Путь в Артанию

Глава 1

За эту неделю много воды утекло. Сначала развод с женой, которую Ярослав даже в зале суда не увидел. До последнего надеялся, что совесть в ней проснётся и она придёт, объяснит свой непонятный поступок, но нет — с того ничем не запоминающегося вечера её и след простыл. Легли спать вместе, а утром она исчезла. Не то, чтобы он сильно горевал при самом разводе, нет, но кто бы мог подумать, что его скоротечный брак с любовью его юности — Веркой Карамышевой, был заранее обречён на полное фиаско.

Ещё до их свадьбы многие односельчане говаривали, что она часто и надолго моталась как в Москву, так и в областной центр — Воронеж. Как раз в то время, когда Ярослав служил срочную. Тем не менее, молодой человек регулярно получал от своей зазнобы письма, они часто перезванивались, и казалось, ничто не предвещало такого вот конца их отношений. Однако факт налицо: Верка рано утром укатила в неизвестность, оставив на кухонном столе кольцо и заявление о согласии на развод и отказе от имущественных притязаний.

Даже когда Ярослав выкинул последние оставшиеся от жены вещи — дабы ничего больше о ней не напоминало, каким-то шестым чувством он чувствовал её присутствие — какие-то флюиды, оставшиеся от совместного с ней проживания в доме, который достался ему от родителей. И потому он твёрдо решил уехать, чтобы не травить себе душу.

На следующий день после развода он с виноватым взглядом стоял в конторе местного председателя сельхозартели и ждал, когда отдадут его трудовую книжку. За неделю до этого события Ярослав устроился туда механиком, получил задание отремонтировать один из грузовиков и уже разобрал частично движок, как тут всё и случилось. Нет, директор артели его отлично понимал и потому даже слов укора не последовало, но Посварова самого точила совесть, что подвёл людей, добавляя уныние и к без того пессимистичному настроению. Он может и закончил бы работу, но директор сам предложил ему уйти, видя как он не сколько работает, а только задумчиво смотрит в даль, весь уйдя в себя.

Ярослав Посваров, он же «Яр» для односельчан и боевых друзей, потерял родителей ещё в раннем детстве. Опекунство родной сестры отца — тёти Нюши, позволило ему остаться в родном селе, а не отправиться прямиком в интернат. За этот поступок, да ещё в конце лихих девяностых, он всегда был бесконечно ей благодарен. Да и она сама относилась к нему как к сыну — с материнской добротой и рассудительностью уча его житейской мудрости. Помимо неё кое-кто из селян мужского пола также не стеснялись обучить Ярослава мальчишечьим премудростям — пользоваться различным инструментом, сельскохозяйственным инвентарём, да и просто подбодрить мальчишку, потерявшего в одночасье родителей из-за пьяного водителя маршрутки на мокрой осенней дороге.

Отсутствие мобильного телефона и прочих высокотехнологичных гаджетов в доме, из-за довольно скромного у них с тётей Нюшей бюджета, положительно сказалось на его физическом развитии — Ярослав, не обременённый просиживанием за компьютером или с напрасным времяпрепровождением уткнувшись в телефон, с охотой брался за любую подработку: вскопать соседям огород, прополоть свеклу у фермера, помочь соседу перебрать движок автомобиля — да сколько их всего у парня было. Несмотря на скромный быт и отсутствием перспектив получения гуманитарного образования, Посваров закончил школу в числе твёрдых хорошистов. Ещё учась в школе Посваров уяснил для себя один непреложный факт — высшее гуманитарное образование ему не светит из-за катастрофического финансового положения, а потому юноша решил готовить себя к воинскому делу. К своим восемнадцати он неплохо бегал, плавал, нырял и общая физическая подготовка превосходила практически всех его одногодков. Если большинство его сверстников мечтало откосить от службы в армии, то Ярослав буквально рвался туда, встречая недоумённые взгляды одноклассников, с нередким подкручиванием пальца у виска. Только он мало обращал внимание на эти подколки и подначки — пословицу «по Сеньке и шапка» Ярослав для себя уяснил твёрдо.

На сборном пункте Воронежа, впервые за много лет череды невезений, ему улыбнулась удача и он попал туда, куда и хотел — в учебку ВДВ. Нагрузки, временами выбивающие из колеи большинство ребят из его взвода, для него были чем-то среднестатистическим. Бо́льшую часть личного времени он тратил на изучение технических дисциплин, навыков рукопашного боя и некоторых восточных единоборств. Неудивительно, что после окончания учебки его и несколько других крепких ребят взяло на заметку начальство и направило по распределению в одно из элитных подразделений — десантно-штурмовую бригаду.

Отслужив срочную, он остался по контракту на три года, к явному неудовольствию Верки. Она ещё в школе положила глаз на этого парня. С тех пор, выведав у его тётки почтовый адрес войсковой части, где проходил службу Яр, она буквально забрасывала его письмами. Сначала их беседы в письмах касались прежней подростковой жизни или новостей в их селе, но потом Верка начала ненавязчиво намекать на свои чувства к нему. Что и говорить, девчонка она была боевая, расторопная и очень даже симпатичная, отчего Посваров был не прочь связать судьбу с ней. Получив от него признание в своих чувствах, Карамышева пошла в решительную «атаку». Ей удалось привлечь на свою сторону тётю Нюшу и после этого они обе писали ему коллективные письма, где Верка долго и последовательно надлызала ему мечтами об их совместной безоблачной жизни. Не найдя серьёзных аргументов против её слёз и душещипательных разговоров по недавно купленному им телефону, Ярослав отказался продлевать контракт, несмотря на все уговоры ротного. Карамышева торжествовала. Не то, чтобы между ними была чистая и искренняя любовь с первого взгляда, но большие симпатии присутствовали. И вот теперь, так поступить…

Посваров сидел на скамейке, в тени яблонь отцовского дома. Не сказать, что он был сильно подавлен — время всё-таки хороший доктор, но чувство обиды от предательства близкого ему человека ещё присутствовало. Около года назад оборвалась последняя ниточка, связывавшая его со своей семьёй — умерла тётя Нюша. Внезапно и скоропостижно: просто пришла вечером домой, уснула в своей постели, а наутро уже не проснулась. В медицинском заключении было указано, что оторвался тромб.

После смерти тётки Вера была единственным оставшимся родным человеком, а теперь… теперь у Посварова не осталось никого. Ещё тогда, служа по контракту и получив внеочередной короткий отпуск на похороны, они с Веркой решили пожениться. И теперь он терялся в догадках, почему она добивалась его любви и женитьбы на ней, а получив желаемое, совершила такой подлый поступок.

— Здоро́во, Ярослав Владимирович! — у забора возникла физиономия деда Афанасия, по прозвищу «Штукарь». Эту кличку он получил еще в начале двухтысячных, когда возглавлял бригады шабашников и брал за работу таксу в тысячу рублей — «штуку», говоря артельным языком.

— Будь здрав, Афанасий Иваныч.

— Чего кручинишься? Слыхал я, баба твоя хвостом махнула? Да и чёрт с ней! Не твоё это было, не того поля ягода. Начхай и забудь.

— Эх, дед Афанасий, легко тебе говорить… Она ж меня сначала со службы сдёрнула, потом клялась в вечной любви… думал, что семья будет, всё как у людей… а теперь что?

Дед Афанасий пошебуршил в карманах поношенного пиджака и извлёк из них початую бутылку самогона и пару свежих огурцов.

— Дербулызним по соточке? — подмигнул он Посварову.

— Не. Не уважаю я это дело.

— Ну, я конечно понимаю, что ты служивый человек, однако повод имеется. Как говорится — баба с возу…

— Нет, дед. Сказал, что не буду, значит, так тому и быть.

— А в себе держать обиду — последнее дело, — подмигнул дед парню.

— Так кто говорит, что в себе? — Ярослав удивлённо поднял брови. — Я собираюсь ротному позвонить, в Рязань. Глядишь, и мне дело найдётся.

— А дом как же?

— Ну, закрою его и все дела. Не могу я в нём жить после такого.

— А если мы с тобой договоримся?

— Ты про что? — удивлённо посмотрел на деда Посваров.

— Внучка ко мне на лето приезжает. Аккурат послезавтра. С мужем и выводком в три «индейца». Ох и бедовы они… боюсь мою старую хибару разнесут, а у тебя дом на века батькой твоим, мир его праху, построен.

— Добро, дед Афанасий. Денег не возьму, но чтобы порядок был и пригляд тоже.

— Да как же это без денег-то? — удивился «Штукарь».

— Я тебе сказал свои условия.

— Добре, Яр. От меня в будущем магарыч будет. И не спорь со старшим. На том и порешим.

Проводив назойливого деда, Ярослав достал из кармана мобильный и набрал номер своего ротного. Хотя Серёга Зайцев был старше Яра на пять лет и носил погоны старлея, их боевая дружба свела на нет все различия между ними.

— Серёга, привет!

— А! «Блудный» голос подал! Вспомнил, наконец, своего друга! Как жизнь семейная?

— Бьёт ключом прямо по морде.

— Не понял…

— А чего понимать, неделю назад по утряне свинтила жёнушка в неизвестном направлении, оставив лишь кольцо и заявление о согласии на развод.

— Ни-фи-га же себе! А причина?

— Сам анализирую, но пока без толку.

— Тогда выбрось из головы. Немедленно! Ты работаешь где?

— Уже нет. Тут последняя неделя была насыщена одними отрицательными моментами: развёлся, уволился с работы в сельхозартели… в общем, теперь свободен, как парящий орёл.

— Тогда вот что… дуй-ка на вокзал и давай ко мне, в Рязань. Я на днях собирался на рыбалку, сплавом по Оке, а потом на Проню. Развеешься, рыбки половишь, заодно и определимся как тебе дальше быть.

— Компания большая? Не стесню?

— По морде хочешь? Ты ж мне как брат!

— Сколько людей будет в сплаве?

— С тобой — трое. Ещё мой зять, но он к рыбацкому делу только приучается, а его конёк — всякие там непонятные истории.

— Не понял, какие истории?

— Ну, там мифы, легенды, неблагополучные места. Тут по маршруту сплава село одно есть, Чевкино. Вот и хочет там посмотреть, что к чему. Ну а мы рыбалкой пока займёмся.

— Не возражаю. Так, что брать с собой?

— Насчёт спиннингов и прочих снастей не напрягайся: всё в наличии имеется. Возьми камуфляж какой-нить, спальник, ну и пневматику с ножом своим. Разрешение не просрочено?

— Нет, ещё полгода есть в запасе. А зачем это там?

— Мы сплавом пойдем со Спасска-Рязанского. Кое-где места там глухие, ну и бывают людишки чересчур озорные. Не хочу неприятностей.

— Понял. Завтра утром выезжаю.

* * *

Утренний подъём в 6-00, «бомбила» довёз его до Воронежа и вот уже 226-й скорый мчит Ярослава к пункту назначения — Рязани. Посваров не стал тратиться на купе и предпочёл общение в плацкарте. Народ в вагоне подобрался разномастный, но не злобный. Постепенно отсеки плацкартного вагона заполнились под завязку и многие прагматичные пассажиры начали запоздалый завтрак. Запахло жареной курятиной, вареными яйцами, вперемешку с копчёным салом, свежими помидорами и спиртным. Несмотря на отнекивание Ярослава, дородный мужик в тельняшке, увидав такую же на Яре, просто сгрёб его своими огромными ручищами и усадил ближе к столу.

— Ты мне зубы-то не заговаривай. Кем служил?

— ДШБ, — коротко ответил Ярослав.

— О! Коллеги. Тогда за знакомство. Виктор. ДМБ-2006.

— Ярослав. Временный отпуск по семейным. Был…

— А чего сразу насупился?

— Да, так…

— Понял, навязываться с вопросами не буду.

Где-то в начале вагона послышалась громкая многоголосая речь, и вскоре мимо отсека двинулась волна пёстро одетых цыган разного пола и возраста.

— Вот черти. Где только успевают залезть в вагон, — буркнула рядом сидящая дама пенсионного возраста — мать Виктора.

— Ма, не горячись.

— Того и гляди кошель стибрят. У них это не заржавеет. Сколько таких случаев люди рассказывали.

Сидевшая рядом сухонькая старушка ничего не сказала, только почему-то застегнула все пуговицы на своей теплой кофте.

— Эй, красивый, молодой! Дай погадаю, всю правду расскажу, всё, что было, что есть, что будет… — пожилая цыганка остановилась возле их отсека и нараспев начала заученную годами фразу. Однако она не договорила, изумлённо уставившись на Ярослава. Словно электрический разряд ударил её изнутри, и цыганка быстро схватила за шиворот замурзанную мелюзгу, остановившуюся рядом и пытающуюся под шумок позаимствовать помидоры со стола.

— Джа! Авэ́н даты́!1 Авэн! Авэн! Ничи́ мэ ту́тэр на пхэна́ва!2 Ой, парень, извини. Всего тебе хорошего! Прости, если что не так!

— А что со мной не так? — реакция старой цыганки поставила Ярослава в тупик.

— Ничи́! Авэн, рома́лэ! Авэн!

Через несколько минут весь табор переместился в другой вагон и наступила тишина. За столиком в отсеке повисло долгое молчание.

— Ничего я не понял. Какая-то умалишённая цыганка, — нарушил тишину сам виновник сложившейся ситуации.

— Не скажи, Ярослав, — Виктор залпом осушил стакан самогона и закусил салом. — Цыгане, конечно, ещё те пройдохи, но иногда говорят правду.

— А вы свою родословную знаете? — задала вопрос Яру разом повеселевшая старушка.

— Ну, как сказать… родителей помню, потом деда с бабушкой — о них мне тётя Нюша рассказывала, а вот дальше… скорее нет, чем да.

— Разрешите мне прикоснуться к вашей ладони? — попросила она его.

— Ещё чего! — встряла в разговор мать Виктора. — Так и до сглаза недалеко! Не слушайте вы её, Ярослав!

— Я никогда ничем подобным не занималась! — гневно воскликнула старушка. — Как вам не стыдно возводить напраслину на людей!

— Ну-ну, женщины, не ссорьтесь, — попытался примирить обеих Посваров и подал руку старушке. — Вот, пожалуйста.

Та аккуратно положила свою ладонь на кисть Ярослава и закрыла глаза.

— Сейчас, если она будет что-то нашёптывать — точно сглаз будет, — испуганно перекрестившись, сообщила мать Виктору.

Наконец старушка открыла глаза и спросила у молодого человека:

— Скажите, а вы в какого бога веруете?

— Честно? Ни в какого! Атеист я.

— Свят-свят-свят! — опять испуганно перекрестилась мать Виктора. — Вот из-за чего цыганка его испугалась! Он же нехристь, а ты его кормить собрался!

— Братишка, извини, но… — Виктор явно был разочарован неверием Яра.

— Не вопрос. Сколько я должен за кусок курицы и стопку самогона?

— Нисколько, но это всё, чем я с тобой поделюсь.

— Договорились, — Ярослав решил снизить градус напряжённости за столом и потому отошёл к боковым местам отсека. Ухватившись обеими руками за поручни и подтянувшись, он удобно разместился на своей верхней полке. Самогон подействовал на молодого человека расслабляюще, и Посваров не заметил как уснул под мерный стук колёс движущегося поезда.

Через полчаса Виктор и его мать, плотно покушав, улеглись на свои нижние места. Старушка не смогла ни с кем из них договориться об обмене, и ей пришлось коротать время, медленно перемещаясь по вагону. В какой-то момент времени, возвращаясь обратно к своему отсеку, она поравнялась с полкой Ярослава и в тот же миг вагон тряхнуло. Чувствуя, как она теряет равновесие, старушка инстинктивно схватилась руками за верхнюю полку.

— Извините, пожалуйста, — с трудом переводя дух, сказала она проснувшемуся Посварову.

— А что вы не отдыхаете?

— Мне тяжело вскарабкаться на верхнюю полку, а они, — кивнула она на Виктора с матерью — принципиально не захотели со мной поменяться.

— Давайте, я похлопочу за вас в соседнем отсеке?

— Нет-нет. Спасибо за заботу, но мне недолго ехать осталось. А не могли бы вы, молодой человек, прогуляться со мной по вагону?

— Без проблем. А скажите, почему вы взяли мою руку? И это необычное поведение цыганки…неужели я какой-то особенный?

— Не скрою, что я сама была удивлена её поведением. Обычно цыгане больше придумывают, но есть среди них… впрочем, здесь очень много посторонних ушей. Давайте пройдём в тамбур. Вы курите?

— Не курю и к спиртному достаточно равнодушен. Работа, знаете ли, обязывает.

— Тогда просто поговорим. Нечасто встретишь молодого человека, не обременённого вредными привычками. Эта эпоха поражена всеми отрицательными качествами людей, здесь более всего присутствует контраст между Добром и Злом. Проходите в тамбур, — старушка, пропустив Ярослава вперёд, закрыла за собой дверь.

— Очень интригующее начало нашей с вами беседы. Можно подумать, что вы доктор исторических наук, раз так хорошо разбираетесь в прошлом.

— Вы правы и неправы одновременно. Нет, я не изучала прошлое из открытых источников информации. Я… я просто жила все эти годы рядом с людьми и знаю большинство исторических фактов не понаслышке.

— Вы хорошо себя чувствуете? — Ярослав был искренне удивлён последними словами своей собеседницы.

— Не волнуйтесь, молодой человек, я не сумасшедшая. А руку вашу я взяла… словом, я долго ждала этого дня, долго готовилась к нему, а он пришёл и я волнуюсь, словно ученица перед экзаменом. Ярослав! Вы можете стать тем, кто возродит былое величие одной интересной страны.

— Серьёзно? — удивился молодой человек.

— Нет, даже не страны, а целого мира. Скажите, вы верите в чудеса?

— Смотря в какие, — усмехнулся Яр.

— Уже хорошо. Скорее всего, вы не атеист, а агностик. Остался лишь последний экзамен. В предании было сказано, что воин будет из рода Сварога. Плохо, что вы не знаете своей родословной. А как, кстати, ваша фамилия?

— Посваров я, Ярослав Владимирович.

— Неужели?! — глаза старушки вспыхнули, словно у молодой девушки. — Посваров! Потомок Сварога!

— Никогда не думал о такой трактовке моей фамилии, — улыбнулся ей Яр.

— Я столько веков желала передать это, — она расстегнула пару верхних пуговиц кофты, сняла с себя похожий на восьмиконечную звезду амулет и застегнула цепочку на его шее. — Вот, владей же этим талисманом по праву твоего Рода, воин! А мой путь в этом мире закончен, в моей жизни много было чего, но я ни о чём не жалею. Теперь мне нужно побыть одной. Ступай к себе.

— С вами всё в порядке? — эти слова Ярослав сказал, будучи сам в глубокой прострации от всего произошедшего.

— Да, спасибо. Ступай-ступай.

Посваров дошёл до своего места, всё еще анализируя разговор с этой таинственной старушкой. Он снова взобрался на свою верхнюю полку и не заметил, как уснул.

* * *

Ярослав проснулся, когда солнце уже перевалило полуденный рубеж. Приняв вертикальное положение на своей полке, он потянулся и огляделся вокруг. Попутчики из его отсека сменились. Не было Виктора с его набожной матерью, отсутствовала старушка, волею судьбы оказавшаяся с ними рядом. Только наличие талисмана, подаренного ею и который ощущался молодым человеком через соприкосновение с кожей, говорило о том, что всё произошедшее несколько часов назад было явью, а не увлекательным сном.

Посваров сходил к проводнице и взял стакан ароматного чая. За столом в отсеке сидели угрюмый дед с длинной тростью, похожей на посох и дама бальзаковского возраста, окружённая двумя мальчишками, лет так двенадцати. Почему-то Ярослав сразу обратил внимание на них — наверное, их опрятная, но скромная одежда навеяла ностальгию о своём детстве.

— Присаживайтесь, молодой человек, в ногах правды нет, — угрюмость деда сменилась на приветливую улыбку. — Куда путь держите?

— В Рязань, к другу.

— О! Попутчик, значит. Мы тоже до Рязани. По делам или отдохнуть?

— Папа, ну что ты пристал к человеку?

— А что я такого сказал? Иль мой вопрос обиду содержит?

— Можно сказать, совмещаю оба вопроса. Друг на рыбалку пригласил, а там и о работе поговорим.

— С работой ноне тяжко, — шумно вздохнул дед. — Конечно, если только профессия востребована, тогда да — найти работу легче лёгкого.

— Не скажите. Сейчас без знакомств и с хорошей специальностью трудно устроиться.

— А у тебя какая?

— Папа!

— Да отстань ты, Людка! Не лезь в мужские разговоры! Вот же ж бабское племя — везде свой нос суют. Все беды мужиков из-за вас!

— Служил я в десантно-штурмовой бригаде. Жениться собрался, ушёл со службы, а теперь, вот, обратно хочу.

— А жена что? — сейчас уже Людмила смотрела на Ярослава с интересом.

— Ничего. Со вчерашнего дня я опять свободен. Потому и хочу вернуться. На гражданке меня уже ничего не держит.

— Значит, воин ты, защитник Отечества… — задумчиво пожевал губами дед. — Почётная профессия, что уж тут сказать.

Поезд как раз проходил мост через реку. Открывшиеся речные красоты заинтересовали молодого человека, и Ярослав наклонился над столиком в отсеке, чтобы повнимательнее их рассмотреть. Цепочка с амулетом запуталась внутри тельняшки, и Просваров инстинктивно вытащил её, чтобы расправить. Дед удивлённо воззрился на восьмиконечную звезду и тихо сказал:

— Слушай, Людка… сходила бы ты за чаем. Что-то в горле всё пересохло, да и аромат со стакана служивого прёт, аж душа заходится.

— Хорошо, пап. Я мигом.

— Вот, что мил человек, — снова тихо проговорил дед, когда его дочь ушла из отсека. — Я, конечно, не из органов, но хотелось бы знать, откель у тебя этот знак на шее? В армии их не дают, да и в миру такие нечасто встретишь.

— С ним вообще интересная ситуация приключилась, — ответил смущённый Яр. — Он у меня всего несколько часов. И подарили мне его именно в этом поезде.

— А кто, если не секрет? — дед удивлённо взглянул на молодого человека.

— Бабушка одна. Только вот я её даже не поблагодарил… — и Ярослав рассказал о своём приключении в поезде.

— М-да… чудны́ превратности судьбы… а позволь спросить имя твоё полное. Хотя чего же это я… надо бы самому назваться для порядка. Савелий Никифорович, я, а фамилия моя Посваров.

— Как-как? Ваша фамилия тоже Посваров? — молодой человек с изумлением уставился на деда.

— Что значит тоже? — не понял тот.

— А меня зовут Посваров Ярослав Владимирович. Отец мой — Владимир Иванович, сам родом с Рязанщины. Ещё в Великую Отечественную, у деда вся родня в Михайлове жила. Там немцы зверствовали, когда отступали. Как отец да тётя рассказывали — никто не выжил. Вот дед и решил сменить место проживания после войны. Сначала он всё на что-то надеялся, делал запросы по разным ведомствам, но ответы были отрицательные. А потом уехал, чтобы не травить себе душу воспоминаниями прошлого.

— Значит, Ванюшка жив остался. Так-так… — голос деда предательски задрожал. — А нам сказывали, что сын полка — Иван Никифорович Посваров, пал смертью храбрых на Одере, аккурат в январе 1945 года.

— Дед был тяжело ранен, лишился левой кисти и глаза, но выжил. Значит, мы с вами родственники?

— Вот какая, стало быть, петрушка и выходит. Он брат мой. Старшой. Мне тогда всего шесть лет минуло. Немцы, когда расстреливали всех, меня и его упустили. Бежали мы долго. Я, вишь, из сил выбился, так он меня в овраге под крутояром оставил, а сам вперёд побежал, чтобы отвлечь карателей… — у деда на глазах навернулись слёзы. Он замолчал с комком в горле и трясущимися губами, заодно полез в карман пиджака за платком.

Пришедшая со стаканами чая Людмила удивлённо уставилась на отца и молодого человека.

— Чего зенками дёргаешь? — дрожащим голосом спросил дед Савелий у дочери, промокая платком поочерёдно оба глаза. — Не только вам, бабам, реветь в голос. Знакомься, Людок. Родственник это наш. Брата моего старшего отпрыск. Ванька-то жив оказался. После Одера-то. Внук это его — Ярослав. Такие вот дела…

— Да как же это… — Людмила отрешённо поставила стаканы на столик и воззрилась на молодого человека. — … неужто есть справедливость на свете… о-о-ой, да что же это делается-то…

Она заревела. Мальчишки удивлённо смотрели то на своего деда, то на мать, то на незнакомца и никак не могли понять, отчего у всех взрослых на глаза навернулись слёзы. Даже этот дядька, служивший по их мнению в крутых войсках, с трудом сдерживал их.

— Из твоих-то кто жив нынче? — чуть погодя успокоившись, поинтересовался дед Савелий.

— Никого не осталось, — вздохнул Ярослав. — Сначала родители в маршрутке погибли, а год назад и тёть Нюша умерла. Во сне тромб оторвался…

— Вот какая у тебя судьба-судьбинушка… — по-матерински обняв племянника, грустно проговорила тётя Люда.

— Короче так. Сейчас до Рязани доедем, и давай быстро решай свои вопросы, — к окончательно отошедшему от такого неожиданного знакомства деду вернулся прежний голос. — Людка тебе напишет наш адрес, и ждём в гости. Отказ категорически не принимается. Ты ещё вон чего… давай-кася сходим в тамбур. Погутарим. Есть к тебе вопросы по некоторым мужским темам. Бабьим ушам они во вред, а нам нужно прояснить кой-чего. Куришь?

— Нет. И пью мало.

— И хорошо, внучек. Поскольку брат мой помер, пусть земля ему будет пухом, ты мне таперича тоже внук. Так шта пошли.

Они вышли в тамбур. Дед Савелий достал из кармана кисет с махоркой и, свернув козью ножку, с наслаждением затянулся пару раз дымом ароматного табака.

— За всю жизнь так и не привык к магазинным папиросам. Не тот у них вкус. Баловство одно. Ну, слухай меня, Ярослав. Я не за зря спросил про энтот амулет. Да и потому же поводу поверил тебе про родословною. Сразу, — поднял он вверх указательный палец. — Бабка, которая тебе его отдала…хм… нет. Не с того надо начинать, да и разговор будет долгим. Ты вот что, внучек. Приезжай к нам в Шатрище. Полный адрес тебе Людка напишет, а так скажу, что от Рязани до Спасска-Рязанского доедешь на автобусе. Потом…

— Потом не надо. Я ещё дома карту успел посмотреть. Мы с другом идём сплавом прямо с Рязани, а Шатрище — один из наших ориентиров, где у нас намечен привал.

— Ну, тогда добре. На том и порешим. Ты вот чего… особливо никому этот знак не показывай. Не нужны лишние глаза и расспросы. Пока ничего не скажу, но поверь мне на слово — великую силу и власть он имеет. Сколь там времени стало?

— 17–00 по московскому времени. Скоро Рязань.

— О! Стало быть по времени успеваем на последний автобус.

Глава 2

На вокзале было шумно. Несмотря на то, что Рязань не была конечным пунктом этого скорого поезда, количество встречающих, провожающих и самих пассажиров около него, перевалило за пару сотен. С трудом продравшись через сутолоку на перроне перед вагоном, Ярослав помог новоиспечённым родственникам с вещами. Проводив до носильщика, Посваров попрощался с ними и сразу попал в объятия ротного.

— Здорово, братишка!

— Привет Серёга! Рад встречи!

— Как добрался?

— Без происшествий.

Пройдя через вокзал, они очутились около стоянки автотранспорта.

— Народу — пушкой не прошибёшь! Только удостоверение и помогает. Два раза ошелевать3 собирались. Ну, рассказывай всё по порядку, — Зайцев сунул ключ в замок зажигания и синий «Рено — Логан» ожил.

Они не спеша добрались до окраины Рязани, и взору Посварова предстал уютный коттеджный посёлок. Около второго дома «Логан» притормозил, и с крыльца к нему устремились мужчина и женщина.

— Знакомься, — Сергей представил встречающих, когда они с Яром вылезли из машины. — Моя сестра Лена и её муж — Илья.

— Здравствуйте Ярослав! — миловидная шатенка смущённо подала руку.

— Здравствуйте Елена! — Посваров галантно поцеловал руку даме и ответил крепким рукопожатием её мужу — Ярослав, можно просто — Яр.

— Илья, — скромно ответил ему полноватый молодой человек в очках, подходивший под один с ним возраст.

— Сейчас в дом. Отметим встречу, а к вечеру соберёмся и на боковую. Подъём в 6-00.

— Замучил ты нас своими военными замашками, — укоризненно заметила Лена брату, двигаясь по лестничному пролёту. — Когда же ты женишься и остепенишься?

Но Сергей ничего не успел ответить — его сестра сунула ключ в замок, тот щёлкнул, и все четверо зашли внутрь. Квартира оказалась трёхкомнатной. Одну, меньшую, занимал ротный, а две остальные комнаты «оккупировали» его сестра с мужем. Пока готовился праздничный ужин, Сергей с Ярославом прошлись по квартире.

— Так вот и живём, — развёл руками ротный. — Я постоянно в разъездах, они тоже не сидят сиднем, видишь, сколько книг, приборов и прочей галиматьи учёной? Не квартира, а постоялый двор.

— Мужчины! Пора к столу! — уведомила их Лена.

— Так на чём мы остановились? — полюбопытствовал Ярослав.

— На том, что пора женить этого оболтуса, — кивнула Лена на брата.

— Пока не встретил ту, которая растопила бы лёд моего сердца. А кого попало замуж звать не намерен, — парировал ей брат.

— Ярослав, а вы? — Лена остановилась и повернулась к Посварову лицом.

— Отхожу от последствий неудачного и короткого брака, — вздохнул Ярослав и кратко рассказал свою историю.

— Вот, сестричка. Видала, как самая красивая половина человечества измывается над защитниками Отечества?

— Что ж так она поступила? — поинтересовалась девушка.

— Не могу понять. Вообще за гранью логики.

— Да… женщину иногда труднее понять, чем африканского зулуса. Ой! — это Лена ширнула локтем в бок брата, за остроумное изречение.

— Не надо обобщать, братец! Не все такие.

— А твоя Олька, которую ты мне подсунуть хотела, как перспективную невесту? Те же… кхм-гхм, только вид в профиль!

— Бэ! Вредина! — Лена показала ему язык. — Сколько ты ещё мне будешь пенять на это?

— Пока ты не прекратишь мне подсылать перспективных на твой взгляд невест.

— Леночка! Ты сводничеством занялась? — до этого молчавший, Илья наконец-то заговорил.

— А что здесь такого? Я стремлюсь устроить личную жизнь моего любимого брата.

— Тогда мне не понятно кто из вас старше. С чего ты решила, что он нуждается в этом? Ты же ему не мать, а сестра, причём младшая.

— Зять! Дай «краба»! В точку!

— Мужская солидарность, значит? Ну-ну, муженёк! — Лена смотрела на Илью с явным неодобрением. — Я стремлюсь устроить жизнь брата, сделать его счастливым…

— А кто тебя просил? — Серёга не скрывал своей досады.

— Ах, так?! Тогда сами и добирайтесь на свою рыбалку! И нечего меня припрягать к извозу! А то, как отвезти до Спасска, так Лена, а как помочь брату — так не суйся не в своё дело, да? Нет уж, дудки!

— А вот это уже удар ниже пояса, — до этого молчаливо взиравший на внутрисемейную перепалку, Ярослав почувствовал приближение большой ссоры. — Таким демаршем вы, Лена, ещё больше усугубите ситуацию.

— Так! Стоп! Все разом успокоились и разошлись по противоположным сторонам ринга, — широкая ладонь Сергея аккуратно легла на стол — завтра же на рыбалку. Всем бриться, мыться и баиньки. Леночка, золотце, дорогая моя сестричка! Я тебя очень люблю, ты — самый лучший человечек на свете, но давай эту тему закроем раз и навсегда, до… того момента, пока я. Сам. Тебя. Не попрошу об этом. Договорились?

— А! Делайте, что хотите… пошла я стелить гостю. Ярослав! Идите в душ первым, а эти оболтусы потерпят.

— Спасибо! Я привык по-солдатски — задерживать никого не собираюсь.

Через десять минут обмотанный в полотенце Посваров вышел из ванной, благоухая шикарным гелем для душа. Тишина в квартире заставила его насторожиться.

— Ку-ку! Куда все подевались?

— Яр, иди сюда! Быстрее! — раздался Серёгин голос из зала, и Посваров поспешил туда.

Рядом со сложенными его вещами сидела вся троица, не сводя глаз с его амулета, второпях оставленного поверх тельняшки.

— Ярослав… откуда это у вас? — с благоговейной дрожью в голосе спросил Илья. — Это же восьмиконечник Сварога… третий век нашей эры… судя по некоторым факторам — подлинник… господи… вот это вещь! Да любой из нашей научной группы сдохнет от зависти, узнав, что я видел его вживую! А тут и подержать можно! Обалдеть!

— Ярослав… вы прямо волшебник… — Лена тихо поддакнула мужу — … мы много искали такую вещь… сколько древних манускриптов содержат информацию о нём, но его давно считали утерянным. Где… гд-д-де Вы его нашли?

— Мне его подарили. В поезде, несколько часов назад.

— Где?! — Серёга удивлённо воззрился на побратима.

— Между Воронежем и Рязанью. В транспортном средстве РЖД.

— Кто? — Илья выпучил глаза. — Кто осчастливил вас этим бесценным артефактом?

— Одна бабулька. Сначала попросила руку показать, а потом… — Ярослав поведал всю историю, приключившуюся с ним в поезде.

Илья слушал рассказ заворожено, боясь задавать встречные вопросы, то и дело возникающие у него во время повествования уникального человека, получившего такое, о чём он сам даже не догадывался. Затем Илья рванул в свою комнату к этажерке, заставленной разными книгами и справочниками. Выхватив нужное ему издание, он пулей метнулся обратно, на ходу отыскивая искомую страницу.

— Вот… Ярослав, посмотрите… вот эта женщина похожа?

На фотографии была запечатлена молодая женщина в старославянском одеянии: сарафан, русая коса и перевязь на голове. Её черты лица безусловно были похожи на ту престарелую даму, повстречавшуюся ему в поезде, но под фотографией стояла приписка — «Богиня Лада. Старославянская мифология» и он никак не мог связать миф с тем, что реально с ним приключилось. Он ошарашено переводил взгляд с картинки на Илью и молчал.

— Ну? — не выдержал археолог.

— Она, только тут она молодая.

— Я сейчас! — теперь уже Лена рванулась к ним в комнату и через минуту вернулась с каким-то маленьким прибором.

— Лена, аккуратнее! — воскликнул Илья. — Вдруг амулет действительно настоящий! Прибор сгорит, а он не наш и мне его завтра брать с собой! Стой! Не включай! Выкрути сначала чувствительность на ноль! Вот так. И отойди от амулета на метр! Теперь давай, включай.

Прибор пискнул и на нём засветился зеленый индикатор «On». Лена потихоньку начала увеличивать чувствительность и прибор ожил. Приборная стрелка резко пошла к правой стороне шкалы, цифровой измеритель десятых, сотых и тысячных долей взбесился, в скоростном режиме прокручивая цифры от нуля до девяти, на всех уровнях.

— Уводи от амулета и вырубай! — дико заорал Илья.

Лена сделала фантастическое па, пытаясь спасти прибор, и его маленькая Т-образная антенна на миг повернулась в сторону Ярослава. Прибор замер, пискнул ещё раз и цифры остановились на уровне «999».

— Увеличь чувствительность! — последовала команда Ильи.

Лена включила калибровку прибора и после этого увеличила порог чувствительности. Прибор снова пискнул, и стрелка замерла посередине.

— 75 единиц, округлённо, — Лена ошарашено переводила взгляд с Ярослава на прибор — я такого ещё не видела никогда. То ли амулет дал ему такую эманацию, то ли…

— Ты ещё ничего не поняла?!

— Чего я должна понять, дорогой?

— Во-первых. Это НАСТОЯЩИЙ амулет самого Сварога! Во-вторых. Убери прибор и прочитай вот здесь вслух, — он ткнул пальцем на одну из строк в справочнике.

— «… и бились боги вместе с людьми супротив небесных странников. Рать многоликая сошлась с ратью небесной, и был бой много дён и ночей. Посеяв вокруг себя разрушения великие, разошлись они по разные стороны поля брани. Ушли небесные странники, побросав множество орудий своих, но обещав вернуться. Токмо рати Артании осталась мала толика. И стал Сварог решать, как быть им в грядущем. Много сил было отдано, много воинов пало, да и сам он потерял часть силы своей могучей. И не будет более покоя земле обетованной, не быть миру, кой стремился помирить все Роды, живущие рядом. Воззвав к потомкам грядущим, решил Сварог ждать того Воина, кой не обделён будет умом, княжьим помыслом и не убоится пойти в бой с супостатами небесными. А пока перенёс он Артанию в мир иной и дал народу тому заповедь молчания. И ходит теперь по земле русичей Лада, выбирая того, кто достоин будет стать защитником Родов, не убоявшись небесных захватчиков и кто возродит былое величие богов и народа Артании.»

После прочтения в комнате воцарилась тишина.

Все четверо переваривали процитированную Леной информацию, которая была похожа на какую-то старую сказку.

— А что за «Артания» там упоминалась? — наконец не выдержав напряжения, спросил Ярослав.

— Государство Артания появилось в этих местах около второго века нашей эры. Трудно сказать, когда и как оно образовалось, но по сравнению с остальными народами, расположенными на Восточно-Европейской равнине, это государство было намного технологичнее. Её населяли пращуры славян, стремившиеся соединить все племена собранные вокруг территории нынешней европейской части России, частично Украины и Беларуси. Летописи показывают, что оно существовало примерно до середины IX века, то есть почти до момента крещения Руси.

— А потом что? — поинтересовался Сергей.

— А потом оно как в воду кануло, — ответила ему сестра — не оставив после себя никаких следов.

— То есть как? — удивился Ярослав. — Так не бывает. Я ещё в учебниках истории читал, что даже после исчезновения цивилизации остаётся так называемый «культурный слой». Это продукты жизнедеятельности цивилизации — где-то горшки разбили, где-то кузня была, ну вы поняли.

— В том то и дело, что после Артании не осталось ничего. Хотя она была не очень большим государством, скорее малым княжеством, но такая загадка существует: никакого «культурного слоя» после неё не осталось. Только то, что было вынесено за её пределы и осело в разных племенах неподалёку от самой Артании. Но этих свидетельств так мало, что вполне поместится на паре выставочных залов провинциального музея. Мы с Ильёй и познакомились на этой теме. А завтра, он, путешествуя вместе с вами, должен был проверить одну из наших общих гипотез. Но теперь у нас появился новый предмет изучения. Ведь вы, Ярослав, дадите его нам?

— Это с какой стати он должен отдавать вам его, сестричка?

— А с такой, братик, что это достояние истории. Это такой артефакт, что… — она задохнулась от нахлынувших на неё эмоций.

— Лена! Простите меня, но я не могу вам с Ильёй отдать этот амулет. При всём к вам обоим уважении, но… нет. И дело здесь не в жадности…

— Да?! А в чём же тогда?! — на лице девушки возникло недовольство и надменность. — Вы не по праву им владеете!

— Думаю, что раз Ярославу его подарили, значит, именно он является избранным и этот амулет может причинить много бед, если его отобрать, — заметил Сергей. — Да к тому же, это личная вещь и негоже так рьяно её клянчить.

— А на науку всем плевать, да?! — от её доброжелательности не осталось и следа. — Да если мы обнародуем эту находку, знаешь, сколько ртов мы заткнём?! Да мы всем «фомам неверующим»!.. мы… мы…

— Лена, мне кажется, что ты преувеличиваешь… — Илья мягко накрыл своей рукой руку супруги.

— Да, муженёк?! А я искренне считала, что ты станешь на мою сторону! Нам нужен этот артефакт! Очень нужен, а ты…

— Лена!

— Что «Лена»?! Что?! Предатель! У нас был бы такой материал, а ты…ты… ах так?! Ладно! Раз вы все мне сделали пакость, я вас тоже завтра не повезу! Валите на свою рыбалку сами! А я ухожу ночевать к подруге! Вот! — она рванулась к двери. Щёлкнул замок, судя по потянувшему сквозняку, дверь открылась, послышалось цоканье каблуков. — И ещё: operta quae fuere, aperte sunt, ясно вам всем?

— Чего? — удивился Сергей.

— Что было тайным, стало явным, — перевёл Илья, когда входная дверь резко захлопнулась. — Это один из девизов Ордена Тайной Инквизиции. Только вот к чему она это сказала… не поймёшь этих баб.

— Что будем делать, ротный? Рыбалка, я так понимаю, накрылась медным тазом?

— Ничего подобного! Сейчас вызвоню Кольку с соседнего дома и поедем. Я его столько раз выручал. Дам ему тысячу, он и туда доставит, и приедет по району в любую точку.

Колька точно не обманул: Сергей быстро договорился со своим знакомым: тот, памятуя о прошлых услугах Зайцева, взял только пятьсот рублей чтобы покрыть бензин. В районе половины седьмого утра к коттеджу подкатил внедорожник. Погрузив нехитрую поклажу, все трое разместились в просторном салоне.

— Куда намылились? — хитро спросил Колька.

— До Спасска, а там сплавом до Прони. Дойдём до Доброго Сота и у ЖД моста конечная точка.

— Угу. Ты тогда звякни мне на мобилу. Ну и покупайтесь там, пока я доберусь до вас.

— Нет, я тебе лучше отзвонюсь за час до подплытия к мосту.

— По рукам. Рыбки только на мою долю запасите.

— Без проблем, Колян.

— Ну, тогда в путь.

По мере приближения к месту начала сплава, всех троих охватила «рыбацкая лихорадка». Сергей больше всех хвастался тем, какие экземпляры щуки попадались ему в прошлом году, сетовал на всё увеличивающееся количество установленных браконьерских сетей и «экранов», заодно пройдясь матюгами по электроудочникам. Они проследовали через Спасск и выехали за город, к притоку Оки. Скорее это был не полноценный приток, а рукав или затон. Здесь они организовали бивак, попили кофе из термоса, заботливо припасённого Николаем.

Накачав четырёхместную лодку и загрузив свои пожитки, они тронулись в путь. Сразу за слиянием притока с Окой, Сергей уверенно переплыл к левому берегу по течению реки. Намётанным глазом бывалого рыбака он выбрал плёс, на котором они бросили якорь. Разобрав удочки, каждый из них решил попытать счастья в рыбной ловле.

* * *

Незаметно подошло время обеда. Хотя количество пойманной рыбы было невелико, но адреналин от самого процесса рыбалки уже прочно сидел в каждом из них.

— Так. Здесь пока белорыбьи места, хищника мало, а потому пока закругляемся и причаливаем, чтобы пообедать — сказал Сергей.

— Может, до деревни прогуляемся? — предложил Илья.

— Ты на рыбалку приехал или слоняться по деревням? — поинтересовался Ярослав.

— За большим делом не следует забывать о малом, — парировал ему тот. — Здесь масса интересных мест, с точки зрения археологии. Пока Серёга готовит уху, чего сидеть, сложа руки? Заодно посмотришь как я работаю.

— Насколько я знаю из курса общеобразовательной школы, археологи должны иметь разрешение на раскопки и исследования.

— Ты про «открытый лист»? Да вот он, — Илья извлёк из кармана аккуратно свёрнутый вчетверо документ с голографическим стикером.

— Запасливый! — одобрительно отозвался Яр. — А что ж тогда ездишь в другие места, если здесь есть чем заняться?

— Понимаешь, по мере накопления информации о том или ином объекте, сразу вырисовывается необходимость его посещения. А в свете вчерашней находки, ну, твоего амулета, у меня появилась одна очень интересная мысль.

— А как же ты теперь с Леной будешь налаживать отношения?

— Расслабься. Она импульсивна, но отходчива. За время нашей поездки сама соскучится. Тэк-с… сейчас прибор приготовлю и…

— А как называется это место?

— Это старое городище Рязани. Именно здесь стоял раньше стольный град.

— А почему его перенесли?

— Ты не знаешь истории Рязанской области? А, впрочем, ты же не здешний. Рязань — один из крупнейших древнерусских городов XII–XIII веков, столица Великого Рязанского княжества и самое большое археологическое городище России. Первое упоминание о самой Рязани датировано 1096 годом. Тот рукав, с которого мы начали плыть, был некогда речкой, притоком Оки — Серебрянкой. А город стоял на высоком обрывистом мысу.

Начальное поселение состояло из полутора тысяч жителей племён вятичей и северян, среди которых были как землепашцы и собиратели, так и ремесленники. То есть они уже тогда могли неплохо обращаться с металлами, знали ткацкое дело и были знакомы с кое-какими другими ремёслами.

Постепенно сюда прибывали люди, и возникло целое княжество. Площадь одних только укреплений Старой Рязани, не считая городских посадов, составляет более 60 гектаров.

К сожалению, город был уничтожен зимой 1237 года во время монгольского нашествия Бату-хана, а все его постройки, включая каменные храмы, обращены в руины и пепел.

В XIV веке город передал столичные и кафедральные функции расположенному в пятидесяти километрах выше по течению Оки Переяславлю-Рязанскому, который в 1778 году обрёл новое имя в честь древней Рязани.

Но здесь есть очень интересные факты.

— Какие?

— Вот смотри. Артания исчезла около 870-го года нашей эры. Да и о ней самой мало чего упоминается. И новые данные, собранные археологами, публикуются неохотно.

А вот новое крупное поселение возникло только через 100 лет. То есть, естественным путём, плодородные земли сразу были вычислены и заселены вятичами и северянами. По мере появления новых людей в этой местности, северяне и вятичи соединялись в брачных союзах с пришлыми и сами по себе исчезли как народ. Некоторые людишки были так себе — ничего не умею, но кушать хочется. Возникли многочисленные банды с разбойниками — та́ти. Но ничего такого не происходило, пока существовала Артания. Она, словно молчаливый страж, оберегала южную и восточную часть границ от иноземных захватчиков и защищала от разбойников, а потом внезапно растворилась во времени и пространстве.

— Подожди, Илья, но ведь у них должны были быть торговля, деньги…

— Вот по этим крупицам мы и собираем информацию. И да, кто-то очень сильно мешает.

— Не понял.

— С Википедии постоянно удаляют часть информации. Были случаи, что на археологов нападали неизвестные и пропадали результаты целых экспедиций. Но такое бывало редко, хотя и тщательно скрывалось СМИ. Даже правоохранительные учреждения неохотно берут заявления на эту тему.

— О, а это часовня здесь была? — Ярослав указал на облагороженный остов с древней кирпичной кладкой.

— Совершенно верно. Остатки былой роскоши. Сейчас мы её пройдём и спустимся вот в тот овражек.

Молодые люди добрались до места, и Илья, достав прибор, начал проводить какие-то измерения. Спустя полчаса к ним подъехал большой чёрный джип, и из него вылезло трое накаченных парней.

— Эй! Что вы тут забыли? Ну-ка валите отсюда, и чтобы через пять минут я видел только ваши сверкающие пятки.

— У нас есть разрешение правительства Рязанской области. Это культурный памятник наследия старины… — пытался оправдаться Илья.

— Ты чё?! Не понял, козёл?! — старший из прибывших двигался с явно враждебными намерениями.

Ярослав скосил взгляд на остальных — те стояли у джипа и пока никак не проявляли враждебность.

— Эй, братишка, тормозни. Здесь не частная собственность — чего лезешь в бутылку?

— Ты чё?! Тоже в рыло захотел?! На! — кулак бандита описал дугу и предназначался левой стороне челюсти Ярослава, но достал только воздух. Яр пропустил руку бандита вперёд и ловким приёмом завернул в противоположную сторону.

— Пусти, сука! А вы чего стоите?!

Двое дружков бандита кинулись на Посварова. Он быстро нажал на шее бандита искомую точку и тот мешком рухнул на землю. Понимая, что захватив Илью, они смогут диктовать условия, Ярослав решил не допустить этого и кинулся навстречу бандитам. Короткий выпад ногой одного из них он ловко пропустил подавшись в бок и, приблизившись к нему вплотную, в ответ рубанул ребром ладони. Второго достал «вертушкой», сбив с ног, тут же дополнив болевым приёмом с выкручиванием руки.

— Пусти, падла!

— Не рыпайся. Кто вас послал?

— Так я тебе и сказал!

Аккуратно прощупав куртку, Яр почувствовал пистолет.

— У тебя ствол есть, значит, руку сломаю законно. Даю пять секунд на раздумье.

— Раз — пять! — хохотнул бандит и тут же почувствовал резкую боль в кисти. — А! Сволочь! Пусти! Ладно, баба нас наняла. Велела прогнать вас отсюда. Если что, попугать травматами. Пусти!

— Забирай своих дохляков, и валите отсюда! Ещё раз встречу — своим ходом уже не уйдёте. Заказчику передай, чтобы больше нос в наши дела не совала — это вредно для её же здоровья. Всё, пшёл! — Посваров выхватил засунутый сзади за брючный ремень травмат нападавшего и дал убегающему от него бандиту пинка.

Хромая и чертыхаясь, незадачливая троица кое-как залезла в джип, и тот на газах развернулся в сторону Яра. Видимо, бандиты решили одним махом покончить с ним. В самый последний момент, Ярослав сгруппировался и отпрыгнул вбок, на ходу стреляя из травмата в кабину джипа через открытое окно. Пуля попала в скулу водителю и джип резко остановился.

— Вы ещё не поняли с кем имеете дело, умники? Или пешком собираетесь возвращаться?

— Всё, командир, всё! Извини, больше не «быкуем»! Вы сами по себе, мы сами по себе! Вы остаетесь, а мы — валим! Даю слово!

— Смотри! Ещё один финт ушами и я рассержусь!

Старший сменил водителя за рулём и джип развернувшись взял резкий старт, выбрасывая из под колёс куски травы вперемешку с комками почвы. Через несколько минут он скрылся из виду.

— Ты как? — Посваров подошёл с сидящему на траве Илье.

— Вот это ты их отделал! — с нотками благоговейного уважения произнёс тот. — Один против трёх в драке и одолел!

— Это не драка, а так… разминка для меня.

— Теперь я понимаю, что такое ДШБ.

— Давай без лишних слов. Делай, что ты там хотел и надо возвращаться. Уха, наверное, уже готова.

— Нет. Настроения уже нет. Пошли лучше обратно.

— Значит, мы просто так сюда пришли и весь этот сыр-бор зря?

— Ну, правда, не могу я так.

— А ты через «не могу»!

Минут через двадцать молодые люди отправились обратно к импровизированному лагерю.

— Что так долго? — поинтересовался Сергей, когда они наконец-то дошли до костра. — У меня уже всё готово.

— Да так… воздухом дышали… — неопределённо ответил Посваров.

— Это мы воздухом дышали?! — Илья захлебнулся от избытка эмоций. — Да по нашу душу какие-то отморозки прибыли! А он их раскидал, да ещё выстрелил одному в морду! И они свинтили!

— Не понял. Ну-ка, поподробнее.

По мере рассказа Ильи, Сергей всё больше и больше хмурился.

— Я не понял, кому мы наступили на мозоль. Что-то мне не нравится это. Кто эта баба? Зачем она их послала?

— Мне вдруг пришла неправдоподобная мысль…

— И какая, Илья?

— У меня какое-то шестое чувство говорит, что это Ленка их послала.

— Ты с дуба рухнул или на солнце в лодке перегрелся? Не забывай, зятёк, она не только твоя жена, но ещё и моя сестра! Тут уже не обида твоей жены, а что-то похуже! Такими словами не разбрасываются! Если у тебя нет веских доказательств — сиди на попе ровно и сопи в две дырочки, уразумел?!

— Уразумел… — Илья угрюмо опустил голову.

— Чтобы я больше такого не слышал. Яр! Твоё мнение?

— Не готов его высказать. Кто-то кого-то послал. Для чего? С какой целью? У нас нет с собой серьёзной аппаратуры, представляющей большую материальную ценность, нет большой группы людей, чтобы вести масштабные раскопки и тем самым составить кому-то конкуренцию. Пока трудно сказать, что-либо.

— Вот, зять, учись у человека. Ни к одному слову придраться нельзя. Сказал, как будто мои мысли прочитал. Так, тогда обедаем и сплавляемся дальше. У Шатрища есть несколько перекатов. Попробуем погонять там хищника.

— Отловим зорю, а заночевать можно у моих родственников.

— И то дело!

Глава 3

Недаром говорят, что вся жизнь — полосы белого и чёрного цвета. После дневного приключения у старого городища, молодым людям улыбнулась удача на перекатах. Шесть матёрых щук и два судака дружно виляли плавниками на кукане, когда рыбаки приставали в небольшом уютном заливчике около села Шатрище.

— Ещё бы быстро найти нужный нам адрес, — почесал затылок Посваров.

— Вот-вот! — согласился с ним Зайцев. — Щука хороша, когда свежая. Но судя по тому, что и собак-то не слышно, в селе народу — кот наплакал, и найти нужный дом будет трудновато.

— Я тут бывал несколько раз, — с готовностью откликнулся Илья. — Может и смогу найти нужный дом.

Ярослав назвал адрес.

— Так. Это, по-моему, вот в ту часть села нужно идти.

Однако местные жители нашлись. С их помощью и немного ориентировавшегося на местности Ильи, через четверть часа они разыскали зелёный домик, стоящий почти на окраине населённого пункта. Ярослав сразу узнал деда Савелия, сидящего на завалинке и дымящего своим ароматным самосадом из ловко свёрнутой газетной самокрутки. Завидев гостей, он встал, отряхнул брюки и сделал несколько шагов навстречу.

— Здравствуй, дед Савелий! Вот, как и обещал, приехал навестить.

— И не с пустыми руками! — одобрительно отозвался тот. — Давно я котлет рыбных не видывал.

— Что ж так? — полюбопытствовал Сергей. — У реки живёте, а котлет рыбных не пробуете?

— Ноне рыба пугливая, да капризная пошла. Одна мелочь и радует глаз, а как из мелочёвки котлеты делать? Баловство одно.

— Ой, Ярослав приехал! — на крыльцо дома выбежала тётя Люда. — Да не один! Проходите, гости добрые!

Сергей вручил ей рыбу, чему она несказанно обрадовалась.

— Давайте, пока Людка котлеты мастерит, погутарим здесь, — дед Савелий пригласил всех к беседке. — Представь-ка мне, внучек, друзей твоих.

— Это мой ротный. Зовут Сергеем. Побратим он мне — пуд соли точно вместе съели. Дальше, его зять — Илья. Специалист по всяким чудесам, как ты говоришь.

— Энто по каким-таким чудесам? — полюбопытствовал дед.

— Ну, амулеты, археология, раскопки старых городищ… — начал было Илья.

— На нашем городище сегодня были? — перебил его Савелий Никифорович. — Что там за война была?

— А ты откуда знаешь? — поинтересовался Ярослав.

— Витёк, младшенький наш, прибёг оттеда. Говорит, мужик крутой, как какой-то там Брюс Ли, всех повалял, потом в джип стрельнул, те и убрались. Чего ржешь, аки конь?

— Неужели я похож на Брюса Ли? — хохотал Ярослав — Вот уж не замечал за собой такого сходства!

— Так это ты был? А чего там за заварушка приключилась?

— В целом, твой внук прав, только вот кое-что мы бы и сами хотели бы узнать … — Посваров рассказал деду все подробности. — Не знаешь, были ли такие случаи раньше?

Дед окинул взглядом Сергея и Илью и вопросительно посмотрел на внука.

— Я же сказал тебе, что люди проверенные.

— Ну, слухайте тогда, люди добрые. Много чего бывало здесь. В году так восемьдесят восьмом тут даже участковый пропал. С пистолетом своим табельным. Искали его много, долго, да всё без толку. А простой люд, со времён царя Гороху пропадал.

— А археологи? — не утерпел Илья.

— И те пропадали. Но больше крестьяне. Людишки, про которых ты только что сказывал, мне не ведомы, а вот другие часто наведывались. С крестами на шее, но не православные. Мне ещё дед мой сказывал, что возле нашего района они постоянно околачиваются. А ноне часто видели девку молодую. Сама на машине приезжала и пара-тройка ребят с ней. Только ведут они себя как тати.

— Девка парнями командует? — удивился Сергей.

— Ага. Рыжая.

— А машина у неё не голубая, крупная такая? — с волнением в голосе спросил Илья.

— А ты откуда знаешь? Точно. Именно на такой и была.

— Серёжа! Не извинишься перед зятем? — ухмыльнулся Илья.

— Натянешь! Ещё ничего не известно!

— Ну, тогда я тебе скажу ещё кое-что. Раньше Ленка прохладно относилась к изысканиям по Артании. У неё было своё направление. Но с изобретением того прибора Борькой — нашим техником всего Рязанского филиала археологического общества и моим фундаментальным началом изучения этой темы, она и мной сразу заинтересовалась, и сама переключилась на эту тему. Смотри дальше. Я сам человек неверующий, ты, смотрю тоже, Ярослав из наших, а вот она католичка.

— Не понял!

— Ты не знал такой подробности о своей сестре? Поздравляю! Ещё до нашей с ней женитьбы она приняла эту веру. Ну и в тему вчерашнего скандала — она сказала последнюю фразу из девиза как раз католического Ордена Тайной Инквизиции.

Дед Савелий пожевал губами, словно что-то вспоминал.

— Тогда скажу ещё одну историю. Семья наша, Ярослав, как раз и пострадала из того Ордена. Именно они пытали прадеда нашего, чтобы тот открыл им путь в страну русичей. А замучив до смерти и не узнав ничего, решили искоренить наше семя.

— Дедушка, вы хотите сказать, что ваша семья — Стражи Артании?! — Илья изумлённо уставился на него.

— Никакие мы не стражи. Кое-что наши пращуры умели, что-то могли, но нам до тех русичей, как до Москвы ползком. Да, были люди в энто время… да что гутарить… сгинуло то племя в тартарары. А на их место пришли людишки, в помётки им не годятся. Одно слово — тати.

— А скажите, дедушка, можно ли попасть в ту страну сейчас? Это же такой переворот в науке был бы! — Илья мечтательно закрыл глаза.

— Нет, уважаемый. Никому просто так туда попасть нельзя.

— Но ведь только так можно объяснить постоянную пропажу людей! Значит, они смогли найти проход! — не унимался Илья.

— Может и есть он, да только мне не ведом, — развёл руками дед Савелий.

— Но вы же сказали, что вашу семью пытались уничтожить из-за знания места входа в Артанию.

— То взрослым путь ведом был, а мне тогда всего шесть годков минуло. Несмышлёнышем был.

— У меня всё готово! — радостно возвестила с крыльца Людмила. — Пожалуйте в дом!

— Пойдёмте за стол, — пригласил Савелий Никифорович, обрадованный сменой темы разговора. — Котлеты хороши, когда с пылу с жару.

Вечерний ужин был великолепен. Сергей и Илья отвели душу за домашней едой — рыбные котлеты с картошкой «в тулупах», зелёный лук, петрушка и ядрёный дедовский самогон. Уже к полночи они отдыхали на веранде, а Ярославу откровенно не спалось. Что-то тревожило его, только как он ни старался, не мог понять, откуда возникло такое чувство. Молодой человек набросил куртку и вышел из дома. В беседке сидел дед Савелий, дымя самокруткой.

— Не спится?

— Какие-то мысли не хорошие витают в моей голове. Чувствую, что-то должно произойти.

— Когда?

— Ха! Если бы я знал…

Дед внимательно посмотрел на него.

— Слухай меня, Ярослав. Внимательно, причём. Я ж ведь специально мало что поведал им сегодня, — дед кивнул в сторону дома.

— Что так? Парни они нормальные…

— Не всё говорить след тому, с кем знаешься мало. А тебе скажу, потому как ты из нашего Рода. Опять же чуешь опасность, когда требуется — стало быть дар в тебе хранительский имеется. Так вот, внучек… — дед сделал паузу и внимательно поглядел на Яра. — Есть проход. В Чевкино он. Увидишь гряду там и овраг, а внизу и есть путь в страну наших пращуров. Мне ещё перед расставанием Ванька всё обсказал, объяснил и взял заклятие молчать. Только своим и поведаю. Ежели не доживу до взрослости Людкиных отпрысков, табе и держать тайну. И в час лихой надобно передать своему отпрыску. Заклятье с тебя брать не буду — куда уж, если тебя выбрали. Амулет тебя проведёт по тайной тропе. Не вздумай сойти с неё — опасностей не оберёшься! Как вниз спустишься, найдёшь чур-камень. У него от амулета тебе сразу и откроется проход.

— К чему ты, Савелий Никифорович, всё мне это рассказываешь?

— А к тому, Ярослав, что сама богиня Лада тебя выбрала. Ознамела стезю младому воину, как говорили в старину. И жизнь табе предстоит другая. Не здешняя. Уж поверь мне, много чего на веку своём видывал. И ещё: бойся тех крестопоклонников — темны они душой своей, только богатство у них на уме и есть. И за амулет твой продадут они души свои кому ни попадя. Думаешь, просто так они родственников наших со свету сжили?

— Думаю, нет.

— А-а-а, то-то и оно! Наш Род испокон века в Хранителях ходил. Ещё до революции жила тута одна семейка. Вроде в приказчиках у барьёв хаживали, да только дед наш сказывал, а о том Ванька мне поведал, что узнал дед того приказчика. Он после революции пропал куда-то, а с немцами, вишь, снова объявился. Да не с простыми немцами — череп у них на фуражке был. И нас-то всех сразу схватили, значит, и деда с отцом пытать стали. Сначала по одиночке, а потом перед всем честным людом. Бабы наши ничего про проход не ведали, а потому только и выли, да стонали от вида пыток. И ты по бабскому роду никого в это дело не посвящай — слабы они на язык в лихое время. А когда немчура застрелила деда и отца нашего, вывели нас за околицу, да только сестра наша вскинулась как в падучей,4 от того внимание от нас с Ванькой отвела. Ну а мы сразу дёру… и ведаю я, что всех наших постреляли, — дед всхлипнул и утёрся рукавом — а потом сожгли, как скотину болезную. Стало быть должок у нас с тобой к ним имеется и ты о нём помни, Яр! Всю жизнь помни, да отомстить попробуй. Чтобы Зло то не лиходействовало на земле нашей. Энта девка тоже из них — крест такой же у неё на шее видывал. И злобу её за версту чую. Такие вот дела, Ярослав Владимирович…

* * *

Ночной разговор деда и внука затянулся надолго. Часа через два они разошлись по комнатам, однако утренний сон Яра, его друзей и хозяев был нарушен нежданными гостями. К дому подкатил голубой внедорожник — подарок отца Ильи им с Леной на свадьбу. Из него вышла шатенка в кожаном комбинезоне и таких же ботинках, чёрных очках, с завязанными в тугой пучок рыжими волосами. За ней последовали трое парней, принимавших участие во вчерашней вылазке в старое городище.

На стук в дверь вышла Людмила. Девушка грубо оттолкнула хозяйку и ворвалась в дом. Один из парней приставил кусок материи к лицу Людмилы, и та почти сразу осела, словно мешок.

Ярослав спал эту ночь урывками, а к рассвету тот совсем улетучился, поэтому его чуткому слуху сразу стала слышна вся возня в коридоре.

— Лежать и никому не двигаться! — послышался женский голос.

Просваров еще после беседы с дедом, под действием своего внутреннего чувства беспокойства, достал из своей сумки нож и травмат, положив их под подушку. Вытащить их сейчас из под головы, не представляло никакого труда, а одеяло надёжно скрывало их наличие.

В соседней комнате заголосили мальчишки, но грозный окрик незнакомого мужчины сразу заставил их замолчать.

— Где он? — раздался всё тот же женский голос.

— В спальне, — Яр узнал хриплый голос деда Савелия.

В комнату ввалилась Ленка в сопровождении главаря бандитов, полсуток назад напавших на них с Ильёй в городище.

— Что не ждал? Амулет сюда! Быстро!

— А ху-ху не хо-хо?

— Ты со мной не шути! — на Ярослава смотрело дуло пистолета. — Это уже не травмат! Дырку промеж глаз быстро организую!

— А с полицией как потом разбираться будешь?

— Не твоя забота! Наши везде служат. И в полиции, и в мэрии. Дело замнут на раз-два. Амулет сюда, я сказала!

Быстро соскочив с кровати вниз, он услышал короткое «Тратт!» и подушка выдавила из себя некоторое количество перьев. Ярослав резко выбросив вперёд руку, и сделал сразу три выстрела. Резиновые пули легли кучно, попав девушке в глаз, выбив один из передних зубов и повредив нос. Захлебываясь в собственной крови, она рухнула на пол. Бандит попытался достать что-то из кармана, но Яр резко взмахнул второй рукой и в груди незнакомца оказался десантный нож. Быстро вскочив с пола, Посваров в два шага очутился рядом с поверженными врагами. Он быстро вытащил своё метательное оружие из груди незадачливого вояки, вызвав обильное кровотечение, а затем кинулся к выходу в другую комнату.

Сбившись в маленькую группу, дед с внуками сидели на полу горницы. Рядом с ними, под дулами автомата, находились Сергей и Илья. Сначала нож как по маслу вошёл в шею того, что держал автомат, а второго Ярослав успел достать «вертушкой», превратив кадык и трахею в месиво. Сергей быстро воспользовался этим моментом. Вскочив, он на лету подхватил «калаш» из рук бандита и направил его на упавших врагов.

— Доигрались, сволочи?!

— А где Ленка? — находясь ещё в прострации от увиденного пару минут назад, спросил Илья.

— Кирдык твоей Ленке.

— Убил?

— Нет, но красавицей ей уже не быть никогда.

— Куда попал? — не отрывая взгляда от бандитов, которых он обыскивал, поинтересовался Серёга.

— Стандартный набор мишени.

— Фьюить! — присвистнул Зайцев. — И глаз тоже?!

— Левый. Переднего зуба как не бывало, да и переносица похоже повреждена основательно. Ты это… извини за сестру.

— Тамбовский волк теперь ей брат, — парировал ему Серёга — а перед тобой, Илья, извиняюсь. Чутьё тебя не обмануло.

На пороге застонала Людмила.

— Илья! Сходи посмотреть как там тётя Люда.

— Да-да, я мигом.

— Что делать будем, ротный?

— Не знаю. Я слышал её разговор с тобой. Если в силовых и госструктурах их люди — нам не поздоровится.

— Есть только один выход.

— Какой?

— Я исчезну, а вы валите всё на меня. Тем паче, что это правда.

— Я так не могу. Мы с тобой как братья, а я буду тебя топить?! Нет, Яр, извини, но это не про меня.

— Внук дело говорит, — встрял в спор Савелий Никифорович — не выдюжить вам против этих чёрных. Отправляйтесь-ка вы домой, а мы тут сховаем их.

— Ты что, дед? — Серёга удивлённо поднял брови. — У тебя в хате несколько жмуриков нарисовалось! Хочешь, чтобы и вас по судам затаскали?

— Говорю же вам, что это самый разумный выход! — повысил голос Посваров. — Как уйду, вызывайте уголовку и сваливайте всё на меня. Иначе и вас повяжут, а так скажете, что они по мою душу приезжали. Ленка очухается и будет мстить. А вы тут никаким боком. Всё, спорить больше не будем!

— Ладно, Яр, — ротный обнял побратима. — Как ни крути, а твой вариант ничем не проймешь. Только ты это… оружие их возьми — пригодится.

— Дело говоришь, служивый, — согласился с ним дед. — Энтим оно уже ни к чему, а там кто его знает, как судьба повернёт. Укажу тебе одно место, Ярослав. Только, внучек, такую одёжу носить тебе там нельзя. Есть у меня для тебя кое-что. Погодь малость…

В дом вошла Людмила, поддерживаемая Ильёй.

— Ты как, тётя Люда? — участливо спросил Ярослав.

— Голова раскалывается.

— Наркоз применили, сволочи, — констатировал Зайцев.

В спальне застонала Ленка. Сергей быстро выхватил из руки одного из бандитов тряпку с наркозом и быстро добрался до сестры. Пара вдохов и она опять умолкла.

Илья с Ярославом обыскали убитых и Ленку, а Сергей проверил джип. Тут же на скамейке решили подвести итоги обыска.

— Итак, что мы имеем. Три травмата с одинаковыми зарядами, подходящими калибром под твой, «Макар» и две обоймы, «калаш» с одним рожком. Не густо…

— Ну, столько травматов я точно с собой не возьму. Оставлю свой и заберу весь запас патронов. «Макар» тоже изымаю со всем боезапасом, а вот «калаш»… хм… его здесь оставим.

— Согласен! — хмыкнул Серёга. — Пусть у них создастся впечатление, что ты кинулся в бега из области, а с автоматом проверку пройти тяжелее. «Отсвечивает».

— Вот, внучек, одёжу тебе принёс и малость ещё кой-чего, — дед вышел к ним и разложил на столе одежду. — Давай, переодевайся и в путь. Людка тебе малость еды в дорогу подсоберёт. А нынче мешкать нельзя — кто знает, когда рыжую хватятся.

— Это точно, — поддакнул ему Илья.

— А вам тоже прохлаждаться тута не след, — дед Савелий оглядел Илью с Сергеем. — Очухается она и позовёт на помощь.

— Через десять минут и мы линяем, — заверил деда Сергей. — Только с Яром попрощаемся.

Холщовая рубаха с такими же штанами ладно смотрелась на Ярославе. Савелий Никифорович протянул ему широкий кожаный пояс добротной выделки и хороший нож в ножнах.

— У меня свой есть, привык к нему.

— Свой-то в сапог определишь, а этот вроде положения в обчестве, как погоны у служивого.

Последними атрибутами одежды были сапоги и легкий кафтан.

— Прямо как в Старой Руси! — захохотал Сергей.

— Чего ржёшь аки конь? — недовольно пробурчал дед Савелий. — Именно в том направлении и пойдёт вскорости. Теперь ему только туда дорога. Иного выхода нет.

— На машине времени туда попадет? — продолжал хохотать Сергей. — Ой, насмешил дед!

— Мне ваши мудрёные машины не ведомы. Ножками пойдёт, как все нормальные люди.

— А вы же говорили… — воззрился на него Илья.

— Язык прикуси и вообще забудь о том разговоре! — рыкнул на него Серёга. — Узнаю, что выболтал — пощады не жди.

— После всего, что случилось, я себе язык откушу, а ничего никому не скажу! — с пылом заверил всех Илья.

Сборы были недолгими: просторная холщовая торба пополнилась оружием, камуфляжем, который Ярослав захотел взять с собой, куском сала с большим караваем ржаного хлеба, заботливо приготовленным тёткой Людой, парой исподнего, ну и кое-что из медикаментов первой необходимости. Ярослав решил взять с собой и мобильник.

— Там такая связь вряд ли существует! — хохотнул ротный.

— Хочу оставить, как напоминание о нашем мире — хоть иногда музыку послушать.

— А батарея разрядится? — возразил ему Зайцев.

— В пакете есть небольшая солнечная батарея. Нечасто слушать её хватит для подзарядки.

— Только как ты в тот мир дорогу найдёшь? — поинтересовался Илья.

— Амулет подскажет ему путь, — ответил ему дед Савелий. — Есть такая стёжка в нашем месте. Только идти ему надобно сейчас же! Я провожу до околицы, а там как судьба ляжет. Прощайтесь.

— Ну, не поминай лихом, брат, — они обнялись с Серёгой — была у меня сестра, да только теперь нет её у меня. Один ты и остался. Свидимся ли ещё…

— Обязательно!

* * *

Идти пришлось долго, хоть и расстояние курам на смех — несколько километров. Кафтан летом — не лучшая одежда, а потому молодой человек свернул его и уложил поверх торбы. На середине пути Ярослав издалека услышал гул движка приближающегося автомобиля. Пришлось на всякий случай спрятаться в близлежащие кусты и предчувствие Посварова не обмануло: мимо проехал полицейский «УАЗик», внутри которого он срисовал Ленку. Машина проехала вперёд, и Ярослав успел пройти с километр, пока та не возвратилась. Хорошо, что дорога была заросшей и ему снова удалось спрятаться в рядом стоящих кустах. Где-то полчаса он решил выждать и только потом продолжил свой путь. К обеду солнце стало уступать лёгкой дымке, а спустя какие-то сорок минута небо окончательно заволокло тучами и стало душно.

Наконец, Чевкино осталось позади и справа показался овраг, видимый издалека. По мере продвижения к нему, волнение у Посварова начало нарастать с каждой минутой. Он чувствовал какое-то щемящее беспокойство, очень похожее на то, что было у него вчера вечером.

Когда овраг стал совсем близко, внезапно ожил амулет. Ярослав вспомнил наставления деда Савелия. Он расстегнул рубаху и стал контролировать свечение амулета. По мере движения в ту или иную сторону по направлению к оврагу, тот изменял интенсивность сияния. Там, где его свет был очень сильный, виднелись какие-то темные пятна, но не на самой поверхности, а как бы просвечивая сквозь землю. Становилось трудно дышать, и присутствовала тошнота. Лавируя по кустам, Посваров выбирал путь, при котором это сияние было минимальным. Наконец, он спустился на дно оврага.

Пройдя метров тридцать по дну оврага, дальнейший путь преградило поваленное дерево. Мысленно чертыхаясь, он уже решил подниматься по склону, но что-то в душе посоветовало ему нагнуться под бурелом, и он увидел цель своего пути — чур-камень. Посваров встал на одно колено и прикоснулся рукой к нему. Несмотря на то, что день был в самом разгаре, амулет вспыхнул всеми цветами радуги, словно включили прожектор, и над буреломом возникло переливающееся яркими цветами Окно. Ствол упавшего дерева снаружи был скрыт частью обвалившего пласта земли, но через Портал было видно его продолжение. Оно вело к лазу между двух массивных камней на одном из краёв оврага. Ярослав забрался на шаткий ствол дерева и осторожно ступая, подошёл к стыку миров. Он оглянулся назад, словно прощаясь с тем миром, в котором он родился, вырос и прожил почти четверть века своей жизни. Это длилось всего минуту, а потом решительно шагнул через Окно.

* * *

На первый взгляд ничего не изменилось: ни цвет неба, ни запах прелой травы, вперемешку с ароматом растущего неподалёку донника, ничего такого, что бы говорило о нахождении Ярослава уже в другом мире. Лавируя между торчащих толстых сучков, он добрался до лаза. Изнутри тянуло сыростью. Ещё раз оглянувшись, он залез внутрь.

Внутренний свод пещеры постепенно расширялся: если у самого края лаза передвигаться можно было только ползком, то по мере продвижения вглубь, Ярослав встал уже в полный рост. Он пожалел, что в пылу скоропалительных сборов не вспомнил о фонаре или свечке. Теперь единственным источником света был амулет — Посваров решил вытащить его наружу. Слабое сияние амулета выхватывало лишь отдельные фрагменты стены или небольших камней под ногами. Пройдя несколько шагов вперёд, молодой человек внезапно оступился, наскочив на что-то. Опустившись к самой земле, он увидел силуэт человека, лежащего ничком. Ярослав до боли в глазах всмотрелся в него. На ногах были обычные летние старомодные туфли. Лампасы и сам покрой штанов, вкупе с кителем и валявшейся рядом фуражкой — всё говорило о том, что Посваров обнаружил пропавшего в восьмидесятых участкового. Порядком истлевшая портупея и материя одежды подтверждали правильность догадки. В вытянутой вперёд правой руке, костяшками пальцев был зажат пистолет. Аккуратно добравшись до кобуры, Ярослав отыскал запасную обойму и забрал сам пистолет. Молодой человек снял торбу и решил спрятать позаимствованное оружие туда. Убрав находку в сумку, он хотел встать, но обратил внимание, что череп участкового был пробит арбалетным дротиком, застрявшим в затылочной части.

— «Кто же его так угостил?» — возникла мысль у Посварова.

Он двинулся дальше и скоро обнаружил ответ на свой вопрос. Метрах в пяти от милиционера, привалившись к стене, сидел воин в латах, поджав под себя одну ногу. Тот был одет в лёгкую кольчугу, порядком уже проржавевшую, истлевшие домотканые штаны, потрёпанные кожаные сапоги, а на голове красовался необычный шлем. Вместо бармицы из колец, шишак без навершия обрамляла цельнометаллическая конструкция. Ярослав вспомнил гравюры, мельком виденные в интернете, и на одной из картинок его память нарисовала облик, очень похожий на пеших воинов средневековой Европы. Между глазниц черепа поверженного воина зияла дыра. Профессиональным взглядом Посваров определил, что это пулевое отверстие. В руках павший воин держал арбалет, выстрел из которого наверняка и стал причиной смерти участкового.

— Как же это они здесь встретились, и каким образом участковый прошёл Портал? — вслух удивился Посваров.

Привыкшие к темноте глаза дали возможность увидеть впереди неяркий свет. Ярослав не стал обыскивать средневекового воина, а поспешил к возможному выходу. По мере продвижения вперёд свод пещеры снова стал постепенно сужаться. Пройдя ещё метров двадцать, он увидел выход наружу, весь облепленный паутиной и корнями дерева. С трудом протиснувшись в проём, молодой человек оказался на берегу реки.

Здесь также ласково светило солнце, пели птицы, но в отличие от его мира шумел неподалёку стоящий лес. Внизу, недалеко от косогора, был виден деревянный мост. С обеих его сторон стояли патрули. На одной находились трое воинов-русичей, в кольчугах, с мечами и копьями. Их круглые деревянные щиты притулились к парапету моста. По другую сторону стояли тоже трое. Одеяние этих стражей во много походило на наряд найденного Ярославом воина в пещере, только шлемы представляли собой конструкцию, схожую со шлемом Дарта Вейдера из «Звёздных Войн». В руках у них были арбалеты, но скорее как бутафория, ибо безразличие к окружающей обстановке не обошло стороной ни тех, ни других.

На той стороне берега гарцевал всадник. Его доспехи походили на латы тевтонского рыцаря, времён Александра Невского, только держались они как-то странновато. Не было в них массивности, крепости, какой-то обстоятельности, что ли. Вроде и красивые, но какие-то не настоящие.

Увидев Ярослава, явное безразличие рыцаря к окружающему сменилось крайним любопытством, и он с ходу решил форсировать реку. У моста было неглубоко, и потому на другом берегу он оказался быстро. Стражники с обеих сторон моста сначала не поняли такого стремительного марш-броска рыцаря, а когда конный добрался до противоположного берега, также увидели чужака.

Посваров спустился ровно на половину косогора, чтобы не быть в худшем тактическом положении. Всадник резво подъехал вплотную к тропинке, ведущей на возвышенность, и поманил рукой чужеземца:

— Кто такой? — речь рыцаря была с явным немецким акцентом.

— Путник. А сам кто будешь?

— Здесь вопросы задаю я.

— Ой, ли? Территория-то не твоя.

— И впрямь чужеземец! Патрули ещё ничего не значат. Как я скажу, так и будет. Спускайся, если тебе дорога жизнь!

— Пока тот патруль не прибудет, дальше препираться не будем, — спокойно ответил ему Ярослав, видя, что двое патрульных с этого берега устремились к ним.

Всадник вытащил длинный, но узкий меч и занёс его над головой:

— Я два раза не повторяю!

— Да хоть три раза.

— Ах ты, собака! — пришпорив коня, рыцарь понёсся наверх.

Ярослав внимательно следил за действиями враждебно настроенного всадника. Он прекрасно понимал, что пеший конному не противник, но времени достать из торбы хотя бы травмат, находящийся в самом её низу, уже не оставалось.

Расстояние между ними стремительно сокращалось. Когда до Ярослава осталось всего несколько метров, лошадь под рыцарем внезапно оступилась, и тот со всего размаха упал на землю. Посваров едва уловимым движением отодвинул торбу за спину и приготовился к схватке.

Глава 4

Немец, быстро поднявшись, кинулся на незнакомца с мечом наперевес. Ярослав аккуратно пропустил выпад противника с оружием вперёд и заученным приёмом схватил запястье правой рукой, а левой ударил под локоть, поднимая последний выше уровня головы. Рыцарь вскрикнул и выпустил меч. Затем последовала несильная, но резкая подсечка и вот уже визави Ярослава лежит поверженный на земле.

— Не рыпайся! Дальше будет только хуже!

— Да ты хоть понимаешь против кого пошёл?!

— Против нарушителя границы.

Тем временем оба русича добрались до места схватки и удивлённо уставились на поверженного рыцаря.

— Герр Кнаут! А ишо сказывают, что вы непобедимы!

— У меня лошадь споткнулась! — попытался оправдаться тот.

— Но опосля падения вы поднялись на ноги! — парировал ему один из ратников. — Значит, явился тот, кто сподобился вас одолеть!

— Проклятье! Да скажи нам, кто ты таков?! — рыцарь явно намеревался увести разговор от своей персоны.

— Я же сказал — путник, иду издалече.

— Христианин?

Ярослав ждал любого вопроса, но только не такого.

— А это так важно?

— Ты нехристь, как и они?

— Герр Кнаут! Наши воеводы подписали договор о перемирии, и там было сказано о недозволенности…

— Я забираю его к нам!

— Да? — теперь уже ратник глядел на рыцаря с нескрываемым презрением. — И по чьему указу?

— Он может быть перебежчиком, посланником Сатаны.

— В такой одёже?! — ратники захохотали. — Нет, герр Кнаут! Никто в то не уверует, да и вышел он по нашу сторону, стало быть мы его и доставим к своему воеводе.

— Проклятые нехристи! Вы ещё пожалеете об этом! — рыцарь вскочил на лошадь и, убрав меч в ножны, понёсся обратно.

— Герр Кнаут! — крикнул ему вдогонку старший дозора. — Можете по мосточку! Васятка-а-а! Пропусти-и-и!

Ратник на мосту посторонился и всадник пронёсся мимо, обдав его потоком воздуха.

— Ну, а теперича окромя побасок, кто таков? — на Посварова смотрело серьёзное лицо русича.

— Ярослав я, сын Владимира. Иду и вправду издалече.

— Откель?

— Отсюда не видно.

— Вот что, паря, ежели шутки с немчурой прошли, то с нами оного не выйдет. Ноне скрутим и к воеводе доставим.

— Может, без скрутки обойдёмся? Я и сам пойду.

— Ежели так, топай вниз!

Спустившись, старший из ратников пронзительно свистнул и через пару минут со стороны леса к ним понеслась телега.

— Олекша! Я тебе сколь раз сказывал, что лошадь по кочкам так гнать нельзя? А ежели ногу сломает?

— Прости, дядя Игнат, — мальчишка-возница потупил взгляд.

— Садись в телегу, путь не близкий, — это уже Ярославу.

— Благодарю.

— Миха! Остаёшься за старшого. Пять вёрст туда, да столько же обратно. Мыслю, к ночи обернусь.

— Добро, Игнат!

Телега заскрипела по накатанной дороге. Некоторое время путники ехали молча, потом мальчик не придержал поводья и с пригорка телега не удержавшись свернула в глухие колючие кусты.

— Олекша! Ты ополоумел?!

— Дядька Игнат! У меня здеся всегда не задаётся. Оное место аки заговорённое!

— Башкой надо малу толику крутить, да за лошадью и телегой приглядывать! Слезайте! Пособлять лошади все втроём будем!

Быстро вытолкнув телегу, все трое снова уселись на неё. Колесо, попавшее с наскока в большую яму, деформировалось, и теперь поездка на телеге превратилась в сущий ад. Однако всё произошедшее за эти несколько минут назад поменяло настроение Игната на благодушное. Довольный тем, что чужак не отнекивался, да и не проявлял агрессии, старший дозора решил заговорить с ним:

— Нешто так и будем молчать? Тяжко поведать с коих краёв ты?

— Не знаю, как и сказать, боюсь, не поверишь мне.

— Олекша, ослобони лошадь-то! И так трясёт невмоготу, да ишо ты её подстёгивашь! Послухать я-то могу, да токмо ежели слова твои мудрёны окажутся — мало чего пойму, это правда. Вон, воевода и грамоте обучен — он поймёт, да и кривду за версту чует. Погодь! Тпру!

— Чего там? — поинтересовался Олекша, остановив телегу.

— Блазнило5 мне за деревом хруст от слежавшихся веток вышел. На зверя не похоже… — Игнат слез с телеги и обнажил меч.

— Дядька Игнат… — мальчишка не закончил, как в рядом стоящее дерево впилась стрела. — Тати!

Ярослав тоже спрыгнул с телеги. На него из кустов лесной малины выскочил дородный мужик с топором. Посваров мельком оглядел его — ни кольчуги, ни какой-другой защиты. Быстро сунув руку в голенище, он достал десантный нож и заученным жестом, прямо от бедра, метнул его в горло нападающего. Тот резко остановился, ухватившись рукой за горло, и, давясь своей собственной кровью, рухнул на землю. Второй тать, бежавший с зажатой в руке ржавой саблей, изменил направление и вместо помощи собрату, рубящегося с Игнатом, устремился к Яру. Молодой человек выхватил нож с пояса и приготовился к нападению. Ярослав прекрасно понимал, что ни саблей, ни мечом он не владел от слова «никак», но в его душе теплилась надежда, что яростно вращающий саблю по сторонам противник на короткий промежуток времени остановится и тогда есть шанс метнуть второй нож. Тем временем, орущий и машущий оружием тать приблизился к Посварову. Тот рискнул встать боком к разбойнику и сгруппировался. Тать со всей силы махнул саблей и в тот же момент Ярослав всем телом подался назад, пропустив противника чуть вперёд, перехватил запястье врага и дёрнув его на себя, с силой ударил другой рукой под локоть. Вскрикнув, разбойник выронил оружие. Отступив, Ярослав сделал ложный замах правой ногой и затем сразу же ударил в челюсть левой, вырубив нападавшего. Даже нож не понадобился. Третьего татя зарубил Игнат. Отдышавшись, русич подошёл к телеге и одобрительно заметил:

— Ловко ты их! Того живота лишил, этого оглушил. Сейчас свяжем его и к воеводе доставим.

— Зачем?

— Пущай сказывает, сколь их в лесу хаживает!

Перевязав найденной в телеге верёвкой руки за спину, они взгромоздили разбойника на повозку.

— Дядька Игнат, — отошёл от оцепенения мальчишка. — Зорька столько не выдюжит! Старенькая она у нас.

— Добре! Пойдём пешими. А ты мастак руками драться! — одобрительно заметил Ярославу Игнат. — Где научился?

— Воин я, если честно. Только не здесь службу проходил.

— Чудён ты, паря! И говор у тебя не наш, но ликом — точно русич. Ничтоже6. Воевода разберётся, а своё слово о лесном бое я замолвлю.

— Спасибо и на этом, — улыбнулся Посваров.

В этом месте лесная дорога стала неровной, и повозка загрохотала повреждённым колесом. Тать некоторое время сидел в повозке, но крупная кочка заставила телегу чуть подпрыгнуть и тот свалился внутрь телеги, не утруждая себя подняться.

Спустя какое-то время они добрались до края леса. Там, на небольшой поляне, горел небольшой костерок и возле него сидело несколько старцев.

— Дядя Игнат! Это кто ж такие будут? — малец не на шутку испугался. — Вот не везёт же нам сегодня!

— Охолони малость. Сдаётся мне, волхвы это. Давно они с к нам не наведывались, токмо когда сурьёзные вести имеются.

Повозка поравнялась с кострищем. Один из старцев внимательно взглянул на русичей и поднялся с земли. Игнат дал знак остановиться.

— Здрав буди, волхв! Какими судьбами в наши края? — почтительно поклонился ему русич.

— И ты здрав будь, ратник! Смотрю, татя везёшь. Намедни видывал я его с сотоварищами. Пошкодили они в соседней деревеньке. Девиц ссильничали, да живота лишили пару мужей.

— Ничтоже! Не долго ему осталось!

— А второй вроде чужеземец?

— Истину так, волхв.

— А ну, дай руку, коль помыслы твои чисты, — волхв приблизился к Посварову.

Тот протянул руку. Положив свою кисть поверх Яровой, старец ненадолго закрыл глаза. Амулет, до того не проявлявший никакой активности, внезапно вспыхнул голубым свечением и стал виден через одежду. Волхв поспешно убрал руку и встал перед Ярославом на колени.

— Нешто дождались мы… — голос старца дрожал —…столь годков маялись, сколь юшки пролито на землю русичей, да полона было, да жизней людских загублено… нешто конец настал Злу на земле нашей?

— Старче, ты пошто пред ним на колени встал? — Игнат ошарашено смотрел на волхва. Если уж тот встал на колени перед чужеземцем, знать не простая птица он, ой не простая.

— Не вздумай худо ему сотворить! — ответил ратнику другой волхв, сам привставши с земли и тоже опустившись на колени. — Сами потом локти кусать будете.

— Да кто он таков?

— Богами нашими избранный. Не убоявшийся в другом месте с чёрной нечистью в бой вступить. Да старца, женщину и детишек от беды уберёг. Знак это для всех нас.

— Да он и нам подсобил в бою с татями.

— И то ведомо мне. Не знает он боя на мечах, да другого оружия нашего, но умом не обделён, постигнет всё. А потом… потом и поведёт дружины ваши на бой с нечистью. Начертано ему многое.

— Великие Создатели! — оторопел Игнат.

— Не убоись показать нам знак бога нашего. Давно его в наших краях не было, просим тебя, — встал с колен и поклонился в пояс старший из волхвов.

Посваров расстегнул рубаху и аккуратно достал наверх подарок старушки. Амулет светился голубоватым светом.

— Сварога знак, его звезда! — благоговейно воскликнул второй волхв. — Не взыщи за спрос, давно ль он у тебя?

— Два дня.

— А как попал к нам?

— С той стороны дорогу указали, а амулет Портал открыл, через него и прошёл сюда.

— Стало быть, не всех Хранителей извели, — одобрительно молвил третий волхв.

— Зовут-то тебя, воин, как? — уважительно спросил старший волхв.

— Посваров, я, Ярослав Владимирович.

— Посваров?! Потомок Сварога! Точно, знак земле нашей! — зашептались волхвы.

— Ты вот что, ратник… как к воеводе прибудешь, немедля, слышь, НЕМЕДЛЯ на доклад ступай. Скажи, Кивр велел принять чужестранца как своего. И пущай не перечит мне! Уразумел?

— А то! Нешто мы непутёвые? Все обскажу, да от себя за бой в лесу добавлю.

— Ну, тогда в добрый путь, русичи! Да хранят вас боги!

— Будьте здравы на долгие лета, отцы! — с чувством сказал Ярослав. — Да не встретятся недруги и вашем на пути!

— Вот за это благодарствуем, воин! Чую, от всей души сказал!

Повозка двинулась дальше. Игнат искоса поглядывал на незнакомца, но уже без тени недоверия или настороженности. Ярослав перехватил его взгляды.

— Ты же поговорить хотел, Игнат, или раздумал?

— После волхвов и говорить-то боязно. Вона, ты птица какая! Высокого полёту!

— Так я не горжусь этим. По честному, я и сам ещё до конца не понимаю своего предназначения.

— Ничтоже. Воевода поможет. Не зря его покойный князь во главе дружины поставил.

— А как зовут воеводу?

— Олегом нарекли.

— А фамилия и отчество?

— Василия сын он, а фамилия… мы тут попроще как-то… погодь, сейчас вспомню…

— Слободины они, — подсказал мальчишка.

— Молодец, Олекша! Точно, Слободины. Хороший род, древний. Токмо жалко, что род его угаснет. Нету наследника, да и не предвидится.

— Чего так? Или не нашёл себе жену?

— Была супружница у него, как не быть, да опосля родов не отошла. Аккурат две десятины годков прошло уже.

— И не нашёл замену?

— Дочь у него имеется. Вот ради неё и живёт. Муж он строгий, но рассудителен. Да и дочь ему под стать. Серьёзная девица. Не хуже многих воинов дерётся.

— Девушка-воин?! — Ярослав искренне удивился.

— А то! Я тож руку приложил к её обучению. Не столь силой берёт, сколь хитростью. Умна не по годам.

Кое-как проскрипев на поломанном колесе, телега миновала овраг. Поднявшись на возвышенность, путники увидели городок, где предводительствовал воевода.

Здесь по большей части преобладали одноэтажные рубленые избы, хотя встречались и двухэтажные — крупные, с большим количеством надворных построек. Посваров поймал себя на мысли, что он попал на страницы учебника истории: холщовые или льняные домотканые наряды, множество рубленных колодцев с навесами, около которых кое-где стояли девицы или женщины постарше. Дородные мужики щеголяли по улицам в подпоясанных ремешками или просто верёвками рубахах, штанах. У кого победнее на ногах были лапти, голова же была прикрыта простенькой шапкой, более зажиточные щеголяли в сапогах, а на голове имелся картуз. Босоногие мальчишки бежали вслед за их скрипящей телегой и пытались перегнать её. Дорог как таковых нет, только накатанные телегами колеи, да и улиц немного: главная, по которой они сейчас двигались, да несколько исходящих по разные стороны от неё. Да и церквей нет. А! Он же слышал о Свароге, значит, христианства ещё и в помине не было.

Встречавшиеся на пути люди, удивлённо примечали чужака. Ярославу стало не по себе от постоянных взглядов и перешептывания за спиной. Наконец, телега добралась до большого добротно срубленного двухэтажного дома. Около него стояло человек восемь воинов, да бегала челядь: кто с подносами, кто просто так — видимо с поручениям. Игнат подошёл к старшему охраны:

— Воевода занят?

— Обедает. Кого привёл, Игнат? Аль татей?

— Одного, в телеге лежит.

— А второй?

— Про второго велено только самому воеводе доложить.

— Это кем же велено?

— Кивром.

— Да ну?! Что, опять волхвы к нам пожаловали? Они ж просто так не приходят!

— Федот, ты меня знашь, я чужие таинства не мастак сказывать. Велено — довёл, а дале пущай Олег Василич разбор чинит…

— Игнат! Ты пошто разъезд оставил без пригляда? Иль наказ мой удумал нарушить? — из окна второго этажа выглянул воевода.

— Будь здрав, воевода! Токмо телегу подправлю и в обратный путь двинусь. Сей же миг. Я ж не просто разъезд оставил — доставил тебе двоих. Татя, кой вместе с ватажкой на нас напал, да чужеземца. Про того Кивр хлопотал.

— Кивр? Где видывал его?

— На поляне он, в роще берёзовой.

— Один?

— Трое их.

— Давненько волхвы не являлись к нам. Чегой-то опять затевают соседи окаянные. Не иначе как старцы упредить явились.

— Олег Василич! Про второго велено ими мне вам сказывать, да боле никому.

— Пройди в дом. Эй, Федот! — обратился воевода к старшему охраны. — Подыми татя, да допроси.

— Будет исполнено! — Федот вместе с двумя ратниками подошёл к телеге и выволок разбойника на землю. Тот затравлено озирался по сторонам.

— Ну, гнилое отродье, сказывай, где твои подельники обитают?

— Не найти их вам никогда, хоть меня и живота лишите! Да поквитаются они с вами за мою смертушку!

— Ишь, ты! — ухмыльнулся Федот. — Думашь, себе этим подсобишь?! Им в лесу тоже жрать нечего, пару дён отсидятся в глуши, а потом вылезут. Тут-то мы их и окоротим! Изверги! Нет, чтоб против немчуры выступать, иль татарвы, так они своих бьют-грабят! Тьфу!

— А всё одно мне погибель, так они може и отомстят! Если б не вот этот, — тать кивнул на Ярослава — с его ручным боем, так никто б не сладил со мной!

— Игнат тебя в бараний рог скрутил бы.

— Ему от Фрола доставалось изрядно, а уж вдвоём бы мы его быстро уложили!

— Так он, — Федот кивнул на Ярослава — тебя голыми руками победил?! Ах-ха-ха! Тоже мне воин выискался. С саблей на безоружного, а попал как кур в ощип!

— Он бой ручной ведает так, как никто из нас! Не гагакай понапрасну! Я ж тоже раньше в дружине служил, да выгнали меня.

— Фимка, ты что-ль?! — Федот подошёл вплотную к разбойнику. — Вона, как зарос. Не ждал я тебя в таком обличье узреть! Совсем душу пропил иль басурманам продался?!

— Но-но! Ты меня не ставь по одну сторону с ними! Я хоть и в тати подался, да не вжисть с басурманами дела не имел! Юшкой предков своих клянусь!

— Ты своих предков продал, когда своих же грабить, да насильничать начал, — бросил ему Ярослав. — Волхвы сказали, что они в каком-то селе двоих убили, да девок снасильничали.

— Ах ты ж, пёс смердящий! — глаза Федота налились кровью. — Тако же оно выходит, вы в Степняке поглумились?! Думки у нас были, что татарва лютует, а это вы…

Старший охраны выхватил меч и ринулся на разбойника. Ярослав быстро сориентировался и встал на пути ратника.

— Не трогай его! Пусть воевода сам решит.

— Ты пошто мне указывашь?! Али сам захотел на пару с ним?! — Федот поднёс меч к горлу Посварова.

— Дурак. И чем ты теперь лучше него?

— А! Так ты на свою безоружность пеняшь?! Ну-ка, браты, дайте ему меч! Сразиться хочешь? Давай!

— Не нужен мне меч, — Ярослав снял торбу с плеча и поставил поодаль — и без него могу.

— Да ну?! Ладно, давай тако же. Ноне поглядим, как ты татя обезоружил, а то, могёт, ты с ними заодно?!

— Дважды дурак, если так думаешь.

Федот кинулся на Яра, но тот применил свой излюбленный приём и через несколько секунд меч выпал из руки воина. Ратник попытался ударить в челюсть, но Посваров перехватил кулак и, подав руку противника на себя, резко выгнул кисть на излом. Тот вскрикнул.

— Я только показал, что дальше будет. Сам понимаешь — ещё одно движение и…

— …сломаешь ему руку, — за него сказал воевода, наблюдавший за поединком, высунувшись из окна. — Хорош войну промеж себя устраивать! Подымайся в дом. Федот! Охолони малость и татя тоже сюда.

Посваров взял торбу и зашёл в дом. Навстречу Ярославу спускался Игнат:

— Всё обсказал, что волхвы наговорили, от себя пару слов тоже замолвил. Ждёт он тебя.

— Будь здрав, Игнат, спасибо тебе! — Посваров пожал ему руку.

— Да что уж. Свои мы, русичи.

Горница, в которую проводили Ярослава, была просторной. В длину метров десять, да и в ширину не меньше половины. Окна попарно были устроены на все четыре стороны. Посередине стоял стол с разными яствами и вином, около которого находился сам воевода, пара его ратников, да девушка в костюме воина, но без кольчуги. Глядя на неё, Ярослав невольно залюбовался: длинная, чуть ниже пояса коса пшеничных волос, прямой стан, высокая грудь, а глаза…м-м-м… голубые бездонные глаза, в которых он утонул сразу. Окончательно и бесповоротно.

— Рот закрой, муха влетит, — улыбнулась девушка.

— Значится, волхвы определили кто ты, — скорее сказал, чем спросил воевода — ну, сказывай, откуда ты и кто таков. Без утайки. Хочу сам послушать.

По мере рассказа Посварова, воевода становился серьёзным. Нет, он не перебивал незнакомца, хотя кое-где задал бы интересующие по ходу повествования вопросы, но давал выговориться ему, облегчить душу, от того, что скопилось в ней.

— Добро. Тут малая толика, кто про оное ведает, а потому держи язык за зубами. Каков ты в ручном бою я уже видывал. Знатно! И мыслю, что не токмо это ведаешь. Имеется к тебе порученье: не сразу, но людей моих обучишь. Пущай не всему, а токмо началу. Взамен дам человека, а може двух, чтобы бою на сабле, иль лёгкому мечу тебя выучили. Без этого у нас никак. Однако про всё остальное — больно чудно́. Вот как хошь, а сомнения меня гложат.

Ярослав взял торбу и, покопавшись в ней, извлёк оттуда травмат.

— Боевое оружие пускать в ход не буду, пуль мало, а вот оборонительное покажу, — с этими словами он выстрелил в пустую бутыль, стоящую на столе. «Тратт!» — и бутылка разлетелась вдребезги. Стоящие рядом ратники ошеломлённо взирали то на незнакомца, то на таинственное оружие в его руке.

— Тятя! Он мне первой покажет ручной бой, покажет это оружие, а я его бою на мечах учить буду!

— Он с тебя глаз не сводит! — усмехнулся воевода.

— Да ладно! — улыбнулась девушка. — Пущай зрит — с меня не убудет, да и отобьюсь, не в первой. Уговор?

Она протянула Ярославу руку. Тот пожал в ответ. Крепость рукопожатия его удивила.

— С виду обычная девица, а внутри настоящий воин, — проговорил он.

— У вас таких нет? — воевода хитро кивнул в сторону дочери.

— Девы у нас обмельчали: ни кожи, ни рожи. Только румяна втирать, да с подругами трындеть по телефону, э-э-э… — молодой человек обдумывал, как объяснить про это устройство. Он снова подошёл к торбе и достал свой мобильник.

— Вот. Включить могу, но ни с кем отсюда разговаривать не получится. Хотя… музыку можем послушать.

Все стоявшие разом прильнули к нему. Ярослав выбрал «Два орла» от Олега Газманова и включил телефон на всю громкость.

— Как за душу взяла, аж всё внутри перевернулось… — с чувством сказал воевода после окончания песни — … могёшь ведь уважить.

— Слова бы выучить, Олег Василич, доброе дело было бы в походах, — мечтательно сказал один из ратников.

— Дело говоришь, Савва! Ярослав, смогёшь поведать их?

— Есть, чем писать и на чём писать?

— Найдём!

— Тогда лучше запишу.

— Ты и грамоте обучен?

— И грамоте, и счёту.

— Меня счёту научишь? — живо откликнулась девушка.

— Научит, — снова ухмыльнулся воевода — мне сбоку всё видно, как он украдкой на тебя смотрит. Ох, Любава, смотри — доиграешься. Растает девичье сердечко пред таковым учёным мужем.

— Растает — выйду за него, коль позовёт! — озорно хохоча, ответила девушка — Но досель никто мне в душу не запал.

— И то верно. Сколь сватались, а всё одно — отшила их. И то сказать, старая дева ты у меня. Иные одногодки твои уже по паре деток, а то и по три имеют, а ты…

— Тятя!

— Что «тятя»? Всех женихов отвадила, а меня внуками когда баловать будешь?

— Вот, освободим Артан…

— Чего?! — воевода поднял брови, — Мыслю, мне точно на погост без внуков придётся отправляться, а ты помрёшь старой девой.

— Оное мы ишо поглядим!

— Тут и глядеть нечего! Эх, Всеслав Олегович, не устоял ты тогда — поганая немчура отобрала стольный город русичей…

— Олег Васильевич! Вы меня куда на постой определите? — напомнил о себе Посваров.

— Тятя! Ты его недалече отправь…

— Ишо чего! И будет он шастать по ночам около нашего дома, так?

— Не буду. Слово даю, — смущённо пробормотал Ярослав.

— Иль не глянулась девица?

— Тятя!

— Погодь, доча. Просто интерес у меня имеется. Тако же как?

— Честно?

— У нас никто кривду не привечает, паря.

— Очень… — Ярослав стал пунцовым.

— Ишь, зарделся. Ну, хоть не убоялся ответить в глаза воеводе. Уважаю. Добре. Определяю тебя на постой к бабке Луше. Учить начнёшь с завтрашнего дня. Сейчас оборкаешься7, выспишься. Насчёт дочери моей: пожалуется на тебя, что пристаёшь — накажу. Всё уразумел?

— Понял.

— Ну и славно. Савва! Покажи ему постой, сходите в оружейную, скажешь, я велел. Подбери ему саблю, иль меч, что выберет для себя, ну и кольчугу добротную.

— Будет сделано, воевода.

— Ну, ступайте. Ноне дела у меня.

Ратник провёл Посварова всего на три дома вперёд. Небольшая усадьба, уютный домик, только крыльцо чуть покосилось. Невысокого роста бабуля на ступеньках крыльца перебирала лук.

— Доброго здоровья тебе, Лукерия Дормидонтна! Вот, воевода попросил на постой принять. Человек служивый, спокойный.

— Из чужеземных? — старушка испуганно оглядела незнакомца. — Не нашего рода. Похож, но не наш.

— Много будешь ведать — век короток станет, — попытался отшутиться Савва.

— А мне и тако чуток осталось, — парировала та — окромя могилок ничего и не держит. Звать-то тебя как?

— Ярославом.

— Хорошее имя, русича. Ладно, пущу. Сколь платить будешь?

— Воевода завтра решит, — вместо Ярослава ответил Савва.

— На том и порешим. Идём в дом, — баба Луша поманила за собой Посварова.

— А оружейник? — напомнил Савва.

— Завтра наверняка будет время, а мне сейчас не к спеху.

— И то верно, — поддакнула ему бабка Лукерья. — Где ж видано постой ставить побоку?

— Тады я пошёл, — пробурчал Савва и отойдя пару десятков метров крикнул Посварову. — Ярослав! Завтра утром к воеводе. Не забудь!

— Во сколько?

— К утреннику.

— Это когда?

— Подскажу тебе, не сумлевайся, — успокоила постояльца баба Луша.

Глава 5

Вчерашний скромный ужин из пары картофелин, головки свойского лука и куска добротного сала, вкупе с кувшином густого клубничного киселя, сделали своё дело. Ярослав практически сразу окунулся в царство Морфея и проспал почти без сновидений, пока баба Луша не растолкала его. Выйдя во двор, он дошёл до колодца, зачерпнул ведро чистой как слеза воды и сначала умылся, а потом облился из ковшика.

— А полотенце пользуй, что на верёвке висит. Теперича вижу, что служивый, — одобрительно заметила бабуля. — Сейчас чаем напою и могёшь ступать к воеводе.

Травяной чай ещё больше взбодрил Посварова. В теле появилась лёгкость, а в голове ясность. Поразмыслив, молодой человек решил одеться в камуфляж. Всё-таки он давно привык к этой одежде, да и покрасоваться перед Любавой не мешало бы. Ох, и запала она ему в душу. Ярослав вспомнил девчонок, с которыми дружил сызмальства, целовался, вспомнил Верку, но ни одна из них не вызывала тех чувств, которые он начинал испытывать к этой девушке. Она словно ураган прошлась по его душе, и нет теперь ему покоя.

— Одёжа на тебе чудна́я, — баба Луша усмехнулась, увидев его — да только чую, что ладнее сидит. Видно привык ты к ней.

— Твоя правда, бабушка. В моём мире, я бо́льшую часть времени ходил в ней.

Когда он подошёл к дому воевода, там уже собралось десятка два воинов. В основном молодые, не старше самого Посварова. Из оружия у них были лишь ножи на поясе. Любава стояла в центре скопления ратников. Увидев его, они удивлённо воззрились на наряд.

— Ты прям как леший! — девушка не скрывала своего заинтересованного взгляда. — Видно торба твоя волшебная: каждый раз новое чудо достаёшь из неё.

Из дома вышел воевода. Он оглядел всех собравшихся и направился к Яру.

— Здрав будь, Олег Васильевич!

— И тебе не хворать. Одёжа на тебе точно чудна́я, но соображаю, что для обучения одел. Добро! Слушать его, как скажет — так тому и быть. Кто будет перечить — докладывай мне.

— Думаю, что сами справимся.

— Ишь, ты! Сами с усами, значит? Хорошо, поглядим, как ты и чему научишь. Сколь времени тебе надобно?

— Мне нужно посмотреть всех собравшихся, кто чего сто́ит. Только тогда можно будет говорить о сроках.

— И то верно. Это наши дозорные. Младые и головастые ребята. В лесу, аль реке иль болоте они тебе фору дадут, не сомневайся. А вот в ближнем бое — тут ты над ними главенствуешь.

— Я понял. Покажу, расскажу, обучу. Кто старший у них?

— Любава и старша́я.

— Понятно…

— Чего оробел сразу?

— Да так…

— Ну, говори.

— С ней же тоже заниматься придётся, как же я подсечки, да силовые захваты буду показывать…

— Ты вон о чём… ну дык, представь, что это отрок и вся недолга.

— А задний захват? Он как раз на уровне груди идёт…

— Раз сама вызвалась, потискаешь её! — захохотал воевода. — Как она вчера сказала — от неё не убудет!

— Тятя!

— Что «тятя»? Назвалась груздем — полезай в кузов!

— Скажите, Олег Васильевич, турник у вас здесь есть?

— Чегой-то? Ты старайся по-нашему говорить.

— Представьте себе два столба, а между ними… э-э-э… прут. Железный, толстый, в два пальца.

— Мудрёная штука, однако. Любава! Опосля ученья сходите с ним к кузнецу и закажите всё, в чём потребность будет.

— Как скажешь, воевода!

— Заниматься будете на поляне, в берёзовой роще. Вопросы ещё имеются?

— Нет. Пока нет.

— Ну, тогда Перун с вами. Ступайте.

Путь до поляны был недолог. Ярослав шёл замыкающим, чтобы не слышать перешёптывания учеников и меньше обращать внимания на девушку. Дойдя до места, дозорный образовали круг, а Ярослав и Любава вошли в его центр.

— Попробуйте напасть на меня по трое, — обратился к воинам Посваров.

— Бить как? — с ухмылкой спросил один из парней. — В полсилы или…

— Как будто я твой враг.

— Ну, к ворогам у нас пощады нет.

— Вот так и поступай.

Дозорные разделились на тройки и каждая из них, по очереди, попыталась скрутить Ярослава. Хотя молодой человек защищался не с полной отдачей, никто из противников не смог его одолеть. Особое наслаждение ему доставило схватить девушку. Быстрая подсечка, аккуратный страхующий снос на траву. Вот, он уже сбоку прижимает её к земле. Как же приятно чувствовать её прерывистое дыхание! Чёрт! Нужно держать себя в руках!

— Теперь вы все посмотрите на себя: дыхание сбившееся, никакой гибкости движений. С этого и начнём. Физическая подготовка. От неё многое зависит. Каждый день будет пробежка, потом силовые упражнения. Форма одежды — голый торс.

— Это как? — не поняла девушка.

— Штаны с поясом и сапоги. Больше ничего. Тебе можно майку.

— Чего-чего?

— Э-э-э… отрежь от сарафана верх, утяни его и можно пользоваться.

— А! Теперь уразумела.

— Давайте попробуем отсюда добежать до города. Хочу посмотреть, как у вас дыхание поставлено. В колонну по трое. Бегом!

Воевода наслаждался теплой летней погодой, высунувшись из окна второго этажа своего дома. Ещё издалека он заметил группу дозорных. Они бежали к городу, стараясь сохранять колонну. Время от времени, человек в диковинной одежде обегал отстающих и скорее всего подбадривал их. Воины менялись в строю: более прыткие вставали вперёд, тогда как выдыхающиеся переходили в зад строя, не нарушая его. Олег Васильевич с удовлетворением заметил, что его дочь постоянно держалась в середине, не вырываясь вперёд, но и не уходя назад. Наконец, дозорные добрались до города и прибыли к дому воеводы. Сам он вышел на крыльцо и бегло оглядел воинов. Ярослав, двигавшийся практически без отдышки, подошел и доложил:

— Первое занятие закончено. Сейчас расскажу, дам задания, а кому-то нужно будет кое-что смастерить дома и дополнительно заниматься.

— Изрядно! А теперь глядите, — воевода ткнул пальцем на Посварова — он хошь обратно сможет ноне добежать, а вы все хекаете. Как с боем, Ярослав?

— Пока никак. Нужно подтянуть общие занятия, тогда и бой буду показывать.

— Мы по трое с ним не справились, — грустно проговорила Любава — ох, и ловок он!

— Вот что доча… как смотришь на то, чтобы стать старшим помощником у Ярослава? Хочу, чтобы ваша дозорная дружина стала лучшей.

— После того, что я видывала… нет, не против.

— Тогда, Ярослав, назначаю тебя десятником. Жалование получать будешь наравне со всеми остальными десятниками. С бабкой Лукерьей я ужо обо всём договорился. Сейчас Савва тебя проводит до оружейного дома. Вчерась вы не успели. Подберёшь себе оружие, ну и заниматься начинай.

— Олег Васильевич! Пока на это нет времени. Нужно сделать спортплощадку… э-э-э… место, где заниматься будем. Парни! Поможете?

— А то! Какой разговор! Да хоть ноне! Все пойдём! — загудели дозорные.

— О, как! Молодца! Чую в тебе хватку старшого! И людей сразу объединил вокруг себя! Добро! Позволяю. Место возьмёте около озера.

— Это где? — не понял Ярослав.

— Я покажу! Нет, я! — раздались голоса дозорных.

— Цыц! Я помощник, мне и вести старшого! — Любава не хотела уступать никому.

— Ты будешь рубить деревья и копать ямы? — удивился Посваров.

— А ты думашь, что я хуже них? — надула губки девушка. — Почему же я тогда старшой у них была до тебя?

— Ладно, спорить не буду.

Они всем скопом дошли до кузни, заказали пять прутов и оттуда направились на лесопилку. Выбрав десяток нетолстых брёвен, дозорные направились к поляне у озера. Расчертив места для турников и тренажёров для качания пресса, расставив людей на них, Ярослав пошёл осмотреть стоящее рядом дерево, а потом решил на него залезть. Быстро добравшись до середины ствола, Посваров рассматривал местность с желанием установить ещё один тренажёр.

— Что и дерево пилить будем? — снизу на него глядела Любава.

— Нет. Здесь натянем верёвку и буду учить вас переправляться через труднодоступные участки местности. Опять к кузнецу идти придётся.

— Зачем так много?

— Почему много? — Ярослав спрыгнул с последней ветки дерева и мягко спружинил на земле. Любава ойкнула.

— Не ушибся?

— Привычный, — он улыбнулся ей в ответ — так вот здесь соорудим основные тренажёры.

— Чего?

— Тренажёр — это… хм… такая штука, на которой развивают тело, свои навыки.

— Тре-на-жёр, — с запинкой повторила она — слово-то какое мудрёное. Ладно. Попробую запомнить.

Они вернулись к остальным дозорным. Ямы практически все были выкопаны, инструменты принесены и началась работа по установке столбов и тренажёра по тренировке пресса.

— Чудно́! Вроде скамейка, а без сидушки, — усмехнулся один из дозорных.

— Вот так садишься, — показал ему Посваров — вот так ставишь под бревно ноги и поехали!

Молодой человек начал ритмично сгибаться и разгибаться.

— Считайте!

На счете сто они остановились.

— А теперь вы.

Никто из парней не смог дойти и до полусотни. Любава прокачалась до тридцати трёх.

— А теперь отжимания.

— Чего-чего?

— Вот так! Считаем! — Ярослав отжался до ста и остановился.

— Вот это да… — многие не скрывали своего удивления.

Попробовавшие повторить это упражнение дозорные едва осилили три десятка.

— Вот так, каждый день, после пробежки, сюда и будет заниматься. Потом — купание.

— А Любава? — хохотнул кто-то из парней.

— Вон там, широкие и густые кусты у воды. Сейчас проредим их в середине, и будет закрытая от глаз купальня.

— Какие мы заботливые-е-е… — с иронией протянула девушка.

— Гляди, Любава, приставать начнёт! — озорно заметил другой дозорный.

— Не начну. Я Олегу Васильевичу слово дал.

— О, как! Слыхали? — у Любавы было явно игривое настроение. — А если сама приставать начну?

— Всё одно — раз слово дал, значит, так тому и быть!

— И не нарушишь? Не верю! — девушка была явно заинтригована такими словами.

— Моё слово крепкое.

— Сейчас проверим, — она подошла я Посварову и крепко поцеловала его в губы. Парни засвистели — а так?

— Любава! Да ты сама в него втюхалась! От души!

— Ещё чего! Вас таких, как брёвен на лесопилке! — пыталась отшутиться она.

Ярослав посмотрел на неё внимательно. Их глаза встретились. Молодой человек был готов поклясться, что у девушки нет прежней высокомерности к нему, в её глазах горела заинтересованность им, как молодым человеком, но всё это были лишь предположения и ничего более.

— Твой поцелуй ни о чём не говорит. Просто ты привыкла к тому, что можешь крутить парнями как хочешь. Я не такой и для меня моё слово важнее остального.

— Ну, паря, ты вообще! — похлопал его по плечу рядом стоящий крепыш. — Я бы уже давно сомлел бы от этой зазнобы.

— Отдохнули? Теперь за работу! — Ярослав скинул ветровку камуфляжа. — Сегодня нужно доделать! Кто-нибудь сходите к кузнецу и поспрошайте насчёт прутов.

* * *

Следующим утром, около дома бабы Луши, было непривычно много народу.

Хотя Ярослав назначил сбор у дома воеводы, все решили прийти к нему.

— Ярослав, вставай! — бабуля тормошила его за плечо. — Там ратники собрались, не ровён час случилось чего!

Посваров по-солдатски вскочил с кровати, быстро надел свой камуфляж и вышел на улицу. Поджидавшие его дозорные радостно поприветствовали своего командира.

— Мы же договорились у воеводы встретиться, — буркнул он собравшимся — баба Луша вон места себе не находит.

— Ишь, припёрлись спозаранку! — возникшая за Посваровым бабка Лукерья подтвердила его слова. — Ни сна, ни покоя от вас! А всё ты, егоза!

— А я тут с какого боку? — удивлённо подняла брови девушка.

— А с такого! Вскружила головы парням, да и постояльца маво, небось, тоже покоя лишила! Замуж тебе давным давно пора, детишек растить, да в доме хозяйствовать, а она вишь чего — с парнями воинствовать удумала!

— Ой, баб Луш, вот токмо не галди про оное! Не моё оно!

— Парнем тебе надо было родиться, да Лада тебя просмотрела. Видно другим делом занята была.

— Всё в сборе? — Ярослав решил разрядить обстановку. — Тогда побежали!

Тут только он заметил на Любаве добротно скроенную майку, очень похожую на обычную армейскую, но полностью скрывающую девичьи прелести.

Расстояние до дальней рощи и обратно, с привалом, они преодолели за час. После марш-броска, попав на устроенную вчера спортплощадку, уже добрая половина парней была в поту. Распределившись на пары, дозорные занялись физподготовкой — подтягивание, отжимание, качание пресса. К нему в пару попала Любава. Ярослав так и не понял, как это получилось: может случайно, а может парни сами заметили сближение своих командиров, но факт налицо — это занятие они проводили вместе. Во время отработки упражнений он с трудом успевал отвести глаза от девушки, хотя сам чувствовал присутствие её взгляда. Постепенно эти каждодневные упражнения свели на нет их взаимное смущение, оба перестали стесняться в открытую задавать вопросы о жизни здесь, в Озерках, у Любавы и там, откуда пришёл Ярослав.

* * *

Прошло полгода. Жаркое лето уступило место сначала багряной осени, а затем и вьюжной зиме. Ярослав стал своим среди парней его отряда. Первое время он даже пытался участвовать в боях стенка на стенку, хотя с каждым разом его приглашали всё реже и реже: уж больно ловок и изворотлив был. Ватажка, в которой он участвовал, неизменно становилась первой. Иногда его приглашали на дни рождения. Многие из парней пытались познакомить его со своими сёстрами, но Ярослав вёл себя учтиво и деликатно уходил от сближения с кем-то из девушек, хотя те были не прочь завязать более длительное знакомство. Каждый раз при таком знакомстве в его памяти возникала Любава, и он мысленно сравнивал девушек с ней. Никто не волновал его душу так, как дочка воеводы.

Каждый день, в любую погоду, отряд дозорных совершал марш-броски по пересечённой местности, а потом занимался физической подготовкой и рукопашным боев, вперемешку с освоением разного оружия. Исключение составляли дни, когда Олег Васильевич давал задания о патрулировании того или иного участка границы. Тогда кто-то из отряда выпадал из общего плана занятий. Воевода с удивлением начал замечать разительные перемены в стане его дозорных: исчезла расхлябанность и чрезмерное зубоскальство. Многие ратники стали вообще немногословными, их взгляд стал более цепким, а походка пружинистой. А ручной бой? Теперь дозорных даже стенка на стенку не звали, знали — лучше не приглашать. Да они и сами перестали попусту руками махать, но ежели тронет кто… там не только зубы, там и ноги с руками могли вывернуть. Учебный сход ручного боя другим десятком с дозорными и полчаса не выстоял — все попадали.

Архип Кузьмич — главный городской кузнец, уже дважды жаловался на то, что половину запасов приобретённого железа извели на какие-то непонятные сооружения и приспособления. Но когда воевода сам увидел, как ловко дозорные форсируют буреломы, предварительно отстрелив вперёд себя шипастую стрелу с примотанной к ней верёвкой, тоже, кстати, изготовленной по чертежу Ярослава, он выдал из казны дополнительные деньги на покупку материалов. Да и взять одежду для дозорных — начав с костюма «лешего». И сети рыболовные нашлись, а уж обрывки другой ткани — не счесть. Сначала летнюю заказал от имени воеводы, потом осеннюю, а там и до зимней дело дошло. И то сказать, что заметить дозорных, ему, воеводе, с его цепким глазом, в схроне удавалось лишь пару раз, да и то точно зная, что там кто-то есть.

А Любава? Отец был готов поклясться Перуном или Сварогом, что дочь неровно дышит к новому десятнику дозорных, но упрямо молчит. На все вопросы об этом, она деловито отмахивалась или отшучивалась, но после смерти жены, став для дочери одновременно отцом и матерью, Олег Васильевич не мог не заметить таких перемен. Ему всё больше и больше нравился этот парень. Он чем-то походил на него самого: немногословный, рукастый и всегда держащий своё слово. Нечастое общение с некоторыми дозорными, их восторженные отзывы о новом десятнике, создало дополнительное положительное мнение воеводы насчёт Ярослава. А изобретения? Вот взять, к примеру, телеги… Посваров извёл добрую половину месячного городского запаса железа на своё очередное изобретение, но получил устойчивую и, главное, почти бесшумную езду телеги дозорных. Сделанные мудрёные механизмы, с удивительным названиями «рессоры» и «подшипники», обитые в несколько слоёв войлоком колеса — всё это позволило дать телегам мягкий ход и почти не дребезжать даже по кочкам. А когда после осмотра воевода попросил сделать такую же и для себя, десятник выкатил из-за угла и вторую телегу. Умён, что уж тут сказать. И к начальству подход имеет. Эх, вот какого зятя ему, Олегу Васильевичу, надобно! Но отношение парня к его дочери было поверхностным. Не то, чтобы он не замечал взглядов молодого человека, но попыток Ярослава сблизиться с его дочерью он не видел.

Сечня8 пятнадцатого дня, аккурат на Громницу, пришлось послать Любаву с парой дозорных на границу с немчурой. Дело не обещало быть сложным, и воевода рассчитывал, что они вернутся к обеду. Но к сроку никто не пришёл, да и смеркаться уже начало, а дозорных всё нет и нет.

— Олег Васильевич! — воевода глядел в окно и от дум его оторвал голос Посварова. — Надо пригляд послать. Что-то на душе не спокойно.

— За кого волнуешься?

— За всех.

— Ой, ли?

— Я же старший, потому и в ответе за них.

— Понимаю, что старшой. Что надумал?

— Возьму Феклиста, Данилу и выдвинусь к Морошкиной поляне. Оттуда пройдусь по ходу их движения, а там как получится.

— Добро. Ступайте.

Из окна воевода увидел в действии новые лыжи. Нет, они были и до нового десятника дозорных, но вот что он с ними сотворил… да и ходить научил по-новому, быстроходно. Палки какие-то придумал. Теперь гонец мог в пополам время скостить. Вот вернётся Любава, надо будет с ней серьёзно поговорить. А может и надавить на неё — отец он или нет, в конце концов. Хватит ей мужским ремеслом заниматься, пора и замуж.

* * *

Ярослав чувствовал, что с дозором что-то произошло. То щемящее чувство, что не проявлялось со времён попадания в эту удивительную страну, возникло снова. Пока дозорный пригляд шёл к Морошкиной поляне, Посваров вспомнил все перипетии его становления здесь как командира дозорных, отношения с воеводой и его дочерью.

Он был благодарен волхвам, в один миг избавившими своими словами от серьёзной проверки. Его ум и знания другого технологического уровня, намного опережающего познания здешних умельцев, заставили считаться с его мнением даже воеводу. И Любава… он был уверен, что девушка не просто подкалывает его в перерывах между занятиями и заданиями, что такие беззлобные колкости были желанием обратить на себя больше внимания, но Яр дал слово Олегу Васильевичу и не имел права его нарушить. А теперь ему казалось, что с ней что-то произошло. Правду говорят: боль любимого человека можно почувствовать на расстоянии. И сейчас он чувствовал её боль, какое-то унижение и что-то ещё… непонятное, таинственное, но очень плохое. Несмотря на просьбы Любавы, он никогда не давал ей попробовать пострелять из «макарова». Травмат — да, давал пару раз, вызвав благоговейный визг и подпрыгивание с похлопыванием ладошками, но боевое оружие — нет. Он берёг его боезапас для чего-то серьёзного. И вот теперь это случилось. Перед выходом на помощь пропавшему дозору, Ярослав забрал оба пистолета — Ленкин и погибшего участкового. Проверив перед выходом и забрав даже запасные обоймы, он засунул пистолеты за пазуху с обеих сторон короткой меховой куртки и, дав команду подчинённым, выдвинулся в район предполагаемого исчезновения группы.

Уже почти стемнело. Ветер сначала стих, они благополучно дошли до леса, но потом, вместе с возобновившимся ветром, пошёл крупный снег, плавно перейдя в сильную метель. Белые маскхалаты вобрали в себя часть падающего на них снега и стали отягощать движение. Эх, не та ткань, был бы шёлк, да где его здесь взять?

Внезапно шедший сейчас впереди Данила поднял руку. Дозорные приблизились к небольшой полянке и увидели два тела лежащие ничком. Оба человека были в таких же белых маскхалатах, как и они, и Ярослав понял, что это кто-то из дозора Любавы. Только бы не она! Феклист повернул по очереди каждого, и дозорные опознали в них мертвых Миху и Васятку. Любава пропала.

— Юшки на одёже нет, голова не шатается. Как их убили? — удивился Данила.

— Гляди ишо раз голову! — Феклист обратил внимание на набухшую от бурой жидкости шапку.

Посваров мигом подскочил к павшим и скинул с Михи головной убор. У виска чернело пулевое отверстие, из которого уже перестала сочиться кровь. Ну да, мороз начисто сковал сосуды, остановив остаточную кровопотерю уже из мёртвого тела. Осмотрел и второго — то же самое: пуля зашла в голову с близкого расстояния. Как будто ныне павших кто-то держал, а другой выстрелил, и потом откинули тело. Жалко следов борьбы уже не видно: всё запорошила метель. Но пулевое отверстие… кто же здесь имел такое же оружие, как и он, Ярослав? Кто? Хорошо, что он весь день был у всех на виду и теперь на него никто не подумает! Но кто же этот таинственный убийца?

— Старшой! Что делать-то будем? — Данила смотрел на командира с нескрываемой тревогой.

— Уходите в город оба и вызывайте подмогу. Дело очень серьёзное. Тут… в общем, срочно доложите воеводе… скажите, что дозорные убиты пулями. Он поймёт.

— А ты?

— А я двинусь дальше. Если что… дотащу…

Ох, как он не хотел такого исхода для той, которую он полюбил с первого момента их встречи. Всё отдал бы, чтобы этого не случилось!

Они нашли лыжи убиенных. Разместив павших товарищей на них и обвязав верёвками с головы до пят, а заодно и сдвинутые вместе лыжи, с закреплёнными сверху палками, дозорные собрались в обратный путь.

Ярослав двинулся вперёд, по предполагаемому маршруту следования погибшей группы. Ветер бил в лицо, снег залеплял глаза и нос, но Посваров не чувствовал этого: его желание увидеть живую Любаву полностью выключило всё остальное. Лишь обострённый переживаниями слух усилился многократно. Через триста метров он заметил впереди торчащую лыжу. Его сердце сжалось в комок, и он потянул её на себя. Фу-у-х! Только лыжа, а её хозяйки нет! Но впереди торчала вторая. На ватных ногах он подошёл ко второй. Пусто! Тут он заметил неброский след от волочения чего-то. Метель уже скрыла все явные улики недавно произошедшего происшествия, но небольшая впадина в сугробе указывала на то, что здесь что-то тащили. Он двинулся по этому следу. Тот поворачивал в бок и уходил к пограничной реке.

Ярослав быстро спустился к берегу. На середине замершей реки виднелось что-то чёрное. Душа снова ушла в пятки. Он подъехал. Перчатка! Обычная меховая перчатка. Но здесь, в этом мире, пользовались только рукавицами! Да что же это такое! Неужели таинственный похититель девушки из того же мира, что и он?!

Посваров с трудом отыскал след на противоположном берегу. Дальнейшее продвижение осложнялось тем, что он находился уже на чужой территории. Ярослав ещё не до конца понял все порядки и устои в этом мире. Откуда здесь немцы? Он старался вспомнить курс истории общеобразовательной школы. Ну да, Тевтонский Орден, вроде как всё правильно по временному соответствию, но почему на территории ещё не сформированной Руси? Что за временной парадокс? Он несколько раз интересовался о немцах или татарах, но воевода постоянно уходил от прямых ответов, предпочитая сразу переводить разговоры на другую тему. Со временем Ярослав перестал задавать такие вопросы, а сейчас такая информация ему бы очень пригодилась!

Впереди забрезжил свет в близлежащем селе. Ярослав уже не шёл, а полз, улёгшись на лыжи и передвигая руками. Ему казалось, что время остановилось, что оно отказывается помогать. Потеряв почти половину сил, он наконец-то добрался до окраины этого населённого пункта.

Большинство домов освещались лучинами. Такой свет, за время своей службы в дозоре, он уже научился определять. Свечи горят по-другому. Лишь в центре села, в большом трёхэтажном доме, присутствовало очень яркое освещение. Рядом с крыльцом стояли два охранника в таких же маскхалатах как у него, а в руках у них были… МР-40! Посваров протёр пару раз глаза и ущипнул себя. Нет, он никак не мог поверить в то, что здесь, в средневековом мире, где есть луки, мечи, арбалеты и прочая атрибутика того времени, охрана имеет автоматы, именуемые на его родине «шмайссерами»! Вот это да! И как теперь быть?

На втором этаже, через открытую форточку, он услышал выстрел и сдавленный стон. В душе снова резко защемило. Пригибаясь, он добрался до угла дома и огляделся. Видимо, зная свою безнаказанность, руководители этой таинственной организации не удосужились выставить патруль, ограничившись только охраной у входа. Что ж, это сильно повышает ставки на проникновение внутрь этого дома. Посваров достал свой десантный нож и его аналог, выкованный местным кузнецом. Два на два! Попробуем!

С силой метнув один, а затем сразу второй нож, Ярослав удовлетворённо заметил, как оба охранника упали. Стремительно подскочив к ним, он выхватил из-за пазухи пистолет и снял его с предохранителя, но всё было тихо.

Ярослав взял у одного из убитых автомат и обыскал на предмет дополнительного боекомплекта. Ничего! Чёрт! Один рожок — маловато будет! Подошёл к другому охраннику и отстегнул от его автомата второй. Хоть что-то!

Глава 6

В форточке, на втором этаже, послышалась немецкая речь, затем хохот и кто-то затопал, грузно спускаясь вниз. Посваров перекинул через плечо автомат и вытащил ножи из убитых, обтерев лезвия об их одежду. Шаги приблизились ко входу.

— Eric! Hans! Wo Sie? Jetzt werden wir beenden, dieses Mädel und Sie mit ihr zu vernehmen können sich vergnügen!9

Вышедший на крыльцо был одет в чёрную кожаную форму на меху. В руке он держал такую же кепи. Немец сразу обнаружил тела охранников, повернул голову вправо и увидел незнакомца. Их взгляды встретились всего на секунду, а потом Посваров метнул нож в горло противника. Тот кхекнул и грузно осел, хватаясь за горло. Кепи выскочила из его руки и покатилась к ногам дозорного. На её тулье Ярослав ожидал увидеть свастику или череп, но там располагался крест. Обычный крест, какие он часто видел на груди католиков или протестантов в разных иностранных фильмах. Дозорный кинулся наверх. Коридор второго этажа был тесен, и открытая дверь в одной из комнат начисто преграждала проход дальше. Ярослав уже отвык от такого света: везде горели настоящие лампы накаливания. Молодой человек аккуратно заглянул в помещение. Там, на стуле, связанная и вся в крови, сидела Любава. Кровоподтёки и шишки на лице изменили её облик до неузнаваемости. Её шикарная коса была отрезана и валялась в углу комнаты. Часть куртки была разорвана, спустившись до груди. В левом плече, почти у ключицы, зияло пулевое отверстие, из которого сочилась кровь.

— Последний раз спрашиваю: где тот нехристь, который летом попал к вам? Как его найти?! Дура! Безмозглая дура! Мне нужна только эта информация! Понимайт?! Скажи и твои мучения прекратятся!

Ярослав не стал терять ни секунды. Мучитель Любавы стоял к нему спиной. Дозорный бросил нож в немца, попав ему в основание черепа. Не издав ни звука, тот рухнул на пол. Откуда-то сбоку выскочила особа в такой же униформе. Увидев незнакомца, она завизжала и попыталась достать пистолет из кобуры на поясе. Удар с правой угодил ей в висок, заставив замолчать навсегда. Ярослав вытащил окровавленный нож из тела врага, вытер его о ткань униформы поверженной немки и разрезал веревки на той, ради которой он здесь очутился. Любава рухнула в его объятия.

— Я… ничего… — чуть слышно прошептала она окровавленными губами.

— Тихо-тихо, — Посваров ласково погладил девушку по голове. — Всё позади, я тебя доставлю к нашим. Только молчи, тебе сейчас нельзя говорить.

Он быстро подхватил Любаву на руки и кинулся вниз по лестнице. Хорошо, что удалось всё сделать без единого выстрела. Сейчас меньше шансов на погоню.

Петляя по тихим улочкам, Ярослав добрался до окраины села. Остановившись у одинокого дерева, откуда он и начинал свой путь внутрь села, Яр быстро снял верхнюю часть маскхалата и меховую куртку, заботливо накинув последнюю на девушку, и осмотрел рану. Пуля прошла навылет, не сильно повредив мягкие ткани и чудом не угодив в кость. Молодой человек оторвал оба рукава своего маскхалата. Одним как мог стянул плечо, чтобы остановить кровопотерю, другим, чистой стороной, перевязал рану.

— Держись! Только не спи. Ты потеряла много крови, но дома подлечат. Выживи, сейчас от тебя требуется только это!

Девушка шевельнула губами и затихла. Ярослав приоткрыл пальцами веки и посмотрел на зрачки.

— Жива, только без сознания… — он отыскал припрятанные лыжи и аккуратно разместив девушку на них, направился в обратный путь.

Ветер хохотал и бесновался у него над головой, снег образовал маску на лице, но молодой человек упрямо волочил драгоценную поклажу за собой. В какой-то момент времени он понял, что не дойдёт, опять защемило сердце. Ярослав остановился и, глядя на небо, затянутое седыми тучами, произнёс:

— Вы выбрали меня для чего-то… я подчинился вашей воле, но прошу помощи… если вы меня слышите… помогите мне, пожалуйста… не за себя прошу, за неё…

Внезапно раздался громовой раскат, земля заходила ходуном, а талисман озарил небольшой участок пространства между молодым человеком и девушкой. С амулета ударил луч света и попал в Любаву, а потом разом всё стихло. Не было уже ни беснующегося ветра, ни колючего снега, словно по мановению волшебной палочки вся непогода разом затихла. Через несколько минут тяжёлые снеговые облака рассеялись, и на небе показалась Луна.

Посваров привстал и увидел, что до реки рукой подать. Почти не ощущая рук, он перекинул через себя край верёвки, закрепил узлом и, утопая по колено в снегу, рванулся к спасительному берегу. Выйдя на свою сторону, он уже мало что соображал, находясь в полуобморочном состоянии, когда его подхватили чьи-то сильные руки, закутали во что-то теплое и напоили медовухой.

— Спасите её… — замерзшими губами тихо проговорил он.

— Не кручинься, всех спасём, — бас Олега Васильевича успокоил его и Ярослав провалился в темноту.

* * *

Сознание к Посварову приходило медленно. Временами ему снилась рыбалка с ротным, потом Илья, что-то говоривший и яростно жестикулирующий, отвратительная кровавая физиономия Ленки и, наконец, милое и улыбающееся лицо той, ради которой он ни секунды не колеблясь, ринулся в тот опасный рейд.

— Любава… — тихо позвал Ярослав.

— Что, любый мой? Ты очнулся? Тятя! Кликни бабку Евпраксю! Скорее!

Девушка прильнула к Ярославу и начала гладить его по лицу. Нежно и ласково.

— Погодь, Любава, дай осмотрю его, — из-за девушки появилась старушка. Теперь уже шершавая старческая рука прикоснулась к его лбу.

— Вот, жар сошёл. Слабость у него. Кормить надобно, да и пригляд требуется.

— Бабушка! Только скажи — всё сделаю!

— Дай ему супчика жидкого, через часок крепкого чая на иван-траве. Да поставь в пригляд кого-то из парней, в нужник ему потребуется.

— Сама свожу!

— Ой-ли? Не сомлеешь? Всё ж не муж он тебе.

— Это как не муж? Токмо и осталось обряд свершить! Никому теперь его не отдам!

— О, как припёрло тебе, девонька!

— А ты думала? Он в логово чёрных забрался, чтобы меня вызволить! Не убоялся! Да я ноне до гробовой доски жизнью ему обязана!

— Ну-ну. Поступай, как сердце приказывает.

Вернулся Олег Васильевич. Воевода присел около Посварова и по-отечески пожал ему руку.

— Ну, Ярослав… кхм-гхм… снимаю с тебя слово.

— Какое?

— Ты ж мне слово давал, что приставать к дочке моей не будешь. А ноне неизвестно кто к кому пристаёт, — он кивнул в сторону Любавы. — Совсем ополоумела девка — никого к тебе не подпускает. Сама ещё толком не отошла от того полона, да вот поди ж ты. Никаких других приглядов за тобой не потерпела, спит только по четыре часа в день, всё сидит с тобой рядом и руку твою держит в своих ладошках. Жаль, коса её пропала… эх… красота-то какая была…

— Отрезали ей эти… сам видел… а кто они такие?

— Давай опосля, а? Я тебе всё расскажу, покажу… ты только поправляйся, сотник.

— Я десятник…

— Уже сотник. Сход был. Под твоё начало много мужей желает попасть. Чтобы к чёрным в логово наведаться, да мало того живым уйти, а ещё и человека оттуда вызволить… до этого никто не мог. А мой… хм… зять смог! Короче, выздоравливай и принимай целую сотню, а може и две!

— Я… зять?

— А что, нет такого желания — зятем моим стать?

— Есть…

— Не слышу!

— Есть! — Ярослав чуть приподнялся с подушки.

— Тятя! Ты его утомил!

— Мужик он, аль девица? Вот ты — другое дело! И сопли, и слёзы с причитаниями — по рангу, а он муж, да ишо каков! Хоть и младой, а фору даже Левонтию даст. Тот вчерась, на сходе, сам сказывал. Всё. Отдыхайте, да сил набирайтесь. Они нам вскорости, ой, как понадобятся!

Как только дверь за воеводой закрылась, девушка кинулась к Ярославу. Она ласково обняла его и стала нашёптывать ему:

— Любый мой… любый… никому теперь не уступлю тебя, навеки вечные!

— И я тебя не отдам. Никому и никогда. А как твоё плечо?

— Уже нет там ничтоже. Мала толика токмо. Бабка Евпракся сказывала, если б ты не стянул рану мою, да куртку не отдал — не довезли бы.

— Постой. На тебе синяки да шишки прошли… хм… сколько я лежал в беспамятстве?

— А вот сам посуди: на Сечня пятнадцатого приключилось, а завтра Масленица.

— Э-э-э… день сегодня который?

— Эх, ты… не оборкался ишо у нас? Сухый10 ныне, да двадцать первый день на дворе.

— О, как! Выходит, я месяц лежал?

— Чуток поболе. Завтра гулянье будет, да не про нас. Болезнь твоя ишо не отступила. А я потерплю. Ты мне дороже всех, всех гуляний! — она крепко обняла парня.

— А хочешь на них попасть? Только честно, скажи!

— Ну… хочется, что скрывать… но ты мне…

— Торба моя где? — перебил он девушку.

— Тут. Погодь, — Любава дошла до стола и взяла за лямку его торбу.

— Открывай! — велел Ярослав.

— Так там твой скарб, нажитый.

— Уже не моё.

— Как это?

— Уже наше, — улыбнулся он ей — или ты мне не супруга?

— А то! — засияла Любава, — а что там у тебя?

— А вот сейчас и посмотрим. Так… это потом, это — тоже потом… вот! — Посваров достал полиэтиленовый пакет с медикаментами. — Раздевайся!

— Зачем? — удивилась Любава, — иль ты меня прям в миг взять собрался?!

— Нет, я не о том. Мне рану твою нужно посмотреть.

— А, тогда я скоренько. — Любава начала стаскивать с себя сарафан.

— Мне сарафан твой прямо в диковинку. Привык тебя видеть в костюме воина.

— Опосля спаса моего и такой часто будешь видеть, — она хитро посмотрела на Ярослава — и без всего тоже.

— Так, что тут у нас… хм… повязка, под ней подорожник сушёный… сейчас — он покопался в пакете и достал пузырёк йода и пластырь. — Подай вот ту тряпицу и подсаживайся ближе.

— Зачем?

— Не бойся, не укушу, — он улыбнулся.

— А я и не боюсь. Я знаю, что ты мне худого не сделаешь.

— Это верно. Кроме хорошего, ничего плохого.

Ярослав опустил лямку исподней рубашки пониже и попытался обработать рану йодом.

— Нет. Так не получится. Придётся тебе прилечь со мной рядом.

— Как скажешь.

Посваров быстро отодвинул лямку рубашки и капнул йодом на ранку.

— Ой!

— Тихо! Фу-у-у-у-у. — подул он на обработанную йодом поверхность. Дверь открылась, и в комнату вошел воевода.

— Как вы быстро-то сладились! — захохотал он. — Тогда не буду мешать!

— Нет-нет, Олег Васильевич! Не о том ты подумал. Я обрабатываю рану тем, что прихватил из своего мира. Это очень помогает при таких ранениях.

— А! Теперича разумею!

— Дайте, пожалуйста, воды.

Воевода подошёл к кувшину, стоящему на столе и налил в ковш воду:

— Вот, держи!

Ярослав отщепил от блистера антибиотика пару таблеток. Одну выпил сам, а вторую протянул девушке:

— Завтра будешь чувствовать себя намного лучше, уж поверь мне на слово.

— А что с ней делать?

— Положи в рот и запей водой, — девушка быстро выполнила его просьбу, вытерла губы и снова уставилась на Ярослава.

— А дальше?

— А дальше я бы покушал.

— Ой, ду-у-ра! Какая же я непутёвая! Ведь отощал ты! А я токмо лясы точу!

— Не кори себя. Ты стремилась поговорить со мной, отвлечь от слабости.

— Ты как мысли мои ведаешь! Всё в точности так и думала! Тятя! Вы тут посидите, а я за обедом. Скоренько!

— Нравится без косы? — кивнул воевода на ушедшую дочь.

— Любой нравится, Олег Васильевич! С первого дня, как её увидел.

— И ни разу слово своё не нарушил?! Вот за это уважаю! — он крепко пожал руку. — Ты ноне как? Обряд сдюжишь? Я чую, намылилась она ночевать рядом с тобой. Опосля всего, что приключилось, я не против, но лишние пересуды…

— Сдюжу! После того, что выпил — точно. Одежда моя где?

— Надо у твоей будущей супружницы спрашивать. Она кому-то отдавала стирать, зашивать… О! Легка на помине! Одёжа его где?

— Вы чего тут удумали? Ему вставать ещё нельзя!

— Можно, Любавушка, можно. Тесть мой на обряд намекнул. Я не против.

— Ой! — она удивлённо воззрилась на мужчин и чашка с супом выскочила из рук девушки, грохнувшись оземь.

— Вот неловкая ты какая! — укоризненно заметил отец. — Только мечом махать и горазда! Привыкай хозяйствовать в доме!

— Я мигом!

— Стой! — окликнул её Ярослав.

— Чего?

— Оденься. Что люди скажут?

— Ой, и правда! — наскоро напялив сарафан, она выскочила из комнаты. Буквально через пять минут Любава влетела в комнату, держа всю одежду Посварова.

— Сейчас двух видаков11 приглашу и можно начинать, — воевода вышел из комнаты.

Спустя полчаса в комнату зашли не двое, а почти все дозорные и две женщины.

— Изведали, что старши́е пожениться хотят, да упросили меня, — виновато развёл руками воевода — нет сладу с вами, младыми. Они и так, почитай весь месяц, справлялись о здравии вашем. Любава-то вон, третий день только как на ногах.

— Здравы будьте, старши́е! — приветствовали их дозорные. — Кручинились мы над хворью изрядной вашей! Да видно богами вы оба избраны! Хворь отступила, видим уж.

— И вам не хворать! — ответил Ярослав, обняв Любаву. — Будьте видаками на нашем обряде!

— Благодарствуем за честь такую! Всем сказывать будем! А завтра на гулянье пойдёте?

— А как же! Для того и обряд проводим сегодня, дабы завтра уж вместе участвовать и ни от кого не скрываться!

— Ну, начнём, пожалуй… — воевода вышел впёред.

* * *

Вече́рили они уже в обнимку. Кормили друг друга с ложек. Олег Васильевич сидел напротив молодых и не скрывал своей радости:

— Ну, Любава, наконец-то остепенишься, потяжелеешь, детки пойдут, а меня внуками побалуете оба.

— Олег Васильевич! Мне старший у дозорных нужен. Раз я сотником стал, там десятницей останется Любава.

— Да вы что? Сговорились? Была одна егоза и неслух, стало двое?! Небось, ужо напела тебе супружница-то? Сейчас вот отхожу её хворостиной!

— Нынче, тятя, право́в таких не имешь, — дочь показала ему язык — у меня муж ноне есть, с него и послушание беру.

— А я супружницу свою люблю и обожаю и никому пальцем её тронуть не дам! — поддакнул ей Ярослав.

— Слыхал, тятя? — Любава хитро сощурилась и наклонила голову на бок. — Муж и жена — одна мошна. Так вот.

— Далече пойдёшь, сотник, ой, далече… Точно забот у меня прибавилось.

Молодые переглянулись, встали и, подойдя с обеих сторон к отцу, обняли его.

— Ох, и хитры вы…у-у-у… не ведал я, что даже духом вы похожи. Будто две половинки каравая сошлись. Ну, совет вам, да любовь! — воевода встал и положил руку на плечо Ярославу. — О том, что в обиду её не давать — даже не заикаюсь! Уж как мне Данила тогда доложил… я всё передумал. Одно только ведать не мог, что пойдёшь ты её выручать. Доказал ты мне. Всё доказал. Я, ить, и до этого на тебя, как на грядущего зятя, глаз положил, да думал, что у этой егозы опять ветер в голове дует. А ужо в себя пришла, так сразу тебя проведать требовала. В жа́ре хотела прибежать к тебе, насилу скрутили, так вот.

— А мне она в бреду образом являлась. Гладила меня по лицу.

— О, как! Стало быть, точно оба богами избранны. Ну, добре, — воевода подошёл к вешалке и снял свой тулуп. — Не буду мешать вам, ночь у вас впереди. Завтра по утряне сани прибудут, да на площадь свезут вас. Гулять будем!

Пока Любава хлопотала за приборкой ужина, Ярослав подошёл к окну. Нет. Ни с кем ему так хорошо не было, как с этой девушкой. Правду сказал тесть — они как две половинки одного целого, понимая друг друга без слов. И Ярослав ни капли не жалел, что спас её, многократно рискуя собой.

— О чём думки, любый мой? — девушка ласково обняла его сзади.

— Вспомнил, как тащил тебя. Ведь сам на исходе был, думал: всё — не спасу, да помог мне амулет.

— Это как?

— А так. Обратился я к богам нашим. Помощи просил. Не за себя, за тебя, любимая. Не думал я о себе тогда, только чтобы тебя довезти до наших, о том и просил.

— А я как увидела тебя в первый раз, так и растаяла. За всю жизнь такого не чуяла, никто так в душу не западал. Видно, прав тятя — нашлись две половины одного целого каравая. Аж по малой кромочке — всё совпадает.

— Так. Сейчас я ещё по одной таблетке…

— Чего?

— Вот те белые горошины, что я днём доставал, это лекарьское снадобье в нашем мире.

— А.

— Сейчас я по одной ещё достану, и на сон грядущий выпьем, а утром как новые будем.

— Так давай прямо сейчас!

— Нет. Они мужскую силу ослабляют. Или ты первую брачную ночь пропустить хочешь?

— Да ни в жисть!

— Тогда после и выпьем.

— Как скажешь, любый мой. Теперь я в твоей власти: хошь ударь меня, а хошь — поцелуй.

— Я руку на любимую никогда не подыму. Запомни это один раз и навсегда!

Любава ничего не ответила, только с жаром впилась в его губы.

* * *

Утро встретило Ярослава тихим посапыванием Любавы. Она спала ничком, уткнувшись в его плечо и обняв одной рукой. Короткие волосы сделали её причёску похожую на стиль девушек мира, где жил раньше Ярослав. Лейкопластырь с тыльной стороны плеча во время сна отклеился, и было видно практически полностью затянувшееся отверстие от пули. Девушка сквозь сон почувствовала на себе взгляд мужа и открыла глаза.

— Утро уже?

— Оно самое. Скоро сани прибудут. За окном слышно, как люди на праздник идут.

— Да, почивали мы изрядно! Ну, скоренько встаю и бегу завтрак готовить.

— Завтрак подождёт, покажи рану свою спереди. Так. Уже лучше. Надо прямо сейчас повторить, — он встал с кровати и взял со стола пузырёк с йодом — лежи смирно. Вот. Уже не ойкаешь?

— Не-а. Малой толики не болит.

— Ну, всё, тогда встаём.

— Не-а, — она притянула его руками к себе и обхватила ногами — Муж сказывал, что нужно повторить. Воля мужа — закон!

— Сейчас батя приедет и опять будет называть нас неслухами! — хохотал Ярослав.

— А и пусть!

Через некоторое время они встали. Любава наскоро надела на себя сарафан и умчалась на первый этаж готовить завтрак. Посваров подошёл к окну. На улице уже было не протолкнуться. Нарядно одетые люди большой толпой шли к центру города. Через несколько минут подъехали сани, из которых вышел воевода, одновременно с этим в комнату вбежала Любава.

— Тятя приехал, — кивнул ей Посваров на сани воеводы, стоящие у дома.

— А я уже слыхивала, как дверь скрипнула.

— Здравы будьте! — Олег Васильевич вошел в комнату — Чего в исподнем? Аль вчерашний уговор позабыли?

— Только встали, — улыбнулся зять.

— Заездила? Она кого хочешь по службе заездит, а ужо мужа и подавно.

— Ой-ой-ой, — противным голосом передразнила отца дочь, — Не знамо кто кого заездил, но однако приятно.

— Ах-ха-ха! — захохотал воевода — И тут зять не оплошал! Молодца! Добро. Жду вас в санях. Чай попьёте на празднике, да и подкрепитесь там же.

— Зря я что ли готовила? — после этих слов супруги Ярослав подошёл к ней, несколькими крупными глотками опустошил чашку с чаем, поцеловал её и метнулся вниз по лестнице.

— Вот теперь вижу, что не зря! Ждите, я скоренько! — крикнула она ему вдогонку.

* * *

Посваровы вместе с тестем прибыли на праздник как раз вовремя. На торге12, стихийно образованном на время Масленицы, было вдоволь разных вкусностей, которые собравшийся народ с удовольствием поглощал. Выпив по кружке приятного травяного чая и закусив маковыми бубликами, молодые быстро насытились. Мелкие конкурсы уже прошли и теперь все ожидали, кому достанется главный приз — сафьяновые сапожки со столба. Уже пятеро карабкались по очереди и сползали вниз под хохот и улюлюканье народа. Ярослав перехватил завороженный взгляд супруги на сапожки и мигом выскочил из саней, на ходу освобождаясь от верхней одежды.

— Ты куда?! Слаб же ещё! Верни-и-сь! Тятя! А ты чего ржёшь, аки конь?

— Кто мне вчера про послушание пенял? Вот и помалкивай, жена мужа своего!

А Ярослав тем временем уже лез на столб. Дважды останавливался, передыхал — всё ж тяжело было после болезни. Наконец он добрался до массивного перекрестия, на котором висело множество подарков. Связки баранок, колокольчики и прочее, его не интересовали. Он аккуратно сдёрнул сапожки с гвоздика и начал съезжать вниз под аплодисменты и свист зевак. Дородные зазывалы тут же помогли ему одеться, и он направился к саням под похвалу стоящего рядом народа.

— Ну, зять, ты меня ишо раз удивил! Это ж надо — только вчера глаза открыл после многодённого бреда, а ужо главный приз на столбу захватил! Вот это по-нашему! Чем ответишь, дочь?

— Чем супружница может ответить мужу за такой подарок — только вот этим! — она крепко и с чувством впилась в губы Ярослава.

Рядом стоящие люди начали считать:

— Один! Два! Три!

Когда счёт дошёл до тридцати, все махнули рукой. Любава наконец отпрянула.

— Вот это да! — удовлетворённо заметил тесть, — тридцать шесть! Ну, а теперь к дому — там многие важные военачальники собрались. Здесь одно баловство осталось.

Накрытый большой стол в горнице, излюбленное место рандеву воеводы, ломился от яств и напитков. За столом собрались многие военачальники. Одних Ярослав знал, о других краем уха слышал. Самым знатным был Григорий Михайлович Слободин — двоюродный брат Олега Васильевича. Пришёл он с коротким мечом, но оружие было скорее для статуса — не верил Посваров, что именно этот клинок используется на поле брани.

— Ну, здравы будьте все собравшиеся нынче гости! — поднял кубок хозяин дома. — Празднуем мы два дела: счастливое выздоровление наших старши́х дозорных, да их свадьбу. Вчерась вечером обряд проведён. Видаки имеются.

— О как, Олег! Знатно! Наконец дочку замуж выдал, да зятя достойного ей выбрал. Не зря, видно, она ждала столько времени! Будьте здравы, молодые! Жития вам благого, да радуйте отца своего внуками! — Григорий Михайлович поднял глубокий кубок и, осушив до дна, перевернул его.

— Я вот что сказывать желание имею… — из-за тола поднялся дородный воин.

— Кто это? Первый раз его вижу, — Ярослав шепнул на ухо Любаве.

— Левонтий Андреич. Воевода восточных земель, — также шёпотом ответила ему супруга.

— … не шибко давно у нас этот паря, но слух о его умениях дошёл и до нашего города. Зело храбр он, умён да механизмов толковых изрядно сподобил. Ну, Олег! Пришёл видно час наш. Предание не зря писали.

— Потерпи Левонтий! Сначала пир, а опосля уж о деле сказывать будем! — ответил ему Олег Васильевич. Он услышал шум за окном и подошёл к нему — Мать честная! Дозорные собрались! Токмо в дозоре коих и нет! Вот ноне какая стала моя дозорная служба — друг за дружку горой, да везде! Будем приглашать?

— А как же, батя! Ведь обидятся! На обряд пригласили, а праздновать — так в стороне? — ответил ему Ярослав.

— Зови!

— Не по чести мне, ты ведь в этом доме хозяин!

— Заходите, гости добрые! — воевода открыл окно. — Поздравьте молодых!

На улице раздалось ликование. Через мгновение большое количество сапог затоптало по лестнице.

— Меланья, Василий, Архип! Несите лавки, да кубки, да снедь ишо! Чую, дела до завтра подождут! И то сказать, такой праздник нечасто бывает!

Подарков надарили уйму: кто нож преподнёс в богатом укладе, кто скатерть расшитую, кто кубок, лук с красиво украшенным колчаном полным стрел, много чего было. Пир окончили под утро.

Глава 7

Молодые проснулись только к обеду. Чуть погодя горница стала наполняться вчерашними высокопоставленными гостями. На столе присутствовал скромный обед, а рядом, на двух длинных лавках, подчинённые Олега Васильевича раскладывали из принесённого объёмистого сундука огнестрельное оружие. Его набралось достаточно: автомат, который добыл Ярослав, его же «макаровы», несколько винтовок времён Великой Отечественной войны, «парабеллум» и пара карабинов немецкого производства. Быстро перекусив, Ярослав бегло прошёлся по оружию:

— А патроны имеются?

— К твоим трофеям — вон, в ларе лежат, а остальные как есть.

— Я никак в толк не возьму… вроде оружие у вас — мечи, луки, да похожее на них, а здесь — нашего мира: огнестрельное. Как такое могло случиться?

— Вы теперича оба попали в Круг заповедный, кой тайну хранит великую. Ну, слушайте. Была ранее одна великая страна. Народы в ей жили разные: вятичи, северяне, славичи, ишо кто — всех не упомнишь. Князь тамошний стремился сдружить всех, именуя одним словом — русич, да собрать воедино рати, дабы не быть пред булгарами, да аварцами иль франками хилым воинством. Да боги помогали, изрядно. Зело чего умели пращуры наши. Болезни лекарьствовали не хуже вашего, Ярослав, оружие да механизмы мудрёные изготовляли. Крепло то государство, множился народ, да пришли небесные вороги…

— Извини, батя, что перебиваю, но можно ли поподробнее о них? Расскажи все мелочи, насколько сам знаешь.

— Былины гласят, что с неба они спустились. Круглы их корабли, аки миска, да и глубоки́ тако же. Крутились вокруг себя, да прыгали в небе аки лягушки иль кузнечики. Пламенем покрыты были, голубым. Стреляли они не пулями, не стрелами, а светом — зелёным, красным, но токмо свет тот сжигал люд разный в пепел, да развеивал по земле нашей. И была битва великая. Долго с ними русичи бились. Зело их полегло, если б не боги — все, наверное. Но и небесных немало сгинуло. Ушли они раны свои зализывать. А на нас натравили франков да булгар с аварами. Не сдюжить было русичам. И принял тогда Сварог, вместе с остальными богами, решение перейти сюда — в мир другой. Со всем скарбом, постройками, дабы от нас и духу на старом месте не сталось.

Оставили боги проходы в этот мир, да выставили Хранителей. Немного было проходов, толика из них закрылась на веки вечные, токмо чутка и осталось. Однако сыскали нас подлые слуги небесных. И вынюхивали супостаты проклятые проходы те, да пытали Хранителей открыть тайну проходов. Многие тогда сгинули, да и твой Род, Ярослав, тоже на убыль пошёл. Один Хранитель из него и остался…

Воевода налил в кубок вина и осушил его. За столом воцарилась тишина. Любава, шокированная рассказом, переводила взгляд с мужа на отца.

— Тятя! А дальше?

— Дальше? Добро, будет вам дальше. И понял Сварог, что быть битве в грядущем, но готовить к ней надобно уже нынче, токмо остановить механизмы нужно, иначе неугомонные отпрыски ворогов сокрушат остатки Родов. Воинов взрастить надобно, да не малу толику. Смирились пращуры наши, убрали механизмы мудрёные и стали мы вести жизнь степенную. Через малую часть проходов стали к нам прибывать люди разные: кто светел был, а кто и черен, аки ворон. Но слухами земля полнится, и сотни две годков ранее пришли в наш мир тевтонцы иль как себя ишо именуют — немцы. Франков подмяли они под себя — вроде и Роды похожи, а вот поди ж ты. Крестопоклонники оборкались далече от нас, всё силу копили, а мы их словно не замечали, а зря. Чрез некое время начали подбираться они к нам. Сначала малыми шажками, а потом ужо и нахрапом. Пять десятин годков назад осадили они стольный град наш — Артан. Всё лето русичи осаду держали, да не сдюжили. Всеслав Олегович, князь тогдашний, решил спасти Роды наши, да тайными проходами слуги его вывели люд городской далече от крепости осаждённой. А дружина его пала в неравном бою том. Мала толика ратников, что спаслась чудом, принесла весть о мудрёном оружии, кое убивало издалече, но не стрелой, али стрелкой самострела, но аки пчела. Потому и пали они. Бежал люд долго. Лесами скрывался, перелесками. Многих словили, да в полон отправили. Уцелевшие перешли реку да тут и остались.

С тех пор живём мы границей реки ознамленной. Изрядно урон немчура нам наносит: как тати приходят, да полон устраивают. Но мы тако же не лыком одним шиты: схроны дозорных брали в полон тевтонцев, а с ними и оружие это. Но мала толика его, ты вот ноне столь же принёс, с собой, да когда Любаву вызволял.

Справа и с юга от нас на многие вёрсты раскинулось княжество татарское. Хазары с булгарами в одно племя соединились. Откель пришло — то не ведаем, но есть они на земле нашей. С севера лежит запретная земля.

— Почему запретная? — живо поинтересовался Ярослав.

— Кто бы не ступил на северные земли — всё одно: пропал. Никто не возвернулся. Ужель самые хитрые да мудрёные воины не прошли бы? А вот сгинули!

— Я могу разведать! — вскинулся Ярослав и, заметив испуганный взгляд супруги, добавил — Вместе с Любавой.

— Угу. Так я вам и разрешил! — парировал ему тесть. — Хотите меня одного на этом свете оставить? Дудки! Даже и не помышляй, зять!

— Олег! Ты про последние доклады дозорных сказывай, — напомнил ему Левонтий.

— Да, запамятовал. Тут вот какое дело… дозорные докладывают, что немчура совсем озверела. Своих же бьют-колотят — франков, опосля твоего рейда к ним, Ярослав. Да ишо поведаю малу толику — подмога к ним прибыла. Сотня, а може и более. И старшой у них стала… баба. Рыжая, да одноглазая, с чёрным кругом на левой стороне морды ейной.

— Что?! — ошарашено воскликнул Посваров — Рыжая и одноглазая?! Вот это да!

— Ведаешь об оной? — удивился Григорий Михайлович.

— Если это та, о ком думаю, то это я ей глаз выбил. У неё ещё впереди либо зуба нет, либо вставила какой, да и нос повреждён был.

— Есть такое дело. — улыбнулся Олег Васильевич. — Нос чутка в бок сдвинут, да зуб один из злата. Вот это да, зятёк! И тама, у себя на родной стороне, отметился! Во, дочь, каков супруг твой!

— После такого и на север с ним пойду, не убоюсь, — девушка ласково положила голову на плечо мужа.

— Нет! Не пойдёте туда! — Слободин вскочил со своего места. — Немчура и тут что-то затевает. Силы копят, изрядно воинов пригнали. Аккурат намедни. В селе у них не повернуться. Вы оба мне тут надобны, а не на погибель собравшись. Даже не помышляйте о том! Я своё слово сказал!

— Для чего оружие достал, батя?

— Дозорные донесли, немчура коробы привезли, а в них такие вот, — указал он на немецкий автомат и винтовку — ужель и не знаю, что думать. Да и людей на мосту больше стало. Десяток теперь стоит с их стороны. Татарва тоже места себе не находит: числом с две тьмы13 у границы вечерами гарцуют. Вроде и без оружия, да токмо кто их разберёт. В души их тёмные не заглянешь.

— Думаю, что этим количеством оружия нам не отбиться, — задумчиво проговорил Ярослав, кивнув на стол — а попытаемся взять ещё трофеи у них — положат из такого же.

— Вот! Не зря ты теперича сотник! Как думы наши ведаешь! Что разумеешь делать?

— Есть мысль одна. Рискованная, спору нет, но больше никак.

— Говори, зять. Как есть и говори.

— Вернуться мне нужно. В наш мир вернуться. Только один я там ничего не сделаю. Нужен ещё один человек.

— Я пойду и не спорь! — Любава вскочила с места.

— Я о тебе и думал. Двое мужиков приметны будут, потому как неизвестно ещё что меня там ждёт.

— Помню, как же, сказывал ты…

— Вот, батя, к тому и веду. С Любавой мы как супруги пойдём. Только одежду нужно сшить соответствующую. Нам бы до друга моего добраться, а там придумаем кое-что.

— А для чего возвернуться?

— Попробуем такого же оружия прикупить, если получится.

— Что от нас нужно? — спросил Григорий Михайлович. — Може, каменьев каких иль злато-серебра?

— Одежду по моему покрою — раз, несколько камней — два, немного монет, каких скажу — три. Вроде всё… а, нет!

— Что?

— Любаву нужно будет немного подстричь…

— Зачем?! — вскинулась девушка.

— Чтобы на наших девиц походила, внимание нам нельзя привлекать. Потом заниматься с тобой буду. Наш говор и ручной бой по серьёзному учить будешь.

* * *

Прошёл месяц. С того собрания много воды утекло. Любава практиковалась в рукопашном бое, учила говор мужа, чтобы не подвести там, куда они собирались. Тяжело ей поначалу пришлось: вроде родным стал ей любимый, кровью ж они обменялись при свадебном обряде, да спрашивал он с неё строго. Обижалась она первое время, а потом поняла — нельзя иначе, вдруг нападёт кто, а она и отбиться не сможет. Всему обучал её супруг, даже диковинному ручному бою под мудрёным названием «ай-ки-до», во как! Такого даже дозорным, самым ловким, не показывал, а от неё не утаил. Вот и повелось у них: утром пробежка, дальше силовая подготовка, потом занятие по языку, а к вечеру ручной бой. После ужина сил хватало ещё нечасто поприставать друг к другу или с отцом пообщаться. Через три недели супруг выставил против неё пятерых, но глаза, как говорится, боятся, а вот руки, да ноги… словом, все они попадали. Девушка даже от себя такого не ожидала. Да и дралась в три четверти силы. О, как!

Ярослав долго думал, что из одежды приготовить к их возвращению. Остановился на неком подобии джинсов, футболок и легких кожаных курток обоим, а вот на ноги… Выручил сапожник. Скоро лето на дворе, предложил он Посварову что-то похожее на туфли без шнурков на низкой подошве. С трудом нашли подходящие красители для одежды, чтобы походила на современную, но всё позади.

Пока одежду готовили, да рукопашкой занимались, Ярослав выбрал камни и кое-что из монет. Не стал загоняться на что-то дорогое, хотя выбор был такой, что каждый алмаз или изумруд мог и миллионы стоить, но такие сложно будет продать. Монеты тоже брал не местные, дабы не привлекать к Артании лишнего внимания: всё больше от франков, да с южных земель — была же торговля с ними, а с исторической точки зрения стоимость каждой — о-го-го. Воеводы ничего не пожалели своих личных запасов: знали — на нужное дело тратятся.

К первым дням Травня, Мая по-нашему, всё было готово. Дожидаясь теплых деньков, Посваров консультировал тестя, брата его двоюродного, да Левонтия на предмет пользования диковинным оружием. В теории они были способными учениками, а вот на практике… эх, патронов маловато. Рискнул он «макаровым» участкового, всё же пролежал тот в сырости долго — те патроны и подвести могут. Так и извели они обе обоймы, а с Ленкиных передал в пользование одну к этому пистолету. По винтовкам и автомату тоже было понятно. Показал, как смазывается, еле додумались, как похожее масло изготовить, но проблему решили. Чтобы не забыть что-то, всё записывали старательно.

Наконец, четвёртого числа пошло ощутимое тепло. Было решено уходить ночью, чтобы немчура не видела. Попрощались и выехали на телегах с охраной дозорных. С края леса шли уже пешком. Утренний туман помог им скрыть своё пребывание рядом с переправой, и патрули с обеих сторон их не заметили. Ярослав быстро сориентировался на местности, нашёл вход, и они благополучно попали в пещеру. Зажгли по свече.

— Здесь двое лежат, не пугайся, — предупредил он супругу.

— Кто они?

— Один из немцев, другой из моего мира. Служба раньше такая была — милиционеры.

— А сейчас?

— Вместо неё полиция. Пока тебе сложно это всё объяснить, не обижайся.

— И не думала даже.

— Сейчас важно попасть в деревню, найти моих родственников и попытаться зарядить телефон. Тогда уже можно будет связаться с моим побратимом.

— Сколько нам времени понадобится?

— У-у-у… всё будет зависеть от обстоятельств.

— Главное, чтобы нас не схватили. А то будет нам оружие и боеприпасы.

— Это точно. А ты неплохо освоилась с нашим диалектом!

— Учитель хороший, даже самый лучший!

— Ученица тоже смышленая, даже очень!

— Любимый! Не отвлекаемся, глянь — свод пещеры вниз уходит.

Ярослав поводил свечой и отыскал место, откуда он ступил в этот мир. Молодой человек прикоснулся к амулету и тот ожил, вспыхнул всеми цветами радуги, и когда они выбрались из пещеры, Портал уже был открыт. Выбравшись из него, супруги вышли в овраг. Здесь кое-где было очень сыро: снег ещё только-только сошёл. Следуя по сиянию амулета, Ярослав крепко взял Любаву за руку и вёл её за собой. Прошлогодние репьи пытались прицепиться к одежде, но они оба не обращали на это внимание. Наконец молодые люди вышли на дорогу.

— Блин! Весь в репьях, да и у тебя их много на джинсах, — посетовал Ярослав.

— Прохладно что-то, — поёжилась Любава.

— Вот, накинь! — открыв торбу, он достал куртку камуфляжа.

— Спасибо, любимый! Нет, как же хорошо, что у меня есть ты!

— А ты у меня! — он обнял её.

— Сколько нам ещё отсюда идти?

— Около часа.

— Тогда точно подмёрзнем. Давай пробежимся, глядишь и согреемся?

— Плохо будет, если после марш-броска нас там никто ждать не будет. Распаренные, можем и простудиться.

— А, рискнём!

— Ладно, уговорила.

Соразмерный войсковому, марш-бросок позволил не чувствовать холод. Ярослав бежал первым, с постоянным темпом, не забывая оглядываться по сторонам. Они добрались до Шатрище. Малое количество собак позволило им практически без шума добежать к заветному зелёному домику. На месте ли? А если никого? Зарядить телефон не у кого, да и самой зарядки нет. А как там вообще все? У Ярослава не было информации о том, что здесь произошло после его исчезновения в другой мир. Он косвенно знал, что Ленка жива и теперь также осела в том мире, но что приключилось дальше с остальными?

Супруги зашли во двор и Ярослав тихонько постучал в дверь. Чёрт, никого! Что делать? Рискнул ещё раз, только погромче. Есть! Внутри кто-то зашаркал, щёлкнула щеколда и на пороге появилась тётя Люда.

— Ярослав?! Ты?! А это кто с тобой?

— Супруга моя.

— Здравствуйте, тётя Люда! — вежливо поздоровалась Любава.

— Ой, да что же мы в дверях! Заходите в дом! Скорее!

— Люба, тише, дети и дед спят, — шёпотом предупредил Яр.

— Поняла…

— Проходите сюда, — указала тётя Люда на ту комнату, в которой был Ярослав в тот злополучный день. Пропустив молодых людей вперёд себя, она закрыла за собой дверь.

— Как вы тут? — поинтересовался Посваров.

— Ну, как… Савелий Никифорович умер…

— Как?! — почти вскрикнул молодой человек.

— Лихо тут без тебя было. Сначала следователи замучили, потом эти… рыжая сильно лютовала. Дальше всякие непонятности происходить стали. В довершении всего дерево наше вдруг упало подпиленное, отец как раз проходил около него… ну и по голове попало веткой. В больницу отвезли, а через день позвонили и сказали, что всё… нет больше Савелия Никифоровича… — на глаза тёти Люди навернулись слёзы.

— Это её рук дело! — злобно сверкнул глазами Ярослав. — Больше некому! А как мои друзья?

— Сергей пару раз наведывался, расспрашивал: не появился ли ты. Сказал, что он и Илья под следствием были, а потом…

— Что, потом?

— Запил Илья. Ему же теперь не быть археологом, вот и стал пить горькую. Сергей рассказывал, что и ему на работе сильно досталось. А супруга твоя оттуда? — тётя Люда явно хотела переменить тему.

— Знакомься: моя жена, Любава, на наш манер — Люба. Если официально, то Посварова Любовь Олеговна.

— А Вас как по отчеству? — поинтересовалась девушка.

— Любаша! Зови меня просто тётей Людой.

— Хорошо.

— Ой! Я ж совсем забыла! — тётя Люда кинулась к комоду. — Сергей оставил зарядку для твоего телефона, карту новую для него же и записку тебе. Вот!

— Молодец, Серёга!

— А ещё часть твоих вещей. Это то, что удалось сховать до приезда следователя, — она достала удостоверение на ношение холодного оружия и травмата и кольцо со свидетельством о разводе.

— Кольцо сдай, тебе лишняя копейка не помешает…

— Милый, а это что?

— Любава! Я тебе уже говорил, что была раньше девка одна. Сбила с пути меня, да потом сама куда-то сбежала.

— А-а-а. Помню, кажется, Веркой её звали, да?

— Совершенно верно, — он развернул записку и прочитал:

— Прочёл? — поинтересовалась тётя Люда. — А теперь слушай меня. Из дома тебе пока ходу нет. Есть тут сосед один, сволочь ещё та. С полицией он не стал связываться, а вот с чёрными — да. Увидит тебя — сразу им позвонит. Да и Любаве выходить из дому никак нельзя. Вот и получается, что мне вам помогать придётся.

— Некоторые вопросы ты не решишь, тётя Люда.

— Сергею позвони. Может, приедет.

Ярослав вытащил из телефона старую симку и вставил новую. Тут же, подключив зарядку, включил телефон. Дождавшись окончательной его загрузки, ввёл номер и нажал кнопку вызова. На той стороне сонный голос сказал «Алё…»

— Здорово, ротный!

— Яр?! Ты?! Подожди, ты где?

— Приехать сможешь?

— Сейчас? А, впрочем, о чём это я?! Куда?

— Откуда я ушёл.

— Понял, еду! — на другом конце прервали разговор.

Стараясь не разбудить детей, тётя Люда накрыла скромный стол и кроме чая на столе появились бублики и ватрушки.

— Какой напиток интересный! — удивилась Любава. — Никогда такого не пила. У нас его не сыщешь!

— Это точно, но чай на травах полезнее, — заметил Ярослав.

— Молодец, племяш! Какую девушку за себя взял! Красавица! — похвалила его тётя Люда.

— У неё коса была, ниже пояса, а чёрные в плен захватили, пытали и заодно лишили этой красоты. Да только не коса красит человека — запала она мне в душу, с первого взгляда.

— И мне тоже он запал, только виду сначала не подавала.

— Ну, совет вам да любовь!

Через полтора часа около дома промелькнул свет фар, и остановилась машина. Ярослав достал травмат и подошёл к окну веранды. В калитку зашёл коренастый молодой человек, в котором Посваров без труда узнал побратима. Сергей хотел постучать, но Яр резко открыл дверь и буквально внёс Зайцева внутрь помещения.

— Ну, здорово, братишка! — глаза Сергея светились неподдельной радостью. — Как сам? Какими судьбами?

— Проходи внутрь. Разговор есть и длинный.

Пройдя в комнату, ротный уставился на девушку с короткой причёской:

— Вот это краля! Ты где такую отхватил?

— Это не просто краля, а супруга моя. Знакомься: Любава.

— Слушай! А возьми меня с собой, а? Если там такие ещё есть, так и я себе кого-то найду!

— Здравствуйте, Сергей! — лаконично поздоровалась с ним девушка и протянула руку.

— Ты глянь, брат, и рука-то твёрдая, как у воина! А ну… — и Сергей решил провести не сложный приём. В этот момент, с виду спокойная Любава, быстро провела встречный приём и незадачливый «проверяющий» в один момент оказался на полу с аккуратно заломленной рукой. — Яр! Твоих рук дело? Это же не просто красивая девушка, а женский спецназ!

— Ещё и не тому обучены! — улыбнулась Любава, усаживаясь на своё место, чтобы допить ароматный чай.

— Моих, Серёга! — вполголоса хохотал Посваров. — Как она тебя, а?

— Да, зря время там не терял! Ладно, давай к делу. Тебе уже тётя Люда всё рассказала?

— Ну, вкратце — да. А теперь ты расскажешь, поподробнее…

— Ну, что сказать… эта сволочь всех подставила. Меня с ротного сняли, хорошо хоть в карауле оставили. Трындец моей карьере. Илью и весь рязанский археологический бомонд разогнали к чертям собачьим. Он поначалу на стакан наступил, но я его вытащил. Ленка здесь полгода покантовалась и куда-то исчезла.

— В нашем мире она.

— Да ты что?! Вот уж не думал… Ну а ты-то чего вернулся?

— Серёга! Мне оружие нужно. Много. И боезапас порядочный к нему.

— Яр! Это ж больших денег стоит да и просто так не купить, сам знаешь.

— Вот, — Посваров развязал два увесистых мешочка и высыпал на стол их содержимое — камни и монеты. А оружие… будем искать не со складов Министерства обороны.

— Ничего себе! Тогда нужно кумекать, как провернуть это дело. Сам понимаешь, после твоего исчезновения мы были под следствием, а сейчас не факт, что за нами слежки нет.

— Потому и прошу помочь, но аккуратно, чтобы тебе не пострадать.

— Так меня здесь уже ничего не держит. Возьмёшь меня с собой?

— Решил жену себе в нашем мире найти? — Ярослав усмехнулся.

— Не только, но не откажусь, раз там такие красавицы имеются.

— Не знаю, сколько их, я как эту красоту увидел, — Посваров ласково обнял сидевшую за столом супругу — на других даже внимания не обращал.

— Не сомневаюсь.

— Хорошо. Раз тебе всё здесь надоело, считай, что уходишь с нами.

— Тогда я распущу слух, что уезжаю на Дальний Восток, продам квартиру, она на мне, а Ленка и Илья были прописаны, да выписались…

— Может, Илью тоже заберём? Сопьётся ведь без твоего присмотра.

— Это мысль! Кроме того, он поможет обменять эту красоту, — Сергей кивнул на горки монет и камней — на американские дензнаки. Потом попробуем купить на них оружие. А сколько нужно?

— Насколько денег хватит.

— Фьюить! Дела походу серьёзные!

— Не то слово. Да! И одежонку бы нам с супругой прикупить.

— Тут дело сложнее. Ты со мной практически одного размера, а вот жену твою в мужское не оденешь. Да и выезжать вам в город нельзя — тебя сразу арестуют, а у неё нет при себе никаких документов. М-да… ну, и зачем тогда она вам?

— Ладно, уговорил. Слушай, а ещё маскхалаты белые сможешь приобрести? Мне бы, сотню комплектов!

— Это куда столько?

— Не было бы нужды — не помнил бы об этом. Ладно, утро вечера мудренее. Привози Илью, может он чем поможет. А мы тут как совет в Филях организуем.

— Точно! Хорошо, вы отдыхайте, а я поехал к себе. Нужно поднять старые связи, обмозговать завтра, на чистую голову, как и чего делать.

* * *

К полудню синий «Рено — Логан» снова появился у дома. Ярослав заметил как из него вышли Сергей с Ильёй и зашли в дом. Короткое приветствие и Илья присел за стол.

— Мне Сергей уже вкратце рассказал о твоей проблеме. Так, посмотрим. Ух, ты! Монеты франков… третий, четвёртый, шестой век… о! А вот этот обалденный раритет! Седьмой век, таких по России, да и в мире очень мало. Про состояние монет я вообще молчу — идеал!

— Мне твои исследования ни о чём не говорят, — усмехнулся Посваров — ты про цену скажи!

— Навскидку каждая из них тянет на тысячу, а вот эти, седьмого века… династия Мировингов… хм… их очень мало… ну, скажем, десять тысяч.

— Так ма-а-ало? — протянул Серёга.

— Мало? — удивился Илья. — Тысяча долларов мало?!

— Что? — с придыханием переспросил Ярослав. — Каждая штуку гринов?

— А ты думал? Их сохранилось и так всего ничего, а тут столько и в такой сохранности. С руками оторвут! Конечно, если музеям продать или на аукцион выставить, то и больше срубить можно, но огласка, экспертиза, время…

— Нет, ни того, ни другого нам не нужно. Есть способ за эти деньги быстро их продать, только не привлекая к себе внимание?

— Надо ребят из нашей группы подключить.

— А если они на чёрных работают? — Зайцев был явно не настроен к общению с лицами из организации, к которой примкнула его сестра.

— Нет. После роспуска этими скотами нашего филиала российского археологического товарищества, они сами без работы маются и будут рады поквитаться с ними.

— Илья! Тебе Сергей сказал, что он уходит с нами?

— Меня с собой возьмите, — в просящем взгляде Ильи было явно заметно отчаяние — пропаду ведь один.

— Я предполагаю, что он у нас будет не последним, — заметил Посваров, повернувшись к побратиму.

— С чего бы ты так думаешь? — поинтересовался Сергей.

— Предчувствие какое-то.

К вечеру Серёгин «Рено — Логан» вновь остановился у дома тёти Люды, только сейчас он был полностью загружен людьми. Через пару минут в дом зашла группа из шести человек. На вид каждому из них было до тридцати лет. Илья по очереди представил всех:

— Ярослав, познакомься: Борис — наш главный электронщик. Это Геннадий — техник-механик, золотые руки и его супруга — Александра, наш экспедиционный врач. Ну и Антон — мой помощник, химик-биолог и полиглот нашей группы.

— Здравствуйте, Ярослав! — Борис пожал ему руку. — Илья вкратце рассказал нам о вас и где вы были. Видите ли, мы давно работаем вместе, одной группой, и бывшая супруга Ильи вывела нас всех из игры специально. Сейчас мы вообще на мели: нет ни денег, ни работы.

— Почему?

— Потому что есть негласное указание — не брать нас в Рязанской области ни на какую работу, даже грузчиком.

— Даже так?

— Именно! И мы навели справки: Лена попортила нам репутацию в археологическом мире, где только можно. А уезжать и работать без души… я, например, привык уже к нашей группе, да и потом… — он замялся.

— Договаривайте.

— Есть подозрение, что и в других областях будет не лучше. Я уже ездил в Москву. Сначала взяли на должность электронщика, а потом, через три дня, без объяснения причин, уволили.

— Как уволили? Не имели же права.

— Предложили по тихому, просто написать заявление по собственному желанию.

— Вот, сволочи!

— А я в Питер мотался, — сообщил Антон — там такая же байда. Выходит, отслеживают нас.

— У них есть предложение, — заметил Илья.

— Какое? — посмотрел на него Посваров.

— Ярослав! Возьмите нас с собой, — за всех сказал Геннадий. — Лучше работать там, где будут уважать, да и «этих» там нет.

— Ошибаетесь. Для борьбы именно с ними и именно там, я и вернулся в этот мир. Приобрести кое-что нужно.

Ярослав колебался. Выходить паре-тройке людей всегда легче, а тут целая группа. С другой стороны, каждый из просящих имел познания в тех областях, которые наверняка пригодятся там, куда они собирались вернуться. За столом возникла гнетущая тишина.

Глава 8

— Любимый! Надо помочь людям! — Любава, до этого не принимавшая участие в разговоре, пожалела археологов. — Давай, а? Жалко мне их, страсть как жалко!

— Ярослав! — по лицу Александры побежали слёзы. — Здесь у них много сообщников, нам не выжить в прямом смысле этого слова, а там есть шанс не умереть с голоду. Помогите нам, пожалуйста! Мы согласны на любую работу! Я знаю, что там люди лучше. По той информации, которая есть в справочниках. Во всяком случае, они когда-то такими были — добрыми и отзывчивыми.

— И сейчас не хуже. Но дело вот в чём: такая группа уже будет заметна. Здесь, в соседнем доме есть соглядатай от чёрных. Наверняка он уже приметил, что в дом тёти Люды начали приходить люди, имеющие отношения к той истории. Как бы ни навлечь на неё проблем. А тут столько народу сразу и уходить, как?

— Ярослав! Мы посовещались, ещё до поездки сюда, и решили рискнуть… — голос Геннадия дрожал.

— Чем?

— Жильё продадим и с вами. На деньги купим то, что там нужно в первую очередь. Так как?

Если вначале Посваров серьёзно колебался, то сейчас к нему пришло понимание, что ему одному будет не под силу противостоять технической оснащённости Ордена. Эх, была, не была!

— Решено! Идём вместе! Чем думаете затариваться?

— Инструменты не связанные с электричеством, медикаменты, реактивы для повседневной работы… — загалдела сразу повеселевшая группа.

— Тогда так: осторожно совершаем сделки по недвижимости и также аккуратно приобретаем всё. Вот только куда вывозить… — почесал он затылок.

— У меня в Чевкино хорошая знакомая есть, — предложила тётя Люда. — В одной школе учились, много чего ей доброго делала, помогала. Думаю, не откажет.

— По мере необходимости созваниваемся и вывозим всё напрямую в Чевкино, чтобы здесь не привлекать внимание, а уж как соберём — сразу, в одну ночь, перетащим в нужное место.

— Договорились! — за всех пожал руку Илья.

* * *

Со знакомой тёти Люды удалось быстро договориться. Илья с Антоном смогли выйти на покупателя сначала монет, а потом и камней. Рисковали они, конечно, сильно, но той суммы, которую выручили за всё, с лихвой хватало на покупку предполагаемого Ярославом обьёма оружия и боеприпасов. Однако тут же начались трудности. Ярослав сразу определился, что будет брать однотипное оружие и к нему боезапас. К его большому сожалению, никто не смог предложить искомую партию автоматов Калашникова, модели 7,62 мм, а китайские аналоги Посваров отверг сразу. В один из вечеров к Ярославу приехал Сергей.

— Ты сегодня какой-то не такой, как обычно, — заметил Ярослав.

— Кажется, дело выгорит! — радостно воскликнул Зайцев.

— Выкладывай.

— Мне предложили большую партию оружия калибра 7,62мм. Ещё советского.

— Хм… и что за оружие?

— Всё переделанное под один стандарт — патроны 7,62 х 25мм. И самих патронов море.

— Не темни.

— С Украины провезли ДПМ14, ППС-4315 и ТТ16. Теперь ищут, кому бы скинуть. Цена нормальная. Как раз твой запас, моя и Антонова квартира.

— Патронов сколько?

— Четыреста ящиков.

— Они что, армейский склад грабанули?! Это же грубо — сто тысяч патронов!

— Примерно так. Очистили законсервированный склад на Западной Украине. Полсотни ДПМ, триста пятьдесят ППС-43 и полторы сотни ТТ. Если всё вместе заберём, то в придачу дадут несколько ящиков Ф-117, как бонус.

— Берём! Только вот как их сюда доставить… ящик с патронами больше тридцати килограммов весит, а их четыреста! Замучаемся таскать, а ещё другое оборудование будет. Эх, знать бы раньше… подмогу из того мира вызвать можно было. Как у остальных дела?

— Медик, химик и механик перевезли почти всё. Электронщик запаздывает. Его оборудования намного больше.

— Чего он там навозил?

— У-у-у… мотки провода, прибамбасы разные, изоляторы… говорит, что всё нужное и просит понять, типа потом сами спасибо скажем. Возит на отцовской «буханке». Остальным тоже помогает.

— Боюсь, что не вопрём всё в проход. Тогда кирдык будет.

— Вопрём! Лопаты с собой будут, расширим аккуратно вход. Нас же восемь человек будет.

— Девчонок не в счёт.

— Да что мы, вшестером не сдвинем?!

— Ладно, уговорил, что с подвозом оружия?

— Завтра продаю машину, покупателя уже нашёл и плачу из этих денег за подвоз. Если всё нормально, через два дня они у нас.

— Только бы получилось!

— Не дрейфь, старшой, прорвёмся!

— Это почему же я старшой?

— Яр, давай без глупостей, а? Кто там обосновался и вернулся сюда? Я там вообще никого не знаю и про обстановку тоже без понятия. Так что не выпендривайся, а принимай командование!

* * *

Через двое суток последние ящики, узлы и пакеты были доставлены в Чевкино. Всей группе повезло, что у знакомой тёти Люды сохранился здоровенный кирпичный амбар, еще с советских времён. Этой ночью вся группа лихорадочно перетаскивала через Портал оборудование и инструменты.

— А это что за громадные четыре ящика? — поинтересовался Посваров.

— Ярослав! — в голосе Александры чувствовалось волнение. — Мне тут сказочно повезло: удалось по бросовой цене выкупить передвижной госпиталь. Старенький, но качественный. На подробности сейчас нет времени, но эта вещь стоит своих денег и даже очень!

— Угу. Только сейчас начнём работать лопатами, иначе не впихнём их внутрь.

— Ярослав! Машины пришли! — сверху окликнул его Сергей.

На краю склона их встречал хмурый дядька преклонного возраста, стоявший у одного из тентованных «Уралов».

— Здоровеньки булы, хлопцы! Мы трое суток по ночным дорогам добирались, як партизаны. Но уговор того сто́ит. Чи, войнушку решили устроить?

— Нет. Но оружие уйдёт отсюда навсегда.

— Та вот он, — мужик показал на Сергея — так и казав. Иначе бы я цену взвинтил, бо потом шукали бы нас по нумерам каждого изделия.

— У нас осталась тысяча баксов. Нам они уже не нужны. Отдам их вам при условии, что поможете перетащить оборудование к нужному месту.

— А куда треба?

— Во-о-от туда, — посветил фонарём Посваров.

— Мать честная! А шо за кольцо там светит?

— Уважаемый! Вам платят деньги не за вопросы! — голос Ярослава стал жёстким.

— Та нам-то шо… отнесём. Тыща баксов на дороге не валяется. Айда за мной, хлопцы! — отдал команду своим помощникам.

Большая часть ящиков уже была переправлена через Портал, когда через кусты над оврагом зашуршали. Через пару минут из них выскочила тётя Люда и её сыновья:

— Ярослав! Ховайтесь! Ироды с полицией вас ищут! Насилу добежали! Витёк их на окраине села увидел и предупредил меня!

— Тётя Люда, давайте к нам! Быстрее, быстрее! Мужики! Сносите последние ящики ко входу, на внос уже нет времени и сразу уезжайте отсюда!

— Трохи осталось-то, десяток ящиков!

— Давайте быстрее! Серёга! Втаскивайте ящики вовнутрь, как попало! Потом разберёмся!

Все парни из группы помогали втаскивать приносимые ящики вовнутрь. Было тяжело, пот градом струился по запылённым лицам всей мужской части группы, но они таскали и таскали, как заведённые.

— Отец, всё? Вот деньги! — Ярослав протянул пачку американских долларов хекающему от непомерной нагрузки продавцу. — Езжайте по окружной, в село не суйтесь!

— Поняв, дякую, хлопче!

«Уралы» рванули на юг. Все парни из группы заканчивали втаскивать последние ящики в пещеру, когда сверху проорал мегафон:

— Посваров! Вы задержаны! Оставайтесь на месте или по вам будет открыт огонь!

— Серёга, — тихо сказал Ярослав — брось пока ящик и быстро внутрь: принеси мне ДПМ и диск к нему!

— Посваров! Выходите наверх, с поднятыми руками!

— А остальные? — Яр крикнул в ответ, стремясь потянуть время.

— Остальные нам не нуж… — оравший в мегафон не договорил.

— И всё стало на свои места, — проворчал Ярослав. — Амулет им нужен, вот что.

— Держи, Яр! — Зайцев передал побратиму «дегтярь». — Хорошо, что один поставщики почистили от масла — наверное, показывали кому-то, иначе пришлось бы оттирать самому, а у нас времени нет. Он полностью готов к бою, — затвор взведён.

— Уходите! — коротко приказал Посваров. — Забирайте оставшееся и сваливайте! Я прикрою!

— Держись, братишка! — Сергей крепко сжал его плечо и вместе с остальными зашёл внутрь пещеры, не забыв прихватить оставшийся перед входом груз.

Внезапно с вершины склона оврага раздался пистолетный выстрел, затем ещё несколько. Правое бедро Ярослава обожгло. Он почувствовал как по ноге потекла кровь, медленно обволакивая коленный сустав. В ответ он полоснул из пулемёта, держа его навесу, в сторону стрелявших. Послышались крики, вопли, а потом с нескольких сторон в него начали стрелять. Ещё за секунду до этого он попытался отступить к Порталу, но очередь из автомата неприятеля показала, что путь назад отрезан.

— Сдавайся, нехристь!

— Я прошу помощи… — достав одной рукой амулет наружу и плотно сжав его в кулак, тихо произнёс Посваров.

Прошло несколько секунд и с неба ударила молния, попав в склон оврага. Те, кто оказался рядом с ней, ломая кусты, упали вниз. Вторая молния накрыла противоположный склон, и там зашуршал кустарник, пропуская через себя бесчувственные тела. Хромая, Ярослав зашёл внутрь Портала и тот закрылся.

Включив фонари, вся группа с нетерпением ждала возвращения их командира. Больше всех волновалась Любава. Только после того как его фигура замаячила в бликах света, она успокоилась и протиснулась к нему через груду кое-как сваленных ящиков. Только сейчас девушка заметила бурое пятно на штанине супруга:

— Ты ранен?!

— Пустяки. Пуля навылет прошла.

— Ярослав! Дайте мне осмотреть вашу рану! — Александра склонилась к его ноге и, быстро закатав штанину, осмотрела её. — Повезло, что чуть выше коленной чашечки. Да, и рана пустяковая — кожу и чуть мышцы задело. Сейчас обработаю и наложу повязку, а там до первого удобного места, где есть кушетка.

— Я так волновалась за тебя, — обняла его Любава — просто места себе не находила!

— Теперь мы уже в безопасности и можно… — Посваров недоговорил, как с другого края этой пещеры послышалась стрельба.

— Серый! Хватай второй пулемёт и за мной!

— Понял!

Ярослав быстро добрался до выхода и осторожно выглянул из него. Переправа была видна как на ладони из-за света, шедшего от фонарей, расположенных на двигающихся по переправе телегах. Весь пограничный дозор русичей лежал на своём краю моста. Через тела, сбившиеся в кучу, безжалостно переезжали телеги с вооружёнными людьми. В ночной тиши были слышны смех и речь на немецком языке.

— Тебе это ничего не напоминает? — взволнованно спросил Посваров у подошедшего побратима.

— А что должно напоминать?

— 22 июня 1941 года!

— Ох, ё… точно! Да как же это?!

Быстро добравшись до пригорка, они получили большое позиционное преимущество для стрельбы. Вся местность хорошо просматривалась с возвышенности, а их самих скрывала темнота ночи.

— Серёга, огонь!

Ударив сразу с двух пулемётов, бывшие бойцы подразделения спецназа ВДВ Российской армии посеяли панику среди ничего не подозревавшего противника. Каждый из них вкладывал в выстрел всю злость к тем, кто вероломно посягнул на чужую территорию, убив пограничников.

— Ребята! Ещё диски! — оглянувшись, крикнул Сергей.

Через пару минут к ним подползла Любава, держа в руках по паре дисков для пулемёта.

— Спасибо, любимая! А теперь назад, аккуратно назад!

— Не-а! — с этими словами девушка вытащила из куртки ТТ и попыталась выстрелить, но у неё не получалось.

— Назад!

— Ни за что! Ты не забыл, любимый, что я старшая дозорных? Лучше покажи, как он стреляет!

— Вот так, снимаешь с предохранительного… — он не договорил. Девушка выхватила пистолет из его рук и улеглась рядом, выбирая себе цель. Через несколько секунд, у переправы встрепенулся и пополз один из неприятельских солдат. Любава долго прицеливалась, как её учил муж, потом нажала спуск. Выстрел, противник дёрнулся и затих.

— Поздравляю, дорогая! Ты открыла свой боевой счёт из пистолета.

— Спасибо.

— Девушка, как это у Вас уши не заложило? — поинтересовался Зайцев. — Обычно у новичков с этим проблемы.

— А меня муж научил маленькой хитрости.

— Тогда не сомневаюсь, что всё путём.

Со стороны города послышались выстрелы.

— Только этого нам не хватало! — с досадой воскликнул Посваров. — Не иначе, как нападение масштабное!

— Что предлагаешь, Яр?

— Берём подводу, десяток дисков и на подмогу. Остальные пусть вооружатся пистолетами и сидят тихо, не высовывая носа!

— Я с вами! — заявила Любава.

— Только не с этим оружием. Сейчас вернёмся и дам тебе автомат.

Все трое возвратились в пещеру.

— Вот это вы их причесали! — одобрительно хмыкнул Борис. — Мы пару раз выглядывали и видели картину боя.

— А вам сразу боевое задание — сейчас дадим вам пистолеты и ваша задача охранять оборудование, оружие и боеприпасы. Мы втроём выдвигаемся в город. На него, похоже, тоже напали. Чёрт!

— Что случилось, любимый?

— Нога немеет. Александра, у тебя есть промедол?

— Удалось достать. Не очень много, но в наличии имеется.

— Вколи мне, иначе никак. Серёга! Осторожно спустись и возьми телегу, я сейчас.

— Уже спускаюсь.

— Парни! Принесите десяток снаряжённых дисков и столько же гранат. — Ярослав начал аккуратно спускаться вниз, поддерживаемый супругой.

— И автомат мне, — напомнила о себе Любава.

— Постараемся.

Через несколько минут Илья и Геннадий вынесли из пещеры диски, гранаты, автомат и к нему пару обойм, помогли донести до телеги. Чета Посваровых и Сергей уселись на неё и тронулись в путь.

— Все смотрим по сторонам! Любава! Используем условный знак дозорных!

— Это какой же? — поинтересовался Сергей.

— Как кукушка, — улыбнулась ему Любава.

Через каждые двести метров они куковали. Начало светать. Телега миновала берёзовую рощу, прошла овраг и въехала город. На главной улице пара изб занялась пламенем, в зареве пожара которых было видно, что у дома воеводы шёл ожесточённый бой. Нападавшие окружили его со всех сторон. Засевшая там горстка бойцов отстреливалась из луков и арбалетов, изредка звучали выстрелы. Ярослав спрыгнул с телеги, захватив с собой пару дисков.

— Серёга! Бери левый сектор! Любава! Отгони лошадь с телегой за ближайший дом и прикрывай нас сзади. Увидишь кого кроме нас с огнестрельным оружием — стреляй не раздумывая!

— Поняла!

Разместившись на пригорке, Ярослав кинул в сторону нападавших одну из гранат, а потом прильнул к прицелу пулемёта и с наслаждением нажал спусковой крючок. ДПМ вздрогнул и начал изрыгать убийственный огонь по неприятелю. Не ожидавший удара в тыл, противник дрогнул и заметался, пытаясь спастись от убийственного огня в упор, но попадая под перекрёстные очереди двух пулемётов, всё чаще и чаще падал. В отчаянии, несколько человек, рьяно расходуя свой боезапас, рванулись в противоположную сторону от стреляющих пулемётов. Видимо, у них была надежда что они проскочат мимо избы, которую они недавно пытались взять штурмом, но прицельная и длинная очередь Ярослава свела на нет их попытку прорыва. Послышались стоны раненых. На втором этаже дома воеводы возликовали.

Через несколько минут всё прилегающее к дому пространство было зачищено от нападавших. С невидимой стрелкам стороны дома, небольшая группа противника попыталась уйти огородами, но вдогонку им полетели стрелы из луков и арбалетов, а также одиночные выстрелы. Ярослав с Сергеем быстро переместились туда же и, сменив диски, накрыли отступавших. Наконец над городом стихли оружейные выстрелы.

Из дома вышел воевода с перевязанной правой рукой и попытался вглядеться в лица тех, кто оказал ему и его людям такую неожиданную помощь.

— Кто такие?

— Свои, батя!

— Ярослав, ты?!

— Я!

— А кто с тобой?

— Побратим. Есть ещё группа в пещере. За ними нужно добраться, желательно очень быстро. Мы много чего прихватили с собой.

— Здо́рово! А где Любава?

Словно отвечая на этот вопрос, за недалеко стоящим домом застрочил автомат. Ярослав пулей метнулся туда и, увидев убегающие силуэты, дал длинную очередь, срезая противника в противоход. Четверо теней, бросившихся стремглав от дома не сумели пробежать и пары десятков метров. Посваров подбежав к забору, прокуковал и ворвался внутрь. На голос вышла Любава. Они обнялись.

— Батя жив. Только что видел его.

Как бы подтверждая эти слова, к ним ввалился через калитку Олег Васильевич с «макаровым» в левой руке.

— Ну, ребя, ну вы и… нет, Ярослав, нет, зятёк, воистину вы оба богами избранны! Это ж надо, так причесать ворогов, да и пришли вы в самый нужный миг. Мы ужо духом сникли!

— Тятя! Ты ещё не видывал, что они у переправы сделали! Там немчуры убитой — прорва!

— Да, ну?!

— Я кривду не жалую, сам знаешь!

— Оружие привезли?

— Много! Услышали бой и, взяв толику из него, кинулись к вам на подмогу!

— Вот за это благодарствую! Весь город спасли! Как есть!

— Батя! — охрипшим голосом обратился к тестю Ярослав. — Давай сход собирай! У кого подводы есть — за нами! Мы охранять будем, а вы возить!

— А много ли там подвод надо?

— Тятя! Да там уйма всего! — воскликнула Любава.

— Понял. Сейчас соберём! Ну, дети, ну удружили! Всему племени русичей удружили!

Через полчаса, собрав десяток подвод, отряд двинулся к пещере. Любава шла в обнимку с отцом, рассказывая о похождениях в другом мире.

По лесу прошли без приключений. К тому моменту уже окончательно рассвело. На опушке дозорные дали знак об опасности. Сергей и Ярослав, разделившись по флангам, вышли первыми. На том месте, где стояли подводы с убитыми при первом бое за переправу, суетились немцы. Часть погибших была уже эвакуирована, оружие собрано, и сейчас противник стремился забрать оставшееся. Дружно ударив длинными очередями с флангов, побратимы скосили неприятеля. С той стороны переправы тоже заклёкотал пулемёт, стремясь прикрыть своих. Ярослав сменил диск и начал сыпать короткими очередями в ответ. Последний диск попался с трассирующими пулями, поэтому было видно, как накрытый длинной очередью вражеский пулемётчик выпрыгнул из укрытия, зажимая левой рукой простреленную правую, как он пятясь попытался отступить, но скошенный несколькими пулями, дёрнулся сломанной куклой и упал.

— Мост сжечь! Боле никаких уговоров! У-у-у, вороги треклятые! — коротко приказал воевода и погрозил кулаком здоровой руки в сторону немецкого берега. — Коварны, хуже татарвы!

Подводы подъехали как можно ближе к пригорку, и Любава вместе с городскими мужиками устремилась к пещере.

— Вы живы, слава богу! — всплеснула руками тётя Люда, вышедшая им навстречу. — А то мы тут уже всё передумали. А где Ярослав, Сергей?

— Они нас прикрывают, — ответила ей Любава и обратилась к прибывшим на помощь. — Давайте, мужи! Заходите внутрь и выносите всё! Не выбирайте, всё ноне нужно!

Вскоре толчея у пещеры закончилась, и первые подводы ушли в город. Теперь можно было передохнуть. К сожалению, действие промедола закончилось, и Ярослав почувствовал жжение в ноге, озноб и большую слабость.

— Любимый, ты как? — Любава решила проведать мужа, лежащего на небольшом холмике и внимательно наблюдавшего за немецким берегом.

— Ничего… бывало и хуже… — почти шёпотом ответил он ей, морщась от боли.

— Ой, да как же это… подожди… Алек-сан-дра! — тщательно выговаривая имя, девушка позвала врача.

— Я здесь! — та выскочила из толпы около пещеры и с походной аптечкой помчалась вниз. Вплотную приблизившись к раненому, она без труда смогла заметить бледность на лице Посварова.

— Ярославу плохо, помогите! — Любава не знала, как помочь супругу.

— Минуту, сейчас осмотрю!

— Дочь, а что с зятем? — около молодых оказался воевода.

— Тятя! Чёрные нас и с того края прижали! Ярослав прикрывал, был ранен в ногу. Потом лекарь дала ему снадобье, а сейчас оно закончилось. Мыслю, и юшки потерял, пока вам помогал.

— Так он город спасал ужо раненым?! Вона-а-а как… Данила! — позвал он одного из дозорных. — Вишь, сотника ранило, замени его на дозоре! Огневым оружием тебе показывали как пользоваться?

— А то!

— Вот и покажь, чему выучился.

— Данила… вверху видишь прицел? — тихо проговорил Ярослав.

— Ну!

— Бери чуть ниже… он так настроен…

— Понял, старшой! Не кручинься — всё сделаю! Пущай токмо попрут сюда — откушают железных орехов!

— Любава! У Ярослава жар и рана от грязи гноится — повязка спала. Нужно срочно в город и распаковывать госпиталь!

— Э-э-э… госпиталь — это что?

— А, извини, это как лекарьский домик. Очень похоже. Там можно обработать рану и заодно остальных, кто пострадал, осмотреть!

— Миха, Евсей, Феклист, Ефграф! — воевода вызвал к себе четырёх самых опытных воинов. — Берите одну подводу, что от немчуры осталась, грузите в неё, что лекарь скажет. Вторую — вон ту, что тоже целая — под раненого и остатную долю скарба лекаря. Головой мне отвечаете за обе подводы! Оружие вон там возьмётё!

— Исполним, Олег Василич! Нешто мы не понимаем!

— Давай-давай! Смотрите — не растрясите сотника! Любава!

— Да, тятя!

— Ты с ними?

— А то! Я ужо себе пистолет захапала, а автомат Михе отдала! С пистолетом сподручнее!

— Давай, егоза! Старшой будешь в обозе!

— Есть, воевода! — залихватски ответила ему дочь.

— О, как! Прямо как супруг твой говаривает!

— Так муж и жена — одна мошна!

— Это я уже слыхивал. Езжайте, Перун вам в помощь!

* * *

Вчерашние приключения, боевые действия и ранение позволили Ярославу проспать значительное время. Благодаря своевременному вмешательству врача — оказанной ею квалифицированной медицинской помощи, все последствия ранения удалось смягчить. Посваров проснулся, когда был уже полдень. Пошарив рукой по постели, он обнаружил отсутствие рядом супруги.

— Любава…

— Проснулся! Что, любый мой? Как ты себя чувствуешь?

— По крайней мере, лучше, чем было. Как обстановка? О! На тебе камуфляж! Откуда?

— Сейчас помогу тебе встать…

— Что я, тяжело больной? Сам встану. Одежда моя где?

— Вот, — девушка указала на лежащий пакет с новеньким камуфляжем — а старую пришлось выкинуть: грязна, в крови, да и подрана вся.

— Откуда весь этот камуфляж?

— Сергей принёс. Он по твоему указанию зимние комплекты покупал, так ему ещё этой дали несколько разных размеров. Как…э-э-э… слово больно мудрёное… бо-нус, вот! Подошло мне, тебе, тяте, да ещё Сергею, а несколько лежат, никому не в пору — маловаты, — девушка подошла к окну и распахнула его. — Хорошо-то как! Соскучилась я по родимой сторонке!

— Доча! Зять проснулся? — снизу раздался зычный голос воеводы.

— А то! Пару минут назад!

— Пущай одёжу накидывает, а то тут к нему целое вече рвётся. Народ имеет желание говорить с ним!

— Слыхал? — повернулась она в сторону супруга. — Люди к тебе рвутся, одевайся скорее. Давай, я тебе помогу.

Нога ещё болела, но ходить сносно уже можно было. Супруга помогла Посварову надеть брюки, не травмируя рану, а дальше он быстро привёл себя в порядок. По лестнице, на второй этаж дома, затопали шаги. Поднялись тесть, Зайцев, Левонтий и Григорий Михайлович. Посваров вышел в горницу.

— Привет, брат! — крепко пожал ему руку Сергей. — Как самочувствие? Сашка сказала, что как могла подлатала тебя.

— Уже намного лучше! Наверное, крови потерял многовато, поэтому и слабость чувствую.

— А у меня новость, — поделился с ним побратим — выбрали меня старшим воеводой! Как не отнекивался — всё равно поставили!

— Вот! Я же говорил, что ты выше меня рангом будешь. Офицерские погоны не зря дают!

— Ты к окну подойди! — ухмыльнулся Зайцев.

— Чего я там не видел?

— Подойди-подойди… — Любава подтолкнула его, тоже таинственно ухмыляясь.

Глава 9

Посваров оглядев всех подозрительным взглядом, неспешно подошёл к окну и раскрыл его. Внизу, возле дома, собралось много народу. Не только воины с разных дружин, но и простой люд: бабы, мужики, да и стариков много. Завидев его в окне, в воздух взметнулись головные уборы, раздались приветственные крики и кто-то кинул клич:

— Сотника на княженье! Заслужил!

Через минуту почти все собравшиеся скандировали только одно: «Ярослава на княженье!»

— Вишь, какая воля у народа? — с ухмылкой заметил тесть. — Да ить сказать, давно у нас князя-то не было. Почитай десятин пять годков-то.

— Вы что, с ума сошли?! Какой из меня князь?! — молодой человек ошарашено переводил взгляд с толпы на собравшихся в доме.

— Яр, не плюй на общество! Тебе народ такое доверие оказывает, а ты! — с нотками раздражения в голосе воскликнул Сергей.

— Нет, спасибо, конечно, но у меня такого опыта нет. Вот, батя — тот да, достоин! А я что?

— Мне супротив тебя, зятёк, как ползком до той пещеры и обратно. Не томи народ, ответь им!

— А что сказать-то надо?

— Коль согласен — «Любо», аль плюнуть хотишь в душу народу — «Не любо мне!»

— Отчего он плевать-то должен?? — заступилась за мужа Любава. — Он город спас, живота своего не жалел, а ты сразу — «плюнуть».

Посваров прокашлялся и подошёл к окну:

— Здравия всем!

— Тебе, Ярослав, оно ныне боле надобно! — крикнул кто-то из толпы. — Вона, другом, да собой подраненным город прикрыл! Ну как, пойдёшь в князи? Народ-то требует!

— Пойду. Любо!

Собравшиеся возликовали. Вверх метнулись шапки, кто залезал на телегу и с неё кричал, стараясь, чтобы его голос был громче.

— Здрав будь, князь, на долгие лета! — многоголосым эхом пронеслось с улицы.

— Благодарю! Не подведу вас!

— Поправляйся!

Народ перед домом постепенно стал расходиться. Все собравшиеся в горнице присели за стол.

— Ну, княже, командуй! — тесть с хитринкой посмотрел на зятя.

— Кхм. Для начала нужно определиться по нескольким направлениям.

— Чегой-то?

— Посчитать оружие, боеприпасы, сделать новую оружейную, потом определиться насчёт пограничных постов. Ещё медицину подтянуть: в случае чего, наш лекарь одна не справится, потом разведать недра, сделать карту наших земель. Бр-р-р… голова ещё трещит, туго соображаю…

— Княже! Это ты ноне туго думашь? — Левонтий ошарашено смотрел на новоиспеченного князя. — Ты ужо столь поручений дал, что нам за месяц не осилить! А у него, накось — голова трещит!

— Давайте так: каждый день, в определённое время, все отвечающие за своё направление приходят сюда и дают отчёт, что сделано и в чём трудности. У нас это называется совещание.

— Вот это дело! — одобрительно воскликнул Григорий Михайлович. — Княже! Тогда у нас потребность имеется. Я об оружии: сколь дашь нам с Левонтием?

— У нас полсотни пулемётов, триста пятьдесят автоматов и полторы сотни пистолетов. Дам каждому по третьей части оружия и патронов столько же, но трофеи заберу. Олегу Васильевичу отдадите.

— Отчего так?

— Потому что мы с немцами на границе, отсюда, если что и пополнять будем. Но пока сами оружейные комнаты не сделаете — боезапас только в обоймы получите. Хранить-то всё равно негде.

— Разумно! — поддержал побратима Зайцев.

— Сергей! Ты сам лично проследи как оружейки строятся.

— Сделаю! Завтра и займусь.

— Почему завтра?

— Потому, княже, что сегодня пир будет, — заметил Левонтий. — Ить, не каждый день человека на княженье ставим, да и люд условности соблюсти требует. Чтобы всё было честь по чести!

Обряд става на княжение решено было провести на главной улице, ибо не один дом не смог бы вместить всех желающих. Да и погода позволяла. Дозорные выставили в охрану двойные посты, вооружённые до зубов.

Со всех окрестных сёл и двух городов прибыли подводы со снедью, напитками и дарами. Даже самые прижимистые купцы доставали из закромов лучшие заначки. Столы вытаскивали из близлежащих домов, стелили скатерти, припрятанные хозяевами для торжественных случаев. На взгляд, общая протяжённость праздничного стола была около трехсот метров. Князь с княгиней не стали возражать традициям и переоделись в особую одежду, специально хранившуюся у одного из воевод. Количество нашитой позолоты и украшений немного тяготило ещё не отошедшего от ранения Ярослава, но он стойко терпел эти неудобства.

Как и положено в таких случаях, по центру крайнего стола сидел сам князь и княгиня. По его правую руку находились все военачальники и группа специалистов, пришедшая с ним из его мира. Напротив них были места главных мастеровых, купцов и влиятельных людей населённых пунктов, желавших засвидетельствовать своё почтение. Ну а дальше располагался простой люд, желавший не только погулять, но и оказать своё расположение новоиспечённому князю с княгиней.

Народ пил и гулял до утра. Звучали хвалебные речи, пожелания здравия и надежд сделать жизнь их страны лучше прежней. Отдельно было замечено, что князю нужно подумать не только о государственных делах, но и о наследнике. При этих словах княгиня густо покраснела, но её супруг сказал, что-де от ворога нужно избавиться, а там и за этим дело не станет.

* * *

Первое совещание решено было провести через день, на общей вече́ре, однако этому помешало неожиданное событие. К обеду прискакал на взмыленном коне дозорный с южного стана и доложил, что со стороны кочевья идёт сотня татар. Следуют степенно, без оружия, только ножи у самых главных.

— Не иначе, как послы от хана Бахадыра, — предположил Олег Васильевич — ишь ты! Видно узнали, что у нас князь теперича есть. Иль договориться о чём хотят, аль богатую торговлю наладить.

— Что делать будем? — спросил тестя Ярослав. — Я обычаев не знаю, этикет и того хуже.

— Не кручинься. Послы не хан, им такие знаки внимания не нужно оказывать. Поприветствуешь, выслушаешь и сутки на размышление. А там соберёмся, скумекаем и ответим. Времени будет изрядно.

— А если сам хан заявится? Послам же меньше охраны требуется, а тут целая сотня!

— Хм… есть резон в твоих словах. Тогда за Левонтием и братом моим двоюродным надобно гонцов посылать. Немедля! Как раз все и успеют. Только вот что случилося, если ужо хан к нам самолично собрался, да не выслал послов впереди себя? Какой петух клюнул его в темечко?

— А может, жареный, да в задницу! — ухмыльнулся Ярослав.

— Ах-ха-ха! — зашёлся воевода. — Да, зять, в шутках тебе не отнять! Ишь, как сподобился ответить!

Второй гонец прибыл через час. Доскакал к дому князя, спешился и зашел на доклад:

— Будь здрав, княже! Самолично хан Бахадыр желает встретиться с тобой! Просит дозволения пересечь границу. С ним темник его, ишо пару вельмож и личная охрана.

— О, как! — удивился Олег Васильевич — Изрядная толика знати татарвы в гости к нам припёрлась, к чему бы это?

— Дозволь молвить, княже!

— Говори, дозорный!

— Вчерась, аккурат когда пир у вас здесь был, слыхивали мы стрельбы далече. Могёт быть, через татар немчура-то пройти пыталась?

— С чего взял, что стрельба была?

— Больно похоже на неё. Десятник наш так сказывал, а он разумение в том имеет.

— Кое-что проясняется. Хорошо. Иди к воинскому дому, Даниле передай, чтобы гонца навстречу направил, пусть пропустят хана со всей свитой. А тебя накормят, да и коню не в голоде быть. Скажешь, я распорядился.

— Благодарствую, княже!

— Вот какая, стало быть, трудность у них… — начал было воевода.

— Ты хочешь сказать, что союза просить идут? — перебил его зять — И наверняка вчера их немчура сильно пощипала. От того и приняли они это непростое решение.

— Великие Создатели! Не зря тебя князем-то поставили, зятёк, ой, не зря! В самое яблочко попал! Только есть там одна трудность.

— Какая?

— Сам хан умён, видывал я его пару раз, говаривал с ним. Хоть из татар, а ум даден. Только темник его уж больно горяч. Молод, кровь играет.

— Ну, хан скорее всего сам будет вести переговоры, а поперёд батьки в пекло не суются или нет?

— Так-то оно так, но темник его — сын хана, любимый. У него двое детей, ещё дочь есть, но сам понимаешь, она в их мире никто. Это у нас девицы могут воинами быть, а там табу. Так вот хан и сдувает пылинки с сына — как же, наследник его.

— Он что, совсем дурак? Если всё так, как мы с тобой предполагаем, он помощи просить идёт. Какой резон ему с нами ссориться? Сам, небось, сына науськал, чтобы никакого гонора не показывал. Ладно, чего предсказывать, приедут — посмотрим, чего хотят.

Через три часа к городу приблизилось облако пыли. Все воеводы уже собрались внутри дома и теперь из окон второго этажа наблюдали за татарами. Их лошади резко сменили галоп на шаг и чинно въехали в город. Гонец, сопровождавший татар, указал на дом князя и отбыл.

— Что-то кибитки не видно, — заметил Левонтий — обычно хан в ней путешествует.

— Нюхом чую, прав князь: у них что-то сурьёзное случилося, — подытожил Олег Васильевич.

Слуги помогли слезть с коня хану и темнику. Парчовый халат предводителя татар был грязен и забрызган кровью. На темнике одеяние было не лучше.

— Ништо такового не видывал, — прокомментировал Георгий Михайлович — чтобы хан аки босяк в грязном халате…

Княжеская охрана сопроводила гостей в горницу на второй этаж. Тут же присутствовал один из купцов, как толмач, но к счастью он не понадобился.

— Мира вам и благоденствия! — приветствовал всех Бахадыр, немного коверкая русскую речь. — Извини, князь, что в таком виде. Знаю, что не по чести, однако горе у меня.

— И тебе мира, да будет твой жизненный путь долог и светел! Проходи, хан, на почётное место!

— Ай, спасиба, князь, за слова такие! Не скрою: сомневался, что примешь меня. Слышал я, что странный гром был здесь пару дён назад, да вижу, цел твой город. Наверное, есть сила у тебя, чтобы отбиться от соседей с запада. А я не смог. Потерял четыре сотни лучших всадников, юрту свою, стан у реки, всё потерял. Погибла моя жена, да дочь любимая. Нет у меня таких же диковинок, как у соседей, чтобы отпор им дать. Видно пришло время на поклон к русичам идти.

— Правильные слова говоришь, хан, только не на поклон, а дружбы надо искать. Служа слугой — ненавидишь в душе хозяина, завидуешь ему, а став другом — делаешь от чистого сердца.

— Ой, ц-ц-ц, прав, князь, тьму раз прав! — зацокал языком и закивал головой гость. — Вижу, умён ты, как столетний мудрец. Не зря такого князем выбрали. Понимаю, что на дружбу ты согласен, но я сейчас слаб, зачем сильному дружба со слабым?

— А вот здесь уже ты неправ, хан. У нас говорят «Друзья познаются в беде». Сегодня ты просишь помощь, ослабев от врага, а завтра я попрошу, если она потребуется.

— Золотые слова, князь! — широко улыбнулся хан. — Бахадыр никогда не юлил, твои воеводы не дадут соврать! Да, враждовали мы с русичами, было такое, но в спину никогда не бил, сам Тенгир18 свидетель! А с франками договор был, а коварно напали. Лжецы!

— Расскажи подробности. Для дела нужно.

— Ай! — небрежно махнул рукой Бахадыр. — Ночью тёмной реку перешли, дозор вырезали и напали. Чёрными оделись и побили нас! Зачем напали? Мы никогда не ссорились, почему так сделали?

— Не франки это были, хан.

— Э, а кто тогда? — уставился на князя Бахадыр.

— Франки уже почитай недалече пять десятин годков как в полных рабах ходят, иль не знал, хан? — поинтересовался Олег Васильевич.

— Ай, воевода, откуда мне знать? Я торговал с ними, зачем мне их порядок? Меньше знаешь — лучше спишь! А теперь всё. Баранов угнали, пастбища ручным огнём спалили! Изрядно прошлись они, шайтаны. Мы в вашу сторону, а они на юг двинулись. Негде коней выгуливать, нечего кушать! Совсем время худое пришло!

— Ручным огнём? — поднял брови Посваров.

— Да, князь! Кидают кувшин на землю и от того разливается жидкий огонь с чёрным дымом и запах смрадный.

— Хм, разберёмся. Сколько тебе нужно места?

— У меня сейчас полторы тысячи воинов осталось. Ещё пара пастбищ коням, да отара в три тысячи голов. Вот с чем остался. Стрел у лучников почти нет, сабли потеряны. Говорю, весь стан пропал. На спящих напали, шайтаны!

В горницу зашла Любава. Она подошла к столу, неспешно зачерпнула корцом кваса, выпила и уселась около мужа.

— Э-э-э, князь, почему женщина среди мужчин?

— Потому как она, во-первых, княгиня, а во вторых — сотник всех дозорных.

— Женщина-воин?! — выпучил глаза Бахадыр.

— Правильно понял, хан. Военачальник она. Не хуже мужчин сражается.

— К чему такой взор, хан? — поинтересовалась Любава. — Вон, у тебя по праву руку тоже женщина сидит и что?

— У меня?! Женщина?! Это сын мой, Ангул.

— Аль зрением слаб ты, хан? Ручки-то женские, на пястьях кожа не загорела… видно, перстеньки недавно сняты. На шее тоже круг виден, может, ожерелье висело?

— Слова твои худые, или желаешь сразиться со мной, сотник?! — вскочил темник хана.

— Зачем мне сражаться? Я по приметам сужу, а не в доблести твоей усомнилась.

— Видал, хан, хватку сотника? — ухмыльнулся Ярослав. — А ты говоришь — «женщина среди воинов». Одно слово — старшая среди дозорных! Всё примечает.

— Да вижу, князь, вижу. И одежду твою диковинную, а она также одета, только волосы мужские, короткие.

— Волосы ей отрезали те, кто на тебя напал. Выручил я свою невесту из их полона. Теперь супружница она моя, княгиня. И одежду военную носит. Заслужила это не как жена, а по праву воина.

— Ай, не буду скрывать от тебя, князь, раз дружбу предлагаешь! Права княгиня, сотню раз права. Сын мой погиб, оставшись закрыть нас собой. Все его сотни полегли. Да догнали нас чёрные, юрту посекли осами железными. Все погибли в ней. Я на коне был, а дочь из юрты вышла перед этим, потому и спаслась. Одел я её как сына, негоже людям моим знать, что темника больше нет, что наследник мой погиб. Чем позже узнают, тем лучше. Сейчас мои доверенные слуги вернулись к стану. Найдут, похоронят его и жену мою по обычаям предков.

— Благодарю тебя за честность, хан. — Ярослав приложил руку к груди. — Вижу, настроен ты от чистого сердца дружбу с нами найти. Хорошо. Левонтий! В твоём воеводстве есть ли степной участок? Дозорные как-то говорили, что такой имеется.

— Есть, княже, версты две как от города будет.

— Большой?

— Вёрст пять на шесть будет, да за ним малый ишо. Две на три.

— Надо помочь соседям. Дружба нам с ними нужна. Но смотри, хан, обидишь наших людей…

— Э, князь! Зачем так говоришь? — Бахадыр обиженно посмотрел на Посварова.

— Я пока не говорю, а только предупреждаю. Я помогу, но если ваша помощь нужна будет…

— Я тебя услышал, князь! Полторы тысячи воинов на конях у тебя теперь есть. Только вот сабель у большинства нет, я уже говорил. Да и стрел мало.

— Не сразу, но поможем.

— Тогда давай договор, князь! Кровью подпишу, Тенгир свидетелем будет! Я такое не забываю! Раз моих людей к себе пускаешь — мои улусы теперь и твои улусы! Только степь сейчас там мёртвая.

— Не всегда это будет. На следующий год трава взойдёт — вернешься к себе. Но дружбу-то не забудешь, а, Бахадыр?

— Я с тобой дружбу завёл не на время! Ты меня от голода и смерти спасаешь, а я нож в спину кидать буду?! Да меня Тенгир за это покарает! И так чем-то прогневал его — сына с женой он забрал, а за такое всех моих воинов и меня накажет!

— Вот и договорились! Где твои воины?

— У стана вашего, дозорного. На южных рубежах стоят, решения дожидаются.

— Пусть ночь переночуют, а дальше их проводят к месту нового поселения. Только соседствовать по-доброму!

— Тенгир свидетель, наказ дам! Мои люди под страхом смерти никого из русичей не обидят!

— А давай хан и войско твоё с моим объединим? Если с запада опять нападут, вместе отпор дадим? Как смотришь на это?

— Ай, якши, князь! Боялся я предложить тебе это, думал, не поверишь мне сразу! Ну, тогда точно одна уздечка нас свяжет!

— На том и решим. Олег Василич! Есть ли у нас место, где гостей приютить можно? Десяток баранов найдём? Люди долго в пути были, не с голодным же животом им ночевать у нас!

— Найдём, — кивнул тот. — Про баранов не ведаю, но кур точно сыщем! Правда юрт, да шатров не держим, но изба добротная для гостя высокого найдётся. Токмо для охраны его столь места трудновато найти.

— Мои люди привыкли в степи ночевать, сейчас не зима, костры разведут, ночь протянут, — ответил Бахадыр.

— Хан! Начальник охраны у тебя кто?

— Был сын, стала дочь. Раз княгиня — воин, тогда и мне есть на кого пенять. Смотри, дочь, под счастливой звездой ты родилась!

— У нас говорят «Не было счастья, да несчастье помогло».

— Ай, князь, как ты много знаешь! Якши! Долгих тебе лет, да княгине и воеводам столько же!

— Олег Василич! Распорядись насчёт еды, питья, да баню истопите нашим новым друзьям! Сегодня у наших воинов не банный день, вот и дадим гостям себя в порядок привести.

— Сделаю, княже! Поможем!

— Сергей! Договорись с темником о постах с их стороны. Если хотят выставить, я не против, только пусть тебя уведомят!

— Будет сделано, князь!

— Ну, тогда на сегодня всё. У каждого работа определена, можно начинать ею заниматься. Ты, хан, приведи себя в порядок, завтра к обеду договор подпишем, и занимай землю, которую тебе дали.

Уже на пороге горницы Бахадыр остановился и оглянулся на Ярослава.

— Я обязательно вознесу вечернюю молитву за тебя, князь! — воскликнул хан с дрожью в голосе. — Считай, что мы братья с тобой! Меня еще никто так не встречал! Ты первый! Землю дал, пищу дал, кров тоже! А я умею быть благодарным, поверь мне!

— Верю.

Сергей вышел из дома и, подозвав пару воинов, ушёл размещать хана, его свиту и охрану. За ним поднялся и тесть княжий:

— Не знал я, Ярослав, что ты так могёшь… — голос воеводы дрогнул — … ой, не зря боги тебя избрали! Ведь как встречу провёл-то, а? А говорил «не ведаю, не могу»! Даже я так не сподобился бы! Дружбу с ханом получил, войско его к рукам прибрал!

— Погоди, батя!

— Что «погоди»? Я таким хана не видывал! Как воин пред сотником, он пред тобой стоял! Бахадыр теперь весь, слышишь, ВЕСЬ, со всеми потрохами, наш!

— Вот что, батя, давай-ка начальнику охраны хана дадим один пистолет трофейный. Скажем, для личной защиты Бахадыра. И всё. Растают, как лёд на солнышке.

— Вот, молодца, княже! Голова! От такого подарка они совсем растают. Дельно!

* * *

Сергей управился с делами только к полуночи. Порядком устав от суеты и благодарных речей татар в свой адрес и князя, он наконец-то собрался к себе. Зайцев почти дошёл до дома, когда услышал конский топот и через несколько мгновений его настиг всадник.

— Ты воевода, да? — смешно коверкая русские слова, произнёс женский голос. Сергей пригляделся в темноте и узнал темника хана.

— Да, старший воевода князя.

— О! Значит, ты тоже темник?

— Ну, по-вашему, так выходит.

— Ваш князь умный человек, но забыл, что мне вместе со всеми нельзя.

— Это не его вина, а моя. Это я забыл, что ты девушка.

— Так решай, темник, где мне ночевать!

— Вот, что… я тебе свою избу уступлю. Воды нагрею, ужин поставлю, а дальше отдыхай. Сам у воеводы заночую.

— Якши! Будь, по-твоему! Куда ехать?

— Хочешь, слезай с лошади, дойдём пешими, тут недалеко. Давай помогу! — он аккуратно поддержал девушку.

Сергей взял под уздцы коня темника, пока девушка приводила себя в порядок. На улице было тихо, Луна освещала дорогу своим молочным светом, предрасполагая к романтическому общению. Он ещё в избе князя положил глаз на эту жгучую брюнетку, но отлично понимая, что вряд ли удастся заговорить с ней наедине. А теперь ему представился такой случай. Они медленно шли к его дому, беседуя на разные темы.

— А правду говорят, что у вас тоже есть железные осы? — девушка шла чуть впереди, поэтому, чтобы задать вопрос, она повернулась лицом к Зайцеву и продолжала идти пятясь вперёд.

— Да. Есть такие.

— Эх, было бы у нас такое оружие — дали бы отпор соседям, а так много наших воинов полегло!

— Откуда ты знаешь наш язык?

— Отец платил купцам вашим, чтобы со мной занимались. Хотел меня послом направить. Я с детства с братом соперничала: могу не только на лошади ездить, из лука стреляю хорошо, ножи метаю, да и саблей владею. Отец сказал, жалко, что не два сына родились! После того как я стала темником, мне замуж только за ро́вню положено выйти, не ниже, да где такого найти? А у тебя жена чем занимается? Тоже воин или по дому хозяйничает?

Сергей поперхнулся. Он ожидал любого вопроса, но только не такого.

— Нет у меня жены. Не обзавёлся ещё.

— Что так? Болеешь?

— С чего ты взяла? Просто очень долго служил воином. Далеко отсюда. Переезжал с места на место и не встретил ту, которая бы запала в сердце. Кстати! Моё имя Сергей, а тебя как зовут?

— Тебе могу сказать, ты ро́вня мне — Айгуль.

— Ну, к тебе другие как-то же обращаются, почему ты не можешь никому другому его назвать?

— Отец, брат или муж должен представить. Иначе посчитают гулящей.

— Князь обещал подарок начальнику охраны хана, после того как они подпишут договор, — Зайцев явно стремился перевести разговор в другое русло.

— Ай, мне бы такое оружие как у вас, с железными осами!

— Посмотрим, что можно сделать. Вот, мы уже пришли. Проходи в дом! — он открыл дверь и вежливо пропустил гостью вперёд. Сергей подошел к столу и зажёг свечу. Обстановка в избе явно показывала на скромный мужской быт. Полумрак создавал романтическую атмосферу.

— Сейчас печь затоплю и по воду схожу. Ты ужинала?

— Да, успела покушать.

Сергей вышел во двор и зачерпнул из колодца пару больших деревянных ведер. Когда он вернулся в дом, в нём горело уже пять свечей. Видимо гостья не привыкла находиться в полумраке, разыскала запасные и сама зажгла их. Он налил воду в стоявшие на печи две большие глиняные чаши, разжёг саму печь и повернулся к выходу. Девушка уже сняла свой шлем — смесь меховой шапки с укороченным русским шиша́ком, и длинные густые чёрные волосы веером окутали голову хозяйки. Она резко тряхнула ими, и Зайцев увидел лицо гостьи. Пронзительно смотрящие на Сергея карие глаза завораживали, словно змея гипнотизирующая грызуна. Чёрные аккуратные брови на красивом лице внезапно вскинулись вверх, девушка посмотрела на него с хитрым прищуром, и Зайцев понял, что попал. Быстро, окончательно и бесповоротно.

— Я сейчас принесу ещё холодной воды, чтобы потом можно было разбавить, — он прытью бросился во двор, остановился у колодца и посмотрел в небо.

— Да, Серёга, влип ты по самые помидоры, — сказал он вслух самому себе, наливая воду в ведро. — Это ж надо было втюриться в темника татар. Как же теперь быть?

— Что такое «втюриться»? — внезапно с порога донёсся голос девушки.

— Не, я так не играю: ты ещё и подслушиваешь!

— Это часть моей работы — слышать всё, что происходит рядом, ведь возможен заговор против отца, — Айгуль стояла на крыльце, скрестив руки на груди.

— Но сейчас ты не на работе!

— Привычка. Так что означает это слово?

— Айгуль, это касается только меня.

— Да? Мне так не кажется. Сейчас я твоя гостья, а скрывать что-то, значит, замышлять нехорошее. Я права?

— И да, и нет.

— Не понимаю, поясни.

— На языке моего мира, «втюриться» означает… эх, была, не была, влюбиться. Так вот.

— Я тебе нравлюсь?

— Я обязан отвечать?

— Отказ от ответа — неуважение к гостю.

— Да! Как у вас говорят, шайтан подери, да! И очень нравишься! Довольна?!

— И ты мне тоже! Возьмёшь меня в жёны?

— Чего? Так вот прям сразу и замуж?!

— А чего тянуть? Если мы друг другу нравимся, да и ро́вня мы с тобой в звании, почему нет?

— Восточная практичность в действии. А если я согласен, то что?

— Тогда ты остаёшься со мной, а утром я говорю отцу. Он сам много думал за кого меня выдать, а сейчас только обрадуется.

— Вот так всё просто? На раз-два?

— Ты чем-то недоволен? Тебе не нужно уходить из дому, у тебя будет жена, причём из знатного рода. Почему колеблешься?

— Может быть скандал, ссора, между ханом и князем. Я этого очень не хочу. Князь — мой побратим. Я не буду делать ему подлость. Он собирается заключить договор…

— Отец никуда не денется, согласится. Я хорошо его знаю. Кроме того, это укрепит наш с вами союз. Раз ты побратим князя, после нашего союза с тобой даже договор не нужен — кровные узы сильнее его.

— Да, умна, что сказать…

— Так что ты решил, темник? Берёшь меня в жёны или нет?

— Что я должен сделать?

— Скажи: Перед лицом своего верховного бога, произнеси имя его, беру тебя, Айгуль, в жёны. Потом такие же слова произнесу я.

— Так, кто у нас там главный… а! У нас богиня за семью отвечает! Лада!

— Значит, обратись к ней.

— Хорошо. Перед лицом…

Глава 10

Утреннее чаепитие в доме князя было нарушено топотом коней, раздавшимся в открытом окне. Любава подошла к нему и выглянула:

— Сергей с темником явились. Взволнованы чем-то, наверное, что-то случилось.

— Скажи, пусть зайдут в дом.

— Заходите, князь уже бодрствует!

Запыхавшиеся молодые люди зашли в горницу.

— Князь, тут такое дело… — Сергей замялся.

— Какое?

— Я не хочу тебя подставлять, но у нас проблема…

— Не понял, можешь объяснить нормально?

— Брат! Я женился.

— О, как! И когда ты успел?

— В полночь.

— Час от часу не легче! На ком?

— На Айгуль, темнике хана.

— Серёга, ты спятил?!

— Брат! По самые помидоры, прям сразу, она шлем свой сняла, волосы распустила ну и… всё. Попал, как швед под Полтавой. В общем, мы друг другу клятву дали. Дождались утра и к тебе сразу пришли.

— И что мне с этим делать? На хлеб намазывать? А если хан взбрыкнёт?

— Не взбрыкнёт, князь! Я своего отца хорошо знаю, — затараторила Айгуль, от волнения смешно коверкая русские слова. — Он долго думал за кого меня выдать, ведь можно только за ровню, не ниже. А Сергей старший воевода, по-нашему тоже темник.

— Значит, так. Если хан всё-таки взбрыкнёт — не сносить вам обоим головы! Вы, прежде чем обеты давать, хотя бы благословение хана получили.

Оба понуро склонили голову.

— Садитесь, попейте с нами чаю! — пригласила молодых Любава — Дорогой! Я всё понимаю, но ты нас вспомни. Тоже ведь быстро сладились.

— Любава! Я не за их брачный союз волнуюсь, а за слово данное мною Бахадыру. Как теперь я буду выглядеть в глазах хана? Ведь сам же говорил ему, что обманывать плохо, а мой воевода, воспользовавшись его трудностями, украл у него дочь, да ещё начальника охраны, самого темника! Хорош мой старший воевода, нечего сказать!

— Князь! Я прошу вас помочь нам… — Айгуль прижала правую руку к сердцу и склонила перед Ярославом голову.

— Я постараюсь, но не обещаю и… Сергей! Чтобы такое было в первый и последний раз!

— Я вообще-то женился не для того, чтобы разводиться! — удивлённо развёл руками побратим.

— Сиди уж, жених! Как мыши: сделали своё дело по-тихому и привет. За это отдельный выговор, мы с ханом точно вам бока намнём.

— Как скажешь, князь… — Сергей опустил голову.

— Ой-ой-ой… прямо повинную голову меч не сечёт. Позавчера пьянка, теперь, наверное, сегодня или завтра опять… вот куда это годится? Сопьюсь я с вами! — захохотал Ярослав, пытаясь снять напряжение в разговоре.

— Поможем, князь. Княгиня я иль нет? — подмигнула ему супруга, поняв, что он сменил гнев на милость.

— На тебя вся надежда, дорогая. Тут голова кругом идёт от навалившихся обязанностей, да ещё каждый день сюрпризы какие-нибудь преподносят.

— Не ворчи, дед старый, — обняла его Любава — надо им помочь.

— Будем надеяться на добрые намерения хана.

Через час прибыл Олег Васильевич и почти сразу за ним хан со свитой. К тому времени Любава и Айгуль уже нашли общий язык по дозорам и оживлённо болтали на эту тему.

Хан зашёл в горницу, приложив руку к сердцу едва поклонился князю, как и подобает равным особам, и уселся на почётное место напротив него.

— Ай, спасиба тебе, князь. Хорошо спал — устал за прошлый день, да и пища была хороша.

— Бахадыр! Я человек слова, от меня никаких перемен нет, но вот твои и мои подчинённые…

— Кто?! — хан вскочил со своего места, и его глаза налились кровью. — Кто посмел нарушить закон гостеприимства с моей стороны?!

— Другой закон нарушили.

— Загадками говоришь, князь! — покачал головой Бахадыр. — Не понял я тебя.

— По стечению обстоятельств, твоя дочь сегодня ночью дала брачный обет и стала женой одного их моих подчинённых. Что будем делать?

— Кто посмел? Как ты могла, дочь?

— Я посмел, хан, — Сергей встал вместе с Айгуль из-за стола. — Отдаюсь на твой суд.

— Ты знаешь, что она не может выйти замуж просто так, только за ровню себе?! Она темник, а ты кто?

— Бахадыр! Он старший воевода, по-вашему тоже темник, — ухмыляясь, заметил Ярослав.

— Ай, дай тебя обниму, зять! — лицо Бахадыра сразу расплылось в улыбке. — Э, князь! Какой теперь договор, да? Он же брат твой, так?

— Не кровный, а побратим, названный по-вашему. Воинским ремеслом скреплено наше братство.

— Это не важно. Главное то, что он твой брат и мой зять, значит, мы с тобой родственниками стали! А какие между родственниками договоры, а? Всё! Мы теперь крепче аркана связаны.

— Меня больше всего расстроило, что они всё тихо сделали, никого не поставив в известность.

— Ай, правильно говоришь, князь! Но… простим им эту малость, а? — хан заговорщицки подмигнул князю.

— Я не против. — кивнул тот. — Когда праздновать будем?

— Э, правильно мыслишь, князь! Сейчас оба моих улуса везиров19 выставят, твои важные люди тоже приглашены. Только вот как с подарками быть? Её приданное на стане осталось, сожгли его.

— Пустое. Наживут ещё. Мы с княгиней уже наметили, что подарить. Оружие с железными осами, как вы его называете, от меня и нашу форму от княгини.

— О, ц-ц-ц! — цокал языком хан, — княжеский подарок! Я против него могу только лук свой выставить, да парчовое покрывало с фамильными драгоценностями. Всё, что успел выхватить из юрты мой слуга.

— У нас говорят «Не важна цена подарка, важно внимание»

— Ай, опять правильно говоришь, князь! Ладно. Раз дело так повернулось — надо ехать в стан, баранов брать, кумыс, много чего. Завтра к обеду вернусь.

— Сергей! Готовь столы, опять там же, всех купцов попроси припасы достать, из жалования потом разочтёшься. Ещё сходи в оружейку и возьми новый ТТ да сотню патронов к нему. Потом потренируешь жену, но не увлекайся — больше боеприпасов не дам.

— Брат, спасибо тебе! — Зайцев с чувством пожал руку побратима.

— Всё, занимайся, а у меня дел по горло.

Хан быстро засобирался, и спустя несколько минут вся группа татар ускакала. Тем временем, Олег Васильевич сидел за столом, подперев голову рукой. По его взгляду было заметно, что он удивлён и одновременно умиротворен.

— Тятя, с тобой всё в порядке? — участливо спросила дочь.

— А? Да.

— Батя, что с тобой?

— Ничтоже, зять, ничтоже… не ведал я, что так вот всё сложится. Есть теперь кому русичей за собой вести. Железна хватка-то у тебя, да и поступаешь как настоящий правитель. Мудрый, будто годами опыт скопил.

Посваровы оба подошли к отцу и обняли его.

— Не по чину ужо так меня обнимать.

— А мы по-родственному, — подмигнув, парировал ему князь.

* * *

Прошла неделя, пролетели хлопоты со свадьбой Зайцевых. Началась рутинная работа. На одной из планёрок Борис высказал идею о разведке недр на предмет полезных ископаемых. Дело, конечно, нужное, но опасаясь вылазок или провокаций со стороны западных соседей, Ярослав запретил приближаться к берегу реки, тем более на открытой местности.

Прихватив с собой один из анализаторов, Борис с Антоном частенько пропадали то в лесах, то на бывшем стане кочевников. Кроме изыскательских работ князь поручил им составить максимально подробную карту местности, поэтому они совмещали оба полезных дела.

Где бы они ни были, с ними всегда была охрана: либо из дозорных, либо люди Айгуль. И те, и другие сначала дичились их занятия, но потом привыкли. Александра, как врач, решила взять несколько учениц, заодно систематизировав работу травников. Желающих пройти обучение хватало. Геннадий крепко сдружился с мастеровыми, особенно с кузнецами, и передавал знания и технологии на общее благо.

По просьбе Бориса, механик сконструировал летательный аппарат, наподобие воздушного змея на стальном тросе и дела пошли ещё быстрее. К концу августа подоспел отчёт группы изысканий.

— На сегодняшний день было обследовано пространство площадью около четырёхсот восьмидесяти квадратных километров, — доложил Борис Ярославу.

— И как успехи?

— Потрясающие! Найдены крупные месторождения самородной меди, есть колчедан, обнаружены качественные бокситы — можем плавить алюминий. Выявлена богатая железнорудная жила — не болотное железо, а хорошее. Имеются выходы на поверхность нефтяного пласта. Он небольшой, но нам хватит за глаза. Нашли даже залежи оловянного камня, правда тонн пять, не больше. Есть гипс, уголь. Добыв всё вышеперечисленное, получим устойчивое развитие металлургии не на один год, с хорошим качеством продукции. Кузнец на меня уже только что не молится! — усмехнулся Борис.

— Ну, это понятно, — улыбнулся Ярослав — он же привык по старинке, а тут целое богатство. Кстати, с чего начнёшь в первую очередь?

— Думаю, это будет два направления: кое-что из оружия и сельскохозяйственные орудия. Безусловно, дамасскую сталь плавить мы не будем, но уральский булат, думаю, осилим. А хорошее качество железа даёт нам возможность выковать плуги, лопаты и косы не хуже, чем в нашем мире. А там и столярный и слесарный инструмент подоспеет.

— Слесарный? — удивился Посваров.

— Мы уже с Геннадием разговаривали на эту тему, — кивнул Борис. — Конечно нашего уровня станки сделать вряд ли удастся, но простейшие — тиски, там…струбцины… да и производство болтов с гайками и шайбами, в том числе и гроверными, почему нет? Да и напильники нам понадобятся в большом количестве. Мы-то их немного захватили. Получив дополнительный инструмент, мы возьмём как учеников, дабы сделать хорошую мастерскую, так и сами нарастим производственные мощности для изготовления того же оружия.

* * *

Получив жёсткий отпор, западные соседи перестали беспокоить русичей. Они ограничивались лишь явным присутствием и параллельным движением с разъездами дозорных по открытой местности. Некоторые военачальники мотивировали это самим отпором, другие наличием в руках пограничных дозоров огнестрельного оружия — автоматов.

В связи с качественным скачком в развитии металлургии, объединённая армия получила возможность перевооружения. Булатная сталь для ножей и сабель, бронебойные наконечники стрел, а с арбалетами что? Геннадий и Антон часто совещались с кузнецами, подолгу споря над чем-то, но к середине сентября, на суд воевод был представлен опытный образец нового многозарядного арбалета. Ясеневый приклад, плечи из какого-то нового металла: массивные, но необычайно лёгкие, тетива, совсем непохожая на обычную и, наконец, барабан вместо цевья, с крутящимся цилиндром внутри и запасом арбалетных стрел — болтов.

Олег Васильевич долго рассматривал в руках новое оружие и затем вопросительно поглядел на мастеров.

— Давайте я объясню, — предложил Геннадий, видя сомнения Слободина. — Этот арбалет представляет собой своего рода автомат, только стреляющий болтами. В нём стоит самовзводящийся механизм, вовремя перезарядки приспускающий плечи арбалета. Тетива пропитана специальной жидкостью, делающей ту намного эластичной, ёмкость колчана — двенадцать стрел. Скорострельность — четыре выстрела в минуту.

— Из чего сделали плечи? — поинтересовался Зайцев.

— У-у-у… достаточно сложный сплав: алюминий, медь и кремний. Пришлось повозиться с подгонкой трущихся частей, но оно того стоило. Больше проблем было с механизмом крепления колчана, чтобы быстро отстегнуть или вставить новый.

— Можно я попробую? — попросила Айгуль, всё ещё не веря этой диковинке.

— Пожалуйста, только вот так снимать с предохранителя, вот здесь пусковой крючок, это прицел, а вот так менять колчан, — объяснил ей Геннадий и вручил запасной цилиндр с болтами.

Девушка быстро вскочила в седло, отъехала от группы военачальников на достаточное расстояние и, держа поводья левой рукой, а в другой арбалет, с опущенной рукой к стремени. Внезапно пришпорив коня, она понеслась галопом им навстречу. С половины расстояния Айгуль вскинула арбалет и, прицелившись, начала стрельбу, бросив поводья и быстро перезаряжая оружие. Конь под ней, словно получая мысленные приказы седока, и не думал останавливаться, постепенно всё больше и больше ускоряясь. Не ожидавшие такой прыти и скорострельности, воеводы с князем буквально вросли в землю, боясь сойти с места, чтобы не попасть под стрелы. Она проскакала в противоположную сторону, используя время для перезарядки колчана, развернулась и атаковала уже с другой стороны. Когда оба колчана были опустошены, девушка подъехала к группе собравшихся и спешилась, не забыв потрепать по холке коня в знак благодарности.

— Ай, шайтан ты, Геннадий! Ц-ц-ц! — цокала она языком. — Какой арбалет, а! Сказка! Сколько можешь сделать таких?

— Для начала лучше подойдём к стене дома и посмотрим на стрельбу темника, — предложил Сергей.

— Ай, муж мой, ты усомнился в моей точности?

— Нет, дорогая, просто хочу посмотреть на силу этих стрел, их убивающую мощь.

В стене дома вся группа военачальников смогла рассмотреть лишь часть оперения стрел, а местами и просто отверстия, в которых глубоко торчали металлические цилиндры, словно гвозди без шляпок — настолько глубоко их тела покоились в брёвнах стены, а кучность выстрелов была просто фантастической.

— Великолепно! — похвалил князь. — Слов нет, одни эмоции! Геннадий! Сколько арбалетов ваша бригада сможет изготовить и в какой срок?

— Если пару толковых кузнецов и всех их подмастерьев задействовать, то пять штук за день, через три дня после начала процесса. Ещё нужны подводы и люди, чтобы ездить за рудами, песком и углём. Думаю, что с полсотни человек точно потребуется.

— Нынче уборочная, — заметил Георгий Михайлович — с подводами и людом туговато.

— Ай, я испрошу у отца! — предложила Айгуль. — Не откажет мне! Воинам пока делать нечего, пусть помогут. Им же тоже такие дадут?

— Конечно! — подтвердил Ярослав. — Есть у меня мысль одна, как конницу переоснастить. Сначала из арбалетов будут стрелять, потом конная атака с саблями. При таком раскладе мало кто устоять против них сможет.

— Это по типу конницы Доватора20? — живо переспросил Сергей у князя.

— Именно! Пехота не успеет на плечах противника войти в населённый пункт, от первого натиска отойдут и контратакуют, а конница их всех сначала обстреляет, а потом порубит саблями. Так, темник?

— Ай, якши придумал, князь! Да мы их сметём одним набегом!

— Вот и хорошо! Теперь о другом. Я как-то заикался о пушках. Конечно наших, современных, сделать не получится, а вот средневековые, скажем, заряженные ядрами или картечью, такие возможно изготовить?

— Проблема только в порохе, — ответил ему Антон — могу сделать только дымный. Навоза море, известь — тоже не проблема, сера имеется, уголь древесный организуем, а дальше дело техники. Чертежи маленьких я в своё время изучал и с ними проблем не будет, но для больших нужно вновь производить расчёты.

— Пушки будем делать небольшие, — успокоил его князь. — Нам атаки отбивать, а не осаду города проводить. Да! И колеса нужны.

— Даже на подшипниках организуем, есть кое-какой запас, — заметил Геннадий. — Хорошо бы ещё людей.

— Берите всех, кто не у дел. Айгуль! Ваши могут дать ещё людей?

— Ай, князь, полторы тысячи воинов сидят без дела! — над девушкой ещё довлело чувство эйфории от недавнего испытания, и её восторженный голосок струился скороговоркой. — Как не помочь!

— А потом, не всем же пастухами всю жизнь быть, — усмехнулся Геннадий. — Может, кто-то захочет стать оружейником. Сначала в подмастерьях походит, а потом станет полноценным мастером.

— Есть в стане пара таких, — кивнула головой Айгуль. — Да и многие захотят стать мастерами.

— Тогда с супругом обговори, куда кого послать. Работы много, но она вся очень важная.

— Брат! Всё порешаем, — успокоил его Сергей.

— Борис! Что с картами? Нарисовали?

— Значит, так. Общий ландшафт, площадью почти восемь с половиной тысяч квадратных километров, сделан. Я на два направления разорваться физически не могу, но у меня появились ученики. Из наших мальчишек и от союзников. Активно помогают. На юг дальше семидесяти километров не ходили — больно далеко, в северном направлении нам только до сторожевого стана позволили. Это примерно столько же отсюда. На восток тоже около шестидесяти километров прошли. Времени не хватает, катастрофически! Георгий Михайлович правильно сказал — уборочная идёт полным ходом: сначала хлеб, потом корнеплоды. Да и ветры начались. На «змее» стрёмно как-то. Нет, на следующий год, безусловно, восток и юг мы продолжим изучать, но запад и север, для подробного изучения, нам закрыт.

— С западом ещё разберёмся, на следующий год — точно, а вот север… ладно, подумаем, что можно сделать.

— Я, кстати, лично взлетал пару раз около северного стана дозорных, — заметил Антон. — Рискнул пару километров вперёд пролететь, но кратковременно — дальше анализатор в отдельных местах с ума сходит. Уж не знаю, что там находится, но это очень и очень интересное с точки зрения науки.

— Погибель тама, — покачал головой Олег Васильевич. — Сколь люду сгинуло в тех краях — не счесть. Потому и запрет наложен — ни шагу на север.

— Разберёмся, — почесал затылок Ярослав. — А я что-то Илью давно не наблюдаю?

— Ярослав, так он за учебники для детишек засел, — живо ответил ему Антон. — Говорит, что систему образования нужно создавать. Сейчас, насколько я знаю, уже готовы учебники для начальной школы. Их тиражируют, переписывая вручную, а он перешёл к уровню средней ступени. И ко мне обращался по вопросам химии и биологии.

— А ко мне по физике, — улыбнулся Геннадий.

— Молодец! — улыбнулся Посваров. — Это очень нужное и полезное дело! Я сам думал над этим, но познаний маловато, не та глубина.

— У него и подмастерьев изрядно, — улыбнулся Олег Васильевич. — Ноне даже бабы свою нужность почуяли — иной раз до пары десятков молодух книжки те пишут. Сами азбуку изведывают да главному книговеду помощь оказывают. И то сказать, нужное дело, правильное.

— С учётом развития ремёсел, грамотные люди нам скоро будут очень нужны, — кивнул, соглашаясь с ним зять. — Без знания счёта, умения читать некоторые механизмы просто так не не освоить.

— Правду баешь, — согласился с ним тесть. — Иных диковинок уже столь изрядно видывал, что в глазах свербит, а иные и сам в толк не возьму. Младые, оно конечно, быстрее научатся, хотя и нам впору за книжки садиться.

* * *

К самому Корочуну21 князь собрал всех на итоговое совещание. Каждый из военачальников держал отчёт о проделанной до конца года работе в его подразделении. Затем очередь дошла и до технических специалистов. Ярослав остался доволен: конница была оснащена на две трети модифицированными арбалетами. Тем, кому они пока не достались, получили хорошие клинки и пополнили запас обычных стрел. Двадцать четыре бронзовые пушки были готовы встретить врага как ядрами, так и картечью, да и запас зарядов был изряден. Пошиты кобуры для пистолетов, изготовлены разгрузки для автоматных обойм. Медицинский персонал был пополнен вполне квалифицированными медсёстрами и мог оказывать медпомощь как в стационарных условиях, так и на поле боя. Для эвакуации раненых модернизировали несколько подвод, применив более профессионально изготовленные рессоры и настоящие подшипники. Кроме того, были сделаны и опробованы сотня носилок. Первыми «пациентами» с удовольствием стали мальчишки, а затем и взрослые мужики.

— Если ничего серьёзного не произойдёт, то с наступлением тепла планируем вернуть под своё начало Озерки, — объявил на очередном совещании князь — пора отбросить немцев от реки. Слишком нагло они стали вести себя последнее время.

— Это точно! — поддакнула княгиня. — Дозорные наряды каждую неделю докладывают об уронах: то забредшую к берегу реки корову убьют из арбалета, то в пастухов выстрелят стрелой, хотя и не подходят они близко к пограничной реке-то. И ведь не стреляют, боясь шуму наделать, а тихонько так пакостят, из засады. Совсем сладу с ними нет.

— А где Илья? Что-то на совещании его нет? — поинтересовался Посваров.

— Он с утра собирался в лес с двумя дозорными, — ответил ему Антон. — Хотел для учебника литературы пару этюдов в карандаше нарисовать. Говорит, ему с десяток страниц осталось, и будет новый учебник.

— Любава! Поинтересуйся: пришли они или нет?

— Сейчас! — она спустилась на первый этаж, к входу. Через пару минут она вернулась обеспокоенным лицом:

— Десятник сказывает, что не приходили ещё. Что-то мне это не нравится, — она нахмурилась.

— До темноты ещё пара часов, — заметил князь — если маршрут известен, высылай пригляд.

* * *

Зимнее солнце играло бликами на кронах деревьев. Искрящийся снег, хрустящий под ногами, словно крупинками алмазов переливался под лучами света, пробивающимися через деревья. Как же хорошо здесь, на девственной природе, где нет вечно тарахтящих и смердящих газами автомобилей! И как он раньше жил в тех многоэтажных клоповниках, без капли свежего воздуха? Чистый морозный воздух, красота нетронутой цивилизацией природы, её девственная чистота — вся эта гармония заставляла испытывать благоговейный восторг. Ну и как тут не заняться творчеством? Илья устроился на одном из пеньков почти на краю берега реки и с наслаждением начал рисовать. Эх, подходит к концу его запас бумаги, карандашей и стирающих резинок! До дыр затёрты листы, на которых он готовил наглядные пособия по предметам, осталась лишь маленькая стопка в его избе. Но дело движется!

Илья был хорош как гуманитарий, историк и археолог в группе. Его познания стали малопригодны в том мире, куда вся группа ушла после чудовищного зла, причинённого им всем его бывшей женой. А сейчас он нашёл себя! Ещё бы! Создать с нуля учебники начальной школы, потом некоторые для средней, и всё за каких-то восемь месяцев! Меньше года! А он сумел! Правда физику, химию и биологию без помощи Геннадия, Бориса, Антона и Александры он не смог бы одолеть, но теперь-то такие существуют! Пусть без высшей математики, не такие скрупулёзные, но есть! А дети как радуются! Проходя по улице, он беспрестанно здоровался — его узнавал и стар и млад.

А его помощница? Всеслава… нет, если простые люди были здесь добрыми, отзывчивыми и бескорыстными, но эта девушка… она была ангелом, дарованным ему судьбой после того ужасающего ада, который он пережил в первом браке. Чистая душой, отзывчивая сердцем и очень трудолюбивая. Она была одной из тех, кто с самых первых дней пришёл помогать ему. И стала его правой рукой, его музой. Они уже решили связать себя узами брака. Вот только вместе закончат этот учебник литературы и тогда свадьба! Ничего, осталось немного и у него будет семья! Настоящая, без капли фальши, появятся дети, не меньше трёх — они так с Всеславой решили! Эх, чем же себя дальше занять? Ничего, он обязательно найдёт себе применение!

Оба дозорных, посланных с ним как охрана, не спеша обследовали близлежащий район и не найдя подвоха уселись неподалёку от него, время от времени поглядывая на его творчество. Он закончил первый этюд и начал второй, когда в нескольких десятках метрах от них встревожено взлетели птицы. Старший группы быстро надел лыжи и решил выяснить, что там произошло. Через пару минут послышался негромкий вскрик и птицы взметнулись уже с близлежащих деревьев.

— Илья, уходи домой! — быстро приказал ему второй дозорный, — позовешь подмогу, а я прикрою. Нам за тебя велено головой ответ держать, понял?

— А может… — Илья не успел ответить, как в грудь второго дозорного впился арбалетный болт. Тот неестественно взмахнул руками и осел на снег. Изо рта пошла кровь.

Двое незнакомцев, одетые в белые маскхалаты, выскочили из близстоящего кустарника, как два чёрта из табакерки.

— Hände hoch! Du wer?22 — спросил один из них, направляя на Илью свой арбалет.

— «Дед Пихто», понял?! — с вызовом ответил ему Илья, но удар в челюсть от второго тут же отправил его в нокаут.

Очнулся он уже в какой-то комнате с электрическим освещением, на стуле, со связанными сзади руками. Когда он поднял взгляд — оторопел: перед ним стояла его бывшая жена — Ленка.

— Ну здравствуй, муженёк! Вот и свиделись мы с тобой!

— Ты мне не жена, мы развелись! — с яростью в голосе воскликнул Илья. — Ты рыжая одноглазая тварь! Мерзкое животное…

Он не договорил, получив удар хлыстом в лицо. Со лба, из сильного рассечения кожи, обильно хлынула кровь, застилающая глаза. Он закрыл их.

— Я могу тебя замучить до смерти, но пока ты нужен мне живой. Меня интересует план дислокации военизированных частей вблизи реки и в городе. Я понимаю, что ты много не знаешь, но о чём-то имеешь представление. Заодно начертишь план, где стоят дома военачальников и князя.

— Ты ничего от меня не узнаешь!

— Да? А как же твоя девка, с которой ты милуешься уже минимум квартал? Я часто наблюдаю вас в бинокль. Чинно ходите за ручку по окрестностям, вблизи реки. Она хоть тебе даёт или у вас платоническая любовь? — цинично захохотала Ленка. — Наверное, стишки ей посвящаешь, а?

— Какая же ты тварь, мразь… — снова удар хлыстом и новая струйка крови потекла вниз, дойдя уже до рта.

— Последний раз спрашиваю: нарисуешь план?

«Как там Всеслава? Господи, ну почему так всё случилось? За что мне такое наказание? Как жалко, что я больше тебя не увижу… прощай, любимая!» — в душе у Ильи пронёсся ураган листопада его желаний, и наступила гнетущая пустота.

— Я согласен. Развяжи мне руки, дай бумагу и карандаш с резинкой.

— Струсил? Боишься смерти? Неудивительно, все её боятся! Подожди… — Ленка небрежно вытерла кровь какой-то материей, и Илья открыл глаза — … вот так будет лучше.

— Что рисовать сначала?

— Вот тебе карандаш, листы бумаги. Небось, сам на бересте рисуешь? — ядовито ухмыляясь, она развязала его руки, — для начала численность…

Он резко вскочил со стула и кинулся на неё, зажав обратным хватом в руке остро отточенный карандаш. Громила, стоявший сзади с пистолетом в руке, машинально выстрелил навскидку, и в голове Ильи разорвалась ослепительная вспышка.

Глава 11

Дозорный пригляд обнаружил тела охранников Ильи. Одного рядом с пнём, где валялись карандаш и зарисовки этюдов, второго — чуть дальше, а вот самого Илью не нашли. Примерно в ста метрах от первого убиенного был виден след на ту сторону. Отчётливый, как будто волочили мешок с чем-то.

Когда группа вернулась, никто из воевод ещё не разъехался, и печальное известие стало настоящим шоком для тех, кто пришёл в этот мир через Портал. Александра заплакала, мужики закусили губы.

— Судя по докладу дозорных, Илью захватили не просто так, — задумчиво произнёс Ярослав.

— Думаешь, что они попытаются выведать у него какие-то данные? — спросил Борис.

— А к чему тогда было его похищать? Насолить нам? Просто так? Или из-за учебников? Не думаю, — покачал головой князь. — Или им нужные данные по дислокации наших войск, или мои маршруты движения и где я часто бываю.

— Зачем? — задала вопрос Любава.

— Всё тешат себя надеждой отнять у меня амулет Сварога. Видимо, кое-кто никак не может успокоиться.

— Если это Ленка, то я её сам удушу! — в запале воскликнул Сергей.

— Кто такая «Ленка», муж мой? — поинтересовалась Айгуль.

— Моя бывшая сестра.

— Сестра? А почему бывшая?

— Потому что я отрёкся от неё за те гнусность и коварство, которые она творила. И давай больше не будем говорить на эту тему.

— Как скажешь.

— Жду предложения от всех, — проговорил с комком в горле Ярослав.

— Сперва нам всем надо успокоить душу, — заметил Олег Васильевич — горячий норов ишо до добра не доводил, токмо до худого. Ноне темно стало, ничтоже делать нельзя. Утро вечера мудренее. Мы же не ведаем куда его увели, кто, каковы их силы, сколь далёко они его увели. Кинемся в погоню и сами лихо сыщем.

— Правильно, — положил руку на стол Посваров — не исключено, что они будут использовать Илью как приманку. Нападавшие даже оружие убитых дозорных не взяли. Им нужен был лишь сам Илья. За ним точно следили и не один день. Да и вряд ли они стали бы его убивать, а потом потащили к себе. Конечно, организовывать экспедицию к ним мы не будем — возможно, они ждут этого, но пристально понаблюдать за их активностью следует. Если они предпримут ещё одну вылазку на нашу территорию, значит, Илья ничего им не сказал.

— Но тогда… — снова всхлипнула Александра — они его…

— Не будем ничего загадывать, — с нажимом произнёс Ярослав. — Илья не глупый — думаю, что постарается потянуть время и, тем самым, даст нам возможность кое-что поменять в своём укладе. А дальше… ну, скажем, его сведения будут уже не актуальны. Покуражатся над ним несколько дней и отпустят, как якобы предателя. Но мы-то все знаем, что это не так.

— Дело говоришь, князь, — согласился с ним Зайцев. — Завтра поутру нужно выслать усиленный дозор в то место и аккуратно разведать. Подробно.

* * *

С утра к месту происшествия отправились восемь сторожевых дозоров во главе с Зайцевым и Любавой. По прибытию на место их взорам предстало ужасное зрелище: на той стороне реки, аккурат напротив места похищения, стоял крест на растяжках. На нём, прибитый гвоздями за руки и ноги, висел голый Илья, весь в потёках крови. На его груди был также вырезан крест, а на шее висела табличка.

— Распяли, сволочи! — в сердцах воскликнул Сергей. — Вот твари, фашисты!

У Любавы возник рвотный эффект и она ринулась к близстоящим кустам.

— Странно, никогда со мной такого не приключалось, — проговорила она, отойдя от шока и вернувшись к дозорным.

— Всё бывает в первый раз, — хмуро констатировал Зайцев.

— Что делать будем, Сергей?

— Думаю, что не зря мы захватили два пулемёта. Миха! Ефим! Берите по «кошке» и на ту сторону. Мы вас прикроем, если что. Перед выходом на берег обстоятельно прокидайте всё. Не исключено, что они ловушки припасли нам. Наверняка решили, что мы попытаемся снять Илью, чтобы похоронить.

Дозорные преодолели реку и при втором броске одной из «кошек» откуда-то слева вылетел болт арбалета. Затем, через пару бросков, ещё, только с противоположной стороны.

— Вот и ответ, прав ты, Сергей: там была западня, — резюмировала Любава.

Миха с Ефимом аккуратно опустили крест, освободили тело Ильи и вернулись обратно.

— Сейчас в рогожку завернём, негоже так везть, — сказал Миха — вот ведь нелюди…

Весь путь до города группа проделала молча. Чувство утраты и скорбь довлели над ними и совершенно не располагали к общению. Завидев дозорных с поклажей на санях, многие люди высыпали из своих домов. Бабы, видя угрюмые лица дозорных и чувствуя, что случилось что-то страшное, испуганно ойкали, плакали и причитали, мужики снимали шапки. Из одного из домов выбежала Всеслава. Она с ходу подлетела к процессии и прорвалась к саням, несмотря на цепкие руки дозорных, пытавшихся её остановить. Открыла рогожку и зашлась в истерике. Девушку взяли за плечи и отвели прочь.

Вот и дом князя. У крыльца стояли военачальники, вся техническая группа и часть охраны. Они всё поняли по скорбным лицам. Ярослав подошёл к саням и распахнул ткань.

— Эти нелюди ещё сюрприз нам оставили, — доложил Зайцев — два арбалета. И деревяшку с надписью на шею повесили. Вот она.

Любаве вновь стало плохо. Стоявшая рядом Александра пришла ей на помощь, проводив в дом.

Антон взял кусок доски с надписью «OMNIA RERUM PRINCIPIA PARVA SUNT»

— Всё начинается с малого… циники, сволочи! Цицерона сюда приплели!

— Князь! Сейчас отдам приказ изготовить домовину23, выкопают могилу… всё сделаем честь по чести, — Олег Васильевич смотрел на всё происходящее тусклым отрешённым взглядом.

— Спасибо, батя! Всё ж Илья не чужой человек. Много хорошего сделал. Надо проводить в последний путь как полагается.

— Ярослав, нужно поговорить! — Александра смотрела на князя серьёзным взглядом.

— Что случилось?

— Отойдём, тут такое дело… я сейчас пообщалась с княгиней… пока не для всех ушей и не в такой обстановке…

— С ней что?! Да что же сегодня за день такой, а?!

— Как раз с ней наоборот, всё хорошо. Просто тут горе, а у вас в семье радость — княгиня, как здесь говорят, на сносях. У вас будет наследник или наследница.

— О, как… — он наклонился и зачерпнул пригоршню снега, умылся им — … не ожидал я такого известия. Какой срок?

— Чуть больше двух месяцев.

— Новость замечательная, но ты права: сейчас как-то радоваться неуместно — Илья погиб, а у меня счастье в дом привалило. Как баланс в мире: один ушёл, другой пришёл…

Сани двинулись к погосту, а к князю с медиком навстречу вышел Олег Васильевич.

— Батя! С сегодняшнего дня помощник Любавы — Данила, становится старшим.

— Час от часу не лехше! Что у нас-то в семье случилося? С Любавой что? Ну, лекарь, не молчи!

— Дедом скоро станете, Олег Васильевич! Такая новость Вас устроит?

— Дождался я, наконец-то! Дождался! Ну, зять, ну спасибо тебе! Александра! Токмо ты гляди там, чтоб всё по-княжьи было. Сама дитё принимать будешь!

— Да не одна буду, троих моих самых опытных помощниц приглашу.

— Добро! За то отдельная благодарность будет!

К вечеру завершились похороны. Уставшие и подавленные соратники вернулись в дом князя. На поминки пригласили и Всеславу, её уже кое-как привели в чувство.

— Илья был очень хорошим человеком, — первым по старшинству произнёс речь князь — я познакомился с ним не очень давно, но то, что он сделал для всех детей… это просто не передать словами.

— Осталась мала толика: две книги — история и ли-те-ра-ту-ра, — тщательно выговаривая трудное слово, сказала Всеслава. — Я помогала, как могла… он меня выучил и показал как писать такие книги, а сам…

Она заревела в голос.

— …мы жить вместе собирались, супругами стать, а его… — девушка снова зашлась в плаче.

— Всеслава! Все здесь собравшиеся разделяют твоё горе, поверь мне, — у князя появился комок в горле — но несмотря на горечь утраты, мы должны доделать то, что он не закончил. Эти книги были делом его жизни, он будет рад, что их допишут. Назло врагам допишут.

— О том ведаю и сделаю всё, чтобы они сдохли от зависти, что его дело не брошено! — внезапно голос девушки стал злым. — Я допишу сама! И нарисую, что будет нужно!

— Вот, выпей настойку валерианового корня. Очень помогает, — Александра взяла шефство над девушкой.

— Князь! Что будем делать? Такое сносить нельзя! Одна надпись чего стоит! Какой цинизм, а!

— Антон! Я полностью с тобой согласен, но эмоции не лучший советчик. Мы ответим, обязательно ответим, но сначала решим, как и где.

* * *

Рано утром следующего дня князя разбудила охрана.

— Княже! Новости есть, проснись! — в дверь спальни постучали.

— Иду уже, — Ярослав тихонько встал с кровати.

— Что там случилось? — Любава открыла глаза и сонным взглядом посмотрела на мужа.

— Спи, дорогая, тебе теперь нужны покой и хороший сон, — он поправил одеяло, поцеловал супругу и, быстро одевшись, вышел в горницу.

— Княже! Дозор вражеского лазутчика в полон взял. Грядёт худое!

— Где он?

— Тут, недалече, в дозорном доме. Антон Иваныч его ужо допросил.

— Едем! Только куртку и шапку накину.

В резиденции дозорного отряда, несмотря на столь ранний час, было многолюдно. Олег Васильевич уже командовал, отправляя кого-то с посланиями и попутно отдавая приказы Даниле и его людям.

— А, княже! Будь здрав! Дозор задержал лазутчика. Чёрные собрались взять нас боем. Ужо отдаю приказания о сборе дружины. К Левонтию и Георгию гонцов направил!

— Когда собираются?

— Лазутчик поведал, что к вечеру, как стемнеет. Один полк со стороны стана татар, другой — севернее Морошкиной поляны. Всего две тыщи человек.

— Хотят боя — получат, — в голосе Посварова стала закипать ненависть к захватчикам. — Разделить пушечные расчёты пополам! Одних послать к Морошкиной поляне, вторую часть на южный стан дозорных! Канониров обеспечить боезапасом! Собрать лошадей у народа и вывести расчёты на позиции! Пусть площадки для стрельбы подготовят, только копать не до земли, чтобы противник раньше времени не увидел! Сейчас снега много, замаскируются. Где Айгуль?

— Я здесь, князь!

— Сколько у тебя сейчас боеспособной конницы?

— Восемнадцать сотен, князь! Могу пастухов снять, ещё две сотни будет, но у них только сабли!

— Хорошо. Собирай всех, разделишь сотни на две равные части. Одну поведет твой заместитель, вторую сама. Ты направляешься к южному стану, вторая часть поступает в распоряжение твоего мужа. Всё ясно?

— Да, князь!

Через час все военачальники собрались на обсуждение предстоящего боя.

— Може, вдарим наперёд? — предложил Левонтий.

— Нет, Левонтий, тогда мы сами будем в невыгодном положении. Сейчас они выдвинутся, начнут атаку, мы их картечью сметём, а потом огнём из пулемётов и автоматов добьём. Кто останется — конницей порубаем. А затем уже на Озерки. Ты, Георгий Михайлович, в бое не участвуешь.

— Это почему же, князь?? — опешил тот. — За что такая немилость?

— Тебе другая задача будет. Всё твоё воинство перейдёт реку у сгоревшего пограничного моста и по приказу атакует село. Быстро и решительно! Рассечём их полки на несколько частей и не дадим соединиться в селе, заодно выставим заградительные дозоры, чтобы не было возможности послать за подмогой из Артана!

— Дельно, княже!

* * *

Смеркалось. Дозорные группы наводнили все тропы, параллельные реке, постоянно снабжая сведениями о возможных перемещениях противника, которого уже было видно выходящим из села. Со стороны южного стана вспыхнула перестрелка. Она то затихала, то возобновлялась вновь. Видимо, противник не располагал данными от разведчиков или понадеялся, что авангарду своей южной группировки противостоял лишь дозорный заслон. Поэтому он начал вторую фазу вторжения: напротив Морошкиной поляны к берегу реки вышло крупное подразделение немцев и сходу начало переходить реку.

Канониры русичей зарядили пушки и ожидали приказа. Зная, что на южных рубежах их побратимы уже воюют с противником, каждый из них до боли в пальцах сжимал фитили, готовый в любую секунду отправить врагу заготовленную порцию смерти. Когда около половины вражеских солдат вышло на реку, прозвучала команда «Огонь!» Пушки выстрелили картечью, сметая живую силу неприятеля, часть берега заволокло дымом. К счастью для воинства князя, весь этот дым несло на пушки, а не в параллельно им, отчего пулемёты, размещённые по флангам, оказались в зоне полной видимости противника. И они ударили. Кучно и прицельно. Каждый из пулемётчиков испытывал те же чувства, что и канониры, а потому «железные орехи» неслись вперёд, сдобренные ругательствами и недобрыми пожеланиями. Не ожидавший такого шквала огня, противник попытался отступить. По мере рассеивания дыма, пулемётные расчёты русичей постарались отсечь отступавших от разброда по всей пойме реки на заранее намеченные воеводами участки вражеского отхода. В этот момент канониры, успевшие перезарядить пушки, дали вторичный залп, приведший неприятеля уже к паническому бегству. Часть из отступавших смогла вырваться из сектора обстрела и рассеялась по снежной пойме реки, но со стороны берега русичей их беспорядочное бегство было видно как на ладони.

— Конницу в бой! — коротко приказал Ярослав.

Тысяча сабель вырвалась на территорию противника и с визгом и свистом понеслась на дрогнувшего и убегавшего врага. Неприятель обезумел от страха и ринулся обратно к селу, на ходу бросая оружие и амуницию. Пара сотен сабель догнала отпочковавшихся от основной массы беглецов, стремящихся уйти в сторону южной части города, и с ходу ликвидировала. Снег повсюду был красен от крови. Тела павших вражеских воинов сопровождали весь путь до Озерков.

Южная группировка, также успешно отразив нападение противника, контратаковала. Левонтий усилил конницу Айгуль своими пятистами всадниками и полторы тысячи сабель с гиканьем преследовали отступающих. На головах противника они ворвались в южную часть Озерков. На улицах началась резня. Там, где сопротивление неприятеля было ожесточенным, всадники сначала обстреливали его из арбалетов или огнестрельного оружия, а потом уже рубили саблями. И если пули находили себе лишь одну цель, то болты прошивали сбивавшихся в кучу солдат Ордена по паре человек за один выстрел. Четыре посланных гонца до города были перехвачены разъездами Айгуль.

Противника охватил ужас и безысходность. Остатки некогда грозных полков чёрных мелкими группами отходили к цитадели Ордена — большому трёхэтажному зданию. Но это уже было не сражение — просто бойня для тех, кто посмел снова вероломно напасть на соседей. Окончательно волю к сопротивлению сломили десяток гранат, брошенных в самую гущу солдат, занявших оборону у входа в здание и в его окна. Оставшиеся в живых бросали оружие и сдавались на милость победителя. Из дома вывели нескольких офицеров, в том числе и Ленку. Её единственный оставшийся глаз украшал большой фингал, часть лица заплыло. Всех рядовых пленных связали и под конвоем доставили в большой барак на окраине села. Офицеров допросили прямо на месте, в одном из расположенных поблизости домов.

— О, кого я вижу! Братец нарисовался, хрен сотрёшь! — сидя на стуле, она ехидно смотрела на Сергея.

— Я тебе не брат, гнида рыжая!

— Да-да, Илюшечка примерно также говорил и что? Сдох, да и вы долго не протянете!

— Заткни свою пасть или я её разворочу на сто восемьдесят градусов!

— Будешь бить безоружную?! Ну да, вы только с бабами безоружными и можете сражаться! Тьфу! Обмельчал мужик!

— Рот закрой, шайтан одноглазый! — Айгуль с трудом сдерживала себя. — Ещё хоть одно слово скажешь, хуля моего мужа, потом узнаешь, что я с тобой сделаю!

— Опа! Ты в жёны урючку взял? Да, видимо совсем тебя, братец, припёрло! Как её хоть зовут, небось, какая-нить дюдюль-кирдык-мардык?! — Ленка хохотала и откровенно издевалась.

— Я хочу выйти с ней на поединок! — заявила покрасневшая от ярости Айгуль. — Мне нанесено оскорбление, которое можно смыть только кровью!

— А чё? Я согласна! — приняла вызов Ленка. — У неё сабля, а у меня в доме шпага осталась. Или струсили, мужики?! Хотя какие вы мужики, тьху…

В избу вошёл Посваров.

— О! И этот здесь! А я думала, что он трусливо отсиживается в своей резиденции!

— Князь! Прошу поединка с этой рыжей! — обратилась к Ярославу Айгуль. — Мне и Сергею нанесено оскорбление! Серьёзное! Это не женщина, а шайтан!

— Чё, князь! Дашь мне убить эту дуру узкоглазую или кишка тонка?

— Айгуль! Ты настаиваешь на поединке? — Посваров внимательно посмотрел на татарку.

— Давай, «гоголь-моголь», соглашайся! — подзадоривала её Ленка. — Проколю тебя шпагой и все дела!

— Согласна, но насмерть, а не до первой крови!

— О! — удовлетворённо кивнула головой рыжая. — Хоть бабы здесь воины, а мужики — инфантильные мальчики-одуванчики! Тащите мою шпагу и развяжите руки!

Через пару минут принесли шпагу и все собравшиеся в избе вышли на улицу. Айгуль сняла короткую меховую куртку и осталась в жилете. Ленка размяла руки и разогревалась, постоянно выделывая па со шпагой.

— Ну что, узкоглазая? Давай что ли, начнём? Я сейчас тебя в дуршлаг превращу и все дела! Готова?

Айгуль вытащила свою саблю, сделала пару движений и замерла, приготовившись к поединку.

— Чё встала, узкоглазая? «Гоголь-мого-о-оль»! Начинай!

— Ты пленница, тебе и начинать, — невозмутимо парировала ей девушка.

— Ну, молись своим богам! — Ленка кинулась в атаку, но Айгуль ловко её отбила.

На звон оружия собралось много воинов. А Ленка всё нападала и нападала, её удары сыпались как из рога изобилия, но темник татар хладнокровно отражала их все. В какой-то момент времени они скрестили оружие, сблизившись лицом к лицу. Айгуль сделала неуловимое движение, ударив соперницу в бедро коленом. Рыжая ойкнула и, пользуясь моментом, татарка отпрянула. Ленка сразу захромала, но вместе с тем её злость достигла апогея. Ещё одна попытка рыжей достать соперницу длинным выпадом и татарка кончиком сабли ловко разрезала ремешок накладки на выбитый глаз противницы, заодно добавив ей рассечение кожи на лбу. Распалённая очередным ранением, Ленка пошла в новую яростную атаку и раскрылась. Айгуль блокировала выпад соперницы, снова сойдясь лицом к лицу и внезапно ударила рыжую эфесом в подбородок, а на исходе ткнула её остриём клинка в грудь. Мужчине хватило бы этого с лихвой. Он бы упал с ранением в сердце, но рыжую спасла её грудь третьего размера. Уже теряя много крови, Ленка рванулась в новую атаку и попыталась нанести боковой режущий, но Айгуль увернулась, уходя за спину противнику и с тыла ловко и яростно взмахнула саблей. Голова Ленки спрыгнула с плеч, тело упало на снег и задёргалось в предсмертных конвульсиях.

— Тенгир свидетель! Я первой не начинала!

— Уберите эту падаль, — распорядился Сергей — любимая, ты как?

— Якши, муж мой! Даже не вспотела.

Всё снова зашли в избу. Один из молодых офицеров-немцев что-то быстро лепетал Антону.

— Ярослав! Его зовут Курт. Курт Бреман. Он служил в дивизионе обеспечения. Говорит, что он не сделал ни одного выстрела, просит пощадить и готов к сотрудничеству. Кстати, он — наш коллега, археолог. Его обманом завербовали сюда. Клюнул на хорошую оплату его услуг — ему надо было заботиться о своей больной матери.

— Спроси его, Антон, сколько воинов в Артане?

Тот задал вопрос, и немец опять быстро заговорил.

— Не больше трёх тысяч. Из них рыцарей Ордена всего пятьсот… — пленный опять заговорил. — Что? Понял! Князь! Он говорит, что неделю назад сюда доставили из Артана два лёгких танка! Представляешь?! Их собирали уже на месте. Детали тяжело переносить через Портал по частям, а в сборе танки не проходят. Есть также четыре осадных гаубицы и несколько легких орудий. А? И ещё говорит, что вся техника готова к бою. Он покажет, где они замаскированы.

— Переведи ему, что если он говорит правду и поможет нам захватить Артан, он будет свободен.

— Я, я! — закивал головой пленный, услышав перевод. — Данке!

Через несколько минут Ярослав с Сергеем и группа охраны выдвинулась к месту, на которое указывал Курт. За одной из заброшенных изб, на самой окраине села, стояли пара стогов сена. Зайцев подошёл к одному из них и решительным жестом ухватился за стоящие у изгороди вилы, начав разбрасывать стог. В какой-то момент вилы клацнули о железо и уже несколько воинов с удвоенной энергией стали помогать старшему воеводе. Через некоторое время всем присутствующим предстал лёгкий танк с типичным немецким крестом на башне.

— Рысь, — сказал Сергей, разглядев его.

— Чего? — не понял Ярослав.

— Лёгкий немецкий танк «Рысь», выпуск…хм… сейчас… вот! — он отыскал шильдик24 на корпусе, — выпуск — январь 1944-го, оснащён 50-миллиметровой пушкой и малым станковым пулемётом, но это уже войсковая доработка. Раритет, однако! И где такой позаимствовали…

— Он на ходу?

— Сейчас гляну… — Сергей полез внутрь. Уже оттуда донёсся его голос — Порядок! Прямо сейчас можем ехать!

— Спроси у немца, а где второй? — попросил Антона Посваров. Тот задал пленному вопрос и перевёл:

— Говорит, второй стог — второй танк, — он кивнул на другую копну сена за избой.

— А гаубицы и орудия где? Далеко? Туда можно подъехать?

— Ты чего делать собрался, князь? — полюбопытствовал Сергей, уже выбравшийся из танка.

— Боеприпасов, оружия, в том числе и трофейного у нас сейчас в достатке. Озерки расположены в пойме реки, а Артан в десяти километрах дальше и на возвышенности. Ничего не приходит в голову, ротный?

— Они же нас сметут, когда поймут, что потеряли этот населённый пункт! У них господствующая высота, мы здесь просто не удержимся! Если у них и там есть пушки, то нас попросту расстреляют в упор! Выдвинутся поближе и расстреляют! А пехота покончит с ранеными.

— Совершенно верно. А если мы сами нанесём упреждающий удар и сметём их к чёртовой матери?!

— Ну, голова, князь, снимаю шляпу!

— Сейчас скоординируем действия всех родов войск и выступаем!

* * *

Получасовое собрание военачальников выработало следующий план: впереди выступают два танка, которые на своём ходу везут по два орудия. С ними рядом идёт конница. Замыкают пешие и подводы с лёгкими пушками. Экипажи танков возглавляют Сергей и сам Ярослав, взяв заряжающими людей из пушечных расчётов. В предрассветной мгле они приближаются к Артану на километр, оставляют пушки и уже без конницы вступают в город, а часть отрядов Левонтия идёт по подземному ходу, в тыл противнику. Как только танки пройдут за стены Артана, подтягивается конница и артиллерия. Рискованно, конечно, но в случае успеха, они штурмом с нескольких сторон быстро возьмут город.

Подтянув все резервы, боеприпасы к пушкам и перегруппировавшись, русичи и татарская конница выступили к Артану. Дозорные успешно ликвидировали пару наблюдательных постов на дороге, и сводная колонна стала окружать подступы к городу.

Увидев открытые городские ворота, оба танка устремились в них, стараясь идти ниже среднего, чтобы не привлекать к себе внимание. Поравнявшись с блок-постами, танки просто смели их своим огнём, разметав остатки гусеницами. Конница ворвалась внутрь города, и закипел бой. Ближайшие патрули были ликвидированы в первые минуты атаки. Использовав подробное описание местоположения всех стратегических объектов от пленного археолога, нападавшие атаковали в первую очередь те районы города, в которых находились боеспособные подразделения неприятеля. Заспанные солдаты и офицеры Ордена выскакивали из казарм, пытаясь на ходу одеться и оказать вооружённое сопротивление. Они никак не могли понять, откуда появился противник. А на улице их уже поджидали славяне и татары.

Тем временем, ударная группа из отряда Левонтия, благополучно пройдя старый подземный ход, вышла к дворцу и завязала там бой, расширяя плацдарм для вновь прибывающих подразделений.

Танки Зайцева и Ярослава прорвались к ангару с вражеской техникой и атаковали его. Станковые пулемёты, при поддержке одной сотни кавалеристов быстро решили проблему охраны и вражеских экипажей, попытавшихся прорваться к своим четырём танкам. Часть конницы обнаружила артиллерийские расчёты, расквартированные вместе с танкистами и сразу рванувшими к пушкам. Артиллеристы полегли все, не добежав до своих орудий каких-то пару десятков метров.

На главной площади города закипело кровопролитное сражение. Татары с русичами дрались плечом к плечу, яростно орудуя саблями, стреляя из огнестрельного оружия и арбалетов. С одной из прилегающих улиц дозорные услышали приближающийся топот — это спешила к месту сражения часть воинов Ордена, дислоцирующая в другой части Артана. Своевременная перегруппировка малых пушек позволила артиллеристам русичей встретить противника шквалом картечи. Ещё не рассеялся дым от пороха, как Айгуль повела конницу в атаку. Гиканье всадников, шорканье тетивы луков и арбалетов, звон сабель — всё слилось в единую какофонию. Через несколько минут контратака противника была ликвидирована.

Русичи и татары целыми подразделениями рассредотачивались по городским улицам, выискивая противника и безжалостно расправляясь с ним. Чаша противостояния постепенно склонялась в пользу дружины князя, когда в небе загудели четыре самолета. Чёрные, воодушевленные неожиданной подмогой, пошли в контрнаступление. Гул уже приближался к черте города, когда внезапно небо озарилось ярким светом, будто солнце встало раньше времени, на нём появился туманный образ старца с посохом. Тот взмахнул им, и голубые молнии прорезали воздух, ударив в летающие объекты. Тёмные силуэты воздушных судов вспыхнули ярким пламенем и взорвались. Возгласы ликования пронеслись в стане атакующих.

К полудню гарнизона Ордена в Артане больше не существовало. Те немногие, которым посчастливилось остаться в живых, понуро шли под конвоем в сторону Озерков, где предполагалось организовать фильтрационный лагерь.

Воодушевлённые быстрым взятием города, войска выдвинулись на запад, отодвигая границу до длинной низменности, тем самым ставя будущие атаки неприятеля в очень невыгодные стратегические условия.

Столица Артании была возвращена своим законным хозяевам после пятидесяти лет оккупации, попутно восстановив старые территориальные границы.

Глава 12

Княжеский дворец в Артане напоминал встревоженный улей. Даже нет, скорее муравейник. Одновременно с приготовлениями к торжеству и генеральной уборкой от пребывания в нём Ордена, в боковой вход вводили на допрос оставшихся в живых рыцарей Ордена Тайной Инквизиции. Их осталось около двух десятков, подавляющая часть из которых была ранена.

По показаниям пленных рыцарей ночное наступление на славянский городок являлось пробой сил перед масштабным захватом территории русичей, с последующим истреблением населения и поимкой того, кто носил таинственный амулет одного из языческих богов. Никто из рыцарей Ордена не знал, зачем понадобился магистрату тот талисман, но за него полагалась очень большая награда. Показания большинства рыцарей говорили о том, что контрнаступление русичей и татар было для них полной неожиданностью.

Объединённая русско-татарская группировка войск потеряла пятьдесят четыре человека убитыми и сто тридцать пять ранеными против убитых 1758 солдат и офицеров Ордена в Озерках и ещё 1976 человек в Артане. Число пленных насчитывало около трёхсот пятидесяти человек. Именно эффект неожиданности и умелое взаимодействие всех родов войск позволил князю обойтись малыми потерями, хотя здесь сыграл ещё один немаловажный фактор — больше половины воинов Ордена не были кадровыми военными. Набирались они либо из резервистов, либо лиц националистического толка. Последние не горели желанием служить в государственных вооружённых формированиях — армии или охранных агентствах, и потому внешние факторы — вспыльчивый характер или неуёмная бравада о якобы прохождении службы в каких-то секретных частях, сыграли свою горькую шутку с рекрутами Ордена: как таковыми бойцами довольно существенная часть этих наёмников была никакая. Во время штурма Артана большинство из них попыталось обратиться в бегство, отчего подавляющая часть бежавших нашла свою смерть от сабель, арбалетных болтов и пуль русско-татарского войска.

К очевидной радости княжеской дружины трофейный запас оружия и боеприпасов, как подобранного после обоих сражений, так и хранившегося в Озерках и Артане и найденного уже после захвата обоих населённых пунктов, позволял вооружить всю не имеющую огнестрельного оружия часть армии, включая конные и пешие подразделения татар.

Сведения о Портале с немецкой стороны очень заинтересовали князя и его окружение. Пленные рассказали, что такой Портал имеется на территории франков, ведёт он в наш мир к предместью одного из городов в Германии — Вольфрамс-Эшенбаха, расположенного в землях Баварии. Там расположен магистрат Ордена, и командование в этом мире осуществляется именно оттуда. Кроме него имеется ещё два Портала в России, но один из них смог открыть только Ярослав, а второй попадал в таинственную Северную Зону, откуда никто не вернулся и его законсервировали. Разветвлённая сеть членов Ордена существует по всей Европе и частично в Южной Америке. Многие его члены надёжно законспирированы под политиков, руководителей среднего и младшего звена предприятий, властных структур и военных. Чтобы не попасть под подозрение властей Германии, Орден использовал оружие только времён Второй Мировой Войны. Оно было найдено исходя из архивных сведений в секретных документах СС и рейхсканцелярии, законсервированное в тайниках подземных катакомб под кодовым названием «Логово дождевого червя». При явной протекции членов Ордена в Министерстве Обороны Германии, переброска оружия к Порталу проводилась даже с подлинными сопроводительными документами.

Насчёт таинственной Северной Зоны, о которой Ярослав слышал уже несколько раз, никто из пленных не мог толком ничего рассказать. Обрывочные данные перекликались с табу от магистрата и максимум что удалось узнать — там находилось что-то опасное, откуда не удалось вернуться живыми ни смельчакам из русичей, ни слугам Ордена. Экспедиции уходили внутрь Зоны и бесследно пропадали.

Весь допрос рыцарей удалось закончить до начала пышного торжества, на которое были приглашены практически все военачальники русичей и Бахадыр во главе своей свиты. Ярославу и Любаве пришлось снова надеть княжеские одежды, чтобы соблюсти этикет по отношению к хану. Сергей позаимствовал один из костюмов у Левонтия, благо воевода сам предложил помощь. Айгуль пришла в свойственном женщинам своего племени татарском наряде, чем немного удивила всех собравшихся, привыкших видеть её в мужском платье.

Стол, ломившийся от яств и напитков, имел форму прямоугольника. Со стороны трона восседали князь с княгиней, Олег Васильевич, Бахадыр с зятем и дочерью, Левонтий и Георгий Михайлович с жёнами. Боковые грани занимали Антон, Борис, Геннадий с Александрой, сотники и десятники с жёнами, как из русичей, так и татар, да самые отличившиеся в боях ратники. Женщины расположились напротив мужчин и это было сделано с целью сплотить не только уже показавшую своё единство в боях — дравшуюся плечом к плечу мужскую половину собравшихся здесь русичей и татар, но и их жён. Порядки в стане русичей, статус их супружниц в общественной иерархии, позволил татарским военачальникам вывести из тени свои половинки, которые с удовольствием примкнули к такому мероприятию, стремясь покрасоваться перед собравшимися своими нарядами и украшениями. Негромкий гул бесед между сидящими рядом людьми заполнил всё помещение тронного зала. Кто-то рассказывал последние новости, другие давали советы, женская половина делилась своими рецептами с яств, которые они привезли с собой к этому пиру, обсуждали наряды и украшения друг у друга.

Практически все гости уже расселись по своим местам, когда внутрь тронного зала, где проводилось пиршество, зашли две пары преклонного возраста. Их одежда во многом напоминала волхвов, но среди последних никогда не было женщин, а здесь наличествовало две. Оба старца, с густыми окладистыми седыми бородами и пышной шевелюрой на голове, были одеты в холщовые штаны светло-коричневого цвета, длинные белые славянские рубахи, подпоясанные красными ремешками. На рубахе одного красовался коловрат, вышитый красными нитками и имеющий рельефные очертания, другой старец имел на рубахе знак самого Сварога. В руках каждый из старцев держал длинный посох. Женщины выглядели не менее эффектно. Их сарафаны были расшиты красивыми славянскими узорами. Голову одной из них украшала вязь с чередующимися символами Сварога и коловрата, другая имела на голове расписной кокошник с рогами.

— Будьте здравы, хозяева и их гости! — приветствовал всех собравшихся один из старцев. — Любо нам узреть, что русичи да их союзники добились победы над чёрными супостатами. Дозвольте поучаствовать на вашем пиру?

Большинство разговоров между гостями стихли и все уставились на непрошеных гостей. Ярослав внимательно вглядывался в лица всех пришедших, и только одно ему показалось очень знакомым — той женщины, что с вязью на голове.

— И вы будьте здравы! — ответил он дружелюбно. — Нынче все славяне и наши друзья татары большой повод имеют для праздника! Присаживайтесь, будьте гостями!

Женщина без кокошника внимательно поглядела на князя и, улыбнувшись, подмигнула ему. Старцам и их спутницам указали на места у входа, подвинули блюда со снедью и напитки. Ярослав встал со своего места и поднял кубок.

— Я хочу сказать, что все собравшиеся здесь внесли посильный вклад в наше общее дело, и каждый совершил небольшое чудо. Никто из нас по отдельности не смог бы сотворить в одиночку то, что недавно произошло. Надеюсь, что наш союз будет всегда таким же прочным, понятным для всех, и никто и никогда не будет держать камня за пазухой!

— Если бы не ты, княже, не сидели бы мы здесь! — заметил ему тесть. — Ведь токмо ты и сподобил всех, собрал нас, помирил с нонешними нашими союзниками, да и много чего ладного сотворил!

— Нет, Олег Васильевич! Не я это!

— Как не ты? — изумился воевода, — а кто ж тогда?

— Всё началось ещё в моём мире, с того памятного знакомства. Я же рассказывал тебе о таинственной женщине, которая подарила мне чудесный амулет. Именно с него и началась череда тех приключений, приведших, в конце концов, к этому событию.

— Ай, князь! Я мало что понял из твоего разговора с тестем, — заметил ему Бахадыр. — Будь добр, поясни, про какой амулет вы с воеводой только что говорили?

— Вот про этот, — Ярослав аккуратно вынул талисман из под одежды. Внезапно амулет озарило свечение, из него ударил луч в направлении таинственных незнакомцев, попавший прямо в посох одного из них. Он озарился мягким голубоватым свечением, постепенно заполняющим всё пространство, и внутри тронного зала стало светло как днём. Старец встал, а вместе с ним и та женщина, очень похожая на престарелую даму из поезда. Антон полез в карман и извлёк свои очки. Одев их, он внимательно присмотрелся к незваным гостям, а потом ошарашено уставился на князя.

— Что случилось, Антон? — спросил Посваров.

— Ярослав! Если бы я был выпивши, то подумал, что это мне пригрезилось на почве принятого на грудь. Ты хоть знаешь, КТО перед тобой стоит?

— Подозреваю уже…

— И кто?

— Те, кто нам помогали всё это время, и та, кто подарила мне этот талисман.

— Вы правы, Ярослав, — он сразу узнал этот голос — и мы все очень рады, что не ошиблись в вас.

— Я даже не спросил вашего имени там… — голос князя дрогнул.

— А зачем? Ведь вы тогда бы не поверили мне.

— А нас угадаете, али как? — ухмыльнулась вторая женщина в кокошнике.

— Можно, я?! — вскочил со своего места Антон и, получив одобрительный кивок от князя, представил всех четверых — Вставшие — ни кто иной, как Сварог и Лада, а сидящие — Макошь и… скорее всего Перун.

— Истину глаголешь, — ухмыльнулся сидящий старец — не ведали мы, что узнаны будем чрез малу толику. А и млады воины не хуже старых оказалися. Так ведь, Сварог?

— Воистину так, Перун!

— Ну, дела… — ошарашено воззрился на них Зайцев — … это что же… это я, значит, Вам клятву давал?

— И я вас обоих благословила, — ответила ему Лада. — Я даже ведаю новость, кою ещё не осознаёт твоя супруга, но зело подозревает об оной. Ведь так, девонька?

— Да, меня очень волнует… — Айгуль замешкалась и зарделась.

— Ты правильно думаешь, — улыбнулась ей Лада — не всё ж одной княгине род продолжать.

— Айгуль, дорогая! Ты… подожди… это значит, что я скоро тоже стану отцом?!

— Ты не рад, муж мой?

— Я?! Не рад?! Да я на седьмом небе от счастья! Я так мечтал о полноценной семье, и теперь эта мечта сбылась! — он с чувством обнял супругу.

— Ай, зять! Ц-ц-ц, ай, молодец! — глаза хана светились неподдельной радостью. — Вот как меня уважил! Слов нет, только счастье в душе! Хочу надеяться, что это не последний раз будет!

— Отец, а как же моя конница?

— Всё, дочь, всё. Отныне никаких конниц, дома создавай свою конницу, а командовать и без тебя есть кому. Муж твой, хороший темник, ему и управлять войском, а сотник Ильяс ему в этом поможет! Так, Ильяс?

— Золотые слова, хан! — вставший сотник склонил голову в поклоне. — Нам с русичами теперь делить нечего! Союз обоих темников великое войско дал. Велик князь русичей, раз сплотил вокруг себя стольких воинов! Сколько лет враждовали, да грызлись, договоры с западными правителями заключали, а только они и были всему виной. А он пришёл и разом ссоры прекратил, Тенгир свидетель — узрел князь, откуда опасность идёт, да одним взмахом сабли вырезал на корню это зло.

— Не я один, — возразил сотнику Ярослав — и не мы, а ещё те, кто сидит напротив нас, — указал он на богов.

— А мы-то с какого боку? — удивился Перун.

— А с такого, что ваша поддержка помогла нам на самом последнем этапе битвы.

— Ты про что молвишь, князь? — полюбопытствовал Сварог.

— Как вы эти самолёты уничтожили.

— А, вон ты о чём… — усмехнулся Перун — … так то дело пустяшное. Вот молнии метать в вашем мире у оврага — там да, пришлось поднапрячься, дабы тебя ненароком не задеть.

— И от меня примите слова благодарности, — Любава встала со своего места. — Ведь если бы не вы, не быть мне в живости, из полона возвращаясь.

— Тако же ведали мы с супружницей, — Сварог ласково посмотрел на свою жену — что ты вскорости Посваровой станешь, а потомков своих я никому в обиду не дам. Да недалече новый отпрыск сподобится народиться — стало быть и оному помогу изрядно.

— Что далее собрался делать? — поинтересовалась у Ярослава Макошь. — Иль на том и останешься?

— Ну, нет! Планов много. Хочу поставить добротные заставы на границе с Орденом, чтобы врасплох больше не застали. Потом надо бы выяснить, что на востоке и юге, за ханскими землями, творится. Ну и, наконец, разведать север. Много о нём таинственного люди говорят.

— Про запад это ты дельно решил, токмо тут и без тебя кому есть эту работу сделать, — заметил Сварог — а вот север… с северными землями надо крепко думать. Закрыты те земли для простого люда, токмо вам, одарённым из внешнего мира, они и подвластны. Дадим вам провожатых, из волхвов. Кивр — один из Хранителей Севера, он тебе и окажет помощь. Сделайте хитрые механизмы, в коих один из вас сведущ, да припасов диковинных, из минералов разных, да одёжу из металла.

— Одежду из металла? — переспросил Антон, — а можно поподробнее?

— Тот металл, кой невидимый ветер ослабляет.

— Подождите… невидимый ветер… наверное, это излучение… альфа или гамма. И тогда это свинец! Только где же его взять? Он же соседствует с рядом других металлов, большинство из которых радиоактивны, а я при исследованиях такого фона не видел. Остался ещё вариант с вторичной рудой от серебра… э-э-э… галенит.

— Есть такое место у нас, — заметил Бахадыр — четверть дня пути для всадника. Добывал серебро мой слуга, он покажет дорогу. Там вместе с серебром ещё какой-то металл получался. Ай, мы уже думали, что это обманка, что нет там серебра, а потом мой слуга изловчился и смог выплавить его.

* * *

Вчерашний пир наставил Ярослава на новые дела. Боевое братство с татарами позволило дружине получить высокомобильную и хорошо вооружённую часть войска, позволяющую быстро среагировать на возможные провокации со стороны западных соседей. Хотя те никак не проявляли себя, однако зная их коварство Сергей и Олег Васильевич взялись за постройку укреплений по всей границе с ними. Для начала было решено возвести несколько застав, а с наступлением тепла оборудовать уже полноценный тын и бойницы в нём. На каждой из застав собрались установить трофейную артиллерию с пристрелянными ориентирами. Большое внимание уделялось техническому обучению эффективного использования огнестрельного оружия. Даже седовласые воины, как среди русичей, так и у татар, не гнушались пройти такую подготовку.

Вопрос перенаселения прежних населённых пунктов русичей, благодаря взятию Артана и Озерков, был решён в короткие сроки. Несмотря на лютые морозы, в тот момент накрывшие земли Артании, семьи желающих устроиться в добротных избах села и каменных домах города двинулись со всем скарбом к новому месту проживания. Везде стучали топоры, жужжали пилы — народ, привыкший крепко хозяйствовать на своей земле, обустраивался, показывая всем, что пришёл сюда навсегда. Как русичи, так и татары не стали делиться по национальности, а занимали дома по нраву — когда соседом был единоверец, а когда с обеих сторон и оба другого вероисповедания. Детишки тоже перестали делиться на своих и чужих: вместе играли, ходили за хворостом, а иногда даже помогали тем, кто ещё не обустроился, выполняя мелкие поручения.

Два трофейных бензогенератора средней мощности позволили Антону и Борису перейти с ограниченной работы своих ноутбуков, с помощью солнечных батарей, на полноценную. Запас топлива был не очень большим, но Антон быстро сориентировался по добыче «земляного масла»25 и последующего его переработки в бензин с нужным октановым числом. После этого один из генераторов был передан в пользование медицинской службе, в которую, кстати, добавилось изрядное количество татарок. И среди них нашлось некоторое количество травниц, да и просто желающих получить такую нужную специальность.

Саму цитадель ордена в Озерках, а также одно из двухэтажных зданий в Артане, было решено отдать под школы. В связи с этим, Всеслава и её помощницы вынуждены были набрать дополнительный штат учителей для ребятишек. Трудность была в том, что и старом городе кто-то из них должен был остаться. Решили за зиму подготовить самых способных помощниц, а кое-где и вместе с детьми осваивать науки.

Как и обещал Бахадыр, техническим специалистам была выделена сотня охраны и специалист-проводник для следования в район месторождения свинцовых руд. Антон решил не ждать весны и вышел к месту нахождения залежей уже через две недели, как только установилась оттепель. Быстро расчистив площадку, он произвёл все необходимые изыскания и получил информацию о достаточно богатом месторождении галенита. Добыв необходимое количество руды, вся экспедиция отправилась в обратный путь. Удачно использовав перемену погоды, они добрались до лаборатории ещё до наступления февральских вьюг, а с их приходом работа по добыче свинца вышла для Антона и Архипа Кузьмича на первое место. Остальные кузнецы, вместе со своими подмастерьями, получили задание восстановить кое-где повреждённые арбалеты да пополнить запас болтов и стрел — пули пулями, но бесшумным и очень эффективным оружием пренебрегать тоже не стоит.

Как раз в это время, на границе с Орденом был захвачен перебежчик. В одну из непогожих ночей, когда метель бушевала с особой злостью, на заставу у центральных рубежей пришёл человек в одежде франка. Его быстро допросили и в сопровождении двух дозорных доставили в Артан. Им оказался Курт Бреман, отпущенный князем по уговору о сотрудничестве, при битве за Артан. Держа окоченевшими пальцами кружку с горячим травяным чаем, тот поминутно прихлёбывал обжигающую губы жидкость и торопливо рассказывал. Антон, которому поручили переговорить с перебежчиком, сначала был недоволен тем, что его отвлекли от процесса выплавки свинца, но постепенно заинтересованность в получаемой информации от немца взяла своё. А Курт узнал кое-что интересное.

— Я вернулся в расположение Ордена, там меня долго допрашивали, выясняли, сколько людей участвовало в захвате, какое вооружение имеют славяне. Поскольку мне это было неизвестно, интерес ко мне быстро иссяк. Я сказал, что уходил к своим, двигаясь ночами, много раз прятался, пережидая, когда патрули уйдут. Через некоторое время я попал домой. Здесь меня ожидало два известия. Одно — моя мама получила преждевременное уведомление от Ордена, что я погиб и её хватил удар. Я не попал даже на её похороны. А потом произошло такое… — Бреман захлебнулся от эмоций.

— Какое?

— Меня отказались принимать на работу даже разнорабочим. Где бы я не предлагал свои услуги — везде получал отказ, даже в других городах и землях Германии.

— Знакомая песня, — горько усмехнулся Антон.

— Я вернулся на родину, продал наш фамильный дом, все ценности, которыми располагала моя семья, и какое-то время существовал на них, снимая маленькую комнатку на окраине города. Когда запас денег подошёл к концу, я принял решение вернуться сюда, но моя заявка была отклонена Орденом. В последний момент мне удалось завладеть документами у одного пьяного молодого рыцаря в таверне Вольфрамс-Эшенбаха. Я позаботился о себе ещё перед проникновением и изменил внешность с помощью накладных усов и небольшой бороды, чтобы хоть как-то соответствовать облику того человека. Теперь все знающие меня как Курта Бремана не могли бы опознать. Ранним утром я переправился через Портал, стараясь не попадаться на глаза бургомистру или его подручным здесь, в Нойе Вельте…

— Минутку! — прервал его Антон. — Что это за населённый пункт?

— Это город, построенный здесь, в этом мире, рядом со входом в Портал с немецкой стороны.

— Понятно, продолжайте.

— Я понял, что представляют собой люди из Ордена, его магистрат и сразу решил уйти к вам. Но с пустыми руками идти было как-то стыдно, и я думал как стать полезным. Какое-то время ничего на ум не приходило, но три дня назад мне повезло. В соборе, из-за порыва ветра, рухнула одна из мозаик. Меня и ещё несколько рыцарей привлекли к посильной помощи по перемещению святынь из-за косметического ремонта, и я получил непродолжительный доступ к Священному Манускрипту Ордена. Внимательно прочитав его, я смог позаимствовать выученную наизусть из него цитату.

— Можно поинтересоваться, его содержанием?

— Да, конечно.

«Когда Священный амулет язычника

попадет в руки Ордена,

наступит новая эра.

Ищите его и найдёте в восточных землях!

Амулет откроет множество дверей и даст

возможность возродить былую мощь

сокровищ старого мира.

Тогда проснутся великие механизмы

наших повелителей,

откроется Окно в их мир, падут наши недруги

и настанет благоденствие Ордена

и его рыцарей!

Тот, кто был верным слугой высших сил,

станет господином в Новом Мире…»

Я пока не совсем понимаю, о чём идёт разговор, но там говорится о механизмах. О них мне тоже удалось узнать, хотя и немного. Вся информации сводится к тому, что в северных землях находится часть высокотехнологичных объектов, со времён какого-то доисторического планетарного сражения. Очень интересный материал для археолога!

— Курт! — Антон внимательно посмотрел в глаза немцу. — Кое-что вы действительно принесли нового. Но только маленькую часть. Остальное нам уже известно.

— Как жалко, что моя информация не смогла быть важной. Что же мне теперь делать? Я думал, что хоть как-то буду полезен, и у вас найдётся для меня работа. Мне даже не перейти обратно Портал: меня наверняка хватились и разыскивают. А как только я попаду к ним в лапы — меня вычислят, кто я на самом деле и скорее всего казнят, — на лице Бремана была видна безысходность.

— Видите ли, Курт… мы познакомились с вами во время боевых действий, да ещё по разные стороны баррикады. Поймите меня правильно, у нас нет пока повода не верить вам, но …

— Я понимаю, что доверие приходит не сразу.

— Очень хорошо, что понимаете.

— Вы боитесь, что я направлен Орденом, для того, чтобы завладеть амулетом, так?

— Не боюсь, но опасаюсь.

— Что ж, я бы на вашем месте думал точно также.

— Скажите, а какова ваша специализация в археологии?

— Основная — криптолингвистика, но могу быть немного химиком, немного биологом, а ещё и в радиоэлектронике разбираюсь.

— Криптолингвистика?!

— Это криптозащита и её декодирование, с применением дифференцируемых методов.

— Достаточно редкое направление. Хорошо, я сейчас доложу руководству, и мы подумаем, как дальше поступить с вами, — Антон вышел из комнаты в коридор и увидел Ярослава стоящего у окна неподалёку и взирающему на бушевавшую вьюгу. Услышав шаги, Посваров повернул голову в сторону источника шума.

— Ну и какие новости о нашем перебежчике? — поинтересовался он.

— И верю и не верю, — развёл руками Антон.

— Даже так?

— Всё как-то складно получается.

— И что тебе в этом не нравится?

— Именно это мне и не нравится. Нет мелких неувязок, как будто гладко отработанная легенда. Внешне рассказ правдив, но уж больно ему везло. Так в настоящей жизни не бывает.

— Когда будет готово оборудование для похода на север?

— Примерно через две недели.

— Послезавтра сюда прибудет Кивр, а он ложь за версту чует. Вот тогда мы посмотрим, что из себя представляет Курт, и кто он на самом деле.

* * *

Вьюжило около недели. Дороги замело и лишь дозорные патрули, перемещающиеся на лыжах, да вестовые с приказами от князя или воевод, могли добраться до отрезанных на время населённых пунктов. Из-за этой непогоды Кивр добрался до Артана только через неделю. Его встретили дозорные Олега Васильевича и, дав коня и провожатого — на всякий случай, помогли добраться до столицы. Уже через полчаса, приведя себя в порядок после дальней дороги, Кивр навестил князя.

На просьбу о помощи с установлением сущности Курта, волхв улыбнулся и попросил привести перебежчика. Он долго смотрел на того, иногда задерживая взгляд на нём по нескольку минут, а потом вышел вместе с князем в другую комнату.

— Что скажешь, Кивр?

— Не чую я в нём изрядной темноты. Пустота есть, да, токмо судьба у него тяжела.

— Мать сгинула без него, да и он сам потерял всё, — заметил Ярослав.

— Надобен он тебе, аль просто так интерес имеешь?

— Профессия у него нужная. Если честен он, придётся с собой брать. Может пригодиться.

— Сколь нас пойдёт, решил?

— Думал вначале семеро, а он восьмым теперь будет.

— С удачи как семь, перейдём мы к восьми, а то какое-то новое начало. Так говорят числа русичей.

— Это плохо? — улыбнулся Ярослав.

— Не ведаю пока. Всё тёмно там, в грядущем. И оттого у меня кручина завелась. Ты вот что, княже, поставь за ним пригляд. Худо не будет, а там как выйдет. Может, напраслину воздвигли мы на человека, кто ведает.

— Добро. Поставлю в пару с ним друга своего, Сергея. Воин он хороший, опыта ему не занимать.

— И то дело, — согласился волхв.

— Давно ли ходил в тех краях? Какие там могут быть опасности?

— Для чего спросил ты, князь? Аль передумал?

— Ни за что! Просто нужно хорошо подготовиться, а когда ничего не знаешь о месте — трудновато это сделать.

— Молвлю так: тяжко судить о том, что меняется кажно денно и ночно. Потому обстоятельно сказывать не в моих силах. Да и без диковинного металла там долго нельзя.

— Про это нам боги уже говорили. Сейчас готовим костюмы из такого металла. Тебе тоже.

— Тяжёл он?

— Не очень, да и ты пойдёшь налегке, только проводником, а весь скарб мы понесём.

— Добро.

— Когда лучше идти?

— Как ручьи только начнут заниматься — сразу в путь. Ноне у нас снег ишо лежит, а там теплее, хоть и север. Да и самое время, пока не все тамошние лесные жители проснулись.

— А что есть такие, которым лучше спать, когда мы туда наведаемся?

— Княже! Я ж тебе токмо что сказывал: как было пяток годин вспять — ведаю, а нынче даже Сварог с Перуном там не хаживают.

— Что так?

— Сил то место забирает изрядно. Я так думаю — те диковинные механизмы тому виной, опять же снег быстрее сходит, всё от них. А жители лесные… звери там диковинные — кто ликом страшен, кто норовом крут. Иные взором безразличны, да повадками коварны, другие наоборот. Да и время течёт по-другому. Не успеешь оглянуться — уж день прошёл.

Глава 13

Скоро в путь. Решили пойти на Велесов день26. За всё время подготовки много чего произошло. Сначала трудности с костюмами: Антон с Борисом настояли на вшитой сетке внутри одежды. Чтобы не разрушить хрупкую свинцовую сетку при ходьбе, удалось её заменить сплавом олова, свинца и сурьмы. Последнюю обнаружили в угольном месторождении, незадолго до этого. Испытания показали, что проницаемость баббита не хуже чистого свинца, а эластичность намного выше. Ну и свинцовые миллиметровые пластины на груди, спине, руках и ногах, да шлемы, вроде средневековых. Короба за плечи, для поклажи, тоже хитрые: железный каркас, да пластины такие же, как на одежде. Вес конечно изрядный, но нахвататься излучения никому не хотелось. Только Кивру короб не стали делать, ограничившись мешком с сеткой. Из оружия — четыре ТТ с дополнительными обоймами и запасом патронов в коробах, да ещё немного гранат: пара Ф-1 и пара немецких, трофейных.

За неделю до выхода случилось ЧП. Геннадий с Александрой ни с того, ни с сего заболели… корью. В детском возрасте она не в пример легче переносится, а вот взрослые… Хорошо, что Сашка вовремя диагностировала и применила агрессивную терапию. Поздно, но пришлось искать замену, ибо перечень необходимого оборудования никто не отменял, да почти половина была дополнительно адаптирована под предстоящий поход. Один ноутбук чего стоит: запаян в свинцовый миллиметровый корпус с вкраплениями свинцовой сетки на оргстекле, из старых запасов Бориса. Помучились с лаптопом тоже на славу, но проблему решили.

Долго гадали, кого поставить на замену. Одни не выдерживали нужного уровня теоретической подготовки, другие откровенно уступали по физической выносливости. Нужен был какой-то компромисс. Решение пришло после долгого обсуждения всего списка кандидатур. Две помощницы от Александры и Антона: Ива и Поляна, оказались лучшим, что можно было себе позволить. Ива была дочерью травницы и быстро схватывала медицину и биологию, другая — Поляна, та была дочерью Архипа Кузьмича, ни силой не обижена, да к химии и механизмам интерес имела. Кузнец всегда сетовал, что дочь родилась, а не сын.

На время экспедиции общая власть переходила к Олегу Васильевичу, Георгию Михайловичу, Левонтию и Ильясу. Совет воевод должен был не только следить за порядком и безопасностью рубежей, но и заниматься насущными проблемами, да контролировать добычу полезных ископаемых, с последующей их переработкой.

Айгуль и Любава к тому времени уже немного округлились, но к этому ещё и характер испортился. Недовольство предстоящим расставанием с мужьями сильно портили и без того часто меняющееся настроение. Конечно Ярослав с Сергеем как могли успокаивали их, стараясь проводить с ними больше свободного времени, постоянно шутили, объясняли, что не на год собираются. Девушки всё это понимали разумом, но вот чувства и переживания…

Однако тот день настал, и рано утром группа направилась в Северную Зону. Шли на лыжах след в след, двумя колоннами. Сначала их сопровождали дозорные, но на опушке векового леса, перед оврагом, разделяющим на две части — запретный и обычный лес, Кивр дал знак для привала, и оттуда уже экспедиция продолжила путь самостоятельно.

Единственным свободным от всех нервных перипетий, был Курт. Он довольно стойко переносил тяготы и лишения похода, охотно выполнял все поручения и стремился не быть «белой вороной» в группе. Ему доверили нести питьевую воду для экспедиции. Конечно двадцать литров за спиной — не бог весть какой запас, но рассудив, что не известно смогут ли они там разжиться чистой водицей на первых порах, решили не рисковать. Несмотря на всю свою дружелюбность, Курт чувствовал настороженность к себе: Сергей за ним присматривал, не скрывая этого, а девушки откровенно его боялись. Бреман шёл предпоследним в колонне, а замыкал группу Зайцев.

Первый привал уже внутри Зоны бело решено сделать километров за пять от входа. Лес, до того окружавший их, сменился сначала перелеском, а затем заснеженным лугом. Уже здесь была видна разница, до того описанная Кивром: по мере следования вглубь Зоны, весна брала бразды правления природой в свои руки. Несмотря на расположение местности севернее Артана, здесь уже вовсю шумели ручьи, стекающие по склонам вниз, порой собирающиеся в большие потоки. Экспедиция сменила лыжи, оставив их в приметном месте, на сапоги из проклеенных в несколько слоёв бычьих пузырей.

Кое-где образовались обширные проталины и стали заметны проклёвывающиеся из земли цветы и трава. Временами их цвет был не совсем обычным: на смену привычному для глаз зелёному, приходил либо фиолетовый, либо багряный. Идёшь вот так, зелень, птички поют и вдруг плешина осеннего цвета.

— У меня такое впечатление, что здесь что-то было пролито, — заметил Борис — типа ракетного топлива. Проверяю гамма-фон: на зелени ничего страшного, а в «осенних» местах он повыше.

— Кстати, а каков он здесь? — поинтересовался Антон.

— Уже не 0,21 микроЗиверт27, как было в Артане или около нашего портала, а 0,34. Пока ничего экстраординарного, но, тем не менее, выше нормы.

— А на плешинах?

— Там от 0,5 до 0,86 микроЗиверт.

— Скоро будет гиблое место, — проинформировал, отозвавшись на диалог Кивр — не ведавши о нём, там двое волхвов упокоились. Прошли чуток далее дерева, а обратно ужо не вышли. Давно это было, я ишо отроком сюда хаживал. Потому нам надобно свернуть по левую руку и версты две обойти придётся.

— А что там за местность? — спросил Борис. — Может, есть возможность это место исследовать?

— Не поведу я вас туда. Болото там. Даже зверь аль птица не ходят и не летают.

— Это почему же? — полюбопытствовал Сергей.

— Замертво падают.

— А насколько можно безопасно подойти, чтобы сделать анализ? Мне бы хоть добраться вон до того дерева…

— Антон! Сказываю тебе, что опасно это. И на дерево даже не удумай взобраться. Там диковинно смерть витает: у земли вроде не шибко, а с древа — сплошное смертоубийство. Ведь сказывал ужо — никакая птица не летает. Сам видывал, как ворон сел на него да упал быстро. Подвести, коль такой интерес имеется, могу до девяти десятин саженей28, не короче.

— Мы попробуем аккуратно исследовать этот участок, — задумчиво проговорил Борис — уж больно интересно получается: вверх излучение, а в этом я не сомневаюсь, идет интенсивнее, чем внизу. Такое впечатление…

Он не договорил. По мере приближения к объекту счетчик гамма-излучения сместился к отметке в 3 микроЗиверта и продолжал отклоняться дальше.

— Назад! — испуганно воскликнул Борис, — все назад! Тут такое излучение! И нарастает с каждым шагом! Если ещё дальше попытаться пройти, мы «сгорим» в несколько секунд! Уже сейчас оно в двенадцать раз выше допустимого!

— У меня сорок секунд есть? — поинтересовался Антон — хочу сканер запустить. Курт! Помоги мне.

Вместе с немцем они быстро направили анализатор на центр аномалии, тот пискнул, зафиксировав информацию, и оба исследователя поспешили убраться от таинственного источника гамма-излучения, источающего невидимую смерть для всего живого.

На небольшой поляне, уже освободившейся от снега и достаточно подсохшей под лучами солнца, вся группа решила сделать внезапный привал. Антон шёл вперёд, глядя не сколько под ноги, сколько на показания ноутбука. Внезапно он вскрикнул, одновременно сделав шаг вперёд и поскользнувшись, упал. Чертыхаясь и отряхиваясь от грязи, он подошёл к пеньку, глянул на показания программы и покачал головой.

— Что там? — поинтересовался Борис.

— Этого не может быть… — Антон подозвал всех к ноутбуку. Там, на экране, был чётко виден срез почвенных пластов на глубину около двадцати метров, а вот между ними… между ними был ясно запечатлён силуэт объекта, судя по показаниям программы — металлического, дискообразной формы, схожий на вид с детской юлой. Его диаметр, согласно данным анализатора, приближался к шестнадцати метрам.

— НЛО? — с придыханием спросил Сергей.

— Пока точно ничего не могу сказать, но если взять показания радиометра29, у самого объекта излучение может достигать тысячекратного, если не больше, значения от нормы.

— Такую эманацию может дать только поврежденный ядерный реактор, — заметил Курт — интересно, откуда он здесь?

— Что он сказал? — поинтересовался Ярослав. Антон перевёл слова Бремана.

— М-да… видимо точно объект, летавший на ядерном реакторе… — Борис был ещё в шоке от показаний радиометра и картинки ноутбука — … и много здесь таких артефактов?

— Слова ваши зело мудрёны для меня, — усмехнулся Кивр — да токмо мест таких тут видимо-невидимо. Иные видно глазом, другие схоронены под землицей. Сам ведаю о них лишь малу толику. Токмо то, что узреть самому довелось, остальное поведали мои наставники. Они и сказывали, где тропа есть, а куда ход закрыт. Эх, давно это было… по траве, да птицам с живностью смотреть надобно. Они не глупы — нутром эту смерть чуют.

Дозиметр стал постоянным проводником группы. По мере продвижения вглубь, снег окончательно перестал попадаться и поляны с фиолетовой или красной пробивающейся из земли растительностью стали неизменными спутниками экспедиции.

— Чрез две версты отдых, а дальше зело осторожно пройдём Маров лес и выйдем к диковинной избе, — проинформировал группу Кивр.

— Маров? — переспросил Ярослав.

— Богини Мары. Сказывают, что тут её царство. Много диковинного здесь случалось, звери, да существа обитают странные. Я ишо в городе о них тебе поведал. Как зайдём в лес — только гуськом и двинемся. Не удумайте, как коровы разбредаться, иначе сгинем все!

К назначенному месту экспедиция прибыла через час. Расположились на небольшом просохшем пригорке, развели костёр, благо сухих поваленных деревьев, около стоящего рядом леса, было в достатке. Решили сварганить суп из нехитрых запасов. Пару котелков для такого дела брали с собой.

— Не боишься радиоактивной золы? — поинтересовался Сергей у Бориса.

— Всё под контролем. Даже по малой нужде и то с ним хожу, — улыбнулся тот. — А тут фон как у нас, даже шлемы можно снять.

Раздался визг. Мужчины как по команде вскочили с места и увидели несущихся к ним девушек. Ива и Поляна на ходу приводили себя в порядок, а за ними неспешно двигалось незнакомое существо. Собственно признаки схожести с косулей присутствовали, но она была о шести ногах и двух сросшихся вместе головах.

— Вот они — мутации радиоактивной зоны, — вполголоса проговорил Антон — типичные последствия воздействия гамма-излучения на наследственность.

— Мы по нужде в кустики пошли, а тут это… — испуганно сообщила Ива.

— Хм… а фон нормальный, — Борис прошелся по животному дозиметром.

Скоро вода в котелках закипела, а Ива и Поляна занялись приготовлением пищи. Животное долго изучало не прошенных гостей, принюхивалось к запахам, а затем поковыляло по своим делам.

— Кивр! Когда дальше пойдём? В это время года ещё рано темнеет, а ночной неизвестный нам лес не лучшее место для прогулок.

— Вот и я о том же, князь. Ноне я бы не стал ходить по лесу. У Зла руки длинны, не ровён час сподобят нам пакости разные.

Последующий дикий визг девушек заставил мужчин переключить своё внимание с удивительной косули в сторону леса. Но теперь уже даже самые опытные специалисты — Антон с Борисом, прибывали в шоке. К ним навстречу двигалось существо, скорее всего тоже привлечённое запахом варящегося в котелках супа. Оно было абсолютно безволосым, челюсти с жёлто-коричневыми зубами сразу бросались в глаза из-за полного отсутствия губ. Глаза этого существа были вдавлены внутрь, что создавало эффект пустых глазниц. Широкие ступни с уродливыми пальцами оставляли след, непохожий на человеческий. Существо подняло одну руку и люди увидели несомненно человеческую кисть, только лишённую мышечной ткани. Не лучшим было состояние всего тела. Одна кожа да сухожилия. Полуистлевшая набедренная повязка не позволяла классифицировать первичные признаки пола.

— Ы хо? — раздался скрипучий голос. Девушки юркнули за спины мужчин.

— Что оно хочет? — спросил Антон.

— Спокойно. Я, кажется, понял: оно спрашивает кто мы такие. — Ярослав вышел на встречу. — Мы пришли с миром,

— Ахем?

— Зачем? Нам нужно попасть в одно место за лесом. Очень нужно.

— Ам эть. Ухо… те, ам эть!30 — оно заволновалось.

— Кто ты? — спросил его Антон. Существо скорбно сложило руки на груди и склонило голову.

— Уэ ыхто… ано то ыло…31

— Да ты присядь с нами, — Ярослав дружелюбно показал на место у костра. — Расскажи о себе.

Существо присело рядом с костром и осторожно протянуло свои обезображенные руки к огню. На пару минут повисла тишина. Группа обступила его, а Борис аккуратно, чтобы не напугать незнакомца, включил дозиметр.

— Ярослав! Фон в 0,85 микроЗиверт, остаточная эманация. Он где-то хватанул хорошую дозу, практически фатальную, но чудом выжил.

— Ам! — существо показало в сторону леса. — В эсу оше эрть!

— Везде? — Борис был явно удручён возможным провалом экспедиции.

— Эт, м-м-мэстами, — к незнакомцу явно возвращался дар речи.

— Так, кто ты? — Антона терзало любопытство.

— Уэный. Ыший уэный.

— Кто?

— Уч-ч-ч…эный. Д-д-да-а-но, — он схватил тлеющий прутик из костра и вывел на земле цифры «1991»

— Слышал я о пропавшей экспедиции в соседней, Владимирской области. Боровицко-Чудская аномалия. Как раз в 1991 году это было. Пять человек… — задумчиво проговорил Борис.

— Эа оут Ад-д-эй Ш-ш-о-о-ы-ы-о-о-ф, — незнакомец уткнулся в свои худые колени. — Ыл аше ым.32

— Припоминаю. Андрей Шоров, да был среди них такой. О той экспедиции упоминали на одной археологической конференции в Москве. Говорили, что даже следов не нашли. Как в воду канула.

— Что случилось? — поинтересовался Антон. — Вы, исследуя местность, попали в зону повышенной радиации?

— Эт, ас ыос-с-с-ило азу уд-д-да.33 Ф-фс-с-э п-по-ып-ли34, — он скрестил кисти — оме эя. Ы…35 К-к-эм а ст-т-т-ал, ы…36… уот-т-т 37. Аш-ш-э хо-о-ыт-т-т э м-м-о-х-х-у…38

— Успокойтесь. Возможно, мы найдём способ помочь Вам, Андрей… — Борис решил приободрить несчастного коллегу.

— Эт. Эт-т-то оэс. Ыа с-с-сам н-н-э-э-аю к-ка-к-к ф-ф-ы-ш-и-л. Уш-ше с-с-м-м-эть.39

— Давай, присоединяйся к нашей трапезе, — пригласил Ярослав Андрея к импровизированному столу из лежащих пары свинцовых ящиков.

— А м-м-мо-о-н-н-а? Ыа ш-ш-э и-ис-с-лу-ч-ч-а-у40 — бывший уфолог понимал, что с ним произошло.

— Не можно, а нужно. Вот тебе чашка и ложка. Не стесняйся, — Посваров заметил беспокойство Андрея — у меня есть запасной комплект.

— С-с-спа-сс-и-и-па — он пытался не спешить, но ничего не получалось. Хорошо, что налили ему жиденького бульона, чтобы не было проблем с желудком. Более десяти лет не есть горячее, да и не видеть живых людей — это много. Чего уж там, неизвестно, как бы вёл себя каждый из группы на месте Шорова.

Наконец, с принятием пищи было покончено. Кивр оглядел всех и заметил:

— Смеркаться начинает.

— А ночевать как будем? — поинтересовался Сергей. — Мы же спальники не взяли, и так ноша тяжела. Да, большое упущение.

— С Борисом к опушке дойдём, — ответил ему Кивр — изведаем, кои деревья не опасны и нарубим лап сосновых. Всё ж не на голой земельке.

К сумеркам соорудили спальные места. Девушек решили расположить в самом центре импровизированного многоместного лежака, по краям легли Ярослав и Сергей. Первому по жребию выпало дежурить Кивру, хотя князь отговаривал его участвовать в вахте, тот остался непреклонен. Андрей долго ворочался на отдельно сделанной подстилке и потом всё-таки решил уйти в своё жилище в лесу.

— А-а-ф-фт-т-ы-а п-п-и-и-т-ту. Н-н-э-м-м-о-к-к-у т-т-ак-к. К-кол-э-эт-т.41

— А дойдёшь? Ночь же настала — Антон не скрывал своего опасения насчёт безопасности их нового знакомого.

— Т-т-а-а.42

Наконец, лагерь успокоился, и было слышно только потрескивание дров в костре. К полночи Кивра должен был сменить сам Ярослав. Растерев лицо руками и надев шлем, Посваров почти неслышно подошел к старцу. Тот сидел возле костра, как-то неестественно опершись на свой посох.

— Кивр! Моё время дежурить, иди отдыхай, — но ответа не последовало.

Князь подошёл вплотную к волхву и только сейчас заметил, что из его шеи торчит кусок чёрной тонкой проволоки. Приглядевшись внимательно, узнал старую, потемневшую вязальную спицу. Ярослав похолодел: в лагере был враг! Но кто?! Неужели Андрей, которого приняли со всем гостеприимством, отплатил им такой чёрной неблагодарностью или же кто-то из своих? Да ну, нет среди них такого! Девушки? Борис? Антон? Серёга?! Нет! Может Курт, но Зайцев спит чутко, не мог он его проглядеть! Значит, всё-таки Шоров! Но почему?! Чтобы не было провожатого двигаться дальше? Но Андрей не знал, кто в группе провожатый, значит свой… Чёрт! — спину покрыла испарина. Ярослав аккуратно прошёлся по спящему импровизированному лагерю. Все на месте. Стоп! Ящик Курта перевёрнут и лежит чуть дальше остальных! Вода! Враг ударил жёстко, одним нападением лишив всю экспедицию воды и проводника! Хитрый ход, тщательно продуманный!

Посваров тихо, чтобы не разбудить остальных, подкрался к Зайцеву.

— Серёга… тс-с-с… у нас проблема. Вставай.

— Что? Что случилось? — заспанный Сергей ещё никак не мог отойти ото сна.

— Двигай к костру.

— Кто? — шёпотом спросил Зайцев, оглядев Кивра.

— Я не меньше твоего хотел бы это узнать. Либо наш вчерашний гость так коварен, либо это кто-то из группы.

— Из группы? Ты шутишь?

— А как ты объяснишь то, что Андрей не мог знать о нашем проводнике? Никто из нас не называл его имени.

— Но тогда… Курт? Хотя он спал около меня, встал бы — я бы увидел это. А остальные… нет, это невозможно. Вот как хочешь. А тут ещё и вода. Вылить её на землю — это тебе не две минуты, тогда было бы слышно бульканье. Видимо кто-то, для начала снял Кивра, а уже потом ликвидировал её запас.

— Согласен с твоими выводами.

— Что делать-то будем?

— Дежурить. Вдвоём. Выхода другого нет.

* * *

Утренний подъём в лагере был омрачён трагической и шокирующей новостями о смерти Кивра и об отсутствии воды. Девушки боялись отходить от лагеря, но Борис нашёл у края леса безопасные кустики и деликатно отошёл на некоторое расстояние, не забывая контролировать местность с пистолетом в руке.

Курт молча собирался, стараясь не глядеть по сторонам, затем он дошёл до Антона, что-то сказал ему и они вместе подошли к князю.

— Курт считает, что все подозревают его, — уведомил Антон Посварова.

— Это почему же?

— Бреман чувствует, что он чужой среди нас. Он был так рад оказанному доверию, а теперь жалеет, что пошёл с нами. Да и воду не уберёг.

— Пока не разберёмся, никто никому предъявлять обвинений не будет.

— Гляньте, кто пожаловал! — Борис обратил внимание всей группы на возвращающегося из леса Андрея.

Безвольная покачивающаяся походка Шорова вызывала одновременно жалость и опасение. Мужчины достали оружие и ожидали дальнейшего развития событий. Андрей с отдышкой дошёл до лагеря и присел на свою, оставшуюся ещё с вечера подстилку из сосновых лап.

— Ш-што с-сл-лу-у-ч-чи-о-ос-с? — он окинул взглядом всех собравшихся.

— А ты не знаешь? — Антон явно не скрывал своего презрения.

— Н-не-е-т-т.

— Нашего проводника убили. Сегодня ночью. И уничтожили весь запас воды, — спокойно проинформировал его Ярослав.

— Ф-фы д-дум-ма-эт-те ыа? Н-н-э-т-т.

— Яр, посмотри на него, — Зайцев подошёл к Посварову, чтобы остальные не слышали разговора, — в его физическом состоянии флягу перевернуть тяжело, не то, что спицу в шею воткнуть. Я меньше всего склоняюсь к его кандидатуре.

— Скажите, Андрей, Вы хорошо знаете местность? — задал вопрос князь.

— С-с-на-а-у.

— Наш покойный проводник говорил о какой-то диковинной избе за Маровым лесом. Нам необходимо добраться до этого объекта. Сможете нам помочь?

— С-с-на-а-у. С-с-мо-х-ху.

— Ещё вопрос: нет ли где-то поблизости источника воды?

— Эс-с-ст н-но п-пло-х-ха-ыа. П-пи-т-т н-нэ-с-са.43

— Далеко до той избы?

— Д-два д-дн-ныа п-пу-т-ти. Мм-н-нэ.

— Что будем делать, Ярослав? — Борис задал вопрос волновавший всю экспедицию. Её члены приблизились к князю, чтобы не пропустить мимо ушей все подробности дальнейших действий в сложившейся ситуации.

— Рискнём. Сделаем так: сейчас нарубим несколько жердей и сделаем носилки. Сверху положим пару сосновых лап, чтобы Андрею было комфортнее на них сидеть. Понесём его парами, меняясь. Это позволит нам значительно сэкономить время. Ива! Посмотри, что нёс с собой Кивр. Может, его запасы нам пригодятся.

— Я сейчас, скоренько! — девушка ринулась к заплечному мешку волхва и, развязав его, вытащила несколько мешочков с травами и сушёными ягодами — О! Крапива, смородина, петрушка, немного чеснока и лука, вот клюква…даже лесные орехи есть!

— Всё ясно, — заметил Антон — волхв собрал практически все абсорбенты от радионуклидов. Не знаю, откуда у него такие познания, но для нас это будет большим подспорьем. Осталось только воду найти.

— Ты можешь каким-то образом очистить загрязнённую воду?

— Не лучшим образом, но смогу. Понадобится берёза. Процесс долгий, но у нас нет другого выхода. Нужно получить древесный уголь.

— Ясно. Тогда будем двигаться, пока не найдём берёзу. Там и сделаем привал.

Тяжело прощаться с тем, кто за небольшой промежуток времени стал в группе неделимым её стержнем. Однако это жизнь и то, что случилось, назад не вернёшь. Выбрали место на возвышенности, где меньше фонит, попеременно копали могилу. Сначала была мысль похоронить по старославянскому обычаю, но не стали. Слишком много хорошего сделал этот человек в жизни, потому решили увековечить его.

Сразу после похорон сказалось отсутствие воды. Эх, расчётлив враг, что тут сказать: без еды ещё как-то можно обойтись, но вот жажду унять… м-да. Несмотря на это собрались, изготовили носилки для Шорова и двинулись.

Конечно, Маров лес — не самое лучше место для прогулок, но выбирать не приходилось. Вековые деревья разрослись так, что внутри леса не было ни малейшего дуновения ветерка. Безмолвие птиц, отсутствие шорохов от местной фауны, от всего этого присутствовало какое-то гнетущее чувство опасности перед ожидающей впереди неизвестностью. Да и сухие ветки под ногами ломались без звонкого хруста, а с мягким надломом. В некоторых местах путь был закрыт скоплением обрушившихся с крон сухих толстых ветвей, нагромождением треснувших и наклонившихся вниз или упавших стволов деревьев. В таких случаях приходилось продираться сквозь буреломы, нещадно орудуя ножами.

— Чёрт! Все более-менее чистые места в лесу, где можно нормально пройти, фонят по страшному! — пожаловался вслух Борис. — Как будто здесь кто-то специально полил чем-то радиоактивным.

— Н-н-э-эт. Х-ходят-т мн-но-х-хо.

— Кто ходит? — не понял Ярослав, несущий вместе с Антоном носилки. Зайцев шедший первым, внезапно поднял руку.

— М-мэх-ха-н-н-ис-см-мы. О-о-н-ни… — Андрей не договорил. Из глубины чащи раздался треск, нарастающий с каждой секундой, и почти рядом с Сергеем появилось существо высотой около трёх метров. На нём была зелёная мохнатая накидка, отчего оно походило на лешего из славянских сказок, только глаза отсвечивали рубиновым цветом, временами испускавшие длинные лучи. Существо вплотную приблизилось сделало ещё один шаг вперёд и остановилось.

— Борис, что с фоном? — шёпотом поинтересовался князь.

— 1 микроЗиверт, многовато.

В этот момент монстр поднял одну конечность, и вся группа увидела, как из накидки вылезла небольшая трубка. Послышался характерный звук срабатываемого механизма.

— Всем назад и спрячьтесь за деревья, — тихо проговорил Зайцев, стоящий ближе всего к неизвестному — сейчас я его гранатой угощу.

— Может лучше попробовать поговорить с ним? — предложил Антон.

— И получить в живот либо пулей, либо лучом? — парировал ему Зайцев. Он аккуратно достал с пояса лимонку и незаметно выдернул чеку, прижав крепко предохранительный рычаг. — По моей команде быстро за деревья. Давай!

Дважды уговаривать не пришлось. Существо не успело сориентироваться по целям, в одно мгновение спрятавшимся за деревьями, когда на уровне поясницы монстра грохнул взрыв. За пару секунд до этого Зайцев кинулся за спину монстра, одним ловким движением прицепил лимонку к сетчатой материи накидки и рванул за ближайшее дерево.

Когда, поднятое взрывом, небольшое облако пыли осело, монстр валялся на боку. Его накидка уже не была однородной, и между её обрывками стали видны части корпуса. То, что увидела группа, было для них настоящим шоком: на нагрудной части корпуса механизма красовался железный крест. Это символ было сложно спутать с чем-то иным — в этом мире его знали и люто ненавидели. Зайцев аккуратно раздвинул обрывки камуфляжной сетки на поверженном противнике, и у самого плеча обнаружилась свастика, нанесённая красным цветом, с вкраплёнными у центра четырьмя точками, а чуть ниже стояла надпись «W-2/04.11»

— Mein Gott! Es «Walkirija-2! Ich dachte, dass es die Märchen ist! Und sie existieren! — растеряно проговорил Крут.

— Что он там лопочет? — поинтересовался отряхивающийся от мелких сучков Сергей.

— Говорит о какой-то «Валькирии-2». Думал сказки, а они существуют, — перевёл Антон.

— А что это за проект? Спроси у него, Антон!

Глава 14

Немец долго собирался с мыслями и, наконец, заговорил. По его словам, в конце 1944 года, когда уже было ясно, что советские войска скоро захватят обширную территорию Германии, был запущен сверхсекретный проект «Валькирия-2». Основываясь на нескольких найденных артефактах, добытых Аненербе44, позволило существенно продвинутся в направлении высокотехнологических устройств. Обрывочные данные, почерпнутые из разных источников, гласили, что группе учёных Третьего рейха удалось разгадать некоторые технологии древних шумеров. Одним из перспективных направлений стало создание электрогравитона — прибора, способного как перемещать объект в определённом направлении, так и создать пространственно-временную сингулярность. Курт увлекался этим в годы своей юности, поэтому не забыл тот материал. Можно было только догадываться, откуда в этом мире отголоски этой бесчеловечной культуры. Бреман добавил, что по некоторым данным, при экспериментах над электрогравитоном получилось не то, что хотела верхушка Аненербе: вместо машины времени, они получили доступ в другие миры.

— Ничего себе! — воскликнул Борис. — Так вот как они попали сюда!

— Другим полнофункциональным законченным на бумаге, но не реализованным в реальности, стал проект дисколёта… — продолжал переводить Антон.

— Это то, что мы видели в болоте с помощью ноутбука — констатировал князь — спутать с чем-то другим сложно. Выходит, что этот проект они тоже претворили в жизнь.

— Если тута такие лешие водятся, что ж нам бедным делать? — испуганно проговорила Ива. — Так ить и сомлеть можно.

— Не дрейфь, Ива! — Антон панибратски обнял её. — А мы здесь на что?

Девушка смущённо отпрянула от молодого человека. Тем временем, Борис внимательно обследовал уничтоженного монстра.

— У него защиты нет на реакторе, — проинформировал он группу, — оттого и излучение шарашит во все стороны.

— Значит, они ходят точно по определённому маршруту и от того постоянная эманация местности даёт такой фон! — сделал вывод Антон.

— То есть мы можем сделать поправку на их тропы и больше не сталкиваться с такими «огрызками»? — предположил Зайцев. — А то у нас так и гранат на них не хватит!

— Эт-т-и иш-шо мал-лы-ыэ — отозвался Андрей.

— Чего? — Ярослав даже опешил. — Ты хочешь сказать, что здесь водятся и покрупнее? Так?

— Т-та-а.

— Мама, дорогая! — воскликнул Борис. — Я даже боюсь представить какие они…

— Всем лечь, уткнуться в траву и молчать! — крикнул Сергей, — опять кто-то по тропинке идёт!

Его слова подтвердила тяжёлая поступь неизвестного объекта. Низкочастотный звук, на мгновение отозвавшийся в каждой клетке организма у всех членов группы, появился и пропал. Послышался хруст раздираемых веток и всё стихло. Каждый участник экспедиции почувствовал на себе сторонний взгляд. Нет, в глубине душе они понимали, что это взгляд машины, но двинуться сейчас, означало погубить не только себя, но и остальных. Послышался лязг металла о металл, надсадный скрип гидравлического шарнира, а затем удаляющиеся тяжёлые шаги. С минуту группа лежала без движения, пока монстр перестал напоминать о себе.

— О-он уш-шо-л. С-са-п-пыа-а-л н-на ым-монт-т и-и уш-шол-л.45

Почти одновременно поднялась вся группа.

— Борис! Становись вперёд и контролируй фон! — отдал приказ Ярослав. — Уходим от тропы и стараемся больше к таким не приближаться.

Тяжело передвигаться через буреломы, однако другого выхода не было. Пройдя около километра, экспедиция вышла к небольшой берёзовой роще. Измерив радиоактивный фон, Борис с Антоном пришли к выводу, что половина деревьев пригодна для изготовления древесного угля.

— Прежде чем их рубить, попробуем достать из них влагу, — предложил Посваров — берёзовый сок полезен не хуже самой воды.

Пока в примотанные к стволам кружки собирался сок, группа решила передохнуть и осмотреться. На окраине рощи и соснового леса Ива нашла массивный трухлявый пень. Внутри его сердцевины собралась влага, и пахло йодом вперемешку с грибами. Антон аккуратно зачерпнул кружкой натёкшую влагу и понёс к анализатору.

— Фон всего 0,18 микроЗиверт! — обрадовано воскликнул Борис. — Её можно пить!

— Только сначала пару кристалликов марганцовки добавлю — Антон полез в аптечку.

— Влагу сначала девушкам, — сказал Ярослав.

Первой сделала пару глотков Поляна. Пила не спеша, дабы промочить горло, затем передала кружку Иве. Девушка хотела глотнуть влаги, но с рядом стоящего дерева спустилась белка и, прыгнув на плечо, быстро переместилась по руке к кружке. Остановилась и внимательно посмотрела в глаза Иве.

— Хочешь — пей, мне не жалко! — девушка улыбнулась зверушке. Белка сделала всего один глоток, переместилась опять на плечо и пулей взобралась на сосну.

Борис взял вторую кружку и полез внутрь пня, чтобы собрать остатки влаги. Ему удалось собрать всего треть.

— Антон, дай марганцовки, — попросил он. В этот момент сзади него хрустнула ветка. Борис обернулся и …

Рядом с многовековым деревом стояла молодая женщина. Густые, вьющиеся, пшеничные волосы незнакомки были перетянуты вокруг головы золотистой вязью с причудливым красным орнаментом. Она была одета в жилетку из медвежьего меха, поверх лёгкой коричневой кожаной куртки, кожаные штаны, и широкий отороченный рыжим мехом пояс. Довершали наряд коричневые сапожки, доходившие почти до колен. За спиной у незнакомки висел колчан со стрелами и лук, а на поясе красовался широкий нож в ножнах, с массивной рукоятью. Гостья выжидающе смотрела на всю группу.

— Здравствуйте! — первым нарушил тишину князь. — Мы пришли с миром.

— Долгие лета и вам, коли так, — певучий голос незнакомки завораживал — решила сама посмотреть, кто пришёл в забытый, аль проклятый богами лес. Отец сказывал об отряде, коему может подсобить будет потребно, да токмо Хранителя среди вас не вижу.

— Убили Кивра, не уберегли мы его, — грустно проговорил Посваров.

— А ты, верно, князь Ярослав, да? — гостья разглядывала его с явным любопытством.

— Да, я — Ярослав, а теперь позволь узнать твоё имя.

— Дочь Перуна я, да супружница Святобора, — девушка хитро посмотрела на Посварова — аль не ведаешь такую?

— Вы — Девана? — спросил Антон.

— Истину так, — улыбнулась девушка — вижу, что не жадны вы к зверям лесным, с любовью к ним относитесь. Раз такое дело и я вам подсоблю. Куда путь держите?

— Кивр рассказывал, что дом диковинный в этих краях имеется.

— Зрела такой, да токмо попасть в него мудрено. Невидимый ветер подле него силён, не все из нас могут его перенести. Я ужо не перенесу. Из наших токмо Сварог, да тятя мой.

— Идём-то мы хоть правильно? — поинтересовался Зайцев.

— Лишку правее взяли. Вас аккурат на гиблое место вынесет. До него тут полверсты всего.

— Видимо сбились из-за чащи непролазной, — покачал головой Ярослав — да ещё вражеские механизмы по пути встречались. Еле отбились.

— Стало быть, подсоблю вам, князь, отцовский наказ исполню.

— Нам ещё здесь придётся задержаться.

— Что так? Аль нездоров кто?

— У нас проблемы с водой. С утра маковой росинки во рту не было.

— Не кручиньтесь. Вон там, у кривой берёзы, лощинка есть. В ней ключик малый.

— Вот спасибо! Борис! Сходи к роднику, проверь фон, если всё нормально — наберите с Антоном флягу.

* * *

Добрались до окраины леса лишь к вечеру. Расположились на привал в малом перелеске, где фон почти природный. Шоров сидел на импровизированных носилках, а рядом с ним расположился Курт.

— Князь, а что за чудо-юдо у тебя на носилках? — поинтересовалась Девана, — Вроде у вас такие не водятся, даже из лесной нечисти таких не видывала. А ишо как после смерти Кивра вы шли, по чутью?

— Нет. Хорошо, что его встретили. Это Андрей, он, можно сказать, из здешних. Около двадцати пяти лет назад его группа учёных мужей искала в нашем мире невидимый ветер, ну и при грозе попала сюда через образовавшийся временный Портал. Кроме него все погибли, а он … в общем стал таким.

— Я тут нечасто бываю, но мне зверьё о нём ничтоже не сказывало.

— Вы хотите сказать, что он врёт? А, может, звери его избегают? Он же тоже излучает невидимый ветер.

— Как так?

— Его группа, при переходе Портала, попала в один из смертоносных участков. Он чудом выжил, но получил облучение.

— Князь, а ты сам в то веруешь? Эт как же-то один выжил, а остальные померли?

— Как Вам объяснить… хм… бывает, что на кого-то может не так, как на других подействовать. В науке такие случаи известны.

— Пущай сказывает, где он прошёл. Мне интересно будет сведать, с каких мест он сюда нагрянул.

— Андрей, у нас тут вопрос есть, — обратился к Шорову Ярослав — не мог бы ты показать, где твою погибшую группу выбросило?

— А… м-мн-нэ к-каы-т-та н-нуш-шн-на46. Эт-то м-мэст-то н-на с-сь-эф-фе-ыэ.47С-со-ыок к-кило-ом-мэ-т-тыов.48

— Что он сказывает?

— Говорит, что это место на севере этой Зоны. Примерно сорок вёрст отсюда.

— Ой, да лукавит он. Неведомый ветер отсель вёрст на двадцать и есть. К северу его никак не может быть. Токмо в этих краях и обнаружишь. Карта у вас имеется?

— Нет карты. В этот район нам Сварог с Перуном запретили соваться. Только с Хранителем. Карта есть, но только нашего мира.

— Пущай приметы сказывает. Там горелые деревья, озёра, гати аль ишо чего.

— Андрей! Что ты видел, когда добирался сюда? Есть какие-нибудь ориентиры? Нам место нужно узнать.

— С-са-ч-чэм?

— А затем, мил-человек, что кривду ты поведал спасителям своим, — Девана пристально посмотрела в глаза Шорову — нет там невидимого ветра, днём с огнём не сыщешь. Они-то тут в первый раз, потому и невдомёк им про то ведать. Ну, так как — сказывать будешь?

— Д-даф-фно эт-то б-был-ло. В-фсэ-х-хо н-нэ п-помн-ну.

— Андрей! Не переживай, — Антон пытался приободрить человека — ну хоть что-нибудь ты помнишь?

— П-поч-чт-ти нич-чэ-х-хо… — Шоров склонил голову — ыа п-он-ним-мау… в-фы мн-нэ нэ вфе-ыт-тэ.49

— Это он вас вёл? — быстро спросила Девана.

— Да. Говорил, что дорогу знает.

— Так тропа та, которой он вёл, аккурат к одному гиблому месту и направлялась. Я ж вам сразу сказывала.

— Ну, положим, тропы вообще никакой не было — сплошные буреломы…

— Ярослав! Это вам чаща, а кто тут живёт — умеет различать. Вот и получается: откуда пришёл — не помнит, тропу до дома ведает, да не ту, хотя шли вы по ней ровнёхонько и уходила она от того дома.

— Может, дом другой? — к беседующим подошёл Борис, слышавший весь разговор.

— Такой дом тут один! — отрезала Девана.

— А сколько до него осталось? — спросил Сергей.

— Верста, да половина её. С пригорка спустимся, и оттуда виден ужо будет.

— А если бы мы шли той дорогой? — Сергей что-то прокручивал в уме.

— Ушли бы вы лесом в сторону от него, да попали в гиблое место. Там диковинный круг имеется, оттуда иноземная нежить выходит, о двух, аль четырёх лапах. Уж сколь зверья погублено ими — не счесть.

— Девана! Вы говорили о том, что весь участок с невидимым ветром занимает ширину около двадцати вёрст, а длиной сколько?

— Точно не скажу, но вёрст так тридцать будет. Где из зверей вообще никто не водится, а где разные живут: какие хорошие, а иные с диковинными юродствами. Отсель, чем далече к северу, тем гиблых мест мало становится и на нет сходит.

— А по другую сторону от этого дома как с такими местами? — поинтересовался Борис.

— Всё одно: что по левую руку от него, что по правую. Как поляна с грибами.

— А места с невидимым ветром одинаковые сами по себе или у них разные размеры? — издали задал вопрос Антон, склонившийся над своим ящиком, как за импровизированным столом и что-то чертивший на бумаге.

— По-разному. Какие десятка два саженей, а какие о-го-го, — девушка широко развела руками.

— Ярослав! Смотри, я здесь план один нарисовал, со слов Деваны, — Антон подошёл к группе беседующих, не прекращая что-то дорисовывать на листе бумаги — выходит, что неизвестный дом является эпицентром излучения. Гипотетически можно предположить, что объекты, попавшие в землю на удалённом расстоянии от него, представляют собой дистанционно управляемые механизмы. Если взять за основу информацию от Бремана, то все объекты с радиоизотопным излучением — ни что иное как летающие модули проекта «Валькирия-2».

— Тогда вряд ли бы они были разных диаметров, — возразил ему князь — одинаковыми и управлять легче.

— Весь вопрос в том, что это не просто летательные объекты.

— Ты к чему это клонишь? — удивился Зайцев.

— А к тому, Сергей, что это армия. Полноценная, управляемая кораблём-маткой, как командным центром. Одни как десантные, другие были истребителями… — Антон не договорил фразу, когда раздался хруст веток. Андрей внезапно вскочил со своих носилок, и ловко подхватив лежащий на пеньке дозиметр, широкими прыжками понёсся в направлении предполагаемого движения экспедиции.

— Сволочь, дозиметр! — в запале выкрикнул Борис.

— Вот и ответ на вопрос об убийце Кивра, — хмуро заметил Сергей — какую змею на груди пригрели. И куда только его флегматичность делась.

— Чтоб ты провалился, гад такой! — продолжал бушевать Борис. — Я ему несколько противорадиационных таблеток из НЗ ссудил за это время, думал: облегчу страдания, а он…

— Чего сделал, того не воротишь вспять, — грустно заметила Девана — что делать будем, князь?

— У нас теперь два пути: не теряя времени выйти к дому, пока Шоров не успел нам навредить, либо дождаться утра и тогда попытаться прорваться к цели нашего путешествия. Кто как думает?

— Пока доберёмся до места, уже стемнеет. Дозиметра нет… — начал Сергей.

— Остался лишь ноутбук с внешним исследовательским модулем, который также может использоваться как дозиметр, но он неудобен для работы, да и зарядить батарею можно лишь днём, — проинформировал Антон.

— Тем более. Неизвестно каково там излучение, наобум соваться туда глупо. Сейчас необходимо отдохнуть, утро вечера, как говорится, мудренее.

— Если только Шоров не вернётся с подмогой, — проворчал Посваров.

— Да, такой вариант возможен, — согласился с ним Зайцев — тогда будем дежурить парами, девушки не в счёт.

— Отчего же нами брезгуете?! — вспыхнула Ива. — Аль не доверяете?!

— Ну-ну, Ива, никто не хотел вас с Поляной обидеть, — поспешил их успокоить Ярослав — просто решили вас не утруждать.

— Мы привычные, — улыбнулась Поляна.

— Хорошо. Раз настаиваете — привлечём! — рассмеялся Зайцев. — Только не вдвоём, а с кем-то из мужчин. Так безопаснее для всех. Есть какие-либо пожелания?

— Я бы могла с… Антоном Иванычем, — краснея, проговорила Ива.

— А мне всё равно … — добавила Поляна.

— Тогда будешь в паре с Борисом, договорились?

— Как решите.

Первым досталось дежурить Ярославу и Курту. Пока Бреман подкидывал сучья в костёр, Посваров беседовал с Деваной.

— Насколько богат этот край животными и многие ли из них пострадали?

— Их тут, как и везде, князь, да токмо покалеченных половина. Здоровые сюда почти не приходят, всё на севере обитают. Я сама сюда нечасто являюсь, токмо если потребность имеется.

— Видели оленя с двумя головами, такая жалость к нему возникла.

— Это да. Вчера к вам белка спускалась воды испить, так она тоже калеченная. Глаза недалеко зреют. Я и сама долго прибывать тут не буду — вредно это. Токмо до дома доведу вас, дабы узрели вы его, и покину сразу.

— А давно это место гиблым стало?

— Давно. Сразу так срок не назову, не ведала, что он понадобится.

— Люди говорят, что битва серьёзная была…

— Великая. Не токмо люди, а и звери, да нечисть встали на защиту своей земли. Тяжко было, немногие тогда возвернулись, но пришлых побили, да землицу от их бремени очистили. К чему спросил-то?

— Предчувствие у меня плохое. Предполагаю, что скоро такая битва повторится. Уже и не знаю отчего, но на душе тяжело.

— Не зря тятя мой да Сварог открыли вам путь в эти земли. Пророчество имеется.

— Знаю о нём.

— А коли ведаешь, так крепись, знать твоя доля такая. Да не кручинься: нешто мы о вас забудем? И ныне всех соберём, да двинем на ворога, дабы очистить землю нашу.

Ночь прошла без приключений. К утру возник густой туман, и группе не довелось нормально выспаться. Сырость от воздуха плавно перешла на одежду. Попив горячего чая, они двинулись к намеченной цели.

— Если через полчаса солнце не возьмёт верх над этим природным безобразием, то о подходе к таинственному дому не может быть и речи, — заявил Антон — зарядка батареи ноута всего тридцать процентов. Подключённый модуль дозиметра сожрёт энергию за полчаса.

— Доведу вас до сотни саженей, а далее мне ходу нет, — грустно проговорила Девана — лужок там небольшой, пред домом тем, если одёжа ваша сдюжит — добежите к нему.

— А дверь у него не заперта? — поинтересовался Сергей.

— Нету там двери, дыра токмо и есть.

— Остается рискнуть, — заметил Борис.

— Если Шоров нам никаких подлостей не придумает, — парировал ему Посваров.

— Этот доходяга?! — удивился Борис.

— Боря! Этот «доходяга» улепётывал из нашего лагеря со спринтерской скоростью! — возразил Зайцев. — Так что не надейся на то, что он снова станет медлительным.

Луг предстал их взорам причудливой палитрой красок. Рядом с заросшими мелким кустарником объектами растительность напоминала пейзажи картин чужих миров, хотя преобладал натуральный для нашей планеты зелёный цвет.

Самый крупный объект, на который сразу обратили внимание все члены группы, был похож на перевёрнутую миску. Он, словно пущенный капризным ребёнком от злости, упал на поверхность, половиной корпуса закопавшись в рыхлый песок. Входной люк аппарата был открыт вовнутрь. Всё входное пространство было опутано вьюнком и побегами хмеля неестественного фиолетового цвета. Лишь небольшое отверстие позволяло беспрепятственно проникнуть внутрь. На небольшом отдалении находились ещё пять объектов, напоминающих летающие тарелки дисковой формы, словно сошедшие с кадров фантастических фильмов.

— Ну, дальше мне ходу нет, — заметила грустно Девана.

— Ты и так нам помогла. Без тебя бы мы угодили в ловушку, — заметил Ярослав — теперь сами будем думать, как попасть внутрь этих машин.

— Храни вас Перун! — с этими словами девушка двинулась в обратный путь и скоро исчезла из виду.

— Смотри, Яр, а мы здесь не одни! — Сергей обратил внимание князя на несколько шагающих механизмов, то и дело сновавших между объектами.

Решив понаблюдать за ними, Зайцев и Посваров выяснили одну закономерность: эти шагающие роботы были ничем иным, как стражей, осуществляющей охрану объектов. С периодичностью в несколько минут один из роботов обязательно держал в поле видимости один из дисколётов.

— Смотри, Ярослав, каждый шагающий механизм проходит по кругу. Через две минуты тридцать пять секунд, плюс-минус 5 секунд, появляется второй и так далее. Всего я насчитал их восемь. Что получается: если кто-то из нас выскочит за спиной уходящего стража, то успеет попасть внутрь корабля-матки.

— Серёжа, но на этом всё и закончится, — парировал ему князь — как только они нас обнаружат — больше никто не туда прошмыгнёт. А бежать сразу всей группой рискованно: лишний шум заставит охрану прибыть на место раньше времени и тогда нас всех быстро нейтрализуют.

— Что же делать? — поинтересовался Антон.

— Вариант вижу только один: мы с Сергеем держим наготове по немецкой гранате. Все бегут внутрь. Если стража нас обнаружит — кидаем гранаты. Минуты замешательства должно хватить.

— А если там, внутри, тоже есть охрана или ловушки? — спросил Борис.

— Тогда нам уже никто не поможет, — печально ответил Посваров — будем надеяться на лучшее. Да, пистолеты тоже приготовим.

Дождавшись, когда очередной механизм отойдёт на довольно приличное расстояние, группа организованно выскочила из-за кустов и бегом ринулась к заветному отверстию. Уже пятеро попали внутрь, но вышедший из-за нескольких рядом стоящих деревьев следующий страж обнаружил их и поспешил к входу, прибавив в скорости. Сергей не мешкая метнул в него гранату и от взрыва механизм опрокинулся, беспомощно шевеля шарнирами.

Всем пятерым мужчинам с трудом удалось сдвинуть с места застоявшуюся дверь и плотно закрыть её на массивный механический засов. Борис включил фонарь и вся группа начала медленное движение по небольшому коридору внутри объекта.

То, что это был немецкий объект, большинство группы поняло по указательным надписям на стенах и табличках.

— Я-я… дас ист Валькирия-цвай… майн гот… — оторопело бормотал Курт, то и дело показывая пальцем на указатели.

— Да вижу уже! — раздражённо заметил Борис — Фашисты проклятые! Нагородили здесь, экологию испортили, а ты расхлёбывай за них эту кашу.

Наконец они попали в комнату овальной формы, где стояло с десяток кресел. Вокруг каждого из них находился небольшой пульт, на котором лежал шлем с исходящими от него несколькими толстыми жгутами проводов.

— Какой же я дурак! — воскликнул Ярослав, сделавший знак всем остановиться. — Антон! Срочно проверь уровень радиации!

Тот включил ноут и определил фон.

— Норма, князь! Природный уровень.

— Антон! Переведи Бреману, пусть найдет систему включения энергопитания.

Немец выслушал просьбу от переводчика, взял фонарь из рук Сергея и тщательно осмотрел главный пульт управления. Пройдя пальцем над несколькими группами кнопок, он остановился рядом с одной и, многозначительно посмотрев на Посварова, что-то сказал по-немецки.

— Интересуется, а не взорвётся здесь всё от включения, — перевёл Антон.

— Нам точно выхода обратно нет, включай!

Поняв князя по интонации голоса, Курт вздохнул и нажал кнопку. Внутри помещения вспыхнул свет от нескольких светильников, и главный пульт озарился многочисленными огоньками. На массивном экране высветился внешний вид местности перед кораблём.

Немец взял один из шлемов в руки, перевернул его и что-то начал внимательно читать. Внезапно его глаза уставились в одну точку и он пробормотал:

— Даст ист фантастиш! Майн гот…

— Вас?50 — инстинктивно переспросил Антон.

Тот молча показал на надпись.

— Ни хрена себе!!!

— Что там случилось, Антон?

— Ярослав! Глянь на дату изготовления! — тот поманил его рукой, предлагая подойти и осмотреть шлем самому.

— Я по-немецки не понимаю, сам знаешь. Ну, что там написано?

— «Новая Германия. Четвёртый Рейх. 2142 год».

— Чего-чего? 2142 год?

— Дошло, наконец?

— Дошло, но с этим потом разберёмся. Давайте-ка попробуем протестировать это оборудование и узнать, можем ли мы им управлять. Попроси Курта заняться этим.

— Он уже смотрит.

— Друзья! Здесь тоже компьютеры имеются! — радостно возвестил Борис. — Правда чудные какие-то, операционная система совершенно не похожа на наши, да и всё на немецком.

— Пока Курт там с электроникой разбирается, двигайся! — решительно подсел к нему Антон.

* * *

Два часа прошло, а никто и не заметил. Уставшие, но довольные участники группы горячо обсуждали появившуюся информацию.

— Итак, что у нас на повестке дня, управлять этим барахлом сможем? — поинтересовался Ярослав.

— Курт говорит, что основные механизмы в исправном состоянии. Система жизнеобеспечения тоже функционирует, но ходовая часть не запускается.

— Почему?

— Судя по описанию в том компьютере, что нашёл Борис, двигательная система запускается от кристалла. Ещё мы обнаружили некий футляр, куда вставлялся такой кристалл, но он пуст. Правда, не понятно, из какого минерала должен быть тот кристалл, но в справочнике он описан как «дающий силу»

— Плохо. Нам отсюда уже не выбраться, пищи и воды в обрез, а снаружи поджидает субъект, называемый себя «Шоровым» с кучей механических стражей. Он понимает, что нам некуда деться и потому не спешит с какими-либо действиями. Наверняка хочет взять измором.

— Ярослав! Мы смогли понять, как управляется вся эта армия машин! — объявил Антон.

— Интересно, расскажи.

— У каждого пульта есть шлем, который служит управлением тех машин, на уровне подсознательных команд. Что-то наподобие дистанционного управления, только ментальным способом.

Глава 15

— Это как, силой мысли, что ли?

— Ну да. Только вот оператор, после одного сеанса, теряет некоторое количество массы и сил. Очень хлопотное это дело, иногда даже связанное с риском для жизни. Так написано.

— А не «Шоров» ли был «последним из могикан» того мира, откуда прилетела вся эта кавалькада?

— Очень может быть, только скорее он был участником прошлой битвы, — высказал своё предположение Борис.

— Да ты что?! С того времени сколько лет прошло? — парировал ему Антон.

— А если здесь где-то есть камера с криосистемой? — не успокаивался Борис.

— Стоп! Давайте не спорить, а подумаем, как нам заставить эту махину принять горизонтальное положение, — поспешил всех успокоить Посваров.

— Мы тут ещё одну особенность заметили, — пристально поглядел на князя Антон.

— Какую?

— А такую, князь, что когда ты проходишь мимо места где находится футляр, датчики на миг оживают.

— Ты хочешь сказать, что мой амулет…

— Утверждать не берусь, но попробовать нужно. И ещё: около футляра все материалы диэлектрические. Даже провода похожи на оптоволоконную субстанцию. В справочнике написано, что кристалл негативно взаимодействует с другими металлами и это может привести к катастрофическим последствиям.

— Тогда освободимся от оружия и прочих металлических элементов. Я сниму амулет с цепочки и положу его в футляр, а вы закроете его, и дальше попробуем запустить двигатели. Девушки могут отвернуться, — усмехнулся Посваров.

Раздевшись практически до трусов, все трое осторожно подошли к месту, где находился футляр. Ярослав аккуратно отделил цепочку от амулета и положил последний внутрь коричневого непрозрачного пенала, находящегося на самом верху большого ящика с приборами и контрольными лампами.

Через несколько секунд вспыхнуло небольшое свечение внутри этого футляра и часть приборной панели, до этого безмолвствующая, внезапно ожила. В верх поползли уровни мощности каких-то систем, сменив уровень с красного сначала на жёлтый, а чуть позже на зелёный.

— Заработало! — обрадовано воскликнул Антон.

— Sich von allem auf den Fußboden zu setzen, sich nicht zu bewegen! Machen Sie es schnell und damit ich Ihre Hände sah! — раздался резкий голос Курта. В его руках были два пистолета.

— Что он говорит? — спросил Сергей у Антона.

— Сесть всем на пол и не двигаться. А, ещё побыстрее и чтобы он видел наши руки.

— Что с тобой, Курт? И ты туда же, немецкое отродье?! — рявкнул на него Сергей.

— Это ви есть отродьйе, — ответил ему немец — ви, руссиш швайн, убил май фройляйн, май Хелен…

— Рыжая — твоя девушка? — удивился Сергей. — Ха! Рыбак рыбака видит издалека!

— Тут это найн причём. Она будэт отомш…отомшён. Я столько терпеть ваш обществ, столько ждать мой час. Теперь аллес. Теперь это мой корабль. Я-я. А ви сейчас умереть. Я есть командир Ордена, я иметь план, как добраться здесь и захватить этот корабль. А Брен мне помогайт. Ариец ждать кого-то из Орден. Мы с ним говорить, только та фрау мешать нам.

— Вот курва, оказывается и русский знает! — подосадовал Антон — А я на него столько времени потратил!

— Молчай! — Бреман направил один из пистолетов на Антона.

И в этот момент Поляна громко чихнула. Именно этот чих пробудил профессиональные инстинкты Сергея и тот прыгнул к лежащему в кресле, всего в метре от десантника, пистолету. Выстрел! Второй! Первая пуля попала в грудь девушке, вторая в плечо Антону, но именно эти мгновения помогли бывшему спецназовцу выхватить оружие сделать ответный выстрел. Немец упал с простреленной головой. Пуля попала между глаз, оставив на лице главы ненавистного всем Ордена, выражение внезапного удивления.

— Собаке собачья смерть! — глухо проговорил Борис.

— Поля, Полюшка… — сотрясаясь в беззвучном плаче повторяла Ива. Антон подошёл к девушке и пощупал пульс.

— Поляна погибла…

— Сволочь! Гадкая и мерзкая тварь! — зло выдавил из себя Борис.

— Мы все виноваты, что не смогли его раскусить, — задумчиво проговорил в пространство Посваров.

— Нет, Яр, никто не виноват, — ответил ему побратим — мы же не из контрразведки. Он очень хорошо замаскировался.

— Боря! Помоги мне перевязать рану, — попросил Антон.

— Нет, я! — Ива встрепенулась, быстро достала пару бинтов и йод. — Я сейчас осмотрю рану, вдруг пуля там.

— Тебе помочь? — откликнулся Борис.

— Нет. Пуля не задела кость, сама справлюсь. Подругу извели, так хоть ты останься в живых… — она заплакала и обняла Антона. Тот удивлённо посмотрел на неё и вдруг обнял в ответ.

— Постараюсь, насколько это возможно.

— Давай я помогу тебе одеться… — с этими словами она встала и аккуратно начала помогать с курткой.

— Ива! А ты что ж столько времени скрывала свои чувства? — полюбопытствовал Борис.

— Антон Иваныч такой представительный… что ему простая девушка… — Антон не дал ей закончить, припав к её губам.

— Любый мой… какая же ноне я счастливая…

— Антон, теперь нам только на тебя надежда, — заметил Сергей — немца нет, а язык знаешь только ты. Давайте перекусим и начнём потихоньку осваивать технику. Времени у нас в обрез, да и на душе что-то не спокойно.

* * *

Часов через пять индикаторы системы жизнеобеспечения и боевых систем показали максимальный уровень.

— Ну что, братцы, рискнём запустить корабль?

— Давай, князь! — воскликнул Сергей — Сейчас или никогда!

Ярослав, используя написанные подсказки под клавишами, осторожно включил двигатели, и корабль, чуть вздрогнув, начал подъём. Снаружи затрещали ветки и корни деревьев, за много лет сомкнувшие свои сети над погружённой в землю частью корпуса и словно не желающие выпускать из оков жертву. Но мощь двигательной системы превзошла их, и корабль поднялся на несколько метров над землёй, ведомый твёрдой рукой его нового хозяина.

На видеоэкранах было видно, как забегали и засуетились механические стражи.

— Смотрите! Вон там, у дерева, стоит «Шоров»! — обратил внимание всех Антон.

— Где? — Сергей прильнул ближе к экрану.

— Во-о-он, справа у берёзы. Видишь, как он машет рукой и каким-то предметом?

— Да он запускает механизмы в боевой режим! — разглядел Посваров — Серёга! Оружие на тебе! Стреляй!

— Есть, командир! За Кивра! — короткий импульс бластера полоснул в сторону берёзы, и силовой луч срезал ствол на уровне головы человека, вместе с притаившимся за ним уродливым существом, выдававшим себя за погибшего уфолога. Черепная коробка покатилась по небольшому склону, словно мяч для игры в регби. Перестав получать команды, роботы остановились в самых нелепых позах.

— Что будем с ними дальше делать? — поинтересовался Сергей.

— Судя по датчикам, управление механизмами перешло к нам, — доложил Антон сверяясь с руководством управления кораблём ан экране своего монитора. — Они сейчас в ступоре из-за отсутствия команд.

— Они нам не опасны? — спросил Посваров.

— Нет, я только что заблокировал другие источники подачи команд, теперь они могут поступить только из нашего центра управления. Только у нас появился какой-то новый объект или что-то на него похожее… ничего не понимаю…

— Что случилось? — к нему подошли Борис и Ярослав.

— На радаре мигает какая-то голубая точка, вот, видите? — ткнул он на верхний правый участок сканирующего устройства. — Судя по телеметрии, она очень медленно приближается. Дальность двести километров, но только почти перпендикулярно поверхности земли.

— Пока есть время, нужно спуститься вниз, привести себя в порядок и попытаться запустить остальные объекты. Сколько сможем, — решил Посваров.

* * *

Похороны Поляны прошли быстро, но никто не удержался от слёз. Иву вообще пришлось напоить успокаивающим. Хорошо, что Антон сразу взял под опеку девушку, и та буквально оттаяла от его заботы.

Объект, так заинтересовавший Антона, остановился на высоте около ста пятидесяти километров и замер. Попыток войти в контакт с его стороны не было, а не до конца изучившие все коммуникации исследователи сами пока не могли это сделать.

Двухдневные исследования и тестирование других модулей этого творения пришельцев из другого времени показали возможность привести в работоспособное состояние ещё семь дисколётов. Остальные были потеряны безвозвратно. Собрав всё работоспособное оборудование в кучу, группа начала профилактический осмотр и техническое обслуживание. По общему мнению, кресты на боках дисколётов решили соскоблить, после чего посетовали на отсутствие краски, чтобы закрасить образовавшиеся плешины. Было забавно смотреть, как эти ходячие механические стражи тёрли друг друга камнями, стремясь избавиться от ненавистных их новым хозяевам крестов на своих частях корпуса. Тем не менее, через две недели, заодно покончив со своим скудным запасом провизии, исследователи решили испытать полный комплекс немецкого оборудования.

Всё было готово к старту, когда неожиданно объект над Землёй сдвинулся с места и устремился вниз.

— Координаты показывают резкий спуск объекта! — доложил Антон. — Прогнозируемое место посадки… ого! Место посадки вблизи Артана! Яр! Что будем делать?

— Надеваем шлемы! Антон! Переведите с Борисом управление объектами по паре на человека! Ива! Внимательно следи за всеми нами, если кому-то станет плохо, разрешаю снять шлем!

— Брат, но на тебе же ещё управление главным кораблём! — заметил Сергей. — Как же ты будешь справляться?

— Ничего, справлюсь, только предполагаю, что они не с добрыми намерениями летят к нам. Какое-то нехорошее чувство у меня в душе.

* * *

Погожим солнечным утром Олег Васильевич занимался текущими делами у себя в горнице, когда ему доложили о приближающейся в небе группе неизвестных механизмов. Он вышел из дома и, прикрывшись ладонью от бликов солнечного света, внимательно посмотрел в небо.

— Никак не возьму в толк, что за диковинные вещи летят по небу. Вроде небесные корабли, да токмо откель их нечистый привёл сюда? Эх, жалко князь ушёл на север! Его други вскорости бы с этим разобралися. Вот что, робя! Созывайте всех сотников: и наших и татар! Чую, к недоброму эти чуда-юда пришли в наши земли, как бы они нас врасплох не застали!

К обеду дружины ровным потоком стали прибывать к предместью Артана. Уж сколько их собралось, а люди всё прибывали и прибывали.

Со стороны земель Ордена возникло движение. Геннадий разглядел в бинокль маленькое сражение.

— Олег Васильевич! Похоже, в стане врага свой бой идёт, — оповестил он воеводу.

— Где? — полюбопытствовал он.

— Вот, смотри.

— И впрямь бой. Токмо кто же там бьётся-то? Ужель франки восстали супротив этих супостатов?

Через некоторое время, в сторону Артана с боем прорвалась группа воинов, одетых в доспехи франков. Пожилой кряжистый воин неспешно подошёл к воеводам на холме и поклонившись проговорил на ломаном славянском:

— Мы долго терпеть их. Больше не хотеть. Наш семья кто убит, кто замушен, насиль…насилован. Мы больше не хотеть им служить, мы хотеть быть свободный. Мы будем драться с вами против их.

— Добро! — ответил ему Олег Василич. — Становитесь по левую руку.

— Если уж франки решили быть с нами, дела вестимо худые, — наклонился поближе к воеводе Левонтий. — Неровён час с обеих сторон вдарят: с неба, да с земли. Как бы худого не стало. Эх, где же наш князь! Неужто сгинул…

— Ты язык-то придержи, — хмуро бросил ему в ответ воевода. — Ярослав для общего дела старается и чую я, что жив мой зять. Надо бы богов наших покликать — глядишь подсобят нам в ратном деле.

Часа через полтора небесные корабли стали опускаться ниже и почти достигли земли. Из их чрева вырвался огонь зеленоватого цвета, на миг затмивший солнце. Ратники прикрывали руками глаза, жмурясь от нестерпимого света. Наконец, он исчез.

Со стороны земель Ордена двинулось войско. Его колонны ровными рядами шли прямиком на Артан, обхватывая город «подковой». Враги были вооружены по большей части огнестрельным оружием, хотя на поясах виднелось и колющее: у кого меч, у других сабли или кистени. От «подковы» отделилась большая часть вражеского войска и устремилась к рати Артана.

Когда оба воинства встали напротив друг друга, небесные корабли испустили из своих недр красные лучи. Они сжигали ратников, едва коснувшись их тел.

— Эх, робя! Тяжко нам будет, но не дадим на поругание землю-матушку! — прокричал клич Олег Василич. — Рядами! Айда на ворогов!

Но никто не успел ничего сделать, ибо с севера пришёл ответный сноп лучей, попавший прямиком в неприятельские корабли. Те прекратили излучать убийственные красные лучи и замерли в воздухе. Воеводы увидели как приближается группа других небесных кораблей. С их стороны раздался громогласный голос:

Ой что то мы засиделись братцы,

Не пора ли нам разгуляться?

Русь молодая, силы немерено,

Дайте коня мне да добрый меч.

Ратью пойдём да погоним ворога,

Русь молодая сердцу дорога,

Да не пристало нам сидеть по хатам.

Дайте коня мне да добрый меч!

Следом за ним послышался женский голосок:

Было это братцы давным давно

Чёрные силы пошли войной

А мы не знали не ждали не ожидали —

Жили, любили, детей рожали…

За ней подхватило несколько мужских голосов:

И сорок тысяч сороков

Русь не видала таких врагов.

А мы не знали, не ожидали,

Жили любили детей рожали

И полыхнули терема да хаты.

Бабы плачут, да малы ребята,

А мужики все брат за брата —

Вышли за Родину воевать!

И потом снова возник до боли знакомый голос, услышанный ратью Артана:

Ой что то мы засиделись братцы!

Не пора ли нам разгуляться?

Русь молодая, силы немерено,

Дайте коня мне да добрый меч

Ратью пойдём да погоним ворога!

Русь молодая сердцу дорога.

Да не пристало нам сидеть по хатам —

Дайте коня мне да добрый меч!

— Князь! Князь вернулся! — взревела толпа ратников, потрясая оружием.

— Ну, други! Не посрамим земли нашей! — крикнул воевода. — Вишь, как дело-то повернулось — князь и там верх одержал да вовремя к нам на подмогу вернулся!

Лучи с неприятельских кораблей ударили по воздушной эскадре князя и на корпусах летательных аппаратов заструились разноцветные огоньки. Иные из ратников ахали, глядя на это сражение, но небесные корабли русичей ударили в ответ. Ударили мощно и скопом. Неприятель потерял сразу четыре судна. Пара рассыпалась прямо в воздухе, другая половина со всего размаху врезалась в землю, захватив с собой некоторое количество воинов Ордена, оказавшихся рядом с местом падения.

Разошлись корабли от небесной схватки. Каждый за своим воинством приземлился. Вышли из тёмных кораблей существа большие да злобные, ликом ужасные, да нрава лютого. С нашей стороны кинулись к князю воеводы, да люди служивые. Обнялись они после разлуки. Хотели порасспрашивать, отчего не все вернулись, да увидели в небе свет яркий. Будто лестница с неба прошлась до земли. И видно было спускающуюся группу существ по той лестнице. Спустя некоторое время сошли на землю защитники и покровители Артании: Перун, Сварог, Лада, Мокошь, Мара — всех не перечесть.

— Вовремя мы, однако, — молвил Сварог. — К самому важному бою успели.

— Вот и пришлось снова встретиться на узкой дорожке с заклятыми ворогами земли русичей, — поддержал его Перун. — Токмо выдюжит ли рать наша супротив тьмы этой?

— Выдюжит, а мы подсобим! — уверенно сказал Сварог. — Всем скопом навалимся на них! В старые времена ошибку сподобили — сами решили совладать с ворогом, да не узрели силы его диковинной. А ноне тако же не будет. А ну, Мара, дочь моя! Вызывай подмогу! Всех на бой этот кличь! Никого не забудь!

От группы богов отделилась молодая девушка с чёрными как смоль развевающимися волосами и бледным лицом. Её лазурный сарафан отливал в лучах солнца. Она призывно подняла руки вверх и заговорила:

— Возле речки, да возле Смородинки, лежат богатыри, да воины славные! Да отдали животы они свои в бо́ях доблестных! А промеж их ходит жить, да нежить, чисть, да нечисть! А ну, слуги мои верные, помощники мои скверные! Ослобони мужей ратных на бой правый! И татям, да лихоимцам дай повод искупить вину свою! Пущай животом своим виру за дела худые заплатят! Откройте проход по Калиновому мосту! Рать покойная славянская, а ну, подымайся! Настала Великая Битва для всей Артании! Подсобим потомкам, вставшим на бой с ворогами! Выходи Всеслав Олегович! Пришло время передать твой меч потомку Рода русичей, да наказ новому князю!

Первым взошёл на берег кряжистый высокий воин в богатых доспехах. Его красный плащ, порядком истлевший, в силу этого несильно развевался по ветру, да поступь была тяжела. Он неспешно подошёл к Ярославу и заговорил скрипучим голосом:

— За баб, стары́х, сирых да младых клянёшься ли ты не жалеть живота своего?

— Клянусь. Незачем нам далее жить, если враги страну нашу захватят, воинов убьют, а женщин с детьми в полон угонят, да веру русичей сменить заставят. Лучше умереть внуками славянских богов, чем быть до скончания века рабами да слугами одного иудея!

— Правильные слова говоришь, новый князь Артании, шибко правильные! Да и подвиги твои тому порука — слова с делом по одной стёжке идут. Быть посему! Прими меч мой, Перуном мне даденный, да Сварогом загово́ренный. Не было раньше преемника достойного, да ныне явился он, — костлявая рука Всеслава Олеговича вложила в руки Посварова огромный двуручный меч. — Он в руках добрых словно пух перинный, а вороги боятся его пуще огня преисподнего. Владей же им по праву князя от выбора народного — защитника люда простого! Бей ворогов Артании не жалея живота своего!

И передав меч, рассыпался образ старого князя, чтобы смог он возглавить дружину невидимых воинов. Посох Сварога вспыхнул голубым светом. Ударил тот свет в меч подаренный и засияли на нём кроваво-красные руны. Поцеловал меч новый князь Артании да поставил его возле себя.

С южной стороны горизонта приближалось громадное облако. На невесомой субстанции восседало существо, сплошь покрытое татуировками разных орнаментов и цветов. В руках он держал метровый жезл с бубном и которыми слегка потрясал время от времени.

— Тенгир пришёл к нам! Великая честь для его сынов! Тенгир почтил нас своим взглядом! — увидев его, татары спешились и рухнули на землю в поклоне.

— Нашего полку прибыло, — усмехнулся Сварог. — Если ужо сосед пришёл на помощь — знать воистину Великая Битва грядёт.

«Облако» опустилось до земли, и Тенгир ловко соскочил с него. Приблизившись к группе славянских коллег, он учтиво отвесил им лёгкий поклон.

— Мира вам и благоденствия! Не стал оставаться в стороне, когда мои последователи бьются плечом к плечу с вашими.

— Здрав будь, Тенгир! — ответил ему Перун. — Воистину прав ты — ноне любому с благими намерениями негоже в стороне оставаться. Надо скопом ударить, так проку куда больше будет.

* * *

Ярослав подался вперёд, оставив позади всех собравшихся людей и богов. Им словно руководила какая-то сила, направлявшая его на предначертанный ему судьбою путь. Воздев руку с мечом к небу, он прокричал клич, до этого неведомый никому.

— Во имя Добра, против Зла пришедшего на эту землю, да объединятся все — живые и мёртвые, люди и звери, боги и нежить! В единой битве! Да будет так!

После его слов Тенгир взмахнул жезлом и слово тьма спустилась на землю — тысячи, сотни тысяч невиданных мелких существ сошли с небес и заняли своё место в общем строю. А потом…

Такого ещё никто не видывал. Сначала над полем боя возник… нет, это был даже не низкочастотный, режущий ухо звук, а нечто запредельное. Сильнейший вихрь пронёсся от стана рати Артании в сторону врага, срывая незакреплённые предметы со своих мест и сбивая с ног людей и лошадей. Всё вокруг загудело, будто вся земля поднялась на дыбы, а затем внезапно стало темно. Во вражьих головах словно что-то взорвалось — тысячи иголок вонзились в мозг, причиняя невыносимую боль. Всё воинство Ордена обуял такой ужас, что сердца, казалось, вот-вот разорвутся! Люди и кони, разом обезумев, ринулись прочь от страшного места. Чуть погодя они даже не могли вспомнить, что именно тогда оказалось самым страшным, но с дрожью вспоминая сам факт — даже если бы сама земля разверзлась под ногами, поглощая их в свои недра, было бы не так ужасно с тем, что они испытали в тот миг.

Но не ветер или темнота заставили бежать захватчиков, пришедших на землю Артании, это Мара с Тенгиром разошлись не на шутку. На поле боя пронёсся сильный ветер — это диковинные ратники встали в первых рядах воинства, оборонявшего Артан. Они были невидимы, но все чувствовали их присутствие. Много ли, мало ли их было — кто знает. Вот, новый порыв ветра дал рати Артании понять, что невидимые воины ринулись на врага. Мощные вихри ветра вздымали листву и пыль, подхватывали камни, фрагменты стволов деревьев с земли и с яростью швыряли их во врага. Воины Ордена в тот же миг почувствовали на себе влияние невидимого войска — то там, то здесь падали они кто с раскроенным черепом, кто с раной в груди или спине. За невидимым воинством в бой пошла нечисть. Она материализовалась словно из ниоткуда и её полчища рванули на врага, предвкушая жирную добычу. Диковинные существа, испокон века прятавшиеся от глаз людей, разом вышли и встали по одну сторону с ними — сторону Добра. Непостижимо, но факт. Напрасно воины Ордена пытались защищаться оружием — против бестелесной разъярённой нечисти оно было бессильно. Тех, кого коснулись эти существа превращались в иссушенные мумии. Когда эта жутка волна схлынула на нет, ряды неприятеля поредели на треть. Солнце пробилось сквозь рассеивающие и оседающие тучи пыли, и нечисть исчезла, выполнив свой долг перед остальным воинством Артании.

А дальше вперёд всех вышла Берегиня и, призывно воздев обе руки к небу, прокричала свой клич. И сейчас же со всех сторон стали стекаться стаи волков, медведей, рысей и кабанов. Они принюхивались и присматривались к людям, но не чувствуя вражды вставали перед ними в единый ряд, не боясь подставить свои спины. И снова призывный клич Берегини. И вот уже звери рванули на врага. В непривычной манере — без лишнего шума, без топота, словно парили в воздухе. Громадная лавина спустилась с холма, обрушившись на вновь дрогнувшего и пятящегося неприятеля. И страшен был безмолвный удар звериного войска. Оно рвало врага на куски, не считаясь с потерями. Любой, кого настигало оно, не выдерживал и пары минут. Там, где прошли звери, не оставалось ничего живого — только мёртвые изуродованные тела людей и лошадей.

— Дозволь и нам, князь, поучаствовать в сече! — воскликнул Олег Василич, приклонив голову перед Посваровым — Не гоже русичам да побратимам нашим в сторонке стоять, когда даже звери пошли в бой!

Ярослав оглядел рать Артании и поднял перед собой меч. Огромный вихрь неведомой силы поднял князя над землёй. Круг, образованный всеми богами, пришедшими на поле брани, выдавил из себя чудовищный по силе и невообразимый по яркости сгусток энергии. Отделившись от них, он устремился к мечу и дошедши до него поглотился. Меч снова вспыхнул кроваво-красным свечением и, ведя своего хозяина в сторону врага, ударил огненным смерчем в остатки воинства Ордена.

— А вот теперь наш черёд пришёл! — воскликнул Сергей. — А ну, воины! За Артанию! За наше будущее! Вперёд!

Лавина рати Артании с криком и гиканьем рванула догонять остальных участников битвы. «Стальные осы» и болты арбалетов рвали плоть врага, острые клинки резали её на части. Никто не хотел отставать, ни одна живая душа, сражавшаяся на стороне Добра. Вся многоликая дружина мстила недругам за все унижения, гибель родных и близких людей или звериных сородичей, потерянных ныне и в прошлом.

Пришельцы из другого времени скоро остались одни. Взлелеянное ими войско Ордена пало под напором многоликой рати Артании. Они попытались контратаковать, но сила меча Ярослава сеяла смерть и разрушение, останавливая каждого из незваных пришельцев и обезглавливая их. С трудом поспевавшие за выпадами князя, воины сурово разделывались с теми непрошеными гостями, которые падали от поединка с князем, и скоро сражаться стало не с кем.

Остались лишь диковинные механизмы. Они снова взмыли в небо и устремились на защитников Артании. Когда до них осталось всего ничего, Ярослав в который раз поднял над собой меч. Держа его обеими руками почти по краям, он повернулся к своим кораблям, и голубой свет от меча ударил в них. Вышли из княжьих кораблей те, кто ещё недавно охранял в северных землях эти небесные суда, но стал послушным воином в руках нового хозяина. Подняв в небо свои «руки», ударили дружно лучами невообразимого яркого света в корабли врагов. Будто радуга спустилась с неба — такое нестерпимое глазу соцветие лучевого оружия жгло, резало и испепеляло тех, кто посмел посягнуть на землю Артании. И падали они, изрезанные, искромсанные на многие части, иные исчезая ещё в полёте.

Долго ли продолжалась та Битва или нет — никто не знает. Для рати Артании время замерло, словно поле брани попало в другое измерение. Каждый воин бился не щадя жизни и сил. Ненависть к врагу и дух отмщения затмили всё остальное. И теперь дружина Артании снова вернулась на бренную землю. Подбирались раненые, свозились к одному месту павшие.

— Знатная была Битва, — проговорил Сварог, окинув взглядом поле брани. — Ни один ворог не ушёл отсель. Некому теперь беспокоить эти земли.

— Твоя правда, — согласился с ним Перун. — Изрядно потрудился князь, отвадив ворогов от земель Артании.

Эпилог

Ярослав стоял на небольшом пригорке. Лёгкий ветерок ласково обдувал его лицо, да приветливо грело солнце. Его мысли витали далеко от реальности. Мог ли он предположить такие приключения? Яр родился в том обществе, где царила злоба и ненависть. Где люди позабыли доброту и сострадание, дружбу и взаимопомощь, заменив их коварством и подлостью. Он был там никем и оставшись с малых лет один, без всяких перспектив, смог добиться всего лишь благодаря своей честности, доброте и благородству. Именно его бескорыстие, готовность прийти на помощь любому, кто в ней нуждается, именно это сплотило вокруг него столько людей, зверей и существ. Даже боги не отвернулись от него и примкнули к рати Артании в трудный час.

— О чём задумался, брат? — от его мыслей оторвал подошедший Зайцев.

— Да так… размышляю. Как теперь охотиться на зверей, после такой Битвы? К примеру волк или медведь… да любой! Он же с тобой плечом к плечу здесь, на поле брани, дрался, а ты его убивать будешь… или его подругу…

— Нашёл о чём думать сейчас! — удивился Сергей. — Тут радоваться нужно! Враг разбит! Победа!

— Вот потому ты воевода, а он — князь, — сзади возникла Берегиня. — Не кручинься, Ярослав, и среди зверей есть худые, да пакостливые.

— Ну, хоть так, — согласился с ней Посваров — а то вон, посмотри: от госпиталя медведь отходит, весь в повязках. Подлечили его, а потом что? Через полгода, год… у меня и рука не подымется сделать ему что-то плохое.

— Не токмо тебе такие думки в голову лезут, князь, — к их троице примкнула Мара. — В нечисти тоже раздрай пошёл: как в болота заводить мужа, если с ним по одну сторону Битвы воевали, в союзе были? Чую, что придётся жизнь по-другому перекраивать. Ох и задали нам задачу…

— Если такому следовать, о чём мы сейчас говорим — вообще сказка какая-то выходит, — почесал затылок Яр. — Мог ли я когда-то предполагать, что моя судьба вот так повернётся? Да мне в самом страшном сне такое бы не привиделось!

— То не сон, князь, то явь, — усмехнулась Мара. — И то сказать, сама в первый раз смертным нечистью да нежитью подсобляла. Где ж это видано, чтобы нечисть да нежить Добру служила?

— Ныне всё перевернулось в Артании, — улыбнулась Берегиня. — И началось всё с тебя Ярослав.

— Это почему же? — он вскинул брови.

— Предания не зря пишутся, знать, у нас всех судьба такая. Глянь, супружница твоя на повозке едет. Знамо переживает, волнуется о супруге — хоть и сама в положении, а приехала.

— Зрю, двое их там, — поправила её Мара. — Татарка тож не стерпела дома сиднем сидеть, да мужа дожидаться. Ох и бедовые они у вас!

— Так обе же воинами были, — попытался защитить девушек Сергей.

— А послушание? — напомнила Мара.

— Любят они нас, переживают, — улыбнулся Ярослав — потому и не усидели, приехали.

Айгуль остановила телегу и аккуратно слезла с неё, затем помогла спуститься вниз Любаве.

— Не утерпели, — виновато взглянула на мужа Любава — сердечко-то не на месте.

— Не ругайся, муж мой. Сама знаю, что слово нарушила — дома до возвращения не дождалась, да только сердцу не прикажешь, — Айгуль опустила голову.

— Придётся помочь вам с приглядом, а то неровён час так и будут следовать за вами хвостами. Им о животах своих думать потребно, а они к бранному полю приехали, — хитро улыбнулась Мара и хлопнула в ладоши.

Тот час перед ней возникли два малых ростом существа. Оба были не больше локтя, с густой шевелюрой, утянутой перевязью, из под которой торчали остроконечные уши.

— Звала, владычица? — поклонился Маре один, с виду старший из них, в коричневом нарядном зипуне51, косоворотке52 и в штанах в полоску.

— Ты, Евдок, жить будешь у князя. Хозяйство веди по-добру, не балуй и не лиходействуй. Появится у него наследник — головой отвечаешь за его житие в хоромах.

— Понял, владычица, всё сделаю, что в моих силах.

— Ты, Мовчун, отправляешься к воеводе.

— А как же доманя53моя? — опешил мужичок в синем кафтане, светло-зелёной рубахе и чёрных штанах. — Да, ить сказать, и не слажу я с двумя, кои народятся с живота хозяйки. Девка-то боевая будет — неслух да и токмо.

— Я не понял, у нас будет двойня? — опешил Сергей, видя, как и Айгуль изменилась в лице.

— Ты не ведал о том? — удивилась Мара и повернулась к Мовчуну. — Будь по-твоему — забирай и Лаксу в тот дом.

— Не беспокойся, владычица, службу будем нести справно, добрый люд приветим, шкодников помелом выпроводим, — домовой поклонился Маре.

— Довольны ль моими подарками? — повернулась Мара к Зайцевым и Посваровым.

— Благодарю тебя, владычица нежити и нечисти, — поклонился ей князь.

— А мы вдвойне благодарны, — повторил его поклон Сергей — за подарок и новость такую.

— Что-то на тебя это не похоже, — заметила Берегиня Маре. — Иной год даже мы с тобой люто враждовали — сколь зверей извела, на погибель отправляя.

— Ноне все другие стали, Битва всех сподобила. Иль ты сама не чуешь?

— Упорствовать не стану — есть такое дело.