывают такие уязвимые!..

Так, это я что-то расфилософствовался.

Ну, иногда необходимо и пофилософствовать.

Да, кстати!

Вы можете подумать, что я ревновал Гену к своим родителям, ведь он отнимал у них то внимание, которое они раньше практически полностью отдавали мне.

Но я не ревновал, нет, потому что у нас происходил взаимный обмен. Гена отдавал мне много своего собственного внимания! Да, больше всего это происходило через спорт. И что? По-моему, спорт - очень даже хороший способ для того, чтобы поделиться друг с другом вниманием и сотрудничеством.

Ну а закончилось это лето самым прекрасным событием, которое только может быть в жизни.

В общем, не знаю, как там Дуся договаривалась с Клеопатрой, на собачьем языке или на кошачьем, и как им удалось так синхронизироваться, но в ночь с пятницы на субботу, то есть с тридцатого на тридцать первое августа, они принялись рожать обе одновременно!

Что интересно – это событие первым предчувствовал Кетцалькоатль, хотя он относится не к млекопитающим, а к классу птиц, отряду курообразных и семейству фазановых. Всю вторую половину дня пятницы тридцатого августа Кетцалькоатль был очень взбудоражен, ходил по индюшачьему загону туда-сюда и что-то громко лопотал и даже время от времени орал очень противным голосом.

В ответ ему из собачьего вольера громко гавкал Форти, но не раздражённо и сердито, а очень даже надёжно и уверенно. Мол, ситуация под контролем, не волнуйся, пернатый друг!

Жоакин их обоих понял прекрасно.

Он не стал ругать Кетцалькоатля за неприятные крики, а, наоборот дополнительно его покормил, а вместе с ними и всех индеек, и потом кое-что сказал вполголоса моей маме.

Мама сразу заволновалась, и принялась звонить в ту ветеринарную клинику, с которой у нас было постоянное сотрудничество. Вскоре на помощь Жоакину приехала пожилая жизнерадостная тётя-ветеринар.

Жоакин, в принципе, и сам бы справился, он ведь с детства под руководством своих родителей принимал роды у коз, пастушьих собак и других сельскохозяйственных животных. Поэтому, когда помогать своему отцу и тёте-ветеринару вызвалась ещё и Мануэла, Жоакин ей разрешил, хотя Летиция и мама это не одобрили. Но спорить с Жоакином они не стали.

Правда, помощь Мануэлы выразилась в основном в наблюдении за происходящим, хотя она всё равно страшно гордилась оказанным ей доверием. К тому же ей даже разрешили один раз слегка помассировать живот Клеопатры, на что та в ответ благодарно мурлыкнула.

Ну а раз вокруг Дуси и Клеопатры собралась целая команда ветеринаров, мы с папой решили своим участием их не перегружать…

Всё у Дуси и Клеопатры прошло благополучно, и утром мы с Геной и Мануэлой поднялись очень рано, чтобы полюбоваться прибавлением. Шесть щенков у Дуси и шесть котят у Клеопатры! Они уже обсохли и выглядели чрезвычайно симпатично.

Дусины щенки были все как на подбор, светленькие с коричневыми пятнами.

А у Клеопатры два котёнка были рыжие, два чёрные, и два – такие же трёхцветные, как она сама.

Обе мамаши поглядывали на нас со своих лежанок с очень гордым видом, пока их дети непрерывно насыщались и как будто росли прямо на глазах. У Форти вид был тоже гордый и одновременно озабоченный. Он то и дело обнюхивал своих детей и детей Клеопатры, видимо, считая, что является папашей всей этой оравы пушистых четвероногих младенцев.

Вот счастья-то нам привалило!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Публикация 2-й части начнётся с понедельника, 7-го июля 2025 г.

Часть вторая Супергерои в деле Глава 12 День знаний, день открытий

Первое сентября в этом году выпало на воскресенье, и нам всем пришлось отдыхать, вместо того, чтобы ехать в лицей и на работу.

Подчёркиваю слово «пришлось».

Но отдыхали мы с трудом, потому что волновались.

Я только на следующий день понял, из-за чего.

Не волновалась, кажется, только Мануэла, которая каждые полчаса бегала в собачий вольер, чтобы полюбоваться на щенят и котят.

Гена непонятно зачем то и дело просматривал у себя в комнате купленные для него новенькие учебники и перекладывал с места на место школьный рюкзак.

Я пытался писать, но мне не писалось.

Летисия тоже очень нервничала, и, чтобы себя успокоить, она весь день провела на кухне, порадовав нас целой серией потрясающих бразильских блюд. Главным из них была Боло Сальгадо, то есть запеканка с мясом. Ещё Летисия приготовила пикантных цыплят с персиками, сырные пуфы, обалденный фруктовый салат из яблок и бананов, коктейль из грейпфрутов и целую кучу любимых Гениных кексиков с изюмом. Собственно, для Гены она и старалась. Он это понял и выразил ей персональную благодарность, отчего Летисия вся просияла.

Мы кое-как съели и выпили это всё в три приёма – во время завтрака, обеда и ужина.

Абсолютно спокойным был только Жоакин, который целый день занимался всякими делами на заднем дворе, кормил животных, и тоже время от времени, почти так же часто, как Мануэла, заходил в собачий вольер.

Мануэла по секрету рассказала мне, что «папа так сюсюкает над котятками и щеночками! И разговаривает с Дусей и Клеопатрой. Он у нас такой сентиментальный! Только никогда в этом не признается!»

Да-да, Жоакин именно такой.

Конечно, когда мы собирались за столом все вместе, то по привычке много разговаривали о том, о сём, но мама с папой то и дело выключались из общей беседы, вполголоса переговариваясь между собой с довольно таинственным видом.

Уже в сумерках нам вздумалось поиграть в баскетбол, опять трое на четверо, и эта игра прошла очень азартно. Взрослые, к сожалению, победили, зато победа досталась им непросто.

Так что лично я в эту ночь спал очень крепко.

А утром вдруг – бац! – и наступило второе сентября.

В лицей мы поехали все, кроме Жоакина, который остался на хозяйстве. К тому же он вообще скромный, и старается избегать массовых событий. Интересно, как он собирался стать великим футболистом, если в принципе не любит пиариться?.. Впрочем, футбол (как и баскетбол и волейбол) это командные игры.

В этом году Мануэла шла в школу уже в третий класс, я – в восьмой, а Гена в одиннадцатый. То есть люди мы были уже опытные, и оснований для ажиотажа не было никаких. Но я вдруг заметил, что наши взрослые волнуются гораздо больше нас самих.

К тому же на все прошлые Дни Знаний мы ездили скромненько на одной машине с мамой и Летисией, потому что нас было всего четверо, а тут папа вдруг заявил, что сегодня он поедет тоже, причём они с мамой поедут каждый на своей машине, потому что им после линейки нужно в разные места, а Летисия повезёт Мануэлу на нашей домашней машине, потому что ей сегодня надо на рынок. После этого она вернётся в лицей за нами.

День Знаний - короткий день!

Тут у взрослых вдруг разгорелась дискуссия, с кем мы поедем. Папа на полном серьёзе заявил:

- Каждому – по ребёнку! Мануэла – с Летисией, Эдик – с мамой, а Гена – со мной.

- Почему это я должна ехать с мамой одна?! – возмутилась Мануэла. – Мама будет возить нас всех вместе, вот и давайте сразу ездить все вместе!

Как ни странно, это её заявление оказалось решающим.

Мы втроем поехали с Летисией, чем она была очень довольна, и притом в лицей отправились сразу на трёх автомобилях. Перед тем, как выехать, я оглядел нашу кавалькаду и пошутил:

- Нам только мотоциклистов не хватает, впереди и сзади, в парадной форме и белых шлемах!

- Зачем нам мотоциклисты? – удивился папа, который был с утра такой серьёзный, что моей шутки не понял.

А мама поняла!

Она озабоченно кивнула и сказала:

- Эдик прав! Сегодня мы прямо все из себя! Смотрите, люди, это Калачёвы едут!

Мануэла хихикнула, но поправила маму серьёзно:

- Калачёвы и Оливейра!

- Тем более! – ответила ей мама.

Гена как-то интересно улыбнулся, и захлопал глазами.

- Да ладно, сеньора Светлана, сегодня можно! – заявила Летисия. – У нас новенький ребёнок идёт первый раз в одиннадцатый класс!

Новенький ребёнок порозовел и смущённо улыбнулся.

- А тогда ему надо букет! – заявила Мануэла. – Почему наш ребёнок идёт в школу без букета?

- Точно! – спохватилась мама. – Как это мы забыли про цветы?! Пойдём, Летисия, быстренько срежем несколько роз!

- А… Кому я их подарю? – смущённо спросил Гена.

- Полине Антоновне, конечно. Вашей классной руководительнице. – объяснила мама. – Она будет очень рада! К тому же ты будешь не один с букетом в вашем классе.

- Да-а? – удивился Гена.

- Это точно! – подтвердил я. – У них там очень трепетные отношения.

- Да-а? – опять удивился Гена.

- Да-да! – иронически кивнула мама. – Прямо очень-очень трепетные! После того, как в девятом классе эти вампирчики чуть не выпили из Полины Антоновны всю кровь! А ведь она их ведёт с пятого класса и всех любит прямо по-матерински!

- Мама, это у них был период возрастного негативизма. – сказал я серьёзно. – Помнишь, я тебе книжку скачивал, по психологии подростков? Зато уже в десятом классе всё прошло!

Мама посмотрела на меня пристально и сказала строго:

- У тебя девятый класс в будущем году. Смотри мне!

- Кгхм! – кашлянул я от неожиданности.

Мануэла засмеялась.

Мама и Летисия побежали срезать цветы.

И вот тут до меня в один момент дошло, почему мы все так волновались вчера, и почему наши взрослые так волнуются сегодня.

Мы волновались из-за Гены!

Ведь сегодня он впервые в своей жизни идёт, то есть едет в школу, то есть не в школу, а в наш лицей имени Александра Сергеевича Грибоедова, уже не как воспитанник детского дома, а как один из членов нашей большой семьи, Калачёвых-Оливейра.

В этом смысле Мануэла выразилась совершенно правильно.

Мама и Летисия, срезая розы, очень увлеклись. Ну, кто бы сомневался! В результате они соорудили не один, а целых три букета, правда, очень шикарных, и даже обернули в плотную красивую бумагу, чтобы предохранить руки от шипов.

Один из букетов они вручили нашему новенькому ребёнку, а два других – мне и Мануэле.

Мануэла приняла свой букет с радостью, Гена – спокойно, а я сказал довольно кисло:

- Замечательно. Теперь в нашем классе я буду не просто писатель, а писатель с цветами!

- Звучит прекрасно! – заявила мама.

А Гена вдруг сказал:

- Ты теперь не просто писатель. Ты ещё и спортсмен!

- Да, только об этом никто не знает. – вздохнул я. – В нашем классе, я имею в виду.

- Ничего, узнают! – уверенно заявил Гена.

Я заморгал от удивления, и не нашёл, что сказать в ответ.

Мы расселись по машинам, и наш кортеж из трёх чёрных блестящих «УАЗов-Патриотов» выдвинулся на маршрут. Папа ехал первым, мама третьей, ну а мы с Летисией посередине. Я думаю, так получилось не случайно…

Кстати, когда время от времени разные близкие и дальние знакомые удивляются, почему папа и мама выбрали именно «УАЗы», хотя могли бы ездить на гораздо более крутых автомобилях, папа серьёзно отвечает, что деньги надо вкладывать в производство, а не во всякие хухры-мухры.

Конечно, он прав!

Это даже не обсуждается.

- Кстати, с мотоциклистами было бы очень неплохо! – вдруг заявил Гена.

- У тебя ещё всё впереди! – сказала ему Летисия и улыбнулась в зеркале заднего вида.

- А у меня?! – быстро спросила Мануэла.

- У тебя ещё более! – моментально ответил ей Гена.

Мануэла просияла, и в её глазах появилось мечтательное выражение.

- А женщины президенты же бывают, да? – спросила она вслух у всех нас.

- Же ещё как! – сказал я. – Президенты разных корпораций, разных стран…

- Да, их уже полно! – подтвердил Гена.

- Класс! – просияла Мануэла.

Некоторое время мы ехали молча, а потом Гена спросил:

- Я тут подумал… А почему лицей имени Грибоедова? Он что, с литературным уклоном?

Гена посмотрел на меня вопросительно.

Мануэла радостно заулыбалась, и Летисия тоже вновь улыбнулась в зеркале заднего вида.

Я вздохнул и принялся объяснять:

- Нет, не с литературным уклоном. Это у Ариадны Матвеевны такое чувство юмора. Она считает, что горе от ума – это смешно.

- А как должно быть, чтоб было не смешно?

- Ну, видимо, счастье от ума.

- Ага!.. – глубокомысленно произнёс Гена и замолчал.

- Ариадна Матвеевна – очень достойная сеньора! – подхватила Летисия. – Она сделала в лицее замечательную атмосферу! Так все считают.

- Поэтому дети у нас запросто валяются на полу. – кивнул я ей.

- Дети на полу? – удивился Гена. – Кто их валяет?

- Да никто! Они сами. – объяснил я.

- Потому что к вечеру дети очень устают! – добавила Мануэла. – К тому же в холле пол всегда чистый. И тёплый. Очень приятно бывает на нём полежать! Рюкзачок под голову – удобненько!

Гена только глазами захлопал от удивления, но требовать дальнейших объяснений не стал.

Мануэла тоже о чём-то задумалась, и затем сказала:

- Я сейчас посчитала! Я хожу в наш лицей уже шесть лет!

- Как это? Ты же только в третьем классе! – опять удивился Гена, но тут же понял: - А, ну да! Там же ещё детский сад.

- А я значит, в два раз больше! Целых двенадцать лет! – сказал я. – Потому что я пошёл в наш детский сад в два года.

- Да вы с Мануэлой ветераны! – рассмеялась Летисия.

Как только мы прибыли и с автостоянки прошли во двор лицея, Летисия с Мануэлой отправились к их классу, и там Мануэла стала со всеми обниматься и радостно пищать, а мы с Геной, мамой и папой подошли к одиннадцатому классу. Я пока не спешил идти к своим одноклассникам. Я чувствовал, что так надо. Я видел, что мама волнуется гораздо больше самого Гены насчёт того, как его встретят новые одноклассники.

Папу, впрочем, тут же перехватила одна из десятиклассниц:

- Здрасьте, Виталий Валентинович! – сказала она. – Вас Ариадна Матвеевна зовёт!

- Что, опять речь надо сказать? – вздохнул папа.

- Ага!

- Ладно, иду!

Папа ушёл и поднялся на крыльцо, где уже были установлены микрофоны и колонки.

Полина Антоновна стояла в окружении своих переростков и держала в руках целую охапку разных букетов. Было видно, что она уже устала их держать, но ей было жалко расставаться с таким количеством цветов.

Гена без всякого смущения, очень даже галантно протянул ей свой букет и сказал:

- Здрасьте, Полина Антоновна. Я ваш новый ученик. Мы просто не успели с вами встретиться, когда приходили в лицей прошлый раз, чтобы документы мои отдать.

- Да, я только вчера вернулась! – сказала Полина Антоновна, принимая букет.

Она добавила наши розы в общую охапку, и сказала одиннадцатиклассникам:

- Детки! Это ваш новенький одноклассник. Гена Аверин. Прошу любить и жаловать.

- Любить мы запросто! – тут же весело ляпнула симпатичная рыжая девушка.

Парни заржали.

Полина Антоновна посмотрела на рыжую укоризненно и сказала:

- Алла, поосторожнее с языком!

- А что такого? Я в самом высоком смысле! – заявила Алла, напуская на себя невинный вид.

Гена принялся пожимать руки всем своим новым одноклассникам и одноклассницам. Парни сразу оживлённо с ним заговорили, а девушки принялись заинтересованно изучать, хотя очень старались скрыть свой интерес.

Какие они всё-таки непростые, эти подросшие девочки!

Жизненного опыта ещё никакого, а строят из себя прямо как взрослые!

- Вы были на курорте? – светским тоном спросила мама у Полины Антоновны.

- Ага. – кивнула ей та. – На Байкале! На семейные сбережения и премию мужа за последнюю разработку ездили, с ребёнком, на машине! И даже обошлось без кредита! Впечатлений – целый Байкал!

- Здорово! – сказала мама искренне, потому что она сама очень не любила брать кредиты, даже когда это было надо для производства.

Полина Антоновна уже с изрядным трудом удерживала свои цветы.

Гена закончил со всеми здороваться и предложил ей:

- Давайте положим цветы на травку! А после линейки отнесём в класс.

- Ой, точно! Почему-то я раньше не догадалась! – обрадовалась Полина Антоновна.

Гена аккуратно принял у неё все букеты и стал складывать их на край газона за площадкой. К нему на помощь тут же подключились три девочки – рыжая Алла, брюнетка Соня и блондинка Ксения.

Мы с мамой и Полиной Антоновной невольно переглянулись.

Едва познакомившись с Геной, девушки уже начали соревноваться за его внимание!

Мама вздохнула, потому что поняла, что надо уходить, а уходить ей не хотелось.

- Пойдём, Эдик, поздороваемся с Серафимой Ивановной, - предложила она мне.

Мы пошли к моему классу, но перед этим мама обменялась с Геной очень многозначительными взглядами.

«Всё в порядке?» – спросила мама Гену одними глазами. – «Ты уже освоился?»

«В полном!» – ответил Гена ей своим взглядом, и как-то без слов ухитрился добавить: – «Не волнуйтесь, я справлюсь. И вообще, я очень рад, Светлана Максимовна, что вы здесь не только ради Эдика и Мануэлы, но и ради меня тоже!»

В ответ на это мама загадочно улыбнулась, и послала Гене зашифрованный взгляд, смысл которого не понял даже я. Значит, в этом взгляде было что-то очень сокровенное, что должно было открыться чуть позже.

Я задумался об этом, глядя в пространство, и вдруг увидел, как во двор лицея со своими родителями входит припозднившаяся Вика Емельянова.

В этом году она идёт в девятый класс, и почти все эти девять лет занимается спортивными танцами.

А я очень неровно дышу в её сторону уже второй год…

Но дышу только издали, потому что подойти к ней поближе не осмеливаюсь.

За это лето Вика ещё сильнее похорошела. В длинной клетчатой юбке, белоснежной блузке и жакете, с красивой причёской, она выглядела просто обалденно!

Всё прямо поплыло у меня перед глазами, и в голову ударила неожиданная жгучая фантазия.

Мне захотелось быстро подойти к Вике, вручить ей свой букет, предназначавшийся для Серафимы Ивановны и сказать:

«Вот, Вика, это тебе. Поздравляю с Днём Знаний!»

Ведь она же не откажется принять от меня цветы, тем более в такой день, правда же?..

Да ещё при всех!

Эта мысль меня сразу отрезвила, и я отвёл свой взгляд от Вики, попутно заметив, что девушки-одиннадцатиклассницы смотрят на меня с любопытством. Да, девчонки сразу считывают такую информацию! В один момент. Теперь будут обсуждать меня между собой, хотя там и обсуждать нечего!..

Я вздохнул и посмотрел на маму.

Она смотрела на меня с беспокойством.

Да, я знал, что маме Вика не нравится.

Ну да, она была гордостью лицея, даже, можно сказать, звездой, потому что на разных соревнованиях завоевала кучу наград, но вот почему-то мама относилась к Вике с предубеждением.

- Идём, Эдик. – сказала мама, явно едва удерживаясь, чтобы не взять меня за руку.

А когда родители берут детей за руку?

Когда хотят защитить от чего-то! Или от кого-то!

Так что, выходит, мама хотела защитить меня от Вики?

Очень странно!

Ну, мы подошли к моему классу, и там беспардонный Илюха Замятин радостно засмеялся и сказал:

- О, наш писатель сегодня с цветами!

Все наши, девчонки и ребята, тут же засмеялись. Не обидно, но всё-таки!..

Я многозначительно посмотрел на маму, которая утешительно улыбнулась мне в ответ, и вручил букет Серафиме Ивановне.

- Какая прелесть! – воскликнула она. – Спасибо, Эдик!

- Эти розы вырастила мама. – сказал я с гордостью.

- Не одна. С Летисией! – тут же пояснила мама.

- Чудесные розы, чудесные! – воскликнула Серафима Ивановна.

А Илюха как-то залихватски усмехнулся и спросил маму без всяких реверансов:

- Светлана Максимовна, а кого вы только что отвели в одиннадцатый класс?

Мама загадочно улыбнулась и промолчала.

Тогда Илюха привязался ко мне:

- Это твой родственник что ли, Эдик? Старший брат?

Тут мы быстро переглянулись с мамой, и я ответил коротко, чтобы Илюха отвязался:

- Да, это мой старший брат.

Мама ошеломлённо моргнула и порозовела.

Я увидел, что это внезапное объяснение было для неё очень приятным.

Прямо не День Знаний, а день открытий сегодня!

- Старший брат? Ни фига себе! – удивился Илюха. – Откуда он у вас взялся? Вы его, типа, в капусте нашли? Или в розах? Сразу такого большого!

Илюха даже руками показал, какого большого и довольно засмеялся, но никто из наших его не поддержал, а Серафима Ивановна посмотрела укоризненно.

-Нет, Илюша, мы нашли его не в розах, – улыбнулась мама, - а на спортивной площадке. То есть он сам нашёлся.

Илюха совершенно искренне захлопал глазами.

- Вот сейчас вообще ничего не понял! – заявил он. – Как это – на спортивной площадке?! Как это – сам нашёлся?!

Тут вместо ответа Вера Зырянова влепила Илюхе довольно чувствительный подзатыльник и сказала сердито:

- Илька, успокойся уже! Где твоя тактичность?!

Вот теперь все наши засмеялись одобрительно.

Тактичные!

- Серафима Ивановна, меня опять Зырянова бьёт! – наигранно возмутился Илюха. – Как начала в первом классе, так и колотит до сих пор!

Наши опять засмеялись, на этот раз очень даже радостно.

В самом деле, в первом классе Вера и Илюха часто дрались, и Вера обычно побеждала. Она тогда больше Илюхи была. Теперь он вырос, разъелся и стал этакий пончик, а она была ниже его на полголовы и рядом с ним выглядела даже щупленькой.

Больше никаких вопросов о Гене мне в тот день у нас в классе никто не задавал, но самые главные слова, беспардонно сказанные Илюхой и подтверждённые мной самим, уже прозвучали:

Старший брат!

Значит, внутри меня, как и внутри всех нас в нашей семье, созрело что-то новое, поэтому…

Впрочем, стоп!

Это я слегка забегаю вперёд.

Всему своё время, ребята!

Глава 13 Третья история про наши приключения в Бразилии XVII века

Третья история про юного и мудрого не по годам Эдуардо Виталио Калаччи, ещё более юную, но наблюдательную и умную Мануэлу Фернанду Оливейра, племя тупи-гуарани «Великая Анаконда», коварного шамана по имени Жёлтый Зуб, старого злого сеньора Аугусто Энрике Карвальо и молодого сеньора-мечтателя Фелипе Олаву Карвальо.

- Так, значит, шаман Жёлтый Зуб не погиб от выстрела того охранника?! – воскликнула Лена, удивлённо тараща глаза.

- От выстрела из кремнёвого ружья! – радостно уточнила Лера.

- Ага! – воскликнула Лена.

- Это был интригующий поворот. – объяснил Гена. – Охранник выстрелил, шаман вскрикнул и упал, но никто не видел его убитым или раненым.

- А мне гораздо интереснее, когда появится молодой сеньор Фелипе Олаву Карвальо! – сказала Мануэла. – А то мы про него говорим, говорим, но где он сам? Он когда-нибудь вернётся из Европы?

Все посмотрели на меня.

Был вечер второго сентября, мы все вместе опять сидели в вигваме перед раскрытым кукольным театром. Его декорации изображали, само собой, джунгли, с выставленными куклами Мануэлы, Эдуардо и Паты, а рядом лежал включённый диктофон Мануэлы.

Своим вопросом Мануэла попала в точку!

Я ведь уже сам подзабыл про молодого сеньора Карвальо, а теперь надо как-то ввести его в историю, чтобы всё было естественно. Придётся опять придумывать на ходу!

Ничего, не в первый раз.

- Молодой сеньор Фелипе Олаву Карвальо уже вернулся из Европы, и привёз оттуда много всяких идей, как правильно устроить мир. – стал объяснять я своим зрителям неторопливо, в голове на самом деле прикидывая разные сюжетные ходы. Я был уверен, что сейчас какая-нибудь интересная мысль у меня родится.

Главное, не подавать виду, что я сам не очень точно знаю, как должна развиваться вся эта история.

И вот, не успел я договорить, как меня озарило!

Я понял, как ввести в историю молодого сеньора, как вообще она должна развиваться и чем должна завершиться!

Но сначала мне пришлось разъяснять своей публике кое-какие важные вопросы, потому что Мануэла принялась уточнять:

- Это были правильные идеи? Которые он привёз? Ты говорил, они были из какой-то книги?

- Да, из книги Томазо Кампанеллы «Город Солнца».

- Первый раз про такого слышу! – глубокомысленно заявила Лена.

- Ага. – кивнула ей Лера. – В школе нам про него ничего не рассказывали!

- Ну, расскажут ещё. – пообещал я. – Ну а если совсем коротко, то Томазо Кампанелла в своей книге придумал, что все люди должны жить как братья и сёстры, в общежитиях, у них не должно быть никакой большой собственности, и даже детей должно воспитывать государство.

- Всех детей? – серьёзно уточнила Лена.

- Всех.

Лена и Лера переглянулись, быстро посмотрели на Гену и опустили глаза, а Мануэла бросила на меня укоризненный взгляд. Тут я понял, что сказал то, чего говорить было не надо, тем более, при Гене.

Ну да, мы с Мануэлой о прошлом Гены знали с первого дня его появления у нас, а Лене и Лере об этом, конечно, рассказали родители, но никто и никогда не напоминал ему о том, что ещё совсем недавно он как раз и был государственным ребёнком!

А если Гена сильно обидится?

Честно говоря, я на пару секунд растерялся, быстро прикидывая, что сказать или сделать, чтобы исправить нежелательный эффект от моих собственных слов.

Я посмотрел на Гену смущённо и открыл рот.

- Э-э… - протянул я.

Но Гена ободряюще мне усмехнулся, оглядел Мануэлу, Лену и Леру, и уверенно заявил:

- Это неправильно. Все дети не должны воспитываться государством. Конечно, детские дома у нас существуют, но только потому, что бывают разные обстоятельства.

Лена и Лера опять переглянулись и Лена спросила:

- У кого?

- Что – у кого? – уточнил Гена.

- У кого бывают разные обстоятельства? – уточнила Лена.

- У детей или у родителей? – ещё конкретнее уточнила Лера.

- У тех и других! – быстро сказала Мануэла. – И на этом данный вопрос закрыт! Ясно?

- Ага! – одновременно кивнули головами близняшки.

Гена невозмутимо улыбнулся и вдруг подмигнул нам четверым одновременно.

Мы облегчённо рассмеялись, уже все пятеро.

А затем Гена сказал:

- Но то, что все люди – братья и сёстры, с этим я согласен!

- Да-а?! – удивились близняшки.

- Конечно. – уверенно кивнул им Гена. – Просто не все люди это осознают.

- И что же надо сделать, чтобы они это осознали? – спросила Мануэла скептически.

- Много чего. Надо людей учить, воспитывать и создавать правильные обстоятельства, которые должны помочь им это осознать. – объяснил Гена совершенно спокойно, многозначительно оглядывая всех нас.

Мануэла состроила ироническую гримасу, а Лена и Лера захлопали глазами, явно готовясь задать Гене новые вопросы.

Но Гена опять усмехнулся и заявил:

- Лучше меня про это расскажет Эдик.

- Я?! – поразился я.

- А кто? Вот эта самая история – как раз об этом. Разве не так?

Я опять на пару секунд растерялся, но тут же понял, что Гена совершенно прав.

И в моей голове моментально выстроился весь остальной сюжет!

- Так! – твёрдо сказал я.

- Тогда рассказывай! – потребовала Мануэла.

- Хорошо! – кивнул я ей, и стал рассказывать дальше: - В общем, сначала Эдуардо и Мануэла, наши главные герои этой истории, как следует перекусили и стали решать, как им освободить пленников.

- А Пата? – спросила Лера.

- Пата тоже. – кивнул я ей. – Она, хоть и не умела говорить, но понимала всё очень хорошо!

- Ага! – с сияющим видом кивнула Лера, и глаза близняшек опять устремились вдаль. Они явно были вновь в джунглях, в самом сердце этой истории.

Я продолжал:

«Сейчас мы вернёмся к тому бревенчатому сараю,» - сказал Эдуардо. – «И ты, Мануэла, кинешь камень в одного из охранников. Я знаю, ты умеешь хорошо кидать камни.»

- Да! – гордо заявила Мануэла тут, в нашей реальности.

«Я в тот же момент выстрелю из лука во второго охранника. А Пата выйдет из темноты, сверкнёт на них глазами и зарычит. Они перепугаются и убегут! Они ведь очень боятся шамана Денчи Амарело, и подумают, что это он на них нападает и рычит. Тогда мы откроем засов, и выпустим твой народ, Мануэла, из этой тюрьмы».

Я оглядел своих слушателей.

Гена слушал внимательно, а Лена, Лера и на этот раз Мануэла тоже смотрели в пространство.

Они уже все трое были там, в джунглях.

Тогда я продолжал:

- В общем, уже в полной темноте Эдуардо, Мануэла и Пата бесшумно прокрались к бревенчатому сараю. Оба охранника были на посту, опираясь на свои кремнёвые ружья. Эдуардо вытащил свой лук, Мануэла поудобнее взяла в руки заранее приготовленный камень, а Пата скользнула в сторону, чтобы зарычать по сигналу Эдуардо. Но тут произошло кое-что абсолютно неожиданное!

- Что?! – воскликнули одновременно Лена, Лера и Мануэла.

- Из темноты к охранникам вышел молодой мужчина, очень похожий на старого сеньора Карвальо.

- Молодой сеньор Фелипе Олаву Карвальо! – воскликнула Мануэла.

- Да, это был именно он. – кивнул я. – Он подошёл к охранникам и сказал:

«Друзья, у меня будет к вам небольшая просьба.»

«Какая?» - настороженно спросили охранники.

«Я хочу, чтобы вы взяли с собой свою ружья, и немедленно ушли прочь.»

«Куда мы должны уйти?» - удивились охранники.

«Куда хотите.» - усмехнулся молодой сеньор Карвальо. – «С этими ружьями, которые, вообще-то, принадлежат моему отцу, вы легко поступите на службу к любому другому сеньору. Ведь эти ружья – большая ценность.»

Охранники переглянулись, покачали головами и самый умный из них ответил:

«Я не знаю, что вы там задумали, дорогой молодой сеньор Карвальо, но мы служим вашему отцу, и свой пост не покинем. Иначе он будет преследовать нас по всей Бразилии, и нигде нам не будет от него покоя!»

Молодой сеньор Карвальо в ответ невозмутимо кивнул им и сказал:

«Я вас прекрасно понимаю. И вот вам компенсация за предстоящие опасности и тревоги.»

С этими словами молодой сеньор передал им по увесистому мешочку с золотыми монетами.

Охранники развязали мешочки, убедились, что там точно золото, затем снова хорошенько завязали мешочки, сунули их в свои глубокие карманы в штанах, переглянулись, и быстро ушли в темноту, унося с собой ружья.

Подождав, пока они скроются подальше, молодой сеньор подошёл к дверям, закрытым на засов, и протянул руки, чтобы его открыть.

Но тут Эдуардо сказал Мануэле:

«Сиди на месте, что бы ни случилось!»

А сам он быстро вышел к молодому сеньору Карвальо и сказал ему:

«Стойте! Не открывайте засов!»

Молодой сеньор страшно удивился и спросил:

«Кто ты, юноша? И почему я не должен открывать засов? Я ведь просто хочу отпустить этих людей на свободу, чтобы они вернулись к себе домой!»

Тут настал черёд Эдуардо удивляться.

Первый раз в жизни он видел европейца, готового отпустить туземцев на свободу!

«Вы какой-то очень странный сеньор.» - сказал задумчиво Эдуардо.

«Ничего странного во мне нет!» - усмехнулся молодой сеньор. – «Просто я изучал умные книги, особенно одну из них, и знаю, что все люди братья и сёстры, и все люди должны быть свободными!»

Тут молодой сеньор Карвальо и Эдуардо познакомились, и молодой сеньор быстро пересказал Эдуардо содержание книги Томазо Кампанеллы.

«А, кажется я понял…» - кивнул ему Эдуардо. – «Вы переполнены разными идеями настолько, что даже не осознаёте ценности золота, заработанного не вами…»

«Ну и что?!» - высокомерно ответил молодой сеньор.

«А то, что из-за этого золота люди работают на плантациях от зари до зари, умирая от непосильного труда и от голода. Это – во-первых. А, во-вторых, люди, сидящие сейчас в этом сарае, ваших книг не читали. Они вообще читать не умеют. И другие люди, очень опасные, которые бродят сейчас по джунглям с кремнёвыми ружьями, тоже этих книг не читали, и ваших идей не разделяют…»

«Ну и что?» - вновь высокомерно спросил молодой сеньор Карвальо.

«Да то, что, как только вы откроете этот засов, сидящие внутри люди выйдут и убьют вас.»

«Но зачем им меня убивать?!» - страшно удивился молодой сеньор Карвальо. – «Я же делаю для них величайшее благо! Отпускаю на свободу!»

«Они на самом деле ещё не знают, что такое свобода. До сих пор они всегда кому-нибудь подчинялись. Своим богам и мифам, вождю племени, шаману… К тому же вы чужеземец. Значит, враг.» - объяснил ему Эдуардо.

Молодой сеньор Карвальо только захлопал глазами в ответ.

Тут издалека, из джунглей донеслись сдавленные крики, которые быстро затихли.

«Что это было?» - удивился молодой сеньор.

«Это шаман Денчи Амарело». – сказал Эдуардо. – «Скорее всего, он убил обоих охранников, которых вы подкупили, и забрал всё их золото, ваше бывшее золото, себе. Но, насколько я его знаю, этого ему мало. Вскоре он вернётся сюда, чтобы снова увести этих людей с собой. Ведь ему обязательно нужно кем-то владеть и командовать. Он по-другому не может. А теперь у него, вдобавок к длинному языку и злому уму, есть ружья!»

«И что же нам делать?» - обеспокоился молодой сеньор.

«Давайте пока спрячемся вон за тем деревом, и подождём!» - предложил Эдуардо.

Они вместе с молодым сеньором пошли прятаться, и одновременно Эдуардо подал секретный знак Мануэле, которая наблюдала за ними из своего укрытия.

Как только Эдуардо и молодой сеньор Карвальо спрятались за деревом, к бревенчатой тюрьме медленно подошёл вероломный шаман Денчи Амарело, он же Жёлтый Зуб. Медленно он шёл потому, что нёс с собой оба ружья. А они ведь очень тяжёлые.

Одно ружьё шаман спрятал за ближайшим деревом, едва не заметив Эдуардо и молодого сеньора Карвальо, затем с другим ружьём вернулся к тюрьме и громко сказал:

«Эй, глупые людишки! Я вернулся за вами! Сейчас я вас выпущу, и вы снова пойдёте со мной! А кто не пойдёт со мной, того немедленно настигнет гнев богов, как он уже настиг глупых охранников, которые вас стерегли! Вам ясно?»

«Ясно...» - раздались изнутри негромкие крики.

«То-то же!» - самодовольно сказал шаман, и приготовился открывать засов.

Но тут что-то мелькнуло в воздухе, ударило шамана по голове, и он свалился на землю.

- О, это я его камнем, да?! – радостно воскликнула Мануэла в нашей реальности. – И он что, сразу того?..

- Нет, ты его просто оглушила. – сказал я.

И продолжал свой рассказ:

«Так, сеньор Карвальо, прошу вас, сидите пока здесь!» - попросил Эдуардо и быстро подбежал к лежавшему шаману. Вытащив заранее приготовленные крепкие кожаные верёвки, он связал шаману руки и ноги, сунул в рот кляп, и затем легонько свистнул.

Из темноты к Эдуардо подошли Мануэла и Пата.

Тогда Эдуардо открыл засов на двери тюрьмы, открыл двери и приказал грозным голосом:

«Выходите все!»

Люди из племени Мануэлы осторожно вышли из тюрьмы и столпились перед ней, глядя на поверженного шамана и недоумённо оглядывая Мануэлу и Пату, которая невозмутимо сидела рядом с шаманом, положив одну лапу ему на грудь.

«Народ племени Великая Анаконда!» - торжественно обратился к людям Эдуардо. – «Как видите, я победил вашего бывшего шамана, с помощью моей заколдованной пумы. Пата!»

Пата громко зарычала.

Люди посмотрели на неё со страхом.

«Вся сила вашего шамана перешла ко мне, но ещё не закрепилась!» - заявил Эдуардо. – «Сейчас вы уйдёте, а я совершу тайный ритуал, и вся его сила окончательно останется со мной. Вам понятно?»

«Чего ты хочешь, молодой шаман?!» - почтительно спросил Эдуардо пожилой вождь племени.

«Я хочу, чтобы вы сейчас ушли обратно в джунгли, но не очень далеко. Пата вас проводит к одному месту, где есть свежая вода и запас пищи. Вы должны остаться там и ждать меня.»

«А что будет, когда мы тебя дождёмся? Мы снова пойдём искать Страну без зла?» - спросил вождь.

«Искать эту страну больше не нужно.» - заявил Эдуардо. – «Она здесь. Просто её нужно открыть.»

«Как это – здесь?! Как это – открыть?!» - страшно удивился вождь.

«Я вам объясню, чуть позже. Всё, уходите!» - приказал Эдуардо. – «Пата, иди с ними, проводи их на место нашего предыдущего привала.»

Люди в сопровождении пумы ушли.

Только после этого Эдуардо позвал:

«Синьор Фелипе! Прошу вас, выходите!»

Молодой сеньор Карвальо вышел к Эдуардо и сказал ему огорчённо:

«Юноша, ты обманул этих бедных людей! Зачем ты это сделал?»

«Я просто сказал им то, что они могут понять, и во что они могут поверить.»

«Во что же они верят?» - грустно спросил молодой сеньор.

«Они верят в Страну без зла. А вы верите в ваш город Солнца»

«Ну, да…» - вздохнул молодой сеньор.

«Но вы ведь хотите его построить? На самом деле?»

«Конечно, хочу!»

«А они хотят оказаться в Стране без зла. Ну, так давайте создавать то и другое вместе.»

«Ты знаешь, как это сделать?» - удивился молодой сеньор Карвальо.

«Возможно. Но без вашей помощи мне не обойтись.»

«А без моей?!» - спросила Мануэла.

«Без твоей – само собой!» - кивнул ей Эдуардо.

«Тогда рассказывай!» - предложил молодой сеньор Карвальо.»

«Хорошо. Только давайте сначала занесём шамана в сарай и закроем. Кляп изо рта вынем, чтобы он мог дышать, но развязывать не будем!».

Они закрыли Жёлтого Зуба в сарае, и Эдуардо принялся излагать Мануэле и молодому сеньору Карвальо свой настоящий план…

Я замолчал, внимательно оглядывая своих слушателей, которые, судя по их виду, полностью были в джунглях.

Первой в реальность вернулась Мануэла.

- Что, на этом опять конец?! – возмутилась она.

- Конец очередной серии. – пояснил я.

- Опять на самом интересном месте!

Гена улыбнулся.

- Эдик – мастер интригующего сюжета. Он знает, что делает. – сказал он.

Мне стало очень-очень приятно на душе от его похвалы!

- Дети, идёмте ужинать! – раздался снаружи голос Летисии.

- Мы домой пойдём ужинать! – крикнула в ответ Лена. – Мама обижается, когда мы дома, а ужинаем не дома.

- Не волнуйтесь, ваши родители тоже здесь! – весело отозвалась моя мама. – Мы позвали их на помощь, потому что нам одним просто не съесть всего того, что наготовила Летисия!

- О, классно! – обрадовались близняшки.

Мануэла выключила диктофон, мы сложили кукольный театр, и пошли ужинать.

Глава 14 Вот тебе и писатель!

День Знаний в любой школе, гимназии или лицее – обычно короткий день. Утром – общая линейка, новенькие первоклассники воодушевлённо рассказывают стихи о школе и о том, как они будут учиться на одни пятёрки (ну, они же ещё не знают, что их ждёт…), затем пара уроков, чисто для красоты, и радостные дети, переполненные знаниями (на самом деле нет…) устремляются домой.

В понедельник второго сентября в нашем лицее всё было точно так же.

Зато вторник был у нас уже обычным школьным днём. А обычный школьный день в нашем лицее длится с восьми тридцати утра до пяти вечера. До обеда – три-четыре урока у младших, пять-шесть-семь уроков у старших, затем обед, продлёнка, кружки и разные другие занятия, и уже с полпятого за детьми приезжают родители или водители, хотя большинство наших учеников разъезжаются по домам на специально арендованных автобусах, которые каждый день развозят лицеистов по одним и тем же маршрутам.

Перед этим отъезжающие одеваются в раздевалке, которая всегда открыта, потому что никаких решёток у нас нет, затем собираются в просторном холле первого этажа по классам.

Вот тут-то Гена и увидел, как наши дети валяются на чистом полу, выложенном большими чёрно-белыми плитками. Так же легче ждать, пока классный руководитель предложит своим ученикам пойти на посадку в автобус! К тому же, как заметила Мануэла, бедные дети к концу учебного дня очень устают…

- Никогда раньше такого не видел! – радостно сказал Гена. – Просто класс!

За нами в конце дня приехала радостная Летисия. Мы все трое были в лицее полный день. У Мануэлы во вторник тренировки по фигурному катанию нет. Зато она есть в субботу.

- Я по вам всем очень соскучилась сегодня! – сообщила Летисия. – Так странно, когда целый день дома никого нет!

- Как это никого, мама? – притворно удивилась Мануэла. – А папа? Дуся и Форти? Клеопатра? Щенята? Котята? Козы? Кролики? Овечки? Кетцалькоатль?!

- Нет, Мануэла. Животные – не в счёт! И папа тоже, потому что он целый день возится с животными!

Мы рассмеялись.

- В общем, когда дома нет детей, он кажется пустым. – сказала Летисия.

Она немного помолчала и сказала:

- Видимо, дочь, нам с папой пора подумать о твоём младшем брате. Или сестре…

- Я не возражаю! Давно пора. – важно сказала Мануэла. – Можете сразу двух! Лично я справлюсь!

- Ты – это само собой! – рассмеялась Летисия. – Главное, чтобы мы справились!

В среду у нас был уже вообще полноценный школьный день.

Как, всё-таки, быстро перестраиваются наши растущие, пластичные организмы с летней беззаботности на школьный режим!

В эту же среду на нашем первом уроке физкультуры в нынешнем учебном году моих одноклассников ждал большой сюрприз. Основную подготовку к нему провёл папа, потому что он кое о чём договорился с директором лицея Ариадной Матвеевной и учителем физкультуры в старших классах Иваном Семёновичем. Папа и сам очень хотел присутствовать на этом уроке, но решил, что это будет перебор.

Ничего, он всё увидел в репортаже, даже целом небольшом фильме, который сделала наша лицейская блогерша Эльвира Кролевецкая.

Итак, перед уроком физкультуры мы все, как обычно, переоделись в спортивную форму и построились.

То есть нет, не все. Костя Копылов не переодевался и не строился вместе со всеми. Весь урок, он, как обычно, просидел, сжавшись и сгорбившись на скамье у стены спортзала.

Костина мама, Нина Еремеевна, сейчас владеет сетью пельменных «Наши пельмешки», но в ранней молодости она закончила музыкальное училище и целый год проучилась в консерватории по классу фортепиано. Затем ей пришлось из-за семейных обстоятельств бросить высокое искусство и заняться пельменями. (Хотя, между прочим, приготовление пельменей, как и вообще любых блюд, тоже может быть высоким искусством. Если спросить об этом мою маму или Летисию, они много чего об этом расскажут!)

С пельменями у Нины Еремеевны получилось гораздо лучше, чем с консерваторией и семейными обстоятельствами, поэтому сейчас своим бизнесом она командует единолично и Костю тоже воспитывает в одиночку.

Но грандиозная проблема – не для неё, а для Кости - заключается в том, что Нина Еремеевна решила, что её сын должен осуществить то, что когда-то не удалось ей самой. Поэтому она устроила Костю в музыкальную школу, по классу фортепиано, естественно, и выращивает из него великого пианиста.

Вот только все вокруг, кроме самой Нины Еремеевны, понимают, что великим пианистом Костя не является. Ну, то есть, играть на фортепиано (и рояле, соответственно) он научился относительно неплохо и постоянно выступает на всяких праздниках у нас в лицее и в детской филармонии. Вот только сейчас, в свои четырнадцать лет, он играет так же, как играл в десять.

Нет у него прогресса в музыке, и не будет. Не дано ему это от природы.

По крайней мере, мы все так считали.

Костя с этим общим мнением согласен и нисколько из-за этого не комплексует, потому что фортепиано он ненавидит и хочет бросить с того самого момента, когда сел за него в первый раз ещё в шесть лет. Но бросить музыку он не может, потому что для его мамы это станет жизненной трагедией номер два!

Поэтому она добилась для сына освобождения от физкультуры – чтобы он не повредил свои нежные пальцы спортивными снарядами!.. - и все уроки по физре Костя проводит на скамье у стены. Однако он очень хотел бы поиграть и побегать со всеми, даже если это будет так же смешно, как получается у меня.

То есть получалось, до этой самой среды четвёртого сентября.

Итак, после того, как Иван Семёнович провёл построение и перекличку, он сказал:

- Сегодняшний урок мы целиком посвятим баскетболу. Геннадий, заходи!

В спортзал зашёл Гена, тоже в спортивной форме. Он взял в руки один из баскетбольных мячей, лежавших на полу, и подошёл к нашей шеренге ближе.

Все наши ребята удивлённо переглянулись, а девочки стали хихикать без причины, как это у них принято, и строить Гене глазки. Ему, кстати, все старшеклассницы нашего лицея строят глазки, где бы он не появился. Уж очень он видный парень!

- О, Эдик, твой старший брат пришёл! – громко сказал Илюха Замятин, и тут же получил очередной подзатыльник от Веры Зыряновой.

Все засмеялись, а Илюха удивлённо спросил у Веры:

- А сейчас-то за что?

- Это для профилактики. – объяснила Вера. – Чтобы ты научился управлять своим языком, а не он тобой!

Все засмеялись, а Иван Семёнович усмехнулся и сказал:

- Я целиком и полностью согласен с Верой!

Повернувшись к Гене, он предложил:

- Геннадий, приступай. Сам всё объяснишь этим оболтусам?

- Конечно! – кивнул Гена.

Он машинально перекинул мяч туда-сюда в руках, и начал объяснять:

- В детском доме, где я до этого был, с нами три года подряд занимались командными видами спорта тренеры из общественной организации «Сила спорта».

Гена очень просто и без всякого стеснения упомянул про детский дом, и я увидел, что все наши оценили это правильно. Действительно, чего тут стесняться? Что было – то было!

- О, я знаю про «Силу спорта»! Там классные ребята! – не утерпел Илюха.

- А ну цыц! – громко сказала ему Вера.

Все опять засмеялись, но быстро замолчали, потому что слушали Гену очень внимательно.

- Так вот, тренеры из «Силы спорта» научили нас, что для результативной игры в футбол, волейбол, баскетбол и так далее, все начинающие спортсмены должны сначала тщательно отработать базовые элементы игры. – продолжал Гена. – Для баскетболистов одним из таких базовых элементов, и при том очень важным, эффективным и красивым, является бросок.

Голос Гены звучал очень значительно и все наши слушали его в полной тишине.

Иван Семёнович триумфально улыбался, как будто это он сам воспитал такого прекрасного спортсмена и тренера, как Гена, а наши девчонки уже не строили Гене глазки, а таращились на него в полном ошеломлении, как зачарованные.

- Ну а бросок, как элемент игры, в свою очередь тоже состоит из определённых элементов, - продолжал Гена. - Сейчас мы вместе с моим помощником покажем вам эти элементы, и все вместе попрактикуемся в их отработке. Эдик, выходи!

Я вышел из шеренги и встал в зоне штрафного броска, лицом к остальным.

Гена отбил баскетбольный мяч, и я ловко его поймал.

Раздался общий удивлённый шум.

Больше всего меня позабавили обалделое лицо Илюхи и растерянное лицо Кости Копылова.

- Писатель? С мячиком?! – воскликнул Илюха.

- Эдик, теперь ты объясни. – предложил Гена.

- Ну да, вы все привыкли, что я со спортом не дружу. – спокойно сказал я своим одноклассникам. – Но это у меня просто был такой блок, как выяснилось. Психологический! Гена мне его снял.

Наши опять зашумели и запереглядывались.

- Под гипнозом? – весело спросила Оля Митюхина.

Девочки засмеялись.

- Нет. Без. – спокойно ответил я.

- Кстати, должен сказать, что разного рода психологические блоки – очень большая проблема даже для профессиональных спортсменов! – вмешался Иван Семёнович. – Вот почему в профессиональных спортивных командах всегда есть не только спортивные врачи, но и спортивные психологи, хотя даже для них снять некоторые блоки у отдельных спортсменов бывает довольно сложно. Гена, продолжай!

Но тут в спортзал быстро вбежала Эльвира Кролевецкая с профессиональной камерой в руках и воскликнула:

- Здрасьте, Иван Семёнович! Я не опоздала? Привет, восьмой класс!

- Эльвира, чтобы ты, да хоть раз опоздала?! Да никогда! - ответил Иван Семёнович с юмором.

Эльвира Кролевецкая сейчас учится в десятом, а блог о нашем лицее она ведёт с пятого класса. Она точно станет профессиональной журналисткой, да, в общем-то, уже стала. Учится она на одни «пятёрки» и явно идёт на золотую медаль, так что Ариадна Матвеевна даже разрешила ей пропускать уроки, если Эльвире надо снять что-то интересное. Эльвира просто потрясающе умеет рассказывать о нашей лицейской жизни, о наших учителях и учениках, но особенно любит такие события, которые можно подать как сенсацию, или, как минимум, оформить как конфетку.

- Ладно, продолжаем. – начал Гена, не обращая внимания на то, что Эльвира начала снимать. – В первую очередь, для правильного броска в баскетболе очень важным является правильное положение тела. Начнём со стойки «тройной угрозы.» Так называется стойка игрока, когда он уже принял пас, но ещё не перешёл к дриблингу. Ноги – на ширине плеч, с переносом тяжести тела на подушечки ступней, колени согнуты, обе руки на мяче перед собой. В общем, эта поза показывает защитнику противника, что перед ним – нападающий, готовый двигаться в любом направлении. Эдик!

Я стал боком к своим одноклассникам лицом к корзине и принял эту самую стойку «тройной угрозы», слегка покачавшись на ступнях ног. Мои одноклассники опять рассмеялись, но уже иначе, чем раньше.

Уважительно!

- Причём, обратите внимание, стопы ног нападающего могут смотреть прямо на кольцо, или располагаться немного по диагонали, - продолжал Гена, - но это всё индивидуально, кому как удобно. Эдик, изобрази!

Я изобразил оба варианта стойки, прямо и по диагонали.

На этот раз не засмеялся уже никто.

- Видите, да? – продолжал Гена. – Ноги нападающего согнуты в коленях, таз отведён слегка назад, спина прямая. Всё, казалось бы, очень просто, но от этой простоты зависит успех вашей личной игры, и победа или поражение вашей команды!

Все смотрели на меня очень внимательно.

Эльвира увлечённо снимала, причём с разных ракурсов.

- Дальше, мяч располагается у нас в так называемом бросковом кармане, как бы внутри цилиндра, в котором находится нападающий, руки согнуты в локтевом суставе, но не растопырены в стороны слишком сильно, и не прижаты к корпусу. – продолжал свои объяснения Гена, в то время как я иллюстрировал его объяснения самим собой, то есть положением своего тела, рук и ног.

Мои одноклассники и одноклассницы только хлопали глазами, наблюдая за всем этим.

- Бросковая кисть на мяче смотрит на кольцо, – продолжал Гена, – и притом пальцы на мяче располагаются максимально широко, в наиболее естественном для вас положении. Не перенапрягайте кисть и не сгибайте руку в локтевом суставе слишком сильно. Вот так, как сейчас держит мяч Эдик – самое правильное.

Все хлопнули глазами одновременно, как в мультике. Получилось очень смешно, но от смеха я удержался.

- Кстати, существует три варианта расположения пальцев на мяче. – продолжал Гена. – Первое – указательный палец расположен по центру мяча. Второе – по центру мяча расположен средний палец. Третий вариант – когда средняя линия мяча проходит между указательным и средним пальцами. При этом вспомогательная рука находится сбоку мяча, не спереди, не сзади, и просто поддерживает мяч. Перед самими броском расстояние между тыльной стороной ладони и плечом должно занимать примерно один кулак. Ну, или полтора!

- Блин, сколько всего надо запомнить и сделать! – в непритворном ужасе воскликнул Илюха. – Да я никогда это не втащу!

- Эдик втащил. – улыбнулся Гена.

- Он писатель, ему положено! – заявил Илюха.

Все опять засмеялись, не только уважительно, но уже с явной завистью ко мне!

С завистью ко мне!

Нифига себе!

Я почувствовал, как мой образ в глазах моих одноклассников стремительно меняется в какую-то совсем новую сторону, а моя собственная самооценка растёт стремительно вверх, причём со страшной силой.

Ведь одно дело, когда ты находишься дома, среди своих родителей и друзей, которые знают тебя давным-давно, и рады любым твоим успехам, и совсем другое -когда ты добиваешься успеха в своём классе, где не так-то просто изменить однажды достигнутое положение и мнение других о себе!

- Ну вот, теперь, когда мы приняли правильное положение и правильно держим в руках мяч, пора переходить к самому броску, - невозмутимо и уверенно продолжал Гена. – Тут напрашивается сравнение с пружиной, которую представляет из себя игрок. И наша главная задача при броске – энергично разжаться и передать энергию от ног через тело к рукам, то есть наверх, к мячу. Эдик, покажи!

Я показал, уловив краем глаз внимательные взгляды моих одноклассников.

- И помните, - продолжал Гена, - что при броске мы полностью разгибаем руку, причём мяч не лежит полностью на ладони бросковой руки, а смещён к пальцам, так, что внизу ладони образуется ямка. Также следите за тем, чтобы не выносить мяч слишком далеко из броскового кармана, потому что в игре из-за этой ошибки вы запросто можете нарваться на перехват. Ну и вот, когда мы буквально в один такт выпускаем мяч в корзину, локоть бросковой руки оказывается выше уровня наших глаз, а пальцы придают мячу обратное вращение. Эдик, давай!

Я приготовился к броску, напоминая себе, что у этого баскетбольного мяча огромный опыт, и он гораздо лучше меня самого знает, куда ему лететь. С этой мыслью я весь и в самом деле превратился в энергично разжимающуюся пружину, мяч легко и мощно выпрыгнул из моих рук, по красивой траектории полетел вверх и абсолютно точно вошёл в корзину!

Все наши зааплодировали!

- Обалдеть! – сказал Слава Крымов, самый лучший спортсмен в нашем классе. – Вот тебе и писатель!

Мы с Геной быстро переглянулись.

Гена наклонился, подобрал подскакавший к нему мяч, затем принял то же самое положение «тройной угрозы» и очень чисто забросил мяч в корзину.

Вот только я-то закинул мяч из круга штрафного броска, а Гена – с центральной линии! Да, за такой чистый бросок нужно давать даже не три очка, а сразу шесть!

Все наши опять зааплодировали, в том числе и Иван Семёнович.

Только Эльвира не аплодировала, потому что она как раз снимала наши аплодисменты.

- Теперь Эдик покажет весь бросок полностью, от начала до конца, ещё несколько раз, и мы с вами приступим к повторению и практике. – сказал Гена, снова перебрасывая мяч мне.

Эльвира опустила камеру и распорядилась:

- Так, Гена и Эдик! Как только этот урок кончится, вы оба на перемене дадите мне интервью!

- Зачем? – удивился Гена.

- А я сделаю классный фильмец! Сразу после уроков смонтирую и уже сегодня размещу в своём блоге! – объяснила Эльвира.

Глава 15 Капитан, капитан, улыбнитесь!

В нашем лицее три смежных здания. В первом, трёхэтажном и самом большом находится собственно лицей, во втором, двухэтажном – детский сад, а в третьем – спортзал и душевые.

На третьем этаже лицейского здания никаких кабинетов нет, здесь места очень мало, зато крыша частично стеклянная и под ней устроен зимний сад.

Тут растут настоящие пальмы в бочках, другие вечнозелёные растения, и стоят четыре стола. Больше столов не вмещается, потому что посередине зимнего сада оставлено пустое пространство, чтобы было достаточно места и воздуха для всех растений, а также для нашего подрастающего поколения, которое может сюда прийти, чтобы заняться чем-нибудь полезным.

И, казалось бы, в этом зимнем саду всегда должно быть полно детей. Тут можно рисовать, делать домашнее задание и так далее.

Но в реальности тут обычно пусто, потому что нашим ученикам скучно сидеть среди растений! Да и места в зимнем саду маловато для продлёнки или для того, чтобы разместить кружок рисования или, допустим, мягкой игрушки. Придётся же каждый раз приносить с собой, а затем уносить все принадлежности, вплоть до швейных машинок, потому что никаких шкафов или полок здесь нет.

Поэтому как-то так сложилось, что основным посетителем зимнего сада сделался я. Мне как раз очень удобно и приятно бывает после обеда посидеть тут в полной тишине, занимаясь уроками или сочинением новой главы своего романа. Для всего этого ведь много принадлежностей не нужно. Только учебники, тетрадки и ноутбук, который всегда со мной.

Мы, интроверты, именно такие.

Мы можем очень хорошо общаться со своими сверстниками, учителями, родителями и так далее, но несколько часов в день, не считая ночного сна, нам нужно обязательно проводить в полном спокойствии и одиночестве.

К сожалению, и, одновременно, к счастью, (что я осознал позже), в этом учебном году спокойствия зимнего сада я оказался практически лишён.

Я же не знал, что наше с Геной показательное спортивное занятие в среду произведёт такой эффект! А всё потому (хотя не только потому…), что Эльвира сделала не просто репортаж, а настоящий фильм об этом занятии. В конце его, кстати, мы успели несколько минут поиграть в баскетбол смешанными составами, девочки и мальчики в обеих командах. В нашей команде оказалось по жребию три девчонки и два парня, включая меня. И я, как вполне эффективный нападающий, заколотил в корзину целых три мяча, на один, два и три очка! Всего, значит, на шесть. И это ведь уже не во время тренировки, а во время игры, где нужно двигаться и соображать очень быстро.

Но вот что удивительно – самым интересным в фильме Эльвиры оказался даже не спорт как таковой, а наше с Геной совместное интервью после урока. Вокруг этого интервью Эльвира весь свой фильм и построила.

Мои мама, папа и всё семейство Оливейра смотрели фильм Эльвиры с большим вниманием, и Мануэла даже воскликнула:

- Эдик, оказывается, такой умный! Особенно когда видишь его со стороны!

- А я? – с притворной обидой спросил Гена.

- А ты – само собой! – заявила Мануэла.

- А вот мне больше всего нравится то, что Эдик вырастает в настоящего спортсмена! – с чувством глубокого удовлетворения заявил папа.

- Ура! Папина мечта сбылась! – патетически воскликнула мама и засмеялась.

Вот тут я вдруг вспомнил тоскливое лицо Кости Копылова, когда он наблюдал за нашей тренировкой, и мне в голову ударила какая-то мысль, которую я не успел додумать, потому что Летисия спросила у Мануэлы с хитрой улыбкой:

- Значит, конфетка, куда бы ты не смотрела, ты видишь только Эдика?

- Я вижу всё и всегда! – гордо заявила Мануэла, но было заметно, что она покраснела. Я уже рассказывал тут, по-моему, что, когда Мануэла краснеет, на её светло-шоколадном лице это смотрится очень трогательно.

Все взрослые с улыбками переглянулись, но не сказали ничего, а Гена посмотрел на меня внимательно и вдруг подмигнул.

В это же самое время, как оказалось, ещё кое-кто, очень хорошо известный мне, смотрел фильм Эльвиры с пристальным интересом, а наш физрук Иван Семёнович после просмотра фильма вёл бурные разговоры со своим младшим коллегой из восемьдесят пятой гимназии.

В общем, назревали необыкновенные события, о чём лично я до поры до времени даже не подозревал.

Поэтому четверг прошёл совершенно спокойно, а в пятницу после обеда я, как обычно, устроился в зимнем саду. Мне пришла в голову идея необычного сюжетного поворота в моём романе, и я хотел быстренько её записать, пока она не вылетела из головы.

Только я включил ноутбук и всё записал, как за моей спиной открылась дверь, и кто-то вошёл в зимний сад. Мне это не очень понравилось, но оборачиваться я не стал, потому что это место ведь не принадлежит мне одному. Раз кому-то захотелось сюда прийти, мешать я не могу.

Вошедший подошёл ближе и встал прямо перед столом, за которым я сидел. Вот тут я почувствовал, как во мне вспыхивает раздражение. Ну, ладно там зимний сад! Но хотя бы моё личное пространство можно не нарушать?!

Я нахмурился, поднял голову и вдруг увидел, что прямо перед моим столом стоит Вика Емельянова и улыбается. Сегодня она была одета в длинное клетчатое платье в изящном ретро-стиле, которое ей очень шло.

Да, собственно, ей вообще всё идёт, в чём бы она не была!

- Привет, Эдик! – сказала Вика. – Можно присесть? Ты не возражаешь? Я не сильно тебе помешала?

- Привет! – кое-как произнёс я, потому что мои губы как-то враз пересохли. – Можно, конечно. Не сильно!

Вика пододвинула стул от другого стола и села.

Я закрыл ноутбук, чтобы лучше её видеть, слыша, как моё сердце колотится с такой силой, что в зимнем саду дрожат пальмы и прочие растения. Мне даже показалось, что Вика это тоже слышит, потому что улыбалась она с очень многозначительным видом.

- Я, это… Ты, это, как ты?.. То есть, это… - попытался я сочинить какую-нибудь фразу, но не смог.

Тогда Вика перестала улыбаться и сказала с таким милым и простодушным выражением лица, что я прямо растаял от восхищения:

- Я позавчера посмотрела ваш фильм.

- Наш фильм?..

- Ну, то есть, фильм про вашу тренировку, который Эльвира сняла.

- А, ну да…

- Пятнадцать тысяч просмотров за пару суток. Ты в курсе?

- Это много?

- Ну, сегодня уже двадцать две тысячи.

- Ну, тогда да. Это много, да… Почему?..

- Потому что вы с Геной классно смотритесь. Как самые настоящие братья. – сообщила Вика совершенно серьёзно. – Между вами точно есть что-то общее.

Тут Вика как-то очень мягко, даже вкрадчиво улыбнулась и добавила:

- И притом ты, Эдик, выглядишь потрясающе привлекательно.

Я почувствовал, что жгуче краснею.

Вика опять улыбнулась и посмотрела на меня с удовольствием.

Ей понравилось, что я покраснел!

Интересно, почему?

- А вчера я подписалась на твой канал и весь вечер читала твой роман. – продолжала Вика.

Я покраснел ещё сильнее, хотя краснеть мне было уже некогда. Ещё пара слов от Вики в таком духе – и я буду уже не краснеть, а плавиться. Или просто заполыхаю! Интересно, здесь, в зимнем саду, есть автоматическая система пожаротушения?

Я поднял голову и посмотрел под потолок. Там и сям там были видны небольшие форсунки.

Есть!

Большой пожар нам не грозит…

Я собрался с силами и кое-как выговорил:

- Тебе понравился? В смысле, мой роман?..

- Ну, кое-какие моменты в нём очень наивные, конечно. – честно призналась Вика, - но в целом увлекательно. Я даже не ожидала!

- Ты не любишь фантастику?

- Просто я до этого её не читала. – призналась Вика. – У меня мамин вкус. Мы с ней любим сопливые женские романы, и чтобы они счастливо заканчивались. Ну, там, бедная Золушка случайно разбила хрустальные туфельки, но всё-таки встретила своего принца, и стали они жить долго и счастливо!

- А что любит твой папа? – спросил я только для того, чтобы что-то спросить.

- Папа любит кровавые детективы. – усмехнулась Вика. – Чтоб побольше стрельбы и трупов! Но в последнее время ему читать некогда. Он круглые сутки только и делает, что считает!

- А, ну да!

Родители Вики владеют торговой сетью «Сладкое-Солёное», которая в последнее время растёт просто со страшной силой.

- Папа считает, считает и считает!.. – повторила Вика как будто сама себе, с какой-то очень странной интонацией. Что-то в ней было особенное, в этой интонации, но я пока не мог понять, что именно.

Тут Вика спохватилась, и произнесла опять с той же милой улыбкой, с которой начала наш разговор:

- А до этого, когда я была ещё маленькой, я очень любила сказки для девочек.

- Тоже про Золушек и принцев?

- Ну, да… - как-то стеснительно улыбнулась Вика, и от этой её улыбки во мне всё прямо запело.

Как она мне нравилась в этот момент!

Никакими словами не передать!

Но тут дверь зимнего сада вновь открылась, и внутрь решительным шагом вошла Вера Зырянова.

Я ещё даже не успел удивиться её приходу, как Вера скомандовала:

- Эдик, пошли быстрей! Нас Иван Семёнович собрал в спортзале. Твой брат тоже там.

- Иван Семёнович? – удивился я сразу в двойном размере, то есть неожиданному приходу Веры и этому известию.

Тому, что Гену с первого дня этого учебного года все у нас в лицее стали не только называть, но и считать моим старшим братом, я перестал удивляться очень быстро.

– Так ведь физры у нас сегодня нет! – сказал я Вере.

- Физры нет, а кое-что другое есть. – непонятно объяснила Вера.

Затем она как-то интересно усмехнулась, кивнула на Вику и сказала мне очень серьёзно:

- А с этой, Эдик, ты лучше не связывайся. Она хищница.

- Чего?! – воскликнул я ошеломлённо.

- Чего слышал. – спокойно ответила Вера.

Я посмотрел на Веру в полном обалдении. Она вдруг показалась мне вовсе не девочкой моего возраста, которую я знаю с первого класса, а какой-то совсем взрослой женщиной, способной видеть и понимать то, что мне вообще недоступно!

Ну, или пока не доступно.

Это в Вере проявилась извечная женская мудрость, как несколько позже мне объяснила мама. Оказывается, с этой извечной мудростью на свет появляются все девочки, просто не все умеют ею пользоваться.

Излишняя эмоциональность мешает! Всякие там слёзы, капризы и глупые истерики по пустякам.

Выдав свою характеристику Вики для меня, Вера сказала уже ей самой:

- И ты тоже, Викуся, к нашему Эдику лучше не цепляйся.

- А то что? – спокойно спросила Вика.

- Ничего. Просто ничего.

- Ну вот и прекрасно. – заявила Вика невозмутимо.

- Ты меня не поняла. – сказала ей Вера. – У тебя с Эдиком не получится ничего.

- Отвали. – заявила Вика пренебрежительно, но всё так же совершенно спокойно. – У него своя голова на плечах.

- Вот именно. – сказала Вера многозначительно.

Вика в ответ только усмехнулась и промолчала.

От этого диалога я обалдел ещё сильнее!

В многократном размере!

Чтобы девочки спорили из-за меня, да ещё при мне самом – такого до сих пор не было!

А Вера опять повернулась ко мне и сказала нетерпеливо:

- Эдик, пошли! Нас все ждут.

Вера Зырянова очень настойчивая. Если она поставила перед собой какую-то цель, то идёт к ней, невзирая на любые препятствия.

Поэтому я сказал:

- Погоди, ноутбук выключу…

Я выключил ноутбук и уложил его в свой рюкзак.

Вика невозмутимо наблюдала за моими действиями.

Я развёл руками и сказал ей:

- Ну, ты это… Пока!

- Давай! – кивнула мне Вика абсолютно спокойно.

Её выдержка мне очень понравилась.

А ведь она могла сказать Вере что-нибудь совсем грубое, и у них бы начался скандал!

Вот вы когда-нибудь видели, как девочки скандалят? Особенно старшие?.. Или даже дерутся?.. То ещё зрелище!

Значит, извечная женская мудрость в Вике была. Просто она пользовалась ею в исключительно личных целях. Но это я понял несколько позже…

Пока мы спускались с Верой по лестнице, я спросил:

- Почему ты сказала, что Вика – хищница?

- Потому. – ответила Вера сурово.

И замолчала.

Я вздохнул.

Вера кажется очень прямолинейной. На самом деле она очень правдивая и одновременно тактичная. Говорит ровно столько, сколько находит нужным сказать. А дальше, как она считает, вы должны сами думать над её словами, делать правильные выводы и действовать. Поэтому продолжать расспросы я не стал, но думать над её словами тоже был не готов.

Ведь я был ошеломлён и восхищён тем, что Вика сама обратила на меня внимание!

Ну, бывают такие моменты в жизни человека…

В спортзале действительно собрались оба наших восьмых класса практически в полном составе. Все ребята и девочки сидели на скамейках у стены зала, а Иван Семёнович нетерпеливо расхаживал перед ними. Гена невозмутимо стоял чуть поодаль.

Нам с Верой Иван Семёнович очень обрадовался и сказал:

- Садитесь, ребятки.

Мы с Верой уселись.

Я – с ребятами, она – с девочками.

- Итак, у меня для вас важная информация. – начал Иван Семёнович. – Фильм о нашей тренировке в среду, который сделала Эльвира, произвёл кое на кого очень сильное впечатление.

- На кого именно? – спросил Илюха. - Огласите весь список, пожалуйста!

Мы засмеялись.

Илюхины дедушка и бабушка очень любят смотреть и пересматривать старые советские комедии, поэтому почти все из них он знает наизусть.

- Ты, Илья, в своём духе. – кивнул ему Иван Семёнович. – Знакомо тебе такое имя - Михаил Андреевич Савосин?

- Это который из восемьдесят пятой гимназии? – уточнил Илья. – Лучший тренер лучшей школьной команды по баскетболу?

- Именно. – кивнул Иван Семёнович. – Удерживает это неофициальное звание три года подряд. Всё это время восемьдесят пятая гимназия рвёт всех напрочь во всех возрастных группах.

- Мы в курсе. – серьёзно кивнул Слава Крымов.

- Мы с ним один физкультурный заканчивали. – продолжал Иван Семёнович. – Только он на пять лет позже, чем я.

Иван Семёнович на минутку замолчал.

Мы все молча ждали.

- В общем, зарубились мы с Савосиным вчера по телефону. – продолжал Иван Семёнович со смущённой улыбкой. – Ну и я, в пылу спора, сказал, что с таким тренером, как Гена…

- Я ещё не настоящий тренер, я только учусь! – быстро вмешался Гена.

- Настоящие тренеры всю жизнь учатся! – возразил ему Иван Семёнович.

Гена улыбнулся и замолчал.

- Так вот, я сказал, что с таким тренером, как Гена, и такими спортсменами, как Эдик, мы представляем для восемьдесят пятой нешуточную угрозу! – продолжал Иван Семёнович.

Мы зашумели и засмеялись.

Иван Семёнович дождался, пока мы немного притихнем и продолжил:

- Так что Михаил Андреевич сходу предложил мне ответить за мои слова, то есть провести межшкольный турнир по баскетболу, между нашим лицеем и восемьдесят пятой гимназией. В старших возрастных группах. Через полтора месяца. То есть где-то в середине октября.

- Полтора месяца – это же очень мало на подготовку. – спокойно сказал Слава Крымов.

- Конечно, мало. – согласился с ним Иван Семёнович. – Но мы с вами уже не первый год занимаемся. И здорово добавили за прошедшее время.

- Добавили, да. – кивнул Слава. – Только все прошлые соревнования с восемьдесят пятой наш лицей проиграл.

- Проиграл. – опять кивнул Иван Семёнович. – Но последние два матча – с очень небольшим разрывом.

- Ну, это да. – пожал плечами Слава.

Иван Семёнович улыбнулся, переглянулся с Геной, серьёзно оглядел всех нас и объяснил:

- В общем, сегодня я уже пообщался со всеми старшими классами, начиная с одиннадцатого, насчёт этого предложения от Савосина.

- И чего они сказали? – спросил Илюха Замятин.

- Все согласились. – сообщил Иван Семёнович. – Осталось узнать ваше решение.

- Мы тоже согласны! – твёрдо сказал Слава. – Или кто-то против?

Он оглядел всех нас.

Мы опять зашумели, и опять, дождавшись, пока мы замолчим, Иван Семёнович перечислил:

- Одиннадцатый выставит команду юношей. Их там большинство. Десятый – тоже команду юношей. Девятый – девочек, там в классе всего четыре мальчика. Ну а с вашим потоком, двух восьмых классов, история интересная…

Иван Семёнович лукаво усмехнулся:

- Команду мальчиков в вашей возрастной группе, двенадцать человек, как положено, мы наберём легко. А команду девочек – нет. И вторую команду мальчиков тоже нет! Поэтому есть предложение… Это моё предложение! От восьмых классов выставить команду мальчиков и смешанную команду. Мальчиков и девочек вместе. Восемьдесят пятая, соответственно, тоже выставит в этой же возрастной группе команду мальчиков и смешанную команду. Правила для любительского спорта в учебных заведениях это допускают.

- О, я хочу в эту команду! – заявил с дурашливым видом Илюха.

Все засмеялись.

- Капитаном команды мальчиков будет, само собой, Слава Крымов. – продолжал Иван Семёнович. – Против его кандидатуры возражений нет?

- Нет! – грянули мы дружно.

- Ну а капитаном смешанной команды… - протянул Иван Семёнович. – То есть шесть мальчиков и шесть девочек в общем составе… Да! Капитаном смешанной команды я предлагаю выбрать Эдуарда Калачёва!

Все дружно засмеялись и заорали каждый что-то своё, а я вытаращил глаза от изумления и непроизвольно вскочил на ноги.

Вера Зырянова тоже почему-то поднялась.

- Капитаном команды?! Даже пускай смешанной?! Меня?! Да вы что, Иван Семёнович?! – завопил я.

- Писатель-баскетболист! – громко крикнул Илюха.

Все опять зашумели, но Вера Зырянова сделала движение рукой, и все враз замолчали, как миленькие.

- Мы, то есть девочки, согласны! Со стороны мальчиков, то есть тех, кто войдёт в смешанную команду, возражений тоже не будет! – заявила она с абсолютной уверенностью.

Девочки засмеялись, а мальчики принялись переговариваться. Ну да, кто-то из них войдёт в команду мальчиков, а кто-то в смешанную. Кто именно куда – все примерно уже предполагали.

- Ребята, девочки, да вы чего?! – опять завопил я. – Ну какой из меня капитан?!

Иван Семёнович улыбнулся и посмотрел на Гену.

- Спокойно, Эдик. – сказал Гена. – Лично я уверен, что капитан из тебя получится отличный!

Тут все неожиданно зааплодировали.

Конечно, под эти аплодисменты моя самооценка опять стремительно полетела вверх, но вместе с ней моментально выросло беспокойство.

И тут я вспомнил, как в зимний сад пришла Вика Емельянова (о чём даже забыл на несколько минут из-за всех этих событий…), чтобы увидеться со мной, и моя голова пошла просто кругом.

Вот тебе и первая учебная неделя!

Дальше-то что будет?..

Глава 16 Странные встречи и слова

А было то, что субботу и воскресенье мы с Геной полностью, с утра и до самого вечера, провели в лицее.

Дело в том, что Иван Семёнович так загорелся этим межшкольным турниром, что решил начать тренировки прямо немедленно. И даже получил на это разрешение Ариадны Матвеевны! Правда, командные тренировки прямо так сразу начать не удалось, но индивидуальных занятий с желающими из старших классов мы с Иваном Семёновичем и Геной за эти выходные провели целую кучу.

Ну, то есть занятия проводили Иван Семёнович и Гена, а я был у них на подхвате. Иллюстрировал самим собой то, что они объясняли нашим спортсменам!

Ведь ещё на том уроке, когда Гена объяснял, как правильно бросать мяч, выяснилось, что я очень хорошо могу показывать технику различных спортивных элементов и движений в баскетболе. Я прямо сам не ожидал, что во мне скрывается ещё и такой талант!..

Иван Семёнович и Гена, разумеется, сами могут показывать все эти движения и элементы, но, когда тренер только объясняет, а показывает кто-то другой, то тренировки проходят гораздо эффективнее.

Эльвира Кролевецкая тоже приходила на эти тренировки. Во-первых, это было ей совсем не трудно, потому что их семья живёт рядом с лицеем, в новом микрорайоне. Во-вторых, вы уже должны были понять по моему рассказу об Эльвире, что она очень увлечена своим блогом, и всякие посты и видео размещает в нём каждый день, и даже, когда получается, несколько раз в день.

После первой же тренировки в субботу Эльвира сделала новое интервью с Геной и сразу же разместила его в блоге.

Это интервью, как вскоре выяснилось, стало ключевым для всего этого турнира.

А всё потому, что, когда Эльвира спросила у Гены:

- Восемьдесят пятая гимназия – очень сильный соперник. Как нам у него выиграть? Что для этого надо сделать? Нацеливаться на победу во что бы то ни стало? Тренироваться, тренироваться и тренироваться, ночей не спать и думать только о победе?..

Гена ответил так:

- Если не спать по ночам, то можно себе здоровье испортить. А надо ли нацеливаться только на победу и думать только о победе?.. Ну, я думаю, что в первую очередь мы все, то есть спортсмены нашего лицея и спортсмены восемьдесят пятой гимназии, должны нацеливаться на красивую игру, индивидуальную и командную. Ведь баскетбол – это очень красивая игра. Мы должны играть технично, стараться не допускать ошибок, не допускать грубостей, уважать своих соперников. Вот тогда мы сами и наши зрители получим настоящий кайф от общей игры. Всё остальное приложится!

- Класс! – воскликнула на это Эльвира с сияющим видом, прямо как Мануэла, когда бывает под большим впечатлением от чего-нибудь.

Это интервью Эльвира выложила в тот же день, и оно собрало огромную кучу лайков и комментариев, причём не только наших лицеистов и учеников восемьдесят пятой, но и совсем посторонних людей. В результате даже те наши спортсмены, кто планировал в эту субботу и воскресенье побездельничать, явились в лицей на тренировку.

В общем, мы с Геной этих выходных не почувствовали. Утром мы уезжали в лицей, вечером приезжали, ужинали, и падали спать. И спали как убитые!

В субботу у Мануэлы была своя тренировка, по фигурному катанию, а в воскресенье она поехала в лицей с нами, и провела весь день в качестве зрителя. Когда у нас собралось достаточно народу, чтобы провести тренировочную игру, Мануэла выбрала себе команду, за которую решила поболеть, и так за неё переживала, как будто турнир был в самом разгаре.

Понедельник у нас начался и до обеда прошёл, как обычно, в уроках.

А вот после обеда у меня произошёл очень странный и совершенно неожиданный для меня разговор.

Нет, не с Викой.

Её опередил другой человек.

Вообще-то я после обеда пришёл в зимний сад в надежде, что туда придёт и Вика. Номер её телефона у меня уже был, но звонить ей я почему-то не решался. Тут у меня тоже возник какой-то психологический блок, но снять его было некому.

Да и надо ли снимать такие блоки в принципе?..

Только я устроился за своим любимым столом и включил ноутбук, как дверь зимнего сада открылась, и кто-то вошёл.

Я радостно повернулся к дверям, думая, что это Вика, и очень удивился.

В зимний сад вошёл Костя Копылов.

Сегодня вид у него был ещё более несчастный, чем обычно.

- Что случилось, Костян? – спросил я.

- Да ничего такого… - пробормотал Костя, нервно потирая свои руки. – Можно я присяду?

- Конечно. Чего ты спрашиваешь?

Костя взял стул – тот самый стул, на котором в пятницу сидела Вика - и неловко пробормотал, глядя в сторону:

- Я хотел тебе сказать… Не знаю, правда, зачем… Но просто, чтобы ты знал…Теперь, когда ты стал спортсменом, я остался совсем один…

Он с такой интонацией это произнёс, что у меня даже сердце ёкнуло, и в голову пришла ужасная мысль. То есть не просто ужасная, а настолько дикая, что я о ней тут даже писать не буду.

Сами догадывайтесь.

- В каком смысле - один? – осторожно спросил я.

Костя смущённо улыбнулся, слегка порозовел и объяснил немного бессвязно:

- Ну, до этих пор… У меня освобождение от физры… А у тебя нет… Но ты был такой неуклюжий… И нас было как бы двое… Совсем не спортивных… Хотя и по разным причинам… Я же тоже хочу играть со всеми… И спортом заниматься! Со всеми, понимаешь?!.. А вместо этого хожу на всякие репетиции, на концертах выступаю…

У меня прямо от сердца отлегло!

Оказывается, Костя решил поговорить о той проблеме, о которой все и так уже давно знают!

Кроме его собственной мамы, к сожалению…

- Тебе это не нравится? – спросил я прямо. – Ну, заниматься музыкой? Тебе аплодируют!

- Я ненавижу музыку… - прошептал Костя и побледнел. – Ты даже не представляешь, как я её ненавижу!.. И эти аплодисменты я тоже ненавижу! Я же знаю, я плохой пианист. Сейчас уже третьеклассники играют лучше меня. А мне… Зрители аплодируют мне из вежливости! Просто из вежливости…

Я промолчал.

Ведь Костя был совершенно прав.

А ещё я вдруг понял, что Костя находится на пределе. Причём, на каком-то жутком пределе. Ещё немного – и с ним случится что-то страшное.

Ну, раз он готов устроить целую трагедию из-за того, что я неожиданно сделался спортсменом и как будто бросил его одного!

- Костян, ты должен рассказать всё своей маме. – посоветовал я ему. – Нельзя делать то, что ты не любишь, и, тем более, ненавидишь. Ты же, это…

- Что?.. – прошептал Костя.

- Ты можешь заболеть. – сказал я прямо. – В психушку загремишь.

- Я знаю… Я чувствую… - прошептал Костя еле слышно. – Мне в последнее время такие сны снятся… Прямо настоящие ужастики… Но я не могу маме сказать… Не могу!.. У неё ведь это мечта жизни. Ну, типа, я музыкант, пианист, езжу с концертами. И она мной гордится!

- Ты любишь её? Свою маму? – спросил я. – Или тоже?..

- Что - тоже? – вновь тихим шёпотом спросил Костя.

- Ненавидишь… – произнёс я негромко, и сам вдруг испугался этого слова.

- А, ты об этом… - усмехнулся Костя. – Я её люблю. Очень! И жалею. Она же сама себе обманывает. Когда я играю, ей кажется, что я играю лучше всех, и даже просто гениально! Как Святослав Рихтер. Или Кристиан Циммерман. Или Денис Мацуев.

Тут Костя быстро посмотрел на меня и сказал:

- Нет, ты не подумай! Мама нормальная. Просто… Просто она так себя убедила…

- Я понимаю. – кивнул я ему. – Так бывает, я знаю. Если люди хотят, они могут убедить себя в чём угодно.

- Да… - вздохнул Костя.

Он немного помолчал и сказал:

- Ладно, я пойду. Я вот сказал тебе, и сразу как-то легче стало.

- Костя, а ты приходи сегодня на тренировку!

- По баскетболу?! – поразился Костя.

- Конечно. Я покажу тебе дриблинг и броски. У тебя получится!

Костя вздохнул и покачал головой:

- Нет, за мной через полчаса водитель приедет. Репетиция сегодня. Скоро новый концерт.

Он криво усмехнулся и поднялся со стула.

- Пойду я. – сказал он.

И пошёл к выходу.

- Костян! – сказал я ему в спину.

Он остановился, не оборачиваясь.

- Хорошо, что ты мне это всё рассказал. – продолжал я. – Мы же с тобой друзья! Я постараюсь тебе помочь.

- Интересно, как?.. – сказал Костя, всё так же не оборачиваясь.

- Я что-нибудь придумаю. – пообещал я.

Костя вздохнул и молча вышел.

Прошло буквально минуты три, и в зимний сад вошла Вика.

Сегодня она была одета в свободное синее платье с белым отложным воротником. Её длинные, ниже плеч русые волосы были красиво уложены и скреплены заколкой в виде золотой черепашки.

В общем, выглядела Вика просто обалденно.

Глядя на неё, я внутренне опять заполыхал, и, одновременно, начал таять, совершенно забыв о разговоре, который только что произошёл у нас с Костей.

Вика легко прочитала мою реакцию на своё появление и довольно улыбнулась.

Но вслух она сказала:

- Мне сейчас навстречу Костя Копылов попался. Ну у него и видос!

- Какой видос? – неловко переспросил я.

- Как будто он с минуты на минуту помрёт! Может, ему к врачу надо?

- Надеюсь, пока нет… - вздохнул я. – К тому же у него постоянно такой несчастный вид.

- Ну да, я это заметила. – кивнула Вика.

Уже не спрашивая у меня разрешения, она пододвинула стул и села напротив меня.

- Что, дописываешь свой роман? – сказала она, кивнув на мой ноутбук.

- Вроде как. – вздохнул я. – Уже немного осталось, но в последнее время только урывками получается.

- А, ну да! Тренировки! – улыбнулась Вика.

И сообщила:

- Тебе идёт.

- Что идёт?

- Быть спортсменом.

- Да? А писателем?

- Писателем тебе тоже идёт. – ответила Вика серьёзно. – Писателем тебе идёт быть внутренне, а спортсменом - внешне.

Я почувствовал, что начинаю краснеть.

- Когда у тебя в руках мяч, ты выглядишь вообще обалденно. – продолжала Вика по-прежнему совершенно серьёзно.

- Вот уж не думал… - пробормотал я.

- Да ну? – рассмеялась Вика. – Ты что, не смотрел видео со своим участием?

- Смотрел…

- И что?

- Ну, неплохо так…

- Ага, ага! – закивала головой Вика, и, лукаво улыбнувшись, сказала: - В тебя теперь влюбилась половина наших девчонок!

- Серьёзно?

- Абсолютно. – сказала Вика твёрдо. – А вторая половина влюбилась в твоего брата.

Я только глазами захлопал в ответ на это заявление.

- Вы теперь прямо два супергероя нашего лицея! – сказала Вика уже с лёгкой подковыркой. – К тому же вы так похожи!

- Это тебе кажется. – покачал я головой. – Все же знают, как Гена у нас появился. Мы этого ни от кого не скрываем.

- Да это не важно, как он у вас появился. – решительно возразила Вика. - Важно то, что вы похожи, почти как близнецы! Ну, или как двойняшки.

Я не нашёл, что сказать ей на это и задумался.

И тут я уловил в своей голове какой-то сигнал. Как будто прямо телепатический! И тут же понял, что это было.

- Вика, ты классная! – сказал я вслух.

- Но?.. – усмехнулась она.

- Что – но? – удивился я.

- Это ты мне скажи, что! Ты же так сказал «ты классная», как будто тебе куда-то надо!

- Вот именно. – кивнул я. – Мне надо на тренировку. Если я туда не пойду сам, за мной опять прибежит Вера. И опять что-нибудь ляпнет!

По лицу Вики пробежала тень.

Впрочем, она тут же исчезла.

- Мало ли кто что может ляпнуть! – заявила Вика. – Если на всех обращать внимание, то…

Она замолчала, а я хотел сказать, что Вера никогда ничего так просто не говорит, но почему-то не сказал.

- Ладно, иди. – разрешила мне Вика, улыбнувшись иронически. – Насколько я понимаю, это теперь до самого вечера. Значит, завтра встретимся! Ты не против?

- Конечно, нет! А где?

- Здесь, конечно. Сразу после обеда. Чтобы никто не отнимал моё время.

Последняя фраза мне показалась очень странной, и как-то не очень приятно царапнула мне по сердцу.

Я посмотрел на Вику удивлённо.

- Я имела в виду – наше время. – мило улыбнулась Вика.

Царапина на моём сердце исчезла.

Почти…

С этого понедельника тренировки у нас начались сразу после трёх часов дня, и продолжались не до пяти, а до шести и даже до семи вечера.

Конечно, такие изменения в расписании пришлось согласовывать с Ариадной Матвеевной, но, поскольку идею нашего межшкольного турнира она поддержала сразу, то и тут возражать не стала. Наоборот, Ариадна Матвеевна даже решила с попечительским советом, что всех наших спортсменов после тренировок будут развозить по домам всё те же арендованные автобусы.

Больше того, наш потрясающий директор даже договорилась с некоторыми членами попечительского совета, что они не только возьмут на себя эти дополнительные транспортные расходы, но и приобретут для наших команд новую экипировку и форму.

Скажу вам по секрету, что решающую сумму тут выделил наш Калачёвский холдинг, а уже за ним подтянулись остальные. Как верный сын своего отца, я точно знаю, что в попечительском совете нашего лицея далеко не все такие щедрые, как мой папа, но, если подать им правильный пример, то они раскошеливаются как миленькие!..

Само собой, вторым основным тренером наших команд, вместе с Иваном Семёновичем, был Гена, а я по-прежнему оставался у них на подхвате, иллюстрируя собой их объяснения и демонстрируя нашим спортсменам те или иные элементы индивидуальной подготовки.

Мы отрабатывали броски и передачи, разбирали ошибки при ведении мяча, чтобы, к примеру, избегать пробежек, практиковались в нападении и эффективных движениях против защитников, качали пресс, растягивались, занимались специальными упражнениями для увеличения прыгучести, и делали ещё много такого, что должен уметь делать хорошо подготовленный баскетболист.

Кстати, что касается командных тренировок, то в течение всех этих недель, которые оставались до начала турнира, я тренировался не только со своей смешанной командой, но время от времени участвовал и в тренировках со старшими, включая даже команду одиннадцатого класса.

- Пригодится для общего развития! – сказал Гена.

Играть с одиннадцатым классом мне было поначалу страшновато, поскольку там очень рослые ребята, но зато я в игре с ними отработал свою уникальную тактику нападающего, двигаясь очень быстро, и ухитряясь обходить даже самых ловких защитников.

А вот играть в защите с переростками из одиннадцатого мне было уже сложнее, поскольку с прыгучестью у меня не очень. Но для общего развития, раз уж так решил Гена, это, конечно, тоже было очень даже полезно.

В командных тренировках наши тренеры, разумеется, периодически меняли роли разных игроков в команде, для «более объёмного мышления и лучшей сыгранности», как выразился Иван Семёнович. Так что я неоднократно побывал не только центровым и форвардом, но также атакующим и разыгрывающим защитником.

Ну а когда мы играли пятёрка на пятёрку в нашей смешанной команде, та пятёрка, в которой оказывался я, всегда очень этому радовалась.

Удивительно, не правда ли?

Разве думал я ещё в начале августа, что в новом учебном году стану настоящим спортсменом, да ещё и капитаном смешанной команды в своей возрастной группе?!

Кстати о группах.

Интересный казус случился с седьмым классом, который очень обиделся на то, что его не позвали в этот турнир. Семиклассники даже ходили целой делегацией к Ариадне Матвеевне и просили, чтобы она заставила Ивана Семёновича включить в турнир их возрастную группу.

Иван Семёнович к этой просьбе поначалу отнёсся иронически, но, как оказалось, такая же история с седьмым классом произошла в восемьдесят пятой гимназии! Притом ни у нас в лицее, ни в гимназии в седьмых классах не набиралась отдельная команда мальчиков или отдельная команда девочек.

Иван Семёнович с Андреем Михайловичем думали недолго, и решили седьмые классы в турнир взять, с тем условием, что соревноваться между собой в этой возрастной группе будут тоже смешанные команды. Заодно было утверждено и расписание турнира.

Было установлено, что весь турнир пройдёт в течение недели с четырнадцатого по двадцатое октября, все матчи – во второй половине дня. Мешать школьным занятиям эти соревнования не должны были ни в коем случае! А проводить турнир во время осенних каникул было тоже не очень удобно. Можно было остаться без некоторых участников команд, потому что многие лицеисты и гимназисты в это время уезжают куда-нибудь отдыхать. Кто с родителями и родственниками, а кто – с туристическими группами.

Наши тренеры договорились провести весь турнир в таком порядке:

Откроет турнир матч между смешанными командами седьмых классов, затем соревнования продолжатся по возрастанию – то есть следующим будет матч между командами юношей восьмых классов, затем командами девушек девятых классов, командами юношей десятых классов, одиннадцатых классов, а последним снова будет матч между смешанными командами, на этот раз из восьмых классов.

Меня, как капитана нашей смешанной команды, этот порядок несколько смутил. Ведь последний матч – всегда самый ответственный, но наши девочки были в восторге.

Я вдруг понял, что они в меня очень верят, и прямо-таки убеждены, что наша команда точно победит!

Вот такая у них, значит, нацеленность на игру!

Если кто не понял, это ирония…

Кстати, как только у нас в лицее и в восемьдесят пятой гимназии началась активная подготовка к этим соревнованиям, присоединиться к ним пожелали и другие школы, лицеи и гимназии нашего района города, а затем и других районов, вот только времени для этого уже не было.

Одно дело – организовать турнир между двумя школами, и совсем другое – между школами целого района или всего города!

К тому же, идея этих соревнований родилась в пылу случайного спора между Иваном Семёновичем и Андреем Михайловичем, и сначала надо было решить этот спор между двумя нашими учебными заведениями, а дальше будет видно, что из этого получится!

17-я глава будет опубликована в понедельник, 14-го июля

Глава 17 Дела сердечные

На следующий день Вика явилась в зимний сад сразу после обеда.

Сегодня причёска у неё была гораздо проще, чем вчера. Её волосы были собраны просто в хвост, но скрепляла их всё та же заколка в виде золотой черепашки.

А вот одета Вика была не в платье, а в джинсы и джинсовую рубашку с короткими рукавами, которые не просто ей очень шли, но абсолютно прекрасно обрисовывали фигуру. Ну, она ж, всё-таки, на целый год меня старше!.. К тому же занимается своими спортивно-бальными танцами с самого раннего детства.

В нашем лицее только младшеклассники носят школьную форму постоянно, а все остальные имеют право ходить в чём желают, лишь бы, как говорит Ариадна Матвеевна, это было опрятно и прилично.

В общем, глядя на Вику, я прямо покраснел от восторга.

Вика довольно улыбнулась.

Ей очень понравилось, что она произвела на меня такое впечатление.

Ну а затем что-то ударило мне в голову, так, что я даже поднялся со своего стула и сделал шаг Вике навстречу, но тут…

Тут мне вдруг вспомнилось, как тревожно смотрела на меня мама второго сентября, когда я обомлел при появлении Вики во дворе лицея, а затем перед моим внутренним зрением само собой нарисовалось лицо Веры Зыряновой, и вновь совершенно отчётливо прозвучал её голос:

«А с этой, Эдик, ты лучше не связывайся. Она хищница!»

Вот таким удивительным образом работает наше подсознание. Это ведь не телепатия была, и это не мама и не Вера меня предупреждали. Это я сам себя предупреждал, потому что доверяю тем людям, которых знаю очень давно.

С Верой Зыряновой мы знакомы с первого класса, а с мамой – так и вообще с того времени, когда я сам себя не помню, а она помнит отлично!

В общем, можете считать меня маменькиным (или папенькиным) сыночком (которым я вовсе не являюсь, потому что – я наблюдательный, самостоятельный и умеющий независимо мыслить человек!..), но я сделал шаг назад, и посмотрел на Вику внимательно.

Нет, я вовсе не ожидал увидеть в её рту острые клыки, с которых капала кровь, как это бывает у хищников, но именно в этот самый момент мне очень захотелось понять, почему мнения моей мамы и моей одноклассницы о Вике практически совпали? Конечно, по выражению лица человека такие вещи понять невозможно, но по поведению - вполне.

Кстати, поведение человека на выражении лица отражается тоже…

Уловив мой взгляд, Вика поняла его однозначно, и сыграла в ответ практически идеально.

То есть это я теперь понимаю, что она сыграла, потому что получил кое-какой жизненный опыт, а в тот раз ей очень здорово удалось усыпить мою вдруг вспыхнувшую подозрительность.

В общем, Вика потупила взор, глубоко вздохнула и спросила голосом скромной и даже стеснительной деревенской девочки:

- Ты сегодня не пишешь свой роман? Даже ноутбук не открыл…

При этом она сделалась такой очаровательной, такой миленькой, что мои подозрения практически полностью улетучились, и я опять буквально заблагоговел перед Викой.

- Не открыл. – ответил я с сожалением. – Нет возможности как следует сосредоточиться! Если даже я включу ноутбук, уже через полчаса придётся его выключать, чтобы идти в зал.

- Придётся? – переспросила она. – Тебе надоело тренироваться?

- Нет, не надоело. – покачал я головой. – Это я просто так выразился.

- А, понятно, - сказала она, садясь на стул, который так и остался стоять у стола со вчерашнего дня.

Я тоже сел, и целую минуту мы с Викой молча смотрели друг на друга. При этом я уже не задавал себе никаких вопросов и никакими сомнениями не мучился. Я просто откровенно, во все глаза, любовался Викой, вновь удивляясь тому, что такая красивая девочка, то есть уже девушка, обратила на меня внимание.

- Между прочим, ты очень изменился за последнее время. – вдруг сказала Вика.

- В каком смысле?

- В смысле, подтянулся и вытянулся. – ответила Вика. – Бицепсы и трицепсы вон как обозначились. Ещё у тебя очень выразительные лестничные мышцы.

- Это на которых держится голова?

- Ага!

Я почувствовал, что краснею, но продолжал с юмором:

- Пресс, а также широчайшая и трапециевидные мышцы у меня тоже ничего.А вот прямые и латеральные мышцы на ногах надо подкачать!

- О, так ты тоже это всё знаешь! – искренне удивилась Вика.

- Гена мне посоветовал изучить, где какие мышцы у человека находятся. – объяснил я. – А Иван Семёнович поддержал. Он вообще от всех нас потребовал, чтобы мы выучили анатомию человека.

- Да, без этого у нас никак… - вздохнула и как-то совсем по-взрослому кивнула Вика.

Тут же, резко изменив тему, она сказала:

- А я вчера вечером читала фантастический роман! «Робинзоны космоса». Автор… Француз, кажется…

- Франсис Карсак. – сказал я. – Классная вещь! Я её уже раза три перечитывал. Очень нравится!

- Мне тоже понравилось. – кивнула Вика. – Хотя я ещё не дочитала. Там такие смелые, сильные люди!

- Да. Оказались в незнакомом мире, но всё преодолевают и строят новую цивилизацию. Причём, в полном согласии с местными жителями.

- Тебе именно такие книги нравятся?

- В основном, такие, больше всего. – подтвердил я. – И мне, и моим родителям. И желательно также с юмором. «Робинзоны космоса», «Таинственный остров», «Янки при дворе короля Артура», «Голубятня на Жёлтой поляне»…

- Подожди, «Голубятня…» - это же Владислав Крапивин?

- Конечно. То есть ты читала?

- Я у него много чего читала. Пару лет назад особенно увлеклась… А потом некогда стало.

- Почему?

- Ну, в прошлом году я перешла во вторую юниорскую группу, и мы начали выступать с новым партнёром. Взяли первое место на региональных соревнованиях!

- Здорово!

Вика скромно улыбнулась:

- Ага.

Мы немного помолчали.

Потом я спросил:

- А что, в бальных танцах от партнёра много чего зависит?

- В спортивно-бальных. – поправила меня Вика. – От обоих партнёров много чего зависит!

- А кто в ваших танцах ведущий?

- В смысле?

- Ну, девушка или юноша?

- По-разному бывает. Лучше, конечно, когда ведущие оба, но притом у девушки это не всегда явно проявляется.

- О, как интересно! – воскликнул я. – То есть девушка ведёт, а всем кажется, что ведёт парень, да?

- Типа того.

- Значит, выходит, что девушка как бы манипулирует своим партнёром и всей публикой?

Я задал этот вопрос без всякой задней мысли, но Вика вдруг побледнела и посмотрела на меня очень острым и даже колючим взглядом.

- Какой интересный вопрос… - пробормотала она. – Вообще-то все артисты манипулируют публикой. Как говорит наша Татьяна Яковлевна: «Ребятки, вы должны увлечь публику и повести её за собой в мир высокого искусства!»

- Увлечь. – повторил я. – Но не манипулировать.

- Про манипулирование ты сказал первый. – заявила Вика.

- Ну, да. – кивнул я ей с некоторым даже удивлением. – Интересно, почему я выбрал это слово?

- Ты меня спрашиваешь?

- Скорее, себя…

Вика опять посмотрела на меня острым взглядом и сказала:

- У тебя, кстати, должно получится.

- Что получится?

- Танцевать.

Я даже рассмеялся.

- Ну уж нет! Никогда я не интересовался танцами! И танцевать не умею.

- Спортом ты тоже не интересовался. – возразила Вика. – Но теперь умеешь!

- Хм… Ну, вообще-то да… - пробормотал я.

- Значит, танцевать у тебя тоже получится.

- Возможно. Только сейчас некогда.

- А давай попробуем! – вдруг предложила Вика. – Начать можно с вальса. Это самый простой танец. Ум-па-па, ум-па-па! Три четверти, темп умеренный. В таком духе. Попробуем? Я сейчас какую-нибудь подходящую музыку включу на телефоне.

Я открыл было рот, чтобы возразить Вике, но тут резко открылась дверь, и в зимний сад быстро вошла Мануэла!

Вид у неё был хмурый и сердитый.

Сделав пару шагов, Мануэла остановилась, обожгла меня своим взглядом, затем гневно посмотрела на Вику, и, ничего не сказав, выскочила из сада, хлопнув дверью так, что даже стёкла в стеклянной крыше задребезжали.

- Мануэла?! – крикнул я ей в след. – Ты чего?!

- Она ревнует. – заявила Вика с кривой усмешкой.

- Ревнует? – удивился я. – Она ещё маленькая, чтобы ревновать!

- Ну да, сказал тоже! – засмеялась Вика. – Ревность от возраста не зависит!

- Да-а?

- Ещё как да! – заявила Вика. – У меня есть двоюродные сёстры-близняшки, им уже двенадцать лет, так они до сих пор мучаются вопросом, кого из них мама и папа любят больше!

Я хмуро вздохнул, потому что моё настроение резко упало. Я впервые в жизни видел такой искренний гнев на лице Мануэлы, и меня это очень огорчило.

Вика подалась вперёд, и, прикоснувшись к моей руке своей рукой, утешительно сказала:

- Не расстраивайся ты так! Вечером скажешь ей, что мы с тобой встретились случайно, и ничего такого не делали. Просто говорили о книжках!

- О книжках мы говорили, да. – вздохнул я. – Но встретились не случайно.

Вика усмехнулась странно и сказала:

- Тебе это не нравится?

- Что – не нравится?

- То, что мы встречаемся?

Я посмотрел на Вику ошеломлённо.

Как она интересно сказала: «Мы встречаемся!»

До Вики я никогда и ни с кем не встречался – ну, как встречаются мальчик и девочка, ну, или юноша и девушка. А из-за того, что мы уже несколько раз встретились с Викой вот тут, в зимнем саду, я тоже пока не думал, что у нас с ней теперь какие-то особенные отношения.

- Какое у тебя сделалось интересное выражение лица! И вообще! – сказала Вика с ещё более странной интонацией. – Вот уж не думала!..

Она замолчала.

- О чём ты не думала? – спросил я с недоумением.

- Ладно, не важно. – ответила Вика с таким видом, как будто вдруг обиделась на меня из-за чего-то.

Я прямо растерялся.

Ну я сегодня даю!

В течение нескольких минут ухитрился обидеть сразу двух девочек! Одну ещё маленькую, а вторую почти взрослую девушку!

Я задумался над этим, а Вика внимательно наблюдала за мной.

- А вообще-то я хотела пригласить тебя сегодня на нашу репетицию. – вдруг сказала она.

- На какую репетицию?

- Обыкновенную. По джайву. Сегодня в семь вечера.

- У нас тренировки будут как раз до семи. Ну, или почти до семи. А потом за мной мама заедет, сразу после работы.

- А у меня личный водитель. – заявила Вика. – Она отвезёт нас на репетицию, а потом отвезёт тебя домой.

- Она? – переспросил я машинально.

- Ну, да. – подтвердила Вика. И добавила гордо. – Она всегда в моём полном распоряжении.

- Красиво живёшь!

- Кто бы говорил!

Я смущённо улыбнулся и спросил:

- Вика, скажи прямо, зачем тебе надо, чтобы я поехал на репетицию?

Вика в ответ усмехнулась и спросила:

- Ты что, боишься эту мелкую вредину?

- Мануэла не мелкая вредина. Она мне почти как сестра!

- Как сестра… - задумчиво повторила Вика.

- И вообще, нехорошо отвечать вопросом на вопрос!

Вика вздохнула:

- Ну, ладно. Так сразу я тебе не могу всего объяснить, но мне очень нужна моральная поддержка. И взгляд со стороны.

- Прямо загадочно как-то!

- Ты там сам всё поймёшь. А если чего не поймёшь, я объясню.

Я немного подумал. Не нравилось мне всё это! Но я видел, что Вика не врёт, и отказать ей просто не мог.

- Ну, ладно! – кивнул я ей. - Я только маме позвоню.

- Конечно. – кивнула мне Вика.

Я отошёл в сторонку и набрал номер мамы.

Очень хорошо, что я отошёл в сторону с телефоном, потому что разговор с мамой для меня получился неожиданным.

- Что случилось, Эдик?! – обеспокоенно спросила мама.

- Вика позвала меня на свою репетицию по джайву, сегодня вечером. Просто для общего развития. – сказал я.

- Вика? – удивилась мама. – Какая Вика?

- Емельянова. Которая занимается спортивными танцами.

В трубке возникла пауза.

Затем мама медленно сказала:

- Вот как! Значит, теперь дамы приглашают кавалеров, а не наоборот.

- Не понял?.. – удивился я. – То есть ты против?

- Если честно, то да. – заявила мама.

Я страшно удивился!

- Почему? – спросил я удивлённо. – Нас отвезёт на репетицию и потом привезёт меня домой водитель. Всё безопасно.

- Нас!.. – очень-очень странным голосом повторила мама.

Я немного подумал и сказал:

- Мама, я вообще-то уже вырос.

- Ну, ещё не совсем… - возразила мама.

- Ты хочешь контролировать меня всё время? – спросил я.

- А разве мы с папой контролируем тебя всё время? – удивилась мама.

- Ну, нет… - сказал я. – Тогда в чём дело?

- Мне… Э… - начала мама. – Видишь ли, Эдик!..

И замолчала.

Опять повисла пауза, и висела целую минуту, если не больше.

- Я слушаю! – поторопил я маму.

- Ладно, езжай! – вдруг заявила мама. – У тебя есть своя голова на плечах, вот и проверим, как она работает! И вообще, не можем же мы держать тебя в нашей тепличке всё время…

Я снова страшно удивился! Ещё сильнее, чем в предыдущий раз!

- Мама, ты о чём?

- О жизни, сынок, о жизни! Чему быть – того не миновать! – ответила мама со вздохом. И повторила: - В общем, езжай, мой дорогой, езжай, но, пожалуйста, не задерживайся сильно. К девяти вечера, надеюсь, ты уже будешь дома?

- Буду! – твёрдо ответил я.

- Вот и прекрасно. До вечера. Целую тебя!

- Взаимно, мама!

Я подошёл к Вике.

- Ну, что? – спросила она.

- Мама не против. – ответил я. – Но к девяти вечера мне желательно уже быть дома.

- Не волнуйся, будешь! – ответила Вика.

Глава 18 Весёлый танец джайв

Мы с Викой вышли из зимнего сада вдвоём, но пошли каждый в свою сторону. Вика – в кабинет их класса, а я спустился на первый этаж и подошёл к кабинету третьего «А», в котором училась Мануэла. Сейчас у третьеклассников по расписанию было время свободных занятий.

Дверь в кабинет была открыта, Мануэла сидела на своём месте рядом с ярко-рыжим Егоркой, с которым сидит с первого класса, и что-то ему объясняла, тыкая карандашом в его тетрадку. Я почти уверен, что их учительница, молодая и остроумная Надежда Борисовна, специально посадила Егорку и Мануэлу за один стол, потому что вместе они смотрятся очень выразительно!

Я хотел позвать Мануэлу, но она сама подняла голову, посмотрела в мою сторону, и сделала такой вид, как будто смотрит сквозь меня.

Никогда раньше она такого не изображала! Впервые в жизни я почувствовал себя пустым местом и тут же вспомнил слова Принцессы из пьесы Евгения Шварца «Обыкновенное чудо», и фильма, конечно, тоже:

«Три дня я гналась за вами, чтобы сказать вам, как вы мне безразличны!»

Да, понял я, Вика была абсолютно права: Мануэла ревнует!

И ещё как ревнует!

Но вот я же, к примеру, не ревную её к Егорке или каким-нибудь другим её одноклассникам, с которыми у неё прекрасные отношения! У Мануэлы, кстати, в её классе со всеми прекрасные отношения.

М-да, какая интересная и неожиданная ситуация…

Задумавшись об этом, я тихонько отошёл от кабинета и направился в спортзал.

Иван Семёнович и Гена были уже здесь.

- Явился, наконец-то! – нетерпеливо сказал мне Иван Семёнович. – Где ты пропадаешь?

- У меня личная жизнь… - ответил я честно, пребывая в растрёпанных чувствах.

Гена посмотрел на меня внимательно, но не сказал ничего. Я вообще с каждым днём всё больше поражаюсь его уму и тактичности!

- Личную жизнь – в сторону! – решительно заявил Иван Семёнович. – Сейчас у тебя, Эдуард, на первом месте должны быть совершенно другие ценности и цели. «О спорт, ты мир!» и всё такое.

Я вздохнул.

- Иди переодевайся, - скомандовал Иван Семёнович. – Нам надо заняться вот этими юными дарованиями.

Он кивнул на двух семиклассниц, Машу и Марину, которые со смущённым видом мялись рядом.

- Руки-ноги у них вроде на месте, и с физической подготовкой всё в порядке, а вот броски, поди ж ты, не получаются! – продолжал Иван Семёнович. – А ведь они громче всех выступали, чтобы попасть в этот турнир! Да, девочки? Как вы собираетесь соревноваться с седьмым классом из восемьдесят пятой с таким уровнем подготовки, а?

- Вы неправильно говорите, Иван Семёнович! – обиженно сказала Маша.

- Почему это неправильно?

- Потому, что вы должны внушать нам уверенность в наших силах, а не подчёркивать наши недостатки! – ещё более обиженно подхватила Марина.

- А я ничего не подчёркиваю! – невозмутимо ответил Иван Семёнович. – Я говорю, как есть, чтобы вы оценивали ваши навыки реально!

На этот раз Маша и Марина промолчали, а я вздохнул и вдруг задумался о том, что раньше мне даже в голову не приходило:

«Маша и Марина – очень симпатичные девчонки, хотя ещё не расцвели так, как Вика. Ну, у них всё впереди. Вот интересно, к ним Мануэла меня тоже приревнует, когда мы начнём заниматься? Заглянет в спортзал, увидит нас во время тренировки, и снова будет прожигать меня своим взглядом?..»

- Эдик, ты почему ещё здесь? – ворвался в мои раздумья Иван Семёнович. – А ну, мухой переодеваться!

Ну, переоделся-то я быстро, но первые минуты тренировки с Машей и Мариной прошли у нас не очень результативно.

Не из-за них!

Из-за меня!

Я всё никак не мог сосредоточиться, невольно ожидая пламенного взгляда Мануэлы со стороны двери.

Иван Семёнович недовольно бурчал, девчонки переживали чуть ли не до слёз, но всё сумел наладить Гена, который тихонько сказал мне на ухо:

- Эдик, спокойно! Отпусти свою личную жизнь как мяч!

Я очень удивился такому сравнению, но именно после этих слов Гены наша тренировка пошла как по маслу. Я взял себя в руки, Маша и Марина тоже взяли себя в руки, и с каждым новым подходом броски у них стали получаться всё лучше и лучше. Закончили они тренировку очень даже воодушевлёнными. Иван Семёнович был тоже очень доволен, и уже не ехидничал по поводу их подготовки к турниру.

После этого в спортзал явилась мужская команда восьмого класса, затем парни из десятого и девчонки-дылды из девятого. Извините меня, конечно, за такое определение, но наши девятиклассницы и в самом деле к началу этого учебного года вытянулись все как на подбор! Рядом с ними я чувствовал себя даже не подростком, а недоростком.

Но зато они оказались очень отзывчивыми спортсменками. Объяснения Ивана Семёновича и Гены они слушали очень внимательно, мои образцовые движения повторяли очень старательно, так что тренировка с командой девятого класса прошла вообще прекрасно.

А завершили мы этот спортивный день тренировочной игрой нашей смешанной команды, разделившись на пятёрки. Мы успели сыграть два тайма по десять минут, причём в течение этой игры я поменял несколько ролей, от плеймейкера до тяжёлого форварда.

Наши ребята играли прямо-таки вдохновенно, девочки сияли от восторга, Гена постоянно показывал мне большой палец, а Иван Семёнович смотрел на меня задумчиво и загадочно.

- Чего это вы так на меня смотрели? – спросил я его уже после тренировки.

- Из тебя вырастает настоящий универсал. – ответил мне Иван Семёнович. – Такие – самые ценные игроки. Добавить бы тебе ещё сантиметров двадцать роста, было бы вообще прекрасно!

- У меня и так уже метр семьдесят, у папы метр восемьдесят, так что мне бы этого хватило! – сказал я. – Становится верзилой-переростком я не хочу!

- Ладно, там будет видно! – заявил Иван Семёнович уклончиво.

И добавил неожиданно:

- Слава богу, насчёт тебя я спокоен. Ты из лицея не уйдёшь, а вокруг наших дылд, как ты выразился, эти уже так и крутятся!

- Кто – эти?

- Охотники из спортивного колледжа!

- А-а!.. – понял я. – Туда ж как раз после девятого класса поступают…

- Вот именно! – произнёс Иван Семёнович сердито. – Мы, значит, выращиваем себе спортсменов, а они у нас их переманивают! На турнир хоть охрану нанимай!

Да, у каждого - свои проблемы.

Кого-то заботят хищницы, а кого-то – охотники!

Едва я успел после всех этих тренировок принять душ и переодеться, как мне позвонила Вика. Это был, кстати, самый первый раз, когда она мне позвонила.

- Эдик, выходит к автостоянке. Чёрный «Лексус», номер…

- Номер я знаю. – сказал я.

- Ну, тогда давай быстрее. Нам надо успеть к семи, а сейчас могут быть пробки.

Ехали мы с Викой на заднем сиденье шикарного «Лексуса» «Джи-Экс» нынешнего года выпуска, причём в «Премиум» комплектации. Я невольно подумал о том, что папа ни для нас, ни для своих сотрудников никогда не приобретает такие дорогие автомобили.

Вы понимаете почему, да?

Потому что папа может приобрести без проблем хоть десяток «Лексусов» или даже «Аурусов», но не делает этого, поскольку не нуждается в том, чтобы пускать окружающим пыль в глаза, и все свободные средства вкладывает в производство.

Как он всегда и говорит. У моего папы слова вообще никогда не расходятся с делом.

За рулём «Лексуса» была молодая женщина азиатской внешности. Но Вика не стала нас знакомить, как будто это не имело значения. Причём ехали мы молча, что мне показалось уже просто странным.

Когда мы едем куда-нибудь с Летисией, то всё время о чём-нибудь разговариваем. Так ведь гораздо веселее.

Но я не стал ничего говорить Вике.

Кто я такой, чтобы наводить свои порядки в её личном мире?..

Мы приехали в танцевальный зал даже раньше семи вечера, и, пока Вика переодевалась, я присел на стул у стены, где уже сидели несколько взрослых и девушка возрастом как Вика, показавшаяся мне высокомерной. Уж такое у неё было лицо – непроницаемое, как у статуи.

Зал был зеркальный, с длинной блестящей трубой вдоль зеркал, которая у танцовщиков называется «станок».

Необычное название для такого инвентаря, не правда ли? Как будто танцовщики и танцовщицы – токари или слесари, которые работают за настоящими станками.

Это я так шучу!

На самом деле те артисты, которые занимаются танцами, трудятся у своего станка ничуть не меньше заводских рабочих. Тем более, что на заводах уже давно появились многопозиционные обрабатывающие центры, для которых требуется не столько физическая сила, сколько квалификация и умение составлять программы, а артисты-танцовщики расходуют у своего станка исключительно собственные физические силы, изнуряя тренировками собственное тело!

В общем, я сел и стал наблюдать за репетицией, которую заканчивали дети нулевой возрастной категории, то есть возрастом до шести лет. Интересно, как их называют в этой среде? Нулёвочки? Нулевики? Нулявки?..

Одна пара малышей была особенно обаятельной. Лет им было, наверное, пять, не больше. Но они так здорово крутили этот самый джайв под энергичную музыку, что смотреть на них было одно удовольствие!

Невольно я вновь вспомнил о Мануэле, которая начала заниматься фигурным катанием в четыре года, и уже в четыре с половиной каталась очень неплохо. Во всяком случае, когда мы однажды приехали по приглашению тренера посмотреть на образцово-показательные выступления малышей-фигуристов, светло-шоколадная Мануэла на белом льду, в переливающемся чёрно-серебряном платьице, выглядела просто обалденно. И номер тогда она исполнила очень симпатичный.

Тут я вдруг вспомнил о том, что их главный тренер, Ирина Савельевна, неоднократно пыталась заинтересовать Мануэлу парным катанием, но Мануэла всегда отказывалась от этого, предпочитая оставаться одиночницей.

М-да, интересно.

Очень интересно!..

Музыка закончилась, малыши и взрослые ушли.

Мы в зале остались вдвоём с этой загадочной девушкой.

Вид она сохраняла такой, что знакомиться с ней я не стал.

Но так мы сидели недолго. В зал вошла тренер и за ней танцовщики-спортсмены из второй юниорской группы, в которую входит и Вика.

Все девушки были одеты в одинаковые чёрные тренировочные платья, а юноши – в простые чёрные брюки и белые рубашки.

Я помахал Вике рукой, она мне кивнула и перевела взгляд на загадочную девушку.

И тут меня как громом поразило!

Во взгляде Вики отчётливо мелькнула не просто растерянность, а прямо-таки отчаяние.

Загадочная девушка только равнодушно усмехнулась Вике в ответ.

От этого обмена взглядами во мне что-то ударило, и мои чувства очень обострились. Я стал всё воспринимать намного тоньше и проникновенней, чем обычно.

Женщина-тренер первым делом провела для спортсменов разминку у станка, затем хлопнула в ладоши, и тут же зазвучала музыка.

Пары принялись танцевать, и я, конечно же, стал наблюдать за Викой с её партнёром.

Они выглядели очень здорово, и двигались технично и точно, но было в их движениях что-то странное. Тогда я перевёл взгляд на другие пары, понаблюдал за ними и понял!

Танец Вики с её партнёром был абсолютно бездушный, как будто они просто выполняли некий набор элементов, но совершенно не думали в этот момент ни о самом танце, ни друг о друге.

Тут я почувствовал другой взгляд.

Я чуть повернул голову и понял, что это на спортсменов-танцовщиков смотрит загадочная девушка. Выражение её лица я могу описать только с некоторым трудом.

В нём было понимание, спокойствие и явный след пережитой сильной боли, которая теперь уже не терзает её так, как терзала совсем недавно.

Затем я вновь стал наблюдать за Викой с её партнёром.

На лице этого парня было такое выражение, как будто он вообще не здесь, а его тело движется просто по велению подсознания. А вот на лице Вики всё более явно проступало отчаяние.

То есть она понимала, что их пара танцует совсем не так, как надо, но ничего не могла с этим поделать!

Я перевёл взгляд на лицо женщины-тренера.

Она наблюдала за всеми танцующими парами, но, когда переводила взгляд на Вику с её партнёром, на её лице появлялась неприкрытая досада.

«Что тут вообще происходит?» - подумал я. – «Зачем меня сюда привезла Вика? Какая у неё цель?»

Где найти ответы на эти вопросы, я пока не знал, но почувствовал себя очень неуютно. Так неуютно, что мне захотелось немедленно уехать домой.

Но я же не девчонка, правда, чтобы устраивать внезапные истерики?..

Поэтому я остался сидеть на своём стуле и стал наблюдать за происходящим дальше.

Музыка закончилась.

Танцовщики остановились.

- Ну что, для начала неплохо! – сказала тренер, хотя всем было понятно, что она говорит не совсем правду. Точнее, не обо всех.

И тут тренер сделала очень неожиданную вещь.

- Но я бы хотела провести небольшой эксперимент. – вдруг заявила она.

И, повернувшись к загадочной девушке, спросила:

- Лариса, ты как, в форме?

- Ну, я занималась самостоятельно эти полгода. Растягивалась, и всё такое, но вы же знаете, Татьяна Яковлевна, на Курилах секции спортивного танца пока нет!

- Тем не менее. Попробуй. – предложила тренер. – Очень хочу на тебя посмотреть!

- Ну, хорошо. А с кем?

- С Мишей, конечно. – заявила Татьяна Яковлевна.

Тут все запереглядывались и зароптали, а Вика жутко побледнела.

- Вика, ты ведь не против? – осведомилась у неё Татьяна Яковлевна.

- Да пожалуйста! – заявила Вика, делая шаг в сторону.

- А ты, Миша?

- Ну, хорошо… - пожал Миша плечами, но при том густо покраснел.

«Вот же ёлки-палки!» - подумал я. – «Что тут за страсти-мордасти происходят?!..»

- Только у меня нет обуви. – сказала Лариса, поднимаясь со своего стула.

Я вдруг понял, что она была одета примерно в такое же платье, как и остальные девушки. Как будто тоже готовилась к репетиции!..

- Размер у тебя не изменился? – осведомилась Татьяна Яковлевна.

- Нет, всё тот же, тридцать шестой.

- Прекрасно! Надень пока мои туфли.

Тренер скинула туфли, оставшись в одних носочках.

Лариса скинула свою обувь, я не видел, какую, вышла в зал, надела туфли тренера и подошла к Мише.

Они довольно странно посмотрели друг на друга, а когда взялись за руки, между ними как будто молния проскочила.

И это заметили все, не только я!

Заметили, запереглядывались и стали перешёптываться.

Вика побледнела ещё сильнее, хотя бледнеть ей было как будто уже некуда.

- Так, девочки и мальчики, дадим место нашей паре. – предложила Татьяна Яковлевна, хлопнув в ладоши.

Все разошлись по сторонам, и по следующему хлопку тренера зазвучала новая музыка. Это была не такая энергичная композиция, как предыдущая, но тоже довольно быстрая.

Лариса и Миша начали танцевать. Сначала не очень уверенно, как будто они давно не танцевали вместе, хотя это явно так и было, но с каждым новым движением они двигались всё более уверенно. И при этом между ними явно всё сильнее разгорался огонь, который оставила им та самая молния.

Я не специалист по танцам, но тут могу сказать определённо, что танцевали Лариса и Миша не просто здорово, а великолепно! Они явно чувствовали каждое движение друг друга, и отвечали друг другу так согласно, что выглядели просто изумительно.

Музыка закончилась.

Миша и Лариса остановились и поклонились.

Все зааплодировали и даже закричали «Браво!»

Все, кроме Вики.

- Ну, вот. Что и требовалось доказать! – сказала тренер.

Вика нервно дёрнула головой и спросила срывающимся голосом:

- Татьяна Яковлевна, зачем вы это сделали?

- Что такого я сделала? – холодно ответила Татьяна Яковлевна. – Я тренер. Моя главная задача – правильно подобрать пары и подготовить вас к соревнованиям, в которых вы должны побеждать. Если мои воспитанники не будут побеждать, не будут показывать результатов – меня уволят. По-моему, тут всё ясно.

- Всё ясно… - как эхо повторила Вика. – Ну, тогда… Тогда я ухожу. Совсем ухожу.

- Очень жаль. – всё так же холодно произнесла Татьяна Яковлевна. – Но это решение – правильное. И единственно верное. Другой пары в твоей возрастной группе у меня для тебя нет.

Лицо у Вики было такое, как будто она сейчас разрыдается.

Но она только вскинула голову, посмотрела на меня и быстро вышла из зала.

Я тут же поднялся и вышел вслед за ней.

Да, уж, какая тут моральная поддержка, когда на человека сбрасывают такую бомбу!

Глава 19 Коварство и любовь

Я подождал Вику на улице у танцевального зала. Изнутри меня всего прямо колбасило, и очень хотелось уехать отсюда поскорее.

Вика вышла очень скоро. Лицо у неё было просто каменное.

Мы молча сели в «Лексус», я сказал женщине-водителю, куда ехать, и мы поехали. Тут же я позвонил маме и сказал:

- Репетиция закончилась раньше. Меня уже везут домой. Скоро буду!

- У тебя странный голос. – встревожилась мама. – Что-то случилось?

- Всё нормально, мама.

- Ну, хорошо. Жду! – ответила мама недоверчиво.

На дорогу к нашему дому ушло всего минут тридцать, но эти были самые тягостные минуты в моей жизни, потому что молчание в салоне «Лексуса» было убийственное и тяжёлое, как египетская пирамида.

Во двор въезжать не понадобилось, мама и папа ждали меня снаружи ворот, у калитки. Папа проводил взглядом отъезжавший «Лексус», а мама взяла меня за руку, с тревогой заглянула в лицо и спросила:

- Эдик, всё-таки, что случилось? Вы с Викой поссорились?

- Ты забыла добавить – «надеюсь»! – сказал я со вздохом.

Мама и папа переглянулись, и папа усмехнулся.

- Пойдёмте в дом. – предложил он. – Там спокойно поговорим.

- А можно я пока ничего рассказывать не буду? – попросил я.

- То есть что-то всё-таки случилось! – огорчённо кивнула мама.

- Ну, да. Только не со мной, и я пока не пойму, что именно. Надо подумать.

- Правильно! – поддержал меня папа.

- Ты голоден? – спросила мама.

- Ну, мы перекусили с ребятами сразу после тренировки, но, конечно, я бы чего-нибудь съел.

- Тогда идём скорее!

Прежде чем сесть за ужин, я отправился кое с кем поговорить.

На мой стук Мануэла открыла мне двери с тем же сердитым и независимым видом, который был у неё сегодня днём.

Правда, теперь она смотрела не сквозь меня, а в сторону.

- Ну, чего такое?.. – спросила она хмуро.

- Ты ещё скажи – чего тебе надо! – усмехнулся я.

Мануэла только шмыгнула носом в ответ.

- И вообще, что ты себе позволяешь? – спросил я строго. – Если я разговариваю о чём-то с девушкой, это ещё ничего не означает! Я могу об уроках разговаривать, о делах каких-нибудь, о спорте!

- Вика очень красивая… - прошептала Мануэла.

- И что?

- Она позвала тебя на свою репетицию, и ты поехал…

- Я поехал, потому что она попросила ей помочь. Поддержать морально.

- И ты ей поверил?! Она врёт!

Я покачал головой:

- Нет, Мануэла. Она не врала. У неё большие проблемы.

- И ты помог их решить, да?! – воскликнула Мануэла ехидно и даже руками всплеснула.

- Нет, не помог. Было уже поздно помогать.

Мануэла захлопала глазами и открыла рот.

Я понял, что она сейчас скажет: «Так ей и надо!»

И, если бы Мануэла так сказала, это была бы очень большая ошибка с её стороны!

Но, уловив мой внимательный взгляд, эта маленькая, но очень наблюдательная и умная вредина закрыла рот, немного подумала и сказала снисходительно:

- Ну, ладно, ладно. У всех бывают проблемы!

Я даже рассмеялся:

- Всё, ты больше на меня не дуешься?

- Ну… Нет!

- Ладно, тогда давай пять!

Мы с Мануэлой хлопнули в ладошки, и я сказал:

- Теперь я пошёл ужинать.

- Тогда я тоже пойду! – обрадовалась Мануэла. – У меня не было аппетита, пока я тебя ждала!.. Ой!

Это она поняла, что сказала…

Оказалось, впрочем, что аппетита не было не только у неё, потому что за столом на этот поздний ужин собрались все, кроме Гены.

- Где Гена? – удивился я.

- А он, как только вернулся из лицея, сразу поел и завалился спать! – заявила Мануэла.

- Да, совсем загоняли ребёнка с этим вашем турниром! – вздохнула мама.

- Ребёнка!.. – засмеялась Мануэла.

Я очень обрадовался её привычному смеху и снова хорошему настроению.

Но, как выяснилось на следующий день, радовался я рано.

Всё дело – в дурацких совпадениях и мелком недоверии, которое меня уже стало обижать.

В общем, на следующий день мы с Викой друг другу не звонили, но, когда я после обеда вошёл в зимний сад, она уже была там. Одета она была сегодня опять в длинное тёмно-синее платье с белым отложным воротником и выглядела круто, только очень мрачно.

- Ну, ты как? – спросил я сочувственно.

- Да норм! – сказала она с кривой усмешкой. – Даже сама удивляюсь. Мишаня окончательно отвалил, и с джайвом я тоже рассталась.

- А что, в городе только одна эта секция?

- Нет, секций полно. Только у меня желание вообще пропало, заниматься танцами. – вздохнула Вика.

- Это у тебя пройдёт.

- Нет, уже не пройдёт. – покачала головой Вика. – А ведь когда-то я прямо жить без танцев не могла!

- Значит, точно пройдёт! – сказала я уверенно.

На этот раз Вика возражать не стала, и, немного подумав, заговорила, глядя мне прямо в глаза:

- Эдик, я хочу тебе сказать… Ну, что бы там про меня не распространяли… Я не разбивала пару Миши и Ларисы. Он сам ко мне прошлым летом подошёл и предложил танцевать вместе. Лариса тогда поехала к родителям, на Дальний Восток. У неё отец морской офицер, а тут она у бабушки живёт… А я как раз без пары осталась, потому что мой тогдашний партнёр с родителями в Петербург переехал жить. Вот я и решила просто попробовать потанцевать с Мишей, без всякой задней мысли… Сначала у нас очень здорово получилось! А Лариса страшно обиделась и решила не возвращаться…

- А теперь, значит, передумала?..

- Ну, как видишь…

- Вика, зачем ты мне это всё рассказываешь?

- Я не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо.

- Я не думаю о тебе плохо. Я вчера много чего увидел и понял. Даже заснуть полночи не мог…

- Да? – удивилась Вика. – И что же ты понял?

- Ну, во-первых, всё это было подстроено. Во-вторых, этот Миша… Он очень ненадёжный. Непостоянный. Ларису он один раз уже обманул, и снова обманет. Так что эта пара скоро всё равно развалится. Как бы Татьяна Яковлевна не радовалась…

Вид у Вики сделался ошеломлённый.

- Ну, ты даёшь! – воскликнула она. – Как ты всё это понял?!

- Ну, я же всё-таки писатель. – слегка развёл я руками. - Знаток человеческих душ! Хоть и начинающий.

Неожиданно Вика весело рассмеялась, а потом так же неожиданно замолчала и сказала очень серьёзно:

- Нет, ты не начинающий! А самый настоящий. И вообще, Эдик, ты просто потрясающий! Жаль, что не мой…

- Как это – немой? Я очень даже говорящий! – возразил я с юмором.

Вика опять тихонько рассмеялась и сказала:

- Ты прекрасно понимаешь, о чём я и о ком!

Она посмотрела на меня многозначительно.

- Ну да, понимаю… - сказал я кисло. – Только для меня это большой сюрприз. Она ещё такая маленькая!

- Ничего, она вырастет. – сказала Вика серьёзно, с такой же взрослой интонацией, как совсем недавно говорила Вера Зырянова, хотя и по другому поводу. – И, если только ты её дождёшься, то…

- Что?

- Всё у вас будет очень круто!

Я вытаращил глаза на Вику в полном обалдении и сказал:

- Ну ты даёшь! Мне даже мама такого не говорила!

- Скажет ещё! – заявила Вика с такой же уверенностью, как я только что заявлял насчёт её танцев.

Тут я задумался, причём так глубоко, что на некоторое время даже выпал из реальности.

Вика наблюдала за мной со странной улыбкой, одновременно и довольной, и печальной.

А потом я поднял голову и спросил прямо:

- И всё-таки, ведь насчёт меня у тебя был план, да?

Вика покраснела и шмыгнула носом по-детски, совсем как Мануэла:

- Ну, да… Сначала я увидела, каким ты сделался спортсменом и очень удивилась.А потом подумала, что, раз у тебя с баскетболом так классно выходит, то и с танцами может получиться! У нас ведь эта история с Мишей уже давно тянется…

- Вика, насчёт танцев - это совсем дурацкая идея! – сказал я строго. – Где баскетбол и где джайв?

- Ну, где! – пожала Вика плечами. – Они на самом деле совсем рядом!

- И вообще, - продолжал я. – Это прямо какое-то женское коварство!

- Ничего не коварство! – с наигранно наивным видом захлопала Вика глазами. – А обыкновенный расчёт!

- Девочки все такие расчётливые? – осведомился я.

- В основном! – развела Вика руками. – Девочки, девушки и женщины!

И рассмеялась.

Я только головой покачал.

- Да, с вами всеми надо держать ухо востро!..

Вика состроила в ответ умильное лицо и захлопала глазками.

Всё-таки артистка она прямо прирождённая!

И тут мне в голову ударила ещё одна интересная мысль.

- Какой-то прямо получается парадокс… - задумчиво произнёс я.

- Где? – удивилась Вика. – То есть, у кого?

- У Кости Копылова и у тебя. Он ненавидит музыку и хочет от неё отвязаться, а ты очень любишь свой джайв, но всё равно решила его бросить… По крайней мере, сейчас.

- Вот ещё, сравнил! – даже слегка возмутилась Вика. – Меня никто не заставлял заниматься спортивными танцами! Я сама захотела, ещё в детском саду, когда мы с мамой случайно попали на городские соревнования. А Костя – размазня полная! Его собственная мать давит и ломает, а он терпит!

- Нет, он не размазня. – возразил я. – Он просто очень любит её и жалеет. Он понимает, что у неё идефикс насчёт его гениальности, а это страшное дело!

- Идефикс? Это чего?

- Навязчивая, даже маниакальная идея.

- Точно! – воскликнула Вика. – Его мамаша – натуральная маньячка!

- Нет, Вика, ну нет! – снова возразил я. – С ней надо просто поговорить, переубедить!

- Ага, ага!.. – ехидно закивала Вика головой. – Попробуй, поговори с ней!

- И попробую! Главное, подобрать правильные аргументы. – сказал я. – Тем более, всё равно придётся.

- Это почему?

- Костя уже на грани. Мы с ним недавно говорили…

- Да уж… - протянула Вика. – Бедняга…

Мы с ней переглянулись, потому что понимали – всё самое важное мы друг другу сказали, и пора расходиться. У меня уже совсем скоро должна была начаться новая тренировка.

И тут дверь зимнего сада распахнулась, и в сад решительным шагом вошла Мануэла.

Она гневно обвела нас взглядом и сказала мне презрительно:

- Эх, ты! А ещё говорил, что не встречаешься, а сам встречаешься! Врунишка!

- Мануэла, солнышко, ты же видишь, мы с Эдиком просто разговариваем! – сказала Вика с улыбкой. – Обсуждаем очень важные дела. Не обнимаемся, не целуемся, просто разговариваем!

- Важные дела, конечно! – воскликнула Мануэла. – Нечего надо мной смеяться!

- Да вовсе я не смеюсь!

- Моим глазам свидетелей не надо! – ответила Мануэла важно.

И где только она подцепила это выражение?

А Мануэла посмотрела на меня многозначительно и заявила:

- Всё, Эдичка! Это было последний раз! Больше я с тобой не разговариваю!

И, развернувшись на месте, решительно вышла из зимнего сада.

Мы с Викой переглянулись.

Я вздохнул.

- Побежишь за ней? Будешь извиняться? – спросила Вика.

- Ни в коем случае! – сказал я сердито. – В чём это я должен перед ней извиняться? Да и вообще, что за недоверие такое? Мне это очень не нравится!

Вика в ответ глубоко вздохнула и сказала с сожалением:

- Блин! Какой ты всё-таки классный! Ну почему не мой?!

- Потому что вообще не надо относиться к людям как к собственности! – сказал я наставительно.

- Это смотря к каким людям! И при каких обстоятельствах. – возразила Вика.

Глава 20 Новая пара

Мануэла дулась и не разговаривала со мной целых два дня. Точнее, полтора.

Мама этому удивлялась, Летисия удивлялась, Жоакин посмеивался, но утром в машине по дороге в лицей, когда мы все четверо – то есть Летисия, Гена, Мануэла и я – оживлённо разговаривали о том, о сём, Мануэла ухитрялась так общаться со всеми остальными, как будто меня в машине нет.

Но если вы думаете, что я по этому поводу переживал, вы сильно ошибаетесь. Я не переживал, а просто спокойно ждал, когда эта шоколадная принцесса возьмётся за ум.

Наконец, сразу после обеда в пятницу Мануэла поднялась в зимний сад. Я только-только устроился за ноутом, потому что хоть и понемногу, но настойчиво дописывал свой роман.

Вид у Мануэлы был скромный и даже робкий, хотя зимний сад она обвела очень внимательным взглядом.

- Вика спряталась вон там, за пальмой! – сказал я серьёзно и даже показал рукой.

Мануэла непроизвольно посмотрела в сторону, куда я показывал, но тут же смущённо улыбнулась и сказала примирительно:

- Да ладно тебе! Не сердись на меня… Пожалуйста!

- Хорошо, не буду. – кивнул я. – Вот только… Это все твои слова?

Я сделал ударение на слове «все».

- А какие тебе надо ещё? – спросила Мануэла со вздохом.

- А ты подумай.

Мануэла вздохнула опять и сказала серьёзно:

- Ну, я могу конечно, подумать, и потом сказать, что ты хочешь услышать, но только это будет неправильно!

- Почему это неправильно?

- Потому что девочки не должны извиняться перед мальчиками.

- Это почему?

- Ну, потому, что у девочек чувства сильнее, чем мысли! Мы можем иногда что-нибудь сказать или сделать, в порыве чувств, но это не считается. Поэтому извиняться нам не за что.

- Ага! Кто тебе такое сказал?

- Девочки в классе…

- Как интересно! Надежда Борисовна тоже так думает?

- Мы её об этом не спрашивали…

- А вы спросите. Вдруг она вам что-то другое скажет?

Мануэла вздохнула, покраснела так, что я ею невольно залюбовался, и сказала тихонько:

- Ну ладно тебе, Эдик… Прости меня! Я больше не буду тебе не доверять…

- Хорошо, Мануэла. Давай помиримся навсегда и больше не будем ссориться никогда. – сказал я серьёзно. – Но мне правда очень не нравится, когда мне не доверяют!

- Я поняла…

- Тогда давай пять!

Мы хлопнули с Мануэлой в ладошки, и наше настроение сразу поднялось. Своё настроение я и так чувствовал, а настроение Мануэлы прочитал по её лицу.

Тут на этом самом лице появилось хитрое выражение, и Мануэла сообщила мне тихонько, даже оглянувшись, хотя в зимнем саду не было никого, кроме нас:

- Я сегодня видела Вику и Костю. Ну, из вашего класса. Копылова.

- В каком смысле – видела?

- На большой перемене. Они на втором этаже были, у большого окна. А я проходила мимо. Случайно…

- Случайно, ну да.

- Они разговаривали друг с другом.

- Ну, почему бы им не поговорить?

- Костя так смотрел на Вику…

- Как он смотрел?

- Как будто он в неё влюбился! Ещё сильнее, чем ты раньше!

Мануэла взглянула на меня заговорщицки, и я почувствовал, что краснею.

- Кгхм! – кашлянул я. - Так, понятно. А как Вика смотрела на Костю? Ты не заметила? Случайно?

- Заметила.

- Ну и как?

- С восхищением. И удивлением.

- Что, серьёзно?

- Ага…

- Интересно… Очень интересно! - сказал я.

И задумался.

Потом я сказал:

- Костя Копылов очень умный.

- Умнее, чем ты?

- Может быть. Ещё он очень начитанный.

- Больше, чем ты?

- Не меньше. И хорошо разбирается в музыке. Думаю, вот этому Вика и удивлялась.

- Костя оказался гораздо интереснее, чем она думала, да?

Я посмотрел на Мануэлу с уважением.

Она только что опять подтвердила, какая она наблюдательная и умная!

- Скорее всего, да. – кивнул я. - Но это надо у самой Вики спросить.

- Ты будешь спрашивать?

- Ни в коем случае. Это просто фигура речи.

- Фигура речи… - повторила Мануэла. – Какое красивое выражение!

- А вот у Кости я спросить могу… - сказал я задумчиво. – Напрошусь-ка я к ним в гости! Вот прямо в это воскресенье!

- О, я тоже с тобой пойду!

Я посмотрел на Мануэлу задумчиво.

- Нет, Мануэла. И, пожалуйста, без обид. Мне, на самом деле, очень надо серьёзно поговорить, и не только с Костей.

- А с кем?

- С его мамой.

- А, это чтобы она перестала мучить Костю музыкой?

Я изумлённо вытаращил глаза:

- Откуда ты знаешь?!..

- Про это вчера говорили ваша классная Серафима Ивановна и классная одиннадцатого Полина Антоновна. Они же подруги. Я случайно услышала…

- Признайся уже честно, что подслушивала! – сказал я недовольно. – И вот это, Мануэла, совсем не хорошо!

- Нет, специально я не подслушивала! – возразила Мануэла без всякого смущения. – Просто мы с девочками играли во дворе во время прогулки, а Серафима Ивановна и Полина Антоновна разговаривали. Я же не виновата, что у меня такой хороший слух!

- Да уж, Мануэла! С такими способностями ты запросто можешь быть разведчиком!

Мануэла посмотрела на меня серьёзно, покачала головой и сказала:

- Нет, я не разведчик. Я твой литературный секретарь!

- О, да! – кивнул я ей совершенно искренне и невольно взглянул на ноутбук.

- Ой! Я тебе помешала писать! – воскликнула Мануэла с искренним огорчением.

- Теперь это уже не важно. Зато ты дала мне очень ценную информацию.

Двери зимнего сада открылись, и внутрь вошли два четвероклассника. Один из них держал под мышкой шахматную доску.

- Сюда можно? – спросил он.

- Конечно, можно! – ответил я. – Это место для всех.

Четвероклассники прошли к дальнему столу под большой пальмой, разложили там доску и стали расставлять фигуры.

Мы с Мануэлой немного понаблюдали за ними, переглянулись и вздохнули.

Я почему-то отчётливо понял, что больше мне в зимнем саду в полном одиночестве не сидеть. Хотя и не было его у меня, полного одиночества в эти дни! Как только я тут устраивался, обязательно кто-нибудь приходил.

Ещё один парадокс, однако!

- Ладно, пошли. – сказал я.

Мануэла взяла меня за руку, и мы спустились на первый этаж к её классу.

- Ах, какая милая картина! – засмеялась Надежда Борисовна.

- Мануэла заблудилась. – сказал я серьёзно.

- Где, интересно?

- В зимнем саду! – заявила Мануэла. – Там же настоящие джунгли!

- И Эдик тебя привёл, чтобы ты больше не заблуждалась?

- Да! Он показал мне путь! – ответила Мануэла очень серьёзно, но мы почему-то рассмеялись.

Костя Копылов сидел в нашем кабинете и решал какую-то задачу по алгебре. Точные науки он не любил, как и Вика, но занимался ими с усердием. Поэтому у него, в отличие от Вики, по алгебре и геометрии были всегда твёрдые четвёрки, а иногда даже и пятёрки.

- Костян, выйди на минутку! – позвал я его.

В холле второго этажа мы отошли к окну, и я сказал:

- В общем, Костя, помнишь наш прошлый разговор? В понедельник?

- Конечно. – спокойно ответил Костя и очень меня этим спокойствием удивил. Сейчас он совсем не был похож на того взвинченного парня, с которым я тогда разговаривал.

Всё равно, я продолжал:

- Слушай, Костян, я понял, как тебе помочь. Пригласи меня в это воскресенье в гости. Желательно вечером. Я поговорю с твоей мамой. Я знаю, как. Только ты должен обязательно участвовать в нашем разговоре. И подтверждать то, о чём я буду говорить.

Костя нахмурился, пару раз смешно моргнул и сказал:

- В это воскресенье?.. Нет, не получится.

- Почему?! – страшно удивился я. – Ты хочешь и дальше мучиться со своим пианиссимо?

- Пианиссимо – это музыкальный термин. – поправил меня Костя. – Ты, наверно, хотел сказать – фортепиано?

- Это я просто так пошутил, для облегчения задачи. Нужно действовать, а ты говоришь – не получится.

Тут Костя слегка порозовел и сказал:

- Дело в том, что в это воскресенье у нас уже будут гости. Как раз вечером…

Как только Костя произнёс эти слова, его лицо залилось густой краской.

И до меня вдруг дошло!

- То есть у вас в гостях будет Вика Емельянова. – сказал я уверенно. – Да?

- Ну, да. А что, нельзя?

- Можно, конечно. – сказал я с досадой. – Если ты планируешь мучиться своим фортепиано и дальше.

- Нет, не планирую. – заявил Костя. – Потому что с мамой поговорит Вика.

- О чём поговорит?!

- Об этом самом. – смущённо улыбнулся Костя, в то время как краска постепенно отливала от его щёк. – Как девушка с девушкой. То есть как девушка с женщиной. На их общем языке.

- У них есть общий язык? – удивился я.

- Ну, видимо, да! – пожал Костя плечами. – По крайней мере, Вика так говорит. Она считает, что это у неё хорошо получится. И она тоже потребовала, чтобы я участвовал. Она сказала, что помочь можно только тому, кто сам хочет себе помочь. Да!..

- Ну, вообще-то, она правильно сказала. Значит, она уверена, что?..

- Я тоже уверен. – сказал Костя.

Я посмотрел на него пристально.

Ну, Вика даёт! Буквально пару дней назад она ещё называла Костю размазнёй, а тут вдруг активно внедрилась в его внутренний мир и уже начинает им управлять!

Вот это самое – это тоже такой расчёт?

Или это она искренне?..

- Костя, а тебе нравится Вика? – спросил я неожиданно для самого себя.

- Почему ты спрашиваешь? – спросил Костя, вновь начиная краснеть.

- По кочану! Просто ответь на вопрос.

- Да, нравится. – кивнул Костя уже с пламенеющим лицом. – С первого класса. То есть она мне начала нравится гораздо раньше, чем тебе.

Я вытаращил на Костю глаза:

- А почему ты об этом молчал?

- А что, я должен был кричать об этом на весь лицей?

- Ну, в принципе… - сказал я.

Потом немного подумал и спросил:

- Но, всё-таки, интересно, почему Вика так активно принялась тебе помогать? Ты ей самой так нравишься, что ли? Как ты думаешь?

- На этот вопрос я отвечать не буду. – заявил Костя гордо, пламенея всё сильней.

- Боишься?

- Ничего я не боюсь! Отвечать я не буду, потому что это вопрос очень личный.

Я посмотрел на Костю уже в лёгкой растерянности, не зная, как продолжать этот разговор, и о чём ещё его спросить.

- Эй, ребятки! Смотрите, не подеритесь. – сказал кто-то рядом.

Мы с Костей резко повернулись в сторону голоса и увидели Вику, которая смотрела на нас весело и насмешливо.

- Нет, драться мы не будем. – сказал я серьёзно. – А вот ты…

- Что – я?

- Уверена, что справишься?

- Не уверена. – честно ответила Вика. – Но буду очень стараться!

Я открыл рот, чтобы кое-что уточнить, но Вика отправила мне сигнал одними глазами.

Мол, я прекрасно помню то, что я говорила о Косте и его маме совсем недавно. Но сейчас ты мне лучше об этом не напоминай!

- Но, может, я всё-таки вам помогу? – предложил я. - Расскажу, хотя бы, о своих аргументах, которые давно приготовил?

- Не надо. – покачал головой Костя. – Вика справится.

- Мы справимся! – поправила его Вика.

Я вздохнул и промолчал.

«Мы!» - сказала она.

Да, вот это поворот так поворот!

Глава 21 Парадоксы продолжаются

Новая суббота уже по привычке стала для нас обыкновенным тренировочным днём. Правда, начали мы её не совсем рано, потому что мы с Геной ни в коем случае не могли пропустить наш традиционный общесемейный бразильский завтрак.

Тем более, в этот раз Летисия приготовила потрясающие тамалес – это варёные цыплята с разными овощами и специями, и ещё папинью – это говядина с картофелем, бататом, капустой брокколи и даже земляникой. На десерт Летисия напекла целую гору маленьких кексиков, которые так любит Гена, и я тоже, конечно. С собой на обед Летисия наложила нам полные контейнеры еды, потому что ездить обедать домой мы не успевали.

Укладывая контейнеры и термосы с чаем в свой рюкзак, Гена сказал:

- Кексики надо спрятать подальше!

- Почему? - удивилась Летисия.

- Девчонки из девятого класса очень прожорливые! – ответил Гена совершенно серьёзно.

И он ведь был прав!

После того, как он однажды их угостил, эти дылды выпрашивают у него вкусняшки постоянно.

Совершенно не следят за своими фигурами!..

Впрочем, они у них всё ещё распространяются вверх, а не вширь.

У Мануэлы в эту субботу была тоже не совсем обычная тренировка по фигурному катанию. Ирина Савельевна начала со всеми своими юными фигуристами подготовку к праздничному новогоднему представлению, причём Мануэла получила главную роль, которая должна была связать между собой все остальные номера.

Но что это была за роль, она рассказать отказалась, и только очень забавно пыжилась от важности и таинственности.

В общем, с этой субботы жизнь понеслась у нас в очень энергичном ритме и притом со страшной скоростью. Мы все были заняты с утра и до вечера. Правда, что приятно и прекрасно, теперь каждый завтрак у нас был хотя и не всегда бразильским, но всегда дружным и общесемейным.

Сразу после завтрака мама и папа уносились по своим делам, а мы – по своим, причём Летисия и мама отвозили нас утром в лицей по очереди. Мама просто хотела дать отдохнуть Летисии, но та очень любила нас возить, потому что во время каждой поездки мы все получали большое удовольствие от наших весёлых разговоров. К тому же нам очень нравилось, когда Летисия чрезвычайно темпераментно высказывала своё мнение о нарушителях правил дорожного движения.

Но теперь мы все её выражения на прекрасном русском языке запоминали только для себя и ни в коем случае не рассказывали о них дома, и, тем более, в лицее!..

Только Жоакин практически всё время был дома, потому что у него было много хлопот по хозяйству, поскольку ко всей прочей живности добавилось ещё целое стадо щенят и котят. Они росли прямо не по дням, а по часам, и очень забавно играли друг с другом, не обращая внимания на разницу в размерах.

Когда котятам исполнилось три недели, Жоакин в их общем собачье-кошачьем вольере устроил всякие подставки, ступеньки и лазилки, которые котята принялись постепенно осваивать, вызывая недовольное тявканье щенков. Им ведь тоже хотелось полазить, но они сделать это не могли из-за своих крупных размеров, а также потому, что не обладали кошачьей цепкостью.

В лицее мы все до обеда занимались уроками очень старательно, как дисциплинированные первоклассники – просто для того, чтобы потом не тратить слишком много времени на приготовление домашнего задания, потому что после обеда у нас начиналось время тренировок. Они ведь были не только командные, но и по индивидуальному мастерству, так что тренерской работы у нас было по горло.

- Кстати, Эдик, ты ведь теперь уже не просто спортсмен-универсал, но и настоящий играющий тренер! – как-то сказал мне по этому поводу Гена.

Я, конечно, удивился, но согласился со своим старшим братом.

Да, теперь я Гену по-другому и не воспринимал, и мне даже было очень удивительно, что ещё совсем недавно его не было в нашей жизни и нашей семье.

С мамой и папой у Гены отношения тоже установились самые трепетные, хотя он и продолжал называть их по имени-отчеству. Причём, что интересно, мама водилась с Геной не как со старшим, а как с младшим ребёнком, и им обоим это очень нравилось. Ведь Гена фактически остался без родителей в очень раннем возрасте, и теперь мама своим отношением возмещала ему эту потерю.

А вот Летисия очень любила называть Гену «сеньором Геннадио», но у неё это получалось тоже очень заботливо и по-настоящему сердечно.

Ну и как-то так сложилось, что в эти суматошные недели у нас ни разу не вышло посидеть с кукольным театром, чтобы закончить ту сказку с длиннющим названием про приключения в Южной Америке семнадцатого века. Но она никуда не делась. Её сюжет жил в моей голове и просто ждал своего часа, пока спорт почти для всех нас вышел на первое место.

Между прочим, уровень подготовки наших команд, как и отдельных спортсменов, рос день ото дня, и это понимали все, потому что Эльвира Кролевецкая по-прежнему несколько раз в день публиковала разные посты, статьи и видео об этом на своём канале. Со стороны восемьдесят пятой гимназии к нам то и дело приходили известия, что тамошние спортсмены к будущим соревнованиям с нашими командами относятся всё более серьёзно, и сами тоже тренируются с полной отдачей.

При этом отношения между соперничающими тренерами, то есть нашим Иваном Семёновичем и Михаилом Андреевичем из восемьдесят пятой гимназии оставались неизменно дружескими. Более того, они даже бывали на тренировках друг у друга, а мы с Геной несколько раз, в качестве товарищеского обмена, провели тренировки с командами из восемьдесят пятой.

Мы даже организовали несколько товарищеских встреч по баскетболу в разных классах у нас в лицее и в восемьдесят пятой гимназии.

На одну из таких встреч в восемьдесят пятой как-то просочился тренер из спортивного колледжа, и стал задавать мне всякие вопросы о моих планах, мечтах, намерениях и т.п. Я сразу дал ему понять, что бросать родной лицей вовсе не собираюсь, а насчёт своих планов распространяться вообще не стал.

Заметив этого «охотника», Михаил Андреевич дал знак двум самым рослым ребятам из команды одиннадцатого класса, и они очень вежливо подхватили этого хитроумного дядю под руки и аккуратно вынесли из гимназии на улицу. Там они поставили его на тротуар, а дальше он пошёл собственными ногами.

Со стороны это смотрелось очень забавно!

В то же время я потихоньку дописывал свой роман, и в самом начале октября вдруг получил письмо от книжного издательства «Заря». Там был телефонный номер, по которому меня просили позвонить.

Ну, я позвонил.

Мне ответила редактор отдела фантастики. Она представилась Цилей Самсоновной Дубинской, и сказала, обращаясь ко мне на «вы»:

- Эдуард, не хотели бы вы заключить с нашим издательством договор об издании вашего романа?

- Мне уже несколько раз предлагали издать книгу за мой счёт. – ответил я спокойно. - Ну, то есть, чтобы родители за это заплатили. И они даже не против. Но так я не хочу.

- Почему? Не могли бы объяснить?

- Я думаю, что, если писатель издаёт книгу за свой счёт, значит, он никому, кроме себя самого, не интересен. А мне бы хотелось написать интересную книгу, чтобы людям не жалко было заплатить за неё какие-то деньги.

- Очень разумный подход! – заявила Циля Самсоновна. – Хотя по нынешним временам варианты бывают самые разные. Но нет, Эдуард, в данном случае наше издательство готово взять на себя все расходы по изданию книги, в том числе и авторский гонорар. Это может быть фиксированная сумма, или процент от продаж книги.

Тут я прямо обалдел от радости, но ответил осторожно:

- Ну, роман же ещё не закончен.

- Это как раз хорошо! – сказала Циля Самсоновна. – Мы дадим вам сопровождающего редактора, и, по мере дописывания романа, она поможет вам избавиться от лишней воды, случайных повторов, прочих шероховатостей, и вообще посодействует тому, чтобы сделать повествование более динамичным и увлекательным.

- Здорово! – обрадовался я. – Но я же ещё несовершеннолетний. Такой договор должны подписывать мои родители.

- Естественно. – сказала Циля Самсоновна. – Мы пришлём вам образец договора, вы его посмотрите, изучите, подпишете вместе с родителями, и затем мы приступим к основной работе над текстом.

Внутри себя я прямо ликовал!

Но вслух сказал:

- Хорошо, но уже после двадцатого октября. Я тут пока очень занят…

- Конечно! – согласилась Циля Самсоновна. – Я понимаю, сначала вы должны провести ваш турнир по баскетболу.

- Откуда вы знаете про турнир? – удивился я.

- Мой старший внук учится в восемьдесят пятой гимназии. В десятом классе.

- А как его зовут?

- Яков.

- О, Яша Фишман! – воскликнул я.

- Точно. – явно улыбнулась на той стороне моя собеседница. – Как он, кстати, как спортсмен?

- Яша очень интеллигентно играет. Великолепный защитник. Но в нападении ему не хватает напора. – ответил я честно.

- Да, он говорил об этом, после той тренировки, которую вы провели в гимназии с вашим тренером и братом. Теперь Яша над этим усиленно работает. – подтвердила Циля Самсоновна и сказала многозначительно: - Кстати, он очень любит современную фантастику…

«На что она намекает?» - подумал я.

И вдруг понял.

- Постойте, так это он вам обо мне рассказал?

- Да, Яша был приятно удивлён, что такой спортивный юноша, как вы, оказался также очень интересным писателем.

- За интересного писателя спасибо, конечно, но на самом деле всё наоборот! – воскликнул я с досадой. – Я в первую очередь писатель, и только во вторую – спортсмен. Так что мне очень странно и даже немного обидно, что вы узнали обо мне сначала как о спортсмене, а потом уже как о писателе!..

- Ах, вот как… - сказала Циля Самсоновна. – Но, Эдуард, вы зря так расстраиваетесь. Во-первых, жизнь полна парадоксов, и путь к желанной цели часто бывает очень непростым. Как минимум – нелинейным. Во-вторых, любой писатель живёт в обществе, а не в безвоздушном пространстве. Чем больше людей знают его не только как писателя, но и как человека с разными увлечениями и талантами – тем легче ему будет продвигать свои книги. Понимаете?

- Пытаюсь…

- В-третьих, сейчас для ваших сверстников спорт важнее литературы. Увы, но это так. Но пройдёт время, и они будут гордиться тем, что вместе с ними учился известный писатель, который в то же время является прекрасным спортсменом!

- Да-а?.. – протянул я смущённо. – Ну, если вы так думаете…

- Не просто думаю, а уверена! – заявила Циля Самсоновна. – И вот что, Эдуард, я, пожалуй, тряхну стариной, и сама займусь с вами доработкой и редактурой вашей книги. Но предупреждаю – я человек очень въедливый и даже напористый, в отличие от моего любимого внука.

- Ничего, я тоже не сахар! – ответил я смело.

- Ну, значит, мы сработаемся! – констатировала Циля Самсоновна жизнерадостно. – В понедельник наш юротдел пришлёт вам проект договора, и, как только – так сразу!

А буквально через пару дней Гена тоже получил очень приятное известие. К нему с потрясающим предложением обратился Никник, то есть Николай Николаевич Нефёдов, руководитель той самой общественной организации «Сила спорта», которая несколько лет назад начала большой спортивный проект в детском доме, где тогда жил Гена.

Точнее, Никник в поисках Гены сначала позвонил директору детдома Валерии Игнатовне, та позвонила папе, а уж он всё передал Гене.

- Геннадий, ты даже не представляешь, какой ты молодец! – сказал ему Никник.

- Ну, немножко представляю… - скромно ответил Гена.

- Прекрасно! В общем, мы тут постоянно смотрим канал этой вашей девушки-блогера из лицея, Эльвиры…

- Кролевецкой.

- Да. Так что у нас есть такое предложение – как вы там с вашей тренерской командой и вашими спортсменами смотрите насчёт того, чтобы ваш межшкольный турнир провести в нашем центральном зале? У нас там есть места для зрителей, на трибунах и в галерее. Мы также можем взять на себя прессу, ТВ и радио.

- Да мы только за! – ответил Гена в полном восторге. – Но как наша Эльвира?

- Ей мы будем особенно рады! – заявил Никник. – К тому же у неё как раз будет очень хорошая возможность обменяться опытом с профессиональными операторами и монтажёрами.

- Ну, тогда замётано! – заявил Гена.

Вот так наш турнир ещё в процессе подготовки вышел на такой уровень, о котором мы даже не мечтали.

Правильно сказала Циля Самсоновна - жизнь полна парадоксов, и все спортсмены живут в обществе, а не в безвоздушном пространстве.

Так что без правильного пиара сейчас вообще никто и никуда.

Теперь, главное, осталось турнир провести на том же высоком уровне, до которого добрался его пиар!

Но главным сюрпризом для всех нас стало даже не это, а то, что в последнюю неделю перед началом турнира на один из обычных уроков физкультуры Костя Копылов явился в спортивной форме, как и мы все.

Мы удивились и загалдели, а Иван Семёнович сказал торжественно и с юмором:

- Встречайте узника, освобождённого из застенков высокого искусства! А все его освобождения от уроков физкультуры теперь недействительны!

Конечно, ни в какую спортивную команду мы Костю включить пока не могли, но самыми простыми физкультурными упражнениями вместе с нами он стал заниматься с большим удовольствием.

- Выходит, вы справились? – спросил я его на перемене.

- Ага! Я уже вторую неделю не подхожу к инструменту.

- Ну и как твои ощущения?

- Просто потрясающие! – заявил Костя радостно.

Но мне от его радости почему-то сделалось грустно…

Глава 22 О спорт,ты - мир! И не только

Свой центральный спортивный зал «Сила спорта» построила три года назад специально для командных игр в мяч, кроме обычного футбола. Это был, в общем, зал-трансформер, в котором можно было играть в мини-футбол, гандбол, волейбол и баскетбол. Площадку для игр в этом зале со всех четырёх сторон окружали трибуны для зрителей, сверху над которыми ещё проходила галерея, с которой все желающие могли наблюдать игру уже не сидя, а стоя. В зависимости от конкретного вида спорта, и, соответственно, от размеров игровой площадки, количество мест на трибунах могло быть различным.

В последнюю неделю перед турниром все наши команды-участницы побывали в этом зале и провели серию тренировочных игр, в два-три тайма, прежде всего, чтобы привыкнуть к самому залу. Конечно, после обычных школьных спортзалов у нас в лицее и в восемьдесят пятой гимназии этот зал был для нас прямо как спортивная сказка наяву.

Но дело в том, что товарищеские матчи мы проводили в пустом зале!

А четырнадцатого октября, к началу самого первого матча нашего межшкольного баскетбольного турнира, между смешанными командами седьмых классов, зал вдруг оказался практически полон! Конечно, в первую очередь тут собрались родители, родственники и друзья наших спортсменов, но было много зрителей со стороны, причём не только старшеклассников из разных школ города, но и взрослых.

Вот так мы все ещё раз убедились в том, что Эльвира Кролевецкая со своим каналом провела просто гигантскую работу по продвижению всего турнира, как интересного события. Она ведь не только публиковала разные статьи и видео о наших спортивных тренировках, но ещё сделала целую кучу интервью с нашими спортсменами, в которых они очень интересно рассуждали не только о спорте, но вообще о своей жизни, увлечениях, школьных делах и так далее, и потому выглядели очень классно.

Вот почему на трибунах собралось так много зрителей.

«Да, Циля Самсоновна знает, что говорит!» - думал я, наблюдая за происходящим в зале перед самым началом игры.

Кроме зрителей и тренеров, здесь также было полно журналистов и блогеров, которые тоже надеялись сделать интересные статьи и видео для своих каналов, и это - не считая операторов ТВ, которые установили в самых важных точках зала не меньше десяти камер, чтобы не упустить самых интересных моментов игры.

Эльвира и тут чувствовала себя прекрасно. Я наблюдал за тем, как она уверенно и со знанием дела общалась с профессиональными операторами и специалистами за монтажным столом. У этих ребят, между прочим, самая напряжённая работа. Им ведь необходимо в реальном времени выбирать из нескольких картинок с разных камер самые интересные, соединять их в один поток (это называется микшировать) и выводить на ТВ и онлайн.

Я также заметил в зале очень серьёзных взрослых людей, и среди них – того самого «охотника» из спортивного колледжа, которого так аккуратно вынесли из гимназии на улицу ребята из одиннадцатого класса. Я понял, что это – такие же «охотники», как и он сам, только рангом повыше.

Уж очень важные были у них лица!

Ну, тут мы помешать им не могли, хотя Иван Семёнович и Михаил Андреевич смотрели на них с очень кислым видом.

Зато Никник просто сиял.

- Это просто праздник какой-то! – выразил он свои ощущения цитатой из старого детского фильма «Буратино», и его можно понять.

Увидев всю эту движуху, и неожиданное для них количество зрителей на трибунах, наши семиклассники, причём не только из нашего лицея, но из восемьдесят пятой гимназии тоже, почему-то вдруг страшно заволновались, и всей нашей тренерской группе – Ивану Семёновичу, Михаилу Андреевичу, Гене и мне – пришлось их всячески успокаивать.

Но, тем не менее, когда они вышли на площадку, и разыграли первый мяч, начались ошибки.

Самая главная ошибка нашей команды состояла в том, что они стали играть от обороны, в основном защищая своё поле. Семиклассники из восемьдесят пятой гимназии очень обрадовались этому, и после первых двух таймов вели со счётом в целых десять очков.

Вид у наших соперников был просто триумфальный! А наши спортсмены чуть ли не рыдали, особенно девочки.

Пришлось нам с Иваном Семёновичем и Геной во время большого перерыва как следует поговорить с нашими спортсменами, чтобы ободрить их и настроить на более атакующую игру. Само собой, мы заменили уставших спортсменов свежими, и с радостью увидели, что во время третьего тайма наши взялись за ум, и стали играть более напористо. В результате уже к середине третьего тайма наши сравняли счёт, а потом и повели.

Третий тайм закончился с нашим преимуществом в одно очко!

Мелочь, а приятно.

В перерыве между третьим и четвёртым таймом Иван Семёнович сделал сразу три замены, причём из этих трёх одна девочка ещё не играла, а двое мальчиков играли только в первом тайме. Во время второго и третьего они отдыхали, заодно наблюдая за игрой, и договариваясь между собой о разных игровых комбинациях.

В результате в четвёртом тайме наши уверенно повели!

Закончился этот матч со счётом 61:57 в нашу пользу!

Трибуны шумели от восторга, потому что это была очень красивая игра, наши спортсмены качали друг друга, обнимались, и плакали от счастья, причём не только девочки, но и мальчики.

А вот наши проигравшие соперники плакали не от счастья, а от обиды за своё поражение, причём как девочки, так и мальчики, но тут уж ничего не поделаешь – без слёз спорта не бывает!

У Михаила Андреевича вид был тоже огорчённый. В самом деле, впервые за последние несколько лет восемьдесят пятую гимназию свергли с верхних ступенек спортивного пьедестала!

На следующий день, пятнадцатого октября, состоялся матч между мужскими командами из восьмых классов, о котором мне рассказывать не очень хочется.

Потому что наши проиграли!

Во-первых, они допустили целую кучу ошибок.

Ну, прямо всё собрали!

Пробежки, проносы мяча, прыжки с мячом, двойное ведение и даже пара фолов из-за неспортивного поведения. Правда, такие же фолы были и с другой стороны.

Ну, любят наши пацаны в этом возрасте подраться!

И эту свою склонность переносят в спорт, что категорически неправильно.

К тому же нашим восьмиклассникам, как выяснилось, не хватило выносливости, хотя Иван Семёнович делал замены на каждом перерыве.

При этом три тайма игра прошла практически на равных, из-за чего зрители на трибунах просто неистовствовали! Но на четвёртом тайме наши однозначно устали и еле выдерживали напор соперников.

Ну, вот вам и результат: 75:71 не в нашу пользу!

После игры я видел, что наши тоже готовы разрыдаться, но они сдержались и только шмыгали носами.

У Михаила Андреевича вид был довольный, а наш Иван Семёнович сказал нашим ребятам в раздевалке:

- Ничего, ребята, ничего. Играли вы хорошо, и разрыв на самом деле не большой, так что всё у нас впереди. Тем более, учебный год только начался! Мы ещё своё возьмём!

Шестнадцатого октября, в среду, между собой играли наши девятиклассницы. И это была очень выразительная игра.

Во-первых, девушки с обеих сторон у нас очень рослые. Я уже об этом писал.

Во-вторых, физическая подготовка у обеих команд была очень даже на уровне, так что все четыре тайма они играли практически на равных, и притом центровые, Оксана Войцых из восемьдесят пятой, и Олеся Сизова из нашего лицея, настреляли за два первых тайма соперникам больше, чем по тридцать очков каждая!

После второго тайма счёт был равный, 45:45, оба наших тренера сделали несколько ключевых замен, и в третьем тайме наши повели, причём тут для восемьдесят пятой проявился приготовленный Иваном Семёновичем замечательный сюрприз – две введённые свежие девушки очень ловко и энергично вели мяч к корзине соперников на длинных передачах, а уже перед самой корзиной та или другая передавала мяч центровой Лене Сидоровой, и та в результате заколотила соперникам мячей на пятнадцать очков!

К сожалению, основное время закончилось вничью, 81:81, к тому же перед овертаймом Ивану Семёновичу пришлось заменить Лену Сидорову, которая при неудачном падении набила себе здоровенный синяк на правой руке.

Вместо неё Иван Семёнович опять ввёл Олесю Сизову. Именно в результате её решающего, двухочкового броска, первый же овертайм оказался последним.

Наши девушки победили со счётом 83:81!

И опять были слёзы радости и слёзы обиды с разных сторон!

Причём девушки своих слёз не стеснялись, а операторы так и крутились вокруг них со своими камерами.

Ну, ещё бы!

Это же так волнительно, когда девушка ростом под метр девяносто плачет прямо в камеру самыми крупными слезами, какие у неё только есть!

Если кто не понял, это у меня сарказм – по отношению к тем операторам, которые в первую очередь стараются снять именно такие безжалостные кадры.

Про игру мужских команд из нашего десятого класса, которая состоялась в четверг, семнадцатого октября, мне рассказывать не очень хочется.

Во-первых, наши проиграли!

Во-вторых, обе команды опять играли довольно грубо.

Тренировали мы их, тренировали, убеждали в том, что надо играть красиво, а они, поди ж ты, допустили кучу фолов и нарушений правил, из-за чего обе команды заработали больше чем по десятку штрафных бросков.

В результате до овертайма в этой игре дело не дошло.

Именно на штрафных бросках команда восемьдесят пятой гимназии заработала больше всего очков, и в результате наши проиграли с позорным разрывом в пятнадцать очков!

77:62.

Ну, что это за счёт?!

Зато игра команд одиннадцатых классов в пятницу, восемнадцатого октября, оказалась настоящим украшением всего нашего турнира!

Во-первых, все наши переростки играли очень красиво! Ни единого преднамеренного нарушения правил за всё время игры! Ни единой крупной ошибки за все четыре тайма, ну, если не считать пару пробежек и случайную игру ногой, потому что наш Дима Шапкин ещё и футболом очень увлекается, так что у него просто рефлекс сработал!

Во-вторых, обе команды были очень сильные, и победу наша команда вырвала у соперников только в третьем овертайме!

В третьем овертайме, ребята!

Трибуны просто ревели от восторга, а журналисты и операторы сияли от счастья! Это ведь очень приятно, когда им есть о чём рассказать, и что показать.

Так что победный счёт 115:109 в пользу нашей команды стал настоящей наградой всем-всем-всем – игрокам, тренерам, зрителям, журналистам, операторам и нашей Эльвире Кролевецкой, которая тоже сияла от счастья, когда делала сразу серию интервью с нашими победителями.

Ну а в субботу, девятнадцатого октября, состоялась последняя игра этого турнира.

Наша игра, между смешанными командами восьмых классов, как и было распланировано задолго до начала турнира.

Ну, что я могу сказать про эту игру?..

Мы играли хорошо. Намного выше среднего уровня. Но это не была самая красивая игра турнира, хотя закончилась она моим совершенно невероятным броском (невероятным, потому что дурацким!), который, правда, и принёс нам победные два очка.

Ещё в этой игре проявился мой основной физический недостаток – нехватка роста. Если, конечно, это можно считать недостатком. Меня-то мой рост полностью устраивает!

Но, когда я уже нахожусь у корзины соперников, получил прекрасную передачу и готов сделать бросок, а мне мешает девочка-защитник ростом выше меня на десять сантиметров и руками длиннее моих на полметра (это я шучу…), то хороший бросок, знаете ли, не получается!

Тем не менее, первые три тайма мы сыграли вничью: 15:15; 19:19; 20:20. Всего, значит, к началу четвёртого тайма 54:54.

Я, конечно, рассчитывал провести на площадке все четыре тайма, но на третьем Иван Семёнович меня заменил, чтобы просто дать мне отдохнуть.

Я и правда очень устал, и даже слегка задремал, пока массажист разминал мне руки и ноги.

Да, «Сила спорта» обеспечила нас даже массажистами, без которых невозможно обойтись в профессиональном спорте, хотя мы-то ведь любители.

Ну и вот, вышел я в четвёртом тайме на площадку, увидел взволнованные лица папы, мамы, Гены, Летисии, Жоакина и Мануэлы на трибуне (да, на этот последний матч они приехали все вместе!) кивнул им и очень удачно разыграл мяч с капитаншей соперников.

Мы повели! Затем прекрасно провели мяч на поле соперников, одна из наших девочек сделала красивый бросок, но, увы, мяч отскочил от корзины, и повели уже наши соперники.

Но им тоже не удалось на нашей половине поля забить мяч в корзину, зато нам удалось перехватить мяч, вновь уверенно довести его до их корзины, и сделать красивый двухочковый бросок.

После этого инициативу перехватили снова наши соперники, и, к нашему разочарованию, заколотили нам подряд два очка, уравняв счёт.

Вот так игра шла почти все десять минут четвёртого тайма, и буквально за три секунды до его окончания общий счёт стал 75:75, так что овертайм казался неизбежным.

И тут я оказался в двухочковой зоне, получил шикарную передачу, и готовился сделать бросок, который в этом тайме фактически должен был оказаться последним и решающим.

Или не решающим.

И опять передо мной нарисовалась самая высокая защитница из восемьдесят пятой, которая портила мне настроение всю игру.

Я понял, что обычный бросок у меня не получится.

Овертайм будет.

И вот тогда, то ли от отчаяния, то ли в припадке спортивного вдохновения, я вспомнил самый первый день, когда у нас появился Гена, и когда он просто ради удовольствия запулил мяч практически вертикально вверх, и тот, сделав острую дугу, завершил свой путь точно в корзине.

В общем, я подпрыгнул так высоко, как только смог, сильно отклонился назад и бросил мяч не в корзину, а практически вертикально в потолок.

Ну да, при таком броске никакие правила не нарушаются, но дело в том, что рассчитать траекторию мяча практически невозможно, и нужна очень большая удача, чтобы мяч попал в корзину.

Вот почему броски такого рода является абсолютно дурацкими.

Но не в тот раз!

Мяч из моих рук вылетел, как ракета, выше рук защитницы, которая на этот раз не смогла мне помешать, и продолжал лететь всё вверх и вверх, пока время во мне самом и вокруг меня как будто остановилось. На мгновение мне показалось, что мяч ударит прямо в потолок, который в этом зале, кстати, был гораздо выше, чем в обычном школьном зале, но где-то за пару сантиметров до потолка (и камеры это зафиксировали!) инерция броска в мяче завершилась, и он полетел вниз.

Мне, и как потом с восторгом рассказывали папа, мама, Гена, Мануэла, Летисия, Жоакин, мои друзья и разные другие люди, всем остальным показалось, что мяч летит вниз очень медленно и плавно, хотя на самом деле он ускорялся, как и положено по законам физики.

Когда мяч был уже у самой корзины, время вновь пришло в движение, и мяч очень красиво и чисто влетел в корзину!

Что тут началось!

Дружно взревели трибуны, затем раздался финальный свисток судьи и тут же – громовые аплодисменты, свист, крики «Браво!», и ко мне бросились все участники нашей команды и принялись качать!

Да, мы победили с выразительным счётом 77:75, а этот мой, абсолютно неправильный и просто дурацкий бросок, был многократно показан во всех выпусках спортивных новостей, и теперь входит в подборки самых невероятных бросков в баскетбольных соревнованиях за все последние годы!

О, спорт, ты – не только мир. Ты – большая удача!

Никак иначе это объяснить невозможно.

Глава 23 Четвёртая история про наши приключения в Бразилии XVII века

Четвёртая история про юного и мудрого не по годам Эдуардо Виталио Калаччи, ещё более юную, но наблюдательную и умную Мануэлу Фернанду Оливейра, их общую необыкновенную подругу пуму Пату, племя тупи-гуарани «Великая Анаконда», коварного шамана по имени Жёлтый Зуб, старого злого сеньора Аугусто Энрике Карвальо, молодого сеньора-мечтателя Фелипе Олаву Карвальо, молодого учёного-агронома Геннадио Виталио Калаччи, а также двух умненьких-разумненьких сестричек Елену Алексио и Валерию Алексио Новасидади.

Да, как видите, название у этой истории сделалось уже просто невообразимо длинным, к тому же в ней появились новые герои!

А всё почему?

А всё потому, что перед самым началом моего рассказа близняшки Лена и Лера вдруг задали вопрос, на который мне пришлось ответить так, как сёстрам и хотелось!

Это было уже в воскресенье, двадцатого октября, после завтрака, точнее, обеда, потому что мы с Геной до обеда спали. Вот так сильно мы устали за предыдущие дни и недели!

А когда мы, всё ещё полусонные, приползли в столовую, тут были только мама, папа и Летисия.

Мама и папа смотрели телевизор, который у нас обычно выключен.

Летисия сразу усадила нас завтракать-обедать, а папа вдруг добавил звука в телевизоре.

На экране, под бодрый комментарий ведущего, шла видеозапись моего вчерашнего решающего броска по корзине. Он был показан с разных ракурсов, в замедлении, укрупнении и отдалении, на фоне взбудораженных трибун.

- Прямо не могу насмотреться! – заявил папа с каким-то детским восторгом, в то время как мама смотрела на него с улыбкой. – Да уж, сын, порадовал ты отца на старости лет!

- Ну какая там старость… - пробормотал я. – Ты, папа, у нас ещё огурчик!

Летисия заулыбалась, а мама сначала чмокнула в щёчку папу, а потом меня.

Мы с Геной приступили к нашему позднему завтраку, то есть обеду и уже допивали свой сок и доедали свиные отбивные с картофельным пюре, когда в столовую явилась Мануэла и сказала:

- Лена и Лера позвонили. Они хотят прийти в гости! Можно?

- Конечно, можно! – сказала мама. – Что за церемонии?

Ну а как только сёстры пришли, они сразу вспомнили про нашу незавершенную историю с приключениями в Бразилии семнадцатого века.

День был тёплый и ясный, так что мы все - то есть я, Гена, Мануэла, Лена и Лера - вновь собрались в вигваме с кукольным театром. И вот, как только Мануэла установила декорации, включила диктофон и выставила основных героев – то есть кукол меня, себя, Паты, шамана Жёлтого Зуба и двух сеньоров Карвальо, Лена вдруг спросила:

- А мы тут где?

- Кто – мы? – удивился я.

- Ну, я и Лера? Где мы тут, в этой истории?! – обиженно ответила Лена, тыча рукой в декорации.

- Вас нет в этой истории! – сердито ответил я. – Потому что вы не участники, а только слушатели и зрители!

- Как это мы не участники?! – вдруг уже со слезами воскликнула Лера. – Мы же каждый раз участвуем!

Мы с Мануэлой ошеломлённо переглянулись, а Гена хитро улыбнулся и сказал совершенно серьёзно:

- Тогда я тоже хочу участвовать в этой истории не только как слушатель и зритель!

- Уфф! – фыркнул я недовольно. – Но я же не могу вас просто так включить в рассказ! Мне же надо придумать вам всем роли, чтобы было интересно!

- Ничего, я согласен на самую маленькую роль. – заявил Гена как будто совершенно серьёзно, а на самом деле с юмором. – Лишь бы только оказаться на сцене этого знаменитого театра.

- Знаменитого среди нас! – радостно заявила Лера уже без следа слёз.

Вот как так у девочек играет настроение?..

- А вы? На маленькие роли тоже согласны? – уточнил я у обеих близняшек.

- Да! – дружно подтвердили они.

Все трое нахальных участников посмотрели на меня с ожиданием, а Мануэла принялась рыться в коробке с разными фигурками, которые мы используем в представлениях нашего кукольного театра. Наконец, Мануэла вынула из коробки две почти одинаковые фигурки девочек в старинных длинных платьях.

- Вот! – радостно заявила она. – Это из какой-то русской сказки, но для нашей тоже сгодится. Это будет Лена, а это - Лера.

- Ладно! – радостно кивнула Лена.

А Лера заявила:

- То была русская сказка, а эта – бразильская. Поэтому имена у нас тоже должны быть бразильские.

«Ну, какие они!..» - подумал я недовольно, а Мануэла сказала:

- Да без проблем! Сейчас Эдик всё придумает!

Я про себя даже слегка припух от этой её уверенности.

Но вслух сказал:

- Ладно… Мануэла, как будет на португальском «новый город»?

- Nova cidade. – ответила Мануэла почти не задумываясь.

- Нова сидади… - повторил я задумчиво, и сказал близняшкам: - Ну вот, поскольку ваша фамилия Новгородцевы, а вашего папу зовут Алексей, то Лена у нас в этой истории будет Елена Алексио Новасидади, а Лера, соответственно, Валерия Алексио Новасидади.

Девочки вытаращили глаза, порозовели и воскликнули одновременно:

- Класс!

- А как в этой истории будут звать меня? – спросил Гена.

- Сейчас я тебя сначала найду! – сказала Мануэла.

И, опять порывшись в той же коробке, вынула фигурку юноши в ковбойской одежде и шляпе.

- Это у нас была какая-то сказка про других индейцев! – вспомнила она.

- Североамериканских. – уточнил я.

- Да!

- Ладно, пойдёт. Другой подходящей фигурки всё равно нет.

Гена посмотрел на меня вопросительно.

Я подумал и сказал ему:

- Ну, твоя фамилия вообще-то Аверин, но ты ведь у нас на самом деле тоже Калачёв, поэтому звать тебя в этой истории будут почти как меня, то есть Геннадио Виталио Калаччи!

Гена как-то интересно моргнул и сказал почему-то дрогнувшим голосом:

- Здорово! Мне очень нравится!

Мануэла, Лена и Лера переглянулись с хитренькими улыбочками.

Гена посмотрел на них смущённо.

- Но вообще-то я не очень правильно даю героям имена в этой истории. – сказал я задумчиво. – У современных бразильцев нет отчеств, а как у них было четыреста лет назад, я не знаю.

- Нет отчеств? – удивилась Лена.

- Да. Зато у Мануэлы на самом деле не три, а целых четыре имени.

- Ага! – радостно подтвердила Мануэла. – Полностью меня зовут Мануэла Фернанда Соуза Оливейра. Мануэла Фернанда – это два моих собственных имени. Соуза – фамилия мамы. Оливейра – фамилия папы и наша общая фамилия, которую взяла мама, когда выходила за него замуж.

- Ничего себе! – восхитились близняшки.

Гена улыбнулся.

- Но мы с Эдиком обсудили имена ещё в самом начале истории. И решили, что это – непринципиальная авторская натяжка. – заявила Мануэла с важным видом.

- Какие слова ты знаешь! – сказал ей с уважением Гена.

Точно так же, как я сам сказал ей некоторое время назад.

– Да. Автор имеет право называть своих героев как ему хочется! -продолжала Мануэла авторитетно.

- Само собой! – кивнул ей Гена.

- Ну и, вообще, у нас эта история – не просто бразильская, а русско-бразильская, - продолжала Мануэла, - потому что она про Бразилию, но на русском языке. Так что давайте не заморачиваться деталями, и поехали дальше!

- Куда и на чём? – серьёзно спросил Гена.

Мануэла шутливо погрозила ему пальцем.

- По-моему, меня тут все прекрасно поняли! – сказала она.

- Да! – дружно воскликнули близняшки.

И затем все четверо зрителей-слушателей, и теперь, значит, участников, уставились на меня уже в нетерпении.

- Уфф! – шумно вздохнул я. – Ладно, попробуем по порядку…

Я немного подумал и начал:

- Ну, как мы помним, прошлая серия завершилась на том, что шамана Жёлтого Зуба закрыли в той же деревянной тюрьме, в которой до этого сидели люди из племени «Великая Анаконда». Само племя последовало за пумой Патой, которая привела их в скрытое место в джунглях, где соплеменники Мануэлы могли поесть и как следует отдохнуть. А юный Эдуардо Калаччи вместе с молодым сеньором Фелипе Олаву Карвальо пошли в другое место, где разожгли костёр, приготовили себе ужин из лесной дичи, и принялись обсуждать дальнейший план действий.

- Вот они сидят! – тут же показала Мануэла, усадив этих героев у костра.

- Правильно. – кивнул ей я. – В общем, хитроумный Эдуардо Калаччи начал свои объяснения с того, что сказал молодому сеньору Фелипе Карвальо:

«Вы хотите, чтобы все были счастливы, да?»

«Ну, да…» - с некоторым смущением кивнул Фелипе.

«И чтобы все люди в вашем ближайшем окружении построили город Солнца уже не в книге, а на самом деле, да?»

«Да! Мечтаю об этом!»

«Замечательно. - кивнул Эдуардо. – Но дело в том, что, если вы начнёте объяснять другим людям ваши намерения на языке этой самой книги Томазо Кампанеллы, люди вас просто не поймут.»

- Они не поймут, потому что эта книга написана на латинском языке, да? – уточнила Мануэла.

- Нет, не поэтому. – покачал я головой.

- Эдик имеет в виду язык образов и понятий. – объяснил Гена. – Этот язык должен полностью соответствовать чувствам и опыту людей, которым вы что-то хотите объяснить, иначе ничего не получится.

- Ну, ты даёшь, Гена! – сказал я ему восхищённо, вновь удивляясь его уму.

Гена скромно улыбнулся.

- Нет, так я вообще ничего не понимаю! – заявила Лена.

- Я тоже! – сказала Лера.

- Ну да, молодой сеньор Карвальо тоже не сразу понял Эдуардо, - сказал я, показывая на фигурки в декорациях кукольного театра, - но постепенно он с ним согласился. И вы тоже сейчас всё поймёте.

Я внимательно посмотрел на близняшек.

Они только захлопали глазами мне в ответ.

Я продолжал:

- В общем, на следующий день Фелипе Карвальо пришёл к своему отцу, старому, злому и безжалостному сеньору Энрике Карвальо и сказал ему:

«Отец! Я тут всё ночь думал, и решил выбросить из головы все эти глупости насчёт всеобщего счастья, города Солнца и всё такое!»

Старый сеньор посмотрел на сына с удивлением и сказал:

«Хм… Ну, допустим. К чему ты ведёшь?»

«А к тому, что я знаю, как сделать так, чтобы наши земли давали лучшие урожаи, чтобы сахарного тростника росло больше, сахара мы тоже делали как можно больше, и наши доходы постоянно росли!»

Я посмотрел на своих слушателей и спросил:

- Ну, теперь понимаете?

- Нет! – покачали головами юные сёстры Новасидади.

- Ладно, объясню. – вздохнул я. – Молодой сеньор Карвальо был преисполнен любви ко всем людям, и хотел сделать так, чтобы все люди строили свою жизнь без ненужных страданий и жертв. Но старый сеньор Карвальо никакой любви и никакой жалости ни к кому не испытывал. Тем более – к тем рабам, которые выращивали сахарный тростник и работали на его сахарных заводах. Поэтому рабов плохо кормили и заставляли трудиться непосильно, от зари до зари. Из-за этого рабы быстро теряли силы, умирали, и на их место приходилось привозить новых рабов.

- Какая жуть! Брр! – сказала Мануэла, передёрнув плечами, а близняшки вытаращили глаза.

Я быстро продолжал:

- Зато старый сеньор Карвальо очень хорошо понимал такие слова как «выгода», «доходы», «деньги», «золото» и так далее. Так что именно на этом языке, понятном отцу, молодой сеньор Карвальо и заговорил. В результате ему удалось заинтересовать своего отца.

Старый сеньор Карвальо сказал:

«Продолжай!»

«В общем, отец, я специально выпустил из тюрьмы то племя из джунглей, которое к нам привёл прошлой ночью шаман Жёлтый Зуб…»

«Что ты сделал?!» - воскликнул старый сеньор. – «Они же разбегутся!»

«Нет, они не разбегутся, потому что я заслужил их доверие.»

«Доверие – глупое слово.» - снисходительно усмехнулся старый сеньор. – «В этом мире никому нельзя доверять!»

«Время покажет.» - спокойно улыбнулся молодой сеньор. – «А план мой такой: эти люди очень хорошо умеют выращивать кукурузу, бобы, маниоку, ямс, сладкий картофель, тыквы и даже табак.»

«И что нам с того?»

«Мы отведём им участок в наших землях, где они разместятся и смогут выращивать всё это в большом количестве, чтобы питаться самим, и чтобы…

«Что?..»

«Чтобы кормить наших рабов.» - твёрдо сказал молодой сеньор Карвальо.

Старый сеньор вытаращил на него глаза и засмеялся:

«Выращивать всю эту ерунду? Занимать землю, чтобы кормить рабов?! Что за глупости! Мы кормим их всякими объедками и позволяем жевать сахарный тростник. Этого им вполне хватает.»

«Но они работают плохо.» - возразил его сын. - «Именно потому, что плохо питаются. Если они будут питаться лучше, то смогут лучше работать, и давать нам больше выгоды.»

- А что, он такой глупый, этот старый сеньор? – удивилась Лена.

- Как это – не кормить людей? – удивилась Лера. – Они же тогда просто умрут!

- Ну, вот такие тогда были нравы! – развёл я руками. – Вот почему те идеи, которые молодой сеньор пытался объяснить своему отцу раньше, казались для него такими странными. Но, поскольку сейчас молодой сеньор утверждал, что тем путём, который он предлагает, их семейное предприятие получит больше доходов, старый сеньор, скрепя сердце, разрешил провести эксперимент.

- Чем он скрепил сердце? – удивилась Лена.

- Да нет, Лена, он не скрепил, а скрипел сердцем! – уверенно заявила Лера.

Мануэла засмеялась.

- Выражение «скрепя сердце» означает, что человек соглашается делать что-то через силу. – терпеливо объяснил я.

- Значит, он им всё-таки скрипел! – сказала Мануэла с хитрым блеском в глазах. – Раз согласился на предложение сына со скрипом!

- Вот! Я же говорю! – торжествующе заявила Лера.

Я продолжал:

- Племени «Великая Анаконда» был отведён участок в джунглях, который они расчистили и стали жить там так, как они привыкли – то есть они построили для себя хижины, снова стали выращивать кукурузу, бобы, маниоку, ямс, сладкий картофель, тыквы и так далее, и в первый же год, благодаря хорошему климату, вырастили так много всего этого, что и самим хватило, и питание рабов удалось улучшить.

В то же время молодой сеньор Карвальо настоял на том, чтобы надсмотрщики прекратили издеваться над рабами. При этом само это слово – рабы – очень не нравилось молодому сеньору. Но до поры до времени он не мог от него избавиться.

Довольно скоро, к концу следующего года старый сеньор Карвальо с удивлением убедился, что на его плантациях стало вырастать гораздо больше сахарного тростника, и готового сахара он тоже получил значительно больше.

Тогда он разрешил продолжить этот эксперимент…

А молодой сеньор Карвальо настоял на том, чтобы всех рабов отпустить на волю, но предложить им остаться на плантациях уже просто рабочими и даже платить им заработную плату.

Эта идея старого сеньора Карвальо не просто удивила, а поначалу вызвала его возмущение. Но с ней он тоже кое-как согласился.

- Со скрипом! – вставила Лера.

- Да! – кивнул я ей. - И через некоторое время вдруг оказалось, что свободные рабочие, получающие хорошее питание и достойную заработную плату, смогли вырастить сахарного тростника и произвести сахара в несколько раз больше, чем раньше!

И тогда молодой сеньор Карвальо с помощью уже тоже не юного, а повзрослевшего Эдуардо Калаччи, приступил к следующему этапу своего плана – он пригласил из Европы молодого агронома сеньора Геннадио Калаччи.

- О, я появился! – обрадовался Гена.

- Да, вот он ты! – радостно сказала Мануэла, показывая на его фигурку.

- Кто такой агроном? – спросила Лена.

- Чего он делает и зачем нужен? – подключилась Лена.

- Ну, видите ли, в те годы европейские плантаторы, которые выращивали в тогдашней Бразилии сахарный тростник, очень плохо обращались с землёй. – объяснил я. – Они не давали земле отдохнуть, и на старых полях урожаи тростника становились плохими. Тогда плантаторы выжигали джунгли, чтобы получить новые поля, но с ними обращались тоже плохо. Ну а молодой агроном Геннадио Калаччи навёл тут порядок. Гена, объясни!

Гена кивнул мне и тут же принялся объяснять нашей юной публике:

- Есть такой закон – севооборота. Нельзя постоянно на одном и том же месте выращивать одни и те же растения. От этого земля истощается. Поэтому после сахарного тростника нужно на следующий год выращивать что-то другое. Это другое обогащает землю, и потом на ней опять можно выращивать сахарный тростник.

- А что - другое? – удивилась Лена.

- Ну, например, кукурузу или фасоль. – объяснил Гена. – А у них это уже было!

- Да! – подхватил я. – Ведь бывшее племя «Великая Анаконда» тоже теперь стало племенем свободных фермеров. Объединившись с рабочими на плантациях, под руководством такого опытного агронома, как молодой сеньор Геннадио, они все вместе сумели создать на землях сеньоров Карвальо очень правильное, упорядоченное хозяйство. Тут теперь в огромном количестве рос не только сахарный тростник, но и кукуруза, фасоль, маниока, ямс и так далее, и это позволяло получать очень солидные доходы.

- Так, а где же тут теперь я?! – спросила Мануэла.

Гена посмотрел на меня многозначительно.

- А ты стала самой лучшей помощницей Эдуардо и Геннадио Калаччи. – быстро сказал я. – Ты всё считаешь, записываешь, контролируешь! Потому что в правильном хозяйстве обязательно нужен учёт и контроль.

- А где мы?! – требовательно спросили близняшки.

- А вы стали помощницами Мануэлы! Ведь работы там для всех очень много. Больше всего вам нравится выращивать даже не всякие овощи, а цветы.

- Цветы?! – удивились близняшки.

- Да, для всеобщей красоты.

- Ага! Мы согласны! – с радостью заявили сёстры.

Я оглядел всех, вздохнул и продолжил:

- Вот так шли годы. Все наши герои росли, мужали, и однажды молодой, то есть теперь уже совсем зрелый сеньор Фелипе Карвальо собрал всех рабочих и всех жителей этого места и сказал…

- Подожди! – воскликнула Мануэла. – А когда Эдуардо Калаччи и Мануэла выросли, они же поженились?

Гена улыбнулся.

Близняшки переглянулись с хитрым видом.

- Конечно. – ответил я совершенно серьёзно. – Когда Эдуардо Калаччи и Мануэла выросли, они поженились. И стали жить долго и счастливо.

- Хорошо! – кивнула мне Мануэла, вздохнув глубоко и радостно. – Теперь можешь продолжать!

Я продолжил:

«Вот смотрите! – сказал всем собравшимся Фелипе Карвальо. - Мы столько лет плодотворно трудимся на нашей земле, и она отвечает нам благодарностью. Теперь вы видите, что мы с вами на самом деле, сами для себя создали здесь, на нашей земле, Страну без зла, которую так долго искали раньше?..»

Все удивились, но согласились с сеньором Фелипе Карвальо, и стали говорить друг другу:

«И в самом деле! Мы думали, что Страна без зла находится где-то далеко-далеко, и к ней надо очень долго идти через непролазные джунгли! А оказалось, что она – вот она, прямо вокруг нас! Это – наша родная земля! Просто нужно отнестись к ней бережно и с любовью, и тогда она ответит нам тем же!»

А сеньор Фелипе сказал Эдуардо Калаччи:

«Ты знаешь, я понял, что мы и в самом деле построили тут у себя настоящий город Солнца! Но он – не такой, как в книге Томазо Кампанеллы.»

«А какой?» - спросил у него Эдуардо Калаччи.

«Он – гораздо, гораздо лучше!»

Я внимательно оглядел своих зрителей-слушателей и уже приготовился сказать: «На этом - сказочке конец, а кто слушал – молодец!», как вдруг Мануэла воскликнула:

- Подождите! А где же Пата? С ней что было?!

- С ней всё было в полном порядке. – сказал я. – Она стала царицей всех местных животных, и правила ими справедливо и мудро.

- Ага! А шаман Жёлтый Зуб? Мы про него тоже совсем забыли! Он что, всё это время сидел в тюрьме?

«Точно!» - подумал я, и сказал:

- Ну да, он долго сидел в тюрьме. Но, когда дела в этой созданной Стране без зла…

- И в этом городе Солнца! – добавил Гена.

- Да! Когда дела тут наладились, и отношения между всеми местными жителями стали крепкими, Жёлтого Зуба выпустили из тюрьмы и разрешили ему идти на все четыре стороны. Сначала он, правда, опять попытался обмануть народ всякими бредовыми идеями, но ему уже никто не верил. И тогда он ушёл куда-то, унося всё своё зло вместе с собой, и больше никто и никогда его не видел.

- Так и было? – серьёзно спросила Мануэла.

- Конечно. – твёрдо сказал я. – Так было и так есть. В Стране без зла, которую создали наши герои, то есть создаём мы с вами, всё обстоит именно так!

Глава 24 День рождения Гены

Двадцать пятого октября мы отпраздновали день рождения Гены.

Ему исполнилось семнадцать лет.

Мама, само собой, начала беспокоиться о подготовке к этому празднику ещё месяц назад, когда у нас вовсю шли тренировки к баскетбольному турниру. Она стала спрашивать у Гены как он хочет отпраздновать эту дату, дома или в кафе, кого хочет пригласить, а он только смущался и краснел в ответ. Нам всем было прямо удивительно видеть такое поведение от Гены, который обычно вёл себя очень уверенно.

В течение месяца мама ещё несколько раз возвращалась к этой теме, но так ничего конкретного от Гены и не добилась.

И вот, в это самое воскресенье двадцатого октября, когда я, наконец-то, закончил рассказывать историю про наши бразильские приключения, мама сказала Гене за ужином с какой-то даже строгой интонацией:

- Гена, до твоего дня рождения осталось меньше недели!

- Ну да, точно!.. – даже как бы удивился Гена и покраснел.

Мануэле это так понравилось, что она вытаращила на Гену глаза и стала слушать во все уши.

Гена уловил её взгляд и покраснел ещё сильнее.

- Так что мы прямо сейчас должны всё решить! – сказала мама твёрдо.

- А… Что решить?.. – спросил Гена тихим голосом.

- Прежде всего, сколько гостей ты хочешь пригласить, и где бы ты хотел отпраздновать – дома или, допустим, в кафе.

- И когда. – вдруг добавил папа.

- А почему – когда?

- Потому что двадцать пятое октября – пятница. – пояснил папа. – Это, вообще-то, очень удобный день для праздника, но это всё-таки будний день. Собрать гостей за столом мы сможем только вечером. Поэтому, если ты хочешь, мы можем отпраздновать твой день рождения не в пятницу, а в субботу. Или в воскресенье.

- Это обязательно?.. – спросил Гена смущённо.

- Что – обязательно? – даже не понял папа.

- Переносить мой день рождения на субботу или воскресенье?

- Нет, это не обязательно. – терпеливо ответил папа. – Это зависит только от твоего желания. Как ты решишь, так и будет!

Гена захлопал глазами в явной растерянности.

- А… Сколько я могу пригласить гостей? – промямлил он, наконец.

- Да хоть весь лицей! – уже почему-то с раздражением ответил папа. – Семнадцать лет бывает раз в жизни!

- Виталик, что ты сердишься? – сказала мама папе с упрёком.

И, опять повернувшись к Гене, объяснила:

- Количество гостей мы должны выяснить для того, чтобы понимать – сможем мы пригласить всех гостей домой, или нам лучше провести твой день рождения в кафе. Например, в одном из «Сим-пом-пончиков».

- А-а!.. – выдал Гена, шмыгнул носом, вздохнул и сказал:

- В субботу я бы не хотел праздновать. У нас же в субботу общий семейный завтрак! Бразильский...

- О! – тихонько воскликнула Летисия.

Мы все переглянулись.

Гена дал понять, что он очень ценит наши субботние семейные завтраки и не хочет совмещать одно с другим!

- Ну, тогда, значит, воскресенье. Или всё-таки пятница? – спросил папа максимально доброжелательно.

- Пятница. – чётко ответил Гена.

Мы все глубоко вдохнули и выдохнули с облегчением.

Что-то стало проясняться!

- Прекрасно! – констатировал папа. – Дату определили. Теперь надо определить количество гостей.

Гене опять растерянно захлопал глазами и опять замямлил:

- Ну, я бы хотел, конечно… Я думал… Я хотел, да…

Но, так и не сказав, о чём он думал и чего хотел, Гена замолчал.

Мама и папа сокрушённо переглянулись, а Мануэла захихикала.

Ну до чего она, всё-таки, смешливая девчонка!

- Гена, а в детском доме вы как проводили дни рождения? – спросил я прямо.

Мама посмотрела на меня сердито.

Ну да, у нас как-то так установилось, что о жизни Гены в детских домах мы никогда не говорили. Мама считала, что эта тема Гену травмирует.

Но Гена в ответ на мой вопрос нисколько не обиделся и ответил даже весело:

- В детском доме мы проводили дни рождения каждый месяц.

- Класс! Я тоже так хочу! – радостно воскликнула Мануэла.

- В смысле, каждый месяц, ну, то есть, в какой-то конкретный день месяца мы проводили дни рождения для тех, кто родился в этом месяце. – объяснил Гена.

- А-а-а!.. – протянула Мануэла разочарованно.

- Всех в кучу, в общем! – покачала мама головой.

- Ну, почему в кучу? – пожал Гена плечами. – Это же детский дом. Так было удобно для всех.

- Удобно!.. – воскликнула мама.

- А что тебе дарили? – спросил я.

- Мальчикам обычно дарили машинки, девочкам – кукол или мягкие игрушки. – ответил Гена. – Но один раз мне подарили не машинку, а маленький трактор-бульдозер на батарейках, с управлением на пульте. Им даже можно было по-настоящему сгребать песок или снег.

- Класс! – воскликнула Мануэла.

- Только этот бульдозер быстро сломался. – продолжал Гена спокойно. – Им же все хотели поиграть.

- И ты давал всем играть? – удивилась Мануэла.

- Конечно. Это же детский дом. Там не принято прятать свои игрушки от всех. – пояснил Гена всё так же спокойно.

Мама и Летисия переглянулись, и их глаза заблестели.

Какие они всё-таки чувствительные!

А Мануэла заявила очень недовольным голосом:

- Нет, так я не согласна!

Гена только развёл руками и продолжил свои воспоминания:

- А когда мне исполнилось десять лет, мне подарили две игрушки сразу. Машинку-самосвал и большого мягкого тигра. Он мне понравился даже больше машинки.

Гена мечтательно улыбнулся.

- Я очень его любил. Везде носил с собой. Засыпал вместе с ним...

Гена вздохнул.

- Но один раз я проснулся, а тигра рядом нет. Оказывается, его у меня незаметно ночью вытащил один новенький мальчик и всего порезал.

- Как – порезал?! – поразилась мама.

- Ножницами. На клочки. – спокойно объяснил Гена.

Вот теперь ошарашенно переглянулись мы все.

– Выяснилось, что у этого мальчика было не всё в порядке с головой. – продолжал Гена. - Его сразу перевели в какой-то другой детский дом. А мне мягких игрушек больше никогда не дарили.

Мама и Летисия переглянулись как-то странно, и обе одновременно хлюпнули носами.

- Да ладно! – сказал им Гена. – Всё в порядке. Это было давно. Я уже забыл…

- Давно, конечно. – усмехнулся папа. – Ты же теперь старый дедушка!..

Гена смущённо улыбнулся.

Мануэла хихикнула.

- А насчёт того, кого приглашать… - продолжал Гена. – Ну, я бы хотел пригласить весь наш одиннадцатый класс. И ещё двух ребят и двух девочек из девятого класса.

- Самых прожорливых? – уточнил я.

- Эдик, что за шуточки?! – возмутилась мама.

- Прожорливых! – повторила Мануэла и засмеялась.

- Угу!.. – многозначительно кивнула сама себе Летисия.

- Ну да, они любят вкусняшки. – кивнул Гена весело. – И ещё я бы хотел пригласить нашу классную Полину Антоновну. И Ариадну Матвеевну. Они, наверно, с мужьями придут. И директора детдома Валерию Игнатовну. И любимых воспитателей, то есть Лидию Сергеевну и Елену Тимофеевну. И, это… Двух ребят из детского дома. Они немного помладше, но мы дружили. Можно?

- Ещё как можно! – твёрдо кивнул папа. – И это означает, что собраться нам лучше в кафе.

- В «Сим-пом-пончике.» - сказала мама.

- Который на Советской, да? – уточнил папа.

- Да. – кивнула мама. – Там самый просторный зал.

- Утвердили! – сказал папа и хлопнул ладонью по столу.

Он повернулся к Летисии и заявил:

- Ну, Летисия, наконец-то ты хоть раз на большом празднике побудешь просто гостьей!

- Как это – просто гостьей?! – вдруг спросила Летисия с обидой. – А кто будет составлять меню? И руководить приготовлением всех блюд? И сервировкой столов?.. И вообще смотреть за тем, чтобы всё прошло как надо?

Жоакин, который всё это время молчал, заулыбался во весь рот.

А мама и папа переглянулись, уже в который раз, и папа быстро сказал:

- Ну, конечно ты, Летисия! Кто же ещё?..

Тут Гена посмотрел на папу, посмотрел на маму и сказал Летисии:

- Летисия, только не мучай меня вопросами, какие блюда я хочу на свой день рождения! Мне нравится абсолютно всё, что ты готовишь. Так что выбери всё сама, ладно?

- Ладно! – гордо сказала Летисия.

- У меня только одна просьба…

- Какая?

- Чтобы на завтрак в субботу у нас дома была фейжоада.

- Хорошо, сеньор Геннадио. Приготовлю!

- И кексики с изюмом.

- Само собой.

- И ещё бригадейро.

- С большим удовольствием! – сказала Летисия уже просто с сияющим видом.

- Это – одна просьба. – произнёс я в пространство.

Мама посмотрела на меня укоризненно, а Мануэла опять хихикнула.

Бригадейро – это такие конфеты в виде трюфелей. Их делают из шоколада, какао-порошка и сгущённого молока. У Летисии они получаются просто пальчики оближешь!

С этого самого момента приготовления к дню рождения Гены среди мамы и Летисии закипели с неимоверной силой. Мама просыпалась с этой мыслью и засыпала, а Летисия как будто вообще перестала спать. Она ездила на рынок, закупала продукты, наведывалась в тот самый «Сим-пом-пончик», который был выбран для праздника, и навела там изрядного шороха среди поваров и официантов. Они буквально трепетали перед ней во время её визитов.

Чем ближе был день рождения Гены – тем сильнее волновались мама и Летисия.

Но всё прошло просто идеально.

В пятницу у нас учебный день короче обычного на целый час, так что у всех гостей было вполне достаточно времени, чтобы после лицея съездить домой и собраться к семи вечера в «Сим-пом-пончике» в праздничном виде.

А там гостей ждал такой изысканный и такой красивый стол, что я прямо наслаждался выражением вытаращенных глаз Гениных одноклассников и даже Полины Антоновны. Она потом попросила у Летисии рецепты наиболее понравившихся ей блюд (а ей понравились все блюда!) и прилежно записала их на телефон.

Из напитков для взрослых было вино, а для недоростков и переростков – всякие соки, чай и кофе. В завершение угощения был подан огромный трёхярусный торт, которому все гости тоже уделили самое пристальное внимание.

Ну а затем были танцы до упаду.

В общем, всем всё так понравилось, что по домам гости разъезжались с большой неохотой.

Что же касается подарков…

Как я понял, мама шепнула несколько слов по секрету Полине Антоновне, та сумела тактично передать их своим переросткам, и одноклассники надарили Гене целую кучу мягких зверей и всяких машинок.

Мама подарила ему огромного оранжевого льва, Летисия и Жоакин – целую семью тигров, то есть папу-маму и трёх детёнышей, Мануэла - здоровенную машинку на радиоуправлении, хоть сам садись и катайся, а я сделал эксклюзивный подарок – настоящую маленькую книжку с названием «Как мы с Геной играли в баскетбол». Ну, я написал этот рассказ, сгенерировал нужные изображения, распечатал, и всё собственноручно сшил. Получилось очень симпатично.

Но самый поразительный подарок Гене преподнёс папа.

Он подарил ему не игрушечный, а самый настоящий трактор!

Точнее, это был компактный автопогрузчик, с бензиновым двигателем, на четырёх больших колёсах и с очень просторной кабиной. К нему прилагались всякие навесные орудия. То есть летом и осенью на нём можно было подметать улицы и сгребать листья, а зимой – убирать и грузить на самосвалы снег.

Гена был в полном восторге.

Мануэла тоже.

- Гена, ты же научишь меня работать на этом тракторе?! – сразу потребовала она. – Я тоже хочу убирать снег зимой!

- Обязательно научу. – пообещал ей Гена. – Как только сам научусь!

Ну а в субботу утром, на наш традиционный семейный бразильский завтрак Летисия приготовила, как Гена её и просил, фейжоаду, кексы и бригадейро.

А после завтрака Гена получил самый большой подарок, которого он на самом деле очень ждал, просто не мог сказать об этом вслух.

Мои родители сами обо всём догадались, потому что они уже тоже давно об этом думали и советовались со мной, между прочим.

Ну а как иначе?

Мы – одна семья!

В общем, когда Гена уже допил свой кофе, мама сказала ему очень мягким голосом:

- Гена, вчера тебе исполнилось семнадцать лет. Ты уже совсем взрослый, через год станешь совершеннолетним, и больше ни в каких попечителях нуждаться не будешь… Но дело в том, что…

- Что? – переспросил Гена, посмотрев на маму и папу тревожным взглядом.

- Мы сами в тебе очень нуждаемся. – ответил папа совершенно серьёзно. – И уже просто не представляем, как это тебя у нас не было.

- И я тоже себе этого не представляю! – быстро сказал я.

- А я – тем более! – заявила Мануэла.

Летисия и Жоакин переглянулись и улыбнулись.

Папа посмотрел на маму.

Мама тоже улыбнулась, вздохнула и сказала, уже не вдаваясь в объяснения:

- Гена. А давай мы тебя усыновим, а?

Гена покраснел и быстро-быстро заморгал глазами, и я увидел, что они наливаются слезами.

- Мама права. Попечительство – это временно. – подхватил папа. – А нашим сыном ты будешь всегда! А мы всегда будем твоими родителями!

Кто-то рядом со мной громко хлюпнул носами.

Это были Летисия и Мануэла.

Тут же хлюпнул носами кто-то ещё.

Это были мы с Жоакином!..

А Гена от прилива чувств стал просто пунцовым, быстро вытер салфеткой глаза и сказал:

- Да! Да! Я… Да!..

- Фамилию ты можешь оставить свою нынешнюю. – продолжал папа, тоже явно едва сдерживаясь, чтобы не захлюпать носом. – Или можешь взять нашу.

- Нет, я возьму нашу! – сказал Гена, глубоко вздохнув. – И отчество тоже.

- Ну и вот и замечательно. – улыбнулся папа. – Геннадий Витальевич Калачёв. По-моему, звучит неплохо!

Тут папа тоже не выдержал и тоже хлюпнул носом и быстро вытер глаза салфеткой.

Какие мы все чувствительные, однако!

Эпилог

Все документы на усыновление Гены папа и мама оформили удивительно быстро, и Гена сделался старшим сыном моих родителей и моим старшим братом уже совсем официально. В журнале одиннадцатого класса его фамилия тоже сменилась на Калачёв, а инициалы с Г.Р. на Г.В.

Но для всех его одноклассников, да и вообще всех учеников нашего лицея принципиально не изменилось ничего. Ведь ещё с лёгкой руки Илюхи Замятина, точнее, с его лёгкого (легкомысленного!..) языка, в самый первый день этого учебного года все у нас в лицее сразу приняли Гену как моего старшего брата.

Правда, Гена по-прежнему называл маму и папу не мамой и папой, как я сам, и как этого очень хотелось моим родителям, особенно маме, а по имени-отчеству, но они его не торопили. Они просто верили, надеялись и ждали, когда эти замечательные слова сами придут ему на язык.

На этом, как я думал, бурные события августа и первой половины осени закончились, и наша жизнь опять пойдёт тихо и спокойно, как это было в прошлом учебном году, когда я был просто «писателем», а вовсе не «спортсменом-писателем» и героем новостей, и когда мы с Геной, по выражению Вики, ещё не были супергероями нашего лицея.

Но я ошибался.

Сильно!

Во-первых, журналисты разных печатных и не печатных изданий, то есть ТВ и онлайн-каналов постоянно приставали ко мне, Гене и нашим родителям с просьбой дать интервью и принять участие в каких-нибудь ток-шоу. Причём журналистов главным образом интересовали вовсе не наши производственные, творческие и спортивные увлечения и планы, а подробности нашей семейной жизни. Но папа был категорически против того, чтобы рассказывать об этом на весь белый свет, а мы были с ним абсолютно согласны. Поэтому мы с Геной любые интервью давали только Эльвире Кролевецкой, а от так называемых «профессиональных журналистов» старались держаться подальше.

Во-вторых, «Сила спорта» и лично Никник остались очень-очень довольны нашим баскетбольным турниром с восемьдесят пятой гимназией, в особенности, тем резонансом, который он вызвал. Поэтому «Сила спорта» без промедления нацелилась на проведение нового баскетбольного турнира, только теперь масштабом гораздо больше - между всеми желающими школами, гимназиями и лицеями нашего города. Они ведь хотели принять участие ещё в нашем турнире с восемьдесят пятой гимназией, но тогда такой возможности не было.

И вот она появилась!

Желающих оказалось на удивление много.

В большом спорте такие турниры проводят обычно в два этапа – отборочный и основной. Но, как гордо заявил Никник, «у нас есть миссия! Мы хотим приобщить к здоровому образу жизни и спорту как можно больше детей и молодёжи!»

Так что новый турнир было решено провести в три этапа – обучающий (самый длинный, в четыре месяца, с ноября по февраль включительно), отборочный (март) и основной (апрель).

Поэтому по просьбе Никника мы с Геной стали ездить по разным школам, гимназиям и лицеям с нашими образцово-показательными выступлениями. Ещё в эти обучающие месяцы мы провели целую серию товарищеских матчей в разных возрастных группах, в которых, скажу прямо, смешанная спортивная команда нашего восьмого класса просто блистала. В своей возрастной группе мы выигрывали практически у всех. Причём мы соревновались как со смешанными командами, так и с командами мальчиков и командами девочек.

Один раз, в качестве эксперимента, мы даже провели товарищеский матч по баскетболу с командой юношей девятого класса из шестьдесят второго лицея, и выиграли с разгромным счётом. Эта команда – до игры с нами – считалась очень сильной, поэтому после игры на наших соперников было жалко смотреть. Такой у них был растерянный вид!..

Неудивительно, что наши образцово-показательные занятия и товарищеские матчи вызывали такой интерес у тренеров других детских и юношеских команд. Этот интерес просто мастерски подогревала Эльвира Кролевецкая на своём канале.

По общему мнению, в нашей смешанной команде мы достигли удивительной слаженности, и понимаем друг друга с полувзгляда и полуслова. Все ребята в нашей команде меня очень уважают, как играющего тренера и капитана, а девочки просто боготворят.

Правда, меня это не восхищает, а напрягает. Ведь они все думают, что мы должны выигрывать постоянно! Поэтому участников нашей команды я гоняю на тренировках до изнеможения.

А они меня ещё сильнее уважают и боготворят!

Парадокс, однако!

Но вы не думайте, пожалуйста, что занятия спортом теперь поглощают всё моё время.

Своим романом «Звёздные маги» я занимаюсь тоже очень усердно, ведь договор с издательством «Заря» мы подписали, и с того момента я постоянно на связи с Цилей Самсоновной. Сразу после подписания договора она прислала мне длиннющее письмо со своими рекомендациями, одна часть которых, честно говоря, меня огорчила, а другая просто возмутила.

Мало того, что Циля Самсоновна предлагала значительные сокращения текста! Она ещё настоятельно рекомендовала удалить некоторых персонажей моего романа! Точнее, не удалить, а преобразовать.

- Понимаешь, Эдик, у тебя несколько персонажей играют очень похожие роли в очень похожих обстоятельствах. – объяснила она. – И, если ты вот этих двух звёздных магов соединишь в одного центрального героя, и тех трёх хитроумных врагов соединишь в одного главного врага, то сюжет романа будет развиваться гораздо динамичнее!

Выслушав эти рекомендации, я с трудом сохранил вежливость, и даже всерьёз задумался над тем, чтобы расторгнуть наш договор, и продолжить работу над романом как раньше, без этих беспардонных редакторских замечаний!..

- Ты чего такой сердитый? – спросила Мануэла.

- Да эта самая Циля Самсоновна! – воскликнул я сердито. – Хочет убить одного из моих звёздных магов! И двух врагов из трёх в придачу!

- Ничего себе! – удивилась Мануэла. – Как это?

Я принялся объяснять ей, как, и вдруг, пока объяснял, начал понимать, что в предложении моего замечательного редактора что-то есть!..

- Ладно, давай посмотрим! – заявила Мануэла.

Она быстренько разложила наш кукольный театр, и выставила условные декорации, как действия в романе.

- Смотри, вот твои маги. – сказала она. – А вот их враги. Как много у них действий и как много надо для них декораций! А если и правда сделать так…

Мануэла убрала одного мага и двух врагов.

- ..То вот тут и вон там остаётся только по одной основной линии, и нужно гораздо меньше декораций. – продолжала она показывать мне мой же роман прямо в декорациях театра. – Всё здорово видно! Смотри! Действие идёт – бац! Бац! Бац!

Я посмотрел и задумался, внутренне уже почти совсем соглашаясь с Цилей Самсоновной.

В самом деле, в таком варианте сюжет развивался гораздо энергичнее!

А Мануэла спросила:

- Ты же для кого роман пишешь?

- А для кого?.. – вздохнул я.

- Для взрослых или для детей, я имею в виду?

- Для подростков! Таких же, как я!

- Ну, тогда у тебя должно быть не только много слов, но и много энергичных действий! – заявила Мануэла.

Я вытаращил на неё глаза.

Уже в который раз она поразила меня своей наблюдательностью и умом! И это – в девять лет! То есть почти в десять, потому что в тот день, когда происходил этот разговор, до дня рождения Мануэлы оставалось совсем немного.

Он у неё двенадцатого декабря.

Увидев мою реакцию, Мануэла скромно улыбнулась и сказала:

- Всегда рада помочь. Я же твой литературный секретарь!

В общем, договор я расторгать не стал, и с того момента все рекомендации Цили Самсоновны начал воспринимать гораздо спокойнее. Так что наша работа с ней продолжилась плодотворно и даже дружески.

Обсуждали мы разные детали сюжета и поправки к тексту романа практически ежедневно. Когда я был занят тренировкой или игрой, я отвечал Циле Самсоновне позже или давал свой телефон Мануэле. Она очень полюбила ездить с нами на наши тренировки и товарищеские матчи, если только не была занята собственными тренировками по фигурному катанию.

Когда она отвечала на вызов Цили Самсоновны, то очень важно говорила:

- Литературный секретарь Эдуарда Калачёва слушает!

Интересно, что к ней Циля Самсоновна обращалась тоже всегда на «вы», и Мануэле это чрезвычайно нравилось. Вскоре Циля Самсоновна даже стала звонить Мануэле – с разрешения Летисии и Жоакина, конечно – на её собственный номер, и они подолгу, очень заинтересованно беседовали не только о моём романе. Но до поры до времени я об этом не знал.

Сюрпризы, знаете ли, такая вещь!

Они всегда происходят неожиданно, просто некоторые сюрпризы подготавливают люди, а некоторые – сама жизнь.

У нас ближе к концу года таких сюрпризов случилось сразу несколько.

С какого бы начать?..

Начну с сюрприза для Гены!

Однажды, в середине ноября, Летисия везла нас с Геной из нашего лицея на вечерние образцово-показательные выступления в сто пятнадцатой гимназии. Перед этим, по дороге, она завезла Мануэлу на её тренировку.

И вдруг Гена закричал:

- Летисия, стой! Останови машину!

- Зачем? – удивилась Летисия. – Здесь нельзя останавливаться. Только за перекрестком.

- Тогда сразу за перекрёстком! Только давай быстрей! – закричал Гена в страшном волнении.

Как только Летисия остановила машину, Гена выскочил и помчался назад через перекресток. Хорошо, что как раз зелёный горел, а то Гена рванул бы на красный. Мы с Летисией наблюдали за ним через заднее стекло.

Гена подбежал к какой-то девушке в джинсах, ярко-красной куртке и забавной красной вязаной шапке с длинными ушами.

Девушка явно очень удивилась Гене, потом заулыбалась, засмеялась, и они с Геной вдруг принялись обниматься!

- Ничего себе! – воскликнула Летисия, а в моей голове что-то забрезжило.

Гена схватил девушку за руку, и потащил её обратно к нашей машине. Теперь уже горел красный, и девушка благоразумно удержала Гену, пока снова не загорелся зелёный.

Когда они подошли к машине, Гена, прямо вне себя от восторга, закричал нам с Летисией:

- Эдик! Летисия! Знакомьтесь! Это - Лиза! Моя боевая подруга из детского дома! Лиза, это Эдик, мой младший брат! А это – Летисия! Наша домоправительница и старший друг!

- Ну, э-э… Домоправительница? - протянула Летисия смущённо, как будто она первый раз слышала, что мы её так называем.

- А, Лиза, так ты - та самая девочка, которая помогала Гене путешествовать! – понял я.

- Ага! – засмеялась Лиза.

Она была очень симпатичная, с весёлыми ямочками на щеках, а из-под её шапки очень мило выбивались русые волосы.

- Лиза согласилась поехать посмотреть нашу тренировку, а потом мы поедем к нам в гости! – объявил Гена.

Мы с Летисией только обалдело переглянулись. Но по лицу Летисии я заметил, что эта девушка сразу ей понравилась.

- Гена, всё прекрасно, но ты спросил у Лизы, может быть, у неё другие планы? – осторожно сказала Летисия.

- Ничего серьёзного. – тут же ответила Лиза. – Мы с девочками из нашей группы договорились посидеть в кафе, но сегодня они посидят без меня. Сейчас я им скину сообщение.

В тот вечер на наших образцово-показательных выступлениях Гене приходилось делать над собой изрядное усилие, чтобы сосредоточиться, потому что он всё время отвлекался на Лизу, которая сидела у стены спортзала на скамейке.

Теперь было видно, что она не просто симпатичная, а очень красивая, довольно высокая для девушки, за метр семьдесят, с потрясающе стройной фигурой и длинными русыми волосами, собранными в хвост на резинке.

Лиза наблюдала за нашей тренировкой с большим интересом, а девочки старшеклассницы из гимназии так и стреляли в неё глазами. Лиза делала вид, что не замечает этого, и только загадочно улыбалась.

На обратном пути мы забрали с тренировки Мануэлу. Я сел на переднее сиденье, а Гена с Лизой и Мануэлой устроились на заднем. Ему надо было сесть между ними, а он сел с краю, и Мануэла с Лизой моментально познакомились, подружились, и всю дорогу трещали обо всём, что приходило им на язык. То есть, в основном трещала Мануэла. Она хвасталась собственными спортивными успехами и моими литературными, рассказывала, как она очень-очень боится Кетцалькоатля и обожает играть с подросшими щенками и котятами, а Лиза внимательно её слушала и поддакивала.

Гена даже слова не мог вставить в их разговор!

Летисия только улыбалась и качала головой.

Когда мы уже въехали во двор, Гена полушутя-полусерьёзно сказал Мануэле:

- Маня, мало того, что ты у меня отжала трактор, так ты ещё и Лизу отжимаешь! А я ведь с ней шесть лет не виделся!

- Ты знаешь, Гена, Лиза – гораздо лучше трактора! – радостно заявила Мануэла.

- О, кажется, это мне высшая похвала! – засмеялась Лиза.

Насчёт трактора Гена был прав. Мануэла быстро научилась им управлять, и очень любила, когда начинал идти снег. Тогда она сразу бежала в гараж, самостоятельно заводила трактор и выезжала убирать снег во дворе и на тротуаре перед всеми нашими домами на улице.

Как только мы вошли в дом, разделись и прошли в столовую, где нас к ужину ждали мои родители, Гена радостно воскликнул:

- Мама! Папа! Знакомьтесь, это – Лиза!

У мамы и папы моментально засияли и покраснели глаза! Они переглянулись и одновременно хлюпнули носами.

Ещё бы, ведь это впервые в жизни их старший сын назвал их мамой и папой!

Лиза наблюдала за происходящим с непонимающим видом, но Мануэла потянула её за руку, и, когда Лиза к ней наклонилась, принялась что-то шёпотом объяснять ей на ухо. Лиза слушала её с восторженным и ошеломлённым видом.

В общем, про Лизу я могу написать целую отдельную повесть, и она стоит того, потому что у неё тоже было много самых разных приключений в жизни, и ещё она – очень большая умница-разумница. К примеру, хотя Лиза старше Гены всего на месяц, она учится уже на первом курсе университета, потому что, как с юмором объяснила она сама, «когда я в прошлом году пошла в десятый класс, то сразу поняла, что в школе мне учится надоело. Поэтому я прыгнула в одиннадцатый, а потом и в университет! Это я в маму. Она программист, и я буду программистом!»

Но сейчас я ограничусь самым главным – Лиза моментально вписалась в нашу семью как родная, и стала бывать у нас практически каждый день. Мы все увидели, что Лиза и Гена – настоящая пара, и всё у них идёт к тому, к чему и должно идти у людей, которых соединяет сама жизнь.

Так что, когда мы познакомились с мамой Лизы, она тоже очень естественно вписалась в наш круг, как будто всегда была здесь.

Мои родители в Лизе просто души не чают, Жоакин очень её уважает, Летисия и Мануэла обожают, и Мануэла то и дело «отжимает» Лизу у Гены. Она уводит её в свою комнату, и там они болтают о том, о сём как настоящие близкие подружки.

Собственно, они и есть близкие подружки.

Даже более, чем.

- Мануэла – просто чудо! – однажды сказала мне Лиза по секрету. – Надеюсь, ты это понимаешь и ценишь.

Я только жгуче покраснел в ответ.

- Понимаешь. И ценишь. – повторила Лиза уже утвердительно, увидев мою реакцию. – Потому что ты ведь и сам просто чудо, Эдик!

Я в который раз поразился тому, какими наблюдательными и мудрыми бывают девочки, особенно когда это касается не их самих, а других людей.

Вера Зырянова, Вика Емельянова, и вот теперь – Лиза!

- Поосторожнее с такими высказываниями!.. – сказал я смущённо. – А не то возгоржусь!

Лиза покачала головой:

- Я думаю, тебе это не грозит. Тем более, с такими потрясающими родителями.

- Надеюсь!.. – вздохнул я.

Двенадцатого декабря мы отпраздновали день рождения и первый большой юбилей Мануэлы.

Десять лет!

Очень важное событие в жизни каждого человека.

Праздновали мы в том же «Сим-пом-пончике», который на этот раз еле-еле вместил всех гостей нашей именинницы, потому что она пригласила на ДР весь свой класс из лицея, и всю свою спортивную группу по фигурному катанию, с тренерами, разумеется. Это - не считая её родителей, моих родителей и нас с Геной и Лизой.

Праздник, в общем, получился грандиозный, а на следующий день Летисия торжественно налила Мануэле её первую чашечку кофе.

Не очень крепкого, с молоком.

Я опасался, что кофе Мануэле не понравится. Так ведь бывает, когда ты долго-долго мечтаешь попробовать чего-то эдакого, а, когда пробуешь, вкус тебя разочаровывает.

К счастью, кофе Мануэлу не разочаровал!

- Какой интересный вкус! – заявила она. – Ладно, постепенно распробую!

Ну а через неделю после юбилея Мануэлы у нас случился второй грандиозный сюрприз.

Его нам устроил Костя Копылов.

Он вдруг пригласил всех друзей и знакомых на концерт юных музыкальных дарований в одном из лучших городских концертных залов. На пригласительных билетах было написано, что концерт организован фондом «Музыка вокруг», о котором до сих пор никто из нас не слышал.

Перед началом концерта на сцену в красивом длинном платье вышла Нина Еремеевна Копылова, мама Кости, и, страшно волнуясь, сказала:

- Это – самый первый концерт, организованный недавно созданным мною фондом, специально для поддержки юных талантов. Надеюсь, вы оцените искусство этих замечательных деток так же высоко, как оценили его мы! Я говорю «мы», потому что идею создания этого фонда, идею просто потрясающую, подсказала мне одна замечательная девушка, и эта идея уже дала нам всем удивительные, необыкновенные плоды! Не сомневаюсь, что, когда вы услышите всех наших юных артистов, вы согласитесь со мной.

С этими словами Нина Еремеевна поклонилась и ушла, под первые одобрительные аплодисменты публики.

В моей голове со страшной силой закрутились шарики и ролики, переплетая между собой извилины. Мне даже показалось, что моя голова загудела, и это слышат все зрители.

Но это мне, конечно, показалось.

Зрители слушали не мою голову, а выступления разных юных дарований. Скрипачей, флейтистов, аккордеонистов, трубачей, и, само собой, пианистов. На любом концерте, как детском, так и взрослом, их почему-то бывает больше всего.

Слева и справа от сцены висели два больших экрана, на которые во время выступлений операторы выводили крупные планы рук и лиц юных артистов, так что впечатления от этого концерта у нас всех были самые потрясающие.

К тому же дети на самом деле выступали очень здорово, поэтому публика аплодировала с искренним восторгом и даже криками «Браво!».

Последним номером концерта оказалось выступление самого Кости.

Он был одет в белый костюм с тёмно-лиловым галстуком-бабочкой и выглядел совершенно неотразимо.

Он вышел к микрофону, и смущённо улыбнувшись, сказал:

- Те, кто знает меня близко, наверное, очень удивляются сейчас тому, что я тоже выступаю в этом концерте. Да, так уж вышло, что некоторое время назад я думал, что больше никогда не буду заниматься музыкой. Ну, у многих музыкантов бывают внутренние кризисы, по разным причинам… Больше месяца я вообще не подходил к инструменту… И вот, пару недель назад… В общем, было самое начало дня, шёл снег, большие такие хлопья, я ими прямо залюбовался через окно своей комнаты. И вдруг я увидел и даже услышал, что каждая снежинка – это нота. Вот сейчас, прямо на моих глазах, эти ноты падали с неба и сами собой складывались в волшебную музыку. Тогда я быстро сел к инструменту и стал исполнять и записывать эту музыку так, как она рождалась. Получилась небольшая музыкальная пьеса для рояля, которую я так и назвал – «Снег идёт». Сейчас я предлагаю её вашему вниманию...

Зал слушал Костю в полной тишине.

Он опять смущённо улыбнулся, кивнул всем, сел к роялю и начал играть.

С первых же нот стало ясно, что за инструментом сейчас сидит как будто совсем другой, совсем новый Костя – так свободно и прекрасно он играл!

Вся его прежняя скованность испарилась без следа. Каждая нотка под его чуткими руками звучала так живо и волшебно, что у меня перед глазами прямо сама собой возникла картина тихого снегопада, наполненного энергией космоса. Ведь там, наверху, где над нами летят снежные облака, они находятся совсем близко к космосу, под ледяным дыханием которого вода превращается в пушистый снег, укрывающий землю тёплым одеялом, предохраняющим её от этого самого ледяного дыхания.

Опять парадокс, однако!

Кругом одни парадоксы!

Я посмотрел по сторонам. Зрители рядом со мной слушали музыку Кости как заворожённые, потому что сейчас на сцене выступал и в самом деле настоящий, великий артист!

Тут оператор дал на левый экран изображение рук Кости, порхавших над клавишами рояля, а на правом экране появилось изображения Нины Еремеевны и Вики Емельяновой. Они сидели рядом, держась за руки, и слушали выступление Кости с глазами, полными слёз.

Это были слёзы освобождения, взаимопонимания и необыкновенного счастья, которое заслужили все трое. Ведь они поняли друг друга, и, когда мама Кости избавила его от своего многолетнего давления, просто переключившись на поддержку других юных дарований, Костя впервые в жизни почувствовал настоящую свободу, внутреннюю и внешнюю.

Вот потому он и раскрылся во всём великолепии таланта, который, как мы теперь слышали, был в нём всегда.

Кстати, ребята, вот такое переключение – очень полезная штука.

Не стоит застревать на своих проблемах. Надо давать себе отдых от них, а им – от себя! Это как раз и делается переключением на что-то другое.

Вы попробуйте.

Обязательно поможет!

Как только Костя извлёк из рояля последнюю серебряную ноту своей пьесы, публика подождала несколько мгновений, а потом разразилась бурными аплодисментами.

Лично я хлопал изо всех сил!

Ну а третий большой сюрприз случился у меня самого.

В предпоследнюю субботу декабря его преподнесла мне, вернее нам всем, Мануэла. Одновременно этот сюрприз оказался большим испытанием для Летисии, хотя переживала она зря. Всё прошло на высшем уровне!

Дело в том, что наш традиционный бразильский семейный завтрак в этот день сыграл роль официального приёма, причём международного.

К нам в гости пожаловали Циля Самсоновна с редактором отдела детской литературы издательства «Заря» Варварой Афанасьевной Серовой, а с ними вместе явился советник чрезвычайного и полномочного посла Федеративной Республики Бразилия по культурным связям в Российской Федерации сеньор Рафаэл Матеус да Силва Андраде!

Ну, вообще-то, о его визите Мануэла нас предупредила за неделю, поскольку она обо всём и договаривалась. Тут она проявила себя не просто как мой высокопрофессиональный литературный секретарь, но и как чрезвычайно пронырливый литературный агент!

Как только Летисия услыхала об этом тройном визите, она перепугалась до смерти.

- О Санта Мария! – воскликнула она. – Настоящий посол!

- Не посол, а советник. – поправил её папа.

- Всё равно! Как принимать таких важных гостей?! Чем их кормить?! – восклицала Летисия. – А если я сделаю что-нибудь не так?! А если я опозорюсь перед ними?! На весь мир!

- Мамуля, успокойся. – заявила Мануэла. – Варвара Афанасьевна мне тут сообщила по секрету, что любимое блюдо господина Андраде – фейжоада.

- О, как моё! – обрадовался Гена.

Летисия вздохнула.

- А всё остальное – на твоё усмотрение. – закончила Мануэла.

Тогда Летисия успокоилась, поразмыслила и придумала потрясающее меню к этому визиту.

Она приготовила сразу три главных блюда!

Фейжоаду для господина советника, цимес из картофеля, курицы, изюма и чернослива для Цили Самсоновны и великолепный расстегай с говядиной и свининой для Варвары Афанасьевны.

Откушав того, другого и третьего, гости рассыпались в похвалах кулинарному мастерству Летисии!

Сеньор советник сказал:

- Я родился и вырос в фавеле и всего в жизни добился сам. А вот такую прекрасную фейжоаду на разные праздники в нашей фавеле готовила в детстве моя мама. Вы, сеньора Летисия, пробудили во мне самые прекрасные воспоминания детства!

Циля Самсоновна сказала:

- Мало кто умел готовить цимес лучше моей любимой тёти Сары, но вы, сеньора Летисия, её превзошли!

Варвара Афанасьевна сказала:

- Такой расстегай я ела только в гостях у бабушки. Вы, сеньора Летисия, выше всяких похвал!

Но почему эти гости явились к нам именно в таком составе?

А явились они ко мне и Мануэле.

Дело в том, что Мануэла, как выяснилось, не только записала на русском языке все четыре серии той истории про наши с ней выдуманные приключения в Бразилии семнадцатого века. Она ещё перевела их на португальский!

И когда она, в одном из своих разговоров с Цилей Самсоновной без всякой задней мысли упомянула об этом, та попросила русские тексты этих историй и показала их Варваре Афанасьевне. Ну а Варвара Афанасьевна попросила у Мануэлы эти же тексты на португальском и показала их сеньору Андраде, с которым была давно знакома.

Они вместе участвовали в разных международных культурных проектах.

После нашего завтрака, переходя к цели визита, сеньор Андраде сказал:

- Очень интересная история, очень!

- А мой перевод? – смело спросила Мануэла.

- Чрезвычайно интересный, чрезвычайно! – горячо воскликнул сеньор Андраде. – Конечно, он не лишён некоторых незначительных погрешностей, в силу недостатка опыта переводчика, но, если мы, сеньорита Мануэла, дадим тебе в помощь профессионального переводчика с нашей стороны, а сеньор Эдуардо поработает над тем, чтобы сделать всю эту историю более подробной, с бо̀льшим количеством серий, то есть глав, то…

Он многозначительно посмотрел на Варвару Афанасьевну.

Та подхватила:

- То получится очень симпатичная детская книжка, которую можно будет издать одновременно на двух языках. На русском – в России. И на португальском – в Бразилии.

Я прямо-таки потерял дар речи от этого предложения!

Мануэла хотела захихикать, но сдержалась.

Кое-как собравшись с духом, я сказал:

- Но это ведь абсолютно выдуманная, нереальная история. Дело происходит в семнадцатом веке, люди доверяют друг другу и строят Город Солнца в полном взаимопонимании и взаимодействии, хотя на самом деле этого не было!

- Ну, в общем, да! - кивнул мне сеньор Андраде. – Придуманная тобой фантастическая сказка относится к жанру альтернативной истории. Но мы ведь сейчас и создаём такую историю – иную, альтернативную тому, что было до сих пор! Мы организовали и совершаем путешествие в Страну без зла, где больше не будет глобальных войн, где нас всех будет объединять общее дело, при том, что мы сумеем учесть интересы всех и каждого! Это – очень непростая задача, и твоя книжка внесёт свой собственный вклад в её решение. Понимаешь?

- Понимаю!.. – кивнул я. – Но мы с Цилей Самсоновной ещё не завершили работу над моим романом…

- Ничего страшного! – доброжелательно улыбнулся сеньор Андраде. – Вас никто не торопит. Всё должно происходить планомерно.

- Хотя можно бы и ускориться! – вдруг бодро заявила Циля Самсоновна.

- И поработать параллельно! – жизнерадостно добавила Варвара Афанасьевна.

Я опять вытаращил глаза.

Мануэла не выдержала и захихикала!

- Ну, наверно, можно… - пробормотал я.

- А я, со своей стороны, начну готовить вашу поездку. – мягко произнёс сеньор Андраде.

- Какую поездку?! - удивился я.

- В Бразилию. – пояснил сеньор Андраде. – Я полагаю, она может состояться во время ваших весенних каникул. Мы должны успеть подготовить все документы и программу ваших визитов и встреч.

Я вторично потерял дар речи!

- Эта поездка очень поможет тебе, дорогой сеньор Эдуардо, и тебе, сеньорита Мануэла, в работе над книжкой. – продолжал сеньор Андраде. - Вы побываете на побережье, на современном производстве сахара, в наших музеях, встретитесь с вашими будущими читателями… В общем, соберёте дополнительный материал и проведёте предварительную работу с аудиторией.

- Класс! – воскликнула Мануэла.

Все остальные – а при этой беседе присутствовали не только мама с папой и Летисия с Жоакином, но и Гена с Лизой – переглянулись.

- Мы тоже поедем. – сказал папа. – Всеми нашими семьями. Как группа поддержки. Все организационные и прочие вопросы решим в рабочем порядке.

- Договорились! – кивнул сеньор Андраде.

Двадцать седьмого декабря, в последнюю пятницу месяца и года, мы наряжали ёлку. Точнее, большую сосну, установленную в холле первого этажа. Тут в полу ещё при строительстве дома были сделаны специальные крепления для новогоднего дерева.

И это очень хорошо, что наша праздничная сосна установлена так надёжно, потому что в этот раз вместе с нами её «наряжали» сильно подросшие котята и Клеопатра! Они втроём так и шныряли по стволу сосны и веткам, устроив натуральный цирк и сбивая лапами только что развешанные новогодние игрушки. Само собой, никаких украшений из стекла мы не использовали.

Втроём питомцы нам помогали потому, что котят у нас осталось всего двое. Четверых мы раздали, а щенков Дуси и Форти раздали уже всех. Из-за этого Мануэла пыталась устроить целую драму с жалостливыми криками и рыданиями, но у неё ничего не вышло. Её папа и мой папа твёрдо объяснили ей, что нам хватает другой живности, а устраивать у нас дома кошачью и собачью ферму мы не будем.

Так что пришлось Мануэле с этим смириться. Тем более, все котята и щенки попали в очень хорошие руки. Мы тщательно за этим следим. Теперь новые хозяева регулярно присылают нам умилительные фоточки и видео своих – бывших наших! - подрастающих питомцев.

В то же время, чтобы утешить Мануэлу, ей разрешили оставить себе любого котёнка, и она выбрала рыженькую девочку, которую назвала Сардинка. Но не потому, что та похожа на рыбку, а потому, что «sarda» по-португальски – «веснушка».

Как у неё всё закручено, не правда ли?

Ну а я, раз такое дело, взял себе чёрненького мальчика с белым пятнышком на груди, которого назвал Уголёк.

Сардинка и Уголёк из вольера перебрались в наши комнаты, а Клеопатра, соответственно, в комнату Гены. Он ведь её хозяин и лучший друг. С Лизой у Клеопатры тоже прекрасные отношения. И притом наших кошачьих насильно дома никто не держит, и они по-прежнему проводят много времени в вольере, с Форти и Дусей, которые им всегда очень рады.

Ну а двадцать девятого декабря, в воскресенье, состоялось то самое новогоднее представление юных фигуристов, по поводу которого так секретничала Мануэла.

Должен отметить, что главный тренер по фигурному катанию, Ирина Савельевна Певчих, вместе с тренерами групп, и, естественно, самими детьми, поработали над этим представлением очень здорово!

Оно было сделано на музыку из балета Петра Ильича Чайковского «Щелкунчик» и оказалось просто потрясающим. Ну да, балет длится больше двух часов, и для детей это было бы многовато, а новогоднее представление фигуристов продлилось всего полчаса.

Зато каждая его минута получилась абсолютно фантастической!

Открыла представления увертюра, то есть музыкальное вступление, в котором на лёд в общем танце вышли самые маленькие фигуристы в ярких костюмчиках, что вызвало просто шквал аплодисментов публики.

Затем был марш, который исполнили дети постарше, в костюмах солдатиков.

Потом был танец феи Драже, роль которой исполнила сама Ирина Савельевна, с фигуристами возрастом чуть младше Мануэлы.

Следом, переходя одни в другой, были русский танец трепак, арабский и китайский танцы, затем умилительный танец пастушков и потрясающе прекрасный вальс цветов.

Дело в том, что все номера представления под волшебную музыку Чайковского сопровождались обалденной игрой света и цвета. Красочные изображения проецировались прямо на белый лёд, и публика просто ахала от восторга и восхищения.

Главную роль, феи-принцессы, исполнила Мануэла.

Вот почему она так секретничала!

Она была одета в белое платьице, с диадемой на голове, представляла и связывала все номера, и в завершении спектакля исполнила сольный танец под знаменитое адажио из балета «Щелкунчик».

Эта музыка сама по себе уносит, а с такой шикарной хореографией на льду, и таким красочным видеорядом, который придумала Ирина Савельевна со своими помощниками, я просто улетел в космос – прямо туда, откуда Пётр Ильич извлёк всё эту фантастическую музыку. Судя по лицам и глазам зрителей, вместе со мной в космос улетела вся публика.

Завершился сольный танец Мануэлы тем, что к нему подключились все участники представления, а посередине катка расцвела огромная роза. Мануэла оказалась прямо в её центре, вытягивая руки вверх и как будто расцветая вместе с ней.

Это было…

Это было удивительно, блистательно, феерично и пронизывало нас всех буквально до глубины души, потому что космос, в который мы все унеслись, оказался уже прямо здесь, на этом льду!

А потом Мануэла наклонила голову и посмотрела прямо мне в глаза!

Ну да, хотя мы все – папа, мама, Жоакин, Летисия и Гена с Лизой - сидели почти у бортика ледового поля, всё равно я был от Мануэлы довольно далеко, и в обычном состоянии вряд ли сумел бы увидеть её глаза своим невооружённым взглядом. Но из-за этого фантастического представления мои чувства обострились, и я отчётливо понял, что своим взглядом Мануэла говорила мне:

«На самом деле, Эдик, я танцевала сейчас только для тебя! Тебе понравилось?»

Тогда я точно так же, только своим взглядом, ответил ей:

«Конечно, понравилось! Ещё как! Это было просто… Просто божественно!»

Манула поняла меня прекрасно, царственно кивнула – ну да, она же была сейчас феей-принцессой!.. – и под завершающие такты музыки поклонилась мне и всем зрителям вместе с участниками представления.

Наградой им был долгий гром аплодисментов и многочисленные крики «Браво!».

Домой мы вернулись в самом возвышенном состояния, а я просто в обалделом, и уже поздно вечером, после ужина, Мануэла предложила поиграть в наш кукольный театр.

Я думал, она попросит, чтобы я рассказал какую-нибудь новую сказку, а она захотела вспомнить самые первые русские сказки, которые я разыгрывал для неё вместе с ней, когда она была совсем маленькая - «Репку», «Курочку Рябу», «Колобка», и несколько бразильских – «Братец Куст», «Камень и бамбук» и ещё «Девочка и Кибунго».

Кибунго – это очень страшное существо, вроде нашего Чудо-Юдо или Лиха Одноглазого, и, помнится, когда я изобразил и рассказал эту сказку Мануэле в самый первый раз, она жутко перепугалась! Но потом просила рассказывать эту сказку снова и снова…

Ну а в этот раз она не испугалась, а очень весело и театрально изобразила свой испуг.

Тогда я спросил:

- Мануэла, скажи честно, ты же и Кетцалькоатля совсем не боишься?

- Ну, немножечко всё равно боюсь! – ответила Мануэла честно. – А вообще он такой обаятельный! Ему нравится изображать, какой он грозный, так что я ему подыгрываю.

- Ах, вот в чём дело! – засмеялся я.

- Ты должен придумать сказку про него.

- Обязательно придумаю.

- И мы её разыграем вместе с сёстрами Новасидади, да?

Мануэла хихикнула.

- Конечно. – кивнул я ей серьезно.

- И обязательно с Геной и Лизой! – радостно добавила Мануэла.

- Ну, если Гене и Лизе будет интересно.

- Конечно, будет! – заявила Мануэла уверенно.

В дверь постучали, мы одновременно сказали: «Войдите!», и в комнату заглянули моя мама и Летисия.

- Детки, вы уже наигрались? – спросили они умильными мамиными голосами. – Пора спать!

Мы с Мануэлой, как послушные маленькие дети, сказали друг другу «Спокойной ночи!» и отправились спать.

Когда я уже лёг в постель и собирался выключить торшер, ко мне в комнату пришли мама и папа, как приходили всегда в раннем детстве, чтобы пожелать мне спокойной ночи и поцеловать на сон грядущий.

Я отчётливо вспомнил, как это было чудесно и приятно, и, поскольку мои чувства всё ещё оставались обострёнными, мне в глаза ударили слёзы.

- Сын, что-то случилось? – сразу же встревожилась мама, садясь на стул перед моей постелью.

Папа сел рядом с ней на другой стул.

- Нет, ничего не случилось. – покачал я головой. – И, в то же время, случилось так много всего! Особенно в эти месяцы.

- Мы понимаем. – сказал папа.

Я увидел, что он сказал это не просто так, а потому, что мои родители и в самом деле всё отлично видят и всё прекрасно понимают.

И тогда я произнёс очень серьёзно и даже торжественно:

- Мои дорогие родители! Спасибо вам огромное от всего моего сердца!

- За что? – тоже очень серьёзно уточнил папа.

- За то, что вы не просто родили, а дали мне меня, и всё то, и всех тех, кто меня окружают и создают весь этот мир! Мой и наш общий. В общем-то, вы этот мир и создали! Ведь всё началось с вас.

Папа и мама переглянулись.

- Немножко сложно, но соответствует! – сказал папа.

- А ещё за что? – спросила мама.

Я подумал буквально мгновение и ответил:

- За понимание и свободу! За то, что вы никогда на меня не давите, не стараетесь сделать из меня того, кем я не являюсь и не могу быть, зато всё время, постоянно и терпеливо, помогаете мне стать самим собой и добиться всего того, что я могу и должен добиться в жизни!

Мои драгоценные родители опять переглянулись, и у мамы вдруг повлажнели глаза.

- Ну, ты ведь и так уже многого добился. – сказала она дрогнувшим голосом. - И мы тобой гордимся!

- А вообще, кому много дано – с того много и спросится! – многозначительно добавил папа.

- Очень много? – уточнил я серьёзно.

Мама бросила на папу укоризненный взгляд.

- Не волнуйся, по силам! – заявил папа бодро.

Они снова переглянулись, затем одновременно наклонились и поцеловали меня.

Папа – в правую щёку, а мама – в левую.

Моим глазам опять стало горячо.

- Ну а теперь мы пойдём укладывать Гену. – с мягкой улыбкой сказала мама.

- О, ему нравится быть маминым и папиным ребёнком! – сказал я.

- Ещё как нравится! – улыбнулся папа.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и счастливых снов, и мои прекрасные родители тихонько вышли из комнаты.

Я погасил свет, повернулся на правый бок и почти сразу уснул.

Чтобы завтра утром проснуться отдохнувшим, полным сил и готовым начать новый день на пути в эту прекрасную страну – в Страну без зла.