Путч беспозвоночных

Глава 1

Лето 2021 года. Мадрид. 25 июля.

Приближается 2 августа, День Воздушно-десантных войск. А я, Алексей Свиридов, 35-летний экспедитор российской торговой фирмы, застрял в Испании в командировке. Наша компания занимается импортом из Испании "брендовых вещей" для столичных бутиков. Честно говоря, от брендовости там осталось лишь жалкое подобие. Испанцы, кажется, разучились работать, а может, никогда и не умели.

Производство в Евросоюзе организовано донельзя примитивно. Китайцы отправляют полуфабрикаты кораблями-контейнеровозами, которые не облагаются пошлинами. В Испании местные китайцы из "Чайнатауна" берут верх обуви и подошву, склеивают их – и вуаля! Получается продукт испанского производства. То же самое и с одеждой: сшивают верх и низ платья – и готово. ВВП страны при этом растет как на дрожжах. Затем, по просьбе российских покупателей, к этим китайским вещичкам клеятся люксовые наклейки, и вот она – мечта российских модниц. Цены на эти изделия, разумеется, баснословные.

Кто-то может возразить, что это контрафакт, с которым в Европе вроде бы должны бороться беспощадно. Но все в рамках закона. Возьмём, к примеру, бренд "Прадо". Это и район Мадрида, и знаменитый музей, основанный в конце XVIII века, и, конечно, известный модный бренд. Его девиз гласит: "Дьявол носит Прадо!"

Все началось с названия пригорода Мадрида – местности, которую столичные дворяне использовали для прогулок. Это была живописная парковая зона, своего рода парижские Елисейские поля. Аристократы там дышали свежим воздухом: мужчины передвигались верхом, дамы – в колясках. Городское простонародье им там не слишком мешало. Даже в старые времена, находились люди, готовые восхищаться своими кумирами, наделяя их статусом суперзвезд. Вот только тогда простым людям, чтобы заработать на хлеб насущный, приходилось трудиться в поте лица. А тратить полдня на дорогу пешком туда и обратно, особенно при отсутствии городского транспорта, среди обывателей особого желания не возникало. Так название этого района стало символом элитарности. Так все и пошло.

В итоге бренд "Прадо" запатентовал не название городского района (кто бы ему позволил?), а свою эмблему. А там все имеет значение: шрифт, расположение букв, прочие детали. Использовать само название с другим шрифтом уже не возбраняется. Чем и пользуются российские покупатели, вроде моего шефа. Закон, как говорится, что дышло...

В этом и кроется разница между русским и европейским (испанским) менталитетом. Есть тонкости, которые иностранцам непонятны, но местные сразу улавливают суть. Для испанца, например, название "Кремль" однозначно. Они думают, что существует только один Кремль – с большой буквы. А для русского человека это просто название городской крепости. И наши граждане знают, что кроме московского, есть кремль ярославский, казанский, нижегородский и другие.

Сегодня воскресенье, выходной, а по первоначальным планам я уже должен был передать груз стивидорской компании и вылететь из Барселоны домой. Но, как говорится, человек предполагает, а жизнь располагает. Командировка с самого начала пошла наперекосяк.

Разница в часовых поясах – три часа. Я вылетал с солидным запасом времени, но рейс задержали на несколько часов из-за непогоды. В Мадрид, к нашим контрагентам, я попал только в четверг, ближе к обеду. А тут еще и сиеста – никто ее не отменял.

Пока осматривал ассортимент и номенклатуру товаров, вникал в детали, разглядывал швы в лупу – ведь по фотографии всего не увидишь, нужно все проверять лично. Пока оформлял документы. На оптовый склад удалось попасть лишь к концу рабочего дня. И, конечно же, меня ждала традиционная испанская «маньяна». Это слово я бы перевел как «когда-нибудь потом, может быть». По сути, это непунктуальность, возведенная в культ.

«Завтра, все завтра», – услышал я в ответ. Меня буквально выставили за ворота. «Приходите завтра». Что ж, десантник – человек свободный, куда его послали, туда и идет.

Пятница и так день подозрительный, особенно в России, когда все уже предвкушают выходные. А в Испании пятница – это вообще потерянный день. Ведь это выходной у мусульман. Не знаю, сколько среди работников склада было мусульман, но остальные тоже не особо напрягались. Вероятно, не хотели выделяться. «Кто-то не работает, и я не буду», – принцип. А у меня дело стоит. Я ругался, матерился, стоял над душой, и вроде бы контейнеры с товаром загрузили. Но уехать все равно не успел.

Сопроводительные транспортные документы мне выписать не успели. Я надеялся, что суббота будет рабочей, и я смогу уехать. Но куда там! В субботу у евреев выходной. А здесь вам не бывший СССР – субботу соблюдают строго. И поскольку вся наша торговля между Россией и Испанией – это, по сути, еврейский междусобойчик, я застрял до воскресенья. А воскресенье, естественно, выходной у католиков. Так что раньше понедельника меня точно не отпустят.

Конечно, кто-то скажет: остаться на выходные в Мадриде во время деловой поездки – это здорово. Но, как говорится, «не будем путать туризм с эмиграцией». В испанской столице приятно находиться, когда у тебя много денег. Цены здесь среднеевропейские, то есть все дорого. Впрочем, с деньгами везде хорошо, а без них – плохо. А у меня с деньгами не очень. Шиковать не на что, учитывая, что мне еще предстоит путь на траке до Барселоны, а оттуда – перелет в Москву.

Остается только гулять по городу и глазеть. Благо, за просмотр денег не берут. Несмотря на то, что Мадрид расположен на плоскогорье, юг есть юг, и летом здесь довольно жарко. К тому же, день выдался очень солнечным и теплым. Так что я таскался по знойным улицам испанской столицы, палимый солнцем, истекая потом, уже с трудом передвигая ноги. А посмотреть в столице есть на что: Королевский дворец «Паласио реал де Мадрид», здание Оперы, «Поле Мавров» и другие достопримечательности. А устанешь ходить пешком – можно воспользоваться метро.

Но прежде всего Испания знаменита на весь мир тем, что здесь никогда не жил и не работал Владимир Ильич Ленин. А вождь мирового пролетариата, как известно, любил руководить революцией в России из-за границы. Из фешенебельных отелей Парижа и Лондона, с курортов Италии и Швейцарии, из комфортных деловых центров Германии и Австро-Венгрии, не говоря уже о прочих Финляндиях и Швециях. А с Испанией такой фокус не прошел.

Когда Ленин решил побывать в Испании, то на таможне ему задали вопрос: «Зачем вы хотите посетить нашу страну?». Владимир Ильич правдиво ответил: «Чтобы помочь делу борьбы рабочего класса против капиталистов». На что испанский чиновник ему ответил: «Работать в нашей стране никто не любит, так что никакого рабочего класса у нас нет. Да и денег у нас немного, так что капиталист - редкая птица. Зачем же с ним бороться?» В общем, назойливого вождя мирового пролетариата просто развернули на границе.

В целом, мои впечатления об Испании сложились однозначными. Вспоминается фраза: «Неладно что-то в Датском королевстве…»

Евросоюз принято сравнивать с «цветущим садом». Но редко упоминают, что этот сад произрастает на огромной куче дерьма, а аромат его цветов весьма специфичен. Это сладкая гниль разложения, смешанная с запахом общественного туалета. Только конченый циник способен воспевать эстетику декаданса, гниения и распада, эти «цветы зла», красоту и губительную притягательность порока. Здесь всё смердит и разрушается.

Воскресенье у католиков традиционно посвящено церковной службе. Но, похоже, что-то пошло не так. «Воцерковленных» испанцев осталось ничтожно мало. Видимо, никто больше не желает вечно играть на арфе в раю. Даже перспектива сорока гурий-девственниц теперь кажется верующим более привлекательной. Хотя, по мне, вечное обслуживание биомеханических клонов-проституток – сомнительная награда за праведную жизнь.

При этом религиозный аппарат в Испании не только не сократился, но, кажется, разросся. Складывается впечатление, что на каждого прихожанина приходится по два монаха. Невольно вспоминается сатирическая повесть Салтыкова-Щедрина «Повесть о том, как один мужик трех генералов прокормил».

Сами испанцы внешне напоминают выходцев из Средней Азии – таджиков или узбеков. Смуглые, ленивые, с руками, растущими не из того места. И те, и другие имеют весьма смутное представление о чистоте и личной гигиене. Впрочем, коренных испанцев с каждым годом становится всё меньше. Уже 20% населения страны – это «не пойми кто». Много здесь и наших бывших соотечественников, преимущественно мошенников и воров, сбежавших из России с украденными деньгами, чтобы спокойно тратить их в этом рассаднике международного криминала.

И не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять: приезжие других национальностей представляют собой столь же сомнительный контингент. Из-за этого возникает ощущение, будто провалился в канализационный колодец и искупался по макушку в нечистотах.

Удивительно, но уровень безработицы в стране составляет те же 20%. Из этого факта можно сделать обоснованный вывод: никто из приезжих работать не хочет и не собирается, за исключением немногочисленных китайцев.

Испанцы – люди глупые и отсталые. У них до сих пор в стране монархия, словно из средневековья. Республика? Свобода? Демократия? Нет, об этом они, похоже, не слышали. По отсталости Испания лет на сто, а то и больше, позади России.

Правда, в России нам почему-то навязывают мнение, что современные европейские монархии – это нечто белое, пушистое и передовое. Конституционное. Ложь! Наглая ложь!

Не знаю, как в Испании, да и знать не хочу, но в Великобритании еще совсем недавно человек, осмелившийся сказать: «Ребята! А не устроить ли у нас в стране республику?», автоматически оказывался за решеткой. Лишь в 2003 году Палата лордов смягчила «закон об измене». Теперь британцы могут осторожно обсуждать республиканскую форму правления, но только цивилизованно и без призывов к насилию. Конечно, есть нюансы: участвовать можно лишь в разрешенных властями демонстрациях, посещать только зарегистрированные сайты и выступать только в дозволенных местах, вроде клоунской трибуны в Гайд-парке. Иначе тебя заклеймят экстремистом, и никакой адвокат тебя не спасет.

Если добавить к «закону об измене» действующий в Англии «закон об оскорблении королевского величества», то картина становится совсем мрачной. Происходящее в этой стране можно обоснованно сравнивать с суровыми сталинскими временами в СССР. И здесь нет никакого преувеличения. Был в Англии писатель – Джордж Оруэлл. Он написал романы «1984 год» и «Скотный двор», где описал хорошо известные ему нравы государственной информационной корпорации «Би-Би-Си», где сам долгое время работал. То есть автор критиковал положение дел именно в Англии, создавая гротескную и кошмарную антиутопию.

Но какие-то глупые люди утверждают, что в этих книгах автор осуждает именно СССР. Хотя о нашей стране Оруэлл ничего не знал. От слова «совсем».

Складывается обоснованное впечатление, что в Испании ситуация с монархией обстоит ещё более проблематично, чем в Великобритании. По крайней мере, британских королей можно назвать легитимными, хотя и это утверждение не лишено нюансов. Испанская же монархия, напротив, погружена в атмосферу "тихого ужаса", где законы, кажется, не имеют силы.

Насколько же законны испанские монархи? Их связь с прежней королевской династией крайне отдаленная. Нынешний король Филипп VI и его отец Хуан Карлос I ведут свою родословную от Дона Карлоса, фигуры, которая никогда не имела реальных шансов на трон. Этот самый Дон Карлос был прозван испанцами не иначе как "демон порока" и "исчадье ада". Впечатляющий предок, не правда ли?

Учитывая, что в 1930 году на всенародном референдуме в Испании была утверждена республика, нынешний монарх, по логике, должен был бы оказаться в тюрьме. Какие у него вообще есть аргументы в пользу своего права на трон? То, что его туда "посадил" самозваный диктатор Франко? Но ведь и сам коротышка Франко захватил власть незаконно, в результате вооруженного мятежа.

Я бы еще понял испанцев, если бы на трон взошли достойные люди. Но это явно не тот случай! Похоже, некоторые народы, имея широкий выбор, умудряются выбрать наихудший вариант. К нынешнему Филиппу VI особых претензий нет, за исключением мелких деталей. Но он, по сути, родился с короной на голове и золотой ложкой во рту, поэтому ему нет смысла идти на преступления. Совсем другое дело – его отец, Хуан Карлос I, которого сложно назвать иначе как "уголовник" и "опереточный злодей".

Вспомним эту историю. Стареющий диктатор Франко готовил себе преемника, но тот был убит баскскими сепаратистами. Тогда диктатор решил немного ослабить хватку, "бросить кость" народу и объявил о намерении восстановить монархию. Казалось бы, восстанавливай!

Однако все оказалось не так просто. Если бы Франко пригласил на трон представителей ранее правящей династии Бурбонов, они бы посчитали, что "им положено" по праву рождения, а с такими людьми "кашу не сваришь". Поэтому диктатор решил "воспитать короля в своем коллективе". Он отверг кандидатуру взрослого "графа Барселонского" (отца Хуана Карлоса), поскольку им было бы сложно управлять. Вместо этого он выбрал двух мальчиков – Хуана Карлоса и его младшего брата Альфонсо, чтобы позже определиться с кандидатом.

Именно тогда Хуан Карлос проявил свою "звериную сущность". Он устранил конкурента: зарядил револьвер и выстрелил брату прямо в лоб, чтобы тот не мешал ему стать королем. Сам Хуан Карлос позже заявил, что это было несчастным случаем, хотя за такие "случайности" обычно бьют. Но диктатору закон не писан. Франко понял, что нашел достойного преемника. А народу объявили, что Альфонсо покончил с собой, якобы случайно выстрелив из револьвера во время его чистки. Такая вот "удивительная" история. Как говорил король Дагоберт из французской комедии: "Зачем же еще власть, если ей не злоупотреблять?"

Конечно, гений и злодейство – вещи несовместные, но в Испании с гениями всегда было туго.

В общем, испанские монархи - настоящие уголовники. Из поколения в поколение. Хранящие тайны немыслимых злодейств. Их бы по-хорошему нужно обязательно расстрелять, как Романовых в Екатеринбурге, но не нашлось пока в Испании серьезных людей.

Вспомним курьезный случай, связанный со свадьбой нынешнего короля Испании Филиппа VI. Его отец, Хуан Карлос, поспешно отрекся от престола, оставив после себя немало проблем в стране. Возможно, чтобы избежать ответственности за содеянное.

На любой свадьбе может случиться что угодно, но не на каждой увидишь драку королей. А вот на свадьбе Филиппа старший по титулу итальянский король нанес обиду младшему. Хотя, справедливости ради, дело было не совсем так. Старший – не по возрасту, а по влиянию. Более авторитетный претендент на итальянский престол навешал люлей менее влиятельному пожилому родственнику. В ходе "дружеской беседы" он нанес два сильных, акцентированных удара старику в нос.

Давайте остановимся на этом случае подробнее. Италией в свое время правили короли из Савойского дома. Интересно, что савойцы не были коренными итальянцами, скорее – выходцами из французской культуры. Это наследие старинных бургундских королевств, подобно франкоговорящим кантонам Швейцарии. Через брачные союзы Савойский дом был тесно связан с испанскими Бурбонами. Более того, один из представителей Савойской династии во второй половине XIX века даже занимал испанский трон. В общем, все они были из одной "обоймы".

После Второй мировой войны итальянский король Виктор-Эммануил III, чья репутация была сильно подпорчена связями с фашистскими лидерами Муссолини и Гитлером, почувствовал, что положение становится шатким. Он совершил ловкий маневр, передав трон своему сыну Умберто. Однако, как оказалось, это не сильно изменило ситуацию. Умберто был известен в Италии как гомосексуалист и бисексуал. Это привело к тому, что Ватикан и католическая церковь демонстративно дистанцировались от королевской семьи. Народ же, подстрекаемый коммунистами, был крайне недоволен.

Умберто II правил всего 33 дня. В 1946 году в Италии провели референдум, страна стала республикой, а надоевших представителей Савойского дома отправили в отставку. Умберто искал убежища в разных странах – от египетской Александрии до швейцарской Женевы, пытаясь обосноваться также в Мексике и Португалии. Он скончался в 1983 году.

Претендентом на итальянский трон стал его сын – Витторио Эммануиле IV, принц Неаполитанский, известный как настоящий пройдоха. Для начала он застрелил человека на Корсике. Похоже, убийства становятся своеобразной "фишкой" для современных монархов, наравне с коронацией. Как обычно, король заявил, что убийство произошло "случайно". И это становится печальной традицией.

По его версии, на его яхту пытались проникнуть какие-то подозрительные личности, которых больше никто не видел. Король выстрелил и насмерть убил назойливого туриста, чья яхта стояла в марине рядом с королевской. Мол, не стоило парковаться так близко, чтобы избежать неприятностей! В отличие от Испании, где подобное убийство было быстро замято, французы, будучи республиканцами, изрядно потрепали нервы Витторио. Ведь он был, по сути, "липовым" королем и действовал на чужой территории, подпадая под чужую юрисдикцию, где формально все равны перед законом.

Судебный процесс продлился целых 13 лет. К удивлению многих, ловкач Витторио вышел сухим из воды. Хотя в сеть неоднократно просачивались видео, где "король" признавался, что солгал в суде под присягой. И что французский суд он "вертел на своем детородном органе". Но французское правосудие, как известно, бывает неподкупным. Если уж человека решили оправдать, никакие факты этому не помешают. Какое же это бескультурье!

Оправдавшись, Витторио сам начал активно судиться с правительством Италии, подав иск в Европейский суд по правам человека. Его аргументация была проста: "Хочу вернуться на родину. Скучаю. До слез. Готов отдать все за жизнь в любимой Италии". В 2002 году "королевское" желание было удовлетворено при условии, что он официально откажется от всех претензий. Согласившись, он тут же подал иск к республике о компенсации и полной реституции королевской собственности, включая дворец Квиринале. Аппетиты у него были немалые! В 2006 году Витторио все же доигрался, допрыгался и угодил в тюрьму «за занятие проституцией»!!! Такова обычная судьба уголовника! То водку пьешь, то в тюрьме кандалы трешь!

Вернее, "итальянского короля" обвинили в получении прибыли от проституции в его казино в Кампионе на озере Комо. Такое скандальное поведение претендента на королевский трон привело к расколу среди итальянских монархистов. И те быстро нашли другую кандидатуру. Претендент на замену был найден в лице его кузена Амадео, герцога Аосты (р. 1943 г.), который во время оккупации Югославии Муссолини, будучи младенцем, являлся опереточным королем Хорватии под именем мифического «короля Звонимира». Вот это обстоятельство и привело к эпической драке на свадьбе испанского короля.

Весело тут у них. Единственно, замечу один положительный факт. Если посмотреть на портреты испанских монархов 19 века, то сразу бросается в глаза их уродство. Как правило, это жирные, рыхлые люди, с висящими щеками, как у английских бульдогов, с выпирающими носами-клювами как у воронов или туканов. Такие картинки производят отталкивающие впечатление. И посмотрите на современных представителей испанского королевского дома. Их образ призван вызывать симпатию. Некоторые выглядят даже красиво.

Как же так? Ведь от осинки не родятся апельсинки? Прогресс, батенька! Чудеса современной косметической хирургии. Прибавьте сюда диеты, ЗОЖ, йогу и дозированные спортивные упражнения, липосакции, услуги косметолога и визажиста. Сейчас любой полуразложившийся труп могут так подготовить, что он будет выступать в роли жениха (или невесты) на свадьбе!

Глава 2

Постепенно, бродя по городу, я все больше отдаляюсь от центра Мадрида. До окраин еще далеко, но уже виднеются громады спальных кварталов. И новостройки, много новостроек. Такое впечатление что в столице Испании происходит настоящий строительный бум. И кто же будет покупать новое жилье если в стране 20% безработных? Похоже, здешние риэлтеры надеются, что все пенсионеры из Северной Европы, массово двинутся доживать свой век в Испании, в надежде, что здесь жизнь дешевле и их пенсии хватит на многое. Что же «надежды юношей питают». Но чтобы стариков — это явный перебор!

Здесь мусор уже выбрасывают, где попало. Обочины улиц завалены старой бытовой техникой, а газоны и скверы — обрывками презервативов, которые по большей части оставили детишки, надувая эти шарики.

На глаза мне попадается баннер с лозунгом: «Наша сила в единстве». Пикантности этому девизу придает то обстоятельство, что он был расположен над зданием общественного туалета. Как у нас в России про такие строения говорят: «туалет типа сортир с буквами Мэ и Жо». Но в Европе имеется свой колорит. Так как тут, кроме мужчин и женщин, активно продвигают и третий пол. О чем наглядно говорит нарисованный символ из соединения двух астрологических знаков из кружочка, стрелочки и крестика. Благодаря этому факту банальный девиз про единство заиграл новыми красками. Означая сущих мутантов, порождение хирургов-вивисекторов. Такие тут кошмары наяву встречаются.

У забора, огораживающего строящийся дом, где по воскресному времени, никакого движения быть не должно, я внезапно услышал девичьи крики о помощи. Пришлось спешно заскочить на территорию стройки, огороженную забором. И что я вижу там?

Ну конечно! Тьфу, зараза! Два десятка мигрантов, разных национальностей и цветов кожи, но в основном характерной «черной масти», стаскивала с молодой девчонки одежду, при этом зажимая ей рот. Судя по костюму школьницы, этой девчонке было максимум лет четырнадцать. Но разве этот факт может остановить «гостей из дальнего зарубежья»? Которым все по жизни должны?

Как известно, у преступников нет национальности. И действительно тут действовал полный интернационал. Негров и мулатов среди насильников было немного, больше наблюдалось арабов и берберов. Имелся даже один почти белый. Турок и албанец. Скорей всего это ему, воспользовавшись своей почти европейской внешностью, удалось заманить испанскую школьницу на пустынную стройку. Прямо в лапы своих сексуально озабоченных приятелей.

И что мне делать в такой ситуации? Обычный европеец в таких ситуациях просто проходит мимо. Делая вид, что ничего необычного не происходит. В крайнем случае, для успокоения совести, сообщит в полицию. Но полиция, скорей всего, такое сообщение тоже проигнорирует. Вон в Англии, мигранты из Пакистана годами массово похищали тысячи белых детей прямо с улиц. Насиловали их всей толпой. Снимали порноролики изнасилований и выкладывали их в сеть. А британская полиция всегда закрывала все дела, утверждая, что все происходит в рамках закона. По взаимному согласию. Ведь юридически мигрантам все позволено. Как будто они новая всемогущая аристократия Европы. И действительно, ведь не даром же европейцы собирают у себя легионы самих гнусных ублюдков по всему миру. Они искренне верят, что скоро погонят огромную толпу этих мерзавцев воевать с Россией.

В Испании все обстоит точно так же. Если верить местным газетам. Из последних сообщений – великовозрастные школьники-мигранты подстерегли свою классную руководительницу вечером возле дома. Ворвались в ее квартиру и изнасиловали учительницу всей толпой. Снимая свои действия на сотовые телефоны. Затем стали ее шантажировать и окончательно сломали молодую женщину. После этого ее квартира стала штабом мигрантской банды. А эту учительницу эти мрази стали насиловать каждый день и снимать порноролики.

Мало этого, они заставляли эту женщину продавать наркотики в школе, зарабатывать деньги для своих хозяев. А когда полиция накрыла педагога, невольного наркодилера, и выяснились все обстоятельства, то опозоренная учительница просто покончила с собой. Вот такие страсти-мордасти творятся здесь сплошь и рядом. При полном попустительстве правоохранительных органов. Которые не хотят связываться с приезжими «беженцами».

На месте этой женщины надо было не с собой кончать, а прикончить верховного главаря этих подонков – еврокомиссара Жозепа Борреля. Причем надо было делать это еще в детстве Борреля, все равно было видно, что из него вырастет только дегенерат-извращенец. Тогда все было бы хорошо. Если бы его в юном возрасте выпотрошили словно рыбу. А теперь попробуй-ка возьми его за кадык!

Ладно, это все лирика. Но что делать сейчас мне? Во-первых, я не мерзкий ублюдок-европеец, а нормальный человек из России. Во-вторых, я служил в ВДВ, а у нас девиз «Никто кроме нас!»

Конечно, двадцать ублюдков это для меня слишком много. Но кто говорил, что будет все будет легко и просто? Как говорил дедушка Ленин: «Главное ввязаться в драку, а потом посмотрим!»

Короче! Пройти мимо такого беспредела я просто не смог.

– Эй, утырки черножопые, совсем охренели?! А ну немедленно отпустили ребенка и свалили отсюда нах! - моего испанского как раз хватило для построения такой деликатной и дипломатической фразы.

Мигранты обернулись ко мне, при этом продолжая удерживать девчонку.

– Слышь, дефективный, сам отсюда немедленно сдристнул, не то пожалеешь!

При этом несколько мигрантов достали из карманов солидные ножи-выкидухи и со щелчком раскрыли их. «Вечер перестает быть томным». Теперь мне стало не до дипломатических изысков. Теперь самому бы остаться целым, а то меня эти черножопые убьют и фамилию не спросят. Вон какие у них рожи дегенеративные, не отягощённые интеллектом. У каждого словно световое табло на лбу присобачено с бегущей строкой «Убийца!» Такие пришьют на фиг, и вся недолга.

Только я ведь не местный трусливый испанец. Я хищник, а не пища. Так что обломаетесь мрази! На этот раз вам легко не будет.

На мое счастье, рядом валялась арматурина, небольшая, сантиметров тридцать-сорок длиной, тут все же стройка, вот этот металлический прут сюда, к забору, кто-то и выбросил. Знак свыше, однако. То, что доктор прописал. Я прекрасно знаю подобную братию. Гораздо легче перебить их до последнего человека, чем переубедить или уговорить.

Не дожидаясь, когда эти ушлепки нападут первыми, я, подхватив с земли железяку, рванул вперед.

Эх, где наша не пропадала! Раззудись плечо, размахнись рука! Не поминайте лихом! За ВДВ!

Но судьба неумолима…

Из полицейского рапорта: Установлено, что днем в воскресенье, 25.07.2021г, на стройке было совершено нападение на малолетнюю испанскую гражданку Марию Хосефу Санчес, 2007 года рождения. 19 молодых беженцев, просителей убежища в Евросоюзе, пытались ее изнасиловать, но им промешал неизвестный. Он вмешался в попытку изнасилования, предложил словесно мигрантам прекратить безобразие и уйти, на что последние ему стали угрожать холодным оружием. В завязавшейся драке было убито двенадцать человек, в том числе и сам неизвестный. Еще четверо правонарушителей было сильно покалечено, вследствие чего они были задержаны полицией на месте преступления. Рапорт составлен со слов потерпевшей Марии Хосефы Санчес.

Действительно, когда завязалась драка, «беженцам» резко стало не до изнасилования своей жертвы, так как незнакомый мужчина оказался крепким орешком и, умело орудуя арматуриной, не жалел их. Ни капли. Кости так и хрустели.

Воспользовавшись этим, школьница рванула в сторону ближайшей станции метро и буквально спустя пять минут уже, захлебываясь плачем, рассказывала все патрульным из наряда полиции. Экстренно прибывшие на место преступления полицейские обнаружили только двенадцать свежих, еще теплых трупа. Мария Хосефа опознала все дюжину мертвецов, одиннадцать напавших на нее и прохожего, который за нее заступился.

Оперативно проведенное расследование позволило идентифицировать погибших, а также очертить круг их знакомств. Уже к утру все восемь выживших беспредельщиков были вычислены, при этом четверых полиция задержала около места происшествия, еще двое из них были вынуждены обратиться за медицинской помощью в ближайший травмпункт, оставшиеся двое, из числа осторожных и осмотрительных, имели явные следы драки на лице и теле и были задержаны в ближайшем столичном центре размещения беженцев.

Мария Хосефа с легкостью их опознала. То есть полиция свое дело выполнила на отлично. А вот дальше все стало выглядеть не столь однозначно. В погибшем прохожем работники столичного мотеля опознали приезжего из России, Свиридова Алексея, и дело приняло совершенно другой оборот.

И понеслось. Газеты взорвались ворохом статей. Бедные люди бежали в Европу от ужасов войны, здесь они надеялись быть в полной безопасности. Но жестокий русский варвар нашел их и здесь, после чего безжалостно убил. Не была ли несовершеннолетняя и потому не отдававшая отчета в своих действиях синьора Санчес подсадной уткой, чтобы заманить соискателей политического убежища в выходной день на безлюдную стройку? Не был ли русский киллером, по заданию авторитарных руководителей ряда стран, убивающий диссидентов, укрывшихся в Европе?

Авторитетный человек из группы самоуправления центра беженцев, по кличке «шейх Ахмед», так же широко известный в узких кругах по прозвищу «Упырь», раздавал интервью испанским каналам направо и налево, рассказывая какие святые люди были погибшие. Просто ангелы, сошедшие на землю. Нарушения законов? Все ложь и клевета! Такие законопослушные люди, соискатели политического убежища, просто органически не могли прибегнуть к насилию, значит свидетель врет. Всем же понятно, что Мария Хосефа действует по заданию жестокого КГБ.

На испанских телеканалах пошли передачи, в которых многочисленные эксперты и политики вопрошали: «Доколе?». Сколько еще простушка-Испания будет выдавать въездные визы русским варварам, использующих своё легальное пребывание в стране для жестоких и показательных убийств беженцев из авторитарных, диктаторских стран?

В общем, происшествие получило большую огласку в прессе, и теперь тихо замять это не представлялось возможным. Суд превратился в шоу. Главным свидетелем со стороны защиты стал «известный европейский правозащитник» - шейх Мустафа. Мулла из мадридской мечети. К зданию суда уважаемый мулла подъехал на роскошном Мерседесе последней модели. Еще бы, ведь мудрейший Мустафа получил солидный грант от Евросоюза. За то, что он должен был проповедовать в своей мечети «светский ислам» и избегать экстремистских высказываний.

В своей убедительной речи шейх Мустафа подверг проклятиям русского варвара и его малолетнюю испанскую пособницу, жестоко убивших таких замечательных людей и клевещущих на не менее замечательных. Почти сто свидетелей из центра содержания беженцев, в котором проживали обвиняемые, все как один, поклялись, что подозреваемые - ангелы во плоти. Под громкие аплодисменты зала все обвиняемые были оправданы. За моральные страдания и ложные обвинения каждому из них судом была присуждена от правительства Испании солидная компенсация. Пресса и телевиденье торжествовали. Победил разум и демократия! Враги европейской свободы в очередной раз были посрамлены.

Для самой Марии Хосефы не все прошло гладко и спокойно. Через месяц после суда, когда она вечером возвращалась домой, неожиданно рядом с ней остановилась черный фургон, из которой вышел «шейх Ахмед», а вместе с ним вывалились два здоровых бугая-телохранителя и несколько борзых подонков из центра размещения беженцев.

– Ну что, сучка, допрыгалась?! Сейчас ты, тварь, мне за все ответишь, а ну, засуньте ее в фургон. Сейчас мы с ней потолкуем. По душам.

В заброшенном здании завода, расположенном в пригороде Мадрида, за девчонку взялись всерьез. Мигранты избили ее, изнасиловали всей толпой, а потом забили до смерти, переломав все кости. Через месяц после этого полуразложившийся труп девочки был обнаружен в канализационном колодце на пустыре. Полиция сразу написала отказной материал. Сама забрела ночью в «заброшку», сама неловко свалилась в колодец и погибла. Все сама.

Родители погибшей сеньориты Санчес стали получать потоки угроз. При полном попустительстве полиции. В результате они вынуждены были бросить свой дом в столице и бежать в глухомань. Укрывшись деревеньке, расположенной в горах басков.

Так закончилась эта история. Но закончилась ли?

***

Лето 1837 года. Испания. Окрестности Мадрида.

Разряд боли пронзил мое тело от макушки до пят, я судорожно вытянулся и открыл глаза. Это мне не сильно помогло. Была ночь, достаточно темная южная, теплая. Луна еще не взошла, и я ничего толком не смог разглядеть. Ох-х… Хрен его знает где я сейчас-то? Ё-моё, это чё за неудобья? Лежать было на редкость неприятно, так как я небрежно валялся на склоне каменистого холма, на груде булыжников, впивающихся в мое измученное тело в самых неожиданных местах.

В голове вплыли два резонных вопроса. Кто я? И где я? На первый вопрос я неожиданно вспомнил ответ. Я Алексей Свиридов, русский экспедитор в Испании. Во! Правильно! Вспоминания о драке с бандой мигрантов были еще слишком свежи и ярки в моей памяти. Правда, присутствовали еще какие непонятные воспоминания, смутные, словно бы чужие. Но где я?

Обстановка, которая меня окружает совсем не похожа на палату в больнице или в реанимации. Судя по острым камням меня выбросили на пустошь где-то за городом. Подумали, что я мертв, погрузили в машину и выбросили где-то в безлюдном месте? На радость крысам и шакалам? Или нет?..

Кстати, а что это там за пара мерцающих глаз в темноте, крадучись, приближается ко мне? Для крысы или кошки они слишком велики, а для собаки слишком малы. Я попытался пошевелиться, с большим трудом, словно заржавевший Железный дровосек. После чего сразу услышал обиженное тявканье шакала. Тот явно негодовал, что его основное блюдо на ужин еще не готово к трапезе.

И ни души рядом…

Оп-па! От неожиданности я чуть в штаны не наложил. Меня тут же от страха пробило на липкий пот. Холодные ручьи потекли по всему телу. Да будет вам известно, что страшней шакала зверя нет. Даже лев, царь зверей, старается не связываться с ним. Шакал - падальщик. Поедающий гниющие трупы. На клыках и когтях у него – трупный яд. Безвредный для самого шакала, но смертельный для любого другого животного.

Лев может рычанием попытаться отогнать шакала от добычи, но никогда не вступит с ним в схватку. Достаточно будет одной царапины, чтобы трупный яд попал в организм царственного хищника. И все. Лев будет гнить заживо, разлагаться, истекать сукровицей, терять куски своей кожи и мяса. А дальше конец один. «Моменто море». Как выражался один итальянский слуга из советской кинокомедии, переводя данную сентенцию: «Моментально в море». А если льву хватит одного укуса, одной царапины, то, что же говорить о моей скромной персоне?

Близость опасности заставила меня ворочаться активнее. Я даже нащупал какую-то каменюку рядом с собой и дрожащей рукой бросил ее по направлению к шакалу. Обескураженное таким нелюбезным приемом животное с жалобным тявканьем убежало во мрак.

Ай, да и хрен с ним!

Однако. Разлеживаться мне здесь явно не с руки. Где один шакал, там явно может водиться и другой. Или еще в Испании водятся змеи. Ночные хищники. А так как сейчас лето, судя по температуре, и как раз ночь, то можно ожидать визита такого любопытного пресмыкающегося.

И все же, как я здесь оказался? В голове мелькнула вспышка. Типа флэшбэка. Знаете как в кино главного героя пробивает на воспоминания? Это воспоминание было тоже ярким и свежим. Как при просмотре красочного исторического фильма. Мы все такие красивые, в живописных мундирах, благородные дворяне, во главе армии простонародья, штурмовали столицу. Как раз Мадрид. Этот город почти триста лет назад, при Филиппе Втором, стал новой столицей Испании. Сменив традиционный Вальядолид.

А наши противники активно оборонялись. Эпопея была масштабная, словно Бондарчук снова снимал «Войну и мир». С многомиллионным бюджетом. В вечнозеленых долларах.

Я, в живописном мундире, с золотым шитьем и пышными аксельбантами, верхом на породистом коне, вместе с группой всадников, как раз собирались наблюдать с возвышенности за ходом штурма. Никакая пуля бы сюда не долетела. Мы находились в тылу наступающих войск. Где-то около километра от линии фронта. Может чуть меньше. Метров восемьсот. Рядом со мной славные офицеры де Ла Мармора, Делла Рокка, Дурандо, Фанти, Кьялдини, Куччиари, де Соннац, так же приготовились наблюдать за битвой. Руководство настроено оптимистически, по его подсчетам в предстоящей битве погибнет только половина нашей армии.

Картина была дивной. Под нашими знаменами собралось почти 15 тысяч человек, при 40 орудиях. Стояла удушливая жара, и наши люди страдали от голода и жажды, так как с утра получили только двойную порцию виноградной водки и никакой пищи. Обедать мы собираемся непосредственно в Мадриде. Заодно и отпразднуем свою победу!

Обе армии готовятся к решающему сражению.

Они расположились лицом к лицу.

Со всех сторон гудят трубы и бьют барабаны. Все это увлекает и возбуждает!

Пришло время смертельной схватки.

Погода чудная, и ослепительное солнце Испании играет на блестящих старинных, дедовских кирасах драгун, улан и кирасир. Их сабли сверкали в ярких солнечных лучах словно вспышки молний. Наши кавалеристы словно тени героического прошлого Испании.

Правда, большая часть наших людей одета пестро и разнообразно. Это скорей не армия, а огромная толпа разбойников. С такими ухарями даже я не хотел бы оказаться ночью в темном переулке. Эта нерегулярная пехота, наименее ценная часть нашего войска, в сущности — пушечное мясо. И еще в наших полках сильно не хватает дисциплины, согласованности и управления. Ведь для нищего оборванца-разбойника, который вечно крадется в темноте, сжимая в руке нож, всякая дисциплина что острый клинок, вонзенный в сердце. Многие воины крестились, прикасались к скрытым на груди ладанкам, шевеля губами, обращали взоры к небу.

Нам же противостоят регулярные войска королевства. Плотная передвигающаяся масса в желтых «канареечных» мундирах. Эти солдаты выглядят стойкими, словно железная стена. Войско – это не толпа и не сброд. Войско перебьет толпу. К тому же наши соперники опираются на пригородные виноградники, садовые деревья, систему канав и каменных оград. Но наших противников все же ощутимо меньше. Тысяч восемь — девять. Шансы на нашу победу очень велики.

Но тут в дело совсем некстати вмешалась вражеская артиллерия. Более многочисленная и более умелая. С более квалифицированными канонирами. Эти мерзавцы могли попасть в ласточку в небе из двенадцатифунтовой пушки. Со своей пушкой такой артиллерист разговаривает, ухаживает за ней, чистит ее губкой с мылом так аккуратно и нежно, будто она его любимая лошадь.

Свое веское слово сказали «боги войны». Вражеские позиции окрасились многочисленными дымами…

Непрерывно извергая целый град бомб, ядер и гранат. Это было похоже на мощный удар сапога по навозной куче. Дерьмо полетело во все стороны. Головы наших солдат начали разлетаться на куски, словно раздавленные помидоры.

Попасть по группе кавалеристов на далеком холме из примитивных дульнозарядных орудий было делом практически невозможным. Но вмешалась госпожа-удача. Судьба бросила свой жребий. Нет, в меня не попали. Иначе меня бы по клочкам не собрали бы. Но солидное пушечное ядро просвистело в паре ладоней от моей головы. Еще чуть-чуть и мой череп бы раскололся, словно арбуз под ударом кувалды. Но бог миловал. Почти. В памяти сохранились жерло пушки, грохот выстрела и раскаленный металл, как бы рвущий мою плоть.

Ядро пролетело почти впритирку с моим виском. Кожу на моей голове сильно обожгло. Даже волосы немного оплавились. Но главное, что воздушный удар нокаутом пришелся по моей голове. Меня с огромной силой вышвырнуло из седла, словно тряпичную куклу, и я покатился вниз по каменистому холму. Контузия была такая сильная, что я был как мертвый. Как труп. По причине меткого артобстрела, вероятно наш штурм города не задался. С самого начала. Наши войска, состоящие преимущественно из фанатичных, но невежественных горцев из северо-западных испанских провинций, в панике отступили. Бросив меня на поле боя. Жаль.

Вот только в этот раз в своих воспоминаниях я был графом Оливаресом. Из Арагона…

Глава 3

Во попал! Точно. Попаданец. Перенос сознания, едрить твою налево. Вспышки флешбэков возникали в моей голове все чаще, пока не пошел непрерывный поток информации. Словно бы компьютер подключили к внешнему диску. Да. Дела. Похоже, граф в тот момент действительно погиб. Как и я в будущем. А мое сознание удивительным образом заселилось в графскую тушку. И в качестве бонуса мне достались воспоминания аристократа. Плюс знания и умения, которыми он владел. Ладно, разберемся с этим позже. Чего теперь гадать, перенос — он и на альфе Центавра перенос.

Однако вернёмся на грешную землю. Сейчас моя первоочередная задача - убраться отсюда. Ожидать здесь счастливого стечения обстоятельств, оставляя всё на авось, наивно и глупо. И хорошо бы найти наш военный лагерь. Где находится мои слуги и мое имущество. А дальше пробиваться наверх, с советами к Сталину. Которого еще и в проекте нет…

Луна, наконец, взошла и кое-что можно было разглядеть. Каменистая равнина при лунном свете не выглядела особенно привлекательным. Ее оживляли сухая трава и довольно чахлые кусты. Среди целого моря битого сланца. Я, пошатываясь, попытался подняться. Неудачно. Вторая попытка оказалась успешной. Некоторые события невозможно описать словами, но те, кто их пережил, способны перенести все.

Поскольку, судя по маленьким далеким огонькам, Мадрид был где-то впереди, я медленно побрел в противоположную сторону. Ать-два, ать-два — домой хромаем. Мало мне тяжёлой контузии, так еще и координация тела нарушилась. Оливарес, по сравнению со мной, был более низеньким и кряжистым.

Было еще совершенно темно и печально, и казалось, что солнце никогда больше не взойдет, а следующий день никогда не наступит. Все вокруг замерло, и на этой ничейной земле единственным живым существом был какой-то хромой, голодный пес, чьи выпирающие ребра напоминали кузнечные меха. Одна передняя лапа у него была сломана и безжизненно висела, поэтому передвигался он, подпрыгивая, и на ходу обнюхивал попадавшиеся на пути трупы. Мне эта собака не показалась опасной.

Земля была усеяна самыми разными предметами, оставшимися после сражения: здесь были и орудийные передки, и рассыпавшиеся фашины, всякий брошенный хлам, камни и балки, оружие, пришедшее в негодность или ничуть не пострадавшее… а еще мертвецы, множество мертвецов, которых никто не предал земле.

Скоро огни Мадрида скрыла складка местности. Но я уже приноровился и нашел дорогу, по которой передвигалась наша армия. Ее отмечали многочисленные кучки дерьма. Лошадиные яблоки на дороге и человеческие экскременты на обочине. Эти дурно пахнущие признаки и стали моей путеводной нитью Ариадны.

Пройдя где-то около километра, я заметил, что навстречу мне движется небольшая группа людей. У них были с собой фонарь и факел. Присмотревшись, я обнаружил что возглавляет эту группу мой личный слуга Франциско. То есть Пако. Я поспешил навстречу к ним.

- Ваша светлость! - воскликнул Пако. - А мы уж не чаяли увидеть вас живым! Радость-то какая!

- А ты не торопился, пройдоха! - ответил ему я. - Небось долго сидел, делал ревизию моим вещичкам. Прикидывал, что можно украсть! Правду говорят, что есть задницы, которые годятся только для пинков!

- Как можно! - обиженно сказал Пако, сделав виноватую рожу. – Да наша семья столетиями прислуживала вашему роду. Я просто молился Деве Марии, и она ответила на мои молитвы!

- Ладно! - ответил я.- Уже глубокая ночь и я чертовски хочу спать! Двинули!

Два человека подхватили меня под руки, и мы резво пошли вперед, да так, что я только успевал семенить своими ногами. Через два километра мы увидели селение, в котором размещался штаб нашей мятежной армии. В одном из домов селения, выгнав временно хозяев в курятник, расположилась и моя скромная персона. Впрочем, мое временное пристанище было так себе. По сравнению с моей комнатой лепрозорий мог бы показаться настоящим дворцом.

Когда меня затащили в дом и положили на кровать я тут же уснул.

Пока царит ночь и все нормальные люди спят поясним что к чему. Расставим фигуры на шахматной доске. Нарисуем общую картину в красках. Итак. Какого черта здесь происходит?

«Что такое Испания? Это пыльный вихрь на дороге Истории после того, как по ней галопом промчался великий народ» - как изящно выразился один философ.

Все стало сразу понятно? Вот и мне нет. Попробую объяснить по-другому. На пальцах.

Что обычный русский человек знает об Испании? Здесь правили финикийцы, римляне, готы и арабы. Потом 800 лет проходила Реконкиста. Освобождение. Можно вспомнить еще «католических королей» Фердинанда и Изабеллу. Путешествие Колумба. Подвиги конкистадоров Кортеса и Писсарро в Новом Свете. Карла Первого Габсбурга, Римского императора и «гентского гражданина», и эпоху испанского владычества в Европе. Святую инквизицию. Филиппа Второго и герцога Альбу, что так жестко мучили Нидерланды, что это привело к первой буржуазной революции.

Затем вторжение Наполеона и испанскую «герилью», движение сопротивление захватчикам. Гражданскую войну в Испании в 20 веке и «сталинских соколов», советских интернационалистов. Диктатора Франко, баскских сепаратистов и современных королей Бурбонов.

К этому можно прибавить литературных Дон Кихота и Санчо Пансу. Цыганку Кармен. Тореадоров и бои быков. Свиной окорок хамон. Энергичный танец фламенко.

С одной стороны этого явно недостаточно, а с другой - главная основа уже имеется. История Испании развивается циклично, по спирали. Кто знает кусочек, тот знает все. Здесь вечно повторяются иноземные вторжения и сопротивления захватчикам. Осады столицы и других больших городов. Предательство и деятельность «пятых колон». Сепаратизм регионов. А уж гражданская война в Испании такое обычное дело, что часто происходит в каждом поколении.

С чего начать? Пожалуй, с Наполеоновских войн. Вернемся назад. На сорок лет. И увидим там корни настоящих проблем.

Наполеоновские войны во многом - чисто семейное дело. Куда не следовало лезть посторонним. Что Россия в упор не понимала. Проблем на свою задницу поимеешь много, а толку выйдет мало.

Покойный Людовик XVI Французский был Бурбоном, король Испании был Бурбоном, в Италии на юге король Неаполя был Бурбоном, как и герцог Пармский, чьи владения располагались на севере. Бурбоны - французы. В общем-то, все эти Капетинги, Валуа и Бурбоны – одна большая семейка. Просто одного младшего брата французского короля-крестоносца Людовика Святого из рода Капетинга называли Валуа, а другого - Бурбоном.

Троном Испании Бурбоны завладели после войны «за испанское наследство». И прижились тут.

Им противостояло семейство Буонопарте. Итальянцы. Вернее корсиканцы, но на тот момент это были итальянцы. Наполеон Бонапарт, каким он стал, не был французом. Родившийся в Аяччо в 1769 году, он был корсиканцем, и его родным языком был «корсикано» – итальянский диалект, похожий на генуэзский. Французы захватили Корсику где-то за шесть месяцев до рождения Наполеона. При этом семейство Буонопарте перебралось на остров из Тосканы. Из Флоренции.

Наполеону не посчастливилось родиться дворянином. До французов Корсика принадлежала итальянской Генуэзской республике. И генуэзцы, чтобы не поощрять островных сепаратистов, постепенно вырезали под корень всех корсиканских дворян.

На Корсике остались только так называемые «капралы», изначально командиры отрядов местного ополчения. Постепенно завоевавшие большой авторитет среди островитян. Из семейства таких «капралов» и происходил Наполеон. Но все же он не был титулованным дворянином. Когда Наполеон решил поступать в высшее французское военное училище, Сен-Сир, то встретил из-за этого обстоятельства определенные трудности. Туда принимали только дворян со справкой. Юному корсиканцу пришлось ехать в Италию, в Тоскану, где его родственник, «дядя»-священник, помог ему заполучить искомую справку.

Семейство Буонапарте было по-итальянски многочисленным. Как многие корсиканцы, Наполеоне Буонапарте обладал сильным чувством семейной солидарности. Его родителям и их другим семерым детям суждено было сыграть центральную роль в его жизни. Его отец, провинциальный адвокат Карло Мария Буонапарте (1746–1785), умер молодым в возрасте тридцати девяти лет. Мать, Мария Летиция Рамолино (1750–1836), пятьдесят лет прожила вдовой. Она сумела пережить и своего знаменитого сына.

Если не считать Джузеппе (Жозефа, 1768–1844), все братья и сестры Наполеоне родились после него. Тремя младшими братьями были Лучиано (Люсьен, 1775–1840), Луиджи (Луи, 1779–1846) и Джироламо (Жером, 1784–1860), а тремя сестрами – Мария Анна (1777–1820), Мария Паолина (1780–1825) и Каролина Мария (1782–1839). Они дружно выжимали из связи со своим знаменитым братом все, что можно… Так как все хотели жить очень хорошо. Желательно королями. А у итальянцев семья это святое.

Так возник конфликт. Конечно, не Наполеон казнил Людовика XVI. Но он стал выгодоприобретателем этого события. Сперва руководителем Французской Республики, а потом и императором. Испанским (да и Итальянским) Бурбонам отомстить за родственника стало «делом чести».

С другой стороны, количество тронов в Европе было ограниченным, а Наполеону нужно было как-то пристраивать своих братьев и сестер. И кроме того, в глазах молодого корсиканца Бурбоны были квинтэссенцией старой аристократии, международными паразитами того рода, которых Французская революция намеревалась изничтожить.

Сам Наполеоне стал императором Франции и королем Италии. Свою жену Жозефину сделал французской императрицей. Своего пасынка Евгения Богарне объявил вице-королем Италии.

«Дядя», в котором набожности было не больше чем в курице, получил титул кардинала Фрески.

Джузеппе, старший брат, стал для начала королем Неаполя. Джиролама, младший брат, превратился в короля Вестфалии. Луиджи стал королем Голландии. Он так же написал бестселлер 19 века. «Голландия». Книгу для чайников как разбогатеть и стать могущественным и знаменитым. «Еще вчера я пас коз в жопе мира, а сегодня стал королем развитого европейского государства. Покупайте мою книгу и вы узнаете, как можно сделать такую блистательную карьеру!» Для тех, кто не приобрёл данную книгу, сообщу, что главный секрет успеха - иметь такого гениального брата как Наполеон и сесть ему на шею.

По иронии судьбы именно сын беспутного Луиджи - Шарль Луи-Наполеон (1803–1873), мерзкий подонок, что плел черные паутины предательства и бесчестия, в конце концов унаследовал Бонапартову мантию, поднялся по политической лестнице и стал французским императором Наполеоном III.

Еще один брат Наполеона, Лучиано, стал вначале, как большой демократ и «якобинец», спикером французского парламента, а потом получил титул итальянского принца Канино.

Сестры Элиза стала герцогиней Лукки, Паолина – герцогиней Гвастальской, Каролину Наполеон выдал замуж за Мюрата, «первого кавалериста Европы», и сделал последнего для затравки главой временного правительства Тосканы. Свежеиспеченный французский император был слишком нетерпелив, чтобы иметь дело с иностранными королевскими особами. Когда у самого родня не пристроена.

Испанские Бурбоны долго воевали с Наполеоном, пока не надорвались. И запросили передышку. В Испании тогда правило многочисленное семейство Карла Четвертого. Испанские Бурбоны не выглядели симпатичными людьми, а напоминали вырожденцев-дегенератов. В чем каждый может убедиться лично. Знаменитый групповой портрет «Семья Карла IV» написан Гойей в 1800–1801 годах. Зрелище так себе. И это еще художник значительно приукрасил семейство своих нанимателей.

Наполеон, в обмен за отобранное герцогство Парма и королевство Неаполь, предложил испанским Бурбонам компенсацию. Выделил им итальянское королевство Этрурия, созданное на основе Тосканы. Условием вступления в должность стал визит в Париж. Этим свежеиспеченный император осадил французских роялистов, сторонников возвращения Бурбонов. Мол, раз революция закончилась и у нас снова Империя, так не пора ли вертать все назад?

Король Неаполя Фердинанд IV был сыном бывшего испанского короля Карла III. Его жена, эрцгерцогиня Мария Каролина, – дочерью императрицы Марии Терезии и сестрой Марии-Антуанетты, казненной супруги Людовика XVI. Эти люди были из лагеря непримиримых. Так что на трон Этрурии готовили Пармскую ветвь.

Правда, самого герцога Пармского предполагалось обойти в пользу его сына, Людовико ди Бурбоне, также известного как Луи де Бурбон, который был женат на своей испанской кузине и, предположительно, считался более сговорчивым. На картине Гойи как раз изображены стоящие на почетном месте сразу за испанским монархом Карлом Четвертым, Людовика и Мария Луиза, которые держат на руках своего маленького сына. Мягко говоря, они не красавцы.

Времени на коронацию не было. Узнав о своей удаче, король и королева в мае 1801 года поспешили из Испании в Париж, чтобы пройти гражданское вступление в должность и, безусловно, получить советы и инструкции. В их честь Наполеон организовал два военных парада перед Тюильри. Во время представления «Ифигении в Авлиде» Глюка в Опере королевская чета сидела в ложе Наполеона.

Появление молодой четы Бурбон так скоро после окончания революционных войн не могло не заинтриговать парижан, не в последнюю очередь потому, что они были лишь слегка замаскированы под именами «графа и графини Ливорно». Они стали предметом разговоров в городе и сплетен в окружении императора, которое прекрасно знало, что это дон Людовик I Этрурский и Мария Луиза, инфанта Испании. Как вспоминал главный камердинер императора, они произвели него впечатления каких-то уродливых обезьян.

Один из придворных Бонапарта спросил императора:

– Показав нам такой образец, вы хотели вызвать у французского народа отвращение к королям из дома Бурбонов, подобно тому, как спартанцы вызывали отвращение у своих детей к пьянству, показывая им пьяного раба?

– Это не так, мой дорогой, – ответил Наполеон, – у меня нет желания вызывать у них отвращение к королевской власти, но пребывание короля Этрурии определенно раздражает некоторых добрых людей во Франции, которые неустанно работают над созданием благоприятных чувств к Бурбонам.

Ставка Наполеона сыграла. Французский народ увидел, что Буонопарте гораздо лучше Бурбонов. По крайне мере внешне.

Перемирие продлилось недолго. И Джузеппе Буонапарте, и Иоахим Мюрат все еще ждали своих тронов.

Родители этрурской королевы-регентши, испанские Карл IV и Мария-Луиза, правили с 1788 года. Короля, проводившего все время на охоте, считали «деспотичным, вялым и глупым» правителем. Королева, «грубая, необузданная и ограниченная», выступала в качестве политического руководителя. Вместе они представляли собой самую реакционную пару, все еще восседавшую на европейском троне. В 1790-х годах они были ярыми противниками Французской революции, а во время переговоров в Сан-Ильдефонсо упорно боролись, защищая интересы Бурбонов.

Однако в последующие годы они искали соглашения с Францией. Их прежний главный министр, Годой, герцог Алькудии, который умудрялся одновременно быть и фаворитом короля, и любовником королевы, был восстановлен у власти первым консулом и принялся удовлетворять требования французов.

Испания обязалась платить Франции ежемесячную дань в размере шести миллионов франков и не давать Португалии прорвать континентальную блокаду. Ни одно из обязательств не было выполнено. Годой был крайне непопулярен, и наследник престола Фердинанд возглавил неудавшийся заговор против него.

В 1806–1807 годах кризис в Иберии вышел из-под контроля, и в ноябре 1807 года маршалу Жюно было приказано пройти через Испанию с французской армией и наказать португальцев. Однако ему удалось лишь спровоцировать в Испании общий коллапс и то, что затем переросло в Пиренейскую войну. В марте 1808 года испанский король отрекся от престола в пользу сына и нашел убежище во французской Байонне.

Наполеон некоторое время играл с его сыном Фердинандом (в глазах роялистов Фердинандом VII), прежде чем заманить его присоединиться к отцу во Франции. Там он был арестован и, как и остальные испанские королевские особы, отправлен на покой. Экс-король Карл и экс-королева Мария-Луиза были отправлены в Рим, в то время как молодого экс-короля Фердинанда на шесть лет отправили в заключение в замок Талейрана в Валансе. Наполеон хладнокровно направил своего брата Джузеппе в Мадрид, чтобы тот занял трон заключенных, а Мюрат успешно заменил Джузеппе на троне в Неаполе.

Кроме того, Наполеону удалось пристроить на трон еще одного своего родственника. Его младший брат Лучиано и французский маршал Бернадотт были свояками, то есть женаты на родных сестрах. Так что Наполеон сумел протолкнуть Бернадотта на трон Швеции.

Любопытно, что на остальных членах семьи Наполеона «природа отдыхала». Они были сущим балластом. И довершении всего, такие родичи как Мюрат и Бернадотт в финале предали императора.

Как бы то ни было, в финале русская армия вошла в Париж, а Наполеон закономерно потерпел крах всех своих начинаний.

Итак, подведем резюме. По смерти Фердинанда VI на испанский престол был призван его сводный брат, Карл Неаполитанский. Этот, уже хорошо знакомый нам по картине Гойя, Карл IV имел от своей супруги Луизы-Марии Пармской, кроме следующего короля Фердинанда VII еще и его брата дона Карлоса, за которого мы сейчас сражаемся.

Но пойдем по порядку. После бурь все вернулось на круги своя.

Фердинанд VII вновь стал законным королем в мае 1814 года, но в Испанию он возвращаться не торопился. Готовил почву. Подкупы, щедрые обещания и парочка политических убийств ему весьма в этом помогли. А когда король вернулся, то избалованные за последние годы кортесы (испанский парламент), что при поддержке англичан правили все эти годы от имени короля, нагло потребовали от Фердинанда присяги на конституции, что тот решительно отказался делать.

Вмешательство армии, переход на сторону короля генерала Хоакина Элио – все это решило вопрос в пользу абсолютной монархии. Так старая традиция отдала Испанию в руки худшего короля, тогда как все отчаянно нуждались в лучшем.

После разгона кортесов и вступления короля в Мадрид Фердинанд обещал амнистию и принятие новой конституции, но как обычно, всех обманул. Свое реальное правление он начал с репрессий как в отношении тех, кто поддерживал Джузеппе Бонапарта, так и в отношении наиболее либеральных сторонников кортесов.

Опорой испанской монархии вновь стали армия и духовенство. Как тонко выразился французский князь Талейран «Бурбоны вернулись, они ничего не забыли, но ничему не научились».

Однако постнаполеоновская Европа сильно отличалась от дореволюционной Европы. Многие идеи, рожденные и экспортированные Французской революцией, продолжали циркулировать, бросая почти повсеместно вызов естественному консерватизму восстановленных монархов. Идеи «нации», наделенной собственной жизнью и врожденных прав ее людей на свободу, равенство и социальное братство, были особенно сильны, начав подрывать древний постнаполеоновский порядок, как только он был установлен.

Между тем в Европе в сентябре 1814 года начался знаменитый Венский конгресс, на котором страны-победительницы должны были решить судьбы европейских стран, освободившихся от многолетнего владычества Наполеона. И испанцы, в ранге победителей, оказались «тут как тут».

Никогда еще в одном городе не собиралось столько венценосных особ! Тут были два императора, две императрицы, пять королей, одна королева, два наследных принца, три великих герцогини, три принца крови, 215 глав княжеских домов… Если прибавить к ним придворных, генералов, дипломатов, советников, секретарей, законных жен и вездесущих любовниц, шпионов и шпионок разного калибра, то всего, можно сказать, в Венском конгрессе принимало участие до 700 делегатов плюс около 100 000 гостей.

Таким образом, Вена на время стала настоящим центром всего цивилизованного мира.

Шик, блеск, красота! Гостеприимный австрийский император Франц не пожалел денег для того, чтобы придать конгрессу самый праздничный, самый торжественный вид. Придворные балы, маскарады, фейерверки, охота, маневры и смотры войскам – все это беспрестанно сменялось одно другим.

Конечно же в этом «бомонде Европы» великие державы стояли особняком.

Россию в Вене представляли император Александр, канцлер К.В. Нессельроде и граф А.К. Разумовский.

Со стороны Австрии был конечно же сам император Франц, человек по-своему честный и мужественный, но недалекий, находившийся под полным влиянием своего канцлера – князя Клемента-Венцеля-Лотара фон Меттерниха, суждениям которого он доверял больше, чем своим собственным.

От Пруссии «выступали» король Фридрих-Вильгельм III и его канцлер князь Карл-Август фон Гарденберг, от Англии – министр иностранных дел Роберт Стюарт (он же виконт Каслри и маркиз Лондондерри) и фельдмаршал Артур Уэлльсли (герцог Веллингтон).

Испанию на конгрессе представлял дипломат Педро Гомес, старый аристократ, маркиз де Лабрадор. Его задачей было восстановление власти многочисленных Бурбонов, везде свергнутых Наполеоном, а также восстанавление королевского контроля над испанскими южноамериканскими колониями. Там тоже, когда король оказался во французской тюрьме, к власти пришли многочисленные хунты, правящие от имени короля. Благо он в тюрьме денег не просит и отчета не требует. Но теперь полученную власть кто же обратно добровольно отдаст?

Маркиз де Лабрадор был человеком очень раздражительным и обладающим надменным характером, и некоторые историки весьма жестко называют его «карикатурой», постоянно совершавшей «неловкие демарши». В любом случае его способности не шли ни в какое сравнение со способностями Талейрана или Меттерниха. Правда, в результате оказалось, что сущий дурак по итогу обвел вокруг пальца кучу мудрецов. Но пойдем по порядку.

Естественно, Венский конгресс поначалу задумывался как согласованное решение «большой четверки», то есть великих держав, победивших Наполеона, однако главная проблема заключалась в том, что их интересы явно не совпадали. Так, например, Россия и Пруссия уже заключили некий негласный союз, решив настаивать на своих выгодах вместе. Кстати сказать, Александр и Фридрих-Вильгельм демонстрировали всем свое единство еще до начала переговоров.

Результат конгресса был не очень точен, так как все высокие дипломатические стороны проводили измерения на карте мира исключительно при помощи большого пальца. Делая грубые наметки.

В течение месяца было достигнуто соглашение по Польше. Она осталась разделенной между Пруссией, Австрией и Россией, которая прибавила к своим польским землям созданное Наполеоном герцогство Варшавское. Плюс император Александр стал еще и польским королем. Конечно, он не добился всего, чего хотел, но получил достаточно, чтобы удовлетворить свои аппетиты.

Австрия снова присоединила к себе Тироль и славянские земли Иллирии на Адриатике, восстановила свою гегемонию в Ломбардии, Тоскане, Венеции и Парме. Возросло влияние Австрии и в Южной Италии: конгресс принял секретное решение, по которому австрийская армия могла двинуться на юг, чтобы сместить с неаполитанского трона хитрозадого наполеоновского маршала Мюрата. Как говорится: «Рим предателям не платит!»

Пруссия тоже не осталась в убытке, получив часть Саксонии, значительную территорию Вестфалии и Рейнской области.

Маленький Люксембург стал независимым, выйдя из-под французского контроля. Дания, бывшая союзница Франции, лишилась Норвегии, которую передали Швеции. Так Бернадотта наградили за предательство.

Кроме того, на Венском конгрессе было решено соединить разрозненные части Нидерландов в одно королевство. При этом Голландия поглотила Бельгию, и на престол нового государства был возведен Вильгельм Оранский. Следует отметить, что объединение Голландии и Бельгии закрепило за победоносной Англией город Антверпен.

Заключительный акт Венского конгресса состоял из 121 статьи, а статья 105 гласила:

«Великие державы, признавая справедливость претензий, предъявляемых Его Величеством принцем-регентом Португалии и Бразилии на город Оливенса и прочие территории, уступленные Испании по Бадахосскому договору 1801 года, и видя в возвращении оных одну из мер, которая была бы способна обеспечить ту самую полную и стабильную гармонию между двумя королевствами полуострова, что была главной целью соглашений, касавшихся всех прочих уголков Европы, обязуются содействовать этому мирными способами. Их самые эффективные усилия будут направлены на то, чтобы указанные территории были возвращены в пользу Португалии; и великие державы сделают все от них зависящее, чтобы это обязательство было реализовано, как можно быстрее».

Эта статья предусматривала возвращение Португалии города Оливенса на границе с Испанией, который испанцы захватили во время «Апельсиновой войны», проведенной в поддержку Наполеона, но Испания отказалась выполнить данное требование. Маркиз де Лабрадор, корчивший из себя дурака и солдафона, не захотел подписывать в Вене такой договор. И всех посылал на фиг.

При этом Веллингтон сказал про маркиза де Лабрадора так: «Это самый глупый человек, с каким я когда-либо сталкивался». Но по итогу в дураках оказался сам Веллингтон.

Формально великие державы все же настояли на своем и отказались вносить в статью 105 какие-либо изменения, что-то убирать или менять формулировки. Испанский представитель тоже не хотел уступать. Тем не менее представители других стран взяли в руки перья и поставили свои подписи на этом самом важном документе XIX века.

В конечном итоге Испания подписала его только через два года – 7 мая 1817 года. Но даже когда ратификация состоялась, Испания не стала возвращать Оливенсу, которая и в 21 веке остается испанским городом. Все четко по Шарикову: «На учет встану, а воевать не пойду!» Подписать – подпишем, но территории не отдадим. Этим все и кончилось. Короткий рассказ, не правда ли? Так один дуболом обманул всех самых ловких европейских дипломатов. Удивительное – рядом!

Глава 4

После 1815 года с Наполеоном наконец окончательно разобрались. Англичане сослали его на остров Святой Елены, находящийся вблизи побережья Африки, где Буонопарте впоследствии и умер.

Между тем реставрация Бурбонов в Испании проходила совсем не гладко. Король не был расположен к тому, чтобы твердой рукой прокладывать курс между соперничающими вихрями. Напротив, политика Фердинанда VII была жестко антилиберальной и контрреволюционной, начался настоящий террор, и очень скоро личность короля, первоначально бывшего символом национальной борьбы в Испании, стала крайне непопулярной.

К этому добавились серьезные проблемы в Испанской Америке. Там борьба за независимость развилась из сопротивления против узурпации Наполеона и его брата Джузеппе. Американские провинции не признали последнего королем и учредили свою собственную хунту. Следствием этого стало то, что они успели отвыкнуть от давления метрополии и осознали свою самостоятельность. Кто ж сейчас в Латинской Америке по государственным испанским законам живёт? Нет таких — давно вымерли.

Конечно же всех думавших в колониях по-республикански, сразу объявили презренными бунтовщиками, и при восстановлении Фердинанда VII на престоле было бы нетрудно положить конец этой жестокой борьбе, если бы король согласился дать наиболее активным инсургентам амнистию и исполнить часть их законных требований.

Но политика компромиссов и взаимного уважения – это не наш метод. Так что король в довольно жесткой форме предписал колониям сложить оружие, а в ответ на это последовало то, что и должно было последовать: борьба продолжилась теперь против него самого, и все пошло к достижению полной политической независимости стран Латинской Америки.

Что же касается самой Испании, то там, как уже говорилось, многое изменилось. Фердинанд легко вернулся на престол, но он с детства был воспитан в духе неограниченной самодержавной королевской власти, и он не мог дружелюбно смотреть на принятую в его отсутствие конституцию, так что решение кортесов принудить его принести присягу на конституции 1812 года, опиравшейся на принципы французской революции, показалось ему актом государственной измены.

Король Фердинанд опирался на армию, а войска, которыми командовал генерал Хоакин Элио, встретили его самыми искренними заверениями в своей преданности. Соответственно король, в котором, по словам историка Фридриха Лоренца, «неразумие сочеталось со злостью», ловко отменил конституцию 1812 года и объявил виновным в оскорблении Его Величества каждого, кто только отважится противодействовать его распоряжениям будь то словом или делом.

Ни о какой новой конституции не было и речи, но зато вернулись все старинные злоупотребления, а религия была обращена в орудие реакции. Был нанесен удар по масонам и были восстановлены упраздненные кортесами мужские монастыри. Плюс, с одобрения папского престола, был восстановлен грозный суд испанской инквизиции. А отцы-инквизиторы никогда не страдали излишним гуманизмом.

В кратчайшие сроки свыше 50 000 человек оказались в темницах, и вся вина этих несчастных заключалась лишь в том, что они придерживались либеральных взглядов. С другой стороны, народишко сейчас в стране довольно много, пятьдесят тысяч туда, пятьдесят тысяч сюда - сущие пустяки.

Все сторонники Джузеппе Бонапарта были изгнаны из Испании, лишившись всей своей собственности. В армии офицерами стали назначаться только урожденные дворяне, а храбрые гверильясы (партизаны), рисковавшие жизнями в войне за освобождение, были уволены без всяких наград. Всё эти деяния смешивались, превращаясь в один неописуемый дикий хаос.

Плоды подобного управления, в котором бесчеловечие соединялось со слабостью и бездарностью, скоро выказались в чрезмерной запутанности финансов. В общем, разразился хронический финансовый кризис.

Правительство Фердинанда было слабым, а сам он в основном вращался в тесном кругу так называемой «камарильи». Испанское слово «камарилья» («комнатка, тайный кабинет») обозначает группу интриганов, собиравшуюся рядом с опочивальней короля Фердинанда VII.

В переносном смысле – это ближний круг правителя, состоящий из его земляков, приятелей и сослуживцев. В настоящее время название «камарилья» стало нарицательным. Оно означает группу придворных, старающихся влиять на ход событий скрытыми интригами, наушничеством, доносами и т. п.

По наущению этих интриганов Фердинанд так часто менял свое министерство, что в короткий промежуток времени (с 1814 по 1819 год) прошло тридцать различных министров, из которых ни один не оставался в своей должности достаточно времени, чтобы успеть навести хоть какой-то порядок в своем ведомстве. Короче, воцарился перманентный бардак!

Кое-что пошло не по плану…

А между тем на планете Земля разразилась катастрофа планетарного масштаба. Извержение индонезийского вулкана Табмор в 1815 году было вторым по мощности за все цивилизованную историю человечества. Уступая только извержению греческого вулкана на острове Сан-Ирен, по преданию уничтожившему легендарную Атлантиду. Но и Табмор сумел поставить человечество на грань выживания. Попавшие в результате извержения в атмосферу тучи вулканического пепла и пыли не давали пробиться к поверхности солнечным лучам. 1816, 1817, 1818 годы были названы в истории «годами без лета». Да и 1819 год не был похож на обычный. Об нормальных урожаях в условиях «атомной зимы» не приходилось и мечтать.

Естественно, что народ стал роптать. Дело быстро катилось к очередной гражданской войне. Много лет король Фердинанд откровенно тупил, и все, кому не лень было, «лодку» раскачивали. А результат?

Всеобщее раздражение авантюрной королевской политикой выражалось во вспышках недовольства, но до поры, до времени, они подавлялись правительством. В 1815 году генерал Франсиско-Хавьер Мина после неудавшейся попытки восстания в Наварре спасся бегством во Францию, а в 1817 году, в Каталонии, открылся заговор, и виновник его, генерал-губернатор Луис де Ласи, был расстрелян. В Валенсии, где командовал преданный Фердинанду генерал Элио, в 1819 году сформировался заговор под руководством полковника Хоакина Видаля, но и он был подавлен с самой бесчеловечной суровостью. Видаль погиб на виселице, а его сообщники были расстреляны.

В результате, как только со жратвой дело более-менее наладилось, то в 1820–1823 годах в Испании вспыхнула ожесточенная гражданская война, в ходе которой военные во главе с Рафаэлем дель Риего решительно потребовали от короля соблюдения конституции 1812 года.

Дель Риего заявил: Испания существует во власти абсолютизма, управляющего ею без малейшего почтения к основным законам нации. Король, который обязан своим троном тем, кто сражался за него в годы войны за независимость, не признает конституции. Конституция – это соглашение, заключаемое между народом и монархом. Испанская конституция, справедливая и либеральная, была принята в Кадисе, среди крови и страданий. Для спасения Испании необходимо, чтобы король признал и уважал конституцию 1812 года, в которой законным образом описаны права и обязанности всех испанцев, начиная от самого монарха, и кончая последним крестьянином.

Всеобщий мятеж начался 1 января 1820 года. Отряды Риего прошли через города Андалусии, надеясь поднять там восстание против короля, но местное население в основном не поддержало бунтовщиков. Зато настоящее восстание началось в Галисии, и оно быстро распространилось по всей Испании.

7 марта 1820 года королевский дворец в Мадриде был окружен революционными солдатами под командованием генерала Франсиско Лопеса Бальестероса, и 10 марта король согласился восстановить конституцию. А перед этим Фердинанд пытался обратиться к содействию генерала Бальестероса, которого незадолго перед тем сам же и сместил с должности военного министра и изгнал из столицы. Естественно, Бальестерос объявил, что королю не остается другого выбора, как уступить или отречься.

Короля посадили под домашний арест, а победители принялись делить трофеи. Было создано временное правительство Республики, а Рафаэль дель Риего стал генерал-капитаном Арагона. Не бог весь какая должность. И уже в сентябре 1821 года он был обвинен в неповиновении приказам военного министерства и, следовательно, в неуважении к конституционному правительству, и его бросили в тюрьму. Однако его популярность росла, и в Мадриде прошли демонстрации с требованиями выпустить Риего. В марте 1822 года он был освобожден и избран в кортесы.

В глазах простых испанцев Рафаэль дель Риего был национальным героем, но это еще не означало его популярности в «высших сферах». Здесь все были «сами с усами». Новые Наполеоны никому не требовались. В качестве реальной политической фигуры дель Риего не был нужен никому – ни сторонникам конституции, ни ее противникам.

Параллельно «большие дяди» в Европе решили, что испанцы заигрались. Пора было у них отобрать и поломать все игрушки. В качестве примера для остальных.

В декабре 1822 года на конгрессе в Вероне было решено, что республиканская Испания будет представлять угрозу для баланса сил в Европе и что Франция должна восстановить абсолютную монархию в Испании.

Почему именно Франция?

Да потому, что именно эта страна была больше всех заинтересована в испанских делах не только по причине родства французской королевской фамилии с испанской, но также (что гораздо важнее) по причине опасений, что поданный Испанией пример окажется заразным для свободолюбивых французов.

7 апреля 1823 года французская армия Бурбонов пересекла франко-испанскую границу. Забегая вперед, скажем, что Рафаэль дель Риего взял под команду один из отрядов и ему пришлось сражаться как с захватчиками, так и с местными роялистами.

История повторяется. Один раз как трагедия, второй как фарс. Все помнят, как два десятка лет назад французы оккупировали Испанию. Французы тогда привели триста тысяч бойцов. И чья звезда их вела? Наполеона, гениального полководца. Между тем испанцы героически сопротивлялись. Герильеросы развернули партизанскую войну. Кадис, в котором заседала республиканская хунта, кортесы, много лет был осажден и стал символом сопротивления. Этот город, расположенный на полуострове, выдающемся далеко в море, где господствовал английский флот, французы так и не смогли взять. Как и покорить Испанию.

Но сейчас все проходило легко и просто.

15 сентября дель Риего был предан, после чего содержался под стражей в деревне Анкильяс (провинция Хаэн), затем его перевезли в Мадрид. А 7 ноября (в красный день календаря) 1823 года Рафаэль дель Риего был торжественно повешен на площади Ла-Себада в Мадриде.

Очевидно, что король Фердинанд хотел устроить показательный процесс над одним из своих злейших противников. И казнь Рафаэля дель Риего, «врага испанской нации и святой веры», была обставлена в «лучших традициях» испанской инквизиции.

Солдаты с трудом сдерживали бурлящую толпу, из которой доносились выкрики «Да здравствует Риего!», но при этом и сыпались оскорбления в адрес поверженного кумира. Вчерашние герои быстро выходят из моды…

Почему так произошло? Прежде всего приходится признать, что испанцы много лет сопротивлялись Наполеону не из-за каких-то своих патриотических убеждений, а банально за деньги. То есть были обычными наемниками. А денег у англичан было очень много. Только на пошлинах за ввозимый китайский чай, англичане поднимали столько бабла, что могли содержать половину своего самого большого в мире королевского флота «Рояль-Нэви».

Правда, там были свои особенности. Британцы захватили Индию, многочисленные индийские крестьяне за копейки на своих наделах выращивали опийный мак, который англичане на кораблях переправляли в Китай. Где меняли на китайский чай. Последний продукт отвозили в Европу, где реализовывали. Рентабельность этой схемы была бешеной, так как затраты были копеечными.

Но случались и сбои. Так американцы большие чайные пошлины платить не пожелали, отчего Англия лишилась своих североамериканских колоний. Но это была только одна из схемок. А было еще множество других. К примеру, покупать в Калькутте перец и продавать его оптом в Лондоне в 13 раз дороже.

Так что для найма испанцев денег хватало с избытком. Англичане вообще предпочитали для войны нанимать других, чем сражаться сами. И если в России все английские деньги оседали у царского двора, где растворялись бесследно, то в Испании, за неимением действующего королевского двора, деньги доходили до широких слоев населения. Которое за бабки было радо стараться. Ведь убивать гораздо проще, чем работать.

А сейчас никто испанцам денег за сопротивление французам платить не стал. А без денег какая может быть партизанская война? Кто ее будет оплачивать? За свой счет? Увольте. Испанцы очень ленивы, чтобы что-то делать бесплатно. Лежащему испанцу во время сиесты можно на голову нассать, и он лишний раз не пошевелится.

На этот раз французской экспедицией в Испанию командовал далеко не Наполеон. А всего лишь Луи-Антуан де Бурбон, герцог Ангулемский. Этот принц, родившийся в 1775 году в Версале, был старшим сыном Шарля д’Артуа (будущего короля Карла X) и племянником Людовика XVI. Это был человек с менталитетом трактирного слуги.

Его армия состояла из пяти корпусов и насчитывала около 80 000 человек. Но им противостояла испанская армия в 120 000 человек. Плюс различные «патриоты». Казалось, вторжение изначально обречено на провал. Где не справилось 300 тысяч французов, разве преуспеют жалкие 80 тысяч? Испанская армия была более многочисленной и сражалась на собственной территории, а потому имела численное и стратегическое преимущество и поддержку населения. И все равно бежала без оглядки, теряя тапки…

Между тем, главные руководители восстания (кортесы), несмотря на сопротивление короля, силой увезли его из Мадрида на юг, в Севилью и вынудили объявить Франции войну.

С трудом укомплектованные регулярные испанские войска были разделены на четыре полевых корпуса: Бискайский генерала Бальестероса (20 000 человек), Каталонский генерала Мина (22 000 человек), Центральный графа де Л’Абисбаля (18 000 человек) и Галисийский генерала Морильо (10 000 человек). Всего основной костяк испанской армии насчитывал около 70 000 человек, плюс в ней было еще 50 000 человек, расположенных гарнизонами по крепостям. Однако она была плохо обучена и организована, и, сверх того, испанские солдаты были мало преданы делу Республики, за которое им теперь приходилось сражаться.

При таких обстоятельствах французы только лишь в Каталонии встретили серьезное сопротивление. По пути в Мадрид их движение больше походило на триумфальное шествие, чем на серьезный военный поход.

23–25 мая 1823 года французы вступили в Мадрид, и они были восторженно встречены народом и духовенством. При этом цель этой войны – освобождение короля – не была достигнута, и северянам из-за Пиренеев пришлось продолжать наступление.

Спеша занять Эстремадуру и Андалусию с целью предупредить перевод захваченного короля в Кадис, герцог Ангулемский 1 июня двинул колонну генерала Бордесуля на Севилью, а колонну генерала Бурмона – на Бадахос. Эти войска получили название Андалузской армии. Знакомый испанцам по прошлым событиям маршал Удино с двумя корпусами остался в окрестностях Мадрида.

Впрочем, в этот раз испанцы увидели много знакомых лиц. Которые еще 10-15 лет назад так успешно сжигали их города и селения. Кроме маршала Удино, в оккупационной армии оказались еще наполеоновский маршал Монсей, генералы Гильемино, Молитор, Бордесуль, Лористон. И солдаты их в массе своей были наполеоновскими ветеранами. Тысячи и тысячи самых воинственных солдат Европы и всего мира; полки, построенные плотными рядами; души, не знающие пощады. И если раньше испанцы охотно убивали французов за деньги англичан, то сейчас торопились заключать торговые сделки по поставкам провианта для французской армии. Сейчас между испанцами и французами царила полная идиллия. Когда маршалу Удино одна мадридская торговка пожаловалась, что французский солдат украл у нее яблоко, вора вздернули на виселицу. За яблоко! Таков был маршал.

При приближении французов к Севилье хунта увезла короля в Кадис, последний кусочек суши Испании на пороге безбрежного океана, куда вдогонку и была направлена Андалузская армия. 24 июня этот город был блокирован с суши и с моря.

Кадис долгие годы считался неприступной крепостью. Символом испанского сопротивления. Однако оказалось, что в отсутствие английского флота под боком, Кадис никакой неприступной цитаделью испанцев не является. К тому же не было теперь и бесплатного снабжения англичанами города всем необходимым по морю.

В это время французский маршал Монсей, перейдя границу, двинулся к Барселоне, а генерал Молитор, захватив Сарагосу, устроил в ней базу, после чего занял всю Наварру и Арагон. Потом он пошел к Кадису, чтобы подкрепить Бордесуля.

16 августа под Кадис прибыл сам герцог Ангулемский, и осада стала протекать энергичнее.

30 августа взятием Трокадеро – укрепления, защищавшего доступ к городу, – было предрешено падение Кадиса, но французы пощадили город из опасения, что заключенный в нем король может пасть жертвой ярости его политических противников. Осада продолжалась до конца сентября, а потом кортесы, убедившись в бесполезности дальнейшего сопротивления, объявили себя побежденными, распущенными и предоставили королю свободу удалиться во французский лагерь, предварительно вынудив у него подписать манифест о всеобщей амнистии. Ха, и еще раз ха! И три ха-ха!

Но, как оказалось, бумажка -бумажкой, но мстительному Фердинанду нельзя было верить, и казнь Рафаэля дель Риего лишь открыла собой череду кровавых преследований, ставших отныне обыденным явлением. За дурацкую шутку против Бурбончика в таверне можно отправиться на галеры на десять лет. Я не преувеличиваю. В тюрьмах яблоку было негде упасть.

13 ноября имел место триумфальный въезд короля в столицу, и вместе с этим возвратилась вся старая правительственная система. Для защиты Бурбона в Испании остались «на хозяйстве» 45 000 французских солдат. Но напрасно Франция пыталась своими советами склонить испанское правительство к умеренности: король, если бы даже он и желал того, не мог следовать никакой другой системе, кроме системы самой жесточайшей реакции.

Что же касается герцога Ангулемского, то он за победу при Трокадеро и «успешное окончание войны с Испанией» получил от российского императора Александра I Святого Георгия 1-й степени и стал тогда одним из всего 25 кавалеров этого высшего российского ордена.

При Трокадеро потери французов оказались невелики и составили около 400 человек, а с испанской стороны были убиты от 400 до 500 человек. Прямо скажем, это была не самая грандиозная битва в истории человечества. Но в честь нее получила название площадь в Париже и находящаяся рядом станция метро.

Между тем, хотя в Испании французы сделали за короля всю работу, но в Латинской Америке таких помощников не нашлось. Более того, англичане всячески поддерживали мятежников за океаном, окучивая грядку. Помощь британцев была более чем весомой. К примеру, Чили представляло собой узкую и длинную полоску земли, между Тихим океаном и горным хребтом Анды. Там мятежникам нельзя было обойтись без флота. Но британцы и тут подсуетились. Английский адмирал Кохрейн якобы «ушел в отпуск», «нанял» сильный флот и вышиб испанцев с побережья Чили.

Так что при Фердинанде VII Испания быстро лишилась своих латиноамериканских владений: в ходе революций вице-королевства Америки во главе с Симоном Боливаром, Хосе де Сан-Мартином и другими стали независимыми республиками.

В конечном итоге, из заморских владений остались только территории в Северной Африке. Испанские Марокко и Западная Сахара. Плюс к ним небольшая Испанская Гвинея. Да Филиппины. Да некоторые острова Тихого океана. Да Куба с Пуэрто-Рико.

Ах, да. Есть же еще и Флорида. Пока есть. Ненадолго. Но не мудрено забыть об этом. Жизнь во Флориде не кипела. Все население колонии не превышало десяти тысяч душ, в то время как в бывших английских колониях, а ныне США, уже проживали более 15 миллионов жителей.

Испанская колония во Флориде, затерянная среди мангровых лесов и обителей кайманов, на самом деле влачила жалкое существование. Она заслуживала внимания только благодаря превосходной крепости Святого Марка, построенной из камня согласно всем правилам великого французского фортификатора Вобана. На американских просторах повсюду высились форты, как в тех краях называют военные крепости, и этот был одним из лучших в этих краях. Строительство укреплений можно считать единственной заслугой испанцев в Северной Америке. Однако выживать и жить – это не одно и то же.

Кроме того, как любое владение испанцев, Флорида кишела католическими священниками, а католики почему-то порицают тех, кто работает, с той же решимостью, с какой лютеране порицают бездельников. Испанцы пытались сблизиться с семенолами и ямаси вовсе не с целью обогащения – они стремились обратить их в свою веру. Попробуйте догадаться, какой самый привлекательный товар поставляла Флорида индейцам. Я вам подскажу: Библии. За каким чертом сдалась куча Библий типам, которые даже не умеют читать? Я вам подскажу: семенолы и ямаси заворачивали в страницы Священного Писания табак, чтобы курить огромные сигары. О эта Флорида… Забвение, лень, останки былого величия.

Правда, янки быстро закруглили этот нелепый проект. Быстренько забрав Флориду у испанцев за долги. В пять миллионов долларов.

По поводу распада великой колониальной империи оставалось только рефлексировать, но факт остается фактом: испанские колонии, восставшие вместе с метрополией против наполеоновского владычества, не пожелали признавать своим королем Фердинанда VII. Прощайте колонии! Вы настолько вытягивали из страны колонистов, что в прошлом веке многие путешественники замечали, что Испания «сильно оскудела в людях». Теперь этот отток народонаселения сократится.

А колонии попытаются жить своим умом. Что, впрочем, вряд ли возможно. В последнее столетие многие колониальные губернаторы и прочие чиновники, которых испанский король назначал в Новый Свет, постоянно жаловались, что: «Нам никто не желает подчиняться!» Едва ли свежеиспечённые граждане многочисленных латиноамериканских республик быстро смогут приобрести почтение к дисциплине и субординации.

Придворные интриги и слабохарактерность короля не способствовали восстановлению порядка и во внутренних делах. Среди испанцев накапливалось недовольство.

Фердинанд VII был четырежды женат, но имел детей только от последнего брака с Марией Христиной. В 1830 году он провозгласил свою старшую дочь Изабеллу наследницей, а членом регентского совета он поставил генерала Педро Агустина Хирона Лас-Касаса, герцога Аумада, который в свое время приложил немало сил для возвращения Фердинанда на престол.

Это был акт, не имевший исторического прецедента в католической Испании, где, в отличие от протестантской Англии, престол наследовался всегда только по мужской линии.

Такое «оригинальное» и «новаторское» решение вопроса о престолонаследовании никак не устраивало младшего сына Карла IV — Карлоса, который, зная о близкой кончине своего брата Фердинанда, уже готовился занять его место. Появление предсмертного указа короля, который отбирал у Карлоса законное право на испанский престол, встретило бурю негодования у всех сторонников Карлоса.

Смерть Фердинанда (он скоропостижно скончался 29 сентября 1833 года) сразу привела к гражданской войне между сторонниками малолетней Изабеллы и сторонниками младшего брата Фердинанда дона Карлоса Мария Исидро де Бурбона. Сторонники последнего объявили новый порядок наследования незаконным, и 4 октября 1833 года дворяне — поклонники старых порядков — во главе с претендентом на престол доном Карлосом Старшим (он выступал под именем Карла V) подняли восстание в городе Талавера против Марии-Христины — регентши при инфанте Изабелле.

Глава 5

Вся Испания встрепенулась. И пошла вразнос. Загадочная, таинственная, экзотическая, полная пряных ароматов страна самоотверженности и благородства, но одновременно и родина инквизиции, хранящая тайны немыслимых злодейств и жестокой мести, искрила, словно находилось под высоким напряжением. Все здесь теперь непросто. Все зыбко и призрачно, всюду таятся скрытые опасности. Испания манит и чарует обманчивой красой, которая грозит в любой момент обернуться гибелью и позором.

Теперь же вся Испания разделилась на два враждующих лагеря: тех, кто стоял на стороне Изабеллы и ее матери, Марии Христины де Бурбон, и тех, кто поддерживал права дона Карлоса и его наследников (они получили название «карлисты»). Наступило военное, кровавое время для Испании!

Эта война во многом напоминала гражданскую войну в Испании 30-х годов 20 века. Как тогда более слабая сторона –«республиканцы» пытались опереться на местных «сепаратистов», басков, галисийцев, каталонцев, тогда как их оппонентов поддержали в основном испанцы юга и центральной части, так и теперь Дон Карлос опирался в основном на тех же сепаратистов. Снова мы видим осаду Мадрида, причем наступающие опираются не на армию, а как и Франко на «пятую колонну», состоящую из предателей.

Женщина на троне в традиционной католической стране была пока в диковинку. Этим до сих пор грешили протестанты. То есть это был подрыв основ. Союза трона и алтаря.

Так что на стороне дона Карлоса выступали преимущественно низшие слои населения, руководимые фанатичным духовенством, и горцы северных и северо-западных провинций, надеявшиеся при помощи дона Карлоса отстоять свою местную независимость. Плюс недовольные дворяне, вроде меня, которых более удачливые конкуренты оттерли от кормушки.

Карлисты широко использовали в своей борьбе крестьянство Страны Басков, Каталонии, Наварры, Валенсии, Арагона, которое находилось под влиянием местной знати и католического духовенства. Национальная проблема в Испании, состоявшей из множества провинций, сильно отличавшихся в своих обычаях, языке, культуре, достигла необычайной остроты во второй половине 19 века.

Дон Карлос Старший умело играл на настроениях тех провинций, где национальные чувства были наиболее сильны. Это в первую очередь были Каталония и Страна Басков, где говорили на каталонском и баскском языках, а не по-испански, и где Испания воспринималась как поработительница этих некогда независимых территорий. Дон Карлос, учитывая антииспанские устремления этих областей, обещал восстановить их старинные вольности.

Каталония торжествует,

Она снова станет богатой и сытой.

Уберет этих людей,

Таких заносчивых и чванливых.

Хороший удар серпом!

Хороший удар серпом!

Защитники земли!

Хороший удар серпом!

Мария Христина и ее дочь находили поддержку в либеральной партии, в населении просвещенного Мадрида, а также юго-восточных провинций. Плюс вокруг них группировались те дворяне, которые уже прекрасно устроились и которые не хотели никаких перемен. Плюс новый класс буржуа («христиносы»), заставившие регентшу согласиться на осуществление ряда реформ в ходе развернувшейся в 1834 — 1843 годах параллельной либеральной революции.

Кроме этого, королева нашла горячую поддержку среди инквизиции и оккультных обществ.

— Прочтите мне еще раз слова великого Нострадамуса, Элеонора, — сказала на другой день после смерти короля Фердинанда королева своей приближенной, сидевшей возле нее с большой старинной книгой в руках. — Мне не ясно его таинственное предсказание.

— А между тем смысл его совершенно прост, ваше величество.

— Вы лучше, чем кто-либо, знаете и понимаете мистические пророчества, потому что и сами обладаете необыкновенными способностями. Я хорошо знаю, Элеонора, что вы читаете по звездам и можете разгадывать никому недоступные тайны. Прочтите еще раз предсказание и объясните его мне.

Элеонора перевернула пожелтевшую страницу и торжественным голосом прочла:

«Когда он выпустит из сильной руки золотую корону, чтобы женщина управляла за него окруженной опасностью страной, тогда не пройдет и нескольких часов, как он из короткого пути, в который отправится, окажется на пути к вечности!»

— Вот видите, - горячо обратилась Мария-Христина к придворным: - мое правление предначертано свыше! Кто может пойти против судьбы?

Борьба этих двух лагерей привлекла внимание всех европейских правительств, причем «традиционалисты», Россия, Австрия, Пруссия и итальянские дворы склонялись на сторону «карлистов», а «либералы», Англия и Франция – на сторону Изабеллы и ее матери.

И еще одно обстоятельство. Я уже упоминал, что главной опорой трона испанских Бурбонов был французский военный корпус. Но прошло несколько лет, и французская армия нашла себе другое занятие. К примеру, в Алжире. Там получилась смешная история.

Алжир, вместе с соседними странами, образовывал Берберийский или Пиратский берег. Там было гребанное Сомали. Адский ад. Апокалиптическое логово гангстеров-каннибалов. И никто туда не лез. Потому что там был мрак полнейший.

В Алжире пахотной земли мало, сельское хозяйство было слабенькое. Никаких ценных природных ресурсов не имелось, так как алжирские нефть и газ пока были никому не нужны. Население было маленькое, раз в 20 меньше Франции, но удаленькое. Сплошь пираты и разбойники. С небольшой примесью грабителей и работорговцев. Миллионы и миллионы европейцев столетиями здесь продавались на рынках рабов. Даже в 1815 году, год битвы при Ватерлоо, алжирские пираты высадились на итальянской Сардинии и угнали около 160 молодых и сильных рабов.

У алжирских пиратов имелись древние гребные галеры, не изменившиеся с римских времен. Но как мы знаем, от Карфагена до Рима, при попутном ветре (гребцы не могли грести 24 часа в сутки) было всего 5 дней пути. Катон Старший в Сенате подкреплял свою речь о том, что Карфаген должен быть разрушен, наглядными доказательствами – цветущей веткой инжира из Карфагена, цветы на которой не успели увясть. Так то до Рима! Испания и Южная Италия находились еще ближе. Южный берег Франции чуть дальше, но ненамного. Колесные пароходы, не зависимые от воли ветра, вскоре станут покрывать дистанцию от Марселя до Алжира всего за сутки.

Пираты грабили все до чего у них дотягиваются руки. Массово уводили людей в рабство. Облагали данью все страны за возможность плавать в Средиземном море, даже далекие северные Швецию и Данию. И даже США.

После крушения Наполеоновской империи и реставрации Бурбонов, алжирский дей Францию не в грош не ставил. Требовал заплатить «дань за тридцать лет и три года», то есть за весь период, в котором Наполеон им не платил. А когда французский король Карл Десятый платил, чумазый варвар наглел еще больше. И даже бил французского посла по морде подручными предметами.

Это было обычным явлением. Военная экспедиция была дороже уплаты дани, но если ее платить, то пираты наглели еще больше. Так что периодически европейцы, англичане, голландцы, испанцы или французы и даже молодые Соединённые Штаты Америки, тормозили подобный беспредел. Отправляли свой флот, он топил пиратские флотилии, захватывал опорные пункты, иногда столицы, освобождал европейских рабов, снимал одного правителя и ставил другого, в надежде на его благодарность. И уходил. И спустя какое-то время все начиналось сначала.

Вот и в мае 1830 года флот Карла Десятого отправился в море, чтобы наказать Алжир. Момент был выбран удачно. Османская империя, чьей официальной территорией являлся Алжир, проиграла очередную русско-турецкую войну 1828-29 года, русская армия оказалась под стенами Константинополя. Европейцы русских и турок замирили, отдав России какую-то несущественную мелочь. Но никакой военной силы Османская империя в этот период не представляла. Алжир (столица одноименной провинции) остался в одиночестве, без поддержки, и был взят штурмом 5 июля 1830 года.

Но в конце этого же месяца во Франции начинается Июльская революция, стоящая Карлу Десятому трона. И в ходе беспорядков король на все сто пытался воспользоваться алжирской победой, заявляя, что на сей раз каратели не уйдут просто так, а Алжир станет новой колонией Франции. Не помогло. Французы побунтовали, покричали про республику, и решили, что без короля им как-то непривычно. На трон взошел Луи-Филипп, представитель младшей ветви Бурбонов из «Орлеанского дома». Естественно, в таких условиях король не мог просто так отдать то, что завоевал его предшественник. Народ бы этого не понял и не одобрил.

В Алжире на несколько десятилетий началось действие, похожее на русскую «Кавказскую войну». Бесплодная политика умиротворения туземцев. Колония ничего не отдавала, зато без конца пожирала деньги, ресурсы и солдат. Так что сейчас французская армия была занята выше крыши.

Да и вообще Франции Июльская революция аукнулась. Страна пошла вразнос. Луи-Филипп с политической и военной точки зрения был непопулярен. Представляя собой пустое место. Отсюда и многочисленные претенденты на французский престол.

Отрекаясь от престола, Карл Десятый отдал свой трон не Луи Филиппу, а своему малолетнему внуку Генриху, герцогу Бордоскому. Сам претендент был еще мал, но назначенная регентом его мамаша, герцогиня Беррийская, тут же попыталась снова поднять восстание в контрреволюционной провинции Вандея. К счастью, после нескольких мелких стычек она была схвачена и посажена под домашний арест. Ведущие мировые державы возвращать Карла Десятого на трон не желали.

Король Луи-Филипп быстро утратил в народе всякую популярность. Так же французы не хотели видеть на троне Карла Десятого и его внука Генриха. Дома их сторонников часто подвергались погромам.

Если бы Наполеон дожил до этих дней, то его сразу бы вернули на трон. Но он уже умер. А его сын от австриячки Марии-Луизы, бывший Наполеон Второй, сидел под присмотром в Вене. И возвращаться во Францию не собирался. Более того, вскоре, в 1832 году, он внезапно умер. К большой радости Луи-Филиппа. В народе открыто поговаривали об отравлении сына императора. Козыри оказались из рук бонапартистов выбиты.

В прошлом году, в 1836, уже племянник Великого Корсиканца, сынок от непутевого Луиджи, попытался «оседлать волну». В Страсбурге он попытался подкупить расквартированный там полк. Что ему успешно удалось. После чего претендент явился в казармы в театральном мундире покроя двадцатилетней давности, с исторической треуголкой на голове, явно кося под своего знаменитого дядю. Его свита, состоящая из заговорщиков, притащила императорского орла.

Предварительно подогретые водкой, солдаты приветствовали претендента возгласами: «Да здравствует император!»

И еще почему-то: «Виват Наполеон Второй!». Видно, пьяные солдаты плохо разбирались в политике.

По замыслу будущего Наполеона Третьего дальше все должно было пойти «как по маслу». Сработал бы эффект падающих костяшек домино. Но когда он заявился в другой полк, предварительно не раздав денег, солдаты обиделись, арестовали претендента и сдали его властям. Луи-Филипп, опасаясь народных волнений, освободил незадачливого Шарля Луи Наполеона из тюрьмы и выслал его в Америку. Впрочем, претендент быстро убедился, что там он никому не нужен, так же как собаке пятая нога, и сразу в 1837 году вернулся в Европу. Где затаился в ожидании своего шанса.

В общем, во Франции сейчас царит разброд и шатания. И нам они не помешают.

Карлисты в основном придерживались тактики партизанской войны. Стратегии мелких укусов. Особенно мощным карлистское движение было в Каталонии и Стране Басков, где действовали отряды «романтиков большой дороги» под предводительством Т. Сумалакарреги и Р. Кабреры-и-Гриньо. Кульминацией карлистской войны стал именно 1837 год, когда четырнадцати тысячное войско карлистов, во главе с доном Карлосом Старшим, пыталось овладеть Мадридом. Тогда это не удалось.

Если посмотреть дальше, то после провала этой операции карлистское движение быстро пошло на убыль, и в 1839 году Дон Карлос Старший был вынужден бежать из Испании, перейдя французскую границу.

В следующем, 1840 году, был подавлен последний очаг партизанской войны — прекратила сопротивление повстанческая армия Кабреры-и-Гриньо.

Дон Карлос Старший, называвший себя Карлом V, умер в изгнании, а его сын, которого карлисты знали под именем Карла VI, был убит в Париже при невыясненных обстоятельствах.

Тем не менее, последний отпрыск младшей ветви Бурбонов, внук дона Карлоса Старшего, остался жив. И в 1872 году карлисты развязывают вторую войну, пытаясь посадить его на престол под именем Карла VII. Очередной претендент на трон, дон Карлос Младший, возглавляет повстанческое движение, вновь поднявшее голову. Карлистам, поддерживаемым Ватиканом и некоторыми европейскими политиками, вначале удалось одержать ряд побед и захватить значительную часть Каталонии и Валенсии.

Однако 1876 год оказался для них роковым. Потерпев ряд сокрушительных поражений, карлисты были вынуждены опять сложить оружие.

Несмотря на провал обеих попыток посадить на престол младшую ветвь Бурбонов вооруженным путем, карлистское движение после 1876 года не исчезло с политической сцены Испании. По-прежнему делая ставку на национальные разногласия и трения в отношениях разных провинций, карлисты поддерживали все раскольнические силы в стране в форме так называемых «традиционалистских течений».

Уже в XX веке карлисты приняли активное участие в военно-фашистском мятеже 18 — 19 июля 1936 года и стали активно сотрудничать с франкистским режимом. Карлисты поддержали кандидатуру нынешнего испанского монарха Хуана Карлоса, утвержденного в 1969 году по предложению Франко будущим королем Испании, которым он и стал после смерти Франко. А поскольку Хуан Карлос является потомком дона Карлоса Старшего, следует признать, что карлисты все-таки добились своего. Даже свежеиспечённый король дал за счет государства компенсацию за конфискованные поместья, которые потеряли люди, поддержавшие его предка сто лет назад.

Но мне столько лет не прожить. Так что надо решать задачу здесь и сейчас.

Проснулся я бодрым и энергичным, хотя ожог на виске еще болел. Слуга Пако принес в кувшине мне воды умыться, после я позавтракал порцией «менестры» — густой похлебки или жидкой каши из нута (бараньего гороха), чечевицы, бобов, риса, оливкового масла, лука, чеснока и разной другой зелени, которая есть под рукой, а также чёрствым хлебом и сыром. Запивал белым кислым столовым вином, разведенным водой. К сожалению, Испания - жаркая страна. За исключением горных родников в Пиренеях, сырую воду лучше здесь не пить. Микрофлора в воде плодиться со страшной силой. Холера ясная так и норовит к каждому прицепиться.

За завтраком слуга рассказал мне последние новости. После нашей неудачной попытки взятия Мадрида, хотя потери были и не очень велики, но половина нашей армии разбежалась в разные стороны. Это же партизаны, они сходиться с врагом лоб в лоб, лицо к лицу, глаза в глаза, не любят. А любят грабить там, где у противника воинских сил почти нет. К тому же, поражение, подобно страшному и мохнатому пауку, сжимает наше сердце восьмью своими холодными лапами. В этом, именно в этом и заключается его суть: враг добивается того, что мы начинаем сомневаться в нашей правоте.

Наш предводитель, «дитя порока», Дон Карлос тоже сбежал. Якобы славный претендент, позабыв все доводы рассудка и потакая своим прихотям и капризам, уехал в тыл, чтобы «собирать войска». Как Дмитрий Донской при приходе под Москву войск Тохтамыша. А мы прекрасно знаем как тогда дело кончилось.

В общем, поговорка «за одного битого двух не битых дают» здесь почему-то не работала. Да и скорость, с которой развивались события, было трудно назвать нормальной.

Но, включая турборежим своего мозга скажу, что время еще у меня имеется. Разбегаться в разные стороны еще рано. Противник имеет по численности с нами под Мадридом паритет, но атаковать пока не спешит. Наша же армия довольно мобильна. А вдруг, пока он будет гоняться за нами, мы ловко проскользнём в Мадрид? И разграбим столицу? Так что войска регентского совета засели в городе и их оттуда калачом не выманишь. А нами они займутся только тогда, когда подойдут подкрепления. Или нет, если подкрепления первыми подойдут к нам.

Что делать мне? Оливарес граф знатный, из древнего и славного рода, но не слишком богатый. За это надо сказать спасибо моему здешнему папаше. Когда он был мужчиной в цвете сил, то любил охоту и женщин. Но под старость, предпочел переключиться на карты. Как говорил тот же французский князь Талейран: «Кто не любит играть в карты в молодости, тот готовит себе скучную старость». Дело обычное. Но мой папаша стал азартным игроманом. И почти разорился. Он бы спустил все, но сейчас предпочитают играть за наличные. Никакого кредита.

А основное богатство нашей семьи - недвижимость и земли в Арагоне, обрабатываемые крестьянами-арендаторами. А продавать их не слишком простое дело. Покупателей на такой товар довольно мало. Так что папаша скончался, не успев окончательно пустить нашу семью по миру. Потратив только 90% наших активов.

Так что наш фамильный замок сейчас удручает пустотой голых стен. Ковры, гобелены, картины, подсвечники, люстры и прочее ликвидное имущество ушло в погашение долгов. Я вспомнил как вдоль стен стояли пустые книжные шкафы; книги были проданы, как и почти все остальное. Я увидел тени на штукатурке там, где щиты и мечи когда-то украшали гордый герб и доспехи Оливаресов. Как и серебро, и граненое стекло, все это было продано.

Слава богу, что бедность пришла постепенно, и в юности мой персонаж еще мог наслаждаться богатством и получить прекрасное образование. Хотя, на мой взгляд, это образование было больше похоже на каторгу. Слишком многое юный аристократ должен был знать и уметь. Так что у меня в юности был только один выходной - воскресенье. Да и то, половину этого дня отдыха я посвящал походу в церковь. А в остальные дни недели я был загружен учебой с утра и до ночи. В общем, все, согласно присказке: «семь гудков и все - на работу!»

Подъем шесть дней в неделю происходил в 5 утра. Гигиенические процедуры, завтрак и добро с шести утра пожаловать на учебу. Первый блок занятий заканчивался в час дня. Хотя пару раз в неделю, согласно расписанию, у меня были на это время назначены дополнительные занятия.

В остальные дни с часу до двух был обед, затем - традиционная испанская сиеста до четырех часов. Но после четырех начинался второй блок занятий, который заканчивался только в восемь вечера.

Прежде всего любой аристократ должен быть прекрасно подготовлен к выходу на дуэльное поле. В других странах Пушкин и его современники налегали больше на огнестрельное оружие, но в Испании выбор был однозначный - шпага. Ведь недаром же испанцы создали эффективную национальную школу фехтования. Занятия фехтованием продолжались по несколько часов кряду, пока руки не наливались свинцом и одеревеневшие пальцы не могли больше удерживать рукоять оружия.

В результате постоянных занятий мои руки так задубели и покрылись мозолями от рукоятки шпаги, что мне сразу были закрыты пути стать скрипачом-виртуозом или нейрохирургом. Слава богу, что сколиоз позвоночника я не успел заработать. О гармоничном развитии атлетичного тела сейчас еще мало кто задумывается, культуристов нет и в помине, а профессиональные фехтовальщики издалека выделяются в толпе непропорциональным развитием правой руки и плеча, бугрящегося мускулами. Из-за чего их фигуры выглядят перекошенными. Что с годами приводит к сколиозу…

Так что в жизни «три мушкетера» просто не могли выглядеть красавчиками…

И все же, чтобы минимизировать свои будущие визиты на дуэльное поле, моих боевых занятий было недостаточно. Большое внимание уделялось так же этикету и умению вести корреспонденцию. Так как эти сферы открывали большие возможности для ссор.

Любой испанский дворянин - человек очень щепетильный в вопросах чести. Никто из испанских идальго не выходит из дома без нательного крестика и жалованной грамоты, украшенной фамильным гербом, чтобы никто не усомнился, что они не обязаны платить прямые налоги, сидеть в долговой тюрьме и быть позорно повешенными. Преступник из дворян всегда предпочитает удавку-гарроту.

Всегда надо быть начеку. Не дай бог вам плюнуть ближе четырех шагов от идальго. Причем «его» четырех шагов, которые могут быть раза в два длиннее ваших. Или намекнуть, что у него рога выросли, что он нищ, как церковная крыса, что не так знатен, как старается показать. Впрочем, идальго не нужен повод для дуэли, идальго нужен лишь достойный противник, чтобы подраться.

При этом «центровые» кастильцы считают себя как бы испанцами в квадрате — одни только гордость, важность и высокомерный взгляд чего стоят! У нас, арагонцев, их главных соперников по «испанистости», гордыни и высокомерия не меньше, но во взгляде многовато сельского провинциального упрямства. Из-за этого, и не только, кастильцы говорят, намекая на другое упрямое существо, что у арагонцев чересчур длинные уши.

Каталонцы чересчур предприимчивы, они с какой-то еврейской примесью, чтобы быть гордыми и высокомерными, а валенсийцы и андалузцы слишком изнежены, распутны и легкомысленны, чтобы быть хорошими солдатами и иметь право на какую-нибудь гордость.

Надо добавить, что кастильцы платили самые высокие налоги в стране, поэтому большая часть жителей Кастилии вечно разбегается к соседям. Принцип «подальше от начальства, поближе к кухне» и тут работает в полной мере.

На родине, в Кастилии, оставались только гордые дворяне, которые платили налоги кровью — воюя за короля и отечество. И из-за них только кастильские обычаи, кастильская речь и кастильская власть должны были пользоваться монопольным положением в этой разнообразной стране.

В будущем это исчезнет, потому что высокородные идальго перебьют друг друга на дуэлях. Останутся только низкородные валенсийцы и андалузцы, которые расплодятся как тараканы, и для которых смыслом жизни станет удовольствие. Но пока приходится соответствовать высоким стандартам. Хороший фехтовальщик — это самая лучшая профессия в Испании, поэтому тут даже «маньяна» не всегда срабатывает.

А еще нужно было овладеть искусством верховой езды, словно ты собираешься участвовать в спортивных соревнованиях по выездке. Повороты, рывки, обрывы, перелазы, скачка стоя в седле на разогнанной лошади - все эти приемы приходилось мне осваивать до автоматизма.

Учили и языки. Древний - латынь и пару-тройку современных: французский, итальянский, а также английский или немецкий. Географию и три вида истории. Древнюю, среднюю и современную. Закон божий. Современную политологию. Чтобы разобраться: кто есть кто.

И еще слишком много лишнего. Ладно я понимаю танцы, все же придется много вращаться на балах. Но зачем мне музыка? Я что, собираюсь становиться лабухом в ресторане? Или живопись? Ведь я не собираюсь отбивать хлеб у профессиональных художников?

К сожалению, утверждалось, что аристократы –«покровители искусств», поэтому они должны хорошо разбираться в этих предметах, чтобы понимать кого продвигать, а кого, напротив, задвигать. Где-то оно правильно. Достаточно вспомнить какие в Испании были знаменитые художники, когда аристократы были «в теме». Веласкес, эль Греко, Гойя. И какие стали, когда судить об искусстве взялись дилетанты. Пикассо и Дали. Это же какой-то позор!

Имелись факультативы, посвященные ораторскому мастерству Цицерона, или чеканной прозе Саллюстия. В общем, знатные испанцы с самого рождения были обречены на бесконечное соревнование, в котором важно только продираться вверх в иерархических дебрях. Подниматься по ступенькам можно одним-единственным способом: получать как можно больше титулов и денег.

Самым экзотическим из моих учителей был индус, привезенный португальцами с Востока. Он учил меня боевому искусству Каларипаятту. «Гуру» Ранджан говорил, что это самое древнее боевое искусство в мире. Скорее всего он был прав. Ведь все эти карате и ушу были занесены на Дальний Восток из Индии. Буддийскими монахами, которые отвергали оружие, но вынуждены были все же заботиться о своей безопасности. А индуисты жили в Индии за тысячелетия до того, как там зародился буддизм.

При занятии данным видом единоборств мое тело быстро изменилось. Мышцы начали быстро развиваться, стали сильнее, отточились до нового уровня. Желудок же, напротив, сжался. Мой персонаж становился все выше и прямее. Перестал считать синяки, ноющие мышцы и сломанные ребра. Я быстро выучил «восемь шагов» и «восемь стоек». Также изучил и сто восемь мамр, жизненно важных частей тела, точки вайкалякары, которые парализуют противника и точки бинду, где один удар может убить соперника. Здесь я тоже учился сражаться мечом, а также посохом и серповидным «тоти».

Правда мои занятия «каларипаятту» продолжались недолго, всего пару лет. Учитель Ранджан был довольно странным человеком. Индус из низших каст, он был ревностным индуистом. Он преклонялся перед коровами и для него не существовало лучших лекарств от всех болезней, чем моча и навоз этого священного животного. Ими он только и лечился. А болезни так и подстерегали его в стране с непривычным климатом. Тем более что северный Арагон это тебе не солнечная, южная Андалусия. Здесь климат иной.

Короче, однажды учитель заболел и его экзотическое лечении ему не помогло. Он умер, из-за чего юный граф Оливарес прервал свое обучение. Ничего, в детстве я посещал различные секции боевых единоборств. Правда, там напирали больше на спортивную составляющую. На «балет». А убивать с одного удара меня никто не учил. А вот в десантуре учили в первую очередь убивать. Но поверху, без особой системы. А если объединить полученные мной в двух жизнях знания по данному вопросу, то можно легко создать собственный стиль. Боевую школу. «Вмордудам». Хотя это мелочи. Сейчас главное - огнестрельное оружие. Именно им и следует заняться в первую очередь.

Впереди у меня пару лет «карлистский войны» еще имеется. Время «на подумать» есть. Жалко, конечно, что я оказался не на стороне победителей, но торопиться убегать в изгнание не стоит. Во-первых, на меня пока еще работают около сотни арендаторов. А это - мечта Лени Голубкова: «мы сидим, а денежки идут». Потом, конечно, все мое имущество конфискуют. А меня повесят, если не успею сбежать. Но пока нужно до упора пользоваться имеющейся лафой.

Чего мне кочевряжиться? Мне собирались платить – и немало – за уничтожение сторонников неправильных Бурбонов. Какая мне была разница, кто они, французы или испанцы? Мы будем осаждать их города, убивать их скот, затоплять их колодцы и насиловать их дочерей. Они это заслужили.

Несмотря на наше поражение под Мадридом, Испания кишела отдельными вооруженными отрядами. Одних вели в бой грустные воспоминания о былых Каталонских или Арагонских Конституциях и растоптанных Свободах; другие просто приходили в отчаяние, видя, что происходит в стране; и, наконец, третьи присоединялись к борьбе по самым разным причинам, какие только можно было вообразить.

Многие были просто разбойниками с большой дороги, прикрывавшими свое скверное ремесло разговорами о патриотизме; другие, более честные, хотели отомстить своему личному врагу – какому-нибудь предателю или негодяю; а были и те, кто после стольких лет, проведенных с оружием в руках во время войны, просто не умел ничего другого делать. А как говорил один умный человек: «В политике отбросов нет, есть только кадры».

Во-вторых, если я не сумею изменить историю, куда мне бежать? Англия, Франция и Северная Италия через два десятка лет снова побегут воевать с Россией в Крымской войне. Не буду же я своим прогрессорством помогать врагам Родины? Даже с помощью ножа можно почистить яблоко, а можно убить человека. Это вопрос исключительно того в чьих руках оказывается нож. Что же тут говорить о высоких технологиях?

В странах Латинской Америки на испанца теперь смотрят как на шпиона. Высылают людей на родину при первом же подозрении. В Северной же Америке на паписта-католика смотрят изначально косо.

В России же все не так однозначно. На трон пробрался царь Николай Палкин. Сам этнический немец, он навезет в страну еще огромную кучу немцев, которых заставил всячески ублажать. Русских же большей частью превратил в бесправных рабов. Царь не хочет видеть в своих русских подданных людей. А хочет, чтобы они превратились в бездушные механизмы. Железные автоматы, бездумно подчиняющиеся приказам. Русские фавориты царя, вроде Аракчеева, будут корчить из себя немцев. Своих крестьян заставят везде ходить строем и с песней. Жить в казармах и заниматься муштрой.

Выдающиеся русские персонажи этих лет, типа генерала Ермолова, будут в качестве особой милости, умолять царя «превратить их в немцев». А немецкие отцы-командиры быстро угробят русскую армию, превратив ее в полное ничтожество.

Солдаты совсем перестанут стрелять, а будут лишь бесконечно надраивать свои ружья кирпичом до блеска. Такой идиотизм будет единственным в мире, так как из-за этого оружие быстро придет в негодность. Солдат совсем не будут учить воевать, а задолбают мушторой, будут заставлять часами изображать из себя «живые статуи», чтобы им, неподвижным, на голову птицы садились.

Естественно, что такая нелепая армия просто не сможет противостоять врагу. Вся южная русская армия, после высадки «союзников» в Евпатории и стычке на реке Альме, убежит к Бахчисараю, где превратится в «зрителя», наблюдая как враг штурмует главную базу флота в Севастополе. Даже не подумав вмешаться. Флот тоже не станет воевать, а самоликвидируется.

Конечно, сейчас я официально не русский, а испанец. Но хрен редки не слаще. Так как испанцев сейчас никто не любит, потому что все им завидуют. Ведь именно испанцам и португальцам, волею папы римского, достался весь остальной мир, кроме Европы. И именно испанцам достались целые кучи золота и серебра из Мексики и Перу. Создав тем самым бешеную инфляцию в остальной Европе. Испанцам пока не нужно было искать себе тепленькие места в других странах. Достаточно было уехать в свои колонии. Конечно, уже лет десять — пятнадцать как колонии тю-тю. Помахали метрополии ручкой. Но все еще не успели перестроиться. Каждый норовит испанцу какую пакость учинить. При полном одобрении окружающих.

Короче, надо барахтаться. Как та лягушка из сказки.

И значит мне надо осваивать местное огнестрельное оружие и даже его улучшать.

Испанцы первые в Европе освоили огнестрельное оружие. Переняв его с Востока от арабов. Опять же Испания — это единственная страна в Европе, которой не нужны поставки импортной селитры, то есть она вполне обходится своим порохом. Сейчас для производства дымного пороха используют калиевую селитру, то есть высушенное и кристаллизованное на солнце человеческое дерьмо. А в Испании всегда жило много людей. Особенно когда половину Европы покрывал ледниковый щит, а здесь на солнышке загорали кверху пузом пещерные люди. Еще много людей жило, и продолжает жить, в Китае и Индии. Но Индия находится намного ближе к Европе, так что в основном англичане сейчас привозят селитру именно оттуда.

Еще именно испанцы придумали в 1525 году нормальный мушкет. Что мог пробивать рыцарские латы. Но потом прогресс в Испании встал на паузу. В страну хлынули «сокровища Индий». Кто будет работать, когда достаточно перебраться через океан и за тебя будут пахать другие? Дадут тебе и землю, и деревеньку туземцев для ее обработки и давай руководи, во славу короля и христианской веры. А что нужно будет - все купим! Благо теперь золота у нас - завались.

Поэтому испанцы практически перестали работать, и почти треть года была заполнена у них разнообразными праздниками. Из всех профессий почетом пользовалось только военное дело. Духовенство откровенно жировало, а народ нищал. Крупные земельные собственники не производили никаких хозяйственных улучшений в своих владениях. Государственный аппарат разлагался. Налоги стали непомерными и разоряли тех немногих, кто пытался честно работать. Чтобы они не подавали дурной пример остальным.

Испания, страна феодальных привычек, семивековой борьбы с неверными, страна монахов по преимуществу, смотрела с пренебрежением на промышленный труд тогда, когда в остальной Европе он начал приобретать все более и более прав на уважение. В общем мнении ремесленная и торговая промышленность заклеймены были отвержением, потому что ими занимались не христиане, а евреи и мавры. А мы же не хотим, чтобы нас прияли за «обрезанцев»?

По всему видно, что Испанская монархия разлагалась.

Мушкет эффективен на дистанции сто метров. А скорей - пятьдесят. По плотным построениям противника. Стреляй в толпу людей и не промажешь, кого-нибудь точно зацепишь. Правда, статистика говорит, что все равно солдаты мажут безбожно. Результативны только каждые три выстрела из тысячи. Оружейный кремневый замок дает одну осечку на каждые три выстрела. Целиться может только первый ряд. Если поставить первый ряд стрелков на колени - то два ряда.

При выстреле ствол мушкета при отдаче сильно подбрасывает в сторону, так что пули летят выше. Остальные ряды, в глубине построения, стреляют не целясь, в белый свет как в копеечку. Производят только шум и клубы густого порохового дыма, заволакивающего поле боя так, что ничего больше разглядеть нельзя. Не даром же русский полководец Суворов утверждал, что «пуля-дура, штык - молодец».

Во времена Суворова, при проведении опытов был получен следующий результат: из двухсот выстрелов, произведенных с расстояния ста шагов (70 метров) от дерева, только девяносто две пули попали в ствол, и только пятьдесят шесть пробили кору. То есть эффективными оказались примерно четверть прицельных выстрелов. Когда расстояние увеличили до шестисот шагов (где-то 420 метров), только девятнадцать пуль попали в цель, а пробили кору только две. Эффективность стрельбы составила не более 1 %.

Но в последнее время меткость изрядно повысилась. И дымный порох стали делать более продвинутый и мушкеты модифицировались. С началом 19 века англичане придумали капсюль. Инициирующее вещество в тонкой медной фольге. Но и до этого широкое распространение получили пистоны - инициирующее вещество, помещенное между двух слоев навощенной бумаги. С этими новшествами осечки стали значительно реже. Уже во время компании 1812 русские генералы удивлялись. «Русский солдат - богатырь. А француз - мелкий кудрявый пудель, недоделанный. Шибздик. Но пока русский со своим штыком к французу подбежит, тот выстрелит и убьет нашего. Как же так-то? Где справедливость?»

Вот тебе и штык - молодец! Но если мушкеты применяют только на коротком расстоянии, то винтовки ставят рекорды по убийству на длинной дистанции. Четыре сотни метров. И даже чуть-чуть больше. Одна беда - винтовки возникли вслед за мушкетами, в 16 веке и с тех пор так не исправили детские болезни новизны.

Скорострельность у них - аховая. Неплотно засадил пулю в стволе - происходит прорыв пороховых газов, пуля летит недалеко. Приходится брать здоровенную круглую свинцовую пулю, и забивать ее в ствол до упора при помощи шомпола и деревянного молотка. А пока произведешь все эти манипуляции - засыпал порох, затолкал пыж, забил пулю туго, подбавил пороха для затравки на полку, по любому измучишься.

Пока второй раз будешь пулю, потея, забивать – недовольный противник до тебя уже добежит. Если жить захочет. Поэтому винтовки первое время использовали только горные страны, типа Австрии или Швейцарии, там по горным кручам вкруголя ты долго бегать будешь.

Кроме этого, есть еще одна проблема. Пока ты пулю забил в ствол - свинец забил винтовые нарезы. Через несколько выстрелов у тебя уже получится стрельба из гладкого ствола, как из мушкета. Потом предстоит долго и нудно очищать ствол изнутри ершиком и тёплой водой.

Англичане придумали пулю заворачивать в промасленный лоскуток кожи. Но тут с о свинцеванием ствола вопрос решился, да и пуля в стволе из-за смазки кожи забивается легче, но есть и минусы. Лоскуток — это не колпачок. Нужно пулю так равномерно обернуть, чтобы нигде не топорщилось, а в горячке боя не всегда удается это сделать.

Что мне делать при таких раскладах? Черный порох уже улучшать бесполезно. Где-то через половину века все станут переходить на бездымный, значит этот уже на пике. Лучше рецептура уже не будет. С винтовкой тоже не все так однозначно. У меня осталась от отца-графа винтовка. Ей лет уже под два десятка, но она вполне может поспорить с лучшими современными армейскими образцами. Так как в армию отправляют оружие попроще и подешевле, а для аристократов мастера делают не на страх, а на совесть. Ручная работа от знаменитого мастера - дорогого стоит. Плюс оно уже тогда было капсульное.

Конечно, нужно поискать более современные образцы, но не факт, что найдешь. Армейское оружие - вещь крайне консервативное. Вон у англичан их мушкеты «Браун Бесс» придумали еще в конце 17 века. Так использовали их весь 18 век и период наполеоновских войн. И будут активно использовать и через двадцать лет, в Крымской войне. А из винтовок у британцев стоят на вооружении те же старые винтовки Фергюссона и Бейкера. Знаменитые по войне за независимость США и по наполеоновским компаниям. Ничего нового.

Сейчас самые продвинутые винтовки – так называемый «льежский штуцер». Бельгийская винтовка, которую по патенту начали массово клепать и англичане. И наклепают их довольно много. Зря. Так как через десять лет произойдет революция в этой сфере. А все наделанные «льежские штуцера» в результате перевооружения армии англичане сплавят кавказским горцам, и на Кавказе они попьют очень много русской кровушки.

Через несколько лет немец Дрейзе создаст опытный образец своей казнозарядной капсюльной винтовки. Это будет секретное оружие, и пруссаки начнут его годами накапливать на складах. Чтобы в нужный момент перевооружить свою армию и ошеломить противника такой «вандервафлей». Ведь эта штука посильнее «Фауста» Гёте будет! Но в 1848 году в Европе закипят революционные волнения, толпа разгромит оружейные немецкие арсеналы, и изумленная Европа увидит, что ей надо срочно перевооружаться.

Конечно, Дрейзе создаст свою винтовку не на пустом месте. Еще при армии Наполеона подвизывался швейцарец Паули. Этот оружейник создал винтовку Паули, которую Наполеон забраковал. Французский император вообще не любил винтовки. Слишком дорого и сложно. К тому же винтовка это «про дальность». А в результате английской блокады во Франции не хватало селитры, поэтому французский порох уступал по качеству английскому. На 10 %. А зачем мучиться с винтовками, если они все равно будут стрелять на дистанцию в 1/10 меньше, чем английские?

У швейцарца Паули было два знаменитых ученика: француз Ляфорше, который будет создавать отличные пистолеты, и немец Дрейзе, который творчески переработает винтовку своего учителя.

Но для меня пока прогрессорство в данной сфере потерпит. За исключением личного оружия. Полковника Кольта, который сделал всех людей равными. В Америке такие револьверы уже должны быть. Но я постараюсь сделать свои. Парочки мне на первое время хватит. Полковника Кольта история слишком переоценивает. Во-первых, данные знаменитые пистолеты создал не сам полковник, а нанятый им инженер.

Полковник же лишь руководил этим предприятием. Причем руководил так бездарно, что быстро разорился. И тогда кредиторы получили все активы полковника, в том числе кучу запчастей к револьверам. И стали потихоньку собирать револьверы, в надежде вернуть свои деньги. Не шатко, не валко. Пока не началась Гражданская война в США. Когда любое оружие стало остро востребованным.

Во-вторых, изначально Кольт не был приспособлен под унитарный патрон. Каждая камора барабана заряжалась отдельно. Капсюль, порох, пыж, пуля. И чтобы все это добро не вываливалось, с двух сторон замазывалось густым жиром. То есть стрелок имел в активе пять выстрелов, потому что пустая камора использовалась в качестве предохранителя, а затем кучу проблем с новым заряжанием. И лишь Смит-и- Вессон, выпустившие револьвер под унитарный патрон, вдохнули новую жизнь и в Кольт.

Думаю, создать лично для себя подобный примитив, типа нынешнего Кольта, для меня не станет особой проблемой.

А для винтовок необходимо использовать продвинутые пули Минье. Что произведут революцию в делах армии. Которые пока никому не известны.

Заряжать такие пули не проблема, так как эти свинцовые колпачки имеют жестяную юбку. Тем самым похожи на волан для бадминтона. Бросил в ствол, стукнул прикладом о землю, чтобы плотно села и можно стрелять. При выстреле пороховые газы расправляют подобную юбку, пуля плотно садиться в стволе, вращается на нарезах и летит дальше.

Стрелять можно будет так же быстро как из мушкета. А там умельцы производят пять и даже рекордные шесть выстрелов в минуту. Патроны уже бумажные, в сумке через плечо боец носит их до тридцати штук. А для пуль можно будет нашить на боевую одежду неглубокие газыри. Чтобы удобно было вытащить пулю за хвостовик и сразу вставить в ствол винтовки. Естественно, сделать с газырями полевую форму. Защитного цвета. Нынешние дворянские костюмы с их яркими попугайскими расцветками, с искрой, с вставками из парчи, с шитьем золотой и серебряной нитью — это же мечта снайпера.

И не надо забывать о защите. Наполеоновские войны доказали, что кирасы до сих пор остаются эффективными. По крайней мере в кавалерии. Соотношение потерь всадников, имеющие кирасы, с «голодранцами» - десять к одному. Другое дело, что кирасы очень тяжелые. Поэтому используются только в кавалерии. Там такую тяжесть лошадь везет, всаднику легче. Плюс теплообмен. Летом железо раскаляется, человек чувствует себя словно запекаемый в духовке. Зимой же железо холодит, вытягивает из организма тепло.

Но в будущем станут активно использоваться бронежилеты. Зачем мне таскать неудобную кирасу, если можно использовать многими слоями склеенный шелк? Причем шелк даже не китайский, а местный, который в Испании, Италии и Франции производят уже сотни лет. Аристократы очень любят сейчас оббивать себе комнаты шелковыми обоями, чтобы в них вредные насекомые не наползали. Типа блох или клещей.

Такой бронежилет, из нескольких слоев шелка, уже остановит клинок и пулю из пистолета, выпущенную метров с 15. Или мушкетную на дистанции метров со ста. Но внутри, спереди, такой бронежилет можно усилить вклеенными стальными накладками. Защитить живот, грудь и сверху применить стальные «погоны», защищающие от удара сабли. Веса это солидно добавит, но и эффективность бронежилета значительно возрастет. Мы много слышали о том, что фляжка во внутреннем кармане, а также портсигар, или толстая книга, защитили человека от пули, сохранили ему жизнь. Можно здесь вспомнить и судьбу первого американского президента - Джорджа Вашингтона.

Этот малый был изрядно богат. И деньги в тот период были не жалкие бумажки, а солидные круглящи из серебра. Во время войны с французами за Канаду Вашингтон угодил в засаду индейцев. Получил две пули в область сердца, и, набитый серебряными монетами, остался жив. Перепуганные индейцы в панике убежали, обнаружив, что этого монстра в человеческом облике пули не берут. А иначе бы история США потекла бы совсем по другому руслу.

Планы я себе наметил, пора и за работу. Пулелейки у меня нет, но можно отлить пули Минье и в земляные формы. Проблема лишь с жестью. Она не такая уж сложная, в городах северной Европы жестью уже массово кроют крыши домов. На юге пока хранят верность черепице. Но Пако принес мне откуда-то раздавленную жестяную коробку из-под конфет. На первое время мне хватит. Формы мы быстро сделали, глиной их обмазали. Для сердечника свинцовых пуль я использовал мелкие гвозди. Это улучшит аэродинамику. И убойную силу. В центр каждой из форм я воткнул по гвоздику. Костерок запалили, круглые пули расплавили. В формы свинец залили, сверху предварительные нарезанные полоски жести колечками воткнули.

Получилось неплохо.

Я пристрелял ружье за границами лагеря. По горшкам и бутылкам. Что можно сказать? Я не легендарный снайпер, но у меня очень хороший стрелковый уровень. Мастерство не пропьешь.

А теперь мне надо обязательно ехать в Толедо. Город прославленных испанских оружейников, типа нашей Тулы. Делать револьверы, закупать винтовки, а также порох, капсюли и свинец.