Путешествие в Мир Мёртвых, или испытание мисс Брэмсвок

Пролог

Адель поправила шляпку.

– Дядя приезжает в пять, – напомнила Салли.

– Я знаю, – спокойно ответила Аделия.

– Ты смешная, о-о-очень смешная, – рассмеялась Салли, переваливаясь через перила второго этажа.

– Зато меня не зовут Саломея, – парировала Адель и ещё раз взглянула в зеркало в холле. Толстые тёмные косы, переплетённые тёмно-красными лентами, очень гармонировали с атласной тесьмой на синей фетровой шляпке и пуговками на новом тёмно-синем пальто. Эта модель совсем недавно приехала вместе с тётей Эстель из Парижа. Аделия распрямила свободные концы кос, чтобы они лежали безупречно ровно поверх кокетки пальто.

Салли внимательно посмотрела на сестру.

– Мне нравится моё имя, в нём есть хоть какой-то смысл, – тихо сказала она.

– Да, конечно, как скажешь, – ответила Адель, продолжая любоваться своим отражением. – Вот в чём вопрос…

Салли оживилась. Старшая сестра редко советовалась с ней и ещё реже делилась своими мыслями. Адель всегда была себе на уме, хотя все друзья семьи находили её крайне вдумчивой, рассудительной и очень воспитанной молодой леди.

– Иссиня-чёрные или бордовые ботинки?

Салли вздохнула. Адель делала всё, что делают обычные девушки четырнадцати лет, говорила о том, о чём говорят девушки четырнадцати лет, и, по-видимому, думала о том, о чём думают все девушки четырнадцати лет. Адель была самой обычной и даже скучной сестрой, какие живут в обычных семьях в Суррее в этом столетии.

Аделия и Саломея Брэмсвок, сёстры четырнадцати (почти пятнадцати, между прочим) и одиннадцати лет соответственно, жили в Суррее, в роскошном, по меркам города, особняке Брэмсвок-холл. Старинное с солидной историей и бесконечным числом легенд, здание Брэмсвок-холла удивляло приезжих необычными тёмно-синими камнями старых стен. Жители города же напротив не обращали внимания на цвет здания: во-первых, им было неинтересно всё, что не касалось их самих, во-вторых, камни особняка всегда были синими. И потому на вопрос приезжих они вежливо улыбались и отвечали: «Сэр, они были такими всегда!» Почему-то цвет удивлял только джентльменов. Леди лишь ахали и спешили засвидетельствовать своё восхищение хозяевам необычного особняка.

Аделия и Саломея получили свои имена благодаря своему дяде, путешественнику и историку, брату их матери, сэру А́ртуру Монтегью Брэмсвоку. По настоянию сэра Артура, Амелия Брэмсвок, его младшая сестра, оставила своим дочерям благородную фамилию Брэмсвок и право наследования особняка. Сам сэр Брэмсвок детей не имел, как и желания жить в фамильном гнезде. С момента своего совершеннолетия он провёл в доме детства в общем не более пяти лет. Сёстры почти не знали своего дядю, но те короткие воспоминания были для них чем-то светлым и памятным, поэтому каждая из них готовилась к приезду родственника очень тщательно.

В этот раз дядин приезд был связан с рождением в семье Брэмсвоков наследника, младшего брата Саломеи и Аделии. Пока мальчик был безымянным: послушная сестра Амелия ждала своего брата, чтобы оказать честь дать имя новому члену семьи. А пока он был просто «малыш», «милое солнышко» или «дорогой».

– Дядя Артур всегда рассказывает странные истории, – задумчиво произнесла Салли, терпеливо стоя перед зеркалом, пока Адель пыталась заплести её волосы в косы. – А можно мне просто сделать пучок на затылке?

– Боже, Салли, – закатила глаза Аделия. Впрочем, она сделала это мягко и почти незаметно. – Сегодня приём, и вечером ты уложишь волосы, как пожелаешь, а сейчас собери их для поездки. Мы едем на причал.

Этим всё было сказано. Адель ещё несколько минут боролась с непокорными волосами сестры, не забывая поглядывать на часы.

– Все пряди разной длины, разве так бывает? – выдохнула Аделия, перехватывая ленту.

– Может быть, попросить Анни́? – быстро предложила Салли, почуяв, что сестра потеряла самообладание.

– Анни помогает маме ухаживать за братом, – подумав, сообщила Адель, затягивая ленту на правой косе.

– Мне идет синий? – спросила Салли, разворачиваясь другим боком к сестре.

– Да. Это очень благородный цвет.

– Только не как камзолы военных? – спросила девочка

– Только не как камзолы военных, – подтвердила сестра.

Салли почему-то вздохнула.

– Так, ничего не трогай, не вращай головой как бешеная сойка и иди ровно, – Адель наконец-то справилась с волосами сестры. – Сейчас подадут экипаж, – девушка сверилась с часами снова. – Да, ровно через пять минут. Я поднимусь наверх и спрошу у отца, готов ли он.

Саломея послушно моргнула один раз. Когда колокол платья сестры исчез за поворотом лестницы, девочка торопливо подтянула ленты почти к самым ушам. Косы превратились в хвосты, топорщащиеся неровными разновеликими прядями во все стороны. Волосы Салли вьются как у отца, беспорядочно и очень красиво, как считала её няня Анни.

Саломея прислушалась к шагам наверху и поспешно натянула шляпку, откинув за спину хвосты.

– Адель, экипаж подали, я сажусь!

Салли крикнула на бегу, покидая холл. Сейчас сестра будет проверять всех слуг, усаживаться на сиденье с крайней тщательностью и важно говорить с отцом. Если бы Адель была мальчиком, думалось Салли, она стала бы самым подходящим наследником для их семьи. Шутка ли, половина дел в особняке уже давно были заботой Аделии Брэмсвок. Отец семейства, весёлый, общительный человек, никогда не любил бумажную работу, не мог быть строгим и часто был невнимательным. Раньше делами занимался старый дворецкий, служивший ещё деду Амелии и Артура, но почтенный возраст вот уже как четыре месяца не позволял ему работать так же исправно, как и прежде. Таким образом, смышлёная и серьёзная Аделия руководила семейными делами уже четыре месяца, и, что удивительно, никто не имел возражений, потому как такое положение дел всецело одобрили брат хозяйки дома и отец Адель.

Салли сама открыла дверь экипажа, забралась на сидение, пристроилась в углу, у окна, носом уткнувшись в обивку. Запах плотной потёртой ткани что-то напоминал ей. Саломее мечталось, что это память о путешествиях, в которых она бывала. В своём воображении, разумеется. Так, возможно, пахнет нагретый солнцем полог палатки, поставленной в тени раскидистого дерева, прячущегося где-нибудь в дебрях. Или кресла в забытой Богом гостинице на вершине самой высокой из доступных человеку гор, когда ты вечером после долгого и трудного подъёма отогреваешься у огня огромного камина…

– … ровно в пять. Мы должны оказаться там через пятнадцать-двадцать минут, всё будет зависеть от дороги, её несколько размыло после недели дождей, – донёсся до девочки голос сестры. Адель стояла одной ногой на ступеньке экипажа, а второй ещё на земле.

Салли повернула голову и обнаружила сидящего рядом отца. Мистер Джэймс Гольмит улыбнулся чуть тронутыми сединой усами и весело подмигнул.

– Опять командует, – шёпотом сказал он, кивая в сторону двери.

– … чай. Это как раз должно произойти в семь сорок. Остальное без изменений, – Адель наконец-то заняла место на сиденье.

– Да, мисс. Хорошо, мисс. Удачной поездки мистер, мисс, мисс, – сын дворецкого, занявший его должность, поклонился каждому из хозяев и закрыл дверцу экипажа.

– Ох, этот пароход сбивает распорядок, – посетовала Аделия, заглядывая в маленькую книжечку. Она очень гордилась этой вещицей, ведь её изготовили на заказ, по эскизу девушки. Страницы были расчерчены необходимым образом, со всеми ячейками, столбцами и строчками.

– И вправду, дорогая, никакого уважения к традициям, – отец взглянул на часы и спрятал их в карман жилета. – Довольно зябко сегодня, не находишь?

– Начало весны, – отозвалась Адель, вглядываясь в окно. Да, пожалуй, Аделия была не самой типичной особой для девушки её возраста, и занимали её несколько иные вещи. Но Салли всё же считала сестру занудой.

Тот вечер прошёл, как и полагала Адель, по её точному расписанию. Дядюшка прибыл, был заселён, встретился с племянником, затем начался приём, порадовавший соседей своими блюдами и напитками. Хозяйка дома всё ещё усталая, но счастливая, а потому несравнимо красивая, радовала гостей своим присутствием, дядя повеселил собравшихся историями из своих странствий, подписал несколько книг, затем гостей проводили, а хозяев и слуг отправили спать. На следующее утро дядя дал племяннику имя Артур Джэймс Брэмсвок.

Салли очень запомнился вечер следующего дня. Её уже отправили спать, а взрослые всё продолжали беседу в малой гостиной у камина за чашечкой пунша. Саломее не спалось, и она прокралась к двери, чтобы послушать, о чём рассказывает дядя.

– Это так забавно, мой друг! А нет ли у вас какой-либо таинственной истории для такого ненастного вечера? – спросил мистер Гольмит, указывая бокалом на окно, за которым бушевал ветер. Весь день небо пыталось разразиться дождём, и к вечеру оно не просто преуспело, – поднялась настоящая буря.

– Хм, – дядя сделал глоток. На фоне полыхающего камина вырисовывался его профиль с тонким, чуть крючковатым носом, без усов, с длинным острым подбородком. Глаза блестели, отражая свет свечей в настенных канделябрах.

Адель всё ещё не спала, она сидела ближе к камину, чтобы получать больше света, за столом и что-то просматривала в расходной книге. Ей вряд ли было интересно, о чём говорят отец и дядя. А Салли вся превратилась в слух, сжавшись в комочек у самой двери, на полу.

– Я побывал в одной интересной экспедиции, – задумчиво начал дядя Артур, вращая бокал в руках. – Я часто задумывался, почему людям отведено так мало времени, и есть ли способ, чтобы продлить наше пребывание на земле.

– Вы имеете в виду нашу жизнь, дорогой Артур? – чуть насмешливо уточнил хозяин дома, доливая пунш в свой стакан.

– Именно, Джэймс, именно, – ответил Артур.

Ветер за окном завывал на одной ноте, дождь хлестал, летя почти параллельно земле, но грозы не было. Молчание затянулось.

– И что же?

– Мне удалось поговорить с кельтскими священниками, которые всё ещё существуют на территории Европы, как это ни удивительно, – отозвался сэр Артур.

Джэймс не торопил гостя. Он наслаждался хорошим вечером, теплом камина и напитка.

– Они приняли меня и рассказали очень много о своём культе, и мне показалось, что в этом есть рациональное зерно.

– Вот как, – хохотнул Джэймс.

– Не смейся, ты не был там, – строго произнёс Артур.

– Что ты, что ты, я просто не могу себе это представить. Какие-то дикари – язычники – и английский джентльмен, пусть и неугомонный, как парусник в шторм, обсуждают вопросы жизни и смерти за чашкой травяного чая.

Артур вздохнул, с укором посмотрев на мужа сестры.

– Всё-всё, никаких глупых шуток, – Джэймс сделал жест рукой, словно запирает на замок губы и выбрасывает ключ. Амелия рассказывала, что они с братом всегда так делали в детстве, когда клялись сохранить какую-либо тайну.

Артур недоверчиво покачал головой.

– Мы действительно пили травяной чай, а потом они рассказали мне об эликсире, дающем Бессмертие. Он не делает тебя неуязвимым, просто даёт тебе бесконечный запас времени в нашем мире; живи, пока не надоест.

– И ты привёз этот эликсир? – чуть подался вперед Джэймс. Он уже изрядно выпил и разомлел, потому соображал медленно и с видимым усилием.

– Нет, – Артур откинулся в кресле, скрестив руки на груди и продолжая сжимать в левой руке бокал. – Я привёз рецепт и знание, как его применять. Провести такой ритуал можно только недалеко от родных мест.

– Так почему же не горы, или тропики, не египетские пустыни? – спросил мистер Гольмит.

– Как бы редко я здесь не бывал, я вырос здесь, и корни мои здесь. На днях я проведу ритуал, и смогу рассказать об эффекте, – казалось, Артур не понимает ироничного взгляда Джэймса.

– Ну, узнать, получилось ли, мы сможем через несколько десятков лет, и то, неизвестно, кому как повезёт, – пожал плечами мистер Гольмит, допивая пунш.

– Если мне не удастся, – загадочно улыбнулся Артур, – вы узнаете об этом сразу. Ждать так долго не придётся. Осталось несколько дней.

– До чего? – не понял Джэймс.

Артур снова улыбнулся и в один глоток прикончил свою порцию напитка.

– Знаешь, лучшее продолжение жизни – это наши дети. Ты видел, как они на нас похожи? Частичка нас живет в них, Артур, – тепло улыбаясь, произнёс Джэймс, убирая стаканы на столик для напитков. Будить прислугу в такое время он не собирался. Адель закрыла книгу, заложив нужную страницу промокашкой.

Салли поняла, что сейчас все будут расходиться по комнатам, и быстро убежала к себе наверх.

Позже девочка никак не могла уснуть. Она ворочалась, пытаясь уложить в голове услышанное. Дядя ничего толком не рассказал, но это было захватывающе, будто стоишь на краю глубокого колодца, и заглядываешь внутрь. Ничего не видно, и только вода плещется далеко внизу.

Когда раздались крадущиеся шаги, девочка принялась усиленно сопеть, изображая крепкий здоровый детский сон.

– Ты очень умная девочка, – шёпотом сказал дядя, присаживаясь на край кровати. – Я расскажу, что меня ждёт. А ты всё внимательно запомнишь, и я смогу выйти. Если не удастся мне – удастся тебе.

Дядин спокойный уверенный голос убаюкивал, и вскоре Салли уже спала, не слыша слов Артура Брэмсвока.

А потом дядя внезапно умер. Его похоронили в фамильном склепе. Мама Амелия очень долго плакала. Отец тоже был расстроен. Адель не проявила никаких лишних эмоций, как и полагается истинной леди. Маленькая Салли не знала, что чувствовать и думать. Она совсем не верила в смерть дяди, ведь он сказал, что нашёл способ продлить жизнь. И что-то вселяло в неё уверенность, что у него всё получилось, потому что, если бы не получилось, дядя Артур сообщил бы ей, Саломее, обязательно. Она, правда, не помнила как, но знала точно, что знака не было. И она просто ждала.

Глава 1

Прошло 5 лет. Дети выросли. Салли теперь радостно бегала по саду от Артура Джэймса Брэмсвока младшего, а Адель уже полностью вела дела семьи. Мама Амелия почти смирилась с утратой. Это почти выражалось в том, что она больше не плакала, а просто обходила его комнату стороной. А мистер Джэймс Гольмит частенько за ужином вспоминал истории сэра Артура. Комната брата хозяйки и по сей день оставалась нетронутой, как в тот самый день. Единственное, что менялось, это то, что там ежедневно проводили уборку, разумеется поднимая вещи и ставя на то же самое место.

– Джэймс, не пора ли нам разобрать вещи брата и раздать то, что бесполезно. Он завещал всё семье, и мы имеем право, – за завтраком предложила леди Амелия.

– Если ты считаешь это необходимым, – отозвался мистер Джэймс Гольмит, больше интересуясь яичницей.

– Мама, а я могу заглянуть туда? Вдруг там остались рукописи, которые он не успел издать? Я бы почитала! – воскликнула Салли.

– Ох, это маловероятно, дорогая, – Амелия погладила дочку по непослушным вьющимся волосам.

– Я полагаю, Саломея права, – заметила Адель, расправляясь с беконом. – У дяди Артура всегда были только что начатые романы, которые он писал в путешествии и заканчивал в течение тех дней, что отдыхал в Брэмсвоке. Вопрос лишь в том, как он предполагал, мы должны распорядиться этими записями. В завещании об этом ничего не сказано.

Салли фыркнула. Адель оседлала своего любимого коня – закон.

Амелия быстро перехватила инициативу, предчувствуя очередной раздор. Чем старше становились дочки, тем чаще ссорились.

– Девочки, чья очередь сегодня заниматься с Артуром младшим?

В такие моменты сёстры сплачивались и готовы были сражаться спина к спине… против брата. Младший Брэмсвок рос весьма изобретательным и любопытным юношей, неугомонным и неусидчивым, чем очень напоминал сэра Артура.

– О, мама, он делает такие успехи! До завтрака мы закончили читать сказку на французском и выучили новый приём в фехтовании, – в голос сообщили сестры.

Амелия улыбнулась.

– Тогда он может поиграть до обеда.

Сёстры, улыбаясь, осторожно выдохнули. Им хватило на сегодня поисков книги в розовых кустах (это Салли читала Артуру) и трёх погнутых шпаг (урок фехтования с Адель).

Сразу после завтрака Саломея вместе с экономкой миссис Парр отправилась в дядину комнату. Миссис Парр шла впереди, неизвестно чем бренча больше – костями или ключами. Высокая сухопарая женщина в несоразмерно большом чепце и коротком переднике дошла до двери, жестом фокусника вынимая из бесконечной связки нужный ключ.

– Начнём с сундуков. Бумаги мисс Аделия просила оставить ей, – неожиданно сильным для такого телосложения голосом заговорила женщина.

– Хорошо, – легко согласилась Салли. Она всегда подозревала, что дядя хранит самое ценное в сундуках, как пираты из книжек, которые он ей дарил.

Миссис Парр совсем не ворчала; ей, пожалуй, самой было интересно. Сэр Артур всегда хорошо относился к слугам, и, не смотря на длительное (почитай, постоянное) отсутствие, помнил всех по именам, знал, что происходит в доме и всегда находил время поговорить с «невидимыми жильцами дома», как он их называл.

Вот няня Анни – другое дело. Она боялась всего, чего не понимала, а после шутки садовника о том, что сэр Артур превращается в огромного чёрного ворона и прилетает проверять дом, стала сторониться брата хозяйки, его комнаты и вещей.

Миссис Парр подошла к окну и широким жестом отдёрнула тяжёлые портьеры. Комната стала немного светлее, но пасмурное блекло-серое небо не торопилось пропускать весь солнечный свет. Салли села на пол возле кровати, принадлежавшей сэру Артуру, и с усилием вытянула из-под неё небольшой дорожный сундук. К удивлению девочки, ни петель, ни замочных скважин на нём не обнаружилось.

– Как же он открывается? – миссис Парр заглянула через плечо Салли. – У вашего дядюшки был ключ? Или какие-то особые приёмы?

– Думаю, приёмы, – Салли кончиками пальцев скользила по крышке сундука. Сундук казался сплошным бруском дерева, обитым грубой кожей. Никаких рисунков, никаких украшений, только почтовые марки, расклеенные по всем стенкам. Салли, пыхтя, приподняла сундук и заглянула под дно: марки обнаружились даже там.

– У него даже ручки нет! – возмутилась девочка.

– Возможно, сохранились какие-то записи, – предположила миссис Парр, открывая шкатулку, стоящую на прикроватном столике. – Накладные. Договор об аренде судна, счета… открытка. О, ваш семейный портрет, вы здесь совсем дитя, мисс Саломея!

Салли бросила взгляд на круглую миниатюру: дядя всегда возил её с собой в этой шкатулке. На портрете были миссис Амелия Гольмит, мистер Джэймс Гольмит, Аделия Брэмсвок пяти лет и свёрток с блестящими глазами по имени Саломея. Общий портрет с Артуром младшим сделать не успели.

– Дядя, какую же хитрость ты придумал? Может быть, мне стоит подождать и спросить тебя самого? – ни к кому не обращаясь, бормотала Салли, рассматривая сундук. Ей казалось, что именно в нём лежит что-то важное, нечто, способное изменить всю её жизнь в один миг.

В комнате раздался скрежет, словно кто-то точил нож о прутья клетки.

– Варфоломей! – Салли сначала замерла в страхе, а потом просто подпрыгнула.

Ворон в огромной клетке хрипло каркнул, и повернул голову на бок.

– Тебя уже кормили, Варфоломей? – Салли подошла к клетке, и, смело просунув руку между прутьев, погладила птицу. Ворон прикрыл глаза.

– Шарлотта, а правда, что в Тауэре живут такие же вороны?

Миссис Парр сдвинула пенсне на кончик носа.

– Именно такие, хотя я никогда там и не бывала. Но ваши родители ездили в Лондон и видели их собственными глазами.

– Варфоломей тоже жил там? – Салли склонила голову к плечу, как птичка, и закусила губу.

– Нет, мисс Саломея, его сэр Артур привёз из одного из своих далёких путешествий. Ещё когда… ах, не помню уже, – смутилась экономка.

– Когда? – Салли распахнула глаза.

– Ох, я говорю вам, уже не помню. Давно это было. Вороны долго живут, – миссис Парр поправила пенсне и вернулась к изучению содержимого шкатулки, – Здесь столько мелких предметов, думаю, миссис Амелии стоит взглянуть на это самой.

Салли поставила руки на бёдра и нахмурилась, подражая Адель.

– Миссис Парр, хочу напомнить вам, что вы служите этому дому и этой семье, ваши обязанности известны вам, и ранее выполнялись должным образом…

Экономка рассмеялась. А ворон неожиданно громко и красиво закричал. Это не было похоже на карканье птицы в полной мере, скорее на чей-то голос.

– Варфоломей? – Салли медленно повернулась к клетке. – Тебе понравилась моя шутка?

Ворон запрокинул голову и снова крикнул.

– Что такое?

Миссис Парр покачала головой, вернула шкатулку вместе с содержимым на место и взялась за шкаф.

Ворон заклокотал и забил крыльями.

– Тебя выпустить? – шёпотом спросила Салли. Выпускать ворона запрещалось, но Салли иногда давала ему размять крылья – полетать по комнате. Покружив полчаса, Варфоломей обычно сам возвращался в клетку.

– Миссис Парр, – обратилась к спине экономки Салли.

– Я сейчас несколько занята, мисс Саломея, и мне почти ничего не слышно. С вашего позволения, когда я закончу работу, порученную миссис Амелией, я сразу отвечу на ваши вопросы.

Салли улыбнулась и распахнула клетку.

Ворон пробежал по жёрдочке, почесал клюв о прутья и, оттолкнувшись лапами, расправил крылья. Салли снова села на пол возле сундука.

– Как же тебя…

Закончить она не успела. Варфоломей спикировал на крышку, царапнул её когтями и тоскливо прокаркал. Внутри сундука что-то щёлкнуло, и верхняя часть плавно приподнялась.

– Варфоломей, умница! – Салли откинула крышку и радостно нырнула внутрь сундука.

Склянки, образцы тканей, бумажные свёртки, камушки, ниточки, пара пистолетов старого образца, красивый кинжал в великолепных бронзовых ножнах, футляр с письменными принадлежностями – Салли выкладывала вещи на ковёр, удивляясь, насколько сундук оказался вместительным. На самом дне обнаружились три флакона с бледно-розовой жидкостью и завёрнутый в ткань дневник. Салли положила толстую тетрадь на колени, расстегнула простенький замок и медленно вдохнула. Запах старой кожи, чернил, дорожной пыли и, почему-то, жареного мяса. Видимо, дядя заполнял дневник за ужином.

Салли открыла первую страницу. Почерк у сэра Артура был весьма неразборчив, множество завитушек не позволяло отличить буквы одну от другой, кроме того, в некоторых местах чернила расплылись, а в иных просто выцвели. Этому дневнику было больше десяти лет, это точно. Саломея пролистала страницы вперёд, останавливаясь на рисунках, и добралась до последних записей, о том самом путешествии к кельтским священникам. Здесь листы оказались светлее, чернила не расплывались и почерк был более разборчивым, хотя и каким-то нервным. Салли представила, как дядя пишет, положив дневник на камень алтаря, и всё время отрывает руку после каждого слога, высоко взбрасывая кисть. Сэр Артур много описывал места, где побывал: удивительные святилища под открытым небом, священные рощи с огромными дубами и уникальные, созданные природой, каменные статуи.

Несколько строк он посвятил описанию церемоний и ритуалов, но лишь в общих чертах, потому как он обещал старейшине не выдавать их секреты.

Не поведал сэр Артур и причины, по которой нелюдимые первосвященники природы открыли ему, простому путешественнику, секрет вечной жизни.

А вот ритуал вечной жизни, ингредиенты зелий, процесс приготовления дядюшка описал очень подробно.

Салли жадно, несколько раз перечитала эти страницы. Она настолько увлеклась, что подскочила, когда её руки коснулось что-то жёсткое и холодное, но явно живое.

– Варфоломей!

Птица села на пол возле сундука и заглядывала в журнал – её острый клюв и коснулся руки девочки.

– Уф… ты хочешь почитать записи дяди?

Салли погладила жёсткие перья птицы.

– Мисс Саломея, – миссис Парр поставила на пол корзину, нагруженную старыми вещами сэра Артура.

– Да, Шарлотта?

– Вы закончили? О, вам удалось открыть сундук!

– Это Варфоломей, он очень умный, – Салли погладила перья на шее птицы.

– Разумеется, и сейчас он вернётся в свою клетку, – строго сказала миссис Парр, повернув голову к ворону.

Ворон пророкотал что-то нептичье, прошёл по ковру и оттолкнулся, распахнув крылья. Миссис Парр подняла корзину и направилась к двери.

– Вы ещё желаете оставаться в комнате сэра Артура? – спросила она, не оборачиваясь, прижимая корзину к бедру, чтобы освободить вторую руку и открыть дверь.

– Нет, я отнесу маме шкатулку и попрошу оставить дневник, тут столько удивительных мест описано! – Салли поднялась на ноги одним движением, зажав подмышкой толстую тетрадь в кожаном переплёте.

– Тогда я замкну дверь.

– Сейчас, нужно закрыть клетку Варфо…

Салли обернулась и ахнула. Окно открыто нараспашку, Варфоломей уже кружил в небе над садом.

– Варфоломей!

Салли бросилась к окну, но, когда она добежала до него, оно оказалось закрытым. Тонкий тюль даже не колыхался, хотя воздух был довольно прохладным, что говорило о том, что окно открывали.

– Мисс Саломея?

Миссис Парр обернулась, придерживая корзину.

– Всё в порядке, идём.

Салли растерянно глянула на клетку: дверца заперта, внутри пусто.

– Шарлотта…

– Что такое, мисс?

– А ворон?

– Видимо, всё-таки улетел, – спокойно ответила экономка, выходя из комнаты.

– Как? – Салли поражённо взглянула на женщину, неторопливо запирающую дверь.

– Через окно, разумеется, – ответила миссис Парр, пряча ключ в карман передника. – Луиза проветривала комнату во время уборки, а клетка была не заперта по досадной случайности. Миссис Амелия считает, что ворон, должно быть, скучал без хозяина и мечтал улететь. Насколько я помню, Луиза сообщила об этом вчера, когда вы были в гостиной после обеда.

Вчера? Салли оглянулась на дверь, пока они шли по коридору.

– Комната миссис Амелии, – сообщила миссис Парр, улыбаясь. – Вы не забыли шкатулку.

Салли растерянно посмотрела на то, что сжимала в правой свободной руке, левая по-прежнему прижимала дневник.

– Вчера. А… – начала Салли и осеклась.

– Салли? Это ты? Заходи скорее! Как прошла уборка? – рассмеялась мама, открывая дверь. В руках миссис Гольмит держала небольшую книжку в красивом тканевом переплёте с крупными цветами на обложке.

– Да, мама… то есть.

Миссис Гольмит приподняла брови, продолжая улыбаться.

– Я принесла шкатулку и дневник. Можно я оставлю записи себе? Дядя много чего писал! Такие красивые места! Вот смотри, водопады в Америке…

– Миссис Амелия, я отобрала старые вещи, отвезти их в приют?

– Да, Шарлотта, ты всё сама хорошо знаешь. Что-то ещё?

– Да, мэм. В шкафу остались новые костюмы, несколько в чехлах и даже не тронуты. Как поступить с ними?

Миссис Гольмит задумалась, закрывая книгу.

– Передай корзину Луизе, пусть она постирает и упакует, а мы пойдём, посмотрим на эти костюмы.

– Мама, шкатулка!

Амелия обернулась.

– Оставь на столе. Если хочешь, можешь подождать, пока я вернусь, и мы вместе разберём её, и ты почитаешь мне записи Артура, – улыбка миссис Гольмит стала чуть грустнее. – Только тебе удаётся разбирать почерк брата да его секретарю.

Миссис Амелия вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Салли уселась в мамино кресло и прижала к груди дневник. Что же она такое видела сегодня? Она точно слышала Варфоломея и говорила о нём с Шарлоттой. Это ворон открыл сундук, точно он! Никак иначе нельзя было его открыть! Ни замков, ни скважин!

Салли выглянула в окно: пасмурное небо, почки на деревьях ещё не распустились, а только набухли. Весенняя погода, как в тот самый день, когда дядя приехал из своего последнего путешествия. Или нет… Салли перевела взгляд на дневник. Не последнего! Вот он – знак!

«Варфоломей полетит за мной, как только мне удастся выбраться. Не беспокойся о клетке и замках, он найдёт меня!» – вот, что сказал дядя, когда Салли засыпала под звук его голоса. Дядя ушёл в Мир Мёртвых, как написано в ритуале!

– Адель! – Салли подскочила, ударилась коленом о маленький столик, поймала одной рукой вазу с первыми цветами из маминой оранжереи, вернула её на стол и выбежала из комнаты.

– Адель! Бросай свои счета! Мне нужно поговорить, срочно! – Салли кричала, сбегая по ступенькам. Кабинет отца, который стал кабинетом Аделии, находился на первом этаже.

– Адэ-э-эль! – Салли перепрыгнула через последние три ступеньки.

Сестра стояла в дверях кабинета, держа в одной руке перо.

– Если это нечто несерьёзное, я поставлю тебя в угол, – строго сказала она. – Или отправлю фехтовать с Артуром.

В другой раз Салли бы начала спорить, и дело кончилось бы возможно трёпкой старшей сестры, но сейчас она пролетела в комнату, за рукав втащив за собой Адель.

– А-а-а! Дверь! – Салли хлопнула дневник дяди поверх раскрытой расходной книги, вихрем пронеслась к двери и закрыла её, прижав спиной.

Аделия стояла посреди комнаты и, удивлённо приподняв брови, смотрела на сестру, совсем как миссис Амелия, но губы её совсем не улыбались. В кого она была такой серьёзной, никто не мог предположить. Сэр Артур шутил, что хоть кто-то в семье должен быть ответственным и собранным, так почему бы не умница Аделия.

– Ох, ты похожа на Герберта, – вздохнула Салли. Так звали старого чопорного дворецкого семьи. Всего лишь взглядом он пресекал все шалости детей ни одного поколения Брэмсвоков. Салли встряхнула головой и сосредоточилась.

– Я знаю, куда отправился дядя.

– У тебя три минуты, чтобы доказать, что ты не пытаешься спрятаться в иллюзиях и не заболела, – сухо сказала Адель, но её сердце почему-то бешено заколотилось. Она никому не признавалась, но ей не верилось в смерть дяди. Всё казалось каким-то трюком или нелепой картонной пьесой. Сама она объясняла это тем, что трудно в её возрасте смириться с потерей близкого человека, но в глубине души она чувствовала, что дело не в этом. Себе она просто не могла позволить поверить в чудо, во что-то иное, потустороннее.

– Дядя отправился в Мир Мёртвых! – выпалила Салли, во все глаза глядя на сестру.

– Две минуты тридцать секунд. И пока не очень убедительно, – ответила Адель, глядя на часы в углу комнаты.

Саломея выдохнула.

– Я нашла дядин дневник, он описал ритуал перехода в вечную жизнь, эликсир, все ингредиенты. И все признаки. Он сказал, что позовёт Варфоломея, как только найдёт выход.

– Птицы – свободолюбивые создания. Луиза не закрыла окно, и он улетел. А клетку ему ты частенько открывала, давая размять крылья в недолгих полётах по комнате, – покачала головой Адель, возвращаясь в кресло у стола.

Салли замерла с открытым ртом. Аделия неверно истолковала её замешательство и позволила себе снисходительно улыбнуться.

– Да, я знаю. В этом доме для меня нет секретов.

– Ах, так, – протянула Саломея, закладывая руки за спину. – Тогда что Варфоломей сегодня делал в своей клетке?

– Он вернулся? – Адель подняла голову, откладывая перо, которое собиралась очинить.

– И нет, и да. Он был там, потом я его выпустила, а потом он помог мне открыть сундук дяди и улетел в закрытое окно! – Салли с трудом удержалась, чтобы не показать сестре язык.

– Кто его ещё видел?

– Шарлотта. То есть она слышала, что он в комнате, она стояла спиной, разбирала вещи в шкафу… – забормотала Салли. – Но она знает, что он там был!

– И где он сейчас? – ровно спросила Адель.

– Сказала же, улетел. В закрытое окно, – развела руками Салли.

– Всё ясно, – кивнула мисс Брэмсвок и развернулась к столу. – Теперь тоже выйди через закрытую дверь и убедись, что она действительно закрыта, когда будешь с той стороны, – мне нужно работать.

– Адель! Я достала дневник из сундука! Мы же всё обыскали тогда – его нигде не было! – закричала Салли. Её лицо покраснело, как всякий раз, когда она нервничала.

– Саломея, милая, ты нашла его в шкатулке дяди, её мы не проверяли, – уже не отрываясь от расчётов, отозвалась Адель.

Салли сплела руки на груди и затопала ногой по ковру.

– Ты размер шкатулки видела? – сумрачно спросила она.

Адель вздохнула и развернулась к сестре.

– Видела, пятнадцать на двадцать на семь дюймов; я такие вещи определяю на глаз, – ответила девушка.

– А дневник ты видела? Он размером с твою расходную книгу, – Салли рукой показала на стол и замерла.

– Что случилось? – Адель тоже посмотрела на стол: расходная книга, бумаги, накладные, промокашка, перо, нож, портрет семьи в бронзовой рамке, отцовский футляр с очками, декоративная статуэтка собаки.

– Где дневник? – Салли хлопала глазами.

– Ты положила его на стол, на мою книгу, – ответила Адель и замолчала.

– И где он?

– Я не… не знаю, – почти впервые произнесла такие непривычные слова Аделия Брэмсвок.

– Ты издеваешься надо мной! – зарычала Саломея.

Адель покачала головой. Она видела, как дневник хлопнул по книге, прямо поверх промокашки, девушка ещё задумалась, успели ли высохнуть чернила. На столе лежала чистая промокашка, а старая, которая лежала на странице, исчезла вместе с дневником в кожаном переплёте.

Салли взвыла и вылетела из кабинета, хлопнув дверью.

Глава 2

Адель поставила лампу на стол, уложила подушки горкой и села на кровать, удобно расположив спину на мягкой стопке. Сейчас свободное время, и можно даже почитать что-то развлекательное. Аделия потянулась и открыла книжку, дёрнув за закладку-ленту. Она читала эту книгу уже месяц, но даже не добралась до середины: дел было много, недели пролетали, дни так выматывали, что чаще всего Адель засыпала, едва касаясь перины, даже забывая накрыться одеялом.

Девушка ещё раз прочитала предложение; смысл как-то ускользал. Пусть сегодняшний день был проще, но её так утомила Саломея своими россказнями про дядю, что ей, Аделии Брэмсвок, начали мерещиться странные и абсолютно невозможные вещи. Адель поёрзала спиной, устраиваясь удобнее на подушках, и снова перечитала то же самое предложение.

За окном снова свистел ветер, пусть сегодня он был уже теплее. Всё идёт своим чередом: скоро тучи унесёт, и будет ясная весенняя погода; вероятно, что она продержится пару недель, а при приятных стечениях обстоятельств – даже месяц.

Что-то стукнуло в окно. И ещё раз.

«Ветки деревьев», – сонно подумала Адель.

Что-то зашуршало, как крылья. Раздалось карканье.

– Варфоломей, ты вернулся не вовремя, – вздохнула Адель и встала с кровати. – Открывать окна в такую погоду очень неприятно, в комнате потом несколько минут облаком висит стылый воздух.

Девушка подошла к окну и отдёрнула шторы: за окном никого не было, хотя она явственно продолжала слышать шум крыльев и стук клюва по стеклу. Адель помотала головой, задёрнула шторы и, сонно покачиваясь, вернулась в постель. Снова угнездившись в подушках, она протянула руку за книжкой, но наткнулась на что-то холодное и мокрое. Адель сразу же проснулась. Широко распахнув глаза, она медленно повернула голову и попыталась закричать, но звук не появился. На её прикроватном столике лежала большая книга в тёмно-коричневом кожаном переплёте, мокрая от дождя и из-за него же холодная.

Ворон где-то за окном прокричал ещё раз, ударился в стекло так, что задребезжала рама, и всё стихло.

«Я должна спать, но я не усну, – отрешенно подумала Адель. – Вот что я сейчас должна делать? Вероятнее всего, я уже сплю».

Второй рукой, которая не лежала на холодной коже, она ущипнула себя за ногу. Почувствовала, но это почему-то не помогло.

Девушка пошевелила пальцами руки, которая лежала на дневнике, потом аккуратно подтянула тетрадь к краю стола и перехватила за корешок. Пальцы зацепили что-то тонкое и склизкое. Адель страдальчески поморщилась, перевернула дневник и отлепила второй рукой нечто, бывшее когда-то… да, именно промокашкой. Буквы отпечатались и, при желании, их всё ещё можно было прочесть местами, хотя в большинстве своём чернила расплылись.

Адель двумя пальцами взяла размокшую промокашку, донесла её до корзины для бумаг и выбросила.

С умывальника возле корзины Адель захватила полотенце и тщательно вытерла кожаную обложку дневника, и лишь после этого осмелилась его открыть, щёлкнув пряжкой. Первые страницы оказались не читаемы. Аделия пролистала вперёд, не задерживаясь на рисунках, пока не дошла до удивительно белых листов, исписанных чётким, пусть и неопрятным почерком.

То, о чём писал её дядя, казалось таким очевидным и простым, рецепт выглядел вовсе не сложным, а признаки… Саломея права, признаки совпадают: и поведение сэра Артура перед смертью, и отсутствие каких-либо видимых причин смерти, и тёплое тело. Да, он словно просто уснул. Именно таковы были симптомы второго эликсира.

Адель просмотрела рецепты обоих эликсиров.

– Эликсир проводника и Эликсир странника, – пробормотала она, склоняясь над страницами. – Первый позволит запомнить дорогу и поможет быстро вернуться в наш мир, а второй – и есть дорога к вечной жизни. Так, так… Ингредиенты простые, похоже на чай. Настаивается недолго, – Адель достала из ящика прикроватного столика свою знаменитую книжечку и выписала со всей присущей ей тщательностью рецепты эликсиров и примечания, касающиеся ритуала.

Закончив, Адель вернула дневник дяди туда, откуда она его взяла, и ещё раз перечитала свои записи. Странный, лихорадочный азарт охватил её. Ну что за авантюра, мисс Аделия Брэмсвок?

– Состояние, похожее на глубокий сон на три дня, – Адель подула на страницу, давая высохнуть чернилам. – Даже если мне не удастся найти выход, я всё равно вернусь. Правда, не было случаев, чтобы за первый проход кому-либо не удавалось найти выход. Что ж тогда все так не делают? Правильно, второй проход сложнее. Мне будут мешать духи загробного мира, и испытывать мою силу воли… ха! Тогда всё понятно! Не многие люди являются счастливыми обладателями великой силы воли, какая свойственна Брэмсвокам.

Адель закрыла книжку и привычным движением вернула её на место в ящик столика. Уже затушив свет и лёжа в постели, она планировала, как проведёт испытание эликсира, стараясь проработать все детали.

«Помощь Саломеи будет необходима. Время первого эликсира наступит, когда мама с братом и отцом уедут на море; Артуру нужен морской воздух, вдали от шумного города, у отца как раз намечена деловая поездка на начало лета, значит, они поедут вместе. Я, как обычно, остаюсь руководить особняком, а Саломея, как обычно, составит мне компанию. Ей нравится оставаться дома, когда взрослые уезжают. Их не будет почти две недели», – Адель повернула голову к часам, так будто на них был календарь. – «У меня целых три месяца на проработку плана: первый эликсир готовится в течение нескольких минут и выпивается сразу, иначе он потеряет силу. Второй я смогу приготовить только когда вернусь из первого путешествия, и моя душа будет хранить в себе частичку другого мира, у меня будет всего две недели. Так».

Адель закрыла глаза, представляя сетку месяца.

«А как незаметно принять второй эликсир?»

Саломея не стала бы обдумывать этот вопрос раньше, чем пришлось бы варить второй эликсир, но Аделия всегда была умной и рассудительной девушкой.

«Если первое путешествие пройдёт удачно, мне удастся расставить везде метки по пути к выходу, я сварю второй эликсир, и придётся пойти на риск и позволить семье волноваться», – думала девушка.

В любое другое время она не стала бы думать о чём-либо подобном, она даже не позволила бы себе прочитать что-либо, способное вовлечь её в такую авантюру, но что-то произошло и её тянуло последовать за дядей. Обманутый какими-то иллюзиями, разум принялся за привычную работу, и добросовестно обсчитывал ситуации, определял риски, выдавал советы, словно это стало нормальным.

«Запретить Саломее строго-настрого проводить подобный ритуал для себя», – напомнил разум, и Адель согласилась.

Не найдя никаких изъянов в плане, Аделия спокойно заснула.

* * *

Адель помахала скрывшемуся за поворотом экипажу.

– Отлично, можно начинать, – заговорщицки прошептала Салли, продолжая беззаботно улыбаться.

– Не сейчас, вечером, – уголком рта ответила Адель. – Я говорила, если я скажусь больной с утра следующего дня это будет не так заметно, и останется всего двое с половиной суток – не подозрительный период для недомогания. Возможно, я даже вернусь раньше.

Саломея переступила порог дома.

– Как некстати оставили Артура, – вздохнула она, расправляя хвосты перед зеркалом. – Он не мог заболеть в другой раз?

Адель улыбнулась, поглядывая на сестру из-под полей соломенной шляпки.

– Всё как раз кстати, – сказала она, опуская руки на плечи Салли. – Всё кстати. Мама всё же поехала, они с папой давно никуда не выезжали. А слуги будут заняты заботой о капризном мистере Брэмсвоке младшем.

Сейчас из-за упавшей на лицо тени, Адель выглядело хищно и жутковато. В глазах мерцали какие-то искорки: то ли безумия, то ли жадности, то ли холодного расчета.

– Да, здесь можно даже не заключать пари – Артур не позволит им отдыхать ни минуты, – согласилась Салли, рассматривая лицо Адель.

– А ты тем временем присмотришь за больной сестрой, которая просила никого не пускать, особенно шумного брата. Еду будешь приносить сама.

– Даже если кто-то и принесет её вместо меня, он обнаружит, что ты спишь, – напомнила Салли.

Адель удовлетворённо кивнула, чуть прикрыв глаза. Давно она не ощущала такого захватывающего дух восторга.

На лестнице раздался грохот, и к ногам сестёр слетел поднос, сопровождаемый серебряным чайником. Чашке и блюдцу, видимо, повезло больше: или их там не было, или Луиза успела поймать их.

– Не бу-у-уду-у-у-у-у! – взревел мистер Артур Джэймс Брэмсвок младший, легко покрывая все три этажа семейного особняка. Адель и Саломея переглянулись и опрометью бросились в сад.

– Стоит собрать ингредиенты, – сказала Адель. – Собирать цветы в этом доме не запрещается.

– Можно мне посмотреть список? – с мольбой в голосе и долей подхалимства пропела Салли.

– Нет, – коротко ответила Адель, носом водя по строчкам в книжке. – Я сама всё продиктую. Кое-что я уже собрала несколько дней назад, некоторые цветы должны быть сухими. Так, во-первых, ромашка.

Салли послушно сорвала цветок.

– Одну?

– Да, даже по одному каждого цветка – и здесь получится приличный стог сена, – хмуро заметила Адель. – Хотя, нет, рви по две, из вторых сделаем букет, поставишь в моей комнате. Не стоит вызывать подозрения раньше времени.

Салли послушно сорвала ещё один цветок, прекрасно представляя, о чем думает Адель: её сестру всё же тревожил второй эликсир. Она бы предпочла выпроводить семью на эти три дня, но ни единого удобного случая пока не представилось.

– Листья розы.

– Я срежу вместе с цветами, пойдёт в букет, – увлекаясь, пояснила Салли, легко срезая стебель маленьким карманным ножиком, который дядя Артур привёз ей из последнего путешествия.

Адель кивнула. Она поручила завершающий этап маскировки сестре, сделав все необходимые приготовления.

– Корень валерианы… уже есть, – сверилась со списком старшая сестра. – Цветы яблони.

– А вот здесь могло бы не повезти, если бы не мамина оранжерея, – Салли открыла прозрачную дверь и зашла внутрь. – Сорт имеет значение?

– Ммм, нет, – ответила Адель. – Цветки должны быть нераскрывшимися и розовыми. Остальное незначительно.

Салли срезала несколько бутонов и тоже отправила их в корзинку.

– Тмин.

Салли выбралась из оранжереи.

– А какую часть?

– Уж явно не семена, – хмыкнула Адель.

Салли срезала веточку и показала сестре. Девушка кивнула.

Следом в корзинку отправились: полынь (её весной посадила в оранжерее предусмотрительная Адель), листья ежевики, мелиссы и мраморного ириса, добавились также цветы розмарина, лапчатки и хмеля, последним был срезан лист подорожника – его пришлось искать за воротами особняка.

– Теперь всё. Остальное уже высушено, и лежит в ящике в моей комнате.

– Вот интересно, как кельтские друиды разносезонные цветы собирают свежими у себя? – сердито спросила Салли. В поисках подорожника, она случайно наступила в крапиву и теперь яростно чесала ногу.

– Дядя писал, что они «живут в гармонии с природой, оттого она милостива к ним и щедра», – по памяти процитировала Адель, бегло просматривая список и вороша траву в корзинке.

– Пошли уже в дом, – буркнула Салли. – Мне нужна какая-нибудь мазь от зуда.

– Ополосни холодной водой, и всё само пройдёт, – отозвалась Адель, поднимаясь по лестнице.

– Тоже у дяди прочитала? – съязвила Саломея.

– Нет, мама говорила, когда я упала в детстве в крапиву.

Аделия завернула в свою комнату, оставив удивленную Салли посреди коридора: старшая сестра редко рассказывала о себе младшей, и уж тем более никогда не говорила о своих падениях и неудачах. Такая Дели нравилась ей гораздо больше!

Вечерело. Сёстры сидели в гостиной, читая каждая свою книгу. Наконец, Адель закрыла томик и зевнула.

– Я иду спать, чего и тебе советую, – сказала она Саломее, глядя на часы. – Уже почти десять.

– Но родители уехали… – начала Салли.

– Я заметила. И ты заметь, что я позволила тебе повеселиться до десяти часов. После всех вечерних процедур ты ляжешь спать не раньше одиннадцати, – с этими словами Адель вышла из гостиной. – Спокойной ночи.

– Ох и зануда, – Салли показала язык закрывшейся двери: даже сейчас, сестра оставалась Аделией Брэмсвок. В коридоре слышались шаги миссис Парр, зажигающей свечи в настенных светильниках.

Вопли Артура смолкли уже как час; хоть он и был несносным мальчишкой, но всё же действительно болел и быстро утомлялся. Правда, он мог проснуться ночью, но сёстры надеялись, что этого не произойдёт.

Салли поднялась к себе, приготовилась ко сну и стала ждать, натянув одеяло до самого носа. Разумеется, пролежав несколько минут, Саломея не выдержала и на цыпочках пробралась в спальню сестры.

– Тсс, это я.

Адель, сидящая за столиком, даже не шевельнулась.

– Дверь закрывай тихо.

– Ты знала?

– Что ты придёшь? Предугадала, – ответила Адель, что-то нарезая. В миске перед ней уже лежал разноцветный холмик из трав.

– Вот это сено ты будешь пить? – удивилась Салли, выглядывая из-за плеча сестры.

– Это всего лишь основа напитка. Можно считать это чаем. Это предписано залить кипятком, выждать две минуты, процедить, добавить последний ингредиент и, уже потом, выпить, – Адель ссыпала порошкообразный компонент, залила всё дымящейся водой из медного чайничка и одновременно перевернула песочные часы свободной рукой. – Две минуты.

Девушка поставила высокий стакан, накрыла его грубой льняной тканью и вытащила из ящика флакон с розовой жидкостью.

– Что это? – Салли протянула руку к бутылочке.

– Baigoas da Terra, слёзы земли. Это последний компонент эликсира. Дядя привёз его с собой. Состав этого напитка мне, да и ему, неизвестен, но без него ничего не получится. Эта розовая жидкость умеет запоминать душу, и сможет провести её в обе стороны, – пояснила Адель, расшатывая пробку.

– Адель, – неожиданно тихо сказала Салли.

– М? – взгляд сестры был прикован к бегущим вниз песчинкам.

– Может… не стоит? – в сердце Саломеи поселилась внезапная и пугающая тревога.

– Стоит, – решительно сказала Адель и начала процеживать полу-эликсир.

– Хорошо, тебе виднее, – почти неслышно выдохнула Салли.

– Теперь da Terra, – Адель аккуратно свернула ткань и положила её в миску. Затем выдернула пробку из флакона и начала по капле добавлять густоватую розовую жидкость в стакан. – Закроешь стакан плотной тканью и замотаешь бечёвкой, спрячешь в шкафу, в дальнем углу; он мне ещё пригодится. Здесь норма на взрослого мужчину, и я не выпью всё. Хватит нескольких глотков.

По комнате поплыл тягучий дурманящий запах. Салли что-то начало мерещиться, но она не понимала, что именно: образы вспыхивали перед глазами, словно выхваченные молнией среди ночного неба. Младшая Брэмсвок пошатнулась, хватаясь рукой за шкаф.

– Адель… – слабо проговорила Салли и с трудом повернулась к сестре, но поздно: Аделия уже сделала нужное количество глотков и лежала на кровати. Глаза её почти закрылись, из-под ресниц пробивался розоватый свет. Или это было лишь видение. Салли бессильно опустилась в кресло у зеркального столика.

– Адель…

Захлопали крылья. Во вспышках видений Салли увидела ворона, сидящего в изголовье кровати сестры. Он, наклонив голову, изучил Адель, раскатисто каркнул, и всё погрузилось в темноту.

* * *

Солнечный свет медленно двигался по комнате: он уже забрался на пуфик, полежал на туфлях, и теперь перепрыгнул на спинку кресла, собираясь разбудить спящую там девочку. Салли повернулась на другой бок, сжалась, пытаясь удобнее устроиться в кресле, но одна нога всё равно свисала. А теперь ещё глаза что-то раздражало даже через зажмуренные веки.

Девочка глубоко вздохнула и потянулась всем телом, открыла глаза и внимательно посмотрела на свои руки над головой. Ореол солнечного света делал их какими-то волшебными, как у феи из сказки.

Салли откинулась на спинку и уставилась в окно. Шторы оказались не задёрнутыми, и потому девочке всё прекрасно было видно: яркое солнце, чистое безоблачное небо, ветки клёнов, вздрагивающие под лёгким весенним ветерком, стайки мелких птичек. В доме все ещё спали: было по-воскресному тихо, сквозь стекло в комнату проникало щебетанье. Где-то за оградой проехал экипаж, поскрипывая колесами.

– Это не моя комната, – вслух сказала Салли. Она повернула голову и обнаружила Адель, мирно спящую на кровати.

Поначалу девочке пришла шальная мысль подкрасться, сунуть руку под одеяло и пощекотать Адель за пятку: строгая старшая сестра безумно боится щекотки. Салли собралась в напряжённый комок, как кошка перед прыжком, коварно улыбаясь. А потом вспомнила.

События прошлого вечера нахлынули и отразились в её распахнутых от ужаса глазах. Салли услышала, как стучит в висках её собственное сердце. Девочка медленно выбралась из кресла и подошла к кровати сестры. Адель лежала на спине, укрытая одеялом. Саломея аккуратно отогнула его верхний угол и потянула на себя руку сестры. К удивлению девочки, рука оказалась тёплой и мягкой. Не глядя вниз, Салли нащупала точку, в которой у живого человека прощупывается пульс.

«Ну же…»

Удар.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… сколько ещё? Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать секунд… удар!

Салли ещё раз посчитала: четыре удара в минуту, но сердце бьётся! Девочка, не отпуская руки сестры, взяла со столика зеркальце и поднесла к губам Адель.

«Запотело?»

Салли взглянула на отражающую поверхность. Помутнело, кажется. Салли сглотнула и наклонилась к лицу сестры: из губ Адель вырывалось слабое дыхание, нечастое, но тёплое и ощутимое. Будто она не спит, а притворяется. Саломея облёгченно выдохнула, отпустила руку Аделии и только потом посмотрела вниз.

– Книжка? Серьёзно, Адель? – спросила Салли у спящей сестры. Да, именно этот важный для себя предмет сжимала в руке мисс Аделия Брэмсвок, фактический управляющий семьи.

Салли разжала пальцы сестры и пролистала книжку, на последней заполненной странице крупным изящным почерком было написано:

«Саломея Брэмсвок, немедленно верни книжку на место! И смотри, чтобы из неё не выпал карандаш! Это важный предмет для достижения моей цели!

Аделия Брэмсвок»

Салли испуганно оглянулась на сестру и быстро выполнила приказ.

– Это каким же образом тебе поможет записная книжка? – проворчала девочка, пряча туго замотанный тканью стакан в шкаф, за коробки с обувью, для надёжности обмотав его бечёвкой. – Нигде без своей упорядоченности не может.

Салли задвинула коробки на место, закрыла дверцы и задумалась.

«Я начала говорить сама с собой. Это симптом чего-то нехорошего», – решила она.

Внизу раздались шаги: кто-то поднимался по лестнице. Средняя Брэмсвок задёрнула шторы и поспешно покинула комнату сестры, чтобы столкнуться в коридоре с Луизой.

– Доброе утро, мисс Саломея. Мисс Аделия проснулась?

– Она решила поспать подольше, и просила передать, что ей нездоровится, – избегая прямого ответа, сказала Салли. Она и вовсе не соврала: девочка передала то, что велела сестра, и Адель действительно решилась на долгий сон. – Беспокоится не о чем, Адель…

Весьма кстати со стороны комнаты раздался грохот, словно кто-то запустил подносом в стену.

– Мистер Артур проснулся, – вздохнула Луиза. Милая заботливая горничная относилась к молодому господину с безграничным терпением, но настроение это ей не улучшало. – Сейчас я помогу умыться мистеру Артуру и принесу завтрак мисс Аделии.

– Ох, сегодня он разбушевался, – спокойно, насколько это было возможно, и сочувственно произнесла Салли. – Давай я сама принесу завтрак Адель. Она просила не беспокоить её и не открывать штор.

– Мигрень? – сострадательно свела рыжеватые брови Луиза.

Салли закатила глаза. Луиза ободряюще улыбнулась и поспешила к комнате Артура.

За день Саломея навещала сестру четыре раза, и не из желания поддержать маскировку, а чтобы проверить состояние Адель и, чего уж таить, заглянуть в книжку, в которой как по волшебству появлялись карандашные рисунки и заметки.

Вечером весь дом наконец-то отдыхал после трудного дня: мистер Брэмсвок-младший, капризничавший гораздо меньше в присутствии родителей, теперь был скован лишь своей болезнью – едва жар спадал, весь особняк сотрясался от его визга. Не было и Аделии, которая одним коротким взглядом образумливала брата до состояния контролируемой истерики.

Саломея ещё раз проведала сестру, забрав с собой дневник дяди, и ушла в свою спальню. При тусклом свете настольной лампы она собралась погрузиться в его воспоминания.

Сэр Артур был неплохим художником, его наброски выглядели очень реалистично; Саломея заметила это, когда впервые просматривала дневник. И тогда её взгляд зацепился за очень живой и очаровательный набросок девочки с короткими тонкими хвостиками.

Салли пролистала несколько страниц и нашла тот самый рисунок. Почерк дяди змеился вокруг изображения и оставлял ощущение чего-то тёплого и уютного: буквы стали круглее, строчки не скакали, исчезли завитки, молнией выскакивающие над и под строками.

«16 сентября (год неразборчиво). Осень в этом году очень тёплая, Мелли счастлива, как никогда, а Джэймс ведёт себя как (далее тщательно зачёркнуто). Я задержусь на неделю, возможно даже больше, эта капризная принцесса просто покорила моё сердце! Такой непокорный характер и необычный взгляд на вещи! Ох, непросто будет ей в старой, доброй, скучной Англии».

Салли присмотрелась к рисунку: девочка с хвостиками лежит животом на качели и смеётся. Юбка немного задралась, и бантик на одном из хвостов сполз ниже, чем другой. Саломея задумалась, но так и не смогла вспомнить, когда она так качалась на тонких канатных качелях: у них ведь всегда была изящная кованая подвесная скамейка в саду.

«Дели и Мелли великолепно смотрятся вместе. Как сестрёнке удаётся бегать за этим сорванцом в юбке с таким животом? Амелия – удивительная женщина, добрая и сильная. Мы все надеемся, что у Дели будет братик, наследник нашей семьи».

Если Мелли – это Амелия, то Дели – вполне может оказаться Аделией, решила Салли. Но поведение сестры её удивило: с самого детства Адель являлась средоточием упорядоченности и послушания, по крайней мере, по рассказам родителей. Салли улыбнулась и углубилась в чтение.

Из литературного тумана её вырвал непонятный шум в соседней комнате. Саломея быстро набросила на плечи халат и вышла в коридор. В синеватом полумраке коридора ничего не двигалось, но она всё равно захватила с собой лампу, ходить даже по своему дому в темноте Салли боялась. Шум повторился. И доносился он из комнаты Аделии.

Салли осторожно открыла дверь: спальня озарена светом свечей, шкаф открыт, и кто-то с азартом роется в куче вещей, выставив наружу свой тыл.

– Адель? – осторожно спросила Саломея.

Некто перестал возиться и с опаской выглянул из-за дверцы шкафа: на Салли смотрела девочка с наброска, с тонкими хвостиками, неровно перехваченными ленточками, большими глазами и приоткрытым ртом.

– Ты кто? – строго спросила она высоким голосом.

– Я Саломея, твоя сестра, – растерянно сказала Салли, краем глаза смотря на кровать – там не было никого, кроме большой лупоглазой куклы.

Маленькая Адель рассмеялась.

– Такая большая, а врать не научилась. Мои кузины все старше тебя, у них уже свои дети, а на младшую сестру ты не похожа, – поморщившись, объяснила мисс Брэмсвок-старшая.

– А если я скажу, что ты просто уменьшилась? – осторожно предложила Салли.

– Как в сказке, про фонтан молодости? – глаза Адель стали ещё больше.

– Почти, – сквозь зубы ответила Салли, пытаясь найти изменения в комнате. Кроме куклы на кровати – ничего нового, то есть старого, разумеется.

– Ты не моя сестра, – насупилась Адель. – У меня будет братик, он вырастет и будет меня защищать!

Салли вздохнула.

– Адель, это всё сложно.

Эта Аделия была младшего того возраста, в котором её осознанно помнила Саломея, и девочка ничего не могла рассказать удивительного и узнаваемого, что никто не мог знать, кроме самой Адель. То, что она прочитала в дневнике дяди, никак не соотносилось с тем, что ей рассказывали о сестре.

– Уходи! – Адель поднялась и топнула ногой.

– Но… – Салли представила, как она оправдывается перед родителями: «Мы нашли рецепт дяди Артура, дождались, пока вы уедете, и сварили, возможно, опасное зелье, а теперь Адель стала ребенком опять». Салли зажмурилась и помотала головой.

«Я начинаю думать, как взрослая Адель. Быть старшей сестрой мне не нравится».

– Ах, так! – малышка приняла поведение Салли за отказ покинуть её территорию. – Я сейчас Шарлотту позову!

«Ага, значит, в то время Шарлотта была няней Адель», – отметила про себя Салли.

– Не надо, я ухожу, – девочка выставила руки перед собой в примирительном жесте и спиной стала продвигаться к двери. Взгляд её как-то сам собой скользнул по окну.

– Варфоломей!

Ворон завис с той стороны стекла и внимательно следил за сестрами.

– С Адель что-то не так, приведи дядю!

Ворон отвратительно заорал и с удвоенной силой замахал крыльям. Младшая-старшая сестра переводила взгляд с окна на непрошенную гостью.

– Там птичка! – наконец определилась Адель и побежала к окну. Салли приготовилась к удару и вою, но услышала лишь «ой!» и увидела, как её сестра исчезает, проходя сквозь стену. Через крошечное мгновение раздался крик, уносящийся вниз.

– Адель! – Салли бросилась к окну и… упала с кровати.

Лампа давно погасла, и комната погрузилась в синие сумерки, из не зашторенного окна выглядывала надкусанная луна.

Салли ощупала пол под собой и поняла, что сидит на ковре, в спальне. Рельефный узор под пальцами складывался в изображение ириса; она сама выбирала его. Салли опустила глаза: рядом с её коленом, примяв высокий ворс, распластался дядин дневник.

– Я уснула, и мне приснился кошмар, – вслух объяснила сама себе Саломея. – Никакого чтения на ночь, хватит.

Она закрыла тетрадь и заперла её в ящике стола, затем вернулась в кровать, закуталась в одеяло как в кокон и уставилась на луну за окном. Задёрнуть шторы и очутиться в темноте Салли не решилась.

Глава 3

Наступил день пробуждения. Какими только изощрёнными способами Саломея ни пыталась отвести от комнаты слуг. Один раз пришлось всё же впустить Луизу для уборки. Горничная пообещала вести себя очень тихо и клятвенно заверила, что не разбудит мисс Брэмсвок-старшую и не станет открывать штор. Комнату аккуратно проветрили, заменили цветы и избавили от пыли и мелкого мусора. Луиза вышла из спальни Аделии, прикрыла за собой дверь, отошла на пять шагов и лишь после этого позволила себе выдохнуть.

– Ну как? – нервно спросила Саломея.

– Спит, – шёпотом ответила Луиза.

Салли выдохнула. Слуги считали, что мисс Саломея опасается кары строгой сестры, и они даже не предполагали, чего на самом деле боится мисс Брэмсвок-младшая.

Весь день, с самого рассвета Салли была на грани истерики. У неё и раньше-то не наблюдалось хладнокровия, а теперь девочка вздрагивала от каждого шороха. Непривычная к какой бы то ни было ответственности Саломея устала, издёргала себя и всех обитателей особняка почти так же, как Артур. Ко всеобщему счастью, мистер Брэмсвок-младший больше не мучился от жара, а вместо этого теперь страдал от болей в горле и молчал. Младший брат Саломеи хмуро играл со своими солдатиками, раскрывая рот в беззвучном крике всякий раз, когда в комнату без приглашения заглядывали миссис Парр или Луиза.

Салли села на качели в саду и оттолкнулась ногой. Было тепло и лениво, солнце совсем не желало прятаться в облаках, потому что их попросту не было на небе. Оно слепило девочку со своего предвечернего положения на небосводе. Время шло к закату. Качели начали поскрипывать, когда Салли раскачалась сильнее.

«Почему их никто не смажет?» – отрешённо подумала Саломея, глядя вверх. Её длинные хвосты почти касались земли, когда она откидывалась назад на сиденьи, удерживаясь руками за кованые дуги, на которых держалась вся конструкция.

Салли закрыла глаза. Она прочитала уже половину записей в дядином дневнике, хотя могла бы и больше, но приходилось прятаться днём, чтобы никто не заподозрил ничего. Хотя Адель не давала инструкций на этот счёт, Салли интуитивно прятала своё сокровище от посторонних глаз, а на ночь читать больше не решалась – сны её беспокоили.

Чем ближе было пробуждение Адель, тем мнительнее становилась Салли. Ей всё время казалось, что кто-то из слуг норовит проникнуть в комнату сестры, пока она, Саломея, находится в другой части дома. Иногда ей мерещилось, что Аделия уже проснулась, и Салли опрометью бежала в спальню. Поэтому ближе к вечеру девочка заставила себя выйти из дома и не думать ни о чём.

Саломея открыла глаза и посмотрела на окна спальни сестры:

«Наверное, если бы Адель проснулась, она бы раздвинула шторы».

Салли вздрогнула: тяжелая портьерная ткань явно шевельнулась! Девочка резко остановила качели, затормозив ногами. Амелия постоянно ругала её за это, потому что туфли быстро царапались, и земля забивалась под ремешки и пряжки.

«Это не сквозняк!» – подумала Саломея.

Посчитав до десяти, Салли побежала в дом. Не удосужившись обмахнуть обувь, девочка поднялась на второй этаж, забежала в комнату сестры и замерла на пороге. Адель лежала так же, как и почти три дня назад. Салли закрыла дверь, зажгла лампу и осмотрелась: никто не входил, ничего не сдвинул – ни одной из маленьких незаметных ловушек, какие сёстры ставили, чтобы следить за неприкосновенностью своих вещей. Девочка посмотрела на каминную полку: часы, деловито тикающие на ней, показывали, что оставалось ещё почти четыре часа до пробуждения. Саломея подошла к кровати сестры, взяла книжку и пролистала, обнаружив новую запись.

«Почти всё закончила, времени осталось немного, скоро возвращаюсь.

Адель»

Салли вернула книжку на место, сняла туфли, забралась с ногами в кресло и укрылась пледом, разумно рассудив, что ночью, когда Адель проснётся, спать им обеим уже не захочется – ведь нужно будет всё обсудить. Салли прикрыла глаза, сквозь ресницы глядя на лампу, – на танцующий огонёк, превращающийся в лучистую жёлтую звездочку, – думала о записях и рисунках в дневнике дяди, и уже спала.

* * *

Часы внизу в гостиной пробили полночь. Чуткий сон Салли сняло как рукой. Она подскочила, запуталась в пледе, едва не свалившись мешком на пол, выпуталась, нащупала туфли, обулась и села ровно.

«Интересно, а Варфоломей прилетит снова? Или Адель возвращается сама?» – подумала Салли, не сводя взгляда с лица сестры. Минуты тянулись бесконечно долго. Перед глазами всё плыло, снова тянуло в сон.

Вдруг что-то привлекло её внимание, слабая вспышка света или лёгкое движение. Салли сфокусировала взгляд и замерла: из-под ресниц Адель пробивался тот же розоватый свет, и ресницы подрагивали! Аделия приоткрыла губы и хрипло задышала, словно её жизнь возвращалась в тело постепенно. Девушка вдохнула носом, всё ещё не открывая глаз, и шевельнула рукой, сжимающей книжку. Это не было похоже на движение в полной мере, скорее на судорогу, но Салли обрадовалась. В тайне она боялась, что после такого долгого неподвижного сна тело Адель будет онемевшим, как бывает с рукой или ногой, если неловко её положить и долгое время не двигать. Обычно после этого рука или нога дёргается, и по ней бегут колючие мурашки.

– Адель? – шёпотом позвала Салли.

Девушка начала шевелить ногами, смешно ёрзая под одеялом. Словно душа натягивала тело, как костюм. Салли вспомнила, что бывает с человеком, согласно записям дяди, если он неправильно пройдёт первый путь и поёжилась. Впрочем, пока всё выглядело как удачное возвращение.

– Салли? – охрипшим голосом произнесла Адель.

Саломея кинулась к столику, налила из графина воды в стакан и протянула сестре.

– Воды, – набравшись сил, добавила Адель.

Салли улыбнулась: в кои-то веки ей удалось опередить мысль Аделии.

Адель ещё раз вздохнула и открыла глаза, обнаружив над собой потолок. Девушка лежала несколько минут просто глядя вверх.

– Адель, – тихо позвала Салли.

– Да? – спокойным чистым голосом произнесла та.

– Воды?

Адель повернула голову и увидела сестру, протягивающую стакан. Девушка села на кровати, чуть пошатнувшись.

– Ох, – выдохнула она и медленно покачала головой. Потом приняла из рук сестры стакан и сделала несколько глотков.

– Ну… как? – неизвестно, о чём спросила Саломея.

– Хорошо, – блаженно прикрыв глаза, Адель допила воду. – Хотя в теле теперь странно.

Салли молчала, ожидая продолжения.

– Это было интересно, не трудно. Я довольно быстро нашла свою дверь, если ты об этом, – сообщила Адель своим привычным назидательным тоном.

– А чего так долго тогда? – возмутилась Салли, отбирая у сестры стакан и снова его наполняя.

Адель сделала маленький глоток. Она уже утолила жажду, но ей хотелось совершать какое-то естественное, повседневное, живое действие.

– Я зарисовывала путь, искала возможные ловушки, общалась с такими же искателями вечной жизни, – ответила Адель, откидывая одеяло ногой, потому что её руки были заняты: одна – стаканом, другая – книжкой.

– Ого! – воскликнула Салли, глядя на сестру.

– Я тщательно подготовилась, – гордо произнесла Адель. На её талии красовался широкий кожаный ремень, весь увешанный кармашками, как у приключенцев с дикого запада. Такой ремень Салли видела только однажды своими глазами – у дяди.

– Это не… – начала девочка.

– Это именно он, – кивнула Адель, расстёгивая пряжку. – Полезные мелочи для путешественника. И часы. Раньше этого здесь не было, дядя Артур не догадался взять их с собой и не успел посмотреть всё, что хотел; его выкинуло при первом путешествии.

– Как думаешь, почему записи об этом путешествии он занёс в конец тетради? – спросила Салли, пока Адель переодевалась.

– Возможно, потому что не хотел, чтобы на них наткнулись. А, возможно, не хотел, чтобы их восприняли как часть настоящего дневника. Посторонний, прочитав эти записи, мог бы подумать, что дядя Артур сошёл с ума. А так, когда они отделены, эти строки вполне можно принять за рассказ, который он планировал выпустить по возвращению и не успел, – Адель и раньше не выказывала большого сожаления по поводу смерти дяди, теперь же, во время разговора об этом, её речь стала пренебрежительной. Каждая из сёстер отныне уверилась, что дядя жив. Правда, ни одна не догадывалась, где он. И обе, конечно же, желали его найти, чтобы обо всём расспросить.

В то время, как Адель и Салли обсуждали путешествие первой, за ними из шкафа, из-за стопок вещей наблюдали внимательные глаза Артура Джэймса Брэмсвока-младшего. Заскучав, он пробрался в комнату Адель, попытался её разбудить, но у него ничего не вышло. Решив, что сестра просто крепко спит, он хотел раздвинуть шторы, но ткань оказалась чересчур тяжёлой, потому Артур успел заметить, что Салли смотрит на окна спальни Адель, пока открывал их, задёрнуть то, что успел отодвинуть, и спрятаться в шкафу. А потайные ловушки Салли он научился обходить ещё в возрасте двух лет.

Сейчас мистер Артур-младший молча таращился на сестёр, жадно ловя каждое слово; любопытство просто бурлило в крови Брэмсвоков. Несколько минут назад он едва не выдал своё местоположение, заорав, когда из глаз Адель начало рассыпаться розовое сияние. Но больное горло спасло его, и он слышал весь разговор до конца.

– А эликсир? – спросила Адель.

– В шкафу, – ответила Салли, приподнимаясь из кресла. – Принести?

Артур похолодел и вжался в заднюю стенку.

– Нет, не сегодня, – ответила Адель, делая пометку в записной книжке. – У меня ещё есть два дня.

– Как так? – удивилась Салли.

– Ты не очень внимательно читала записи дяди Артура, да? – усмехнулась Адель, поднимая глаза от книжки.

Артур нервно сглотнул, он никогда не видел такого выражения на лице старшей сестры. Строгое, занудное, горделивое, прохладно приветливое, но такое… хищное – никогда.

Салли вопросительно наклонила голову на бок.

– Второй эликсир готовится на основе первого в течение десяти дней. Первые два дня уйдут на восстановление души, последние три дня эликсир должен настояться, – пояснила Аделия.

– Оу, – только и сказала Салли.

Адель открыла левую боковую дверцу огромного платяного шкафа. У молодой состоятельной девушки должны быть костюмы на все случаи жизни, и все они должны храниться в разных секциях.

– Адель! Ты говорила про других путешественников! – подскочила Саломея.

Аделия вопросительно глянула на сестру, потом улыбнулась и кивнула.

– Я встретила двух братьев, но наши пути быстро разошлись. Они из Перу. И одну девочку из Египта, она совсем ребёнок, даже младше тебя, – ответила она.

Салли попыталась обидеться, но любопытство не позволило.

– Как ты узнала, откуда они? В их странах говорят на английском? – удивилась девочка.

– Нет, – рассмеялась Адель. – Конечно же, нет. Но в Мире Мёртвых мы все друг друга понимаем. Дядя Артур утверждал, что души всех людей изначально принадлежат одному миру, в котором всё едино. Там я осознала это в полной мере.

– О-о-о, – протянула Салли. – Они что-нибудь рассказывали?

– Мы недолго шли вместе, у каждого своя дорога, но они, как и я, тщательно подготовились к путешествию. Новое поколение гораздо рассудительнее старого, хотя и в чём-то безрассуднее. Чем старше ты становишься, тем сложнее проходить этот путь телу, но чем ты моложе, тем сложнее испытания для души, – Адель отдёрнула шторы и посмотрела в сад. – Дядя Артур по какой-то непонятной мне причине не брал с собой дневник во второе путешествие, и я не предполагаю, что меня ждёт. Священники кельтов предупреждали его о самом сложном испытании души; об этом он упомянул. Но лишь об этом.

Салли поёрзала в кресле.

– А какой он, тот мир? – спросила она. Говорить «тот свет» у девочки теперь не поворачивался язык.

Адель несколько мгновений молча смотрела в окно, пальцами правой руки барабаня по низкому подоконнику. Левой рукой она придерживала штору.

– Он разный для всех, – заговорила она. – Дядя Артур видел его…

– Я читала, каким видел его дядя, – неожиданно для себя Салли перебила сестру в первый раз в жизни. – Каким он был для тебя?

Её что-то тревожило. Предчувствие грозы, надвигающийся шторм, который витает в воздухе при свете солнца.

Адель резко повернула голову, посмотрев на сестру поверх плеча. Артур в шкафу икнул, натягивая на голову подол весеннего пальто сестры. Именно в этой секции шкафа, в нескольких сантиметрах от ноги Брэмсвока-младшего, за коробками для обуви, стоял стакан с бледно-розовой жидкостью, затянутый тканью и замотанный бечёвкой. О чём он даже не подозревал. Артур почему-то решил, что сестра спрятала волшебный эликсир, о котором говорила, где-то среди дамского белья.

– А ты знаешь, что некоторым людям удаётся попасть в первое путешествие самостоятельно? Летаргический сон, например. Не от укуса необычных насекомых, не от приступа непонятной болезни, привезённой из Африки, а своими силами? Они не знают, что происходит, они пугаются, мечутся, совершают ошибки, и, в конце концов, ошибаются дверью? – Адель говорила тихо, прищурив глаза и не сводя взгляда с сестры.

– Аделия, ты не ответила… – начала Салли и осеклась. В комнате стало душно и тихо. Старшая сестра отвернулась к окну.

Салли как можно бесшумнее выбралась из кресла и на цыпочках, спиной к двери, пробралась к выходу из спальни Адель. Нащупав ручку, девочка осторожно потянула её на себя, и спиной же вышла в коридор.

– Спокойной ночи, Адель, – прошептала она оттуда и закрыла дверь.

Аделия так и стояла у окна. Она смотрела на сад и качели, залитые лунным светом, на песчаные дорожки, кажущиеся голубовато-серебристыми, на тёмные, словно вырезанные из картона, силуэты домов вдали.

– Спокойной ночи, Саломея, – сказала она, когда дверь закрылась, и звук шагов сестры стих. Адель задёрнула шторы и подумала, что больше никогда не сможет спать спокойно.

* * *

– Мисс Аделия, вас ждут к завтраку, – Луиза сделала книксен, замерев на краю песчаной дорожки. Старшая из дочерей Брэмсвоков кивнула, не поворачивая головы. Она сидела на качелях в саду, спиной к дому, и что-то писала в своей книжке.

Адель никогда не опаздывала к столу и тем более не заставляла себя ждать. Но не сегодня.

Первые два дня после возвращения из царства вечного сна, мисс Брэмсвок-старшая выглядела отрешённой. Она выполняла свою работу, совершала прогулки, занималась повседневными делами, не придавая никакого значения этим действиям. Мысли её витали, как, возможно, и душа.

Саломея эти первые два дня пыталась подбодрить её, вернуть вкус к жизни, встряхнуть сестру. Как она помнила из записей дяди Артура, после первого путешествия неизбежно тянуло во второе. Увиденные за кромкой чудеса заставляли померкнуть все чудеса этого мира. По заверению сэра Артура, многие пускались во второе путешествие лишь для того, чтобы пройти по удивительному пути загробного мира, испытать то, что не могли испытать среди живых, в обычной спокойной жизни.

Прошло два дня. И ещё столько же. И ещё.

– Адель, – позвала Салли, заглядывая в кабинет. – В город привезли новую коллекцию шляпок. Их ещё не выставили, я узнала через хозяина галантерейного салона.

– Я знаю, – отозвалась Аделия, не поднимая головы от бумаг. – Если эта продажа пройдёт удачно – мы будем в большом выигрыше.

– Что? – от удивления, Саломея навалилась на дверь всем весом, да так, что влетела в комнату, споткнувшись о край пушистого ковра. – А ты написала отцу? Не думаю, что он будет в восторге.

Адель усмехнулась. Не так, как прежде, как-то совсем иначе, неприятно, снисходительно, небрежно.

– Отец одобряет мои действия, он сам поручил мне вести дела. Небольшой риск не повредит, учитывая, какова вероятная выгода, – сказала Адель, прижимая печать к сургучу на письме.

Салли в каком-то оцепенении смотрела, как печать оставляет оттиск в красной массе, и отрешённо думала, что, должно быть, так выглядит печать Мира Мёртвых на душе человека. Её невозможно снять, не повредив саму душу. Что именно она сравнивала с душой – бумагу или сургуч, Салли не знала.

Аделия тем временем поднялась и прошла мимо сестры, избегая касания. В руке она несла целый ворох писем, некоторые из них были весьма объёмными.

– Адель, ты сама их отправишь ведь, да? Я с тобой, – Салли поспешила в холл, чтобы успеть надеть шляпку.

– Зачем? – раздался удивлённый голос Аделии. Салли заглянула в прихожую: мисс Брэмсвок вручила письма слуге и обернулась. – Всё сделано.

И Адель ушла наверх, стуча каблуками.

– Дядя Артур, что же происходит? – спросила в пустоту Салли, оставшись одна в холле. Она ждала, что после этих слов прилетит Варфоломей или, в крайнем случае, раздастся его успокаивающее карканье, но ничего не произошло.

До приезда родителей Саломея старалась не попадаться на глаза сестре. Аделией овладела странная жажда деятельности; она стала азартнее и резче в словах. Всё свободное время Салли проводила с братом: Артур почему-то тоже присмирел, почти не капризничал и охотно оставался со второй по старшинству сестрой. Мальчик уже довольно бегло читал, вполне сносно вальсировал, но ему всё ещё не удавалось фехтовать. К счастью для него, уроки со шпагой на себя взяла Саломея, аргументировав это тем, что Аделии нужно больше свободного времени на работу с документами. Адель либо действительно нуждалась в свободных часах, либо безропотно заглотила наживку. Так или иначе, Салли с Артуром теперь вместе прятались от старшей сестры. Мистер Брэмсвок-младший ни разу не обмолвился о подслушанном разговоре, хотя голос вернулся к нему в полной мере.

Родители, наконец, приехали. Миссис Амелия привезла с собой множество сувениров: изящные вазы с ракушками, веера с ручной росписью, красивые камушки, найденные на побережье, и, конечно же, ростки цветов для её замечательной оранжереи.

– Мама, ты самая удивительная, – прошептала Салли, обнимая миссис Гольмит. – Такого сада, как у нас, нигде нет и быть не может.

– Если только в Лондоне, – рассмеялась Амелия, обнимая дочь.

Объятия Адель были недолгими и чуть прохладными.

– Моя девочка совсем повзрослела, – улыбаясь, сказала миссис Амелия, поправляя теперь строго собранные волосы старшей дочери.

– Это неизбежно, – улыбнулась в ответ Аделия. – Путешествие, насколько я могу судить, прошло гладко. Отец, мне нужно обсудить несколько новостей и торговых сделок. Разумеется, как только вы отдохнёте, пообедаете и переоденетесь. Быть может, за вечерним чаем?

Адель взяла под руку отца и скрылась в доме. Саломея под руку с Амелией последовали за ними.

– Знаешь, Адель как-то неуловимо изменилась, – сказала миссис Брэмсвок, поднимаясь по ступеням на второй этаж. – Я не могу сказать, в чём именно, но чувствую это. Она говорит, как прежде, и ведёт себя привычно для нас, но что-то чужое проносится в её взгляде.

Салли тихо вздохнула. Она уже сама не знала, почему позволила сестре этот эксперимент. Не понимала она и того, почему Аделия, такая строгая, разумная, рассудительная, взялась за проверку дядиных записей. Что толкнуло её на это?

– Салли? – Амелия шутливо подёргала дочь за хвостик.

– М? – Саломея повернулась к маме. – Я задумалась.

Дамы остановились возле комнаты миссис Гольмит.

– Адель взрослеет. Наверное, она мысленно уже готовится покинуть родной дом, – ответила Саломея.

– Это ты так грустно описываешь замужество? – рассмеялась миссис Амелия. – Будет тебе! Не грусти, всё обязательно сложится, как и должно быть.

Амелия закрыла дверь, и Салли побрела по коридору. Оставалось четыре дня до второго этапа путешествия. Аделию ждут испытания, о которых дядя не оставил и намёка, родители ничего не знают, Варфоломей не давал о себе знать уже очень долго. Сама Адель ничего не говорит о том, что видела в первом путешествии, записи в её книжке сухие и больше похожие на пункты плана и комментарии к географической карте. Салли закрыла дверь в свою комнату: никаких дел на сегодня нет. Мистер и миссис Гольмит вернулись, и в доме, наконец, станет свободнее дышать. Деятельной старшей сестре будет на кого обращать своё раздражающе беспокойное внимание.

Глава 4

Эликсир слабо мерцал в полумраке чердака. Девушка в ночной рубашке, сбросив халат, стояла возле стола, чётким силуэтом выделяясь на фоне круглого окна.

– Адель, – раздалось за её спиной.

Девушка подняла руку и пальцем поманила сестру, стоящую у двери.

– Уже всё?

– Да, – шёпотом ответила Аделия. – Я целых десять дней его перемешиваю по часу в день.

Салли посмотрела в чашу: розовая жидкость теперь сама была источником света, в ней появились тёмные и светлые завитки, и от её поверхности исходило ощутимое тепло. Саломея присела на корточки и заглянула под дно ёмкости – никаких следов огня. Она даже провела пальцем по шершавой глиняной поверхности и не обнаружила следов сажи.

Адель хмыкнула.

– Она сама начала кипеть на пятый день. Сейчас закончу перемешивать последний раз и покажу кое-что интересное, – девушка постучала пальцем по стеклу больших песочных часов.

– Это дядины? – спросила Салли.

– Да. Всё очень точно, – она снова коснулась пальцем стекла, за которым змеился ручеёк песчинок. – Я проверяла несколько раз. Сам эликсир чувствует нужное время, – кивнула Адель. – И в него ничего не нужно добавлять – он уже готов.

– Маловато его, – с сомнением протянула Саломея, засовывая нос в чашу.

– Достаточно, – Адель отодвинула сестру свободной рукой. – Осторожно, волосы натрясешь!

Салли показала язык и отошла на полшага назад.

– А где остальное? – Саломее удалось сохранять молчание всего две минуты.

– Ох, какая ты беспокойная, – Аделия с укором глянула на сестру и тут же перевела взгляд на часы. – Там же, где обычно. Выливать пока не стану, кто знает, как оно подействует на землю, растения и животных.

– У животных нет души, – с некоторым сомнением напомнила Салли.

Аделия лишь загадочно улыбнулась: теперь она знала о своём родном мире гораздо больше, чем любой учёный. Как она и предполагала, ответы на многие вопросы этого мира нашлись в том, и теперь мисс Брэмсвок-старшая планировала посвятить свою вечную жизнь доказательству многих теорий. Конечно, делать придётся это под разными именами: делиться своими тайнами Аделия ни с кем не собиралась. Как это ни трудно было признать, но определять избранных она не умела, а что происходит с неподходящими кандидатурами – насмотрелась.

– Всё, – Адель отложила веточку, едва последняя песчинка в часах упала на горку ей подобных. Мешала она веткой яблони, не используя металлы или мёртвое обработанное дерево. Чашу сёстры тоже сделали сами – из глины, – и осторожно высушили на солнце. – А теперь – смотри.

Адель поставила на круглый столик рядом с чашей большие песочные часы, которые до этого почему-то стояли на табуретке. Девушка перевернула колбу и аккуратно пододвинула всю конструкцию ближе к глиняному краю ёмкости.

Сначала, как показалось Салли, ничего не происходило. А потом, она поняла – песчаная струя замерла. Время в пределах чаши остановилось!

– Ух ты! – прошептала девочка, глядя поверх стола на это чудо.

Аделия согласно вздохнула.

– Это ещё не всё, – девушка вытащила из кармана халата маленькие песочные часики и занесла их над розовой жидкостью, словно раздумывая – бросить их туда или нет. И произошло что-то совсем необъяснимое: словно проглядывая через запотевшее стекло, пришло прозрачное видение – детская рука держит какой-то круглый предмет, в конструкцию которого включены крошечные песочные часы. Адель вздохнула снова и отодвинула руку.

– Это… что было? – охрипшим голосом спросила Саломея.

– Не знаю, – честно ответила сестра. – Такое происходит только с песочными часами и только с этими.

Салли ещё поразвлекалась с заморозкой времени и, когда глаза её начали предательски закрываться, намекая на сон, собралась спать.

Адель проводила сестру, укрыла её лёгким одеялом и погасила лампу на столе.

– А ты заперла дверь на чердак? – сонно спросила Саломея.

– Да, спи, – Адель уже стояла в дверях.

– Хорошо-о-о, – зевнула девочка. – Дели?

– Что? – сестра обернулась.

– А чьи это часы? – раздалось из глубины подушки.

– Мои, – ответила девушка, закрыв дверь спальни младшей сестрёнки.

– Хорошо, – пробормотала Салли, хотя уже спала.

Аделия несколько минут постояла в коридоре, глядя в темноту, касаясь стены, спрятанными за спиной руками. Не для того, чтобы привыкли глаза, нет: чем горячее становился эликсир, чем ярче он светился, тем лучше она видела во мраке, тем лучше она слышала, тем аккуратнее становились её шаги. Словно границы мира Аделии Брэмсвок-старшей раздвигались, открывая что-то иное, недоступное пониманию смертного человека.

Девушка оттолкнулась от стены и пошла к своей спальне, когда не сказать, чтобы заметила, а скорее ощутила чьё-то присутствие. Кто-то внимательно следил за ней с момента её возвращения; иногда он был один, иногда их было двое или трое. Чем больше проходило времени, тем более явным становилось присутствие невидимых шпионов. Но поймать их Аделии не удалось. В этот раз тень вызвала тревогу, но не за себя, а за семью. Адель удивилась. Подождав немного, она всё же отправилась спать. Последнее время её разум не мог и не хотел переносить сильные бессмысленные переживания, заменяя их на другие, более полезные желания.

Тень постояла в углу, возле большой напольной вазы и скрылась в противоположной стороне коридора. Испытание Аделии Брэмсвок было определено.

* * *

Аделия пристально смотрела в окно. Последний луч вечернего солнца неторопливо скрывался за изломанной линией крыш, небо затягивали облака. Над домом Брэмсвоков они уже превратились в сплошную пелену, обещающую дождливое утро. Старшая мисс Брэмсвок не позволила сестре провожать её. Салли сидела в своей комнате, в кресле, с мрачным видом обкусывая заусеницы. Адель живо представила это и улыбнулась.

Улыбка исчезла с её лица вместе с солнечным светом. Красные тяжёлые тучи растянулись над горизонтом. Часть неба, свободная от них, стало оранжево-зелёной, что-то в отдалении металлически громыхнуло, возмущённо взвыла уличная кошка. Адель отпустила штору и подошла к кровати. В тёплом жёлтом свете камина хорошо было видно снаряжение отчаянной путешественницы: пояс сэра Артура, умело доработанный, костюм для верховой езды с защитными лентами на коленях, бёдрах, локтях и груди, эликсир, светящийся своим холодным блекло-розовым светом, дневник. Он оказался слишком большим, чтобы поместить его в одном из кармашков на поясе, где сейчас, среди прочей полезной мелочи, лежала записная книжка Адель.

Девушка начала медленно одеваться, по возможности, не отрывая взгляда от флакона, и на ощупь проверяя содержимое всех потайных карманов в одежде и явных – на поясе. Эликсир начал искрить: синеватые светящиеся точки отрывались от горлышка, толкая пробку, и пролетали по спирали вокруг фиала, оставляя зигзагообразный голубоватый след в воздухе, что делало их похожими на замёрзшие молнии. Время вокруг флакона останавливалось, как и прежде.

Адель закрепила кнут за голенищем сапога, пристроилась на кровати, уже не утруждая себя маскировкой одеялом. Девушка осторожно коснулась дрожащими пальцами удивительно тёплого стекла фиала и поднесла его к лицу. Сейчас Адель стало страшно. В первый раз непонятный азарт заглушил все остальные чувства; ажиотаж по возвращению не позволял думать о чём-либо тревожном; приготовление второго эликсира требовало максимальной сосредоточенности – нужно было вспомнить все детали своего первого путешествия, выкинув из головы посторонние мысли, – дядин дневник поддерживал, объяснял, но теперь ей предстоял свой, самостоятельный путь.

Все эти дни Адель держалась уверенно, несколько дерзко, вела себя весьма резко со слугами и семьёй, словно это была и не она. После первого путешествия что-то произошло в глубине её сознания; не улучшилось, не ухудшилось, а случилось.

Адель вытащила пробку, глубоко вздохнула и приложила горлышко к губам: она знала, что сейчас будет, – сэр Артур всё подробно описал, – но не хотела об этом думать. Закрыв глаза, девушка сделала большой глоток, эликсир холодом обжёг горло, и это ледяное ощущение стало быстро распространяться по телу. Адель считала секунды.

В камине потрескивал огонь. За окном уже стемнело. Салли бросила грызть заусеницы и перешла к ногтям. Из комнаты сестры не раздавалось никаких звуков.

Адель лежала на своей кровати, уронив руку с пустым флаконом на грудь. Если бы кто-то сейчас коснулся её руки – обнаружил бы ту холодной и тёплой одновременно, а на запястье не смог бы прощупать пульс. Эликсир действительно останавливал время: за минуту до смерти, которую сам и приносил.

Салли задремала. Ей снились какие-то непонятные лошади, скачущие по кувшинкам, прозрачные бабочки со стеклянными крыльями и болото с ветвистыми жуткими деревьями. Из полусна её вывел невнятный шум: то ли шёпот, то ли шелест. Девочка сонно потёрла глаза и села в кресле, медленно соображая, что же происходит. Шум повторился совсем рядом, странно похожий на глухие хлопки.

– Варфоломей!

Салли подскочила в кресле: ворон сидел на её кровати и складывал крылья, шум которых как раз и привлёк внимание девочки.

– Что случилось? – Саломея не сомневалась, что что-то пошло не так, она была уверена, словно ей кто-то только что это сказал.

Ворон вспорхнул и вылетел из комнаты через закрытую дверь, и девочка опрометью бросилась за ним, чуть не влетев лбом в деревянный косяк.

– Варфоломей! – шёпотом позвала Салли в полутёмном коридоре, озираясь по сторонам.

Даже не пытаясь скрываться, ворон хрипло каркнул, проходя через дверь спальни Артура-младшего. Салли на цыпочках пробежала по коридору и вошла в комнату брата.

– Варф… мама! – Саломея испуганно зажала себе рот, спиной прижимая дверь: Артур лежал в постели, раскинув руки, в одной из которых он сжимал формочку для песка, и именно от неё разлетались слабые искры синеватого цвета, зависавшие облачком молний.

Девочка подбежала к кровати и протянула руку к запястью брата, с удивлением ощутив, как воздух сопротивляется. С усилием, ей всё же удалось зажать пальцы там, где должен быть пульс. Целую минуту Салли стояла, надеясь почувствовать слабую пульсацию, но бесполезно.

– Варфоломей, это второй эликсир? – девочка обернулась к птице.

Ворон пророкотал что-то, запрокинув голову.

– Ясно.

Салли задумалась, снова кусая ноготь. Её рука всё ещё лежала на запястье брата и странно холодела.

– Ох, – Саломея отпустила руку Артура. – Похоже, выход один.

С этими словами она отправилась в комнату старшей сестры. Мельком глянув на Адель, Салли сосредоточенно перерыла содержимое шкафа, нашла флакон с первым эликсиром, выставила его на зеркальный столик, туда же положила бумагу и карандаш. Ворон сел на пуфик в изножье кровати и поочерёдно то левым, то правым глазом наблюдал за Саломеей.

– Так, Варфоломей, я знаю, что ты птица самостоятельная и независимая, но мне нужна будет твоя помощь, – Салли села за столик и начала что-то быстро писать, разговаривая с вороном. – Найти Артура нужно быстро, пока Дели не вернулась, и пока в доме никто ничего не узнал. К тому же, нужна моя дверь и его. Он маленький и мог испугаться и натворить что-нибудь.

Салли представила, как Артур прячется за огромным валуном, а рядом рыщет какой-то одноглазый монстр, и вздрогнула.

– Так, всё. Записку я маме с папой оставила, если мы не успеем вернуться за ночь, – но, надеюсь, всё же успеем, – Салли отложила карандаш, прижала записку флаконом духов сестры и развернулась к птице. – Теперь внешний вид.

Салли вернулась в свою комнату, оделась в такой же костюм, как и Адель, спрятала за голенище нож в чехле – подарок дяди, – и вернулась в спальню сестры.

– Выступаем прямо сейчас. Записные книжки мне не нужны – я и так всё прекрасно помню, – оружие взяла, пользоваться умею. Варфоломей! – Салли села в кресло, прижалась к спинке и откупорила флакон с первым эликсиром. – Не улетай далеко.

Девочка смело отпила глоток из флакона и закрыла глаза.

Потрескивал камин, озаряя комнату желтоватым светом. За окном шёл дождь, капли постукивали по стёклам окон дома Брэмсвоков, как и всех остальных домов в городе. В спальне Аделии исчезло розоватое сияние, окутавшее кресло у камина, всколыхнуло темноту воронье карканье и шорох перьев, словно где-то за окном взлетела птица, и всё стихло.

Глава 5

Саломея открыла глаза и заорала: эликсир закинул её почти на верхушку обледенелой скалы.

– Мама-а-а-а-а-а-а-а! – Салли сначала дёрнулась, чтобы забраться наверх, потом передумала и заскользила вниз, стоя на ногах, и всеми силами стараясь удержать равновесие. Скала оказалась настолько высокой, что у девочки перехватило дыхание, заложило уши и начали слезиться глаза. И потому она не заметила, как предательски неожиданно исчезло ледяное покрытие со склона. Скольжение оборвалось, Салли завалилась вперёд, споткнулась и бегом спустилась к подножию скалы, пробежав ещё несколько метров, чтобы погасить инерцию. Девочке посчастливилось затормозить, не влетев в средних размеров валун. Она остановилась, переводя дух, и осмотрелась: Мир Мёртвых выглядел как-то странно – большая сводчатая пещера с потолком, теряющимся высоко вверху, коридорами, разбегающимися в разные стороны, редкими валунами разной формы. Саломея обернулась: высокий шпиль, на котором она оказалась, почти исчез – он просто таял в воздухе, словно был здесь временно и служил всего лишь лестницей между мирами.

– Фух, – девочка повертела головой, пытаясь понять, куда же ей идти. Согласно записям дяди, держаться стоило своего курса. А значит нужно остановиться, закрыть глаза и сосредоточенно подумать о своей двери. Самое сложное – найти её в первый раз. Потом, как утверждал Сэр Артур, дверь позовёт сама.

Саломея закрыла глаза, всё ещё выравнивая дыхание, и попыталась сосредоточиться, но какой-то навязчивый звук не давал это сделать. Шорох-шёпот, который её разбудил, стал отчётливее, и теперь девочка различала отдельные звуки. Салли открыла глаза и обнаружила, что не одна – на разном расстоянии от неё появились какие-то существа. Прежде, чем она подумала об этом, девочка задала интересующий её вопрос вслух:

– Кто это? – Салли замерла, шумно дыша носом, потому что при звуках её голоса существа зашевелились. Бледные грязные полупрозрачные шторы скользили над землёй, в складках их угадывались карикатурные лица: провалы глаз неправильной формы, ввалившиеся носы или наоборот – вытянутые крючки, и открытые в бесшумном стоне беззубые рты.

– Неушедшие, – ответил кто-то.

– Страшные какие, – Саломея осторожно отступила с траектории движения одной из «штор». – А что значит – не ушедшие?

– Это значит, что они не прошли своё второе испытание. Их время вышло, и они распадаются, – ответил тот же голос.

– Ну, думаю, дяди здесь нет, – с некоторым сомнение произнесла Салли, не в силах оторвать взгляда от фланирующих духов. – Иначе бы он не смог прислать за мной Варфоломея… ой!

Салли превратилась в изваяние.

– Да? – уточнил голос. – Что – ой?

– А что – да? – Салли обернулась. На камне, на уровне её пояса, сидел ворон. Он приоткрыл клюв и насмешливо наклонил голову на бок.

– Когда ты обращаешься к человеку по имени, он обычно говорит «что» или «да», – ответил голос из груди птицы, не сопровождаемый никакими движениями клюва или горла.

– Близкий человек, – машинально поправила Салли. – А прочие… ой!

– М? – голос прозвучал чуть глуше, чем у человека.

– Ты – Варфоломей! – Салли невежливо ткнула пальцем в птицу.

– Да, – в этот раз ворон закрыл клюв и медленно поклонился. – Такое имя дал мне мастер Артур, и я не возражал.

– Ты говоришь. В некотором роде, – заметила Салли. Впрочем, уже без страха в голосе. Скорее, это было похоже на удивление, недоумение и детскую обиду «почему мне никто не сказал».

– Я обладаю разумом и некоторыми способностями, недоступными никакому живому существу, – ворон глянул на девочку блестящим чёрным глазом. Левым.

– А… кто ты? – Салли сделала небольшой шаг вперёд.

Птица нахохлилась.

– У нас будет время обсудить это, путешествие обещает быть долгим, – ворон переступил с ноги на ногу.

– Всего три дня! – воскликнула Салли. Варфоломей успокоился: девочка и не собиралась трусить, а, значит, свою задачу он сможет выполнить.

– Здесь время идёт иначе, – ворон распахнул крылья и оттолкнулся от камня, зависнув над головой Саломеи. – Идём.

– Медленнее? – Салли неторопливо пошла за птицей, указывающей ей дорогу, старательно избегая прикосновений неушедших.

– Иначе, – повторил ворон.

– Адель ты тоже сопровождал? – под ногами Салли стали попадаться некрупные камни.

– Незримо, – ответил Варфоломей, кружа над её головой. – Сюда!

– Почему? Она не видела тебя? – Салли пришлось залезть на небольшой валун.

Ворон опустился на камень рядом с девочкой.

– Она не хотела меня видеть. Но, по крайней мере, она меня слышала, – ворон повёл крыльями, как человек бы пожал плечами.

Салли удивлённо посмотрела на птицу и скатилась с валуна, подняв облако пыли.

– Кхе! Как тут грязно!

– Ничего не могу поделать, – ответил ворон, снова взлетая.

– А ты видел дверь Адель? – Салли запрокинула голову.

– Нет. И Артура я тоже не видел. Ни его, ни дверь, – Варфоломей немного снизился. – Смотри под ноги, Саломея.

Салли фыркнула, перевела взгляд и отскочила, тихонько взвизгнув.

– Это всего лишь кости, но о них можно споткнуться или порезаться. Здесь это не менее неприятно, чем в Мире Живых, – пояснил ворон и хрипло каркнул, используя птичье горло. Салли зачарованно уставилась, как части скелетов распадаются на крошечные слабо светящиеся частички.

– Ух ты!

– Несущественно, – отозвался Варфоломей. В его голосе промелькнула горделивая интонация. Сэр Артур никогда не удивлялся таким простым и изящным способностям своего спутника.

– Прежде всего нужно найти мою дверь, правильно? – Салли остановилась. Просторная пещера с безумно высоким потолком, настолько высоким, что его попросту не было видно; многочисленные коридоры, прогрызенные в стенах; валуны, разбросанные повсеместно, словно великан делал весеннюю уборку на чердаке. Неушедшие, похожие на скомканные салфетки или старый тюль, лишь дополняли картину.

– Варфоломей?

– Я думаю, – птица пустым взглядом скользила по пещере. – Ты можешь начать поиски двери, но не уходи из этого зала. Я посоветуюсь с мастером Артуром как найти твоего младшего брата и вернусь. Не тревожься, я легко найду тебя, где бы ты ни оказалась. Но что таится в ветвящихся лабиринтах коридора не известно самому мирозданию, потому – оставайся здесь.

Ворон расправил крылья и сразу исчез, оставив после себя негромкий шелест.

Салли нашла небольшой валун, смахнула с него пыль платочком с изящным вензелем «SB» и вышитым цветком ириса, который достала из сумки, и села. Согласно записям сэра Артура, дверь следовало искать «внутренним взором»: для этого требовалось закрыть глаза, сосредоточиться, представить самого себя, открывающего дверь. Какая – это решит душа, её подробно воображать не нужно. Саломея посмотрела на скользящих неподалёку неушедших, забралась с ногами на камень и закрыла глаза. Сосредоточиться, когда рядом обретались бледные мёртвые существа неприятной консистенции, от которых веяло холодом и затхлостью, оказалось непросто. Салли видела себя как в зеркале – вот она сидит на камне, поджав ноги, вокруг мельтешат бледные белые тени, свет в проёмах коридоров дрожит, словно там вздрагивает пламя факелов. Салли, которая там, в отражении, за закрытыми глазами, встаёт и идёт сквозь неушедших, а Салли, сидящая на камне, вздрагивает, словно её каждый раз окатывает снегом. Отражение подходит к двум одинаковым коридорам и в недоумении вертит головой, не в силах сделать выбор. Вот почему нельзя сразу увидеть дверь? Дядя представил карту и компас, и всё время двигался туда, где он видел свою открытую калитку, ведущую в сад. А Саломее это никак не удавалось: как бы она не перерисовывала это сцену в воображении, она всё равно оказывалась в центральном зале, перед двумя одинаковыми коридорами.

Саломея открыла глаза и призадумалась, подперев голову рукой, упёртой в колено локтем. Неушедшие двигались однообразно, это убаюкивало. Веки Салли тяжелели, мысли путались, а потом нечто заставило её вздрогнуть: «шторы» заметались по залу, в ужасе распахнув провалы глаз и беззвучно разевая рты почти на половину своей «головы»!

– Эй, что случилось? – Салли спустила ноги на землю, поправила ремень сумки и, на всякий случай, приготовилась бежать.

Неушедшие, разумеется, не ответили, но их панически-хаотичное движение сместилось к стене за спиной Саломеи. Салли обернулась: к чему они тянутся? Страха они ведь испытывать не должны, к чему тогда это представление? Грохот и рёв в одном из коридоров за спиной Саломеи объяснил: ни к чему, а от чего!

Девушка успела перепрыгнуть камень и спрятаться с той стороны, с которой сгрудились «шторы», когда коридор выплюнул облако пыли. Рёв растолкал мелкие частицы земли в сторону, и Саломее предоставился шанс рассмотреть его источник: тварь футов пятнадцать в длину, похожую на… Вот тут воображении девушки отказало. Что это? Длинное, змеистое, в броне, как рыцарь, голова – как нос корабля и таран одновременно, увенчанная искривлённым рогом; хвост ещё скрыт в тоннеле, он колотит по стенам, сбивая вековую пыль. Передние конечности – не лапы, не копыта, какие-то кочерги. Чем тварь издавала звук – Салли так и не поняла, но распространялся он от головы.

Чудовище взревело, девушка зажала уши и нырнула за камень, и потому не заметила, как в её сторону пронеслась фигурка человека, крошечная в сравнении с тварью. Затем на некоторое время воцарилась тишина, слышно было только как сипло дышит тварь и шелестит в коридоре хвост, подтягиваемый к голове. Салли не выдержала и выглянула из убежища, видимо – зря: тварь взревела и тут же бросилась в сторону Саломеи. Чем уж оно видит, девушка даже думать не стала, просто побежала, оттолкнувшись от камня, пролетела сквозь неушедших, стиснув зубы, и нырнула в один из тоннелей.

Собственный свет выбранного Салли коридора был тусклым, зеленоватым, и от того становилось более жутко, чем если бы это был просто побег от чудовища. Земля под ногами резко пошла вниз, девушка не удержалась на ногах, упала и поехала на животе.

«Хорошо, что костюм уплотнённый. А вообще, стоило бы фехтовальный надевать», – подумала Салли, подскакивая на очередной кочке и отплевываясь от земли.

Чудовище задержалось, готовясь к спуску, а она уже финишировала, оказавшись в довольно просторном проходном зале – стены были испещрены переходами в другие коридоры, что не могло не радовать: оказаться в тупике один на один с чудовищем не входило в план спасения Артура. Девушка поднялась на четвереньки и спряталась за одним из валунов. Варфоломей до сих пор не вернулся, и Салли сомневалась, что он её теперь найдёт: условленное место осталось далеко позади.

Отчаянная мисс Брэмсвок втянула голову в плечи и постаралась вжаться в камень: чудовище пронеслось совсем рядом, торжествующе взревев.

Саломея осторожно выглянула из укрытия – пыльный след указывал дорогу, по которой неслась жуткая тварь; мельчайшие частички вдали странно золотились, и девушку неодолимо тянуло именно в ту сторону.

«Вот почему я не могла почувствовать дверь, сидя в спокойном месте, но стоило мне попасть в неприятности – пожалуйста!» – подумала Салли и побрела по коридору, в котором скрылось чудовище.

Без Варфоломея идти было скучно: птица птицей, но всё же собеседник.

«Интересная деталь: когда тварь вылетела из коридора, она уже гналась за кем-то, меня она даже не заметила вначале. Вот кто это был? Адель говорила, что ей встречались другие путешественники, – размышляла Саломея. – Вот было бы чудно встретить кого-нибудь… если его, конечно, ещё не съели… и пойти вместе!»

Салли, прищурившись, посмотрела вперёд – в этом коридоре было больше света, чем в прочих, что ободряло.

«Хотя, вряд ли чужой человек станет помогать незнакомой девушке в таком необычном месте», – подумала Саломея.

Впереди снова раздался рёв и ужасный грохот. Землю под ногами ощутимо тряхнуло, но, что примечательно, с невидимого потолка пещеры не упало ни камушка. Салли удивлялась таким вещам, но не придавала им особого значения. Поразмыслив, девушка пошла вперёд, прижимаясь к правой стене, возле которой наблюдалось большее количество валунов, прекрасно подходящих в качестве укрытия. Перебежками Салли добралась до источника шума и, высунувшись из-за камня, обозрела поле боя: клубы золотистой пыли в расширившемся коридоре, из которых выныривало чудовище, и в которых проносилась сравнительно маленькая фигурка, вероятнее всего, человеческая.

Взревев, тварь бросилась на шуструю мишень, выставив вперёд рог и бешено загребая передними конечностями. А потом рёв оборвался.

Пыль медленно начала оседать, открыв Салли наконец снизошедший до появления потолок на высоте десяти-двенадцати человеческих ростов и выход из пещеры, перегороженный невысоким кованым забором с огромным числом дверей, за которым виднелась городская улица с каменными мостовыми, двухэтажными домиками и цветущими деревьями. Одна из дверей, которая, по сути, являлась двустворчатыми железными ржавыми воротами без узоров, была распахнута, и из неё вырывался яркий солнечный свет. Человеческая фигурка стояла в её проёме, переступив одной ногой через порог. Салли побежала вперёд, чтобы увидеть, как человек проходит через ворота своими глазами. Приближаясь, девушка внезапно поняла, что это не то, что она мечтала наблюдать: человек корчился, дёргался, пытаясь втянуть ногу, которая постепенно превращалась во что-то жуткое.

– Вам помочь? – Салли побежала быстрее, чуть забирая влево, чтобы пронестись на полном ходу мимо двери.

Человек обернулся и зарычал: половина его лица деформировалась и покрылась наростами из чёрного камня. Но Саломея была уверена, что это всё ещё человек. Разогнавшись, она всем весом толкнула несчастного, вырывая из солнечного сияния. Оба, спасительница и спасаемый, покатились по земле, причём первая вцепилась во второго, закрывая обезображенную голову от острых камней, которыми была усеяна земля возле выхода.

Ворота скрипнули и медленно закрылись. Салли села, потёрла ушибленный локоть и смахнула с лица пыль.

– Спасибо, – прохрипел человек и тоже сел на земле, вытянув ноги. Деформация исчезла.

– Что случилось? – спросила Саломея, ничуть не волнуясь из-за того, что они не знакомы.

– Чужие врата, – кашлянул он, вытрясая из волос пыль. – Никогда не видела?

– Только читала, – Салли поднялась на ноги.

– Читала? – молодой человек, а это был юноша едва старше Саломеи, тоже поднялся на ноги и удивлённо посмотрел на девушку.

– Мой дядя – путешественник Мира Мёртвых, – сообщила Салли, сомневаясь в правильности формулировки, но не находя другого варианта. – Я читала его дневник. А где чудовище?

– Там, – юноша кивнул головой в направлении ворот. – В том мире оно долго не пробудет – распадётся на частицы и исчезнет.

Молодой человек быстро проверил карманы, отряхнул пыль с одежды и выжидающе посмотрел на Салли.

– Нашла свою дверь? – спросил он.

Салли покачала головой.

– А ты?

– Тоже нет, – молодой человек улыбнулся и протянул руку. – Реми́ Леду́.

Салли несколько мгновений смотрела на него.

– Саломея Брэмсвок, – наконец ответила она и громким шёпотом добавила, как бы ни к кому не обращаясь. – Разве дама не должна подавать руку первой?

– Дама замешкалась, – фыркнул месье Леду. – Да и мы не на приёме.

Он перехватил её руку и пожал.

– Мне нравится, что здесь нет языкового барьера, – Реми сделал приглашающий жест, предлагая идти. – Я говорю только на французском и знаю несколько фраз на итальянском.

– А я говорю на трёх языках свободно и читаю на четырёх, – гордо объявила Саломея, поражаясь своему поведению.

Реми загнул пальцы, шевеля губами.

– Какой четвёртый? – спросил он, посмотрев на собеседницу.

– Латинский, – Салли недоумённо вскинула брови. – А куда мы идём?

– Куда-нибудь. Нет смысла сидеть там, где нет твоей двери: от этого она не появится, – сказал Реми.

Мисс Брэмсвок не могла не согласиться.

Реми и Саломея миновали коридор, вышли в большой зал, с которого каждый начинал – тот, где фланировали неушедшие. Всю дорогу девушка украдкой посматривала на спутника. Прямые сероватые волосы, возможно от здешней пыли, слишком длинные для воспитанного джентльмена – кончики находились почти на дюйм ниже линии подбородка! Чуть смугловатая кожа, прямой заострённый нос, выделяющиеся скулы – совсем не похож на англичанина! Хотя чем-то он напомнил дядю. Салли вздохнула.

– Не надо разглядывать меня исподтишка, – сказал Реми, останавливаясь возле валуна, чтобы зашнуровать высокие ботинки, совсем как те, что были у сэра Артура, когда он собирался в путешествие по Амазонке. – Хочешь запомнить человека – подойди и посмотри.

Саломея смутилась и возмутилась одновременно:

– Это неприлично!

– А глазеть, рискуя получить косоглазие – прилично? – Реми поднял голову и посмотрел ей в глаза.

Салли несколько мгновений ошарашено играла в гляделки, потом пробормотала:

– Серые. У тебя глаза серые.

Реми усмехнулся.

– А у тебя… – он чуть подался вперёд. – Желтовато-зелёные, кажется.

Саломея отвернулась, скрестив руки на груди и задрав нос к невидимому снова потолку пещеры. Реми, улыбаясь, поставил вторую ногу на валун и принялся перешнуровывать второй ботинок.

Салли открыла глаза, глядя в скрывающийся во мраке потолок.

– Как думаешь, что там? – спросила она, глядя вверх.

– Там? – Реми тоже запрокинул голову. – Мне кажется, там переход в наш мир. Лично я свалился прямо оттуда, в воду. В небольшое горное озеро.

– И оно исчезло, едва ты твёрдо встал здесь на ноги? – Салли опустила голову. – У меня была обледенелая скала. Ух, и прокатилась я! Реми?

– М?

– Возможно, моя просьба покажется тебе абсурдной и нетактичной, мы мало знакомы, и у тебя есть свои дела, но ты не откажешь мне в любезности… – начала Саломея, вспоминая всё, чему её учили сестра, мама и няня.

Реми повернулся к ней, уперев руки в бока.

– Хочешь о чём-то попросить – говори прямо, – хмурясь, произнёс он.

Салли зажмурилась и быстро проговорила:

– Помоги мне найти брата!

Стало тихо. Одна из штор проскользнула совсем рядом, но Реми даже не шевельнулся.

Салли осторожно открыла один глаз и посмотрела на юношу. Он стоял в некотором недоумении.

– Ох, лучше бы я молчала, – тихо сказала девушка и повернулась к собеседнику спиной, намереваясь сбежать.

– Ты хочешь путешествовать вместе? – спросил Реми.

– Да, – Салли остановилась.

– Твой брат тоже здесь, и пришли вы сюда независимо друг от друга? – уточнил Реми.

– Ммм, – промычала Салли, оглядываясь через плечо. Видела бы её сейчас Дели! Леди! Как же!

– Вот теперь ты сядешь и всё расскажешь, – ответил месье Леду, усаживаясь на валун и приглашая Саломею сесть рядом.

Девушка вздохнула, понурившись, подошла и села, чинно сложив руки на коленях.

– Так получилось. Я не намеревалась отправляться сюда, – сказала она, поёрзав.

А потом рассказала всё с самого начала, с последнего приезда дяди и подслушанного разговора сэра Артура с её отцом в гостиной, и до последних событий, когда она обнаружила бездыханного брата и отправилась в Мир Мёртвых в сопровождении ворона.

Глава 6

Реми выслушал. Взъерошил волосы.

– Можно я выскажусь?

Салли кивнула.

– Я подумал, что это удивительно и волшебно – путешествие в Мир Мёртвых, но то, что рассказала сейчас ты, звучит более внушительно, – сообщил он.

– Это правда! – Салли решила, что Реми ей не верит.

– Верю, верю! – юноша поднял руки в защитном жесте. – Нет смысла настолько приукрашивать путешествие сюда. Значит, твоя старшая сестра тоже здесь…. А она не сможет помочь с Артуром, когда вернётся?

– Ой, кажется, я упустила одну деталь! – Салли испуганно посмотрела на Реми. – Артур выпил второй эликсир, и про это дядя ничего не писал.

– Второй? – юноша задумался, скребя подбородок. – А птица, с которой ты пришла – она не знает?

– Он. Варфоломей – ворон, – поправила Салли. – Нет, иначе бы он помог сразу. Он сделал всё, что смог – сообщил о поступке Артура.

– Ага, – Реми снова задумался. – Знаешь, этот мир очень большой. Никто не представляет себе, насколько – рисовать карты и измерять расстояния никто и не помышлял, да и как-то некогда и нет желания тратить время первого прохода на это…

– Адель зарисовала, – пожала плечами Салли.

– Что? – юноша чуть не съехал с валуна. – Как она..?

– Она очень аккуратная и организованная молодая леди, – ответила Салли. – Но там её путь с пометками и дверь, а не весь мир.

– Поразительно, – только и сказал Реми.

– Дверь! – Саломея спрыгнула с камня. – Погоди! Я знаю, как выглядит дверь Адель – мы найдем её и подождем там. Дели быстро найдёт выход – записную книжку она взяла с собой!

Реми скептически приподнял бровь.

– Ты ничего не знаешь о втором путешествии, так? – спросил он у почти подпрыгивающей от нетерпения Салли.

– Что? А, нет, знаю! – Салли повертелась, прислушиваясь к своим ощущениям и старательно представляя дверь Аделии. – А что такое?

– Ничего. Второй проход – это испытание. Я сомневаюсь, что Адель нашла выход или справится быстрее, чем за три дня.

– Для тебя – мисс Аделия Брэмсвок! – вспылила Саломея. – Дели очень умная и целеустремлённая!

– Пусть так, – пожал плечами Реми. – Но это не обеспечит ей успех: Миру Мёртвых нужно что-то более веское. В любом случае, – предотвращая следующую вспышку возмущения, сказал он, – мы можем попробовать. Если ты чувствуешь дверь – значит, ты должна к ней идти.

Саломея замерла, недобро глядя на собеседника, всё ещё кипя от негодования, что какой-то незнакомец смеет так говорить о её сестре, но внезапно выражение её лица стало удивлённым.

– Я чувствую, дверь там! – Салли указала рукой направо от себя.

– Пошли, – Реми повернулся, двигаясь в указанном направлении. Через несколько шагов он добавил. – Извини за сестру. Я верю, что она у тебя сильная и умная, но этот мир правда ищет в каждом что-то особенное, понятное и нужное ему.

Салли не ответила – она сосредоточенно слушала зов: шёпот, который раздавался в присутствии Варфоломея, напоминал ей звуки, слышимые сейчас, но их сопровождала едва уловимая музыка. Словно в памяти всплывает колыбельная, но ты не можешь её напеть целиком и мычишь лишь отдельные ноты.

Этот коридор тоже закончился сводчатым выходом из пещеры, но за тонкой кованой оградой открывался не вид на город, а яблоневый сад. Нечто неуловимо общее виделось в этом умиротворённом пейзаже и той городской улице, что Салли видела прежде, но разбираться было некогда: дверей здесь оказалось намного больше.

Саломея остановилась на месте и потрясла головой – теперь шёпот терялся в общем гомоне. Видимо, каждая из дверей звала своего хозяина.

– Почему я их всех слышу? – простонала Салли, зажимая уши.

– Всех? – Реми обеспокоенно заглянул ей в лицо. – Ты слышишь не только дверь сестры?

– Всех, – подтвердила Саломея, зажмурившись. – А ты – нет?

– Я и свою-то дверь почти не слышу. Стоит мне сосредоточиться – выскакивает какое-нибудь чудовище и пытается меня приготовить в собственном соку, – сумрачно ответил месье Леду, оглядываясь по сторонам. – Что же с тобой не так?

В другое время Салли разразилась бы тирадой на тему «да как ты смеешь, и вообще сам такой», но теперь она просто всхлипнула, зажимая уши и зажмурив глаза.

– Знаешь, мы нашли дверь, а это уже хорошо, можно просто подождать Аделию здесь. У тебя уникальный дар – мне без подобного свою дверь не найти, – пытаясь наугад найти правильную интонацию, заговорил Реми.

Салли открыла глаза и посмотрела на него.

– Видишь, дверь где-то здесь, а проходить сквозь неё нам нет необходимости – она не принадлежит ни мне, ни тебе, – спутник Саломеи обвёл раскрытой ладонью многочисленную вереницу дверей. – Ждём.

Салли неуверенно выпрямилась и убрала руки от ушей – гомон стих.

– Ты слышишь их только когда волнуешься или боишься? – предположил Реми.

– Пожалуй, да, – нерешительно кивнула девочка. – Хотелось бы знать, почему?

– Полагаю, сейчас представится возможность это узнать, – Реми смотрел куда-то вдаль.

Салли обернулась: поначалу она не понимала, что заметил её спутник, а затем рассмотрела чёрный силуэт, несущийся по воздуху в направлении выхода. Маловероятно, что летящего интересовали двери – Варфоломей прекрасно обходился без них.

Саломея помахала ворону рукой. Пророкотав, птица сделала круг над головами молодых людей и опустилась на плечо девушки.

– Ты покинула оговоренное место встречи, – строго сказал ворон своим глухим голосом.

– Извини, там было чудовище, потом зов, и я встретила Реми, – улыбнулась Салли, гладя перья птицы.

Ворон издал неясный горловой звук и немного прикрыл глаза.

– Чудовище гналось за тобой? – с некоторой тревогой спросил Варфоломей, упорно игнорируя второго человека в двух вороньих шагах от себя, в то время как юноша с любопытством рассматривал необычного незнакомца.

– Нет, я попалась ему на пути… – начала Салли.

– Хорошо, – ворон открыл клюв и каркнул, словно ставя точку.

– … он гнался за Реми, – продолжила девочка. – Вылетел в чужую дверь и пропал.

Птица резко вспорхнула, зависла перед лицом молодого человека и вцепилась когтями в его куртку, повернув голову так, чтобы видеть собеседника правым глазом.

– Оно гналось за тобой? – голос ворона стал жёстким и гулким, как если бы раздавался в пустой просторной комнате. – Кто это был?

Реми застыл и тихо ответил:

– Всего лишь страж, я его не трогал.

– Всего лишь страж? – угрожающе пророкотал голос из хрупкого тела птицы.

Реми уже взял себя в руки, а заодно и ворона, сдавив его крылья и пытаясь отодвинуть от лица, опасаясь, что неуравновешенная птица его клюнет.

– Всего лишь. Они постоянно появляются, когда я ищу дверь. Надо полагать, ты знаешь о подобных случаях, – сказал юноша, встряхивая Варфоломея.

– А ты хорошо осведомлён, человек! – прорычал тот, не отпуская куртку. – Прекрати мять перья, мне ещё ходить в этом теле!

Почти одновременно ворон разжал когти и Реми разжал пальцы. Варфоломей отлетел назад, с огромным усилием сохраняя равновесие, а юноша расправил куртку, с сожалением обнаружив несколько свежих царапин, и довольно глубоких.

– Саломея, идём, – ворон сделал круг над головой девушки, всё это время с любопытством наблюдавшей за первой встречей её необычных спутников.

– Я не могу, я должна ждать Адель здесь! – возразила Салли.

– Ну уж нет! – ворон обогнул её и толкнул головой в спину. – Идём.

– Да, он прав, можно идти, ты уже нашла дверь и сможешь легко сюда вернуться, а пока мы поищем твоего брата, – Реми махнул рукой на одежду и присоединился к разговору.

– Поищем? – ощерился ворон, Салли едва успела обернуться и перехватить его за бока – птица рвалась в бой.

– Я пообещал этой юной мадемуазель свою помощь, и собираюсь сдержать слово, – спокойно ответил юноша.

Ворон засипел.

– Зачем это нужно тебе? Думаешь, Саломея найдёт твою дверь? – возмутился он.

– Хотел попросить её об этом, но некоторое время назад передумал, – честно ответил Реми. – А ты ничего не хочешь ей рассказать?

– С какой стати ты мне указываешь? – голос ворона стал удивительно спокойным.

– Я не указывал, а просто спросил, – ответил Реми, рассматривая птицу. – Но мне тоже было бы интересно послушать, что за способности у Салли, почему она слышит зов других дверей, и почему ты так боишься чудовищ? Салли, ты ему крыло левое помнёшь, не сжимай так крепко.

– Ой, – девушка немного ослабила хватку. – Варфоломей, ты расскажешь? – она развернула птицу к себе боком.

– Возможно, – мрачно отозвался ворон. – Но чуть позже, не у ворот.

– Реми, если ты не хочешь идти с нами – я освобождаю тебя от обещания, – Салли посмотрела на юношу.

– Благодарю, мадемуазель, но – нет, я не тороплюсь, – Реми поклонился.

– Тогда я поищу твою дверь, когда разберусь, как это делать, – улыбнулась Салли.

Ворон посмотрел сначала на одну, потом на другого, и отчётливо вздохнул.

– Я должен понимать это таким образом, что человек пойдёт с нами?

– Я тоже человек, – сказала Саломея, отпуская ворона. – Да, с нами. И ты не будешь кидаться на него.

– Вся в дядю, – мрачно буркнула птица, с трудом взлетая. – Чуть без перьев меня не отставила.

– Ты ворчишь как Адель после прогулки в новом платье по лужам, – хихикнула Салли. – Куда нам идти?

– Пока – обратно. Все дороги начинаются в том зале – его можно считать приёмной, – ответил ворон, поравнявшись с Реми. – Молодой человек, эту юную леди зовут Саломея Брэмсвок, и никак иначе.

– Я знаю, мы уже познакомились, – ответил тот.

– Вы не поняли – мисс Саломея, или мадемуазель, если вам так привычнее, сделаем скидку на дикость, – с нажимом произнёс Варфоломей. – Никаких «Салли».

– Если мадемуазель не возражает – ваше слово не имеет значения, – пожал плечами Реми.

– Саломея! – ворон нагнал идущую впереди девушку.

– Ох, Варфоломей, это сейчас так маловажно, – отмахнулась она, вглядываясь в коридор. – Там стало слишком темно, не находишь?

Ворон хотел прочитать нотацию, но соизволил посмотреть, куда летит: коридор заполняла тьма, распространяющаяся из приёмного зала. Неушедшие в панике разлетались от неё.

– Назад? – Салли попятилась. – Оно оттеснит нас к воротам, а выхода там нет.

– Есть, но нам не подходит, – уточнил Реми, задвигая девушку за себя.

– Стоять на месте, закрыть глаза! – скомандовал ворон. Вокруг путешественников начался ветер, и вместе с тьмой нарастал непонятный гул. – Встаньте рядом, как можно ближе, и не двигайтесь!

Реми послушно прижал Салли руками к спине и зажмурился. Саломея сложила руки на груди и тоже закрыла глаза, уткнувшись носом в куртку месье Леду. Гул стал ещё громче, ветер пытался сбить с ног, но Реми стоял твердо. Перекрывая шум, раздался крик ворона, и Салли показалось, что на них сыплются перья. Стало прохладно и уютно, звуки внезапно прекратились совсем, так что два человека ничего не слышали.

Ветер исчез, словно их обоих накрыли колпаком. Саломея считала про себя, ожидая, когда же это всё кончится. После первой сотни она сбилась и начала заново, но тут барьер исчез – Варфоломей опустился на плечо девушки и сердито сказал:

– Можно уже не держаться за неё, как за буй в шторм.

Реми разжал руки и обернулся.

– Всё? – Салли огляделась – они стояли посредине зала приёмов, вокруг не было ни одной шторы. – Что это было?

– Падальщик, – ответил ворон. – Поглощает неушедших, когда их становится слишком много и они не успевают распадаться. Он здесь на должности горничной, – добавила птица, отталкиваясь от плеча Саломеи. – Пора искать твоего брата. Хорошо бы успеть до первых часов.

– До чего? – Салли удивлённо посмотрела на ворона.

– Первые часы – первые двадцать четыре часа твоего отсутствия в Мире Живых. Перед тобой появятся твои часы с цифрой «1» и запустятся заново. Перед этим обычно раздаётся особый звук: тиканье, шорох песка, скрежет каменных плит – у каждого свой, – пояснил Реми.

– Я знала это, но вспомнила, лишь когда ты сказал об этом, – удивлённо заметила Салли.

– Таков уж этот мир, – пожал плечами Леду. – Здесь приходит забвение. В первое путешествие – не такое сильное, как во второе.

Саломея поёжилась.

– Какой образованный молодой человек, – подал голос ворон. – Салли, сосредоточься и представь Артура-младшего.

– Но он же не дверь, – запротестовала Саломея.

– Неважно, – если бы это говорил человек, он бы страдальчески поморщился. – Я знаю, что ты это можешь.

– Но тогда ты должен знать, что для этого ей нужны переживания, – заметил Реми.

Ворон посмотрел одним глазом на юношу, потом вторым.

– А-а-а, – проскрипела птица, – вот в чём дело… Мастер Артур не мог никак разобраться, как работает его чутьё.

– Дядя? Он тоже это умел? – Салли развернулась к ворону.

– Тоже? – ворон почти смеялся. – Это и есть его способность, которую мастер Артур передал тебе, дитя!

– Как так?

– Месье Варфоломей, можно вас на пару слов? – Реми поднял руку, приглашая ворона сесть на предплечье, что тот и сделал.

Отойдя на несколько шагов, Реми заговорил снова:

– Ритуал духовного дара? – спросил он птицу.

– Какой умный мальчик, – ответил ворон.

– Значит, да. Саломея знает? – юноша наклонился к птице, заглядывая в чёрный блестящий глаз.

Ворон нахохлился.

– Мастер Артур наложил запрет на упоминание обстоятельств, – сухо ответил он.

– Допустим. Но Саломея уверена, что ты летал советоваться с её дядей, – резонно заметил Реми.

– Я этого не отрицаю, – спокойно ответил Варфоломей и почесал когтем клюв.

– Он здесь? – юноша с трудом удержался от восклицания.

– Да, молодой человек, – ворон гордо выпятил грудь.

– Прошло пять лет! – прошипел Реми, отходя ещё на несколько шагов. Саломея хоть и знала, что подслушивать – крайне дурная привычка, всё же, как бы невзначай, приближалась к говорящим.

– Верно. Но также верно, что душа Артура Монтегью Брэмсвока всё ещё здесь, – чинно произнёс ворон, всё же понизив голос.

– И что же за совет дал этот живучий дух? – Реми краем глаза наблюдал за Саломеей.

– О, это уже более печальное известие. Юный Артур Брэмсвок затерялся в лабиринтах испытаний, сэр Артур видел его из своей обители. А мисс Аделия…

– Дели! – Саломея подскочила и побежала в один из коридоров.

– Салли! – Реми бросился следом, выбросив руку, на которой сидел ворон, придав ускорения птице!

– Саломея, стой! – Варфоломей нагнал девушку уже в тоннеле, но остановить не мог.

– Адель… там! Нужно… бежать! – задыхаясь, на бегу прокричала она, уворачиваясь от когтистых лап ворона.

Глава 7

Реми нагнал Саломею, лишь когда они выбежали в другой зал: потолок здесь был невысоким, освещение – красновато-рыжим, как от пламени факелов. Посреди зала играл ребенок – девочка лет четырёх, с прямыми волосами, собранными в два хвостика, в синем платье с белым воротничком и воланом по подолу.

Девочка рисовала на земляном полу пещеры и тихонько пела.

Салли замедлила бег, перейдя на ходьбу, а потом и вовсе остановилась в нескольких шагах от ребёнка.

– Дели? – неуверенно позвала она.

Реми глянул на ворона, зависшего над землёй в паре шагов от Саломеи.

– Старшая сестра? – спросил юноша.

– Адель, это ты? – снова заговорила Саломея, делая медленный аккуратный шаг по направлению к ребёнку.

Девочка обернулась и замерла, насупленно и недоверчиво глядя на незнакомцев. На её шее блеснула золотая цепочка с большим медальоном, выполненным в форме песочных часов. Салли прекрасно помнила, где его видела.

– Адель, привет. Я Салли. Что ты тут делаешь?

– Играю, – ответила девочка, всё ещё недоверчиво глядя на вторженцев. – А эти кто? – она указала палочкой сначала на Реми, потом на ворона.

– Это мои друзья, мы вместе путешествуем, – ответила Салли, присаживаясь на корточки возле девочки.

– Принц мне нравится, а птицу я боюсь, – громким шёпотом сообщила маленькая Адель, встав на цыпочки, чтобы достать до уха сестры. – Такие бывают у злых волшебников.

– Не бойся, это добрый мудрый ворон, помощник принца, – сказала Салли и погладила девочку по голове, затем вздохнула и обернулась. – Ну что, принц и злая птица, кто-то попытается мне объяснить, что происходит, или будем гадать на крысиных внутренностях?

– Почему на крысиных? – передёрнулся Реми.

– А потому, что он, – Салли кивнула в сторону ворона, – подручный злого волшебника. А на чём там они гадают?

– Уж точно не на крысах, – обиженно отозвался Варфоломей. – В крайнем случае, так поступают в ваших мифах ведьмы или кельтские жрецы. Правда, насколько помню, животные у них были покрупнее.

Саломея искривила губы, давая понять, что ирония распознана.

– Помнишь, я говорил про забвение? – прервал их беседу Реми. – Так вот это оно и есть. Знания Аделии о Мире Мёртвых исчезли, отбросив её назад во времени. На самом деле – это лишь видимость, здесь мы всего лишь духи, но пока она не справится со своим испытанием – будет пребывать в таком облике.

Салли обернулась, чтобы посмотреть на сестру: Адель расчертила на земле кривые клеточки и прыгала по ним, толкая носком ботиночка серый гладкий камешек.

– Самодостаточный ребёнок, – вздохнула сестра.

– Месье Леду, где вам посчастливилось приобрести такие знания в столь нежном возрасте? – вкрадчиво спросил Варфоломей, усаживаясь на плечо Реми.

– Везде понемногу, – юноша покосился на острый клюв, маячащий в опасной близости от его глаза.

– Какое у Адель испытание и как она пройдёт его в таком виде? – напомнила о себе Салли.

– Это никому из посторонних обычно не известно, – ответил ворон.

– Я не посторонняя, я её сестра! Младшая, между прочим! – воскликнула Салли, переплетая руки на груди и сопя от негодования.

– Во-первых, я имел в виду, что мне или Реми это неизвестно, ибо мы не являемся прямыми родственниками Аделии, – пояснил Варфоломей, по-прежнему сидя на плече юноши. – Во-вторых, это известно не только прямым родственникам, но и местным управляющим.

– Кому? – Салли была готова брать за рога кого угодно, хоть чёрта.

– Кельты их называли Младшими Богами, а кем они являются на самом деле мне уже неизвестно, – ворон дёрнул крыльями, будто пытался пожать плечами, но не мог совладать с птичьим телом.

– А Саломея? Она что-то знает? Она прямой родственник! – как-то уж очень быстро вклинился Реми, переходя на другую тему.

– Знает, но не может понять, – ответил Варфоломей. – Но я не берусь сказать, сколько времени займёт осознание.

– Напросимся к этим младшим богам на приём, – вздохнула Саломея.

– Не думаю, что это самые мирные существа, – покачал головой Реми.

– Надеюсь, мне не придётся оскорблять тебя подозрением в трусости? – Салли посмотрела на юношу «особым взглядом упрекающей Адель».

Реми неестественно рассмеялся, закашлялся и окончательно стушевался.

– Полагаю, всё решено, – подвёл Варфоломей, расправляя крылья. – Следуйте за мной.

– Подожди, я возьму с собой Адель! – Салли убежала за сестрой.

– Почему чудовище нападает на тебя всякий раз, когда ты ищешь дверь? – вкрадчиво спросил ворон, шевеля крыльями, готовясь взлететь.

– На это у них есть свои причины, – неохотно ответил юноша.

– Ага, стало быть, на тебя охотятся постоянно, – ехидно ответила птица.

– Что? Нет, я не это имел в виду! – спохватился Реми, поворачиваясь к сидящему на плече Варфоломею.

– Так, быть может, снизойдёшь до объяснения старой глупой птице? – ещё ехиднее сказал ворон.

Реми отвернулся и теперь смотрел на Саломею, пытающуюся поймать шуструю Адель. Девочка пряталась за валунами и обстреливала сестру мелкими камушками. Салли ругалась, уворачивалась и неумолимо сокращала расстояние до убежища Аделии.

– Я путешественник, – начал юноша, не глядя на ворона.

– Продолжай, – кивнул тот.

– Пожалуй, стоит начать заново: я исследователь, – помотал головой Реми. – После второго эликсира твоя смерть отодвинется, но станет необратимой. То есть, получив долгую жизнь и умерев, ты уже точно не вернёшься в Мир Живых – будь это летаргический сон или временная смерть при тяжёлой болезни. Те, кто идут сюда, ничего не знают об этом мире, и я его изучаю.

С этими словами он вытащил из сумки на поясе большую тетрадь и быстро пролистал её, даже не удосужившись взглянуть, смотрит ли ворон. А он смотрел! Чёрные блестящие глаза птицы не могли передать эмоций, но воздух вокруг пернатого тела почти зазвенел от удивления и любопытства.

– Как тебе удаётся? Я хочу сказать, если ты просто коснёшься первого эликсира после возвращения из этого мира, он сразу изменится! – воскликнул Варфоломей. – Да, он будет не закончен, но это будет второй эликсир, и ты попросту не вернёшься!

– Всё очень просто, – Реми спрятал тетрадь. – Я жду две недели, печать исчезает и эликсир чист.

Ворон открыл клюв и замер. Салли удалось поймать Адель, и теперь она уговаривала сестру, что-то быстро и эмоционально объясняя. Девочка ковыряла землю носком ботиночка и упрямо поджимала губы, временами мотая головой.

– Как ты узнал об этом? – наконец спросила птица, закрывая клюв.

– Отец рассказал, – Реми прищурился, словно вглядываясь во что-то далёкое и невидимое. – Он много раз путешествовал, записи начал вести именно он. Я подрос, и он стал иногда брать меня с собой. А потом не вернулся.

Варфоломей неловко переступил с лапы на лапу.

– Вы похоронили его?

– Да. Много времени уже прошло, – отозвался Реми.

– Ты надеешься его встретить? – спросила чёрная птица.

– Возможно, – понизил голос юноша, потому что к ним направлялась их спутница с сестрой.

Салли подбежала к заговорщикам, волоча за руку Адель.

– Ну и морока с ней! – пожаловалась девушка. – Так, теперь всё как договорились, хорошо? – Салли за руку вывела перед собой сестру.

– Аделия Брэмсвок, – девочка сделал книксен и, подумав, прибавила. – Добрый вечер.

– Реми Леду, – поклонился юноша, легко улыбаясь. Грусть и разочарование исчезли из его голоса и лица, словно кто-то смахнул пыль метёлкой. Ворону это не понравилось.

– Господин Варфоломей, ворон, – представила Саломея замешкавшуюся птицу.

Варфоломей галантно поклонился.

– Добрый вечер, юная леди.

– Мисс Аделия согласилась составить нам компанию, если принц её покатает, – сообщила Салли, очень выразительно глядя на Реми.

– Вот как? – улыбнулся юноша, возвращая выразительный взгляд девушке. – Принц ни за что не откажет в удовольствии такой милой мадемуазель.

С этими словами Реми присел на корточки и помог Адель забраться к себе на шею, с которой успел вспорхнуть недовольный ворон. Варфоломей, сделал круг над головами путешественников и полетел вперёд, точно зная, что его подопечные идут следом.

– А почему принц Реми назвал меня «мадемуазель»? – спросила Дели, колотя ножками по груди Реми и оставляя пыльные следы на куртке.

– Потому что мадемуазель ещё не замужем, – терпеливо пояснил он.

– У нас в Англии говорят – «мисс», – сообщила Адель, вертя головой. Просто сидеть на месте для неё не представлялось никоим образом. – Принц – француз?

– Именно так, мадемуазель, – теперь Реми уже искренне улыбался.

Маленькая Адель хоть и оказалась крайне несобранным, беспокойным ребёнком, всё же обладала удивительным обаянием и была весьма смышлёной девочкой, с которой даже взрослому человеку приятно поговорить.

– А почему я тебя понимаю? Ты говоришь по-английски? – от удивления Адель забыла «титул» своей лошадки.

– Просто мадемуазель говорит по-французски, – с улыбкой ответил Реми, осторожно огибая довольно глубокую трещину. Земля под их ногами стала суше, её поверхность местами растрескалась, расколы уходили далеко вниз, да так, что ничего не было видно, даже если подсветить факелом.

– О! – удивилась Адель.

– А почему ты называешь меня принцем? – спросил Реми.

– А ты и есть принц! – рассмеялась девочка. – Я видела в книжке: только принцы носят такие длинные волосы необычного цвета и доспехи. А ворона прислал волшебник, который тебе помогает.

В мире маленькой Адель всё тоже было логично, пусть и непривычно для других.

– У папы волосы короткие и… и… тёмные, но не чёрные, – продолжила болтать Дели. – И у дяди. Но нос у тебя почти как у дяди, хотя дядя похож на колдуна, если смотреть сбоку! А мама у меня – принцесса! Только у принцесс бывают такие красивые волнистые длинные волосы, правда она редко их распускает, потому что в обычной жизни она не принцесса, а миссис Гольмит. Только тс-с!

Саломея слушала каждое слово, сказанное сестрой: жизнь до её собственного рождения была какой-то другой. Та жизнь, в которой Адель была любимой, немного избалованной малышкой, которой предстояло унаследовать Брэмсвок-холл.

– Но мама не будет королевой, потому что дядя решил, что наследницей буду я. Я буду королевой, когда вырасту, и наш замок будет моим. Я никого-никого не выгоню, как делают злые королевы. Я буду доброй и заботливой, и всем в моём замке будет хорошо, даже вредному Герберту! – продолжала рассказывать Адель.

Салли и Реми переглянулись.

«Это правда?» – Реми приподнял брови.

«Ещё как! Кроме королевства!» – Салли описала глазами круг и дёрнула уголками губ.

* * *

Дорога змеилась между валунов; с высоты птичьего, а точнее вороньего полёта, вся долина выглядела как карта и путь виделся ясно, а вот маленький отряд внизу начинал роптать.

– Я устала, – в который раз повторила Дели, стуча ножками по куртке Реми. Её «лошадка» тяжело вздохнула.

– Тогда слезай и иди пешком! – неожиданно резко ответила Саломея.

Реми с удивлением глянул на спутницу. Дели насупилась, бросила косой взгляд на девушку, но, увидев выражение её лица, впервые решила, что игра не стоит свеч.

Реми похлопал малышку по ноге одной рукой, а второй коснулся локтя Саломеи.

– Мы найдём его. И успеем, – спокойно и уверенно произнёс он. – У этого мира свои отношения со временем, но он не станет нам вредить. Испытает, встряхнёт, попытается напугать – но не навредит.

«А если попытается навредить – у меня есть аргумент», – Реми ощутил, как в притороченной к поясу сумке качнулся от движения дневник отца.

Варфоломей снизился.

– Осталось не так уж много! За теми скалами – Лабиринт, – сообщил ворон, паря над головой Саломеи.

– Лабиринт? – тревожно переспросила девушка.

– Это такой сад, где кусты – стены, – радостно сообщила Дели. – Это как в «Спящей Красавице». Сначала вокруг дворца был цветущий сад, много-много дорожек из жёлтого песка, фонтаны, там можно было часами играть, а потом, когда принцесса уснула, феи, чтобы защитить дворец от всяких нехороших принцев, превратили его в сад из колючих кустов. Чтобы только самый хороший принц смог пройти и найти принцессу. Как розу на кусту... на кусте.... в кусте...

Дели задумалась, катая слово так и эдак.

– Мисс Аделия как всегда рассудительна, – с гордостью прокаркал Варфоломей. – Можете в этом убедиться.

Путешественники миновали проход, затерявшийся между огромных причудливо вырезанных красноватых валунов, и оказались на границе Лабиринта.

«Так, наверное, выглядели руины поселений древних цивилизаций, когда дядя их впервые находил», – подумалось Саломее.

Реми зачарованно вздохнул. И было отчего: внизу, насколько хватало взгляда, простирался каменный город, стиснутый в объятиях природы. Лианы нежно обвивали стены, кусты заботливо заполнили пустые дома и выглядывали через пробитые крыши, окна и двери, а деревья изящно склонились над когда-то мощёными дорогами, между брусчаткой которых пробивались зелёные побеги с небольшими цветами.

– Как-то не очень похоже на сказочный сад... – наконец произнёс Реми.

– Я не имел этого в виду, – ворон опустился на плечо Саломеи. Девушка ни за что бы не призналась, но, ощутив тёплые шершавые перья щекой, почувствовала себя спокойнее. В этом эфемерном мире всё терялось, казалось зыбким, ненадёжным, а ворон – вот он, сидит, шуршит перьями, цепляется когтями за плечо. – Этот Лабиринт возведён, чтобы не дать добраться до пленника.

Всё время молчавшая Дели прищурилась, а потом радостно сообщила, указывая вперёд:

– Там башенка!

Реми и Салли вгляделись в направлении, которое показал маленький пальчик Дели:

– Не показывай пальцем, – Саломея раскрыла остальные пальцы сестры, как делала это с Артуром-младшим. – Да, башня. И сохранилась она явно лучше, чем всё остальное. Конечно, знавала она и лучшие времена.

Реми, одной рукой придерживая наездницу, вытащил дневник отца и пытался листать. Выходило плохо.

– Оказать помощь? – ворон наклонил голову.

– Не надо, ещё порвешь страницу когтями, – Реми приподнял книгу. Ворон издал звук, похожий на раздражённое хмыканье. – Мадемуазель Аделия, будьте любезны.

Дели хихикнула, спрятав лицо ладошкой, потом сделала серьёзное лицо.

– Чем я могу вам помочь?

– Поищите в этой книге такую же башню, как та, что виднеется впереди, – Реми ещё немного приподнял книгу и развернул так, чтобы девочка могла хорошо видеть рисунки. Зашуршали страницы. Салли и Варфоломей с любопытством следили за поисками. Дели свесилась с левой стороны от головы Реми и двумя ручками переворачивала каждый лист, ладошкой поглаживая бумагу.

«Аделия остаётся Аделией в любом возрасте», – с теплотой подумала Салли. Сердце защемило, очень захотелось домой, туда, где старшая сестра строго листает расходную книгу, мама вышивает и поёт, папа, посмеиваясь, читает роман, а Артур носится по дому, доводя слуг до истерики. Саломея медленно вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. Дыхание предательски дрожало; такое напряжение появляется в воздухе перед грозой, и она действительно собиралась разразиться – глаза защипало от накатывающихся слёз. Салли вдруг осознала, что в этот самый момент, там, в Мире Живых, её мама могла найти Артура и записку. Бедная мамочка, как она сейчас страдает!

«Мы обязаны вернуться! И никаких третьих часов!»

– Вот! – воскликнула Аделия. Реми опустил книгу так, чтобы все могли видеть.

На желтоватой странице была нарисована эта самая башня, увитая лианами: невысокая, этажа в три, ниша там, где предполагалась дверь, каменная решётка, но не квадратами, а ромбами, вся поросшая зеленью, похожей на мох, небольшая прилегающая пристройка с провалившейся крышей справа.

– Capttigren, – с трудом прочитала Саломея. Текст выглядел знакомо, но его дополняли какие-то непонятные точки и чёрточки в неожиданных местах, да и начертание букв отличалось от привычного. – Что это за язык? И что это за книга?

– Кельтский или галльский, – отозвался Реми. – Дневник отца.

– О, прости, я не догадалась, – Салли опустила глаза, часто поморгала, стряхивая слёзы с ресниц. Ворон приоткрыл клюв, но решил в этот раз придержать своё карканье. – Что значит это название?

– Дом захваченных, или нечто подобное, – ответил Реми, изучая страницу. – Отец видел это место, есть записи о дороге. Ну что, птичка, споёшь нам об этом Лабиринте? – юноша бросил недобрый взгляд на Варфоломея, явно ожидая, что тот начнёт чистить перья, чесать клюв или делать другие птичьи дела, заполняя паузу.

Ворон так же смотрел на Реми.

– Это место называется Artuas Fort – Каменный город. И здесь находится темница для особенно прытких путешественников, – ответила птица. – Эта самая темница и называется Capttigren. И наш путь лежит именно туда.

– Через Лабиринт? – уточнила Салли, всматриваясь в заросшие проходы.

Ворон повернул голову, посмотрев левым глазом на каменный город, потом всё тем же глазом на мисс Брэмсвок.

– Увы, вам недоступны полёты, посему – да, через Лабиринт, – произнёс он.

– Чтобы добраться до заколдованного места, в сказках нужны волшебные предметы или волшебные помощники, – серьёзно сообщила Дели. Похоже, она всё ещё воспринимала происходящее как игру. – У нас есть волшебная птица. Ты же волшебный? – почему-то шёпотом спросила девочка.

Ворон открыл клюв. Ворон закрыл клюв. Салли рассмеялась.

– Мадемуазель, смею заверить, у нас есть кое-что лучше – книга путешественника, – Реми оторвался от дневника. – Всего я перевести не смог, но общий путь по Лабиринту и, что немаловажно, из него, у меня есть!

– Надеюсь, что ты сможешь его запомнить, – ворон перепорхнул на предплечье Реми, от чего тот качнулся, и лапой закрыл дневник.

Реми быстро огляделся. Сёстры, повинуясь общему настрою, тоже огляделись: за валунами мелькнула тень или какой-то силуэт, но стоило присмотреться внимательнее – всё исчезло. Дели пискнула и прижалась к Реми, пряча лицо в его волосах. Юноша стряхнул ворона с руки и обнял девочку.

– Сейчас я не буду задавать никаких вопросов и быстро-быстро перерисую дорогу, – сказала Салли, доставая из кармашка на поясе карандаш и бумагу. Варфоломей вернулся на плечо племянницы хозяина. – А потом ты всё так же быстро и подробно расскажешь. Когда выберемся.

Ворон бросил долгий колючий взгляд на месье Леду, но тот не ответил. Заслонив дневник и временами оглядываясь, Саломея перерисовала маршрут по лабиринту до башни и до выхода. Подумав, она отметила всё, что могло быть важным.

«Ах, жаль я не Аделия – она бы... хм!» – девушка повернулась к сестре.

– Дели, а что должно быть на карте нашего путешествия?

Реми спустил девочку на землю, и она подошла к Салли, тоже склонившись над дневником.

– Ох, какой же у тебя почерк, – вздохнула малышка. – Мама пишет очень красиво, и папа тоже. – Саломея с радостью уловила знакомые нотки в голосе старшей маленькой сестры. – Вот это что? А это? А здесь можно пройти? А что здесь написано? Как это – не знаешь? Такая большая, а прочитать не можешь?

«Да, Аделия всегда остается Аделией».

– Реми, пожалуйста, переведи! – взмолилась Салли, указывая на непонятные надписи. Юноша улыбнулся. Забавные девчонки, эти сёстры Брэмсвок.

Сделав последнюю пометку, Саломея критически осмотрела получившуюся карту и протянула дневник Реми.

– Мне не кажется, что это будет сложно, – сказала она, вертя карту в руках и сравнивая с реальным каменным лабиринтом, который пока был виден почти целиком. – Нужен компас, – Салли запустила руку в один из кармашков на поясе и выудила нужный предмет. – Вот так, – она сделала пометку, сверившись с чуть подрагивающей под стеклом чёрной стрелкой.

– А ты хорошо подготовилась, – присвистнул Реми.

– Вы, – вклинился Варфоломей, но был проигнорирован.

– У меня хороший образец для подражания, – Саломея вздохнула (какой неприличный, но лестный, свист!), затем посмотрела на Дели, которая как раз красивым кружевным платочком закончила оттирать карандашные следы с пальчиков и прятала важную вещицу в рукавчик. – Отправляемся?

Реми осмотрел склон, нашёл несколько выступов – путешественники по Миру Мёртвых вышли на небольшое плато, возвышавшееся над Каменным городом, и вниз не вели лестницы.

– Спуститься можно, но лучше бы подстраховаться веревкой, – сообщил месье Леду, осторожно свешиваясь с края плато. – В твоей экипировке верёвки случайно нет?

Салли покраснела.

– Об этом я не подумала, – смущённо сообщила она. Вот, только что гордилась своей предусмотрительностью, пусть и подсмотренной у сестры, а теперь села в лужу.

– А моя верёвка стала, надеюсь, вкусным, обедом одной мохнатой гусенице, – покачал головой Реми.

– Гусеницы не едят верёвки, – с некоторым сомнением сообщила Дели. А Салли подумала, что вот сейчас влезет со своими нравоучениями Варфоломей. Но вместо этого к её ногам упала лиана, довольно толстая и прочная на вид; один конец был измочален, словно его выкручивали. Раздалось победное карканье.

– Ого, господин ворон расщедрился, – Реми деловито сгрёб лиану и начал вязать узел. – Коротковато, нужны ещё.

– Тер-р-рпение, – прокаркал ворон, пикируя с плато вниз, к увитому растениями лабиринту. – Мне и эту не сразу удалось оторвать.

– А ты ножом воспользуйся, – ехидно бросил вслед Реми.

– Ну что ты, как же он будет нож держать в лапках? – строго сказала Дели. – Он волшебная птица, значит умеет говорить и предвидеть там всякое, а такое – не умеет.

Месье Леду просто улыбнулся. Аделия кивнула с серьёзным видом.

Через некоторое время на землю рядом с первой лианой упала вторая. Реми притянул одни измочаленный конец к другому.

– Что будем делать? – наконец поинтересовалась молча наблюдавшая всё действие Саломея. Реми подёргал лианы, проверяя узел.

– Я обвяжу вас и аккуратно спущу вниз. Сначала тебя, потом сестру, – он поднялся на ноги. – Потом закреплю лиану за валун и спущусь к вам сам. Уступы есть, но они слишком гладкие. Без опыта легко сорваться. Без страховки лучше вообще не лезть, – Реми подошёл к Саломее и начал обвязывать её через плечи и спину.

– Необычно, – отозвалась она.

– Чтобы ничего не передавить и не повредить, – пояснил юноша. – Меня отец научил.

Салли замолчала. Конечно, Реми надеется встретить отца, как и она надеется встретить дядю. Только вот дядя точно здесь и прислал Варфоломея, а его отец пропал пять лет назад и больше никаких вестей не было.

– Всё, можно спускаться, – улыбнулся месье Леду и осторожно потянул Салли за плечо к краю. – Повернись лицом ко мне, вставай вот сюда. Да, сюда, правую ногу, я держу.

Саломея шумно выдохнула, осторожно наступила и пошла вниз; Реми медленно стравливал лиану. Аделия подошла к краю, но не очень близко – она спряталась за спиной «принца» и уже оттуда, вытянув шею, наблюдала за сестрой.

Салли спускалась и медленно считала уступы, на которые вставали её ноги. Несколько раз ей хотелось оттолкнуться и повиснуть, чтобы её как груз в порту просто опустили вниз, но это выглядело бы малодушным, а показаться малодушной она совсем не мечтала. Потому спуск продолжался. Наконец, её ноги коснулись земли, покрытой мягкой травой.

– Я на месте! – крикнула она. Голос разнёсся эхом. Где-то в глубине Каменного Города вспорхнула стайка цветных птиц.

– Аккуратно сними страховку, – крикнул Реми, но девушка уже догадалась, что нужно сделать, и сейчас как раз высвобождалась из хитроумного плетения. Не сразу, но ей это удалось, и лиана повисла вдоль скалы.

– Поднимай, – Салли для верности подёргала импровизированную верёвку.

Зелёной змеёй скользнув вдоль коричневатой скалы, лиана исчезла наверху. Варфоломей вспорхнул с плато и завис в воздухе, на полпути к земле в абсолютно неприличной неподвижности. Саломея напомнила себе, что ворон – не обычная птица, а существо в его обличии. Но выглядело всё равно пугающе.

– Хэй! – раздалось радостное сверху, и девушка увидела радостно прыгающую по уступам Дели.

– Осторожно! Не раскачивайся так! Это же лиана, а не канат! – крикнула Салли, подбегая к тому месту, где должна была по её расчётам спуститься непутёвая сестра. Правда, малышка так раскачивалась, что Саломея уже была не уверена, где её ловить.

– Не слышу, – радостно сообщила Дели.

– Мадемуазель, я могу соскользнуть! – раздался голос Реми. Судя по звучанию, держать прыгающий, пусть и небольшой груз, было сложнее, чем больший, но спокойный.

– Мисс Аделия, – ворон подлетел к девочке и сел на лиану; малышка замерла.

«Она же говорила, что боится ворона», – вспомнила Салли.

– Мне жаль об этом говорить, но Ваше поведение не соответствует месту, времени и обществу.

Дели прекратила раскачиваться и повисла кульком, который Реми уже легче было спускать вниз. Ворон сидел на лиане, изогнувшись и, казалось, гипнотизировал мисс Брэмсворк-старшую. Этим он почему-то напомнил Салли их старого дворецкого.

Когда Дели оказалась на земле, а Варфоломей – в воздухе, Саломея осторожно выпутала девочку из страховки и подёргала за лиану.

Реми второй раз втянул «верёвку» и начал распутывать узлы, чтобы поменять крепление. Девочки внизу ждали. Над краем плато появился ворон.

– Месье Леду, так уж вам необходимо следовать за нами? – вкрадчиво начал он.

Реми глянул на него исподлобья, не прекращая распутывать лиану.

– Полно, вы погуляли, составили компанию – пора и честь знать. Мастер Артур направит юных мисс домой, ваша помощь больше не понадобится.

Реми обошёл валун, нашёл хороший выступ, закрепил лиану.

– Месье Леду, действие вашего эликсира скоро закончится, и вы вернётесь в свой мир, а потом снова продолжите свои изыскания, зачем вам отвлекаться на наше небольшое путешествие? – продолжил Варфоломей, смотря на юношу то одним, то другим глазом. – Терять время?

– Что же ты такой вредный, а? – Реми проверил узел, пропустил лиану в кольцо на поясе и подошел к краю. – Ну хочу я помочь милым дамам, тебе-то что? – он начал медленно спускаться, вытраливая лиану. Грубые кожаные перчатки сразу окрасились зелёным соком. Ворон летел следом. – Надеюсь, месье ворон не желает перебить лиану и дать мне упасть на глазах мадемуазель и мадемуазель Брэмсвок?

– Я надеюсь на ваш голос разума и на такие вещи не пойду, – каркнул ворон. – Мне известно, что такое честь, – сказав это, птица спланировала и заняла своё место на плече Саломеи.

– Варфоломей, не мог не проверить, да? Ты прямо как наш дворецкий, – улыбнулась девушка. Она стояла, смотрела на плато и прижимала к себе Дели, которая так и порывалась побегать по траве и насобирать «цветочков», несмотря на то что, некоторые из них – к ужасу Салли – шевелились. – Знаешь, я вот только что подумала, а почему ты просто не будешь показывать нам дорогу, летя над лабиринтом?

Ворон издал звук, который вполне можно было принять за смех.

– Войдёте в город – узнаете, – ответила птица.

Глава 8

Реми последний раз качнулся и мягко опустился на то самое место, которое уже было примято подошвой сапог Саломеи и ботиночек Аделии.

– Все в сборе, – вместо того, чтобы вытягивать лиану из кольца, юноша просто достал из сумки нож и отрезал зелёную верёвку, а остаток аккуратно скрутил и спрятал в сумку вместе с ножом.

Саломея взяла в одну руку карту, в другую – компас, и уверенно двинулась к колонне, явно бывшей когда-то частью арочной композиции, обозначавшей вход в Каменный Город. Сразу следом за Салли топала Аделия, с любопытством смотрящая на всё подряд. Замыкал шествие Реми, небрежно держащий руку на сумке. Варфоломей покачивался на плече у мисс Брэмсвок-младшей, временами поворачивая голову, чтобы строго посмотреть на мисс Брэмсвок-старшую, тем самым предвосхитив её желание что-нибудь потрогать. Дели, которая и без того шла, убрав руки за спину, ещё сильнее прижимала локти к бокам и насупившись смотрела на «страшную птицу».

– Варфоломей, а что ты там говорил насчёт полетов? – напомнила Салли, всматриваясь в очередной поворот, затем изучая карту.

– Ах, это, – ворон оттолкнулся от плеча девушки и взлетел. Вероятнее всего. Для трёх пар глаз он просто пропал. Откуда-то сверху раздался вороний крик, и через некоторое время птица вынырнула совсем рядом. – Как видите, здесь всё несколько иначе, чем в обычном мире.

– А где ты был? – удивленно округлила глаза Дели, забывая страх перед птицей.

– У мастера Артура, – спокойно отозвался Варфоломей, занимая своё место на плече Саломеи. – Здесь, стоит мне пересечь границу Лабиринта по воздуху – я оказываюсь у него. Жаль, что вы не обладаете подобной особенностью.

– Может и обладаем, но ты нас не поднимешь, – отозвалась Салли. – Так, здесь всё совсем обвалилось, либо перебираемся, либо идем в обход, – она указала проход впереди, совершенно заваленный камнями.

– На карте этого нет, – Реми заглянул ей через плечо. – Хотя, дневник старый, могло и обвалиться от времени.

Ворон хрипло прокаркал.

– Время здесь понятие относительное, а всё, что вы видите – всего лишь образы, – сообщил он.

– Если прямо сейчас ты не собираешься учить нас, как управлять образами, придётся смириться с тем, что мы видим, и идти в обход, – покачал головой Реми.

– А можно перелезть, – предложила Дели. – Тут невысоко и камни удобные.

Реми и Салли обернулись: действительно, завал не был таким уж гладким и ровным, и у него не было крыши.

– Я первый, – сразу сказал Реми.

– Кинешь лиану, – подхватила Салли, пряча компас и карту в кармашки.

Реми, ловко цепляясь за выступы камней, довольно быстро оказался наверху завала. Попрыгал. Вытащил из сумки лиану и бросил одни из концов вниз, к Салли и Дели.

– Довольно надёжно, можно идти.

Второй поползла Дели, держась руками за лиану и переступая ногами по камням. По правде говоря, Аделия не столько поднималась, сколько её тащил Реми, но девочка всё равно осталась довольна. Последней поднялась Саломея. Взобравшись и переведя дух, она осмотрела лабиринт.

– Красиво, даже если это всего лишь образ, – завороженно произнесла она.

Здесь, внутри, город кутался в лёгкие сизые сумерки, хотя с плато здесь виделся солнечный день. Небольшие птички перепархивали по веткам и провисающим лианам, от покачивающихся зарослей временами поднимались облачка огоньков и разлетались в разные стороны, всюду благоухали неизвестные цветы диковинного окраса.

– Там дальше – темно, – тревожно сообщила Дели, беря за руку Реми. Салли тут же принялась рыться в кармашках.

– Давайте спустимся и сделаем факел, – предложила девушка и вопросительно глянула на ворона.

– Чем могу быть полезен, мисс?

– Можешь найти какую-нибудь палку или ветку подлиннее? Остальное у меня есть, – Саломея показала ткань, бутылёк и спички. Ворон оценил запасы и осторожно вспорхнул, исчезнув.

Саломея при поддержке Реми спустилась с той стороны завала, приняла ценный груз в виде непривычно тихой Дели и дождалась французского спутника. Здесь, внизу, стало гораздо темнее. Свет огоньков стал ярче, но темнота вокруг – плотнее, а шевелящиеся кусты теперь виделись очень подозрительными. К ногам Салли упала хорошая такая дубинка, затем прямо из пустоты на её плечо опустился Варфоломей.

– Прошу, – сообщила птица.

Реми подобрал дубинку, взял заготовки Саломеи и быстро соорудил факел. Дели так заинтересовалась процессом, что едва не залезла хвостиками в горючую смесь. Несколько томительных мгновений – и факел вспыхнул, разгоняя сумрачность Лабиринта. В этот момент с облегчением выдохнули все, даже сам Реми. Темноты он не боялся, но огонь вызывал ощущение покоя и уверенности. Возможно, что-то первобытное говорило в людях: темнота – опасные твари, свет – безопасная пещера.

Троица путешественников и ворон двинулись вперёд, ведомые картой и компасом. По пути Реми нашёл ещё одну надёжную палку и соорудил второй факел, отдав первый Салли. Компас перекочевал в ладошки Дели, от чего она просто светилась и с удовольствием комментировала как меняется направление. Метки, нанесённые Аделией, оказались невероятно полезными: дважды они набрели на обвалившиеся тоннели. Вернее, один раз, а после уже знали, что означает эта метка и попросту обходили эти места. Дальше – больше, остальные метки стали более понятными, в них прослеживалась закономерность, и путешественники обходили все опасные участки. Факелы разливали вокруг себя весёлый рыжий свет, хотя немного чадили и роняли под ноги кусочки прогоревшей ткани.

– Юго-запад... – сообщила Аделия.

– Так, здесь спокойная дорога, впереди скоро появится Башня, – уткнувшись в карту сообщила Саломея.

– Очень точное замечание, – отозвался Реми, глядя вперёд и вверх.

– А? – Салли подняла глаза. – Это Башня, – полуутвердительно сказала она.

Дели выглянула из-за спины сестры:

– Это Башня.

Реми только развёл руками.

Вблизи здание казалось гораздо выше. То ли три этажа в этом мире гораздо выше, то ли этажей в Башне больше, но впечатление, несмотря на свою потрёпанность временем, строение производило.

Каменная арка на месте, где должна была располагаться дверь вместо этого скрывала нишу, а над ней виднелось окно – то самое, забранное каменной решёткой с ромбовидными ячейками, сплошь поросшими мхом. Путешественники медленно подошли к башне и запрокинули головы, молча признавая её величие.

– Мы дошли, – шёпотом сказала Саломея.

– Дошли, – отозвался Реми.

– Что дальше?

Ворон вспорхнул с плеча девушки и полетел к решётке, хрипло каркнув, он прошёл каменную преграду насквозь.

– Он ещё и так умеет, – заметил Реми.

– И не только так, – вздохнула Салли. Дели прижала к груди компас, отступила назад, спиной коснувшись ног Реми. Юноша положил руку ей на плечо, чтобы успокоить.

Какое-то время ничего не происходило, а потом в окне замаячил светлый силуэт: человек, в рубашке и жилете. Мужчина. Он вертел головой высматривая кого-то.

– Саломея? – наконец разглядел он, а Салли ахнула, услышав такой родной голос.

– Дядя Артур! – девушка бросилась вперёд, но замерла. Двери нет, только окно, забранное решёткой. – Как же...

– Не тревожься, милое дитя, дай я на тебя полюбуюсь. Какая взрослая, красивая и, как я понимаю, отважная. А Дели где? – сэр Артур всмотрелся в темноту, дождался пока в свет факела ступит... маленькая девочка.

– Аделия, что ж.… я не удивлён, – грустно произнес он.

– Почему не удивлён? Ты почему давно не приезжал? Тебя посадили в темницу? Ты поэтому не приезжал? – постепенно набирая скорость мысли заговорила малышка. – Мама беспокоится! Ты же ничего плохого не сделал?

– Ничего такого, что нельзя исправить. Ты ведь тоже иногда проказничаешь, и тебя ставят в угол, – улыбнулся Артур. Дели принялась колупать траву ботинком. – Ничего страшного. Ты осознаёшь, что сделала что-то неправильное, и потом так больше не делаешь.

– Никогда-никогда не делаю! – вскинулась Дели.

– Вот и умница, – кивнул Артур. – Теперь ты, Саломея. Я знаю, где Артур-младший.

– Дядя, мы не хотели... – попыталась заговорить девушка.

– Это неважно сейчас, – он поднял руки, останавливая объяснения. – Сейчас важен только Артур. Я покажу, где он находится, и вы его заберёте. Сам он не проснётся – тебе придётся найти дверь и отправить его домой принудительно.

– Дядя, дверь… – пока сэр Брэмсвок переводил дух, вклинилась Салли. – Я их слышу, двери!

– Да, дитя, я передал тебе этот дар. Надеюсь, ты сможешь меня простить, иначе было нельзя, – покачал головой мужчина. – Но сегодня этот дар послужит тебе, и, надеюсь, ты меня простишь.

– Дело не в этом, я просто не знаю, как пользоваться им, – вздохнула Саломея. – И что с ним потом делать.

– Каждый ищет сам, дар проявляется у каждого носителя уникально, – Артур прошёл вдоль окна. – Вам нужно спешить. Дай мне карту, я поставлю отметку.

Саломея передала карту Варфоломею, ворон прошёл вместе с ней сквозь решётку, а через некоторое время вернулся обратно.

– Всё, теперь в путь.

– Дядя, я думала, мы вернёмся за тобой... ты вернёшься... – Салли замерла, стискивая в пальцах карту.

– Сначала – твой брат, – улыбнулся сэр Брэмсвок. – Да и Аделию ждёт испытание. И... да, молодой человек, – он наконец обратил внимание на молчаливо стоящего Реми. – Мне знакомо ваше лицо... месье Леду не ваш отец?

Реми жадно подался вперёд.

– Вы его видели? Он с вами там?

– Что вы, ваш отец очень порядочный человек, хотя и непоседливый. Мы путешествовали некоторое время вместе, но я уже довольно давно нахожусь здесь, – развёл руками Артур.

– Но вы же как-то видите, где ваши племянники! – воскликнул юноша, цепляясь за последнюю соломинку.

– Они – моя кровь, это не трудно, – медленно произнёс Артур. – Простите, месье Леду. Вас, кажется, зовут... Реми?

– Да, верно, – отстранённо отозвался юноша. – Приятно познакомиться.

– Мне тоже, – Артур прижал обе руки к груди. – Поверьте, это искренне. И как бы Варфоломей не ворчал, я рад, что сын Леду сопровождает моих девочек. Не теряйте надежду, Реми! Если он здесь – он вас найдёт. Всегда находил.

– Спасибо, дядя Артур... маме.... – Саломея пыталась что-то сказать, но мысли путались. Вот дядя, он здесь, его душа, они говорят, а нужно спешить к брату – слишком много всего.

– Передай, что я скучаю и что все свои ключи я продолжаю носить с собой, – с лёгкой улыбкой отозвался сэр Артур. Словно не он сам, а только тень от него прежнего и осталась. Хотя, чего ещё ожидать от долгого пребывания в Мире Мёртвых. Яркий, азартный, целеустремлённый – это слишком живые черты, чтобы их сохранить.

– Я передам, обязательно передам, – почти шёпотом сказала Саломея. – До свидания, дядя. Я тебя очень люблю. Мы все тебя очень любим.

И развернула карту, посмотрела на отметку и быстро зашагала прочь, не давая себе оглянуться, не позволяя быть слабой. «Вернусь домой – там буду девушкой, буду рыдать, вспоминать, а сейчас надо действовать», – сказала себе Саломея Брэмсвок, а вслух добавила:

– Дели, что там с компасом?

– Юго-восток и чуть-чуть ещё вправо, – сообщила Аделия. Она как раз смотрела то на свой инструмент, то на дядю, то на странную нишу в башне. – Совсем нет двери... – прошептала она, уходя.

– Месье, – Реми поклонился и последовал за девочками. Сэр Брэмсвок медленно и с достоинством кивнул в ответ. Ворон покружил перед решёткой мастера, тоскливо крикнул и последовал за путешественниками.

Некоторое время тишину прерывали только звуки шагов и короткие фразы: «Компас?», «Юго-запад – ровно», «яма», «направо» и подобные им.

– Здесь заросли, – пожаловалась через некоторое время Салли и остановилась. Вокруг стало совсем темно. Теперь факелы выглядели насмешкой, а не надёжным источником света. – Кто бы ни впускал в этот мир души, он явно не хочет, чтобы мы добрались до Артура, – мрачно сказала девушка. – Мне неведома причина – кому мог навредить ребёнок? Он даже не был до этого времени здесь, – Салли медленно обвела факелом окрестности, чтобы понять, как пройти дальше.

– Ну, возможно, это и не те, кто принимает души, – подал голос Варфоломей, поблёскивая глазами, когда в них мелькало отражение пламени факела. – Вообще, случай беспрецедентный. Чтобы выпить второй эликсир, нужно сделать первый эликсир. Второй эликсир – вещь в себе, как говорится, – тут ворону пришлось вспорхнуть с плеча Саломеи, потому что девушка особенно воинственно взмахнула рукой, едва не опалив перья птице. – Осторожнее, мисс!

– А что будет, если выпить эликсир с отпечатком чужой души? – спросил Реми, мягко перехватывая руку Салли и помогая подсвечивать заросли.

– Говорю же – беспрецедентный случай, – ворон уселся на плечо Реми. В данном случаем, этот насест казался ему предпочтительнее. К тому же, мастер Артур доверил своих племянниц Реми, а значит его слуга должен ему доверять. Или, по крайней мере, терпеть. – Думаю, мастер Артур считает, что мистер Артур-младший может стать заблудшей душой или раствориться в этом мире. Или стать частью этого мира. Каким-нибудь чудовищем, например.

Аделия пискнула. Реми прижал девочку к себе одной рукой и погладил по волосам.

– Зачем этому миру чудовища? Разве недостаточно, что мы попадаем сюда... – Салли оглянулась на сестру, – в определённое время?

– А зачем в городах констебли? – вместо ответа спросил ворон, почесав клюв о коготь. Простое птичье движение, но выполненное так странно, что лучше бы он этого не делал. – В любом случае, ничего хорошего это не сулит.

– Нашла! – Саломея присела на корточки перед небольшим просветом в зарослях. – Видишь, на карте метка – нора. Хорошо бы немного расширить, но, думаю, мы и так пролезем.

– А не стоит ли проверить, что на той стороне? – Реми без энтузиазма заглянул в тоннель, образованный переплетёнными гибкими побегами. – Эй, волшебный помощник, не сочтёшь за труд? – юноша шевельнул плечом, на котором сидел ворон.

– Только ради общей безопасности, невоспитанный юноша, – ворон спрыгнул на землю и смешно подскакивая скрылся в тоннеле. Через некоторое время он исчез в тенях: света факелов уже не хватало.

– Саломея, – тихо позвала Аделия. – Если Артур твой дядя и мой дядя – значит мы правда сёстры?

– Что? Ну, конечно, я же говорила, – улыбнулась Салли, садясь прямо на землю рядом с девочкой. Та присела на небольшой камень и вертела в руках компас.

– Но я же знаю, что у меня нет сестры, и брата пока нет, он ещё не родился, – бормотала она под нос. – Но дядя меня никогда не обманывал. И сейчас не обманывает. Как же так?

– Это такое испытание, как в сказках. Нас всех заколдовали, а когда мы спасём Артура – всё встанет на свои места, – Салли протянула руку, чтобы погладить сестру, но замерла в нерешительности. Пока Аделия доверяет только своему «принцу» и дяде. Саломеи для неё не существует.

– А мы спасём? – девочка подняла глаза на Салли. – Просто я очень устала.

– Спасём. А потом будем отдыхать, часами валяться на солнце, качаться на качелях, есть вкусные булочки и пирожные, – сейчас девушка говорила очень искренне: она просто мечтала об этом моменте и представляла как они все – Аделия, Артур, родители, и даже Реми, будут лежать в саду на огромном покрывале, вокруг будет много еды, солнце, цветы, бабочки и пчёлы, и никаких тревог. – Нужно только собраться и сделать последний рывок.

Саломея даже не заметила, как внимательно на неё смотрел в этот момент Реми. Она считала, что он следит за зарослями, или даже не задумывалась, чем он занят; её больше всего беспокоила сестра. Она ощущала, что нужна Дели сейчас как никогда раньше.

Раздалось карканье и шуршание: ворон выбрался из тоннеля и ждал, пока на него обратят внимание. И внимание было получено.

– Тоннель не очень длинный и без ветвлений, но факелы придётся погасить – вам с ними будет неудобно и даже опасно передвигаться, – сообщила птица.

– В темноте ползти? – ойкнула Дели. – Я не люблю темноту!

Реми и Саломея переглянулись.

– Ну-ка, закрой глаза, – внезапно предложила Салли.

– Зачем это? – насупилась Аделия.

– Закрой-закрой, ты же не боишься закрывать глаза? – подначила девушка.

– Вот ещё, глупости какие, – Дели не смогла устоять, особенно, когда смотрел «принц». – Ну, вот, закрыла.

– Светло? – спросила Салли.

– Конечно, нет! – с возмущением ответила Дели.

– Страшно? – продолжила она. Реми смотрел на неё сначала с недоумением, а потом понял, бесшумно хлопнув в ладоши.

Девочка прислушалась к своим ощущениям:

– Нет, ни капельки! Как в жмурки играть!

Саломея облегчённо вздохнула.

– Тогда сейчас я поползу вперёд, а ты будешь меня догонять, – громко сказала она. – Только не щекотать! – и добавила одними губами, обращаясь к Реми и отдавая ему факелы. – Гаси факелы, как зайдём.

– А вот не успеешь – защекочу! – подбодрила себя смехом Дели.

– Так, пока открой глаза, – распорядилась Салли. – Чтобы честно, – девушка встала на четвереньки возле тоннеля. – Сейчас я поползу, а ты считай до десяти, закрывай глаза, потом ползи за мной. Я большая, не такая юркая, как ты.

– Договорились, – Дели пристроилась за Саломеей и, едва девушка двинулась вперёд, начала считать. – Раз, два, три...

Салли ползла, старательно раскидывая острые веточки, камушки – всё, что могло навредить сестре, – и стараясь не думать о темноте, которая приближалась.

– … четыре, пять, шесть...

Темнота окутала сразу и целиком.

– … семь, восемь...

Глаза медленно привыкают к мраку – впереди слабой точкой маячит выход – «свет в конце тоннеля». Салли хмыкнула.

– … девять, десять! Я иду!

За спиной зашуршала трава – Аделия включилась в игру, значит Реми сейчас погасит факелы и тоже поползёт следом. Рядом с Дели ещё какой-то шуршащий звук – разум сразу создал образ: ворон прыгает по траве, сопровождает девочку. Молодец, Варфоломей. Такого верного слугу ещё поискать!

– Ну и где ты там? Что-то никто не щекочет мне пятки! – стараясь не сбиваться с дыхания крикнула Салли.

– Я подкрадываюсь, – азартно пропыхтела Аделия. Саломея вдруг представила, как взрослая Дели ползёт по такому тоннелю в своём строгом платье и говорит, что подкрадывается. Девушка прыснула.

– Думаешь, не догоню? – малышка ускорилась. Салли тоже пришлось перебирать руками и ногами быстрее. Эх, давно она выросла из этого, тяжело даются навыки ползунка! Оказывается, даже в другом мире можно уставать, а колени могут ныть от непривычных движений.

– Мне кажется, я доберусь до выхода быстрее, чем ты меня догонишь, – уже сбившись с дыхания, сообщила Салли.

– Вот ещё, – пропыхтела Дели.

– Ну какие же вы черепахи! – раздался голос Реми. – Я усну у вас в хвосте!

– Кто бы говорил, – Саломея постаралась ускориться, хотя мгновение назад ей казалось, что это невозможно.

– Если догоню – буду зверски щекотать обоих! – сурово пообещал юноша.

Ворон издал что-то похожее на смех. Дели радостно взвизгнула и заторопилась. Так что Саломее пришлось ползти ещё быстрее. «Выберемся – найду колючий кустарник и затолкаю туда господина Леду! И одну чёрную птицу!»

Перепалка сделала своё – замаячил выход. Раздвинув особенно наглые побеги, Саломея выбралась наружу: здесь на небе оказалась луна, так что темнота стала совсем не тёмной. Следом наружу из тоннеля выбралась Аделия с вороном. Девушка перехватила сестру, чтобы та не уползла в какую-нибудь другую нору под кустом.

– Догнать ты меня не догнала, а вот глаза уже можно открыть, – сказала она малышке. Та отрицательно помотала хвостиками. – Здесь светло, луна вышла.

Дели приоткрыла один глаз, потом второй.

– Красиво!

Реми отряхнул одежду, осмотрелся.

– Факелы можно пока не зажигать, я так понимаю? – в пространство спросил он. Ответа юноша и не ожидал.

Саломея отпустила сестру и теперь изучала карту. Точка, поставленная дядей, всё ещё виднелась. Место, где они стояли, точно было на карте, за зарослями. А вот всё остальное как-то неуловимо изменилось.

– Что случилось? – Реми заметил выражение недоумения на лице Салли. Девушка развернула к нему карту, потом кивнула в сторону Лабиринта.

– Тебе не кажется, что здесь что-то не так?

Реми внимательно осмотрел карту, потом Лабиринт, потом снова карту, потом посмотрел на луну.

– Встань сюда, – он взял Салли за плечи и передвинул чуть правее (Варфоломей едва не задохнулся от возмущения). – Так, я тоже тут. Аделия, подойди, пожалуйста, к нам.

Девочка, всё это время с интересом наблюдавшая за его манипуляциями, с удовольствием подошла и принялась вертеться.

– Стоять спокойно? – уточнила Саломея, поглядывая на сестру.

– Нет, не обязательно. Так, а тут есть место повыше? – Реми обернулся. – А вот! Он нашёл разрушенное здание, с относительно целой стеной и окном на втором этаже. – Подержи, – юноша отдал оба факела Салли и быстро вскарабкался на второй этаж, подтянулся в проёме окна, забрался выше, взмахнул руками, балансируя на стене. Саломея в ужасе выдохнула, а Дели захлопала в ладоши. Реми откланялся.

– Теперь, Саломея, стой, а Аделия – двигайся!

Ворон, перепархивая, чтобы случайно не оказаться в башне, забрался к Реми и с любопытством уставился вниз.

Девочка принялась кружиться, махать руками, подпрыгивать.

– А теперь присядь, можно даже совсем на землю сесть.

Дели послушно выполнила, что от неё требовалось, даже с удовольствием вытянула ноги вперёд и начала качать носками ботиночек, словно рисуя в воздухе.

Ворон издал невнятный звук.

– Что там? – не выдержала Салли.

– Ты не заметила, что у нас нет теней при такой луне?

– Я в этом мире ничему особенно уже не удивляюсь!

– Но тени движутся, они есть! Я их видел, только не мог понять источника. Словно кто-то другой нас закрывает.

– Другая большая тень! – догадалась Салли. – Так что же ты видишь?

– Ты не поверишь, но здесь огромная тень Аделии, она накрывает всё это пространство, – отозвался Реми, со смесью ужаса и восхищения глядя вниз. – Кажется, мы нашли место, где Дели должна пройти своё испытание, – сказал он, обращаясь к ворону.

Перед Саломеей в воздухе появились часы с цифрой один, и она услышала, как хлопает крыльями и кричит ворон.

– Первые часы, – прошептала Саломея. – Сутки прошли.

Глава 9

– И как это выглядит? - нервно сглотнув, спросила Салли, едва Реми с Варфоломеем на плече спустился.

Леду зачем-то обернулся на яркую большую луну.

– Завораживающе. И жутко, – признался он. Ворон перепорхнул на плечо девушки, развернул голову и вытянул шею, заглядывая левым глазом в её глаза.

– Идём по маршруту, к точке, – избегая пристального взгляда птицы, предложила Салли. – Если здесь что-то важное, оно само на нас выйдет. Ведь так?

– А если это единственный шанс твоей сестры? – Реми мотнул головой в сторону Аделии, которая, сидя на земле, складывала башенку из попавшихся под руку камешков и тихонько напевала «У Мэри был бычок».

– Ты хочешь разделиться? – ужаснулась Саломея. До того, как она встретила Реми, идея путешествовать по этому миру вместе с вороном казалась ей не такой уж плохой, но теперь становилось страшно. Куда же подевалась вся её отвага?

– А почему нет? Я заберу твоего брата, принесу сюда. А вы с сестрой пройдёте испытание, – пожал плечами Реми. – Я так понимаю, как бы здесь время ни шло, оно точно не играет на руку... Артуру?.. Артуру.

– Ты можешь его и не найти, – каркнул ворон, оставив попытки заглянуть в душу мисс Брэмсвок. – Вы не родственники. Касательно старшей мисс: она должна пройти испытание сама.

– А если не пройдёт? – тихо спросила Саломея, глядя на сестру.

– Значит, так тому и быть, – сухо ответил ворон.

Повисло молчание. Давящее, натянутое, неотвратимое; хотелось что-то сказать, чтобы его разорвать, но слова не желали находиться – всё уже стало ясно и без них. Варфоломей был прав. Тысячи тысяч раз прав. Таковы правила этого мира, и Аделия приняла их, выпив второй эликсир, можно сказать, она заключила сделку с Миром Мёртвых и его древними, как само мироздание, Богами.

– Мы пойдём вместе, – упрямо сказала Салли, часто моргая. Глаза предательски щипало. – Ты сам сказал, что тень накрывает всё это пространство, значит испытание может быть где угодно. Мы идём вперёд вместе, – повторила она, и не дожидаясь ответа, подбежала к сестре, протягивая руку. – Аделия, ты готова? Мы можем идти.

Девочка встала, отряхнула платье, с сожалением вздохнула, оглянувшись на башенку из камешков.

– Идём искать нашего братика? – с некоторым сомнением спросила она. Похоже, она не до конца верила тому, что сказал сэр Артур и рассказывала Саломея. Уж очень эти вещи противоречили её внутреннему миру, полному игр, любви родителей и внимания дяди, ожидания брата-защитника. Его-то явно не нужно будет спасать.

– Идём, – Саломея сверилась с картой, осторожно сжала руку сестры, и они вместе пошли вперёд. Ворон посмотрел на яркую белую луну и прикрыл глаза, нахохлившись. Месье Леду не оставалось ничего, кроме как последовать за сёстрами Брэмсвок.

Дорога тянулась долго, хотя по карте это был довольно небольшой участок. Видимо, у этого мира были свои особые отношения не только со временем, но и с пространством, что и не было удивительно. Мир Мёртвых создавался не по законам Мира Живых, а скорее к ним в дополнение.

Несколько раз Леду порывался предложить помощь и понести Дели, но Салли лишь упрямо сжимала руку сестры, словно боясь её потерять. Реми чувствовал, что пока он любовался видом на долину и исполинскую тень, внизу что-то произошло. Но одна мисс Брэмсвок молчала, вторая покорно шла рядом. Ворон же вообще, казалось, спал.

Салли шла, считая шаги, чтобы хоть как-то измерять расстояние или время; счёт уже перевалил за восемь сотен. Аделия начала раздражённо сопеть: девочка явно устала. Боги этого мира смилостивились, или же им просто надоело мучить путешественников, и дорога окончилась, уперевшись в огромное плато, выстеленное каменными плитами и с трёх сторон ограниченное высокими, гладкими деревьями, просветы между которыми заполняли подозрительно шевелящиеся лианы. Саломея сверилась с картой.

– Реми, что это за значок?

Юноша глянул на символ и буквы под ним:

– Не совсем уверен, но можно сказать, что это нечто, близкое к слову «голова» или «думать», – с некоторым сомнением отозвался он. – Плиты разные, обойти нет возможности...

Реми и Салли переглянулись.

– Испытание.

Дели сонно потёрла глаза.

– Я устала, хочу спать, – со всхлипом сообщила она. Да, в родном мире она столько бы не прошла. Да, в родном мире они все хотели бы есть, спать, пить и спрятаться в ближайшем укромном месте. Но здесь всё было иначе.

– Уже скоро мы отдохнём, – Салли присела на корточки рядом с сестрой и развернула карту. – Видишь, мы вот здесь, – она указала на границу возле большого квадрата с плитками разного размера, – а вот тут – Артур. Осталось совсем чуть-чуть, и без тебя, мы не сможем пройти, – девушка с удивлением обнаружила в своей речи интонации старшей сестры. И это её почему-то не порадовало; появилось ощущение какой-то фальши. – Дели, мне очень нужна твоя помощь.

Аделия тяжело вздохнула, как умеют вздыхать только дети, когда им приходится общаться с неразумными взрослыми, не понимающими простейших вещей.

– Вот бы посмотреть на эти плиты сверху, – задумчиво произнес Реми, оглядывая плато и гладкие стволы деревьев. Саломея бросила на него недоумённый взгляд и молча указала на карту, которую сейчас рассматривала Аделия. Юноша подошёл ближе и тоже присел на корточки рядом с сёстрами Брэмсвок. – Хм, – он поднял глаза и посмотрел на плато снова. – Да, совпадает!

– Твой отец – чудесный человек! – воскликнула Саломея.

Реми удивлённо посмотрел на неё, встретив взгляд искрящихся радостью глаз, и невольно улыбнулся сам. Не грустно, не с усмешкой, не с вызовом – просто улыбнулся, как давно не улыбался. Салли фыркнула совсем неподобающим для леди образом и отвела взгляд.

– Рисунок есть, теперь дело за малым: понять, что он значит, – проснулся Варфоломей. Реми просто поразился, насколько вовремя эта птица встревала в ту или иную ситуацию, словно внутри у неё были часы или какой-то другой прибор, сигнализирующий «срочно накаркать».

Три человека и один ворон склонились над рисунком, прикидывая, в чём же заключается загадка.

– Мне кажется, что это как ловушки в пирамидах: неверная плита – и отовсюду вылетают стрелы, копья, или попросту проваливается пол, – предположила Саломея. – Дядя рассказывал о таком: крайне опасно и очень увлекательно.

– Проверять не будем, – быстро ответил Реми, косясь на ворона. Варфоломей был явно не против пожертвовать ненужным спутником, чтобы миновать эту ловушку. – Мы все ещё пригодимся.

– А как же мы разберёмся, что к чему? – задумалась мисс Брэмсвок-младшая, рассеянно водя пальцем по карте. – Нужно проверить, что там.

– Лучше сначала спокойно посидеть и подумать, – отозвался Реми. – А что это за буква, кстати? Погоди, это не «penno», это «benno»!

– Где? – Салли прищурилась, рассматривая собственные каракули.

– Это вообще не буква, а значок, – со значением дела добавила Дели, показывая на «о». – Даже я это знаю.

– Это что-то меняет? - уже предугадывая ответ, спросила Саломея. Реми нахмурился. – Мы ведь ещё ничего не сделали.

– Вообще, это означает «вершина», – юноша обернулся, рассматривая верхушки деревьев, обрамляющих плато; ворон и девушка последовали его примеру. – Теперь вообще бессмыслица – слишком высоко.

Вдруг совсем рядом кто-то начал напевать, и двое взрослых и одна престарелая птица подскочили: Дели продолжала изучать карту, водя по ней пальчиками и бормоча под нос то ли считалочку, то ли колыбельную – нечто с ритмом и без особого смысла.

– Аделия? – прижав руку к груди, выдавила Саломея.

– Фигурки легко складываются в башенку, – малышка провела пальцем от одной плиты до другой. – Раз, раз, раз... вот сюда.

Салли быстро вытащила из кармашка карандаш и ещё один лист бумаги и попыталась нарисовать плиты, уложенные одна на другую: вышло не совсем удачно, но различить общую картину было можно. Ворон и Реми склонили голову на бок, рассматривая изображение.

– Не мне критиковать художественный стиль, но сама идея ясна, – высказался Варфоломей. – Так вы окажетесь на вершине башни, а остальные блоки должны двигаться под неё. Я, разумеется, не первое столетие путешествую по этому миру, но такое вижу впервые.

Глаза Дели заблестели: девочка почти решилась ответить и объяснить всё чёрной птице, но духу не хватило, поэтому она просто встала, взяла Реми за руку и потянула к плитам.

– Саломея, ты тоже иди, – позвала девочка.

Все трое остановились у края первой, то есть, конечно же, верхней, плиты – будущей верхушки башни.

– Нужно вместе, – Дели подняла ногу, и Реми с Салли повторили это движение. Все трое одновременно перешли на плиту. Ворон с плеча Саломеи внимательно осмотрел плато сначала одним глазом, потом другим, а мисс Брэмсвок-старшая взяла сестру за руку; девушка вздрогнула. – Теперь наклоняемся. Уи-и-и!

«Уи-и-и», потому что Реми и Салли послушно наклонились влево и чуть вперёд – в направлении следующей (сверху-вниз, разумеется) части башни, – и плита пришла в движение! Саломея хотела закричать, но земля под ногами, качнулась, заставив её присесть и резко выдохнуть всё, что было в лёгких.

«Как на качели», – подумала девушка, – «только держатся не за что!» Она стиснула ладошку сестры, стараясь не смотреть вниз или по сторонам. Плиту под ногами ещё раз тряхнуло, а вместе с ней и отчаянных путешественников, – одна деталь башни успешно легла на вторую.

– Теперь? – сквозь стиснутые зубы спросил Реми. Салли повернулась к нему и увидела, что он слегка побледнел, но стоял ровно, глядя прямо перед собой, рассматривая гладкие сероватые стволы деревьев. Аделия повертела головой, пытаясь увидеть следующий фрагмент.

– Назад! – скомандовала она.

«Мамочка!» – Салли наклонилась корпусом назад, как и Реми с Дели. Плита, теперь вернее две плиты, двинулись в направлении наклона, снова толкнув под колени при подъёме. «Не так уж и высоко!» Плиты соединились. «Пока не высоко», – Салли посмотрела вперёд, на серые деревья и внезапно осознала, почему Реми так пристально их изучал – он прикидывал высоту. Башня, по всей видимости, должна доставить их на ту сторону через верхушки деревьев. Вот этих самых деревьев, которые неприступными стенами огораживали игровую площадку местных духов.

– Теперь так, – Дели носком ботиночка показала направление. Реми и Салли внимательно посмотрели и кивнули, давая девочке понять, что готовы. Плита снова пришла в движение.

Ворон тревожно каркнул, глядя куда-то вниз.

«Вот только твоих замечаний не хватает», – с лёгким раздражением подумала Саломея. Но от Варфоломея замечаний не последовало, по крайне мере, на человеческом языке. Дели снова задала направление, плита вновь качнулась, пройдя немного над землей и лишь потом опустилась на новую точку. Ноги предательски подрагивали, непривычные к такой нагрузке – балансировать, пружинить и стоять на одном месте, не сваливаясь каждый раз, когда плита буквально уходила из-под них.

«Хорошо ещё, что каждая следующая фигура больше предыдущей, иначе мы бы уже раскачивались, как стопка тарелок в руках Анни», – подумалось Саломее. Если бы она не паниковала, то ей даже удалось бы вспомнить, что плиты были не просто разными, но и неровными – на каждой, кроме верхней, были небольшие выемки и выступы, которые прекрасно фиксировали детали башни, не давая им двигаться. Но сейчас она этого не помнила. А вот ворон как раз увидел: заметив, что высота увеличивается, он встревожился и осмотрел плиты ещё раз. Обнаружив всё вышеупомянутое, птица успокоилась и удобно устроилась на плече племянницы мастера.

Плита снова качнулась.

«Как же жаль, что здесь негде привязать страховку», – с сожалением подумала Салли. Башня росла, расстояние до земли увеличивалось, и падать не хотелось вовсе – неизвестно, как это расценит Мир Мёртвых. Вдруг, засчитает за проигрыш? «Было приятно с вами повидаться, но вы не готовы к такому путешествию. Отправляйтесь восвояси, а вашего брата мы оставим в качестве компенсации за потраченное на вас время». Салли помотала головой, отгоняя дурные мысли. – «Я уже начала думать, как Аделия. Какая компенсация? Сейчас пройдём это испытание – и вперёд, забирать Артура!» – эта мысль привела девушку в чувство: она выпрямилась и открыла глаза, с интересом осматриваясь. – «А это даже приятно. И дух захватывает!»

Макушка башни поднималась всё выше, и вместе с ней поднимался боевой дух Салли. Растерянность, тревоги, опасения, неуверенность – все отступило. Она – Саломея Брэмсвок, она пришла за своей семьей одна, а теперь почти всех нашла, и даже встретила нового спутника! Брэмсвоки всегда добиваются своего и не идут привычными путями – и синие камни их чудесного особняка тому доказательство! Здесь предполагается боятся? Ха! Пусть местные духи придумают что-то позанятнее!

– Интересно, долго ещё? – раздался голос Реми. Он говорил ровно и спокойно, но Салли уловила лёгкую дрожь. Девушка посмотрела на верхушки деревьев, прищурилась, прикидывая расстояние и высоту.

– Уже нет, почти закончили, – ответила она, повернув голову к собеседнику и обнаружила, что он закрыл глаза. – Ой, а как ты направление видишь?

– Я помню, где лежат плиты, – слабо усмехнулся месье Леду. – И Аделия тянет меня за руку.

Дели сосредоточено смотрела вниз, выглядывая следующий фрагмент; ветер трепал её аккуратные хвостики и подол платья.

«Здесь ветер», – удивилась Саломея, наклоняя под очередную команду сестры.

Башня вздрогнула, вставая на новую плиту.

– Вперёд, – решительно скомандовала Дели.

«Это основание», – поняла Саломея, наклоняясь вперёд. Верхушки деревьев скрылись за краем крыши башни, вся конструкция сдвинулась вперёд и замерла. Плита-крыша почти касалась краем каменного плато, на котором виднелась дорога.

– Построили! – радостно рассмеялась Дели. Реми и Салли шагнули вперёд, так же синхронно, и не отпуская рук девочки. Там, где край плиты не дотянулся до плато, они просто перенесли малышку, подняв руки на уровень плеча. Аделия довольно повисла, болтая ногами. Саломея вспомнила, как сама так каталась на папе и маме, да и Артур делал так же на прогулке, правда чаще использовал для этого, несомненно, благороднейшего занятия сестёр.

– Всё, теперь я готова выслушать любые твои замечания, – сказала Салли, обращаясь к ворону.

– Я крайне польщён, но, увы, мне нечего сказать, – отозвалась птица.

Новое плато оказалось более каменистым, земля стала красноватой, словно примешалась глина, но странноватые растения оставались неизменным элементом пейзажа. Путешественники прошли вперёд по дороге, змеящейся между невысокими причудливо изгибающимися деревцами. Первой остановилась Саломея: она снова заглянула в карту, всматриваясь в кривоватые линии.

– Собственно то, чего и следовала ожидать, – предупредил её замечание Реми. – Лабиринт. По нему мы сюда вошли, по нему и будем выбираться.

– Очень мелко, – пожаловалась девушка. – Почти не видно дороги. Можно взглянуть на этот фрагмент в дневнике?

Месье Леду бросил вопросительный взгляд на Варфоломея: птица повертела головой, потом склонила её на бок и приоткрыла рот, словно слушала всем телом, потом кивнула. Реми вытянул тетрадь из сумки, ссутулившись над ней, а Салли быстро подошла, заслоняя её с другой стороны.

– Ваше высочество, – позвал юноша, опуская дневник ниже и обращаясь к Аделии. Девочка мило сморщилась и тоже подошла. – Не желаете взглянуть? – малышка не могла обеспечить полноценное укрытие ценному предмету, но всё же это было лучше, чем ничего. Едва зашуршали страницы, ворон вспорхнул с плеча Саломеи и завис над её головой, лениво взмахивая крыльями.

– Не то, не то, – Реми быстро листал страницы, мельком оглядывая изображения, – тоже не то...

– Как тут много карти-и-и-и-инок, – шёпотом восхищенно протянула Аделия. В прошлый раз ей удалось посмотреть только карту, а теперь перед её маленьким носиком проносились целые истории. – И башенка, и лестницы, и двери...

– … не то, – продолжала Реми. – Почему нельзя найти то, что нужно, тогда, когда оно нужно? – возмутился он.

– Просто не торопись, – отозвалась Салли. – Закрой глаза, медленно сосчитай до десяти и подумай, где может быть нужная страница, – она сама прикрыла глаза и зашевелила губами. Реми глянул на неё недоуменно, но повторил её действия. Потом открыл глаза и медленно перевернул несколько страниц разом, потом ещё одну, и ещё. – Вот! – нужный рисунок нашёлся. Саломея улыбнулась.

Изображение оказалось ненамного крупнее, зато отчётливее. Реми, Салли и Дели столкнулись лбами над рисунком.

– А это как? – спросила девочка, показывая пальцем на какую-то закорючку.

– Лестница, нет? – засомневалась Салли.

– Не похоже, – Реми наклонил голову, пытаясь взглянуть на линии под другим углом. – Может быть, это люк? Вроде подземного прохода?

– Тогда это колесо – рычаг! – предположила девушка. – Очевидной дороги нет. Всё очень разветвлённо и непонятно.

– Всё же это карта, на ней можно найти путь! – запротестовал Реми.

– Да их здесь огромное количество! – возмутилась Саломея, проводя кончиком ногтя по разным линия. – Все они ведут к выходу. В чём смысл?

– В ловушках? – предположил Реми, касаясь пальцем небольшой пометки с тем, что при ближайшем рассмотрении оказалось схематичным изображением черепа. – Очень сомневаюсь, что здесь проплывали пираты или проводились раскопки.

Ворон хрипло каркнул одновременно со странным шуршащим звуком, который сразу донёсся из разных кустов, раскинувшихся вокруг маленькой группы. Реми быстро спрятал дневник и резко обернулся на звук, выпрямляясь и чуть припадая на одну ногу и задвигая Дели себе за спину. Саломея обернулась, тоже спиной закрывая Аделию, но не выпрямилась до конца: её правая рука замерла возле голенища сапога, готовая выхватить нож. Ворон пролетел по кругу, вдоль кустов, хрипло каркая; замельтешили черные перья, как тогда, в приёмном зале Мира Мёртвых, где Реми и Саломея впервые встретились друг с другом, и пытались не познакомиться слишком близко с чистильщиком этого гостеприимного места. Аделия стояла, закрыв личико руками, но даже так боковое зрение её ловило движение теней, которых не видели остальные. Дели знала, что, если попытаться к ним присмотреться, они скроются из виду, но не исчезнут.

А ещё она знала, что уже видела их раньше, не так уж давно, но в другом месте, не здесь: там был коридор с мягким ковром и ночной полумрак, запах тепла и уюта, а ещё трав и выпечки.

Дели часто заморгала, тени на границе зрения пошли рябью и пропали.

Прошло несколько томительных мгновений, прежде чем шуршание затихло, и ворон, завершив круг, опустился на плечо Саломеи.

– Ушли, – произнесла птица. Все шумно выдохнули. – Не думаю, что стоит испытывать судьбу и снова обращаться к записям, – добавил Варфоломей и лапой почесал клюв.

– Почему и кто преследует эту вещь? – спросила Салли, выпрямляясь и поправляя пояс с кармашками.

– Об этом стоит спросить господина Леду, – наябедничал ворон.

– Давайте сначала решим более важный вопрос, а потом вернёмся к моей проблеме. Пока дневник внутри сумки – никто на него не посягнёт и к нам не приблизится, – Реми похлопал рукой по кожаной сумке на поясе. Только сейчас Салли заметила, что сумка не просто однотонная и коричневая – на ней чернели выжженные символы, которые она хотела бы назвать незнакомыми, но не смогла – в дневнике дяди Артура она их уже видела. Любопытство щёлкнуло её по тому месту, на которое непоседливые люди обычно ищут приключения, но краем глаза она заметила Дели, которая как раз вертела в руках свой кулон в форме песочных часов. Перед глазами девушки тут же всплыло видение с отметкой «один».

– Не буду спорить, – быстро сказала Саломея. – Давайте решать, как пойдём по Лабиринту. Варфоломей? – Ворон покосился на неё одним глазом. – Ты сможешь найти Артура? Я хочу узнать, как он там и туда ли мы вообще идём.

Ворон склонил голову набок и задумался.

– Думаю, это возможно. И, предвосхищая следующий вопрос: я легко найду вас, – птица чуть склонила голову, словно кланяясь. – Дар мастера Артура приведёт меня, – с этими словами Варфоломей оттолкнулся от плеча Саломеи и взлетел, мазнув её жёстким перьями по щеке.

Глава 10

– Что скажешь, Дели? Какую выберем дорогу? – бодро спросила Салли у сестры, подходя ко входу в лабиринт.

Девочка на несколько мгновений прикрыла глаза и зашевелила пальцами, словно чего-то касаясь. Саломея вздрогнула: Аделия всегда так делала, когда пыталась вспомнить что-то сложное или пытаясь решить особенно каверзную задачку.

«Интересно, может быть так, что, проходя испытания, она вспоминает, какой была?» – подумала девушка, внимательно всматриваясь в лицо Дели.

Малышка наконец открыла глаза, поморгала и уверенно указала пальцем, потом, глянув на Салли, рукой:

– Идём здесь.

Реми шагнул первым, не дожидаясь вдохновляющей речи от мисс Брэмсвок, одной или другой.

– А если здесь есть проваливающиеся плиты? Или шипы? Или копья? – Дели и Салли последовали за юношей, и Саломея решила завести светскую беседу, приличествующую случаю.

– Тогда первый залп придётся на меня, – ответил Реми не оборачиваясь. – Не стоит беспокоиться, у меня очень хорошая реакция. В этом мире она лишней никогда не бывает. Лучше скажите мне, мадемуазель… – он остановился у развилки.

– Направо и вдоль-вдоль стены, – сообщила Дели.

– Так вот, скажите мне, мадемуазель Брэмсвок, – юноша прижался спиной к стене, ступая по узкому бордюру. – Нож в сапоге?

Аделия и Саломея мелкими шагами, боком шагали следом.

– Как крабики, – радостно сообщила девочка, поднимая руки к плечам и изображая клешни. – Клац-клац! – Разговор Реми и сестры она словно игнорировала. – Сразу от стены налево! Клац-клац!

– Итак? – месье Леду не собирался отступать и вернулся к вопросу, когда они спустились с бордюра и пошли по ровной дороге.

– В этом мире многое может пригодиться, – сообщила Саломея. – И я умею пользоваться ножом. И не только им, – она положила руку на пояс, давая понять, что в кармашках у неё скрыто немало сюрпризов. Реми улыбнулся.

– Стой, – скомандовала Дели, и юноша замер, так и не опустив ногу на цветную плитку мозаики, покрывающую дорогу впереди. – Теперь за мной, – и прежде, чем кто-то успел её перехватить, малышка уже ступила на совсем другую плиту, потом перепрыгнула на следующую. Спохватившись, Реми и Саломея заскакали следом.

Девочка двигалась уверенно, словно играла в классики.

«В конце концов, это её испытание», – подумала Салли, перепрыгивая на следующую плитку и внимательно следя за движениями сестры. – «Хотя, я ожидала здесь чего-то другого».

Чего именно она ожидала, Саломея не могла сказать; испытание слишком не подходило строгому характеру мисс Брэмсвок-старшей, а больше соответствовало малышке Дели. Ощущался подвох, фальшь, уловка. Могло ли испытание вводить в заблуждение и заставлять терять бдительность?

Тем временем малышка приземлилась на обе ножки на краю мозаичного пола и обернулась.

– Вот и всё, – развела она руки в стороны. Реми и Салли зааплодировали, а Дели сделал книксен.

– Что нас ожидает дальше, ваше высочество? – улыбнулся месье Леду, вставая рядом с девочкой. Аделия задумалась, вспоминая.

– Там был такой значок, – она повела пальцем в воздухе, пытаясь объяснить, потом растерянно оглянулась. Подошедшая Салли протянула ей листок и карандаш. Дели села возле небольшого камня, пристроила на него бумагу и старательно изобразила то, что видела.

– Стрела, однозначно, – сразу сказал Реми, когда рисунок ещё не был закончен. – И низкий тоннель.

– Ползти и уклоняться? – Салли тоже рассматривала художество сестры.

– Возможно, – коротко кивнул юноша. – Надеюсь, это того стоит.

– Дели, а почему ты выбрала эту дорогу? – излучая понимание и терпение, спросила Саломея, присаживаясь рядом с сестрой. Девочка посмотрела на неё как на самое неразумное существо в мире (о, какой же знакомый взгляд!).

– Там не было черепков, – ответила Аделия Брэмсвок.

Реми попытался скрыть смех за кашлем. Салли растерянно хлопала глазами. Такая очевидная вещь, и они её не заметили! Да, они торопились, тревожились из-за невидимого преследования, боялись за малышку Аделию, но не заметили!

Саломея ощутила жгучее желание язвительно поинтересоваться, почему Реми не изучил дневник отца внимательнее, он же у него с собой постоянно, но вовремя себя одёрнула. Часы. Артур. Реми помогает. Вдох и медленный выдох.

– Откуда начинается место со стрелами? – спросила она у сестры. Девочка выдала ещё один типичный взгляд мисс Брэмсвок-старшей и указала куда-то рукой.

Реми и Салли обернулись. На правой от них стене, вплетаясь в орнамент, но всё же заметно выделяясь, был изображен знак, нарисованный Аделией.

– А зачем ты его рисовала? – опешила Салли.

– А я его только что заметила, – пожала плечами девочка, хитро блестя глазами. Слов для ответа ни у кого не нашлось.

– Нужно проверить нашу теорию, – нарушил молчание Реми и принялся деловито осматриваться. – Мне бы пригодилось что-то крупное, тяжелое, но что можно сдвинуть и толкнуть в направлении нашей ловушки.

Салли подошла к камню, возле которого присела Аделия, упёрлась руками в него, а ногами в землю, и попыталась сдвинуть с места. Пыльный булыжник даже не шевельнулся. Глядя на старания девушки, Реми только покачал головой.

– А такое подойдёт? – Дели подошла к небольшой амфоре, стоящей в углу, и положила на неё ладошку. Произведение неизвестного гончара оказалось с неё ростом, но выглядело не таким массивным, как булыжник. Реми похлопал.

– Браво! – он подошёл к амфоре и, не без усилия, качнул её. – Да, в самый раз. Нужно аккуратно её накренить и подкатить к.... – он показал рукой, силясь найти подходящее слово. Салли кивнула. Реми порылся в сумке, вытащил кусок лианы и осторожно обернул ею амфору, продев через ручки. Подумал, снял куртку и бросил на пол. - Теперь осторожно наклоняй её, а я буду страховать.

Саломея поставила ноги на ширину плеч (может чуть шире, трудно точно сказать) для устойчивости, взялась обеими руками за горлышко сосуда и потянула на себя. Чуть качнувшись, он поддался, и Реми начал осторожно выпускать лиану из хватки, давая амфоре повиснуть на ней. Дели с любопытством следила за процессом, обегая то с одной стороны, то с другой. Наконец, выпуклый керамический бок коснулся куртки, сосуд немного повернулся, словно укладываясь, и замер.

– Преинтереснейшее занятие, – Реми свернул лиану и вернул её в сумку. – Теперь катим.

Вдвоём с Саломеей они осторожно откатили изворачивающуюся амфору к черте, за которой, как они предполагали, начиналась ловушка. Проход был не таким уж широким, но шире, чем высота амфоры, потому оставалась надежда, что все рычаги и скрытые плиты среагируют, а если и нет – можно будет пройти точно по тем местам, где прокатятся керамические бока сосуда.

– Раз, два… – начала считать Аделия. – Три!!!

Четыре руки одновременно с силой толкнули сосуд, правда, толчок с одной стороны оказался чуть слабее, и амфора немного неровно зашла на первый оборот, но, подскочив на небольшом выступе, выровнялась, хоть и дала небольшую трещину. Салли и Реми опустились на пол, смотря на безумное вращение. Из-за грохота катящегося сосуда не было слышно щелчка, зато почти беззвучный полёт стрел из противоположных стен привлёк внимание и произвёл должное впечатление.

– Ура! – Салли порывисто обняла Реми. – Всё правильно!

Амфора прокатилась вперёд, трескаясь и теряя значительные куски себя, подскочила на стыке плит и обрушилась на них в конце прохода, вызвав ещё один залп стрел, теперь уже сверху-вниз. Салли и Аделия завершили канонаду грохота звонкими аплодисментами.

– Полагаю, можно идти, – Реми поднялся на ноги, отряхнул штаны, ладони, потом протянул руку Саломее. Девушка приняла помощь и, поднявшись, тоже поспешила привести себя в надлежащий вид. – Но идти всё же стоит там, где катилась амфора.

Сёстры Брэмсвок с серьёзным и безумно схожим выражением лиц кивнули.

Найти следы фееричного шествия амфоры не составило труда: каменные плиты крошили керамические бока при каждом соприкосновении, оставляя пыль красноватого цвета, и троица путешественников шла, стараясь держаться ближе к центру этого следа, вкусно похрустывая останками героического сосуда. Не удержавшись, Салли наклонилась и подняла одну из стрел, спрятав её в другом сапоге; решение было спонтанное и странное, ведь у неё не было с собой лука, но в тот момент это казалось необходимым.

Проход завершился небольшой лестницей в пять ступенек, и троица оказалась на большой площади, окружённой со всех сторон высокими рельефными колоннами, за которыми плотно смыкались настоящие джунгли. Белый лунный свет Мира Мёртвых выхватил из полумрака каменные антропоморфные статуи.

– И вот они, я так понимаю, закрывают выход из Лабиринта? – Саломея сделала небольшой шаг в направлении статуй, и те пришли в движение: головы повернулись к человеку, посмевшему помыслить к ним приблизиться. Салли подняла руки и отступила назад. – Не проход, а проходы, уже увидела.

– Выбирать, конечно же, нужно один, – вздохнул Реми. – Идите ко мне.

Справа от лестницы на стене обнаружилась табличка с изображением статуй, причём каждой соответствовал какой-то символ, а под каждым изображением имелась ниша для подношений, по всей видимости.

– Что туда положить? И куда именно? – произнесла девушка, подходя к Реми, внимательно изучающему каменную табличку. – Дели, как думаешь?

Девочка приподнялась на цыпочки и заглянула в каждую нишу.

– Везде пыльно, непонятно, – сообщила она и чихнула, тут же быстро отвернулась, доставая из рукавчика платочек. Саломея тепло улыбнулась. Завершив необходимые процедуры, малышка спрятал платок и вернулась к изучению ниш.

– Нужно посмотреть, какие пометки были дальше, – предложила девушка шёпотом.

Реми даже не обернулся, а просто тихо произнёс:

– Уверен, что не стоит.

Саломея прислушалась, но быстрее, чем она услышала что-либо, в уголках глаз мелькнули тени. Они не ушли! Просто затаились и ждали, когда путники столкнутся с непосильной задачей и снова обратятся к опыту предшественника! Салли снова сосредоточилась на символах.

– Кажется, здесь совсем нет смысла, – девушка протянула руку, чтобы коснуться изображения, но Реми перехватил её, сжав пальцы чуть сильнее, чем нужно было. – Ау! – Саломея сморщилась и сердито глянула на месье Леду. – Осторожнее!

Реми и не подумал отпускать её руку или, хотя бы, извиниться: он просто продолжил изучать табличку, стискивая Саломее пальцы, затем тихо произнёс:

– Ты думаешь, если бы бродить по этому миру было легко, мой отец стал бы тратить столько времени, составляя карты и ведя этот дневник?

Саломея бросила взгляд на помрачневшее лицо своего спутника, ожидая продолжения, но Леду больше ничего не сказал, как бы ни было сильно его негодование.

– Эти символы на что-то похожи, они никак не связываются со статуями, но, возможно, они имеют другое значение, – высказала предположение Салли, осторожно высвобождая руку из хватки. – Что думаешь? – обратилась она к сестре.

– Очень похоже на загадку, – согласилась девочка. Увидев, как Реми вцепился в руку Саломеи, она спрятала свои ручки за спину и теперь, запрокинув голову, пыталась рассмотреть символы.

Салли, наконец, поняла, что Аделия просто не видит всего.

– Я могу тебя поднять, – предложила она. Дели с сомнением посмотрела на девушку.

– Издалека видно лучше, – отозвалась малышка, и, всё так же держа руки за спиной, отошла на несколько шагов от стены с табличкой. Потом она повернулась и склонила голову к плечу. Саломея тоже отошла на пару шагов, стараясь слишком не приближаться к статуям – уж очень неприятно было ощущать, как они следят за тобой.

– Ну как? – шёпотом спросила девушка.

– Непонятно, – отозвалась малышка.

– Не похоже на что-то определённое, и общего ничего нет, вроде бы, – произнесла Салли. – Все разные. Хотя, вот под таким углом напоминает буквы, только тесно сплетённые.

– И правда, – согласилась Аделия. Услышав это, Реми тоже отошёл от стены и принялся рассматривать изображение; теперь все трое стали похожи на удивлённых щенков.

– Я думаю, это «cambios» – обмен, – наконец сказал юноша.

– Не думаю, что это нам подходит, – отозвалась Саломея. – Нам нечего менять и не на что, – она кинула взгляд на сестру. – По крайней мере, здесь. Что ещё есть?

Реми зашевелил губами, составляя слова из причудливо переплетённых букв. Аделия потеряла интерес к загадке и теперь собирала камешки тут же, возле стены. Саломея задумчиво переводила взгляд с одного на другую.

«Странные испытания. Дели никак на них не реагирует. Так и должно быть? Как бы она справилась с ними без нас?» – Салли сделала шаг к сестре, но тут Реми схватил её за плечо.

– Что с тобой? – он легонько потряс девушку.

– А что случилось? – заморгала та, силясь понять, когда и что могло произойти: они стоят напротив стены, сестра играет с камешками, луна светит, статуи ворочают головами.

Реми удивлённо приподнял одну бровь.

– Я расшифровал и перевёл слова, но ты ничего не сказала. Просто стояла и молча смотрела перед собой.

– Какие слова получились? – Салли вдруг ощутила что-то странное, не здесь, а где-то далеко и одновременно внутри. Реми начал говорить, но его речь потонула в звенящем шуме.

– … вершина, склон, мост, лестница, дорога... выбирать.

– ...Саломея, девочка моя!

Салли помотала головой. Она точно слышала голос мамы, эхом, очень приглушённо. А ещё руки словно кто-то коснулся.

– Реми, а можно разбудить того, кто выпил первый эликсир? – спросила девушка, рассматривая свою руку, сжимая и разжимая пальцы.

– Неожиданный вопрос, – он очень внимательно посмотрел на неё. – Если очень постараться, можно.

«Точно, потому Аделия просила меня следить за комнатой! Слуги не только могли заметить странности – могли разбудить, и пришлось бы всё начинать сначала, причём спустя две недели. Дядя писал об этом!» – вспомнила Саломея. – «Нельзя разбудить после второго эликсира». Мысли метнулись к Артуру, потом снова к эху родного голоса.

– Нам надо поторопиться, кажется, – глотать стало трудно, словно она съела ложку сухого риса. – Меня пытаются разбудить.

Тревога на лице Реми сменилась мрачной решимостью:

– Так, давай ещё раз повторим все слова, только держи внимание на мне, – начал он.

– Мост, – внезапно сообщила Дели, не отрываясь от камешков. – Нам же нужно спуститься отсюда. Мы поднялись, – она пальчиками прошла по рядку камешков, расположенных лесенкой, – потом пришли в Лабиринт, теперь нужно спуститься – там будет Артур, – она обозначила место их назначения кучей лепестков.

Доверять суждениям ребёнка или нет – вопроса не возникло. В конце концов, это её испытание. Реми и Саломея принялись шарить один – в сумке, а вторая – в кармашках пояса.

– Думаю, нужно оставить что-то ценное, – предположила девушка, выуживая из сумки формочку, из которой выпил эликсир Артур. Салли понятия не имела, зачем взяла её с собой; может быть, чтобы показать дяде и определить, что произошло, или чтобы напомнить себе, ради чего она здесь.

Формочка была металлическая, тёплая, с немного облупившейся краской и засохшими следами эликсира, которые продолжали источать тусклый розовый свет. Салли погладила пальцами игрушку и бросила вопросительный взгляд на Реми – «Которая?» Он указал на нишу с надписью «briua» – мост. Глубоко вдохнув, девушка опустила формочку в нишу. Со стороны статуй донесся звук. Словно кто-то медленно тащил одну каменную глыбу по другой – нужное изваяние пришло в движение, освобождая проход! А вот остальные, напротив, начали отворачиваться, но замерли, не закончив оборот.

– Плата тут по душам, – усмехнулся Реми. Опуская в нишу небольшой, явно ручной работы, ножик. Задавать какие-либо вопросы было бы бестактно, и Салли промолчала, слушая как шуршит камень движущихся статуй.

– Не всё, – Реми обернулся, чтобы проверить свободен ли проход.

Его примеру последовала Саломея.

– Не всё.

И тут статуи завершили оборот, а выбранная полностью ушла, освободив выбранный проход. Юноша и девушка только успели переглянуться, когда между ними прошла Дели с распущенными волосами.

«Ленточки! Они до сих пор лежат в шкатулке – дядя привёз их из Индии!» – запоздало поняла Салли. Она быстро сняла ленту с одной из своих кос и связала второй обе. – Аделия, давай я тебя заплету?

Девочка, возможно, и хотела отказаться, но ходить с распущенными волосами хотела явно меньше, потому она покорно повернулась к Саломее спиной. Девушка достала из кармашка гребешок и принялась за дело. Реми просто онемел. На его лице так и читалось «тебя-вообще-то-пытаются-разбудить-а-ты-тут-в-дочки-матери-играешь», но Саломея старательно игнорировала это выражение, ловко перехватывая прядки гладких волос малышки Дели. В памяти почему-то всплыл день, когда сама Салли крутилась у зеркала, пока Аделия заплетала её так, чтобы можно было сверху надеть плотную шляпку. На улице было ветрено и собирался пойти дождь, а семейство Брэмсвок-Гольмит встречало из очередной поездки сэра Артура. Из последней поездки, если быть точным.

Салли затянула ленту и завязала бант.

– Готово, – девушка улыбнулась, ожидая поймать в ответ улыбку сестры, но та, даже не обернувшись, отозвалась:

– Благодарю.

Сестринские чувства не просыпались, и оставалась лишь слабая надежда на доверие.

«Что ж, всё равно стоило попытаться», – сказала себе Саломея.

Нервно поглядывая на статуи, путешественники покинули Лабиринт, выходя на совсем каменистую дорогу.

Зелень стала редкой, растения змеились по красноватой земле, робко вытягивая стебли с мелкими бледными листочками. Луна начала клониться к закату. К моменту, когда они подошли к мосту, лунный свет поблёк, уступив место мутному освещению из непонятного источника.

– Мост? – только и спросила Салли, оглядывая конструкцию на краю разлома, огромного в ширину и, как стало ясно после беглого осмотра, ещё более внушительного в глубину. На этой и той стороне были вбиты по два исполинского размера деревянных столба, в три человеческих обхвата толщиной. Между столбами, чуть провисая, была закреплена невероятная конструкция из дерева и канатов, с тремя клетками. Все три клетки находились на этой стороне.

– Канатная дорога – больше подходит, – предложил Реми, подходя ближе к столбам, у основания которых обнаружился механизм с плитой.

Дели замешкалась.

– Не бойся, это почти как на тех плитах, только наклоняться не нужно, – подбодрила малышку Саломея, хотя у неё самой где-то в районе желудка появился неприятный холодок, едва пришло осознание как им предстоит добираться на ту сторону.

Реми походил вокруг механизма наступил на плиту, встал на неё обеими ногами. Попрыгал. Но, увы, ничего не произошло.

– Вернёмся и поищем ещё амфору? – предложила Салли, не без интереса наблюдая за его манипуляциями. Леду кисло улыбнулся.

– Возможно, в механизме чего-то не хватает, – Саломея обошла конструкцию с другой стороны, потрогала канаты, проследила взглядом, куда они уходят. – Нет, не похоже.

Реми подошёл к краю разлома и зачем-то глянул вниз, присвистнул, пошарил в сумке, достал бинокль и принялся изучать противоположную сторону, столбы и второй механизм.

Что-то щёлкнуло. Две из трёх клеток поехали вперёд, а потом резко замерли.

– Что ты сделала? – Реми чуть не выронил бинокль, стремительно оборачиваясь к Саломее.

– Ничего, – испуганно отозвалась она.

– Это я, – тихо сказала Аделия, выглядывая из-за столба. – Я встала на плиту.

Саломея набрала воздух, чтобы начать громко и праведно возмущаться «мы не оставим её здесь, она ребёнок», но в ушах возобновилось жужжание, рука ощутила прикосновение и вместе с этим пришли какие-то иные пугающие звуки – Мир Живых пробивался в её сознание. Перед глазами всё поплыло.

– … Саломея! – через какое-то время услышала она голос Реми: юноша держал её за плечи и легонько тряс. – Ответь, не пропадай! Ты меня слышишь?

Встревоженное смуглое лицо с серыми глазами сначала терялось в лёгкой дымке, потом стало отчётливым. Трудно было сосредоточиться, и взгляд Саломеи блуждал: столбы, серая муть неба, бледное обеспокоенное личико Аделии, красноватая земля с распластанной травинкой, словно крадущейся за ними.

– Я здесь, – выдавила она. – Месье Леду, не нужно меня так трясти, я не пальма, а вы не папуас.

Реми выдохнул и осторожно разжал пальцы, но так медленно, словно боялся, что девушка может исчезнуть.

– Ты перестала отвечать, а потом подёрнулась дымкой, словно начала растворяться, – сообщил он. – Ты нас напугала.

– Что с тобой было? – тихо спросила Аделия. – Ты исчезаешь?

– Нет, – как могла твёрдо произнесла Саломея. – Я никуда не исчезаю.

Судя по выражению лица Дели, она верила в это ещё меньше, чем сама девушка, но говорить ничего не стала.

– На той стороне два таких механизма с плитами. Доберёмся, маленькая мадемуазель заберётся в клетку, и мы запустим её со своей стороны, – сказал Реми, подходя к клеткам. В другой ситуации Саломея ни за что бы не согласилась, но не только время, странные тени, теперь ещё и встревоженные родители играли против них. Этика и этикет должны быть надёжно и быстро забыты в этом мире; Салли кивнула.

– Ваше высочество, вы одобряете план? – Реми обратился к Аделии, такой же бледной и испуганной. – Это будет настоящим героическим поступком, достойным истинно монарших особ, – вряд ли малышка поняла всю фразу, но план был очевиден, как и то, что требовалось её согласие. Девочка медленно кивнула.

Леду и мисс Брэмсвок-младшая согнувшись, вошли в свои клетки, закрыли дверцы и заперли изнутри на щеколду, потом уселись прямо на деревянный пол и повернулись к Аделии. Девочка осторожно шагнула на плиту, приводя механизм в движение: раздался лёгкий щелчок и, качнувшись, клетки поползли вперёд по канатным направляющим. Саломея стиснула зубы и вцепилась руками в прутья.

– Удобно, есть за что держаться! – крикнул Реми, подбадривая то ли девушку, то ли себя. Он подался вперёд и помахал Аделии. – Всё хорошо! – громко добавил он.

Дели помахала в ответ. Столбы с одной стороны становились меньше, с другой – больше; клетки миновали середину пути. Вдруг вся конструкция вздрогнула, от души тряхнув путников: Реми, сидевший более расслабленно, скользнул по полу и налетел на прутья лицом, Саломея уперлась руками и ногами в стенки и взвизгнула. Клетки замерли, покачиваясь над бездной.

– Заклинило? – спросил Реми, забавно выглядывая между прутьями. – Мням, – он высвободился и сел ровно. – Если Дели сошла – клетки должны вернуться назад.

– Правда? – нервно стуча зубами спросила Саломея.

– Да, ты же видела, – начал Реми и тут же спохватился. – Да, правда.

Салли и без дальнейших объяснений поняла, что это произошло, когда её будили.

– Надо докричаться до принцессы, – Реми набрал воздуха и что есть силы крикнул: – А-а-аде-э-эли-и-и-я-а-а!!!

Голос эхом разнёсся над разломом. Где-то осыпалось несколько камешков. Ответа не последовало. Леду снова набрал воздуха в грудь.

– Подожди, – Салли прищурилась, выискивая родной силуэт. – Бинокль всё ещё у тебя?

– Что удивительно – да, – Реми полез в сумку, – хотя я пытался его уронить в пропасть, но как-то не вышло, – он извлёк нужный предмет и с помощью него осмотрел столбы и механизм в отправной точке.

– Я никого не вижу, – с удивлением сообщил он. – То есть, я не вижу Аделии. Её там нет.

Салли закрыла глаза. Дели так и не поверила им.

Люди меняют привычки, подстраиваются под нормы, принятые обществом, вырастают, меняя вкусы и приоритеты, закаляют характер или напротив, делают его мягким и податливым, но по сути своей не меняются – стержень остаётся. То, на чём держится личность.

Аделия Брэмсвок всегда была себе на уме и делала то, что считает выгодным и правильным, доверяя только своим суждениям. Жизнерадостная и капризная малышка Дели родилась с этим стержнем. И сейчас она повела себя так, как подсказывал её внутренний компас: неизвестная девушка, делающая вид, что она её сестра, симпатичный «принц» и запертый в темницу дядя – это не те люди, которым станет верить правильная Аделия Брэмсвок. Она шла, она ждала, она принимала решения и взвешивала каждый шаг, свой и чужие. Она приняла решение: цепкий острый ум нашёл способ избавиться от назойливых спутников, и она сбежала.

Глава 11

– Если это есть в дневнике отца, значит испытание даже не начиналось. Это просто обычная дорога, – устало произнёс Реми, прислоняясь спиной к прутьям клетки.

– Никто не может пройти испытание за путешественника! – с досадой отозвалась Саломея, беззлобно ударив по своей клетке ладонью. – А теперь Аделия его проходит, где-то далеко от нас.

– Это ты так успокаиваешь себя, что она не сбежала, бросив нас в клетках над пропастью?

Вот тут у Салли не было ни сомнений, ни иллюзий – Аделия Брэмсвок поступила так, как считала нужным малышка Дели. Ответственности ни за кого у неё нет, и не появилось за время их путешествия. И исход был очевиден, но признать его Саломея не хотела, по крайней мере – вслух.

– Она всего лишь напуганный ребёнок, к которому пришли непонятные взрослые и стали рассказывать непонятные вещи, – попыталась вступиться за сестру девушка. – Я бы тоже не очень поверила.

Реми покачал головой. Откуда-то сверху раздалось хриплое карканье и прямо сквозь крышку клетки на плечо Саломее опустился Варфоломей. Ворон оценил ситуацию, два раза моргнул, пытаясь выразить весь спектр охвативших его эмоций, а затем заговорил, медленно отмеряя слова:

– Каждый раз, когда я оставляю вас, вы попадает в какие-то неприятности, мисс Брэмсвок.

Салли устало пожала плечами, заставив птицу балансировать.

– Так не оставляйте, уважаемый Варфоломей, – подал голос из своей клетки месье Леду. – Мы без вас – никуда, – тщательно скрывая насмешку в голосе добавил он.

– Посмотрю, что можно сделать, – ворон не удостоил вниманием замечание и выпорхнул из клетки, напрочь игнорируя её.

– Похоже, изображать нормальную птицу ему надоело, – снова подал голос Реми. – Хотя, смотри, крыльями иногда взмахивает, но так лениво.

Салли вгляделась в небольшую фигурку, быстро удаляющуюся от них.

– Он даже ничего не спросил, – сказала девушка, пытаясь устроиться удобнее в своей клетке: она передвинулась в угол и вытянула ноги, насколько это было возможно.

– А зачем ему было спрашивать? – с готовностью включился в разговор Леду, тоже повозившись в своей клетке и развернувшись так, чтобы видеть собеседницу.

– Про головоломку с башней он не знал, она действительно его удивила, – напомнила Салли. Реми на мгновение задумался и кивнул. – Мне кажется, что обо всех местах здесь знает только твой отец, – продолжила она, поймав благодарный взгляд юноши. «Знает», а не «знал». – А Варфоломею известны только особенности мира: как сюда попасть, кто такие «неушедшие», что будет, если здесь пробыть слишком долго. Будто его посвятили в основные таинства Мира Мёртвых, а остальное упустили.

– Возможно, это слишком связано с людьми – этот мир же не спроста так выглядит, – предположил Реми. – Или он подстраивается под наше восприятие, или создан был людьми. Такое возможно?

Салли задумалась.

– Считаешь, что первые умершие пришли во мрак, расстроились, что здесь ничего нет и начали возводить города, сады, лабиринты? – хмыкнула она, живо представляя как маленькие, словно нарисованные чернилами человечки, бегают по серому пространству, хватаются за головы-кляксы и быстро сооружают из ничего окружающий мир.

– Всё может быть, – улыбнулся Реми.

– Кар, – ворвался в беседу ворон, возвращаясь на плечо Саломеи. – Моего веса не хватает, чтобы замкнуть механизм, – посетовал Варфоломей, садясь на крышку клетки Салли. – Могу попробовать подобрать вес камнями, но это займёт некоторое время. – При слове «время» Саломею передёрнуло, что не укрылось от цепкого взгляда месье Леду. – Или вы можете попытаться перебраться на ту сторону по канату.

Реми хотел съязвить насчёт внезапно появившегося у ворона желания изгнать племянницу мастера Артура, но, оценив напряжение, не стал усугублять ситуацию.

– И ты не спросишь, где Адель? – поинтересовалась Салли.

Ворон повернул голову, рассматривая девушку одним глазом.

– Она, очевидно, не здесь. Вероятнее всего – сбежала, с меньшей вероятностью – похищена, но это зависит от её испытания и никоим образом не зависит от вас, – чопорно сообщил он. – Приоритетом является ваша доставка на любую из сторон.

Реми зааплодировал. Ворон поклонился. Саломея подняла руки, показывая, что сдаётся на милость его логики.

– А как принцесса заклинила механизм? – Реми настигло озарение. – Если её там нет – мы должны были вернуться обратно. Плита не сдвигается! – он подскочил в клетке, макушкой поприветствовав крышку, ойкнул и схватился за голову. – У-у-у… Нужно осмотреть механизм!

Салли ойкнула вместе с ним, понимая, как это должно быть больно.

– Вообще, это против правил, – скрипуче произнёс Варфоломей, – но вполне возможно.

Он вспорхнул с плеча Саломеи, завис перед её лицом, честно и часто взмахивая крыльями, отчего пряди волос девушки, выбившиеся из причёски, пришли в движение: они принялись старательно забиваться в нос, глаза, щекотать уши и шею. Салли хотела поднять руки, чтобы убрать их, но словно зачарованная смотрела на ворона, в его поблёскивающие чёрные глаза... Птица закричала крайне пронзительно, как в тот день, когда девушка выпустила её из клетки в доме. Пространство качнулось, и в следующий миг Саломея уже смотрела на своё тело с широко распахнутыми и абсолютно чёрными глазами.

Реми прошептал что-то очень неприличное, но явно восхищённое. Салли взмахнула крыльями, прошла сквозь прутья клетки и устремилась к механизму.

– Постарайся действовать как можно быстрее, – раздался у неё в голове голос Варфоломея. – Нет, не у тебя, а у меня в голове. В Мире Живых этот фокус было бы проще провернуть, здесь – крайне опасно. Торопись!

Салли старательно замахала крыльями, приближаясь к механизму, заложила вираж, внимательно вглядываясь в детали. Вот плита – ничего нет, в стыки не забились ни веточки, ни песок. Хотя, первое трудно здесь найти, а второе легко бы раздавило весом самой плиты, даже без утяжелителя в виде ребёнка четырёх лет. Птица с двумя сознаниями облетела вокруг механизма ещё раз и опустилась на канат в месте, где он проходил через блок: высоковато. Чтобы не сделала Дели, она бы попросту не дотянулась. Подумав, Салли засеменила, ловко перебирая лапами, к нижней части механизма, где мелькнуло что-то белое, как ей показалось. Точно! Несколько шестерёнок внизу, связанные с механизмом плиты, легко подрагивали, силясь вытолкнуть светлый, инородный предмет. Если не присматриваться – не заметишь; нужно знать, где искать.

Ворон закричал, и перед глазами у Саломеи всё закружилось, а в следующий момент она, часто моргая, старательно убирала волосы с лица.

– И как? – спросил Реми, с некоторой тревогой вглядываясь в её лицо. Салли повела руками, силясь объяснить, но не смогла найти слов, да и не успела – механизм пришёл в движение, и путешественниками пришлось срочно хвататься за прутья клеток. – У вас получилось! – воскликнул месье Леду, вертясь и опасно раскачивая своё узилище, чтобы увидеть приближающиеся столбы.

Через несколько томительных мгновений клетки заняли своё первоначальное место и, отодвинув щеколды и распахнув дверцы, Реми и Саломея выбрались на свободу.

– Вот и доверяй после этого принцессам, – юноша сладко потянулся, похрустывая всем телом, в особенности – спиной и, почему-то, шеей. – Иные принцессы опаснее драконов, ещё неизвестно кто кого должен охранять. Дракон – зверь мифический, редкий, а принцесс – в каждом городе толпы.

– Ну уж, в каждом, – хмыкнула Салли, тоже с удовольствием потягиваясь до хруста. – Варфоломей, это были камешки из Лабиринта, – виновато добавила она, обращаясь к ворону, сама не понимая, почему ощущает эту самую вину. В конце концов, Дели – старшая сестра, и может сама отвечать за свои поступки. Да и как можно было предугадать, что она сделает с камушками? И главное – что она вообще такое совершит! Варфоломей едва ли не в первый раз деликатно промолчал, сделав вид что чистит перья и из-за их шуршания ничего не слышит. Саломея была ему благодарна за это почти в той же мере, что и за спасение.

– Месье Варфоломей, – обратился к птице Реми, – что это за фокус с мисс Брэмсвок? Это было впечатляюще, я не смею оспаривать...

Ворон приподнял лапу, как человек поднял бы руку, чтобы остановить поток речи собеседника.

– «Глаза ворона», – произнёс он с заметным удовольствием. – Одна из способностей, которую я предоставляю мастеру Артуру, и с недавних пор, мисс Саломее.

– Это из-за того, что он передал ей дар? – уточнил Реми, чуть прищурившись.

– Родственные связи и поручение мастера, – ответил ворон. – Кроме того...

– Смотрите! – теперь настала очередь Саломеи врываться в чужой разговор, что в приличном обществе вызвало бы осуждение, но благо данное общество не тревожилось из-за таких мелочей. Девушка замерла, крайне странно расставив ноги и низко наклонившись к пыльной красной земле. – Что ты говорил о похищении? – Она указала на что-то внизу, возле своей стопы.

Реми осторожно прошёл вперёд, глядя себе под ноги, чтобы случайно не затоптать ценные улики, найденные Саломеей, а ворон взлетел и опустился ему на плечо. Леду не дошёл до Салли пары шагов, как сделал ценное открытие – отпечатки подкованных копыт.

– Подковы, – коротко сообщила птица.

Реми скептически глянул на ворона:

– Я заметил.

– Это всё-таки похищение? – Салли распрямилась и, осторожно переступая следы, подошла к своим спутникам. Реми ответил ей тем же скептическим взглядом, что и Варфоломею.

– Да я знаю, знаю! – Салли взмахнула руками. – Трудно представить, что кто-то подъехал на коне, спешился, забрал из кармашков её платья камешки, бросил в механизм, закинул её поперёк седла и умчался прочь. Скорее всего, она сама это сделала, но потом её могли похитить, – Саломея робко посмотрела на месье Леду, потом на ворона. – Могло же быть так?

– Следы её ботинок заканчиваются здесь, вот здесь отпечатки ног в тяжёлых сапогах, – пояснил Реми, указывая на землю вокруг. – Судя по всему, ей помогли сесть в седло. Не думаю, что ей угрожали или как-то запугали.

– У него мог быть арбалет или меч, – предположила девушка, не теряя надежды оправдать сестру.

Ворон и человек одновременно вздохнули.

– Я хотя бы пытаюсь найти ответ, – упрямо произнесла Салли, отворачиваясь и вглядываясь в ту сторону, в которую вели следы всадника.

– Мы вместе пытаемся вытащить отсюда и твою сестру, и твоего брата, – сказал Реми, подходя к девушке. Он ободряюще коснулся её плеча. Ворон не стал в этот раз возражать и кричать о правилах поведения: даже он понял, что Саломея срочно нуждается в поддержке. – И мы вместе всё преодолеем, – Салли шумно вздохнула, подозрительно быстро проведя рукой по глазам, а Реми между тем продолжил. – Ты не задумывалась, что мы можем мешать Аделии проходить её испытание?

Девушка покачала головой.

– Духи этого мира выбирают одно испытание для одного человека, – сказал Варфоломей. – Не думаю, что в него входят родные, горящие желанием помочь.

Саломея вспомнила, как её будили, и часы с отметкой «один» и упрямо закусила губу, снова помотав головой.

– Мы пойдём за Адель, – тихо сказала она. – Без неё нам на другую сторону всё равно не перебраться.

– Я предлагал подобрать камни по весу, – напомнил ворон, перепархивая на плечо Салли. – Это...

– ...займёт время, а у нас его не очень-то много, – отрезала девушка. – Пока ты будешь подбирать камни, мы поищем Дели. Если ты управишься раньше – ты прилетишь ко мне, и мы вернёмся и пойдём на ту сторону, – она сглотнула комок, подкативший к самому горлу, – без неё. Хорошо?

Ворон несколько мгновений молчал, то ли осознавая план, то ли ища в нём пробелы.

– Как вам будет угодно, мисс Брэмсвок, – наконец произнёс он и вспорхнул с её плеча.

Реми на протяжении всей беседы потрясённо молчал, держа руку на плече девушки, а сейчас медленно её убрал. Он почти физически ощутил, как что-то внутри Саломеи изменилось. Если бы сейчас духи Мира Мёртвых её испытывали, она бы с блеском прошла испытание.

– Итак, месье Леду, составите мне компанию в поисках всадника и его спутницы? – торжественно вопросила Салли, глядя вперёд.

– Почту за честь, мисс Брэмсвок, – отозвался Реми, согнувшись в лёгком поклоне и усмехаясь.

– Хватит играть, Аделия! Пора узнать, кто здесь злодей, а кто дева в беде, – мрачно сообщила Саломея и двинулась вдоль следов, оставленных копытами лошади всадника в тяжёлых ботинках.

* * *

Если кто-то считает, что идти пешком по пыльной, местами разбитой дороге в Мире Мёртвых легче, чем в обычной жизни, то он немного заблуждается. Время здесь идет иначе, и вместе с этим иначе накапливается усталость. Немалую роль играет и то, что в этом милом месте люди пребывают в духовной форме, что тоже сказывается на восприятии. Но души, пришедшие в этот мир в качестве путешественников, больше связаны с телом по определённым причинам, чем те, кто пришёл по окончанию жизненного пути, своевременному или случайному. А посему им свойственно многое (разумеется, не всё), что свойственно телу: они могут, например, уставать.

Два отважных путешественника, ритмично шагая, петляли между красноватых обломков скал, раскиданных по всей долине. Один из них, вернее одна – это была девушка, – остановилась и вгляделась во что-то прямо под ногами. Второй путешественник, немного отставший, нагнал её и тоже приступил к тщательному изучению дороги.

– Пыли меньше, следы не такие уж чёткие, – изрекла девушка. Она присела и упёрлась руками в колени, рассматривая едва заметные отпечатки копыт. – Они направлены в ту сторону?

Подошедший юноша окинул взглядом долину.

– Если только они не съехали с дороги чуть дальше, где тропа ветвится, – он кивнул в описанном направлении. – Видишь, возле камня, похожего на кролика.

– Мне кажется, это кот на задних лапках, – его спутница, прищурившись, осмотрела и дорогу, и ветвление, и камень. – Пойдём по дороге? – она выпрямилась и зачем-то отряхнула ладони.

– В другом случае я бы предложил разделиться, – покачал головой юноша, – но... – он развёл руками, словно силясь объять всё, что видит, и всю ситуацию в целом.

– Я понимаю, – важно кивнула девушка. – Ты не мог бы на несколько мгновений достать... – она перешла на громкий шёпот, – дневник?

Юноша бросил на неё взгляд, полный недоумения, которое моментально сменилось восхищением. Умение понимать своего спутника с полуслова во время путешествия в Мире Мёртвых – ценное приобретение. Надёжный соратник же в таком приключении на вес не просто золота, а целого прииска. В своё время Орфей не мог похвастаться ничем подобным, и, возможно, именно поэтому его постигла неудача. Многим из нас порой не хватает человека, который вместо того, чтобы напоминать нам «не оглядывайся», просто не даст этого сделать, в нужный момент крепко сжав наши плечи.

Реми, а это был он, приоткрыл поясную сумку и наполовину вынул из неё потрёпанную тетрадь в тёмном кожаном переплёте, продолжая крепко стискивать пальцами корешок. Это простое действие вызвало невероятный эффект: возле камней, в тенях что-то зашевелилось, всё пространство вокруг словно выцвело и стало каким-то нереальным, насколько это ещё было возможно.

Тихо подвывая «ой, мамочка», Саломея закрыла глаза и постаралась сосредоточиться.

«Можно искать дверь, а можно – человека», – думала она, отчаянно надеясь, что идея сработает. – «Главное прямо и чётко формулировать, кого я ищу». – Салли не видела тени, но ощущала их присутствие – воздух кружил вихрями. От этого, или от страха, волосы на голове девушки шевелились. Саломея даже ощутила ту часть, которую называют «загривок»: что-то царапнуло её по нему. Стало холодно и жутко, будто кто-то касается тебя, когда ты спишь. «Мамочка-мамочка-мамочка!» – без остановки вопило сознание. Салли дала себе мысленную оплеуху. – «Адель- Адель-Адель!»

Маленький звенящий огонёк отозвался очень издалека и весьма удивлённо:

– Кто здесь?

Салли прислушалась и завертелась на месте, пытаясь понять, откуда идёт звук. Но чем сильнее она вслушивалась, тем больше чужих голосов отзывалось; гул стискивал виски. Саломея закричала, стараясь перекрыть гомон в голове, но сама себя не услышала.

Всё прекратилось внезапно; леденящее присутствие исчезло, и вместе с тем стало сложно сосредотачиваться. Звуки затихли, оставляя лёгкий звон в ушах. Салли открыла глаза. По крайней мере, она знала в какую сторону им двигаться. Теперь оставалось лишь не сбиться с пути. Жаль, компас остался у малышки Дели.

– В этот раз они как-то подозверели, – раздался голос Реми за её спиной. Судя по усиленному сопению, француз выбирался из какой-то норы.

Салли повернула голову: так и есть, под одним из валунов оказалась небольшая ниша, куда месье Леду и нырнул, спасаясь от теней.

– Не уверена, что существует такое слово, – произнесла Саломея, рассеянно оглядев спутника и отвернувшись.

Реми отряхнул одежду от наиболее заметной пыли, на прочую, более едкую, философски махнул рукой.

– Если нет, полагаю, его срочно нужно внести во все словари с примечанием: «для особенно затруднительных жизненных ситуаций»... Тебе удалось? – он поравнялся с Саломеей, на ходу проверяя плотно ли закрыта сумка.

Девушка вздохнула и махнула рукой вперёд:

– Примерно в том направлении. Точнее не успела услышать, – добавила она без тени упрёка, но Реми потупился. – У меня к тебе есть вопрос... – Салли перевела взгляд на спутника и сделала несколько шагов вперёд. – Я понимаю, это не совсем уместно, и пойму, если ты не ответишь... – любопытство яростно боролось с воспитанием. Воспитание, впрочем, сопротивлялось довольно вяло. – Ммм...

Леду слушал, шагая чуть поодаль; помогать мисс Брэмсвок в нелёгком разговоре он вовсе не собирался.

– Ох, хорошо, – выдохнула Салли; воспитание симулировало поражение и взмахнуло белым платком. – Почему тени уходят, едва ты прячешь дневник? Он защищён символами на сумке, это я понимаю, – быстро добавила она, хотя Реми ничего и не собирался пока объяснять. – Я хочу сказать, они ведь тебя находят сразу, едва край дневника покидает сумку, так? Что мешает им схватить тебя после? – спросила Саломея и замолчала, поражаясь своей бестактности.

Какое-то время путешественники шли молча, каждый думая о своём. Они обходили валуны, петляли между высокими скалами, стараясь придерживаться направления.

– Как же далеко они ускакали! – в сердцах воскликнула Саломея, споткнувшись о хитро запылённый камень. – У-у-у, – Реми подхватил её под локоть. – Спасибо. И...

Леду прервал её попытку извиниться:

– Отец кое-что сделал. Спрятал меня. Пока скрыт дневник, они действительно не видят меня. И только я могу отдать этот дневник – забрать его нельзя. Даже если они вцепятся всей ордой в корешок – он не сдвинется.

Салли задумалась.

– Если ты про двери – да, там меня видно, – кивнул Реми. Он шёл, чуть отстав от спутницы. – Это преддверие, почти наш мир, но и всё ещё этот.

– Ты выпил первый эликсир, но ищешь свою дверь... тебя не выпускают, как дядю Артура! – девушка резко остановилась, заставив Леду врезаться в свою спину. – Ох, прости, – она попыталась обернуться, но юноша удержал её за плечи.

– Не теряй направление, – сказал он.

«Как бы Варфоломей сейчас вспылил!» – подумала Салли, а вслух сказала:

– Спасибо. Надеюсь, мы... О-го-го!

Она всё же обратила взгляд на дорогу, а посмотреть там было на что: каменистая долина оканчивалась огромной расщелиной, две стороны которой связывал каменный мост, ведущий к великолепному многобашенному замку, высеченному в исполинской скале, а над всей это красотой сияло искрящимися звёздами бархатно-синее ночное небо.

– А рыцарь неплохо устроился, – поражённо произнёс Реми. – Следы сюда ведут?

– Не думаю, что здесь есть ещё замки, в которые непонятные рыцари увозят бестолковых сестёр, – отозвалась Саломея. – В любом случае, мы шли точно в направлении зова.

В окнах замка горел тёплый оранжеватый свет; такие же рыжеватые точки плясали на замковых стенах – факелы.

– Стража, – Реми указал на одну из стен: одна оранжевая точка факела не висела, а двигалась к другой точке.

Салли присмотрелась.

– Разреши воспользоваться биноклем, – она протянула руку, в которую Леду вложил требуемый предмет. – Так... – девушка припала к окулярам и начала медленный, придирчивый осмотр. Да, время было не на их стороне, но и спешка могла привести к непоправимой ошибке. – Так-так... подъёмный мост, конечно же... и узкие окна бойниц... стены опутаны плющом, но не везде... а это что? – Салли отодвинула бинокль и посмотрела невооруженным глазом, потом снова через окуляры. – Реми, посмотри, пожалуйста, – она передала оптический прибор спутнику.

Реми приложил бинокль к глазам. Потом тоже отодвинул прибор.

– Не верю своим глазам... это... ДРАКОН!

К счастью, на таком расстоянии ящер не мог ни увидеть путешественников, ни услышать крик удивления одного из них.

– Воображение у твоей сестры, надо отдать должное, просто великолепное, – Леду снова приник к окулярам и забормотал. – Какая шея и крылья... вот бы подобраться и взглянуть поближе...

– Очень надеюсь, что ты не собираешься приглашать его на вечерний чай, – покачала головой Саломея. – Как бы он ни был прекрасен, дракон очень осложняет нашу задачу.

«Опять говорю как Дели», – мысленно одёрнула себя младшая мисс Брэмсвок и продолжила вслух:

– Как попасть в замок, который охраняет такой страж?

– Непростая задача, согласен, – Реми отодвинул бинокль. – Нужно поискать места, где ящерка не сможет протиснуться. А уж обычную стражу я возьму на себя.

Саломея посмотрела на замок.

– Нас нашпигуют болтами раньше, чем мы доберёмся до подъёмного моста, – сказала она, указывая на движущиеся жёлтые точки. – Готова поспорить, это арбалетчики, – собеседник непонимающе посмотрел на неё, и Салли пустилась в объяснения, гадая насколько это уместно. – Когда я была маленькой, Дели иногда рассказывала мне истории из книг, которые читала. Очень много про сражения, захваты замков и кораблей, осады крепостей. Она всегда была уверена, что арбалетчики эффективнее, чем лучники, если ты отражаешь нападение, прячась за городской стеной.

– А как же стрельба навесом? – с сомнением произнёс Реми.

– Против тяжёлых доспехов и щитов? Да сколько угодно! – пожала плечами девушка, повторяя жест сестры. – А арбалетчики могут легко выцеливать уязвимые места в стыках.

– Если подойдут близко и в условиях хорошей видимости, – парировал француз. – Нас, к примеру, им будет непросто разглядеть, – он отвесил поклон в сторону замка, обращаясь к создательнице.

– Да вот только когда разглядят, на нас не будет тяжёлых доспехов, – Саломея развела руки в стороны, демонстрируя свой костюм. – Стоп! Если там арбалетчики – значит Адель начала что-то вспоминать! Реми, нам срочно нужно в замок!

Леду улыбнулся, любуясь приливом энтузиазма мадемуазель Брэмсвок.

– Наша первая задача – перейти каменный мост незамеченными, – Реми указал на их цель.

– Местность очень открытая, просматривается превосходно, – Салли нахмурилась. – «Превосходно» звучит как насмешка.

Реми печально вздохнул.

– Увы, – он осмотрел замок ещё раз и продолжил. – Видишь окна под стеной? Там кусты и стена вся заросла плющом?

Салли честно постаралась увидеть место, о котором говорил её собеседник, потом протянула руку к биноклю.

– У тебя такое хорошее зрение? – спросила она, уже вооружённым взглядом осматривая стены.

– Нет, хорошая память и живое воображение, – отозвался Реми. – Левее, ещё, теперь ниже – видишь? – Салли издала утвердительный звук, похожий на «угу». – Окошко небольшое, но за него легко зацепиться, а дальше – на стену.

Девушка развернулась и принялась через бинокль изучать месье Леду.

– Сэр изволил перегреться или повредить голову? – уточнила она. – Там стража!

– Вполне можно прокрасться, а арбалет требует зарядки, – хищно улыбнулся Реми, что в ночном освещении выглядело пугающе. – С двумя воинами я справлюсь. – Салли снова навела бинокль на выбранную стену, а юноша продолжил. – Самое главное достоинство этой стены – она совершенно противоположна насесту дракона.

Саломея перевела бинокль на крылатого ящера, облюбовавшего самую правую башню: казалось, он дремал, вздрагивая крыльями во сне, но эта мысль исчезла, когда изящная голова с красными угольками глаз разворачивалась в сторону, где прятались за валуном путешественники.

– Реми, – подала голос девушка, опуская бинокль, – гореть заживо – очень больно?

Реми за плечи развернул Салли к себе.

– Ничего этот ящер тебе не сделает, понимаешь? Первый эликсир! – как можно убедительнее сказал он.

– Но то, что было на мне в том мире... и записи Дели, – пробормотала Саломея, подрагивая.

– Стоп! Посмотри на меня! – скомандовал Реми. Саломея подняла глаза и встретилась с ним взглядом. – Это вещи из нашего мира, дракон – из этого. Он создан не для нас. Единственная опасность – если он нападёт, и ты проснешься. Как от кошмара – вздрагиваешь и просыпаешься. Поняла?

– Вздрагиваешь и просыпаешься, – повторила Салли, делая глубокий вдох и медленный выдох. – Хорошо, я готова. Задача первая – пересечь мост. Вторая – миновать стражу...

– Я беру её на себя, – вклинился Реми.

– Задача третья – проникнуть в покои Аделии... А если она не пойдёт? – задумалась Саломея.

– Разберёмся на месте, – легкомысленно пожал плечами Леду. – В крайнем случае, позовёшь свою симпатичную птичку. Она очень ободряюще действует на мадемуазель Аделию.

Салли кивнула, принимая план.

– Постарайся не дать себя разбудить, – серьёзно добавил юноша.

Девушка задумалась.

– Мост... Как пройти по нему не привлекая внимания? Идеи есть?

Глава 12

Каменный мост оказался совсем не широким. Шагов пять в ширину, без намёка на перила, так что возможность умирать от страха, глядя в бездну, предоставлялась чудесная.

Саломея перебежала за соседний валун и легла на него животом, пристально изучая замок, дракона и пропасть. Реми со своей позиции ещё раз обозрел посты арбалетчиков и особенно внимательно проследил за передвижениями часовых на каждой стене. Стражи у ворот стояли неподвижно; к тому же, их было всего двое. Лёгкое беспокойство вызвали тяжёлые доспехи и вооружение рыцарей, но это неумолимо понижало их скорость и ловкость, что, несомненно, становилось преимуществом месье Леду.

– Реми, – негромко позвала Салли, словно дракон мог услышать их на таком расстоянии. Когда ей удалось привлечь внимание француза, она помахала рукой. Крадущимся шагом Леду неуловимо перетёк за её валун. – Мне удалось выстроить план, но необходимо твоё одобрение.

Реми изобразил приглашающий жест. Соглашаться без обсуждения в его план не входило.

– Думаю, нам всё же придётся прибегнуть к помощи Варфоломея сейчас, – медленно начала Салли. Её собеседник явно хотел возразить, потому девушка поспешно пустилась в объяснения. – Да, он должен искать Артура! Я помню! – она вскинула руки, предупреждая тираду от Реми. – Но если мы вернём Дели, я смогу сама поискать брата.

Дальнейших попыток перебить не появилось, и она продолжила, выудив из кармашка на поясе карандаш и листок бумаги:

– Главная моя задача – добраться до так удачно замеченного тобой окна, – Салли схематично изобразила замок, мост, долину с валунами, но довольно детальным вышло именно окно. – Как ты резонно заметил, это место далеко от дракона и не сразу привлечёт его внимание. Разумный вопрос: как?

«Что это со мной? Уже перешла к любимым риторическим вопросам Аделии».

– Как? – раздался голос Реми.

– Что? Да, отвлекающий манёвр, – встрепенулась Салли. – Варфоломей умеет создавать… – девушка покатала карандаш в пальцах, силясь подобрать подходящее слово.

– Пусть будет щит, – предложил Реми. Он смотрел то на рисунок, то на оратора, пытаясь предугадать, что она скажет дальше.

– Щит, хорошо, – кивнула Саломея. – Он укроет от духов, которые рыщут здесь.

– Пока здесь никого нет, – возразил Реми, ощущая, как холодеют его пальцы от жуткой догадки.

– А нужно, чтобы были, – сурово произнесла Салли, не узнавая свой голос. – Едва уголок дневника твоего отца покажется из сумки…

– Нет! – отрезал Реми.

– Прошу, не спеши с выводами, дослушай меня!

Месье Леду отвернулся. Впрочем, они всё ещё стояли за одним валуном, что давало робкую надежду на его помощь.

– Духи окружат тебя, но Варфоломей укроет щитом, – осторожно произнесла Салли. Интонации Аделии таяли в её голосе; в речи снова звучало сердце, а не только разум. – Мельтешение существ из этих земель привлечёт внимание стражей и дракона, но не вызовет подозрений. Мне кажется, что они будут с любопытством наблюдать, какого бедолагу угораздило попасться.

– Бедолагу угораздило, с этим я соглашусь, – проворчал Реми, но уже не так категорично. Салли чувствовала, что он встревожен, но готов уступить.

– Ты будешь медленно, словно пытаясь вырваться, приближаться к воротам, в то время как я проберусь по уступам моста к заветном окну и по лозам на стене заберусь наверх.

Реми перевёл взгляд на неё.

– Тебе ничего не может угрожать, – гораздо тише добавила Саломея. – Если что – ты просто проснёшься. Вздрогнешь и проснёшься.

Оба молчали, не в силах что-то сказать. План звучал разумно, правда мог привести к тому, что дальнейшее путешествие мисс Брэмсвок проделает уже без помощи месье Леду.

– Что ж, мадемуазель – отличный стратег, – улыбнулся Реми. – Всецело принимаю ваш план. Призовите свою чудо-птицу, и мы начнём наше маленькое представление для милейшей публики.

Салли недоверчиво заморгала. Потом неуверенно улыбнулась.

«Варфоломей!» – она прикрыла глаза и сосредоточилась на излишне умных блестящих глазах ворона.

Реми взял листок с планом и внимательно его рассматривал.

– Позволь, – он вытянул из пальцев Салли карандаш и сделал несколько пометок, а затем тщательно сложил рисунок.

Раздалось карканье, и из пустоты над головами путешественников по Миру Мёртвых вынырнула чёрная птица. Заложив крутой вираж с распростёртыми крыльями, Варфоломей спустился к Саломее на плечо.

– Я всё ещё не нашёл Артура младшего, мисс Брэмсвок, – сухо пророкотал он. – Но я был близок. Почему я здесь?

– Варфоломей, нам очень нужна твоя помощь, – серьёзно сообщила Салли, поглаживая недовольного ворона по пёрышкам. Кем бы он ни был на самом деле, но ему это явно нравилось: птица прикрыла глаза и чуть распушилась. – Нужно защитить Реми, пока он будет отвлекать от меня стражей.

При словах «защитить Реми» Варфоломей вздрогнул всем своим птичьим телом, но его внимание тут же переключилось на замок.

– А-а-а, – скрипуче протянул ворон, медленно наклоняя голову к правому крылу. – Таково испытание мисс Брэмсвок-старшей… что ж, иного я и не ожидал. Размах. Величие.

Салли поморщилась.

– И как жы ты планируешь добраться до замка? – продолжил он.

Саломея прикинула, понадобится ли ворону бинокль, чтобы рассмотреть мост, а вернее узкую скалу, поднимающуюся со дна невидимой во тьме бездны и соединяющей каменистое плато и высеченный в горе замок. Разумно рассудив, что Варфоломей – не настоящая птица и уж точно не пользуется глазами как любой другой уважающий себя пернатый, Салли просто ладонью указала вперёд.

– Этот мост, по сути своей, каменная стена, – пояснила она. – Широкая, – Реми нервно кашлянул, – невероятно высокая. Она нерукотворная, это я понимаю. А, значит, там есть уступы, неровности. По ним можно будет перебраться на ту сторону.

Ворон замолчал, как и месье Леду до него, поражённо осознавая самоубийственность плана.

– Нужна страховка, – не терпящим возражения голосом прокаркал он, справившись с ошеломляющей новостью. Переубедить мисс Брэмсвок ворон и не надеялся.

Реми запустил руку в сумку и вытащил последний моток лиан.

– Я свяжу нас, как это делают путешественники в горах, – сообщил он. – Саломея лёгкая, я её удержу.

Салли покраснела. Ворон открыл клюв для того, чтобы разразиться очередной тирадой на тему этикета, но Реми его перебил:

– До тех пор, пока месье Варфоломей защищает меня, я смогу удерживать лиану и мадемуазель Брэмсвок.

Ворон закрыл клюв и правым глазом глянул на наглого француза, который был неоспоримо прав.

– Значит, решено! – заявила Салли, прогоняя смущение.

– Идущий под куполом хранителя человек должен вызвать подозрение, – каркнул Варфоломей. – Даже у безмозглого дракона.

Реми молча похлопал рукой по сумке, давая понять что увидят и стражи, и пресловутый дракон.

Ворон склонил голову, признавая отчаянную храбрость и жертвенность французского путешественника.

– Давайте уже начинать, – Салли от нетерпения почти подпрыгивала. Её охватил азарт, успешно заглушающий страх. – Только откроешь дневник, когда я буду уже на уступах, хорошо? – вспомнила она, когда Реми уже начал вязать вокруг её талии и плеч страховку. Варфоломей пристально следил за процессом, негромко каркая, если Леду слишком долго касался мисс Брэмсвок. – Не хотелось бы, чтобы духи заинтересовались мной.

Реми хмыкнул, проверяя крепость узлов, и сунул в один из кармашков пояса путешественницы сложенный листок с планом. Салли улыбнулась.

Сборы завершились. Саломея подошла к краю каменистого плато в нескольких шагах от моста, там, где их скрывал огромный, угловатый валун, похожий на большую домашнюю туфлю миссис Парр. Такой туфлёй она частенько гоняла кротов, которые во множестве повадились рыть норы в саду по весне.

Салли села, свесив ноги в бездну. Непривычный холодок и дрожь наперегонки побежали от пальцев ног до самого желудка. Ладони вспотели. Хорошо, что она перемотала их порванными на лоскуты платками.

«Не представляла даже, что такое может ощущаться в Мире Мёртвых», – подумала она, и, чтобы не успеть крепко испугаться, перевернулась на живот, одновременно спускаясь и нащупывая уступы. Реми держал обеими руками верёвку-лиану, осторожно стравливая её.

– Всё! – раздался голос из бездны. – Дальше я пойду вдоль этой стены, а там уже мост. Я вижу, куда можно наступить!

Варфоломей и Реми синхронно вздохнули. Птица и человек переглянулись и двинулись к мосту.

Свой шаг веры Саломея совершила; теперь настало время Реми. Он замер на границе моста, прищурившись, вглядываясь в пейзаж: яркая луна всё так же висит на небе, бархатное небо таинственно мерцает искрами звёзд.

«Хорошо, что Аделия не решила, что уже утро», – пронеслось в голове Реми. – «Всё сразу бы усложнилось».

Вздохнув, он шагнул на мост, приоткрывая сумку.

* * *

Салли карабкалась, переставляя ноги с уступа на уступ, цепляясь пальцами за трещины и выступы. Лиана, стискивающая её в поясе, тянущаяся под подмышками, иногда напрягалась и дрожала: наверху, на самом мосту раздавалось шуршание, стоны, птичьи крики, и оттуда постоянно веяло холодом. Сыпались, растворяясь в воздухе, чёрные перья.

Саломея постаралась прикинуть, как далеко забралась: нащупав широкий выступ, она осторожно повернула голову, чтобы увидеть маячавшее вдалеке плато. Лиана дёрнулась. Салли продолжила карабкаться, снова устремив взгляд на ту сторону. А она была совсем уже близко!

Арбалетчики выцеливали клубок из теней, часовые нет-нет, да и бросали любопытные взгляды в сторону творящейся внизу вакханалии, впрочем, не смея остановиться. Реми стиснул зубы, упрямо шагая вперёд. Страх стальными тисками сжал его сердце, которое, казалось, предательски пропускало удары. Снова тренькнули тетивой арбалеты. Болты понеслись к своей цели. Тени, коконом окружившие месье Леду под защитой ворона, пронзительно и мерзко вскрикнули: их стало меньше. Изначально их было всего трое, и Реми не на шутку взволновался, что маскировка провалится. Но, видимо, в Мире Мёртвых слухи разносятся стремительно, и вот уже сонм тёмных созданий кружит, скрывая человеческую фигурку в центре купола, да и птицу над её головой.

Арбалетчики на стенах перешли к активному обстрелу семнадцать шагов назад. Это был первый залп, и именно столько времени им понадобилось, чтобы перезарядиться и снова выстрелить.

Погибшие тени на мгновение образовали брешь, и Реми смог разглядеть приближающиеся ворота замка.

– Месье ворон, мы почти на месте! – радостно сообщил он птице. Варфоломей только каркнул. Видимо, удерживать купол столь долго было задачей на грани его возможностей. Пока он держался, но отпускать ехидные замечания прекратил тридцать два шага назад. Лиана натянулась до предела. Реми остановился и подёргал её, ожидая; вот она дрогнула в ответ и снова провисла. Леду продолжил движение, стараясь выдерживать направление, ориентируясь по краю моста, который виднелся слева от него.

А потом сразу произошло несколько вещей.

Дракон, всё это время с интересом следящий за мельтешащим клубком, слетел со своего насеста и спикировал на мост.

Арбалетный болт перешиб лиану; какой-то солдат заработал кружку эля за меткость.

Салли прыгнула на уступ под замковой стеной и подтянулась на руках, уже видя заветное окно.

Реми услышал клокочущий звук совсем рядом и крикнул:

– Месье ворон! Дели боиться теней!

И дракон выдохнул рыжее ревущее пламя, уничтожая тёмные силуэты, маскирующие наглых лазутчиков.

Салли подтянулась на руках, и в спину ей ударила волна жара. Девушка удивлённо обернулась, не рискуя впрочем выглянуть из-за выступа стены. Хотя и этого хватило: драконье пламя было видно даже с этой точки.

– Реми, – прошептала она. За наглую птицу Салли не переживала.

«Вздрогнешь и проснёшься», – напомнила себе Саломея и отправилась к лозе, змеящейся по всей стене до небольшого окошка на высоте полутора человеческих ростов.

Салли подёргала побеги, повисла на них, проверяя на прочность и, наконец, начала новое восхождение. По возможности девушка цеплялась за выступы в шероховатой поверхности стены, которая и на стену-то не была похожа: весь замок словно высекли в скале, не утруждая себя проблемами каменной кладки. Окно очень скоро оказалось на уровне головы Салли. Она совершила отчаянный рывок и перевалилась через подоконник внутрь, едва не рухнув в полутёмную комнату. В углах чадили факелы, но, в сравнении с холодным светом огромной полной луны, они были тусклыми и скорее сгущали мрак вокруг себя, чем разгоняли его. Поразмыслив, Салли решила не привлекать излишнее внимание своим факелом, а просто привыкнуть к полумраку и идти, скрываясь в многочисленных тёмных уголках, словно вор в подворотне.

Идти в темноте. Без света. В темноте, которую она так боялась.

Пламя с шипением разбилось о тёмные силуэты существ, заставляя их с отвратительными визгами распадаться на дымные чадящие клочки мрака. Под куполом стало нестерпимо жарко.

– Беги! – крикнул Варфоломей над его головой. И в следующий момент махнул крыльями, посылая на встречу рыжему пламени волну белого света. Сталкиваясь, они распадались на быстро гаснущие искры. Саломея уже видела, как ворон проделывал подобное с костями, но для Реми это было открытием.

Дракон заклокотал, готовясь к новому залпу. Тренькнули арбалеты. Месье Леду побежал, кувыркнулся, уходя от снарядов и пряча на ходу дневник отца в сумку, и прокатился по земле до самых ворот.

Как ни прекрасен был манёвр отчаянного путешественника, ничего бы не вышло без помощи свыше. По мановению крыла Варфоломея ни один болт не достиг цели: все они распались светящимися точками, которые красиво осыпались, тая в воздухе.

– Доброго дня, месье стражи, – Реми во весь рост вытянулся у ворот, подложил руку под голову. – Только не алебардой!

В следующий миг разговорчивому французу пришлось уворачиваться от острого лезвия, несущегося к его бедовой голове.

Саломея ступила в чернильную темноту коридора, ведущего, как ей казалось, вглубь замка. Она медленно шла, обмирая от страха, вздрагивая от каждого шороха. Она вглядывалась в каждую тень, высматривая неизведанное нечто, таящееся во мраке. Здесь, за стенами замка, уже не были слышны отголоски битвы: все звуки исчезли, словно она оказалась под непроницаемым куполом. Как роза в маминой комнате под стеклянным колпаком, но только непрозрачным.

«Под колпаком. Именно так я себя ощущаю», – подумала Саломея, переступая в следующее тёмное пятно с бешено колотящимся сердцем. – «Зачем таиться? Хозяйка замка, должно быть, уже давно знает о моём вторжении».

Глаза продолжали рисовать из обрывков теней ужасающие воображение картины, а беспощадное сердце принимало всё на веру, ускоряя бег, который эхом отдавался даже в висках. И тогда Салли услышала. Она услышала дисгармоничную кокофонию голосов, взывающих к ней. Двери были повсюду: ближе, дальше, выше, ниже, а главное – их хозяева. Голоса мятущихся душ, тех, что не в состоянии найти свою дверь или уже навеки утеряли возможность переступить её порог. Те самые грязные занавески с провалами глаз и беззвучно разевающимися ртами. Теперь Салли слышала, как истошно и тоскливо они кричали.

Саломея остановилась, зажмурилась и зажала уши руками, понимая, что это так же тщетно, как удерживать руками волну.

– Ну-ка, закрой глаза.

– Зачем это?

– Закрой-закрой, ты же не боишься закрывать глаза?

– Вот ещё, глупости какие. Ну, вот, закрыла.

– Светло?

– Конечно, нет!

– Страшно?

– Нет, ни капельки! Как в жмурки играть!

Слова пришли издалека, но не извне, а из глубин памяти. Дыхание Салли выровнялось. Сердцебиение стало спокойнее. Она шагнула, не открывая глаз, и устремилась навстречу единственному важному сейчас зову – голосу Аделии Брэмсвок. Адель. Дели. Старшей самоуверенной бестолковой сестры.

Глава 13

Старшая самоуверенная бестолковая мисс Брэмсвок со скучающим видом восседала на троне в огромном средневековом зале. Красная мантия с меховым подбоем спускалась по ступеням от самого основания этого кресла с манией величия да каменного пола, укрытого длинным узким ковром алого цвета, почти того же тона. Девочка разгладила складки на безупречном белоснежном платье и нахмурилась. Быть королевой довольно неинтересно: ничего не происходит, подданные и без неё справляются со своими обязанностями. Даже балы и пиры оказались не в радость. Дели бросила сердитый взгляд на длинные столы, уставленные всевозможной снедью: большинство блюд были даже не тронуты – люди попросту не сумели съесть столько.

Зал пустовал. Однообразные кружения в такт прекрасной музыке быстро наскучили юной королеве, и она прогнала прочь всех именитых гостей.

«Хоть бы война какая-нибудь», – про себя вздыхала Адель, подперев кулачком голову. – «Может, устроить рыцарский турнир? Да только здесь особенно и негде. Разве что на каменном плато за замком».

Дели хорошо помнила дорогу, по которой рыцарь в великолепных доспехах доставил её в замок. Огромные валуны, редко разбросанные по каменистой чуть красноватой долине – есть, где поставить королевский шатёр, организовать места для зрителей, загоны для благородных скакунов и палатки для их наездников.

«Наверное, стоит пригласить гостей из соседних королевств – укрепить позиции, поддержать отношения», – совсем недетские мысли вспыхивали в маленькой хорошенькой головке, увенчанной изящной золотой короной с рубинами. Тени в углах довольно зашевелились, но Аделия их не заметила.

«Позвать советника, обсудить всё и начать приготовления», – подумала она. – «Без меня они, конечно же, не справятся: взрослые такие бестолковые!»

Дели улыбалась, любуясь своим залом. Её не покидало ощущение, что всё здесь построено так, как она велела: изящные арки дверных проёмов; объёмные, высеченные в стенах фигуры драконов, единорогов, грифонов и русалок; огромные камины с коваными решётками; светильники под высоким потолком и на стенах, которые волшебным образом не чадили, а горели ровным тёплым рыжим светом.

Дели спрыгнула с трона и отцепила тяжёлую мантию: так дышалось легче. Играть в королеву, конечно, весело, но одежда очень уж неудобная. Прыгая то на одной ноге, то на другой, она доскакала по выложенному мозаикой полу до высокого стрельчатого окна и выглянула наружу: во внутреннем дворе, укрытый от всех посторонних, раскинулся настоящий королевский сад. Даже отсюда Дели видела аккуратные дорожки, отсыпанные песком, ровно подстриженные зелёные изгороди и пышные розовые кусты. А ещё фонтаны: в центре – огромный, и множество маленьких в разных уютных уголках сада. И качели. Красивые, кованые. Адель прижалась носом к стеклу.

Перед глазами песчаная дорожка, и кончики волос подметают её. Она покачивается неровно, немного кренится в стороны, словно на канатах, а рядом кто-то смеётся. И ей, Аделии, тоже смешно. Она фыркает и болтает ногами, чувствуя как задирается подол платья, сползая к самым коленям.

– Дели! – красивый женский голос окликает её.

– Моя принцесса изволит отдыхать на качеле! – бархатистый голос раздаётся совсем рядом. – Мели, не беги, не стоит переутомляться!

Адель помотала головой, прогоняя видение, но оно ушло лишь, чтобы его сменило другое.

– Дели, мне стласно!

– Да открой ты уже глаза, трусишка! Смотри какое небо сегодня!

Чуть поскрипывают металлические крепления качели, и девчонка с топорщащимися хвостиками беспорядочно вьщихся волос взвизгивает, открывая глаза. Качеля поднимется вверх, вверх, к самому небу.

– Ух ты!

А знакомый голос строго произносит:

– Качелю пора смазать. Я сообщу Герберту и внесу масло в расходы на этот месяц.

– Дели, я касаюсь неба бафмачками! Смотли, Дели!

– Дели! – раздалось за её спиной.

* * *

Саломея нырнула в нишу, закусив губу, и прижалась к холодному камню стены. Пятый раз она сталкивается со стражами, патрулирующими коридоры. Довольно странными стражами, если уж говорить начистоту: их образ повторял очертания человека, закованного в рыцарские доспехи, но и только. Они словно были лишь тенями.

Первый раз столкнувшись с таким дозором, Салли едва не закричала, но сумела заставить себя нырнуть за угол арочного прохода и притаиться, упираясь носом в каменную статую то ли дракона, то ли рыбы-переростка с выпученными глазами и зубастой пастью. Вдыхая каменную пыль и не видя, что происходит в коридоре, она старалась усидеть в своём укрытии как можно дольше и развлекала себя разными историями. На ум пришли греческие мифы и, как-то сам по себе, снова вспомнился миф об Орфее и Эвридике.

«Как нельзя кстати», – подумалось ей. – «Уж очень эти стражи мне напоминают тени в Подземном Царстве».

Салли осторожно выглянула из-за головы рыбо-дракона и быстро окинула взглядом тускло освещённый коридор: никакого движения. А звуков эти странные существа не издавали, кроме едва уловимого шелеста, вызывающего дрожь и предательскую слабость в ногах.

Сейчас Саломея успешно миновала очередной патруль из теневых рыцарей, как она мысленно именовала этих существ, и выбралась в просторный длинный коридор, с окнами в обоих его концах. Окна эти, надо заметить, были огромными, почти во всю ширину стены, и оказались не лишены изящества: Салли знала, что такое окно называется мавританским арочным.

Мисс Брэмсвок повертела головой, высматривая тени и прислушиваясь, стараясь уловить их лёгкое шуршание. Не обнаружив угрозы, она смело шагнула на длинный алый ковёр, устилающий пол всего коридора, и снова направилась к голосу души сестры, не забывая, впрочем, нырять за каменные вазоны, в избытке стоящие вдоль стен.

Огромные створчатые арочные двери и два полностью одоспешенных рыцаря, уже не похожие на тени.

«Получается, чем ближе они к Дели, тем больше стараются выглядеть как настоящие», – предположила Саломея. Ей отчаянно захотелось поделиться мыслями с Реми или Варфоломеем. Она грустно вздохнула.

Подумав, Салли вытащила из кармашка на поясе зеркальце и развернула руку так, чтобы в нём отражался коридор, но она оставалась скрыта от стражей. Как отвлечь их внимание? Если это тени, а здесь и сомневаться не приходилось, катящийся камень, шум в другой от двери стороне или разбитая ваза не заинтересуют их.

– Салли, милая!

Звон в ушах, тёплые прикосновения маминых рук. Запах чего-то пронзительно терпкого и едкого.

Саломея пошатнулась и попыталась опереться рукой о вазу, но прошла сквозь неё и замерла, с удивлениям глядя на себя: прозрачная, словно в двух мирах и ни в одном одновременно. Не больше, чем тень здесь.

Салли сосредоточилась на голосе Дели, прогоняя все прочие мысли, и едва успела выдернуть становящуюся плотной руку из вазы.

«Вот бы застряла здесь до самого пробуждения, как обезьяна, сунувшая лапу в тыкву» – девушка вспомнила, как дядя рассказывал о ловле этих зверьков в Индии: в плотной узкой тыкве делали маленькое отверстие, вычищали мякоть и прятали внутрь банан; обезьяна просовывала лапку, хватала лакомство, но зажатый кулак с фруктом уже не проходил через прорезь.

Салли медленно вдохнула и выдохнула.

Мамин голос.

Тёплые руки касаются её волос.

В комнате тепло от натопленного камина.

Папа нервно сжимает в зубах трубку, и не раскуренный табак сыпется через край на ковёр.

Саломея пошла вперёд, ощущая как растворяется в воздухе, плывёт в неизвестности.

– Салли, девочка моя! Джэймс, она моргает! Она слышит меня! Салли, милая не молчи!

Пахнет ирисами.

Стражи тени потеряли человеческие очертания, бросив притворятся, и хищно кинулись наперерез непрошенной гостье, но их тёмные извивающиеся лианы-руки лишь всколыхнули воздух, который раньше был телом Саломеи. Девушка продолжила парить между мирами, небрежно пересекая границы тронного зала.

Прижавшись носом к стеклу, коленками на низком широком подоконнике стояла малышка Аделия. Голос её души заглушил все иные звуки.

– Салли, нет!

Иллюзия мира живых пропала вместе с голосами семьи и странными запахами. Саломея быстро огляделась: на двери есть огромный засов! С трудом его сдвинув, она снова обернулась к сестре, которая как зачарованная смотрела в окно.

– Дели!

Стражи с разбегу врезались в дверь. Девочка в белом платье и крошечной золотой короне обернулась.

– Что ты здесь делаешь? – сурово пискнула она. – Это мой замок!

– Это всего лишь сон, Дели. Пойдём домой. Мама и папа скучают…

– Нет! Я королева! Я не могу оставить своих подданных! А мама и папа могут приехать сюда, я отправлю им приглашение, – Аделия вздёрнула носик.

– Зачем им ехать сюда, если у нас уже есть замок, прекрасный Брэмсвок-холл из невероятного синего камня! – Салли сделала аккуратный, едва заметный шаг в сторону сестры.

– Брэмсвок-холл – не настоящий замок! – строго сказала Дели. – Там нет стрельчатых окон и арбалетчиков. И дракона.

– Драконы большие и опасные звери. Один такой напал на Реми, – Салли не теряла надежды достучаться до разума маленькой старшей сестры.

– На принца? – неуверенно произнесла девочка в короне и сползла с подоконника.

– Да, на него, – что ж, придётся играть по правилам малышки.

Дели прошла к другому окну, которое располагалось слева от трона, и выглянула наружу.

– Я не вижу принца, но прикажу дракону сейчас же вернуться на башню, – нахмурив тонкие бровки сообщила она.

У Саломеи всё похолодело внутри: дракон не на башне, а Реми там нет. Кто противник крылатого ящера? Неужели, Варфоломей? Сколько выдержит ворчливая чёрная птица? Салли кинулась ко второму окну, зеркально расположенному справа от трона.

Так и есть: храбрый ворон, раскинув крылья, окружил себя белым сиянием, о которое разбивается ревущее пламя дракона. Салли беспокоилась о двух вещах: во-первых, звук битвы появился лишь тогда, когда она прильнула к окну, и во-вторых, Варфоломей стремительно терял перья при каждой атаке дракона.

– Немедленно прекрати! – звонкий голос неожиданно громко разнёсся над долиной, и крылатый ящер поперхнулся своим пламенем. Изогнув свою изящную шею, он посмотрел на окна башни тронного зала и красными горящими глазами уставился на королеву. Томительное мгновение спустя он негромко рыкнул и, заложив крутой вираж, скрылся из виду – вернулся на свою башню, вероятно.

Сияние вокруг Варфоломея пропало и, каркнув, он исчез.

– Видишь, дракон защищает меня от страшной птицы злого волшебника, а на принца напал, видимо, по случайности, когда сражался с вороном, – назидательно произнесла королева Дели. – Волшебник опасный и хитрый, он принял облик моего дяди и пытался обмануть меня. А тебя… – она потрясённо замолчала и начала медленно отступать от окна и от Саломеи, в сторону двери тронного зала. – …тебя он назвал своей племянницей и моей сестрой. Ты дочь злого волшебника! Ужасная колдунья!

Время размышлений и переговоров прошло. Салли тигром прыгнула мимо трона и встала между Аделией и арочной дверью, в которую с новой силой врезались стражники-тени. Дерево засова сухо и громко затрещало, но сам он пока ещё держался. Саломея отрезала королеве путь к отступлению, но если Дели сейчас не передумает, бронированные рыцари ворвутся в зал и уволокут «ужасную колдунью» в какие-нибудь подвалы под замком, где запрут её, поставив стражу в таком количестве, на какое хватит воображения маленькой королевы. И провернуть трюк с исчезанием Салли вряд ли сможет ещё раз; прошлый раз ей едва удалось удержаться на границе миров. Страшно было признавать, но Саломея была близка к пробуждению.

– Дели, пожалуйста… – взмолилась Салли, стараясь не вздрагивать от ударов в дверь. – Дай мне шанс доказать, что ты моя сестра.

– Не подходи, – пискнула Аделия. – Ты хочешь меня убить и захватить мой замок!

– Зачем бы я проходила с тобой Лабиринт с испытаниями, если бы хотела убить? – Салли всё также взывала к голосу разума. От двери летела пыль и щепки.

– Ты хотела очаровать принца, чтобы он потом на тебе женился! Магией влюбить нельзя! – строгая логика, почерпнутая из сказок, не сдавалась. Крыть было нечем.

– Но ты же сама говорила о фонтане молодости, – Саломея вспомнила их разговор в Лабиринте.

– А я ничего волшебного не пила! – Дели совсем уж неприлично высунула язык.

– А вот и не правда! Розовый эликсир, который кипит сам и синие точки замирают над его поверхностью, образуя молнии! – обрадовалась Салли.

Дели замерла.

– Маловато его, – с сомнением протянула девочка со вьющимися волосами, небрежно заплетёнными в хвосты, засовывая нос в чашу.

– Достаточно, – высокая красивая леди с толстыми аккуратными косами отодвинула сестру свободной рукой. – Осторожно, волосы натрясешь!

Саломея воспользовалась заминкой и сократила расстояние между ней и маленькой королевой.

– А ещё ты постоянно носишь с собой книжечку и всё-всё в неё записываешь! – Салли наугад протянула руку к поясу Адель и из воздуха вытянула… записную книжку в кожаном переплёте.

Дели часто заморгала, прогоняя непрошеное видение, и испуганно уставилась на стоящую рядом с ней колдунью и небольшой предмет, который та ей протягивала.

– Нет, – тихо прошептала малышка. – Нет, – она попятилась, даже не задумываясь, что это тупик. – Нет!

Стена за её спиной растворилась в воздухе и, неловко взмахнув руками и пронзительно крикнув, Дели выпала наружу.

Салли прыгнула вперёд, даже не надеясь втащить сестру: она просто вылетела в провал следом за сестрой, чудом схватив ту за руку и прижала малышку к себе.

Дели не брыкалась. Она прильнула к Саломее и смотрела куда-то вверх.

– Ой, птичка, – тихо сказала она.

Салли извернулась в воздухе, чтобы оказаться снизу и смягчить удар для Аделии. Падение длилось бесконечно долго, но когда-то оно должно было закончиться. И тогда Дели останется один на один со своим испытанием.

– Ты Аделия Брэмсвок, через две с половиной недели тебе исполнится двадцать лет, ты моя старшая сестра. Здесь в Лабиринте застрял твой и мой младший брат Артур Джэймс Брэмсвок – найди его и спаси. Мама Амелия и папа Джэймс без тебя сойдут с ума. Ты очень нужна нам всем. А мы всегда будем рядом, чтобы помочь тебе. Мы – семья, – быстро проговорила Саломея, крепко обнимая сестрёнку.

А потом был глухой удар и темнота.

* * *

В комнате очень светло, хоть и серо, и на подоконнике стоят свежие белые ирисы. Тонкие лепестки просвечивают. Саломея вдыхает аромат цветков. Дядя привёз этот необычный сорт как раз сегодня. Мама хотела сразу же отправится высаживать ирисы в оранжерею, но строгая Аделия напомнила о плотном расписании, и миссис Гольмит согласилась с дочерью. Так что пока все цветы стояли в комнате дяди, а несколько обломившихся случайно сэр Артур велел поставить в комнате племянницы, средней мисс Брэмсвок.

Приезд дяди всегда был праздником. Возможно оттого, что он был редким, возможно оттого, что всегда приносил с собой удивительные истории и чудесные подарки. Но, вероятнее всего, оттого, что сэра Артура просто любили за живой ум, вечно молодую душу и непокорное сердце.

Вечер. Салли слушает разговор отца и дяди в малой гостиной. Подслушивает, таясь на лестнице, стараясь унять колотящееся от страха и восторга сердце. Дядя рассказывает о кельтах, об их обрядах и о странном веровании в Бессмертие. Отец смеётся и не верит. Глаза дяди лихорадочно блестят.

Взрослые решают отправится спать, и Салли спешно покидает свой наблюдательный пост. Босиком она насколько возможно беззвучно взбегает по лестнице, покрытой ковром. В коридоре второго этажа она замирает: на укращающем перила шаре сидит чёрная птица и внимательно смотрит на неё. Дядя снова выпустил своего ручного ворона Варфоломея полетать. Вдоль пола тянет холодком, а значит дверь в комнату дяди и окно в его спальне открыты.

Чёрные глаза птицы как-то излишне внимательно изучают Салли, и ей становится не по себе. Девочка осторожно огибает насест ворона, преследуемая его взглядом, и скрывается в своей комнате, прикрыв дверь.

Едва она успевает нырнуть под тёплое пушистое одеяло и закрыть глаза, открыв рот, чтобы казаться спящей, как дверь открывается и кто-то заходит в её спальню. Пахнет пуншем и терпким табаком – дядя Артур!

Он присаживается на самый краешек кровати и негромко говорит:

– Ты очень умная девочка. Я расскажу, что меня ждёт. А ты всё внимательно запомнишь, и я смогу выйти. Если не удастся мне – удастся тебе.

Салли всхрапывает, усиленно изображая здоровый детский сон.

– Я отправляюсь в путешествие в Мир Мёртвых. Сначала я усну на три дня, но все будут считать, что мне нездоровиться – я отправлюсь в гостиницу для этого, а вам сообщат, что я в больнице, – Салли отчётливо слышит каждое слово. – Затем я вернусь и стану немного странным. Не пугайся, девочка моя, это всего лишь тени иного мира.

Саломея забывает, что нужно сопеть, и задерживает дыхание, чтобы услышать и запомнить каждое слово. Сердце бешено колотиться.

– Я отправлюсь во второе путешествие десять дней спустя. Вы будете считать, что я умер, но это будет ложью. Моя душа будет скитаться в том мире, в поисках Бессмертия. Три дня не позволяй меня хоронить, моя храбрая девочка.

Салли сглатывает подкативший к горлу ком, силится открыть глаза, но не может.

– И теперь самое главное: если я не вернусь, найди меня и позови. Для этого я передам самый ценный мой дар, – голос дяди упал до едва различимого шёпота.

Spiorad nam beò agus nan spioradan nam marbh. Tha Mise, Arthur Bramswock, a ' toirt seachad tiodhlac An Iùl Salome Bramswock, dùthchasach le fuil. Bho seo a-mach agus gus an cuir mo chas cas air tìr Saoghal Nam Beò, is i neach-glèidhidh an tiodhlac seo.

Gum bi nèamh is talamh, beatha is bàs, seachad agus san àm ri teachd nam fianaisean.*

Шёпот наполняет тишину погрузившегося в сон Брэмсвок-холла. Белые хрупкие лепестки ирисов, словно напитываясь светом ночи, окрашиваются в тёмный фиолетовый цвет, становясь плотнее.

Дядя уходит. Саломея крепко спит. Едва закрывается дверь, из сумрачных уголков спальни поднимаются невесомые тени, лишь отдалённо напоминающие людей. Они тянут тонкие гибкие руки ко лбу девочки, и она болезненно морщится, не просыпаясь. Слова дяди звучат словно из рупора граммофона, но только кто-то крутит пластинку в обратную сторону и игла неприятно взвизгивает, царапая бороздки на ней.

Салли пытается запомнить, что сказал дядя. Ей снится, как она бежит по лабиринту, прячась от бесформенных тёмных существ, прижимая к груди сундучок с чем-то драгоценным. Она ныряет за угол и забирается под завал из камней и веток: здесь-то они её не достанут, думает Саломея.

Но длинные гибкие руки тянутся к ней и здесь. Салли чертит пальцем на крышке сундучка символы, которые, как ей кажется, защитят драгоценное содержимое. Последним она рисует силуэт ириса.

Настойчивые преследователи разбирают завал и девочка покидает убежище. Её снова гонят по лабиринту. И тут нога предательски подворачивается, и Салли падает. Падает, падает в темноту. И выпускает из рук сундучок.

Салли вздрагивает и просыпается. За окном уже солнце. Оно нежно освещает и согревает комнату.

– Саломея Брэмсвок, немедленно поднимайся, – стучит в дверь Адель. – Завтрак через тридцать семь минут! Сэр Артур уже проснулся?

Кто-то из слуг неразборчиво отвечает на вопрос хозяйки.

– Как это – уехал?

Салли подскакивает, яростно отпинывая ногами одеяло.

– Вот записка, мисс Брэмсвок, – голос звучит громче и решительнее. Миссис Парр!

Несколько секунд молчания.

– Заболел? Он должен был разбудить меня, – Саломея готова биться об заклад, что Аделия поджимает губы. – Хорошо. После обеда отправьте письмо в больницу по указанному адресу: дяде могут понадобиться его вещи.

Салли стоит в растерянности посреди комнаты, силясь что-то вспомнить. Нечто безмерно важное и ценное. Но не может. Весёлые солнечные блики играют на тёмных фиолетовых лепестках ирисов.

*Перевод заклинания сэра Артура:

Духи живых и духи мёртвых. Я, Артур Брэмсвок, передаю дар Проводника Саломее Брэмсвок, родной по крови. Отныне и до тех пор, пока моя нога не ступит на землю Мира Живых, она Хранитель этого дара.

Да будут свидетелями небо и земля, жизнь и смерть, прошлое и будущее.

Глава 14

Удар был лёгким. Салли, крепко сжимая Адель, лежала на земле посреди каменистой площадки. Девушка приоткрыла один глаз, потом второй. Немного поодаль в пыли раскинулся Реми. Он только сжимал руки так, словно пытался не дать длинной невидимой жерди коснуться его горла.

– Салли, – тихо прошептала Аделия, уткнувшись ей в плечо. – Салли, ты слышишь меня?

Саломея медленно глубоко вздохнула, что вышло не без труда – удар выбил из неё дух, а маленькая старшая сестра всем весом давила на грудь, намертво вцепившись в неё. Салли попыталась шевельнуться и глухо застонала от боли, зажмурившись.

– Саломея! – Реми прокатился по пыльной площадке и на четвереньках кинулся к обнимающимся сёстрам.

Салли открыла глаза и увидела встревоженное лицо месье Леду. Когда они встретились взглядами, он облегчённо вздохнул.

– Так, мадемуазель Аделия, позвольте помочь вам подняться и освободить мадемуазель Саломею от такого нелёгкого груза, – Реми подмигнул Салли, осторожно отцепил руки малышки от её одежды и пересадил девочку на землю рядом.

Саломея благодарно вздохнула и позволила ему усадить себя, придерживая за плечи. Ситуация была такова, что и Варфоломей удержался бы сейчас от ворчливого карканья.

Реми заботливо и осторожно очищал костюм Саломеи от пыли, облаком окутавшей её после удара, и старался отогнать навязчивую мысль. Девушка разминала руки и ноги и осторожно выгибала спину, пытаясь унять боль, пусть даже и лишь эхом разносящуюся по телу.

– Почему ты не исчезла? – не выдержал Реми, шёпотом обращаясь к Саломее.

Салли подняла глаза, посмотрела сначала на него, потом на Дели, сидящую рядом: девочка подтянула ноги к груди и обхватила их руками, носом уткнувшись в колени. Аделия не плакала – по крайней мере, Салли не заметила, чтобы плечи сестры содрогались.

– Я не могла её оставить. Очень боялась, готовилась, но не смогла, – тихо ответила Саломея Брэмсвок.

Спина Аделии затряслась.

– Дели, – Саломея подалась вперёд, стиснув зубы от пронзившей грудь и спину боли. Она вытянула руку, но не решалась коснуться сестры. А если она снова оттолкнёт её?

– Ваше высочество, что с вами? – негромко произнёс Реми, стараясь привлечь внимание малышки.

– Я не высочество, – донеслось сквозь всхлипы. – Я не принцесса. И не королева…

Салли кончиками пальцев коснулась плеча Дели, и девочка повернулась сама, обняв её, заставив судорожно выдохнуть.

– Я устала бояться, что возле принца всегда тени!.. и эта страшная птица!.. – раздавались отрывистые объяснения. – Я хотела замок... и играть… а здесь всё такое странное… я не видела этого, а потом увидела… и тебя увидела, там в доме… а ты пришла за мной…

Саломея улыбалась, обнимая маленькую старшую сестру.

– Не падай больше! – заливая одежду Салли слезами, рыдала малышка. – Я думала, что ты умерла! Из-за меня умерла!

– Не из-за тебя, а за тебя, – тихо прошептала она, целуя Дели в макушку: так всегда делала мама, когда девочки не могли успокоиться.

– Всё равно, не надо больше, – прошептала Аделия. – Никогда не надо. Я сама буду заботиться о тебе.

– Мы будем заботиться друг о друге, – поправила её Салли. – Все вместе.

Аделия судорожно вздохнула и задышала спокойнее, шмыгая носом, но уже не плача. Реми не мог оторвать взгляда от сестёр Брэмсвок: он просто сидел рядом, и ему казалось, что светит солнце и шумят деревья под лёгкими порывами свежего ветра.

Посидев ещё немного, Салли отстранила сестру и, покачав головой, сказала:

– Мисс Брэмсвок, вам нужно привести себя в надлежащий вид!

Дели улыбнулась, вынула из рукавчика аккуратно свёрнутый платок и промокнула глаза, высморкалась и посмотрела на кусочек ткани, потерявший былую белоснежность.

Саломея вздохнула, забрала платок и отправила в один из кармашков, предварительно выложив оттуда несколько карандашей – эти вещицы вполне уместились в другом отделении рядом с швейным набором, пусть и доставать их было теперь непросто. Из своего рукава Салли вытянула чистый платок с вышитыми ирисами и протянула сестре. Малышка приняла его, погладила пальчиками, как котёнка, и как-то отрешённо вгляделась в рисунок:

– Ты вышила его, когда дядя Артур умер, – слова разносились эхом, а сам голос словно принадлежал взрослой Аделии. – Ты как одержимая вышивала ирисы везде. И попросила купить тот ковёр…

Малышка зажмурилась и помотала головой. Салли и Реми переглянулись.

– Вспоминает, – одними губами произнёс месье Леду. Саломея кивнула, прикрыв глаза.

– Что ж, мисс Брэмсворк, отправляемся в путь! – девушка встала, подхватив сестру подмышками и поставила на ноги. Дели рассмеялась. – Нас ждут великие свершения! И никаких игр.

– Мы идём спасать братика? – серьёзно спросила Аделия.

– Да, – решительно кивнула Саломея. – Спасаем Артура, каким бы вредным он ни был, и отправляемся домой, к маме и папе!

Адель взяла сестру за руку, и они пошли вперёд. Реми шёл сразу следом, вслушиваясь в их радостную беседу.

– Он правда вредный?

– Очень!

– Не хочу вредного братика!

– Ничего, будем воспитывать!

Малышка всё время смотрела на сестру с искренней радостью и восхищением. Никакого страха и недоверия, никаких уловок. Дели сжимала ладонь Саломеи так, словно больше всего теперь боялась потерять её.

– А он будет нас защищать?

– Обязательно. Только научится фехтовать.

– А ты умеешь?

– Да, и, смею заметить, довольно неплохо. И ты, кстати, тоже!

– Ух ты! А кто лучше?

– А вот это мы решим, когда вернёмся домой. Готова бросить вызов сестре?

Аделия рассмеялась. Саломея через плечо посмотрела на Реми и улыбнулась.

Они миновали каменный переход, красноватое плато с валунами, и вот уже впереди замаячили опорные столбы подвесного моста с клетками. Только клеток в этот раз, как и странного механизма, там не оказалось – лишь покачивающаяся конструкция из верёвок и деревянных дощечек.

– Я уже ничему не удивлён, – хмыкнул Реми. – Будем перебираться?

Салли и Дели подошли к краю обрыва и заглянули в пропасть: дно терялось далеко внизу, в темноте, не позволяя себя увидеть. Малышка столкнула крупный камешек, чтобы услышать, когда он приземлиться. Так и не дождавшись звука падения, все трое переглянулись.

– Другой дороги здесь нет, – Саломея с сомнением изучила окрестности: везде, насколько хватало взгляда, тянулась трещина, разрезающая пустую долину. – В конце концов, это испытание, а оно должно быть сложным.

– Я пойду первым, – Реми шагнул к началу моста. – Если начнёт качаться или обрываться – бегите назад.

– А ты? – в ужасе прошептала Дели.

– Вздрогну и проснусь, – Реми успокаивающе улыбнулся. – В первом путешествии тебе ничего не угрожает.

Аделия перевела взгляд на сестру.

– И ты тоже можешь проснуться в любой момент? – тихо спросила она.

Никаких тайн, решила Саломея.

– Да, могу. Но не позволю себе этого сделать, – твёрдо сказала она. – Мы уйдём отсюда вместе. Все вместе!

Дели облегчённо вздохнула: теперь она верила девушке, неизвестным образом являющейся её младшей сестрой. Малышка посмотрела на Реми и кивнула, давая понять, что готова идти.

Реми ухватился за верёвочные перила и медленно пошёл вперёд, осторожно перенося вес; мост качнулся. Деревянные дощечки были достаточно широкими для ноги взрослого человека, а щель между ними – нет, но соскользнуть и застрять в них вполне было возможно.

Выждав пять шагов, Саломея тоже ступила на мост.

– Держись за пояс, – скомандовала она сестре. Малышка послушно одной рукой вцепилась в кожаный ремень Салли, а второй перебирала по верёвочным перилам. В стыки между дощечками моста вполне могла провалиться маленькая ступня ребёнка, и Аделия шагала, внимательно глядя под ноги.

Мост снова качнулся.

– Реми, это не от наших шагов, – негромко произнесла Саломея.

– Нет, – отозвался месье Леду.

Мост ещё раз тряхнуло. Всё пространство вокруг содрогнулось и пошло волнами, словно отражение в воде. Дели испуганно пискнула.

– Нас, кажется, не хотят выпускать, – голос Реми звучал спокойно, но Салли чувствовала, что ему страшно. Он так переживает за судьбу Аделии или есть что-то ещё?

– Можно повернуть назад и поискать обходной путь, – предложила Саломея.

Реми задумался. Если их не желают выпускать, имеет ли значение, какую дорогу они выберут?

– Идём вперёд! – неожиданно громким эхом разнёсся звонкий голос Дели. – Бежим!

Мост замер, как и весь мир вокруг застыл в ожидании. Путешественники поняли – Мир Мёртвых ждёт их решения.

– Я считаю до трёх, и сразу же бежим, – тихо произнесла Салли, чуть присев. – Дели, забирайся мне на спину и держись крепко.

Малышка не заставила себя уговаривать: она обняла сестру за плечи, а та подхватила её под коленки. Теперь Саломея не могла держаться за перила, но это было и не важно – нужен один рывок. Реми, не оборачиваясь, вслушивался в разговор сестёр. Он осторожно качнулся вперёд, упираясь ногой в одну из дощечек, и приготовился бежать: его задачей было не преградить путь Саломее, замедлив движение, и поймать её с Аделией у края моста.

– Один…

Дели зажмурилась.

– Два…

Салли чуть наклонилась вперёд, балансируя с грузом.

– ТРИ! – хором крикнули путешественники и побежали.

Пространство вокруг взрывалось: Мир Мёртвых устал играть с иллюзиями реальности и искажал скалы, превратив их в ревущие исполинские тени, бездна стала провалом пасти невероятных размеров чудовища, мост позади оторвался от креплений и щёлкал верёвками, как кнутами. Но под ногами всё ещё была опора – канатная дорога из реального мира, удерживаемая чьей-то фантазией. На бегу было трудно размышлять об этом, но Саломея решила обязательно обдумать эту мысль, когда будет сидеть дома в кресле и, посмеиваясь, вспоминать их приключение.

Воздух вокруг дрожал от низкого утробного рёва, с невидимого потолка сыпался песок, а порой и крупные камни. Один из них ударил Реми по спине, другой царапнул руку, заставив путешественника поморщиться, но он продолжал упрямо бежать – та сторона уже была в нескольких шагах!

Реми повернулся и схватил Саломею за руку; вместе они преодолели последние дощечки вибрирующего моста, канатные крепления которого лопнули, расползаясь мохнатыми верёвками, и упали на той стороне пропасти.

Стало тихо. Пыль медленно оседала. Саломея, прокатившаяся на коленях, медленно разогнулась, спуская дрожащую Дели на землю. Реми перевернулся на спину и сел, откашливаясь и потирая глаза.

Мост был на своём месте: он невинно покачивался и выглядел так, словно ничего не произошло.

– Эту часть испытания можно считать пройденной, – пробормотал Реми.

Дели отряхнула платье и встала. Следом поднялась Саломея: она даже не старалась очистить одежду – стоило лишь это сделать, как им приходилось бежать, падать, ползти. Салли только вытерла лицо и затянула потуже волосы.

– Почему ты решила побежать? – спросила она у сестры.

Дели пожала плечиками.

– Я почувствовала, что нужно спешить, – ответила та. – И ещё, мне показалось, что нас пугают – и надо бежать, чтобы не испугаться совсем.

Саломея улыбнулась, подавляя желание стиснуть сестру в объятиях и взлохматить волосы. Аделия никогда этого не любила.

– Итак, мадемуазель и мадемуазель Брэмсвок, куда дальше? – Реми слегка поклонился.

– В Сад спящей красавицы, – удивлённо отозвалась Дели. Нет, всё-таки взрослые бывают очень несообразительными. Даже красивые принцы. Малышка ткнула пальчиком куда-то за спину месье Леду и, бросив взгляд на Саломею, разжала остальные пальцы, указывая направление ладошкой.

Салли и Реми обернулись: на этой стороне моста начинался густой лес: все проходы между деревьями внизу заполняли ощетинившиеся колючками кусты, а наверху переплетались шипастые лианы, лишая возможности пробраться в кронах.

– Будем прорубать дорогу? – уточнил Реми.

Салли вытащила из сапога нож.

– Боюсь, мадемуазель, что этого будет недостаточно, – месье Леду покачал головой.

– В сказке только хороший принц смог пройти к дворцу, – вспомнила Дели.

– Только сначала он прорубил себе путь сквозь колючий кустарник, – отозвалась Салли. Она подошла к границе леса и разглядывала острые шипы.

Реми тоже подошёл к жутковатой изгороди.

– А если это тоже часть испытания? – негромко спросил он.

– И я должна позволить Дели лезть в эти дебри? – возмутилась Саломея.

– Я этого не говорил, – Реми выставил руки перед собой в защитном жесте. Порой взгляд Салли становился таким жёстким, что француз терялся. – Возможно, нам просто нужно подумать, в чём смысл этого испытания.

Саломея вздохнула.

– Замок точно был связан с тем, что для неё важнее. И мост. Думаю, сейчас всё так же. Только никто посторонний не может вмешиваться в испытания, ты же знаешь, – Салли осторожно коснулась ветки куста – шершавая, суховатая, такая настоящая.

– Посторонний – не может, – согласился Реми.

Он уже задумывался, не стала ли Салли и её брат частью испытания для Аделии Брэмсвок? Чтобы найти ответ на этот вопрос, он очень хотел заглянуть в дневник, но теперь опасался – в прошлый раз малышка Дели так испугалась, что бежала прочь, бросив их запертыми в клетках над пропастью.

Рядом раздалось сухое шуршание.

– Дели? – Саломея обернулась в поисках сестры.

– Всё хорошо, они меня не трогают! – голос девочки звучал приглушённо и доносился из зарослей.

– Аделия? – Салли бросилась на звук, но замерла у шевелящихся кустов: за серыми переплетёнными ветками виднелось тёмно-синее платье. Саломея решительно шагнула навстречу шипам, но Реми перехватил её.

– Думаю, Дели ждут там без сопровождения.

– Я найду Артура и вернусь! Не волнуйся, Салли! Реми, защищай её!

Реми салютовал исчезающему в зарослях силуэту малышки в синем платье.

– Всеми силами!

Саломея стояла и смотрела на кусты.

– Дели не сможет его разбудить, – медленно произнесла она. – В Мире Мёртвых нельзя проснуться. Мы должны были идти вместе, чтобы унести его к двери.

* * *

По ту сторону колючей изгороди Дели огляделась: впереди разворачивался огромный зелёный лабиринт, заросший, опутанный лианами; проходы его заполнял лёгкий туман, всё же не позволяющий разглядеть ничего дальше следующего поворота. Стоя на небольшом возвышении, девочка видела центр лабиринта: большая зелёная арка и что-то каменное, круглое, как стол, тоже увитое цветами. Дворца почему-то не оказалось, но это было уже не так уж важно.

Дели вытащила из рукава книжечку, которую, как фокусник из воздуха, выудила её сестра, и которую она бережно несла с собой всю дорогу. Внутри оказалось много разных записей, в основном – неинтересных планов, непонятных цифр, а дальше появились картинки и записки из первого путешествия. Под корешком оказалось небольшое отделение, где помещался карандаш.

Дели, довольная своей предусмотрительностью, открыла чистую страницу и, высунув язык, принялась старательно зарисовывать вид лабиринта сверху. Малышка добросовестно отмечала все самые незначительные детали, которые могли бы помочь ей не потеряться в зелёных заросших проходах.

Закончив рисовать, она придирчиво оценила результат: вышло хорошо. Теперь можно было наметить маршрут. Это стало основной проблемой: Дели видела, что многие проходы заросли, а у неё не было чего-то острого, чтобы проложить себе путь. А ещё очень не хватало бинокля, чтобы рассмотреть центральную часть лабиринта – с такого расстояния деталей было не увидеть. Дели размышляла, планировала, даже не замечая, как суждения её становятся серьёзнее и взрослее, вместе с тем оставляя место смекалке и детской непосредственности.

Да и как можно было сейчас о таком задумываться? Самым важным на данный момент было спасти братика! И кому, как не ей, Аделии Брэмсвок, справиться с этой задачей?

Девочка спрятала книжку в рукав, застегнула пуговки на манжете и принялась спускаться с холма, с которого так удобно было обозревать лабиринт. Крепкие лианы, увившие склон, пришлись очень кстати. Хотя порой Дели соскальзывала, и тогда у неё перехватывало дух и сердечко принималось бешено колотиться.

«Я – Аделия Брэмсвок. Я иду за братиком», – повторяла про себя малышка, отчаянно цепляясь за первый подвернувшийся под руку выступ, камень или росток крепких лиан. И продолжала спускаться.

Наконец, склон был преодолён. Дели остановилась, чтобы перевести дух и гордо оглядеться: какая она молодец, что сама спустилась! Теперь её ожидал лабиринт. Из-под зелёной арки потянуло прохладой; воздух пах сыростью, землёй и травой. И здесь, внизу, казалось темнее, словно в проходах поселились сизые сумерки.

«Я – Аделия Брэмсвок. Я иду за братиком».

Девочка вынула книжечку, внимательно изучила рисунок, а затем арочный проход, деревья и камни рядом с ним – вход был тот самый, который она выбрала.

Дели пальчиком проследила путь, отмеченный на рисунке: сейчас прямо, затем направо, потом прямо до второго поворота налево, далее до статуи льва (ей показалось, что это была именно статуя льва, хотя каменное существо, поднявшееся на задние лапы, было и непросто рассмотреть из-за обвивающих его лоз). От статуи следовало выбрать центральный из трёх проходов и держатся его до развилки у того, что Дели опознала как большой каменный фонтан. За ним оставалось совсем немного до тех проходов, которые она разглядеть уже не могла. Сколько бы раз Дели не осматривала рисунок, другой путь не обнаруживался; все дороги вели в тупик или в дальнюю часть лабиринта, за его центром. Рисковать и выбирать долгий и неизведанный путь малышка не решилась.

Аделия спрятала книжечку, закрыла глаза и ещё раз мысленно повторила весь маршрут. Каждый поворот, каждый проход она помнила наизусть.

Вздохнув, мисс Брэмсвок шагнула в лабиринт.

Даже ощутив, что важнее всего для неё, Дели не смогла противостоять испытанию: выполняя благородную миссию, она шла одна, и оставила позади Саломею, свою сестру. Снова.

Глава 15

Саломея прошлась вдоль колючей изгороди, сложив руки на груди. Ждать вот так, не зная, что происходит с Аделией, было невыносимо.

Реми поискал место, где можно было бы протиснуться между ветвями кустарника, но безуспешно: стоило ему приблизиться к хоть сколько-нибудь подходящему просвету, тот мгновенно затягивался, ощетиниваясь толстыми длинными колючками.

– Боюсь, нас вовсе не ждут там, – сообщил месье Леду, любуясь как ожившие ветви утаскивают брошенный им камешек. – Испытание предназначено для мадемуазель Аделии.

Салли хмуро посмотрела на него и поджала губы (совсем как Дели!).

– Кстати, об этом, – Реми взъерошил волосы. – Это прозвучит безумно, но выслушай меня… – он испытывающе глянул на собеседницу: девушка молчала и смотрела на француза. – … хорошо. В первое путешествие Мир Мёртвых никогда не вредит гостям. Всё устроено так, что стоит тебе получить серьёзную травму или упасть с большой высоты – ты просыпаешься. Это всё и вправду выглядит, как очень яркий, детальный, но всё же сон.

Салли медленно кивнула.

– Ты упала с высоты не меньше, чем сорок футов, – негромко продолжил Реми. – Ты едва могла дышать, я видел! Но ты осталась.

Саломея перевела взгляд на колючие заросли, ехидно открывшие просвет, в котором виднелась часть лабиринта, погружённая в сизую дымку тумана.

– Я не хотела уходить, – ответила она. – Я слышала, как меня будят, и не хотела уходить.

Реми, затаив дыхание, слушал.

– Мамин голос звучал так близко, – голос Салли дрогнул. – Я чувствовала тепло её руки. Но я заставила себя остаться.

Месье Леду медленно шагнул к ней. Он стоял в шаге и не решался ничего предпринять, хотя прекрасно знал, что именно нужно сделать.

– Дели здесь одна, и я не могу её оставить. Не хочу! – Салли стиснула зубы и проглотила комок, подступивший к горлу.

Они помолчали.

– Ты абсолютно права, – подал голос Реми. – Даже больше: ты не должна уйти без неё.

Салли удивлённо посмотрела на него.

– Полагаю, вы с малышом Артуром и есть испытание мадемуазель Брэмсвок.

* * *

Дели повернула ещё раз и остановилась у высоких кованых ворот, увитых такими же лозами, как и стены лабиринта, статуи и фонтан. Девочка обняла себя за плечи и поёжилась.

Пробираться в переходах было бы весело, если бы не было так холодно и жутко: Дели повсюду мерещились тени. Нет, конечно, тёмными уголками лабиринт изобиловал, но они не должны были шевелиться. Как же она жалела, что поспешила пройти сюда, – уж очень обрадовалась, что нашла проход, – не попросив Салли сделать для неё факел! Она уж точно взяла с собой всё, что нельзя было найти в пути: ткань, масло, спички. Стоило признать, что Саломея оказалась весьма предусмотрительной юной леди.

«Какие странные мысли», – заметила малышка и тревожно огляделась, жадно всматриваясь в каждый неосвещённый закуток – кажется, здесь было безопасно.

Дели вздохнула и шагнула к кованым воротам. Отодвинув гибкие стебли, она уцепилась за холодные железные прутья и потянула на себя.

«Не выходит?»

Аделия уперлась ботиночками в каменистые плиты, поросшие мхом и растерявшие песчаное покрытие дорожки, и снова потянула изо всех сил.

«Кажется, здесь не мышцы нужны, а мозги», – Дели принялась осторожно раздвигать лозы, пытаясь понять, что мешает воротам открыться.

Первое, что она, разумеется, рассмотрела, был стык створок – а вдруг растения так крепко их опутали, что не дают и шевельнуться? Кажется, Аделия читала (в своём-то возрасте!) или слышала (уже больше похоже на правду), что заросли вьюнков могут удерживать даже стены от разрушения, и, стоит лишь исследователю разрубить их, как камни, более ничем не сдерживаемые, осыпаются, открывая тайные проходы. Или придавливают горе-путешественнику ноги.

К счастью, здесь осыпаться было нечему, и, начав снизу, Дели терпеливо, пальчиками, разрывала лозы, пачкаясь в зелёном соке. Сначала всё было довольно легко, потом малышке пришлось поискать острый камешек – стебли стали крепче. Затем пришлось прикатить от самого фонтана осколок камня побольше, чтобы встать на него – с земли она уже не дотягивалась.

Расчистив небольшой участок, Дели с надеждой раскачивала створки. Несколько раз ей казалось, что они поддаются: тогда она смотрела вниз, на плиты, покрытые мхом, и убеждалась, что ворота не сдвинулись ни на дюйм.

Срезав острым краем своего орудия очередной стебель, девочка потянула на себя очень длинную лозу и, опасно покачнувшись, схватилась за растение с другой стороны створки. Зелёные переплетения неожиданно легко отошли, открыв то, что Аделия здесь увидеть не предполагала – замочную скважину странной формы.

В сказке как-то забыли упомянуть, что ворота были заперты.

* * *

Саломея некоторое время потрясённо молчала. Реми ждал, пока она осознает то, что он сказал.

– Мы – часть испытания? – уточнила Салли. – И это Дели должна нас спасти. А, что, если она не успеет?

– Это только предположение! Довольно безумное, кроме того! – быстро сказал Реми.

– Не безумнее поисков вечной жизни и говорящих воронов, – отозвалась Саломея.

Путешественники переглянулись.

– Варфоломей!

Сначала ничего не произошло. Потом послышалось хлопанье крыльев и с неба, словно соткавшись из воздуха, начал спускаться ворон. Птица кругами снизилась и села на плечо мисс Брэмсвок.

– Слушаю вас, мисс Саломея, – хрипло каркнул Варфоломей.

Реми внимательно рассмотрел его: перья как-то потускнели и поредели, казалось, кто-то задал мрачной птице серьёзную трёпку.

– Где ты был? – строго спросила Саломея. Она сердилась, что ворона не было рядом, и волновалась одновременно.

– У мастера Артура, – ответил тот и, помедлив, добавил. – Восстанавливал силы.

Реми хмыкнул: он как раз это и предположил, увидев в каком потрёпанном виде явился к ним их летучий спутник. Саломея осторожно погладила ворона по перьям – птица прикрыла глаза.

– Варфоломей, нам нужна твоя помощь, – негромко сказала девушка.

– Р-р-разумеется, – отозвался он. – Что на этот раз случилось? И… – ворон открыл один глаза и огляделся. – … где мисс Аделия?

– Я тоже хочу это знать, – быстро сказала Салли. – Она прошла сквозь изгородь, – девушка указала в сторону колючих кустов с сероватыми ветками.

Ворон сердито каркнул, повёл крыльями, словно собираясь взлететь.

– Я поищу её, – сообщил он.

– Нет! – Саломея перехватила птицу поперёк тела, прижав крылья к бокам. – Я должна сама её увидеть!

Варфоломей замер, открыв клюв, и смотрел на Салли левым глазом, не в силах что-то ответить.

– Варфоломей, пожалуйста! В твоём теле я смогу ей сказать нужное. А если это будешь просто ты – время уйдёт, пока ты её найдёшь, потом ты вернёшься, расскажешь, что видел, мы будем решать что делать. Даже если мы быстро придумаем, она может тебя не послушать! Ты её пугаешь!

Саломея говорила быстро, не давая ворону возразить. Но доводы кончились, и она замолчала.

– Я не уверен, что смогу, – глухо отозвался Варфоломей. – И это очень опасно, как я уже и предупреждал.

– Дели там одна! Опасно сейчас её оставлять!

«А родители дома уже больше суток не могут привести в чувство своих троих детей», – мысленно добавила Салли.

– Варфоломей, ты же служишь моему дяде, почему ты не можешь послужить мне? – девушка тряхнула птицу.

Ворон не ответил, но нахохлился.

– Он может, – вклинился Реми, всматриваясь в странное поведение Варфоломея. – Он не просто может, он должен! – осенило месье Леду.

Ворон посмотрел на путешественника с таким выражением, на какое не могла надеяться самая лучшая из актрис. Если бы мог, Варфоломей не просто выклевал бы ему глаза, а развеял бы его плоть, разбросав кости. Но он не мог этого сделать по какой-то причине.

Салли бросила благодарный взгляд на Реми и заглянула в глаза ворону так же, как это делал он. Действуя больше по наитию, мисс Брэмсвок постаралась увидеть своё отражение в выпуклых чёрных зеркалах. Варфоломей замер, не смея шелохнуться или возразить, а затем повёл крыльями, давая понять, что ему нужно взлететь. Девушка разжала руки, и ворон завис в воздухе перед её лицом.

Реми, не отрывая взгляда, наблюдал, как глаза Саломеи становятся чёрными и пустыми. Ворон каркнул и поднялся выше, чтобы перелететь деревья, потянувшиеся к нему кривыми ветвями. Но то ли они передумали, признав в птице обитателя Мира Мёртвых, то ли Варфоломей пролетел очень быстро, – ворон миновал преграду и нырнул вниз, пропав из вида.

* * *

Дели, пыхтя, прикатила ещё один камень, обвязала его лозой и, уперевшись ногами в первый осколок, пыталась втащить на него второй. Получалось плохо. Груз оказался слишком тяжёл, подходящего рычага не нашлось, а Аделия была слишком мала.

Малышка отпустила лозу, скользнувшую по серому каменному боку вниз, на мох. Руки девочки были совсем зелёными и липкими. Вздохнув, Дели села на корточки и принялась очищать ладошки песком, который всё же оставался на плитах (а, в основном, между ними).

Снизу-вверх Аделия осмотрела ворота и замок. Чтобы попытаться его отпереть, нужно хотя бы встать с ним на один уровень, а не касаться кончиками пальцев рук, поднявшись на цыпочки. Малышка вздохнула. Нужно было придумать что-то.

В этот миг раздалось хлопанье крыльев. Дели подскочила на ноги и задрала голову, высматривая источник шума: чёрная птица, странно вывернув шею, заложила вираж и спустилась к малышке.

– Дели, это я, – каркающий голос дробился, словно в нём звучала Саломея. – Что случилось? Где Артур?

Аделия испуганно уставилась на ворона.

– Дели, пожалуйста, я всё объясню, но сейчас ответь!

Приказав себе перестать бояться и открыть рот, малышка заговорила:

– Я нашла проход в центр лабиринта, но ворота закрыты. Замок высоко и там странная скважина, – голос её дрожал, как и вся она, но мисс Брэмсвок-старшая старалась изо всех сил. В конце концов, она спасала братика. А это всего лишь волшебная птица, которой, кажется, может управлять её сестра.

Ворон тяжело махнул крыльями, поднимаясь на уровень замка.

Тяжело потому, что мисс Саломея не умеет управлять птичьими телом.

Я не птица. И сейчас вопрос не в этом.

Ворон повернул голову, одним глазом изучая замочную скважину.

Это стрела! Варфоломей! Это стрела!

Я вижу. Мы с вами разделяем одно тело, мисс Саломея.

– Дели, у меня есть ключ! Погоди немного, и я его принесу! – прокаркала птица голосом Салли и Варфоломея.

А потом раздалось тиканье, и перед взором обоих вспыхнула цифра «2».

* * *

Салли моргнула.

– Нашла?

Она кивнула, словно зачарованная, потом вздрогнула и быстро наклонилась к сапогу, вынув оттуда стрелу, поднятую ещё в первом лабиринте. Реми удивлённо смотрел на мадемуазель Брэмсвок.

– Мы действительно часть её испытания, – Саломея торжествующе показала снаряд спутнику. – Теперь осталось пройти через изгородь.

Месье Леду хотел полюбопытствовать, не повлияло ли слияние с вороном на разум мадемуазель Брэмсвок, но передумал. Что он знает об этом мире? Вряд ли больше, чем дух, принявший форму ворона. И, казалось, не многим больше, чем девушка, чей дядя передал ей уникальный дар слышать двери.

Салли пробежала вдоль изгороди, потом замерла встревоженным сусликом и прислушалась к чему-то.

– Варфоломей!

Реми был готов поклясться, что не услышал ни звука ушами, а ощутил нутром этот крик.

Ворон спикировал на плечо Саломеи.

– Слушаю, – птица почтительно склонила голову.

«А это что-то новенькое», – подумал месье Леду.

– Ты умеешь распылять разные вещи из этого мира. Те кости в зале, помнишь? – быстро проговорила Саломея.

– Да, – осторожно ответил ворон. Теперь он смотрел на хозяйку дара мастера Артура с опаской.

– Распыли кусты и дай нам пробраться на ту сторону! – приказала Салли.

Ворон покосился на неё правым глазом.

– Это не так уж просто, – начал он.

– Варфоломей, ты же видел!

Ворон опустил голову, провёл клювом по когтям. Саломея и Реми ждали. Месье Леду знал, на что способна чёрная птица – он до сих пор видел, как распадалось пламя дракона, охваченное белым заревом.

– Хор-рошо, – каркнул Варфоломей и вспорхнул с плеча мисс Брэмсвок. – Но надолго их это не задержит.

О ком он говорил, спрашивать никто не стал – и Саломея, и Реми понимали, что речь могла идти только о создателях испытаний.

– Едва кусты исчезнут – бегите, не оглядываясь, – медленно взмахивая крыльями, велел Варфоломей. На мгновение птица замерла в воздухе, отрицая все законы физики, а затем резко махнула крыльями, заставляя шипастую изгородь рассыпаться искрящимися белыми точками.

Реми и Саломея нырнули в образовавшийся просвет, ощущая как он срастается за их спинами: ветки чудовищно трещали, оглушая путешественников, и стараясь схватить за одежду, волосы.

Последние два фута изгороди они преодолели одним прыжком, распластавшись на траве уже по ту сторону.

– Как-то часто мне приходится падать ниц в путешествии с вами, мадемуазель, – Реми поднялся на ноги и помог Салли.

– Это не было моей целью, – Саломея вытащила из-за ворота листья. – Но я ничего не имею против, – она улыбнулась.

Реми фыркнул, вытрясая из волос пыль и мелкие веточки.

– Лабиринт, – Салли коснулась его плеча, привлекая внимание.

Оба посмотрели вперёд: воистину роскошный, пусть и запущенный, сад с зелёными изгородями, образующими запутанные переходы, и сизоватая дымка тумана, клубящаяся внутри.

Реми вынул бинокль и осмотрел центр:

– Вижу ворота.

– Дели там!

– Нет, её отсюда не разглядеть, – покачал головой француз, передавая бинокль Саломее.

– Да, изгородь мешает, – согласилась она, приникая к окулярам. – Надо бы зарисовать путь, иначе собьёмся.

– Нет нужды в этом, – каркнул Варфоломей, опускаясь на плечо Реми. В виду определённых обстоятельств, он предпочёл теперь держаться подальше от преемницы сэра Артура. – Здесь я смогу подниматься в воздух и вести вас. Вам будет достаточно запомнить начальный мар-ршрут.

«Часто ты стал звучать, как обычная птица», – подумала Салли, но вслух сказала другое:

– Хорошо. Тогда мы спускаемся, – она огляделась, пытаясь представить, какой путь выбрала Аделия. – Вот здесь, думаю.

– Да, здесь довольно легко зацепиться, – Реми поставил ногу на первый уступ, потом на второй. – Двигайся за мной.

– Если уж Дели смогла, то и мы сможем, – отозвалась Саломея, но всё же внимательно проследила, куда наступает и за что цепляется её спутник.

Спускаться своим ходом оказалось не так удобно, как со страховкой из лиан, но искать подходящие стебли и вязать узлы было бы излишне долго. Салли не говорила Реми, но он понимал, что девушка спешит. А что ещё может подгонять лучше, чем твои часы, отсчитывающие отведённое тебе время?

Ловко цепляясь, месье Леду обогнал Саломею и уже спрыгнул на землю у подножия склона, готовясь подхватить девушку, если понадобится.

Молчавший всё время ворон пророкотал едва слышно, явно привлекая внимание Реми.

– Мистер Леду, что с вашей рукой? – негромко поинтересовалась птица.

– Пустяки, – Реми сжал и разжал пальцы. – Чтобы легче было цепляться.

– Тогда повязка вам ни к чему сейчас?

Ворон вспорхнул, чтобы дотянуться до лоскута, но Реми быстро развернулся, пряча руку за спину.

– В чём дело, молодой человек? – ворон завис перед его лицом, лениво взмахивая крыльями. – Снимите повязку, или я привлеку внимание мисс Саломеи.

Реми ловко зажал удивлённо каркнувшей птице клюв.

– Ей сейчас лишние заботы ни к чему, – прошипел он и, потянув за край ткани зубами, показал кровавые ссадины. – Увидел? Теперь успокойся, и я отпущу твой клюв.

– Идём? – Салли спрыгнула на землю, миновав последний уступ. – Я помню первые три поворота по лабиринту, а потом мне нужна будет помощь.

Варфоломей, сверкнув чёрными глазами, опустился на плечо Реми. Тот поклонился, пропуская девушку вперёд:

– Мадемуазель Брэмсвок.

Салли сделала книксен и шагнула в лабиринт. Свет сразу стал зеленовато-синим, а воздух – холодным.

– Следуйте за мной, – через плечо бросила Саломея. Ни свет, ни холод её не волновали. Была только цель.

* * *

Аделия опустилась на камень, который должен был послужить второй ступенькой наверх, к замку. Делать было совершенно нечего: без ключа ворота не отпереть, обратно идти было бесполезно, а Саломее ещё нужно будет время, чтобы добраться. Дели снова вытащила книжечку и принялась листать, теперь больше вчитываясь в записи, меньше всматриваясь в картинки.

Интереснее всего оказалось описание других путешественников. Леди и джентльмены, которых она встретила в прошлый раз, были из разных стран, но они прекрасно понимали друг друга, словно говорили на одном языке. Читая эти строки, Адель слышала их голоса и что-то вспоминала.

– … А это называется крюк-кошка, – юный джентльмен показал приспособление. – Мы сделали его сами, здесь. Видишь, это кости!

– Занятно, – звучал знакомый взрослый голос. – Я взяла с собой всё необходимое сразу.

– Ну, а мы предпочитаем брать самое важное, – рассмеялась юная леди с рыжими волосами. – Для прочего у нас есть смекалка.

– Это достойно уважения, – ответил всё тот же взрослый голос.

Дели подняла голову, пытаясь понять, откуда раздаются голоса, и едва не вскрикнула: напротив неё, в изгибе зелёной изгороди замерла тень. И это была не её тень, и не от стены, она была… живая.

* * *

Ворон снова опустился на плечо Реми. Оставалось не так уж много: они миновали фонтан и почти все развилки. Буквально три поворота, и должны показаться ворота.

Варфоломей попереминался с лапы на лапу и негромко спросил:

– И давно вы здесь застряли, мистер Леду?

Реми молча смотрел на идущую впереди Саломею.

– Бросьте, единственное, что отличает вас от мастера Артура, то, что вы не сидите в темнице, – с долей сочувствия произнёс ворон, поглядывая одним глазом на Салли, чтобы убедиться, что она не слушает их. Впрочем, это было излишне – Саломею гораздо больше интересовали лабиринт и сестра.

– Меня от вашего мастера отличает то, что я выпил первый эликсир, – прошептал Реми. – И должен был покинуть Мир Мёртвых после третьих часов.

– Значит, вы преступник, мистер Леду? – риторически вопросил ворон.

Реми повёл плечом, пытаясь стряхнуть назойливую птицу. Варфоломей взмахнул крыльями, балансируя, и запустил в куртку когти.

– Хватит дырявить мою одежду! – прошипел француз.

– Хватит пытаться от меня избавиться, – спокойно отозвался ворон, удобно устраиваясь на своём непослушном насесте. – Разрешите задать вам ещё один вопрос, юноша.

– А у меня есть выбор? – отозвался Реми.

– Издержки воспитания, а так – разумеется, нет, – повёл крыльями ворон, перьями мазнув по лицу месье Леду. – Отвечать на него или нет – вот ваш выбор.

Реми хмыкнул.

– Итак, вы знаете, откуда берутся кости в Мире Мёртвых?

Леду хотел описать изощрённое чувство юмора создателей испытаний, но что-то заставило его промолчать. Вместо этого он немного повернул голову, встретившись взглядом с вороном. Ни ответов, ни вопросов больше не последовало: всё было слишком очевидно. Реми резко ощутил саднящую боль в руке.

– Дели!

Голос Саломеи разорвал холодную мрачную тишину лабиринта. Девушка скрылась за поворотом, и француз поспешил следом, успев вовремя, чтобы увидеть, как от малышки прыснули в стороны тени.

– Аделия, – Саломея обняла сестру, закрывая от всего мира. – Я же сказала, что идём вместе!

Дели заморожено кивнула.

– Вставай, ключ у меня, – Салли вытащила стрелу из сапога и вставила наконечник в замочную скважину, расположенную на уровне её глаз, повернула, и ворота вздрогнули.

Реми быстро шагнул к ним, потянул створку на себя, упираясь ногами в плиты, – ворота поддались!

Салли одной рукой крепко стиснула ладошку Аделии, а второй – ладонь месье Леду. Он бросил опасливый взгляд на ворона и удивлённый взгляд на Саломею. Варфоломей беспомощно каркнул. Салли улыбнулась.

Вместе они шагнули в центр лабиринта.

На каменном пьедестале, покрытом шёлком и увитом диким шиповником, лежал Артур Джеймс Брэмсвок младший. Веки его подрагивали, а грудь медленно поднималась и опускалась. Из-под ресниц пробивался розоватый свет.

– Артур, – тихо позвала Салли, наклоняясь над братом.

– Что теперь? – спросил Реми.

– В сказке принц поцеловал спящую красавицу, – негромко ответила Аделия, вставая на цыпочки, чтобы рассмотреть брата – пьедестал оказался довольно высоким. – Он очень милый, – малышка улыбнулась.

– Когда спит, – вздохнула Саломея.

– Она очень милая, – сказала девочка, рассматривая свёрток.

– Пока спит, – рассмеялся мужчина с горбатым носом. – А прошлой ночью она не давала уснуть всему этажу.

– Ей было одиноко, Артур, – рассмеялась красивая женщина, наклоняясь к свёртку.

– И мне пришлось читать ей до четырёх утра! – строго сказал мужчина, но серые глаза его смеялись, что было видно по добрым морщинкам в их уголках. Вороньи лапки.

– Потому что её отец спал сном праведника! – отозвалась красивая женщина.

– Скоро я буду читать ей, – сказала маленькая девочка, наклоняясь к свёртку. Малышка проснулась и потянула ручку к ней, ухватив за волосы. – Ай! Мама!

– Не сердись, ты просто ей очень нравишься, но она пока не знает, как об этом сказать, – женщина помогла высвободить локон из хватки ребёнка. – Ей всего полгода.

– Это первое, чему я её научу, – сморгнув слёзы, серьёзно сказала девочка. – Я буду её воспитывать.

Мужчина и женщина рассмеялись.

– Артур, проснись, мама с папой очень скучают, – Салли поцеловала брата в лоб, хотя и понимала, что это бесполезно.

– Мисс Саломея, – подал голос ворон. – Боюсь, что это не поможет. Мир Мёртвых – это не то место, где просыпаются.

– Тогда забираем его и уходим, – Салли выпрямилась и прислушалась к своим ощущениям.

Реми нехотя отпустил её руку.

– Я понесу его, он тяжёлый.

Салли кивнула. Варфоломей поражённо приоткрыл клюв. Мисс Брэмсвок не спорила?

Девушка дождалась, пока Реми удобнее перехватит Артура-младшего, подошла вплотную и заглянула ему в глаза. Месье Леду замер.

– Сейчас я услышу зов двери, и мы быстро побежим, – произнесла Салли и, прежде, чем Реми успел понять, открыла сумку, вытянув угол дневника.

И мир вокруг заволокли тени.

Глава 16

Стонущие, рычащие, орущие – они были повсюду. Салли бежала, увлекая за собой Реми и Аделию, повинуясь лишь зову дверей: ничего попросту нельзя было разглядеть в этой мельтешащей стене из чёрных теней и таких же перьев.

Оставалось лишь надеяться, что путь их побега не приведёт к пропасти или стене, а если такому и доведётся случится, ворон, летящий высоко над ними, подаст хоть какой-то знак. И они успеют остановиться.

Сначала их дорогой были растрескавшиеся узорчатые плиты, через и между которыми пробивалась трава. Если бы они неспешно прогуливались, кусты и увивающие их лианы несомненно попытались бы схватить путников, но сонм теней и беспощадно острые перья ворона отбили у зелёных стражей лабиринта малейшее желание это сделать.

Салли смотрела прямо перед собой, стараясь разглядеть в мельтешении хоть какие-то приметы окружения, и лишь изредка бросала взгляд на тропинку под ногами, но только для того, чтобы не зацепиться за какой-нибудь коварный корень, не вовремя подвернувшийся камень или просто неровно лежащую плиту.

Дели и Реми бежали молча и сосредоточенно. Если они что-то и хотели сказать, попыток никто не предпринял. Не место и не время.

Время. Его должно было оставаться крайне мало. Её, Саломеи, вторые часы пробили, а значит часы Аделии пробили ещё раньше. В Мире Мёртвых время идёт иначе, а вот Мир Живых к его течению строг. Если Дели не переступит порог своей двери до истечения третьих суток… Салли ощутила леденящую пустоту где-то под рёбрами.

Трава на дороге редела, узорчатые плиты давно исчезли, уступив место пыльной земле, которая на каждом шагу окутывала ноги путешественников седым облаком.

Салли старалась опознать хоть какие-то приметы места, куда они приближались. Это была не красная выжженная равнина? Девушка бросила взгляд на свои ботинки. Слишком темно. Мельтешащие всполохи света не давали увидеть цвет пыли.

Реми что-то сказал. Хотя, скорее это было больше похоже на резкий выдох, смешанный с грубым восклицанием.

А потом Саломея тоже это услышала: сквозь стоны теней и призыв дверей донёсся невероятно знакомый звук. Пока ещё отдалённый, но вполне отчётливый рёв, который оба – Реми и Салли – слышали уже и не могли забыть. Чистильщик!

Путешественники, не сговариваясь, замедлились, а затем и вовсе остановились.

– Варфоломей, что там? – перекрывая вопли обезумевших теней, спросила Салли.

– Чистильщик, – ожидаемо прокаркал ворон. А потом добавил. – И он там не один. Похоже, нас так пр-р-росто не выпустят.

«Неужели этот дневник настолько ценен, что те, кто правит Миром Мёртвых, готовы на всё, чтобы нас задержать?» – Салли вертела головой, приседала, поднималась на цыпочки, чтобы рассмотреть хоть что-то.

– Варфоломей, он далеко? Его можно как-то обогнуть?

Ворон какое-то время молчал, лишь тяжело взмахивая крыльями.

– Пока он нас не учуял. Смею пр-р-редположить, что мы сможем уйти от него, двигаясь напр-р-раво.

Реми напряженно прислушивался к отдалённому рёву его давнего знакомого.

Саломея задумалась. Направо – значит прочь от дверей. Но и прочь от монстра. С тенями, плотно облепившими и заслоняющими обзор, Чистильщика им не миновать. Без теней найти выход…

– Уводи нас, Варфоломей! – крикнула она, разворачиваясь направо и подталкивая Реми. Спорить француз не стал. Кто спорит с девушкой, спасающей твою жизнь, жизни сестры и брата?

И они снова побежали.

– Двадцать гр-р-радусов на запад!

– Тр-р-ридцать пять на север-р!

– Шестьдесят на восток и дер-р-ржаться по кур-рсу!

Варфоломей, подобно штурману «кор-р-рабля», строил маршрут и, как вперёдсмотрящий, из своего «вороньего гнезда» наблюдал за опасными препятствиями и сообщал капитану.

В сопровождении почётного эскорта из теней Мира Мёртвых они нырнули в какие-то пещеры: Салли догадалась по тому, как стало темно и гулко.

Варфоломей не терял времени даром – он не только вёл свой маленький отряд, но и значительно проредил линии нападающих. И теперь сквозь прорехи в сплошной мельтешащей стене стал пробиваться слабый изумрудный, лиловый и лазурный свет кристаллов, покрывающих покатые стены сети тоннелей на входе в Мир Мёртвых.

Это было довольно неплохо, потому что Салли теперь могла осмотреться и обдумать дальнейший план действий. Даже спрятав дневник, они не отвяжутся от преследователей – тени не смогут их видеть, но зачем тебе смотреть на то, что ты и так держишь в руке? И неизвестно, сколько времени сможет отбиваться Варфоломей.

Салли немного замедлила бег, позволяя мыслям догнать её. И мысль пришла! Обсудить её с Реми или Варфоломеем она не решилась – вдруг мельтешащие мрачные головастики прекрасно слышат её? То, что любое создание в Мире Мёртвых понимало речь, было очевидно.

Оставалось только действовать. Возможно, пришедшая мысль была изгнана из стаи сородичей за крайнюю опасность и бестолковость, но других не нашлось. Импровизировать по ситуации – это семейное, решила Саломея.

– Варфоломей, мне нужен взрыв!

Ворон удивлённо каркнул, что вполне можно было перевести как «вы с ума сошли, мисс Саломея» или «как я его организую?», на свой выбор.

– Ты уже так делал, я видела, – с нажимом крикнула Салли. Оставалось надеяться, что у них с вороном была хотя бы в половину такая же связь и взаимопонимание, как с дядей Артуром. Саломея внутренне сжалась. Она даже не смотрела на Реми, понимая, что он теряется в догадках.

– Когда? – глухо отозвался ворон.

– Я скажу, – Саломея ещё сбавила шаг и принялась высматривать решение проблемы между тенями и перьями.

Слабый леденцовый свет кристаллов был явно недостаточным, чтобы разглядеть незначительные детали, но всё же ей удалось увидеть то, что она искала.

– Реми, дай мне сумку, пожалуйста, – тихо сказала Саломея.

Месье Леду́ глянул на неё вопросительно, но не встретил ответного взгляда – мисс Брэмсвок во что-то всматривалась.

– Мне несколько неудобно, мадемуазель, – отозвался он, перехватывая Артура-младшего поудобнее. Ребёнок, он всё же имел ощутимый вес и размер, которые нельзя было игнорировать. – Отстегните пряжку.

Салли переложила дневник подмышку левой руки, которой держала Дели, а правой рукой отстегнула пряжку, соединяющую ремень с сумкой, а затем осторожно подтянула её к себе.

– Что ты намерена делать?

– Уберу дневник в сумку.

– Полагаю, это не поможет, – отозвался Реми, рассматривая как Салли крепит сумку на себе одной рукой. – Так же полагаю, что у тебя есть план.

Саломея не ответила, а лишь посмотрела внимательно на Реми и улыбнулась.

– Если спрятать дневник, они нас не увидят, – громко сказала она. А потом ускорила шаг, заставляя и своих спутников идти быстрее.

– Сейчас и прочь!!! – крикнула она, обращаясь к Варфоломею.

Ослепительно белая вспышка заволокла пещеру и оттолкнула толпу теней, распыляя тех, кто был ближе. Салли успела прикрыть глаза, а вот Реми и Дели – нет, она их не предупредила, как-то не подумала. Потому сейчас ей пришлось всем весом навалиться на месье Леду́ и толкнуть его в ближайшую расщелину, которую она уже углядела. Благо, до этого Салли прижала к себе Аделию, и вместе они оказались достаточно тяжёлыми, чтобы повалить джентльмена и провалиться в то, что оказалось небольшой пещерой в стене.

Шум и стоны за стеной стихли.

– Что произошло? – Реми сел на полу и осторожно проверил, не пострадал ли юный месье Брэмсвок: малыш продолжал спать, получив лишь небольшую царапину на щеке.

Салли села и усадила рядом с собой Аделию.

– Варфоломей уводит пустой купол прочь, а тени его решительно и неустанно преследуют.

– Но… – Реми перевёл взгляд на руки Саломеи: дневника нет, застёжка с символом защёлкнута.

– Как только всё залило светом… Я видела, как Варфоломей сражался с драконом, опалив его таким же образом. Не думаю, что он может это часто делать, но вышло неплохо, – пояснила она.

– Тени потеряли нас из виду, а затем и перестали чуять, – улыбнулся Реми. – Ловко и весьма отчаянно. Браво, мадемуазель!

Саломея улыбнулась в ответ и потянулась к ремню сумки, чтобы вернуть её хозяину, но тут раздался негромкий вскрик.

– Дели? – она и Реми повернулись в сторону, где сидела девочка: та отползла за небольшой камень и закрыла голову руками. – Что случилось?

Аделия перевела на сестру взгляд полный ужаса и помотала головой, не в силах ответить.

– Её что-то напугало, – Реми решительно поднялся и повернулся к расщелине, через которую они удачно провалились. – Уйдите глубже, я проверю, – шёпотом добавил он и, мягко ступая, двинулся вперёд.

Салли взяла Дели за плечи и с большим усилием увлекла за собой, ближе к светящимся кристаллам, в изобилии покрывавшим стены их укрытия. Девочка сжалась и двигалась, как деревянная.

«Окаменеть от ужаса – видимо, это так и выглядит», – подумала Салли, пытаясь развернуть сестру к себе и одновременно поглаживая её по волосам, чтобы успокоить. Девушка бросила отчаянный взгляд на лежащего почти у входа Артура: да, он скрыт каменным уступом, но вдруг его заметят? Нужно было усадить Дели и вернуться за братом. Едва Саломея сделала несколько крадущихся шагов в сторону выхода, как из-за угла появился Реми.

– Если там что-то и было, оно ушло, не удостоив нас своим присутствием, – негромко сказал он, опускаясь рядом с Артуром и беря его на руки. – Думаю, месье Брэмсвоку не стоит отделяться от семьи.

Салли ответила ему благодарным взглядом.

Все вчетвером они устроились у стены, скрытой изгибом пещеры: Реми постелил свою куртку и уложил на неё Артура, Саломея, не утруждая себя смахиванием пыли, села прямо на каменистый пол и постаралась как можно деликатнее усадить рядом с собой Дели: девочка вздрагивала и озиралась, словно что-то или кого-то видела в уголках пещеры, куда не добирался свет кристаллов.

«Что с ней происходит? Тени так напугали её? Не похоже… Кажется, будто она видит их прямо сейчас», – Салли с тревогой вглядывалась в искажённое страхом личико сестры. Дрожащая нижняя губа и влажный блеск глаз намекали, что малышка готова расплакаться.

– Мы скрылись, но вам по-прежнему нужно к двери, – заговорил Реми.

– Да, и я теряюсь в догадках, как это сделать… нам? – Салли перевела взгляд с сестры на спутника. – Я упустила важный разговор, когда ты сообщил, что передумал пересекать границу миров?

– С дневником они меня не выпустят, а вместе со мной – и вас, мадемуазель Брэмсвок, – Реми чуть склонил голову и усмехнулся. – Я неизмеримо благодарен вам за все безумные попытки мне помочь, но теперь настала пора нам расстаться. У вас не так много времени.

Он оглянулся на Дели.

– Ты знаешь, что с ней? – тревожиться сразу за двоих людей представлялось Саломее невозможным, но её сердце пыталось сделать именно это, почти разрываясь.

– Могу предположить. Мы ведь бежали сюда сломя голову не только, чтобы поскорее отделаться от навязанного нам эскорта, – Реми не отрывал взгляда от лица Саломеи. В обычном обществе это было бы вопиющей бестактностью. Но здесь не было ничего обычного и быть не могло.

Салли медленно вздохнула, успокаивая бешено бьющееся сердце. Оно жгуче сопротивлялось.

– Вторые часы пробили.

А это значило, что у малышки Дели, пришедшей в Мир Мёртвых гораздо раньше, оставалось крайне мало времени, это понимали и Реми, и Саломея. И оба они помнили, что не достаточно просто пройти испытание – нужно найти дверь и пройти в неё.

Месье Леду́ отвёл взгляд первым. Он прислонился спиной к шершавой стене пещеры и устало вытянул перед собой ноги. Стало тихо. Остались лишь звуки самих тоннелей: ровный гул, шуршание, эхом разносящиеся повизгивания и стоны.

Неумолимый бег времени требовал немедленного решения, но вместо, а, возможно, и из-за этого мысли разбегались. Салли последовала примеру своего спутника и, повозившись, устроилась у стены рядом с ним. Она смотрела на то место, где изгиб пещеры уходил к входной расщелине и механически поглаживала Дели по волосам. Девочка дышала часто и шумно, словно боролась с подступающими слезами, но пока побеждала.

– Я чувствую необходимость что-то сказать, но не могу найти ни слов, ни мыслей, – тихо сказала Саломея. Аделия вздрогнула от звука её голоса, но тут же успокоилась: она лежала, свернувшись клубочком, головой на коленях сестры и тоже смотрела на уступ, за которым скрывался вход в их убежище. Но малышку куда как больше интересовали тени, скрывающиеся за ним – разноцветный свет кристаллов покрывал не все закутки пещеры. И это тревожило.

– Тебе прекрасно удалось первое, – ответил Реми, говоря как можно тише. От этого его голос казался более низким и каким-то вкрадчивым. – Я, в свою очередь, постараюсь справиться со вторым.

Салли кивнула, даже не задумываясь, видел ли это её собеседник.

– Нам нужно разделиться, – сообщил Реми.

Разумно предположить, что мисс Брэмсвок должна была разразиться тирадой о том, что они уйдут отсюда вместе. Что она обещала, и без неё Реми не найдёт выход, а она его не посмеет бросить. Но Саломея молчала. Ответ был очевиден.

Родители сходят с ума от ужаса, склонившись над телами троих своих детей. Да, одна из них вернётся по истечению третьих суток, но пробуждение двух других сейчас под большой угрозой. Да, очаровательный путешественник, не раз доказавший, что он надёжный и верный товарищ, нуждается в помощи не меньше, а… Салли украдкой взглянула на Реми. Измотанный, окутанный пылью, царапины на шее и руках – Мир Мёртвых забыл правило безопасного прохода для того, кто нарушает его Законы. Первый эликсир больше не гарантирует безопасность Реми Леду́ .

Но он защищён символом на сумке отца. А у Дели и Артура никого кроме неё, их сестры, нет.

Салли ощутила как мерзкая, тягучая дурнота распространяется от затылка, вызывая головокружение, а следом и неприятный жгучий ком подкатил к горлу. Она с усилием сглотнула.

– Тебе будет безопаснее здесь, – с трудом выговорила Саломея.

Реми бросил удивлённый взгляд на неё. Он, разумеется, понимал, насколько мадемуазель Брэмсвок бывает рассудительной. Но за то недолгое и бесконечное время, пока они путешествовали вместе, она показала себя и как человек, не умеющий сдаваться и не знающий слов «безвыходный» и «отступать». Но именно это означала фраза, эхом отразившаяся от стен пещеры.

Салли поднялась и помогла Дели встать на ножки.

«Варфоломей», – мысленно крикнула она. Надежда на то, что ворон её услышит, была ничтожной, но звать его вслух было небезопасно. Мало ли, какие ещё твари скрываются в тоннелях.

«Вот и всё», – Саломея смотрела на Реми, почти физически ощущая как утекает время. Месье Леду́ тоже поднялся и передал ей Артура. Какой же этот пакостник тяжёлый! Пришлось устроить его на плече, чтобы можно было держать ещё и Аделию за руку.

«Нужно что-то сказать… что-то спросить…»

– Реми, мне кажется…

Реми всё ещё поддерживал Артура и, казалось, чего-то ждал.

Раздался шелест крыльев, и из пустоты на плечо Саломее грузно опустился ворон. Птица выглядела весьма потрёпанной и какой-то постаревшей.

– Пор-р-ра, – каркнул Варфоломей.

– Хорошо. Только, у меня просьба. Останься с Реми.

– Зачем? – возмутился француз.

Ворон неуютно завозился: сидеть на плече мисс, пока они вот так стоят и смотрят друг на друга, ему было неловко. Решившись, чёрная птица перепорхнула на плечо месье, заставив того податься назад.

– Она пр-р-рава, др-р-руг мой, – как можно мягче сообщил Варфоломей, перебирая лапками по куртке Реми. – Моя защита нужна вам больше.

Реми онемел, трудно сказать, от чего больше: от внезапного прилива «др-ружеских» чувств у Варфоломея или от желания ворона защитить его, оставив племянницу хозяина.

Салли отступила на полшага назад, потянув за собой сестрёнку:

– Дели, мы пойдём сейчас к выходу отсюда. Не бойся, нам ничего не угрожает. Хорошо?

Девочка издала какой-то звук, который при желании можно было истолковать как согласие. Желание у Саломеи имелось.

– Если понадобиться – я легко их найду. Кр-р-роме того, я могу пр-р-рисматривать за ними, – негромко и быстро пояснил ворон. Со стороны выглядело, будто он приоткрыл клюв и прижался всем телом к щеке Реми. – А моё пр-р-ристутсвие р-р-ядом с ними может пр-р-ривлечь ненужное внимание. Тер-рпение Мир-ра Мёр-ртвых, как оказалось, не столь бесконечное.

Реми погладил птицу. Настала очередь ворона удивляться. Но, против воли, разумеется, он прикрыл глаза и так и замер на несколько секунд с приоткрытым клювом, совсем как обычная птица.

– Удачно добраться, – Реми лучезарно улыбнулся Саломее и неглубоко поклонился, чтобы не терять из виду Брэмсвоков, но и не потревожить пригревшегося Варфоломея.

– Благодарю, – Салли ответила кивком головы, потому как книксен с грузом на плече был для неё наукой неизвестной.

«Попрошу Шарлотту обучить меня такому, когда вернусь.»

Боком, балансируя братом, Саломея выбралась из расщелины, а затем за руку вывела Аделию, которая всё время оглядывалась и хранила упрямое молчание. Неровные скальные края постарались зацепиться за одежду и волосы: оказалось, что кверху проход сужался, и выйти было гораздо сложнее, чем войти.

«В целом, напоминает наше нынешнее положение», – мысленно оценила Салли.

Дели выбраться оказалось проще – на высоте её детского роста проход как раз был достаточно широким и гладким, да и сама девочка не отличалась внушительными габаритами.

Сёстры синхронно тяжело вздохнули, оказавшись за пределами хотя бы условно безопасной пещеры.

«Интересно, в Мире Мёртвых бывают подземные воды?» – Салли задумалась, откуда взялись эти туннели, проходы, расщелины. Вообще, почему этот мир воссоздаёт образы её родного мира? Или это только представление для людей? Если да, то – зачем? То, что это эти образы именно воссозданы, сомнений не вызвало, а вот причины дразнили своей загадочностью.

Саломея помотала головой (насколько это позволял мирно посапывающий груз) огляделась, отогнала мысли свербившего в ней любопытства и прислушалась к своим ощущениям. Тревоги за сестру и брата хватало, чтобы зов дверей звучал отчётливо и стал компасом в переплетениях суховато коричневых тоннелей, подсвеченных кристаллами всевозможных оттенков зелёного, синего и лилового. Тени в таком свете легко можно было разглядеть, а вернее их отсутствие. Можно было смело идти вперёд.

Саломея одной рукой перехватила поудобнее Артура, пальцем другой руки погладила тыльную сторону ладошки сестры и шагнула по тоннелю.

– Дели, мы идём домой!

Глава 17

Тоннели были наполнены уже знакомыми шорохами: то тут, то там осыпался невидимый песок – отношения со временем у Мира Мёртвых было своеобразным, но своей власти над ним отменять оно не собиралось. В конце концов, существование одного было подтверждением и следствием усердной работы другого.

Салли замедлила шаг и постаралась поудобнее перехватить Артура-младшего, неуклонно сползающего с её плеча.

«Стоило примотать его к моей спине лианой, или, по крайней мере, сделать перевязь, чтобы усадить его туда», – с досадой подумала Саломея. Почему эта здравая мысль не посетила её, когда она покидала пещеру? Видимо, «быть в расстроенных чувствах» для юной леди оказалось слишком неприятно и непривычно.

«Смею предположить, что вместе с месье Леду́ я оставила и часть разума», – мысленно одёрнула себя Салли. – «Что ж, придётся потерпеть».

Она шумно выдохнула и подтолкнула брата, прервав его медленный побег с плеча.

Дели шагала рядом и вздрагивала каждый раз, когда из тоннелями доносились отдалённые стоны, скрежет и чавканье – похоже было, что Мир Мёртвых расстарался на славу, запугивая путешественников, или просто не посчитал нужным скрыть участь каких-то бедолаг, угодивших в лапы Чистильщика.

В любое другое время Салли всё бы отдала, чтобы не слышать этих мерзких звуков, но сейчас это было ей на руку – сердце тревожно билось, заставляя голоса дверей нестройным хором звучать в голове путешественницы. Саломея упрямо закусила губу и ускорила шаг.

* * *

Дели смотрела вперёд широко распахнутыми глазами и упрямо шмыгала носом. Слёзы так и высохли, не скатившись по щекам, и оставив после себя серые от прилипшей пыли дорожки.

Путь к дверям казался бесконечно долгим. Шорохи слились с шуршанием шагов и похрустыванием каменной крошки под ногами.

И без того высокий тоннель стал ещё выше, скрыв свой потолок в сумраке, а сам плавно перетёк в просторный зал, по которому скользили белёсые неушедшие, беззвучно разевающие тёмные провалы ртов. Здесь было уже довольно светло, хотя стены и не украшали разноцветные кристаллы, в избытке украшавшие стены пройденных тоннелей. Сам зал излучал мягкий тускловатый свет, давая при это рассмотреть похожие на старые занавески фигуры: они плыли над полом и временами по их с позволения сказать телам пробегала судорга, тогда карикатурные лица их кривились, но и только – ни звука, ни изменения маршрута. На прибывших в зал путешественников они и вовсе не обратили никакого внимания.

Салли с тревогой взглянула на сестру – не испугается ли Дели бледных существ, напоминающих призраков из книжек с леденящими душу историями, которыми принято зачитываться у камина в ненастные ночи? К счастью или нет, Аделия безучастно смотрела на фланирующие фигуры; похоже, она пересекла ту черту страха, за которой уже ничто не может даже заставить вздрогнуть.

Звон голосов в голове Саломеи стал упорядоченнее: три стройных звука отделились от прочих и настойчиво вели вперёд, за толпу снующих неушедших. Ждать, пока сущности разбегутся или их пожрёт Чистильщик Салли не собиралась, так что им с сестрой предстояло проложить себе путь к колышущейся туманной толпе. Светлые фигуры недовольно прыснули в стороны, когда Путешественницы шагнули по направлению к ним. А потом Дели завизжала.

Тёмные, лишь отдалённо напоминающие человека фигуры выросли из сумрака каменного зала, из тех его уголков, где Мир Мёртвых решил не создавать пусть тусклый, но свет. Этот мир сам решал, кому или чему тут быть.

– Дели, пожалуйста… – начала Саломея, стараясь всем корпусом повернуться к сестре и не уронить Артура.

Но слишком поздно. Маленькая мисс Брэмсвок-старшая выдернула ручку из ладони сестры и бросилась прочь, оглашая тоннели пронзительным криком. Тени на мгновение замерли, словно упиваясь её страхом, а затем ринулись за своей добычей, сметая бледных неушедших.

Один из самых увлечённых загонщиков не разбирая дороги понёсся прямо на Саломею. Его полёт был столь стремительным, и единственное, что успела сделать девушка, это уронить брата и прижать к себе, повернувшись спиной к тени.

Холод и липкий душный ужас пронзили Саломею Брэмсвок. Неушедшие отчаянно закричали.

* * *

Крики. Высокие, громкие, раскалённые жала, впивающиеся в мозг. Разноцветные дрожащие тонкие зигзаги и кровавые мушки на фоне застелившей взгляд темноты.

Дели убежала.

Реми остался далеко позади.

Время на исходе.

Папа и мама в другом мире сходят с ума от непонимания и ужаса.

Артур-младший спит мёртвым сном и не может проснуться.

Дядя Артур заперт в каменной крепости посреди лабиринта.

– ХВАТИТ.

Чистый раскатистый голос стал последним аккордом безумной симфонии агонизирующих воплей и отчаянных мыслей.

И настала тишина и темнота.

Салли пребывала в блаженном пустом нигде: ни звуков, ни света, ни ощущений, ни тревог. Тяжесть тела Артура-младшего тоже пропала. Осталась только мысль, спокойно струящаяся из ниоткуда в никуда.

Мысли становились образами, которые она скорее ощущала, чем представляла. Возможно, так «видит» слепой от рождения человек, пытаясь осознать то, что за гранью его понимания мира.

Вот дядя рассказывает папе о своих путешествиях. А вот Варфоломей смотрит своими странно умными глазами.

Образы наплывают, заставляя нырять в них с головой. Саломею обдаёт воспоминаниями словно брызгами солёной воды, когда море начинает волноваться .

Дальше – Варфоломей открывает дядин сундук. А следом появляются страницы дядиного дневника.

«Я невнимательно читала, что писал дядя об эликсире или не помню?»

Аделия варит эликсир, сверяясь с записями. Ощущение надвигающегося шторма только нарастает.

«Эликсира достаточно для взрослого мужчины…»

Аделия спит, и из-под её ресниц пробивается молочно-розовый свет. Салли сама собиралась отправиться выручать дядю, но они внезапно поменялись.

«Почему Адель не сварила меньше? Она строго следует рецептам и может рассчитать количество.»

Артур-младший лежит на кровати в своей спальне раскинув ручки и сжимает в пальчиках формочку для песка с остатками эликсира.

«Эликсира осталось как раз чтобы выпить Артуру и мне…»

Варфоломей раскатисто каркает, запрокинув голову.

«Дядя хотел, чтобы я помогла ему выбраться…»

Грохочет гром в ночь, когда сэр Артур Брэмсовк умер. Бьют часы.

«Где же дверь дяди Артура???»

Образы исчезли. Из темноты перед внутренним взором Салли появилась каменная башня из сероватых потрескавшихся плит, увитая плющом. Ниша там, где предполагался проход. Но его нет. Тело умерло, и врата в Мир Живых для него закрыты навсегда.

Но они не закрыты для Аделии и Артура-младшего!

Из темноты соткались сияющие двери, неуловимо схожие и при этом невероятно разные. Крики больше не оглушали Саломею, а зов превратился в лёгкую ненавязчивую мелодию.

Салли открыла глаза. Она сидела на каменном полу, поджав под себя ноги. Брат уютно свернулся возле её коленей. Саломея не знала, в какой момент он соскользнул с её плеча, но надеялась, что удар был достаточным, чтобы хорошенько встряхнуть этого пакостникам, чтобы он хоть что-то запомнил из своего путешествия в Мир Мёртвых и впредь не тянул в рот что попало. Хотя бы без спроса.

Ощутив небольшой укол вины, Салли всё же бегло осмотрела братишку, убедившись что он остался невредим. Ни синяков, ни ссадин, ни ушибов на теле Артура-младшего не обнаружилось, и она подняла его на руки, вставая с колен.

Неушедшие куда-то пропали, оставив зал пустым и непривычно спокойным. Чуть поодаль Пещера ещё больше расширялась, а место, где должна быть одна из стен стало арочным проходом за которым виднелось голубое небо и плескались серебристо-голубые волны.

Сейчас Салли казалось, что она очутилась в гроте, как в тот раз, когда они всей семьёй ездили на море в Брайтон. У самой кромки пещеры-грота, там, где размывалась граница миров, выстроились разные двери: высокие замковые ворота, узкие потайные проходы, изящные кованые ограды, за которыми виднелись сады, улицы или уютные рощи. Но все эти врата выглядели зыбкими и размытыми, словно их начали рисовать акварелью, а затем пролили сверху воду – очертания ещё угадывались, но рассмотреть детали уже было непросто.

И только одна дверь оставалась яркой и основательной: это была дверь в каюту капитана, а ручку ей заменяла уменьшенная копия настоящего штурвала.

Салли улыбнулась. Артур-младший болел историями о корсарах и приключениях, и сам мечтал однажды купить корабль и отправиться бороздить моря. Только факт того, что отважный мореплаватель может столкнуться с пиратами заставлял его учиться фехтовать, чем старшие сёстры бессовестно пользовались.

Саломея подошла к двери, недоумевая, может ли она сама открыть её, если хозяин временно без сознания? Осматривая канаты и флаги, украшающие конструкцию, мисс Брэмсвок опустила на приятный желтовато-белый песок Артура. Стоило ногам мистера Брэмсвока-младшего коснуться пола, как штурвал пришёл в движение: дверь узнала своего хозяина и торопилась его пропустить, прекрасно зная, что его время ещё не пришло.

Едва проход открылся, ослепляя теплым светом Салли, Артур начал возиться и бормотать.

– Что ж, по крайней мере, один из Брэмсвоков возвращается домой, – негромко сказала Саломея, подтолкнув всё ещё спящего брата к проёму, велела. – Скажи маме и папе, что я их люблю, и мы с Дели скоро вернёмся.

Артур что-то неразборчиво пробормотал и шагнул вперёд, растворяясь в сиянии. Дверь закрылась. Штурвал повернулся несколько раз и очертания этой конструкции стали такими же размыто-акварельными как и прочих.

* * *

Салли круто повернулась на каблуках.

– Меня не особо и спрашивали, хочу ли я кого-то спасать, но не думаю, чтобы это расходилось с моими желаниями, – громко заявила она.

Осознав, как работает её дар (откуда бы он изначально не появился, теперь он принадлежал ей), Саломея почувствовала себя уверенней: понимание того, что достигнуть чего-либо можно не испытывая мучительного страха, оказывало бодрящее действие. Немалое влияние оказал и тот факт, что тени не могут навредить путешественнице – они даже коснуться её не в силах. Внешний вид они вольны выбирать себе какой им заблагорассудиться, леди учат не выказывать пренебрежения или отвращения в любом обществе.

Салли одёрнула куртку, лёгкими взмахами пальцев прошла по одежде, стряхивая пещерную пыль, с удовольствием похрустела морским песком и прислушалась к себе: тонкая светящаяся нить тянулась от неё к маленькой дрожащей фигурке. Аделия не смогла далеко убежать, и просто спряталась в расщелине, подражая сестре.

Преследовать её тени не стали.

«Можно предположить, что их задача состоит в том, чтобы отогнать Дели от двери», – размышляла Салли, бодро шагая по тоннелю, влекомая светящейся нитью к сестре. – «Почему они не позволяют ей пройти?»

Вывод напрашивался сам: Аделия Брэмсовк не прошла испытание и Мир Мёртвых готов был предъявить свои права на неё.

***

Дели бежала и кричала, пока хватало дыхания, а потом просто нырнула в ближайшую расщелину и упала на каменный пол, сжавшись в комок.

Невыносимо долго малышка лежала так, ощущая всем телом твердость камня, и прислушиваясь к азартным завываниям призрачных загонщиков. Она даже не всхлипывала и делала лишь короткие едва уловимые вздохи, чтобы не привлекать к себе внимания своих преследователей.

Между тем звуки всё отдалялись и отдалялись, становясь всё тише и спокойнее, а затем и вовсе затихли. Прошло ещё некоторое время, пока Дели мысленно считала до ста, постоянно сбиваясь и пропуская числа, и лишь дойдя до заветной отметки, она решилась пошевелиться, медленно выпрямляясь, и оглядеться.

Расщелина оказалась небольшой пещерой, которую можно была даже назвать уютной: светящиеся кристаллы не позволяли ей погружаться во мрак, покрывая стены и потолок, пол был усыпан красноватым песком, кроме самого входа, где сидела теперь Дели; несколько плоских камней вполне годились на роль стола и стульев. Их-то малышка и выбрала, чтобы поудобнее устроиться в своём убежище.

Отряхнув коленки от пыли, она перебралась на гладкие чуть тёплые камни и посмотрела на выход - сейчас он казался тёмным и неприятным росчерком на красиво освещённой стене, и вовсе не вызвал желания пройти через него. Дели расправила складки на платье и задела карман, в котором что-то лежало. Записная книжка! Та самая, которую невероятным образом буквально из воздуха извлекла Саломея, та самая, которая, как сказала она же, принадлежала ей, Аделии Брэмсвок.

Девочка положила книжицу перед собой. Что записывала загадочная взрослая Дели? Важно ли это? И если да, то для кого?

Малышка осторожно, боясь неизвестно чего, открыла первую страницу:

Собственность Аделии Брэмсвок

Дорогой сэр или мадам,

если вы читаете эту запись, прошу Вас вернуть данную записную книжку мне, её владелице, потому как содержание её является для меня более ценным, чем для Вас, а так же несёт записи глубоко личные.

Безгранично надеюсь на Вашу сознательность и благопристойность.

С уважением,

А. Брэмсвок

Дальше шла простая, но изящная подпись, отчётливо выделяющая буквы А и Б. Дели вздохнула: эта мисс Брэмсвок оказалась на редкость чопорной и самовлюблённой. Да ещё и бестолковой. Ну кто будет искать хозяйку какой-то записной книжки?

Дели перевернула первую страницу, а вот чтобы продолжить изучение книжицы, пришлось снять резной уголок, удерживающий листы.

1 октября, пятница

Оформляла бумаги почти весь день. С. несносная и капризная, и постоянно требует внимания. М. снова оставила её в кабинете, чтобы пойти на обед к миссис К. П. читал в гостиной, а затем уехал в город, в клуб (оплатить членство в клубе!!).

А. спал почти весь день. Велела кормилице остаться на ночь.

Устала безмерно. Даже жар камина не согревает.

Проверить запасы. Гардероб?

Следом шли ещё несколько записей в таком же духе. Дели поморщилась: чопорная, так ещё и скучная. Она перевернула несколько листов, и зацепилась взглядом за короткую запись.

Годовщина смерти д. Не знаю, что писать. Не знаю, что чувствовать. Я словно замёрзла изнутри много лет назад. Я совсем не плачу, даже забыла как это.

Дальше страница была пустая. Простые слова и короткая запись странно отозвались в Дели: она почувствовала, как защипало в глазах, и взгляд затуманился.

«Чушь какая! Дядя же здесь, просто застрял в Лабиринте!» - мысленно сказала она себе. - «Эта мисс Брэмсвок ничего не понимает!»

Но слова эти её не убедили. Слёзы заструились по щека и закапали на чуть желтоватый лист. Теперь он не был пустым.

Дели рукавчиком промокнула пятна, шмыгнула носом и снова упрямо принялась листать страницы, глядя на записи сквозь капли на ресницах.

Снова потянулись обычные дни мисс Брэмсвок, прерываемые какими-то табличками с непонятными цифрами. Иногда заметки были очень короткими, но они не оставались на листе в одиночестве, а жались друг к другу, написанные убористым почерком. А потом Дели заметила первые картинки: флакон, цветочки, птичка - вот это уже стоило прочитать.

Д. может быть жив! И он сделал невероятное открытие! Записи в его дневнике просто потрясающие! Жду с нетерпением, когда приступлю к приготовлению. Полный список ингредиентов храню отдельно в…

Дальше шли странные символы, которые Дели не смогла перевести, но настрой мисс Брэмсвок её порадовал. И рисунки. Малышка пальчиками погладила изображения флакона и большой сердитой чёрной птицы - она уже догадалась, кто это.

Сегодня первое путешествие. Даже не представляла, что могу так чем-то радоваться! Экипировка готова, осталось подготовить послание для С., иначе она что-нибудь точно испортит.

«Вот это уж точно,» - мысленно проворчала Дели, потому как уже познакомилась с привычкой С. влезать в чужие замки и рушить их. Она читала неторопливо, пальчиком водя по строка, отчасти потому, что почерк стал менее разборчивым,отчасти из-за сложных слов вроде «экипировка».

Теперь от страницы к странице записи становились всё увлекательнее, появилось множество рисунков: сводчатая пещера, красивые двери, древний город, множество людей в интересных одеждах повсюду, знакомый мост и даже Лабиринт. Только теперь по нему бродили фигурки, а позади виднелся роскошных дворец. В небе над всеми этими чудесами кружили невероятные создания: то ли птицы, то ли ящеры, не менее странные зверьки выглядывали между деревьев.

Мисс Брэмсвок написала о тех, кого встретила - таких же путешественниках, и даже нарисовала их. Дели с любопытством рассматривала необычные лица, элементы одежды. Конечно, это были только эскизы, но малышка словно видела их наяву, помня что у девочки были красно-зелёные бусины на браслетах на руках, а сумка парня была из грубой серой ткани, зато вышитая цветными нитками и с мягкой бахромой.

Дели не заметила, как погрузилась в чужие свои воспоминания, такими яркими и увлекательными они были. Заметки читать стало интересно: цифр стало меньше, а чувств - больше.

И вот снова появился пустой лист, в центре которого красовалось:

«Саломея Брэмсвок, немедленно верни книжку на место! И смотри, чтобы из неё не выпал карандаш! Это важный предмет для достижения моей цели!

Аделия Брэмсвок»

Дели рассмеялась. С., кажется, снова попыталась вмешаться, но предусмотрительная хозяйка книжки была готова.

Дальше снова запестрели рисунки, и прыгающие строки заметок, пока не появилось следующее объявление:

«Почти всё закончила, времени осталось немного, скоро возвращаюсь.

Адель»

Малышка погладила страницу, ощущая прилив нежности и симпатии к автору книжки: она постоянно поддерживает связь с сестрой, даже пусть ей в том, другом месте так хорошо и интересно. Возможно, она немного другая, чем себе представляла Дели?

На следующем листе было изображение двери, такой красивой, кованой, скорее садовой, увитой плющом, а за ней - мощеная дорожка, разросшиеся кусты и видна качеля на крепких верёвках. У Дели защемило в груди, и сердце затрепетало, но не от страха, как прежде, а от ожидания чуда, робкой и неуверенной надежды. Она приложила ладошку к бумаге, и мгновением пришла воспоминание как она рисует это: сидя на полу, подложив под книжку сумку. Девочка моргнула, и видение пропало.

«Это моя дверь?» - Дели с удивлением смотрела, узнавая и не узнавая место.

Ниже, крупными буквами было написано:

«Каково будет Испытание?»

На соседней странице шла ещё одна запись, содержание которой ей не понравилось:

Я всё зарисовала. Полагаю, я первая, кто догадался взять с собой карандаш и записную книжку. Как можно отправляться на исследование без необходимых вещей? Полагаю, испытание разума эти путешественники не пройдут.

Теперь, когда я всё изучила, я готова ко всему. Второй путешествие будет простой прогулкой. Я достигну того, что не удалось д. Возможно, я даже найду его и спасу.

Дели нахмурилась. Как можно так быстро снова стать жёсткой и эгоистичной? Сколько «я» в одной короткой записи! Почему мисс Брэмсвок больше не радуется всем тем удивительным вещам, которые встретила? Упрямо идти к цели - это, конечно, хорошо, но когда в пути не видишь ничего, кроме неё, то становиться очень скучно. Да и дойдёт она до цели, а потом что?

Дели сердито захлопнула книжку и убрала в карман платья. Мисс Брэмсвок-старшая всё же оказалась такой, как и все взрослые. Не удивительно, что никто её не любил, даже она, малышка Дели. И уж точно она не собиралась возвращаться к ней: пусть думает о своих целях и своём замечательном «я», которое лучше и важнее всех других, а она, Дели, останется здесь.

«А как же папа и мама?» - голосом Салли отозвались её мысли.

«Они сами виноваты – вырастили такую Аделию! Вот пусть страдают теперь!» – обиженно решила Дели.

В пещере стало тихо, когда исчез шорох страниц. И немного страшно. И пришло непонимание, что делать дальше, куда идти и как поступить.

На Дели вдруг нахлынуло ощущение ненужности и бесполезности. Малышка подтянула ноги к себе и, уткнувшись в коленки лбом, разрыдалась.

Глава 18

Несколько песчинок упало на каменный пол. Реми протянул руку ладонью вверх и замер, ожидая, когда упадут следующие.

– О чём ррраздумываете, сэррр? – проскрипел Варфоломей.

Движение месье Леду́ его потревожило: до этого он дремал, опустив тяжёлый клюв на грудь.

Реми пошевелил пальцами, словно видел их впервые.

– Интересно, сколько я не был на земле?

Ворон прекрасно понял, что месье имеет ввиду.

– Кто знает… – чуть приоткрыт клюв, глухо изрекла чёрная птица. – Время здесь – вещь относительная.

Истина это была общеизвестная, потому некоторое время оба молчали. Ворон дремал, стараясь сберечь последние силы, человек думал, рассеянно глядя на мерцающие кристаллы.

Вот они, сидят здесь, ждут, когда семейство Брэмсвок благополучно покинет этот мир. Не сказать, что они стали друзьями за время их приключения, но цели, теперь общие, цели их сблизили. Одна цель, если уж говорить на чистоту. И не то, чтобы сблизила, скорее это позволило заключить немой пакт о ненападении: ворон не старается выклевать человеку глаза, а человек помогает подопечной ворона. Так было до сих пор.

– А мы не такие уж разные, месье Варфоломей, – заговорил Реми, усмехнувшись.

Ворон шевельнулся, давая понять, что слушает.

– Вы связаны с носителем Дара особым договором, как я могу понять.

Ворон глухо каркнул, соглашаясь.

– И ваша задача оберегать его и наставлять.

Ворон снова каркнул, переступая лапами и чуть наклонил голову, чтобы блестящим чёрным глазом посмотреть на собеседника. Что-то в развороте его головы да и во всей позе говорило «и чем же это напоминает вас?»

– Мы тоже заключили с мадемуазель Саломеей своего рода договор: я помогаю ей найти брата, а она открывает мне мою дверь.

Ворон издал звук, которым постарался выразить всю свою заинтересованность и шевельнул крылом, как если бы человек повёл рукой, прося собеседника продолжить.

– Переживать о ней и заботиться о её душевном состоянии никто из нас не был обязан, – негромко пояснил месье Леду́ .

В тоннелях что-то ухнуло. Звук тяжело, будто через силу, прокатился вдоль стен и потолков, а затем смялся, исказился и растаял.

Ворон совсем по-человечески вздохнул. Молчание стало неловким.

– Знаете, месье Варфоломей, – Реми тряхнул головой, прогоняя странное чувство, охватившее его, улыбнулся и постарался сменить тему, – я так часто бываю в Мире Мёртвых, что мне кажется, будто даже возвращаясь, я всё время остаюсь здесь. Сейчас уже и вспомнить не могу, что делал там, среди живых.

Ворон издал полу хрип-полу ворчание. Где-то за стеной их укрытия раздались шаркающие шаги. Затем они зашуршали, заскрипели и стихли, будто бы теряясь за поворотом.

– Я, конечно, всего лишь глупая птица, и не понимаю человеческих страстей, – подал голос Варфоломей. Его было слышно так, словно он говорил шёпотом: он прижался к самому уху Реми, чтобы тот мог его расслышать. Пусть немного, но это помогало. – Ваши мысли, сэр, стали заполнять иные вещи, чем раньше, как мне кажется. И это вызывает уважение к вашей душе – она всё ещё жива.

Ворон завозился, устраиваясь удобнее на его плече. Реми поднял руку и осторожно придержал птицу. Жёсткие перья впивались в щёку и шею, царапали ухо, когда Варфоломей шевелился, но это стало неважным для него. Многие его мысли и желания словно отодвинулись на задний план и потерялись в тенях, в то время как самая главная осталась перед внутренним взглядом.

– Я думаю, месье ворон, что мне пора вернуться в мир живых. Отдать дневник, и гори оно всё погребальным огнём, – сообщил Реми, поглаживая перья усталой птицы.

Ворон хмыкнул. У мудрой птицы были соображения насчёт причины такой перемены в месье французе, и он уже намекнул, но продолжать развивать эту тему считал неэтичным. Раньше причиной его молчания была слабость, теперь же деликатность взяла верх, а немногие силы, что остались он решил потратить на более важные обсуждения.

Реми посмотрел на песчинки, собирающиеся в его ладони в замысловатый узор. Какое-то важное воспоминание старательно пробивало путь в толпе не столь значимых сейчас собратьев: Саломея, Дели, Артур, прощание, расщелина, груз, двери…

– Сумка у Саломеи! – он подскочил, заставив ворона оторваться от его плеча, тяжело взмахнув крыльями. – Прошу прощения, месье.

– Пустое, – Варфоломей опустился на свой насест и задумчиво негромко добавил. – С ней её врррряд ли выпустят.

– А не могли бы вы…

– Рррразумеется, – негромко отозвался он.

– …попросить Салли оставить сумку у ворот, – завершил просьбу месье Леду́ . – Если это не потребует много сил.

– Это прррроще, чем ррррразговарррриваааА… – окончание фразы превратилось в птичий крик. Варфоломей оттолкнулся лапами от плеча Реми, чудом не проткнув когтями куртку, и расправил крылья.

Холодный ветер внезапным порывом взъерошил его волосы, и месье Леду́ остался один.

– Что ж, пора выбираться, – он встал и решительно шагнул к расщелине. – Время прятаться под камнями закончилось.

***

Салли уверенно шагала к дрожащему силуэту сестры. Ни тени, ни неушедшие не мелькали даже в тёмных углах и за поворотами. Это не могло не радовать.

«Что я скажу Аделии? Хм,» – задумалась Саломея. – «Вот моя рука – идём, никакие чудовища нам не страшны теперь?»

Звучало как-то неубедительно. На них столько раз нападали, что даже самый смелый и упёртый бы уже усомнился.

«Хорошо бы поймать хоть одну тень и показать, что никакого вреда они не могут причинить.»

Салли огляделась: по-прежнему никаких признаков преследования или хотя бы слежки она не обнаружила. Либо они хорошо прятались, либо она шла абсолютно одна.

– Каррр!

Раскатистый звук огласил тоннель, и девушка вздрогнула от неожиданности.

«Хороша защитница,» - пожурила она себя, вскинув голову.

– Варфоломей!

Ворон опустился к ней на плечо и прикрыл глаза, прижавшись головой к её щеке.

– С Реми всё хорошо? – не без тревоги спросила Саломея.

– Благодаррррю, я в поррррядке, – ворчливо отозвался ворон.

– Прости, – она погладила тусклые перья. – Просто каркни, если да.

– Карр, – коротко отозвался Варфоломей.

– А с тобой?

Ворон пошевелил крыльями и выдавил из себя странный полу звук.

– Мне нужно вернуться?

– Кар-каррр.

– Ясно. Тогда зачем ты здесь? – она сказала это и тут же прикусила язык: как ответить да или нет на такой вопрос. – Случилось что-то срочное?

Ворон каркнул дважды, потом когтям подцепил широкий ремень сумки.

Салли облегчённо выдохнула:

– Ты об этом, – улыбнулась она. – Я оставлю её у дверей. У меня не было намерения присваивать чужое, – быстро добавила она.

Ворон пророкотал что-то успокаивающее. Как бы он ни храбрился, но перемещение к Салли отняло у него немало сил.

Саломея, убедившись, что появление Варфоломея не предвестие бед, продолжила идти в выбранном направлении.

– Артур отправился домой, – сообщила она на ходу.

– Хоррррооо, – хрипло отозвался ворон, совсем по-птичьи имитируя человеческую речь, будто только начал учиться, и почесал клюв о лапу.

– Сейчас я заберу Дели, и мы вернёмся тоже, – спокойно сказала Салли, останавливаясь у небольшой расщелины. – Я разобралась, как работает мой дар, и тени меня больше не беспокоят, – преувеличенно громко добавила она, жестом указывая на тёмный шрам в скале.

Ворон понимающе кивнул.

Саломея шагнула вперёд и замерла, задумчиво глядя на расщелину: протиснуться в неё может только ребёнок или …птица, например. Девушка с сомнением посмотрела на ворона: нахохлившийся, с поредевшими тусклыми перьями, загадочный обитатель Мира Мёртвых казался бесполезнее своих пернатых сородичей из Мира Живых.

К тому же, он почти не говорил теперь.

Салли опустилась на усыпанный каменной крошкой пол пещеры перед расщелиной.

– Дели, – тихо позвала она. – Это я.

В ответ не раздалось ни звука.

Внутренним взором Саломея видела, как светящийся силуэт малышки Аделии замер: девочка сидела, прижав к себе колени, и уткнувшись головой в них.

– Хорошая моя, милая моя, – тихо продолжила Салли. – Ты так мне нужна. Ты нам всем нужна: маме, папе, Артуру…

Фигурка не двигалась.

– Прости, пожалуйста, что не защитила… Теперь тебе ничего не угрожает.

Варфоломей переступил лапами на плече Саломеи и негромко каркнул в подтверждении её слов.

– И мне ничего не угрожает, – поддаваясь странному наитию, произнесла она.

Фигурка шевельнулась, поднимая голову.

– Не бойся за меня, я справлюсь, – продолжила Салли. - И ты справишься. Ты всегда справляешься. И научила этому меня.

Фигурка приподнялась.

– А я научу тебя.

Фигурка стояла и ждала.

– Я покажу, как переступить страх. Я познакомлю тебя с тем, кто поможет тебе и защитит тебя.

Фигурка шагнула.

Варфоломей нетерпеливо каркнул и тут же зажал лапой клюв.

– Она самая сильная и отважная из всех, кого я знаю, - поспешно добавила Салли. - Она всегда будет с тобой! До последней секунды! До последней песчинки! И даже дольше…

Фигурка шагнула вперёд, и сияние показалось в расщелине, разгоняя её черноту.

– И как её зовут? - голосом, в котором ещё звенели недавние слёзы, произнесла Дели.

– Её зовут мисс Аделия Брэмсвок, и она моя старшая сестра, – улыбаясь, ответила Салли и протянула руку малышке. – Разреши мне вас познакомить.

Сияющая фигурка не шевелилась.

И Саломея внезапно и с ясностью осознала. Осознала то, что всегда знала, с самого момента когда сделала глоток розоватой мутно жидкости.

Она не поможет.

Она не сможет вывести Дели.

Только сама Дели сможет выйти.

Это её испытание.

Дар лишь откроет Дверь.

Шагнуть мисс Брэмсвок-старшая должна сама.

– Дели! – Салли поспешила поделиться этой самой простой мыслью.

Бом.

Бомммм.

Боооомммм.

Последний звук растянулся в бесконечный стон, от которого содрогнулись тоннели, осыпаясь красноватой крошкой.

Перед глазами Саломеи качнулись часы, заслоняя светящийся силуэт Дели.

Вспыхнули три вертикальные полоски, будто ворон когтями разорвал реальность этого мира, выпуская черноту с её изнанки. Окружающие образы подёрнулись дымкой, растворяясь как сон.

– Нет! – хотела крикнуть Салли, но губы её не послушались.

Когти Варфоломея почти неосязаемо царапнули плечо, разрывая ткань пиджака в тщетной попытке удержать её.

Салли прыгнула вперёд, протягивая руку к Дели: силуэт малышки расплылся перед её глазами, и она вслепую постаралась схватить сестру за запястье. На мгновение она ощутила тёплое прикосновение – пальчики в ответ стиснули её руку.

– Давай же! Идём! У тебя получается!

Салли сжимала пальцы изо всех сил, ощущая ноющую боль.

«Я уже удержалась здесь однажды, удержусь и снова!»

Сияющая фигурка стала вполне различимой Дели. Малышка внимательно, излишне серьёзно смотрела на сестру.

– Дели, идём!

Вместе с этим отчаянным криком, искажая странную реальность Мира Мёртвых, появилась дверь: кованая, изящная, вся увитая розами, словно калитка, ведущая в сад. Но запаха роз Салли не ощущала – только терпкий, головокружительный запах ирисов.

– Дели!!!

Тело Саломеи охватил жар и холод, а следом пришло ощущение, словно сама она разделяется, существуя в двух мирах одновременно. Разум отказывался принимать это, отчаянно стараясь собраться в целое. Душу жгло, разрывая на части.

– Аделия!

Малышка улыбнулась совсем не по-детски, но так болезненно знакомо. И положила ладошку поверх руки Саломеи, сжимающей её запястье.

– Дели?

– Отпусти меня, Салли.

Она заговорила, и голос её звучал как у Дели и Аделии одновременно, а за спиной, в ореоле света, проступал силуэт мисс Брэмсвок-старшей.

– Нет!

Малышка с неожиданной лёгкостью начала разжимать стиснутые пальцы Саломеи.

– Дели, нет!

Аделия снова улыбнулась; образы её маленькой и её взрослой сливались.

– Мама и папа жду, Салли, – привычным, строгим голосом произнесла она.

– Нет!!! – Саломее было трудно бороться с мирами, разрывающими её на части, и с той невероятной силой, что появилась у Аделии - с её решением остаться.

– Я не прошла испытание, Салли.

Зрение и слух отказывались воспринимать то, что видела и слышала Саломея в двух мирах: всё двоилось, дробилось, рассыпалось сверкающими осколками бытия, но эти слова она услышала и увидела, словно кто-то выжег их на внутренней стороне век.

Это была истина.

Салли разжала пальцы, позволяя Миру Живых унести себя в искрящемся водовороте света и тепла.

Осколком сознания она увидела или услышала или почувствовала, как захлопывается кованая калитка, увитая розами.

«... и убедись, что она закрыта, когда будешь с той стороны», – эхом воспоминания прозвучал голос Аделии.

И Салли позволила Миру Живых принять себя, оставляя в Мире Мёртвых уже двух дорогих для неё людей.

Эпилог

«Дорогой дядя,

Простите, что долго не писала: у нас были гости – нам с Реми, наконец, удалось встретиться, и мама с папой непременно желали узнать как можно больше о нашем знакомстве и приключениях. Как вы и предсказывали, теперь, по прошествии времени, они относятся к этому иначе. Про сумку я рассказала, и Реми согласен, что это будет вещь, за которую мы можем выторговать немало. Он тоже, как и вы с Варфоломеем, удивлялся, как мне удалось её пронести – ведь у дверей все защитные барьеры исчезают. Я по-прежнему настаиваю, что дело в том, что это был мой первый поход в ММ, да и к дверям не приближалась, у меня просто истекло время и меня переправили в Мир Живых, как и предписано правилами.

Теперь к вашим вопросам. Мне уже лучше. Не знаю, сколько дней или месяцев минуло в вашем мире, но у нас уже весна. Я силы мои восстанавливаются, хотя порой и кажется, что душа словно старается покинуть тело…»

Рука Салли замерла, не окончив предложение Она снова вспомнила тот самый момент, когда очнулась на ковре в гостиной:

В голове шумело так, что она с трудом слышала свои мысли, горло пересохло и отзывалось немилосердной болью при попытке издать хоть звук. Даже дышать было невероятно больно: лёгкие сдавливало сильнее, чем корсетом, а воздух словно разрывал изнутри. Салли захотелось закричать.

Мир Живых болезненно вплетал её в реальность.

Чернила пропитали лист, ставя на мысли жирную точку. Салли поморщилась.

«...покинуть тело. Я пока не пересекала границу, как вы и велели, но упражняюсь использовать свой дар почти каждый день. Мне даже удалось поговорить с Аделией: всё-таки она на редкость упрямая молодая леди – Мир Мёртвых до сих пор не смог её изменить.

В прошлом своём письме вы обещали рассказать о Младших Богах, как только я смогу открыть дверь, чтобы говорить с вами. Но я умираю от нетерпе пребываю в нетерпении, а потому жду хотя бы общей истории. То, что я нашла в библиотеке, мало мне помогло.

С наилучшими пожеланиями,

ваша племянница Саломея»

Салли запечатала конверт и протянула его ворону, который сидел на подоконнике и всё это время с великим интересом следил за его написанием.

Клюв сомкнулся на плотной шероховатой бумаге; сургучная печать тускло блеснула в лучах нежного весеннего солнца.

– Жду ответ как можно скорее, – Салли погладила жёсткие перья ворона кончиками пальцев.

Глухо каркнув, Варфоломей попрыгал по подоконнику, оттолкнулся лапами и взмахнул роскошными чёрными крыльями, поднимаясь в воздух.

С высоты его полёта открывался потрясающий вид на необычное поместье Брэмсвок, сделанное из невероятного синего камня, просторный сад, в котором с отцом фехтовал Артур-Джеймс младший, заметно подросший, оранжерею, из которой выходила миссис Гольмит и подъездную дорожку, на которой стоял гостевой экипаж.

Деревья, земля и кусты оделись нежной робкой зеленью, а мощёные дорожки сияли чистотой после недавнего дождя. Серое одеяло облаков было разорвано, и сквозь прорехи виднелось отчаянно голубое небо. Порывы свежего ветра только начали разгонять эти клочки, похожие на неушедших, расчищая путь свету солнца и жизни.

Варфоломей сделал ещё один круг над домом и садом, а затем запрокинул голову и каркнул, не раскрывая клюва. Эхо вороньего крика привычно разнеслось над Брэмсвок-холлом, заставив его обитателей грустно улыбнуться.

А чёрная птица с белым конвертом исчезла из Мира Живых, чтобы появиться в Мире Мёртвых.