Путешествие в Хоккайдо

Глава 1

— Нэтсуми! Нам выезжать через пол часа, ты все вещи собрала? — мама позвала девочку с первого этажа, выкладывая на стол тарелки с закусками.

Хотя их новый дом построили не больше десяти лет назад, слышимость была просто удручающая. Нэтсуми с большой неохотой складывала в рюкзак любимые вещи, с тоской глядя на маленький портрет папы. У ее бабушки на алтаре стоял такой же, только чуть больших размеров, но девочка все равно решила взять его с собой на удачу.

Переезд в Фукуоку дался Нэтсуми совсем непросто — ей пришлось перевестись в новую школу зимой и все ее друзья остались в Токио. Мама обещала, что на этот раз разрешит девочке провести летние каникулы в родном городе, но пару дней назад планы изменились. В новой компании маме не смогли дать отпуск из-за сильной загруженности сотрудников, и поскольку больше некому было навестить бабушку в столь важный праздник, как Обон, ей пришлось попросить Нэтсуми поехать на пару недель в Хоккайдо вместо нее.

Раньше они каждый год проводили дни почтения предков у бабушки — помогали прибраться в доме и ухаживали за алтарем. Нэтсуми стало совсем тоскливо, когда она представила портрет отца рядом с другими предками, но забыться в воспоминаниях ей не дала мама, которая настойчиво постучалась к ней в комнату.

— Ты не успеешь поесть перед дорогой, если и дальше будешь копошиться.

— Иду я, иду! — выходя из комнаты, Нэтсуми обернулась еще раз поглядеть на ее убранство, и удостоверившись, что ничего важного не забыла, закрыла за собой дверь.

Перед отъездом мама приготовила ее любимую тушеную в мисо пасте скумбрию, суп с корнем лотоса и рис. Девочка чувствовала себя вялой из-за июльской жары и предпочла бы обойтись легкими закусками, но мама настояла на плотном завтраке перед дорогой.

— Не забывай помогать бабушке по дому, вместе готовьте, мой посуду после еды, и обязательно сопровождай ее по делам. Я опасаюсь за ее здоровье после инфаркта, но она наотрез отказывается переезжать к нам.

— Знаю, — Нэтсуми часто слышала, как мама уговаривала ту оставить дом в Хоккайдо, но бабушка все стояла на своем. Ей не нравился их новый дом, в котором не было своего маленького сада, к тому же оставаясь там, она могла в любой момент навестить могилу дедушки.

У Нэтсуми же никто никогда не спрашивал, где бы ей хотелось жить. Будь ее воля, она бы нашла подработку и снимала комнату с кем-то в Токио, не теряя связи со своими друзьями.

— У нас осталось пять минут до выхода, поторапливайся, — мама уже начала убирать еду со стола, оставив только тарелку Нэтсуми. Когда последняя рисинка оказалась съедена, девочка уже собиралась уйти с кухни, как вдруг мама дала ей в руки еще один пакет с едой.

— Это тебе в дорогу: тут несколько пачек нори, бутылочки с амазаке, бенто и бабушкины натто.

— Но ведь там тоже можно купить натто, — девочка не понимала, зачем ей тащить с собой несколько пачек с бобами, которые везде продаются.

— Ей не подходят магазинные натто, они слишком терпкие на вкус. Наши соседи сами заготовили их и любезно поделились, когда я упомянула, что ты уедешь на Обон.

Девочку не очень устраивала дополнительная нагрузка на пару килограммов из-за натто, но раз это было для бабушки, то ничего не поделать.

Вместе они погрузили небольшой чемодан вместе с пакетами в багажник и поехали в аэропорт. Янагава в это время года душила жителей городка жаркой и влажной погодой, а потому Нэтсуми опустила свое боковое стекло и с наслаждением подставила лицо тянущему ветру. Им то и дело попадались на глаза проплывающие по каналам лодки, устраивающие экскурсии по их живописному водному городку. Когда они только переехали сюда, для нее все это было в новинку — неспешные прогулки на лодках, любование цветущими подсолнухами, нерасторопные соседи. В Токио люди вели себя совсем иначе и не растрачивали время впустую на такую ерунду. Поначалу ее это нервировало и заставляло относиться к жителям Янагавы с пренебрежением, но со временем Нэтсуми пообвыкла и приспособилась к размеренной жизни бок о бок с добродушными соседями.

Подруги писали ей время от времени, когда не были заняты кучей внеурочных занятий, а случалось это не часто. Почти все ее одноклассники мечтали попасть в Токийский университет, и она когда-то бегала с утра до ночи на дополнительные занятия по интересующим предметам, но все это прекратилось со смертью отца.

— Папа..., — тихие слова Нэтсуми перекрывал гул автомобиля, и никто больше не беспокоил ее в этот момент.

Мелькающие рисовые поля успокаивали разум девочки и уносили ее в те времена, когда она была совсем ребенком. Он точно так же катал их на машине по разным префектурам, рассказывая увлекательные вещи о местных храмах, озерах и лесах. Нэтсуми всегда с упоением слушала его истории и по детски восторгалась необъятным миром, желая вобрать в себя как можно больше знаний об окружающих местах. С возрастом эта особенность перетекла в исследовательский интерес ко многим предметам в школе, а потому у нее никогда не было проблем с обучением, до этой зимы. Она надеялась, что встреча с подругами и прошлыми учителями поможет ей справиться с душевной опустошенностью и потерей интереса, но жизнь снова вставила им палки в колеса, оттесняя долгожданную поездку на еще более неопределенное время.

Дорога до аэропорта заняла чуть больше часа —им повезло доехать без пробок и не опоздать на внутреннюю регистрацию. У них оставалось еще немного времени до начала посадки, и мама использовала эту возможность, чтобы поговорить с Нэтсуми о предстоящих каникулах.

— Если что понадобится, обязательно пиши, не стесняйся, хорошо?

— Ага.

— Мы никогда не расставались так надолго, я буду ужасно по тебе скучать, — Нэтсуми неожиданно оказалась в теплых объятиях мамы, и держа пакеты в руках, она не могла избавиться от неловкости момента из-за невозможности как-то пошевелиться. Тем не менее, желая поддержать ее в этот миг, она прильнула к ней еще ближе и сказала, что тоже будет скучать.

Когда подошло время уходить, женщина вытащила из сумки новенький омамори и привязала его к рюкзаку Нэтсуми. Она всегда так делала, когда кто-то собирался в путешествие, у них даже висел один такой в машине. Нэтсуми никогда не заботилась о таких вещах, но и не имела ничего против оберегов. Помахав маме на прощание, она прошла в зону досмотра и настроилась на предстоящую дорогу.

В самолете стюардесса попросила у нее посадочный и, убедившись что пассажир сел на правильный рейс, сообщила как пройти к нужному креслу. Мама всегда брала ей места у окна заранее, чтобы Нэтсуми не оказалась случайно между двумя незнакомыми людьми, тем более что это был ее первый самостоятельный перелет.

Рядом с ее местом уже сидела пожилая на вид женщина и читала какую-то книгу. Нэтсуми знала многих авторов современной литературы и классиков более раннего времени, но такую обложку видела впервые — с переливами и цветными узорами, будто созданный мастером художественный витраж.

Положив пакеты на верхнюю полку, Нэтсуми попросилась на свое сидение и с интересом наблюдала, как закопошилась старушка, будто и не видела девочку до этого момента. Ей вдруг захотелось узнать, какая история могла так сильно увлечь читателя, и недолго думая, деликатно привлекла к себе внимание.

— Извините, а что это у вас за книга?

С присущей многим японским бабушкам приветливостью, пожилая дама любезно ответила:

— Понравилась? Ее сделали по индивидуальному заказу, автор книги лично написал ее для меня.

— Ух ты! Правда? — Нэтсуми не смогла сдержать восхищенного вздоха, на ее памяти еще никто не писал целой книги для одного единственного читателя.

— Взяла с собой в дорогу почитать, да так увлеклась, что почти закончила. Да ведь мне ее теперь и обсудить то не с кем.

У Нэтсуми аж глаза разбежались по сторонам, будто она хотела что-то предложить, но от чего-то боялась. Тогда старушка сама предложила то, что было у нее на уме:

— Хочешь, я дам тебе ее почитать? Время за этой книгой пролетает о-очень быстро, и глазом моргнуть не успеешь как мы приземлимся.

— Мне правда можно?

— Конечно! Вот, держи.

Женщина протянула девочке закрытую книгу и внимательно наблюдала за тем, с каким восхищением девочка ее разглядывала. Нэтсуми едва касаясь провела пальцами по обложке, и в какое-то мгновение случайно поймала солнечных зайчиков, которые вызвали еще больший восторг у впечатлительной девочки.

Стоило ей открыть книгу, как она почувствовала аромат каких-то душистых трав, от которых ее потянуло чихать. Нэтсуми никогда не была склонна к аллергии, и она уже собиралась спросить у старушки, чем таким пропитаны страницы, но мир перед глазами ускользнул так быстро, что она и сама не поняла, в какой момент уснула.

***

Перед пробуждением девочка почувствовала под собой твердую землю, смягченную слегка проросшей травой. Она была слегка влажной, как после дождя, и от этого ощущения зябкости ее тело прошибло стаей мурашек, заставляя окончательно проснуться. На улице уже смеркалось, она едва различала небо с землей, не имея ни малейшего понятия, где находится. Нэтсуми проверила лежавший рядом рюкзак, из которого ничего не пропало, а затем осмотрела себя и отметила только слегка грязную одежду. В остальном все было без изменений, тело на удивление совсем не болело, хотя было похоже, что она откуда-то свалилась и прокатилась немного по земле.

Вокруг не было ни души, только звуки грома вдалеке проносились эхом в густых зарослях леса, окружавшего Нэтсуми. Место, где она очутилась, представляло собой небольшую низину вблизи реки. Не обнаружив связи на телефоне, она решила идти вдоль нее в надежде отыскать хоть какое-то поселение и попросить там о помощи. Отчего-то она совсем не чувствовала усталости, будто оказалась в каком-то сне и бродила теперь по лесу в ожидании момента, когда проснется. Совсем скоро на горизонте показались первые огни, и пускай их было немного, Нэтсуми что есть мочи побежала на их свет.

Когда песчаная дорога сменилась гладкими камнями, она значительно снизила скорость, боясь поскользнуться на мокрой поверхности. Свет бумажных фонарей, подвешенных у входа, озаряли ей путь к неизвестному месту и будто манили своим мягким, расслабляющим свечением. Рядом с ними величественно предстал каменный валун с выгравированными иероглифами, которые служили, вероятно, указателем для таких же заблудившихся путников. Подойдя ближе к заросшему мхом ориентиру, она прочитала на нем: «Ryokan Seiryuan».

«Рёкан?» — подумала девочка, осматривая еще раз открытые ворота. «У них, должно быть, есть телефон или другая связь с городом. По крайней мере я смогу хотя бы узнать, где оказалась».

Очутившись внутри, она увидела три дороги, ведущие в разные стороны, и только каменные фонари располагались вдоль лестницы, ведущей наверх вдоль традиционного японского сада. Нэтсуми прислушалась к звуку протекающей рядом речки — другой, более маленькой и неприметной, обтекающей среди кучи других проросших мхом камней. На территории рёкана даже обнаружился свой собственный храм, вероятно для посетителей отеля, но он был совершенно безлюдным, и только свет фонарей подталкивал Нэтсуми продолжать идти вперед в поисках хотя бы одного взрослого.

Наконец она нашла вход в отель — он представлял собой большую постройку из кучи сложенных друг на друга по бокам камней и одного плоского валуна округлой формы сверху. Пройдя через него и открыв двери рёкана, она увидела перед собой торжественное кимоно, самое роскошное из всех свадебных одеяний, которые когда либо ей встречались. Расшитое золотыми нитями утикакэ переливалось в свете комнатных светильников, создавая впечатление, будто изображенные на нем журавли вот-вот вспорхнут и улетят из открытых дверей рекана. Воображение Нэтсуми до того разыгралось, что она поспешила закрыть за собой вход и перевести внимание на стойку регистрации.

За всю свою жизнь она бывала в таких местах лишь пару раз, но уже научилась распознавать по одеянию персонал рекана. Они носили юкаты или кимоно в приглушенных полутонах серого и голубого оттенка, и обратившись к стоящей у входа девушке Нэтсуми поняла, что не ошиблась в своих предположениях.

— Простите, вы здесь работаете?

— Да, все верно.

— Я заблудилась и... не понимаю, как тут оказалась.

— Вам нужна помощь?

— Да, у вас есть телефон или интернет, чтобы я могла связаться с мамой?

— Простите, но в мире духов не существует таких вещей.

Нэтсуми на пару секунд прикрыла рот от удивления, не до конца понимая смысл сказанных ею слов.

— В каком мире?

— В мире духов. Вы, должно быть, очутились здесь совсем не давно и еще не знаете об этом.

Нэтсуми посмотрела по сторонам, надеясь увидеть тут еще кого-то, с кем можно было бы поговорить, но вокруг было слишком тихо и казалось, что кроме самой девочки тут не было ни единого гостя.

— Но я не понимаю...

Девушка отошла от своего места и подошла к Нэтсуми, жестом приглашая ее пройти чуть вглубь и присесть в кресло.

— Подождите здесь немного, я принесу вам воды.

Где-то в голове у девочки пронеслась мысль, что даже если это и было все частью очень длинного сна, она бы хотела поскорее проснуться. К моменту, когда девушка вернулась с кувшином воды, Нэтсуми уже нервно постукивала сандалиями по полу и отрешенно пялилась куда-то в пол. Ей протянули стакан с водой, который она осушила за пару глотков и чуть громче, чем следовало, вернула на поднос. Девушка отложила его в сторону и села напротив Нэтсуми в позе сэйдза, как того требовал этикет от персонала.

— Расскажите для начала, что последнее вы помните?

— О чем?

— Как вы здесь оказались?

— Я... прибежала на свет огней.

— Вы были в лесу?

— Да, я проснулась там поздно вечером, хотя до этого была... точно! Я же сидела в самолете и... там была эта бабушка! Она дала мне какую-то книгу, а потом я просто уснула и... оказалась здесь. Ах, так это всего лишь сон... — девочка с облегчением откинулась на спинку кресла и умиротворенно прикрыла глаза.

— Вы помните, как именно уснули?

— Как и все обычные люди, взяла и уснула. Ну, может только... — Нэтсуми вновь открыла глаза и, будто что-то вспоминая, забегала ими по потолку. — Кажется, страницы книги пахли чем-то странным, и до того сильно, что я вдруг начала чихать, — она вновь посмотрела на девушку и с подозрением продолжила. — Это на меня совсем не похоже, у нас никто в семье не страдает от аллергии, даже на пыльные книги. Но когда я захотела спросить, почему от них исходил такой сильный аромат...

— Тогда вы и уснули.

— Откуда вам известно?

— У таких ведьм довольно много способов отправить человека в мир духов, это лишь один из них.

— Ведьма? Та старушка была ведьмой?

— Боюсь, что так.

— А кто тогда вы?

— Я всего лишь дух белой лисицы, люди именуют нас бьякко.

— Бьякко... посланницы Инари Оками?

— Впервые вижу человека, который что-то о нас знает.

— А вы много видели здесь людей?

— Чаще, чем хотелось бы. Не поймите неправильно, но люди и духи должны жить в своих мирах, не пересекаясь друг с другом.

Что-то в этот момент будто перемкнулось в Нэтсуми, она бросилась со своего кресла к девушке и, схватив ее за руки, принялась отчаянно умолять:

— Скажите пожалуйста, как мне вернуться обратно? Я не хочу здесь находиться!

Бьякко оказалась в затруднительном положении — чтобы успокоить человеческое дитя, ей пришлось бы пренебречь гостеприимством и встать в позицию обычного взрослого. Правила, установленные для духов ее вида, требовали соблюдения этикета даже в самых непредвиденных ситуациях. Не зная, как лучше поступить, она как можно мягче заговорила с Нэтсуми.

— Я не обладаю необходимыми знаниями в этом вопросе, но возможно вам поможет губернатор Сёта.

— Губернатор?

— Да, в этом наши миры не сильно отличаются. Чтобы попасть из одной префектуры в другую, вам нужно получить разрешение губернатора.

— Но зачем мне в другую префектуру, тут разве не помогут?

— Из того, что мне известно о ведьмах, одно могу сказать наверняка. Если вас околдовали в самолете, то ваш дух должен оказаться в том же месте, куда прибудет ваше тело.

Нэтсуми схватилась за голову и громко взвизгнула:

— Какой ужас! Мы должны были приземлиться через два часа и…!

— Об этом не переживайте, один день в мире духов равен пяти минутам в вашем, у вас есть почти месяц, чтобы добраться до...

— Хоккайдо.

— Ах, теперь я вижу. Пусть вам предстоит не близкий, у нас нет самолетов или скоростных поездов. Без проводника вас утащат злые духи раньше, чем вы попадете на другой остров.

— Вы можете дать мне сопровождающего?

— Ох нет, они избегают других духов. Ранее они и сами были людьми, но так и не успели вернуться.

— И стали частью этого мира?

— Иногда они решают здесь остаться по собственной воле, но для меня это остается загадкой.

— Они тоже выглядят как люди?

— Не обязательно, некоторые принимают форму животных.

Нэтсуми ненадолго замолчала, обдумывая свои дальнейшие действия.

— Как мне попасть к губернатору?

— В таком виде вас точно не примут, нужно принять ванну и переодеться в чистую одежду.

— Вы принимаете человеческие деньги?

Девушка мягко улыбнулась и уклончиво ответила:

— В некоторых местах они и правда могут пригодиться, но мы не из их числа.

— Значит, мне нужно подыскать другой рекан?

— Это необязательно, вы можете переночевать здесь.

— Правда? Тогда я могла бы отплатить как-нибудь еще, выполнить любое поручение.

Бьякко с благородной невозмутимостью продолжала объяснять Нэтсуми простые, на взгляд духа, вещи, с пониманием относясь к неосведомленности девочки.

— Места под покровительством Инари Оками особенные, мы не принимаем платы с людей. Их подношения в вашем мире столь велики, что по всем отелям введено особое правило: одна ночь даруется заплутавшему путнику безвозмездно, а относиться к нему следует так же почтительно, как и к любому другому гостю.

— Должно быть, таких рёканов по Японии очень много?

— Верно, я могу дать вам карту с обозначением наших храмов и гостиниц, вам везде окажут помощь.

— Какое облегчение! — Нэтсуми наконец отцепилась от девушки и с ужасом отметила, какие следы оставила на ее руках. Та лишь заверила ее в том, что переживать не о чем, и пригласила пройти за ней в комнату.

Путь до нее проходил через длинный коридор, слева от которого расположилась первая открытая купальня. Нэтсуми смогла разглядеть ее лишь благодаря обилию уличных каменных фонарей торо, создающих мягкое, расслабляющее свечение. Девочка вдруг поняла, что так и не спросила имени духа, и поспешила исправить эту ошибку.

— Меня, кстати, зовут Нэтсуми. А вас?

— Фуюко.

— Ух ты, у вас очень красивое имя.

— Спасибо, — если бы они шли бок о бок, то от девочки не ускользнула бы легкая улыбка, тронувшая лицо Фуюко.

В конце коридора показались первые раздвижные перегородки, рядом с которыми висел еще один бумажный фонарик с надписью «Сакура». Когда перед Нэтсуми отодвинули сёдзи в сторону, она изумилась тому, насколько велика была комната. В ней могла бы спокойно проживать целая семья — Фуюко объяснила это тем, что в мире духов всегда принято делать просторные помещения для отдыха. В одной части комнаты разместился низкий столик тябудай, за которым ей позже предстояло поужинать и, если позволят, даже позавтракать. Сидеть за ним можно было не иначе, как на подушках дзабутон, которые были обтянуты красивой голубой тканью с цветочными узорами. Во второй части комнаты, где предполагалось позже расстелить футон, в стенах сделали два небольших углубления под ниши токонома. В одной из них расположили курильницу для благовоний и свиток какэмоно с изображением Инари Оками в женском обличье в кругу других духов лисиц, а в другой поставили икебану под еще одной шелковой тканью с журавлями. Нэтсуми не раз видела такие композиции дома у бабушки, порой они вместе собирали цветы для икебаны и украшали ими интерьер. Но настоящей жемчужиной комнаты стала личная купальня под открытым небом, которая была скрыта за еще одной раздвижной дверью. Горячий источник ротэнбуро представлял собой двухъярусный онсэн, одна часть которого была прикрыта бамбуковой крышей, а вторая оставалась открытой.

Пока Нэтсуми с нескрываемым восхищением осматривала все убранства номера, девушка принесла приветственный напиток — матча и несколько традиционных сладостей. Фуюко уже собиралась уйти и дать гостье отдохнуть, но девочка попросила ее остаться и подготовить себя к встрече с губернатором. Пока они обсуждали правила аудиенции и другие формальности, Нэтсуми наконец узнала, что оказалась в маленькой самурайской деревушке Акидзуки, которая была не слишком далеко от места, где ее околдовали. Такие случаи были тут не редкостью, но какую цель преследовала та или иная ведьма, никто не мог сказать наверняка. Многие губернаторы входили в положение и без проблем давали разрешение на перемещение между префектурами, перед кем-то надо было услужиться или выполнить странное поручение. О каких именно странностях идет речь, Фуюко предпочла умолчать, но посоветовала не выказывать недовольства ни при каких обстоятельствах. Нэтсуми внимала каждое ее слово и лишь в самом конце прервала повествование девушки, спросив еще раз о проводниках.

— Вы можете мне объяснить, почему те, кто хотел, но не успел вернуться, берутся сопровождать таких же заблудших душ?

Фуюко не знала ответа на этот вопрос, как и на тот, при каких обстоятельствах они выбирают себе человека. Из всего следовало, что при лучшем исходе Нэтсуми наткнется на него случайно в Фукуоке и ее согласятся провести до самого Хоккайдо, а при худшем... придется выбираться самой.

За разговорами незаметно подошло время для ужина, и Фуюко пригласила Нэтсуми пройти в особый зал для постояльцев, успокоив ее тем, что сегодня она единственная гостья. К удивлению девочки, еду подавали здесь не строго в определенное время, а когда того желал сам посетитель. Однако прежде ей следовало искупаться в горячих источниках и смыть всю грязь, после чего переодеться в юкату, которую выдавали гостям рёкана.

Наконец Нэтсуми осталась одна, но в отличие от прошлого раза ее мысли были куда спокойнее — она многое узнала о мироустройстве этого места, а знания выстраивали фундамент для дальнейших действий. Сняв всю грязную одежду, девочка прошла в душевую зону и тщательно вымылась с мылом и шампунем. Только после этого можно было опускаться в горячую воду, что она и сделала. Прикрыв уставшие глаза, Нэтсуми с наслаждением слушала журчание горных ручейков, протекавших тут по всей окрестности деревни. Девочка могла поклясться, что чувствовала себя обновленной и отдохнувшей каждый раз, когда посещала онсэны, будто сама вода наполняла ее жизненной целительной энергией.

Выйдя из купальни, она увидела около двери сложенную юкату, заботливо оставленную Фуюко. Нэтсуми переживала, что окажется слишком маленькой для одежды духов, но легкое кимоно пришлось ей как раз по размеру, будто было сделано по индивидуальным меркам. Сверху она накинула хаори цвета полыни и, следуя обратно по тому же маршруту, вышла к стойке регистрации, где ее уже ждала Фуюко.

— Вы тут одна работаете?

— У нас еще есть повар и садовод, наши способности позволяют нам управиться даже с большим количеством гостей.

— Мир духов поистине восхитителен! — на этот раз от Нэтсуми не ускользнула улыбка Фуюко, и это открытие стало для девочки чуть ли не самой большой радостью за весь день. Но к счастью, на этом чудеса не закончились — в обеденном зале ее ждал огромный стол с тканевой полосой по центру, вышитой будто из золота. Узоры с журавлями чем-то повторяли картину свадебного кимоно у входа в рёкан, будто дополняя композицию и создавая целостную картину происходящего.

Усадив гостью за стол, Фуюко начала выносить блюда одно за другим, выкладывая их согласно сервировке кайсэки. Вся еда была разложена по маленьким тарелочкам, но у Нэтсуми складывалось такое впечатление, будто они никогда не закончатся. Фуюко так же позаботилась о том, чтобы сообщить повару приготовить блюда исключительно из тех ингредиентов, с которыми мог справиться человеческий желудок. Узнав об этом, Нэтсуми почувствовала себя одурманенной очарованием чужого мира — ведь она даже не позаботилась узнать о том, какую еду принято есть у духов! Если бы девочке подложили что-то несъедобное, или упаси боже, из шутки преподнесли человеческое мясо, она бы и глазом не моргнув это съела. Ей на мгновение сделалось дурно, и это не ускользнуло от Фуюко, которая поспешила помочь девочке успокоиться и прийти в себя. Когда Нэтсуми, наконец, полегчало, она с опаской спросила:

— Вы едите людей?

Фуюко это до того рассмешило, что она впервые не смогла сдержать смеха и даже немного напугала этим Нэтсуми, которая случайно увидела острые клыки бьякко.

— Некоторые и правда не прочь полакомиться человечиной, но это касается больше глухих мест далеко на севере. По-настоящему вам стоит опасаться горных ведьм. Но если вы найдете себе проводника, он и сам вам все расскажет.

— Я это запомню, — блюда на столе и правда выглядели совершенно съедобно: сашими из разных видов рыбы, обжаренный в кляре темпура инжир или мясо вягю, поданное в качестве главного блюда. Все это было ей знакомо и пахло так же вкусно, как и дома.

Когда девочка вернулась в номер, комната слегка преобразилась — Фуюко, судя по всему, успела постелить футон и отделить эту часть от трапезной раздвижными дверями. Лежа в постели на полу, Нэтсуми думала о том, какие сюрпризы преподнесет ей завтрашний день. Ведь пока это больше походило на сказку, чем на испытание, к тому же у нее в запасе был целый месяц. Ситуация больше не казалась ей такой безнадежной — по крайней мере у нее всегда будет место для ночлега, если она правильно определит свой путь на север.

Следующим утром, когда пришло время уходить, Фуюко дала ей последние наставления:

— При свете дня вам нечего опасаться, духи малоактивны в это время суток и не причинят вреда. Постарайтесь находить место для ночлега до захода солнца, вас примут в любом храме Инари Оками.

— Но как же быть с аудиенцией у губернаторов? Они ведь принимают у себя только по ночам. Или в замке тоже принято размещать у себя гостей?

— Боюсь, что людям там не очень рады, однако... — Фуюко посмотрела на рюкзак девочки, где по-прежнему висел омамори для путешествий, и предложила следующее, — когда пойдете обратно, увидите небольшой храм Инари Оками, там будут висеть несколько амулетов на защиту от злых духов, удачу, мудрость и процветание. Вам нужно выбрать омамори якуёкэ, он защитит вас от негативной энергии и самых мелких духов проказников, но не поможет при столкновении с опасными демонами, поэтому постарайтесь избегать большого скопления нежити и не уходить далеко в горы.

— А что в горах?

— Там обитают существа, с которыми вам лучше не встречаться.

— Вот как...

— Не переживайте, я уверенна, что вы со всем справитесь и вернетесь домой, — доброта Фуюко была столь велика, что девочка не смогла сдержаться и обняла лисицу на прощание, а потом так же стремительно отпрянула и пошла дальше своей дорогой.

Путь к губернатору проходил через деревню Акидзуки, и у Нэтсуми была возможность осмотреть немного место, где она прежде никогда не бывала. Эта деревушка находилась вдали от больших и шумных городов, большинство домов здесь имели соломенные крыши, в которых, судя по всему, и проживали раньше самураи. Нэтсуми встречала такие в некоторых храмовых зданиях и прекрасно знала, что кровля из тростника и сена не служит долго — из-за высокой влажности она покрывается мхом и со временем начинает гнить, а в жарком засушливом климате и вовсе пожароопасна. Однако стоило признать, что такие дома гармонично вплетались в живописную природу этих мест — старинные улицы и каменные фундаменты будто были созданы каким-то божеством, желавшим запечатлеть историческую архитектуру в самой глубине Японии.

Нэтсуми могла гулять здесь часами напролет, но тогда она бы не успела сесть на автобус до станции Амаги, который и так ходил слишком редко. Со слов Фуюко они мало походили друг на друга, словно каждый имел свою душу и сам определял, каким хочет быть.

Конечно, у Нэтсуми не было подходящих денег для оплаты проезда, но как оказалось, в мире духов можно путешествовать в «долг» — тебе ставят особую печать на запястье, доходя вверх до тех пор, пока мест на руке не останется. Если вдруг ты не вернешь долг в указанный срок, то тебе отрубают руку и раздают по кусочкам той нежити, которой ты задолжал. К счастью для Нэтсуми, в случае с заблудшими душами на выплату долга им дается ровно то время, которое им отведено для возвращения домой. А уж за целый месяц она найдет где подзаработать — в этом девочка была уверена.

Как Фуюко и предсказывала, на улицах деревни совсем никого не было, будто все засыпали с восходом солнца в ожидании наступления новой ночи. Возможно, так оно и было — в этом случае ей не составило бы труда безопасно путешествовать при свете дня, тем более что призрачный транспорт не представлял угрозы для человека. Дойдя до автобусной станции, она принялась перебирать вещи в рюкзаке: неработающий телефон, один томик манги, папин портрет, антисептик, бутылка воды, пара съестных батончиков и один большой сухой паек, собранный в дорогу Фуюко. Пакеты с едой так и остались на борту самолета, и Нэтсуми пыталась прикинусь в голове, что еще ей может понадобиться в дороге: «В первую очередь, наверное, какой-нибудь нож. Потом фонарик, спички, зонтик... хотя зонтик тут лишний. Что бы еще сгодилось...»

Неожиданно перед собой Нэтсуми увидела странную рябь в воздухе, будто что-то меняло свою форму и пыталось просочиться из иного мира. Она запрыгнула ногами на скамью и прижала к себе рюкзак, уставившись на странные очертания какого-то существа, и только спустя пару мгновений разглядела сначала окошко, потом дверь, а затем и вовсе крохотный автобус, в который могло вместиться не больше десяти человек.

Он стоял абсолютно неподвижно с закрытыми дверьми, пока Нэтсуми наконец не осмелилась сойти со скамейки и подойти к нему. Девочка не понимала, доедет ли на нем до Амаги, и как можно громче спросила:

— Извините, а куда едет этот автобус? — вместо ответа на одном из окон высветилась табличка с указанием маршрута, где в том числе была нужная ей станция. — Мне нужно попасть на станцию Амаги, вы отвезете меня?

Двери автобуса приветственно распахнулись перед девочкой, приглашая отправиться в путь. Зайдя внутрь, она не нашла ни кондуктора, ни терминала для оплаты, и поспешила добавить:

— У меня нет денег на проезд, вы принимаете долговые печати? — на ее руке почти сразу появилась метка с голубым огоньком размером не больше фаланги пальца, скрепив договор.

Нэтсуми села где-то посередине и вытащила из рюкзака первый томик манги Hunter x Hunter — его как раз должно было хватить на один перелет. Она не являлась поклонницей боевого сёнэн-приключения, но по какой-то причине это была любимая серия ее отца, которую он с интересом перечитывал множество раз.

Согласно наставлению Фуюко, дорога до станции должна была занять всего 30 минут, после девочке следовало пересесть на поезд до Куруме и на той же остановке найти линию до Фукуоки. Нужный ей замок находился рядом с парком Майдзуру, куда они ходили весной с мамой любоваться сакурой. Когда-то он считался самым большим и великим на Кюсю, но в эпоху Мэйдзи от него остались лишь руины. В ее мире сохранились лишь некоторые его элементы, и Нэтсуми задалась вопросом: «Повторяет ли мир духов архитектуру человеческого мира? Ведь если мы живем в зеркальных мирах, то разница должна заключаться лишь в том, что мы не можем друг друга видеть. Но тогда почему здесь не летают самолеты, не ездят скоростные поезда и нет передовой техники? А что если мы и правда так жили какое-то время, а потом их мир просто взял и остановился? Это бы объяснило разницу в протекании времени — один наш час равен почти двум неделям здесь. Возможно, до них и дойдут однажды наши технологии, а возможно они отделились навсегда и пошли своей дорогой».

Оставшийся до парка путь прошел без происшествий — поезда в мире духов были самыми обычными, хоть и управлялись бестелесными призраками. От конечной станции ей предстояло еще около часа добираться пешком, а день был еще в самом разгаре. Нэтсуми не до конца понимала, в какое время года попала, и какие вообще сезоны идут друг за другом в этом месте. Она о стольком не додумалась расспросить Фуюко, что начала записывать вопросы еще в автобусе, и список этот пополнялся ежечасно. Иногда она останавливалась, чтобы выпить воды, но вскоре разыгравшийся голод дал о себе знать, и девочка решила остановиться передохнуть на ближайшей лавочке. Вокруг по-прежнему никого не было, хотя Нэтсуми прекрасно понимала, что некоторые духи от нее просто прячутся. Это было ей только на руку — она понятия не имела, как вести себя при столкновении с какой-либо нечистью. Конечно, как и любой другой ребенок, в детстве ее невероятно увлекали истории о страшных ёкаях и других созданиях ночи, но она почти ничего не помнила о том, как избежать случайных неприятностей или, того хуже, не быть съеденной.

Нэтсуми вытащила из рюкзака большую коробочку бенто, завернутую в ярко красный платок фуросики. Поскольку его собирала Фуюко, на ткани присутствовали изображения лисиц и храмов, так что любой посмотревший на платок мог сказать, какому божеству он был посвящен. Конечно, это не входило в обязанности персонала рёкана, но по какой-то причине Фуюко проявила к ней небывалую нежность, как если бы исполняла роль старшей сестры, которой у Нэтсуми никогда не было.

Внутри она обнаружила японский омлет, рыбу, маленькие закуски из тофу, овощей, водорослей и конечно же рис. Такая еда, пусть и была холодной, согревала сердце девочки сильнее самого сильного июльского солнца. Она настроила себя на предстоящую аудиенцию и решила во что бы то ни стало заняться волонтерством в храмах Инари Оками по возвращении домой.

Доев где-то половину бенто, Нэтсуми уже собиралась упаковать коробочку обратно, как вдруг неподалеку услышала жалобный визг животного. Точнее, ей так только казалось, ведь в этом мире существовало множество других обитателей, которые могли издавать самые невообразимые звуки. В ней боролись одновременно чувство страха и потребность помочь существу, попавшему в беду, и когда второе пересилило первое, Нэтсуми взяла в руки защитный омамори и пошла на жалобный вой.

У одного из прилавков с уличной едой была поймана лиса, безуспешно пытающаяся себя вытянуть из намордника. Она пыталась раскачать конструкцию и высвободиться, но сколько бы не прыгала из стороны в сторону, не могла вытянуть свой нос. Увидев Нэтсуми, лиса сначала зарычала на девочку, но потом видимо осознала, что это всего лишь человек, и принялась жалобно скулить. Поскольку никого больше рядом не оказалось, Нэтсуми осторожно подошла к лисе и обнаружила, что намордник можно легко отстегнуть пальцем.

— Вот так, — девочка одним нажатием высвободила животное, которое тут же убежало прочь. Нэтсуми спокойно проводила ее взглядом и вернулась к лавочке, где все по-прежнему было на своих местах. Она привязала обратно к рюкзаку защитный омамори и принялась заворачивать бенто в платок, как вдруг та же самая лиса показалась из-за дерева неподалеку, вперив взгляд в коробку с едой. Девочка быстро смекнула, почему та попала в неприятности чуть ранее, и поспешила развернуть фуросики. Не зная, насколько ручной была лиса, она решила положить бенто где-то посередине дороги и вернуться на лавочку.

Посматривая то на Нэтсуми, то на коробку, лиса осторожно приблизилась к еде и протянула туда сначала лапу, проверяя, не очередная ли это ловушка. Убедившись в обратном, животное набросилось на остатки обеда и в считанные секунды доело все, что Нэтсуми собиралась оставить себе на ужин. Потом лиса, виляя хвостом, подошла к девочке и неожиданно заговорила:

— Ты спасла меня от голодной смерти и гнева живодеров, проси чего хочешь.

Для Нэтсуми сейчас имели первостепенное значение только две вещи — деньги и проводник, и когда девочка сообщила ей это этом, та спросила следующее:

— Куда тебе надо добраться?

— До Хоккайдо, там меня ждет бабушка.

— С этим я могу помочь.

— Правда? Ты лисица-проводник?

— Вообще-то я лис.

Нэтсуми в изумлении прикрыла рот руками, продолжая донимать его вопросами.

— Разве в кицунэ умеют превращаться не только девушки?

— Формально, оставшись в этом мире, человек может превращаться в любое животное.

— А ты сам решил остаться?

— Нет.

— Нет? И все?

— Да, больше тебе знать необязательно.

Нэтсуми была до того взбудоражена, что и не собиралась прекращать донимать его вопросами, поэтому в какой-то момент лис просто взял и заткнул ее своими лапами.

— Фу-у, они же у тебя грязные!

— Иди умойся и собирайся, нам уже пора в замок.

— А? Откуда ты знаешь, что я туда иду?

— Это же очевидно, всем нужно получить разрешение на выезд.

— Какая неудобная система.

— Это сделано ради безопасности таких как ты.

— Но почему?

— Из-за странствующего злого духа Кондзин. Когда он путешествует в определенном направлении, оно становится запретным для путешествий, строительства и переезда. Он перемещается согласно лунному календарю, и задача каждой префектуры — не дать непутевым путешественникам навлечь на себя гнев злого божества.

— А что будет, если случайно потревожить его?

— Ты навлечешь проклятие на всю свою семью.

— Какой ужас!

— Мир духов полон такими ками, тебе лучше на них не натыкаться. Поверь, они не такие как в мультфильмах.

— Ладно, доверюсь тебе, — Нэтсуми закинула рюкзак через плечо и пошла вперед, провожая глазами закатное солнце.

Вход в парк Майдзуру никем не охранялся и был бесплатным к посещению так же, как и в мире людей. В прошлое посещение они с мамой приходили сюда полюбоваться деревьями сакуры, которыми была усеяна вся территория сада. Но сейчас, вне пикового сезона, вдоль тихих дорожек просматривались только красиво состарившиеся сосны и водные каналы, отражающие в лунной глади каменные стены. Еще в свой первый визит Нэтсуми провела ассоциацию между запутанными тропинками и лабиринтом, которые спроектировали будто для дезориентации захватчиков. Без указателей можно было легко потеряться, но девочка прекрасно помнила дорогу до замка, прогуливаясь по историческим руинам.

Будто из ниоткуда вокруг них стали появляться духи и демоны, которые наконец дождались ночи и явили свой облик на обозрение. Все они направлялись куда-то по своим делам, почти не обращая внимания на необычную пару. Нэтсуми же только и искала глазами, где бы можно спрятаться, но они словно медузы в море заполонили все пространство вокруг, пугая девочку своим внешним видом. Трехглазые, однорогие, большестопые и зубастые — даже у обычных подвесных фонарей появились глаза и длиннющий язык, которым они тянулись во все стороны. Лис под боком ткнул носом Нэтсуми в руку, привлекая к себе внимание:

— Чего ты трясешься, как осиновый лист?

— Эти ёкаи… выглядят до жути кровожадными!

— Дело конечно твое, но если не перестанешь источать этот жуткий запах, к тебе точно кто-нибудь прицепится.

— Запах? От меня плохо пахнет?

— Как от перепуганного кролика — это дурной тон.

Когда они подошли к охраняемым вратам замка, Нэтсуми посмотрела на лиса, не понимая, что должна сказать, и тому пришлось самому изъясняться перед стражниками.

— Мы просим аудиенции у губернатора Сёта.

— По какому вопросу?

— Человек попал в наш мир по ошибке и просит разрешения на выезд из Фукуоки.

Самураи внимательно посмотрели на Нэтсуми, отмечая ее неприметный облик, и пропустили пару внутрь. В отличие от людского мира, этот замок не казался заброшенным — за каменными стенами кипела жизнь: повсюду сновали слуги, звеня посудой и другой кухонной утварью вперемешку с возмущениями о странной прихоти господина. Нэтсуми смогла только разобрать, что каждый день им приходилось накрывать стол в новой зале, и судя по всему, это добавляло им немало хлопот. Девочка могла только подивиться нраву вышестоящих духов и надеялась, что сможет уговорить такого губернатора дать ей разрешение на выезд.

Их проводили в третий по счету зал и сказали ожидать тут.

— И все таки странный здесь мир — будто наш, а вовсе и не наш.

— Им было сложно оставаться на одной земле с людьми, ведь мы строили большие города и тем самым оттесняли духов. Теперь же они сами определяют, какие места реконструировать, где заселяться и как себя вести, без оглядки на таких как мы.

— Если люди такие плохие, то почему они продолжают закидывать нас в свой мир?

— Может хотят, чтобы мы на своей шкуре прочувствовали, какого это — быть гонимыми в чужом мире? — Нэтсуми нечего было на это ответить.

Они продолжали сидеть там до тех пор, пока их не позвали в четвертый зал. Нэтсуми еще с первого заприметила интересную роспись на стенах, отражающую в себе историю вражды двух кланов — Тайра и Минамото. Конфликт за власть над императорским двором между сильнейшими самурайскими семьями запечатлели на многих гравюрах укиё-э и преподавали на уроках японской литературы. Героем этой эпохи, чье имя стало легендой, был Минамото-но Ёсицунэ. Его отец, глава клана Минамото, погиб в битве с Тайро, и чтобы отомстить жестокому предводителю другого клана, юный Ёсицунэ каждую ночь уходил в лес и тайно обучался владению мечом. Говорят, что король тэнгу Содзёбо был до того восхищен его упорством, что стал наставником юноши и передал ему знания о воинском искусстве и стратегиях, благодаря чему Минамото-но Ёсицунэвпоследствии стал одним из величайшим воинов Японии. Росписи в залах прекрасно иллюстрировали ключевые фрагменты конфликта двух семей и путь героя, который прошел известный полководец.

Прекрасно помня руины замка в своем мире, Нэтсуми предположила, что выбор таких гравюр был инициативой самого губернатора, а значит он чтил величие и силу, а так же имел серьезные амбиции. Когда они вошли в зал для аудиенции, то предстали перед парящим духом, облаченным в доспехи и шлем кабуто. Он был немного крупнее стражников и казался куда выше любого ёкая, которого они встретили по пути сюда. Губернатор сидел в позе лотоса с закрытыми глазами и будто медитировал, на деле считывая ауру и намерения непрошеных гостей.

— Я вижу, что вам нужно. Мои слуги передадут вам разрешение на выезд из Фукуоки.

Проводник ему глубоко поклонился и собирался уйти, но Нэтсуми отчего-то именно здесь приспичило попросить себе работу.

— Простите мою дерзость, но если позволите, мы бы хотели попросить у вас возможность выполнить любое поручение, чтобы расплатиться с долговыми печатями, — в отличие от других ёкаев, губернатор Сёта не вызывал у нее страха, а только благоговейный трепет и почтение.

К счастью для Нэтсуми, хозяин замка не разгневался на них, а только предложил помочь слугам с подготовкой к предстоящему ужину, и всю дорогу обратно лис отчитывал девочку за эту выходку:

— Ты же понимаешь, что могла накликать на нас беду?

— Мне он не показался страшным.

— В этом и проблема: вы судите о людях по их внешнему виду, но в нашем мире все работает совсем иначе.

— И тем не менее, нам повезло.

— Если продолжишь и дальше рассчитывать на везение, тебе даже Инари-сама не поможет.

— Кстати о ней! Мне повстречалась бьякко в одном из рёканов, которая дала мне карту с расположением всех их храмов и святилищ. Нам обещают там бесплатный ночлег и еду, здорово правда?

— Не нам, а только тебе. Я истратил свои проходные билеты.

Памятуя о нежелании лиса рассказывать что-либо о прежней жизни, Нэтсуми осторожно спросила:

— Как тебя тогда звали?

— Мое имя? Я его не помню. Такие вещи забываются, когда переходишь в состояние духа.

Лис отдалился вперед еще на пару шагов, и только потом понял, что Нэтсуми остановилась где-то позади.

— И я тоже его забуду?

— Только если не успеешь вернуться домой.

— И маму, и папу, и бабушку?

Лис подошел к ней вплотную и посмотрел девочке прямо в глаза, говоря о страшных вещах с таким видом, будто они даже для него самого больше не имели значения.

— Да, ты забудешь все о прежней жизни, даже о времени, проведенном здесь в качестве заблудшей души. С тобой останется только ностальгическое чувство о потерянных воспоминаниях. Некоторые, впрочем, идут на это добровольно.

— А сейчас у тебя есть имя?

— Мне оно не нужно, ведь я был все время сам по себе.

— Теперь мы есть друг у друга!

— Если тебе так будет легче, можешь звать меня Куро.

Провожатый перед ними вдруг прильнул к стенке и показал им жестом сделать то же самое: им навстречу шли цепочкой друг за другом слуги и несли в руках кто тарелки, кто подносы, а кто вазы с цветами и прочее-прочее. Вокруг не было никого, кто раздавал бы указания — все выполняли свою работу так, будто четко знали, что от них требуется, и лишний винтик им тут был ни к чему.

Вдруг из коридора выбежал маленький щуплый дух, несясь к кухне с маленьким листочком в руках.

— Особый заказ господина!

Добежав до главного повара, он вручил ему какое-то новое указание, чем вызвал еще большее недовольство шефа.

— Он хочет двадцать порций какигори?! Я что, похож на шестирукого ёкая?

— Мы народ простой, что велено то и делаем.

— Ай, чтоб меня... — заприметив посторонних на кухне, шеф собирался вышвырнуть их вон, но тут прибежавший слуга что-то нашептал ему и тем самым спас непутевых работников. — Ты, девочка с лисой, чего стоишь столбом? Не видишь, тут работы невпроворот! Не знаешь, чем себя занять, так хоть сядь за станок и настругай нам льда, да побольше.

— Есть!

Нэтсуми подбежала к машинке и увидела, что льда там нет, а где его могли хранить в таком огромном замке она и понятия не имела. Тогда Куро начал обнюхивать помещение и указал девочке носом в какую-то дверь, за которой оказался крутой спуск вниз.

— Ты уверен, что нам сюда?

— Если где-то и может храниться лед, то только глубоко под землей. Пошли!

Нэтсуми невероятно боялась темноты, но стоило лису пробежать немного вниз, как темный коридор осветила пара тусклых огоньков.

— Ну чего ты там стоишь, я не смогу поднять все сам.

— Иду, иду!

Лестница в погреб была невероятно крутой, девочке приходилось держаться обеими руками за стену, чтобы осторожно пройти по ступенькам. Она чуть не сорвалась, когда один из огоньков неожиданно стал одушевленным и пискляво запричитал:

— Ну и долго ты еще будешь спускаться? Мы вообще-то спать хотим!

— Да, да! — со всех сторон послышался такой жуткий гомон, что у Нэтсуми вся кожа покрылась мурашками и она со всех ног побежала вниз, чуть не врезавшись в дверь погреба.

Куро только молчаливо покачал головой и прошел вслед за ней в открывшуюся дверь. Как он и думал, температура здесь была чуть ниже нуля, а ящики со льдом накрыли соломой, опилками, древесной стружкой и сеном, служа неким подобием термоизоляции. Внутри они обнаружили контейнеры с округлыми блоками льда, которые им и предстояло поместить в ручную машинку. Нэтсуми аккуратно подняла один ящик и потащила его на кухню, выслушивая очередные кряхтения недовольных огоньков.

Уже наверху, стоя перед чугунной конструкцией, Куро с сомнением произнес:

— Ты хоть знаешь, как ей пользоваться?

— Нет, но могу догадаться.

Блоки льда были вполне себе стандартного размера — диаметром примерно в 10-12 сантиметров и вполовину меньше высотой. В машинке как раз было углубление таких размеров, куда девочка и положила первый кусок льда. Сбоку от аппарата имелось колесо для вращения механизма, и как только Нэтсуми начала его крутить, мелкая стружка посыпалась под глыбой прямо в тарелку. Стоило ей закончить с одним куском и вернуть исходное положение пресса, девочка прижимала к лезвию новый блок льда и вновь приводила в движение механическую мельницу. Лис тем временем поливал готовые порции всеми сладкими сиропами, которые только мог найти: клубника, сгущенка, мед, дыня, юдзу.

Во время летних фестивалей Нэтсуми лишь со стороны наблюдала, как обычная глыба льда превращалась в легкую, пушистую массу, напоминающую свежевыпавший снег. Теперь же она сама мастерила воздушные горки, и это занятие ей до того понравилось, что девочка случайно сделала пару лишних порций. Они это заметили только когда, когда шеф вернулся к ним посмотреть, как идут дела.

— А ну-ка дай попробовать, — он схватил лишнюю порцию, еще не залитую сиропом, и залез туда прямо лицом, оценивая, насколько быстро тает стружка на лице.

— Неплохо-неплохо, теперь идите за слугами и отнесите все в зал для угощений. Только не заходите туда! Не ровен час, как проголодавшиеся Они вас съедят.

Нэтсуми с яростным осуждением посмотрела на лиса, мысленно возмущаясь: «Ты же говорил, что тут нет кровожадных ёкаев!» Если бы Куро мог на это что-то ответить, он бы обязательно сказал: «Об Они же речи не было!» Так ночные работники и побрели молча к залу, опасаясь привлечь к себе внимание голодных демонов.

После ужина их вновь запрягли заниматься мытьем посуды и полов, после чего они обнаружили, что время близится к рассвету.

— Ты совсем не выглядишь уставшей.

— Правда? Знаешь, когда я здесь очутилась и побежала к деревне на свет фонарей, я тоже не чувствовала усталости.

— Ты же не могла стать выносливее за одну ночь.

— Может, дело в ведьмовском зелье?

— И зачем ведьме оказывать тебе такую услугу?

— Не знаю, может я ей понравилась.

— Пф, ну и воображение у тебя.

За очередной перепалкой их нашел маленький слуга, похожий на монаха с одним глазом.

— Господин просил передать вам это, — Нэтсуми протянула руки и получила их ночное жалование, состоящее из нескольких серебряных монет. Она посмотрела на лиса и восхищенно затопала на месте:

— Ух ты, мои первые заработанные деньги!

Мальчик-дух, казалось, хотел сказать что-то еще, но сильно застеснялся и убежал. Оставшись наедине, им не у кого было спросить, можно ли остаться ночевать, и они решили найти ближайший храм Инари Оками. Глядя на карты, Нэтсуми удрученно проговорила:

— В этой области совсем нет лисьих ночлежек.

— Оно и не мудрено, зачем им так близко находиться рядом с замком губернаторов — здесь постоянно толпы нежити.

— Спать под открытым небом не вариант.

— Тогда давай сразу сядем на паром и поедем до Ямагути.

— А ну... у вас нет дороги или моста до Хонсю?

— Нет, мир духов давно отделился от нашего, их постройки не дублируются тут.

— А когда это произошло?

Широко разинув пасть, лис только протяжно зевнул:

— Слушай, я с лап валюсь, и мне не давали чудодейственного зелья, поэтому давай быстрее уйдем отсюда.

— Да-да, конечно, только я еще не расплатилась с долговыми печатями.

— Покажи.

Девочка протянула руку запястьем вверх и показала Куро три небольших штампика с появившимися точками по кругу. Удивленно уткнув на них пальцем, Нэтсуми не на шутку забеспокоилась:

— Их раньше не было! Это что, оставшийся срок? Потом мне оттяпают руку?

— Да не верещи ты! Они всего лишь указывают расстояние, которые ты проехала, так можно понять стоимость проезда. А их цвет обозначает вид транспорта: у автобусов, поездов и паромов свой коэффициент — умножаешь его на пройденный маршрут и платишь деньги.

— И что дальше, мне надо вернуться к ним?

— Нет конечно, это не имело бы никакого смысла, для этого существуют посыльные духи.

— Посыльные?

— Платишь им денежку за услугу, а они доставляют твою передачку до призрачного транспорта.

— А они не обманут?

— У таких обычно стоит своя печать на лбу — если они нарушат контракт, то поплатятся своей жизнью.

— Как строго!

— В мире духов соглашение почитается как самое святое... тебе… еще немного, и тебе придется нести меня на руках.

— Ой, подожди немного, я ведь не знаю дороги! Да и-и надо найти посыльного, пока мы не уехали.

Озираясь по сторонам, Нэтсуми увидела за одной из деревянных колонн одноглазого ёкая, который чуть ранее дал ей монеты. Кажется, он наблюдал за ними все это время и наконец решил выйти из тени, предложив свою помощь.

— Я... я могу передать ваши деньги...

Нэтсуми была не сильно выше мальчика-монаха, но по какой-то причине ей показалось правильным сесть на корточки и обратиться к нему, протянув руки с монетами:

— Я совсем недавно в вашем мире и еще не разобралась, сколько должна денег. Помоги пожалуйста посчитать сумму долга и возьми все, что нужно.

Мальчик робко осмотрел печати на левом запястье Нэтсуми и взял чуть больше половины монет, после чего удалился.

— Повезло нам с ним, да?

— ... ага, — Куро в прямом смысле слова валился с лап, и девочка его вовремя подхватила, слегка растормошив.

— Ну все, приятель, мы уходим отсюда, показывай дорогу до порта.

— Иди прямо...

Нэтсуми не понимала, о каком «прямо» идет речь, и решила для начала просто выйти за территорию замка. По сравнению с прошлым вечером, ёкайское шествие заметно поредело, оставив на улице лишь парочку одиноких духов. Теперь девочка могла четко разглядеть их, однако стоило к ним приблизиться, как последняя нечисть тут же исчезала на глазах. В расстроенных чувствах Нэтсуми направилась к выходу из парка, иногда подправляя сползающего с плеча лиса.

— Хей, Куро! Куда нам дальше?

— М-м, вон туда, — лениво махнув хвостом на юго-восток, лис снова отключился, оставляя девочку одну преодолевать оставшийся маршрут.

Около получала она шла в спокойном темпе, осматривая тихие безлюдные улицы — когда бы еще ей представился такой шанс? Вскоре она ощутила первые порывы морского ветра, что стало определенно хорошим знаком. Девочка вышла к порту как раз перед тем, как последние духи поднялись на паром. Нэтсуми подбежала к причалу и спросила у контролера, сколько стоит билет доЯмагути. Он оценивающе посмотрел на нее и назвал сумму, незначительно ниже той, которой обладала Нэтсуми. Отдав ему почти весь оставшийся заработок, девочка впервые поднялась на паром и мысленно попрощалась с Фукуокой, проговаривая про себя: «Все будет хорошо, мама, я обязательно вернусь домой».

Глава 2

Убаюканная легкой качкой, Нэтсуми уснула вскоре после того, как прилегла на кровать, и потому проснулась в тот же момент, как качение прекратилось. Она не знала, где находится и сколько прошло часов, но Куро рядом уже не было. Она впопыхах закинула рюкзак через плечо и выбежала из каюты в поисках лиса, а он, как оказалось, просто сидел у края палубы и любовался видом.

— Ты в своем уме так меня пугать?

— Думала, я тебя бросил?

— Конечно! Или того хуже, вдруг кто-то утащил.

— Ладно тебе, мы уже приехали.

Нэтсуми осмотрела живописный пляж, к которому они причалили, и поняла, что ни разу здесь не бывала.

— А куда?

— В замковый город Хаги.

— И теперь нам снова надо к губернатору?

— Да, но встреча в этот раз будет совсем иная.

— Почему?

— Потому что губернатор здесь не ёкай, а человек, получивший статус божества более ста лет назад.

Нэтсуми потрясенно вдохнула воздух, да так и стояла неподвижно, пока Куро не скомандовал ей дышать.

— А он помнит свою прошлую жизнь?

— Насколько мне известно, да.

— И откуда ты столько знаешь?

— Об этом месте или вообще?

— Да все сразу.

— Поговорил кое с кем, пока ты спала, так мне и подсказали дорогу.

— А-а, ну так пошли.

В этот раз девочка не стала идти впереди лиса, а отправилась за ним по пятам. Спустившись к берегу и осмотрев округу, она вдруг спросила:

— А здесь есть велосипеды?

— Конечно нет, многие и по земле то не передвигаются.

Нэтсуми театрально сгорбилась и помотала головой, издав досадно-протяжный стон.

— Это займет очень много времени.

— Выше нос, этому ками не нужен сон, так что нам не придется ждать до вечера.

— О-о, уже неплохо, — ощутимо приободрившись, девочка сняла ботинки и пошла босиком по песку, напевая разные мелодии. Вид с этого пляжа был самый необыкновенный — множество островов раскинулись по морю так близко, что к ним можно было протянуть мост. Кое-где сквозь белый песок прорастала трава, сгущающая краски по мере приближения к лесу густых сосен. Живописная береговая линия наверняка была центром скопления людей в ее мире, но здесь кроме них никто не гулял, и даже песок не сохранил на себе следов других обитателей города.

Когда они обогнули пляжную часть острова, улицы наполнились сладким ароматом морепродуктов, который тут же отозвался жалобным урчанием у обоих путешественников. По дороге им попадалось много простых закусочных, которые были почему-то закрыты, и только благодаря своему утонченному нюху Куро нашел причину их взыгравшегося голода — ресторан морепродуктов Хаги Синкай.

— Зайдем туда?

— У нас осталось не так много денег, думаешь на что-нибудь хватит? — девочка вытащила из рюкзака пару монет и показала их лису.

— Наверняка что-то найдется.

Нэтсуми переживала, что это окажется ресторан высокого класса, где им даже за стакан воды не удастся расплатиться, но атмосфера внутри была самая что ни на есть непринужденная: аутентичный интерьер в спокойном, традиционном стиле; огромные резервуары с живой рыбой и перекинутые через них доски, по которым ступали демоны для ловли морепродуктов. Место чем-то напоминало уютное кафе для семейных посиделок, где можно было оставить излишнюю напыщенность снаружи и просто быть самим собой.

Посмотрев на меню, Куро оценивающе прикинул что-то в голове и удовлетворительно кивнул:

— Хорошо, нам хватит на сашими из живого кальмара и жареную голову темпура.

— Наесться этим конечно не удастся, но...

— И на том спасибо, — лис сообщил их пожелания духу и осмотрел ресторан. На открытой кухне готовили суши и морских ежей, кому-то подавали больших креветок, которые те заглатывали прямо с панцирем.

— Удивительно, что на улице мы никого не встретили.

— Они просто прячутся от тебя, кто еще захочет связываться с человеком.

— А что со мной не так?

— Не конкретно с тобой, им просто не хочется влипнуть в неприятности, ведь если в тебя вцепится какой-нибудь злой Они, остальные тоже могут попасть под горячую руку.

— А-а, значит они просто... избегают заварушки.

— Именно, — лис увлеченно смотрел за тем, как из большого аквариума вылавливают двух кальмаров, судя по всему им на обед.

— А ты не боишься?

— Меня бы уже давно пустили на суп, если бы поймали за воровством, так что я у тебя в неоплатном долгу.

— Расскажи все, что знаешь о том божестве, — Нэтсуми была ребенком и чувствовала себя наравне со взрослыми только если обладала какой-то информацией.

— Мне известно немногое. Жизнь Ёсида Сёина пришлась на самый конец эпохи Эдо и продлилась всего 29 лет, его считали духовным лидером модернизации Японии и учителем многих деятелей Мэйдзи. За это же он был провозглашен синтоистским божеством, несмотря на то, что при жизни его казнили как преступника.

— Если я не ошибаюсь, в Токио есть одно святилище, оно так и называется — святилище Сёин. Многие приходят туда помолиться перед экзаменами, прося помощи в учёбе.

— Это он и есть.

— Не знала, что такого мудреца могли казнить...

— Его радикальные взгляды на реформы считались угрозой для тогдашнего сёгуната, но в конце концов верховная власть перешла от военной диктатуры к императору Мэйдзи, тогда-то его и сделали ками.

— Вот оно как... — в голове Нэтсуми потихоньку вырисовывался образ покровителя учения, который выступал теперь не просто мыслителем и педагогом, но и радикальным политическим деятелем.

Она так много думала о вопросах, которые может ему задать, что почти пропустила момент, когда еду положили на стол. Щупальца кальмара на тарелке Куро по-прежнему шевелились, и он как славный охотник съел их первым делом, смакуя сладкий вкус морепродуктов. Перед ней же лежало несколько кусочков темпура, которые, судя по всему, в прошлом были головой кальмара. Нэтсуми не ожидала ничего особенного от этого блюда, но жареный морской обитатель оказался на удивление вкусным, а самое главное, очень сытным и питательным, так что она еле одолела свою порцию.

— Хорошо тут кормят, а? — облизывая мордочку, протянул Куро.

— Вполне неплохо, я бы еще попробовала морского ежа.

— Нечего думать о голове медведя, когда удалось подстрелить утку.

— А? Это откуда?

— Просто в голову пришло, давай собираться.

Нэтсуми выложила на стол последние деньги и вышла на улицу, где уже начинало ощутимо припекать.

— Сейчас бы укрыть чем-то голову.

— Потерпи немного, тут совсем недалеко.

Святилище Сёин располагалось прямо за мостом, ведущем на другую часть острова Хонсю. Как и множество других храмов, оно было открыто к посещению и доступно всем желающим, вне зависимости от происхождения. Рядом с главным святилищем Нэтсуми увидела гадальные листочки, на которых были написаны слова мудреца. Она из интереса взяла один и прочитала следующее изречение: «Только лишь искренность способна тронуть богов, и если ты будешь искренен, то и без слов люди пойдут за тобой».

Куро тем временем осматривал территорию святилища в поисках ками, но нашел лишь пару открытых книг, оставленных кем-то на столе. Поглядев на гадальный листок у себя в руках, Нэтсуми обратилась к храму и сказала:

— Признаюсь, больше всего на свете мне хочется сейчас быть дома, но без папы... ни одно место больше не ощущается домом. Я думала, что если вернусь в Токио и навещу старых друзей, я просто представлю, что ничего в моей жизни не изменилось, и ничего из того, что случилось, не является правдой. Поэтому, когда меня отправили вместо этого к бабушке, я очень расстроилась... нет, я была зла! На маму за то, что отправила к бабушке. На бабушку, которая так и не переехала к нам, из-за чего мне пришлось сесть в этот дурацкий самолет.

Нэтсуми ненадолго остановилась, переводя дух и выдыхая всю злобу, чтобы продолжить уже спокойнее.

— Я все еще не знаю, для чего старуха отправила меня сюда. Как бы там ни было, оставаться здесь я не желаю и твердо намерена вернуться обратно. Если кто-то и может подсказать нам способ это сделать, то только вы.

— Полно, полно тебе. Нет нужны объясняться передо мной, я ведь не сёгун.

Нэтсуми обернулась назад и увидела перед собой настоящее божество с метелкой в руках.

— А? Но я думала...

Сёин обратил внимание на гадальный листок, который девочка держала в руках, и поспешил изъясниться.

— Должно быть, тебя случайно ввели в заблуждения мои слова. Нет нужды открывать свое сердце, чтобы пообщаться с ками. По крайней мере, с таким как я.

— С таким, как вы...?

— Да-да, с человеком в прошлом.

Нэтсуми ожидала совсем не этого, когда готовилась к встрече, а потому помощь подоспевшего Куро оказалась как нельзя кстати.

— О великий ками, позволь попросить тебя об услуге. Нам нужно добраться до Хоккайдо и не нарваться случайно на злого духа Кондзин. Подскажи, куда нам дальше ехать?

— Ах, ну что вы, что вы, — Сёин от неловкости суть не выронил метлу, которой накануне убирал свои владения, — пройдемте в усадьбу, вы должно быть устали идти по такой жаре.

Нэтсуми и правда чувствовала себя вялой — ведьмовские трюки, может, и прибавили ей выносливости, но от летней жары не спасало ни одно зелье. Они прошли вслед за Сёином и очутились во внутренней части сада, закрытого от незваных гостей. Им предложили сесть в тени деревьев и остудить головы, пока сам хозяин сбегает за «кое-чем». Оставшись в компании друг друга, Нэтсуми дала Сёину неутешительную оценку:

— Странный он ками.

— Что-то не так?

— Нет, просто... он будто сам еще не осознал, что больше не является человеком.

— В душе он еще молод, пускай и прожил в статусе божества больше ста лет. Впрочем, для мира духов это считай и не возраст.

— Думаю, с ним не возникнет проблем.

— Я ведь тебя предупреждал — не ведись на внешнюю оболочку.

— Да я не про это. Все здесь пытаются либо съесть меня, либо избегают. А тут впервые попадается ками, которому не чуждо человеческое общение.

— А как же лисьи храмы?

— Уверена, что если бы не указ Инари Оками, нас бы туда просто не пустили.

— Разве та девушка не была к тебе добра? Какие бы приказы не поступали сверху, она не обязана собирать тебе бенто в дорогу или давать этот амулет, — Куро показал на защитный омамори, повязанный вместе с другим на рюкзаке, и девочке стало немного стыдно за свои слова.

— Его дала мне Фуюко.

— Значит как минимум два духа не желают тебя съесть или убежать подальше. Выше нос, на пути встретятся еще много удивительных существ!

Чем бы ни была огорчена Нэтсуми, Куро определенно удалось ее подбодрить. Как раз в этот момент из-за угла вышел Сёин с подносом, на котором лежали конфеты, мармелад, стаканы с соком и парочка баночек с чем-то сладким.

— Если вы никогда прежде не бывали в Хаги, то наверное и не слышали о местных апельсинах. Они растут везде за стенами самурайских домов, которые остались без работы в эпоху Мэйдзи. Тогда же они посадили эти деревья, ставшие классическим образом города.

Облизываясь на летний апельсиновый пудинг, Куро обратился к хозяину дома.

— Ками-сама...

— Прошу вас, зовите меня Сёин-сэнсей.

— Сёин-сэнсей, с вашего позволения я отведаю эти лакомства, — лис нырнул языком в пудинг и измазал нос заварным кремом, восхищаясь его сладким освежающим вкусом.

Глядя на такого сластену Куро, девочка усомнилась в его охотничьих повадках, но вместо комментариев зачерпнула себе первую ложку хваленого десерта. За непринужденной беседой они обсудили события последних двух дней, а так же дальнейший маршрут, который им проложили через префектуру Симанэ.

— Что до способа возвращения домой, тебе понадобится бронзовое зеркало маккё. Узнать его будет очень просто — одна сторона будет отполирована до блеска, а другая украшена тиснением. Когда вы направите свет на лицевую сторону зеркала и получите блик на плоской поверхности, это и будет порталом в мир людей.

— И где же нам его найти?

— До меня дошли слухи, что одно такое зеркало утащили в ручей близ города Тоно каппы.

— Я их знаю! Это такие водяные маленького роста, с клювом вместо носа и черепашьим панцирем на спине.

— Верно, однако приближаться к месту их обитания опасно, вас могут утащить в воду и утопить. К тому же, с приближением осени они начинают мигрировать в горы, и тогда вам точно не удастся в одиночку отыскать зеркало в реке.

— И что же делать?

— Во-первых, вам нужно успеть добраться до ручья Каппабучи до их переселения. Если вдруг услышите гул сотни ног на горной тропинке, значит вы опоздали. Если же к вашему приходу река еще будет полна капп, вам нужно будет выловить одного из них.

— А это не опасно?

— Есть одна хитрость, которая вам поможет. На макушке у водяного есть впадинка, в которой плещется вода. Считается, что если каппа случайно ее прольет, то тут же растеряет все силы и станет слабее маленького ребенка. Несмотря на свое происхождение водяные ёкаи считаются вежливыми существами, и если им поклониться, то они обязательно вернут вам этот жест, тогда-то вы и сможете его поймать. Ну и в самом крайнем случае можете запастись огурцами — это их любимое лакомство.

То ли из чистого любопытства, то ли реальной заинтересованности, Куро задал следующий вопрос:

— А можно будет выменять зеркало на мешок огурцов?

Мягкая улыбка тронула лицо наставника, будто ученик перед ним был совсем юн и неопытен, а любопытство его можно было считать почти что наивным.

— Они лишь кажутся простаками, а на деле куда умнее, чем...

Сёин-сэнсей вмиг помрачнел, будто сказанное оказалось ошибкой, стоящей кому-то жизни.

— Чем кто?

— Ходить в те горы очень опасно, если бы я только знал, где находятся другие зеркала, — он подсобрался и выскочил с заднего двора, шурша листами книг в другой комнате в поисках чего-то.

Куро с Нэтсуми опасливо переглянулись, не понимая, что могло привести божество в такой испуг. Впрочем, самому Сёину-сэнсею бояться было нечего, он лишь осознал, что чуть не повел путешественников опасной тропой прямо в лапы горным чудищам.

Наконец ему удалось отыскать гравюру укиё-э, на которой запечатлели момент «Такаги Тораносукэ ловит каппу под водой в реке Тамура». В другой книге обнаружилась карта с миграцией капп в осенний период, и сопоставив все имеющиеся данные, он вернулся к гостям.

— Простите мою невнимательность, иногда я все еще забываю, какие опасности таит в себе горная местность в мире духов. Вам следует дождаться начала миграции капп и подхватить их в префектуре Нагано около этой реки. Буду с вами честен — как в любом месте обитания водяных ёкаев, там довольно опасно, и чем дальше вы идете на север, тем больше... недоброжелателей попадется на пути. Старайтесь избегать скалистых утесов и пещер, такие места обычно самые непредсказуемые.

Достав из-за пазухи табличку с разрешением на выезд, Сёин-сэнсей передал ее Нэтсуми вместе с картой переселения капп. Девочка почтительно поклонилась и, поблагодарив учителя за наставления, попросила указать им дорогу:

— Как нам лучше всего выехать из Хаги?

— На вашем месте я бы поехал через город Цувано в префектуре Симанэ, там как раз есть святилище Тайкодани Инари, в котором можно заночевать.

— Вы и про это знаете?

— Конечно, их правила приема гостей известны всем жителям этого мира. Нарушать их не осмелится ни один даже самый невежественный Они.

— Не подскажете каким образом туда доехать?

— Конечно, вот тут садитесь на автобус до станции Син-Ямагути и пересаживаетесь на паровоз прямо до Цувано — он там единственный, вы его не пропустите. Проводить вас к сожалению я не могу, мне нельзя оставлять храм без присмотра, и еще... — Сёин-сэнсей снова куда-то ушел, но вернулся уже не с книгой или картой, а с целым мешочком золотых монет, который вручил девочке.

— Так много?!

— Едва ли этого хватит, чтобы проехать половину пути до Хоккайдо. Дневной транспорт стоит в разы дороже, и мне бы не хотелось, чтобы вы подвергали себя опасности в целях экономии. К вечеру вы как раз доберетесь до Цувано, может даже попадете на танец белых цапель.

Вскоре путешественники распрощались с Сёин-сэнсеем и отправились в путь. На станцию Син-Ямагути они прибыли примерно через час и сели дожидаться паровоза до Цувано. Куро тем временем предложил пересчитать монеты в мешочке, но Нэтсуми опасалась невидимых духов, которые могли за ними наблюдать и что-то выкрасть. Лис на это только добродушно возразил:

— Ты путаешь духов с прозорливыми тануки. Но даже они считаются беззлобными, хотя тяга к воровству у них определенно имеется.

— Вот-вот, зачем рисковать? Ты же не знаешь, вдруг один из них обернулся этой самой скамейкой, на которой мы сидим, и подслушивает нас?

— Ладно-ладно, сделаем это в храме.

Раздались первые свистки приближающегося поезда, извергающего черный дым прямо в облака. В этот раз пассажиры внутри вагонов не стали прятаться от Нэтсуми, вероятно исключительно в целях обозначить свое присутствие и не оказаться случайно придавленными к сидению. Они заняли с Куро свободные места в пятом и, по совместительству, самом последнем вагоне и тронулись в путь. Всю дорогу их сопровождал еле слышный звук работающего парового двигателя, а за окном проносились бескрайние океаны зеленых рисовых полей. Иногда они совершали остановки в тихих городах, окруженных живописными горами, а после вновь оказывались среди первозданных, нетронутых пейзажей. Нэтсуми будто путешествовала во времени, сотканном морем и историей.

Проезжая по мосту через реку Цувано, они увидели красные ворота храма высоко в горах и безошибочно распознали в них святилище Тайкодани Инари. Путь к нему пролегал через живописный туннель из тысячи тории, которые будто служили неким переходом в таинственный неизведанный мир. Оказавшись наверху, путешественники изумились величием раскинутых по огромной территории зданий и статуй лис, усеянных по святилищу будто рисовые поля в горах.

Заприметив ларек с омикудзи, Куро потянул туда девочку и предложил пари:

— Проверим, чья удача сильнее! Если выиграю я, то все свои сладости ты будешь отдавать мне.

— Что за глупости?

— А если выиграешь ты, то... можешь занимать место у окна каждый раз, как мы куда-то едем.

Нэтсуми всегда уступали место у окошка, но теперь им приходилось каждый раз за него бороться, будто в игре со стульями.

— Идет, — девочке дали первой вытянуть предсказание, и когда она раскрыла свой сложенный омикудзи, то увидела лису с закрытыми глазами и ехидной улыбкой, сверху которой было написано «Хорошая удача». — О-о, неплохо, тебе придется вытянуть «Большую удачу», если хочешь меня победить. Еще не поздно отменить пари.

— Думаешь, я побоюсь рискнуть?

— Ну да, ну да, на что только не пойдешь ради сладкого, — Нэтсуми наблюдала за тем, как лис пристально всматривался в каждый омикудзи, будто обладал способностью читать скрытые послания, что конечно же не было правдой.

Наконец он схватил зубами один из них и принялся натужно раскрывать его лапами, которые очевидно были слишком неуклюжими для этого.

— Давай помогу, — Нэтсуми выхватила у него предсказание и, раскрыв первую половину, успела расстроиться при виде лисы с горящими глазами. Когда же она развернула вторую сторону и прочитала вслух «Средняя удача», Куро ей сначала не поверил.

— Как это возможно? Мой лис выглядит куда довольнее твоего!

— Может ты просто плохо разбираешься в лисах.

Куро обиженно фыркнул и убежал в сторону леса, а Нэтсуми так заторопилась его догнать, что не заметила выходящую из павильона служительницу храма и случайно врезалась в нее. Девочка упала прямо на мико и ушибла свой локоть, разбив его до крови. Сама девушка не пострадала, лишь испачкала немного одежду, и когда увидела исказившееся от боли лицо Нэтсуми, моментально принялась ее лечить с помощью своей магии. Покалывания в руке девочки постепенно утихли, а сама мико помогла ей встать на ноги и отряхнула лишнюю пыль с одежды.

— Простите за это, мне не следовало так носиться по территории храма.

— Вы кого-то потеряли?

— Точно, Куро! Вы не видели случайно пробегающего лиса? Мне очень нужно его найти.

— Боюсь, что нет. Но если он ваш проводник, то навряд ли покинет вас таким образом.

— Вы поняли, что я человек?

— В мире духов всем известно, как выглядят люди. Впрочем, иногда проказники тануки могут прикинуться людьми, но очень скоро их выдают дурные повадки.

— Но ведь вы тоже выглядите как человек.

— Лишь с одним отличием, — мико показала на кулон с шариком, похожим на жемчужину, — мы используем его, чтобы перевоплощаться в человека, храним в нем часть своей магической силы и души.

— Ух ты! У Фуюко тоже был такой?

— Фуюко?

— Простите, забудьте, что я сказала... Так, говорите, мне не стоит волноваться за Куро?

— Здесь ему ничего не угрожает. Если хотите, можете подождать его в чайном домике и отведать жареного тофу.

Нэтсуми заинтересованно поглядела на мико, и этот красноречивый взгляд невозможно было интерпретировать иначе, как «я хочу это попробовать». Мико проводила ее до нужного места и подсказала, какие начинки ей самой больше понравились. Пользуясь случаем, Нэтсуми расспросила продавца о таинственном ритуале с участием двух белых цапель, и как оказалось, такой же танец исполняют и в мире людей. Словно супружеская пара они путешествуют по всей Японии из года в год и приносят с собой удачу и процветание. Их шествие обычно сопровождается процессией из инструментальных цумогами и всех желающих присоединиться. Рассказы эти были до того красочными, что Нэтсуми чуть ли не подпрыгивала от восторга при упоминании новых ёкаев, о которых никогда прежде не слышала.

На улице почти стемнело, когда за девочкой вернулись и предложили место для ночлега. Это была все та же девушка, в которую Нэтсуми врезалась ранее, и только сейчас ей удалось узнать имя своей целительницы — Миюки. Та сказала, что расспросила других мико о проводнике-беглеце, но никто его не видел. Тогда девочка не на шутку перепугалась и сама помчалась его искать по окрестностям, а взволнованная Миюки, не зная что и делать, побежала за ней.

— Куро-о-о, — они наперебой выкрикивали его имя и в какой-то момент разошлись по разным сторонам, чтобы охватить больше территории. Чем дальше Нэтсуми отходила от святилища, тем меньше фонарей освещали ей дорогу, и тем гуще становился лес. От волнения ее голос становился все тише и тише, глаза окутывал туман, а от длинной травы создавалось впечатление, будто кто-то хватает ее за ноги. В паре метров от нее что-то зашуршало, и звук этот отчетливо становился ближе с каждой секундой, пугая ее до смерти. От оцепенения она смогла только прикрыть уши руками и громко закричать.

— Нэтсуми, погоди, это я! — перевоплотившаяся Миюко предстала перед ней в своей человеческой форме и мягко положила руки той на плечи.

Девочка открыла глаза и увидела служительницу храма в мягком лунном свете, и на миг ей показалось, что глаза у нее горели желтым светом.

— Я подумала, что если обернусь лисой, смогу найти его быстрее. Не думала, что... напугаю тебя.

— Нет-нет, тут просто было очень темно, я не видела кто ко мне приближается.

— Здесь становится и правда опасно, нам пора возвращаться обратно.

— Хей! — из чащи леса послышался голос Куро, и Нэтсуми не разбирая дороги бросилась ему навстречу. Миюки поспешила вслед за ней и стала свидетельницей трогательного объятия, в которое девочка заключила своего проводника.

— Ты в порядке? Не ранен?

Лис молча поднял поврежденную лапу и помотал ей из стороны в сторону. Нэтсуми обернулась к Миюко и попросила о помощи, в которой служительница храма конечно не могла отказать. Но стоило ей приступить к лечению, как вдруг лис схватил зубами ее кулон и сорвал с шеи одним точным движением, убегая обратно в лес. Миюко вдруг затряслась и без сил упала на землю, скрючившись и задыхаясь. Она снова превратилась в лису и завыла протяжным хрипом, будто потеря камня приносила ей мучительные страдания. Нэтсуми взяла ее на руки и побежала обратно к святилищу, пока луна еще не скрылась за облаками, и вскоре обнаружила первый свет фонарей. Издалека их заприметила одна из мико и встретила их у самых ворот к храму, забирая Миюко у дрожащей от нахлынувшей истерики Нэтсуми.

— Она умирает? Скажите что она не...

— Мне нужно отвести ее в храм, ждите здесь, — девушка помчалась быстрее ветра к главному зданию и оставила задыхающуюся от слез девочку в неведении. Она не понимала, почему Куро так поступил, и чем это грозит для Миюко, а потому чувствовала себя виноватой в произошедшем. Нэтсуми осела на землю и заплакала.

В таком виде ее и нашла девушка, забравшая перевоплотившуюся лису в храм. Она спросила о том, что произошло в лесу и как Миюко потеряла свой кулон, на что Нэтсуми принялась оправдывать Куро:

— Он вовсе не такой, и никогда бы так не поступил... — перед глазами у нее встала сцена их первой встречи, где лис угодил в ловушку при попытке своровать еду, и она умолкла. Это не ускользнуло от мико, и она многозначительно посмотрела на девочку, выражая одним взглядом свое беспокойство.

— Я найду его, только дайте время...

— Возьми это, — девушка вложила ей в руку небольшое зеркало с рисунком сосны, бамбука и цветка сливы, — духи передали нам, что жемчужину Миюко унесли на парад. Найти в такой толпе нужного лиса будет очень сложно, а поскольку твой друг — проводник, ты увидишь в зеркале его человеческое обличье.

— Поняла, спасибо! — девочка понеслась обратно в город через тысячи красных тории и представляла себя перевоплотившейся лисой, гонимой страхом погони. Она добежала до подножия горы и прислушалась к доносившимся мелодиям из ушедших эпох, ведущим ее путеводной ниточкой прямо к шествию нечисти. Десятки исполнителей в лице цукумогами создавали симфонию звуков для долгожданного танца двух цапель, круживших друг около друга в раскрытыми крыльями. Сзади них шли танцоры в красных париках с длинными посохами, исполняя грациозные движения, имитирующие птиц. Некоторые ёкаи надели даже маски и крылья из множества кипарисовых брусочков, так что Нэтсуми при всем желании не смогла бы распознать в них Куро. Она встала спиной к процессии и осмотрела их в зеркале: длинная цитра с парой выразительных глаз и растрепанной шевелюрой, туловище человека с бивой вместо головы, оживший старый сямисэн, закутанный в одеяло, и много других духов-инструментов проскакали первыми. За ними по-прежнему кружились играючи две белых цапли, осыпая радостью всех замыкающих процессию танцоров. Нэтсуми так упорно высматривала в них человека, что чуть не пропустила сияющую жемчужину на шее какой-то енотовидной собаки.

— Тануки???

Девочка обернулась назад и всмотрелась в то место, где только что видела жемчужину, но вместо проказливого оборотня увидела того самого лиса, который повстречался им в лесу. Без сомнений, гнусный тануки намеренно прикинулся Куро, чтобы выхватить жемчужину Миюки, а потом зачем-то присоединился к процессии танцоров.

— Ну я тебя...

Нэтсуми бросилась прямо в толпу ёкаев и принялась расталкивать всех мешающих танцоров, чем вызвала небольшой переполох, привлекший внимание пушистого шутника. Заметив ее, тануки бросился в сторону леса, но девочка выхватила посох у одного из ёкаев и запустила его прямо в спину пузатого зверька, который от страха случайно развоплотился. Девочка схватила трость с пола и помешала ему снова улизнуть, повалив того на землю, а потом и вовсе сняла с его шеи жемчужный кулон Миюки.

— Нет, отдай! Это мое!

— Ты украл его! Прикинулся моим другом и... где Куро, отвечай!

— Не буду, не буду.

— Ах та-а-к, — девочка стянула с тануки его шляпу и, вместе с тем, лишила его заветного листочка, который тот хранил на голове.

— Отдай! Это мой магический талисман!

— Правда неприятно, когда тебя лишают силы? А ты подумал о том, какого было кицунэ остаться без своей жемчужины?

— Я вернул бы ее потом!

— Но для чего было ее красть?

— Ты что, не знаешь, что завладевший жемчужиной может пожелать чего угодно? Я хотел всего лишь поесть досыта да за бесплатно, а ты такой переполох устроила, что чуть праздник не испортила!

— Это я то! — девочка опасливо замахнулась на тануки, но так и не нанесла удар. Препираться с ним означало только тратить время, потому она поставила ему ультиматум — он не получит листок, пока не вернет жемчужину и не покажет, куда спрятал Куро.

Ворча какие-то оскорбления, он почесал ушибленную спину и направился к подножию горы, подгоняемый сзади посохом. У Нэтсуми даже не было возможности объясниться перед танцорами и вернуть им трость, покуда сохранялась вероятность потерять тануки из виду. Он будто намеренно еле волочил лапы и то и дело останавливался, чтобы передохнуть, а когда Нэтсуми на него сердилась, вдруг начинал огрызаться:

— Не могу я обернуться быстрой лисой, листочек то мой ты забрала!

— Еще чего, даже не мечтай его заполучить, пока не выполнишь уговор, — по внутренним ощущениям девочки добирались они до храма больше часа, уж больно запыхавшийся после погони был тануки.

Состояние Миюки к этому моменту почти не изменилось, но и не ухудшилось — как оказалось, кицунэ может спокойно существовать и без камня, однако его потеря считается настоящей катастрофой для духа-лисы, которая теряет способность перевоплощаться, слабеет и становится уязвимой. Вздохнув с облегчением, девочка пообещала вернуть тануки для дальнейших разбирательств после того, как он поможет найти Куро. Как оказалось, он действительно убежал в лес и в сердцах громко ругался на девочку, которая имела наглость сказать, будто Куро не разбирается в лисах. Когда же хитрый ёкай услышал это и предложил ему обрести магическую силу настоящей кицунэ, бедный проводник угодил прямо в ловушку и остался прикованный в пещере, где его и нашла Нэтсуми. Отчасти чувствуя себя виноватой в том, что Куро клюнул на уговоры тануки из-за ее слов, она принялась бесконечно извиняться и пообещала больше не ставить под вопрос его лисью природу. К храму они вернулись уже за полночь, а дальнейшая судьба пусть и беззлобного, но до жути шкодливого проказника осталась для путешественников загадкой.

Глава 3

Рано поутру гостей разбудила одна из служительниц храма и предложила присоединиться к завтраку. По ощущениям они проспали всего ничего, но Нэтсуми все равно растолкала Куро и, еле разлепив глаза, вышла с рюкзаком на улицу. Они не планировали тут задерживаться, и девочка хотела как раз обсудить местонахождение местного губернатора, чтобы попросить разрешение на выезд. Какого же было ее удивление, когда на территории святилища она обнаружила двух белых цапель, накануне кружащихся в дивном танце.

— Должно быть, пришли поприветствовать местных божеств, — протяжно зевая, сообщил Куро.

— А мы их увидим?

— Сомневаюсь, в тот зал пускают только особенных личностей, например посланников ками.

— И кому поклоняются белые цапли?

— Богине Аматэрасу, конечно. Вас хоть чему-нибудь учили в школе?

Нэтсуми сделалось не по себе от того, сколько всего она не знает о мире духов. Благо ее сопровождал лис-проводник, ей крупно повезло встретить его на второй день пребывания в мире духов.

Завтрак у служительниц храма был лишен роскошеств, в основном еда была пресной и питательной. Куро этого не оценил и накинулся на ломтики жареного тофу, съедая их, не ведая меры. Нэтсуми же никогда не была привередой в еде и с благодарностью ела то, что им положили на стол. После трапезы она попросила разрешения навестить Миюко, которая так и не пришла на завтрак. В этот раз девушка лежала на кровати в обличье человека с жемчужным кулоном на шее, но все еще выглядела чуть нездоровой. Подойдя к ней поближе, Нэтсуми заговорила первой:

— Как ты себя чувствуешь?

Миюко молчаливо улыбнулась и кивнула служительнице, давая ей понять, что охранять их необязательно.

— Все хорошо благодаря тебе.

Нэтсуми только смущенно увернулась и замотала головой, будто тут было не о чем и говорить, но Миюко так не считала.

— Кто угодно мог отобрать тот кулон у тануки и сделать меня вечной пленницей, теперь я буду куда осторожнее.

— Ты ведь поправишься?

— Весьма скоро, — Миюко только сейчас обратила внимание на оставленный у дверей рюкзак и печально констатировала, — вы уже уходите.

— Да, нам пора ехать. Сначала найдем губернатора и попросим разрешение на выезд, а затем отправимся дальше на север.

Услышав эти слова, девушка немного привстала на кровати и с удивлением возразила:

— Зачем вам губернатор, разве посланники Аматэрасу уже улетели?

Нэтсуми в замешательстве лишь покачала головой, не совсем понимая, как связаны эти две вещи.

— Тогда я попрошу их прихватить вас с собой. Сумирэ, подойти пожалуйста! — Миюко громко позвала девушку, стоявшую все это время недалеко от комнаты, и попросила передать белым цаплям ее просьбу. Нэтсуми тут же вскочила со своего места и поспешила остановить служительницу.

— Что вы! Разве можно почтенных духов о таком просить...

— Конечно, до самого Хоккайдо они не полетят, сначала остановятся в Курасики полакомиться досыта, а потом в Такаяму. После они продолжат свои выступления, а вы пойдете своей дорогой. На передвижения по воздуху разрешения не нужны, так наш храм отблагодарит вас за оказанную помощь в поимке тануки.

В подтверждение ее слов Сумирэ объяснила, почему служительницы святилища были готовы обратиться к белым птицам.

— Верно, любая могла оказаться на месте Миюки. Об остальном мы позаботимся, если вы конечно согласны лететь прямо сейчас.

Такой шанс нельзя было упускать, девочка вернулась к Куро и в спешке сообщила, что они покидают Цувано вместе с цаплями. Правда никто их заранее не предупредил, что лететь придется на больших спинах, вцепившись им в перья. Провожать их вышли все служительницы храма, даже Миюко помогли выйти на улицу и помахать им рукой на прощание. В человеческом мире люди делали точно так же — когда самолет трогался на взлетную полосу, или поезд проезжал мимо станции, остальные провожали их в добрый путь своими улыбками и взмахами руки. Нэтсуми еще не успела улететь, а уже тосковала по этому месту и духам, с которыми так и не успела познакомиться. Но ей нельзя было привязываться к ним, чтобы случайно не возникло желания остаться здесь навсегда.

Они пролетали мимо величественных гор и рисовых полей, бурных рек и маленьких городов. С высоты птичьего полета мир духов был совсем неотличим от человеческого, те же пейзажи и деревни, лишь белые цапли величественных размеров выбивались из общей картины. Они проносились мимо префектур с невероятной скоростью, и уже через час вдалеке показались первые водные каналы Курасики. Вглядываясь в сереющее небо, Нэтсуми заподозрила неладное и поспешила сообщить об этом одной из сирасаги.

— Мы не можем лететь ниже из-за ветра, придется столкнуться с Райтё, держитесь крепче!

Обе цапли словно по команде вдруг ускорились, проносясь по воздуху быстрее самого мощного синкансена. Вцепившись в перья, девочка изо всех сил старалась не соскользнуть со спины птицы, а Куро и того схватился зубами и болтался из стороны в сторону. Вдруг с земли воспарили какие-то существа, заполонившие все пространство вокруг словно морские медузы.

— Что это такое?!

— Древесные лягушки, они парят в небе когда собирается гроза. Теперь мы словно на блюдце у Райтё.

— Гром-птица летит на охоту, столкновения не избежать! — вторая цапля бросила клич опасности, и Нэтсуми задрала голову посмотреть на того самого Райтё, что стремительно пикировал на них. Птица вдвое больше цапель с оглушительно гремящими шпорами на ногах хватала лягушек целыми семействами, создавая опасные вихревые потоки. Цапель то и дело подбрасывало вверх и вниз, им было все сложнее справиться с турбулентностью, и в конечном итоге одну из них случайно зацепило когтистой лапой Райтё. Подбитая птица с Куро начала стремительно падать вниз прямо на Курасики, грозясь разбиться насмерть. Вторая цапля ринулась к ней и схватила ее лапами, теряя управление и несясь прямо в реку. Когда до земли оставалась всего пара метров, цапли схватили их клювами и спрятали у себя под крыльями, смягчая удар собой.

После того, как тряска улеглась, девочка выползла из теплого укрытия и увидела под собой реку, окрашенную темными струйками крови.

— Сирасаги! — птице Куро досталось больше всех, она еле хрипела и не могла раскрыть глаз от боли, продолжая удерживать лиса подле себя. Вторая цапля попыталась разжать клювом его крыло, чтобы девочка могла вытащить Куро, но даже так она с трудом нашла своего проводника. Они еле как успели достать его прежде, чем сирасаги начал бить крыльями по воде в попытках взлететь.

— Успокойся, тише, ты делаешь себе только хуже, —пока вторая цапля пыталась его успокоить, Нэтсуми взметнулась по рову вверх и стала кричать о помощи. Но все духи будто попрятались в свои дома из-за наступившей грозы, боясь высунуть и носа. Из канала тем временем поднималась цапля Нэтсуми, неся на себе своего спутника.

— Не стоит поднимать шуму, мы приземлились аккурат около храма. Я донесу его, а ты помоги своему другу, — девочка ошибочно полагала, что с лисом все в порядке, но на деле его шатало из-за головокружения и он плохо ориентировался в пространстве.

Нэтсуми подхватила Куро и понесла его вслед за сисараги, тяжелой поступью поднимающихся в гору. При иных обстоятельствах они бы добрались туда за пару минут, но из-за сильного ветра и раненых товарищей дорога заняла почти пол часа, за которые в городе по какой-то причине вспыхнуло несколько пожаров. Глядя на него с высоты, Нэтсуми не смогла спросить:

— Почему горит столько домов?

— Это из-за Райдзю. Гроза напугала его, и он стал неуправляем. Прыгает по крышам и оставляет после себя глубокие следы, куда потом бьют молнии.

— Они его преследуют?

— Этого никто не знает, — больше цапля ничего не добавила, продолжая молча путь наверх. Изначально Нэтсуми показалось, что они поднимаются в гору, но это оказался лишь небольшой холм с парком, в центре которого расположился храм. Завидя раненых у ворот, синтоистский жрец каннуси созвал всех служителей и помог разместить гостей временно под навесом.

— Пока гроза не утихнет, находиться в зданиях опасно. Расскажите, что случилось? — ответом ему была история сирасаги о случайном столкновении с гром-птицей, что подбила ее спутника.

Не успев закончить свой рассказ, цапля будто почувствовала опасность и укрыла всех крыльями, глядя на крышу храма. Нэтсуми не смогла ничего разглядеть, но точно услышала удар молнии и вспыхнувший пожар, захвативший центральную часть святилища Ати.

— Беда! Храм горит! — духи-служители принялись вычерпывать воду из колодца и сбивать пламя, но они не могли дотянуться до самой вершины. Тогда сирасаги улетела к реке и, зачерпнув полный клюв воды, начала тушить крыши с высоты полета. В городе по-прежнему загорались новые дома, из-за обильного дыма им становилось все труднее дышать, но вдруг с неба посыпались первые капли дождя, орошая прожженные здания и деревья.

Нэтсуми вышла из укрытия и осмотрела храмовые постройки — большинству из них удалось уцелеть, но самое главное здание сильно обгорело. Девочка лишь надеялась, что никто из присутствующих не пострадал от ожогов или упавших обломков, иначе им бы всем пришлось нелегко.

Промокнув до нитки, Нэтсуми забежала под один из навесов и случайно стала свидетельницей бурного обсуждения случившегося бедствия, которое раскрыло ей истинное положение дел.

— Глава! Плохи наши дела, сооружение храма сильно пострадало, а дождь только усиливается...

— Я вижу, необходимо восстановить здание как можно скорее, иначе всех внизу ждет неминуемая гибель.

Нэтсуми и не думала подслушивать, ей нужно было только укрыться в сухом месте, но услышанное совсем не укладывалось у нее в голове: «Как здание храма связано с благополучием жителей?» А потому она не смогла остаться в стороне и решила кое-что уточнить:

— Простите, разве проливной дождь не помогает потушить пожары? Дыма практически не видно, да и огонь больше не распространяется.

Служитель рангом поменьше ответил девочке без утайки:

— Если бы дело было только в этом. Храмовое святилище в ужасном состоянии, только оно нас и защищало от наводнения. Теперь дождь не прекратится до тех пор, пока мы не отстроим все до соломинки, к тому времени воды из каналов перельются и затопят все дома.

— Какой ужас! Чем мы можем вам помочь?

Глава осмотрел навес позади девочки и увидел двух белых цапель вместе с духом-проводником, которые пришли к ним накануне, и сообщил твердым голосом:

— За храм не беспокойтесь, служители уже разносят весть о разрушениях в главном здании, жители соберутся и отстроят здание. Но если вдруг вам удастся поднять на ноги друзей, тогда мы примем вашу помощь, — обращаясь уже к младшему жрецу, глава добавил, — найди лекаря и объясни ему ситуацию.

Нэтсуми вернулась к своему навесу и рассказала обо всем, что услышала от жрецов. Сирасаги вновь улетела к реке за пропитанием, а девочка осталась помогать лекарю обрабатывать раны больной цапли. Что касается Куро, ему просто прописали постельный режим и отвар от тошноты, к следующему утру он уже должен был встать на лапы. Но вот птице так не повезло, и на ее выхаживание могло потребоваться несколько дней, о чем лекарь и сообщил Нэтсуми. Ей предстояло решить, продолжить путь дальше самостоятельно или дождаться выздоровления сирасаги, параллельно помогая отстроить храм. Как бы сказал ее отец — тут и думать нечего.

К храму то и дело приходили речные духи и ёкаи, предлагая свою помощь, кто-то даже приносил корзинки с едой и раздавал угощения всем больным и трудящимся. День за днем они восстанавливали не только святилище, но и разрушенные дома, чтобы их не затопило через прожженные участки крыш. Временные навесы над зданиями хоть и спасали отчасти ситуацию, но нет-нет да протекали, из-за чего сисараги приходилось то и дело покидать своего спутника и помогать латать в них дыры. Тогда выздоровевший Куро вместе с Нэтсуми ходили сами рыбачить, и надо признаться — лис был первоклассным охотником. Девочка только ходила за ним с корзинкой и собирала туда улов, который сама и относила больной цапле.

Как и предсказывали жрецы, на четвертый дождливый день вода поднялась настолько, что вышла из каналов и грозилась совсем скоро дойти до первых домов. Маленьких путешественников больше не пускали рыбачить, боясь, что без благословения Сусаноо и трех богинь Мунаката они оступятся в канал и утонут. Тогда Нэтсуми с Куро принялись с удвоенным усердием восстанавливать зал поклонения, оставив заботу о сирасаги лекарю.

Вечером того же дня, проведенного за реставрацией павильона, им сообщили о значительном улучшении состояния белой цапли. Подхватив соломенные шляпы от дождя, ребята выбежали из храма и помчались к веранде, где посланник солнечной богини уже твердо стоял на ногах, а с неба под раскатистый звук приветствия спустилась вторая цапля.

— Мне отрадно видеть тебя здоровым, — ее сдержанное ликование выдавали только расправленные крылья, которыми она пару раз взмахнула при виде партнера.

— Это надо отпраздновать! — Куро то и дело подпрыгивал вокруг парочки, радостно хихикая так, как умеют только лисы.

— Когда мы ходили рыбачить и возвращались по какому-то переулку, случайно набрели на один ресторан в старинном доме.

— Точно-точно, мы расспросили о нем у других рабочих и выяснили, что все его очень хвалят. Вы и промокнуть не успеете, как уже будете там.

Рассудив о пользе небольшой прогулки с хорошим ужином и полезными закусками, сирасаги согласились угоститься за счет Нэтсуми. Это изысканное заведение, спрятанное в переулке в очень живописном месте, максимально раскрывало очарование старинного дома. Пространство было очень приятным и комфортным, а блюда в основном состояли из местных сезонных ингредиентов, что позволяло максимально раскрыть их вкус. Новых гостей разместили в отдельной просторной комнате, оставив дверь открытой — так они могли наблюдать за приготовлением еды одухотворенным шеф-поваром. Персонал объяснял им ингредиенты для каждого блюда, которое их интересовало, терпеливо рассказывая обо всех сезонных предложениях. Тогда они выбрали два комплексных обеда и ужина, чтобы охватить как можно больше оригинальных блюд. В большинстве своем они были вегетарианскими, с дикорастущими овощами и цельнозерновыми продуктами, впрочем Куро не отказал себе в разнообразии мясных изысков. Сирасаги же наоборот воздержались от рыбы и морепродуктов, сделав уклон на свежесть сезонных фруктов и овощей.

Тихая, расслабляющая атмосфера этого места ничем не нарушалась, все события последних дней остались за дверьми ресторана, позволяя ощутить мгновение спокойствия в ненастное время. Они обсуждали очарование дождливого города, плакучие ивы у водных каналов, плывущие стебли на дорогах у мостов и скорый перелет в Такаяму. Сирасаги получили приглашение на свадьбу от лунной принцессы Юки-онны, и поскольку белые цапли считались символом долгого и крепкого союза, полного любви и верности, их хотели изобразить на свадебном кимоно невесты. Они с упоением описывали танцевальные представления перед церемонией, на которой духи обменивались клятвами и совершали невиданные человеку обряды. Нэтсуми невероятно хотелось стать гостьей на свадебном торжестве, но ее не оставляла мысль о том, что ей осталось всего три недели в мире духов, а значит им не следовало останавливаться без особой необходимости.

Они сошлись на том, что разойдутся своими дорогами после Такаямы как раз в тот момент, когда персонал начал приносить блюда. Порции были небольшими и подавались на красивых тарелках с цветочным декором. Каждая композиция воплощала собой идеально продуманное блюдо со своим особым соусом, который в сочетании с различными приправами превосходно раскрывал вкус ингредиентов. Не успев закончить одну тарелку, они уже предвкушали новые закуски, полные вкусовых сюрпризов.

В конце трапезы к ним лично подошел шеф-повар и поинтересовался их первым впечатлением от заведения. Сирасаги особенно отметили превосходное оформление и естественную сладость продуктов, Куро расхваливал пиршество как наивысшую усладу для глаз и вкусовых рецепторов, а Нэтсуми скромно сообщила о наслаждении прекрасным ужином в приятной компании, что доставило ей настоящее удовольствие.

— В нашем ресторане мы стремимся дать вам возможность насладиться сменой времён года и очарованием ингредиентов, используя щедрость Внутреннего Японского моря. Мы очень рады, что вы это почувствовали и остались довольны каждым блюдом.

Они поклонились друг другу в знак признательности и уважения и на том разошлись. Довольные донельзя сытым ужином, путешественники еще какое-то время делились впечатлениями о самых полюбившихся блюдах.

— Никогда бы не подумал, что суп из мускатной тыквы будет таким сладким.

— Не слаще грушевого сорбета с домашним медом и османтусом, — цапли загоготали от смеха, и энергичному лису обязательно нужно было их чем-то переплюнуть.

— Это еще что! Вы не пробовали жареной оленины с красным морским лещом, поди и не наелись своими овощами.

— А ты не слишком часто налегаешь на жирное? Смотри, еще живот заболит, — Нэтсуми конечно старалась следить за его питанием, но он то и дело находил лазейки и нет-нет да и упросит дать ему вредных лакомств.

Куро предпочел проигнорировать замечание, сделав вид что ему не из-за чего переживать, а сирасаги тем временем поинтересовались, что особенно запомнилось девочке на ужине.

— М-м-м, все блюда были восхитительными, я бы не могла выделить какое-то одно. Но я рада, что вам все так понравилось.

На следующий день ситуация в городе значительно ухудшилась — подступившая к порогам домов вода осложняла передвижения по улицам, и многим пришлось перебраться в храм за временным убежищем. Пускай они и занимались реконструкцией днем и ночью, сменяя друг друга, непрекращающиеся дожди делали воздух до того влажным, что большинство материалов быстро сырели и становились непригодными еще до выкладки. Поскольку сложившаяся ситуация так же препятствовала любым перелетам сирасаги, они предложили исполнить ритуальный танец призыва солнца, но только вокруг главного здания — на большее еще неокрепшего тела второй цапли не хватило бы.

В отличие от представлений на улицах Цувано под аккомпанемент цукумогами, этот ритуал не требовал чужого сопровождения. Всем следовало расступиться и не входить в круг до самого окончания танца, которое могло длиться несколько часов. Поэтому всем желающим закончить постройку было велено собраться в главном здании и приступить к работе как только выйдет солнце. Сам глава выступил ответственным за соблюдение правил и внимательно следил за всем происходящим, дабы никто не прерывал ритуал. С них сняли головные уборы и плащи, а затем отступили на необходимое расстояние и стали наблюдать за посланниками Аматэраси.

Издавая необычайно высокие звуки, белые цапли принялись кружить в воздухе и описывать спиралью торнадо, начав в двух разных концах храма и встретившись где-то наверху почти под облаками. В том месте, где они коснулись клювами туч, луч солнца осветил все здание и только оставшиеся за кругом наблюдатели продолжали мокнуть под дождем. Озаренные божественным сиянием волонтеры принялись с удвоенным усердием восстанавливать зал поклонения, и уже через пару часов им удалось отстроить храм еще лучше прежнего. Расположившись в хайдэне, духи Курасики принялись возносить молитвы Сусаноо и просить его благословения, в то время как жрецы проводили ритуалы в жилище ками, куда остальным вход был запрещен. Сирасаги танцевали до тех пор, пока тучи наконец не отступили и всю округу не озарило ярким солнцем.

Спустя столько дней Курасики воссиял в своем естественном очаровании, не омраченном хмурым пасмурным небом. Нэтсуми была среди тех, кто восстанавливал храм в последние часы ненастья, и увидев впервые за столько дней солнце, не смогла сдержать слез ликования. Не менее радостный Куро полез к ней обниматься, слизывая шершавым языком слезы с румяных щек девочки, и весь город вздохнул с ними с облегчением.

Сирасаги так и нашли своих маленьких путешественников валяющихся на досках в лучах солнца. Они нежились с прикрытыми глазами будто два пушистых кота, впитывая в себя тепло неба.

— Нам пора лететь дальше.

Нэтсуми приоткрыла один глаз и посмотрела на двух цапель, что стояли перед храмом в ожидании путников.

— Вы разве уже готовы? А как же...

— Со мной все в порядке. Ритуальный танец будто вдохнул в меня жизнь, и теперь я полон сил и энергии.

— И все же мы не будем лететь с той же скоростью, побережем твои крылья. С благословения Аматэраси мы прибудем в Такаяму как раз к вечеру, там и заночуете.

Нэтсуми надеялась, что у них будет еще один день насладиться летним солнечным Курасики, но раз сирасаги были готовы отправиться сиюминутно, им не было нужны здесь оставаться. Второй полет дался на удивление куда легче, чем предыдущий, словно небесная богиня проложила им путь и отгородила ото всех опасностей. С высоты полета Нэтсуми не сразу разглядела заснеженный город, и только почувствовав снижение температуры и замерзающие руки, наконец спросила:

— Почему вдруг стало так холодно?

— На свадьбу лунной принцессы собралось много снежных дев, все они ее сестры и являются... как их называют в мире людей?

— Юки-онна, — помог своей спутнице сирасаги.

— Само воплощение снежной бури и ледяного ветра. Вам понадобится теплая одежда, попросим у хозяйки постоялого двора.

Весь город был покрыт толстым снежным покровом, и лишь река сопротивлялась внезапному похолоданию, продолжая протекать бурным потоком через Такаяму. Они приземлились около отеля Сумиёси и забежали согреться в фойе старинного здания, где были выставлены антикварные горшки и доспехи самураев. Их любезно встретили горячим чаем, печеньями и теплым камином при заселении. Пожилая супружеская пара, управляющая этим местом, предложила им на ужин сукияки из говядины Хида. Они сообщили о том, что лунная принцесса лично распорядилась пригласить поваров из лучшего ресторана и приготовить им в отеле вагю. Гости не стали отказываться от такого подарка, а потому уже через десять минут к ним прибыла молодая девушка с деревянным ящиком нета-бако и глиняным горшочком, предназначенным для овощей и мяса. Вместе с ней пришел и маленький ёкай в большой соломенной шляпе с когтистыми пальцами на ногах. Выглядел он весьма дружелюбно и нес в руках бамбуковую корзину с тофу, луком-пореем и грибами шиитаке, которую заботливо передал хозяевам для гостей.

Девушка разложила на столе миски с рисом и лапшой, а в самый центр поставила глиняный горшочек с легким супом, где варились тонко нарезанные ломтики мяса с овощами и тофу. Нэтсуми редко доводилось пробовать мраморную говядину, не говоря уже о местном сорте префектуры Гифу, где она прежде не бывала, а потому положив в рот первый кусочек, она громко восхитилась нежной текстурой, «тающей» во рту.

— Потрясающе! Она словно соскальзывает по языку прямо в живот!

Куро обмакнул свою порцию в сырое взбитое яйцо для пущей сочности и проглотил ее целиком.

— Это самый сладкий жир, что я пробовал!

На этот раз сирасаги не стали воздерживаться от мяса, желая прочувствовать на себе богатый вкус высококачественной вагю. В ходе приготовления изысканного блюда девушка рассказывала о знаменитом фестивале Хатиман Мацури, который должен был пройти в Такаяме примерно через месяц. Она приглашала их навестить город в осенний праздник и увидеть своими глазами процессию, перевозящую переносные святыни через мост Накабаси. Считалось, что в эти дни божества покидают свои святилища, чтобы проехать по городу, благословляя жителей. Нэтсуми не стала ничего говорить о своем возвращении домой, ей не хотелось портить никому настроение, а потому она просто дала остальным насладиться рассказами об одном из величайших фестивалей мира духов.

Вскоре после ужина сирасаги засобирались на встречу с лунной принцессой, оставив маленьких путешественников лениво досиживать день в номере и восстанавливать силы перед дорогой в Нагано. Искупавшись в общей бане, они снова укутались в теплую одежду и вместе запрыгнули в футон, заботливо расстеленный хозяевами отеля. Несмотря на длинный изнуряющий день, сна не было ни в одном глазу, и отчего-то Куро вдруг захотелось рассказать Нэтсуми на ночь глядя парочку страшных историй о призраках в заснеженной глуши.

— Знаешь, нам сегодня стоит быть начеку. Говорят, что в такую погоду по улицам бродит призрак девушки, замерзшей во время снежной бури.

— С чего бы ей тут ходить?

— Подумай сама, мы ведь попали в самую настоящую горную зиму. Где им еще бродить, если не таких местах?

Отвернувшись от него на другой бок, Нэтсуми прикрыла глаза и утомленно фыркнула:

— Ты просто выдумываешь.

— Послушай! Я ведь уже давно тут живу и видел множество мстительных призраков, но самые опасные обитают в этих самых заснеженных горах. Не веришь? Взять хоть онрё, насылающие проклятья на весь твой род, или сирё, приходящие к родным, чтобы забрать их с собой в загробный мир. Вот придет к тебе юрэй, и что ты будешь делать?

— Да ведь мы итак в загробном мире!

— Ан-нет, ты только не путай эти два славных места. Конечно, тебе не стоит бояться обманутых неверными мужчинами призраков, да вот только напугать до смерти первого встречного — это их любимая потеха!, — Нэтсуми схватила подушку и закрыла ею уши, но Куро и не думал останавливаться.

— Выглянешь в окошко, а там ледяной призрак плывет над землей, одетый в белое кимоно и с распушенными черными волосами. От такого нужно бежать без оглядки, слышишь?

Нэтсуми так все это надоело, что она швырнула в него подушку и вышла из комнаты, желая немного проветриться. В остальных номерах было до того тихо, что создавалось впечатление, будто они были единственными гостями во всем доме. «Разве на такую свадьбу не должно собраться множество людей?» Девочка в очередной раз мысленно поправила себя и напомнила, что в этом мире люди не водятся, за исключением временно заблудших душ, а потому нет ничего удивительного в том, что активным ночью ёкаям и духам не нужны номера в постоялых дворах. Ей не хотелось наткнуться на призрачную нечисть посреди дороги, поэтому вместо открытой улицы она выбрала задний дворик с небольшим японским садом.

Укутанный снегом в молчаливом великолепии, он оказывал умиротворяющее действие на девочку, вдыхающую полной грудью морозный воздух. Когда-то давно вдоль сада проложили дорожку из крупных камней, но еще никто не нарушил красоты чистого снега своими следами. Ей захотелось непременно пройтись по скрипучему снегу, отогнать от этого места злых духов и обозначить свое присутствие громкой поступью. Она спрыгнула с веранды и игриво разбросала по сторонам мелкие снежинки, кружась в своем собственном танце бесстрашия и решимости. Нэтсуми вальсировала до тех пор, пока не почувствовала поднявшийся жар до кончиков ушей. Опасаясь простудиться, она еще плотнее укуталась в пуховик и забежала обратно в дом, прислушавшись к обстановке внутри.

На этот раз из их комнаты доносились голоса и чей-то смех. «Должно быть, сирасаги вернулись с прогулки» — подумала Нэтсуми. Но стоило ей подойти к распахнутым дверям, как она наткнулась на выходящую из номера высокую девушку с мертвецки бледной кожей, темными волосами и такого же цвета глазами. Она словно парила по воздуху в полупрозрачном кимоно из льда и снега с таинственной улыбкой на губах, не предвещавшей ничего хорошего. У Нэтсуми при виде девушки чуть не хватило сердце, она громко взвизгнула и, повалившись на спину, принялась отползать назад и звать на помощь:

— В доме призрак! Кто-нибудь!

Незнакомка принялась хаотично озираться по сторонам, не понимая, куда таращится девочка, и только после секундной заминки вопросительно показала на себя:

— Я?

На крики девочки сбежались хозяева домика и остальные жильцы, укоризненно порицая Нэтсуми:

— Глупышка, ты что, призрака от госпожи отличить не можешь? — убедившись в простом недопонимании, гости отеля разошлись по своим комнатам, а хозяева помогли девочке привстать на ноги и извинились за нее перед принцессой. Остальные путешественники молча наблюдали за всей этой картиной, и только когда девочку завели обратно в номер, Куро наконец признался:

— Простите, это все моя вина! Наговорил ей всяких страшилок, вот и взбудоражил ее детское воображение.

Лунная принцесса вовсе не выглядела обиженной, скорее напротив — человеческое дитя интересовало ее всю дорогу до постоялого двора. Во время позирования для кимоно сирасаги объяснили причину своего опоздания на несколько дней и рассказали о двух прелестных созданиях, путешествующих с ними. Юки-онне хотелось познакомиться с девочкой из другого мира и пригласить ее вместе с духом-проводником на свадьбу, хоть тем и было к спеху уезжать.

Нэтсуми попросила дать ей немного времени переодеться, прежде чем официально представиться принцессе, а когда вернулась обратно, то ее уже и след простыл. Куро в комнате тоже не оказалось. Лунная принцесса не могла долго находиться в таких теплых помещениях, а потому они ждали девочку на улице. Укутавшись на ходу в шапку и варежки, Нэтсуми вышла из домика и вновь застыла при виде Юки-онны, не в силах осознать все великолепие ее изящества и красоты. Ее снежно-белая кожа была словно воплощением ожившего льда и снега. Под сиянием луны божественная сущность принцессы раскрывалась в полном очаровании, пленяя каждого, кто на нее посмотрит. Заметив неподвижное присутствие позади себя, Юки-онна обернулась и бросила пронзительный взгляд на девочку, способный при желании превратить ее в ледышку. Пленительный сон вмиг растаял, уступив место стыдливому чувству и чему-то еще, что Нэтсуми не могла объяснить.

Проследив за взглядом принцессы, Куро тоже заметил девочку и не упустил возможности похвастаться своим новым прикидом:

— Смотри, мне наколдовали теплую обувь на все лапы, теперь могу резвиться хоть всю ночь напролет.

— Разве лисам нужны носочки в холодное время года? У нас такое свет не видывал.

— А ты не сравнивай меня с ними! Я совершенно другой породы, и если захочу ходить в сапожках, то кто мне указ?

Нэтсуми не переставала удивляться чудному нраву лиса, иногда он словно делал что-то или говорил наперекор намеренно, но ей не хотелось продолжать эту перепалку в присутствии Юки-онны. Вопреки ожиданиям, по улицам бродило не так много духов, при виде принцессы все низко кланялись и уважительно расступались перед ее сопровождающими. Снежная дева повторила свое приглашение на свадьбу, которое ранее озвучивала и Куро, но девочка деликатно объяснила свое положение и пообещала помолиться с утра в ближайшем храме за их семейное благополучие. Неспешно прогуливаясь по заснеженным улочкам, они обсуждали различия между своими мирами, с интересом узнавая что-то новое и рассказывая о самых необычных порядках, царивших дома. Когда вдали показался красный мост, Юки-онна вдруг заговорила о своем небесном царстве, которое покинула давным-давно ради земной жизни. Ей разрешили отправиться в мир духов лишь при одном условии — занять пост губернатора и исполнять обязанности главы целой префектуры. Тогда она и представить не могла, что обрекает себя на вечное служение народу. Долгое время принцесса была пленницей горного замка на вершине Хатиман, тоскуя по дому, пока к ней не заявилась очередная заблудшая душа с прошением о выезде из Гифу. Дальнейшие детали их непростых взаимоотношений Юки-онна опустила, но главным было то, что для свадебной церемонии ей предстояло отречься от титула принцессы, передав правление префектурой другому. Когда же Нэтсуми сочувственно спросила, не будет ли она скучать по своему царству, девушка кротко ответила:

— Мои служанки втайне сшили кимоно из птичьев перьев, чтобы я могла забыть о родине и избавиться от скорби. После церемонии мы переедем в маленькую горную деревушку в Сиракава-го, и моя новая жизнь будет свободна от печали.

Возвращаясь домой, Нэтсуми еще долгое время обдумывала слова Юки-онны о покинутом доме: «Если она так тосковала по лунному царству, неужели ей не позволили бы вернуться обратно? Фуюко однажды сказала, что не понимает желания людей остаться в этом мире». Но именно таким человеком был суженый прекрасной невесты, оставивший прошлую жизнь навеки позади.

— Знаешь, как о таких влюбленных говорят у нас дома? «Брак, заключенный на небесах».

— Подумать только, им обоим пришлось оставить родной мир, чтобы сойтись вместе.

— Как думаешь, сирасаги тоже одолжили свое оперение для волшебного кимоно?

— Вероятнее всего. На что только не пойдешь, чтобы излечить грусть девушки.

Всего несколькими минутами ранее они расстались перед красным мостом, на другом конце которого начинался район Санмати, и напоследок обсудили путь до реки капп.

— С завтрашнего дня все мои таблички перестают действовать, а нового главу пока еще не назначили, так что если хотите перебраться в Нагано без пропуска, можете воспользоваться одной тайной тропой. Ее никто не охраняет, я сама ей частенько пользовалась и покидала Гифу, а сделать вам надо вот что... — им предстояло сделать небольшой крюк и пройти часть пути пешком, но только так они могли избежать задержки и не застрять в Такаяме.

Следующим утром путешественники первым делом отправились в храм Хиэда, утопающем в пушистом снегопаде. Окруженное массивными кедровыми деревьями древнее святилище оставалось безмятежным несмотря на бурные приготовления к свадьбе по всему городу. Пока путешественники молились за счастливый брак Юки-онны и ее суженого, недалеко от них столпилась целая куча народу, наперебой поздравляя какого-то юношу. Ему еле как удалось через всех протолкнуться и добраться до зала поклонения. Здесь никто не решался нарушить тишину святилища, а потому толпа быстро разошлась по своим делам. Юноша поглядел на девочку с лисой и, будто узнав в них кого-то, окликнул незнакомцев:

— Простите, вы случайно не Куро и Нэтсуми?

Польщенный донельзя тем, что его имя назвали первым, лис важным тоном ответил:

— Да, это мы. А кто же вы?

— Я Хару Накамура, жених лунной принцессы.

Путешественники тут же забыли о правилах приличия и в один голос громко воскликнули «Ха?», вынуждая остальных посетителей обернуться. Хару предложил им пройти в менее многолюдное место, и их выбор пал на небольшую кофейню Ао, спрятанную за сувенирными магазинчиками. В это заснеженное утро там совсем не было гостей, обычно посетители подтягивались на чашечку матча ближе к обеду, поэтому они свободно разместились в просторном кафе.

— Юки рассказала мне о вашей встрече, я и не надеялся увидеться с вами, думал вы уже ушли.

— Так вы искали нас?

— Хотел поблагодарить за вашу помощь в Курасики и передать это, — он аккуратно вытащил из сумки бумажного журавлика и отдал Нэтсуми. — Еще во время моих странствий я нашел его в одном святилище и сохранил на крайний случай, если понадобится куда-то улететь. Но больше он мне не нужен, поэтому, пожалуйста, возьмите его себе.

— Что значит «на крайний случай»?

— Его можно использовать только один раз, например если нужно попасть в место, куда не ездит обычный транспорт, или если вы боитесь переплыть море, примеров и не сосчитать.

— Это очень ценная вещь! Уверены, что хотите его отдать?

— Сегодня мы с Юки отправимся в последнее путешествие и всю оставшуюся жизнь проведем в горной деревне. Оставить себе этот журавлик значит постоянно думать о возможности куда-то улететь. Мне бы не хотелось, чтобы между нами возникали подобные недопонимания.

Неожиданно за стеклом из снежной пелены возникла лунная принцесса, не имея дурных намерений кого-то напугать. Она просто пришла за своим спутником, так что Хару расплатился за общий стол и покинул путешественников, скрывшись в метели рука об руку с Юки-онной.

— До чего красивая пара, — грустно протянул Куро, понимая, что больше никогда их не увидит.

С уходом очаровательной пары снегопад мгновенно прекратился, будто лунная принцесса все время находилась где-то неподалеку в сопровождении кристальных хлопьев.

Глава 4

Вернуться в жаркое японское лето после снежного города оказалось сущим испытанием — у Нэтсуми то и дело болела голова, а Куро еле передвигал лапами, жалуясь на вялое состояние. Прибавьте ко всему этому подъем в гору к очередному трактирному городу, и почувствуете себя настоящей развалюхой.

— Нэт-сум-ми! Так ведь и правда подохнуть недолго...

Нескончаемая дорога по булыжному склону так их измотала, что девочка была готова упасть прямо на месте и дать палящему солнцу себя испепелить. Она остановилась на очередной ступеньке и огляделась по сторонам. Среди огромного многообразия сувенирных магазинов и кафе ее зацепила табличка с лозунгом: «Ощутите душевный подъем с гохэй-моти! Только сегоднядействует специальное предложение: два по цене одного».

— Ты знаешь что это такое?

— Даже не представляю.

— Ладно, давай попробуем, — они подошли к уличному прилавку и заказали две порции рисовых лепешек, которые перемалывали, насаживали на палочки и потом обжаривали в сладко-соленом соусе.

Глядя на изнуренных путешественников, хозяин лавки сжалился и подал им вдобавок ячменный чай, помогающий снизить температуру тела. Когда же Нэтсуми спросила, почему он к ним так добр, ответ его был прост: «Сегодня ведь свадьба госпожи, я просто хочу разделить радость с гостями». Пускай хозяин лавки и не знал их лично, он был доволен своей жизнью в ходе правления лунной принцессы и хотел достойно проводить уходящую эпоху.

Только придя в себя благодаря прохладному напитку Нэтсуми наконец заметила огромные толпы беснующихся духов, которые выползли из своих домов по торжественному случаю. Все они хотели насладиться праздником и посетить церемонию в Такаяме, а потому еще при свете дня вышли на улицу и отправились в путь.

Путешественники же напротив шли в гору и вскоре добрались до тропы Накасэндо, по которой им предстояло пройти еще восемь километров. Их конечным пунктом на сегодня должна была стать гостиница в Цумаго в небольшой почтовой станции, считавшейся безопасным пристанищем для таких гостей.

Скрытые в тени густого леса, двое путников не спеша прогуливались по горной тропе, наслаждаясь прохладой водопадов и бурных ручьев. Иногда им попадались деревушки с закусочными и родниковой водой, где они проводили минуты отдыха в молчаливом любовании сельской местностью. На одном из участков пути картина сменилась кипарисовыми деревьями, нижние ветви которых сильно свисали и имели причудливую форму.

— Тебе они не кажутся странными? — Нэтсуми описала в воздухе их контур и от удивления присвистнула.

— Похоже на проделки тэнгу.

— Тэнгу?!

— Конечно, ты не знала, что они обитают в таких местах? — Куро покрутил носом по густому лесу с величественными деревьями, объясняя вполне очевидные вещи. — Они стражи горной местности, поэтому даже не вздумай навредить какому-нибудь дереву.

— Да у меня и в мыслях такого не было.

— Говорю это на случай, если придется заночевать в лесу. Вдруг надумаешь сломать пару веток для разведения огня.

— Хорошо-хорошо, я все поняла. Деревья не трогать.

— Вот и умница, — Куро важничал всякий раз, когда дело доходило до рассказах о существах, населявших их мир.

Нэтсуми больше не могла наслаждаться прогулкой, зная, что за ними могут наблюдать величественные духи леса, а потому остаток пути провела в нервном напряжении и успокоилась только дойдя до Цумаго. В маленькой деревушке почти все дома и отели были заняты, они с трудом смогли найти себе номер в гостинице Дайкити, где провели оставшийся день и запланировали дальнейший маршрут. До миграции северных капп оставалось еще несколько дней, они должны были пересечься со своими братьями на ферме васаби Дайо и отправиться дальше к хребту Хида — невероятно труднодоступной местности, куда им не следовало соваться. Путешественники решили наведаться на ферму пораньше, вдруг им удастся выловить хотя бы одного местного водяного и что-нибудь разузнать.

Следующим утром они отправились в Адзумино, где Аюми впервые увидела аренду велосипедов около железнодорожной станции. Она до сих пор была уверена в том, что в мире духов нет такого способа передвижения, но видимо в каждой префектуре имелись свои отличительные особенности, и здесь это был велотранспорт. Куро запрыгнул в небольшую корзинку перед рулем и вчитывался в придорожные указатели, пока Нэтсуми крутила колесами и разглядывала чистейшие ручьи префектуры Нагано. В ясную погоду вдали виднелись высоченные горы, некоторые пики которых были покрыты снегом. Нэтсуми прежде не бывала в Северных Японских Альпах, и отчего-то ей казалось, что эта величественная горная цепь таит в себе массу опасностей, о которых их предупреждал Сёин-сенсэй. Но о чем он, к сожалению, не знал, так это о полчище семейства водяных, которые сами содержали ферму и выращивали там васаби. Путешественники ошибочно думали, что они живут в исключительно укромных местах и не высовываются лишний раз из чистых водоемов. Но эти каппы усердно трудились в своем доме и не жаловали тех, кто мог им чем-то помешать.

Притаившись за одним из деревьев, Куро пригляделся к одиноко стоящему у ручья водяному и предложил схватить его для допроса.

— Да ну... плохой план, — неожиданно отступила Нэтсуми.

— А ты предлагаешь украсть каппу и выпросить залог?

— Что... нет! Как тебе в голову могло такое прийти?

— Слышал, что бедный тануки после твоих побоев стал как шелковый.

— Но ведь тут совсем другое, никто из них не сделал ничего плохого, я не могу так поступать в невинными.

Куро поразмыслил над ее словами и предложил самое простое:

— Замани его свежими огурцами.

— Где ж я тебе их достану?

— Либо он полакомится твоей печенью, либо зелеными овощами — выбирай.

Нэтсуми и сама понимала, что ей не удастся провести дружескую беседу с водными ёкаями, для начала следовало отвлечь их внимание и использовать во всю искусство переговоров, пока те будут заняты огурцами. К счастью остальная часть Адзумино была населена самыми обычными духами, и покупка пары килограммов овощей не сильно ударила по их карману, потому совсем скоро она вернулась на велосипеде и вытащила из корзинки полный мешок огурцов. С помощью Куро они сделали овощную дорожку от фермы до своего укрытия и принялись ждать.

Через некоторое время обходивший владения каппа учуял запах любимого лакомства и принялся поднимать огурцы один за другим, медленно подбираясь к путешественникам. Они сделали вид будто активно обсуждают сладость огурцов, вытаскивая их из мешочка и громко похрустывая ими в зубах. Увидевший эту картину каппа еще больше захотел завладеть их богатством, и прежде чем он успел что-то выкинуть, незваные гости пригласили водяного присесть к ним и отведать овощей в знойный полуденный день. Пока он жевал свои аппетитные огурцы, путешественники наигранно начали обсуждать между собой план по возвращению домой, для которого им нужно было где-то отыскать волшебное зеркало. По их словам, они были готовы пойти на что угодно ради получения заветного билета в человеческий мир, будь то хоть целый дом огурцов или сражение с чьим-нибудь заклятым врагом. Подслушавший этот спектакль каппа всерьез заинтересовался данным предложением, и когда с огурцами было покончено, он наконец заявил:

— Наш Господин настоящий коллекционер, все каппы приносят ему на поклон собранные вещицы. Слышал, что и волшебное зеркальце у него имеется.

— И что же, его можно на что-то выменять?

— Эге, людям туда соваться не стоит, вас сразу разберут на кусочки.

— Славный каппа, может вы нам тогда поможете? Нам славное зеркальце, а вам слава и почет.

Водяной призадумался над тем, какое такое дело могло сделать его выше всех остальных собратьев, и наконец сказал:

— Добудьте мне веер тэнгу, и я выменяю его на зеркало, — как им было известно, эти существа обитали высоко в горах и глубоко в горных лесах, именно от таких местах их предостерегал Сёин-сенсэй, но Нэтсуми не видела для них других вариантов, а потому спросила:

— Подойдет любой тэнгу?

— Веером обладают только вожди клана, вам придется отыскать их предводителя и договориться об обмене.

— Где же нам его найти?

— Одним из самых влиятельных духов-хранителей гор здесь является Иидзуна Сабуро, пешком вы туда не доберетесь.

— Это ничего, у нас есть способ, — Нэтсуми не стала показывать каппе их журавлика, но тому было все равно, удастся ли им добраться до горы или они сгинут по дороге.

— С помощью веера можно летать по воздуху, поэтому как добудете его, заберете меня с фермы и мы вместе полетим к Господину, — было видно, что существо что-то не договаривает, да и Нэтсуми не была уверена, действительно ли зеркало находится там, где им подсказал каппа. Однако теперь они знали, какая вещь представляет для водяных наибольшую ценность, и заполучив ее, могли потом договориться с любым каппой на обмен.

Дождавшись, когда водяной уйдет, Нэтсуми вытащила из рюкзака бумажного журавлика и прошептала прямо над ним:

— Отвези нас на гору Иидзуна, — он ожил и вырос до таких размеров, что путешественники сели ему на спину и полетели через ферму на север. Никто из них не знал, чего ожидать от мистических человекоподобных существ, или как вести себя с ними, поэтому молчали всю дорогу до поселения тэнгу. Журавлик приземлился на небольшой равнине перед густым лесом и, высадив путников, улетел обратно к святилищу. Они блуждали по лесной чаще совсем недолго — откуда-то сверху на ветки клена стали приземляться тэнгу, окружая путников со всех сторон. Покрытые перьями с вороньей головой и крючковатым клювом, они все же имели схожие с человеком очертания тела, но от них исходила такая потаенная злоба, что Нэтсуми боялась и слово пискнуть. Они сохраняли неподвижность до тех пор, пока из высоких зарослей не показался старший тэнгу — крепко сбитый, высокий вождь клана с крыльями за спиной, неестественно длинным носом и красной кожей. Нэтсуми распознала в нем Иидзуна Сабуро по вееру из перьев, который тот держал в правой руке и ленно размахивал им.

— Кто вы такие и зачем пожаловали в наш лес?

— О великий тэнгу, простите за вторжение, мы не имели дурных намерений. Я человек из другого мира, по ошибке попавший сюда, и вернуться домой я могу только с помощью бронзового зеркала, которым обладает другое существо. Если позволите... — Нэтсуми подняла взгляд на десяток воронов, что смотрели на них с подозрением, — будет лучше, если мы обсудим этот вопрос наедине.

Великий тэнгу приглашающе указал на тропу позади себя и прошел вслед за гостями к логову в пещере, куда нечасто заглядывали посторонние. Он сел на небольшой каменный выступ в самом углублении жилища и показал своим видом, что готов слушать дальше.

— Иидзуна-сама, дело в том, что существо, которое обладает этим зеркалом, согласилось обменять его только на веер тэнгу.

— Так ты за этим сюда пришла? — могущественный ёкай покрутил в руке магический атрибут и навел его на девочку. — И что же можешь предложить взамен?

— Моих богатств не так много, в основном это вещи из людского мира, например... — Нэтсуми стала перебирать свой рюкзак и выкладывать перед собой все, что у нее было. Когда дошел черед до томика любимой отцовской манги, он выказал наконец интерес:

— Что это у тебя?

— А, это? Вы когда-нибудь слышали про мангу?

— Конечно, я читал работу самого выдающегося художника укиё-э, — он вытащил из закромов томик манги Хокусая и пролистал ее перед Нэтсуми, однако книга выглядела старой и сильно отличалась от современной графической литературы.

— Тогда как вы смотрите на этот комикс, — девочка показала ему самые значимые боевые сцены и дала вождю тэнгу проникнуться совершенно другим уровнем мастерства мангаки, которое несомненно восхитило Иидзуна-сама.

— Что ты хочешь за это сокровище?

— Мне бы... хватило одного веера.

— Конечно-конечно, забирай, — тэнгу с такой легкостью обменял свой веер на томик манги, что Нэтсуми оставалось только подивиться беззаботности великого вождя. Впрочем, ему даже не нужен был инструмент для полетов, ведь его крылья выглядели вполне здоровыми, а значит его и правда не очень то заботили такие вещи.

Куро же был до того взволновал магическим веером, что девочка дала ему возможность призвать ветер и унести их с горы обратно в деревню на ферму. На улице к тому моменту уже появились первые сумерки, и только благодаря освещению от фонарей они смогли найти ту самую пещеру, где договорились ранее встретиться с каппой. Маленький водяной слабо верил в их успех, но все же терпеливо ждал путешественников с непростой, на его взгляд, миссии. Кто же мог подумать, что тэнгу так просто размениваются своими магическими сокровищами на человеческие безделушки.

Когда Нэтсуми показала заветный веер, Куро предъявил ему следующее:

— Свою часть уговора мы выполнили, теперь покажи нам, где зеркало.

— Наберитесь терпения. Пока вас не было, я разузнал, что наши северные братья несут его в дар нашему Господину. Послезавтра они прибудут на ферму, тогда тайком и посмотрите.

— И где нам пока остановиться?

— Это уже сами решайте, у вас для этого целых две головы, — и на этом он покинул пещеру.

Вариантов у путников было немного — лишившись летающего транспорта, им вновь нужно было просить разрешение у губернатора на выезд, а потому уже на следующий день они отправились к замку Мацумото. Благо на этот раз им не пришлось пересекать целую префектуру ради встречи с главнокомандующим, дорога заняла всего пол часа.

Процветающий замковый город был полон ремесленных магазинов и хорошо сохранившихся старинных зданий. Двухэтажные складские постройки с белыми стенами ярко контрастировали на фоне Замка Ворона с распростертыми крыльями боковых башен темного цвета. Им вновь пришлось дождаться позднего вечера для аудиенции у главы префектуры, и на этот раз они предстали перед прекрасной женщиной в красном кимоно — ками Нидзюрокуясин, божеством 26-ночи. Она внимательно выслушала их историю и за свое благословение предложила Нэтсуми приготовить всего одно блюдо из риса. Раньше девочке не доводилось самостоятельно готовить еду, она только помогала родителям на кухне и иногда следила за тем, как папа тушил овощи для ее любимого карри. На ее взгляд, такое простое домашнее блюдо могло вполне сгодиться в их ситуации, а потому она приступила к чистке лука, моркови и картошки, параллельно указывая Куро на необходимые приправы. Обычно в своем мире они просто покупали заправку для карри, мама предпочитала сладкую с добавлением яблок и меда, но здесь ей пришлось импровизировать с ингредиентами и сделать на пробу смесь из куркумы, кориандра и молотого кумина. Ей этот вкус вполне понравился, но по настоянию Куро она добавила еще немного острых специй и смешала их с мукой, обжаривая на сливочном масле вместе с порезанным луком. После девочка переложила полученную массу в глиняный горшок и закинула сверху крупные куски картошки и моркови. Нэтсуми не знала, какое мясо предпочитает госпожа, поэтому взяла за основу куриные крылышки и принялась делать в них небольшие надрезы.

Когда-то давно ее отец точно так же готовил карри на ужин, и отчего-то воспоминания об отце заставили ее наконец осознать, какую важную вещь она вчера потеряла. В обмен на веер ей пришлось отдать единственную сохранившуюся на память книгу, и если вдруг девочка так и не вернется в мир людей, то со временем все забудет и не сможет ничего о нем вспомнить. Чувство необъяснимой потери захлестнуло ее, накатывая волнами тоски и непреодолимой скорби. Она ощущала себя хуже чем в день смерти своего отца, будто только в этот миг смогла осознать в полной мере, что его больше нет.

Куро обеспокоенно завертелся вокруг потрясенной девочки, которая просто стояла над разделочной доской и быстро смаргивала слезы, которые в итоге все равно полились прямо на мясо. Он оттолкнул ее от стола и забрал из рук нож, подставляя Нэтсуми стул для небольшой передышки.

— Это из-за лука тебя так… или специй? Если ты устала, давай я попрошу у кого-нибудь помощи, — Нэтсуми по-прежнему ничего не отвечала, поэтому Куро выбежал из кухни и умчался в поисках слуг.

Невозможно сказать, сколько времени она провела в оцепенении, пока чей-то голос не проник в самые дальние уголки этого замка. Нежная мелодия окутывала ее сознание, гипнотизируя девочку отправиться на зов чарующей песни. Она вышла из кухни и направилась по коридорам к небольшому павильону с открытой террасой, где увидела танцующую девушку по другую сторону рва. В свете луны она исполняла некий ритуал, обходя замок несколько раз и напевая мягкую мелодию без слов. Все это ощущалось чем-то на грани сна и яви, Нэтсуми едва удерживала глаза открытыми, но девушка все равно ускользала от ее внимания. Когда песня наконец прекратилась, а наваждение было снято, девочка больше не ощущала той тяжести в груди и сама вернулась обратно, встретив Куро по дороге на кухню. Ей не хотелось вдаваться в объяснения или что-то рассказывать, поэтому они просто вернулись к готовке и совсем скоро подали прекрасному божеству ужин.

Получившееся блюдо выглядело не очень на взгляд Нэтсуми, ей не хватало сноровки в приготовлении карри, да и густая смесь приправ казалась пресноватой. Однако она не знала, что покровительница замка на деле питалась эмоциями повара, передававшего через готовку свои чувства. Ей не были важны кулинарные навыки Нэтсуми или острота приправ, она познавала людей через их пищу, а потому когда девочка принялась извиняться за испорченное карри, божество ответило:

— Знаешь, почему я попросила тебя приготовить блюдо именно из риса? Каждый месяц люди в твоем мире преподносят мне 3 гоку, 3 то, 3 сё, 3 го и 3 сяку зерен, чтобы я защищала этот замок. А знаешь ли ты, что приготовленное тобой карри — это зеркало с отражением переживаний самого человека? Хочешь знать, какую часть тебя он отразил?

Нэтсуми застыла так, словно боялась услышать ответ, потому что не хотела так глубоко заглядывать в собственную душу.

— Сожаление, ностальгия и неусмиримая любовь, которая все еще жива и по сей день. Память об этом человеке приносит тебе несперпимую душевную боль, я могла бы спеть тебе песню, которая навсегда избавит от этих воспоминаний.

Куро, стоявший все это время рядом с девочкой, вдруг принялся тянуть ее назад и уговаривать не слушать «эту даму», но Нэтсуми и так не собиралась соглашаться на странное предложение госпожи. Услышав отрицательный ответ, дева в красном кимоно встала со своего места и протянула ей желанную табличку, напутственно сказав: «Когда придет время сделать выбор, прими то решение, о котором не будешь потом сожалеть».

Они покинули замок ближе к полуночи, и в ночи пятиэтажная башня казалась им небесной крепостью, касающейся пиком луны. На следующий день они вновь затаились в пещере в ожидании каппы, и на этот раз он действительно принес с собой зеркало под предлогом омовения в чистейших рудниках Адзумино. Когда же путешественники предложили совершить обмен на месте, водяной им возразил:

— Все что попало в руки каппы считается собственностью Господина, только он принимает такие решения.

— Значит, без его ведома никак не получить зеркало?

— Ни один каппа не стал бы давать вам зеркало самовольно, даже если бы его сильно поколотили, — на этих словах Нэтсуми скосила взгляд на Куро, как бы говоря: «Видишь? Это была плохая идея», на что он только закатил глаза и вернулся к разговору с водяным:

— Не получится ли так, что мы отдадим тебе веер, а зеркала так и не получим?

— Как я и сказал, человеку встречаться с Господином опасно, его племя живет в горной долине и они не так... гостеприимны. Когда северные каппы отправятся к нему, мы выждем время и прилетим туда аккурат к началу пиршества. Там вы и получите ваше зеркало а обмен на веер, — план был до того запутанным и туманным, что Нэтсуми все больше сомневалась в успехе этой затеи. Слишком много условий им выдвинул каппа, а ведь изначально они должны были просто добраться до Адзумино и уговорить северных капп отдать им зеркало. Хотя только сейчас Нэтсуми поняла, насколько наивной была эта затея — никакие угрозы и драки не помогли бы им заполучить желаемое, уж слишком многочисленным было их семейство. Ни один каппа не стал бы рисковать кражей такой ценности ради каких-то незнакомцев, да и сами они не могли залезть на их территорию, поэтому пришлось согласиться с планом каппы и выждать еще один день, прежде чем отправиться за зеркалом.

Когда по подсчетам водяного северное племя достигло горной долины, они призвали едва заметный поток ветра и направили его по указке каппы. Нэтсуми не в первый раз созерцала с высоты живописные виды изумрудных полей, чистейших ручьев и водяных мельниц, но на по-прежнему чувствовала восхищение и переполняющий восторг от любования очаровывающими душу пейзажами. Но чем дальше они удалялись от деревни, тем больше ее охватывало беспокойство — как долго им придется добираться обратно? Без веера весь путь обратно придется преодолеть пешком, и если дорога затянется на несколько дней, они могут и вовсе потеряться. Когда Нэтсуми поделилась переживаниями с каппой, он лишь спокойно возразил:

— Не волнуйтесь, северные браться столько раз ходили этим маршрутом, что уже давно протоптали дорогу. Вы без проблем доберетесь обратно.

— И сколько времени это займет?

— Часов двенадцать, — не до конца уверенно произнес каппа.

— Нам же придется ночевать в лесу!

— Тут полно горных хижин, какая-нибудь вам обязательно приглянется, — он лишь умолчал о том, что все они были давно заброшены и населены всякой нежитью, к тому же на этой тропе то и дело встречались опасные сущности, но его мало заботила дальнейшая судьба путешественников, а потому каппа упустил и эти детали.

Они приземлились недалеко от речного моста и договорились затаиться в лиственницах у берега, чтобы наблюдать издалека пиршество водяных. Каппа пообещал, что это не займет много времени, и ушел с заветным веером на поклон своему Господину. С этого расстояния Нэтсуми мало что видела, зато зоркий взгляд Куро разглядел целую груду сокровищ, да ему так захотелось поживиться, что девочка еле удержала лиса от очередной глупости.

— Ты что, хочешь вновь угодить в передрягу? Я не могу каждый раз тебя спасать.

— Да ведь тут целая гора монет, он словно самый настоящий денежный бог! Разве с него станется поделиться немного богатством?

— Нельзя-нельзя! Тебя почуют за версту, и тогда всей кампании конец.

— Вот скажи, сколько денег у нас осталось? Этого едва ли хватит до Хоккайдо.

— А вот и нет, мы скопили очень много благодаря перелетам на сирасаги. Если надо будет, заработаю еще.

— Ц, вечно ты все усложняешь: того бить нельзя, тут красть нельзя, как же ты собираешься попасть домой? Думаешь все здесь такие дружелюбные?

— Сам же говорил, что кровожадных монстров тут нет.

— Речь шла о культурных ёкаях и духах, здесь же все иначе, съедят и не подавятся, так зачем их жалеть?

— И все равно нельзя так поступать! Куро, ну пожалуйста, я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — наконец лис успокоился и больше не предпринимал попыток куда-то убежать, оставшись рядом с Нэтсуми.

Когда солнце перевалило за полдень, очередь наконец дошла и до их каппы — пускай они и не слышали чужих разговоров, но со слов Куро их Господин выглядел крайне довольным и в самом деле позволил фермерскому водяному выбрать что-то из своей сокровищницы. Поскольку северные каппы пришли первыми и оставили свои находки среди других даров, водяной без труда нашел заветное зеркальце и под неизвестным предлогом воротился к своим благодетелям.

— Как мы и договаривались, — девочка приняла от него бронзовое зеркало точь в точь похожее на то, каким его описывал Сёин-сэнсей, а направленные в указанное место лучи солнца действительно создали рябь изображения другого мира. Они в этом убедились благодаря большому количеству туристов, скопившихся на мосту капп. Их едва можно было различить в туманной картинке, но даже этого хватило для подтверждения подлинности зеркала. Напоследок водяной посоветовал им не задерживаться и предупредил, что на следующий день каппы сойдут с горы той же тропой, и лучше им не попадаться на глаза.

Путешественники отправились по выхоженной дорожке вдоль бирюзовой реки, потеряв счет времени в высокогорной долине. Прежде Нэтсуми не интересовалась туристическими походами, как и другими активными видами отдыха. Ей были больше по душе поездки на машине за город или экскурсии по историческим объектам, и даже если они и выбирались в подобные поездки, всю дорогу они проезжали на фуникулерах. Это был ее первый опыт восхождения в гору, и при свете дня Северные Альпы не казались ей опасным местом. Несколько часов их поход сопровождал звук журчания реки с кристально чистой, изумрудно-голубой водой, сохраняющей прохладную температуру даже в жаркий солнечный день. После они свернули в густой лес и продолжали идти до тех пор, пока солнце не начало уходить за горизонт. По ощущениям Нэтсуми они прошли где-то половину пути, и если бы на улице не стемнело так быстро, она бы преодолела всю дорогу до деревни одним махом.

С приходом темноты лес больше не казался таким безопасным — напротив, создавалось впечатление, будто высокие кроны деревьев закрывают доступ к небу, лишая их последних ориентиров в глухой чаще. Им не сразу удалось найти место для ночлега, и какое-то время они просто плутали в темноте, царапаясь о сухие ветки и натыкаясь на выступающие корни деревьев. Только благодаря зоркому взгляду лиса они наконец отыскали место для ночлега, но приблизившись к нему, стало ясно, что в этом ветхом доме уже давно никто не живет. Пустое жилище выглядело мрачновато даже по меркам Куро, и когда он предложил найти что-нибудь получше, Нэтсуми возразила:

— Хоть дом и выглядит жутковатым, будет лучше переночевать под крышей, чем на улице.

Внутри помещение выглядело давно заброшенным: старые раздвижные бумажные перегородки сёдзи, украшенные дырами; изношенный татами; ветхие стены и потолок — в любой иной ситуации девочка ни за что бы не стала останавливаться в таком месте. Но даже ей было свойственно уставать, к тому же она слышала от отца много страшных историй о потерявшихся в горах туристах, которые ночью видели галлюцинации. Ей не хотелось оказаться заложником собственных страхов, и поэтому они расположились на некотором расстоянии от бумажной перегородки, чтобы та случайно не рухнула им на голову, да так и уснули в обнимку.

Посреди ночи их разбудил какой-то стук, и девочка даже не сразу осознала, что шум исходит из их комнаты. Проснувшиеся путешественники вдруг обнаружили, что сёдзи, перед которыми они задремали, усыпаны множеством свирепых глаз и таращатся прямо на них. Испуганная Нэтсуми кинулась вместе с лисом в другую комнату, но наткнулась там на полупрозрачный дымный силуэт, убаюкивающий ожившую куклу. Когда же они бросились к выходу из дома, то услышали за дверью чьи-то завывания, наводящие ужас одним своим звуком. Нэтсуми могла поклясться, что окажись они сейчас на улице, их бы растерзало неизвестное существо, а потому она набралась смелости и вернулась в спальную комнату, где к глазастой перегородке присоединилась остальная нежить дома. Дымный призрак, имеющий сходство с женской фигурой, выглядел вполне нейтральным и не агрессивным по отношению к гостям, молча наблюдая за происходящим. Неупокоенная кукла в изящном выцветшем кимоно и головном уборе из веток легким движением руки закрыла веер и направила его в сторону девочки:

— Кто вы такие и зачем пришли в наш дом?

Видя замешательство Нэтсуми от говорящего неодушевленного предмета, Куро взялся ответить за нее:

— Простите, мы не хотели никого тревожить. Нам лишь нужно переждать ночь в безопасном месте, а на утро отправиться дальше к деревне.

— А она что же, немая?

Услышав повторное обращение к себе, девочка наконец вышла из оцепенения и робко произнесла:

— Нет, я... не ожидала...

— Ну все с вами ясно. Вторглись в чужой дом, перепугали всех жильцов, устроили настоящий переполох своей беготней и думаете просто уйти?

Прежде чем гости бросились придумывать оправдания и просить пощады, кукла-танцовщица снисходительно заявила:

— Вот почините старые сёдзи, тогда и отпустим вас.

— Ха? — Нэтсуми была готова к суровому наказанию, но ни за что не могла подумать, что их попросят просто о помощи. За напускной суровостью маленькой куклы скрывалось лишь желание уберечь свой дом и защитить его домочадцев. Кто знает, какая судьба привела их в это место и заставила укрываться в столь неприглядной хижине. Оставленные своими хозяевами, непогребенные и всеми забытые, они могли лишь заботиться друг о друге — такая преданность вызывала у Нэтсуми глубокое сопереживание. Она объяснила, что не сумеет качественно залатать все дыры и починить сёдзи, но как оказалось даже простой смены подгнившего дерева и пары листов новой бумаги оказалось достаточно. Неподвижный ёкай следил за каждым шагом гостей, смягчая взгляд по мере исчезновения горящих призрачным светом глаз, и когда на перегородке осталась лишь одна пара, путешественники стали свидетелями трогательного прощания трех бессменно-одиноких душ.

К утру от второго жильца не осталось следа — по словам куклы, его существование в этом доме имело смысл только благодаря компании двух забытых старых вещей. И теперь, когда мокумокурэн обрел покой благодаря стараниям девочки, а хина-нингё собирались оставить у жилища божества Кондзин, ему не было более необходимости там оставаться. Если так подумать, старую куклу давно могли отнести к ближайшему священному дереву и позволить духу домашнего очага ее упокоить. Но по какой-то причине эти трое продолжали оставаться в том доме друг ради друга, и с уходом одного его покинули и остальные.

Утренний туман окутал горные вершины, заставляя путников замедлить свой ход. Порой им приходилось ориентироваться только по моху на деревьях, продолжая движение на восток, что определенно прибавляло переживаний девочке. Она хорошо помнила предупреждение водяного о возвращении в деревню северных капп. Плохая видимость могла случайно столкнуть их группы, и тогда беды было бы не избежать. Куро поспешил успокоить ее тем, что прогулка такой группы водяных обязательно сопровождается нестройным шумом множества голосов, сравнимым разве что с походкой устрашающего исполина.

— Говорят, в горной местности обитает великан, страдающей одной очень странной привычкой — стоит ему найти ручей, как он тут же идет вымывать там руки.

— Правда? Но ведь он такой огромный, должно быть, остальным приходится нелегко жить рядом с водой.

— Бывает он навредит кому-то, но лишь по страшной неосторожности. Из-за его внушительных размеров не редки случаи, когда один неуклюжий поворот приводит к целым изменениям в ландшафте, не говоря уже о сплющивании какого-нибудь бедолаги.

— Ну и зачем ты мне это рассказываешь?

— Я к тому, что волноваться о не о чем. Такую толпу не услышит разве что безухий ёкай, а мы с тобой этим не страдаем.

Ближе к полудню утренний ветер поутих, сменяясь знойной жаркой погодой. Пускай они и прятались в тени деревьев всю дорогу, длительная прогулка их неминуемо утомила, и путники сообща решили сделать небольшой привал у рудниковой воды. Хоть течение реки и было размеренным, Нэтсуми не разделила идею лиса освежиться в бодрящей прохладе потока. Пока его шерсть высыхала на солнышке после долгожданной купальни, Куро набрался смелости спросить:

— Что же все таки случилось с тобой в том замке? Это не было похоже на аллергию или... тебя в целом.

В любой другой раз Нэтсуми бы просто промолчала или сказала ему не лезть в ее дела, но события последних пару дней изменили ее отношение к духам, да и она была слишком измотана долгим походом.

— Я наконец осознала, какую важную вещь отдала тэнгу — последнее напоминание о моем отце.

— Что? Почему... ты так говоришь?

— Потому что тот томик манги был единственным, что я взяла с собой из дома.

Куро неожиданно полез в ее рюкзак, оставленном у небольшого пня, и начал вытаскивать его содержимое одно за другим, пока не добрался до портрета ее отца. Когда Нэтсуми его увидела, то еще какое-то время не могла произнести не слова, будто пытаясь хаотично что-то вспомнить. И вот тогда-то до лиса дошло, в чем было дело:

— Ты начинаешь постепенно забывать события из своего мира. Как например тот факт, что вместе с мангой в рюкзаке была еще фотография твоего папы.

— Это очень плохо...

— Время еще есть. Зеркало у нас, осталось дело за малым — добраться до Хоккайдо и вернуть тебя домой.

Нэтсуми молча собрала обратно вещи в рюкзак и продолжила путь, не желая продолжать более этот разговор.

Ближе к полудню туман рассеялся, и открывшийся вид явил путникам очередную нескладную головоломку. До сих пор они ориентировались на протоптанную сотней ножек поляну, но на этот раз дорога перед ними раздваивалась, причем путь капп по какой-то причине пролегал через более тернистую и болотистую местность, будто они боялись асфальтированной дороги. Лис вызвался проверить первый маршрут и спустя минут десять вернулся в до ужаса перепачканной шерсти.

— Куро, где ты так извалялся?

— Я случайно оступился с деревянного настила и угодил прямо в грязь.

— Давай тебя умоем и пойдем другой дорогой. Может каппы просто не желают пользоваться трудами человека.

Идти по асфальтированной дорожке девочке было куда приятнее, словно она наконец сняла неудобную обувь и надела тапочки. Если бы не повисшая над ними опасность столкновения в кровожадной нечистью, которая требовала незамедлительного побега, Нэтсуми бы в самом деле пошла босиком. Широкая тропа петляла по окраинам холмов, не имея более крутых спусков и подъемов, и уже по этой причине девочка вообразила, будто они почти добрались до деревни. Возможно, если бы Куро не сказал ей ранее про забытые воспоминания, она бы не была такой рассеянной и не попала в ту ловушку, из которой им удалось выбраться лишь благодаря воле случая.

Подобный трюк уже ни для кого не был секретом, но путешественники и без того чувствовали себя неважно, и будто почувствовав их ослабшую бдительность, на дороге вдруг возникла самая обыкновенная старуха. Правда ходила она медленнее самой хромой лошадки, и Нэтсуми конечно не смогла пройти мимо не спросив, какая беда с ней приключилась. Старушка наплела что-то про неудачный поход за водой и ушибленную ногу, показывая на пустые ведра, но что-то в ее поведении смутило Куро, и он принялся вновь оттаскивать девочку за одежду, почувствовав неладное. К сожалению, ловушка схлопнулась прежде, чем они успели что-то предпринять: те самые ведра обернулись большими бочонками, которые схлопнулись вокруг лиса и Нэтсуми, а заполнивший их дым моментально вырубил путешественников наповал.

Связанные за спиной руки и горькая микстура, которую ей насильно влили в рот — вот какими были первые воспоминания девочки в логове ведьмы. Теперь она выглядела совсем иначе: за безобидной пожилой дамой скрывалась старуха в неряшливой одежде и изорванной шали, глаза которой горели зловещим огнем, а всклокоченные седые волосы обращались в змей каждый раз, как ее кто-то ослушивался. Стоило одному из них не выполнить ее указание, как она тут же угрожала бросить другого в котел, и им приходилось вливать в себя все, что она им давала. От этих микстур Нэтсуми становилось дурно, ее человеческий организм не справлялся со всей той отравой, что в нее пихали, доводя до полного беспамятства. Она больше не видела и не слышала ничего из того, что происходило в избушке, и только когда голос Куро прокричал со всей силы: «Если ты нас сейчас же не отпустишь, я призову...» — девочка собралась с последними силами и открыла глаза.

Силуэт старухи проскочил к окну и забормотал что-то про глупые россказни, пообещав кинуть его в суп первым, если он не прекратит нести пустой вздор. Но Куро продолжал нести всякую чушь неразборчивым голосом, а тем временем снаружи и правда начали доноситься тяжелые шаги неизвестного существа, и Нэтсуми на мгновение подумала, что сейчас их ненароком раздавит соскользнувшая нога горного великана, вот тогда то и закончится ее посмертная жизнь. Она снова забылась в дурном сне из-за поднявшегося жара и больше не желала просыпаться, ведь уснуть навечно значило не видеть, как их обоих пожирает страшное горное чудище, которым ее когда-то пугали в детстве. Если бы Нэтсуми знала, что последовало после выходки Куро, она бы не мучилась так сильно от переживаний за его жизнь, ведь по ее мнению, это из-за нее они попали в эту передрягу.

В лихорадочном бреду ее терзали бессвязные обрывки прошлого, превратившиеся в кашу из-за воспаленного воображения. Расплывчатый силуэт отца покидал Нэтсуми снова и снова, нашептывая из тени абсурдные обвинения и окутывая ее липким туманом. Сквозь дурные видения девочке чудилось, будто кто-то несет ее на спине и поддерживает руками, чтобы обессиленное тело не скатилось ненароком вниз. Не в силах разобраться в минувших событиях, она могла только довериться этому человеку и покрепче ухватиться руками за его шею, разрешив себе наконец впасть в дремоту.

Глава 5

Ощущение чего-то прохладного на лбу приятно холодило кожу, но скатывающиеся с мокрой тряпки капельки воды разбудили девочку в щекотливом испуге. Ее уши начали болеть из-за скопившейся влаги, виной тому было плохо выжатое полотенце, но Куро был просто не в состоянии ставить как следует холодный компресс. В том, что это его лап дело, не было никаких сомнений — девочка слышала его кряхтения последние пару часов, но очнуться от дурного сна смогла только сейчас. Не в силах проговорить ни слова, она облизнула пересохшие губы и осмотрела комнату в поисках воды. Рядом стоял небольшой тазик для смачивания полотенца, к которому Нэтсуми протянула руку. Куро поднес в зубах небольшую пиалу и кое-как налил туда воды из кувшина, после чего начал приподнимать девочку со спины, подталкивая ее сзади своим носом. Она с трудом сделала пару глотков и прилегла обратно с жуткой головной болью, будто сильно ударилась обо что-то и теперь лежала с сотрясением, хотя это было не так.

— У тебя сильное обезвоживание, каппы сказали давать не больше одной пиалы в час. Еще они принесли лекарственный сироп, выпей сейчас одну ложку, — Куро положил перед ней закрытый бутылек с вязкой микстурой, и Нэтсуми приняла его уже лежа на кровати.

— Что там произошло?

— Тебе лучше отдыхать, я побуду рядом пока жар не отступит, лучше поспи еще немного, — лис уселся к ней в ноги и свернулся калачиком, не подавая виду, что и сам безумно устал за прошедшие дни. Хоть Нэтсуми и очнулась ближе к ночи, ее измученный организм вновь провалился в долгий сон, но на этот раз без дурных сновидений.

Она провалялась в постели еще три дня, медленно восполняя запасы жидкости в организме и приходя в себя. По ощущениям это было самым жутким отравлением за ее жизнь — она плохо помнила первую ночь в постоялом дворе, но со слов хозяев, с того света ее спасли лекарственные снадобья тех самых ворчливых капп, что обитали на ферме. Когда же девочка спросила, каким образом ему удалось уговорить водяных помочь им, тот сознался: «Мне пришлось отдать им почти все наши запасы денег, прости». Девочка не понимала, за что он извиняется, ведь на его месте она поступила бы точно так же. Нэтсуми погладила его по голове и добродушно сказала: «Без тебя и этих денег меня бы уже давно не было, не переживай, заработаем еще». Они расплатились всем, что у них было за постоялый двор и отправились дальше в префектуру Гумма.

По подсчетам девочки, ей оставалось всего десять дней на дорогу до Хоккайдо. Путь был неблизким, но вполне преодолимым с учетом того, что они уже осилили примерно две трети маршрута. При самом хорошем раскладе оставшиеся пять префектур можно было проехать примерно за неделю — так, по крайней мере, сказал ей Куро. Нэтсуми все еще неважно себя чувствовала, но предпочла это скрыть во избежание лишней суеты своего путника. Он итак почти не спал последние три-четыре ночи, следя за состоянием девочки, так еще и был вынужден постоянно пропадать у капп, спрашивая у них советы. Как оказалось, водяные считались самыми настоящими врачевателями и лучше остальных в деревне разбирались в лекарственных травах и снадобьях. Удивительно, что они просто не воспользовались случаем и не съели и без того ослабевших путников.

Пока Куро отсыпался в дороге за все предыдущие дни, Нэтсуми разглядывала причудливые блики на окне, создаваемые бронзовым зеркалом. Силуэты людей проскальзывали по уже знакомым видам горной местности и лесных полей. Девочка не могла сосчитать, сколько раз проезжала в мире духов по таким окраинам, но на этот раз привычные пейзажи скрашивали теплицы для выращивания овощей и ягод, небольшие тракторы и порой даже автомобили, от которых Нэтсуми успела отвыкнуть. В последний раз она ездила на машине вместе с мамой — сейчас это воспоминание казалось таким далеким, будто сохранилось из прошлой жизни. Если ей не удастся вернуться в мир людей вовремя, то это ощущение превратится в самую настоящую явь.

Желая отвлечься от грустных размышлений, она полезла в рюкзак за томиком манги и, не найдя его, принялась вытряхивать все содержимое на бархатные сидения купе. Она старалась вести себя как можно тише, но ее копошения все равно разбудили Куро, который не смог проигнорировать нервную возню поблизости.

— Что ты там ищешь?

— Мой томик манги Hunter x Hunter, разве я могла его где-то потерять...

— А у тебя был еще один?

— О чем ты? Я брала с собой только первую часть.

Тут Куро уже не на шутку насторожился и приложился ко лбу девочки, проверяя у нее температуру.

— Жара вроде нет, — Нэтсуми на это только нахмурила брови и отодвинула от себя лиса, подправляя челку.

— С чего это ты вдруг...

— Разве не помнишь, что сама отдала ее королю Тэнгу?

— С чего бы мне так поступать?!

— Да хотя бы затем, чтобы выменять его веер на это зеркало, — Куро махнул в сторону и продолжал неотрывно наблюдать за девочкой, которая выглядела еще более потерянно, чем в день похищения горной ведьмой. — Я конечно говорил, что со временем ты станешь забывать кое-что из прошлой жизни, но раз оно затронуло воспоминания и в этом мире, значит... я недооценил последствия твоей лихорадки.

— И что нам делать?

— Пойду спрошу у проводника, где поблизости есть лечебные места.

— Я с тобой!

— Тебе лучше остаться здесь.

— А что если я снова что-то забуду, или мне взбредет в голову выйти не на той станции? — Куро конечно сильно сомневался в подобном исходе событий, но не нашел более серьезной причины оставлять ее одну, поэтому они вместе отправились на поиски проводника. Он находился в вагоне-ресторане и как раз обедал, так что Нэтсуми предложила не отвлекать пожилого духа от трапезы, но при виде обеспокоенных детишек он сам подозвал их к себе.

— Вам что-то нужно?

— Простите, мы не хотели отвлекать вас.

— Ничего-ничего, присаживайтесь, — помимо них в вагоне сидело еще по меньшей мере с десяток разных существ, все они были одеты под стать местной знати и поглядывали на странных путников без тени дружелюбия, но и не со злостью. Им просто было невдомек, как у таких «оборванцев» хватило денег сесть на столь дорогой экспресс, впрочем лучшего варианта они не нашли. Денег на проживание в отеле не осталось, другого транспорта в ближайшее время не предвиделось, а за такой проезд всегда можно было расплатиться позже. Именно по этой долговой печати проводник и смекнул, в каком положении оказались бедные путешественники, и взял на себя смелость заказать им фирменный обед за свой счет. Нэтсуми принялась отнекиваться от его предложения, хоть и сама не помнила, когда в последний раз ела. Но добродушный дух без стеснений сообщил им, что для сотрудников экспресса питание совершенно бесплатно, а потому волноваться не о чем. Им принесли жаренный в сладком соусе угорь унаги на подушке из риса, зеленый чай с обволакивающим сливочным вкусом и много других закусок, названия которых девочка не знала. Наевшись досыта и перейдя к десерту, Нэтсуми наконец поведала их историю, посматривая на Куро в поисках одобрения ее словам — на случай, если она вновь что-то случайно спутает.

— Уж не знаю, чем таким тебя напоила та ужасная ведьма, но вам повезло оказаться в префектуре Гумма! Видите всех этих уважаемых дам и господ — все они направляются в Кусацу Онсэн. Послушайте старика, который не единожды там бывал — местные воды излечивают от всех болезней, кроме любви, — на этих словах он загадочно подмигнул Куро, который отчего-то тяжело сглотнул и поспешил перевести тему. Лис принялся в очередной раз нахваливать нежное, жирное мясо угря и просил передать свои комплименты повару, пока Нэтсуми рассматривала данную ей Фуюко карту в поисках бесплатной ночлежки. К их счастью, недалеко от источников находилось святилище Анамори Инари, само по себе нежилое, но служившее неким ориентиром для таких заблудших душ, как она.

Выйдя на конечной, пассажиры экспресса разбрелись по двухколесным повозкам, которые прислали за ними владельцы отелей. У Куро с Нэтсуми же не было ни тяжелого багажа, ни необходимого статуса, поэтому дальше они побрели пешком. Сам Кусацу напоминал скорее небольшой курорт, чем еще одну горную деревню, где на каждом углу можно было окунуть ноги в маленький теплый пруд с высококислотной водой. По округе расположилось множество сувенирных лавочек и ресторанов, а гости бродили по улицам в хлопковых халатах и традиционных сандалиях.

В самом центре небольшой деревушки воспарило деревянное поле горячей воды — водоём Юбатакэ, ежедневно выбрасывающий тысячи литров целебной воды, богатой минералами. Нэтсуми прочитала это на одной из информационных табличек, усеянных вокруг знаменитого водоема-гейзера. Именно здесь горячая вода охлаждалась перед тем, как попасть в онсэны. Девочка попросила Куро ненадолго задержаться и пройтись по всем стендам, рассказывающим об уникальных свойствах источника. Нагретая почти до ста градусов вода благодаря высокой кислотности и минералам была излюбленным местом многих высокопоставленных чинов. Стекая по деревянным желобам к реканам и общественным ваннам, она создавала уникальный пейзаж, особенно впечатляющий вечером, когда источник подсвечивался. Конечно, многое из этого Нэтсуми узнала не из табличек и стендов, а от проходивших мимо экскурсоводов, которые, как оказалось, водились и в мире духов.

Когда на улице начало темнеть, Куро потащил ее к святилищу Инари, опасаясь неизвестной нежити со всех уголков Японии после захода солнца. Они поднимались по ступенькам в тишине какое-то время, пока им навстречу не начал спускаться мальчик в простом белом кимоно со штанами, похожими на одежду буддийского монаха или простого ремесленника — Нэтсуми не смогла бы рассказать о нем и одной десятой информации из-за маски лисы, которую тот почему-то надел на себя. И именно этот шлейф загадочности отчего-то привлек внимание девочки, которая непременно захотела узнать о нем больше.

К счастью, при виде поднимающихся к святилищу ребят мальчик сам заговорил с ними первым:

— Здравствуйте, направляетесь к храму помолиться?

— Здравствуйте, не совсем. Вы не видели там случайно служительниц бьякко?

— За ним никто постоянно не наблюдает. Только волонтеры и приезжие монахи из других префектур.

— Понятно, а-м... эта маска лисы, она у вас не связана с...

— Нет-нет, я ношу ее из-за несчастного случая за ковкой меча. Повредил себе левый глаз, не хочу никого этим пугать.

— Так вы подмастерье кузнеца? — спросил Куро.

— До чего опасная работа! — одновременно воскликнула Нэтсуми, вызвав легкое смущение у мальчика в белой маске.

— Ничего особенного, мне сказали, что даже такие увечья можно вылечить в источниках Кусацу. А в храм я ходил вот за этими мешочками, — он вытащил из кармана парочку маленьких оберегов, наполненных песком. — Говорят, если посыпать его на тело во время ритуала, ты избавишься от всех болезней.

— Да неужели, — Куро скептически отнесся к словам мальчика, и Нэтсуми за это в очередной раз его отчитала.

— Не будь таким грубияном.

— Разве родители не учили тебя не принимать подачки от незнакомцев? — они в очередной раз чуть не разругались на глазах у постороннего, однако его реакция смутила обоих путешественников, когда он вдруг сказал:

— Впрочем, верно говорят. Кусацу излечивает любые болезни, кроме сердечной тоски.

— Почему все продолжают говорить про это? Куро, ты случайно не заболел?

— Чем? Любовной лихорадкой? Вот уж было бы из-за кого, — он демонстративно развернулся и зашагал обратно вниз, показывая всем своим видом, что идти дальше не намерен. Нэтсуми же любезно приняла мешочек и побежала вслед за лисом, снова упрекая его в невежливости. Но тому было будто бы все равно, он в угрюмом настроении вернулся к подножию горы и сказал Нэтсуми, что сам все разузнает. На этот раз она не стала настаивать на совместном походе, прекрасно понимая, что это тебе не прогулка по дорогому экспрессу. Зато они могли уповать на то, что у красных ворот тории никто не станет донимать девочку, опасаясь впасть в немилость могущественного божества. Там ее и нашел мальчик в маске, который через некоторые время и сам спустился с горы. Он задержался ненадолго и рассказал девочке обо всех близлежащих источниках, которые по его мнению заслуживали особого внимания, и даже предложил провести ее до одного, но Нэтсуми осталась дожидаться Куро, опасаясь с ним разлучаться.

Маленький лис совсем скоро прибежал к ней обратно и выглядел явно довольный тем, что тот мальчик больше не ошивался поблизости, а ушел по своим делам. По его словам, в другой части Кусацу действительно был рекан под началом Инари Оками, но бесплатную ночлежку там могла получить только Нэтсуми. Девочка тут же отмела этот вариант, поскольку не позволила бы лису спать на улице, тогда он предложил другое. На территории парка, куда они пришли за помощью, помимо большой открытой купальни находился еще небольшой отель, чьи владельцы могли выдать им номер за помощь с обслуживанием бань. Куро сказал, что возьмет это на себя, а девочке следовало отдохнуть после долгой дороги и набраться сил. Когда же Нэтсуми с долей скептицизма поинтересовалась, каким образом он собирается помогать своими лапами, тот лишь ответил: «Это дело решенное, не забивай себе голову». К слову, просто лежать в номере девочке не хотелось, поэтому она настояла на том, что опробует сегодня же ближайший ротенбуро и совершит ритуал с лечебным мешочком. Тут уже лис возражать не стал, хоть и выглядел недовольным при упоминании подозрительной личности.

Переодевшись в отеле в хлопковую юкату и сандалии, девочка взяла с собой небольшую мягкую сумочку на завязках и вышла к пешеходной дорожке. В отличие от оживленного центра города, парк Сай-но-кавара будто был создан для легкой прогулки в безмятежной, спокойной обстановке среди пейзажей с клубящимся паром. Бьющие из под земли горячие источники образовывали заводи с термальной водой, которые владельцы умело оборудовали под ножные ванны, где каждый мог передохнуть и согреть озябшие пальцы. По всей территории парка вдоль реки была проложена мощеная камнем аллея, провожая посетителей по извилистой тропе мимо множества памятников культуры, включая святилище Анамори Инари, монументы и скульптуры, названия которых Нэтсуми не могла прочитать из-за спустившихся сумерек. В конце прогулочного маршрута девочка отыскала ту самую купальню под открытым небом — невероятно просторную и живописную в спокойном очаровании осени.

Прежде чем зайти в воду, Нэтсуми приложила подаренный мешочек к телу, прочитала молитву и только потом окунулась в горячий источник. Ей было немного неловко делать это в присутствии других духов, но она не осмелилась рассыпать на территории онсэна песок, чтобы пройтись по нему, как это делали паломники. Окутанная ароматом термальных вод и легким паром, девочка любовалась звездами, щедро рассыпанными по небу в столь ясную ночь. Меняющаяся осенняя листва добавляла красок этому месту, создавая успокаивающую атмосферу для отдыха и размышлений. Едва не уснув среди дымящейся купальни, Нэтсуми провела последние пару минут, вбирая в себя все целебные свойства терапевтических вод и в хорошем расположении духа покинула ротенбуро.

Прогуливаясь по спокойному парку в самом сердце Кусацу Онсэн, Нэтсуми словила себя на мысли, что больше всего будет скучать по этому тихому убежищу среди природы по возвращении домой. Но когда перед глазами всплыл образ человеческого мира, ее словно прожгло от осознания самого очевидного факта: она ничего из этого не вспомнит. Ни доброты милой сестрицы Фуюко, ни очарования ритуального танца двух цапель, и даже встреча с Куро полностью сотрется из ее памяти, так же, как это случилось с папиным портретом. В ней проснулось зудящее желание отпечатать все произошедшее хотя бы на своей руке — как если бы нужно было нарисовать маленький крестик, чтобы не забыть одно важное дело. Но чем больше она об этом думала, тем сильнее раскалывалась голова, словно вмещаемых воспоминаний стало вдруг слишком много для ее сознания. В этот самый момент из-за головокружения она чуть не оступилась в реку, но кто-то подхватил ее за плечи и вернул равновесие.

Нэтсуми увидела рядом с собой того самого мальчика, который ранее подарил ей мешочек у святилища Инари, и облегченно выдохнула. Пара капель с его мокрых волос слегка намочили ей рукав, и тогда девочка обратила внимание на его чуть потемневшие, слегка волнистые пряди, которые он тут же поспешил убрать назад. Это немного отличалось от того, что запомнила о нем Нэтсуми, когда в свете фонарей за маской аккуратно лежали волосы более каштанового оттенка, но девочка просто списала все на влагу и поклонилась ему в знак благодарности.

— Я в самом деле чуть не упала в реку, повезло еще, что тут мелководье, — она хотела отшутиться про страшных ёкаев, которые могли утащить ее на глубину, но мальчик так и стоял молча по струнке, совсем не вовлекаясь в разговор. — Я сказала что-то не то?

В ответ он начал усиленно мотать головой, но из-за его маски девочка не понимала, в чем тогда была проблема.

— Если не скажешь, почему не хочешь со мной разговаривать, я ведь не пойму.

Мальчик принялся показывать на себя жестами, но вскоре понял, что будет проще написать. Он наспех собрал разбросанные вдоль парка камешки и собрал иероглифами фразу: «Обжег язык». Увидев испуганную Нэтсуми, приложившую руки к лицу, мальчик помахал руками и попытался объяснить этим, что ничего страшного не случилось, всего лишь временное неудобство. Тогда девочка вытащила из сумочки свой мешочек и протянула его пострадавшему.

— Я не уверена, можно ли использовать его дважды. Тебе он сейчас нужнее, возьми.

Мальчик не стал возражать и послушно принял подарок, после чего встал с корточек и начал бросать камешки обратно за дорожку. Нэтсуми всего-то хотела помочь ему управиться поскорее, но стоило ей закинуть один камень, как тот случайно попал в какого-то мелкого духа, спрятавшегося в щелях между валунами. Он тут же вскочил со своего места и бросился к ним с ужасными воплями, грозясь наслать проклятия на всю ее семью. Нэтсуми схватила мальчика за рукав и бросилась бежать подальше от места преступления, да только не рассчитала скорости и запуталась в неудобных сандалиях, падая на скользкий асфальт. На этот раз ее никто не успел подхватить, и она растянулась всем телом на дорожке, охая от ушибленных коленей и носа. Увидевший это дух только злорадно посмеялся и торжественно вернулся к себе в нору, будто это и в самом деле было его рук дело. Хотя кто его теперь разберет!

Мальчик придержал Нэтсуми за руку, помогая девочке встать и пройти к ближайшей лавочке, чтобы осмотреть небольшие раны — нос совсем немного покраснел, а вот коленки были содраны почти до крови, вынуждая ее хромать от неприятных ощущений. В первую очередь им следовало промочить ссадины чистой водой, и мальчик прекрасно понимал, что минеральные источники для этого не подходят. Он повернулся к ней спиной и присел на корточки, жестом показывая ухватиться за шею. Приподняв Нэтсуми на себе, дух неспешным шагом поплелся к ближайшей гостинице, где он смог бы уговорить персонал помочь девочке. Она старалась не думать о том, сколько неудобств доставляет почти незнакомому существу, и предпочла молча провести эти недолгие пару минут. Легкое покачивание казалось ей смутно знакомым, будто подобное уже случалось с ней в прошлом, и в попытке вспомнить эти ощущения Нэтсуми еще крепче ухватилась за его шею. Мальчик ошибочно воспринял ее жест за неудобную позу и немного приподнял девочку на спине, еще больше наклонившись вниз, не подозревая, как сильно это встряхнет воспоминания Нэтсуми.

— Знаешь, мне кажется, что твой ритуал в самом деле сработал! Когда я заболела лихорадкой, кто-то точно так же нес меня на спине. Куро отнекивался, мол, сам донес на своей несчастной шкуре, но ведь тогда мои руки и ноги были бы так же ободраны, но нет!

Спина мальчика в этот момент слегка напряглась, но он продолжал нести Нэтсуми на спине, не подавая виду.

— Может ему просто неловко говорить, как он упрашивал кого-то о помощи. Я бы в любом случае не стала его осуждать, как думаешь, стоит сообщить об этом? — получив в ответ робкий кивок головы, Нэтсуми с ним согласилась. — Ты прав, все таки он волнуется за меня.

На территории парка было всего несколько гостиниц, и мальчик остановился только тогда, когда дошел до ее места ночлега.

— Я ведь не говорила тебе, куда меня нести. Ты что же, следил за мной?

Он принялся хаотично мотать головой, силясь объяснить это простым стечением обстоятельств, но Нэтсуми просто подтрунивала его в своей манере, как бывало, делала это с Куро. Ей все еще не хотелось спать, но при мысли о том, что ее друг обеспечил девочке комфортное проживание взамен на целую ночь работы, Нэтсуми стало совестно и она отправилась в номер. Уже лежа в кровати, девочка прокручивала в голове все их ссоры и перепалки, которые в конце концов все равно заканчивались тем, что они вытаскивали друг друга из всяких передряг. «Все таки мы стали хорошей командой» — думала Нэтсуми, впервые засыпая без теплого лисьего комочка под боком.

Глава 6

На четвертый день после отъезда из прекрасного онсэнного городка они добрались до самой северной части Хонсю, откуда им предстояло перебраться через море на Хоккайдо. Однако морское путешествие в его водах таило в себе немало опасностей, и Куро заверил свою попутчицу в необходимости провести ритуал синто в храме местного водяного дракона, дабы заручиться его защитой. В качестве подношений могли сгодиться свежие сезонные фрукты, овощи, рыба, соль, вода а так же рис. Префектура, в которую они приехали, славилась самым большим яблоневым парком — именно в это время года плоды начинали созревать и наливаться яркими красками, превращая целый сад в мазки одухотворенного художника.

Конечно, Нэтсуми слышала про фруктовый сад Хиросаки, когда-то давно ее папа привез всю семью в тематический парк-музей под открытым небом, где они собирали осенний урожай и любовались огромным наследием яблоневого садоводства. Однако она и представить не могла, что будет когда-то собирать эти фрукты для подношения настоящему дракону — не вымышленному из сказок и преданий, а притаившемуся где-то на глубине озера Товада. Девочка могла лишь гадать, задобрят ли водное существо их незначительные подарки настолько, чтобы получить благословение на безопасное путешествие.

По приезде в Хиросаки они первым делом пошли отведать знаменитый яблочный карри — он отличался от приготовленного девочкой блюда лишь тем, что порезанная отбивная была нафарширована кусочками яблока, придавая блюду сладко-кислые нотки. После Куро предложил прогуляться по саду и собрать яблоки прямо с дерева, хотя они могли поступить гораздо проще и купить уже собранные с прилавка. В любой другой раз Нэтсуми бы так и поступила, но ведь речь шла о подношении дракону — вдруг он узнает о том, что путники поленились отобрать для него лучшие плоды, и навлекут на себя беду? Поскольку на огромной территории парка произрастало более 80 сортов яблонь, они сначала отведали бесплатные образцы разрезанных фруктов, и уже после обсуждений отправились на поиски лучших яблонь. Один из провожатых сначала показал им на своем примере, как правильно срывать спелые фрукты — не тянуть их вниз со всей силы, а держаться за нижнюю часть и скручивать до тех пор, пока оно не будет готово оторваться от ветки. Только тогда его можно поднимать в сторону и складывать в корзинку, а уже какие яблоки им захочется собрать, выбор самих посетителей.

— Далеко не все деревья созревают в одно время года, если вам нужен дорогой подарок важному гостю, я бы советовал сорт Секаи Ити — «Лучший в мире»! Его по достоинству оценили многие завсегдатаи благодаря богатому сладкому вкусу, внушительному размеру и мягкой сочной мякоти, — еще на пробе бесплатных образцов Нэтсуми решила взять именно эти яблоки, хотя Куро и предложил ей объединить несколько сортов, на случай, если дракон предпочитает кислые фрукты. Им не хватило бы денег на большое подношение, поэтому чем собрать много простых яблок, девочка предпочла взять парочку элитных фруктов гигантских размеров, как раз под стать широкой пасти дракона.

Они прогулялись напоследок по ремесленным рынкам с изделиями ручной работы, где в изобилии были расставлены сувениры на яблочную тематику, позволяя гостям проникнуться духом урожая и увезти с собой частичку очарования осеннего праздника. Однако теперь, вспоминая о проведенном тут времени много лет назад вместе с отцом, она больше не чувствовала непреодолимой грусти. Будто все эти моменты вдруг обрели ценность именно благодаря неповторимости ушедших дней, и те мысли напомнили ей сказку о принцессе Кагуя.

— Куро, ты помнишь повесть о старике Такэтори?

— Ты о сказке, в которой лунная принцесса на прощание оставила эликсир бессмертия императору?

— Да, нам рассказывали в школе, что по приказу Микадо его сожгли вместе с письмом. Иногда я думаю о том, что же было в тех письмах.

— Думаешь, он больше не мог выносить тоски по ней, и потому приказал избавиться от всех доказательств ее существования?

— Там было другое. Я сейчас не вспомню дословно слова учителя, но смысл был в том, что жить вечно не имеет смысла, если самое прекрасное было именно тем, что продлилось недолго.

— И он не видел смысла вечной жизни без любимой, да?

— Выходит что так.

— К чему ты это?

— Знаешь, после смерти отца... очень многие вещи перестали иметь смысл. Будто кто-то отравил мои воспоминания обо всех моментах, что были связаны с ним. Я испытывала столько противоречивых эмоций и этим доставляла кучу проблем моей маме и бабушке. Даже сейчас мне кажется, будто наша семья никогда не оправится от его потери, и все же... — девочка остановилась, чтобы обернуться к ферме и еще раз поглядеть на усеянное поле яблонь. — В жизни ничто не повторяется, даже если постараться воссоздать встречу с теми же людьми, каждое событие и мгновение уникальны. Я хочу сказать, что... больше не буду грустить из-за отца. Пусть эти воспоминания станут мне опорой в самые трудные времена, и может однажды я смогу обратить скорбь в принятие.

Лис посмотрел в сторону фермы и подумал о том, что их встреча больше никогда не повторится в том виде, в каком она произошла в первый раз. Порой Куро казалось, что трудностям жизни отводится непозволительное количество времени, а счастливые мгновения улетучиваются со скоростью опадания цветков сакуры. Но возможно, только возможно, радостные моменты имели ценность именно потому, что они пролетали мимолетно, как и сама жизнь.

Святилище Товада, куда они направились следом, было посвящено богу воды — Лазурному Дракону. Согласно сказаниям, странствующий монах по имени Нансобо победил гигантского змея озера близ храма, после чего сам превратился в дракона и поселился на дне озера, получив титул Сэйрю Дайгонген. Многие рыбаки и путешественники приходили к божеству-дракону и молились о спокойной воде и защите от морских исполинов. Для установления связи между ками и верующими в храме проводили ритуал синто, состоящий из четырех основных элементов: очищения хараи, жертвоприношения синсэн, молитвы норито и совместной трапезы наораи.

Вдоль дороги к святилищу простиралась кедровая роща, возвышаясь над воротами тории и храмовыми постройками. По обыкновению путники прошли сначала к источнику с чистой водой и ополоснули руки, потом рот и наконец сам ковш с деревянной ручкой. У Куро с последним возникли проблемы, и девочка помогла ему завершить акт ритуального очищения. После они прошли к месту подношения, где им помогли освятить яблоки, и положили фрукты на небольшой алтарь к другим дарам. Безупречно чистые и свежие, они должны были задобрить божество, располагая его к милости и защите. Далее священнослужитель зачитал молитву и по ее завершению разделил между участниками церемонии часть жертвоприношений, чтобы передать через нее часть благодати. Но им этого будто было мало, и для пущей уверенности путешественники приобрели гадальный лист бумаги, куда написали свое желание и пошли к берегу озера опускать его в воду. Считалось, что если оёригами утонет строго вертикально, не перевернувшись, желание просителя обязательно исполнится.

Песчаный пляж мало чем отличался от Кикугахамы, где они когда-то высадились с призрачного парома. Тогда переправа через море не казалась чем-то опасным, ведь они добирались до другого острова привычным ей способом. Теперь же им нужно было озаботиться не только лодкой, но и защитой от ненастья из-за сложных океанических течений и штормов. О морских чудищах девочке думать и вовсе не хотелось, будь то призраки утонувших моряков фуна-юрэй или бесформенный гигант уми-бозу, возвышающийся над поверхностью воды.

Каждый подошел к особому месту, где было принято окунать оёригами в воду, и принялся вглядываться в озеро. Лист Куро почти сразу перевернулся надписями вверх да так и потонул, словно лягушка, переставшая вдруг грясти лапками. Что до желания Нэтсуми, оно какое-то время держалось на поверхности воды, точно поплавок, а потом не спеша скрылось в глубине озера, будто кто-то тянул его за нижнюю часть на дно. Девочка обернулась к лису сказать, что теперь-то они точно доберутся до Хоккайдо, вот только Куро рядом не оказалось — весь пляж вдруг опустел, а озеро покрылось густым туманом, из которого к берегу подплыла черепаха.

— Нэтсуми, Нэтсуми, — изумленная пропажей своего друга и остальных, девочка не сразу осознала, кто ее звал.

— Взгляни на меня, Нэтсуми. Я приплыла забрать тебя во дворец бога морей Дракона.

Девочка вдруг всплеснула руками и повержено осела на землю, сетуя на свою судьбу:

— Неужели на этот раз меня отправили в еще более безлюдный мир?!

— Ну что ты, что ты! Ведь ты сама опустила листок с желанием в озеро, а теперь боишься получить божественное откровение? Считай это древним тайным обрядом, ну же, залезай на панцирь.

Девочка наконец убрала руки от лица и посмотрела на черепаху, которая увеличилась в размерах так же, как когда-то вырос ее бумажный журавлик. Делать ей было нечего, и забравшись на спину таинственной посланнице, Нэтсуми пустилась по волнам ко дворцу Дракона. Вопреки ее ожиданиям, они не спустились в подводный мир, а лишь переплыли огромное озеро и оказались на другом берегу у красных ворот, за которыми виднелась высокая кровля дворца. Тут ее черепаха и оставила, наказав стражникам провести почетную гостью на аудиенцию к Сэйрю Дайгонгену. Девочку повели в самое сердце дворца мимо жемчужных палат, покрытых драгоценными кораллами и лазуритами. Тут и там придворные сановники в окружении других достопочтенных рыб любовались чудесами распустившихся цветов вишни и сливы, стрекотом цикад, багряными листьями клена и прозрачным льдом, сковавшим ручейки. Наконец они дошли до главного зала, где чинно раскинулся огромный Лазурный Дракон, обратившийся к девочке раскатистым голосом:

— Доброта, которой ты одариваешь существ вокруг, может обернуться для тебя предательством в самом конце пути. Найдутся те, кто захочет занять твое место в мире людей, — и прежде, чем Нэтсуми успела что-то предпринять, она очнулась на пляже в окружении нескольких священнослужителей и Куро, который тут же бросился к девочке на шею.

— Она очнулась, очнулась! — девочка осторожно приподнялась на локтях и, не почувствовав слабости или головокружения, самостоятельно встала на ноги, осматривая собравшихся духов.

После того, как Нэтсуми потеряла сознание, лис бросился к храму и призвал на помощь всех жрецов, которые могли прийти. Их молитвы сопровождали девочку на протяжении всего путешествия в царство Сэйрю, и благодаря им же она так быстро вернулась обратно в мир духов. Проведенные минуты во дворце Дракона превратились в несколько потерянных часов, и закатное солнце успело смениться новым рассветом, прежде чем девочка пришла в себя. Если бы не поджимающий срок, отведенный ей как заблудшей душе в этом мире, монахи не стали бы вмешиваться в божественное послание, и теперь они могли вернуться в храм замаливать грехи перед Лазурным Драконом.

К своему удивлению, девочка не испытывала неудобств после ночи на пляже, за исключением прилипшего к волосам и одежде песка, который она безуспешно пыталась стряхнуть. Ей жутко хотелось где-то искупаться, но тратить деньги на съем номера не имело смысла, а заходить в священное озеро Нэтсуми и того боялась. Куро предложил пойти вверх по реке через ущелье Оирасэ, где можно было непременно отыскать тихий уголок среди бесчисленных водопадов и ручейков.

Хотела бы Нэтсуми рассказать ему о том, что случилось во Дворце Дракона, но нехорошее предчувствие заставило ее относиться более настороженно к подобным откровениям, и несмотря на все расспросы лиса о случившемся в подводном царстве, девочка упорно отмалчивалась. Даже если подобное поведение и обидело Куро, она не могла поведать о мрачном предостережении, касающемся такого важного вопроса. Ей оставалось всего ничего до дома, и дух-проводник сейчас был нужен девочке как никогда. Если они поссорятся сейчас из-за чьих-то оскорбительных подозрений, мир людей ей никогда не видать. Нэтсуми почувствовала себя гадко из-за подобных рассуждений, словно она использовала удачно подвернувшегося духа и скрывала от него все, что могло помешать ей вернуться домой. «Если кого-то и можно винить в неискренности, то только меня» — думала Нэтсуми, ступая на 14-километровую ручейную тропу, устремляющуюся в глубокое ущелье.

Они ходили вдоль крутых склонов и многочисленных притоков, образующих живописные водопады. Найти место для купания было довольно сложно, ведь бурные потоки могли унести даже здорового человека к опасным порогам, и любое неаккуратное движение, пусть и на берегу, могло привести к гибели. Путешественники продолжали идти по деревянным мостикам и настилам неспешным шагом, опасаясь потревожить лесных духов. Когда Нэтсуми спросила у лиса, не поджидает ли в конце дороги их горная ведьма, ответом ей послужило запоздалое эхо, пронесшееся на многие километры вперед.

— Слышишь? В этом лесу обитают добрые духи деревьев, а значит никаких опасных ёкаев тут нет, — девочка быстро смекнула, о ком говорил Куро — голоса откликнувшихся кодама вторили словам случайных путников, забредших глубоко в моховый лес. Если верить общим описаниям и мультипликационным изображениям, маленькие духи жили внутри деревьев и были похожи на полупрозрачные белые грибочки, исчезающие в лесной глуши. Их присутствие в таком большом количестве действительно могло означать, что ущелье не представляло опасности, а значит они могли не волноваться за свою жизнь и в полной мере проникнуться прохладным горным бризом и насыщенным ароматом леса.

Где-то в середине пути Нэтсуми заприметила трехкаскадный облачный водопад, стекающий по впечатляющим ярусам тонкими белыми нитями, словно шелк. Вдоль живописных порогов были разбросаны моховые валуны, разбивая бурный поток на журчащие ручьи, спадающие вниз к верховью реки. Девочка нашла это место идеальным для небольшой передышки и ванных процедур, так что они сделали привал и пошли намочить ноги. Нэтсуми все еще боялась залезать в глубокую впадину у основания водопада, потому просто нашла удобный камень и наклонила голову к ручью, позволяя стекающему сверху потоку смыть с волос весь песок.

Стирать одежду не имело смысла, ведь при такой влажности она бы и до завтра не высохла, поэтому девочка напоследок умыла лицо и опрокинула волосы назад, возвращаясь взглядом к тому месту, где ее должен был ждать Куро. Лиса рядом не оказалось, и к своему стыду Нэтсуми побежала первым делом заглядывать в рюкзак — не пропало ли волшебное зеркальце. Но оно было на месте, а значит Куро просто куда-то запропастился. Возможно, лис и предупреждал ее о своем уходе, но из-за бурного течения реки девочка не расслышала его, и теперь ей оставалось только сидеть там и ждать возвращения друга.

Она растянулась на небольшой скале вблизи водопада и всмотрелась в густые высокие деревья, что создали пышный зеленый туннель из переплетенных веток. Редкий гость этого леса иногда мог всколыхнуть одинокий осенний листок, унося его от родного дома куда-то за пределы этого тихого уголка. Нэтсуми так привыкла к компании лиса, что даже не могла вспомнить, когда в последний раз оставалась одна. Все таки ей не следовало так пренебрежительно относиться к его отсутствию, ведь лис не стал бы разделяться без причины. «Вдруг с Куро снова приключилась беда» — девочка принялась обеспокоенно звать друга по имени, а в ответ ей откликались только духи деревьев, разнося ее голос эхом по окрестностям.

Озираясь по сторонам в поисках лиса, девочка заметила слабое движение у ствола клена, которое то пропадало, то появлялось в другом месте. С еле приметным потрескивающим звуком маленькие кодама наблюдали за девочкой издалека, исчезая в тот самый момент, когда на них обращали внимание. «Если они следят за всем происходящем в лесу, то им наверняка известно, куда запропастился Куро» — шанс получить ответ от пугливых духов был невелик, но даже эту возможность Нэтсуми решила использовать наверняка:

— Уважаемые кодама, не могли бы вы помочь отыскать моего друга? Мы пришли вместе и не затевали ничего дурного, прошу вас, покажите к нему дорогу, — маленькие хранители стали появляться из тени, словно свечки, вспыхивая один за другим в определенном направлении.

Девочка побежала вглубь леса прямо за ними, то и дело поскальзываясь на влажной тропе и пачкая кроссовки о скользкую землю. Заросшая трава мешалась под ногами, а дикие ветки царапали ей руки, но Нэтсуми упрямо двигалась вперед, опасаясь не успеть за исчезающими огоньками. Вскоре она вышла к еще одному водопаду, окутанному плотной завесой посреди живописной речной долины. Когда туман рассеялся, перед ней показалась невероятной красоты девушка в мягких длинных шелках с узорной вышивкой. Она мягко поглаживала какое-то существо у себя на коленях, но из-за пестрых брызг в отсветах солнца Нэтсуми не могла ничего разглядеть. Лесная принцесса подняла ясный взгляд на девочку и с пониманием сказала:

— Ни один дух не может прожить без пищи, даже если ее добыча означает осквернение святых мест. Мне пришлось уложить твоего друга спать, чтобы речные существа не пострадали.

Нэтсуми оторопело посмотрела на маленький клубок у нее в руках, который мирно посапывал в теплых объятиях волшебницы. «Ведь Куро не раз предостерегал меня от необдуманных действий в подобных местах, неужели он мог забыть о чем-то столь важном?» — и тут до нее наконец дошло, что пока она глубоко спала на озерном берегу, лис, должно быть, провел ужасно длинную тревожную ночь без еды и сна, и Нэтсуми даже не позаботилась справиться о его самочувствии. Неудивительно, что бедный проводник напрочь потерял чувство самосохранения, как когда-то в их первую встречу, когда голодного лисенка поймали в капкан. Нэтсуми тут же принялась оправдывать Куро и просить у волшебного существа прощения, беря всю вину на себя. Она была готова понесли наказание за лиса и возместить любой причиненный другом ущерб, только бы не навлечь на них еще больший гнев лесных духов.

Милостивая волшебница согласилась снять сонное заклинание при одном условии — девочка восстановит нанесенный недавним штормом ущелью вред: расчистит реку от упавших сучьев и наведет порядок на тропинках, где повсюду валялись упавшие стволы деревьев. Для этого волшебница дала ей лоскуты своих одеяний, которые девочка должна была обвязать вокруг сучьев, и попросила уцелевших кодама показать Нэтсуми места погибших деревьев.

Еще в детстве ее приучали к бережному отношению к природе и рассказывали о том, что срубание лесов приводит к гибели лесных духов, живших к нем. Она и представить не могла, что чувствовали маленькие кодама, чьи деревья сносило сильным ветром и валило из-за разбушевавшейся стихии. Один из духов материализовался у нее на плече и показал в обратную сторону, давая понять, куда направляться. Они вместе исследовали самые потаенные уголки скалистого ущелья, разбирая завалы бедствия и провожая особым ритуалом исчезающие деревья. Когда со всем было покончено и настала пора возвращаться к Куро, девочка вдруг заметила удивительные всполохи света в одном из тех мест, которое проходила совсем недавно. В перламутровом мерцании лучей из под земли поднимались новые деревья, такие же величественные и пышные, как когда-то были их собраться. Хрустальная волшебница роняла на влажную почву по одной своей волосинке и приговаривала какое-то заклинание, после чего ростки зелени возрождали былое величие леса. Из новых деревьев на свет появлялись духи кодама, неотличимые от своих предшественников, будто они и не исчезали вовсе. Сопровождающий Нэтсуми наконец покинул ее плечо и вернулся к лесной принцессе, извещая о законченном деле. Кудесница подозвала девочку к себе и сообщила, что лис будет ждать ее на другом конце ущелья. Но прежде чем отпустить Нэтсуми, она протянула ей две корзинки и предложила выбрать одну из них: чуть полегче или потяжелее.

— В одной хранится золото, которого хватит на долгие годы вперед. В другой таится правда.

— Правда тяжелее золота?

— Она светлее солнца и дороже любых сокровищ, — глядя на корзинки перед собой, Нэтсуми думала о том, что не была голодна все это время вовсе не из-за крепкого сна или ведьмовского зелья, а из-за глубоких переживаний, вызванных недомолвкой между друзьями. Если бы она могла быть уверена в своем проводнике, они вместе преодолели бы любые невзгоды, и ей не пришлось выбирать между такими вещами. Ей вдруг вспомнились слова хранительницы башни в красном кимоно: «Когда придет время сделать выбор, прими то решение, о котором не будешь потом сожалеть». Если она предвидела такой исход событий, значит уже тогда понимала, чем обернется ее путешествие. Нэтсуми представила самые худшие расклады, но ни в одном из них Куро не был способен на предательство, и все же...

— Если я возьму вторую корзину, то смогу получить ответ на любой вопрос?

— Ты не должна ее открывать до тех пор, пока не окажешься рядом с тем, от кого хочешь услышать правду. Не дай ей выйти наружу в самый неподходящий момент.

Девочка поклонилась добрым обитателям леса и его волшебнице, после чего отправилась к Якеяме, где ее должен был ожидать Куро. Примерно через час она вышла из речной долины, и прежде чем покинуть ущелье поклонилась лесу, прощаясь с провожающими ее кодама. Где-то вдалеке показалось нетерпеливое взмахивание хвостом, принадлежавшее не кому иному, как ее дражайшему духу-проводнику. Нэтсуми хотела было броситься к нему с объятиями, но под весом тяжелой корзины вовремя опомнилась и, не выдавая волнения, неспешно прошла к нему навстречу. Куро вмиг преодолел оставшееся между ними расстояние и запрыгнул передними лапами ей на живот, пытаясь ухватиться за руки девочки и обнюхать ее после небольшой разлуки.

— Следов зелий не чую, тебя же не опоили на этот раз странными снадобьями?

— Да ну тебе наговаривать! Нам повезло отделаться парой часов работы в поле, — лис на это только понуро отошел в сторонку и присел на хвост, посматривая на корзинку.

— Что это у тебя в руках?

Нэтсуми немного помялась, будто то, что она собиралась сделать, было неправильным по отношению к лису. «Возможно так и есть, но как еще нам продолжать странствовать вместе, если я не могу ему доверять» — решившись на крайнюю меру, девочка стянула платок с корзинки и вместо задуманного ответа выпалила:

— Лазурный Дракон предупредил меня о предательстве в конце пути, и что мне нужно быть осторожнее с тем, кому я доверяю. Скажи, Куро, кто еще может занять мое место в мире людей? — начав говорить, Нэтсуми уже не могла остановится, пока все тревожные мысли не оказались облечены в слова. Взволнованная своим откровением, девочка почувствовала себя настолько уязвимой, что тут же бросилась бежать прочь, только бы не встречаться с ним взглядом. Обеспокоенный внезапной выходкой Нэтсуми, лис побежал вслед за ней, что-то выкрикивая, но от быстрого бега уши девочки заложило гудящим шумом и она не останавливалась до тех пор, пока Куро не перекрыл ей дорогу. Столкнувшись самым печальным образом, они кубарем покатились вниз, чуть не попав под рельсы поезда и не угодив в реку. Наглотавшись пыли, Нэтсуми не сразу пришла в себя из-за сильного приступа кашля, пока лис неподалеку смотрел на сломанную корзинку и выжидал нужный момент. Он убедился в том, что с девочкой все в порядке, и оставаясь на некотором расстоянии, с горечью произнес:

— Все, что сказал тебе Дракон — правда. Любая заблудшая душа, не успевшая вовремя вернуться домой, может занять чужое место. Должно быть, ты хочешь услышать причину, по которой я не вернулся домой, однако... — лис привстал на лапы и сделал еще пару шагов назад, собираясь уйти после следующих слов. — Я не могу... поделиться с тобой этой частью своей жизни. Даже если это значит потерять твое доверие. Прости, Нэтсуми, но нам будет лучше разойтись, — и прежде, чем девочка успела что-то произнести в ответ, он убежал прочь.

Пара золотых монет, разбитая корзинка и жгучее чувство сожаления — вот и все, что осталось от Куро. Не помня себя от потери, Нэтсуми кое-как добралась до станции и села на поезд до Аомори, оставшись там на ночь. Прошло несколько долгих часов, прежде чем она уговорила себя уснуть, и только на следующее утро до нее в полной мере дошло осознание произошедшего. Опустошенная тяжестью правды, девочка не смогла бы при всем желании поддаться чувствам и расплакаться. Ей нужно было принять выбор лиса и преодолеть оставшийся путь в одиночку, в конце концов, встреча с ним с самого начала походила на благословение богов, которые могли его забрать с той же легкостью, что и отдать.

Хозяева отеля благодушно объяснили девочке, где найти ближайший причал, переправляющий желающих на другой берег. Однако еще с вечера они заметили сильные волнения в море, и посоветовали Нэтсуми переждать пару дней на острове, опасаясь за ее безопасность. Беда была в том, что у нее не осталось столько времени, и вопреки их советам девочка отправилась искать опытного смельчака, который не побоялся бы выходить в открытое море.

У причала стояли одинокие лодки и слегка бились друг о друга, покачиваясь на мягких волнах. Небо за горизонтом постепенно серело и размывало очертания облаков, сливаясь в паутину безмолвия. Лишь одна фигура в такую ненастную погоду еще стояла на берегу, всматриваясь в морскую пучину. К нему-то Нэтсуми и обратилась за помощью, пообещав любую сумму за переправу на Хоккайдо. Ее самым убедительным аргументом было то, что сам Лазурный Дракон принял ее бумажный гадальный листок с просьбой дать свое благословение на возвращение домой. Суеверный моряк теперь смотрел на девочку как на бесценный дар богов, ниспосланный помочь ему перевезти свои товары на Хакодате. Для Нэтсуми не имело значения, в какой город они причалят, главное было перебраться через море в самое ближайшее время. Они взобрались на небольшое деревянное судно с квадратными парусами у ближайшего порта и пустились в плавание.

На корабле Нэтсуми была предоставлена самой себе — никто не обращал на нее внимание, а может, они предпочитали не лезть в душу незнакомцам с ненужными вопросами. В конце концов, они проведут вместе в море не больше двух дней, им просто не было смысла узнавать друг о друге больше, чем того требовало дело. Подставив лицо южному ветру, девочка наблюдала за стаей морских птиц, рассекающих смазанные облачные просторы, что чёрными стрелами падали в водные глубины и вновь выныривали на поверхность. За ее плечами капитан корабля выкрикивал что-то о шторме, которому неподвластно остановить храброе судно. Они знали об опасности выхода в море и все равно поверили в Нэтсуми, словно она была их надеждой, указывающей верное направление светом маяка.

Попутный ветер подгонял их корабль прямо к бесформенной фигуре, вздымающейся из морской пучины. Они были слишком далеко от берега и не могли изменить направление судна, которое неумолимо приближалось к морскому гиганту, ждущего невесть чего. Вся команда замерла в ожидании, побросав свои дела и уставившись на крупное угольно-черное создание с огромной куполообразной головой, снабженной парой горящих глаз. Памятуя о том, что с уми-бозу ни в коем случае нельзя заговаривать, Нэтсуми молча наблюдала за гигантским черным существом, нависшим над судном. Оно издавало жуткие, стонущие звуки, от которых море еще сильнее раскачало корабль и чуть не перевернуло его. Когда таинственный дух поднял руку над кораблем, девочка подумала, что их судно неминуемо потопят одним махом. Она сжалась словно крохотный крольчонок, боясь посмотреть в лицо надвигающейся гибели, и с ужасом припала к доскам, когда корабль сначала подняли в воздух, а затем опустили обратно уже в другом месте. Теперь судно смотрело носом в восточном направлении, а гигантский исполин вновь промычал неразборчиво «м-р-р-н». Лишь когда капитан сообразил повести корабль в порт Муроран, таинственный дух растворился среди бушующих волн в морской пене.

Еще никогда прежде Нэтсуми не чувствовала себя такой напуганной до дрожи в костях. Кто-то из членов экипажа заметил ее мертвецки-бледное лицо и укрыл девочку пледом, сопроводив в каюту. Оказавшись в маленькой комнатке наедине со своими мыслями, ей стало до того дурно, что все содержимое желудка выплеснулось на дно прикроватного тазика, но ожидаемого облегчения не наступило. Она прислонилась к двери и мутным взглядом прошлась по горящей свече, откидывающей на стену дурные пляшущие тени. Так плохо ей становилось лишь однажды — после тяжелого эмоционального потрясения на похоронах отца. Обрывочные воспоминания того дня потом много раз снились ей в кошмарах, и никого не было рядом, чтобы избавить девочку от этого чувства... покинутости.

Она кое-как поднялась на палубу и прижалась к перилам, обхватив их руками на случай, если ей снова станет плохо. Нэтсуми пропустила момент, когда кто-то попытался до нее дозваться и, не получив ответа, подошел узнать, в порядке ли девочка. Она вздрогнула от неожиданности, почувствовав осторожное прикосновение к своему плечу, а обернувшись, успокоилась при виде капитана.

— Выглядишь неважно, это из-за уми-бозу?

— Нет... не думаю, — ей не очень хотелось сейчас разговаривать, но и оставить ее в таком состоянии капитан не мог, поэтому сам решил рассказать ей пару историй.

— Знаешь, в этих местах частенько можно наткнуться на противных фуна-юрэй, эти мертвецы вечно доставляют всем проблемы.

— И что же вы с ними делаете?

— Берем хитростью. Этакая невидаль, чтобы опытный моряк не знал, как с ними полюбовно разойтись, — странные словечки капитана немного позабавили Нэтсуми, придав румянца ее щекам. А капитан тем временем уже вовсю разошелся с давними историями. — Помню, я еще сам тогда был неопытным юнцом, посадили меня значит на мачту смотреть за обстановкой в море. Гляжу по сторонам, а вокруг корабля вдруг начинает густой туман собираться, а из него медленно так выскальзывает призрачная лодка. Показывает мне снизу капитан мертвым прикинуться! Да вот только не помогло это, уж больно приглянулось наше суденышко тем треугольным белым косынкам, не намеревались они так просто нас отпускать. От их воплей не то что кровь застывает, а даже волосы встают дыбом! Часами сидел я на той мачте с прижатыми к ушам руками, пока их голоса не стихли и вдруг...! — капитан заметил, что вокруг них собралась небольшая толпа невольных слушателей, да и сама Нэтсуми больше не держалась за перила, а стояла бок о бок с другими заинтересованными лицами, что внимали каждому его слову. Тогда он встал по центру палубы и начал раскачиваться из стороны в сторону, вспоминая свои ощущения в тот самый миг. — Эти тщедушные юрэй пришли в ярость и принялись дергать наше судно в разные стороны, грозясь его потопить! Мы больше не могли игнорировать их требования и бросили за борт злополучный ковш, который они так настырно выпрашивали. Кто мне скажет, для чего им понадобился какой-то черпак?

Девочка ожидала увидеть лес рук, но никто из членов экипажа не бросился отвечать капитану, словно никогда прежде они не сталкивались с морскими захватчиками. В ее мире только совсем маленькие дети не знали этой истории, их просто боялись напугать призрачной командой утопленников, поэтому она ответила за всех: «Чтобы залить водой судно».

— Правильно! У нас на корабле как раз есть несколько дырявых черпаков на этот случай. Но вот беда, в тот самый миг какой-то бедолага так измучился стенаниями юрэй, что по ошибке закинул в море целехонький ковш! Конечно, одной черпалкой целое судно не потопить, да только выброшенный с корабля ковш немедленно превратился в два, и не успели мы заметить, как вся призрачная орда вооружилась посудиной и принялась с невероятным проворством заливать водой судно.

В толпе слушателей тут же прошлась волна вздохов, пораженных внезапным поворотом событий. Капитан выждал драматическую паузу, стоя вполоборота к слушателям и загадочно глядя на луну, что ярким полумесяцем возвышалась над всем сущим.

— Всей командой мы без устали вычерпывали воду обратно в море, но судно в предрассветный час перестало держать равновесие и потонуло со всем экипажем.

— Какой кошмар! — особенно впечатлительные слушатели не выдержали и воскликнули от ужаса происходящего, словно это случилось с ними. Но у внимательного зрителя конечно не мог не назреть вопрос: «Как тогда команде удалось выжить?» Кто-то из толпы озвучил его, привлекая к себе внимание всех вокруг, и тогда капитан с важным видом прошел в центр палубы и победоносно заявил:

— Сама богиня Аматэрасу услышала наши молитвы и развеяла с первыми лучами солнца призрачный морок. А славный владыка глубин Рюдзин милостиво вынес нас на берег, спасши наши жизни, — корабль наполнился звуками громких рукоплесканий и бурных оваций, восхваляющих милосердных богов. Нэтсуми присоединилась к всеобщим аплодисментам и среди последних выразила капитану свою признательность:

— Ваша история заметно оживила атмосферу на корабле!

— И вас, как я погляжу, тоже, — они рассмеялись друг другу да так и остались на месте, продолжая беседу за любованием морем.

— Вы сказали, что в этих местах нередко встречали фуна-юрэй, так значит самая темная ночь перед рассветом еще только впереди?

— Подозреваю, что нет. Твой большой друг неспроста поменял направление корабля, — столь громкое заявление было воспринято Нэтсуми как не самая удачная шутка, которыми капитан так любил разбрасываться.

— Но ведь это всего лишь домыслы, да и я сама чуть не простилась с жизнью на том самом месте, — она поглядела на корму корабля и от воспоминаний пережитого ужаса невольно встрепенулась. Глядя на ее замешательство, капитан расценил это по-своему и продолжил делиться своими впечатлениями.

— Другого объяснения я не вижу. Должно быть, ты и в самом деле получила благословение Лазурного Дракона, — звучало так, будто он только сейчас поверил в историю с листком желаний, брошенным в озеро Товада.

— Разве мы вышли в море не потому, что я вас в этом убедила?

Капитан бросил на нее нечитаемый взгляд, который Нэтсуми была не в силах понять, и вдруг перевел тему в совершенно другое русло неожиданным вопросом:

— Ты когда-нибудь бывала в городишке Муроран? — опешив от упоминания этого места, девочка только через секунду сообразила, к чему клонит капитан.

— Муроран? Мы направляемся в Муроран?

— Да, именно туда нас и направил уми-бозу. Ты не слышала, как я отдавал приказ? — Нэтсуми тогда так сильно сжала уши, чтобы не слышать собственных криков, что в самом деле пропустила все происходящее на борту. У нее перехватило дыхание от этой новости, а руки принялись сами собой двигаться в воздухе, опережая мысли девочки.

— Там же... дом бабушки...

— Вот и отлично! Как раз сможешь с ней повидаться.

— Но ведь... она меня все равно не увидит. Я даже не знаю, существует ли это здание в вашем мире.

— Бог ты мой! Так ты человек? — капитан попытался обратить на себя внимание Нэтсуми, но мыслями она была уже далеко отсюда, точно стремительно отступающее от берегов море, готовящееся обрушиться цунами. — Эй, эй! Все же в порядке, почему ты так разволновалась?

— Я не... не готова с ней встретиться. Столько всего произошло и я... — все это время она была так занята выживанием в мире духов, что теперь не представляла, как возвращаться к бабушке после всего случившегося. Что она ей скажет, какие у них будут отношения, ведь если все воспоминания этого месяца исчезнут, девочка так и останется той, кем была, сев в тот самолет.

— Успокойся, дыши глубже. Расскажи мне все с самого начала, как ты попала в наш мир?

И девочка не стала ничего скрывать. Она поведала ему свою историю так же, как ранее капитан представил свою. Это потребовало какое-то время, но им некуда было спешить — их судно окружало только бескрайнее море, расходящееся мягкими волнами под весом корабля. Капитан молча слушал о путешествиях Нэтсуми, лишь изредка задавая уточняющие вопросы, а под конец вдруг поделился своей тайной, которую так бережно скрывал все это время.

— Нелегко тебе пришлось пережить такое в столь юном возрасте. Понимаю, я и сам когда-то был в твоем положении.

— Вы о той истории с...

— Нет-нет. До того, как попасть на корабль, я точно так же скитался в поисках дома, — сказанная фраза могла быть интерпретирована девочкой по-своему, и чтобы убедиться в том, правильно ли она его поняла, Нэтсуми задала уточняющий вопрос.

— Вы раньше... тоже были человеком?

— О да, о-очень давно.

— И вам не удалось вернуться...

— Наш корабль потопило в море, помнишь?

— Так все таки это та самая история!

— Только ее часть, — капитан похлопал себя по коленям и поднялся на ноги, протянув руку девочке и помогая ей встать. — На улице становится прохладно, мы можем продолжить разговор завтра, если конечно захочешь.

За эти пару часов Нэтсуми стало значительно лучше, свежий морской воздух и задушевные беседы пошли на пользу измученной переживаниями девочке, а потому она с радостью согласилась провести и завтрашний день в компании капитана. Даже если сегодня Нэтсуми так и не удалось разобраться со своими чувствами по поводу возвращения домой, у нее оставалось еще четыре дня до окончания срока. Лежа в каюте и готовясь ко сну, девочка приободряла себя любимыми словами отца, которые тот не раз повторял Нэтсуми: «Человек, полный решимости, способен преодолеть любые препятствия».

Глава 7

К утру двадцать шестого дня пребывания в мире духов Нэтсуми наконец добралась до Хоккайдо. Они заплыли в тихую портовую гавань и высадились в промышленном городке Муроран, известном завораживающими видами со скалистых утесов и впечатляющей береговой линией вдоль бескрайнего океана. Прогуливаться по знакомым улочкам после всех этих приключений ощущалось словно возвращение домой спустя долгие годы скитаний по миру. Обычно ей не нравилось ездить к бабушке, где они целыми днями загорали на побережье или что-то чинили в доме. Старый участок требовал постоянных реконструкций, именно поэтому еще при жизни папа так активно звал бабулю переехать к ним, а с недавних пор эту инициативу переняла и мама. «Их поколение, — говорила себе Нэтсуми — просто не может жить иначе».

Думая о ней, девочка неожиданно почувствовала желание чего-нибудь скушать, впервые за последние пару дней. Мысли о бабушкиной еде взволновали ее желудок и напомнили обо всех вкусностях, которыми Нэтсуми так обильно откармливали каждые летние каникулы. И все же она немного лукавила, думая про себя о том, что ей тут совсем не нравилось. Конечно, родители замечали слегка грустное настроение девочки и старались устраивать всей семьей походы в местные ресторанчики, где подавали вкуснейшие шашлычки якитори из сочной свинины, щедро покрытые густым сладковатым соусом. Обычно не балуемая подобными лакомствами, маленькая Нэтсуми тут же приходила в восторг и забывала о всех своих печалях, а взрослые могли наконец вздохнуть спокойно и продолжить заниматься своими делами. Вспоминая свою любимую сеть ресторанов, которая открывалась только к вечеру, девочка еще какое-то время побродила по округе и к 17.30 уже стояла первая в очереди на муроранские якитори.

Не потратив ни копейки на переправу через море, Нэтсуми собиралась наесться любимым блюдом до отвала, чтобы ни одна грустная мысль даже и не думала промелькнуть у нее в голове. Девочка до сих пор не могла понять, почему с нее так и не взяли деньги за последний проезд. Вероятно, капитан посмотрел на ее жалкие гроши и подумал, что брать у ребенка такую мелочь не самое благородное дело, а может она просто косвенно расплатилась своим благословением Дракона. В любом случае, уже через пятнадцать минут Нэтсуми вышла из закусочной с парой шпажек поджаренной свинины на углях и не спеша отправилась на пляж Итанки, чтобы поесть в тишине. Там было по обыкновению пусто, все же это место не славилось такой же популярностью, как мыс Земли или смотровая площадка на крутых утесах с панорамным видом на океан.

Девочка уминала якитори один за другим и вспоминала Куро, который в числе первых облизывался на жареные блюда и был готов питаться только ими днями напролет. Она пыталась рассмотреть хоть малейший клочок земли по ту сторону океана и представить, чем сейчас был занят лис: все ли с ним в порядке, хорошо ли он питается, с кем проводит теперь время. Однажды Нэтсуми уже для себя решила, что больше не будет скорбеть о разлуке с близкими людьми, вот и сейчас она со спокойным сердцем вспоминала все хорошие и плохие моменты, которые им посчастливилось разделить вместе.

Любуясь видом закатного солнца издалека, девочка едва не проглядела подошедшего сбоку человека, который своим молчанием чуть не застал ее врасплох. Этим прохожим оказался капитан, стоящий в паре метров позади в своей морской форме. Мужчина казался слегка удивленным этой встречей, будто не ожидал снова встретить Нэтсуми после того, как они разошлись своими дорогами.

— Рад тебя видеть! Думал, ты сразу пойдешь навестить бабушку.

— Нет, я... еще не придумала, что сказать ей перед встречей.

— Знаешь, такие места очень хорошо подходят для очищения мыслей. Даже когда мы на суше, я не могу перестать ходить вокруг моря и ожидать следующего отплытия, вот как сейчас.

— Вы же направлялись в Хакодате, верно?

— Да-да, но и тут благо нашлось с кем провести торговлю. Я даже заключил пару новых соглашений, весьма выгодные сделки.

— О-о, я вас поздравляю, — они уже много чего знали друг о друге, и следующий вопрос капитана не показался ей каким-то странным, пусть и звучал несколько бестактно.

— И все таки, неужели Дракон священного озера и правда дал тебе свою защиту? Знаешь, многие моряки молятся ему о безопасном путешествии, да что уж, я и сам не раз просил его защитить наше судно от нападений нечисти, но еще ни разу мои молитвы не были услышаны.

У Нэтсуми перед глазами встала картина с гадальным листком Куро, который тут же перевернулся и не был принят Великим Сэйрю, поэтому она с пониманием отнеслась к сетованиям капитана.

— Я и сама не знаю, почему так случилось. Если бы я была менее суеверной, то назвала бы это просто удачей, — Нэтсуми продолжала смотреть в море перед собой и не видела выражения лица капитана, которое стало таким же каменным, как после нападения уми-бозу в разговоре о дарованном ей благословении.

— Знаешь, на самом деле я планировал прогуляться к мысу Земли, но заблудился и долгое время плутал по округе вдоль береговой линии. А ты у нас вроде как местная, не покажешь дорогу? Если, конечно, у тебя пока нет других планов.

Капитан любезно попросил девочку сопроводить его до самой популярной достопримечательности городка, и поскольку он не взял с нее ни йены за проезд, Нэтсуми чувствовала себя перед ним в долгу. Она надеялась, что сможет хотя бы так расплатиться с духом, и потому недолго думая собрала весь мусор в пакет и повела его к маяку, отложив поход к бабушке до завтра. Они молчали весь путь до мыса, как это обычно бывает, когда вы просто прогуливаетесь и думаете о хороших моментах прошедшего дня — так, по крайней мере, думала Нэтсуми.

Ветер усиливался по мере приближения к маяку, временами порывы становились такими сильными, что девочка едва могла стоять на ногах. Она уже и забыла, как сама когда-то куталась в капюшон при подъеме на вершину скалы, но сейчас даже этот сбивающий с ног морской ветер казался ей ни по чем. Она могла остаться у подножия и сказать капитану идти дальше самому, но у нее были свои причины преодолеть столь трудный путь. На смотровой площадке стоял Колокол счастья, в который было принято ударять и загадывать желание. Девочка хотела в последний раз помолиться за свое возвращение домой, а еще попросить счастливой жизни для Куро — так она смогла бы с ним попрощаться.

Поднявшись на самую высокую точку мыса, окруженную с трех сторон морем, капитан провожал взглядом блуждающий свет и с грустью вспоминал свою жизнь.

— Помнится, в ночь моего первого крушения мы видели похожий сигнальный огонь. Думали, это маяк на долгожданной земле, а оказалось, обычный морок.

— Почему вы вдруг вспомнили об том? — Нэтсуми стояла рядом с ним и наблюдала за медленно проплывающими мимо кораблями, которые постепенно уменьшались в размерах до тех пор, пока не исчезали совсем.

— Многое из того, что мы видим перед собой, не является правдой. Ты никогда не думала о том, почему заклинание правды, спрятанное в той корзинке, обернулось против тебя самой?

Девочка не совсем понимала, к чему клонит капитан, и выдала что-то невпопад:

— Возможно, я просто поторопилась или...

— Или там больше никого не было. Я слышал кое-что с неделю назад о переполохе в Адзумино. Какие-то ребята отправились в горы в период миграции капп, а вернулся оттуда только один, — он выжидающе поглядел на девочку, продавливая ее своими словами, и чем больше он говорил, тем более потерянной она становилась. — Знаешь, во всем свете не найти смельчаков, которые бы вдруг отправились в Северные Альпы. Я еще в тот вечер смекнул что, должно быть, речь шла о вас двоих, но говорить не стал. Если тебе так будет проще, то...

— Нет, вы... да что вы... такое несете?

— Твои провалы в памяти никуда на самом деле не исчезли. Хуже того, твой разум сыграл с тобой о-очень злую шутку. Та леди тоже это видела, иначе зачем предлагать такое. Стоило открыть корзинку, как... Куро, верно? Тот лис тут же испарился, стоило тебе ее сломать.

— Нас же видели вместе! И тот мальчик у храма, и... проводник экспресса...

— О да, подмастерье в маске лиса, скрывающий свой шрам. Тебе не показалось странным, что его маска так сильно напоминала твоего друга? Подсознание всячески пыталось дать тебе подсказки, ведь подобное уже случалось. Тебе казалось, что ты осталась без папиных вещей, но на деле воспоминания спутались, и...

— Вы все врете! Зачем вы это придумываете? — Нэтсуми уже почти что вопила, силясь перекричать гул ветра, но капитан продолжать на нее наступать, продвигаясь к краю утеса.

— Страшно подумать, что еще могло сотворить зеркало, оказавшись у неокрепшего разумом ребенка. Было слишком опасно держать его при себе так долго. Всем известно, к чему приводит постоянное разглядывание чужого мира.

Движимая необъяснимым чувством, Нэтсуми схватилась за рюкзак и выпотрошила все его содержимое, ища глазами бронзовое зеркало, которое первым ухватил капитан.

— Зачем оно вам? Отдайте...

— Я слишком долго оставался в чужой власти. Разве можно упускать такой шанс, когда сама судьба принесла его тебе в руки? Какое счастье, что ты не потонула вместе с остальными на том корабле.

В тот самый миг Нэтсуми остановилась. Она только сейчас заметила, что стояла почти на краю обрыва, куда ее так тщательно заманивали все это время.

— Вы были удивлены, когда мое благословение отвело от нас беду. Я все... пыталась понять, для чего уми-бозу появляться у нас на пути и вдруг менять направление корабля. Та ваша история с фуна-юрэй... не может быть, чтобы кто-то намеренно пускался в море в шторм и не ожидал нападения на судно. Я думала, это все из-за моих слов о Драконе, но ведь вы в них и не верили, а значит...

Взгляд капитана медленно стекленел и в конце, без единой эмоции на лице, он наконец спросил:

— Значит что?

— Мы не должны были доплыть.

Один кошмарный миг они смотрели друг на друга, лишь сейчас в нем начали постепенно проявляться очертания дикости и уродливости души. Он сделал шаг назад, словно пытаясь от этого отгородиться, но ничто более не могло смыть с него неприглядную фальшивость.

— Хочешь меня в чем-то уличить? Да что ты можешь знать? Годами я бороздил океан в этих проклятых водах, теряя своих людей и судна один за другим. Вцепившись однажды, эти утопленники ни за что тебя не отпустят. Сколько жертв им не подавай, все будет мало! Если тебе и повезло остаться в живых, то только потому, что это они так захотели. Поэтому не смей ничего говорить о благословении богов, они давно стали глухи к моим молитвам.

— Вот значит как вы поступаете! Утешаете людей лживыми историями о чудесном спасении, а на деле скармливаете их призракам и благоденствуете за счет их жизней.

— Да! И сегодня я намерен с этим покончить, — он схватился покрепче за зеркало и принялся наступать на Нэтсуми, подводя ее к самому краю. Девочка с ужасом смотрела на то, как волны разбивались о скалы и растворялись в морской пене, точно их никогда и не существовало. В тот самый миг, когда она глядела в исказившееся лицо капитана, больше всего на свете ей хотелось видеть дом своей бабушки, очертаний которого Нэтсуми уже и не могла вспомнить. Не в силах выдержать чужое безумие, она отвернулась и закрыла глаза, кое-как удерживая себя на ногах от хлесткого ветра.

За спиной послышалось чье-то рычание и глухой стук о землю, превратившийся в звуки борьбы. Темный силуэт вцепился в капитана и не давал ему подняться, утаскивая его раз за разом вниз. Лишь при очередном обороте маяка девочка наконец разглядела в нападавшем Куро, что отважно бросался на мужчину и кусал его везде, куда только мог дотянуться. Нэтсуми хотела было подбежать к нему на помощь, но ловкий капитан схватил лиса за шкирку и швырнул прямо в девочку, откидывая обоих к обрыву. Продолжать эту потасовку он был не намерен, и грозным шагом устремился к детям точно собирался столкнуть их вниз. В самый последний миг девочка отбросила от себя Куро и упала спину, выставляя ногу прямо на пути летящего капитана. Неуклюже завалившись на бок, мужчина протянулся по земле и выронил из рук зеркало, отскочившее к самому краю. Оно повисло рукояткой в воздухе, опасно покачиваясь при сильных порывах ветра. От увиденного капитан в панике сделал неосторожный рывок вперед и чуть не упал с обрыва, повиснув на одной руке. Нэтсуми бросилась к нему и попыталась дотянуться, чтобы вытащить его оттуда, но он лишь глядел в бронзовое зеркало и в отражении видел не себя, а другой мир, сотканный отсветами маяка. Девочке оставалось совсем немного до его руки, но из-за мокрой травы ее тело на миг соскользнуло вниз и оказалось тут же пойманным Куро, державшем зубами ее ботинок. Капитан поднял голову, улыбнувшись Нэтсуми на прощание, и разжал пальцы. Лис тут же принялся оттаскивать девочку назад, роняя кровавые слюни ей на ноги и отползая на безопасное от обрыва расстояние. Они еще долго не могли прийти в себя от пережитого потрясения, и только когда Куро уткнулся носом ей в ладонь, Нэтсуми оторопело спросила:

— Как думаешь, он успел... перейти в свой мир?

Лис точно знал, какой ответ должен сказать, чтобы успокоить девочку, но не решался ей соврать.

— Я не знаю.

— А ты... ты настоящий? — Нэтсуми протянула к нему руки и принялась осторожно ощупывать лисью шерсть, боясь случайно рассеять его образ.

— Не знаю, что он тебе наговорил, поэтому скажу один раз: я обещал сопровождать тебя до конца и от своих обещаний не отступаюсь, — он рассказал ей о том, как тайком проник на их корабль и прятался среди товарных грузов, следуя за девочкой по пятам. Пускай они и расстались на время из-за недосказанностей, Куро не мог не удостовериться в ее безопасном возвращении домой. Прийти ей на помощь раньше лису помешал местный верховный бог гор и медведей, который заподозрил в слежке Куро дурной замысел.

После всего, что с ними произошло, Нэтсуми чувствовала необходимость извиниться перед лисом, но он отказался принимать ее раскаяние и взял всю вину на себя, признавая свою излишнюю мнительность. Они спустились с мыса и пошли пешком, не разбирая дороги, приняв решение больше никогда не вспоминать о случившемся той ночью. Идти вот так рядом друг с другом было так привычно, словно они и не разлучались на эти пару дней, хотя определенно кое-какие изменения все же произошли в их жизни.

— Итак, мы потеряли зеркало. Как думаешь возвращаться домой?

— Впервые у меня нет никакого плана. Хочется просто сесть на какой-нибудь поезд и уехать отсюда, — единственным, что держало девочку в этом городе, был дом ее бабушки, но без зеркала Нэтсуми не смогла бы увидеться с ней.

— Хорошо, давай отправимся на станцию и возьмем билеты... а впрочем неважно куда. Пока мы вместе, конечный пункт не имеет значения.

Впервые они сели на ночной поезд и поехали по набережной в сторону озера Тоя, рассчитывая встретить рассвет где-нибудь на другом пляже. Примерно через два часа небо приобрело приятный голубоватый оттенок, готовясь явить перед миром новый ясный день. Двое друзей высадились на станции Усу и направились к теплому песчаному берегу, сочиняя по дороге хайку о печальном очаровании вещей. Это больше походило на игру, где нужно было загадать определенные цвета и показывать их потом друг другу.

Безопасный пологий вход в море так и манил пробежаться по мелководью и расплескать спокойную воду по песку. Всего через час небо окрасилось в бледно-розовые оттенки, сменяясь насыщенно красным и являя перед собой золотистое солнце. Запыхавшиеся от пробежки по пустому пляжу, они отдыхали на влажной земле и позволяли кромке воды смывать с ног прилипший песок. Чья-то тень проскользнула по их силуэтам и прикрыла собой солнце, вынуждая девочку открыть глаза.

— Так и будешь здесь лежать?

Миловидная дама в шляпке и длинном льняном платье с улыбкой глядела на девочку, которая совсем ее не узнавала.

— Твой самолет приземлился на пару минут раньше, чем планировалось. Собирайся, нам пора.

Нэтсуми наконец привстала на локтях и, усевшись поудобнее, недоверчиво обратилась к женщине:

— Кто вы?

— Конечно, у нас есть время немного поболтать, но думаю, ты бы предпочла обсудить все в мире людей, — Куро принялся обходить ее кругами, с интересом обнюхивая незнакомку, впервые проявив такой интерес к постороннему человеку. Но Нэтсуми так и продолжала сидеть на месте, осмотрительно выжидая чуть больше конкретики. Пелена загадки спала, стоило женщине озвучить одну простую фразу:

— Ты ведь хотела узнать, о чем была моя книга.

— Нэтсуми, кто она? — Куро не мог больше стоять в стороне, пока таинственная дама говорила какие-то странные вещи, но девочка еще долго приходила в себя от услышанного, пока наконец не разразилась тирадой вопросов.

— Это ВЫ? Та самая бабуля из самолета? Что вы мне дали? Почему я оказалась здесь? В этом мире хоть что-то реально?

— Тише-тише, — она едва вздохнула, понимая, что без объяснений тут не обойтись, — ты находишься в месте, откуда я сама родом.

— Так вы ведьма?

— Предпочитаю называть себя волшебницей.

— А по слухам самая настоящая колдунья, — прервал ее Куро, глядя на источник всех бед подруги.

— Как будет угодно. Боюсь, нет никакой конкретной причины, почему именно тебя сюда занесло. Мы просто имели неосторожность оказаться рядом в одно время. И к тебе в руки попала одна из моих волшебных вещиц...

— Да вы ведь сами мне ее дали.

— Верно, но кто же знал, что зелье в самом деле сработает, — ее невинная улыбка давала понять, что колдунья не осознавала в полной мере, на что обрекает девочку, а быть может, она лишь притворялась. — Та книга с прекрасной обложкой, которая так тебе понравилась, на самом деле была абсолютно пустой. Как только ты очутилась в этом мире, ее страницы стали сами собой заполняться удивительной историей, ах как это было прекрасно! Я успела все прочитать как раз к тому моменту, как мы приземлились, и в этом есть хорошая новость! Теперь ты можешь не бояться, что по возвращении домой все воспоминания о твоих приключениях будут утеряны. Конечно, кое какие детали твоей человеческой жизни мне придется изменить, ведь иначе просто нельзя. Однако, подаренная мною книга станет для тебя прекрасным подспорьем в новой жизни. Уверена, ты найдешь много общего с главной героиней, хоть и забудешь, что ее история принадлежит тебе.

Звон подвесного колокольчика мягко оповестил хозяйку, что им пора обратно, и колдунья вновь настояла на их скорейшем возвращении домой. Девочка растерянно смотрела на лиса, с которым ей не хотелось так скоро расставаться, и с надеждой спросила:

— А Куро может отправиться с нами?

— Боюсь, что без тела он станет обычным скитающимся духом, и вы никогда не сможете друг друга увидеть.

— Нэтсуми, тебе не нужно обо мне беспокоиться, — Куро присел перед ней и, потянувшись к ее уху, что-то тихо прошептал. Растерянная от услышанного признания девочка упустила момент, когда их с колдуньей окутало поднявшимся песком и рассеяло в одно короткое мгновение, не дав ей произнести в ответ: «Спасибо».

***

«...не расстегивайте ремни безопасности, пока самолет полностью не остановится у выхода», — глаза Нэтсуми сами собой раскрылись под конец оповещения о прибытии в аэропорт Титосэ. Она хмуро посмотрела в окно иллюминатора и увидела знакомые пейзажи Хоккайдо, медленно проносившиеся до почти полной остановки самолета. До девочки запоздало доходило осознание момента, когда ее успело так сильно сморить сном, но сколько бы она ни силилась хоть что-то вспомнить, все было безуспешно. Потянувшись вверх руками включить вентилятор, Нэтсуми чуть не выронила книгу со своих коленей, которая так и пролежала с ней всю дорогу. Старушка вовремя прижала ее обратно к девочке, не давая упасть на землю столь ценному экземпляру.

— Ох, извините, я... спала весь перелет?

— Боюсь, что так, — девочке стало стыдно перед ней, ведь они планировали обсудить книжку после того, как Нэтсуми ее прочтет.

— Знаешь, у меня дома есть огромная библиотека самых разных сочинений, и не хотелось бы видеть их после моего ухода забытыми в антикварных магазинах или городских книжных. Возьми ее лучше себе, лучшего читателя для нее будет не найти.

— Но ведь это такой редкий подарок.

— Конечно, именно поэтому я хочу подарить ее человеку, в чьих руках она обретет настоящую ценность, — старушка показательно закрыла свой саквояж, не принимая возражений, и перед уходом напоследок спросила. — Сколько тебе еще ехать до дома?

— Около двух часов на поезде.

— Советую тогда прочитать ее прямо сейчас, уверена, твоей бабушке будет очень интересно послушать эту историю.