Путь целительницы, или хочу уюта

Эпилог

Я помню себя с зимнего вечера. Одинокой и потерянной девочкой девяти лет в легком платьице до пят и туфельках, которая не знала, где ее дом и откуда она взялась. Казалось, я родилась именно в этот момент, из хлопьев снега и колкого ночного ветра.

Не знаю, что бы со мной стало, не встреть я высокого и худощавого мужчину в темном плаще. Он остановился передо мной, и его высокая фигура отбрасывала на снег длинную, зыбкую тень. Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, а потом вздернул бровь, когда не увидел на моем лице и тени страха — лишь ледяную, безразличную обреченность.

Мне было мучительно холодно, одеревеневшие пальцы едва чувствовали тяжесть туфелек, а в животе сосала пустота. Мне было все равно, кто на меня смотрит и как… тем более, что из-под темного капюшона я могла разглядеть лишь отсвет уличного фонаря в его темных, бездонных глазах.

— И что ты тут делаешь? — задумчиво, будто разговаривая сам с собой, пробормотал мужчина.

Я в ответ лишь медленно обвела взглядом совершенно незнакомую заснеженную улицу, где каждый силуэт казался чужим и враждебным, и пожала плечами, не зная, что сказать. Слова застревали в горле комом.

— Боишься? — снова обратился ко мне странный дядя.

Теперь мой безразличный взгляд упал на него. Странно, но внутри не было ни единой эмоции, так что мужчина не вызывал у меня ни страха, ни интереса. Снова пожала плечами. Странный вопрос.

— Интересно, — протянул он, а потом протянул мне руку в грубой кожаной перчатке. — Кушать хочешь? Пойдем, накормлю тебя?

Я вскинула на него глаза, пытаясь разглядеть в затемненных чертах насмешку или обман. За все то время, что я провела на улице, никто даже не взглянул в мою сторону, а тут такое… Но голод, острый и звериный, оказался сильнее робкой подозрительности. Я медленно кивнула и вложила свою маленькую, леденящую ладошку в его большую и на удивление теплую руку. И стало чуточку спокойнее, будто вокруг меня возник хлипкий, но надежный защитный купол.

Мужчина повел меня к большому зданию, из окон которого лился теплый, золотистый свет, виднелись смутные силуэты людей, а главное — оттуда доносился такой умопомрачительный, слюнявый аромат жареного мяса и специй, что у меня живот свело отчаянным спазмом.

Внутри было светло, шумно и невероятно уютно. Воздух, густой и прогретый, пахший хлебом и бульоном, обволакивал, как одеяло. Тело потихоньку оттаивало, по коже бежали мурашки. Мы направились к самому дальнему столику, в углу, куда едва доставал свет висячего фонаря, он усадил меня на высокий стул, а сам опустился напротив, сливаясь с тенью.

— Что ты хочешь съесть? — спросил он, и в свете я смогла разглядеть, как его внимательный взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на синяках под глазами и бледной коже.

Я угрюмо уставилась на скатерть, не смея ничего просить. Даже здесь его лицо оставалось загадкой — я могла лишь разглядеть бледную, почти фарфоровую кожу и большие, миндалевидные глаза, казавшиеся неестественно яркими. Необычно и красиво.

— Ладно… — судя по тону, он нахмурился, потом подозвал официанта и негромко заказал жаркое, суп и десерт. У меня глаза на лоб полезли от такого количества еды, а мужчина невозмутимо повернулся ко мне и положил подбородок на сцепившиеся пальцы. — Так… ну, расскажи о себе что ли?

И тогда я с ужасом поняла, что не могу ничего рассказать. Где, откуда, почему, когда… В памяти зияла черная, бездонная дыра. Это должно было быть страшно, но сейчас голод затмевал все остальные чувства. Вместо ответа я еще пристальнее уставилась на мужчину. Что-то было не так. Не тревожило, а скорее раздражало, как назойливый комар, предвещающий укус. Наконец, я поняла, что это за чувство. Эмпатия. Я буквально кожей чувствовала, что незнакомцу больно в районе плеча.

— Ты ранен? — удивленно выдохнула я, и это была моя первая за все это время живая эмоция.

Мужчина вздрогнул и неосознанно покосился на плечо, а потом его взгляд снова впился в меня, будто пытаясь пронзить и заглянуть в самые потаенные уголки моих мыслей.

— Откуда узнала? — недоверчиво нахмурился он, но я уже наклонилась через стол и осторожно положила ладошку ему на больное место. Меня сначала обдало ледяным ужасом, потому что я боялась сделать ему больнее, но потом под пальцами я почувствовала, как боль медленно отступает, тает, словно лед под солнцем. Удивительно, но мужчина за все это время не шелохнулся, замер, как каменная глыба. Он выдохнул, лишь когда я убрала руку и вернулась на свое место. Он медленно, будто проверяя, пощупал свое плечо.

— Спасибо, — выдавил он из себя, и мне показалось, что слова благодарности даются ему с трудом, поэтому я лишь молча кивнула. Есть захотелось до головокружения.

К счастью, еду принесли быстро, и я набросилась на нее с жадностью обреченного. Горячий суп согревал изнутри, жаркое таяло во рту, а десерт пах медом и ванилью. Но именно его доесть мне не удалось — сон валил с ног. Мужчина тихо посмеивался, глядя на мою расстроенную мордашку, и доедал свою порцию под моим затуманенным, завистливым взглядом. В общем, я оттаяла. Но осознание того, что на улице зима, а у меня нет ни дома, ни прошлого, накрыло с новой силой, едва исчез голод.

Еда закончилась. Теперь нас с загадочным мужчиной ничего не связывало. И мне стало до слез страшно. Он уйдет, а я…

— Пойдешь со мной? — вдруг прервал тягучую тишину мужчина, поднимаясь. Сказано это было таким легким, будничным тоном, будто он предлагал прогуляться до угла, что я несколько секунд молча смотрела на него, не веря своим ушам, а потом кивнула, вверяя свою жизнь совершенно незнакомому существу, которого знала меньше часа. Хотя себя я знала примерно столько же, так что… Была не была. А недоеденный десерт я упрямо забрала с собой, чем вызвала еще одну сдержанную улыбку, которую я скорее почувствовала, чем увидела.

Мужчина что-то негромко пробормотал на странном, певучем языке, и я ощутила, будто окунулась в теплый, невесомый кокон. Испугалась было, но он пояснил, что идти нам долго, а теплой одежды у меня нет. Я успокоилась и пошла за ним на заснеженную улицу. Там он снова взял меня за руку.

— Как тебя зовут, девочка? — прилетел очередной вопрос, заставивший меня сжаться внутри.

Я задумалась, копнув носком туфельки снег, и вдруг из глубин пустой памяти само всплыло имя. — Амина, — твердо сказала я, испытывая странное облегчение. Фамилию я не помнила, но почему-то добавила: — Зимняя.

— Амина Зимняя, — тягуче, будто перекатывая на языке, повторил мужчина. — Неплохо.

— А тебя как зовут? — стараясь успевать за его широким шагом, поинтересовалась я, не глядя по сторонам.

Он на миг запнулся, но не сбавил темпа.

— Адамарт, — тихо, почти шепотом, ответил он спустя минуту, будто надеясь, что я не расслышу. Фамилию он не назвал, а уточнять я не стала, довольствуясь и этим.

— Красиво, — отозвалась я, посильнее сжав его ладонь. Мне почему-то казалось, что стоит мне разжать пальцы, и Адамарт тут же передумает, бросит меня, растворится в метели, но он в ответ лишь чуть сильнее сдавил мою руку. Волнение тут же улеглось.

Шли мы около часа. За это время небо окончательно потемнело, началась настоящая метель, завывавшая в кронах спящих деревьев, а мы все шли и шли… Меня радовало, что магический кокон надежно хранил мое тело от холода, так что единственное, что причиняло дискомфорт, — это всепроникающая, костная усталость. Слишком много всего свалилось на мои хрупкие плечи.

Руку оттягивала тяжесть злополучного десерта, я уже раз десять пожалела, что взяла его с собой, но все равно упрямо тащила заветную бумажную сверток, надеясь, что мы скоро придем. Спрашивать не решалась, мне не хотелось быть обузой.

Но вскоре я начала волочить ноги, спотыкаться о невидимые кочки и отчаянно зевать. Это нельзя было не заметить. Адамарт заметил.

— Устала, Амина? — он остановился и удивленно на меня посмотрел.

— Нет, — честно соврала я, мотая головой, но рот предательски растянулся в широком, беззвучном зевке. Видимо, это выглядело так заразительно, что Адамарт сам не удержался и зевнул в ответ. В этот миг капюшон слетел с его головы, и вовремя выглянувшая из-за туч луна осветила бледное, с острыми, будто высеченными из мрамора чертами лицо, заостренные кончики ушей и большие, темные, почти целиком заполняющие глазницы глаза.

— Эльф? — пораженно выдохнула я, рассматривая его расширившимися от изумления глазами. Сама не понимая, откуда во мне были эти знания.

— Полукровка, — эльф поджал тонкие губы и резко натянул капюшон на место, пряча лицо. — Передумала идти?

Я тут же замотала головой, хотя не понимала, с чего вдруг появился такой вопрос.

— Уверена? — уточнил он, а потом добавил, и в его голосе прозвучала едва уловимая горькая нотка: — Мой отец был темным эльфом, а мать — человеком.

Я твердо кивнула, вообще не раздумывая. Мне эта информация ничего не говорила, а вот мысль лишиться своего хлипкого пристанища пугала по-настоящему.

Он какое-то время молча смотрел на меня, замершую в снежной круговерти, а потом неожиданно подхватил на руки и понес дальше. Я пискнула от неожиданности, но быстро успокоилась, прижалась к его теплой, твердой груди и почти сразу погрузилась в глубокий, бездонный сон.

Тогда я не знала, что темные эльфы — это наемники, безжалостные убийцы, следопыты, способные пробраться куда угодно. Существа, не знающие пощады, если приняли достойную плату. От таких не убежать и не скрыться, найти жертву они могут везде. Огонь сражения у них в крови, кто-то даже говорил, что они прокляты, а их аура черна, как сама смерть, как и их кровь, — отсюда и название расы. Но доказать это никто не мог, потому что так близко они никого не подпускали. В общем, полная противоположность светлым эльфам, живущим в гармонии с природой и ценящим жизнь.

Это все я узнала позже, гораздо позже.

А пока Адамарт нес девочку на руках, думая о том, что впервые живое существо не вызывало в нем раздражения своим страхом, глупостью или подобострастием. Что когда это хрупкое создание по имени Амина дотронулась до его раны и исцелила ее, он испытал не ярость, а странную, щемящую тоску. Сам не понимал, почему решил взять девчонку под свое крыло, но твердо вознамерился вырастить из нее человека, умеющего постоять за себя.

Хм, а ведь до этого никто не осмеливался обращаться к нему на «ты»…

Глава 1. Дела мои домашние

13 лет спустя

Проснулась я не рано, где-то днем, и как следует потянулась, щурясь от лучей солнца, что настойчиво заглядывали в окошко сквозь щели между шторами. Встала и распахнула окно, выглянув наружу. В очередной раз насладилась прекрасным видом: лето понемногу сдавало права осени, и на листьях деревьев уже проступали золотистые и багряные прожилки, но погода все еще радовала ласковым теплом, хотя порывистый ветерок предупреждал о скорых переменах. За те пять лет, что я тут жила, эта картина мне не наскучила, и каждый раз я ловила себя на чувстве тихой радости, что все это — мой дом.

Деревня Придорожная уже кипела жизнью: по улицам сновали жители, вдали покачивались телеги и мелькали всадники, а из таверны доносился соблазнительный запах жареного хлеба и гуляша — я часто заходила туда позавтракать, когда не хотелось возиться у печи.

Название деревни говорило само за себя — она расположилась ровно посередине между двумя крупными городами, и жизнь здесь была оживленной и прибыльной, особенно для тех, кто держал дело вроде той самой таверны. По сути, это был уже почти городок, который продолжал разрастаться, но по старой памяти все звали его деревней.

Позавтракав вчерашними остатками, помыла посуду, надела свой привычный простой сарафан и, взяв корзину, отправилась в лес за травами — нужно было пополнить запасы. Сегодня вечером ко мне должны были заглянуть клиенты: кого-то нужно было подлечить, кому-то просто дать совет — например, беременной девушке, желавшей наилучшего исхода для своего ребенка. Некоторым мой рабочий режим казался странным: травница, а не встает на рассвете, не принимает по утрам. Но мне безумно нравился мой распорядок, тем более что поспать я любила исступленно. В общем, жизнь была близка к идеалу, и я мысленно благодарила судьбу за это.

Если бы пять лет назад старушка-травница не впустила забредшую к ней в грозу девицу…

Руки сами выполняли привычную монотонную работу, а я невольно погрузилась в воспоминания, что случалось со мной нечасто.

Дождь лил как из ведра, вспышки молний на мгновение освещали ночь, превращая ее в ослепительный день, а раскаты грома заставляли содрогаться землю. А я шла, закутавшись в промокший насквозь плащ, с одной лишь сумкой за плечом — подальше от всего, что составляло мою прежнюю жизнь. Я твердо решила начать все с чистого листа, по-другому. Правильно. Безопасно, чтобы больше не вздрагивать от каждого шороха, не переезжать каждые несколько месяцев, не гадать, наступит ли завтрашний день.

Потоки воды оглушали, рассмотреть что-либо можно было лишь на расстоянии вытянутой руки, да в короткие секунды, когда небо прорезала молния.

Мне с трудом удалось разглядеть вдалеке, у самой опушки леса, одинокий домик и, собрав последние силы, я поплелась к нему, хотя тело уже не слушалось, а меня била крупная дрожь. Не уверена, что только от холода.

Стучаться в дверь пришлось долго, я уже почти отчаялась и готова была сдаться, но вдруг дверь распахнулась. На пороге стояла пожилая женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок, и смотрела на меня недовольным, испытующим взглядом.

— Пустите? — прошептала я, с надеждой глядя на возможную спасительницу.

— Ты откуда будешь? — недоверчиво спросила она, не отпуская дверь и будто бы готовая захлопнуть ее в любую секунду.

— Издалека, у меня ничего нет, но я хочу начать новую жизнь, — сглотнула я под ее пронзительным взглядом. — Я могу вам во всем помогать…

— Тут чужаков не любят, — сказала она больше для себя, чем для меня. Да, на тот момент деревушка была достаточно глухой, но буквально за пару лет умудрилась разрастись. — Ладно, заходи, переночуешь, а там видно будет.

И наконец отошла в сторону, впуская меня внутрь. Я не сразу поверила своему счастью.

Меня обсушили и накормили горячей похлебкой, но меня стало бросать то в жар, то в холод, — кажется, я все-таки простудилась. Всю ночь пожилая женщина не отходила от моей кровати, поила разными отварами, протирала лоб прохладной тряпицей и бормотала что-то утешающее. Было до слез приятно. Такая забота о постороннем человеке… Такую я встречала лишь раз в жизни.

Позже я узнала, что пожилую женщину звали Марсия, и она была настоящей травницей. Возможно, она почувствовала во мне родственную душу и поэтому разрешила мне остаться, когда я об этом попросила. Уж очень мне пришелся по душе ее уютный домик, пропитанный ароматами сушеных трав, старых книг, свежей выпечки и чего-то неуловимого, по-настоящему домашнего.

Она не просто разрешила, а обещала научить меня всему, что знала сама. Сказала, что просто так мне здесь доверять не будут, поэтому представит меня своей внучкой, приехавшей издалека. Я была этому даже рада — иметь такую потрясающую бабушку мне очень хотелось.

— Но при одном условии, — подняла палец Марсия, когда мы сидели за столом и обсуждали наше будущее. — Поклянись, что всегда будешь помогать людям, которые нуждаются в твоей помощи.

— Хорошо, — в тот момент я была готова поклясться чем угодно, лишь бы остаться здесь, с ней. — Клянусь!

— Умничка, — ее голос стал еще теплее. Или роднее? — Но свой труд ты должна ценить. Бескорыстно работай только в крайних случаях, поняла?

— Да, — закивала я, глядя на нее как на ангела… Седовласая, с легкой сеточкой морщинок у глаз, с мудрыми, ясными глазами и бледной кожей, она и правда была на него похожа.

— Тогда привыкай называть меня бабушкой, внучка, — погладила меня по голове Марсия, и по моему телу пробежали теплые мурашки. Будто я ждала этого момента всю свою жизнь и вот, в семнадцать лет, наконец почувствовала, что я — дома.

— Хорошо, ба… бабушка, — прошептала я с запинкой, боясь, что она вдруг передумает и рассердится. Но ничего такого не произошло. Напротив, ее лицо озарила теплая, добрая улыбка. Как же это было здорово.

С тех пор мы вместе ходили за травами, она показывала мне лечебные растения и рассказывала об их свойствах, научила готовить отвары и мази. Но параллельно мы развивали мой дар, хоть и держали это в секрете — по моей инициативе. Истинных целителей было мало, и я не хотела привлекать лишнее внимание. Бабушка не расспрашивала, зачем мне это нужно, а я просто не желала, чтобы об этом знали. Мы слегка жульничали: я незаметно усиливала отвары или лечила приходивших пациентов, если требовались сложные процедуры, чтобы они думали, что помогли лишь травы.

Год я прожила как в сказке. Но однажды Марсия неожиданно угасла. Просто легла спать, почувствовав недомогание, и не проснулась. Я пролила тогда море горьких слез, изводила себя упреками и сожалениями… Но потихоньку я полностью заняла ее место, ко мне стали приходить люди за советом, а потом и за лечением. Все это приносило стабильный доход, так что жизнь постепенно наладилась, хотя мне до сих пор порой не хватало бабушкиной мудрости и ее спокойного присутствия.

Чтобы не раскиснуть окончательно, я тряхнула головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания. В последнее время я стала слишком чувствительной и часто уходила в себя, вместо того чтобы наслаждаться красотой леса.

Трав я собрала не слишком много — только самые редкие для особых снадобий и, наоборот, распространенные для постоянных хворей, с которыми ко мне приходили пациенты: больные спины, горло, живот, разные лихорадки, раны… Что-то я лечила сама, запуская процесс регенерации, лишь делая вид, что применяю травы, а с чем-то справлялись и простые отвары.

Сбор был удачным, можно было возвращаться. Но тут я вспомнила, что мне нужны еще ингредиенты для травяного отвара, который я всегда пила по вечерам, провожая закат. Это была наша давняя традиция с бабушкой — заварить душистый чай, устроиться в мягких креслах на крылечке и неспешно потягивать ароматный напиток, провожая последние лучи солнца.

Я быстро собрала нужные травки — до смешного простые и распространенные, вроде мяты и мелиссы, но в правильном сочетании они давали невероятно вкусный и успокаивающий отвар. Кстати, его я часто подсовывала клиентам, особенно детям, болевшим простудой, незаметно подкрепляя лечение магией. За это время у меня скопилось немало книг по целительству и травам, плюс несколько исписанных мной толстых тетрадей. Да и до встречи с Марсией я кое-что знала о лечении, в основном — о травмах. Так что и мой вклад в общие знания имелся.

Домой я вернулась около четырех вечера, как раз к началу приема. До шести возилась с клиентами. К счастью, ничего серьезного: мелкие травмы, ушибы, порезы, больная спина, консультация для той самой беременной девушки… Мы даже нашли лишние пять минут, чтобы обсудить ее сердечные дела. В основном, конечно, ее. В свое же сердце я никого не пускала — точнее, никто не мог в него проникнуть. Слишком уж высок был эталон, стоявший перед моими глазами. Пример человека, ну или почти человека, который, по сути, заменил мне отца, если это можно так назвать. Так что пока ни один из знакомых мужчин не мог приблизиться к нему ни личными качествами, ни внешностью…

И вот наступил долгожданный вечер. Солнце окрасило округу в багряные и золотые тона, отвар уже настоялся, и я налила его в свою любимую кружку с котиком, купленную у проезжих торговцев пару лет назад. Накинув на плечи любимую вязаную шаль, доставшуюся мне от Марсии, я вышла на террасу, где теперь стояло лишь одно кресло. Больше таких светлых людей, как она, я не встречала. Она будто светилась изнутри — ровным, спокойным светом, который не режет глаза, а, наоборот, согревает. Рядом с ней я чувствовала себя легче, чище. Заменить ее было невозможно, поэтому я и убрала второе кресло — видеть на ее месте кого-то другого я не могла.

Глоток горячего напитка разогнал накопившийся холод и приятно взбодрил. Вечера становились по-настоящему прохладными для легких сарафанов, но шаль здорово выручала. С моего места открывался прекрасный вид на лес, погружающийся в закатную дымку. Вот так. Прожит еще один достойный день. Я считала, что провела его хорошо. Бабушка бы мной гордилась. Думаю, на мои поздние подъемы она могла бы закрыть глаза.

Невольно улыбнувшись, я допила чай одним глотком. Солнце скрылось, и по земле поползли сиреневые сумерки. Спать было еще рано, а вот сходить в таверну поужинать — самое время. Готовить сегодня не хотелось, а там на ужин как раз должна быть моя любимая картошечка с тушеным мясом.

Быстренько собравшись, я направилась в это вечно гудящее и шумное место. Шум, конечно, я не очень жаловала, но ради вкусной еды можно было и потерпеть, тем более что новости здесь появлялись раньше, чем в газетах, а быть в курсе событий все же не помешало.

Таверна находилась всего в нескольких домах от моего и была невероятно популярной, хотя построили ее сравнительно недавно. Она почти сразу стала центральным местом в округе. Эх, и почему я сама не додумалась до этой идеи?

Хотя, честно говоря, с моей работой голод мне тоже не грозил. Разбогатеть, конечно, вряд ли бы вышло, но и экономить, к счастью, не приходилось — даже получалось немного откладывать. А если с домом случались какие-то проблемы, добрые люди всегда были готовы помочь.

Вот бы так всегда…

Дошла я быстро, сама не заметила как, увлекшись размышлениями и разглядывая под ногами утоптанную каменную дорогу. Но вот оглушительный гул голосов и умопомрачительные запахи из таверны мгновенно вернули меня к реальности. Желудок обиженно заурчал, напоминая, что кормили его только утром, а вместо обеда были лишь горсть лесных ягод да вечерний отвар. Я мысленно возразила ему, что встала-то почти в обед, так что завтрак был совмещенным, но его это не убедило, и он возмущенно булькнул. Ладно-ладно, вымогатель, сейчас получишь свое.

Устроившись за свободным столиком в углу, я тут же поймала на себе взгляд знакомой официантки Леи. Она тут же подбежала и приняла заказ. Не то чтобы я хвасталась, но мой статус деревенской травницы кое-что значил.

Моя жизнь прекрасна.

Глава 2. Слухи

Усевшись за свой столик в углу, я принялась невольно прислушиваться к разноголосице вокруг. Выловить что-то стоящее из этого хаоса было сложно — большая часть разговоров крутилась вокруг чьих-то коров, соседских шашней и сплетен о «нагулянных» детях. Ох, уж эти деревенские болтуны.

Но сквозь этот шум прорвалось кое-что интересное.

— Слышал, в Норфилде сейчас какая-то ерунда творится? — двое мужчин за соседним столом оживленно беседовали. Один, судя по дорожному плащу, был путешественником, а второго я знала — это наш вечно хмурый и непьющий кузнец Стеврентий, которого все звали дядей Стевой. Видимо, встретил старого друга и решил согрешить.

— Да везде сейчас ерунда творится, — отмахнулся тот, уже изрядно повеселевший.

— А там — больше всего, — понизив голос, продолжил путешественник и подлил еще в стаканы. — Говорят, его либо закроют, либо уже закрыли.

— Да бред, как можно закрыть целый город? — не поверил кузнец, уставившись на товарища.

— Магически, конечно, — последовал гордый ответ. Собеседник явно наслаждался своей осведомленностью.

— Да ну… А зачем?

— Пока непонятно, но вроде там какая-то зараза появилась, неизлечимая. Поэтому город и закрыли, пока не найдут лекарство, — голос опустился почти до шепота. — Говорят, для этого даже потомка королевской крови собираются отправить.

Они боязливо переглянулись, убедились, что никто не подслушивает, и разом осушили рюмки, переключившись на другую тему.

А мне как раз принесли мой ужин — ароматную запеченную куропатку с хрустящим картофелем и тушеными овощами. Пар поднимался от тарелки, согревая воздух вокруг.

Хм, неужели правда?

Когда-то давно я слышала одну старую легенду о том, что род Веренийских стал королевским не просто так. Мол, когда-то мир погряз во лжи, болезнях и кровопролитии, на наш материк хлынули чужеземцы с других земель (сейчас известно всего три), чем страшно недоволен был здешний король. Война длилась долго, пока не появился некий потомок Веренийских. Будто бы сами боги даровали ему огромную силу, благодаря которой он остановил войны и исцелил болезни. После этого народ и возвел его на трон. С тех пор прошло много лет, и никаких подтверждений, что королевская кровь и впрямь обладает целительной силой, так и не нашлось.

Мне, как целительнице, все это было дико любопытно. Столько вопросов… Почему из нее не делают универсальное лекарство? Какая доза нужна? Не вызывает ли привыкания?.. Вполне нормальные вопросы для врача.

Хотя, скорее всего, это все выдумки. Или же короли попросту жадничают и не делятся.

Но если тот незнакомец прав… Выходит, в Норфилде объявилась какая-то неизвестная и очень заразная болезнь, и город закрыли на карантин до тех пор, пока не найдут лекарство или не прибудет кто-то из королевской семьи.

Хотя звучало это все равно как бредовая сказка.

Чертова травка! За всеми этими размышлениями я совершенно забыла про ужин, и он остыл. Эх, слухи… Одни нервы треплют.

Поела я все равно с волчьим аппетитом и отправилась домой сытая и относительно довольная, прихватив с собой на завтрак кое-что вкусненькое. Вредное, но такое соблазнительное.

Возвращалась домой, любуясь туманом, что уже стлался по дальним полям, окутывая стога сена и изгороди призрачной дымкой. На небе одна за другой зажигались звезды, а воздух становился по-осеннему колючим и бодрящим. Я плотнее закуталась в шаль и глубоко вдохнула. Было так хорошо и спокойно.

Перед глазами невольно замелькали обрывки воспоминаний: бесконечные переезды, чужие города, к которым нельзя было прикипеть душой…

Нет, это точно не моя жизнь. Не мое.

— Эмми, чего грустишь? — сзади послышался быстрый топот, и чья-то рука легла мне на плечи. Даже не оборачиваясь, я знала, кто это. Кристиан, он же «Зяблик» — из-за вечно взъерошенных волос. Это прозвище его бесило. Лет три назад я даже думала, что он мне нравится… но постоянно что-то было не так.

— Не грущу. Просто задумалась, — я стряхнула его руку с плеча. Не то чтобы прикосновения были неприятны — скорее, набегала какая-то тревога.

— И о чем же? — парень заглянул мне в лицо с интересом.

— О том, чего хочу, — я даже не соврала. Просто не успела как следует обдумать этот вопрос.

— И чего же, если не секрет? — он улыбнулся. Черт, а улыбка у него была заразительная. Темные волосы с выгоревшими на солнце прядями, глубокие голубые глаза, в которых тонул взгляд, правильные черты лица… За ним полдеревни бегало. Еще бы — сын богатого торговца, сам дело ведет, с отцом по городам ездит. Мечта.

— О семье, наверное. О своем месте, — я неожиданно содрогнулась от холода.

— Так выходи за меня, — в очередной раз предложил он в шутливой манере.

— И ждать тебя месяцами? — усмехнулась я. Он был веселым и легким в общении, с ним можно было просто болтать обо всем на свете.

— Зато ты не будешь себе ни в чем отказывать, — продолжил он ту же шутливую тему, но снял свою куртку и накинул мне на плечи. Стало заметно теплее, а в нос ударил его запах — приятный, но не будоражащий душу.

— Да я и так себе не отказываю, — хмыкнула я. — Так что не аргумент.

— Ты меня шантажируешь! — возмутился он, и мы оба рассмеялись. Но он быстро стал серьезным. — К тому же, если зараза из Норфилда распространится, я останусь сидеть дома.

— С чего ты это взял? — я насторожилась. Если уж Крис об этом заговорил…

— Отец составлял список городов для поездок, так вот в Норфилд сейчас не пускают, но без объяснения причин, — поделился он.

— Ого, — задумалась я, осмысливая услышанное. Но в этот момент он легонько ткнул меня пальцем в бок, от неожиданности я взвизгнула. — Эй, ты чего?

— А то, что тогда я смогу остаться с тобой, — вновь вернулся к шуткам парень.

— Ну, когда начнется конец света, тогда и подумаю, — фыркнула я, мстя тычком в его бок, но он даже не дрогнул. Не боится щекотки, зараза.

— Злая ты, Эм, — сделал грустное лицо Крис, но долго притворяться не умел и потому подхватил меня под руку. — Пойдем, провожу, а то еще кто-нибудь украдет по дороге.

— Да меня уже ты крадешь! — возмутилась я, но улыбка не сходила с лица. А что, он классный.

— Я должен всех опередить! — заявил он с самым наглым видом.

Так, перешучиваясь и переругиваясь, мы и дошли до моего дома. Уже прощаясь, я вдруг вспомнила.

— Зяблик, а какие симптомы у той болезни? — за прозвище я тут же получила ответный тычок в бок.

— Не знаю, — он на мгновение задумался, а затем с виноватым видом добавил: — Никакой информации нет, кроме того, что это заразно. Но если хочешь, могу у отца порасспрашивать.

— Буду благодарна, — кивнула я и дотронулась до его плеча. — Спасибо, Крис.

— На «спасибо» не женишься, — фыркнул он, подмигнул и, довольно улыбаясь, зашагал прочь.

— У тебя слишком странные наклонности! — крикнула я ему вдогонку и, улыбаясь, вошла в дом.

Мало на свете таких людей, готовых помочь просто так. Он был из таких. Всегда всем помогал, не требуя ничего взамен. Правда, из-за этого за ним бегала толпа девиц с серьезными намерениями, поэтому общался и подшучивал на брачные темы он в основном со мной — я была в безопасности.

Легла в постель и долго ворочалась. Не нравились мне эти слухи про эпидемию. В газетах об этом не писали — значит, кто-то старается не сеять панику и решить все тихо? Но если слухи о далеком Норфилде дошли до нашей деревни… Назвать ее глухой было бы кощунством, но и центром цивилизации — явным преувеличением.

Все это выглядело тревожно.

Поворочавшись еще немного, я решила не забивать голову тревожными мыслями. Все равно сейчас я ни на что повлиять не могу, а вот испортить себе настроение — запросто. Нет, уж лучше наслаждаться тем, что есть, а проблемы решать по мере их поступления.

Договорившись сама с собой, я наконец успокоилась и погрузилась в сон.

***

Утро встретило меня пасмурным и прохладным небом. Свинцовые тучи затянули небо плотным покрывалом, и даже теплая шаль не спасала — пришлось надеть вязаную кофту, которая была мне слегка велика, но не стесняла движений, и длинную юбку до пола. Ну вот, опять буду цепляться за каждую ветку. На ходу я доедала булочку, прихваченную вчера из таверны.

Вообще, я слышала, что сейчас в городах многие девушки носят штаны, но сама решиться на такое пока не могла. Да и платья с юбками — это красиво.

Заколола волосы шпилькой, надела косынку и мельком взглянула на свое отражение в зеркале. Ну и вид… Ладно, не наряжаться же мне в лес, так что сойдет. Главное — удобно!

На пояс я повесила свою сумку целителя, где лежало не только самое необходимое для первой помощи, но и многое другое. Я была человеком с тревожной душой, и, будь моя воля, я бы запихала туда все свои травы, склянки и даже микстуру от кашля!

Но нужно было оставить место для трав, которые предстояло собрать, так что пришлось ограничиться самым важным.

Вроде все. Серебряные кинжалы — наследие прошлой жизни — были надежно закреплены в специальных ножнах на бедрах. Юбка была с удобными разрезами, так что достать оружие можно было за секунду. Единственная привычка из прежней жизни, которую я себе позволила, и она не раз меня выручала. Да и шпилька в моих волосах была не простая. Как-то раз на ярмарке я купила ее за бесценок, потому что торговец не знал ее секрета. Пользовалась ею лишь как украшением, но мысль, что у меня есть еще одна скрытая защита, согревала душу.

Точно, готова.

Пока я собиралась, тучи сгустились еще больше. Как бы дождь не пошел. Впрочем, промокнуть я не боялась, но вот беда — в такую погоду обычно начинался наплыв мамочек с простуженными детьми. Нужно будет собрать побольше согревающих трав.

Я обошла дом и свернула на знакомую тропинку, ведущую сначала в редкий лесок, а потом в настоящую, густую чащу. Мне безумно нравилось здесь бывать, дышать густыми запахами хвои, мха и влажной земли. Сейчас как раз должна была пойти грибная волна… Эх, зря я корзинку не взяла.

Но возвращаться было лень, так что я пообещала себе наведаться за грибами завтра, а сегодня просто разведала обстановку.

Около часа я неспешно бродила между деревьями, отыскивая нужные растения, внимательно разглядывая листья и стебли, как вдруг моя нога во что-то уперлась.

Сердце на мгновение замерло — вдруг зверь? Но реальность оказалась прозаичнее и страшнее. На земле, почти сливаясь с подстилкой из листьев, лежал мужчина. Его одежда была порвана в нескольких местах, темные пятна засохшей крови покрывали рубашку на груди и плече. Один взгляд на него был enough, чтобы понять: он тяжело ранен, потерял много крови и находится на грани истощения. Бледное, испачканное землей лицо, запавшие глаза с синевой под ними — все говорило о том, что он провел здесь не один час.

Черт! Ну зачем он мне сейчас сдался? Явно ничего хорошего, ввязываться не хотелось категорически!

Но тут же в памяти всплыло обещание, данное бабушке. Вздохнув с обреченностью, я подошла ближе и опустилась на колени, чтобы осмотреть его.

Глава 3. Найденыш

Поглядев на незнакомца несколько секунд, я с «радостью» поняла, что лечить его будет чертовски сложно. Мысли метались, цепляясь за малейшие возможности и тут же отбрасывая их.

«Он мне за это вообще платить будет? А вдруг он заразный?»

Ладно, это я так себя успокаивала. Встретить в этом глухом лесу такое — дурной знак. Главное, чтобы на допрос потом не вызвали. Хм, а может, подлечить его и сбежать? А он проснётся и такой: «Вау, да я почти бессмертный!» Хе-хе. Нервы, чтоб их. Надеюсь, это не конец моей спокойной жизни…

Так, осмотр подтвердил худшие опасения. Сильная потеря крови, крайнее истощение, ага… А ещё несколько ушибов, три глубокие раны — две на руках, одна на животе, — из которых кровь почему-то не сочилась, хотя, казалось бы, было куда стремиться, и треснутое ребро. М-да. Тяжёлый случай. Травками это дело не исправить, точно придётся воспользоваться даром. Это не проблема, но… Его одежда — дорогая ткань, качественный крой — кажется, мужчина достаточно просвещённый и сможет отличить деревенскую травницу от редкой целительницы. Это могло стать настоящей проблемой.

— Надеюсь, ты порядочный… — пробормотала я и, смирившись с невозможностью перевернуть его массивное тело, положила руки ему на спину. По-хорошему, лучше на грудь, но что имеем.

Сначала главное: нужно разобраться с малокровием. Для этого я немного добавила сил в его ауру, наблюдая, принимает ли он мою помощь. Энергия медленно, но верно впитывалась. Реагирует. Хорошо, наверное. К сожалению, нужных зелий у меня нет, так что придётся кровь восполнять магически. Это гораздо труднее и опаснее для меня самой.

Вливала в него магию какое-то время, но помогало это плохо, будто вода в бездонную бочку. Ладно. Есть у меня одно зелье… Дрожащими от усталости пальцами я достала из потертой сумочки маленький пузырёк с мутноватой жидкостью. Доза слишком маленькая, но начать регенерирующий процесс должна помочь. Вопрос в другом.

— И как же мне её в тебя запихнуть? — начала я болтать сама с собой, чтобы немного отвлечься от нарастающей паники. Взгляд плавно перетек с его спины в дорогой, но порванной чёрной куртке на то, что пониже… А ничего так, симпатичный з… — Если ты не можешь пить, то, может, ввести это ректал…

В этот момент я дико перепугалась, потому что недожмурик сам перевернулся на спину! Это было невозможно в его состоянии! Он что, святой какой-то?

Окинула его ещё одним оценивающим взглядом. Ого… Не скажу, что он полностью восстановился… Но ему стало раза в два лучше! И это только после моей初步чной заливки сил! Интересный случай. Может, его на опыты?..

— Ладно, так тоже можно, — согласилась я с жмуриком и снова опустилась на колени, вглядываясь в бледное, почти фарфоровое лицо. Симпатичный. Слишком симпатичный. Ровная кожа, идеальные черты лица, я бы даже сказала, что как будто ненастоящие. Будто талантливый скульптор постарался. Густые тёмные брови, прямой нос, тонкие губы, подбородок с небольшой ямочкой, щёки немного впалые, но сейчас это простительно. Чёрные волосы были сбриты на висках, открывая высокий лоб. А может, он демон? Ну не бывает таких красивых парней в наших лесах.

Моргнула, вылезая из некоего транса, и аккуратно, почти трепетно, приоткрыла его рот, чтобы влить содержимое пузырька. Кожа на ощупь оказалась бархатной... Тьфу, бесит он меня.

После того как зелье попало внутрь традиционным способом, процесс пошёл проще, тело начало отзываться живее.

— Так, умничка моя, выпил зелье, молодец… — ворковала я для собственного спокойствия, ведь кто знает, может, завёлся маньяк, и теперь такие пациенты будут постоянно, тьфу-тьфу-тьфу. — Сейчас обработаем тебе ранки, чтобы зараза не попала, восстановим силы, и будешь как новенький, может, ещё симпатичнее станешь, хотя куда уж больше-то… Обойдёшься, в общем.

Несла я чушь и дальше в таком роде, лишь бы не думать о чём-то плохом. Заживление шло хорошо, но медленнее, чем после первой заливки магии. Жаль, я надеялась, что минуточек пять тут потопчусь и убегу дальше по своим делам.

Обеззараживающее зелье закончилось прямо на последней ране. Я ни капли не сомневалась, что это было именно оно — порезы были ровные, как от острейшего клинка. Бр-р-р…

После обеззараживания начала сращивать порезы. Ушло на это уйма сил, раны-то достаточно глубокие. Удивительно, что кровь из них не текла. Очень странно. Похоже на магию другого целителя, но тогда где он сам? Сбежал?

— Вот так, ранки заживили, теперь косточками займёмся, ушибы, думаю, переживёшь, — выдохнула я, утерла пот со лба грязным рукавом кофты и положила руки ему на грудь, заодно проверяя общее состояние. О, сердечко бьётся ровно — не вампир, значит. Крови теперь достаточно, чтобы не умереть, но слабость будет приличная. Раны очень хорошо срослись. Чудно. Теперь ребро… — А ты живучий. И везучий. Ты не думай, что это всё по доброте душевной, я потом с тебя так спрошу… Хи, а не такой уж и везучий получается, тебе счёт письмом или так запомнишь?

Магии на него ушло много. Я уже мысленно отменила приём пациентов — можно их, конечно, зельями и травками, но сил на это совершенно не осталось.

Закончила и устало плюхнулась на прохладную, усыпанную хвоей землю. Да… Что-то я не хочу больше гулять в лесу. Нужны мне эти травки больно…

— Если я из-за тебя простужусь, то счёт будет вдвое больше, — пригрозила я пациенту, который всё так же лежал с мёртвенной бледностью. — А умрёшь — в три раза! — решила напугать его посильнее, а то что-то он совсем не спешил приходить в себя. С телом уже всё хорошо, разве что ауру свою сильно потрёпал… — Ты не думай, что я меркантильная, нет, просто справедливая!

Показалось, что у него дрогнули губы из-за моей болтовни, но, присмотревшись повнимательнее, поняла — показалось. Жмурик жмуриком.

Устало откинулась на шершавый ствол ближайшей сосны и прикрыла глаза, чтобы перевести дух. Да, с таким стрессом я сталкивалась в последний раз, наверное, год назад, когда на одного из жителей деревни упало дерево. Я тогда чуть не поседела, пока его лечила. Причём всем другим говорила, что помогли очень редкие травы. Не знаю, догадывается ли кто-нибудь, что это не так… Главное — вылечила.

— И что теперь с тобой делать? — отдохнув минут десять, снова посмотрела на найдёныша. Он всё так же еле дышал и за то время, что я отдыхала, ни разу не пошевелился. — Простить и отпустить, говоришь? — сделала вид, что задумалась над его молчаливым предложением. — Хм, знаешь, а это идея. Ладно, я оставлю тебе зелье, которое поможет позже восстановить силы, — медленно встала, опираясь на ствол, достала из сумочки ещё один маленький пузырёк и положила его рядом с ним. Пока мужчина в отключке, толку от зелья нет. — А я пойду, тем более, вон какие тучи надвигаются.

И это была правда. Пока я лежала с прикрытыми глазами, небо успели затянуть тяжёлые, свинцовые тучи. В первый момент мне даже подумалось, что пролежала я не несколько минут, а несколько часов — так потемнело небо, будто наступил вечер. Поэтому чем раньше я вернусь домой, тем лучше, а из-за слабости путь предстоит долгий, так что пора выдвигаться.

— Ну, бывай, счёт, так и быть, прощу на первый раз, — понадеялась про себя, что он и последний. В последний раз глянула на мужчину, развернулась в сторону дома, уже сделала первый шаг, как что-то холодное и цепкое схватило меня за лодыжку, и я грохнулась на землю, потеряв равновесие. Больно коленкой ударилась, между прочим!

Повернулась и заорала от страха, а рука сама потянулась к охотничьему ножу на бедре:

— Отстань, сгинь! — попыталась брыкаться, но восставший незнакомец держал мою ногу в стальной хватке.

— Ты всегда спасаешь жизни, чтобы потом пожелать смерти? — хрипло, будто горлом натыкаясь на острые камни, произнёс мужчина, потом дёрнул ногой, и я полетела в его объятия, хотя, скорее, меня банально и грубо захватили.

— А ты на всех набрасываешься после спасения? — ещё раз взбрыкнула я и попыталась встать, но силы были не на моей стороне.

— Только когда они пытаются сбежать, не дождавшись своего счёта, — усмехнулся он, отпустил меня и, поморщившись от боли, сел.

— Ты слышал? — удивилась я. У него было состояние если не комы, то тотальной отключки.

— Конечно, ты ведь так упорно мне про него твердила, — отозвался он, осматриваясь по сторонам пронзительным, ясным взглядом, параллельно ощупывая свою одежду. Может, искал что-то.

— И платить собираешься? — во мне тут же включилась деловая жилка, и я окинула мужчину заинтересованным взглядом.

— Нет, — честно ответил он, а у меня челюсть отвисла от такой наглости. — Ты же сказала, что прощаешь на первый раз.

— Тогда я пошла! — гордо и обиженно заявила я, снова пытаясь подняться.

— Всё-таки меркантильная, — расстроенно вздохнул найдёныш и посмотрел на меня так, будто дико его обидела.

— Я?! — возмущённо выдохнула я в ответ на такое несправедливое заявление, а потом подумала: какого хрена я вообще оправдываюсь перед восставшим жмуриком?! — Да, меркантильная, и раз уж я тебе всё простила, то нас больше ничего не связывает! До свидания!

Поднялась и, гордо задрав нос, пошла домой, чувствуя, как гнев и обида плющатся о нарастающую усталость.

— Да постой ты, — меня быстро догнали, пристроившись рядом. Он двигался легко, будто и не был полчаса назад на волосок от смерти. — Если заплачу, то пустишь переночевать?

— С незнакомыми мужчинами не ночую, — обиженно фыркнула, но потом сочувствие всё же проклюнулось — он ведь недавно был при смерти, а оставлять его на улице в такую погоду… И неважно, что недавно именно так я и собиралась поступить, это другое. — Могу указать дорогу до таверны, переночуешь там.

Ему этот вариант не понравился, судя по перекошенной физиономии. Ишь ты, и чем тебе таверна не угодила?

— В данный момент у меня нет денег, поэтому хотел переночевать у тебя в долг, — немного сконфуженно пробормотал найдёныш. Так вот в чём дело…

— Ладно, пойдём, посмотрим, — скисла я, понимая, что совесть теперь точно не позволит оставить его на улице. В таверне точно в долг не дадут переночевать. А ещё лично я сомневаюсь, что он этот долг когда-нибудь вернёт. — Но пойдём так, чтобы тебя никто не увидел, не хватало, чтобы меня с сомнительными личностями кто-то заметил…

— Это я сомнительная личность?.. — выдохнул мужчина, возмущённо на меня уставившись.

— Ещё какая, — охотно согласилась я и потопала в сторону дома. Идти минут тридцать, а погода становилась всё хуже, где-то уже начинало глухо греметь, но дождя пока не было. Надеюсь, под него мы не попадём.

Всю дорогу мы преодолели молча — я не хотела тратить оставшиеся силы на споры и расспросы, решив, что займусь этим потом, или вообще не буду в это вмешиваться, а он, кажется, обиделся на «сомнительную личность». Поэтому хмуро молчал, лишь изредка пошатываясь.

Засверкали молнии, сопровождаемые оглушительным громом, от которого закладывало уши. Мне стало по-настоящему страшно. Впервые столкнулась с такой яростной погодой. Мой спутник тоже нервничал, постоянно смотрел на небо, потом странно зависал, глядя в одну точку, и снова упорно шёл за мной, заставляя ускорять шаг, отчего я нервничала ещё больше.

Наконец, зашли в реденький лесочек, где сосны росли поодаль друг от друга. Почти дома, осталось лишь его пройти — и в безопасности.

И тут же, словно прорвало небесную плотину, хлынул ливень. Я сразу же промокла до нитки и успела раз сто пожалеть, что вообще в этот день вышла из дома.

Дом! Наконец показался мой любимый, чуть покосившийся домик с тёплым светом в окошке — это придало сил, и я ускорилась, но тут случилось неожиданное. Ослепительно, до белых пятен в глазах, сверкнула молния, и раздался оглушительный, разрывающий мир раскат грома. Воздух запахол озоном и палёным деревом.

Глава 4. Не делай добра и проблем не будет

Несколько секунд ушло на то, чтобы проморгаться от резкой, раскаленной вспышки, выжегшей сетчатку. А потом, в наступившей оглушительной тишине, я подумала, что умерла...

Мой дом. Любимый дом, в стенах которого я провела самые потрясающие пять лет своей жизни, — горел. Он пылал, как гигантский погребальный костер, озаряя ночь адским заревом. Дерево трескалось, стекла лопались с хрустальным звоном, и жар бил в лицо даже на таком расстоянии.

Я закричала — нечеловеческий, животный вопль — и бросилась туда, туда, где в огне превращались в пепел мои книги, скопленные с трудом деньги, дорогие сердцу безделушки и сама память, воплощенная в вещах...

— Стой, дура, нельзя туда! — чей-то сильные руки схватили меня за талию, легко оторвав от земли и не дав сделать и шагу в сторону пекла. Запах дыма, кожи и чего-то чужого, холодного ударил в ноздри.

— Там мои вещи, книги! — бессмысленно кричала я, вырываясь, а ветер, будто насмехаясь, становился еще сильнее, раздувая пламя. Крупные, редкие капли дождя не тушили пожар, а лишь раззадоривали его. И тогда природа, будто в завершающем акте жестокого спектакля, ударила молнией еще раз, с грохотом обрушивая то, что еще стояло. Мой мир рухнул окончательно. — Пусти! Куда ты меня тащишь?!

— Спасаю тебя! — рявкнул он прямо над ухом, продолжая нести меня, как легкую котомку, в противоположную сторону. — Следующая молния может попасть в нас!

Я бросила последний, отчаянный взгляд на дом и увидела лишь груду дымящихся, пылающих обломков. Этого моя и без того напряженная психика не выдержала — сознание поплыло, мир запрыгал черными пятнами, и я провалилась в бездну.

***

Очнулась я от монотонного, укачивающего покачивания. Поняла, что лежу на чем-то твердом, но не на голой земле. Может, это сон? Дурацкий и бредовый сон от переутомления? Но почему же я тогда качаюсь?

Я медленно открыла глаза, заставляя их сфокусироваться. Над головой проступил странный деревянный потолок. Он был не прямой, а полукруглый, будто я лежу внутри большой бочки. Что за черт...

Мысль ударила, как обухом: похищение! Меня тот гад похитил?! Вот и помогай после этого людям... незнакомцам в лесу!

О том, что я могла бы быть дома в момент удара молнии, я даже не подумала. Хотя, могу предположить, что знай я заранее об этом происшествии, то все равно бы осталась внутри. Из упрямства. Или из фатализма.

Наверное.

Я перевернулась на живот, вызывая ноющую боль в затекших мышцах, и осмотрелась. Повозка. Довольно большая, крытая. На таких обычно торговцы путешествуют, перевозя свой товар. Лежала я лицом к выходу, завешанному грубым полотном. Пришлось сесть и осмотреться. Товар тут был, но странный, не сфокусированный. В углах лежали мотки качественной пряжи, рядом — ящик с дешевыми украшениями, дальше — мешки с провизией и разная хозяйственная утварь. Много всякой ерунды, которая занимала добрую половину пространства. Не похоже на рачительного торговца.

Неужели тот мужик — разбойник?

— Очнулась? — раздался за спиной знакомый голос, заставивший меня вздрогнуть и подпрыгнуть на месте. Я резко обернулась.

— А, ты... — бояться этого «найденыша», который почему-то был верхом на коне, я не собиралась. Да и настроения вести светские беседы не испытывала. — Отпустишь?

— Нет, — последовал предельно честный и безапелляционный ответ, от которого во рту стало горько. Теперь и побег организовывать придется? Отстраненно я заметила, что моя лекарская сумка все еще висит через плечо, а у пояса болтаются клинки. От этого стало чуть спокойнее, словно нашлась крошечная опора в рушащемся мире. — На тебе отпечаток моей ауры. Оставь я тебя там, на тебя бы началась охота, которая неизвестно чем могла закончиться.

Мне на тот момент было плевать. Меня накрыла новая волна осознания потери. Все. Не осталось ничего. Ни дома, ни прошлого. А теперь я еще и нахожусь непонятно где и непонятно с кем. Без сил, я плюхнулась обратно на деревянный пол повозки, накрылась с головой неким подобием одеяла — грубым, пахнущим пылью и конским потом — и заревела. Громко, истерично, от всей души, не обращая внимания на слова мужчины. Я даже не разобрала, что он там говорил. В какой-то момент его голос умолк, видимо, решил дать мне пострадать в одиночестве, что я с лихвой и выполняла.

Ревела я долго. Сначала лежа, потом устала и села, по-прежнему закутавшись в свой уродливый, но единственный ковер-убежище. Сидела и тупо смотрела в щель на удаляющийся пейзаж: мелькающие деревья, дорогу, усыпанную крупными камешками, о которые колеса повозки постукивали, заставляя меня клацать зубами. М-да, не нравятся мне эти путешествия.

Весь день я так и провела. Отсидела себе все, зато выплакалась вдоволь и просто тупо думала. О том, куда и как умудрилась влипнуть. И где же накосячила. Это расплата за то, что спасла найденыша? Или наказание за мимолетные мысли его бросить... или за грехи прошлого.

Эх.

Что он там говорил? Если бы я осталась, то меня бы нашли по отпечатку его ауры. А какого черта его самого ищут? Что он натворил? Ну, судя по повозке с разномастным содержимым, скорее всего... вор? Ну а что? Я знакома с торговцами, бывала на ярмарках, знаю, как настоящие торгаши выглядят. У них обычно упор на один вид товара. Шелка, например. Или специи. Или керамика. Но никак не все вместе — это просто глупо с коммерческой точки зрения.

Состояние все равно было достаточно апатичное, поэтому я даже не боялась происходящего. Казалось, что все это творится не со мной. Я все еще не осознала потерю до конца. Будто это дурной, затянувшийся сон, из которого никак не получается проснуться.

Повозка внезапно остановилась, меня по инерции резко рвануло вперед. Я успела удержаться, уперевшись руками в пол, и не грухнуться вниз, иначе мой лоб познакомился бы с дверным косяком — выпутаться из плена пледа я бы не успела.

И вот теперь, в этой внезапной тишине и неподвижности, стало по-настоящему не по себе.

Зачем остановились?

А, на привал. Мы провели в пути целый день. В том, что незнакомец путешествует не один, я не сомневалась — должен же кто-то управлять повозкой, пока ему вздумалось на лошадке покататься. Хотя, как лекарь, я бы такого категорически не советовала! Недавно он еще лежал при смерти, а теперь, видите ли, на лошадке скачет. Совсем не ценит чужой труд. Эгоист.

— Настрадалась? — вот, помяни черта... и пожалуйста. Да, я была злая. И подавленная. И разбитая.

Я молчала, уставившись в стенку повозки.

— Разговор есть, — его голос прозвучал прямо рядом.

Я продолжала молчать. Ну, если тебе надо, то говори. Хм, у меня, вроде, должен был в сумке оставаться успокоительный отвар...

Мужчина подошел к моему убежищу и грубо откинул тканевую перегородку, впуская внутрь поток свежего, прохладного вечернего воздуха. Единственная преграда между мной и внешним миром пала.

— Не вылезешь? — спросил он, но по его тону было ясно, что ответ он уже знает. Это мое убежище, моя скорлупа, и никуда я отсюда не уйду. Не заставите.

Поймав мой хмурый, исподлобья взгляд, он страдальчески вздохнул, будто это я сама ему навязалась и сейчас отравляю существование. А потом с удивительной легкостью вскочил в повозку — будто и не лежал всего несколько часов назад полумертвый в лесу — и уселся напротив, разглядывая меня своими пронзительными серыми глазами, в которых плавали острые льдинки.

Я тоже принялась его изучать. Выглядел он гораздо лучше. Мертвенная синева с губ сошла, уступив место обычной, уставшей бледности. Сейчас я с уверенностью могла сказать, что он стал еще красивее, будто скульптор прошелся резцом по мраморным чертам, освежив и отполировав их. И эта прическа? Темные волосы были собраны один к одному, будто уложены специальным составом, но опять же, еще недавно он валялся в грязи. Вывод? Он ведьмак. Шутка, конечно, но как еще объяснить его идеальный, почти неестественный облик?

Бесит. Такие люди опасны. Слишком совершенны, чтобы быть честными.

— Как ты себя чувствуешь? — он решил первым прервать тяжелое молчание, не дождавшись от меня ничего, кроме подозрительных взглядов исподлобья.

— Никак, — ответила я, и это была чистая правда. Апатия еще не прошла, признавать произошедшее я все так же не хотела, и в этом оцепенении было проще всего существовать.

— Прости, что так получилось, — в его голосе прозвучала неподдельная вина. — Я не знал, что все так обернется.

— Что в мой дом ударит молния? — я горько хмыкнула. Забавно, что он извиняется за погодные условия.

— Да, это моя вина, — кивнул он, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Мне стало не по себе, в животе заныла тревога.

— Почему? — я даже собралась, откинула угол одеяла.

— Пока сказать не могу. Но если примешь мое предложение, то все узнаешь, — мне показалось, что это откровенный шантаж и манипуляция. Но какая-то... обреченная.

— Что за предложение? — не скажу, что это меня сильно заинтересовало, не хотелось влезать в его дела еще глубже.

— Ты предоставляешь услуги целительницы нашему отряду, а я взамен возмещу твои убытки, плюс дам хорошее вознаграждение, — осторожно, подбирая слова, произнес мужчина, неотрывно наблюдая за моей реакцией.

— Я просто травница, — соврала я, чтобы хоть как-то себя обезопасить и оставить себе путь к отступлению.

— Не ври, — он усмехнулся одними уголками губ, и стало ясно — он все почувствовал, все понял! Черт.

— Попробовать стоило, — скривилась я. Всегда был шанс, что он ничего не понял, но... увы.

— Так что? — и чего он так торопится?

— Это... законно? — прищурив глаза, поинтересовалась я. Опасный вопрос, который мог стоить мне очень дорого.

— Более чем, — как-то странно, почти обиженно хмыкнул он и расслабленно откинулся назад, прислонившись к деревянной стенке повозки.

Вместо ответа я лишь горестно вздохнула, смиряясь с неизбежным. Делать нечего. Я потеряла все, что у меня было, и восстановиться с нуля будет невероятно сложно. Я даже номер в дешевой гостинице снять не смогу, чтобы переночевать! А идти к соседям, просить помощи... Нет уж. Гордость не позволяла.

— Рад, что ты согласилась, — поспешно заключил он, хотя я ничего не сказала. — Теперь ты должна дать клятву, что не навредишь ни мне, ни моим товарищам — ни действием, ни бездействием, а также о полной конфиденциальности всего, что увидишь и услышишь.

Какое-то время мы потягались над формулировками этой клятвы. Я потребовала, чтобы был пункт, где мне тоже гарантировали безопасность. Он, немного подумав, согласился.

— Хорошо, — довольно выдохнул незнакомец, а у меня возникло смутное, но настойчивое ощущение, что влипла я сейчас по самую макушку. — Теперь переходим к делу. Слышала что-нибудь о городе Норфилде?

— Это который недавно закрыли на карантин? — припомнила я слухи, которые буквально вчера обсуждала на рынке. — Вроде из-за странной болезни.

— Сила слухов непобедима, — сокрушенно покачал он головой. — Да, о нем. И наша цель — попасть туда как можно быстрее, чтобы доставить противоядие, потому что местные лекари до сих пор не смогли найти лекарства.

— А вы тут каким боком? — хмыкнула я, оценивая его самонадеянность.

— Слышала про силу королевской крови? — ошарашил он меня вопросом, оценивающе глядя в глаза.

— Да, но это же неподтвержденные слухи, да и сложно... — начала я фыркать, но тут же в голову пришла невозможная, абсурдная догадка. Сердце замерло. — Ты?...

— Да. Я — третий принц Эллиан Веренийский, — представился он полным именем, выпрямил спину, и его осанка, взгляд, каждый жест вдруг наполнились властной, неоспоримой силой. Он смотрел на меня так... Как принц. И от него буквально исходила аура власти и мощи... И он был только третьим. Ненаследным... Какая же невероятная сила должна исходить от самого короля?

Сказать, что я охренела... Я охренела. Очень. До самого мозга костей. И его слова о крови... Значит, это правда? В голове закрутилась карусель из вопросов и мыслей, но сказать я пока ничего не могла, так и сидела с приоткрытым от изумления ртом и выпученными глазами.

Чтоооо.

— Смотришь, будто призрака увидела, — фыркнул принц и легким движением щелкнул меня по подбородку, заставляя захлопнуть рот. Я послушно его закрыла. Но через секунду снова открыла. И снова закрыла. Стая вопросов была так велика, что я не могла выбрать один, а все вместе они создавали в голове оглушительный гул.

— У вас есть с городом связь? — выбрала я наконец самый простой вопрос.

— Есть. Вестников и магическую почту никто не отменял, — подтвердил он. Тогда возникала нестыковка. Не то чтобы я не верила в правдивость его миссии, но...

— А почему бы вам тогда баночку крови не переслать? — чувствуя себя немножечко глупой, спросила я осторожно.

— Потому что при магическом перемещении кровь портится и становится смертельным ядом, — терпеливо, будто ребенку, начал разъяснять он. — А если отправлять без магии, то до города добираться очень долго. Но кровь теряет свои свойства довольно быстро — проходит час, и она снова превращается в яд.

Я снова зависла, осмысливая новые знания. Картина начинала складываться.

— Ладно, допустим. А зачем тебе вообще нужен целитель? — наконец спросила я главное. — Ты же сам, получается, ходячая аптечка.

— Для меня самого, — пожал он плечами, и в его глазах мелькнула тень. — У нас, да, феноменальная регенерация и живучесть. Но и врагов, желающих эту живучесть проверить, слишком много.

— Ты только сейчас это понял? — скептически уточнила я, намекая, что позновато он решил обзавестись личным лекарем.

— Нет. Прошлый целитель не выжил, — он снова ошарашил меня, и его слова прозвучали как приговор.

— Это... как? — я даже начала паниковать, по телу пробежали мурашки.

— Мы были связаны магией жизни. В случае, если я сам не справляюсь с ранением, она делилась со мной своими силами, — говорил он ровно, но тихо, и в этой тишине читались и вина, и горечь, и злость на себя. — Когда меня похитили, то стали выкачивать кровь. Когда все дошло до критической точки, она отдала всю свою жизнь, чтобы я смог сбежать. Дальше ты все знаешь.

— Так вот что это были за раны... — пробормотала я, с ужасом и сочувствием представив ту девушку. А потом меня осенило. — А мы... не связаны?

— Нет. Такой ошибки я больше не допущу, — его лицо стало каменным, а тело напряглось до невозможности, будто он снова переживал тот ужас. — Мы недооценили опасность нашего предприятия. Теперь ты просто целитель. И я сделаю все, чтобы ты вернулась из этого путешествия живой.

Глава 5. Сомнительные знакомства

- Весьма опрометчиво с вашей стороны, - тихо пробормотала я, внутренне содрогаясь от собственной дерзости и от осознания той страшной цены, что заплатила за чужую ошибку девушка-целительница. Ее тень, казалось, до сих пор витала между нами.

- Мы уже обсудили, где облажались, и приняли соответствующие меры, - он поджал губы, и в его глазах мелькнула тень той самой вины, которая, видимо, все еще глодала его изнутри.

- Хорошо, - коротко кивнула я, не зная, что еще добавить. Чтобы избежать его пронзительного взгляда, я уставилась на причудливые древесные узоры на полированном полу повозки, стараясь угадать в них хоть какой-то смысл.

Повисло напряженное и неловкое молчание. Я не знала, что делать дальше, и лишь нервно сжимала в пальцах бахрому противного колючего пледа-ковра, с отвращением думая о том, что он мне категорически не нравился. Не принц. Ковер.

- Ты голодная? Пойдем поешь и познакомлю тебя с нашей командой. - Он поднялся во весь свой немалый рост и замер, явно ожидая, что я последую его примеру. Когда же я, покорно поднявшись, сгруппировалась для прыжка с высокого подножья, он, не говоря ни слова, ловко подхватил меня под талию и легко, будто перышко, опустил на мягкую траву. Я возмущенно пискнула от такой наглости, но он уже шел прочь, и мне ничего не оставалось, как, отряхнув подол, поспешить за ним. И тут же на меня обрушился рой голодных комаров. Что ж, природа здесь явно не скупилась на раздражители.

Сбоку от повозки, на почтительном расстоянии, пылал костер, над которым на железном треноге висел потемневший котелок. Вокруг него, словно каменные изваяния, расположились семеро мужчин самого разного возраста и обличья. Их головы повернулись к нам почти синхронно, и я почувствовала, как под этим шквалом изучающих взглядов по коже побежали мурашки. Мне захотелось втянуть голову в плечи, как испуганному черепашонку, но вместо этого я выпрямила спину и сама окинула их прямым, вызовным взглядом.

- Ребята, знакомьтесь — это наша новая целительница... - Элиан запнулся, и в его глазах мелькнуло легкое смущение; он явно только сейчас осознал, что так и не спросил, как меня зовут.

- Амина, - хмуро представилась я. Можно было, конечно, одарить их самой обаятельной улыбкой, чтобы произвести хорошее впечатление, но настроения для этого не было ни капли. Одолевали эти вездесущие комары. И есть хотелось до головокружения. Да и новые «коллеги» не спешили осыпать меня радушием. Что ж, я и сама не буду стараться — в конце концов, я сюда не просилась, а попала практически что по воле случая и без особого энтузиазма.

- Амина, - повторил за мной принц Элиан, и мое имя в его устах прозвучало как-то официально. - А это наш маг, Класен Рил. Отвечает за нашу безопасность от хищников и магического шпионажа, а также за полную конфиденциальность и многое другое.

Он указал на человека, закутанного в темный, почти черный балахон. Капюшон был откинут, так что рассмотреть его лицо не составляло труда. Тонкие, будто нарисованные углем брови, длинные прямые волосы пепельного оттенка, ниспадающие на плечи. Лицо было интересным, с правильными, даже красивыми чертами, но время покрыло его сетью морщин, и было ясно, что в молодости он не обделял себя женским вниманием.

Класен хмуро кивнул мне, а затем его взгляд вновь утонул в танцующих языках пламени. Следить за огнем ему было явно интереснее, чем разглядывать новоприбывшую.

- А защиту от комаров можете сделать? - поинтересовалась я самым невинным тоном, отмахиваясь от назойливого кровососа, и тут же поймала на себе его испепеляющий взгляд. Кажется, я ему не понравилась с первой же секунды.

- Кхм, это мой личный телохранитель, моя тень, лучший из лучших — Искандер Грей, - когда маг проигнорировал мой вопрос, принц поспешил перевести внимание на следующего члена нашего странного похода. Тот вид имел хмурый, даже недовольный. Густые, нависшие брови, аккуратно подстриженная седая бородка, но они не скрывали глубоких морщин, прорезавших его лицо. Искандер был сложен как настоящий бугай, и даже в пожилом возрасте его фигура внушала уважение — широкие плечи, мощные руки. Одет он был в практичную легкую броню, не сковывающую движений, и длинный плащ, из-под которого виднелась рукоять меча в потертых ножнах.

- Как же он тогда мог тебя упустить? - сорвалось у меня с языка, и в ту же секунду, помимо любопытных взглядов остальных, я ощутила на себе еще один, леденящий душу взор. Ой, кажется, я уже успела настроить против себя двоих...

- Самар, Логгер и Эррин — наша охрана, они оберегают наш небольшой отряд, - он по очереди указал на троих молодых мужчин. Здесь меня хоть удостоили кивками. Прогресс налицо. Я в ответ тоже вежливо кивнула, внимательно их разглядывая. Что сказать... Ребята были как на подбор: накачанные, плечистые, с суровыми загорелыми лицами. Самар оказался брутальным брюнетом с густой бородой и волосами, собранными сзади в небрежный хвост, одетым в темную, практичную форму. Перевела взгляд на второго стража — Логгера. Они с Самаром были поразительно похожи, будто братья, только Логгер был блондином, но не менее внушительным. Вероятно, младший.

Эррин тоже носил бороду, но на фоне товарищей он выгодно выделялся — то ли из-за особой харизмы, то ли благодаря нереально мужественным и в то же время благородным чертам лица... Не знаю. Но выглядел он как воплощение самой дерзкой мечты.

- Это Эрниссон, наш проводник. Он прокладывает наиболее безопасные для нас маршруты, - продолжил Элиан, не давая мне как следует рассмотреть «мечту».

- Эльф? - вырвалось у меня против воли. Я даже на мгновение испугалась, когда разглядела характерные острые уши и слегка смугловатую кожу, присущую темным эльфам. Но у этого были удивительные глаза — то ли зеленые, то ли ореховые... А, нет, снова изменили оттенок. Черты его лица были утонченными и плавными, что придавало ему особое изящество, а манеры...

- Глупая девчонка, - прошипел он... на темно-эльфийском! Думал, я его не пойму! Вот наглец!

- Он наполовину темный эльф, а наполовину — светлый, - поспешно пояснил принц. - И он не любит, когда это обсуждают.

- Поняла, - выдавила я из себя, все еще пытаясь совладать с бурей возмущения и любопытства. Неожиданно...

- И, наконец, наш ученый, Шон Хайди. Он оценивает флору и фауну, - представил Элиан последнего члена нашей компании. Тот выглядел как подросток, ну, или чуть постарше, хотя его светло-русые кудряшки и пухлые, по-детски наивные губы мешали определить реальный возраст. Скулы, однако, были четко очерчены, а глаза обрамляли невероятно густые ресницы. Он был красив, но той милой, «ми-ми-мишной» красотой, которая вызывает улыбку.

- Привет! - он радостно помахал мне рукой, и его улыбка была настолько искренней, что я не смогла не ответить ему взаимностью. Милый парень.

Мы с принцем подошли к костру и уселись на свободные места на разостланных на земле шкурах. Кто-то — кажется, Логгер — вручил мне деревянную, потрепанную миску с дымящейся кашей и простую ложку. Я с некоторым сомнением покрутила ложку в руках, а затем отправила в рот маленький комочек. Безвкусная, к тому же не соленая...

- А вы всегда так... питаетесь? - скептически разглядывая содержимое миски, поинтересовалась я у собравшихся.

Ответить вызвался тот самый блондин, Логгер. - Когда ночуем на земле, то да, готовим сами, то, что сытно и не портится, - он подмигнул мне, и на его добром, часто, как показалось, улыбающемся лице, появились лучики морщинок у глаз.

- И вы выбрали кашу? - с легким ужасом воскликнула я. Ведь есть же столько других продуктов, которые не портятся... Та же мука... - А маг ничего не может сделать? Продукты, например, зачаровать, чтобы не портились?

- Ешь уже, неженка! - не выдержал стражник, тот самый брюнет, Самар. Я кинула на него недовольный взгляд, но он уже демонстративно уставился в костер. Пф, ну и пожалуйста...

Каша оказалась еще хуже, чем я предполагала. Если они будут кормить меня только этим, до конца похода я точно не дотяну...

- Эй, не переживай! - шепнул мне на ухо Шон, сидевший рядом. - Я тоже не люблю эту кашу, но есть ее, к счастью, приходится нечасто, только если переезд между городами затянется.

- А скоро следующий город? - с надеждой в голосе спросила я, смотря на ученого широко раскрытыми глазами.

- Кажется, где-то через неделю пути, - прошептал он в ответ.

- Что?! - воскликнула я, не в силах сдержать ужас.

- Можно орать еще громче, чтобы собрать всех окрестных хищников, - ядовито бросил маг, даже не удостоив меня взглядом.

- Если вы хорошо выполняете свои обязанности, то ничего страшного не произойдет, - парировала я ему в тон, одарив его самой сладкой и невинной улыбкой.

- А ты ничего, - произнес эльф на своем языке, изрядно меня удивив. Я перевела на него взгляд, но он уже делал вид, что полностью поглощен созерцанием звезд. Лишь чуть подрагивающие кончики ушей и едва заметно поднятые уголки губ выдавали его удовольствие от происходящего.

Маг же на мое высказывание снисходительно промолчал. Остальные лишь переглядывались, сохраняя многозначительное молчание.

- Сейчас мы переночуем, а на рассвете снова отправимся в путь, - просветил меня принц. Я в ответ лишь кисло кивнула, продолжая через силу запихивать в себя безвкусную размазню. Я ведь была голодна, а сейчас меня чуть ли не тошнило от одного вида этой желтой массы.

- А где я буду спать? - грустно поинтересовалась я, вороша кашу ложкой.

- В повозке, а остальные — вокруг костра, - ответил Элиан, и в его голосе прозвучала легкая усталость.

- А ночью стоит кто-нибудь на стреме? - сорвалось у меня, и я тут же прикусила язык: уж слишком не подходящий жаргон для этой компании.

- Да, стражники несут вахту... - странно, задумчиво глядя на меня, пробормотал принц.

Темнело все стремительнее, а сидеть на земле становилось все неудобнее. Комары, словно сговорившись, атаковали с новой силой, их назойливое жужжание начинало сводить с ума. Я быстренько попрощалась и ретировалась в свою повозку — хоть там можно было укрыться от этих крылатых исчадий ада.

Оказавшись внутри, я почувствовала невероятное облегчение. Давление со стороны множества чужих глаз ослабло. Я не привыкла находиться в такой большой компании посторонних, да еще и настроенных ко мне не слишком дружелюбно. Хотя... Нет, ну я не прям уж всем насолила, все мои вопросы были оправданны!

Я закуталась в ненавистный плед-ковер и прилегла на жесткий пол. Но тут до меня дошла вся нелепость ситуации: при таком количестве мягких тюков, аккуратно сложенных тут же, почему я должна страдать на голых досках? Я встала и принялась сооружать себе подобие кровати, вытаскивая и укладывая в кучу самые мягкие на вид сумки и свертки. Главное — чтобы было удобно. В процессе я чуть не обрушила на себя всю эту груду, вовремя сообразив, что тащить тюки из-под низа — не лучшая идея.

Вскоре уютное гнездышко было готово. Я с удовлетворением улеглась в него, устраиваясь поудобнее, и с неохотой признала, что все могло быть гораздо хуже. Не нравилось мне только это колючее одеяло, но, порывшись в углу, я нашла моток неплохой пряжи. Оставалось раздобыть спицы — и проблема будет решена.

Устроившись, я попыталась расслабиться, стараясь думать о хорошем. Если все пройдет хорошо, я смогу восстановить дом и свой статус... Это достойная цель, ради нее можно и потерпеть высокомерного мага, хамоватого, но, видимо, честного эльфа, молчаливого стража, хмурого телохранителя... Остальные вроде бы ничего. Некоторые даже понравились. Особенно ученый. Уж слишком он был забавным и непосредственным. Интересно, сколько ему лет? Надо будет при случае спросить.

- Амина, ты... - принц отдернул тряпичную занавеску, служившую дверью, и замер на полуслове, разглядывая мое импровизированное логово. - Устроилась.

Он коротко хмыкнул, и в его глазах заплясали веселые искорки.

- Шон решил одолжить тебе свою одежду, вы похожи сложением, - продолжил он, взяв себя в руки, затем щелкнул пальцами, и со скамьи ко мне плавно приплыл по воздуху небольшой холщовый рюкзак. - Можешь выбрать, что подойдет.

- Спасибо, - смущенно пробормотала я. Да, давно уж я не носила чужую одежду... - А сколько ему лет, Шону?

- Двадцать три, а что? - принц ответил машинально и лишь потом нахмурил брови, уловив подвох в моем вопросе.

- Просто интересно, - пожала я плечами и потянулась к рюкзаку. - Передай ему мою искреннюю благодарность.

- А в лобик не поцеловать? - фыркнул Элиан, но на его лице не было и тени улыбки.

- Если только по твоему настоятельному желанию, - прыснула я со смеху, а затем многозначительными жестами дала понять, что мне требуется уединение без лишних глаз.

Вещей в рюкзаке оказалось немного. Самым подходящим комплектом стали черные штаны из плотной, но мягкой ткани, которые сидели на мне как влитые, даже чересчур, на мой взгляд. Они непривычно обтягивали бедра и ягодицы, подчеркивая каждую линию, но выбирать не приходилось — ноги у Шона, видимо, были все-таки худее моих. Здравствуй, повод для новых комплексов. И черный свитер с высоким воротником, который тоже сидел на удивление хорошо. То, что надо, ведь по ночам уже чувствовалось осеннее дыхание, и воздух становился по-настоящему колючим.

Глава 6. Кошмар начался

Утром меня разбудил настойчивый, ритмичный стук в стенку повозки. Я и так обычно сплю чутко, остро реагируя на посторонние звуки и просыпаясь от малейшего шороха, но когда по деревянному каркасу принялись колотить с такой силой, будто хотели разнести его в щепки…

Я вскочила, выпучив глаза и сжав кулаки, но самым стыдным образом запуталась в складках одеяла и с глухим стуком грузно рухнула обратно на постель. Коленкой больно ударилась о выступающий деревянный край кровати.

— Ау… — простонала я, потирая ушибленную конечность.

— С добрым утром, Амина! — сквозь откинутую ткань входа заглянул принц и сияюще улыбнулся. Утренние солнечные лучи пробивались сквозь его светлые, почти льняные волосы, создавая подобие сияющего нимба. — Вставай, а то завтрак пропустишь.

— Опять каша? — без особого энтузиазма поинтересовалась я и окончательно скисла. Его бодрое, сияющее лицо бесило до неприличия.

— Снова, — кивнул он с подчёркнутой серьёзностью и протянул руку. Тонкие, длинные пальцы были испачканы землёй. — Выходи.

Ещё и издевается…

— Эллиан, я на каше долго не протяну… — поднимаясь, решила предупредить своего нанимателя.

Помощь в виде его сильной, тёплой ладони приняла — иначе просто шлёпнулась бы на землю. Сразу же налетели комары, зазвенели прямо над ухом и норовили укусить за незащищённые места. Да это проклятие какое-то!

— Потерпи, неженка, скоро будет город, — улыбнулся он, легко направляя меня к костру, вокруг которого уже клубился едкий сизый дымок, смешиваясь с запахом хвои и влажной, отсыревшей за ночь земли.

— Я неженка?? — возмутилась я такому несправедливому обвинению. — Ты меня вырвал из привычной жизни, из-за тебя мой дом разрушен, и ты ещё смеешь предъявлять мне мою походную непригодность?!

— Кхм… — раздался чей-то сдавленный кашель, и я покраснела.

Мы уже подошли к костру, так что моя речь, адресованная принцу, не осталась без внимания. Травка сушёная, как бы мне после такого не остаться без головы…

Ночью я осознала, за что Эллиан извинялся. Тогда я всё списала на погоду… Но нет. На него охотился маг-погодник и собирался убить, это помимо бандитов, что выкачали из него кровь. Если я что-то понимаю в магических слежках, так это то, что они не совсем точные. Так что могу предположить, что горе-убийца решил, что мы находимся в том доме, и решил так изящно лишить врага жизни. Ну и меня заодно. Так что оставаться там точно был не вариант. Меня могли выследить, потому что я прикасалась к принцу — на мне остался отпечаток его ауры. Могли пытать, чтобы узнать, куда же он направился, а потом просто избавиться от ненужной свидетельницы.

Это осознание далось почти легко, я даже почти не паниковала, поплакала немного, приняла успокоительное, но это мелочи. Всё равно мне обещали всё возместить, а получилось даже лучше, чем если бы я просто осталась.

— Тебе идут мои вещи, — простодушно, но с капелькой гордости заявил Шон, разглядывая меня во все глаза. Вот ребёнок, честно, а он на год старше меня!

Осмелевшись поднять взгляд, я поняла, что рассматривает меня не только он. Почти вся группа, сидевшая у костра, замерла и смотрела… ну, на нижнюю, обтянутую мягкими штанами часть моего тела. Нагло. Кто-то даже ложку не донёс до рта. Более того, кажется, они даже не услышали моей вольности с принцем. Ух… Может, и выживу?

Кстати, телохранитель даже бровью не повёл, а эльф смотрел, но с капелькой презрения что ли… Ну, конечно, у них это врождённое, потому что всегда перед глазами есть изящные и красивые эльфийки. Я не видела, мне это Адамарт рассказывал. Ох, нельзя о нём думать…

Медленно покрутилась со всех сторон, позволяя оценить вид, и встала в красивую, немного вычурную позу.

— Нравится? Все рассмотрели? — зазывно улыбнувшись, я откинула назад прядь своих прямых тёмных волос, что скрывали вид на грудь. Не то чтобы в свитере много можно было рассмотреть…

Кто-то отвел глаза, у кого-то они расширились, но как следует я ничего рассмотреть не успела, потому что принц схватил меня под локоть и потащил к костру.

— Ты что устроила?! — прошипел Эллиан мне на ухо, пока буксировал меня к котелку с ненавистной кашей.

— Похвасталась обновками, — прошипела я в ответ, пытаясь вырваться из его хватки, но результата особо не было.

— Если бы я знал, что под теми мешками у тебя окажется нормальная фигура… — начал шипеть он и тут же замолк, явно жалея о сказанном.

— Что?! Мешок? — шёпотом возопила я, уставившись на принца со всем возмущением и обидой. — Ну извините, не знала, что встречу таких господ в лесу, иначе нарядилась бы в модное платье!

— Просто не верти тут своей так неожиданно появившейся фигурой, ты одна в окружении мужчин, не забывай это! — рявкнул он на меня всё так же тихо, хотя мне кажется, что все уже успели понять, что мы цапаемся.

— Какие же вы все неженки тут, — невинно улыбаясь, парировала я, добровольно-принудительно усаживаясь на шаткую лавочку, а стражник, что был ближе всех, молча протянул мне глиняную миску с дымящейся кашей. Гречкой. Меня чуть не вывернуло, ненавижу её!

Принц подавился словом.

— А ещё снобы, — добавил довольный Эрниссон на своём языке, подёргивая длинными ушами. А, ну да, у эльфов-то слух более острый. Мне его дополнение понравилось, но я не подала вида, что поняла хитрюгу. Удобно это он устроился.

— Я это есть не буду, у меня непереносимость гречки, — заявила я, отставляя миску в сторону, и обратилась к эльфу: — Эрни, з… — чуть не добавила «зайка», но вовремя прикусила язык. — Не подскажешь, сколько ещё мы будем стоять?

— Ч-час, — поперхнулся он от моей наглости, глаза стали ещё шире. Уши немного поникли. Забавное зрелище, зайчик он, самый настоящий.

— Благодарю, — по-королевски кивнула ему и поднялась, обведя команду взглядом. Особенно взбешённого принца. — Я скоро вернусь.

— Одна не пойдёшь! — рявкнул Эллиан и назначил мне в провожатые Самара. Тот отреагировал очень бурно — молча кивнул и нахмурился, будто тучи сгустились и стало холоднее, но планов своих я менять не стала и храбро подошла к мужчине, который поднялся и стал напоминать скалу. Страшную.

Пожалуй, долго я с ним не похажу. Ай! Опять эти комары. Задолбали уже. И не меня одну. И чего маг не сделает барьер? Надо будет у принца спросить.

Я направилась в лес, а Самар хмурой молчаливой тенью за мной. Поначалу это очень нервировало, ровно как и комары, другая мошкара, роса, которая намочила мне ноги, — благо, что не сапоги.

И тут хлопок! Мощный такой, я чуть не упала в траву от настолько резкого звука, бешено обернулась и поняла, что это Самар решил хлопнуть особо надоедливого комара. Нет, я так с вами до старости не доживу. Надо это решать…

Моей задачей было найти одну травку, что помогала от комаров, иначе мои нервы бы не выдержали, плюс каких-нибудь питательных ягод или грибов.

На рассвете тут было красиво. Немного отойдя от лагеря, я смогла вздохнуть полной грудью и расслабиться, позволяя себе неспешно прогуливаться между деревьями, выискивая нужные ингредиенты и рассматривая пейзаж, что терялся в дымке рассветного тумана. Травки сушёные, да я никогда так рано не вставала! Ну, или очень давно.

Страж больше не отвлекал и не пугал. И меня это полностью устраивало. Получилось собрать почти все нужные травки. Некоторые я съела сразу — они по питательности полностью заменяли мне кашу, — а догналась ягодками, так же собрала грибочков, сделаю из них похлёбку. И целый набор трав для травяного напитка. Вчера я чаепитие пропустила, так что сегодня придётся наверстать.

Вернулись мы примерно через полчаса.

— Смотрите-ка, оба вернулись! — послышался голос, кажется, Логгера. — А я был уверен, что кто-то кого-то точно доведёт…

— А тебе лишь бы кого-то довести, — подал голос ещё один стражник, брутальный Эррин.

— Я не прочь довести кое-кого до алтаря, — не смутился Логгер и хлопнул товарища, хотя, судя по лицу Эррина, Логгер не такой уж и товарищ. — Живучие нам нужны.

Я все разговоры и мрачные взгляды кое-кого проигнорировала и первым делом налила в кружку кипятку, немного подождала, пока он остынет, и засунула туда мой фирменный травяной сбор. А потом приступила к своему спасению от потери крови, то есть к защите от комаров.

Засунула травку с синими цветочками в костёр и подождала, пока та не начнёт дымить, после этого сразу же дым направила на себя. Жужжание исчезло почти сразу. Я ощутила блаженство. Ладно, может, всё не так уж и плохо.

— А зачем ты это делаешь? — спросил Шон, пододвигаясь ко мне поближе. — Это же сорняк.

— Который отлично отгоняет комаров, — просветила учёного я, продолжая довольно щуриться.

— Да ну? — он недоверчиво поправил очки на переносице. — И как?

— Попробуй, — и дала ему тлеющую веточку, которой он себя обкурил. И тут же замер, прислушиваясь к жужжанию. Его лицо вытянулось, и он пробормотал, доставая из-за пазухи небольшую книжечку с карандашом: — Надо же, простой сорняк имеет такие свойства, кто бы мог подумать.

И ушёл с головой в свои размышления. Здорово. Он находится в своём мирке, куда может попасть в любой момент. Завидую даже, наверное.

Хоть от комаров я и защитилась, но укусы всё равно чесались как сумасшедшие. Украдкой покосилась на мужчин, которые уже потихоньку начали сворачивать наш небольшой лагерь, — бедняги то и дело отмахивались от комаров. Даже маг. Странный он.

Вздохнула и попросила Шона всех обкурить, а потом дать мазь, которая уберёт зуд от укусов, но предварительно намазала все свои укушенные места сама.

Уже через пять минут я видела, как лица мужчин расслабляются. Будто бы они даже подобрели. Не знаю, сказал Шон или нет, чья это была идея, но поглядывали на меня, вроде, с благодарностью. Или мне казалось.

Чай заварился, и я сделала небольшой глоток. М-м-м. Будто бы дома на своей террасе очутилась. Даже на душе стало теплее и светлее. Спокойнее.

Так я и сидела, пока ребята тушили костёр, собирали мусор, который мог тут случайно выпасть, набирали воду в дорогу.

— А это что? — ко мне снова подсел любопытный учёный.

— Это мой фирменный травяной отвар, — вздохнула я, сожалея, что не сделала побольше.

— А можно?.. — робко и неловко спросил паренёк, краснея, и я с улыбкой протянула ему свою деревянную чашку. Все равно там осталось уже на донышке. В следующий раз сделаю побольше. Парень аккуратно принял кружку, понюхал содержимое, поиграл бровями, даже глаза прищурил, но храбро сделал глоток и удивлённо выдал: — Так вкусно! А на следующей остановке сделаешь?

— Если ты так просишь, — фыркнула я. Было приятно. Да и отплатить ему хорошим хотелось за то, что парень одолжил мне свою одежду.

— Здорово, спасибо! — засветился от улыбки Шон, потом решил меня довести до повозки и слинял к своей лошади.

Какой же он ребёнок. В самом хорошем смысле.

Заметила, что почти все оседлали своих коней, в воздухе висела предотъездная суета.

Ой, пора срочно садиться

Глава 7. Мясо

Наш отряд тронулся, оставляя полянку позади. Я с удобством устроилась в повозке и смотрела на дорогу, закрепив тканевые "двери". Дорога была неровная, и меня покачивало, из-за этого стало клонить в сон. Поборовшись какое-то время, я сдалась и позволила глазам закрыться, все-таки ставать в такую рань уж очент непривычно. Не представляю, как справляются с этим мои спутники. Это же безумие! У них наверняка вот-вот истощение будет.

Надо будет провести полный осмотр и подлатать их, если будет такая необходимость. А еще покушать нормально. У них же в повозке еда хранится? Надо бы оценить запасы, хоня не думаю, что оно сильно исправит ситуацию, все таки я не повар. Даже не близко, готовлю только по вдохновению, но чаще по вдохновени я просто покупаю. Но что-то все-таки могу. Тем более, вчерашние грибочки еще никто не отменял.

Под мысли о вкусной еде я так пригрелась в пледе, что сама не заметила, как погрузилась в сон. Повозка мерно покачивалась, холодный утренний воздух не пробирался под плед.

Не знаю, сколько я так проспала, но проснулась от странного ощущения, что что-то не так. У меня дергалась мышца на ноге, но не понастоящему, а фантомно. Так... Это не моя боль, это кому-то из ребят плохо так, что даже я отловила отголоски этой боли. Вот... мужики. Сначала игнорировала, потому что лечить на ходу я точно не умею, но дерганье становилось все более навязчивым. Я уже начинала раздражаться, но поделать ничего не могла, разве меня послушают, чтобы сделать внеплановую остановку?

Стиснула зубы и попыталась сосредоточиться на чем-нибудь другом, но прошло пару минут и все стихло. Нога не дергалась. Что за... Боль так быстро не проходит. Исцеление тоже. Либо там маг таки начал магичить, либо еще какая-то фигня, которую нужно будет обязательно уточнить, если это какае-то зелья, то это может быть опасно. Злоупотреблять ими ни в коем случае нельзя.

Дискомфорт прошел, но мысли остались. Интересно, а сколько они уже в пути? Недели две, наверное. И впереди еще примерно столько же. Та болезнь настолько медленно развивается, раз решили не полностью изолировать и забыть про город, а ехать на помощь целый месяц.

Скучно стало часа через три, когда я выспалась, передумала уже все что можно, а от вида дороги стало уже тошнить. Или это от укачивания? И от чувства голода?

Все таки я привыкла кушать гораздо чаще, чем два раза в день. Не хорошо. Осуждаю. Это мне теперь придется запасаться себе едой? Надо посмотреть, какие тут вообще продукты есть, а то вдруг каши - это не единственное, что можно съесть.

Решила все же поискать продукты, но тут было столько закрытых мешков и коробок, что решила потом просто спросить.

С трудом я дотерпела до вечера и остановку восприняла, как благословение от богов.

Выползла из повозки и чуть не грохнулась на колени, ноги почему-то тряслись, да и затекли тоже. Скука смертная это путешествие. Нет, это мой последний раз. Радует, что тут мне нужно ехать всего две недели. А, обратно еще столько же... И дом строить потом надо будет. Тьфу ты.

- Чего трясешься, Амина, устала? - рядом появился принц, помогая мне подняться.

- Ага. - простонала я, разминая конечности и нажаловалась. - Все тело затекло.

Остатовились мы на лесной полянке, специально съехав с дороги. Места для ночевки выбирает эльф, так что, что место хорошее я не сомневалась.

Послышалось чье-то саркастичное фырканье. Это ребята, что уже начали разбредаться по свом делам выразили свое мнение. Ну да, они все это время скакали на лошадях. Опять я кажусь мелочной и истеричкой... А, пофиг. Другое вспомнилось.

- Мне сегодня нужно будет провести осмотр каждого члена команды, буду ждать в повозке. - заявила я достаточно громко и уставилась на удивленного Эллина. - Надеюсь, это будет организовано.

- Зачем? - он даже бровь поднял, потом ненавязчиво взял меня под локоток и повел меня... куда-то.

- Общая оценка. - улыбнулась я.

- Оценка чего? - голос мужчины стал напряженным, мне достался подозрительный взгляд, а хватка на руке стала сильнее, но не до боли.

- Состояния. - фыркнула я, ненавязчиво освобождая руку, а то стало не очень комфортно.

- Никто же не жаловался. - нахмурился мужчина, не сразу высвободив конечность, будто бы даже не замечал, что вел меня под руку.

- Это ничего не значит. - не приняла его аргумент я, осматриваясь. Стояли мы на полянке, а вокруг нас кипела деятельность: стражи подготавливали место у костра, маг чертил защиту, эльф что-то смотрел на картах, а телохранитель стоял недалеко от нас.

- Ладно, устрою, но под моим присмотром. - заявил он и взял в руки телок.

- Потрясающе! - воскликнул ученый, разглядывая ближайший кустик. - Ту потихоньку начинает меняться фауна и теперь можно встретить новых обитателей леса! - он с фанатичным огнем в глазах стал рассказывать о жителях леса, а принц ушел в в лес скорее всего к ручью, я же уселась на бревне, что уже успели принести стражи и в полуха слушала Шона. - ...А еще разные виды змей, включая ядовитых, например Анютка.

- Анютка?? - встрепенулась я, услышав знакомое название. - Это которая с голубенькими пятнышками?

- Она самая. - с самым умным видом подтвердил парень и хотел продолжить рассказывать, но я его перебила:

- Пойдем ее искать? - с затаенной надеждой спросила я у него, глядя глазами голодного котенка, хотя по сути, я несильно от него отличалась. У ученого начали загораться глаза, но...

- Мне приказано вас одну никуда не отпускать. - откуда ни возьмись появился Самар и мрачно уставился на меня.

- Отлично, пойдешь с нами! - радостно воскликнула я и взяла мужчину за руку, а с другой стороны к нему прилип Шон. Дальше мы потащили офигевшего стражника в лес под охреневшими взглядами остальной команды. Главное, чтобы не мешали.

Итак, змея Анютка. Ядовитая и противная зараза, несмотря на милое название, но! У нее безумно вкусное мясо, которое буквально тает во рту, а еще дико питательное. И готовить его особо не надо. Минимум специй, немного соли и все!

Поэтому мой энтузиазм был велик.

Ела я ее лет семь назад, еще когда мы путешествовали с Адамартом, он мне и открыл это шикарное блюдо, хотя тогда я дико брезговала и темному эльфу пришлось долго меня уговаривать, чтобы попробовала хоть кусочек. А потом меня уже было не оторвать.

Ох, нет, лучше о нем не вспоминать.

Когда страж опомнился от нашей наглости, мы уже успели немного углубиться в лес. А там уже было поздно.

- А зачем тебе Анютка? - вдруг опомнился Шон.

- А тебе? - насторожилась я, так как в моем понимании ее можно было ловить лишь с одной целью.

- Посмотреть. - обескуражил меня своей простотой Шон. - А ты?

- Э-э-э... - забуксовала, не понимая, как ему рассказать о том, что я собираюсь ее съесть. - Найдем, а там посмотрим.

Углублялись мы вглубь минут пять. Шон определял по местности, где нахождение опасной змейки наиболее вероятно и уже совсем скоро я услышала заветное: "Нашел!".

Рефлекс сработал быстрее головы, короткий прыжок и вполне себе упитанная змейка в голубых пятнышках обвивала мою руку, злобно шипя.

- Ух ты... - восхитился Шон то ли змее, то ли моей скорости. А страж молчал, но лицо было пораженным. А потом я свернула змее шею. - Ты что наделала?!

- Если бы я ее выпустила, то она стала нас выслеживать. - просвитила его я, качая на руке добычу. М-м-м, чуть больше киллограмма. Большая. Взрослая особь, а значит, более сочная. Но на всех будет мало.

- Что за бред?! - возмутился он и уставился на меня как на всемирное зло.

- А ты глянь за спину.

Обернулись все, страж ощутимо напрягся и достал мечь. Шон просто изумился и попятился.

Там было еще две змейки. Ка-а-айф, это же целый праздник живота будет!

- Это как? - ошалел он от новых знаний, а Анютки все ползли....

- Самар, не руби. - предупредила я мужчину, который попытался спрятать нас за своей спиной. - Испортишь!

И сама бросилась вперед, чтобы перехватить свой ползучий деликатесс.

А еще впервые услышала, как Самар ругался. Шон жалостливо вздыхал, но больше ничего не говорил.

Вернулась я дико довольная. Три упитанных тушки обвивали мне шею и обещали нормальный ужин.

Пришла к костру, Шон тут же стал делать записи в своей книжечке, а Самар с мрачным видом сел на бревно, что стояло дальше всех от меня демонстративно меня игнорировал.

Я подошла с Логгеру, который уже готовил кашу, спросила про другой котелок. К счастью, он был. Вымогла приправы, отшутилась от вопросов и принялась готовить, ловя косые взгляды.

- И что ты делаешь? - ко мне подошел Эрни и посмотрел на доску. А потом добавил на своем: - Женщины в походе к беде, особенно, если готовят...

- Ужин. - коротко ответила, мысленно лишая его ужина. Мясо я уже разделала, так что узнать, в этом змею уже было сложно.

- А каша нас уже не устраиват, принцесса? - первую часть вразы он признес саркастично, а вторую - язвительно, на своем.

- Не люблю каши. - улыбнулась ему и сделала вид, что его не вижу. Бесит он меня.

Разложила в котелке кругом кусочки мяса, посыпала солью, специями и потавила готовиться, там как раз каша доготовилась.

Кажется, все сочли долгом посмотреть в котелок.

- А откуда ты взяла мясо?

- А что готовишь?

- А ты что нашла дохлого зверька?

- Таких есть нельзя, ты знаешь?

При этом они ели кашу. А я старательно игнорировала их чафканье.

Шон с Самаром молчали, косо поглядывая на товарищей.

Уже через пять минут по поляне потекли соблазнительные запахи. Мужчины начали принюхиваться. Даже у эльфа ушки встали.

Наложила себе порцию и уселась на бревне рядом с Шоном, который стал принюхиваться и поглядывать на мою порцию. Даже сглатывал пару раз. А я взяла в рот первый кусочек и застонала от блаженства.

- Амин? - робко спросил меня Логгер, который язвил больше всех. - А можно мне тоже?

- Можно, но при одном условии. - охотно согласилась я и, выдержав паузу, добавила: - После ужина вы все придете ко мне на осмотр. Под присмотром Эллиана, чтобы было всем спокойнее.

- А по-другому нельзя? - мрачно поинтересовался Самар, подняв на меня взгляд. Покачала головой и посмотрела на принца.

- Осмотр нужен в любом случае. - вздохнул тот, будто предает своих лучших друзей.

Те энтузиазмом не воспылали, но тут же бросились к котлу, наклыдывая себе аж по четыре куска мяса.

- Ребят, они очень сытные, берите поменье, потом если что вторую порцию возьмете. - посоветовала я, не в силах доесть и первый кусочек размером с мой кулак. Но меня не послушали.

- А что это за мясо? - принц тоже себе наложил, но позже всех и в то время, как его товаризи ели, он только смотрел.

- Это змея.

Глава 8. Осмотр

Повисла гробова тишина, а потом Шон вздохнул и скорбно протянул:

- Вы бы знали, как она их ловила....

- Она? - выпучил глаза...Телохранитель и уставился на меня.

Я в свою очередь смотрела на него не менее удивленным взглядом, сушеные корешки, да это его первая эмоция, кроме недовольства!

- Я сам охренел, когда увидел. - добавил Самар, вцепившись в свою миску, видимо, боялся, что я ее отберу за излишнюю болтливость.

- Значит, вы трое в этом участвовали? - хмурясь, обратился к ним принц. Выглядело это грозно.

- Мы только посмотреть хотели. - пролепетал Шон, кажется, жалея, что вообще завел разговор.

- И как тогда все произошло? - мне кажется, или в его голосе есть заинтересованные нотки?

Роль рассказчика взял на себя ученый, Самар предпочел хмурое молчание, лишь исправлял места, где Шон зикался и терялсяв рассказе. Я сидела как на иголках, когда они рассказали про мой "рефлекс", ужас Шона, когда я придушила змею, а потом еще и ее товарищей. Под конец рассказа на меня кто-то косился даже с уважением. У Искандра теперь не было той хмурости, когда он на меня смотрел, взгляд теерь был менее тяжелый.

- А где ты такому научилась? - задал коварный вопрос эльф, пристально на меня смотря. - Насколько я знаю, это древний рецепт темных эльфов, Принцесса.

Последнее слово он произнес на свом языке.

У меня все сжалось от страха и закололо ледяными иголками. О моем прошлом рассказывать ни в коем случае нельзя, но этот рецепт, это реально прокол.

- Да прочитала где-то в одной книге. - отмахнулась я как можно беззаботнее. - Да я вообще разные романы люблю, а там и не такое пишут.

- Романы? - он даже моргнул от удивления. - Ты приготовила Анютку по роману?

- Ну, там названия змеи не было. - честно соврала я, глядя ему прямо в гляза, широко улыбаясь. - Но было очень романтично!

- Глупая принцесса. - на своем языке сказал Эрни, на что я не ляпнула, что сам он дурак, тогда пришлось бы объяснять, откуда мне известен темноэльфийский... Тут такой тупой отмазкой как "прочитала в романе" точно не отделаешься.

- Да и вообще, не нравится - не ешьте тогда, чего пристали с вопросами? - решила разобидеться я, пока не стали задавать новые вопросы и слиняла в повозку, напомнив, что жду всех на прием сегодня.

В повозке я стала очищать от коры более менее ровные веточки, что нашла, чтобы сделать из них более менее удобные спицы.

Почти сразу ко мне пришел Эллиан и залез в повозку, пришлось оторваться от своего занятия и обратить на принца внимание.

- Амина, твоя выходка хоть была опасной, но мы вынуждены тебя поблагодарить за нее. Такого ужина нам давно не хватало. - сначала отчитал, а потом похвалил меня мужчина, усаживаясь на подушках. - Но в следующий раз зови меня, пожалуйста, если что-то пойдет не так я смогу помочь.

- Ладно. - пожала я плечами и вернулась к будущим спицам, мне не жалко, с ним так с ним, а то с Шоном все равно как-то нервно, да и не хочется пареньку портить психику.

- Ты уверена, что осмотр нужен? - еще раз спросил мужчина, рассеянно наблюдая за моим занятием.

- Да, он обязателен. - отозвалась я, аккуратно очищая веточки.

- Что ж, ладно. - вздохнул он и крикнул ребятам, чтобы приходили, а я отложила свои палочки.

Первым зашел Шон. Судя по его бегающему взгляду его как самого хилого выпнули вперед. У по доброму улыбнулась ему, а он занервничал еще больше.

- Проходи, садись, снимай рубашку. - скомандовала я, входя в свое приличное состояние.

Шон почему-то покосился на принца и стал выполнять мои указания только после моего кивка. Уселся передо мной уже с голым торсом. Конечно, в идеале, я бы провела полный осмотр, но попросить снять штаны не решилась, все таки это не приватно.

- Беспокоит что-то? - отстраненно спросила я, обходя его по кругу, рассматривая плечи, спину и живот с грудью.

- Ну, нет, вроде... - неуверенно сказал он, а я уселась перед ним и посмотрела в глаза.

- Зелья какие-нибудь принимаешь? Спина, ноги, руки болят? - задала ему несколько вопросов.

- Да, тонизирующие, после них ничего не болит. - ответил он, задумавшись.

- Что за зелье? Покажешь? - я встала в стойку, нащупав след. - Часто принимаешь?

- Да, вот. - он достал из кармана пузырек и протянул мне. - Принимаю по нескольку раз в день по глотку.

Я приняла пузырек и понюха зелье, потом приняла на язык каплю. Мда. Тонизирующее зелье, это хорошо, но в умеренных количествах, не каждый день по несколько глотков, а максимум два раза в неделю по глотку! Оно просто высасывает последние ресурсы из тела для поддержания хорошего самочувствия, потом за это придется дорого расплачиваться.

Повернулась к принцу, наблюдавшему за нами, и показала на пузырек.

- У всех такие есть?

- Кроме меня. - подтвердил он, а я горестно вздохнула, прикидывая, чем все это пахнет. Плохо пахнет.

- Че-е-ерт. - протянула я, чуть ли не с ненавистью глядя на пузырек. - Это зелье нельзя так часто пить, оно сначала и правда помогает, но потом тянет последние силы, истощая организми мешает замечать проблемы. Чтобы наглядно все показать, я ткнула пальцем парню в спину и тот болезненно охнул. Искривление, чтоб его.

- Мне говорили, что оно безопасно. - пробормотал Эллиан. - Рози очень советовала это зелье.

- Рози - это кто? - поинтересовалась я, услышав незнакомое имя.

- Это прошлая целительница. - пояснил мне Шон, потирая спину, где я ее тыкнула. - Так со мной все хорошо?

- Нет, мне придется убрать эффект тоника, чтобы ты мог оценить свое состояние, я сама буду это делать лишь в крайне случае. - сочувственно посмотрела на парня я и провела рукой перед его лицом, постепенно опуская ее все ниже.

Закончив, мы с принцем с интересом начали смотреть на парня, который замер.

- Вроде ничего не поменялось... - пробормотал он и посмотрел на меня.

- Встань. - приказала я, парень подчинился и подчился сразу болезненно охнул. Я почувствовала, как у меня запульсировали колени, попа, спина, да и некоторые органы чутка барахлили, но не критично. - Ложись.

И снова охи. Я кинула взгляд на Эллина и заметила, что тот был бледным, дико хмурым и виноватым.

Опустившись на колени, решила начать сверху, постепенно запуская процессы лечения и восстановления.

Положила руки ему на грудь и выпустила свою силу, позволяя лечь ей на нуждающиеся в ней места. Чтобы дело шло лучше, начала легкие поглаживания по болевым точкам, включая плечи, шею, живот. Парень замер и еле дышал под моими прикосновениями, даже глаза закрыл, но напряжение постепенно спадало. Он расслабился, стал дышать полной грудью, даже кое-где сдерживал улыбку.

Дальше шли ноги, а точнее большые мышцы на бедрах и пятой точке. В идеале, лучше это делать без одежды, поэтому я задумчиво покосилась на Эллиана и удивилась, увидев его напряженное и немного злое лицо, ноздри вздувались, губы сжаты, видимо, он стиснул зубы, а глаза метали молнии.

- Эллиан? - окликнула я его, потому что мой взгляд он даже не заметил, смотрел на мои руки, что все еще лежали на животе парня. Принц вздрогнул.

- А? - поймав зрительный контакт, удивилась, как поменялось его лицо, снова став расслабленным.

- Можешь выйти? - попросила его я и пояснила: - Для дальнейшего лечения нужен более тесный контакт.

- Куда еще более тесный? - возмутился он, косясь на Шона, все еще довольно лежащего с закрытыми глазами.

- Мне нужен контакт с кожей. - продолжая лечебный массаж, добавила подробностей. - Ему придется снять штаны, поэтому ты должен выйти.

- Штаны? - поперхнулся принц. - Тебе самой это не доставит дискомфорта?

- Я лекарь. - пожала плечами, ответив одной фразой, которая должна все объяснять. - Поэтому забочусь лишь о дискомфорте пациента. Выйди, пожалуйста.

- Я не могу оставит тебя наедине с мужчиной. - выдавил он, негодуя.

- А я не могу оставить мужчину наедине с тобой. - начала заводиться я. - Не смущай мне пациента!

- Мин, все нормально. - негромко сказал Шон, приводя меня в чувство. - Я могу раздеться, если тебе будет так удобнее.

- Да, будь добр. - тут же переключилась на него, теряя инерес к упертому принцу.

Под недовольным взглядом Эллиана, Шон стянул с себя штаны снова улегся, только в этот раз на живот.

Продолжила лечение начав с легких касаний, заканчивая полноценным массажем его больных конечностей, сначала парень снова зажимался, особенно, когда я лечила ему ягодицы, а потом снова раслабился, чувствуя, как боль проходит. Под он даже выдал легкий стон удовольствия.

- Все, вставай. - закончила я и хорошенько так шлепнула его по заднице, заставив ойкнуть, под охреневшим взглядом принца. Не удержалась. Эллиан возмущенно на меня посмотрел, а потом еще больше побагровел, когда Шон встал, чтобы одеться. Не знаю, чего он там увидел, но я ничего такого рассмотреть не могла.

- Зови следующего. - сказала я в пространство. - А, Шон, держи. - И протянула ему склянку с восстанавливающей настойкой. - Принимать только на ночь. Она помогает быстрее восстановиться за время сна, а главное, никакого вреда для организма!

- Спасибо. - поблагодарил он меня, а потом замер, будто на что-то решаясь и выдал. - Амина, это было нечто, у тебя золотые руки!

И слинял, оставив нас с принцем наедине. Кажется, он пробормотал, что-то о тяжелом времени. Да, я точно устану.

Далее шел Самар, с кем я проделала те же процедуры, включая массаж почти всего тела. Трусы я не трогала, хотя лечить больную задницу было бы легче без них, но прищлось терпеть, ибо этого зрелища принц бы точно не выдержал.

После него я слышала какую-то борьбу и в повозку влетел раскрасневшийся Логгер. Он сазу разделся под нашими удивленными взглядами и лег на спину.

Во время массажа он постоянно закусывал губу и достаточно громко дышал. Я чувствовала, что ему больно, кажется, он достаточно много принимал того зелья и даже оно уже не справялось, так что с ним я помучилась. Но в итоге он размяк и чуть ли не мурлыкал.

- У тебя и прада волшебные руки. - простонал он, когда массаж уже подходил к концу. Его я тоже по заднице ударила, чтобы не расслаблялся.

Далее шел Эррин, который достаточно эффектно разделся, зажатости у него не было никакой, хотя с таким телом...

Приступила к работе, чуть больше уделив внимания его животу, со стороны могло казаться, что я лапаю его пресс и играюсь с дорожкой волос, что убегала под трусы, но на самом деле то долбанное зелье навредило его системе пищеварения, так что это была необходимость. Ноги тоже приходилось мять, убирая боль и исцеляя повреждения. Он почти все время постанывал и стискивал зубы, но если сначала это было от боли, то потом уже от удовольствия.

- Амина, давай поженимся. - выдал он, лежа на животе, когда я уже закончила все процедуры. - Это было потрясающе.

- Вышел быстро! - рявкнул на него принц, который с каждым пациентом становился все мрачнее. - Следующий!

Дальше все шло более менее нормально, только я дико устала, выжав себя почти полностью. Да и руки болели. Маг отказался от процедур, заявив, что он в состоянии сам о себе позаботится, отчасти, я была даже ему благодарна, потому что последнего клиента Эрни лечила с огромным трудом.

Глава 9. Принц

Когда последние отблески плаща эльфа растворились в лесной чаще, я с тихим, бессильным стоном откинулась на жесткие подушки повозки. Сказать, что не осталось сил — ничего не сказать. Тело стало чужим, тяжелым, налитым свинцом. Веки сами собой смыкались, ресницы слипались от изнеможения, но я еще пыталась сопротивляться дремоте — всё из-за его присутствия. Из-за Эллиана. Хотя… Ну его к лешему.

В конце концов, я сдалась и закрыла глаза. Погружение в сон было почти мгновенным, словно проваливалась в глубокий, мягкий омут. Мне приснилось, будто Эллиан подошел бесшумно, склонился надо мной, тихо вздохнул и провел рукой по моим волосам. Его прикосновение было невесомым, почти неосязаемым, но таким тёплым. Сон вышел тёплым, обволакивающим, хоть и странным.

Спала я долго, но не слишком крепко. Сквозь дрему чувствовала, как плавно тронулась повозка, слышала приглушённые голоса, шаги рядом. Кто-то из стражей заглядывал ко мне время от времени — наверное, проверял, жива ли и не проснулась ли. А проснулась я уже ближе к вечеру следующего дня. То есть проспала почти целые сутки. И могла бы ещё, но настойчивое, громкое урчание в животе начисто отрезало путь обратно в объятия Морфея.

Повозка всё ещё мерно покачивалась на неровностях дороги. За маленьким запылённым окошком начинало смеркаться — небо окрасилось в нежные оттенки лаванды и розового золота. Значит, до ночлега оставался час, не больше. А кушать хотелось уже сейчас, до дрожи в коленях.

Может, просто крикнуть, что очнулась? Не хотелось, было как-то неловко привлекать внимание… Ладно, по идее, должно было остаться вчерашнее мясо — я наготовила с запасом. Надо только найти.

— Проснулась? — мои попытки порыться в углах повозки не остались незамеченными. Принц сидел напротив, его пронзительный взгляд изучал меня с лёгкой тревогой, словно выискивая признаки недомогания.

— Да, — ответила я, потягиваясь и разминая затекшие от долгой неподвижности мышцы. Спина и шея гудели от напряжения. — Как ребята?

— Ребята? — он хмыкнул, и в уголках его глаз собрались лучики мелких морщинок. Что ж, возможно, я погорячилась, называя так громил-стражей, которые были старше меня минимум на пару лет. — На удивление, хорошо. Говорят, чувствуют себя бодрее и собраннее, чем до ранений.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула я и украдкой взглянула ему за плечо, в дальний угол повозки, где обычно хранились припасы. — А когда привал?

— А что? — Эллиан тут же насторожился, его поза стала собраннее.

— Кушать хочется, — смущённо призналась я, сминая в руках жёсткое, колючее одеяло. — А вчерашнее мясо я не нашла.

Сейчас я была настолько голодна, что готова была съесть даже ту противную, безвкусную кашу, что варили стражи. Только не гречку. Никогда не любила гречку.

— А, да, сейчас… — он замешкался на пару секунд, задумавшись, затем плавно, почти изящно провёл рукой по воздуху. Рядом со мной на грубой деревянной скамье появилась глиняная тарелка с внушительным куском мяса, от которого поднимался соблазнительный ароматный дымок. Мясо было горячим, только что с жаровни.

— О-о-о, — счастливо простонала я, забыв о всяких приличиях, и схватила мясо прямо руками. Оно было невероятно сочным, тёплый сок стекал по пальцам, но мне было не до эстетики — голод говорил громче.

Я вгрызлась в сочную плоть и закатила глаза от блаженства. Даже спустя сутки мясо не потеряло свой насыщенный вкус и нежность. Вдруг кто-то тихо поперхнулся. Я опустила руку с мясом и уставилась на источник звука. Взгляд Эллиана был непередаваем — целая гамма противоречивых эмоций пробежала по его лицу, пока он следил, как сок стекает по моим пальцам и капает обратно в тарелку.

— Кхм… — сглотнул он и провёл ладонью по горлу, словно пытаясь протолкнуть застрявший ком. Бедняга, наверное, и сам был голоден. — Ладно, кушай…

— Мгк, — неопределённо промычала я в ответ и снова с наслаждением погрузилась в трапезу.

С трудом доела большой кусок — мясо оказалось очень сытным. Фух… Что делать дальше, я не знала, поэтому принялась искать палочки, которые днём собиралась превратить в спицы. Этим нехитрым занятием и занималась до самого привала, обтачивая кору.

На привале я немного прогулялась вдоль опушки, чтобы размять затекшие ноги, и поболтала с ребятами. Они снова благодарили меня, даже суровый Эрни, снова называя принцессой на своём грубоватом наречии. А вот маг Классен лишь косо, с недоверием поглядывал в мою сторону. От зелья он снова отказался — я предлагала своё, но мужчина всё равно выглядел неважно, его лицо было бледным, а движения скованными. Меня раздражало, когда я кожей чувствовала его боль — она отзывалась во мне тупым эхом, будто у меня самого ныла та или иная часть тела.

У меня буквально чесались руки — хотелось прикоснуться к нему, понять, что не так, прикинуть, как можно помочь. Но его глупая гордость, этот непробиваемый щар, не позволял принять мою помощь. Это бесило всё сильнее.

Я долго терпела, стискивая зубы, но в какой-то момент, когда он проходил мимо, не удержалась и легонько дотронулась до его руки. Меня тут же прошибло холодной волной мурашек от его боли, и я охнула. Маг же посмотрел на меня так, будто я назойливая букашка у него на пути. Без открытой ненависти, но с бездной превосходства.

— Вам так не хватает мужского внимания? — приподняв бровь, спросил он, глядя на меня свысока.

— А вам смелости пойти лечиться, — тут же огрызнулась я, чувствуя, как по спине разливается жар обиды. Стало так противно, что любое желание помогать ему исчезло мгновенно.

— Ты кого трусом назвала? — взревел маг, его глаза начали наливаться густым красным цветом, как раскалённые угли.

— Того, кто терпит боль, которая действует мне на нервы. Или ты специально так привлекаешь моё внимание? — я тоже повысила голос и выпрямила спину, но всё равно оставалась ниже его на целую голову.

— Что тут происходит? — наши крики привлекли внимание остальных. Принц, стоявший у повозки, хмуро смотрел на нас, застывших в напряжённом противостоянии. — Классен?

— Она нарывается, ведёт себя недостойно и пристаёт к мужчинам, — по-детски сдал меня маг, тыча в мою сторону длинным пальцем. — На твоём месте я бы приглядывал за девушкой пристальнее.

— Амина? — выслушав его, принц вопросительно посмотрел на меня, его взгляд был спокоен, но внимателен.

— Господин гордый маг отказывается принять мои услуги целительницы, — пожаловалась я, разводя руками. — А я не могу нормально отдыхать, когда рядом кто-то страдает.

— Я оставляю за собой право распоряжаться своим телом сам! — рявкнул Классен, снова закипая, жилы на его шее напряглись.

— Я как член отряда имею право знать и улучшать состояние моих подопечных, раз уж теперь это моя работа! — клацнула я зубами в ответ, чувствуя, как гнев приливает к щекам. — Тем более я буквально кожей чувствую, если с вашим телом что-то не так.

— С моим телом всё в порядке! — взорвался он, глядя на меня чуть ли не с ненавистью.

Принц наблюдал за нами, будто за сумасшедшими, спорящими о ерунде, но не вмешивался. Стоял, скрестив руки на груди, со скептически приподнятой бровью.

— Да? — поразилась я его наглой лжи и, не долго думая, ткнула пальцем в одну из самых проблемных точек на его плече, заставив гордеца болезненно охнуть и отшатнуться. — Ещё доказательства нужны?

— Нет, Классен, будь добр, посети Амину в самое ближайшее время — это приказ, — твёрдо, без возражений проговорил Эллиан, хмуро глядя на потерявшего дар речи мага. — Она права: твоё здоровье — её забота, тем более что прошлая целительница оказалась некомпетентна. И чтобы всё было честно, я тоже пройду осмотр.

Теперь я онемела. Членов королевской семьи я ещё не «лапала». Ой, фу, как нехорошо мысленно вышло… На мой взгляд, ему осмотр и не нужен был вовсе, он казался воплощением здоровья, но если принц настаивает — что ж, пусть.

— Жду в повозке, — коротко бросила я и, развернувшись, ушла к себе, оставив их на свежем воздухе.

Пока ждала, достала мотки мягкой пряжи, перебирая их в пальцах и прикидывая, что из неё можно сделать. Хотелось большой, мягкий и красивый плед взамен нынешнего, грубого и потрёпанного, пахнущего пылью и потом.

Примерно через полчаса в повозке появился хмурый и недовольный маг. Кряхтя, словно старик, он забрался внутрь и уставился на меня, будто на ядовитую змею — не со страхом, а в ожидании нападения.

— Раздевайтесь до трусов, — приказала я, откладывая пряжу в сторону. Маг поперхнулся, но не двигался. На мою удивлённо поднятую бровь ответил, что ждёт принца. Я решила не отпускать язвительных комментариев о том, что он меня боится.

К счастью, Эллиан появился почти сразу, и маг медленно, с явной неохотой, стал раздеваться, отворачиваясь к стенке. Я терпеливо ждала, глядя в окно на темнеющий лес. Наконец он лёг на спину на расстеленное одеяло и с подозрительным видом уставился в потолок повозки.

Но чем дольше я работала, водя руками над его телом, находя старые травмы и мышечные блоки, тем больше он расслаблялся. Дыхание его становилось глубже, ровнее. К концу процедуры маг уже растаял под моими пальцами, превратившись в податливую, сонную лужицу, и даже тихо посапывал.

— Амина, — когда я закончила, он оделся и задержался у выхода, глядя в пол. Его голос потерял былую надменность. — Должен перед вами извиниться. Уже давно я не доверял лекарям, но вы меня переубедили. Ещё раз извините и спасибо, что настояли.

— Обращайтесь, — улыбнулась я ему и со спокойной душой отпустила пациента, затем перевела взгляд на принца, неподвижно стоявшего у двери. — Ну что, всё ещё хочешь провериться?

— Конечно, — серьёзно кивнул он и начал расстёгивать камзол. Меня это почему-то смутило, щёки запылали, но я быстро взяла себя в руки, сделав вид, что занята уборкой массажных масел.

— Ложись, — вздохнула я и кивнула на свободное место рядом. Он послушно лёг передо мной, и повозка слегка подрагивала от его веса. Ох… Не скажу, что он был накачаннее стражей, что лежали здесь вчера, но тело его выглядело мощным, подтянутым, с рельефом упругих мышц. И ещё — он был почти совсем не волосат, в отличие от заросших, как медведи, стражей. М-да.

Эллиан лежал и смотрел мне прямо в глаза — спокойно, глубоко, будто доверяя мне свою жизнь. И не только её. Я не сразу решилась прикоснуться к его обнажённой груди, чтобы начать осмотр.

Кожа оказалась на удивление прохладной и гладкой. Я почувствовала, как по его телу побежали мелкие мурашки от моих горячих ладоней, его дыхание на мгновение сбилось. Я закрыла глаза, углубившись в поиск проблем, в странный, скрытый от посторонних глаз мир его тела. Удивительно, но всё было почти идеально — разве что мышечные зажимы на плечах и между лопатками, но совсем не критично.

Я перешла к плавным, поглаживающим движениям, чтобы расслабить его, глаза по-прежнему не открывала, полностью сосредоточившись на тактильных ощущениях, следя за его состоянием через прикосновения. Основные проблемы были в плечах, и я тихо попросила его перевернуться. Он тут же повиновался, лёг на живот, положив голову на сложенные руки. Я сосредоточилась на его плечевом поясе, нежно и медленно разминая узлы, освобождая его от накопившейся мышечной усталости.

Эллиан полностью расслабился, растаял под моими руками. И, удивительное дело, мне самой было невероятно приятно прикасаться к нему, чувствовать его живую реакцию — лёгкую дрожь под кожей, прерывистое дыхание, мурашки. Когда он не удержал тихий, сдавленный стон, меня будто пронзило разрядом молнии, волна жара прокатилась от макушки до пят.

Надо заканчивать. Мне это не нравится. Эта странная реакция — из-за его магии? Или… Неважно. Не стоит об этом думать.

Быстро, почти по-деловому, завершила массаж и отползла подальше, в свой угол, подальше от соблазна протянуть руку и прикоснуться снова. Не смотрела на принца, пока он молча одевался. Мы не проронили ни слова. Не знаю, о чём он думал, но меня захлёстывали смутные, тревожные мысли о собственной реакции на него. Он же пациент! Не человек. К пациентам не должно быть влечения. Это непрофессионально.

— Теперь я понял, почему все в таком восторге от твоего лечения, — тихо, почти задумчиво проговорил мужчина, когда полностью оделся и снова стал тем самым невозмутимым принцем.

— В этом особенность магии у целительниц, — пробормотала я, всё ещё погружённая в свои мысли, глядя на свои руки. Мне отчаянно хотелось, чтобы он поскорее ушёл и оставил меня наедине с этим внутренним раздраем.

— Впервые о таком слышу, — удивился он и приблизился на шаг. Его тень накрыла меня. — Спасибо, мне действительно легче. На душе тоже.

— У тебя странные зажимы — не от дороги. Может, от тяжёлых мыслей, — высказала я своё предположение, наконец подняв на него взгляд. — Постарайся думать о чём-нибудь хорошем перед сном.

— Как скажешь, — отозвался он, и его взгляд снова стал пристальным, изучающим, будто он пытался разгадать загадку, которую я собой представляла. Этот взгляд сбивал меня с толку ещё сильнее.

— Спокойной ночи, — проговорила я, и намёк был более чем прозрачен.

— Спокойной ночи, Амина, — со лёгким, едва слышным вздохом ответил он и наконец покинул моё уединение, мягко прикрыв за собой дверцу повозки.

Глава 10. Неделя в пути

В следующие три дня ничего интересного особо не происходило. Я усердно вязала себе уютный пледик, полностью погрузившись в ритмичное перебирание петель, под мерный стук колес и покачивание повозки. Совершенно не обращала внимания на приглушенное хихиканье членов моей команды — ничего они не понимают в истинном уюте! А вот закончу — еще завидовать будут, вот увидите.

Еще я немного сдружилась с Эрни. Он, оказавшись менее колючим, чем казался поначалу, даже показал мне на своей затертой карте маршрут, по которому мы двигались, и разрешил посидеть с собой на козлах, править, впрочем, не доверив. Наконец-то я смотрела не назад, на убегающую дорогу, а вперед, на новые горизонты. Даже разговорила эльфа, который все так же подтрунивал надо мной, называя «принцессой» на своем мелодичном темном наречии. В ответ он нехотя рассказал о своем темно-светлом происхождении. Оказалось, что его родители были путешествующими отшельниками, которые по прихоти судьбы встретились и полюбили друг друга. Мама была темной эльфийкой, а папа, соответственно, светлым. После рождения Эрни им пришлось надолго оставить свои странствия, и никому из родителей это не понравилось. К тому же богатыми они не были, что еще больше осложняло жизнь. Эльф даже признался, что до сих пор не понимает, на что они вообще жили. Мучались они с ним до его тринадцати лет, учили всему, что знали сами: языкам, умению понимать лес, охотиться, слышать природу, даже пытались брать с собой в походы, но ребенок больших расстояний выдержать не мог и быстро уставал. В итоге, годам к пятнадцати, они просто не вернулись домой, оставив ему лишь короткую записку. Парню пришлось выживать одному, работать, где попало, зависеть от милости богатых людей и аристократов, пока он по совершенной случайности не поехал с обозом в другой город и не помог проложить самый безопасный маршрут. С тех пор дела у него пошли в гору, но он все равно недолюбливал богатых, особенно тех, кто добился положения не своим трудом. А путешествует он в тайной надежде, что когда-нибудь встретит своих родителей, хотя сам особо не понимает, зачем ему это нужно. Хотя бы просто посмотреть им в глаза.

Во время его откровенности я так впечатлилась, что даже осмелилась положить руку ему на плечо в качестве поддержки, хотя знала, что темные эльфы прикосновений не любят. Ну, он же такой лишь наполовину... Эрни лишь вздрогнул, словно от прикосновения раскаленного железа, но отстраняться не стал. Дальше мы ехали молча, и это молчание было красноречивее любых слов.

Я рассматривала членов нашего отряда, которые все это время ехали на лошадях на достаточно большом расстоянии, чтобы не слышать наших бесед, но не видеть нас они не могли. А принц еще и недовольно косился, его взгляд был словно острие кинжала, вонзающееся в спину.

Эллиан... После того осмотра я не придумала ничего лучше, как избегать его, но так, чтобы не возникало лишних вопросов. Меня пугала и смущала моя собственная реакция на этого «найденыша», этот внезапный внутренний пожар. Так что лучший способ победить проблему — сделать вид, что ее нет. В принципе, это было даже не сложно, потому что сам принц тоже особо не спешил ко мне подходить и лишь изредка бросал на меня косые взгляды, думая, что я не замечаю. Я и не видела, честно говоря. Чувствовала. Эмпатия целительницы, чтоб ее! Это были горячие, почти физически ощутимые взгляды, их нельзя было перепутать, например, с тяжелым и прохладным взглядом телохранителя, или заинтересованным и любопытным — Эррина, более простым и открытым — Логгера, раздраженным — Самара, снисходительным — мага и спокойным, но в то же время немного свежим, если можно так сказать, взглядом Эрни. Нет. Взгляд Эллиана обжигал, согревал все тело, поджигая румянец на щеках, заставляя вспоминать нашу последнюю встречу наедине, его близость и тихий голос.

Кстати, об осмотрах... первые два дня все делали вид, что их не было, но как-то на ужине ко мне подошел Логгер и, почесывая затылок, попросил подлечить ему спину и... ну, то, чем он на седле сидит. Сказано это было в шутливой форме, но я чувствовала, что он нервничает, поэтому, видимо, и ерничает. Подлатала я его быстро: когда проблемы не игнорируют, тем самым их не запуская, справляться с ними легко. Мне хватило минуты, чтобы убрать зажимы и мышечные блоки.

Поступок Логгера будто открыл нужную дверь, и с тех пор ко мне подходили все с каждой болячкой, что доставляла дискомфорт в походных условиях. А еще я периодически занимала котелок и готовила там восстанавливающий отвар, потому что улетал он на ура.

К вечеру шестого дня я довязала таки свой пледик, который получился потрясающим: мягкий, теплый, большой и пушистый. Сначала я хотела сделать его белым, но с сожалением поняла, что долго он таковым не будет, поэтому выбрала пряжу цвета ночного неба — синюю, с голубыми квадратиками, напоминающими льдинки. На ужин вышла именно в нем, закутавшись с ног до головы, чем изрядно всех повеселила.

— Так вот, ты чем все это время там занималась? Приватизировала наши запасы? — беззлобно подколол меня Логгер, раскапывая ямку для будущего костра. Остальные были заняты, кто чем: маг расставлял кристаллы для защитного барьера, один из стражей с треском ломал сухие ветки, другой возился с лошадьми, принц и его телохранитель, кажется, ушли к ручью за водой, Эрни, как всегда, склонился над своими картами, что-то бормоча и регулируя маршруты. Идиллия. Было в этой суматошной подготовке к ночлегу что-то глубоко приятное и умиротворяющее.

— Если завидуешь, так и скажи! — фыркнула я, закутываясь в свое произведение искусства поплотнее, пряча в его складках улыбку.

Самар принес охапку хрустящих веток для костра, и вскоре среди них запрыгал первый оранжевый огонек, жадно принимая свою добычу. Позже вернулись и Эллиан с Искандером, принесли полные бурдюки воды. Я тут же заняла котелок и принялась колдовать над своим любимым травяным сбором, на который подсели уже, кажется, все.

И вот, удобно устроившись на каком-то примятом валежнике, я сидела, укутавшись в шерстяной плед, и держала в руках корявую, обугленную снаружи кружку, наблюдая, как в черное небо взлетают золотые искры от костра. Они смешивались с мириадами звезд, и на секунду мне показалось, что я снова перенеслась в прошлое, где бабушка рядом, и мы проводим с ней такие же уютные вечера вместе, в тишине и безопасности.

Но легкие переругивания и похабные шутки моих временных товарищей вернули меня в реальность. Не такую уж и плохую реальность. Парни начали травить байки, и там даже промелькнула история, как кто-то из них был на моем осмотре. То и дело звучал громкий смех, язвительные комментарии, в которых я иногда тоже участвовала, хотя больше всего просто залипала на переливы пламени в костре, погружаясь в свои мысли, или смотрела на звезды, которые в лесной глуши, вдали от городских огней, казались особенно яркими и близкими.

Удивительно, но страшно не было. Напротив. Сидя в кругу этих сильных, хоть и не всегда предсказуемых мужчин, я чувствовала себя защищенной. Тут я была не просто за каменной стеной. А за целой кучей каменных стен. Я не скажу, что тут каждый встанет горой на мою защиту, но половина — точно. Все же за это время мы немного сдружились, хоть они еще и посмеивались над моими странными привычками.

— О чем задумалась? — тихий голос прозвучал так близко, что я вздрогнула и обернулась. Эллиан сидел рядом, его плечо почти касалось моего. Все предыдущие дни я обычно выходила позже всех, потому что была увлечена вязанием, но сегодня заняться было уж нечем, поэтому и решила выйти и сесть пораньше.

Остальные сидели дальше, почти на противоположной стороне костра и совершенно не обращали на нас внимания, занятые оживленным спором о достоинствах разных видов луков.

— Да так... — беззаботно отмахнулась я и встала, чтобы тихонько слинять обратно в повозку, но была остановлена вопросом, прозвучавшим в спину:

— И долго ты собираешься меня избегать? Сказать, что вопрос меня ошарашил — значит ничего не сказать. Я замерла, мысленно пытаясь найти подходящий ответ, но уйти уже не смогла, так и осталась стоять за спиной человека, в жилах которого текла королевская кровь. Нужно ли его переубеждать, что я его не избегаю? Стоит ли врать? — Амин?

— А? — я перевела задумчивый взгляд на его спину и поняла, что она очень сильно напряжена. Даже через чур. Плечи были похожи на каменные глыбы. Все это время принц к моей помощи не обращался, справлялся со всем сам, поэтому неудивительно, что у него вновь забились мышцы. Я вздохнула и подошла вплотную, высвободив руки из пледа и зафиксировав его концы под мышками, чтобы мое сокровище не упало. — Я не избегаю.

Одновременно со своими словами я мягко положила свои ладони ему на плечи и начала их медленно разминать, растворяя пальцами окаменевшие узлы. Не ожидая от меня такой диверсии, мужчина резко вздрогнул, но тут же замер под моими прикосновениями, будто боялся малейшим движением меня спугнуть.

— Мы за это время почти не разговаривали и не пересекались. Что это, как не избегание? — тихо спросил он, откинув голову назад, чтобы видеть мое лицо, которое подсвечивали блики от костра.

— А о чем нам говорить? — спросила я, начиная массировать интенсивнее и подключая тонкий ручеек магии целительницы. Я даже почувствовала, как горячая боль его мышц понемногу «потухла» под живительными струйками моей силы. Наверное, это ощущалось, как будто на потрескавшуюся от зноя землю начал падать прохладный, целительный дождь.

Мужчина сделал резкий, прерывистый вздох и откинул голову еще дальше, укладывая ее мне прямо на живот, по которому тут же побежали обжигающие мурашки. Это смутило до дрожи, но прекращать лечение я даже не думала, поэтому продолжала мять его плечи и лопатки, изредка опускаясь ниже, к основанию позвоночника.

— А если я хочу узнать тебя поближе? — посмотрев мне в глаза снизу вверх, с хрипотцой в голосе спросил Эллиан. Пришлось слегка боднуть его затылком животом, намекая, что так его лечить мне неудобно. Нехотя, он снова вернулся в свое привычное сидячее положение. Сразу стало удобнее, но в том месте, где только что лежала его голова, стало как-то пусто и прохладно.

— Ну, я люблю уют, спокойствие и стабильность, травяной сбор по вечерам и жарить зефирки на костре, нравится целительство и финансовая независимость, хочу в будущем дом, семью: заботливого мужа и умницу-дочурку, — сразу выпалила я ему все, как на духу, ведь скрывать мне было нечего. От моего словесного потока он немного завис, и я с внутренним торжеством подумала: хотел узнать меня поближе — пожалуйста, пусть сам теперь разбирается с полученной информацией.

— Ты сказала столько всего, а как будто бы и ничего, — через несколько минут молчания выдал Эллиан, заставив меня внутренне напрячься. — Ты не рассказала о детстве, родителях, даже о возрасте!

— Хорошего понемножку, — нервно фыркнула я и надавила ему на особенно упрямые мышцы сильнее необходимого, заставив мужчину болезненно охнуть. — Должна же быть в женщине какая-то загадка, верно?

— Да в том-то и дело, что загадка тут явно не одна, — тихо, чтобы не получить еще раз, пробормотал он, но продолжать допрос не стал.

И тут я заметила, что разговоры вокруг внезапно стихли. Или стихли давно, просто я не обратила на это внимания, увлекшись массажем.

Все взгляды были нацелены на нас с принцем, застывших в весьма пикантной позе: края моего пледа скатились на руки, и со стороны могло показаться, что я стою сзади и не исцеляю мужчину, а весьма откровенно его обнимаю, склонившись над его ухом.

— Воркуете, голубки? — приторно-сладким голосом просипел Логгер, которому, судя по довольной роже, увиденное очень даже нравилось.

— Принцесса нападает на принца, — констатировал Эрни, снова переходя на свой темный язык. У-у-у, так бы и врезала ему этим самым клубком!

Я резко закончила лечение и почти отдернула от него руки, а потом, пунцовая от стыда и ярости, поспешила в свою повозку под чье-то язвительное хихиканье. Забежав внутрь, я плюхнулась на импровизированную кровать из сена и зарылась с головой в свой плед, сгорая от дикой смеси смущения и какой-то радостной злости.

Вот, засранцы!

Но улыбка, предательская и широкая, все равно не желала слезать с моих губ.

Глава 11. Первый город

Так прошел еще один день, и совершенно неожиданно мы подъехали к первому городу. Я сидела рядом с эльфом и была готова буквально выть от нетерпения — так сильно мне хотелось снова увидеть цивилизацию. Я замучила всех вопросами: «А долго мы тут пробудем? А будем здесь кушать? А спать? А покупать?» Каждый повозочный стук отзывался в висках назойливым эхом, а за окном мелькали однообразные пейзажи, от которых уже сводило скулой.

Когда мы наконец въехали в город, с облегчением выдохнули, кажется, все. Воздух здесь пахл иначе — дымом очагов, специями, людьми. Мы заселились в гостиницу средней популярности — не слишком дорогую, но и не дешёвую. Мне выделили отдельную комнату, и я едва не расплакалась, едва опустилась на мягкую кровать с чистыми, отутюженными простынями. Ну, не то чтобы очень мягкую, но после тряской повозки это показалось блаженством. Спина мне была безмерно благодарна, но мышцы всё ещё требовали извинений, и я сразу же решила: надо успеть сходить на массаж, пока мы здесь.

Стало грустно, когда я поняла, что всё это — лишь временная передышка. Всего одна ночь, а завтра днём — снова в путь. В таком настроении я спустилась на ужин — молчаливая и угрюмая. Вкусная еда — румяные блинчики, ароматная курица, наваристый суп — не радовала, а вгоняла в тоску. Ведь стоило подумать, что это ненадолго… а завтра на ужин снова будет безвкусная дорожная каша, и от одной этой мысли становилось тошно.

Ребята, если и заметили моё состояние, то виду не подали и вопросов не задавали. А может, и не заметили — поглощённые едой и предстоящим отдыхом в нормальных постелях, а не на голой земле.

Ела я медленно, искренне желая, чтобы этот день не заканчивался, хотя усталость валила с ног и спать хотелось неимоверно. Мысли о массаже не покидали меня, и, не выдержав, я подошла к хозяину гостиницы и спросила, можно ли пригласить массажиста в номер. Он загадочно улыбнулся и сказал, что через час всё будет организовано. Это немного подняло мне настроение, так что к столику я вернулась уже не грозовой тучкой, а просто облачком, доела ужин и направилась в комнату — поваляться и ждать.

Кровать приняла меня как родная. Я сняла верхнюю одежду и устроилась так удобно, что сама не заметила, как начала погружаться в дрему, лёжа на животе, подтянув одну ногу к груди и обняв подушку. Ка-а-айф… В повозке так не разложишься. Не хочу туда-а-а…

Сквозь сон я услышала, как скрипнула дверь, потом — тяжёлые, уверенные шаги. «Массажист», — лениво подумала я, но вставать не было сил. Лишь легла поровнее, надеясь, что мужчина — а по шагам это был именно он — всё поймёт и приступит к делу.

Он понял.

Когда мою спину сжали горячие мужские пальцы, я довольно застонала. Его руки дрогнули, но почти сразу продолжили движения, которые приносили чистейшее блаженство. Кожа разгорячилась, мышцы приятно ныли, и это всего через пятнадцать минут массажа! Мне хотелось, чтобы это не кончалось.

Почти всё время я постанывала от удовольствия, нисколько не стесняясь мужчины с волшебными руками, полностью отдавшись процессу. Телу стало значительно лучше, исчезла ломота в мышцах, дышать будто бы стало легче.

Длилось это около часа, но мне показалось, что закончилось всё до обидного быстро. Я даже разочарованно простонала, когда горячие ладони перестали касаться моей кожи.

— Если ты так продолжишь, я не остановлюсь, — прошептал он мне на ухо, и меня будто молнией ударило. Почти за секунду я вскочила с кровати, прикрыв грудь одеялом одной рукой, а другой уже тянусь к кинжалу, но замерла в изумлении, увидев, кто это был.

Принц.

— Ты?! — выдохнула я возмущённо, осознавая, что только что стонала перед ним и лежала почти голая…

— Разочарована? — он приподнял бровь, усаживаясь на мою кровать, но, за что ему можно сказать спасибо, на меня не пялился. Более того — протянул мою же футболку и отвернулся, чтобы я могла переодеться.

— Почему ты здесь? — подозрительно оглядывая его спину, я всё же отвернулась, отпустила одеяло и натянула на себя футболку. Повернувшись, я вздрогнула и чуть не вскрикнула: Эллиан стоял совсем близко и смотрел прямо в глаза. Взгляд его был холодным.

— А ты ждала того массажиста? — зло уточнил он и придвинулся ещё ближе, хотя, казалось, куда уж…

— Ну, вообще, да, я ждала профессионала, — честно призналась я и отступила на пару шагов, чтобы сохранить дистанцию.

— Со всеми его… хм… вытекающими? — прошипел он, вновь делая шаг вперёд, вынуждая меня отступить ещё на два.

— Это какими? — насторожилась я и остановилась, упёршись спиной в стену. Отступать дальше в тесной комнатке было некуда.

— Скажем так, массаж с дополнением, — он быстро сократил дистанцию и теперь нависал надо мной.

— Тем самым? — неожиданно охрипло спросила я, начиная смутно догадываться.

— Именно. Ты не узнала, что входят в услуги массажиста? — на секунду я даже перестала чувствовать его напор и напряжение, но лишь на секунду. Мужчина медленно, сверкая глазами, наклонился к моему уху и прошептал с непонятной интонацией: — Не думал, что ты настолько беспечная.

Эти слова добили меня окончательно. Мало того, что я чуть не вызвала массажиста, который завершает сеанс интимом, — а хотела всего лишь расслабиться, — так ещё и получила весь этот позор от него. Глаза наполнились слезами, и вскоре по щекам потекли две слезинки.

Мужчина вздрогнул и тут же отступил. Взгляд его стал растерянным. Это окончательно подкосило меня. Слёзы хлынули градом, я начала судорожно всхлипывать, пряча лицо в ладонях.

— Амин, ты чего? — совсем растерялся принц, утратив весь свой грозный вид.

Я молчала, лишь всхлипывала, впадая в истерику всё больше. Напряжение последних дней достигло пика и выплёскивалось горячими слезами. Постепенно всхлипывания перешли в настоящие рыдания. Эллиан больше ничего не спрашивал, а просто обнял и крепко прижал к себе, позволяя заливать свою рубашку слезами.

— Я устала, — всхлипнула я, цепляясь за его рубашку. — Постоянные переезды, невкусная еда, редкие перерывы, ответственность, потеря дома, привычной жизни…

Я снова зашлась рыданиями, а мужчина лишь прижимал меня к себе сильнее и легонько поглаживал по спине. Он понял, что это срыв от стресса, и просто ждал, когда я выпущу все эмоции.

Спустя какое-то время рыдания превратились в тихие всхлипы, а вскоре и вовсе прекратились. Теперь я просто лежала на Эллиане в полусонном состоянии. Тело до сих пор помнило прикосновения его рук, которые делали тот восхитительный массаж.

Так я и заснула у него на руках, избавив себя от ненужных разговоров и оправданий. Жаль только, что пропустила столько времени, которым могла бы наслаждаться в цивилизации.

Утром меня никто не будил. Я прекрасно выспалась, а когда села на кровати, увидела на тумбочке поднос с потрясающим завтраком: румяные сырники, тонкие блинчики с мёдом, душистый чай и свежие булочки с изюмом. Всё это выглядело так трогательно, что я готова была прослезиться, но, кажется, вчера выплакала все слёзы. Поэтому лишь улыбнулась, расстроганная до глубины души.

После плотного завтрака меня ждал ещё один сюрприз. Платье. Нежного синего цвета, из мягкой, струящейся ткани, оно лежало на стуле и словно ждало своего часа. Я надела его тут же и почувствовала себя потрясающе. Не бродяжкой, а как раньше — особой, у которой есть дом. Сразу захотелось сделать причёску, ухаживать за собой. Я побежала в ванную, где обнаружила кое-какие средства. Впервые за неделю вымыла голову, тщательно вымыла всё тело, затем заплела волосы в несложную, но изящную причёску, надела платье и почувствовала невероятную лёгкость и спокойствие, которых давно не испытывала.

Именно этого мне и не хватало.

Но на этом сюрпризы не закончились.

В дверь постучались. После моего «Войдите» в комнату зашёл принц и остолбенел, увидев меня в новом наряде, который выгодно подчёркивал фигуру. Кажется, он на мгновение даже забыл, зачем пришёл.

— Амин… — выдавил он, затем моргнул и прокашлялся. — Ты составишь мне компанию на прогулке?

— Да, конечно, — ответила я с лёгкой улыбкой и даже сделала лёгкий реверанс. Настроение было прекрасным, и даже воспоминания о вчерашнем вечере его не омрачали. К тому же, мне ужасно хотелось «выгулять» новое платье, побродить по магазинам, ещё ненадолго окунуться в атмосферу привычной жизни.

Глаза Эллиана восхищённо блеснули, он подал мне руку, которую я с радостью приняла. Мы отправились гулять по городу. Вдвоём. Больше никто из команды с нами не пошёл, но сейчас я не хотела о них думать. Я с интересом разглядывала уютные магазинчики, ремесленные лавки, мы зашли на шумный рынок, где я буквально потерялась от изобилия. Принц покупал мне практически всё, что мне приглянулось: душистую булочку с корицей, воздушную сладкую вату, варёную кукурузу с солью, горячий чай с травами и ещё много всего вкусного. Животик уже предательски выпирал, но уходить с рынка мне не хотелось ни в какую.

— Амин, я должен перед тобой извиниться, — неспешно прогуливаясь между рядами с одеждой, неожиданно начал принц.

— За что? — удивлённо подняла я на него глаза, встретившись с его серьёзным, немного напряжённым взглядом.

— Мы все относились к тебе как к чему-то должному, — начал он, глядя куда-то вдаль. — Я забыл, что ты хрупкая девушка, оказавшаяся с нами случайно, да ещё и после тяжёлого потрясения. Мы тебя вымотали и сами не заметили, относились без должного уважения. Прости меня, пожалуйста. Впредь я постараюсь быть внимательнее.

— Я не обижаюсь, — улыбнулась я ему, ни капельки не лукавя. Сама ведь долгое время молчала, а они считали, что всё в порядке. Винить их было бы несправедливо. — Всё хорошо.

— Спасибо, — он остановился и снова посмотрел мне в глаза.

Так мы и стояли посреди толпы прохожих, сновавшей туда-сюда, не обращая на них никакого внимания, как и они на нас. Его взгляд затягивал, концентрировал на себе, не давая оторваться. Я оказалась в странном трансе, не в силах противостоять этой магии. Это было… странно.

Вдруг нас кто-то толкнул, и чары момента рассеялись. Я отвела глаза и засуетилась, смущённо оглядываясь по сторонам.

— Кхм… — принцу, кажется, тоже было неловко. — Давай купим тебе что-нибудь из одежды, чтобы ты перестала грабить Шона?

— Давай! — обрадовалась я, уже представляя, что можно примерить, но тут же спохватилась. — Ты потом вычтешь это из моего вознаграждения?

— Брось, считай это моральной компенсацией, — отмахнулся он, приводя меня в ещё больший восторг.

Дальше я полностью погрузилась в шопинг, названный компенсацией. Примеряла кучу кофточек, штанов, маек, курток — осень уже вступала в свои права. Принц сопровождал меня и, кажется, получал от этого не меньшее удовольствие. Он даже сам предлагал примерить какие-то вещи, вызывая у меня немалое удивление. Это был первый мужчина, который не боялся магазинов.

Глава 12. Зяблик

Погрузившись в рассматривание товара на прилавке, я не сразу осознала, что кто-то окликает меня по имени. Точнее, я слышала голос, но он был незнакомым, низким и настойчивым. Кроме Эллиана, звать меня здесь было некому.

— Эми? — удивленный голос снова ворвался в мои мысли, заставив вздрогнуть. Я обернулась на звук и не поверила своим глазам. В следующую же секунду я уже бежала к высокому парню с непослушными рыжими прядями, выбивавшимися из-под кожаной повязки.

— Зяблик! — бросилась я ему на шею, едва не вскочив с ногами. Он подхватил меня, крепко прижав к себе, будто боялся, что я рассыплюсь дымом. Его объятия были такими же теплыми и надежными, как в памяти.

— Эми... — он шептал мое имя, его руки скользили по моей спине, то сжимая в объятии, то осторожно поглаживая. Он то жмурился, то вновь пытался заглянуть мне в глаза, словно проверяя, не мираж ли перед ним. — Ты жива? Твой дом сгорел, я думал... все думали, что ты сгорела! Как?!

— Крис... — обнимала его я, не менее ошарашенная, прижимаясь к его потертой куртке так, будто он был единственным якорем в этом хаотичном мире. Сердце сжалось от нахлынувшей ностальгии: его дурацкие шуточки, наши бесконечные перепалки, долгие прогулки за околицей, его помощь в самые трудные дни... От этих воспоминаний в груди заныла знакомая боль. — Я так рада тебя видеть!

— Я думал, ты погибла, — горько выдохнул он, наконец отпуская меня, но не полностью — его пальцы перехватили мои запястья, не давая отдалиться. Его глаза, цвета спелой лесной ореховой скорлупы, вспыхнули, когда он поймал мой взгляд. Он начал наклоняться ко мне, и в его взгляде читалось явное намерение, но в наш стремительно сужающийся мир вклинилась третья фигура, о которой я на мгновение позабыла.

Не резко, а плавным, почти воздушным движением, Эллиан встал между нами, отсекая меня от Криса собственной спиной, словно живой щит.

— Эми, а кто это? — напряженно спросил Крис, его взгляд, только что такой теплый, теперь с неприязнью скользил по строгому профилю Эллиана.

— Крис, это Эллиан. Он... скажем так, спас меня и дал работу, — представила я свою «стену», которая стояла, молчаливая и напряженная, как струна. — Эллиан, это Крис, мой... давний друг.

— Просто работодатель? — уточнил Зяблик, не отрывая глаз от принца.

— Знакомый? — одновременно с ним хмыкнул Эллиан, но в его голосе не было и тени веселья.

Я замолчала, потерянно глядя на Криса из-за спины своего покровителя. Эйфория встречи пошла на убыль, уступая место простой радости, перемешанной с недоумением от его недавней попытки.

— Ну что, знакомая, пойдем, угощу тебя чем-нибудь? — Крис расплылся в улыбке, хотя его глаза по-прежнему колюче смотрели на принца. — Работодатель же не против?

— Нет, — сквозь стиснутые зубы процедил Эллиан, не двигаясь с места.

— Вот и прекрасно! — чрезмерно бодро воскликнул Крис и ловко ухватил меня за локоть, сумев обойти «защиту». Второй мой локоть тут же оказался в железной хватке Эллиана, не позволившей шустрому Зяблику утащить меня. Мне же оставалось лишь покорно терпеть этот немой перетягивание каната. Крис заметил выходку Эллиана и недовольно нахмурился: — Я думал, мы пойдем вдвоем...

— Не могу отпустить свою сотрудницу без присмотра, — неестественно вежливо улыбнулся Эллиан, усиливая хватку.

К счастью, они не потащили меня в разные стороны, а каким-то безмолвным соглашением двинулись в одном направлении, не выпуская моих рук. Мы шли странной процессией, привлекая любопытные взгляды прохожих. Вокруг царила обычная рыночная суета: крики разносчиков, ароматы специй и жареной выпечки, ржание лошадей. Но мне, глядя на их перекошенные недовольные физиономии и украдкой кидаемые друг другу взгляды, становилось весело. Выглядели они забавно, как два взъерошенных петуха.

Довольно быстро мы добрались до небольшой, но опрятной забегаловки. Крис сделал заказ у стойки, и мы уселись за деревянный стол, покрытый потертой скатертью, ожидая еду.

— Ну что, Эми, расскажешь подробнее про свою новую жизнь? — Крис устроился напротив и снова взял мою руку, его большой палец нежно проводил по моим костяшкам. На это дело исподлобья косился Эллиан, но стоило мне на него взглянуть, как его лицо тут же становилось отстраненным и безразличным. Мне было слегка неловко, но тепло руки Криса убеждало: это не сон. Я действительно сижу здесь, с живым воспоминанием из своей прошлой жизни.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же вспомнила о клятве и захлопнула его. Что я могу ему рассказать? Беспомощно я перевела взгляд на Эллиана в поисках поддержки. Тот вздохнул и посмотрел на Зяблика.

— Миссия носит гриф «совершенно секретно», но Амина была нанята на должность целительницы и оказывает нам неоценимую помощь, — сухо отчеканил он и снова сделал вид, что погружен в созерцание потрескавшейся штукатурки на стене. Я невольно сильнее сжала пальцы Криса. Неловкость повисла в воздухе снова.

— А ты тут какими судьбами? — поинтересовалась я, чтобы заполнить паузу.

— С отцом поехали по делам, — почему-то поморщился парень, продолжая поглаживать мою руку. — После того как твой дом сгорел... находиться там стало невыносимо. Решил сменить обстановку, поехать, подзаработать. Никогда не думал, что встречу тебя здесь, но... боги, я так рад!

— Я тоже, — искренне улыбнулась я ему в ответ.

— Кстати, я кое-что узнал про тот город! — вдруг оживился парень, вспомнив наш последний разговор, который казался отделенной вечностью, а на деле прошло чуть больше недели. Я не ожидала, что он помнит, и почувствовала, как кровь отливает от лица. К счастью, Крис ничего не заметил и продолжил: — Болезнь все еще не опознана, но симптомы развиваются в течение нескольких месяцев. Передается через прикосновения, поэтому заразе не удается расползтись дальше.

Я сама не заметила, как вцепилась в его пальцы. Краем сознания я ощутила, как застыл и напрягся Эллиан, всем существом вслушиваясь в слова парня.

— Вот как?... — выдавила я, чтобы сказать хоть что-то.

— Да, так что пообещай мне, что никогда не поедешь в это гиблое место, — сам того не ведая, он ткнул пальцем в самую больную точку. Он смотрел на меня, ожидая кивка и улыбки, но не дождался. Его лицо тоже постепенно посерело. — Только не говори, что ты...

Я лишь опустила глаза. Солгать я не могла, но и правду сказать была не вправе. Парень, похоже, все понял сам. Он посмотрел на Эллиана совсем другим, оценивающим и тяжелым взглядом.

К счастью, в этот момент принесли заказ, и неловкое молчание слегка разрядилось звоном посуды. Крис был необычно бледен, хотя обычно его щеки украшал веселый румянец. Он ел, уткнувшись в тарелку, и не произносил ни слова. Я последовала его примеру. Эллиан погрузился в собственные мысли, его взгляд был отрешенным и далеким.

— Ты... вернешься? — минут через пять тишину нарушил робкий вопрос Криса. Он смотрел на меня с тлеющей искрой надежды.

— Собираюсь, — кивнула я, а потом решила разрядить обстановку нашей старой, привычной игрой. — Как к такому парню не вернуться?

— Ну ты жестокая, то гонишь прочь, то обратно зовешь, — он тут же включился, надув губы в наигожной обиде.

— А это для того, чтобы ты не расслаблялся, — заявила я с ухмылкой.

— С тобой не расслабишься, — проворчал он беззлобно. — Ты настолько не хотела за меня замуж, что решила спалить собственный дом и сбежать!

Эллиан на этом заявлении подавился глотком воды и вытаращил на меня глаза, но мы не обратили на это внимания, с наслаждением погрузившись в привычную перепалку, которая грела душу. Казалось, время повернуло вспять, и мы снова болтаем как ни в чем не бывало, как до той ужасной грозы. Которая, как оказалось, была обманом.

— Эй! — фыркнула я, не в силах сдержать смех. — А ты бы не сбежал, если бы твои поклонницы осаждали тебя с предложениями руки и сердца каждую неделю?

— Удар ниже пояса! — воскликнул он, на секунду задумался, а потом с улыбкой признал: — Сбежал бы.

После этого он почему-то слегка приуныл. Мне показалось, я его чем-то задела, но сказать ничего не успела, почувствовав на себе жгучий, тяжелый взгляд. Эллиан.

— Нам пора, — тихо сказал он, и я поникла. Кажется, принц это заметил, и его лицо стало еще мрачнее. В итоге, настроение испортилось у всех троих.

— Можно вас проводить? — Крис посмотрел прямо на Эллиана. Тот задумался, бросил на меня короткий взгляд, а я в ответ смотрела на него с мольбой и надеждой. Мне так не хотелось прощаться с Зябликом сейчас!

— Можно, — хмуро кивнул Эллиан, сжав губы в тонкую белую полоску.

Я тут же просияла, радуясь даже небольшой отсрочке. Мы расплатились и вышли на улицу, где уже сгущались вечерние тени.

Крис всю дорогу не выпускал мою руку, а я не пыталась ее высвободить. Эллиан шел рядом, угрюмо молча, и мы с Крисом тоже почти не разговаривали. На полпути парень вдруг что-то вспомнил, крикнул, что догонит нас, и умчался в боковую улочку. Я расстроилась, но в сердце теплилась надежда, что он успеет вернуться до нашего отъезда.

— Он тебе делал предложение? — как только Крис скрылся из виду, прозвучал сдержанный, но жесткий вопрос Эллиана. Он смотрел прямо перед собой, его губы были сжаты, а в глазах бушевали молнии.

— Да, но... не всерьез, — отмахнулась я, оглядываясь через плечо в тщетной надежде увидеть догоняющего нас Зяблика.

— То есть? — спросил он с подчеркнутой небрежностью.

— Ну... за ним по всей деревне девушки бегали, а я — нет. Он знал, что может флиртовать со мной безнаказанно, без риска быть пойманным в брачные сети, — путано начала я объяснять, пытаясь описать всю сложность и легкость наших отношений.

— И ты его не любишь? — последовал следующий вопрос.

— По-своему. Как друга, — после недолгого молчания ответила я.

— Ты же говорила, что хочешь семью. Чем он не вариант?

— Я не чувствую, что он... тот самый, — пожала я плечами. — Он постоянно в разъездах, его работа — это дороги. А я... я хочу жить с мужем под одной крышей. Иметь свой быт, настоящую семью, детей... чтобы оба родителя были рядом, заботились друг о друге и о ребенке...

Я мечтательно закатила глаза, на мгновение представив эту идиллическую картину. Потом перевела взгляд на Эллиана и удивилась, увидев, каким пристальным и нежным был его взгляд.

— Должно быть, у тебя были очень заботливые родители, — тихо заметил он и улыбнулся. Меня будто молнией ударило. Я редко позволяла себе думать о детстве. Да и почти ничего не помнила.

— Я сирота, — прошептала я, надеясь, что он не расслышит, но он услышал.

— Прости, — виновато выдохнул он.

— Да брось, я себя помню только лет с девяти. Так что страдать даже не по кому, — сделала я ободряющую улыбку, которую не чувствовала.

— Странно... это уже сознательный возраст, — нахмурился он, глядя на меня с легким подозрением. — Возможно, это следствие травмы.

— Может быть, — пожала я плечами. — Но я не в обиде. Не хочу вспоминать, как я оказалась одной зимой, в легком платьице...

Он взглянул на меня с такой внезапной, острой болью, что я тут же пожалела о сказанном.

— Поэтому тебя прозвали Зимней? — спросил он наконец. Я лишь кивнула.

Мы вышли к постоялому двору, где нас ждала запряженная повозка. Лошадей сменили, запасы пополнили. Оставалось только тронуться в путь, но я все оглядывалась, вглядываясь в сумеречные улицы, и с каждым мгновением сердце сжималось от тоски.

— Эми! — раздался отчаянный крик, когда я уже ставила ногу на подножку.

— Крис! — крикнула я в ответ, и лицо мое расплылось в улыбке. Он успел!

Он подбежал, запыхавшийся, и сунул мне в руки небольшую коробочку, обтянутую синим бархатом.

— Это тебе... Будь умницей и возвращайся поскорее. Мы все тебя очень ждем!

Я открыла крышку и застыла в изумлении, глядя на изящное серебряное кольцо с небольшим сапфиром, который темнел в сгущающихся сумерках.

— Крис... — начала я, но он меня остановил.

— Да, Эми. Всерьез, — твердо сказал он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде не было ни тени привычной легкости.

— Нет, — прошептала я, не в силах оторвать от него взгляд. Я видела, как его глаза наполнялись болью и разочарованием, как в них гас свет.

— А можно?... — он не договорил, но я поняла. И кивнула. Он склонился и коснулся моих губ своими. Его поцелуй был мягким, теплым... и пустым. Я не почувствовала ничего, кроме горечи расставания. Он понял это сразу, почувствовал отсутствие искры. Он не стал углублять поцелуй, лишь обнял меня крепко, как сестру, и поцеловал в щеку. — Кольцо все равно носи.

Все это время Эллиан и остальные молча наблюдали за нашей сценой. Я чувствовала на себе его взгляд, обжигающий, как раскаленное железо.

Повозка тронулась. Крис стоял на дороге и махал мне, пока мы не скрылись за поворотом, слившись с вечерней мглой. Я надела кольцо на палец. Оно будет напоминать мне, что у меня есть место, куда можно вернуться.

Глава 13. Снова в путь

Город потихоньку отдалялся, пока не превратился в маленькую размытую точку, словно каплю акварели на сыром холсте. Чувства были смешанные, будто в груди поселился рой разноцветных бабочек – одни трепетали радостно, другие – тоскливо. С одной стороны, я была счастлива, что мы приближаемся к нашей цели, но с другой, расставаться с Зябликом было горько и грустно, будто оторвала от сердца что-то теплое, живое и бесконечно памятное. По сути, так оно и было.

Я покрутила колечко на пальце, и память тут же услужливо подкинула яркую картинку: его внезапно серьезные глаза, прикосновение чуть шершавых пальцев к моей щеке и сам поцелуй... Удивительно, он решился сделать предложение! Местный ловелас и закоренелый холостяк. Я не думала, что все это было всерьез; скорее, он опешил не меньше моего и в панике, не желая меня терять, схватился за этот странный, отчаянный жест. Ну, дает... Хотя и я хороша, позволила себя поцеловать, прекрасно зная, что не люблю его.

Но я была рада, что все так вышло. Теперь у нас обоих не осталось и тени сомнений – мы просто друзья, и эту черту мы переступили лишь однажды, чтобы больше к ней не возвращаться.

Обдумав все это еще раз, на душе стало спокойнее и светлее. У меня есть, куда возвращаться, меня ждут и любят, а значит, я сделаю все возможное и невозможное для своего возвращения. Построю там новый дом, еще лучше прежнего! С просторной светлой горницей, с балконом, увитым диким виноградом, и с отдельными комнатами для сушки трав и приема пациентов. Да, мой путь того стоил.

Теперь у меня были разные новые шмотки, целый сундук книг, добротный матрас, на котором спалось как на облаке, и... новая пряжа, потому что прошлую я почти всю извела в дорожной тоске. Полдня я провела, уткнувшись в роман, который привлек меня одной лишь обложкой. С драконами... Романтика.

Потом мне стало слегка скучно от однообразия пейзажа, и я решила пересесть с книжкой к эльфу, который привычно обзывал меня «принцессой», иногда видоизменяя окончание на «принцесска», когда был мною недоволен. Вот и сейчас, он не видел, как я целовалась с Зябликом, но его чуткие уши уловили каждый звук, поэтому он не переставал осуждающе бурчать на своем певучем языке, а мне оставалось лишь сдерживать глупую улыбку и делать вид, что я вся в чтении.

Лес потихоньку окрашивался в огненные оттенки – рыжие, багряные, золотые. Листья еще держались на ветвях, но некоторые, словно уставшие птицы, уже потихоньку опадали, устилая землю пестрым, пока еще редким ковром, под которым пряталась поблекшая зелень травы. Я всегда любила осень за ее спокойное величие и тишину, за эту пронзительную, быстротечную красоту. Даже осенний дождь казался чем-то особенным и волшебным, но только если смотреть на него через окно, прижавшись лбом к прохладному стеклу и сжимая в ладонях кружку с обжигающим напитком. А еще я обожала красиво и тепло одеваться. Ту самую магию, когда ты надеваешь на себя любимые уютные вещи – мягкий свитер, добротное пальто, обматываешься шарфом замысловатой расцветки и выходишь на улицу, где воздух свеж и морозен, а тебе удивительно тепло и спокойно на душе. Да, именно так.

Нарядилась я сегодня в практичный костюм из штанов и кофты теплого, пряничного оттенка, а поверх набросила жилетку более темного, шоколадного цвета. Волосы убрала в небрежную косу, что теперь весело болталась у меня за спиной, на руки натянула мягкие кожаные перчатки, а на ноги – удобные сапожки на плотной подошве. Теперь я себе нравилась гораздо больше. Да и приятно это, когда есть во что переодеться.

Так и ехала рядом с эльфом до самого привала, уткнувшись в книгу. Чтение я иногда прерывала, чтобы дать глазам отдохнуть, а когда стало смеркаться, принц негромко щелкнул пальцами, и над страницами вспыхнул крошечный, но яркий светлячок. Я поняла это не сразу и в первую секунду испуганно дернулась, собравшись швырнуть в него книгой, но не получилось. После сдержанных смешков команды, что искоса за мной подглядывала, и очередного едкого комментария от эльфа, до меня наконец дошло, что светляк был создан мне в помощь. Я хотела поблагодарить Эллиана, но он упорно смотрел куда-то в сторону, и я не могла разобрать – игнорирует он меня или просто задумался. Окликать его не решилась, поэтому лишь мысленно пробормотала слова благодарности.

На привале все шло как по накатанной, каждый знал свое дело. Я тоже теперь не ленилась и, пока другие разбивали лагерь, собирала по опушке травы для полюбившегося всем напитка. Все было настолько привычно и слажено, что мне начало казаться, будто так было всегда. Неужели я начинаю привыкать?

Костер разгорелся весело и ярко, все расселись вокруг него в ожидании ужина. На этот раз нам предстояло есть макароны с сосисками, а в котелке уже начинал булькать целебный отвар, распространяя вокруг согревающий пряный аромат.

Я следила за бегующими по деревяшкам язычками пламени, как вдруг произошло нечто, чего я никак не могла ожидать. Принц, сидевший неподалеку, с загадочным видом достал из-за спины... пакетик с зефирками. Выпучив глаза, я смотрела то на его довольное лицо, то на заветный пакет в его руках.

А он, не обращая внимания на мой изумленный взгляд, как и на удивленные лица товарищей, деловито достал тонкую и ровную веточку и начал нанизывать на нее белоснежные зефирки. Три штуки уместились идеально. Затем он легонько толкнул плечом того, кто сидел к нему ближе всех. Им оказался телохранитель. Я чуть не поперхнулась, наблюдая, как этот суровый исполин без колебаний принял палочку и с невозмутимым видом принялся поджаривать сладости на углях. Мой мир в тот миг дал трещину! Ну не могла я совместить в голове образ этого грозного мужчины... и нежные зефирки!

Дальше – больше. Принц продолжил нанизывать сладости и раздавать палочки всем членам команды, включая меня. На моей веточке зефирок оказалось почему-то больше всех. Это невольное внимание вызвало у меня теплую улыбку. А уж когда Эллиан следом извлек печеньки... Это был настоящий пир.

Этот вечер стал одним из лучших в моей жизни. Все наконец-то расслабились, даже развеселились, и просто наслаждались общением, вспоминая забавные случаи из жизни. Каждый рассказал, куда и зачем он хочет вернуться. Логгер признался, что мечтает снова попробовать маминых фирменных пирожков. Его брат Самар горячо его поддержал, и они так вкусно и живо описывали ту самую волшебную выпечку, что у меня самой слюнки потекли и захотелось хоть кусочек. Мне кажется, я была не одинока в своем желании.

Шон рассказал, что у него дома остались отец с матерью, которые в свое время выгнали его «погулять» (да-да, он именно так и выразился), чтобы не сидел целыми днями над книгами. А у него там, оказывается, еще далеко не все манускрипты изучены. Ну, с ним все было понятно.

Эрни отказался участвовать в общих откровениях, но я-то знала, чего жаждет его душа. Промолчала, лишь бросила на него понимающий взгляд. Он его не оценил.

Эррин тоже был немногословен и суховат, почти ничего о себе не сказал, и мне невольно показалось, что возвращаться ему было попросту некуда. Или же он сам еще не знал, чего хочет от жизни. Но что ж, искать себя можно всю жизнь.

А вот телохранитель Искандер Грей приятно удивил всех. Он внезапно расплылся в теплой, по-настоящему светлой улыбке, и его суровое лицо мгновенно преобразилось, стало таким добрым и мягким, что я невольно засмотрелась. Немногие умеют улыбаться глазами... Он рассказал о том, что у него недавно родилась внучка. Она еще совсем кроха, многого не понимает, но этот пожилой воин отдал ей свое суровое сердце целиком и полностью с самой первой их встречи.

Я почти растрогалась, слушая его неспешный рассказ о малышке, но внутри тут же шевельнулась тревога за его опасную профессию. Как так можно – безумно любить внучку и при этом быть живым щитом, ежедневно рискуя жизнью? Но спрашивать я ничего не стала – это его жизнь, его выбор, и мое непрошеное мнение вряд ли бы его обрадовало.

Все дружно повернулись к принцу, ожидая, что скажет он. Эллиан, помедлив, поведал, что хочет вернуться к своим братьям, обнять отца, сходить на могилу к матери... В воздухе повисла тихая, почти осязаемая грусть. Мужчина быстро понял, что сгустил краски, и тут же переключился на меня, желая исправить ситуацию.

— А ты что расскажешь? — спросил Эллиан, и все взгляды тут же приковались ко мне.

— Да мне и сказать-то особо нечего, — пожала я плечами, доедая последнюю зефирку, зажатую между двумя печеньками. — Хочу домой, отстроить его заново, да покруче прежнего, и вернуться к своей прошлой жизни.

— А, к своему жениху? — понятливо кивнул Шон, в то время как остальные участливо на него покосились, а принц заметно напрягся.

— У меня нет жениха, — улыбнулась я, нервно покручивая подаренное колечко на пальце.

— Муж?! — патетично ахнул Логгер, мелодраматично всплеснув руками. Настоящий артист. Самар тут же шикнул на младшего брата за его излишнюю эмоциональность.

— И мужа нет, — фыркнула я, наблюдая за их немой перепалкой. Родная кровь, что уж тут поделать... Мило.

— А тот мужик?.. — возмущенно начал Шон, но на него яростно зашипели сразу несколько человек, и он, не понимая причины, смущенно замолк.

— Это мой друг. С того самого места, где я хочу построить дом, — грустно улыбнулась я, обнимая остывшими пальцами края почти пустой кружки. — И он меня ждет.

— Зачем? — вдруг, резко спросил принц, глядя мне прямо в глаза. Его взгляд был колючим и напряженным. — Снова замуж звать? — А... — смутилась я, понимая, как все это могло выглядеть со стороны и еще раз пояснила. — Это такие наши местные забавы. В тех краях он весьма завидный жених, а я — единственная, кто не горит желанием выскочить за него замуж. Так что, отчасти, да, наверное, будет звать.

— Принцесска, — вдруг выдал на всеобщем языке эльф и тут же зажал рот ладонью, словно поймав себя на ошибке. Кажется, он и сам не ожидал, что сорвется, и теперь ловил на себе удивленные взгляды.

— Кстати, а зачем вы взяли с собой повозку? — быстро спросила я, задавая давно назревший вопрос и пытаясь выручить смущенного Эрни. — Могли бы просто на лошадях весь путь проделать, это же и быстрее было бы...

Парни переглянулись, а словоохотливый Шон тут же, без задней мысли, выпалил:

— Так раньше мы в ней по очереди во время поездки отдыхали, а теперь там ты спишь, Принцесска.

Я не знала, чему больше поразиться.

— То есть, раньше вы там отдыхали? — возмущенно переспросила я, сжимая в руках кружку так, что костяшки пальцев побелели. А так и хотелось вцепиться в чье-нибудь горло... — И почему сразу не сказали?!

Вместо этого они тряслись в седлах по двенадцать часов кряду, убивая свои спины и мышцы, а потом еще и страдали молча! У-у-у, как же сильно мне захотелось кого-нибудь прибить в этот момент!

— Мы подумали и решили, что тебе нужнее, — невозмутимо констатировал Эллиан, окончательно выводя меня из себя.

Дальше начался оглушительный ор, мы кричали, срывая голоса, доказывая друг другу, кто прав, а кто виноват. С одной стороны, они поступили благородно, но чертовски глупо! Так жертвовать своим комфортом и здоровьем – это еще надо было умудриться!

Я яростно заявила, что время моей адаптации давно прошло, и теперь я могу быть наравне со всеми. В крайнем случае, они могут отдыхать в повозке, пока я сижу с Эрни на облучке. Тот, вроде бы, был даже не против. В итоге, после долгих препирательств, нам удалось договориться хотя бы на этом, но я продолжала настаивать на том, чтобы мы чередовались: я садилась бы в седло, а кто-то из них отдыхал в повозке.

Напиток окончательно закончился, и я стала собираться спать. Не то чтобы я чувствовала себя изможденной, но глаза нестерпимо слипались – наверное, сказывалось долгое чтение при тусклом свете. Эх, жалко, я бы еще с десяток страниц одолела... Но глазам действительно нужен был отдых. Что ж, ладно.

— Я провожу, — поднялся Эллиан и вручил свою пустую кружку не ожидавшему этого Логгеру.

Я удивилась, но виду не подала, хотя в этом не было никакого смысла: провожать меня до повозки, стоявшей буквально в десяти шагах от костра.

Было уже по-настоящему темно. Принц бесшумно щелкнул пальцами, и между нами вспыхнул тот самый магический светлячок, отбрасывая на землю наши длинные, пляшущие тени. Странно, раньше он не использовал магию для освещения пути, да и не провожал меня никогда.

— Эми... можно тебя так называть? — подойдя к самому входу в повозку, мы остановились, и он задал этот неожиданный, тихий вопрос.

— Если тебе так удобнее, — пожала я плечами. В принципе, мне было безразлично, как меня называют, лишь бы не прогоняли.

— Мне так больше нравится, — признался принц, и это снова удивило меня. Что на него сегодня нашло? — Тебе понравилось?

— Зефир? — уточнила я и не смогла сдержать широкую, счастливую улыбку. — Очень! Это было чудесно. Я будто заново всех вас узнала, впервые по-настоящему познакомилась. Было... здорово.

— Я рад, — он облегченно выдохнул, и его губы тоже тронула улыбка. Блики от далекого костра, едва достававшие до нас, играли на его скулах, делая черты лица загадочными, а глаза — бездонными, как ночное небо, и так же внезапно манившими в свою глубину.

Глава 14. Засада

- Спасибо, - прошептала я, не в силах противостоять магии этого момента, густой и сладкой, как мед.

Он не ответил, продолжая смотреть мне в глаза, будто пытаясь найти в них ответ на вопрос, который жгёл его изнутри. Его взгляд был тёмным, глубоким, почти физически ощутимым. Он опустил глаза на мои губы. Воздух вокруг мгновенно стал густым и раскалённым, дышать стало трудно.

Непонятно.

Волнующе.

Я смотрела на него с затаённым интересом, ожидая, что же он сделает, но мужчина просто смотрел на меня темнеющим, почти черным взглядом. Внезапно я почувствовала, как кто-то дотронулся до моей руки. Легкое, почти невесомое прикосновение заставило меня вздрогнуть и опустить взгляд, разрушая этот затянувшийся, напряжённый момент.

*Его* рука. Я так увлеклась, рассматривая черты лица принца, что даже не заметила, как он взял меня за руку. Это вызвало смешанные эмоции. С одной стороны, мне стало спокойнее, всё же мы в ночном лесу, а так ощущалась дополнительная защита. Но то, как горела моя кожа от его прикосновения даже через ткань одежды... Это было ненормально. Мне стало не по себе.

Аккуратно я высвободила свою конечность, попавшую в плен его длинных пальцев, и пробормотала извинения.

- Что? - непонимающе моргнул Эллиан, опустив взгляд на свои пустые ладони. А потом снова посмотрел на меня. - Что-то не так?

- Странно, - неловко улыбнулась я и укуталась поплотнее в жилетку, вдали от костра ночная прохлада пробирала до костей.

- Странно, - эхом повторил за мной мужчина, рассеянно наблюдая за моими действиями, а потом вдруг резко, одним плавным движением, притянул меня спиной к себе, обнимая так, чтобы согреть.

Я охнула от неожиданности, потеряв дар речи от его наглости! Что это вообще такое?

Пока я открывала и закрывала рот, пытаясь поймать воздух, он прижал меня к себе ещё крепче, обхватив руками где-то под грудью, и опустил подбородок мне на плечо, носом зарывшись в мои волосы. Он глубоко вдохнул, и его горячее дыхание обожгло кожу на шее.

Почти сразу я начала чувствовать жар его тела, который мгновенно согрел меня; более того, мне даже стало жарко! Но в то же время было хорошо. Тепло. Пригрелась я, в общем, как ящерка на тёмном камушке. Я замерла, стараясь лишний раз не шевелиться, даже дышала через раз, не желая обдумывать то странное положение, в котором оказалась.

А Эллиан тоже не двигался, только дышал глубоко и ровно, утыкаясь лицом в мою шею, обжигая её своим дыханием.

Не знаю, сколько мы так стояли — минуту, две, полчаса... Было и странно, и невероятно уютно. Но у меня начали затекать ноги и спина, поэтому пришлось всё это прекратить.

- А ты случайно не вампир? - доверительным шёпотом поинтересовалась я у принца, когда он в очередной раз сделал глубокий вдох.

- Кто? - удивился мужчина и от неожиданности ослабил хватку, чем я и воспользовалась, мягко от него отстраняясь.

- Вампир, тот, что кровь сосёт, - пояснила я погромче, а сама сделала шаг к повозке, готовая в любой момент в неё прыгнуть.

- Ничего я не сосу! - возмутился мужчина, и это прозвучало так уморительно и обиженно, что я не смогла удержаться и рассмеялась. Кажется, кому-то это не понравилось. Принц посмотрел на меня так выразительно, но я лишь улыбнулась в ответ. - Ах, ты паршивка!

На это я с тихим, чтобы не пугать остальных, но счастливым писком бросилась в повозку, ощущая себя ребёнком, который нашкодил и теперь прячется от грозного родителя. У меня промелькнуло какое-то воспоминание, обрывок… что-то о бомбе, но я не смогла на нём сосредоточиться, и оно тут же испарилось, оставив после себя ощущение мрачной ностальгии и чего-то очень важного, но чего?..

- Спокойной ночи, Принцеска, - ошарашил он меня, заставив забыть буквально обо всём. Он ведь понимает, как это звучит? Он ведь принц! А меня называет… Хотя, вряд ли он видит тут хоть какую-то связь.

- Спокойной ночи, - заставила себя выдать я, чтобы он, наконец, ушёл, уж слишком большой раздрай он устраивал в моей жизни и чувствах, сам того не понимая.

Эллиан ушёл, а я ещё некоторое время смотрела в то место, где он стоял, и пыталась вспомнить то важное, что удалось почувствовать, но в голову лезли только воспоминания о наших объятиях, которые согревали даже через мысли. Пф.

Улёгшись на матрас и накрывшись своим самодельным пледом, я решила — нет уж, не о том мне сейчас стоит думать. Может, он ловелас, а я этого просто не знаю? Тем более, я не в курсе, почему прошлая целительница решила вступить с ним в такую глубокую связь. Может, он её тоже мутил такими фразами и поведением?

Стало не по себе, но ведь это её решение, хоть и глупое, но достойное уважения.

Ладно. Перевернулась на бок и закрыла глаза. Не буду об этом думать. Не сейчас. Потом как-нибудь, а лучше — никогда. Закончу свою работу и буду строить свою жизнь заново.

Заснула я не скоро, долго ворочалась. Что-то невидимое и тревожное мешало мне, кололо холодными шипами, заставляло думать, вспоминать, прокручивать какие-то моменты снова и снова, но в итоге беспокойный сон накрыл меня с головой.

***Эллиан***

Заснул я не скоро, виной всему — одна мелкая зараза, но крепко. Это было ошибкой и непозволительной роскошью. В последнее время было настолько спокойно, что мы все расслабились.

Утром меня разбудили чужие грубые прикосновения. Я вскочил, рефлекторно доставая меч из ножен, одновременно пытаясь вызвать магию, но она блокировалась. Черт, они подготовились.

- Подъем! - рявкнул я, толком еще не проснувшись.

Взгляд прояснился, позволяя разглядеть, что творится на поляне, где мы остановились.

Остальные тоже вскочили и сражались с захватчиками, но их было больше. Намного больше. Черт, как они вообще нас нашли? Это точно не случайность, люди подготовлены. Но это и не наёмники, скорее, разбойники, но весьма продвинутые.

Черт.

Хоть у нас и были самые лучшие воины, ситуация явно была не в нашу пользу. Моих ребят окружали, а меня оттесняли к повозке. Я молился только об одном: чтобы они не нашли Эми, а лучше, чтобы она сбежала. Хотя, куда она сбежит... Эта девочка одна, в лесу...

Послышались первые крики, враги несли потери, но это их, казалось, еще больше раззадоривало. Двадцать неопрятного вида мужиков, вооруженных и клинками, и магией, а еще и знаниями. Они дрались самоотверженно, как дикие животные.

Уже пятнадцать.

Черт, только бы не заметили Эми.

Кольцо сжималось. Меня притесняли трое, удавалось только отбиваться, они умело парировали все мои смертоносные атаки. Да черт!

Я почти уперся спиной в повозку, еще пара шагов — и всё. Меня вряд ли убьют сразу, но вот остальных...

Только не вылезай.

Один шаг.

Еще одна атака — и мне некуда было бы уходить, но в этот момент из-за моей спины пролетел серебряный кинжал и вонзился одному из разбойников прямо в руку, которой он замахивался. Мужик взвыл, роняя оружие.

Этого не ожидал никто. Из повозки выпрыгнула Амина, кувыркнулась и сделала подножку второму. Я переключился на третьего, а эта сумасшедшая вырубила орущего от боли мужика, забрала кинжал и метнула сразу два орудия в другую толпу, проделав в ней брешь, чем быстро воспользовались остальные. Бандиты потеряли свое преимущество, с этого момента силы были будто бы равны, но принцесска осталась без оружия, и на нее уже надвигались двое.

Я быстро разделался со своими двумя, благо, теперь это было легко, и бросился к Амине, которая сбегать даже не думала. Она стояла с видом свирепого хомячка, смотрела на надвигающихся на нее бугаев и сжимала свои маленькие кулачки.

Откуда она так умеет метать ножи, я решил спросить потом, но это точно будет допрос с пристрастием.

Быстрым движением я завёл её за спину и встал в стойку. Потянулся к магии и с радостью понял, что теперь могу колдовать, чем сразу и воспользовался. В захватчиков полетели заклинания, которые начали разбиваться о щит. Слишком подготовленные, это нехорошо.

Как же бесят их самодовольные рожи.

Тем временем бой шел уже в нашу пользу. Теперь нас было равное количество, остальные пали, а наши, насколько я мог рассмотреть, были максимум ранены.

Во время схватки один из бугаев вдруг взвыл и схватился за глаз, а когда убрал руку, у него наливалcя приличный синяк. А потом взвыл и второй. Я недоуменно обернулся и чуть не захохотал. Амина бросалась в них шишками! И притом довольно метко!

Ну что за невозможная девушка.

Я хотел крикнуть, чтобы не нарывалась, но она ускакала к не обстрелянным ею товарищам и обстреливала уже их. А еще я заметил, как спокойно она достала свои кинжалы с тел убитых бандитов.

Да, она не так проста, как кажется. Раньше я думал, что она обычная милая, немного скромная, но при этом острая на язычок девушка, но сегодняшние события переубедили меня. Не могу не признать, что это сыграло нам на руку.

Добивать раненого не стали, просто захватили, чтобы узнать больше.

Эми сразу же пошла лечить мелкие порезы и раны моего отряда, болезненно морщась при виде каждой ссадины. Держалась девушка настолько спокойно, что это пугало. Прошлая целительница после обычного нападения впала в истерику, а эта... Ещё одна её загадка.

Убедившись, что целительница увлечена своими делами, я переключился на бугая.

- Кто? - задал лишь один вопрос, глядя в его потухшие глаза и мечтая свернуть ему горло.

Бандит молчал, морщась от боли в руке.

- Последний раз спрашиваю по-хорошему: кто? - зарычал я на него, хватая за грудки и не обращая внимания на то, что мои действия причиняли ему боль. Меня бы они не пощадили.

Мужик сплюнул кровью под ноги, чуть не попав на мою обувь. Мой телохранитель не выдержал и врезал ему по лицу. Мужчина явно злился, что им удалось оттеснить меня, и вымещал злость не только в бою, но и сейчас.

- Эй, не калечь его! - рявкнула вдруг Эми, подходя к нам. Она посмотрела на мужика и свистяще выдохнула. Что-то её беспокоило. - Молчит?

- Молчит, - с интересом глядя на девушку, ответил я и добавил, что остальные тоже.

- Молчит, - протянула она и положила руки ему на голову.

И тут мужик заорал. Видимо, от боли. Он задергался, будто в судорогах, захлёбываясь криком. Это длилось всего несколько секунд, пока девушка в шоке не отдернула от него свои руки, выпучив глаза от страха.

- Так и будем молчать? - слабым голосом выдала она, глядя на тяжело дышавшего мужчину, у которого перестала течь кровь из носа и зажили раны. Она его вылечила, но ему было больно? Судя по реакции Эми, она сама этого не ожидала. Но не растерялась и повернула ситуацию в свою пользу.

Когда она протянула руки к пленнику ещё раз, он что-то крикнул, но беззвучно, а потом изо рта у него пошла пена, и он закатил глаза.

Да ладно, клятва молчания?

Жаль. Плохо. Но вполне ожидаемо.

Я перевёл взгляд на Амину. На ней не было лица, она качалась, едва стоя на ногах.

Я подхватил её в тот момент, когда она начала заваливаться на бок.

Глава 15. Допрос

Ощущение чужой смерти от разрыва клятвы пробрало меня до костей, до мурашек, бегущих по коже, до белых точек, поплывших перед глазами, до судорожного сведения пальцев. Мало того, что меня трясло от эха их травм так, что я едва удерживалась на ногах, так еще и пришлось своими руками исцелить того мерзавца, потому что его боль билась в моем сознании навязчивее, громче других. А когда его ударили в последний раз, я этот удар ощутила будто на собственных ребрах.

Отдельным, леденящим душу шоком стала их реакция на мою магию. Я сама не чувствовала ничего, кроме привычного целительного тепла, но ему было ОЧЕНЬ больно, хотя плоть послушно срасталась, раны затягивались без следа, и меня даже трясти стало меньше, будто камень с души свалился. А когда плененный испустил последний вздох, меня будто ударила настоящая молния, я не шучу. Хотя, не знаю, каковы на самом деле ощущения после удара молнии, я все равно буду утверждать, что прочувствовала нечто подобное — ослепительную вспышку, прожигающий ток и оглушительный треск внутри черепа.

Я не смогла это стерпеть. Ноги стали ватными, мгновенно перестав держать, в глазах потемнело, плывущие пятна слились в сплошную черную пелену, а дальше — только пустота.

Еще не открывая глаз, я лежала и молча, по крупицам, собирала в памяти то, что произошло. На нас напали. Поняла я это не сразу, лишь когда сквозь сон услышала приглушенную возню и металлический лязг рядом со своим спальным местом. А уж когда я, откинув край полога, аккуратно выглянула, то едва сдержала подкативший к горлу крик, но почти мгновенно взяла себя в руки. Слишком быстро. Просто отключила эмоции, как ненужный щит, и рванула в бой, не думая о том, что будет со мной в конце. В тот миг смерть от рук этих громил не казалась самой плохой участью.

Теперь, в безопасной тишине, захотелось плакать, но я подавила это глупое, детское желание. Какой смысл теперь быть слабой? Мысленно я снова перенеслась в свое прошлое, в те навыки, что старалась забыть. Покалечила нападавших, слава старым травницам и их суровым урокам, никого не убила, но это и неудивительно — я просто знала, куда точно целиться, чтобы максимально обезвредить и нейтрализовать угрозу.

А есть ли шанс, что они не догадались? Хотя... я видела их взгляды, полные ужаса и понимания, устремленные на меня в последние секунды. Странно, что меня до сих пор не сковали и не бросили под стражу. Это было бы логично. Или все же не связали одно с другим?...

И у меня еще теплилась слабая надежда на спокойную и счастливую жизнь, на свой дом, любимого мужа, маленькую дочку... Призрачный мираж, тающий на солнце.

В груди защемило от гнетущей неизвестности, и было так страшно, что все пойдет наперекосяк, что я просто лежала, прислушиваясь к собственному телу: к бешеному стуку сердца, отдававшемуся в ушах, к пульсу, выбивавшему дробь в висках, к прерывистому, неровному дыханию.

— Можешь не притворяться, я вижу, что ты проснулась, — голос принца прозвучал так неожиданно, что чуть не вызвал у меня настоящий сердечный приступ.

Но в его голосе не было ни гнева, ни разочарования. Скорее... заинтересованности? И, черт побери, мне показалось, что в нем сквозила тревога обо мне, а это могло означать только...

— Как? — попыталась я скрыть, что чуть не умерла от разрыва сердца и уже мысленно примеряла наряд заключенной. Голос, к моему удивлению, даже не дрогнул.

— Ты перестала храпеть, — фыркнул он.

— Что?! — тут же вскочила я и уставилась на его довольную, ехидную физиономию. — Я не храплю!

— Так-то лучше, а то на труп была похожа, — проворчал он, усаживаясь поудобнее рядом с моим матрасом. Выглядел он потрепанно и устало. Лицо осунулось, под глазами залегли темные синяки усталости, на щеках пробивалась короткая, колючая щетина, а обычно безупречные волосы спутались и выбивались из кожаного шнурка. Сразу возникло идиотское желание пригладить эти непослушные пряди, но я тут же дала себе мысленную пощечину. О чем думаю? У меня тут все на волоске висит, а я о его прическе!

— Неправда, — буркнула я просто, чтобы возразить, сама не понимая, почему вдруг начала демонстрировать свои колючки. Сунула руки в свои собственные спутанные волосы, пытаясь расчесать их пальцами и хоть как-то успокоиться. Одежда была в пятнах грязи и темных подтеках, значит, меня не переодевали. Эта маленькая деталь почему-то странно обрадовала.

— А твоя бледная мордашка говорит об обратном, — усмехнулся мужчина, еще больше выводя меня из себя.

И только сейчас я осознала, что мы находимся в движении. Телега мерно покачивалась, за стеной мелькали деревья, слышался стук копыт и скрип колес.

На его последнюю фразу я отвечать не стала, просто молчала и пыхтела, как раздраженный ежик, злобно глядя на Эллиана. А он смотрел на меня так пристально и внимательно, что казалось, он видит меня насквозь, все знает или догадывается, и теперь лишь ищет последние подтверждения.

Стало по-настоящему жутко.

— Ты как? — вдруг спросил он, пододвинулся поближе и попытался взять меня за руку, но я нервно отдернула кисть. Мелькнула параноидальная мысль, что на меня сейчас наденут магические наручники. Он заметил мой испуг, но никак не отреагировал.

— Слабость небольшая, — почти сразу я послушно прислушалась к себе и с удивлением поняла, что в целом чувствую себя даже неплохо, если не считать этой изматывающей разбитости. Даже духом воспряла, позволив надежде на лучшее снова шевельнуться в груди.

— Плохо, но не удивительно, ты почти сутки лежала без сознания, — отозвался он.

Ого. Я и не знала, что с момента нападения прошло так много времени.

— Это... случайность? — задала я вопрос, который меня интересовать не должен, но, учитывая новые обстоятельства, это теперь было суровой частью моей реальности, реальности, что напрямую угрожала моей жизни, безопасности и свободе.

— Нет, они знали обо всем заранее и подготовились, — его ответ не порадовал меня от слова «совсем». Значит, узнали. Значит, могут узнать и другие. Это очень плохо. В следующий раз мы можем нарваться на более подготовленных головорезов, и удача вряд ли снова будет на нашей стороне.

— И как теперь?

— Сменим маршрут, — Эллиан поджал губы и уставился на выход из повозки, где мелькала дорога, усыпанная опавшими багряными и золотыми листьями. — Это немного увеличит время нашего пути, что позволительно, но сократит риски.

— Понятно, — вздохнула я, принимая важность такого решения, хоть и неприятного лично для меня. Так хотелось поскорее все это закончить!

— Раз уж мы так хорошо общаемся... — внезапно Эллиан в один плавный, кошачий прыжок оказался на моем матрасе и навис надо мной, опираясь на руки по бокам от моих плеч. Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала его теплое дыхание на своих губах. — Расскажешь, где ты так научилась метать ножи?

Этого вопроса я и боялась, и ждала, но никак не ожидала таких... методов допроса, поэтому испуганно и шокированно замерла, вцепившись пальцами в складки своего любимого пледа, глядя на мужчину широкими от удивления глазами. Я все больше убеждалась, что кто-то из нас определенно псих... И этот кто-то — явно не я!

— Хобби у меня такое... — пролепетала я, глядя на его черты, которые были опасно близко. В нос ударил его запах — мужской, густой, с нотками хвои, дыма и кожи. Этот аромат будто задел какую-то потаенную струну в моей душе, мешая сохранять спокойствие. Наоборот, он обострял и без того натянутую ситуацию.

— Убивать? — прошептал он мне почти в губы, гипнотизируя взглядом своих пронзительных, слишком ярких глаз.

Когда до меня дошел смысл сказанного, я содрогнулась всем телом, а сердце пропустило удар, а затем бросилось в такой бешеный пляс, что его стук, казалось, могли услышать даже те, кто ехал снаружи. И принц точно его услышал. Понял, что я волнуюсь.

— Нет, — перешла на шепот, зажмурилась и замотала головой, ничего другого сделать не получалось, он не только нависал надо мной, но и всем своим видом удерживал. — Я никого и никогда не убивала.

— Правда? — его тон мгновенно изменился. Взгляд стал холоднее, внимательнее, острее, будто стальной клинок. Теперь я почувствовала себя зверем, загнанным в тесную клетку, за решеткой которой бродил голодный хищник. — А по твоей реакции я бы так не сказал.

— Правда, — подтвердила я, внутренне замирая. Я лишь видела смерти. Много смертей. И к этому, как ни ужасно, можно сказать, даже привыкла. Но не убивала.

— Поверить тебе, что ли? — все так же, прямо в губы, выдохнул он и сделал вид, что задумался, слегка склонив голову набок.

У меня мозги уже отказывались работать, ситуация казалась настолько абсурдной, что я перестала пытаться ее как-то осмыслить и лишь тупо пялилась на него, завороженная.

Но слово «поверить» чуть не заставило меня покорно закивать, однако я не решилась — вдруг он передумает, или поймет, что со мной действительно что-то нечисто. Я лишь замерла, ожидая его дальнейших действий, чувствуя, как горячая кровь яростно стучит в висках.

Эллиан перевел взгляд на мои губы и сглотнул, потом начал медленно, почти невыносимо, наклоняться. Я охренела еще сильнее и расширенными от поражения глазами смотрела, как он приближается, а в его глазах плясал тот самый хищный, опасный блеск. Я не двигалась, когда он почти коснулся моих губ, но буквально за миллиметр остановился, а потом сменил маршрут, приблизившись к моему уху, и прошептал горячим дыханием:

— Если ты расскажешь мне всю правду... — а затем слез с меня, давая долгожданную свободу передвижения, но его внимательный, оценивающий взгляд никуда не исчез, напротив, стал еще острее, хотя и потерял ледяную холодность.

Я осталась лежать, переваривая произошедшее, уставившись в потолок повозки, и усиленно дышала, пытаясь прийти в себя. Ситуация... Я не понимала его! Вообще! Что он за человек такой, что это за извращенные способы допроса?? Он ведь чуть не поцеловал меня!

И нет. Не скажу я ему правду. Тогда у меня шансов не будет совсем.

— Амина, я начинаю волноваться, мне продолжить допрос? — мурлыкнул принц и сделал движение, будто снова собирается нависнуть надо мной.

— Нет! — тут же, почти взвизгнув, воскликнула я.

Этот собственный крик меня отрезвил. Я моргнула, ускоренно приходя в себя, и села на матрас, с силой подоткнув под спину скомканную подушку.

— Слушаю, — спокойно, даже раздумчиво произнес мужчина, и мне даже показалось, что в его голосе промелькнула легкая, едва уловимая нотка разочарования.

— Ну... — начала я, лихорадочно пытаясь придумать что-нибудь правдоподобное, но в голову, как назло, не лезло ничего путного, отчего я нервно теребила край одеяла. — Жизнь целительницы полна смертей и нелепых случайностей, к этому, к сожалению, привыкаешь.

Пробормотала эту заготовленную фразу и украдкой посмотрела на принца. Он слушал с тихим, непроницаемым интересом. Показалось, что это хороший знак. Я даже немного воодушевилась и позволила себе расслабиться на йоту.

— А ножи метать научилась, когда нужно было одной в лес за травами ходить, чтобы от нечисти отбиваться, они же серебро не переносят, — закончила я и с облегчением перевела дух.

Мужчина молчал, уставившись куда-то в пространство позади меня. По его лицу, озаренному скользящими тенями от колеблющейся шторки, я не могла понять, о чем он думал, и это заставляло меня нервничать все сильнее и сильнее. Поверил? Или нет?... Хотя, если бы не поверил, наверное, вел бы себя иначе.

Короче, я себя конкретно накрутила. Черт, а что мне делать, если меня все-таки раскусят? Бежать? Но куда?... Снова эта бесконечная круговерть скитаний, подработок, метаний... Беспросветное выживание. Нет. Не хочу.

Так задумалась, что не заметила, как мужчина вновь перевел на меня взгляд, а потом снова оказался рядом, непозволительно близко, его бедро почти касалось моего через тонкую ткань одеяла.

— Сделаю вид, что поверил, — усмехнулся он, наблюдая, как вытянулось мое лицо, но не дал мне ничего сказать, просто легко выпрыгнул из повозки на своего поджидавшего коня и исчез из моего поля зрения, растворившись в дорожной пыли.

Я с тихим стоном сползла с подушки и накрылась одеялом с головой, пытаясь спрятаться от всего мира. Зачем он так себя ведет? Хочет вывести меня из равновесия? Играет со мной, как кошка с мышкой... Черт.

Тело пробила запоздалая, мелкая дрожь. Мне было до ужаса страшно, но я понимала: если сама себя не сдам, то никто ничего и не узнает. Нужно лишь умудриться себя не выдать, но с этим невозможным человеком это казалось нереальной задачей. Он буквально сбивал меня с толку! Заставлял теряться и делать ошибки... Я ведь могла не калечить тех головорезов, а просто чем-нибудь отвлечь, хотя, с другой стороны, это было бы гораздо опаснее для всех.

Все, с этого момента я вообще себя никак не буду подставлять. Точка.

Снова сведу все контакты с ним до минимума, уж слишком он опасен и непредсказуем.

А остальная команда? Телохранитель, тот старый волк, уж точно что-то заподозрил. Хотя... может, Эллиан и не сдаст меня. В его поведении была какая-то двойственная игра.

Я перевернулась на бок и замерла, прислушиваясь к доносящимся снаружи разговорам, но ничего подозрительного расслышать не удалось. Неужели все молчат? Или решили магически изолировать меня от любой информации?

Да и вообще, какого черта он во мне сомневается?? Я им жизнь спасла, конкретно принцу — дважды, он должен быть благодарен, а не устраивать вот это вот все! Решено, в следующий раз, если он снова будет меня в чем-то подозревать, я дам ему достойный отпор. Вот так вот.

Знала бы я тогда, что все это — только самое начало.

Глава 16. Напряжение

Прошло чуть меньше суток. За это время, я нехило себя накрутила, но выйти все же еще не решилась. Очень хотелось есть, все же я чуть ли не двое суток без еды была.

Запахи, что доносились с улицы сводили мой живот с ума, я даже сквозь сон это почувствовала. Хотя и сны не были на моей стороне. Румяная курочка, что запекалась в духовке манила меня всем своим видом, только вот добраться я до нее не могла, лишь только тянула к ней руки. Издевательство какое-то, честное слово.

Проснулась я с вытянутой рукой, которая видимо все еще тянулась к аппетитной тушке. Глубоко вздохнула и чуть не подавилась слюной, еще больше и острее ощутив запахи еды. Да, отсидеться тут не получится.

Выходила с огромной настороженностью. Ожидала, что в меня сразу полетят обвинения, на меня будут указывать пальцем, но... ничего такого не было.

Меня встретила ночная прохлада, ноги погрузились в одеяло мха, вокруг росли мелкие кустарники, которые постепено переходили в дремучий лес, частично погруженный в туман, воздух был плотный, холодный, но бодрящий, небо чистое темно-синее, где рассыпались миллиарды светлых точек.

Я даже залюбовалась и забыла о еде, так и шла, пытаясь запомнить этот момент в мельчайших подробностях, жаль, что такие моменты быстро забываются и редко ценятся.

- О, наша спасительница явилась! - голос, что так резко ворвался в мои мысли, заставил меня вздрогнуть и потерять пленившую меня атмосферу.

И только потом до меня дошли слова Логгера. Он меня не обвинял! Напротив, назвал спасительницей. Хм... Кажется, я дура, накрутила себя и сидела, боясь всего. Что они видели? Только то, что я метнула ножи в трех человек. Ну, еще кидалась шишками. Это все совсем не значит, что я какая-то преступница. Просто... умею метать ножи и метко бросаться шишками...

- В тихои омуте... принцесски водятся. - на своем языке протянул эльф, я чуть не споткнулась, пока шла к костру.

- Да, брось. - ответила стражу и смущенно улыбнулась. - Повезло просто.

- Эми, а где ты так научилась метать ножи? - от сурового и молчаливого Самара такого вопроса я не ожидала, поэтому прибалдела еще больше.

- В лесу нечисти много, поэтому пришлось... - пробормотала я тоже самое, что и до этого наплела принцу.

- А защитника себе найти не пробовала? - усмехнулся Эррин, встал и подошел ко мне, протягивая тарелку с макаронами и курицей, так вот, почему мне она снилась!

- Пробовала. - вздохнула я, принимая угощение. - Не получилось.

- Почему? - огл, даже Эрни заинтересовался.

- Сложно найти спутника и защитника на всю жизнь, не на одну ночь. - тоскливо протянула я, усаживаясь поближе к костру, чтобы погреть ноги.

- Кхм, я имел ввиду просто защитника. - вдруг сконфуженно пояснил Эррин, поглядывая на меня.

- А... А зачем, если я сама могу себя защитить? - удивленно посмотрела на него я.

- А что твой Крис? - теперь еще и Эллиан присоединился к обсуждениям. - Чем он не подходил на роль спутника по жизни?

И все замочали, уставившись на меня в ожидании ответа. Что ж, если им интересно, то мне не сложно ответить.

- Он часто в разъездах, ведь его жизнь связана с торговлей, а я не хочу сидеть дома одна и неделями ждать его возвращения, а кататься с ним - для меня не вариант, мне хочется определенности и постоянства. Этого, наверное, всем хочется. - вздохнула я, подытаживая, разглядывая огоньки пламени, что плясали на ветках.

- Почему? Разве в твоем возрасте не мечтают о приключениях и путешествиях? - Шон совершенно по-мальчишески улыбнулся. Весело и озорно. Все же, несмотря на свою бороду и работу он все ще мальчуган в душе. Это здорово.

- Нет, уже не хочется. - улыбнулась ему я.

- Уже? - зацепился за мои слова принц, заставив меня внутренне содрогнуться. Тьфу ты.

- Уже. Все таки я взрослая и самодостаточная женщина, которая уже знает, чего хочет от жизни. - максимально пафосно заявила я, чтобы остальные приняли мою речь за шутку.

Так и получилось. Ребята пофыркали, но отстать с вопросами даже и не подумали.

- Это в чем же ты сомодостаточна? - фыркнул телохранитель, который до этого предпочилась хмуро молчать.

- Ну, вообще-то я сама зарабатывала себе на жизнь до этого момента и сама могла за себя постоять. - звучало резковато, но его тон меня слегка выбесил, хоть я и старалась это как можно сильнее подавить.

- То, то ты неплохо метаешь ножи и метко бросаешься шишками еще ничего не доказывает. - заявил он.

- А мне и не нужно тебе ничего доказывать. - отозвалась я, излучая внешнее и внутреннее спокойствие. То, что он так обо мне отзывается, не зная всего, говорит лишл от его недалекости. И обратилась я к нему не на "вы" намеренно, раз он так неуважительно обо мне отзывается.

Повисло молчание.

- Амин, а ведь он отчасти прав, чтобы постоять за себя нужно уметь немного больше. - от Логгера я такого предательства не ожидала и возмущенно уставилась на него.

- Если я говорю, что способна за себя постоять, то у меня есть на это причины. - отчеканила я, снова поворачиваясь к костру, чтобы успокоиться.

- Какие? - принц тоже решил проявить участие в интересной игре: "Выбеси Амину".

- Неважно. - буркнула я, не желая дальше обсуждать эту тему.

- И все таки? - не унимались парни.

- Я меткая. - ответить решила односложно и засунула в рот большой кусок курицы, чтобы подольше его и не участвовать в бесячих разговорах.

- Это я заметил. - фырнул принц, будто бы не замечая моего настроения, а остальные весело поддакнули. Подпевалы.

- Шишки не считаются. - влез в диалог маг, который, видимо, до сих пор испытывал ко мне неприязнь, жаль, а я думала, мы подружились. Или хотя бы находимся в нейтральных отношениях. До этого мы просто друг друга игнориовали.

- Ножи ты довольно метко кидаешь, а что насчет другого оружия? - певуче поинтресовался Эрни, доставая из-за спины излюбленные эльфами лук и стрелы. Неплахой лук, кстати. Мощный.

Я схватила протянутое мне оружие и весьма профессионально натянула стрелу на тетеву, а острие направила на мага, который опасливо напрягся, наблюдая за моими действиями. Потом я в ночном небе увидела темный силуэт птицы и резко направила острие стрелы туда, отпустила тетеву.

- Нет, только не в нее! - раздался возглас принца, но было уже поздно, стрела стремительно направилась к цели, рассекая тяжелый воздух и настигла свою жертву, которая, кажется, даже осознать ничего не успела и камнем полетела вниз. - Черт!

- Что? - рявкнула я на него, опуская свое оружее. Птица рухнула, жаль ее не было, раньше охота была основным источником питания, так что и к такому можно было привыкнуть, а эта птица частенько летала над нашими головами и ее жирная тушка начала меня раздражать. Особенно, когда мы питались одной кашей.

- Это был королевский посланник. - убрав рукой волосы за голову, устало произнес Эллиан. Никакой укаризны или обвинения в его голосе не было, только усталость, но мне все равно стало стыдно, что я сорвалась. Да, и такое бывает, но оправдывать себя этим точно нельзя. В следующий раз, я постараюсь быть более сдержанной. Если он будет, этот следующий раз.

- А почему нет послания? - Эрни недоверчиво рассматривал мертвую тушку. Что это за вид птицы, я не знала, не коршун, не орел, у нее была серая окраска, мощные когти, размах крыльев чуть меньше метра, клюв обычный, не заостренный.

- Действительно. - на нее стали смотреть внимательнее.

- Больше вам скажу. - маг подошел и провел над пташкой рукой. - На ней маячек слежения.

Я еще не успела осознать, что сказал маг, но полотряда уже ввскочили.

- Немедленно выдвигаемся! - рявкнул принц, уничтожая тушу птицы. Остальные тоже начали делать, кто что. Тушить костер, собирать вещи, что-то магичить, готовить лошадей... Только я стояла и смотрела на это все, ничего не понимая.

- Амин, иди в повозку. - меня схватили за локоть и повели к моему пристанищу.

- А?... - хотела спросить, в чем дело, но меня перебили:

- Все потом. - принц подхватил меня на руки, потому что я шла слишком медленно. - Но сейчас могу сказать, что все это время за нами следили и знают, где мы, но вот кто именно знает - вопрос.

Я была в таком шоке, что даже говорить ничего не стала, пока он меня донес, а потом и буквально запихнул в повозку. Его руки, казалось, до сих пор горели на тех местах, где он меня касался.

Чуть позже, когда повозка тронулась, до меня дошел смысл сказанных слов. За нами следили. Непонятно кто, но, к сожалению, понятно зачем. Хотя, птица точно королевская, значит, и следилку она там же и подцепила, доступ к ним имеют явно немногие, тем более, если переписка скрытная, так что догадаться, кто же следил за отрядом, выснить будет, наверное, не очень сложно. Надеюсь.

Пугало то, что не выведи они меня из себя и не подстрели я птицу, то мы бы и не знали обо всем этом. Вот уж, точно говорят, мол, что ни делается - все к лучшему, хотя я до сих пор с этим не согласна!

Зато не будут ругать за то, что я угробила королевского пернатого вестника. Мдэ. Тяжелый случай.

Ехали мы очень долго, я даже успела подремать, хотя на душе было достаточно тревожно. Остановились только когда солнце достаточно поднялось из под горизонта. Все вымотались, и это я чувствовала буквально на своей коже, так что мне пришлось идти их подлечивать, как той, кто хотя бы немного поспал, а то слишком их усталось действовала на нервы.

- Либо ты какая-то шпионка, либо ты ужасно везучая. - выдал принц, когда я добралась и до него. Положив руки к нему на голову, пыталась убрать усталось своей магией, пока он сидел на како-то коряге, а его рука незаметно оказалась на моей талии и слегка погладила то место, где находилась, тогда я наглую конечность заметился и вильнула бедром, намекая, чтобы Эллиан убрал ладонь.

- Лучше бы просто сказал спасибо. - фыркнула я, заканчивая с процедурами. Ладонь его сбросила. Хотя, понять принца можно, столько дней без женского внимания... Тут и на дерево полезешь. Я бы, наверное, полезла.

- Спасибо. - он встал напротив меня и со всей серьезностью посмотрел мне в глаза. - Ты очень многое для нас сделала, и мы перед тобой в неоплатном долгу.

Он стоял так близко, что я чувствовала на себе его горячее дыхание, а слова вызывали смущение.

- Да я же в шутку, это ведь все случайность... - начала я, делая шаг назад, чтобы увеличить менжду нами расстояние.

- А я серьезно. - он не позволил мне отдалиться, взял за руку и крепко, но несильно сжал. - Ведь только благодаря тебе мы сможем спасти кучу жизней.

Глава 17. Маршрут перестроен

Было написано письмо, но отправить его традиционным способом никто не решился. Поэтому Классен в тандеме с Эллианом отправили его магически, опираясь на ауру короля. Сил на это потратили уйму, и теперь они лежали в повозке, которую мне пришлось им уступить, бездыханными трупиками. Я не возражала, потеснила эльфа и теперь ехала уже с ним, изредка перекидываясь ничего не значащими фразами, пока колеса мерно постукивали по неровной дороге.

Что меня начало по-настоящему смущать, так это то, что после того, как эльф назвал меня «принцесской», я стала замечать, как это слово мелькает в разговорах, в которых я не участвую. Более того, сам Эллиан иногда меня так величал, и это откровенно начало меня бесить и тревожить. Опасно. Очень.

Когда все рассказали королю, на душе стало спокойнее. Хотя, честно сказать, все произошло достаточно быстро, и я не успела как следует прочувствовать это облегчение, но, наверное, это и к лучшему.

Я расслабилась и подставила лицо лучикам ласкового солнышка. Жаль, светило оно в последние дни все меньше и все холоднее, поэтому такими моментами я старалась насладиться как можно сильнее. Не то чтобы я не люблю зиму, напротив, мне нравится тот покой, что она приносит, особенно когда есть свое место, но летние, жаркие, веселые и боевые деньки затмить она не сможет.

Эльф вел отряд по исправленному им и одобренному принцем маршруту. Я его рассматривать не стала, ибо мне в принципе было все равно, каким путем мы поедем — для меня почти все города одинаковые.

Ехали все молча. Сказывалась усталость после напряженной ночи; отдых, хоть и был, но его оказалось чертовски мало. Скорее всего, как только наши магические товарищи отоспятся, их место заменят другие, а это значит, что мое место пока что останется рядом с Эрни.

— Насколько увеличится время пути? — подозрительно рассматривая какую-то птичку, к которым я с недавнего времени вообще потеряла всякое доверие, поинтересовалась я у зевающего Эрни. Бедняга, он все это время не только не спал, как и другие, но еще и полностью переделывал план нашего маршрута.

— Мы полностью сменили путь, поэтому будет дольше примерно на четыре дня-я-яу. — закончил фразу зевком ушастый. Бедняга. — Нам сейчас ехать прямо? — уточнила я, глядя на дорогу, которая уходила в никуда, теряясь в рыжей осенней траве. — Угу-м. — кивнул он, с трудом разлепляя веки. — Ложись на плечо, я послежу. — щедро предложила я, выставляя плечо. У эльфа глаза выпучились, но он быстро оценил мой план, целую минуту засыпая меня наставлениями: мол, будет развилка — буди, никуда не поворачивай, с незнакомцами не разговаривай... Тут я даже зафыркала от смеха, и он замолчал. Вздохнул и таки улегся мне на плечо, устраиваясь поудобнее, а я полностью погрузилась в наблюдение за дорогой.

Так прошел примерно час. Ребята на меня странно косились, но я не обращала на это внимания, лишь умилялась, как подрагивали кончики ушек у спящего Эрни. Во сне его лицо разгладилось, приобрело детское, безмятежное выражение — никакой надменности, брезгливости или недовольства. Спящим он казался на несколько лет моложе.

Проснулись маг с принцем, они решили дать поспать Шону и Логгеру. Я все это время сидела неподвижно, словно каменное изваяние, чтобы не потревожить сон эльфа. Когда Эллиан заметил наш дуэт, он чуть с лошади не свалился, но быстро взял себя в руки, а потом и вовсе про меня забыл, погрузившись в свои невеселые думы.

Будила Эрни я всего раза три за шесть часов, чтобы он указал направление и проверил, не сбилась ли я с маршрута. Все шло очень хорошо, я буквально видела, как приходит в себя ушастый: даже кожа его перестала быть мертвенно-бледной и слегка порозовела.

Так мы доехали до следующего привала, успешно переночевали и снова отправились в путь. Я опять была рядом с Эрни, а ребята могли отдыхать по очереди в повозке. Развлекалась я в основном, читая книги, еще вязала шарф — клубка ниток у меня с собой припасено было предостаточно. Также я решила располагаться со всеми удобствами и теперь мы сидели не на голых досках, а на мягком сидении; я притащила сюда несколько подушек, а то пятая точка затекала нещадно. Не представляю, как Эрни мог часами сидеть на жестком дереве.

Еще он теперь разрешал мне использовать свое плечо, когда я начинала клевать носом, так же, как и я иногда давала ему отдохнуть от управления повозкой. Мне было несложно, а ему отдых был необходим.

Проблемы начались, когда мы подъехали к городу с названием Отхен. Приезда ждали мы все, ведь запасы уже подходили к концу, а спать на земле или в тряской повозке надоело всем. Но чем ближе мы подъезжали, тем сильнее я начинала нервничать, сама не понимая, из-за чего.

Деревянные ворота приближались, каменные стены пугали своим безмолвным величием, я все больше ерзала на месте, и это даже эльф заметил, искоса поглядывая на меня с беспокойством.

Когда я смогла рассмотреть знаки, вырезанные на воротах, мне поплохело. Лист с кругом в нем. Вроде бы ничего необычного, даже красиво, если не знать, что это значит.

— Поворачивай, — прошептала я, вцепившись в рукав эльфа. — Нам туда нельзя! — Амин, ты чего? — удивленно посмотрел на меня Эрни. — Это опасное место, мы не должны там ночевать, — чуть громче выдавила я, чувствуя, как холодеют пальцы.

Кленовый лист с кругом посередине — это знак, которым помечал «свои» владения вечный враг и соперник моего прошлого. Прозвище этому кошмару — Мотылек. Звучит смешно. Если не знать, что он наемный убийца, да и просто убийца, который работает не ради наживы, а ради смерти и славы. Нет ни одного заказа, которого он не выполнил, нет ни одного человека, который видел его лицо. Он хуже и опаснее любого темного эльфа, а они — те еще головорезы.

Я с Адамартом пересеклась с ним лишь раз. И это нам чуть не стоило жизни. Нас не заказывали, нет. Скорее, у нас совпала цель. Мы с Адом вышли на того человека, которого он должен был убить, и помешали ему. Спугнули. И это было ошибкой. Выяснять, кто победит в бою, мы не стали, сбежали. А он нас запомнил.

Если Мотылек в курсе, что в город попал принц, а он может узнать, даже если мы будем скрываться, то это конец. Всем конец. От такой славы он не откажется.

— Амин, его не было в нашем прошлом маршруте, так что все максимально безопасно, — попытался успокоить меня Эллиан, вступая в разговор, но я лишь запаниковала еще сильнее. Рассказывать о нем нельзя — они поймут, что у меня темное прошлое. Надо их переубедить, но как это сделать, чтобы не выдать себя?

А тем временем мы все приближались к воротам, и тень от них уже легла на мое лицо.

Тогда я приняла единственное, возможно, правильное решение. Резко развернулась и схватила эльфа за грудки. Он из простого народа. Он должен знать о нем, странно, что не узнает его знак.

— Там Мотылек, нам туда нельзя, — по-эльфийски сказала я ему, глядя в широко раскрытые глаза Эрни. Пару секунд в них читался лишь шок, а потом до него дошел смысл сказанного, и выражение его лица сменилось на испуганное. Если не сказать — паническое. Я же, наоборот, выдохнула.

— Разворачиваемся! — приказал он всем и первый повернул в сторону. — Что? — удивились стражи. — Что она тебе сказала? — принц выглядел и удивленным, и недовольным. — Неважно, просто быстро сваливаем, — рявкнул эльф, резко подгоняя лошадей.

Я расслабилась только после того, как все развернулись и мы отъехали на достаточно безопасное расстояние от города. О-о-ох...

На косые взгляды, которыми окатывали меня остальные, включая самого эльфа, я старалась не обращать внимания, сосредоточившись на том, чтобы успокоиться. Противная дрожь до сих пор не проходила, руки слегка тряслись, пульс был быстрым, дыхание сбивалось.

Сразу начали лезть в голову картинки из прошлого, которые давили. Мешали сосредоточиться на настоящем, которое опять висело на грани провала.

Эрни сменил маршрут, снова его переделал. Я заметила, что у него ладони тоже слегка подрагивали, но в целом выглядел он как обычно. Либо шикарно себя контролировал, либо эта ситуация задела его не так сильно, как меня.

— И что же такого случилось, что пришлось сменить маршрут? — когда мы остановились на очередной поляне для привала, меня обступили кругом и смотрели с нескрываемым недовольством. Ведь это я лишила их мягких кроватей, нормальной еды и освежающего душа. — Почему мы повернули из-за того, что ты чего-то испугалась? — маг, как и недолюбливал меня, так и продолжил. — А ты почему пошел у нее на поводу? — Самар еще и на эльфа решил сорваться. — Ваши шашни не должны влиять на нашу работу! — Так может, у них были на это причины? — робко встал на нашу защиту Шон, чему я была очень благодарна. — Какие? — на него уставились сразу трое недовольных взглядов: мага, стража и телохранителя принца. Ученый съежился, не ожидая такой атаки. — Причины были, но называть я их вам не обязан, — огрызнулся на всех Эрни, не сдавая меня. — Да ты что? — маг прищурился. — Потому что они к нашему делу не относятся?

Принц пока что хмуро стоял в сторонке и в разговоре никак не участвовал, лишь молчал и поглядывал исподлобья.

— Еще как относятся, — ответил ему ушастый. — Но по картам такое не определить. Точка. — Дальше он на своем языке назвал всех идиотами, при этом поглядывая на меня. Я упрямо молчала и смотрела в основном на землю. Вся эта ситуация мне совсем не нравилась, но нравилась бы еще меньше, если бы они узнали обо мне больше.

Ужин прошел в напряженной тишине. Мне было максимально некомфортно ощущать на себе все эти взгляды; пару раз я даже чуть не подавилась, поэтому решила пойти спать пораньше. Когда дошла до повозки, меня за руку схватил Эрни и резко прижал к ближайшему дереву. Кора впилась в спину, а его глаза в полумраке горели холодным огнем.

— Ты кто, черт побери, такая? — зашипел он на своем языке, остро вглядываясь в мои глаза. — И не делай вид, что не понимаешь. Говори, иначе я тебя сдам. — Не надо, — прошептала я в ответ на темно-эльфийском. — Спасибо, что все еще не сдал. — Я этого не сделал, потому что ты была полезна. Но долго ли ты такой будешь?.. — он оценивающе окинул меня взглядом сверху вниз. — У меня клятва, — рявкнула на него шепотом, злясь из-за дурацких намеков. — Я не могу нанести вред. — Допустим, — согласно кивнул он, признавая мои слова. — Но ты так и не ответила: кто ты. — Целительница, — услышала его свистящий выдох. — Откуда знаешь темно-эльфийский? — решил задать вопрос точнее. — А ты? — я глянула на него с неприязнью. Не люблю, когда меня допрашивают. — Я сам эльф, а ты — человек, — не купился он и прижал меня еще крепче, придавливая к стволу всем телом. — Какое-то время жила с эльфом, — нехотя призналась я. Хватка чуть ослабла. Он показал правила. Не отвечаю — прижимает. Отвечаю — отпускает.

Глава 18. Эрниссон

Мы замерли, уперто глядя друг другу в глаза. Он знал, что из меня придется вытягивать информацию клещами, по крупицам, а я знала, что он будет это делать — беспощадно и методично. Напряжение было настолько сильным, густым и тягучим, что мне чудились искры в застывшем воздухе; или, может, это все-таки были отблески далекого костра, хотя вряд ли бы они долетели до нас — слишком уж большое расстояние разделяло нас и тот очаг свободы.

— Сколько? — прозвучал следующий вопрос, короткий и острый, как клинок. Я поджала губы, не желая отвечать больше, чем уже сказала. Кто знает, может, он решит все рассказать? Но смотреть на мое упрямое молчание Эрни быстро надоело. — Ну? Мне тебя пытать? — в его голосе прозвучала не шутка, а холодное обещание.

И он ткнул мне пальцами в бока. От неожиданности и накопившегося напряжения я взвизгнула, высоко и звонко. Почти сразу же я зажала рот ладонью и зло сверкнула на ушастого глазами, мол, ты что творишь, безумец?

— Ты чего орешь? — зашипел по-змеиному Эрни, сгибая спину и прижимаясь ко мне еще теснее, чтобы казаться меньше и незаметнее в сумраке леса.

— А ты чего пугаешь?! — тут же словесно напала на него я, хотя хотелось в ход пустить еще и руки, и ноги, и все, что подвернется под руку.

— А ты чего не отвечаешь? — парировал мужчина, язвительно приподняв бровь, всем видом показывая, что это я все начала и сама же виновата. — Сколько. Ты. С ним. Жила?

— Примерно семь лет, — выплюнула я признание, понимая, что по-другому от меня не отстанут, а калечить ушастого все-таки не хотелось.

— За это время вполне можно все выучить, — кивнул он сам себе, будто что-то обдумывая, и снова вперил в меня взгляд своих пронзительных, слишком зорких глаз. — С кем ты жила?

Этот вопрос выбил воздух из легких, словно удар под дых. Настоящее имя Ада я бы никогда не назвала без его на то дозволения, а его прозвище… Его знали если не все, то очень многие. Эрни его точно знал.

— Ты его не знаешь, — выдавила я, стараясь вырваться из его цепкой хватки.

— Ложь, — резкое слово хлестнуло не хуже пощечины. Я посмотрела на эльфа округлившимися глазами, не понимая, как он это раскусил, и какая ему вообще разница, с кем я все это время жила. Точнее, с кем я была в прошлом. — С кем?

— Темный Принц, — едва слышно выдохнула я, глядя в его глаза и понимая, что ставлю на кон сейчас все, что у меня есть.

Я успела заметить, как его зрачки резко расширились, поглощая всю изумрудную радужку. Его пульс, который я чувствовала сквозь тонкую ткань рубахи из-за нашей тесной позы, замедлился, а потом забился так часто и громко, что на его лбу выступила мелкая испарина.

Он меня буквально отшвырнул от себя, из-за чего я нехило так приложилась плечом о шершавый ствол дерева, и задышал глубоко и прерывисто, будто только что пробежал многомильный кросс. Да, кажется, он ОЧЕНЬ хорошо его знал.

— Что у вас тут происходит? — Эллиан появился неожиданно, выплыв из тени, словно призрак, и напугав лично меня до чертиков.

— Общаемся, — прохрипела я, потирая рукой пострадавшее место, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Эльф молчал, его лицо было маской.

— Он тебя ударил? — ошарашенно выдохнул принц, вперив яростный взгляд в еще не пришедшего в себя Эрни. В глубокой тени лицо эльфа казалось не просто бледным, а скорее землисто-серым, глаза были полуприкрыты, а острые уши плотно прижаты к голове. Сейчас он походил на напуганного эльфенка, а не на взрослого, видавшего виды мужчину.

— Нет, конечно, нет! — поспешила я защитить ушастого, пока тот находился в каком-то своем измерении. Конечно, в этом были и скрытые мотивы — не защити я эльфа, он бы точно решил рассказать мой секрет, а так была вероятность, что он меня не сдаст. — Просто эмоционально слишком болтали…

— А… — протянул он, но на эльфа смотрел все так же недоверчиво, изучающе. — О чем болтали?

— Да так, неважно, — отмахнулась я от него, стараясь, чтобы голос не дрожал и звучал как можно более безразлично.

— А я думаю, что важно, — в его бархатном баритоне прозвучала холодная сталь, и я почувствовала исходящую от него угрозу, словно морозный ветер. — Еще я думаю, что нам пора обсудить ту выходку, что сегодня произошла. Что, черт возьми, это все было?!

Его вопросы были точными, будто он забивал маленькие гвоздики в крышку моего гроба. С изящными узорами и синим бархатом… Тьфу ты. Да не так все страшно! Максимум, повесят…

Я посмотрела на потемневшего лицом Эрни. Кажется, внутри него сейчас шла борьба: сдать меня или не сдать.

— Она помогла мне сделать маршрут более безопасным, — выдал в итоге ушастый, мрачно глянув на меня. Я украдкой выдохнула. Фух, значит, еще поживем.

— Это каким же образом? — его высочество повернулся ко мне всем корпусом, выжидающе глядя в мои глаза, пытаясь прочитать в них скрытую правду. Я молчала, как надувшийся ежик, втянув голову в плечи.

— Неважно каким, но главное, что она была права и сейчас мы в безопасности, — отрезал эльф, открыто вступая в словесную дуэль с принцем. Он ясно дал понять, что ничего не скажет и готов за это бороться.

— А в безопасности ли? — пробормотал мужчина, делая шаг ко мне, чтобы заглянуть в глаза, поймать мой взгляд.

— На нас клятвы, которые не позволяют причинить вам вред, — напомнила я, снова пятясь к дереву, чувствуя его шершавую кору спиной. Уж слишком угрожающе и властно сейчас выглядел принц.

— Тогда почему ты не можешь обо всем сказать открыто? — раздраженно зашипел Эллиан, встав так близко, что между нами не осталось и сантиметра, не оставляя мне возможности отступить.

— Потому что клятву о моей безопасности никто мне не давал, — прошептала я, беспомощно и завороженно глядя в его пылающие глаза. Мне еще показалось, что его раздражает не столько факт смены маршрута без его ведома, сколько наше упорное молчание, то, что мы сговорились у него за спиной и даже сейчас не сдаем своих позиций. Бунт? Слишком громкое слово, которое тут точно не подходит, тем более что все было сделано ему же на благо, и принц это понимает, но не понимает причин. А еще того, как в этом могу быть замешана я — ведь все, что он знает обо мне (точнее, думает, что знает) — это что я маленькая целительница, жившая в деревушке. Скорее всего, всю жизнь. А тут эта самая целительница запрещает ехать всем в далекий от тех мест город, а его верный подчиненный ее в этом поддерживает, но тоже отказывается пояснять причину. Мда, будь я на месте Эллиана, я бы тоже была вне себя от ярости. Но до заговора тут было далеко.

— Опять у тебя появились новые тайны, Амина, — совсем забыв про Эрни, принц склонился к моему уху, и его горячее, влажное дыхание обожгло кожу. — Я ведь обязательно все узнаю.

— Но это будет потом, — прошептала я ему в лицо, и сама не веря своей дерзости, а после впилась ему в губы жарким, отчаянным поцелуем, который должен был выбить все мысли из его головы, обезоружить, заставить забыть о гневе и недовольстве. Но сама я в нем забываться не собиралась. Не собиралась!

Эллиан ответил на поцелуй мгновенно, будто был всегда к этому готов, будто бы только и ждал этого. Его сильные пальцы впились в мою талию сквозь ткань платья, а все его тело могучим наваждением прижало мое к дереву, не оставляя между нами ни сантиметра свободного пространства.

Стыдно не было, больно — тоже. Была лишь жаркая, слепая страсть и смутное, но непреложное ощущение того, что все происходит правильно. И что так должно было случиться давным-давно.

Секунда — и инициатива была уже не у меня. Его руки, его губы захватили меня целиком, даря потрясающие, обжигающие душу ощущения, что выбивали последние жалкие мысли из моей дурной головы. Вот, вроде бы, все пошло по плану — он больше ни о чем не спрашивает, — но теперь стало все гораздо хуже. Мы пересекли черту невозврата! Он же потом меня возненавидит за эту слабость.

— Кх… э-э-э… — раздался чей-то сдавленный голос, и я с трудом признала в нем забытого нами Эрни.

Принц оторвался от моих губ и глянул на бедного эльфа таким ледяным взглядом, что у того нервно задергались кончики ушей.

— Иди, — бросил всего одно слово мужчина, чтобы потом снова припасть к моим губам в еще более жарком, еще более властном поцелуе. И теперь я так же яростно отвечала ему, цепляясь пальцами за складки его дорогой одежды, отчаянно стараясь сдержать предательские стоны. Иначе другие могут услышать, и от одной этой мысли становилось невыносимо жарко и кружилась голова. Или это все-таки было от нашего безумного поцелуя.

— Я так давно этого ждал… — оторвался он от меня, но лишь для того, чтобы прошептать эти слова. Его глаза горели неподдельной страстью, возбуждением и наслаждением. Дав мне глотнуть воздуха, он продолжил ласки, но теперь его прикосновения стали нежными и осторожными, медленными, будто он пытался растянуть этот миг, напитаться им… но не получалось. Этого было мало. Нам обоим.

Сама не заметила, как моя рука оказалась зарытой в его шелковистых темных волосах. Когда я попыталась ее убрать, кольцо, подаренное Крисом, туго зацепилось за прядь. Меня будто окатили ледяной водой. Получилось оценить ситуацию со стороны и с ужасом признать — я дура, я сама попала в расставленную мной же ловушку.

Принц заметил, что я перестала отвечать, и отстранился, непонимающе глядя в мои глаза. Кольцо удалось освободить, и я зачем-то бросила на него виноватый взгляд. Эллиан это заметил. Его лицо тут же потемнело, страсть в глазах сменилась ревнивой подозрительностью.

— Жалеешь? — поджав губы, он ждал моего ответа, а я не знала, что сказать. Эмоционально я не жалела — это было потрясающе, — но головой я понимала, что совершила роковую ошибку. Он не тот человек, с кем стоит связываться. Точно не тот. С ним спокойной жизни не будет. Да и вообще, будет ли эта жизнь?

— Не знаю, — решила признаться честно и опустила глаза, чтобы не видеть тени разочарования или гнева на его красивом лице.

— Ты его любишь? — его пальцы холодной сталью коснулись металла на моем пальце, чтобы я поняла, о ком речь.

— Нет, — мотнула головой сразу, не раздумывая ни секунды.

— Тогда в чем проблема? — он поднял мое лицо, заставив встретиться с его пронзительным взглядом.

— В нас, — выпалила я, отталкивая его, и, не оглядываясь, запрыгнула в повозку, надеясь, что он додумается не идти за мной следом.

Он не додумался.

— Какая в нас может быть проблема? — он забрался в мою повозку, в мое последнее убежище, заполняя собой все пространство и мешая адекватно мыслить и рассуждать.

— Ты сейчас об этом хочешь поговорить? — возмутилась я, все еще восстанавливая дыхание после произошедшего. Еще бесило, что принц выглядел так, будто и не целовался только что со мной — невозмутимый и спокойный, если не считать легкий румянец на скулах и неприбранную прядь волос.

— А что мешает? — он язвительно поднял бровь и уселся рядом со мной на узкую скамью, своим присутствием нарушая все границы.

— Все мешает, — нервно буркнула я, хватая первый попавшийся под руку плед и закутываясь в него по самые уши, хотя внутри все горело. Но так я чувствовала себя хоть немного защищенной.

— Я так не думаю, — послышалось от него спокойно, почти отстраненно. — И действительно хочу обсудить наши отношения.

Я чуть не рассмеялась в голос. Нервы ни к черту. Он решил открыться — чего я делать не хотела и боялась больше всего.

— У нас нет и не может быть отношений, — попыталась ровно и бесстрастно ответить я, но в голосе прозвучала неизбывная горечь.

— Да ладно, — а его мои слова почему-то развеселили, в уголках его губ заплясали веселые чертики. — Хочешь сказать, что между нами вообще ничего нет?

— Нет, — сказала я и сама себе не поверила. Что-то было. Несказанное, не поддающееся здравому смыслу и логическим объяснениям, возникшее вопреки воле и рассудку.

— Это твое мнение, и я его ценю, — участливо сказал он, но прозвучало это максимально издевательски. — А теперь выслушай мое.

— Не надо, — прошептала я и по-детски, беспомощно закрыла уши ладонями. Я не была готова сейчас ничего выслушивать, уж слишком сильно он взбаламутил все внутри. Хотя, я сама виновата — ведь не он же начал этот поцелуй. Но и цель у меня была другая… Черт, сама себя завела в ловушку, стараясь выбраться из другой. И эта новая оказалась намного, намного опаснее. Наверное. Разбитое сердце не лечится. Хотя, сломанная шея — тоже. Че-е-ерт.

— Надо, — его единственное слово прозвучало тихо, но твердо, аж дрожь пробежала по спине. Это был приговор.

Глава 19. Сумашествие

Мир съежился до размеров маленькой, залитой лунным светом поляны, где стояла наша повозка, а в ней сидела, съёжившись от страха, я. Было до ужаса страшно слышать правду. И совершенно не хотелось её обсуждать. Открываться. Казаться слабой и эмоциональной, как капризная девица. Но выбора у меня не оставалось, потому что один наглый принц напротив внезапно решил, что нам срочно нужно поговорить о наших чувствах.

Хм, ведь взрослые и адекватные люди, наверное, именно так и поступают.

– Эми... – тихо, почти вкрадчиво прошептал Эллиан и подвинулся ко мне так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло. Его пальцы осторожно обвили мои холодные, дрожащие руки, сомкнулись вокруг них, пытаясь согреть. – За время нашего путешествия я смог тебя узнать. Далеко не полностью, в тебе ещё столько загадок, но это лишь сильнее меня восхищает. Никого до тебя я не хотел так сильно видеть, говорить с ней, узнавать её снова и снова... Я вижу тебя, Эми. Вижу настоящую. И я хочу знать, небезразличен ли я тебе? Есть ли у нас двоих будущее?

– Эллиан... – его слова полоснули мое сердце будто отточенным клинком, смазанным сладким, но смертельным ядом. Сладко, но дико, невыносимо больно. – У нас не может быть будущего.

Я с силой выдавила это из себя и на секунду осмелилась поднять на него взгляд. Его лицо, за мгновение до того живое и одухотворённое, застыло, будто высеченное из камня. Только в глазах, темных и глубоких, плясали огни и жила неподдельная боль. От увиденного внутри всё сжалось и похолодело.

– Почему? – его голос был ровным и глухим, полностью лишённым эмоций, лишь слегка охрипшим. Но его взгляд впился в меня с такой силой, что, казалось, прожигал насквозь. Он ждал ответа. Требовал его.

Я внутренне застонала. Зачем? Зачем объяснять? Зачем снова расковыривать свою старую, не заживающую болячку? Я ведь точно знала, что вместе нам не бывать!

– Мы слишком разные, – начала я тихо, едва слышно, но с каждым словом голос креп и набирал силу, становясь твёрже и громче. – Ты – принц. У тебя целая гора обязанностей, дворцовые интриги, бесконечные поездки и такие вот «путешествия». – я неопределённо махнула рукой в сторону стенки повозки, но, думаю, он уловил суть. – А я... я всего лишь целительница. Которая хочет тихо жить в своём доме, иметь простую, любящую и надёжную семью, мужа, у которого нет вечного долга перед короной. Мужа, который ставит на первое место меня и наших будущих детей.

Выпалила всё это на одном дыхании и замерла, жадно хватая ртом воздух, пытаясь и отдышаться, и осмыслить слетевшее с губ. Повела я себя куда более эмоционально, чем планировала, и сказала гораздо больше, чем следовало. Выложила всё, без утайки. Чёрт.

Кинула быстрый, исподлобья взгляд на Эллиана и ошалела, увидев на его лице не боль или гнев, а довольную, даже счастливую улыбку. Он поймал мой взгляд, и улыбка его стала ещё шире, лукавой и торжествующей:

– Так ты всё-таки думала о будущем? Со мной? Значит, я тебе далеко не безразличен.

Это был удар ниже пояса. Я поняла, насколько безрассудно спалилась, и мир поплыл перед глазами. Стало дурно, в висках застучало, а во рту пересохло, словно я наглоталась песка.

– Я... – попыталась я что-то выдавить, найти оправдание, но он в ту же секунду оказался рядом, и его губы приникли к моим с такой стремительной силой, будто он был путником, много часов бродившим по знойной пустыне в поисках живительного оазиса.

Это был болезненно-нежный, сладкий, но с горьким послевкусием отчаяния, желанный и одновременно ненавистный поцелуй. Он рушил все мои защитные стены, но в тот миг я об этом не думала. Я цеплялась за его плечи, впивалась пальцами в ткань его рубашки, затем запустила руки в его мягкие волосы, как одержимая, как помешанная на нём. А он отвечал мне тем же. Его руки сжимали мою талию почти до боли, притягивая так близко, что я чувствовала каждую мышцу, каждую неровность его тренированного тела. Он целовал так, будто пытался выиграть в этой битве нашу последнюю битву.

Скоро, слишком скоро нам стало этого мало. Его ладони начали беспокойно блуждать по моей спине, бёдрам, вызывая странные, доселе неведомые и будоражащие всю кровь ощущения, от которых кружилась голова. Я чувствовала его желание, жаркое и властное, оно сводило меня с ума, заставляло гореть каждую клеточку тела, рождая жажду большего, запретного и пугающе манящего.

Удивительно, но стыда не было вовсе. Прикосновение его рук к моей груди сквозь тонкую ткань платья казалось абсолютно естественным, будто только этого мне и не хватало все эти долгие дни. Мои же пальцы скользнули под его рубашку, исследуя твёрдый, напряжённый живот, ощущая, как под кожей играют мускулы, и заставляя его содрогаться от пробегающих мурашек. Дорожка жёстких волос, уходящая вниз, под ремень брюк, не давала мне покоя, приходилось сжимать всю волю в кулак, чтобы не последовать её маршруту, не опустить ладони ниже. Тогда... тогда мы точно не сможем остановиться. Я не смогу.

Поцелуй становился все более безумным, то глубоким и властным, то быстрым, яростным, похожим на укус. В какой-то момент Эллиан прижал меня к себе всей силой и переключился на шею. От нахлынувшей волны огненного удовольствия я громко охнула. Не будь мы в тесном пространстве повозки, я бы наверняка рухнула на пол, потому что ноги внезапно стали ватными и предательски подрагивали. Моя реакция лишь разожгла его ещё сильнее, и он, тяжело дыша, принялся осыпать поцелуями мои ключицы, плечи, скользя губами всё ниже, к линии декольте. Кожа в местах его прикосновений пылала, и желанной прохлады не было нигде.

Тогда я решила изменить правила. Извернувшись, я сама перешла в нападение, прижавшись губами к его шее, к тому месту, где пульсировала жила. Я захватила участок горячей кожи между зубов и провела по нему кончиком языка. Из его горла вырвался низкий, тихий рык, он прижал меня к себе с такой силой, что вышиб дух, а его бёдра начали тереться о мой живот, и я с поразительной ясностью ощутила твёрдый, напряжённый.... в его брюках.

Не знаю, что меня отрезвило. Лишь понимание всей интимности и безрассудства происходящего, осознание, что мы вот-вот перейдём последнюю грань, а за тонкими стенками повозки сидят наши спутники и, возможно, слышат нас... А может, всё вместе, словно ушат ледяной воды, заставило меня собрать последние силы и с силой оттолкнуть его от себя.

– Эми, что с тобой? – растерянно, с хрипотцой спросил Эллиан, глядя на меня потерянным взглядом. Его глаза были затянуты сладкой дымкой страсти, которая лишь медленно рассеивалась. Волосы были всклокочены, на шее красовались свежие засосы, а на смуглой коже рук проступали царапины – немые свидетельства нашего недавнего безумия. Лицо моё запоздало залила горячая краска стыда. Да что же это такое? Почему всегда после, а не во время или, наоборот, заранее?

– Это... это неправильно, – срывающимся шёпотом пробормотала я, судорожно поправляя помятую, съехавшую набок одежду. Я смотрела куда угодно – на деревянные стенки, на потолок из холстины, на свои дрожащие руки, – только не на него. Не могла. На меня тяжёлыми, гнетущими волнами накатывала реальность произошедшего. Мы целовались. А до этого принц признался мне в чувствах, и я, по сути, сделала то же самое! И мы чуть не переспали... А забыть это будет невыносимо больно, потому что я слишком близко подпустила его к своей душе. Слишком.

– Почему? – и снова он мучает меня своими вопросами, добивает.

– Потому что я не хочу один раз поддаться эмоциям, а потом всю оставшуюся жизнь жалеть об этом! – почти выкрикнула я ему в лицо, отскакивая к противоположной стенке.

– А с чего ты взяла, что наши отношения – ошибка? – с надрывом, уже почти крича, парировал он, резко поднимаясь во весь рост и ударяясь головой о низкий потолок, но не обращая на это ни малейшего внимания.

– Потому что ни к чему серьёзному они не приведут! – я тоже не собиралась сбавлять накал, голос звенел от натянутых нервов.

– То есть, ты считаешь, что мои намерения несерьёзны? – возмутился он и начал медленно, как хищник, надвигаться на меня, а я, в свою очередь, начала такое же медленное, испуганное стратегическое отступление, пока спиной не уперлась в дерево.

– Очевидно же, что это так! Принцы по любви не женятся, – выдала я общеизвестный факт, стараясь говорить более спокойным тоном, чтобы хоть как-то его не провоцировать. А то вдруг опять полезет целоваться.

– А если допустить, что мои намерения – самая серьёзная вещь в моей жизни? – он успокаиваться и отступать явно не собирался.

– Тогда наша жизнь всё равно будет далека от моего идеала, потому что никто из нас не станет жертвовать своими мечтами! – рявкнула я в ответ, и теперь сама, ведомая какой-то иррациональной злостью, пошла на него, сама не понимая, чего хочу. Побить его? Или снова притянуть к себе?

– А почему ты решаешь всё за меня? – рыкнул он, смыкая дистанцию до расстояния вытянутой руки. Мы стояли, тяжело и шумно дыша, как два измождённых боем воина, глядя друг другу в глаза с вызовом и обидой.

– Потому что ты принц!

– И что, я не человек?!

– Ты больше, чем просто человек!

– Значит, я имею право хотеть большего, а я хочу тебя!

– Хватит! – взвизгнула я, зажимая ладонями уши, пытаясь отгородиться от его слов, от этого хаоса в душе. – Я не верю тебе.

– Тогда я докажу, – его руки мягко, но неумолимо опустили мои и завели за спину, притянув меня обратно к нему. Его дыхание снова обожгло кожу на шее, и я поняла, что он с наслаждением разглядывает оставленные им следы.

– Что? – почти простонала я, бессильно пытаясь вырваться из его крепких объятий.

– Что мы можем быть вместе, – его голос приобрёл низкое, бархатистое, урчащее звучание, словно у сытого кота, который только что получил свой кувшин сливок.

– Ты не знаешь всего... – начала я, желая сказать, что он не знает моего прошлого, но его губы вновь чувственно прикоснулись к шее, заставив меня вздрогнуть и проглотить слова.

– Я знаю всё, что мне нужно, – прошептал он, его дыхание было таким же рваным, как и моё. – Я – ненаследный принц. Мои обязанности – декоративные, их можно легко переложить на дюжину честолюбивых дворян, жаждущих повышения и милости короны. Эта поездка – исключение из-за чрезвычайной ситуации, наследным принцам рисковать не стали, а мой брат слишком важен при дворе, чтобы его отпустили. Шанс повторения подобного – ничтожен. – Он ненадолго замолчал, давая мне время переварить сказанное, его пальцы нежно переплелись с моими. – А что до твоей мечты... Я тоже всегда хотел жить в уединении. Иметь свой дом, подальше от дворцового шума и интриг. Сначала я думал лишь о тишине и одиночестве, но когда встретил тебя, то понял – всё это я хочу делить с тобой. Проводить тихие вечера за кружкой твоего согревающего напитка, гулять по холмам и лесам, держась за руки, болтая о пустяках. Иногда путешествовать, но ненадолго, всегда возвращаясь домой. Завести с тобой детей... Знаешь, я только сейчас, глядя на тебя, по-настоящему понял, как сильно я хочу стать отцом. Стать любящим и заботливым мужем...

Он говорил, а я замерла, слушая его слова как заворожённая. Это было слишком нереально, чтобы быть правдой. Я и понятия не имела о его истинных мечтах, целях, планах... А он вывалил их все передо мной, да ещё и так... так искренне и красиво. Я думала, ему нужны приключения, опасность, азарт и блеск. А ему, как выяснилось, нужна тихая, спокойная жизнь. Такая же, как и мне.

– Правда? – когда он замолчал, мои глаза были полны слёз, а в груди теплился маленький, но такой яркий огонёк надежды на реальное, возможное счастье.

– Конечно, правда, – он мягко улыбнулся и большим пальцем осторожно стёр с моей щеки выкатившуюся слезинку. – Когда я слушал тебя тогда у костра, я поражался, насколько твои мысли и желания совпадают с моими. Словно ты заглянула в мою душу и произнесла вслух всё, что я так долго носил в себе.

Я счастливо всхлипнула, но тут же, словно из глубокой тёмной ямы, всплыла память о моём прошлом. Настроение рухнуло в тартарары. Такой человек, как он, никогда не захочет связать жизнь с преступницей. Рассказать ему я не могу, но и строить отношения на лжи – не в моих силах. А если правда всплывёт сама? Он отвернётся. Это в лучшем случае. В худшем – предаст суду. Мои грехи тянут на пожизненную каторгу, если не на виселицу.

И как теперь ему это сказать?

– Всё это звучит потрясающе... невероятно, но... – я сжала всю свою волю в кулак, – давай продолжим этот разговор после того, как выполним нашу миссию? – и тихо, словно боясь спугнуть саму возможность, добавила: – Если мы её вообще выполним.

– Откуда такая пессимистичность? – он услышал мои слова и с лёгкой улыбкой покачал головой. – Мы уже столько вместе пережили, и с остальным справимся. Вместе.

– Ага, – мрачно вздохнула я, отводя глаза в сторону, туда, где сквозь полог виднелись звёзды – холодные, равнодушные и такие далёкие.

– А насчёт разговора... разве мы не прояснили всё? – его тон вновь стал серьёзным, настороженным.

– Очень тебя прошу, давай продолжим после, – почти взмолилась я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдали слёзы. – А до того момента... давай вести себя как обычно.

– Если это тебе так важно... – его лицо вмиг помрачнело, улыбка растаяла без следа.

А я уже мысленно прикидывала, успею ли я бесшумно исчезнуть, когда получим награду. Тогда придётся скрываться не только от старых врагов, но и от него.

Глава 20. Ограбление

Принц мою идею не одобрил, но прислушаться ко мне всё же решил, и теперь мы вели себя как совершенно чужие друг другу люди. Наверное, даже слишком чужие. И это было очень больно. Невыносимо. Он уже успел прочно прорасти в моём сердце, и выдернуть его оттуда было бы мучительно. Остались бы кровоточащие раны, глубокая, ноющая пустота.

Ребята из команды поглядывали на нас с нескрываемым подозрением, но хранили молчание. Не знаю, слышали ли они наши недавние споры и сдержанные, но яростные крики за стеной палатки... надеюсь, что нет. А может, они просто мастерски изображали, что слепы и глухи ко всему, что происходило между нами.

Теперь большую часть времени я проводила рядом с эльфом, устроившись поудобнее на мягком ковре из опавших листьев. Я обустроила там себе уютный уголок, где могла спокойно дышать. Да и с Эрни мы стали общаться гораздо лучше. Не знаю почему, но после нашего откровенного разговора он стал мне как-то ближе. Взгляд его, прежде насмешливый, теперь светился уважением, а свои шутки на родном языке он сопровождал таким лукавым подмигиванием, что мне приходилось кусать губы, чтобы не расхохотаться.

В общем, было странно. Вроде бы всё осталось по-прежнему, но в то же время всё переменилось. Между мной и принцем не стало больше этих долгих, говорящих взглядов, этих тихих, понятных только нам двоим улыбок. Должно быть, это должно было приносить облегчение, но... не приносило.

Это давило на грудь тяжёлым камнем.

А ещё я изводила себя бесконечными внутренними монологами и несбыточными мечтами. Это ведь так просто — плюнуть на всё и согласиться быть с ним. Закончить задание и не расставаться, построить дом где-нибудь на зелёном пригорке, родить ребёнка, жить долгой и счастливой жизнью.

Но стоило лишь представить, как он знает правду... Всю правду о моём прошлом. О том, что я нарушала закон, участвовала в преступлениях, совершала ужасные вещи... И его реакция — отвращение, гнев, боль в его глазах. Я будто наяву видела этот взгляд, и мне становилось дурно. Нет, этого я точно не переживу. Так что лучше просто сбежать и жить одной, хоть и с разбитым на осколки сердцем.

Эллиан... Ну почему ты такой...

В таком состоянии прошло несколько дней. Одинаковых, пустых, одиноких, разбитых...

Единственным утешением было то, что до следующего города оставалось всего несколько часов. Все мы изрядно выдохлись, так что моя хандра была не слишком заметна и не вызывала лишних вопросов.

И вот, наш последний привал перед финальным рывком к городу. Мы переночевали, позавтракали в тишине и уже собирались в путь, как на нас внезапно напали. Разбойники. Приличная группа крепких бугаев, которые даже не стали с нами драться. Они чётко и слаженно оттеснили нас от повозки и просто-напросто угнали её, прихватив с собой часть лошадей!

Надо признать, действовали они настолько профессионально, что мы поначалу даже не поняли, что произошло. Я невольно восхитилась их выучкой. Одни бросили дымовую шашку, чтобы дезориентировать нас, другие тем временем ловко взламывали магическую защиту, а их маги нейтрализовали наши попытки дать отпор. Прямого нападения не было — они уворачивались от всех атак, будто читали наши мысли! Лишь мои шишки кое-как долетали до целей, оставляя шишки на головах пары бандитов, но на этом всё и закончилось. Едва завладев повозкой, они растворились в воздухе, словно призраки. Повезло, что они не забрали всех лошадей.

А самое обидное было то, что до конца пути оставалось всего пять дней! Пять! Но теперь наш путь снова затянется! Я была готова взвыть от бессильной ярости.

А ещё у нас теперь было восемь лошадей. И девять человек.

— Придётся кому-то ехать вдвоём, — констатировал очевидное Логгер, и все почему-то перевели взгляд на меня. А я всё ещё в бешенстве швыряла шишки в сторону леса, вымещая злость, лишь бы не сорваться на кого-нибудь из присутствующих.

— И кто её возьмёт? — Эрни сделал шаг в мою сторону. Кажется, он успел привыкнуть к моему обществу и был не прочь продолжить наше общение, ведь только я могла понять его шутки.

Я наконец обратила на них внимание и чуть не подавилась от внезапно впившихся в меня взглядов.

— Чего? — нервно спросила я, беспомощно поправляя складки на платье, чтобы выглядеть чуть менее взвинченной.

— С кем хочешь поехать? — Логгер подмигнул мне, явно пытаясь разрядить обстановку.

— Да мне без разницы, — неуверенно протянула я, неосознанно отступая назад. И в этот момент я почувствовала, как чья-то сильная рука схватила меня за талию и рывком подняла вверх. От неожиданности я взвизгнула и дёрнулась, а через мгновение обнаружила себя сидящей на лошади, а та самая рука, что так крепко держала меня, принадлежала никому иному, как принцу!

Мне стало дурно. А ещё — приятно. И больно. Такой знакомой, разрывающей душу болью, будто по ещё не зажившим ранам снова провели острым лезвием.

— Долго мы ещё будем терять время? — он бросил на всех холодный взгляд, словно ничего особенного не произошло.

Уже через пять минут мы двинулись в путь. Мы ехали замыкающими, и мне открывался вид на спины остальных парней, которые украдкой, через плечо, бросали на нас любопытные взгляды.

Сначала я сидела, скованная и напряжённая, впившись пальцами в гриву лошади. Я делала вид, что меня здесь нет, старалась дышать как можно тише, но тело быстро затекло и начало ныть.

— Расслабься, — тихо прошептал он, чуть сильнее прижимая меня к себе. По коже побежали мурашки, ведь все эти дни я твердила себе, что мы чужие, что эта близость — ничто, просто вынужденная мера... Впервые за долгое время мы находились так близко, и он говорил со мной. — А то потом будет всё болеть, и мне придётся делать тебе массаж...

Пришлось перестать игнорировать реальность. Я робко поёжилась, пытаясь устроиться поудобнее и одновременно создать между нами хоть какую-то дистанцию, но принц снова притянул меня к себе, а затем мягко, но настойчиво уложил мою голову себе на плечо. Тепло его тела стало ощущаться ещё острее, пробиваясь сквозь ткань одежды.

— Так и будешь играть в молчанку? — снова прошептал он, и его губы коснулись моих волос.

— Я не играю, — едва слышно выдохнула я, чувствуя, как горло сжимает спазм.

— Да, точно, игрой это не назовёшь, — согласился он. В его голосе звучала усталая горечь. — Но я вижу, что тебе больно

— Так нужно, — я поджала губы, снова ощущая, как нарастает привычное напряжение. Ещё один тяжёлый разговор.

— Кому нужно, чтобы нам обоим было больно? — его слова полоснули по душе не хуже острого ножа.

— Зато потом будет легче, — пробормотала я, пытаясь сама убедить себя в этом. Он поймёт. Он простит. Когда-нибудь. Надеюсь.

— А сейчас? Почему нам нужно страдать? — мои слова не убедили его. Более того, в его шёпоте слышался призыв, тихий, как шёпот демона-искусителя. — Всего одно твоё слово.

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы. — Я не могу. У меня ужасное прошлое, если ты узнаешь, то не простишь.

— Так в этом всё дело? — он заставил меня повернуться, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд был тёмным и серьёзным. — В твоём прошлом?

— Да, — выдохнула я, и это признание стоило мне огромных усилий. Я отвернулась, уставившись на проплывающие мимо пейзажи. Деревья стояли в багряных и золотых одеждах, а земля под копытами лошади была устлана огненным ковром. Погода стояла тихая, безветренная, словно природа сама затаила дыхание. Такой же красочный взрыв творился и в моей душе всякий раз, когда я была рядом с ним. Эти чувства обжигали, но и раскрашивали мою жизнь в яркие цвета. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного.

— И что же случилось? — после небольшой паузы спросил он. — Ты опять за меня всё решила. Это нечестно.

— Я не могу сказать, — снова покачала головой, не отрывая взгляда от алых листьев. Их созерцание успокаивало.

— Почему? Что же ужасного ты совершила? — в его голосе прозвучала попытка улыбнуться, но его тело было напряжено.

— Много чего, — тяжко вздохнула я.

— Может, ты преувеличиваешь? — ухватился он за соломинку.

— Нет, — резко оборвала я. — Не спрашивай. Не скажу.

И это были не пустые слова. От моего желания тут мало что зависело. Многие события из моего прошлого были связаны магической клятвой, и это — максимум, что я могла сказать. Мне было позволено лишь думать о прошлом. Но не забывать его.

Между нами снова повисло молчание. Но он по-прежнему крепко прижимал меня к себе, и я чувствовала, как его дыхание шевелит мои волосы.

— Ты собираешься просто уйти после завершения задания? — вдруг тихо спросил он. Моё сердце провалилось в пропасть.

— Да, — даже не попыталась солгать. В этом уже не было смысла.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы ты потом обо мне всё узнал и бросил меня. Или того хуже, — честно призналась я, игнорируя ноющую боль в груди. — Лучше закончить всё сейчас. Забыть друг о друге, и всё.

— Я тебя не забуду, — упрямо сказал он, прижимая меня к себе так сильно, так нежно и в то же время так отчаянно, что стало больно.

— Я тебя тоже, — тихо и горько прошептала я, надеясь, что он не расслышит. Но он услышал. Я почувствовала, как его грудь вздрогнула от прерывистого выдоха.

— А если нам побыть вместе сейчас, а потом ты уйдёшь? — не сдавался принц.

— Тогда будет ещё сложнее...

— Сбежать? — безрадостно хмыкнул он, и его губы коснулись моей макушки.

Я промолчала, что было красноречивее любого ответа.

— Но мы можем попробовать. Вдруг ты передумаешь? — продолжал он уговаривать меня, и его слова были сладким ядом. — Ты же сама этого хочешь. Мы создадим хорошие воспоминания, только наши. Будем вместе то время, которое ты позволишь, а я буду ждать. Всегда буду надеяться, что ты передумаешь.

— Эллиан, прошу, хватит, — я съёжилась, не в силах остановить поток сладких картин, что всплывали в воображении после его слов. Нет, нельзя об этом мечтать. Нельзя.

— Нет, Амина. Я все эти дни терпел, но никому из нас это радости не принесло. Так что теперь я тебя слушать не буду, — и он снова поцеловал мою шею, как раз в то место, где только-только зажил его прошлый засос. Мурашки побежали по спине, дыхание перехватило. Я тут же метнула взгляд на остальных и с облегчением убедилась, что никто не смотрит в нашу сторону.

— Эллиан, прошу... — начала я, но слова застряли в горле, когда он прикусил мочку уха. Тело пронзила электрическая искра. Глаза сами собой закрылись, жадно ловя каждое ощущение, вопреки всем доводам разума.

— Проси, — прошептал он мне прямо в ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — Но о нашем разрыве не говори ни слова. Иначе я тебя покусаю.

— Элл... — я снова получила болезненный поцелуй-укус, который заставил меня охнуть и замолчать.

— Да, принцесска? — снова это прозвище, которое когда-то придумал эльф. Будто все они уже тогда видели нас парой. Бред, конечно, но сейчас, с затуманенным сознанием, это казалось правдой.

— Перестань... ах... — ещё один поцелуй, уже мягче, но от этого не менее волнующий.

— Тогда скажи правильный ответ, — мурлыкнул он, лаская кожу горячим языком.

— Это шантаж, — впервые за долгое время я искренне улыбнулась, хотя по идее должна была бы гневаться. Но не получалось. Сердце заливала тёплая, целительная радость, вытесняя накопившуюся боль, а мысли путались, отказываясь мыслить здраво. Мне было хорошо. Очень хорошо.

— Я просто помогаю тебе сделать правильный выбор, — он тоже улыбнулся, чувствуя, что я оттаяла.

— Мне нужно время, — попыталась я поторговаться.

— Даю пять минут, — невозмутимо ответил Эллиан.

— Этого мало! — возмутилась я такой несправедливости.

— Зато не успеешь надумать ничего лишнего. У тебя четыре минуты.

— Так минута ещё не прошла!

— Три.

— Эллиан!

— Да, любимая?

Я замерла с открытым ртом, переваривая услышанное. Не передать словами, насколько сладко и исцеляюще прозвучало это слово. Оно согрело изнутри, будто глоток крепкого вина в стужу.

— Город близко! — вдруг крикнул кто-то впереди, и хрупкое волшебство нашего уединения треснуло, разбиваясь о суровую реальность.

Глава 21. Тени прошлого

Я вздрогнула и обернулась на радостные возгласы спутников. И правда: из-за крутого поворота, словно из самой сказки, выплыли устремленные в поднебесье городские стены, густо увитые изумрудным плющом. Он струился по седому, потрескавшемуся от времени камню, словно живой, дышащий ковер, переливаясь на закатном солнце миллионами влажных, золотисто-изумрудных бликов. Дорога под копытами наших лошадей разбежалась шире, сменившись безупречной каменной кладкой, отполированной до зеркального блеска бесчисленными колесами и ступнями. По тому, как тщательно были обустроены эти подъездные пути, с идеальными стоками для воды и аккуратно подстриженными декоративными кустами по краям, сразу становилось ясно — город не просто зажиточен, он дышал процветанием и уверенной, вековой силой. По моей спине пробежала ледяная полоса мурашек, но, не найдя видимых причин для тревоги, я списала это на нервную дрожь, затаившуюся в памяти тела после прошлых злоключений.

— Ну что, принцесска, этот город тебя устраивает? — с доброй, чуть насмешливой улыбкой окликнул меня Логгер, его глаза, цвета спелой вишни, смеялись. Остальные замерли, будто по команде, с немой опаской покосившись на меня. Я же в ответ метнула испуганный взгляд на принца, замирая в ожидании его реакции на фамильярное прозвище, но он выглядел безмятежно-расслабленным, если не сказать — сияющим от довольства, и лишь легкая улыбка тронула уголки его губ.

— Да, конечно, — отозвалась я, и из груди вырвался нервный, слегка вздрагивающий смешок, прозвучавший фальшиво даже в моих ушах.

Ворота мы преодолели без лишних вопросов. Единственное, что заставило меня покраснеть до корней волос, — это понимающие, слишком уж говорящие ухмылки стражников в начищенных до блеска кирасах, с нескрываемым любопытством разглядывавших нас с Эллианом, сидевших на одной лошади. Их взгляды, полные неприкрытого одобрения и лукавства, буквально жгли мне щеки. У меня было стойкое ощущение, что весь мир ополчился против меня и сговорился свести с ума!

Город обрушился на нас оглушительной, но жизнерадостной симфонией. Крики торговцев, зазывающих покупателей, мелодичный перезвон хрустальных колокольчиков на резных дверях лавок, ритмичный стук копыт по отполированной вековой брусчатке — всё это слилось в единый, бурлящий и полнокровный гул. Воздух был густ и пьянящ, он пахнул свежей сдобной выпечкой, жареными каштанами и терпкими, томными нотами дорогих духов, смешанными с ароматом кожи и древесины. Богатство города не просто бросалось в глаза — оно ослепляло, ошеломляя буйством красок, причудливыми фасадами домов, украшенными позолотой и яркими фресками, изображавшими сцены из мифов, и бесчисленными витринами, за сверкающим безупречным стеклом которых поблескивали диковинные товары со всего света.

— И как тебе вся эта роскошь? — разглядывая нарядные, словно игрушечные, улочки, по которым мы неспешно ехали, поинтересовалась я у принца, все еще не до конца веря, что наш утренний разговор, тихий и доверительный, был правдой.

— Утомляюще, хоть и красиво, — почти не задумываясь, ответил он. Его рука, лежавшая на моей талии, сжалась чуть сильнее, а большой палец принялся водить по грубой ткани моего свитера, едва касаясь кожи, будто выводя невидимые, тайные узоры. От этого легкого, почти невесомого прикосновения по телу разливалось трепетное, согревающее тепло, заставляя сердце выбивать частую, сумасшедшую дробь.

— Почему? — удивилась я, прикрыв его ладонь своей, чтобы остановить этот отвлекающий и опасный маневр. Голова от таких вольностей тут же наполнялась опасными и совсем ненужными сейчас мыслями, туманящими разум.

— Взгляни, сколько тут кричащих, почти ядовитых красок. А этот нескончаемый, давящий гомон? В такой суматохе почти нереально сосредоточиться или хотя бы спокойно пройтись, чтобы проветрить голову, — начал он, на мгновение отпустив мою талию, чтобы провести рукой по своим идеально уложенным, темным как смоль волосам. — И я уверен, что здесь человека оценивают исключительно по толщине его кошелька, а не по взгляду или силе духа.

— Ты прав, — тихо вздохнула я, и мой первоначальный энтузиазм поугас, сменившись знакомой легкой горечью. Я окинула взглядом пеструю, безликую, стремительно текущую мимо толпу, и его слова попали в самую точку. Мне не раз в прошлом доводилось притворяться знатной дамой при деньгах, и я на своей шкуре ощущала, как магия звенящей монеты меняла ко мне отношение с презрительного на подобострастное в мгновение ока. Не передать, насколько было противно это лицемерие, хоть я потом и не жалела о содеянном.

Но вскоре весь этот великолепный город, каждая его вымощенная мрамором улочка и каждый резной, увитый цветами фасад стали вызывать во мне смутное, настойчивое беспокойство, причин для которого я не находила, и это выводило меня из себя еще сильнее. Казалось, будто я упускаю крошечные, едва уловимые подсказки, которые мое сознание отказывалось сложить в цельную картину, оставляя на душе лишь неприятный, липкий осадок.

Мое ерзанье не осталось незамеченным. Принц внезапно и уверенно притянул меня к себе так близко, что его губы почти коснулись моего уха, и прошептал низким, интимным тоном, от которого по коже побежали мелкие, горячие мурашки:

— Будешь продолжать так елозить, и я возьму нам один номер на двоих.

Я тут же замерла, выпучив глаза от его откровенного, дерзкого намека. С момента его утреннего признания он стал позволять себе все больше вольностей, методично, неумолимо подрывая мое самообладание. «Травки сушеные, да такими темпами я сама этот номер для нас возьму!» — пронеслась в голове паническая, но от этого не менее сладкая мысль.

— Жаль, а я надеялся, что не перестанешь, — тут же прокомментировал мою скованность принц и снова откинулся на седле, приняв непринужденную позу. Но его рука по-прежнему покоилась на моем боку, чуть выше нейтральной зоны, твердая и теплая, и я не находила в себе сил попросить ее убрать. Было невыносимо сложно отрицать очевидное — меня к нему неудержимо тянуло, и бороться с собой, да еще и с ним, было почти невозможно.

Через некоторое время мы нашли гостиницу «У Серебряного Фонтана», роскошную и шумную, и сняли несколько номеров. Мне — отдельный. Да, я расстроилась! Хоть и выдохнула с облегчением, ощущая смесь досады и странной пустоты. «Так правильно», — твердила я себе, заставляя ноги нести меня по ковровой дорожке в мои покои, но где-то глубоко внутри теплился крошечный, настойчивый огонек разочарования.

Однако расслабиться так и не получилось. Интуиция буквально вопила, что что-то не так, нервы были оголены до предела, будто живые провода под током, но понять, в чем дело, как я ни оглядывалась, как ни вглядывалась в мельчайшие детали городского убранства, не могла.

Когда я спустилась на ужин после заселения в общий зал, пахнущий дубом и жареным мясом, то тоже нервничала, бессознательно высматривая в пестрой толпе гостей кого-то, но не могла понять — кого. Мое напряженное состояние начали замечать остальные.

— Амин, ты чего нервничаешь? — спросил Самар, хмуря свои густые, кустистые брови. — В таких городах очень большое внимание уделяют безопасности, так что можешь расслабиться. Стражники на каждом углу.

— После того, что ты пережила, это нормально, — добавил Логгер, бросив на меня взгляд искренней поддержки и отодвигая свой почти пустой бокал.

Я натянуто улыбнулась, свернув губы в тонкую ниточку, но знала, что именно такие города, лоснящиеся от богатства, и привлекают... Меня пронзила острая, как клинок, догадка. Таких как Адамарт. Мой темный эльф-наставник, что вырастил меня и научил своему ремеслу, всегда чуял места, где пахло золотом и властью. Нет, он не может тут быть, такое совпадение просто невозможно... Или возможно?

Взгляд мой невольно скользнул к Эллиану, ища опоры, и я поймала его пристальный, полный тихой, но глубокой заботы взгляд. В его темных, бездонных глазах читалось понимание и обещание, пусть и безмолвное, что он рядом и никому не даст меня в обиду. И в этот миг, среди оглушительного шума и суеты, его присутствие было единственным, что согревало леденящую душу тревогу и... пугающее ожидание.

Едва слуги принесли наш заказ, воздух наполнился умопомрачительным, пьянящим ароматом специй, жареного мяса с дымком и свежеиспеченного, хрустящего хлеба. Я чуть не захлебнулась от нахлынувшей слюны, и меня охватила почти детская, безрассудная радость. О, как же это блаженство — позволить себе просто наслаждаться едой, не стоя у раскаленной плиты! Эта простая, уютная мысль мягко расслабила меня, сняв часть каменного напряжения. Я украдкой скользнула взглядом по другим посетителям, по их нарядным, дорогим одеждам и оживленным лицам, но ничего подозрительного не обнаружила, и в душу закралась робкая, хрупкая надежда: а что, если все мои страхи — лишь плод разыгравшегося воображения, и меня просто триггернуло на почве усталости?

— Пойдем прогуляемся? — предложил принц, и его голос, бархатный и низкий, прозвучал как обещание чего-то светлого и безоблачного.

Он протянул руку через стол, и этот простой жест был полон такого безмолвного доверия и нежности, что сердце мое дрогнуло. Мне и правда страстно захотелось пройтись с ним — легко, беззаботно, позволив прохладному вечернему ветру унести все тревоги. Может, заглянем на шумный ночной базар, полюбуемся на милые, блестящие безделушки... Только бы не истратить всю награду по пустякам. Хотя, если платит Эллиан...

— Давай, — вырвался у меня согласный, сдавленный шепот, и на губы сама собой наплыла искренняя, солнечная улыбка, первая за долгий день. Я сумела договориться с собой, убедить, что пора отпустить этот сжирающий изнутри страх, а если я права... то все равно уже ничего не сделать, и лучше провести этот вечер, как последний.

Его лицо в ответ озарилось такой счастливой, безоблачной и юной улыбкой, что на мгновение я зависла, завороженно любуясь им. Он бережно взял мою руку, и его длинные пальцы, горячие и уверенные, сплелись с моими в крепкий, нерушимый замок. Это простое прикосновение зажгло во мне целую россыпь мелких, трепетных искорок, бежавших по венам. Он отдал тихие, но четкие распоряжения своей свите. Ребята смотрели на нас с неподдельной, теплой радостью. Лишь маг и телохранитель оставались бесстрастными каменными изваяниями — в их холодных взглядах читалось либо сдержанное неодобрение, либо полное, глубинное равнодушие.

Город встретил нас объятиями прохладного, игривого ветерка, который трепал волосы и заставлял флаги на крышах весело хлопать. Я инстинктивно закуталась в свой вязаный, потертый шарф, повезло, что он был на мне в момент ограбления. На улицах было шумно, но уже не так суматошно, как днем, и эта вечерняя, ленивая оживленность казалась умиротворяющей, обволакивающей.

— Как мы теперь поедем? — спросила я, пока мы неспешно брели, не выбирая направления, куда глядели глаза.

Наше движение было медленным, едва уловимым танцем: его плечо, твердое и надежное, время от времени мягко касалось моего, и от этих мимолетных, случайных соприкосновений по спине бежали струящиеся, согревающие волны тепла.

— Найдем новую повозку, попросторнее, сменим уставших лошадей и закупимся припасами. Ехать осталось недолго, но нужно взять как можно больше лекарств и снадобий. Моя кровь, хоть и победит болезнь, не всегда может исцелить нанесенный ею урон организму. Лучше подстраховаться.

— Понятно, — кивнула я, полностью доверяя его словам, его спокойному, уверенному тону.

Мы, казалось, направлялись к самому сердцу города — на главную площадь. Предвкушение чего-то нового, величественного и невиданного сладко щекотало нервы. Но с каждым шагом по идеально отшлифованной брусчатке нарастал и подлый, точищий червь сомнения. Тревога подползала незаметно, будто невидимая, но тяжелая рука сжимала мое горло, пытаясь лишить воздуха. И все же я продолжала идти, потому что его пальцы, крепко и надежно сплетенные с моими, внушали спокойствие и даровали невероятную, окрыляющую легкость.

Площадь оказалась почти безлюдной, залитой мягким светом магических фонарей. В ее центре гордо вздымался к звездному небу огромный мраморный фонтан, а в самой его сердцевине возвышалась статуя — памятник какому-то суровому, величественному мужчине с мечом, чей каменный взгляд, высеченный с невероятным мастерством, был устремлен в вечность.

И у подножия этого каменного исполина, в самом центре брызг и тихого шума воды, стоял тот, кого я боялась увидеть больше всего на свете.

Адамарт.

Так вот о чем все время шептала мне интуиция, вот какие невидимые знаки я не сумела разглядеть в пестроте города. Конечно, он знал, что я здесь. Узнал, наверное, в тот же миг, когда мы заехали в ворота. Такой, как он, чувствовал подобное каждой порой своей темной кожи. И о том, что в городе принц, он, без сомнения, тоже был осведомлен. Он стоял неподвижно, высокая и стройная тень в темном плаще, его серебристые волосы, такие редкие среди сородичей, были распущены по плечам, а бледное, отточенное лицо с высокими скулами оставалось невозмутимым. И его глаза, цвета старого серебра, были прикованы ко мне.

И... как это ни странно, я не могу сказать, что не рада видеть того, кто меня растил, кто был единственной постоянной величиной в моем хаотичном детстве. В этой радости была горькая, знакомя отрава, щемящая боль и предательское, ядовитое тепло.

Не было смысла бежать или прятаться. Если он там стоял, в самом центре всего, значит, ждал меня. И этот ожидание было страшнее любой погони.

Глава 22. Адамарт

Замерев на мгновение, я сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие прохладным вечерним воздухом, возвращая себе контроль и смиряясь с реальностью. К этой встрече стоило подготовиться, но предугадать всё равно было невозможно — сердце отчаянно колотилось в груди, словно пойманная птица.

С каждым шагом по брусчатке моя уверенность росла: тёмный эльф, прислонившийся к тёмному камню стены, ждал именно меня. Его глаза, словно бездонные колодцы, пронзали насквозь — казалось, он видел не только всё, что происходило со мной, но и самые потаённые, прикрытые прахом лет уголки души. При этом его лицо оставалось бесстрастным, будто он пришёл сюда лишь полюбоваться последними лучами угасающего солнца, окрашивающими шпили города в багряные тона.

— Подождешь здесь? — обернулась я к принцу, мягко высвобождая свою руку из его тёплой ладони.

Мгновенно стало неуютно, будто исчезло незримое покрывало, что до этого окутывало меня ощущением безопасности и тепла.

— Зачем? — удивился Эллиан, всё ещё не замечавший никого вокруг и безмятежно любовавшийся окрестностями. Его светлые волосы были золотыми в лучах заката.

— Там мой знакомый… — я замялась, опуская глаза на серые камни под ногами. Врать ему не хотелось, горький привкус лжи отравлял бы каждое слово. — Мне нужно поговорить с ним наедине.

— Ладно, — он выглядел смущённым, но кивнул и остался на месте, провожая меня внимательным, чуть настороженным взглядом, в котором читалась тень беспокойства.

Я приблизилась к Адамарту почти вплотную, ощущая исходящую от него лёгкую прохладу. Мы не сводили друг с друга глаз, будто между нами была натянута незримая нить, связывающая прошлое и настоящее. Подняв левую руку, я коснулась внешней стороной ладони его бледной правой щеки, а затем ногтем большого пальца провела плавную линию ото лба до острого подбородка — старинный ритуал, демонстрирующий почтение и покорность.

— Адамарт, — произнесла я на его языке, не прерывая зрительный контакт, и звуки эльфийского наречия показались мне странно родными и чужими одновременно.

— Брось церемонии, девочка. Ты знаешь, что между нами они не нужны, — его губы тронула мягкая, почти отеческая улыбка, обнажив белоснежные клыки, чуть более выраженные, чем у людей.

Он потянулся ко мне и обнял, и в этом жесте было столько тёплой, спокойной силы, что на мгновение мне захотелось, чтобы всё снова встало на свои места, чтобы вернулись те дни, когда я чувствовала себя под защитой. Но лишь на мгновение. Больше той жизни, полной теней и обмана, я не хотела.

— Что ты здесь делаешь? — глупо было спрашивать, но я не удержалась, голос прозвучал тише, чем я хотела.

— То же, что и обычно, — не моргнув глазом, ответил тёмный эльф, а на его тонкие губы скользнула хищная, откровенно опасная улыбка.

— Нет, здесь, — я специально выделила интонацией последнее слово, давая понять, что увёртки не пройдут.

— Как только узнал, что ты в городе, не смог не навестить свою любимую ученицу, — оскалился он ещё шире, и его глаза, цвета старинного серебра, опасно сверкнули. — А когда выяснил, в какой компании ты прибыла...

— Они под моей защитой, — зашипела я, вмиг утратив и растерянность, и безмятежность. Внутри всё сжалось в тугой комок. — И не тронь их.

— Даже так? — тонкие брови моего наставника взметнулись вверх. — Никого ты ещё так рьяно не защищала, особенно таких...

— Времена изменились, — сухо напомнила я ему эту банальную, но от того не менее весомую истину.

— Или всё дело в нём? — последовал лёгкий кивок в сторону Эллиана. Адамарт наклонился к самому моему уху, и его шёлковый голос прошептал, хотя в этом не было нужды — никто бы не понял наш язык. — А они знают о твоём прошлом? Что ты была воровкой и помогала мне?

— Нет, — я поджала губы, и на душе стало грустно и тяжело, будно на неё опустилась свинцовая плита.

Он это заметил. Хоть у тёмных эльфов и нет эмпатии, Адамарт всегда чутко улавливал малейшие оттенки моих переживаний.

— И правильно, — он тут же сбавил тон, став почти мягким. Я всегда была его слабостью, единственным уязвимым местом в броне из цинизма и расчёта. — Тогда в чём проблема?

— А вдруг он узнает? — прошептала я, глядя на трещину между камнями мостовой. — Да и отношения, построенные на лжи...

— А-а, у моей девочки появилась мораль, — усмехнулся Адамарт, и в его глазах заплясали насмешливые огоньки.

— Она у меня всегда была! — гордо вздёрнула я свой аккуратный носик и тут же нарвалась на его пронзительный, насмешливый взгляд. Специально меня выводил, проверял на прочность.

— У вас всё в порядке? — неожиданно раздался голос принца прямо у меня за спиной.

Он подошёл неслышно и теперь стоял позади, изучающим, чуть холодным взглядом окидывая высокую фигуру эльфа.

— Да, всё хорошо, — тут же отозвалась я, чувствуя, как внутри всё сжимается ещё сильнее. Сейчас начнётся.

— Всё прекрасно, принц Эллиан. Никак не ожидал встретить в этом захолустном городке столь высокую особу, — расплылся в ядовито-учтивой улыбке Адамарт, и его поклон был безупречно галантным и откровенно издевательским.

— Откуда... — начал принц, бросив на меня короткий вопросительный взгляд, но тут же вспомнил о клятве и ещё больше заволновался, в его осанке появилась напряжённая готовность.

— О, это не так уж и сложно, — вкрадчиво продолжил эльф, и его улыбка стала ещё шире и опаснее, обнажая острые клыки. — Осанка, взгляд, манера держаться... Вас выдаёт каждая деталь, ваше высочество.

— Эллиан, познакомься. Это мой наставник и... чел... тот, который меня вырастил. Адамарт, — поспешно представила я эльфа, пытаясь перехватить инициативу и разрядить нарастающее напряжение.

— Однако, — пробормотал принц и... протянул ему руку для рукопожатия, а Адамарт ответил! У меня отвисла челюсть. Адамарт ещё никогда никому не жал руки, считая этот жест грубым и примитивным. А Эллиан... Эх, знал бы он, кому протянул свою холёную, благородную руку — лучшему вору и манипулятору, которого знали в пяти королевствах.

Тогда, в детстве, я была безмерно счастлива, что меня, оборванную сироту, взял под своё крыло этот ушастый дядя, и относился он ко мне прекрасно, по-своему. Но чем старше я становилась, тем больше он от меня ждал. Начали мы с простого воровства — он учил меня обчищать кошельки у аристократов, исключительно у них, объясняя это тем, что они этого не заслуживают. Потом у меня появились задания посерьёзнее. Забраться в чей-нибудь дом и украсть артефакт, драгоценные камни, картины... Не всегда всё заканчивалось благополучно, но наставник никогда не подставлял меня под удар, беря всё на себя, поэтому иногда мне приходилось лечить его ранения. Работал он в основном один или набирал команду бродяг, естественно, скрепляя дело клятвой. Так у него везде были уши, пока они ему требовались... А дальше... Везло не всем. Он не отпускал тех, кто хотел его бросить или отказывался от его предложений. Дальше — больше. Мы стали разъезжать по разным городам, вливаться в местное общество под видом аристократов, потом разыгрывалась какая-нибудь трогательная или не очень история, которая требовала сбора средств, бесследно исчезавших вместе с нами. Параллельно меня учили стрелять из лука, метать ножи и самым базовым приёмам обороны — базовым, потому что Адамарт считал, что даме в центре боя не место, она должна стоять вдалеке и сражать врага на расстоянии... Благо, это мне не понадобилось, но за навыки я была благодарна.

Поначалу мне это безумно нравилось — опьяняющий азарт, щекочущее нервы чувство опасности, иллюзия восстановления справедливости, бесконечные путешествия, изысканные наряды, лёгкое богатство... Но чем больше я окуналась в эту жизнь, тем сильнее во мне разгоралась пустота. Не было ничего постоянного. Никому нельзя было доверять. Вечные переезды. Бесконечный обман. Даже чувство опасности, прежде такое острое и живительное, притупилось — его сменила тягостная неуверенность в завтрашнем дне, да, до этого нам везло, но будет ли так всегда... Я начала мечтать о постоянном месте, куда захочется возвращаться. О человеке, к которому потянется душа. Чтобы не было этого вечного адреналина, этого изматывающего вопроса: выживу ли завтра? Буду ли спать в мягкой кровати или снова ночую на холодной земле? Я устала от новых лиц, от натянутых, неискренних улыбок.

Но сказать Адамарту я боялась. Я знала, что происходит с теми, кто хочет уйти. Бросить его. Поэтому молчала, но энтузиазм мой постепенно угасал. Я погрузилась в романы, где завидовала героиням, которые в итоге жили с любимым долго и счастливо. Это не осталось незамеченным, и эльф вызвал меня на откровенный разговор, а я настолько выдохлась, что решила сказать правду, будь что будет.

Он меня не убил. Посерел, долго молчал, но в итоге сказал, что отпустит меня, даст денег, не станет искать или преследовать, но если я попадусь ему на глаза ещё раз — второй раз он так просто не поступит.

И вот теперь я здесь. С ним.

— Думаю, мы можем зайти куда-нибудь перекусить, — голос у моего наставника был певучий и спокойный, таким же он был и в бою. Не сражался, а словно танцевал. Ласково, плавно, но смертоносно.

Принц покосился на меня, а я лишь вздохнула, ему не отказывают. Отказ мог бы стоить слишком дорого.

Мы зашли в первое попавшееся кафе, что находилось ближе всего к нам, и сразу поставили магический купол, чтобы никто не подслушивал. Воздух внутри пах кофе, свежей выпечкой и старой магией.

— Какими судьбами здесь? — поинтересовался Адамарт, начиная светскую беседу, развалившись в кресле с кошачьей грацией.

Заказ мы уже сделали, так что я ждала мороженое, эльф — травяной чай с выпечкой, а принц — что-то мясное и сытное.

— А то ты не знаешь, — хмыкнула я, не принимая светский стиль. Эллиана моя фраза удивила, он привык к моей сдержанности.

— Как же, спасательная миссия, заражённый город, — тут же начал он, играя длинными пальцами по краю стола. — Я слышал, что не всё там так однозначно, так что будьте настороже.

— Что ты имеешь в виду? — тут же напрягся Эллиан, его плечи подались вперёд.

— То, что там может быть ловушка, — расслабленно откинулся эльф на спинку кресла, будто бы мы говорили не о заразе, а о погоде. — Не всё то чума, чем воняет.

— Откуда такая информация? — насторожился принц, его взгляд стал твёрдым.

— У меня свои источники, которые я предпочту не открывать, — его глаза опасно сверкнули, и чтобы совсем не осталось вопросов, добавил: — Думаю, это хороший договор: взамен — утаивание информации о местонахождении принца.

— И правда, — и тут мой спутник расслабился, напряжение слегка спало с его плеч. — Спасибо за предупреждение.

— А ты меня отпустишь? — вырвалось у меня то, что крутилось в голове почти с самого момента встречи, сжимая горло.

— А ты этого хочешь? — он подался вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума, и я увидела в его глазах тысячи оттенков серебра и стали.

— Д-да, — начала заикаться я от волнения, чувствуя, как предательски краснею.

В этот момент официант принёс заказ. Адамарт протянул мне моё мороженое в высоком бокале, так и не ответив. Чёрт, как не вовремя!

Какое-то время мы просто ели. В воздухе буквально висело напряжение, которое можно было потрогать, настолько оно было ощутимо, густое, как смог.

— Я тебя не только отпущу, — наконец сказал Адамарт, доев свой заказ и отодвинув тарелку. — Но и помогу достать всё необходимое, своими силами вы потеряете много времени. - Он скривился, словно от дурного запаха. - Люди тут не очень-то расторопные.

Я ошарашенно уставилась на него, думая, что у меня слуховые галлюцинации. Боялась поверить. Но нет, он правда отпускает! В груди что-то ёкнуло, смесь облегчения и щемящей грусти.

— Но ты меня потом позовёшь к себе в гости, — добавил он, вводя меня в ступор ещё больше, хотя, казалось, куда уж. — Я думаю, нам пора пересмотреть наши отношения...

— Семейные? — нейтральным тоном уточнил принц, откладывая нож и вилку.

— Семейные, — подтвердил эльф, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то тёплое, почти человеческое.

— Ладно, — я даже неуверенно улыбнулась. Его предложение было шикарно, слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Я сам тебя найду, — подмигнул он мне, и в этом жесте была вся его прежняя, хитрая сущность.

Мы стали собираться. Травки сушеные, я и представить не могла, что всё сложится настолько хорошо! Камень с души свалился, но лёгкость была странной, смешанной с тревогой.

Адамарт галантно проводил нас до нашей гостиницы, ещё раз кратко, но крепко обнял меня на прощание. С принцем они договорились встретиться завтра на рассвете, он поможет в ускоренном темпе собрать всё необходимое, но для этого нужен был подробный список.

Заходя в свой номер, я чувствовала, будто словно с меня свалился огромный камень. Другой, что побольше, остался, но терпимо. Я скучала по нему, но боялась больше. И была безумно рада, что он поменял своё решение, дав мне шанс на другую жизнь.

Глава 23. Последние рывки

Адамарт не обманул. Мало того, он сделал куда больше, чем я могла предположить. В кратчайшие сроки он не просто раздобыл крепкую дорожную повозку и лошадей — могучих, спокойных гнедых жеребцов с гривами цвета темного шоколада, — но и снарядил нас с поистине королевской щедростью. В повозке оказались особые припасы, которые не портятся неделями: вяленое мясо, пропитанное душистыми травами, хрустящие сухари, крупы в вощеных мешках, сушеные яблоки и груши, а также твердые, выдержанные сыры. Были и лекарства на все случаи жизни: от банальных сборов для чая от простуды до сильнодействующих бальзамов, мазей, пахнущих дёгтем и можжевельником, и даже склянок с противоядиями. Лежали там и запасные комплекты одежды — простой, но добротной и на удивление теплой, идеально подходящей для долгой дороги в сырую, пронизывающую холодом пору.

Но самым ценным его даром стала не материальная помощь. Он отвел в сторону нашего проводника, Эрни, и, разложив перед ним потертую карту из мягкой оленьей кожи, указал безопасный маршрут, кропотливо обходящий разбойничьи тропы и топкие болота. Наш эльф сперва смотрел на незнакомца с недоумением, которое постепенно сменилось неподдельным восторгом, когда он осознал ценность этих знаний. Он так и не узнал, кем был Адамарт на самом деле; всем сказали, что это просто мой добрый знакомый. Лишь Эллиан догадывался — даже больше, чем догадывался, будто знал наверняка, — но вслух ничего сказано не было.

И вот настал час отъезда. Мы стояли на краю города, где аккуратные каменные улицы сменялись грязной, разбитой проселочной дорогой, уводящей в туманную даль. Я обняла моего наставника, чувствуя грубую ткань его плаща щекой и улавливая знакомый запах кожи, дыма и чего-то неуловимого, что было сутью его. Он тихо, так, чтобы слышала только я, шепнул, что одобряет мой выбор, и тут же резко отстранился, не дав мне возможности что-либо возразить или задать вопросы. Принц, соблюдая формальности, крепко пожал ему руку и коротко кивнул — жест благодарности и понимания, красноречивый в своей лаконичности. Остальные ребята просто и искренне поблагодарили, не понимая истинных масштабов его щедрости и причин, стоящих за ней. Но им это знать и не требовалось.

И снова — дорога. Бесконечная, утомительная. Кроны оголенных деревьев сплелись над нами в серый, прохудившийся полог, пропускавший лишь унылый, бледный свет, от которого на душе не становилось светлее. Поляны, еще недавно пестревшие рыжей и багряной листвой, теперь были усеяны темной, промокшей и съежившейся массой, похожей на раскисшую мокрую бумагу. В воздухе висела пронзительная, сырая прохлада, впивающаяся в кости и неумолимо предвещавшая скорый приход зимы.

Мой первоначальный энтузиазм давно погас, словно костер, залитый осенним ливнем. Теперь я лишь покорно ждала, когда мы наконец достигнем цели, сделаем то, что должны, и… разойдемся. Но как? Неужели после всего мне придется трястись с ними обратно в этой повозке, под тяжестью молчаливого осуждения и украденного взглядами будущего?

Мной завладела глубокая, всепоглощающая апатия. Наверное, причина была не столько в изматывающем пути и унылой погоде, сколько в поведении Эллиана. Он стал холодным и отстраненным, почти все время молчал, больше не подходил ко мне по вечерам, не участвовал в общих разговорах, уйдя в себя, словно в неприступную крепость. Он замкнулся, а вслед за ним замкнулась и я. Было невыносимо больно и горько. Если он понял, кто такой Адамарт, то наверняка догадался и о том, чем я занималась с ним в прошлом. Значит, он знает. Знает, что я воровка.

А позволит ли он мне теперь просто уйти? Возможно, сейчас его мысли заняты мучительным выбором: отправить меня на виселицу или на всю жизнь в темницу. Да, мне вряд ли позволят уйти. И я осознала это далеко не сразу.

Черт!

Невыносимо больно — осознавать, что человек, которого ты любишь, может стать причиной твоего вечного заточения… или смерти.

Я была бесконечно благодарна ему лишь за одно — за то, что он ничего не рассказал остальным участникам нашего небольшого отряда. Я бы не вынесла их ненавидящих взглядов, пренебрежительных усмешек и открытого презрения.

Пришло время признать: для меня это конец. Это путешествие станет последним в моей жизни. Забавно вышло. Моя сознательная жизнь началась с того самого путешествия, когда Адамарт нашел меня зимой, полузамерзшую, на заснеженной улице, и закончится путешествием, в котором я нашла принца полумертвым. В этой странной симметрии можно было разглядеть зловещую тень иронии судьбы.

Так я провалялась первые сутки, укрывшись с головой в своем горе, словно в саване. Не выходила из повозки, не ела и не пила, прислушиваясь к тому, как снаружи смеются и переговариваются другие, и каждый звук их голосов был мне укором. Потом приняла для себя решение: прожить последние дни свободы с максимальным шиком, с отчаянием обреченной. Встала, привела себя в порядок, оделась в самый нарядный комплект, подаренный Адамартом, — бежевый костюм из тонкой шерсти, высокие сапоги из мягчайшей кожи и потрясающего светло-коричневого оттенка пальто, струящееся и длинное, как платье. Тщательно уложила волосы и решила приготовить самое вкусное блюдо из имеющихся продуктов.

Выбор пал на тушеное с вином мясо с грибами. Ребят я отправила погулять, велев набрать чего-нибудь в лесу — даже не уточнив чего, просто чтобы удалить их, остаться одной с моими мыслями и этим прощальным ужином. Пока готовила, сделала глоток темного, терпкого вина из нашей скудной кладовой. Потом еще. И еще парочку... Так половины бутылки и не стало. Оставшееся вылила в чугунок к мясу, где оно зашипело, распространяя пьянящий, сладковатый аромат, смешавшийся с дымом костра. Стало весело и грустно одновременно, мир обрел мягкие, размытые края. Захотелось потанцевать вокруг костра, как раньше я танцевала на пышных балах с Адамартом. Его не было, поэтому танцевала одна, кружась в вальсе одиноких теней, а пламя костра дробилось в слезах на моих глазах. Стало еще грустнее. По лицу, разгоряченному вином и пляской, побежали соленые слезинки горечи и безысходности.

Может, сбежать? Не могу. Молить, чтобы меня отпустили? Я не буду так унижаться. Попросить Адамарта меня спасти? Но тогда мне снова придется заниматься грабежом, снова погрузиться в ту грязь, из которой он меня однажды вытащил. Нет, ничего не буду делать. Просто дождусь своего приговора.

Но это мне быстро наскучило, к тому же в дальнем углу повозки я нащупала еще одну прохладную стеклянную бутыль. Потом в ход пошла песенка, которую я намурлыкивала себе под нос, прерываясь лишь на то, чтобы сделать еще один глоток рубинового напитка прямо из горлышка.

— Ты что делаешь? — раздался возглас эльфа. Он застыл на краю поляны с охапкой сухих веток, его глаза, цвета лесной зелени, сузились от неодобрения.

— Отмечаю, — ответила я и сделала еще один глоток, после чего продолжила свою своеобразную пляску. — Пойдем танцевать!

— Дай сюда, — мое предложение проигнорировали и принялись отбирать бутылку. Я воспротивилась и стала бороться за свое хрупкое, хмельное хорошее настроение.

— Ты не понимаеееешь, — хныкала я, схватившись за заветную бутыль, как утопающий за соломинку. — Это мои последние дни на воле, дай мне ими насладиться вдоволь!

— Какие еще последние дни? — воскликнул ушастый, не прекращая попыток отобрать у меня алкоголь. Его длинные пальцы сжимали мое запястье. — Какого черта ты вообще решила напиться?!

— Могу себе позволить! — икнула я ему в лицо и дернула бутылку на себя так сильно, что эльф не смог ее удержать и отпустил. А я, не ожидая такого поворота, полетела на спину, инстинктивно прижимая к груди драгоценную бутылку, чтобы она не разбилась. Но падение внезапно прервалось — кто-то сильный и надежный поймал меня со спины. Обернулась, чтобы поблагодарить спасителя, и увидела принца. Благодарный настрой тут же испарился, сменившись жгучим resentment.

— Ты! — прошипела я, глядя в его каменное, непроницаемое лицо, и вырвалась из его объятий. Воздух между нами стал густым и колким. — Я тебе говорила не лезть, что это неправильно, что потом будет плохо, но ты не поверил! Кому ты сделал хуже? Мне точно! Видеть тебя не хочу!

Резко крутанулась, чтобы уйти, но мое тело предательски подвело. Меня сильно качнуло, я снова начала падать, проклиная проклятое вино, но меня снова поймали, выводя из себя еще больше.

— Убьешься же! — проворчал принц, снова притянув меня к себе. Его голос был низким и напряженным.

— А пусть лучше умру так, чем сгнить за решеткой или протухнуть на виселице! — взорвалась я и закричала ему это в лицо. — Пусти! Я сама все сделаю, чтобы тебе не пришлось марать руки!

— О чем она вообще? — подошли стражи и теперь с недоуменными лицами наблюдали за моей истерикой. Эльф стоял поодаль, мрачный, и, кажется, он один начал все понимать. В его взгляде мелькнула тень догадки и сочувствия.

— За что ее сажать собрались? — Шон смотрел на меня округлившимися от изумления глазами, не понимая ни слова.

— А не много ли она о себе возомнила? — маг, как всегда, не упустил случая вставить язвительное замечание, его тонкий рот искривился в усмешке.

— ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ! — рявкнул принц. Громоподобный рык заставил всех вздрогнуть и замолчать. Затем он, не церемонясь, перекинул меня через плечо, отчего у меня опасно перехватило дыхание и мир поплыл перед глазами, и понес к повозке, не обращая внимания на остолбеневшие взгляды ребят. Я безвольно болталась, наблюдая, как земля под ногами удаляется, а огни костра уплывают в темноту, словно последние звезды моего погасшего неба.

И я поняла: всё, меня сейчас убьют. И хоть я сама только что кричала, что сделаю всё сама, так в этот момент захотелось жить, хоть волком вой. Я молчала, пока меня несли, пока затаскивали в повозку, но когда положили на матрас, подняла на Эллиана заплаканные глаза и прошептала:

—А можно я сама себя, а ты?

Принц на секунду замер, а потом резко поднял голову. Его темные глаза, в которых обычно читалась холодная уверенность, теперь пылали, заглядывая в мои, словно пытаясь понять, шучу я или нет. Я не шутила.

—Дура! — рыкнул он, и его губы грубо прижались к моим в злом, пьянящем поцелуе, в котором смешались вино, горечь и ярость. Я ответила ему с неменьшей яростью, впиваясь пальцами в его плечи, будто он был моим последним спасением и погибелью одновременно.

Глава 24. Разговор

Поцелуй длился вечность. Я растворялась в нем, теряла границы, отчаянно мечтая, чтобы он никогда не заканчивался, лишь бы не возвращаться в суровую реальность. В ту жизнь, где я почти похоронила себя, напилась до оцепенения и наговорила таких слов, от которых теперь сводило желудок. Возвращаться означало снова встретиться с собой прежней — с той, что сломалась, — и с холодным, безжалостным взглядом действительности.

В тот миг казалось, что для меня стерта грань между «можно» и «нельзя». Я была готова на все, готова сгореть дотла. Мои руки впивались в его плечи, шею, в густые пряди волос; ногти оставляли красные, горящие полосы на его смуглой коже, будто я пыталась вцепиться в сам миг, удержать его силой, не дать ему утечь сквозь пальцы. Воздух вокруг был густым и сладким, пахнущим кожей, потом и дорогим табаком, который он иногда курил. В полумраке комнаты, освещенной лишь отсветами уличных фонарей, пробивавшимися сквозь щели ставней, его тело казалось высеченным из мрамора, живым и напряженным под моими пальцами.

Принц отвечал мне с таким же исступлением. Его губы, влажные и жаркие, оставляли пылающие следы на моей шее, ключицах, а пальцы сжимали мои бедра с такой силой, что под кожей уже проступали синеватые тени будущих синяков. Мы горели одним огнем, и я чувствовала его жар в ответ на свой собственный. Это было нужно, как глоток воздуха для утопающего, как вода в знойной пустыне, как единственное тепло средь льдов. Каждый его вдох, каждый стук его сердца, который я ощущала сквозь тонкую ткань рубашки, становился частью моего собственного ритма.

— Амин, еще немного, и я не смогу остановиться, — прохрипел он, и его голос, низкий и прерывистый, тонул в промежутках между поцелуями и жадными, исследующими прикосновениями. Его движения были то резкими, почти грубыми, то вдруг плавными, затягивающими, как медовая паутина, и это безумное чередование сводило с ума, будоражило каждое нервное окончание. В его глазах, темных и бездонных в сгущающихся сумерках, плясали отблески нашего общего безумия.

— Не останавливайся, — выдохнула я, задыхаясь, выгибаясь ему навстречу в тщетной попытке отвлечься от любых мыслей, кроме него. Мир сузился до пространства между нашими телами, до шепота кожи и прерывистого дыхания.

— Нет, нам нужно поговорить, — его взгляд стал более осмысленным, движения — заторможенными, словно сквозь густой мед. Он отстранился, и между нами возникла пустота, наполненная прохладным ночным воздухом.

— Эллиан, — взмолилась я, снова впиваясь в его губы в отчаянной надежде вернуть тот пыл. Но он отвечал недолго, а затем мягко, но твердо остановил.

— Нужно поговорить, — пробормотал он, уже отстраняясь. Он опустился на матрас, а потом потянул меня за руку, укладывая мою голову себе на плечо. Моя нога сама собой, естественно, нашла свое место на его ногах. Я затихла, прислушиваясь к ровному, гулкому биению его сердца под ухом — этот ритм успокаивал, как ничто другое. Шероховатая ткань его рубашки щекотала щеку, а его рука, тяжелая и теплая, лежала на моей талии.

Какое-то время мы просто лежали в тишине, и только наше дыхание выстраивало общий ритм. Он медленно, почти задумчиво, выводил кончиками пальцев невидимые узоры на моем плече, а я лежала, уткнувшись щекой в его грудь, и наслаждалась этим хрупким покоем, ощущая, как тревога понемногу отступает. Мне безумно нравилось лежать так, слушать его сердце, ощущать каждое движение его грудной клетки на вдохе и выдохе. В эти мгновения казалось, что границы наши стираются, и мы — одно целое. За окном тихо шумел ночной город, и далекие огни рисовали на стене причудливые узоры.

— Почему ты решила, что я отправлю тебя за решетку или на виселицу? — Его вопрос, тихий, но четкий, разорвал нежную ткань тишины. Ну вот, а так хорошо было. Слова повисли в воздухе, холодные и тяжелые.

— Ты же все узнал, — выдохнула я после некоторой паузы, которая была нужна, чтобы собраться с мыслями. Воздух в комнате, еще недавно такой горячий и плотный, вдруг показался зябким. Я потянулась к одеялу, пытаясь укрыться от внезапно нахлынувшего холода. — Ты понял, кто такой Адамарт?

— Это было сложно не понять, особенно когда он сказал, что знает, кто я, — усмехнулся он, но в его усмешке не было веселья. — Поверить было сложнее.

— Ну вот и вывод, — горько хмыкнула я, утыкаясь в него носом, чтобы вдохнуть его запах — теплый, пряный, знакомый. — Он мой наставник, я его ученица, которая следовала за ним несколько лет. Моих поступков вполне хватает на несколько пожизненных.

— Ты убивала? — Он повернулся ко мне, и его взгляд стал прямым и тяжелым. В глубине его глаз, цвета старого золота, читалось беспокойство, напряженное ожидание. Это для него было действительно важно.

— Нет, — я зажмурилась и замотала головой, словно отгоняя наваждение. Кожа на плечах внезапно покрылась мурашками. — Никогда. Но я много их видела.

Повисло молчание, густое и давящее. Я считала удары своего сердца, вжимаясь в него в ожидании его реакции, впитывая тепло его кожи, как единственную защиту от надвигающейся бури. Тени в углу комнаты казались глубже, а свет луны — более пронзительным.

— Кого вы обворовывали? — последовал следующий вопрос, вырвавшийся почти что шепотом.

— Богачей. Зарвавшихся аристократов, — голос мой дрогнул, прорвалась давно копившаяся горечь. — Мы тыкали их ювелирно-величественные носы в их же тупость и тщеславие.

Возможно, мне следовало сказать это иначе, подобрать другие, менее ядовитые слова, но я не смогла. Внутри все переворачивалось от тех эмоций, что заставляли снова и снова идти на дело.

— Что ж, это лучше, чем я мог ожидать, — вдруг улыбнулся принц, чем поверг меня в шок. Уголки его глаз лучисто сморщились, и в них заиграли теплые искорки.

— А? — я подняла на него округлившиеся глаза в ожидании пояснений.

— Я заволновался, когда услышал ваш разговор с Эрниссоном, — сказал он на эльфийском!

У меня пропал дар речи. Я резко села и уставилась на него, тщетно пытаясь осознать услышанное. Никак не получалось в голове сложить две вещи: темно-эльфийский и принца. Откуда он узнал этот язык? Он шпион? Ну, это уже мои бредовые мысли. Комната поплыла перед глазами, и я схватилась за одеяло, чтобы вернуть равновесие.

Видимо, мое охреневшее лицо настолько позабавило мужчину, что он не смог сдержать смеха. Его смех, грудной и искренний, наполнил комнату, оттесняя напряженность.

— Откуда?.. — выдавила я самый главный вопрос.

— У меня наставником тоже был эльф, — улыбнулся он, приподнимаясь на локтях. — Только на четверть темный, он-то и научил меня этому языку, когда я достал его своими просьбами.

— То есть все это время, пока Эрни говорил... — начала осознавать я масштабы. Картина происходящего обрела новые, сюрреалистичные краски.

— Я все понимал, — подтвердил он кивком, глядя на меня, и глаза его сияли веселыми искорками.

Вопреки серьезности ситуации, я хихикнула, представив реакцию ушастого, когда тот поймет, что Эллиан все это время прекрасно понимал все его слова. Смех вырвался наружу, легкий и освобождающий, смывая часть накопившегося стресса.

— И что теперь дальше? — решилась я на теперь единственно важный вопрос, потому что по сути от него и зависело мое дальнейшее будущее. Я снова затаила дыхание, вглядываясь в его лицо, пытаясь уловить малейшую тень сомнения.

— Теперь? — задумался он, но не по-настоящему. Глаза-то веселые, я вижу. У меня аж внутри все замерло от нереальной надежды. — А что поменялось? Мое предложение все так же в силе, остальное зависит только от тебя.

— Эллиан! — счастливо взвизгнула я и бросилась ему на шею. Не передать словами, какое я в тот момент испытывала облегчение. И счастье. И веру в счастливое будущее. Наше будущее. Слезы покатились по моим щекам, но они были солеными от радости. Я прижималась к нему, ощущая твердые мышцы его плеч, вдыхая знакомый запах, смешанный теперь с ароматом нашей общей победы над страхом.

— Это, я так понимаю, да? — усмехнулся он, гладя меня по волосам. Его пальцы нежно перебирали пряди, успокаивая и обещая защиту.

— Да, — всхлипнула я, не сдерживая слез радости, ощущая себя на седьмом небе и выше. Мир вокруг заиграл новыми, яркими красками, и даже пыль в луче лунного света казалась волшебной.

Мы проговорили еще очень много часов. Теперь я дала себе разрешение мечтать о совместном будущем, и мы планировали наш дом, каким он будет, через сколько нам удастся его построить, что в нем будет, будет ли у нас огород с травками, какие-нибудь дополнительные постройки в виде беседки... Я с жаром рассказывала о саде с ночными фиалками, которые будут наполнять воздух ароматом в летние вечера, а он слушал, улыбаясь, и добавлял детали о просторной библиотеке и камине, у которого мы будем греться зимними вечерами.

О детях я говорить пока не осмелилась, хотя уже поняла, что он тот самый мужчина, которого я вижу в роли отца своего ребенка. Желательно, девочки... но это как повезет. Эта мысль теплым, трепетным комочком затаилась в глубине души, обещая новое счастье в будущем.

Уснули почти под утро, а будить нас никто не стал, за что потом мне было особенно стыдно, но это был мой лучший сон за всю мою жизнь. Я ощущала себя невероятно защищенной, хрупкой и нужной в его теплых объятиях, прижимаясь спиной к его груди. Его дыхание было ровным и глубоким, а рука покоилась на моем бедре, даже во сне не отпуская. Это были совершенно новые для меня ощущения, которые я впитывала словно губка и пьянела от них. Так вот значит как выглядит счастье. Оно было теплым, тяжелым и безмерно спокойным, как этот рассвет, что мы проспали.

Проснулась я первая и снова купалась в его объятиях. Мужчина спал крепко, но он реагировал на каждое мое шевеление, прижимая меня к себе сильнее, видимо, подсознательно боится, что убегу. Или рефлекс такой...

Теперь я по сути его невета и это был мой первый день в такой роли, что невероятно окрыляло. Везение ли это, что тот самый незнакомец, которого я спасла в лесу и оказался моим суженым, хотя тогда я явно так не считала.

Кое-как перевернулась на другой бок и легла так, чтобы видеть лицо принца. Расслабленое, красивое, уже родное.. В какой момент ты стал для меня настолько родным? Не знаю...

Глава 25. Ночь перед Норфилдом

Глаза мужчины внезапно открылись, и он сразу же потянулся за поцелуем, на который я с радостью ответила. Его губы были теплыми и мягкими, а в воздухе витал сладкий, немного сонный аромат близости, смешанный с запахом старого дерева, воска и пыли повозки. Я уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый, до боли родной запах кожи и дорожного мыла, в котором угадывались едва уловимые ноты дыма и сухой, выгоревшей на солнце травы.

— Эй, вылезайте, голубки, ужин готов! — раздался снаружи веселый, немного хриплый голос возницы Шона. Неудивительно, что мы проспали до самого вечера, но я все равно смутилась, чувствуя, как жар разливается по щекам и шее, окрашивая кожу в розовый цвет. Сердце застучало где-то в горле, учащенно и громко, словно пойманная птица.

— Пойдем? — Его взгляд был теплым и ласковым, словно летнее солнце, а в уголках глаз собрались лучики мелких морщинок. Он провел большим пальцем по моей раскрасневшейся щеке, и его прикосновение, шершавое и нежное одновременно, вызвало легкую дрожь, побежавшую по коже.

— А может, не надо? — Я с ужасом представила, как мы выйдем и на нас обрушатся десятки любопытных глаз. Нет, я такого не перенесу... Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть в уютном полумраке повозки, где пахло деревом и нашим теплом.

— Надо, принцесска, надо! — решительно заявил Эллиан и поднялся, грациозно разминая затекшие мышцы. Его высокая фигура на мгновение заслонила тусклый свет, проникавший в повозку через занавеску, отбросив на стены длинные, пляшущие тени, которые причудливо сливались с узорами на потрескавшемся от времени дереве.

— Почему принцесска? — наконец выдавила я, хотя раньше предпочитала этот вопрос игнорировать. Теперь же мы, вроде как, пара... И мне вдруг страшно захотелось услышать ответ, почувствовать его смысл.

— Нравится, как звучит. — Он подмигнул мне, беззаботно сверкнув глазами, легко выпрыгнул на землю и протянул руки. Делать нечего — пришлось покорно прыгать в его объятия. Меня сначала покружили, так что мир уплыл куда-то в сторону, закружился в вихре звезд и силуэтов, и только потом опустили на землю, придерживая за талию. От головокружения я на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Во мраке наступающей ночи ярким пятном выделялся костер, окруженный фигурами нашего отряда, который явно разделился на два лагеря. Одна группа смотрела на нас ехидно-радостно, другая — мрачно-холодно. Во второй категории было всего три человека, что меня откровенно радовало и успокаивало.

Я упорно смотрела на огонь, почему-то боясь поднять глаза. Чувствовала себя пятнадцатилетней девочкой, которую поймали на свидании с мальчиком, который ей безумно нравится. И теперь над этим еще и подшучивают. Пальцы сами собой скручивали край рубахи, сминая грубую, потертую ткань.

Эллиан же вообще не смущался. Обняв меня за талию, он уверенно подвел к костру, усадил на гладкое, отполированное до блеска бревнышко и наложил в глиняную миску душистой похлебки. Это было так трогательно и мило, что в груди защемило, заставляя глупо улыбаться в свой суп.

— Так значит, вы теперь вместе? — с улыбкой до ушей спросил Шон, его глаза сияли неподдельным любопытством и теплотой.

— Да, — спокойно ответил принц, глядя на него прямым, открытым взглядом. Я же лишь покраснела и смущенно улыбнулась, чувствуя, как сердце бешено колотится под ребрами, готовое выпрыгнуть наружу.

— Он знает? — тихо, на эльфийском языке, спросил Эрни, так, чтобы слышала только я. Я покосилась на Эллиана.

— Знаю, — так же тихо ответил он на безупречном эльфийском, повергая хранителя в шок. Тот замер на полминуты, его изумленное выражение лица вызвало сдержанный смех у меня и остальных товарищей.

— Ваши родители... — мрачно начал телохранитель, но принц резко перебил его.

— Я сам со всем разберусь, — его голос прозвучал твердо и властно, не оставляя пространства для возражений, словно опустившийся железный занавес.

Маг тоже сидел с каменным лицом, что меня не особо удивило, а вот третий стражник, Эррин, который старался лишний раз на меня не смотреть, вызывал недоумение. До этого он всегда был рад поболтать со мной о чем угодно. Теперь же его взгляд упорно скользил мимо, будто я стала невидимой или превратилась в призрака.

Остальные же открыто за меня радовались. Логгер даже шутливо бросил, что завидует принцу, за что тут же получил легкий подзатыльник от своего старшего брата. Тот, к слову, тоже нас поздравил, кивнув с едва заметной, но искренней улыбкой.

В целом, все прошло неплохо. Я думала, что будет хуже. Когда Эрни отошел от шока, он обрадовал, что завтра мы уже будем на месте. Честно, не верилось. Я думала, что мы уже всегда будем путешествовать в этой повозке, засыпая и просыпаясь под монотонный стук колес и покачивание на ухабах.

Покушали и разошлись, меня галантно проводили до повозки... но со мной заходить не стали. Сказал, что тогда мы спать точно не будем, сильно меня этим смутив. И не то чтобы я была против... Но дело не в этом. Это нечестно. Парни-то одни. Будут там дежурить, спать по часам, пока мы будем уединяться в повозке.

Я с такого ракурса проблему не рассматривала, но поняла, что это будет действительно честно. С такой мелочью можно будет смириться. И остальным спокойнее будет.

Легла на жесткий матрас, укрылась мягким шерстяным пледом, пахнущим дымом и полевыми травами, но... Сон не шел. Вообще. Сколько бы я ни ворочалась, сна не было ни в одном глазу, все мысли были заняты нашей конечной точкой путешествия. Подумать только, после стольких происшествий мы почти добрались. Справились.

Осталось только спасти город. М-да. Нехилая такая задачка.

Неизвестно, сколько времени это займет, особенно если учесть, что каждому человеку придется давать по капле или меньше королевской крови, а город немаленький. А кто-то, возможно, даже не может идти, и нам самим придется к кому-то наведываться. Надеюсь, там все не настолько плохо.

Крутилась я так где-то час, потом плюнула и выползла из своего убежища. Решила посидеть у костра и составить кому-нибудь компанию. У костра оказались Логгер, его брат и Эллиан, которые сидели и тихо перешептывались о чем-то своем. Эллиан каким-то образом заметил меня первый, хотя сидел ко мне спиной, будто у него на затылке были глаза.

— Привет, милая, — он слабо улыбнулся и протянул мне руку, чтобы помочь сесть рядом с ним. Его пальцы были теплыми и шершавыми от работы с оружием, и это тепло медленно разлилось по всему моему телу, согревая изнутри.

— Волнуешься? Привет, мальчики, — кивнула я братьям, они тоже поприветствовали меня. Логгер подвинулся, давая мне больше места на бревне.

— Немного, — признался принц, так и не отпустив мою руку. — На самом деле, я впервые на такую миссию отправился, еще и так далеко.

— А... — это было неожиданно, но следовало ожидать из наших разговоров. — Понятно. — Мне вдруг страшно захотелось его обнять, впитать его уверенность, но я лишь прижалась к его плечу чуть сильнее, чувствуя под щекой жесткую ткань его куртки.

— А ты чего не спишь?

— Да мысли всякие крутятся, — вздохнула и положила голову ему на плечо. — Даже не верится, что завтра уже приедем и все закончится.

— Не забывай о городе и обратной дороге, — фыркнул мужчина и засмеялся, когда я со стоном уткнулась носом ему в плечо. От его низкого, грудного смеха по спине побежали приятные мурашки.

Какое-то время мы вчетвером болтали о всяком. О своих мыслях, о том, как надоела дорога, как хочется домой, потом просто молча смотрели на искры, что летели от костра в черное бархатное небо, усеянное алмазной россыпью звезд. Скоро к нам присоединился и Шон.

— Это будет последний раз, когда я куда-то поеду, — признался он, усаживаясь неподалеку на скрипящий камень. В его очках отражались блики пламени, скрывая выражение глаз, делая его лицо загадочным.

— Поддерживаю, — тут же ввернула я, с наслаждением вытягивая к огню замерзшие ноги.

— А я бы не прочь еще куда-нибудь поехать, но не на лошади, — признался Логгер. — После такого точно нужно в отпуск.

— В кровать, — это прозвучало уже от Эрни. Ушастый тоже, оказывается, не спал и решил примкнуть к рядам будущих зомби. — Как вернусь домой — месяц сидеть не буду!

И тихо застонал, потирая поясницу. Он, кстати, полулег на землю, положив голову на бревно, и смотрел в звездное небо. Я последовала его примеру. Звезды здесь, вдали от городов и их огней, были такими яркими и близкими, словно их можно было сорвать рукой, просто протянув ее.

Увидела падающую звезду, прочертившую небо серебристой чертой, и загадала желание, чтобы все у нас было хорошо. Чтобы мы со всем справились.

Так мы и сидели до рассвета, наблюдая, как сумерки перерастают в рассвет, как уходят тени, выцветают звезды, уступая место бледному свету. Почти сразу я разлеглась на принце так, чтобы как можно больше его касаться. Он меня обнимал, я гладила его сильную руку и смотрела вверх, наблюдая, как поднимается дым от костра, как гаснут от него искры, как мигают звезды, как шевелятся силуэты деревьев, от ветра опадали их листья, шурша по земле. Воздух был свежий, прохладный, даже холодный, с запахом влажной травы и предрассветной свежести, но в любимых объятиях было тепло и до неприличия уютно.

Рассвет настал, встали остальные и пришлось срочно приходить в себя, но после ночи без сна существовать было сложно. Кто-то готовил завтрак, кто-то собирал лагерь, а я сидела и тупила на бревнышке, глядя куда-то вдаль, на розовеющие облака на горизонте.

Меня накормили сладкой кашей с сухофруктами, дали крепкого, душистого чаю, что заставило меня хоть немного взбодриться. Идти в повозку я отказалась, предпочтя поехать с Эрни спереди, чтобы самой увидеть, как мы доедем, как перед нами вырастут стены города.

Правда, уже через полчаса у меня стали слипаться глаза, и я прикорнула на плече у бедного эльфа, который опасливо косился на принца, но тот вообще на это никак не реагировал, лишь изредка бросал на нас спокойный взгляд. Сам он выглядел бодрячком, что очень меня удивляло и даже слегка раздражало.

На кочках я просыпалась и сразу же смотрела вперед в надежде увидеть ворота города, но ничего кроме бесконечной дороги, темного леса или поворотов не видела, спрашивала у Эрни, сколько нам еще осталось, понимала, что прилично, и снова уплывала в дрему, убаюкиваемая покачиванием и мерным стуком копыт.

Глава 26. Норфилд

Последние полчаса спать не удавалось вовсе. Волнение перед таким важным событием обострялось с каждой минутой, сковывая тело напряженной дрожью и не давая расслабиться ни на мгновение. Ожидание встречи с городом было сравнимо с ожиданием большого праздника — чего-то нового, но в то же время до боли знакомого, привычно старого. И от этого внутреннего противоречия на душе становилось и радостно, и тревожно. Казалось, вот-вот случится что-то прекрасное, но горький опыт прошлого шептал, что каждый раз происходит что-то новое, неожиданное, оставляя после себя лишь леденящее душу опустошение, которое наступает после долгого и напряженного ожидания.

И вот сейчас... Показалась высокая, серая от времени и непогоды каменная стена, то возникая, то растворяясь в мерцании магического купола — едва уловимой, струящейся пелене, почти невидимой для глаза. Могучие дубовые ворота, некогда величественные и сияющие позолотой, теперь густо заросли темным, почти черным плющом, будто за ними давно никто не ухаживал. Дорога, ведущая к ним, была изрыта колеями от давнишних повозок и поросла жестким, колючим бурьяном, будто по ней никто не ездил по меньшей мере месяц, хотя... Наверное, так оно и было. Удивительно и даже жутко, как мало времени нужно природе, чтобы запустить свои цепкие пальцы в творения человеческих рук, медленно и неумолимо возвращая себе свое.

Разговоры в нашей группе смолкли разом, все обратились в слух и зрение, жадно вглядываясь в каждую деталь и пытаясь уловить... Хоть что-нибудь. Но все звуки будто бы вымерли. Не было пронзительных криков птиц, убаюкивающего шелеста листьев, гомона и гулких разговоров, что всегда были привычны для большого города. Повисла абсолютная, гнетущая тишина, давящая на барабанные перепонки. Она пугала, настораживала, заставляла сердце биться чаще.

Мне даже показалось, что город уже вымер, и мы опоздали.

Ворота с противным, протяжным скрипом, от которого по коже побежали мурашки, медленно отворились, нам открылся вид на пустынную площадь, вымощенную потрескавшейся брусчаткой, и на узкие, как щели, улочки, где не было ни души. Заброшенные лавки с разбитыми витринами, забитые гнилыми досками окна, грязные дороги, усыпанные обломками и прошлогодней листвой... Казалось, никто не ухаживал за этим пространством уже века. Создавалось впечатление, что все жители попрятались по домам, делая вид, что их и вовсе нет, но если приглядеться, сквозь щели тех самых досок можно было с трудом разглядеть бледные лица и затуманенные глаза, наполненные страхом, жгучим любопытством и крошечной надеждой.

Мы спешились и стали оглядываться, неспешно и с опаской продвигаясь вперед по безлюдной площади. Под ногами хрустели осколки и хвоя, занесенная ветром. Лично я не почувствовала никакого удовлетворения от приезда. Лишь гнетущее опустошение, леденящий холод где-то глубоко внутри, животный страх... Желание поскорее развернуться и убраться отсюда подальше смешивалось с осознанием долга — мы не могли просто уехать. Но что нам сейчас делать, я понять не могла. Голова была пуста, мысли разбежались, оставив лишь тяжелый свинец растерянности.

— И что дальше? — прошептала я Эллиану, который держал меня за руку, и это меня очень поддерживало. Он тоже выглядел слегка потерянным, но быстро собрался.

— Нужно найти смотрителя, который объявит всем о моем прибытии, — пробормотал он тоже негромко. Достал письмо из-за пазухи. — Адрес есть, туда и пойдем.

Это уже звучало как план. Это обнадеживало, хоть какая-то определенность. Немного потратив времени на разбор почерка и ориентацию в пространстве, мы нашли, куда нужно идти, и снова продолжили путь. Идти было недалеко, но у нас это растянулось на полчаса, потому что атмосфера давила каменной плитой, из-за которой было очень трудно передвигать ноги.

Отдельным подвигом было рассматривать пустынные улицы, усыпанные листьями, которые лежали без малейшего движения, будто замерли вместе со всем городом. Ветра не было, воздух стоял неподвижный и спертый, пахнущий пылью и влажным камнем. Я чувствовала, как за нами следят десятки глаз, но заметить никого не могла, сколько бы ни вертела головой. В окнах, подобно слепым зрачкам, темнели пустоты, а из-за углов доносилось лишь эхо наших собственных шагов.

На каменной брусчатке проросли чахлые ростки травы, пробивавшиеся между трещинами. Плющ, словно темная змея, обвивал стены домов, складываясь в замысловатые, почти зловещие узоры. Фасады зданий, некогда яркие, теперь поблекли: где-то облупилась краска, обнажив серую древесину, где-то были сбиты углы резных карнизов. Некоторые бытовые заклинания, должно быть, перестали работать, потому что их вовремя не обновили, — поэтому в одних углах лежали плотные ковры пыли, а в других удивительным образом сохранилась стерильная чистота, отчего все казалось еще более призрачным и ненастоящим.

Наконец, мы добрались до нужного здания. Оно выделялось на фоне всеобщего запустения, словно островок упорядоченной жизни. Его каменные стены были чистыми, без следов плюща и копоти, окна — целыми и тщательно вымытыми. Аккуратно подстриженный газон у входа изумрудно зеленел на фоне всеобщей серости, а отполированная до блеска дверная ручка отражала угасающий дневной свет. Мы постучали, и в ответ из-за двери донеслась магическая трель — мелодичный, переливающийся звук, свидетельствовавший о том, что магию здесь использовали регулярно. Видимо, каждый борется с болезнью по-своему.

Дверь бесшумно отворилась, и нам навстречу вышли двое мужчин в строгих, темных костюмах. Их движения были отточенными и безличными. Один, молча кивнув, забрал поводья наших лошадей; принц оставил с ним двух стражников, тихо распорядившись разобрать вещи. Другой, с непроницаемым лицом, жестом предложил следовать за ним. Мы молча двинулись вглубь здания, и тяжелая дверь закрылась за нами, окончательно отсекая мрачный мир снаружи.

Идти по белым светлым коридорам было странно и немного ослепляюще. После серости и гнетущей атмосферы улиц, чистый мрамор стен отливал холодным, почти стерильным блеском. Воздух здесь был другим — сухим и неподвижным, пахнущим воском для полов и старой магией. Сводчатый потолок терялся в полумраке, а по стенам, в бронзовых бра, мерцали зачарованные сферы, отбрасывая на пол причудливые узоры. Тишина здесь была иной — не пугающей и гнетущей, а глубокой, почти священной, нарушаемой лишь эхом наших шагов.

В чистом и светлом кабинете, за массивным дубовым столом, сидел хорошо одетый мужчина. Он тут же вскочил, когда мы вошли, и его лицо озарилось внимательной, настороженной улыбкой. Пока они с Эллианом обменивались приветствиями, но без прикосновений, у меня появилась возможность рассмотреть незнакомца. Его длинные кудрявые волосы, спадавшие мягкими волнами до плеч, казались нечесаными, но при этом удивительно ухоженными. Черная щетина, густая и короткая, обрамляла сильный подбородок и скулы, вот-вот готовая превратиться в аккуратную бороду. Прямой нос и широкие, темные брови придавали его лицу строгое, волевое выражение, но это впечатление смягчали пронзительные голубые глаза — яркие, словно два осколка зимнего неба, внимательные и проницательные. На вид ему можно было дать лет тридцать, но в его спокойной, уверенной позе и во взгляде, полном скрытой силы, ощущалась магия, а значит, настоящий его возраст мог быть гораздо больше. На нем был темно-синий, почти черный камзол из дорогой ткани, расшитый по рукавам серебряной нитью, который сидел на ним безупречно, подчеркивая широкие плечи и стройную фигуру.

— Эллиан Веренийский, — представился принц. — И моя команда.

— Рад наконец-то вас видеть, — учтиво улыбнулся мужчина всем, а мне еще и легкий кивок головы достался. — Раскет Пуэрский, маг-историк-исследователь, нынче являюсь временным заместителем главы города.

Его голос был ровным и глубоким, звучащим с той спокойной уверенностью, что свойственна людям, давно привыкшим нести бремя ответственности.

— Как распространяется болезнь? — спросила я, не увидев на нем ни следа недуга. Тишина в кабинете была настолько зыбкой, что даже шепот казался грубым вторжением.

Раскет обернулся ко мне, и его взгляд, пронзительный и изучающий, на мгновение остановился на моем лице, будто пытаясь прочитать между строк моего вопроса нечто большее.

— Очень интересный вопрос! — оживился он, и в его глазах вспыхнул огонек научного любопытства, странно контрастирующий с мрачной обстановкой за окном. — Поскольку масштабных исследований не проводилось, достоверно проследить пути распространения невозможно. Есть предположение, что передача происходит через прикосновения — это же касается и предметов, которых коснулся зараженный. Либо по воздуху, но весьма выборочно. Меня, вот, и некоторых моих помощников эта напасть миновала, но многим остальным... — он сделал многозначительную паузу, и его взгляд на мгновение стал отрешенным, — повезло гораздо меньше.

— Какие симптомы? — не унималась я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Мне хотелось отвлечься от давящей тишины и собственного страха, найти опору в фактах, пусть даже самых пугающих.

Раскет медленно прошелся к окну, его темный силуэт четко вырисовывался на фоне тусклого дневного света, пробивавшегося сквозь чистое стекло. Он смотрел на безлюдную улицу, и его плечи на мгновение ссутулились под невидимой тяжестью.

— Сначала — апатия, — начал он тихо, и его слова повисли в стерильной тишине кабинета. — Полная потеря интереса к происходящему. Люди перестают есть, говорить, двигаться. Они просто лежат, уставившись в потолок, их взгляд пуст и безволен. Затем начинается физическое угасание... будто сама жизнь медленно вытекает из них, не оставляя ни боли, ни страданий, лишь полную, безмолвную покорность. Они не борются, не пытаются сопротивляться. Они просто... гаснут. И самое странное, — он обернулся, и его голубые глаза вновь устремились на меня, — на их лицах при этом застывает нечто, похожее на умиротворение. Как будто они нашли то, что так долго искали.

Да уж, не такой болезни я ожидала, точно не такой. При этом в голове стали мелькать странные образы, но ухватиться ни за один не получалось.

- И... как много времени на это уходит? - в ужасе прошептала я, представляя несчастых, что просто медленно умирают, глядя в никуда.

Глава 27. Надежда

– Пока еще неизвестно, но осталось немного времени, – его слова прозвучали мрачно и безжалостно, словно приговор, не подлежащий обжалованию. – С каждым днем у них все меньше и меньше тяги к жизни. В глазах – пустота, будто сама душа покидает их.

– Какой план? – Эллиан с силой провел рукой по спутанным волосам, пытаясь подавить накатывающее отчаяние. Его пальцы слегка дрожали, а в висках отчаянно стучала кровь. Остальные замерли, уставившись на мужчину в тягостном молчании, будто ожидая последней капли, способной переполнить чашу их терпения.

– Чем раньше, тем лучше, – выдохнул Раскет. Его лицо покрыла мертвенная бледность, на лбу выступили капельки испарины, а тонкие пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Меня пронзила острая, почти физическая тревога – с ним явно творилось что-то неладное, какая-то внутренняя борьба, отражавшаяся в потухшем, устремленном в никуда взгляде. Но спросить я не успела.

– Тогда собираем всех немедленно, – голос Эллиана внезапно стал твердым и властным, словно сталь, закаленная в огне. В его взгляде, обычно скрывавшем насмешливую легкость, теперь читалась непоколебимая решимость, не терпящая возражений. *«Все-таки в нем гораздо больше королевской крови, чем он обычно показывает...»* – с грустью мелькнуло у меня в голове.

– Да, хорошо. Я все устрою, можете пока расположиться и перевести дух. Думаю, час у вас есть, – тут же вскочил Раскет, словно сорвавшийся с пружины, и начал разворачивать бурную деятельность, отдавая тихие, но четкие распоряжения подошедшим помощникам. Нас проводили в соседние покои – небольшие, но уютные комнаты, расположенные рядом друг с другом. Кстати, наши стражники уже находились в своих помещениях, сохраняя бдительность.

Оставшись одна, я рухнула на мягкую постель, раскинув руки в форме звезды, а затем перевернулась на спину, уставившись в потолок. Белый матовый свод был безмолвен и пуст, он не давал ответов. Всё... По сути, моя работа на этом закончилась, но облегчения не было, лишь гнетущая пустота внутри, выедающая все силы. Интересно, придется ли мне участвовать в лечении заразы? С одной стороны, мне никогда не доводилось видеть таких симптомов – это пугало и завораживало одновременно. С другой – на это уже не оставалось ни сил, ни душевных резервов.

Раздался тихий, почти неслышный стук в дверь, похожий на скребущийся сухой лист. Я подумала, что это Эллиан решил ко мне зайти.

– Войдите, – отозвалась я, не поднимаясь с постели. Не было ни моральных, ни физических сил.

– Здравствуйте, леди, – к моему удивлению, вошел не принц, а маг. Его высокая худая фигура отбрасывала длинную тень на светлый пол, а темные одежды сливались с полумраком коридора, делая его похожим на воплотившийся мрак. – Мне хотелось бы с вами кое-что обсудить.

– Проходите, – я с трудом поднялась и села на краю кровати, постаравшись, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя душу накрывала совершенно противоположная буря чувств. – Я вас слушаю.

– Амина, буду с вами откровенен, – он зашел в комнату, остановился ровно посередине и начал нервно постукивать пяткой по полированным половицам. От этих монотонных, резких звуков у меня внутри все замирало, хотелось крикнуть, чтобы он перестал. – Хочу вам сказать, что ваши отношения с принцем Эллианом невозможны, что бы он вам ни говорил.

– Но... – попыталась возразить я, но он резко перебил.

– Послушайте, – он поднял ладонь, преграждая путь любым возражениям. – Даже если он полностью откажется от королевской семьи, он не сможет отказаться от своей магии. Вы и ваша семья будете обязаны королевству, ваши дети родятся с его магией, королевской магией, которая не может оставаться без контроля. Это в первую очередь опасно. Так что либо вы должны ехать с ним во дворец, либо забыть про это вовсе.

Сказав это, он одарил меня прямым, холодным взглядом, в котором читался вызов и невысказанная угроза, после развернулся на пятках и покинул комнату, оставив меня в еще более разбитом и опустошенном состоянии. Я снова грузно рухнула на кровать.

Его поступок был низким. Он не только выставил принца легкомысленным юнцом, не понимающим ответственности своего рождения, но и выразил сомнение в его выборе, что вновь показало его отношение к Эллиану как к человеку недалекому и незрелому.

Хоть это и было больно слышать, я решила в этот раз довериться принцу. Ведь я успела узнать его как самого ответственного человека, который действительно осознает всю тяжесть возможных последствий, вопреки словам королевского мага.

Но слова о королевской крови меня напрягли. Она – доминирующая, так что наш ребенок ее точно унаследует, что и правда накладывает на нас огромную ответственность. Было бы неправильно отворачиваться от рода, но при этом выносить этот дар за пределы дворца.

Однако я уже решила, что доверюсь Эллиану и прежде обсужу это с ним, а не буду рубить с плеча. Сбежать всегда можно, особенно если это будет правильно, хоть и больно.

Провалялась я, глядя в потолок, почти час. Насколько все было ненадежно и неточно. Ничто не давало гарантий... Как бы хотелось простой определенности. Уверенности. Но об этом потом. Мои проблемы не настолько важны, насколько важно спасти город; принц сейчас должен заняться этим, а не мной, а я буду стоять за его спиной верной тенью. Помогать. Поддерживать. Ведь в его чувствах я уверена. В них точно.

Удивительно, но осознала я это только сейчас. Что по-настоящему его люблю и, даже не верю, а знаю, что он тоже меня любит и хочет быть со мной. А обстоятельства... всегда, наверное, должен быть выход.

Я бы и дальше валялась, одновременно наслаждаясь тем редким покоем и мучаясь от мыслей и неизвестности, но тут раздался оглушительный, пронзительный вой сирен, который напугал меня до чертиков, я чуть не поседела! Зато это взбодрило – я пулей вылетела из комнаты, не запомнив в ней ничего, кроме светлого потолка, куда я пялилась невидящим взглядом.

С ошалевшими глазами из комнаты выскочила не только я, но и ребята нашего отряда. Самыми спокойными были телохранитель, маг и сам принц, который вышел последним. Спокойно и решительно.

Он оглядел нас, легко кивнул, показывая, что все в порядке, и пошел обратно к кабинету Раскета, чтобы узнать, что от него сейчас потребуется. Точнее, понятно чего, но в каком ключе.

Раскет встретил нас уже в коридоре, потом повел вниз, что-то нервно лопоча, но лично я не понимала ни слова, так как кровь, стучащая в висках, затмевала все остальные звуки, а нервная дрожь мешала движениям. Я осмотрела ребят и поняла, что чувствуют они себя не лучше, особенно Эллиан, который был неестественно бледным, но глаза все равно горели решительной силой.

Я нашла в себе силы к нему подойти и взять за руку в знак поддержки. Он вздрогнул, но почти сразу переплел наши пальцы и посмотрел на меня с благодарностью. Так же я заметила на себе резкий и острый взгляд мага, но внимания на него решила не обращать, сейчас не время думать о таких мелочах, как наши отношения, а задуматься об устранении заразы, которая может выбраться за пределы города и уничтожить весь мир.

Когда спустились, то пришлось выйти с территории Раскета на более-менее свободный участок, где находилась довольно большая палатка, в которой, видимо, и предстояло принимать пациентов.

– Я отправил сообщение для всех жителей этого города, кто сможет, придет сам, тем, кто уже не в силах это сделать, придется ходить самим или направлять людей с вашей... – он замялся на последнем слове и сглотнул. У меня даже закралось подозрение, что у мужчины боязнь крови.

– Понял, – кивнул Эллиан, глядя на шатер. – Пригоните туда нашу повозку со всем содержимым.

– Да, ваше высочество, – если Раскет и удивился, то виду не подал и магически послал приказ кому-то из своих людей. Кстати, удивительно, что никто из них не заразился, что это, везение? Или что-то другое?

Мы зашли в шатер. Внутри он был белоснежным и напоминал палаты лечебниц, таких же бесцветных и стерильных, разве что тут не пахло лекарствами, а лишь пылью и страхом. Улицы были по-прежнему безлюдны, но с момента объявления прошло не так уж и много времени, особенно если учитывать их состояние. К сожалению, сами мы обойти всех точно не сможем, гораздо легче принять всех в одном месте.

Где-то через полчаса стали подтягиваться люди. Выглядели они ужасно. Похудевшие чуть ли не до костей, безразличные, безликие, будто зомби, что идут сами не понимая зачем. Не представляю, каких трудов им стоило заставить себя прийти сюда.

Из повозки мы достали разные медицинские приборы, в том числе скальпели и пробирки. Естественно, принц не собирался резать себе палец и засовывать его в рот каждому человеку, нет, для этого есть специальные пипетки, которые будут наполняться, так же сливаться максимально маленькими капельками. Так же есть раствор, который не дает сворачиваться крови и колбы, которые Эллиан наполнит, чтобы стражи с эльфом пошли к тем, кто не может самостоятельно прийти. Но за час все равно многих не обойдешь. Шон с магом останутся, чтобы изучить зараженных и попытаться сделать противоядие. Телохранитель будет следить, чтобы не создавалось каких-нибудь пробок или драк, хотя это даже представить сложно, так же он будет следить, чтобы принцу ничего не угрожало. Как обычно.

А я...

Я буду стоять за его плечом и помогать ему. Восполнять силы, ауру, просто быть рядом и морально поддерживать... стану его тихой гаванью в этом море отчаяния, его живым щитом от усталости и сомнений.

В палатку запустили первого человека, и я ужаснулась, увидев мужчину вблизи. Впавшие глаза, в которых купалось безразличие, сквозь которое все еще пытались прорываться другие чувства, кожа будто облепила череп, волосы, которые явно были раньше блестящие и густые, висели соломой. Одежда, висевшая на нем мешком, была грязная, как и он сам, из-за чего казалось, что его кожа неестественно темная.

Когда он в последний раз ел? А пил? А спал... Хотя, жуткий громкий сигнал и нужен был, чтобы их разбудить.

У меня навернулись слезы на глаза от жалости к этим несчастным. А еще стало невыносимо стыдно за каждую нашу минуту промедления в нашем походе, захотелось провалиться сквозь землю.

– Проходите, садитесь... – маг тут же вскочил и совершенно без брезгливости помог сесть ему на стул перед принцем. Он оглянулся на меня, я кивнула. Начинаем.

Глава 28. Провал

Мужчину усадили в глубокое кресло с высокой спинкой, чтобы он мог откинуться — сидеть прямо ему было невыносимо тяжело. Старое дерево кресла с тихим, похожим на стон скрипом покорно подчинялось его весу, а потертая кожаная обивка испускала терпкий, сладковатый запах пыли и ушедшего времени. Принц протянул мне тонкий, отточенный до бритвенной остроты инструмент. Его пальцы были холодны и неподвижны, будто выточены из мрамора. Он смотрел на меня безмолвным, но красноречивым взглядом. В его глазах читалась одна-единственная просьба, напряженная и отчаянная. Я так же молча ответила ему легким кивком. Взяла специальную длинную иглу с перламутровой рукоятью, холодную и идеально отполированную, и аккуратно проколола мягкую подушечку его пальца. Тотчас выступила алая, густая капля, которую я быстро собрала в узкую стеклянную пипетку.

Я подошла к мужчине, неподвижно распростертому в кресле. Его костлявые пальцы с такой силой впились в потрескавшиеся подлокотники, что суставы побелели, напоминая обглоданные кости. Он следил за нами потухшими, безжизненными глазами, в которых не осталось ни искры любопытства, ни тени страха — лишь пустота, бездонная и леденящая, как предрассветный мрак. Нужно было дать ему ту самую каплю,которая всё должна была вернуть.

В воздухе повисло напряженное молчание, густое, почти осязаемое, наполненное трепетом ожидания. Все замерли, наблюдая, как рубиновая жидкость медленно стекает по горлышку пипетки и тяжелой каплей падает на бледный, сухой язык зараженного. Первая секунда.Ничего. Вторая.Снова ничего. Тишину разрывало лишь учащенное биение наших сердец,стучавших в унисон. Было страшно, невыносимо страшно, что ничего не произойдет. Воздух стал тяжёлым, им было трудно дышать, он обжигал лёгкие. Время текло сквозь пальцы,унося с собой последние крупицы надежды. Она таяла прямо у нас на глазах, как утренний иней под лучом солнца, оставляя за собой лишь влажную, холодную пустоту.

Но вдруг мужчина слабо пошевелился. В его взгляде, ещё недавно пустом и мутном, проступила осмысленность, затем — недоумение, острая заинтересованность, а следом хлынула волна страдания, животного страха и дикого, всепоглощающего голода. Его тело содрогнулось, и тихий, хриплый стон, похожий на скрип разрываемой ткани, вырвался из пересохшего горла.

Мы облегчённо выдохнули, словно сбросили с плеч тяжёлую каменную глыбу. Я расплылась в широкой, счастливой улыбке и повернулась к принцу. Он смотрел на меня сияющим, тёплым взглядом, полным уверенности и безмолвной гордости. Теперь мы знали — мы справимся. Осталось лишь пройти этот путь до конца. Мужчину,шатающегося и слабого, уже подхватили под руки стражники. Излечённый что-то беззвучно бормотал, благодарил, но силы едва позволяли ему держаться на ногах. Пока готовили следующего, мы быстро наполнили несколько небольших склянок тёмной, почти чёрной кровью. Двое стражей немедленно ушли, чтобы доставить их в другие пункты, а Самар остался с нами, чтобы продолжать принимать и проводить людей.

И началась круговерть. Мы запускали людей: женщин, мужчин, детей... Последних было видеть совершенно невыносимо — эти измождённые тельца, потухшие глаза разрывали моё сердце. Судя по притихшим моим товарищам, им тоже было тяжело. Где-то шесть часов мы принимали заражённых,давали им каплю крови, смотрели на результат и снова, снова, снова... Все лица слились в одно сплошное, непонятное, измождённое пятно, я больше не различала, кто передо мной — женщина, мужчина, ребёнок... Нет, мой мир сузился до исколотых иголками пальцев принца и капельки крови, которая капает на язык очередному несчастному. Раз в полчаса ещё приходили стражи за новой порцией крови — тёмной, густой, пахнущей железом и тайной.

Маг и Учёный всё это время пытались разгадать эту загадочную болезнь, но пока результата не было. Из-за чего периодически я слышала возмущённые крики и споры, доносящиеся из дальнего угла комнаты. Это немного разгружало. Мне дико нравилось, как Шон огрызался на строгого и надменного мага, хотя сам учёный раза в три младше мужчины. Его юношеский задор и острый ум противостояли магической чопорности, создавая странную, но живую искру в этом царстве усталости и отчаяния.

— Все, остановись. — Эллиан взял меня за запястье, когда я уже была близка к состоянию сумасшествия и чуть не капнула мужчине кровь не на язык, а на глаз. Его прикосновение было прохладным и твёрдым, якорем в бушующем море усталости. — Сделаем небольшой перерыв. —Хорошо, — моргнула, чтобы сфокусировать заплывший взгляд, дала последнюю капельку и убрала на стол заветную вещицу. Отстранённо заметила, что руки слегка потряхивало, а перед глазами летали чёрные мушки. Глянула на Эллиана: сам он выглядел не лучше. Неизвестно, сколько крови у него уже забрали, но выше допустимой нормы — точно. Бледная кожа отливала воском, а под глазами залегли густые, синеватые тени. Надо будет его подлечить.

Я взяла его за руку и повела вглубь палатки, где была отдельная комнатка с кроватью, которую успели установить за время, пока мы возились с пациентами, если их можно так назвать. Уложила его на прохладное полотно без слов и начала сканировать его состояние. Залечила его ранки — тонкие, как паутинки, шрамы на подушечках пальцев — и приступила к более глубинным процессам. Ну, не критично, но всё равно плохо. Силы его были на исходе. От увиденного разрывалось сердце,хотелось просто схватить и украсть его, спрятать от всех, чтобы любимого не использовали как живую фабрику спасения, высасывая из него все соки, пока от него не останется лишь бледная тень.

Я стала вливать в него свою магию, медленно массажируя его плечи. Теплая энергия вливалась в его тело, восстанавливая потерянное, пока мужчина просто смотрел на меня с нежностью и любовью. Его рука стала поглаживать мой локоть, выбивая из рабочей колеи. —Ты как? — спросила я, чтобы отвлечься. —Терпимо. — он сморщился, но гладить не перестал. — Странные ощущения. —Например? — мельком глянула на него, но снова сконцентрировалась на лечении. —Бессилие. — он повернул голову и уставился на потолок палатки. — Ощущение, что все зависит от тебя, и ты делаешь все возможное, но хочется сделать больше, что невозможно. Сама понимаешь, почему. Да,казалось, что каждый раз мы берем по чуть-чуть, по капле крови, но настолько часто, что это уже становилось опасным. И наше пребывание здесь, скорее всего, затянется. —Тебе надо поесть, чтобы восстановить силы. — вздохнула я, убирая руки и прекращая магическую подпитку. А он свою руку не убрал. Сел и притянул меня за локоть. —Амин... — шепнул он, притягивая меня все ближе. —Да? — прошептала я в ответ, не сопротивляясь.

Он усадил меня на колени, из-за чего на щеки сразу выступил румянец. Но сопротивляться снова не стала, даже обхватила его плечи руками, и почувствовала его теплые ладони на талии. Это было очень интимно и близко. И... Стало легче, будто гнет всей ситуации вдруг ослабил хватку и отступил. Он прижимал меня и прижимался сам,уложив голову мне на грудь, обжигая кожу дыханием. Мы молчали и просто наслаждались этим мигом уединения, которое вряд ли скоро повторится.

— Ужин! — крикнул кто-то снаружи, заставив нас вздрогнуть и разомкнуть объятия. Закончилось все до обидного быстро. Мне не хватило, чтобы отдохнуть, но и этой передышки было достаточно, чтобы продолжить, хотя я уже ждала следующего такого момента. —Пойдем? — спросила я, отстраняясь от любимого. —Пошли. — тяжко вздохнул он и спустил меня с колен.

Я уже направилась к выходу, но тут меня резко дернули за руку и впились в губы жарким, настойчивым, но до обидного быстрым поцелуем.

Вышла я оттуда слегка опьяненная и едва сдерживая улыбку.Далее был ужин и снова понеслись часы работы. Все продвигалось очень медленно, мы не понимали, как это ускорить, но сделать с этим ничего не могли, ведь кровь небесконечна. Так что за сутки мы не смогли "оживить" и половины города. Наверное, тут даже трети не было, и это удручало. Чем дальше, тем больше нам приходилось делать перерывы, чтобы Эллиан восстановился, но этого все равно было мало. Ему нужны были хотя бы сутки полноценного отдыха, которых у нас не было.

Спасенные предлагали помощь, хотели взять кровь, чтобы спасать остальных, но принц отказался, доверяя только тем, кому верил безоговорочно. И, хоть это и затрудняло ситуацию, я понимала его опасения.

Далее был быстрый перерыв на сон, где стражи спали по очереди, и вновь — бесконечные лица. К концу второго дня на принце уже не оставалось живого места, но мы смогли спасти уже треть горожан! Они собрались и стали помогать ухаживать за остальными зараженными, приносили знакомых к нам, если те были не в силах дойти. Все стало налаживаться, даже стало полегче, но...

У самых первых спасенных снова начались симптомы заразы. Это напугало и почти уничтожило нас. Королевская кровь должна была дать иммунитет от этой болезни, это было невозможно! Ни одна хворь не могла устоять перед ней!

Ученый и маг взяли образцы у вновь зараженных,капнули туда кровь принца и стали ждать реакции. И она была. Поначалу — обнадеживающая: светлая, чистая энергия крови яростно атаковала черные, извивающиеся споры болезни, уничтожая зараженные клетки. Но не до конца... Спустя мгновение, словно из ниоткуда, болезнь порождала новые споры, еще более живучие, снова начиная разрастаться и заражать очищенные участки. Это было невозможно. Это противоречило всем известным законам — и магическим, и естественным. В воздухе запахло не просто поражением, а чем-то гораздо более страшным и неизведанным.

Потом начался жаркий спор между Шоном и Классеном. Один говорил, что этой заразы не могло быть впринцепе в природе, второй настаивал на какой-то ошибке, атмосфера наколялась, пока Шон не заорал, окончательно выйдя из себя:

- Это не природная болезнь, такого в жизни не существует, будто бы кто-то исскуственно ее создал!

И повисла тишина, все осозгнавали сказанные слова, боясь поверить в их реальность. Кто мог додуматься до такого?

"Исскуственная болезнь, искусственная болезнь, иссуственная болезь" - зазвучало у меня в голове и вдруг начали летать мысли, образы, меня скрутило от внезапной вспышки и я вскрикнула, не выдержав этого и начала заваливаться на пол. А в голове носились и носились картинки, пока я не потеряла сознание...

Глава 29. За пределами разума...

Я открыла глаза, и сознание заплескалось в смятении. Не было ни стерильной белизны палат, ни привычного больничного гула. Вместо этого я оказалась на краю обшарпанной деревянной лестницы, ведущей в гостиную небогатого, но уютного дома. Воздух был густым и сладковатым, пахнул пылью, старой бумагой и едва уловимыми нотами засохшей лаванды. Обои, когда-то украшенные ярким, незамысловатым узором, поблекли до оттенков чайной розы и выцветшей охры и местами отклеивались, обнажая потрескавшуюся, словно старый пергамент, штукатурку. Деревянный пол, испещренный зазубринами и потертостями, под ногами отзывался глухим, усталым скрипом на каждое движение. Свет от тусклых ламп в абажурах из пожелтевших кружев оставлял в бархатной тени углы и дальние участки коридора, выхватывая из мрака лишь одну комнату.

Там, в расплывчатом кольце света, на диване с облезлой бархатной обивкой цвета увядшего вина сидела девушка. Была ли она красивой? Скорее, милой, но какой-то угасшей, словно акварельный рисунок, оставленный на солнце. Ее волосы, цвета спелой пшеницы, были небрежно собраны в растрепанный пучок, из которого выбивались шелковистые пряди, отсвечивавшие в полумраке тусклым золотом. Ее кожа была бледной, почти фарфоровой, сквозь которую проступали голубоватые прожилки на висках. Взгляд, тусклый и отсутствующий, был устремлен в раскрытую книгу, но явно не видел ни букв, ни строчек. Худое, почти хрупкое тело тонуло в скромном, немодном платье из ситца в мелкий блеклый цветочек, видавшем лучшие времена.

Вдруг в комнату вошел юноша. На несколько лет старше, с лицом, отмеченным усталостью, но все еще сохранявшим черты былой резкости. Его усталые глаза цвета осеннего неба смотрели спокойно и грустно. Он был одет в простую, поношенную рубашку и брюки, выцветшие от многочисленных стирок. Он без слов подошел к дивану, тяжело опустился рядом, и пружины жалобно вздохнули. Девушка подняла на него глаза, и по ее бледным щекам, словно роса по стеклу, покатились бесшумные, обжигающие слезы. Он не сказал ничего, лишь глубоко, с грузом всей их общей жизни, вздохнул, и его крепкие, привыкшие к труду руки обняли ее, притянув к себе, в безопасную гавань своего плеча.

— Мы со всем справимся, — прошептал он так тихо, что слова почти утонули в густой тишине комнаты, и его губы, шершавые и теплые, коснулись ее лба в беззвучном, дышащем бесконечной нежностью поцелуе.

В ответ она лишь безнадежно, сдавленно всхлипнула, уткнувшись лицом в грубую ткань его рубашки.

От этой сцены у меня комом, тяжелым и горячим, подступило к горлу, а на глаза навернулись предательские слезы. Было невыносимо больно смотреть на эту немую тоску, эту обреченную нежность. Я хотела отвернуться, закрыть глаза — что угодно, лишь бы не видеть, — но тело не слушалось, застыв в оцепенении.

И в этот миг они замерли, а затем резко, с пугающей, почти мистической синхронностью, повернули головы в мою сторону. У меня сердце упало в пятки, а дыхание перехватило, словно тугой удавкой. Мне до смерти не хотелось, чтобы они знали, что я, пусть и случайно, подсмотрела их миг горькой слабости.

Я моргнула, а потом и вовсе зажмурилась, но когда открыла глаза, картина поменялась. Теперь я оказалась в чьей-то комнате, похожей на детскую, которая тоже выглядела весьма скромно, но была до краев пропитана любовью, нежностью и вниманием. Кровать была аккуратно заправлена покрывалом в мелкий розовый цветочек, а на взбитой подушке покоилась кукла в платьице, сшитом, казалось, из обрезков той же ткани. Рядом на тумбочке из светлого дерева лежала потрепанная книжка со сказками, где между страниц торчала самодельная закладка-лягушонок, чтобы не забыть, на каком месте остановились. Стены были украшены рисунками: сначала это были детские каляки-маляки, но выше уже проступали более уверенные, умелые штрихи — значит, ребенок рос, и с ним занимались. Воздух здесь пах иначе — свежим бельем, восковыми мелками и сладким детским дыханием.

Сердце снова защемило. Только теперь — от щемящей нежности. Кто бы ни были эти люди, они явно окружали своего ребенка безграничной заботой.

На стене я заметила небольшую деревянную рамочку, где был вставлен потускневший от времени снимок. На нем — та самая пара, которую я видела буквально недавно, но теперь их лица, хоть и уставшие, светились тихим, ошеломленным счастьем. Они бережно держали на руках крошечный сверточек в кружевном одеяле с розовыми цветочками. Судя по покрывалу, кукле и рисункам на стенах с обилием сердечек и принцесс, — девочку.

У меня начали закрадываться смутные, пугающие догадки, но оформиться в готовую мысль они пока не могли, отскальзывая. Поэтому я лишь продолжала все рассматривать, впитывая каждую деталь, пытаясь понять, что же я тут делаю и чьи это призрачные воспоминания встают передо мной.

Сзади раздался шум, который заставил меня обернуться, и меня снова выкинуло из места, погружая в совершенно новое.

Это был явно тот же дом, но теперь он выглядел богаче, ярче, новее. Стены, когда-то покрытые блеклыми обоями, теперь были перекрашены в теплые, медовые оттенки, а по полу стелился мягкий, ворсистый ковер, в котором тонули ноги. В воздухе витал аромат воска и свежей выпечки.

Я сбежала по лестнице вниз и зашла в какую-то комнату, где с одной стороны все было завалено бумагами и чертежами, а с другой — стояли полки, уставленные склянками с зельями и пучками засушенных трав. Там над каким-то дымящимся составом трудился уже не юноша, а мужчина, черты лица его стали более резкими, но взгляд остался прежним, особенно когда он посмотрел на меня. Его волосы были слегка тронуты сединой у висков, а у уголков глаз залегли лучики морщин.

В этот раз воспоминание, а это именно оно, не уплыло. Мои губы, вопреки моей воле и желанию, растянулись в широкой, беззаботной улыбке.

— Привет, папочка, — произнесла я и не я, совершенно незнакомым, звонким и высоким голосом. Детским.

— Привет, солнышко, — тут же просиял мужчина, который являлся, видимо, моим отцом, но конкретно я к нему ничего не испытывала и смотрела настороженно, хотя другая я уже бежала к нему в распахнутые объятия.

Мужчина поднял меня на руки, и я ощутила запах пергамента, лечебных трав и чего-то надежного, родного. Он вышел из комнаты, повернув в замке ключ. Далее меня занесли на кухню, где у плиты, украшенной медными кастрюльками, стояла похорошевшая девушка в красивом и явно новом платье с кружевным фартуком. Она развернулась, и ее лицо, теперь румяное и полное жизни, озарилось радостью, увидев нашу компанию.

— Мамочка! — довольно взвизгнула не я.

— Уже все? — спросила она, забирая меня из рук отца. Делалось ей это нелегко — я была уже не такой маленькой, — но мою... маму... это не остановило.

— Вынужден был прерваться из-за одной любопытной особы, — фыркнул папа и поцеловал маму в щеку. Я, которая не я, засмущалась и отвернулась.

— Вся в тебя, привыкай, — хихикнула мама, сверкнув глазами на папу.

— Так я только за, — довольно улыбнулся он.

Меня собирались куда-то усадить, но снова все пропало, растворилось в пелене.

Теперь я стою у двери и пытаюсь рассмотреть, что за ней происходит через маленькую щелочку, но она настолько мала, что этого сделать не получается. Однако любопытство, которое испытывали обе мы, не давало прекратить попытки.

Так сильно увлеклись шпионской игрой, что не заметили, как к двери кто-то подошел, и она распахнулась. На нас с умилением смотрел отец, его тень длинной полосой легла на пол прихожей.

— Если ты хотела поприсутствовать на приемах, то могла просто попросить, — улыбнулся он и провел меня в комнату с кушеткой, ширмой, столом, заваленным бумагами, и полками с лечебными зельями и травами. Это явно была другая комната, не из предыдущего воспоминания — просторнее, светлее, пахшая мятой и камфорой.

На кушетке лежал мужчина, смотревший на нас с вежливым безразличием, ожидая, когда отец вернется к осмотру. Он, у меня, оказывается, целитель. Так вот о чем говорила мама, когда утверждала, что я пошла в отца.

Прежде чем меня усадить в кресло за главным столом, отец спросил у клиента, не против ли он моего присутствия, на что получил невнятное мычание, которое можно было принять за ответ.

Дальше, я с интересом наблюдала, как папа исцеляет клиентов, те оживают прямо на глазах и благодарят его, дают монеты и пакетики с подарками, а он тепло улыбается каждому и благодарит, что пришли именно к нему.

- Я тоже хочу стать целителем, папа, как ты. - услышала свой детский голосок я, когда появилось окно между клиентами.

- Ты им и станешь, маленькая. - с гордостью произнес отец, обнял и, уткнувшись мне в шею, прошептал. - И ты будешь гораздо лучше меня, солнышко...

И снова темнота.

Меня уже начинало потихоньку мутить из-за новых переходов и образов, что теперь роились в моей голове, перескакивая с одного на другое, было безумно сложно сосредоточиться на чем-то одном, поэтому я плюнула на попытки хоть как-то анализировать ситуацию и полностью сосредоточилась на погружении в воспоминания, чтобы не упустить ничего важного.

Снова гостиная. Я листаю какую-то книгу с картинками, сида на диване, иногда поглядываю на горящий камин, залипая на языки пламени. Мама сидела в своей комнате и занималась какими-то только ей понятными делами, а папа пил чай и отдыхал на кухне после долгого дня. Идилия.

Раздался стук в дверь, тяжелый, резкий. Я вздрогнула, а сердце тревожно забилось. Интуиция, она у меня с детства, видимо, была хорошая.

- Я открою! - крикнул отец маме, чтобы та не спускалась и пошел к двери, вид у него был слегка озадаченный, видимо, не ожидал так поздно гостей, хотя у нас случались иногда экстренные случаи, когда нужно было принять пациента ночью.

Дверь открылась, и я с интересом вытянула шею, чтобы посмотреть на человека, что пришел в такой час и что же с ним случилось, но за широкой спиной своего родителя рассмотреть ничего не получалось.

С некоторых пор, я теперь сама умею немного лечить, и иногда папа разрешает помогать больным. В основном давал заживлять ссадины ушибы и порезы, но иногда и переломы. Мне это все очень нравилось, и я всегда с нетерпением ждала, когда он мне снова разрешит воспользоваться магией.

Какое-то время он тихо с кем-то переговаривался, а потом захлопнул дверь. В этот момент все же спустилась мама и встревоженно на него посмотрела.

- Нам нужно уехать, они начали догадываться. - сказал он ей фразу, которая заставила ее пошатнуться. Потом они оба посмотрели на ничего не понимающую меня, и все снова погасло...

Глава 30. Просветление

— Как они могли узнать? — следующее воспоминание нахлынуло, едва я успела мигнуть, ворвалось в сознание без спроса, как холодный сквозняк в раскрытое окно. Хотя с прошлого момента прошло совсем немного времени, было заметно, будто дом выцвел, утратил былую живость красок, будто кто-то вымыл стены серой акварелью. Ещё вчера стены, пахнущие свежим деревом и домашним теплом, теперь казались серыми, безжизненными, будто из них вытянули саму душу. Воздух стал тягучим, густым от тревоги, пропитанным скрытым отчаянием, дышать им было тяжело, каждый глоток обжигал легкие предчувствием, оставляя на языке привкус металла и пыли. Прошло не больше пары часов, но жизнь и радость уже угасли, уступая место унынию и страху, будто сама тень над домом сгустилась, нависла тяжёлым, удушающим пологом, скрывающим последние проблески надежды.

Они сидели на кухне, прижавшись друг к другу, и шептались при магическом огне, который едва развеивал тьму, отбрасывая на стены трепещущие золотистые блики, похожие на пляску испуганных светляков. Но даже они не могли сделать атмосферу по-настоящему светлой — лишь подчёркивали бледность лиц и дрожь в глазах, в которых читалась неподдельная растерянность, глубокая, как ночь за окном. За ними моя маленькая версия наблюдала, притаившись за углом полюбившейся ей лестницы. Её резные перила и ступени, обычно такие уютные, теперь казались холодными, враждебными, а щели между балясинами открывали слишком откровенный, почти шпионский вид на кухню, на сгорбленные спины родителей, на их пальцы, сплетённые в немом отчаянии.

Я чувствовала, что что-то не так — точнее, та, другой я, ещё не понимала всего, но уже сжималась от тяжёлого предчувствия, леденящего душу, сковавшего всё тело невидимым морозом. Всё изменилось, причём так резко, что голова шла кругом. Родители боялись — это читалось в каждом жесте, в каждом взгляде, устремлённом в пустоту, будто они пытались разглядеть в ней ответы на не заданные вопросы. После того разговора они просто быстро, почти торопливо, уложили меня спать, но их поцелуи были холодными, а руки — дрожащими, словно от озноба, а их улыбки казались натянутыми, ненастоящими, как маски. Непоседливый ребёнок не мог оставаться в стороне — ведь до этого мама с папой всегда обсуждали всё с ним, сажали на колени, гладили по голове. А теперь… Теперь они сидели там, внизу, чужие и испуганные, отгороженные стеной внезапно свалившейся на них беды, невидимой, но оттого не менее страшной.

— Вызвали какого-то алхимика, — прорычал отец, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, а кожа натянулась, будто готовая порваться, обнажая тонкие синие прожилки вен. Да и сам он будто постарел на десять лет за эти часы: морщины легли глубже, плечи ссутулились под невидимым грузом, а в глазах погас огонь, который я так любила, оставив после себя лишь пепелище усталости. Мама выглядела не лучше — её изящные пальцы беспомощно теребили край фартука, сминая ткань в трясущихся ладонях, а слёзы катились по щекам, оставляя мокрые, солёные следы, словно ручьи, размывавшие её обычную умиротворённость.

— И что теперь делать? — всхлипнула она, не сдерживая эмоций. Голос её дрогнул, и это прозвучало как последний гвоздь в крышку нашего прежнего, такого надёжного мира, хруст ломающихся скреп.

— Собираем всё, что успеем, и уезжаем отсюда до утра, — слова отца прозвучали как удары молота — беспощадные, оглушающие, не оставляющие места ни надежде, ни сомнениям, разрезающие тишину лезвием решимости.

Изо рта мамы вырвался какой-то непонятный, приглушённый звук, пробирающий до мурашек, до самых кончиков пальцев, похожий на стран животного, попавшего в капкан. Я никогда не слышала, чтобы она так делала. Это выглядело как максимальное, бездонное отчаяние, выворачивающее душу наизнанку.

— Ничего, ничего, — папа обнял свою жену и начал покачивать, словно укачивая ребёнка, его пальцы впивались в её плечи, пытаясь передать хоть крупицу тепла. — Мы всё начнём заново, со всем справимся, помнишь?

— Помню, — всхлипнула она, схватившись за ткань его одежды, носом уткнулась в его шею, ища хоть каплю утешения, вдыхая знакомый запах, который теперь пахёл страхом.

И снова круговорот картинок, а после — резкая остановка, будто плёнка в проекторе порвалась на самом интересном месте.

Мы в новом городе, стоим напротив небольшого, но уютного домика, который мне очень нравится. Его стены были выкрашены в тёплый, солнечный жёлтый цвет, а на оконных ставнях вились замысловатые резные узоры, напоминающие сплетённые ветви деревьев. Даже мама с папой выглядели воодушевлёнными, их лица на мгновение снова стали светлыми, словно на них упал лучик надежды, оттеснив тени прошлого. Дальше было заселение, мы осваивались, а через некоторое время папа снова стал принимать пациентов, и всё снова вернулось на круги своя. Я снова ему помогала, ассистировала, несмотря на весьма юный возраст, но родителей это не смущало, из-за чего я чувствовала себя дико важной и взрослой, будто держу в руках нити чьих-то судеб.

Казалось, что наша семья стала только крепче и счастливее. Нас быстро приняли жители этого города, я даже завела друзей, с которыми мы бегали по узким, извилистым улочкам, прятались в тенистых садах и делились детскими секретами, шептались под звёздным небом. Но долго это не продлилось. Началась какая-то заразная болезнь, и мы с отцом стали много времени уделять пациентам, работая почти круглосуточно. Дни сливались в одно долгое бдение, наполненное запахами целебных трав, горьких зелий и тревожными шёпотами, пробивающимися сквозь стены нашего дома. Но при этом наша семья озолотилась — деньги текли рекой, хотя истинной радости это не приносило, лишь липкую, фоновую тревогу, будто под кожей постоянно ползали мурашки.

А потом нам снова пришлось переехать.

Это было ударом под дых, особенно для меня, но делать нечего. Я спрашивала у отца, в чём дело, но он лишь отшучивался и ничего не говорил, а я была слишком мала, чтобы настаивать, чтобы докопаться до сути, до той правды, что пряталась за его усталой улыбкой.

И снова новый город. Зима. Папа пока не начал приём новых клиентов, просто возился в своей лаборатории, не пуская туда никого, даже меня, своего верного помощника. Мама делала вид, что всё нормально, и тоже умалчивала, максимум, что она говорила, — что некоторые люди начинают завидовать таланту отца и желают сделать ему плохо, и в её глазах плавала тень, которую я тогда приняла за печаль.

Я же скучала. Друзей тут не было, не успела их ещё завести, поэтому своё время приходилось проводить за книгами, которых у меня было достаточно, читать я научилась уже достаточно давно, и страницы стали моим убежищем, моим окном в другие миры.

А ещё меня манила его тайная лаборатория. Это стало моим наваждением, тем самым запретным плодом, который неудержимо хотелось вкусить, и в итоге я решилась на вылазку, на предательство его доверия.

Ночью я провела операцию по добыванию ключа, а потом, затаив дыхание, пробралась в тайное местечко. Его комната встретила меня знакомым густым ароматом сушёных трав, старой бумаги и чего-то ещё, едва уловимого и горьковатого — запахом знаний и секретов, витающим в воздухе, как дымок от погасшей свечи. С момента моего последнего пребывания в его лаборатории почти ничего не изменилось. Посередине стоял массивный деревянный стол, заваленный свитками и причудливыми склянками, в двух концах комнаты возвышались стеллажи, до самого потолка забитые книгами, пыльными фолиантами и аккуратно расставленными банками с зельями и травами. Что тут могло быть настолько запретного, я понять не могла, но сердце уже начало учащённо биться, предчувствуя недоброе.

Пройдясь по комнате на цыпочках, я так ничего и не уяснила, подошла к столу и увидела папину тетрадь — толстый, переплетённый в потёртую кожу том с потрёпанными уголками, хранящий в себе тайны, которые, как я потом поняла, лучше бы оставались скрытыми. Не удержавшись от соблазна, я взяла её в руки. Кожа обложки была шершавой и прохладной, будто впитавшей в себя весь холод его обмана.

Страницы, пожелтевшие от времени, испещрённые аккуратным, но поспешным почерком отца, шелестели, будто что-то пытались мне рассказать, когда я осторожно их перелистывала, и этот шелест казался зловещим шёпотом в тишине комнаты. В воздухе повисло густое напряжение, будто сама комната затаила дыхание, ожидая, что же я обнаружу.

Читать его буквы было непривычно, в книгах всё было понятнее, но после некоторых строчек мне удалось приноровиться к его почерку. Сначала было неинтересно — ингредиенты для лечебных зелий, сухие заметки, описания опытов... слова сливались в однородную массу, не неся в себе ничего, кроме скуки.

А потом я дошла до середины книжечки, и тут моё сердце начало медленно, неумолимо сжиматься в ледяном тиске. Строчки складывались в слова, которые разрывали мою жизнь на тысячи маленьких, острых и болезненных осколков. Лжи. Мой папа не был хорошим лекарем, его скромные навыки или знания не привлекали никого и не внушали доверия, поэтому мы жили бедно, впроголодь, ютясь в старом доме с протекающей крышей. Но потом он создал искусственную болезнь... Дальше он описывал, как она действует на крыс, а потом и на людей, описывал, как они заражаются, болеют, теряют надежду, пока обходят всех лекарей города, но в итоге приходят к нему. И после этого его ждал головокружительный успех, а он думал, как же её оптимизировать, а то ингредиенты выходят дорогими для её создания и её же лечения.

Кто-то стал догадываться, взял образец крови больного и понял, что что-то тут не так. Поэтому нам пришлось срочно, под покровом ночи, бежать. И мама знала. Знала и поддерживала его все эти годы, была его сообщницей, её руки тоже были испачканы этой грязью.

Глаза уже болели от непривычных слов, букв и долгого чтения, но остановиться я не могла, сама не понимая почему, будто меня влекла какая-то тёмная сила, заставляющая смотреть в бездну. Тогда я осознала, что папа не спаситель. Он сам все подстраивал, заражал их, а потом спасал. Болезнь не заразная. Он добавлял ее в источник с водой. В колодцы, озера, водохранилища, которыми поливали поля. Его слова были точными, расчётливыми, лишёнными всякой жалости, будто он описывал эксперимент над насекомыми, а не над людьми.

Это было ужасно.

Несчастные думали, что это заразная болячка, запирались в домах, пытались хоть как-то избежать этого, но если у них одна вода на всех, то шансов не было, они были обречены с момента, когда он решал, что этот город станет его новой игровой площадкой.

И сейчас он снова изменял болезнь. Чтобы люди не заметили закономерностей. Другие симптомы, другие способы лечения. Тогдашняя я читала это и ужасалась, а нынешняя я умирала от ужаса и неверия, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Эти симптомы, что он описывал, предполагал, какие они будут.... и они те же, что и сейчас в нашем городе. В Норфилде. То же безразличие к жизни, та же медленная, изматывающая слабость.

Злые слезы побежали по щекам, горячие и солёные, оставляя на коже огненные дорожки. А я ведь только поверила, что у меня могла быть хорошая семья, любящая, заботливая, честная... Но меня с головой окунули в другую правду, настолько грязную и отвратительную. Но почему я оказалась на улице? И почему болезнь вернулась спустя столько лет?

А тем временем та я дрожащими руками, пальцы которых стали вдруг ватными и непослушными, положила дневник на стол, ровно туда, откуда взяла, вышла из комнаты, заперла ее на ключ, который вернула отцу и побежала в свою комнату, спряталась под одеяло, тихо там заплакав, заглушая рыдания в подушку, в которую когда-то зарывалась со смехом.

Глава 31. Прошлое и настоящее

На следующий день я ходила сама не своя, будто сквозь густой, непроглядный туман, который застилал не только глаза, но и разум. Мысли путались, цеплялись друг за друга и безнадежно расползались, а мир вокруг потерял свои краски, выцвел до серо-болотных, грязных тонов. Все звучало приглушенно, глухо, точно доносилось из-за толстого слоя ваты или из-за толстого, непроницаемого стекла.

Девятилетняя девочка оказалась на удивление сообразительной, но придумать, что делать в этой невыносимой, давящей ситуации, она не знала. Единственным спасением ей показалось молчание — лишь в гнетущей, звенящей тишине можно было пытаться думать, собирать разрозненные и пугающие обрывки мыслей в нечто целое, в страшную картину, которую она теперь не могла игнорировать.

Украсть дневник? Нет, нельзя и нет смысла. Я сжимала кулаки под столом, до белизны костяшек, с маниакальной четкостью представляя, как подхожу к тяжелой, темной двери отцовского кабинета. Папа долгие годы трудился над своим детищем. Он легко сможет воссоздать все свои кошмарные записи по памяти, а вот наше доверие, хрупкое, как тонкий фарфор, разобьется вдребезги, и осколки уже не склеить. Этого делать было нельзя.

Значит, уничтожить «заразу» или украсть ее — эти варианты тоже отпадали, оставляя за собой лишь горький, металлический привкус бессилия на языке.

А мысль рассказать кому-то вызывала дикий, животный страх разоблачения. Или, что еще страшнее, недоверия. А если и поверят, что мой папа — отравитель, за ним придут. И за мамой, которая все знала и молчала. А что будет со мной? Куда я денусь? Кто мне поверит?

Да и что вообще может сделать девятилетний ребенок против взрослого, жестокого и страшного мира? Только наблюдать, бояться и молчать, затаив дыхание, став невидимым свидетелем.

Изменения первой заметила мама. Ее взгляд, обычно теплый и мягкий, как летнее солнце, стал пристальным, внимательным и настороженным. За завтраком она ласково коснулась моего лба прохладной ладонью, спросив, не заболела ли я, а потом пыталась выпытать причину моего подавленного состояния, вкрадчивым, медовым голосом предлагая «поделиться тревогой». Но я теперь и ей не доверяла. Я знала. Я видела, как она вместе с отцом, они скрывают эту ужасную тайну, молчат и поддерживают друг друга в этом молчании, став одной сплоченной командой, не спросив моего мнения, не посвятив меня ни во что.

Но… С другой стороны, он же хотел просто прокормить семью. Я ведь помню наш старый дом. Ветхий, с отклеивающимися по швам обоями, пропахший сыростью, плесенью и безнадежностью. Помню несчастную, вечно уставшую маму и постаревшего, осунувшегося отца, сгорбленного под грузом забот. И я помню, как все изменилось после. Как с появлением денег расцвели родители, засверкал свежей краской и новыми шторами оживший, наполненный светом дом. Мы стали сытыми, одетыми, счастливыми. Папа просто хотел, чтобы с нами все было хорошо, и сделал это так, как смог. Как считал нужным.

Маленькую меня разрывало на части от этих противоречивых мыслей, от любви и ужаса, от благодарности и омерзения.

Меня захлестывали чувства, что бушевали внутри, словно ураган. Они прорывались наружу в самые неподходящие моменты: когда я безучастно смотрела в запотевшее от дыхания окно, или когда мама звала ужинать. Особенный, леденящий душу страх накатывал свинцовой волной, когда приходили новые, пока еще немногочисленные клиенты. Я боялась до тошноты, до спазмов в животе, что снова начнется эта «зараза», что к нашему порогу снова приползет одержимая толпа, а потом последует новый побег, новый переезд. Не хочу. Не хочу больше бежать. Хочу тишины и покоя, чтобы мир снова стал простым, понятным и безопасным.

И зачем я полезла в этот чертов папин кабинет? Почему его не послушалась?

Прошло несколько дней моего угрюмого молчания. Родители решили, что я так плохо перенесла переезд, и старались меня всячески отвлечь и выводить на улицу, играли со мной, гуляли и усердно знакомили с новыми соседями и их детьми. Это помогало, но ровно до того момента, пока я не вспоминала, что скоро отец снова устроит диверсию и нас ждет очередной побег, так что заводить друзей и обживаться в этом доме будто бы не имело смысла.

Как-то ночью у нас сработала сигнализация. Я проснулась от пронзительной, магической трели, в это время в комнату уже вбежала испуганная мама, с лицом, искаженным ужасом. Она начала быстро, почти грубо натягивать на меня одежду поверх пижамы, что-то крича, но я ничего не могла понять из-за оглушительного грохота, наполнившего дом, из-за криков, взрывов магии и чужих, хриплых стонов.

Мама тоже начала колдовать, судорожно взмахивая свободной рукой и постоянно оглядываясь на нашу дверь. Ее лицо было мокрым от слез, а руки дрожали так, что ей с трудом давались заклинания.

— Амин, когда я скажу «беги», ты побежишь, поняла? — она схватила меня за плечи и сильно тряхнула, чтобы я очнулась и обратила на нее внимание.

Добившись от меня кивка, она распахнула окно. Ледяной зимний воздух тут же ворвался в комнату, пробрал до костей. Мама сорвала с кровати простыню, скомкала ее и, привязав к ножке кровати, приказала мне спускаться. Я ничего не понимала, заливаясь тихими, безутешными слезами, надеясь, что все обойдется, но взрывы и ругань внизу не прекращались, становясь только громче.

Едва мои ноги коснулись мерзлой, колкой земли, я посмотрела наверх, ожидая, когда начнет спускаться мама. Она внимательно следила за мной из окна, но в этот момент в доме все стихло. Слишком резко и зловеще. Лицо мамы посерело, стало восковым, безжизненным.

— Беги, — прошептала она едва слышно, почти синими от холода и страха губами. Потом сфокусировала на мне полный отчаяния взгляд и закричала, разрывая тишину: — БЕГИ!

И я побежала. Неслась по колючему, хрустящему снегу, не разбирая дороги, пока в легких не стало обжигающе больно, позже перешла на шаг, спотыкаясь и плача, но вскоре уже ничего не помнила.

Так и бродила в ночи, пока не наткнулась на высокого мужчину в темном капюшоне, которому стала небезразлична судьба девочки, он и отвел ее в тускло освещенную таверну.

А не помнила, потому что мама заблокировала мне все воспоминания, но нынешние события стали для меня катализатором. Или блок истощился.

Круг замкнулся.

Так вот, что произошло больше десяти лет назад...

Но кто ворвался в наш дом и зачем? Хотя...

В книге отца говорилось о той болезни... И сейчас о ней впервые узнали. Значит ли это, что вор, если его можно так назвать, похитил заразу? И сейчас его использовал. Искусственная болезнь. Искусственная болезнь. Искусственная болезнь... Значит, должно быть и противоядие! В дневнике отца!

На этой мысли меня опять забросило в темноту. Именно забросила, я почувствовала, будто куда-то лечу. Или падаю. Тянущее ощущение. А потом — резкая боль в мышцах.

— Амина! — кто-то кричал, тряся меня, кажется, я слышала удары пощечин, но боли от них пока не ощущала. — Приди в себя, Амина!!

Кто-то настойчиво пытался обратить на себя мое внимание. На самом деле, это мешало. От тряски стало тошнить, и первым делом меня хорошенько так вырвало, когда пришла в себя и смогла пошевелиться.

Послышались облегченные вздохи, а принц тут же сгреб меня в охапку. Он был бледный, сам как кошмар.

— Ты как? — испуганно прошептал он, с беспокойством меня рассматривая. — Ты упала, а потом у тебя начались судороги, была пена изо рта, мы подумали, что ты тоже заразилась, но симптомы не те... Не пугай меня больше так.

Он прижал меня к себе крепко, но осторожно, чтобы не было дискомфорта.

— Нормально, — едва ворочая языком после произошедшего, ответила я, ощущая гадкий привкус во рту. Мне принесли воды, и меня скрутило второй раз, после чего я тут же спросила: — Кто еще пил воду?

Ребята, что были в палатке, странно переглянулись.

— Все. — Твою мать.

— Отойдем. — Я схватила принца за руку, вывела его из палатки. Мы отошли на привычное расстояние, игнорируя больных, что расселись или разлеглись на дороге, прежде чем я смогла успокоить свою паранойю и остановиться. — Поставь щиты, пожалуйста.

— Хорошо, — немного заторможенно отозвался мужчина и выполнил мою просьбу.

Подышав пару секунд, я выложила ему все, что удалось вспомнить. Так моя жизнь была грязной еще до того, как я ее помнила. Яблоко от яблоньки, как говорится...

Эллиан мрачнел все больше с каждым моим словом, уходил в себя, осмысливая все каменным выражением лица и, когда я закончила, еще долго молчал, пытаясь прийти в себя.

— Скажи, — произнес он через какое-то время. — Если у твоих родителей цель была деньги, то какая цель у нашего отравителя? Зачем он довел все до такого уровня.

У меня на это ответа не было, но страх омыл новой волной. Ничего хорошего отсюда явно не выйдет.

— Надо всем рассказать, — всхлипнула я, оглядываясь назад.

— Что они уже, возможно, заражены? — рыкнул принц от бессилия. И я его очень в этом понимала. Ни моя магия, ни его кровь от этого не могли защитить, и это пугало. Наверное, впервые я чувствовала себя настолько беспомощной.

— Они пили воду, что дали незараженные? — спросила я, пока в голове вертелась какая-то мысль.

— Да, точно! — воскликнул принц, а потом взял меня в охапку и закружил, отчего меня снова стало подташнивать. — Амин, они же все не заражены, значит, точно знали, что в воде находится болезнь!

— Значит, они и есть заразители? — спросила я у него, смутно пытаясь это вообразить. — И, возможно, они не дали нам отравленную воду?

— Скорее всего, — серьезно кивнул он, отпуская меня. Стало и свободно, и грустно одновременно. — И у них могут быть записи твоего отца, нужно будет только их найти. К тому же, они не знают, что мы догадались, такое невозможно предугадать, и у нас есть преимущество. Мы сможем всех спасти.

— Верно, — робко улыбнулась я, снова начиная чувствовать надежду. Рано складывать руки.

— Нужно рассказать остальным и начать поиски, а так же узнать причину, зачем им это все было нужно, — добавил принц, нахмурившись. — Это может стать огромной проблемой.

— Хорошо, но теперь тебе надо восстановиться, кровь ты больше не сдаешь, мы будем имитировать, что все делаем, как обычно, хорошо? — попросила я его, сама на этот раз прижавшись к нему, чтобы снова почувствовать себя в безопасности.

— Рискованно, но ты права, — вздохнул он, прижимая меня к себе. — Мне жаль, что так получилось.

Мне показалось, что в этот момент он говорил не об этой ситуации, а о моем детстве и родителях.

— Мне тоже, — прошептала я, зажмурившись.

Глава 32. Заражен или нет?

Замерев на мгновение, мы ловили ртом влажный, тяжелый воздух, пытаясь настроиться на новые испытания. Он пах сырой землей, гниющими листьями и чем-то еще, металлическим и чужим. Наша миссия оказалась куда сложнее, чем можно было предположить, хотя изначально никто не ожидал, что она будет простой.

Мне было страшно. До дрожи в коленках, до тошнотворной тяжести в животе, сжимающей внутренности в ледяной ком. Я влипла во что-то невероятно грандиозное, пугающе загадочное и смертельно опасное. Теперь я понимала: шансы выбраться отсюда живой таяли на глазах, ведь если за всем этим стоят не слепые силы природы, а расчетливый разум людей, то правила игры изменились самым чудовищным образом.

— Пойдем? — Время вышло удивительно быстро, пролетев как одно короткое, прерывистое дыхание. С горестным вздохом, от которого заныла грудь, мне пришлось отстраниться от своих мрачных мыслей и молча кивнуть.

Магические щиты бесшумно погасли, рассеиваясь в воздухе легкой переливающейся дымкой, похожей на кружево из света и теней. Чья-то твердая и надежная рука взяла мою — мои холодные, почти онемевшие пальцы судорожно сжались в ответ — и повела обратно к палатке, укрывшейся в зловещей тени искривленных, будто скорчившихся от боли деревьев. Их ветви, черные и скрюченные, сплетались над головой в зловещий балдахин.

Теперь весь мир казался другим, чужим и враждебным. На зараженных, слоняющихся по городу в своем немом безумии, я смотрела совсем иным взглядом — не со страхом, а с едким, разъедающим душу подозрением, выискивая в их мутных, затянутых пеленой глазах проблески притворства, намерения, скрытого умысла. Да и само место, еще недавно бывшее единственной точкой опоры, теперь дышало обманом, казалось бутафорской декорацией, за которой скрывается нечто иное, чудовищное. «Ненастоящее» — неточное, слабое слово, но другого, чтобы описать это гнетущее чувство, я подобрать не могла.

В палатке на нас обрушился шквал вопросительных взглядов, тяжелых и неотрывных. Мы ушли, не предупредив и не объяснив причин, так что у них было полное право на молчаливый, но оттого не менее тяжелый укор.

— Народ, у нас появились новые сведения, — тут же, без предисловий, начал принц, отвечая на немой вопрос, витавший в спертом, густом воздухе. Чуть позже он поманил всех в дальний угол палатки, заваленный ящиками с припасами, и с сосредоточенным, окаменевшим лицом воздвиг вокруг нас магические барьеры. Полупрозрачная пелена замерцала в воздухе, отсекая от внешнего мира мерцающим коконом, чтобы никто не мог подсмотреть или подслушать.

— Шон, можешь проверить нас? — пока Принц возился со щитами, я подошла к ученому. Он, не отрываясь, стоял над грубо сколоченным столом, заваленным пробирками и ретортами, и вместе с магом пытался разгадать тайну заразы. Воздух здесь пах травами, химикатами и озоном.

— Думаешь, мы могли заразиться? — он озадаченно посмотрел на меня поверх стекол очков. Глаза у него были уставшие, покрасневшие, очки съехали на кончик носа, на лбу блестели капельки пота, а каштановые кудряшки беспорядочно вились и запутались.

— Хочу исключить такую вероятность, — немного покривив душой, ответила я, чувствуя, как под взглядами остальных у меня по спине пробегают мурашки.

— Ладно, — просто кивнул он, отложив в сторону колбу с мутной жидкостью и взяв новый, чистый набор инструментов. Стекло звякнуло о металл.

Пока он готовился, звякая стеклом и металлом, Эллиан пересказал то, что ему поведала я, а также наши тревожные домыслы. Лица у всех становились все мрачнее.

— То есть, это искусственно созданная болезнь, которую создал ее отец, поместили в воду, и иначе, кроме как противоядием, это не вылечить? — Класен оторвался от своих исследований и теперь скептически, почему-то направляя этот взгляд именно на меня, смотрел на нас. — А еще есть вероятность, что теперь мы сами заражены.

— Да, примерно так, — безрадостно подтвердил Принц, скрестив руки на груди. — Если мы окажемся не заражены, значит, зачинщики — те самые люди из дома.

— А кто именно? — тихо спросил Эрни, до этого молчавший, даже уши поджал от напряжения. — Мы только Раскета знаем, он, видимо, там и главный.

— Думаешь, он? — перевел взгляд на него Логгер, потирая подбородок.

— Я готов. Кто первый? — Шон закончил приготовления и влез в диалог, держа в руках тонкий серебряный скарификатор, сверкнувший в тусклом свете.

— Я, — выдохнула я. Еще одной интриги я бы не пережила, поэтому лучше быть в курсе сразу.

— Возможно, — проводив меня взглядом, полным немой тревоги, ответил Принц. — Доказательств нет, но сидеть сложа руки больше нельзя. Лучше начать что-то делать.

Ученый мне проколол палец и взял каплю крови, ало-красную и почти черную в этом свете, аккуратно капнул на предметное стекло и стал что-то там высматривать, склонившись над окуляром микроскопа. Я с напряжением следила за каждым его движением, затаив дыхание, чувствуя, как стучит сердце где-то в горле, а в висках отдается тяжелый пульс.

— Чисто, — выдал он через минуту, которая показалась вечностью, и отстранился от прибора.

— Фух... — выдохнула я с такой силой, будто несла на плечах тяжеленный груз, и он наконец рухнул на землю. Напряжение чуть отпустило, позволив вздохнуть полной грудью.

— Кто следующий? — Ученый уставился на нас с интересом. Казалось, его все это не пугало. Он не слышал, о чем мы говорили, что ли? Или его пробирочки ему интереснее?

— Он, — бесцеремонно толкнула я Эллиана к ученому. Принц крякнул от моей наглости, но возражать не стал.

— Приступим, — вздохнул Эллиан, протягивая руку.

— Ты пила воду? — спросил меня Логгер, пока Шон работал с Принцем.

— Не помню, но, кажется, нет, не до этого было, — неуверенно ответила я. Я просто не обращала на такое внимание, было не до этого.

— Чист, — снова обрадовал всех Шон, и в палатке повис вздох облегчения, похожий на легкий ветерок.

— Давай, я следующий, — вызвался Логгер и уселся перед ученым.

— Нужно незаметно обыскать дом и найти книгу, — продолжил обсуждение Эллиан, освободив место.

— Но при этом не вызвать подозрений, — мрачно добавил Эрни.

— Заражен, — вдруг выдал Шон, повергая нас всех в шок. Логгер побледнел, а его брат так вообще сравнялся по цвету с белой рубашкой, глаза его расширились от ужаса.

— Значит, мы ошибались? — Телохранитель, который все это время предпочитал лишь слушать, вступил в диалог, делая какие-то свои выводы. Его низкий голос прозвучал особенно громко в наступившей тишине.

— Вспомни, где ты пил воду?! — неожиданно сорвалась я и схватила парня за грудки. Встряхнуть не посмела, но от шока тот на время забыл о диагнозе.

— К-кажется, во время еды, а еще когда кровь разносили, внезапно захотелось... — ответил он, с опаской глядя на меня.

— Кто еще пил воду у других дома? — повернулась я к остальным, кто разносил лекарство, и оглядела их безумно-хищным взглядом.

Молчание, густое и давящее.

— Никто? — Принц понял, что я имела в виду. — Значит, если вы чисты, то мы все-таки были правы.

Чтобы подтвердить догадки, Шон все-таки проверил всех, включая мага и себя. Чисты. Мы правы. Чувство торжества от верной догадки тут же сменилось леденящим ужасом перед ее последствиями.

— Значит, теперь нужно искать какой-то таинственный дневник, верно? — мрачно спросил Класен, угрюмо меня разглядывая, будто это я была виновата, что книжечка оказалась в руках идиота.

— Может, можно это магически узнать? — предположил Шон. — По ауре или крови.

— Кстати, хорошая идея, — поддержал его Эллиан.

Все уставились на мага, будто он был тем самым ключом.

— По крови можно, так будет надежнее, — проворчал он, недовольно морщась под пристальным вниманием.

— А много нужно крови? — опасливо поинтересовалась я, потирая свой еще не заживший палец.

— Чем больше, тем лучше, — оскалился маг, и я неосознанно попятилась назад, натыкаясь на край стола.

— Не пугай ее! — рявкнул на Класена Принц. — И так все на взводе, еще и ты со своими шуточками.

— Прошу прощения, — извинился маг, слегка наклонив голову. Он стал выглядеть профессиональнее, собраннее.

Меня снова усадили на стул и продырявили палец. Боль, острая и жгучая, на секунду пронзила сознание. Маг взял целую пробирку крови, темной и густой, потом нарисовал ею на старом, пожелтевшем пергаменте сложный, витиеватый узор, напоминающий спираль и еще что-то, не поддающееся описанию. Он стал бормотать низким, гортанным голосом заклинания, водить над схемой своими длинными пальцами, от которых исходило едва заметное сиреневое свечение. Воздух в палатке загустел, запахло озоном, старым пергаментом и раскаленным металлом. Я, завороженная, следила, как капли моей крови на рисунке начали медленно пульсировать, словно живое сердце, переливаясь тусклым багрянцем.

— Отдача есть, — через несколько минут ответил маг, не отрывая взгляда от своего творения. Его лицо было напряжено от концентрации.

— А сюда ее телепортировать сможешь? — завороженно глядя на узоры, ляпнула я.

— Я — маг, а не волшебник, — возмутился Класен и прекратил магичить. Свечение погасло, оставив после себя лишь слабый запах гари.

— А это не одно и то же? — пробормотала я, не ожидая от мага такой резкости.

— Нет! — рявкнул он, выходя из себя еще больше. Потом наткнулся на огненный взгляд Эллиана и притих, что-то пробурчав про дилетанток под нос.

— Что с книгой? — поторопили его, когда он отвлекся.

— Есть след, она находится где-то в доме, чтобы сказать точнее, мне нужно быть там, — отозвался он, все еще ворчливо.

— И когда? — Логгер волновался больше всех, после известия он так и остался бледным, как полотно.

— Чем раньше, тем лучше, — вздохнул Принц. — Мне идти нельзя, чтобы не вызывать опасений, поэтому пойдет кто-то из вас.

— И кровь ты не отдаешь больше, — напомнила Принцу я. — Шон сделает зелье или что-то еще, похожее на кровь. Тонизирующее, чтобы они становились ненадолго бодрыми.

— Эми, это не так работает! — взвыл Шон, услышав мою речь.

— Ну сделай, чтобы заработало! — не впечатлилась я.

— А на поиски идти придется Амине и Класену, — ошарашил телохранитель меня.

— ЧТО?! — воскликнули мы с магом в один голос, кидая друг на друга неприязненные взгляды.

— Он прав, маг единственный, кто знает, где книга, а ты единственная, кто знает, как она выглядит, — пояснил Принц нам. И как бы я ни была против, возразить было совершенно нечего. Страшно. Мало того, что придется идти, считай, в логово к врагу, так еще и с тем, кто меня недолюбливает и кого не очень выношу я.

— Хорошо, — тягостно вздохнула я, понимая важность этой миссии. В горле стоял ком. — А когда?

— Думаю, можно прямо сейчас, — постучал по краю стола мужчина. — Вечереет, так что скажешь, что просто отдыхать пошла, а ты ее проводить решил.

— Потрясающе, — проворчал маг, но приосанился и поправил складки на своем темном одеянии.

Я кивнула. Что ж, сейчас так сейчас, может, это даже лучше, ведь тогда накрутить себя не успею, и не передумать уже как бы...

— Прошу, леди, — максимально вежливо, но с ледяной вежливостью протянул маг и предложил мне руку.

— Благодарю, — его же тоном отозвалась я и положила свою холодную ладонь на его протянутую руку. Его пальцы были удивительно горячими.

Глава 33. Шпионство и грабеж

Дошли мы до здания молча, под сенью безразличных городских стен, холодных и немых свидетелей нашего безрассудства. Его массивная, тёмная дубовая дверь с тяжёлой, кованой железной фурнитурой бесшумно отплыла в сторону, впуская нас в прохладную, насыщенную запахом старой пыли, ладана и воска тишину. Воздух в прихожей был неподвижен и густ, словно масло, и пахёл, как гробница, в которую мы добровольно вошли.

Легче от этого лично мне не стало. Сердце колотилось, словно пойманная в клетку птица, бешено бьющаяся о прутья, от осознания нашей будущей выходки. А маг ничего, шёл спокойно, почти отстранённо, будто прогуливался по парку. Лицо его было невозмутимой маской, лишь глаза, тяжёлые и пронзительные, мрачнели и сурово взглядывали на меня, когда его взгляд скользил в мою сторону, будто видя все мои трещины и страхи насквозь, читая душу как открытую книгу.

Мы двигались рука об руку, он неведущим, но твёрдым жестом направлял меня вперёд, а я лишь покорно следовала, чувствуя, как поджилки дрожат от напряжения, а в висках стучит перегретая кровь.

— Расслабься и веди себя как обычно, — прошипел мне мужчина, слегка сжав мой локоть. Его прикосновение, резкое и требовательное, на мгновение вырвало меня из водоворота тревожных мыслей, будто удар током, обжигающий и отрезвляющий.

— Расслабишься тут, — нашипела я в ответ и дёрнула рукой, пытаясь высвободиться, всем своим видом — сжатыми в белых кулаках ладонями, напряжёнными, будто натянутые струны, плечами — выражая протест и несогласие.

— Выглядишь как трясущаяся грозовая туча, готовая разразиться истерикой, но не как скорбящая, — рыкнул он, повернув голову и сверкнув глазами, в которых заплясали опасные, ядовитые золотистые искры.

Не знаю, как я выглядела со стороны, но сейчас он оказался, наверное, прав. Чтобы не вызывать лишних вопросов, нужно было взять под контроль собственные черты. Я постаралась изобразить на лице унылую, покорную растерянность, сгладив разглаженный тревогой лоб и опустив уголки губ в печальную складку.

— Ты бы лицо ещё больше сморщила, — фыркнул магический гад, и в его голосе явственно прозвучала насмешка. Мы уже добрались до второго этажа, где безликие панельные стены сменились тёмными, отполированными до зеркального блеска дубовыми панелями, и, кажется, направлялись в тот самый кабинет, где ранее видели Раскета.

Мимо прошли какие-то люди в таких же тёмных, подобающих месту одеждах, их приглушённые шаги и невнятный разговор чуть не довели меня до обморока. Мне показалось, что все кончено — нас раскрыли, они всё поняли, просто молчат и сейчас схватят. Я не проронила ни звука, лишь инстинктивно вцепилась в рукав мага так, что пальцы свело судорогой и они онемели. Он лишь вздрогнул от неожиданности, но никак внешне на это не отреагировал, продолжая идти с каменным, непроницаемым лицом статуи.

Пришлось дать себе мысленную пощечину и напомнить, кто я такая. Точнее, кем была. Чёрт, а чего это я? В первый раз что ли на деле? Отвыкла чутка, но вести себя так — просто возмутительно, Адамарт бы не оценил.

Глубокий вдох и выдох. Очистить голову и расслабить тело. Всё, тряхнём стариной. Это помогло, и теперь я ощущала себя куда увереннее, как будто натянутая тетива на луке наконец нашла своё предназначение и готова была послать стрелу. Даже выпрямила спину и расправила плечи, сбросив оцепенение. Класен даже покосился на меня с молчаливым, едва уловимым одобрением, заметив перемену.

Как и ожидалось, магический след привёл нас прямиком к кабинету Раскета. Я даже не удивилась, когда мы остановились у знакомой двери из тёмного, почти чёрного дерева, на которой играл тусклый, дрожащий свет масляных ламп, отбрасывая зыбкие тени.

Постучали. В ответ — гробовая тишина, будто за дверью не было ничего, кроме бездонной пустоты.

Мы переглянулись, и в этом мгновенном взгляде был и леденящий страх, и отчаянная решимость, и странное братство по оружию. Кивнули друг другу. Я встала на стреме, прислонившись к прохладной, гладкой стене и вглядываясь в зыбкий полумрак коридора, а он принялся водить длинными пальцами у замочной скважины, разбирая невидимые глазу хитрые узлы магической защиты.

Нам повезло — никого не было, и много времени это не заняло. Пока всё шло подозрительно хорошо, что само по себе было дурным знаком.

— Чёрт, — зашипел маг, отскакивая от двери, будто его ужалили. На мой вопросительный взгляд он лишь раздражённо кивнул на массивную замочную скважину. — Он не только магией её запер, тут ещё и физический замок. Хитрый жук.

— Отойди, — скомандовала я, и теперь мы молниеносно поменялись ролями: он, прислушиваясь, встал на вахту, а я, доставая из причёски любимую заколку с острым, почти невидимым жалом, принялась возиться с механизмом. Пальцы помнили каждое движение, хотя и заржавели от долгого неупотребления. Главное — случайно не уколоться, а то лягу на несколько часов без движения, парализованная собственным же ядом.

Маг не стал комментировать мои внезапно проявившиеся навыки. Что, несомненно, радовало.

— Кто-то идёт, ускоряйся, — зашипел он, а я, чувствуя, как по спине растекается липкий, холодный пот, изо всех сил старалась не запороть процесс.

— Стараюсь.

— Быстрее!

— Отстань!

— Сейчас выйдет из-за поворота...

И в этот момент, поддавшись последнему тонкому, почти ювелирному движению, я услышала долгожданный, громкий щелчок. Есть!

Схватив мага за рукав, я буквально втащила его в тёмную, поглотившую нас комнату, захлопнув дверь как раз в ту секунду, когда в конце коридора послышались неторопливые, твёрдые шаги, от которых застыла кровь в жилах.

Кабинет с прошлого визита не поменялся, хотя теперь я осматривала его совершенно другим взглядом — не гостьи, а хищницы, забравшейся в логово врага, что может вернуться в любой момент. Воздух пах одеколоном, дорогой бумагой и едва уловимой нотой чего-то чужого, властного.

— Где? — спросила я практически одними губами, не издав ни звука.

Маг начал водить рукой по воздуху, и его пальцы, оставлявшие за собой слабый серебристый след, притянуло к высокому, до самого потолка, стеллажу с книгами. Серьёзно? Он хранит книгу отца со смертельными болезнями здесь, среди других книг? Хотя, если хочешь что-то спрятать, то сделай это на виду... Старая как мир уловка.

— Больше ничего сказать не могу — след телетается, — с сожалением ответил Класен, опуская конечность. Лицо его побледнело от напряжения, на лбу выступили капельки пота. — Дальше ищи сама.

С щипящим выдохом, я подошла к стеллажу и стала внимательно осматривать обложки. Если думать логически, то моя должна быть старой и поношенной, ведь прошло очень много лет. Отлично, половину можно смело отбросить. Но всё равно слишком много корешков. Одинаковых, старых, в потёртой, потускневшей коже. Без ярких отличий, а смотреть каждую займёт уйму времени, которой у нас не было.

Я начала дотрагиваться кончиками пальцев до каждого корешка, сама не понимая, зачем это делаю, будто ведомая слепым инстинктом, смутной памятью пальцев. И на одной совершенно неприметной книге, ничем не выделявшейся среди сотен других, я почувствовала знакомое, едва уловимое, но безошибочное тепло, идущее из глубины переплёта. Я тут же замерла, будто специально обученная собака, почуявшая добычу.

Подрагивающими руками, я достала книгу — она была тяжёлой, налитой знанием и временем, и едва не прослезилась. Она. Та самая книга из моих воспоминаний, пахнущая домом и потерянным прошлым. Теперь нужно лишь найти страницу с противоядием.

"Самая последняя..." — пронеслось в голове.

— Эми, идут! — вдруг отчаянно зашипел маг, а дверь медленно, с тихим, угрожающим скрипом начала открываться.

В проёме, залитая резким светом из коридора, замерла Раскет, держа в руке ключ. Увидев нас, она застыла в изумлении, её широкие глаза расширились ещё больше, выхватывая из полумрака наши фигуры.

Я сделала вид, что просто читаю, отворачиваясь к стеллажу, а сама, движением, отточенным до автоматизма, быстрым и незаметным, оторвала заветную страницу и сунула её в зону декольте. Бумага обожгла кожу холодом страха и обещанием спасения.

— Чем обязан? — прозвучал спокойный, но стальной голос хозяина кабинета. Он медленно вошёл, проходясь по нам оценивающим, тяжёлым взглядом, будто сканируя каждую частичку лжи на наших лицах.

— Хотел бы обсудить с вами несколько моментов, коллега, — тут же сориентировался Класен и важно подошёл к Раскету, принимая вид озабоченного учёного. — А леди решила со мной прогуляться, не привыкла находиться в таких местах, понимаете? Душно ей.

На этом моменте я виновато кивнула, изобразив на лице смущение, мол, стыдно, но да.

— Извините, что зашли без вашего ведома, тут сыграл профессиональный интерес, — искушающе, с лёгкой безуминкой улыбнулся маг и хмыкнул. — Пришлось повозиться, уважаю вашу бдительность...

Раскет, вроде, слегка подрасслабился. Видимо, решил, что у чокнутых магов такое поведение считается нормальным.

— И о чём же вы хотели поговорить? — спросил он, однако в глубине глаз всё ещё плескалась тень недоверия. Жаль. Не до конца поверил.

— О болезни, — театрально вздохнул маг и уселся на стул, намекая, что ждёт, пока его «коллега» сядет в своё кресло.

Я же в этот момент делала вид, что читаю воздух, пока возвращала книгу на место, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

— Позволите поинтересоваться, что выбрала леди для чтения? — вдруг спросил Раскет, и я услышала, как его шаги приближаются ко мне.

— Да, конечно! — воскликнула я и повернулась к нему, держа в руках первый попавшийся справочник по травам. — Романов у вас нет, поэтому решила заняться саморазвитием.

Мужчина подошел почти вплотную, заглянул мне в глаза, демонстрируя свои глубокие омуты, которые могли бы затянуть не одно девичье сердечко. Почему-то мне показалось, что на первой встрече он тоже немного играл, выдавая себя за человека менее умного. А сейчас он прям расцвёл, чувствуется его настоящая сила и ум.

— Забавно, — хмыкнул он, повертел в руке книгу и вернул мне. Его пальцы на мгновение коснулись моих. — Увлекаетесь травами?

— Как и любой другой целитель, — улыбнулась я, принимая справочник обратно и надеясь, что он не почувствовал учащённого пульса на запястье.

— И романами? — уголки его упругих губ приподнялись в лёгкой, игривой усмешке.

— Как и все девушки, — фыркнула я, отводя взгляд, будто смущаясь.

— Достать вам парочку? Расслабитесь, отвлечетесь? — его голос стал ниже, бархатистым, а поза — более расслабленной, открытой...

— А вы сможете? — восхищённо распахнула я глаза, изображая наивный восторг.

— Для вас и не это сделаю, леди...

— Амина, — я смущённо опустила глаза, чувствуя, как по щекам разливается румянец — на этот раз отчасти настоящий.

— Тогда для вас я просто Раскет, сожалею, что вам пришлось пережить столько сложностей, — он взял мою ладонь, его пальцы были тёплыми и уверенными, и поднёс её к губам. Ох, не прост он, совсем не прост. — Восхищаюсь вашей стойкостью...

Глава 34. Пипец...

– Да что вы… – наивно отмахнулась я, пряча обожжённую руку за спину. Мало ли что, опять возьмут в голову её облизывать. Покосилась на мага, но тот сидел, разинув рот, и, похоже, совершенно не собирался спасать ситуацию. Воздух в кабинете, наполненном запахом старой кожи, воска и пыли, казалось, застыл вместе с ним, густой и неподвижный, обволакивая, как плотное покрывало. Даже тяжёлые бархатные портьеры, висевшие у высоких окон, не шевелились, будто завороженные.

– Ты, – мурлыкнул мне Раскет и подмигнул так, будто мы были заодно в каком-то тёмном деле. Его бархатный голос обволакивал сознание, словно дым опиумной курильни, сладкий и одурманивающий, проникая в самые потаённые уголки разума, лишая воли.

– Ты, – обречённо кивнула я в ответ.

Меня буквально пожирали десятки глаз со старинных портретов, а я стояла посреди зала, как пригвождённая, и отчаянно пыталась придумать хоть какой-нибудь повод поскорее слинять. Паркет под ногами, отполированный до зеркального блеска, внезапно стал невероятно интересным. Я разглядывала каждую щёлочку, каждую прожилку в древесине, лишь бы не встречаться ни с чьим взглядом. Давила пятком на сучок, чувствуя, как дерево слегка пружинит.

– А… где тут, собственно, туалет? – тихо проблеяла я и замахала ресницами, изображая беспомощность. По крайней мере, в моей голове это выглядело мило и убедительно. Что вышло на деле – не берусь судить.

– Оу, – его стрельба глазами попала точно в цель. – Я тебя провожу.

– Спасибо, – натянуто улыбнулась я и бросила выразительный взгляд на мага. Тот будто очнулся от транса, взъерошил свои седые волосы и нахмурился, отводя взгляд в сторону запылённых фолиантов, стоящих на тяжёлых дубовых полках. Его пальцы нервно перебирали бахрому на рукаве халата.

– Так что насчёт моих вопросов? – уточнил он, обращаясь к Классену.

– Давайте обсудим это вечером, – улыбнулся тот и снова повернулся ко мне. Протянул руку, ожидая, что я её приму. Тонкие, почти изящные пальцы его выглядели удивительно хрупкими для человека его положения. – Прошу.

– Вы так любезны, – съязвила я с сахарным выражением лица, потом отошла к магу и тихо сказала: – Больше я в вас, как в провожатом, не нуждаюсь.

Легонько похлопала его по плечу, на мгновение задержав ладонь, чтобы незаметно сунуть ему в руку маленький, туго свёрнутый листок. Выдохнула и развернулась к Раскету с самым радужным и невинным выражением лица, какое только смогла изобразить.

– Очень жаль. – Он всё понял и коротко кивнул, его глаза стали холодными и отстранёнными, будто покрылись тонкой плёнкой льда. – В таком случае, вынужден вас оставить.

– Конечно. – Кивнул хозяин кабинета, и его кивок был таким же формальным, как и слова прощания.

Мы пошли, как степенная пара, по коридору. Выглядело это со стороны, наверное, забавно: мы с очень важным видом идём в туалет. И что в голове у этого мужчины? Шли недолго. Тусклый свет от магических светильников, закреплённых на стенах в виде бронзовых драконьих голов, отбрасывал на каменные стены наши скользящие, искажённые тени, которые плясали, словно живые, вздымаясь к самым сводам.

Буквально через пару коридоров мы остановились перед нужной дверью, скрытой в глубокой арочной нише. Дубовые панели двери были испещрены замысловатой резьбой, изображавшей виноградные лозы.

– Ты меня буквально спас. – Выдохнула я с напускным восхищением, а внутри ржала от нарастающего нервного напряжения и абсурдности своего поведения.

– С удовольствием сделал бы это снова. – Добил меня мужчина, открывая дубовую дверь с массивной железной ручкой. – Ждать, увы, не буду, надеюсь, сможешь сама выйти к своим товарищам?

Я на это кивнула и улыбнулась ему очень искренне, потому что едва уже сдерживала нервный смех. К такому меня жизнь точно не готовила.

Дверь закрылась с тихим, но чётким щелчком, и я нервно выдохнула, прислонившись спиной к прохладной деревянной панели. Неплохо. А он ничего такой. Хотя наличие папиного дневника в его кабинете говорит о том, что зачинщик всего этого – этот самый мужчина. А по нему, с его бархатным голосом и хрупкими пальцами, совсем не скажешь.

Я сходила в туалет для приличия и поспешила обратно к своим, как выразился Раскет, «товарищам», чтобы узнать, что они там вообще успели прочитать и узнать.

Добралась до их палатки без происшествий, но вот там меня ждали новые, куда более тревожные открытия.

– Ну что, мы сможем приготовить его? – ворвалась я внутрь, отодвигая тяжелый брезентовый полог и ища глазами мага и Шона.

Палатка была заставлена ящиками и свёртками, в центре стоял походный стол, заваленный свитками и склянками. Воздух пах пылью, травами и едким озоном – верный признак недавно применённой магии. Свет магического шара, подвешенного к центральному шесту, отбрасывал неровные, прыгающие тени.

– Да, ингредиенты все есть, с магией тоже порядок, – широко улыбнулся ученый в кудряшках, всё еще разглядывая помятую страницу с рецептом.

– Ты молодец, Классен нам рассказал о твоих подвигах, – ко мне сразу подошел принц и обнял. Его объятие было тёплым и крепким, но в нём чувствовалось напряжение. – Но мне не нравится, что ты ему приглянулась.

Я бросила возмущенный взгляд на довольного мага. Вот гад! Сдал с потрохами.

Шон тем временем ушёл вглубь палатки, что-то бормоча себе под нос, а вскоре вернулся слегка побледневший, с пустыми руками.

– Кто-то украл подставную кровь! – воскликнул он, сам еще не до конца осознав масштаб произошедшего.

– Когда? – всполошились все разом и двинулись в тот угол, где у нас была обустроена мини-лаборатория. Несколько склянок, что стояли там ещё полчаса назад, и правды не было. На полке оставалось лишь несколько пятен и легкий след от пыли.

– Не знаю, недавно еще были, но точно время не назову, – отозвался ученый, нервно теребя дужки своих очков.

– Следов нет, подстраховался, гад, – с раздражением плюнул Классен, проводя в воздухе быстрые пассы для магического анализа. Его пальцы оставляли за собой короткие серебристые следы, но они тут же гасли, не находя цели.

– Зачем кому-то понадобилась кровь, если ею все равно ничего не вылечить? – задала я вопрос, который сейчас, возможно, вертелся у всех на уме. Или только у меня?

– Не знаю, но ничем хорошим это не закончится, – прагматично ответил Эллиан, не отпуская меня из объятий. Его лицо было серьёзным, взгляд – тёмным и сосредоточенным.

Блеск. Тупик.

Нас слишком мало, чтобы действовать самим и идти в атаку. Начинать раздавать настоящее противоядие нет особого смысла – нет гарантий, что они снова не заразятся. Плюс, люди здесь слишком истощены и деморализованы, чтобы хоть как-то помочь нам.

Итог?

Нет его!

Лично я его не видела. Может, написать Адамарту? Хотя, какой в этом смысл? Он далеко. Королю? Да банально не успеет никто прибыть.

Сейчас все сидели в палатке и думали, что делать, изредка предлагая варианты, которые почти сразу отметались. Атмосфера была напряжённой, густой, да и все остальные были на пределе своих сил. Идей, для чего кому-то понадобилась кровь принца, не было. Ведь излечить ею всё равно нельзя было никого. Эта кража висела в воздухе зловещей, неразрешимой загадкой.

– Нужно найти стражников и вылечить их, раз они заражены, значит точно на нашей стороне, – произнёс через некоторое время принц.

– Они ослаблены, чем они смогут помочь? – возразила я, рассеянно глядя на остальных. Логгер был бледноватый, но держался молодцом, хоть его вылечим, уже прекрасно.

– Думаю, тут уже можно использовать твой тоник, на некоторое время хватит, – оживился Шон и посмотрел на меня. – Не думаю, что это нанесёт большой вред.

– Ты прав, последствия будут минимальные, – задумалась я над его словами. – Но эффект будет недолгий.

– Значит, нам придётся действовать быстро, – сжал кулаки Самар, что с беспокойством разглядывал брата, словно боялся, что с ним вот-вот что-то случится. Он вообще плохо перенёс новость о его заражении и корил себя, что не досмотрел за братом.

– Тогда сначала нужно будет всех собрать и только потом давать противоядие и тоник, – Эррин тоже хмурился, ему ситуация не нравилась совершенно. Он скрестил руки на груди, его тёмный плащ сливался с тенями в углу палатки.

– И сколько нам нужно человек? – Эрни выглядел собранным и более жёстким, возможно, так у него проявлялись тёмно-эльфийские корни. Его взгляд был острым, колючим.

Тут все крепко задумались. Сложно.

– Полсотни точно… – выдохнул принц, понимая, что задача почти не выполнима. – И собрать всех нужно за сегодня, завтра утром уже нужно приступить к захвату.

– Тогда мы пойдём на поиски, – стражи поднялись. Логгер тоже, проигнорировав наши озабоченные и недовольные взгляды. Он не хотел быть лишним и ненужным.

Эрни тоже решил поучаствовать, телохранитель остался, он не отойдёт от принца, Шон и Классен остались готовить противоядие, а я… Осталась, так как дел у меня не было.

Оставалось только ждать.

Мы все так же делали вид, что что-то происходит, принимали посетителей, давали им подделку, а после отпускали их воодушевленный. Они думали, что излечены, что все в прошлом, но они не знают, что скоро все вернется. Их благодарные улыбки резали по живому.

А ведь еще скоро похититель узнает, что кровь поддельная... И тогда неизвестно, что будет. Но в любом случае каждая минута на счету и чем быстрее мы все сделаем, тем лучше.

Параллельно со всем этим, Эллиан создавал план захвата замка с оставшимися, склонившись над самодельной картой, испещрённой стрелками и пометками.

И снова я буду не при делах. Мной не хотят рисковать, я должна остаться в стороне и просто ждать, пока все закончится. Это чувство беспомощности было хуже любого прямого удара.

– Эми. – в перерыве между "клиентами", Эллиан взял меня за руки. Его пальцы были тёплыми и шершавыми от старых шрамов. – Тут скоро будет опасно...

– Тут уже опасно. – перебила его я.

– Будет хуже. – вздохнул он. – И я не хочу подвергать тебя еще большей опасности. Искандер может отвести тебя ночью из города, скроетесь в одной из деревень, переждете, пока все не закончится...

– Нет. – твёрдо отказала, хотя меня удивило, что телохранитель согласился на такое. – Это не только твоя история, но и моя, я не могу просто бежать, не смогу просто уйти и ждать, бояться за вас, за тебя... А так, я хотя бы смогу тебе помочь...

– Амина. – в его голосе звучало отчаяние и надежда меня уговорить.

– Нет. – тон не поменялся. – Если даже ничего не получится, я все равно останусь тут. С тобой. Без тебя я уже никуда не уеду.

– Упрямая. – прошипел мужчина, но без злости.

– Так люби меня за это. – пропела я, чтобы разрядить обстановку.

– За это больше запереть где-нибудь хочется. – признался он, но улыбнулся, впрочем, быстро его лицо вновь стало серьезным. – Не отходи тогда от меня.

– Не отойду. – заверила его, так как сама не собиралась так делать. Если кому-то нужна его кровь, то он в большей опасности, чем мы все. Я сжала его руку в ответ, чувствуя под пальцами ровный пульс, и пообещала себе, что ничто не сможет разлучить нас в этой надвигающейся тьме.

Глава 35. Все начинается

В течение пары часов царило гнетущее, почти невыносимое спокойствие, словно перед бурей. Ничего не происходило, и мы механически продолжали свою вынужденную, ненастоящую деятельность, словно актеры на сцене, играющие свои роли по принуждению, без веры в пьесу. Противоядие готовилось в душной атмосфере палатки, стражи были на задании. В спертом воздухе витал тягучий, сладковато-горький запах лекарственных трав и пыли, смешанный с напряженным, почти осязаемым молчанием, которое давило на уши и уплотняло пространство.

Зараженные по-прежнему оставались молчаливыми статуями, их остекленевшие, мутные глаза упорно избегали наших взглядов, словно в них угасла последняя искра осознания. Каждый их шаг давался с нечеловеческим усилием, казалось, эти медленные, шаркающие движения отнимают последние крохи сил, вытягивая жизнь по капле. Было невыносимо горько осознавать, что мы даем им лишь призрачную, ложную надежду, пластырь на гниющую рану. Что до конца этого кошмара еще невероятно далеко, за горизонтом, которого не видно в смрадном мареве больного города.

Новое зелье лишь слегка добавляло бодрости и проблесков ясности в их помутневший разум, как вспышка спички в кромешной тьме. Этого хватало, чтобы пробормотать бессвязную, шепотную благодарность и кое-как, пошатываясь, добраться до дома, но не более. Для настоящего исцеления, чтобы они смогли вернуться к той, прежней жизни, должно было пройти гораздо больше времени. Гораздо. Целая вечность, измеряемая не днями, а страданиями.

— Если яд в воде, то что делать с ней? — К нам подошел ученый, воспользовавшись минутным перерывом, и принц решил уточнить у него еще пару деталей. Его голос прозвучал глухо и приглушенно, поглощенный душной, насыщенной испарениями атмосферой палатки.

— Просто зальем туда противоядие, — пожал плечами Шон, а затем его взгляд, острый и цепкий, упал на меня, загоревшись фанатичным, неуемным блеском. — Твой отец провел огромную работу и тщательно все задокументировал. Так что у нас в руках настоящее сокровище…

— И не говори, — мрачно пробурчала я, нахохлившись и отводя глаза в сторону, где на грубом деревянном столе, покрытом пятнами от пролитых реактивов и щербинами от времени, стояли ровные ряды склянок с мутными, пузырящимися жидкостями.

— Ладно, понял, ухожу, — Шон, почувствовав напряжение, витавшее в воздухе густым туманом, предпочел ретироваться обратно к своим колбам и горелкам. Примерно через час он вернулся, принеся несколько небольших, но увесистых стеклянных колб с готовым противоядием, и вручил их нам, торжественно заявив, что это необходимо для его внутреннего спокойствия. Стражей все еще не было, и их отсутствие начинало тревожить.

— Ну, как успехи? — В палатку неожиданно, словно призрак, зашел Раскет, введя всех в ступор, а лично меня — в леденящий душу ужас. Выглядел он ослепительно: безупречный бархатный камзол, идеально уложенные волосы, уверенная, властная осанка. Но эта красота была опасной, слишком яркой, словно окраска ядовитой лягушки, предупреждающая о смертельной угрозе. Его улыбка была холодной и острой, как отточенное лезвие бритвы. — Не заблудилась на обратном пути?

— Нет, — сипло ответила я, сжимая кулаки до побеления костяшек и стараясь унять бешеный, птичий стук сердца в груди. Вот как к нему относиться, если я знаю, что он отравитель? А он не знает, что я знаю. Эта мысль сводила с ума, запутывая в паутине страха и неопределенности.

— Прекрасно, — хищно, беззвучно усмехнулся мужчина, а затем повернулся к принцу, ожидая ответа на первый вопрос. Его поза была расслабленной, но в ней, как у хищника перед прыжком, чувствовалась скрытая, пружинистая готовность.

— Вылечена почти половина города, движемся медленно, но неплохо, — ответил Эллиан, а потом сделал легкое, почти небрежное движение, будто смахивая несуществующую каплю пота со лба. Я заметила, как он побледнел, его длинные пальцы незаметно для посторонних вцепились в край плаща. — Но мне все еще непонятен принцип заражения, так что нет гарантий, что это не повторится.

— Королевская кровь не дает иммунитет? — мурлыкнул Раскет, хищно стрельнув глазами в сторону принца. От его пронзительного, тяжелого взгляда у меня закружилась голова, в висках застучало, а в теле появилась странная, разливающаяся слабость. Это его магия так давит? Или что-то иное, более приземленное и ядовитое?

— Дает, — нахмурился Эллиан, и его бледность стала еще заметнее, проступив сквозь загар мертвенным оттенком. — Но везде могут быть исключения.

— Или у тебя ненастоящая кровь? — прошипел мужчина, сбрасывая с себя последние остатки добродушной маски. Его красивое лицо исказилось холодной, безудержной яростью. Это было последнее, что я увидела, прежде чем мир перед глазами окончательно поплыл, завертелся в вихре, и я, как безвольная кукла, грубо грохнулась на шершавые, пыльные половицы палатки. В ушах стоял оглушительный, нарастающий звон. Кажется, сразу после этого я услышала, как рядом упало еще что-то. Или кто-то. И затем — абсолютная, всепоглощающая тишина.

Пробуждение было медленным и мучительным, мысли были мутными, словно вата, не сразу удалось осмыслить, что произошло, но все же мне удалось. Первой мыслью было, что я заснула или упала в обморок и даже не заметила этого, но потом до меня дошло — нас как-то усыпили. Не знаю чем, но действовало оно мгновенно.

Руки и ноги противно ныли, тело было в подвешенном, неудобном состоянии, шея сильно затекла и отзывалась острой, стреляющей болью, в голове все отдавалось болезненными, цветными вспышками. Чем бы нас не отключили, отходняки от него были ужасны.

Это сделал Класен? Или он тоже вырубился?

— Серьезно? Просто вырубил нас газом? — послышался злой и презрительный голос принца, разорвавший давящую тишину, словно удар хлыста.

— Я хотел пойти более цивилизованным путем, но вы решили меня обмануть, — Раскет отозвался с неменьшим презрением и яростью, шипящей на краях каждого слова. — Ты подменил склянки с кровью, чуть мне все не испортил!

— Зачем тебе это? — устало, почти обреченно спросил Эллиан. Послышался короткий, звенящий звук цепей, скрежет металла о металл.

— Тот самый монолог злодея? — хмыкнул Раскет, шагая где-то невдалеке. Его шаги были мягкими, крадущимися, как у крупного кота.

Я приоткрыла глаза и прифигела. На ногах были тяжелые, холодные, врезающиеся в кожу цепи, прикованные к заржавевшим кольцам, вбитым в неровный каменный пол. Цепи на руках были длиннее, давая иллюзорную, насмешливую возможность для движений и маневров. К счастью, на шее ничего не было, но и этого хватало с лихвой.

Мы были в какой-то каменной комнате без окон, скупо освещенной одинокой факелом в железном держателе, отбрасывающей длинные, пляшущие тени. То ли это было то самое здание, где он до этого обитал, или другое, более мрачное и секретное, — понять было невозможно.

Принц был прикован более прочно и унизительно. Его возможность двигаться была минимальной, тяжелые, черные оковы впивались в запястья, оставляя красные следы. Его бледность, кажется, теперь стала неотъемлемой частью его внешности, но, по крайней мере, он был цел. Это слабое, но все же утешение, смутно радовало где-то в глубине души.

— Раз уж ты все равно меня похитил, то развлекай, — показно, с вызовом пожал плечами Эллиан, снова заставив звенеть свои оковы. Звук был сухим и безрадостным.

— А ты не слишком борзый для своего положения? — возмутился наш похититель, и в его голосе прозвучали искренне возмущенные нотки.

— Тебе мне не переплюнуть, — парировал принц, и в его голосе сквозь усталость пробилась знакомая, острая ирония.

— Тут ты прав... — протянул артефактор задумчиво, и в его тоне послышалась тень какого-то странного, невольного уважения. — Ладно, спрашивай.

— Зачем ты ее похитил? — тут же, не теряя темпа, воспользовался возможностью похищенный принц.

— Понравилась, — манерно, с театральным придыханием отозвался Раскет, уходя из поля моего зрения в густой сумрак комнаты. Тон был таким, что не поймешь — издевается он или, напротив, говорит серьезно, скрывая свои истинные мотивы за маской легкомыслия.

— Хочешь так произвести на нее впечатление? — тут уже принц ухмыльнулся, и уголки его бледных губ дрогнули в слабой, но дерзкой усмешке.

— Я тебе разве такие вопросы задавать разрешал? — начал злиться мужчина, раздраженно ковыряясь среди инструментов на грубом деревянном столе, заваленном странными блестящими предметами неясного назначения.

— Ограничений не было, — фыркнул принц с таким видом, будто он вовсе не прикован к стене, а полностью владеет ситуацией.

— Теперь есть, — рявкнул Раскет, выходя из себя. — Разозлишь, перестану отвечать, понял?

— Ведешь себя как истеричка... — тихо, но внятно пробормотал себе под нос Эллиан, чтобы никто не расслышал, но мне это удалось. Чуть не прыснула со смеху, но смогла сдержаться, переведя дыхание в легкий, почти неслышный вздох. Эллиан, не делай так!

— Что? — а вот Раскет не расслышал, только уловил шепот.

— Зачем тебе нужна королевская кровь? — повысив голос, спросил похищенный мужчина.

— А-а-а, — протянул Раскет и, судя по звукам, потер в ладоши, словно отмывая их от невидимой грязи. — Это уже более интересный вопрос. — Он даже перестал возиться у стола и подошел прямо к принцу, его тень накрыла Эллиана. — Видишь ли, я считаю чудовищной несправедливостью, что только вы, представители королевских отпрысков, обладаете столь огромной, врожденной силой, так что именно сейчас намерен это исправить.

Что?! Я чуть не завопила это вслух, с трудом сжав горло. Это же верх тупости и невежества, такая сила есть только у королевской крови, он сумасшедший, если хочет просто забрать ее?! Это невозможно!

Хотя...

Вид у него был настолько уверенный, его осанка, его горящий взгляд — все это невольно сеяло в душе червячка сомнения.

- Амина, не притворяйся, я знаю, что ты уже минут десять в сознании. - я не сразу осознала, что насмешливый голос обращается ко мне и открыла глаза полностью. - Как спалось, девочка?

- Кошары снились, будто меня похитили. - выплюнула я, а потом прищурилась. - А, стоп, так это произошло на самом деле!

- Что ж, сарказм гораздо лучше, чем истерика... - изрек этот гад, подошел ко мне ближе, встал напротив моих глаз и жарко зашептал. - Возможно, ты мне поэтому и понравилась.

Глава 36. По лезвию ножа

— Всё для тебя… — вызовающе прошептала я, заведя сцепленные наручниками руки за спину. Пальцы скользнули по шелковистой подкладке платья, нащупывая в искусно созданных складках холодный прикосов металла. Вот он – ледяной, пропитанный смертельным ядом шип заколки. Грудь я выгнула вперёд, вызывающим жестом, а на губах распустилась дерзкая, почти насмешливая улыбка, маска, за которой скрывалась ледяная решимость.

— Даже так? — низко, с мурлыкающей интимностью, будто делясь постыдной тайной, проворковал мужчина, делая ещё один шаг, сокращая и без того ничтожное расстояние между нами. Его взгляд, тяжелый и влажный, скользнул по моей шее, задержался на обнажённых ключицах. — Предашь его?

— Хочешь жить — умей вертеться, — равнодушно, с лёгким презрением, пожала я плечами, и улыбка моя стала ещё шире, ещё бесстыднее, отчего глаза сузились до двух ядовитых щелочек и наполнились наглым, ледяным безразличием. — А с тобой… С тобой даже вертеться не придётся…

Сквозь этот тщательно выстроенный маскарад я чувствовала на себе тяжёлый, пронзительный взгляд принца. Он жёг мне кожу, оставляя невидимые метки. Я не смотрела в его сторону, но видела — внутренним, обострённым до боли зрением — ту самую боль, что искажала его благородные, отточенные черты. Любимый, не бойся. Я не предавала. Никогда.

— А ты мне начинаешь нравиться всё больше, — он приблизился вплотную, и его горячее, влажное дыхание, пахнущее дорогим табаком и пряным вином, опалило мне шею. По коже, против воли, побежали отвратительные, предательские мурашки. — Ты тоже почувствовала между нами… связь?

— Конечно, — сдавленно, притворно-взволнованно выдохнула я, подавляя ликующий трепет охотника, видящего, как добыча сама идет в капкан. Вот он, момент! Ещё мгновение — и он окажется в мёртвой зоне, под ударом. — С самой первой встречи…

— Какая ты… — он довольно, глухо усмехнулся, его взгляд на мгновение скользнул к Эллиану, на чьём лице играли желваки от сдерживаемой ярости и беспомощности. Назло ему, Раскет грубо схватил меня за талию, притянув к себе так, что кости хрустнули.

Я издала притворно-соблазнительный вздох, и его хватка стала железной, почти болезненной. Кажется, он и впрямь повёлся на этот жалкий спектакль.

Прости, милый, но в этой игре каждый сам за себя.

Ладонь с заколкой, скрытая между наших тел, скользнула вверх, к его шее. Ловко, под видом страстной ласки, я вонзила остриё в кожу у самого основания черепа. Мужчина дёрнулся, его плечо непроизвольно дёрнулось, но он не отстранился, приняв это за игривую дерзость. Я мгновенно спрятала заколку и затаила дыхание. Яд, быстродействующий и безжалостный, должен был подействовать мгновенно. Но…

Ничего не произошло. Ни судороги, ни хрипа. Только его ровное, чуть учащённое дыхание у моего уха. Почему?!

— Может, тогда отпустишь? — прошептала я томным, медовым голосом, потираясь щекой о его щетинистую шею, вызывая новый приступ мурашек.

— Рано ещё, сладкая моя, потерпи немного, — прохрипел он и грубо, почти зверино, прижался губами к моим. Его поцелуй был влажным, подавляющим, полным грубой силы и обладания. Мои ладони упёрлись в его мощную, как каменная глыба, грудь, и мне потребовалась вся воля, вся ненависть, клокотавшая внутри, чтобы не оттолкнуть его немедленно. Несколько томительных, унизительных секунд… и вот его хватка наконец ослабла, и когда он оторвался, его взгляд был затуманенным, а глаза прилипчиво застряли на моих распухших, покрасневших от насилия губах.

— Я дождусь, — облизнув губы, отчего он судорожно сглотнул, я томно прикусила свою нижнюю губу и кивнула в сторону принца. — Заверши начатое.

Он отвернулся, и я тут же перевела взгляд на Эллиана, буквально умоляя его глазами, вкладывая в один миг всю свою правду: "Верь мне. Ради всего святого, верь!". Он поймал мой взгляд, его зрачки расширились, поглотив радужку, и на секунду я провалилась в омут его боли, ревности, отчаяния, непонимания и... страха? Страха за меня.

Шаги Раскета стали тяжёлыми, заплетающимися, будто он шёл по палубе во время шторма. Я с облегчением поняла, что яд всё-таки подействовал, хоть и с опозданием. Видимо, моя доза была рассчитана на мгновенный эффект, а его организм, закалённый годами тёмных практик, оказался крепче.

Принц смотрел на него с нарастающим недоумением, потом на меня, но я лишь ещё коварнее улыбнулась, полная яростного, почти истерического торжества. Не связывайся с той, кого вырастил тёмный эльф!

Как только Раскет с глухим стоном рухнул на пыльный пол и затих, я, дрожащими пальцами, достала из растрепавшихся волос ключ, который смогла незаметно стащить, пока он меня целовал, и попыталась вставить его в замочную скважину наручников. Но он не подошёл. Видимо, это был ключ от оков принца. Что ж, меняю план.

Я снова достала многострадальную, липкую от пальцев шпильку и начала наощупь, с дрожью в измождённых руках, ковыряться в крошечной замочной скважине. Это было невероятно сложно. Пальцы не слушались, соскальзывали, я постоянно сбивалась, теряла нитку, и прошла целая вечность, наполненная стуком собственного сердца, прежде чем замок наконец щёлкнул с таким желанным, тихим звуком. Зачем вообще делать разные ключи для одних и тех же проклятых наручников?!

Освободив онемевшие руки и ноги, я тут же бросилась к принцу, который смотрел на меня, как на чудо света, или на сошедшую с пьедестала богиню, явившуюся в дыму и крови. Ключ подошёл идеально. Едва я освободила его, он тут же заключил меня в объятия — крепкие, но стремительные, словно боялся, что я исчезну.

— Я боялся поверить, что потерял тебя, — прошептал он, глядя на меня так, что у меня подкосились ноги и перехватило дыхание. — Ты потрясающая.

А я сделала то, о чём мечтала все эти долгие, унизительные минуты — тыльной стороной ладони грубо, до боли, вытерла губы, счищая следы чужого, ненавистного прикосновения.

Принц подошёл к бесчувственному Раскету, чтобы заковать его, но в следующую секунду нас смыло ослепляющей, оглушающей ударной волной. Это гад успел очнуться!

Пролетев несколько метров, я с резкой болью ударилась спиной о грубую каменную стену, в глазах потемнело, в ушах зазвенело. Кажется, я повредила руку, и некоторое время не могла отдышаться, ловя ртом воздух, который не шёл в лёгкие. Мир поплыл, затрясся, но я отчаянно старалась как можно быстрее прийти в себя, сейчас терять сознание — значит потерять всё!

— Идиот, уже ничего не изменить! — рявкнул Раскет, с трудом поднимаясь с колен. В его руке был странного вида артефакт, мерцающий зловещим багровым светом, а во второй — склянка с густой, бордовой, почти чёрной жидкостью. Он успел? Но когда?? Неужели, он это сделал, пока мы были без сознания? — Все ингредиенты у меня, теперь я тоже смогу обладать огромной силой!

Он влил каплю крови в артефакт, который тут же задымился едким, ядрёным, красным дымом, и я увидела, как от Эллиана к артефакту потянулась тончайшая серебристая нить, а от артефакта — к Раскету, впиваясь в него, как вампирский хоботок. Нет!

Он просто забирает его магию!! Так нельзя!!! Это против всех законов, против самой природы!

— ДА! — закричал маг, раскинув руки в стороны, его тело выгнулось от боли и наслаждения, напитываясь чужой, насильно вытягиваемой силой. — ДА! Я никогда не испытывал такой мощи!!!

Из его руки, будто из жерла катапульты, вырвалась ослепительная молния и полетела прямо в меня. Я едва успела отпрыгнуть, почувствовав, как волосы на затылке встают дыбом от статики, и она с оглушительным грохотом врезалась в стену и без того хлипкого здания, обдав меня градом каменной крошки, которая больно оцарапала лицо и руки.

— Не трогай ее! — рявкнул на мужчину принц, с трудом вставая на ноги, его лицо было бледным от потери сил. — Ты получил свое, пусть она уйдет!

— Отпустить маленькую предательницу? — издевательски, с искривлённой усмешкой, поднял брови маг, переведя взгляд на принца. — Еще чего! Пусть знает, как меня предавать!

И в меня, в мою неподвижную, застывшую в ужасе фигуру, полетела ещё одна, ещё более мощная молния. Отвернуться я не могла, тело не слушалось, травмированная рука висела плетью, оставалось лишь смотреть широко раскрытыми глазами, как в меня летит смерть... которая с резким, хрустальным звоном разбилась о внезапно возникший полупрозрачный щит.

Эллион!

— Не трать мои силы, щенок, — прошипел Раскет, с раздражением опуская руку, но в его глазах плясали победные огоньки. — Они ещё пригодятся.

- Не доставлю тебе такого удовольствия. - зло выплюнул Эллиан, атакуя теперь Раскета, целился он в артефакт, но он был достаточно маленький, так что попасть в него было крайне сложно, нужно было подойти ближе, что тоже нереально, ведь Раскет не сводит с принца взгляда.

- Да как ты смеешь?! - вскричал Раскет, ставя щит.

Его почему-то очень удивил поступок Эллиана, хотя это было весьма логично на мой взгляд. Ну чего он ожидал?

Еще я заметила, что Раскет чувствовал себя не хорошо. Он как будто переел и передвигался с тяжестью, на его лице выступила испарина, вены выступали сквзь кожу, поражая своей краснотой.

- Его тело борется или привыкает к магии! - осенило меня и я это поспешила сообщить принцу, который все тарался подобраться к магу-обманщику.

Не удивительно, что я сразу за это получила еще одну молнии, но меня от нее удачно защитили.

Черт, так я не помогаю, а лишь мешаю!

Моя взгляд начал беспомощно бегать по помещению, выискивая хоть что-нибудь, что могло пригодиться в этой ситуации. Камни, которые осыпались из-за первой молнии.

Не шишки, конечно, но пойдет.

Взяла первый попавшийся, оценила его вес и бросила здоровой рукой его в мага, игнорируя ноющую боль второй.

Попала! Он даже не понял, что произошло, просто схватился рукой за раненый висок, что дало Эллиану преимущество.

Я, затаив дыхание, смотрела, как летит заклинание прямо в артефакт, но в последний момент Раскет увернулся. Черт!

И снова полетели заклинания, начался танец магический танец, дуэль, схватка, только у одного сил становилось все меньше, а у второго они пополнялись, но не сразу приживались. Не сказать, что силы равны, но время еще есть.

И мне надо снова чкак-то помочь, но еще раз пошевелиться мне было страшно. У меня от прошлого раза в глазах потемнело от боли, что будет в этот раз... А, к черту...

Глава 37. Отречение

Прошла вечность — а может, всего лишь одно судорожное биение сердца, — но я наконец собрала волю в кулак для нового броска. Он дался мне втрое тяжелее первого. Каждая мышца горела огнем, кричала о неподчинении, но я заставила их сжаться в тугую, болезненную пружину. И на сей раз движение было выверенным до миллиметра, рука не дрогнула. Камень, будто ведомый самой Судьбой, впился мужчине прямо в глазницу с противным, влажным хрустом ломающегося хряща и кости.

Раскет взревел нечеловеческим голосом, в котором смешались ярость, боль и оскорбленное самолюбие. Его уверенное, харизматичное лицо исказила уродливая гримаса, превратившая его в разъяренного зверя. Эта крохотная передышка стала бесценным подарком для принца, и Эллиан немедленно им воспользовался. Он обрушил на проклятый артефакт шквал заклинаний — ослепительные сферы чистого света, плетеные сети из энергии, шипящие копья льда. Каждое из них должно было достичь цели, разбить, уничтожить… но они бесследно таяли в сантиметрах от артефакта, словно поглощаемые ненасытной, беззвучной черной дырой. Алая энергетическая нить, что тянулась от принца к артефакту, меркла, истончалась, а следом погасла и вторая — соединявшая артефакт с магом.

Нет… Только не это… Леденящая душу мысль пронзила меня острой иглой: мы опоздали. Он успел выкачать всю магическую силу, до последней капли, до самого дна.

Мир замер на несколько долгих мгновений, наполненных чистым, неразбавленным страхом и ужасом происходящего. Страшно было представить, что случится с миром, если в нем появится человек с нереальной силой и неправильными, искаженными желаниями. Какой же хаос начнется, какая тьма опустится на землю...

Тем временем Раскет с отвратительным хрустом вправил глазное яблоко, и плоть срослась за мгновение, оставив лишь безумный, горящий первобытной ненавистью взгляд. Он расправил плечи, и от него волной исходила такая плотная, осязаемая мощь, что воздух вокруг загудел, задрожал. Казалось, эта необузданная энергия сожгла в нем последние остатки человечности и разума, оставив лишь голую, дикую, первобытную сущность.

— ДА! — проревел он, и снопы ослепительных багровых молний, извивающихся как живые ядовитые змеи, вырвались из его рук и устремились в небо. Они пробили массивный потолок, словно он был из тонкого пергамента, разорвали древние магические барьеры с резким звуком рвущегося шелка. Ударная волна, горячая и плотная, как расплавленный металл, отшвырнула Эллиана к стене неподалеку от меня с такой силой, что древняя каменная кладка треснула, осыпаясь мелкими осколками. Теперь Раскет и впрямь походил на бога — бога, рожденного из хаоса и всепоглощающего безумия, его фигура пылала в центре бури собственного творения.

Я и не подозревала, что в Эллиане таилась такая титаническая сила — та, которой он никогда не кичился, не пользовался всуе, которую добровольно держал за семью печатями в самых глубинах своей души.

В полном, горьком бессилии я подняла взгляд на Эллиана, понимая, что это конец. И если умирать, то только глядя в его глаза. В идеале — рядом, чувствуя его тепло, но я знала, что не смогу сдвинуться с места, мое тело было тяжелым, как свинец.

Он тоже смотрел на меня. И в его взгляде не было ни тени страха, ни боли, ни покорности судьбе. Лишь бездна любви, тихой, всепобеждающей радости и… светлого, почти детского предвкушения, будто судьба все еще была у него в руках, будто он видел путь, скрытый от остальных.

Что же происходит??

Он улыбнулся мне — той самой улыбкой, что всегда согревала меня в посление дни, — и едва заметно кивнул. Потом, превозмогая боль, опираясь на шершавую стену, поднялся на ноги. Его взгляд устремился в зияющий пролом в крыше, на клубящиеся, неестественно сгустившиеся, почти черные тучи. Меня пронзил ледяной ужас от его выражения — решительного, мрачного и безоговорочно обреченного.

Он поднял руку, и стихия ответила ему оглушительным раскатом грома, будто небеса разверзлись.

— Внемлите! — его голос, вначале тихий, но твердый, как сталь, набирал силу, сливаясь с нарастающим воем ветра. — Я, Эллиан Веренийский, третий сын Короля, принц крови, но не наследник престола, носитель Дара, принадлежащего нам по праву рождения и крови! Сегодня я отрекаюсь от этой чести! Отрекаюсь от этой силы! Отрекаюсь от короны, что мне не суждено было носить, и от наследия, что стало мне тяжким бременем! Пусть реки моей крови унесут с собой данный свыше Дар! Прими мой отказ и забери обратно то, что было мне вверено!

С последним словом, прозвучавшим как набат, смешавшимся с оглушительным ударом грома, он провел по своему запястью острым осколком камня, подобранным с пола. Алый, почти черный в отсветах грозного неба, поток хлынул на плиты как раз в тот миг, когда с небес в него ударила ослепительная, слепящая молния, окутав его фигуру сияющим, жутковатым саваном. Я увидела, как Эллиан пошатнулся и рухнул на камни, будто подкошенный.

Класен, который сначала смотрел на эту пляску стихий с глумливой, самодовольной ухмылкой, вдруг замер. Его безумие на мгновение отступило, уступив место животному, примитивному страху, идущему из самых глубин инстинктов. Он почуял исходящую от принца не магию, а нечто большее — угрозу самому порядку вещей, фундаментальную угрозу его украденной, не принадлежащей ему мощи.

— НЕТ! — завопил он, и в его голосе уже не было и тени величия, лишь паническая, истеричная ярость. Он не стал церемониться, не стал связывать — он выплеснул в сторону Эллиана целую лавину сырой, необузданной, хаотичной силы, сметающую все на своем пути. Энергия, способная обратить в пыль целые города, устремилась к принцу, чтобы стереть его с лица земли, уничтожить саму память о нем, не оставив и атома.

Я вскрикнула — не звук, а вопль разрывающейся на части души. И бросилась вперед, не думая о защите, не веря в спасение. Моей целью не было остановить неостановимое. Я просто не могла позволить ему умирать в одиночестве. Я просто хотела успеть дотянуться до него, чтобы последнее, что он увидит, был не лик врага, а мое любящее, полное отчаяния лицо.

Мой отчаянный рывок, кажется, добил меня окончательно. Непонятно как, на каком остатке воли, но я смогла доползти до принца и буквально рухнула на него, обняв руками и прижавшись к холодной коже любимого. Его тело было ледяным, а дорогой плащ пропитан едкой пылью и горьким дымом. Теперь было не страшно, и я просто ждала нашей смерти спокойно, закрыв глаза. Но ничего не происходило — ни боли, ни распада.

Обернувшись, я с изумлением поняла, что лавины магии больше нет, а Раскет стоит, изменившийся до неузнаваемости, на несколько десятилетий постаревший и иссохший, похудевший вдвое. Его лицо, некогда прекрасное, исказилось гримасой боли потери, оно иссохло, обтянув кости кожей цвета старого пергамента. От когда-то могущественного и красивого мужчины осталась лишь жалкая, трясущаяся оболочка, полная ненависти.

Меня затошнило, горькая желчь подкатила к горлу.

Я быстро обернулась обратно к принцу, чтобы обрадовать его, что все получилось, что мы победили. Тело отозвалось на движение пронзительной, выворачивающей болью, но мне уже было все равно.

— Эллиан… — прошептала я, ибо на большее сил не хватало, голос сорвался в хрип. — Ты справился, ты молодец.

Но он не откликнулся. Мужчина так и остался лежать на холодных камнях с закрытыми глазами и с приоткрытым, безвольным ртом. Из глубокой рассеченной раны на запястье все еще медленно сочилась алая кровь, образовав вокруг руки темную, липкую лужу.

— Эллиан?.. — хрипло, на одном дыхании, выдохнула я и схватила его руку, пытаясь инстинктивно зажать рану, заживить ее. — Нет-нет-нет, потерпи, любимый, пожалуйста!

Я закрыла глаза и мысленно погрузилась в него, начала искать повреждения, чтобы исправить их. Но тут на меня буквально обрушилась, накрыла с головой вся его боль. Его магические каналы… Они были не просто повреждены, а буквально разорваны в клочья, превращены в лохмотья, хотя неудивительно, ведь Раскет вытянул его магию досуха, как выжимают губку. Но почему я не почувствовала этого раньше?

Неважно! Не время для вопросов!

Нужно все это восстановить, сейчас, немедленно!

Я приступила к делу, сжав волю в кулак, стараясь не думать о том, что это почти невозможно, что это как собирать рассыпанную на ветру песчинку. Нестрашно, в прошлый раз он тоже должен был умереть, и ничего! Выжил! И в этот раз выберется, должно получиться, нужно лишь подтолкнуть и направить, влить в него свою веру.

Я выжала из себя всю магию, до последней искры, пытаясь лечить все каналы одновременно, латая их тончайшими нитями собственной энергии. Но лучше ситуация как будто бы не становилась, он оставался холодным и безжизненным, и это убивало меня вернее любого клинка.

Его дыхание становилось все менее и менее заметным, прерывистым, а сердце билось очень медленно и глухо, будто готовясь затихнуть навсегда.

— Не смей умирать! — прошипела я сквозь стиснутые зубы, снова и снова выжимая из своего опустошенного резерва оставшиеся крупицы силы, вливая их в любимого, в этот холодный сосуд. В какой-то момент у меня не осталось и их, тогда я, отчаявшись, начала черпать свои жизненные силы, чувствуя, как темнеет в глазах. И тут я почувствовала резкое, обжигающее жжение на груди. Пришлось отвлечься и посмотреть, что происходит.

Это было кольцо, которое когда-то подарил мне Крис. Оно причиняло мне дискомфорт, жгло кожу. Я повесила его на шею на тонком шнурке, чтобы не мешалось, и сейчас оно вело себя странно — светилось тусклым, тревожным багровым светом. Посмотрев на него несколько секунд сквозь пелену боли, я наконец поняла, что это не просто безделушка, а артефакт, причем неслабый, просто тщательно замаскированный. И как же я раньше его просмотрела, была так слепа?

Не мешкая больше ни секунды, я сдернула горячее кольцо с шеи и надела на палец, зашипев от боли — на коже останется болезненный ожог, но это не имело никакого значения. Я закрыла глаза и с безмерным облегчением почувствовала, как мощный, теплый поток энергии наполняет мой опустошенный резерв! Ай да Крис, ты мой спаситель, мой темный ангел-хранитель!

И с новыми, бурлящими силами я вступила в решающее сражение за его жизнь. Теплая, живительная энергия хлынула из кольца могучим потоком, заполняя каждую клеточку моего истощенного тела, переливаясь через край и устремляясь к Эллиану. Я снова погрузилась в лабиринт его разорванных каналов, но теперь уже не как обессиленный, заблудившийся путник, а как полководец, ведущий в бой свежее, могучее войско. Я видела, как нити магии, тонкие и упрямые, медленно, но верно сплетаются вновь, сшивая порванную плоть его души, восстанавливая узор его силы. Слышала, как его сердце, захрипев, сделало первый уверенный, громкий удар, затем второй. Видела, как тень смерти отступает с его лица, оставляя после себя лишь бледность и глубокую, бездонную усталость.

Но эта битва выжала из меня последние крупицы силы, забрала все до капли. Так и не увидев, как любимый откроет глаза, я свалилась рядом с ним от полного истощения. Колечко Криса с тихим щелчком треснуло и погасло, обдав мою обожженную кожу на прощанье сухим жаром. Вот и все. Спасибо тебе за все, Зяблик. Ты меня очень выручил.

Упала я на спину, в глазах то темнело, то светлело, плыли причудливые пятна. В моменты просветления я могла различать чистое, умытое бурей небо, которое постепенно окрашивалось в нежные розовые и лиловые краски заката, пролетающих в вышине птиц, падающие с высоких деревьев багряные листья. Мир не остановился, он жил и дышал полной грудью, остановилась и застряла между жизнью и смертью лишь я одна.

Боковым зрением, замутненным и нечетким, я заметила тень, шевельнувшуюся у стены. С огромным, нечеловеческим усилием, заставившим заныть каждую мышцу, я смогла повернуть голову в ту сторону. К моему леденящему ужасу, к нам, переставляя ноги с трудом, шел тот, о ком я уже успела забыть в суматохе спасения.

Движения Раскета были медленными, скованными, как у древней улитки, и, казалось, каждое из них приносило ему невыносимую боль, но он все равно не останавливался, движимый одной лишь слепой ненавистью. В его немощной, трясущейся руке был зажат короткий, грязный нож, а в глубоко провалившихся глазницах горели два уголька — чистой, неразбавленной ненависти и мрачной решимости. Он хотел мести. За несбывшиеся желания и надежды, за разрушенную цель всей его жизни. За сокрушительное поражение, когда он уже чувствовал сладость абсолютной победы.

А я могла лишь беспомощно наблюдать за его приближением, не в силах пошевелить даже пальцем, не в силах издать ни звука, чтобы позвать на помощь или просто крикнуть от ужаса. Это было страшно, невыносимо страшно — лежать и смотреть в лицо собственной беззащитности и неминуемой гибели, видя ее в его глазах.

Глава 38. Что же произошло

Я беспомощно смотрела, как мужчина приближается ко мне, и не могла сделать ничего. Мой взгляд был прикован к нему и к ножу в его руке, который отбрасывал в полумраке тусклые, зловещие блики. Сердце колотилось где-то в горле с такой безумной силой, что его глухой гул заглушал все остальные звуки, превращая мир в оглушительную, пульсирующую темноту.

Когда его рука взметнулась в стремительном ударе, у меня потемнело в глазах. Веки не опустились, они оставались открытыми, но видели лишь размытые пятна и бесформенные тени, пляшущие в наступившей слепоте. Дыхание перехватило, сердце замерло, словно разом превратившись в комок ледяного свинца, рухнувший в пустоту под ребрами. Я инстинктивно вцепилась пальцами в рукав принца, чувствуя под своими холодными, одеревеневшими пальцами шероховатую ткань, и ждала, пока Раскет не расправится со мной.

Секунда. Вторая. Третья...

Что происходит? За это время он мог бы заколоть меня десяток раз! Неужели он начал с Эллиана? Мысль пронзила мозг, острая и ядовитая, как само лезвие.

Но ничего не происходило. Лишь густая, давящая тишина, необъяснимая и пугающая. Напряжение достигло предела, и моя нервная система, не в силах больше его выдерживать, оборвала последние нити сознания. Все поплыло, расползаясь мутными пятнами, и я провалилась в бездну.

В себя я пришла не скоро — по крайней мере, так мне показалось. Время потеряло четкость, растеклось тягучим, липким туманом. Голова была тяжелой и ватной, будто насквозь пропитанной дурманящим дымом. Тело затекло, одеревенело; каждая мышца ныла глухой, размытой болью. Но сквозь толстое одеяло онемения я смутно осознала, что лежу уже не на холодных, шершавых камнях пола, а на чем-то мягком и уступающем.

Самочувствие было отвратительным. Ни единой капли сил, все тело ломило, и единственным желанием было снова провалиться в забытье. Но неизвестность, острая и беспокойная, тыкала в меня своей холодной иглой, не давая расслабиться и уйти.

По идее, все должно быть хорошо. Я жива. Лежу на кровати, чувствую под собой мягкость матраса и грубоватую ткань простыни. На мне, вроде бы, нет перевязок, значит, серьезных ран нет, и, возможно, с остальными все в порядке. Но этот червячок сомнения, мелкий и настойчивый, точил изнутри, отравляя слабые проблески надежды.

Нет. Я так не могу. Надо открывать глаза.

Медленно, преодолевая сопротивление тяжелых, будто свинцовых век, я разлепила ресницы и замерла, позволив зрению постепенно налипать на окружающий мир. Глаза привыкали к полумраку, выхватывая из тьмы смутные очертания.

Комната. Незнакомая. Вроде бы светлая, но заброшенная — паутина клочьями свисала по углам, а из окна, затянутого пыльной, почти материальной вуалью, лился тусклый, выцветший свет угасающего дня. На подоконнике лежали следы былых капель дождя, высохшие причудливыми, извилистыми дорожками. Воздух пах пылью, старой древесиной и чем-то сладковато-медицинским. Кажется, здесь давно не убирались, а если и делали это, то весьма халтурно.

Кстати, на улице ведь была ночь, когда все случилось… Неужели я была в отключке почти целые сутки?

С трудом повернула голову, и взгляд пополз по стене, облупившейся местами, обнажая серую, грубую штукатурку. Он зацепился за потертое кресло с просевшей обивкой у стены, остановился на массивной тумбе, где в беспорядке лежало множество бутылочек и склянок с разноцветными, мутноватыми составами.

А где все?

На меня начала накатывать паника, сдавливая горло холодным, невидимым обручем. Меньше всего мне хотелось оказаться сейчас в одиночестве в этой чужой, пыльной комнате.

Но тут скрипнула дверь, впуская в полумрак узкую полоску желтого, теплого света из коридора. Я, даже не успев ничего обдумать, почему-то инстинктивно замерла и прикрыла глаза, размышляя уже в следующее мгновение о том, зачем я это сделала. Страх? Осторожность? Не знала.

Послышались аккуратные, осторожные шаги по скрипучему полу. Вроде бы, один человек. Я навострила уши, боясь пропустить хоть что-либо.

Шаги приблизились, потом наступила тишина — кто-то замер у самого изголовья кровати. Я все еще притворялась спящей, отчего у меня почти начало дергаться веко от напряжения. Дверь скрипнула еще раз, зашел еще один человек. Шаги, что были около меня, шаркнули по полу — видимо, первый посетитель развернулся и зашипел на второго, тихим, но резким звуком.

— Тебе показалось, она еще не очнулась, — прошептал мужской голос. К сожалению, узнать его я не смогла, открыть глаза было страшно, так что продолжала прислушиваться, затаив дыхание, чувствуя, как под веками бешено скачут собственные зрачки.

Второй тяжко вздохнул, и его шаги приблизились. Тень от его фигуры упала на мои веки, забрав последние проблески тусклого света.

— Она вообще очнется? — спросил шепотом второй неизвестный. Голос его звучал глухо, сдавленно. Мне показалось, что он разглядывает меня с тоской, его взгляд был горячим, но будто бы запертым за толстым стеклом. Не знаю, как еще это объяснить. Будто пытаешься дотронуться до пламени через слой непробиваемого камня.

— Должна, — ответил первый. Его голос звучал менее эмоционально, суше и жестче, словно вырезанный из старого дерева. Узнавания все еще не было.

— Но я же почувствовал… — глухо, почти с надрывом, произнес второй. — Не мог же я все надумать?

— В таких ситуациях мы часто верим в то, что хотим увидеть или почувствовать, — первый посетитель говорил с тихим, усталым сочувствием. Потом, кажется, похлопал второго по плечу, и ткань мягко шуршала. — Пойдемте, Эллиан, вам тоже нужно отдохнуть.

Как только я услышала родное имя, сердце екнуло, и я распахнула глаза. Внутри все обожгло болезненной, сладкой радостью. Меня отпустил ледяной страх, сидевший где-то глубоко в подреберье с самого пробуждения.

— Эллиан? — Глаза, ослепленные внезапным светом из приоткрытой двери, не видели ничего, кроме расплывчатых силуэтов. Я быстро моргала, пытаясь и сфокусироваться, и смахнуть слезы облегчения, навернувшиеся на ресницы. Мне дико хотелось его увидеть, почувствовать, убедиться, но слепая темнота и блики не позволяли, отчего внутри поднялась странная, почти истеричная ярость на собственную беспомощность. Забавно и горько одновременно.

— Эми? — Темный силуэт у кровати замер, будто не поверил — показалось ему или нет. Но буквально через секунду он стремительно наклонился ко мне, и его теплые, твердые пальцы схватили мою холодную руку, сжали ее так сильно, что кости захрустели.

— Элл… — Голос сорвался, превратившись в хриплый, беззвучный шепот. Больше я не смогла ничего сказать, только смотреть на его размытое влагой лицо, пытаясь различить знакомые черты. Жив… И я жива. А остальные? — Все живы? — выдавила я, чувствуя, как трескаются сухие губы.

— Да, — его голос прорвался наружу, полный такой сокрушительной силы облегчения, что у меня снова запершило в горле. — Все в порядке, все целы. Он поцеловал мою руку, губы его были теплыми и слегка шершавыми, но даже после этого не отпустил ее, будто боялся, что я снова исчезну, стоит лишь разжать пальцы. — Ты сама как?

Больше говорить я не могла, поэтому просто кивнула, чувствуя, как болят мышцы шеи. Второй посетитель, тот, чей голос был жестче, оказался телохранителем принца. Мужчина тихо, почти неслышно покинул комнату, как только я обозначила свое возвращение в этот мир, мягко прикрыв за собой дверь и оставив нас наедине.

— Эми, ты так меня напугала, — прошептал Эллиан, его дыхание смешалось с моим. — Ты была без сознания почти десять дней. Говорили о полном истощении, о том, что шансов мало… Но я чувствовал. Я чувствовал, что ты должна очнуться. Он улегся рядом на кровать, осторожно, как будто я была хрустальной, и обнял так крепко, что защемило сердце от нахлынувшей нежности. Его слова лились, как живая вода на раскаленный асфальт, оживляя, охлаждая, возвращая к жизни.

— Как? — Горло все еще саднило и болело, поэтому я предпочитала только слушать, изредка выдавливая короткие вопросы.

— Я тоже сначала не понял, — мне достался легкий, долгий поцелуй в макушку, от которого по спине побежали мелкие, сладкие мурашки. — Когда все твердили, что ты можешь не пережить истощение, что ты даже жизненные ресурсы затронула… Но я чувствовал какую-то нить. Тонкую, почти невесомую, едва заметную. Она тянулась от меня к тебе. С каждым днем я следил за ней, и она становилась чуть прочнее, и я сам… я мысленно старался ее укреплять. А потом просто понял — угрозы нет. Она не порвется. Ты не умрешь. А сегодня… — он замолчал, прижавшись лбом к моему виску. — Сегодня я почувствовал вибрации по этой нити. До этого она была неподвижна, как струна в безветрие. А она дрогнула. И я понял. Точнее… — он снова замолчал и поцеловал меня, уже в губы, коротко, но со всей накопленной за эти дни страстью и страхом. Его руки прошлись по моим плечам, спине, будто заново вылепливая и проверяя каждую косточку, каждую черту. — Я очень на это надеялся и бежал сюда, чтобы убедиться. Эми, я чуть не поседел, когда увидел тебя тут, на кровати, когда сам пришел в себя… А потом все эти дни ты лежала такая же бледная и неподвижная…

— Прости, — прошептала я, улыбнувшись одними уголками губ и почувствовав, как там натянулась сухая, потрескавшаяся корочка. — Расскажи, как ты его победил?

— А ты не поняла? — он удивленно приподнялся на локте, и в тусклом свете я наконец разглядела его лицо — осунувшееся, с темными кругами под глазами, но с тем же любимым, бесшабашным прищуром. Я закивала, хотя и немного лукавила. Скорее, я догадывалась, но мне отчаянно хотелось послушать его голос, насыщенный живыми эмоциями, а не шепотом отчаяния. — Ну ладно. Я полностью отрекся от родовой силы. — Сказано это было ровно, без эмоций, будто он констатировал погоду за окном. От этих слов я вся задрожала внутри. Он жалел? — Когда этот мерзавец полностью перетянул мою силу из резерва, я просто стал его проводником, живым накопителем. Он хотел открыть эту магию в себе, но где-то ошибся в расчетах или источники информации были не точны. Он не стал ее новым владельцем, а лишь… перенаправил поток на себя. Этим я и воспользовался. Просто обрезал все для всех… И назад дороги уже не было. Поняла?

— Это… не исправить? — прошептала я, с усилием приподняв голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Мне нужно было увидеть не слова, а то, что скрыто в их глубине.

— Нет, — ответил он просто. И улыбнулся. Настоящей, широкой, немного усталой улыбкой, от которой у меня внутри все перевернулось. — Но я не жалею. Ни секунды. — Мне снова достался легкий, обещающий поцелуй. — Теперь у наших детей будет обычная магия. Они не будут обязаны короне своим рождением, своей кровью, своей судьбой. А у меня… у меня теперь тоже нет тех обязательств, которых я никогда не хотел. Теперь я свободен. По-настоящему. И все это — только ради того, чтобы ты была здесь. Со мной.

Глава 39.Последние ниточки завязываются

— Не пожалеешь? — все еще не до конца верила я в реальность происходящего, боясь спугнуть это хрупкое, почти невероятное счастье, повисшее между нами словно роса на паутине, сияющее и готовое исчезнуть от неосторожного движения.

— Никогда, — горячо и твердо, будто давая клятву на священном огне, прошептал он, притягивая меня к себе еще ближе, чтобы не осталось и просвета между нашими телами. Казалось, он хотел каждым вздохом, каждым биением своего сердца убедить меня в этом, растворить последние тени сомнения в своем тепле, в этом надежном убежище из мышц и кожи.

— Что еще произошло за эти дни? — полежав какое-то время в тишине, нарушаемой лишь нашим синхронным дыханием, я начала ощущать, как меня окутывает сладкая, ленивая дремота. Мне совсем не хотелось спать — я выспалась досыта, — и я снова пристала к Эллиану с вопросами, касаясь кончиками пальцев шероховатой, иссеченной тонкими шрамами кожи его предплечья.

— Класен с Шоном готовят зелье, остальные разносят его зараженным, а те, в свою очередь, начинают помогать остальным, — начал рассказывать мужчина, и его голос, низкий и бархатистый, вибрировал у меня под ухом. Его рука плавно скользила по изгибу моей талии, оставляя за собой след жгучего, проникающего до самых костей тепла. — Город оживает буквально на глазах. Улицы, которые еще вчера были пусты и безмолвны, теперь наполняются голосами.

Я услышала в его голосе тихую, сдержанную радость и гордость — глубокую, сокровенную, отчего сама не смогла сдержать широкой, безудержной улыбки, растянувшей мои губы до ушей.

— Ты справился, — прошептала я, потираясь щекой о его грудь, ощущая под тонкой, уже мятой тканью рубашки твердый, упругий рельеф мышц. От моего прикосновения по его телу пробежали мурашки, а кожа под моей щекой стала горячее, будто раскаленная.

— Не без твоей помощи, — он приподнялся на локте и посмотрел мне в глаза. Его лицо в полумраке, прорезанном лишь узкой полоской лунного света из окна, казалось еще более загадочным и привлекательным: легкая темная щетина оттеняла резкую, словно высеченную из гранита линию челюсти, придавая ему опасной брутальности, впалые щеки подчеркивали высокие, гордые скулы. А глаза… они сияли в темноте, будто два уголька, затягивая в свой омут, не давая отвести взгляд. Мы молча смотрели друг на друга, наслаждаясь тем, что наконец-то вместе, и у нас впереди целая вечность. Целая ночь, принадлежащая только нам.

Его дыхание внезапно стало прерывистым, зрачки расширились, поглощая радужку, губы слегка приоткрылись, обнажив ровные зубы. Рука, лежавшая на моей талии, чуть сильнее впилась пальцами в кожу, отчего мое дыхание сперло, а сердце забилось чаще, пульсируя в висках и в горле, отдаваясь глухим стуком где-то внизу живота.

Эллиан медленно навис надо мной, вдавливая меня в мягкий матрас тяжестью своего тела, и я замерла, завороженно разглядывая его в полумраке: каждую напряженную, играющую под бархатистой кожей мышцу, каждый соблазнительный изгиб, каждую тень, ложившуюся на горячую кожу. В сумраке все ощущалось острее — его всепоглощающее тепло, пряный, дурманящий запах кожи с нотками дыма, дубленой кожи и чего-то древесного, тихий, неровный звук дыхания, смешивающийся с бешеным биением наших сердец. Мои чувства обострились до предела, готовые воспламениться от одного прикосновения, от одного взгляда, от этого густого, томного воздуха между нами.

Закончив изучать его тело, я подняла глаза и поняла, что все это время он так же жадно, с немым благоговением разглядывал меня. Теперь его взгляд, тяжелый и томный, замер на моих губах, отчего они начали пощипывать, будто от легкого электрического разряда, и стали удивительно сухими. Я провела по ним кончиком языка, и он проследил за этим движением, сжав челюсти.

Казалось, прошла вечность, наполненная гудящим, почти болезненным напряжением, прежде чем он начал медленно, неумолимо сокращать расстояние между нами. Я чувствовала его дыхание — горячее, неровное, его желание, его страсть, которая разжигала во мне не меньшую жажду, судорожную и всепоглощающую, пульсирующую в каждом нерве.

Ожидание стало невыносимым.

Когда между нашими губами осталось всего несколько сантиметров, я сама не выдержала и выгнулась навстречу, впиваясь в его губы в долгожданном, страстном, жадном поцелуе. И мое недавнее воскрешение нисколько не мешало мне жить — и чувствовать — здесь и сейчас, полной грудью, каждой клеткой, каждым атомом.

Принц будто только этого и ждал. Он поймал мои губы и быстро, властно перетянул инициативу на себя, исследуя мой рот жаркими, требовательными движениями языка, вкус его был терпким и пряным. Я едва успевала отвечать на его яростные поцелуи, теряя голову от нахлынувших ощущений, от этого опьяняющего чувства полной отдачи.

Его руки были на моей талии, медленно, почти невесомо двигались вверх, к груди, едва касаясь кожи, отчего по телу бежали мурашки. Он не спешил, то ли желая растянуть удовольствие, то ли боясь, что я испугаюсь, что этот хрупкий миг рассыплется, как сон.

— Я так этого ждал… — послышался его хриплый, сдавленный голос прямо у моего уха.

Я же обнаружила свои руки у него на плечах и в волосах. Мне безумно понравились эти ощущения — его сильная, широкая спина под ладонями, бугры напряженных мышц, мягкие, слегка отросшие, шелковистые на ощупь волосы, в которые так и хотелось запустить пальцы. Противиться этому желанию я не стала и с наслаждением вцепилась в приятные пряди, оттянув их назад и вынуждая мужчину слегка запрокинуть голову. Мы встретились с ним глазами на несколько секунд, я успела рассмотреть его затуманенный, темный, полный животного желания взгляд, а после на меня обрушились новые ласки: его поцелуи перешли на шею и ключицы, дрожащие от его горячего дыхания. Рубашку он с меня почти стянул, а, может, и порвал — я о ней даже не задумывалась, весь мир сузился до его прикосновений, до шероховатости его ладоней на моей коже.

Его дыхание стало еще более прерывистым, да и мое спокойным тоже было не назвать. Я тонула в ощущениях, которые он мне дарил, и мне отчаянно хотелось подарить ему то же самое, такой же всепоглощающий взрыв, но я не знала как. Поэтому решила просто отдаться чувствам и делать то, что хочу, без оглядки на страх или смущение, которых, впрочем, почти и не осталось.

Я прошлась ногтями по его спине, от легких, острых лопаток вниз, вдоль углубления позвоночника. Он вздрогнул всем телом и выгнулся, вдавив меня еще сильнее в матрас, а из приоткрытого рта вырвался сдавленный, хриплый стон. На секунду я испугалась, что сделала ему больно, но потом почувствовала животом его жесткое, требовательное возбуждение. Ему очень и очень понравилось. От этого осознания меня обдало волной жара, а его ласки тоже усилились, стали смелее, увереннее. Теперь мы ласкали друг друга вместе, я целовала и кусала его шею, вызывая у него хриплые, сдавленные стоны, дрожь в плечах и дикое, твердое желание, которое сводило меня с ума, затуманивая разум.

И мне хотелось больше. Еще больше, хотя казалось, куда еще… Но ослепленный и смытый желанием мозг отключил здравый смысл, открыв все потайные, темные мысли, о которых я до этого даже и не задумывалась.

Мои руки начали медленный, нерешительный спуск по его телу, вырисовывая замысловатые узоры на его горячей, покрытой легкой испариной коже, неумолимо приближаясь к его бедрам и тому, что твердо и настойчиво упиралось мне в живот, не давая покоя. Принц был в брюках, которые внезапно начали меня дико раздражать, хотелось избавиться от этой последней преграды, но сил снять их не было. Поэтому я просто дотронулась до него сквозь плотную ткань, слегка погладила ладонью, ощущая форму и напряжение. Мужчина замер, а потом низко, глубоко застонал и прижался ко мне всем телом, медленно, ритмично трясь об мой живот. Мне понравилось это тайное, сдерживаемое напряжение, и я продолжила свои исследования, надавливая и поглаживая сквозь ткань.

Принц решил последовать моему примеру. Его ладонь, шероховатая и горячая, скользнула мне под остатки рубашки и легла на грудь, обжигая кожу. Это прикосновение ударило в меня огненной вспышкой, отчего я охнула, а его рука на груди тут же судорожно сжалась, отчего я чуть не застонала сама. Надо же, не знала, что мое тело способно на такую мгновенную, яркую реакцию...

Что ж...

Привыкнув к новым, ослепительным ощущениям, я продолжила свою деятельность, только тоже решила обнаглеть и залезть под ткань его брюк... Ох, я даже зажмурилась, осознав, что собираюсь сделать! Но пальцы уже действовали сами — расстегнули ремень, пуговицу, молнию... и нашли то, что искали. Я обхватила его рукой, ощущая, как все тело принца напряглось в ожидании, застыло. Он, кажется, очень этого хотел, но все еще волновался, сдерживался...

Я крепко обхватила его, и мужчина продолжил движения бедрами, сводя меня с ума нереальностью и пьянящей смелостью происходящего. Принц вновь нашел мои губы и впился в них так, будто от этого зависела его жизнь. Я совершенно неосознанно начала его поглаживать в такт его движениям. Мужчина снова застонал, губы его соскользнули с моих, и он начал целовать мою грудь, опускаясь все ниже, оставляя влажный, горячий след. А когда он захватил сосок и облизнул его языком, тут уже застонала я. Ощущения фейерверком взрывались внутри, каждое его действие причиняло огромное, почти болезненное удовольствие, которое смешивалось с напряжением, нарастающим где-то в глубине живота. С этого момента я уже почти ничего не осознавала, полностью отдавшись ощущениям и желанию. Это все постепенно закручивалось, нарастало, пока не вылилось в долгую, сокрушительную волну настоящего блаженства, которое смешалось с нашими стонами, сбитым дыханием и сладкой, томной негой, разлившейся по конечностям.

Сама себя не помня, я расслабилась и позволила себе забыться, полностью доверившись Эллиану, его рукам, его губам, его телу, утопающему в моем.

А потом мы просто заснули в обнимку, сплетенные в один теплый, дышащий в такт клубок. Впервые — без страха и без неизвестности в нашем будущем. Только тишина, тепло и тяжесть его руки на моей талии, обещающая, что утро будет добрым.

Я боялась проснуться одной, но этого не случилось. Подо мной ровно и глубоко дышал Эллиан, крепко обнимая меня даже во сне, и это было настоящее счастье. Нежность. Спокойствие… Было невыносимо приятно это ощущать, эту тяжесть, эту принадлежность.

Медленно перевернулась, чтобы увидеть его лицо, и поняла, что он уже не спал, а наблюдал за мной, ждал, пока я проснусь. Его глаза в утреннем, тусклом свете были спокойными и бездонными.

— Доброе утро, — произнесла я хриплым от сна голосом. — Чего не разбудил?

— Доброе, — он улыбнулся той самой редкой, мягкой улыбкой, от которой таяло сердце, и чмокнул меня в губы, в очередной раз убеждая, что у нас все серьезно и по-настоящему. — Не смог, ты так мило спала на мне, прижавшись щекой.

Я смущенно покраснела и осознала, что мы спали без одежды, отчего мои щеки стали по цвету как маков цвет, но тут я вспомнила еще кое-что.

— Слушай, а кто за нами шпионил? Это же был Раскет? — я закусила губу, вспоминая, как подстрелила вражескую птицу.

— Нет, это не он. Напротив, в его интересах было, чтобы мы добрались целыми, особенно я, — он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. Он потянул меня за руку, отчего я снова растянулась на нем сверху, ощущая своей обнаженной кожей его горячее тело. Это были слишком интимные, слишком личные ощущения. А если кто-нибудь войдет?

С опаской покосилась на дверь, будто пыталась рассмотреть сквозь дерево, что за ней.

— Она закрыта, никто не войдет, — улыбнулся мужчина, с удовольствием лаская мою талию своими широкими ладонями. — Я ее еще ночью запер.

— Когда успел? — удивилась я, высоко подняв брови. Вспомнить, когда он вставал для этого, не удавалось.

— И защиту от шума поставил, — добавил он, а меня будто легким шоком ударило.

— Магией? — упавшим, почти испуганным голосом прошептала я.

Глава 40. Жизнь после

— Магия вернулась к тебе? — всё ещё не веря, прошептала я, чувствуя, как мой мир начинает медленно рушиться, словно хрупкое стекло под невидимым давлением. Воздух вокруг словно сгустился, стал тяжёлым и липким, затрудняя дыхание.

— Да, — сказал он, и его губы растянулись в ту самую улыбку, что разбила моё сердце когда-то и теперь вновь грозила расколоть его на ещё более мелкие, невосстановимые осколки. Но, увидев, как моё лицо посерело от беззвучного ужаса, он тут же стал серьёзным, и тень живой тревоги легла в уголках его глаз. — Нет, Эми. Не та магия. Не королевская, не та, что делает из меня наследника престола. А та, что была скована моей же кровью всё это время. Так что теперь я просто маг. Обычный, но не пустышка. Понимаешь?

Он схватил меня за плечи, и его пальцы впились в кожу сквозь ткань платья, слегка встряхнув, словно пытаясь вернуть к реальности. Я же пока лишь переваривала его слова, не в силах заставить свои чувства отозваться. В висках стучало, гудело в ушах.

— Эми, — его голос прозвучал горячо и настойчиво, срываясь на низких, тёплых нотах, — да даже если бы и вернулась, я бы отказался от неё снова. Ради тебя. — Он притянул меня к себе, и его губы коснулись моих в стремительном, почти отчаянном поцелуе, лишённом прежней королевской сдержанности, а затем он крепко прижал меня к своей груди, где под тонкой тканью дорогой рубашки билось частое, взволнованное сердце. — Веришь?

— Верю, — счастливо выдохнула я, и наконец ледяное напряжение отпустило мои плечи. Это было эгоистично, но я действительно испугалась, что к нему вернулось его наследие. Тогда бы вернулись и все прежние проблемы — долг, обязательства, холодная тяжесть короны, пусть и не его, — вплоть до нашего расставания, что бы он сейчас ни говорил. Я никогда не осмелилась бы просить его отказаться от себя во второй раз. — И что это за магия? — спросила я, уткнувшись лбом в его воротник, вдыхая знакомый, успокаивающий запах кожи, дождя и чего-то ещё, что было сугубо его.

— Не поверишь, боевая, — его лицо вновь озарила улыбка, а в глазах вспыхнул мальчишеский, озорной блеск, смешанный с неподдельным любопытством. — Я впервые ощущаю магию как что-то своё, родное. Не как тяжкий дар, а как часть меня. Она не давит, не требует. Она просто… есть. Я чувствую её здесь, — он приложил ладонь к груди, чуть левее, где билось сердце, — тёплую и живую, как второе дыхание.

— То есть мне придётся узнавать тебя заново? — с лёгкой, дрожащей улыбкой спросила я, наблюдая, как на его лице сменяются эмоции. Я видела, как искренне он радуется — не только магии, но и освобождению, чему-то новому и настоящему, что принадлежит только ему. Ведь у королей нет ничего своего — они принадлежат стране, народу, долгу.

— Я и сам сейчас этим занимаюсь, — усмехнулся он, и его пальцы вновь легли на мою талию, начав медленное, изучающее движение по спине, едва уловимое сквозь шерсть моего платья. — Хотя есть занятие и поинтереснее.

Его губы коснулись кожи на моём плече, обнажённой у выреза платья, оставляя за собой горячий, влажный след и целую волну мурашек.

— Кстати, ты так и не рассказал, кто стоял за шпионажем, — чтобы отвлечься от нарастающего жара, разливавшегося по телу, я вернулась к незаконченной теме, стараясь говорить как можно спокойнее и ровнее.

— Эми, — простонал принц, с явной неохотой отрываясь от моего плеча. — Информацию сливал секретарь моего отца. Именно он отправлял все письма. Оказалось, у него были связи на стороне, и он продавал данные о нашем расположении. У него не было цели нас убить — этот шут просто хотел заработать. — Он замолчал, и в его взгляде, обычно таком ясном, появилась тяжёлая, холодная тень. — Я знал его с десяти лет. Он служил всё это время, казалось бы, честно и преданно, даже клятву давал… но тогда формулировки были проще. Она запрещала напрямую сообщать секреты, но отправлять письма… формально не запрещалось. Его уже посадили. Ждём приговора и более углубленного расследования.

Было видно, как больно ему об этом говорить. Тяжело терять человека, которого знал долгие годы, которого если не считал другом, то видел чем-то близким к семье.

Я молча обняла Эллиана и прижалась щекой к его груди, слушая ровный, но теперь уже знакомый до каждой неровности стук его сердца. Он ответил мне тёплыми, крепкими объятиями, опустив голову на моё плечо. Так мы и замерли — на несколько мгновений, а может, минут, — в тишине, где слова были уже не нужны. Пока моё предательски заурчавший живот не напомнил о себе громким, недовольным звуком, прозвучавшим в этой тишине почти кощунственно громко.

— Пошли завтракать? — улыбнулся принц, и в его глазах, отведённых от моих, снова появился тёплый, живой свет. Он бережно помог мне подняться, не отпуская моей руки, его ладонь была шершавой и надёжной.

— А что на завтрак?

***

Прошла неделя. Я полностью восстановилась и чувствовала себя прекрасно — лёгкость в каждом движении, ясность в мыслях, будто туман наконец рассеялся. Город был полностью исцелён, в нём снова кипела жизнь. Распахнули двери таверны и лавки, на рыночной площади с утра до вечера стоял оживлённый, многоязычный гул. Улочки, выметенные до блеска, были полны народа, с кованых балконов свисали яркие гирлянды и глиняные горшки с алой геранью. Повсюду витали волнующие, густые запахи свежеиспечённого хлеба, жареного миндаля и пряных трав. У жителей будто открылось второе дыхание после исцеления. Они работали не покладая рук, и благодаря им удалось так быстро поднять город на ноги — чуть меньше, чем за двадцать дней, хотя все мрачные прогнозы сулили не меньше полутора месяцев!

Эллиан большую часть времени пропадал, осваивая свои новые способности и помогая с городскими делами, но всё остальное время мы проводили вместе. Мы часами гуляли по узким, извилистым улочкам, рассматривали приземистые каменные дома с резными ставнями и почерневшими от времени балками, представляли, как будет выглядеть наш собственный, спорили до смеха о количестве комнат и цвете двери. Останавливались, наблюдая, как ребятишки гоняют по мостовой деревянный обруч, и мечтали вполголоса, чтобы и у нас когда-нибудь появилось такое же шумное, счастливое чудо. Спорили до хрипоты из-за имён для девочки и мальчика, покатываясь со смеху над нелепыми, вычурными вариантами друг друга.

Новость об отсутствии королевской магии у Эллиана его семья приняла со скандалом и истерикой, но довольно быстро буря утихла, когда стало ясно, что принц твёрд в своём решении, счастлив и ни на что не претендует. Состоялась оживлённая переписка с его старшим братом, который написал длинное, обстоятельное письмо, где говорил, что гордится им и даже слегка завидует его свободе. Но между изящных строк было ясно — старший брат искренне любит своё положение и в своё время станет мудрым, достойным королём. А Эллиан… Эллиан теперь был просто собой. И для меня это значило больше любой короны, больше всех сокровищ на свете.

Больше в городе нам делать было нечего, теперь нам предстоял долгий путь домой. Все очень соскучились, я так вообще уже дико ждала того момента, как попаду в свою деревушку, только теперь не одна, а со своим избранником, с этим новым, удивительным человеком, которого я всё ещё открывала для себя.

К счастью, ничего примечательного во время пути не было. Ехали мы около двух недель, не случилось никаких происшествий, как в прошлый раз, из-за которых нам пришлось бы удлинять дорогу, и это было бесценным даром. Единственное, что омрачало путешествие — ухудшающаяся погода. Осень уже вступила в свои полные права, обобрала деревья до последнего листа, и температура падала с каждым днём, вплоть до того, что у нас замерзала вода в бурдюках по утрам, а днём небо заволакивало свинцовыми тучами и накрапывал противный, холодный, пронизывающий до костей дождь. Как я за всё это время не заболела — понятия не имею. Просто повезло.

Первая настоящая проблема возникла, когда мы стали подъезжать к моей деревне. Принц сказал, что ему в любом случае нужно явиться во дворец — отчитаться, показаться, уладить формальности. И ни он, ни я не хотели, чтобы я там появлялась по множеству причин, начиная от придворных сплетен и заканчивая моей собственной неготовностью. Так что было принято решение, что мне нужно остаться здесь, в деревне. Для меня это оказалось неожиданным ударом. Я так привыкла быть рядом с ним, дышать с ним в унисон, что предстоящая даже недолгая разлука казалась концом света.

Пока мы подъезжали по знакомой, ухабистой дороге, на меня всё больше и больше наваливались тёмные, липкие страхи: а вдруг он не вернётся, вдруг что-то случится во дворце, вдруг разлюбит за время разлуки, вдруг не пустят обратно ко мне…

Поскольку своего дома у меня больше не было, принц твёрдо сказал, что оплатит мне месяц в лучшей таверне в округе и постарается вернуться как можно быстрее. Я лишь молча кивала, сжимая его пальцы, не зная, как переживу этот месяц в пустоте без него.

И вот мы приехали. Устроились на ночлег в ту самую таверну «У старого дуба», что стояла на въезде. Эллиан снял нам общую комнату под самой крышей, с маленьким окошком, выходящим на застывшие поля.

— Не знаю, как мне пережить это расставание, — вздохнув, пожаловалась я, сидя за грубым деревянным столиком в общем зале и вяло ковыряя вилкой жареную картошку с душистыми лесными грибами.

Остальные сидели рядом и в основном помалкивали. Логгер с Самаром выглядели выдохшимися, будто вся дорожная пыль осела у них на плечах. Шон так вообще пребывал в состоянии полузабытья и большую часть путешествия спал в повозке, укрывшись плащом, вместе с магом, так как на них упала основная нагрузка при исцелении города. Телохранитель был просто хмур, как всегда, но в его молчаливой напряжённости читалось неодобрение наших отношений и та яростная злость на себя, что не смог защитить принца тогда, в лесу. Ещё он обмолвился, что по возвращении подаст в отставку. Эльф Араниль сказал, что после этой ночи покинет отряд — дальше, мол, справитесь и без меня. Он уже склонился над потрёпанной картой, вычерчивая тонким пером свой новый маршрут куда-то на юг. Эррин, пожалуй, был самый бодрый из нас и, оправившись от дороги, вовсю строил томные глазки круглолицым официанткам, разносившим эль и похлёбку.

— Зато после него больше не расстанемся, — подмигнул мне принц, перехватив мой тоскливый взгляд, а потом встал и протянул мне руку. — Пойдём, покажешь мне эти места? Хочу всё увидеть.

— Пойдём, — с внезапным всплеском энтузиазма согласилась я и встала, отодвинув тарелку. Мне было до слёз приятно, что он захотел увидеть места, где я жила, где прошла часть моей жизни без него. К тому же мне отчаянно хотелось обойти всё после долгого отсутствия именно вместе с ним, а не одной, чтобы он стал частью и этих воспоминаний тоже.

Мы вышли на улицу, где уже сгущались синие сумерки, и побрели по знакомым мне до каждой трещинки дорожкам, выложенным плоским речным камнем. Я рассказывала ему про своих бывших соседей, про старуху Марту, которая всегда подкармливала бездомных кошек, про вечно пьяного кузнеца, выходившего петь песни в полнолуние. Историй набралось не так много, я всё же была замкнутой, но он слушал внимательно, задавая вопросы, и его интерес согревал меня изнутри.

Я намеренно оттягивала встречу с тем местом, где стоял мой дом. Сердце сжималось от страха — страха увидеть пепелище, чёрные, обгорелые балки, пустоту. Но ноги всё равно несли меня туда, предательски твёрдые, будто против моей воли. Я шла, опустив голову, смотря только под ноги, на эти самые камешки, по которым ходила целых пять лет, пока… Пока не встретила Эллиана. Ладно, — подумала я с горьковатой улыбкой, — оно того стоило. Всё это того стоило.

Когда мы дошли, я подняла голову и застыла на месте, остолбенев. На месте, где должен был зиять пепельный пустырь или торчать обгорелый остов, стоял дом. Не домик. Дом. Аккуратный, сложенный из светлого, ещё пахнущего смолой сруба, с высокой, крутой крышей, покрытой тёмным тёсом, и резными наличниками на окнах. Из трубы вился тонкий, едва заметный в сумерках дымок.

— Не поняла… — пробормотала я, забыв на мгновение о спутнике. Голос звучал чужим. — Меня не было всего ничего, а место уже заняли?

— Эми… — позвал меня принц с какой-то странной интонацией, но меня уже начало трясти от накатившей волны бессильной ярости.

У меня украли последнее, что у меня было! Даже память, даже это печальное место!

— Они не имели права! — выдохнула я хрипло, рассматривая свой, мой участок с этим чужеродным, прекрасным зданием. Слёзы жгли глаза.

— Эми, — наконец докричался до меня принц, ловя в тот момент, когда я уже сделала невольный шаг вперёд, готовая нестись ругаться с наглыми захватчиками. Он взял меня за плечи, повернул к себе. Его глаза в сумерках казались тёмными и очень серьёзными. — Это я. Я его построил. Вернее, велел построить, пока мы были в пути. Чтобы к нашему возвращению… к твоему возвращению… было уже готово. Чтобы у тебя был дом. Наш дом.

Я замерла, не в силах вымолвить ни слова, глядя то на него, то на тёплый свет, уже зажжённый кем-то в окнах моего нового, нашего дома.

Глава 41. Шаг в счастливое будущее, ну, и эпилог

Я тупо уставилась на мужчину, переваривая его слова. Что-то слишком много потрясений свалилось на меня в последнее время, и мозг отказывался принимать ещё одно. Сердце колотилось где-то в горле, пульсируя в висках горячим, частым ритмом, будто спеша вырваться наружу, превратившись в крик или в смех — я и сама не знала, во что.

Это правда?

– А почему там свет? – сорвался у меня шёпот, полный сомнений. Я всё ещё боялась поверить в это чудо, цепляясь за старую, изжившую себя надежду, что в покинутом доме могли остаться другие люди, случайные путники, что это не для меня.

– Забыли выключить, полагаю, – беззаботно улыбнулся он, и в уголках его глаз собрались лучистые морщинки, похожие на солнечные лучи. А потом он легко, будто перышко, подхватил взвизгнувшую меня на руки. Я инстинктивно обвила его шею, чувствуя твёрдые мышцы плеч под тонкой тканью рубашки. Он быстрым шагом понёс меня к дому, чьи окна теперь горели тёплым, медовым светом, прогоняющим ночную синь и рисующим на земле длинные, уютные прямоугольники. Принц донёс меня до крыльца, покрытого резным навесом, и остановился, чтобы прошептать мне на ухо губами, от которых веяло теплом и лёгким запахом дождя и кожи: – Я давно мечтал занести тебя в наш общий дом.

– Давно? – скептически посмотрела на него я, но губы всё равно предательски расплывались в счастливой, дурацкой улыбке, которую было уже не скрыть.

– Почти со дня нашего знакомства, – мне подмигнули, а потом он ловко открыл тяжёлую дубовую дверь носком ботинка, ведь руки его были заняты мной. Неожиданно… Я даже и представить не могла, что попаду в новый дом вот так – на руках, как самая драгоценная ноша, чувствуя ровное биение его сердца сквозь слои ткани.

Один шаг, разделявший холодную ночную улицу и теплоту домашнего очага… Беглый осмотр просторного коридора, выложенного светлым камнем с вкраплениями слюды, сверкавшей в мягком свете бра, и нахлынувшее, всепоглощающее ощущение: я дома. Я счастлива.

Принц осторожно отпустил меня, позволив моим босым ногам коснуться прохладного, отполированного паркета, и дал пройтись по новообретённому пространству. Тут было всё так, как я когда-то, в минуты отчаяния, рисовала в своём воображении. Просторная кухня с массивным деревянным столом, полированная поверхность которого отражала пламя свечей, соединённая аркой с гостиной, в центре которой потрескивал, набирая силу, потрясающий и уютный камин из тёмного камня. Широкие панорамные окна, сейчас отражавшие нас двоих, пустые шкафы из тёмного дерева с резными ручками, которые уже сейчас мне захотелось наполнить милыми мелочами, книгами в потрёпанных переплётах, нелепыми статуэтками…

За гостиной была ещё одна комната. Эллиан сказал, что это для осмотра пациентов, ведь я точно захочу снова начать свою практику. Там стояла кожаная кушетка, небольшой столик и пустые полки, терпеливо ожидающие инструментов и баночек с травами. Воздух в комнате пах свежим деревом и воском.

– Как ты узнал? – выдохнула я, не зная, куда деть распирающую грудь волну радости. – Эллиан, это потрясающе!

Завизжав от восторга, я бросилась ему на шею и обняла так крепко, что у меня что-то хрустнуло в спине, а он слегка крякнул, но быстро сориентировался, крепко схватил меня за талию и закружил по просторному помещению, залитому золотистым светом люстры и алым отблеском живого огня. Мир смешался в радужном вихре, где было только его крепкие руки, его смех и моё безудержное счастье.

– Ты думаешь, что я все эти разы просто прослушал, когда ты говорила, какой ты будешь строить дом? – улыбнулся он, когда мы, запыхавшиеся, наконец перестали кружиться, и мир медленно перестал плыть перед глазами, складываясь в знакомые очертания.

– У-у-у, – проныла я счастливо, единственное, что смогла выдавить из переполненного чувствами горла. Он запомнил. Слушал. Интересовался. А я тогда, в самые тёмные дни, только этими мечтами о будущем и спасалась, как воздухом.

– Ну что, подумаем о ребеночке? – сверкнул глазами принц, ошарашивая меня своим внезапным напором и дерзкой ухмылкой, игривой и в то же время невероятно нежной.

– Ты вернись сначала, а потом подумаем, – засмеялась я, хотя воспоминание о его скором отбытии больно полоснуло по обнажённому счастьем сердцу. Мне так не хотелось, чтобы это случилось именно сейчас, в самый прекрасный миг, пахнущий деревом, воском и надеждой.

– Это шантаж, дорогая! – засмеялся он, взял меня за талию и потащил на второй этаж по широкой деревянной лестнице с коваными перилами, которые были приятно прохладными под ладонью.

Там были три комнаты, разделённые просторным светлым холлом, с окном в пол, из которого открывался вид на спящий сад.

– Это будет твоей мастерской, тут специальные места для трав и зелий, шкаф для книг. – меня впустили в первую комнату, белую, просторную, с высоким потолком и встроенными полками вдоль стен. Мечта… – Это наша спальня. – изящным жестом он открыл вторую дверь. Комната была самой просторной, с огромной двухспальной кроватью под балдахином из лёгкой струящейся ткани, балконом за струящимися занавесками, прикроватными тумбочками, шкафами, туалетным столиком и другими мелочами. Тут мои пожелания сплелись с хотелками принца, создавая потрясающую, родную атмосферу уюта и покоя. – А это будет моим кабинетом. – последняя комната была выдержана в минималистичном, деловом стиле. В основном тёмные тона, массивный шкаф из чёрного дерева, письменный стол с ящиками и глубокий кожаный диванчик у стены. Мне понравилось. Комнаты до этого были в холодных оттенках разных сочетаний серого, белого, тёмно-голубого и синего. – Ну как тебе?

– Мне очень нравится. – призналась я, впитывая в себя обстановку, будто боялась, что меня отсюда сегодня выгонят. – Только жалко, что мы вдвоём это обставляли…

– По сути, вдвоём. – улыбнулся он, утягивая меня в сторону спальни. Его пальцы нежно сжимали мой бок. – Просто в разное время.

– Жулик. – улыбнулась я, позволяя утянуть себя в мою самую, кажется, любимую комнату, где воздух пахнет свежестью и лавандой. – Но о ребёнке подумаем только после твоего возвращения!

– Обломщица. – цокнул языком мужчина, не меняя маршрута, его глаза смеялись.

– Это дополнительный повод для твоего скорейшего возвращения. – фыркнула я, чувствуя, как на щеках разливается румянец.

– Эми, я вернусь. – принц остановился, взял меня за обе руки и посмотрел в глаза со всей серьёзностью, честностью и ожиданием. Его взгляд был тёплым и твёрдым, как земля под ногами. – И постараюсь это сделать как можно раньше, а после мы поженимся.

– А?.. – вырвалось у меня, потому что слова застряли где-то глубоко внутри, растворившись в сладком и щемящем чувстве, которое переполняло каждую клеточку. Я просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и прижалась лбом к его груди, слушая знакомый, успокаивающий ритм.

***

Три месяца спустя зима потихоньку сдавала позиции. Дождь стучал по стеклу, смывая последние грязные следы снега, а по чёрным влажным ветвям деревьев уже побежали первые, робкие почки. Я ждала. Каждое утро начиналось с взгляда на пустую половину кровати и прислушивания к тишине, которую нарушал лишь ветер за окном и скрип старых половиц. Но вместе с дождём и первыми цветами сквозь землю пробивалась и надежда — упрямая, живучая, согревающая изнутри теплее любого огня. Он обещал вернуться. А принцы, как известно, свои обещания сдерживают.

– Вы и ваш малыш идёте на поправку, – обрадовала я свою пациентку, которая обратилась ко мне неделю назад с преждевременными схватками. Случай был тяжёлый, но нам повезло — все же травы, которые мне заказал Эллиан, да и те, которые купила я, очень спасли ситуацию. – Продолжайте принимать лекарство дважды в день вплоть до дня родов.

– Спасибо, – прошептала девушка, облегчённо выдыхая. За это время она столько натерпелась, что у неё даже не было сил порадоваться. Только расслабиться. Её лицо, осунувшееся от переживаний, наконец обрело покой.

– Можешь идти, Мила, – улыбнулась я с лёгкой завистью, глядя на её округлившийся животик. До родов оставался один месяц, и она станет счастливой мамой. Моя рука непроизвольно легла на свой собственный, пока ещё плоский живот.

Мила поднялась, поблагодарила меня, мы обнялись, и она ушла, осторожно шагая по тающему снегу. Солнце уже село, сегодня уже никто не придёт.

Я же осталась одна, снова и снова вспоминая наше расставание с Эллианом и компанией. Не со всеми прощание было тёплым, но я по каждому по-своему скучала.

Первое время было терпимо: новость о моём воскрешении разнеслась по деревне, и меня все пошли проведать, посмотреть, расспросить… Обрадовались все, так что первые пару недель мне было не до скуки, меня буквально окружили заботой. Но потом… тишина. Оседание пыли на полках.

Я снова восстановила свою деятельность, принимала пациентов постоянно. Деньги, что поступили на мой счёт от королевства, причём без всяких писем, я просто тратила на всякие безделушки в дом, книги, ковры, украшения, одежду… Хотелось поскорее от них избавиться, стереть этот неприятный осадок.

Эллиан за это время не прислал ни одной весточки. Ни письма, ни записки… От меня словно откупились.

Если первый месяц я ждала, второй верила, то третий… На меня постепенно начали находить мысли, что меня всё же бросили. Я старалась их гнать, но не получалось. Ещё и Заблик, который очень обрадовался моему приезду, добавлял масла в огонь, но при этом он часто вытаскивал меня из тоски, выгоняя гулять с ним на улицу.

Раздался негромкий, но настойчивый стук в дубовую дверь. Обычно сердце замирало, но сейчас уже просто отзывалось тупой, привычной болью ожидания, которое каждый раз оборачивалось разочарованием.

Пошла открывать.

– Адамарт? – воскликнула я, увидев на пороге высокую темноволосую фигуру в длинном дорожном плаще. Радость накатила внезапной волной, смывая на мгновение все тревоги, и я бросилась его обнимать, хотя такого мы раньше не делали. Но после всё, что я пережила и узнала, мне было плевать: он меня вырастил, воспитал, так что я имела полное право.

– Привет, девочка, – его сильные руки сомкнулись у меня за спиной, и я почувствовала настоящие, крепкие отцовские объятия, пахнущие древесной корой, дальними дорогами и чем-то неуловимо родным.

Уже через час мы сидели на кухне и пили мой фирменный чай с мятой и мёдом, а я жаловалась эльфу на свою жизнь, выкладывая всё, что произошло, все свои страхи. Клятва с меня, к счастью, уже спала, к тому же она была заключена на королевскую кровь, а её уже не было.

– И теперь я одна и чувствую, что всё зря. – заключила я, крепко обхватив пальцами тёплые бока кружки, пытаясь впитать в ладони это тепло.

Адамарт молчал, глядя в окно, где накрапывал дождик. Сумерки уже укрыли землю бархатным синим покрывалом, так что многого там было не увидеть, только расплывчатые огни в окнах дальних домов.

– Я думаю, что у него появились причины для задержки, но только веские. – в итоге сказал он, после долгого раздумья, повернув ко мне своё спокойное, мудрое лицо.

– Ты о чём? – насторожилась я, чуть не расплескав чай. – Ты что-то знаешь?

– Может, и знаю. – протянул он, поглядывая на меня с тем знакомым выражением, которое означало: «Догадайся сама».

По интонации я поняла, что расспрашивать его дальше было бесполезно. Ещё во времена юности я усвоила, что легче искать информацию самой, чем пытаться выпытать что-то у Адамарта. Но раз он намекнул на причины, значит, надежда у меня ещё есть.

– А у тебя что? – решила перевести я тему, пока на меня не набросились мысли о принце. И вроде как женихе.

Адамарт гостил у меня несколько дней. Мне очень понравилось с ним проводить время. Просто так. Как отец и дочь, если это можно было так назвать. С огромной натяжкой. Он поднимал меня на рассвете, мы тренировались в саду, пока трава была влажной от росы, потом он читал на втором этаже, пока я принимала пациентов, потом мы вместе готовили или ходили в таверну поужинать. Даже играли в шахматы и в карты. Я будто впала в детство. Да и эльф тоже — я его с такими горящими азартом глазами никогда не видела!

На пятый день его пребывания всё было как обычно, пока не раздался стук в дверь, оповещающий о новом пациенте. Я вышла, чтобы его встретить, открыла дверь и замерла.

На пороге, залитый косыми струями начинающегося дождя, стоял он. Плащ был намокшим по краям, волосы прилипли ко лбу, а в глазах стояла такая глубокая, выматывающая усталость, что сердце моё сжалось. Но в следующее мгновение эта усталость растворилась, уступив место такому тёплому, такому родному сиянию, что дыхание перехватило.

– Эллиан! – взвизгнула я, прыгнув на него и обвив руками и ногами для надёжности. Он был мокрым, холодным, пахнул дорогой, ветром и конём, но для меня это был самый сладостный запах на свете.

– Амина, – он крепко схватил меня, уткнулся лицом в шею, и его плечи слегка дрогнули от облегчения. – Я дома.

А дальше было всё. Мы и поскандалили, поговорили, снова поскандалили, меня снова позвали замуж, я завредничала и отказала, но меня зашантажировали воспоминанием о моей же просьбе «занести в дом»… Позже он рассказал причину долгого отсутствия, там вообще был кошмар, чуть ли не опыты проводили над его магией, и это кроме их дел и летописей, которые пришлось менять, чтобы нас не считали предками королей, по сути Эллиана вычеркнули, официально, но его семья всё равно его любит.

Дальше мы стали учиться по переписке, чтобы получить дипломы по магии. Это нужно было принцу для полного освоения боевой магии, а меня он просто уговорил, но я ни о чём не жалела, мои навыки возросли в два раза!

А потом был ребенок… Девочка. С тёмными, как у отца, волосами и моими веснушками на носу. Адамарт стал прекрасным дедушкой, я впервые видела, как он прослезился, держа на руках этот крошечный свёрточек… Заблик стал её крёстным. У него появилась своя семья, прекрасная жена, у которой я впоследствии принимала роды, у них родился прекрасный мальчик, меня сделали крёстной.

Дальше было много интересного, такой прекрасной, но в то же время спокойной жизни у меня никогда не было. Материнство — это прекрасная вещь, но сон — тоже хорошая вещь… А Эллиан уже второго хочет! Кошмар ненасытный, но отец он прекрасный, тут нажаловаться не на что. Он качает на руках нашу дочь, напевая ей старинные колыбельные, а я смотрю на них, и сердце тает от тихого, безмятежного счастья. От того, что дом наполнен не только вещами, но и жизнью, смехом, плачем, будущим.

Спасибо всем, кто дошел до этого момента, это уже мое пятое творение, которое я дописала до конца, спасибо, что вы читаете, поддерживаете, комментируете... мне безумно приятно чделать что-то, что приносит удовольствие не только мне. Я еще только учусь, но дальше я буду создавать более продуманные, истересный и захватывающие книги, буду развиваться как писатель, чтобы в будущем стать... не знаю кем, но хочется собой гордиться.

Я хочу посвятить писательству всю жизнь, настолькомне этим нравится заниматься и, надеюсь, вы меня в этом поддержите, а я буду стараться, чтобы это вы делали добровольно:)))

Спасибо за прочтение, с Любовью, Тина Блад!

Это сообщение повесит тут несколько дней, прочтут только самы быстрые, позже я его удалю. Еще раз люблююююю