Путь в рабство и одиночество (пишется)

Зарисовка первая

По заснеженной зимней дороге с ревом промчался автомобиль, вздымая за собой белый шлейф свежей поземки. Слепящие фары, коротко выхватив из ночной темноты блестящие щенячьи глаза, скользнули мимо. Обладатель карих, на фоне белой мордочки, глаз не боялся грохота дороги, но по привычке согнул озябшие лапки, постаравшись отступить от неведомой опасности ближе к сугробу на обочине.

Щенок уже свыкся и осознал, что пролетающие мимо груды железа не несут опасности, если не стоять на их пути, и перебирал почти отмороженными лапами по дороге, надеясь найти пищу и укрытие от злющего мороза.

Малыш уже не первый раз переживал подобные моменты. Еще пару дней назад, когда белая шкурка, с редкими рыжими пятнами, была чистой и не такой серой, ее обладатель, при приближении автомобиля, замирал и полностью ложился в грязный снег на дороге, не пытаясь убежать или избежать опасности. Эти два дня оказались более насыщенными, чем все три месяца его недолгой жизни.

Он всегда был более смел, чем братья и сестры. Норовил убежать из уютной землянки под обрушившимся деревом и отважно бросался в сугроб, нападая на торчащую ветку, пока стальной захват зубов матери не водворял путешественника обратно. Другие щенки получали трепку во время дележки еды, которую мать приносила все реже и реже, а один из братьев был съеден после того, как перестал шевелиться и отзываться на покусывания уха.

Однажды мать не вернулась. Ведомый голодом, малыш слишком далеко забрел в поисках пищи, пока не наткнулся на дорогу. По ней было так легко передвигаться, не встречая сопротивления вездесущего снега.

Очередной гул мотора и нарастающий свет показался из-за поворота. Щенок привычно прижался к сугробу и отвернул голову. Он уже знал, что если смотреть прямо на источник света, то некоторое время придется идти в темноте, пока не привыкнут глаза.

Но в этот раз случилось что-то новенькое. Автомобиль медленно остановился и, через пару секунд, с надсадным гулом начал сдавать назад.

Пес не придал этому значения. Автомобили проезжали как в одну сторону, так и в другую. Главное, что больше не встречались непонятные и злые двуногие. Их он боялся больше всего.

Буквально вчера щенок убедился в том, что доверять им нельзя. Немногочисленная компания подростков заметила малыша на дороге и, соблазняя чем-то невероятно вкусно пахнущим, подманила к себе. В тот момент, когда малыш был уже готов принять угощение, кто-то со всего размаха ноги ударил его. Ребра пронзила жгучая боль и дыхание перехватило. Подростки, похохатывая, ушли. Щенок еще какое-то время визжал и дрожал, спрятав голову в лапы.

А сегодня, аккуратно пробираясь через коттеджный поселок, окруженный всевозможными, сбивающими с толку запахами, щенок получил еще один жизненный урок недоверия.

Из пакета в руках женщины доносился запах мяса. Пес не спутал бы этот аромат ни с чем и никогда и поэтому бежал прямо за двуногим, вытянув нос и жадно хватая воздух.

- А ну, кыш! - щенок даже не понял, что издаваемые человеком звуки относятся к нему, - Пошел вон, я сказала!

Женщина наклонилась, подняла с земли небольшой камень и кинула в собаку.

Удар был больше обиден, чем болезнен. Пес остановился и посмотрел на двуногого. Остановилась, значит даст еды!

- Пшел нафиг, блохастый! Я тебе сейчас… - увы, но малыш еще не понимал, как по интонации голоса понимать суть произносимого и не насторожился.

Бросив пакет на дорогу, недовольная нашла увесистый кусок отколовшегося бетона и с силой метнула, целясь в морду пушистого попутчика.

Щенок инстинктивно отпрянул в сторону. Глухой звук соприкосновения снаряда с шерстью на боку животного совпал с истошным визгом. Маленький пес сорвался с места и со всей мочи стал улепётывать.

Последние четыре часа щенок просто передвигал лапы по зимней дороге, стремясь оказаться поближе к пище и подальше от злополучного поселка. Он очень устал от свалившихся приключений и держался на одних инстинктах поиска еды и теплого места.

Пятившийся задом автомобиль проехал чуть вперед так, чтобы собака вновь стала видна под светом фар, и остановился. Хлопнула дверь. Скосив глаза, малыш услышал скрип снега под каблуками и быструю поступь очередного в его жизни двуногого.

- Ой, какой маленький… - послышался женский голос.

Щенок еще сильнее вжался в снег. Маленькое тельце все сильнее била дрожь. Девушка присела рядом и протянула руку.

Это враг! Собака, в ожидании неминуемой боли, инстинктивно обнажила маленькие клыки и еле слышно зарычала. Человек заметил это.

- Огрызается! - на этот восторженный возглас малыш прижал уши и зарычал еще сильнее, - Поговори мне тут еще, вот оставлю замерзать, попомнишь меня!

С этими словами девушка решительно схватила щенка и на вытянутых руках понесла к машине.

Зарисовка вторая

- Рик! Рик! Иди сюда! - звонкий голос рыжеволосой девушки заставлял шерсть на загривке подниматься, создавая ощущение легкой щекотки, а лапы будто примерзали к дощатому полу под неказистого вида табуретом.

Щенок уже знал, что такое приятные поглаживания и почесывания. Это ему нравилось. Но ощущение некой опасности от человеческого голоса заставляло инстинкты бурлить. Он вытянул мордочку вперед и смотрел на свою низкорослую, стройную хозяйку, не делая попытки выбраться из своего убежища.

- Рик, смотри какая вкусняшка! Ммм... - демонстративно и с шумом понюхав кусочек бекона, девушка закатила глаза. Забравшись с ногами на кухонную банкетку, она сделала вид, что сейчас все съест сама.

Щенок выходить не спешил. Рядом с забравшим его с улицы молодым двуногим сидел еще один - старый, с топающей медленной походкой и шумным дыханием. Собака чувствовала, что этот грузный обитатель дома, со свернутым набок носом и в вечно пахнущей резким запахом пота клетчатой рубашке, его не любит.

Шел пятый день жизни на новом месте. Большой частный дом, наполненный запахами человеческого пота, застарелой кошачьей мочи, давно не чищенного ковра и сотней других, не менее интересных, но сбивающих чуткий нюх с толку, казался маленькому псу, получившему имя, чем-то непонятным и тревожным.

Человек бы сказал, что ощущает беспокойство за собственное будущее. Но Рик не был человеком и не мог правильно сформулировать свои ощущения.

Новая жизнь пугала Рика. Его мозг получил большой стимул к развитию. Приходилось изучать новый распорядок , привыкать к непостоянному кормлению, остерегаться новых опасностей. Щенок старался меньше показываться на глаза обитателям дома. Облюбовав себе место в прихожей под старой табуреткой, что, судя по внешнему виду, пережила две мировые войны, он совершал редкие вылазки к источнику пищи - двум металлическим тарелкам, стоявшим у холодильника на кухне. Лишь ночью, когда шумный дом успокаивался, Рик имел возможность осторожно исследовать территорию, обнюхивая углы со странным запахом другого животного.

- Алька! Алька, епа мать! - сквозь жуткую одышку послышался раскатистый старческий бас, - опять кобеля дразнишь? Выкину его...

- Ну хватит, дед, - девушка уклонилась от попытки деда ударить ей по загривку и положила в рот кусок бекона, который хотела отдать щенку, - чем он вам всем мешает-то?

- Да тем, что ссыт везде! - на кухню вошла мать Альки. Это была добрая, но излишне принципиальная женщина. Один из нерушимых принципов которой был незамедлительно озвучен: - Животное должно жить на улице, Аля!

Мама включила чайник и встала около пустых чашек для еды Рика. Щенок высунул язык в радостной надежде, что его покормят, но женщина лишь поправила короткую прическу и оглядела себя в зеркало. В свои пятьдесят лет, Татьяна, так ее звали, была по-прежнему стройной. Было заметно, что она следит за собой.

Рик прекрасно изучил обитателей дома. Их запахи, походки, а также отношение к собаке. Сейчас он постарался сделаться максимально незаметным и старательно прислушивался к интонациям говоривших.

Дед, самый старший по возрасту член человеческой семьи, страдал расстройством памяти. Он путал Рика с предыдущим псом, носившим кличку "Старый", и умершим пару лет назад на восьмом году жизни естественной смертью прямо в гараже, где жил на цепи. Как уже было сказано - дед щенка не любил. Только вмешательство Али каждый раз мешало цепи оказаться на шее нового животного.

Маме Альбины принцип запрещал всякое смирение с кошками или собаками внутри дома, она во всем поддерживала деда, но Рик все равно был рад видеть эту женщину, так как ее появление чаще всего означало пищу.

Другим жителям - молодой семейной паре, их маленькой дочке, которой едва исполнился год, а также старой бабушке, жене деда - щенок был совершенно безразличен. Они только отпихивали его в сторону, если попадался по пути, да маленькая девочка норовила вцепиться в шерсть или нос, старательно сжимая пальцы и невнятно лопоча.

Рик быстро научился различать интонации голосов двуногих. Он прекрасно знал, когда необходимо прятаться, а когда можно осторожно выйти и подставить мягкую шерстку под ласковые девичьи пальцы Али.

Как правило, недовольные и несущие опасность голоса раздавались после справления естественных нужд организма собаки. Но щенок учился. Уже сейчас он начал выбирать под нужное дело укромные углы - под столом, за сервантом или под лестницей на второй этаж, где стояла стиральная машинка.

С последней у пса ассоциировалась жуткий страх. Как-то раз, еще в первый день его нахождения в доме, он лежал возле машинки, у теплой батареи, в ожидании ухода двуногих, чтобы беспрепятственно пройти к своей тарелке на кухне. Как вдруг белый ящик, мирно и неспешно гудящий, затрясся в припадке и зажужжал так, что Рик инстинктивно отпрыгнул в сторону и, оглашая коридор звонким щенячьим визгом, побежал на кухню. Люди смеялись.

Щенок, не понимая, почему двуногие издают громкие лающие звуки, визжал и старался забраться под узкую щель между полом и тумбочкой.

Таким его и обнаружила Аля, вернувшаяся с работы - голова и половина тела под тумбочкой. Взяв Рика на руки, она половину часа успокаивала поскуливающую собаку, спрятавшую мордочку девушке подмышку.

Еда у собаки не отличалась разнообразием - размоченный в бульоне хлеб, щедро приправленный рыбьими косточками, картофельными очистками и, иногда, кусками срезанного жира с вареного мяса.

В последнем случае, Рик лапой раскидывал из тарелки содержимое, вылавливая столь вкусные кусочки, чем вызывал раздражение матери Али. Быстро заглатывая вкусняху, щенок прислушивался к шагам и, если последние раздавались уже совсем рядом, спешно ретировался под свою табуретку, откуда слушал недовольный голос.

Он был всегда голоден. Щенок начал свыкаться с этим состоянием. Но, как уже было сказано, быстро учился. Рик знал, что когда семья обедает, маленькая дочка может уронить кусочек колбаски. А старый дед запросто мог кинуть рыбную шкурку или хлебную корочку прямо под стол. В такие моменты щенок подскакивал, быстро хватал оброненное и бежал на свое место, где с жадностью, даже не пережевывая, глотал добычу.

Такова была новая жизнь. Пес уже практически адаптировался к ней и не подозревал, что самое страшное в его жизни еще впереди. Будь он человеком, впоследствии вспоминал бы дни жизни в доме как самое лучшее.

Зарисовка третья

В доме скопилось какое-то напряжение. Рик тонко замечал изменения, витающие в воздухе. Выглядывая со своего любимого места под старой табуреткой в прихожей, он тревожно принюхивался и пытался понять, чем ему лично грозит сбор всего семейства на кухне.

- Я боюсь, мама, - сквозь всхлипы произнесла Аля, - я почитала в интернете, у этой больницы плохие отзывы. А если со мной что-то случится?

- Хватит! Сколько можно-то уже! Читаешь всякую хрень. - Татьяна стукнула ладонью по столу и нервно заиграла губами. - Уже приняли решение, не полоскай нервы! Надоела уже, ей Богу, со своим гастритом...

Аля молча смотрела на мать и всхлипывала, прижав ладони к щекам. Женщина погладила дочь по плечу и продолжила:

- Главное, чтобы не онкология. А то вон у Вероники нашей, царствие ей небесное, непроходимость желудка нашли. Ничего не помогло. А какая тетка умная была...

Рик скользнул между ног людей под стол и прижался к ногам хозяйки, ожидая привычной ласки и зная, что рядом с Алей безопасно.

- Рика кормили, мам? - девушка опустила левую руку и стала почесывать щенка за ухом.

- Ой, а то он голодный у меня сидит. Сытее всех, не переживай. - недовольным голосом ответила женщина, и продолжила уже более проникновенно: - Ты как к врачу приедешь, первым делом спроси - сколько тебе в больничке валяться и дорогие ли лекарства. Не забудь.

- Я переживаю, мам. - Аля вновь захныкала, спрятав лицо в ладонях, - Вы тут зайку моего, главное, не обижайте. И так он вас боится уже.

- Все. Достала ты меня. Собирайся, поехали! - Татьяна посмотрела под стол и ткнула щенка ногой, - А ты брысь на место!

Мог ли Рик хотя бы предположить, что за ту неделю, что хозяйка будет отсутствовать, его жизнь в очередной раз кардинально поменяется. И не в лучшую сторону. Возможно, знай он, нашел бы способ убежать, или не подпустил бы близко к себе виновников. Но, увы...

Время шло своим чередом. Уже на следующее утро щенок осознал, что непроизвольно прислушивается к шагам людей и ищет знакомый цокот каблучков у входной двери.

Питался он очень неохотно и заглядывал в глаза матери Али с немым вопросом о своей хозяйке.

Рик скучал.

Через четыре дня, очередной раз прячась от разгневанного деда, обнаружившего зловонную кучу у печки в средней комнате дома, пес привычно лежал под табуреткой, ожидая, когда дом успокоится.

И тут произошло нечто, выбивающееся из колеи обычных событий.

Без малейшей опаски наблюдая за толстыми ногами старого мужчины, остановившегося около убежища пса, Рик внезапно осознал, что его твердыня, его безопасное прибежище, грубым образом разрушено. Дед убрал табурет в сторону. Почти отбросил с резким ударом ножек о пол и схватил пса за шиворот. Рик заверещал и попытался укусить держащую его руку.

- Ах ты ж, епа мать! - тяжелый кулак двуногого беззвучно опустился на голову собаки. Пес заверещал сильнее и начал истошно биться в руках человека.

Мужчина потащил животное на к выходу. Рик упирался всеми лапами и не прекращал визг. Но это не помогало. На улице его подняли за шиворот вверх, и дальнейший путь по тропинке через пару теплиц и грядок пес проделал уже в воздухе.

Дед зашел через боковую калитку в темный и старый деревянный гараж, закрыл за собой дверь и с размаху бросил собаку на пол. Визг прекратился резким возгласом боли. Прихрамывая, Рик попытался уйти в самый темный угол, но ему не дали этого сделать.

Прижав собаку ногой, человек надел на шею широкий, слишком большой по размеру ошейник. Последний был с остатками шерсти, застрявшей в трещинах на материале. Почувствовав запах чужой собаки, Рик оскалился, шерсть на загривке встала дыбом. Еще один удар кулака обрушился на многострадальную голову щенка. Рычание моментально сменилось визгом, переходящим в скулеж.

Не убирая ногу с собачьего хребта, дед дотянулся до обрывка цепи, прикрепленного к круглому столбу, вкопанному через доски в землю, и защелкнул на ошейнике карабин.

- Вот так, епа мать, Старый! Сиди не визжи. - подопнув собаку напоследок под филейную часть, человек вышел.

Рик оказался почти в полной темноте. Лишь через боковую калитку пробивался робкий луч света. Попробовав подойти к нему, пес обнаружил, что короткая цепь не позволяет этого. Щенок забился, пытаясь вывернуться из ошейника, и надрывно кричал. Но через пару минут понял тщетность попыток и застыл, широко расставив лапы и пригнув голову вниз.

Тяжелое дыхание в тишине гаража и падающие из пасти капли слюны, вкупе с широко открытыми глазами собаки, представляли собой душераздирающее зрелище. Но Рик был одинок в своем горе. Рядом не было ни одного живого существа, могущего помочь, или пожалеть. Все пространство забивал тягостный аромат шерсти сородича, жившего здесь ранее. Щенок лег на пол и заскулил.

Через некоторое время холод досок пробился через шерсть и начал беспокоить. Рик встал и начал искать место для отдыха. Короткая цепь позволяла отходить от столба на полтора метра, не более.

Лучшее место, и достаточно теплое, оказалось в небольшой деревянной будке, откуда шел самый сильный запах другой собаки. Пес забрался внутрь и лег. Сильнее всего сейчас он хотел видеть свою хозяйку, ощутить ее поглаживания и прижаться к ее ногам.

В этот день его так и не покормили.

Когда солнце уже ушло за горизонт, а за воротами гаража завыла метель, заставляя створки вибрировать и легонько постукивать, Рик выбрался из будки.

Челюсти его свело судорогой, заставляя раскрыться. Пес завыл. Завыл, подобно древним сородичам - волкам, изливая ночи свое горе и жалуясь на несправедливость жизни.

Зарисовка четвертая

Сквозь открытую гаражную дверь наметал снег. Исподволь, как-будто чего-то опасаясь, проникая легкими хлопьями и ложась на покрытые шерстью доски. Один из таких белых гостинцев опустился на нос собаки. Рик фыркнул.

Он лежал мордой к выходу и не хотел выходить наружу. За последние пару недель пес исследовал доступное пространство вдоль и поперек, вскапывая утрамбованный человеческими ногами снег прямо до земли, превращая территорию у ворот в коричневую кашу. Такой грязный полукруг у гаража четко обозначал территорию животного. Сюда же Рик справлял естественные надобности, которые люди периодически сгребали в сторону вместе со снегом, когда очищали парковочную площадку перед воротами.

Слишком широкий для щенка ошейник сильно мешал двигать головой и натирал кожу, собирая шерсть в некрасивые колтуны. Малыш уже давно не совершал попыток вывернуться и освободиться, только часто чесал за ушами, пробуя лапой забраться под широкую кожаную полосу. В такие моменты он был потешен, сказали бы люди. Открытая пасть с вывалившимся в сторону языком, сосредоточенная морда, еле слышный стон и вяло скребущая когтями по ошейнику задняя лапа - заставили бы улыбнуться кого угодно. А иногда Рик падал передней частью тела на доски и терся то одной стороной шеи, то другой.

Медленно, но верно, он дичал. И никак по-другому назвать происходящее было нельзя. Поначалу этот процесс был незаметен, проявляясь лишь в отсутствии интереса к играм, да в легком недовольстве, когда кто-то заходил на его территорию. Однако уже сейчас, когда по прилегающей к дому дороге проезжали автомобили, щенок лаял и бегал перед воротами по своему территориальному полукругу, насколько позволяла висящая на шее цепь. Соседские собаки поддерживали его своими редкими голосами.

Довольно быстро, буквально через три дня на цепи, щенок перестал прятаться в будке, когда кто-то заходил в гараж из боковой двери, чтобы взять инструмент или спуститься в подпол. Рик только пристально смотрел на вошедшего, не проявляя ни излишней любви, ни агрессии. Впрочем, люди отвечали ему тем же. Пес ждал. Ждал единственное человеческое существо, от которого чувствовал своим маленьким разумом расположение и ласку.

Больше всего щенок страдал от нехватки еды. Четкого времени кормежки не существовало, пищу приносили тогда, когда женщины дома решали, что пора вынести мусор. Миска наполнялась отходами с общего стола - небольшими кусочками суповых костей, из которых было выгрызено все, что только можно, иногда макаронами, чаще картофельными очистками и хлебными корочками. Бывало, что устраивали незабываемое пиршество из гречки с хлебом, залитое остатками мясного бульона. Каждый раз, когда человек начинал вытряхивать кастрюлю с требухой, Рик бросался вперед и жадно принимался хватать пастью содержимое своей тарелки.

Все, что было связано с едой - он воспринимал крайне близко к сердцу, а в доме не нашлось мало-мальски знакомого с кинологией человека, чтобы решить проблему на ранней стадии пищевой агрессии. И, что вполне закономерно, тревожный звоночек однажды прозвенел.

Как обычно, когда Рик видел приближающуюся Татьяну с кастрюлей в руке, он подобрался, встал и подошел к своей миске. Почуяв запах, щенок возбужденно задергался - в этот раз были кости! Большие суповые кости, с висящими кусочками, так приятно пахнущими уже почти забытым ароматом мяса. Он бросился к тарелке, сильно толкнув женщину под руки. Последняя ойкнула и попыталась оттеснить собаку ногами.

- Да подожди ты, ирод! Сейчас, сейчас..

Одна из косточек упала рядом с миской, и Татьяна наклонилась, чтобы поднять ее. Рик среагировал моментально. С рыком метнувшись вперед, закрыл добычу головой и пару раз клацнул пастью, предупреждая человека. Женщина отшатнулась, чуть не выронив пустую кастрюлю, и схватилась за грудь.

Конечно, щенок был еще мал, его уши с трудом доставали до колен человека. Чуть больше упитанного кота. Но то, насколько яростно и быстро этот малыш предпринял попытку защитить свою пищу - испугало мать Али не на шутку. Она долго охала и странно косилась в сторону открытой боковой двери гаража, когда проходила мимо.

Никакой реакции на происшествие от обитателей дома не последовало ни сейчас, ни в течение всего дня. И это еще больше усугубило неправильное воспитание собаки.

А вечером вернулась хозяйка.

Рик лежал на полу, впервые по-настоящему насытившись и медленно проваливаясь в сон среди разбросанных остатков говяжьих костей. По дороге проезжали автомобили, но щенку было лень обращать на них внимание и гавкать, поддерживая соседских охранников. Однако, стоило хлопнуть калитке и послышаться такому знакомому и частому перестуку женских каблучков по дощатому настилу дорожек, как щенок вскочил и ринулся в боковую дверь гаража, выходящую во двор.

Цепь натянулась, резко останавливая движение. Никогда еще Рик не был в такой ярости. Он ненавидел этот металл, ограничивающий свободу. Если бы его можно было разгрызть, а Рик пробовал это сделать, то металлические звенья уже давно бы валялись на полу под лапами в виде мелкой, жалкой пыли. Щенок выворачивался из крепкого ошейника, кувыркался и бился, непрерывно голося. Он звал хозяйку. Звал изо всех сил, надрывая голосовые связки.

Рик не слышал, как стук каблуков прервался на пару секунд, а затем возобновился с удвоенной частотой, приближаясь к боковой калитке гаража. Когда последняя открылась, внутрь вошла Аля, поморщившись от неприятного, застарелого запаха собачьей шерсти. Щенок с воем потянулся к ней, поднимая переднюю часть тела и задыхаясь от давления на шею.

Девушка присела на расстоянии вытянутых рук, а затем прикоснулась ладонями к мокрому собачьему носу. Прикосновение хозяйки показалось Рику высшим блаженством. Опустив передние лапы и присев на задние, щенок описался, одновременно быстро вылизывая пальцы человека и довольно поскуливая.

Аля улыбнулась.

- Ты ждал меня, маленький! Солнышко мое. - звонкий девичий голос подстегнул язык и хвост щенка. Рик завертелся, пытаясь подобраться ближе к хозяйке.

- Ну хватит, не прыгай на меня, не прыгай! Изгваздаешь одежду - в дом не пустят.

Взгляд Альки упал на грязную шерстку и выбивающиеся колтуны из-под ошейника. Голос девушки стал строже:

- Хватит, Рик! Дай посмотрю. - малыш не переставал лизать руки и вырывался при попытке взять его за шею, - Да постой ты! Да дай же… Рик!!

Наконец хозяйке удалось нащупать пряжку ошейника и с трудом просунуть под нее два пальца. Щенок дернулся и взвизгнул, но затем вновь продолжил изъявления радости.

Бормоча ругательства, Аля ослабила ошейник на два деления и дала собаке слизать с ее пальцев его собственную кровь с натертой шеи. Девушка резко встала и решительной походкой направилась ко входу в дом.