Путешествие в ад и далее, книга 1: Путешествие Конана Чедвика

Глава 1 Конан Чедвик, студент из Праги

Быть может, не стоит поддаваться случайным порывам настроения и следовать советам тех, кто внезапно, без всякого предупреждения, вторгается в нашу жизнь... Не так ли? Хотя, порой так хочется им поддаться. Этим самым порывам. Несмотря на то, что при этом абсолютно все реальные планы норовят полететь к Свету – или, к чёрту? Сыграть в ящик, дать дуба, склеить ласты - или, как говорят американцы, «пнуть ведро». И потому, если кто-то, конечно, намеренно не ищет приключений на свою пятую точку, всё же не стоит поддаваться на провокации тех друзей, что внезапно приходят в гости и при этом спешат нарушить ваш унылый, как им кажется, быт своей бутылкой пива, походом в бар или в клуб... Или, каким-либо иным способом предлагают вам изменить траекторию движения – например, невзначай посетить лекцию по гештальтпсихологии.

Какую такую лекцию? По какой ещё такой гештальтпсихологии? Ну, студент Конан Чедвик тоже был абсолютно не в курсе всего этого. Более того, он даже нисколько не интересовался ближайшими, намеченными в его собственном университете дополнительными лекционными программами. Никогда. И не имел совершенно никакого представления об этой самой гештальтпсихологии, хотя краем уха где-то и когда-то всё же зацепил имя Карла Циммера, как знаменитого профессора.

Быть может, самому себе по прошествии дня этот несчастный студент хотел бы дать именно такой совет... О незыблемости собственных планов и о непоколебимости личных жизненных установок. Если бы только он мог заранее заявиться к самому себе с подобным предупреждением, и ещё до того самого момента, когда его привычный быт был разбит вдребезги - а он сам, будто уносимый ветром, полетел навстречу иной судьбе, навстречу неизвестности, отправившись в дальний полёт вместе со всеми своими жизненными планами, которые, как говорится, рухнули в тартарары, полетели псу под хвост, или же накрылись медным тазом. Ибо, очень и очень странная и непредсказуемая тётка, эта самая Судьба...

Как он ранее предполагал, наоборот, что нужно было ему делать? Как образцовому, вполне успешному студенту... Конечно же, далее и впредь продолжать грызть гранит науки, изо дня в день, год за годом, при этом становясь всё умнее и умнее, всё начитаннее и начитаннее. И не отклоняться никогда от этого заданного курса даже на постороннюю литературу, не говоря уже про друзей и выпивку.

Вот, например, Кант... Гигант философской мысли, и вполне достойный пример для студенческого подражания. Говорят, что кенигсбергский профессор вставал в пять часов утра, выпивал чашечку чая, выкуривал трубку – вот и были все его удовольствия. А потом он сочинял трактаты. В то время, когда все нормальные люди только встают, сонно потягиваясь, Кант не спеша, прогулочным шагом, уже - быстренько или же неспешно, кто его знает - но шёл преподавать. А после лекций и дружеских бесед он непременно, никуда при этом не сворачивая, возвращался домой, снова писал и размышлял, и так до десяти вечера. Строго до десяти! Местные по нему с утра часы сверяли: мол, ага, смотрите, Кант идёт...

Ну, а Конан Чедвик, будучи студентом, поначалу наверняка не прочь был бы повторить подвиг Канта. В том смысле, что он уже смолоду намеревался посвятить всю свою жизнь исключительно науке. А потому, при том при сём заниматься приключениями ему было бы абсолютно некогда. Хотя, вне сомнений, неспешные прогулки по городу или же утренние пробежки по ближайшему к его университету стадиону он всегда любил. И, увы, не отклонялся и от студенческих попоек – но не слишком, и планируя их всегда заранее, в те дни, когда на следующие не надо было с утра являться на занятия. Разве же это приключения?

Учился он уже на втором курсе Пражского университета, и потому давно успел ознакомиться с узкими улочками и магазинчиками Старой Праги, полюбоваться её готическими церквями, посидеть в её маленьких кафе или пивных. Он любил этот город, каждый раз во время прогулок непременно открывая в нём что-нибудь, для себя новое: не замеченную раньше статую, не знакомый ранее переулок, по которому ещё и не проходил ни разу, старую водяную мельницу, «пляшущий» дом или же старинную резную дверь. Порою Конан то стихийно забредал на Малостранскую площадь, то неожиданно выходил на Злату улочку. А чаще всего, он оказывался, шагая, куда глаза глядят и крепко задумавшись, где-нибудь на Вацлавской или же Староместской площади, близ крепости Пражский град или же на живописных берегах Влтавы - и, конечно же, он любил часто навещать Карлов мост.

Но сегодня, в такой тёплый субботний день ранней осени, когда небеса чисты и пронзительно-печальны, в такое время, которое будто и создано для прогулок - Конан, однако, ни за что не оторвался бы кощунственно от учебника по общей биологии: поскольку, на этот выходной он запланировал только учёбу, а на горизонте маячил первый в году зачёт по этому предмету.

Однако, поскольку нам не дано предугадать, сегодня утром кто припрётся... С утра пораньше к нему уже заявился его друг - впрочем, скорее, приятель, по имени Янек. Он проживал совсем неподалёку, учился на пару курсов старше, а при знакомстве посоветовал снять именно эту комнату, с которой в те времена только что съехал окончивший вуз и знакомый ему выпускник. И с тех пор вообще, и как-то незаметно, Янек взял над Конаном полное шефство, что началось ещё во времена сдачи Чедвиком его вступительных экзаменов. «Не тусуйся, Абитура! Поступишь», - чуть сощурив один глаз, заявил ему тогда новый старший приятель.

- Что учишь, простейших? А потом вытянешь билет, глядь – а там сине-зелёные водоросли! - заскочив ещё через пару часов, и приглашая выпить с ним пива, ляпнул Янек.

Конан был суеверным. И потому, тут же бросился повторять и читать всё о сине-зелёных водорослях… Вот они-то ему и действительно попались на экзамене, да ещё первым же вопросом. Ну, а пива он с Янеком, впрочем, тоже выпил: для рывка к началу новой, взрослой жизни. Но только, он был благоразумным абитуриентом, и случилось это только после его зачисления в студенты. Вот тогда он и познакомился с первым в своей жизни, уютным пражским кафе в средневековом стиле, под простеньким названием «Погребок», а также и с его завсегдатаями – сплошь студентами. Расположен был этот «Погребок» не слишком далеко от дома, в котором Конан снял уютную комнату в мансарде, и с тех пор он любил забегать туда по пути домой из университета, за колбасками с горчицей или же за копчёной скумбрией, она же мокрель, да с печёной картошкой.

В целом, его новый и внезапный друг Янек был очень странным типом. Ну, из таких редких среди студентов уникумов, которые могли с лёгкостью совмещать серьёзную учёбу, доклады и конференции - с посиделками с друзьями и пивом, и перемежать шумные студенческие застолья и запрещённые преподами рукопашные бои на задворках - с походами на классический балет, в оперу или в театр. Казалось, Янек успевал бывать везде, где только можно. И где нельзя - тоже. Но, ему всё и всегда сходило с рук: он был, как говорится, «умён и очень мил». Для всех.

Ну, а сегодня этот знакомый и вполне преуспевающий во всём старшекурсник завалился к Конану в такое время, когда тот уже с утра пораньше судорожно листал учебник: с желанием обнаружить конец того параграфа, который ему надобно было обязательно срочно одолеть. Не стучась, Янек без приглашения уже ввалился в незапертую дверь, поскольку сосед Конана, занимающий такую же комнатку этажом ниже, уже впустил его при входе на общую лестницу. И, как всегда по выходным, приятель был весёлым и уже с утра немного хмельным.

- Знаешь, собственно, зачем я к тебе пришёл? – спросил Янек, сперва фривольно листанув попавшийся ему под руки многострадальный и политый слезами нескольких поколений студентов библиотечный учебник по общей анатомии и физиологии организмов, а потом навскидку обсудив несколько животрепещущих проблем по общей биологии. Когда ответом ему было задумчивое молчание, старшекурсник продолжил:

- Вот, у меня пригласительный билет пропадает. Хотел сам пойти, но моя подружка сегодня срочно приезжает, хотя раньше сюда и не собиралась; а это в корне меняет все мои жизненные планы. В общем, вот, держи. Дарю.

- Куда билет? – спросил Чедвик. – В театр?

- Нет. Не в театр. Лучше! Ты знаешь Карла Циммера, профессора?

- Что-то слышал, совсем немного. Кажется, он - гештальтпсихолог?

В психологии вообще, Чедвик разбирался слабо, она пока что не входила в курс его интересов. Ну, а в гештальтпсихологии - совсем никак. К тому же, уже только при слове «психология» у него начинала болеть голова или дёргаться левый глаз: пару раз, в детстве, ему пришлось появиться на глаза школьному психологу, впрочем, как и абсолютно всем из его класса. С тех пор, он понял только одно: с психологами, как и с полицейскими, лучше ни о чём и никогда не шутить, и отвечать на все их вопросы только с логикой автомата по выпечки пирожков. Иначе - замучают тестированием, и начнут задавать вопросы всё страньше и страньше, и всё чаще вызывать к себе в кабинет. Нет, диалог с подобными личностями должен быть максимально короток: подобно тому, как перед медкомиссией никогда не следует говорить, что у тебя хоть в принципе, хоть иногда может что-то болеть. В общем, Конан не любил и не уважал психологов, и даже волен был бы согласиться с теми, кто считал психологию лженаукой, если бы его об этом спросили.

Но… Всё же, имя профессора Карла Циммера действительно гремело в институте, как имя знаменитого и всеми признанного учёного. Он являлся тем редким человеком, который имел большой авторитет в своей области. Это как среди тысячи экстрасенсов все были шарлатанами, но вот тысяча первый... Врождённая гениальность - есть исключение, но исключение блестящее. Вдобавок, лекции Карла Циммера давно уже являлись большой редкостью, так как профессор уже отошёл от учебных дел и теперь являлся почётным членом академии, получая солидный гонорар за статьи и книги.

- Знаменитый Карл Циммер даёт частную лекцию. Это - редкое явление в наши дни. И приглашают на неё отнюдь не всех желающих, зазывая их с улицы. Пойди, да полюбуйся на старика, - предложил Янек. – Я сам как-то побывал на паре его лекций. Ещё застал конец того факультативного курса, что он вёл, по практической психологии. Профессор – очень приятный, занятный человек. И чрезвычайно необычный. Он объясняет даже очень сложные вещи вполне и весьма доходчиво. При этом, что называется, держит аудиторию... Да, что там - дело даже не в содержании его лекций, а в его харизме. На него интересно даже просто посмотреть. Старая профессорская школа! В нагрудном карманчике пиджака – чистый, отглаженный носовой платок. Старый интеллигент даже сморкается с каким-то непередаваемым шармом... В общем, через несколько лет, когда ты окончишь учёбу, будешь всем хвастаться, что видел своими глазами самого Карла Циммера.

И Конан, что называется, клюнул... Его учебник по общей анатомии и физиологии с тех пор остался одиноко лежать на том письменном столе, что являлся также и кухонным. Лежать в закрытом виде, где-то между недопитой чашкой кофе и конспектом по ботанике. На этот конспект по ботанике плюхнулся тут же захлопнутый учебник по общей биологии. Ну, а Конан, получив от Янека билет, даже после ухода своего друга уже не мог больше думать ни о чём другом, как только о предстоящей лекции. Он принялся судорожно искать в тех научных журналах, которые лежали у него на полках, хоть какую-нибудь информацию о гештальтпсихологии. Так он и провёл всё оставшееся время, в ожидании того часа, когда уже нужно будет выходить и спешить на частный приём по поводу встречи профессора с гостями дома.

Именно: на приём... Ведь лекция профессора намечалась в частном порядке, и должна была состояться в одном из самых богатых особняков старых кварталов Малой Страны. Времени до этого события оставалась ещё уйма, когда Конан уже покинул свой дом. Поскольку, всё равно ничего другое не шло теперь ему в голову, и даже домашние дела не спорились, не только учёба. Потому, как бы это не было далеко от дома, он направился по нужному адресу именно пешком, да ещё не самой прямой дорогой, чтобы чем-то занять оставшееся до лекции время.

Вскоре он добрался до Карлова моста, намереваясь перейти на другую сторону Влтавы. Осенние виды старинных зданий были сейчас особенно притягательны и романтичны, отражаясь в кристально холодной воде. Конан не любил летнюю жару среди городских стен, но вот осень в Праге всегда была замечательной.

На мосту, как всегда, было многолюдно. Здесь толпились туристы, художники, музыканты; сновали торговцы сувенирами. Отсюда открывался прекрасный вид на старую Прагу, с её статуями, замками и башенками вдали, с экскурсионными парусниками и яхтами, украшающими широкую Влтаву, что простиралась от Староместской башни на этом берегу до Малостранской, украшающей берег противоположный.

И невдомёк было Конану, который так беспечно отправился на лекцию по совершенно незнакомой ему тематике, прогуливаясь по улицам Праги и глазея по сторонам, что именно в этот «один прекрасный день» его судьба совершит настолько неожиданный кульбит. Или выполнит иной гимнастический трюк, так, что весь мир после этого, конечно, не рухнет, но всё же относительно него самого, студента Конана Чедвика, этот самый мир, как и всё вокруг, понесётся просто кувырком. Вроде бы, ничего не предвещало ему неприятностей, как не было никаких предупреждающих, дьявольских знамений, и чёрные кошки не спешили пересечь его дорожку, а уютно нежились на солнышке. И когда он, спокойно пройдя по ближайшим любимым улочкам, не спеша ступил на Карлов мост, то всё вокруг было абсолютно привычным, а он сам всё ещё опрометчиво размышлял о том немногом, что только что прочитал в нескольких общих научных журналах о странном предмете гештальтпсихологии...

А начиная с того моста, с которого отчётливо просматривалась живописная панорама города и вся многослойность Праги, мысли и вовсе покинули студента, и он целиком предался созерцанию того пейзажа, на первом плане которого был сам мост с фигурками статуй на нём, в числе которых - гордый и несломленный Ян Непомуцкий. К нему, к этому памятнику, непременно прикасались все туристы, загадывая при этом желания: даже выстроилась небольшая, но неиссякаемая очередь… Далее, уже на другом берегу, в обозримом пейзаже обозначились средневековые башенки и шпили. А вот сверху, над ними, почти повсеместно обретались поздние, ультрасовременные деяния рук человеческих (если, конечно, действительно человеческих, а то шепотком поговаривали всякое): там, напрочь преодолевая всяческие законы гравитации, в небе парили странные конструкции, нависая аккурат над крышами старых домов.

Ходили слухи, что эта новая архитектура появилась почти в одночасье, с десятилетие назад. Конан не мог бы ни подтвердить, ни опровергнуть подобные сплетни, поскольку он не жил тогда в Праге и приехал сюда только для поступления в Университет, и никогда не бывал здесь никогда раньше, в детстве. Слухи эти, что появлялись изредка, тут же странным образом пресекались: а начинающему что-либо говорить на этот счёт, тут же, со всех сторон, советовали замолчать.

Конан, как приезжий и непривычный к подобным сооружениям надземного яруса, тщательно их рассматривал и нередко замечал, что к земле от тех сооружений-громадин отходят некие тонкие и странные конструкции, чем-то напоминающие щупальца. То ли это были трубы внешних подъёмников, как бы внешних лифтов, запаянных в металл или пластмассы, то ли это, как поговаривали некоторые, были усики антенн так называемых «гравиоэнергетов» - приспособлений, черпающих энергию земли для преобразования её в отрицательную гравитацию. Но, и то и другое предположение являлось лишь разновидностями городских шепотков и рыночных слухов, и никто не мог точно и чётко Конану толком объяснить, что же это всё-таки было такое. Тем более, не писали об этом нигде. И горожане - старожилы никогда не давали комментариев на его робкие вопросы - и тут же сразу расстроенно отворачивались и уходили прочь.

Вдобавок, многие люди, кажется, и вовсе не замечали в городе ничего необычного, в том числе, совсем не обращали на надземный ярус никакого внимания. Быть может, они просто настолько привыкли к нему, как к повседневному антуражу. Но Конан до сих пор к этому не привык. Но приставать ко всем старожилам с расспросами, после многих неудачных попыток услышать от них хоть какой-нибудь вразумительный ответ, он уже перестал.

Сейчас, когда солнце давно уже прошло зенит, повернув к горизонту, пейзаж становился всё мягче и менее сочным, приобретая при этом пастельные тона и всё более таинственную неотразимость. Но вот ветер, безумствуя где-то в высших эмпиреях, закручивая и сбивая в кучи плотные облака, нагнал где-то там, высоко в небе, тёмно-синие тучи. Здания старой Праги остались при этом ярко освещёнными солнцем, лучи которого проходили ниже туч. Но конструкции верхних ярусов были теперь совершенно тёмными, и стали похожими на крупных улиток, крабов, осьминогов и других речных и морских животных, связанных между собою в одну гигантскую иллюзию. В то же время, и сами они состояли, в свою очередь, из более мелких механических деталей: прозрачных пузырей-помещений, шестерёнок, лестниц с огромными ступенями, всевозможных трубок, колёсиков… Всё это безостановочно двигалось, то шумно, то плавно, и жило своей, весьма активной, жизнью. Вроде бы, при этом совершенно не мешая людям, которые по-мышиному по-прежнему сновали где-то внизу, озабоченные своими будничными делами.

Но, нашего студента-биолога некоторые из модернистских деталей, да и в целом сами приподнятые днищем над землёй сооружения всё же зловеще пугали, даже после того, как внезапно появившиеся на небе тучи так же внезапно рассеялись, сметённые ветром куда-то гораздо дальше города. Во-первых, те сооружения полностью нарушали его представления о традиционной геометрии, представляя собой нечто странноватое и вовсе не поддающееся ни описанию, ни пониманию, ни представлениям рассудка. Это ещё, даже не заикаясь о попрании ими общих законов физики… А к тому же, при его приближениях к явно, можно сказать, наземным, хотя только иногда спускающимся совсем уж вниз, деталям странных сооружений, которые он ранее иногда совершал, Конану нередко казалось, что некоторые из них явно изучали его – и при этом издавали странные шелестящие и вибрирующие звуки…Будто пели друг другу свои непонятные песни.

И все же, даже все эти странности в общем пейзаже, именно сейчас совершенно не портили старый город, который, после того, как тучи рассеялись, вновь приобрёл приятные пастельные тона. В который раз, Конан просто реально застрял надолго на Карловом мосту – и снова находил, что город безумно, фантастически красив, приукрашенный мягкими лучами осеннего солнца… С башней и аркой на берегу, со шпилями вдали, и даже с нависающими над крышами домов полупрозрачными медузоподобными «тарелочками», давно ставшими внутригородской реальностью, вписавшись в общий пейзаж, и чьи края волнообразно шевелились, как у гигантских морских скатов, и при этом их цвета переходили от фиолетовой сердцевины к розово-перламутровым окончаниям. Невероятная красота!

Но вот Конан уже на другом берегу Влтавы. Там, миновав арку, а потом – и старинную площадь, он всё дальше уходил, погружаясь в глубину всё более и более узких улочек. И вляпался в такой квартал, в какие совершенно не стоило заходить, но обходить десятой дорогой. Бывали в городе подобные места... Здесь, в тесных проходах, ему теперь всё чаще и чаще попадались и гигантские плесневые грибы, норовящие залезть под одежду тоненькими тычинками-присосками, агрессивные и крупные слепые тараканы, тактильно изучающие окружающее пространство своими многочленными усиками и склизкая зелёная грязь, создававшая вокруг себя плотный, зеленоватый, наполненный зловонием туман... И, конечно же, оборванные, беззубые, голодные нищие: то ли люди, то ли какие-то сказочные орки. Они всегда выползали на улицы только ближе к вечеру. Появляясь непонятно откуда.

«Многие делают вид, что ничего в мире совсем не изменилось, что он вечен и неизменен, - зябко поёжившись и слегка поперхав неожиданным кашлем, подумал, забредая куда-то в самую глубину зловещих строений, Конан. - Но я-то помню его совсем другим. И пресловутый «день икс» – тоже помню, когда все проснулись утром в совсем другой стране и в другом мире... Наш мир не постепенно, а совершенно внезапно стал вот таким. С пугающими кварталами иной жизни, с их очень странными, нищими и убогими существами, только отдалённо напоминающими людей, и с нависающими сверху диковинными приборами и строениями – наверное, они тоже появились здесь именно с тех самых пор... И с боязнью всех и каждого выйти поздно вечером на улицу - или пуститься в дальний путь, и с какой-то внутренней пустотой внутри и безысходностью во всём…

Да, я был ещё ребёнком, когда всё это произошло, но помню, что произошло всё просто в одночасье. Разве такое забудешь? Некоторые тайно шепчутся между собой, что, дескать, тогда произошёл «Переход»…

Будто, это слово хоть что-нибудь объясняет. Ну… Это – как рассуждения о множественности Вселенных или о так называемой «тёмной материи»: о них можно прочитать в толстых научных журналах. Неужели, всё должно стать ясно и понятно относительно такой сложной вещи, как устройство мира, если кто-нибудь создаст новую научную теорию или гипотезу? Навесит на невероятное свой новый ярлык? И не далеки ли все эти теории от истины настолько же, насколько геоцентрическая система мира далека от современных научных представлений?

Вот, и так называемый «Переход»... Подумаешь, придумали новый термин! Ведь всё равно никто не знает, что тогда в действительности произошло. И потому, чтобы их собственный разум не отключился, для его сохранности, многие вообще ничего необычного вокруг не видят и утверждают, что всё идёт, как шло всегда. И не было никогда никакого такого «Перехода». Его выдумали учёные и для учёных».

Внезапно, краем глаза, он заметил в щели ближайшего к нему здания зелёную многоножку. Она уже вылезла из самой тёмной глубины, но пока всё ещё укрывалась в узкой щели между камнями строения - и, возможно, готовилась к нападению. Поскольку, передняя половина её, со множеством когтистых лапок и сморщенной передней частью, отдалённо напоминающей бледное и плоское человечье лицо, приподнялась и повернулась в сторону Конана. Поговаривали, что такие твари ядовиты. Студент не стал искушать судьбу, и шарахнулся на другую сторону улицы. Исследовательский азарт зоолога был у него вполне умеренным, а более сильное чувство самосохранения всё же доминировало.

Именно таких многоножек он сам ещё не встречал, но не раз о них слышал. Вроде бы, ранее они охотились только по ночам. Вероятно, количество тварей в городе постоянно увеличивалось, и они начинали наглеть. Или же, просто сильно оголодали. Эта вот появилась, хотя и в темноте подворотни, но всё же в светлое время суток.

Чедвик с ужасом подумал о том, что же теперь происходит в городе по ночам, когда тень распространяется повсюду, а страшные твари выходят на охоту. Воображение у студента было неплохое, а согласно бытующему, и, как он считал, небезосновательному мнению, в тёмное время суток на улицах города и раньше лучше было не появляться. Так он и делал: бережёного, как известно, бог бережёт. А слухи о событиях, происходящих ночью, ходили весьма странные, один ужаснее другого. Да и он сам, находясь дома, нередко слышал страшный леденящий вой за окном, от которого волосы на загривке становились дыбом. В такие минуты Конан стремился как можно скорей захлопнуть открытую для проветривания форточку и зажать уши. А многие жители Праги даже никогда по ночам не выключали в домах свет… Чтобы ничего такого, что любит мрак, не заползло снаружи.

*

Впрочем, нельзя сказать, чтобы студент добрался до места, где должна была состояться лекция, с какими-то выдающимися происшествиями. Миновав опасный район, он снова двинулся по обычным, приветливым улочкам Праги, совсем немного на них заплутал и вышел к нужному ему дому примерно за полчаса до назначенного там приёма. И он не был первым: кучку людей, которые уже толпилась у входа в старинный особняк, он заметил ещё издали, близ старого парка или внутреннего сада. Присоединившись ко всей этой толпе, Конан прислушался к разговорам.

- Он стал…замкнутым, что ли. Подарил мне вчера несколько совершенно уникальных томов. Сказал, что они ему больше не понадобятся. Мол, на долгую и вечную память, - расслышал он совершенно тихие вкрадчивые слова, обращённые к своему товарищу неким субтильным субъектом, одетым совершенно не по сезону в длинное и по виду довольно тёплое чёрное пальто, в коротковатые серые брюки и ярко-розовые носки с котятами. Лицо у говорящего было вытянутое и безрадостное. Слух у Конана был тонкий, а собеседник чёрного пальто, мужчина в строгом чёрном костюме, стоял к нему спиной, и находился совсем уж близко. Студент не подслушивал: он просто, слушал то, о чём те беседовали, и слушал совершенно не скрываясь.

Речь, вероятно, шла о профессоре.

- Вы правда… Были не просто, как и сейчас, его коллегой, но сперва – даже пациентом? – спросил собеседник чёрного пальто, в то время, как Конан и его рассмотрел чуть получше: это был тоже весьма худой тип, но гораздо меньшего роста, и по внешнему виду - ортодоксальный еврей, поскольку он не только был облачён в чёрный костюм, но ещё на его голове также была маленькая чёрная шапочка - кипа.

- Да. Профессор меня действительно спас от моих кошмаров. Но… Пусть это останется между нами. Я ничего не скрываю, но мне не хочется ни с кем обсуждать подробности. Кроме, как с Карлом Циммером, разумеется.

- Здравствуйте, мадам Дюваль! – раздался в это время чей-то радостный голос, где-то за спиной Конана, и многие теперь повернулись и посмотрели в сторону дверей. Конан тоже развернулся лицом к зданию. Теперь на его пороге стояла стройная, моложавого вида пожилая женщина. Она отвечала на приветствия всех, кто теперь приближался к ней, лишь лёгким кивком головы и милой улыбкой. Входящие предъявляли ей пригласительные билеты, но она почти не заглядывала в них, поверхностно скользя взглядом по толпе собравшихся. Явно в парике, во всяком случае, с абсолютно неестественного оттенка рыжего цвета густыми волосами с идеальной стрижкой каре и в ярко-розовом платье с кружевным воротничком, мадам Дюваль была похожа на старую выцветшую куклу.

Вмиг вокруг неё и входа образовался затор из всех подоспевших и только поспевающих сюда со всей округи людей. Лишь самые первые из них проникли внутрь совершенно беспрепятственно.

Теперь здесь стояла большая толпа желающих войти внутрь, а мадам Дюваль медленно, осматривая приглашение каждого из них, пропускала посетителей, кивая им уже с совершенно застывшей улыбкой абсолютно отрешённого лица. И эта её вымученная улыбка лишь однажды исказилась, как только дама, невзначай скользнув взглядом по толпе, на миг задержала его на некоем гражданине в клетчатом пиджаке. После чего, улыбку она и вовсе потеряла. А клетчатый, однако, довольно нахальным образом оттеснив стоящих впереди него людей, вскоре протиснулся к самой двери, где уставился в лицо мадам штопорными, колючими глазками. После чего, совершенно без всякого приветствия спросил:

- Баронесса Дюваль, а почему вы принимаете гостей не через парадный вход, что с улицы, а через собственный сад? Для большей скрытности?

Та, однако, не успела удостоить его ответом. Поскольку, тем временем клетчатый, под натиском нахлынувшей сзади толпы, влился, уносимый этим течением, в дверь, минуя стороной мадам. Следом за ним, как раз притиснутый напором людей вплотную к его дорогому клетчатому пиджаку, который пах шерстью и почему-то псиной, проник в помещение и Конан.

Внутри все, кто туда уже проник, минуя небольшую прихожую попадали далее на парадную лестницу, где было уже попросторнее. Лестница вела наверх, в зал, двери которого были широко раскрыты и занавешены по краям плотными бархатными шторами.

Карл Циммер уже стоял на другом конце этого большого зала, около рояля, и картинно ждал, когда все гости рассядутся. Та часть помещения представляла собой как бы будущую сцену. Остальную часть зала занимали заранее расставленные мягкие стулья. Вскоре, людей сюда ввалилось довольно много, и потому не слишком расторопному студенту, довольно долго созерцавшему и рояль, и колонны, и окна, и профессора - внезапно не хватило стула. Что называется, он прощёлкал момент клювом и упустил своё счастье. Тогда, Конан прошёл глубоко вовнутрь помещения и стал, прислонившись спиной к одной из полуколонн той декоративной коллонады, что шла вдоль всех окон, и порадовался тому моменту, что с этой стороны здания свет заходящего солнца хотя бы не бьёт ему прямо в лицо.

Публика ожидала начала лекции, и многие тихонько переговаривались между собой. Пауза затягивалась. Наконец, вернулась хозяйка дома, вероятно решив, что больше не следует никого ждать. Медленно и плавно, мадам Дюваль приблизилась к профессору и с улыбкой окинула зал - а затем, совершенно неожиданным, мяукающим голосом произнесла:

- Дорогие мои друзья!

Шепотки и небольшой гул, напоминающий пчелиный улей, сразу же прекратились. Раздались и тут же затихли робкие аплодисменты.

- Я рада представить вам нашего всеми уважаемого психолога, прекрасного человека и душеведа, - так начала званый вечер хозяйка дома. – А также, я рада предоставить вам этот зал для встречи с нашим необычным учёным, и тем человеком, который спас многих людей, в том числе и меня, от ночных кошмаров. Итак, душа - это воистину самая странная субстанция нашего мира! Как сказал кто-то из парижских поэтов-акмеистов... Как там?

Душа - это только сквозящее хрупкое нечто,

Непонятная бабочка - крылья трепещут в пространствах миров.

И, с кошачею нежностью, ляжет пушистая шаль мне на плечи,

Я зажгу свои свечи - но тьма не отпустит оков.

Неожиданно Конан подумал, что, по всей видимости, эти стихи принадлежали самой Дюваль, и что, по непонятной ему причине, сейчас в моду вновь входило всё то, что было связано с началом двадцатого века: акмеисты, символисты, и... даже дирижабли. И это не было просто банальной ностальгией: казалось, что время поворачивало вспять, и что многими действительно постепенно забывалось всё, что было позже. Или же, что нам всем это «позже» хотелось предать полному забвению.

«Похоже, никому уже не нужно это «позже» - будто, где-то в этом «позже», с какой-то безвозвратно потерянной точки, мир полетел под откос, выбрав не ту дорогу. Рухнул в пропасть. А теперь мы все пытаемся вернуться на прежнюю колею, - подумал Чедвик. - Снова, человечество строит дирижабли – пускай, теперешний их полёт основан совсем на другом принципе… Они прежние лишь по внешнему виду. А также, мы создаём паромобили, паровозы на водяном двигателе, солнечные дельтапланы. Мы поём бравурные марши и читаем акмеистов и символистов. И…мы не создаём ничего принципиально нового. Будто бы, мы застряли, что ли…Потерялись во времени».

- Быть может, что я что-то перепутала в этих строках – но мне так захотелось открыть нашу лекцию именно стихами! Ведь она, как я полагаю, будет посвящена самому таинственному предмету в нашем мире – человеческой душе, поскольку речь у нас с вами пойдёт о психологии. А психэ - это и означает: душа. Итак, поприветствуем профессора стоя, аплодисментами! – сладким кошачьим голоском, продолжила между тем мадам Дюваль.

Когда публика довольно истерически отхлопалась, радуясь окончанию выступления эксцентричной особы, выступил вперёд профессор - и, наконец, он начал свою речь.

- Здравствуйте, дорогие мои студенты, мои коллеги, мои друзья и даже бывшие пациенты! Я не буду делать долгого вступления. Здесь присутствует много умных людей - и потому, я надеюсь, что я буду кем-то из них правильно понят.

Тем временем, впереди себя, на крайнем, самом близком от его окна стуле, Конан только сейчас заприметил клетчатого. Он вновь привлёк его внимание, поскольку этот тип, в отличие от остальных слушателей, отнюдь не внимал происходящему в зале, но вертелся как уж на сковородке, с нервным ожиданием то и дело поглядывая в окно, из которого открывался вид на улицу и небольшую площадь.

- Моя речь, возможно, станет для вас полной неожиданностью. Мне приходится быть кратким и не вдаваться в подробности. Считается аксиомой, что на нашей планете есть только люди, и никаких иных, достаточно разумных, существ совершенно здесь не имеется. Но это не так. Многие скрывают свои видения, многие объясняют происходящее лишь собственной нервной возбудимостью. Можно сказать, нам каждому есть что скрывать, дабы другие не усомнились в нашей вменяемости. В результате, мы все и всегда замалчиваем то, что в действительности случается вокруг.

Но сейчас я с полной уверенностью утверждаю, что наша планета, наш мир, наша Земля, попала в зону интересов весьма многочисленных групп «иных»: то есть, неземных существ. Некоторые страны подтвердили такой взгляд на вещи официально и даже заключили договор с тем или иным конгломератом различных иных сил. Другие страны, как и наша, к примеру, не высказали официального подтверждения факта иного присутствия…

Зал наполнился робким гудением.

А клетчатый приподнялся - и, чуть пригнувшись, наверное, чтобы казаться как можно незаметнее, – он устремился назад по небольшому открытому проходу между крайними стульями и окнами с колоннами. Попав в самый конец зала, он прошёл вдоль задней стены - и вскоре проскользнул к открытому выходу.

Тем временем, профессор сделал небольшую паузу, осмотрел ближайших к нему слушателей, замерших пока что в полном недоумении, и продолжил:

- Конечно, наши средства массовой информации играют значительную роль в деле дезинформации и замалчивания многих фактов. Но не знать реального положения вещей становится уже смертельно опасно. Но почему, и как я впервые пришёл к такому выводу, который только что озвучил?

В задних рядах уже нарастал не робкий, а довольно отчётливый ропот недовольства. А кто-то даже подскочил и воскликнул: « Да он тронулся! Все психиатры непременно этим заканчивают».

Карл Циммер поморщился, явно услышав эту реплику, но, не останавливаясь, а даже ускорив свою речь, очень быстро заговорил:

- Мне, как и большинству граждан нашей страны, не удалось побывать нигде за границей – скажу это, предвосхищая замечания тех, кто зачислит меня в шпионы. Просто, гештальтпсихология - это такая область знаний, которая изучает не только психику индивида как единицы, но и коллективную психологию, психологию группы. И вот, изучая людей, я столкнулся с таким явлением, как массовая одержимость. Разные, нисколько не связанные друг с другом люди, и даже не знакомые между собой, не имея общего источника информации - и вдруг начинали вести себя как щупальца одного и того же спрута - простите за странную аллегорию: просто, это очень похожие явления. Например, они травили и удушали одного и того же человека, что обратился ко мне за помощью, абсолютно одинаковыми словами и одним и тем же стереотипом поведения, когда в других местах и с другими людьми вели себя полностью адекватно. Подчеркну, что, тем не менее, они абсолютно не общались и не могли общаться между собой, но были одинаково и абсолютно агрессивны с моим подопечным. И таких случаев было великое множество. Далее, от подобных наблюдений за проявлениями явного программирования поведения людей до полной веры в то, что иные существа не просто сосуществуют с нами бок о бок, но и вторгаются в нашу жизнь и оказывают волновое влияние на нашу психику, оставался один шаг. Впоследствии я стал втайне от нашего правительства переписываться с учёными из других частей света и узнавать о самых разных явлениях, происходящих в мире. На сегодняшний день над нами, всеми людьми, широко производятся эксперименты, и самые разные. Такие, как подсадка нам «трансплантантов» - они наличествуют у людей, которых подвергали той или иной операции, и при этом были подсажены им дополнительно, под контролем и при непосредственном участии инопланетных представителей. Их вживляют для непосредственного контроля за нашим поведением и сознанием, для изучения нас, как биологического вида. Кроме подобного изучения, нами всячески управляют! В своих тайных целях, на нас воздействуют различными волновыми устройствами. Поймите, обо всём этом я знаю наверняка, и не понаслышке! И, поскольку я, так или иначе, вскоре распрощаюсь со всеми вами, то мне хотелось бы до вас донести, что...

Конан совершенно заслушался профессора, который сообщал своей аудитории абсолютно странные, необычайные сведения. В которые, однако, студент почему-то тут же, без малейшего колебания, полностью поверил, от чего его волосы теперь вставали дыбом и мурашки ползли по всему телу. Он как бы застыл, как громом поражённый - и потому, он не сразу среагировал на тот явный шум на улице, который теперь там раздавался. Но вот не замечать его стало совершенно невозможно, и тогда он глянул в окно.

И замер. Создавалось впечатление, что вблизи особняка кто-то быстро и ловко развернул выставку странной и многообразной военной техники. Но это была отнюдь не выставка. И всё это целилось именно сюда.

- Ложись! - проорал Конан. И, ещё не осознавая полностью, что же такое происходит, он тем не менее пронёсся вперёд по проходу между рядами стульев и окнами, устремляясь к лектору. Намеренно повалив на пол Карла Циммера, он намеревался прикрыть профессора своим телом - но всё же, рухнул вместе с ним рядом.

Одновременно, со стороны окна послышался странный скрежет; студент приподнял голову - и с замиранием сердца увидел, как в окно, неподалёку от того места, близ которого он только что находился, уже въехал металлический жвал огромной механической «стрекозы». А жуткие, равномерно позвякивающие шаги уже слышались со стороны входа и ведущей к нему лестницы.

Миг - и поверх его головы прошёлся красный луч, целенаправленно раздробив в крошево штукатурку стены, примерно на уровне середины тела, если бы на его пути находился стоящий там человек. И - ещё вспышка... Ещё один такой залп, выходящий из недр головы странного запрограммированного орудия, после чего та механическая «стрекоза», что произвела нападение, не только разбив окно, но вдобавок к этому разрушив часть здания, убралась отсюда, дав задний ход.

А в дверь уже вбегали военизированные роботы на четырёх хромированных лапках, и раструбы их автоматически выдвинутых орудий распыляли в зале какую-то зловонную гадость.

- Не вдыхайте, - невнятно пробормотал лежащий рядом со студентом Карл Циммер, зажав нижнюю часть своего лица ладонью. - Закройте рот и нос отворотом пиджака - и как можно дольше, не дышите...

Стоп-кадр... Новая вспышка такого же яркого, как луч той «стрекозы», света - только уже со стороны дверей, и не красного, а жёлтого - и все люди в зале мгновенно остолбенели. Да и Конан, чуть было приподнявший корпус, так и рухнул снова на пол, да так и застыл, мухой в янтаре, рядом с обезумевшим профессором.

Глава 2 Карл Циммер

Вдохнул какой-то едкой гадости он совсем немного, и потому, его отключило лишь на пару минут. Это он понял, ещё по-прежнему оставаясь на полу - но уже прислушиваясь. Вокруг было тихо. Конан встал и осмотрелся. Однако, профессор, который только что был рядом, уже успел исчезнуть. Да и роботы куда-то делись, должно быть, уже выполнив заложенную в них программу. А все люди, все слушатели, которые были в зале, всё так же сидели на стульях. И все застыли, будто каменные изваяния. Только мадам Дюваль сохраняла живость, как раз теперь проворно вылезая из-под рояля, бледная и растрёпанная. Должно быть, её лишь слегка зацепило, как и самого студента. Как только Конан приподнялся, она сразу же к нему подбежала и вцепилась ему в локоть.

- Что это было? - спросила баронесса, заглядывая ему в глаза. Нашла, у кого спрашивать. Это, вообще-то, был её дом. - Какой ужас, – её глаза округлились.

- Не знаю, - растерянно ответил взлохмаченный студент.

- Нам всем нужно уходить отсюда, - раздался голос откуда-то сбоку. Конан развернулся в ту сторону - и увидел Карла Циммера. Должно быть, профессор только что вернулся, прежде выскользнув отсюда через задние, тайные двери за роялем, что ранее были прикрыты плотными синими портьерами, драпирующими всю стену, и потому ранее Конаном не замеченные. - Проход вниз свободен, я проверил - но нам следует поторопиться.

Значит, он вернулся: наверняка, чтобы посмотреть, что происходит, есть ли здесь ожившие – и вывести их. А другой на его месте давно бы уже смылся как можно дальше, даже не оборачиваясь. Что это, глупость или человеколюбие?

Так или иначе - не время было разбираться. Он вернулся. За ними.

Карл Циммер подхватил под локоть и студента, и мадам Дюваль, вклинившись между, и вместе с собой направил их к двери. Покинув зал, они оказались в длинном коридоре, слабо освещаемом через небольшое окошко, прошли по нему в самый дальний его конец и оказались у дверей старого, допотопного лифта. Войдя внутрь, Конан пошарил по стене глазами, пытаясь нащупать взглядом хоть какую-то кнопку. Не нашёл.

- Это – очень старый лифт, один из первых. Нестандартная конструкция, сделанная на заказ в единственном экземпляре, - пояснил профессор, внедряясь сюда же и протолкнув перед собой мадам Дюваль. Видя замешательство студента, он сам нажал на золочёную завитушку под барельефом ангелочка. Лифт, как и стены вокруг него, был и внутри весь в узорах позолоченной лепнины и с гипсовыми статуэтками по углам. А створки лифта закрывались вручную.

Наконец, пол ушёл на мгновение из-под ног: механизм тронулся. Ещё намного - и беглецы вышли наружу, оказавшись где-то в подземном помещении. Здесь, где-то вдали, на расстоянии от лифта, часть коридора освещали то ли настенные факелы, то ли их электрическая имитация: отсюда было не рассмотреть. В той стороне, должно быть, был выход к лестнице, ведущей наверх.

Но профессор уже потянул за собой Конана в совершенно противоположном направлении, куда-то в самую тёмную часть подземного коридора. Но вот, он немного притормозил, развернулся, и на ходу обратился к растерянной мадам Дюваль, искренне с нею прощаясь:

- К сожалению, милая леди, дальше - мы с вами вынуждены расстаться. Идите вон тем проходом и действуйте по инструкции, которую я дал вам вчера: вы ведь всё помните? Я оставил её, на случай чего-то непредвиденного... И оно произошло. Не бойтесь: вас там встретят и переправят за границу. Прощайте.

- Нет, не прощайтесь со мной! Не надо лишних слов, - и баронесса, кинувшись за ними следом и, кажется, смахнув невольную слезу, поспешно чмокнула Карла Циммера в щёку - и только потом побежала прочь по коридору, даже не оборачиваясь. Отсюда было видно, как она там, на свету, вынула из женской сумочки батистовый платочек, разрыдалась и громко высморкалась.

- Профессор, скажите, а те люди, что в зале, наверху... Они оживут? - спросил Конан. - Или же, все они - мертвы?

- Они... Можно сказать, оттают. Но, после определённой обработки. А потому, напрочь всё позабудут... В том числе, мою лекцию. Не ожидал, однако, что всё это произойдёт именно сегодня. Всё-таки, они на меня вышли, и гораздо раньше, чем я предполагал, - в гулкое пространство подземелья, эхо которого, казалось, ещё сохраняло цокот уже исчезнувших отсюда каблуков, пробормотал профессор, глядя в пустоту и мрак перед собою.

И лишь потом, он посмотрел на Конана.

- Кто вы? - внезапно и задумчиво, спросил Карл Циммер.

- Никто. Студент. Пришёл послушать вашу лекцию, - стушевался тот.

- Влипли вы в историю, мой мальчик! Теперь они не поверят вам. Ну, тому, что вы никак не связаны со мной, и не участвуете в тайных обществах, и тому подобное… Но спасибо, что спасли меня. Спасибо.

- Как мы отсюда выберемся? Здесь есть ещё и другой выход наверх? Не тот, по которому ушла мадам Дюваль? И почему мы не ушли вместе с ней?

- Так было надо. И здесь есть ещё сотни ходов: поскольку, скоро мы с вами спустимся гораздо ниже и окажемся в глубине разветвлённых подземелий, - развернув к себе студента, профессор ещё внимательней вгляделся в его лицо, хотя здесь, в полумраке, лишь при дальних отсветах оставшегося где-то позади освещения, наверняка почти ничего нельзя было рассмотреть. - Итак, как вас зовут?

- Конан. Конан Чедвик.

Профессор достал из кармана небольшой фонарик, осветил им лицо студента и, ещё раз внимательно его рассмотрев и найдя это лицо простым и честным, печально вздохнул.

- Вам надо вооружиться, молодой человек. Срочно. Вот, возьмите мой серебряный кинжал... Возможно, он вам пригодится. И - вперёд, за мной!

Кинжал был древний, элегантный, с резной и удобной рукоятью, да в кожаных ножнах. Конан, хотя он и не знал, сможет ли воспользоваться этим оружием, если возникнет такая необходимость, оружие всё-таки взял и заткнул себе за ремень на поясе, после чего последовал за профессором по длинному узкому коридору, постепенно уходящему всё ниже и ниже. Оба шли теперь в полной темноте, освещаемой только слабым ручным фонариком, и шли так довольно долго; профессор - впереди, за ним - Конан. Наконец, Карл Циммер остановился и направил луч света на стену, выхватив им из мрака старинную бронзовую дверь. Профессор отодвинул её массивную щеколду – и за этой дверью, деревянные косяки которой отсырели так, что та поддавалась с большим трудом, оказалась длинная, круто уходящая вниз металлическая лестница.

Преодолев спуск, беглецы пошли по старому, если не сказать древнему, подземному ходу, под нависающим низко земляным потолком, в тесном и узком пространстве. Теперь фонарик профессора высвечивал каменную кладку стен. Чувствовалась пыль веков и особый запах непонятно чего, присутствующий только при археологических раскопках, в подвалах старых домов и в библиотеках. Наверное, это был запах какой-то особой плесени.

Вскоре, какими-то запутанными ходами, Карл Циммер вывел их туда, где подземелье значительно расширилось, и теперь в его глубинах зачастую имелись довольно обширные боковые комнаты, заваленные книгами, рукописями, или же просто старым хламом: наверняка, в них откуда-нибудь сверху вели ходы из старых подвалов. А также, им стали встречаться то уходящие вдаль узкие ответвления от этого главного хода, то открытые сюда проёмами в части стены боковые помещения, внутреннее содержимое которых напоминало пыточные казематы средневековья.

Здесь, в этих подземных коридорах, не зная их досконально, было бы очень просто заблудиться, вписаться не в тот поворот и зайти там в тупик или где-нибудь даже упасть в яму. Но профессор, по всей видимости, хорошо знал эту дорогу, поскольку шёл вполне уверенно, и при этом тащил за руку Чедвика, всё вперёд и вперёд, временами огибая по самой кромке у стены большие провалы ям или резко сворачивая в каких-то, ведомых лишь ему одному, местах, в другие проходы.

Наконец, они вроде бы по наклону стали подниматься немного вверх. Сперва в этом направлении пошёл тот подземный коридор, в котором они оказались, но потом они и вовсе протиснулись в узкий боковой лаз, уходящий вверх уже довольно круто, миновали его, и через несколько последовавших боковых коридоров, в которых довольно ловко ориентировался профессор, так, будто шёл хорошо известным ему маршрутом, они и вовсе вышли к крутой винтовой лестнице, ведущей вверх. Поднимаясь по ней, Чедвик был несказанно рад тому, что их подземное путешествие благополучно завершилось. Он не был трусом, но всё же попал в подобный переплёт впервые, и весьма для себя неожиданно. Как кур во щи.

Дверь, что оказалась за подъёмом этой лестницы, отнюдь не была старой и проржавевшей; что ещё более неожиданно, Карл Циммер открыл её собственным ключом, вынутым из кармана, а потом так же закрыл её за ними. За этой дверью последовал погреб, наполовину пустой: в первой его половине только по краю шли полки с соленьями и вареньем. Но, всё последующее пространство сплошь было завалено старыми ящиками и деревянными бочками.

Наружная дверь, уже с другой стороны ведущая в тот же погреб, совсем не была заперта, и даже слегка приоткрыта. Беглецы, с трудом пробравшись через старый хлам, свободно вышли через неё и оказались в небольшом заброшенном саду нежилой и обнищавшей усадьбы. Там пахло яблоками и сливами, прелой листвой и недавним дождём. А вокруг уже совсем стемнело.

- Конан, скажите, а во время моей лекции…Никто из посетителей не вёл себя слишком странно? – спросил профессор, направляясь к калитке вдоль чугунной ограды сада с замысловатым узором с завитушками.

– Был там один тип… В клетчатом пиджаке, – припомнил студент. - Он всё время смотрел в окно. И незадолго до нападения покинул зал.

- Ясно. Так я и знал, что был кто-то из них. Это – Лисовский.

- Нападение организовано им?

- Нет. Он - мелкая сошка. Журналист, якобы, и демократ. Полагаю, его специально туда направили... Чтобы проследить за мной.

Профессор открыл небольшую калитку, и они, аккуратно закрыв за собой дверцу на «вертушку», вышли из заброшенного сада на пустую улицу. Ни машин, ни людей в сумерки на улицах Праги обычно не наблюдалось. Как и сейчас.

Внезапно, где-то за соседним домом раздался злобный и протяжный вой. Ему вторили по крайней мере ещё три глотки.

- Что это? - испуганно спросил Конан у профессора. В горле у него пересохло.

- Твари вышли на охоту, - поморщился тот. - Уже их время. И они от нас совсем близко. Бежим! - он дёрнул Конана за рукав, и они понеслись вдоль по улице. При этом, Конан, относительно спортивный и натренированный молодой человек, едва поспевал следом за профессором, хотя и бежал со всех ног.

- Это собаки? - спросил он на бегу.

- Нет. Не собаки.

Холодящие кровь рулады слышались за их спинами, но пока ещё на прежнем месте. Не приближаясь.

Пробегая вдоль глухой жёлтой стены какого-то здания, Карл Циммер непрерывно там что-то высматривал. Наконец, он заприметил нишу - в ней, вероятно, когда-то была статуя, и напротив неё остановился. Потом достал из кармана небольшую металлическую ёмкость с насадкой и распылил её содержимое как можно шире по асфальту.

- Это лишит их на время обоняния, если они пойдут по нашему следу. Полезайте в нишу; наверх они обычно не смотрят.

- А вы?

- И я... Хорошо, я - первый. Подам вам оттуда руку, - и профессор, подтянувшись, проворно вскарабкался на довольно высокое возвышение. Конану не оставалось ничего иного, как последовать за ним, да и профессор помог ему взобраться.

- Теперь - замрите, - скомандовал Карл Циммер. Студент внял приказу, и они временно застыли, представляя собой довольно странную архитектурную композицию на постаменте.

Немного погодя, мимо них со страшным воем пронеслись, следуя на задних лапах, но сильно пригнув к земле передние, три серые тени. Да, это были далеко не собаки... Твари были гораздо крупнее, с совершенно жуткими, вытянутыми мордами и с громадными клыками. А также, они имели на себе отрепья человеческой одежды. Перемещаясь на полусогнутых задних лапах, только иногда помогая себе передними, почти рядом с той нишей, где замерли двое - твари остановились, и, принюхавшись, ощерились, заметались в поиске по сторонам – а потом, протяжно и тоскливо завыли.

Самый крупный самец издал вопль, до жути странный. Рычащий, пронзающий приказ: «вперёд», почти отчётливо произнесённый, послышался в этом зверином лае. Этот рык подхватили окружающие его, вторя ему - после чего, вся их троица припустила дальше. А вскоре, также проносясь мимо замерших на постаменте людей, за этими тремя последовала и вторая группа таких же зверюг, на этот раз - целая стая: их было штук восемь. Пробежав вдаль всей улицы и где-то в самом конце перепрыгнув через забор - все они, похоже, унеслись прочь: завывания и почти человеческая ругань слышались всё дальше и дальше, пока совсем не затихли, где-то очень и очень далеко.

- Что же это такое, в конце то концов? - спросил Конан, не особенно надеясь получить ответ.

- Вампиры-оборотни, - отозвался рядом профессор. - И они уже не вернутся. Нам можно слезать.

Осторожно спускаясь с покинутого пьедестала, Конан переспросил:

- Так это - оборотни? Или - вампиры?

- Они - и то, и другое. Днём – они почти что люди. Внешне... Видал, якобы оборванных нищих, что прячутся по тёмным углам? А вот ночью... Ночью они оборачиваются в животных: у них появляются клыки, у некоторых - даже собачьи хвосты отрастают. Оборотням нравится разгрызать горло и пить человеческую кровь. Потому, мы зовём их ещё и вампирами. В кино таких не показывают: в книгах и кинематографе мелькают только высшие вампиры: те выглядят привлекательно и разбивают женские сердца. Но, действительность бывает и другой: вот в этих - нет никакой романтики… Порвут в клочья любого, до кого доберутся. Хорошо, что тварюги не слишком принюхивались, на что я, собственно, и рассчитывал: моё снадобье нюх им отбило, и без того не очень сильный. Вдобавок, заняты они были то ли дракой, то ли собачьей свадьбой.

Тем временем, они шли снова мимо знакомых им уже усадьбы и сада, а потом миновали ещё несколько частных домов - и там свернули на тёмную улицу без фонарей.

– Куда мы теперь направимся? – спросил Конан. – Надо, наверное, где-то спрятаться понадёжнее?

– Именно. Мы идём ко мне, там и укроемся, – ответил ему профессор, и остановился возле одного из первых домов этой слабо освещённой улицы. Окна двухэтажного дома ярко светились. Перед домом, за невысоким заборчиком, благоухал палисадник, усаженный кустами роз. Карл Циммер открыл невысокую, чисто символическую калитку и пропустил своего спутника вперёд.

- К себе домой вам сегодня и вовсе отправляться не советую. Перемещаться по ночной Праге слишком опасно. А сейчас уже далеко за полночь, - сказав так, Карл Циммер закрыл дверцу низенького заборчика на крючок и бодро направился в сторону особняка, жестом приглашая своего спутника следовать за собой. - А потому, будьте моим гостем.

Они прошли мимо небольшого цветника, что следовал за низким заборчиком, и оказались на пороге дома. Конан, оглядываясь назад, некоторое время прислушивался к ночным звукам. Но, теперь вокруг лишь стрекотали цикады и шелестела трава. Вдруг, в отдалении, за чужим забором, кто-то то всё же то ли завыл, то ли залаял. Тем временем, профессор уже надавил на кнопку звонка и был совершенно спокоен.

- Это - просто собака, - обернувшись к Чедвику, пояснил он и вторично вжал кнопку.

На пороге, наконец откликнувшись на звонок, появилась женщина средних лет, в переднике. Похоже, что это была горничная.

- О, Карл Адольфович! Наконец-то,- обрадованно воскликнула она, пропуская их обоих в переднюю. – Отчего так долго?

- Пришлось возвращаться через подземелье, Марта…А там, ты же знаешь, зачастую и временные аномалии случаются,- отвечал ей Карл Циммер.

- Через подземелья? - переспросила Марта и всплеснула руками. - Видать, случилось чего? Это ведь так опасно... Через подземелья... Подумать только! Страшно представить... Зайдёте туда порой - и оказываетесь в средневековье. А мне - что тогда делать? Жду, бывает, жду...

- Понимаете, Конан, если проникаешь туда с непривычного места, то там, внизу, иногда трудно бывает найти проход к дому, да такой, чтобы он не пролегал мимо какой-нибудь пыточной канцелярии, - обернувшись к студенту, пояснил профессор. - А там зачастую и палачи как раз заседают. Можно оказаться, таким образом, в ненужное время и в весьма опасном месте. И тогда, считай, что ты встрял там надолго...

Чедвик изменился в лице: «А ведь... Действительно, сколько мы там пробыли, в том подземелье? Не могла уже наступить ночь! Слишком рано она наступила... Временная аномалия? То есть, аномалии во времени? Так он говорит. И что, и в прошлое нас могло кинуть, получается? В пыточную, с палачами?»...

- Шутка! – потрепав гостя по плечу, засмеялся профессор, заметив его побелевшее лицо. – А теперь – пожалуйте за мной, наверх!

Марта тем временем закрывала входную дверь на ключ, да на насколько внутренних запоров, а также накинула дверную цепочку - и пошла к себе. Она жила на первом этаже.

А Конан остался наедине с Карлом Циммером, и они поднялись по старой и скрипучей деревянной лестнице на второй этаж и зашли в небольшую комнату, которая оказалась кабинетом профессора.

Что это был именно кабинет, стало ясно с первого взгляда. Здесь, вдоль двух стен, шли книжные полки до самого потолка, к которым, с обеих сторон, были приставлены удобные лесенки. Среди книг в старинных переплётах были также редкие антикварные вещицы, а также множество колб и реторт, и каких-то вовсе не известных молодому человеку приборов, и даже прозрачный череп, сделанный из хрусталя. У окна располагался тяжёлый стол из красного дерева, на котором были разложены старинные манускрипты, стоял массивный подсвечник, напоминающий трезубец Посейдона, с тремя свечами, маленькая фигурка Ники Самофракийской из розового мрамора, а также большая лупа и даже микроскоп.

Неподалёку от стола, там, где заканчивалась плотная штора, закрывающая окно, висела старинная картина в массивной раме, изображающая алхимика за работой. С другой стороны стола, со второй картины, на Конана строго взирал незнакомый ему человек в кардинальском красном облачении, худой, с большими умными глазами.

Рядом с письменным столом, с двух сторон, симметрично располагались два удобных, мягких кресла, развёрнутых сейчас друг к другу и покрытых шерстяными пледами, и у одного из них была также маленькая скамеечка для ног. За столом, у окна, находился деревянный стул с высокой резной спинкой, выполненной в готическом стиле. А возле двери, в углу, был камин, а с другой стороны - алтарь, украшенный надписями на латыни, иврите, древнегреческом и скандинавскими рунами. В целом, кабинет профессора вызывал в памяти гравюры с обстановкой кабинета средневекового алхимика и был абсолютно лишён современных вещей или механизмов. Не хватало только настоящего человеческого черепа на столе, который довершал бы общую композицию.

- Располагайтесь, молодой человек! - предложил Карл Циммер, указывая рукой на одно из кресел. Сам он не присел, а остался стоять возле одного из стеллажей с книжными полками. Конан выбрал то кресло, возле которого была скамеечка для ног, и осторожно присел на самый его край.

- Итак, у меня совсем мало времени осталось для того, чтобы вас подготовить. Для должной передачи знаний и полного обучения, конечно, потребовались бы годы. Многие годы. Но... Их у нас просто нет.

- Подготовить - к чему? - почему-то шёпотом, спросил у профессора Чедвик.

- Однозначно, на этот вопрос ответить сложно. Я бы сам хотел это знать: к чему. Что именно вам предстоит... Какие испытания вам всем предстоят в будущем. Вам – то есть, всем людям, я имею в виду. Но, никому не дано знать будущее. Даже мне. Ну, что ж, я полагаю, что хотя бы эта ночь у нас ещё есть. И с чего бы нам начать? Ну... вы имеете хоть малейшее представление о трудах мексиканского университета Санта-Крус де Тлателолько в области ксенобиологии?

– Ксенобиологии? – переспросил Чедвик. – Нет, я даже не слыхивал ни о такой области исследования, ни об этом университете.

- Простите... Действительно, откуда вам обо всём этом знать? В нашей стране подобные исследования замалчиваются, поскольку вообще принято считать, что никаких иных просто не существует…Всё время забываю об этом. Самый элементарный способ решения проблем: сказать, что их просто нет. Спрятать голову в песок, как это делают страусы… Да?

- Н-наверное,- неожиданно для себя, Конан начал заикаться. Ему почему-то стало совсем неуютно и неспокойно. Может быть, даже страшно. Захотелось убежать отсюда куда подальше. Поскольку, что-то вот-вот должно было с ним произойти, что-то случиться. Прямо здесь и сейчас. Он это чувствовал.

- Но тогда, при всей вашей досадной неосведомлённости, я боюсь, что вы просто сочтёте меня психом, - не замечая зеленеющего лица Конана, бодро продолжил Карл Циммер. - Впрочем, попробуем ускорить процесс вашей метаморфозы… Это будет весьма неприятно и даже болезненно - но, боюсь, на более спокойное ваше очищение у нас просто нет времени. На меня, пожалуй, уже сейчас снова объявлена охота: кому-то, должно быть, стало уже ясно, что я отнюдь не погиб там, в особняке госпожи Дюваль. И они снова выйдут на мой след. И, хотя я снимаю вот этот особняк абсолютно инкогнито, но они всё равно прознают, рано или поздно, о том, где я сейчас могу находиться. Я знаю это наверняка. Чувствую такие вещи. Итак, приступим, - тут профессор протянул руку и взял с полки одну из шкатулок, украшенную инкрустацией: змеёй, кусающей свой хвост, - и вынул из неё небольшую склянку. И, размахнувшись, с силой бросил этот сосуд на мраморный пол. Хрупкий флакон тотчас разбился, в мгновение разлетевшись на миллионы крошечных осколков. И комнату заполнил густой, зеленоватый туман.

Конан продвинулся к спинке кресла и вжался в него, с тревогой глядя вокруг. Что это случилось с профессором? Зачем он бьёт посуду?

Но, вопросов вслух студент не задавал: внезапно, мир поплыл перед его глазами. Чедвика теперь мутило и тошнило.

- Итак, вам предстоит небольшая чистка вашего организма,- показалось, что голос профессора идёт откуда-то совсем издалека. Вдобавок, он явно обрёл зловещую интонацию. – Думаю, она уже началась - и будет просто стремительной: да, мы устроим всем вашим гадам срочную эвакуацию. У вас внутри обязательно должна быть какая-нибудь инородная живность, иначе здесь не бывает. Не пугайтесь, этот симбиоз есть сейчас почти у каждого: что-нибудь да завелось внутри. Увы, мы не одиноки в этом мире, и нередко являемся ходячим.. Гм... Домом для всякого рода иной живности. Считаю, что у вас лично - этой гадости не так уж и много: так, ерунда всякая. Совсем небольшая подсадка. Поскольку, вы довольно восприимчивый человек, а потому – для них, всех этих существ, совершенно невкусный. Итак, выпейте то, что сейчас я приготовлю для вас - а я вам предложу...

Говоря так, профессор тем временем уже пробрался к столу и уже смешивал там, в стеклянном стаканчике, несколько жидкостей из различных пузырьков, которые он извлёк из той же шкатулки.

Голова у Чедвика закружилась. А изображение комнаты совсем поплыло.

- Что это? - спросил он.- Что со мной? И почему я…

– Предложу одну микстуру. Это - всего лишь настойки различных трав в нужной пропорции. Вам это совершенно не повредит, - и Карл Циммер протянул студенту тот небольшой стеклянный стаканчик, в котором он быстро приготовил некую смесь. - Да пейте же!

И Конан решился. Одним спазматическим глотком, он поглотил всё содержимое стаккана. Эффект последовал незамедлительно: его тут же перекорёжило, вывернуло наизнанку, и прямо из его горла вылез комок, похожий на кусок скользкой зелёной слизи.

- Вот они, твои соглядатаи, - спокойно прокомментировал профессор. Он подставил Чедвику под ноги небольшое ведёрко, тотчас им откуда-то здесь раздобытое. – Остальное – исторгай прямо сюда!

Ещё один рвотный позыв - и вышло что-то маленькое и вонючее, со щупальцами и присосками. И ещё... Нечто, похожее на рыбьи чешуйки, только менее твёрдые и более объёмные, а также какая-то отвратительная многоножка...

Наконец, весь этот ужас прекратился.

После чего, профессор развёл в камине огонь и повелел гостю:

- Вам надо собственноручно выкинуть всё исторгнутое в огонь. Совок и веник в углу, возле камина. Соберите обязательно всё, до мелочей. Выплесните из ведра, сметите с пола.

Студент последовал совету, с отвращением собирая всю эту мерзость.

- Теперь - стоп! – приказал Карл Циммер. – Положите совок плашмя на пол, так, чтобы ничего оттуда не вывалилось.

Конан сделал так, как велел профессор, а тот стал с ним рядом - и прочитал то ли заклинание, то ли молитву, направив на жуткое, копошащееся скопление выставленную вперёд открытую ладонь. Потом он снова полез на полку, и на этот раз достал оттуда какой-то свёрточек с каким-то порошком, которым он изрядно обработал содержимое совка.

- А теперь - понесите и сожгите всё это, и без промедления! - приказал он Чедвику.

Тот аккуратно донёс содержимое совка до камина - и выбросил всё с него прямо в огонь. Послышался противный скрежет - или же, всё же вопль, на одной ноте... И, как медузы на солнце, странные твари расплавились. А потом, и вовсе испарились, оставив после себя лишь небольшое, но мерзкое зловоние.

После этого, профессор открыл форточку для проветривания и жестом пригласил гостя присесть обратно, в глубокое и мягкое кресло, а сам уселся напротив.

- В общем, Лисовский явно доложил, куда, по его мнению, следует, всё о моих лекциях, - будто продолжая давно начатый разговор, заявил Карл Циммер. - И правительственные органы, которые, якобы, озабочены нравственным здоровьем граждан, полагаю, уже оформили ордер на мой арест. На этот раз... Да, я проговорился: это была не первая моя подобная лекция, я уже несколько лет играю с огнём... Так вот, на этот раз, мною заинтересовались рыбы куда покрупнее Лисовского. И скоро они заявятся уже прямо сюда.

- Зачем вы проводите такие...

- Опасные для меня мероприятия? Некоторые из них прошли без инородного вмешательства. И привели в наши ряды новых сторонников. Нас очень мало... А время уходит. Увы, приходится идти на риск. Рано или поздно, должно было случиться то, что случилось. Всё не так уж и плохо: я ещё жив, и... Кажется, нашёл нужного нам человека: вас. Про Университет, про ксенобиологию – вам расскажут и после. А может, я даже сделаю это сам: если мне удастся уйти от них и на этот раз, - и профессор дружески похлопал Конана по плечу.

А потом, Карл Циммер встал и подошёл к письменному столу. Что-то там нажал, что-то прокрутил – и тотчас из него выехал потайной ящичек. Из этого ящичка он достал старый кожаный портфель и протянул его Конану:

- Держите. Это весь мой архив: там есть всё, что мне удалось разузнать из тех книг и документов, которые попадались мне в руки. Это - мои личные записи. И мы захватим их с собой, и понесёте их именно вы: этот портфель те, кто заявятся сюда, не должны здесь обнаружить.

Сам он взял хранящийся в том же тайнике холстяной мешочек.

- А тут - артефакты, снадобья и несколько книг. Мы спрячем всё это в глубине одного подземелья; и вы должны будете запомнить место. Кроме меня, даже никто из наших не знает о моём тайном хранилище... Итак, захватим с собой ещё фонарь, ключи, верёвку, - всё это тоже, возможно, нам понадобится. И мой маленький карманный фонарик возьмёте вы: вот, держите. Пригодится. Да, Конан, мы снова спустимся под Прагу!

Они вышли из кабинета, и профессор повёл Конана вовсе не к входной двери, а в другую комнату второго этажа: то была его личная спальня. В ней - кровать под пологом, небольшой столик, вместительный шкаф... Второй, тайный выход из спальни оказался замаскирован под старинное зеркало в массивной деревянной раме. Карл Циммер открыл потайную дверь - и пропустил Конана вперёд. Потом вышел сам и задвинул зеркало-дверь на место. Оказавшись в темноте, он включил фонарик, осветив небольшой закуток и узкую, длинную железную лестницу без перил, уходящую куда-то в тёмное пространство, которое явно располагалось где-то гораздо ниже первого этажа.

- Вскоре мы снова окажемся в каких-то подземных ходах, но - куда они ведут? - спросил Конан, пока они спускались.

- Подземка много куда может привести: она простирается, почитай, под всей Европой. Конечно, соваться в неё не безопасно: вас может там и завалить, и заблудиться бывает очень легко... Но, вы не об этом хотели меня спросить. Куда по ней пойдём мы - таков ведь ваш вопрос? Ну, вначале мы вместе там спрячем всё это, что с собой захватили; а потом - во всяком случае, вы - доберётесь до замка Карштейн. Я объясню вам, как туда попасть. Это - не так уж далеко отсюда. Можно подземкой дойти, если хорошо постараться. А там, в Карштейне, у меня есть друг. Он - один из наших. Там он работает. Поживёте сперва у него, пока наши выправят вам документы - и, на всякий случай, переправят вас потом за границу. Думаю, вам всё же надлежит покинуть Прагу. Вы уже слишком много знаете: а потому, здесь вы слишком опасны.

- А вы сами? Куда пойдёте вы?

- Если всё пройдёт гладко - то я отправлюсь туда же. В замок Карштейн. Но, совершенно другой дорогой. Чует моё сердце, что на меня уже открыта большая охота. Потому, я вас покину, для вашей же безопасности. Будем прорываться поодиночке: мы - я и члены моего тайного общества - хорошо изучили здешние подземные пещеры. Я буду запутывать следы, скрываясь от наших преследователей. Не бойтесь: когда мы разделимся, все они пойдут именно за мной. А у вас будет на руках карта подземки, с помеченным маршрутом. Подобные карты, в нескольких экземплярах, есть в моём портфеле. И не бойтесь здесь, под землёй, ничего: наверху сейчас значительно опаснее. А тут... Ну, темно. Но, ничего страшного здесь нет.

Глава 3 Вознесение профессора

Спустившись по лестнице, они оказались в обычном на вид подвале: то было довольно обширное помещение с рядами полок по всем стенам. Со склянками, бутылками и коробочками, с пучками трав, сушёными грибами, перцем, связками чеснока. Лишь в самом дальнем углу погреба оказалась кованная железом дверь. Карл Циммер открыл её ключом и протиснулся в узкий проход, а следом за ним прошёл и Конан. На них пахнуло плесенью, сыростью и вековой пылью. А дверь сама с шумом захлопнулась, отрезая обратный путь.

Вскоре, впереди вновь простиралось разветвление узких подземных коридоров, по которым профессор двигался так же уверенно, как и в прошлый раз.

- Пока мы идём вместе, и сейчас у нас есть ещё немного времени - я постараюсь донести до вас самое важное… Банально звучит, но мир устроен гораздо сложнее, чем мы можем себе представить. Он имеет очень много сверкающих граней. А теперешнее человеческое миропонимание только лишь дуалистично: мы делим себя на верующих и неверующих, католиков и протестантов, нацистов и евреев… И так далее. Везде, куда ни глянь.

- А более широко – на добрых и злых?

- Ну…,- профессор задумался. – Кто-то сознательно и намеренно делит, разделяет людей на две противоположные группы, чтобы столкнуть их лбами. Но, если говорить о свойствах человеческой психики всё разделять, и при этом выявить такие её две категории, как добро и зло... То - нет, не они - главные составляющие. Последние понятия - добро и зло - человеческий ум слишком легко меняет местами. В зависимости от того, что ему выгоднее. А вот духовное и материальное – местами не меняются никогда. И это - тоже призрачные, но всё же более надёжные категории. Пожалуй, и мы с вами примем эти понятия за основное абстрактное разделение. Впрочем, сейчас я не об абстрактных категориях. И не о вражде людей между собой во имя иллюзии добра. Я о другом: самое страшное состоит в том, что в результате разделения этих понятий человечеством… Именно на духовное и материальное… А может, в результате, кроме этого, и каких-то ещё событий, ритуалов и посвящений, - бывший мир реально разделился. Да именно на два мира. На две самостоятельные, почти не сообщающиеся между собою, реальности. Две ветви одного ствола, два варианта развития событий, с одной общей историей. Наш мир – и параллельный. Может, есть ещё множество параллельных миров – но этот отпочковался совсем недавно… Вернее, произошло ещё одно разделение. И случилось это…В тридцать девятом или тридцать седьмом… Но, не позже лета тридцать девятого года прошлого века… Так полагают. Правда, лично я предполагаю, что главные, подспудные изменения могли произойти и раньше названного времени.

- Позвольте... Вы говорите о разделении мира на духовный и материальный? Или, это фигура речи? Как может существовать одно без другого?

- Всё это несколько условно. Фигура речи. Но то, что наш мир разделился именно на два мира - факт. То, что один из них - более духовный, а другой - более материальный, не совсем верно. Но, наш мир - менее плотный, и в нём ещё возможно то, что можно назвать магией. А тот, другой мир, гораздо более твёрд. А ещё, наш мир - это как бы бушующий ментальный мир более ярко выраженных идеологий. Соотношение и расстановка сил, границы стран и даже сами страны в том, втором мире, возможно, иные. Но, идеологии в них те же самые, что и у нас. Тот мир отличен от нашего, и события в нём отличны от нашего. Примерно с тридцатых годов прошлого века, резко отличны. Н,о более ранняя их история - и наша, и того мира - то есть, как бы история двух параллельных миров... Она совпадает. Или, почти совпадает: будущее влияет даже на прошлое, и миры постепенно становятся двумя разными системами, и потому я никак и не могу определить точную точку разрыва. И, конечно же, не знаю, что же именно там произошло, в той точке временного разрыва. И что привело к этому… Но, тот разрыв, разлом - он точно произошёл. И в него рухнула часть мироздания. Мир когда-то в одночасье сильно изменился. А никто, в сущности, и не заметил. Так же, как и во время так называемого «Перехода». И его тоже почти никто не заметил.

- Но вы знаете, что именно произошло в этот самый «Переход»?

- Конечно. Ведь ему я уже был свидетелем. Он был совсем недавно. Но этот самый «Переход» является лишь следствием тех событий, более грандиозных и значимых, что имели место ранее. Ведь, что такое «Переход»? Это уже просто количественные изменения. Этап, когда сюда хлынула уже целая лавина иных сущностей. Но проход ими пробит был и раньше: сразу после того, когда распалась связь двух миров. Совсем чуточку позже. А уж сейчас… Не замечать происходящего, не замечать нашествия тех существ, колониями которых мы, по сути, теперь являемся - подобно, как американские индейцы в иные эпохи... Сейчас трудно выживать даже правительствам тех стран, которые пока относительно независимы от... Мы называем их «иными».

- Почему вы считаете, что мир некогда именно разделился, а не просто изменился? Или, почему думаете, что вместо одного стало два? А не три или более?

- Я же уже сказал: духовный и материальный…

- Всё же, это не метафора?

- Нет. Это реальность. Наш мир утончился, приблизился к иномирию, к неплотному существованию. К миру идей. Именно поэтому он и стал доступен для иных. А другой – тот ещё сильней уплотнился, так, что даже сам воздух стал там тяжелее. Есть, так сказать, две Земли. С разной историей, мифологией, культурой. И с разными ценностями, а, быть может, и с совершенно разными обитающими в них людьми. Мы есть здесь и сейчас. А имеются ли наши двойники в параллельном мире – я не знаю… Некоторые исторические личности их явно имеют. Но не все. Каждый конкретный человек - под вопросом. И в целом, у нас здесь – бедлам, бардак; мир меняется ежесекундно: это перемены и настроения, и отношений друг с другом. Новые контакты, новая информация… Мозг плавится. Многие правительства поставили свои страны на карантин, но это их вряд ли спасёт. Существа, не являющиеся людьми, живут среди нас. Они не призраки, они активно вмешиваются в нашу жизнь, и эта активность нарастает. В нашем государстве не принято замечать их деятельность. Внеземные формы и всякие сущности, типа встреченных нами сегодня вампиров, здесь вроде есть – и вроде их нет. Но, в некоторых других государствах можно услыхать мнение, что иные существа, наоборот, были и сосуществовали бок о бок с человечеством всегда. Но и это не так. Не все и не всегда. Боги – быть может, и были. Но давно ушли. И демоны были. Но вот инопланетяне…

- И какие виды иных существ можно у нас встретить, и так же реально, как, к примеру, сегодняшних вампиров?

- Ну… Чехию именно они и курируют. Вампиры. И некоторые другие европейские страны - тоже. Вампиры, конечно, бывают самые разные. Те, которых мы встретили сегодня – одни из самых примитивных. Кроме вампиров, в Праге так, только мелочь всякая попадается. К примеру, на кладбища по ночам лучше не заходить. А в общем, здесь, у нас, ещё относительно спокойно. Поскольку, вампиры весьма осторожны и стремятся оставаться в тени. Они – дети ночи. Им даже на руку то, что наше правительство как бы не замечает их присутствия, скрывая некоторые… происшествия. От широких масс населения, конечно. Вообще, у нас здесь всё относительно спокойно и неизменно. Тихое болото.

- А…Что в других странах?

- Планета поделена на различные сферы влияния различными "иными сущностями". Которые, к тому же, отнюдь не всегда пребывают в мире между собой. И мы всегда находимся на пороге войны. Она отнюдь не нужна самим людям, хотя именно они и будут воевать. Люди сейчас лишь игрушки в руках иных сил, а исконные их права на эту планету ущемлены, и свобода воли попрана. Хотя и не все появившиеся здесь существа настроены к нам враждебно – но, даже самые миролюбивые из них не могут договориться между собой. И в целом, планета идёт к гибели.

После этих слов, профессор умолк. И даже остановился, как вкопанный.

- Так что же делать? – немного погодя, спросил у него Конан.

- Найти причину. Понять, из-за чего произошло всё это. Только тогда, быть может, удастся что-то изменить.

- А из-за чего это могло произойти?

- Не знаю. Но, как мне кажется, всё дело в нас, людях. Это мы разделили дух и материю. Причём, разум остался у одних на стороне духа, а у других – на стороне материи. Произошло расщепление коллективного сознания, а за ним – расщепление всего мира. Я не знаю, как и когда это случилось. Могу сказать только, что на заре двадцатого века только набирали силу теософские учения, увлечения спиритизмом, психология. Последняя дала нам учения Фрейда и Юнга. Нынешняя гештальтпсихология связала и углубила идеи как Юнга, так и Вертхеймера и его единомышленников - гештальтпсихологов: они исследовали коллективное бессознательное. Психология была лишь одним из новых увлечений тех людей, которые жили в начале двадцатого века. Тогда же появились различные объединения: мистические, спиритуальные, духовные… Одно из таких объединений, большая часть лидеров которого проживала в Германии, объединяло отчаянных парней, слишком близко подошедших к роковой черте. Они любили мистические кольца, ритуальные серебряные кинжалы, служащие для уничтожения нечисти и мечи, как символы служения Свету. Они изучали историю, мифологию, древние руны и стремились найти древних богов, чтобы присягнуть им на верность. Они называли себя арийцами и хотели восстановить древние утраченные знания.

- И что? Нашли что-то?

- Думаю, что они гораздо больше потеряли, чем нашли… Не всякий, кто вышел за пределы человеческого и человечности, становится богом. Возможны и другие варианты. И отнюдь не все силы, которые имеют власть, энергию и способности в этом мире, являются богами, что бы там они о себе не говорили. За человеческим диапазоном сил и энергий, и даже в этом же самом диапазоне, живут и обретаются самые различные сущности. Думаю, в этом и состояла ошибка отчаянных мальчишек. А также, представителей различных теософских обществ. Они верили иным, как богам. И призывали их. Что же конкретно там произошло, и кто именно и с чем именно поигрался, и какие ритуалы и призывы были при этом задействованы – я не знаю. Но вишенкой не торте явно стал фашизм, как религия так называемых «сильных» и лозунг о том, что цель оправдывает средства, а бить нужно первым. На самом деле, в результате люди вышли за пределы человечности и при этом наверняка стали марионетками чуждых человечеству сил, начали исполнять чужую волю, творя вовсе не подобающие человеку дела - и уже не могли остановиться, делая всё то, то, что диктовал им изменённый, совершенно бесчеловечный разум. Увлечения мистицизмом с целью получения новых возможностей и способностей, выходящих за грань человеческого, желание сравняться с богом или богами... К хорошему не привели, поскольку добиться этого решили любой ценой.

- Так – что? Виноват мистицизм?

- Скорее, виновата была неправильно поставленная цель, а потому и средства её достижения. Целью девятнадцатого века было служение: музе, государству, богу - понимаемое по-разному, но служение. И милосердие, и получение знаний… А в веке двадцатом целью стало стать сверхчеловеком... Стать богом. Иметь силу бога - и права бога. Не много ни мало. И тут сразу же нашлись - вернее, пошли на прямой контакт с людьми - те сущности, которые решили прийти и посмотреть, кто же здесь такой храбрый.

- Но… Храбрость вся выражалась только в патетике? «Станем, как боги», «Взлетим выше Солнца» и тому подобное… Насколько я читал, такое провозглашали ницшеанцы и тому подобные…

- Сомневаюсь, что только словесно выражались их действия. Конечно, документы и свидетельства о том времени в большинстве своём засекречены. И конечно, засекретить всё решили из лучших побуждений… Дабы никто не повторил. Но, дело в том, что повторить это всё равно теперь невозможно. Ведь мир изменился. А секретность на руку только тем, кто именно ловит рыбку в мутной воде…

- Какую рыбку?

- Думаю, большую. Как во все времена: кому - война, кому - мать родна. Но вернёмся к глобальным духовным проектам прошлого. Кроме патетики, несомненно, были и ритуалы, и попытки прочтения различных заклинаний на арамейском, шумерском, иврите… Ритуалы, возможно, были далеко не безобидные, с жертвоприношениями и клятвами. В конце концов, оккультное общество «Аненербе» срослось с фашизмом, им это стало на руку. Чем именно занималось общество – нам не слишком известно. Я собирал материалы, до которых смог дотянуться. Знаю, что существовали грандиозные проекты по изменению реальности. Некоторые из них осуществлялись под руководством некоего Отто Скорцени. «Пять ключей» - проект поиска по миру пяти артефактов, уж не ведомо, для каких целей. «Паук» - план изучения в области подчинения себе сознаний других людей, управления ими и стягивания на себя их силы. «Валькирия» - разработка Германией скоростных полётов, с использованием «стратосферных дирижаблей», как они называли те странные аппараты, каким-то образом летающие со скоростью, близкой к световой. И, наконец, проект «Шангрила», по освоению Антарктиды. Не знаю, какой-то из этих или другой, ещё более засекреченный проект привёл к созданию прорыва в иномирие. В результате которого и произошла та катастрофа, то глобальное изменение, с которого и начался так называемый «переход»: вернее, открылась его возможность. Ведь, кроме Отто Скорцени, были ещё и откровенные мистики: Виллигут, Отто Ран, и даже вцепившийся в Отто Гиммлер… А власти и господства хотелось многим влиятельным лицам.

- А власти других государств были в этом замешаны?

- Несомненно. И многое знали. Вся элита жаждала грандиозного изменения мира по тому или иному плану. Но, с критерием отбора людей в свои ряды, я думаю, они сильно просчитались… Те из них, в ком остался разум, думаю, успели понять это. Но было уже поздно.

- Итак... С какого-то времени икс на нас хлынули полчища саранчи, как в Библии?

- С человеческими лицами? – уточнил профессор. - Ну... Иногда, и с человеческими. Но уж более ничего человеческого, кроме личины, там не наблюдалось… А в целом, надо верить пророческим книгам. Их просто так, для развлечения, не пишут. Потому, пусть будет саранча... И цели этой саранчи не поддаются никакой человеческой логике.

- А… в другом варианте мира? Там их нет? Этих всех «иных»? Параллельный мир…А о нём известно что-нибудь? Он тихий и спокойный?

- Отнюдь. Он – более материальный. И там все войны связаны обязательно с кровью, трупами и убийствами. Там нет понятия «ментальная война», или война разумов. Там всё происходит жёстко, кроваво. И конфликты там постоянны. Люди ненавидят друг друга. Дерутся за всё: за ресурсы, за землю, за хлеб насущный. Работа существует лишь для получения денег. И все знают об этом. И потому… Все начальники создают на работе такие условия, чтобы там было гадко, трудно до невозможности. Чтобы не зря платить деньги. Так принято. В общем, все там живут, как пауки в закрытой банке. Или – почти все. Нет, пауками является даже меньшинство... Зато именно это меньшинство и распоряжается абсолютно всем. И прежде всего, природными ресурсами. Потому что нет там никаких духовных ценностей, а есть только материальные. А их так легко прибрать к рукам! В общем, и меньшинства достаточно для того, чтобы полностью угробить планету.

- Как это… Только материальное? А вера? Она там есть?

- А как же! Вера в верховную сущность, которая распределяет материальные блага. Если ты хороший – бог тебе даст денег… Плохой – не даст ничего.

- И… это называется вера? Все так верят?

- Нет. Большинство – атеисты. Во всяком случае, глубоко в душе. Но, веришь ты или не веришь – другой веры там нет. И божественных сил нет. Этот мир замкнут сам на себя. У него даже девиз такой есть: «Полюби себя»… И хорошо там живёт тот, кто более талантливый менеджер.

- Талантливый - кто?

- Есть там такое понятие. Как бы вам его объяснить? Менеджер - это тот, кто умеет хорошо наладить связи кого-нибудь с кем-нибудь, для того, чтобы что-нибудь продать: чужой товар, продукт своего труда, самого себя… Весь мир и благополучие отдельной личности там зиждется на менеджменте.

- А наука там есть? А религия?

- Наука там существует лишь для того, чтобы изготовлять удобные в быту приспособления, средства вооружения - и тому подобное. А религия - чтобы торговать предметами культа, ритуалами, затуманивать мозги…

- А искусство?

- А что – искусство? У него там и вовсе прикладное применение. Картины должны подходить к цвету обоев. Да иметь примерно такое же абстрактное наполнение. А ещё, там выдумали такую штуку, типа телевизора, её можно включать и смотреть, и оно хранит информацию: прежде всего, по этой штуке смотрят фильмы, а ещё, переписываются, сразу же получая ответку.

- Так это же здорово!

- И удобно. Только – слишком удобно. Абсолютно всё можно отложить на потом. Вместо одного фильма случайно посмотреть другой. Или – рекламу. Или просто новости почитать. Кратко изложенные, сплетни. Это удобнее и, как считается, полезней, чем читать книги. Потому, что ближе к «настоящему» - то есть, к действительности, к материальности.

- А книги там уже не пишут?

- Почему же... Пишут. От отчаяния, от безысходности. Или же – чтобы заработать денег. И авторов хороших много. Они отрывают себя от пола за собственные волосы… и падают. Взлетают – и падают. Создают прекрасный сюжет, милых или отважных героев, генерируют умные мысли. Книги эти даже читают: чтобы отвлечься, забыться, оторваться от пресловутой материальности разумом, на краткое время… Но, книга закрыта – и не остаётся ничего. Полностью чистый разум, ни единой мысли. Там трудно удержать мысль: мир слишком материален, а мысль - скорее, нет. И отношения с книгами там – такие же, как и с сексом. Они предназначены для душевного расслабления. Девочка – на одну ночь, книга запоем – на две-три ночи… Закончится, и забудешь, как звали. Автора.

- А откуда… Вы всё это знаете? Про весь этот параллельный мир?

Карл Циммер посмотрел на собеседника странно, будто в раздумьях: говорить, не говорить? Уже ведь, считай, проболтался... И сказал, как выдохнул:

- Я – психолог. И психиатр. Лечащий.

- И это всё рассказали вам пациенты? Они сильнее чувствуют тот мир?

- Я сам по себе - сильный эмпат. И дело в том, какие именно пациенты мне обо всём рассказали. Ведь, среди них есть не только представители нашей реальности. Нет, ею не ограничивается круг моего общения: в определённое время ко мне начали поступать пациенты… с другой стороны. В моём доме, на первом этаже, есть целая комната, которая наполнена бесплотными душами. Туда приходят души людей из параллельного мира. Приходят на время, когда хотят со мной пообщаться. Я почти ничем не могу им помочь: ничем, кроме беседы. Все они так одиноки, не поняты… Им хватает и этого: разговора со мной по душам. Одни из них ходят в своём мире на работу, имея талант мимикрии. Другие – работы не имеют, и населяют лечебницы. Тела их, так или иначе, пребывают не здесь. И вот от них я и узнал о том,что творится там… Безграничная власть денег, страны, которыми управляет не религия и не наука, а экономика. Секс, полностью лишенный духовной составляющей. Шоу – которое не даёт катарсиса, а служит лишь для отвлечения от тяжёлых мыслей. Юмор, что бьёт исключительно ниже пояса. Культура, направленная на создание аттракционов, шумных и цветных, призванных для подавления ещё оставшихся зачатков мыслительной деятельности: для того, чтобы забыться на время. Вот и все их реалии.

- Как же сюда проникают эти пациенты?

- Загадочная штука – человек… Его так называемая «душа». Иногда она приобретает такие свойства, что для неё не существует границ. Те мои пациенты здесь…отдыхают. На большее – например, на исследования нашей реальности – их не хватает. Потому что, там остались тела и осознание, а здесь – только энергия и воля. Но, раз они сюда проникают - значит, точки соприкосновения наших разных двух миров пока ещё существуют… Тонкие связующие нити. Их становится всё меньше, наши миры расходятся всё дальше и дальше, но всё же... пока что, они прочно связаны. И, быть может, влияют друг на друга.

Внезапно впереди, в пространстве коридора, уходящего в неведомую темноту, замаячило некое странное, голубоватое облако тумана.

- Что это? - дрогнувшим голосом спросил Конан.

- Тише! - профессор остановился и вцепился в плечо студента. - Замри! Мы, кажется, потревожили местных призраков и нажили себе попутчика. Соглядатая, - он вгляделся в туманное облако, и облегчённо выдохнул, по мере того как облако принимало вполне себе человеческие очертания. - Однако, откровенного вреда, надеюсь, от него не будет. Это - нечто человекообразное.

Тем временем, бледное пятно постепенно соткалось в вытянутую, светлую расплывчатую фигуру в длинных одеждах, под капюшоном которой не было видно лицо.

- Белый Монах! - судорожно вскрикнул профессор. - Хранитель местных подземелий. Рано я обрадовался: у нас, всё же, проблемы. Пойдём как можно тише. Придётся свернуть в боковой проход, и пойти длинной дорогой. А он двинется за нами.

- Он всё-таки опасен?

- Если заговорит с нами - это очень дурной знак. - И лучше к нему в упор не приближаться.

Однако, призрак, будто почувствовав их намерение, сам уплыл на время в боковой проход, как бы предоставляя людям дорогу. А, когда они прошли мимо того прохода, вновь появился, уже за их спинами, и начал следовать за ними на некотором расстоянии.

За очередным поворотом подземелий профессор стал простукивать стены, прикладывая к ним ухо. Тут была каменная кладка, где-то старая, древняя, где-то более новая, местами покрытая штукатуркой. Наконец, стена отозвалась глухо; тогда профессор отдал свой фонарь Конану, а сам вынул из мешочка молоточек и стал сбивать штукатурку, обнажая железную, очень узкую дверь.

За дверью оказался коридор с земляным полом и стенами, и Карл Циммер повёл по нему спутника довольно запутанным лабиринтом. В конце пути оказалась стена, выложенная ветхими кирпичами. В стене было небольшое низкое окошечко, как в келье монаха-затворника, ушедшего от мира: там, за окошком, было пространство, размером с небольшую келью, высвеченное фонарём профессора.

- Полезай внутрь через этот узкий лаз, у тебя это выйдет быстрее, - скомандовал профессор. - Свой фонарик засунь в карман. А я посвечу тебе в окошко и скажу, что делать.

Конан протиснулся внутрь, руками коснувшись пола, а потом подтянул к себе ноги. Сидя на корточках, осмотрелся. Тут его спутник, как и обещал, осветил пространство фонарём, просунув руку в окошечко земляной кельи. Внутри, у дальней стены, находился старый, закрытый сундук, а рядом с Чедвиком - небольшой топчан, прикрытый ветхими, сгнившими лохмотьями. Конан вскрикнул от неожиданности: на этом топчане лежали мощи старца. Причём, нетленные. Старец был укрыт старым ветхим одеялом, но голова его покоилась то ли на подушке, то ли на суме, положенной под голову. Он был как живой, лишь слегка желтоватый.

- Не кричите! - раздался голос профессора.

- Но здесь...

- Я знаю, что там. Не кричите. Я сейчас дам вам свой портфель и мешочек, а вы положите их в сундук. Потом вылезайте обратно.

Конан выглянул в окошечко и растерянно посмотрел на Карла Циммера. Тот протянул ему портфель, но сказал:

- Подождите! - и спешно развязал этот мешок. Достал из него несколько свечей и спички, а также маленький ларец из чёрного дерева, инкрустированный рунами. Из ларца, порывшись в содержимом, он вынул серебряное кольцо, увенчанное изображением человеческого черепа. Потом снова закрыл его, и как-то хитро провернув на нём механический запор, снова засунул ларец в мешочек и протянул его Конану. - Обстоятельства ещё хуже, чем я думал: они уже напали на наш след. За нами идут. Вы же не хотите стать вампиром, я полагаю?

- Н-нет, - стуча зубами, - ответил Чедвик.

- Тогда - поспешим.

Студент подошёл к тому старому сундуку, который он приметил в дальнем углу подземной кельи. Приподнял крышку: старая, деревянная, с проржавевшими скобами, - она, однако, легко подалась. И Конан, даже не глядя на содержимое сундука, спешно затолкал внутрь мешочек и портфель.

Когда он вылез обратно, Карл Циммер протянул ему кольцо, ранее извлечённое им из загадочного ларчика.

- Наденьте это кольцо на палец. Да, здесь и сразу. Это - сильный артефакт.

Надевая кольцо, Конан, над которым держал фонарь профессор, бегло заметил, что внутри артефакта имеется выгравированная надпись, а внешнюю поверхность, кроме изображения черепа, украшает также сложный рунический узор.

- Откуда это у вас? - вырвалось у него.

- Уходим отсюда. Надо спешить. Что ещё успею - расскажу по дороге, - отозвался профессор и поспешил вперёд. - Мне от них вряд ли уйти, а вам - нужно спасаться. Достаньте из-за пояса тот кинжал, что я вам подарил. На случай их нападения, будьте наготове.

- Нападения - кого?

- По нашему следу идут высшие вампиры. Сами сподобились, не поленились...

Сказав так, он устремился вперёд. На ходу обернулся к догнавшему его студенту, остановился, взял его под руку - и шагнул снова, в почему-то очень слабо освещаемую здесь его фонарём, густую темноту.

- Когда-то один немец, бывший член тайного общества, являлся моим пациентом, - сказал профессор. - Я был тогда молодым, начинающим карьеру психиатром, а он - пожилым человеком. Этот немец и подарил мне своё кольцо, да ещё и объяснил, как именно им пользоваться. Через это кольцо я и свёл своё знакомство с моими немецкими друзьями и коллегами. А потом - стал членом их ордена. Именно они вам и обо мне, и о себе всё и расскажут. С помощью этого кольца можно многое. Самое главное, оно способно переносить своего хозяина туда, куда он пожелает. Если не давать ему особую установку - а это пока вам не под силу, - то местом назначения всегда будет замок Вавельсбург. Кольцо очень сильно связано с ним, и вынесет вас именно туда. Но, лучше ещё и произнесите: «Замок Вавельсбург», да прокрутите «Мёртвую Голову» вокруг пальца, по часовой стрелке. Запомнили?

- Да.

Призрак ждал их неподалёку от той самой, замурованной ранее, двери, и снова пошёл за ними следом. Профессор оторвался вперёд от Конана, и всё ускорялся. Завидев впереди центральный, широкий проход, он и вовсе побежал. Здесь начался подъём: должно быть, где-то впереди был выход на поверхность. Странно и непонятно, почему - но здесь было значительно светлее.

- Куда мы теперь? - на бегу, догоняя профессора, спросил Конан.

- Нам нужно поскорее попасть в храм... В любой храм. Вампиры туда пройти не смогут. Ближайший к нам отсюда - это Собор Святого Вита. Он совсем рядом... Но, надо спешить.

Подземные ходы неожиданно закончились, плавно переходя, почти без видимых изменений, в подземелья храма. Единственным отличием храмовой территории были могильные плиты под ногами, а также многочисленные арочные перекрытия и некоторое наличие освещения из настенных факелов. А ещё, здесь призрак Белого Монаха растаял и больше их не преследовал.

Когда оба беглеца достигли находящейся в храмовых подземельях лестницы, профессор вдруг стал бледным и затрясся, уронив фонарь. Не смотря на это, он стал стремительно подниматься вверх, всё быстрее и быстрее, так, что молодой человек едва поспевал за ним, и они поднимались всё выше и выше. Потом Карл Циммер на минуту остановился, чтобы отдышаться, и при этом попытался зажечь свечу - но уронил её себе под ноги. Тогда, другую свечу и спички он протянул Конану, а сам снова развернулся, и проворно устремился наверх. К счастью, на лестнице было уже не совсем темно, и студент различал ступени, и спину бегущего впереди профессора. Он пошарил в кармане, пытаясь отыскать там фонарик, но понял, что потерял его в том склепе или келье, когда лез туда, и тогда засунул свечу и спички в карман: зажигать их при столь стремительном беге было не с руки.

- Конан, - обернувшись к еле поспевающему за ним студенту, громко вскрикнул Карл Циммер. – А теперь, постарайся меня удержать... Схвати меня за пояс!Мне нужно сказать тебе ещё несколько слов...

Молодой человек догнал и ухватил профессора, но не за пояс, а за локоть.

- Ч-что происходит? – слегка заикаясь, спросил он Карла Циммера, страх которого тут же передался ему, так, что лоб покрылся холодным потом.

- Слушай! Меня сейчас утянут... Как только я договорю - ты поворачивай то кольцо, что я тебе дал... Старый план с твоим походом в Карштейн отменяется, всё изменилось. Повернув кольцо, ты окажешься в Германии, в Вавельсбурге. Понял? Ты сразу же перенесёшься туда. Там ищи Генриха – библиотекаря, экскурсовода и сторожа при замке. Моего соратника и друга. Он тебя посвятит в остальное. И... Моё время пришло. За нами охотятся уже не вампиры... Вернее, не только они. И эти силы... Они охотятся за мной. И намного сильнее меня, Конан! Полагаю, что им нужен Камень - и они знают, что он...

- Кто утянет? Какой Камень? - студент, как только мог, со всей силы держал теперь профессора за руку. Другой рукой он схватился за перила лестницы. - Кто - они?

- Не знаю, кто именно. Но, они сильнее. И меня затаскивает куда-то... Может, это приспешники Ктулху, или - Жругра... Чуть лучше, если это - Галактический Надзор: инопланетное сообщество. Я забыл тебе сказать, что кроме обычных иных, есть ещё инопланетные. Не могу определить, кто именно меня забирает: я слишком взволнован… Конан, нам нельзя рисковать. Ордену нужен мой артефакт. Без Камня мы вряд ли узнаем, что тогда произошло. Во время Разрыва... Они уже над нами, Конан! – зрачки профессора странно расширились, и он был в замешательстве. – Держи меня как можно крепче!

Студент, как мог, сопротивлялся той силе, похожей на ураган, что старалась оттянуть, увлечь, унести Карла Циммера вверх.

- Я решился,- произнёс тот. - Вот, держи... Это - Философский камень, - и профессор достал спрятанный под рубашкой медальон, что-то тихо прошептал над ним, зажатым в кулаке, и рывком снял его с шеи. Теперь он протягивал к Конану раскрытую ладонь, на которой покоилась цепочка с крупным тёмно-фиолетовым камнем, заключённым в серебряную оправу из дубовых листьев. - Да держи же! И теперь - отпускай мою руку! Это - неизбежно... Нельзя рисковать столь ценным артефактом. Вдруг, меня утягивают силы мрака... Ты - мой преемник. Сохрани Камень. И запомни: замок Вавельсбург! И - отпускай меня, иначе - пропадём вместе!

Но Конан всё не решался оторвать ни одну руку: ни ту, которой он держал профессора, ни ту, которой вцепился в перила. А иначе, ему было не забрать подарок: третьей руки у него явно не наличествовало. Внезапно, ураган, что уносил Карла Циммера вверх, затих, будто оборвался. И будто бы, время остановилось.

- Должно быть, это... За мной действительно пришли - но, всё же, не те. Другие. И они дают мне время, чтобы проститься с тобой. Запомни: именно об этом Камне, ходят легенды. Но, вопреки расхожему мнению, он не превращает свинец в золото. Зато, если уметь им пользоваться, он даёт мудрость. Потому, что спасает своего хранителя от внушений, порчи и порабощения, продлевая тем самым его жизнь. Также, он позволяет понимать любое наречие любой сущности Вселенной, даёт возможность без опаски смотреть на любую высшую сущность, а со временем позволяет носителю напрямую читать Свиток Света - единый галактический артефакт, находящийся вне времени и пространства. Надень медальон прямо сейчас; назначаю тебя своим преемником. Быть посему! Вот, да возьми же его!

Чтобы взять подарок, Чедвик, наконец, протянул руку - ту, которой раньше цеплялся за перила. Но, внезапно пространство как бы вздрогнуло - и время снова пошло. Как только протянутый медальон Карла Циммера попал в протянутую руку студента - вернулся страшный смерч, и профессор мгновенно оторвался от ступеней и закружился в водовороте, лишь несколько мгновений утягивая за собой и студента, которому в конце концов пришлось разжать пальцы, повинуясь неимоверной силе урагана. Конан был отброшен, и больно ударился о ступеньки. А Карл Циммер полетел вверх, теперь всё далее устремляясь от Чедвика, поднимаясь всё выше и выше.

- Нет... Я не оставлю вас,- закричал тот; он приподнялся и побежал вверх по ступеням, уже не видя ничего перед собою и сжимая в руке медальон с камнем. Бежал, крутясь в каком-то сумасшедшем вихре винтового подъёма, в не стихавшем ветровом потоке... Но вот ветер, наконец, стих, а Чедвик, совершенно вымотанный, без сил - обернулся.

Увы, за ним тоже была погоня. Внизу, не отставая, и уже не слишком далеко от него, маячили несущиеся вверх страшные, высокие фигуры в длинных одеждах с капюшонами, прикрывающими верхнюю часть лиц. Видны были только обнажённые клыки и кроваво-красные губы.

Это и есть высшие вампиры?

Конан, на бегу надев на себя медальон, припустил наверх с новой силой, которую, должно быть, придал ему леденящий ужас.

- Философский Камень! Помоги мне уйти! - взмолился он мысленно, безо всякой на то надежды.

Студент бежал, пока не выбился из сил и не упал. Пережив несколько волнительных мгновений и ударов сердца, он поднял голову и понял, что находится уже в пресвитерии кафедрального собора... Спасён! Лестница давно уже осталась позади. А вампирам сюда нет дороги...

Он приподнялся, отряхнулся и снова посмотрел вокруг. А потом - взглянул вверх... И вскрикнул, поражённый: где-то очень высоко, перед большими витражами со Святой Троицей, над колоннами, над аркадами, над бюстами членов императорской семьи Карла IV - зависли светящиеся существа из тонкого эфира. Купол Собора сейчас разверзся прямо в звёздное небо, и светящаяся белая лестница спускалась до самого пола. Земля задрожала, как во время сильного землетрясения. А прямо к звёздам, по лестнице, и будто окутанный облаком из свечения, поднимался его Учитель, Карл Циммер. Маленькие крылатые существа создавали вокруг него лунную дорожку сияния, а лицо профессора, который обернулся к студенту и даже махнул ему на прощание рукой, явилось небывало умиротворенным. Но вот уже над ним, прошедшим до конца, до распахнутого звёздного неба, зависло нечто, похожее на светящийся, переливающийся клубок, что состоял из биения разноцветных сияющих нитей, или – на удивительный цветок. И это колыхающееся огромнейшее нечто вобрало в себя одной из своих нитей, изумрудно-зеленой, профессора - и устремилось выше, и ещё выше - и прямо к звёздам.

Ошалевший Конан - да, это было слишком для его неподготовленного к такому ума - опустился на колени и закрыл голову руками. И не успел он прийти в себя, как был отброшен прочь, как взрывной волной: то высвободилась огромная сила. И всё, что было связано с его видением и профессором, мгновенно исчезло. Чедвик встал, осматриваясь вокруг и не находя больше уже ни лестницы, ведущей в небо, ни переливающихся соцветий, ни светящихся существ - только безмолвный ночной собор Святого Вита, кое-где освещаемый одинокими свечами.

Внезапно, что-то и его подхватило и увлекло… Потоком подняло в воздух, и будто посадило на что-то и вынесло в огромное пространство, сразу под звёзды. И вот уже впереди был лишь ветер в лицо да ночное небо, и он сидел на чём-то твёрдом, неудобном, да ещё и за чьей-то тонкой спиной в белых одеяниях.

Его новый попутчик, сквозь молочно-белую спину которого просматривались звёзды, обернулся - и Конан с удивлением увидел лицо ухмыляющегося призрачного скелета. Ему показалось, что этот скелет ему улыбнулся, и даже подмигнул.

И - о, боже! Ведь абсолютно не было страшно... Похоже, что можно найти общий язык даже с такими парнями, на чьей метле он теперь находился. Да, он летел на метле, причём, вполне себе твёрдой и материальной, за спиной совершенно призрачного скелета, а под ними расстилалась, вся в огоньках, великолепная ночная Прага... Внизу проносились соборы и шпили, метеорным потоком рассыпались звёздочки астральных духов, пела свою ночную песню Влтава, унося вдаль свои бесконечные волны, и он слышал это пение… Да и вся тёмная ночь была полна страшного, неземного очарования.

«Боже мой! Кажется, это тот самый легендарный пражский призрак, который при жизни принял католичество ради своей возлюбленной и служил в соборе Святого Вита… Но после, перед самой смертью, он вновь стал иудеем. Говорят, что теперь он летает каждую ночь со старого еврейского кладбища в Собор и обратно»…

Должно быть, мертвец прихватил его совершенно случайно, непреднамеренно, воспарив на метле на очередную ночную прогулку.

Скелет ещё раз обернулся и кивнул головой, как бы представляясь ему и подтверждая догадку студента.

А внизу, под ними, уже белела Страновая синагога. И тут в голове у Конана внезапно помутилось, он соскользнул с метлы и начал падать…

Глава 4 Замок Вавельсбург

Когда бесконечная тьма безвременья отступила, быть может, через миг, а быть может, через несколько часов – Конан очнулся, и всё ещё была ночь.

Небытие, из которого он вернулся, было крепким настолько, что он не сразу осознал себя, а тем более то, где же он теперь находится. Вокруг было темно, и студент лежал в весьма замысловатой позе - его ноги задрались выше головы, поскольку тело находилось в тесном промежутке между старых замшелых камней. Они, эти узкие и длинные плиты, торчали вертикально, расположенные очень близко друг к другу. Плечи саднило. Нижнюю часть спины, касающуюся земли, обжигало потусторонним холодом. Не уместившиеся в проёме ноги и часть таза покоились на камне чуть повыше. Он попытался встать. Удалось это не сразу. Главное, найти пространство внизу, между острыми высокими камнями, на которое можно упереть руки, потом приподнять тело, попытаться поставить куда-то ноги... Весь изрядно исцарапавшись о старые плиты, он, наконец, выкарабкался на четвереньках на аллейку между странными камнями.

«Где это я? - уже стоя на ногах, подумал Чедвик. - Да уж явно не дома... Неужели, всё это было на самом деле: и скелет, летящий над ночной Прагой, и сумасшедший профессор, идущий на небо по лестнице из света, и вампиры… А это - что такое вокруг? Да это же… могилы».

Как раз в это время вышла луна из-за туч, и осветила всё вокруг. И теперь здесь трудно было не опознать кладбища. Здесь не было и метра пустого пространства, не занятого надгробными плитами. И даже то место, на котором студент только что лежал спиною, занимала древняя каменная плита, упавшая на бок, и лишь слегка присыпанная землёй и ворохом листьев.

Теперь Конан пробирался меж могил, разглядывая надгробия и находя на них покрытые мхом впадины: должно быть, остатки надписей. Вот пошли выдолбленные в камне звёзды Давида, ветви, пальмы, грифоны, медведи, львы... Выбитые на гробовых плитах письмена, должно быть, на иврите, из Торы, навели его на мысль: «Да ведь это - не какое-то кладбище, это старое еврейское кладбище! Я же упал вниз, когда мы летели... почти над Страновой синагогой».

Конан никогда раньше здесь не бывал: он не любил гулять по кладбищам. Но не раз проходил мимо. «Хорошо хоть, что чудом не убился, когда падал. Опускался я медленно. И, быть может, ещё и артефакт меня спас».

Он вышел на узкую дорожку, вымощенную относительно новыми плитами. Вдали виднелись старинные здания, крытые черепицей. И каменный забор. А вот и массивное, розовато-серое надгробие - саркофаг над могилой бен Бецалеля… Студент по описаниям и фотографиям знал, как именно выглядит могила Рабби Иегуды Лева, учёного и каббалиста. На его могиле евреи оставляли принесённые камешки и загадывали желания.

«Надо срочно выбираться отсюда. «Где здесь выход?», - задумался студент и остановился. Сзади послышался лёгкий шорох. Он резко обернулся... Фух! Это были не мвампиры. Всего лишь кот...

Хвостатый запрыгнул на одну из могильных плит, рядом с Конаном, и теперь сидел наверху и чистился. Обычный кот, но не совсем обычной окраски. Лапы, хвост и голова животного были тёмно-коричневые, как у сиамской породы - кто-то из его родителей определённо был сиамским. Но остальное туловище, которому надлежало быть светло-палевым, было на деле светло-серым, с более тёмными полосами. Это был, словом, серо-полосатый «сиам».

Кот учуял, что его заметили - и, должно быть, теперь он намеренно приближался к человеку. Спрыгнул вниз. Подошёл поближе. Заглянул прямо в глаза Чедвику и начал тереться мордочкой о его ногу.

Внезапно Конан услышал в своей голове чужие мысли…

«Человек! Хорошо, что это – человек, - так думал... кот? - Ночью обычно ходят лишь вампиры, оборотни да упыри... Днём ещё хуже… Нас, бездомных, отлавливают... На живодёрню. Это – добрый человек? Может, он меня пожалеет и возьмёт к себе?»

«Ничего себе! Я слышу теперь... Мысли кота. Должно быть, это заработал амулет... Он даёт и такую способность? Надо попробовать поговорить с котом, вдруг получится», - подумал студент. Хотя, по сути, было не до того: его сердце бешено колотилось, чувствуя затаённую поблизости угрозу. Но, он пока ещё не осознавал, откуда именно она исходила.

Конан сосредоточился и спросил мысленно:

- Что ты здесь делаешь, котик?

Сиам сильно удивился, но спросил ответно:

- Странный человек понимает меня, и даже может общаться? Неужели, люди способны на это?

- У меня есть артефакт. Остальные люди не способны на это, - отвечал ему Конан.

- Это хорошо! Мы не хотим, чтобы люди и прочие создания знали, что мы - разумны. Ведь разум мы получили недавно и скрываем свои способности.

- Когда - недавно?

- Когда астральный план слился с физическим.

- Даже - так? Какой философский котик! А почему вы это скрываете? Свою разумность?

- Чтобы нас не стали использовать иные сущности, как это произошло с людьми. Пусть лучше думают, что мы - простые животные, - отвечал кот.

- И все коты так могут?

- Нет. Только потомки тех, кто путешествовал по астральным мирам и раньше.

- И давно ваш брат там путешествует?

- Конечно! Мы знаем об астрале больше, чем большинство людей. Мы всегда путешествовали… Во снах. Кроме того, после обычной жизни, мы ещё долго существуем в астрале, до нового своего воплощения: у кошек ведь девять земных жизней, астрально не прерываемых! - Конану показалось, что кот улыбается.

- А что ты здесь делаешь?

- Ловлю жирных астральных мышей. Я ими питаюсь.

- Кого - кого ты здесь ловишь?

- Шутка! На самом деле, я сегодня не ел. Совсем.

- Так, что же ты тогда здесь делаешь?

- Прячусь.

- От кого?

- От тех, кто бродит по улицам.

- Но ведь на кладбищах - ещё страшнее.

- Нет. Крупные кровососы заходят сюда редко, здесь нечем поживиться. Разве что, бывают тогда, когда хотят принести ритуальную жертву. Да и тогда им не до кошек. А мелкие твари для меня безвредны, хотя они нередко подпитываются эмоциями. Человеческими эмоциями: предварительно наведя страх и морок на своих жертв. И даже, сводят людей с ума. Или, намертво присасываются к ним.

- Вы, коты, видите то, чего не видят люди?

- Да. И потому, мы нередко лечим людские болезни своих хозяев. Так, ты возьмёшь меня к себе домой? - спросил кот.

- Я не знаю, когда попаду домой. Наверное, мне надо будет пуститься в путешествие.

- Ты любишь путешествовать?

- Не знаю. Я никогда этого не делал. Но, думаю, теперь это – моя судьба.

- Хочешь, я пойду с тобой? Я согласен на путешествия. Я буду отгонять от тебя злобных астральных тварей и петь сновидческие песни... Ведь все мы нуждаемся в дружбе! – и кот потёрся о руку, которой Конан пытался его погладить. Но вдруг он прижал уши и насторожился:

- Кажется, сюда идут! Целая толпа упырей и кровососов. Они - повсюду, они - окружают нас! Похоже, они пришли за тобой... Охотятся за тобой. Искали тебя. Увы, потенциальный хозяин, тебе - конец... Может, и мне тоже. Но, у меня есть шанс; попытаюсь смыться. Ты их интересуешь больше. Вначале нападут на тебя, - и кот спрыгнул вниз и ретировался к Чедвику за спину, а там поспешил спрятаться за ближайшим могильным камнем.

Вскоре, со всех концов кладбища сюда действительно приближались, и весьма стремительно, разные злобные сущности. Одни - со страшными мордами, с собачьими хвостами, злобно воющие. Другие - зелёные, с выпученными глазами, с длинными клыками... А ближе всего подобралось нечто, похожее на огромный мыльный пузырь, только с длинными редкими ворсинками и короткой шерстью... Некое полупрозрачное ворсистое туловище огромного пережравшего паука без лапок, но с большими жвалами, летающее по воздуху...

Такое и в страшном сне не привидится.

Но, кажется, этой безумной охотой кто-то руководил: сзади, будто управляя сворой кровососов и упырей, как стаей своих собак, сюда уже пробирались длинные молчаливые тени в тёмных капюшонах. Такие же, как и тогда, в Соборе..

.

Тут Конан и вспомнил про кольцо. Бросив взгляд на палец, он вытянул руку. Надо попробовать...

«Прокрути черепом вовнутрь! - услышал он голос внутри своей головы. Это что, кольцо с ним говорило? Вроде бы, предмет неодушевлённый... Или, одушевлённый? - По часовой стрелке. Скажи цель: замок Вавельсбург!»

Похоже, не только коты, но и кольца разговаривают...

- Кот! - громко, в голос, позвал Чедвик, - Прыгай ко мне на плечи!

Что-то тёплое тут же оказалось на его спине, глубоко вонзив в неё острые, цепкие когти. Затем полезло выше, поближе к шее. И тут же Конан провернул кольцо - именно, по часовой стрелке. С перепугу получилось.

- Замок Вавельсбург! - сказал он негромко.

После чего, молодой человек успел увидеть, как нечто большое и серое метнулось к нему спереди, и услышал зубовный скрежет щёлкнувшей перед лицом пасти, и даже огорчённый вой.

Вампир-оборотень опоздал совсем немного...

*

Миг - и они с котом были уже совсем в другом месте. Где-то в дубовой роще... Пахло прелой листвой. Кот тут же ловко соскочил с плеч студента, прямо на землю; и зашуршал где-то рядом, в ворохе листьев, кажется, играя с ними. Неунывающее существо!

Конан пошёл по тропинке, мокрой после дождя. Кроме дубов, здесь теперь встречались старые клёны и ясени, освещаемые ярким светом луны. На открытом пространстве, длинном и узком, он наткнулся на очень странные могилы. Небольшие каменные памятники и статуи не были окружены оградой. Надписи и портреты на них подсвечивались снизу чёрными свечами: на каждой могиле были установлены каменные чаши - подсвечники. Свечи были то ли магическими, то ли электрическими: в общем, они абсолютно не прогорали. Но Конан не стал подходить ближе и рассматривать их.

На ближайшем из могильных камней была выбита крупная надпись на немецком: «Адольф Шикльгрубер. 1889 -1971».

- Тебе сегодня везёт на кладбища! - пушистый полосатый сиам, как оказалось, следовал за человеком, проворно перебирая маленькими лапками.

- Уф! – громко фыркнул он, присев на задние лапы возле остановившегося у могилы Чедвика.

- Тем не менее, мы - спасены. Спасены! – заявил кот мысленно. - Спасибо тебе, хозяин.

- А разве вампиры едят котов? – поинтересовался тот.

- Не чаще, чем люди - крыс. Если вокруг много вкусной и здоровой пищи - ну, вкусной и здоровой по понятиям вампира - то мы им не интересны. Но вот вурдалак справа... Был явно и недвусмысленно голоден.

- Т-с! – вслух приказал Конан, будто их мысленный разговор мог быть кем-нибудь услышан. Не слыша и не видя ничего подозрительного, он всё же сошёл с тропы, ощутив лёгкое внутреннее беспокойство. И застыл в густой тени. И не зря: вскоре послышались отдалённые голоса, и они раздавались всё ближе и ближе. Именно сюда и направлялись, да именно по этой тропе. Чедвик, стараясь не наступить на какую-нибудь ветку, дабы та не хрустнула, осторожно попятился, зашёл за дуб и прижался к его стволу.

- Будь безмятежен, как цветок лотоса! Я создам над нами защиту, и никто не услышит твои мысли, - успокоил его кот.

- Вы, коты, ещё и так умеете?

- Конечно!

Ещё минута – и мимо пробежали трусцой, совершая вечерний, если не сказать ночной, моцион две фигуры. Оба человека были только в чёрных трусах до колена и в пробковых шлемах.

- Д'атрахас к'гот дах'храгоит захр, - сказала одна из фигур.

- Гик к'ран? - переспросила первая.

- Д'ур трандур б'оун тугрк захр, - послышался ответный голос, уже в удалении.

Что же это за язык такой? Явно, не немецкий. Но, их же, вроде бы, перенесло в Германию... Конан осмотрел свой амулет, захватив его на ладонь. Эта штука больше не работает? Ведь те слова, что только что произносили незнакомцы, артефакт ему не перевёл. Но ведь он и сейчас, по-прежнему, понимает кота!

- Если б они хоть что-нибудь вообще при этом думали, ты бы смог их понять, - утешая, пояснил кот.

- Разговаривая, эти люди не думают абсолютно ни о чём?

- Абсолютно. Они выключены полностью из жизни. Будто, это не люди – но автоматы.

- Как странно, - подумал Конан.

К счастью, незнакомцы давно пробежали мимо и растворились в

темноте. Вроде бы, в роще никого теперь больше не было. А неподалёку отсюда, на возвышении, сквозь нависающие низко ветви деревьев, просматривался огромный серый замок.

«Кажется, нам теперь - туда. Должно быть, это и есть тот самый Вавельсбург», - подумал Конан и поспешил к его стенам прямо по бездорожью, пробираясь между деревьев и кустарников. Вблизи, судя по стенам замка, можно было подумать, что он был давно заброшен: эти стены вверху покрывали многочисленные трещины, а внизу - мох. А кое-где, даже очень высоко, камни поросли травой и небольшими деревцами. Чедвик пошёл вдоль глухой стены по направлению к угловой, круглой башне, стараясь обходить кусты и колючки. Вход в башню, к которому вела посыпанная гравием дорожка, оказался запертым наглухо: на двери висел мощный навесной замок. Тогда Конан завернул за угол и пошёл дальше по густой траве и вскоре отыскал едва приметную тропинку. Она вела к замку из рощи, а потом пролегала возле стен и упиралась в невзрачную пристройку, с почти неприметным входом. Из маленького, забранного решёткой занавешенного окошка рядом с зелёной дверью пробивался слабый свет. Кто-то, вероятно, сидел там в кресле, при свечах: сквозь штору просматривался силуэт человека. Это сторож?

Конан подошёл к двери, нашарил белую кнопку звонка. Через несколько долгих минут послышались шаркающие шаги, и вскоре кто-то снял дверную цепочку и стал открывать многочисленные замки. После этого, на пороге появился невысокий, седой человек с внимательными серыми глазами.

- Что вы хотите? Вам в библиотеку? - спросил он по-немецки.

- Я ищу Генриха, библиотекаря и экскурсовода. И мне нужно где-нибудь переночевать, - ответил ему Чедвик.

- Тогда, вы обратились по адресу. Генрих Вирт - это я. Ко всему прочему, я ещё и здешний сторож. Кто вас ко мне направил?

- Карл Циммер, - ответил Конан.

При упоминании этого имени, Генрих изменился в лице, стал очень серьёзен и машинально посмотрел по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, он приоткрыл дверь пошире:

- Заходите. И - поскорей, пока вас никто не заметил.

Конан вошёл внутрь, в прихожую. За ним промелькнул кот.

- Этот кот - с вами? – спросил Генрих.

- Да, - ответил Конан, поймал и подхватил на руки своего полосатого спутника.

Генрих снова высунул голову наружу и ещё внимательней посмотрел в обе стороны. Вроде бы, точно никого.

После этого, дверь, наконец, захлопнулась, и сторож снова закрыл её на множество крючочков, замков и цепочек.

- Покажите мне руку, молодой человек... Как вас звать?

- Конан Чедвик.

- Конан, кажется, у вас кольцо «мёртвая голова», которое принадлежит моему другу?

- Да, - ответил тот, снимая с пальца и намеренно показывая кольцо.

– Наденьте обратно... С вами что-то произошло? Вы, как и он, тоже из Праги? Впрочем... Что это мы стоим у самых дверей? Пройдёмте, сядем и поговорим.

Они прошли мимо небольшой комнатки сторожа, и через низкую дверцу попали из пристройки в пределы основного здания. Там начался длинный, полутемный коридор, слабо освещаемый редкими настенными факелами. Конан почувствовал, что эти стены хранят в себе немало мистических тайн.

- Я обязательно проведу для вас небольшую экскурсию, - сказал библиотекарь, как бы ощутив состояние своего спутника. - Но, это будет потом. Покажу вам и зал вечного огня, где кремировали фюрера Адольфа, всеми забытого и умершего в нищете: так называемую Валгаллу... Вы же знаете, что после смещения его Виллигутом, императором немецкой нации, и после поражения наших войск под Сталинградом и подписания мирного договора с СССР, он свихнулся, был помещён в психиатрическую больницу, и снова стал писать картины, как в ранней молодости?

- У нас, в Чехии, не любят упоминать его имя. Кажется, он был художником - экспрессионистом?

- В молодости, он писал пейзажи. А в конце жизни - да, стал экспрессионистом. И нашлись даже его почитатели, что устроили здесь ему пышные похороны... Близ Вавельсбурга есть его могила.

- Я уже видел.

- Удивительно, сколь коротка людская память... Он принёс так много зла, в том числе, даже немцам. В первую очередь - нам... Но, после Виллигута и создания им империи Чёрного солнца... Адольфа помнят только как странного художника. Но, хватит о фюрере. Я покажу вам также зал с двенадцатью колоннами и куполообразным сводом, а также темницы и склепы, и зал баронов, в котором находилась молельня и где сам хозяин Гиммлер любил проводить церемонии и ритуалы. Мы очистили все помещения от прошлых церемоний - и они стали приемлемы для вполне светлых начинаний.

Теперь здесь, в некоторых залах, музей, где находится собрание артефактов. Официально, всё это заброшенное здание представляет собой лишь старый музей, но сюда же присовокупили библиотеку и сделали здесь научный центр, с залами для международных научных конференций, концертов и прочих собраний... Ничего интересного для власть предержащих и подвластных им клерков здесь как бы и нет. Ведь, ни наукой, ни искусством они не интересуются. Но, ваше личное знакомство с коллекцией антикварных редкостей и мистических артефактов мы оставим на потом. А сейчас я проведу вас всего-навсего в библиотеку... Вернее, в один из залов здешней огромной библиотеки: тот, что посвящён старинным рукописям. Они хранились здесь ещё до того, как Вавельсбургом овладели фашисты. Весьма удобное место для серьёзного разговора.

В библиотеке было необычайно тихо. Только старые ходики тикали на стене. Свет, который Генрих включил здесь на время, был снова им потушен, и осталась зажжённой лишь большая свеча на том столе, за которым они сидели. Бронзовый подсвечник изображал дракона, держащего в руках факел. Все стеллажи с книгами располагались вокруг нижней площадки со столами, несколькими ярусами, что выше поднимались ступенчато, в этом круглом зале. Столы красного дерева, предназначенные для читателей, были завалены старинными тяжёлыми книгами и рукописями.

- Присаживайтесь. Нам предстоит долгая ночь беседы. Здесь – безопасней, чем в моей служебной комнате охранника: в этом зале нет окон. Итак, вначале вы расскажете, зачем именно послал вас ко мне Карл Циммер.

Конан Чедвик довольно кратко и сбивчиво рассказал о всех последних событиях. Но Генрих был дотошным собеседником: он вежливо задавал вопросы, пока не выспросил все детали и подробности. Быть может, даже такие, на которые студент сам не обратил бы внимания.

- Итак, его забрали... Вроде бы, светлые силы. Я бы назвал это вознесением... Думаю, ему будет хорошо. Но мы потеряли ещё одного члена нашей организации. Многих мы потеряли, так или иначе. Увы, редеют наши ряды, а цель так далека... Вы, надо полагать, его преемник. Я чувствую в вас неплохие задатки, - подытожил библиотекарь.

- Но я абсолютно ни к чему не готов. Я - просто студент, биолог. Преемник - это потому, что он оставил мне Камень?

- Советую вам никому его не показывать лишний раз и никому больше о нём не говорить.

- Но, вы расскажете мне о Философском Камне? Чему я стал наследником?

- Увы, мой друг... Это - другая тайна. Мы не в курсе этих дел профессора, и я даже не знал, что он - Посвящённый в древние таинства... Видимо, он состоял ещё в каком-то тайном объединении. Должно быть, ты раскроешь со временем этот секрет. На тебя, вероятно, выйдут другие люди. Не только наши...

А мы познакомились с Карлом Циммером потому, что к нему попало одно из германских колец. Да, сперва - одно. Попало через некоего пациента, который рассказал ему, как с помощью этого кольца попасть сюда, в замок Вавельсбург. К тому времени, наше объединение уже существовало, и для наших посвящений и собраний мы выбрали это место, как достаточно безопасное. И однажды, как снег на голову, к нам вывалился профессор... Просто, возник из воздуха. Конечно, потом он стал нашим членом, прошёл Посвящение. У нас было ещё несколько колец - но мы не знали к ним ключа. А пользоваться ими научил нас именно Карл.

– Но откуда у вас были такие кольца? – спросил Чедвик.

– Не забывайте, что это – музей. Здесь собирают подобные вещи. У кого-то кольцо было в припрятанном наследстве. У других – явилось случайной находкой или покупкой. Поначалу, мы организовали наш тайный орден лишь для того, чтобы собирать германские артефакты, принадлежащие Третьему Рейху. Для чего - спросишь ты... А просто, мы хотели выяснить, что же именно тогда произошло. В тех событиях есть некая тайна - и это было ясно сразу. Страшная тайна... Ты знаешь о том, что большинство таких колец - Мёртвая Голова - бесследно исчезло?

- Нет.

- А чем закончилось правление Виллигута, ты знаешь?

- Первого императора великой Германской империи Чёрного Солнца? Кажется, его сместили, и он умер. И к власти пришла группа товарищей.

- Нет. Просто, однажды он пропал. Исчез. Как и многие его сподвижники. И никто не знает, куда. Это было весной сорок пятого года прошлого столетия. Война к тому времени давно закончилась.

- И никто его не искал?

- До сих пор ещё ищут. И строят гипотезы.

- Какие?

- Не важно. В этом отношении, знание предположений, не имеющих должных доказательств, тебе только повредит. Вернёмся к Карлу Циммеру. Он организовал у себя, в Чехии, нашу ячейку. Они там собирались в замке Карштейн: там - тоже музей. И в других славянских странах, куда жители империи Чёрного солнца не имеют права выезжать, тоже есть наши люди. Там тоже собирают артефакты и сведения. Поскольку профессор ушёл в Свет, материалы его собственных исследований, судя по твоему рассказу, теперь хранятся в подземельях Праги. Но, быть может, там – только его личные документы, и мы пока не вправе трогать эти вещи. В основном, всеми полученными знаниями он с нами делился. Например, Карл собрал много информации по иным. Кстати, как раз завтра я расскажу тебе о том, что сам знаю по этому вопросу. А сегодня...

- А мне можно будет здесь остаться? Не только на ночь...

- А у тебя были в этом сомнения?

- Но... Это не опасно - для вас? Это ничем вам не грозит?

- Страшные сказки про бывшую империю Чёрного Солнца доходят даже до Чехии? Большинство из них - бред. Не так страшен Ктулху, как его малюют.

- Ктулху? А кто это?

- Лучше было бы не упоминать это существо к ночи. Но, раз уж мы затронули эту тему... Ктулху – это одно из существ междумирья, он появился одним из первых иных на земной территории. Полагают, что немного ранее тридцать девятого года прошлого столетия. Быть может, кто-то вызвал его сюда из мира ночных кошмаров... Полагают, что это сделал кто-то из наших: из немцев. Страшный спрут с гипнотическим взглядом безжизненных глаз - так его описывают видящие. Жуткое существо, порабощающее людей и жаждущее власти. Потом он окреп, обжился здесь - и развязал войну, при помощи проникших сюда же своих приспешников. И людей, конечно. Кому-то это существо, несущее одну лишь мерзость, было на руку: для своего прихода к власти они срослись с ним в странный симбиоз. Война всегда порождает чудовищ. А Ктулху необходимы были слуги, поклонение, а также чужая энергия и жертвоприношения. И кто-то из людей всегда это осуществляет, когда затевает новые войны: они призывают, и потом находятся во власти одного из существ междумирья, ему поклоняются, ему приносят и посвящают жертвы. Иначе, подобные существа давно уползли бы к себе, в свой гадкий и мерзостный мир. А так... Каждое оно стремится превратить Землю в такой же ночной кошмар, как и тот, из которого к нам прибыло.

- И... как же вы живёте здесь, под боком у такого чудовища?

- Здесь, в Германии, не так уж страшно пребывать, как это кажется остальному миру. Хотя, мир знает наше зло только под именем империи Чёрного Солнца, тоже отнюдь не миролюбивого образования. Но, эта империя, к тому же, тогда находилась под управлением самого Ктулху. Когда мы узнали о нём, услышали его описание видящими, мы именовали это создание из мрака тем самым именем, которое некогда было выдумано писателем Лафкрафтом. Очень уж похожая оказалась тварь. Быть может, писатель даже лицезрел лично именно его...

Так вот, сейчас, когда империя Чёрного Солнца распалась, наш Ктулху интересуется только власть предержащими - и полностью подчиняет себе денежные мешки и управленцев. Они настолько потеряли волю, что управляются монстром и даже говорят на чуждом, не человеческом языке. Все остальные жители живут по-прежнему, ничем не хуже, чем при любом другом не авторитарном правлении. Они не интересуют Ктулху и подобных ему тварей поменьше. Конечно, с граждан империи потихоньку вытягиваются жизненные соки, их лишают радости существования, что приводит к депрессиям и суициду. Но, правители всё же стараются не перегибать палку - и доить жителей в меру. Всё познаётся в сравнении... В отличие от вашей страны, а также многих других славянских стран, а ещё Молдавии и Венгрии, в нашей империи абсолютно нет вампиров. Трудно сказать, какое из этих двух зол хуже: наш Ктулху или ваши кровососы. А есть ещё и СССР, где господствует Жругр - другое существо междумирья... Который сейчас будет ещё гадостней и гораздо изворотливей Ктулху, наш-то монстр теперь наполовину спит.

- Жругр? А это что за тварь?

- О нём я расскажу тебе завтра. Сегодня - только о Ктулху... И, предупреждаю тебя заранее, вдруг потом забуду: не ходи никуда дальше рощи Вавельсбурга. Даже не слуги Ктулху, а обычные бюргеры иностранцев явно не жалуют. Особенно, с курируемых иными тварями территорий. И даже считают вас шпионами. К тому же, проверяют документы на каждом углу. Но здесь, в замке, тебе ничего не грозит. Если хочешь, поживи здесь немного.

- А потом - что? Увы, мне уже не вернуться в Прагу. Не окончить свой вуз...

- Не горюй, бывший студент! Ты остался жив - это уже неплохо. Постепенно, мы что-нибудь придумаем. Выправим тебе документы. Но, я полагаю, сейчас вы устали и голодны: ты и твой кот. И потому, на сегодня - всё. Я вас покормлю и отправлю спать. Пойдёмте. Устроитесь сегодня на диване, в моём служебном помещении. Только, я занавешу поплотнее окно. Там есть электрочайник и бутерброды в холодильнике.

Почти вся колбаса с бутербродов досталась обнаглевшему от голода коту. Конан пытался что-то говорить, задавать Генриху ещё вопросы - но, сон всё сильней и сильней одолевал его: был примерно третий час ночи, когда он уже совершенно не ворочал языком.

- Тебе надо поспать. Да и мне тоже: завтра, уже с раннего утра, мне надо будет проводить экскурсии. Устроюсь в кресле, а ты и твой кот - занимайте диван. Завтра сюда заглянет Ника - моя племянница; я её предупрежу о госте. А ближе к вечеру мы снова отправимся в библиотеку и там поговорим. Спокойной ночи! - пожелал Генрих, сам устраиваясь в кресле и заворачиваясь в тёплый плед.

Конан, свернувшись клубочком на маленьком диванчике, уснул почти мгновенно.

Глава 5 Посвящение

Конан проснулся, когда солнце уже вовсю прорывалось сквозь проём между плотной занавеской и рамой окна и с удивлением обнаружил себя в незнакомом, маленьком, даже тесном, помещении, где он, заботливо укрытый одеялом, устроился вчера на старом, но уютном диване музейного сторожа. Не сразу он осознал, кто он, где находится, а также вспомнил то, что с ним произошло вчера.

На подлокотнике этого дивана, у самой его головы, расположился кот, всю ночь, наверное, поющий «песню снов»: то есть, он громко и сыто мурлыкал. И только сейчас, как только Чедвик сел и протёр глаза, кот прекратил это своё странное занятие и перебрался к нему на колени. При этом, бывшему студенту, среди кошачьего мурлыканья, довольно явственно послышались слова:

- С добр-рым утр-ром! - и кот потёрся о его руку, как только Конан собрался его погладить.

И тут раздался робкий стук в дверь, и не дожидаясь особого приглашения, сюда впорхнула девушка. Невысокая, улыбчивая блондинка с короткой стрижкой и с огромными, слегка миндалевидными глазами, одетая, несмотря на прохладу, только в белую спортивную футболку и коротковатые летние брючки.

- Не помешаю? Вы уже проснулись? - заботливо прочирикала она.

- Да, только что, - удивлённо воззрился на неё молодой человек.

- Я – Ника, племянница Генриха. А вас зовут Конан, я знаю. Мне дядя сказал. Он сам сегодня очень занят: проводит экскурсии, ведь сейчас самый их сезон… И жара спала, и холода ещё не наступили. Хотите, мы с вами пока погуляем?

- А мне можно? В смысле, покидать этот замок сегодня? - уточнил Чедвик.

- Да. Конечно. Мы будем гулять в ближайшем парке. А ещё, я приглашаю вас к себе, в наши с дядей апартаменты, в домике для музейных хранителей. У нас там две комнаты.

- А можно взять с собой кота? - спросил Конан, и Ника посмотрела на него, как на человека со странностями.

- Ну... Можно, - задумчиво протянула она.

Небольшой городок для сотрудников, как оказалось, располагался недалеко от замка. Ника и её дядя проживали на втором этаже одного из домов, в квартире с балкончиком, с окон которой был виден Вавельбург.

- Я сразу же пойду на кухню, испеку пирог, - сказала девушка, открыв дверь ключом и пропуская гостя вперёд. - А вы пока можете присесть за тот столик у окна. Выпьем чаю – а потом погуляем по окрестностям. Дядя мне про вас уже всё рассказал. И про Карла Циммера тоже. Как жаль...

- Вы - что, тоже состоите в тайной организации? - удивлённо перебил девушку Конан. - И вы тоже... знали профессора? - последние слова он произнёс почти шёпотом.

- Конечно. Меня воспитывал дядя, и только дядя, с самого детства. И потому, кроме лётной школы и моей страсти к машинам, я всегда была поглощена всякими тайнами, загадками, историями... Бредила тайными обществами, амулетами и артефактами. А как же ещё могло быть иначе, если у меня такой дядя? - усмехаясь, ответила Ника.

- Тогда, вы, должно быть, о многом знаете больше меня, - вздохнул Конан.

- Наверное. И недавно я получила важное задание, - лицо девушки приняло крайне серьёзное выражение.

Чедвик не стал приставать к ней с дальнейшими вопросами, а Ника, немного помолчав, вышла на кухню.

- Я так мало знаю обо всём, что происходит в мире…Кроме Чехии, я нигде и никогда раньше не был. Расскажите мне, что вы знаете об иных. Должен же я знать, с чем нам предстоит столкнуться, - попросил Конан, когда Ника вернулась, неся пирог на подносе, и водрузила его на стол.

- Хорошо. Вот, съедим сейчас по кусочку пирога с чаем. А потом, кота оставим здесь – и на прогулке поговорим.

Она достала из шкафчика чашки с блюдцами, ложечки, тарелочки, сахарницу и салфетки, разрезала пирог, и положила пока по одному кусочку на эти тарелочки: себе и Конану.

- Мы с дядей всегда питаемся здесь. Кухонька слишком маленькая, да ещё и половину её занимает холодильник, а остальное - заставлено столиком для готовки, плитой да полочками с припасами. Там совсем развернуться негде, - зачем-то пояснила Ника и снова отправилась на кухню.

Конан был в целом не против предложения девушки пройтись по парку. Но, он не хотел обидеть хвостатого, оставив здесь его одного. Но кот, вроде бы, не возражал. Он был занят пирогом, которым тайком, под столом, щедро поделился с ним новый хозяин. Удивительно, но хвостатый умел одновременно и мурлыкать, и есть. Причём, пирог с малиновым вареньем ему явно пришёлся по душе.

Девушка вернулась с заварником, а потом ещё и сбегала за большим чайником с кипятком снова на кухню. И вскоре, они пили чай и поглощали вкусный пирог.

- Ну, и как вам Вавельсбург? - спросила Ника. Наверное, чтобы молчание не стало неловким, под однообразное движение челюстей.

- Я ещё мало чего здесь видел, но уже... Впечатляет, - ответил Конан.

Под подобный, ничего не значащий разговор, они доели пирог и допили чай, а потом, оставив дома кота, расположившегося на подоконнике, Ника и Конан засобирались на прогулку. Был вероятен дождь, небо хмурилось, и потому девушка надела длинный чёрный плащ с капюшоном, и на этот раз обула не кеды, а закрытые туфли на низком каблуке, и протянула гостю зонт, тоже чёрный. Увы, бывший студент выходил в ожидаемый дождь только в брюках и рубашке, а стало довольно прохладно, как он понял, как только они с Никой вышли на улицу.

Днём роща, покрывающая холмы в окрестностях Вавельсбурга, предстала перед ним во всём своём великолепии. Красные, оранжевые и бурые листья окружающих деревьев, тонкий запах прелой листвы, стволы уходящих вверх дубов-исполинов и клёны, ясени, липы – всё было наполнено тем поэтическим очарованием, которое свойственно ранней осени.

Замок, маячивший на возвышении, сейчас тоже не был так мрачен, как показалось ночью; он был величественен и по-своему великолепен, как форпост старины и тайны.

Ника и Конан пошли вдоль аллей, по дорожкам, выложенным плитами.

Пару раз им встретились проходящие мимо клерки, спешащие на работу. Конан каждый раз вздрагивал: напряжёнными лицами и отсутствием всякой мысли они напоминали ему ночных бегунов.

- Не бойтесь их, - при первой такой встрече, шепнула ему девушка. - Улыбайтесь и кланяйтесь.

Так они и делали. Клерки каждый раз следовали мимо, без всякого промедления, ни на кого не обращая внимания.

- Итак, вы хотели, чтобы я рассказала вам про иных? - ещё раз переспросила Ника, когда начался мелкий дождичек, и ни одного прохожего больше не попадалось им навстречу.

- Да, расскажите, - снова попросил её Конан.

- Дядя вас познакомит с геополитикой некоторых из этих сущностей: например, Ктулху и Жругра, как мы именуем их между собой.

- Он немного уже рассказал мне про Ктулху. Почему он обозначил его, как некое существо междумирья? Что это значит: междумирье? - спросил бывший студент.

- А вы, кажется, очень внимательны. Не упустили эти его слова... Примерно с 1939 года к нам поначалу хлынули существа первого принципа - то есть, астральные бездушные твари, а также сущности, обретающиеся между мирами. Полагают, что миры, как слоёный пирог, имеют прослойки. Или, что в Космосе есть совсем иные пространства, не такие, как наше. Тёмные миры, созданные гораздо раньше, чем наши миры: то есть, видимые. Вот оттуда-то, кроме нашего собственного астрала, и началось первое нашествие. Да, так и считается, что твари, подобные Ктулху и Жругру, явились сюда первыми. Не все сразу, конечно. Нашествие было постепенным. Должно быть, некоторые из них и раньше представали перед людьми и желали прохода сюда. Но ранее их могли видеть лишь те, чьё сознание по той или иной причине могло совершать путешествия между мирами. Но ведь теперь иные не только могут проникать в наш мир, но некоторые из них даже постоянно обитают здесь. К тому же, теперь сюда наведываются ещё и существа с других планет, в особенности те, кого интересуют процессы, здесь происходящие. Это явление приняло и вовсе глобальный масштаб после так называемого «Перехода», когда мир астрала и физический мир нашей планеты полностью наложились друг на друга.

- И Землю заполонили инопланетяне? Они - что, прилетают сюда на летающих тарелках? – пошутил Чедвик.

- Никаких «летающих тарелок» или других кораблей любой формы нашей техникой никогда зафиксировано не было. Но им это не нужно, - пояснила Ника. - Инопланетные сущности перемещаются сюда каким-то другим, ещё не доступным для нас, способом. Быть может, тоже используя те самые «тёмные миры». И большею частью – к нам являются те, кто обитает только на астральных планах других планет. А не на физическом. Поскольку, наше измерение, и наша Земля - стали для них… вполне доступными. Но, поскольку иные физические сущности с иных планет могут отделять от своего физического тела тело астральное и путешествовать в нём, и даже перетянуть сюда следом за своим астральным телом ещё и физическое - то, понятное дело, мы можем у нас встретить и вполне реальных инопланетян.

- Мне профессор успел рассказать, будто наш мир относительно недавно распался на два обособленных мира: наш теперешний, который истончился и стал менее материальным, слившись с астралом, и другой мир, ставший ещё более плотным, изолированным.

- Да, это так. И в нашем, менее плотном варианте, теперь действительно как бы нет расслоения на физический план и астральный: они едины. А потому, уже нет троичной схемы мироздания: расслоения на верхний мир, мир людей, и нижний мир. Грубо говоря, и ангелы, и демоны могут посещать нас совершенно беспрепятственно. Всё слилось.

- А как было раньше? – спросил Конан.

- Как мы знаем из мифов, когда-то раньше был мир Богов, мир людей и мир астральных сущностей. Традиционно они обозначались как рай, земля и ад. Эти миры, в общем-то, отделялись друг от друга. Но сейчас, можно сказать, всё в некоторой степени перемешалось. И я хочу вам поведать пока самое основное: про главные классификационные принципы. Например, Ктулху, Жругр и их приспешники - это существа первого принципа.

- А на чём основана эта классификация?

- Формальная классификация основана на том, что сущностей иной реальности великое множество, но... Если ты встретишь такую, то первым делом не лишне будет определить, сколько у неё принципов. Существа первого принципа ранее назывались обитателями преисподней. И они не имеют ни души, ни духа, ни тела. В смысле, для них это всё одно и то же: они однородны. Потому, и называются существами «первого принципа». Они представляют собой вечное тело. Хотя, это и не есть собственно тело, в нашем, земном, понимании. Эти сущности являются самыми древними. В тех мирах, что не являются их родиной - например, в нашем - чтобы существовать, они вынуждены питаться энергией других. Здесь, на Земле, для них много пищи. И они вредят людям. Уничтожают людей. И почему-то, при этом завидуют нам.

Существа второго принципа имеют бессмертный дух и бессмертное, но не плотное, тело; они проще нас по строению, но древнее и умнее нас благодаря накопленному опыту. Их иногда называют природными духами или стихиалями. Они, в сущности, безвредны сами по себе, но могут служить как добрым, так и злым силам. Наших страданий и смерти они не принимают всерьёз, потому что сами не чувствуют боли и лишены смерти.

Существа третьего принципа - это те, кто, подобно нам, имеют тело, душу и дух. Их тела смертны. Это - не только мы, люди, а также, к примеру, разумные амфибии. И, несомненно, аналогичные человеку сущности иных планет. Ну, а миры четвёртого и далее принципов - это миры, нами пока не постигаемые, более сложные. Миры вечно изменяющихся богов. Они гораздо сложнее нас и не могут быть постигнуты более примитивными существами. Думаю, мой дядя расскажет вам обо всём проще и понятней... Но мне кажется, что дождь вот-вот усилится. Сейчас ливанёт! Нужно переждать его в замке. Бежим! А там и Генрих скоро подойдёт: его экскурсии скоро должны закончиться, - сказала девушка, и натянув посильнее капюшон плаща и придерживая его руками, припустила вперёд.

- Вы тоже вполне доходчиво всё объясняете, Ника. А кто такие разумные амфибии? - догоняя её, на бегу продолжил разговор Конан. – Вы их упомянули.

- Давайте, свернём вон на ту тропинку. Она должна вывести нас прямо на Вавельсбург, причём, в нужном нам месте. Значит, разумные амфибии, иначе называемые глубоководными... Ну, понимаете, не все существа, что пришли на Землю, прорвались сюда из мира между мирами - как Жругр или Ктулху... Или же, достигли Земли, посредством то ли технических приспособлений, то ли просто силой разума перемещаясь по Галактике. Такие начали использовать нашу планету, протянув к ней особые линии гиперпространственных переходов, как перевалочную базу между мирами и различными измерениями. Но есть ещё и другие сущности, которые сами не знают, как сюда попали. Они считают, что жили тут всегда... То есть, они то ли оказались здесь, то ли всегда были здесь - но, в другом измерении. Ведь, никто не знает, расширились границы мира - или же просто нашего восприятия, это вопрос чисто философский. Как про курицу и яйцо. Лично мы с Генрихом представляем это себе так, что астральных миров гораздо больше, чем физических. Но, при каждом астральном мире физический есть в потенциале. И, когда произошло слияние физического мира и астральных миров - то этот их потенциал реализовался. И вот тебе и результат... Мы и глубоководные, якобы, всегда были обитателями единого пространства... Так же феи, эльфы, домовые, гномы и даже вампиры... Они тоже считают, что этот мир - их родина. Ну, а мы вот уже и подходим, - как только Ника это сказала, хлынуло ещё сильнее, и они ускорились.

На этот раз, они приближались к замку не так, как вчера Конан, а со стороны подъездной к нему дороги, которая поднималась на возвышение. Далее, они промчались под арками - и попали во внутренний двор. Здесь отчётливо наблюдалось, что весь замок имеет форму треугольника. И они находились теперь внутри этого треугольника, в его треугольном дворе.

Далее, Ника увлекла Конана за собою, и они проникли в замок через вход для туристов. Оказалось, что Генрих Вирт уже только что окончил обзорную экскурсию по замку и сейчас прощался у кассы с с немногочисленной группой туристов. И он ещё издалека заметил внедрившихся сюда Конана и свою племянницу.

Как только дядя освободился, Ника подвела к нему бывшего студента, и бросила на прощание:

- Вот он, ваш гость, в целости и сохранности. А я убегаю. У меня есть ещё дела в лётной школе, - и девушка быстро исчезла.

- Здравствуйте, Конан. На сегодня, я уже освободился, и могу с вами поговорить и провести вас по замку, - ошарашенно глядя вслед убегающей племяннице, начал Генрих. - Потом я дам вам почитать некоторые книги. Впрочем, и вся здешняя библиотека будет завтра в полном вашем распоряжении. И сегодня, в самом начале, мы тоже отправимся туда: в Большой зал. Запоминайте дорогу. Вы обратили внимание, что замок Вавельсбург, с прилегающими к нему строениями, имеет форму наконечника копья? Так задумал - и так осуществил свою идею - рейхсфюрер Гиммлер. Виллигут тоже интересовался этим замком. А ещё считается, что его контур повторяет форму Монсегюра... А тот, в свою очередь, был последним укрытием Священного Грааля - как гласят легенды. Виллигут планировал сделать это место... Не много ни мало, как новым хранилищем Грааля. Будто, не замечая того факта, что этот замок создан на весьма мрачном месте, и при этом имеет совсем не радостную историю.

- Почему - на мрачном? Он стоит на вершине холма, близ реки. Отсюда открываются прекрасные виды.

- При строительстве замка, были обнаружены кости - тут было кладбище. А ещё, здесь нашли остатки древнего языческого святилища с жертвоприношениями. Ну, и в уже исторические времена, его судьба была тоже не лучше. Он был разграблен врагами во времена тридцатилетней войны, здесь заседала инквизиция, и в этих стенах, и в этом самом дворе, казнили людей, чьи кости, быть может, до сих пор гниют где-то в подземельях - или поблизости. Надо всем этим витает призрак боли и смерти. Некоторое время, после удара молнии в начале девятнадцатого века, одна из башен замка - Северная - выгорела полностью. И это место стало заброшенным. До тех пор, пока им не заинтересовались фашисты.

Гиммлер решил обратить замок в центр идеологического воспитания. А в дальнейшем, сделать центром новой религии - и нового мира. Он мнил себя новой реинкарнацией Генриха Птицелова. А ещё, вместе с Виллигутом искал, да направлял своих людей на поиски Чаши Грааля и Копья Судьбы: именно, в таком комплекте они и нужны ему были... По плану Виллигута, Копьё Судьбы нужно было поместить в Чашу Грааля - и тогда арийская раса и её вожди получили бы небывалую силу. Так гласила их легенда. Непонятно только, почему и как они хотели эту чашу наполнить кровью Христа... От размышления над этим, волосы лично у меня встают на голове дыбом. И почему нами то и дело правят совершенно сумасшедшие люди? Да вот, например, эти... И они - не были христианами, они - мыслили себя сверхчеловеками и мечтали о великой расе - и подобных вещах. И восстановление замка при их правлении велось руками заключённых из ближайшего концлагеря... Так, вот вопрос: на что им потребовались христианские святыни?

*

В огромном, длинном зале библиотеки почти никого не было. Пара человек сидела за самым дальним столом; они что-то бурно обсуждали. И ещё один паренёк сидел чуть в стороне от них и читал.

Генрих и Конан тоже присели за один из столиков. На нём стояла очень странная лампа с абажуром; Генрих нажал на какую-то кнопку на её ножке. И похоже, что у этой лампы было несколько переключателей совершенно разного назначения, поскольку после этого он сказал:

- Мы теперь можем говорить совершенно свободно. Это не простая лампа: это гипноночник. Изобретение одного моего друга. Кроме того, что она даёт свет, есть ещё и другие функции: например, с нею можно работать, не чувствуя усталости. А ещё, она создаёт непроницаемый для звуков купол над нами. Итак, на чём мы вчера остановились?

- Мы говорили про Ктулху и Жругра. В чём разница между ними?

- Особой разницы нет, разве что, в размерах: Жругр побольше и потолще... В настоящее время, эта тварь оккупировала территорию России, и простирает щупальца на территории соседних с ней стран, так называемого СССР. У Жругра с Ктулху заключено временное перемирие, но каждая тварь не против дальнейшей экспансии, увеличения своих владений. Ктулху кому-то удалось временно затормозить или усыпить, а вот Жругр - более активен. Когда именно в России появился Жругр - тоже точно не известно, но это было даже раньше, чем возникла Страна Советов, когда он уже властвовал вовсю: полагают, что он приполз сюда ещё раньше Ктулху. Быть может, во времена Русской революции - её, эту революцию, именно он и вызвал. И там началась сущая дьявольщина.

В отличие от Ктулху, который полностью подчинил себе лишь правящую верхушку и капитал, а остальное население только должным образом пасёт, Жругр воздействует гипнотически на всё, до чего может дотянуться: во всяком случае, пытается полностью подавить любое мыслящее сознание, находящееся на его территории. Он желает, чтобы люди были единообразны, и не являлись мыслящими единицами. Так ему вкуснее. А для этого, его слуги используют средства массовой информации и устрашения. Люди там полностью оболванены, а кто не оболванен - глубоко несчастен и вскоре погибает. Ими тоже питается Жругр; те, кто ему не подчиняются, идут в расход первыми. У этой твари имеется много слуг, подобных ему, и все они борются за власть между собой. Он наблюдает за соперниками и поглощает проигравших. Не знаю, почему имеющие хоть какую-то власть люди служат там Жругру: похоже, ими управляет страх. Вся власть Жругра зиждется именно на страхе. Люди там запуганы и не желают думать совершенно, потому что это очень опасно. Многих, как говорят, вольнодумцев, держат в застенках и подвергают страшным мучениям. Это вызывает потерю ими энергии, которой также питается Жругр и его банда.

- Значит, пол-Европы занимает бывшая империя Чёрного Солнца, то есть Ктулху и его приспешники: они захватили Германию и некоторые, некогда завоёванные ею страны. Страны бывшего СССР - одни захватил, а другие пытается удержать Жругр. Между ними - нейтральная для обоих территория: славянские страны, а также, к примеру, Венгрия и Румыния... Там, смею предположить, главные действующие лица - вампиры? Как и у нас, в Чехии?

- Да. К примеру, твоя страна негласно подписала договор с вампирами. И те не допускают вторжения других иных существ на свою территорию. Правительство закрывает людям глаза на происходящее и полностью всем довольно. А вампиры даже платят местным чиновникам за проживание. К тому же, вампиры, по соглашению с правительством, гуляют только по ночам. Потому, если закрыть двери и уши и не выходить по ночам на улицу… Можно жить обычной жизнью. Будто, ничего и не происходит.

- А что в других странах? В других местах планеты?

- Многое нам не ясно. В официальной прессе, понятное дело, об этом не говорится. Мы списались, имеем контакты, только с Южной Америкой, Мексикой и Новой Атлантидой. Университет в Санта-Крус де Тлателолько, изучающий иных, недавно прислал нам приглашение для обмена сотрудниками. Это - исследовательский институт в Мексике. Мы обменивались с ними материалами, но теперь обменяемся и людьми. Их материал по поводу иных весьма обширен, но не всё можно рассказать словами. Есть вещи, которые легче один раз увидеть, чем узнать только понаслышке. Мы посылаем туда Нику и несколько ещё наших; всех поодиночке, чтобы не привлекать особого внимания. Ника полетит первой.

- Полетит? На чём?

- На стратосферном дирижабле. Ты же, наверное, в курсе, что такие летают между континентами.

- Но, ведь они не берут обычных пассажиров. Дипломатическая служба, высшие чиновники - вот их пассажиры. Не для обычных людей.

- Скажу больше: это потому, что дирижабли дальнего следования перевозят не только людей, но и представителей совсем иных рас и цивилизаций. Потому, обычные люди туда и не допускаются: они не должны этого знать. Но, наше тайное общество кое-что умеет. Например, раздобыть документы или отвести глаза. В общем, Ника летит... И мы тогда узнаем нечто большее о материалах секретного института, которые почти не попадали в печать... Да, именно: почти. Кое-что всё-таки просачивалось в научные журналы: их читают только узкие круги населения, и написаны они чрезвычайно тяжёлым и заковыристым языком. И такие материалы хорошо вылавливал для себя, например, Карл Циммер.

- А что такое Новая Атлантида? Это город? Я ничего о нём не слышал.

- Это - остров в Атлантическом океане, появившийся совсем недавно: после Перехода. Древний, большой остров. Он возник неожиданно, и на нём даже были обитатели - люди. Есть теория, что пространство - любое пространство - это не только сущность трёх измерений. Это есть пространственно-временная закономерность, со всеми вытекающими отсюда деталями. Так, совершив путешествие из Чехии и Германию, ты не просто изменил свои координаты, но и попал в отличное от твоего времени измерение. Но, эти измерения отличны не намного. Другое дело - разные континенты, океаны... А есть ещё и временные ямы, и временные завихрения. При нашем нестабильном астрально-физическом мире, мы уже не можем говорить о существовании равномерного пространственно-временного континуума. Теперь, после Перехода, наша пространственно-временная среда неоднородна...

А проще говоря, обширный остров Новая Атлантида внезапно взялся неизвестно когда из ниоткуда. На нём были атланты, которые утверждали, что они жили там всегда, и их земля была там всегда. Но их было мало, и они почему-то предпочли тут же затеряться среди остального человечества, и так успешно это сделали, что мы теперь не можем их вычислить, догадаться об истинном их происхождении - и о чём-либо расспросить.

А остров назвали Новая Атлантида - ну, чтобы отличить от легендарной, и он сразу же превратился в перевалочную базу для всех народов. То есть, в том числе, и в первую очередь, для представителей иных планет и измерений: оказалось, что эта точка нашего пространства подходит для их перемещений лучше всего. Вполне подходящая для них точка. И хотя и вся планета теперь для них довольно хороша, но всё же главную перевалочную базу им было лучше всего разместить на нейтральной для наших земных стран территории. А именно, в Новой Атлантиде.

- А вам о ней откуда известно?

- У меня есть друг, Август Шлейцер. Он скрывался от Ктулху и бежал. Проживает сейчас на Новой Атлантиде и работает там библиотекарем. Забыл сказать: всеми правительствами и силами негласно принято, что Новая Атлантида - нейтральная территория. Война или другие неправомерные действия на этом острове невозможны; это губительно отразится и на зачинщиках конфликта, и на всей планете. А может, и не только на нашей планете. В общем, там никто никого не может тронуть. Новая Атлантида находится под покровительством и защитой Галактического Управления. Но, не спрашивай, что это за структура и какие планеты в неё входят: я не смогу тебе ответить. Просто не знаю.

- А кем управляется Африка, Индия, Китай?

- Увы, мы этого тоже не знаем. Живя под Ктулху, не слишком поездишь по миру. И не слишком многое увидишь. Быть может, вам, молодым, в этом отношении повезёт больше. А теперь, пожалуй, я расскажу тебе о том времени, которое нас больше всего интересует: предполагается, что-то фатальное свершилось с миром именно в тридцатые годы прошлого века. И с тех пор мир кардинально изменился. Это событие мы называем просто Разрывом. Хотя, по сути, никто не знает, что же тогда произошло, что повлекло этот разрыв. Но, предположительно, имела место некая магическая церемония, при которой что-то пошло не так.

- Почему это так важно? То, что случилось в то время, если непонятно, что именно это было? – спросил Конан. - Может, ничего и не произошло тогда такого уж особенного?

- Косвенные данные показывают, что именно тогда с миром что-то стряслось. Именно с тех пор мы имеем то, что имеем. И ничего от нас никуда с тех пор не ушло: национализм, фашизм, коммунизм, - всё это с нами осталось. Быть может, где-то всё это лишь слегка затаилось. Видоизменилось. Но, везде существует. А ещё, именно тогда начались идеологические войны на поражение… В общем, если даже рассматривать только мир людей, тупик цивилизации впервые в пышном цвете проявился именно в тридцатые годы прошлого века. Мы именно тогда достигли самой критической точки. Хотя, ещё некоторое время ещё продолжало существовать что-то доброе, человечное... Но, уже по затухающей.

Генрих, встал, дошёл до книжных полок и вскоре принёс папки старых газетных вырезок.

- И ещё... Вот, ознакомьтесь, пожалуйста, - и он положил эти папки перед Конаном. - А я... Пожалуй, пока тоже немного посижу здесь и почитаю, - и Генрих уединился в сторонке, разместился поудобнее и открыл старую книгу с пожелтевшими страницами.

Из газетных вырезок, исчёрканных красным карандашом, Конан узнал, что в 1939 году авианосец, возглавляемый полярником Альфредом Ритшером, был отправлен немцами в Антарктиду. В район, названный Новой Швабией. Они достигли оазиса Ширмахера на Земле Королевы Мод и создали там некую "Базу 211".

- Карл Виллигут, будучи к тому времени тайным императором, как он себя именовал, уже давил на Аненербе и планировал провести во льдах определённую мистическую церемонию. Антарктиду он считал бывшей Атлантидой и "Пупом Земли" – то есть точкой, которая связывала её энергетически с другими мирами и энергиями, - прокомментировал, заглядывая в один из текстов и на время вновь подошедший поближе, Генрих. - Могу добавить, что немцы, ложно проинформированные иными сущностями, с которыми они заигрывали, таким образом желали получить связь с миром древних германских Богов. И даже создать непосредственный Проход в Валгаллу…

Далее, как прочёл Конан, в историю вмешались американцы. Они решили, что интерес к полюсу холода у немцев вызван тем, что наша Земля имеет обширные внутренние, подземные, полости. Вход в одну такую полость, как предполагали их учёные, находился как раз в Антарктиде. И потому, главной задачей американцев было не уничтожение немцев - а лишь завал мнимого входа во внутреннюю полость, чтобы завалить таким способом и предполагаемую подлёдную немецкую базу.

Как сообщали документы, было вероятным, что несколько немцев спаслись на немецкой подводной лодке и достигли берегов Европы.

- Куда делись остальные – не известно. Но… Проход в иномирие, возможно, был открыт именно тогда. И что-то пошло не так… Он сразу же захлопнулся, вызвав огромный смерч, - добавил к газетной статье Генрих.

- Проход захлопнулся? – переспросил Конан.

- Ну, да… Люди не прошли туда, на другую сторону. Но, быть может, ТАМ заинтересовались нами… Возможно, что именно с тех пор Земля и существует в мире двойной реальности… Возникло два общемировых пространственно-временных континуума, поскольку в пространственно-временной разлом ушла большая часть измерений нашей планеты... Тех самых, на которых и мы находимся. И нашествие иных началось именно тогда...

Но, есть и другое мнение: что проход иные пробили раньше и совсем в другом месте, только он показался им узок. И тогда, они заказали нашим «посвящённым» определённые обряды… То есть, существует гипотеза, что мы совершили скачок в иное измерение гораздо раньше тридцать девятого, и даже не заметили этого. Но, всё равно, за малым скачком следовало большое погружение, которое произошло именно в тридцать девятом. Так или иначе, экспедиция в Антарктиду имела последствия.

Один из чудом спасшихся немцев был позднее пациентом Карла Циммера. И владельцем кольца, что украшает твой палец. Но, поскольку у этого немца было не всё в порядке с головой, то как свидетель он ценности не имел.

- А вы сами как считаете, когда появился Разрыв? – спросил Конан.

- Не знаю. Возможно, действительно, что после экспериментов в Антарктиде. Но, может быть, и нет. А только тогда, когда Гитлер сложил с себя властные полномочия, а Германия официально перешла в руки Виллигута и Аненербе: то есть, в сорок третьем. Общество Аненербе именно тогда широкомасштабно занялось оккультной практикой. Рунический эзотеризм был объявлен новой религией империи Чёрного Солнца.

До этого, наша духовная война велась по двум направлениям: Гитлер с помощью оккультных церемоний и астральной войны сражался с ненавистными ему евреями, а Гиммлер выступил против «оккультного Рима» во имя идей германизма… При Виллигуте началось ещё более массовое привлечение «иных» сущностей на ту или иную сторону, их приглашение сюда посредством обрядов. Именно тогда, Аненербе начало новый «Крестовый поход» против Каббалы на страницах теософских изданий. А Виллигут объявил себя «фюрером новой духовности».

Благодаря мощным оккультным связям, он сместил с руководящих должностей Гитлера, проигравшего войну под Сталинградом и Курском, и Гиммлера, своего главного идейного соперника. Германия заключила мир с СССР, а война Виллигута за превосходство Германии над другими странами отныне перекинулась в иную область: оккультную.

Внешне, настали времена полемики и метафизических споров. Однако, к тому времени иные, привлечённые на Землю, являлись всё более и более ужасными сущностями. Германией уже полностью овладевал Ктулху, «мирно» присоединяя к ней и другие страны Европы - то есть, распространяя и далее своё влияние... С Жругром он к тому времени заключил перемирие. Отныне гибло, будто без причины, множество людей, начались массовые эпидемии, массовые помутнения разума, свирепствовали психические заболевания… В общем, всё равно время было тяжкое и безрадостное. Но, возвращаясь к теме нашего разговора, могу добавить, что именно с переломного 1939 года наша Земля пребывает в двойной реальности… Так, во всяком случае, считает большинство в наших кругах. То есть, с тех пор существуют в разных измерениях две совершенно разные Земли, которые, по своей сути, всё более отдаляются друг от друга, хотя ещё имеют, всё же, друг на друга определённое влияние... И при Виллигуте, однако, экспансия иных именно на нашу Землю-2, то есть, на наш вариант Земли, достигла уже значительных масштабов; возможно, что «фюрер новой духовности» подписал с ними некий договор или капитулировал перед ними.

Он сам и часть его приспешников пропали в сорок пятом, что совпадает со сроками установления в Европе тайного господства иных. И, возможно, начала их явной экспансии на нашей планете.

- А что в это время происходило в параллельном мире, на Земле-1? Туда иные не проникали совсем?

- Трудно судить. Мы мало что знаем о другом мире... Но, именно тогда там произошло тоже нечто чудовищное: сбросили ядерные бомбы. Страшное оружие, ужас материального мира. Кошмар нашей эпохи. Не знаю, случайно ли такое совпадение происшествий - там и здесь...

- Итак, больше всего иных сущностей появилось у нас именно тогда?

- Тогда началось их господство. Некоторые из них проникали сюда и гораздо раньше. Существовали в нашем астрале, общались с людьми телепатически и даже забирали людей в свой мир. Полагают, что даже Ктулху проник ещё в тридцать девятом, а Жругр, как я уже говорил - ещё раньше. Но, в сорок пятом произошла именно духовная капитуляция людей перед внешними силами. Мы полностью потеряли независимость. Однако, был ещё и Переход - то есть, ещё более глубокое погружение нашего мира в астрал и дальнейший его отрыв от Земли-1, которому ранее предшествовало начало новой экспансии, то есть, третьей, самой мощной волны нашествия иных.

- Третьей волны?

- Да. Первая - самые первые проникновения, тридцать девятый год, вторая - наша полная капитуляция, сорок пятый, тоже - прошлого столетия. А третья - две тысячи двенадцатый год нашего столетия - начало глобальной их экспансии в наш мир.

- А что просматривается на Земле-1, в параллельном, недавно возникшем мире?

- Там теперь иных не осталось полностью. Нет ни богов, ни демонов, ни духов стихий… Ничего. И связей с иными - никаких. Та планета полностью изолирована как от сущностей, так и от инопланетян. И абсолютно отрезана от всей Галактики. Будто на карантине. Нет, не будто: на самом настоящем карантине. Ну, а мы… Наоборот. Становимся своего рода «перевалочной базой» между мирами.

- Становимся или уже стали?

- Сложный вопрос. Побываешь в Новой Атлантиде – сам на него ответишь. С одной стороны, нашествие всё ещё продолжается. Но, как и раньше, разные страны и континенты заполняются иными неравномерно. Где-то их много, а где-то – совсем нет. С другой стороны, количество гостей уже настолько весомо, что впору писать законы о межпланетном праве… Надо отметить, что третья волна была качественно иной, по сравнению с предыдущими. Если вначале сюда явились в основном сущности междумирья и астрала - можно сказать, астрала земного, то есть, сущности других измерений, временных и пространственных, нашей собственной планеты, - то третья волна представляет собой в основном гостей из совершенно иных миров: должно быть, они всерьёз заинтересовались происходящим. Кто-то из них просто изучает нас и то, что здесь происходит, кто-то пытается завоевать, а кто-то - просто использует эту точку пространства, которая стала удобным транспортным узлом для связи других миров между собою. Однако, Конан, уже стемнело, и в Вавельсбурге больше нет лишних посетителей. Нам пора.

- Куда?

- Увидишь. Совершим небольшую экскурсию. А также, ты пройдёшь обряд Посвящения в наши ряды. Необходимая формальность...

И Генрих тут же потащил Конана куда-то коридорами, а потом - они спустились вниз по лестнице, пошли подземными переходами. В одном из них, на пересечении подземных путей, их ждал человек в белом, длинном балахоне с капюшоном, глубоко надвинутом на лицо. У неизвестного в руке был факел, и дальше они пошли за ним, абсолютно молча, следуя по абсолютно тёмному подземному коридору. Немного погодя, по металлической лестнице, освещаемой настенными лампами, все трое поднялись в круглый, огромный зал, посредине которого стояла огромная каменная чаша. В ней горело высокое пламя. По кругу зала следовало двенадцать огромных колонн, а в нишах между ними были окна, сейчас закрытые плотными шторами. Этот зал был заполнен людьми, одетыми в белое, с факелами в руках, стоящими вокруг чаши.

Вновь пришедшие застыли рядом со входом, пока что не приближаясь к остальным людям в белых одеяниях.

- Это - так называемый фашистами Мидгард... Он же - зал группенфюреров, - произнёс провожатый, что привёл сюда Генриха и Конана. - Посредине этого зала, прямо на полу, раньше располагалось так называемое «Чёрное солнце»: его двенадцать лучей исходили от единого центра, а их концы изгибались, подобно свастике. И все они были похожи на любимую эсэсовцами руну... Посередине, где теперь нами каждую ночь зажигается очистительный огонь, ранее стоял дубовый стол, а вокруг восседали бароны «Чёрного ордена»: высшие офицеры СС. Такой вот был антикамелот... И антимонсегюр... Внешняя похожесть - при внутренней деградации и античеловечности.

- Дьявол любит насмехаться над святынями, - добавил Генрих.

- Но, это ещё не всё... Здесь есть ещё и нижний храм - Нифлхайм, или - Валгалла. Прежде, чем попасть туда, ты осмотришь ещё несколько залов... А потом - направишься к Копью Судьбы, - сказал незнакомец Конану.

- Копью Судьбы? - переспросил тот.

- Это - копьё сотника Лонгина. Или - считающееся таковым. Его некогда доставил сюда помешанный на нём Гитлер. И сейчас оно является экспонатом нашего музея... Как и свастики, дубовые листья, кортики, кольца, эмблемы - и прочие атрибуты, что пылятся в шкафах или висят на стенах. Фашисты полагали, что Копьё даёт всевластие его владельцу, - ответил ему Генрих.

- Сама по себе, свастика - символ, который не несёт в себе зла. Только, надо было поменять направленность лучей находящегося в центре этого зала, «Чёрного солнца». Что мы и сделали. Кроме того, мы поменяли его цвет, на янтарный. А также, поместили в центр очищающий пространство живой огонь, - сказал неизвестный проводник. - Свастику морально дискредитировали фашисты. Но, мы очистим её - и древние, солнечные мистерии тоже очистятся. Связь Земли и Солнца, нас - и космического мироздания... Вот что должна была она символизировать - и что было уничтожено.

Они занимались уничтожением духовных символов человечества. Отсюда происходил их интерес ко всякого рода святыням, в том числе, материальным святыням христианства. Впрочем, они просто хотели заставить абсолютно всё работать на себя, на свою ментальность... Прости, Конан, я тебе не представился: меня зовут Арман, и я буду тем, кто посвятит тебя в рыцари Грааля. А меня самого, в своё время, в рыцари посвятил Карл Циммер, - сказал их проводник.

- Итак, - продолжил он, - Они убивали символы - мы их возрождаем. Они запятнали их - мы их очистим. Они хотели силы - мы хотим человечности. Они пленили - мы освободим. Они умерщвляли - мы оживляем. Да будет так!

Потом он поместил свой факел в закреплённую на стене подставку и подошёл к одной из ниш. Он взял там старинный меч - и, обнажив его, поднял высоко над головой. Остальные присутствующие выстроились вокруг него полукругом, в центр которого Генрих вывел Конана.

- Стань на колени, неофит - и преклони голову, - раздался голос Армана. - Ты будешь одним из нас, и все мы - те, кто присутствует сейчас, и те, кто присутствуют единством дела и воли - отныне твои братья.

И Конан повиновался. Тогда, Арман коснулся мечом его плеча, и произнёс:

- Отныне, ты - один из нас, рыцарей Грааля. Из тех, кто ищет Святыню, ищет правду и веру. Тех, кто пытается очистить былую тьму - и преобразовать её в свет. Вставай - и войди в круг, и займи один из лучей того солнца, что было чёрным - но отныне станет белым. Мы очистим древний символ, и вернём его миру. Поклянись в верности нашему братству. В том, что ты не свернёшь с избранного пути служения миру и свету.

- Клянусь, - воскликнул Конан, исполнив требуемое: он вошёл в круг, снова созданный людьми в белом вокруг чаши с пламенем.

Раздалось пение хорала, и люди в белых одеждах, а вместе с ними и неофит, пошли по кругу; а потом, он был снова выведен вперёд Арманом, и каждый из присутствующих подошёл к нему - и обнял вновь обращённого, со словами: «Приветствую тебя, мой новый брат!»

Сказав так, каждый из этих людей, в свою очередь, покидал зал, пока Чедвик не остался почти в одиночестве. И тогда, к нему снова подошёл Генрих, всё это время остававшийся в стороне.

- Пойдём, Конан, - сказал он. - Сегодня я - твой проводник. Твой Вергилий, при сошествии во ад: это я покажу тебе проход к Валгалле. - Этот замок имеет страшную историю... Но, мы очистили вначале Мидгард, и он стал пригоден для наших церемоний. И... Мы создаём и очищаем, но не разрушаем, и потому, даже здесь мы преобразуем старую реальность и создадим даже здесь прообраз нового Камелота, - сказал он тихо. - А теперь - пойдём дальше, Конан.

И в эту ночь, после того, как они вновь остались вдвоём, Генрих долго водил Чедвика по залам музея и показывал ему артефакты Третьего Рейха. Но, в конце пути они вновь оказались в Северной башне. Только, на этот раз они не пошли в верхний, колонный, зал.

- Теперь тебе предстоит одинокий путь... Мы не пойдём наверх - в так называемый Мидгард. Спускайся вниз - в зал, обозначаемый как Валгалла. Поверь, этот спуск стоит того, - сказал Генрих.

- Я должен буду пойти туда один?

- Непременно. Вот тебе свеча, - и Генрих извлёк из кармана и зажёг обыкновенную, парафиновую свечу, протянув её Конану. И тот отправился вниз узкими коридорами по тёмной лестнице, придерживаясь за голые кирпичные стены.

Следуя вниз, в конце пути он оказался в круглом подземном зале. Посредине него было углубление. Как для фонтана. А на стенах, были закреплены факелы: ровно двенадцать. Под этими факелами располагались пьедесталы, на которых когда-то, быть может, устанавливались статуи или артефакты. Вместо окон, здесь были только ведущие наружу глубокие ниши: только в самом верху. И в них просматривались деревья и звёзды. Верх купола венчала свастика. Золочёная, освещаемая факелами, она смотрелась зловеще, будто занимая пространство, предназначенное для божественного образа.

Посередине центрального углубления стояла металлическая тумба, на которой возвышался полностью прозрачный, стеклянный шкаф. В этом шкафу было установлено Копьё: как стрела, направленная вверх.

- Приблизься к нему... Возьми себе это Копьё - ты его достоин, ты станешь повелителем мира и будешь вершить судьбы людей. Богатство, слава, почести - всё станет твоим. Смелее! - услышал он чей-то громкий шёпот.

- Ну уж, нет! - громко воскликнул Конан - и, покидая зал, опрометью устремился наверх.

Там, у начала лестницы, его ждал Генрих.

- Ну, и как? - спросил он. - Впечатляет?

- Что это было, там, в зале? - спросил Конан.

- Валгалла... Так назывался зал кремации. Жуткое помещение. Можно сказать, ты побывал в аду.

- Пойдёмте, пойдёмте отсюда поскорей, на свежий воздух.

- Конечно.

Они поднялись наверх, и вскоре покинули Северную башню, вновь оказавшись в обычных коридорах Вавельсбурга, по которым водят туристов.

- Немцы, под влиянием Виллигута, вообще несколько перебрали с древними символами и артефактами... Свастика - но, закрученная в обратную сторону. Руна соулу - но, не одна, а зачем-то две. Ну, та, что похожа на молнию... И, если одна молния - это целенаправленная энергия, то две - определённо, гнев Божий. Так, свет превращается во тьму, - сказал Генрих.

- Виллигут использовал свой собственный, очень странный, рунический алфавит - нигде более не употреблявшийся. Возможно, действительно имевший древнее происхождение - как тайный язык. Неизвестно, из каких глубин своего подсознания он его извлёк, - продолжил он.

- Ну, и Копьё Судьбы: это мы поместили его в крипту, в Валгаллу. А у фашистов там, на его месте, был огонь... Вернее, «вечный огонь» - туда была подведена газовая труба. Странный артефакт, и требующий особого магического исследования - это самое Копьё Судьбы. Хоть из милосердия, но оно проткнуло грудь Иисуса Христа... А к христианству Виллигут испытывал отвращение, считая его противоборствующей религией по отношению к германским племенам. Религией евреев, которые украли познания северных народов - и сильно исказили, переврали его...

Зачем-то, они, фашисты, искали также Чашу Грааля - Гиммлер был сильно озабочен этими поисками...

- Чашу Грааля? - прервал его Конан. - Но, что это за чаша - Грааль?

- На самом деле, есть разные версии... По сути, по многим легендам - это та самая чаша, из которой пил на тайной вечери Иисус, предлагая своим ученикам совершить первое причастие... Это - причастная Чаша. Самая первая. Сложными путями она попала в Европу, по некоторым сведениям - к катарам: об этом писал Отто Ран. Но... разве причаститься из неё собирались фашисты? Нет! А - что тогда? Символически пронзить её Копьём Лонгина? Ритуально убить истинное христианство? Со страхом думаю я об этом... А вдруг, им это удалось?

Но, вроде бы, Чаша Грааля не попадала к ним в руки...

Однако, Копьё Лонгина - которое вы только что видели - реально хранилось ими здесь, но в зале, что наверху. Это мы перенесли его в Валгаллу: подальше от любопытных глаз. Мы считаем, что это подлинник. И к нему мы экскурсии не водим. И никого, кроме сотрудников музея, туда не допускаем. Официально считается, что у нас находится хорошая копия того Копья: и не более того. Хотя, и не современная. А подлинник, или, во всяком случае, то самое Копьё, что участвовало в тайном обряде, после которого, предположительно, образовался Разрыв, находится в Вене. Но, мы точно не знаем, действительно ли то Копьё - не подделка. И сомневаемся, что оно - подлинное Копьё Лонгина. Трудно выявить истину: должно быть, Копьё несколько раз реставрировали - или, даже переплавляли. Много лет уже утекло.

- А кто... Говорил со мною - там, когда я был внизу, возле Копья? Это был тот самый человек, наш проводник?

- Кто? Арман? Нет, он давно ушёл.

- Так, чей же это был голос?

- Голос? - искренне удивился Генрих. - Какой ещё голос?

Глава 6 В библиотеке

Остаток тёмного времени Конан снова провёл на диванчике, в комнатке сторожа. Спать он не собирался вовсе: так был взбудоражен. Однако, когда проснулся, то обнаружил себя сидящим в абсолютно неудобной, затёкшей позе, а на небольшом столике у окна лежала записка: «Буду сегодня с утра занят. Советую вам пойти библиотеку и провести там весь этот день. Генрих».

На подлокотнике дивана сидел кот.

- Привет, хозяин! Ты - что, решил меня продинамить - и подкинуть на воспитание Нике?

- Это она тебя сюда принесла?

- Нет. Я сам пришёл. Спрыгнул из окна на ветку - и был таков. Решил тебя повидать.

- Ладно. Пошли тогда со мной.

В библиотеке не было абсолютно никого. Пусто! Конан Чедвик прошёл вдоль полок, недоумевая, в каком порядке здесь расставлены книги. Никакой видимой классификации не наблюдалось: ни по годам, ни по авторам, ни по языку. Он брал в руки то одну, то другую. Какие-то поверхностно-ознакомительно прочитывал - и ставил назад, на полку, а в некоторых, совершенно незнакомых или по предмету описания, или по языку - просматривал только иллюстрации. Одну из книг, засунутую в самую глубину полки, за другие книги, он обнаружил абсолютно случайно. Это оказалась даже не книга, а переплетённая в типографии рукопись, и потому она его особенно заинтересовала. Раритет, однако! Он взял эту рукопись, сел с нею за стол и внимательно её рассмотрел. На титульной странице имелась распечатанная наклейка, какие иногда бывают на папках со старыми документами. На ней стояло имя автора и заглавие на немецком: «Отто Ран. Орфей: путешествие в ад и далее». И даже, было указано место и время... Чего? Написания? Или, планируемого издания?

Вавельсбург. 1937 год.

«Путешествие в ад и далее... Интригующее название. Для того времени... А кто же такой, этот Отто Ран? Да, Генрих его знает, кто... Однако, кажется, именно Генрих и знает. Он вчера упоминал это имя», - Конан был несколько озадачен.

Вдобавок, в рукописной книге оказалась ещё и вложенная тетрадь, явно к самой рукописи не относящаяся. На ней значилось: «Записки брата Ананимуса, адепта ордена Туле, и тайного члена ордена рыцарей Золотой Зари».

«Быть может, речь идёт о том же самом ордене, к которому и я теперь принадлежу?! Вернее, все мы - должно быть, являемся наследниками какого-то тайного ордена, гораздо более старого, - подумал Чедвик. - Однако, очень интересно! Почерк похож на тот, которым написана рукопись. Но, не тот же самый. Может, просто писали современники? Разные люди писали - или один и тот же человек, но спустя годы, когда его почерк стал другим? Кто знает... Но, должно быть, эту тетрадь не так просто вложили сюда…»

*

«Я, член ордена Золотой Зари, брат Ананимус, свидетельствую о том, чему стал соучастником...», - начал читать бывший студент. Далее, большая часть листа была оторвана, а на другой его стороне надписей не было, и тетрадь продолжилась следующим листом, заполненным мелким убористым почерком. Писали, конечно, по-немецки.

«Когда-то мы все были молоды и вдохновлялись германским духом из мифов Скандинавии и книг Гёте. Мы были Посвящёнными, ритуалы рыцарства вошли в нашу плоть и кровь. Желая чувствами и разумом достичь вершины человеческого духа, отыскать своё предназначение, наши сердца ликовали, когда встречали тайну.

Возможно, именно потому мы и попали в ловушку. Древняя культура и магия, ритуалы и тайны, польза Родине и возрождение её величия, преобразование человечества… Всё это было хорошо на словах и на бумаге. Можно долго и броско говорить подобные слова, привлекая незрелые умы, но куда вы позовёте в дорогу? На убийства, на преступления? Да, вы привлекали наши сердца, оболванивали наш разум и обласкали нас благами комфорта и престижа. Вы дали нам в руки оружие... А другие сделали из нас наживку для Древних: для тех самых страшных богов, что питаются расой людей: их эмоциями боли, ужаса и страха.

Когда в достаточной мере мы вдохновились и пошли за вами, как за дудочкой Крысолова, под гипнозом слов, мы вступили на тёмную тропу непознанного. Мы вдохновлялись и сами вдохновляли, но совершенно не понимая того, куда мы идём - и попадая под власть коллективных эмоций и коллективного сознания, в то время как другие шли за нами - но не мы их направляли, мы лишь исполняли тот приказ, ту чужую волю, мы заражали следующих за нами энтузиазмом, но – вне понимания направления пути.

Расшевелив других, притупив их инстинкты самосохранения, мы стали не нужны; далее в ход вступили совсем иные силы. Кровавые и страшные. Их было уже не остановить, они катились, как снежный ком, нагнетая и ускоряясь. Есть в истории точки, за которыми уже нет возврата. Точки невозврата. За которыми тысячи жизней летят в бездну.

Воспрянувшие под натиском арийского духа, далее люди стали под свастику и пошли вперёд оголтелым потоком. Пропитались ненавистью, алчным желанием крови врага и музыкой свирепой отваги. Пропитались чем-то настолько древним - что уже бесчеловечным, существующим на этой планете в эпоху динозавров, до появления разума.

Не этого хотели мы, первые, не мы внушали им такие чувства. Нас сменили новые руководители. Мы стали не нужны выпущенным наружу силам, они избрали других вождей - да и сами, под их прикрытием, вышли из тени.

Первый концлагерь был построен для нас, немцев. В Дахау. Человек, ставший мне другом, алхимик Таусенд - был одним из первых, кто погиб в его застенках, в 1938 году. Ещё раньше, с 33 года, началось сожжение книг, ликвидация всех партий и повсеместная борьба фюрера с инакомыслием и евреями. Начались жестокие пытки, слом узников физический и психический, воздействие холодом и попытки управления психикой человека – такие опыты начались уже при содействии существ иного измерения.

Несомненно, ещё до нашей экспедиции их уже сюда вызывали, и они уже проторили дорожку в наш мир. Мы были лишь теоретиками, искали путь совершенства; но те, кто вызвал чудовищ – не искали ничего, не сомневались ни в чём. Они всегда знали, что правильно и что они правы, и жаждали только власти. Предоставив себе полную безнаказанность, выбор любого пути, нарушение любых запретов магии и человечности – они поставили себе единую цель: достичь господства над миром. И, когда реально достигли власти в стране, с помощью внешних для человечества сил, они уподобились раковым клеткам сознания, и повсюду стали подавлять и любую человеческую волю к жизни, и любое творчество, и любую живую мысль. Главным их лозунгом была провозглашена гитлеровская «ненависть, ненависть и ещё раз ненависть». Их новым, страшным союзникам из иных миров, эта общая ненависть была нужна, как воздух. Главной их целью стало уничтожение и разрушение. Даже, не победа: вечная война.

Мы, чувствуя недоброе, уже только на пороге войны, осознали абсолютную неотвратимость зла. Следуя лишь инерции, мы неслись в яму со всеми вместе; человек, захваченный и погребённый несущейся на него лавиной, уже не может остановиться.

Нас, полагаю, заранее обрекли на гибель. Необходимость церемонии была предначертана; мы, невольные свидетели и соучастники, явились лишь пешками в большой и неизвестной нам игре не по правилам. Не мы подготавливали ту назначенную высокими адептами, сломившими изнутри всю нашу организацию, странную северную экспедицию. Соединение миров происходит в точке полюса...

Мы были преданы: как расходный материал. Нас послали на самый холодный материк… В Антарктиду. На жертвоприношение. Возможно, это мы выпустили в мир самое страшное зло… Это мы являлись для него приманкой. Но, мир и без того уже нёсся по заданному пути: в бездну.

Страшные, разрушительные силы были готовы поглотить весь этот мир. И, когда они явились, содрогнулись все. Даже он (Гитлер, фюрер, Зверь 666) – по ночам трясся от страха и плакал, как ребёнок. Даже он был сметён в тень, ибо разверзлась над нами бездна и явила нам мир между мирами, и явила нам страшный лик Ктулху…

Гитлер, при появлении своего хозяина в этом мире, не сразу осознал, что оружие массового поражения из железа и пороха – ничто по сравнению с психологическим, ментальным и культовым воздействием твари. А тот, вероятно, даже не заметил такой козявки. Гитлер, в свой черёд, стал лишь пешкой в игре. Его мозг окончательно сломался, и тогда на сцену вышел следующий псих - чернокнижник Виллигут. Он некоторое время хоть как-то контролировал мощь Ктулху, используя и призывая магическую стихию и ведя сложную игру с этой тварью. В это время, формальная война с русскими окончилась; тем не менее, началась подспудная борьба идеологий; соревнование в том, кто скорее вгонит врага в депрессию и доведёт до массовых самоубийств, используя пси-излучения и другие методы воздействия и диверсий. Чаще всего, от массовых экспериментов гибло население собственной страны. Наращивая «духовные» клыки и зубы, движимые одним лишь желанием: стереть оппонентов в порошок, подавить инакомыслие, заставить врага принять своё поражение и чуждую идеологию, став при этом ничтожеством, управляемым телом без мозга, - экспериментаторы и сами, и в первую очередь, полностью утрачивали всё то человеческое, что в них ещё оставалось.

Итак, наши поиски Святого Грааля и других артефактов

закончились внезапно. Вместо дальнейших поисков, нам был назначен ритуал. Недостающие предметы обряда заменили подобием или предметами сомнительной подлинности.

Желаемое соединение с миром Божественного, на деле, открыло

сюда дорогу не для бессмертия - но для тварей из преисподней. Возможно, именно мы и повинны в том, что наше светлое служение человечеству выродилось в чёрномагическое поклонение трансцендентным силам. Поскольку, мы считали правыми только себя, и не хотели слушать чужую правду.

Странный, неземной разум, способный полностью поглотить в себя волю человека и управлять им с такой же лёгкостью, с какой мы перекатываем камешки на берегу или пересыпаем песок, был явлен нам всем... Сказка о благих богах рухнула в преисподнюю.

И после этого, уже ничего не могло быть прежним. Как и после той страшной войны, во времена которой человечество превратилось в дракона, испепеляющего самого себя».

*

На этом месте эта запись прерывалась, а дальше было вырвано ещё несколько страниц тетради. Далее, Конан продолжил чтение, начиная с обрывка следующей фразы.

«…полюс холода. Место, по его описанию, выданное в трансе Георгом Ланц фон Либенфельсом, было, наконец, найдено. Непосредственно к церемонии готовились недолго: не такое уж это гостеприимное место – Антарктида. Вечный лёд, большая высота над уровнем моря, снежная слепота... Не место здесь человеку. Совсем не место. Снег и лёд здесь кажутся чуждым, духовным разумом природы. Злым и холодным.

И вот, мы уже подо льдом и под землёй, под сводами огромной подземной пещеры. Её стены несут следы росписей древней цивилизации. Согласно представлениям учёных, в те далёкие времена людей на планете не было... Однако, взгляды на прошлое постоянно меняются.

Настоящее меняет прошлое и уничтожает будущее. Меняется целиком вся система мира. Изменяется абсолютно всё. Теперь многие полагают, что Антарктида покрылась льдом не так уж и давно. И это она и была той загадочной Атлантидой, и не под воду она ушла, а под многотысячелетний - казалось бы, лёд.

Гигантский огонь в центре зала вспыхнул ярким цветком. Высший Посвященный Люцифера - несущего Свет - пошёл вокруг него, совершая оборот по кругу, против часовой стрелки, неся перед собой Чашу Грааля и напевая призывы, заученные им по книге пророка Альхазреда. Копьё Лонгина в руках следующего за ним озарилось ярким светом, и череп, водружённый на Камень Света, стал покачиваться в такт ритма заклинания - и, наконец, проснулся и... запел.

Вдруг… Огромный, всесокрушающий вихрь ворвался в возникший сверху проём, моментальной молнией и грозовым вихрем расколов мир пополам; страшный, неземной скрежет заполнил собой всё пространство. Мы бежали в разные стороны, на ходу сбивая друг друга, и наши тела, казалось, пронзали тысячи ледяных игл. Те, кто оборачивались назад, обращались в камень. Я, повинуясь наитию, не обернулся.

- Закрой глаза! – крикнул мне кто-то, бегущий сзади.

И я повиновался. Взрыв потряс пещеру, и даже сквозь закрытые веки и ладонь руки, их прикрывающую, я почувствовал свет мгновенно вспыхнувшего адского пламени. Но, вслед за этим мигом, стало темно, холодно и абсолютно тихо. Так тихо, будто в мире никогда и не было звуков. Абсолютная темнота... И холод. Наконец, где-то наверху завыл ветер - только, звуки были настолько обманчивы, что нужное направление, ведущее к выходу, по нему было не определить. Казалось, это направление менялось постоянно.

Внезапно где-то поблизости показалась светлая точка, и я пошёл на свет. Что-то впереди светилось. И это была Чаша, которую кто-то подобрал и понёс перед собой. Эта Чаша стала освещать наш путь к выходу. Как Данко, держащий перед собой горящее сердце, шёл ведущий нас вперёд, и я долго брёл в абсолютной тьме, следуя за тем человеком с Чашей. И я, и те, кто пристроились за мной - полагаю, все вышли на поверхность. Но наверху, под небом, сразу же налетел ветер, и леденящий холод сковал все мои члены. Я упал.

Наступила тьма и безвременье.

Через какое-то время, меня подобрала американская экспедиция. Для всех живых моей Родины, я был мёртв. И возвращаться не было смысла. Там меня ожидали бы только допросы и пытки. Но, много лет спустя, когда я стоял у подножия своей могилы, странные чувства одолевали меня…Быть может, мне даже было жаль, что я выжил. Не по своей воле я принял участие в том жутком ритуале. Одна лишь отрада греет мне сердце: Чаша Грааля сохранилась... Была вынесена из того вечного мрака. Да и тот ритуал, совершаемый по роковой ошибке, не был завершён до конца. А значит, у мира всё же есть ещё надежда...»

*

Конан оторвался от чтения и на минуту задумался: «Это – просто литературное произведение? Фантазия? Или же, речь идёт о реальных событиях? Попробуй, пойми этих авторов…»

В это время, к нему тихо подошла Ника. Присела напротив.

- Привет. Однако, этот кот - снова с вами. Удрал он от меня, - Ника протянула руку - и потрепала кота, который разлёгся на столе и спал, по загривку. И тот, скосив на неё только один приоткрытый глаз, громко замурчал. - Предатель! Кот, ты убежал от меня. И это - несмотря на то, что я его слегка откормила, - обратилась она к Чедвику.

- Он - не предатель. Он мой кот - и очень преданный друг, - улыбнулся Конан.

- Ну, и как? Вы уже посвящённый? - лицо девушки в миг стало серьёзным.

- Да.

- И все местные артефакты вам уже показали?

- Частично. Провели меня по замку.

- И чем вы будете теперь заниматься? Искать Грааль?

- Искать... Что? - поперхнулся этой идеей Конан.

- Ну… Грааль. И другие предметы. Вы ведь теперь вместо Карла Циммера? Его преемник? У нас каждый имеет своё предназначение. Например, я собираюсь изучать инопланетные формы жизни. Университет в Санта-Крус де Тлателолько, куда я полечу, как раз занимается исследованиями иных рас и всем, что с ними связано. Это, кстати, может пригодиться и в нашем общем деле. Вдобавок, в Мексику путь лежит через Новую Атлантиду. А именно туда, как я предполагаю, дядя хочет срочно направить своего человека. То есть, вас. Вы вполне для этого подходите: абсолютно без крыши. У дяди есть срочное дело к Шлейцеру: нужно непременно сообщить ему о том, что ваш предшественник больше не с нами.

- Мне никто ещё не сообщал, чем именно я буду здесь заниматься. Но, полагаю, я действительно, в какой-то степени, преемник профессора: ведь я - последний, кто с ним разговаривал. Хотя, он и не успел мне ни о чём толком рассказать.

- Вас проинформируют другие, я полагаю. В Ордене целью Карла Циммера была поисковая работа. Поиск артефактов. Все находки планировали собирать у Шлейцера. Думаю, и вам надо именно к нему. Новая Атлантида – нейтральная территория. Кстати, увидите и ту библиотеку, в которой работает Август... Самая крупная библиотека мира. Шлейцер, должно быть, был в курсе всех исследований Карла Циммера. Он и сам тоже занимается поиском артефактов. Но, более теоретическим. Кстати, иные из числа инопланетян могут тоже вставить вам палки в колёса: воспротивиться нашей деятельности. Поскольку, их вполне устраивает это их вторжение в наш мир… Но, у нас могут среди них появиться и незримые помощники.

- А зачем нам артефакты?

- Вы будете искать не любые артефакты, а вполне определённые. Те, что могли участвовать в магической церемонии, которая привела к Разлому в нашем мире и нашествию иных, хлынувших сюда со всех возможных измерений.

- Ваши планируют отыграть церемонию обратно?

- Да. И вернуть всё так, как было, если это возможно.

- А если - не возможно?

- Ну, тогда... Хотя бы сделать этот мир хоть чуточку проще и лучше, наверное. Ладно. Я пойду: дядя просил передать вам эту папку, здесь материалы по инопланетным иным. Но, полагаю, вы с ними лучше ознакомитесь напрямую в Новой Атлантиде: и в теории, и на практике. Дядя наверняка захочет, чтобы мы с вами всё же непременно туда отправились, в Новую Атлантиду. Вместе, и как можно скорей. Это понятно: нас ведь мало, и большинство - люди в возрасте; молодым надо поспешить, наладить иные связи.

- Поспешить? Почему?

- Ну, мало ли, что ещё может случиться... Вот и Карла Циммера больше нет. В общем, должно быть, это именно вы скоро полетите к Шлейцеру, ну а я - так или иначе, отправляюсь в Мексику. Вместе нам вылетать было бы вполне целесообразно. Тогда, некоторое время нам будет по пути. Да и вас здесь слишком долго быть не должно: иначе, вами вскоре заинтересуются приспешники Ктулху. Вдобавок, для вас важно будет даже просто познакомиться с Новой Атлантидой, установить там поскорей новые контакты - и действовать... Ну, ладно. Мне пора. Пока что, всё же просмотрите материалы, собранные воедино моим дядей Генрихом. Полагаю, всё это вам реально пригодится.

И Ника ушла.

- Похоже, она тебе нравится, - промурлыкал кот.

- Может быть, - рассеянно ответил Чедвик.

- Но, она уходила вчера вечером. А под деревом её ждал какой-то парень. Быть может, девушка уже занята.

- Не моё это дело.

- Твоё. У парня очень подозрительный запах.

- Какой?

- Железа и пороха. Я к таким людям всегда отношусь с опаской.

- Забудь. Она - посвящённая. И мало ли, какие у неё могут быть задания.

- Ладно. Допустим, я уже забыл. А что это за папка? Я прослушал.

- Тут собраны материалы про иные формы... Жизни. Если так можно сказать.

- Нельзя. Вон там - вампиры промелькнули. И шарги. Хотя - вон там пошли глубоководные. А они - вполне живые, только на лягушек сильно похожи.

- А кто такие шарги?

- Прочитай - и станешь умнее.

- Ой, кот! А откуда ты всё это знаешь?

Ответом было лишь молчание.

- У нас - свои секреты, человек! - ответил он тогда, когда Конан уже и не ожидал ответа. - Однако, упс! Я прокололся.

*

С Генрихом Чедвик повидался только поздним вечером; наставник заглянул прямо сюда, в библиотеку, и застал его здесь.

- Ознакомились с материалами? - спросил он весело. - Но... Позвольте... Что это?

На краю стола, лежала найденная Конаном странная рукописная книга Отто Рана.

- Рукопись.

- Ну-ка, позвольте... Отто Ран. Орфей: путешествие в ад и далее... Да где вы это взяли? - зрачки библиотекаря расширились.

- На полке, в глубине. Обнаружил совершенно случайно...

- Вы хоть знаете, что это за рукопись?

- Нет. Ещё не читал. Только тетрадь, что отсюда выпала. С ней я уже ознакомился.

- Ещё и тетрадь? - Генрих явно был растерян.

- А - что здесь такого?

- Конан! Никто, кроме вас... И, полагаю, самого Рана... Ну, может быть, и того, кто принёс сюда эту рукопись - если только, это не был сам Отто Ран... Никто и никогда больше эту книгу не читал! Некоторые предполагали, что такая книга реально была им написана - но, как считалось, она или пропала бесследно, или была уничтожена автором. За ней охотились все: и Виллигут, и Гиммлер... Целый штат одного, разведка другого... Полагаю, вам повезло не спроста. Таких случайностей не бывает.

- Кто такой этот Отто Ран?

- Одна из самых примечательных личностей третьего Рейха. Человек-загадка. Он искал... Грааль. Гиммлер и Виллигут следили за этим поиском. И даже финансировали его. Возможно, Отто Ран даже нашёл Грааль - и ему пришлось отдать свою находку... Гиммлеру, который непосредственно участвовал в той самой церемонии, которая нас всех так сильно интересует. Если она была...

Об Отто, как и о Граале, тоже известно очень мало. Вроде бы, он состоял в Анененербе, но и это не факт. Возможно, числился лишь формально: для статьи расходов и для отмазки от некоторых структур тогдашней власти. Полагают, что его интересовали руны, тайны и загадки, а также мифы и фольклор. Он что-то искал на юге Франции, в Ирландии, ещё где-то на севере... Возможно, побывал даже в Тибете и в Антарктиде. Был устранён эсэсовцами в тридцать девятом, погиб в Швейцарских альпах. Тоже - предположительно. Возможно, это был вовсе не он.

Там, в горах, нашли труп с документами, в стадии такого разложения, что опознать по нему человека не представляло возможности. Но документы, найденные при нём, принадлежали именно Отто Рану... А ещё, этот человек написал две книги: «Крестовый поход против Грааля» и «Двор Люцифера». И... Мы только предполагали, что есть ещё и третья... А теперь, она у вас в руках. И вы, наверное, теперь хорошо представляете, как эта книга важна для нас? Но, не думаю, что он описывал свои поиски Грааля в открытую: должно быть, тут всё зашифровано. Я сегодня ночью сниму с неё копию: у нас есть техника, которая это позволяет сделать. А на днях, нам надо будет отвезти её к Августу Шлейцеру и передать в его библиотеку. Конечно же, именно подлинник. И пусть все наши, на разных континентах, про неё обязательно узнают.

- А кто её повезёт? Ника?

Генрих неожиданно замялся.

- Я почему-то не слишком доверяю ей в последнее время. Девочка заигралась в какую-то странную игру. Потому, рукопись мы ей не доверим. И, по многим ещё причинам, пошлём в Новую Атлантиду именно вас. Во-первых, долго пребывать вам здесь всё-таки нельзя. Во-вторых, вы - наследник Карла Циммера, и вам будет полезно познакомиться со Шлейцером. Он более других осведомлён о поиске артефактов, которые участвовали в предполагаемой церемонии нацистов. Ну, и с Новой Атлантидой вам тоже интересно будет познакомиться. А в-третьих... С вами поедет и Ника, и до Новой Атлантиды вы за ней приглядите.

- Каким образом?

- Просто, по дружески проследите, чтобы она не попадала ни в какие мрачные истории. У меня за племянницу что-то душа болит в последнее время.

- Я... Должен буду за ней следить? Нет, я не согласен.

- Ну, не подумайте: ни о чём информировать нас вам не придётся. И слежка не входит в ваше поручение. А вот, чтобы ей никто не нанёс вреда - мне бы хотелось. И, если её нужно будет только защищать - причём, в случае непредвиденных ею самой историй... Тогда, вы на это согласны?

- Да. Согласен. И когда нам ехать?

- Послезавтра. Она хочет выехать как можно скорей. А послезавтра - удобный день: у Ники начинается отпуск в лётной школе, и она, как и намеревалась, полетит безотлагательно. Забыл сказать: мы раздобыли для вас документы. Их доставили из Чехии. На территории Германии вам ими нельзя пользоваться, вы сюда попали нелегально. Но, в Новой Атлантиде можете их смело предъявлять. И если куда-нибудь ещё придётся потом поехать. Когда окажетесь в Новой Атлантиде, там вас вовсе не спросят, почему вы нелегально пересекли границу страны, курируемой вампирами. Мало ли, какие были на это причины.

- Но, как я сяду в стратосферный дирижабль, да ещё и на территории Германии?

- Ника обязательно что-нибудь придумает. В подобных случаях, моя племянница чрезвычайно изобретательна...

Глава 7 Посадка в дирижабль

Через день, также проведённый Конаном в библиотеке, где он читал книги, рекомендованные ему Генрихом, и те записи Карла Циммера, что в основном оказались посвященными классификации иных, он проснулся довольно рано. Его разбудил Генрих, у себя дома.

- Вставайте! Нам уже пора… Ника ещё с самого раннего утра в лётной школе - и вот, позвонила мне оттуда. Она возьмёт там велопланер, без проблем и лишних вопросов. Сегодня в Бюрене парад с фейерверком, и почти все граждане этого, ближайшего отсюда, городка будут в нём. И вся лётная база, все знакомые Ники - тоже будут на том параде, с их участием мероприятие станет зрелищным. А, поскольку Ника подрабатывает механиком в лётной школе, то у неё есть рабочий пропуск на взлётную полосу и возможность брать веломобиль или планер в любое время. Вот на нём вы и доберётесь до международного порта в Дюссельдорфе, где сядете в стратосферный дирижабль. А веломобиль заберут её местные друзья, уже после их полёта над Бюреном: с ними она обо всём договорилась.

Конан встал и быстро оделся.

- Мы сейчас туда, к этой лётной школе? Поедем - или же, пойдём пешком? Это - далеко отсюда? - спросил он с готовностью.

- Ника вот-вот приедет, она вернётся, чтобы починить и заправить машину: мне она это не доверила. Да и все вещи свои собрать ей нужно. А на её «Опеле» мы вместе поедем на окраину Бюрена. Потом Ника уйдёт, возьмёт свой планер и посадит его прямо на поле, в условленном месте. Ты заберёшься к ней, и вы вместе легко доберётесь до лётного порта в Дюссельдорфе. А оттуда, на стратосферном дирижабле, есть прямой рейс до Новой Атлантиды. Там Ника сделает пересадку и полетит уже в Мексику, ну а ты… Если с ней ничего непредвиденного не произойдёт, спокойно займёшься своими делами.

То есть, потом ты поступишь так, как мы с тобой договорились. Первым делом найдёшь в Новой Атлантиде здание Eдиной Атлантической библиотеки – или Большой библиотеки, точно не помню название. Там спросишь библиотекаря, которого зовут Август Шлейцер. Скажешь ему, что ты от меня. Он поможет тебе там где-нибудь устроиться, даст возможность поработать с библиотечными материалами. Я написал ему записку. Вот она, возьми. А ещё, на всякий случай, запоминай условный устный пароль: «Эволюция есть сострадание бога». Записка может и потеряться в дороге.

- Странный пароль.

- Конечно. Зато, никто не скажет эти слова библиотекарю случайно. Кольцо своё тоже можешь ему показать – так он даже скорее поймёт, кто ты и откуда. Возможно, Август свяжет тебя с другими членами нашего братства.

- Я собирался отдать это кольцо вам. Так хотел Карл Циммер.

- Карл не мог знать всё положение дел. А потому, оставь его у себя. Думаю, оно тебе пригодится. А в Новой Атлантиде внимательно изучи информацию о магических предметах, а до тех пор, по возможности, не применяй его. Это может быть опасным. А теперь, мы будем завтракать.

Генрих принёс гренки, которые сам быстро приготовил на кухне, и варёные яйца. Заварил чай в глиняном заварочном чайнике. В отличие от племянницы, он достал не чашки, но стеклянные стаканы в серебряных подстаканниках: такие же, как и в музее.

Конан раскромсал для кота половинку варёного яйца, а Генрих, глядя на это, буркнул:

- Совсем забыл про твоего друга! - и вышел на минутку, а вернулся со стаканом молока.

- Вот, выпросил у соседей, - пояснил он, наливая молоко в блюдце.

Они уже допивали чай, а кот вылизывал блюдечко, когда сюда вбежала Ника.

- Машина уже готова! – без всякого «доброго утра», сообщила она. - И свои вещи я уже туда сложила.

Ника была одета в лётный комбинезон.

- Очень хорошо, - жуя, улыбнулся Генрих. – Моя племянница – молоток! Правда?

- Ника, неужели вы действительно собираетесь помочь мне нелегально сесть в рейсовый межконтинентальный дирижабль? – робко спросил Конан, запоздало всё это осознав, как реальность.

- Запросто! – ответила та, вытирая замасленные руки о лётный комбинезон. - Занятное будет приключение! У меня есть план… Как именно вам проникнуть на борт. Я думаю, что это будет проще простого.

Перед выходом уже стоял старый «Опель», кабриолет с открытым верхом. За руль сел Генрих, рядом с ним уместилась Ника, а Конан с котом на руках и багажом Ники - пристроился на заднем сидении.

И вскоре автомобиль медленно поехал по лесной грунтовке, а затем выскочил на трассу - и там понёсся уже на лихой скорости, вдоль рощицы и полей. Мимо вскоре уже проплывал пасторальный сельский пейзаж с коровами и подсолнухами, курочками и уточками, грядками картофеля и томатов. А над всей этой идиллией зависали коричневые облачка странной формы. Эти облачка имели множество трубочек и присосок. По мере приближения к Бюрену, в небе всё чаще над ними курсировали велопланеры и пролетали транспортные небесные гондолы.

Генрих остановил машину прямо у ворот лётной базы.

Девушка вышла и обернулась, заглядывая в машину:

- Дядя, протяни руку - и выдай мне пакет, он лежит на моём чемодане, сверху. Там все мои инструменты.

Потом Ника, получив свой пакет, спешно поцеловала дядю, который высунулся наружу, чтобы подать ей вещи, и коротко с ним распрощалась. Затем, машина повернула обратно и отъехала в поля. И снова понеслись мимо них грядки и подсолнухи.

- Здесь я тебя высажу, - коротко бросил Генрих, в сердцах перейдя на «ты». – Прощай! Не знаю, свидимся ли ещё, и когда. Не люблю прощаться... Ужасно не люблю. Никогда раньше не расставался с Никой. Охраняй мою девочку, пока будете рядом. Ну... И - удачи тебе, парень.

- И вам удачи. До свидания, - отозвался Конан.

Генрих криво улыбнулся, смахнул предательскую слезу, потом помог Чедвику выгрузить Никины вещи прямо на обочину - и через некоторое время его машина растворилась за поворотом дороги. А бывший студент так и остался стоять под деревьями небольшой рощицы, у дороги, что была на краю картофельного поля.

- Ну, и во что мы снова вляпались? – уныло спросил кот. Конан вздрогнул: он уже отвык от мысленной связи. Весь последний день, как внутри замка Вавельсбург, так и в доме Генриха, а также и по дороге, кот почти не проявлял никаких аномалий. Совсем редко с ним разговаривал.

- Больше всего мне нравится твоё душевное «мы», - ответил Конан. – Не жалеешь, что связался со мной?

- Гм… А у меня был выбор? Ну, да: ещё я мог стать деликатесом для вампиров…

Конан промолчал, но живо вспомнил упырей и вурдалаков кладбища. И ту пасть, что щёлкнула зубами прямо перед его лицом.

Но вот, наконец, над ними показался велопланер. Он лихо развернулся и сел прямо на картофельное поле. Небольшая пробежка по рыхлому вскопанному участку, когда внутрь ботинок попадают комья земли – и Чедвик с котом на плече и первой из дорожных сумок - уже внутри кабины. Ещё один забег за остальными вещами – и прощай, окрестность Бюрена.

Прямо с этого поля, они снова взлетели. Велопланер поначалу полетел очень низко, а Чедвик, на пару с Никой, тоже крутил колёса, не переставая. Что с непривычки было не так-то просто…

- Полезная техника! Развивает икроножные мышцы, - съязвил кот.

Ника, не переставая крутить педали и управлять велопланером, включила встроенный близ панели управления патефон. Раздались оптимистичные нотки марша «Эрика».

Вскоре, к счастью, велопланер набрал максимальную высоту, и с частично мускульного, а частично и моторного управления, перешёл также на использование попутных ему воздушных потоков. Теперь можно было расслабиться и созерцать небо.

*

Лётный порт рейсов дальнего следования находился неподалёку от Дюссельдорфа. На расположенной очень высоко от земли посадочной платформе. Издали казалось, что она парит в воздухе. Внизу Нике пришлось оставить велопланер на специально предназначенной для такого транспорта нижней стоянке. Предварительно, они выгрузили из него весь свой багаж. У Конана с собой была лишь небольшая сумка, в которую Генрих положил сменное бельё. Там же лежала рукопись Отто Рана и всякие бытовые мелочи, необходимые в дороге. Зато у Ники, кроме довольно объёмной сумки, была ещё и дамская сумочка, и пакет... И странный, длинный и узкий футляр...

«И что это? Какой-то музыкальный инструмент? И - зачем он ей в дороге? Причём, она забрала его именно в лётной школе. Из дома она явно его не выносила», - удивился мысленно Чедвик, но ничего не спросил. Забрал большую, тяжёлую сумку у девушки, погрузил её на грузовой транспортный подъёмник - а странный футляр она быстренько схватила сама, и водрузила туда же. Затем, они поднялись на эскалаторе наверх. В зале ожидания зашли в багажное отделение - и там временно сложили в ячейку все свои вещи, в том числе и полученные у транспортной разгрузки и поднятые наверх механизмом. Потом, первым делом, они решили перекусить в небольшом кафе. Как сказала Ника, ещё оставалась уйма времени до отлёта их дирижабля.

- Возьми нам что-нибудь поесть, вот тебе деньги. А я пока сбегаю в кассу, за билетом, - распорядилась девушка.

Как недавно узнал Чедвик, у Ники был пропуск лётной службы, который позволял совершать один бесплатный перелёт в течение года, причём, даже на межконтинентальном дирижабле. Вот по этому пропуску, она и взяла в кассе свой билет. Вскоре она вернулась, потрясая вожделенной бумажкой со всеми необходимыми штампиками: и конечно же, она взяла билет только на себя. На немой вопрос Конана, а что же делать ему, Ника шепнула:

- У меня есть план… А пока – давай, поедим. Что здесь дают? О, сосиски! Я их люблю. Только, ты мало взял: надо было ещё и коту порцию.

- Ничего, я с ним поделюсь по-братски. Здесь в порции две сосиски.

Тогда, придвинув к себе свою тарелку, Ника отделила ещё и половинку одной из своих сосисок - и тоже положила рядом с котом, сидящим на пустом, то есть, не занятом никем из людей, стуле.

Ещё раньше, как только велопланер оторвался от земли, Ника уже перешла с Конаном на «ты»: когда они болтали по-немецки, а не на эсперанто, где не было никакой разницы в этих местоимениях. Наверное, на ты ей было удобней. Конан сразу же поддержал эту инициативу: впредь надо будет действовать быстро, а не расшаркиваться. За время краткого своего отсутствия, Ника не только приобрела билет, но и переоделась. А вернее, наверное, просто сняла где-то лётный комбинезон - и оказалась в клетчатой рубашке и джинсах. Загорелая, весёлая, с зелёными глазами, которые озорно блестели, и светлыми, почти белыми волосами она явно привлекала мужское внимание.

Впрочем, посетителей в этот час в авиакафе было не слишком много. К тому же, здесь трудились в основном не люди, а роботы- официанты, шарообразные многофункциональные модули с шестью ручками и на колёсиках. Что ещё более уменьшало количество окружающих Нику мужчин. Именно эти модули и выдали студенту две порции гречневой каши с сосисками, пиво и стакан сока для Ники, а также отсчитали сдачу.

Кот вёл себя весьма настороженно и рад был отсюда поскорее убраться, несмотря на то, что получил от Конана целую сосиску, да и его спутница тоже не пожадничала.

Когда они вышли из кафе, Конан спросил мысленно, чего кот так боится.

- Роботы… Они нас ловят, - пояснил ему его полосатый друг, - ну, котов бездомных.

- Не бойся. Ты со мной. И это – другие роботы. У них и у тех, что отлавливают бездомных животных - наверняка, разные программы,- утешил его Чедвик.

*

Конан не мог бы сказать, что ему чертовски понравился «план», который придумала Ника. Совсем наоборот. Когда, наконец, она посвятила в него попутчика, пересказав будущий сценарий их поведения, он был просто в шоке.

- Я… И что, я поеду в этом? – спросил он, указывая на большой чемодан на колёсиках для перевозки груза. Девушка купила его в грузовом отделении и теперь приволокла этот саквояж в забронированную ею вокзальную комнату отдыха, где Чедвик оставался её ждать.

- Пойми, иначе – никак. Тебе нужно пробраться в транспортник нелегально, без документов, а немецкая таможня очень строга и неподкупна, - сказала Ника, закрывая на защёлку входную дверь, чтобы сюда, к ним, сейчас никто не вошёл.

- И весь путь я буду пребывать… В этом гробу?

- Ты проваляешься в нём только всю погрузку, а потом я проникну в багажное отделение - и освобожу тебя. После того, как дирижабль отрывается от земли, никто документы больше не проверяет, а люди….Ну, и не только люди – свободно разгуливают по всем помещениям. Я знаю. Летала уже.

- А… Мой кот?

- Кота я преспокойно пронесу, взяв его на руки – только, оформлю на него посадочный талон, как на домашнее животное. С котом легче, чем с тобой.

- А как ты транспортируешь этот гроб до места сдачи багажа в дирижабль, да ещё плюс все остальные наши вещи? - спросил Конан.

- Очень просто: найму носильщиков. И они донесут этот чемодан и мою тяжёлую сумку до грузового отделения.

Конану пришлось согнуться пополам и свернуться в клубок, чтобы влезть в тот чемодан. Причём, сделать это быстро, в одном из коридоров багажного отделения - и до прихода туда нанятых Никой грузчиков.После чего, Ника быстро закрыла его на «молнию». Да, в упакованном виде он был гораздо компактнее, и вполне сошёл за «стандартный багаж». Вызванные Никой грузовые роботы с лёгкостью доставили и этот чемодан, и сумку Ники на посадочный перрон. Остальные вещи: сумочку, какой-то пакет, футляр, а также и кота девушка взяла с собой, как «одно домашнее животное» и «ручную кладь».

Однако, когда транспортный робот волочил Конана, упакованного в чемодан, к транспортнику… И потом, когда его поднимали вверх, к нависавшему над платформой дирижаблю, на грузоподъёмном тросе… Он пережил вполне незабываемые минуты.

Но вот, наконец, доставка чемодана на борт завершилась, и Конан с облегчением подумал, что его злоключения подошли к концу. Груз запихнули в багажный отсек и положили на пол среди прочего багажа: коробок, тюков и чемоданов. Теперь только надо было ждать, когда за ним придёт Ника - и освободит его отсюда. Всё было бы ничего: уже можно было и подождать. Только, воняло здесь преотвратно: смесью мазута, рыбы и тухлятины. Пробирало даже сквозь стенки чемодана.

Вдруг, через некоторое время, неожиданно раздался сильный грохот и шум - похоже, рядом переворачивали, и даже ломали ящики, контейнеры и вскрывали другие чемоданы. Тут же, сильным ударом ноги, пнули тот самый чемодан, в котором находился студент - и Конан и пикнуть не успел, как кто-то уже раскрыл тот самый чемодан, встряхнул его – и он вывалился наружу. И сразу же увидел наведённый на него лучемёт. Над Конаном теперь нависали очень странные твари: ну очень крупные существа, похожие на лягушек, с выпученными рыбьими глазами и с плавательными перепонками на лапках, с голубоватым пузом и зелёными пупырчатыми конечностями и лысым зелёным черепом. Они были одеты в коричневые кожаные штаны и жёлтые жилеты со знаками международной полиции, причём нараспашку, так как пузо в них не влезало.

- Футарк классик? Руниш дойч? - спросил его один из человекорыб на ломаном земном наречии.

- Нихт ферштеен! Онли дойч энд инглиш, вэри бэд! - ответил им сильно напуганный Конан.

- Это - не он! - проквакал один из полицаев другому, на международном земном языке, на эсперанто. - Не подходит по приметам.

«Должно быть, это - представители тех самых глубоководных», - осознал Конан. Конечно же, он никогда не видал их ранее, но вспомнил описание из рукописи. Двое из них сейчас склонились над ним, третий же сторожил у двери.

- Инглиш? - спросил его второй «лягух». - Ву компрэнэ?

- Интэрнэшенал эсперанто, вери вел! - проорал Конан, судорожно разгибаясь и присаживаясь на какой-то ящик.

Тогда люди-рыбы, почему-то даже между собой говорящие на квакающем международном, объяснились и с ним на эсперанто. И пояснили, что ищут среди багажа бомбу с часовым механизмом, так как имеют сведения о возможности теракта. Факт наличия самого Конана среди багажа их почему-то никак не заинтересовал. Но, искали они, вроде бы, и ещё кого-то, зная его приметы: должно быть, какого-то международного... Или, межвидового? Террориста.

Обшарив каждый из тюков и ящиков, поступивших именно в этом порту, они направились прочь, к открытой двери, шлёпая по металлическому полу ногами-ластами.

Не успели они скрыться, как вдруг из тёмного угла выползло чёрное нечто с щупальцами и выпученными глазами, раскрыло свой огромный рот и плюнуло в Конана чем-то, похожим на комок склеенных между собою улиток. Он пригнулся - и странный снаряд, просвистев мимо, неожиданно попал в спину последней из уходящих лягушек, которая тут же застыла, окаменев словно статуя.

Остальные две лягушки обернулись - и даже не заметили лёгкую тень, когда чёрное нечто прошмыгнуло ближе к двери и там слилось с поверхностью корпусных стенок внутреннего помещения.

Конан мгновенно указал на этого странного субъекта двум оставшимся лягушкам, настроенным отнюдь не миролюбиво, и они дали залп по стенке из лучемёта. На пол тут же стекла чёрная жижа.

Конан не стал даже смотреть, чем закончится драма, а прошмыгнул на выход, мимо застывшего рыбочеловека.

«Не всё так плохо. Глаза – живые, он смотрит. Должно быть, потом оттает, его лишь временно парализовало, - подумал бывший студент. - А мне надо теперь искать на борту Нику - и моего кота».

Его поиски не составили особого труда - он телепатически просканировал пространство в поисках своего полосатого друга, с которым у него был мысленный контакт, и вскоре услышал ответный слабый сигнал. Дирижабль уже плавно поднимался в воздух – и Конан, таким образом, уже был на нейтральной территории. Так ему раньше объясняла Ника: воздух – нейтральная территория. Для людей всех стран, а также для всех иных. Здесь уже никто из иных не станет прятаться или маскироваться под местных. Маски вскоре будут сорваны.

Свободных земных кают, не заполненных водой, скорее всего, не оказалось. Так решил Конан. Иначе, по какой причине Нику поселили…здесь? Мысленный импульс кота привёл его ко входу именно в этот сектор. На дверях в который значилось, что он предназначен для филланов. По рисункам было похоже на то, что особи этих самых филланов имели облик крупных пауков: а потом, уже в коридорах сектора, Чедвику даже встретился один из подобных представителей…

Кот не слишком трепетно ожидал того момента, когда сюда придёт его хозяин. Он только что закончил своё шкрябание и копание, уже на глазах Конана. А предварительно, должно быть, нагло сходил в песочек, в кадках с которым здесь негусто росли кактусы. Различные ёмкости именно с этими растениями тянулись посередине, вдоль всего коридора. А по обе стороны от них располагались круглые двери.

А потом, постоянно оборачиваясь и проверяя, следует ли за ним хозяин, кот направился к одному из каютных отверстий, прикрытых круглой дверью, и слегка об неё потёрся. Как ни странно, та сразу же бесшумно и плавно отъехала в сторону, будто созданная для котов. Чедвик зашёл внутрь комнаты и осмотрелся. Вместо кровати в каюте оказался уютный кокон на потолке, а вместо лампы - светящееся живое существо, похожее на странное плоское лицо с волосами-щупальцами, расположенное по центру пола, испускающее мерцающий зелёный свет – возможно также, что это было некое растение.

«Когда летишь по бесплатному разрешению на один перелёт - нужно быть готовым к любым трудностям и неудобствам», - мысленно усмехнулся бывший студент.

Тем временем Ника, которая пряталась за перегородкой в дальнем углу, коротко поприветствовала его и попросила выйти на минуточку. По-видимому, там она переодевалась. Неподалёку от перегородки лежала её дамская сумочка и пакет: она их в багаж не сдавала. Конан поплёлся к выходу. И чуть не сбил кота, который, наоборот, только входил сюда, следом за хозяином. И молодой человек сразу же подхватил хвостатого на руки.

- Я чего-то нервничаю. Не пойму. Опасность есть, что ли? – мысленно, риторически спросил кот.

Но Конан не ответил, и вместе с котом вышел прочь.

- Можно входить! – вскоре, послышалось из каюты.

Ника, действительно, там переодевалась. По всей теперешней видимости. Поскольку, теперь она предстала взору, облачённая в красное платье с открытой спиной - и картинно зависла возле иллюминатора. Кот, спрыгнув на пол из рук хозяина, уселся у самых дверей и настороженно принюхивался. Неожиданно, Конан почувствовал чьё-то чужое присутствие - кроме кота и Ники здесь явно был кто-то ещё. И Конану стало не по себе.

Спустя некоторое время, вдруг, к своему удивлению, он увидел в углу полупрозрачное нечто размером со среднюю собаку. Создание имело стрекозиные крылышки, шесть трёхступенчатых конечностей и выпуклые, фасеточные глаза. Длинные членистые усы этого существа, которые тянулись с обеих сторон головы, ощупывали комнату, с охватом довольно-таки далёкого расстояния, а вытянутое, безносое лицо имело широкий, открытый лоб, выпуклые скулы и узкий, щелеобразный рот. На существе было некое подобие костюма-тройки, да ещё и с галстуком. Тем не менее, оно чем-то всё равно сильно напоминало простого богомола.

Кот, одновременно с хозяином, тоже заметил это существо, ощерился и зашипел. А то в ответ удивлённо зажужжало. Конан, который благодаря камню профессора получил способность понимать языки самых различных существ, понял, что странный богомол или кузнечик только что по-своему вознёс молитву Вселенскому Хаосу, вечно меняющему обличия.

- Я уж думал, что такие существа – точно, выдумка! Когда листал ночью рукописи, – прокомментировал Чедвик, адресуясь к коту по мысленной связи.

Существо же теперь посмотрело сперва на Конана, потом - на Нику своими фасеточными глазами и почесало крылышки задними, одетыми в брючины, конечностями.

- Он недоволен! - воскликнул Конан, обращаясь к Нике и по-своему расшифровав смысл этого жеста. - Сейчас нападёт!

- Я не нападаю на девушек! Вдобавок, красивых, - неожиданно пропело существо почти по-человечески, на международном эсперанто. Пропело относительно понятно - но, можно сказать, с цикадским, стрекочущим акцентом. – Но, я, право, не ожидал…Что ещё кто-то сюда заявится, кроме вас.

- Почему он находится в твоей каюте? Его к тебе подселили? Или, здесь произошла какая-то ошибка с номерами пассажирских кают? – спросил Конан у Ники.

- Не знаю, я только сейчас его заметила, - отвечала та.

- Мы оказываемся где хотим и когда хотим! Мы свободно перемещаемся даже от планеты к планете, и потому - смешно требовать от нас наличия визы или билетов! – прожужжал странный пассажир на своём наречии и уставился на Конана немигающим взглядом. Но тот не подал и виду, что понял его речь. Тогда, через некоторое время, так же пристально глядя на Конана, существо проговорило по-человечески, на международом эсперанто:

- Я - За-зз-хр! Не хотите - не открывайтесь мне. Это вы - девушка, летящая в Аркхем? Наследница древних знаний тайного ордена? Я приставлен от имени нашего народа следить за вами и контролировать вашу миссию. Не бойтесь, я не опасен для вас и хорошо умею хранить тайны!

«Итак, он решил, что я - Ника. Хм… Это я-то – красивая девушка, на которых он не нападает? Интересно, о каком таком тайном ордене он говорит? О том же, в котором теперь состою я и Генрих? Или же, Ника вошла ещё и в какой-то другой орден? Похоже, что он более меня в курсе неких её планов и намерений. Но, Ника ничего не говорила мне ни о каком Аркхеме. И о древних знаниях. Это уже интересно…Но, быть может, у Ники есть и своя, тайная от меня, миссия, о которой в курсе только она и её дядя? Весьма любопытно!».

- Кстати, а зачем вам соглядатай? – после паузы, продолжил Захр. - Хотя, и довольно привлекательный на вид? В этой его форме.

«Это он про кота?» - успел подумать Конан.

И, как раз в этот миг, кот прыгнул.

Только, вовсе не на фасеточного…

Он успел подкрался к Нике, сзади. И в полете к её спине, как раз теперь выпустил свои коготки. И вдруг... Ника издала совершенно странный звук, похожий на выпускающийся из шарика воздух - и рухнула вбок, развернувшись лицом к полу. Затем вся скукожилась, уменьшилась в размерах и выцвела - и вот уже на полу билось нечто, представляющее собой бесформенную амёбу, растёкшуюся по поверхности. И пахло вокруг отвратительно - будто, кто-то только что раздавил клопа.

- А, так это – шарг! Искусственная субстанция. Наверняка, подослана к вам Каргоном, - прокомментировал Захр. – Принимает любой заданный облик. И даже умеет говорить на том языке, который ему запрограммирован.

- Ну, и дела! – вырвалось у Конана.- А кто такой Каргон?

- Планетарная система, давно имеющая свои интересы на Земле. Самые первые у вас.

- А вы – вторые?

- Советую вам срочно вытереть пол! Иначе – оно вновь регенерирует, - философски поглядывая на Конана, спокойно заметил Захр, оставив последний его вопрос без внимания.

- Ненавижу вытирать полы, - прошептал Конан, и, обернув руку носовым платком, стал собирать в подвернувшийся под руку пустой пакет всё это бесформенное нечто. Потом, проворно выскочив в коридор, выбросил содержимое вместе с платком и пакетом в ближайший мусоропровод. Затем он вернулся, включил вентилятор и распылитель освежителя воздуха. Хотя, это была каюта для филланов, а не для людей, но запах освежителя оказался приятным, цветочным.

- Ненавижу запах мёртвых шаргов! Прибуду попозже, когда здесь полностью очистится воздух. И зачем вы прихватили его с собой, девушка? - обидчивым голосом, прошелестел Захр, после чего исчез.

«Н-да... Выходит, Ника - это подстава? А Генрих об этом знает?» - с сожалением, подумал Конан.

«Ах, вот какая ты, а я дарил цветы», - мысленно отозвался кот.

- Ну, ты и ехидина! - обиделся Конан. - Небось, ухмыляешься теперь, во всю свою усатую морду.

«Ну, вот…Я отлучался только на минуточку, по своим кошачьим делам, чтобы поискать песочек, а Нику уже подменили, - более серьёзно, прокомментировал кот. - Неужели, ты думаешь, что я раньше бы не понял, будь это не девушка, а так называемый шарг?»

И тут в дверь вошла... Настоящая Ника. По-прежнему, в рубашке и джинсах. И ни в каком не в противном красном платье...

«Должно быть, с этих пор у меня будет аллергия на красный цвет», - мрачно осознал Чедвик.

- Что здесь происходит? И где ты был? Я ходила сейчас в багажное отделение - но меня туда не пустили! Там какое-то разбирательство, с международной полицией. А ты чем занимаешься? Уборкой помещения и проветриванием? – спросила она.

- Да, здесь было немного… грязно, - ответил ей Конан.

Кот тем временем, как ни в чем не бывало, чистился и умывался, сидя на пороге - будто, зловредно намекая, что вероятны ещё и другие гости. По всей видимости, он был прав, и путешествие на этом цеппелине предстояло весьма весёлое.

*

Поскольку Ника сама ничего не рассказала ни о своих древних знаниях, ни о таинственном Аркхеме – ещё тогда, когда они гуляли в окрестностях Вавельсбурга, - то Конан решил пока не форсировать тему и не приставать к ней с расспросами на эту тему. Вряд ли он получит сейчас вразумительные ответы. Поскольку, он не получил от неё ранее никаких подобных сведений. Вместо этого, самого волнующего сейчас вопроса, он задал ей другой:

– Итак, получается, что многие люди, например, все лётчики, имеющие право летать даже бесплатно, попадали в международные дирижабли и совершали подобные перелёты, а значит, уже видели подобные вещи? И много таких?

– Не знаю, а какое это имеет значение? Наши, из лётного клуба, далеко не все летали именно на международных рейсах,зачем? В основном, только к знакомым, а не на другой континент... А, ты о том, что многие люди видят лишнее? И как с этим власти потом справляются? А очень просто: после перелёта, все они проходят через таможню. А там их обрабатывают и стирают им память. И внушают другие, ложные воспоминания.

– А тебе? Ты ведь уже летала на международном рейсе, ты так говорила.

– Однажды, уже летала. Ездила во Францию на поезде, а обратно летела на дирижабле, воспользовавшись своей льготой. Но, у нас на таможне, куда я вернулась, есть один наш человек. Из нашего ордена. Ну, и сам понимаешь, мне он память не стирал.

– Понятно. А сейчас – нам это не грозит?

– Где? В Новой Атлантиде? Конечно, нет. А, вот если мы оттуда куда-то ещё направимся – там как повезёт. С этим надо будет что-то делать... Но, извини, Конан, я так устала! С раннего утра возилась с двигателем старой дядиной машины… А потом – все эти дорожные приключения. В общем, я сейчас посплю немного, - и девушка полезла наверх по тонкому канату… Как будто так и надо, и каждый день она именно так спать и ложится…

Ника забралась в уютный серебристый кокон и почти сразу же в нём реально уснула.

А ещё... Этот кокон был не только уютный, но и полупрозрачный. И Конан, внимательно разглядывая спящую Нику, заметил, и только теперь... Да, вне сомнений: там, рядом с девушкой, в коконе, находился и тот самый, странный длинный футляр...

«Она взяла его с собою, прямо в каюту? Этот странный музыкальный инструмент... Да ещё, даже затащила его туда, наверх. Ника - что, так сильно любит музыку? И, что это? Длинная труба, или - фольклёрное что-то? Флейта, дудук? Не похоже. Что-то совсем экзотическое, какого-нибудь африканского или австралийского племени? Надо, быть может, всё же расспросить у неё потом, что же это всё-таки такое», - подумал Конан, и, поскольку теперь вполне располагал свободным временем, достал из своей сумки, прихваченной в багажном отделении и вместе с которой он упаковывался в тот чемодан, рукопись Отто Рана, по-прежнему недоумевая, почему она представляет собой такую ценность, что её решено было срочно везти в Новую Атлантиду. Ну, искал он Грааль... Этот Отто. Так, вроде бы, не нашёл ведь ничего? Или же, всё-таки нашёл...

Итак, «Орфей: путешествие в ад и далее»... Так называлась эта книга.

И Чедвик открыл её, в самом её начале.

Глава 8 Новые знакомства

* * *

«Меня создали прежде твари сущей,

И после вечных, и мне века нет:

Оставь надежду всяк, сюда идущий!

В таких словах, имевших тёмный цвет,

Я надпись зрел над входом в область казни»…

Данте Алигиери.

Ад, преисподняя, подземный мир, потусторонняя обитель… Место, куда надо спускаться, но не восходить. И откуда нет возврата. Если трубадуры могли хотя бы надеяться лицезреть даму своего сердца живой, то Орфей должен был спуститься за своей мечтой в мир мёртвых. Она, его любовь, уже существовала лишь в мире теней, мире первообразов, мире печали. Дочь Деметры - Земли сочеталась браком с мрачным царём Аидом, в царстве которого – только мрак и вечный холод... И Цербер сторожил его владения.

Нет, Орфей не возвратился обратно из подземного мира, и не перевозил его обратно лодочник Харон - он прошёл тот мир насквозь. И пошёл далее: к первопричине, к смыслу бытия, к тайне. Для преступившего черту - нет возврата. Чтобы вернуться, он мог лишь пройти через весь свой персональный ад. И преодолеть его.

*

- Отдайте мне эту книгу, - услышал Конан за своей спиной голос, и от неожиданности выронил рукопись, которую только что начал читать. - Вы всё равно ничего в ней не поймёте!

Голос был уверенный, и не допускающий возражений.

- Да уж. Книга, реально, начинается вполне себе странно. И как такое можно понять? - машинально ответил Чедвик, и только потом застыл от удивления и обернулся.

Возле него теперь стояла незнакомая женщина и смотрела прямо в его лицо проницательными, но медиумически отстранёнными от мира, прозрачными голубыми глазами. По-видимому, она всё-таки попала сюда обычным способом, а не пройдя сквозь стену. Впрочем, наверняка утверждать подобное погруженный в чтение Конан не мог, и осознал это не сразу: то, что стоящая перед ним дама проникла сюда именно через дверь. Конан сидел спиной к выходу, да и кот спал у него на коленях. И оба прозевали незванное вторжение.

- Простите… А вы - кто? – спросил Конан тихо, одновременно поднимая с пола случайно обронённую им рукопись Отто Рана.

Ну, вот... А он только что начал размышлять над строками бессмертного Данте, пребывая в сомнениях, кого же это «создали прежде твари сущей» - то есть, получается до того, как создали людей и животных? То есть, существ третьего принципа, по классификации Ники. Однако, уже после того, как создали «вечных»: то есть, получается, существ первого принципа... По той же классификации.

Ничего плохого незнакомка не делала: не наводила на него пистолет или лучемёт, и даже не пыталась банально и физически просто вырывать у него из рук эту рукопись… А значит, по сути, волноваться ему не было причины. Да и смотрела она на Чедвика не зло, а даже как-то по-доброму, с сочувствием, и слегка наклонив голову набок. И явно и недвусмысленно его изучала.

- Моё имя вам ничего не скажет. Впрочем… Меня зовут Елена Ган, - ответила она, наконец.

- Вы – немка или русская? – Конан теперь тоже, совершенно не стесняясь, в упор рассматривал гостью. Стройная, но не худая, хорошо сложенная, невысокая, с длинными тёмными волосами и голубыми, льдистыми глазами. Одета Елена Ган была в строгий синий костюм.

- Очень странный вопрос. Особенно, в свете обстоятельств нашего знакомства. Вас это действительно интересует?

- Да. В свете тех последних сведений, что я получил, о реальном правительстве в разных странах.

- Я - дочь эмигрантов из России. И… Начну тогда без предисловий. Наше теософское общество давно следило за Вавельсбургом, очень давно… И всё-таки, не зря: Генрих проявил себя. Скрытный перец! Наши так и думали, что рукопись Отто Рана находится у него. Обнаружил-таки её, среди бумаг Гиммлера. Не зря он в охранники музея подался. Генрих, конечно, не признавался в этом, всё отнекивался. Вы и не представляете, что эта книга значит для нас!

- Да, мутная это книга, странная, - выпалил Конан.

- Не мутная, а зашифрованная. Читать её между строк надобно, - по матерински потрепав его по плечу, заявила Елена.

- Постойте... Для кого это - для вас? - отпрянул от неё бывший студент.

- Для искателей. Для тех, кто ищет правду, - совершенно серьёзно и важно изрекла его гостья.

- Нет правды на Земле... Но правды нет и выше! - неожиданно для самого себя, выпалил Чедвик. - И зря вы, искатели, разводите напраслину по поводу этого, кристально честного, человека. Я имею в виду Генриха. Ведь, книгу нашёл не он, а я, всего лишь несколько дней назад и совершенно случайно: в задних рядах библиотечного стеллажа. Завалилась она за другими книгами.

- Плохо же там, наверное, протирали полки! - хмыкнула Елена.

- Кто такой этот Отто Ран? Что вам о нём известно? - спросил Конан.

- Знаменитый оккультист. Он искал Грааль. И, похоже, нашёл. Это - не исключено.

- Грааль? А что это такое?

- Хотела бы и я это знать. Грааль – это великая тайна… Кстати, о тайнах: камень Великого Магистра вам не тяжёл?

- К-камень? Вы его видите?

- Я – Посвящённая, как и ваш предшественник - Карл Циммер. И вижу больше, чем другие. К тому же, я помню свои прошлые воплощения, людей и вещи, с которыми встречалась когда-то давно. Очень давно. Например, прошлом воплощении, я была Блаватской. Знаете о такой?

- Д-да. Я читал о ней что-то. И некоторые её книги... Читал тоже. Странная личность.

- Теперь, в нынешнем воплощении, я – как бы, её дальняя родственница… Потомок, по линии её отца. И, заметьте, я не требую у вас ни камень, ни кольцо. Прекрасно знаю, что эти вещи так просто не меняют хозяина. Но я прошу вас... Отдать мне эту книгу.

- Что в ней? Описание Грааля?

- Я не знаю. Пока не знаю. Но, я должна, просто обязана её прочесть. Не зря она не была издана. Никогда. А потом - и вовсе исчезла. Отто Ран, конечно, оказался оплетён интригами этого гада, Гиммлера. И ему приходилось делать вид, что он на него работает: Отто получал, таким образом, деньги на свои исследования и поездки. А Гиммлер понимал, что никто, кроме Отто Рана, не подойдёт и близко к разгадке тайны…И если кто и найдёт Грааль, так это только этот самый Отто. Гиммлер подобрался к нему через Виллигута. И тот пригласил Рана на особый разговор… А в тридцать девятом они, вероятно, убили его. Или же, Отто действительно покончил жизнь самоубийством, ведь к тому времени он прекрасно видел, куда идёт Германия.

- В тридцать девятом?

- Именно! И, к тому времени, Гиммлер, возможно, уже получил Грааль в свои жадные ручки…Он очень любил древности. Тогда же германцы, находясь под властью Виллигута, и наверняка с участием Грааля, провели свои страшные, мистические церемонии во льдах Антарктиды...

Входная дверь дрогнула и открылась. В каюту вошёл высокий белобрысый человек в светлом спортивном костюме и спросил, обращаясь к Елене:

- Всё ли у вас в порядке, Елена? А то, я всё жду, жду...

- Да, Лёвушка. Всё хорошо. Вот, я беседую с… Как вас зовут?

- Конан.

- Беседую с Конаном. Убеждаю его отдать мне книгу Отто, потерянную для человечества. Но, в общем-то, это ещё не всё. Я тут подумала и решила, что ещё я хочу… Прогуляться с вами в прошлое, Конан. И поговорить с Отто лично. Я, думаю, что у вас на него канал. Поскольку, книга теперь у вас. Никто не нашёл её в библиотеке Вавельсбурга - а вы сразу же так лихо на неё напоролись. Да и ещё, у вас есть кольцо… Такие вещи ни к кому не приходят случайно. Кстати, только с помощью кольца и амулета можно попытаться реально встретиться с Отто. Вы ещё никогда не были попаданцем?

- Не был… Чем? – ошарашено спросил Чедвик.

- Ну… Я совсем даже и не ругаюсь. Попаданец – это вам не засранец какой-то. Это - путешественник. В иной мир, в прошлое, в будущее… Куда угодно. Фантастику читали? Ну, а мир нам будет нужен… Реально, немного иной. Поскольку, это будет тот мир, что был до Разрыва. А год... Примерно, 37-й. Прошлого века. И мне хотелось бы просто поболтать там с Отто, по-дружески. И не более того.

- Вы это серьёзно? - глаза у Конана поползли на лоб.

- Елена, нам пора. Поговорите позже. Я пришёл сообщить, что у нас появились конкуренты. Они… Похоже, тоже сели этой парочке на хвост. Вышли по списку пассажиров на девушку, - и он кивнул в сторону спящей Ники. - И, похоже, что их интересует именно она, и в её отношении они уже готовы воплотить в жизнь некую свою идею… Уж не знаю, что у них на уме. Надо срочно их отыскать, этих типов. И, по возможности, устранить.

Через минуту, обоих гостей из каюты как ветром сдуло. Дверь захлопнулась беззвучно, но спящая Ника заворочалась внутри кокона, и вскоре проснулась. И теперь глядела сверху, из «паучьего» гамака. Кот подошёл к двери, понюхал её как-то неуверенно, и поскрёб её лапой. Вдобавок, неожиданно в углу комнаты снова материализовался Захр и тут же проскрипел:

- С вами хочет увидеться представитель Тарракса. Он ждёт вас в ресторане, за третьим столиком слева… Да, и кто из вас Ника?

- Я, - сказала девушка удивлённо, - А вы…кто?

- З-захр! Свободный наблюдатель с планеты Югар. Но вы – поторопитесь. Кстати, там неплохо кормят, в этом ресторане. По земным меркам, конечно.

- Зачем мы Тарраксу? – прямо спросил его Конан.

- Там и узнаете. Я сам не в курсе.

Захр тут же пропал, а Конан с Никой переглянулись.

- Пошли! К тому же, подзакусить действительно пора, - предложила Ника. Она спустилась вниз по канату и отправилась к двери. Уже у выхода, на спину Конана прыгнул «гадский» кот, и оттуда перебрался к нему на шею.

«Не слишком это приятно, когда в тебя неожиданно сзади впиваются когти!» - мысленно обиделся на эти телодвижения кота бывший студент.

«Прости, хозяин. Но я же не хочу оставаться тут один! – оправдывался тот виновато по мысленной связи. - Да ещё, и на территории… этих пауков!»

«Ладно, чего уж там… Иди лучше ко мне на ручки», - пожалел хвостатого Чедвик.

Ресторан они отыскали относительно быстро. Всё время следовали за постоянными указателями с неизменными ложкой и вилкой. Хотя, символ этот был несколько странным, если учитывать присутствие иных цивилизаций. Например, представители «паучьего племени», то есть филланы, в секторе которых поселили Нику, ели с помощью рецепторов на задних лапках. Никаких вилок или ложек им не требовалось вовсе.

За третьим столом слева, то есть, именно там, где им была назначена встреча - пока что, никого не было. Конан и Ника остановились рядом, не зная, что теперь делать.

- Ну, вот. Захр соврал? – вздохнул Конан.

- Захры не врут, - сообщила Ника. - Ну, насколько мне известны их повадки. По описаниям из книг.

Внезапно кот зашипел, глядя назад через плечо Конана. Тот обернулся. К ним приближалось существо, похожее на большого таракана, который встал на задние… так сказать, лапы. Оно направлялось явно в их сторону. Вблизи сходство с тараканом оказалось более обманчивым, поскольку сквозь оболочку, полупрозрачный экзоскелет, просвечивался вполне человекообразный индивид с весьма удлиненным черепом, сидящий за пультом управления «тараканом». Экзоскелет был насыщен трубочками, приборами и фильтрами: должно быть, он служил синтезатором необходимой среды обитания. «Усики» наверху, вероятно, были приёмниками – антеннами, а многочисленные «лапки» – датчиками. Вместо нижних «лапок» стоящего вертикально «таракана» были похожие на колёса приспособления.

- Вы меня ждёте? Приветствую вас и прошу присесть за мой столик, - прошелестел представитель Тарракса на общем земном. - Мне пришлось отлучиться ненадолго: отвлекли небольшие дипломатические дела.

Как только Ника и Конан воспользовались его приглашением, вблизи появились ещё двое индивидов - и бесцеремонно плюхнулись за соседний столик, схватив и перенеся на него тарелку с только что заказанными представителем Тарракса и уже материализовавшимися из дежурного настольного аппарата, бесплатными бутербродами. Прихватили они и появившиеся оттуда же салфетки. По виду, то была пара землян: дама, похожая на школьную учительницу с зализанной назад причёской и с крашенными под блондинку волосами, и её спутник, неприметный помятый толстячок. Вроде бы, ничего примечательного в даме не было; но горда собой, по всей видимости, леди была чрезвычайно, её въедливые глазки слишком посверкивали и румянец был слишком ярок. В целом, в облике, манерах и походке «школьной учительницы» было нечто хитрое, лисье, настороженное. Её спутник, напротив, походил на добродушного, ленивого кота; этакий неунывающий бодрячок, слегка начинающий лысеть. Сытый котяра, с постоянной живой улыбкой на круглой мордочке. Присев, он бесцеремонно помахал Конану пухлой ручкой (Ника сидела спиной к этой паре). А дама, чуть погодя, и вовсе обнаглела. Она вновь без всякого приглашения приблизилась к столу представителя Тарракса, и громко затараторила:

- Рада видеть здесь, рядом с вами, представителей нашей расы. Я и мой спутник – тоже земляне, русские путешественники. И, между прочим, молодожёны! А точнее, я – из России, а Свистков – из семьи русских эмигрантов, проживающих в Финляндии. Мы недавно поженились - и, по этому поводу, совершаем круиз вокруг всего света…

Последовало неловкое молчание. И только потом, женщина поспешно заявила:

- Ах, да! Забыла представиться: мадам Кускова. А мой муж – тот важный господин, и Свистков – его фамилия.

Только русская, советская дама могла так официально представиться: исключительно фамилией; хорошо, хоть не назвала номер паспорта и не указала размер сапог. Версия о браке, скорее всего, была шита грубыми нитками. Впрочем, всё могло быть. В том числе, и такой брак. Но, в этом случае, ему предстояло стать недолгим: наверняка, мадам Кускова, посредством выхода замуж за иностранца, просто решила вопрос своего выезда за пределы СССР.

После выданной тирады, Кускова вернулась к себе и подозвала к себе роботов - официантов. Но, через пару бутербродов с ветчиной и рюмку красного вина, дама неожиданно вернулась - и вовсе пересела к ним за столик. После чего, призналась громким шёпотом:

- Я – сильный медиум. Общаюсь с духами. Была непризнанной у себя на родине. А встречу межпланетных индивидуумов советую проводить в нашем присутствии, - и она взглянула на представителя с Тарракса. - Моего - и Свисткова. Мы с ним – знатоки межрассовой этики и дипломатии. Я буду особенно полезна, если вдруг возникнет недопонимание.

- Не возражаете? – иронично спросила на это Ника у представителя Тарракса.

«Таракан» пробулькал что-то непереводимое.

Следом за Кусковой, за их столик переметнулся и Свистков. Оставшиеся бутерброды он уже уписал, заняться ему было нечем. А потому, он демонстративно достал газету и начал читать.

- Как к вам следует обращаться? – спросила Ника у инопланетянина.

- Никак. Представитель Тарракса, и всё. Наши имена запретны. Это не просто сочетания звуков. Имена имеют силу над нами. У нас на планете существует вербальная магия. И мы сообщаем свои имена только лишь самым близким, - ответил тот.

Тем временем, роботы-официанты уже накрыли их стол и быстро уехали. Теперь на нём красовались весьма специфические блюда, состоящие из розовых ромбиков, зелёных треугольничков и жёлтеньких квадратов.

- Вы присоединитесь к моей трапезе, или вам что-нибудь другое заказать? – спросил «таракан», обращаясь к Нике и Конану.

Мадам Кускова нагло воспользовалась гостеприимством представителя Тарракса:

- Закажите мне борщ, да пару котлет - для Свисткова.

Гмыкнув нечто невразумительное, представитель Тарракса снова предложил Конану и Нике:

- Или, заказывайте сами, за мой счёт. Я лишь снова подзову сюда робота -официанта.

Вскоре очередной услужливый робот - ящичек на колёсиках, с кукольной человеческой наивной и улыбчивой физиономией, торчащей над панелью со множеством кнопочек на довольно длинной шее, украшенной галстуком-бабочкой, притормозил у их стола и застыл рядом.

- Борщ, две котлеты, и всё, что наберут на панели молодые люди, - обратился к нему «таракан».

Конан, абсолютно не зная, как вести себя в межпланетном ресторане, передал инициативу Нике. Она, по всей видимости, тоже была новичком в этом деле. И просто нажала по два раза на несколько первых же кнопок пульта меню. В результате, вскоре они оба получили по мороженому, пирожному и большому красному яблоку.

Получив свой борщ, за которым роботу - официанту пришлось съездить куда-то очень далеко, Кускова неожиданно выбила на пульте себе ещё и сигару, тут же получила её - и задымила, как паровоз.

- Думаю, все присутствующие в курсе, куда направляются эти молодые люди, – начал «таракан» после того, как закинул в официанта жетоны - и тот отъехал.

- Но, интересно было бы выслушать ваши предположения, - заметила Ника.

- Хотите, я вам погадаю? – неожиданно вмешалась мадам Кускова. Она впилась в Нику и Конана своим «проницательным» взглядом. Потом, не дожидаясь ответа, женщина извлекла из дамской сумочки, лежащей у неё на коленях, хрустальный шар, завёрнутый в надушенный платочек, и водрузила его на стол.

- О-о! - Завопила она через минуту не своим голосом, - Вижу! Да, я предрекаю, что целостность мира вскоре окажется в руках неких девушки и юноши, что летят на нашем дирижабле в Мексику!

- Лиза! Ну кто работает так топорно, всегда ты всё испортишь, - неожиданно перестав разыгрывать добродушие, прошипел Свистков.

И вдруг, у Кусковой закатились глаза; и она стала соскальзывать на пол.

Её спутник засуетился, обмахивая даму салфеткой. Потом приложил ей на лоб платок, намоченный газировкой, бутылочка с которой возникла из бездны его кармана. Вскоре прибежали вызванные кем-то дежурные врачи, сунули болезной под нос нашатырь. Кускова вскоре очухалась, но вынуждена была последовать в больничный сектор. За ней следом поплёлся и её спутник. Уходя, он укоризненно посмотрел на «таракана».

- Вот теперь, можно нам и поговорить спокойно, - сказал представитель Тарракса. – И без соглядатаев.

- Это… Вы её? – догадалась Ника, но ответ последовал не сразу. Пока дожидалась его, девушка успела доесть мороженое.

- Не люблю, когда курят. И – шпионят, - довольно обтекаемо сообщил представитель Тарракса. Затем уточнил:

- Советская агентурная разведка. Наверняка, будут за вами следить.

- Так… О чём вы собирались с нами побеседовать? – спросила девушка.

- Лига пятнадцати миров предупреждает вас, путешественники, что наши представители именно здесь, на Земле, имеют торговые, экономические и политические связи между собой. Так нужна ли нам былая «целостность» вашего мира? Как говорится, карте место. Что свершилось – то свершилось. Нельзя поворачивать вспять историю. Вернуть прошедшее никогда не представляется возможным. Земля – важная база Вселенной. Земля-2. Никому из нас не нужно, чтобы она вновь слилась с Землёй-1. Да и вам, землянам, тоже… Поверьте, вам станет только хуже. Будет ещё больше хаоса, ещё больше недопонимания между всеми вами. К былому возврата нет. Всё уже свершилось; нужно просто позволить событиям идти своим чередом. Принять происходящее. Нужно ли поворачивать вспять историю? И совершать обратного действия обряд, который, понятное дело, ликвидирует Разрыв - но, вновь тем самым полностью отрежет вашу планету от единого галактического луча?

- Какого луча? – не выдержал и встрял Конан.

- Это слишком долго объяснять и слишком сложно для земного разума. Если совсем примитивно - это есть то, что связывает самые разные миры и пространства. Итак, наше мнение, мнение Тарракса – вам не надо совершать новый обряд, а для него - разыскивать по всему миру артефакты. Пусть всё течёт так, как течёт. Позвольте событиям быть естественными и закономерными.

- Но…демоны! Они ведь хотят завоевать наш мир..., - Ника тупо уставилась на «таракана».

- Какие демоны? Мне о них ничего не сообщили, - удивился Конан.

- Возможно, что это – только слухи. Вы сами их встречали? – спросил, глядя на Нику, представитель Тарракса.

- Кого?

- Демонов.

- Нет.

- Вот и подумайте над этим, - и этот важный собеседник привстал с места и тут же удалился.

Но Конан подумал лишь о том, что пару дней назад он не только никогда не встречал демонов, но и вовсе никогда не встречал и таких существ, каких встретил сегодня. И которые, однако, оказались вполне реальными. Но вслух он произнёс только одно:

- Ника! Ты что, всем вокруг приглашение разослала, с просьбой поучаствовать в нашей судьбе?

- Конечно, нет, - хихикнула та. Должно быть, смешок был нервным. - Сама удивляюсь, чего это они все так на нас слетелись.

- Лично я… Пока что, хочу только лишь во всём разобраться. А меня предупреждают, чтобы я не закрывал портал… То есть, не трогал галактический луч... Или, что там ещё не делал? Будто, это всё в моих силах, - размышлял вслух Конан.

- Пойдём в каюту, - предложила Ника. – Меньше будет проблем.

- Я не ем яблоки, - сообщил мысленно кот.

Тут Конан понял, что он давно уже держит яблоко, вдобавок, наколов его на вилку, прямо перед носом животного. Так и не откусив от него ни кусочка. Тогда он взял с тарелки пирожное, разломил пополам и протянул половинку коту. Сам съел свою часть, а потом с хрустом надкусил терпкое и сочное яблоко.

- Ну что, ты идёшь? – Ника уже встала из-за стола.

- Сейчас, яблоко только доем…

- Ну, а я пошла. Догоняй, - и девушка отправилась прочь из ресторана.

«Почему-то она очень недовольна», - подумал Конан, продолжая расправляться с яблоком. - С чего это? Ладно, пора и мне уходить». Тем временем, пока он дожёвывал яблоко, Ники и след здесь простыл. Конан поспешил к дверям, чтобы в догнать её в коридоре.

Но, догнать Нику он явно не успевал. Потому что длинный коридор, на удивление, был абсолютно пуст. Не было здесь никакой девушки, уходящей прочь. Хотя, Ника не должна была ещё никуда скрыться, и никуда бы не успела свернуть... Но, в коридоре не было абсолютно никого.

Чедвик застыл на месте, недоумевая, куда же так быстро подевалась его спутница. Конечно, были тут и какие-то технические боковые двери - но ошибиться в выборе пути, который на этом участке был абсолютно прямым, девушка явно не могла. И прятаться от него где-то в технических помещениях - с её стороны, было бы слишком странным действием.

Если только, кто-то посторонний не затолкал её в одно из таких помещений... То есть, если Нику не похитили.

Глава 9 Похищение

Тем временем, откуда ни возьмись - а вернее, как раз вынырнув из только что раскрывшихся и совсем уж неприметных боковых дверей, к нему уже приближались два здоровенных «лягуха». Кот моментально спрыгнул с рук Конана и растворился в туман: то есть, просто как бы исчез. А молодой человек сразу же огляделся по сторонам - но, нет кота, и всё тут...

А первый из человекорыб уже проходил мимо него - и внезапно, со всей дури, наступил Чедвику на ногу. Конан заорал от нестерпимой боли и запрыгал, подволакивая придавленную ногу. Тут же к нему подскочил и второй лягух, схватил его за плечи и поволок его к последовавшему где-то далеко отсюда боковому проходу. Затащив его в этот проход, он остановился возле стеклянной двери, ведущей в другой сектор дирижабля. А там уже обе зелёные громадины подхватили бывшего студента за руки и за ноги - и вынесли в тёмный коридор.

- Что вам от меня нужно? Куда вы меня тащите? – закричал Конан, пытаясь вырваться, пока его волочили по тому тёмному коридору. Но все его попытки сопротивления были тщетны. Вскоре, его заволокли в лифт, который доставил всю компанию в сектор земноводных. Хорошо ещё, что этот сектор не был доверху заполнен водой... Вроде бы, на цеппелине были и такие, и для лягух они тоже вполне годились. Оказавшись в секторе земноводных, двое человекорыб тут же втащили Чедвика в одну из кают.

Посреди этой каюты был небольшой бассейн, и в нем возлежал ещё один представитель этого же народа, целиком погрузившись в воду. Так, что только пучеглазая морда и белое крапчатое пузо торчало наружу, среди листьев кувшинки. И очень уж крупный был этот представитель. Ещё крупнее, чем те здоровяки, которые доставили сюда студента.

- Вот он, босс, - проквакал один из сопровождающих на международном эсперанто, и оба носильщика скинули студента на пол. Он больно ударился, но тут же попытался встать.

Босс, похожий на бычью жабу, коричневый, пузатый, с зелёными выпученными глазами навыкате, тем временем поднялся из воды. Он вылез из бассейна, проплюхал к Конану, схватил его за грудки - и приподнял.

- Это ты уничтожил моего шарга? – нависая над Чедвиком, спросил босс лягухов на международном земном.

- К-какого шарга? – спросил Конан, вспоминая, как кот прыгнул Нике на спину. Ну, той самой, которая была вовсе не Никой. И оказалась, вроде бы, шаргом... Созданием, легко меняющим свой облик.

- Как это – какого? Ты не знаешь, что такое шарг? Это – искусственный метаморф, немного изменённое мелкое создание из междумирья. Кучу денег, между прочим, стоит: мы сторговали парочку у этих скряг, которые с Каргона. Закупили их для дела. Одного ты уничтожил. Теперь припоминаешь? Ну, в багажном отделении… А ну, вылезай! – скомандовал босс, отойдя назад и приоткрывая какую-то дверь. - Иди сюда!

Из кладовки - или же, соседней, очень маленькой, комнатки, вылезло нечто чёрное и бесформенное, похожее на чернильную кляксу.

- Это он плевался из трубки - и заморозил одного из отряда международной полиции, тоже вашей расы? – спросил Конан. – Тогда, это не вы… А это я должен у вас спросить! Итак, зачем он меня чуть не убил? Я отклонился, и комок яда, или чего ещё там, полетел в лягуха… То есть, в полицейского. Они его ловили, полицейские. Того, чёрного. И… вроде бы, он вполне себе жив, этот ваш шарг? Как же я, в таком случае, мог его уничтожить?

Лягух, неожиданно, громко захохотал:

- Ну да, мы его спасли… В смысле, соскребли со стенки. Ну, и долго же пришлось с ним провозиться. И запах был отвратительный… К тому же, он долго ещё будет не способен к делу. Сейчас шарг регенерировал ещё не полностью, да и всю память утратил. Почти… Твоё лицо он почему-то помнит. Указал на тебя, когда мы тайно наблюдали за входом в ресторан.

- Он меня убил бы, если бы я не нагнулся. Хотя, я вовсе не мешал вашему теракту. Международная полиция между собой переговаривалась, и речь шла о бомбе, которую они искали в грузовых отсеках цеппелина. И служба безопасности о теракте уже знала, и явно не от меня. Как раз-таки я ничего о бомбе не знал, и даже теперь не знаю.

- Так он точно напал первым?

- Шарг? Ну да, говорю же: шарг ваш стрелял в меня из трубки. Уже после того, как эти лягушки… полицейские, то есть – собирались уходить, и его не обнаружили. Он попал в полицейского, вместо меня, а другие полицейские с ним и разобрались.

- Понятно. Шарги не щепетильны в выборе средств. Мозгов у них почти нет. Он решил, что ты – ненужный свидетель того, как он станет драпать оттуда прочь. Но, быть может, и не убил бы он тебя, если бы всё-таки в тебя попал. Ведь в того полицейского, говоришь, он не стрелял, а плюнул из трубки? И его, наверное, просто заморозило?

- Может быть. Когда я пробегал мимо, глаза у него, вроде бы, живые были.

- Хотя... Знаешь ли, для человека такая заморозка могла бы стать и смертельной. Шарги тупые. Вначале действуют, а потом - думают, в пределах их возможностей, конечно. А тот, подобный мне – оттаял, я думаю. Причём, довольно быстро. Мы, жители глубин, легко переносим заморозку. Шарг, дурень ты редкостный! - обернулся он к чёрной кляксе.

А Конан чуть перевёл дух.

- Вот, всё-таки, убил бы он тебя – так начался бы переполох такой, что и рейс отменили бы, и вернули бы наш дирижабль обратно, в порт. Шутка ли: труп на борту! - обратился этот босс снова к Чедвику. - И нас всех бы повязали, если б началось следствие… Будь труп – сразу следствие. А бомбу, видать, обезвредили… В соседнем от тебя грузовом отсеке наш шарг её и заложил. Потом, конечно - дал дёру. Служба безопасности одновременно и тот, и два соседних отсека прочёсывала: далеко вредитель не мог скрыться, как они, и вполне верно, тогда и решили... Вот, только - кто же их вызвал тогда? Кто на него донёс, на шарга?

- Понятия не имею. Я сам в чемодане сидел, - сказал Конан, при этом вспомнив Нику, и почему-то с дружеской теплотой. - Но, если бы там всё взорвалось, как вы задумали – мы все погибли бы? Все, кто летит этим рейсом?

- Ну, что ты! Не так просто взорвать стратосферный дирижабль! Конечно, началась бы паника… Но, основной пузырь цеппелина сильно защищён, а сектора с грузом, условно говоря, цепляют к нему на днище. И повреждённый сектор сразу же отделяется, катапультирует вниз, случись что. В данном случае, вниз бы оторвался и пошёл один из грузовых секторов. И только. Ну, из перестраховки ещё бы и всех пассажиров перепроверили. На всякий случай. И, поскольку все живы – следствие назначили бы не сразу. А через некоторое время, мы бы даже сами ответственность взяли на себя за этот теракт. Знай наших!

- А если…был бы кто, в грузовом секторе?

- Ты, к примеру? Ну, да…Теперь ты понял, парень, как опасно ездить без билета? – лягух снова засмеялся и блаженно потёр пузико. – Ну, в этом мы были бы не виноваты. Нельзя всего предусмотреть. И – знай, на будущее: мы взрываем именно грузовые отсеки.

- Зачем?

- Чтобы напомнить о себе. О глубоководных. О нас, о дельфинах…Ведь вы убиваете дельфинов? А они, между прочим, разумные, только иначе. И очень добрые. Это – как детей малых убивать.

- Я не убиваю дельфинов.

- Я имею в виду, вы - люди.

- Ну, а быть может, возможно мирное урегулирование? Чего вы хотите?

- Нет, мирного воздействия люди не понимают. Увы. А хотим мы – свободы и независимости Посейдонии! Говоря с представителями других миров и планет, люди всегда забывают об интересах водных жителей: помнят и представляют на международных встречах только сухопутных. А мы ведь, кстати, не лезем к вам на сушу? Небо не в счёт – это для всех организмов нейтральная территория… Но вы - не только лезете в воду, ходите на кораблях, так ещё и ни во что нас не ставите. Только жители подводных городов, те люди, которые под водой живут, под куполом – нас понемногу начинают понимать. Тоже начинают видеть степень катастрофы и загрязнений мирового океана. Ну, а те, кто под водой ни разу не был, те с нами вовсе не считаются.

- Ладно…Я, пожалуй, пойду. Я не убивал вашего шарга. И не стрелял в него: то стреляла служба безопасности.

- Да, я понял. В свою очередь, приносим свои извинения. Недоразумение вышло.

Конвоиры – лягухи разошлись в разные стороны, и Конан прошёл к двери. Как только он стал снова свободен, так сразу и помчался в отсек филланов.

Поздно...

Увы, дверь в каюту Ники была закрыта на ключ. Уходя, они её просто захлопнули, и дверь можно было бы открыть, просто приложив магнитку. Магнитка у Чедвика была. Но дверь не открывалась.

- Мр,- сказал кот, выныривая из-за кактуса. – У меня две новости…

- Плохая – вперёд. Что здесь случилось? – спросил Конан.

- Её…забрали. Нику. По дороге к каюте. Два мордоворота. Они – из технического персонала этого дирижабля. Забрали, понятное дело, не по воле девушки. Она им сопротивлялась. Что-то из её вещей, возможно, тоже вынесли из каюты, чуть раньше. У техников есть все ключи, от всех кают. Нику доставили в грузовой отсек. Там, в техническом отделении, её встретили другие люди, среди которых были и знакомые нам мадам Кускова и её спутник. Нику они посадили в грузовой вертолёт - и вылетели в неизвестном направлении. Я раньше не мог тебе этого сообщить: лягух твои мысли сканировал. Да и толку тогда было, сообщать… Ты бы уже не успел её освободить, и к тому же, ты сам был в плену.

- И какая же при этом может быть хорошая новость?

- Твоя книга, в смысле, книга Отто Рана, осталась на борту.

- Но, я не попаду теперь туда… В ту запертую на ключ каюту.

- Но, книга Отто Рана уже не здесь, она не в той каюте: её потом вынесли, книгу эту. Открыли дверь отмычкой. И все твои вещи, что оставались здесь, целиком твою сумку, забрали к себе. И те вещи Ники, что там ещё оставались - тоже.

– Кто забрал?

- Ган и её спутники.

- Час от часу не легче! И ты считаешь это хорошей новостью?

- С ними иметь дело всё же лучше, чем со службой безопасности, с просьбой открыть ту каюту и вернуть твои вещи – и это с учётом того, что ты на этом летающем корабле оказался нелегально. Кстати, я знаю, как пройти туда, где разместилась Елена Ган и её друзья. И она, в смысле, эта каюта, а не Елена – вполне нормальная. То есть, располагается в человеческом секторе дирижабля.

- Ну, и что же мне теперь остаётся? Веди меня туда...

Минут через пятнадцать, Чедвик уже стучал в дверь указанной котом каюты.

Ему открыла Елена. Конан порывисто заскочил внутрь, и вскоре стоял посредине небольшого помещения. Кот, конечно же, проник следом за ним - но, уселся на пороге.

- Я знала, что вы сюда придёте, - Елена посмотрела на Чедвика грустно, и даже с сочувствием. - Что, мил человек, упустил девушку? Мы забрали ваши вещи: то есть, твои - и те вещи Ники, что там ещё оставались. Однако, некий артефакт, который она везла… Тоже теперь исчез, вместе с ней.

- Что вам известно? Кто её похитил? И - какой такой артефакт? - спросил Конан горестно, и только теперь осмотрелся. В этот раз, загадочная дама была здесь не одна, а в компании с другим своим то ли другом, то ли просто попутчиком: с высоким, спортивного сложения, туарегом, в национальной одежде этого народа: в широких штанах, длинной синей хламиде, кожаных сандалиях на босу ногу и в платке или шарфе, скрывающем всё лицо, кроме глаз. Он теперь стоял сбоку от дверей. Почти рядом с котом. Светло-серые глаза туарега гневно блестели на замотанном сверху и снизу лице.

- Ну, какие у тебя будут соображения, верный мой Олькотт? – спросила Елена, обращаясь к туарегу.

- Олькотт? – брови Конана поползли вверх. Он что-то читал о мадам Блаватской, и потому знал о её путешествиях по Индии, вместе с Олькоттом. Но на него туарег походил не слишком.

- Да. Это он, мой старинный друг. Не сомневайся. Ну, в новом его воплощении, конечно. Сколько мне пришлось стран исколесить по миру, прежде чем я его нашла! – Елена Ган вздохнула. – Олькотт, познакомься: это Конан Чедвик, студент из Праги. Так, что ты думаешь, мой дорогой?

– По-прежнему, думаю, что это – те самые люди, за которыми мы следили, - сказал туарег на общемировом эсперанто, с лёгким акцентом. – И полагаю, что всё это - происки советской разведки.

– Те люди – это Кускова и Свистков? – догадался Конан. – А зачем вы за ними следили?

- Они интересовались Никой, и показались нам подозрительными, – пояснила Елена. – А потом, они тут вели какую-то свою игру, подкупали техников. Ну, и наверняка это они похитили Нику. Вернее, организовали её похищение. Мы следили за ними, но полагали, что они выкрадут здесь артефакт и затаятся до Новой Атлантиды, а шантажировать Нику будут уже там.

- Зачем она им? Зачем Ника русским? – удивился Конан. – Они забрали её в Страну Советов? Сексуальное рабство, вроде бы, у них там не в почёте... Постойте, какой такой артефакт?

- Ну и шуточки у тебя! Эх, Ника, Ника… Так ты абсолютно ничего о ней не знаешь? – спросила Елена. – Однако, мил человек, тебя откровенно используют, да ещё и в тёмную. Само по себе, это не страшно. Но, могли бы хоть сообщить, для чего.

- И - для чего?

- Кроме прочего, тебе нужно было сопроводить адептку с одним из артефактов мирового значения в центр изучения аномалий, расположенный где-то в Мексике. А отвозить она его туда намеревалась... Вероятно, с целью сбора где-то там, в будущем, всех артефактов, с помощью которых, как предполагают, можно снова закрыть некий Проход и уничтожить Разрыв. Тот самый, о котором, думаю, тебе рассказали. После открытия Прохода начался переход сюда всех желающих из других планет и измерений, на постоянное жительство или транзитом – уж это, как им вздумается. Хоть об этом-то тебе сообщили? - особым образом, только ей свойственным, она снова склонила голову набок, как и в каюте для филланов - и ещё раз изучающе посмотрела на Конана.

- Мне рассказали о Переходе и о Разрыве... Немного, в общих чертах: сколько успели рассказать за пару дней. Но... Что ещё за артефакт такой, который везла с собою Ника? Да, она летела в Мексику. Но только, в какой-то там Университет. Для знакомства. По обмену.

- Тебе рассказали далеко не всё, но теперь это не важно. Уже не имеет значения, что именно задумали наши германские коллеги – умники. Важно другое: российским агентам оказалась тоже нужна и Ника, и её артефакт. Они забрали артефакт и похитили Нику.

- Они…Могли бы забрать только артефакт, и оставить Нику в покое.

- Или – устранить. Могли. Но, думаю, девушка тоже зачем-то им нужна. Быть может, хотели у неё что-то выяснить об этом артефакте. Ну, а она им наплела что-нибудь, например, что только она знает, как им пользоваться, и знает важное для этого заклинание…

- А…что это за предмет, который перевозила Ника?

- Догадайся. Что имелось в Германии, и за чем охотился Геббельс?

- За чашей Грааля... У Ники был Грааль?

– Нет. Но он охотился не только за Граалем. И ту Чашу, если там был подлинник, конечно - то, после обряда во льдах Антарктиды, а может, и вообще - немцы не нашли. Ведь, ещё вопрос, та ли это была Чаша, подлинная ли - ну, что попала к ним в руки, и предположительно, участвовала в церемонии. А вот Копьё Судьбы…

- То самое Копье, которое сотник Лонгин, из сострадания, вонзил в подреберье Христа?

- Да. По легендам. И полагают, что это - именно оно. При этом, ещё предполагают, что Копьё Судьбы определённо в церемонии, проведённой фашистами, участвовало, а потом попало именно в руки тех немцев, кто спасся тогда в Антарктиде, и кого подобрала немецкая подводная лодка. И, со временем, оно снова оказалось в руках тайного ордена, а потом – они сдали его на хранение в музей, в Вавельсбурге. Где и подвязался сторожем твой Генрих. Многие, и не раз, его пытались выкрасть у них, это Копьё, но твои коллеги устроили великолепный схрон, и тщательно его сторожили. Кроме того, отрицали присутствие Копья в Германии. Даже, в определённых кругах заявили, что у них - лишь копия, а подлинник находится в Вене.

- Ну, и что же тогда хранится в Вене?

- Другое, более позднее, копьё. Оно - похожее, но не слишком. Подделка. Официально, конечно, именно оно и заявлено «Копьём Судьбы».

- И… Настоящее, именно Копьё Лонгина, хранилось до сих пор в Вавельсбурге? Вдобавок, его взяла с собой в дорогу Ника?

- Как медленно до тебя всё доходит... Да, по данным нашей разведки, дело обстоит именно так. Скорее всего, девушка его явно с собой прихватила.

Конан вспомнил длинный футляр, саквояж Ники... Который она везла отнюдь не из дома - он появился уже после. Итак, этот футляр содержал вовсе не странный музыкальный инструмент, как он предполагал: нет, там было Копьё Судьбы... А знал ли об этом Генрих? А, если знал, почему утаил от него?

- А зачем Копьё стране Советов? - спросил он только.

- Не знаю. Но полагаю, что для какого-нибудь ещё ритуала. Что они, что немцы – такие уж затейники...

- А разве... Там проводят магические ритуалы? Там ведь ни во что не верят, кроме как в строительство коммунизма... А разве оно совместимо с магией? Кажется, там возобладал научный атеизм.

- Наивная душа! Вся их якобы идеология – ширма. Для плебса. Это - нижние слои ни во что там не верят. Ведомые. А верхи... Да они просто помешаны на магии. К примеру, построили то ли зиккурат, то ли пирамиду, и не где-нибудь, а прямо в центре столицы, на площади. Для мумии. А также, используют изображение пятиконечной звезды, масонскую символику, и массовые парады. Конечно, это всё равно не объясняет того, зачем именно им нужно было умыкнуть это Копьё. И я этого не знаю, - ответила Елена.

- Что же теперь делать? Да, а вы ведь тоже – наверняка, охотитесь за этим Копьём? – внезапно спросил Конан. – Потому, и заинтересовались Никой.

- Мы интересовались вами обоими. И хотели бы, конечно, на него взглянуть. Проверить, точно ли это тот самый артефакт. В одном из прошлых воплощений, я уже держала его в руках - и оно, быть может, должно мне отозваться. Но, никакого насилия, лишь договор… Вот то, что мы хотели бы предложить, со своей стороны.

- И вы не устремились в погоню за Никой и Копьем Судьбы, столь невероятным артефактом? Когда они покинули борт этого воздушного судна...

- Да, мы, конечно, могли бы преследовать их вертолёт…Но, нам пришлось выбирать. Или – остаться здесь с тобой и книгой Отто Рана, или же лететь в погоню за Копьём Судьбы. А значит, тоже садиться на пиратский вертолёт и заказывать преследование тех, кто забрал Нику. Итак, ты должен быть рад: мы выбрали тебя. И рукопись. Поскольку, не скрою: Отто Ран – это ключ, что посильнее древнего артефакта.

- Ключ к чему?

- К тайне. К загадке. К знаниям... О том, что тогда произошло, - со вздохом произнесла Елена, и впилась своими глазищами в лицо Конана.

- Однако, что же теперь нам делать? Я поклялся Генриху охранять в пути Нику...

- В любом случае, мы уже попадём в Новую Атлантиду, поскольку лететь осталось относительно недолго. Ну, а там…Посоветуемся с Оракулом.

- С кем – с кем?

- Оракул Неба…Он находится в Обсерватории алхимиков и эзотериков. Не спеши смеяться: у них есть особые приборы: не только спутниковой съёмки, но и посложнее. Будем искать Нику с их помощью. И собственное дело – тоже у нас к Оракулу имеется… Его мы исполним вначале. И ты нам в нём поможешь. Ты же хочешь узнать, где Ника?

- Да. Я за неё в ответе, в конце концов. Я же говорю, что обещал Генриху охранять девушку в путешествии до Новой Атлантиды... И вот, не смог справиться даже с этим поручением.

- Вот для тебя мы и посмотрим, где она. Но вначале, это ты должен будешь помочь нам. Только тогда, и мы – тоже поможем тебе.

- Что я должен буду для вас сделать? - спросил Конан.

- Всего лишь, помочь нам исследовать и проверить один артефакт.

- Какой?

- Кольцо, которое, вроде бы, побывало в руках у Гитлера. Если не в курсе, при открытии того Прохода немцами использовались многие древние артефакты. И не известно, сколько и какие именно. Нужно собрать их все, в одном месте.

- Чтобы закрыть проход?

- Твой, тайный Орден Германии, хочет его закрыть, чтобы всё стало, как раньше. Группа каббалистов хочет оставить всё, как есть, и положиться на Абсолют. А мы…мы пока во всём разбираемся, но у нас есть мысль о том, что проход, если уж его открывали, надо было бы открыть до конца. Боюсь, что сделали всё кособоко; и проход сюда приоткрыли больше для сил преисподней, чем для сил Света. Ну и для всех иных, конечно… Представителей других миров. А уж если открывать было – так все измерения сразу. Но, мы не спешим с окончательным выводом. Нужно, как я уже сказала, во всём разобраться, узнать, исследовать, что же тогда произошло. И только потом, взвесить все за и против... Ну, а кольцо, которое мы хотим сейчас исследовать, у нас с собой. В изолированном коробе. Надо снять с него информацию. Это тоже очень важно. Не менее важно, чем определить подлинность того Копья, так я полагаю.

- Вы хотите знать, не участвовало ли это кольцо в той самой церемонии?

- И это - тоже.

- Забавно... И сколько тайных охотников собирают те артефакты, что, предположительно, участвовали в ней?

- Полагаю, что их не мало. Так, ты согласен испытать Кольцо?

- А что для этого нужно будет сделать?

- Задействовать твой Камень, подарок Карла Циммера. Поверь, он был бы не против.

- Но, я не умею пользоваться философским камнем. Ведь вы хотите именно такой услуги от меня? А у меня абсолютно нет опыта, Камень попал ко мне… Почти случайно.

- Случайностей в таких вещах не бывает. А неопытность…Студент Конан Чедвик, я же не прошу вас провести исследование кольца прямо здесь и в одиночку. Недаром, мы все летим в Новую Атлантиду, к Оракулу. И там у тебя всё выйдет. Ведь ты получил артефакт при прямой передаче, а не захватил его и не украл. Тебе его передали добровольно. Значит, ты – законный его владелец. Нужно только провести должную церемонию, и артефакт заработает. Во всяком случае, будет работать определённое время. И в определённом месте. Этого будет для нас достаточно, - проворковала Елена.

- И тогда, после… Вы мне поможете узнать, где сейчас находится Ника?

- Конечно. Ты сам, во время другого ритуала, сможешь это узнать: и сам задашь вопрос Оракулу Неба… О том, что именно там происходит, с Никой. А где это происходит – узнаем по другому нашему прибору, что находится там же. Ну, а пока мы всё ещё в пути – то, если не возражаешь, я пока что суну свой любопытный нос в твою книгу.

И Конан разрешил ей немного почитать, тем более, что книга... Была не где-то, а, можно сказать, в руках у Елены. Как и его сумка. И вот, она и взяла эту сумку, открыла книгу. Но, и Конан, конечно же, был не менее любопытен, и потому, тоже стал с нею рядом, чтобы непременно заглянуть в страницы загадочной рукописи...

*

«…Не сотворённый огонь – это субстанция, что наполняет священный Грааль. И за ним надо спускаться вниз, в преисподнюю. Он лежит ниже потоков лавы; в самом сердце планеты. И только те, кто знает тайные ходы, могут проникнуть в святилище. Пока он есть, существует жизнь. Орфики хранили эту тайну; тысячелетиями люди более естественно жили в пещерах, в аортах Земли, чем в домах, и создавали там подземные святилища. Путь, по которому шёл вниз, спускался Орфей –начинался в современной Турции, там, где вечно горят залежи природного газа. Вход в преисподнюю, Аид, у древних был вполне конкретен; его местоположение нам известно. Не зря, у врат его сидели предсказательницы: ядовитые пары, выходящие из-под земли, способствовали их видениям.

Спускаясь в свой собственный ад, совсем в другом месте Земли, я тоже знал, что более не выйду: да, мне предстоял путь только вниз. Моя тайна звала меня; владения и чертоги Люцифера были как никогда привлекательны.

В Молдавии и Валахии бытуют устные предания о человеке, который вырвал из груди своё сердце, чтобы осветить другим людям путь из пещеры. Сердце всегда отождествляли с Граалем. Огонь сердечный - с пламенем. Это не может быть случайным. В горах находился прикованный Прометей, он же - Люцифер. Тот, кто дал людям огонь. Несущий Свет. Это он подарил им Грааль. И он был тем, кто подарил людям не просто огонь, но очищающее сердце и душу пламя. Очаг – начало семьи и человеческой общности вообще. Сердце человечности. Но огонь – это и очаг, и костёр инквизиции… Ад, геенну огненную – или символ человечности и знания? Что принёс ты нам, одинокий путник, который дошёл до самых глубин сущего, до первопричины бытия, до центра земли? Орфей, который спустился в преисподнюю, прошёл её насквозь – и к нам вернулся? Мой Бог, которому я служу и в которого верю…Ты, единственный из Богов, который решил сделать из человека более, чем простое животное. Наделил его дерзанием познавать неизведанное... Но, быть может, я просто придумал тебя...».

- Никакой конкретики. Увы, нельзя ничего понять. Так, нашёл ли он Грааль? – спросил Конан у Елены.

- Надо подумать. Отто Ран иногда прячет за строками гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Одно ясно: прямых указаний на то, что же именно произошло, он дать не мог даже в этой, третьей, книге; и ему нужно было снова использовать иносказания,- и Елена Ган перевернула ещё одну страницу.

«Человечество, в поисках себя, слишком далеко зашло в преисподнюю. Всё изменилось уже после первой мировой. Мы открыли дорогу в ад. Массовое уничтожение людей стало нормой. Мы ушли от старых богов, погружаясь всё дальше и дальше во мрак и безысходность. И для нас нет дороги обратно. Я не знаю, есть ли выход там, на другой стороне, когда мы пройдём наш ад насквозь. Прометей, подарив человечеству огонь, забыл, что свет человеческого костра освещает и мрак подземелий. Тем самым, он даёт возможность погрузиться в пространство мрака, пространство тайны и страхов. И самим создать свой собственный ужас. Должно быть, пройдя сквозь пламя преисподней, становятся богами… Или – демонами. Третьего, пожалуй, не дано. Этот метод познания мира – не лучший и самый опасный. Создавая для других ад, человеческое сердце навсегда погружается во мрак и в холод, теряя смысл и человечность».

Глава 10 В Стране Советов

- Куда вы меня тащите? – завопила Ника, как только один из молодцев, уже в глухом длинном коридоре, где никого не было, убрал руку, которой зажимал ей рот.

Поскольку, раньше, как только она дошла до первой боковой двери, совершенно незаметно и бесшумно открывающейся, всё и случилось. Её уже ждали.

Наперерез выскочили двое. Первый сделал подсечку, а второй – тут же поймал и обхватил её, вплотную прижав спиной к своему торсу, и препротивно сдавив горло. Первый тут же схватил и за ноги пытающуюся отбрыкиваться Нику, и оба быстро поволокли её куда-то в сторону. Затащили за дверь технических проходов, и там поволокли её вдоль длинного, тёмного коридора. Тот бугай, который схватил её первым, чуть расслабил здесь хватку, освободив её горло. Но, сразу же зажал ей рот своей вонючей лапищей. Ника брыкалась, пыталась звать на помощь – но её сопротивления этим крепышам были, что слону надоедливая муха.

Они вскоре свернули в ближайший закоулок, всё дальше и дальше удаляясь от доступного обычным пассажирам пространства. Тут был сектор техобслуживания. При этом, похитители были в зелёной форме ремонтной службы, и потому наверняка имели пропуск на эту территорию. К тому же, вложив в специальное углубление в стене специальный жетон, они теперь вызвали грузовой технический лифт и затащили туда Нику.

Очень быстро, за более краткое время, чем это происходило бы в пассажирском секторе, где у лифта почти всегда толпилась очередь, они спускались в самые недра грузового отсека. В широкой кабине лифта, наконец, оба амбала, держащие Нику, слегка ослабили хватку. Она тут же воспользовалась этим - и закричала. Но, на её вопли похитители среагировали совершенно спокойно, а первый, почти на ухо, довольно весёлым тоном, сказал:

- Молчать, гражданочка! Мы понятия не имеем, куда вас повезут вскоре. Но сказали, что в целом вы будете не против. Впрочем, нам – всё равно. Наше дело – сторона. Мы только доставим вашу тушку заказчику, получим деньги - и всё… И - прощайте! Не сомневайтесь, мы тут же отвалим прочь. Вот тогда – орите, сколько вам вздумается. А пока, поберегите силы.

- Вы хоть руку-то с груди уберите, - скомандовала девушка. - Сдавили.

Но тот, ухмыляясь, только наоборот, снова посильней прижал её к себе.

- Прибыли уже! – как только лифт распахнулся, первый из них опустил её ноги на пол. Второй на миг отпустил девушку, снова разжав медвежьи объятия, и при этом выталкивая её наружу. Ника оказалась в довольно узком коридоре, стоящей перед дверью с надписью «Не влезать! Убьёт». Впрочем, без ключа сюда было бы не влезть и без этой надписи.

Первый из парней открыл соседнюю дверь, с надписью: «Служба технического обслуживания», и сказал, глумливо раскланиваясь:

- Прошу, пани! – а второй снова подтолкнул Нику вперёд.

Она вошла внутрь, и оказалась в одном из тех машинных отделений, где были вертолёты.

Однако… Физиономии тех, кто ожидали там, внутри, и к ней теперь направлялись, были ей уже знакомы.

- А, вот и ты, Ника! – воскликнула Елизавета Кускова, и весьма приветливо помахала ручкой.

Свистков лишь вежливо поклонился, слегка усмехаясь в кошачьи усы.

- Хотела с вами ещё в ресторане дружбу свести, да что-то не задалось, - подхихикнула Кускова. - Ещё и этот таракан с Тарракса мне всё подгадил... Ничего, я выносливая. Мальчики, вот ваши денежки. Хорошая работа. И главное – быстрая, - и эта мерзкая, как решила Ника, дама протянула похитителям пакет с деньгами.

Первый их схватил, и оба, довольно усмехаясь и шутливо раскланиваясь, покинули помещение. Нике на мгновение показалось, что у их ног, на выход, отсюда проскочило маленькое проворное животное. Весьма знакомого и оригинального окраса… Кот, неуловимый и почти невидимый, спешил убраться. И Ника его не осуждала: а чем он мог ей помочь?

После ухода ремонтников, или кем они там были - входная дверь плотно захлопнулась, отрезая путь отступления. Попытка к бегству была теперь бессмысленна. На заднем плане, у одного из вертолётов, маячили люди: наверняка, тоже подельники русских авантюристов.

- Итак, милочка, хотя мы уже и познакомились с вами в ресторане, но ранее ещё не успели затронуть довольно интересные для нас темы, - усмехаясь, и весьма довольная собой и общим положением дел, сказала Кускова. – Ну, а теперь наверняка успеем пообщаться. Итак…Мы ещё захватили с собой и это…

Она запустила руку в грузовую тележку, стоящую с ней рядом, и у неё в руках оказался длинный и узкий футляр.

Ника обмерла: ведь именно в этом футляре лежало её Копьё Судьбы. То самое, о котором она не сообщила ничего даже Конану. О пропаже которого из Вавельсбурга не знает даже её дядя... И которое она, можно сказать, выкрала и самовольно везла в Аркхем.

Похоже, Кускова сразу же решила расставить все точки над i… Предъявить ей весьма веский аргумент.

Ника осмотрелась. Дело со Свистковым и Кусковой было гораздо серьёзнее, чем она представляла до сих пор. Эти двое были о многом осведомлены. И сцапали артефакт. Наверняка, прекрасно знают, кто она такая, что везёт и куда направляется... Вне всяких сомнений. На их стороне - явное преимущество, и даже если она сейчас выхватит из рук Кусковой тот футляр с Копьём… То далеко не уйдёт.

Люди, что были неподалёку, теперь явно заинтересованно наблюдали за происходящим. По всей видимости, они представляли собой просто будущий экипаж вертолёта, который был нанят этой парой за вполне серьёзную сумму. Причём, члены экипажа уже надели лётную форму - и были готовы к вылету. Куда? Наверное, они и вертолёт уже проверили, и топливо заправили. И стоит ей завязать драку с Кусковой и её подельником, они, как лица заинтересованные, тут же вмешаются.

- Не тяни, Лиза. Девочка нервничает, - мягко пробормотал Свистков. – Надо прояснить ей положение дел. В общем, Ника, наш агент - некто Гвен. Он встречался с вами, в вашем родном городе Бюрене. Некоторое время тому назад, он сообщил, что вы не прочь поработать на зарубежную агентуру. Продать, к примеру, некоторые сведения. Так вот: зарубежная агентура – это мы. Вы согласились на тайное сотрудничество именно с нами, Ника.

- Я была готова не продать сведения, а ими обменяться. И не где-нибудь, а в Аркхоне. Согласилась на сотрудничество, а не на передачу артефакта. С Гвеном, а не с вами. И я совсем не уверена, что он и вы – работаете вместе.

- Гвен и мы входим в одну большую семью, - как-то радостно защебетала Кускова.

- Да, передача артефакта не подразумевалась. Но мы его и не заберём насовсем, - проворковал Свистков.

- Что вы от меня хотите? И знайте, что я - наследница древнего рода, и артефакт мне отозвался. Я имею к нему ключ, знаю заклинания, способные направить его силу против моих врагов. Он пока дремлет, но я могу его пробудить… Однако, результат непредсказуем: возможно, весь этот цеппелин взорвётся от его силы. Но, если моей жизни будет угрожать опасность, я всё же применю одно из известных мне заклятий.

Она явно попыталась взять их на испуг...

- Ника! Да что вы такое говорите? Вас убивать никто не собирается! Отнюдь. Вы - наша гостья. И артефакт, как я уже сказал, требуется нам не насовсем,- глаза Свисткова, обманчиво вальяжного и размякшего типа, вдруг налились свинцом. И он весь внутренне напрягся, будто кот, готовый к прыжку.

- Гвен сообщил нам, что вы сможете совладать с Копьём. А нам оно не подчинится. Потому, вы нам тоже нужны, - решительно сказала Кускова.

- Мы просто прокатимся с вами в Москву. Зарядим там другой мощный артефакт, с помощью Копья Судьбы. И вашего заклинания, конечно. Мы подозревали о том, что именно у вас есть магическая связь с этим предметом, и без вас он поведёт себя не слишком предсказуемо. И, в общем, мы очень надеемся на вас, Ника. Если всё пройдёт гладко – вы будете свободны, и мы даже доставим вас из Москвы в Новую Атлантиду, - пояснил Свистков. - В целости и сохранности, и вместе с Копьём.

- Какой артефакт вы хотите пробудить?- спросила Ника, внешне уже будто спокойная: ей удалось взять себя в руки.

- Конечно, Чашу Грааля…Нам кажется, что она у нас почему-то не работает,- услужливо ответила Кускова.

- Лиза! Вечно ты торопишься, – поморщился толстячок. - Вот опять: ну кто тебя тянул за язык? Такой сюрприз девочке испортила… Был бы нежданчик, когда она её увидит… Ну да, Чаша Грааля –у нас. Но, увы, она пока что молчит.

- Должно быть, повредилась. После сложного обряда. Который с ней проводили, – добавила Кускова.

- Почему же вы сразу не сказали! Я бы полетела с вами добровольно. Лишь для того, чтобы увидеть чудесный артефакт! – глаза Ники разгорелись неподдельным огнём.- Но, откуда она у вас? И где находится эта Чаша?

- Добровольно – это было бы слишком долго. Объяснять, вести долгие переговоры. Хотя, мы ведь немного пытались,- промурлыкал, постепенно становясь снова добродушным, Свистков.

- А на все ваши вопросы мы рано или поздно ответим, милочка. Добро пожаловать с нами, на борт вертолёта. Вы хорошо переносите полёты? Вас не укачивает? Пойдёте сами, или нам вызвать подмогу? – спросила Кускова.

- Не надо – подмогу. Сама заберусь. И мне не терпится увидеть Чашу. Я полностью в вашем распоряжении, - Ника, конечно, слукавила. Но дело её всё же заинтересовало. Впрочем, она не переставала чувствовать пятой точкой какой-то не хилый подвох во всей этой ситуации. – Полёт на вертолёте – для меня не проблема. Я обучалась в лётной школе, и сама – пилот. И механик, - добавила она, уже следуя за Кусковой по трапу. Сзади их подстраховывал Свистков.

- Вот и отлично! Ребята, вы готовы? – резво прокричала Кускова по направлению к лётной бригаде из четырёх мужчин, которые их ожидали. Остальные пилоты пожали своим коллегам руки - и потопали восвояси. Члены экипажа подняли вверх руки: что, по всей видимости, означало «да».

Вскоре, все поднялись на борт. Футляр с Копьём Судьбы несла Кускова, а Свистков – какую-то свою тяжёлую сумку. Ника почему – то подумала, что там – оружие. Хотя, так нельзя было утверждать, глядя на мирную рожу толстяка.

Все трое пассажиров пристегнулись ремнями безопасности. Двое пилотов прошли в кабину, а двое, наверное, сменщиков – в задний отсек. Ника сидела теперь в центре. Слева от неё была Кускова, а справа – Свистков. Впереди, если смотреть в огромное окно, расположенное перед пилотом, вскоре будет небо, на все сто восемьдесят градусов.

Вертолёт, вместе с той платформой, что являлась частью пола этого отсека помещения, пошёл вертикально вниз. И вскоре оказался под брюхом дирижабля, на спущенной вниз стартовой площадке: потом она ещё и выдалась чуть вперёд, и ещё часть её выдвинулась, образуя впереди трамплин. Вертолёт выехал на трамплин и довольно тихо взлетел, уходя по наклонной вперёд и вверх - и, полностью отрываясь от маршрута дирижабля, плавно лёг на свой собственный курс.

А вот, он начал вертикально снижаться, намереваясь как можно скорее спустится и полететь гораздо ниже уровня, доступного только для стратосферного дирижабля.

Как и ожидала Ника, после стремительного спуска вертолёта и его появления ниже облаков, вскоре перед собой, как на экране, она видела только небо и линию горизонта. Под ними был океан... Иногда, когда вертолёт сильно кренило, весь обзор занимала вода, волны, и очень редко - корабли. Ника никогда не летала над океаном на вертолёте. Ощущения были захватывающие…Но, пожалуй, было слишком страшно.

Машина летела, лёгкая и мобильная, в отличие от дирижабля или большого самолёта. Но, гораздо более уязвимая. Вертолёт лёг на курс и полетел довольно низко над водой: почти так же низко, как летал над землёй её велопланер. Совсем не в заоблачной выси.

- А теперь, можно и побеседовать. У нас впереди много праздного времени: полёт будет долгим. Тем более, что и садиться мы будем часто... Спрашивайте, Ника. Отвечу на все ваши вопросы, - добродушно проплямкал Свистков.

- Откуда у вас Чаша Грааля?

- Ну, в той страшной войне Жругра, который находится на нашей территории, то есть, на территории Страны Советов, с Ктулху Великим, который давно уже перебрался тогда в Германию и тайно ею управлял… победили наши. То есть, Жругр и его окружение. Подземные обитатели подсознательных духовных глубин, властелины умов довлеют над сознанием людей на большой территории. Какова была битва этих титанов, к счастью, ни вам, ни мне видеть не пришлось: всё это произошло задолго до нашего рождения. А в книгах об этом не пишут. Людей косили эпидемии, целые толпы сходили с ума в одночасье…На оккупированных иными территориях ходили поднятые мертвяки, притворяясь живыми людьми, и ужас леденил души людей. А главное, никто не понимал, что происходит… В Стране Советов, к примеру, вскоре наступил мир. А население по-прежнему убывало. Множество людей, тысячи – пропадали вообще без вести. Пошёл человек в магазин за хлебом, к примеру - и не вернулся. А сколько самоубийств, вроде бы - беспричинных. Ну, народ в целом об этом и сейчас ничего не знает. К примеру, о Жругре и жертвоприношениях ему. И не понимает, отчего такой мор приключается. И для чего всё новые войны требуются. А вот мы, тайная и негласная эзотерическая служба при правительственных кругах… Мы в курсе. У вас – иначе, я знаю. У вас все знают, что есть Ктулху, и в каком именно месте он проживает. Ваш народ к нему привык, и даже находит, что это лучше, чем, к примеру, вампиры Молдавии. Да и он – уже не слишком страшный, и то ли полудохлый, то ли сонный.

Впрочем, тебе покажется, что я уж очень сильно отклонился от первоначальной темы. Но, дело в том, что я вовсе не зря упомянул те времена, когда военные силы вашего Ктулху отступали с нынешней территории нашего Жругра… Тогда-то реальные наши ополченцы - эзотерики, проводившие обряды изгнания чужаков на освобождённых просторах, и могильщики, что осуществляли тайные массовые захоронения трупов - нашли при раскопках нечто… Лозоходцы внезапно почувствовали, что в земле закопан предмет из металла. А сверху этого предмета находился заброшенный немецкий бункер… Должно быть, ваши посвящённые, быстро отступая, очень глубоко припрятали Чашу. Или, предали её земле, в соответствии с каким-нибудь ритуалом. В общем, почему она была закопана там, где-то очень глубоко под бункером – мы не знаем. Но, это наверняка ваши её потеряли, отступая. Быть может, собирались ещё раз за ней вернуться - но не случилось. Где-то в степях Украины это было. Но Чаша у нас пока не работает: мы полагаем, её надо пробудить. Быть может, ваши её, действительно, как-то повредили.

А всем известно, что Копьё Судьбы и Чаша Грааля связаны между собой - и, вероятно, у вас, в Германии, хранились где-то вместе. Возможно, что один из этих предметов станет ключом или синхронизатором для другого. Известна легенда о том, что тот, кто опустит в Чашу Грааля Копьё Судьбы - станет владеть всем миром.

«В легенде ещё говорится о том, что Чаша должна быть наполнена кровью Христа... Странная легенда. И - страшная. Итак, они нашли Чашу…Или – нет, чушь какая-то! Скорее, они нашли нечто иное. Но, несомненно, древнее и сильное. Некий артефакт - вне сомнений. Никто не знает, как должна выглядеть Чаша, да и чаша ли это вообще, этот самый Грааль… А эти как-то ни в чём и не сомневаются... Но, могла ли Чаша Грааля, действительно, попасть в Страну Советов? Кто его знает… Сомнительно. Тем более, что и в Германии она вряд ли была... По легендам, страну, в которой такая Чаша открыто пребывает, должно ожидать великое процветание и счастье. А этого, увы, как-то не наблюдается в Стране Советов. Даже, наоборот. Или же, она действительно пока ещё не активирована?» – размышляла Ника.

И, почти в тон её сомнениям, вновь заговорил Свистлицкий:

- Чаша Грааля, по-видимому, спит. Крепко спит. Не отзывается даже нашим контактёрам. Кроме того, наши эзотерики не имеют возможности долго её изучать. Минуты исследований летят быстро…Поскольку, Жругр не должен догадаться, что Чаша Грааля находится в Стране Советов. Ему бы это не понравилось. Наши предшественники, члены социалистического эзотерического союза, сокращенно СЭСа, ввозили Чашу Грааля на территорию нашей столицы тайно.

- И… где же они её спрятали? Неужели, есть тайны для Жругра - и это в его-то собственных владениях? - удивлённая, спросила Ника. – И это при том, что он – уж точно бодрствует, и пребывает в активном и вечно голодном состоянии...

Вначале она решила, что Чаша находится у приспешников Жругра, и они собираются её активировать, чтобы тут же уничтожить её магию. Но теперь, если только ей говорят правду – получается, что силы, с которыми она связана, ведут собственную игру и не подчинены главному монстру.

- А вот об этом вы все скоро узнаете, - воскликнул Свистков.

- В Кремле! Вернее, под землёй, внизу, под территорией Кремля, где расположился и сам Жругр. Потому что, где монстр не догадается ничего подобного искать? Конечно же, у себя под носом! - воспряла и Кускова, которая до этого момента спала - или же притворялась сонной.

- Ли-иза! – укоризненно протянул Свистков.

- А что, Жругр живёт прямо под Кремлём? – удивилась Ника. – Он обретается в самом центре Москвы?

– Ну да, – ответила Кускова. - Вернее, это самые верхние… его щупальца, и основное его тело – под Кремлём. А другие щупальца, а они у него не маленькие – далеко тянутся, том числе, находятся в старых ответвлениях метрополитена, а некоторые – в специально созданных для них бункерах... А где, значит, самое надёжное хранилище для Грааля, проверить которое никто и никогда не догадается? Если оно – под самым носом у Жругра?

- В…Мавзолее, - упавшим голосом, ответила Ника. – Но там…Там - каждый день, нескончаемым потоком, идут люди…

- Вот – вот! – радостно засияла Кускова. Довольная, как девочка, которая выиграла у подруги конфетку.

- Вечно ты мне весь сюрприз испортишь, Лиза! – театрально закатив глаза, воскликнул Свистков.

*

Нанятый вертолёт совершил несколько посадок и заправок, приземляясь то на островах Атлантики, то в Европе. Отдыхать им приходилось в нём же, когда он снова приземлялся на каком-нибудь заштатном аэродроме. В том числе, и спать там ночью. А с утра полёт продолжился – пока, наконец, пилоты не высадили их где-то на окраине Москвы.

Ника уже думала, что этот перелёт не закончится никогда. Она то спала, то жевала протянутые ей Свистковым сухофрукты, то смотрела на облака. Читать что-либо было невозможно при такой тряске, хотя на борту имелись газеты. Темы для разговора, связанные с Чашей Грааля, были исчерпаны: больше ни Кускова, ни Свистков не проронили ни слова. А других тем для обсуждения не нашлось, не такими были условия их знакомства, чтобы обсуждать погоду или политику.

На окраине Москвы, на автовокзале, к которому они подошли пешком, двигаясь по обочине автострады, толпился народ. Все были злые, как цепные собаки, пихались и постоянно орали друг на друга.

- Вы не подскажете, как доехать до центра Москвы? – спросила Кускова у человека в форме, наверное, местного полисмена.

- Не знаю, женщина! Не задерживайте проход граждан! – грозно ответил тот.

«Мило, - подумала Ника. - У нас, в Германии, полицейские намного добрее. Это при Ктулху-то».

Кускову и Свисткова, по всей видимости, на эту окраину Москвы ещё никогда не заносило. И невозможно было знать весь этот город. Ника знала, что Москва - огромный, разросшийся до невероятных размеров, мегаполис. И это в такой-то нищей и убогой в остальных краях, умирающей и вымирающей стране…В Германии соратники Ники никак не могли понять: Москва разрослась до размеров таящегося под нею Жругра - или, наоборот, Жругр увеличился до размеров Москвы.

Кускова ещё несколько раз попытала счастья, расспрашивая случайных прохожих, каким транспортом следует воспользоваться. Люди, спеша, проходили мимо, отмахиваясь от неё, как от назойливой мухи.

- Может, вас ещё и на работу устроить? Понаехало тут, не продохнуть от приезжих! –раздался женский голос сзади. – Все прутся именно в нашу Москву!

Ника обернулась. Озлобленная женщина с въедливыми глазками была явным образом психически не уравновешенной. Таких в Германии лечили. Но… похоже, в России на подобных граждан не хватило бы коек. Поскольку, остальные окружающие тоже одобрительно и злорадно зашушукались.

- Никто не скажет нам здесь номер нужного автобуса или маршрутки, Лиза. Просто, из вредности… Придётся нам потратиться на такси, - сказал Свистков.

И вскоре, как он выразился, они «поймали тачку».

- Куда вам? – спросил парень, сидящий за рулём. Трудно сказать, был ли он таксист: на его машине не было никаких «шашечек» или других опознавательных знаков фирмы. Которые, по мнению Ники, должны были наличествовать.

- В Кремль! – заявила Кускова.

Парень рассмеялся, машина отъехала - и вскоре лихо помчалась по дороге. Даже, слишком лихо… Несколько раз они проехали на красный. Кроме того, постоянно неслось со стороны других водителей: «Смотри куда прёшь, козёл!», или же «Я тебя обгоню, придурок!». Вот и теперь:

- Эй, ты, на джипе! Я закажу твой портрет в чёрной рамке, идиот! Чего стал?

На этот раз, даже их водитель на «красный» остановился, было слишком уж рискованно проезжать... Однако, даже этим он вызвал чьё-то недовольство.

А ещё, здесь все постоянно друг другу сигналили, пытались любой ценой друг друга обогнать и включали отвратительную музыку. Например, их водитель «врубил» какой-то блатной, слезливый шансон. Впрочем, зато опыта ему было не занимать: он знал, где лихо сворачивать, чтобы объехать очередную пробку, и ни разу не влип в аварию, не смотря на бешеную скорость. Хотя, для спутников Ники, похоже, такой темп езды по Москве был привычным делом.

Таксист довёз их до одной из станций метрополитена.

- Дальше – чисто пешеходная зона, - снисходительно пояснил он, забирая заработанные деньги - и, по всей видимости, приняв своих пассажиров за российских провинциалов из глубинки, впервые приехавших в Москву.

Улица, уложенная новенькой плиткой, сияла витринами и украшалась лозунгами разных времён, размеров и цветов. Ника совсем не понимала по-русски, но пара лозунгов была на общем эсперанто: «Да здравствует Великий Правитель!»

«Неужели, имеется в виду Жругр? Но ведь большинство о нём ничего не знает»,- удивилась девушка.

«Хорошо жить в стране Советов!»- заверял ещё один плакат. Спорно. Кому как, наверное. А следующий слоган гласил: «Мы уверены в завтрашнем дне!» Какое дно имелось в виду, Ника так и не поняла.

Вскоре их троица уже дефилировала по брусчатке Красной площади, любуясь видом на Кремль и Собор Василия Блаженного. Они стали в конец очереди, которая тянулась аж до красного здания музея истории, и даже поворачивала за угол.

«Интересно, что мы здесь делаем?» - подумала Ника.

Очереди были здесь повсюду, в самые разные магазины. И все – длиннющие. Куда вела эта? В Пассаж?

- За чем мы стоим? – поинтересовалась Ника громко.

- В Мавзолей, конечно, - ответил Свистков. - Так делают все приезжие.

- Мы… Сразу?! – Ника была не просто удивлена, но поражена безмерно.

- Ну, да…Зачем тянуть кота за хвост…, - вмешалась Кускова.

- Кота? – спросила Ника.

- Выражение такое есть, русское… В смысле, не откладывать в дальний ящик. Или – под сукно… Или…Куда ещё? – завёлся Свистков.

- На чёрный день, - подсказала его напарница по работе.

- На чёрный день… Гм… двусмысленно звучит, если речь идёт о созерцании мумии…Я таким не питаюсь, - криво пошутил Свистков.

- Какой мумии? – спросила Ника.

- Вождя, конечно. Мёртвого. Но…Тише говори, а то нас побьют. Для этих всех – это святое.

Ника посмотрела по сторонам. Сзади них, как и спереди, стояли одинаковые люди в мешковатых костюмах и с хмурыми и озабоченными лицами.

- Нам ещё долго стоять. Сходи за мороженым. Или попкорном, - предложила Кускова.- Там успеешь взять скорее, чем здесь наша очередь подойдёт. Факт.

- Лиза, тебе ванильное или крем-брюле?- обернулся Свистков, уже устремляясь прочь.

- Два: и то, и другое, - крикнула ему вслед Кускова.

- А…нельзя нам было дождаться ночи? – шёпотом спросила Ника у случайной напарницы.

- Ночью здесь всё закрыто. Более того: на площадь никого не пускают. И охрана ходит, с собаками и автоматами. К тому же, пройти с толпой – проще и неприметней,- тихо и быстро ответила та, лишь краешком рта и не глядя на Нику. Конспирация, понимаешь ли!

Глава 11 Новая Атлантида

Тем временем, когда Ника путешествовала в Москву, дирижабль, на котором остался Конан, тоже подлетал, но - к Новой Атлантиде. Искусственному острову посреди океана.

- Скоро пребываем, - коротко сообщила Елена, отрываясь от рукописи Отто Рана. – Пора складывать вещи и приготовиться к прибытию. Лёвушка, отыщи наши билеты. В них должны ещё тиснуть штамп.

- М-мм, - промычал Чедвик. – А что, на выходе тоже проверяют документы?

- Только билеты. Их наличие. Видимо, такой контроль, чтобы проверить, все ли пассажиры вышли, - Ган пробуравила его взглядом.- У тебя что, нет билета? – упавшим голосом, спросила она.

– Нет, – Конан развёл руки в разные стороны и глубоко вздохнул.

- И как же тогда ты попал на борт этого цеппелина? – укоризненным голосом, спросила Елена.

- В…чемодане. Как багаж Ники. Мне, наверное, надо снова туда влезть… В этот чемодан. Но, вам же его не выдадут. Это ведь её багаж, - замялся Конан.

- У нас проблема. Олькотт, иди сюда, - попросила Елена своего друга. - И захвати сюда дамскую сумочку Ники… Ага, вот эту…

В той сумочке оказались все документы Ники, в том числе и посадочный талон, а также талон на провоз животного и членский билет лётной школы.

- Думаю, тебе при выходе можно предъявить этот посадочный талон, не показывая документов лётной школы. В нём, в талоне, ведь нет фотографии, стоят только имя и фамилия: Николь Штайн.

– Но, они явно – женские, без вариантов, – Конан растерянно посмотрел на неё.

– Значит, тебе надо переодеться в женщину. Всего и делов-то, - Елена беззаботно подмигнула Конану.

Тот растерянно посмотрел на неё, и снова вздохнул.

- Не думаю, что это – хуже, чем сложиться в три погибели и влезть в саквояж Ники, - хихикнула Елена. – Сейчас мы что-нибудь изобразим... Моё платье на тебя мало, но блузка, которая мне, как туника, тебе будет как некое болеро…Брюки вполне сойдут те, которые на тебе: вполне унисекс, строгий классик, чёрные и прямые. Кроссовки тоже – вполне подходят. Осталось только парик надеть, да косметику наложить. У меня всегда с собой грим и парики, ведь никогда не знаешь заранее, когда может это пригодиться. Не дрейфь, парень! Я из тебя красотку сделаю…

Действительно, в умелых руках Елены бывший студент быстро преобразился.

- Да, ещё – эти бусы примерь, - хихикнула Ган, критически оглядывая своё произведение и протягивая Чедвику бижутерию. – Ну как, Олькотт? Лёвушка? Сойдёт он за красавицу? - спросила она у своих компаньонов.

- Вполне, - ответил Лёвушка. А Олькотт только ухмыльнулся.

Вскоре, Конан вышел, отправился в багажное отделение, забрал там дорожную сумку Ники, чтобы просто самому вынести её с цеппелина и не ждать разгрузки всего багажа – и, ухватив её и повесив на плечо, вернулся в каюту своих новых друзей. Там все были уже собраны и готовы выдвигаться на выход. Чедвик взял у Елены также лёгкую дамскую сумочку и надел её ремешок на другое плечо. Кроме того, подхватил на руки кота. Пакет Ники попросил захватить Олькотта. Пустой чемодан из багажного отделения, тот самый, в котором Конана провозила Ника, они решили, не забирая, там и оставить, среди багажа. Никакой бирки с номером на нём после теракта давно уже не было.

- Возможно, что Нику здесь уже кто-либо ждёт: те, с кем она договорилась о встрече - и кто проводил бы её до Аркхема…

- Вы уверены, что она меня обманула и собиралась добраться вовсе не до того университета… В Санта-Крус де Тлателолько, кажется? В общем, того, где изучают иных?- спросил Конан.

- Несомненно, обманула, – безапелляционно заявила Елена. - Впрочем, возможно, что после поездки в Аркхем она действительно собиралась поступать в тот Университет.

- Кажется, вы знаете о ней гораздо более моего. А где находится этот Аркхем?

- Затерян где-то в джунглях. Древний город прежней цивилизации. И мало кто знает в него проход: он очень тщательно скрыт. Город сверху полуразрушен и зарос непроходимыми джунглями, как и всё вокруг. Но там есть очень много подземных залов и коридоров. А внизу всё в целости и сохранности: приборы, книги, артефакты… Она сама, Ника, там точно ещё не бывала. Потому, я думаю, её должны встретить здесь и проводить аж до Аркхема. Нам надо уйти из авиапорта незаметно, так, чтобы за нами не увязалась слежка. И вообще, вначале – наше собственное дело, а уже потом – спасение Ники. И выяснение её дел насчёт Аркхема, да вероятная встреча с её таинственными знакомыми - это всё, и вовсе откладывается на неопределённое время. Кроме всего прочего, Конан, существует опасность и для тебя, если ты на них, на этих её знакомых, наткнёшься... Они могут знать, что ты был её попутчиком. И решат, что, поскольку ты назвался Никой, а её рядом нет - то ты наверняка устранил, убил девушку по дороге - и забрал себе Копьё. И, не разобравшись в том, что действительно произошло…

- Я понял. При выходе, когда будут проверять мой посадочный талон, нужно будет, чтобы никто из посторонних не заметил, что за документ я там предъявляю.

- Верно. И потому, нам лучше выходить толпой, и при этом, чтобы ты был между нами: не первый и не последний из нас... Там, на выходе.

Проверка документов прошла без осечки, но заняла много времени: большая очередь выходящих, маленький пропускной пункт... Процесс явно затянулся.

Миновав затем широкую платформу, они вошли в громадное знание международного аэропорта Новой Атлантиды.

- Продвигайтесь, не задерживаясь здесь, и двигайтесь сразу на выход в город, – распоряжалась Елена. - Те, кто ищет Нику, встречают одиночку. И, скорее всего, ожидают где-то в условленном месте. Но всё же, давайте минуем порт поскорей: слишком неожиданные встречи сейчас для нас явно не по сюжету.

Они изобразили две пары: Конану пришлось разрешить взять себя под ручку Лёвушке, а Елена выступила вперёд вместе с Олькоттом.

Таким образом, их живописная группа, наконец-то, покинула здание аэропорта и стала спускаться вниз по бесконечной лестнице -эскалатору, заключённому в прозрачную трубу. Внизу, уже из менее грандиозного по размеру, но вполне комфортабельного прозрачного здания, их квартет вышел в город.

Как сразу понял восхищенный Конан, Новая Атлантида – это не просто остров, а большой искусственный остров, созданный в точном соответствии с теми схемами и рисунками, на которых древние изображали легендарную Атлантиду. То есть, в центре был главный, огромный остров города, а вокруг него, концентрическими кругами, располагались другие острова, по которым пролегали каналы и которые соединяли мосты. Но, конечно, кроме сооружённых под старину храмов и библиотек, здесь теперь были и совершенно современные научные центры, кинозалы, производственные площади, океанариумы и музеи. Все эти острова представляли собою единый, невероятных размеров город со множеством линий побережья, с садами и парками, с гаванью, аэропортом, торговыми и культурными центрами, и с многотысячными толпами разряженных и многообразных людей и нелюдей.

На его улицах, площадях и набережных, повсюду, свободно, не прячась и не маскируясь под людей, передвигались представители из иных измерений, внеземных цивилизаций и какие-то сказочные и фольклорные персонажи.

- Всё-таки, это вы – девушка, которая путешествует в Аркхем? – неподалёку от Конана, приземлился Захр, но задал свой вопрос с явной издёвкой, уже зная, что Конан – вовсе не Ника, но с долей скептицизма оценив его не вполне нормальный для парня наряд.

- Съем,- вслух сказал кот, и плотоядно облизнулся.

Захр мгновенно стаял. То есть, полностью исчез, постепенно растворяясь в воздухе.

- Ну, зачем ты… А я как раз хотел у него спросить, откуда он знает про Аркхем…

- Он всё равно не ответит, - мысленно не согласился с его идеей кот. - И никуда он не делся: объявится снова. Упустил на время Нику – так будет следить теперь за нами. Пока мы её не вернём.

- Не упустил, а просто – мне нельзя в Москву. Там Жругр, - прожужжал Захр, проявляясь с другого бока.

- В Москву? Зачем - в Москву? - удивлённо переспросил Конан.

Но Захр уже снова исчез, и на этот раз, по всей видимости, надолго.

- Вы – где там застряли, и с кем беседовали? - подозрительно спросила Ган, когда они вновь догнали её и остальных спутников.

- С Захром. Он следил раньше за Никой,- ответил Конан.

- Понятно. Он не опасен. Захры – существа миролюбивые, - успокоилась Елена.

- Он считает, что Нику увезли в Москву, - сообщил ей Чедвик, очень взволнованно.

- Что ж! Вполне вероятно, и всё может быть, – кивнув, согласилась Елена с мнением Захра.

Мимо прошла стайка вампиров, которые плотоядно облизнулись, глядя почему-то на кота.

Кот съёжился и сник.

– Погладь своего пушистого друга, и на его счёт успокойся: в Новой Атлантиде ни люди, ни иные не должны причинять никому вреда. Ни одно существо здесь нельзя есть, или пить его кровь. Иначе – не будет здесь мира, и начнётся полный бардак. Причём, потом он ещё и по всем мирам прокатится, - проникновенным тоном, сообщил Конану Лёвушка.

Кот явно повеселел и даже замурлыкал на руках у хозяина.

- А почему, всё же, именно на кота они уставились? Наши, местные, в Праге, предпочитали всё же людей…

- Есть страны, где людей кусать нельзя, а вот животных… Их можно. Это страны Азии, Африки, Латинской Америки… Наверное, эти – были откуда-то оттуда, - ответила Ган.

- Олькотт, нам надо срочно снять гостиницу. Чтобы отдохнуть и переодеться. Ваши собственные документы у вас с собой? – она строго посмотрела на Конана, почему-то переходя на «вы». - Не всё же время вам здесь жить под именем Ники.

Конан кивнул в сторону своей небольшой коричневой сумки-мессенджера, которую нёс сейчас Лёвушка. Сумка была явно мужской. Эту чрезвычайно удобную кожаную сумку на ремне ему подарил Генрих, и в ней сейчас лежали его личные вещи: дневник Отто Рана, подлинные документы, раздобытые на его имя Генрихом, несколько брошюр и сменные комплекты нижнего белья и носков.

- Документы у меня с собой. Но, в таком наряде я мало похож на своё фото в паспорте, - выразил он опасения.

- Это не важно. Кто же на него похож! - воскликнула Ган. – Если только, изобразит из себя ту мышку, что, выпучив глаза, сидит под кустом. Вдобавок, там, в гостинице, куда мы направляемся, чаще всего на ресепшене сидят не люди, а иные: это их город. Копаться в вещах и документах сильно не будут. Мало ли, кто как одет и во что волосы покрасил. Ну, надели вы женскую блузку… Шотландцы ходят в юбках, еврейские женщины - в военном камуфляже, некоторые мужчины-европейцы – на лабутенах… Всякое бывает, а здешние иные ко всему привыкли, и не вникают в особенности национального костюма землян. Главное, чтобы люди не были в масках, когда проходят их фейс-контроль. Да, и всё же, парик снимите в холле: он вам уже ни к чему.

Действительно, как и предсказывала Елена, гостиница, которая называлась весьма поэтично, в переводе на земной язык, «Звёздный сон», целиком и полностью управлялась иными. За стойкой портье их встретила классическая инопланетянка, каких ранее рисовали в журналах «Непознаваемый мир» или «Вселенная сегодня»: с лысым удлиненным черепом и чёрными, во весь зрачок, прорезями глаз. Взяв их документы и выбрав номера поблизости друг от друга, чтобы поселить их хотя бы на одном этаже, как они и просили, администратор выдала ключи.

На кота, при этом, как и на всех остальных, тоже был оформлен временный пластиковый пропуск в гостиницу и койко-место. За его личный документ выдали посадочный талон на провоз животного на цеппелине с мгновенной фотографией. Животных в гостиницу, как заранее знала Елена, проносить было нельзя. Но, при большом обилии рас был ещё тот ребус: разобраться, кто здесь животное.

В общем, Конан получил номер на двоих, с котом, Олькотт и Лёвушка –тоже номер на двоих, а вот Елена поселилась по-барски, в личных и дорогих апартаментах. Таковы были все индивидуальные номера, если на одну персону.

Утомлённые переездом, все почти сразу же отправились спать, лишь договорились начать дела завтра утром. «Наконец-то, можно будет спокойно отдохнуть, никто не помешает», - подумал Конан. Действительно, ему никто не помешал, хотя, сквозь сон, в своём номере, Конан как-то среди ночи, чуть продрав глаза, увидел некую сороконожку с пылесосом, которая чистила ковёр.

Впрочем, это ему могло и привидеться спросонья.

С утра его разбудил стук в дверь. Конан, крикнув «сейчас», спешно нырнул в штаны и пошёл открывать дверь. На пороге стояла Елена, уже полностью одетая. В восточном сари цвета шафрана и с газовой косынкой на голове.

- Переодевайтесь скорее,- сказала она. - Я принесла вам другую одежду. Следуя туда, куда мы направляемся, нужно выглядеть в соответствии с традициями Востока. Город поделён на зоны с разными традициями, а именно в Восточной его зоне, расположена нужная нам Обсерватория.

«К чему этот маскарад?» - подумал Конан, но вслух пробормотал только: «Угу». И взял из рук Ган пакет с вещами.

Всё оказалось не так плохо, как ему мнилось вначале: в пакете лежали лёгкие, тёмно-зелёные шаровары, которые стали очень удобными, когда он их надел, и туфли с загнутыми вверх носами, почти без каблука, очень мягкие, как тапочки… И рубашка без таких застёжек, которые шли бы до низа: пуговицы были только сверху, как на рубашке-поло. К этой цветастой рубахе, со сложным ярким орнаментом, прилагался также и кожаный пояс. Никакую чалму или тюрбан надевать не предполагалось.

Вернувшись к себе, Конан быстро переоделся и посмотрел на кота, который свернулся на его постели. Он решил его не будить, полагая, что будет отсутствовать не слишком уж долго: ну, посмотрят они сегодня, что там за кольцо такое. Нику спасать, быть может, решат уже завтра: пороху на сегодня может уже и не хватить. Да и Елена с этим делом не слишком торопится.

Он вышел, запер свой номер и пошёл к той комнате, в которой остановилась Ган. Олькотт и Лёвушка, тоже одетый по-восточному, были уже там.

- Забираем с собой, на всякий случай, сумку Конана: там лежит книга Отто… А также, каждый берёт свои личные документы. И – вперёд! - скомандовала Елена.

«Кажется, эта книга теперь будет всегда у неё с собой, и отдавать её мне она не намерена, пока всю не прочтёт. Ну, а вместе с ней, и мои личные вещи», - изумился Чедвик такой наглости Елены: сумку та прихомячила себе.

Выйдя из гостиницы, пошли пешком. Идти оказалось не слишком далеко, разве что ещё и миновать мост. Вскоре они были перед зданием в стиле модерн, с огромными окнами, украшенными витражами и лепными фигурами по фасаду. Изображающими то инопланетян, то фантастических тварей. «А может быть, и не совсем фантастических»,- подумал Конан.

- Оракул Неба: обсерватория алхимиков и эзотериков, – сказала Ган. – Вот туда, нам и нужно. Обсерватория занимает не всё это здание, но большую его часть: она находится в центре, под прозрачным куполом. Где-то об этом здесь раньше была табличка. Кажется, была... А в левом крыле здания квартируют каббалисты, у них тут библиотека… А справа - просто, какое-то кафе. У них вход с другой стороны, сбоку здания. Сейчас мы пройдём через вахту; чтобы попасть в Обсерваторию, нужно оставить там, на вахте, свои документы. Ну, и пропуск кому-то иметь: но, он есть у меня. Держитесь рядом, - сказала Ган.

Миновав фойе, она подошла к вахте, где сидела очень милая старушка, которая взяла их документы, рассмотрела пропуск Елены, сладко улыбнулась всей компании, и сказала:

- Проходите.

А дальше, после вахты, по обе стороны пошёл коридор. Елена свернула налево, потом – направо; там они открыли огромную дубовую дверь, и... Вау! – оказались в огромном зале с колоннами по краю и большим куполом прозрачного стекла над ним. За колоннами, по всему периметру, шли лаборатории, двери в некоторые из них были открыты. И там виднелись приборы и оборудование: колбы, трубки, реактивы. И везде на полках стояли старинные книги.

- Нам нужен Магистр. Мы хотим поработать в зале, - заявила Елена, заглядывая в один из таких кабинетов, где на неё уставились два почти одинаковых сотрудника, лохматые и лупоглазые, чем-то похожие на домовых с картинок детских книжек.

- Он – в главной лаборатории, – как-то не проговорил, а проскрипел кто-то один из них в ответ. И показал, куда именно идти.

И Елена потащила свою группку дальше.

В ту лабораторию, которая им была нужна, их не пустили, но согласились позвать Магистра, как об этом попросила Елена. И вскоре, сам, вызванный Еленой, Магистр к ним явился, появляясь на пороге. Это был весьма представительный человек с тонкими чертами лица, очень высокий, одетый в красное облачение, похожее на кардинальское, времён Ришелье, и с большим медальоном на груди. Этот медальон с камнем тёмно-зелёного цвета сразу же заинтересовал Конана. А взгляд пронзительных серых глаз Магистра из-под кустистых бровей показался скорее дружественным и проникновенным, нежели властным.

- О, Елена! Давно вас тут не было! Какими судьбами занесло?- искренне улыбаясь, спросил он.

Конечно, из-за облачения, да ещё и высокого роста, Магистр был человеком весьма примечательной наружности. Но вовсе не рост и даже не это своеобразное облачение привлекли с первого же взгляда особое внимание Конана. Он, подавив в зародыше возглас удивления, тем не менее продолжал пялиться на медальон. И амулет самого Конана, не только спрятанный под одеждой, но и невидимый для посторонних, внезапно на мгновение раскалился. «Должно быть, мой камень… Реагирует на его медальон», - подумал бывший студент, продолжив совершенно откровенно разглядывать Магистра.

Это был ещё не старый, подвижный человек, с большим лбом, резкими скулами и властной посадкой головы. Тщательно выбритый, с всклокоченными серебристыми густыми волосами, обрамлявшими лысину. С острым носом и загадочной улыбкой тонких губ. С пронзительными тёмно-серыми глазами, внутри которых, на самом дне, таился зелёный огонь.

- Мы пришли по делу,- тем временем, отвечала ему Елена.- Нам нужен Оракул Неба. Хотим с ним поработать. Проверить один артефакт, и…Нам нужно будет ещё и переместиться. Пока, неизвестно ещё, куда.

- Миленько. А для чего переместиться - это хоть известно? - с лёгкой иронией в голосе, спросил Магистр.

- Известно. Забрать надо одну девушку, которая попала в сложную ситуацию, - ни глазом не моргнув, выпалила Елена.

- Вы действительно считаете, в таком случае, что нам полагается действовать именно в названной последовательности? - тогда, очень строго, спросил Магистр. - Вначале - проверяем артефакт, и только затем - спасаем человека?

- Ну, да. Понимаете, это кольцо… Это - очень важно. Оно было в руках у самого фюрера. И, боюсь, его надо будет срочно уничтожить, - отвечала Елена. Оно - как бомба с часовым механизмом.

- Итак, кольцо, украденное тайным обществом из кабинета Гитлера… Кажется, году в сорок третьем, - сказал Магистр, внимательно наблюдая за Еленой.

- Откуда вы узнали? - спросила та удивлённо.

- Догадался я о твоём артефакте. Хотя, в параллельном мире это кольцо осталось у прежнего обладателя: об этом мне писал Карл Циммер. Он сделал подобные выводы на основании разговоров со своими пациентами. Ну, с теми из них, которые были с другой стороны… Из параллельного мира, можно сказать. Но здесь, у нас, действительно стоило это кольцо поискать в другом месте. И значит, оно нашлось. Поздравляю! Кстати, некоторые важные события именно потому в том, другом варианте мира, пошли совершенно иначе... Именно потому, что разнятся судьбы этих колец, хотя напрямую мы этого и не утверждаем. А этот молодой человек, как я посмотрю, был знаком с Карлом Циммером? – внезапно он изменил ход беседы и стрельнул взглядом в Конана.

- М-м…Да, - ответил тот вместо Елены.

- Так я сразу и подумал. Как вас зовут?

- Конан. Конан Чедвик.

- Итак, Конан, я полагаю, что моего друга Карла…забрали?

- Да.

- Печально. Но, будем надеяться на лучшее, - Магистр надолго замолчал, задумался. Но потом сказал, встрепенувшись:

- Итак, кольцо. Быть может, оно действительно имеет важное значение. Поскольку, это - весьма тёмный артефакт. И вам, должно быть, прежде всего интересно, принимало ли оно участие в…той церемонии: ну, когда случился Разрыв и образовался Проход, – предположил Магистр.

- Да, и это – тоже. Я хочу знать все магические составляющие того действа и вычислить Вектор Судьбы. Нам непременно нужно знать, что же именно тогда произошло. А значит, вызнать всё про те артефакты, что там присутствовали, а потом рассчитать их силу и направление. И на этом основании построить тот самый определяющий вектор, который…, - начала пояснять Ган.

- Да, я давно всё понял. Эта ваша задача впечатляет, - перебил её Магистр. - Но, пока мы не знаем даже всех задействованных тогда предметов.

- Вот именно! И это кольцо – одна из вероятностей, которая…, - начала Елена.

- Гитлера не было на полюсе. Насколько известно, он в это время проводил совещание, - снова перебил её Магистр.

- Да, но он мог дать на время своё кольцо Гиммлеру. Есть свидетельство, что во время церемонии у того на пальце было некое кольцо, - возразила ему Елена.

- Гитлер не стал бы ни с кем делиться властью. Даже, на время. А он был уверен, что властью его наградило именно это кольцо. Скорее всего, у Гиммлера в Антарктиде была просто «мёртвая голова»: ну, как у этого вашего спутника, - и Магистр снова обратил внимание на Конана и кивнул в его сторону. - Но вы правы, Елена. Нам надо будет всё же разобраться с вашим кольцом. Мы будем действовать, как с подобными ему сложными артефактами: снимать информационные напластования, слой за слоем, пока не пройдём по всем временным наслоениям и не снимем с него всю информацию… Оно у вас запечатано?

- Конечно! Кольцо заключено в изоляционной коробке.

- Тогда, я думаю, оно ещё немного подождёт своего часа: ждало же до сих пор?

- Гм…

- Я знаю, что вы приложили немало усилий, чтобы узнать о нём, вы искали среди всех эзотерических сообществ его следы, и вам нелегко было раздобыть это кольцо. Но, полагаю, что упомянутой вами девушке именно сейчас требуется срочная помощь. А мои ассистенты уже стали готовить приборы к этой важной работе, как только вы здесь появились. Итак, в первую очередь, мы спасаем девушку. А с кольцом - разберёмся тоже, и безотлагательно: сразу же после…

– Но, если мы поможем сперва Нике – согласится ли Конан нам позже помогать с кольцом?

– Елена! Да вы – шантажистка! –театрально возопил Магистр. – Вы предложили ему поучаствовать в вашем деле, и как плату за это – потом узнать, где находится его девушка? Её, значит, зовут Ника. И, неужели вы посчитали, что этот добродушный молодой человек не пойдёт нам навстречу, если к тому времени, как потребуется его помощь, мы Нику уже спасём? Что вы скажете на это, Конан?

– М-м..., – промямлил тот. – Конечно, я во всём поучаствую.

- Итак, куда её увезли - вы не знаете... А вам известно, кто её увёз?

- Полагаю, что некие тайные агенты какого-то общества, которые косят под эмигрантов. И, наверное, её посадили на вертолёт, когда мы летели в стратосферном дирижабле в Новую Атлантиду, а доставили, предположительно, в Страну Советов, - заметил Чедвик, вмешиваясь в разговор и опережая Елену. - Поскольку, эти агенты - явно прибыли оттуда.

- Откуда вам известно, что её похитили именно эти люди - и что они полетели с ней на вертолёте?

- Рассказал... Один свидетель, - ответил Конан и подумал о коте, оставленном им в гостинице: «Как он там?»

- Свидетель, - Магистр посмотрел на него с усмешкой, будто прочитав его мысли. - Ну, ладно. Пройдёмте. Полагаю, всё для нас уже подготовлено. И мы незамедлительно займёмся поиском девушки… И займёмся как можно скорей.

- Но, кольцо..., - начала Елена.

- У неё, у Ники - Копьё Судьбы, потому её и похитили, - внезапно воскликнул Конан. – А вы - всё о каком-то кольце…

Елена Ган очень строго на него посмотрела.

- О, боже! Елена! Тогда, это - действительно весьма важное и срочное дело, которое, без всякого сомнения, не допускает ни малейших отлагательств, - грозно насупился Магистр. - Ни под каким предлогом!

- Копьё Судьбы... Если оно, конечно, настоящее, то это - светлый артефакт. Оно не может принести горе или вызвать катаклизм, в отличие от кольца,- залепетала Елена, покраснев.

- Вы в этом уверены? И действительно считаете, что Копьё Судьбы не может принести горя? Даже, если оно – действительно, светлый артефакт... А ведь это, смотря для чего его вывезли в Страну Советов, - мрачно заметил магистр.

- Я об этой истории с девушкой знаю только из слов Конана. И даже ему Ника не рассказала ничего о том, что везёт с собой Копьё Судьбы. А может, она его и не брала с собой вовсе, а захватила только его копию?

– Вот именно, что вы ничего об этом не знаете, – гневно заключил Магистр. – А если, к примеру, им собираются уничтожить Жругра…

- Уничтожить Жругра?- нервно хихикнула Елена. - Как это?

- А вы полагаете, что если там все официально поют дифирамбы его идеологии и его управлению и власти, то никто не лелеет мысли его извести? Тихо, ночью в подушку, не льёт действительно искренние слёзы, когда никто не видит? Жругр держится на страхе. И только на страхе.

- Но толстяк…Свистков этот... Он вовсе не похож на героя. Тоже мне, Зикфрид! А Кускова - тем более, не дева-воительница… Тоже мне, Кримхильда.

- Тем не менее. Однако, они оба наверняка работают на организацию, цели которой ни вам, ни мне, ни им - не известны. Задание могло иметь двойное дно, даваться им под двойным, а то и тройным прикрытием. Но допустим даже, что они вовсе не собираются лезть в пасть к Жругру. И мотивы, по которым они решили подойти с Копьём к нему поближе - вовсе не носят воинственного характера и не направлены на его истребление. Но, тем не менее, Копьё Судьбы вблизи этой твари может засветиться, войти в возбуждённое состояние – и в результате они могут войти во взаимодействие… Жругр и Копьё. А что, если Жругр его проглотит? Последствия будут непредсказуемы,- заявил магистр. - Возможно, хуже атомного взрыва. К тому же, а если эти авантюристы, похитившие девушку, сами того не зная, работают на прихвостней Жругра, и это – ловушка? Однако, больше не медлим! Вы, надеюсь, взяли с собой какую-либо вещь девушки?

- Да, я захватила и расчёску, и зеркальце, и косметичку…,- немного растерянная, Елена теперь семенила вслед за магистром, который уже ступал вперёд огромными, быстрыми шагами. Остальные последовали за Еленой в центральный зал, расположенный под куполом, и вскоре оказались за массивной дверью, ведущей в реальную Обсерваторию. Впрочем, её масштаб был затенён, поскольку то пространство, что пребывало под очень высоким и далёким стеклянным куполообразным сооружением, было загромождено завалами самых разных приборов, так, что на его центр нужно было пробираться в их лабиринтах, порой по максимально узким проходам. Но Магистр быстро и вполне уверенно прокладывал там путь, и всем остальным нужно было очень спешить, следуя за ним, чтобы не потеряться.

В центре зала оказался огромный хрустальный или стеклянный шар, подвешенный в воздухе неизвестным Конану образом, над небольшим круглым столом. Внутри шара светился огонёк, а на его поверхность были нанесены контуры всех материков Земли, в мельчайших подробностях. С помощью магнитов на поверхность шара были закреплены два кружочка: синий и красный. А вокруг шара, со всех сторон, на некотором удалении от него, находились самые различные приборы, весьма сложной конструкции, как неподвижные, так и те, что находились в непрестанном движении. И ясно, что каждый из них имел определённое назначение. С одной стороны этого пространства, к тому же, были установлены большие песочные часы, а с другой - компас. Кроме того, справа лежал манускрипт, а слева - череп.

- Кто будет проводником? – спросил магистр у Елены. – Через кого мы быстрее выйдем на девушку? Вы - или же...

- Он, - Ган указала на Конана.

- Что ж, молодой человек... Подойдите сюда, поближе. Идите за мной. Но, вначале возьмите любую вещь, что даст вам на выбор Елена, и сосредоточьтесь на ней. Остальные – оставайтесь здесь, но пока - за пределом основного круга.

Конан исполнил всё то, о чём его просили. Он взял небольшое зеркальце Ники. Магистр провёл его к большому тёмному экрану одного из приборов. Включив его, он ввёл на экран изображение карты Страны Советов. И стал курсором водить по ней.

- Конан, закройте глаза и настройтесь на предмет, который находится перед вами. А потом говорите, не смотря на карту, куда мне двигать курсор…Вверх-вниз, вправо – влево.

- Левее, и вниз…Теперь – немного вправо, теперь - чуточку вверх, самую малость…

Так продолжалось ещё некоторое время.

- Здесь! – наконец, воскликнул Конан.

– Что и требовалось доказать. Как мы и подозревали. Это – Москва. Именно там и находятся главные щупальца. А также, так сказать, глаза. И нервные окончания... Жругра. Остальное его, образно выражаясь, тело - залегает гораздо ниже.

- Он – что, живой? – спросил Конан.

- Нет, он – внепространственный. Его можно увидеть лишь духовным зрением. Но вред от него вполне реальный. Он давит на мозг людей и заставляет себе подчиниться. Мало радости жить на территории, подвластной Жругру… Итак, Москва, Конан…Я увеличиваю карту… Уточняем дальше, где она…Ника: уже там, в Москве.

Пошла прежняя работа: также, вправо – влево, вверх - вниз…И курсор, наконец, замер. И засветился.

- О, боже! Они – на Красной площади. Уже - там… Говорил же я, что всё это - очень серьёзно. Пойдём обратно, Конан, - сказал магистр. - Будем теперь работать с Оракулом: это сейчас– там, где находится большой шар. В центре зала. Все остальные к нам сейчас подключатся. Нас пятеро, мы станем пентаграммой. Хорошая фигура для перемещения. Но тебе придётся задействовать свой амулет.

- Амулет? - переспросил Конан. - Вы его видите?

- Нет. Но, его «видит» мой камень. Они, можно сказать, родственные души: только, твой – фиолетовый, мой – тёмно-зелёный…

- Их - что, много? Таких камней?

- Четыре. Есть ещё чёрный и гранатовый. Из созданных в одно время, и одним великим человеком. Его имя – Гермес Трисмегист… Но, остальные амулеты я лично не встречал, а вот с Карлом Циммером мы пересеклись однажды. А потом - стали друзьями... Но, поторопимся. Боюсь, синхронизацию нужно будет проводить уже в темпе… Что-то там прямо сейчас происходит, в этой самой Москве...

Когда они вернулись к остальным, то Магистр молча вошёл в центр основного круга, притянул к себе шар, и на нём закрепил синюю фишку на Новой Атлантиде, а красную - на Москве.

- Становимся пентаграммой. Елена! Конан – проводник, я – защита. Остальные – усиливают, ты –считываешь тонкую информацию…А дальше – как пойдёт, по вдохновению, - сказав так, Магистр потихоньку стал погружаться в транс, читая при этом заклинания. А Елена завершала построения, чуть поправляя местоположение, расставляя остальных вокруг, на нужные места. Как только она поставила Конана справа от магистра, он направил свой взгляд на шар - и, будто привороженный им, теперь не видел больше ничего, кроме этого шара. И постепенно, будто погружался внутрь, пока всё его внимание не привлёк самый центр, снова начинающий светиться.

Внезапно шар дрогнул, закачался из стороны в сторону, и начал плавно кружиться, описывая окружность. При этом, пространство вокруг шара постепенно заволокло дымкой всё расширяющегося вокруг него тумана, а затем внутри шара и этого сгустка тумана возникло изображение. Вначале - плоскостное, как на экране. Но потом, виденное стало приобретать объём. Наконец, Конан оказался внутри, как бы проваливаясь в этот шар, в иное его пространство - своим сознанием.

Глава 12 В Мавзолее

Мавзолей показался Нике зловещим. Тёмное, мраморное изваяние, он своею сущностью отталкивал девушку, будто стремясь поглотить её волю, растоптать и поработить сознание. Ей, ещё до спуска вниз, ещё на Красной площади, вдруг стало как-то жутко; и привиделись деревянные помостки, во всю эту площадь, с плахами и виселицами... И, как только они уже совсем приблизились ко входу в мемориал, она совсем перестала смеяться над шутками Кусковой, прекратила разглядывать людей. Ей стало страшно, до полуобморока, страшно...

Нет, не все приходили сюда в религиозном экстазе, как к мощам, или же для почитания мёртвого вождя... Который, якобы, живее всех живых – так здесь кто-то сказал, в толпе. Ну, страшно подумать тогда о живых. Однако, многие приходили туда, как в комнату ужасов, чтобы пощекотать себе нервы. Потому, что реально страшно. Этюд в багровых тонах. В багровых и чёрных. Зиккурат, созданный... Реально, кем, и для чего? Если даже родственники этого человека были против.

Время тянулось медленно; но вот, их пропустили внутрь, и они стали спускаться. Там был полумрак, прохладно. Всё тот же мрамор, и, возможно, гранит: Ника не слишком разбиралась в минералах. Под стеклом, в саркофаге, лежал то ли мёртвый человек, то ли восковая кукла. Лысый, усатый. Он вызывал, своею желтизной кожи, смягчённой лишь слегка синеватой лампой дневного света и подрумяненными щеками – нет, не брезгливость, а некую неуместную жалость или досаду. Будто, несчастный смертный, заключенный в это тело, и замурованный там, в своём посмертии.

Люди вереницей шли мимо. Такие же сумрачные и напряжённые, как и на улице. Как во всей этой очереди. И так же, вероятно, они шли и по жизни. Постепенно, год за годом, превращаясь в тени, уставая на работе, теряя чувствительность и цель. Не улыбаясь и ничего не подвергая сомнению, они проходили мимо, полуживые, скорбные – не своей скорбью, но полностью скованные. Они всё шли и шли, единообразным потоком, от рождения и до смерти, не размышляя и не пытаясь вырваться отсюда. Как жертвы, шли, понурив голову... Зачем они идут сюда? Для вдохновения? Ага, к трупу... Открытому для обозрения и неупокоенному. Кто-то из них при этом молится на Христа, кто-то - на Ленина. Находясь, при этом, под полным подчинением у Жругра: страшной твари междумирья, которой требуются горе и страдания, которой требуются всё новые и новые жертвы, и потоки крови... Но, главное им сейчас - это ни о чём не думать. Пусть это умная власть думает за всех. На то она и власть.

Ника поймала себя на том, что тоже сейчас стала хмурой; и в голову закрались, без стука и предупреждения, совершенно безотрадные мысли. Она задыхалась: ей захотелось на свет, на воздух... И, поскорей!

А может, сюда именно затем и приходят? Чтобы потом, на поверхности, мир уже не казался таким уж страшным и жутким? По сравнению с этим зомбирующим подземельем... Царством смерти.

Ника дёрнулась, желая поскорей двинуться наверх, следом за другими.

– Стой, куда, - одёрнула её Кускова. – Нам не на выход. Нам - сюда. Не бойся, я уже надела на нас «ментальный колпак»: такой, чтобы конвой не обращал на нас никакого внимания. Хоть что-то, я же умею! Но, поспешим. Вон туда, за поворот. Чувствую, что там пойдёт спуск, ещё ниже. Свистков, пока ты тут чуть не отключилась, уже прошёл туда – и открыл запретную дверь, отмычкой.

И, следом за опередившим их Свистковым, Кускова засеменила в неприметный, отходящий в сторону, коридор, потянув Нику за собой, ухватив её за руку. В глубине коридора действительно был Свистков, он открыл ещё одну неприметную дверь – и за ней реально обнаружилась лестница, ведущая куда-то вниз. И они спускались теперь всё ниже и ниже. В подвальных этажах оказались лаборатории, в которых мыли и переодевали «вождя», ванны с растворами…Но они лишь заглянули туда, после чего продолжили спуск, погружаясь всё ниже и ниже, следуя теперь по совершенно узкой лестнице, идущей вниз сложным серпантином. Кажется, этот ход был уже совершенно не принадлежащим к комплексу мемориала: фонарик Свисткова, идущего впереди, выхватывал древнюю кладку стен, старого кирпича.

Итак, даже этот Мавзолей, что был теперь наверху, где-то гораздо выше – был только ширмой, просто прикрытием для чего-то иного, того, что хранилось в глубине, во мраке, в самой центральной точке этого старого города.

В самом низу, следуя теперь по лабиринтам, по коридорам с низкими потолками, они обнаружили очень мрачный квадратный зал с багрово-чёрными стенами. В него вело несколько входов, с разных сторон. Зал был тускло освещён несколькими электрическими настенными канделябрами, и они высвечивали странные и жуткие письмена и знаки, со свастиками и перевёрнутыми пентаграммами в их числе. А в самом центре, на невысоком каменном постаменте, стояло как раз то, что Кускова, видимо, именовала Чашей… Впрочем, скорее это была отнюдь не чаша, а целый котёл, около трёх метров высотой... Эта так называемая Чаша была, по всей видимости, медная или бронзовая, или какого ещё сплава. Но, настолько потемневшая от времени, что материал был не определим просто на вид, без химического анализа. Сосуд этот мог бы показаться и железным, однако он нисколько не поржавел, хотя явно был древним.

- Это - она, Чаша Грааля! - с восторгом, произнесла Кускова.

Ника, понятное дело, её восторгов не разделяла.

– Не торопись: у нас достаточно времени. Сейчас сюда никто не спустится. Нам не помешают: в том смысле, что ещё некоторое время не помешают, – предупредила Кускова. - Так что, делай всё, как должно. Однако, не затягивай. И потом, нам надо будет ещё выйти обратно - и слиться с толпой. Причём, ещё до закрытия того чудесного мероприятия, которое называется поклонением вождю, а на деле – есть простое любопытство. Даже, какое-то детское: так, школьники рассказывают шёпотом о чёрной-чёрной комнате, в которой стоит чёрный-чёрный гроб.

Вроде бы, это она так иронизировала. Особенно, про «чудесное мероприятие». Хотя, её спутнице, Нике, было как-то совсем не до юмора. Её озноб пробирал по коже, до самых её костей. А, когда она взяла в руки расчехлённое и неведомо каким образом принесённое сюда Свистковым, да протянутое ей сейчас Кусковой Копье Судьбы...

То, она поняла, что артефакт, что был в её руках, не просто никогда не встречался с этой Чашей, в чём она и без того не сомневалась... А был полностью и явно ей враждебен. В руках Ники он зловеще завибрировал, и эта гневная вибрация передалась девушке.

- Читай, да поскорее, ведомые только тебе заклинания - и кидай это копьё в Чашу,- прошипел Свистков. - Забрось его прямо внутрь, так, чтобы копьё туда погрузилось. Это должно сработать. Если это – реальное копьё, а не подделка – то Чаша Грааля вспыхнет внутренним светом. И начнёт работать, придавать всему вокруг силу и величие. Она не зря, как я думаю, попала именно в нашу страну. Не всё же нам бедствовать, быть охвостьем мира.

«Лучше быть охвостьем мира – то есть, всё же его частью... Нормальной, живой страной. Чем всегда ему, этому человеческому миру, противостоять. И бороться и внутри, и снаружи со всем тем, что ещё живое, ещё шевелится... Ненавижу! Величия им захотелось. Гадкое племя орков! - подумала Ника. - И… Боже мой! Да ведь это – не мои мысли… Не мой гнев... Да что это со мной происходит?»

Сейчас девушку явно что-то подзуживало... Чаша? Копьё? Быть может, Чаша. Но и Копьё явно накалялось и силой, и гневом…Копьё Судьбы, вне сомнений, ненавидело эту Чашу.

«Нет, это – что угодно, но только не Чаша Грааля… Грааль должен быть небольшой, как мне кажется. Хотя бы, относительно небольшой… А то бы, наверное, его назвали «котлом Грааля»… Эти странные русские, наверное, любят всё самое большое…И потому, их размеры этой самой Чаши и не удивили, в отличие от меня»,- и Ника приготовилась к худшему. Она почувствовала, что ни за что не сделает то, о чём её просили: не кинет Копьё в этот котёл. Он, этот чёрный котёл, не должен поглотить Копьё Судьбы. Этот ужасный и мерзкий котёл...

- А если, это – не настоящая Чаша? Ведь она, как мне кажется, явно должна быть поменьше, - почти безнадёжно, Ника всё же высказала свои сомнения. Вряд ли они её поймут... Вряд ли даже услышат. Они слишком уверены в будущей победе и слишком жаждут эксперимента!

- Вольфрам фон Эшенбах писал о Чаше, что из неё доставали еду на стол для огромного числа людей, чтобы их прокормить. А разве из маленького сосуда можно столько извлечь, пусть и чудесным образом? Нет! А потому, Чаша Грааля не может быть мелкой плошкой. Перед нами – несомненно, подлинник! – воскликнула Кускова. – Исторические источники описывают Чашу Грааля как дающую пропитание многим людям!

- Это - не исторические источники... Легенды, иносказания. А их бывает не так уж просто понять, - воскликнула Ника. «Котелок, вари... Котелок, не вари..., – неожиданно вспомнилось ей. – Это, должно быть, что-то из сказок? Не помню, что там был за котелок: хороший – или плохой? И что он наварил?»

В это же время, Копьё в её руке стало всё больше наливаться тяжестью и жаром.

«Копьё, миленькое, не надо…Но, что же мне делать? Что делать? – Ника растерялась. Она чувствовала, что скоро, от его внутреннего жара, этот предмет станет невозможно держать в руке. - А что, если я просто кину его, в эту так называемую Чашу? Внутрь Чаши - нет, ведь тогда, она, несомненно, поглотит его... А если кинуть так, чтобы они просто соприкоснулись? Что тогда? Победит ли Копьё? Пронзит ли оно зло, заключённое в Чаше?»

На миг, у неё в глазах потемнело, и всё окружающее будто провалилось в иной мир. Затихли, и без того редкие, звуки: сморкание Свисткова, тоненький, на одной протяжной ноте, визг Кусковой… Эти двое застыли на месте, как статуи. И вся эта нижняя зала - или, скорее, подземная камера для смертников – постепенно наполнялась ползучим зелёным туманом. И вдруг…Ника поняла, что изменилось не только это, и теперь здесь, с нею рядом – не только её буйно помешанные прежние спутники, но и её, и Чашу окружают ещё и другие, призрачные фигуры. Две фигуры. Справа и слева. Бесплотные, но явно реальные, сотканные то ли из света и тумана, то ли из загадочного эфира.

Справа был Конан. Слева – незнакомый мужчина в облачении кардинала, с властной осанкой.

- Ника! Сосредоточься, и попробуй, определи…Что именно это за Чаша? – раздались где-то внутри её собственной головы, слова Конана.

– Друг, для того, ты дай ей силу, передай силу своего камня. Направь руки на девушку, – раздался и второй голос...

«Итак, не только видения, но и голоса... Я схожу с ума? – на девушку нашёл ступор. Сознание уплывало. – Видения – это мысли? А голоса – это тоже мысли? Да, и что такое - мысли? Это, всё же, слова, или – что? Они рождаются раньше, чем я думаю, или позже? Они рождаются одновременно, уже словами? Нет, Ника, очнись, ты – будто чумная, будто газа надышалась!».

- И я - сделаю то же, – продолжил голос. - Мы оба даём тебе силу наших артефактов, Ника!

– Кто вы? – мысленно спросила девушка.

– Он – Магистр, – ответил ей Конан. - Мы с ним – физически, очень далеко от тебя, и мы не сможем сделать то, что теперь сделать нужно. Действовать можешь только ты сама. Сейчас время будто замерло, но скоро оно вновь потечёт. И здесь - только наши проекции. Переходить полностью к тебе – слишком затратно, да и не нужно: мы пришли, чтобы забрать тебя из того ада, а не самим переместиться туда. Пространственный переход возможен только в один конец… На большее не хватит силы даже у Оракула Неба.

- Оракула Неба? Впрочем, сейчас не важно... Я готова. Что я должна делать? – уже вслух, спросила Ника, и Кускова от неё отшатнулась, как от прокажённой.

- Просто, направь на чашу Копьё Судьбы, и закрой глаза. И - не сомневайся в силе своего оружия, –раздался голос того, кого Конан назвал Магистром. - Тебе сразу пойдут образы или слова. Говори всё, что видишь. Читай слова, что будут написаны. Ты скажешь и забудешь всё - это свойство контактёра. Мы запомним и зафиксируем – это свойство проводника.

- Чаша… Расскажи о себе, - воскликнула Ника, выставляя вперёд, в её сторону, Копьё Судьбы.

И случилось непредвиденное: наведённое на чашу, Копьё тут же взмыло из её рук, пронеслось вперёд, по пути мгновенно раскаляясь - и с металлическим скрежетом, ударило в чашу. В разные стороны, посыпались искры, и та зазвенела, как огромный колокол, глухим металлическим звоном. Бом! А Копьё... Ника даже не поняла, как и когда оно снова оказалось в её руках.

На поверхности чаши, тут же проступили письмена, светящиеся огнём буквы, похожие на руны.

- Я вижу текст... Не знаю, почему и как, но я понимаю его, - не своим, севшим голосом, заговорила Ника.

– Тебе передана сила от философского камня, дающего понимание всех языков, переводящая письмена, – сказал Магистр. – Читай.

– Здесь говорится про скифского царя Арианта... Он повелел каждому своему воину принести ему наконечники копий, и каждый воин принёс по одному наконечнику: так он узнал численность своего войска. Из тех наконечников копий он повелел изготовить котёл. Потом призвал колдунов со всех сторон света, и они должны были прочитать над ним заклятия, делающие котёл страшным артефактом, который вселял бы ужас в его врагов. И они сказали, как это сделать. Царь Ариант перед битвой умерщвлял жертвы перед этим котлом, и, наполнял его человеческой кровью: кровью пленных. Котёл должен был всегда быть полным, и он купался в той крови; ради будущих побед. А призванные им колдуны совершали здесь ритуалы. Считалось, что таким вот образом он ещё получает и силу, и молодость. Но однажды, ему помогли в том котле захлебнуться. И всем было сообщено, что царь умер. Все его родственники были перерезаны, а власть перешла к другому правителю. И Чаша, вместо тела Арианта, была предана земле, брошена в глубокую яму, над которой воздвигли огромный курган. А тело царя было брошено сверху, и труп Арианта пошёл на корм воронью.

- Чего-то подобного я и ожидал… Что это… Именно, Чаша горя. А не счастья, процветания и мира. И она – отнюдь не спит, а работает. Этот котелок… Увы, по-прежнему варит. И приносит всё новые бедствия. Я не уверен, что эти двое – Кускова и Свистков – владеют всей информацией о её поступлении сюда. У них неверная информация, обо всём, что происходило и что здесь происходит. Предполагаю, котёл был найден гораздо раньше, чем считают они. И даже гораздо раньше, чем Отто Ран, предположительно, отыскал свой Грааль. И вовсе не фашисты захоронили где-то этот котёл. Возможно, и в Москву его привезли ещё до постройки Мавзолея. Приблизительно, во времена Первой Мировой, или непосредственно перед ней... Можно закопать топор войны – а можно, увы, его откопать. Или, откопать ещё что похуже... Полагаю, чашу привезли откуда-то с периферии. Возможно, из местного музея, где мрачный артефакт пылился в безвестности, где-нибудь в запасниках, как археологическая находка, найденная где-нибудь в Причерноморье. Или же, привезли сразу, как только это откопали, и кто-то же привёз её сюда, именно в Москву. Тем самым, её вновь явили на свет, явили миру. Кто-то именно в подвалах, в центре Москвы, на месте силы, установил эту чашу... Возродил или создал какой-то новый, страшный культ. Прямо здесь, должно быть, и вызвали Жругра, создали для него Проход. А потом, по всей стране совершили ритуальные казни, жертвоприношение... Итак, не может быть того, чтобы Жругр не знал об этом «котле Судьбы»: ведь, именно церемониями и жертвоприношениями, связанными с котлом, он сюда и призван. А это значит...

– Это значит, что он знает о нас, и мы все – и я, и Кускова, и Свистков – намечены в жертвы, – воскликнула Ника. – А Копьё хотят то ли уничтожить, то ли осквернить...

И, пока Магистр размышлял вслух, а его мысли звучали у девушки в голове – ситуация резко изменилась. Тут она увидела, что Елизавета Кускова мгновенно изменилась, исказились её черты... Это была даже уже не она, шпионка и интриганка – а нечто иное. Её глаза вспыхнули алым, и она ясно прочитала единственную мысль, отражённую в этих проблесках пламени: отнять Копьё – и убить!

А, с другой стороны, на девушку надвигался такой же невменяемый Свистков, и оба уже не подчинялись собственной воле.

– Беги, Ника, беги! – в её мыслях, так, что хоть уши затыкай, завопил Конан.

Однако, бежать было бессмысленно: она попалась, её вот-вот схватят, отберут Копьё... И тогда, Ника снова мгновенно направила Копьё на тот котёл, и Копьё снова раскалилось - и вспыхнуло алым, а девушка размахнулась – и, со всей силы, запустила его прямо в страшный артефакт, вложив в это действие весь свой внутренний запал.

- Ника! Что ты делаешь? - воскликнул Конан.

- Другого выхода не было... Ника, а теперь - держись! – раздался в голове девушки голос Магистра. – И... Всей силой, данной мне, как мастеру Света, я призываю силу моего камня на помощь. Да свершится воля Твоя! Да будет уничтожено зло, и враги Твои… А святыня - да свершит дело праведное! Аминь!

Из Копья, при его полёте, сразу же вырвался тонкий, ровный луч красного света - и, ещё прежде металла, пронзил артефакт. И этот огромный котёл, что стоял на постаменте, сейчас же треснул - и раскололся на куски, как глиняная чашка, а постамент под уничтоженным древним сосудом и вовсе рассыпался трухой.

Повсюду слышался звон и скрежет, и стены задрожали… Земля под ногами заходила ходуном: похоже, где-то в глубине, под землёй, зашевелилось что-то очень крупное. Наверняка, то просыпался Жругр. Вскоре, раздались явные подземные толчки - и наружу, прорываясь сквозь цементный пол, в том самом месте, где ранее находился постамент с чашей, показался огромный глаз. И, пока он осматривал всё вокруг, наверху, где-то над ними, с леденящим душу звоном что-то раскололось, пол внутри пирамиды, в мемориальном зале, пошёл трещинами – и там начался несусветный переполох. Даже сюда чудом доносились отголоски сирены, усиленные рупором предупреждения, женский визг, крики растерявшейся толпы и убегающих прочь людей. Будто, присутствие Жругра транслировало сюда все эти звуки.

Ника, снова занеся чудом вернувшееся к ней Копьё, нанесла колющий удар прямо в глаз Жругру.

Раздался страшный, нечеловеческий вой, поднялся ураган... Будто бы, находясь снаружи и видя всю площадь, Магистр и Конан теперь лицезрели сверху чёрный, огромный смерч прямо над Мавзолеем.

- Сейчас же уходим! Конан, хватай с той стороны Нику, - закричал Магистр. - Повторяй за мной заклинание…Вдвоём, мы ещё сможем...

Его голос потонул в страшном гвалте, скрежещущих звуках и подземном гуле. Под их ногами разверзлась бездонная тёмная пропасть, и тогда Конан судорожно схватил девушку за руку – и с удивлением осознал, что не полностью бестелесен. С трудом, и со страху, но всё же он может совершать простое физическое действие!

- Ника! Держись,- крикнул он, пытаясь перекричать страшный грохот. Сверху на них уже сыпались камни, а Магистр читал какие-то веления, а Конан за ним всё повторял, повторял... Их закружило в каком-то вихре, и они, вдвоём с Магистром, еле удержали девушку, кружась в потоке с нею вместе, и вот, они были уже где-то, где не было ни пола, ни потолка, ни видимого пространства. Но, последнее, что они здесь увидели, был налившийся кровью глаз Жругра, который всё увеличивался и расширялся от удивления, смаргивая с себя осколки чаши и куски обвалившейся штукатурки, а Магистр стал читать уже другое, возвратное заклинание.

- Ника, закрой глаза - и ничего не бойся, – воскликнул Конан, прежде чем снова начать повторять каждое слово, следом за Магистром.

- Во имя ангелов и архангелов, имена которых Габриэль, Самаэль, Рафаэль, Кассиэль, Уриэль, Анаэль, Михаэль – заклинаю силы Света, перенести нас троих в Обсерваторию алхимиков, в великом городе Новая Атлантида, где не царствует тьма. Я призываю…

Конан понял, что что-то вокруг уже меняется. И вот, они летят... Летят куда-то, в том безвоздушном и вневременном пространстве.

Ещё миг, и…его поглотила Вечность.

*

Очнулся Чедвик на полу, с трудом приходя в себя после видений странных и неописуемых словами. Его хлопала по щекам Елена Ган. Олькотт и Лёвушка тем временем склонились над девушкой, она была до сих пор без сознания, и руки её были обожжены. В руках Ника до сих пор крепко сжимала Копьё Судьбы. Однако, Магистр, даже без посторонней помощи, уже пришёл в себя и сидел рядом с Конаном на полу, судорожно глотая воздух.

- Мы успели! – наконец, улыбнулся он Чедвику. И вдруг, из его глаз полились слёзы. Неожиданно это было, и не только для Чедвика. Для всех. однако… Их Магистр рыдал, как маленький мальчик.

«Магистры тоже плачут»,- с удивлением, осознал Конан.

- Жругр, полагаю, понёс страшный урон. Возможно, он даже смоется отсюда в свой мир - залечивать раны, - постепенно приходя в себя, пробормотал Магистр.

- Не надейтесь особо. Это - очень живучая и страшная тварь, - возразила Елена. - А что там, у вас, случилось?

- Думаю, этот колдовской зиккурат - то есть, Мавзолей – подлежит капитальному ремонту. Как бы хотелось, чтобы Страна Советов высвободилась, наконец, от господства злых сил и этого монстра...

- Мавзолей разгромлен? Давно пора! - воскликнула Елена. - И вы сразились со Жругром?

- Ника метнула в него Копьё... Вернее, в чашу. Она раскололась, и на поверхность вылез Жругр, - пояснил ей Конан. - Вернее, его глаз. И Ника...

- Нанесла и ему удар? - догадалась Елена.

- Впрочем, не знаю, уползёт ли Жругр в глубину, залечивать раны - или же, это происшествие ему как слону дробина, и его только лишь сильнее разозлит. В любом случае, с уничтожением того котла, всё равно он никуда не денется, - раздосадованно сказал Магистр. - И, если и уползёт, то вряд ли надолго. А возможно, потом станет ещё хуже, поскольку мы его разозлили, и монстр решит отыграться на соседях, полезет завоёвывать мир, наметив наступление на вампиров и на Ктулху, да затеет новую с ними войну. Тогда, он непременно начнёт жрать в большом количестве своих подданных, которые и без того сидят тихо, как мыши. И будет сводить с ума и кошмарить население всей планеты...

- Что гадать? Поживём - увидим. - подскочила к нему Елена. - Что случилось - то случилось. Ну да, Жругр Ктулху не слаще... Монстры – они и есть монстры. Но лучше, если монстры всё же дерутся между собою, а не сражаются с людьми. Хотя, так не бывает, люди – их ресурс и оружие, они дерутся друг с другом именно их посредством. Однако, размышлять обо всём об этом несвоевременно. У нас тут, в Обсерватории, ещё свои дела есть. Вы об этом не забыли?

- Действительно! - воскликнул Магистр, и встал.

Итак, он снова был бодр и деятелен, как и прежде. Первым делом, он сразу же распорядился поместить Нику во что-то, похожее на барокамеру, «для восстановления сил с помощью элементалей и сотрудников Света» - так он прокомментировал.

- А мы, остальные, почти в норме. Зарядимся новой ментальной силой, увеличим мощь: подключимся на время к трансформатору идей – алхимической разработке наших сотрудников. И будем сегодня же разбираться с вашим кольцом…Вдруг, оно настолько же полно сюрпризов. Поскольку, не просты вы, мои гости, ох, не просты! Вас привела сюда карма, как говорят на востоке, и дела нас всех ждут просто невероятные. Вернее – вас. Но и мы тут сбоку - с припёку. И поможем, чем только сможем.

Впрочем, даже на восстановление Конана и Магистра, да на сонастройку энергий ушло довольно много времени. Но вот, все не только вновь собрались у большого шара, но и были готовы к ещё одной работе.

- Позвольте… Я как-то обо всём не подумал, - развёл руками Магистр, оглядывая собравшихся в круг. - Ведь теперь... Нам надо выстроить звезду Давида… Должно быть, считывание информации прошлого, и послойное очищение предмета требует шестигранника… Между тем, рабочий день всех моих сотрудников давно закончился, сейчас уже за полночь. Все разошлись по домам, пока мы восстанавливали силы. Тем не менее, эта ночь – такое подходящее время… Очень благоприятное расположение звёзд… Не скоро мы дождёмся времени, настолько же нам сопутствующего.

- Я знаю, что делать! - воскликнула Елена Ган. – По соседству с нами есть библиотека каббалистов, в этом же здании! Привлеку к нашему делу одного из них – наверняка, есть хоть один там, зачитался, да остался там полуночничать. У них порою так принято: засидеться за книгами. Та библиотека всю ночь работает, круглосуточно.

- Ну…Что ж. Каббалист – так каббалист. Нам нужен просто ещё один человек, для построения магических фигур и линий. Сотрём потом с него всю информацию. Наутро, он не будет ничего помнить: из того, что здесь было, я имею в виду. Заинтересуйте его чем-нибудь, скажите, что требуется его альтруистическая помощь. Все они – самозабвенные альтруисты, если новички, и ещё не поняли, что их учат помогать только своим, - усмехнулся магистр. - Но при этом, не забывай, Елена, что нам требуется только доброволец. Не дави ни на кого, и ничего не внушай! А то, знаю я тебя...

Елена Ган вышла - и вскоре вернулась с весьма интересным и колоритным экземпляром. Это был юркий и подвижный молодой человек. Ортодоксальный еврей, с кипой на голове и бородкой клинышком. В чёрных классических одеяниях. Из рук он не выпускал Тору и книгу «Введение в каббалу».

- Михаил Бельцман, каббалист – неофит, - представила всем Елена.

- Вы нам поможете, дорогой? – спросил Магистр.

- Да, конечно! Рад служить человечеству! Мы все – части Единого. Как вас зовут, милейший? - спросил каббалист, призванный Еленой.

- Я - просто Магистр. У нас, Магистров, нет имени. Мы от него отказываемся ради высокого служения.

- А меня зовут Елена, как я уже представлялась вам, а это – Конан, Олькотт и Лев, - поспешила добавить Ган, пока каббалист не обиделся, что ему не представились. – Итак, время позднее, образуем Звезду Давида: вот и всё, что от вас требуется, Михаил. Просто, стоять на указанном месте - и предоставлять нам для работы своё эфирное тело. Не волнуйтесь, ничего особого предпринимать не нужно, даже концентрации от вас никакой не требуется: мы находимся сейчас в таком месте и в такое время, что наша работа состоится. Непременно, состоится!

- Итак, Конан – снова проводник. Елена Ган – медиум. Я – её сопровождающий. Олькотт – фиксирующий события. А Лев и Михаил - наши спутники и помощники, они плюсуют нам свою энергию и силу. Ну, и вперёд! - сказал Магистр, и все они заняли указанные Магистром места.

- А теперь, Елена, возьми ту металлическую коробочку, аккуратно извлеки из неё кольцо и положи его перед шаром. Олькотт, запоминай все видения, запишешь их потом, сопроводив историческим комментарием, тебе не впервой! Елена Ган, ты будешь направлять информационный поток, давая свои видения на шар, – Магистр отдавал свои последние распоряжения.

Потом Елена с помощью древнего ритуального ножа поддела крышку небольшой коробочки - и открыла её. Внутри лежало кольцо. Елена прочла распечатывающее заклинание, снимающее наложенную ранее защиту, после чего извлекла из футляра кольцо с помощью пинцета. Потом она показала его всем, и в первую очередь Магистру: старинное, и по всей видимости, золотое кольцо. Вернее, перстень, и в этом перстне имелась ёмкость, которая, вероятно, открывалась; а на крышечке этого секрета были драгоценные камни. Цвет этих камней сейчас менялся в зависимости от освещения, под которое попадало кольцо в зале. Здесь, под прозрачным куполом, сейчас должно бы быть уже темно: наступила ночь, а верхнего освещения здесь не было. Однако, над центром помещения, постоянно сменяясь, возникало множество больших светящихся фигур: ярких, разноцветных, и каждая из них то гасла, то вспыхивала вновь. А над большим рабочим шаром, вокруг него и даже внутри - теперь вспыхивали странные, и какие-то колючие, огоньки.

Магистр осторожно, надев предварительно кожаную перчатку, взял кольцо и положил его на металлическую пластину, установленную на постамент перед шаром. Теперь для всех присутствующих это кольцо являлось не просто драгоценностью, но предметом тщательного изучения.

Елена выставила вперёд руки и направила их на кольцо. Оно отозвалось ровным, тусклым, мерцающим светом. Магистр тем временем ещё вырисовывал на полу, ведя к обозначениям всех узловых точек, сложные фигуры и знаки, заключённые им в контур звезды Давида.

Потом снова, как и при работе с поиском Ники, он взял в руки манускрипт и стал читать заклинания.

Вскоре, в голове у Конана помутилось, и он почувствовал, что его сознание вновь уносится... Уносится куда-то внутрь того шара, что высился посередине, и который уже вошёл во взаимодействие с кольцом. Этот шар вдруг закрутился, создавая изображения - и меняя реальность вокруг.

Глава 13 Неожиданности кольца

На этот раз, Конан, как и при путешествиях в астральном теле туда, где была на тот момент Ника - тоже, и на этот раз, куда-то явно поплыл... А точнее, теперь эффекта перемещения не было, он сразу будто провалился в мягкую вату – и оказался внутри некоего пространства, объёмного, почти вещественного - но, тем не менее, явно продуцируемого откуда-то, и одновременно созерцаемого, как объёмный фильм, как голографическая объёмная картинка.

Это явно не было реальностью, а только наваждением - и, тем не менее, Чедвик каким-то магнетическим образом оказался сознанием внутри незнакомой ему комнаты. Он завис где-то под самым потолком... Конечно, явно, не будучи в теле: он даже не мог здесь увидеть свои руки, когда нарочно вытянул их вперёд, и на них посмотрел.

Нет, рук не было. И его тела здесь не было, даже астрального, полупрозрачного. Он остался там, где и был раньше. Совсем в другом месте, по-прежнему в Обсерватории.

Тем не менее, по той самой комнате, которая предстала его взору, туда-сюда, вымеривая её шагами, двигался человек, лысоватый, похожий на крысу, с маленькими чёрными усиками под носом. Этот человек был чем-то взволнован. Потом он присел за стол, и начал просматривать какие-то документы. Однако, с того места, где находился Чедвик, их было не рассмотреть. Сидя за столом, человечек продолжал нервно дёргаться; наверное, сводки, получаемые с фронта, его не радовали. Потом взял бумагу, перо, окунул его в чернильницу - и так же нервно, начал что-то писать. При этом, массивное кольцо на пальце, по всей видимости, стала мешать ему, и тогда он снял его, и положил на стол, рядом с бумагой.

Невидимый здесь, Конан мысленно содрогнулся. Он знал этого человека. Не лично, конечно. По снимкам, фотографиям, фильмам и картинам. Но, не ошибка ли это? Точно, это именно он?

- Это – Гитлер, в своей резиденции. Январь 1943 года, - раздался где-то сбоку голос Елены Ган.

Конан вздрогнул.

- Не бойся, он нас не слышит. Да и вообще, то, что сейчас ты видишь – происходит не здесь и не сейчас. Предметы хранят память. А мы... Научились считывать с них информацию. Мы – это не я лично. Мы – это, можно сказать, техномаги: это они научились получать информацию от Единого Вселенского Компьютера, выходя на нужные данные через тот или иной артефакт: то есть, такой предмет, который может её сохранять. Не всякий предмет становится артефактом, а только тот, который в силу особых обстоятельств, вложенной в него магической, эмоциональной или ментальной силы, приобретает свойства аккумулятора.

Процесс считки предмета – это и определённый магический ритуал, и направленное действие на предмет особых техномагических приборов, да ещё при определённом, космическом, то есть, астрологическом влиянии на магнитосферу земли. Впрочем, сейчас – не забивай себе всем этим голову. Только, прими как данность, что все участники – тоже как бы компоненты техномагического оборудования. При этом, ты – проводник, а я – медиум, и мы связаны друг с другом особым заклинанием. И потому, что бы здесь ни происходило, мы с тобой можем это воспринимать - и одновременно общаться. Для лучшего считывания событий, положи на Философский Камень на груди свою левую руку. Мы идём в прошлое, и твой камень Трисмегиста поможет нам в этом, он усилит яркость впечатлений. Именно мы передаём их остальным, мы ярче и детальней всех это воспринимаем. У Олькотта другая будет задача: он – фиксатор, приёмник, тот, кто потом всё задокументирует, запишет – и проведёт аналогии с известными историческими лицами, точно определит их, соотнесёт с историческими событиями – и подтвердит или опровергнет известные всем исторические факты.

- Он нас точно не увидит? Гитлер…

- Нет, конечно. И не почувствует. И не услышит: нам можно смело разговаривать между собой. Я же пояснила: то, что мы видим, не происходит сейчас, мы как бы смотрим запись прошлых событий.

– Ну, да... Просто, трудно это принять: я вижу всё довольно реально.

- Знаешь ли, Конан… Недаром именно я взялась считывать напластования с этого кольца. Я чувствую свою вину. Кажется, что в какой-то мере и я тоже заварила всю эту кашу. В прошлом воплощении, конечно. Вот уж действительно, нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся… Как они умудрились исковеркать мои мысли, а? Уму не постижимо. Всё, что я хотела – поднять духовность, истинную, а не мнимую – не биение глупое об пол лбом, не переложение ответственности за свои поступки на батюшку. А реальный ответ за свои действия, развитие мысли, интеллекта, творчества, души – вот чего мне хотелось тогда. Не думая, что на ту эзотерику после меня съедут те, кто, мягко говоря, с кукушкой в голове… Как этот, к примеру. А потом, на этом основании, некоторые личности посмертно обвинят меня в создании расовой теории… Да, я говорила, что до человечества на Земле были и другие расы... Но, это же совсем другое! Не те расы, которые существуют здесь, одновременно, и совершенно равноправны! Действительно, этот ветхий шарик и до нас повидал многое, такое, от чего теперь не осталось и следа… Но я не собиралась делить на враждебные расы современное человечество. И не я создавала тех чудовищ, которых создал так называемый сон разума – а вернее, злоба человеческая: к примеру, таких, как Жругр или Ктулху. Или – вот этот, так сказать, человек, что сидит сейчас перед нами… Он тоже – концентрат чужой психической силы… Силы общей ненависти. Он – фетиш. Он – тоже своего рода артефакт – накопитель...

Но, я всё же виновата, Конан... Слишком была самонадеянная, слишком прямая, и...взбалмошная. Не всё и не всем надо было открывать, и не во всякие свои откровения верить... Но, что случилось - то случилось. И этого уже не исправить...

И вот перед нами Гитлер. Одно тайное общество лишило однажды эту гадюку яда: мы конфисковали его кольцо. Но, оккультной силы он лишился только в этой реальности: реальности одного из двух миров, которые, всё же, необъяснимым образом связаны между собой, а также, имеют общее начало, исток. В другой, параллельной реальности именно это чудовище развязало страшную войну. А вовсе никакой не Ктулху. Это может звучать фантастически, можно воскликнуть: не верю, так не бывает! Не могут такое совершать люди! Увы, могут…

Там, в параллельной реальности - это сделал он. Развязал мировую войну. Разбудил вселенские силы зла. Вернее, впрочем, не он один - определённые силы дёргали его за ниточки, как кукловоды куклу. По существу, Гитлер - просто видимая верхушка айсберга. Одержимый псих, которого потом никто не смог остановить в его безумии: военная машина уже неслась по наезженной колее, на оптимальной скорости… И это безумие оказалось заразным.

Но, смотри, Конан, что-то сейчас произойдёт. Сейчас мы в точности увидим, как в нашей реальности эту змею лишили жала…

Раздались шаги по коридору, и в комнату вошёл адъютант.

- Вас к телефону, мой Фюрер!- сказал он, предварительно поприветствовав Гитлера тем самым жестом, который был у них принят.

Гитлер вышел и последовал за адъютантом. А его кольцо, и, как теперь стало видно, то самое, которое в их реальности сейчас пребывало в поле действия магического шара, и с которого теперь считывалась информация - осталось лежать на столе.

И вскоре, из-за занавески появился человек в форме гестапо, в чёрных кожаных перчатках. Он схватил кольцо, упаковал его в маленькую металлическую коробку – и вышел отсюда прочь.

- Это – наш тайный агент. То есть, он – тайный агент одного эзотерического общества. Отважный человек. Я знаю эту историю… Он проник в «святую святых», убил там, в коридорах, гестаповца, снял с него форму, выкинул из окна труп во двор и переоделся в туалете. Добрался до этого кабинета, хотя, когда шёл по коридору, натыкался пару раз на фашистов. Ничем себя не выдал. Потом, когда Гитлер выглянул в коридор, этот человек уже прятался там, над ним, зависнув под потолком… Упёрся в стены руками и ногами, и так и висел сверху. А когда фюрер вышел, а он забрался в этот кабинет. Спрятался за шторой. Вернулся Гитлер – и, в конце концов, его вызвали к телефону, как ты видел. А нашему агенту тогда удалось не только забрать кольцо, но и уйти. Будучи переодетым в гестаповца, он вышел из этого кабинета, прошёл по коридору в направлении, противоположном той приёмной, в которой был телефон, вылез там где-то в окно, спустился во двор – и, миновав его, через забор вылез на соседнюю улицу. Там, за углом, его ждала машина. Вскоре, но не сразу, Гитлер обнаружил отсутствие своего любимого кольца… А через пару недель, эта пропажа довела его до психушки. Потом, в нужный момент, старик Виллигут припомнит ему этот нервный срыв, сделает этот факт достоянием общественности - и Фюрер будет смещён с руководящего поста.

Картина померкла, а потом перед лицом Конана, чуть погодя, предстала совсем иная сцена.

В этот раз, они резко оказались где-то на улице.

Туман, каменная мостовая, набережная реки, закованной в гранит, крепкие, добротные, невысокие здания. Прохожие в пальто, с поднятыми воротниками... В такую погоду хочется поскорей домой: пить горячий чай.

Была глубокая, ненастная осень…

Из записей Олькотта: видения из шара. Слой первый.

Серая вода реки, закованной в гранит, покрыта рябью. В такие дни, как этот, ничем не примечательный день осени 1932 года, думаешь о несбывшемся и сокрушаешься о невозможном. Парки пустеют, люди поникают и блёкнут.

Кризис в стране нарастал, всё сильнее выпячивая острые углы. Люди зверели, и даже это нереальное, странное безвременье, с пустынными улицами и пронзающим ветром – казалось лишь временным затишьем перед страшной бурей. Тупик и прозябание, горе и безысходность плыли над улицей, наползали на город тяжёлым свинцовым туманом. Безработица грозила почти каждому, семьи распадались, психиатрические больницы были переполнены.

Человек в чёрном, старом пальто, бредущий по набережной, тоже не ощущал впереди для себя никаких перспектив. Карьера художника не заладилась: кому сейчас нужны картины? Нужен только хлеб… В результате – нечем заработать на жизнь, и пришлось заниматься делами весьма грязными: организацией и прослушиванием борделей, вместе со старым гипнотизёром Гануссеном, который не гнушался при этом применять наркотики к своим жертвам. И опять – выселение из наёмного жилья, спешный поиск нового, с опасностью и вовсе остаться на улице. Грязная, тесная, неуютная квартирка с клопами, с видом из окна на стену. И сбор компромата на элиту Веймарской республики, как основное занятие. Но политика – вообще грязное дело. Никогда оно не бывало, и не будет чистым. И если б не какая-никакая, так сказать, политическая деятельность, ему бы и вовсе нечем было снова вперёд заплатить за старое, полное клопов, съёмное жильё.

Они собирались в стаи и выли на луну, как голодные волки. Горе – политиканы… И он – один из них, один их самых громких. Даже в тюрьме уже побывал: из-за участия в Пивном путче.

Кто-то сказал, что сон разума рождает чудовищ… На самом деле, их рождает сам разум. Разумный до беспредела, разум, исчисляющий, где выгоднее. Кому именно выгоднее разодрать глотку, впиться в пульсирующие жилы, чтобы напиться свежей, тёплой крови. Кого выгоднее разбить, подавить и уничтожить - следуя чужим указаниям, чтобы урвать себе куш.

Вполне оплачиваемая, хотя и грязная, работёнка.

Романтики и вдохновители человечества не разумны. Разумны и выносливы его хищники, которые очень разумно изобрели отравляющие вещества: иприт и хлор, и уже начали создавать разумную и сильную машину: танк.

«Нас слишком много на этой планете, - сказал разум, - Критическая масса уже превышена. И потому…разумно убивать».

Маленький, сжавшийся под ветром человечек размышлял примерно таким образом. Он знал, кого винить во всех своих бедах и злоключениях: да всех вокруг! Художника может обидеть каждый... Несчастный плешивец с грандиозными, но пока что скрываемыми от всех амбициями, разучился рисовать: это было невыгодно и жалко. Зато, он теперь умел ненавидеть. А это было вполне востребовано обществом... И всю свою ярость, всю свою показательную ненависть он вложил в ту пламенную речь, в январе, в Дюссельдорфе, благодаря которой весьма существенно поправились дела НСДАП.

Ему понравилось, как им тогда восторгались люди, и он хотел бы, чтобы его ненавистью восторгались ещё сильнее, чтобы им восторгались многочисленные толпы…Тысячи, миллионы людей - и он, один, на трибуне… Выше всех, управляет всем, и весь мир – зависит только от него! Вот о чём была его тайная мечта.

*

- Подождите! Минуточку, мне необходимо с вами поговорить! – сзади его догонял незнакомец. - Постойте. Это очень важно!

«Откуда же он здесь взялся? Только что, на улицах было абсолютно пусто. Вечер…Опасное время для прохожих», - будущий фюрер осторожно, по-крысиному, обернулся всем корпусом.

Некто только что вышел из дорогого авто, отпустил шофёра и теперь бежал следом, направляясь к нашему герою. Это был высокий, статный незнакомец, одетый в дорогое, тёмно-серое драповое пальто с воротником из натурального меха и в новые, слегка поскрипывающие при ходьбе, тёплые ботинки. Однозначно, он не был похож на уличного грабителя. Отнюдь. Совсем не похож.

А потому, можно было не убегать, можно было остановиться и подождать.

Человек в дорогом пальто поравнялся с мелким крысёнышем, а затем несколько театрально произнёс:

- Я вас искал. Нам нужно поговорить, - и он полез в карман. Крысёныш опасливо огляделся. Улица была пустынной. Никого вокруг. Что, если этот вынет сейчас пистолет? В его глазах застыла паника…

Но незнакомец извлёк вовсе не оружие, а дорогой серебряный портсигар. Протянул его замухрышке:

- Угощайтесь!

Сигары у статного незнакомца были великолепны, отличались дороговизной и роскошью.

Тем не менее, плешивец от них отказался: он не только не пил, не курил, но и был вегетарианцем. Он очень заботился о своём здоровье. И о зубах. Особенно – о зубах. Крепкие зубы на старости лет – не в этом ли счастье?

- А я закурю, пожалуй. Вы меня не знаете, но я вас знаю, - так начал разговор незнакомец в дорогом пальто, затянувшись сигарой и выпуская дым в холодный, туманный воздух. Вместе эта странная пара двинулась вдоль набережной. – Мы следили за вашей деятельностью во время Пивного путча. И нам очень понравилось ваше выступление перед бизнесменами. В Дюссельдорфе. Кажется, в конце января. Меня подослал к вам Альфред Гугенберг, он очень вас расхваливал. Давайте договоримся, что не важно, как меня, собственно, зовут: я сейчас представляю не себя лично, и разговариваю с вами не как частное лицо, а как член весьма уважаемого общества. Впрочем, широкой общественности мы не известны, и никто о нас никогда не слышал. Но, в наше общество входят весьма сильные и влиятельные люди. Наш Германенорден берет начало от небезызвестного вам, я полагаю, оккультного общества Туле. Это мы содействовали организации НСДАП. А теперь, мы купили и впредь будем финансировать некоторые газеты, чтобы повлиять на общественные настроения в нужном нам ключе. Эти газеты станут вашим рупором, если вы согласитесь на сотрудничество. Тогда – вам и карты в руки. Поскольку, в целом вы нам подходите. Нам нужен человек, который говорит зажигательно, может увлечь массы своими идеями и устремлением. Недавно мы как раз посовещались - и сделали ставку именно на вас. Действуйте. А мы вам поможем. Всё будет: финансирование, пиар… Один лишь уговор: если вы придёте к власти, вы обязуетесь бороться как с ненавистными нам евреями, так и с этими выскочками – коммунистами. Обещаете? Перед вами откроется весьма перспективная дорога, и даже мировая слава будет не за горами. Нам весьма импонируют ваши идеи, они зажгут сонные массы: впредь говорите о том, что мы – наследники арийцев, великая раса, которая должна управлять миром... Итак, вы согласны на сотрудничество?

- Да! – маленький человечек в старом пальто гордо выпрямился, параноидально осознавая свою значимость и величие.

- Понимаете, большинство из нас занимается поставками и разработкой оружия. Мы предоставим в ваше распоряжение реальную силу. А вы… Вы умеете воздействовать на массы, внушать им всё, что угодно. Вот и внушайте. За вами пойдут, вам поверят. И Германия станет сильной, как никогда… Мы ещё не раз с вами встретимся. И всё обсудим. А пока, в знак сотрудничества – и как опознавательный знак, понятный всем, кто входит в Германенорден, всегда, на общественных мероприятиях, носите это кольцо. Оно – здесь, в металлическом футляре, - и незнакомец, который так и не представился, протянул будущему фюреру маленький серебряный шарик, выполненный виде глобуса, с очертаниями материков. Это был своеобразный и оригинальный футляр.

– Это кольцо - необычное, - продолжил он. – Несомненно, оно принадлежало самому Аттиле. На это указывали все наши экстрасенсы, которым, независимо друг от друга, предлагали исследовать его. Оказалось, что в наших тайных хранилищах оно находилось уже более сотни лет, и я уж не знаю, как оно к нам попало. Возьмите это сокровище, обязательно надевайте его при всех выступлениях и в особенные периоды своей жизни – но всё же, не носите его постоянно. Оно должно временами отдыхать. В такие дни и часы – охраняйте его, берегите, как зеницу ока. Артефакт очень сильный, вдобавок, наши колдуны и эзотерики вложили в него ещё и дополнительную мощь… Итак, до встречи. Наши люди найдут вас, передадут вам деньги и скажут, что нужно делать. Вот вам на первое время: на карманные расходы, - и в руки плешивца с маленькими, аккуратненькими усиками вмиг перекочевала довольно увесистая пачка денег.

- Прощайте, – бросил незнакомец и устремился прочь, не оглядываясь. Вскоре, он миновал проезжую часть улицы - и прошёл дальше. А будущий фюрер всё наблюдал, как человек в дорогом тёмно-сером пальто, покинув перекрёсток, связанный с мостом через реку, двинулся дальше вверх, вдоль узкой улицы. А вскоре, его драповое пальто исчезло за углом унылого серого здания из природного камня. И только тогда, бывший его собеседник с дрожащим любопытством вскрыл подаренный ему серебряный глобус: обе его части ввинчивались одна в другую. Внутри этого глобуса, как в шкатулке, он обнаружил массивное старинное кольцо с небольшим камнем на выпуклой металлической крышечке. Должно быть, когда-то под этой крышечкой был тайник, и она открывалась, и в кольце, а вернее, в перстне с секретом, было заключено нечто. В старые времена, нередко в тайниках перстней хранили совсем миниатюрные камеи, волосы любимой, или... Яд. Но теперь, эта крышечка была припаяна намертво. Должно быть, его секретный затвор сломался навсегда.

Адольф взял это кольцо и сразу же надел себе на палец. И ему показалось, что оно сверкнуло, как на солнце: при абсолютно хмуром небе.

Миновав перекрёсток, он поднялся вверх по набережной и перешёл дорогу. Дойдя до серого здания, за углом которого недавно скрылся незнакомец, Адольф повернул и уже не увидел там ни одного прохожего; и лишь где-то далеко впереди, там ехал чёрный автомобиль. И отсюда явно было не разобрать его номер.

Будущий вождь распрямился, гордо закинул назад непокорную длинную чёлку. И, чеканной походкой, направился дальше, вдоль ничем не приметной городской улицы.

Настроение у Адольфа поднялось и стало теперь просто отличное, несмотря на начинавший накрапывать дождь. Теперь осталось лишь одно: получить в руки вожделенное Копьё Всевластья, на которое он всегда с вожделением и восторгом смотрел в музее Вены, когда был начинающим художником. Там был выставлен наконечник того древнего копья, христианская реликвия, называемая «Копьё Оттона III – императора Священной Римской империи». Когда он будет им обладать, то непременно подарит Копью серебряное или золотое древко… Реликвия пока что абсолютно недосягаема: она хранится в бывшем дворце Габсбургов, далеко отсюда. Но, нет ничего неисполнимого: Адольф решил, что обязательно доберётся до той христианской святыни. Однажды, он почувствовал мощь того Копья. Ещё тогда, когда он смотрел на него, каждый день посещая тот музей, оно манило его к себе. И ещё тогда он хотел заполучить его, ему казалось это обладание необходимым условием для того, чтобы стать великим правителем; в грёзах и маниакальных видениях он видел, как от его распоряжений зависят судьбы миллионов, и как он выступает перед ними на трибуне... Теперь это видение стало реально осуществимым, и он уже мнил себя великим... Как только надел на палец это кольцо.

Потом он сделает заказ опытному ювелиру, чтобы тот украсил его ещё большим количеством золота и каменьями, но суть и внутренность кольца он оставит прежней.

И обязательно раздобудет Копьё. Непременно, раздобудет.

*

Человек, который презентовал кольцо Адольфу, нисколько не лукавил. Он действительно взял его в одном из тех тайных хранилищ, которые принадлежали влиятельным магнатам. Таким, которые не слишком афишировали свою деятельность.

Впрочем, попал артефакт в их хранилище совершенно случайно… Ведь только благодаря случайности, предок одного из членов тайного общества, любопытствуя, заявился на поле под Ватерлоо, уже после окончания той битвы. И так же случайно этот молодой человек заметил, как что-то сверкнуло в траве. И поднял кольцо. Будучи осторожен, при этом он не снял с рук лайковых перчаток. И не надевал никогда этот артефакт, но хранил его в особом тайнике, думая, что, возможно, это кольцо принадлежало самому Наполеону. Но, под конец жизни он страдал слабоумием, и совсем забыл о том кольце и его ценности. А его правнук, вступая в ряды некой тайной организации, делая необходимый и положенный члену вклад в общую казну, отдал это кольцо в общее хранилище.

Там оно и пребывало, никем особо не востребованное. Пока один из любопытствующих членов того ордена, начинающего вновь набирать силу, не побывал в общем хранилище и там не заинтересовался старинным артефактом. Именно тогда, он, для его оценки, пригласил не только ювелиров и историков, но и особых специалистов – магов и экстрасенсов, чтобы и подобные люди тоже исследовали тот таинственный предмет…

Глава 14 Продолжение истории кольца

Олькотт: Видения из шара при исследованиях кольца. Слой второй.

Предисловие.

Самые первые общие видения, которые мне предстояло описать, я до этого, ранее, излагал в той последовательности, в которой они шли, когда с кольца при помощи техномагического исследования снимался слой за слоем, то есть, в порядке, противоположном ходу истории, от последних – к предыдущим. Это были самые яркие, легко различимые видения.

Но, поскольку дальнейшее происходило настолько быстро, а слоёв было настолько много, что все было и не отфиксировать, и владельцы кольца вплетали в информационные слои его истории свои собственные раздумья и впечатления, то мне приходится перейти на довольно хаотичное повествование, используя самые яркие из виденных нами исторических образов.

Итак, сейчас я мысленно воспроизведу погружение в более низко расположенные, снятые нами, информационные пласты – но, не самые первые. А затем, от них, я как бы пойду вверх: к последующим событиям. Иначе, я запутаюсь вовсе.

Итак...

*

Странное кольцо, найденное при раскопках в степях Украины, заняло своё постоянное место на дне его сундука с вещами. Запасной пистолет Ян хранил гораздо ближе: прямо сверху всех этих вещей. А вот о кольце он вскоре и позабыл вовсе.

К своим тридцати годам, где только не побывал Ян Потоцкий, каких только народов не привелось ему видеть. Жизнь его была насыщенной, а история в те времена – бурной. Учился он в Швейцарии, и где-то с 1766 по 1778 годы постоянно перемещался между Женевой и Лозанной, где учился, Парижем, где жила его мать, и Веной, куда был приглашён его отец. Потом Ян побывал даже на таинственной Мальте, где принял посвящение в Мальтийский Орден. После чего, в 1779 году, участвовал в походе Ордена против пиратов Средиземноморья. А после, в том числе по делам Ордена, он совершал поездки в Италию, Сицилию, Тунис, занимался исследованиями в Венгрии и Сербии, посетил Египет и Турцию, а потом - Голландию.

Потоцкий писал историко-географические статьи, а также вёл путевые дневники, тоже нередко забрасываемые им на самое дно сундука с вещами. Он не шибко обо всём этом заботился и относился к своим рукописным трудам не слишком серьёзно: часто оставлял их дома или в гостях, дарил кому-нибудь. Другое дело, книга, которую он задумал, и уже начинал писать. Она вбирала в себя как случаи из реальной жизни, так и собрание легенд. Содержала и фантазию, и ту правду, которую и сказать-то можно только в виде фантазий… Колоритные персонажи, тайны, загадки и замысловатые истории – всё это интересовало Яна, и он часто совершал путешествия и бросался, когда мог, в самую гущу событий. Впрочем, его дела всегда обстояли неплохо.

А вот у его родины… Несчастная Польша! Всегда она была лакомым куском для всех тех стран, которые её окружали. Ян Потоцкий был пламенным патриотом. Потому, с1788по1791годы он напечатал в собственной типографии массу обращений к общественности, политических памфлетов и стихов. Но потом, политику он к чёрту забросил, а всерьёз увлёкся археологией и этнографией.

Польская шляхта считала себя потомками воинственных сарматов. Потому, для прояснения вопроса и для изучения древних Сарматии и Скифии, Ян предпринял свои собственные археологические исследования. Ранее, его особенно интересовали народы Причерноморья и Кавказа, а потом он решил, что и родные, окрестные места, земли Подольской и Приднепровской возвышенностей - тоже хранят немало тайн.

И скифских курганов... Впрочем, неблагодарное это занятие: копать курганы. Можно найти золото и утварь: кому-то повезёт. А можно и не найти ничего: копать, копать – а курган окажется давно и безнадёжно разграбленным. А нанятым для раскопок людям надо платить...

В тот раз они всё же наткнулись на ещё не разграбленную могилу: по преданию местных деревенских жителей, она была очень древней, и непременно содержала клады... А про клады в тех местах ходило множество как легенд, так и страшилок на ночь. Однако, холм казался не слишком большим, и потому, вряд ли мог содержать что-то действительно ценное, например золото, так вожделенное многими кладоискателями. Курган попался им просто по дороге: должно быть, здесь и в древности проходил тракт. Потому, о нём они местных и расспросили. Это был не слишком приметный холм, сбоку от более высокого, старого, и явно разрытого ещё в древности, скифского погребения: там явно остались следы раскопок. В общем, малый курган они сочли более поздним.

И всё же, он чем-то сразу привлёк внимание Потоцкого: отчасти, тем страхом перед этим холмом у деревенских жителей, которые считали его заколдованным местом, где происходили всякие неприятные чудеса.

Нанятые крестьяне разрыли могилу довольно быстро. И сперва она показалась исследователю тоже разграбленной ещё в древности: слишком уж бедной была для вождя или героя. Находилось здесь что-то так, по мелочи: битые горшки после тризны, сбруя лошади, домашняя утварь, посуда, остатки истлевшей одежды… К тому же, посуда здесь была не золотая или серебряная, а глиняная или деревянная.

Но в том, что могила принадлежит герою, человеку знатному, вскоре не осталось сомнений: как оказалось, покойный был похоронен с огромным мечом, прекрасной стали и обработки. А рядом был захоронен также его конь, повозка и слуги. Откопали также богатую конскую сбрую, фибулы, копья, ножи и прочее. В том же кургане, вероятно, была захоронена и женщина: нашлись также бусы, женские украшения, диадема.

Когда уже собирались уходить, закончив раскопки и погрузив все находки в телегу, Ян увидел вдруг… Среди отброшенных прочь комьев земли, что-то блеснуло. Кольцо! Так, будто само вдруг показалось: раскопки были уже закончены. Он его поднял, протёр тщательно: тут же, заиграл драгоценный камень. И Ян почувствовал, будто сердце кольнуло…

«Перегрелся, видать, на солнце», - подумал он.

- Трогаем! – сказал Потоцкий людям. А кольцо завернул в платок и спрятал в карман. Позже – закинул в сундук, и оно долго путешествовало с ним, уже на дне этого сундука, вместе с другими вещами, с поклажей.

Когда приехал домой - то, разбирая все вещи, отправил находку в верхний ящик письменного стола, где кольцо и затерялось, где-то между рукописей. Хотя, все остальные предметы, найденные при раскопках, были тщательно описаны и сданы на хранение в музей местного помещика, на счастье будущим исследователям. Но про кольцо, как про находку он почему-то сперва забыл, а потом - как-то посчитал просто своим.

Именно с тех пор, Яна постоянно преследовали мучительные головные боли, странные видения и сны. Поначалу, он приписывал их своему нездоровью, потом - проблемами в личной жизни. Ведь, пока они жили в любимом его женой, Юлией, Париже, куда она рванулась почти сразу же после их свадьбы, их совместная жизнь складывалась нормально, Юлия родила ему двух сыновей. Но потом…

Вернувшись в Польшу, жена Яна закрутила откровенный, ни от кого не скрываемый роман с князем Евстафием Сангушко, удалым красавцем, который ранее служил во французской армии, а в польскую был принят ротмистром.

После манифеста1793года, изданного Екатериной II, Подолье и Волынь присоединились к России, а значит – и поместья, принадлежащие Потоцкому. Но раздел Польши оказался для него менее трагичным, чем для большинства польских дворян: Екатерина II оставила ему прежние владения.

В1794году первая жена Яна, Юлия, умерла от туберкулёза в Кракове.

После окончательного падения Речи Посполитой, Потоцкий принял российское подданство, переселился в Петербург, стал почётным членом Академии Наук.

А в 1798 году Ян женился снова. Его женой стала графиня Констанция Потоцкая, дальняя родственница Яна, дочь Станислава Щенсного Потоцкого и Амалии Юзефины Мнишек, у которых было одиннадцать детей.

Однако, в том же 1798 году, чуть раньше дочери, её отец тоже женился: и это, в третий раз. И женился он красавице Софии... Об этом событии говорило пол-Европы, и эта София была известна повсюду. Старший Потоцкий влюбился в неё без памяти, и уже давно. А вначале1798 года умерла его жена, Амалия, которая ранее не давала ему согласия на развод.

София, теперешняя мачеха жены Яна Потоцкого, была приблизительно тех же лет, что и Ян. Она была очень странной, но интересной женщиной. Истории из своей жизни, при общих беседах, София рассказывать любила. Только успевай запоминать или записывать, делая из её сюжетов занимательные и малоправдоподобные истории вымышленных лиц для своей книги... Умела она заинтриговать, и была, что называется, «интересная»: женщина весьма красивая и обаятельная, София пользовалась неотразимым успехом у мужчин и поводом для сплетен среди женщин. Погружаясь в воспоминания о своей жизни, она излагала свою биографию каждый раз совершенно по-разному. То, по рассказам, она происходила из знатного греческого рода, который некогда даже принадлежал к царской семье: тогда называлось имя её предка, как Панталиса Маврокордато. Но, в иные вечера, её рассказ повествовал о Турции и об отце - торговце скотом, некоем греке Константине, который рано умер. После чего, по её рассказам, семью ждали разные бедствия, в числе которых и новое замужество матери, и новая потеря кормильца, и пожар в доме, и голод, и бродяжничество. После чего, дочери, то есть она сама и её сестра Елена, были проданы в рабство. Причём, работорговец продал Елену во дворец турецкого султана, а София, мол, готовилась им же в наложницы для Августа Понятовского, короля Польши.

От кого-то из многочисленных родственников жены Ян слыхал и о том, что, прибыв в крепость в Польше, она очаровала там сына коменданта этой крепости, поплакалась ему о своей участи рабыни и представилась ему как София де Челиче. Этот человек, Юзеф Витт, без благословения родителей, но с разрешения епископа, обвенчался с ней и увёз молодую жену в Варшаву, где началось её блистание в высшем свете. В Варшаве она знакомится со Станиславом Августом, в Берлине - была представлена королю Пруссии, в курортном городе Спа познакомилась с австрийским императором и получила рекомендательное письмо к Марии-Антуанетте. В общем, она умудрилась повидать весь высший свет и всех европейских монархов того времени. А в Париже у Софии был особенный аншлаг.

Ян Потоцкий не знал, всё ли в этих байках и рассказах - правда, в особенности, когда поговаривали, что София оказалась полезна самому Потёмкину. Каким образом? Да потому что её сестра Елена по-прежнему жила в гареме турецкого султана... И могла передавать ей нужные сведения о кораблях и провианте. Как гласила молва, именно благодаря подобной информации русскими была взята крепость Очаков - и одержаны некоторые другие победы. О своей фаворитке, о Софии, Потёмкин даже писал Екатерине, хотел представить её ко двору. Но, по дороге в Яссы он неожиданно заболел, а впоследствии умер, на руках у своей племянницы.

И, конечно же, язвили, что София, оставшись без богатого покровителя, каковым вроде бы являлся для неё светлейший князь Потёмкин, совсем недолго находилась в трауре. Уже там, в Яссах, на балу, она завладела вниманием крупного польского магната, Станислава Щенсного Потоцкого. Тот, будучи отцом одиннадцати детей и женатым на Амелии Юзефине, в девичестве Мнишек, неожиданно так влюбился, что срочно поехал в Петербург с просьбой разрешения на развод. Но Екатерина не даёт ему такого права. И, всё равно, влюблённые встречаются и переписываются, и София оформляет свой развод с Юзефом де Виттом. А после смерти жены Станислава, они всё же становятся супругами. Затем, поселившись в Умани, Станислав создаёт там свой великолепный, огромный сад, известный всей Европе и названный им «Софиевка».

О том, какое это было райское место, Ян Потоцкий, женатый на дочери Станислава Щенсного Потоцкого, знал не понаслышке: с восхищением он гулял по Софиевке со своей второй женой, Констанцией.

К сожалению, отца его жены в конце жизни ждало неожиданное и страшное потрясение: удар, нанесённый любимой женщиной. Один из братьев Констанции, Ежи, тоже, как и его отец, влюбился в мачеху Софию. Поначалу, он лишь тайно вздыхал о ней. Но вскоре, однако, добился благосклонности. Констанция, жена Потоцкого, знала о тайной страсти брата, укоряла его, и даже очень жёстко поссорилась с ним однажды.

Впоследствии, чтобы, всё же, помириться с Ежи и попытаться, в последний раз, образумить брата, она решила съездить к нему - и что-нибудь подарить. А тот любил драгоценности. А как раз недавно Констанция наводила порядок в столе мужа: он просил отыскать и привезти ему в Петербург некоторые свои старые записи. Неожиданно, она обнаружила там, в этом столе, кольцо. Явно старинное, да ещё и с секретом. Наверное, с мощами святого, как тогда было принято. И, по всей видимости, забытое там и наверняка не нужное Яну.

«Подарю его брату,- решила Констанция. - Авось, он образумится. Мощи святого охранят его от дурных дел».

Так, кольцо и попало к Ежи Потоцкому, и он почти постоянно носил его на пальце. Вскоре, его роман с мачехой выплыл наружу: Станислав застал их вместе в весьма пикантном положении, когда неожиданно зачем-то вернулся, отправляясь в дальнюю дорогу. Несчастный и обманутый муж с тех пор уединился и предался мистицизму. Умер он от апоплексического удара.

А любовник Софии, который был моложе её на шестнадцать лет, изрядно набедокурил в том поместье. Мачеха в объятиях пасынка, царица в толпе шулеров и сорвиголов - была на языке у многих, а также отметилась в сатирических заметках и карикатурах того времени. Четыре года в Софиевке царствовал разврат, там предавались пьянству и картам. Видя, во что превращается её жизнь, София стала настаивать на отъезде Ежи, куда-нибудь: а желательно, на лечение. Она составила договор на его пожизненное обеспечение, а сама становилась владелицей его имущественных прав, принимая на себя и все его долги...

Когда Ежи, наконец, в 1808 году убрался из поместья во Францию, он и там вёл весьма разгульную жизнь, делая долги - и не раз проигрывался до исподнего. В конце концов, он, конечно же, проиграл всё в карты, в том числе и подаренное ему сестрой кольцо. С мощами святого, как считал Ежи. В письмах к мачехе он постоянно писал ей о своей любви - и просил денег. Та их высылала, но всякий раз просила образумиться. В конце концов, разгульная жизнь, туберкулёз, ревматизм и венерическая болезнь свели Ежи в могилу...

А злосчастное кольцо с тех пор путешествовало уже по Парижу, пока не попало в руки к любовнице Наполеона. Которая, тоже думая, что в кольце заключены мощи святого, подарила его императору.

Того ждал неудачный поход на Россию и поражение при Ватерлоо – где, будучи в гневе, император вышвырнул прочь и кольцо, и свою треуголку - и дальнейшие неприятные события. Незадолго до похода в Россию, корсиканец, как поговаривали, лишился и Копья Судьбы – его у него выкрали, без всякого зазрения совести…Тогда, он тоже был очень зол - но ничего не мог с этим поделать.

*

Чью могилу раскопал тогда Потоцкий, никто не знал: археология была в самом зачатке, а предметы, которые находили при раскопках, пополняли чьи-то частные коллекции. Могила не была слишком уж богатой и не заинтересовала крупных историков того времени. Помещик, заполучивший в свой личный музей подаренные ему Потоцким экспонаты, особого внимания им не уделил. Меч вошёл в его частную коллекцию оружия, а остальное не заинтересовало вовсе. Раскопки проводились тогда абсолютно варварскими методами, места их проведения не фиксировались и не запоминались. Словом, у археологов будущего просто сердца кровью обливались, когда они находили последствия подобных раскопок.

Можно было теперь только сказать, что в той древней могиле всё же похоронили не простого, а знатного человека, героя, хотя и в большой спешке, и, быть может, между сражений. Должно быть, скончался он скоропостижно и внезапно. Но, не сразу же после боя: иначе, поблизости было бы много подобных могил… А, к примеру, на пиру. Или, от руки наёмного убийцы, подосланного из стана врага.

Возможно, те, кто хоронил воина, скрывали то место и, быть может, распространяли ложные слухи о нахождении этой могилы. И хотели сделать её скромной и незаметной. Такой, о которой бы знали лишь сыновья погребённого да несколько верных друзей.

Так же вероятно, что в скором времени участников этой тризны ждали новые битвы, в которых мало кто из них выжил и мало кто сохранил память об этих похоронах.

И трудно было бы даже выжившим отыскать ту могилу, когда она уже поросла быльём, среди множества подобных курганов и бесконечного поля. В дальнейшем, должно быть, то место было совсем позабыто…

*

- Стоп, мои дорогие! - сквозь мутное путешествие через судьбы, лица и народы, похожее на сон или бред, услышал Конан. То раздался громкий, как хлопок, голос Елены Ган. - Достаточно! А то, с ума здесь все сойдут, в особенности – Конан или достопочтенный Михаил…Новички.

- Что вы предлагаете? – спросил Магистр.

- Прерваться и отдохнуть. А то, чувствую, там ещё много чего наворочено, на эфирном плане этого кольца, - резко сказала Ган.

- Елена, ты устала? – спросил Олькотт. – Но ты так спешила с ним ознакомиться, всё узнать...

Она молча и неприязненно взглянула на туарега.

– Самое главное о нём я уже выяснила, и это – действительно, то самое кольцо... Кольцо Гитлера. И – нет, в церемонии в Антарктиде его не было, – невнятно бросила она.

– Но, неужели ты не хочешь выяснить его происхождения, то есть, узнать о том, где, когда и зачем этот злой артефакт был создан? – удивился друг.

– Хочу, – с неприязнью глядя на него, ответила Елена.

– Олькотт, не трогай её сейчас. Она попыталась сразу и считывать, и одновременно очищать кольцо… А это требует большой отдачи. И лучше так не делать: будем действовать последовательно, в два этапа. А сейчас – действительно, давайте, выходите все из круга. Раз уж мы уже прервались. Сразу всё считать – это оказалось слишком большой нагрузкой. А сейчас, я закончу очищение тех слоёв, что мы уже прошли: тогда, будет немного легче в дальнейшем считывать то, что ещё там осталось, - сказав так, Магистр закатил глаза, и что-то запел на древнем наречии. Неожиданно для себя, Конан начал распознавать если не слова, то хотя бы общий смысл: магистр пел о том, что рассеется тьма, и падут оковы…

«И прошлое вернётся в свои чертоги, а до сути докопаемся потом, мы очищаем ту боль, что видели и уже знаем, и то, что не удалось рассмотреть, но тоже является напластованием тех слоёв на кольце - и в мире. А также, мы снимаем тревогу и боль событий и страшных, и будничных. И пускай, всё очистит белый свет и белый покой, а потом - синий покой и синий свет... И - полное растворение в золотом сиянии…»

- А теперь – кольцо остаётся на прежнем месте, а нам всем – полчаса для отдыха и восстановления сил, - сказал Магистр. – Слышите? На полчаса – все свободны.

- В пределах помещения, – сумрачно добавила Елена.

- Конечно, в пределах: я запер входную дверь на ключ после того, как ты вернулась сюда с Михаилом, - белозубо улыбнулся Олькотт. – Магистр дал мне его.

- Кстати, ты всё, что видел, удерживаешь в памяти, и всё запишешь с утра? – немного успокоившись, проницательно уставилась на него Елена.

- Обязательно! Только, не в виде отчёта, а в произвольной форме. И немного сверюсь с энциклопедией… Уточню некоторые портреты, лица и детали.

- Всю энциклопедию только не переписывай, а то – знаю я тебя…

Конан, слегка пошатываясь от упадка сил, побрёл в ту лабораторию, где была Ника. Девушка уже пришла в себя, сидела там на высокой табуретке и мазала руки противоожёговой мазью.

- Привет,- он присел рядом с ней, на вторую такую же табуретку. – Ты как?

- Почти что в норме. Не обижаешься?

- На что?

- Что не рассказала тебе про Копьё.

- А теперь – расскажешь?

- Завтра. И про Копьё, и про Университет…

- Кто там собирает вместе все интересующие нас артефакты? И что ты знаешь про этот самый Аркхон?

- Это, небось, твоя новая знакомая что-то наболтала? Она докопалась и до Аркхона? Сложно всё, получается. И не так, как я предполагала... Но, всё потом, ладно? Знаешь, что меня волнует сейчас? И больше всего?

- Что?

- Мне Свисткова жалко. И даже Кускову. Они ведь... Погибли там, да? Странная я, наверное... Они меня похитили, втравили во что-то гнусное, а я их жалею. Но, люди они, всё-таки. И смерти я им не пожелала бы.

- Ты не странная. Нормальная. А что касается тех проходимцев – вот не знаю, погибли ли они. Такие люди обычно живучи. Может быть, и выбрались как-то из того завала. Нашла, о ком переживать: они ведь тебя выкрали и привезли в такое страшное место… Кому надо действительно переживать – так это мне.

- О чём? Что с тобой случилось? – тут же всполошилась Ника.

- Я, ещё с утра, кота одного в гостинице оставил, – вздохнул Чедвик. - Он тогда спал, свернувшись в такой уютный комочек... Я подумал: уйду ненадолго. Вот тебе и ненадолго! А он там теперь один, и голодный.

- Шутишь? Тоже мне, проблема, – засмеялась Ника. - Что же, это - так волнительно? Кота одного оставить. На кроватке, в тёплой постельке. Кот у тебя умный, простит. А вам ещё долго? С этим кольцом злосчастным разбираться?

- Действительно, злосчастным… Не знаю. Понятия не имею, долго ли ещё.

- А потом - ты в гостиницу?

- Да. Там мой кот.

- А я… Впрочем, давай, и об этом после. Как я сказала, утром.

- Тебе есть, где остановиться?

- Нет. Но меня здесь где-то ждут. Вроде бы.

- А если они тебя потеряли?

- А что ты предлагаешь?

- Сначала – тебе с нами поехать, в гостиницу. Там в комнате с Еленой Ган вместе можно будет поселиться, снимете тогда номер на двоих, и ей гораздо дешевле будет, чем в её теперешних одиночных апартаментах. А потом - вместе со мной, давай сходим в ту библиотеку, куда меня посылал твой дядя. Мне кажется, нам вообще надо вместе держаться: тебе, мне, Елене и её друзьям… Не знаю, зачем, но…

- Просто, они тебе нравятся. А я их пока совсем не знаю. Но, я подумаю над твоим предложением.

– Нет, не просто нравятся. Мне кажется, я с ними чем-то связан. Быть может, Карл Циммер был с ними связан: он и Магистр были знакомы.

Тем временем, Лёвушка спрашивал у Елены:

- Слушай, а этот тип - ну, каббалист…Он никому не расскажет о том, что здесь видел?

- Не волнуйся, мы уберём все эти его воспоминания, - отвечала та. - Утром.

- Начисто?

- Ну да, - хмыкнула Елена. - Он будет думать, что заснул в библиотеке над книгой. И до утра проспал.

- Но…Ведь это – насилие над разумом. Стирать память.

- А зачем каббалисту – разум? Он же, этот самый разум, искажает реальную действительность. Благодаря ему, мы видим только лишь кажущиеся отражения кажущихся вещей. И вообще, всё, что ни делается – есть Творец, исходит от него и нужно только открывать рот, глотать и не сопротивляться, - усмехнулась Елена.

- Ты издеваешься?

- Нет, излагаю тебе концепцию современной каббалы. Кстати, ключевое слово - «современной», то есть модифицированной под массовое сознание.

*

Ровно через полчаса все снова собрались на прежнем месте и стали в круг.

- Продолжим! Считываем следующий информационный слой кольца. Будьте осторожны…Чем дальше к сердцевине – тем яснее, что в ядре – вряд ли свет и любовь. Я держу над нами защиту. И снова, Елена – медиум, Конан –проводник, - сказал Магистр, и его камень ярко блеснул тёмно-зелёным огнём. - Итак, идём вместе вглубь времён, погружаемся в события прошлого… Путешествуем там средь лиц, судеб и народов…Сосредотачиваемся на кольце, проваливаемся в ирреальную действительность. Не бойтесь: там я вас поймаю и удержу. Расслабьтесь, и смело ступайте в неизвестное. Это – просто знание. Тень былого… Ничего больше. Самые страшные слои, накопления – мы уже сняли. Зло оседает на предмете, подобно как увеличивается ком снега… В возрастающем масштабе.

Ясность, кто и когда владел кольцом, что в точности там происходило – наоборот, по мере снятия и погружения в прошлое – постепенно, слой за слоем, размывается и убывает. Теперь, в дальнейшем, могут быть даже отдельные провалы, где события не читаются вовсе. Чем больше внешних слоёв на артефакте – тем более затёрта информация о слоях внутренних. Потому, более всего нам бывают интересны музейные предметы: то есть, давно изъятые из обращения и сохранившие чёткое, но древнее начало…Но, я отвлёкся, - сказал Магистр, опомнившись и осознав, что он сейчас не на лекции. - Итак, приступаем. Нас ждут оставшиеся слои. И теперь, поскольку остальные, верхние слои, уже стёрты, во многом благодаря Елене, более ранние накопления информации будут читаться и сниматься нами легче, чем если бы мы непрерывно вели работу – и всё же, они будут более размыты. Но это - уже не важно; для нас главное - это добраться до самого конца, до сердцевины. Она непременно определится. То, с чего всё началось, самая суть предмета. И разгадка его тайны.

Глава 15 Проклятие Ганнибала

Из записей Олькотта: видения из шара. Слой третий.

Взяв на себя обязанность по ведению записей, связанных со снятием информации с кольца, последним хозяином которого являлся Гитлер, я испытываю огромные трудности в сопоставлении виденного с историческими датами и именами. Не всегда и не все лица, которые мы видели в процессе работы, идентифицируются магическим шаром, распознаваемы и соотносятся с теми историческими лицами, которые как-то отразились на фактах истории, некоторых имён при снятии пластов информации никто ранее не слыхал и вовсе, а многие лица нам неизвестны.

Итак, порою мне что-то подсказывала интуиция - и, обнаружив кого-то из виденных лиц в историческом источнике, я восклицал: эврика! А порой, меня брала оторопь, когда я понимал, что однозначно, что это кольцо... Находилось в руках именно этого человека. Информацию, считанную с кольца, о тех лицах, которые лишь ненадолго его касались, или о вовсе незнакомых, я упускаю, в виду того, что не смог бы сообщить совсем ничего об их дальнейшей судьбе.

К сожалению, я испытываю огромные трудности в прямом, соответствующем направлению истории, изложении событий: то есть, в том порядке, который является обратным процессу снятия нами информации с кольца. Потому, вначале пройдусь по этим событиям так, как это являлось нам при считывании. Итак, последним, кто владел кольцом, и после чего оно содержалось в изолирующей его металлической коробке, был фюрер фашистов. Ему предшествовала некая тайная организация, в кладовой которой оно некоторое время хранилось – и тогда его никто не надевал, а потому, и не использовал. Потом мы мельком видели человека, поднявшего его рукой в лайковой перчатке, на поле Ватерлоо... Следом – Наполеона. Потом – брата жены Яна Потоцкого, и его самого, обрывки жизни Яна и его размышления мы видели в обратной последовательности, и даже слышали часть его разговоров с другими людьми - не все из которых, конечно, я мог запомнить... Это всё мы созерцали фрагментарно, а сами фрагменты, наложенные друг на друга, шли в обратной последовательности. То есть, фрагмент, где Ян нашёл кольцо - был самым последним для нас, и самым нижним перед тем, как мы пошли ещё глубже.

Кроме того, очень сложно воспринимать то, что, как видеоряд, проносится перед тобою за очень краткое время - но содержит годы, и даже столетия. С трудом ухватываешь самую суть, а потом распутываешь клубок собственных воспоминаний - и пытаешься запечатлеть всё это, пока виденное всё ещё свежо перед глазами... Ведь, потом оно совершенно забудется. Непременно забудется, останется лишь самое главное, пока и оно не растает, оставив лишь память о том, что что-то такое было... Возможно, хорошо запомнится только самое первое - и самое последнее из виденных нами лиц, из обладателей кольца... Ибо, а вот такое - точно, не забывается.

Да, первого его владельца я не забуду никогда...

Созерцая различные временные слои и дойдя до самого истока, мы узнали, что изначально злосчастное кольцо принадлежало... Ганнибалу. Что стало неожиданным открытием.

Далее, я попытаюсь восстановить прямую хронологию: то есть, развернуть всё совсем не так, как всё предстало перед нами. Излагая события в обратной последовательности, в той, в которой нам шла информация, я запутаюсь непременно. А излагая всё по ходу истории, я хотя бы смогу свериться с датами в справочниках и связать имена реальных, известных нам исторических лиц - и то, что мы видели, изучая кольцо.

Итак, известно, что вся жизнь Ганнибала была посвящена борьбе с Римом. Талантливый полководец, он всё же был побеждён, в самом конце жизни. Был побеждён тот, кто ранее не знал поражений. Увы, дело всей его жизни стало обречено на гибель… «Карфаген должен быть разрушен», - так решили римляне. И компромисса не было.

Не знаю, к добру или худу это случилось. Историю пишут всегда победители, и никто не думает о достоверности. Карфагеняне рисуются нам монстрами, поклоняющимися злобному Ваалу. А так ли было всё на самом деле? И не приносили ли и сами римляне человеческих жертв в те достославные времена?

Несомненно, останься Карфаген не разрушенным, история человечества пошла бы по другому сценарию. Лучшему или худшему - не знает никто. Теперь мы полагаем, что Рим был в более выгодном положении, чем Карфаген. И оздоровить своё государство Ганнибалу не удалось. Он столкнулся с величайшими бедствиями и с громадным численным перевесом противника. Его совершенная тактика боя и умение вдохновлять воинов принесли ряд побед, но всё же он разбился о скалу, называемую Римом.

Ганнибал погиб в 197 году до н.э., в Вифинии. До этого, он бежал в Армению, потом был на Крите. Правитель Вифинии Прусий принял Ганнибала и даже сделал своим военным советником и полководцем. Вифиния, благодаря Ганнибалу, одержала ряд знаменательных и ярких побед над Пергамом, с которым тогда враждовала. Так, в морском сражении Ганнибал добился бегства кораблей пергамцев, забросив змей на их корабли.

Однако, в конце войны между Вифинией и Пергамом римляне добились заключения мира между их правителями: Прусием и Эвменом. После этого, дни Ганнибала были сочтены. Поскольку, вскоре в Вифинию приехал посол Рима, который намекнул, что Ганнибала следует убрать. Вооружённые люди, среди которых были и римляне, и в большинстве - воины из охраны посла Фламинина, окружили дом шестидесятипятилетнего Ганнибала. Старый полководец понял, что к нему идут далеко не с добрыми намерениями: сразу, после первой же встречи посла Рима Фламинина и Прусия, последний послал своих воинов стеречь дом Ганнибала, и они уже стояли там на страже. Ганнибал мысленно был готов ко всему - и собирался бежать. В его доме было семь выходов, в том числе, и потайные. Но он не сразу понял, что весь этот дом был очень быстро окружен, и настолько плотным кольцом, что и мышь не проскользнёт. Его враги не знали, где располагаются выходы - но нагнали такое войско, что люди стояли почти вплотную друг к другу, плечо к плечу. До такой степени они боялись даже совсем старого полководца.

Когда царские стражники, посланные Прусием, взломали дверь и ворвались в переднюю, Ганнибал попытался бежать чёрным ходом - но сразу понял, что и он перекрыт. И тогда, он открыл «тайник» своего перстня - и принял яд. Он всегда был при нём, этот перстень.

Его слова, произнесённые перед смертью, были о том, как низко пали римляне, и как до сих пор боятся они его, старого уже человека. А ведь когда-то их предки предупредили врага, царя Пирра, о готовящемся на него покушении... Но эти, нынешние… Они даже потребовали от Прусия убить своего гостя... Гостя! К тому же, человека, так много сделавшего для правителя: того, кто сражался на его стороне.

Это было бесчестно и подло.

«Призываю проклятия на их голову! И умоляю богов – покровителей гостеприимства – покарать их!» - с этими словами, Ганнибал высыпал яд, который был в последние дни всегда с ним: заключён под крышкой в его перстне, - в чашу с вином. И, не колеблясь, выпил смертельный напиток. Ни за что не хотел он попасть в руки своего злейшего врага: Рима. Чтобы не испытать ни издевательств, ни глумления.

Он умер почти мгновенно. Римлянам досталось только его мёртвое тело. И оно было предано огню. Однако, один из римских воинов из свиты посла изловчился и выхватил отпавшую в сторону из погребального костра, не прогоревшую ещё кисть руки Ганнибала. Этот римлянин отломил палец с перстнем. Тем самым перстнем, в котором до недавнего времени содержался яд. Впоследствии, в этот тайник перстня он заключил часть костной ткани Ганнибала, чтобы победно доставить в Рим. Доставить, как трофей. Как свидетельство отмщения.

Конечно, этот римлянин был ослеплён ненавистью; так снимают скальп с мёртвого врага, радуясь его смерти.

«Тебя всё равно ждёт плен, внутри этого кольца», - радовался римский легионер.- Великий полководец, ты стал ничем. Рим победил тебя! И Карфаген теперь пал. Он был разрушен навсегда, разрушен - именно твоей смертью».

Кто же вложил столько ненависти в это кольцо? Ганнибал, проклявший Рим, который одолел его, старика, благодаря своей подлости? Или же, римский легионер, имеющий ненависть к Карфагену? Откуда взялась эта страшная злоба – та, что всегда тяготеет над миром, неистребимая злоба человека к человеку? Кто знает...

Но кольцо, что раньше принадлежало великому полководцу, ещё немного пропитанное ядом, и уже пропитанное болью и злобой, не могло быть отныне простой и обыкновенной вещью. Оно стало тем артефактом, что приносит не только невыразимую жажду победы тому мужчине, который его носит, но и неизбежное поражение и печальную кончину. Оно заключает в себе память о смерти Ганнибала: частицу его праха. И вечную фразу: Карфаген должен быть разрушен... Любой ценой.

Худшие времена наступали, когда подобный артефакт попадал в руки полководца или правителя. Но, разрушающее действие кольца могло проявиться даже на человеке иной судьбы и таланта. Остаётся добавить, что его проклятие было направлено исключительно на мужчин. Редкие женщины, что им владели, не были подвержены этому проклятию. Да, оно их и не привлекало, и не было им по размеру; они не надевали его на палец, но только хранили где-нибудь в шкатулке.

Вложенный в кольцо, выпиленный из пальца кусок кости Ганнибала, нашёл надолго своё пристанище в «тайнике» перстня, поскольку был в него заключён - и там запаян наглухо.

Перстень этот, из Вифинии увезённый неизвестным римлянином, вскоре несколько раз поменял хозяев: они или были ограблены по пути, или умирали внезапно. Но всё же, оно добралось туда, куда и планировал тот, кто сотворил этот перстень с останками Ганнибала: в Рим. Там он и хранился, в одной из фамильных сокровищниц некоего горожанина. И там он многие годы провалялся без дела.

Однако, однажды Квинтилий Публий Вар обнаружил драгоценность в сокровищнице своей жены. Ранее особо не привлекавшее ничьё внимание, кольцо вдруг заинтересовало этого римлянина, по несчастливому року надевшего его на палец. И оно пришлось ему впору.

Как раз в это время, Октавиан Август решил послать Квинтилия Вара в германские земли для усмирения непокорных варваров из племени свевов. Он считал, что смелый полководец быстро наведёт порядок в почти завоёванной к тому времени Германии. Сомнений в кандидатуре у него не было; поскольку, Квинтилий Публий Вар занимал высокий пост, происходил из знатного рода и состоял в близком родстве и с Августом, и с его наследником Тиберием. К тому же, Вар уже проявил себя: с шестого по четвёртый год до н.э. он был наместником в Сирии и сумел удержать порядок в зависимой от Рима Иудее, после смерти Ирода Великого. И это после того, когда там, не по его вине, разгорелось восстание, ещё при предыдущем римском чиновнике. Тогда, Вар явился туда и сумел подавить его, причём с минимальными потерями для Рима.

В общем, по мнению Октавиана Августа, Вар должен был прекрасно справиться с новой задачей. Которая, к тому же, не казалась императору слишком сложной. В то время большинство варварских племён уже признали власть Рима. Воспротивились только эти самые свевы, объединив свои племена. А римляне уже основательно укрепились в северных землях и проживали там, в частности, на берегу Рейна, уже отнюдь не в полевых военных лагерях, а в довольно-таки комфортабельно оборудованных городах. Где были и форум с конной статуей Августа на площади, и каменные базилики и великолепные частные дома, в которых были и мозаичные полы, и картины, и другие произведения искусства: то есть, всё, к чему они привыкли у себя и что было им нужно для роскошной жизни.

В начале осени к наместнику Вару в его летний лагерь, где располагался он и другие римляне, поступило известие о восстании в одном из районов, принадлежащих верным Риму херускам, небольшому германскому племени. Сообщение было намеренной ловушкой, однако Вар, собираясь уже возвратиться на зимние квартиры, об этом не ведал, и решил сделать небольшой крюк для подавления того мятежа. Он и не подозревал, что Арминий, предводитель херусков, до тех пор верный слуга римлян, уже стал на путь предательства. Ведь речь шла о том самом Арминии, который никогда раньше не выступал против Рима.

В общем, случилось так, что три легиона Вара двинулись прямо в ту ловушку, что была устроена германцами в Тевтобургской долине. Арминий, хорошо знающий местность, недаром выбрал именно это зловещее место, где ширина прохода между непроходимыми топями и горным хребтом была достаточно узкой. Подняться же на возвышенность, в особенности, сохраняя строй, было весьма проблематично.

Да и шли римляне отнюдь не в боевом порядке, собравшись на зимовку, вместе с женщинами и детьми. А вскоре начался проливной дождь, и ветер ломал верхушки деревьев. Дорогу развезло, их отряд растянулся на многие километры. Как раз в это время, на них и напали германцы, которые стали метать из засады копья. А потом они спускались сверху и резали римлян, нападая на уже разрозненные, малочисленные их группы.

К вечеру оставшимся в живых римлянам удалось собраться вместе и укрепить походный лагерь. Командующий ими Вар не потерял присутствие духа, но тайно созвал нескольких верных ему людей: тех, которых обычно посылал в разведку. Вар сказал им: «Я хочу, чтобы вы достигли берегов Рейна и привели подкрепление. Маловероятно, что мы дождёмся вас, если даже вам удастся пройти сквозь засаду неприятеля и добраться до наших. А потому, возьмите этот перстень, найдите моего старшего сына, и передайте ему, вместе с моим последним посланием. Перстень уверит его в том, что вы посланы мной. Расскажите моему сыну о том, что здесь происходит, и о том, что его отец пал в сражении с варварами: вряд ли мы все, кто остаётся, продержимся до их прихода». И Вар повелел посланникам идти тайно и осторожно, прячась и не вступая в сражения. Нескольким людям скрыться и остаться в живых было легче, чем оставшемуся отряду.

На приступ того, наскоро укреплённого временного лагеря римлян, германцы ночью не пошли. Они только ещё сильнее обложили врага, подтянув свои свежие силы: к херускам в эту ночь постоянно всё пребывало и прибывало подкрепление. Утром Вар решил идти дальше: позиция под склоном холма, на вершине которого обосновались враги, чья численность только увеличивалась, была не слишком надёжной.

С рассветом, военачальник велел сжечь обоз, чтобы идти налегке. И они двинулись вперёд. Войску удавалось продвигаться, но дорога постепенно сужалась, а холмы слева становились всё выше. На четвёртый день такого похода они наткнулись на мощный вал, которым Арминий повелел перекрыть дорогу. Легионеры Вара попытались взять его приступом - но, увы, им это не удалось. Войско распалось: кому-то из римлян удалось бежать лесом, кто-то из них попытался идти назад, по дороге, кто-то сдался в плен. А наместник Рима Квинтилий Публий Вар покончил с собой, чтобы не опозорить себя капитуляцией.

Все пленники, как нам известно, были перебиты по распоряжению Арминия, а тело Вара иссекли мечами, а потом, мёртвому отрубили голову. Арминий отослал её свеву Марободу и хотел этим подарком призвать свевов, чтобы те присоединились к восстанию... Но Маробод оказался всё же более человечным: он отправил этот страшный трофей Августу. Чтобы Вар хотя бы после смерти нашёл покой в фамильном склепе.

Потрясение императора было огромным. Говорили, что он рвал на себе тогу, бился головой о притолоку двери и восклицал: «Вар, верни мне мои легионы!» В битве полегли три легиона тяжело вооружённой пехоты, вся кавалерия и шесть когорт местных вспомогательных войск.

Тем временем, когда прибывшие легионеры: и те, кто чуть ранее были посланы Варом за подмогой, и те, кому удалось уйти по лесу, бежав во время поражения и продвигаясь в одиночку, - достигли Рейна, окровавленные и оборванные, и поразили римлян ужасным известием, всё было уже кончено. Вар погиб, римские легионы были разбиты...

Но, кровавая история человечества, история вечных войн, всё продолжалась.

Посланные передали злосчастное кольцо старшему сыну полководца, который, в дальнейшем, сражался в войсках главнокомандующего Германика. Он был с ним дружен, а с дочерью Германика, Юлией Ливиллой, был обручён его младший брат: матери у них, однако, были разные. Старший сын Вара отомстил за отца, в рядах легионов Германика участвуя в сражениях на севере. Германик разбил Арминия в нескольких сражениях, отбил два из трёх легионных орлов старшего из Варов... Но потом был вынужден вернуться в Рим, спешно отозванный Тиберием. К тому времени, старший сын Вара был смертельно ранен в одном из сражений - и передал Германику своё злосчастное кольцо. С тем, чтобы он отдал его младшему брату умирающего.

Вместе с этим кольцом, Германик возвратился в Рим.

Правящий там Тиберий страшно завидовал Германику и боялся обожания и любви к этому талантливому полководцу жителей Рима. Справив триумф 26 мая 17 года н.э., как победитель Германии, Германик вскоре был отослан Тиберием на восток. Где, в возрасте тридцати четырёх лет, был отравлен медленно действующим ядом. Его отравителями являлись наместник Сирии Гней Кальпурний Пизон и его жена Плацина. Это произошло в 19 году. Весь Рим скорбел по великому человеку; Германик пользовался всеобщей любовью. Урну с прахом привезли в Рим и совершили торжественный обряд погребения. Однако, как пишет Тацит, «все хорошо знали, что Тиберий обрадован смертью Германика и с трудом это скрывает».

Однако, будучи в Риме, с триумфом вернувшись туда после побед, одержанных им на севере над германскими племенами, Германик передал перстень от старшего сына Вара, погибшего при боях Германика с войском Арминия, его младшему брату. Этим братом был сын третьей жены старшего Вара, Клавдии Пульхры. И он был обручён ещё в детстве с дочерью Германика, Юлией Ливиллой, и потому отношения между ним и Германиком были почти семейными.

Этого младшего сына, совсем ещё юного, звали так же, как и его отца: Квинтилий Публий Вар, Младший. Брак Квинтилия Вара Младшего с Ливиллой не состоялся. Он унаследовал большое состояние отца, а гораздо позже – и матери; когда, в 27 году, она была казнена по приказу Тиберия. Вскоре после казни его матери, и сам Квинтилий был обвинён приспешниками императора в оскорблении величия Тиберия. Однако, сенат ещё не дал ход делу, оставив его на будущее рассмотрение, когда Квинтилий не стал дожидаться расправы над собой и бежал из Рима. Дальнейшая его судьба неизвестна. А все фамильные драгоценности, вместе со всем состоянием, он оставил дочери. В семейной сокровищнице осталось и кольцо Ганнибала, которое продолжило своё путешествие по Риму. Переходя из одного хранилища драгоценностей в другое и постоянно меняя хозяев.

Пока, в 410 году, Рим не был разграблен Аларихом, вождём вестготов. При разграблении одной римской усадьбы Аларих, среди других украшений, обнаружил там и злосчастное кольцо, которое ему чем-то приглянулось. И он сразу же надел его на палец. Для Рима, при нашествии готов, настали страшные времена; бедствовали и погибали как хозяева, так и рабы. Стенание и плач слышались повсюду. Уничтожались и великолепные здания из камня, и, тем более, беззащитные смертные люди. Солдаты Алариха не щадили никого; множество трупов осталось без опознания и захоронения. Пытки, убийства, насилие, грабёж и пожары – известный во все времена, страшный и неизменный почерк войны. Рим был втоптан в грязь и опустошён голодом и эпидемиями. Город лежал в развалинах. Тысячи беженцев покидали его в спешке. Разрушения, гибель людей и бедствия не поддавались учёту и измерению.

Варвары, не встречая сопротивления, свирепствовали. Они убивали всех, кто им попадался: старых и молодых, женщин и детей.

Лишь на третий день грабежа войска готов под предводительством Алариха оставили опустошенный Рим и двинулись в Кампанию, грабя по пути местных жителей. Позже, Аларих пытался переправиться в Сицилию, чтобы оттуда добраться до Африки, житницы Италии. Он надеялся найти там большие запасы зерна и хлеба для снабжения своих войск. Однако, из-за бури в Мессинском проливе большая часть его кораблей потонула. С поредевшей армией Аларих решил пойти на север, а Галлию. Но, по пути неожиданно умер от неизвестной болезни. Он был похоронен на дне реки Бузент, чьё русло было временно отведено пленными, которые также вырыли ему могилу. После чего, они все были убиты, а реку пустили по прежнему руслу. Кровных наследников у Алариха не осталось, и его наследником стал его шурин Атаульф.

Преемник Алариха повёл вестготов в Тоскану. Атаульф унаследовал и титул короля вестготов, и его кольцо, добытое из разграбленного Рима. Атаульф вернулся в Рим - и, подобно своему предшественнику, опустошил Италию.

В Тоскане вестготы находились полтора года и установили оккупационный террор. Местное население было настроено к ним враждебно, удержаться в Италии надолго им не предоставлялось возможности. Тогда, вестготская знать решила обосноваться в Галлии. И стремительное вторжение вестготов в Италию закончилось их незаметным уходом.

Женой Атаульфа стала римлянка Галла Плацидия. Женщина, видевшая падение своего родного города, рождённая в сложное для родины время. Она родилась в семье императора, который окончательно разделил Римскую империю на западную и восточную. Ей было всего семь лет, когда умер её отец. Западная часть империи досталась её брату, одиннадцатилетнему Гонорию. Тот, в страхе перед полчищами варваров, движущихся на Рим, уехал в спокойную Равенну, оставив Рим под защитой военачальника Стилихона, варвара по происхождению. В результате интриг знатных римлян, Гонорий распорядился казнить Стилихона, оставив Рим вообще без реальной защиты.

В доме Стилихона и его жены Серены и жила Галла Плацидия, которая, после третьей осады города и падения Рима, стала пленницей. Корона вождя вестготов, а вместе с ней - и пленница, достались Атаульфу, который женился на Плацидии, желая породниться с римской знатью.

Свадьба была справлена пышно, в присутствии как римлян, так и варваров. Невесте Атаульф преподнёс, руками пышно украшенных и одетых в шелка римских юношей, два больших блюда. Одно из них было наполнено драгоценными камнями, другое – золотыми вещицами, похищенными при разграблении готами Рима. Даже своё злосчастное кольцо, доставшееся ему от Алариха, он кинул на это же блюдо: отныне, он всё дарил прекрасной римлянке. Всё, что имел. Он не желал уже больше завоеваний: ведь, Рим пал к его ногам.

Атаульф теперь во всём советовался с женой, исполнял все её капризы. Она не велела ему более притеснять Рим, не тронул он и её брата, Гонория. Уйдя в Галлию, Атаульф навёл там порядок и ушёл в Испанию, очистив Пиренеи от африканских пришельцев и сделав столицей Барселону. Здесь Галла Плацидия родила ему сына; однако, он умер во младенчестве.

Вскоре, в 415 году, погиб и сам Атаульф. Он пал жертвой своей политики симпатий к Риму. Был убит в собственной конюшне своим же личным охранником, из мести за прежнего господина, вождя готской партии и сторонника вражды с Римом.

Его преемником был Сингерих; он истребил всех детей Атаульфа от первого его брака с сарматкой, вырвав их из рук епископа, который пытался их защитить. А жену своего врага, Галлу Плацидию, детей, быть может, к счастью для неё, не имевшую, Сингерих обрёк позору, заставив идти вместе с другими пленницами, босиком, перед своею лошадью, прочь от города, двенадцать миль. К счастью для Плацидии, Сингерих правил недолго, и через семь дней такой власти, выпавшей на его долю, был убит.

Следующий король вестготов относился к Плацидии иначе: держал её на положении почётной и знатной пленницы. Да ещё и Гонорий вмешался в судьбу своей сестры, отправив за ней с войском полководца Констанция, чтобы освободить её из плена. При этом, он обещал Констанцию, что, если тот доставит ему Плацидию, то он выдаст сестру за него замуж. Готский король и Констанций решили дело миром; римлянин просто выкупил у варвара пленницу.

Вернувшись в Италию после шести лет вынужденного отсутствия, Галла Плацидия с удивлением узнала, что является призом для Констанция. Её брат, Гонорий, выполнил обещание, данное им: насильно взял её руку и вручил этому мужу. Брак отметили с роскошью, и впоследствии у них родился сын Валентиниан и дочь Гонория.

Таким образом, жена погибшего Атаульфа, Галла Плацидия, снова выйдя замуж, уже за Флавия Констанция, принесла в семейную казну личные сокровища, среди которых было и кольцо, взятое ею на память о первом муже. И её дочь Гонория получила от неё в подарок, как будущее приданное, несколько золотых вещиц, в числе которых и оказался перстень Ганнибала.

Гонория же переслала этот самый перстень Аттиле… Как это случилось? Девушка была не менее, чем Галла Плацидия, амбициозна, а её брат Валентиниан готовил сестре иную судьбу: держал чуть ли не в монашеской строгости. Дева изнывала в своём целомудрии среди евнухов. Ей было уже за тридцать, когда она вдруг удумала совершить странный поступок. Зная, что её мать была некогда женой варвара, а тот чуть ли не поклонялся ей, как богине - Гонория решила её судьбу повторить. И тайно отослала гонца, своего евнуха, к вождю гуннов - Аттиле. Отослала с письмом с просьбой о помощи - и приложила к нему перстень. В письме она предлагала себя Аттиле в жёны. А перстень тот был обручальным подарком. Получалось, что от Аттилы требовалось лишь приехать в Рим - за невестой. Почему бы и нет? Жениться он любил: у него было множество жён. К тому же, вождь гуннов только что претерпел страшное поражение на Каталаунских полях, нанёсшее удар по его чести. Объединённое войско римлян, вестготов, бургундов и других народов билось насмерть. Произошла зверская, страшная бойня, погибло не поддающееся подсчёту количество людей - и с той, и с другой стороны. Однако, гуннов сочли побеждёнными потому, что те, кто выжил, потеряли надежду на успех в сражении - и отступили.

Шёл 451 год. И Аттила был не против взять реванш, и на правах мужа Гонории оттяпать себе половину Западной Римской империи.

Но, ему отнюдь не поспешили доставить счастливую невесту, как только он дал своё согласие на этот брак. Тогда Аттила решил пойти за ней сам, при этом суля Италии тяжкие бедствия. Он совершил кровопролитные набеги на принадлежащие империи города. Чтобы прекратить уничтожение своих городов полчищами варваров, римляне уже были бы рады отдать Аттиле Гонорию. Однако, той уже не было в Риме: родственники спешно переправили её в Константинополь ещё накануне варварского нашествия - и там выдали замуж, за первого встречного.

Тогда, весь Рим был в страхе, и навстречу Аттиле было выслано посольство во главе с римским папой, Львом I Великим. Не известно, о чём он наедине говорил с Аттилой, но свершилось чудо: после этих переговоров, вождь варваров прекратил убийства и отозвал войско, уведя его в далёкие степи.

Тем не менее, вскоре его гнев повторился, но был направлен уже на Константинополь, где скрывали его не состоявшуюся жену. Он теперь грозился ограбить провинции Восточной империи. Но вместо этого, весной 451 года вождь гуннов вторгся в Галлию.

А вскоре, в 453 году, к радости многих племён, а особенно - Рима, Аттила скоропостижно умер. Он скончался после очередной свадьбы, взяв в жёны красавицу Ильдико. Во время пира он уединился с новой женой в шатре, где, после обильных возлияний, вскоре у него открылось носовое кровотечение, которое всё не останавливалось. Его так и нашли пирующие: захлебнувшегося в собственной крови - и плавающего в ней.

Тогда, своего вождя гунны так же буйно и оплакали: свадьба перешла в тризну. Сокровища поделили между собою, а тело увезли подальше в степь – и там тайно похоронили, с желанием, чтобы враги никогда не могли бы осквернить его могилу. Людей, быть может, пленников, которые рыли ту могилу, сразу же после похорон Аттилы убили, чтобы они никому не выдали место погребения. И сразу же, стали делить между собою власть. Кочевали гунны повсюду - и потому, отыскать место той могилы, для несведущих, было бы абсолютно нереально.

Именно могилу этого легендарного вождя, но при этом, оставаясь в полном неведении о том, что это и есть захоронение самого Аттилы, раскопал Ян Потоцкий, исследуя скифские и сарматские курганы…

*

- Олькотт, ты пойди в библиотеку каббалистов, что тут, рядом... Посиди там немного, да всё, что мы видели и узнали, запиши: по свежим следам. Пока хоть что-то помнишь - да и то, что сможешь выяснить, сопоставив по историческим источникам, тоже запиши. А я пока что останусь здесь: мне нужно побеседовать с Магистром, - распорядилась Елена Ган. Она самой первой очнулась после окончания работы с кольцом. И сразу же включилась в бурную деятельность. Остальные всё ещё пребывали в провалах сознания, произошедших почти у каждого. Впрочем, после этих шумных распоряжений Елены, и все остальные стали быстро приходить в себя.

- Лёвушка, Ника, Конан - а вы можете уже уйти отсюда, да перекусить где-нибудь поблизости. Ты, мой дорогой Лёвушка, заодно купи и мне что-нибудь съестное, да возвращайся сюда. А Михаил пускай… Постойте, а где же наш каббалист?

Оказалось, что вовсе и не Елена очнулась после работы с кольцом самой первой...

- Не знаю…Только что, Михаэль был здесь, - удивился Олькотт, который называл каббалиста именно так: Михаэль. - Он ведь стоял на «звезде Давида» слева от меня?

- Однако…Навесили мы на человека лишнюю информацию. И не стёрли. Ещё, не дай боже, рехнётся от такого винегрета в голове; у меня и то уже мозга за мозгу до сих пор заходит, - пробормотала Елена. - И куда этот чудак мог деться?

Тем временем, в коридорах, то есть, в проёмах между колонн, за которыми были проходы и двери в многочисленные аудитории, лаборатории и склады, уже слышались голоса. Начиналось раннее трудовое утро - и некоторые сотрудники уже спешили сюда, на работу.

- Кто-то уже открыл двери, у многих есть ключи, - пояснил магистр на немой вопрос Елены.

- Я считала, что ключ есть только у вас, - надулась та.

- Ну что вы! Мои работники имеют право как на отдых, так и на труд! – улыбнулся Магистр. - В любое, удобное для них, время. Однако, Михаил ваш – улизнул тишком, не прощаясь. Не так ли? Осталось узнать: зачем ему это было нужно...

- Может быть, человек спешил куда? – предположил Олькотт. - И некогда было ему расшаркиваться…Ты ментальный жучок вчера установила на него? – повернулся он к Елене.

- В том-то и дело, что нет. Не думала, что он такой прыткий.

- Тогда, это уже хуже. Впрочем, подумаешь, знает он про наше кольцо…Что он будет делать с этой информацией? Главное, само оно - ведь, на месте. И уже - почти чистое, уходят последние из вредных эманаций…Ой, а где же оно? Только что было здесь…, - растерялся Олькотт, разведя в сторону руки.

- Однако, и кольца - нет…А это – уж, действительно, совсем плохо,- сказал Магистр. – Хотя, весь негатив с него мы и сняли, но там осталась наша собственная, остаточная магия, её следы. И каббалисты могут нас обвинить в несанкционированном и тайном магическом вмешательстве в естественные процессы, а это уже серьёзно. А ещё...

- А зачем каббалистам клеить это обвинение? – перебил Лёвушка.

- Да кто их знает. Любят они нам условия ставить, - ответил ему Магистр.

- Скорее, палки в колёса, - возразила Елена.

- Плохо дело, - заметил Олькотт. – Если только, кольцо просто не закатилось куда-то. Поискать?

– Не стоит. Надо срочно искать Михаила: дело ясное, кольцо именно он и стырил. Потому и смылся. И никуда оно не закатилось, – окрысилась на него Елена.

- К счастью, оно уже безвредное…Может быть, он просто захотел продать его? – предположил Лёвушка.

- Не такое уж оно и безвредное… Негативные наслоения веков мы с него сняли, но кость-то от Ганнибала в тайнике перстня ещё осталась, - возразила ему Елена. - Лёвушка, увы, теперь мы все ещё здесь остаёмся. И снова работаем с Оракулом - чтобы вычислить, где ….

- Нет, Елена! Не загоняйте людей до смерти. Всем им надо отдохнуть, – возразил Магистр.

- Я весьма рада, что вы помогли нам в работе. Но мы бы и сами справились: у нас был амулет Конана. Ну, а теперь вы просто предоставьте в наше распоряжение шар…Замечу, что ваша помощь оказалась весьма ценной, и мы вам благодарны. Но теперь – отдыхайте, Магистр, а мы разыщем негодяя сами.

- Елена! Какая вы неугомонная! Во-первых, и шар должен тоже отдохнуть. Сломаете мне прибор. Во-вторых, не называйте человека негодяем, пока мы не выяснили его мотивов. И последнее… Да, с кольцом, со снятием с него слоёв – возможно, вы бы и без меня справились, хотя и медленней. А вот что касается Ники и Копья Судьбы…Хорошо, что в Мавзолей смогли перенестись именно мы оба, я и Конан… Иначе, Ника погибла бы. А вы... Между прочим, вообще решили отложить это дело на потом.

- Раскаиваюсь, магистр. И…я хотела бы поговорить с вами наедине.

- Ладно, чего уж там. Вынесу и эту пытку. Проведу с вами наедине ещё и утро нового дня. После непрерывной работы с вашим артефактом, в течение примерно шести часов…

- Пяти с половиной.

- Пяти с половиной… Беседа с вами, прямо сейчас – будет просто вишенкой на тортике.

- Простите, но мы не виделись лет пять…

- Три года и пять месяцев.

- Ну, хорошо. Три года и пять месяцев. И за это время, у меня к вам накопились вопросы. Глобального характера…

- Это – как всегда... Именно, глобального характера. И чем я так прогневил небеса! Ну ладно, что ж, пройдёмте в мой личный кабинет, - устало сказал Магистр.- А вы все – бегите отсюда, пока ещё можете, бегите поскорей, молодые люди! Хоть немножко отдохнёте где-нибудь от этой фурии!

- Отлично, Магистр! А ты, Олькотт, иди срочно в библиотеку, как я сказала - и срочно всё запиши. Зафиксируй. Если мы пока не ищем каббалиста - тогда это твоё задание остаётся без изменений, - распорядилась Елена. - Теперь это особенно важно, поскольку самой информации больше нет: с кольца мы её стёрли…

- Да и самого кольца - больше нет, – пробормотал Олькотт. – А в какой последовательности мне всё записывать? В которой снимали? Или, в обратной? В прошлый раз, когда мы с амфорой работали – я всё записал так, как на душу легло, а...

- В какой хочешь, в такой и пиши. Хоть, как мемуары. Хи-хи... Или, как художественное произведение, или как исторический роман. Или, как голый отчёт. Мне всё равно. Лишь бы ты зафиксировал всё, что помнишь. Факты. И у тебя всегда неплохо получалось. Лучше, чем у меня самой, во всяком случае.

- Тогда – начну сначала, как снимали. В обратной. Так, как врезалось в память. А вот потом - в исторической… Касаемо того, что считывали после перерыва. Чтобы не запутаться. Иначе, очень будет сложно. Будто, пятишься, как рак к воде, - размышлял в пространство Олькотт.

- Пиши-пиши, я в тебя верю, - отозвалась Елена.

- Стереть бы так же, как с этого несчастного кольца, информацию всей злобы, что накопилась на этой планете… Всю страшную тёмную погань, наработанную этими лысыми и жестокими обезьянами, что называют себя человечеством, и прежде всего, их альфа-самцами. Смыть бы всю ту кровь и грязь, что накрутилась на этот шарик, подобно снежному кому… И всё накручивается и накручивается, и не стирается никем, - неожиданно взорвался Магистр крепкой отповедью.

- Вы правы, – строго посмотрев на него, сказала Елена. - В том смысле, что ваше моральное состояние действительно, и очень недвусмысленно, сигнализирует нам всем о том, что всем нам полагается отдых. Даже вам, Магистр. Чтобы окончательно не озвереть. Или, не впасть в беспросветный гнев на всё и на всех... Отдых, и чего-нибудь к чаю. Сладкого.

- Лучше – сок, - промычал Магистр, хватаясь за голову, - Берёзовый или кленовый. Томатный, на худой конец. А ещё, мне обычно айран хорошо помогает.

- Слышал, Лёвушка? Достань где-нибудь Магистру сока, или молока. Айрана, то есть. Он будет утешаться. Пожалуй, и я тоже. А то, и у меня вскоре ожидается взрыв мозга. Только, в отличие от Магистра, мне нужно съесть что-нибудь сладкое... Принеси мне сладких булок или пирожных.

Глава 16. Каталонец Ноам

– Ну что? Куда пойдём? – спросил Лёвушка у Конана и Ники, как только они втроём вышли из Обсерватории алхимиков.

– Кто куда, наверное... Мне срочно надо в гостиницу: покормить кота,- ответил ему Конан. – Он остался там совершенно один, в моём номере. И наверняка, скучает.

- Давайте договоримся, где потом встретимся. Итак, ты пойдёшь в гостиницу. Ну, а мы с Никой – отправимся в какое-нибудь ближайшее кафе, - предложил Лёвушка. – Ника, составите мне компанию?

- Решительно: да, – ответила Ника. – Я тоже проголодалась, как и его загадочный кот, - ответила Ника. – Присоединяйся к нам попозже, и уже со своим хвостатым другом. Забери своего сиама в гостинице, пусть проветрится. А мы закажем чего-нибудь и для тебя, и для кота. А ещё, купим что-нибудь и для Магистра с Еленой: к ним сбегает Лёвушка, и всё отнесёт.

- Куда бы, только, нам здесь пойти? - спросил Лёвушка озадаченно. - И чтобы еда земная там была...

- А вот там, на углу…Елена говорила, что в этом же здании, справа, – есть какое-то кафе,- припомнил Конан. – Похоже, что оно довольно большое - а потому, видимо, там должна быть еда на любой вкус.

- Хорошо! Мы с Лёвушкой сейчас отправимся именно туда, – согласилась Ника. – Пошли? – и она посмотрела на Лёвушку. - Впрочем, нет! Давай, быть может, сначала сходим вон в тот магазинчик - и купим там сок и сладкие булки. И ты отнесёшь это всё Елене. Конан! – Ника посмотрела на ещё одного молодого человека. - Ты всё равно застанешь нас непременно уже в том кафе, когда сюда вернёшься. Кстати, ты забрал те мои вещи из каюты, что оставались на том дирижабле?

- Не он, - ответил вместо Конана Лёвушка. - Елена там всё забрала. Ну что, пошли?

Ника и Лёвушка направились в сторону магазина, а Конан - в гостиницу.

Ему показалось, что Ника с немалым удовольствием отозвалась на предложение Лёвушки: пойти с ним в кафе.

«Таким образом, она откладывает своё объяснение со мной по поводу Копья Судьбы и всего прочего… И Ника этому рада? А мы ведь договорились о непременном разговоре, именно на это утро. Или, Ника совсем ничего не хочет мне рассказать, или она берёт некий тайм-аут, - размышлял Конан. – И поскольку, утро мы проведём врозь, а потом – отправимся в гостиницу уже вместе с Лёвушкой... Не будет вовсе этого нашего разговора наедине. Тем не менее, Лёвушка только внешне кажется простоватым. Но он весьма любопытен, и наверняка попытается и сам выспросить что-нибудь у Ники, да и знает ситуацию с ней, Копьём и с её неизвестными мне знакомыми гораздо лучше меня. Так что, она попала из огня, да в полымя…Допрос с пристрастием ей на сегодня гарантирован».

*

Кота Конан застал примерно в том же положении, в котором его оставил: только, наглец теперь не сворачивался в клубочек, а разлёгся, вытянулся там, на мягкой кровати - и откровенно блаженствовал. Притворялся пушистым полосатым ковриком. Тем не менее, хотя он вроде бы крепко спал, кот сразу же почувствовал присутствие хозяина - и приоткрыл один глаз.

- Рад тебя видеть! - послал он мысленное приветствие.

- Привет, кот! Как ты? Прости… Вышел я, думая, что ненадолго…Принести тебе еды? Я живо сгоняю. Или, пойдём вместе со мной, в кафе?

- Мне и здесь, в общем-то, было неплохо. Без тебя, я по телефону заказал себе пиццу…

- Как? С помощью мыслеречи? - удивился Конан.

- По телефону?!- изумился кот.- Нет, всё гораздо проще: «Наберите номер 006- и вам наша служба доставки принесёт в номер пиццу», - так сказано в «Справочнике гостя».

- Ты умеешь читать?

- Этого не требовалось, в данном вопросе. Я подслушал разговор соседей – и выяснил, что «справочник гостя», на любом языке, можно прослушать, набрав на гостиничном телефоне 01. Из языков, я выбрал международный, эсперанто.

- А дверь? Как ты открыл им дверь?

– Здесь есть пульт управления дверью. А ещё, и у службы доставки, и у клининга есть карты доступа ко всем гостиничным номерам, можно и так с ними договориться.

- Гм…Не знал, что техника настолько удобна для котов.

- И для инопланетян, между прочим. Мне, однако, пришлось выдумать себе имя.

- Какое взял? Родовое? Дворянское?

- Издеваешься? Я – полукровка. А в моём посадочном талоне на цеппелин значилось: «метис, кот». Я и сказал, что я – метис, каталонец по матери, но там написано сокращённо и с ошибкой. А почерк, действительно, такой, что трудно понять. Ещё, мол, даже имя моё по оплошности не внесли в документ.

- В посадочный талон.

- До них не дошло отличие… А до этого, я как раз порылся в телефонном справочнике Новой Атлантиды. Здесь такие в каждом номере имеются. Его я просмотрел, и узнал, какие примерно бывают человеческие имена – ну, и подобрал себе нечто похожее… Теперь я записан в журнале прибытия, как метис, каталонец Ноам Альварес. Нормально звучит?

- Вполне. Постой, а с кем это ты беседовал? С доставщиком пиццы?

- Нет, конечно. Вначале, ко мне всё же пришли работники гостиницы: проверить, не животное ли я. Кому-то документы мои всё же показались подозрительными.

– Ну и как же ты общался с ними? Разговаривал, что ли?

- Ну... Мысленно, конечно. Они это умеют. И, кстати, считают это привилегией всех разумных существ.

- Однако, люди этого не умеют... Ну, обычные люди. Кстати, кем ты им представился? Инопланетянином?

- Конечно, нет. У меня ведь нет инопланетных документов, и я не значусь в списках прибывших сюда инопланетян. Есть, конечно, инопланетные нелегалы, но их в гостиницы не заселяют. В общем, я сказал, что я – коренной землянин. А разве нет?

- А то, что ты…Вроде бы, совсем не похож на человека, это их - как, совсем не смутило? Тоже мне, каталонец, называется...

- Они это съели, проглотили и прожевали. Я сказал, что моя пра-пра-бабушка имела в любовниках инопланетянина, и была ведьмой.

- Каталонская ведьма, - пробормотал Конан. – Занятно…

- Если не верят, я предложил им почитать земные книги о ведьмах и котах. Знаю, что про нашего брата многое на этот счёт понавыдумывали. .. Только, мол, моя каталонская пра-пра-бабушка, как и многие ведьмы, не простого кота у себя приютила, а случайно попавшего на Землю альвина, ну, с планеты в созвездии Лебедя. У неё инопланетник, мол, в доме пригрелся.

- И как, они поверили, что ты не животное?

- Ага… А за пронос животного в гостиницу, между прочим, штраф полагается. Вот и приходили они выяснить этот вопрос…Сами они – животные. Вернее, то, что люди подразумевают под этим словом. Хорошо, что я прослушиваю мысли, и успел к этой встрече морально подготовиться… А пиццу я уже потом заказал. Семь бед – один ответ.

- Ты назвался землянином, имеющим в предках альвина… Они - что, на кошек похожи?

- Ну да. Правда, на лысых. А - откуда мне это известно? Так тут, в справочнике по иным, есть полная информация. Он на тумбочке лежал. Я успел кое-что прочитать, но только на букву «А». Я потом подумал... И решил этот справочник стырить: нам пригодится такой. Но, вовремя узнал, что здесь есть ещё одна услуга: можно и распечатать на заказ, любой документ или книгу. Тогда, зачем нам лишний криминал? Я и распечатал. Правда, теперь на счету моего хвоста, то есть, на счету помеси альвина с каталонцем, некоего Ноама Альвареса, имеется долг за эту распечатку в 400 карантов. А я даже не в курсе, много это или мало.

- Ладно, разберёмся. Думаю, что это не слишком много. Кстати, всё равно, рано или поздно, надо будет мне сообразить, на чём тут можно заработать: не всё же Нику разорять. Заработаю – выплачу за тебя эти каранты… А главное сейчас то, что без меня ты тут не пропал - и даже не голоден. И, в общем, хорошо, что справочник распечатал. Действительно, он нам пригодится.

- Пригодится. Полезная вещь. Тут и про людей есть тоже: «земляне, самоназвание - люди. Одна особь называется человек. Питание - всеядны. Размножение....»

- Достаточно, Ноам! Я осведомлён о том, кто такие люди, - пошутил Конан.

- В общем, полезный справочник. Не начал бы его читать - не успел бы и подготовиться к обходу. И с тебя содрали бы огромный штраф, за пронос в гостиницу животного.

- Слушай, Ноам! А ты, похоже, всё-таки читаешь…

- Только на земном международном. В телефон встроена отличная обучающая программа. Которую можно смотреть, читать и слушать одновременно. И теперь я медленно, но читаю буквы. Это не труднее, чем мяукать.

- Не сомневаюсь. Мяукать довольно сложно. Так что, ты на меня не обижаешься?

- За что, хозяин? Я великолепно провёл время. Кстати, пицца была вкусной. Но, с неё за меня в долг вычли ещё тридцать карантов...

- Ладно. Надеюсь, с этим разберёмся.

- Вот только, если ещё здесь один останусь – то вызову снова подозрения: не животное ли я. Домашнее. А потому, возьми меня теперь с собой.

- Ну, прыгай ко мне на ручки!

- Нет, уж я на своих четырёх…Сам с усами. Если – не животное, значит – ходи пешком! Только, теперь ты дверь запри хорошенько: никого ведь не останется дома. Не только на магнитку, но и на ключ. А на руки меня только на улице возьмёшь, и то не сразу, а только, когда отойдём от гостиницы подальше. Ладно?

- Ну, хорошо! – согласился Конан.

*

На улице в эти часы было особенно оживлённо.

Внезапно, где-то впереди, на углу, Конан увидел Михила… Вместе с другим ярко выраженным каббалистом, высоким брюнетом в строгом деловом костюме и в тёмных очках. Чедвик замер на месте.

– Что ты там увидел? Призрака? – мысленно спросил кот.

- Однако... Вон тот чувак смылся от нас утром, не прощаясь, - передал он коту по мысленной связи, указав направлением взгляда в сторону Михила. - Впрочем, он, быть может, просто как-то понял, что Елена собирается стереть с него память об этой ночи. И ему это не слишком понравилось. Мы работали там с одним артефактом, считывали с него информацию. И нужен был ещё один человек, для построения магической фигуры. Вот, его и пригласили. А утром Елена собиралась этого каббалиста потихоньку обработать, сменить его воспоминания на ложные. А он смылся раньше, чем всё закончилось.

- Шпион? В смысле, он хочет эту информацию, что не стёрли, передать кому-то?

- Не факт. Но, всё может быть. Вдруг, каббалисты интересуются, чем именно занимаются в той алхимической Обсерватории... Возможно, что не зря этот Михаил там оказался, да ещё в такой неурочный час: быть может, он что-нибудь вынюхать был не против, о соседях по зданию. К тому же, этот каббалист зачем-то ещё и кольцо спёр.

- А вот с этого следовало начинать... Какое такое кольцо? – кот, сидящий на руках у Чедвика, посмотрел ему прямо в лицо и облизнулся.

- Древнее... Артефакт. Тот самый, с которым мы работали.

- Идём за ними! Я прикрою нас колпаком невидимости, и тогда мы подберёмся вплотную и сможем услышать их разговор, - предложил кот.

- Наши будут волноваться, если мы задержимся.

- А ты мысленно пошли Нике информацию. Она не слишком далеко отсюда.

- Она сможет прочесть мои мысли?

- Только, если ты очень громко будешь думать. А я тебе помогу.

- Я сам так ещё не умею.

- Ничего, со временем - научишься. Давай, подумаем что-то вместе, и я ей эту мысль направлю.

- Передадим ей, что мы на хвосте у Михаэля…

- Ага! Именно: на хвосте, - мурлыкнул кот. - Вот. Кажется, получилось. Теперь идём дальше? Я накрываю нас куполом невидимости…

- Ой! Мне теперь на ноги всё время наступают... Мы оба – что, совершенно невидимы? И что нам за это будет, если нас вдруг разоблачат - и поймают? Ну, примут за злоумышленников, воров, к примеру? Я не знаю, разрешено ли в Новой Атлантиде ходить по городу... В невидимом виде. Как ты считаешь? Это допустимо? Хотя, на то, что мы внезапно исчезли – никто в толпе никак не среагировал.

– Не парься. И это ничего, если на ноги наступают и всё время наталкиваются: будут принимать за невидимую расу. Есть и такая. Хотя, очень редко встречается. Кажется, это витрувианцы… Они так быстро двигаются, что мы не успеваем их заметить. Даже, когда они и вовсе, по их представлениям, стоят без движений - то всё равно, хоть немного - но двигаются, и нам кажется, что у них несколько ног и рук...

- Чудненько! Но, Ноам, ты кажется справочника этого перечитал... Дошёл уже до буквы «В»?

- Пока – забей на всё, и жми вперёд. И ничего не бойся. Только, двигайся побыстрей! Но, не так, как витрувианец, конечно. Да, а то, что мы – так лихо исчезли, так именно в толпе это легче всего и сделать, запомни на будущее. Поскольку, когда никто вокруг не понял, что произошло - то никто не хочет выглядеть идиотом и кричать об этом первым…Вдруг – просто показалось. Глюк. Ты бы хотел признаться в том, что тебя глючит?

- Ноам, мы приближаемся. Подойти к ним вплотную? Пока что - я ничего не слышу.

- Сократи остаток расстояния вдвое, иди след в след – и сосредоточься! – посоветовал кот. – Лучше, прослушивай их мысленную речь. А не то, что они вслух говорят. Я её уже почти что улавливаю… Много помех, конечно. Но ближе, чем я сказал, не подходи: тебя почувствуют или даже поймают, если они не дураки.

Конан последовал совету кота: приблизился к каббалистам на расстояние относительной слышимости - и пошёл, стараясь попадать шаг в шаг, за Михаилом. Но всё же не стал напрягаться, прослушивая мысленную речь: ему хватило и реального разговора, который вскоре последовал, и был уже слышен достаточно хорошо.

- Кажется, за нами никто не следит и не шёл от Обсерватории этих самых алхимиков и эзотериков. Похоже, что ты не привёл соглядатаев, и можно спокойно разговаривать… Итак, Михаил, ты точно уверен, что то кольцо, что ты у них раздобыл – действительно, принадлежало Гитлеру? – спросил спутник Михаила.

- Я и сам в это с трудом верю. Хотя, всё было именно так, как я тебе рассказал. Но всё произошло так неожиданно... Я был в библиотеке - и меня вдруг пригласили поучаствовать в некоем мистическом совместном действе, типа молитвы. Конечно, я согласился. А им нужно было выстроить не абы что, а звезду Давида. Мне стало любопытно… Это уже разило магией!

- Ты же знаешь, что наши учителя говорят: случайностей нет. Есть только не выявленная закономерность. Всё в мире проистекает по определенным законам. И, хотя мы всегда видим лишь вершину айсберга, но есть ещё и подводная его часть.

Михаил чуть не споткнулся, остановился и с удивлением посмотрел на собеседника.

- То есть, Йося, ты хочешь сказать, что я попал туда не случайно? - внезапно догадался он.

- Конечно, нет. Хотя бы потому, что наши давно приглядывают за этой Обсерваторией алхимиков и эзотериков. И её Магистром. Не напрасно, как видишь. Рав намеренно хотел расположить нашу библиотеку к ним поближе. И постоянно посылает нас именно туда, со списком обязательной для прочтения литературы.

- То есть, мы как бы сами это подстроили? Возможность нашего соучастия в их ритуалах?

- В какой-то степени, да. Рав всегда хотел, чтобы кто-то из наших подружился с сотрудниками Магистра; или же, подобно тебе, вдруг стал им необходим срочно, для чего-нибудь. Или, к примеру, алхимикам потребовалась бы книга из нашей библиотеки, и мы оказали бы им услугу, немедленно предоставив её в их распоряжение. А потом можно было бы за ней зайти... В общем, Рав хотел выяснить о них побольше, и любым способом.

- Но я действовал, как сомнамбула, а когда ушёл - зачем-то вынес оттуда кольцо. Просто, взял, чтобы получше его рассмотреть, а потом, совершенно на автомате, положил его себе в карман, и лишь когда совсем уже ушёл оттуда, о нём вспомнил... Сам не знаю, почему так получилось. Будто, я действовал под гипнозом, или кто-то меня запрограммировал. Всё было, как в тумане сознания. А может, меня и правда кто-то запрограммировал? Я ведь ни в чём не отдавал себе отчёта! Но теперь... Надо бы зайти к ним, повиниться - и отдать кольцо. Но, так стыдно... К тому же, ведь на сегодня запланирована встреча всей нашей группы, а это – святое. Лев Ламберг сам будет проводить важное занятие, вот и мы с тобой собирались встретиться… Неужели, я всё пропущу? Или, лучше будет, если я всё же на него пойду, а кольцо верну им уже после.

- Это просто занятие… А Рав дал нам дело поважнее. Пока ты прятался, как заяц, я позвонил ему и всё рассказал. Ну, не эти подробности – а просто сказал, что у тебя в руках случайно оказалось кольцо Гитлера.

- И куда мы теперь, Йося? Что нам нужно делать?

- Рав хочет, чтобы мы срочно отнесли артефакт представителю одного тайного немецкого общества.

- Мы? То есть, наверняка,ты меня не случайно на улице встретил, как только я вышел оттуда, но... Уже наблюдал за мной. И для нас с тобой, для двоих, уже было готово, уже созрело поручение Рава? - Михаэль схватился за голову. – Он уже даже с какими-то немцами успел связаться...

- Только, не строй мне здесь конспиративных теорий! Давай, не будем дальше развивать эту тему. Да, чем-то Раву стала интересна вся эта история, потому он и послал нас к одному немцу. Рав считает, что это кольцо его заинтересует, этого немца. Очень заинтересует. Но, я за тобой вовсе не следил. Меня просто направили тебя встретить.

– Ещё лучше...Но, зачем тогда такая срочность? Чтобы алхимики меня не успели разыскать, ну те, у которых я, получается, украл этот предмет?

- Дело очень важное. И - да, конечно, надо, чтобы твои друзья-эзотерики, с которыми ты коротал ночь, не перехватили тебя. А они могут уже искать тебя и ждать перед нашим Центром. Они не стёрли тебе обо всём этом память, как, наверняка, хотели. Знаешь, почему? Рав почувствовал, что где-то и что-то происходит, связанное с тобой. И - да, воздействовал на расстоянии на твоё сознание. Он это может проделать с любым из нашей группы. И проделал.

- А они... Стёрли бы мне обо всём этом память?

- Наверняка. Быть может, из каких-то благих намерений - но, стёрли бы. А так, ты обо всём помнишь - да ещё и вынес кольцо...

- Принадлежащее им, между прочим… Ладно, ты хоть знаешь, где находится этот представитель немецкого общества? К которому хочет доставить кольцо Рав?

- Ну, не ты один намеренно сидишь, чуть ли не сутками, по библиотекам. Только, я сижу в другой библиотеке… В Большой библиотеке Новой Атлантиды.

- И этот немец там тоже штаны просиживает? Книжки читает?

- Нет. Он там работает. Библиотекарем.

- Но, тогда… Это и есть те самые люди, Йося, про которых ты мне рассказывал? Те, что хотят воспроизвести тот ритуал… Только – в обратную сторону? Чтобы всё вернулось на круги своя? Это и есть то самое, тайное немецкое общество? Они ведь, как ты говорил, все - библиотекари...

- Да, я тебе уже проболтался. После того, как случайно подслушал там один разговор...

- Случайно?

- Ну... Понятное дело, я долго ждал такого случая. Для ритуала этим немцам нужны абсолютно все предметы, что участвовали ранее в тайной церемонии, что привела к открытию Прохода. То есть, не совсем все, а те магические предметы, которые имеют силу. Артефакты.

- Но, этого кольца, насколько выяснили эзотерики, которые ночью снимали информацию с этого артефакта, в Антарктиде не было. Как и его хозяина – Гитлера.

- Это не важно. Поскольку, немецкий тайный орден этого пока не знает. И вряд ли сам сможет быстро узнать: для изучения кольца нужно время, да и приборы особые. Вдобавок, ты говоришь, что это кольцо от всех его слоёв сегодня ночью было очищено…

- Почти. Мощи Ганнибала там всё же остались по-прежнему. И не думаю, что они принесут счастье обладателю этого кольца. То есть, Йося, получается, что мы продадим им кота в мешке?

- Ты завернул его в платок? И не касался руками?

- Кольца? Нет, Йося. Я его не касался. У меня были тонкие бумазейные перчатки, которые я, на всякий случай, надеваю, когда пролистываю в библиотеке старые книги. Их иногда на уголках пропитывали ядом, а ещё, у меня аллергия на книжную пыль, и я надеваю респиратор, когда изучаю древности...Я так и не снял те перчатки, и, получается, воспользовался ими, когда забирал кольцо. А сейчас, оно лежит у меня в кармане, и действительно завёрнуто в платок...

- Хорошо. Пойдём пока вон туда, в ближайший парк, где и продолжим беседу. Хоть, присядем тогда, - предложил Йося. – А время у нас ещё есть, до открытия той, Большой библиотеки.

Глава 17 Каббалисты

Парк, в котором вскоре оказались Михаил с Йосей, а следом за ними – и невидимые Конан с его котом, был, пожалуй, слишком странным для земного взора: озеро с лотосами соседствовало здесь с лиственницами, кедрами и ананасами. Неподалёку процветали финиковые пальмы и магнолии. А возле лавочки, на которую опустились Йося и Михаил, произрастали цветы, своей формой похожие на сидящих на листах разноцветных бабочек. Должно быть, это были такие орхидеи.

- Итак, мы будем говорить Библиотекарю, к которому вскоре заявимся, что это, вне сомнений, кольцо Гитлера. Которое сам фюрер надевал на палец. Об остальном – молчок, ничего, мол, мы не знаем, - пояснил Йося. - Думаю, для немцев, для их оккультных организаций, даже само по себе кольцо имеет ценность. Поскольку, немцы даже назвали его Кольцом Всевластья. И считается, что все кольца с «мёртвой головой» - младшие братья этого кольца и подчиняются ему. Думаю, это – легенда, и кольцо Гитлера не властно над всеми остальными кольцами Германии, изготовленными при Третьем Рейхе. Тем не менее, тайное немецкое общество наверняка захочет его заполучить, чтобы это проверить. И они понятия не имеют, было ли оно задействовано в том обряде, что был проведён в Антарктиде. А потому, некоторые из них полагают, что кольцо в обряде участвовало. И мы сможем запросить за него изрядную цену.

- Что ты от них потребуешь взамен, Йося? – спросил Михаил.

- Подлинник «Зоара», конечно. Тот самый манускрипт, что наверняка держал в руках сам Ари. Только ради великой цели, я иду на этот обман.

- Ты хочешь сказать, что всё, что имеется сейчас в печати, все переводы и толкования – основаны какой-то совсем другой книге, на подделке? И тебе нужен подлинный «Зоар»?

– Да, я хочу взглянуть на истинную книгу. Быть может, она отлична от всех тех копий, что известны в мире. В какой-то мере, все копии «Зоара», что мы имеем, пошли от книги Моше де Леона. А Моше де Леон, хотя и держал в руках страницы, переписанные с подлинного «Зоара», но в его руки попало не более десяти процентов книги. Рассказывают, что он, Моше де Леон, нашёл эти листы, воспроизведённые по памяти неизвестными нам каббалистами, среди листов разных других книг, в которые какой-то восточный торговец заворачивал ему пряности и другие продукты. Вне сомнения, Моше изучил все доставшиеся ему фрагменты истинной книги, но попутно, при составлении копии, записывал там и свои философские рассуждения и фантазии, перемежая их с реальными строками «Зоара». А когда он умер, его жена продала все книги и рукописи, что были в его библиотеке. В том числе, и рукопись, написанную самим Моше де Леоном, который переписывал доставшиеся ему листы священной книги, перемежая их своими комментариями. И только благодаря той его рукописи, мир узнал о «Зоаре»: покупатели быстро размножили экземпляры той книги - и активно начали их продавать. Однако, это не есть полный и подлинный «Зоар»...

- А как же тогда нашли подлинник? Кто его нашёл, что он собой представляет, и как он оказался здесь, в Новой Атлантиде? – спросил Михаил.

- Настоящий «Зоар» – это книга в тяжёлом переплёте, написанная на особом, качественно выделанном, пергаменте, и записанная со слов самого Шимона бар Иохая его сподвижником, раби Абой. Великий мудрец и чудотворец Шимон бар Иохай постиг великие тайны, когда жил в пещере, где вместе со своим сыном провёл двенадцать лет. Он был вынужден скрываться после доноса на него и смертного приговора, вынесенного ему римлянами. Там, в пещере, и была написана священная книга Зоар… Поговаривают, что у тайного оккультного немецкого общества есть тот самый подлинник, который был спрятан близ могилы Шимона бар Иохая и найден более поздними каббалистами. Наши считают, что сам великий Ари держал в руках полный текст книги Зоар! Тот самый, подлинность которого не вызывает сомнений, и который датируется специалистами, как рукопись второго века. И, конечно же, это должен быть гораздо более полный источник, чем те страницы, что попали некогда в руки Моше де Леона. Кроме прочего, подлинный Зоар содержал мощную практическую часть: сильные молитвы, имена Бога, призывы ангелов, заклинания и веления. Конечно же, действенные и работающие. Написанные тайным языком евреев – первых каббалистов. В этом, скрытом от непосвящённых, тексте тайной каббалы, гораздо больше мистического, чем в философских размышлениях Моше де Леона. И, конечно же, молитвенные заклинания не должны были попадать в руки случайных людей… Не принадлежащих Эрец Израэль… Итак, решайся: вскоре, нам с тобой нужно будет попасть в Большую библиотеку... Но, пока она ещё закрыта от посетителей, и у тебя есть время подумать, отправишься ли ты туда вместе со мной, - сказал Йося.

- А как же этот, настоящий, «Зоар» попал в руки Ари, и у кого он теперь? Я понял так, что он - у кого-то из немцев? – не унимался Михаил. – Но, как такое случилось?

- Это – долгая история. Но, если вкратце... Итак, начало истории теряется в глубине веков. Даже наши посвящённые надёжно прослеживают «Зоар» только вплоть до рук рава Аарона бар Шмуэля из Багдада. Именно от него идёт мистическая, тайная и сокровенная линия каббалы, которую скрывали от неподготовленных умов. Он жил уже в девятом столетии; и мы не можем проследить, у кого ранее него находилась рукопись «Зоара», написанная во втором веке. Известно только, что примерно в 840 году рав Аарон из Вавилонии в поисках этой книги предпринял путешествие в Землю Израиля. А потом, он поселился на юге Италии, в городе Урия, и преподавал в ешиве: это что-то типа еврейской высшей школы, где изучали Тору. Существует легенда, что к учителю Аарону бар Шмуэлю пришли как-то трое христианских священников, желая помериться силой своего могущества. Как говорят, они умели пользоваться «нечистыми именами» и колдовать. Да, не удивляйся! Первые христианские священники были несколько иными... И не только, первые.

- Христианские священники умели колдовать?

- Чему ты удивляешься! Любая церковь до сих пор использует ритуальную магию, хотя это так и не называет. Так вот, именно так и говорится в одной странной легенде: что они умели пользоваться «нечистыми именами» – то есть, призывали дэвов, демонов, и иже с ними... Да, это было в те времена, когда вера и магия ещё не были в полном противоречии. Даже, магия «нечистых имён». Итак, они попросили этого, иудейского, учителя сотворить чудо, а сами были согласны показать свои мистические умения: это было нечто, типа соревнования. И тогда, Шмуэль решил совместить приятное с полезным: он уже знал, что в те времена рукопись книги «Зоар» находилась у некоего каббалиста Йакова, но он никак не мог отыскать, где именно находился тот таинственный человек. А ему очень нужна была книга Зоар, чтобы преподать истины, что она в себе заключала, своим ученикам. Он сам некогда её читал, был с нею знаком; но он знал, что теперь нужно будет дать её почитать, именно в подлиннике, и своим ученикам, последователям в Италии. Потому, желая раздобыть книгу, он предложил знакомым ему христианским священникам, чтобы те закляли беса... Ну, я считаю, что христианские бесы и более ранние демоны, подобных которым Соломон мог заключать, запечатывая их в сосуды – это примерно одни и те же твари. Но, не суть...

- То есть, христианские священники тогда якшались с бесами?

- Да, с бесами они были на самой короткой ноге: умели их изгонять, наказывать и обманывали бесов... Это ведь было в стародавние времена, как я уже сказал. Например, в сказках Молдавии и Украины нередко люди тоже общаются с бесами: играют с ними в карты, бесы и люди там обманывают друг друга - да и происходят всякие прочие чудеса. Да и вообще, ещё в христианстве считается, что только к святым людям приходят бесы, и начинают их искушать – или же, над ними издеваться. А те обретают такую силу, что давлеют над бесами, и те им служат. Так вот, Шмуэль попросил христианских священников, чтобы они закляли беса - и он бы им послужил: отнёс его письмо Йакову... Ну, а потом доставил оттуда, от Йакова, к самому Аарону бар Шмуэлю, рукопись «Зоара»: как бы, только для подтверждения своего визита. Только тогда, на таких условиях, он согласился признать оккультные способности своих гостей.

- И он соревновался с ними в подобных оккультных возможностях?

- Ну, да... И чего ты всё переспрашиваешь? Не веришь? Но, я за что купил – за то и продаю. Читал это, как старинную быль. Так вот, продолжу. Христианские священники с энтузиазмом заверили его, что ещё и не на то способны, и для них это – пара пустяков. Только, предложили ему отправиться вместе в поле, в глухие безлюдные места. Там один из них начертил круг, а другой лёг в него. Тогда, первый произнёс заклятие – и душа его друга покинула тело. Затем, человек в круге остался лежать неподвижно; а из рук Аарона пропало то письмо, предназначенное для Йакова; в нём он просил отправить ему книгу «Зоар».

- То есть, какие же это были бесы! Это была попросту магия!

- Конечно, Михаил, это была магия... Но, священники говорили, что, для того, чтобы встретиться с бесами и дать им поручение, душа одного из них должна на время покинуть тело... Итак, получается, что Йаков хорошо знал почерк своего друга - и был готов отправить по его просьбе что угодно и куда угодно, хоть через доставку через преисподнюю. И вот, христианский священник, тот, что лежал там, как мёртвый, пролежал в том начерченном круге трое суток. И лишь на четвёртый день остальные два священника сказали Аарону, что им сегодня в полдень следует пойти за ним в то поле. И пошли, все вместе.

В том же круге, по-прежнему лежало обездвиженное тело человека. Но вскоре, в нём наметились небольшие изменения: и Шмуэль ощутил, что душа, которая на время покинула это тело, вот-вот собирается вернуться. И тогда, он не позволил ей это сделать, хотя она кричала и металась над ними. Его спутники, увидев, что труп не оживает, страшно испугались, стали стонать и причитать от горя. Тогда Аарон бар Шмуэль спросил, согласны ли они будут, что он могущественнее их, если сейчас он сделает так, что их друг вновь оживёт. И те согласились. Учитель Шмуэль прочитал заклинание, и душа несчастного тут же вернулась в тело. И он ожил. И в его руках оказалась книга «Зоар», которую он передал Аарону. Так, Аарон доказал христианским священникам, что его сила больше.

- Однако, он их просто обманул... И, таким способом, к тому же, обрёл таинственный «Зоар», используя их, как почту?

- Наверное, обманул. Впрочем, может, для такого действа, которое он сотворил, не пуская душу священника обратно в его тело, действительно нужна большая сила? Я того не ведаю...

- А что было с той книгой потом?

- Спустя некоторое время, сам мистик и мудрец вернулся в Вавилонию. А сокровенные знания, вместе с переданной им своим ученикам книгой «Зоар», из Италии позже перешли к евреям Германии. Потому, что в Италии Аарон бен Шмуэль встретился с семейством Калонимус, которые происходили из города Лукка, и передал им свои знания и книгу. А после расставания с учителем семейство Калонимус переехало в Майнц. И, уже в Германии, основало династию Ашкеназ. Все германские хасиды обязаны своим появлением именно этой династии. Мистическое учение Хасидей Ашкеназ явно базировалось на более древних книгах; они их любили и переписывали. Главным своим достоянием они считали традицию и знание всех имён бога и всех ангелов: те, в отличие от ацмуто, непостигаемой сути Творца, иногда общаются с людьми и помогают им. Являются силами, проявленными в мире. А в передаваемых ими из поколения в поколение молитвах, Хасидей Ашкеназ видели цельную структуру, выдержанную в законах гематрий и аббревиатур. Убавление или прибавление слов в молитве, как сакральном тексте, было для них недопустимо. Хасидей Ашкеназ были эзотериками и мистиками, изучающими тайный смысл слов и явлений; они считали пророчества и необычные явления проявлениями Присутствия и передавали друг другу знания о случаях таких проявлений.

– А почему ты уверен, что сам Ари держал в руках настоящий, подлинный «Зоар», а не только компиляцию Моше Кордоверо? – поинтересовался Михаил.

- Никто не знает этого наверняка, но ты помнишь, как звучит полное имя Ари? Я тебе напомню: Лурия Ицхак бен Шломо Ашкенази... То есть, он был из того самого рода, в котором хранился «Зоар». И, по отцу, он был потомок династии Ашкенази. Кроме того, слишком много общего в его учении, переданном нам Хаимом Виталем, одним из учеников Ицхака Лурии, с тайнами Вечной книги, как считают наши мудрецы. И слишком много мистики и пророчеств было в его жизни, чтобы не согласиться с тем, что он читал нашу священную книгу. Как ты, наверное, знаешь, Лурия родился в Иерусалиме, но, после смерти отца, был перевезён матерью в Египет, где вырос в доме дяди, а впоследствии - также и его тестя: он женился на дочери своего дяди. Его тестю принадлежал остров на Ниле, на котором Ари прожил отшельником несколько лет, занимаясь мистическими изысканиями и читая «Зоар» и ранних каббалистов. Потом он переезжает с семьёй в Цфат. Там он становится известен своими проповедями в синагоге, большим количеством учеников и тем, что у него был небесный учитель и покровитель - пророк Илия. Что вполне соответствует теории учения Хасидей Ашкеназ... Именно они выдвинули понятие кавод - порсонификацию в виде особого ангела, херувима, который является другим пророкам - и таким образом свидетельствует о Творце в нашем, далёком от Света, мире. А также, Ицхак Лурия был наделён мистическими способностями общения с душами умерших праведников и находил по наитию, прогуливаясь в окрестностях Цфата, могилы умерших святых людей. Всё учение Ари было устным, и мы знаем о нём хоть что-то только из записей его ученика, Хаима Виталя. Наверняка, он не оставил записей сам только лишь потому, поскольку считал, что всё уже есть в «Зоаре».

- То есть, он точно держал в руках подлинник? Так, куда же потом делся «Зоар» из Цфата?

- Уже после смерти Ари, Хаим Виталь наверняка передал его через других каббалистов в Германию, возвращая хасидам Ашкенази. Впрочем, большинство германских хасидов, в том числе, из рода Калонимусов, к тому времени переселяются уже в Польшу. Что в дальнейшем способствует волне хасидизма теперь уже в Польше, а после раздела Речи Посполитой - также в России и Белоруссии. Ещё начиная с ХIII века условия для проживания евреев в Польше стали лучше, чем в Западной Европе. Польские короли им благоволили: грамота, защищающая права евреев, была в 1264 году подписана королём Болеславом, а позднее их привилегии были расширены. А к ХV веку центр еврейской мысли явно перемещается в Польшу. Польские хасиды, целители и цадики, то есть праведники, занимали видное место в духовной жизни того времени, оставили много трудов и легенд. Проживая уже в этих местах, древний род Калонимусов свято берёг «Зоар», как одну из книг, являющую себя как связь с высшими мирами, лучик надежды для человечества.

- А что было потом? Почему не у нас эта книга?

- Потом... Был страшный удар по мистицизму и святости. Раскол среди каббалистов, в нашем народе. Все беды всегда идут изнутри, а не снаружи... Начало всех бед. Во-первых, явился «Виленский Гаон» - таковым стало прозвище некоего Элияху бен Шломо Залмана, каббалиста, который резко осудил хасидов. Не будучи раввином, он брал себе жалование от еврейской общины и пытался «закручивать гайки»: никакой, мол, не надо мистики и вдохновения; ортодоксальность и почитание важных шишек - вот, мол, самое важное для еврея. Виленский Гаон родился в окрестностях Бреста, в первой трети 18 века. Потом он поселился в Вильно. Лет в шестьдесят он хотел поехать в Эрец Израэль - но святая земля его и близко к себе не подпустила; он вернулся, доехав только до Кёнигсберга: а дальше, как на стену невидимую наткнулся. К сожалению, раскол, начатый им тогда, торжествует и по сей день. Именно Гаон первым выступил за репатриацию евреев, и его считают своим отцом все еврейские сионисты. В то время как мистики, в частности, хасиды, были всегда космополитами и провозглашали лишь духовный Эрец Израэль и считали, что наш народ должен просвещать другие народы и нести им свет искусства и веры, сионисты, наоборот, всегда стремились урвать для себя мирские блага. И власть, конечно. Ну, а сионизм, в свою очередь, породил особый гнев других народов по отношению к евреям и вызвал в мир свою изнанку, противостояние - германский фашизм. Появились те, кто решил искоренить евреев. Когда на смену Гитлеру пришёл Виллигут, он объявил себя королём Германии, как ты знаешь. Ещё в 1939 году, он стал не только сражаться с евреями на страницах книг, и не только создавать тайные общества для «борьбы заклятий» - страшной битвы различных сил, в борьбе за души людей... Нет, кроме всего этого, он стремился отыскать подлинный «Зоар».

- Зачем? Чтобы его уничтожить?

- Нет. Этот сумасшедший хотел перевести «Зоар» на язык рун, и, таким образом, заставить служить, как он выражался, «иному эгрегору», подразумевая под этим германцев, или, как он полагал, ариев... Хотя, как ты понимаешь, «Зоар», подобно «Библии», был написан зотя и для всего человечества, но на определённом языке: и многое в «Зоаре» зашифровано именно с его речевыми и письменными особенностями. Не решаясь уничтожить Книгу полностью, Виллигут решил, по его словам, «вырвать жало»: лишить духовного смысла наш народ. Сделать из нас простых обывателей, меркантильных и заземлённых. Лишить нас, как народ, миссии служения - и вместо нас поставить на вершину духа германцев, конечно же, с их собственными ценностями, с их идеалами всесокрушающей силы, власти и управления. Перевести Зоар на немецкий - и уничтожить подлинник.

- И он намеренно искал эту Книгу?

- Да. Шпионил за всеми каббалистами. Прибрал к рукам Гестапо, поставил себе на службу Вермахт. С их помощью, он вообще искал все магические тексты и все артефакты мира... Так, разве могли эти силы упустить из внимания «Зоар»? Гестапо не просто следило за каббалистами: они стали уничтожать нас. Проще было кинуть еврея в тюрьму, в концлагерь - и лишь потом обыскать его квартиру.

- Боже мой! До меня только сейчас дошло: они, фашисты, могли применить силу тех страшных заклятий, которые, по преданиям, содержит святая книга! И если они действительно до неё добрались... Однако, это ведь именно так, если мы её потеряли? А значит, она действительно была в их руках?...

- Они сожгли все остальные полные копии «Зоара», когда в их руки попал сам подлинник. Чтобы те не достались никому. Но, похоже, что Гитлер, Гиммлер и Виллигут вели тайную борьбу за эту книгу; и трудно сказать, в чьи руки она попала вначале. Должно быть, в руки Гиммлера, и ещё до возвышения Виллигута. Только, он не смог её ни прочитать, ни воспользоваться ею: ведь она написана шифрованным языком. И закодирована, и запечатана магически, к тому же, таким образом, чтобы у подобных субъектов все строчки плыли перед глазами, а смысл было не уловить. Но, так или иначе, потом она всё же попала к Виллигуту, являвшемуся неплохим дешифровщиком и магом. Кроме того, он имел у себя под рукой целый штат специалистов.

- Что он хотел? Править миром?

- Он и так считал себя правителем Германии, причём, задолго до того, как стал им реально. А Германию он считал страной, которая непременно будет править всем миром.

- Зачем же тогда ему Зоар? Если...

- Как я уже сказал, он замыслил перевести её на рунный язык. Тем самым, суммировать силу каббалы и силу рун. Он хотел создать универсальный язык для разговора с Богом. С позиции силы, или, как минимум, на равных. Да, возможно, что он хотел повелевать даже Богом…

- Повелевать властителем миров, владыкой Вселенной?

- Во всяком случае, ставить ему какие-то условия. Он, как и евреи когда-то, всё же подошёл слишком близко к тайне бытия. Но, он был таков, из того теста, чтобы ещё и попытаться ступить за грань. Только, по-своему. Нас от любого нечеловеческого, опрометчивого поступка спасает любовь к богу. В нём же не было этой любви: лишь голый разум. Хотя, разумно ли бросать вызов тому, кто стоит за пределом вещей - и не может быть постигнут человечеством?

- Он просто не успел перевести Зоар на рунный язык, и потому мир ещё существует?

- Успел. Перевести и произнести на немецком формулу приветствия Бога – Отца, обращение к Кетер Великого Света…В то время, когда другие его люди совершали определённый ритуал. И этот призыв услышали, даже на расстоянии, все мистики нашего мира, и потому, больше не сомневались в том, что «Зоар» всё же попал не в те руки…

- И мир не разорвало от явления в него Божественного Лика?

- Нет.

- Почему? И что же случилось?

- Призыв был произнесён не на арамейском. И без любви и устремления в сердце… Лингвистические проблемы, сам понимаешь, порождают явные недоразумения.

- Явился вовсе не Лик?

- Да, всё ты правильно понял. Конечно, к нему явился вовсе не Он... Вместо этого, в наш мир явился Ктулху. Это произошло именно тогда, когда Виллигут произнёс древнюю формулу призыва божественной силы, переведённую им на немецкий язык.

- Ктулху - это страж Миров? В этом случае, таков, быть может, был искажённый перевод одного из Его имён, божественных имён: Страж…

– Всё может быть, Михаэль. И, во всяком случае, искажение смысла явно имелось. И явилась грозная сила, леденящая сознание, порабощающая людей. Которая превращает их в роботов, в автоматы - и повелевает ими, используя самый низменный из их инстинктов: ненависть.

- А Виллигут?

- Что – Виллигут? Он тогда не умер. Но, стал первым слугой и приспешником этой твари. Слугой Ктулху. Той твари, которая могла бы проглотить весь этот мир, разыграйся у неё аппетит. К счастью для человечества, как только вылез Ктулху, он схватился в поединке с Жругром, которого чуть ранее вызвали русские. Уж не знаю, чем они-то растревожили глубины ада... А вернее, бездны междумирья. Говорят, что Жругр был вызван ненавистью русского народа к самому себе - но я не знаю, так ли это. В общем, Ктулху и Жругр тогда сцепились в великой схватке, в результате которой, в конечном счёте, настолько ослабли, что временно объявили потом перерыв. Причём, как говорят, победил Жругр: в команде у него были ещё и союзники, твари чуть поменьше.

- А что теперь с книгой «Зоар»? Виллигут с тех пор её не открывал, я думаю? И... нам надо срочно её забрать. Хотя бы затем, чтобы никаких призывов и заклятий больше никогда не произносили люди несведущие…

- Ты верно понял, друг Михаил, нашу теперешнюю задачу.

- Постой, Йося... Нашу задачу? А кто такие - мы? «Новая каббала»? Йося, откуда ты всё это знаешь? Всё, что мне рассказал? Это поведал тебе наш рав - или кто-то ещё?

- Нет, не рав. Всё, что я тебе поведал - я вычитал из книг... Пребывая в Большой библиотеке Новой Атлантиды. Я попал туда по заданию рава: слушать и выведывать. Но, что делать в библиотеке? Смотреть в потолок? Жевать жвачку? Конечно, читать. А книги там хранятся преинтереснейшие...

- Но, всем последователям рава рекомендовано читать только его собственные книги... То есть, написанные самим равом. Чтобы неофиты не сбивались с пути...

- Однако, разве ты станешь купаться в ручейке, когда рядом море? Я очень любознателен... Вначале я прочёл что-то из других трудов по каббале, лишь вскользь упомянутых равом... Потом заинтересовался каким-то ещё вопросом теории – а там и поехало! День за днём, книга за книгой...

- Йося, так, говоря «мы», ты имеешь в виду только нас двоих, а не рава и не других «новых каббалистов»?

- А ты как думаешь, нужно ли принести, явить им настоящий «Зоар»?

- Однако, я теперь сомневаюсь даже в наших каббалистах... Ты же знаешь, Йося, что я, хоть и ступил в ваши ряды - и начал изучать каббалу, но родился в семье ортодоксальных евреев - и не менял веру. Ведь, наш рав заявляет, что современная каббала - это не вера, а наука... И, раз она наука - при её изучении вера может быть любой. Но, не совершаем ли мы те же самые ошибки, пытаясь вести диалог с Богом, не имея в сердце любви?

- Я сам об этом задумывался, Михаил. Быть может, от нас, каббалистов «новой каббалы», преподаваемой как наука, прячут её не зря... Эту книгу.

- Кто прячет?

- Скажем, тот самый немец, к которому мы сейчас направляемся. Он работает библиотекарем и пребывает на Новой Атлантиде. Дело в том, что некогда одно тайное немецкое оккультное общество аккуратно конфисковало «Зоар» со стола в личном кабинете Виллигута... Эти люди пошли на большой риск. Потом эта книга была спрятана в недрах музея в Вавельсбурге. Но, видимо, хранители правильно посчитали, что её слишком опасно хранить в Германии: вдруг, кто-нибудь из личностей, подобных Виллигуту, пронюхает о месте её нахождения… Как ты догадываешься, «Зоар» наши мистики обнаруживают даже на расстоянии, по сиянию, исходящему от Книги. Которое, понятное дело, видят только опытные каббалисты. И потому, они проследили её путь. Вернее, почувствовали, когда книга оказалась здесь.

- Книга была перевезена сюда? Но почему - именно в Новую Атлантиду?

- Здесь безопасней всего. И здесь следы её совершенно теряются; столько разных эманаций. Однако, некоторым мистикам стало известно, что она здесь… При этом, где легче всего спрятать книгу? Так, чтобы её не нашли?

- В… библиотеке?

- Верно. И, лучше всего, если это будет самая большая библиотека на Земле. Да, «Зоар», или же «Зогар», в другом произношении, находится именно в Большой Библиотеке Новой Атлантиды… Под охраной одного скромного библиотекаря, по имени Август Шлейцер … Кстати, двери этой библиотеки вот-вот откроются для посетителей. Так что, поднимайся, Михаэль - и пошли! Нам пора.

В это время Конан, который прятался за спинкой лавочки и внимательно подслушивал разговор, чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности. А потом застыл. Как током поражённый: «Август Шлейцер? Тот самый? К которому его послал Генрих? Как тесен мир мистиков и магов, однако!»

- Постой, Йося! - вскинулся в это же самое время и Михаил. - Получается, что именно к этому Шлейцеру нас и посылает рав? То есть, это именно он хочет обменять кольцо Гитлера на книгу «Зоар»? И мы, совершив обмен, таки отнесём ему эту книгу?

- Нет, Михаил! Книгу я хочу получить сам. А рав хочет просто содрать с него денег для общины... Не более того. За кольцо. Не бойся, мы что-нибудь потом придумаем, что именно сказать раву. И ещё не факт, что Шлейцер согласится с нами на обмен. Но, быть может, он хотя бы подтвердит, что «Зоар» действительно у него... И это уже будет факт. А то, всё это - пока лишь только домыслы нескольких еврейских мистиков. Которые, якобы, увидели здесь, в Новой Атлантиде, свет Зоара. А вот, если книга действительно у него, у Шлейцера, и он это подтвердит - то, хоть взглянуть на неё он, быть может, нам позволит? Ладно, что бы там ни случилось - пошли, - сказал Йося, приподнимаясь с лавочки. - Нам уже пора. Если ты согласен идти со мной.

– Согласен.

И тогда, Йося двинулся вперёд и потащил за собой Михаила.

- Эй, Конан, ты что застыл здесь столбом? Они же уходят! Идём следом, – промурлыкал кот. И Конану показалось, что даже не мысленно, а вполне натурально. И прямо ему в ухо. – Или, ты и без них знаешь, где находится Большая Библиотека Новой Атлантиды?

- Пока ещё – нет… Но, именно туда надо было и мне на днях явиться... Конечно, по другому совсем вопросу. Но, к этому же самому Шлейцеру...

- Не стой тогда столбом!Тем более, следуй за ними. И поживей. Ишь, как они вчистили!

- Да, конечно… Знаешь, Ноам, к этому Шлейцеру меня направил Генрих. Типа, к одному «скромному библиотекарю»… Чтобы я работал на него. Наверное, чтобы доставлял ему артефакты.

- Ну, и что? К Шлейцеру - так, к Шлейцеру…, – промурлыкал кот.

Глава 18 Август Шлейцер

- Поговаривают, что Карл Мария Виллигут..., - к своей радости, услышал вдруг Конан, где-то впереди, за стеллажами. До того, он основательно потерял из виду двух друзей-каббалистов. Ещё тогда, когда те вышли из парка - и растворились где-то в городе, он, спеша за ними следом, совсем потерялся в толпе.

Потому, после ему ничего другого не оставалось, как довериться носу своего кота. Который пошёл по их следу. И, поскольку каббалисты, в отличие от собратьев этого милого существа, каким являлся Ноам, не оставляли своих пахучих меток, слегка потёршись о ноги прохожих - или же, оросив струёй некой жидкости ближайшие кусты или стены, то сделать это коту было достаточно трудно. И вскоре Ноам тоже след потерял.

В конце концов, Конану ничего другого не оставалось, как просто спрашивать у прохожих дорогу до Большой библиотеки, надеясь что каббалисты не изменят своих планов, направятся именно туда – и он сам сможет как-нибудь сориентироваться там, найти в библиотеке Шлейцера, а с ним – и каббалистов.

Кот, расположившись на плечах Чедвика, как пушистый воротник, пожелал по-прежнему оставаться невидимым, в отличие от его хозяина. И, когда тот уже изрядно поплутал по городу, спрашивая у прохожих, как пройти к Большой библиотеке – но, к сожалению, большинство из них о том не имели никакого представления – подбадривал его громким мурчанием, в то время как Конан совсем уже отчаялся отыскать каббалистов ранее, чем те уже покинут Шлейцера.

Наконец, бывший студент всё же отыскал нужную дорогу и вышел к зданию Большой библиотеки Новой Атлантиды, внешне представляющей собой огромный храм, похожий на классические античные храмы.

«Быть может, следует подкараулить их хотя бы здесь, ожидая, когда ни выйдут?» - подумал он, войдя внутрь и оказавшись у самого входа. Поскольку, совершенно не знал, с чего начать дальнейший поиск. Библиотека внутри показалась ещё более огромной, чем была снаружи. Центральный её, прозрачный купол, казалось, возвышался до небес. А по всему периметру уходили вверх слои бесконечных этажей. И. вроде бы, судя по той схеме, что занимала одну из стен в вестибюле, здесь были ещё и подвальные этажи, которые так же далеко, как и надземный храм, следовали в глубины подземелий.

Как было сказано на комментариях под схемой и на многочисленных указателях, на самых верхних и всех нижних, подземных, ярусах находились книги исключительно внеземных авторов. И только в середине многоуровнего строения, то есть, начиная от цоколя и ещё тремя этажами выше, размешались книги, написанные на этой планете в многочисленные века её существования. И это также было сделано не обязательно людьми, но некоторые из книг, отмеченные особыми значками: «спец. хран», были продиктованы людям представителями иных измерений или написаны медиумическим письмом.

Разные напластования земной литературы следовали тут в хронологической последовательности их создания, однако, сверху – вниз: то есть, самые последние, таким образом, и потому самые востребованные, находились на цокольном этаже. А более старые – при подъёме всё выше и выше, и самые древние смыкались с внеземными творениями.

Искать здесь ему каббалистов - не переискать... В особенности, понятия не имея, к какому веку написания относится интересующая их книга - Зоар, и не пошли ли они поначалу разыскивать здесь именно её, а не Шлейцера.

После вестибюля следовало длинное, вытянутое вдаль пространство под общим прозрачным куполом, как бы коридор с прозрачными стенами и высоким арочным потолком. За ними, за этими бесконечными прозрачными стенами, следовали бесконечные стеллажи с книгами и столы для посетителей, накрытые зелёным бархатом, и с тёмно-зелёными абажурами настольных ламп. Все полки были тёмного дерева и несли в себе ни с чем не сравнимый аромат таинственности. Все эти полки шли, казалось, до самых небес: полы последующих уровней также были прозрачными; кроме того, здесь почти никто не ходил по лестницам: люди (или не люди) поднимались на следующие уровни, садясь в лифты, кое-где расположенные по периметру здания. И, следуя инструкции, они попадали строго в нужный им сектор.

Купол, который простирался надо всем этим строением, несмотря на белый день, был как бы за прозрачным арочным перекрытием - и устремлён в ночное, звёздное небо. И на его небесной сфере можно было с большой убедительностью отыскать созвездия, Млечный Путь и Луну, сегодня почти что полную, идущую в рост. Возможно, это была проекция или созданная иллюзия – но, так же было вероятным, что это было реальное небо.

На некоторое время, бывший студент так здесь и застыл, поддавшись созерцанию всего этого великолепия; ему, несмотря на отрицающий сей факт голос рассудка, показалось, что он вдыхает запах всех этих книг, ни с чем для него не сравнимый. Более того, от чёткой осязаемости того, будто бы он кончиками пальцев уже перелистывает многочисленные манускрипты, у бедняги и вовсе закружилась голова.

- Ну, и как мы их здесь найдём? – спросил кот, возвращая его в реальность. – Здесь мой нюх и вовсе отказывается какие-либо человеческие следы чётко обонять.

- Ничего, - ответил Конан. – Кажется, я знаю, что надо делать. Это же так просто! Есть же здесь справочный отдел, дежурные? Мы будем искать не каббалистов, а Августа Шлейцера. А каббалисты тоже идут к нему. Вдобавок, у меня у самого есть дело к этому библиотекарю. В любом случае, его найти здесь легче: его здесь должны помочь найти, поскольку он – работник этой библиотеки.

Согласно инструкции под схемой, висевшей в вестибюле, дежурные по библиотеке должны были быть на каждом этаже, они сидели в справочных кабинках с окошками.

К одному из таких окошек и подошёл Конан. Человек в чёрном костюме, в белой рубашке и с галстуком приветливо вышел ему навстречу, и при этом, будто сразу же наклеив на лицо радостную улыбку.

- Вам помочь в ваших изысканиях? – спросил он вежливо. – Книги какого века вас интересуют?

- Мне нужен ведущий библиотекарь Август Шлейцер. Где я могу его найти?

- Думаю, он инспектирует свой отдел. Третий уровень, сектор 12. Можно отыскать нужный сектор и здесь, внизу, именно двенадцатый - а потом, там подняться наверх, на лифте. Лифт расположен в конце каждого сектора.

- Спасибо. А как мне попасть в сектор 12?

- Я вас проведу, - радостно сообщил библиотекарь. – Следуйте за мной.

Конан, с невидимым котом на плече, последовал за этим человеком в строгом костюме. Тот вскоре остановился у одной из полупрозрачных арок призрачного прохода. С цифрой 12 наверху. Дежурный прикоснулся к стеклу этого прохода ладонью – и где-то что-то звякнуло. И постепенно та прозрачная субстанция, что наглухо перекрывала проём под аркой, полностью растворилась. После этого, библиотекарь сделал приглашающий жест.

И Конан прошествовал внутрь. Теперь тут вполне реально пахло книгами. Ничем не передаваемый, характерный запах заставил сердце Конана биться ещё более взволнованно. Но, некогда было зарываться в их магическое многообразие. Нужно было срочно искать Августа Шлейцера.

- Боишься пропустить самое интересное? – съязвил кот, почувствовав ярко выраженное намерение хозяина, настроенного на поиск. Или – погоню. В общем, на выслеживание здесь каббалистов.

- Боюсь. Михаэль и Йося не дураки. И мне бы очень хотелось понять, что будет собой представлять мой будущий коллега, на их фоне. В этой с ними беседе. Чтобы понять, кто он такой и чего от него ожидать.

- Решил посмотреть бесплатный спектакль? Меня самого заинтересовали эти парни. Ты не будешь мешать им заполучить эту книгу, которую они так жаждут подержать в руках?

- Я посмотрю, как будут разворачиваться события… Меня заботит не только книга. Гораздо хуже, если кольцо по-прежнему действует. И попадёт не в те руки. В смысле, лишь бы оно не принесло горя своему хозяину. Они же хотят обменять злосчастное кольцо на эту книгу… Не хочу, чтобы мой будущий руководитель или внезапно захотел стать властелином мира, или же внезапно и скоропостижно умер.

- Будем надеяться, что он в целом в курсе, что это за кольцо, – промурлыкал кот.

- А может быть, оно ему и вовсе без надобности. Впрочем, и книгой, надеюсь, он не пользуется. Или же, пользуется, но с умом. Похоже, что эта штука – похлеще будет, чем заряд тротила. Если попадает не в те руки.

Они зашли в лифт, который бесшумно и быстро поднялся на третий этаж. Этажи, надо сказать, тут были огромны; потому, Конан весьма удивился, когда они достигли цели практически мгновенно.

И снова – стеллажи с книгами, без всяких указателей, алфавитных или тематических. Конан с котом на плече теперь шёл по внутреннему проходу между ними, надеясь, что кривая вывезет. В смысле, он положился просто на чертовское везение: трудно было не заблудиться в лабиринте полок, когда он свернул с центрального прохода и последовал куда-то вглубь, маневрируя между столами и стеллажами. Кот был ему не помощник: запах каббалистов он потерял давно и не мог бы взять его вновь; вдобавок, у Ноама, как оказалась, была аллергия на книжную пыль. Глаза кота слезились, а потому, бедолага чувствовал себя не очень, на что даже пожаловался хозяину. Столы здесь, на этом ярусе, были покрыты синим бархатом, и на них стояли лампы с фиолетовыми абажурами. Книжные полки с приставными лесенками и многоярусными балконами над ними были здесь, казалось, ещё выше, чем на первом этаже.

Однако, за одним из поворотов Конан, будучи то ли действительно на редкость везучим, то ли человеком с сильно развитой интуицией, наконец, сквозь перегородку из многоярусных шкафов, услышал те самые слова:

- Поговаривают, что Карл Мария Виллигут…

Ну, и кто, здесь и сейчас, мог говорить именно о Виллигуте? И тут Чедвик, на всякий случай, сказал коту:

- Ноам! Создай и надо мной купол невидимости. Сможешь?

- Конечно. Готово! - ответил тот.

Тогда, Конан осторожно вынул с полки, что закрывала ему обзор, одну из книг, весьма увесистую. Теперь он держал её, обхватив руками; а в щель, образованную на её месте, увидел тонкий просвет в последующих рядах книг, а в него - столик, за которым сидели, лицом к нему, старые знакомые: Йося и Михаэль. Однако, тот самый человек, с которым они вели беседу и который не к ночи упомянул Виллигута, оказался к нему спиной. Конан сейчас не видел его лица.

Этот библиотекарь был одет совсем иначе, чем тот, дежурный, что попался ему внизу и проводил до нужного сектора. И довольно странно одет: на нём был цветастый длинный халат с разноцветными переливами, а на голове - синяя чалма. Учитывая наряд самого Конана, в который его обрядила Елена, они вполне органично сейчас смотрелись бы вместе.

«Впрочем, расхаживать по городу в шароварах и длинной рубахе гораздо удобнее, чем я думал. А уж мягкие туфли… Это просто шикарно. Перейти на такую форму одежды навсегда, что ли?» - подумал вдруг Конан.

- …Виллигут очень любил таинственные письмена и знаки; от того, ему однажды и снесло крышу, как говорится, – тем временем, сделав небольшую паузу в середине фразы, продолжил человек в восточном халате, ровным и мягким баритоном. Его голос Конану понравился: в нём не было ни фальшивых, ни повелительных ноток. Что весьма обнадёживало.

– Увы, история человечества – это история властвующих над людьми психов. Мы не знали, куда делось кольцо Всевластья, как многие называли кольцо Гитлера, - продолжил библиотекарь. - Но, многие полагали, что оно, в конце концов, так или иначе, осело именно у Виллигута. К счастью, это не было правдой, как выяснилось теперь... А ранее, это именно он, Виллигут, распространял слух, что всё могущество Гитлера заключено именно в этом кольце. И, возможно, он сам верил в эту чертовщину. Потом, в дальнейшем, Виллигут, что точно и несомненно, заполучил настоящее Копьё Судьбы. Его, по просьбе Виллигута, выпросил у Фюрера Гиммлер, чтобы провести некий ритуал. О котором вы, каббалисты, наверняка слышали; обряд, как полагают, был проведён в снегах и льдах Антарктиды. Полюса планеты фашисты считали самыми важными зонами: некогда, как они полагали, существовала Арктида, на крайнем севере, и неведомая нынче земля Туле, малая часть которой осталась, как арктические острова и Гренландия.

На крайнем юге, на южном полюсе, по их мнению, была Атлантида. И климат планеты, некогда прошедшей терраформацию, и с искусственно созданной магнитосферой, когда-то, во времена библейского рая, управлялся именно из этих двух точек; сейчас, как они полагали, уже «заснувших». Из южной точки, как полагал Виллигут, заразивший всех своими идеями, выходили магнитные линии, устремляясь к Северу. А также, часть из них совсем покидала планету. Которая, таким образом, сообщалась с Единым Галактическим Лучом, что движется по спирали.

Потому, вне сомнений, если и проводить какой-нибудь весьма любопытный эксперимент – то надобно для этого выбрать именно Атлантиду. То есть, как полагал Виллигут, её наследницу, уже покрытую льдом: Антарктиду. Несмотря на её жуткую гравитацию, огромные подземные, можно сказать, вулканические или же магматические, силы и ужасающие, с сильным влиянием на человека, магнитные бури и аномалии.

Без артефактов в подземной Атлантиде было бы нечего делать, и потому участники будущего тайного ритуала задействовали всё, что было у них в наличии. В том числе, взятое на время у Гитлера Копьё Судьбы. Впрочем, существует и поверье, что тот предоставил им всего лишь копию. Где тогда пребывало в те времена подлинное, в таком случае, остаётся загадкой. Однако, именно подлинный артефакт нашим обществом «Золотой Зари», как мы, подобно предшественникам, себя обозначили, был обнаружен в кабинетах и залах Вавельсбурга, после смерти его хозяина, Гиммлера. Именно мы способствовали тому, чтобы обратить этот замок в музей.

Ктулху, сидящему на деньгах и управляющему банкирами, а через них – всей мировой экономикой, было не до таких шавок, как мы или эзотерики-герметисты, которых также полно в Германии, или же путешествующие по миру теософы – и прочие члены всевозможных тайных обществ. Монстр на нас свой взор не обращал, его не заботили музеи или их отсутствие на подвластной ему территории...

В общем, вскрывая перед вами карты, скажу, что кольцо на первом этапе наших исследований полностью ускользнуло от нашего пристального внимания; наших предшественников более занимало Копьё Судьбы и Чаша Грааля – и, конечно же, вопрос об их подлинности и степени их роли при неизвестном нам ритуале, предположительно проведённом в Антарктиде.

Тем не менее, некоторое время мы считали, что увести кольцо у Гитлера удалось именно во время того ритуала в Антарктиде, на котором, понятное дело, его самого не было: он «нужен был стране». Зато, там, на церемонии, были все охраняющие его мистики и медиумы, поставленные ему на службу. Мы считали, что исчезновение кольца связано с проделкой кого-то из сотрудников Виллигута, и потому терялись в догадках, куда же тот умудрился его припрятать. Мы не чувствовали его присутствия ни в его резиденции близ Эберштайна, ни в Вавельсбурге. Наши сотрудники, из числа тех, кто там побывал, кольца не ощущали. А вы... Вы не поведаете мне, какими путями оно вдруг оказалось у вас?

- Можем только сказать, что совершенно случайно, – ответил Йося.

- Так я и думал. Кольцо довольно долго скрывалось от мира, и оно весьма опасно. Очень опасно… Подобно мечам воителей прошлого, обрядовым чашам, урнам, копьям и книгам, это кольцо несёт в себе настолько негативный заряд ненависти и такой объем скорби - что, возможно, вызовет войну и противодействие различных держав, в руки кого бы из высшего эшелона власти оно не попало. Кольцо мстит человечеству за разрушенный Карфаген, быть может… Пути его темны для нас, но сила и направленность ощущается несомненно. В общем-то, я даже не знаю, что с ним делать: уничтожить его совсем, вынув из него таинственное внутреннее наполнение, даже мне не представляется возможным. Хотя, я чувствую, будто кольцо само уже хочет покончить с собой. Однако, просто вычистить сердцевину – не лучший способ: зло, поглощённое тем, что там находится, моментально выйдет наружу. Возможно, кольцо лучше всего заточить, замуровать навсегда в склепе или в сейфе. У вас нет прочного сейфа, и потому вы принесли его мне? Пожалуй, в моем распоряжении, действительно, вполне найдётся подходящий непроницаемый сейф, и не один.

- Нет, мы не хотим отдать его вам за просто так, - сказал Йося.

- Хлопотное, надо сказать, дело: хранить этот странный артефакт. Думал, что вы поручите это дело мне, взамен предложив награду. Но, как я посмотрю, вы – наоборот, хотите обменять его на что-то?

- Да, - ответил Йося. Мы хотим за него получить подлинную книгу «Зоар».

- Продвинутый молодой человек. И у вас губа не дура. Вдобавок, далеко не все, даже среди каббалистов, знают, что такая книга действительно имеется. А уж о том, что она находится здесь… Впрочем, не думаю, что вы расскажете, откуда у вас эта информация. Книга, кроме того, действительно должна принадлежать каббалистам, коих вы сейчас и представляете. И против вас лично, ребята, я ничего не имею. Но полагаю, что мне не совсем по нутру движение «новая каббала». Уж слишком эти ребята похожи на… то ли сетевиков, то ли баптистов. И те, и другие, в свою очередь – тоже неплохие ребята: одни хотят подзаработать, другие - вдохновить. Но вот совмещение того и другого в одной и той же организации мне никогда не нравилось. В общем, книгу-то вам лично, Йося, или вам, Михаэль, я отдал бы… Но, вы же отнесёте её своему гуру, или как его там? А вот с ним лично я пока не знаком. И вряд ли захочу познакомиться. Я ему не доверяю, ребята.

- Наш Рав – великий человек. Он совместил каббалу и науку, и является несомненным и успешным лидером, словам которого внемлют миллионы. Он сохранил душу древнего учения, но обновил его в свете достижений науки! – гордо, с апломбом, заявил Михаил.

- Именно потому, я не думаю, что ему нужен реальный, настоящий «Зоар». Ему вполне хватит и того, что уже явлено миру. А ещё, ваш гуру уже наверняка написал свой собственный труд - и, как я полагаю, согласно ему, это и есть единственно верный и полностью доступный для всех, каббалистический источник... То есть, его кружка – уже полная.

- Что вы хотите этим сказать? – спросил Михаил.

- Лишь то, что хочу подвергнуть проверке вашего Рава. Если он не поведётся и не заберёт это кольцо себе, а сдаст в общее ваше хранилище, в фонд вашего общества – и тем или иным способом не стырит потом оттуда это кольцо, чтобы использовать в своих тайных целях, в течение двух – трёх суток, то… Будем надеяться, что тогда эта Книга попадёт в надёжные руки.

- Вы хотите сказать, что мы будем испытывать Рава таким образом? Мы? Нашего учителя? - спросил Йося. - Но ведь он не просил принести это кольцо ему. А хотел его обменять на...

Йося потупился. Он чуть не проговорился, что на деньги.

- Кольцо в моём кабинете с сейфами найти просто. А книгу - гораздо сложнее. Книг здесь полно, а несгораемых и прочных сейфов явно поменьше. Потому, я не отрицаю факт, что ваш гуру, как бы трепетно вы к нему не относились, в реальности хочет заполучить и то, и другое. Хороший адепт вычислит сейф с таким кольцом в два счета. И его можно будет выкрасть обратно, причём, совершенно безнаказанно: ведь ни в каких описях оно отражено не будет.

- Так вы сомневаетесь в нашем Раве? – возмутился Михаил.

- Он – человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Какой «великий» учитель не мечтает о мировом господстве, или владычестве над всеми душами людей? Весьма заманчиво приобрести и Книгу, и Кольцо… Тем не менее, даже если Кольцо просто спрятать здесь - и никогда не применять, как это сделал бы я, забрав его у вас... То, соседство Кольца и Книги – взрывная смесь. Кольцо создано уничтожать, а Книга – объединять людей. Они – антиподы. Однако, если кто-нибудь захочет объединить и поработить одновременно, или же мечтает объединить людей, но только затем, чтобы отправить их воевать, объединяя ради вражды и ненависти – то у него это может и получиться, имей он оба эти предмета. И такой человек может аннигилировать Вселенную полностью. Вы хоть понимаете, что вы приволокли сюда - и что натворили, ребята? Кольцо и Книга уже начали взаимодействовать между собою... Как два полюса магнита.

- То есть, им настолько опасно встречаться… Этим двум артефактам? – дрожащим голосом, переспросил Михаил.

- Ну, если не проводить в том же здании, где находится Книга, ритуала с кольцом, не произносить над ним заклятий – и, упаси бог, тем более, не класть при этом руку с кольцом на эту Книгу, то ничего слишком худого не произойдёт. Впрочем, на такое не решился бы, я думаю, даже Гитлер. Он, конечно, не знал о возможности проведения подобного ритуала и ненавидел «Зоар», просто как квинтэссенцию еврейской мысли. И толком не знал ничего о «Зоаре»… Хотя, именно в его кабинете эти два артефакта однажды уже встречались… Быть может, именно потому, в те годы всё существование мира висело на волоске...

- Встречались?! – в два голоса, воскликнули Михаил и Йося; при этом, более импульсивный Йося даже подскочил на месте.

- Да. И это была их вторая встреча за всю историю существования мира. А сегодня, можно сказать, произошла третья. Не знаю, к добру или худу. Но, как вы знаете, третий раз – всегда решающий. Если вы никуда не спешите, я поведаю о том, что знаю… О прошлых двух встречах книги и кольца.

- Мы будем вам признательны, - с живыми, горящими глазами, Йося теперь снова внимал ему, присаживаясь обратно.

- Впервые они встретились в доме известного археолога, учёного и писателя Яна Потоцкого, польского шляхтича. Во времена, известные вам как времена польского хасидизма… Но, конечно, это была встреча Кольца вовсе не с подлинником книги «Зоар», а с одной из переписанных от руки копией.

– Ну, это, я полагаю – тогда, не страшно, если не с подлинником. Это – не в счёт, пробормотал Михаил.

– Да, и всё же, – продолжил Август Шлейцер, – это была копия книги, копия Зоара... Как мы давно уже догадывались, несомненно, что подобная копия побывала в руках того писателя, Яна Потоцкого ... Что легко считывается со страниц его книг, слишком уж они… Мистические.

Каким образом она к нему попала, если поляк Ян Потоцкий не был ни каббалистом, ни иудеем? Да очень странным...

Во времена хасидов, как германских, так и польских, которые, по сути, являлись потомками первых, только переехавшими жить в Польшу – было много копий полного «Зоара». Которые впоследствии почти или полностью неграмотные и обедневшие люди сжигали, находя у себя на чердаках и в подвалах, на территории Польши, Литвы и Белоруссии – их считали книгами по чёрной магии, ибо там было много символов и текстов, написанных на древних языках, да ещё и с непонятными схемами и рисунками. Ещё больше этих книг уничтожили фашисты. Они за ними намеренно охотились.

Но, во времена Яна Потоцкого, в конце 18 – начале 19 века на территории Речи Посполитой проживали многочисленные хасиды. Например, ученики Магида, который, в свою очередь, был учеником Бааля Шем Това, знаменитого Бешта. Видными хасидами являлись раби Элимех из Лижанска, основатель польской ветви хасидизма, раби Леви Ицхак из Бердичева, основатель Волынской ветви, раби Шнеур Залман из Ляд, основатель литовского хасидизма, раби Мендел из Витебска и многие другие. Ну, вы, я думаю, лучше меня знаете историю каббалы. И, в частности, историю польских хасидов…

- Увы, - перебил его Михаил. - Наш Рав говорит, что это нам ни к чему. Из предшественников, нам надо запомнить лишь Адама, от которого пошла вся каббала, и который написал книгу "Разиэль а-Малах" ("Тайный Ангел). Потом - Авраама. Его книга называется "Сефер Ецира" («Книга Созидания»). Ещё мы должны знать о «Торе» Моисея и немного про Ицхака Лурию, великого Ари. И про книгу «Зогар», или же «Зоар» - это означает «сияние». Вот и всё, что нам нужно знать по истории каббалы… Ну, а сейчас – есть современная каббала, которая теперь - наука. Плоды деятельности Рава, его новые книги - есть вершина всего. Остальные предшественники – не современны, а изучать их трудно и вовсе не нужно. А опаснее и ненужнее всего изучать, как считает Рав, всё мистическое и всё загадочное в каббале, - продолжал Михаил. – Это всё – вчерашний день и детский лепет…

- Детский лепет, говоришь? Ну-ну… Плохо. Ещё хуже, чем я думал: вам дают всё весьма поверхностно. И сразу превозносят Группу и Учителя, да? Печально. Однако, хотя про хасидов вы ничего не слышали, мы всё же вернёмся к моему рассказу и к Потоцкому. У Яна был один очень дальний родственник, незаконный сын одного польского шляхтича. Который взял фамилию отца, но не вошёл в метрику, как член этого всеми уважаемого древнего рода. Его звали Валентин. Этот Валентин Потоцкий учился в духовной академии в Риме. Потом разочаровался в католичестве и уехал из Рима в Амстердам. Там он принял иудаизм и стал каббалистом. Его учитель высоко ценил его - и, возможно, именно он и подарил Валентину одну из рукописных копий истинного «Зоара». Валентин Потоцкий при переходе в иную веру получил другое имя: Авраам бен Авраам. Уехав из Амстердама вначале в Германию, потом – в Россию и, наконец, в Литву, в Виленскую губернию, он только под новым именем фигурировал во всех документах.

Многие считали этого Авраама евреем по крови. К сожалению, его однажды предали. Один еврей, прослышав о книге «Зоар», что была у Потоцкого, и желая её получить, донёс на него панам. После того, как тот осадил его сына за шалости в Синагоге. Этот еврей объявил, что Авраам бен Авраам – поляк, перешедший в другую, иудейскую, веру. Валентин Потоцкий был пойман... И, хотя принадлежность его к шляхте и ранее многим была известна, теперь он, тем не менее, попался и был казнён, сожжён на костре как каббалист и чернокнижник. Неслыханное дело: в то время! В середине восемнадцатого века… Однако, предательство того еврея, который донёс на Валентина, было напрасным: в доме Авраама бен Авраама, или же – урождённого Потоцкого, он уже не нашёл «Зоар», хотя тщательно там всё обыскал.

Поскольку, Валентин, будучи в Польше, уже несколько лет тому назад спрятал ту книгу на чердаке усадьбы у своих, очень дальних, родственников. С которыми поддерживал, несмотря на переход в еврейство, родственные связи. Там, в родовом гнезде тех, и своих дальних родственников, спустя десятилетия, книгу и отыскал молодой Ян Потоцкий...

А ещё, при раскопках в окрестных краях, именно он, как мы теперь знаем, нашёл кольцо Ганнибала … Не смотрите на меня, Михаил, вот так… Я не провидец. И узнал, конечно, об этом факте только сегодня, во время прошедшей ночи. Потому, сопоставив факты нахождения вместе того кольца и копии той книги, я до сих пор взбудоражен. Откуда я знаю о том, что предстало только сегодня перед вами, при работе с кольцом? Да, поскольку эманации при снятии пластов эфира, наслоений событий с артефакта, настигли меня даже здесь! Всю эту ночь я не спал. Я на расстоянии почувствовал всю вашу работу. И провёл некоторое время в плену довольно-таки странных видений. У меня есть артефакт, считывающий все мистические события в округе...

И теперь, многое в моих размышлениях стало на место...

Итак, возвращаясь к Потоцкому, мне лишь сегодня стало понятно, что вызвало у Яна его мистические состояния и жуткие головные боли… В его сознании боролись Кольцо и Книга. Хорошо ещё, что прежде, чем с кольцом, он познакомился с «Зоаром», и был очень сильным человеком. Ему удалось просто закинуть кольцо в дальний ящик. И больше никогда не прикасаться к нему. Но, в одном из ящиков того же стола лежала и книга... И пришлось ему тяжело: к мужественному человеку постоянно являлись демоны кольца, видения искушали его, издеваясь над ним. Он считал, что дело в его собственной одержимости; он никогда не связывал происходящего с тем, что в его руках побывало некое кольцо. Утратив которое, он этого даже и не заметил, поскольку, по старой наводке, потусторонние сущности продолжали подвергать его прежним атакам, хотя и гораздо реже. Эти злонамеренные твари мстили ему за то, что он не подвергся влиянию кольца - и всегда был верным истинному христианству.

А книгу он, примерно в те же годы, когда собрался уехать в Петербург, отдал одному мудрецу – хасиду в Польше, и она, через некоторое время, вновь вернулась к роду Калонимусов. Думаю, в этой истории победил «Зоар», но борьба шла не на жизнь, а на смерть. Трещина мира прошла сквозь сердце человека, и не затронула государства, не всколыхнула новую волну войн и смертоубийств.

Итак, раньше я знал, что у Яна Потоцкого побывала в руках копия «Зоара». Но считал, что это на неподготовленного человека сама мудрая книга, к сожалению, повлияла столь чудовищным образом. Но всё оказалось гораздо сложнее… И с сегодняшнего дня, я ещё более задумался о битве её и кольца… И о проявлениях их взаимодействия. Даже, и не при непосредственной их встречи...

А вот именно такая, и случилась уже в кабинете Гитлера, и привела весь мир на край пропасти.

- Как кольцо попало к Гитлеру – я, с сегодняшнего дня, уже примерно представляю. Но, а как же к фашистам попала книга нашего народа? – спросил Михаил.

- На фюрера работало всё Гестапо, и они подвергали репрессиям, весьма намеренно, именно еврейскую диаспору. Поскольку, хотели выбить из них, евреев, все их тайны. Как, впрочем, и с цыган. Тоже с весьма мистического народа, хотя и гораздо раньше евреев лишённого своей родины - и почти утратившего свою глубинную мудрость. Но, не только желание добраться до мистических тайн довлело тогда над германцами. Происходила ещё и буквальная борьба за землю и власть над умами. Ибо, ещё ранее всех самых тяжёлых для планеты событий, сионисты уже написали о своей исключительности, и уже потребовали в своё владение Святые Земли. Эрец Израэль. А их противники с тех пор стали ещё более все бедствия приписывать именно им, евреям, найдя в их лице козлов отпущения; винить именно евреев во всех бедствиях стало модным. Антисемиты клеветали на евреев, виня их в похищениях детей, в убийствах, и даже в том, что те, мол, пьют кровь своих жертв… Во всех мыслимых и немыслимых грехах, словом. Кажется, всегда, во все времена, подобное приписывали всем неугодным чужестранцам и иноверцам… Увы, нет ничего отвратительнее в человечестве, чем это обезьянье желание объединиться в стаю и разрывать на клочки тех, кто к этой стае не принадлежит. А евреи всегда держались обособленно. Поскольку хранили свою культуру и свои секреты. И потому, не вошли в чьё-то понятие «своих» и «простых, как правда». И вовсе не одни только немцы первыми начали еврейские погромы. Но, стаи людей, сформированные Гитлером, с особым усердием и удовольствием устраивали такие погромы и массовые уничтожения евреев на тех территориях, которые стали им подвластны.

Человек, имени которого я вам не назову, потому что его не знаю, однажды выменял у отрядов «нацгвардии Рейха и Ктулху» жизнь чужого ему ребёнка на книгу «Зоар». На подлинник этой книги… Иначе, ребёнка должны были расстрелять у него на глазах. До того, в сарае сожгли целую еврейскую семью за неподчинение фюреру и Ктулху и чтение Талмуда. Потому, несомненно, привели бы в исполнение свои угрозы. Но, благодаря «Зоару» хотя бы одна человеческая жизнь была спасена. Конечно, нельзя было доверять карателям. И мальчика и самого его спасителя расстреляла бы следующая их группа. Но, мужчина знал тайный подземный выход из города. Им удалось затаиться и спастись. А потом, перебраться в другую страну.

Итак, вскоре произошла знаковая встреча книги и кольца: «Зоар» был доставлен самому Гитлеру, попал к нему на стол. Противостояние книги и кольца в этот раз завершились победой последнего, хотя даже фюрера в присутствие книги корёжило; его посещали головные боли и странные видения. Однако, в его сердце злая сила кольца и морфий перевесили свет, идущий от «Зоара»…

А Книгу он потом отдал в подвалы Вавельсбурга. Гиммлеру. Тот отнёс её на расшифровку Виллигуту. Полусумасшедший старик ухватился за неё, этот наследник древних рун пытался сделать компиляцию силы рун и силы тех символов, что содержит «Зоар», чтобы получить ещё большее могущество. А уже после неожиданного для всех исчезновения Виллигута, один представитель нашего тайного общества выкрал «Зоар» из того странного замка, где скрывался Виллигут. А позже, Книгу доставили именно сюда.

- Значит, «Зоар» действительно находится здесь, в этом секторе библиотеки? – заинтересованно спросил Йося.

- Да. Но вам и двести лет не хватит, чтобы самостоятельно разобраться во всех этих книжных завалах - и отыскать эту книгу здесь. А вынести отсюда Зоар без моего разрешения и вовсе немыслимо. А потому, если хотите заполучить книгу, вам необходимо довериться мне и действовать по моей указке. И тогда, быть может, вы получите искомое. Итак, пока могу сказать, что мне надо ещё раз всё обдумать. Я забираю это кольцо; то, которое попало к вам, как говорите, «случайно»... И жду вас завтра. Приходите сюда, в этот же час. Я или верну вам кольцо – или же, отдам «Зоар».

- Поклянитесь, что не обманете нас, – воскликнул Йося.

Библиотекарь произнёс старинную клятву на арамейском языке, известную им обоим.

- А теперь – идите. Мне действительно надо подумать. Встреча этих артефактов – судьбоносна. Им нельзя быть вместе. И мне надо решить, какой из них отдать вам.

И он обвёл собеседников очень уж тяжёлым взглядом.

Таким, что те пожелали как можно скорей исчезнуть оттуда...

Глава 19 В кабинете Магистра

- Итак, Елена, о чём же ты со мной хотела поговорить? – спросил Магистр, усаживаясь в глубокое мягкое кресло. Он выглядел очень усталым. Тем не менее, глаза его ярко блестели, а голос был мягким и успокаивающим. Что, как знала его молодая собеседница, свидетельствовало о действительной расположенности Магистра к разговору по душам.

Елена присела на стул, что стоял возле письменного стола, и глубоко вздохнула.

- Я не знаю, с чего начать. За те годы, что мы не виделись, я многое повидала и стала взрослее… Но, увы, отнюдь не умнее. Наоборот, ещё растеряннее, что ли. Кажется, я потеряла веру, на месте которой теперь – пустота. Этот вакуум я не могу заполнить ничем.

- Веру в высшие силы? Или в разум человека?

- И в то, и в другое . А ещё, веру в себя. В то, что я поступаю правильно. Кажется, что я становлюсь просто наблюдателем. Любое действие, наверное, нужно подвергать сомнению. Особенно, любое моё действие: я вечно напарываюсь на грабли, образно выражаясь.

- Которые сама же себе и подставила? Да, это на тебя похоже, - улыбнулся Магистр. – Впрочем, ты слишком большую важность по-прежнему придаёшь событиям внешним, и мало – внутренним. И тебя слишком занимает вопрос о том, какое место ты занимаешь или хочешь занять в обществе. Но, это не должно быть первичным.

- Я хотела бы больше времени уделять внутренним процессам. Но, к сожалению, чем больше я постигаю те духовные вещи, что спрятаны от глаз большинства, тем беспомощней становлюсь в этом мире. Надо уравновесить эти силы, но у меня не получается.

- Люди, которые предпочли только лишь духовное, становятся жертвами тех, кто предпочёл материальное. Жертвами обстоятельств и этого мира. Потому, они зачастую не успевают совершить ничего.

- Я знаю. Вот потому, я и в вечном внешнем поиске.

- Ты делаешь те упражнения, что я советовал тебе? Для привидения в равновесие души и тела… И носишь охранные талисманы?

- Конечно. И даже, почти везде следую под конвоем из двух моих друзей.

- Это – правильно. Такой сильный медиум, как ты, должен опираться на что-то надёжное. И ты верно выбрала себе спутников.

- Магистр, что вы думаете об этом Михаиле? Он мне показался совершенно безобидным парнем. Получается, что я снова ошиблась в человеке и привела соглядатая от «Новой Каббалы» в наши ряды... И это грозит нам большими неприятностями?

- Не думаю. Он и мне показался простым, открытым, не двуличным и добрым парнем. Однако, те силы, которые его вовлекли в какую-то игру, могут оказать сильное воздействие на его разум и привести к нежелательным для нас последствиям.

- Это означает, что нас теперь всё же обвинят в несанкционированном использовании магии, с предъявлением доказательств? А этим они могут добиться того, что нашу Обсерваторию закроют?

- Вряд ли. Новая Атлантида – нейтральная территория, и я буду говорить так, как есть: я действовал на правах эксперимента, а не в личных целях. Последует занудная тяжба с Равом Иегудой, основоположником Новой научной Каббалы. Она меня отвлечёт от важных и нужных дел и замучает рутиной, но это не смертельно. Тем не менее, могут случиться вещи и гораздо более худшие.

-Что может быть хуже судебной волокиты и постоянных тяжб?! – удивилась Елена.

- Присвоение, причём тайное, этого кольца с мощами Ганнибала, неким замечательным и небезызвестным тебе Равом.

– Ого! Духовный лидер, и без того имеющий обширную паству, может захотеть своего полного магического господства?

- Конечно, ведь при этом он сможет стать очень большим властителем умов.

- А что ему мешает быть им сейчас?

- Вера.

- Вера? Почему?

- Не его вера. Других людей. Не обращала внимание, что именно так нервирует современных духовных лидеров? Именно, религия. Не атеизм, нет. Они легко включили его в свой пантеон. Мол, приходите в наши объятия и верующие, и атеисты. А вот истинная вера их бесит. Не ритуалы и не толпы фанатиков. Истинная, внутренняя и глубоко скрываемая. Потому, что, например, Каббала нового времени – заявлена как наука. В ней как бы нет никакого мистицизма – «мы от него её очистили» - говорят они... «Да и не было его никогда», - добавляют после: «Каббала - это научная теория, хотя и созданная во времена Адама, но она только маскировалась под религию! На самом деле, в ней нет ничего религиозного». Так они говорят. А главное для них – чтобы человек вошёл в их закрытые группы. И там его обработают, как это делает любая тоталитарная секта. Та, что делит мир на своих и чужих, отсеивает «избранных», покорных своим гуру. Любая современная, так сказать, «религия в законе», то есть, всем открытая, основана на отрицании «чудес», причём, просто потому, что нынешние духовные лидеры ими не владеют. А ещё - на непременной необходимости объединения всех верующих в толпы и постоянного их раскаяния, исповедания и преклонения. И все они кормятся человеческой болью и горем, и воспевают необходимость бед и горестей, якобы усиливающих духовный рост и развитие человека и человечества.

- Ужас! – воскликнула Елена.

– Хотя, всем известно, что такое горе, как эпидемии и войны, отбрасывают человечество в его развитии на столетия назад. Да и в жизни отдельного человека – бедствия и горе его убивают и уничтожают. Тысячи подростков тянутся к науке, к искусству – и теряют крылья, взрослея. От горя, от невзгод и неприятностей, от повседневной тяжести бытия. Но, сейчас я не об этом – а о толпах. Я всегда говорил: беда не в том, что люди ищут бога, тем самым порой далеко уходя от знаний. Но в том, что им в этом поиске явно помогают... Кто? В первую очередь, те, кто пришёл совсем с другой стороны. Со стороны зла. Они становятся посредниками между верующими – и некой силой, но отнюдь не божественной, с которой у них вовсе нет связи. Ведь они – тоже, самые простые, обыкновенные люди, и не самые лучшие. Они берут силу у молящихся людей - и перенаправляют её на себя. А нужды у них могут быть самые разные. И нет ничего хуже, чем нарисованный приспешниками зла картонный бог, чьим именем прикрывают любые злодеяния, - продолжал Магистр. – И место в этом случае в сердце ученика занимает уже не Бог, а посредник. Он становится необходимым, как воздух, и потом ученику диктуют условия дальнейшей его жизни «в боге»: правила поведения, правила покаяния, правила материальных и духовных жертвований. На самом деле, уводя его на совершенно другие рельсы: проповедуя разделение, нетерпимость и неприятие других людей, неверующих, или же, верующих иначе. Хотя, вера в этом случае - это всего лишь только показное умение говорить.

- Почему они так ненавидят тех, кто верует иначе?

- Потому, что в действительности нормальный человек не может всегда и во всём, не сомневаясь, верить постоянно во что-то одно. Мы должны меняться и размышлять. А, если не меняемся – то, значит, уже что-то не так, мы зациклились. И такие зацикленные люди становятся враждебны всем остальным. Они не любят тех, кто не верит. И тех, кто верит, но молится без посредников. Или, с другими группами и с другими посредниками... Мы сами создаём тех, кого называем богами. Поскольку, никогда сами не станем богами, и поскольку имеем материальную природу. То есть, косную, не подверженную изменениям, ограниченную. Но, мы имеем и психическую энергию, лежащую вне того диапазона, который можно измерить. И потому, мы можем создавать даже то, что лежит за пределом вещей, видимого мира и его законов.

- Мы сами создаём наших богов?

– И создаём связь с ними. С так называемыми, высшими силами. Именно потому, так просто было их уничтожить: наших богов. Как только мы перестали их слышать – они исчезли. А сил созидания, призываемых нами, быть может, всегда гораздо меньше, чем призываемых сил разрушения.

- И мы ведь можем даже совершенно потерять связь с миром тонких энергий… Не веря в них. Что тонко – то и рвётся. Грубые энергии подавляют тонкие вибрации... Это так? Как было и с Землёй-1…

- Нет. С миром тонких энергий, к счастью, нас связывает не только вера в богов. Мы там живём каждый день: например, в наших снах, мы пребываем в этом мире всегда. И мы сами в какой-то степени сотканы из них тоже, из этих энергий, и кроме физического тела, имеем ещё и тонкое тело - да вы прекрасно всё это знаете, Елена!Даже наши мысли – это тонкая энергия, которую невозможно увидеть, но которая распространяется вокруг… Да, мало ли ещё и других связей… Нет, полностью отделить материю от тонкой сущности и превратить мир в абсолютный камень – невозможно. Даже на полностью изолированной от остальной Вселенной Земле -1 всё же существуют тонкие энергии, да и связь между ними и нами - тоже существует.

- Волокна судьбы, – тихо произнесла Елена. – Что, по мнению древних, плели три мойры.

- Да. Три мойры – это три измерения видимого мира. Ткань мира плетётся из более тонких энергий, и лишь потом она обретает плотность. Но, вернёмся к Богам. Одни из них существуют, но отнюдь не здесь; они очень редко вмешиваются в нашу жизнь: не чаще, чем мы в жизнь на Земле -1, к примеру. Это – те сущности, которые были когда-то людьми, но вышли за пределы этого мира, поскольку он стал им тяжёл и тесен. Они приобрели новый принцип и создали дополнительное, энергетическое тело. Как минимум, ещё одно… Однако, есть и «коллективные боги» - создания общей психической энергии людей. Большинство из них сейчас истончилось и почти что истаяло - но, всё же, все они ещё существуют на реальном плане. А молитвы, и прежде всего, на древних языках – создают самые сильные призывы огненных сущностей. В частности, экзорцисты ими пользовались. И даже сейчас есть монастыри, где монахи – молитвенники продолжают творить свою невидимую работу. Благодаря им, быть может, ещё и существует этот мир… Мы, как ты знаешь, тоже используем латынь, древнегреческий, иврит, древневавилонский и древнеегипетский … Всё, что могли сохранить наши предшественники: эзотерики, каббалисты и алхимики - мы, по возможности, очень аккуратно собираем, исследуем, да используем на практике.

- Если это так, то главными врагами обществ, подобных «Новой каббале» должны быть именно мы, – сказала Елена.

- Нас достаточно мало. И всякий, кто балуется серьёзными магическими ритуалами и формулами, очень рискует. И должен обладать собственной внутренней силой, чтобы справиться с тем, что выпускает в мир. Тех же, кто хочет управлять паствой, руководить большими скоплениями людей, интересуют более широкие массы. Потому, им важно, чтобы именно они, эти массы, сами не использовали ни призывы, ни молитвы, или же молились лишь в присутствие «руководителей» или под их неусыпным руководством. И уж, конечно, их сильно раздражают любые «мистики» - будь то хоть католики, хоть христиане, хоть исламисты, хоть истинные каббалисты, эзотерики или алхимики… Те, кто сознательно совершают святую молитву и верит в чудеса – им не нужны. «Ваши формулы не действуют. Ваших богов нет, вера – это атавизм», - когда-то сказали человечеству. Потому лишь, что атеистами легче управлять. Но свято место пусто не бывает – людям нужен пастырь. Его место тут же займут всякие там коучеры, психологи, политические лидеры и просветители. Вместо бывших священников и монахов... Придут те, кто не менее яростно верит... Например, в то, что нет ни дьявола, ни Бога, и что наука и лекарства могут всё и дадут всё, вплоть до бессмертия. Люди очень легко прикипают к авторитетам и следуют расписанию, как им следует жить. Потому, вновь и вновь появляется надобность в психологах и наставниках. Не все из которых даже просто человечны, и далеко не все умны.

- Что же, всё-таки, нам делать? Мне делать… Не подскажете?

- Не знаю. Потому, что главного – не знаю: что именно тогда произошло… Тогда, когда случился Переход. И потому, не знаю, что всем нам делать: отыграть мир назад, как хотят члены «Золотой Зари», грёзя о прошлом… Или же, оставить всё, как есть – ибо, всё, что ни делается – идёт от Бога: от Кетер, как считают каббалисты... Хотя и плохо до нас доходит, в явно искажённом виде. Так хотят они и большинство существ, что уже прилетело, приползло – или же, каким-им-то иным образом уже вторглось в наши миры и сосуществует с нами плечом к плечу, так сказать… Третий путь - продолжить начатый ритуал, только теперь совершить его иначе, и полностью завершить Переход, поскольку, возможно, ранее он прошёл слишком косо: как считаешь ты - и многие другие эзотерики и теософы… И некоторые из нас – алхимиков. При этом, одни из алхимиков считают, что в этот раз нужно как-то открыть проход, но лишь для высших существ, а то прежде он получился однобоким, и только всякой дряни сюда наползло... Впрочем, они не знают, как это сделать. А другие считают, что надо просто открыть его на этот раз просто пошире, и всё пойдет дальше, как надо, само собой...

- А не смоет ли нас всех при этом во Вселенскую канализацию? – усмехнулась Елена. – Будут два противоположно направленных потока…

- Я боюсь того же. И потому, всё же, считаю необходимым узнать, что же именно тогда произошло. А уже потом - действовать.

- Но, пока что, мы этого как раз и не знаем…

- Именно.

- И потому, исправлять что-либо рано. Что же тогда? Сидеть, сложа руки?

- Нет. Думаю, что ты, действительно, можешь пока заняться поисками артефактов, вместе с нашими «рыцарями Золотой Зари», в лице этих девушки и юноши. И помочь им в этом непростом деле. Хорошо, если уговоришь доставлять всё именно сюда на хранение: здесь безопаснее всего. И легче считывать с предметов информацию, благодаря нашим приборам.

- Но, они, похоже, сами между собой ещё ни о чем не договорились. И могут разделиться. Парень будет работать на Библиотекаря, как я думаю. А девушка… Она затеяла свою собственную игру. И, похоже, собирается сотрудничать с тайной лабораторией, что располагается в каком-то древнем городе, где-то в Мексике или лесах Амазонии…

- Постарайся, чтобы они не поссорились между собой, да и с тобой подружились. Время раскидывать камни – и время их собирать.

- Время собрать артефакты пришло?

- И консолидировать тайные магические общества. Нам надо забыть распри и работать сообща. Но, не вкупе равенства и братства всех со всеми, а втайне, конечно. Образуя скрытую от глаз иных, сеть. Ну, это в дальнейшем. Сейчас от нас остались лишь рожки да ножки. Мало нас, и мы все на грани вымирания. И потому, я не против, чтобы ты поработала, вольно или невольно, на «Золотую Зарю». Они не слишком далеки от нас по духу. И тоже, думаю, хотели бы прежде всего узнать, что случилась в тридцатые годы двадцатого века. Почему мир именно тогда полетел в страшную пропасть.

- Я поняла, Магистр. По возможности, я прослежу за этими самоотверженными искателями артефактов. Если они возьмут нас с Лёвушкой и Олькоттом в свою компанию – я буду рада. Нет – придётся преследовать их тайно.

- Действуй по своему усмотрению, Елена. Меня, совсем рядом с тобой – в этом походе не будет. Мой пост – здесь. Не знаю, зачем – но собери, быть может, действительно, все или большинство артефактов. Просто потому, что нельзя сидеть и ничего не предпринимать. А ещё, чтобы ими не воспользовались... другие силы. Кроме того… Не забывай читать книгу Отто Рана. И, быть может, в нужное время найдёшь ответы там. На вопрос, что же нам с этими артефактами делать.

- Вы знаете про рукопись?

- «Орфей: Путешествие в ад и далее»? Да. Она так откровенно торчала из твоей сумки...

- Ну, нельзя же было такую вещь оставлять в гостинице!

- Нельзя. Ты всё делаешь правильно. Продолжай, – и он по отечески похлопал Елену по плечу. Она глубоко вздохнула - и направилась к двери.

- И ещё, Елена… Не знаю, поговорим ли мы ещё раз до твоего отъезда. Дел у меня много. Потому, на всякий случай, сразу предупрежу: если вам придётся добираться в те края, куда следует Ника, то выдвигайтесь не напрямую, а через Штаты, иначе не получится. Мексика, бассейн реки Амазонки, Анды – всё закрытые нынче территории; гостей они не любят и не ожидают, не приглашённых ими самими туристов, напрямую с других континентов, не принимают. По всей вероятности, эти земли населяют многочисленные мелкие и крупные «боги», и не все они человеколюбивы, скажем прямо. Но, гораздо хуже, быть может, вам может прийтись уже в Штатах.

- Но там, вроде бы, нет страшных культов с человеческими жертвоприношениями...

- В Штатах, как и в Греции, есть всё. Но, не об этом речь. Я тебя хотел предупредить не об экзотических культах, вудуистах или индейцах, сохранивших старые верования. Ты молода, и не застала начала того, что там происходило в годы депрессии, и зародилось примерно тогда же.

- Что же такое страшное - о чем я не знаю, похоже - возникло тогда на духовных просторах? Я совершенно не в курсе.

- Тогда появился Позмыш. Пренеприятная тварь. Маленький псевдобог, гадёныш с ногами и телом пузатой сороконожки, но с большим и круглым человеческим личиком, ужасно самодовольным. Черты этого лица малы и невыразительны, но вот улыбка… Так улыбаются пресловутые девочки, что гуляют ночью на кладбище. И подобная нежить. Позмыш улыбается всегда. Остальное лицо у него полузатёрто туманом и блёкло. Но улыбка… Но зубы… Острые и колючие. Не протягивайте ему руку для приветствия, когда он подползёт и притворится хорошим: откусит.

- Он требует жертвоприношений от своей паствы?

– Конечно, нет. Но, всё ещё более запущено: он требует всегда улыбаться. Даже когда рядом умирают люди, голодают и страдают рахитом дети, и танком давят твоих лучших друзей. Он обожествляет деньги и превозносит до небес власть.

- Что это за зверь, откуда появился этот гадёныш? И что за новая, загадочная тварь…

- В твоей прошлой жизни его ещё не было. Но сейчас… Позмыш просто грандиозен, он собирает целые стадионы и арены поклонников. Сотни коучеров и психоаналитиков работают на этого божка. И живут просто припеваючи… «Богатые становятся ещё богаче. А бедные – ещё беднее». Догадайся с трёх раз, на чём жиреет эта духовная бюрократия. Сколько опустошённых энергетически людей она высасывает вплоть до самоубийства. Сколько энергии «неудачников» поглощает и впитывает в себя…

- Я, кажется, догадалась: Позмыш – это продукт позитивного мышления? – упавшим голосом, спросила Елена.

- Да. И это – единственный бог, который существует даже в параллельном, насквозь заматериализованном мире Земли-1. В котором все остальные сущности померкли и выцвели. Он, конечно, там не показывается во всей красе, он там есть – и как бы его нет. Удачно прячется за когнитивную психологию и живёт в тени предпринимательства и рекламы. Ну, а у нас он не прячется и не мимикрирует, принимает паству во всей своей красе. Жирует во всю глотку. Главная беда, что после поклонения Позмышу даже сбежавшие от него люди больше не верят ни во что. И не видят ничего. И полностью потеряны как для разума, так и для веры. Слепы и беспомощны. Потому, они снова возвращаются в его лоно, за следующей дозой «позитивности», в зал, где толпы людей покачиваются на волнах духовной дискотеки.

- Гипноз?

- Да. Массовый гипноз и технические приспособления, плюс предварительная обработка сознания, которая всё это усиливает, - подтвердил догадку Елены Магистр. – Хочешь, немного расскажу предысторию?

- В общих чертах, и так всё ясно: люди доверчивы, и хотят верить в лучшее, даже если обещания тех, кто даёт сеансы, никогда не сбываются, но только ведут ко всё большему ухудшению... Мне не очень хочется встречаться с Позмышем. А нельзя нам как-то напрямую перенестись, допустим, в Мексику?

- Мы не знаем, кто и откуда именно связался с Никой, друзья или враги. Знаем только, что нашли они её ещё в Германии. И увлекли чем-то. Хорошо, если бы она поделилась этим с тобой; но, возможно, что она никому не доверится. Но, кто бы ни были эти люди, что затеяли с ней игру - вряд ли, всё-таки, они смогут перенести её на тот материк по воздуху: и добираться она будет своим ходом. Быть может, в сопровождении какого-нибудь руководителя… А вот Конан со своим кольцом мог бы сам прибыть на место досрочно, перенестись - и ждать уже там. Да вот незадача: мы не знаем, где это «там»… А для перенесения, даже хорошо им владея - нужно хорошо видеть или ощущать конечную цель: место или человека.Так что, скорее всего, вы с Конаном пойдёте просто по следам Ники. Которые, в лучшем случае, она будет оставлять для вас намеренно. Увы, такой вот расклад… А сейчас, я бы хотел действительно отдохнуть немного.

- Хорошо, Магистр! Я немного посижу ещё в обсерватории, почитаю книгу Отто. Подожду Олькотта. А потом, мы с ним пойдём в гостиницу.

Елена вышла. А Магистр посмотрел ей вслед, потом устроился поудобней в кресле, и закрыл глаза.

Глава 20 Рассказ Ники

- Левушка! Пойдёмте, что ли, отсюда, – сказала Ника своему соседу по столику. - Конан, думаю, освободится ещё не скоро. А нам надо или заказать что-нибудь ещё, или срочно покинуть это заведение.

Они сидели за угловым столиком, у окна. Ника сидела спиной к залу и то и дело поглядывала в это самое окно. Временами она также рассматривала голографическую трёхмерную картину, висевшую слева на стене, быть может, выполненную каким-то сумасшедшим инопланетным художником.

Картина изображала неясные блики, яркие пятна и размытые узоры. Впрочем, была приятна для глаз. А называлась: «Утро. Ваза с цветами». Подпись художника была неразборчива, а название припечатано внизу, на табличке, на земном эсперанто.

Окно выходило на небольшой переулок. Здание напротив было таким же огромным комплексом, занимаемым сразу несколькими самыми разными организациями - как и то, в котором они сейчас находились. Из того здания, из входа, что был виден из окна кафе, изредка выходили земляне, похожие на клерков, или же редкие инопланетные представители. У всех, или почти у всех, в руках были странные предметы: или огромные, или хотя бы небольшие предметы, напоминающие кусудамы, или же собранные, но не полностью, деревянные детали конструктора, а также и всяческие оригами, и конструкции, собранные по принципу тансёгрити, из деревянных палочек и ещё чего-то, и головоломки самых разных конструкций, или бутылки, в которых до бесконечности шёл снег или плавали рыбки, или хотя бы плавно поднимались и опускались маслянистые цветные пятна или пересыпался разноцветный песок.

Что здесь было, по соседству? Кружок «Умелые ручки?» Ника не поинтересовалась об этом у Лёвушки, да он мог и не знать. Тем временем, многие из выходящих из этого «кружка» садились на велосипеды, электросамокаты, или же надевали ролики. Другие, с рюкзаком за плечами, тут же начинали совершать утреннюю пробежку. Всяческих иных среди выходящих из соседнего здания практически не было; только однажды, и быть может, случайно подзатесался один Захр. Ника не сомневалась, что это – не их Захр. Другой. Но почему она так считала – объяснить бы она не смогла. Интуиция подсказывала.

- Интересно бы узнать, где сейчас Конан. Что-то он задерживается, - произнёс Лёвушка, который уже несколько минут созерцал вполне обычные, совсем земные подстаканники с салфетками.

- Он шёл уже сюда, к нам. С котом. Но, увидал на улице Михаила с каким-то другом, да пошёл за ними следом. А Михаил и его спутник направились в Большую библиотеку, - Ника не сочла вопрос Лёвушки чисто риторическим, и ответила.

– Это точно? – спросил Лёвушка.

– Как-то так... Довольно размыто. Ни в чём не уверена, и потому пока не сказала, – ответила Ника.

- А он – что, уже общается телепатически? Когда научился? - сразу же посыпались удивлённые вопросы.

– Раньше не общался. Но, я теперь, после всех этих странных событий, знаю, что у Конана есть особый амулет, - отозвалась Ника. - И потому, догадалась, что это именно он мне о чём-то сигнализирует, а не мои это собственные мысли.

- Владеть амулетом - вовсе не означает уметь им пользоваться. А мы с Еленой догадались, что этот амулет у Конана появился совсем недавно. Например, даже если у человека есть дар телепатии, его не так-то просто обнаружить у себя и развить, если рядом нет наставника. Так, и для того, чтобы с помощью амулета что-то передавать, нужен особый дар, – пояснил Лёвушка. - А мне показалось, что Конан подобным даром не владеет, во всяком случае, пока.

- Ну, если он что и умеет, то ко мне обращаться мысленно не пытался ещё ни разу. Быть может, стесняется попробовать. Но, возможно, сейчас со мной побеседовал его кот, но по его личной просьбе и при активированном амулете.

- Кот?!

- Ну да. И, скорее всего, между собой они давно уже так общаются, я не раз ловила на их лицах вполне одинаковые и странные выражения. Явно прослеживалось, что в это время один – спрашивает, а другой – отвечает.

- Странный кот… В роли учителя безмолвной речи… А меня, кстати, Елена обучает. Но я могу пока что общаться только с ней. Да и то, лишь в непосредственной близости. На расстоянии вытянутой руки. И то, не всегда получается. Но, например, в минуту опасности – должно сработать. Так она говорит.

- Ну, это уже – неплохо. Может вам пригодиться. Давайте, уже уйдём отсюда?

- А может, немного ещё подождём? Купить ещё одно мороженое? – предложил молодой человек.

- М-м… Пожалуй, мне хватит. Хорошего понемножку.

- Ну, в общем, вы правы. Я и так съел больше, чем мог, хотя и меньше, чем хотел. Впрочем, обычно с раннего утра я вообще ничего не ем. Пока не сделаю утренние дыхательные упражнения и комплекс йоги. Совсем небольшой: не смотрите так, Ника! Я не йог, понятное дело, в полном смысле этого слова… И ладно, если хочешь, мы отсюда выходим...

- Только, куда мы пойдём? В вашу гостиницу?

- Спроси у кота, по мысленной связи, скоро ли они освободятся. И можем ли мы им чем-нибудь помочь... Может, надо будет вместе поймать этого Михаила?

- Не могу: спросить у кота. Он выдаёт себя за Чедвика... Будто бы, это Конан со мной говорит. И с кем мне тогда пытаться наладить обратную связь? С котами, к тому же, я говорить не умею...

- Тогда, действительно, нам нужно будет пойти в гостиницу. Ждать уже там. Быть может, Конан сам догадается, что мы уже не в кафе? А ещё, именно туда вернутся Елена и Олькотт.

- А вдруг, в той вашей гостинице заняты уже все номера, и меня туда не поселят?

- Тогда ты пока пройдёшь, как моя гостья. Или, гостья Елены. В конце концов, у нас хранятся все твои сумки. Но я считаю, что нужно всё же нам ещё подождать.

- М-да… И снова – жрать?

- Нет, ведь подождать можно и где-то в другом месте. В каком-нибудь парке, поблизости от Большой библиотеки. Если Конану понадобится помощь, то, я надеюсь, что он об этом сообщит. И тогда мы ринемся к нему навстречу. Неподалёку от той библиотеки, есть целых два парка; и там можно спокойно посидеть, не привлекая к себе ненужного внимания.

- Так вы, должно быть, уже бывали в Новой Атлантиде? Кажется, вы неплохо здесь ориентируетесь…

- Нет, не бывал. Но, я ещё до поездки внимательно изучил карты, макеты, фото и голографические снимки. Елена считала, что знание города может нам пригодиться.

- Хорошо! Тогда, идёмте в парк. Как раз, мне необходимо немного посидеть в тишине и подумать.

Они покинули гостеприимное уютное кафе - и вскоре оказались на шумной улице, в яркой толпе разных рас и народов.

«Не разглядывать, не пялиться, не удивляться, идти прямо – а то, так и застыну на перекрёстке, с открытым ртом, и попаду под электробус», - дала себе приказ Ника.

Будто подслушав её внутренний монолог, Лёвушка выдал информацию:

- Представляете, Ника, здесь и светофоры, и эти маленькие машинки в одно-два сидения, легко управляемые, подвижные – всё на энергии каких-то магических кристаллов работает! Называют их электробусами, по старинке – а никакие они не электрические.

- Да? А я уже подумала, что в детство попала… Есть такой аттракцион в детских парках: там все машинки такие же маленькие, на одного пассажира. С антеннами, правда.

- На голове у пассажиров? Я пошутил… А нам теперь направо. Видите, тот зелёный массив?

- Ага. А здание чуть дальше, на этой же стороне - это и есть, наверное, библиотека?

Издали, с этой стороны строение напомнило ей по стилю Собор Святого Семейства в Барселоне, архитектора Гауди. Только, в центре было большое сооружение под куполом; однако, окружали этот высочайший купол и другие застройки. Фигуры и статуи этих башен были отличны от тех, что были в Барселоне: видные даже отсюда, выступали рельефные изображения чудовищ и фантастических созданий. Впрочем, как подумала Ника, осматривая не менее оригинальных прохожих – и не очень-то порой и фантастических… В то же время, несмотря на обилие странных существ на фасаде, библиотека выглядела светло и совсем не мрачно, вызывая в памяти те сооружения из песка, что возводятся детьми на пляже, когда из их маленьких рук льётся влажной струйкой морская вода, перемешанная с песком, и послушно выстраивает всё новые и новые шпили.

- Да. Это и есть знаменитая Большая библиотека Новой Атлантиды. С другой, противоположной, стороны она выглядит как античный храм, и главный вход, который для посетителей – расположен именно там. Но, мы сейчас туда не пойдём, нам – вон под ту арку, - ответил Лёвушка и потянул Нику за рукав.

Один из входов в парк действительно образовывала небольшая арка, увитая плетущимися растениями. Пара молодых людей нырнула под неё и вскоре пошла меж стен зелёного лабиринта из кустов и деревьев.

- Присядем? – выйдя на более открытую и просторную площадку, предложил Лёвушка.

Они опустились на белую узорчатую лавочку близ фонтана в виде большой фантастической рыбы, которая выплёвывала вверх струю воды.

Некоторое время Ника провела в безмолвии, созерцая водяные потоки: и те, что били из пасти этой рыбы, и маленькие струйки по краям овального водоёма. В котором, к тому же, плавали живые, разноцветные и весьма странные создания.

Молчал и Лёвушка.

Быть может, именно из-за того, что её спутник ни о чём её не расспрашивал и не просил рассказать ни о Копье Судьбы, которое сейчас осталось в Обсерватории, у Магистра, ни о её полёте сюда, в Новую Атлантиду, ни о её будущей экспедиции в Аркхем, - Ника заговорила первой.

- Знаете что, Лёвушка… Давайте, перейдём на ты? И можно тебя так называть?

- Меня все так зовут. Конечно, можно, - улыбнулся тот, захлопав длинными ресницами.

- Так вот, Лёвушка… Я с детства слышала о разных тайных обществах, об иных, об инопланетянах и о загадках разных… Меня воспитывал дядя: родители мои пропали где-то в лесах Амазонки, во время экспедиции или турпоездки: тогда там ещё не было закрыто для приезжих, как теперь: под прикрытием заповедника и сохранения уникального леса… Они эмигрировали в Америку, в Аргентину, из Германии, оставив меня на бабушку, которая вскоре умерла. Мои мама и папа хотели, как мне говорила бабушка, посмотреть мир – и вот... Думаю, на самом деле в Америку они просто сбежали от Ктулху и подвластных ему людей.

- Соболезную.

- Я их почти не помню. И… Не знаю: а вдруг, они всё-таки живы... Просто, им нельзя возвращаться. Кстати, это ещё один повод для меня, для этой поездки на другой континент. Но сейчас я хотела рассказать не об этом... Сложно описать то образование, что я получила от дяди. С уклоном, можно сказать, в мистику и оккультизм. При этом, с ранних лет я была убеждена, что надо что-то делать, что-то менять... Наш немецкий Ктулху, страшные вампиры Европы, совершенно ужасающий Жругр в вымирающей России – да нигде в мире люди не управляют уже собой, своей цивилизацией… Они - лишь марионетки, от которых ничего не зависит. Смертная тоска и безысходность…

Но, что делать? И это бессилие добивало меня больше всего. Мысль о том, что все мы обречены на вырождение, не решаем ничего, лишь существуем, и то – с трудом… Всё уже решили за нас, распределили между собой все ресурсы, и в любой момент могут перекрыть все оставшиеся краны, лишить нас зарплаты, например. И потому… Я слишком много знала для ребёнка, и рано поняла то, что в товариществе Золотой Зари нас очень мало, слишком мало для важных дел: дядя, три человека ещё в нашем музее, человек двадцать в Бюрене, сотни две - по всей Германии. Ещё – Карл Циммер и его соратники в Праге, их человек пятьдесят… Кроме того – ещё две - три такие же группы, в пределах Европы. Ну, допустим, пять или шесть групп... Об этом, про число участников, дядя ничего в точных цифрах мне не говорил. Но можно предположить, что их не так уж много. Мы ведь там, в Европе, скрываем нашу деятельность от других людей. Да, есть ещё знакомые дяди в Новой Атлантиде, в частности, Август Шлейцер, библиотекарь… А у него – наверняка, здесь есть сподвижники. Всё равно, и этого мало! Нас крайне мало, и мы далеки друг от друга. Мы ничего не можем предпринять, а время уходит…

- И тогда, вы решили действовать самостоятельно, вне зависимости от дяди и его советов? Искать другие тайные организации, чтобы с ними объединиться?

- Да. Но вначале я прошла ритуал посвящения себя Копью. Который сама для себя и придумала. Это была просто детская шалость, и всё же…

- Понимаю. Не всё так уж просто. Расскажите, как именно это было, - попросил её Лёвушка.

- Я часто приходила в музей, где работал мой дядя. Копьё Судьбы, под видом его копии, хранилось внизу, в Валгалле. И его никогда не показывали посторонним. Копьё притягивало меня. И я, зная, как жаждал им обладать в своё время некто Шикльгрубер, когда он чуть ли не ежедневно приходил в музей Хофбурга и беседовал с ним, погружаясь в свой маниакальный экстаз… В общем, всё это не слишком мне нравилось. Я долго сопротивлялась своим желаниям приходить туда.

- Возможно, что это - другое Копьё… Не Копьё Судьбы, - тихо сказал Лёвушка. - Но, всё равно, древний и сильный артефакт.

– Я знаю, от дяди, что фюрера прельстило вроде бы именно копьё Оттона Великого, будущего императора Германии. Оттон нанёс поражение венграм-язычникам именно в день памяти святого Лонгина, отсюда – вся путаница. Гитлер не держал в руках настоящее Копьё Лонгина, то самое, что по легенде привёз в Британию Иосиф Аримафейский, вместе с Чашей. И которое пронзило грудь Христа. Просто, это Копьё, что принадлежало Оттону Великому, тоже было названо «Копьём Лонгина»... Но это было другое копьё, по мнению одного из наших. Но, с другой стороны, вроде бы, когда-то именно его иерусалимский патриарх преподнёс в дар Карлу Великому... В то же время, после смерти последнего Копьё вроде бы вновь вернулось к Церкви. А далее, следы его в истории и вовсе теряются. Возможно, что у Оттона всё же оказалось именно то самое Копьё...

- А ещё вероятно, что в Вавельсбурге сейчас находилось именно то Копьё Лонгина, которое раздобыл Отто Ран… И оно – совсем не то, что принадлежало Оттону. И Гитлеру. Хотя, Отто Ран изначально искал Грааль, а не Копьё, но, у Вольфрама фон Эшенбаха эти святыни часто встречаются вместе… Копьё и Чаша. А потому, Отто мог найти и то, и другое.

- Всё может быть. В общем, запутанная вышла история с этим Копьём. Кстати, оно на протяжении веков то исчезает - то появляется вновь. Но я сейчас хотела рассказать не об этом... В общем, однажды я почувствовала с ним – с тем, нашим Копьём, что хранилось в музее Вавельсбурга - особенно сильное взаимодействие… Не знаю точно, с тем ли самым Копьём, которым хотел владеть Гитлер. Но, я очень боялась этого притяжения. И всё же, дабы положить всему этому конец, я пришла однажды в замок Вавельсбург рано утром и проникла в Валгаллу. Я взяла ключи у дяди в каморке, в то время, пока он спал. Я ведь часто ночевала у него на работе, не желая оставаться дома одна. И у меня был ключ от входной двери. Когда я оставалась в этой каморке ночевать, то спала на диванчике, а дядя придрёмывал рядом, в кресле. Так вот, я взяла ключи - и пошла вначале в ритуальный зал. Он ещё назывался у нас «Зал Посвящений». А потом - я спустилась вниз, в Валгаллу. Там я долго стояла перед Копьем. И наконец, сказала: «Я знаю, чего ты от меня хочешь. Клянусь, что буду служить тебе во имя Света, чтобы рассеять мрак»… Сказав так, я повернулась - и убежала.

Детская игра, по сути. Странная детская игра. Вызванная страхом того, что становлюсь ненормальной, как некогда Адольф Шикльгрубер.

- Но ты же не хотела завоевать весь мир, Ника? – улыбнулся Лёвушка широкой, открытой улыбкой.

- Нет, конечно, - ответила ему Ника, и тоже улыбнулась. – Я бы не придавала позже никакого значения этой детской игре, тем более что навязчивое желание ежедневно посещать Круглый зал церемоний или любоваться Копьём, непременно спускаясь в Валгаллу – вскоре прошло. Но однажды… Год спустя, прямо в центре Бюрена, неподалёку от церкви святого Ламберта, мне повстречался незнакомец, окутанный в чёрный плащ. Он, завидев меня, сразу же тронулся с места, подошёл и стал на моем пути. Лицо его было прикрыто чёрной маской с прорезями для глаз.

«Приветствую тебя, избранница Копья! Немного подрастёшь – ищи людей и артефакты. Следуй своему Пути», - примерно так он сказал, без всяких предисловий. И так же стремительно ушёл.

- И ты стала искать людей, когда выросла? Единомышленников? Тебе было мало просто хранить и собирать знания, переписываясь с коллегами, как это делал твой дядя?

- Где бы я могла искать их в Бюрене? Если бы… Они сами не вышли на меня. Или же, как я теперь понимаю, не подбирались через меня к Генриху, пытаясь докопаться до его тайн. И я уже поплатилась за свою наивность.

- Но, всё ведь закончилось хорошо.

- Да. Но, лишь потому что Магистр и Конан вытащили меня из Мавзолея и Москвы. А иначе, всё окончилось бы очень и очень плохо. Ужасное место…

- Ты считаешь, что кто-то из твоих друзей, кому ты доверяла, предал тебя? Вывел на тебя кремлёвских агентов?

- Не знаю, чьи они агенты; странную игру затеяли эти русские. Но, не мне их судить: будучи под носом у Жругра, совсем сбрендишь. В их стране нельзя быть психически здоровым. Но ты предположил верно: они, эти Кускова и Свистков, назвали мне имя одного человека, который однажды, совсем недавно, предложил в Бюрене мне сотрудничество, будто бы от имени другой тайной организации. Получается, что он работает вместе с ними. С этими русскими.

- И ты им поверила?

- Да. Они знают его имя. Откуда? И знают о нашем общении. Учитывая то, что именно он связал меня с людьми из Аркхона, я не знаю, что теперь делать. Должно быть, этот Гвен – двойной агент.

- Это именно он вывел тебя на тех, с кем ты должна была встретиться здесь? И кто поможет тебе добраться до Аркхема? – спросил Лёвушка.

Ника внимательно на него посмотрела, но не обнаружила за честным и открытым лицом своего собеседника завуалированного допроса.

- Нет. Те вышли на меня сами. Но, их агент как бы сменил Гвена, был в нужное время на нужном месте. Сменил, по словам, якобы для непосредственного контакта, и поскольку они очень сильно заинтересованы в сотрудничестве. «Время не терпит, а нам предстоит много работы», – так сказал тот, кто оказался на месте встречи. Он меня надул?

- Всё может быть. Или же, они просто отставили Гвена и послали другого. Но главное - это узнать, что же от тебя хотят таинственные представители Аркхема...

- На словах – они тоже хотят закрыть Проход. Но, на самом деле, по их словам, такой Проход – давно уже не один. Их несколько. И они хотят закрыть самый первый, и некоторые остальные - но, таким образом, чтобы их собственный проход в иные миры, существующий именно в том древнем городе, по-прежнему оставался открытым. Они считают, что он существовал всегда, ещё до того, что был открыт в Антарктиде. И хотят, чтобы потом земляне посредством их прохода допускали к себе на Землю уже больше не всех иных, а только избранных. И чтобы они контролировали их проход как сюда, так и в иные миры, транзитом, так сказать. Ну, и чтобы проход оставался только для тех, кто совершенно из другой реальности... А все инопланетяне, по их мнению, должны покинуть планету.

- А что произойдёт при этом с Землёй-1?

- Об этом речи не шло. Во всяком случае, пока. Возможно, они оставят её в прежней изоляции. А что ещё мы с нею можем сделать? Обратное слияние, думаю, невозможно.

- Может быть. И в целом, задача твоих знакомых ясна: они тоже собирают артефакты... Именно для того, чтобы закрыть все Проходы… Кроме одного. И управлять им. Так, я полагаю?

- Да. Они хотят объединить те находки, что есть у нас и у них.

- От тебя они хотят заполучить Копьё… А что есть у них?

- Поющий череп, который, возможно, был при церемонии, и книга «Некрономикон».

- Не факт, что они подлинные…, - задумался Лёвушка. – И что они вообще существуют.

- Да. Нужна проверка.

- Вот что, Ника… Ты думаешь, тебе с ними нужно встретиться?

– Да. Я собиралась для начала поговорить с ними здесь, в Новой Атлантиде. И, по возможности, всё же попасть потом в их секретный город, куда не попадёшь без проводника. Или хотя бы узнать, где находится этот самый Аркхем: город, принадлежавший некогда какой-то древней расе, что обитала когда-то на Земле. А уж потом, если дело того стоит – стать связной между нашими обществами. Быть может, даже отдать им на хранение Копьё. Если только, и сама буду жить там, относительно недалеко – и учиться в Университете. При этом, ещё ждать «дня икс», когда мы и они, вместе – соберём все артефакты. Наш Август Шлейцер наверняка пошлёт на их поиски, поиски артефактов, я имею в виду, - именно Конана. А я буду часто навещать Копьё... Быть может, оно действительно избрало меня его хранительницей: так я полагала иногда. Но, таковы были мои прежние намерения. А теперь, я совершенно не знаю, что делать… А что бы вы мне посоветовали?

- Тебе самой это решать. Но, если будешь встречаться с… Как они себя называют?

- «Рука». Они называют себя просто: «рука».

- Так вот, если ты надумаешь встретиться с пальцами этой руки и последуешь в Мексику – или, куда там ещё – то мы сможем пойти за тобой следом: я, Олькотт, Елена… И, возможно, Конан. У него есть амулет, и потому он нам очень нужен в этой игре. Думаю, если что, вместе с Конаном мы точно сумеем прийти к тебе на помощь. Но, игра с тобой со стороны незнакомцев ведётся вряд ли честная. И довольно опасная. Тебе решать, ввязываться ли в неё дальше

- Я подумаю. Пожалуй, можно и поиграть. Только… Я бы теперь хотела оставить Копьё у Магистра. А им предъявить… Ну, хорошую обманку. Какую-нибудь копию.

- Думаю, это верная мысль. У Магистра Копьё будет в большей сохранности. И полагаю, в лабораториях у алхимиков найдётся что-нибудь подходящее, на замену реальному артефакту. Ты права, Ника: наверное, не стоит им рисковать.

- Да. Этот артефакт мне очень дорог. И, быть может, всем нам ещё пригодится это Копьё Судьбы...

Глава 21 Кольцо и книга

Август Шлейцер остался один. Он бродил из стороны в сторону, погружённый в безрадостные думы. Перед ним, на столе, лежало злосчастное кольцо, завёрнутое в платок. Библиотекарь остановился, обхватил голову руками, и застонал. Странные мучения его были явно зримыми и непонятными.

- Тяжела ты, неожиданная ноша, – наконец, присаживаясь на стул и глубоко вздохнув, произнёс он - хотя вокруг никого уже не было, Только Конан по-прежнему прятался где-то за стеллажами.

- Я обладаю сейчас двумя противоречивыми человеческими артефактами; иметь оба будет просто невыносимо, - продолжал Библиотекарь свой монолог, поглядывая на кольцо, небрежно им развёрнутое, и теребя кончик батистового платочка. – И, пока что, я не вижу иного выхода, как надуть их всех. И самих юнцов, и того хитрого старикана еврея, рава, который их подослал... Ни один из этих предметов не должен попасть в руки профанов. Они должны храниться здесь, в Большой библиотеке; и сейфы, в действительности, у нас вполне надёжны. Итак, мне придётся задержать эти оба предмета у себя; не упустить ни кольцо, ни Книги. Думаю, отныне один из них должен будет победить навсегда; и лично я на стороне «Зоара», от которого идёт сияние. Эта книга, хотя и неясны её начертания, всё же, предположительно, несёт нам свет знания и объединение людей... А вот в кольце – точно, заключён сущий мрак. И потому...

И тут он услышал поблизости слабый шорох. Будто, кто-то невидимый, где-то там, в глубине за стеллажами, пытается задвинуть какую-то книгу на полку. Но там ведь не должно было быть никого! Этот слабый, неясный звук, однако, полностью вырвал его из размышлений, заставив вылететь из них пулей. Кто-то где-то здесь явно был, а значит, сейчас всё слышал, и даже, возможно, видел... Видел кольцо! Библиотекарь застыл и прислушался. Было тихо. Напряжённая тишина... А потом, почти рядом, за полками кто-то чихнул: так, будто у того, кто чихнул, была слезливая аллергия на книжную пыль. И вновь последовало отчётливо слышимое шебуршание, попытка водрузить книгу на полку... И тут, какая-то книга и вовсе, с громким стуком упала на пол.

Август Шлейцер поднялся, и громко закричал страшным голосом:

- Проявись, соглядатай! Иди сюда, и книгу, что взял, сюда неси. И сейчас же отдай её мне. А иначе, тебе не поздоровится! Ты решил своровать её?

Немногим ранее, Конан мельком уже взглянул на то, что именно держал в руках. Понятное дело, что книгу он вынул с полки только для того, чтобы ему открылся обзор на происходящее. Но, из любопытства не мог не рассмотреть её, а когда рассмотрел, то был сильно озадачен. Итак, в его руках находился фолиант в матово-чёрном переплёте, с инкрустированной мелкими камнями звездой Давида. «Неужели… Это и есть книга «Зоар»?» – после некоторого ступора, пришло ему в голову. – Так и есть! Да, должно быть, это именно «Зоар». Чтобы убедиться в этом, он открыл книгу и начал её нетерпеливо листать - и всё более убеждался, что держит в руках очень древнюю книгу, причём не летопись и не исторический трактат, а книгу духовного содержания. Написанную, наверное, на арамейском языке: но Чедвик не знал этого языка.

Обнаружив столь удивительный факт нахождения книги, который был далеко не попаданием пальцем в небо, обалдевший Конан стал запихивать эту книгу обратно на полку, но слишком суетливо, и это у него никак не выходило. А тут ещё и кот от пыли расчихался...

Вздрогнув от неожиданного, грозного окрика Шлейцера, обращённого, по всей видимости, именно к нему, бедный парень решил, что подобру-поздорову нужно как можно скорее проявиться, выполнить то, что потребовал от него библиотекарь – и показаться перед ним, чтобы прояснить возникшее недоразумение. Нет, он вовсе не собирался воровать «Зоар»! Потому, молодой человек попросил кота снять возникший над ними купол невидимости, поднял с пола книгу, и, прижимая её к груди, обогнул стеллаж и вышел вперёд, для покаяния.

И вдобавок ко всему, теперь, появившись пред грозным взором библиотекаря, он, вперившись взглядом в его грудь, лицезрел кулон, что в открытую висел у того на золотой цепи. Эта вещица заставила его задуматься… Дежа вю… Такой же камень, как у него самого, как у Магистра Обсерватории алхимиков и эзотериков... Вернее, их брат-близнец, только с кроваво-красным рубином. Третий из четырёх «философских камней»… Как тесен мир!

- Эволюция есть сострадание Бога, – вяло пролепетал Конан. И как это он не забыл про пароль, в такой вот ситуации! Сам себе подивился. Одновременно с этим, не смотря на предъявленный пароль, высказанный им в слух, Конан ожидал драки. Кот тоже не ожидал ничего хорошего: он, как только проявился для постороннего взора, сразу же суетливо сполз с плечей хозяина на спину, где сильно вцепился в Конана когтями, чтобы не упасть, а теперь угрожающе зашипел.

Драки, к счастью, не было.

- Кто ты? – уже более спокойным голосом, проворковал Август Шлейцер, хотя глаза библиотекаря полезли на лоб, когда Конан показался, так сказать, на свет. – Иди сюда. Ближе. И «Зоар» на стол выкладывай!

Представ перед библиотекарем, как лист перед травой, бывший студент почему-то весь был в книжной пыли.

– Значит, ты и есть тот самый посланник Генриха, – задумчиво пробормотал Август Шлейцер. - Умеет же мой коллега … Выбирать для меня работничков, – он ухмыльнулся. - А ещё, как я теперь вижу, у тебя есть амулет моего друга, профессора Карла Циммера. А вот это – действительно, сюрприз… Да иди же сюда, я тебя не съем!

Конан приблизился, стал по другую сторону стола, накрытого синей скатертью, положил на него книгу. Он оказался как раз напротив Августа Шлейцера. Молодой человек, с внезапно нахлынувшим на него раздражением, быть может, вызванным неожиданным испугом и тем, что его взяли врасплох, рассматривал своего будущего наставника. Будто на ринге. Тот тоже изучал его, и при этом метал глазами не менее гневные красные искры, однако постепенно брал себя в руки.

- Это наши амулеты отношение выясняют, - сказал он, наконец, почти спокойно. – А ещё, здесь, вблизи, это кольцо... И эта книга. Присядем, что ли... Чаю хочешь?

– Ч-чаю? – Конан стушевался и обмяк. Потом улыбнулся, и присел за стол. И только теперь, да и то вскользь, он рассмотрел своего то ли противника, то ли коллегу: вот сейчас, это всё и выяснится… Однако, на немца, каким он предполагал раньше Августа Шлейцера, этот чувак напротив абсолютно не был похож. Почему-то, скорее на аристократа армянских кровей. С мясистым выдающимся носом, пышной шевелюрой и выразительными угольями умных чёрных глаз. А также, с недоверчивой, опущенной уголками книзу, складкой губ. Вдобавок, Шлейцер оказался человеком хотя и вспыльчивым, но отходчивым.

- «Эволюция есть сострадание Бога», - со вкусом, произнёс он, уставившись на молодого человека: слегка всклокоченного, худого молодого парня с тёмно-русыми волосами и слегка конопатым носом. – Что ж, действительно. Богу только сострадать нам и можно, недоумкам. И потихоньку наделять нас мозгами, хотя мы противимся тому и сильно сопротивляемся. Я бы на его месте уже бросил это занятие, в чан с протоплазмой. Но, быть может, он не таков, и всё ещё надеется, что в конце что-то путное всё же получится. Хотя, и ему верится уже слабо, и даже нам самим... Как вы сюда попали, и почему именно сейчас, а не позже и не раньше, да почему вы ещё и запрятались за полки? Да ещё и эта эта книга, – и он указал глазами на «Зогар», – как она у вас в руках оказалась? В общем, молодой человек, рассказывайте мне всё, с самого начала... А для начала, скажите, хотя бы, как вас звать-то?

- Конан, - бывший студент устроился поудобней на мягком, добротном стуле. – Конан Чедвик, студент из Праги. - А потом, и как можно бесхитростней, он поведал библиотекарю историю своего знакомства с Еленой и её друзьями, и вкратце – об их работе с кольцом, о которой, как он предполагал и как слышал, его собеседник был уже в курсе. Любой маг и мистик, каким, наверняка, являлся Август Шлейцер, согласно последним выводам Конана, явно обладал ясновидением и яснослышанием, а этот к тому же осознанно инспектировал вверенное ему ментальное пространство. А ещё, у Шлейцера тоже был Философский Камень.

О пропаже кольца фюрера и своей, внезапно возникшей слежке на улице за случайно им встреченным Михаилом, похитившим это кольцо из Обсерватории магов и алхимиков, а также и за его спутником, и о подслушанном им разговоре, он тоже рассказал, подробно и детально, всё: что знал и запомнил.

- Ясно, - угрюмо сказал Август Шлейцер. – А теперь... У нас впереди очень серьёзный разговор пойдёт, но вовсе теперь не о каббалистах, - и он, внезапно сильно изменившись в лице, которое вновь исказилось гримасой гнева, сверкнул глазами. Будто не желая упускать момента, он немедленно притянул к себе батистовый платок, на котором лежало кольцо Гитлера, а потом - схватил его, крепко сжал в кулаке – и посмотрел на молодого человека очень уж недобрым взглядом. Конан среагировал на это моментально, и тоже весьма странно. Посуровев лицом, он плотнее придвинулся к книге «Зоар», прижал её к груди и обхватил руками. И почувствовал, что Август Шлейцер по-прежнему, снова к нему враждебен, хотя в его голосе до этого мгновения уже не было неприятия. Но теперь, их неожиданное столкновение достигло пика: и они оба вскоре совсем вскочили из-за стола, и застыли по разные его стороны, разделённые синим его сукном, и с напряжением глядя в глаза друг другу. Как две змеи перед нападением. У Августа Шлейцера было зажато в кулаке фашистское кольцо, а Конан Чедвик крепко обнимал, прижимая к груди, каббалистическую книгу.

- А, вот вы где, друзья! Весело вы начинаете приятное знакомство, в не менее приятный день! – раздался где-то сбоку от обоих жизнерадостный голос, на который они сразу же повернулись. Конану этот голос был смутно знаком, и всё же он не успел вспомнить, кому именно он принадлежит, пока не увидел...

Тот, кто появился из-за книжных полок, определённо и довольно заметно светился по контуру своих очертаний. Тем не менее, в призрачном объекте легко было опознать сильно похудевшую, будто подтаявшую со всех сторон, фигуру пожилого профессора гештальтпсихологии. Несколько, впрочем, помолодевшего.

- Здравствуйте, профессор! – воскликнул Конан радостно. – Не думал, что встречусь с вами вновь.

- Здравствуйте, Конан! Приветствую тебя, мой мальчик! Я тоже много чего не думал. И о чём только не передумал теперь, - отвечал ему светящийся призрак. – Здравствуйте, Август! Вас я тоже рад видеть.

– Карл Циммер, – обалдело пробормотал библиотекарь.

– Друзья! Однако, я здесь вовсе не за тем, чтобы описывать вам свои думы. Представлюсь заново: с некоторых пор, меня определили внештатным хранителем фонда этой библиотеки. Я слежу здесь за порядком, предотвращаю конфликты, грабежи – и даю советы и подсказки читателям. Смею заметить, что, хотя мне теперь и нельзя впредь покидать это здание, в том смысле, что я могу существовать в относительно плотном воплощении - только здесь, в этой самой библиотеке, но полномочия у меня вполне широкие. А задачи – просто грандиозные, но не все из них доступны для понимания смертных.

– Значит, теперь с вами можно встретиться только здесь? – удивлённо переспросил Чедвик.

- И то, не всегда: лишь в середине каждого лунного цикла. Ну, и если случится что-то экстренное... Так что, нам очень повезло свидеться, мой мальчик! Хотя, случай сейчас – именно экстренный. Но, я шёл прямой наводкой на этот амулет, который теперь принадлежит тебе: и он облегчил мне задачу быстрого перемещения.

- Вы теперь... Гм... привидение? – спросил Шлейцер.

- И тебе – добрый день, Август! – усмехнулся Карл Циммер. – Я – можно сказать, что-то вроде духа-хранителя этих мест. Римляне верили в духов-хранителей семьи и домашнего очага. В манов, пенатов, ларов… Но, таких духов сейчас почти что нет. Потому, что нет культа родовых традиций и семьи, насчитывающей немало поколений, и передающей потомкам знания, имущество, веру и память о себе. Зато, теперь есть духи - хранители библиотек. Знания и память хранятся в стенах их зданий. Так что, я – можно сказать, пенат этой библиотеки. Или – лар. Такое именование вас устраивает? Кстати, Август, а подкинь мне то колечко, что сейчас в руках держишь.

Как ни странно, грозный ранее к Конану, Август Шлейцер теперь добровольно и сразу, без всяких возражений, запустил колечком в пената. А тот преспокойно поймал его на лету.

– Итак, я – именно тот, кто может освободить мятежный дух бедного Ганнибала, во тьме веков заключённого в этом кольце. Вернее, какую-то часть его духа, неприкаянную и озлобленную, - сказал воздушно-светящийся профессор. А потом, он раскрыл ладонь, и как-то своеобразно щёлкнул пальцем над кольцом. После чего, и из кольца потихоньку выполз ровный светящийся столб едва различимого, голубоватого света, из которого тут же соткался эфемерный бледный контур человеческой фигуры. Профессор-лар пробормотал сложное, забористое заклинание, и бледная фигура мгновенно улетучилась.

- Лови обратно - и делай теперь, что хочешь с этой побрякушкой. А ещё, этого мальца проинструктируй, какие артефакты ему искать, - посоветовал светящийся лар. И внезапно ушёл, совершенно не прощаясь. Но, без всякой там театральности: постепенного испарения, моментального исчезновения или прохода сквозь библиотечные полки с книгами. Просто, ушёл прочь, перебирая ножками.

Повисла густая, звенящая тишина. И молодой человек, и библиотекарь – так и стояли, застыв в прежних напряжённый позах.

- Давай, снова присядем, – наконец, усталым, но теперь полностью спокойным голосом предложил бывшему студенту Шлейцер. – Нет в ногах правды. А разговор предстоит долгий. И кота не мучь: посади его к себе на колени. Ему неудобно, за твою спину когтями всё время держаться. Да и шерсть у него до сих пор дыбом стоит.

Конан действительно сел, положил на стол книгу и попытался отодрать от своей спины возбуждённого Ноама. Тот, наконец, отцепил когти, после чего молодому человеку удалось взять кота на руки. Он посадил его к себе на колени - и погладил. Тот, хотя и не слишком довольный обстановкой и обществом вокруг, всё же громко и театрально замурлыкал.

Тем временем, лицо Шлейцера постепенно приобретало вполне человеческое выражение. И под конец, даже расплылось в улыбке, насколько это было возможно, учитывая предыдущие обстоятельства. Улыбка вышла кривой и немного виноватой.

Конан решил нарушить молчание первым.

- Простите, Август, я никак не ожидал, что моё появление здесь будет связано с подобным конфузом, - пробормотал он, как бы прощупывая почву. – Вам ведь это кольцо было зачем-то нужно. А тут… Лар вышел явно на мой амулет. Решил проведать своего ученика. В результате, это ваше кольцо... Полагаю, оно более уже не в рабочем состоянии.

– Издеваешься? Ещё и ты испытать меня решил? – усмехнулся Шлейцер.

- Вовсе нет, - съёжился под его колючим взглядом Конан.

- Не бойся, я не страшен теперь. Это ведь Кольцо и Книга начинали бороться, овладевая нами, а не мы с тобой, сами по себе. И хорошо ещё, что не успели мы с тобой всерьёз силами помериться. Причём, оба обладая амулетами. И вообще, это замечательно, что Карл, наконец, полностью вывел это гнусное кольцо из строя. Думаю, что это до конца не получилось бы даже у Магистра Обсерватории алхимиков: там, где ты побывал сегодня ночью. Пришлось бы всё равно где-то скрывать его, прятать. Изолировать от мира. Эти мощи, впаянные в кольцо, даже при удалении всех последующих грязных эфирных слоёв, несли в себе большую угрозу. К тому же, попытаться расплавить побрякушку было бы весьма опасно: можно было только ещё сильнее разозлить её пленника - и вызвать очень разрушительные последствия. На самом деле, Конан, ты и Карл Циммер избавили меня от весьма серьёзной и даже страшной неприятности. Теперь нам с тобой осталось лишь разобраться с текущими делами...

– Какими именно? – поинтересовался Конан.

- В первую очередь, с книгой «Зоар», например: то есть, решить, что именно делать с каббалистами. Или же, просто отдать им назад эту никчёмную теперь золотую побрякушку? И припрятать книгу... Знаешь ли, Михаил и Йося – неплохие ребята, они мне даже чем-то понравились. Наверное, своим устремлением к знаниям. Но вот их Рав… Совершенно не знаю, как к нему относиться, каков он на самом деле. Быть может, он действительно не против того, чтобы завладеть этим кольцом. А ребят сюда послал – а я не сомневаюсь, что это были именно его проделки – чтобы проверить, убедиться в том, что это – действительно то самое кольцо. Кольцо Всевластья. Кольцо Гитлера. Видимо, слухам, идущим от Обсерватории алхимиков, он не слишком доверяет. А вот, если истинный ариец – каким он мнит меня, по этому поводу что скажет – так в этом иной резон. И кольцом рав интересовался даже более, чем книгой. Ведь про то, что «Зоар» у меня, судя по твоему рассказу - это и вовсе Йося сам накопал, сам заинтересовался. Но, не суть, кто накопал: суть в том, в чём именно этот иудей заинтересован. Я имею в виду рава.

– А вы в курсе, что он собой представляет? – спросил Конан.

– Никогда его не встречал. Но, читал написанные им и рекомендуемые им для того, чтобы быстро стать каббалистом, «духовные» книги... Впрочем, он считает каббалу наукой. Но при этом выстраивает именно духовную общину. Даже, с общим капиталом, для их нужд. Вообще, у этих каббалистов так называемой «Новой Каббалы», реально говорится, что, чем больше у человека эгоизм, тем выше он поднимается по их лестнице. Ведь, тем большее напряжение возникает между его порывами и духовностью... А это – отличный потенциал для работы. По их мнению. Именно так они постулируют. Только вот, что это будет за работа такая? Во имя чего? Эгоизма? Или, всё же, духовности? В целом, они культивируют и превозносят этот свой эгоизм. Можно сказать, любовно взращивают его у себя, искореняя, однако, у своей малой паствы: у людей с недостаточно сильным эгоизмом, а потому, как бы мелких и не заслуживающих духовного роста.

- Кто больше грешит – больше кается? Мелкие грехи Бога не интересуют?

- Не совсем, но что-то в этом роде. Потому, попытка завладеть кольцом, с их точки зрения, была бы прекрасным и здоровым поводом для развития большого эгоизма… Что даёт повод как насладить свой эгоизм, так и возрасти духовно.

- Странновато как-то.

- У них – всё так: странновато. Противоречиво. Множество ходов для отступления и перевёртывания с ног на голову. Знаешь ли, шизофрения – заболевание в чём-то заразное. А у них – везде и во всём должны быть группы. Это – их принцип, так сказать, развития духовного: собираться и читать хором книги своего руководителя. В общем, на что ни посмотри, всё в «Новой Каббале» построено на противоречиях. Мы, люди, по их словам, если и спасаем других людей из беды, помогаем в горе и лишениях – так это делаем только из очень большого своего эгоизма. А если не совершаем благих дел – значит, эгоизм у нас маленький. В то же время, например, от желания иметь много денег - избавляться не надо. Поскольку, чем больше у человека желаний – тем он круче.

- Странно.

- Вера – вообще странная штука, Конан. Не зря Христос боролся с демагогами от религии, называя их фарисеями и книжниками. Казалось бы, за что он их так? Умные то были люди... Однако, ему подавай простых плотников да рыбаков... Зачем? Есть несколько вариантов ответа, придумай их сам. А ещё, знаешь ли, в прошлом всякие там сивиллы, пророки, предсказатели и святые – все они мололи чушь о конце времён… Поскольку, конечный человеческий мозг иного просто не может придумать. Раз материальный мозг конечен - то и мир должен быть конечен... Вот, и задали они всему человечеству направление движения – в никуда. Поэтому, человечество, чтобы уйти от предсказаний – которые, в ключе принятой культурной парадигмы обязательно должны сбываться – выбрали совсем иную дорогу… Просто, ушли от любой веры. Зачем им такая вера, ведущая к апокалипсису, к аду на земле и к уничтожению мира? Ну, да, есть ещё райские кущи, которые, может быть, и есть, но под вопросом и не для всех, да при сомнительном условии их достижения. Тебе такое положение дел нравится?

– Нет.

– Так, однажды, новое и молодое поколение и ответило: нет! Однако, путь без веры – это путь Материи без Духа. Мир без вопросов и духовного искания скатывается в мир вообще без необходимости мыслить, а потом - к постепенной утрате всего человеческого: даже, элементарной культуры, эстетики, сострадания... К превращению человека в животное, и превращению всего живого обратно в камень… И в пепел. Мы, люди, в целом, отказались совсем от духовного развития, от пути одухотворения как нашей собственной сути, так и окружающей нас материи. И теперь мы все идём просто в никуда. С одной стороны от нас – застойный рай, с другой – апокалипсис, и обе дороги кривые… Все ведут к духовной смерти. И у нас, при всём при этом, при общей смерти гуманной религии, хотя бы магия – ещё есть. А вот на Земле-1... Там и магии никакой нет. Однако, я что-то совсем увлёкся болтовнёй не по делу. Вернёмся к нашим баранам... Прости: грубо прозвучало. Вернёмся к нашему Раву. Как ты думаешь, он посылал Йосю именно сюда, в эту библиотеку, только чтобы следить за мною? Или же, это он запрограммировал его искать здесь «Зоар» - но парень и сам того не знает, что исполняет чужую волю?

– Понятия не имею, – ответил Чедвик.

– Предположим, что он следил за мной глазами ученика именно потому, что пытался выяснить, где книга, не у меня ли «Зоар». А это значит, что он тоже ему нужен. Итак, кольцо дало бы ему власть, а книга – объединение разума и душ людей. Впрочем, он и без «Зоара» как бы объединитель масс... Ну, и концепция современной наукообразной Каббалы, которую и преподаёт Рав, гласит именно то, что целью мироздания является объединение всех людей во всё более многочисленные группы. С последующим объединением в одно целое, в одно тело, можно сказать. Да, именно - тело, где одни будут нервами, а другие... К примеру, пятками. А группа – это объединение перед лицом духовного лидера, добровольное, но обязательное. И в скором времени, как я полагаю, для каждого в группе оно становится добровольно-принудительным. То есть, их лидер хочет власти - но при этом, чтобы ему поклонялись с удовольствием и слушались с обожанием. И, к примеру, выполняя чёрную и неблагодарную работу, восхваляли Творца за то, что она им предоставлена. В общем, простая концепция всех правителей... Которые хотят, чтобы бедные были ещё беднее, а богатые – ещё богаче. И консолидировать силу и средства в своих богатых руках.

- Но ведь тогда, человека непременно надо зомбировать.

- Так этим и занимается большинство современных «духовных учений»: гипнозом и зомбированием. А во главе движений стоят «духовные учителя» и коучеры всех мастей и окраски. И во главе абсолютно всех массовых религий. Полагаю, что и наш рав тоже, образно выражаясь, не верит, что Кольцо и Книга - вещи несовместные. То есть, не верит, что сила подавления, сила зла, направленная на расправу с инакомыслящими – с одной стороны, и сила знаний и духовного развития – с другой, не совместимы. А ведь они, эти силы, всегда противоположно направлены.

– И что мы будем делать с каббалистами и равом? В смысле, с кольцом и книгой? – спросил, просто для того, чтобы прервать словопрения Шлейцера, молодой человек, которого утомили долгие пространственные рассуждения собеседника.

– В целом, я рад тому, как повернулось дело. «Зоар» я им не выдам, а кольцо теперь безвредно. Можно его вернуть. А можно и не отдавать, а устроить что-нибудь этакое... Надо ещё подумать, что. Но, сменим тему. Я люблю поболтать, но ты пришёл ко мне вовсе не за моим словопрением по поводу рава и его друзей. Нам надо в наших с тобой собственных делах разобраться, в тех, с которыми тебя ко мне прислал Генрих. И главное – поговорить о конкретике: об артефактах и о той информации о них, которую я – и не только я - накопил к данному времени. Генрих, да и Карл Циммер, как я теперь полагаю, и как я от него же услышал, хотели бы, чтобы я рассказал тебе о том, что сам знаю. И прежде всего, дело касается именно тех артефактов, что участвовали в той самой церемонии, которая, гипотетически, привела к открытию некоего «Прохода». Они, эти артефакты, непременно потребуются нам всем, то есть, обществу Золотой Зари. Потребуются затем, чтобы всё вернуть и сделать мир примерно таким, каким он был прежде. То есть, закрыть Проход. Генрих отправил тебя сюда, чтобы ты, по моему совету, отправился на их поиски. Так?

– Он этого не говорил. Но, я согласен заняться их обнаружением, – ответил Чедвик.

- Ну, что ж… Если тебе действительно удастся что-нибудь раздобыть, то вези всё сюда, в Новую Атлантиду. Здесь у меня есть прекрасные сейфы, вполне пригодные для хранения артефактов… Если соберём их – так нужно ещё будет подобрать и нужное время, и место. Чтобы действительно повернуть всё вспять... И при этом не сделать ещё хуже. Ты готов служить нашему Ордену Зари?

- Да, - глухо ответил Конан.

- Вот и хорошо. Тогда, поведаю тебе о том, что знаю сам.

– А вы знаете, что необходимо предпринять для закрытия Прохода?

- Думаю, что нужно оказаться в нужном месте и в нужное время, имея с собой нужные артефакты - именно те самые, которые были использованы при неудачном открытии... Этого, так называемого, Прохода. А ещё, нужны магические слова. Но их подскажет тебе любая вызванная тобой высшая божественная сущность - ведь у тебя есть философский камень. Есть ряд приёмов, благодаря которым они не могут отказать молитве смертного. Их тоже подскажет тебе твой камень. Место того действа, я полагаю, будет не слишком трудно отыскать в Антарктиде. Конечно, нет никакой уверенности в том, что открытие Прохода состоялось именно там; возможно, тот широкомасштабный обряд, о котором стало известно многим, на самом деле был лишь маскировкой, ширмой для реального обряда, совершенного совсем в другом месте, тайно. Но, всё же я думаю, что и тот обряд, и место его проведения – всё же имели значение. И артефакты - тоже. Вот ими тебе и придётся заняться прежде всего.

Как нам стало известно, артефактами являются пять магических ключей: один - временной, и четыре - пространственных. Ключ Времени был найден немецким теософским обществом в пещерах Тибета. К сожалению, я не знаю, что он собой представляет. Скорее всего, это нечто, помещённое в платиновый цилиндр. Возможно, что вместе с ним зачем-то ещё понадобилось Копье Лонгина, взятое с собой обществом Аненербе в Антарктиду. Возможно, что нужен также некий таинственный Диск с цифрами и рисунками. По его поводу, я тоже ничего сказать тебе не могу.

Четыре же пространственных ключа - это ключи от различных четырёх миров, являющиеся каналами на их представителей и вместилищами, квинтэссенцией их устремлений. Ключ мира богов, имеющийся на земле - предположительно, это Ковчег… Но, то ли Ковчег Завета, то ли Ковчег Ноя… При этом известно, что этот предмет - артефакт, разламываясь на кусочки, может передать все свои магические свойства целого лишь одной своей частью или вещью. К примеру, предполагают, что роль "Ковчега Ноя" нынче может сыграть какая-то маленькая каменная вещица, бывшая на том корабле и вобравшая в себя магические свойства, когда сам корабль давно сломался и разрушился под действием времени. Вероятно, что подобный артефакт теперь находится… где-то в пустыне Сахара. У туарегов. Почему – именно там, я понятия не имею. Но так утверждал, судя по записям, мой предшественник и коллега: тоже здешний библиотекарь - и член «Ордена Зари».

Ключом от мира людей, по его же предположениям, является Чаша Грааля, как магнит человечества и лучших его устремлений. Скорее всего, она хранится в музеях Лапуты – в той части острова, где находятся дома землян. Да, ведь ты не знаешь, что Лапута – это целый летающий остров, являющийся нейтральной территорией для всех. Подобно Новой Атлантиде, это - торговый, научный и культурный центр. Только, парящий в воздушных пространствах над землёй, и никто не знает точно, в какой именно точке пространства этот замечательный остров сейчас находится. Своего рода, это - некая космическая станция с искусственной гравитацией. На ней установлены отражатели, и её абсолютно не видно с поверхности земли или с самолёта. К тому же, никакой космический объект не может столкнуться с Лапутой: она отклоняет их курс, и столкновения не происходит. К сожалению, я понятия не имею, как попасть на этот загадочный летающий остров. К тому же, нет никакой гарантии, что Чаша Грааля пребывает именно там: мой предшественник указывает также, как на возможное место нахождения, на Америку, штат Техас. Или же, на Аргентину. Где Чаша может храниться у некого безызвестного ковбоя: сына или внука немецкого эмигранта. К тому же, она может быть даже... в Германии или в Швейцарии...

- Словом, она - неизвестно где, - подытожил Конан.

- Да. Я полагаю, что можно и так сказать... А ключом от нижнего мира - сатанинского и дьявольского - является книга, написанная безумным арабом Абдулом Альхазредом под диктовку низших сущностей и названная Некрономикон - таковая, предположительно, находится теперь где-то в Мексике.

- В Мексике?

- Может быть. Во всяком случае, где-то в Центральной или Южной Америке. И есть ещё один ключ: от "мира между мирами", притягивающим его сущности... Предположительно, таковым является египетский или ацтекский артефакт. Быть может, это поющий и шелестящий хрустальный череп из Британского Гондураса, созданный под воздействием общения с существами иного мира… Или, изображение жука-скарабея из Египта. Если честно, то об этом ключе известно менее всего, из всех четырёх пространственных артефактов. Последние сведения о нём - будто бы, этот предмет увезли в Тибет, где его следы и вовсе теряются. В любом случае, это должно быть что-то, созданное в трансе, под воздействием психотропных веществ - и при последующем контакте шаманов или магов древности с существами междумирия.

Добавлю при этом, что все сведения, что я имею, лишь предположительны. И, хотя они собирались Семью Великими Библиотекарями – но, это и всё, что можно найти в библиотеке и в книгах. В письменных источниках, и далеко не всегда правдивых. Словом, можно сказать лишь одно: больше информации ты, возможно, найдёшь или в Лапуте, или Мексике и Южной Америке. И потому, посиди ещё несколько дней здесь, в библиотеке – может, накопаешь чего, на свежий взор. А потом - лучше, как я считаю, тебе направить свои устремления не на библиотечные поиски. Можешь начать с Мексики. Именно там, возможно, и находится один из артефактов.

- А почему именно с Мексики?

- Лапуту отыскать гораздо труднее.

- Иди туда, не знаю куда... Принеси то, не знаю что, – тихо пробормотал Конан. – А можно, другой вопрос?

- Конечно.

- А почему профессор Циммер полагал, что наша Земля идёт к скорой гибели? Он не успел мне о том поведать.

- Ну… Инопланетными сущностями наша Земля заселялась не слишком равномерно. Ты, наверное, одним прекрасным утром проснулся - и вдруг ощутил, что мир кардинально переменился…

- Откуда вы знаете?

- Ну, если бы ты был из тех, кто ничего не чувствует и живёт, как робот или автомат – то профессор не сделал бы тебя наследником своей миссии.

- Да, так оно и было… Я почувствовал ту перемену.

- И почувствовал её сразу - и внезапно... Итак, погружение разных частей планеты в иномирие было неравномерным. Ты тогда почувствовал нашествие именно на твой город, твою страну. Однако, самой первой землёй, погрузившейся в иномирие, как многие считают, была Антарктида. Немцы совершали многочисленные экспедиции на ледяной континент - и нашли там что-то. Американцы завалили проход на их внутреннюю военную базу. Но, не все немцы там погибли. Большая их часть оказалась отрезанной от мира завалом в огромной подземной пещере. И, с какого-то времени, они сумели найти оттуда другой выход… Они продвигались по внутренним, самым глубочайшим, пещерам и проходам - и в конце концов вышли на поверхность... Где-то в районе Тибета.

И это были уже не люди. Они - наполовину демоны, поскольку слились воедино со своими «хозяевами»: мрачными духами-одержателями «изнанки мира»: ада или преисподней. Те люди... Совершенно изменились. В Тибете их встретила научная немецкая экспедиция – и там, в недрах пещер, они вместе что-то заложили. Именно эти демоны и хотят сейчас мирового господства. Это по их прихоти некоторые иные стали не просто использовать людей как пищу, иногда устраивая на них охоту, но также вторгаться в их дела и разум. Демоны сотрудничают с вампирами, пытаются на них влиять, и даже, что тоже вероятно, каким-то образом подталкивают к новым войнам Ктулху и Жругра... Влияют на политику и правительства. Поэтому, наше тайное общество единственным решением этой проблемы считает возможность отправить всех этих демонов обратно, в пещеры преисподней, и навсегда запечатать их там. И закрыть Проход. Тоже - навсегда.

- Так вот, о чём знала Ника… Она что-то упоминала про демонов. И…Это возможно? Закрыть Проход снова?

- Надо допустить такую возможность – иначе, следует просто сидеть и ждать гибели всей планеты. Наши предшественники собирали знания по крупицам, ведь пока только оно - наша сила. Но все равно, пока что наши шансы близки к нулю. А вот ты являешься в этой игре неизвестной фигурой. И ты молод. Скорее всего, именно тебе и предстоит эта важная задача: сбор артефактов, необходимых для запечатывания общего Прохода... В частности, прохода в преисподнюю. Конечно, действуй не в одиночку: думаю, что тебе нужны помощники. Постарайся их найти. Но, внимательно присматривайся ко всем, кто тебя окружает, и никому не доверяй до конца.

А теперь, я тебя отпускаю. Но, обязательно приходи ко мне завтра, с утра. Ты проследишь, как эти ребята – Михаил и Йося - притопают к своему Раву и отдадут ему Кольцо Всевластья... Да, я решил всё же затеять с ними именно такую игру. Наверняка, это будет весьма забавным наблюдением. Потом ты мне расскажешь, как всё прошло. Я не хочу никого из своих - то есть, из штата библиотекарей - впутывать в эту историю, ссорить их с каббалистами. Нам ещё вместе с ними жить в Новой Атлантиде… А вот тебе, по большому счёту, всё равно: ты ведь вскоре отсюда уедешь. И у тебя есть кольцо «Мёртвая голова», и это очень кстати: хотя, ты ещё не умеешь толком перемещаться с ним куда-либо по своему желанию, но в крайнем случае, при угрозе жизни, сможешь оказаться снова близ Вавельсбурга: туда кольцо отправляет, насколько я знаю, без особой на то установки. Вдобавок, у тебя есть Философский камень, и потому никаких других дополнительных сил и на то, чтобы стать невидимым, тебе тратить не нужно. И ты уже научился это делать, как я вижу. С помощью своего артефакта.

Конан хотел было возразить, во время всей этой тирады, что он этого пока не умеет - но ему не удалось вставить ни слова. Да и как бы он тогда объяснил свою невидимость? Разве Шлейцер поверил бы в кота?

- В общем, приходи сюда завтра, примерно в тот же час, сразу же после открытия Библиотеки - и снова затаись за шкафами. И следуй потом за каббалистами, когда я отдам им это кольцо и когда они понесут его к своему драгоценному раву...

- Итак, мне надо будет за ними проследить? Но зачем?

- Считай, что просто из любопытства.

- Не люблю подсматривать и подслушивать.

- Учись. Тогда ты гораздо больше всего узнаешь о людях и о мире. Так же, как это произошло и сегодня, кстати говоря. Напомню, что библиотека откроется ровно в девять. Думаю, что каббалисты явятся сразу: не заставят тебя долго ждать. Эх! Если б не ответственный пост и необходимость пребывать здесь, в качестве одного из хранителей фонда, то я бы сам с удовольствием посмотрел на этот цирк… А знаешь, что? Возьми-ка это, и держи у себя в кармане. Только, не потеряй. Редкая штука. А перед тем, как идти в их Центр следом за Йосей и Михаилом, обязательно нажми вот на эту красную кнопочку, - и он протянул Конану небольшой шарик, маленький, похожий на резиновый, с чем-то похожим на экран и лишь с одной, небольшой, кнопкой.

- Зачем мне это?

- Нажимать зачем? Чтобы прибор заработал. Не важно, что он будет просто у тебя в кармане: всё равно, он будет транслировать передачу, и я всё буду видеть в своём большом хрустальном шаре… Ну, типа хрустальном.

- Это – магия, что ли?

- Нет. Техническое приспособление, изобретённое на Веге-12. У них другой диапазон восприятия, тепловой. Это – обыкновенный тепловизор, перенастроенный на нашу передачу записи: тепловизор с сигма-переводом. Уже появились такие: продукт совместной деятельности землян с инопланетянами в области технологий. Жаль только, что изображение будет маленьким, а звук – плохим. Зато, работает прибор сколь угодно долго. И передаёт, хоть с другой планеты. Бери, он не кусается, этот шарик.

*

Покинув третий этаж Большой библиотеки, Конан направился на выход. Он практически не задумывался, куда он теперь пойдёт – да, куда глаза глядят... Поскольку, голову переполняли мысли и полученная информация. Внезапно, Конан осознал, что совершенно забыл рассказать Августу Шлейцеру о книге Отто Рана, которая, по мысли Генриха, должна была сразу и непременно пополнить превосходную коллекцию книгохранилища Большой библиотеки Новой Атлантиды…

«Наверное, Елена наложила на меня какое-нибудь заклятие: с неё станется. Или, просто стечение обстоятельств? – подумал он рассеянно.

– И куда мы теперь направляемся? – ехидно спросил кот, когда они уже спустились на лифте и Конан пошёл к выходу.

- Ты прав… Столько времени прошло, Ники и Лёвушки наверняка в кафе уже не застанем. Что же делать? Может, пойти сразу в гостиницу? Или, в Обсерваторию: Елена, быть может, задержалась у Магистра - и ещё находится там…

- Пошли кому-нибудь из них зов. И спроси, где они.

- Может, лучше ты? Я плохо владею мысленной связью. Вернее, стесняюсь влезать в чужие мысли. Я никогда этого не делал.

- Предрассудки. Учись. Ты же не в голову им влезаешь. Но, стесняешься так, будто лезешь именно в чужой мозг без приглашений. Со мной же, однако, ты общаешься без проблем? Ну, да ладно. В общем, не дрейфь. Будь безмятежен, как цветок лотоса… Помогу, чем могу.

- Ты, хотя бы, скажи, где из них кто…

- Ну и формулировочка! Где из них кто, кто из них где... Сейчас посмотрю. Итак, Ника и Лёвушка - сейчас на лавочке, в парке, рядом с библиотекой. Оба. Тебя, между прочим, ожидают. А Елена - уже в гостинице. Читает книгу Отто. А Олькотт остался в Обсерватории, ещё до сих пор строчит там отчёт о ваших ночных похождениях в прошлое. Трудно ему даётся этот опус.

- Ну, тогда идём в гостиницу. Только, захватим по дороге Нику и Лёвушку. Зайдём в этот самый парк, где они меня ожидают…Ты не против?

- Конечно, нет. Только, есть очень хочется. До гостиницы не дотяну. Далеко.

- Хорошо, зайдём по дороге в гастроном – и я куплю тебе колбасы. Как ты думаешь, есть ли в Новой Атлантиде гастрономы?

- Думаю, что полно. Но, как-то иначе они называются. Другое дело, есть ли в Новой Атлантиде колбаса... Возможно, ты подумаешь, что это – колбаса, и купишь... А это окажется какой-нибудь червяк с планеты базиликанцев. Пропаренный и порезанный на мелкие дольки.

- Фу! Мне что-то даже есть расхотелось.

- Купи мне просто бутылку молока. В крайнем случае окажется, что оно – продукт вечерней дойки небесной одноглазой коровы с Тибурнаха. Впрочем, я шучу. Просто, ищи продукты с зелёными ценниками: они предназначены для землян.

- Откуда ты всё знаешь?

- Прочёл мысли одного из проходящих мимо. Он тоже озабочен размышлениями о пище.

- Высший пилотаж, Ноам! Я ещё так не умею, даже с Философским камнем на шее... Всё, что на дальнем плане, для меня, во время нашего разговора, сливается в один нестройный гул.

- Тысячелетия ленивой кошачьей диванной эволюции сподобили нас на маленькие развлечения, - ответил кот. – Мы при этом притворяемся, что спим. А сами - странствуем по чужим мыслям. И сновидениям. Сновидения у нас – конечно же, свои собственные.

Глава 22. Попойка

Устремляясь вперёд по улице, Конан продолжал пребывать в какой-то прострации, и вместо движения к парку, свернул куда-то в совершенно противоположном направлении, то ли толпа его туда понесла, то ли чья-то злая воля. Невидимый Ноам, которого он держал на руках, напрасно взывал к нему, тщетно пытался мысленно до него докричаться; а вокруг была толпа совершенно невероятных нелюдей, и все они то ли плясали, то ли двигались таким образом совершенно естественно – кто их знает. Длинноногие, сутулые, с руками – палочками и смешными головами, похожими на тыкву.

А потом, его внезапно сзади кто-то схватил, и Конан почувствовал укол куда-то в шею. И, как вкололи ему что-то – так он сразу же потерял сознание.

И привиделся в том беспамятстве ему сущий кошмар. Посреди поля, на траве, лежал священник в рясе, осеняя себя крёстным знаменем. А рядом с ним, на корточках, пристроился пожилой еврей в кипе и чёрном костюме, который, заливаясь хохотом, приказывал ему слетать на метле за какой-то книгой. Священник тут же трансформировался в скелета, сел на метлу – и полетел, напевая бравурный немецкий марш.

А потом, ему приснился фюрер с копьём и в одежде неандертальца: причём, почему-то в набедренной, а не накинутой на плече шкуре, должно быть, какой-то козы, и танцующий под звуки бубна вокруг человека, рисующего руны на полу какой-то церкви... Видимо, то был Виллигут. Так Конан, во всяком случае, решил в том видении. А в самом конце этого замороченного сна, ему привиделся прозрачный, хрустальный череп, который гонялся за ним по всему Вавельсбургу, стремясь укусить его за ногу.

В общем, сон был муторным, а пробуждение – и того хуже. Очнулся он, похоже, в трюме корабля. Здесь слегка укачивало, и пахло морем. Он и не представлял себе, что такие грязные и отвратительные посудины могут приставать к берегам Новой Атлантиды.

Воняло дёгтем, чем-то спиртным и какой-то тухлой ворванью. Кот, быть может, был в отключке: Конан нигде не чувствовал и не ощущал Ноама. Он сам был прислонён к огромной деревянной бочке, и руки его были связаны где-то за нею и за спиной. «Классика жанра, что ли – пиратский корабль?» – подумал бывший студент.

Где-то вверху, над ним, тупотели, ржали, и, должно быть, много пили. И даже пели, а вернее, во всю глотку орали песни на эсперанто. Чедвик продрал глаза и решил сосредоточиться на межбровье – тот месте, где, вроде бы, согласно учениям эзотериков, находится так называемый «третий глаз».

«В конце концов, я – хозяин Философского камня, или кто? Хоть какие-то способности у меня должны быть, наверное, раз такое дело? Всевидение, там, всеслышание... Или, как там оно: ясновидение, яснослышание... Не суть.

Он прикрыл глаза, и реально сосредоточился, вначале где-то на точке в глубине пространства черепа, а потом – выстрелил сознанием в межбровье. И... Получилось. Он не представлял теперь, где был сам, а где и что от него, наоборот, находилось совсем в другом месте, или как ещё там всё было - но, картина, что теперь возникла перед его взором, представляла собой самую настоящую, полную реальность. Не сон и не бред.

За простым, деревянным столом, занимающим главную и основную часть пространства, действительно ели и действительно пили. На столе были выставлены в ряд бутылки с пивом, а также – блюдо с раками, жареная рыба и фрукты – овощи. Почти все, кто здесь находились, не были людьми. Шесть здоровенных, массивных лягуха, одетых в полосатые майки, причём один из них, самый здоровый – смачно курил дорогую сигару. Рядом с ним, на столе, стоял баллон с золотой рыбкой: должно быть, питомец всей команды, каким у людей был бы попугай.

А ещё, присутствовал здесь один человек: должно быть, в качестве дорогого гостя. Красив был, зараза, но слишком надменен. Длинные волосы, чёрные, как вороново крыло, голубые льдистые глаза. Чуть длинноватый, худой нос, и ухмыляющиеся, нарочито растянутые губы. Одет франтовато, в длинный чёрный плащ или пиджак, дорогой ткани, полы которого были небрежно расстёгнуты, в синей дорогой рубахе, тоже не на все пуговицы, обнажавшей открытую шею и часть загорелой, рельефной груди, в узких чёрных брюках в обтяжку и ковбойских сапожках. На его шее блеснул металлический амулет или медальон, с перевёрнутой пентаграммой.

Этот парень вальяжно расселся в единственном здесь кресле, заложив ногу за ногу. И тоже курил, но не сигару, а сигарету, стряхивая пепел прямо на пол.

– Итак, – выкатив глаза и срыгнув, начал самый толстый лягух, – зачем тебе, Гвен, понадобился этот слизняк, которого мы приволокли тебе? Ты на него указал в толпе, и мы его сюда притащили... И всё же, теперь всё объясни. Прежде, чем мы тебе его отдадим, ответь на наши вопросы. Должны же мы выяснить, на кого работаем. Ты связан с демонами преисподней, говоришь?

– Знаешь ли, дружище, я – сам по себе. И ничем не связан, – и он показал свои открытые, свободные руки, всё так же зажав в пальцах сигарету. – И наш тайный орден – тоже, сам по себе. Но, мы имеем доступ в те подземные пещеры, что пролегают между Тибетом и Непалом, и которые уходят так глубоко, что представляют собой ещё один, вполне оторванный от земной реальности, мир: примерно настолько, насколько оторвано от неё и ваше подводное царство.

– Я тебя понимаю, – лягух встал, подошёл к Гвену и треснул его по спине. – Да, у нас – тоже есть свой, особый мир. И там есть и свои демоны... То есть, они, конечно, вовсе не демоны, но тоже далеко не добрые существа... Кракен, исчадье глубин и ледяной ужас преисподней, клубки громадных змей, глубины чёрных пропастей океанов, населённые теми тварями, что не имеют глаз, но имеют и щупальца, и стрекательные клетки, и могут убивать током, или ядом, или чем-то там ещё... Мы не имеем с ними никакой связи, в отличие от вас, людей, якшающихся с демонами, но они обретаются где-то, почти рядом с нами, а значит, с нами сосуществуют. Но, у нас самих – на так сказать, относительно светлом мелководье – своя, обычная жизнь, и мы не любим заглядывать в глубины ужаса. Однако, как я посмотрю, вы со своими демонами общаетесь, и даже более того: вы у них нынче на побегушках.

– Не совсем так, Корк. Просто, мы, то есть, одно наше человеческое тайное общество, тоже осваиваем ту же поляну, то же место пребывания, что и они. Там очень много интересного. Тысячи подземных коридоров, где хранятся такие тайны, о которых не ведают на поверхности. Древние цивилизации тех, кто ушёл под землю – вернее, там осталось их наследие. Подземные дороги, огромные подземные коммуникации, с выходами на поверхность на разных континентах. Храм с двенадцатью дверьми, с выходами в разные времена Земли: да, путешествие во времени возможно! Есть двенадцать вероятий... Каждая дверь куда-то ведёт: в прошлое или в будущее. Впрочем, путь – только в один конец. А ещё, там, когда-то ранее, жили змеиные цари: это изначально они создали тот, подземный, мир. А позже, были и другие. Все они накопили у себя несметные сокровища. Ныне те змеи и драконы давно ушли в прошлое, но их наследие, их камни, золото, минералы, их знания – это всё осталось, находится где-то там, под землёй, как и гробницы тех древних змеиных царей. Вернее, царей-драконов, которыми эти змеи становились, прожив приблизительно сто лет.

Но, это всё, тот многослойный, глубоко подземный мир, пока что отрезан от нашего обиталища. Дверь в то огромное подземелье закрыта, а потому, нам требуется один обряд, о котором нам повествуют наши союзники, и которые составили план. Обряд откроет все подземные двери, запертые когда-то.

– И кто эти союзники? – спросил самый важный лягух, давно занявший своё прежнее место и теперь рассматривающий Гвена через стекло пустого бокала.

– Они были когда-то людьми. Это – те, кто когда-то спустился в подземную часть Антарктиды, и там, в глубинах, они изменили свою суть, стали иными, не совсем людьми. Но, они иногда могут ненадолго выйти к нам, явиться на зов, проникнуть в те пещеры, которые доступны людям, и оттуда руководить нами и направлять наши действия. А если мы проведём один обряд – они смогут жить даже на поверхности Земли. Они – и те другие, кто придёт с ними из подземных глубин.

– То есть, вы служите демонам, – раскатисто захохотал толстый лягух. – А ведь я, мой дружище Гвен, что-то такое и подозревал. И даже намекал тебе на это! Ты сильно изменился в последнее время.

– Но, вы же понимаете, что вам абсолютно не стоит опасаться... Этих наших союзников. Да зацени сам, Корк, этот расклад: нам они дадут доступ к подземным глубинам, а мы им – предоставим доступ наружу. Баш на баш. Всё будет честно. Это – честная, открытая сделка. Мы вместе с ними будем управлять миром суши, а вас это никак не коснётся. Как вы понимаете, демоны – дети пламени и огня. А вы – дети воды. Эти миры почти не соприкасаются. Вам нечего бояться. Только мы, люди нашего круга, нашего общества – станем посредниками между вами и так называемыми демонами, то есть, теми, кто рождён в недрах Земли.

– Ну, ладно. А что за обряд такой вам нужно совершить, и почему для его совершения вам нужен тот парень, что скисает у меня в трюме? – громогласно взревел лягух, в то время как ещё один, подобный ему представитель, на цырлах подскочил к начальнику и подал ему ещё один пенный бокал холодного пива, а властный лягух – и, должно быть, как предположил Конан, капитан этой самой посудины, шумно из него отхлебнул.

– Ну, не то, чтобы именно он нам нужен, да ещё и для церемонии, к которой он никакого отношения не имеет - но парень требуется для прояснения одного дела.

– Какого такого дела? - шумно выдохнул лягух.

- Знаешь, Корк... Это - долгая история, - ненавязчиво ухмыльнулся Гвен.

- Ну, у нас вполне ещё достаточно времени, до утра, когда мы разгрузимся и снимемся с якоря. И достаточно пива, - лягух довольно похлопал себя по большому пузу, и указал на стройный ряд бутылок, уже поредевший, но ещё довольно значительный.

- Ладно, Корк, если тебе интересно... Этот обряд наши святоши отнесли бы к чёрной магии. Не знаю, какая она, в натуре: чёрная, красная, фиолетовая или бурая в полоску. Но точно, что это – магия. В одном определённом месте, уже проводили когда-то нечто подобное. Я уже упоминал тебе про Антарктиду? Так вот. Это действо будет немного схожим. Только, тогда им требовались и они искали повсюду некие дополнительные магические предметы: «цилиндр времени», или «капсулу», или «круг времени» – и не знаю уж, нашли что-то, или как-то без этого обошлись. Подобные магические предметы, о которых я говорю, искали те немецкие теософы и оккультисты, что намечали тот легендарный обряд, что провели подо льдами южного полюса. Но нам ничего подобного даже и не потребуется: у нас для проведения обряда есть целый подземный храм в покинутой подземной стране Агартхе, созданной когда-то людьми глубоко в недрах пещер, но лежащей в пределах человеческой досягаемости. Тот храм создан из таинственного метеоритного металла, аналогов которого по составу больше не Земле не имеется. Он создаёт отличную временную изоляцию, останавливая время на весь период проведения ритуала. И ничего иного, никаких дополнительных артефактов, связанных с блокировкой времени, нам уже больше не требуется. Этот храм сам по себе изолирует нас от всех временных потоков. Смекаешь, как это упрощает дело, по сравнению с прошлыми изысками? Мы на финишной прямой!

- Ну, значит, место вы подготовили. А что вам ещё нужно, чего не хватает? - не слишком заинтересованно и явно больше увлекаясь пивом, решил уточнить Корк.

- Нам нужно будет узнать правильное воззвание к так называемым «силам тьмы» – то есть, к тем силам, что заключены в подземных безднах. Но, полагаю, наши союзники нам его сообщат, когда придёт время. И постоянное движение по кругу, против солнца, всех участников обряда, коих должно быть тринадцать: думаю, такие найдутся. А ещё, нужны четыре атрибута, по всем четырём сторонам света. Из них, книга «Некрономикон» уже у нас: некоторое время назад, в тайне от всего мира, она была перевезена в Тибет, и хранилась в подземельях Лхасы. За поющим черепом я скоро отправлюсь в Аркхем, этот череп находится где-то там. Нужно ещё некое копьё и некая чаша. Вот про копьё мне и нужно узнать у того субъекта, что сейчас находится у тебя в плену. Он путешествовал из немецкого города Бюрен вместе с одной девушкой, которая везла копьё ко мне. Но, из того цеппелина, в котором она летела сюда, она не вышла. Девушка пропала, и копьё тоже исчезло с нашего радара. Но я, наконец, вышел на её спутника, который оказался здесь, в Новой Атлантиде, жив и здоров. И, быть может, очень даже осведомлён, где именно мне искать теперь копьё. Если его хорошенько встряхнуть – он всё мне расскажет.

– Ну, что ж, в целом – понятно. Вроде, ты честно приоткрыл мне все свои карты. Только, что мне будет, когда я сдам его тебе в руки? Медаль на шею?

– Целый ящик пива – этого тебе было мало? Ещё, сигары и бутылка коньяка. Ну, хорошо, что ты ещё хочешь?

– Что я хочу? – театрально призадумался лягух, задумчиво поковырявшись в своей пасти. – Праздника жизни! Спой нам всем – а мы подпоём!

– Спеть? - от удивления Гвен даже приподнялся в кресле.

*

Видения Конана резко прервались от тычка в подреберье. Парень охнул и полностью очнулся, снова ощутив неповторимый запах дёгтя, пива и ещё чего-то очень мерзкого. Рядом с ним стоял ещё один лягух, относительно мелкий. Конечно, это если сравнивать его с капитаном.

– Вставай, бродяга! – квакнул он. – На выход!

– Поведёшь меня к Гвену? – уныло спросил Конан.

– А ты к нему так уж хочешь?

– Нет. Не особо.

– Этот субчик видел, как тебя проволокли в трюм, и думает, что ты никуда отсюда не денешься. И потому, он уже выставил нам целый ящик пива и прочие удовольствия. Но, наш капитан решил тебя не сдавать, и вообще больше не иметь никаких отношений с этим самым Гвеном. На что намекнул знаками и тайно послал нас исполнить его волю, - пояснил лягух.

– И что теперь? Как мне отсюда выбраться?

– Пойдём. Вон туда. Дай, я тебе руки развяжу. Полезешь в чемодан, и наши тебя вынесут прочь с корабля, вместе с другим товаром, ящиками и коробками. Слышишь, наверху уже поют? Так вот, давай, под этот самый шумок...

– В че-мо-дан? – непонимающе переспросил Конан, испытав лёгкий шок. И всё же, как только его развязали, проворно поспешил в него укладываться...

*

Испытав уже знакомые ему ощущения и некоторую встряску, наш герой лягушачьего водевиля вскоре где-то был вызволен из чемодана и отправлен на все четыре стороны, без дальнейших комментариев. Его где-то выкинули два здоровенных лягуха, унёсшие прочь свой чемодан и оставив его содержимое среди каких-то складских помещений. Конан оказался где-то уже за пределами, но всё же в относительной близости от грузового порта. Далее, он миновал пирс, далеко выдающийся в море, и пошёл по набережной, глядя на прекрасный парусный развлекательный корабль с алыми парусами, на котором переодетые в пиратов и матросов люди отмечали какой-то праздник. Оттуда раздавались весёлые голоса и смех, а корабль был накрепко пришвартован к берегу – и, скорее всего, никогда не выходил в море.

– Кот! Мой Ноам! – мысленно возопил Конан. – Где он? Где мне теперь его искать?

– Вы что-то потеряли? – со стороны парка, к нему приближалась весьма странная особа. И, неужели, она на расстоянии, по мимике лица, прочитала некоторую его озабоченность? Это была женщина средних лет, ярко, но не вульгарно накрашенная. И одетая, как... Ведьма? На ней была странная шляпа, туфли с загнутыми вверх носами, полосатые вязанные гольфы, юбка с большими карманами, и в руках она держала настоящую метлу.

– Здесь где-то по близости костюмированный вечер? Или, вы с какого-то косплея? – спросил Чедвик, бегло осмотрев даму и оценив её наряд.

– На этом берегу, на этой пристани – исключительно территория земных праздников, фестивалей и косплеев. Сегодня здесь, кроме прочего – устроен фестиваль ведьм. Не желаете поучаствовать? То есть, посмотреть? – переспросила она лукаво.

Конан намерен был отказаться, когда с другого его бока – не с того, с которого наседала ведьма – появился Захр.

– Не стоит отказываться, молодой человек, когда вас приглашает дама, – проворковал он на языке, похожем на язык цикад или кузнечиков. Но Конан, благодаря его Философскому камню, конечно же, всё понял.

– Пойдёте, пойдёмте! – вновь пригласила ряженая ведьма, подхватывая его под руку. – Меня зовут тётушка Беатрис, и я – настоящая каталонская ведьма! Вернее, я – пра-пра-пра-правнучка настоящей каталонской ведьмы, и магия у меня в роду. Пойдёмте к нам, будет весело!

Вскоре они, миновав стороной всяческие другие шумные сборища людей, в не менее одиозных одеяниях: и в нарядах иной эпохи, и в образе книжных героев, и в костюмчиках, изображающих животных – подошли к одному живописному дворику, оформленному под старину, с маленькими двухэтажными домиками по периметру, с лавочками кузнеца, травника, гончара и стеклодува, и с огромным котлом в центре, в котором что-то варилось и булькало. Вокруг него, под звуки флейт и волынок, плясали люди, наряженные в ведьм, чертей, проповедников и больших чёрных котов.

Музыка была совершенно безумной и залихватской, а летящего рядом и жужжащего что-то на ухо Захра стало здесь абсолютно не слышно. Он, наверное, обиделся, что его больше не слушают - и, во всяком случае, тут же быстро исчез.

– О, смотрите, кто к нам пришёл! – воскликнула ещё одна ведьма, совсем молоденькая девушка, брюнетка с длинными волосами, в вышитом переднике, и тоже в нелепой шляпе. А остальные её черты и особенности как-то совершенно не отпечатались в голове у бывшего студента, обалдевшего и от музыки, и от всего происходящего. – Видимо, это вас хочет поприветствовать, как своего знакомого, один наш котик! - заявила девушка.

– Один из этих ряженых чёрных котов? – удивился Конан. – Но я никого здесь не знаю...

– Пойдём! – и обе ведьмы, подхватив молодого человека с двух сторон под локотки, потащили его к низенькой дверце с вывеской наверху: «Трактир».

«Какой-то сюр», – успел подумать Чедвик, прежде чем его втолкнули в дверь, и он оказался внутри. Внезапно, там обнаружилось аккуратное, чистенькое заведение с миленькими занавесочками с вышитыми на них летящими аистами, а также с букетиками сушёных цветов и с бубликами-бараночками из папье-маше на стенах. Была здесь и стойка с настоящими булками, кренделями и пирогами. И длинный стол, накрытый белой скатертью, с самоваром и пряниками, а также и небольшой столик в углу, совсем низенький, и тоже со скатёркой. На нём, возле большой красной миски со сметаной, и временами сыто помуркивая, почти что пузом кверху, блаженно возлежал Ноам, а рядом, на лавке вдоль стенки, восседали три абсолютно голые кошки, видимо, породы сфинкс, но какие-то слишком крупные.

– Кис-кис-кис, – как-то задумчиво, пробормотал совершенно ошеломлённый Конан.

На это, три кошки синхронно выразили своё презрение, громко фыркнув, а Ноам чуть приоткрыл верхний глаз – а потом резко вскочил на все четыре лапы, чуть не опрокинув миску со сметаной.

– Хозяин! Как я рад! Не ждал, что они так скоро тебя найдут, – промурлыкал он. Вернее, он просто что-то промурлыкал, но Конан его прекрасно понял.

– Кто – найдёт? – удивился Чедвик.

«Как –кто? Каталонские ведьмы, конечно! Мне, совершенно невидимому коту, удалось соскочить у тебя с рук – и смыться, когда ты отключился, и тебя поволокли куда-то. Я бежал за ними следом, до порта. Ну, а потом... Шмыгал по окрестностям, уже не прячась. Искал лазейку. Ну, тут они меня и позвали к себе», - сообщил кот уже по мысленной связи.

- Кто - они? - спросил Конан.

- Ведьмы, - промурчал Ноам.

Конан подскочил к низенькому столику, подхватил кота на руки – и совсем затискал бы своего питомца, когда вдруг услышал голос, где-то сзади:

– А может, по такому случаю, пива? – фраза прозвучала на международном эсперанто, а обернувшись, он лицезрел одну из лысых кошек, которая ехидно прищурилась.

– Пива – так пива! – резко заявил молодой человек, под довольное похрюкивание Ноама: должно быть, это он так смеялся.

*

Конец этого дня Конан помнил смутно. Они с Ноамом что-то громко пели, а трио лысых кошатин им подпевало. А потом его кот изливал ему свои чувства на мыслеречи, говоря о том, какой он хороший хозяин и как он боялся его потерять. А три кошатины оказались вовсе не кошатинами, а инопланетными представителями народа альвинов. И Ноам, как оказалось, изначально принадлежал какой-то каталонской ведьме, у которой его украли, а потом потеряли в поезде или на вокзале, что удалось ему вспомнить, благодаря воздействию гипноза альвинов.

А вообще-то, как ещё оказалось, его кот имел в предках не только сиамов и полосатиков, но... Во-первых, кошку настоящей каталонской ведьмы, тёмно-серую, пушистую, почти чёрную. А, во-вторых, реального альвина, случайно попавшего на эту планету, здесь одичавшего, а потом деградировавшего, когда он был вынужден жить, как приблудный и страшный кот. Но, наконец, он нашёл себе пристанище у той же каталонской ведьмы и подружился с её домашней кошкой.

Уже после того, как Ноам окончательно потерялся, для него, в бытность ещё котёнком, начались его бесконечные путешествия в качестве бездомного животного. Для тех, кто не знал, что он - потомок альвина, бедняга не представлял ценности, и был простым дворовым замухрышкой.

Так что, та выдуманная ещё в гостинице история, которую сочинил кот, оказалась почти что правдой и сущим пророчеством.

Вечер не был томным, и всё закончилось хорошо. Но если бы две каталонские ведьмы снова не вызвались его проводить, только уже до гостиницы – то вряд ли он сам бы туда доковылял, да ещё и с котом на руках, который от пуза обожрался сметаны.

И пиво в том трактире было холодное, крепкое и забористое, пилось легко и весело. Бывшему студенту хорошо пошло.

Но, вот последствия... «Стыдно будет, особенно, перед Еленой Ган. Надо потихонечку пробраться в свой номер, - и сразу на боковую. Так, чтобы никто из моих нынешних друзей мне сегодня не повстречался», - мечтал Конан, пешком поднимаясь к себе на этаж, временами придерживаясь за стеночки.

Глава 23 Два Копья

Ника и Лёвушка, прождав довольно долго Конана в том парке, что был не слишком далеко от Большой библиотеки, наконец, поняли, что он уж точно сюда не придёт, и зачем только сигнал послал, чтобы они его здесь ждали... Впрочем, Ника уже засомневалась, был ли тот сигнал и не почудился ли он, ментальный вызов был совсем слабым.

- Нужно было, наверное, у входа в библиотеку его ждать, - посетовала Ника. - а на остальное не обращать внимания.

- А, быть может, он всё же действительно просил его именно в парке подождать - но Шлейцер срочно дал ему какое-то важное задание, куда-нибудь сразу же его послал - и он забыл про всё остальное? - озадачился Лёвушка.

- Понятия не имею. Кстати, и со Шлейцером я не знакома, и чего от него ждать - не знаю, - ответила Ника. - Пойдём уже в гостиницу.

- Пойдём, - согласился Лёвушка.

Добравшись до гостиницы, они дружно ввалились в комнату Елены: она уже вернулась к тому времени из Обсерватории алхимиков. А потом Ника и Лёвушка вместе пошли решать проблему официального переселения Елены вместе с Никой в другие, более дешёвые, апартаменты; а Елена только на всё согласилась, предоставив им самим решить этот вопрос - и снова уткнулась носом в книгу Отто.

Оформив все необходимые документы, Лёвушка помог Елене переселиться в другой номер, и Ника тоже сразу же пошла заселяться, перетаскивая свои вещи, которые Елена и компания забрали из её каюты в дирижабле, в этот новый гостиничный номер. Потом все трое разместились именно там, в общей его гостиной. Лёвушка пока что не пошёл к себе, в их номер с Олькоттом: его напарник пока что задерживался в библиотеке Обсерватории алхимиков, и, должно быть, всё ещё записывал свои впечатления об исследовании кольца. И. хотя все трое почти валились с ног от усталости после прошлой, бессонной ночи, - спать пока что никому не хотелось. Тогда Лёвушка сбегал вниз, и вскоре принёс лимонад и пирожные для Ники и Елены.

- Ну что, давайте отдыхать! - воскликнул он весело.

Но разговор, тем не менее, сразу же принял не фривольный, а серьёзный оборот. Потому, что Елена решила взять в оборот Нику.

- Копье Судьбы я пока что оставила у Магистра; а книга Отто побудет пока у меня. Можно? – спросила у неё Елена.

- Да, пожалуйста. Впрочем, Генрих доверил книгу Отто именно Конану, а не мне, вот у него и спросите, - возразила Ника. - Кроме того, именно Конан на неё и наткнулся в Вавельсбурге. Но, похоже, вы нашли в этой книге нечто интересное?

- Нашла, и немало. Она даёт мне пищу для размышлений. А Копьё ты, Ника, сможешь забрать в Обсерватории в любой момент, если только посчитаешь нужным, - обратилась Елена Ган к своей новой компаньонке. – Кстати, что ты вообще намерена делать дальше?

- Я пока что ещё не решила, - ответила та. – И я ведь не встретилась здесь, в Новой Атлантиде, с тем человеком, с которым намеревалась. А ещё, это он должен был здесь, в Новой Атлантиде, познакомить меня с людьми с другого материка… Которых я никогда не видела в лицо и не знаю по описанию. И которые знают дорогу в Аркхем. Я с ними должна была встретиться в день моего прилёта. А мой знакомый ожидал моего прибытия именно на дирижабле «Атлантика». То есть, в определённый час, в назначенном месте. По прибытии того цеппелина, в том Международном порту, мы и договорились с ним встретиться. Однако, я его подвела.

- У тебя есть вполне извинительное оправдание: тебя похитили. И дирижабль пришёл в небесный порт назначения, когда тебя не было на борту. Итак, ты собиралась с новым приятелем отправиться отсюда сразу же в Аркхем? А ты ему полностью доверяешь? - и Елена проницательно уставилась на свою собеседницу, при этом чуть наклонив голову.

- После всех этих событий, я имею в виду моё похищение, я не знаю, кому можно доверять. Но, до этого, я так и предполагала поступить: здесь познакомиться с новыми людьми, договориться обо всём, всё с ними обговорить - а потом, отправиться с ними в Аркхем... Кстати, а вы откуда знаете про Аркхем? - удивилась Ника.

- Не важно. Так сказать, разведка донесла, - ответила Елена. - Впрочем, намекну, что это Захр ляпнул что-то Конану именно о твоём ожидаемом путешествии в Аркхем. А Конан это запомнил. Ну, а потом, всей этой историей заинтересовался Магистр - и поведал мне и кое-что ещё.

- Да уж! Вы знаете об Аркхеме: ну, что я именно туда отправлюсь... Кускова и Свистков - тоже знали об Аркхеме... Мои, так сказать, будущие приятели, которые меня тут ждали - тоже знают об Аркхеме... Кто ещё в этом списке?

- Ладно, Ника, не парься... Не забивай себе этим голову, – укоризненно сказала Елена.

- Как - не париться, если со мной по поводу Аркхема связались, ещё в Бюрене, именно через того человека, которого, как оказалось, знают и Свистлицкий с Кусковой: его имя Гвен. Именно он рассказал мне, что в Аркхеме имеются некоторые любопытные артефакты: «Некрономикон» и поющий череп, которые, по их данным, точно участвовали в том тайном обряде в Антарктиде, после которого к нам открылся Проход. Он предложил просканировать там и наш артефакт: предположительно, Копьё Судьбы, а также сотрудничество и поездку в этот тайный, загадочный Аркхем. На последнюю нашу, назначенную им в Бюрене встречу он не пришёл, явился другой человек, который сказал, что всё идёт по плану, и что Гвен уже заранее отбыл в Новую Атлантиду. Но, я теперь не знаю, стоит ли мне доверять Гвену, стоит ли искать встречи со всеми этими людьми, и стоит ли им доверять, если среди них есть такие, как Кускова и Свистков - да и мало ли ещё какие проходимцы...

- Итак, по пунктам: что они конкретно вам пообещали? - деловито осведомилась Елена.

- Во-первых, провести меня в Аркхем, что само по себе уже немало. Для большинства, он – и вовсе не существует. Этот древний город - большая загадка и великая тайна. Во-вторых, содействовать мне в поиске по миру артефактов. Объединить наши усилия. И, в третьих, проверить подлинность моего Копья… Ну, то есть, проверить подлинность Копья Судьбы.

- В каком смысле?

- Я не знаю, каким именно способом они собирались его проверять. Возможно, у них имеется аппаратура, подобная той, что есть в вашей Обсерватории - и, как в случае с тем кольцом, ими предполагалась подобная считка с Копья информации…

- Нет, Ника, - мягко парировала Елена, - Я не об этом. Как проверить - не вопрос. Есть на то особые магические методы. Меня интересует, в каком смысле «подлинность»? То есть, какое именно Копьё ими в принципе считается подлинным. Или, другими словами, какое из как минимум двух подлинных, исторических копий судьбы они хотят заполучить в свои руки?

- Интересный вопрос... Какие это два подлинных копья? Одно из них - точно, фальшивое. Конечно, подлинным они считают копьё Лонгина сотника, оно же - копьё Всевластья, о котором с юности мечтал Гитлер, и оно же - копьё Оттона Великого, Венское копьё...

- А вы уверены, что копьё Оттона Великого - это и есть копьё Лонгина, то есть, то самое, которое из милосердия пронзило Христа? - снова, задумчиво наклонив голову чуть вбок, спросила Елена.

- Не совсем. Возможно, произошла историческая ошибка, поскольку копьём Лонгана могли назвать то копьё, которое принадлежало Оттону, только после того, как он победил венгров, язычников, и эта победа произошла именно в день памяти святого Лонгина...

- Ну вот, видишь, ты уже сомневаешься... Дело в том, что нами прослеживаются целых два, безусловно абсолютно подлинных, магических древних копья, история которых постоянно запутанно пересекается - и вновь расходится. Одно из них – Венское, за которым охотился фюрер, Адольф Гитлер. И которое, вне сомнений, попадало в его руки. Но, было ещё и другое копьё… И одно из этих копий - выяснить бы ещё, какое именно - принадлежало ещё Финеесу, магу и каббалисту, внуку Аарона, сыну первосвященника Елеазара. По непроверенным, но выдвинутым магами и теософами данным, это копьё было как раз отлито из того самого жезла Аарона, с помощью которого он творил чудеса. Ну, как там в Библии, этот жезл и расцветал, и пускал почки, и превращал воды Нила в кровь, и превращался в змея, чтобы на глазах египетского фараона проглотить все жезлы его волхвов... Финеес тоже, как и его дед Аарон, был магом, и его Копьё считалось символом силы крови израильтян. Что сотворил Финеес этим копьём, тоже можно прочесть в Библии...

Если коротко, то израильтяне, находясь по пути в землю обетованную, плохо себя вели: поклонялись не тем богам, и какой-то там начальник привёл к себе иноплемённую, не иудейскую женщину, и тогда тот самый Финеес, внук Аарона, взял своё копьё, зашёл к ним в шатёр и убил и того начальника, и ту женщину, и тем самым остановил гнев божий на народ израилев.

- Жёстко, - заметила Ника.

- Ещё бы, - отозвалась Елена. - Но, не забывай, что времена были древние, жестокие, а земля - ещё не обетованная, они туда ещё не добрались, а значит, африканская, с её языческими, и возможно, людоедскими, в прямом смысле этого слова, нравами. Кто их знает, кто там был прав? Впрочем, сама понимаешь, убийство – есть убийство. Однако, вернёмся к копью. По преданию, именно оно, копьё Аарона, попало затем к святому Маврикию, а таким образом – в Европу.

А теперь, расскажем совсем иную, вторую историю... Катары, как я полагаю, люди самой чистой христианской веры, стремившиеся к реальному и буквальному исполнению всех заповедей, после принятия ими консоламентума – то есть, как бы самого последнего посвящения, называли себя «копьеносцами», то есть теми, кто нёс копьё… Вопрос только, какое копьё они несли: скорее всего, как раз Копьё Лонгина сотника – и отличное от Венского. Копьё это было гораздо проще, гораздо менее вычурное. Возможно ли, что именно это, другое копьё нашёл Отто Ран? И оно, кроме Венского, тоже попала к немцам, и это оно долгие годы хранилось у вас, в Вавельсбурге? Ведь, Отто Ран многие свои находки был вынужден отдавать Гиммлеру. В общем, та ещё загадка… К тому же, катары, чьей историей занимался Отто, не верили в страдания и муки бога Христа. По их версии, или это всё было иллюзией, или же на кресте страдал просто искренний и честный человек Иисус, принёсший миру новое учение, которое церковь потом исказила. Сотканный из иной, тонкой материи и света, бог никак не мог страдать... И всё, же, они были «копьеносцы». То есть, возможно, что именно у катар хранилось истинное копьё Лонгина, попавшее к ним после того, как Иосиф Аримафейский вместе со своими спутниками спасается от преследований, уплывает на корабле и привозит с собой и Чашу Грааля, и копьё Лонгина в Европу, высаживаясь на берег где-то в окрестностях Марселя.

А ещё, какое-то копьё, то ли святого Маврикия, оно же - копьё Финееса, то ли копьё Лонгина сотника - попадало к Карлу Великому... Не говоря уже о том копье, которое находится где-то в Армении – и о некоторых других древних копьях, тоже претендующих называться «Копьём Лонгина». В общем, что-то их слишком много… К Гитлеру, вроде бы, в руки попадает именно копьё Габсбургов. Венское копьё. И, скорее всего, это именно оно - ваше. Но, откуда у него ноги растут, так сказать - тот ещё вопрос. И побывало ли именно оно на той церемонии, что была проведена фашистами в Антарктиде.

- Занятно, - удивилась Ника. – Как всё запутано, однако...

- Да, Ника. Итак, как минимум, имеются два очень важных Копья Судьбы... И две Чаши Грааля. Ни одна из которых, быть может, вовсе и не была на Тайной Вечери. И ни одна, возможно, не является Граалем, поскольку мы вовсе не знаем, что такое Грааль, и, скорее всего – это камень, а не чаша. Тем не менее, как минимум два магических артефакта, называемых Чашей Грааля – существуют. А если Отто Рану удалось найти и обманом спрятать от фашистов святыню катаров, то есть, именно Чашу Грааля, то...

- И Чаши - две?! - поразилась Ника.

- Как минимум. Две - самые главные. Король Артур и рыцари Круглого Стола, по легенде, имели Чашу и Копьё, привезённые Иосифом Аримафейским. И меч Короля Артура. У катаров, так же проводивших церемонию Грааля, или снисхождения Духа Святого, тоже были Чаша, Меч и Копьё... И вряд ли те же самые. Возможно, что Чаша явно была другая: быть может, это святыня, переходившая от народа к народу и пришедшая к ним из очень древних времён, то есть, переходившая из культа в культ, чаша Белой Богини… Так, во всяком случае, считал Отто Ран.

- Это было в его рукописи, «Путешествие в Ад и далее?», - спросил Лёвушка.

- Про чашу Белой Богини? Да, мой дорогой. Кое-что я уже успела там почерпнуть. И в других книгах Отто Рана – там тоже есть важные на то указания.

- Минуточку! Что-то здесь не сходится. Если германцы хотели провести церемонию нисхождения Святого Духа, следуя предписаниям катаров в этом вопросе, о церемониях которых им поведал Отто Ран, то зачем им был ещё нужен и поющий череп, и книга «Некрономикон» - и, быть может, что-то ещё, кроме Чаши, Меча и Копья? Пока что, я услышала только про три этих артефакта, - воскликнула Ника.

- Дело в том, что, как мы знаем, Отто Ран и вовсе попал у фашистов в немилость. А ритуал они затеяли проводить вовсе не по катарским представлениям. Скорее всего, это был «ритуал наоборот». Антихристианский. И вовсе не нисхождения Святого Духа они желали. Не Божественное Присутствие, а Князь Мира вызывался ими. Потому, они заведомо исказили, извратили обряд... Фашисты жаждали власти над этим миром, успеха в материальных делах и предприятиях… А не духовного откровения и спасения. И потому, апеллировали к тем силам, которые можно подчинить себе: к стоящим ниже. Взывали к преисподней. Фашисты отвергали «слабого» христианского Бога, и провозглашали культ «языческой» силы. Какой же ритуал они хотели воспроизвести? Возможно, что описанный в книге сумасшедшего Альхазреда, в «Некрономиконе». Или же, в той книге, что была написана на псевдорунном языке, которая содержала тайные знаки, символы и заклинания, и которая была той реликвией, которую хранили и передавали из поколения в поколение в роду Виллигута. Но, по мысли сумасшедшего «властителя Германии» – а именно так титуловал себя Виллигут – нельзя было полностью доверять одному источнику, и потому он решил совместить два обряда: вызова сил тьмы – и одновременное апеллирование к силам Света… Для защиты силами света тех людей, что проводят церемонию, именно во время этой церемонии. Потому, его тоже заинтересовал Отто Ран с его увлечением катарами, а также таинства катаров. Но, при двойном обращении, наш мир и вовсе могло размазать по Вселенной, проведи они его до конца. Но, до конца он проведён не был, и был прерван, насколько мы знаем. А так, в результате - получился Проход. Взорвалась своего рода ментальная бомба, что разнесла перегородки между мирами. Говорят, что германцы хотели вернуться и завершить начатое – то есть, добиться власти над силами тьмы посредством повторения обряда, выдержав его, на этот раз, в полном соответствии с книгой Виллигута - но, они не успели. В параллельном мире, на Земле -1, их победил СССР, да и остальные страны этому способствовали. А у нас – вылезший Жругр почти поборол Ктулху, и монстры поделили территорию, абсолютно не считаясь с проживающими на ней людьми. Но, попытка провести второй обряд всё-таки была, только - неизвестно, где... И, существует легенда, что именно во время этой, второй попытки и пропали Виллигут и его сподвижники, причём где-то в Тибете.

- Так, может быть, нам вовсе не надо больше переигрывать их обряд – только, в обратном направлении, с обходом вокруг алтаря по часовой стрелке, как собирался мой дядя, Карл Циммер и некоторые другие? – спросила Ника.

- Вот-вот. Может стать ещё хуже. Это будет не возвращение обратно, к истокам – а дальнейшее закручивание спирали. Новый разрыв ткани мироздания... Да и - мало ли, что ещё, - Елена посмотрела на Нику с интересом, уловив в её словах некоторую, ещё не известную ей, информацию. – В общем, нельзя спешить, но и медлить – тоже нельзя. Такая у нас ситуация.

- А если апеллировать только к силам Света? – спросил Лёвушка. – Совершить правильный обряд? Как у катаров?

- Я тоже думала над этим. Но, не сочтут ли там, наверху, нас слишком самонадеянными выскочками? Катары - означает «чистые». Они были очень праведными людьми: таких больше нет, и такими просто невозможно быть в наше время. Вдобавок, мы пока не знаем всех компонентов и последовательности правильного обряда. Но, пока что, я чувствую, что при правильном выполнении должно быть четыре артефакта, - задумавшись, ответила Елена. Меч, копьё, чаша, и... Что-то ещё. Камень? Возможно... Книга? Тоже вероятно.

- Четвёртый компонент? - переспросил Лёвушка.

- Ну, да. В Египетских мистериях, и вообще во времена стародавней магии, их всегда было четыре. Видели колоду карт? Карты Таро идут к нам из древних времён. Так полагают. И содержат намёк на ту мудрость, которая была нами утрачена. Но, была известна египтянам, иудеям и в Мессопотамии. Карты нам говорят о четырёх стихиях и четырёх первоэлементах, чьими символами являются чаша, копьё, меч – то есть, черви, трефы, пики… Но, ещё есть и бубны. Может, камни? Или – книги? Информация утеряна…

- А что по этому поводу написано у Отто Рана? – спросил Лёвушка.

- Пока всё, что было про камни, и что я у него прочитала, связано с таинственными камнями, находящимися в Пиренеях. Ярко-красного цвета.

- Значит, всё-таки, камень, - уточнил Лёвушка.

- Но, Отто Ран упоминает их совсем по другому поводу. Кроме того, им упоминается легенда о троне Люцифера. И говорится про камень, что выпал из его короны, когда он падал с небес на землю. Быть может, это - тоже какая-то шифровка. Ответ дан не напрямую. Надо думать. Всё это – лишь намёки, загадки, - пояснила Елена. – Но, хватит на сегодня о загадках. Поговорим о делах. Итак, Ника, сейчас вы не знаете, как найти в Новой Атлантиде тех людей, к которым вы сюда добирались?

- Не знаю.

- А чего вы от них хотели добиться, в первую очередь? - спросила Елена, вновь буравя Нику своими проницательными глазами.

- Я хотела попасть в Аркхем, а дальше – действовать по обстоятельствам. Ведь у них, вроде бы, есть поющий череп и книга «Некрономикон»… Если они не врут. А также, они мне обещали помощь в поиске остальных артефактов.

- Эти артефакты и нам пригодились бы, хотя бы для того, чтобы их нейтрализовать, - задумчиво сказала Елена. - Надо вам связаться с этими людьми. Думаю, поскольку им нужно ваше копьё, то они вас будут искать - и как-то свяжутся с вами. Магистр сделает вам поддельное копьё. Настоящим рисковать нельзя. А ещё, мы пойдём следом за вами, Ника, куда бы они вас не потащили. Думаю, нам нужно узнать, что это за люди. Вдобавок, разведать дорогу в Аркхем… Не всегда выпадает такая возможность. Воспользуемся случаем. Говорят, что когда-то, в очень древние времена, на Земле были созданы три храма, где можно было получить знания по магии: в Египте, в Тибете и в Мезоамерике. Вначале заглохла школа Египта: тёмные силы уничтожили её. Древние храмы науки, где ещё успели обучиться Евклид, Птолемей, Архимед и другие – пали под натиском варварских племён, ведомых «демократами» древнего царства – а попросту теми, кто хотел разделять людей и властвовать над ними. Уже в исторически известное время пал и Тибет, под натиском красного Китая. Но, где-то ещё существует тайная цитадель Мезоамерики… Возможно, что существует. Но, она запрятана очень глубоко...

- То есть, мне всё же надо выйти с ними на контакт, вы полагаете, и даже поехать туда?

- Возможно, Ника. Если не побоитесь.

- Однако, как же я смогу отыскать своих проводников в Аркхем здесь, в Новой Атлантиде?

- Просто, ждите, Ника. Думаю, они вас сами найдут. Без кого-то из нас, однако, не выходите с ними на связь, и никуда не выходите из гостиницы: мы будем за вами наблюдать – и последуем за вами всюду. Ну, а теперь – отдыхайте да отмокайте в ванной, пока есть такая возможность. Завтра я, как полагаю, вместе с Конаном отлучусь на одно дело: хочу познакомиться с Августом Шлейцером, да и Михаила с кольцом, которое он увёл, надо поискать. И тогда, Олькотт и Лёвушка будут вас охранять.

- Я, пожалуй, действительно пойду - и приведу себя в порядок, - сказала Ника и удалилась в ванную комнату.

Глава 24 Снова в гостинице

Олькотт, как только он, наконец, освободился и явился в гостиницу, был отправлен Еленой караулить возвращение Конана. Он открыл отмычкой дверь в его гостиничный номер и там заперся, находясь, таким образом, в своеобразной засаде.

При появлении же в дверях ожидаемого субъекта, который с трудом открыл дверь и криво ввалился внутрь - Олькотт сперва потерял дар речи. Восточный наряд Чедвика, с утра свежий и чистый, сейчас выглядел плачевно. Рубаха, с краёв и на заднице, ею прикрываемой, выглядела так, будто этой тряпкой тёрли мостовую. А её застёжка, ранее имеющаяся только в верхней части, была продолжена разрывам, обнажая тело почти до пояса. Обувь тоже была грязной, с пятнами смолы или дёгтя. Лицо было помятым, волосы - как шерсть у приблудного пса. И от него разило, как от пивной бочки. Однако, Философский камень не потерялся, а ярко сверкал его на груди. Кот шёл сам, следом за хозяином, еле волоча отъетое пузо и лениво перебирая лапами, но был чистым и довольным жизнью.

- Ну ты даёшь! - гневно воскликнул Олькотт, оценивая взглядом виденное. - Мы тут все за тебя переживаем, решили, что тебя Август Шлейцер муштрует, и сразу же послал на какое-то задание - а ты... А ты... Ты просто где-то нашёл пивную, и нажрался, как свинья... Тоже мне, начинающий адепт. Рыцарь пьяного образа!

А потом, он затолкал сразу же поникшего и безвольно опустившего руки Чедвика, прямо в одежде, под холодный душ, для протрезвления. Кот при этом мигом растворился где-то под диваном, в опасении, чтобы его не постигла та же участь: подобного ужаса точно не перенесёт его нежное, трепетное сердце...

Сам Олькотт вышел из душа, и, не прикрывая ещё двери, прокричал туда:

- В общем, приведи себя в порядок, постирай одежду, переоденься - и подходи к моей комнате. Я поведу тебя к Елене, она хотела тебя видеть сразу, как ты вернёшься. Елена уже переселилась в другой номер, и живёт вместе с Никой. Я тебя туда провожу.

Примерно через час, Конан постучался в дверь Олькотта. Он уже протрезвел и переоделся в свою обычную клетчатую рубашку, джинсы и кроссовки. Однако, рассказывать о том, что именно с ним сегодня приключилось и в какую он попал передрягу, у молодого человека, после такого оказанного ему приёма, не было ни сил, ни желания.

- Пошли, - сказал ему Олькотт.

И Лёвушка, и Ника тоже были в той же комнате, что и Елена.

- Ну ты и красавчик! - оценил Лёвушка его вид, хотя теперь молодой человек был относительно свеж и старательно причёсан. Должно быть, это Олькотт им всем про него уже рассказал.

- Привет, - промямлил Конан.

Елена была на него сердита, и потому ни о чём даже не спросила. Например, как он провёл этот день и где был... А Лёвушка и Ника сразу же на него накинулись с претензиями, что он к ним не подошёл, и что они зря его прождали в парке так долго. Это тоже не способствовало идее начать исповедоваться им в своих похождениях. Олькотт, как только доставил Чедвика как бы к Елене, сразу же удалился в их с Лёвушкой комнату. А Елена, разве что только бросив небрежный взгляд на вошедших, тут же снова уткнулась носом в книгу Отто Рана.

После напряжённого общего молчания, Конан сказал, обращаясь к Елене:

– Вам бы уже отдохнуть. День был тяжёлым.

Елена лишь подняла на него глаза, и с минуту смотрела так удивлённо, будто с ней заговорил шкаф – а потом снова уставилась в книгу.

Тогда Конан опустился в кресло рядом с Еленой. И заглянул, скосив глаза, в те строки, что она сейчас читала...

*

Итак, начав свой спуск заново, в недра пещеры, я не побоюсь того ада и пламени, которое исторгают люди на тех, кто сознательно назвал себя еретиком. Я спускаюсь в самый, что ни на есть, еретический храм; так, как делали это все те, кто ищет смысл, правду и справедливость, и не находит их ни у ветхозаветного бога, ни у того по-прежнему оставшегося распятым на кресте, бога христианских католиков.

Пещеры Сабарте простираются на километры; мрамор и хрусталь сверкают в чудесном подземном храме - пещере Ломбриве. Я нахожу в ней свой храм: восьмидесятиметровый Кафедральный собор, свидетель обрядов, совершаемых катарами.

Северяне, как и греки, верили, что потусторонний, божественный мир управляется солнцем, этот мир - луной, а преисподняя - огнём. Католическая церковь взяла в свои руки орудие преисподней, отправляя еретиков - катаров на костёр.

Только, нельзя отправить в ад чистую душу. Мир Света и Аполлона, мир солнечных богов - вот что предстало перед ними в окончание земного пути. Ангелы, низвергнутые вместе с Люцифером - несущим свет - на землю, должны пройти свой опыт очищения, прежде чем они возвратятся обратно, к свету. Иной раз, этот путь ведёт через преисподнюю - очистительный огонь, посредством которого слуги совсем иных, чисто земных богов, стремятся их уничтожить.

Светлые, радостные писания катаров, полные веры, были тоже уничтожены победившим римским католицизмом. Он уничтожил весь Прованс - но не мог заставить всех трубадуров умолкнуть. Так, Вольфрам фон Эшенбах в своём «Парцифале» донёс до нас отголоски памяти о катарах.

И Кретьен де Труа, о жизни которого нам ничего не известно, собирал легенды и сказания, впоследствии переиначивая их, разбавляя фантазией и придавая им литературную форму, согласно своему вкусу.

Однако, именно у Кретьена де Труа мы постоянно наталкиваемся на четыре главных предмета, с которыми связана та или иная тайна: это чаша, копьё, меч и камень… Чаша и копьё. Меч и камень. Указания, почерпнутые из легенд, восходящих иногда к дохристианским временам, не даются напрямую. Мы знаем про меч короля Артура, про копьё Лонгина сотника. Про Чашу, привезённую Иосифом Аримафейским на побережье южной Франции. Мы спорим: «Грааль – это камень! – Нет, Грааль – это чаша!» Когда ответ прост и лежит на поверхности…

Тот ответ, который я искал столь долго и столь безнадёжно.

Грааль – не чаша. Чаша принадлежит Граалю. «Чаша Грааля», так же как и «Копьё Грааля», «Камень Грааля», «Меч Грааля» - суть атрибуты. Они составляют то пространство, что на глазах у нас становится волшебным. Грааль, или Градаль – это высшая степень градусности, «Высший градус», высшее измерение. Высшее постижение – и горний Дух. Градаль – по-латыни означает «Дух». Градус – высшая степень Посвящения, в духовных товариществах катаров.

Поиск Градаля – это поиск той высшей сути, когда небесное соприкасается с нашим миром. Грааль, или Градаль – также есть то самое пространство, в котором временно обитает Дух Святой, или - горний Свет. Грааль - правильно сорганизованное для этого Духа пространство. В котором всегда наличествует Чаша, Копьё, Меч и Камень. Или же, Книга? У катаров - это было Евангелие от Иоанна, которое они, несомненно, признавали и распространяли. Пространство Грааля уже не принадлежит этому миру – но принадлежит миру горнему. Обретение Градаля, или Грааля - не может быть вечным; любое стороннее разрушительное вмешательство – и в единый миг нарушается хрупкая гармония.

С мотивом Грааля и рыцарей Круглого стола, по легендам, связаны четыре самых главных участника: Артур, Джиневра, Ланселот и Мерлин. Возможно, все они представляют собой фигуры дохристианского священного обряда, откуда берёт корни консоламентум. Артур является добрым правителем и хозяином Меча. История отношений Ланселота и Джиневры - это слегка искажённый вариант посвятительных отношений минне, между рыцарем и дамой его сердца. Джиневре принадлежит Чаша, Ланселоту - Копьё. Самой искажённой в литературе фигурой является Мерлин. Тем не менее, это он - повелитель животных, леса и волшебства. Всё остальное - придумки и явные фантазии, не стоящие внимания. Этот образ, однако, берёт своё начало от катарских духовников, или перфектус - совершенных. То есть, тех, кто уже дал обет и принял консоламентум - утешение. Еретики, которые ещё не дали подобного обета, назывались креденс - верующими.

Мы не знаем, каким именно был посвятительный обряд катаров, но нам оставлен намёк.

*

- Значит, неплохо ты сегодня погулял? – Елена наконец оторвалась от книги Отто, и посмотрела на Конана. - А как тебе Август Шлейцер?

- Пока не знаю… Елена, а вы считаете возможным повернуть всё вспять, то есть, вернуть единственный и неделимый мир на место, тот, что был до разделения двух реальностей, и закрыть Проход – так, как этого хотят члены Золотой Зари? - спросил он, вспоминая свой разговор с библиотекарем.

- И Август Шлейцер входит в их число? - сразу же навострилась та.

- Нет, не думаю. Он, хотя и является членом именно этого тайного общества, похоже, как и вы сами, сомневается в правдоподобности этого сценария. Мне так показалось, хотя он сам почти ничего об этом пока не говорил…

- Почему ты считаешь, что он сомневается? Мне вот сиё неведомо, - возразила Елена. - Я слышала о Шлейцере от Магистра. Они знакомы.

- А почему вообще возникают сомнения? Ну, у вас, например…

- Знаете ли, Конан… Про себя я ответить могу. Я изучала, кстати говоря, и Каббалу… Я говорю «кстати» – так это на фоне наших новых стычек с каббалистами и спёртого ими кольца. Но вообще, Каббала – очень мистическая вещь, насыщенная тайными знаниями. Я долго размышляла, и в связи с нею тоже, и в её терминах и в её картине мира, о строении Вселенной. И, в свете Каббалы, принимая в расчёт то устройство мира, о котором она даёт представление, я рассуждала и над вопросом, куда же внезапно ухнула Земля-1. Куда для её жителей случился так называемый «Переход». И, хотя я не общалась с её реальными представителями, жителями иной реальности, как это практиковал Карл Циммер, имея пациентов, приходящих к нему именно оттуда, с Земли-1, как вы сами мне об этом рассказывали – но, я тоже подозревала о том, что она реально существует. Что есть иной вариант развития Земли... В полной его реальности. Но, для которого, наоборот, это мы - наверное, что-то совершенно фантастическое. Наша Земля-2, с её законами и обитателями, с её магией - для них полная фантастика.

И знаете, почему я догадалась об этом существовании Земли-1? Да по особенностям нашего собственного, изменённого мира. Он тоже лишился какой-то своей части. Наша наука застопорилась на этапе... Ну, примерно тридцатых годов двадцатого века. Вернее, не наука, а техническое и прикладное её развитие. Быть может, это случилось не из-за нашествия иных, хотя первое их проникновение сюда случилось именно в тридцатые годы прошлого века. Но, из-за того, что какая-то часть нашего мира ухнула в неизвестность. И многие учёные и открытия - тоже. Магию надо было чем-то компенсировать, и в том мире её компенсирует наука. Знаешь, я ведь немного помню некоторые свои прошлые жизни, вернее, их отдельные моменты – и потому, знаю, что наш мир за относительно последнее время сильно изменился. Изменённое настоящее меняет не только будущее - но и прошлое. Это всё - одна, можно сказать, живая система. Наше прошлое стало немного не таким, каким я его помню из прошлых жизней: оно тоже теперь немного поменялось.

- Но, так куда же она делась, эта Земля-1? Куда совершила свой «Переход»?

- Я полагаю, что, согласно той картине мира, что рисует нам каббала, она провалилась в некий подвал мира, который называется Шрапот, - с неким сожалением в голосе, ответила Елена. - Ну, это лично я так считаю, что она провалилась именно туда. А каббала просто описывает строение мироздания.

- И где, согласно Каббале, в мироздании находится «Шрапот»? Это - что такое? Пространство между мирами?

- Нет. Пространство между мирами – отличное место; мы его видим, как небесную Галактику… Хотя, в иных аспектах оно тоже обитаемо, и его обитатели не слишком приятны. А также, есть такие планы, по которым его можно пройти. И оказаться в следующем мире, быть может – даже в иной галактике. Или, хотя бы на иной планете – это как тебе понравится. Но, Шрапот – это просто Шрапот. Его нет в этом мире. Это как бы подпол в доме. Самый материальный мир, куда проваливается весь галактический мусор. Всё отработанное и ненужное. Ну, каббалисты бы сказали тебе, что существующих миров – целых десять. Наш – это самый нижний, самый тёмный. И он называется Малхут. Выше следуют нецах, ход, есод, хэсэд, гвура, тиферет, кетер, хохма, бина… То есть, миры более тонкие, которые всё ближе к Абсолюту, поднимаются всё выше и выше, образуя древо сефирот. А вот то, что находится ниже нашего мира – чаще всего, совсем не упоминают. Но, в одной старой книге по каббале я нашла это упоминание, там говорилось о Шрапот. Можно сказать, что это – ад. Но, ад – это место наказания. А наказание рано или поздно оканчивается. А Шрапот… Это – последняя стадия омертвения. Или - изгнания, порчи, разрушения. Хотя, очень похожим на Землю-1 образом ад представляли зороастрийцы. Не как пекло или лёд, а именно как Шрапот... Таким, каким этот ниже нашего лежащий мир стал бы сейчас, когда в нём уже появились жители: с их бюрократией, бумажками, волокитой и вечной безысходностью. Туда ведь, в этот самый Шрапот, вместе с частью мира, провалились и те люди, которые могли бы жить здесь, как наши соседи.

- Почему же они провалились в Шрапот? Это – кара небес?

- Отнюдь. Просто, если сюда пришло что-то новое, как это случилось, когда различные существа ринулись к нам из любопытства, когда был создан Проход… То, часть старого вещества была отсюда, наоборот, стихийно вытеснена. В соответствии с законом сохранения вещества и энергии. И для сохранения равновесной системы - нашей планеты. Никакого, при этом, принципа отбора, никакого разделения на плохих и хороших - не было. Вселенная действовала быстро, в авральном режиме. И вытеснила в Шрапот тех, кто просто попался ей под руку… Внешне, их места в нашем мире некоторое время занимали воображаемые люди, люди без души. А в их мире - воображаемые люди занимали наши места. Внешне, ничем не отличные от нас, настоящих. Они жили, кушали и даже размножались. Но это была лишь только видимость людей. Но, как я полагаю, таких людей, только лишь видимых оболочек, сейчас в нашем мире становится всё меньше и меньше, их уже почти совсем не осталось. Они постепенно как бы вымерли, ушли, а рождаются только нормальные, осязаемые люди. Не знаю, конечно, как обстоят дела на Земле-1… Там ведь тоже наши места… Ну, к примеру, места твоих родителей и тебя самого – заняли иллюзорные люди. Видимая компенсация. Иллюзия, внешне ничем не отличная от настоящих людей. Но – лишь иллюзия. Особенность мира Шрапот в том, что это – мир предельно плотный. Там даже иллюзии абсолютно плотные. Вещественные. Просто, всё равно у них нет души, и действуют они скорее как механизмы. А так – люди как люди… Не привидения, и созданы из более грубой, а не более лёгкой материи, чем обычные граждане. И в Шрапот число иллюзорных людей, возможно, только растёт. Компенсация отсутствия полноценной жизни может происходить таким вот странным образом: увеличением количества мнимого населения. И получается, что там одиноких, настоящих людей окружают зачастую только лишь… теневые люди. Иллюзии. Которым там хорошо, как камням, которые внезапно обрели глаза. И выхода оттуда в другие миры у бедняг практически нет. И на соседних планетах никто не живёт. Весь Космос там – пуст и холоден. В общем, Шрапот – это не другой мир, и даже не изнанка. А карман, замкнутое пространство. Внешне, там есть многое из того, что и здесь, у нас… Там есть деревья и цветы. И даже Млечный Путь. Но еда там почти безвкусна, и пейзаж не приносит реальной радости, и отдохновения не даёт природа. Ну, как разглядываешь красивые виды на фотографиях, а тебя самого будто это всё и не касается вовсе. А духовно... там всё серенькое. Но не в полном, а в переносном смысле. Безвкусное, бесполезное, серенькое и безысходное. Странное и мрачное, в общем, это место - Шрапот.

А потому, если, как полагают некоторые, нужно… Открыть ещё несколько Проходов в другие миры, чтобы завершить начатое… Нужно вначале убедиться, что при этом, когда сюда хлынут ещё иные представители, пусть даже из более тонких и возвышенных миров, часть из нас снова не вывалится в Шрапот… Без своего на то согласия. При этом, не факт, что среди этих несчастных не окажемся ты или я. Незавидная участь… Живёшь - живёшь, и вдруг: бац. Мир ни с того ни с сего резко изменился. И кругом уже - и краски исчезли, и люди - не люди, и дышать нечем... Шрапот кругом, словом. А почему ты меня, собственно говоря, спросил именно о Шрапоте? То есть, я уже позабыла, с чего мы это начали беседу, – Елена удивлённо посмотрела на Чедвика.

- С того, кажется, что Август Шлейцер тоже не торопится закрывать Проход… Или, открывать новый, - с сомнением в голосе, подсказал Чедвик.

- Понятно… Да, действительно, кажется, что мы говорили именно о нём. О Шлейцере. И пришли к тому, что нужно всё тщательно взвесить, прежде чем решиться на что-то важное... Итак, он советует тебе искать артефакты и читать книги?

- И да, и нет. Книги он берёт на себя, и не считает их изучение для меня таким уж полезным. А вот исследование мира и поиск артефактов - он мне предлагает, - возразил Конан. - Кстати, об артефактах. Кроме всего прочего, это ведь у Шлейцера теперь задержалось ваше кольцо. То самое, с которым мы работали ночью.

- Каким образом? - удивилась Елена.

- Каббалисты в клювике притащили. Михаила выловил его друг Йося. И решил сменять кольцо у Шлейцера на книгу «Зоар»... На подлинник «Зоара», если точнее, отличный от книги, написанной Моше де Леоном. Но, Шлейцер пока что сказал, что подумает до завтра, и пока что оставил кольцо у себя. А после ухода каббалистов, к нему явился дух Карла Циммера, он теперь хранитель, или, как он говорит, лар библиотеки - и он очистил кольцо, освободив из него дух Ганнибала. Ну, а уже после этого, Август Шлейцер решил не выдавать им «Зоар», и к тому же разыграть каббалистов и отослать кольцо их раву... Чтобы посмотреть, что именно тот с ним станет делать. Ну, примерно так, - всё это, и довольно быстро, выпалил Конан.

- Ладно, ты мне всё это завтра, более внятно, обстоятельно и подробно расскажешь: и о том, что произошло в библиотеке, и о каббалистах, и о личной своей беседе со Шлайцером. По дороге и расскажешь, когда мы вместе к Шлейцеру пойдём: я тоже решила с ним познакомиться. А сейчас, только ещё раз опиши мне, что именно он задумал сделать с кольцом и каббалистами.

- Ну, «Зоар» он им не отдаст.

- Это я уже поняла.

- Когда они придут к нему завтра за ответом, не согласен ли он на обмен кольца на «Зоар», он как бы вернёт им кольцо обратно. Но, он считает, что это не сами парни, от своего имени, действуют, а это их рав, намеренно, послал Йосю и Михаила к нему, чтобы именно Шлейцер проверил лишний раз это кольцо, а рав убедился в том, что оно реально подлинное. Ну, а теперь, Шлейцер, наоборот, хочет сам проверить рава: посмотреть, что он будет делать с кольцом, когда его принесут ему Михайл и Йося, то есть, когда оно попадёт ему в руки. И он надеется на бесплатный цирк. Более того, Август Шлейцер дал мне один свой прибор - и предложил мне проследить за конечной историей вашего кольца… То есть, кольца с мощами Ганнибала. С тем, чтобы ещё и кино через тот прибор посмотреть, который он мне выдал. О раве и его компании.

- Не нравится мне чем-то эта история. Попахивает неприятностями для тебя. А значит – и для всех нас. Но, вовсе не по вине Шлейцера. Увы, я более, чем он, знакома с их Равом, Иегудой Ламбергом. И он явно не симпатичен мне; есть в нём что-то отталкивающее, фанатичное. Знаешь, если крепко держаться за руки, то мы можем оказаться оба под покровом невидимости, который создаст твой амулет. И наблюдать за всем этим действием вместе. Не хочу оставлять тебя одного, в этой ситуации.

- Я ещё не умею, как должно, пользоваться своим амулетом, - возразил Конан.

- Я научу. Знаю этот трюк, от Магистра... Просто, представь, прямо сейчас, что ты находишься под прочным куполом...

Конан мгновенно представил... И - пропал.

- Ну, вот! Замечательно! Тебя не видно... А теперь, возвращайся! То есть, проявись, а то разговаривать неудобно. Итак, осталось тебе научиться скрывать под своим куполом и кого-то ещё. Хотя, это будет уже немного трудней.

«Предложи ей мои услуги, а сам – воспользуешься амулетом… Я могу создать и над нею, и над собой такой купол», - мысленно предложил Ноам, который давно уже прошмыгнул в эту комнату, когда выходил Лёвушка, и теперь старательно вылизывал хвост, сидя на ковре. Ну, и прислушивался к разговору, конечно.

«Ничего, котейка, ты только нас подстраховывай временами, а я постараюсь справиться сам, - отвечал ему Конан, тоже мысленно. – Так, ты тоже пойдёшь с нами? А тебе не страшно?»

«Конечно, пойду. Я не хочу застрять один в гостинице, надолго, если ваши приключения затянутся, - отвечал кот. - А они, как мне кажется, именно затянутся. И гораздо дольше, чем в Обсерватории алхимиков. Так мне подсказывает моя кошачья интуиция».

- Что ж… Будет, действительно, весьма интересно, - тем временем, размышляла вслух Елена. - Я так и знала: что-то на завтра намечается. Но хотела, чтобы вы завтра просто познакомили меня с этим вашим библиотекарем: была у меня такая идея. Я давно хочу с ним встретиться, но не просто как читательница, а как-то иначе. Однако, это было, когда я ещё не знала, как именно разворачивались сегодняшние события. А теперь я считаю, что прощупать этого Августа Шлейцера я ещё успею. В другой раз. Вдобавок, у него тоже есть Философский камень. А значит, он - в сущности, наш человек. И, вроде бы, приятель Магистра. А вот посмотреть на Рава - мне тоже будет любопытно… Как и ему, Шлейцеру, то есть. Да и тебя одного бросать в этой ситуации - точно, не хотелось бы, как я уже сказала. Мне кажется, что этот Рав может затеять очень опасную игру... Ну, а с приятелями Ники мы, быть может, тоже повидаемся, но не так скоро. Как ни странно, я чувствую, что завтра произойдёт что-то важное. Причём, именно с нами, а не с Никой; я такие вещи хорошо чувствую.

- Что же там может случиться такого, особенного? Рав сопрёт у них это кольцо, у Йоси и Михаила? Так они и сами его отдадут, - начал Конан.

- Сама не знаю, вот ведь незадача… Просто, чувствую, что эта ниточка событий уходит вдаль. Если хорошенько за неё потянуть. Или же – пойти по ней... Я – человек весьма азартный, это так. А игра будет интересной, прав твой Шлейцер.

- Ладно. Я не против такой совместной прогулки, в конце концов, - согласился Конан.

- Да и кто тебя будет спрашивать, дурачок! – пошутила Елена. – А ваш кот, если он тоже решил пойти с нами, сам о себе позаботится. Я имею в виду его невидимость... Так, я полагаю?

- Вы наблюдательны, - оценил Чедвик проницательность своей собеседницы.

Глава 25 Гнев духа Ганнибала

Но назавтра, с точки зрения Конана, в библиотеке поначалу их не ждало ничего развлекательного. Так же, как и день назад, он прятался за шкафами с книгами, с котом на плече. Только, вместе с ними была теперь ещё и Елена. И они явились сюда сразу же после открытия Большой библиотеки Новой Атлантиды.

Август Шлейцер, должно быть, почувствовал что-то не то: пока не было каббалистов, он несколько раз пронзал взглядом полку, за которой они находились, и каждый раз удивлённо приподнимал брови. Но, при этом молчал, хотя видно было, что лишь благодаря тому, что крепко взял себя в руки. Когда же явились те, кого они все так ожидали, и действительно, явились тоже почти сразу, дело вдаль не отлагая - то Шлейцер, хотя поначалу и приветствовал Йосю и Михаила весьма душевно, но потом просто и угрюмо, без лишних слов, протянул им кольцо. Йося, как ни странно, очень радостно его схватил, они раскланялись - и оба каббалиста тут же спешно удалились прочь. И хорошо: как только они отдалились, кот Конана, надышавшись книжной пыли, громко чихнул.

Молодые каббалисты вскоре покинули Большую библиотеку, а следом за ними - поспешили и Елена с Конаном и котом, прикрытые колпаком невидимости. Не слишком удобно было так передвигаться, кучкой, и тесно прижавшись друг к другу. К счастью, прохожих, которые могли бы на них невзначай наткнуться, по пути им попадалось не слишком много: каббалисты почти сразу свернули с шумных магистралей на тихие улочки. Миновав несколько таких улиц, Михаил и Йося остановились перед довольно внушительным зданием с круглой синей крышей, усыпанной изображениями звёзд и планет. И, хотя оно сильно было похоже на цирк или планетарий, но на его фасаде, над дверью, красовалась надпись: «Школа для новичков в магии и кабалистике». И ниже: «Да пребудет с вами Творец». К счастью для невидимых соглядатаев, эта «школа» при входе совершенно не охранялась, а потому Елена и Конан легко проследовали внутрь, следом за приятелями. Там Михаил и Йося завернули направо и пошли по длинному коридору первого этажа, до самого кабинета Рава Ламберга. На том кабинете не было никакой таблички, но его дверь, в отличие от остальных дверей в самые различные комнаты, что попадались на пути, была украшена резьбой, инкрустацией и каббалистическими письменами и знаками. Но не только по этой отделке дверей можно было опознать кабинет главного учителя. Просто, вот уже и сам его хозяин, реально ожидал парочку именно здесь, стоя у окна. И, как только они появились, двинулся им навстречу. Иегуда Ламберг оказался лысым старикашкой с крупным трапециевидным лицом и лысым удлиненным черепом. Он был гладко выбрит, с небольшой кипой на голове, без бороды, и с безумными, ледяными глазами. Знаменитый учитель каббалы был одет в костюм-тройку, белую рубашку, и держал в руках трость с набалдашником из янтаря.

Он отставил трость - и сразу же по-отечески похлопал каждого из молодых людей по спине, став между ними и что-то тихо сказав. Конан и Елена были ещё от них в самом конце коридора, и не слышали этих слов. Потом Иегуда Ламберг, широко улыбаясь, указал приятелям рукой на дверь, жестом приглашая их пройти в свой кабинет. Сам он вошёл первым, не захлопывая дверь за собою, а Йося с Михаилом тоже её не закрывали, последовав за учителем сразу на центр комнаты. За ними, в начинающую самопроизвольно закрываться дверь, просочились и совершенно невидимые гости, после своего проникновения застыв там сбоку, у стенки. Тем временем, Иегуда Ламберг пригласил Йосю и Махаила присесть, да и сам расположился на центральном кресле за длинным полированным столом.

Проникнув в комнату, Конан, придерживая за плечи Елену, так и застыл и осмотрелся по сторонам. На одной из стен здесь располагалась голограмма – будто бы окно, выходящее на Святую Землю. А вдоль всех остальных - шли шкафы с книгами, оставляя пространство только для пианино, с настенными часами над ним. А Елена сразу же обратила внимание, что и она, и другие её невидимые спутники, находясь в этом залитом искусственным ярким светом помещении, отбрасывают лёгкие тени – и потому, она резко потянула Чедвика в угол, в тень от массивного шкафа.

К счастью, Иегуда Ламберг не обращал ни на что другое внимание, устремляя свой пронзительный взгляд или на кольцо, что теперь лежало перед ним на столе, завёрнутое в батистовый светлый платок, или на своих подопечных.

Первые несколько фраз, сказанные им, совершенно выпали из внимания Конана, из-за суеты за шкафом, и он только теперь прислушался.

- Библиотекарь решил вернуть нам кольцо. Как и обещал. Хотя, до этого он обещал подумать, и не оспаривал ни его подлинность, ни вашу цену, - сказал Йося.

«Как интересно! Да ведь никакой речи о цене там, у Шлейцера, вовсе не шло, - подумал Конан. - А это значит, что рав действительно надоумил Йосю именно продать кольцо, не иначе. А историю с обменом на «Зоар», видимо, действительно сам Йося придумал. Интересно, а если бы дело выгорело - как бы он тогда перед Ламбергом выкручивался?»

Мысленный его вопрос, конечно, в данной ситуации был риторическим.

- Вот как? Полагаю, что у него нет денег… Нужной мне суммы. Он отложил на один день решение этого вопроса - но всё же, денег не отыскал. Имей он эту сумму – вряд ли передумал бы приобрести это кольцо, - заметил Ламберг. – Ну и ладно.

Глаза старика, с кругами под ними, красные, будто он провёл бессонную и тревожную ночь, устремились теперь только на артефакт, завёрнутый в тряпицу, и теперь они вспыхнули в своей глубине затаённым ранее пламенем.

– Что вы теперь хотите с ним сделать? - суетливо спросил Михаил. - Мы продадим его, но кому-то другому? Только, назначим цену подешевле? Или, отдадим в алхимическую лабораторию? Я хотел бы его вернуть, а то получается, что я - вор... Или же, мы просто положим его в хранилище наших артефактов?

- Ни то, ни другое, ни третье. Не переживай о том, что подумают о тебе люди не нашего круга. Конечно, мы теперь смогли бы предъявить магической общественности Новой Атлантиды это кольцо - и выдвинуть наши претензии Магистру Обсерватории эзотериков, упрекнуть их в несанкционированной магии и сокрытии от общественности важных артефактов. К тому же, ты был бы выставлен в этой ситуации не вором, а добытчиком важных сведений. А ещё, можно было бы просто подспудно шантажировать их Магистра этой вещицей, с тем, что мы можем выдвинуть такую претензию - и получить от него немного денег для нашей общины. Сами эти алхимики и эзотерики из их Обсерватории явно не захотят обнародовать информацию о том, что у них пропало кольцо, поскольку за этим непременно последовало бы наше заявление о том, что они явно имеют возможность изучать предметы при помощи мистических опытов - и с применением новой секретной технологии. А иначе, зачем оно им? Да и как они бы заявили: у нас пропало кольцо фюрера? А откуда оно у них? Получается, что это они его украли, хотя и у самого Гитлера - но, тем не менее...

Да, можно было бы так поступить. Но я взвесил все за и против, и решил, что это мелко. Стычка с ними не столь важна. Поскольку, кольцо, прежде всего, понадобится мне лично. Да-да, Михаил, не смотри так удивлённо. Хотя уже и лишённое внешних слоёв, из-за этих вредителей, но кольцо весьма интересное, не простое, и оно всё же имеет большую историческую ценность. Я долго думал об этом, я не спал всю ночь. И мы чуть не упустили его… А ещё, вы предлагали Шлейцеру обменять кольцо на Зоар? - неожиданно довольно зло, спросил он, глядя по очереди то на одного, то на другого.

- Откуда вы это знаете? - побледнев, прошептал Йося.

- У любых, даже очень прочных стен, есть уши... Зря вы это ему предлагали. А если бы он согласился на обмен? Но ведь Моше де Леон неплохо скопировал большую часть священной книги, хотя и внося свои сентенции и размышления, да убавляя неясные места… Так или иначе, сам не желая того, он сделался тем человеком, кто выпустил «Зоар» в мир. Да ещё, добавил свои мысли и разъяснения к тем строкам, что попали в его руки. Зачем нам более старый «Зоар», если есть новый? И мы более-менее знакомы с тем, что было написано действительными авторами священной книги. В общих чертах, миру стал известен этот огромнейший, священный труд… Моше де Леона, или его предшественников – это уже не важно. Ничего нового старый манускрипт нам не даст. А вот это кольцо… Только вчера вечером, в одном старинном трактате по магии, я почерпнул сведения о том, как можно использовать то, что в нём заключено… Кость Ганнибала, вы вчера сказали? Но, возможно, эти профаны приняли желаемое за действительное. Однако, если это действительно часть его кости… В общем, мы проверим, так ли это, - и лицо Рава Иегуды сделалось хитрым и немножко безумным.

- Но как это можно проверить? – спросил Йося.

- Я знаю, как. Вы же читали о том, что великие каббалисты прошлого могли говорить с душами умерших? Так, Ицхак Лурия даже находил затерянные веками могилы известных древних мудрецов…

- Но вы же всегда и всячески предостерегали нас от подобного мистицизма, - воскликнул Михаил.

- От мистицизма надо предостерегать профанов, чтобы те не лезли, куда не следует, - сурово сказал рав.

- Вы говорите, что каббалисты прошлого могли говорить с мудрецами… Как бы, своей линии. А значит, духовно близкими. Но разве это означает, что можно говорить, к примеру, с умершим века назад Ганнибалом, который вовсе не приходится ни родственником, ни духовным учителем ни одному из нас? – спросил Михаил. – И он даже не является предшественником нашей школы знаний...

- Тем, кто наделен способностями общаться с умершими, всё равно, когда случилась их смерть. Да, я буду говорить с Ганнибалом! По этому поводу, я изучил один древний труд, там всё написано, как провести такой обряд. А ведь в этом кольце, как предполагают, заключены именно его мощи? А вы должны будете мне помочь! - повелительно воскликнул Ламберг.

- Конечно, Учитель! – восторженно воскликнул Михаил.

- Тогда, идёмте сразу. Нам надо будет спуститься в подвалы. Там, среди урн с прахом, что хранил мой предшественник, мы прочитаем заклинания, и вызовем дух Ганнибала! Думаю, что он до сих пор связан с этими костями: не зря же, столько лет кольцо было в рабочем состоянии; ведь, оно не только было пропитано слоями ненависти, то ли старика Ганнибала, то ли неизвестного римлянина, который заключил его кость в подобную оболочку - но у него также имелась душа. Это – та душа, что привязана к мощам, которая следует за ними повсюду. Возможно, это душа, жаждущая смерти Риму. Душа самого Ганнибала! И она сейчас спустится сюда за кольцом, если мы призовём её. Итак, пойдёмте со мной!

«Ну, вот. И почему Август Шлейцер считал, что это будет весёлое приключение? – растерянно подумал Конан, запустив руку в карман и слегка потерев тёплый, нагревшийся от тела шарик, подаренный ему библиотекарем, в то время как они спускались вслед за каббалистами по склизким ступеням в тёмный подвал. Он поддерживал под руку Елену. В его плечи остервенело вцепился кот. А каббалисты следовали всё ниже и ниже, как в глубины преисподней, спускаясь за их предводителем, ступенька за ступенькой.

- Ганнибал почти не знал поражений. Его и взяли, старика уже – из-за бытового предательства, и только. Вернее, хотели взять: но не успели пленить живого, он их опередил – и принял яд. В битвах не было ему равных. А почему он мало знал поражений, и много побед? Какой силой он обладал? Я должен это знать, - проговаривал Ламберг, спускаясь вниз по ступеням с факелом, сорванным им со стены и зажжённым уже здесь, на ступенях, в темноте. - Не спроста это было, ох, не спроста.

- Может, нам надо было захватить ещё и фонарик? – спросил Йося, поёживаясь и с тоской вглядываясь вниз, в сумрак, куда всё ниже и ниже уходил по каменной лестнице их учитель. Так быстро, что они с Михаилом за ним явно не поспевали - и погружались во тьму.

- Нет, только факел: здесь должен быть только живой огонь. Там, внизу, мы запалим от моего и те факелы, что развешаны там по стенам. Станет достаточно светло, - послышался снизу голос Иегуды Ламберга.

Было сыро и очень жутко. Даже бесстрашная Елена напряглась, вцепилась в руку Конана, а зубы Йоси и Михаила, идущих впереди них, следуя за Равом, и вовсе отбивали дробь. Должно быть, в этом подвале не раз совершались весьма странные обряды… Мороз пробирал здесь до костей. Нереальный какой-то мороз.

- Я часто спускаюсь в этот подвал, чтобы поговорить с умершими. Мы, человечество, едины – мёртвые и живые, злые и добрые, - таких понятий вовсе нет для совершенного духа каббалиста. Мы все объединены незримыми нитями в одно божественное создание, Адама Кадмона – творение, что вскоре встанет вровень с Творцом. И желание получать у этой сущности, у нашего общего сознания, точно сравнялось с желанием Творца отдавать. И всё, что ни происходит – идёт от Творца, задумано им и имеет божественную природу. Потому, не должно быть никакого страха, - казалось, глаза Ламберга, сейчас обернувшегося назад, ярко вспыхнули, вобрав в себя и отразив свет его факела.

«По-моему, он чокнутый», - услышал Конан в своей голове фразу кота.

«Параноик, - неожиданно отозвалась на мысленное изречение его друга Елена – и чуть не ойкнула вслух. – Конан, это что, не ты, а твой кот сейчас мне передал?» – спросила она мысленно.

«Ага», - громко подумал в ответ Конан.

«Вообще-то, это я хозяину своему сказал, а не вам. Не выдержал, - отозвался и Ноам. - Но мы сейчас так тесно сблизились, да под одним куполом находимся»...

«Тише, уймись, хвостатый», - парировал Чедвик.

«Я подозревала, что вы с ним общаетесь мысленно. И что вы оба это умеете. Но, только подозревала. Но сейчас – у нас с тобой, Конан, почти что одна аура на двоих…Подозреваю, что это не ты, а Ноам прикрыл нас общим колпаком невидимости? Ну, в тот миг, когда я сама потеряла общий контроль... Любопытненько! Умный котик», - отозвалась снова Елена.

«Детский сад! Лучше подумайте, как мы будем выбраться отсюда», - шерсть Ноама уже стояла дыбом, пока он это мысленно изрекал.

Иегуда Ламберг тем временем был уже внизу. Зажжённые им факела высветили там ровную квадратную площадку, на полу которой был вычерчен круг, а в него вписана звезда Давида, в каждом луче которой обозначался некий каббалистический символ. А внутри звезды была целая фраза, написанная на иврите по кругу. Урны с прахом стояли в земляных нишах этого подвала. Между ними, на стенах, были закреплены факела.

«О, Боже! Да это же – ключ Соломона! То, что начерчено на полу... То есть, призыв каждой твари открыться и явиться!» – мысленно возопила Елена, идущая первой, и сразу же отпрянула, возвращаясь назад, на ступеньку повыше, попадая в объятья Конана. И таким образом, в самый нижний квадрат этого помещения они с лестницы, к счастью, ещё не ступили. Так и зависли там, на последней ступени - а потом, быстро отодвинулись оттуда ещё на ступень, поднялись ещё выше. Елену бил озноб.

Тем временем, рав Иегуда расставил своих учеников, тоже трясущихся от холода, на лучи той звезды, прочерченной на полу, так, чтобы с ним вместе они образовали равнобедренный треугольник. Потом вышел из круга на центр и положил в центр той фигуры развёрнутое и вынутое им из платка кольцо Гитлера - и сразу же вернулся на место, встал на тот же самый луч звезды. После чего, затянул унылое, длительное песнопение.

«Заклинание четырёх стихий… Его надо непременно петь. Даже Ламбергу, старому козлу без слуха и голоса», - мысленно съязвила даже теперь неуёмная Елена.

После этого пения, Иегуда вновь отошёл с места и открыл небольшой ларец, что стоял в тёмном углу, в такой же нише, как и урны с прахом. Достал из него ритуальный нож и череп: простой, костяной, а не прозрачный. Застывшему в ужасе Йосе он как раз и протянул этот череп, а потом сделал надрез у себя на руке – и капнул своей кровью в центр шестигранника. Туда же он жестом приказал Йосе поставить череп.

- Именем тетраграмматона, йод хе вав хе, заклинаю тебя, о призрак, заключенный в это кольцо. Явись! – воскликнул Ламберг так громко, что задрожали стены.

Но, ничего не последовало. Каббалист повторил призыв трижды, и тогда где-то рядом раздался смех. Конан вздрогнул.

- Я больше не заключён в это кольцо, - послышались слова на незнакомом наречии, которые, однако, моментально поняли все присутствующие. И по спине Чедвика пополз холодок. – Но я, по привычке, сложенной веками, всё же пока ещё следую за этим предметом, хотя уже не запечатан в нём и не привязан к нему.

- Кто ты? Ты - именно тот, о ком я смею сейчас думать? – надрывным голосом, спросил Иегуда Ламберг.

- Да, я – великий Ганнибал Барка, чей родовой символ – двойная молния. Я – великий полководец. А ты, червь, чего хочешь от меня? Зачем ты меня вызывал?

«О, боже мой… Конечно! Двойная молния… Двойная руна сигель… Такая же, как на лацкане фашистских мундиров,.. Там отметился такой же знак. Неужели, у них он тоже означал месть Риму, возмездие и воздаяние за разрушенный Карфаген, войну с наследующими Риму племенами и народами Европы, а также - силу и мощь древних рун», - Елена чуть не подпрыгнула, выдавая непроизвольно остальным свои мысли, поскольку теперь и Конан, и кот их слышали... В особенности, если мысли были столь отчётливыми и сознательно сформулированными. Конан их слышал, даже сам не желая того.

«Елена, с вами всё в порядке?» – спросил он на всякий случай.

«Как же я раньше не догадалась… О, да, со мной всё в порядке. Но я более, чем раньше, хотела бы поговорить с Отто Раном, - ответила она мысленно. - На одной фотографии Отто Рана, напечатанной в журналах, я видела на нём свитер с такой же двойной руной».

- Ты мною призван, и ты не выйдешь из этого круга… Ты – мой раб, а я – твой повелитель, - взвыл тем временем Рав Ламберг не своим голосом.

«Он что, совсем того? Дух этот, если захочет – зафинтилит его, куда подальше, так, что он костей не соберёт, - усмехнулся кот. – И нас, всех окружающих, в придачу», - невесело добавил он.

- Что тебе от меня нужно, о Алладин? – дух Ганнибала теперь явно насмехался над стариком. Но тот даже не различил в его интонациях издёвки.

- Я хочу знать, откуда ты при жизни черпал свою силу… Это – не спроста: всё, что с тобой происходило. Ты – один из великих людей. Что за ритуал провели над тобою, чтобы ты достиг столько побед над Римом? Понятно, кроме того, что ты прошёл ещё в детстве, в Карфагене… Там ты поклялся отцу сражаться с Римом – об этом мне хорошо известно. Но, кто из сильных жрецов кельтиберов также поработал потом с тобою? - спросил Иегуда Ламберг.

- Что ж, искатель тайн! Я отныне освобождён от этого кольца, и потому не прочь прогуляться ещё раз в глубины ранних своих воспоминаний. Путешествуя сквозь пространство и время, я захвачу и тебя туда, с собою. Иди же - и смотри! Раз тебе так интересно. Но запомни отныне, что любопытство иногда стоит дорого. Я возьму тебя туда, куда ты так хочешь – ведь нам с тобой по пути. Я сам устремляюсь именно туда. Однако, мне всё равно, как ты выберешься потом обратно, - с завываниями и явно глумясь, ответствовал ему дух.

И вдруг, здесь померк свет, и подул такой невозможный в этом закрытом пространстве, лёгкий ветер. Но он становился всё мощнее, пока не заполнил собою всё вокруг; казалось, что не только это подземелье. Факелы потухли, и сразу же исчезло всё: и вычерченные на полу мелом знаки и фигуры, и стены подземелья, и даже мир снаружи… Ветер стал смерчем, стихией. Их всех: и тех, кто был возле - и не слишком далеко от Иегуды, и тех, кто невидимый трясся на лестнице от холода - тоже, вместе с ними, - вмиг подхватило и понесло, закружило в диком водовороте. Не стало ни верха, ни низа. Ни тверди под ногами.

Но затем, всё это странное ощущение прошло. Конан и Елена вновь ощутили себя в подземелье или подвале. И очнулись они почти одновременно. Оба сидели на земляном полу. И рядом с ними был совершенно видимый кот. Они различали контуры друг друга, слышали дыхание.

- Кажется, этих идиотов куда-то сдуло и ветром унесло, - пробормотала Елена.

Конан встал и первым делом решил осмотреться. Было абсолютно темно, но ведь он недавно, благодаря своему амулету, приобрёл дополнительные способности. И, кажется, мог бы теперь разглядеть предметы даже в полной темноте. К тому же, здесь и сейчас было не так уж и темно: не полная чернота. И где-то впереди капала вода… Кап, кап… А ещё дальше, явно был проход: оттуда, очень и очень издали, но всё же прорывался дневной свет. А значит, это был точно не подвал…

- Кажется, всё гораздо хуже. Мы точно влипли, - пробормотал бывший студент.

- Это – вовсе не подвал. Это – пещера, - вместе с его догадкой, воскликнула и Елена. – Нас тоже куда-то отбросило, во время этого их перемещения.

- Угу, - отозвался Конан. – И куда же мы попали?

- Пойдём и узнаем, - ответила его спутница, приподнимаясь. – Скорее всего, нас занесло в те времена, когда Карфаген ещё не был разрушен. Кстати, Конан, если у вас с котом уже есть силы – набросьте на нас купол невидимости. Он ведь совсем пропал.

«Ну и фиг с ним. Здесь темно, - ответил ей мысленно кот. – Пойдёмте лучше побыстрей, и наконец выясним, где мы. Посмотрим, что там».

Но тут тусклое пространство света, что мерещилось где-то впереди, совсем ярко осветилось на время, какой-то яркой вспышкой. Там обозначился проём, видимый между нависающими сталактитами. Потом свет стал приглушённым, но не до конца исчез, оставаясь ровным, тихим сиянием.

- Всё-таки, я накину на всех нас купол невидимости, и тогда лишь пойдём да глянем, что там, впереди. Там явно что-то происходит, и, должно быть, там присутствует целая толпа людей, так я сейчас почувствовал, - прошептал Конан.

- Согласна, - отвечала ему Елена. – А всё-таки, ты уже научился скрываться от глаз и скрывать других, философский камень тебе в помощь?

- Кажется, да.. А ещё - Ноам меня подучил. Его наука пошла мне впрок, - и Конан подхватил на руки кота.

Они далеко продвинулись вперёд, под созданным им куполом невидимости - и вскоре то, что происходило там, открылось перед их взором. В громадном пространстве естественной пещеры, будто в храме под куполом, в зале, где колоннами являлись соединённые между собой сталактиты и сталагмиты, происходило довольно фантастическое для чужеземцев из другого пространства и времени действо. Елена и Конан так и застыли в темноте и глубине, далее не приближаясь, но выйдя на центр этого пещерного коридора: так, чтобы открылся вполне достаточный обзор. При этом, сами они оставались во мраке.

Глава 26 Белая Богиня

Весь зал под естественным пологом, должно быть, недавно осветился светом тех факелов, что были закреплены на стенах и которые держали в руках два человека. Сверху, неизвестно из каких природных щелей, совершенно невообразимыми пересечениями, спускались потоки света, шли тонкие лучики. Свет выхватывал и озарял алтарный камень, на котором стояла жрица, исполняющая в данный момент роль божества и наполненная, надо полагать, в эти мгновения божественной энергией. Не своим голосом, полным высочайшей воли, она изрекала слова ритуальной молитвы. Вокруг неё, возле алтарного камня, стояли девушки в венках. Некоторые из них держали свечи, другие - музыкальные инструменты. После монолога жрицы, они заиграли лёгкую, красивую мелодию, и все запели. Акустика здесь была превосходная; и на алтарный камень свет падал ровно, откуда-то с самой высоты, и некоторое пространство вокруг тоже освещалось факелами, но дальний простор пещерного храма и далее продолженные, уходящие от него многочисленные тоннели и проходы, постепенно, и всё более, поглощала полная темнота. Со всех сторон алтаря были видны фигуры людей в длинных одеяниях, их было много. Не слишком далеко от алтаря, на двух колоннах, образованных в пещере слившимися друг с другом сталактитами и сталагмитами, два факела были закреплены на металлических основаниях, и освещали дары и приношения богине.

- Думаю, что нужда в храмах появилась только там, где не было пещер; а первые из культовых сооружений символизировали собою горы, и потому это были, например, пирамиды, - восхищённо заявила Елена. - А также, те пирамиды имели под собой подземные лабиринты. Сейчас пришла мне в голову такая мысль.

- Почему мы перенеслись именно сюда? – тихо спросил её Конан.

- Смотри и слушай; нас унесло вихрем, когда дух Ганнибала направился куда-то - и захватил с собой рава Ламберга... Ну, и нас тоже, заодно с ним. Только, быть может, нас отбросило от него немного в сторону… Смотри, а вон и Михаил с Йосей! Значит, их тоже занесло именно сюда, - и она указала на две едва видимые фигуры. Каббалисты оказались почти у выхода из этого же коридора пещеры, в котором и они теперь находились, на свет: туда, где простился огромный, созданный самой природой, зал. Бедняги, можно сказать, влипли в стену совсем неподалёку от пещерного собора; их лица, если смотреть теперь отсюда, из темноты, даже слегка выхватывал свет факелов собравшихся там людей. Быть может, если бы те, кто участвовал в церемонии, не были так сосредоточены на том, что происходило в самом центре, то давно бы заметили и этих невольных зрителей.

Тем временем, к алтарю всё приближались и приближались вновь прибывающие сюда люди, в венках и гирляндах из цветов, их украшающих, все они подходили в жрице и принимали, каждый из её рук, чашу с каким-то напитком, сами возлагая близ алтаря цветы и фрукты. Богиню также приветствовал, приближаясь к ней, мужчина в длинном чёрном балахоне, перевязанном верёвкой, как поясом; его лицо скрывала накидка или капюшон; а на груди сверкнул то ли камень, то ли металлический амулет.

- Приветствую тебя, Белая Богиня, Белисента, что зовётся также Кибела, Церера, Сибелла, Астарта, Артемида, Иштар, Изида… Трудно перечислить все имена, данные тебе смертными. Мы принесли тебе дары, воскурили фимиам и покрыли твои стопы лепестками цветов. А теперь, позволь мне представить тебе моего гостя, прежде чем начнётся твой тёмный ритуал Посвящения. Он просит о встрече с тобой и о твоей милости.

- Тёмный?! – с ужасом переспросил Конан, который, благодаря своему камню, полностью воспринимал те слова, сказанные жрецом на незнакомом ему языке. Он забыл, что Елена, в отличие от него самого, могла и не понять изречённого, но теперь вспомнил об этом - и пояснил:

- Он говорит что-то о тёмном ритуале.

- Тёмный – синоним «тайный»; я так полагаю. Светлые ритуалы проводятся не в храмах и не в пещерах, а на природе; а тёмные – в закрытом от глаз месте, - спокойно ответила та. – Тёмном месте. Не бойся, ничего плохого, мы, должно быть, не увидим. Более того, насколько я знаю, все самые отвратительные ритуальные убийства, жертвоприношения и казни - совершались наверху, под открытым небом, при свете солнца - и как можно большем числе зрителей. Тёмные же ритуалы – вовсе не чёрномагические; так назывались просто сокрытые действия, не предназначенные для чужих глаз. Или, совершаемые в пещерах.

- Я принимаю ваши дары, а теперь разрешаю подвести ближе ко мне моего неофита, - сказала та, что повелевала сейчас, как богиня.

- Я думаю, что это – Сивилла, то есть, женщина, наделённая пророческим даром, которая слышит голоса богов и передаёт их ответы своими устами, - пояснила Елена шёпотом.

- Но, Сивилла и Кибелла – это одно и то же имя, но в разном написании... То есть, это как бы и есть богиня? – переспросил Конан.

- Да, но богиней она является только на время ритуала. Она - проводник божественной воли.

Тем временем, к алтарю приблизился молодой человек, богато одетый.

- Позволь приветствовать тебя на этой земле, прежде чем взять в жёны одну из тех, кто верно тебе служит, великая Богиня, - произнёс он.

- Сними и положи оружие к моим ногам, прежде чем говорить со мною дальше. Здесь у тебя нет врагов, пришелец издалека.

Молодой человек с грозным взором и с крепкой статью, явно воин и командир – снял с пояса меч и положил, на вытянутых руках и преклонив при этом колено, перед постаментом богини.

- На моих берегах нет различия между людьми разной внешности, происхождения, ведущих разный образ жизни, и мне нет дела до их веры: лишь до деяний. Но ты пришёл просить моей милости или содействия. Тем временем, вы, прибывшие из Карфагена потомки финикийцев, поклоняетесь не мне, а Баал – Хаммону. Именно перед его ликом ты поклялся мстить римлянам, враждуя с ними до последнего вздоха. Именно за этим ты явился в эти земли, в том числе - и в наши земли кельтиберов.

- Между тем, вам я не враг. Я союзник здешних племён. Мы могли бы торговать и жить в мире, но коварный Рим проник и на эти берега, он спешит прибрать к рукам все окрестные земли. Римляне хотят разрушить все наши города, стереть с лица земли нас, как народ. Но и здешние племена и народы они хотят покорить, подчинить своей власти. Мы же, народ Карфагена, в мирное время поклоняемся более богине Танит, чем Баал-Хаммону, к которому взываем только перед сражением. Должно быть, Танит - это тоже одно из твоих имён, о великая! Прими же от меня подарок, - и он россыпью выложил перед алтарём золотые украшения и драгоценные камни.

- Я знаю, как лжив и запальчив Рим, о чужестранец. И как они описывают чужие обычаи и нравы своим лживым языком, рисуя здешних людей как дикарей и варваров, жестоких и кровожадных, и не имеющих культуры. Так же я знаю, что вы, карфагеняне, давно уже не приносите человеческих жертв, но устраиваете ритуальное приношение быка, поверженного в бою смелым юношей. Знаю я и то, что вы никогда не приносили Баалу живых младенцев, как говорят о вас римляне – но лишь просили для уже умерших своих детей его покровительства в их пути по загробному миру, становления воинами уже в его царстве. Есть два самых страшных греха на свете: злоба, жестокость, гнев - первый из них, лжесвидетельство - второй. Римляне подвержены обоим из них, они лживы, и в особенности, лгут они о тех, кто сопротивляется их власти, избегает их и переходит им дорогу. Знаю я и то, что нет у тебя иного выбора, кроме как вражды с Римом. Это – выбор богов: с недавних пор, вражду Карфагена с Римом не отвратить, она неизбежна. Храбрый воин и муж, я принимаю твои дары. И благословляю твой брак с Имилькой. Возьми снова свой меч – и ступай с миром. Скажи своей избраннице, что я благословляю ваш союз. А сейчас, тебе пора уходить. Сегодня особый день, и чуть позже начнётся обряд, в котором могут участвовать только лишь девушки и женщины. И те жрецы - мужчины, что поклялись служить только мне - и получили знак святости.

Молодой человек – наверняка, это и был сам Ганнибал – снова поднял с земли свой меч.

- Тебе дадут самородок, найденный в этих землях. Пусть выплавят металл - и ты закажи себе кольцо или амулет из него. В память о моём покровительстве и необычной судьбе своей, - сказала ему богиня, когда он поднялся.

Потом двое из жрецов стали по обе стороны от важного гостя, и, когда он возвратил себе меч, сопроводили его к выходу из священного места. Эти жрецы пошли с ним и дальше – должно быть, сам он мог заплутать в сложных переходах пещеры. Мужчина в чёрном длинном балахоне направился следом, а за ним - ещё и остальные мужчины, кроме жрецов богини, тоже находившиеся в этом подземном зале. Их было немного, и все они были с факелами.

Теперь здесь, под куполом пещерного собора, стало совсем сумрачно. Остались лишь потоки света, изливающегося на алтарь, два настенных факела и свечи в руках некоторых женщин. Несколько девушек, стоящих за алтарём, откинули лёгкие покровы, ранее закрывавшие их лица, выступили вперёд и образовали круг. Остальные женщины тоже создали круг, включающий в себя и алтарь - и затянули песню.

- Стойте! Здесь ещё остался один мужчина, соглядатай; он – у той стены. Совсем близко от моего алтаря, - воскликнула богиня и указала перстом в сторону ближайшего к ней прохода, с колоннами светлых сталактитов.

Жрецы бросились туда. И вскоре выволокли из-за небольшой скалы человека, и его выставили перед алтарём. Мужчина настолько испугался, что даже не сопротивлялся и не мог кричать, и только громко икал.

И это был… Иегуда Ламберг!

Конан чуть не вскрикнул от неожиданности.

- Как ты сюда попал, странник? На тебе чуждые одежды, у тебя нездоровый вид. Как ты узнал об этом тайном месте, как проник сюда, в тайный храм, в святилище кельтиберов? Все выходы наверх сторожат мои люди. Но ты добрался к самому алтарю... Ты колдун? – спросила Сивилла.

В ответ послышался лишь вздох, икание – а затем тихий стон. Действительно, вряд ли он смог бы им внятно объяснить произошедшее…

- Похоже, он ничего совсем не помнит. Должно быть, он не в своём уме. И одет уж больно странно. Кто же перенёс его сюда? Очень смешной и жалкий старик, - сказал один из жрецов, поднеся дрожащего каббалиста, взяв его за плечи, поближе к одному из тех факелов, что были закреплены здесь на созданных природой колоннах близ алтаря, и осмотрел его получше. Свет выхватил детали одежды невольного соглядатая: костюм-тройку, использованный носовой платок, что высунулся из его кармана, да кипу на голове.

- Твоё счастье, старик, что ты не видел ещё ничего запретного для взора мужчин, не слышал слов Посвящения – а потому, мы ещё можем отпустить тебя с миром. Но, ещё немного – и тебя надлежало бы оскопить или убить. Скорее даже – последнее; ты не годишься в ни в жрецы, ни в качестве слуги. А я страшна а гневе. Сопроводите его наверх, да поскорей! – вскричала богиня.

В это время что-то налетело на Конана, и чуть не сбило его с ног. Он удержался в последний момент. Весь поглощённый тем, что происходило на свету, у алтаря, Конан и не заметил, что происходило внизу, в тени. Тем временем, Йося и Михаил, пригнувшись и чуть ли не став на четвереньки, поспешно сорвались с места и устремились сюда, вглубь пещерного коридора, толком в темноте не разбирая пути… И наткнулись на невидимых ими своих знакомых. При этом, чуть не сбив с ног и Елену Ган - тоже.

Вот незадача! Конан едва успел заткнуть каббалисту – кажется, Йосе – рот, чтобы тот не вскрикнул от неожиданности. Михаил же даже не пикнул: так онемел от страха, когда в темноте наткнулся на Елену: должно быть, он принял её за одну из жриц, но почему-то опередившую их и возникшую на пути, вдали от подземного зала.

Конан тут же поспешно снял с себя и Елены купол невидимости - но, всё равно, для обычного человека, не обладающего сумеречным зрением, здесь почти ничего не было видно. Для каббалистов теперь обозначились лишь очертания.

- Тс-с, - Елена приложила палец к губам. – Извините, Михаил: это я. Елена, - продолжила она совсем тихо, но не шёпотом. - Мы с Конаном тоже здесь: так уж вышло. Мы сегодня следили за вами. Но, обо всём позже, не время и не место. Давайте все поскорей уносить ноги отсюда.

- К-куда? – спросил Йося, явно слишком уж поражённый. А его друг, Михаил, казалось, полностью и надолго лишился дара речи. - И где это мы?

- Где-то в Иберии, то есть, по современному - в Испании. Полагаю, возможно, в чертогах гор Сьерра-Морены. Ещё интересней вопрос: когда мы... Во время жизни Ганнибала, его молодости. Примерно, в году двести с чем-то там до нашей эры.

- Чёрт, - неожиданно выругался Йося. - Я бы убрался отсюда, и с превеликим удовольствием. Но, как!

- Вначале - мы как можно скорее должны именно отсюда смыться. Двинемся куда-нибудь подальше. Вглубь пещер, чтобы не видеть дальнейшей церемонии. Иначе – точно, не уйдём отсюда живыми, - ответил Конан и потянул Йосю вперёд, увлекая за собой, по пути, и совершенно растерянного Михаила.

- Но... Мы можем здесь заблудиться, - прошептал Йося.

- Полагаю, что лучше уж заблудиться, - ухмыльнулся Чедвик. - Или, ты хочешь стать евнухом?

- Н-нет, - ответил тот робко, и припустил впереди Чедвика.

А потом, они все ринулись чуть ли не бегом, так быстро, насколько позволяли встречаемые препятствия, неровности и скалистые образования, стоящие на пути: поскольку, кто-то их, должно быть, заметил. Во всяком случае, несколько человек, мужчины - жрецы и охранники - устремились именно в этот проём пещеры.

К счастью, беглецы не наткнулись в темноте ни на сталактиты, ни на сталагмиты, и не провалились в ямы… Должно быть, Елена, как и Конан, хорошо видела в темноте, и теперь, как локомотив, тянула за собой, за руку, Михаила. Конан же обхватил чуть ранее приостановившегося Йосю, на которого он наткнулся.

Вскоре, они оторвались от погони. Или, во всяком случае, у них теперь была некоторая фора, поскольку шагов своих преследователей, после некоторого блуждания по пещерным коридорам, беглецы уже не слышали за своей спиной. Наконец, уже находясь довольно далеко от того пещерного алтаря, Елена предложила остановиться. Все сильно устали: надо было хоть немного передохнуть.

Это случилось в таком месте, где нельзя было сказать, что здесь вокруг была совершенно непроглядная тьма. Откуда-то издалека, сверху, сюда спускался свет, как и в подземном соборе, где был алтарь Белой Богини... Хотя, сюда проникал только очень тонкий его лучик. Должно быть, откуда-то с поверхности в эту пещеру спускалось совсем небольшое отверстие в скальной породе.

Елена присела на небольшой сталагмит, похожий на пенёк, и притянула за собой Михаила, который, таким образом, бухнулся на колени - но потом присел рядом с нею. Конан и Йося тоже опустились рядом, прямо на холодную землю. Все очень устали.

- Тут холодно. Долго сидеть на камнях нельзя. Пять минут - и пошли, - чуть отдышавшись, сказала Елена. - Кстати, в пещерах всегда бывает одна и та же, постоянная температура, вне различения дня и ночи. В этой - думаю, что градусов пятнадцать, не более.

- Как вы оказались здесь, Елена? И Конан… И мы с Йосей... Бедный наш Учитель! Что с ним будет? - наконец, обрёл голос Михаил. - Нам рав советовал никогда не интересоваться иными верованиями и религиями, чтобы не впадать в мистицизм… И вот, вдруг... Вот это судьба! Теперь ему придётся ими интересоваться.

- Это не судьба. Это - карма, - хихикнула Елена.

- Вряд ли он приживётся там, среди этих людей, - продолжил каббалист. - Хотя, я даже не знаю, что они ему сказали, да и рав вряд ли знает этот язык.

- Пока что, ничего страшного с ним не случилось. Они его отпустили и выслали с проводниками наверх. И решили не убивать и не оскоплять, чтобы сделать жрецом. Что ж! Полагаю, впредь ему будет наука. Не будет слишком любопытен, - зло ответила Елена. – Но, скорее всего, и здесь он выживет: такие люди весьма пронырливы и везучи. А вы лучше о себе бы подумали, молодой человек…

Её прервал громкий плач. Это Михаил, не дослушав её, неожиданно заплакал.

- А как вы сюда как попали? Намеренно последовали за нами? Значит, вы умеете перемещаться во времени и пространстве? – спросил Йося. - Или, это - только ваши проекции, а не вы сами? А сами вы - где-то в Обсерватории алхимиков?

- Нет, что ты! Мы ещё не умеем создавать такие весомые проекции, - вздохнула Елена. - Мы здесь во плоти, и тоже - случайно. И нас тоже, вместе с вами, вихрем унесло, - с досадой, ответила она.

- Но, мы вас там не видели, - возразил Йося. - В подвале, где...

- А вот это мы как раз умеем, - усмехнулась Елена. - Были сокрыты от ваших глаз. Мы шли за вами по пятам, ещё от библиотеки - и хотели договориться насчёт кольца… Ну, в том смысле, чтобы вы не ссорились с Обсерваторией эзотериков… Как наверняка собирались, предъявив нам ультиматум, что расскажете всё о наших приборах - и нашей магии. А мы действительно не хотим, чтобы всё это выплыло наружу. Даже в Новой Атлантиде, к нам появится нездоровый интерес... Различных общественных деятелей. Ну, так вот... Следуя за вами, в результате мы и попали в кабинет вашего учителя, - Елена немного передёрнула факты, но только слегка. - Ну, а потом, застали и следующую сцену... Пошли за вами в подвал.

- Ничего себе! - только и воскликнул Михаил.

- Итак, вы просто тоже перенеслись сюда, вместе нами, - констатировал Йося. - А я уж было подумал, что вы перемещаетесь по своей воле.

- А вы-то, а вернее, ваш рав, зачем затеяли эту магическую экскурсию? Зачем сюда наведались? Я и не думала, что он такой сильный маг, что может перемещаться в прошлое, - язвительно пошла в наступление Елена, должно быть, конкретно забавляясь, несмотря на бред теперешнего их положения.

- Мы вовсе не хотели сюда попадать. Это было для нас очень неожиданно… А Учитель… Он…, - запнулся Йося. – Знаете, я хотел сказать, что наш рав никогда раньше не занимался магией, и нам не советовал. Мы ничего подобного и представить себе не могли! Но... Что же тогда это было, если не магия? В общем, он вызвал, через мощи, что были заключены в кольце, дух Ганнибала... Ну, а потом, получается, тот забросил его сюда. Примерно так, как в сказках делают джинны. И нас всех, вслед за ним – я думаю, так и подхватило каким-то магическим вихрем... Чудеса, да и только.

- А знаете, до меня только что дошло... То кольцо теперь осталось в нашем времени... В подвале, на полу. И оно полностью очищено и от его прошлой, многовековой магии: нами, в Обсерватории... И от всех наших магических, эзотерических и алхимическим манипуляций - тоже. После такого-то, что произвёл с ним Иегуда Ламберг. На нём теперь - только следы вызова духа. Который в нашем мире стал безвреден: разрушена его связь с кольцом, и он ушёл навсегда. Ушёл в мир, где был, вероятно, счастлив - и где протекала его молодость. В Иберию... Что, съели, господа каббалисты? Кольцо теперь для нас безвредно. И вы теперь ничего не докажете! Не сможете донести о том, что у нас есть некоторые приборы, и что мы проводим магические исследования, экспериментируем с древними магическими артефактами, что может быть весьма опасным. Нет у вас теперь доказательств.

- Да мы бы и не стали… Это всё Ламберг, - произнёс Йося робко. - Надеюсь, нам удалось бы его отговорить. Вообще-то, я, в отличие от Михаила, в последнее время стал что-то о нём подозревать. Что он не тот человек, которому можно довериться. Я перестал слепо верить всему, что он говорит. А уж теперь...

- Наверное, вы слишком много читали, - твёрдо сказала Елена. - И не только ту литературу, что давал вам рав. И это сбило его настройку, данную не подчинение.

- Да, наверное, - согласился Йося. - В последнее время, я познакомился и с другими каббалистами, совсем не поклонниками «Новой Каббалы». И мне с ними всегда было интересно поспорить.

- Но как вы можете думать обо всём об этом… здесь? А не о том, что нам теперь делать? – Михаил был просто в истерике.

- Елена, действительно, пойдёмте дальше! - вскочил с места Конан, и подал девушке руку, предлагая ей подняться.

- Йося! Кажется, вы поспокойнее, так утихомирьте своего товарища. Только кошачьих концертов, да простит меня Ноам, нам здесь не хватало! - воскликнула Елена, опираясь на руку друга, вставая и спешно отряхиваясь.

- Какой ещё Ноам? - удивился Йося. Они с Михаилом тоже встали, готовые идти дальше. Вопрос остался без ответа, а все они потихоньку двинулись вперёд, именно по тому проходу, который выбрала Елена, и следуя непосредственно за ней.

- Здесь, в пещерах, между прочим, очень неплохо. Даже романтично, - восторженно, с нездоровым оптимизмом, продолжила Елена, осматриваясь по сторонам и двигаясь на ощупь, придерживаясь стены. - Давно хотела побывать в пещерах. Представляете, здесь земля уявляется нам даже не как ломоть дырчатого сыра, а как ствол дерева, повреждённый короедами, к тому же с дуплами и дырами… Вся Европа пронизана пещерами, а уж Испания и Южная Франция – это нечто! Именно здесь, в этих пещерах, с очень древних времён обитали люди… Чего только тут, только, наверное, нет. Если поискать хорошенько.

- Сюда, кажется, идут, - могильным голосом заявил Михаил. - За нами...

Все затихли и прислушались. Где-то капала вода. А где-то… Да, действительно, из того прохода, из которого они недавно вышли сами, следуя от того подземного зала, где проходила обрядовая церемония, послышался отдалённый гул голосов. Кажется, где-то там ещё и стало светлее.

- Неужели, они нас всё же выследили? – шёпотом спросил Йося.

- Думаю, вряд ли. Во всяком случае, не паникуйте раньше времени. Может быть, где-то здесь у них – тоже какое-нибудь культовое место, - заметила Елена. - Вон, там, где мы недавно были, был ещё один широкий сталагмит, наполненный водой, и похожий на купель или чашу… А я сидела на возможном алтаре, освещаемом лучом света… Там будет очень красиво, когда они осветят всё факелами… И там было что-то выбито на стене, должно быть – некий символ… Однако, уходим всё-таки, и как можно дальше, ребята. И живо.

- Глазастая ты... Вот символа - даже я там не заметил. Куда двинем? – спросил у неё Конан, - там, дальше, есть ещё несколько проходов.

- Не знаю...

«Ныкаемся в центральный», - мысленно посоветовал Конану почти незримый Ноам, так и не замеченный пока что каббалистами.

- Давай, в центральный, - подсказал Конан Елене. - Кот так советует, а я доверяю его интуиции, - добавил он шёпотом.

- Я - тоже, - согласилась с ним Елена.

И они, выбрав проход, вновь двинулись по нему вперёд, в темноту пещерных коридоров: держась друг за друга, следуя вдоль стены. Кажется, вновь оторвались: невнятный гул голосов перестал им то ли слышаться, то ли мерещиться. Но этот пещерный проём, по которому беглецы теперь устремились вдаль, со временем становился всё уже и уже. И на пути стало попадаться так много тонких сталактитов, свисающих откуда-то сверху, с огромной высоты естественного природного «потолка», что они порой представляли значительное препятствие. Зато, почему-то стало чуточку светлее: или это все они пригляделись к темноте. Внизу встречались нагромождения обломков от каменных сосулек, но они их замечали и обходили. Но вскоре пошли такие завалы камней, которые иногда чуть ли не полностью перекрывали дальнейший путь; кое-где нужно было протискиваться в узкие щели, а порой -проползать над завалами камней. Однако, они следовали выбранному пути, полагая, что, всё равно, и другие будут не лучше. Конану уже в красках представилась картина четырёх человеческих скелетов, заключённых в каменную гробницу, но он, конечно же, не озвучивал этого своим спутникам. «Вот Елена - та молодец. Попыталась заразить всех оптимизмом! - подумал он. - А мой кот? Кот, наверное, выживет. Пролезет где-то, он маленький. И, не зря же он выбрал этот путь. Он почуял впереди воздух, неощутимые для нас воздушные потоки».

Действительно, в конце тоннеля - был свет. И выход. Но это оказался только узкий лаз наверх, а далее – тоже шёл небольшой проход, но он заканчивался подземной закрытой камерой. То был тупик.

Никаких человеческих звуков ни сзади, от того прохода, по которому они сюда пришли, ни сверху, со стороны света - не доносилось. Только, хлопали в тёмном закутке крыльями летучие мыши: здесь их было великое множество. Михаил наткнулся в темноте на чей-то череп: должно быть, человеческий – и громко вскрикнул от неожиданности.

- Тише! – грозно сказала ему Елена.

- Там - череп. И, наверное, скелет, - сказал Михаэль.

- В пещерах такое встречается. Возможно, этот человек был уже ранен, при смерти – или же, просто не нашёл выхода, устал - и умер здесь от голода. В пещерах всегда есть скелеты и останки разных времён, начиная от доисторических людей… В нашем времени – их в этих местах обнаруживается ещё больше, как говорят... Есть тут мавры, кельты, иберийцы и кельтиберы, и даже современные горе-исследователи. Во времена кельтиберийцев, в которые мы сейчас здесь находимся – думаю, останков на порядок меньше. Спелеологов на них не хватает... Скажу банальность - но, не мёртвых нам надо бояться.

- Это было… так неожиданно. Я зацепился за что-то – а потом ощупал…, - хныкал Михаэль. - А это - череп.

- Заткнись! – приказала Елена, - В следующий раз, останешься дома, я тебя с собой не возьму, - пошутила она.

Йося в темноте нащупал руку Михаила - и сжал её.

- Итак, Конан, что ты теперь предлагаешь? – спросила Елена.

- Как ты думаешь, Елена, а я бы мог захватить сразу вас всех - и перенести в наше время? – растерянно спросил тот совершенно неожиданную вещь. - Если попытаться... И как-то использовать...

- Да, наверное, стоит попробовать, - громко перебила его Елена. – Как бы нелепо это не прозвучало. Другого выхода, возможно, просто нет. И я сейчас не про пещеру... Только, сам ты с этим явно не справишься: нас слишком много. А вот, если я пошлю зов Магистру – то он нам, вероятно, посодействует... Быть может, тогда у нас будет шанс.

- Разве можно послать зов из столь далёкого прошлого? - удивился Конан.

- Как ни странно, современники могут связаться друг с другом, где бы они не находились. При данных обстоятельствах – ненадолго, конечно. Но он поймёт то, что я ему сообщу. Должен понять. Конечно, если при всём при этом задействовать твой Философский камень. Как передатчик - к его камню. Я попытаюсь это сделать. А он, как я думаю, попытается потом привести в действие наши приборы в Обсерватории и свой Философский камень... Здесь тихое место, и за нами нет преследователей, сюда никто не сунется, я полагаю. Вот и приступим. Прямо сейчас. Согласен мне помочь?

- Конечно. Свяжись с ним, Елена! – попросил Конан. - Хотя, я всё же не представляю, каким образом нам, хотя и вместе с ним, при его содействии - переместить такую толпу...

- У меня возникло предложение получше. Понимаете ли, нам судьбой предоставлен занимательный шанс… Один на миллион, - задорно сказала Елена. Думаю, он меня поймёт. Дело в том, что в прошлое из будущего гораздо труднее передвигаться, чем возвращаться назад, в своё время. При наличии амулета, конечно. Из нашего времени, да ещё и с компанией, попасть в желаемое прошлое нам было бы неимоверно сложно. Зато, двигаясь отсюда назад, в наше время - мы можем по пути остановиться в любой, более близкой к нашему времени, точке прошлого. Это будет даже намного легче, чем прыгнуть сразу же в наше время, обратно. Не так затратно, и более выполнимо. Такой шанс упускать нельзя! Мы там пробудем не слишком долго, понятное дело. Только, несколько дней: полагаю, мне будет этого достаточно. Ты легко туда переместишься, а мне поможет Магистр, у меня с ним связь, как с Учителем... Ну, а вдвоём с тобой мы, как я полагаю, сможем закинуть туда же ещё пару человек. Только, на то время в прошлом, в которое мы хотим попасть, у нас должна быть хоть какая-нибудь наводка, - пояснила Елена.

- Наводка? Но у меня нет никакой наводки ни на какое время. И куда бы мы хотели совершить экскурсию? – поинтересовался Чедвик.

- Конечно, к Отто Рану! Я хочу знать наверняка, нашёл ли он то, что искал… Нашёл ли он Грааль. Он был просто одержим этим поиском. Я думаю, что строк из его книг, цитируемых мной по памяти, для перемещения в конкретную точку времени и пространства будет вполне достаточно. А я хорошо их помню, некоторые те его строки. Конечно, нас при этом вынесет в такой момент, который скоординирован с нашим сегментом вихревого временного потока, и в то время, когда нет рядом посторонних людей: это - правило перемещения. То есть, мы окажемся не прямо перед носом Отто - но где-то поблизости

- Но, кто это – Отто Ран? – не удержался и встрял в разговор Йося.

- Искатель Грааля. Просто, помешанный на нём. Он решил разыскать его, подобно тому, как Шлиман раскопал Трою. Но, делал он это в очень сложные времена: перед самой Второй мировой войной, незадолго до её начала.

- О, Боже! Это вы туда хотите попасть? А вы не забыли, что мы с Михаилом – евреи? А если мы там надолго застрянем? – воскликнул Йося в ужасе. – Уж лучше, бросьте тогда нас здесь. И то, больше будет надежды на выживание. Здесь, в пещерах.

- Не получится вас здесь оставить. Унесёт вихрем вместе с нами, как в случае с Ламбергом, - жестоко усмехнувшись, ответила Елена.

*

Потом Конан не мог бы сказать, сколько ещё времени они провели в той пещере, в которой надолго нависла напряжённая тишина. Гробовая тишина… Только где-то совсем рядом, теперь журчала вода. Вне пределов этой небольшой ниши, в которой они теперь спрятались, затаились вместе с летучими мышами, лился небольшой её поток. Наверху пошёл дождь, и заливало теперь прямо в пещеру, через то отверстие наверху, в которое ранее пробивался свет. Вода журчала, но не подходила сюда, в пространство с более высоким каменистым полом, и её потоки уносились прочь и мимо. Каббалисты затихли, съёжились и совсем скисли. И никто не проронил больше ни звука. А Елена всё пыталась и пыталась связаться с Магистром, сидя прислонившись к стене и сжимая в руке амулет Конана. Тот сидел рядом, и, несмотря на здешнюю, довольно ощутимую, прохладу и всё пережитое, прикорнул, опираясь спиной на камень и согреваемый мурлыкающим котом. Ноам уютно устроился у него на коленях.

В каком-то жутком подземелье, в опасных пещерах, посещаемых кельтиберами… Вне своего времени и знакомого пространства, с неизвестностью, ожидаемой впереди - Конан и Ноам мирно спали… Под отдалённый шум дождя, грозящего всё затопить, и под редкое всхлипывание каббалистов. А Елена теперь уже вслух всё читала и читала все известные ей призывы и веления. И всё пыталась и пыталась связаться с Магистром, прорываясь сквозь время и пространство.

И при этом, была абсолютно не в силах нарушить крепкий сон Конана Чедвика, чьё странное путешествие так явно и окончательно запуталось. События, что обрушивались на него лавиной, теперь сделали здесь остановку. Но, вероятно, совсем небольшую.