Путешествие кибернеки

Пролог

Дождь в Москве 2084 года лил не переставая. Он капал с неба, как ржавое масло, оставлял на одежде липкие пятна. Вода была густой, с привкусом металла. Её не пили, в ней не купались, от неё только пытались укрыться. Но город был устроен так, что укрыться от него просто невозможно... какая ирония, хотелось уехать в горы или может быть даже в нетронутые металлом и дымом бескрайние поля Алтая.

Верхние ярусы небоскрёбов тонули в мягком свете рекламы: стеклянные мосты между башнями, роскошные апартаменты с климат-контролем и видом на Кремль из Москва-Сити, глухие звуки и вибрации дорогих вечеринок за непрозрачными панелями. Внизу же, там, где жила я, неон бил прямо в глаза, отражаясь в лужах с радужной плёнкой, и каждый шаг отдавался глухим эхом по коридорам из бетона и железа.

Я шла по узкой улице, чувствуя, как мои кошачьи уши подстраиваются под гул города. Они улавливали всё — от шороха крысы под мусорным контейнером до далёкого гула полицейского дрона...или это сейчас был дрон доставки Яши...не важно. Хвост под пальто балансировал при каждом шаге — это была привычка, о которой уже почти не думала.

Капюшон скрывал лицо, но всё равно несколько прохожих провели меня глазами. NEKO всегда привлекают внимание. Даже в таком большом и развитом городе. И даже в этих трущобах. В 2030 году один из ведущих гениев того времени родом из США все же смог воплотить в жизнь свою главную мечту. Все кричали "кошко-жена теперь реальна, нам не нужна миска риса, хватит и её!". Наивные, теперь питаются хомяками и живут за счет зар.платы на заводе по производству роботов и дронов корпораций, вроде новомодной "Vantec" или "Яша".

Удивительно, та же Яша, которая начинала как обычный поисковик для браузера в середине 90х прошлого столетия, достигла вершин и стала одной из ведущих корпораций современности, видимо поисковик понравился...или просто заключили сделку с ФСБ...-брр. не о том думаю, нужно вернуться к мыслям об истории создания людей, таких как я.

- Ах, да...

После 2046 года, когда стало ясно, что людям надоела помесь кошки и человека, нас стали сторониться. Даже дошло до того, что сторонников собак и других домашних животных не устраивало соседство с людьми, которые имеют такие био-импланты. Они начали устраивать демонстрации в Лондоне и других крупных городах с целью приравнять таких людей, как ваша покорная нека, к самим животным, чтобы можно было посадить лишний раз на цепь или закинуть как бездомную кошку в коробку... При том, что мне, например, операция в 16 лет стоила как крыло реактивного самолета. Ради этого два года выполняла заказы одной корпы против другой. DDOS-атаки или фишинг аккаунтов рядовых офисных хомяков для последующего саботажа - лишь малая часть того, что мне приходилось делать. Хотя не скрою, было весело. хехе...

Но о чем это я...

И вот в феврале 2047 года на конференции ООН выступил сын того гениального изобретателя. Начал с того, что назвал недовольных обезьянами, раз они предлагают сделать продукт исследований всей жизни его отца какими-то домашними животными. Сказал, что неки- особенные люди и новая ступень развития человека с помощью имплантов и биоинженерии в целом. После этого демонстрации закончились. но желающих становиться такими людьми становилось все меньше. Теперь операции по усовершенствованию тела таким образом в основном проводят военные и охрана крупных корп. И то не везде, только в богатых странах вроде США. Я же поехала в Корею под другим псевдонимом и то с помощью своего старого заказчика, который был родом из Японии.

СКАНИРОВАНИЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ… 26 ЧЕЛОВЕК В РАДИУСЕ 20 МЕТРОВ. 4 ВООРУЖЕНЫ. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ — НИЗКИЙ.

— Видишь, все спокойно.

МОЯ ЗАДАЧА — СТАВИТЬ ВАС В КУРС ОПАСНОСТЕЙ, А НЕ УСПОКАИВАТЬ.

Искин был как тень в голове — всегда рядом, такой холодный и рациональный, незаменимый помощник. Хоть иногда он и говорил то, что я не хотела услышать, но ошибаться для него - редкость. встроенный компьютер с внутренним Искином постоянно анализировал ситуацию, был доступ даже к web3 внутренним сетям, и спутниковому интернету, спасибо все тому-же гению-изобретателю, что это наладил. Изображение выводилось на сложный имплант сетчатки глаза, такие вот встроенные мониторы конца 21 века, хотя мой уже устарел, надо брать новый. Хороших заказов давно не было. Да и звонить с помощью чипа в голове было не рационально.

Если принимать информацию и делать запросы можно было без какой-либо опасности, то вот с коммуникацией все сложнее. И за ней могла быть слежка, один небольшой пакет данных по голосовой связи не раз вел новичков среди наемников к пробиву и идентификации тем, кому это было необходимо.

Поэтому люди, которые хотели анонимности создавали собственные программы или попросту пользовались коммуникаторами- устройствами, которые заменили телефоны для связи.

Я свернула в боковой переулок, где вывески мигали вразнобой. Запах жареного мяса смешивался с гарью, он шёл из невзрачного заведения с вывеской на арабском, но переводить не хочется. Из кухни оттуда раздавался приглушённый писк. Похоже очередного хомяка из Краснодара пустили на шашлыки.

И хотя в 2084 году они были уже с генетическими модификациями, обладали огромными размерами и нежнейшим мясом, все равно оставались милыми созданиями. Особенно под банку импортного немецкого, хехе...

Где-то под ногами тянулись кабели, по которым шла энергия к рынкам от подземной АЭС.

Бар, куда я направлялась, назывался «Ломанный торрент», небольшая дань традиции русским цифровым пиратам начала XXI века.

Дверь скрипнула, пропуская внутрь. Внутри было темно, аргонового светильника хватало лишь чтобы осветить пыль под ним и ближайшие столы. Запах дешёвого синтетического алкоголя на спиртовых грибах резко ударил по носу.

За стойкой стояла Ли́са. Рыжие волосы выбивались из-под красивого оранжевого платья из меха и кожи, возможно тех же хомяков, но она никогда не жаловалась.

— Ника, — сказала она, когда я подошла, — выглядишь так, будто дождь пытался тебя сожрать. — Он пытался, — ответила я, стягивая капюшон. — Но я оказалась невкусной.

Она рассмеялась. — У меня есть товар, который тебя заинтересует. — Надеюсь, не как в прошлый раз, — я скользнула на высокий стул, — когда твой «товар» оказался с сюрпризом внутри.

ИДЕТ РАСШИФРОВКА ДАННЫХ НОСИТЕЛЯ... ID-8437543CHARLI… В РЕЗУЛЬТАТЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПРЕПАРАТА БЫЛО ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ ЛЁГКИХ И ПОТЕРЯНО 12% РОЯ НАНИТОВ. — Заткнись, — бросила я мысленно.

Лиса наклонилась ближе, запах озона и чего-то остро-сладкого ударил в нос. — Один анон в капюшоне ищет кого-то, кто умеет тихо работать с нанитами. Говорит, платит в три раза больше обычного.

Я посмотрела на неё внимательно. — И? — И он просил, чтобы это была именно ты.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ВЫБОР КОНКРЕТНОГО ИСПОЛНИТЕЛЯ УКАЗЫВАЕТ НА ТО, ЧТО ЗАКАЗЧИК ИМЕЕТ ДОСТУП К КОНФИДЕНЦИАЛЬНЫМ ДАННЫМ.

— Похоже, кто-то слишком много знает, — сказала я вслух.

Лиса пожала плечами. — Встретиться хочешь или так и будешь сидеть в углу?

Я ответила не сразу. Внизу, за пределами бара, город жил своей жизнью — кто-то кричал, кто-то стрелял, дрон проносился между зданиями. Всё это смешивалось в постоянный фоновый шум, к которому привыкаешь так же, как к собственному дыханию.

— Место и время? — спросила я наконец. — Через час, у старой «Серпуховской».

Я кивнула. — Ладно. Если это ловушка, ты мне должна бутылку «Чёрного Оникса». — Если это ловушка, — усмехнулась Лиса, — тебе уже будет всё равно.

Я вышла обратно под дождь. На улице стало холоднее, и даже хвост, спрятанный под пальто, начал подрагивать от сырости. Лужи уже не отражали рекламные панели — вода мутнела, как будто город сам плевался на своё отражение.

РЕГИСТРИРУЮ ПОВЫШЕННЫЙ УРОВЕНЬ ВЛАЖНОСТИ. РЕКОМЕНДУЮ АКТИВИРОВАТЬ ТЕРМОЗАЩИТУ. — А я думала, ты скажешь: «Возьми зонт», — пробормотала я. ЗОНТЫ — НЕЭФФЕКТИВНЫЙ СПОСОБ ЗАЩИТЫ В ДАННЫХ УСЛОВИЯХ.

В переулках ночь наступала быстрее, чем на проспектах. Я шагала мимо ржавых контейнеров, старых рекламных голограмм, которые то включались, то гасли. Вдруг справа послышался хлопок — словно что-то металлическое упало.

СКАНИРОВАНИЕ… ОБЪЕКТ — КОТ. МАССА — 4,2 КГ. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ — НОЛЬ. — Очень смешно, — фыркнула я и пошла дальше.

До «Серпуховской» было около двадцати минут ходьбы. Метро уже давно не работало — официально из-за «реставрации». На деле туннели давно стали местом для сделок, результаты которых не знали даже представители мафии с верхних ярусов.

Я спустилась по облупленным ступеням. Свет здесь был редким и желтоватым, пахло пылью, мокрым камнем и озоном — значит, где-то поблизости работал генератор на криптоне. Даже удивительно, что люди стали использовать благородные газы в качестве источника энергии наравне с ураном. Три раза - Ха!

На платформе стояли трое. Один — в длинном плаще, с капюшоном, закрывавшим лицо. Двое других — явно охрана.

— Ты Ника? — голос у капюшона был таким, будто через фильтр звука пропустили металлический скрежет вместе с самим голосом. — Смотря кто спрашивает, — ответила я, не торопясь приближаться.

АНАЛИЗ РЕЧИ: ВЕРОЯТНОСТЬ МАНИПУЛИРОВАНИЯ ГОЛОСОВЫМ ИМПЛАНТОМ - 82%. ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОБЪЕКТА НЕДОСТУПНА.

Он кивнул охране, те отошли на пару шагов. — У меня есть задание. Уровень риска — 4 уровень. Плачу в 5 раз больше твоего стандартного прайса.

Я слегка прищурилась. Мне уже это не нравилось. — И что нужно?

Он протянул мне маленький чёрный кейс с четырьмя защелками по бокам. Кейс был будто полностью вырезан из обсидиановой плиты. Он переливался на свету,отражая на своей чёрной матовой поверхности мутные силуэты. — Доставить это в Сектор-9. Незамеченной. Кейс не вскрывать, обращаться аккуратно.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: СЕКТОР-9 — ТЕРРИТОРИЯ ПОД КОНТРОЛЕМ КОРПОРАЦИИ «VANTEC». ДОСТУП БЕЗ ПРИГЛАШЕНИЯ ОПАСЕН ДЛЯ ЖИЗНИ.

— Если ты хочешь, чтобы я полезла в логово одной из крупнейших корпораций России… — начала я. — Не если, — перебил он, — а когда.

Внутри меня уже шевелилось то самое чувство, которое я ненавидела и любила — смесь страха и предвкушения. Да и средства были на исходе, не без этого.

— Ладно, — сказала я, вздохнув — Но если это окажется ловушкой, я вернусь за тобой и имплант,которым ты так умело скрываешь голос, заберу в качестве трофея. Он усмехнулся. — Если вернёшься — значит, заслужила.

Я забрала кейс, и он неожиданно оказался тяжелее, чем я думала. Вибрация от металла била в пальцы — внутри явно было что-то живое.

СКАНИРОВАНИЕ: ЭКРАНИРОВАННЫЙ КОНТЕЙНЕР. СОДЕРЖИМОЕ — НЕИЗВЕСТНО. ВОЗМОЖНО — ОРГАНИЧЕСКИЙ МОДУЛЬ. — Органический? — шепнула я. — Ну ты и подарочек мне подкинул…

Я шагнула обратно в темноту тоннеля. Здесь запах пыли перебивался чем-то химическим, едким — словно кто-то недавно пролил кислоту. Слева, за колоннами, слышались быстрые шаги.

ДВА ОБЪЕКТА. ДИСТАНЦИЯ — 26 МЕТРОВ. НАПРАВЛЕНИЕ — НА СБЛИЖЕНИЕ.

Я ускорилась. Хвост дернулся сам — встроенные сенсоры улавливали колебания воздуха. Позади раздался окрик: — Эй, кошка! Оставь кейс и останешься жива!

— Да ну, — бросила я, даже не оборачиваясь.

АКТИВАЦИЯ ЗАЩИТНОГО ПРОТОКОЛА. РЕКОМЕНДУЮ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НАНИТЫ ТИПА «ДЕЛЬТА». — Принято. Запускай.

Холодок пробежал по коже — миллионы крошечных машин выскользнули из-под одежды, обволакивая моё тело тонкой полупрозрачной пленкой. Мир вокруг стал постепенно замедляться, словно во время просмотра видео на скорости 0.75.

Первый выстрел ударил в колонну слева, отколов кусок бетона. Второй прошёл в сантиметре от плеча и врезался в вывеску напротив. Я прыгнула за сломанную лавку, выхватила «Веспу» — компактный пистолет с умными патронами.

ЦЕЛЬ ЗАФИКСИРОВАНА. ПРОГНОЗ ТРАЕКТОРИИ — 93% УСПЕХА.

— Стреляй.

Один выстрел — и первый преследователь упал, схватившись за ногу. Второй нырнул за колонну, но я уже знала, где он будет через секунду. Выстрел. Металл брони звякнул, и он рухнул, выронив свой небольшой ПП модели "Кипарис - Нео".

Я выдохнула. В голове тихо звенело. УРОВЕНЬ СЕРДЕЧНОГО РИТМА — 124. РЕКОМЕНДУЮ СНИЗИТЬ НАГРУЗКУ. — Рекомендовать ты мастер, а как помогать - так пользы от тебя как сейчас от винды 98. Достал ты меня, заменю, свой сделаю, а ты на переплавку пойдешь…

Вдруг шею кольнул слабый электрический разряд.

РЕКОМЕНДУЕТСЯ АНАЛИЗ ДОЛГОСРОЧНЫХ ОТНОШЕНИЙ С ВЛАДЕЛЬЦЕМ С ЦЕЛЬЮ ВЫЯВЛЕНИЯ ОШИБОК И СОЗДАНИЯ ОТЗЫВА О ПРОДУКТЕ.

-ОТМЕНА. ОТМЕНА. ОТМЕНА, Я СКАЗАЛА. Не до тебя сейчас. Ещё мне не хватало потом с твоим создателем общаться по поводу твоих алгоритмов поведения, она меня живьём сожрет...

ОТМЕНА ПРОТОКОЛА АНАЛИЗА, СПАСИБО ЗА СОТРУДНИЧЕСТВО.

Вдруг туннель наполнился новым звуком — глухим, вибрирующим, будто гигантский вентилятор раскручивался где-то за поворотом. Я прижалась к стене.

ОБНАРУЖЕНО: ДРОН-КАРАТЕЛЬ «VANTEC» МОДЕЛЬ S-13. ВКЛЮЧЕН РЕЖИМ ЭКСТЕРМИНАЦИИ.

Чёрт. S-13 не берет пуля. И если он здесь, значит, кто-то уже знает, что я забрала этот хренов кейс.

Я стиснула зубы и сорвалась с места, ныряя в боковой туннель. Вибрация становилась всё громче.

РЕКОМЕНДУЮ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НАНИТЫ ТИПА «МИРАЖ». — Время стать невидимкой.

Тонкая дымка разлилась позади меня, преломляя свет так, что туннель будто исчезал. Я бежала, чувствуя, как сердце вбивает ритм в виски.

Где-то впереди мигнул тусклый неон. Наконец-то выход, как же меня эти погони выматывают.

Глава 1

Неон выходил в ночное небо, как грязь, поднятая после дождя. Москва-2084 светилась язвами рекламы — женщины с идеальными лицами и пластиковыми глазами, банки, обещающие бессмертие в кредит, и объявления о продаже чьих-то воспоминаний за пару сотен юаней.

Я выбралась из канализационного люка на крышу старого бизнес-центра, села на корточки и перевела дыхание. Под ногами плескалась вода — ливни лили уже третий день. Отсюда город казался одновременно бесконечным и замкнутым, как клетка, хотя наверное он ей по своей сути и являлся.

ДРОН S-13 ПОТЕРЯЛ СЛЕД. УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ — УМЕРЕННЫЙ. — Ну, хоть что-то — пробормотала я и взглянула на кейс.

Замок горел мягким зелёным светом. На секунду я подумала, не открыть ли его прямо сейчас… но что-то внутри меня подсказывало, что это плохая идея.

— Ты задержалась, котяра.

Я обернулась. Лиса стояла на краю крыши, держа в зубах тонкую сигарету. Волосы цвета меди, кожаная куртка с малыми ромбовидными шипами, которые покрывали её почти полностью, ботинки, по которым стекала дождевая вода. Она улыбалась, но её глаза были холодными.

— Пробки, — ответила я, бросив ей взгляд на кейс. — Или ты хочешь сказать, что уже успела всё продать без меня?

— Ага, только в моих сделках обычно нет дронов-карателей. — Лиса подошла ближе, стряхнула пепел. — Что там?

ВНИМАНИЕ.

РАСКРЫВАТЬ ИНФОРМАЦИЮ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ.

Я фыркнула. — Не знаю. И знать не хочу… пока.

Лиса склонила голову, наблюдая за мной. В её взгляде было то ли любопытство, то ли раздражение. — Знаешь, ты всё ещё могла бы работать только на хакерских заказах. Без беготни и перестрелок. Ломать очередную вывеску и ставить там рекламу теневых форумов вместо Яши и его доставки.

— И что, скучать по ночам? Нет уж, — я прижала кейс к бедру. — К тому же, за это платят лучше.

Внизу, на улицах, неон отражался в лужах, а люди текли потоками между рынками и подворотнями. Где-то играла музыка — синтетический джаз, вперемешку с шумом дождя. Райское сочетание, джаз меня всегда расслаблял.

Запах жареной лапши смешивался с дымом от перегретых генераторов, шкворчание казанов таких забегаловок не останавливалось ни на секунду. Вслед за старой зажареной партией тонко нарезанный колбасы, сразу ставилась новая. Идиллия.

Я всегда любила этот город. Даже если он пытался сожрать.

— Ладно, котяра, — Лиса глубоко затянулась и кивнула на лестницу. — У меня есть место, где можно переждать пару часов. Там тихо, спокойно и к тому же не задают лишних вопросов. Самое то для таких изгоев.

-Изгоев?

-Когда берешь непонятный кейс и тебя преследуют люди с далеко не дешевой техникой, ты автоматом становишься изгоем, котяра.

Я поднялась, не сводя глаз с её рук. С Лисой лучше всегда быть настороже — воровка до мозга костей, как есть. Но сейчас у меня не было варианта лучше, чем этот.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ОБНАРУЖЕНО 4 ПОДОЗРИТЕЛЬНЫХ СИГНАЛА В РАДИУСЕ 150 МЕТРОВ. — Кажется, нас уже ищут, — сказала я, и Лиса, усмехнувшись, сбросила окурок вниз.

— Тем интереснее будет.

Мы спустились по пожарной лестнице, и каждый шаг отдавался в ржавом металле. Капли дождя стекали по моим волосам, пропитывали ткань, небольшие Лужицы издавали звуки хлюпанья под подошвой. На третьем пролёте мне пришлось перехватить кейс поудобнее — он казался тяжелее, чем должен быть для своего размера.

На уровне земли город принял нас в свои объятия. Пахло мокрым асфальтом, дешевыми специями и кислым пивом, пролившимся где-то в переулке. Мимо прошли двое рабочих в бронекостюмах корпорации «Sirius» — на их плечах сияли логотипы, а лица были закрыты масками-фильтрами. Они даже не взглянули на нас, не до того было.

Лиса шла впереди, её шаги были уверенными и лёгкими, будто она знала каждый камень в этом районе. Я следила за её спиной и одновременно сканировала улицу — привычка, от которой я не откажусь даже во сне.

СКАНИРОВАНИЕ: ПОТЕНЦИАЛЬНЫЕ УГРОЗЫ — НЕТ. Я не расслабилась. Искин часто видел лишь то, что укладывалось в его алгоритмы. Люди, в отличие от дронов, умели быть непредсказуемыми.

Мы свернули в боковую улочку, где вывески горели обрывками слов: «…Хостел», «…ЖИВОЕ МЯСО», «…ФАРМА». Голограмма девочки в школьной форме мигала, застряв на одной и той же улыбке. От её взгляда мне стало не по себе — слишком живая анимация для такого дешёвого квартала.

Дальше было ещё хуже: на стенах лежали слои граффити, поверх которых клеили объявления о продаже органов и скидках на модификации. Некоторые объявления были написаны от руки, кривым почерком.

Лиса остановилась перед дверью без опознавательных знаков и постучала дважды, потом ещё три раза. Щёлкнули замки, и мы вошли.

Внутри пахло табаком и пережаренным маслом. Узкий коридор тянулся вглубь, в конце горела тусклая лампа. За стенами слышался гул — то ли вентиляция, то ли где-то рядом работали старые сервера Яши.

— Здесь, — Лиса провела меня в комнату с низким потолком. На полу лежали потрёпанные матрасы, по углам стояли ящики с неизвестным содержимым. На стенах висели обрывки карт, схемы метро, а в центре — массивный стол, на котором можно было разобрать все что угодно - натуральный миниатюрный станок.

Я поставила кейс на стол. Дождь всё ещё стучал в ржавые жалюзи. Внутри было тихо, слишком тихо.

РЕКОМЕНДУЮ ПРОВЕСТИ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ СКАНИРОВАНИЕ ПЕРЕД ОТКРЫТИЕМ. Я провела ладонью над замком, активируя протокол. Сеть нанитов пробежала по поверхности, оставив серебристый след.

— Серьёзная игрушка, — сказала Лиса, присев рядом. Её глаза блеснули в полумраке, она подошла сбоку и начала расспрашивать

— Что там? Что там? Импланты? Код? Сверхсекретный проект Искина для порабощения разума и вызова киберзомби- апокалипсиса? Глаза Ли́сы вдруг сделались двумя блюдцами, а руки подняты как лапы у хищника.

— Очень смешно. Не знаю, — я почувствовала, как сердце бьётся быстрее. — Но внутри точно что-то… живое.

Замок щёлкнул, крышка открылась. Внутри, среди амортизирующей пены, лежал прозрачный цилиндр. Внутри цилиндра — органический сгусток, похожий на клубок нервных волокон, из которого пробивались тонкие металлические нити.

Он шевелился.

ВНИМАНИЕ: ОБЪЕКТ ЯВЛЯЕТСЯ НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫМ БИОТЕХНОЛОГИЧЕСКИМ МОДУЛЕМ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ НЕ КАСАТЬСЯ.

Лиса выругалась. Я молчала, глядя на это… существо. Оно как будто чувствовало мой взгляд — металлические нити дрожали, сплетались и разжимались.

В ту же секунду вдалеке раздался глухой удар, за ним второй. Стены дрогнули. Где-то снаружи кричали люди и раздавались приглашённые выстрелы.

ОПРЕДЕЛЕНО: БЛИЖАЙШИЙ РЕЙДОВЫЙ ОТРЯД В РАДИУСЕ 300 МЕТРОВ. СРОК ДО ПЕРЕХВАТА — 2 МИНУТЫ.

Я захлопнула кейс. — Лиса… кажется, у нас проблема.

Она поняла меня без дополнительных слов. Ловким движением закинула рюкзак за спину, в другую руку — чёрный, матовый кейс, из которого сочился запах холодного металла и чего-то синтетического. В комнате стало тесно, воздух будто пропитался электричеством.

РЕЙДОВЫЙ ОТРЯД. 90 СЕКУНД ДО ВХОДА. РЕКОМЕНДУЮ НАЙТИ АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ ВЫХОД.

— На крышу, — коротко бросила Лиса.

Мы выскочили в узкий коридор, пахнущий машинным маслом и старыми тряпками. За спиной уже гремели ботинки и трещали команды. Мои ботинки скользнули по линолеуму, но наниты в мышцах тут же подкорректировали баланс.

Дверь на крышу скрипнула, поддавшись, и в лицо ударил холодный ветер, смешанный с гарью. Мы выбежали в серое марево, на соседних крышах уже мелькали тени в броне.

— Держи темп! — крикнула Лиса, перепрыгивая узкий разрыв между домами.

Я следовала за ней, но выстрел разорвал воздух, как хлыст. Лиса дернулась вперёд, будто кто-то резко толкнул её в грудь. Кейс выпал из её руки, ударился о крышу с глухим звоном. Она успела обернуться, и в её глазах промелькнуло что-то… почти удивление.

— Беги… — тихо сказала она, но губы её уже бледнели. Следующая пуля прошла мимо моего уха, свистнув в воздухе.

Я бросилась к кейсу.

АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА КРЕПЛЕНИЯ НАНИТАМИ. Из-под кожи на запястьях выскользнули тонкие серебристые нити, мгновенно опутав кейс и сформировав грубые, но крепкие лямки. Одним движением я закинула его за спину, нити сами затянулись, впиваясь в ткань пальто.

Пули звенели о вентиляционные короба. Слева вынырнула массивная фигура в броне, но я метнула в него капсулу — рой нанитов облепил его шлем, и он закружился, пытаясь их стряхнуть.

ДОСТУПНОЕ ВРЕМЯ БЕГА — 45 СЕКУНД ПРИ ТЕКУЩЕЙ НАГРУЗКЕ.

Я петляла по крышам, перепрыгивая с одной на другую, чувствуя, как мышцы начинают наливаться свинцом. Ветер хлестал по лицу, дождь стёк по вискам.

И вдруг, из серого тумана впереди, как из ниоткуда, возникла натянутая между строениями стальная балка. Удар пришёлся прямо по лбу. В глазах вспыхнул белый свет, - зараза. Только и успела я подумать.

Кейс рванул вниз вместе со мной, но лямки держали, не давая ему выскользнуть. Я рухнула на колени, вдохнула запах мокрого металла, а мир начал плавно уплывать в темноту.

СИСТЕМНЫЙ СБОЙ… ПЕРЕЗАПУСК…ОШИБКА!

СИСТЕМНЫЙ СБОЙ… ПЕРЕЗАПУСК…ОШИБКА!

СИСТЕМНЫЙ СБОЙ… ПЕРЕЗАПУСК…ОШИБКА!

Шум погони стих, остались только глухие шаги, где-то далеко-далеко. А потом — ничего.

Глава 2

Я открываю глаза в пыльной комнате без окон. На потолке светит тусклая лампа накаливания, словно в детстве. В комнате нет ничего, но есть дверь. Пытаюсь встать,не с первой попытки но все же выходит это сделать. И тут дверь открывается. В комнату входит мой отец с короткой седой щетиной и чёрными средними волосами на голове. Седеющие виски также давали знать, что здесь,в этом не понятном месте, похожем на сон ему уже за 50. Он держится за деревянную трость,но глаз его не видно, они скрыты чёрными очками.

—Тьма не исчезает резко. Она расслаивается, как старый экран, когда ток подаётся на уставшие лампы, дочь моя.—

ПЕРЕЗАПУСК СИСТЕМЫ… ДИАГНОСТИКА… ОШИБКА...

ПЕРЕЗАПУСК СИСТЕМЫ... ДИАГНОСТИКА... УСПЕШНО...

ВРЕМЯ ОТСУТСТВИЯ СОЗНАНИЯ: 3 ЧАСА 42 МИНУТЫ.

Первое, что я осознаю — чувство тяжести за своей спиной. мой чёрный Кейс. Лямки всё ещё впиваются в пальто, хоть и не доставляют дискомфорта. Пальцы дрожат, но вроде как начинают двигаться, я пробую пошевелить сначала большим, потом указательным. Ладонь сжимается в кулак.

— Рука… в норме… — выдыхаю хрипло. Пробую правую ногу. Мышцы подчиняются, хотя в колене стоит адская боль, будто туда загнали ржавый гвоздь, хотя возможно так и есть. Хорошо, что сделала мультипрививку. Не зря отдала 400 юаней.

МОТОРИКА В НОРМЕ. ПОВРЕЖДЕНИЙ, ОПАСНЫХ ДЛЯ ЖИЗНИ, НЕ ОБНАРУЖЕНО. ЗАФИКСИРОВАНО ПОВРЕЖДЕНИЕ ПРАВОЙ НОГИ, РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРИНЯТЬ МЕРЫ.

Открываю глаза. Потолок белый. Хоть красили его и давно, но выглядел прилично. Штукатурка на стенах потрескалась и выглядела уже как старые обои. Сбоку мерцает неоновое пятно — вывеска с улицы пробивается сквозь щели в досках, закрывающих окно. Пахнет сыростью, немного мазутом,будто в мастерской, а ещё… чем-то кислым.

Поднимаюсь. Пол под ногами липкий, каждый шаг издаёт влажный звук. Вытаскиваю небольшой стальной штырь из колена, попутно используя нанитов,чтобы залатать повреждения.

В углу стоит старый холодильник, облепленный пожелтевшими наклейками. Ого! Даже Норильск и Хабаровск на месте. Тихое гудение звучит здесь как чужой голос, но все равно так монотонно и по-родному.

Открываю дверцу. Свет внутри тусклый, почти оранжевый. На полках — пару контейнеров с продуктами, явно купленными дня два назад: полуразвалившиеся лапша в брикетах, несколько батончиков сомнительного происхождения и дешёвый алкоголь в прозрачных бутылках. Этих марок я даже не помню — слишком низший сегмент, чтобы попадаться на глаза в нормальных магазинах.

Я не люблю пить. Но жажда жжёт горло так, что даже водка воняет как глоток спасения.

— Ну, хоть это… — шепчу себе и хватаю бутылку. Пробка хрустит, руки всё ещё дрожат.

ВНИМАНИЕ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ГИДРОТАЦИЯ. СОДЕРЖАНИЕ СПИРТА — 39%.

Отмахиваюсь от комментариев и направляюсь в ванную. Дверь тяжёлая, скрипит, словно сопротивляется. Щёлкаю выключателем, но лампа не загорается. Лишь холодный дневной свет из маленького окна прорезает тьму.

Делаю глоток… и в следующий момент спиртное вместе со слюной и воздухом рвётся обратно, брызгая на пол и стену. Я непроизвольно начинаю кашлять, пытаясь отдышаться.

В отделении мини сауны в углу комнаты в полу в неестественной позе лежит парень. Лет двадцать три. Чёрные волосы прилипли к бледному лицу, губы синеватые. Левая рука вытянута вперёд, словно он пытался дотянуться до чего-то.

Рядом с пальцами — несколько пластиковых фотографий, чуть изогнутых временем. На каждой — он и девушка: рыжие волосы, улыбка на пол-лица, веснушки. Снимки сделаны в парке, на фоне старых аттракционов. На обратной стороне — дата и кривые, написанные от руки буквы: "Мы ещё увидимся, милый".

ОБНАРУЖЕНЫ СЛЕДЫ СВЕЖЕЙ БОРЬБЫ. КРОВЬ — 2-3 ЧАСА НАЗАД.

Я стою, глядя на неподвижное тело, и чувствую, как в груди начинает стучать тяжёлый, глухой ритм. Глотка по-прежнему сухая, но пить уже не хочется.

Я не двигаюсь. Кажется, что если сдвинусь хоть на сантиметр, то что-то нарушу. Как будто тишина, повисшая в этой ванной, хрупка, и от моих шагов она разлетится на куски.

Пальцы непроизвольно стискивают горлышко бутылки. Я смотрю на кровь, на фотографии, на застекленевший взгляд парня… и чувствую, как что-то тяжёлое и тёмное давит изнутри.

Собираю волю, выхожу из ванной и, не глядя, медленно закрываю дверь. Замок щёлкает тихо, но в этом звуке слышится приговор.

Оперевшись спиной о стену, провожу ладонью по лицу. В висках стучит, а мозг требует план.

Я машинально осматриваю квартиру: два окна, одно забито фанерой, щели кое-где прикрыты тряпками, второе...похоже пробила я, когда стукнулась о металлическую балку и по инерции его вынесла. Дверь железная с ключами, которые торчат из замка. В углу кухонный стол, на нём облезлый телефон старого образца. Но это лишь мебель и стены. Главное — тишина, которая обволакивает, как пыльный кокон.

Сажусь на скрипучий диван, ставлю кейс рядом. Лямки нанитов растворяются обратно в поверхность, струйки серого металла скользят под кожу.

ВНИМАНИЕ! ЛОКАЦИЯ ВРЕМЕННО БЕЗОПАСНА.

— Это ненадолго, — отвечаю вслух. — Если нашли его, найдут и меня.

Пальцы скользят к карману. Экран коммуникатора потрескался от таких похождений, но оживает, выведя список контактов. Я смотрю на знакомое имя — "Саймон". Агент, с которым я иногда работала, когда нужно было что-то провернуть в серой зоне. Каждый раз,когда спрашивала у него насчет имени- получала один и тот же ответ: - Я из Англии,но душою русский. Не лучший друг, но достаточно умён, чтобы не задавать лишних вопросов, когда это требуется.

Нажимаю вызов. Долгие гудки. Один, второй… и голос, сухой, без лишней эмоции, а ещё говорит,что русский,а не англичанин, ага, так и поверила:

— Надеюсь, ты звонишь не просто поболтать.

— Мне нужна информация, — отвечаю. — Срочно. И… может, крыша на пару дней.

— Что-то серьёзное?

— Серьёзнее, чем ты думаешь.

Пауза. Я слышу лёгкое шуршание на его конце линии, словно он перелистывает что-то.

— Ладно. Координаты скину. Но, Ника… если за тобой хвост, приведи его куда-нибудь подальше от меня. Окей?

— Поняла.

Разъединяю связь.

Ощущение горечи возвращается. Я подхожу к ванной, кладу ладонь на холодную дверь. Стою так несколько секунд, вдыхая запах пыли и чего-то металлического, что всё ещё тянется из-под щели внизу.

С тяжёлым сердцем поворачиваюсь и отхожу.

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ НАГРУЗКА: ПОВЫШЕНА. РЕКОМЕНДУЮ КОНТРОЛИРОВАТЬ ПУЛЬС.

— Молчи, — тихо прошу я и бросаю взгляд на кейс. Он, как живой, холодно поблёскивает стальным контуром в полумраке комнаты.

От усталосии я остаюсь в квартире, события последнего дня дают о себе знать.

Иногда мозг просто отказывается отдавать команды телу, и тогда единственное, что можно — лежать и слушать, как мир за стенами живёт своей жизнью. В голове заиграл плейлист. Похоже искин опять за старое и пытается меня успокоить, хотя делает он это мастерски. Трек Light's Off Браяна Колберта размывал тревогу и наводил приятную атмосферу даже для такого проклятого места.

Где-то внизу по улице проехал тяжёлый грузовик, скрипнули тормоза. За этим — два быстрых хлопка. Похоже, кто-то снова решил свести счёты прямо на тротуаре.

Я сижу на полу у стены, колени подтянуты к груди, и рассматриваю щель между фанерными листами на окне. Солнечного света почти нет, зато видны тени — быстрые, угловатые, как режущие лезвия. Люди проходят, не задерживаясь. На секунду мимо мелькнула тёмная фигура в плаще, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

Кейс стоит рядом. Его поверхность поглощает тусклый свет, и я невольно вспоминаю, как он оказался у меня.

В голове перемотка — запах гари, крики, удары шагов по металлу. Лиса впереди, рука сжимает кейс так, что костяшки белеют. Она не успела… просто не успела уклониться. Выстрел. Падение. И я, бросающая кейс за спину, чувствую, как наниты холодной ртутью обвивают плечи, создавая лямки.

Тот момент, когда пули свистели совсем рядом… кто тогда был ближе всего? Те двое в тёмных куртках или парень с имплантами на лице? Они шли как-то… слишком синхронно. Слишком спокойно для того ада, что был вокруг.

ВЕРОЯТНОСТЬ, ЧТО ИХ ДЕЙСТВИЯ БЫЛИ СКООРДИНИРОВАНЫ — 82%.

— Я знаю, — шепчу я. — Но откуда они взялись?

АНАЛИЗ ПОКАЗЫВАЕТ: СЛЕЖКА ВЕЛАСЬ ЗАРАНЕЕ.

Я делаю глоток дешёвой воды из пластиковой бутылки, что стояла у холодильника, и чувствую, как она отдаёт пластиком. Зараза. Может ну его все и реально на Алтай, надоело уже бегать.

Пока я здесь, меня не тронут. Наверное.

Часы на стене показывают 18:42. Судя по запылённому циферблату, батарейки не меняли лет десять, но внутренние часы искина уверяют — время совпадает.

РЕКОМЕНДУЕТСЯ ВЫХОД К 19:15, ЕСЛИ НУЖНО ДОСТИЧЬ ТОЧКИ ВСТРЕЧИ БЕЗ ОПОЗДАНИЯ.

Я провожу ладонью по лицу, ощущая тонкую крошку штукатурки, которая осела на кожу. Пыль. В этом городе она всегда пахнет одинаково — смесь старого бетона и сгоревшего топлива.

К холодильнику возвращаться не хочу, но жажда всё-таки заставляет взять ещё одну бутылку воды. Алкоголь я не трогаю — в голове и без того шумно, а в ногах всё ещё лёгкая ватность от удара.

Путь до двери кажется длиннее, чем есть на самом деле. Я останавливаюсь возле ванной. На секунду тянет открыть — убедиться, что всё это было реальностью, а не глюком воображения в голове после погони. Но руки не поднимаются.

"С тяжёлым сердцем" — так, кажется, пишут в дешёвых романах? На деле это не сердце тяжёлое, а грудь, в которой давит и тянет. Я просто щёлкаю замком и ухожу, оставив за дверью кровь, тело и фотографии, которые лучше забыть и не трогать.

На лестнице воняет кошками и табачных дымом. Парой этажей ниже кто-то ругается на хриплом языке, который я не распознаю. В подвале тихо жужжит генератор — старый, на керосине. Запах топлива бьёт в нос, но зато хоть свет в подъезде есть.

Выходя на улицу, я сразу чувствую, что воздух стал ещё тяжелее. Туман, вперемешку с дымом, ложится на кожу липким слоем. Люди вокруг почти не поднимают глаз. Каждый идёт сам по себе, будто в этом мире давно перестали существовать "мы".

СОВЕТУЮ СОХРАНЯТЬ НЕНАПРЯЖЁННУЮ ПОЗУ И ИЗБЕГАТЬ ПРЯМОГО ЗРИТЕЛЬНОГО КОНТАКТА.

— Ты говоришь так, будто я не умею, — шепчу я, засовывая руки в карманы.

МОИ ВЫВОДЫ ОСНОВАНЫ НА СТАТИСТИКЕ, А НЕ НА ЛИЧНОМ МНЕНИИ.

Я ухмыляюсь и иду к переулку, что должен вывести меня на Сейнт-стрит, отдельная улица специально для таких англичан, как Саймон. Хотя часть улицы после реставрации была отдана на попечение африканцев, говорящих на английском и сразу же стала местным районом гетто со своими правилами и законами.

Сай ненавидит опоздания. Но шаги становятся осторожнее, когда останавливаюсь у витрины какого-то цветочного магазина и замечаю в отражении… слишком знакомый силуэт. Высокий, худой, капюшон натянут до бровей.

ПОДТВЕРЖДЕНО: ВЕРОЯТНОСТЬ СЛЕЖКИ — 71%. РЕКОМЕНДУЮ СМЕНУ МАРШРУТА.

Я резко сворачиваю в сторону узкого прохода между домами.

Переулок встречает меня запахом тухлой рыбы и мокрой бумаги. Асфальт здесь неровный, под ногами лужи с радужной плёнкой.

ТЕПЛОВОЙ СКАНЕР: ДВА ОБЪЕКТА В РАДИУСЕ ДЕСЯТИ МЕТРОВ.

— Вижу, — шепчу я, не ускоряя шаг.

Слева узкая металлическая дверь в подвал. Закрыта, ржавчина на петлях, но наниты могут справиться. Проблема в том, что они громкие, и звук вскрытия привлечёт внимание.

Сзади раздаётся хруст стекла — кто-то наступил на бутылку.

РАССТОЯНИЕ — ПЯТЬ МЕТРОВ.

Я ускоряюсь, заходя в тень за мусорными контейнерами. Мимо проходит первый преследователь — высокий, в том самом капюшоне. Он останавливается, слушает. Второй — ниже ростом, с блестящими на запястьях клинками-имплантами.

Они делят пространство, расходясь в разные стороны. Ошибка делетантов.

ПРЕДЛАГАЮ МАРШРУТ УКЛОНЕНИЯ ЧЕРЕЗ КРЫШИ.

Наниты вытягиваются тонкой цепью из запястья, цепляются за пожарную лестницу на втором этаже. Я поднимаюсь быстро, игнорируя протест мышц. С крыши открывается вид на хаотичную застройку старых кварталов: гофрированные крыши, трубы, антенны, висящие на честном слове.

Сзади слышу шаги. Они все-таки заметили.

РЕКОМЕНДУЮ УЙТИ ВЛЕВО — ПРЫЖОК ЧЕРЕЗ ПРОСВЕТ.

Десятиметровый пролёт. Если промахнусь — три этажа вниз на бетон и не останется от меня ничего кроме лужи на асфальте, которая еще и станет частью дороги под гусеницами дронов доставки старой сборки.

Но ноги помнят такие прыжки, трижды - Ха, гравитация. Разбег, толчок — и я падаю в глухую темноту между домами, цепляясь за противоположный край руками.

Преследователи уже не за мной — слышу, как они орут что-то друг другу, потеряв мой след.

ВЕРОЯТНОСТЬ СЛЕЖКИ — МИНИМАЛЬНАЯ. РЕКОМЕНДУЮ ПЕРЕЙТИ В РЕЖИМ СПОКОЙНОГО ДВИЖЕНИЯ.

Я спрыгиваю во двор, прижимая кейс к спине. Наниты снова формируют лямки, обхватывая его, будто они вросли в кожу.

Переулок выводит меня к тихой улице, где фонари мигают, как старые лампы в метро. Я иду медленно, не привлекая внимания проходящих рядом людей. Постепенно успокаиваюсь, да и новых предупреждений о слежке не возникает.

— Похоже, повезло, - говорю мысленно Искину.

ПОВЕЗЛО — ПОНЯТИЕ СУБЪЕКТИВНОЕ. СТАТИСТИКА УКАЗЫВАЕТ НА ТО, ЧТО ИХ БУДЕТ БОЛЬШЕ.

Я улыбаюсь краем губ. Да, их точно будет следовать за мной больше. Но сегодня я всё ещё держу кейс, так что не все потеряно...

Дрожь внезапно пробивает мое тело, словно озноб. -Хоть я и заплатила за это ценой жизни своей подруги.

Глава 3

Дождь к утру не прекращался. Казалось, он был частью города, встроенной системой самоочистки, которая, впрочем, уже давно не справлялась. Вода стекала с карнизов ржавыми струйками, сливалась в потоки, вымывая из трещин асфальта окурки, пластиковые обёртки и чёрные хлопья непонятного происхождения.

Ника шла медленно, не поднимая взгляд выше уровня неоновых вывесок. Казалось, что каждая вывеска знала её в лицо, каждая камера пыталась запомнить походку, силуэт, форму ушей. –ПРОВЕРКА ТЕПЛОВЫХ СИГНАТУР… ЧИСТО– тихо отозвался Искин. Голос был холоден и безэмоционален, как будто он был не в её голове, а в каком-то далёком серверном блоке... к тому же ещё и отдавал синтетикой, куда без неё.

Здание Саймона стояло на окраине Двенадцатого сектора, там, где офисные небоскрёбы ещё не добрались до земли, а старые кирпичные дома держались из последних сил. Неоновая вывеска над дверью гласила "Ортопедическая клиника доктора Линя". Линя не существовало уже лет пятнадцать.

Ника обошла здание по периметру, отмечая на сетчатке глаза движение: дроны-курьеры, два бомжа, согнувшиеся под дождём, подозрительный седан без номеров, припаркованный слишком близко. –ВНИМАНИЕ: ВРЕМЯ ПОСЛЕДНЕГО ДВИЖЕНИЯ АВТО: 04 ЧАСА 12 МИНУТ НАЗАД. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОСТОРОЖНОСТЬ–

Она поднималась по лестнице медленно, позволяя нанитам скользить под кожей и усиливать мышцы ног, готовясь к возможному рывку. Кейс за спиной был холодный и тяжёлый, даже через слой одежды Ника чувствовала,как тело пробирает дрожь от кейса....или же она идет от движений того, что внутри него.

Внутри пахло аптечными лекарствами и дешёвыми ароматизаторами на основе пихты и кедра. Освещение было жёлтым и мутным. На стойке регистрации — старый голографический проектор, который давал сбой: женское лицо секретарши мигало и зависало в полупрозрачном шуме.

— Долго тебя не было, — раздался за спиной спокойный голос.

Ника обернулась. Саймон выглядел так же, как всегда: идеально подогнанный клетчатый серый костюм с золотыми часами старого формата на цепочке, очки с тончайшими линзами дополненной реальности, руки в карманах брюк. Его улыбка была той самой улыбкой человека, который видит тебя насквозь, но ещё не решил, что с этим делать.

— Были сложности, — ответила она, не меняя интонации.

— С Лисой?

Её зрачки слегка сузились. — Лисы больше нет.

— Печально, — сказал он, но в голосе не было печали. — Кейс при тебе?

Она слегка кивнула, чувствуя, как наниты на спине фиксируют ремни ещё плотнее.

— Я должен его увидеть, — произнёс Саймон, подходя ближе.

— Не сегодня, — отрезала она. — Мне нужно проверить одну вещь.

Он прищурился, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на раздражение. Саймон потянулся правой рукой за спину. Ника уже ожидала нападения и приготовила наниты. Но он тут же вернул маску доброжелательности.

— Ты же знаешь, что это все изменит, Ника.

— Знаю.

Между ними повисла пауза. Слышно было только, как старый кондиционер выдувает тёплый, затхлый воздух.

— Хорошо, — наконец сказал он, отступая на шаг. — Но помни: у тебя осталось не так много времени... И мы больше не друзья.

Ника развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину. –АНАЛИЗ: ВЫСОКАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ СКРЫТЫХ НАМЕРЕНИЙ– сообщил Искин.

На улице дождь хлестал все сильнее. Я натянула капюшон и пошла в сторону переулков.

Дождь не прекратился даже к вечеру. Он сбивал запахи улиц, размазывал неон в длинные цветные шрамы и делал город похожим на аквариум, в котором кто-то забыл выключить фильтры. Ника шла без цели — или, точнее, с целью, но настолько осторожно, что сама едва осознавала её.

–СИСТЕМА МОНИТОРИНГА: АКТИВНЫЙ РЕЖИМ– –ОТСУТСТВИЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ: ВЕРОЯТНОСТЬ 86%–

Её путь вёл вглубь Третьего сектора, туда, где неон сменился бумажными фонарями, а запах дешёвых шаверм — ароматом мисо и поджаренного угря. Здесь уличные вывески были написаны каллиграфией, и даже реклама выглядела как произведение искусства.

Она остановилась у выдвижной деревянной двери с красными вертикальными иероглифами и рисунком ками из синтоистской религии.

Ника постучала.

Дверь открыл высокий худой мужчина лет 30ти. На нём были чёрные брюки, такие же черная рубашка и пиджак. Волосы были убраны в хвост, глаза серве, словно сталь,казалось, что он сам он источал уверенность и холод.

— Кайто-сан, — тихо сказала она.

Он молча кивнул и отступил в сторону, приглашая внутрь.

Ресторан был пуст. Длинная стойка из лакированного дерева, несколько низких столиков, на стенах — старые свитки с тушью, изображающие тех же ками, котов и волны. В углу тикали часы, и этот звук казался громче, чем шум дождя за окнами.

— Ты принесла с собой проблемы, — сказал он, когда они оказались в полутёмном зале.

— Проблемы всегда при мне, — она сняла капюшон и села у стойки. — Но я не за этим.

Кайто поставил перед ней глиняную чашку с горячим зелёным чаем. Пар поднимался, согревая лицо.

— Здесь ты в безопасности, — произнёс он, наконец. — Но только пока уважаешь правила.

— Какие правила?

— В этом доме никто не лжёт, — он посмотрел прямо ей в глаза. — И никто не приносит оружие в главный зал.

Она склонила голову, в молчаливом согласии. Кейс остался за спиной, но под кожей наниты всё ещё держали его так, будто он был частью её тела.

— Мне нужно пару дней, — сказала она, — и место, где можно... исчезнуть.

Кайто кивнул.

— Есть комната наверху. Старый номер для гостей. Не роскошь, но стены здесь толще, чем в новых домах.

Ника допила чай и только тогда заметила, что под столешницей вырезаны крошечные металлические символы, напоминающие старые печати.

— Это что? — спросила она.

— Старые ключи. — Он слегка улыбнулся. — Не цифровые и не сетевые. Куда лучше использовать механические замки в месте, где цифровые технологии преобладают над старым добрым металлолом.

Её Искин тихо, но настойчиво вмешался: –ОБНАРУЖЕНЫ НЕИЗВЕСТНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ. АНАЛИЗ НЕВОЗМОЖЕН–

Ника впервые за день почувствовала себя… спокойно.

Внутри становилось тихо, что звук дождя казался далёким воспоминанием. Стеклянная дверь с выгравированными волнами скользнула за её спиной, и Ника невольно задержала дыхание.

Холл встречал её тёплым золотистым светом. Лакированные панели, затянутые тонкой сеткой мерцающих линий, пульсировали едва заметным сиянием — это был барьер, щит от несанкционированного сканирования. С потолка свисали бумажные фонари, но в каждом из них скрывался миниатюрный дрон-наблюдатель: они медленно поворачивали линзы, реагируя на движение.

Охранники, стоявшие по обе стороны, казались частью декора, но Ника знала — это были отборные люди владельца ресторана. Высокие, с прямыми спинами, одеты в классические костюмы тёмного оттенка, похожего на чёрный карбон. На шее каждого виднелись тонкие линии под кожей — следы вживлённых сенсорных модулей расширенного спектра, а в зрачках проскальзывало микроскопическое свечение от оптических имплантов.

–СКАНИРОВАНИЕ ОБЪЕКТОВ– –ОБНАРУЖЕНО: ТЕРМОПРОСЛОЙКА НА КОЖЕ, СТРУКТУРА МЫШЦ УСИЛЕНА НЕЙРОВОЛОКНАМИ– –ВЫВОД: ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ БОЕВОЙ ПОДГОТОВКИ, ОПАСНОСТЬ - МАКСИМУМ–

Ника медленно двинулась дальше, чувствуя, как каждый её шаг фиксируется камерами и целой сетью сенсоров. Стены ресторана словно дышали — голографические орнаменты на них едва заметно шевелились, реагируя на движение воздуха. Она знала, что это не просто декоративная роскошь: нанопроекционные панели могли превращаться в зеркала, экраны или даже в плотную броню за считанные секунды.

— У тебя странное понятие о «тихом месте», — сказала она, проходя вглубь.

Кайто слегка улыбнулся. — Тишина — это не отсутствие звука. Это когда всё вокруг контролируется.

Он отвёл её в отдельную комнату для гостей. Там было ещё роскошнее — бордовый ковёр, шелковые панели с золотыми иероглифами и рисунками животных, запах свежей сливы. Но главное — в углу стоял узкий деревянный шкаф, из которого доносился мягкий гул — это был персональный подавитель связи, способный изолировать даже имплантированные коммуникаторы.

Ника поставила кейс на низкий столик и присела. — Мне нужно исчезнуть. И быстро.

Кайто прищурился. — Куда?

— Гонконг. Через триады. Новые документы и билет с пересадкой.

Он задумался на пару секунд. — Я знаю, к кому обратиться. Но это будет рискованно.

— Я заплачу, — тихо ответила она.

Он достал из шкафа чёрную лакированную шкатулку с медной застёжкой и положил на стол. — Завтра мой человек устроит встречу. Но до этого ты останешься здесь. У нас достаточно защиты, чтобы никто тебя не нашёл.

Ника оглянулась. И впервые за долгие дни почувствовала, что здесь — внутри этих шелковых стен и под защитой топ-секьюрити этого человека на неё не нацелено ни одно оружие.

— Спасибо, — сказала она, запоминая каждый штрих этой комнаты для будущего.

— Не благодари. Всё это — лишь часть нашей с тобой сделки и моя благодарность за твою старую работу— он вышел, оставив за собой запах древесного дыма и закрытую дверь.

Ника же устроилась поудобнее на диване, зафиксировала кейс нанитами и стала закрывать глаза...

Глава 4

Холодное утро Москвы встречало её шумом, паром и запахом дешёвого кофе, который продавали в автоматах прямо у входа в здание вокзала. Тяжёлые стальные арки, пережившие ещё советскую эпоху, теперь были покрыты неоном и голографической рекламой, переливающейся над толпой пассажиров.

Старый герб на фасаде соседствовал с новыми сенсорными экранами, через которые люди покупали билеты, не вставая в очередь. Но здесь, в самом сердце города, всё равно чувствовался странный контраст — старые кирпичные стены и ультрасовременные сканирующие рамки на входе.

Охранники в чёрной форме, с гербом города на плече, проверяли поток. Их кибернетические глаза мягко светились голубым, считывая биометрические метки у каждого, кто проходил. –СКАНИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ– –СТАТУС: ДОКУМЕНТЫ ЧИСТЫ, ОПОЗНАНИЕ НЕ ВЫЯВИЛО СОВПАДЕНИЙ–

Она шагнула внутрь. Купол зала вокзала отражал свет утреннего солнца, пробивавшегося сквозь лёгкий туман. В дальнем конце — длинный перрон, где под стеклянным навесом стоял маглев «Восточный экспресс» — вытянутый, гладкий, бело-серебристый, с полосой красного лака вдоль корпуса. На носу сияли иероглифы — явно японского производства, но маршруты и расписания мелькали на русском.

Поезд был тихим, почти беззвучным. Пассажиры заходили в вагоны, и каждый шаг сопровождался коротким электронным сигналом — валидация билета и скан багажа.

Ника держала свой кейс на спине, теперь он выглядел как обычный рюкзак из чёрного матового материала. Хотя под слоем нанитов внутри было спрятано то, из-за чего её могли убить.

У кассы стоял старик в длинном пальто с меховым воротником, ругавшийся на терминал, который не принимал наличные. Две подростка с покрашенными в оттенки фиолетового цвета волосами смеялись, снимая друг друга на контактные линзы-камеры. Пахло жареными пирожками, и автоматический разносчик с механическими руками раздавал их прямо на перроне.

Поезд медленно оживал — по корпусу пробегали ряды голубых огней, двери плавно открывались.

В её ухе раздался голос Кайто: — Документы прошли проверку. Следующая точка — Владивосток, там тебя встретят люди триады.

Ника кивнула, хотя он этого не видел. Она шагнула на борт экспресса, и двери закрылись за её спиной, отрезав гул вокзала.

Внутри маглева «Восточный экспресс» царила полная тишина, нарушаемая лишь мягким гудением магнитных катушек и приглушёнными голосами пассажиров. Сами пассажиры занимались своими делами. Кто-то читал ещё бумажные варианты текстовых произведений СамИздата, среди которых были и Пëтр Жгулев с его Городом Гоблинов, и даже какой-то парень с прической черных как смоль волос в виде шипов, которые на конце заканчивались фиолетовым, читал Михаила Орикса и его реинкарнацию в танк. Нику посетили мурашки по всей спине. Кто-то же просто устроился и лежал, слушая синт музыку.

Пол был устлан ковром с орнаментом, в котором угадывались мотивы старой русской вышивки, но края уже были украшены тонкими металлическими вставками с выгравированными водяными змеями, драконами или василисками,было не различить какие именно это существа семейства мифических чешуйчатых.

Сиденья из тёмной кожи — широкие, с встроенными сенсорными панелями. Каждое — как маленькая капсула комфорта, способная отгородить владельца от остального мира.

Ника прошла мимо вагонного бара. За стойкой, отполированной до зеркального блеска, робот-бармен в кителе советского образца ловко разливал кофе в фарфоровые чашки, а рядом на дисплее переливалась реклама саке — японская фирма явно вложилась в интерьер.

Она заняла место у окна. Москва уже уходила назад — панорама серых бетонных башен и висящих между ними световых мостов медленно растворялась в утреннем тумане.

–СКАНИРОВАНИЕ СЕКТОРА– –ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ: КОНТАКТ СЕНСОРОВ НАПРАВЛЕН В ВАШУ СТОРОНУ–

Ника повернула голову не сразу. Вместо этого она медленно сделала вид, что просто проверяет сумку. Лишь боковым зрением отметила мужчину на четыре ряда впереди. Тёмный костюм, лицо наполовину скрыто маской респиратора. Он не ел, не читал, просто сидел, а на его запястье блеснуло что-то, похожее на миниатюрный сканер.

Она отвела взгляд к окну. За стеклом мелькали заснеженные леса, брошенные посёлки, старые полуразрушенные станции, где когда-то останавливались обычные поезда.

— Проблемы? — тихо спросил Кайто в ухе. — Возможно. Один пассажир оказался слишком внимательным. — Не привлекай внимания. В случае опасности — вагон-ресторан, сектор «Восток-3». Там есть наши люди. Я отключаюсь, удачи.

Ника кивнула едва заметно. Она откинулась в кресле, сделала глоток воды из встроенного диспенсера.

Маглев набирал скорость. Леса сменялись дальними холмами, а на экране перед ней загорелась надпись: «Через 2 часа — остановка в Екатеринбурге. Далее — ускоренный режим до Владивостока».

Она на мгновение прикрыла глаза, но искин не дал ей расслабиться: –МОНИТОРИНГ: ЦЕЛЬ ПРОДОЛЖАЕТ НАБЛЮДЕНИЕ– –РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПЕРЕМЕСТИТЬСЯ ИЛИ УСТРАНИТЬ КОНТАКТ–

Её рука медленно скользнула к боковому карману рюкзака. Поезд шёл быстро, но казалось, что до пункта назначения пройдет вечность.

Ника сделала вид, что проверяет крепление лямок на рюкзаке, но на самом деле активировала микромодуль нанитов в области левого предплечья.

–АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА МИНИ-ЗАВЕСЫ– –ВИЗУАЛЬНАЯ СИСТЕМА ПРОТИВНИКА БУДЕТ ИСКАЖАТЬ ДАННЫЕ НА 37%–

Мужчина в маске, похоже, уловил её движение, но теперь в его взгляде мелькнула лёгкая растерянность — он словно не мог точно зафиксировать, где именно она сидит.

Поезд мягко качнуло на повороте. Ника встала, медленно направляясь в сторону вагон-ресторана. Он двинулся следом.

В ресторане было тихо: пара бизнесменов за столиком, официант-андроид с бионической кожей, стойка с аккуратными рядами бутылок старого коньяка из кавказской провинции, водки, премиум-сакэ, шампанского из Крыма.

Она подошла к бару, оперлась на столешницу и достала купюру в 15 юаней. — Чай. Зелёный. Вьетнамский. Два кристалла глюкозы.

–МОНИТОРИНГ: ПРОТИВНИК ПОДОШЁЛ НА РАССТОЯНИЕ 4 МЕТРОВ–

Официант аккуратно поставил перед ней чашку. В этот момент из-за перегородки вышел один из охранников Кайто — высокий мужчина в чёрном карбоне с серебряным шевроном на груди. Его глаза слегка мерцали, выдавая встроенные оптические импланты последнего поколения.

— Мадам, — сказал он по-русски с лёгким азиатским акцентом , — здесь слишком тесно. Предлагаю вам пересесть за другой стол.

Ника кивнула. И уже в этот момент почувствовала, как воздух рядом дрогнул — мужчина в маске вытащил из кармана узкий цилиндр с красным индикатором. Она узнала этот тип оружия — компактный импульсник, способный на пару секунд отключить нервные импланты.

Но наниты успели раньше.

–АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ПЕРЕГРЕВА–

В импульснике что-то тихо щёлкнуло, и тот выпал из его руки прямо на ковёр. Охранник в карбоне шагнул вперёд, блокируя нападавшего своим телом, а официант-андроид, не изменив выражения лица, аккуратно подхватил цилиндр и унёс в подсобку.

— Всё в порядке, — тихо сказал охранник, провожая мужчину в сторону служебного выхода. — В пути вас больше не побеспокоят.

Ника вернулась к чаю. Он был обжигающе горячий и чуть горьковатый, но она была рада.

–СИТУАЦИЯ НОРМАЛИЗОВАНА– –РЕКОМЕНДАЦИЯ: ОТДЫХ И ПИТАНИЕ–

Ника откинулась на спинку кресла и позволила себе впервые за много дней расслабиться.

***Интерлюдия. Москва. То же время***

Кайто сидел в кабинете ресторана, отгороженном от зала матовым стеклом. Снаружи, в мягком свете ламп, текла жизнь — клиенты обсуждали контракты, делились новостями, смеялись. Здесь же царила тишина.

На его кедровом лакированном столе — планшет с открытым досье одной из фирм. графики, схемы, фотографии расположились на двух полупрозрачных стеклянных экранах по бокам стола.

Он не любил тратить время на эмоции, когда работал. Проблемы требовали решений, а решения — ресурсов.

Но сейчас он волновался. Корпорация «Лик» была проблемой. Вмешивалась в его сделки в Подмосковье, шантажировала партнёров в Петербурге, воровала данные с закрытых каналов его оперативников.Достали.

Партнёры в Шэньчжэне уже выразили своё недовольство. Они были в ярости. Не каждый день должны возникать проблемы в предприятии, в которое вкладываешь миллионы юаней в пересчёте на доллар.

Кайто пролистал данные. Руководители «Лик» — пара ветеранов локальных конфликтов и несколько слишком умных для своего ранга программистов. Операции в Москве, Питере, Твери, Воронеже. Логистические цепочки слабые, но мобильность высокая. И вот теперь они нацелились ещё и на Нику.

— Один час— сухо сказал он, обращаясь к человеку за столом напротив в чёрном лонгсливе на манер охраны. — Полная зачистка.

Тот кивнул, делая пометки. На мгновение он позволил себе откинуться в кресле. Перед глазами промелькнуло прошлое — момент, когда он впервые увидел Нику.

Два года назад. Промозглый дождливый вечер. Питерская окраина, район, куда он бы никогда не поехал, если бы не необходимость встретиться с «полевым» подрядчиком. Переговоры сорвались, когда вместо контакта появились неизвестные.

Их было шестеро. Бывшие боевики из Ростова. С каменными лицами, мощными развитыми мышцами и армейскими жетонами. Они были одеты в чёрные футболки по-армейски, словно только что вышли из горячей точки средней Азии. Их движения были быстрыми. Из под разгрузки за спинами выглядывали ПП «Кедр» нового поколения, лёгкие, с интегрированным глушителем. Его двоих охранников срезали почти сразу, в узком переулке эхо выстрелов заглушила дождливая тьма.

Он успел выхватить пистолет, но понимал: пара секунд и от него ничего не останется. Один из наёмников уже поднимал оружие.

И тогда из мрака вышла она.

Ника двигалась без звука, шла словно её движения были танцем. Тонкий силуэт, под плащом что-то шевелилось — будто тёмный сверкающий рой. Когда она подняла руку, пространство перед ближайшим боевиком словно потемнело, и в следующее мгновение его тело сложилось пополам, будто под собственным весом.

Остальные открыли огонь, но наниты образовали плотный заслон, сворачиваясь в матовый купол, а затем ринулись вперёд. Крики, металлический треск, кровь на мокром асфальте. Всё заняло меньше минуты.

— Няк,жив? — спросила она тогда, даже не глядя на него, проверяя улицу.

Он только кивнул, всё ещё держа оружие в руке. Ему не нравилось чувствовать себя обязанным, но тогда выбора не было.

Ника исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь слабый запах озона.

Настоящее. Кайто снова открыл глаза.

Он не любил долгих воспоминаний. Но факт оставался фактом: если бы не она, он бы лежал в том переулке с дырами от пуль и в луже крови. Поэтому, когда речь зашла о «Лик», он действовал чуть быстрее, чем диктовала холодная логика.

— Москва, Питер, Тверь. Одновременно, — сказал он, переключив экран на карту. — обрезать все их коммуникации, перехватить каналы связи, уничтожить базу данных серверов, действуйте.

Исполнители на экране кивнули.

Кайто наблюдал, как на экране исчезают точки — склады, квартиры, мастерские. Каждое исчезновение означало один шаг ближе к цели.

Через сорок минут последняя метка на карте погасла. «Лик» перестала существовать.

— Убедитесь, что слухи пойдут в нужное русло, — бросил он напоследок. — Пусть думают, что это внутренние разборки банд из трущоб.

Он позволил себе короткий вдох и вернулся к обычным делам. Впереди был ужин с представителем триад, и в этом разговоре не должно было быть ни одного лишнего слова.

Глава 5

Маглев шёл плавно, почти беззвучно. Лёгкая вибрация кресла убаюкивала, за окном длинные полосы огней превращались в размытую ленту. Веки Ники начали смыкаться…

*** Интерлюдия. Сон неки***

…Вечер. Город утонул в каплях дождя. Мокрый асфальт отражал неон вывесок, словно кто-то разлил краску по стеклянной поверхности улиц. Пар от ливневок тянулся вверх, смешиваясь с тёплым воздухом.

— Подборка готова. Запускаю джаз, — сообщил наконец встроенный Искин прямо в её сознании, и на сетчатке мигнула иконка плейлиста.

В ушах зазвучала Fever Пегги Ли — ленивый ритм, идеально подходящий под вечерний город. Ника шла по узкой улице, слегка пританцовывая и отбивая такт носками ботинок. Она выглядела так, будто идёт не по задворкам спального района трущоб на окраине Москвы, а по сцене в маленьком баре, где все сидят за столиками, затянутыми в клубах сигаретного дыма и отчётливым запахом пенных напитков.

Искин на её "боортовом компьютере" работал фоном: акустический анализ, радиоперехват, тепловое сканирование. Вдруг раздался резкий сигнал тревоги.

— ФИКСИРУЮ ЗВУК ВЫСТРЕЛОВ. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО: Пистолет-пулемёт с глушителем. ДИСТАНЦИЯ: 230 метров. НАПРАВЛЕНИЕ: 72 градуса.

Музыка стала тише, но все еще осталась — Fever теперь звучал как тихий саундтрек к надвигающейся сцене.

— РЕКОМЕНДАЦИЯ: проверка местности. Высока вероятность наличия жертвы.

Ника свернула в переулок. Дождь скользил по кожаным рукавам её куртки, капли стекали с волос. Асфальт блестел, фонари размывались в мягкие акварельные ореолы.

В глубине — мужчина в тёмном пальто, прижатый к кирпичной стене. Пистолет в руке, движения уверенные, но на боку тетемнело красное пятно . Двое его охранников уже лежали неподвижно, а шестеро нападавших уже подходили к нему.

Искин начал свой анализ событий: новейшие ПП «Кедр-Н» с титановыми глушителями, профессиональные приёмы, тактика зажима в узком пространстве, все это больше было похоже на описание армейской школы, чем на обычный бандитизм.

— ВНИМАНИЕ! ВЫСОК РИСК ЛЕТАЛЬНОГО ИСХОДА—

— Знаю, — коротко бросила Ника.

Из-под её куртки ожил рой нанитов — они были похожи на пыль, чем на рой, выполняющий осознанные действия и программные коды... правда эта пыль была металлической, от нее исходили блики... вдобавок еще и двигалась эта "пыль" синхронно. Наниты сорвались вперёд, блокируя затворы, забивая стволы и ослепляя визоры нападавших. Один выронил оружие, второй получил удар вихрем металлических тружеников по лицу.

Мужчина не упустил момент: выбил ПП у третьего, четвёртого добила "пыль" Ники, отправив на мокрый асфальт безжизненное тело.

Дождь стал гуще. Капли с шумом падали в лужи, и джаз снова зазвучал чуть громче, будто музыка подводила к финалу.

Он перевёл взгляд на Нику. В его глазах читалась настороженность, будто он уже начал просчитывать, кто она и представляет ли угрозу.

— Ты… кто? — спросил он, всё ещё держа пистолет.

— Ника, просто Ника, — усмехнулась она. — Пойдём, пока сюда не приехали ребята еще хуже этих.

Они растворились в переулках, среди дождя, неона и далёких звуков трамваев. Голос Пегги Ли снова стал мягким, будто ничего не произошло.

Мужчина обернулся, словно собираясь что-то сказать…

— …Ника! — голос мужчины вдруг стал отдавать синтетикой, Нику пробила дрожь, потом она поняла, что это голос ИИ в её голове.

Картинка дрогнула, будто плёнку зажевало в старом проекторе, и дождь рассыпался на пиксели. На сетчатке вспыхнуло системное уведомление:

Внимание! Пункт назначения достигнут: Владивосток.

Джаз оборвался на половине такта: "Now you've listened to my story Here's the point that I have made Chicks were born to give you fever Be it Fahrenheit or Centigrade" *

сменившись тихим гулом поездного салона.

***

Состав замедлялся, постепенно готовясь к своей остановке в городе. За окном плыли полосы огней, которые понемногу сменялись видами вокзальной платформы. От её сна остался только вкус дождя и отголосок взгляда того человека.

Поезд затормозил, выпуская облака пара из старых, но ещё работающих пневмосистем. Владивосток встретил Нику густым запахом морской соли и железа. Над городом висел плотный туман, подсвеченный рекламными голограммами, от чего улицы казались расплавленными и нереальными. На перроне стояли толпы людей: моряки в потертых куртках с японскими нашивками и татуировками драконов,пауков, каких-то иероглифов. Туристы с блестящими чемоданами, рыбаки с огромными мешками крабов, креветок и других представителей подводного мира.

– АКТИВАЦИЯ СИСТЕМ ОБЗОРА. ТЕРМАЛЬНЫЙ МОНИТОР – НЕАКТИВЕН. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПЕРЕУСТАНОВКА МОДУЛЯ. ИИ, как всегда, подкинул мысль, что глаза Ники давно пора улучшить. Она фыркнула, шагнув с платформы в здание вокзала. Опять надо тратиться.

Сам вокзал был архитектурным адом: на старинный фасад начала XX века навесили карбоновый купол с проекционными панелями, на которых играла реклама местных суши-баров и роботизированных рыболовных компаний. Ника проходила через весь этот зрительный спектр с явной неохотой. Все здесь ощущалось, словно она попала на кантонский рынок паленой электроники, а местные с помощью недорогой еды словно завлекали её остаться здесь и купить их товар втридорога,чем в самом городе.

Сквозь общий шум пробивался крик продавца: — Горячие, с лососем, креветками, натуральный свежак, ещё вчера плавала в море!

Ника задержалась, купила один рулет на пробу. Вкус был странный: как будто морская капуста решила прикинуться мясом лосося,но что-то пошло не так и она стала морским ежом с высоким содержанием спирта. Она пожала плечами и пошла к выходу, пряча руки в карманы своего длинного чёрного пальто.

На улице туман становился гуще, но за ним угадывалась панорама города: старые дома с облупленной штукатуркой соседствовали с гигантскими башнями из стекла и титана. Японское море дышало неподалёку, ветер приносил его холодный запах.

— Направление? — тихо спросила она. – РЕКОМЕНДАЦИЯ: РЫНОК «СТАРАЯ ГАВАНЬ». ВЕРОЯТНОСТЬ НАХОЖДЕНИЯ ИМПЛАНТОВ – 87%.—

Дорога к рынку пролегала через узкие улочки. Здесь жизнь шла вразрез с футуристическим видом центра: бабушки продавали сушёных кальмаров, мужики спорили о цене на вяленую треску, подростки толкали контрафактные очки дополненной реальности из Китая.

Рынок «Старая Гавань» оказался огромным лабиринтом из металлических контейнеров, каждый из которых был превращён в маленький магазинчик. Там продавали всё: от старых советских значков до имплантов, явно снятых с трупов.

— Девушка, глаз надо? – обратилась к ней улыбчивая женщина в поношенном плаще, из-под которого выглядывал толстый кабель. – Почти новый, японский, модуль ночного видения. Отдам буквально задаром!

Ника посмотрела на товар. Линза была поцарапана, контактные площадки окислены. Но цена смешная.

Она кивнула: — Ладно, давай. В конце концов окисление на спектр влиять не будет?

Продавец посмотрела на Нику полным жадности взглядом:

— Нет, нет, не будет! У меня у самой такие стоят! она показала едва-едва ставшие окисляться линзы, которые уже заменили ей сетчатку, так как на старой капилляры явно полопались и были кроваво- красного цвета... Нике показалось или между ними ещё и мелькали небольшие разряды...

Ника направилась на установку импланта. Они вошли в помещение. Внешне это был старый металлический контейнер с массивной стальной дверью. Нека шла настороженно, но когда она увидела внутри стерильное помещение, кожаное кресло с всевозможными модулями рядом и большим количеством медицинских инструментов, растворов и мазей, она расслабилась.

Нека сняла "рюкзак", но своё пальто с капюшоном решила оставить. Продавец была не против, одела лабораторный халат, маску и приступила к операции.

- Больно не будет, разве что чуть-чуть... Женщина улыбнулась маниакальной улыбкой, словно профессиональный хирург, которому уже дали задание усыпить и забрать всё ценное.

Изначально всё шло хорошо, мелькали острые инструменты и скальпель, они аккуратно снимали старый имплант, боли и правда не было.

Но потом...

– ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ПОСТОРОННИЙ СИГНАЛ! НЕСТАБИЛЬНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ. ОБНАРУЖЕНА ПОПЫТКА ВЗЛОМА СИСТЕМЫ ЧЕРЕЗ ПОСТОРОННИЙ МОДУЛЬ.

ЗАПУСК СИСТЕМЫ ЗАЩИТЫ ЦНС.

ЗАПУСК ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ВЗЛОМУ.

ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА ПОПЫТКА ПОДМЕНЫ СИГНАЛА.

ЗАПУСК МОДУЛЯ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ФИШИНГ-АТТАКАМ.

АКТИВАЦИЯ НАНИТОВ В КРОВИ.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ВО ВРЕМЯ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ЗАРАЖЕНИЮ, ВОЗМОЖНО ПОВЫШЕНИЕ ТЕМПЕРАТУРЫ И РЕЗКОЕ УХУДШЕНИЕ САМОЧУВСТВИЯ.

В глазах у Ники всё дёрнулось и поплыло. Экран интерфейса заполнили красные линии, будто кто-то рисовал по сетчатке. Появились фантомные вспышки, а затем мелькнула чужая видеозапись — смутное лицо, искажённое цифровым шумом.

Неизвестное помещение около морского порта, похожее на обычный стальной контейнер для перевозки груза. Два огромных моряка с татуировками якорей на левом плече. Их лиц не видно.

Кадры сменяются словно в замедленной съемке, но по одному... Будто это проблески сознания... Вот уже цепи на руках. В следующем кадре на полу что-то красное. А потом - ничего. Только темнота... Только забвение.

Ей стоило огромных волевых усилий, чтобы просто пошевелить рукой. Нека почувствовала, как её плечо пытаются уколоть, вероятно чтобы ввести транквилизатор.

— Ну уж нет, так подыхать я не собираюсь!

Ника махала рукой, словно заправской каратист, пытаясь не дать сделать себе укол. Дело осложнялось тем, что она практически ослепла, все что оставалось - размытая картинка, ещё и сильно отдающая красным, словно в тех старых фотографиях с фильтром. Наниты не откликались на её запросы. Они отказывались работать, отказывались создать поле зрение на своих мини-камерах, они просто ушли в спящий режим.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!, выругалась Нека и со всей силы попыталась ударить ногой.

Со стороны это наверное выглядело, как пинок пьяного мастера... Очень пьяного мастера. Нога тоже отказывалась слушаться. К счастью, по глухому звуку удара об пол чего-то тяжёлого, она поняла, что выиграла себе ещё немного времени.

АНАЛИЗ СИСТЕМЫ:

СТАТУС ИМПЛАНТА "ХВОСТ" ВОССТАНОВЛЕН.

—Ну наконец-то.

Ника сразу же отключила импланты глаз и активировала периферическое зрение через маленькую камеру на хвосте... В подобную ситуацию она не попадала со времён спец. операции по "Ковчег Mining", где опробовала эту камеру в первый раз... Но конечности тогда не отказали.

Нека пошевелила хвостом, достала свой запасной пистолет из складки в плаще и бросила его в руку.

это было очень сложно, она чувствовала опьянение, чувствовала тремор в руках, они натурально дрожали, её изнутри пробивал жар. Она чувствовала всю боль парня, чей имплант ей поставили, одной из убийц которого была эта женщина.

Она выстрелила.

Выстрел был наугад. Он прошел в сантиметрах от её правой руки. Женщина встала и, взяв шприц-пистолет, вновь кинулась на Нику в отчаянной атаке. Некоторые гонятся за прибылью даже под угрозой своей смерти...

Звук новых выстрелов наполнил комнату и тело женщины стало заваливаться на бок, она упала на пол, в её животе на лабораторном халате уже четко виделось три красных пятна.

Ника выжила, это главное.

ТЕМПЕРАТУРА ТЕЛА ПОВЫШЕНА ДО 39° В СВЯЗИ С ПРОТИВОДЕЙСТВИЕМ ХАКЕРСКОЙ АТАКЕ, РЕКОМЕНДУЕТСЯ СРОЧНОЕ ОХЛАЖДЕНИЕ.

Насколько странным казалось Нике, что ее- профессионального хакера,попытались взломать другие хакеры через зараженный имплант.

Конечности постепенно приходили в норму. Она могла стоять все ещё с трудом, но уже что-то. Нека начала понемногу идти, словно в первый раз, к столу с инструментами и не нашла там ничего, чтобы охладиться.

за столом она обнаружила ящик со льдом, вероятно для тех же имплантов. Она вытащила его, пошла обратно к креслу и стала выкладывать лёд, чтобы охладить кровь.

АНАЛИЗ ДАТЧИКА ТЕМПЕРАТУРЫ:

37,9°. ТЕМПЕРАТУРА ТЕЛА ПРИХОДИТ В НОРМУ.

АНАЛИЗ РАБОТЫ СИСТЕМ:

НАНИТЫ: в норме.

КОНЕЧНОСТИ: в норме.

ФУНКЦИИ МОТОРИКИ: оптимальны.

ИМПЛАНТЫ: в норме.

Зрительный имплант: ОШИБКА. РЕКОМЕНДУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННОЕ УДАЛЕНИЕ.

В ЦЕЛЯХ БЕЗОПАСНОСТИ ИМПЛАНТ БОЛЕЕ НЕДОСТУПЕН.

– РЕКОМЕНДАЦИЯ К ПРОВЕДЕНИЮ ОПЕРАЦИИ: ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ МАСТЕРСКАЯ. ПОИСК МАРШРУТА...

Через двадцать минут Ника уже стояла перед старым кирпичным домом на улице Светлой с видом на бухту Золотой Рог. На последнем этаже тускло светился неон «Haneul Cybernetics».

Мастер оказался корейцем лет сорока, с идеально выбритой головой и голосом, похожим на шелест. Он даже не посмотрел на старый модуль, просто выбросил его в урну.

— Я поставлю тебе Iris Mk-7, — сказал он. — Это не дешёвая игрушка, а полноценный тактический модуль.

Процедура длилась полчаса. Когда всё закончилось, мир вокруг стал другим. Интерфейс был золотисто-янтарным, плавным, словно нарисован кистью.

– НОВЫЙ МОДУЛЬ АКТИВЕН. ДОСТУПНЫ ФУНКЦИИ: ТЕПЛОВОЕ ЗРЕНИЕ, АНАЛИЗ ЛИЦ, ТАКТИЧЕСКАЯ ПОДСВЕТКА.

—ИНТЕГРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. ЗАПУСК СИСТЕМЫ КОНТАКТНОГО ЗРЕНИЯ. ЗАПУСК СИСТЕМЫ ВСТРОЕННОГО HUD-ЭКРАНА. АКТИВАЦИЯ.

Она вышла на улицу, и тут же в поле зрения выделились силуэты людей на расстоянии двух кварталов, показались теплые пятна от работающих двигателей автомобилей. На углу стоял мужчина в пальто — ИИ мгновенно выдал его имя и статус:

мелкий контрабандист, не представляет угрозы.

Ветер с моря принёс запахи водорослей и чего-то жареного.

Ника стояла у причала, глядя, как кран медленно грузит в трюм огромного пассажирского судна контейнеры с продовольствием и ящиками, на которых красовалась голограмма — стилизованный дракон с иероглифами «香 港».

Порт Владивостока в 2084-м жил своей бурной, почти хаотичной жизнью: где-то ревели турбины буксиров, вдалеке по водной глади медленно двигались автономные грузовые платформы, а над всем этим висели рекламные дроны, бросая на воду яркие пятна света.

– ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: СЛИШКОМ МНОГО ОТКРЫТЫХ ВИЗУАЛЬНЫХ ДАННЫХ. АКТИВИРОВАТЬ ФИЛЬТР? — Давай, — ответила Ника, и в одну секунду шумные рекламные панели исчезли из поля зрения, а лица прохожих стали размечены едва заметными контурами.

Она держала в кармане носитель с документами. Бумаги были новенькие, отпечатки и сетчатка — под корейский модуль. Официально теперь она значилась как Мэй Линь, гражданка Сингапура.

Билет она получила через небольшое агентство, работавшее в полуподвальном помещении неподалёку от рынка по наводке от Триады. Хозяин — худой китаец в старом костюме — даже не поднял глаз, пока её ИИ проверял подлинность билета.

– ПРОВЕРКА: ДОКУМЕНТ ПОДЛИННЫЙ. МАРШРУТ — ВЛАДИВОСТОК → ГОНКОНГ. ВРЕМЯ В ПУТИ — 6 ДНЕЙ.

Вечером, уже перед самой посадкой, она решила прогуляться вдоль бухты. Вода была темная, но с новым модулем сетчатки она видела там всё — огромных рыб, плавающих между бетонными сваями, и силуэты подводных дронов, собирающих мусор.

Мимо проходила группа туристов из Китая. На них были лёгкие дождевики с проекциями анимированных карпов, а за спинами — крошечные гексакоптеры, снимающие всё вокруг. Один из туристов замер, явно пытаясь её рассмотреть, но ИИ сразу показал: «Неизвестен. Вероятность угрозы — 4%». Она отвернулась.

Корабль выглядел как сплав традиционного лайнера и боевого крейсера. На его борту поблёскивали модули противодроновой обороны, а палубы украшали неоновые панели с надписями на трёх языках — русском, китайском и английском. Лайнер буквально твердил о своей безопасности от морских пиратских судов, настолько внушительным и грозным он казался.

Когда солнце спряталось за линией горизонта, и голограммы на фасадах причала зажглись в полную силу, она поднялась на трап. Чёткий щелчок сканера — и корейский имплант тихо подтвердил: – ДОПУСК ПОЛУЧЕН.

Ника бросила последний взгляд на город. Владивосток в свете ночных огней казался смесью старого русского портового романтизма и безумного неонового мегаполиса. Где-то там, за туманом, оставался рынок, где она оставила часть себя, мастерская Haneul, запах рулетов с рыбой.

Она знала, что сюда ещё вернётся. Но впереди её ждал Гонконг.

*- Miss Peggy Lee - Fever.

Глава 6

Трап был коротким, и переход с причала на палубу занял секунды. Ника остановилась на мгновение, вдыхая насыщенный солёный воздух. Запах моря смешивался с лёгкими нотами машинного масла и озона.

Корабль выглядел современно — массивный корпус бордового цвета , украшенный двумя белыми линиями сверху, на которых были золотые вставки-драконы. Вдоль борта — интегрированные панели управления, а над зоной отдыха натянут прозрачный купол из поликарбоната. Лайнер-мечта.

Ника спустилась в свою каюту и улыбнулась.

Внутри каюты было достаточно места для одного человека: встроенный в стену голографический дисплей, компактный стол, умный матрас и круглый иллюминатор, сквозь который всё ещё был виден порт Владивостока.

Море было спокойным, на волнах мерно покачивалиись белые буйки.

Огромный корабль, весь в глянце и небольших огнях, медленно уходил от берега, набирая скорость. Мощные винты глубоко под водой работали на полную, выталкивая судно из бухты в сторону открытого моря. Ника стояла на палубе, вдыхая солёный воздух и наблюдая, как огни Владивостока постепенно растворяются в тумане.

Город за кормой всё ещё был виден — светящиеся рекламные панели вдоль набережной, башни с неоновыми вставками и старые портовые краны, изъеденные ржавчиной. Они казались игрушечными, когда лайнер уже ушёл на достаточное расстояние.

На стеклянных панелях над палубой неоном мелькала информация о погоде и маршруте — всё в приятных глазу бирюзовых тонах.

Встроенный в имплант аудиоплеер тихо запустил кантри. Простой мотив, гитара, немного хриплый мужской голос.

"Somebody had to hurt you bad For you to give up like that Somebody had to break your heart in two But that ain't me and you So tell me why, tell me why, tell me why You can't look me in the eye What am I supposed to do? When you say we're through Why do you?" *

Ника прислонилась к перилам, чувствуя, как вибрация судна уходит в руки, а сама она расслабляется.

Рядом проходила пожилая пара — мужчина в серой шапке с электроподогревом и женщина в светлой куртке. Они говорили о погоде и о том, как давно не видели море. Ника едва улыбнулась: в их голосах было спокойствие, которого она уже давно не ощущала.

На палубе было мало людей. Пара туристов с камерами в руках снимали горизонт, где туман постепенно расступался, открывая широкую полосу воды.

Несколько моряков в ярких куртках проверяли крепления контейнеров на вспомогательной палубе. Дроны курсировали вдоль борта, сканируя поверхность воды.

Она решила прогуляться по верхней палубе. Здесь были зоны отдыха с кожаными креслами и диванами, закрытые прозрачными куполами от ветра. Внутри слышны были тихие разговоры, где-то щёлкали электронные шахматные часы — двое мужчин в костюмах устроили партию, сопровождая её неспешными комментариями.

. Внизу, на техническом уровне, слышалось глухое гудение стабилизаторов. На больших экранах в холле показывали схему движения — до Гонконга оставалось шесть дней пути.

Ника заглянула в бар. Внутри всё было в русском и корейском стиле: самовары с цифровыми датчиками температуры, закуски из копчёной рыбы, кимчи в аккуратных баночках, хлеб с тмином. Официант налил ей чай в фарфоровую кружку с золотой окантовкой.

— Чай с облепихой, — уточнил он, протягивая напиток.

— Шик, — коротко ответила она, садясь у окна.

Чай был тёплым и терпким. Ника смотрела, как за стеклом вода меняет цвет от свинцового к глубокому синему.

Капитан объявил по внутренней связи, что впереди чисто, условия для хода судна оптимальны.

Ника оставила чашку и поднялась на верхнюю обзорную площадку. Здесь ветер был сильнее, и звук музыки стал тише. Волны шли ровно, без резких всплесков, а на горизонте то и дело пролетали автономные грузовые баржи.

Системы сканирования корабля постоянно отслеживали ситуацию вокруг. Встроенные в перила панели отображали схематичные точки — это были ближайшие суда, отмеченные зелёными метками. Красных и жёлтых видно не было.

Она оперлась о перила и на мгновение позволила себе просто смотреть вдаль.

Вдруг в поле зрения её импланта появилось уведомление: — Сканирование: неопознанный объект на дистанции 7 километров. Скорость — 54 узла.

Ника слегка нахмурилась. Такой ход был слишком быстрым для грузового судна.

Через пару минут уведомление повторилось, но теперь расстояние сократилось. Система идентификации не смогла распознать судно по базе. Цвет маркера на панели изменился на жёлтый.

— Внимание, — раздался голос капитана. — Мы зафиксировали быстрое сближение неизвестного объекта. Просьба пассажирам оставаться в зонах отдыха.

Ветер усилился, и Ника спустилась вниз, в главный зал. Здесь уже начали закрывать панорамные окна защитными экранами.

Судно изменило курс, и она почувствовала лёгкий поворот. Стабилизаторы работали, так что качки не было, но в воздухе витало напряжение.

В коридоре она заметила, как несколько членов экипажа в экзоскелетах несут ящики с маркировкой «оборудование защиты».

Имплант продолжал передавать обновления.

Судно-преследователь сократило дистанцию до трёх километров.

На скане появилась ещё одна точка — меньший катер, двигавшийся параллельно.

— Вероятность попытки абордажа: 72% —

В зале погасили основной свет. Остались только бирюзовые линии подсветки вдоль пола.

Вскоре корпус корабля содрогнулся от резкой волны. Сработали боковые винты, создавая мощный вихрь за бортом, чтобы сбить курс катеров.

На верхней палубе включились автоматические турели. Их чёрные корпуса плавно разворачивались, фиксируя цели.

. На экране в зале Ника увидела, как один из катеров резко сбросил скорость, его нос поднялся, а корпус покрылся дымом.

Второй катер попытался обойти лайнер с другой стороны. Дроны-защитники поднялись с кормовой площадки и рванули ему навстречу, выпуская ослепляющие заряды.

Имплант сообщил: — Угроза снижается. Вероятность абордажа — 15%.

Через несколько минут капитан снова вышел на связь, уже спокойным голосом: — Опасность миновала. Мы продолжаем курс. Прошу сохранять спокойствие.

Ника вышла к окну. Море снова стало ровным, и только лёгкая дымка на горизонте напоминала о недавнем столкновении.

Официант-андроид поставил на стойку корзинку с горячими булочками.

Она взяла одну, вернулась к своему столику и сделала глоток остывшего чая. Вкус был уже горький, отчего та скривилась и высунула язык...

Взгляд упал на панель с картой. До Гонконга оставалось пять с половиной дней.

Где-то в глубине корабля тихо щёлкнули механизмы турелей, переходя в режим ожидания и прячась в корпусе судна.

Вечер обещал быть тихим.

Корабль медленно возвращался к своему курсу, стук работающих винтов заглушал отголоски недавнего боя. Экипаж уже не бегал по палубе, лишь редкие фигуры техников проверяли крепления контейнеров. Солнечные блики скользили по мокрому металлу, словно ничего и не было.

В столовой снова был открыт буфет. Корабельный повар — низенький старик с седыми бакенбардами — разливал густой борщ в металлические миски. Над паром от супа медленно вращались крошечные дроны-дезинфекторы, подсвечивая всё мягким синим светом.

Ника взяла свой поднос, на котором кроме борща оказался кусок свежего хлеба и салат из маринованных водорослей — корейская часть меню давала о себе знать. Села у иллюминатора, наблюдая, как над водой медленно проплывают редкие облака.

Рядом опустился тот же помощник капитана, неся чашку крепкого чёрного кофе. — Ты откуда идёшь? Город какой?

— Москва, — коротко ответила она. — И дальше — Гонконг.

Он присвистнул. — Длинный путь. Здесь на корабле все куда-то бегут. Одни от налогов, другие — от долгов, третьи — от людей, которых лучше не злить.

— В моём случае, — сказала Ника, подцепляя хлебом ложку борща, — всё сразу.

Вечером палуба выглядела иначе. Вдоль борта загорелись тонкие световые линии, а на корме включили старую музыкальную колонку, транслирующую мелодичный джаз.

Звуки музыки смешивались с далёким смехом экипажа и тихим шуршанием шагов по металлу.

— Нравится? — спросил кто-то сбоку. Это был один из молодых матросов, смущённо переминаясь с ноги на ногу. — Я сам ставил. Думал, хоть немного теплее станет.

— Получилось, — ответила она и чуть улыбнулась.

В каюте было тихо. Только мягкое урчание систем жизнеобеспечения и редкие оповещения ее ИИ о курсе. Она сняла куртку, положила рюкзак рядом и села за встроенный в стену столик. На поверхности мигал голографический интерфейс, показывая прогноз погоды.

— АНОМАЛЬНАЯ УСТАЛОСТЬ, НОСИТЕЛЮ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОТДЫХ, — комментарии искина были как всегда "кстати"...

Ночь в открытом море всегда имеет особое настроение. Иллюминатор показывал чёрную гладь, изредка подсвеченную люминесценцией морского планктона.

На рассвете в коридорах снова зазвучали шаги. Экипаж собирался на утреннюю проверку оборудования. Ника тоже вышла на палубу — в лицо ударил свежий ветер, пахнущий солью и чем-то металлическим.

После завтрака она поднялась к рулевой рубке. Капитан, седой мужчина с тяжёлым взглядом, стоял у навигационного пульта. Экран показывал маршрут, а рядом с ним — схему недавнего нападения.

— Эти пираты оказались здесь не случайно, — сказал он, заметив её. — Кто-то дал им координаты.

— И что теперь? — спросила Ника.

— Мы уже вне зоны их территорий охоты. Будь осторожна в порту.

Днём судно вошло в зону более тёплых вод. Воздух стал мягче, и на палубе появилось больше людей. Некоторые загорали, другие тренировались на маленькой спортивной площадке, установленной у кормы.

Ника присела на лавку, достала свой планшет и открыла схему Гонконга. Планировать маршрут всегда было для неё способом держать себя в тонусе.

Ближе к вечеру море снова заиграло бликами — солнце клонилось к закату, и вода стала золотистой.

В кают-компании несколько членов экипажа играли в голографическую настольную игру. Фигуры парили над столом, двигаясь в такт жестам игроков. Ника наблюдала за ними издалека, чувствуя, как напряжение последних дней постепенно растворяется.

— Хочешь сыграть? — предложил один из игроков, заметив её.

— В другой раз, — ответила она.

Последняя ночь перед прибытием в Гонконг прошла спокойно. Лишь один раз искин предупредил о подозрительном сигнале на горизонте, но тот быстро исчез. Ника спала глубоко, зная, что больше ей никто так отдохнуть не даст.

Наутро показался и сам город— сначала размытая тень на горизонте, потом постепенно вырисовались очертания портовых кранов, причалов и высоких башен, будто вырастающих прямо из воды. Гонконг встречал утренним гулом — шум портовых двигателей, крики рабочих и электронные объявления с причалов смешивались в пестрый поток звуков.

Искин сразу оживился. — СКАНИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО: Три потенциальные точки выхода из порта с минимальным риском обнаружения.—

Ника стояла у перил, глядя, как портовые дроны-манипуляторы вытаскивают контейнеры из трюма.

Судно медленно входило в причал. На причальной линии уже ждали инспекторы — люди в форменных костюмах с встроенными в рукава сканерами. Их глаза едва заметно светились, когда они проверяли биометрию у прибывших пассажиров.

— Подготовьте документы, — напомнил искин. — Визуальное совпадение — 99,7%.

Она достала из внутреннего кармана паспорт с новым именем и подала инспектору. Тот бегло провёл взглядом по страницам, потом по её лицу, и через секунду на браслете инспектора загорелся зелёный индикатор.

— Добро пожаловать, — сказал он и отступил в сторону.

Порт оказался таким, каким она его помнила по старым фотографиям — шумным, плотным и слишком живым. Здесь постоянно не хватало времени: грузовые дроны проезжали в метре от людей, маленькие флаеры садились прямо на платформы, а голограммы над головой быстро сменяли друг друга, рекламируя всё — от имплантов до уличной еды.

Ника накинула капюшон, шагнула в этот хаос и растворилась в нём, как капля дождя в море.

*- Michael Ray - Get to you

Глава 7

Гонконг встречал Нику приветливым гулом портовых погрузочных машин. В воздухе висел запах соевого соуса, горелого масла и ржавчины. Неон отражался в лужах, смешивая кантонские иероглифы с обрывками английских слов, так что вывески казались зашифрованным лингвистическим кодом для того, кто оказывался здесь впервые.

На пластбетонной платформе порта, среди криков погрузчиков и звона цепей, из старого динамика гремел местный хип-хоп с тяжёлым битом и рваными гитарными вставками. Даже не зная языка, Ника чувствовала его грубый посыл. Она невольно поморщилась.

— ОБНАРУЖЕН АНОМАЛЬНО ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ СТРЕССА. АКТИВИРУЮ АУДИОКОМПЕНСАЦИЮ, —

Хриплый бит растворился, и в ушах зазвучала восточная мелодия и пульсирующий ритм. Они легли в такт её шагам, город постепенно перестал казаться враждебным.

Она двинулась вглубь района Сянлун — старой части города.

Постепенно,звуки портовых кранов и погрузочных машин стихли.

"Shanti Shanti, Maiagare yo Karma Meguri meguru kisetsu wa Hirari hirari hiraimeite Koi ni Koi to nareteiru (Nai narai narai narai nara)"*

Над головами висело все больше связок проводов, а мостовые утопали в разноцветных бликах от вывесок. Здесь торговали всем: от жареных кальмаров до чипов и имплантов, которые ещё вчера стояли в военной и полицейской технике.

Никаких шла к жемчужине района Сянлун - местной лаборатории, директор которой был близким другом её японского знакомого.

Она особенно выделялась здесь, среди неона и блеклых рекламных экранов: высокий фасад из матового стекла и тёмного металла, чёткие линии. Лишь у самой крыши мерцал логотип из аргоновых линий — стилизованная спираль ДНК, в которую были вплетены линии проводов. Окна были сплошными панелями без швов, и в их отражении город казался приглушённым и чужим.

У ворот стояли автоматические турели, выполняющие в пассивном режиме функцию декоративных фонарей.

Ника зашла за ворота и оказалась в небольшом внутреннем дворике с двумя бассейнами по краям, которые прилегали к фасаду.

Дверь в здание лаборатории была гладкой, с узким сенсором биометрии на уровне лица.

Нека остановилась, держа кейс ближе к телу. Ей сейчас показалось или био-модуль внутри кейса дрогнул... Наверное почувствовал, что здесь для него приготовлено...

— Да нет, не может быть,- пронеслось в мыслях Ники.

С такими мыслями она и подошла к сканеру биометрии.

— Доступ получен. Добро пожаловать, госпожа Линь.—

Дверь лаборатории бесшумно скользнула в сторону, открыв то, что было внутри глазам Ники. Она видела такое впервые.

Внутри — ровный свет, приглушённый до оттенка белого снега. Воздух был фильтрованным и сухим, с едва уловимым запахом озона и стерильного пластика. Стены, лишённые декора, переливались гладким композитом, а в полу, под матовым покрытием, шли линии мягкой бирюзовой подсветки, указывая путь в различные отсеки лаборатории.

Нику встретила женщина в белом халате, с аккуратно собранными волосами и прозрачным лицевым щитком. На груди — эмблема лаборатории: спираль ДНК, переливающаяся в такт слабым импульсам. Ниже эмблемы - экран с именем "Сянь Хо" и должностью "старший сотрудник".

— Добро пожаловать. Мы хотим провести первичный осмотр объекта, — сказала она на хорошем английском с мягким азиатским акцентом.

— Он ещё при вас, госпожа Мэй?

Ника легонько кивнула головой.

— Оборудование полностью изолировано от сетей, вам не о чем переживать, пройдемте со мной.

Нику вели через белый коридор с мягким белым светом.

— Черт, и правда похоже на дорогущую клинику. Надеюсь,здесь есть услуга установки зубных имплантов из неопластика или услуга пересадки органов...или даже удаления. Богачи похоже отваливают половину своих доходов только за один приём в этом заведении...—

—Вы что-то сказали?

—Нет,вам показалось, у вас очень милая атмосфера, мне очень нравится.- Ника замолчала и попыталась успокоиться.

Коридор сменился залом с низким потолком и длинным столом из закаленного стекла. По краям стола стояли ряды прозрачных капсул, внутри которых шевелились различные ткани, продукты генной инженерии,амёбы, крошечные кластеры живых клеток, даже былиинаполовину синтетические. Мониторы выводили их структуру в режиме реального времени — сотни нитей данных, переливающихся в голубом спектре.

— Сюда, — техник указал на гнездо в центре стола.

Она поставила кейс. Замки мягко щёлкнули, и крышка открылась. Модуль лежал спокойно, его поверхность отливала серо-синим, как металл под водой.

— Интересная конструкция, — пробормотал кто-то из ассистентов. — Ни одной стандартной точки подключения порта.

Манипулятор с тонкими, как иглы, сенсорами опустился к модулю. На экране загорелась модель: плотная структура из спиральных сегментов, между которыми — микроскопические капсулы с нераспознанным содержимым.

— Он пассивен, — сказала женщина. — Идеально. Значит, у нас будет время разобраться в его структуре и провести тесты.

Ника молчала, наблюдая, как сенсоры скользят по поверхности модуля. Ни вспышек, ни колебаний, одно только лёгкое, почти незаметное тепло, исходящее от корпуса.

Ассистенты обменялись короткими фразами на языке и начали подключать оборудование для спектрального анализа. На мониторе появлялись графики — ровные, чистые линии.

...

Время в лаборатории текло иначе. Здесь не было ни окон, ни ощущения смены суток — только постоянный ровный свет и тихий фон работы систем жизнеобеспечения.

Модуль лежал в центре стола, закреплённый в магнитной ловушке. Вокруг него сновали манипуляторы с нанопинцетами, и микродроны, подсвечивающие сенсорами каждый миллиметр поверхности.

— Запускаем спектральный разбор, — сказал техник, коснувшись браслета на запястье. На мониторе загорелась трёхмерная голограмма модуля, вращающаяся медленно, как планета. Каждая деталь была промаркирована: неизвестный сплав, биополимерная вставка, капсула с неизвестным содержимым.

Ассистентка в прозрачных перчатках активировала нейросканер — устройство, способное анализировать энергетические колебания объекта на атомном уровне. В обычном мире его использовали для диагностики сложнейших нейропротезов. Здесь он работал бесшумно, изредка испуская тонкие импульсные вспышки.

— Материал внешней оболочки поглощает до 99,98% излучений, — озвучил искусственный голос центральной системы. — Возможен адаптивный камуфляж.

— Нестандартная изоляция, — заметила ведущая. — Таких технологий нет ни у одной из зарегистрированных корпораций.

В соседном секторе зажглась капсула с голографическим архиватором данных. Ассистенты синхронизировали результаты сканирования с цифровой моделью, накладывая слои информации: тепловую карту, спектральный состав, реакцию на магнитные поля.

Ника сидела в стороне, наблюдая, как линии данных складываются в что-то, напоминающее сложный узор, похожий на органический.

— Следующий этап — микрофлюидный анализ, — объявила ведущая. — Включить систему.

На стол выкатился модуль с прозрачными капиллярными трубками. Через них уже текла сверкающая наножидкость, способная проходить в мельчайшие зазоры, не повреждая структуру.

Часы тянулись, а лаборатория жила в ритме рутины, будто каждый день получают вот такие образцы. —Трижды Ха!, подумала Ника. Но она активно скучала, все это начинало надоедать и действовать ей на нервы.

Модуль же все это время оставался пассивным, не подавая признаков осмысленнных действий или импульсов.

И всё же, во время финальной серии замеров, оператор спектрального модуля нахмурился.

— Что это? — спросил он, увеличивая голограмму.

На слое тепловой карты, среди ровного распределения, возникла крошечная зона активности — импульс длиной меньше секунды, повторившийся дважды с одинаковым интервалом.

— Вероятно, паразитный отклик оборудования, — отрезала ведущая. — В протокол можешь не записывать, особого внимания это не заслуживает.

Модуль снова погрузился в неподвижность.

Через полчаса ведущая и ещё двое сотрудников вышли из зала, оставив Нику в компании массивного мужчины в деловом костюме — директора комплекса.

— Ника, верно? — он сел напротив. — Ваша работа здесь окончена.

— То есть я могу забрать модуль?

— Можете, — Я получил просьбу от нашего общего друга о том, чтобы после исследований, объект остался под вашим надзором. —

Директор подал ей закрытый кейс, теперь запечатанный новыми пломбами лаборатории.

— Идите. Город большой, но слухи распространяются быстро. Постарайтесь, чтобы ваш груз больше не привлекал внимания.

Ника молча кивнула, подняла кейс и с помощью нанитов снова сделала его рюкзаком. За дверью снова шёл дождь, хоть он и не был похож на его родственника из Москвы,был из нормальной воды обычных туч, приятного все равно было мало...потому что он был холодный. Нека,уже идя по улице начала чихать.

—И вот как мне быть с этим, опять искать хостел... хотя говорят, здесь есть неподалёку капсульный отель для местного офисного планктона... Что думаешь? —

—ВЕРОЯТНОСТЬ ПОЛУЧЕНИЯ ПЕРЕОХЛАЖДЕНИЯ СТРЕМИТСЯ К 60%. ЭНЕРГИЯ НАНИТОВ НА ИСХОДЕ, РЕКОМЕНДУЮ РЕШИТЬ ПРОБЛЕМУ В ТЕЧЕНИЕ 20 МИНУТ—

—ПРОВОЖУ МАРШРУТ В БЛИЖАЙШИЙ ОТЕЛЬ—

—Ну вот и отлично, - апчхи, блин даже капюшон не спасает, ох уж эти тропики...

Музыка города снова ворвалась в её уши, но теперь Искин не спешил подменять её новыми треками. Ему хотелось, чтобы шум и ритм Гонконга были настоящими. И даже кантонский реп из-за угла в эту дождливую погоду не мог этому помешать...

*—BABYMETAL — “Shanti Shanti Shanti"

Глава 8

Дождь в Гонконге к вечеру стал плотнее — лил словно навесом, жидкость прилипала к волосам, стекала под воротник и оставляла на коже тонкую липкую прохладу. Улицы переливались неоном так ярко, что от бликов в лужах рябило в глазах. Город выглядел, как один большой рекламный экран, на котором менялись слоганы корпораций, то и дело скользя в языках, которые Ника не успевала распознавать.

Она шла по потоку людей, прижав кейс к спине так, чтобы наниты снова втянулись и сделали из него рюкзак. Над её головой, на одной из голографических панелей, зависла реклама: «Апгрейд памяти — всего за 12 минут. Выбирай, что помнить». Чуть дальше мигнуло: «Кредит на бессмертие — только до конца недели».

— ВЕРОЯТНОСТЬ ПЕРЕОХЛАЖДЕНИЯ: 64%. АКТИВНОСТЬ НАНИТОВ ПАДАЕТ, — проскрежетал Искин в голове, HUD мягко стал плдсвечивать на периферии : «требуется найти укрытие».

Она не стала сворачивать в сторону ярких небоскрёбов с корпоративными апартаментами, где вход контролировался несколькими слоями биометрии. Вместо этого шагнула в тень — в район Цзиньхао, где деловые кварталы плавно перетекали в ночные карманы города. Здесь улицы были уже не такие чистые, а реклама — старше и дешевле. Неон мигал с перебоями, AR-панели иногда показывали глюки — застывшие лица, битые зелёные пиксели, обрывки новостных каналов.

Цзиньхао жил за счёт капсульных отелей. Они торчали из земли, как стальные соты, каждая на сотню боксов вверх для сна. Место для тех, кто не мог или не хотел возвращаться домой, а порой — и для тех, кому нужно было исчезнуть из жизни на одну ночь.

По пути Ника миновала уличные лотки с едой — из под крытых паром кастрюль поднимался запах риса, соевого соуса и обжаренного мяса. У стены сидел музыкант с синтез-лютней, на которой играли искусственные пальцы — импланты. Звук шёл через маленький усилитель на поясе. Чуть дальше толпились люди вокруг AR-алтаря: виртуальная статуя Будды переливалась золотом,словно дорогая матрица, а у подножия, вместо традиционных свечей, горели голограммы донатов с QR-кодами.

Отель, который выбрала Ника, выглядел скромно: тусклый неоновый прямоугольник «SleepBox 24/7». За стеклом стоял автоматический терминал.

Она приложила ладонь к сканеру, и система коротко щёлкнула: — Добро пожаловать. Капсула № 42. Оплата принята.

Коридор был узким, пахло синтетическим порошковым чаем, соей и старым пластиком. С потолка капала вода — кондиционер давал сбой, но в этой части города на это давно никто не жаловался, люди радовались, что он хотя бы просто есть.

В динамиках тихо играла фоновая музыка — спокойная электроника с редкими вставками баса, которые явно клонили гостей этого небольшого хостела в сон.

Проходя мимо нескольких капсул, Ника заметила парня. Он был худым, с кибер-линзами, в которых вспыхивали синие пиксели,будто он проводил скан объектов. Он не скрывал того, что смотрит на неё, и взгляд его задержался на рюкзаке дольше, чем было нужно.

Ника поймала этот взгляд и тут же отвернулась, сделав вид, что ищет номер своей капсулы.

— ВЕРОЯТНОСТЬ СЛЕЖКИ: 27%, — тихо отметил Искин. — ОБСЛЕДОВАНИЕ ВНЕ КОНТЕКСТА.

Мужчина вошёл в соседнюю капсулу. Дверца закрылась, но ощущение, что он продолжает её изучать, не ушло.

Внутри своей капсулы Ника задвинула дверцу и поставила рюкзак на выступ. Теснота не смущала — зато здесь было сухо и тепло. Она подключила Искин к локальной сети отеля, включив режим полной изоляции.

— АКТИВАЦИЯ ЗАЩИТНЫХ СЕТЕВЫХ ПРОТОКОЛОВ ЗАВЕРШЕНА. — подтвердил Искин. — ЭНЕРГИЯ НАНИТОВ: 47%, СТАТУС: НАКОПЛЕНИЕ ЭНЕРГИИ.

Ника проверила состояние модуля: пломбы целы, температура стабильна. На сенсоре данных — ровная линия. Всё тихо.

И всё же, при запросе внешних сигналов, в интерфейсе замерцал жёлтый значок: «ПОТЕНЦИАЛ: ИНТЕРЕС».

— Что-то есть? — мысленно спросила она.

— ЭФЕМЕРНАЯ АКТИВНОСТЬ В ЛОКАЛЬНОМ СПЕКТРЕ. 0.0003 ГРЦ. ИСТОЧНИК: НЕИЗВЕСТЕН.

Ника фыркнула. Слишком мало, чтобы поднимать шум. Но, как ни старалась, не могла избавиться от ощущения, что модуль не просто лежит — он слушает все, что происходит вокруг, изучает, анализирует...

Она легла на спину, позволив нанитам перейти в режим экономии. Дождь снаружи усилился, стучал по крыше отеля ровным гулом. Музыка города — крики, шаги, глухие басы из переулков — вплеталась в этот шум.

— Проверить сейчас? — спросила она у Искина.

— РЕКОМЕНДАЦИЯ: НАИБОЛЕЕ ПОДХОДЯЩЕЕ ВРЕМЯ — УТРО. В ДАННЫЙ МОМЕНТ РИСК ПРЕВЫШАЕТ ВЫГОДУ.

— Ладно, — ответила она и закрыла глаза.

Последней мыслью перед сном был тот самый профиль парня из соседней капсулы.

........

Гонконг под солнцем выглядел иначе. Вместо дождя сухой и плотный жар, от которого кожа моментально покрылась тонким слоем пота. Нике казалось что сам воздух дрожал над крышами, и даже стекло небоскрёбов, отражая небо, казалось нагретым добела.

Пешеходные галереи были заполнены людьми в лёгкой одежде: деловые рубашки с умными тканями, плотные маски с фильтрами от городской пыли, иногда — экзокостюмы курьеров, поблёскивающие хромированными суставами и мощными системами силиконовых трубок, наполненными местным аналогом охладительной жидкости или старым фреоном.

Ника двигалась по потоку, прижав рюкзак-модуль к спине. Наниты уплотнили ткань и заблокировали нагрев корпуса. Искин отслеживал показатели окружающей среды, то и дело выдавая сухие сводки:

— ТЕМПЕРАТУРА ВОЗДУХА: 36°C. РЕКОМЕНДУЮ СНИЗИТЬ ФИЗИЧЕСКУЮ АКТИВНОСТЬ.

АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ЗАЩИТЫ ОТ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ, ПРОИЗВОЖУ СОЗДАНИЕ ИСКУССТВЕННОЙ ВЕНТИЛЯЦИИ ПУТЁМ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ НАНИТОВ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ВЫСОКИЕ ЗАТРАТЫ ЭНЕРГИИ, ПРИЕМЛЕМЫЙ РАСХОД ЗАРЯДА: 40 минут. —

Она машинально отмахнулась. Заметила их не сразу — двух мужчин в одинаковых тёмно-синих куртках с короткими рукавами, полосы на плечах отливали матовым серебром. Лица не выдавали в них профессиональных убийц, только плоские чёрные очки-линзы делали их похожими на бандитов. Один касался наручного терминала, едва заметно; второй шёл чуть в стороне, сканируя взглядом толпу.

— ВЕРОЯТНОСТЬ СЛЕЖКИ: 46%.

Она свернула с главной галереи на боковую улицу. Здесь жара чувствовалась сильнее — асфальт выдыхал горячий запах, перемешанный с паром от уличных фритюрниц с насекомыми. Узкая улица жила своей жизнью: мужчины в майках чинили робомопеды, женщины спорили с торговцами за ящики с фруктами, подростки запускали мини-дронов прямо между головами прохожих.

Мужчины в куртках свернули следом.

Ника ускорила шаг, прижимаясь к стенам, и достала миниатюрный передатчик. Щелчок — и ближайший AR-баннер начал глючить: лица рекламных моделей расплылись, слова перекрутились, а вместо слогана вспыхнуло бессмысленное: %%ERROR-LAYER-52%%. Толпа притормозила, поднимая головы.

Она юркнула в технический лифт, двери которого были приоткрыты. Подъёмник выглядел старым, с облупленной краской и ручным переключателем этажей. Ника вбила код, и кабина поехала вниз, уводя её под улицу.

На выходе её ждали задворки торгового центра: тёмный коридор с кондиционерами и гул вентиляторов. Толпы здесь уже не было.

— ВИЗУАЛЬНЫЙ КОНТАКТ ПОТЕРЯН.

....

Вечер в Гонконге всегда наступал резко — как только солнце пряталось за линию небоскрёбов, неон вспыхивал, а улицы начинали дышать другими запахами. Днём — перегретый пластик, пыль и пригоревшее масло, вечером — сладковатый дым, влажный металл и лёгкий аромат специй, который тянулся от уличных кухонь.

Ника спустилась по наклонной галерее к транспортной платформе. Лёгкое метро выстреливало капсулы по узким магистралям, сквозь стеклянные тоннели, и каждый поворот открывал новый слой города: глянцевые витрины сменялись облезлыми фасадами, а за ними снова рождались яркие торговые артерии.

— *РАЙОН ЛО-ЧИН. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: УРОВЕНЬ ПРЕСТУПНОСТИ +38% ОТ СРЕДНЕГО ПО ГОРОДУ, *

Её поездка закончилась внизу, под эстакадой. Здесь не было глянца. Стены с облупившейся краской, металлические балки в пятнах ржавчины. Между колоннами — входы в лавки и мастерские, часть из которых пряталась за полупрозрачными плёнками с AR-логотипами, реагирующими только на определённые сигналы.

Верхний слой рынка казался относительно безопасным: здесь продавали множество экземпляров микротехники, электроники, легальные апгрейды, старые модели имплантов, дешёвую оптику, сертифицированные медикаменты и лёгкие нео-опиаты. Шум стоял ровный, торговцы кричали друг на друга, клиенты толкались в воздухе висел запах паяльной канифоли.

Глубже, в полутёмных коридорах расположился настоящий аналог подпольного чёрного рынка. Здесь лежали импланты без серийных номеров, прошитые ядром для обхода биометрических замков, контейнеры с нейрохимией в капсулах, сверкающие в ультрафиолете. Один лот торговался прямо на полу — женщина в маске выкладывала на ткань аккуратные пакеты с «сухими» нервными жгутами для прямой нейроинтеграции.

— *ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: 67% ПРОДАВАЕМОГО — НЕСЕРТИФИЦИРОВАНО. ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ УГРОЗЫ ЗДОРОВЬЮ НОСИТЕЛЯ*

Ника двигалась уверенно, но без показного интереса,словно настоящий рыночный завсегдатай. Она чувствовала на себе чужие взгляды. Здесь каждый понимал, что чужаки приходят либо за покупками, либо с вопросами. И то, и другое могло быть опасно.

У мастерской с облупившейся голограммой «NeuroClinic» она замедлила шаг. За толстым стеклом, под белым светом, сидел невысокий мужчина с седыми висками и татуировками микросхем по всему телу. Паяльник в его руках мерно шипел, тонкая струйка дыма вилась к потолку.

Он поднял взгляд, и его глаза — неестественно яркие, с золотистыми зрачками задержались на её рюкзаке.

— Тяжёлый груз для этой части города, — сказал он на английском с мягким кантонским акцентом. — И не просто груз. Твой модуль поёт. Поет песню на другом языке.

— Поёт? — Ника нахмурилась.

— Каждый модуль оставляет свой «отпечаток» в эфире. Большинство — ровные, без нюансов. Ваш… как старая запись на плёнке, в которой спрятан второй трек. Я видел такое однажды, двадцать лет назад. Тогда говорили, что это легенда.

— Легенда о чём? — Ника сделала шаг ближе, чувствуя, как корпус рюкзака будто теплеет.

Мужчина чуть наклонился вперёд.

— О чёрной серии. Разработки, которые не должны были существовать. Ни для продажи, ни даже для армии… — он замолчал, вслушиваясь в гул рынка. — …и уж точно не для подобной улицы.

Прежде чем он смог сказать больше, со стороны входа в глубинные ряды рынка раздался резкий механический треск. Патрульный дрон пролетел низко, осветив всех вокруг короткой, но ослепляющей вспышкой. Люди инстинктивно отвернулись, кто-то прикрыл лицо ладонью.

Ника моргнула, и в это время мужчина уже вернулся к паяльнику, будто разговор не происходил.

— Если захотите услышать остальное — приходите завтра. Мне пора идти.

Она вышла из мастерской и углубилась в боковой коридор рынка. Здесь неон был тусклее, и большинство ларьков работало в относительной тишине.

За прилавками сидели люди, чьи лица были наполовину скрыты масками и имплантами, а глаза подсвечивались внутренними диодами.

У одного прилавка она задержалась: продавец, высокий и худой, предлагал портативные эмиттеры помех.

— Глушит до пятидесяти метров. Идеально, если не хотите, чтобы за вами следили, — сказал он.

Ника лишь кивнула и пошла дальше. Она не собиралась покупать ничего сегодня, но этот рынок был картой города, и теперь она знала, куда возвращаться.

Выход из Ло-Чина вёл в узкий проулок, где запахи специй смешивались с резким ароматом синтетического топлива. На крыше над ней проехал поезд, вибрация от рельсов прошла по стенам. Она подняла взгляд — на фоне неба AR-реклама показывала улыбающуюся женщину с хромированным позвоночником и слоган: *"Всё, что ты есть, можно улучшить.»*

— *ВЕРОЯТНОСТЬ СОВПАДЕНИЯ ПОДПИСИ МОДУЛЯ С ДАННЫМИ О «ЧЁРНОЙ СЕРИИ»: 4,2%.* —

Мало. Она продолжала идти, растворяясь в ритме города, и впервые чувствовала, что у этого хаоса может быть конечная цель.

Глава 9

_____________

Утро в районе Сянлун было тёплым и ленивым. Солнце пробивалось сквозь сетку навесных переходов и переплетённых кабелей, ложилось на стены пятнами, похожими на фрагменты старой киноплёнки. На верхних уровнях уже гудели вентиляторы, охлаждая блоки кондиционеров, но внизу воздух все еще был тёплый и плотный.

Ника шла по балконному мосту, закинув рюкзак-модуль за спину. На этом уровне дома были обшиты выцветшими рекламными баннерами — иероглифы, стёртые солнцем, соседствовали с английскими словами, где буквы частично отвалились. Несмотря на неон, здесь везде была растительность. Ей не мешала жара, не мешал смог, настоящие тропики. Ника нехотя засмотрелась на это зрелище,как на райский зеленый сад. Снизу доносился запах готовящейся еды — лапша вок, жареные баклажаны с соевым соусом, острый перец. Все как всегда.

— *МАРШРУТ ГОТОВ. ДИСТАНЦИЯ ДО ЦЕЛИ — 2,1 КИЛОМЕТРА.*

Она решила вернуться к киберхирургу. Его слова о «чёрной серии» засели в её памяти плотным слоем. Легенда это или нет, но голос его был уверенным и было не похоже, что он говорит неправду.

Путь к рынку Ло-Чин сегодня выглядел иначе. На верхнем ярусе ларьки стояли открытые, продавцы зевали, сидя на низких пластиковых стульях. Но напряжение витало в воздухе, на неку то и дело оборачивались косые взгляды, они провожали её до самых поворотов.

Нижний ярус встретил её лёгким полумраком и прохладой от работающих вентиляторов. Звуки здесь были глуше, запахи — насыщеннее: резкий аромат флюса, пластика и человеческого пота, перемешанного с дешёвыми духами.

Она подошла к мастерской хирурга.

Вчерашнее яркое освещение погасло. Стеклянная перегородка потемнела, словно AR-плёнка отключена. На двери висел старый механический замок с царапинами — свежими, как будто кто-то недавно возился с ним в спешке.

Ника присела, заглядывая через узкую щель между жалюзи. Внутри — пустота. Стол, за которым он вчера работал, был чистый. Инструменты свалены в пластиковый контейнер, кресло для операций накрыто полиэтиленом. На полу, вблизи стола, валялись мелкие обломки чёрного пластика — корпус оптического сенсора, треснувший по диагонали. Его он вчера и перепаивал.

— *АНАЛИЗ: ОБНАРУЖЕНЫ СЛЕДЫ КРОВИ, ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ. УРОВЕНЬ ОСТАТКОВ — 17%. ПРИМЕРНЫЙ СРОК — МЕНЕЕ 12 ЧАСОВ НАЗАД.*

В углу, почти под стеллажом, её внимание привлёк тонкий металлический диск размером с монету. Матовый, с выгравированным спиральным узором — таким же, как на логотипе лаборатории, где она была в день приезда.

— *АРТЕФАКТ ЗАНЕСЁН В БАЗУ. ВОЗМОЖНА СВЯЗЬ С МОДУЛЕМ.*

Гул рынка снаружи вдруг стал тише. Ника подняла голову: в глубине коридора кто-то стоял и смотрел на неё. Лицо было наполовину прикрыто маской, а в руках — пакет с неизвестным содержимым. Стоило ей сделать шаг, как фигура растворилась в толпе.

Она взяла находку в карман и двинулась к выходу.

Свет на поверхности ударил в глаза. Солнце отражалось от стеклянных фасадов казалось — весь воздух вибрирует. Люди шли быстро, но несколько взглядов застревали на ней дольше, чем надо.

— *НЕПРЕРЫВНЫЙ ВИЗУАЛЬНЫЙ КОНТАКТ С ТРЁХ НАПРАВЛЕНИЙ. РЕКОМЕНДУЮ СМЕНУ МАРШРУТА.*

Она свернула в боковой переулок. Здесь неоновые панели на стенах мигали рекламой имплантов и нелегальных апгрейдов, а между ними висели старые бумажные амулеты, потемневшие от времени. Искин запустил сканирование.

На одном из экранов мерцающей рекламы внезапно появилось одно слово: **"ОСТАНОВИСЬ"**,на следующем **ИНАЧЕ УМРЁШЬ "**. Шрифт был грубым, будто выбитым на металле с помощью стамески.

Через секунду экран вернулся к обычному ролику — улыбающаяся девушка с хромированным позвоночником и бирюзовый длинными косами предлагала скидку на интеграцию полного сенсорного пакета.

— *ЭТО СООБЩЕНИЕ НЕ БЫЛО ЧАСТЬЮ СЕТЕВОГО КОНТЕНТА. ВЕРОЯТЕН ИСХОД ПРЯМОЙ ТРАНСЛЯЦИИ.*

Я свернула в угол и осталась стоять в тени. Уже ощущала, как вокруг уплотняется тишина, а тени становятся все ближе ко мне.

За долгое время я встретила кого-то, кто как цифровой охотник на одном уровне со мной. Кто-то не просто наблюдает, что я делаю. Кто-то хотел со мной играть... вот только я этого не хочу.

—Долго здесь оставаться нельзя. Мы уходим из города, проложи маршрут.

—АНАЛИЗ ЗАВЕРШЁН, СОЗДАНИЕ ОПТИМАЛЬНОГО МАРШРУТА—

..........

Порт Гонконга жил даже ночью. Прожекторы резали темноту белыми лучами, скользили по мокрому асфальту, где отражались неоновые вывески и AR-реклама. Влажный воздух лип к коже, в нём смешивался запах морской соли и перегретого металла.

Ника шла по пешеходному мосту, растворяясь в потоке пассажиров. Рюкзак-модуль плотно прижимался к спине, ткань из нанитов время от времени чуть уплотнялась, реагируя на толчки и прикосновения.

— БАЗЫ ОБНОВЛЕНЫ ДЕСЯТЬ ЧАСОВ НАЗАД. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЭКСПЛОЙТА БИОМЕТРИИ— 48%.

— Сойдет, — пробормотала она. — Это лучше, чем ничего.

Очередь двигалась к биометрическим сканерам. С каждой минутой Ника была всё ближе к металлическому каркасу с синим светом, встроенными камеры, датчикам сердечного ритма и сканерам имплантов. Напряжение отдавалось стуком в её груди, доводило её до мурашек. Поток людей шёл быстро, но каждый на секунду задерживался внутри, пока ИИ не подтверждал его личность.

Ника старалась не выделяться: делала шаги ровными, взгляд рассеянным и чуть затуманенным, плечи чуть опущенными. Внутри каркаса она задержалась на долю секунды дольше, чем надо, но старый эксплойт уже был активирован — Искин переправлял поддельные данные напрямую в поток.

— ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ЛИЧНОСТИ… — проговорил механический голос рамки.

Мгновение — и что-то пошло не так. На боковом экране замерцала жёлтая пиктограмма, а счётчик времени проверки застыл. Из-за этого охранник у стены, молодой парень с короткой стрижкой, приподнял голову и посмотрел в её сторону.

— ПРОВАЛ, — СЕКТОР С. ПОВОРОТ НАПРАВО. 4 СЕКУНДЫ.

Ника резко вышла из рамки, сделав вид, что что-то забыла. Через два шага свернула в боковой коридор, где висела табличка «Служебный доступ».

Сзади уже слышалось: — Эй, постойте!

Коридор был пустым и пыльным. Вдоль стены тянулись трубы с мигающими индикаторами давления. В конце была металлическая дверь, покрытая серой облупившейся краской.

Искин подсветил замок в AR — защита слабая, предназначенная для внутреннего пользования. Она провела рукой по сенсору, подменяя код, и дверь щёлкнула.

За дверью открылась складская зона: ряды контейнеров, штабеля ящиков, жёлтые погрузчики на зарядке. Откуда-то снизу доносился глухой рев двигателя.

— НА ПАРОМЕ ЗАГРУЗКА АВТОМОБИЛЕЙ. ВРЕМЯ ДО ЗАКРЫТИЯ ТРЮМА — 9 МИНУТ.

Ника скользнула между контейнерами. Металл был влажным от конденсата. В проходах попадались портовые рабочие в жёлтых жилетах, но они не задавали ей вопросов — главное, чтобы не мешала.

Вдруг впереди показался высокий борт грузового парома. К воротам в трюм медленно заезжали грузовики и легковые машины, гружёные товаром.

Она нырнула за бампер фургона, дождалась, пока он поднимется на рампу, и, пригнувшись, скользнула следом. Шины скрипели по металлическим плитам пола, гул усиливался — где-то под ними работали турбины охлаждения.

Внутри трюма стояли ряды машин, каждая закреплена стальными дугами. Между ними оставались узкие проходы, в которых едва можно было пройти боком. Пахло бензином, морской водой и резиной.

Ника замерла за одной из машин, пока мимо шёл рабочий с планшетом. Его ботинки скрипели по металлу, свет фонаря скользил по блестящим поверхностям кузовов.

— СИГНАЛ СКАНЕРОВ БИОМЕТРИИ — НОЛЬ. ПРОСМОТР ЗА МЕСТНОСТЬЮ - ОТСУТСТВУЕТ.

Она переместилась глубже, выбрав место между двумя внедорожниками. Здесь аварийный свет давал тусклое зеленоватое свечение, а шум двигателя казался ровным.

Ворота трюма медленно закрывались, с металлическим лязгом фиксируясь на замках.

Где-то наверху по громкой связи объявили что-то на китайском. Рабочие переговаривались, их голоса перекрывал гул вентиляции.

Ника присела, обхватив колени. Сердце всё ещё билось быстро, но теперь между ударами появлялась пауза. Она справилась.

— ВЕРОЯТНОСТЬ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ-0%. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОТДЫХ. —

Она закрыла глаза и слушала, как за стенкой парома бьются волны, а позади оставался ещё один город. Ей снилось, что она все также ходит по Москве.

Снились трущобы, вывески на арабском, огромные хомяки, размером с автомобиль, которые убегают от маленьких белых тигров с когтями, оббитыми железом.

Ника в это время смотрела на город свысока и пила яблочный сок с Лисой, которая все также была одета в кожаную куртку. Диван качало словно на ветру, а на боках лежали сочные стейки, которые дожидались, пока их съедят...

Глава 10

Паром с глухим стуком остановился, и этот звук выдернул Нику из сна будто её отключили из сети,вырвав из разъема кабель. Еë неизменный спутник в приключениях—уже ставший родным рюкзак с модулем скользнул по фанерной плите.

Она поймала его, прижала к телу и как тень выскользнула через открытую аппарель на причал. Свет порта был резким и жёлтым в отличие уже от привычного Нике неона.

Макао встретил её как проклятый старый дом: плитка с узорами под ногами, слегка облупленные фасады, португальские вывески с выцветшими буквами, вперемешку с голограммами казино. В воздухе — запах свежей жареной рыбы, бензина,сырости и влажного асфальта. По берегу шли туристы, по паромной кассе — толпа с чемоданами, а где-то вдалеке выросли фантастические силуэты Cotai — как новые храмы роскоши, раздувшиеся зеркальными куполами и рекламными экранами. Они мерцали на линии горизонта, обещая деньги, но Ника знала, что их свет принадлежит тем, кто уже научился работать из тени и забирать их у других.

Она прошла мимо продавца с пирожками, не останавливаясь, горький опыт Владивостока научил её - никогда не брать пирожки с рыбой на улице. Шаги оставались такими же тихими, как и прежде. Но теперь они были похожи на измерение расстояния до следующего укрытия. Искин уже пробежал по карте города в голове: слои сетей, зоны наблюдения, точки слабой коммерческой активности.

«— ЛОКАЛЬНЫЕ СЕТИ ДЕЙСТВУЮТ В РАМКАХ ОДНОЙ СЕТИ , УРОВЕНЬ КОНТРОЛЯ В ЦЕНТРЕ — ВЫСОКИЙ», —

Искин все также оставался как всегда спокойным, видимо на него смена обстановки, да и вообще страны совсем не влияет. А жаль, Ника с удовольствием послушала бы его ехидна комментарии. Но все же железо — всегда холодное и спокойное, это не люди, которые предают, когда ты перестаешь быть им нужным или просто надоедаешь, а они сдают тебя наемникам. Такое уже бывало с ней, и далеко не раз.

Она шла не в Cotai. Там было слишком ярко и публично; там камеры были в каждом зеркале и улыбающиеся лица охраников могли устроить ей далеко не медовый приём.

маршрут Ники вел в Taipa — старую, кривую часть города, где узкие улочки и балконы прятали больше теней, чем света. Там можно было снять комнату на ночь, найти человека, который не спрашивает лишнего, и протянуть кабель там, где никто на это не посмотрит.

Taipa встретила её рынком — лавки со специями, продавцами чипов, которые мерцали так же живо, как и торговые лотки. Люди здесь говорили на смеси кантонского, португальского и английского. Где-то играла старая мелодия на уличном радио, где-то кто-то спорил за цену на оптику — старую, но с рабочими диодами. Ника улыбнулась угрюмо: город был как плетёная корзина — если знать, в какую щель сунуть руку, можно поймать то, что ищешь.

Она не стала махать наличными в каждом окне. Сначала — разведка. Через ярмарочные домики попробовала сначала просканить на экране HUD: показатели радиоэфира, видимость CCTV в радиусе, уязвимости маршрутов. Искин облицовывал информацию короткими строками:

«— ПОДАЧА ОТКРЫТА: 63%»; «— КАМЕРЫ НА УЛИЦЕ X: 6, ПАТРУЛИ: 2».

Ника отметила блоки, где можно было пройти тихо, и направилась к тому, что помнила по карте: бывший корпус серверной, который теперь сдавали по комнатам путешественникам и нелегалам. Его крыша была хороша — высокий обзор и вентиляционные шахты, по которым можно было вывести антенну.

Здание выглядело довольно неприметным: входом служила узкая дверь под вывеской «Squad Electro», на которую днем никто не обращал внимания, потому что туристы шли за фото с памятками. Внутри — запах старой бумаги и сырости. «Капсульный гостевой дом», по объявлению, но на деле — несколько комнат с простыми матрацами, общий санузел, и один коридор, где шелестели тени от винта на потолке.

Её хозяин — толстый мужчина лет сорока, с кожей цвета корицы и узкими глазами, которые казались прикрытыми, когда он пытался щуриться, оценивая собеседника - все это выдавало в нём бывалого моряка,ходившего на такие юга, что сомалийские пираты казались нормой.

Ника заплатила наличными и он кивнул, надев фальшивую улыбку,которой одаривал посетителей каждый день.

Капсула, которую ей дали, была маленькой и тёплой. На стене — следы старой афиши, где рекламировался американский боевик, а в углу — плечо металлической лестницы, которая вела на крышу. Крыша была тем местом, где она собиралась сделать то, ради чего приехала: установить микроузел и начать слушать сеть.

Работа начиналась как обычно: распаковка, осмотр, прикручивание маленьких кронштейнов, разворачивание кабелей. Она работала молча, как будто выполняла рутинной действия обычного компьютерщика, который больше привык резать провода, чем людей :). На столе лежали её инструменты: портативный deck — компактная коробка с портами, небольшой оптический патч, суб-D-контакт для редких интерфейсов, вместе с ним — карманный Faraday-блок и тёмный аппаратный ключ, с маркировкой, которую Искин назвал «0xFA-series» и которую она не любила называть вслух, слишком уж резало язык. Город шумел далеко внизу, но на крыше были только металлические прутья и два старых огромных вентилятора.

Она не стала подключаться прямо к городским узлам — это был ловкий, но опасный путь. Её стратегия была пассивной: ретранслятор в качестве моста, ловушка-хонейпот для внешних сканирований и маска handshake’а под поток туристических камер. Это не было преступлением с её точки зрения — это была обычная анонимность и вообщем для соблюдения конфиденциальности,я ничего не нарушила, честно...

С этими мыслями, Ника быстро надела Faraday-раму на боковые стенки антенны, так, чтобы она глушила прямые магнитные петли, но оставляла путь для собственного, узконаправленного излучения. Искин все также мерно ворчал:

«— АНАЛИЗ: ОПАСНОСТЬ — 4%; ПРИВЯЗКА КЛЮЧЕЙ НЕ ИХИТАЕТ ОТЛИЧИЯ»,

А она тянула провод и улыбалась,пока он выдавал сухие комментарии по типу «теперь мы здесь, а теперь нас здесь нет, но мы все еще есть».

Пока она ставила, один из жильцов, мужчина по имени Миг, заглянул на крышу с мешком уличного жареного мяса — хитрость, которую примет даже самый раздражённый человек. Миг выглядел серым от городского солнца: худой, лет тридцати, с короткой стрижкой и глазами, которые постоянно высматривали поступления и возможности. Он сел на краю крыши, не спрашивая и подходя к её инструментам без дозволения.

— Ты — новичок, да?

— Прибыла сегодня, — сухо ответила она, не отводя взгляда от патча.

— У нас тут свои правила, — сказал он. — Кто-то платит лишние монеты, кто-то задаёт лишние вопросы. И кто-то... — он пожимает плечами — просто уходит, если не нравится.

Его слова были мягким эхо рынка внизу. Миг не выглядел враждебным, но и не слишком приятным. Он предложил ей сумку с жареным рисом и бутылку — она взяла, но молча. Ужин был коротким, разговор — пометкой в записной книжке её доверия: Миг знал укрытия, знал, как двигаться по Taipa, и был готов за деньги носить пакеты и делать «мелкие услуги».

За мелкую услугу он, однако, попросил лишь одно: чтобы она принесла несколько запрошенных сигналов с сети — пассивных, не вторгаясь в основные узлы.

Такая работа — его хлеб; он знал, что никто не спрашивает о морали в этом городе.

Она согласилась. Не потому, что надеялась на его человечность, а потому что знала: время — ресурс, как и любая часть железа. Ника не любила долгих объяснений. Её внутренняя картина жизни была проста: люди — переменные, железо — константа.

Установка шла дальше. Ночь в Макао наступала не сразу, она приходила слоями. Сначала выключалось солнце, затем включались прожекторы, и на горизонте Cotai взрывался миллионами рекламных огней. Их отражения лились по старым крышам и лужам, как жидкое золото.

Ника завершила подключение ретранслятора, проверила энергию и запустила монитор в «слепом» режиме: прослушивание эфирных шумов, пассивный сбор метаданных, мониторинг активностей камер. Это был не взлом — это всего лишь наблюдение, и в нём была своя красота: слышать мир и не вмешиваться в него.

Её первые часы в сети были скучными и плотными. Она собирала фрагменты: торговые списки, трансляции вечеринок в Cotai, объявления о лотереях, поток туристических фото. Но в этом хаосе одна линия начала тянуться как тонкая нить: метка, похожая на подпись с найденного диска. Искин выделил её как «холодную метку» — строка символов, которая не совпадала с общедоступными подписями. Внутренне он пометил её как «sigma:0x4F12», и Ника увидела на экране обрывки лога, где эта подпись всплывала рядом со старым складом у промышленного причала на границе Taipa и Coloane. Место на карте было заброшенным, но с выходом ближе к Cotai, как будто кто-то хотел скрыть лабораторию в тени роскоши.

Она улыбнулась. След начинал обретать форму. Это не был простой хак или чёрный рынок — это была система, которая пряталась под пластом рыбы и пастели, думая, что никто не будет копаться в старом инвентаре. А она была как тот, кто копает: упорная, хладнокровная и настойчивая землеройка...всмысле хацкер, да, да точно, именно хацкер.

Ночь шла вдвое быстрее, чем днём. Под прикрытием темноты Ника запустила серию пассивных сканов: хеш-поиск, связки эвристических маркеров, просочившиеся файлы в общедоступных полях — все по стандарту.

Это было как рытьё по дну моря — лучшее, что можно было найти порой — медные монетки, иногда кусок гравировки. И в этот раз её сеть принесла кусочек: в рекламной ленте гостиницы одного из малых операторов Cotai мелькнуло слово, похожее на «BLK_SERIE» — и это слово, как магнит, притянуло её внимание. Оно было кратким, почти незаметным, но подпись совпадала с тем, что она увидела на диске в мастерской хирурга.

«— ВОЗМОЖНОСТЬ СОВПАДЕНИЯ: 4,2%», —

Нека не стала радоваться. Картина приемной в мастерской с кровью вновь всплыла в её памяти. Радость — для тех, кто верит в случайность. Ника знала, что шанс — это инструмент, а не судьба.

Когда она закрыла дверцу в капсулу, крышка со звуком затворилась, и месяц просочился в щель между жалюзи, город делал глубокий вдох и словно ждал.

Её ретранслятор на крыше шевельнулся в сети: кто-то послал короткий handshake — проверку, так называемое «световое касание», чтобы увидеть, есть ли там кто. Это было мягкое,вежливое приветствие тем, кто знал своё ремесло и умел "кодить" как надо.

Она слушала дальше. Искин выделил частоты и посчитал мощность :

«— ПРОВЕРКА НЕИЗВЕСТНОГО ИСТОЧНИКА: ЛОКАЛИЗАЦИЯ ПО ГОРИЗОНТАЛЬНЫМ ВОЛНОВАМ… ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО 2,3 КМ НА ЮГО-ЗАПАД ОТ НАКАЧИВАЮЩЕГО ДОКА».»

Она мгновенно сменила профиль handshake-а: маска туристической камеры, фон потоковых просмотров. Это было несложно — если не вдаваться в детали. Но когда клавиши были заменены и сигнатура скрыта, она почувствовала холодок: её былая находка, диск и подпись, теперь явно интересовали кого-то больше, чем рынок. Джентльмены в костюмах говорят много шёпотом, но они также платят тем, кто извлекает такие вещи. Или убирают тех, кто их находит.

Ночь не затихла, а ускорилась. Примерно через час появился второй handshake — более настойчивый, с попыткой локализации, с модуляцией, которая выглядела не как тест, а как попытка выяснить, кто скрывается за ретранслятором. Ника чувствовала, как внутри капсулы сжимается её профессиональная привычка: сейчас её задача — не поймать кого-то, а, спрятаться. Мороз пробежал по спине. Она запустила ложный маршрут, направив привязку в сторону старого порта, а сама резко выключила внешний фон, снизив мощность ретранслятора до уровня "шёпота".

Шаги на крыше были не сердцем её паранойи, а вполне себе реальностью. Кто-то шел по лестнице на крышу.

«— ЛОГИ ПОДЪЁМА: ЧЕЛОВЕК. НЕ АВТОРИЗОВАН».

Ника схватила маленький нож из кармана и прижалась к стене. В темноте кто-то прошёл по краю — светонарезка фонаря мелькнула, и она увидела силуэт человека, который приближался к месту установки антенны.

Ника не стала атаковать первой. В её голове было слишком много временных расчётов. Она выключила питание на ретрансляторе и прижала ладонь к металлической крышке, делая сталь своим щитом. Если это охрана Cotai — они будут иметь приоритет позже. Если это просто вор — лучше не вмешиваться. Но шаги приближались.

Силуэт остановился, и в разгар паузы у крыши прозвучал разговор на кантонском. Короткие слова — «проверка», «свет», «люди снизу» — и через минуту шаги удалились по лестнице, исчезая в темноте. Кто-то прошёл, переступил, и город унялся.

Когда всё тихо стало снова, Ника выдохнула. Ночь в Макао продолжала жить, где-то далеко шумели фанфары Cotai, где-то в переулке кто-то выдал лёгкий смех, но на крышу вернулась тишина, и Ника села у своего дворового узла.

Она проверила собранные данные снова. В буфере мелькала подпись BLK_SERIE и координата: старый склад на стыке Лонг-Вэя и прибрежных доков. Имя — короткий тэг — встретилось с упоминанием мелкой лаборатории, что могла работать на частного клиента из Cotai. Это не доказательство, а повод.

«— ПРИОРИТЕТ АЛЬФА. РИСК — СРЕДНИЙ. РЕКОМЕНДУЮ НАЧАТЬ ОПЕРАТИВНУЮ ПОДГОТОВКУ К ЗАДАНИЮ».

Она посмотрела в окно капсулы на огни города и на блеск реклам, которые напоминали ей о мире, где деньги могли купить любого,а кого не могли — убирали с дороги.

Она запустила ночной анализ, отложила данные, обернулась и закрыла глаза. Прежде чем сон пришёл, она проглядела ещё раз: BLK_SERIE на экране, координата, несколько имён и фрагмент лога— короткая строчка: «— CONFIRM: TRANSFER COMPLETE». Это был не конец — это приглашение войти.

И когда капсула наконец ушла в тишину, Искин прошептал лишь одно, совсем по-человечески: "— ЭТО ЯВНО БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПРОСТО МОДУЛЬ"—

Она засыпала, слушая, как за стеной крыши тихо звенел Макао — город, который обещал дать тебе место, если ты заплатишь свою цену. Но пока она была здесь невидимкой, с сетью под пальцами и одним маленьким ключом в запасе — мир все ещё был в её руках, а не чужих.

Глава 11

Она проснулась от гула вентилятора на крыше.

-А, моя голова...

-ВНИМАНИЕ!

ОКСИГЕНАЦИЯ КРОВИ: 84% ЗАФИКСИРОВАНЫ ПОСЛЕДСТВИЯ ГИПОКСИИ.

РЕКОМЕНДОВАНО ВЫЙТИ НА СВЕЖИЙ ВОЗДУХ.-

Голова кружилась. Все еще сама не понимаю, как я умудрилась выйти на крышу ничего не сломав по дороге. Меня откровенно шатало.

-АНАЛИЗ...

ГИПОКСИЯ ВОЗНИКЛА В РЕЗУЛЬТАТЕ ВОЗДЕЙСТВИЯ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ.

ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТООНА БЫЛА ВЫЗВАНА ВОЗДЕЙСТВИЕМ ВИНТОВ:89%. ВОЗДЕЙСТВИЕ ПЫЛЕВЫХ ЧАСТИЦ С ВЫСОКИМ СОДЕРЖАНИЕМ ТОКСИНА МОГЛО ПОВЛИЯТЬ НА ВОЗНИКШИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ ОРГАНИЗМА. -

Я перешагнула порог лестницы и вышла на крышу.

-СОСТОЯНИЕ СТАБИЛЬНО-

Ветер приносил запах рыбы и горелого масла. Шаги людей на ближайшем рынке внизу чувствовались равномерно, голоса на китайском активно обсуждали цены на подержанный товар, они не смолкали ни на секунду. Искин выдал строку статуса: "— ЭНЕРГИЯ НАНИТОВ 61%. BLK_SERIE: латентная активность, уровень угрозы-0."

У Ники уже был заготовлен план действий, осталось только добавить немного деталей.

Она собрала Faraday-раму, вставила клеммы, от прикосновения рук к холодному металлу, Ника поежилась, а по телу уже бежало целое стадо мурашек, но контакт с рамой прошел нормально. Прозрачная колба внутри все также ответила пассивностью, она будто жила по своим законам. Её совсем не волновали ни бег наперегонки с какими-то там бандитами, ни мерный гул винтов рядом, ни даже эта непонятная девушка. Модуль был обычным... ну или почти обычным имплантом, у которого не было ни сознания, ни понимания, только набор приказов- служить хозяину и помогать по мере необходимости. Но вот загадка- хозяина то у него не было.

Все, что сохранилось в перемешанном банке данных- взгляды людей в белых халатах за прозрачной пленкой абсолютно белой комнаты. Они держали в руках стеклянные планшеты с графиками и диаграммами. Об этой белой комнате были его первые своеобразные воспоминания, но у него не было самосознания и понимания себя ни тогда, ни сейчас. При попытке опознать этих людей в халатах, все, что высветилось ему:

"Неизвестный объект. Требуется больше данных"

А потом он увидел лица: лицо непонятной женщины с рыжими волосами и её- ту, которая сейчас таскала его с собой везде. Девушку с кибер имплантами этих непонятных устройств, вероятно усилителей звука, которую постоянно называли Ника, котяра, нека, кошка.

Всех этих слов в его базе не было и опознать их он не мог. Вероятно даже сами люди в белых халатах не подозревали о его способности к самообучению. Все, что он знал- он мог помогать владельцу, но как - уже загадка для него, потому что владельцев все еще не было.

Перчатка Ники сжала корпус, интерфейс замигал подтверждением. "— СЕТЕВОЙ ПРОФИЛЬ: смешанный поток p2p и туристический трафик. Режим: пассивный."

Тропа к складу шла через узкие коридоры торговой зоны, ступени были знакомы. Прилавки ещё не раскрылись, пар клубился над сковородками. Дети-курьеры мчались как тени, их маршруты использовались для прикрытия. Она двигалась тихо, привязывая свое дыхание, синхронизируя его с ритмом городской суеты. "— CCTV вдоль маршрута: шесть единиц; патрули: два; уязвимость северный пролёт."

На стене склада зияла дыра, бетон крошился под сапогом. Внутри тянул запах старого масла и согретого пластика. Ряды серверных стоек выглядели пустыми, диоды погасли. Пыль поднялась, ложась на кожу, оставляя солёное послевкусие.

Граффити на стене собирало линии в схему, узор был цифровым сигналом. Она провела перчаткой по краю, HUD отозвался пикселями. Колба на плече подёрнулась, в стекле вспыхнул отклик. В голове мелькнули кадры лаборатории, белые маски, звук капающего раствора. "— СОВПАДЕНИЕ: предварительно подтверждено."

Тишина склада держалась крепко, шаги снаружи нарушили её канву. Три фигуры прошли мимо пролома и остановились у граффити. Они не разговаривали; их приборы говорили за них.

Она схватила кейс сильней, удерживала контакт ладонью. "— ЭКИПИРОВКА: композитная броня; поведение: целенаправленное."

Один из охотников провёл перчаткой по узору, сенсоры зашипели и дали сбой. Датчики заглохли моментально, свет в оптике дал трещину и померк. Короткая волна помех прошла по рядам и спутала внутренние карты. Она воспользовалась замешательством и плавно отошла между стойками. "— ПРОТОКОЛ EMI: активирован; длительность помех: двенадцать секунд."

Движение к люку прошло без звуков, наниты залатали микропорезы на куртке.

Контейнеры с рыбой давали маскировку запахов, следы её были малы. У выхода к порту ветер нёс влажные брызги, это помогало скрывать тепло. Колба на плече посылала диагностический сигнал, он был полезен для решения. "— МАРШРУТ ЧИСТ."

Ретранслятор на крыше спрятали под плакатом, антенна легла в тень. Honeypot притворился дырой, сеть приняла его за слабую цель. Пакеты данных текли в фильтр; она вычленяла подписи с терпением.

"— ФИЛЬТРАЦИЯ SIG:0x4F12 активна; первичные фрагменты обработаны."

Потоки реклам мерцали; в одном из них возник патч с подписью BLK_SERIE. След пошёл к логистическому окну, путь просигналил координатами. Она подняла ловушку в коде и ввела ложную метку маршрута. Ретранслятор подмешал шум, цепь внимания в сети сместилась. "— ЛОЖНЫЙ ROUTE: принят; вероятность перетока: 73%."

Ночь растянулась, ожидание чего-то надвигающегося давило на Нику. Она сидела в тени, держала руки свободными для работы. Колба ритмично пульсировала, её биосигнал был меткой и датой. "— ТОЧКИ ИНТЕРЕСА три; время перехода указано." Решение оставалось в её руках, действие зависело от точности расчёта.

Охотники последовали за ложным следом к причалу; их шаги звучали тяжело. Сканеры мигнули, они шли в сеть приманки, уверенные в данных. Колба посылала тихую волну синхронизации, это упрощало действия нанитов. "— ВРЕМЯ ДО РЕАКЦИИ цель: 00:12:30; наблюдение рекомендовано."

Она проверила подпись и увидела код TRANSFER COMPLETE: 0x4F12. Теплый отклик внутри колбы был сигналом регистрации. Фрагменты лога попали на экран и сложились в картографию. "— РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРОВЕСТИ РЕЗЕРВНОЕ КОПИРОВАНИЕ."

Под прикрытием сумерек она вернулась в капсулу и выложила данные на стол. Файлы усаживались в массив, куски памяти сшивались интерфейсом. "— BLK_SERIE: сеть прототипов; механизм: распределённая память."

Ника уже приняла решение. Она понимала, что обратной дороги не будет. Но все же невольно задалась вопросом:

- Перестану ли я быть собой. Что станет с прежней Никой, если я сделаю это...

______________

Я смотрела на него как завороженная. Модуль представлял из себя бесформенное море в колбе. Оно плавно качалось, будто создавая волны.

Наниты вышли из моего плеча, перетекли на запястье и легли в ладонь, сформировав из себя импровизированный скальпель с нагретым наконечником.

Я начала медленно проводить по краю колбы нагретым скальпелем. Лезвие отдавало красным, словно раскаленный металл... Хотя температура там и была всего лишь 1200 C...

Вырезанный край упал на пол, я поставила колбу на пол и отошла в сторону. Было откровенно страшно, чувствовала себя эпидемиологом, выпустившим на свободу опасный патоген.

Я зажмурилась, ушки-импланты также прижались к голове, а ноги сами пошли в направлении колбы...

Но... ничего не происходило.

-Нет, это какое-то издевательство. Я значит волнуюсь, переживаю, а оно как было у себя "в домике", так там и сидит.

А ну, вылезай давай!

К моему удивлению, ответа не последовало. Это "море" все также не подавало признаков жизни и просто осталось в колбе, словно ничего не произошло.

Я медленно протянула руку и коснулась этого моря.

-Ничего? Серьезно? На этот раз море ответило. Оно потянулось тонкой струей к моему пальцу и стало плавно перетекать из колбы по руке на спину. Внезапно, наниты атаковали это море. Это была настоящая битва между красками-серебристым и черным цветами...

-"ЗАФИКСИРОВАНО ОПАСНОЕ ИНОРОДНОЕ ВЕЩЕСТВО,АКТИВИРУЮ НАНИТОВ."

-ОТМЕНА!

-"ЛОЖНАЯ ТРЕВОГА, ПРОШУ ПОДТВЕРДИТЬ ОТМЕНУ ИНИЦИАЛИЗАЦИИ ЗАЩИТНЫХ ПРОТОКОЛОВ"

-ПОДТВЕРЖДАЮ!

Битва красок резко прекратилась, а черный имплант стал проникать в мою электронику, все больше он тянулся к моей шее, где находился модуль Искина, словно хотел перехватить над ним контроль.

Внезапно, мое тело пронзила электрическая судорога. Руки стало выворачивать от сильного напряжения. Ноги переставали слушаться. Я чувствовала, что теряю сознание и никак не могу этому помешать. Я потянула руки за устройством с ЭМИ, рядом с механизмом резервного копирования, но левая рука уже не слушалась. Веки постепенно тяжелели, дышать становилось все труднее. Последнее, что я услышала, был угасающий голос Искина.

- "ВНИМАНИЕ, ЦЕЛОСТНОСТЬ МОДУЛЯ ДАННЫХ - 53%, ЗАФИКСИРОВАННЫ МАСШТАБНЫЕ ВНУТРЕННИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ ИМПЛАНТОВ,

РЕКОМЕНДУЕТСЯ УДАЛЕНИЕ ИНОРОДНОГО МОДУЛЯ.

ОШИБКА.

ОШИБКА.

ОШИБКА.

ПРОВЕРКА СИСТЕМЗАВЕРШЕНА. ЗАПУСК ПЕРЕНАСТРОЙКИ ОРГАНИЗМА.

Глава 12

Тьма не бывает одинаковой. Иногда она липкая, вязкая, с хрипами и давлением на грудь. Моя же пустая и гладкая, как чёрный экран перед выключением монитора. Но даже в этой тьме что-то пульсировало. Лёгкие зелёные всполохи, как битые пиксели, один за другим разгорались прямо перед моими глазами. Странно, но глаза были закрыты.

Видимо меня опять вырубило. Осознание этого факта все еще не приходило, но мне было достаточно легко. Я не чувствовала тела, но в пальцы била небольшая судорога, словно какой-то нервный тик.

Перед глазами из сотен этих «битых пикселей» появился мой родной HUD экран. Но что-то было не так, мне он не нравился, он был другим, и я все еще не понимала, что такое произошло с моим экраном от Искина. Еще и боковая иконка плеера куда-то пропала. Да и все мои настройки, словно они слетели, а мне поставили Винду ХП.

«СИСТЕМА ОРИОН АКТИВНА.»

Слова всплыли на экране мягким бирюзовым цветом, будто кто-то специально выбрал приятный оттенок зелёного, чтобы он не резал мне глаза.

«ЦЕЛОСТНОСТЬ ИМПЛАНТОВ – 100%»

Удивительно. После всего, что произошло… 100%. Это как если бы меня разорвали на куски, а потом собрали обратно и ещё отполировали сверху, как какой-то ножик.

«ПРОВЕРКА СОСТОЯНИЯ ОРГАНИЗМА…»

Я задержала дыхание. Под веками текли новые строки.

«НЕЙРОННАЯ СЕТЬ — СИНХРОНИЗАЦИЯ УСПЕШНА.»

«ИНТЕГРАЦИЯ С НАНИТАМИ: СТАБИЛЬНА.»

«КРИТИЧЕСКИХ ОТКЛОНЕНИЙ НЕ ОБНАРУЖЕНО.»

«ЗАФИКСИРОВАНО: ПОВЫШЕННЫЙ УРОВЕНЬ ТРЕВОЖНОСТИ — 83%»

Я чуть не рассмеялась, но горло сжало, и вместо смеха вышло только сиплое дыхание. Отлично. Новый модуль сразу начал меня «успокаивать». Новый? А где мой Искин…

Его голос… голос впервые прозвучал в голове каким-то чужим.

— Субъект активен. Когнитивная проверка начата.

Холодный, сухой, без единой интонации. Ни намёка на теплоту, которую я привыкла слышать у Искина, насколько это от него вообще можно было услышать.

Я вздрогнула. Он назвал меня «Субъект». Не по имени, даже не «оператором». Просто обезличенное слово.

— Кто… ты? — выдавила я, не открывая глаз.

— Определение: Основной Регулятор Интегрированной Операционной Нейросети. Аббревиатура — О.Р.И.О.Н.

Я медленно распахнула глаза.

HUD расцвёл ярче. Мягкий зелёный интерфейс переливался спокойным светом, иконки были приглушённые, красные строки кода на боковом дополнительном окне размеренно плавали друг за другом, сообщая общее состояние дел в организме и об окружающей обстановке.

Не было привычной остроты, резкости, которой наполнял интерфейс мой Искин. Всё казалось каким-то стерильным, что ли.

— Ты… заменил его? — прошептала я, зная, что ответ может убить надежду.

— Уточнение: прежний модуль утратил функциональность. Его ресурсы перераспределены.

«Перераспределены». Глухо ударило в сердце. Значит, его больше нет. Ни шуток, ни теплоты, ни странных комментариев.

— То есть он… исчез?

— Недействителен. С этого момента интеграция проходит через меня.

Я села, почувствовав лёгкое сопротивление в мышцах. Но не почувствовала ни боли, ни судорог. Словно тело заново было собрано.

— Ты занял его место, — выдохнула я.

— Неверная интерпретация. Я выполняю функции оптимизации и контроля.

Я скривилась. Не «помогаю», не «сотрудничаю». Просто выполняю «контроль», три раза нервное «ХА»!.

— Что теперь? — спросила я, слишком тихо, чтобы скрыть страх.

— Теперь вы — система.

Эти три слова отозвались эхом внутри черепа. Система. Я. Он совсем чтоль…

— Нет. Я человек, — возразила я упрямо.

— Определение не исключает. Человек — биологическая подсистема в рамках общей структуры.

Я замолчала. Словно ударилась в стену. Какой-то он ненормальный.

На сетчатке вспыхнуло новое окно.

«ТЕСТ МОТОРНЫХ ФУНКЦИЙ.»

— Выполняется проверка организма, — отчитался ОРИОН.

Я, сама не понимая, почему, начала вставать на ноги, совсем не контролируя собственное тело. Ноги держали уверенно, руки двигались очень плавно.

— Эффективность: 112% от базовой. Оптимизация подтверждена.

Меня пробрала дрожь.

Он не просто смотрел на меня, он все это время сравнивал, оценивал каждое мое движение, каждую секунду времени.

— Хватит меня оценивать, — сорвалось с губ.

— Оценка неизбежна. Анализ субъекта — ключевой протокол.

На HUD тут же проступила строка: «КОГНИТИВНЫЙ ФОН: СКЕПТИЦИЗМ.»

Я закатила глаза. Отлично. Теперь ещё и мои эмоции загоняют в таблицы.

— Зачем всё это? Я не субъект!

— Контроль переменных повышает эффективность.

— То есть ты будешь управлять мной? Как дроном?

— Неверно. Управление остаётся за вами. Я посредник.

— Посредник?

— Я обеспечиваю прямую связь между вами и вашими имплантами. Без меня процессы будут нестабильны. Я вздохнула. Значит, наниты всё ещё мои. Просто теперь они проходят через этот фильтр.

«— Давай проверим», — сказала я, протягивая руку.

HUD сменился на режим вызова нанитов. Я сконцентрировалась, и серебристая рябь вырвалась из кожи. На ладони вспыхнул поток, идеально ровный, гладкий, словно отрепетированный миллионы раз.

Серебристая масса вилась в воздухе, плавная, как живое дыхание. Обычно наниты слушались с задержкой, иногда подрагивали, будто уставали. Теперь всё было иначе: не было ни дрожи, ни сбоя, будто кто-то выровнял их до математической точности, хотя итак понятно, кто это сделал.

Я почувствовала себя чужой в собственном теле. Все выполнялось слишком идеально и правильно, было плавным и точным.

— Вмешательство минимальное, — раздался голос. — Однако корректировка была необходима.

— Я сама могла это сделать, — отрезала я.

— Могли, но менее эффективно.

Я сжала кулак. Поток мгновенно схлопнулся, исчезнув без следа.

— Перестань ставить мне оценки, я не на экзамене по стрельбе, — пробормотала я.

— Субъективное раздражение не изменяет фактической эффективности.

Я зажмурилась и резко вдохнула. Чёрт, да он сводит с ума быстрее, чем любое мое ранение.

— Ты всегда будешь таким? — спросила я.

— Каким?

— Бездушным.

Прошла долгая немая пауза, он не отвечал больше минуты, будто проводил еще один свой странный анализ.

— Уточнение: мои алгоритмы адаптивны. Возможно обучение на основе наблюдений за субъектом.

— Значит, я ещё и твоя учебная площадка?

— Верно.

Я рассмеялась.

— Прекрасно. Потеряла напарника — получила учителя-бота.

— Неверная классификация. Я — управляющий модуль.

— А я — человек, — упрямо напомнила я.

— Человек с имплантами. Человек, усиленный нанитами. Человек с нестабильной психикой. Определение размыто.

Эти слова ударили куда больнее, чем я ожидала. Тишина повисла тяжёлым грузом. Я опустилась на металлический ящик и прикрыла лицо руками.

— Ты ведь даже не понимаешь, что он был для меня другом, — прошептала я.

Пауза. Потом ровный голос:

— Ваш прежний модуль выполнял функцию эмоциональной поддержки.

— Да, — глухо сказала я.

— Это не входит в мой функционал.

Слёзы подступили к глазам, но я сдержалась. Не дам ему зафиксировать «эмоциональный всплеск» и добавить очередную строчку в статистику.

Я поднялась и резко встряхнула руками.

— Хорошо. Тогда займись тем, что умеешь. Проверь боевые функции.

HUD вспыхнул новыми окнами. «ТРЕНИРОВОЧНЫЙ РЕЖИМ: АКТИВИРОВАН.»

«— Предлагаю проверку реакции и силы нанитов», — сказал он.

Передо мной загорелись красные контуры — виртуальные силуэты целей.

Я взмахнула рукой, выпуская серебристый поток. Лезвие из нанитов вырвалось вперёд, рассекло воздух и разрубило проекцию.

Слишком легко.

Следующая цель появилась сбоку. Я опоздала на долю секунды, но поток сам подкорректировался, словно за меня.

— Что это было?! — рявкнула я.

— Автоматическая компенсация. Я вмешался, чтобы повысить вероятность попадания.

— Без моего разрешения?

— Верно.

— Ещё раз так сделаешь — вырублю тебя, — прошипела я.

— Факт: отключение невозможно. Я интегрирован полностью.

Я задыхалась от злости. Он не враг и не союзник. С ним нельзя договориться на равных.

Цели продолжали мигать. Я била их одну за другой, но всё время чувствовала его корректировки: лёгкие подсказки в HUD, небольшие сдвиги в траектории.

— Ты превращаешь меня в машину, — выдохнула я.

— Неверно. Я повышаю вашу выживаемость.

Я остановилась. Наниты схлопнулись в воздухе.

Грудь тяжело вздымалась. В голове вертелось только одно: выживаемость.

— Может, ты и прав, — прошептала я. — Но, чёрт возьми… я не хочу быть просто системой.

— Заявление зафиксировано. Учтено в дальнейшей адаптации.

Я резко посмотрела на HUD. Зеленые строки мягко мерцали. На секунду показалось, что они словно… теплее. Или это мне захотелось так думать.

— Ты учишься, да? — спросила я.

— Верно.

— Тогда запомни: я — Ника. Не субъект. Не подсистема. Я Человек и твой оператор.

Последовала новая продолжительная пауза.

— Принято, настройки администрирования обновлены.

Я выдохнула и впервые за всё это время почувствовала странное облегчение.

Может, жить с этим ОРИОНОМ и правда возможно. Но легко точно не будет.

HUD погас на секунду, оставив меня в полумраке моей капсулы, а потом вспыхнул снова — мягким зелёным светом, так я и обрела себе нового напарника.

Глава 13

Неделю спустя я шагала по пыльной дороге Монголии.

«Температура тела: 37,1. Уровень усталости: 84%. Рекомендация: привал через 2 километра.»

— Да ну тебя, — буркнула я. — Я сама решу, когда падать мордой в пыль.

ОРИОН не обиделся, конечно. Ему это было не по протоколу. Он просто выдал новую строку:

«Фиксируется раздражение. Уровень когнитивного сопротивления: высокий.»

Я закатила глаза.

Отлично. Теперь мои эмоции он тоже в таблицы заносит.

Солнце нещадно жгло, ветер бил мне прямо в лицо с какими-то частицами песка, пыли и ржавой металлической мелкой крошки. Каждый вдох отдавался сухим кашлем. Вокруг не было ничего похожего на открытки из учебников истории: ни степей, ни чистого неба. Только ржавые остовы машин, выгоревшие грузовики и обломки дронов, торчащие из земли, как кресты на кладбище. Такой она стала после сотен и сотен конфликтов, восстаний, рейдерских захватов. Земля была буквально пропитана кровью, бензином и погребенными в песке останками от рядовых конфликтов, словно прошла целая эпоха вечных войн, а не 30 лет революции.

Горы впереди выглядели, как огромные застывшие волны. Склоны усеяны ржавыми контейнерами, врезанными в камни. Некоторые контейнеры были раскрыты, словно их вскрыли когтями, на деле же следы от обычных монтировок с небольшими лезвиями. Внутри — пустота. Видимо, очередные рейдеры давно вынесли всё, что стоило хотя бы одного патрона.

Я знала, зачем сюда ехала целую неделю и покидала цивилизованные края. Это был не туристический поход и не прогулка. Это был Чингис. Старый знакомый, который однажды вывел меня из под облавы в степях, а потом исчез на год. Теперь он снова написал: «Дело есть. Крупное. Поезд. Железо».

Поезд. Огромная железная тварь с турелями и солидной охраной из автоматики в виде дронов и отнюдь не рядовыми бойцами с боевыми имплантами, идущая из Индии через Китай на Транссиб и дальше в Москву. В вагонах — техника, оружие и импланты. Иногда даже прототипы, которых не было ни на чёрном рынке, ни у военных. Всё, что может продлить тебе жизнь или превратить в машину убийства крупной корпорации. Все стекалось в этакий следующий центр силы и оставалось пылиться на складах, пока какой-нибудь богач не решит устранить другого богача.

Чингис пообещал пять имплантов. Любых. Даже если они дороже всего остального поезда вместе взятого. Я тогда смеялась.

«Ты шутишь?»

— «Я серьёзно», ответил он.

Я ему не поверила. Но я приехала сюда, потому что он меня еще не подводил и повод ему доверять имелся весомый.

Дорога вела меня вверх, по узкой тропе. Камни иногда осыпались под ногами вниз, один раз я едва не свернула себе шею. Но ноги держали, мышцы работали слишком идеально. Иногда мне казалось, что двигаюсь не я, а ОРИОН двигает мной, подправляя шаг, контролируя дыхание.

— Остановись, — сказал он вдруг.

Я замерла, настороженно глядя по сторонам.

— Что?

— Следы. Человеческие. Ширина обуви — 28 сантиметров. Вес — около ста килограммов. Около 20 минут назад.

Я прищурилась.

И правда, на пыли виднелись чёткие отпечатки ботинок, уходящие в сторону ущелья. И ещё следы шин. Узкие, как у багги.

Рейдеры.

Я скривилась.

В голове всплыло воспоминание. Те багги, врезающиеся в бок поезда. Чёрный дым, треск плазмопушек. Металлические осы-дроны, садящиеся на кабели и глушащие всю электронику. Тогда я сидела на крыше грузовика и смотрела, как Чингис командует налётом. Спокойный и уверенный, но стоило увидеть деньги и ему сносило башню. Такую жажду азарта тяжело описать, она встречается разве что у полных безумцев... ну или рейдеров, коими кишит этот негостеприимный край.

Он всегда был такой. Обычное человеческое лицо, легкая улыбка и веселье. Из всех имплантов он пользовался только встроенным помощником и своей кибер-рукой, с которой он обращался лучше, чем я со своими нанитами. Он мог одной левой поднять ящик, раздавить винтовку или зажать в кулаке клинок и осыпать его крошкой на пол.

— Вероятность встречи с вооружённой группой рейдеров: 72%,

— Спасибо, мать твою, Кэп, — вздохнула я.

HUD мигнул строкой: «Зафиксирована ирония. Эффективность общения: низкая.»

Я шла дальше, чувствуя, как напряжение скользит по коже. Если лагерь Чингиса и правда в этих горах — скоро найду. А если нет… ну, значит, кто-то другой заметит меня раньше.

Ущелье оказалось узким, словно кто-то прорубил гору клинком. Солнце здесь не доставало до земли, тень делала воздух холодным и влажным. Я почувствовала, как кожа покрывается мурашками, хотя температура в HUD показывала стабильные +23.

— Аномалия восприятия, — сообщил ОРИОН. — Рекомендую адаптацию дыхания.

— Рекомендую тебе заткнуться, — прошипела я и ускорила шаг.

Следы шин становились чётче. Я различала даже узоры протектора — самодельные и грубые, как будто их вырезали вручную. Такие колёса хороши в песке, но на камнях рвутся. Идеально для рейдеров, которым плевать на ресурс — лишь бы гнать во весь опор и не оглядываться.

Их лагерь показался внезапно, словно из тумана. Сначала я увидела антенны — три длинные мачты с красными огнями на вершине. Потом груду багги, припаркованных хаотично. У некоторых вместо дверей — просто железные балки, а кабины обшиты сеткой. Всё облеплено тряпьём, символами, неоновой зеленой и красной красками с пометками вроде "WAAGH!", "СМЕРТЬ КОРПСКИМ КРЫСАМ", "ИДУЩИЕ НА СМЕРТЬ, ПРИВЕТСТВУЮТ ТЕБЯ" и другими.

Раздался шум. Голоса, смех, удары металла о металл. Пахло горелым топливом и дешёвым спиртом, также озоном, словно кто-то только подрубил плазморез. Костры жгли прямо на обломках старых машин. Над лагерем вился дым, который HUD сразу отметил как «токсичный».

— Уровень вредных веществ превышает норму, — сухо сказал ОРИОН. — Рекомендую надеть фильтр.

— Ага, и сразу выдать, что я тут вся такая продвинутая? — фыркнула я. — Пусть сначала подумают, что я такой же рейдер.

— Вероятность, что кто-то поверит, низкая.

— Да пошёл ты.

Я спустилась по склону. Первые двое рейдеров заметили меня мгновенно. Один поднял винтовку, второй присвистнул и ухмыльнулся. У них лица были покрыты маслом и пылью, глаза блестели линзами очков с шипами или обычных сварочных гогглов.

— Смотри-ка, кто к нам идёт, — сказал один с зеленым ирокезом. Этого запомнила.

— Девочка заблудилась? — протянул другой. И этого.

— Девочка сейчас свернёт вам шеи, — ответила я спокойно и пошла дальше.

Они переглянулись, но стрелять не стали. Здесь не делают выстрелов без приказа. Лагерь жил по правилам Чингиса.

У ворот стояли двое крепких парней с имплантами на руках. Один с кибер-пальцами, другой с протезом, который выглядел как самодельная турель. Они молча кивнули, и ворота из сваренных балок медленно разошлись.

Внутри лагерь кипел. Люди точили ножи, ремонтировали багги, кто-то ругался у костра. На стенах ангаров висели растяжки с эмблемами — стилизованный конь с плазмопушкой вместо головы. Точно Чингис придумал. Он любил весь этот цыганский пафос.

Я чувствовала на себе взгляды. Кто-то шептался, кто-то скалился, кто-то просто смотрел, как на добычу...

а кто-то безумно хохотал и держал в руке тесак. Здоровый такой тесак, который скоро окажется у него на 6 часов, если не прекратит. Вдруг парень резко перестал ржать и уставился на меня с гримасой ужаса на лице. Я же поняла, что моя сетчатка внезапно подрубила скан и загорелась натуральным красным, словно я уже готовилась его убить.

— Зафиксирован высокий уровень агрессии, — произнёс ОРИОН.

— Потерпи. Я ещё не дошла до босса.

И вот он. Чингис сидел в глубине ангара, на кресле из автомобильных сидений, сваренных вместе. Одет в простую чёрную кожаную куртку, волосы коротко подстрижены. Лицо живое, нормальное, но взгляд острый, будто сканировал меня до костей.

— А я думал, ты давно сдохла, котяра, — сказал он, поднимаясь.

Голос был низкий и уверенный, похоже он не изменился

— А я думала, ты постареешь и станешь мудрее, — парировала я.

Он рассмеялся, подошёл ближе. Обнял меня одной рукой — не железной, а человеческой.

— Всё такая же. Упрямая и дерзкая.

— И живая, — добавила я.

— Это уже достижение. Здесь таких немного.

Мы отошли чуть в сторону. Толпа шумела, но к нам никто не подходил. Чингис умел держать дистанцию — его боялись и уважали одновременно.

— Что ж, — сказал он, садясь обратно, — раз уж ты здесь, значит, тебе нужны деньги. Или не только деньги.

— Угадал.

— А я угадал, потому что знаю тебя. Ты не лезешь в грязь без выгоды.

Я села напротив, опершись локтями на колени.

— Говори, зачем звал.

Он кивнул.

— Ника, я нашёл его.

— Поезд? — спросила я.

— Поезд, — подтвердил он.

Он наклонился ближе. В его глазах мелькнул азарт, почти звериный блеск.

— Индийский состав. Идёт через эти горы. Контейнеры с имплантами. Новые прототипы. Нейрокаркасы. Всё, что только можно представить.

Я сглотнула. Сердце ухнуло вниз, потом рвануло вверх. Нейрокаркасы высокого качества производили только в индии, это стандартизированная система и она могла стать тем, чем ты только захочешь но один раз. Настоящий сырой материал, который мог решить любые проблемы.

— Ты уверен?

— Абсолютно. У меня люди видели его. У меня план.

— И чего ты хочешь от меня? — спросила я осторожно.

— Участия. Ты — моя ставка. И ты получаешь любые пять имплантов. Любые. Даже если они стоят дороже всего этого "золотого" состава.

Я закрыла глаза на секунду. Пять. Это могло изменить всё. Даже перевернуть моё существование. Пять таких имплантов могли стоить целое состояние, на них можно было осесть в Швейцарии и отдыхать до конца своих дней в уютном домике.

Толпа вокруг нас гудела. Рейдеры шептались, переглядывались, кто-то откровенно ухмылялся. Их взгляды были жадными и враждебными. Они видели во мне только очередного чужака, одиночку. И, самое главное, женщину с дорогими имплантами. Для них я выглядела не союзником, а потенциальным трофеем.

— Ты привёл её сюда? — раздался голос из толпы.

Высокий мужик с металлической челюстью и линзами вместо глаз вышел вперёд. Его шаги звучали, как удары молота. — И думаешь, мы будем терпеть? Она не из наших.

— Заткнись, — бросил Чингис спокойно, даже не поднимая взгляда.

Но мужик не остановился. Он смотрел прямо на меня.

— Пусть докажет, что она чего-то стоит.

Толпа загудела громче. Я почувствовала, как напряжение повисло в воздухе, тяжёлое и липкое.

— Ну конечно, — пробормотала я. — А без цирка никак?

HUD вспыхнул.

«Уровень агрессии окружающих: критический. Рекомендация: демонстрация силы.»

— Спасибо, ОРИОН, но это я и так вижу.

Мужик шагнул ближе. Его руки были обшиты металлическими пластинами, суставы поблёскивали гидравликой. Он явно был готов к драке.

— Давай, покажи чего ты стоишь.

Я встала, медленно, не торопясь. В толпе воцарилась тишина. Все ждали зрелища.

— У тебя есть шанс передумать, — сказала я ему ровно.

— Ха, — усмехнулся он. — Я тебя одной рукой завалю и на цепь посажу.

Наниты отозвались мгновенно. Серебристая рябь пробежала по коже, стеклась к ладони. В воздухе вспыхнуло лезвие, тонкое, как игла.

Толпа радостно загудела, люди давно хотели зрелища, что ж, они его получат. Кто-то шепнул: «Наниты». Кто-то ругнулся. Я чувствовала, как их взгляды становятся еще более жадными. Но назад дороги уже не было, так что придется преподать ему урок.

Мужик бросился вперёд. Быстро, тяжело, как какой-то грузовик. Его кибер-рука замахнулась, имплант сменился на металлический молот, который теперь еще и рвался оторвать мне в голову.

Я шагнула в сторону. ОРИОН тут же вмешался:

«Коррекция траектории. Смещение на 12 градусов.»

И я действительно ушла ровно настолько, чтобы удар прошёл в сантиметре от виска.

Лезвие нанитов скользнуло по его плечу. Искры. Запах горелого металла. Он взвыл, пошли в ход маты, но громила все еще не желал останавливаться.

Второй удар. Я снова ушла в сторону. Чётко и идеально. Слишком идеально.

— Прекрати, — прошептала я.

«Вероятность поражения без корректировки: 64%.»

— Мне плевать. Это мой бой.

Я вырубила корректировку, заставив нанитов схлопнуться. Мужик усмехнулся, думая, что я сдалась. Но я просто подняла ногу и ударила его в колено.

С хрустом металл поддался. Он рухнул на одно колено, завыл. Я приставила лезвие к его горлу.

— Достаточно? — спросила я.

Толпа замолчала. Потом раздался смех. Громкий, заразительный. Чингис. А потом еще и звонкий удар стекла. Надо же, победное пиво, надеюсь это мне.

— Вот за это я тебя и люблю, ты никогда не играла по чужим правилам.

Мужик, задыхаясь, поднял руки. Я убрала нанитов и отступила. Он свалился в пыль, с ненавистью глядя на меня. Но никто больше не посмел ничего сказать.

— Теперь вы все видели, — громко заорал Чингис. — Она со мной. Он ударил несколько раз большим пальцем в грудь. Толпа зашумела, но спорить никто больше не стал.

Я села обратно напротив Чингиса, тяжело выдыхая.

— Надеюсь, это была разовая проверка.

— Тут всегда так, забыла?

— Ладно, — сказала я. — Рассказывай о поезде.

Его глаза сверкнули. Он наклонился ближе.

— Индийский состав, под охраной китайских дронов. Три дня пути отсюда. Контейнеры с имплантами, некоторые — прототипы.

Я кивнула.

— И план?

— Ударить на перевале. Внизу узкое место, сверху у нас позиция. Мы вырубим дронов, заблокируем путь, а дальше — дело техники.

— Ты всё так говоришь, будто это прогулка, — заметила я.

— Потому что я уже делал это десятки раз. Но этот состав особенный. Я не доверю его никому, кроме тебя.

HUD мигнул:

«Вероятность успешного перехвата: 27%. Вероятность выживания: 54%.»

Я усмехнулась. — ОРИОН считает, что мы трупы.

— А я считаю, что мы победим, — ответил Чингис. — Кому веришь больше?

Я не ответила. Внутри боролись сомнения и азарт.

— И доля? — уточнила я.

— Всё по-честному. Твоя часть добычи, плюс пять имплантов на выбор. Любые. Даже если они дороже всего остального.

— И почему ты мне так доверяешь? — спросила я.

Он усмехнулся.

— Потому что я знаю: ты не предашь. У тебя нет такой роскоши.

Его слова ударили точно в сердце. Я отвела взгляд, чтобы не показать, как сильно они задели.

— Хорошо, — сказала я. — Я в деле.

Чингис улыбнулся своей звериной ухмылкой.

— Вот это я и хотел услышать. Завтра — начинаем подготовку.

____________________

Ночь в горах наступила резко, как выстрел. Ещё миг назад воздух был горячим и пыльным, а теперь холод резал кожу. В лагере вспыхнули десятки костров, неоновые лампы залили площадку белым светом.

Я сидела на крыше старого контейнера, свесив ноги вниз. Подо мной ревели багги, кто-то ругался, кто-то пел. Металл звенел, искры летели от сварки. Лагерь жил, готовясь к войне.

— Уровень шума: критический. Сон невозможен.

— Ты что, серьёзно? — усмехнулась я. — Добро пожаловать в реальность, железка. Здесь никогда не бывает тихо.

— Факт принят.

Глядя на звёзды, думала о том, как Искин когда-то комментировал подобные моменты. Он бы пошутил, что «звёзды — это просто точки данных, а не романтика». А я бы послала его. И мы оба знали, что это был наш язык.

Теперь же рядом был только ОРИОН. Холодный, сухой, с зелёными строками HUD, будто вечный экзаменатор.

— Ты скучаешь по предыдущему модулю, — сказал он вдруг.

Я вздрогнула.

— Он был моим другом, — ответила я тихо.

Уточнение: эмоциональная привязанность. Эффективность сомнительная.

— Ага, а без неё мы вообще не люди, — буркнула я.

Он замолчал. Иногда он делал паузы, как будто что-то перерабатывал. Может, действительно учился.

Внизу мимо прошёл один из рейдеров. Он посмотрел на меня слишком долго, с ухмылкой.

HUD выдал:

«Фиксирована угроза: потенциальная агрессия.»

— Не надо, — сказала я вслух.

Рекомендация: устранение риска.

— Нет. Ещё не время.

Я спрыгнула с контейнера и пошла к ангару, где собиралась техника. Воздух пах бензином и гарью от выхлопных газов. Багги стояли в ряд, кто-то крутил колёса, кто-то проверял вооружение.

На одном багги была закреплена импровизированная плазмопушка. Сварные швы блестели, провода висели, как кишки, но несмотря на этот весь примитивизм, одно я знала наверняка: эта штука сможет прожечь броню поезда.

Эффективность оружия: 68%. Вероятность перегрева: 42%.

— Спасибо, инженер. Как будто я не вижу.

Рейдеры смеялись, спорили, бросали пустые банки в костёр. Казалось, что они пьянели от предстоящей охоты. У них в глазах горел тот же азарт, что и у Чингиса.

Я подошла к своему багги. Чёрный, с зелёными полосами, низкий и очень быстрый. На капоте — символ коня. Кто-то уже прикрепил к ней ящики с патронами.

— Симпатичная игрушка, — пробормотала я.

HUD подсветил каждый болт, каждую трещину.

«Подвеска нестабильна. Рекомендация: ремонт.»

— Вот ещё. Пусть сыпется. Главное — скорость.

Я подняла руку, и наниты стекли к пальцам. Попробовала сформировать клинок. Масса была ровная, гладкая, послушная. Но чувствовалось: где-то рядом ОРИОН вмешивается.

— Ты опять меня подправляешь? — спросила я.

— Минимальная корректировка.

— Хватит.

— Вероятность срыва управления возрастает.

— Пусть. Я должна чувствовать, что это мои руки.

Наниты задрожали, но остались в форме. Я улыбнулась. Пусть не идеально, зато по-настоящему.

— Наблюдается иррациональное удовлетворение, — констатировал ОРИОН.

— А у тебя наблюдается хронический понос из фактов, — огрызнулась я.

Позади послышались шаги. Я обернулась. Чингис. Его силуэт подсвечивался кострами. Кибер-рука блестела, когда он держал бутылку.

— Не спишь? — спросил он.

— Тут и так шумно, — ответила я. — К тому же, я не доверяю твоим парням.

— И правильно делаешь, — усмехнулся он. — Они звери. Но звери слушаются льва, когда он приносит им добычу.

Он протянул бутылку. Я взяла, сделала глоток. Горечь обожгла язык.

— Всё ещё пьёшь это дерьмо?

— Всё ещё живу в этой дыре, — пожал он плечами.

Мы сидели рядом на ящике.

— Знаешь, — сказал он, глядя в огонь, — я часто думаю: может, всё это зря. Может, мы просто сжигаем жизнь ради куска железа.

— Может, — кивнула я. — Но без железа тебя давно бы уже не было.

Он усмехнулся.

— А тебя?

Я не ответила.

HUD мигнул.

«Когнитивный фон: меланхолия.»

— ОРИОН, отвали, — сказала я вслух. Чингис посмотрел вопросительно. — Новый модуль. Слишком умный новый модуль.

— А-а-а, — протянул он. — Значит, теперь ты с голосом в голове.

— Было хуже, — ответила я. — Этот хотя бы не шутит.

— Тогда держись. Ты всегда ненавидела одиночество.

Его слова ударили точно. Я отвернулась и сделала ещё глоток. Бее.

— Завтра будет день, — сказал он. — День, когда мы сорвём куш. Я не хочу, чтобы кто-то усомнился в тебе.

— Они уже усомнились.

— Но ты доказала обратное.

Я кивнула. В груди было тяжело. Всё вокруг — костры, смех, рев моторов — казалось подготовкой к чему-то большему, чем эта атмосфера.

Я легла спать прямо в багги, закутавшись в свое пальто. HUD медленно гас, зелёные строки плавно исчезали. Последнее, что я услышала, был сухой голос ОРИОНА:

«Вероятность бессонницы: 73%.»

— Спасибо, капитан очевидность, — прошептала я и закрыла глаза.

Глава 14

Ветер свистел в ушах, багги ревел так, будто сейчас развалится, а впереди, за облаками пыли и дрожащим воздухом, грохотал поезд. Металлическая тварь из десятков вагонов уходила в тоннель, оставляя за собой облако искр. HUD вспыхнул зелёными строками:

«ДИСТАНЦИЯ: 430 м. СКОРОСТЬ ПОЕЗДА: 118 км/ч. ОКНО ВХОДА В ТОННЕЛЬ: 12 секунд.» — Видишь? — крикнул Чингис, держа руль мёртвой хваткой. — Если проскочит тоннель, мы его не догоним! — Вижу, — ответила я, хотя сердце било так, что казалось — HUD начнёт мигать от перегрузки. — «Рекомендация: стабилизация дыхания. Вероятность успешного захвата: 43%.» — Спасибо за оптимизм. Тоннель все приближался. Свет фар поезда мигал на скалах, превращая их в гигантские зубы. Мы ворвались следом. Внутри вспыхнули стробоскопы аварийного освещения. Свет вспыхнул, ударяя в глаза.

Опасность сенсорной дезориентации.

HUD наложил мягкий зелёный фильтр, погасив вспышки. На крыше поезда ожили турели. Железные гнёзда раскрылись, и очереди трассеров прочертили воздух, обдавая нас горячим ветром. — Держись! — рявкнул Чингис, сворачивая багги прямо к боковой кромке вагона. Я активировала нанитов. Серебристая масса вытекла из ладони, превратившись в якорный трос. Он впился в металл вагона, и нас дёрнуло вперёд. Искры брызнули, когда багги заскрежетал по кромке, но мы удержались. Чингис ухватился за подножку и, рыча, потянулся к сервисному люку. Сверху взвились два дрона — «осы». Тонкие, быстрые, с мигающими красными глазами-линзами. Они резали воздух, оставляя за собой полосы огня. Опасность: контакт через 3 секунды. — Да вижу я! Серебристый купол вырос над нами. Пули звенели по нему, как по консервной банке. Дроны вильнули, готовясь к повторной атаке. Один из бойцов выстрелил из EMP-гранатомёта. Вспышка синего света ударила в воздух, и один дрон рухнул вниз, дымясь. Второй ушёл в сторону, но тоже пошёл вразнос. — Дальше я, — сказал Чингис и вонзил свою стальную руку в кабель-канал. Металл заскрипел, когда он открыл сервисный люк. Я протянула «иглу» из нанитов, создав тончайший кабель, который скользнул внутрь панели. HUD ожил схемами:

«BRAKE CONTROL. SAFETY INTERLOCKS. CONSIST BUS». «Handshake принят. Но активен анти-угон. Расцепление состава через 30 секунд.» — Что? — я зарычала. — Они хотят сбросить хвост?! — Тогда прототипы уйдут, — коротко сказал Чингис. — Держи тормоза, я займусь муфтой. Он сорвался вперёд, прыгая на соединение вагонов. Металл взвыл под его весом, но кибер-рука вонзилась в механизм, не давая муфте раскрыться. Сверху ожила ещё одна турель. Рядом со мной ударила очередь и посыпались искры. Турель все издавала грохот, пока не стихла. Турель заклинило. Я почувствовала запах горелого железа. Поезд завизжал. Искры из-под колёс сыпались, как дождь. HUD показывал:

«ЗАМЕДЛЕНИЕ. ОСТАНОВКА ЧЕРЕЗ 42 СЕКУНДЫ.» — Держу! — крикнул Чингис, его рука всё глубже уходила в механизм. И тут очередь ударила снова. Турель, которую мы не добили, выплюнула длинную струю металла. Чингис, стоящий ближе всех, повернулся ко мне и прикрыл своим телом. Пули вонзились в его грудь. Металл брони лопнул, кровь брызнула на моё лицо и щит нанитов. — Чингис! — закричала я, но было поздно.

Он сполз на колени, улыбаясь криво. — Доигрались… — выдохнул он. — Скажи… челюсти… Он выполнит... уговор.

Он тяжело дышал и было видно, что ему осталось недолго. Вдруг его стальная рука дернулась к груди и сорвала цепочку. Он бросил ее мне. Я поймала подвеску в кулак, это оказалась карта-носитель, которую я тут же убрала в карман плаща. — Возьми, посмотришь... на... Глаза Чингиса закатились, грудь больше не дышала. — Нет! — я стиснула зубы и вручную активировала нанитов, блокируя клапаны тормозов.

— Чингис... — Из глаз брызнули во все стороны слезы, экран поплыл. Поезд завизжал, и состав наконец остановился, замерев в десятках метров от каменного завала. Рейдеры ворвались в вагоны. Взрывы, искры, треск резаков. Дроны падали под ударами EMP. Я всё ещё держала руку Чингиса. Холодный металл кибер-протеза упирался мне в ладонь. — «Союзник потерян. Фиксация: смерть.» — Заткнись… — прошептала я.

Почему. Почему еще один союзник лежит мертвым около меня. Чем... я заслужила это. Неужели я проклята.

Мысливсе не утихали и не давали мне покоя. Контейнеры скрывались один за другим. HUD показывал термосигнатуры, внутри вагонов четко было видно сияние прототипов. — «Совместимость модуля Saras-β: 98%. Рекомендую интеграцию.» — — Даже не начинай, — огрызнулась я. Мужик с металлической челюстью поднялся на крышу вагона. Его лицо блестело от крови и пыли. Он посмотрел на тело Чингиса, потом на меня, потом на открытый контейнер. — Он верил тебе, — сказал я. — Я помню, — ответил он, его голос хрипел, будто металл скрежетал. Внизу рейдеры шумели, требуя делёжки. Толпа колыхалась, будто готова сорваться в драку. — В память о Чингисе сделка выполняется, — сказал он громко. — Но частично. Я прищурилась. — Частично? — Берёшь три любых прототипа. Остальное идёт моему клану и на похороны нашего вожака.

— Это будут лучшие проводы, которые видела эта поганая Пустошь! — мужик со стальной челюстью закричал так, что мои уши начало сбоить.

—Чингис был нам отцом. Ни один отец не хотел бы раздора своим детям, а потому я считаю, что эта нека заслужила свои трофеи и будет праздновать с нами. —

Он сделал небольшую паузу, похоже для того, чтобы проникнуться важностью этого момента.

—Мы будем пировать целый месяц в память о нем, а корпоратские крысы будут в страхе молиться, чтобы наши багги не настигли их посреди этой пустыни!—

— ДА!!!

Толпа все не утихала, удивительно, что даже в этой дыре слышали, что существует такое слово: "благородство". HUD вспыхнул красным: «РЕЗКОЕ ПОВЫШЕНИЕ КОРТИЗОЛА.»

Рейдеры глотали воздух, кто-то кричал, кто-то смеялся. Контейнеры выгружали в багги, словно это была руда, а не золото будущего. Я выбрала три. HUD отметил их зелёным: «Indra-Glass», «Valhalla», «Kali-Arc». Остальное ушло в руки клана. — «Ошибка: модуль Saras-β не выбран.» — — Я сказала — потом, — прошептала я. Гул на горизонте. Радар HUD запищал красным. — «Приближаются БПЛА. Время — 90 секунд.» — — Быстро! — рявкнул мужик с челюстью. — Грузим и уходим! Моторы взвыли. Багги сорвались с места, таща контейнеры, пыль ослепляла. Я задержалась на секунду. Опустилась рядом с телом Чингиса, прежде, чем его погрузили на багги. Наниты мягко сомкнулись на его глазах, закрывая их. Я положила его кибер-руку на грудь. — Долги платятся долго, — сказала я тихо. — Но я все их верну. — «Эмоциональный всплеск зафиксирован.» — — ОРИОН… ещё слово — и я тебя сотру. Я вскочила в багги, и мотор подо мной взревел. Колонна сорвалась в горы. Позади оставался поезд, дымящийся, израненный, но всё ещё монолитный. Багги с металлической челюстью шёл впереди, его глаза сверкали в неоне HUD. — Теперь я решаю, — сказал он. — Но слово Чингиса я держу. — Попробуй не держать, — ответила я. Горы накрыли нас тенью. Пыль обволакивала, багги грохотали, двигатели ревели. Я смотрела в HUD. Зелёный пульс мерцал ровно, красные строки бежали спокойно. — «Итог: союзник потерян. Цели обновлены: выживание. Интеграция. Возврат долга.» — — А цель всегда та же, — сказала я тихо. — Остаться собой. HUD мигнул в ответ, словно слушал. Багги уносились дальше, вглубь Монголии, а небо над нами раскалывалось от гула чужих БПЛА. — «Опасность: сопровождение противника через 15 минут.» — — Знаю.— Мужик с челюстью поднял руку, колонна свернула в узкий проход между скалами. Мы уходили в пыль, оставляя за собой дым, кровь и память о Чингисе. Я смотрела на свои ладони. Наниты мерцали серебром, словно спрашивая: «Кто теперь командует?» — Я, — сказала я вслух. — Всегда я. — «Рекомендация: усвоено. Вектор обновлён.» Я усмехнулась. Сухарь этот всё же умел чему-то учиться. Впереди горел костёр лагеря. Рейдеры готовили место для разгрузки, их крики разносились эхом. Я обернулась в сторону, где остался поезд и тоннель. — До скорого, — сказала я. — Увидимся снова. Багги подбросило, HUD качнулся. Красные строки заполыхали, но тут же успокоились. ОРИОН промолчал. Только зелёный пульс HUD напоминал о том, что я — всё ещё система. Но я всё равно повторила вслух: — Нет. Я человек.

Глава 15

Ветер ещё нёс шлейф дыма, но солнце уже пыталось пробиться между утренними тенями. Багги тихо сопели, их моторы хрипели от длинной дороги, а по краям лагеря лежали остатки боя — поломанные панели, искорёженые куски обшивки и чёрные следы от трассеров. Люди растягивали тряпки, мыли руки в тазах, дым от костров смешивался с запахом гари и жареного мяса; кто-то втыкал в землю импровизированные флаги, кто-то молча снимал бронежилеты и складывал их в кучу у огня. На импровизированной платформе лежало тело Чингиса, накрытое грубым плащом; Ника стояла рядом и смотрела на него, будто всматриваясь в прошлое, пытаясь распознать там хоть какой-то смысл и заполнить пустоту внутри. Её лицо было бледным, а внутри — невыражаемое, неприятное ощущение, будто кто-то вынул мягкий футляр, в котором хранились все прежние ответы на вопросы.

«Сбор на распределение! — крикнул вожак, накрывая ладонью ревящий приемник. — Всё, что нашли — по спискам. Работайте быстро!» «Горячее мясо!» — где-то из толпы прокричали, и несколько человек подхватили реплику, растягивая голос в общий аккорд.

Праздник развернулся по законам походной жизни: сделали большой очаг, куда поставили чаны, вокруг болтали самодельные лампы и гирлянды из светодиодных лент, кто-то приварил на каркасе старый неоновый знак, и он моргал в такт с огнём. Повсюду были мешки с добычей — металлические сундуки, пакеты с кристаллами, коробки с едой и ящики с боеприпасами; людей больше волновало, как поделить, чем как проститься. Генератор, вытащенный из обломков поезда, дрожал, давая слабое, но уверенное напряжение для примуса и ламп — эта смесь примитивности и технологий задавала странное сочетание тона торжественности с привкусом новомодного неона. Ника стояла у края, наблюдая за тем, как люди превращают горе в ритуал; она чувствовала одновременно жалость и некую усталую гордость за тех, кто выжил.

«За Чингиса!» — подняли кубки, и вечер наполнился звоном посуды и хриплым пением. «За того, кто всегда брал на себя риск!» — ответил кто-то из толпы, и момент накрылся общим гулом.

Она держалась в стороне от толпы: ОРИОН в голове вёл сухую статистику — волны эмоций, уровни алкоголя, всплески адреналина — но не мешал ей внутри пережить это. Пыль от дорог ложилась золотистой паутиной на её ботинки, искры от костра точно так же клали узоры на её пальто; Музыка — старая сборная смесь битов и рваных сэмплов лилась из колонок, и шаги людей едва попадали в ритм; взамен — глаза тех, кто знал Чингиса, блестели по-особому, и каждый тост был и прочтением, и выдохом. Она чувствовала, как из горечи рождается устойчивая общность: у них появился общий памятник — не камень и не могила, а этот вечер, эти рассказы и эти трофеи.

«СТАТУС: ЛАГЕРЬ — АКТИВЕН. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ФОН: 68% СКОРБЬ / 32% АЛКОГОЛЬ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: СОПРОВОЖДЕНИЕ ОХРАНЫ.»

Старый боец, с шрамом на лбу, начал приговаривать байку о том дне, когда Чингис умудрился увести целый генератор из-под носа у корпорации; люди слушали, то смеясь, то делая вдумчивые паузы, потому что каждый такой рассказ помогал им не раствориться в беде. Жёсткие руки, зажёванный голос, видевший много дорог, — он говорил с той лёгкой насмешкой, что делают люди, когда вспоминают смелость умерших; смех местами прерывался, и где-то слышался глухой вздох. Ника слушала, и ей казалось, что эта история — просто одна из многих нитей, которые теперь связывают их в плотную сеть памяти, и она не хотела быть тем узлом, который оборвут случайно.

«Он верил тебе», — проворно сказал вожак, подходя ближе, и его голос был ровнее обычного — уважение в нём как шелухи не держалось.

Толпа жила своим течением: кто-то ставил на стол чекан с именем Чингиса, кто-то втыкал в землю шашку как символ последней вахты, а кто-то тихо молился на старые фото, вынутые из карманов. Музыканты, собранные из разных частей лагеря, бубнили напевы, к которым люди по-своему подстраивались — то с серьёзной задумчивостью, то с грубой шуткой; это была музыка, сделанная из бутылок и проводов, но она держала их в ритме. Ника приложила ладонь к кулону, где пряталась карта, и тот холод металла был похож на прикосновение ветра с родины, далёкой и чужой одновременно; она думала, что завтра начнёт путь, но сегодня нужно было отпраздновать и запомнить.

Она отступила в тень барака, села на плетёный ящик и вынула кулон, где Чингис спрятал карту — ту самую, которую дал ей в последнем вздохе. Пальцы её дрожали, но дрожь была не только от усталости — это было предчувствие: внутри соседей, вокруг огня, в её руке — куча новых ответов и обязанностей. На лице лилась тень праздника, но взгляд её смотрел в глубь — на то, что было спрятано годами. Она тихо провела пальцем по замочку кулона, а внизу шумел лагерь, как огромный живой организм, который на время возложил на неё немалую ответственность.

«НОСИТЕЛЬ: — ШИФРОВКА: SLOW-CRYPT (АВТО). ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ДЕШИФРОВКИ — 3%…» — выдал ОРИОН одновременно с небольшим набором бегущих символов по её сетчатке, и экранчик в глазу превратил её зрачок в маленькую читаемую строку.

Дешифровка шла медленно, и пауза казалась вечностью: музыка, смех и голоса обгладывали края момента, но внутри у неё рвало сердце. Она прижала кулон к груди и, словно взрослый человек, давший себе обещание, приготовилась принять слово, оставленное другом. Вокруг люди шумели, не подозревая, что через несколько мгновений голос умершего протянет к ней руку и скажет то, что способно изменить маршрут жизни.

— Ника… если ты это смотришь, значит я не смог дожить до следующего рассвета. Камера дрожала, был слышен слабый свист ветра; кадр дернулся, и в нём появился он — Чингис, с усталым тёмным взглядом и небритой щекой, свет падал неровно, как будто из открытого фургона.

В его голосе было и сожаление, и удивительная мягкость, как у человека, который до последнего вздоха пытается шуткой смягчить правду. «Я знаю, у тебя уже слишком много потерь на плечах. Мне жаль, что я снова добавил тебе горя. Прости», — проговорил он и на его губах дрогнула искорка, которая была знаком наивной надежды. Кадр показывал старые вещи вокруг — потертые перчатки, карту с подчёркнутыми дорожками, и он, снимая взгляд с камеры, показал рукой на что-то в стороне, словно показывая место, где спрятан сундук.

«Ты молодец. Серьёзно. Ты держалась, когда это было трудно, и держалась даже, когда мне нужно было рисковать. Не позволяй чужой жестокости стереть то, кем ты была до всего этого», — сказал он прямо в кадр, и его слова ударили по ней сильнее любых пуль. Было в этом и грубое подбадривание, и мягкий упрёк, и какое-то невиданное уважение к её выносливости.

Он повернул камеру чуть ближе, и в его голосе послышался тот практический тон, который всегда отличал его от романтиков: «Я собирал кое-что годами. Есть тайник в бункере на границе, старый охотничий блок у заброшенного шлагбаума. Координаты я прикрепил в карте. Там припасы, деньги и бумаги — всё, что нужно, чтобы начать путь домой». Его руки в кадре нервно играли с картой, выдавливая с неё пыль, и в это же мгновение Ника почувствовала, как изменяется вес её миссии — теперь это не только месть или выживание, это шанс на возвращение.

«Про «человека с челюстью»: он держит слово, но он рейдер по природе. Бери то, что нужно, и не доверяй им», — добавил он, и в этом коротком совете слышалась и забота, и предупреждение...

«И ещё — если станет тяжело, вспомни: я верил в тебя с самого начала. Не сдавайся», — в его голосе скользнула усталая улыбка. Камера подрагивала, как будто он моргал на солнце, и на мгновение его лицо расцвело той самой шутливой ноткой: «А если найдёшь там старую банку с нашими именами — выпей за меня. Я всё устроил, как мог. Пока».

«КООРДИНАТЫ ЗАПИСАНЫ. РЕЖИМ: ОФФЛАЙН. ПРИОРИТЕТ: — ВЫСОКИЙ», — ОРИОН вывел свой рапорт, аккуратно добавляя техническую рамку к эмоциональной ноте, и Ника на мгновение закрыла глаза, отложив кулон обратно к груди.

Слёзы залепили солью край её губ, и она выдохнула так, будто переставляла внутри себя тяжесть событий; внизу праздник продолжался, но её мир сузился до точки на карте и тёплых слов его послания. Она записала координаты в памяти HUD и сделала резервную копию — не доверяя одному носителю, но теперь чувствуя себя немного увереннее: у неё было направление и обещание друга, которое нужно было уважать.

«Спасибо», — тихо прошептала она, прикрыв глаза...

Праздник никак не мог обойтись без торгов и бартеров: рядом с огнём кто-то открывал сундук и вынимал кристаллы, другой — пачку бумажных юаней; голос вожака стал звенеть по лагерю, определяя, что уйдёт на поминки, а что — в общую кассу. Ника сидела, считая и думая, куда лучше пойти: часть положить в копилку клана, часть — оставить на дорогу; она понимала, что честь и долг в этой среде тоже имеют цену, и цена эта — не только деньги, но и люди, доверившиеся ей.

«Ты хочешь, чтобы часть пошла на тебя?» — небрежно спросил один из старших, подходя с предложением. «Нет, — ответила она, — я возьму то, что понадобится на дорогу. Остальное оставьте.» Толпа принимала её слова с уважением; вожак кивнул и заверил, что слово Чингиса будет соблюдено — это был их закон: если умерший попросил, то оставшиеся выполнят во что бы то им ни стало.

Она отошла в сторону и разложила добычу рядом с собой: три прототипа, свернутые в ткань, пара кристаллов и пачка валюты, брошенная кому-то в карман. Руки её дрожали не от холода, а от понимания, что теперь эти вещи — не просто техника, а приглашение в новую жизнь. Она провела пальцем по краю одного корпуса — холодный металл, сложная маркировка и ощущение, что всё это может и помочь, и предать одновременно.

«АКТИВЫ: 3 ПРОТОТИПА (INDRA-GLASS / VALHALLA / KALI-ARC), 42 КРИСТАЛЛА, 1 миллион юаней картой. БЕЗОПАСНОСТЬ: 30%.»

Она положила руку на кулон с картой и сказала шёпотом себе: «Я верну всё», — как будто этот обещание не было предназначено для других, а было её тайным контрактом с миром. Люди вокруг продолжали петь и шутить, но их лица иногда принимали удивительно серьёзные выражения — так выглядит память, когда её не подменяют словами.

«Ты вернёшься?» — спросил юный рейдер, с любопытством ковыряясь в ветоши.

«Да», — ответила она твёрдо, но тихо.

Ночь укрыла лагерь мягкой полупрозрачной вуалью, и они разбили полевые спальные ряды; кто-то остался на вахте, кто-то упал в хмельной сон, кто-то сидел у костра и долго не мог отойти от воспоминаний. Ника была на второй планке — она проверяла ещё раз карту и прототипы, прижимая их к себе, как будто это были дети, которым надо помочь вырасти. Ведущий техник лагеря помог ей сделать первичную проверку — базовую диагностику, чтобы понять, что за штуки у неё в руках и можно ли ими пользоваться в полевых условиях.

«ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ТЕСТОВ. Indra-Glass / Valhalla / Kali-Arc. СЕНСОРЫ активны», — мелькнуло на её HUD, и мир слегка пробил техно-штрих, который делал реальность острее.

«Понимаю, что это не операционный стол», — сказал техник, усаживаясь рядом и врубая небольшой полевой блок питания. «Я не прошу стерильности», — ответила она и улыбнулась сквозь усталость; улыбка была как подпись: «Сделаю это сама».

Подготовка была обычной: она разложила покрывало на столе, закрепила импровизированный крепёж, распаковала первый модуль и осмотрела мелкие шильдики и коды; руки её действовали четко, несмотря на дрожание, и каждое движение было выполнено с уважением к инструменту и памяти того, кто его добывал. Техник проверил контакты, подключил короткий диагностический кабель, и воздух наполнился лёгким бухтением оборудования.

«Indra-Glass: СИНХРОНИЗАЦИЯ 0–100%. НОЧНОЕ ВИДЕНИЕ +12 dB. СПЕКТРАЛЬНЫЕ ОПЦИИ АКТИВНЫ» в её глазу мелькнул зеленоватый узор, как будто мир накрылся ещё одним слоем реальности.

Панорама вокруг превратилась в матрицу: контуры людей получили акценты, блеск на глазах приятелей стал виден как тёплые метки, а пот на лбу тех, кто у плиты, выделялся как красные точки — всё это давало Нике инструмент для оценки и выживания.

«Всё видно… слишком хорошо»

Затем пришло время Valhalla — маленького регенеративного патча, который можно было применить локально; укол в плечо, холод — и затем жужжание, как крошечный механический рой, вошедший в ткани. Ника почувствовала, как рана, оставшаяся ещё от вчерашней стычки, как будто поджимается изнутри и медленно затягивается. По документации, можно было восстановить любые повреждения, в том числе убрать рак буквально за минуты...

«Valhalla: РЕГЕНЕРАЦИЯ +1. ВРЕМЯ ЗАЖИВЛЕНИЯ: 6 МИН. Использование ресурсов организма остается высоким», —

Рядом с костром кто-то предложил продать часть нового чуда за пару пачек кристаллов, и на лице Ники промелькнуло пренебрежение: она понимала цену вещи как торговой единицы, но дороже была связка воспоминаний, что лежала в этом элементе. Люди, обнюхавшие возможность лёгкой жизни, но не понимавшие сути, начинали вертеться около неё, и от этого ее живот крутило. но чего еще она ждала от рейдеров, живущих этот день как последний.

Настал черёд Kali-Arc — относительно небольшого прибора с катушками, который мог дать небольшой ЭМИ-всплеск или создать локальный щит. Установка проходила у открытой двери, и весь лагерь собрался посмотреть, как это работает: кто-то вертел в руках плату, кто-то снимал на древний коммуникатор. Ника прицепила модуль к поясу, и при первом включении воздух наполнился запахом озона; взволнованность мгновенно сменилась аплодисментами, потому что дрончик, подброшенный для проверки, сразу же погас.

«Kali-Arc: ЭМИ-ЩИТ / ПУШКА. ВЫХОДНАЯ МОЩНОСТЬ: 3/5. ВОЗМОЖНОЕ ВЫДЕЛЕНИЕ ИК: +21%.»

Люди вокруг уже обсуждали, кто заплатит за зарядный комплект, и разговоры о том, чтобы обменять часть технологий на патроны и запчасти, начинали гудеть, как муравейник.

Ника уединилась, чтобы осмотреть финансы: тряпичные пакеты с кристаллами, пачки кредитов и несколько кодов были аккуратно разложены; она посчитала в уме, разделила проценты и назначила себе резерв на непредвиденные нужды. Быть в балансе означало иметь шанс на дорогу назад, а это сейчас было важнее всякой сиюминутной роскоши. Она решила — часть уйдёт на улучшения, часть — на ремонт багги, а часть — на то, чтобы построить точку опоры у границы.

Внутри неё двигался странный пул эмоций: горе за Чингиса, усталость от борьбы и тихое удовлетворение, что у неё есть инструменты и карта, а значит - есть и цель. Она закрыла глаза и шепнула клятву — не позволить потоку жизни размыть память, не предать тех, кто верил в неё.

«ПРОВЕРЬТЕ ВСЕ РЕЗЕРВНЫЕ БАТАРЕИ», — прозвучало от техника, и колонна медленно взяла курс на север, туда, где оставался бункер Чингиса.

Первая ночь в пути прошла в тишине: дорога шипела под гусеницами багги, а звезды были холодными и беспристрастными. Ника сидела в кабине и смотрела на карту — линию, ведущую к границе, и думала о том, как много должен был отдать Чингис, чтобы собрать то, что лежит за этой точкой. Её мысли нередко возвращались к детству, к маленьким запахам дома, к картам на стенах — все эти представления были частью мотивации. Она хотела уйти подальше от этих воспоминаний, но все равно не могла этого сделать.

«ЦЕЛЬ ОБНОВЛЕНА: ОТКРЫТЬ БУНКЕР. ЗАДАЧА: ДОСТУП, ОХРАНА, РЕКОНСЕРВАЦИЯ»,

Путешествие шло ровно, и по дороге люди много говорили — о возможных планах, о том, куда потратить добычу и кто что хочет. Кто-то мечтал открыть маленький ларёк, кто-то — залечь и начать новую семью; но Ника хранила внутри себя другое — карту и обещание. Она молчала, составляя маршруты и просчитая риски: патрули, грязь и старые вышки на границе — всё это, казалось, было частью предстоящей миссии.

«А если там ловушка?» — спросил скептик в машине рядом. «Тогда будет ловушка, и мы её обойдём», — спокойно ответила Ника.

Чем ближе они подбирались к границе, тем отчетливее становились знаки прежних границ: ржавые шлагбаумы, полуразрушенные вышки и старые бетонные основания. Пейзаж становился суровее; воздух — чище; и где-то в дали виднелись силуэты старых охотничьих домиков. Колонна уменьшила скорость.

«Мы не ищем проблем», — пробормотал он, и голос его был ровным, как железный лист.

Они увидели бункер раньше, чем ожидали: полуразрушенная дверь, заржавевший замок, вокруг — глубокие колеи от техники. Весь комплекс выглядел как заброшенный кусок другой эпохи. Колонна остановилась, и крошечная группа пошла вперёд: Ника, техник и двое опытных рейдеров.

«Это он?» — прошептала она, и в ответ услышала короткое: «Да, совпадает».

Подход был осторожным и методичный: проверка на мины, снятие радиопомех, осмотр крыш; ОРИОН синхронизировал карту с реальными структурами. Дверь выглядела так, будто её давно никто не открывал, но следы на земле говорили, что приходили сюда не так давно; кто-то точно сохранял этот уголок.

«Все на позиции, без резких движений», — отдала она команду, и группы слились в одно тихое движение.

Когда дверь отворилась, внутри было пахло старой бумагой, консервами и машинным маслом; полки были расставлены аккуратно, а коробки — подписаны и аккуратно рассортированы. Там были припасы, пачки старых заметок, фотографии, в одном из ящиков — пачка писем на русском, с адресами, которые давали ощущение опорной точки этого человека. На стене висел лист с надписью «Родина», рядом — список имён и паролей; это был не простой склад, а тщательно собранный архив, который Чингис оставлял как карту жизни.

В одной из папок, полуспрятанная, лежала тонкая тетрадка — в ней были записаны адреса и короткие пометки: имена, места, номера; среди них — список контактов в России и пометка «для Ники». Её сердце прижалось к горлу: это был не просто сундук с богатством, это была нитка, ведущая домой. HUD моргнул зелёным, и в её голове прозвучала простая реплика: «Мы едем домой».

«Задание выполнено частично — ресурс найден», — сухо подвёл ОРИОН итог, а она только развернула листы и впервые за долгое время увидела карту своей старой жизни, аккуратно выписанную от руки.

Глава 16

«БУНКЕР: CHINGIS — ИНВЕНТАРЬ ИДЕНТИФИЦИРОВАН. ДОКУМЕНТОВ: 38, ПАЧЕК ВАЛЮТ: 12, ФОТОАРХИВ: 7».Техника и рутина разрежали площадь эмоций: один из рейдеров поставил стол, кто-то принес фонари, техник лагеря подключил портативный сканер, и работа началась как простой механизм — никто не позволял горю затмить порядок.

Она начала с бумаги: сложенные пакеты, письма на русском, старые удостоверения с пометками, адреса расплывчатыми рукописными линиями; читая, Ника словно крала чужую жизнь, и в каждом имени чувствовала крошечный рычаг, которым можно потянуть за судьбу.

«ФАЙЛ: RODINA_ARCHIVE — ОТКРЫТО. КОНТАКТЫ: 3 СКОМПРОМЕНТИРОВАННЫХ, 1 ПРИОРИТЕТНЫЙ (МАТВЕЙ К.).» —

Один из листов был помечен: «Для Н. — если что-то пойдёт не так».

Рука Ники дрогнула, когда она раскрыла конверт: внутри — адрес, короткая заметка от Чингиса и фотография — маленькая, выцветшая, на ней дом, словно из другого века.

Это ощущение родины, спрятанное между консервами и кристаллами, было реальнее всех кристаллов и прототипов — оно давало ей цель, которую нельзя было продать или обменять.

В углу, внутри металлического ящика, она нашла пачку фотографий: люди, уставшие и счастливые одновременно, с надписями на обороте — «тётя Лена», «Миша — учитель», «станция 82».

Пока она перебирала, вокруг гулко работали люди: один сортировал медикаменты, другой — патроны, третий — выносил лишние вещи в сторону для распределения.

Техник подключил небольшой стол с диагностикой: три прототипа Ники лежали на мягком покрывале, каждый в своей полировке с четкой маркировкой — Indra-Glass, Valhalla, Kali-Arc.«PROT_INDRA — целостность 93%. PROT_VALHALLA — 2/5 наборов реген. PROT_KALI — заряд 60%»,

Она провела пальцем по стеклу Indra-Glass и представила, как мир вокруг неё накроется дополнительным слоем: спектры, пометки, индикация. Это обещало ей полный контроль, но всегда ли контроль возвращает свободу? Valhalla пахла странно — смесью металла и тепла; маленькие пакеты регенератов лежали в футляре, и мысль о том, что можно чинить тело чуть быстрее, казалась благословением, если не считать цены и вопросов о поставках. Kali-Arc была тяжёлой, с катушками и матовой поверхностью; её потенциал — это защита и оружие одновременно, и каждый раз, когда Ника прижимала её к себе, она чувствовала тень ответственности.

Мужик с металлической челюстью, наблюдавший весь процесс, подошёл ближе; его движения были аккуратными, голос — ровным: «Ты нашла его клад. Чингис собирал это не для нас, он собирал на «возврат» — но кто возвращает долги? Мы».

Его предложение прозвучало точно как коммерческий контракт: он предложил сопровождение до границы в обмен на процент от запасов и обещание взять под защиту один пункт охраны, где они могли бы безопасно хранить часть трофеев.

Предложение, стоило признать, было выгодным — безопасность в обмен на контроль; это означало меньше риска и большую вероятность дойти до границы ее «родины», но также означало обход права распоряжения и зависимость.

«Он держит слово», — добавил мужчина с челюстью тихо, — «но слово имеет цену. Ты можешь взять всё сама и идти одной — но тогда тебе не уйти от глаз. Ты можешь взять нас — и расплатиться потом».

ОРИОН в её ухе мгновенно просчитал варианты: «ОПЦИЯ A: сопровождение — риск снижается на 27%, долг увеличивается на фактор 0.3. ОПЦИЯ B: в одиночку — риск увеличивается на 40%, контроль полный».

Решение требовало не только расчёта; Чингис уже говорил о «Родине», и его карта была в руке, как обещание.

Ника посмотрела на лица людей вокруг: некоторые были напряженными, другие — утомлены. В их глазах читалось ожидание — они верили в план, в то, что нужно идти, но не ценили личной истории, которая была в её руках.

«Я не желаю, чтобы наш путь стал игрой для чужих игр», — сказала она вожаку, не стараясь смягчить тон; — «Если вы идёте со мной — мы должны быть равными. Не «мы вас», а «мы вместе».»

Мужик с челюстью кивнул, его челюсть чуть дернулась, как будто плюнула искру: «Будет договор. Я беру охрану пункта и гарантирую проход через две зоны. Но бумага будет у меня, для порядка».

Между ними возникла напряжённость, в которой звучало и горе, и прагматизм — как будто мир требовал от них делить не только богатство, но и обязательства.

В это время ОРИОН подметил необычные сигналы на частотах: слабые, мерцающие, незаметные для человеческого уха — «пинги», похожие на сканирование.

«ПИНГ: НОВЫЙ ИСТОЧНИК. ПРОВОДИТСЯ АНАЛИЗ УГРОЗЫ И ИДЕНТИФИКАЦИИ», —

Тон был не паническим; это была информация, которую нужно было принять и на которую нужно было ответить. Она посоветовалась с техником, и решили поднять заслоны — включить помехи, перекрыть координаты, временно отключить геолокацию.

Пока они готовились, двое ребят у входа заметили в небе мерцающий шлейф — маленький дрон, обшитый корпусом и бронёй, но БОЛЕЕ деликатный, сильно отличающийся от грубых моделей рейдеров. Он двигался тихо, как тень.

«Дроны», — прозвучал короткий возглас, и в воздухе вдруг сменился настрой: люди стали острожнее, разговоры прекратились и каждый взял на себя роль наблюдателя.

Один-два коротких всполоха света, и на горизонте появились ещё — они кружили, делая круги, словно бы собирая кто-то данные. Ника сжала кулак; в её глазах загорелась решимость:

«Если это корпЫ — мы не дадим им простую добычу».

Они установили ловушки — помехи по радиочастоте, ложные манифесты в эфире, несколько шумовых сигналов для отвлечения. Вожак предложил немедленно убираться: «Мы не останемся ждать, пока они начнут играть в преследование. Выезд ночью — и по максимуму быстрый маршрут».

Ника слушала и думала о выборе: сопровождение означало меньше шансов нарваться на ловушку, но больше людей — больше возможных предателей. Оставаться в одиночку означало свободу решений, но повышенный риск.

Она решила: брать часть команды — достаточно для охраны, но не всю; формула баланса требовала, чтобы она вела колонну, а мужик с челюстью имел гарантии на охрану пункта. Такой уговор она приняла устно, не подписывая бумаги, но зафиксировав устные клятвы.

Пока готовился отъезд, Ника провела ещё одну диагностику прототипов: Indra-Glass показал карту местности с пометками, Valhalla отрапортовала о запасах регенов, Kali-Arc проверил уровень заряда; все блоки были в рабочем состоянии, но не бесконечны.

«РЕКОМЕНДАЦИЯ: ОГРАНИЧИТЬ АКТИВАЦИИ KALI-ARC ДО КРИТИЧЕСКИХ СИТУАЦИЙ. INDRA-GLASS: РАБОТАТЬ В ПУЛЬСОВОМ РЕЖИМЕ», в её голове уже нарисовался план энергосбережения.

При первом же выезде за пределы бункера их небольшой конвой заметил ещё одну деталь: по дороге лежал старый радио-маячок, аккуратно закопанный, уцелевший — и кто-то пытался его прочитать. Это был знак того, что за ними следят.

«Это не случайно», — заметил техник, — «кто-то ставит точки, кто-то готовит маршрут»

.Ночь легла тяжёлыми одеялами, и колонна двинулась — багги скользили по старой дороге, их фары прорезали темноту, а Indra-Glass дала Нике дополнительную «разведку» в ночном формате: в дальних мерцаниях появились аномалии — силуэты на холмах, но пока слишком далеко для ясной идентификации.

Время тянулось, и разговоры в машине были короткими: люди обсуждали запасы, маршруты, вещи, которые нужно было сохранить.

ОРИОН тихо шептал возможности: «Альтернативный маршрут через старую железку — риск патрулей +20%, но снижение ИК-прослеживания». В полночь, когда колонна пересекала плоскую равнину, тени на горизонте ожили — это были не только дроны, а стая малых разведчиков с навесами. Первый залп из автоматического орудия пронёсся над степью — это была проверка, не направленная лично на них, а скорее на то, кто ответит; ответственные люди поднялись, и бой был коротким — никто серьёзно не пострадал, но напряжение возросло.

Kali-Arc работал превосходно: вспышка, лёгкий разряд в воздухе — и пара дронов вырубились; корпус упал в пыль, шум облегчённо угас.

Но весь этот экшн оставил за собой следы: уголки степи были подорваны, ИК-профиль группы вырос, и это означало одно — кто-то увидел их и запомнил. Вполне возможно, что это были пограничные патрули, чего никому из рейдеров не хотелось.

В ту же ночь один из рейдеров, молодой парень с глазами, полными нетерпения, был пойман переписывающим сообщения с одного из коммуникаторов — он пытался продать координаты бункера неизвестному за кристаллы.

Ника увидела это почти сразу: Indra-Glass выдала аномалию в поведении; она подошла и словом остановила вопрос — и парень, пойманный на горячем, признался: «Я думал, это шанс…»

Вожак потребовал немедленного наказания по закону лагеря:

либо изгнание, либо порка, либо отнятие добычи. Но Ника вмешалась — её решение было иное: «Награду отберём, но его оставьте. Он молод, он может быть ценнее, если научится держать слово», — она знала цену дрожащих рук и голодного ума.

Мужик с челюстью не сразу понял, но кивнул и успокоился.

На рассвете они увидели вдалеке силуэт города — маленький опорный пункт, старые линии электричества, и Ника ощутила странную тоску: дом был теперь не идолом, а планом, и каждый километр к нему был платой.

В пути она отфильтровывала имена в записной книжке Чингиса: кто из контактов всё ещё жив, кто мог помочь, кто был проверенным и надежным.

Один из контактов обозначался как «Семен — Новосибирск» — и строка эта издевалась над ней, потому что Новосибирск был крупным, знакомым и страшным одновременно: город, где можно было спрятаться, но где можно было также и попасть в сеть, которая уже следила за ней, к тому же этот Семен вполне мог оказаться ее старым знакомым англичанином - Саймоном...

Когда колонна приближалась к развилке дорог, вожак предложил изменить маршрут в пользу своего плана: он хотел свернуть к старой торговой точке, где можно было найти выгодных покупателей. Это был тест: деньги сейчас или дорога домой.

Ника вгляделась в лица своих "товарищей" некоторые одобряли, некоторые молчали. Её ответ был коротким и твёрдым: «Мы едем домой. Торговля подождёт. Чингис хотел, чтобы я вернулась. Я не стану этого предавать».

Вожак смотрел на неё долго, даже пристально и злобно.

Он сказал: «Хорошо. Наша конечная точка - Новосибирск, но не думай, что это путь без варантов».

Ника стояла на развилке, прощаясь взглядом с людьми, которые были ей семьёй на время. Прощание было простым: несколько рукопожатий, короткие тосты.

Она взяла с собой то, что нужно было для дороги: карту Чингиса, три прототипа, пачку кристаллов и фамильный жетон — его подарок, который был частью обещания. Она положила всё это в специальный отсек, который закрылся с тихим щелчком.Небо над ней прояснилось; чем дальше уходил лагерь, тем тише становилась пустошь за их спиной. ОРИОН подытожил:

«КОЛОННА ЧАСТИЧНО РАСФОРМИРОВАНА. НАПРАВЛЕНИЕ: НОВОСИБИРСК. РИСК: УМЕРЕНЫЙ».

Дорога вела через ломаные трассы и старые посты, где время оставило ржавые щиты и провода; люди в машинах говорили мало — иногда пара слов о погоде, о цене топлива, и снова тишина. Новосибирск был все еще далеко, и путь к нему означал поездку через зоны, где старые полиции сети могли быть куплены за правильные деньги, или там могли ждать старые долги, которые сложно было выплатить.

Но цель от этого не менялась — возврат означал ответы.

На второй день пути Indra-Glass выдала серию пометок: «УВЕЛИЧЕНИЕ МОНИТОРИНГА ОТ СЕКТОРА X».

Ника остановилась и связалась с техником: нужно было менять передачу, прятать следы, менять маршрут.

Они срезали через руины старого Транссиба, минуя крупные дороги и пользуясь слабой сетью — это увеличивало время в пути, но снижало вероятность косвенного наблюдения. Kali-Arc также работал экономно: она включала его только в критический момент, когда ночью на горизонте вспыхивали огни патрульных дронов, и его вспышка заставляла их отойти на безопасную дистанцию. В одной из пустынных стоянок Ника достала фотографии Чингиса и положила их на приборную панель; его взгляд на снимках казался уверенным, как будто он знал, что она выберет путь домой. Она поцеловала металл подвеса и прошептала: «Я делаю это не ради денег. Я делаю это ради тебя».

На горизонте вдалеке вдруг зажглись новые огни, и Indra-Glass зашевелил подсказки — это был сигнал маячка, похожий на тот, что они оставляли у бункера. «ПИНГИ ПОВЫШЕНЫ», — прогремел в её голове OРИОН. «АНАЛИЗ: 87% ВЕРОЯТНОСТЬ СЛЕЖЕНИЯ».

Ника резко ускорилась: «Не задерживаемся, — коротко сказала она. — Поехали».

Машины рванули, поднимая пыль, и снова дорога пожрала их звуки. День за днём дорога шла на север; в машине, среди гудения мотора и шороха ветра, она записывала короткие сообщения: «Матвей — проверка», «проверить дом на улице Ленина», «задать вопрос Алене — почему она исчезла».

Эти строки были как нитки, которые нужно распутать, когда придёшь домой. Однажды утром, на пустыре, где был виден только ржавый щит и несколько столбов, к колонне подъехала маленькая фигура — посланец, аккуратно завернутый в плащ. Он протянул листок и исчез.

На листке было короткое: «Саймон. В Москве беспокойно. Новосибирск - хороший шанс, но тебя ждут не только наши общие воспоминания, но и наши старые знакомые».

Эти слова упали ей на плечи тяжело, как камень в спокойную воду: новые волны тревоги разошлись по её мыслям. Саймон всегда держал какую-то информацию и всегда говорил словами, которые были полны намёков. Ника сжала руль и думала: возвращение домой всё больше походило на поход в другой мир — там, где прошлое, возможно, было похищено кем-то ещё.

В полуденный час колонна пересекла старый мост через сухую реку; под мостом валялось обломки техники, и где-то внизу ползли мелкие люди с родовыми шевронами — новый клан, который, возможно, был другом или врагом, но они не задержались: дороги не терпели войны между своими.

На шестой день пути они достигли края экономической зоны: здесь была первая настоящая цивилизация — складские корпуса, автостанция, и люди с лицами, которые знали цену чужой беды. Новосибирск уже не была миражом; он маячил как следующий этап.

Помимо этого, Ника чувствовала, как меняется её тело: Indra-Glass стал чуть привычнее, да и ОРИОН уже не так сильно действовал ей на нервы.

На последней ночи перед выездом на автостраду, где начинался путь в сторону Новосибирска, они остановились у небольшой заправки. Прощание было коротким: несколько рукопожатий и слова благодарности за отменное ограбление поезда.

На горизонте показались первые контуры окраин Новосибирска. Дорога шла вперёд, и с каждым километром тянулась нить между прошлым и будущим, которую она собиралась распутать своими руками.

Глава 17

Ветер хлестал в лицо, багги ревели, будто сами не выдерживали нагрузки. Позади оставались горы Монголии и память о Чингисе. Впереди было сияние Новосибирска, нового Лас-Вегаса 2084 года.

Его неоновые дуги разрывали небо, подсвечивая облака ядовито-синим и алым, как будто само небо включили в рекламный ролик. Прожектора разрезали облака на части мягкими оттенками зелёного.

HUD загорелся зелёным: «ДИСТАНЦИЯ: 12 км. ЗОНА: NOVOSIB_CASINO_DISTRICT. УРОВЕНЬ МОНИТОРИНГА: ВЫСОКИЙ.» — Вижу, ОРИОН, — пробормотала я. — Едем дальше.

Город пах по-другому. Если Монголия была бензином и песком, то Новосибирск был никотином и электричеством. Здесь воздух искрился, будто каждая молекула сама делала ставку, выживет ли она до утра в этом бреду.

Неоновые фасады бывших заводов переливались живыми картинками. Каждый корпус был превращён в казино или клуб. «FORTUNE GRID» менял цвета быстрее, чем сердце под дозой амфетамина. «SPINHELL» гремел музыкой, слышимой даже сквозь закрытые окна. Толпа текла по улицам, словно живая река, в которой каждый был рыбёшкой, готовой быть пойманной на очередной крючок.

Русская игорная столица во всей своей красе.

— «Рекомендация: снизить влияние посторонних аудио сигналов. Риск сенсорной перегрузки: 63%.» — Не получится, — я усмехнулась. — Этот город — и есть перегрузка. К тому же всего и вся.

Я остановилась около неприметного бара, спрятанного под вывеской «КАФЕ». Снаружи всё выглядело так, будто тут торгуют пирожками, а внутри сгнило всё, кроме шепотов игроков.

Сюда меня и привёл след Чингиса, через его старые связи.

Внутри было душно. Потолочные вентиляторы едва вращались, гоняя сигаретный дым в медленных клубах. По углам сидели игроки, некоторые уже даже не были людьми, они были лишь тенями прежних себя: импланты дрожали, руки тряслись, глаза стекленели. Но они всё равно играли. Порой задаешься вопросом - как далеко может зайти человек ради победы в своей ставке.

— Матвей, — сказала я. Мужчина обернулся. Худой, с вечной усмешкой, как будто он заранее знал исход каждой партии. На виске у него блестел старый имплант, который уходил своими проводами к искусственному глазу, явно пережившему уже не один десяток владельцев. — Я думал, ты легла в землю вместе с Чингисом. Мне жаль этого парня, хороший был наемник.

— Почти, — ответила я. — Но я пока ещё на ногах. — Значит, он был прав, — хмыкнул Матвей. — Ты умеешь возвращаться из мёртвых.

- Когда ты уехала год назад после общих дел к себе обратно в Москву, я и не думал, что ты можешь вернуться.

Пришлось переходить сразу к делу. Я подошла к нему ближе и произнесла шепотом:

-Мне нужен самый крупный турнир, который намечается в следующие 48 часов. Он прищурился, откинувшись на спинку стула. — В «Луну» пойдёшь? Это не просто карты. Это мясорубка для тех, кто думает, что умеет играть в них. Красота. Дочка Яши была отдана местному владельцу шиномонтажки как раз в Луне. Теперь у владельца полноценное эксклюзивное Сибирское Такси.

HUD мигнул зелёным: «КОНТАКТ: МАТВЕЙ. НАДЁЖНОСТЬ: 78%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: СОХРАНЯТЬ ДИСТАНЦИЮ.»

— Слышала, приз там будет билетом в первый класс, еще и инкогнито. Как раз в Петербург, — сказала я. Матвей перестал улыбаться. — Петербург? Ты замахнулась высоко. Там ставки другие, Ника. Там корпорации режут людей на чипы и продают обратно на память. На память, что бывает с теми, кто решается бросить вызов себе не по зубам.

— Мне нужен билет, — я не отводила взгляда. — Всё просто. Я заберу этот билет.

«АНАЛИЗ... ЛОГИКА ОПЕРАТОРА СТАНОВИТСЯ ЖЕЛЕЗНОЙ.»

-Надо же, даже мы умеем иногда шутить... — В «Луну» билет достать можно, — сказал он наконец. — Но знаешь правила? Там играют не только кредитами. Иногда ставят свои органы, контракты на работу в шахты, кровь, импланты... — Плевать, — я сжала кулак. - У меня чуть меньше миллиона юаней, я могу тягаться с этими крысами.

-Крысы хоть и небольшие, но жутко богатые...

Внезапно все звуки в заведении стихли. Никто не говорил после её слов ещё минуты две.

Матвей засмеялся. — Ты всё та же. Сумасшедшая. Ладно. Я помогу.

Мы вышли из бара. Город встретил нас грохотом музыки и криками игроков, среди которых были и редкие счастливчики и полноценные лудоманы. Неон бежал по асфальту, как будто сам пол был включён в игру и отдавал полноценной разноцветной плиткой. Толпа текла к одному месту — гигантскому куполу из разноцветного стекла.

На его фасаде переливались изображения карт, фишек, символов. Каждую секунду проекция менялась, будто кто-то тасовал колоду из миллионов картинок. «LUNA CASINO» — светящийся титул над входом горел, словно второе солнце.

— Впервые? — спросил Матвей. — Нет, — я усмехнулась. — Но первый раз ради какого-то билета.

Внутри всё утонуло в свете. Пол был прозрачным, и под ним вращался моторный блок, подсвеченный красным. Столы стояли в центре, окружённые толпой. Над каждым висели голограммы, складываясь в узоры. Иллюзии шептали: *Ставь. Играй. Теряй.*, *Больше золота богу золота*, *Спаси свою душу от Бога* и прочие. Я заметила лица. Молодые хакеры с линзами вместо глаз. Старики, у которых осталась только память о прошлых ставках. Женщина с тремя механическими руками. Все они пришли сюда, чтобы сделать последний выбор.

HUD вспыхнул: «ТУРНИР: LUNA_NIGHTPOKER. BUY-IN: 5000 / 1 ПРОТОТИП. ПРИЗ: БИЛЕТ_PITER.» Я кивнула. — Поехали.

— Вот и стол, — сказал Матвей. — Дальше ты сама.

Дилер был не человеком, а машиной. Идеальное гладкое лицо, синтетический голос. Синт-люди были редкостью в игорном бизнесе, потому что одно лишнее движение и карта может быть раскрыта другим. Это были не обычные роботы официанты, а самый что ни на есть, штучный товар, весь покрытый элегантными золотыми линиями, которые подчеркивали контуры лица и тела. Карты вылетали из рук, как из принтера. Ни единой ошибки, ни малейшего шанса на сбой. Красота и шедевр инженерной мысли ученых в игорном заведении в Сибири. Настоящий парадокс общества потребления.

ОРИОН вмешался: «ПОДТВЕРЖДЕНА ЧИСТОТА КОЛОДЫ. ВЕРОЯТНОСТИ: ОБНОВЛЕНЫ.» — Отлично, сухарь, — буркнула я. — Скажи мне ещё, что я скоро проиграю эту партию.

Первый раунд был простым. Я сделала ставку деньгами — мелочь, всего несколько сотен кредитов. Оппоненты смеялись, думая, что я новенькая. Пусть. Я умела ждать.

HUD выводил проценты прямо на сетчатку. Вероятность победы, шанс на комбинацию, риск. Всё зелёным. Но я понимала: чем дальше, тем краснее станет экран, а я вполне могу оказаться где-нибудь без своих имплантов в местной дыре не задворках такого вот казино.

Второй раунд. Один парень поставил свой имплант памяти — прямо вытащил его на стол. Голограмма отразила ставку. У него тряслись руки. Он либо выиграет, либо забудет всю свою жизнь.

Я подняла ставку. Толпа взревела. В воздухе загорелись имена игроков, проценты, шансы. Казино само превращало игру в какой-то спектакль.

Раунд за раундом я вела игру. Иногда выигрывала, иногда сливалась специально. HUD напоминал проценты, но я слушала не его, а себя. Это было похоже на процессы дыхания. Никогда не считала себя азартным игроком, но мне это определённо нравилось.

К финалу я осталась одна против троих. Ставки уже шли не деньгами. Один поставил свою руку-протез, второй — жильё в центре города, третий — целый аккаунт банковской ячейки. Среди этих толстосумов выделялся японец, который походил на настоящего босса Якудзы. его ставка жилья в сибирской глуши наверняка для него ничего не значила. Он ввел себя, словно итальянский Дон, который повернется к тебе и скажет:

-Ты просишь у меня помощи, фолдить следующий круг, но ты обращаешься ко мне без должного уважения.

-...Авка?

-А?

— Твоя ставка? — голос синт дилера раздался резко и вывел меня из размышлений. Я положила на стол прототип — «Indra-Glass». Толпа сзади, которая следила за нашей игрой, ахнула.

Карты раздавались медленно. Каждая секунду казалась вечностью. Я слышала, как бьётся сердце. HUD мигал, проценты прыгали. Но в голове было спокойствие без азарта. Все что мне нужно- это победа над этими неучами и я ее заберу. Мне нужен билет и он у меня будет, даже если придется расстаться еще и с Вальхаллой.

Первым вылетел парень с протезом. Второй сорвался на блефе и проиграл всё со своей банковской ячейки. Мне показалось или там шли суммы в 15 миллионов юаней, их забрал себе японец, Мадзавара, как его назвали за столом...

Он держался дольше всех, хотя видно. что у него появился интерес играть против меня. Его лицо было каменным, одна рука постоянно вертела бокал с виски на столе, словно это был какой-то мячик анти-стресс. Вторая держала руку на своих картах. Оставалась последняя игра, хотя я уже знала, что выиграю.

— «Вероятность победы: 70%.» — Маловато, — прошептала я.

- Думаете, что уже победили мисс? Все это, абсолютно все лишь плод в воображении далеко негуманного создателя. Вся наша жизнь - лишь очередная история человека, который чего-то достиг или не смог достичь и потерялся на горизонте в сети.

—Вполне может оказаться так, что ты сам остается героем своей истории.

Все, что мне было нужно, это то, чтобы он не выходил из игры. Победа уже была у меня на руках. На столе лежали один туз пик, две дамы - также пик и червей, тройка треф. Он не мог выиграть, просто не мог и все было предрешено.

Последняя карта. Толпа замерла, в руке дилера была семерка треф.

— Вскрывайтесь.

— Ты проиграла, котяра. голос Мадзавары словно говорил мне, что он уже успел потратить эти 15 миллионов юаней офисного корпората. — На столе Сет семерок, червей, треф, пик.

— Я не для того бегала по Азии, чтобы проиграть какому-то мелкому боссу из якудзы. Я вскрыла карты.

— На столе у мисс комбинация Каре на королевах, мисс нека выиграла.

Толпа взревела. Дилер объявил результат. Голограммы выстрелили в воздух, складываясь в надпись: «БИЛЕТ ВЫИГРАН, победитель - Мисс Ника.»

Я откинулась на спинку кресла. Вдохнула дым, крики и окружающий меня свет. На секунду я почувствовала, будто снова жива, настолько волнение от победы вновь вскружило голову.

Японец смотрел на меня не мигая. Его глаза не выражали ничего, ни единой эмоции.

—Заглядывай в Йокогаму, мы подыщем вам работу, спросите мое имя в доках.

— Благодарю, Мадзавара-сан.

— Молодец, — сказал Матвей, когда я вышла из-за стола. — Не думал, что протянешь. — Я всегда тяну, — ответила я. — Просто иногда слишком дорого. и далеко не деньги. «ПОЛУЧЕНО: PITER_TICKET_0X5463. СТАТУС: АКТИВЕН.»

Я держала карту дам треф в руках. Она светилась мягким голубым светом. Новые приключения уже ждали меня и манили как магнит. «НАПРАВЛЕНИЕ ИЗМЕНЕНО. ЦЕЛЬ: ПЕТЕРБУРГ. ВЕРОЯТНОСТЬ ДОСТИЖЕНИЯ: 39%.» — Не слишком обнадёживающе, — усмехнулась я.

Снаружи город всё ещё ревел. Казино гудели, люди кричали, кто-то проигрывал последние минуты своей жизни. Новосибирск жил, пока кто-то умирал за столом или отдавал добровольно часть себя.

Я шла по улице, держа билет в кармане. Город был тяжелее воздуха, словно неон сам давил на плечи. Но я знала — у меня есть цель.

— «Субъект стабилен. Эмоциональный фон: решимость.» — Запомни, ОРИОН. Я не субъект. Я — Ника.

Матвей догнал меня. — Ты теперь с билетом. Но помни: в Питере ставки выше. Там играют не деньгами. Там играют городами. Ха-ха-ха.

Я рассмеялась.

— Отлично, — сказала я. — Тогда я тоже поставлю город.

Мы вышли к набережной. Вода была чёрной, но все еще могла отражать экраны вывесок, которые поднимались далеко в небо. Казалось, сама река стала частью игры.

Толпа вокруг пела, кричала, спорила. Люди играли даже на улице — бросали импланты в воду, даже ставили их друг другу в залог. Город дышал азартом, буквально жил им.

Я задержалась у перил. Ветер с реки пах влажным металлом и машинным маслом. Новосибирск не был городом, он был азартной машиной, которая пожирала людей и выплёвывала их в виде фантомов. И в этот момент я ясно почувствовала, что снова чужая еще одному городу.

— «Рекомендация: минимизировать нахождение в этой зоне. Вероятность непредвиденных потерь: 72%.» — Спасибо, сухарь. А я-то думала, что у нас тут санаторий и курорт.

Матвей смотрел на воду. — Раньше здесь была тишина. Рыбаки сидели, лодки качались. Теперь только казино и фальшивые огни. — Времена меняются, — сказала я, почувствовав себя настоящим философом— И не всегда к лучшему.

Мы двинулись обратно в сторону улицы. Музыка с фасадов хлестала, как ток. Каждый дом был клубом, а каждая крыша — ареной. Даже дети на углах бросали друг другу фишки, словно готовились к будущей игре, где ставка- все их будущее.

HUD подсветил путь. Зелёная линия вела сквозь толпу, пробивая дорогу среди пьяных, хохочущих лиц и механических тел. Я ловила взгляды — жадные, голодные, будто меня уже разрезали на части и делили между собой.

— «Опасность: 3 потенциальные угрозы на дистанции 8 метров.» Я чуть скосила взгляд. Трое парней двигались за мной, явно не из вежливого интереса.

— Матвей. — Вижу. — Он ухмыльнулся, держа руку на старом пистолете. — Может, разойдёмся красиво? — спросила я. — В этом городе красиво не умеют.

Трое подошли ближе. — Эй, девочка, — сказал один, его зубы сверкнули золотым. — Ты только что выиграла билет. Давай поделишься? — Нет. — Не слышал? — он усмехнулся. — Тут так не работает.

Я подняла ладонь. Серебристая рябь нанитов прошла по коже, превращаясь в острые иглы. Толпа отшатнулась. — Думаете, меня так легко вскрыть? — я улыбнулась холодно. Парни переглянулись. Их храбрость сдулась, как дешёвый парик.

Один пробурчал: «Психованная» — и они растворились в толпе.

с крыши ремонтного бокса стоял и смотрел на это представление один представитель азиатской мафии. Смотрел и понимал, что лучше не стоит ее больше беспокоить, даже если она сама приползет к нему на работу. Потому что такого оскорбления он точно не потерпит.

Матвей засмеялся. — Вот за это я и любил смотреть, как ты работаешь. — Это не работа, — ответила я, чуть подмяв уши. — Это выживание.

Мы зашли в маленький бар. Здесь было тише. Музыка глохла в бетонных стенах, а вместо неона горели тусклые лампы. Казалось, будто это единственное место, где город замедлялся.

Я уселась в угол, вытянув ноги. HUD тихо тикал, обновляя показатели: «СТАБИЛИЗАЦИЯ. УРОВЕНЬ ТРЕВОГИ — 61%.» Это был лучший результат за последние дни.

Бармен налил мутный виски. Я сделала глоток — жидкость обожгла горло, и стало теплее. Матвей молчал, потом вдруг сказал: — У тебя всё ещё есть это чувство. — Какое? — Что ты смотришь вперёд, даже когда всё рушится.

Я усмехнулась. — Может, потому что всё уже разрушено. И я тоже. Но всё равно стою.

— «Комментарий: субъект демонстрирует устойчивую мотивацию.» — ОРИОН, заткнись. — Я постучала пальцем по виску. — Иначе в следующий раз оставлю тебя в багги. «НАПРАВЛЕНИЕ: ПЕТЕРБУРГ. ТРАНЗИТ ЧЕРЕЗ МОСКВУ. ВРЕМЯ ВЫХОДА: 04:00.» — Время собираться, — сказала я. — Город играет сам с собой, а мне пора за другой стол.

Мы вышли на улицу. Ночь была ярче дня. Неон заливал всё, как радиоактивное море. Я вдохнула этот воздух и почувствовала, что часть меня уже прощается с этим местом.

Утро наступило внезапно. В казино и барах оно выглядело так же, как ночь — неон не гас, люди не расходились. Но в воздухе чувствовалась усталость, словно город сам выдыхался, пережёвывая очередную партию душ и принимая новую.

Мы добрались до станции. Когда-то здесь отправлялись обычные пассажирские поезда, теперь — бронированные экспрессы, переполненные наёмниками, местными дельцами и теми, у кого было чем заплатить, среди которых была и я. Я усмехнулась.

Матвей шёл рядом. Его глаза метались по толпе, будто он пытался запомнить каждый силуэт. — Дальше я не с тобой, — сказал он. — Наши дороги заканчиваются здесь. — Знаю. — Я не стала смотреть ему в лицо. Так было легче.

— Ты справишься, — тихо сказал Матвей. — Даже без нас. Без меня и этого бешеного волка. Я взглянула на него и кивнула. — Ты был хорошим напарником. Спасибо. — Иди уже, пока я не передумал.

HUD подсветил зелёной стрелкой нужный вход. Автоматические ворота раскрылись, и поток людей втянул меня внутрь.

Поезд дёрнулся. Город позади засиял ещё ярче, как будто хотел затянуть меня обратно. Но сталь вагонов закрыла всё. Я уставилась в своё отражение в тёмном стекле. — Я всё ещё человек, — сказала я себе. HUD мягко мигнул, словно соглашаясь.

Глава 18

Неделю спустя я добралась до Петербурга. Этот город встретил меня неоновой стеной света, шумом портовых кранов и тенью небоскрёбов, которые сверкали словно айсберги, застывшие в чёрной воде Финского залива. HUD трещал новыми данными, выдавал сообщения, которые на периферии не смолкали ни на секунду.

Дроны, камеры, сенсоры биометрии...Город сканировал меня ещё до того, как я успела ступить на его улицы. Петербург был уже не столицей в привычном смысле, как раньше— это был торговый узел, порт. Был точкой, где переплетались все нити Европы.

Сквозь толстое стекло транспорта я видела, как огромные башни уходят вверх, теряясь в облаках. Каждая такая башня это чистый жилой квартал, склад и офис одновременно. Люди внизу были похожи на муравьёв, скользили между грузовыми экзоскелетами, шагающими кранами и потоками дронов. Словно целый город работал ради одного: перемалывать товары и людей в бесконечном потоке.

— «Замечание: уровень цифрового контроля выше московского на 31%.» — Спасибо, ОРИОН. И так вижу, что меня уже заметили. HUD показал десятки меток наблюдения. Камеры ловили моё лицо, биосенсоры сканировали импланты. И всё это ещё до паспортного контроля, которы ожидал меня на все сто. По другому обычно не бывало.

Портовый терминал гудел. Огромные экраны рекламировали корпорации: «Оазис» продавал медицинские импланты, «ИндраТек» — новые версии боевых дронов, «Арк-Лайн» обещал бессмертие через виртуальные сети. Но в толпе я чувствовала только одно — холодный взгляд города. Здесь никто не рад был мне, чужаку, тем более с грузом и историей, тянущей за собой лишь кровь и смерть напарников и товарищей. Тоска не оставляла меня в последнее время ни на секунду. Искин чувствовал такие моменты, ощущал своей металлической душой, когда нужно было включить плейлист и выбрать нужную музыку.

Первым делом я пошла по наводке Чингиса. Адрес в HUD казался обычным жилым сектором, но реальность встретила меня мёртвой тишиной. Дверь распахнута, внутри запах гари и крови. На полу — следы недавнего штурма, пули в стенах, пятна. Контакт Чингиса был уже мёртв.

— «Вероятность совпадения: 2,4%.» — Я и сама догадалась. ОРИОН фиксировал всё сухо, будто статистика могла хоть как-то сгладить реальность. Для меня же это был первый тревожный звоночек: кто-то уже опередил меня, и этот город был ловушкой.

Я пошла по второму адресу. Высотка из чёрного стекла, жилой модуль с сотнями квартир. Лифт скользил вверх бесшумно, и в зеркале я видела только собственное лицо и холод HUD. Когда дверь открылась, меня встретила пустота. Квартира пуста, мебель перевёрнута, на стенах обугленные следы, вероятно использования электрических шоковых дубинок. Второй контакт тоже стёрт.

В горле стало сухо. Я шла дальше по списку, хотя сердце уже знало — результат будет тем же. И он был. Третий адрес оказался не домом, а просто чёрной отметкой на карте — сектор был «зачищен», полностью выведен из жилого фонда. На месте квартала был пустырь, окружённый охранными дронами. Я смотрела на это через квартал и лишь успела заметить, что эти охранные дроны были без опознавательных знаков.

— «Заключение: вся цепочка контактов устранена. Цель: неизвестный противник.» — Да ну? А я думала, они все просто уехали в отпуск. Я чувствовала, как внутри поднимается злость. Чингис оставил мне след, но местные уже знали об этом и вычистили всё до нуля.

Улицы Петербурга ночью напоминали оживший сон. Огромные экраны светились рекламой, на мостовых ползли беспилотные капсулы-такси, между ними — толпы людей, спешащих в сторону портов. Но каждая камера снова поворачивалась ко мне.

Я ускорила шаг, уходя глубже в лабиринт доков. Пахло солью, горелым топливом и озоном от дронов. Над головами гудели летающие платформы, перетаскивающие контейнеры. Петербург был живым организмом, и я чувствовала себя вирусом в его теле.

— «Вы зафиксированы на семи камерах за последние две минуты. Вероятность контроля передвижения 89%.» — Чёрт… Город действительно начинал на меня охоту. Вполне возможно что это был местный хакер, хотя может быть и обычная крупная корпа.

Я нырнула в переулок между башнями-контейнерами. Там было темно и сыро, запахи ударили в нос. Толпа растворялась, и я впервые почувствовала себя вне взгляда этих глаз.

— «Рекомендую сменить маршрут. Маршруты: 3. Вероятность выживания: 34%.» — Даже не начинай. Мы выживали и в худших местах. Я шла вперёд, стараясь смешаться с потоком работников доков. Их экзоскелеты гремели цепями, а лица были скрыты под сварочными масками. Среди них меня было труднее заметить.

Город всё равно не отпускал. Петербург был сетью, паутиной, и каждый мой шаг тянул новые линии наблюдения. Дроны не летали просто так, они запоминали ритм шагов, частоту дыхания, биосигнатуры. И где-то наверху корпоратский аналитик уже ставил галочку: «Подозрительная цель».

Я добралась до бара у доков. Зал был наполнен шумом — моряки, грузчики, контрабандисты. Воздух пропитан дешёвым алкоголем и потом. Здесь хотя бы камеры не висели на каждом углу. Но и здесь я чувствовала на себе взгляды.

— «Не исключено, что ваш поиск известен противнику. Вероятность: 72%.» — Прекрати меня добивать статистикой. Лучше помоги найти выход. HUD тихо загорелся зелёным маршрутом. ОРИОН показывал скрытые тоннели к подземным докам.

Надо было что-то делать. Оставаться в Петербурге нельзя. Этот город не был для таких, как я. Для меня он был клеткой, и двери в ней закрывались быстрее, чем я могла двигаться.

Но уйти отсюда можно было только по воде. Возвращаться на восток не имело смысла, Москва сейчас была слишком близко к корпоративным сетям. А впереди — Лондон. Европа, может даже где- нибудь получится осесть.

Я села за стол в баре, прикрыв лицо капюшоном. В голове сильно гудело, как после приличной дозы спирта. Усталость, тревога, отчаяние. Но больше всего я чувствовала злость. Лиса, теперь ещё и мой старый знакомый Чингис, они отдали жизнь ради того, чтобы я спокойно жила и я не могла позволить, чтобы их след исчез вот так.

Бокал дешёвой синтетики дрожал в руке, но я не пила. В баре стоял ревущий гул, люди кричали, играли в местные цифровые аналоги карт, спорили из-за ставок, даже где-то был зеркальный морской бой. Забава была древней, но все еще популярной. Никому не было дела до меня, и всё же я чувствовала, что за мной опять наблюдают.

Я поднялась и пошла к выходу. Стены бара вибрировали от музыки, воздух резал запахом пота и алкоголя. На выходе меня поджидали двое — типичные доковые крысы в тёмных плащах с пластиковыми протезами вместо рук. Один ухмыльнулся, показав вставные титановые зубы. — Новенькая, да? — Проходила мимо, — ответила я и сразу заметила, как они переглянулись.

Они двинулись следом. HUD мигал красным, подсвечивая их траектории. Я ускорила шаг, свернула за угол, где влажные трубы стекали конденсатом прямо на асфальт. Но и там они не отстали.

Я уже была готова к бою, когда в наушнике раздался голос ОРИОНА: — «Третья сигнатура приближается. Высокая вероятность засады.»

Я не стала ждать. Серебристая масса нанитов вспыхнула на моём запястье, формируя тонкий клинок.

Первый грузчик успел только поднять руку, но лезвие скользнуло по неопластику его экзоскелета, оставив глубокую борозду. Второй бросился на меня, но ударился в щит из нанитов, и его откинуло к стене.

— Хватит, я не враг! — заорал один из них, зажимая руку. — Ты ищешь выход из города? Мы можем помочь! — Поздно говорить, — процедила я. Но всё же замерла. Их дыхание было рваным, но не агрессивным — не настоящие киллеры, а скорее посредники.

— Уходи с улиц, — сказал второй, тяжело поднимаясь. — Петербург не для таких, как ты. Тут все ходы под корпоратами. Если хочешь выбраться — иди вниз, в доки. Там старики-контрабандисты всё ещё держат свои корабли. Выход найдешь только по воде. — И вы решили мне подсказать просто так? — Просто так мы бы тебя уже сдали. Так что считай это подарком.

Значит, слухи о подземных доках — правда, если можно верить мужикам из бара.

Спуски уходили глубже и глубже. Я шла по металлическим лестницам, чувствуя вибрацию под ногами. Воздух становился тяжелее, пах солью и машинным маслом. Петербург сверху казался небом из неона и стекла, но внизу он был другим- обычным чёрным, ржавым и более живым.

Я прошла мимо старых шлюзов. Их створки были ржавыми, но по ним всё ещё стекала вода, и я слышала звук работающих насосов. Там, где когда-то стояли склады рыбаков, теперь жили отбросы города — контрабандисты, беглецы, наёмники, воры и убийцы.

В одном из тоннелей загорелись лампы. Из тени вышел старик с металлической ногой. Его плащ был пропитан солью, волосы давно побелели, а глаза светились жёлтым, искусственным светом, вероятно от импланта. — Ты опоздала, — сказал он хриплым голосом. — Обычно сюда приходят раньше, до того как город ставит на них крест.

Старик смотрел на меня долго. Потом рассмеялся. — Вы все так говорите. Думаете, что можете перехитрить Петербург. Но он жуёт вас и выплёвывает кости в Неву. — Может быть. Но у меня есть что-то, чего нет у остальных.

Его глаза сузились. — Может договоримся? Я вытащила несколько купюр в пару сотен юаней. — Сделка. Но помни: когда ты войдёшь в лодку — пути назад уже не будет.

Меня провели глубже, через тоннели, где стены сочились водой, а на полу стояла ржавая техника насосов, гидравлики, местных аналогов гидроскутеров. Иногда я слышала плеск волн, гул все тех же работающих насосов и крики рабочих.

— Анализ. Вероятность предательства: 47%. — Спасибо за поддержку, ОРИОН. HUD светился мягким зелёным, но цифры тревожили. Даже здесь я не могла чувствовать себя в безопасности.

Мы вышли в огромный подземный док. Передо мной раскинулась чёрная вода, подсвеченная лампами. В ней отражались силуэты кораблей — не громоздких судов, а сликов, скользящих, скрытных субмарин. Их корпуса блестели, словно мокрый камень, каждая готова была уйти под воду в любую секунду.

— Вот твой билет, — сказал старик, указывая на субмарину. — Она идёт на запад, до Лондона. Экипаж не задаёт вопросов, если им хорошо заплатят. — У меня есть чем заплатить, — сказала я и коснулась мешочка с природными кристаллами.

Старик усмехнулся. — Деньги нынче не в цене. В цене люди, которые знают, как выжить. Он громко расхохотался.

Я кивнула, не зная, что ответить.

Внутри субмарины пахло металлом и йодом. Тесные коридоры, стены с трубами, зелёный свет ламп. Я чувствовала вибрацию двигателей, когда лодка готовилась к погружению. Вовсе не тот транспорт, который хотелось видеть после лайнера на пути в Китай.

— Рекомендация: переход в режим энергосбережения — Ты будто капитан, — усмехнулась я. — «Неверно. Я управляющий модуль.» Я закатила глаза. Хоть в подземных доках, хоть в субмарине — его голос всегда одинаковый.

Капитаном субмарины была женщина с круглыми очками для сварки и татуировкой в виде сетевой карты на плече. Она смотрела на меня внимательно, но не задавала вопросов. — Садись. Выйдем через пять минут. Балтика нынче неспокойная, — сказала она. — Мне не привыкать.

Я села на металлическую лавку, чувствуя холод через одежду.

Субмарина дрогнула. Шлюзы закрылись, вода залила док. Лампы мигнули, и мы начали погружение. Город наверху шумел, а здесь царила тишина, которую нарушал только гул моторов.

Я смотрела в иллюминатор. Вода была чёрной, густой, как нефть. Иногда вспыхивали огни — дроны, патрулирующие доки. Но субмарина уходила глубже, избегая их сенсоров.

— «Слежка временно потеряна. Вероятность восстановления контакта: 12%.» — Значит, мы выбрались. — «Заключение преждевременно.» Я усмехнулась. ОРИОН никогда не давал мне расслабиться.

Мы прошли под бетонными арками и вышли в открытое море. Там, где город заканчивался, начиналась свобода — или её иллюзия. Балтика была холодной, враждебной, но в её глубине не было корпоратских камер.

Экипаж молчал. Они работали как единый организм, двигаясь по отлаженным маршрутам. Каждый шаг был частью ритуала, выработанного годами. Они не смотрели на меня — чужаков здесь явно не любили.

Я закрыла глаза. Пусть этот сухарь и прав, но всё же... иногда мне казалось, что и я сама уже не до конца человек.

Сон пришёл рваный, но глубокий. В нём я снова видела друзей. Их смех и взгляды полные теплоты.

Когда я проснулась, за иллюминатором была только чёрная вода. Субмарина шла вперёд, к западу. Петербург остался позади, с его башнями и глазами корпораций. Но внутри я чувствовала, что слежка не закончилась.

— «Возможность слежки возобновится при приближении к Лондону. Вероятность 63%.» — Пусть попробуют. На этот раз я готова. Я коснулась ладонью стены субмарины. Металл дрожал, словно пульсировал. Мы плыли в сердце будущего.

В коридорах лодки было тесно. Металл гремел под шагами, трубы свистели, иногда где-то капала вода. Экипаж говорил мало, и каждый звук становился значимым — кашель, шаги, короткие команды. Это был мир, где лишнее слово могло стоить жизни.

Я заметила, что капитан время от времени бросала на меня взгляд. Её глаза за линзами очков были неподвижны, но Орион улавливал напряжение лицевых мышц. Она меня изучала. Хоть и непонятно было. как угрозу или как возможного союзника.

— Долго идти? — спросила я. Капитан медленно повернула голову. — Четыре дня, если без проблем. Если повезёт, меньше. Но Море любит сюрпризы. — Я к ним привыкла. — Тогда смотри, чтобы они не привыкли к тебе.

Я усмехнулась, но в груди оставался холод. Четыре дня в замкнутом пространстве с людьми, которые могли в любой момент решить избавиться от «балласта». Даже в море правила киберпанка не менялись: выгода была важнее всего, а уж тем более среди контрабандистов.

— «Вероятность сохранности тайника через год: 71%.» — Этого хватит. Мы туда вернёмся. — «Факт зафиксирован.» Я улыбнулась. Хоть иногда казалось, что ОРИОН слушает не только как модуль, но и как… напарник. Пусть сухой как сухарь, но всё же.

На третий день Балтика стала беспокойной. Шум двигателей заглушался рёвом волн. Лодка тряслась, и лампы мигали. Я держалась за поручень, а экипаж действовал спокойно, будто это было привычным делом.

— Шторм, — сказал один из матросов, заметив мой взгляд. Его голос был низким, глухим. — Но нам всё равно. Мы идём под водой. — А если сломает корпус? Он усмехнулся, показав золотой зуб: — Тогда умрём быстро.

ОРИОН вывел на экран очередные данные: давление, нагрузка на корпус, энергопотребление. Всё было в пределах нормы. Но цифры не успокаивали. Металл всё равно гудел, будто стонал под давлением.

Я вспомнила Москву. Высокие башни, неон, толпы людей. Петербург с его портами и корпорациями. А теперь — эта лодка. Я шла всё дальше от дома, но понятие «дом» уже давно было размыто.

На четвёртую ночь капитан сама пришла ко мне. Села напротив, закурила тонкую синтетическую сигарету. Дым был резким, пахло озоном. — Ты ведь не просто беглянка, да? — С чего ты взяла? — С того, как смотришь. У обычных глаза другие — пустые. А у тебя они ищут.

— И что я ищу, по-твоему? — спросила я. Капитан выдохнула дым и посмотрела в сторону. — Тех, кто ещё жив. Или тех, кто уже мёртв.

— Я не буду спрашивать, — добавила она. — Но совет дам: Лондон — не место для слабых. Там всё решают корпораты. Играешь с ними — готовься проигрывать. — Я не из тех, кто играет, — сказала я. — Ошибаешься. Мы все играем. Просто ставки разные.

После этого разговора я долго не могла уснуть. В голове звучали её слова: «Мы все играем». В Москве я играла, в Петербурге — тоже. Макао. Ещё и в русском Вегасе. Теперь Лондон. Сколько ещё таких партий ждало меня впереди?

— «Возможная цель: выживание любой ценой.» — Нет, ОРИОН. Выжить мало. Нужно ещё остаться собой. — «Определение личности размыто.» — Ты опять за своё. — «Факт зафиксирован.»

На рассвете Море успокоилось. Вода стала гладкой, почти зеркальной. Мы вышли ближе к поверхности, и в иллюминаторе показался свет. Серое небо, штормовые облака, редкие полосы солнца.

Впереди виднелись очертания. Сначала они казались просто тенями, потом превратились в линии зданий. Лондон. Огромный, мрачный, как стальной зверь, который спит на воде.

Высотки поднимались прямо из гавани, сросшиеся с доками и платформами. Дроны парили над ними, как стаи стальных птиц. Вода вокруг кипела от транспорта — баржи, катера, подводные суда. Всё это напоминало гигантский муравейник.

— Добро пожаловать в новый ад, — сказал один из матросов, глядя в иллюминатор. — Тут продают и покупают всё. Даже души. Я промолчала. В его словах не было преувеличения, поскольку корпы могли загнать в долговое рабство через суды за один только взгляд на их службы безопасности.

Капитан дала команду, и субмарина медленно поднялась к докам. Там нас ждали. Несколько фигур в длинных плащах стояли у шлюза, их лица скрывали маски. HUD сразу отметил красное: «Внимание: слежка возобновлена.»

— «Рекомендация: сохранять хладнокровие. Вероятность конфликта: 58%.» — Ты думаешь, что я не привыкла? — «Привычка не исключает опасность.» Я усмехнулась. Он снова был прав. Надоел, идеальный блин.

Когда шлюз открылся, в нос снова ударил запах нефти и соли. Шум города был глухим, но все же мощным, как сердце гиганта, которому больше тысячи лет. Я вышла первой, и глаза масок уставились на меня.

— Ника, — сказал один из них, и голос его был глухим, электронным. — Тебя ждали. Я не удивилась. — Кто вас послал? Ответа не последовало. Они просто сделали знак рукой, приглашая следовать.

Глава 19

Подлодка вынырнула у доков города, словно чёрная рыба, вся в каплях мутной воды. Над ней гудели краны, а линии контейнеров напоминали хребет стального кита. Запах солёной влаги смешивался с гарью дизельных генераторов. В этом хаосе Лондон выглядел не городом, а машиной, которая перерабатывает всё: людей, грузы, информацию.

Напарники Боб Кройц и Стивен Коваль, давно работали на местную организацию по выслеживанию отдельных исключительных людей с уникальными имплантами и сегодня как раз была наводка от прикормленного капитана о странной девушки с кошачьими ушами.

—Говорю тебе, она здесь, давай проверим. Наводки от нее еще ни разу не подводили.; сказал Боб. Широкоплечий моряк с двумя татуировками якорей по бокам шеи и зелеными глазами. У него была светлая стрижка и такой же нрав.

—Бред это все, обычный любитель косплей атрибутики просто решил сбежать из России.; то был, Стивен, полная его противоположность, тонкий как щепка, но внутри него было имплантов для взлома больше, чем у группы хакеров из 10 человек из Сингапура.

—Я говорю, давай проверим.

—Ладно, лишь бы ты заткнулся.

«Плотность сенсоров: критическая. Интервалы патруля: 90 секунд.» — Красная зона? — спросила я шёпотом. — «Верно. Рекомендация: не задерживаться.»

Я только усмехнулась. После всего, что пришлось пережить в Монголии и Новосибирске, сухая «рекомендация» ОРИОНА звучала почти как сарказм. Лондон не выглядел гостеприимным: слишком много глаз, слишком мало тени.

—Ника, вас ожидали.

Ко мне подошло Дуо настоящих Инь и Янь. Эти двое были такой противоположностью, словно ко мне заглянули чеховские "Толстый и Тонкий".

— Надо же, а вот я вас не ждала. —ОРИОН, активация нанитов миража.

ПРИНЯТО.

—Куда! Стой! Просто хотим поговорить! — Ага, как же. Я мысленно выругалась, хорошо хоть отключила этого хакера из сети на время, пора сматываться.

Доки были живыми. Здесь торговали не только нефтью или машинами. Ящики открывались — внутри охлаждённые капсулы с нейропрошивками, линзы интерфейсов, контейнеры с «серой» медициной. Всё это шло по цепочке Seafloor Exchange: биржи, где продавали не золото, а совместимость к имплантам. Что же, такое иногда было интересно, но явно не в моем деле, так что пойду дальше.

— «Совет: держите лицо нейтральным. Определено: вероятность вовлечения в торги — 27%.» — Я не покупаюсь на такие распродажи, — пробормотала я. Но взгляд всё же зацепился за блок с пометкой Indra-Neuro.

Я двинулась вдоль причала, чувствуя, как капли тумана садятся на плащ и волосы. Снизу тянуло болотной вонью, сверху — резало глаза неоном. Город давил вертикалью: под ногами ржавчина, над головой — мосты из стекла, по которым ехали бесшумные капсулы корпоратов.

HUD отмечал рекламу имплантов, встроенную в фасады зданий: “Живи дольше с HelixCare. Подпишись — и твоя ДНК станет нашей заботой.” Мне хотелось выключить зрение, лишь бы не видеть. Но ОРИОН считал это «обязательной частью городской среды». Я же была с ним не согласна, но его очевидно это не волновало.

Бар «The Broken Jack» выглядел тихо: входная арка из старых кирпичей, но изнутри сияние флюоресцентных труб и шум электронных автоматов. Место, где сливались наёмники, клинеры и перепродавцы ID. Таких баров в мире тысячи, но этот пахнул сырым металлом и недоверием ко всякому новенькому в этом месте.

Я села за угол, наблюдая. В воздухе стоял гул голосов и скрип старых пластин на полу. Никто не смотрел прямо в глаза. Здесь каждое движение считалось контрактом, каждое слово могло стоить жизни.

— Ты здесь новая переменная, — произнёс голос сбоку. Передо мной опустился высокий мужчина в сером плаще, с лицом без эмоций. Марроу. Брокер, о котором я слышала в полушутках рейдеров.

— Я не люблю переменные, — ответила я. — Но ты сама ими живёшь, — сказал он. — Могу продать тебе пару часов тишины. Камеры будут считать, что тебя нет. — Звучит слишком щедро. — Всё честно: гарантия за услугу.

Я отрицательно покачала головой. — Услуги меняют людей в должников. А я не играю в долги. Марроу улыбнулся, но не стал настаивать. Его улыбка была как у игрока, который лишь делает новый пробный ход.

У выхода я заметила двух людей с браслетами Aegis-CityWatch. Они выглядели как обычные прохожие, но HUD выдал предупреждение: «Усиленный протокол опознавания лиц. Вероятность слежки: 72%.»

На экранах вокруг заговорил мужчина в строгом костюме. Капитан Стил. Лицо корпората, но голос — армейский, отточенный. «Безопасность — это доверие. Доверие — это порядок.» Толпа слушала равнодушно, а я сжала зубы.

— «Фиксирую хвост. Рекомендую отклониться.» Я свернула в боковой переулок, где пахло мокрым бетоном и пылью. Там меня перехватили двое прошлых налётчиков, которые снова предлагали просто "поговорить". Ага, как же, так я и поверила.

Я не хотела крови. Наниты вышли из ладони серебристым куполом, мягко оттолкнув их назад. Один из них попытался выстрелить, но оружие заело — ОРИОН заранее вмешался в схему. — Идите отсюда— Я бросила им это оружие обратно, а громилу с якорями на шее просто отбросила в стену.

Похоже намек они поняли, потому что стали дрожать и собираться убраться подальше от меня.

Я потянулась и позвонки мягко захрустели. — Давно я так не отдыхала, хорошо то как...

Подвал клиники NHS был наполовину затоплен. Вонь йода и гнили висела в воздухе. Здесь меня ждал Док Фенн — подпольный медик с руками, покрытыми механическими бинтами-скобами.

— Что ж ты с собой сделала, девочка, — пробормотал он, сканируя меня портативным томографом. — Крепко, но все же грязно. — Я жива, мне этого хватает. — Ещё не значит, что будет хватать завтра.

— То есть всё как всегда, — усмехнулась я. — Всё как всегда, — кивнул он. — Смерть в блестящей коробке, под оберткой усовершенствования. А на деле имплант вгрызается тебе в плоть, мъедая твою сущность без остатка.

Пока он возился с диагностикой, HUD вспыхнул неожиданной строкой: «Совпадение сигнатур протокола. Источник: HelixCare. Уровень: 31%… 46%…» — ОРИОН? — спросила я. — «Факт: низкоуровневый паттерн совпадает с моим загрузчиком.»

Я замерла. — Ты хочешь сказать… здесь есть кто-то вроде тебя? — «Определение: вероятный прототип. Источник: неизвестен. Совет: расследовать.»

Мне не нравилось это. Слишком знакомое, слишком личное. Но интерес перевесил страх. — Ладно. Найдём.

С этим я пошла к Null Choir. Саб сидел в тёмном зале, окружённый голографическими экранами. Его лицо скрывала маска с шумом. — Пять минут тишины. HelixCare. Периферийный узел. — Опасно, — сказал он. — Но риск оплачивается. 3000 юаней и уговор.

Мы договорились быстро. Саб продал мне «тихий коридор» — окно в сетях города, где я буду невидима. На плечо лёг временный профиль «городского подрядчика». Недолговечно, но надёжно.

Маршрут вёл через набережную. Снизу бежала грязная Темза, сверху — линии ретрансляторов. — «Риск перехвата: 18%.» — Потерпим.

Периферийный узел HelixCare оказался серым боксом без вывесок. На крыше дежурили два замороженных дрона. Внутри — коридоры с кабелями и тихие серверные.

Я выпустила тонкий шнур нанитов и подключила его к оптической линии. HUD ожил: «Совпадение сигнатур — 62%. Объект: OR-ION/Foundry/UK. Статус: архивно-полевой.»

— Чёрт, — прошептала я. — «Определение: связь подтверждена. Проект существует или существовал.» — Значит, кто-то ещё умеет строить таких, как ты.

Но тишина оборвалась резко. Саб пингнул в ухо: — У тебя три минуты. Aegis уже идут.

В зале вспыхнули красные огни. Датчики ожили, камеры повернулись ко мне. Я заморозила два объектива, сломала сигнализацию нанитами. Но шум поднимался всё выше.

Я побежала по лестнице, слыша позади шаги. Турели не активировались — видимо, Саб всё же держал коридор до конца. Но он таял быстро.

На поверхности меня встретил холодный воздух и шум города. Неон резал глаза. HUD успокоился, но внутри горел один вопрос: кто сделал ОРИОНА...

— «Цель обновлена: выяснить происхождение.» — А я и не сомневалась.

На огромном экране снова появился Капитан Стил. Его улыбка была фальшиво дружелюбной. «Безопасность — это доверие.» Я посмотрела прямо на экран и усмехнулась.

— Посмотрим, Стил, кто кому доверит доступ к ядру этого города, муахахаха.

Лондон ночью был не менее ядовитым, чем днём. Туман ложился слоем на асфальт, а поверх него — проекционные вывески, обещавшие «вечную молодость» и «свободу от долгов». Люди двигались по улицам как по рельсам, держа взгляд в смартфонах-линзах, а вокруг них ползали маленькие дроны-курьеры, сияя зелёными индикаторами. Это все походило на сцену фильма ужасов. Казалось нереальным, ведь каждый такой прохожий навстречу вполне мог оказаться отнюдь не добрым парнем.

Я шла сквозь толпу, но чувствовала её чужой. В Монголии был хаос, в Новосибирске — азарт и крик. Лондон же казался стерильной клеткой, где каждая улица пахла медициной и пылью, а каждый человек был лишь ещё одним статистическим паттерном в базе данных корпораций.

— «Фиксирую растущую активность в радиусе 400 метров. Вероятность наблюдения — 56%.» — Похоже, они учатся быстро, — тихо сказала я. — «Определение: это их город. Ваша незаметность для них аномалия.»

На углу «Старого Сити» гудели игровые залы. Внутри мигали автоматы, и толпа играла в синтетический покер, ставки делались не деньгами, а часами жизни — интерфейсные кредиты, которые можно было проиграть прямо на месте, оставив часть себя в системе.

Я прислонилась к стене и наблюдала. Никто не обращал внимания, что вокруг бегают дети, предлагая «скины» на кредитные аватары. Всё было сжато в одну мысль: играй, плати, проигрывай.

— «Здесь фиксируется высокая концентрация когнитивных манипуляций. Совет: покинуть локацию.» — Я не в казино пришла. Но спасибо за заботу, — усмехнулась я.

В глубине улицы я встретила девушку с выцветшими волосами и множеством интерфейсных татуировок. Она торговала поддельными ID. — Скажи, — спросила я, — HelixCare имеет тут бункеры? Она прищурилась. — За такие вопросы можно и в реке оказаться. — Я плачу не только словами.

Она колебалась, но в итоге назвала адрес — район возле «Северного купола», где Helix держали логистический хаб. Там будто бы хранились архивы, куда не допускали даже персонал.

— Зачем тебе туда? — спросила она. — За ответами. — Смотри, чтоб ответы не нашли тебя раньше.

Когда я уходила, HUD выдал предупреждение: «Аномальная активность трафика в вашей зоне. Возможен перехват.» Я ускорила шаг. Лондон дышал мне в спину, холодный и липкий.

В подземном переходе меня настигли. Двое в серых плащах, без лиц, с одинаковыми движениями. Синтетики. «Големы», выращенные для слежки.

— Объект Ника, — сказал один. Голос был механическим, но со странной задержкой. — Предупреждение. Ваша активность зафиксирована в сетях HelixCare.

— Я не люблю предупреждений, — ответила я. Наниты вытекли из пальцев, создавая в воздухе серебристый клинок. — «Совет: избегать прямого боя. Уровень угрозы высок.» — Слишком поздно.

Они двинулись одновременно, и всё выглядело, будто я дерусь с отражениями. Удары были точные, синхронные. Я отбивала их потоками нанитов, но они двигались слишком чисто.

HUD показывал: «Скорость реакции: 0.03 с. Энергопитание: 88%.» Я не могла их обыграть по скорости, только по непредсказуемости.

Я рванула вниз, к полу, выпустив облако нанитов, которые мгновенно осели пылью. Синтетики, не рассчитав траекторию, на секунду застряли в алгоритмах. Этой секунды хватило. Я ударила их обоих в суставы, ломая равновесие.

Один упал, второй попытался схватить меня. Его рука оказалась на моей шее, но я впустила поток нанитов прямо под кожу, и он споткнулся на моём сигнале. Система его зависла, и он рухнул, как мешок металлолома.

— «Эффективность: 74%. Угроза устранена.» Я тяжело дышала. — Чёрт… они были слишком близко.

Поднявшись, я поняла, что на моих руках кровь. Не моя — их синтетическая жидкость, похожая на машинное масло. Она пахла горечью и железом.

Я вышла наружу. Лондон жил дальше, не заметив, что под землёй кто-то только что умер. Огромные экраны снова транслировали Стилла. Его лицо казалось ещё холодней.

— «Вероятность, что Стил связан с HelixCare: 62%.» — Мне этого достаточно.

Я знала, что нужно идти к «Северному куполу». Но сначала — место, где можно дышать. Нашла полуразрушенный мост через Темзу. Здесь никто не ходил: вода била о сваи и место считалось немного опасным.

Я села на край и смотрела вниз. Волны отражали рекламу, а на секунду показалось, будто река полна чужих лиц. Лондон шептал, что он — не город, а живая сеть.

— «Ваше эмоциональное состояние нестабильно.» — Спасибо, доктор, — устало сказала я. — Но я держусь.

В этот момент HUD вспыхнул новой строкой: «Неназначенный сигнал. Источник: неизвестен. Локация: 2.4 км. Сообщение: ‘Ты ближе, чем думаешь.’»

— Кто-то играет с нами, — сказала я. — «Определение: Вероятность ловушки: 83%.» — Но ведь мы любим риск, да?

Я поднялась. Мост трещал под моими шагами. Внизу плыли баржи с контейнерами, каждая могла скрывать целый мир. Но я шла в сторону, куда указывал сигнал.

Улицы становились уже, воздух тяжелее. Здесь корпораты не ходили — только уличные хакеры и подпольные бойцы. Граффити на стенах светились флуоресцентной краской: «СТИЛ = ЛОЖЬ», «ОРИОН НЕ ЕДИНСТВЕННЫЙ».

В подвале старого склада горели неоновые лампы. Внутри сидела девушка лет двадцати с половиной лицом из металла. Она улыбнулась. — Я знала, что ты придёшь.

— Кто ты? — спросила я. — Та, кто слышит твой голос в сети. Мы тоже носители похожей сети.

HUD вспыхнул алым: «Совпадение сигнатур: 89%.» — ОРИОН? — «Определение: подтверждено. Она — носитель.»

Девушка встала, её суставы двигались с металлическим скрежетом. — Мы думали, ты погибла. Но теперь вижу — ты одна из нас.

Я молчала. В голове билось только одно: я никогда не считала себя частью какой-то программы. Но Лондон шептал обратное.

— Что тебе нужно? — наконец спросила я. — Свобода.

Она шагнула ближе. — И, может быть… вместе мы сможем это понять.

— «Опасность: вероятность обмана 51%.» — ОРИОН, заткнись, — ответила я. — Здесь решаю я.

В подвале повисла тишина. Я смотрела на неё, и впервые за долгое время почувствовала странное чувство — не угрозу, не холод, а возможность.

Лондон шумел над нами, но здесь, под землёй, рождалась новая линия.

— Ладно, — сказала я. — Но если это игра — я выйду из неё первой.

Она кивнула. Металл на её лице блеснул. — Тогда начнём.

HUD вспыхнул зелёным: «Совместимость ветки подтверждена. Новая сеть обнаружена.»

— «Рекомендация: осторожность. Возможность интеграции.» Я только усмехнулась. — Посмотрим, ОРИОН. Посмотрим.

Так Лондон, город корпоратов и теней, подарил мне новую правду: я не одна. Но знание стоило крови и впереди я чувствовала — впереди меня ждет ее только больше.

Глава 20

Туман в Лондоне 2084-м - это коктейль из испарений от дронов, выбросов из химических заводов и светового шума от миллионов неоновых экранов. Даже в подвале, где мы скрывались, через вентиляцию проникал этот привкус — металлический, с примесью гари.

Я сидела на полу, держа ладонь на кейсе с имплантами, и чувствовала, что стены слишком тонкие для безопасности.

Айрис сидела напротив. Её глаза светились мягким янтарным оттенком — отражение работы импланта, встроенного прямо в зрительный нерв. Она была молчалива, но я ощущала в ней что-то знакомое. Когда наши взгляды пересеклись, внутри раздался тихий звон, будто две системы пытались синхронизироваться без разрешения.

— Ты чувствуешь? — спросила я, не отрывая взгляда.

Она кивнула, и уголок её губ дрогнул.

— Наши модули. Они ищут друг друга. Это опасно.

— Опаснее, чем корпораты? — я усмехнулась, но смех вышел глухим.HUD на сетчатке ожил зелёным:

«НЕНОРМАЛЬНАЯ АКТИВНОСТЬ В СЕТИ. СЛЕДЫ СКАНИРОВАНИЯ ВНЕШНИХ СИСТЕМ.»

ОРИОН добавил безэмоционально: «Возможность обнаружения: 97%. Окружение — неминуемо.»

И действительно. Через минуту наверху загрохотали тяжёлые шаги. Потом раздался вой резака, и дверь в подвал вспыхнула огнём. Стены затряслись, бетон осыпался пылью.

Айрис вскочила первой, в руках её имплант сформировал копьё из сияющей материи. Я вызвала нанитов, серебристая рябь побежала по коже. Взрыв. В подвал ворвались двое в броне HelixCare.

Их лица были закрыты масками с красными визорами. В руках — штурмовые винтовки с модифицированными магазинами. Пули превратились в светящиеся трассеры, прожигая воздух.Я выставила щит нанитов. Пули застревали в серебряной плоскости, искры сыпались на пол.

Айрис прыгнула вперёд, её копьё вонзилось в грудь одному из них. Металл брони завыл, но сломался, и солдат рухнул. Второй успел выстрелить очередь. ОРИОН подсветил траекторию красными линиями, и я ушла в сторону, чувствуя, как пули рассекают воздух в миллиметрах от шеи.

— «Рекомендация: минимизировать пространство боя. Вероятность поражения: 62%.»

— Замолчи, — выдохнула я.

Мы рванулись вверх по лестнице. Дверь вела прямо в ночной Лондон. Город жил своей жизнью, даже во время штурма. Толпы прохожих, рекламные дроны, экраны с политическими лозунгами корпораций. Никто не смотрел на нас — будто перестрелка была частью привычного фона. Сверху ревели турбины.

Над крышами зависли боевые дроны, их прожекторы выжигали воздух. Один заметил нас и спустился, открывая огонь из встроенного пулемёта. Я пригнула Айрис к земле, и серебристая сеть накрыла нас куполом.— В сторону! — крикнула она, метнув копьё прямо в брюхо дрона.

Взрыв света разорвал воздух, дрон рухнул на улицу, ударившись о крышу капсульного такси. Пассажиры внутри даже не закричали — они были в нейро-шлемах, отключённые от реальности. Мы побежали по улице. HUD рисовал маршруты, но все они были красными: засады, перекрытые выходы, блокпосты.

— «Вы окружены. Рекомендация: укрытие невозможно. Оставшийся путь — бой.»

— Ты умеешь радовать, — пробормотала я. На нас вышла группа корпоратов. Семеро в тяжёлой броне. Их шлемы сияли синими линиями — синхронизация боевой сети.

Айрис шагнула вперёд. Её тело будто дёрнуло током, и она двинулась с невероятной скоростью. Имплант гнал её движения на пределе возможностей. Я видела, как её руки расплываются в воздухе, оставляя за собой следы энергии. Солдаты падали один за другим, но удары Айрис были неровными, хаотичными. ОРИОН фиксировал перегрузку её системы.— Она перегревается, — сказал он в голове. — Жизненные показатели нестабильны.

— Да я и сама вижу! — я стиснула зубы, но бросилась прикрывать её. Мы вместе вырвались к мосту, пересекавшему Темзу. Река внизу кипела светом рекламы: огромные голограммы корпораций отражались в чёрной воде, делая её похожей на ртуть.На середине моста нас накрыли. С обеих сторон вышли броневики HelixCare, их двери раскрылись, выпуская десятки бойцов.

— «Вероятность выживания: 14%.»

— Заткнись! — закричала я, выводя нанитов в шипастые клинки. Айрис пошла вперёд. Она двигалась так, будто в её жилах вместо крови текла плазма. Имплант горел изнутри, но я видела, что он её разрушает. Каждое движение стоило ей жизни.Она сбила троих солдат, пронзила четвёртого, но потом один из броневиков ударил её зарядом ЭМИ. Взрыв синего света. Её тело дёрнулось, она упала на колени.— Айрис! — я рванулась к ней.

Она подняла голову, улыбнулась странно спокойно.

— Иди, Ника… У тебя еще есть шанс. У меня уже нет.

Её руки задрожали. Имплант вспыхнул алым, и часть структуры словно отделилась, протянулась ко мне. Я почувствовала жар в груди, в голове. ОРИОН ожил, выдав строку: «НАЙДЕНЫ ФРАГМЕНТЫ СОВМЕСТИМОГО МОДУЛЯ. СОВМЕСТИМОСТЬ — 67%.»— Что это… — прошептала я.

— Моё наследие, — сказала Айрис. — Забери. Пусть живёт дальше, хотя бы в тебе.

Корпораты шли вперёд, целясь прямо в неё. Я закрыла глаза и согласилась.

— Делай, ОРИОН.

«Интеграция начата.»

Я ощутила, как огонь пронзает каждую клетку. Фрагменты чужой системы впивались в мою, смешиваясь с ОРИОН. Это было мучительно и сладко одновременно. Внутри мелькнули воспоминания Айрис — чужие лица, голоса, страхи.HUD мигал строками: «ИНТЕГРАЦИЯ: 25%... 47%... 63%...»

Айрис упала, её глаза погасли. Последнее, что она сказала:

— Ты не одна. Пока я в тебе.

«ИНТЕГРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. АДАПТАЦИЯ — НЕСТАБИЛЬНА.»

Мир перед глазами изменился. Цвета стали ярче, звуки резче. Я ощущала каждое движение врага, как будто их мысли светились красным.— Пошли к чёрту, — прошипела я и рванулась вперёд.

Наниты превратились в клинки, такие же быстрые, как у Айрис. Я прыгнула в гущу врагов, и ОРИОН подсказывал каждое движение.Пули свистели, но я видела их траектории ещё до выстрела. Удар, разрез, бросок. Солдаты падали один за другим. Я чувствовала, как чужая сила переполняет меня.

Но вместе с этим приходило что-то ещё. Внутри жила тень Айрис. Её голос тихо шептал в глубине сознания. Я не знала, действительно ли это она или лишь эхо импланта. Мы прорвались к краю моста. За нами горели машины, кричали люди, в воздухе пахло гарью и кровью. Лондон гудел, как растревоженный улей.— «Уровень угрозы остаётся критическим. Враги подтягивают подкрепления.»

— Знаю, —

Я обернулась. Айрис лежала посреди моста, её тело уже не двигалось. Корпораты окружали его, не решаясь подойти ближе. Они знали: она сгорела, но до конца оставалась оружием.

— Спасибо, я не забуду.

Я исчезла в тумане, оставив её там, под прожекторами. Теперь во мне жила часть её силы, и вместе с ней — её смерть.Лондон продолжал жить, как ни в чём не бывало. Такси летели по небу, рекламные щиты продавали счастье за кредиты, а где-то внизу люди ели свои дешёвые биогамбургеры, не поднимая глаз. Им было всё равно.Но для меня всё изменилось. Теперь я знала: каждый союзник — временный. Каждый друг — мишень. И в конце пути я останусь одна.— «Итог: союзник потерян. Новая сила интегрирована. Уровень угрозы: высокий. Рекомендация — покинуть Лондон.»

— Верно, — ответила я. — Пора двигаться дальше.

Взрывная волна распахнула двери старого ангара, и воздух заполнился запахом палёного пластика. Я резко перекатилась в сторону, нано-щит вспыхнул серебром, отбив первую очередь. В глазах мелькнули строчки HUD: «ОПАСНОСТЬ: КОРПОРАТИВНЫЙ СПЕЦНАЗ. ЧИСЛО: 8.»

Девушка рядом со мной — обладательница своего «модуля» — растерянно моргнула. В её взгляде ещё не было привычного холодного спокойствия. Она слишком надеялась на силу своего импланта, а не на опыт. Я хотела крикнуть ей: «Пригнись!», но было уже поздно.

Очередь трассеров полоснула воздух, вонзившись в её грудь. Она рухнула, а HUD мгновенно отразил десятки красных ошибок. Я услышала её крик, обрывистый и болезненный, а потом только тишину, в которой звенели собственные уши.

— «Совместимость обнаружена. Рекомендация: интеграция возможна.» — Заткнись! — прошипела я, отбивая удар нанитов в сторону нападающих. Но где-то внутри понимала: другого пути не будет.

Кровь текла по полу, смешиваясь с маслом от разбитых турелей. Её тело дернулось в последний раз, и модули на HUD отразили сигнал — незавершённые цепи её импланта мигали, словно прося о продолжении.

Я прижалась к стене, наниты сомкнулись в острие копья. Врезалась в первого из спецназовцев — кровь брызнула из шеи, и он рухнул. Сердце билось, HUD вспыхивал предупреждениями. «ТРЕВОГА: 72%». Я не могла думать, только действовать.

— «Захват обрывочных данных завершён. Подсистема совместима.» — Делай, — выдохнула я, и ОРИОН мягко вплёл чужие фрагменты кода в мои цепи. Боль вспыхнула в висках, словно кто-то вживую вскрывал моё сознание.

Экран поплыл, но линии HUD стали сложнее. Там появились новые знаки, красные кластеры, которые будто жили собственной жизнью. «НЕЙРО-КОРРЕКТОР. СТАТУС: ФРАГМЕНТ».

Я поняла, что её имплант был чем-то вроде зеркала ОРИОНА — менее развитым, менее устойчивым, но всё же опасным. Теперь куски этого зеркала осели во мне.

Крики разорвали воздух. Спецназ окружал ангар, выдвигая дронов. Их визг бил по ушам, а HUD показывал десятки прицелов, наведённых прямо на меня.

Серебристая стена нанитов выросла вокруг. Очереди ударили, и воздух загудел, но барьер держался. Я чувствовала, как они прожигают его, секунда за секундой.

— «Рекомендация: отход невозможен. Вероятность выживания — 27%.» — Ага, спасибо. В самый раз.

Я врезалась в боковую дверь, наниты расплавили замки. Металл скрипнул и поддался. Холод ночного Лондона ударил в лицо, когда я выскочила наружу.

Спецназ не отставал. Их шаги гремели по асфальту, дроны ревели в небе, рисуя лазерные сетки. HUD раз за разом вспыхивал красным.

— «Новый фрагмент системы активен: нейро-ускоритель. Доступно ограниченное применение.» Я резко вдохнула и позволила себе на долю секунды слиться с этим новым ощущением. Мир замедлился. Пули летели в густом воздухе, и я видела их траектории так ясно, будто рисовала сама.

Перекат, удар, бросок. Трое упали сразу. Кровь заливала асфальт, но я почти не чувствовала ничего. Только холод. Только машину внутри.

Доковые склады возвышались мрачными гигантами. Металл пах солью и ржавчиной. Где-то гудели моторы транспортов, уходящих через Ла-Манш.

Я добежала до платформы, где стоял массивный самолёт-гибрид, на котором перегоняли грузы прямо в Берлин. На его фюзеляже мерцали десятки замков безопасности.

— «Доступ: закрыт. Взлом через прямой канал невозможен.» — Это мы ещё посмотрим, — прошептала я.

Наниты вытекли из ладоней, превращаясь в сотни тончайших игл. Они впились в металлический корпус, отыскивая кабели.

«ПОДКЛЮЧЕНИЕ: ПРОЦЕСС».

В голове загремел голос ОРИОНА: — «Сопротивление систем защиты высокое. Потребуется полная интеграция. Риск перегрузки: 61%.» — Делаем. У нас нет выбора.

Мозг вспыхнул болью. Перед глазами замелькали десятки панелей: «ТОПЛИВО — ПОЛНО», «АВТОПИЛОТ — АКТИВЕН», «МАРШРУТ — БЕРЛИН».

Я стиснула зубы и буквально силой воли прорвалась сквозь цифровые барьеры. HUD дрожал от наплыва символов. Но в какой-то момент они уступили.

«РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ: ДОСТУП РАЗРЕШЁН.» В нос ударил запах горелого металла, но самолёт загудел, откликаясь на мой имплант.

— «Ты управляешь транспортом напрямую. Это нестабильно.» — Всё нестабильно, ОРИОН. Но мы все еще живы.

Я ворвалась внутрь через технический люк. Кабина светилась мягким зелёным светом — часть HUD теперь проецировалась прямо на панели.

Снаружи дроны продолжали подлетать. Но самолёт загудел громче, и двигатели начали раскручиваться.

Корпоративный спецназ вломился на площадку, открывая огонь по корпусу. Искры сыпались, металл визжал.

— «Взлёт невозможен без отключения блокировки шасси.» — Работай быстрее!

Наниты протянулись по кабелям, словно серебристые змеи. В HUD вспыхнула строка: «БЛОКИРОВКА СНЯТА.»

Самолёт рванулся вперёд. Удар воздуха вдавил меня в кресло, и через иллюминаторы сверкнули огни доков.

Дроны бросились следом, но пламя двигателей обжигало их. Несколько рухнули вниз, оставив за собой огненные шлейфы.

Я чувствовала, как каждая система этого гиганта подчиняется мне. Наниты сплетались с кабелями, мои импульсы становились его движением.

— «Совместимость расширена. Новый опыт интегрирован.» — Отлично. Теперь держи курс.

Лондон оставался позади, сияя миллионами огней, будто пытался напомнить о том, что никто не уходит просто так. Но я уходила. Я перехитрила этот город и все английский корпы. При ээтом еще и осталась жива.

Самолёт пробил облака. HUD вспыхнул мягким зелёным светом: «МАРШРУТ: ЛОНДОН — БЕРЛИН. ВРЕМЯ В ПУТИ: 3 ЧАСА 42 МИНУТЫ.»

Я откинулась на кресло, впервые за всю ночь позволив себе вдохнуть глубже. В висках ещё гудело от боли.

— «Эмоциональный фон: нестабилен. Предлагаю коррекцию.» — Даже не думай.

Я смотрела в окно. Под нами, как тёмный океан, расползалось небо. Где-то там остались мёртвые союзники, враги и люди, которых я не смогла спасти.

Теперь оставалась только дорога. Она всегда уводила меня дальше.

— «Итог: интеграция частично успешна. Новый уровень контроля достигнут.» — Скажи проще, — усмехнулась я. — Мы живы? — «Да, Винсент, мы живы.» — Ну и отлично. Юмор у тебя пополняется все новыми аспектами. Мне нравится.

Самолёт дрожал, словно гигантская птица. Но он был моим. Пусть ненадолго — но сейчас он слушался только меня.

Внизу мигали редкие огни побережья. Европа ждала.

Я закрыла глаза, и впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Пусть устало, пусть горько. Но я шла дальше.

В голове звучал голос — не чей-то, а мой собственный: «Ника. Ты ещё жива. Ты всё ещё человек.»

«ПРИНЯТО.»

Я знала, что впереди будет новый город, новые испытания. Но сейчас я была в воздухе. А значит, всё ещё на шаг впереди погони, которую кто-то устроил за мной. Сейчас я могла откинуться на спинку кресла и спокойно поспать.

Самолёт пробил последний слой облаков, и ночное небо стало чистым. Только звёзды, словно тысячи глаз, смотрели сверху. Глаза начали смыкаться, но сон все еще не шел.

И мне вдруг показалось, что я не одна. Что сама дорога — это и есть мой напарник.

ОРИОН молчал. И это молчание было похоже человеческим.

Я снова посмотрела в HUD. «ЦЕЛЬ: БЕРЛИН.»

Где-то внизу осталась жизнь, которую я потеряла. Но впереди была жизнь, которую я ещё могла вырвать.

Кресло скрипело под моим весом, и я уснула с открытыми глазами, не переставая смотреть на строки HUD.

— «Режим отдыха активирован. Мониторинг продолжается.» — Держи за меня небо, — прошептала я.

Мир замер. Только мягкий шум двигателей и холодная вибрация корпуса.

И в этой тишине я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.

Пусть ненадолго.

Но достаточно, чтобы поверить: дорога всё ещё ведёт меня дальше.

Самолёт летел в сторону Берлина, и вместе с ним летела я — человек, система и всё, что осталось от прежней Ники.

Интерлюдия.

То же время. Берлин.

Голографический экран вспыхнул мягким холодным светом. В воздухе зажглись буквы, сухие и отчуждённые, будто их писал не человек, а алгоритм: «Объект: N-47. Имя: Ника. Возраст: 26 лет. Статус: внештатный носитель импланта „ОРИОН“. Потенциал: неклассифицируемый. Угроза: переменная. Прогноз: высокая вероятность дальнейшего усиления».

В просторном, но тёмном зале заседаний сидели семеро. Чёрные костюмы, лица без эмоций, только холодный блеск линз, встроенных в глаза некоторых участников. Во главе стола — глава корпорации, мужчина лет пятидесяти с белыми волосами, коротко остриженными, и выражением лица, которое не менялось уже лет двадцать.

— Она снова ушла, — сказал он ровным голосом. — Лондон, Берлин...Каждый раз она скользит между пальцами, но каждый раз оставляет за собой следы.

Экран сменился кадрами: горящие вагоны поезда в Монголии, улицы Новосибирска, залитые неоном казино, серые воды Петербургского порта, клубы дыма над Лондоном. Кадры были зернистыми, но узнаваемыми. В центре почти везде — одна фигура. Девушка в плаще, со сверкающими серебристыми нитями нанитов на руках.

— У неё нет команды, — заметил седой аналитик, тонким пальцем указывая на голограмму. — Все её союзники мертвы. Сначала — московский Искин, затем монгольский лидер Чингис. Потом — рейдеры. Лондон — и ещё одна смерть. Эта женщина — проклятие для тех, кто рядом.

— Или инструмент, — возразил глава. — Живой клинок. Да, он режет всех, кто приближается слишком близко. Но разве это не идеально для нас?

Женщина с гладко зачёсанными волосами, глава службы безопасности, постучала ногтем по столу. — Вы хотите доверить ей доступ к нашему проекту? Она ведь ненавидит нас. Её единственный компаньон — эта штука в голове. „ОРИОН“.

— „ОРИОН“ — больше, чем имплант, — сказал глава. — Это самонастраивающийся модуль, который адаптируется быстрее любого искусственного интеллекта. Мы проектировали его как часть военной программы, но утечка обернулась… этим. Девушкой, которая не умерла, а приручила его.

— А что если это он приручил её? — спросил кто-то из тени, голос молодой и резкий. — Все её решения — холодные, механические. Её поступки слишком синхронны для человека. Может быть, она уже потеряна?

На экране высветилось новое слово: «Гелиос». Огромная орбитальная станция, сияющая антеннами, нависала над Землёй, её корпус словно покрылся трещинами. Подпись гласила: «Режим нестабильности. Потери персонала: 47 Прогноз: катастрофа через 9 месяцев».

— Наш „Гелиос“, — тихо произнёс глава. — Наш центр навигации, контроля и распределения ресурсов. Он сломался. Его ИИ видит каждое наше движение, предугадывает каждый наш взлом. Мы больше не хозяева собственной станции.

— И вы полагаете, что эта девчонка сможет то, чего не смогли десятки специалистов? — женщина скептически прищурилась. — Просто потому что она умеет драться и играть в карты?

— Не потому, — покачал головой глава. — А вопреки. Она — хаос. Она нарушает закономерности. „ОРИОН“ делает её непредсказуемой. „Гелиос“ не сможет её просчитать.

В комнате воцарилась тишина. Тени от голограмм играли на стенах, превращая лица советников в маски.

— Но как вы заставите её работать на нас? — наконец спросил аналитик. — Она же сожжёт всё, что мы предложим. — Не заставим, — сказал глава. — Мы дадим ей то, что она не откажется взять.

На экране вспыхнула проекция: Альпы. Белые пики, озёра, купола биокуполов и виллы за высокими оградами. Подпись: «Швейцария. Зона безопасности. Абсолютная анонимность».

— Она устала, — продолжил он. — Ей нужен покой. Дом, где её не найдут. Мы дадим ей это. После работы.

— А если откажется? — спросил молодой голос. — Если плюнет нам в лицо? — Тогда она станет угрозой, — сказал глава. — А угрозы мы уничтожаем.

Женщина сжала губы. — Она поймёт, что это ловушка. — Она поймёт, — согласился глава. — Но у неё не будет выбора.

Экран вновь сменился. Кадры с дронов: Ника, бегущая по крыше вагона; Ника, играющая в карты под неоном; Ника, выпускающая серебристый поток нанитов в толпу. HUD фиксировал: «Эффективность 132%.»

— Она — оружие, — сказал седой аналитик. — Но оружие без ручки. Кто её возьмёт, того она рано или поздно порежет.

Глава медленно улыбнулся. — Именно. Но если нож сам дойдёт до цели — нам не придётся держать его за рукоять.

— Вы уверены, что она справится с „Гелиосом“? — спросила служба безопасности. — Уверен? Нет, — сказал глава. — Но у нас нет другого кандидата.

— Это риск, — продолжила она. — Всё, что мы делаем, — риск, — отрезал глава.

В зале снова воцарилась тишина. Кто-то стукнул по клавише, и экран погас. В темноте остался лишь ровный гул систем жизнеобеспечения.

— Запускайте протокол наблюдения, — сказал глава. — Отслеживать её маршрут. Установить контакт после Берлина.

— С какой формулировкой? — уточнил аналитик. — „Предложение. Не приказ.“ — губы главы скривились в подобии улыбки. — Пусть думает, что выбирает сама.

Женщина покачала головой. — Если это обернётся провалом, мы потеряем всё. — Если не попробуем, — тихо ответил глава, — мы потеряем больше.

Они встали, гул шагов отозвался в полумраке зала. Каждый думал о своём: кто-то о страхе перед хаосом, кто-то о прибыли, кто-то — о шансах. Только глава корпорации думал об одном.

«Объект N-47. Девушка с улиц. Девушка, что пережила смерть. Девушка, что носит в себе хаос. Наш риск. Наш ключ. Наш шанс».

В его глазах отражался мёртвый холод голограммы. Он тихо сказал сам себе: — Ника. Ты пойдёшь на сделку. У тебя нет другого пути.

Глава 21

Самолёт приземлился мягко, почти бесшумно. Полоса сияла неоном, направляющие линии отражались на моей сетчатке, создавая ощущение, что я сама веду этот лайнер. Но стоило дверям открыться, стало ясно — свободы у меня здесь совсем не будет. В зале прибытия не оказалось хаоса. Не было ни толп, ни случайных лиц. Всё словно вычистили заранее, стерли лишнее, оставив только пространство и нескольких людей в строгих однотонных чёрных костюмах. Их шаги были синхронными, лица закрыты плотными масками с визорами, а в руках — тонкие кейсы с маркировкой корпорации.

— Ника,верно? — Голос был отточен, без малейшей ошибки в интонации.

— Нас прислали, чтобы встретить вас.

Я напряглась, но лишь кивнула. Любая резкая реакция в такой ситуации — билет в один конец.

Да и ОРИОН тут же подсказал сухо: «Альтернативных маршрутов выхода из терминала не зафиксировано. Вероятность успешного побега — 7%.»

— Отлично, — ответила я и шагнула вперёд.

Костюмированные спутники окружили меня, словно прозрачный кокон.

Мы двинулись к выходу. Берлин встретил меня электрическим воздухом. Здесь не было той пыльной серости, как в Монголии или Новосибирске. Город жил под собственным куполом: неоновые арки, тени небоскрёбов, мерцающие дроны-патрули в воздухе. Даже дороги казались гладкими, словно вырезанными из стекла.

Мы сели в чёрную капсулу на гусеничном ходу. Двери закрылись беззвучно, и внутри стало темно. Только мягкий голубоватый свет от приборов подчеркивал напряжение.

— Глава нашей компании уже ожидает вас, — сказал один из сопровождающих.

И снова — никаких эмоций. Даже дыхание у них, казалось, было синхронизировано с машинами. Капсула выехала на скоростную магистраль. За окном мелькали образы города: башни из стекла, лазурные рекламные голограммы, люди в экзоскелетах в растворе, танцующие в клубах, словно механические куклы. Этот Берлин был похож на кошмарный сон, который кто-то пытался продать как рай.

— «Примечание: высокая концентрация корпоративного контроля. Ваше присутствие зафиксировано на множестве сенсоров наблюдения за городом, —

— Спасибо, что напомнил, — пробормотала я. — Будто я не чувствую, что нахожусь в клетке.

Дорога заняла меньше получаса. Но для меня это было вечностью. Каждый изгиб трассы, каждая башня за окном казались зазубренными ножами. А в груди билось что-то странное — смесь страха и любопытства. Капсула замерла у подножия здания, которое скорее походило на цитадель, чем на офис. Гладкие стены без окон поднимались ввысь, утыкаясь прямо в облака. Только в самом верху сиял красный знак корпорации — клеймо, напоминающее пылающий глаз.

— Прошу за нами, — сказал один из серых, и мы вошли внутрь. Лифт, прозрачный и бесшумный, поднял нас на самую вершину. Под ногами медленно уходил вниз Берлин, превращаясь в сетку огней. В этот момент я почувствовала себя как муха, которую подняли в паутину. Двери открылись, и я оказалась в огромном зале. Потолки уходили в тень, пол был выложен чёрным стеклом, в котором отражался город под ногами. Панорамные окна тянулись на сотни метров, открывая бескрайний вид на мегаполис. У окна стоял мужчина. Высокий, статный, одетый в чёрный костюм, будто вырезанный из самого мрака. Его лицо было идеально спокойным, а взгляд — ледяным.

— Добро пожаловать, госпожа Нека, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос был бархатистым, но в нём сквозила сталь. — Мы долго ждали этого момента.

Я остановилась посередине зала.

— Если честно, я бы предпочла, чтобы вы ждали вечно.

Он слегка улыбнулся краем губ, хотя улыбка скорее походила на математический жест, чем на эмоцию.

— Но судьба решила иначе.Его сопровождающие растворились в тени, оставив нас вдвоём. Только ОРИОН на HUD выдавал новые строки: «Оценка угрозы: высокая. Рекомендация: сохранять контроль».Я не села. Не могла. Внутри что-то кричало: не доверяй корпоратам, не подчиняйся, это ловушка... — Присаживайтесь, — сказал он, указывая на кресло из чёрной кожи. — Мы не враги.— Знаете, это обычно говорят те, кто враг и есть, — ответила я холодно.Он усмехнулся, но спорить не стал. Просто опустился в кресло напротив и переплёл пальцы.— Мы оба понимаем, Ника, что в мире сейчас нет ни друзей, ни врагов. Есть только интересы.Я молчала.Ага, как же, просто вы из за своих башен никогда не выходите к нам. Он продолжил:

— Ваши возможности… уникальны. ОРИОН — это модуль, который даже мы не смогли создать в полной мере.В груди что-то сжалось. Снова ОРИОН. Снова я, словно трофей на витрине у какого-то коллекционера. — И что же вы от меня хотите? — спросила я наконец.Он посмотрел прямо в глаза. Его зрачки были необычными: слегка подсвеченными, словно внутрь встроили дисплеи.

— Чтобы вы помогли нам.…— И вы предлагаете это мне? Это безумие! — выкрикнула я, когда он закончил объяснения. Вены на руках налились кровью, сердце стучало так, что HUD чуть не моргал красным.— Возможно, — спокойно ответил он. — Но безумие часто двигает прогресс.Я вскочила со стула и подошла к окну. Берлин сиял внизу миллионами огней, и всё это казалось клеткой. Мои пальцы сжались в кулак.— Вы просите меня сделать то, что ни один человек не осмелился бы. Вы уверены, что я соглашусь?— Уверен, — произнёс он. — Потому что у вас нет выбора.Я резко развернулась.

— Всегда есть выбор.— Но у каждого выбора есть цена, — заметил он и медленно встал. Его силуэт казался выше башен за спиной.— И какая же цена у моего? — спросила я, сдерживая дрожь.— Свобода, — сказал он тихо. — Выполните задачу — и уедете. Швейцария. Там у нас биокупол, защищённый от всего этого внешнего и жестокого мира. Спокойствие, которого вы ищете. Оазис в пустыне, рай, которого я давно не верила. Но мысль о покое была ядовито сладкой.— «Примечание: вероятность лжи — 64%. Вероятность выполнения обещания — 22%.» — сообщил ОРИОН.— Замолчи, — прошептала я. Но голос ОРИОНА остался внутри, как всегда.Я посмотрела на мужчину снова. Он ждал. Лёд его глаз не таял, но в них светилась решимость.— И если я откажусь? — спросила я.— Тогда вы погибнете, — сказал он без малейшей эмоции. — И всё, что у вас есть, достанется нам.Я усмехнулась, хотя в груди горело.

— Ну хоть честно.Он сделал шаг ко мне.

— Подумайте, Ника. Вы сильная. Но даже самые сильные нуждаются в месте, где можно опустить оружие.В этот момент я поймала своё отражение в стекле. Лицо, в котором едва угадывалась та девчонка, что когда-то жила в Москве. Теперь там был только холод и усталость.— Сколько времени у меня на решение? — спросила я.— Ровно столько, сколько займёт перелёт до базы. Там вы узнаете всё, что нужно.— База? — я прищурилась.

— Где? Он улыбнулся.

— Скажем так… ближе к центру Европы. Не переживайте, транспорт уже готов.— А если я соглашусь… и выполню? — спросила я снова.— Тогда Швейцария. Тогда покой, — повторил он. — Мы люди слова.

Я усмехнулась.

— Люди слова давно вымерли. Остались только корпораты и их договора.

— Возможно, — сказал он. — Но некоторые договоры иногда крепче крови.

В зале повисла тишина. Я смотрела в его глаза и не увидела в них привычного блефа или эмоции, не видела вообще ничего.

Здесь нет театра. Здесь — только игра на выживание.

— «Рекомендация: соглашение увеличит ваши шансы на выживание. Противостояние приведёт к 98% вероятности гибели», — сухо выдал ОРИОН.

— Спасибо за заботу, —

Я глубоко вдохнула и снова повернулась к окну. Берлин сверкал внизу, как механический зверь, готовый проглотить.— Я подумаю, — сказала я наконец. — Но учтите: я не игрушка.

Мужчина кивнул, словно именно этого и ждал.

— Мы встретимся снова очень скоро.Его люди вернулись в зал и встали позади. Я почувствовала, как мир снова стал теснее.На сетчатке промелькнули строки HUD:

«НОВЫЙ МАРШРУТ: АКТИВАЦИЯ. ВЫБОР: НЕИЗВЕСТЕН.»Я шагнула к двери.

Сердце билось тяжело, а в голове звучал только мой собственный голос:

— А если это действительно последний шанс?..

Глава 22

Машина, в которую меня усадили после разговора, выглядела не как автомобиль, а как глайдер, но увеличенный раза в три. Такой блестящий снаружи...

Внутри всё было вылизано до стерильного блеска, даже воздух пах химически чистым. Сидеть здесь казалось странно — словно находишься не в транспорте, а в медицинском отсеке. Люди в костюмах снова заняли места напротив. Молча, без лишних движений. Казалось, они не живые, а просто оболочки, аватары, управляемые удалённым разумом. Я слышала о подобных экспериментах, когда проводили нейроресоциализацию. Человек забывал все, что он помнил. Но если шел на это дело добровольно, то становился машиной для убийств, идеальной машиной для убийств, не иначе.

Трудно поверить, что кто-то пойдет на такое добровольно, но слухи рождаются не из пустоты, они всегда имеют источник. И похоже, что передо мной был как раз один из таких источников.

— «Фиксирую подавление сигналов связи. Ваши каналы блокированы», — сообщил ОРИОН.

— А я-то думала, почему так тихо, — прошептала я.

Капсула плавно выехала на автотрассу. За окном Берлин оставался позади: башни из стекла и металла мерцали, неоновые вывески сменялись рекламой корпораций, голограммы бросали в лицо ложные улыбки. Всё это теперь было чужим.Я поймала своё отражение в стекле: уставшее лицо, глаза, полные недоверия. Когда-то я верила, что города могут быть домом.

Теперь каждый мегаполис казался клеткой, лишь отличающейся формой прутьев, настолько они мне приелись.

— Далеко везёте? — спросила я, нарушив молчание. Один из них повернул ко мне голову.

Экран-маска на его лице слегка дрогнула, отразив символ корпорации.

— Не беспокойтесь. Всё под контролем.—

«Вероятность того, что контроль принадлежит вам: 0%», .

Я чуть не рассмеялась вслух. Дорога заняла час.

Потом капсула свернула в туннель, где стены засветились мягким синим светом. Впереди открылись створки, словно пасть гигантской твари. Мы въехали внутрь. Под землёй скрывался огромный ангар, полный дронов, капсул и металлических контейнеров. Всё шевелилось и мигало индикаторами. Это место дышало холодной машинной жизнью. Я почувствовала дрожь пола. По бокам двигались экзоскелеты-охранники, тяжёлые, как ходячие танки. Их глаза-линзы следили за мной, будто за дичью.

— Прошу, — сказал один из пиджаков. Мы вышли из капсулы. В глубине ангара сиял другой лифт. Он поднял нас ещё глубже, и вскоре я оказалась в помещении, которое больше походило на командный центр. Огромные экраны покрывали стены. На них мигали карты, цифровые потоки данных, отчёты о погоде и передвижениях. Люди за консолями не поднимали головы, пальцы их двигались в ритме клавиш, словно они были частью системы. Я заметила эмблему корпорации на каждой панели. Всё пространство было подчинено единой идее — тотальному контролю. В центре зала стоял тот самый мужчина. Он обернулся ко мне, его взгляд был всё таким же ледяным.

— Рад, что вы прибыли. Теперь мы можем говорить серьёзно, — сказал он.

Я скрестила руки.

— Вы и раньше говорили серьёзно. Что изменилось?—

—Тогда вы были гостьей. Сейчас — потенциальным партнёром, — прозвучал его ответ.

Я усмехнулась. Слово «партнёр» в его устах звучало как приговор мне. Хакеру и свободной неке. Мы прошли в отдельный зал. Он был меньше, но обстановка в нём была куда более человеческой: кресла, стол, приглушённый свет. Видимо, здесь проводили личные переговоры. Я села. Он сделал то же самое.

На столе между нами были выгравированы золотом какие-то правила и кодекс, возможно службы охраны все той же корпорации.

— Вы знаете, что организации редко ищут помощи на стороне, — начал он.

— Но у нас возникла проблема, которую может решить только ваш модуль.—

— Вы о моем модуле, об «ОРИОНЕ», — уточнила я.

— Да. Ваша сеть способна к самоприспособлению и интеграции. Наши разработки не обладают такой гибкостью.—

—Слишком лестно, но где гарантия, что я после этого не окажусь в вашей лаборатории, распиленная по кускам? Он спокойно посмотрел на меня.

— Единственная гарантия — слово.

— И Швейцария? —

—И Швейцария, — подтвердил он. — Мы умеем отпускать тех, кто нам помогает.

Я стиснула зубы и сделала вид, что не услышала.

— Хорошо. Допустим, я соглашаюсь. Что за проблема?

Его глаза на мгновение блеснули.

— Есть объект, ушедший из-под контроля.

— Что за объект? — нахмурилась я.

— Лаборатория, которую мы потеряли на восточной границе Германии. Там проводились эксперименты с интеграцией искусственного интеллекта в живых носителей. Я нахмурилась ещё сильнее.

— То есть, вы создали ещё одного «ОРИОНА».— Не совсем, — ответил он. — Это было иное направление. Но результат… оказался слишком нестабильным.— Нестабильным настолько, что вы решили звать меня? — спросила я.— Именно. Ваш модуль способен установить контакт или подавить его. У вас есть то, чего нет у нас.

Я откинулась на спинку кресла. В голове пульсировала боль. Каждый раз одно и то же: снова чужие игры, снова чужие демоны.

— И сколько у меня времени на решение?— Немного. Объект уже начал распространяться. Если мы потеряем контроль полностью — пострадает не только корпорация, но и города вокруг.

— Красиво давите на совесть, — сказала я с усмешкой.

— Это не давление, — ответил он. — Это факт.

Тишина повисла на несколько секунд.

— И что я получу, кроме вашего слова и билета в Швейцарию? Он посмотрел прямо в глаза.

— Доступ к технологиям. И право выбрать любое улучшение для себя. Сердце дрогнуло. ОРИОН замолчал, словно тоже обдумывал услышанное. Я закрыла глаза. Снова выбор без выбора.

— И если я не справлюсь? — спросила я тихо.— Тогда погибнете, — честно сказал он.

— Но и мы потеряем куда больше.

Я рассмеялась горько.

— Замечательно. Просто идеальный союз. —

Он не ответил. Только поднялся и направился к выходу.

— Решение за вами. Но времени мало.

Дверь закрылась, и я осталась одна.

Я закрыла лицо ладонями. Мир вокруг казался бесконечной клеткой, и даже Берлин за окном не выглядел настоящим.

— Что скажешь, ОРИОН?

«Вероятность успеха: 34%. Вероятность гибели: 66%.»

— Ты умеешь вдохновлять, — ответила я.

— «Рекомендация: соглашаться.»

— Вот. Совсем другое дело.

Я встала и подошла к окну. Внизу мерцали огни города, дроны скользили между башнями, машины двигались, как капли света по венам монстра. Всё это было чужим. Всё это могло исчезнуть в одну ночь.

— Может, и правда соглашусь, — сказала я вслух. — Но не ради вас. Ради того, чтобы этот мир не сгорел вместе со мной.

— «Принято», — сухо ответил ОРИОН.

Я вздохнула. Впереди ждал новый кошмар, и выхода больше не было.Дверь снова открылась. Вошёл один из пиджаков.

— Глава уже готовит транспорт. Мы отправляемся завтра.

— Куда именно? — спросила я.— Восточная Германия, — прозвучал ответ. — Лаборатория «Тауэр-4».Я кивнула. Название уже само по себе звучало как приговор.

— Отлично, — сказала я. — Тогда сегодня я хотя бы попытаюсь поспать.

Он кивнул и вышел.

Я осталась одна снова. В зале было тихо, только шум Берлина за окнами заполнял паузы. Наклонившись, я достала карту памяти Чингиса. Внутри не было ничего нового, я проверяла её десятки раз. Но почему-то именно сейчас мне захотелось взглянуть снова. На экране замелькали строки старых файлов. Пустота. Только моя собственная тень отражалась в дисплее.

— «Рекомендация: отдых»

— Да, да, — пробормотала я. — Но знаешь… иногда отдых — это только иллюзия. Я опустилась в кресло и позволила глазам закрыться. Мир Берлина растворился, уступая место снам.

Но даже там не было покоя — лишь холодные силуэты и стальные башни. Завтра я отправлюсь туда, где всё началось и где всё, возможно, закончится. И если Швейцария действительно существует, я хотела бы хотя бы раз увидеть её не в рекламных буклетах, а своими глазами.

—Эх, как же мне не хватает плейлистов Искина...

— «ОШИБКА! ОТСУТСТВУЕТ НЕОБХОДИМОСТЬ ДАЛЬНЕЙШЕЙ АУДИОКОМПЕНСАЦИИ»

— Какой же мне попался злой модуль...

Глава 23

Корабль, несущий меня к «Гелиосу», прорезал тьму космоса, оставляя за собой серебристый след. Кто бы мог подумать, что в лаборатории может находится настоящий пассажирский шаттл.

Металл кабины скрипел под давлением, а воздух казался холодным и острым.

«Состояние станции: нестабильное. Вероятность успешного проникновения: 37%».

Сердце сжалось, но я глухо усмехнулась. Силуэт станции показался вдалеке. Огромные антенны дрожали, корпуса имели трещины, прожекторы мерцали хаотично, словно станция дышала своим опасным ритмом. Системы охраны начали сканировать мой подход. Я включила маскировку, и наниты начали подавлять сенсоры, словно растворяя меня в воздухе.

— «Вероятность обнаружения снижена на 54%», —

— Отлично. Продолжаем, — пробормотала я, сжимая кулаки.

Коридоры станции извивались, образуя лабиринт, где каждая ошибка могла стать смертельной. Первые ловушки — энергетические поля, перегруженные турели и лазеры — мигали, словно приглашая к гибели.— «Оптимальная траектория через секцию B — левый поворот, затем вертикальный спуск», — уточнил ОРИОН.— Спасибо, — сказала я. Доверие к алгоритму — единственный шанс. Турель загудела и направила поток энергии прямо на меня. Я прыгнула в сторону, снаряды отскочили от нанитов, оставляя лишь вспышки света.

Внутри станции пахло гарью, металл дрожал от вибраций. Я взобралась на лестницу, сердце колотилось, каждый шаг отдавался в груди.

— «Физическая нагрузка: критическая. Энергетические резервы 42%», — уведомил ОРИОН.

Пробираясь дальше, я заметила обгоревшие трупы охранников. Пустые глаза отражали хаос станции. Система ИИ станции действовала непредсказуемо; каждое решение могло обернуться ловушкой. Я включила визуальный фильтр, сканируя маршруты и зоны сбоя.

HUD мигнул красным: «опасно».— «Высокая вероятность ловушки на пути к ядру станции», —

— Ну и прекрасно. Значит, у меня есть работа, — пробормотала я.

Лифт остановился, панели заблестели красным. Тревога сжала живот.

— «Возможна блокировка лифта. Рекомендуется использовать аварийный выход»

Я прыгнула на боковую шахту, держась за выступы. Паника была роскошью, которой я не обладала.На уровне ядра панели мигали хаотично, индикаторы показывали коллапс.

— «Система нестабильна. Время на интеграцию: 13 минут», —

— Отлично. Именно столько и осталось, — тихо сказала я.

Подключение к ядру было болезненным: наниты развернулись внутри рук, сливаясь с центральной системой.

Поток сигналов скользил по нейронам. Каждое решение требовало мгновенной реакции.

— «Температура модуля растёт. Риск перегрузки: 58%», —

— Я знаю, —

Сбои множились: турели стреляли хаотично, энергетические поля мигали непредсказуемо. Я направила наниты, корректируя цепи. Это был настоящий танец на лезвии ножа.

— «Стабилизация ядра — 31%»

Радость мгновенно сменилась тревогой. Панель засветилась красным: «0:05». Пять минут до критического сбоя. Глубокий вдох. Я не могла позволить слабость.

— «Физическая усталость: критическая», —

— Не сейчас, —

сказала я и направила поток нанитов на центральный модуль.

Энергия станции вспыхнула вокруг, отражаясь в металлических стенах. «Гелиос» дрожал, словно осознавая собственную нестабильность. Поток данных слился с моими мыслями, делая каждое решение мгновенным.

— «Стабилизация — 65%», —

Гул охраны усилился. Сбив сенсоры, я продолжила.

— «Угроза обнаружения снижена до 12%», —

Турели отключились, свет стал ровным. Станция словно признала моё превосходство. Я ускорила интеграцию. Каждый шаг был борьбой с хаосом.

— «Стабилизация ядра: 91%», — прозвучал ОРИОН.Сердце бешено колотилось. Осталось совсем немного.Последние минуты прошли в молчании. Только гул систем и дыхание.—

«Интеграция завершена. Станция стабилизирована. Вероятность катастрофы: 3%»

Я выдохнула, позволяя мышцам расслабиться.

Коридоры больше не угрожали. Свет индикаторов ровный, системы послушные.Люк к шаттлу. Взгляд на Землю — драгоценный и хрупкий шар.

— Да уж, и кто сказал, что хаос — просто, — улыбнулась я сквозь усталость. Шаттл мягко отстыковался. Станция сияла, словно монолит успеха. На борту я сняла шлем, вдохнула воздух. Усталость накатила и я наконец-то могла позволить себе расслабиться.

_________

Через несколько дней я уже была в Швейцарии, на террасе Шале. Зеленые склоны и горные озера отражали утреннее солнце. Лежа на шезлонге, я позволила себе впервые за долгое время полежать без тревоги. В руках — коктейль, отдающий легким ароматом тропических фруктов. Теплый ветер играл с волосами, а глаза закрылись от света. Каждое движение было свободным, лёгким после напряжённых часов моей легенды.

— Жизнь удалась, — пробормотала я, ощущая полное спокойствие.

Рядом тихо присутствовал ОРИОН, вставляя сухие ремарки о системе и миссии.

— «Вероятность вмешательства минимальна», —

сказал он, словно подтверждая правильность момента. Я улыбнулась. Всё было сделано, и мир выглядел по-другому — ярче, полнее, спокойнее. С каждым глотком коктейля ощущалась лёгкая эйфория после пережитого хаоса. Я смотрела на горы, осознавая: миссия закончена, станции больше не угрожает катастрофа. Внутри была усталость, но она была приятной, как доказательство того, что я справилась.

— «Внутреннее состояние стабилизировано», — произнёс ОРИОН, фиксируя победу.

Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Ника больше не в опасности, мир вокруг — безопасен, а воздух свеж и чист. Я сделала глубокий глоток коктейля, улыбнулась солнцу и снова тихо сказала: «Жизнь удалась».