Путь Стратега 2

Глава 1

— Мы уже пришли?

— Заткнись, Харитон! — прошипел Жмых. — Когда придем, тогда придем!

Харитон недовольно засопел, но всё же послушался приказа. Лес встречал их неохотно. Ветки цеплялись за плащи, будто сам Рубеж пытался задержать банду, отговорить от того, что они задумали. Жмых отмахивался от них тесаком, не глядя, привычным движением человека, который последние пять лет только тем и занимался, что ходил по чужим лесам без спроса.

Четырнадцать душ шли за ним едва ли не гуськом, стараясь ступать тише, чем позволяли кривые древесные корни и хрустящий валежник. Получалось не очень. То тут, то там раздавался сдавленный мат, когда очередной боец подворачивал ногу или получал веткой по лицу.

— Тише будьте, песьи дети, — проворчал Жмых, не оборачиваясь. — Если ваш топот кто-то услышит — нам же самим потом придется ноги уносить. И то, если повезёт.

— А если не повезёт? — раздался нервный смешок откуда-то сзади. Голос принадлежал Кузе, самому молодому парню в банде, из тех, кто ещё не успел «заматереть». А ведь Жмых и сам был таким когда-то. Но то было давно… Считай, в прошлой жизни.

Кузе Жмых ничего не ответил. Не потому что не знал ответа. Знал, и даже слишком хорошо. Если им не повезёт, то будет уже совершенно не важно, чем закончится сегодняшний день. Куда важнее, как пройдет предстоящий разговор с их господином.

От одной мысли о нём по спине пробежал холодок, куда более неприятный, чем утренняя сырость леса.

Их господин прямо заявил — вы или сделаете то, что должно, или я найду вам замену в кратчайшие сроки. А Жмых прекрасно понимал, что имел в виду Стратег под «заменой». В лучшем случае их бы просто закопали в землю живьём, а в худшем… мужчина даже боялся представлять.

Ясно одно — Жмых и его парни были готовы на что угодно, только бы не вызвать гнев их господина. И пускай лишь Жмых и несколько его проверенных ребят знали о личности Стратега, возглавлявшего их всех, члены банды уже видели последствия попытки неподчинения. Некоторые крестьяне из недавно захваченной ими деревни не пожелали вставать на путь разбоя.

«Мы не для того шли на Рубеж, чтобы и тут плясать под чужую дудку!» — Жмых до сих пор помнил слова того храбреца, высказавшегося за всех недовольных.

Мужчина протяжно вздохнул. Он ведь тоже когда-то так считал. Верно, когда-то.

В общем, наглецов шустро укоротили на голову. А их тела оставили на съедение диким животным. Незавидная судьба, неправильная. Ни тебе нормального погребения, ни прощальных слов. Ничего.

Лишь плевок да полный равнодушия взгляд. Явно не за таким концом шли те мужики на Рубеж.

Всё же на край света бежали не от хорошей жизни. Вот и на Рубеж переезжали, чтобы начать все заново. Избежать допущенных некогда ошибок, уйти от людей, с которыми жизнь просто не задалась. Да много чего!

Ясно одно, Рубеж — это второй шанс! Да, не самый лучший. И работать здесь придется за десятерых. Но в княжествах порой могла выпасть судьба и того хуже.

Сам Жмых был из простого люда. Ещё в Союзе Княжеств он рано осознал, что хорошая жизнь ему не светит. Он родился в глухой деревне. Умом не блистал. Ремеслу какому-либо так и не научился. Так что ж ему оставалось — до самой смерти в земле копаться?

Все вокруг твердили — это твой удел. Твой смысл жизни. Работать в поле — крест каждого крестьянина. Жмых не желал такой жизни. Поэтому он попробовал попасть в княжеские войска.

Принимали туда вполне охотно, да и платили достойно. И понятно почему. Несмотря на то, что Союз Княжеств жил в мире уже второе десятилетие, на границах то и дело начиналось «веселье». То кочевники налетят, радостно скаля свои рожи, то северные налётчики возомнят о себе невесть что. А порой и соседи нет-нет, да попробуют откусить кусочек от Союза.

А как только получат по зубам, то сразу же будут кричать о «дипломатии», «варварстве» и прочей дряни.

Жмых мало что из этого понимал. На что его ума хватило, так это осознать, что не в армии его счастье.

Всё оказалось куда прозаичнее. Разбой — вот где мужчина нашел себя в этой жизни! Забирать у других оказалось в разы проще, чем что-то добывать самому. Пять долгих лет Жмых чем только не промышлял — грабил караваны, налетал на мелкие деревеньки, даже однажды удалось обокрасть целого аристократа в придорожном трактире.

Вот только эта ошибка и вынудила его бежать на Рубеж. Больно аристократ оказался влиятельным и злопамятным. Носом землю рыл, так хотел найти вора и повесить его на суку. Жмых мудро решил отправиться на Рубеж. Может, даже начать жизнь, хе-хе, с чистого листа!

Не задалось. Стратег, которому его определили, — тот самый, чьё имя Жмых старался даже мысленно не произносить, — быстро смекнул, чем на самом деле промышлял его новый подданный. И вместо того чтобы закрыть на это глаза или, того лучше, забыть, использовал по полной. Аккуратно, без лишнего шума, одно короткое поручение за другим — сперва мелочь, потом посерьёзнее. И вот уже Жмых снова стоял по колено в грязных делах, только теперь не сам по себе, а с хозяином за спиной, которому подчинялся напрямую и от которого бежать было попросту некуда.

«За Рубежом-то жизни нет!» — невесело подумал Жмых. Солнечные лучи всё настойчивее проникали сквозь ветвистые кроны деревьев, а это означало, что их время поджимало.

— Помните о нашей цели. Группка целого Стратега, — напомнил он остальным, будто это могло их подбодрить. — Идут налегке, охраны у них — раз, два и обчёлся. Сколько говоришь, Харитон, у него людей было?

— Да рыл семь-восемь, не больше, — припомнил бандит. — И одна девка. Ее не трогать.

— Это не тебе решать, — Жмых всё же обернулся, бросив хмурый взгляд на Харитона. Тот трусливо опустил взгляд в землю. — Лезть под руку не будет — уцелеет. Начнет дурь вытворять — никто жалеть не будет.

— Она не станет…

— Готов голову на это положить? — оскалился Жмых. Он знал, на что давить. И Харитон не подвёл его, заткнувшись и поджав губы. Хоть на какое-то время он не станет лезть под руку.

Жмых же осмотрел свою банду. Его цепкий взгляд прошёлся по лицу каждого. Недавние крестьяне отводили глаза, не смея долго смотреть в ответ. Жмых про себя усмехнулся. Этому трюку он выучился как раз у своего господина.

Тот тоже порой готов был прожечь дырку в его лбу. И от этого становилось до чёртиков некомфортно. Будто кто-то пытается ему промеж глаз затолкать кочергу.

— У Стратега меньше десяти человек, и почти все безоружные. Нас же пятнадцать, — размашисто взмахнул тесаком Жмых. — Налетим так мощно, что они даже обосраться не успеют!

— А как же Стратег? — подал голос кто-то из задних рядов. — Не зря ж их собирают со всех княжеств, мол, взор у них какой-то особый! А если приложит нас чем? Магией дрянной какой?

— Взор не мешает голове летать отдельно от плеч, — отрезал Жмых. — Наше дело — простое. Зайти, всех поиметь и забрать всё, что плохо лежит.

— А со Стратегом-то как быть? Он же этот… редкий зверь, во! — спросил Кузя. — Нас же потом могут и вздёрнуть за нападение на него!

— Как уже сказал, Стратегу голову с плеч, — вздохнул Жмых, припомнив слова господина.

«Будет шанс убить Стратега какого — не мешкай. Пользуйся! И я тебя озолочу», — так сказал Стратег.

Резко мотнув головой, мужчина взял себя в руки:

— Короче! Никаких геройств. Никого живым не оставлять, кто сможет после разболтать, чья мы банда.

Про последнее господин предупредил особо. Трижды повторил, чтобы наверняка дошло даже до самых тупых голов в отряде. Ни одного свидетеля. Ни одной зацепки, которая привела бы к его имени. И понятно почему…

Если воевода или ещё кто из княжеских прознает про то, что ценного Стратега пришила какая-то шушера, то вой поднимется на весь Рубеж. А их господину несдобровать, это уж точно. Поэтому не будет свидетелей — не будет риска и для головы самого Жмыха.

Через час пути лес начал редеть. Деревья расступались, открывая небольшую поляну. Располагалась она, как и обещал Харитон, у самого болота, тем самым уже исключая одну из сторон света для побега.

Утренний туман мешал обзору, но даже сквозь него мужчина увидел отблеск костра.

Жмых замер, вскинув руку. Отряд послушно остановился следом, растекаясь по кустам, будто вода, находящая себе путь между камнями.

Лагерь выглядел именно так, как и обещал Харитон. Арба с корзинами, стоящая в центре поляны. У костра сидели фигуры — Жмых насчитал пятерых, может, шестерых. Один из них, судя по силуэту, был крупным парнем, второй, что пониже, суетливо помешивал что-то в котелке.

Ни единого караульного на подходе. Ни одного факела за пределами костра. Беспечность, достойная детей, впервые выбравшихся из-под родительской юбки.

Но оно и понятно. Чего Стратегу бояться на землях Рубежа? Они же аристократы! За ними бегают чуть ли не все княжества! Осмелится ли на такую важную птицу напасть безродный крестьянин? Да ни в жизнь!

Но Жмых собирался совершить немыслимое. Он нервно облизнул сухие губы.

В голове мелькнула мысль — слишком беспечно — и тут же исчезла, задавленная предвкушением лёгкой добычи и, что важнее, лёгкого доклада своему господину.

— Заходим с двух сторон, — прошептал он, показывая пальцами направления для своих людей. — Половина — слева, вдоль подлеска. Остальные за мной, через кусты. Как я крикну — налетаем все разом. Никого не жалеть.

Пятнадцать теней разошлись по лесу. В этот раз беззвучно, потому как каждый осознавал, что стоит только делу провалиться — и им всем крышка.

Жмых досчитал до тридцати, прижимая тесак к бедру, чувствуя, как привычно колотится сердце перед делом. Он привык к этому чувству. Оно означало, что скоро всё закончится, и можно будет доложить наверх, что задание выполнено. Что он снова не подвёл. Что господин снова останется доволен.

— Взяли! — рявкнул он, вылетая из кустов первым.

Пятнадцать бандитов хлынули на поляну одновременно, с воем и треском ветвей, обещая лагерю быструю и грязную смерть.

Фигуры у костра даже не дёрнулись.

И только когда крупный парень со скучающим видом поднялся во весь рост, а Жмых позорно поскользнулся на влажной от росы траве — только тогда до него дошло, что было не так с этим лагерем.

Слишком тихо. Слишком удобно. Слишком похоже на приглашение!

Вот только отступать было уже слишком поздно. Ставки были сделаны — ставок больше нет!

***

Поляна у болота выглядела именно так, как я и хотел — беспечно. Для этого я приложил немало усилий, учтя каждую мелочь.

Костёр горел ровно, не слишком ярко и не тускло. Котелок над ним булькал настоящей кашей — какой был смысл устраивать спектакль наполовину? Если уж и играть, то максимально правдоподобно!

Арба стояла чуть в стороне, словно ее просто небрежно бросили на ночь. То же самое касалось и мешков вокруг ее колес. Выглядело всё так, словно мы поленились разгружать арбу и товары из нее. На самом же деле это был наш дзот в миниатюре. Крайне примитивный, но так и у меня на руках было не так чтобы много времени и ресурсов.

В момент нападения арба должна была собой перекрыть одно из направлений для атаки. А это, скажу я вам, ещё какой сюрприз для неприятеля! Перевернуть ведь эту дуру не выйдет — мы специально насыпали в корзины земли и камней. Да и мешки вокруг колес не дадут врагу просто откатить арбу в сторону. Всё продумано!

Люба меж тем сидела у огня и что-то напевала себе под нос. Лёха методично помешивал варево в котелке. Ростислав деловито проверял тетиву лука, а Леонид, как обычно, сидел с самым что ни на есть одухотворенным выражением лица. Говоря проще, изображал из себя дуб. Самый настоящий.

Отрепетированная до автоматизма сцена. Наш актёрский состав хоть сейчас выпускай на сцену большого театра. Зрители будут рукоплескать как заведенные.

Проблема заключалась в другом — я понятия не имел, с какой именно стороны на нас налетят. Активированный Взор Стратега подсвечивал шевеление в кустах уже добрых минут десять, но точное число врагов и их расположение были для меня загадкой. Харитон мог утверждать что угодно, но кто мешал Жмыху найти ещё где-то людей для черного дела? Или его «господину» прислать подкрепление в последний момент?

Одно я знал наверняка: врагов было много. Достаточно, чтобы они чувствовали себя способными решить дело одним быстрым, молниеносным ударом.

Быстро и жёстко — вот что читалось в самой манере, с которой неизвестные рассредоточились по периметру поляны. Никакой возни, никаких расшаркиваний. Прийти, вырезать всех и уйти, прихватив богатую добычу.

Классика жанра лесного разбоя. Аж девяностыми навеяло!

Что ж, тем хуже для Жмыха и его братвы. Один раз я пережил то шальное время и знал, когда следовало дать отпор, а когда отступить. Вот и сейчас я подготовился, как только мог.

Поэтому быстрый налет обещал для противника стать крайне болезненным, неприятным и с далеко идущими последствиями!

Зачем вообще надо было встревать в эту мутную затею? Оставили бы Харитона под замком в деревне у Меченого, да и дело с концом? Зачем я сейчас подвергаю себя и остальных опасности, буквально становясь «живцом»?

Причин было несколько, и каждая из них стоила того, чтобы рискнуть.

Прежде всего, я не знал, следят ли подельники Харитона за деревней. Я бы на их месте точно следил. Значит, они легко могут увидеть выходящий караван и напасть. Но только в самое неожиданное время и в самом непредсказуемом месте. А над нами всю дорогу будет висеть дамоклов меч опасности.

Далее, сейчас я ожидал помощи от людей Меченого и от него самого. В одиночку мы бы точно не отбились, а вместе становились вполне реальной силой. Да и закрепить вновь созданный союз делом было полезно. Одно дело воздух сотрясать да по рукам хлопать, и совсем другое — вместе идти в бой. Такой союз из простого обмена товарами перерастал в серьезное объединение.

Кроме того, прежний опыт подсказывал, что бандитам надо сразу показать свою силу. Они, несмотря на грозный вид, народ в основном осторожный и даже трусливый. Они ведь не славу в боях ищут и не посмертную память, а прибыль. А значит, очень не любят нести урон, предпочитая врагов слабых. Лучше сразу приучить их обходить наши деревни стороной.

Ну и последнее по порядку, но не по значению. Харитон оказался мелкой сошкой. Но лидер той ватаги, которой он понес информацию о нас, мог знать больше. А мне очень хотелось выяснить, кто из моих коллег-Стратегов вступил на кривую дорожку.

Зачем? Тогда конкретно с ним можно будет не церемониться. Каждый человек говорит на своем языке, большинство понимает язык разума и дипломатии. Некоторые — только силу.

— Приготовиться, — тихо произнес я, не поворачивая головы. Голос мой не поднялся выше обычного разговорного тона, но каждый из моих людей его слышал.

Реакция оказалась мгновенной. Ростислав как бы невзначай перекатился поближе к дереву, у которого он заранее спрятал колчан со стрелами. Лёха без всякого лишнего движения отодвинул котелок носком сапога — не расплескав, к слову, ни капли — и отступил к арбе, на боку которой уже дожидались своего часа плетёные щиты. Люба юркнула тенью под телегу. Непосредственно в открытой стычке от девушки не будет много прока, да и я не хотел выставлять ее против небритых бандитов.

У девушки была другая задача — не позволить никому перелезть через арбу. Для чего в ее ладошках уже был заготовлен кинжал. Леонид тем временем поднялся во весь свой немалый рост.

Со стороны, должно быть, всё это выглядело как обычная суета в лагере. На самом же деле это был отлаженный механизм, готовый защёлкнуться в любой момент.

— Взяли! — раздалось где-то в темноте, и лес взорвался движением.

Я насчитал не менее десяти теней, что хлынули на поляну со всех сторон разом — с воем, с улюлюканьем, с тем звериным азартом, который бывает только у людей, уверенных в легкой победе. Успел заметить среди них и крупную фигуру — поди, тот самый Жмых. С чего это я так решил?

Только вокруг него бандиты держались полукругом, точно свита при короле.

— Щиты! — крикнул я. Скрываться уже не было нужды.

Мужики ответили быстро. Плетёные заслоны, ещё вчера казавшиеся мне жалкой пародией на защиту, воткнулись в землю плотной стеной, как раз в тот момент, когда первая волна разбойников достигла границы лагеря. Раздался глухой стук — чьё-то оружие ударило о переплетённые прутья. Мой расчет сыграл как по нотам.

У врага не было нормального оружия, а потому и разорвать плетеный заслон оказалось не так чтобы просто! Из-за чего разбойникам только и оставалось, что давить грубой силой, пытаясь смять моих щитоносцев. Упадут они — и добить нас уже не составит труда.

Кто-то из бандитов, не рассчитав свою скорость, налетел на щиты своим телом, после чего отлетел назад с руганью, стоило щитоносцу толкнуть заслон.

Самый первый натиск был остановлен. Неидеально, но и без потерь. Именно то, чего я и добивался.

— Копья! — рявкнул я, перекрикивая мат, гул голосов и поднявшийся топот вокруг.

Стена щитов дрогнула, а в следующий миг в щелях между ними появился смертельный блеск — железные наконечники копий! Подготовленный мною козырь!

Один из разбойников напоролся на копьё Лёхи раньше, чем успел понять, что вообще произошло. Острие вонзилось ему в незащищённое горло. Кровь брызнула во все стороны.

Другой отшатнулся, зацепив дубиной край заслона, и тут же в его плечо вонзилась стрела, выпущенная Ростиславом. С глухим стоном он выронил свое оружие.

В ответ откуда-то из-за спин бандитов прилетело копьё. Подобно дротику, оно пронеслось над моей головой. Второй, точно такой же снаряд, вонзился в заслон, прошив его насквозь и едва не задев глаз одному из моих крестьян.

Но даже так наш строй держался. По крайней мере пока.

Я остался позади первой линии — там, где самое место для командира, а не мишени для первого же удара. Не потому, что боялся боли — за прошедшие недели я тешил себя мыслью, что уже пообвыкся с жестокостью нового мира.

Я понимал, что мертвый Стратег совершенно бесполезен, в отличие от живого. У меня была задача иного толка — видеть картину боя, пока остальные видели лишь то, что творилось прямо перед их носом.

А картина эта быстро переставала мне нравиться.

Жмых, надо отдать ему должное, оказался не полным дураком. Заметив, что атака в лоб захлебнулась о щиты, он рявкнул что-то своим людям, и часть банды тут же перетекла в сторону, обходя наш строй с фланга. Быстро у них это сделать, впрочем, не получилось.

Земля в том месте, у самой кромки болота, давно превратилась в вязкую жижу. И это стало неприятным открытием для врага.

Именно этого я и ждал.

— Держать центр! — скомандовал я своим, одновременно делая шаг в сторону, туда, где под слоем свежесорванного мха скрывалась вырытая узкая канава, утыканная заострёнными кольями.

Вырыть настоящую «волчью яму» у нас бы не хватило ни времени, ни сил. Да и замаскировать её непросто. Вместо этого мы выкопали несколько узких траншей, шириной всего со штык лопаты.

С виду ровный, ничем не примечательный участок земли. А на деле — ловушка, о которой знали только мы. Неглубокая, всего лишь по колено, ровно чтобы лишить врага подвижности.

И самый шустрый из бандитов ступил прямо в нее. Прочувствовал, так сказать, на собственной шкуре прелесть Вьетнамской войны!

Раздался жалобный крик, прорезавший грохот схватки. Еще двое, следовавшие сразу за первым, пытались затормозить, но не тут-то было.

Крепкий с виду бандит запутался в собственных ногах и лицом упал в грязь. Второй, более юркий, едва успел отпрыгнуть от канавы, но всё равно оступился, подставляясь под удар Леонида, который уже спешил перекрыть образовавшуюся брешь.

— Леонид! — привлек я внимание гиганта.

Здоровяк дрался как дикий зверь — глаза налиты кровью, а каждый взмах заставлял воздух трещать. Тяжёлый плотницкий топор в его руках работал как продолжение рук, а не как оружие.

Ещё один из разбойников попытался обойти заслон из щитов и сблизиться для удара, но оказался в собственной луже крови быстрее, чем успел затихнуть его боевой клич.

Краем глаза увидел, как какой-то умник вздумал перелезть через арбу, но уже через секунду рухнул на землю. Люба не позволила ему воплотить свой коварный план в жизнь, перехватив кинжалом ногу под коленку.

Перед самым носом мелькнула строчка о повышении авторитета. Плевать! Сейчас было совершенно не до него!

Ведь радоваться было рано. Даже понеся существенные потери, бандиты не дрогнули. Жмых продолжал наседать на наш строй, внося в каждый свой последующий приказ всё больше злобы и бессилия.

Отчаяние делает людей опасными. Так и бандиты действовали всё настойчивее. Удары сыпались всё чаще, уже без оглядки на риск получить копьем в глаз. Наш строй стал проседать. Крестьяне, дрожа от натуги, держались из последних сил.

Как вдруг один из щитов затрещал под серией ударов и разлетелся ворохом прутьев. В созданную брешь тут же ворвался мужчина с тесаком. Это оказался Жмых собственной персоной!

Щитоносец, потеряв свой щит, попробовал повалить врага на землю, но вместо этого встретил лезвие тесака. С широкой раной поперек груди он упал на спину.

На губах Жмыха проступила кровожадная ухмылка. Я же ощутил, как в висках застучало набатом. Мы оказались друг напротив друга. Никто больше не стоял между Жмыхом и мной. Между убийцей и недавним «белым воротничком».

Я подумал, что мне ещё никто в жизни не угрожал ножом. Пистолетом — случалось, но это выглядело как-то наигранно, словно не угроза, а хвастовство. Вот, мол, у меня какая штука есть опасная.

А вот нож смотрелся жутковато. Особенно когда его готовы пустить в ход.

Невольно в голове промелькнула мысль — а перерожусь ли я снова? А дадут ли мне третий шанс? Почему-то ответа на этот вопрос я не хотел знать как можно дольше!

Сделав шаг вперед, я усилил хватку на древке копья. И сделал единственное, на что я сейчас был способен.

Простой выпад вперед. Никаких вам изящных обманок, никакого киношного кручения древком. Тупо и прямо, отработанным уже сотни раз движением.

Жмых не успел среагировать. В его глазах застыл шок вперемешку с неверием — он явно не видел во мне угрозы.

Острие копья вошло тому в живот, вспоров холщовую рубаху и плащ. Впрочем, развить успех мне не дали — из бреши вывалился уже следующий разбойник.

Он замешкался всего на долю секунды, увидев, как «благородный Стратег» без особого труда справился с его командиром. Этой хватило Лёхе, чтобы отбросить бандита назад и прикрыть образовавшуюся в строю дыру собственным телом и щитом.

Я отступил обратно во вторую линию. Туда, где я всё ещё мог принести куда больше пользы. Один удачный выпад ещё не делал из меня героя баллад. Но он как минимум охладил пыл наступающих.

Тем не менее наше положение и не думало улучшаться. Хоть мы и вывели едва ли не половину бандитов из строя, оставшиеся крестьяне держались на ногах уже на чистом упрямстве. Мужики у заслона дышали, как загнанные вусмерть ишаки. От строя осталось одно лишь название. Он проседал, как лёд под тяжестью зимнего путника. Ещё немного — и он окончательно треснет.

Именно в этот момент со стороны болота донесся новый звук.

Не крик, но топот. Топот полутора десятков людей, бегущих по вязкой земле, а следом — низкий, раскатистый рёв, в котором я без труда узнал голос Меченого.

— БЕЙ СВОЛОЧЕЙ!

Полные сил крестьяне в наспех сооруженных маскхалатах из мха и рыболовных сетей вынырнули прямо из темноты леса за спинами разбойников, и в их руках блеснули копья с новёхонькими железными наконечниками.

Бандиты, услышав рёв за спиной, резко обернулись. И, судя по тому, как поникли их плечи, только сейчас до них дошло, в какой заднице они оказались.

Ловушка окончательно захлопнулась со всех сторон.

Глава 2

Ловушка захлопнулась со всех сторон. От некогда умиротворённой поляны не осталось и следа. Влажная трава была втоптана в землю и скользила под ногами. Тут и там раздавались хрипы и мат вперемешку с молитвами и проклятиями.

Бой угас так же резко, как и начался. Стоило упахаловцам ударить со спины, как боевой запал бандитов растворился, как дым на ветру.

Кто-то из разбойников попытался рвануть к болоту, но вместо этого свалился в ту же канаву с кольями, что минутой ранее сгубила его товарищей. Остальные, трезво оценив расстановку сил, бросили оружие на землю и рухнули на колени.

— Мы сдаёмся! — кричали бандиты. Люди, ещё минуту назад готовые вырезать «беззащитный караван», в одно мгновение превратились из «грозных волков» в «блеющих овец».

Я стоял, опираясь на древко копья, и старался отдышаться. Руки предательски подрагивали. Адреналин начал отступать, а вместо него пришла слабость. Организм, осознав, что смерть ему в ближайшее время не грозит, словил «отходняк».

— Владимир! Ты как, живой?

Меченый подскочил ко мне первым, деловито окинув взглядом с ног до головы.

— Будь я мертв, твой вопрос остался бы без ответа, — отшутился я.

Улыбка прилипла к моему лицу, и я ничего не мог с ней поделать. Как-никак, не каждый день я оказывался на грани жизни и смерти и выходил сухим из воды! В прошлый раз мне так не повезло, я имею в виду прежнюю жизнь.

Покрутив головой, я сосредоточился на настоящем, окинув цепким взглядом то, что осталось от поляны. Картина, открывшаяся мне, оказалась не совсем тем, что я ожидал. Да, мы выстояли. Да, враг был разгромлен. Но победа, как обычно, имела свою цену.

— Что у нас по потерям? — обратился я к подошедшему Лёхе.

— Лаврентию сильно досталось, — мрачно доложил он, кивая на неподвижное тело у обломков заслона. Над ним склонились упахаловцы, оказывая всевозможную помощь. — Но он должен выкарабкаться.

Я кивнул, отмечая про себя то, что наличие тесака у Жмыха оказалось неожиданным и в той же мере неприятным сюрпризом. Мы-то рассчитывали, что у банды на руках одно дубьё.

Потерять Лаврентия сейчас было бы большим ударом для деревни и для меня, в частности.

Почему? Этот немолодой мужчина с проседью в бороде уже доказал, что на него можно положиться. Лаврентий первым из взятых мною в Упахалово крестьян вызвался встать у заслона сегодня. Все понимали, что в первой линии будет опаснее всего, но Лаврентия совершенно это не волновало.

«Если кому и суждено сложить голову, так пусть это будет такой старик, как я, а никак не вчерашние дети», — заявил тогда Лаврентий.

К счастью, худшего удалось избежать. Как я впоследствии узнал, тесак Жмыха хоть и оставил внушительную рану на теле мужчины, но она оказалась не смертельной. Хотя плетеный щит и был сломан, его ошмётки не дали бандиту размахнуться во всю свою мощь. Это и спасло Лаврентию жизнь. Ему рассекло мышцы на груди, он потерял много крови, но внутренние органы не пострадали.

— Как остальные? — спросил я у Ростислава.

Упахаловцы, сломив сопротивление бандитов, оперативно тех повязали и взяли под охрану. В то же время люди Меченого стали оказывать помощь моим крестьянам — накладывали повязки, использовали какие-то мази и вообще разбирали поле боя.

Как-никак, мы взяли на себя огромный риск, став приманкой для Жмыха и его парней. Поэтому на плечи союзников легло всё остальное.

— Мужикам отбило руки, — вздохнул охотник. — Одному попали копьём в плечо. Другой умудрился подвернуть ногу. Все уставшие, но даже так уже чудо, что мы обошлись без потерь.

И это было так. Несмотря на наш отпор, бандиты дрались яростно, словно от этого зависела их жизнь. Возможно, так оно и было. Ведь оставлять свидетелей своих злодеяний они не собирались.

Мы тоже рисковали, ведь, согласно нашему с Меченым плану, его люди должны были полностью окружить поляну, не дав никому ускользнуть. А на это требовалось время, которое мы выиграли своей стойкостью.

И у нас все получилось. Моя привычка перестраховываться показала себя во всей красе. Канава, которую я приказал вырыть чисто на всякий случай, сработала как по нотам и не дала врагу зайти нам в тыл. Если бы им это удалось, то наш строй посыпался бы как карточный домик. И не видать бы нам тогда никакой победы. Разбойники покрошили бы нас как кроликов и просто сбежали бы до того, как Меченый и упахаловцы успели вступить в бой.

— А щиты-то какие, а? — оживлённо делился впечатлениями один из упахаловских мужиков, ощупывая изрубленный, но всё же выстоявший плетёный щит. — Я, признаться, посмеивался, когда нашим девкам приказали их сплести. Думал, баловство сплошное. А оно вон как обернулось!

— Да я сам чуть не обделался, когда дубиной по нему получил, а он не поддался! — вторил ему один из наших, возбуждённо жестикулируя. — Вам зато халаты вон какие затейные выдали! Вы будто из ниоткуда вылезли! Вот гады и оружие и побросали! Поди, без чувств остались!

— А то! Ха-ха-ха!

Под смех крестьян напряжение битвы стремительно отступало. Тяжесть в груди растворилась, и даже дышать стало как-то легче.

— И всё-таки хороший ты план придумал, Владимир, — признал Меченый, слушая разговоры вокруг и довольно щурясь.

— Бери на заметку, — хмыкнул я. — В следующий раз понадобится с кем-то воевать, обращайся.

— Я буду только рад, если следующего раза не случится, — буркнул Константин, и с этим было трудно поспорить.

Впрочем, я как-то сомневался, что одной битвой всё ограничится. Рано или поздно, но Испытание Стратегов перейдет в острую фазу.

Уж больно происходящее всё больше походило на банку со змеями, где в самом конце должна была остаться самая живучая и ядовитая. С чего я так решил? А потому что уж больно странно было организовано «переселение на Рубеж».

Начнем с самого простого. Какой вообще уровень технологий у этого мира? Сколько я ни присматривался, так и не мог этого понять. Возьмём оружие.

Я как-то не заметил у княжеских солдат доспехов, кольчуг и других принадлежностей средневековья. Преимущественно, они носили мундиры и сюртуки. Что это значит? Что на полях сражения давно правит его величество огнестрел, от которого нет смысла запечатывать себя в консервные банки.

Да, конечно, армии мира активно рубились холодным оружием вплоть до начала двадцатого века, а те же кирасы плавно превратились в бронежилеты. Но это не отменяет, а скорее подтверждает правило. Этот мир явно знал огнестрельное оружие. Почему мы на этой поляне бились, как какие-то первобытные люди?

Почему не выдать в распоряжение Стратегов ружья, мушкеты или что тут у них есть? Учитывая, что в лесах бродят мутанты, а по дорогам шалят разбойники?

Я задавался этим вопросом долго, но сейчас вывод лежал прямо передо мной. Были бы у нас ружья, мы бы просто переубивали сейчас друг друга. Жертв оказалось в разы меньше. Вместо кровавой бойни мы как дети, которые в песочнице дерутся друг с другом пластиковыми совочками.

Я зацепился за эту мысль и стал раскручивать её дальше. Вся картина происходящего разворачивалась передо мной в новом свете.

Взять то же отсутствие вьючных животных, телег, нормальных инструментов и даже гвоздей. Вот как прикажете строить новую деревню без всего этого? Как вспахивать поля, готовиться к зиме, да вообще развивать регион? Крестьянам выдавали самый минимум, будто не подумав о том, как им придется налаживать свой быт в последующие месяцы.

Более того, что в Упахалово, что в Дальней я не застал ни одной курицы, козы или коровы. А как деревенские могли отправиться в неизведанные земли без своего скота? Даже пара буренок найтись-то должна была! Это же такой источник всего полезного: молока, масла, того же мяса.

Но ничего этого не было.

Ведь всякая крестьянская семья за жизнь обрастает имуществом. На Рубеж же шли те, кто не прижился на старых местах. Бродяги, погорельцы, младшие дети или, наоборот, вдовцы и вдовы. Либо, как та же Люба, выходцы из разных приютов. Другими словами «голь перекатная». И с собой им разрешалось брать только личные вещи, ведь приезжали они сюда не сами, а их привозили княжеские караваны.

Когда я уточнял, как жители деревни вообще питаются, то выяснил, что у них вовсе нет никаких посевов или даже огородов. Вместе с поселенцами караван доставил мешки с крупой, овощи, небольшой запас соли и специй. Остальное добывалось охотой и рыбалкой, а также сбором ягод и грибов в ближайшем лесу.

Был небольшой общий огород «при кухне», на котором выращивалась всякая зелень к столу и которым занимались поварихи. И всё.

Бред? Или продуманная политика?

Ответ лежал на поверхности — Союз Княжеств желал получить наиболее эффективного Стратега в свои ряды. Это звучало безумно, но, судя по всему, так оно и было. Воевода ещё во время Собрания Стратегов объявил нам, что отныне всё будет зависеть от нас самих.

То, что мы будем закупать у караванщиков, то, как развивается выданное нам поселение — всё это теперь лежало на наших плечах. Сумеем ли мы взрастить основу для будущего Княжества, не имея при себе ничего, пережить первую зиму или же нам останется только сдаться и встать под руку одного из конкурентов?

Только сейчас до меня стало отчетливо доходить, что Испытание Стратегов — это никакая не программа освоения Рубежа. Это нечто большее. Один большой отбор «зерен от плевел». Королевская битва, за которой, впрочем, внимательно следят и стараются удержать в неких рамках.

Вот только либо эти рамки для некоторых участников изначально не имели значения, либо контроль за Испытанием не так строг, как я полагал.

Хмыкнув, я отложил эти мысли в долгий ящик. Моя цель всё равно осталась той же — подняться на самую вершину в регионе. И плевать, будут ли за мной толпы зрителей или же нет.

Глубоко вздохнув, я расправил плечи и пошел к краю разбитого нами лагеря. Пришла пора заняться нашими пленниками.

Бандитов согнали в небольшой кружок на краю поляны. Пять из них погибли во время или сразу после битвы, а потому в живых осталось всего десять человек.

Ещё недавно они готовы были резать нас без разбора, а теперь в страхе жались друг к другу под присмотром пары упахаловцев с копьями наперевес.

Часть из них держалась на ногах вполне уверенно, отделавшись синяками да ушибами. Другим повезло не так сильно — кто-то зажимал окровавленное плечо, кто-то волочил перебитую ногу, один и вовсе лежал без сознания, привалившись к соседу.

Среди пленных, к слову, обнаружился и Харитон. Вид у него был жалок: разбитая губа, трясущиеся руки и взгляд человека, наконец осознавшего, что удача от него отвернулась бесповоротно.

— Вот же, уцелел скользкий уж! — воскликнула Люба, как и я, заметив Харитона. — Неспроста всю битву держался позади остальных.

Харитон предпочёл промолчать, вжав голову в плечи.

— Что с ними делать будем? — деловито поинтересовался Меченый, кивнув на пленных. — Могу сразу сказать, многие из моих не отказались бы прямо здесь и закончить дело. Особенно после того, что эти твари сотворили с соседней деревней. Они и к нам-то присматривались! Будет справедливо воздать им соразмерно!

Соблазн, признаться, был великим — обезглавить бандитов да и дело с концом. Только вот я, в отличие от большинства присутствующих, думал и о далёкой перспективе. Что нам принесут ещё десять обезглавленных трупов? Ничего.

— Убивать мы их не станем, — покачал я головой. — От мертвых никакой пользы… Другое дело — живые. А у нас с тобой, Константин, явно нехватка рабочих рук.

Меченый удивлённо вскинул брови, явно не ожидая подобного от меня предложения.

— Предлагаешь им работу поручить? Разбойникам-то? — с сомнением выдал он.

— А почему бы и нет? — пожал я плечами. — Выбор у них теперь небогатый — либо заслужить свою свободу тяжким трудом, либо ничего не доказывать и… присоединиться к своим павшим товарищам. Уверен, они сделают правильный выбор. Не так ли, мужики?

Говорил я достаточно громко, чтобы пленники услышали каждое мое слово. Вот и сейчас, когда я к ним обратился напрямую, разбойники охотно отозвались.

— Мы готовы работать! Хоть до седьмого пота! Только пощадите!

— Вот это ты их вдохновил, — рассмеялся Меченый, уже без прежнего скепсиса.

— Всего-то надо было обратиться к голосу разума, — скрестив руки на груди, заявил я.

«А также пригрозить немедленной казней. Делов-то», — уже мысленно дополнил я.

Меченый почесал затылок, смотря на неуклюже кланяющихся разбойников.

— Ладно. Логика в твоих словах есть. У меня всё равно рук вечно не хватает — руду копать и таскать дело нелёгкое. Только как ты их делить предлагаешь? Ты ведь не заберёшь всех себе?

— Что ты, как я могу! — возразил я, хотя желание забрать всех рабочих к себе проскальзывало. Однако я понимал, что такое решение не пойдет на пользу зарождающемуся союзу между двумя деревнями.

Внимательно осмотрев десяток бандитов, я озвучил ход своих мыслей:

— Раненых и тех, кто едва стоит на своих двоих, забирай себе, Константин. Они всё равно не дойдут до моей деревни. Упахалово же куда ближе, и вы сможете своевременно оказать им помощь.

Указав на тех, кто держался относительно бодро, включая пытающегося слиться с землёй Харитона, я продолжил:

— Остальных же я заберу себе. Пятерка отойдет тебе, пятерка отойдет мне. Полагаю, ты не будешь против?

— Думаю, так будет честно, — после недолгой паузы согласился Меченый.

Он хоть и не был особо рад тому, что я отдаю ему всех раненых, а здоровых забираю себе, но ведь и усилий в их пленении я приложил куда больше. Именно Люба обнаружила шпиона в деревне Константина. Именно я придумал план, как выманить банду Жмыха и взять их «тепленькими». Да и в бою нам досталось куда серьёзнее.

— Лёха, проследи, чтобы наши новые товарищи не попытались вдруг ночью исчезнуть в лесу, — обратился я к мужчине. Тот понятливо кивнул. Его ухмылка не обещала ничего хорошего новому «пополнению» нашего каравана.

Пока мы разбирались с дележкой пленников, со стороны леса послышался треск веток, и на поляну вышел Ростислав в компании упахаловцев, несущих на своих плечах свертки с добычей.

Откуда же она взялась? Так это пожитки бандитов, с которыми они и носились по близлежащим лесам да болотам. Уж не святым же духом они питались всё это время! Достаточно было только погрозить наконечником копья у лица одного из бандитов, как он выложил всё что знал — в подробностях и с точным указанием, как добраться до лагеря.

Проверить его слова не составило особого труда.

— Быстро вы вернулись, — признал я, разглядывая охотника, всё ещё морщащегося от боли в перевязанном предплечье.

— Лагерь оказался совсем недалеко, — довольно осклабился Ростислав, скидывая один из свертков на землю.

Добыча, которую разведчики вытряхнули себе под ноги, оказалась куда богаче, чем я изначально полагал.

Здесь нашлось место для пары мешков с зерном, явно из разграбленных запасов одной из деревень. Также у разбойников нашли приличный запас вяленого мяса. Сюда же можно было включить добротный котелок, несколько ножей, мотки ткани, трут для розжига костра и всё в таком духе. Типичный походный набор.

Но что меня действительно заинтересовало, так это потрепанный свиток с грубо нарисованной картой окрестных деревень, на котором несколько поселений уже были зачеркнуты угольком.

Вот это в хозяйстве точно лишним не будет!

Я поднял свиток с земли и, отряхнув его от пыли, повелел убрать его в арбу. По возвращении нужно будет обязательно ознакомиться с его содержимым.

— Что там по главарю, кстати? Он уже того? — поинтересовался Ростислав.

— Пока живой, — ответил я. — Вопрос, надолго ли?

Среди раненых был и главарь банды, Жмых. Пока мы с Меченым решали судьбу бандитов, над Жмыхом работала двойка упахаловцев, оказывая ему всяческую помощь. Вот только даже слепому было видно, что долго главарь не продержится.

Даже после оказания помощи Жмых выглядел немногим лучше покойника. Лицо его посерело. Из раны на животе, куда я попал ему копьём, продолжала сочиться кровь.

— Он выкарабкается? — спросил я у мужиков, наложивших повязку на Жмыха.

— Рана скверная, господин Стратег, — отозвались мужики. — Если у него и есть шансы, то они невелики. Как бы по пути в Упахалово не помер.

— Что ж, я много времени у вас не займу, — заверил я их, подходя к Жмыху и активируя Взор.

Имя: Жмых Кривой

Отношение: ненависть

Талант: разведчик

— Слушай меня внимательно, Жмых, — спокойно произнес я. — Врать тебе не стану. Рана у тебя серьезная. Если не случится чуда, то живым ты до деревни можешь и не добраться. Но это не значит, что от тебя не может быть пользы. Я хочу от тебя только одно — услышать имя Стратега, пославшего тебя грабить и сжигать соседские деревни.

Глаза Жмыха широко распахнулись. Харитон-то, видать, утаил от него такую немаловажную деталь, как своё пленение и допрос. Что ж, мне же лучше.

— Ничего я тебе… не скажу, — взяв себя в руки, прохрипел мужчина.

— Можешь не отвечать, — равнодушно пожал я плечами. — Ответ я всё равно узнаю, рано или поздно. Твой Стратег наверняка не станет сидеть без дела, когда его подручные «шакалы» вдруг бесследно исчезнут. Тут я на него и выйду.

Главарь смотрел на меня мутным, плывущим взглядом, но искра сознания всё ещё теплилась в его глазах.

— Одно-единственное имя, — я не стал ходить вокруг да около. — Назови его — и у тебя будет шанс остаться в живых. Тебя возьмут с остальными до Упахалово и там передадут на руки травнику. Если же промолчишь, то так и останешься здесь, среди своих бывших подчинённых, ожидая, когда рана довершит начатое мной дело.

Я специально не грозил дальнейшими пытками. В этом не было нужды, да и смысла. Достаточно оказалось простого, холодного расчёта, разложенного перед умирающим человеком в простой и понятной форме.

Назови покровителя, и получишь шанс на выживание. Да, совсем крохотный, но кто из нас не ухватился бы и за такой? Молчание же будет означать гарантированную смерть. Долгую и мучительную. И никаких пыток.

Жмых закрыл глаза. Судя по тому, как заходили желваки на его челюсти, внутренняя борьба всё ещё продолжалась — хотя итог её, подозреваю, был предрешён ещё до того, как я успел договорить.

— Стратег… — выдавил он наконец, сорвавшись на сипящий шёпот. — Стратег по имени… Дементий Волков.

Я мысленно прокрутил это имя, точно монету между пальцами. Дементий Волков. Это имя мне ни о чем не говорило. Оно ни разу не всплыло ни на собрании в остроге, ни в разговоре с Еленой Дубовой.

Судя по недоуменно нахмуренным бровям Меченого, стоявшего чуть поодаль и слышавшего весь разговор, ему это имя тоже ровным счётом ничего не говорило.

Что ж, тем интереснее.

— Займитесь его ранами как следует, — указал я на Жмыха, поднимаясь на ноги. — Доживёт до Упахалово, хорошо. Если же не доживёт… значит, на то воля случая!

Константин хмуро кивнул в ответ. Пленник из Жмыха был не самый лучший, уж больно сильно он нас ненавидел. Если в остальных бандитах явно чувствовался страх, то этот улучил бы любой момент, чтобы ударить в спину. Но обещание есть обещание. Данное слово кузнец ценил, даже если оно дано бандиту.

Я же записал имя Дементия Волкова себе в память надежнее, чем в любой блокнот. Нам наверняка предстоит ещё встретиться.

Уже ближе к обеду всё было готово. Бандитов разделили между моей группой и упахаловцами. Трофеи собраны, поле боя убрано. Настала пора прощаться. И не только с упахаловцами, но и с Леонидом, которому ещё предстояло обучиться кузнечному делу.

— Береги себя, Владимир, — произнес Константин, протягивая мне руку на прощание. — Что-то мне подсказывает, это не последняя наша встреча с людьми этого Волкова.

— Не последняя, — согласился с ним я, отвечая на крепкое рукопожатие. — Но проблемы следует решать по мере их поступления. Черед Волкова придет, можешь в этом не сомневаться.

— Больно ты умен для бывшего крестьянина, но, может, это и на пользу, — хмыкнул Меченый, разворачиваясь к своим людям.

С Леонидом мы уже попрощались. Люба даже обняла его едва не со слезами на глазах. Да и прощались мы не навсегда. Здоровяк ещё вернётся в нашу деревню.

Вскоре отряд упахаловцев двинулся обратно домой. С собой они тащили собранные наспех носилки с ранеными бандитами.

Собрав причитающиеся нам трофеи, мы двинулись в противоположном направлении. До Дальней предстояло ещё два дня пути. Следом за арбой теперь с понуро опущенными головами ступали новые «работнички». Чтобы они не сбежали от нас в кусты, ноги им спутали веревками, как будто лошадей стреножили. От этого наш темп замедлился, но настроения это не ухудшило.

Помимо дубин, новой карты, припасов бандитов, мне достался ещё и добротный тесак Жмыха. За ним явно ухаживали, а потому состояние у оружия было просто изумительное.

И как же я мог забыть о прибавке к Авторитету! Счётчик приятно удивил пополнением аж в пятнадцать баллов.

В итоге из всей этой истории с Упахалово и с бандой Жмыха я вышел в значительный плюс: заключил союз с соседом, договорился о торговле, получил оружие и инструменты, а также избавился от потенциальной угрозы в лице кружащей по округе банды.

Но что не менее важно, я узнал имя своего нового врага.

Дементий Волков. Кем бы ты ни был, поздравляю — ты только что попал в поле моего зрения.

А это, как показывает практика, ничем хорошим для моих противников обычно не заканчивается.

Впереди же нас ждало возвращение домой!

Глава 3

Деревню мы увидели, когда солнце уже висело над верхушками деревьев и окрасило всё вокруг в рыжие тона. Крестьяне за моей спиной оживились, а кто-то даже прибавил шагу. Обратный путь оказался не менее изматывающим.

Взять те же ночёвки под открытым небом, когда помимо мутантов и прочей нечисти нам приходилось оглядываться и на плененных разбойников.

Просыпаться посреди ночи и вставать на караул — вот вообще удовольствие так себе! После армии я думал, что никогда больше не испытаю эту «прелесть». Ан нет, всё бывает во второй раз!

В общем, люди хотели домой. Они желали продрыхнуть целые сутки, только бы больше не оглядываться на любой шорох в тенях.

Меня и самого тянуло в деревню. Мысль о собственной кровати и натопленной бане грела последние сутки похлеще любого костра.

Наконец, на горизонте появились уже знакомые мне ориентиры. Уже совсем скоро тропа вывела нас на пригорок, откуда Дальняя открывалась целиком.

Всё осталось таким, как я и запомнил: крыши полуземлянок, тёмное пятно склада, терем Стратега, словно миниатюрный дворец.

В лицо ударил порыв ветра, и я зажмурился от удовольствия. Ветер дул со стороны бескрайнего леса, принося запах свежести, прелой листвы и речной прохлады.

Поймал себя на мысли, что я не прочь был бы сейчас окунуться в речушку с головой. И плевать, что вода в ней ледяная! Как минимум взбодрюсь.

Я снова посмотрел на свою деревню. Несмотря на раннее утро, работа в ней уже кипела. Кто-то возился у колодца, наполняя ведра водой. Видимо, мы успели как раз к общему завтраку.

Несколько женщин развешивали белье на верёвках на небольшом отдалении от домов. Я заметил, как рядом с уже построенными избами было положено основание для ещё двух — вокруг них вовсю крутились мужики, подобно муравьям-рабочим.

Всё было тихо и спокойно. Небо не рухнуло на Дальнюю, пожара не случилось, орда мутантов во главе с Ледошкуром не разрушила и не затоптала всё, что только можно разрушить и затоптать.

Я не заметил, как выдохнул с облегчением.

Несмотря на то, что я не мог не поехать в Упахалово, я осознавал, насколько я рисковал. Ослаблять деревню тогда, когда в соседней дубраве обитает целый мутант, а и так обиженный Щербатов и его крестьяне получили от меня по носу — явно не лучшее решение.

А новости про банду Жмыха и про то, что они уже успели разорить поселение неподалеку, взвинтили мою паранойю на новый уровень.

Кто мог сказать наверняка, что эта деревня не была моей? Да никто.

Разве что я успокаивал себя тем, что сроки никак не могли совпасть. На Рубеже, конечно, слухи перемещались быстрее гонцов, но не настолько!

В любом случае было приятно вернуться домой. И теперь мне оставалось лишь сделать это самое возвращение максимально запоминающимся! Уметь устроить настоящее представление, когда этого требует ситуация — один из основополагающих навыков любого лидера!

Качать народ — это по-нашему. Это мы любим и умеем.

— Лёха, — позвал я мужчину. — Придержи-ка наших пленников в хвосте группы. Лишняя суета нам сейчас точно не нужна.

Молчун кивнул и пошёл выполнять мое поручение.

Разве пленники должны первыми входить в твой дом? Никак нет. Сначала должен на колеснице ехать Цезарь! А уже за ним его трофеи.

Мелочно? Ну так и что? Могу себе позволить.

— Ростислав, встань у арбы, — повернул я голову к охотнику. — Пока я не скажу, никого к ней не подпускай.

— Сделаю!

— Люба, ты со мной.

Служанка просияла и мгновенно оказалась у моего левого плеча, поправив на ходу подол платья.

— А что мне делать?

— Разбрасывать лепестки роз и скандировать мое имя, — весело произнес я.

— Но у меня их нет! — заволновалась она, оглядываясь по сторонам.

— Это была шутка, Люба, — остановил я ее. — Просто стой рядом и улыбайся.

— Это я могу!

Мы двинулись вниз с пригорка.

Первой нас заметила женщина у колодца. Это оказалась одна из поварих. Она выпрямилась, замерла, а потом бросила ведро и заорала так, что ее крик наверняка услышали и в Упахалово.

— Вернулись! Господин Стратег вернулся!

Дальнюю будто встряхнули.

Мужики возле строящегося сруба в один миг побросали инструменты. Люди, только что шедшие в сторону общей столовой, разворачивались на пятках и перестраивали свой маршрут в нашу сторону. Кто-то выскакивал из изб, на ходу завязывая штаны. Со стороны реки ковылял Зак, держа в руках сеть, а вместе с ним бежали охотники, видимо, уже приготовившись уйти в лес.

Всего за пару минут единственная улица в деревне оказалась заполнена народом. Гул поднялся такой, что хоть уши затыкай.

Хотите сказать, что я преувеличиваю, и тридцать человек не может создать такой гул? Я даже преуменьшаю!

Я шагал сквозь этот гвалт, не скрывая довольной донельзя улыбки.

В прошлой жизни меня ждал разве что в аэропорту водитель с табличкой. Но это было всё не то. Тут же мне навстречу вывалила целая деревня. И эта деревня была именно что моей.

Совершенно иные эмоции!

Жители приветствовали нас и радовались уже самому факту, что мы вернулись.

— Все живы? — крикнул кто-то из толпы.

— Все! — рявкнул я в ответ. — Есть пара раненых, но все живые!

По собравшимся прокатился гул облегчения. И я не преминул воспользоваться предоставленным моментом.

Я скомандовал остановить арбу в самом центре дороги, после чего ловко поднялся на ее борт. В голове мелькнул образ одного лысого лидера на броневичке и тут же пропал.

Вокруг меня тут же собралось кольцо из любопытных лиц. Люди ждали от меня… чего-то этакого!

И я не собирался их разочаровывать.

Высоко подняв руку, я заставил толпу поймать тишину. Хоть и не сразу, но жители смолкли. Только их глаза, горящие предвкушением, дали мне понять, что долго они продержаться не смогут. Но мне хватит и этого.

— Слушайте меня внимательно, — начал я. — Как вам известно, я собрал отряд к нашим соседям в Упахалово. С какой целью? Все для того, чтобы начать с ними торговлю! Чтобы добыть для всех нас хороший инструмент! На зависть всем! И знаете что?

Я выдержал театральную паузу. Крестьяне, вытянув шеи, ловили каждое мое слово. Воздух почти что искрил от нетерпения.

— У нас это получилось!

Рев толпы был мне ответом. На краткий миг я испугался, что крестьяне тут же сорвутся в мою сторону и начнут подбрасывать в воздух. Но обошлось.

— Более того, мы не только договорились о торговле, но и заключили полноценный союз! Теперь упахаловцы наши верные друзья! Запомните это!

Гул крестьян стал и того громче, хотя, казалось бы, куда ещё-то!

Не забыл я упомянуть и про Леонида, который теперь станет учиться кузнечному делу у самого Константина Меченого, соседнего Стратега. Деревенские были искренне рады за парня, а в особенности Йорик. Который хоть и ругался на смешки и похлопывания по плечам от окружающих, но было видно, что он не огорчён тем фактом, что Лёня нашел себе занятие по душе.

— Но и это не всё! — я повысил голос, перекрикивая толпу. — На обратном пути на нас напала настоящая банда! Оказалось, они жгли деревни на Рубеже и рано или поздно они пришли бы и к нам!

Голоса людей смолкли. Кто-то прошептал «а ведь точно», отметив, что часть ребят, уехавших в Упахалово, теперь красовались повязками на руках, ногах и плечах. Отметили и то, что Лаврентия несли на носилках.

Я не позволил людям гадать и строить домыслы, один краше другого.

— Пятнадцать разбойников напали на нас, надеясь на лёгкую и быструю победу. Не угадали! Мы дали им отпор! И, вместе с нашими новыми союзниками, разбили эту наглую погань! Вы можете сами в этом убедиться!

Я указал на пленных, которые как-то резко побледнели и попытались стать ниже травы и тише воды. Безуспешно. Жители деревни Дальняя теперь не сводили с них глаз.

Кто-то ахнул. Кто-то выругался. Несколько мужиков закатили рукава рубахи, готовые бить морды негодяям. Я снова вмешался, не позволяя свершиться страшному суду.

— Эти люди оступились, послушав не того человека. Они творили зло, но это не значит, что они не способны на добро. С этого дня они будут переведены в рабочие, своим трудом зарабатывая себе прощение! Я попрошу вас присматривать за ними и, случись чего, докладывать сразу мне. Но никаких побоев! Как-никак, мы же все с вами уважаемые люди, а не деревенщины какие!

По рядам пронеслись смешки. Уж это точно! Они-то в самом деле люди уважаемые! Что они Стратега ослушаются! Вот ещё! Так поступают только дураки!

— Короче, народ… Ура? — ощутив, как в горле пересохло, я решил подвести промежуточный итог своего выступления.

И я чуть не упал с арбы, когда жители деревни ответили мне громогласным ревом. Мужчины и женщины рванули к парням, что уезжали со мной в Упахалово. Ростислава сгребали в охапку его охотники, едва не уронив на землю. Любу затискали до красных пятен поварихи и женщины со всей деревни. Лёхе с такой силой хлопали по плечам, что молчун не выдержал и едва не двинул радостным селянам в ответ.

Меня тоже несколько хитрецов предложили подбросить в воздух, но я отбился от их загребущих рук, грозя прописать лаптями прямо в лицо первому же наглецу.

Дав людям воссоединиться, переварить все произошедшее, я снова привлек к себе внимание.

— А теперь самое интересное! Раздача слонов!

— Чего? — не поняли селяне.

— Материальных ценностей, — поправился я.

Только я объявил раздачу, как вокруг образовалась звенящая тишина. А вот в прошлый раз потребовалось ждать какое-то время. Вот что жадность с людьми делает!

— Йорик где?

— Тута я! — донеслось из-за спин. — Тута, пропустите старика, чтоб вас всех! Вот же отожрали бока на господских щах!

Толпа расступилась. Йорик протолкался вперёд, отпихивая народ локтями, и встал у арбы, вытирая ладони о штанину. Лысина у него блестела от пота, а борода торчала клоками. При этом смотрел старик на меня с хрупкой надеждой, будто не веря в происходящее и подозревая, что всё это не что иное, как какой-то развод.

— Как и обещал, — откинув ткань с нашего имущества, я вручил плотнику тугой свёрток. Йорик дрожащими руками взял его и чуть размотал. Внутри обнаружился набор новых плотницких инструментов: долото, рубанок, буравчик, стамеска и всякое такое. Для этого подарка мне пришлось уломать взяться за работу сразу Меченого, потому как никто больше в Упахалово и не смог бы сделать хоть что-то близкое к требуемому мною результату.

Повезло, что Константин был талантливым учеником своего отца. Набор инструментов удался на славу!

— А ещё вот, — видя, что Йорик не может отвести и взгляда от инструментов, я достал двуручную пилу из арбы. — Она идёт как бонус за проделанную работу.

На пиле старый плотник окончательно завис. Йорик держал её обеими руками, будто собственного ребенка, и молчал.

Уже через секунду его плечи вздрогнули. Толпа вокруг притихла, потому что зрелище плачущего Йорика в Дальней видели впервые.

— Дядька Йорик, — тихо позвал я.

— Да иди ты, — сказал плотник, не поднимая головы. — Иди ты, господин Стратег, с твоими подарками. Дай постоять порадоваться.

Я спокойно кивнул и хлопнул в ладоши, возвращая внимание толпы к себе.

— Мы ещё не закончили! Елисей, ты здесь?

Травник обнаружился рядом, и я даже не заметил, когда он успел подойти.

— Тут я, — старик огладил бороду. — Неужели и для меня есть чего?

— А как же, — хмыкнул я, протягивая Елисею свёрточек поменьше. Травник развернул его и нашел внутри новые иглы, пинцет или же, как я его обозвал про себя, «миниатюрные плоскогубцы», маленькие ножницы с косыми лезвиями и узкий нож с тонким жалом.

Здесь было всё то, чего старик был лишён. Травник же, по сути, не только собирал лекарственные растения, но и выполнял функции лекаря.

Как я узнал, в Союзе Княжеств городские лекари вполне себе орудовали нормальными хирургическими инструментами. Не скальпели из двадцать первого века, но достаточно близко. Вот только это удовольствие крайне дорогое и доступно только тем, кто лечил аристократов. Деревенским же травникам и лекарям, как Елисей, подобная роскошь была непозволительна.

Я не желал оставлять такую несправедливость без внимания. Опять же, пришлось знатно потратиться на услуги Меченого, но я потребовал с него собрать мне хоть какой-то медицинский набор. Получилось кривовато, так как я полагался больше на собственную память и эпизоды из документальных фильмов, но даже такой набор сослужит свою службу.

Старик долго смотрел на ножницы, после чего тихо усмехнулся.

— Я вам, господин Стратег, честно скажу, — произнёс он. — Я поначалу думал, что вы дурью маетесь. Уголь этот ваш делаете, почем зря рискуете, ещё и против мутанта вздумали пойти. Людей от работ отвлекаете, а толку — чуть.

— И?

— И был неправ, — Елисей низко поклонился. — Никогда ещё не радовался тому, как сильно я ошибся.

— Что ж, надеюсь, я и дальше буду тебя удивлять, — произнес я, мотнув головой в сторону раненых. — Я попрошу тебя осмотреть всех наших. Особенно Лаврентия, ему сильно досталось, но я верю в твои умения.

— Конечно, господин Стратег, — улыбнулся старый травник и, подхватив пискнувшую Василису, которая крутилась вокруг, стал организовывать носильщиков.

Раздав главные подарки, я продемонстрировал и более мелкие, но от этого не менее важные: новые хозяйственные ножи и швейные иглы, котелки, в которых можно разогреть обед и вскипятить воду, набор рыболовных крючков для Зака, чтобы тот мог ловить крупную рыбу, а не только мелочь, которую удерживала хлипкая сеть из крапивы. А еще несколько топоров и охотничьи копья.

Каждый пытался хотя бы потрогать привезенные инструменты. Каждый нет-нет, да пробовал на остроту, после чего охал и пихал пострадавший палец в рот.

В общем, народ радовался нашему возвращению безмерно. И мне удалось сделать из него запоминающееся событие, которое окончательно закрепило за мной власть в поселении.

После такого триумфа мои позиции стали практически непотопляемы!

Что осознал и Голубцов, чью сгорбленную фигуру я обнаружил в задних рядах. Тот не лез к инструментам, не смеялся со всеми. Он лишь понуро наблюдал за происходящим вокруг и осознавал, что отныне его шансы «вернуть всё как было» столь же велики, как и вероятность встретить призрака в своей спальне, то есть близки к нулю.

Именно в этот момент отозвалась Система, награждая меня за завершение эпопеи с Упахалово.

Авторитет: +20

Текущий уровень: 131/200

И все-таки удачные вышли покатушки к соседям!

***

Этим же вечером было решено закатить праздничный ужин по поводу нашего благополучного возвращения, а также победы над бандитами. Я только поддержал эту идею, потому как подчинённых следовало наградить.

И я сейчас не только про тех, кто ушел со мной в Упахалово, но и крестьян, оставшихся в деревне. Они также не сидели сиднем и не покуривали бамбук, лёжа на земле. Нет, они продолжали работать, отстраивать деревню, добывали глину и песок, складывая их в корзины.

Несмотря на то, что временно работа лесорубов была неактуальна, задач на краю света хватало всем и сразу: накосить травы, отремонтировать сломавшийся инструмент, добыть дичь, разделать ее и приготовить, сходить за травами, сплести новые корзины, лапти, или зашить порванную рубаху.

Кто жил в деревне, знает: свободное время — это не более чем роскошь. И это еще у нас не было полей и домашней скотины, тогда было бы вообще не продохнуть.

Хотя как знать, быть может, с появлением новых рабочих рук ситуация станет попроще. Но да и ладно, сейчас не об этом!

Для того, чтобы сегодняшний ужин отличался от всех предыдущих, было разведено несколько костров вокруг общей столовой. Столы были сведены воедино. Получился один длинный стол. Кажется, что-то такое я даже видел в фильмах о викингах. Достаточно занятное зрелище.

Во главе стола, само собой, посадили меня. По левую руку посадили Голубцова. Кто бы что ни говорил, а формально он всё ещё считался старостой деревни. За ним уже расположились Йорик и Елисей.

По правую же руку с важным видом сидел Ростислав, и Лёха сразу за ним.

Я посмотрел на всё это и мысленно усмехнулся. Прямо-таки старая и молодая гвардия!

На общей кухне сегодня разразилось настоящее побоище. Охотники Ростислава притащили целого оленя и теперь его туша крутилась на вертеле над костром. Взмыленные поварихи носились туда-сюда, подготавливая стол к пиршеству.

Остальные в этом им активно помогали. Кого подзывали исполнить роль грузчика, кого просто что-то подержать, а кого отнести миску с готовым блюдом господину Стратегу.

В воздухе стоял аромат жареного мяса и лука.

Ходившие со мной мужики, перекрикивая и перебивая друг друга, рассказывали о нашем приключении. Причём с ходом времени описываемые ими события приобретали какие-то невероятные масштабы. Сначала разбойников было пятнадцать, затем тридцать, а в третий раз их уже было добрых полсотни.

Я сидел, охреневал, да продолжал слушать, как мои крестьяне вооружили всех жителей из Упахалово и повели их на мерзких бандитов. Стычка на краю болота как-то неожиданно трансформировалась в неравную битву, в которой наши бравые бойцы оказались в окружении. Но даже когда тела врагов уже покрыли собою всю поляну, «наши дальнинские» не струсили и дали отпор.

Даже несмотря на то, что по колено уже стояли в трясине и едва держались в сознании.

Естественно, в такую версию уже никто не поверил, а потому над столом началась ругань и жаркие споры. Того и гляди, и до драки дойдет. Но я не стал вмешиваться. Раз хотят помахать кулаками — пусть. Я всех возьму на карандашик и потом пошлю на самую изматывающую работу. И тогда у «умников» никакой энергии на склоки не хватит.

А ещё я посмотрел на Ростислава, и он, поймав мой взгляд и увидев кивок в сторону нарушителей спокойствия, понял всё без лишних слов. Начнут слишком наглеть — так охотники мигом дадут им всем прикурить.

В общем, праздник жизни удался. Только не у всех было желание в нем участвовать.

Я покосился на Голубцова, который выглядел, словно ему в рот запихали целый лимон, наказав его не выплёвывать. И вот сидел староста деревни, хмурил брови, а что делать с гадким фруктом, не знал. Выплюнуть — нельзя, а если ж проглотить… так эту кислятину ещё надо прожевать. Короче, нерешаемая задача!

— Ну что, господин Голубцов, доложите о проведенной работе за время моего отсутствия? — обратился я к мужчине.

Староста вздрогнул, оторвав задумчивый взгляд от кружки в руках, и удивлённо посмотрел на меня.

— Прямо сейчас?

— А ты чем-то занят? — поинтересовался я. Голубцов осмотрелся по сторонам, выискивая отмазку, но его поиск был заранее обречён на провал. Люди вокруг целиком и полностью были поглощены жареной олениной и готовой вот-вот начаться дракой.

— Хорошо, сейчас так сейчас, — смиренно опустил голову мужчина, явно собираясь с мыслями.

Перед своим отъездом я определил ряд задач, которые нужно было сделать. Так, рядом со складом поставили новый сарай. В нем можно будет держать арбу, да и животину, если таковая вообще появится.

Этой ночью, правда, сарай станет пристанищем для наших новых «товарищей». Я уже приказал приставить ко входу двойку мужиков с дубинами. Если недавним бандитам хватит дури устроить побег, то наши охранники не заколют их, а всего-то отмудохают до потери чувств. Зато есть шанс, что с побоями к ним вернётся и здравый смысл!

Но я вновь отвлекся.

За прошедшую неделю крестьяне под присмотром уже опытного Елисея поставили вторую печь для древесного угля.

Задачу я эту определил, поскольку понимал ценность технологии. Даже если бы Меченый нам отказал и не стал бы покупать уголь, то я всё равно собирался продать его караванщикам. Уверен, он их вполне заинтересует.

Так вот, печь… крестьяне ее поставили, но пока неизвестно, треснет ли она при первом обжиге или же нет. Печь ещё сохла, и протестировать ее можно будет лишь через сутки-двое. Нужно будет лично поприсутствовать при этом зрелище.

Помимо прочего крестьяне поставили основу еще для двух изб, но это было трудно не заметить. Потихоньку-помаленьку, но деревня Дальняя росла и со временем того и гляди станет походить на настоящее человеческое поселение, а не на огрызок цивилизации. Но до того момента, как говорится, нам ещё качаться и качаться.

Обрадовало меня то, что, со слов Голубцова, Ледошкур у деревни не появлялся. За исключением же охотников и травника Елисея никто из наших за брод также старался не заходить. Так сказать, во избежание.

Хорошо, что никто не пострадал, но то, что мы практически потеряли доступ к лесу, главному козырю моей деревни — никуда не годится.

Вслух я произнес совершенно другое.

— Хорошо поработали, — сказал я.

— Стараемся, — понуро ответил Голубцов.

Я задержал взгляд на фигуре деревенского старосты и активировал Взор Стратега.

Имя: Никита Голубцов

Отношение: угрюмость

Талант: Бюрократ

Мда-а-а-а. По всей видимости, суровая реальность нахлынула на мужика резко и стремительно. Если раньше он ещё тешил себя надеждами на то, что сможет пободаться со мной за авторитет в деревне, то вот сейчас… даже эти иллюзорные шансы окончательно сошли на нет.

И для старосты это стало настоящим ударом. Что, с одной стороны, хорошо — пора было открыть глаза на правду и разбить розовые очки, но вот с другой… мне в подчинении не нужна блеклая тень, способная одним своим видом нагнать тоску.

Голубцову нужна была задача. Какое-то дело, в которое он сможет уйти с головой и почувствовать себя полезным. А в перспективе найти себя во второй раз и ощутить столь желанную власть. Но так, чтобы это помогало уже лично мне.

Я снова посмотрел на Статус Голубцова и тихо фыркнул. А ведь это может сработать…

— Никита, — обратился я к мужчине.

Прозвучало это не фамильярно, а как-то наоборот, по-свойски.

— Да, господин Стратег?

— У меня для тебя задание. Справиться с которым способен лишь ты один.

Голубцов вскинул голову, с подозрением смотря на меня.

— И что это за задание?

— Мне нужно, чтобы ты провел опись всех железных изделий, что мы привезли, и с этого момента вел строгий учёт, — улыбнулся я. — Кто что взял и когда, вернул ли он к вечеру топор или нет. Кто возвратил пилу в хорошем состоянии, а кто испоганил к чертям.

По ходу моих слов в глазах Голубцова снова загоралось пламя жизни. Я видел, как в его голове начали проворачиваться шестерёнки.

Провести опись, вести учёт — это же… контроль! Контроль не только над инструментами, но и над людьми, что не вернули всё в срок и в должном состоянии!

Спрятав ухмылку за поднятой кружкой, я смотрел за тем, как некогда понурый староста расправил плечи. Своими руками я создал самого сурового кладовщика.

— Ну что, возьмёшься за дело? Такую работу простому мужику не поручишь, только самому ответственному! — добил я бородача. А тот и рад бы!

— Как не возьмусь?! Все сделаю, господин Стратег! Опись нужна, это верно! А то знаю я наших — растащат всё, что можно и нельзя за неделю, и потом ищи-свищи!

— Вот и договорились. Посчитай, сколько у нас всего вообще.

— Эт я легко! — ударил себя кулаком в грудь Голубцов и весь остаток ужина просидел, считая что-то на пальцах и шевеля губами. Поди, прикидывал фронт работ. Или должников, которые регулярно просирают топоры. А такие, между прочим, реально были! Один пришлось в роще больше часа искать!

К себе в терем я ушёл за полночь, когда костры прогорели, а от песен, разговоров и баек голоса мужиков уже попросту охрипли. Ноги гудели, спина ныла, и общая усталость настигла меня разом.

Кровать оказалась для меня самой желанной наградой. Я даже не заметил, как провалился в сон.

Завтра меня ждал целый ворох проблем: Ледошкур, обустройство бандитов, скорое прибытие каравана и много чего ещё. Но то будет завтра. А сегодня… я позволил себе расслабиться и ни о чем не думать.

Как-никак, Стратег я или погулять вышел?

Глава 4

Утренние процедуры прошли быстро и незаметно. Я проснулся, умылся водой из таза, принесённого Любой, и сел завтракать. Ничего волшебного, простая каша с добавлением лесных ягод. Вкусно, сытно, а главное, питательно!

Залил всё это горячим травяным взваром и покинул терем, не забыв поблагодарить Любу и повелев ей передать мою похвалу нашим поварихам.

Работы сегодня предстоял непочатый край, а потому я не желал отвлекаться ни на что более. Стоило мне выйти на крыльцо, как я отметил необычайную пасмурность. Из терема это было не так заметно, но всё небо заволокло серыми тучами. Они, точно ковер, накрыли собой весь небосвод, не оставляя ни просвета, ни прорехи, ни единого проблеска синевы.

Всё указывало на то, что скоро быть дождю. И это будет не какая-то мелкая морось, а настоящий ливень. Я это понял по характерной духоте, повисшей в воздухе. Грозовой фронт уверенно двигался со стороны леса в нашу сторону, и я сильно сомневался, что он обойдет нас стороной.

Пройдет максимум полдня, и на деревню обрушится стена воды. Оставалось только надеяться, что на Рубеже дожди будут не сильно отличаться от тех, к которым я привык. Не хотелось бы обнаружить в данной местности тропический ливень, длящийся не пару часов или, быть может, день, а недели и месяцы!

Деревенские, думавшие, поди, в схожем ключе, носились по улице, как заведенные. Каждый старался успеть выполнить как можно больше задач до того, как польет.

Я видел, как женщины спешно собирали белье с веревок, как поварихи кружились на общей кухне. Это, кстати, могло стать ещё одной проблемой для деревни. Если дождь будет идти продолжительное время, то как питаться всем нам? Сомневаюсь, что под ливнем получится развести костер и что-либо приготовить. Сегодня-то это не приведет к концу света, я помнил, что со вчерашнего ужина ещё осталась еда. Но вот в будущем… следовало обязательно озадачиться постройкой полноценной столовой. А пока надо срочно отдать распоряжение натянуть какой-нибудь навес.

Так, уйдя с головой в планы застройки, я и не заметил, как дошел до избы Елисея. Первым делом в списке у меня стояла проверка раненых. Всё-таки они достойно себя показали в недавнем бою и нуждались не только в лечении, но и моральной поддержке.

Уже готовясь открыть входную дверь, я вдруг столкнулся нос к носу со стариком Елисеем. Тот приветливо кивнул, отходя в сторону и освобождая мне путь.

— А я всё ждал вас, господин Стратег.

— Так ждал, что аж у двери караулил? — пошутил я, входя внутрь избы.

— Не более чем случайность, господин Стратег! — хохотнул старый травник, указав вглубь своей обители. В ту самую часть, где у него располагались «больничные койки». Там уже лежали наши пострадавшие, вокруг которых кружила Василиса. Заметив меня, она расплылась в улыбке, после чего вернулась к работе.

— Как обстоят дела? — понизив голос, поинтересовался я. У большинства «пациентов» были незначительные раны. По большей части вывихи, неглубокие порезы да ушибы. Но я не был уверен, не разовьётся ли это во что-то большее. Уж больно много я читал книг и видел фильмов, где в средневековье один порез указательного пальца мог привести к мучительной смерти. Нам такого «добра» точно не надо!

— Всё не так плохо, как я ожидал, — заверил меня травник. — Раны у большинства несерьёзные. Я их промыл, использовал целебную мазь, после чего наложил повязки. Несколько дней, и все будут как новенькие. Другое дело — Лаврентий. Рана у него серьезная. Но даже так он встанет на ноги. Уйдет на это, правда, две-три недели, не меньше.

При моем появлении пациенты попытались подняться, но я остановил их взмахом руки. Не хватало того, чтобы они усугубили свои травмы.

Я перебросился с мужиками парой фраз. Убедился, что у них всё хорошо. Затем мой взгляд зацепился за понурого Лаврентия. Выглядел он, прямо скажем, неважно. Проседи в его бороде, кажется, стало больше. Лицо осунулось, скулы выступили, губы потрескались, но при всем при этом он продолжал следить за мной от самого порога.

Это натолкнуло меня на некоторые мысли, и я решил проверить Статус Лаврентия.

Имя: Лаврентий Смелый

Отношение: стыд

Талант: Щитоносец

Любопытная способность, кстати. Не просто воинская, а еще и с конкретной специализацией.

— Как себя чувствуешь, Лаврентий? — не стал я ходить вокруг да около, подходя к его койке.

— Всё ещё небо копчу, — невесело усмехнулся мужчина. — И на том спасибо.

— Елисей сказал, лежать тебе ещё пару недель.

— Слышал я, что он говорит…

Он замолчал и опустил голову. Василиса брякнула чем-то за моей спиной. Койка одного из крестьян недовольно скрипнула.

— Господин Стратег, — Лаврентий первым же нарушил тишину. — Я спросить хотел.

— Я тебя слушаю.

— Я в Дальней с самого первого дня. Я среди прочих строил ваш терем, а затем и избы. Вместе со всеми валил лес, когда вы собрали лесорубов в дубраву. Я же вызвался сопровождать вас в Упахалово…

Мужчина выдержал небольшую паузу.

— А теперь я торчу здесь, отлыниваю от дела и только и делаю, что жру чужой хлеб.

Я понял, к чему он клонит.

Видеть такое мне доводилось и раньше. Человек тридцать лет отработал на одном месте, и его выводят на пенсию с почётной грамотой, а он приходит через неделю и просит устроить его обратно — хоть сторожем, хоть уборщиком, да хоть кем! И ему даже плевать на оклад и рабочий график. Почему? А всё просто.

— Что тебя тревожит, Лаврентий?

— То, что от меня не будет толку, — ответил мужчина.

Нет ничего страшнее на свете чувства, когда ты ощущаешь себя ненужным. Взять всё тот же пример. Недавно у тебя была работа, от тебя кто-то зависел, ты чувствовал, что делаешь полезное дело. Но вот ты этого лишаешься, выходишь на пенсию. И вроде бы самое время начать жить для себя одного?

Ты всю жизнь пахал, самое время отдохнуть, не так ли? А вот хрен!

Вместо этого ты жаждешь вернуться в привычную колею. В то самое состояние «необходимости». По всей видимости, Лаврентия настигла та же беда. Он готов был пожертвовать собой, чтобы помочь товарищам, но вместо этого стал обузой, хоть и временно.

Мерзкое чувство. И я знал, как его развеять, хотя бы отчасти.

— Недели через три к нам должен приехать караван, — припомнил я. Лаврентий непонимающе поднял на меня глаза.

— Караван приедет, и вместе с ним прибудут новые переселенцы. Сколько их, увы, пока не знаю, но они обязательно будут. И знаешь что, Лаврентий?

— Что?

— Им нужно будет разъяснить, как у нас всё устроено. Кто за что отвечает. Что можно, а что нельзя. Ну и вообще убедиться, что у них будет как можно меньше проблем с обустройством. Как думаешь, справишься с этим?

— Я?

— А кто ещё? — хмыкнул я. — Работа непыльная. Сиди да рассказывай всё, что знаешь. А главное, ты поможешь новичкам быстрее привыкнуть к новому месту.

Лаврентий думал недолго. На его губах вновь появилась улыбка.

— Если от меня будет польза, чего бы не помочь?

— Вот и договорились!

Поговорив с ним ещё немного, я подошёл к Елисею и отвел его в жилую зону избы.

Меня интересовало несколько моментов. В первую очередь — это рана Лаврентия.

Я помнил, насколько ужасной она выглядела сразу после битвы. В обычных условиях, как я впоследствии узнал, такая рана должна была стать смертельной, и даже в двадцать первом веке, с зашитой раной и полноценной медицинской помощью, на восстановление ушло бы не меньше месяца. Но что я слышу от Елисея? Лаврентий встанет через пару недель? Это что ещё за магия?

Я, конечно, далеко не врач, но местные, что, сделаны из гвоздей? Почему тот же Ростислав и Лёха были убеждены, что Лаврентий выживет, стоит ему только дожить до попадания в руки нашего травника?

Неужели Елисей был столь хорош в своем деле? Или же всё дело было… в средствах, что он использовал?

Эта мысль оказалась для меня настоящим открытием. А может ли так статься, что в этом мире не только животные могли впитывать в себя магию, но и растения?

— Можешь мне показать мазь, которой ты лечил Лаврентия? — поинтересовался я.

Елисей удивлённо на меня посмотрел, но не стал задавать вопросы. Старик подошёл к небольшой настенной полке, приколоченной аккурат у входной двери. Там, порывшись в глиняных баночках, он достал искомое и, вернувшись, протянул его мне.

Признаться, я поначалу думал, что травник надо мной пошутил, поскольку ёмкость выглядела как выпускной проект студента-абстракциониста — кривая, косая и совершенно несимметричная.

Елисей, заметив мой интерес, прикрыл рот кулаком и, сдерживая смех, прочистил горло.

— Это Василиса… пыталась научиться гончарному делу.

Упомянутая им девушка, увидев в моих руках свое творение, побагровела от смущения и было даже что-то пискнула, но тут же прикрыла свой рот ладошками.

Я покосился на нее, затем на старика со смеющимися глазами, после чего с улыбкой покачал головой. Все-таки смущать родственников — это святое дело!

Меня, однако, интересовала не сама банка, а ее содержимое. Вытащив деревянную пробку, я сразу почувствовал резкий травяной аромат. Вот только уже через секунду я замер, когда запах изменился, а на смену уже знакомому мне лекарственному душку пришло ощущение чистого горного воздуха.

Покрутив головой, я так и не избавился от этого странного чувства и от лёгкой прохлады, пробежавшей по моей коже.

Оч-чень необычное чувство!

Для более внятного анализа я активировал Взор Стратега.

Имя: целебная мазь из Чудняка (слабая)

Я прищурился. Чудняк? Это ещё что за растение? Этот вопрос я задал стоявшему рядом травнику.

— Чудняк, или чудесная трава — одно из лучших растений, когда вопрос касается заживления ран. Мой дед рассказывал, что она приобрела это свойство благодаря поглощению магии из недр земли. Любая рана благодаря Чудняку заживает в несколько раз быстрее. Жаль, что каждый день такой мазью пользоваться нельзя — человеку становится плохо от крупиц магии, сохранившихся в растении, — терпеливо пояснил Елисей.

Ну, конечно! Вот и ответ на вопрос — как Лаврентий и остальные остались в живых! Заражение крови, сепсис и прочие гадости? Чудесная трава переборет и не заметит.

Если травник говорил правду, тогда волшебное исцеление Лаврентия уже не кажется чем-то невозможным.

Но кто бы мог подумать, что магия была так близко, а я упорно не обращал на нее внимания. Право слово, если по лесу шастал секач, покрытый ледяной броней, то что мешало появиться траве, ускоряющей регенерацию организма?

Правильно, ничего!

Неожиданно мне пришла в голову идея.

— Елисей, говоришь, Чудняк ускоряет исцеление ран?

Травник молча кивнул.

— А что нам мешает тогда сделать лечебные повязки с мазью Чудняка, чтобы использовать их сразу после боя или прямо во время него? — уточнил я.

Вот я бы совершенно не отказался от такой «плюшки», когда жизнь висит на волоске. Это ж хоть и примитивная, но полноценная палочка-выручалочка для любого солдата!

Я же думал с Ледошкуром разобраться? Вот такая повязка может не дать кому-либо из моих людей откинуть копыта раньше времени и поможет дожить до возвращения к тому же Елисею.

Старый травник было открыл рот, чтобы мне возразить, но тут же закрыл его. Он недоуменно посмотрел в пол под собой, после чего наконец заявил:

— Сделать это можно. Вопрос больше в запасах самого Чудняка. Трава эта растет далеко не под каждым кустом. Да и сбор ее — целая морока…

— Но ведь на пару-тройку повязок у тебя Чудняка хватит? — продолжил допрашивать я.

— Должно, — кратко ответил Елисей.

— Тогда займись этим. Сам же понимаешь, что это может спасти жизни наших людей.

Старик пожевал губу, но, видя, что я от него так просто не отстану, кивнул.

— Сделаю, господин Стратег. Куда ж я денусь?

Этот мир ещё не знал самой концепции персональной аптечки, но что мешало мне это сделать раньше всех?

Правильно — ничего!

***

Следующим вопросом на повестке дня было размещение наших новых «работничков».

— Куда бревно кладешь, олух! Не видишь, что криво? Ну так разуй глаза! Хочешь, чтобы изба набок покосилась?

Йорик в привычной ему манере песочил наших пленников, следя за ходом работ. Шли они ни шатко ни валко, но шли. И это хорошо.

Я подошёл к плотнику и продолжил наблюдать, как он командовал недавними бандитами. Выглядели те помятыми и даже немного пришибленными, но работали исправно. Видать, ночь в сарае под охраной успела их слегка отрезвить и вбить в черепную коробку новые правила игры.

Честный труд — это вам не таскаться по лесам и жечь деревни!

— Артачатся? — поинтересовался я.

— А то как же! — буркнул старый плотник, не отрывая взгляда от работы. — Кто ленится, кто пыхтит, как почтовая лошадь после забега. Будто я многого прошу! Но ничего, ещё пара дней — и станут у меня как шёлковые.

— Откуда такая уверенность?

— А куда им деваться? — фыркнул Йорик. — Либо работать будут, либо обеда не получат. Пустое брюхо, господин Стратег, любую дурь из головы выбивает! Заставит даже бандита взяться за инструмент и начать работать на совесть!

Я невольно улыбнулся его философскому подходу. В чём-то Йорик был абсолютно прав. Голод — куда более эффективный мотиватор, нежели любые лекции о морали и справедливости. Это в двадцать первом веке можно было устраивать конференции и «летучки» для повышения мотивации персонала, но здесь… привычные мне методы не работали.

А вот оставить на голодном пайке — всегда пожалуйста! Кто-то скажет — дикость, я же отвечу — суровая необходимость.

— Тяжело тебе с ними? — прямо спросил я.

— Тяжело? — Йорик задумался. — Да не то слово! У меня своих забот было по горло, а теперь ещё и за этой пятёркой приглядывай, чтобы без дела не шатались и чтобы топор сдуру друг другу в спину не всадили. Но знаете что, господин Стратег?

— Что же?

— Лишних рук на Рубеже не бывает. Особенно если их у тебя не выдергивают каждые несколько дней.

Последние слова Йорик произнес с невысказанным намеком. Но я не пропустил его мимо ушей.

— Боишься, что и этих заберу?

— Не сказать, что боюсь, — поморщился Йорик, — но и я уже немолод, господин Стратег. А натаскивать новых олухов из раза в раз, чтобы они хотя бы понимали, чего я от них хочу — та ещё морока.

— Так, может, пора задуматься о полноценных помощниках? — вбросил я идею.

Чему меня научили двадцать лет работы в кабинетах, так это тому, что прямое управление никак, увы, не масштабируется. Вот хоть ты тресни, а контролировать абсолютно всё и вся у тебя не получится. Чем крупнее структура, тем больше вопросов надо будет решать. И в какой-то момент ты просто начнёшь путаться и допускать ошибки там, где это совершенно непозволительно.

Прямо сейчас деревня Дальняя держалась целиком на мне. Я придумал план с кабестаном, выдернул жителей на его постройку, затем организовал лесорубов и определил людей, чтобы построить печь и выслать отряд в Упахалово. Пока что я вполне себе справлялся в «ручном режиме», но ведь очень скоро деревня начнет расти. А вместе с тем и количество задач, которые необходимо будет решать в моменте.

Приедут новые люди, и нужно будет озаботиться их размещением. Потребуется расширять поселение, увеличивать состав охотничьих групп, чтобы прокормить новоприбывших. Людям нужно будет где-то жить, где-то питаться, где-то отдыхать.

За всем этим в одиночку не проследить. Испытание Стратегов никто не отменял, и всегда будут задачи не менее важные. Поэтому мне требовались полноценные заместители и помощники. Грубо говоря, руководители среднего звена, на которых я смогу сбросить часть задач.

И для появления этих самых «управленцев» я планировал усовершенствовать вертикаль власти в деревне.

Просто старшего охотника мне было уже недостаточно. Нет, мне нужен был «глава отдела добычи». Человек, который будет иметь представление о том, сколько и чего добывает наша деревня и на что я могу рассчитывать в конкретный момент.

А ещё мне был позарез нужен глава «отдела обработки» — тот, кто сможет всё добытое нами богатство превратить во что-то дельное. У него уже должна быть при себе сработавшаяся команда и помощники.

На роль главы «отдела добычи» я, ясное дело, метил Ростислава. Парень имел все задатки, чтобы стать крайне полезным активом в моем распоряжении. Отдел же обработки я планировал поручить Йорику — старик больше всех загорался, когда ему выпадала возможность поучаствовать в чем-то «этаком».

Кто-то спросит — зачем всё это? На кой-черт такие сложности? Что мешает и дальше работать по-старому — наматывать круги по деревне и выдавать одно поручение за другим?

А я отвечу — это только на бумаге любая реформа в управлении проходит гладко и без запинки. В реальности же всегда в первое время возникает путаница и беспорядок. Так пусть эти «детские болезни» мы переживем сейчас, когда ошибка не будет стоить нам слишком дорого.

И тогда, быть может, к приезду новых переселенцев и каравана у нас уже будут налаженные «отделы», готовые принять в себя свежую кровь, и это позволит мне сосредоточиться непосредственно на противостоянии Стратегов, а не отвлекаться на каждый бытовой вопрос.

Об этом я и рассказал Йорику. Не слово в слово, конечно, но так, чтобы он понял. Так, с моих слов отделы обработки и добычи превратились в бригады. И Йорику я планировал поручить управление над одной из них.

— Возьмёшь себе новых работников, — указал я на бывших бандитов, — а заодно начнёшь подтягивать своих помощников. Самое время им учиться управлять людьми, а не прятаться в твоей тени.

Не сказать, что Йорик был вдохновлён моими словами.

— Не знаю, как-то всё это мудрено слишком. Бригада какая-то…

Я уже знал, какой козырь использовать.

— Зато представь, какие возможности нам откроются, — понизил я голос. — Если у тебя будет при себе больше толковых людей, а не ты один, то мы не только за кабестан сможем взяться, но и за кое-что действительно невероятное!

Йорик не ответил, но я видел, как жадно блеснули его глаза. Чего-чего, а старый плотник горел желанием приложить руку к чему-то большему, нежели невзрачные землянки да сараи.

— Черт, ладно, господин Стратег! — после недолгих раздумий решился старик. — Натаскаю я бездарей своих! Не хуже меня будут! Но и вы о своих словах не забывайте!

— Будь уверен, не забуду.

— В это я, так уж и быть, поверю, — хмыкнул Йорик, переключаясь на работничков. — А чего это мы встали? Работать, олухи, солнце ещё высоко!

***

Новую печь проверили ближе к обеду. Она досохла раньше срока, и Елисей дал добро.

Крестьяне под руководством Елисея — травник успел стать кем-то вроде негласного консультанта — аккуратно разобрали обмазку загрузочного отверстия. Изнутри пахнуло тем самым горьким, терпким запахом, что уже был мне хорошо знаком по первым опытам.

— Ну что, вскрываем? — с надеждой спросил один из крестьян.

— Вскрывайте, — кивнул я.

Каменную плиту сдвинули в сторону, и мы увидели, что было внутри. А там аккуратными рядами лежали куски древесного угля. И никаких вам недожжённых кусков или гор золы! Всё точно по заказу!

— Не развалилась! Слава магии! — выдохнул кто-то из рабочих.

Я не сдержал улыбки. Вторую печь, со слов Елисея, удалось сложить куда как проще — сказался накопленный опыт.

Теперь у нас было сразу два действующих источника топлива на продажу. Не бог весть какое достижение по меркам моей прошлой жизни, но для Рубежа — очень даже неплохо. Тем более что для заготовки заказа для Упахалово нам не придется теперь круглые сутки жечь уголь. Эффективность-то увеличилась на целых сто процентов!

Всегда бы такой прирост к показателям!

— Молодцы, — похвалил я крестьян. — Загружайте следующую партию, и чем быстрее, тем лучше.

Народ довольно загудел, а я, оставив их разбираться дальше самостоятельно, направился обратно к терему. На носу оставался куда более насущный вопрос… Ледошкур.

***

Когда небо уже окончательно заволокло тучами, а воздух пропитался запахом озона и сырой прохлады от скорого дождя, в моем тереме собрался небольшой совет.

Надо было понять, как быть с Ледошкуром, и для решения этого вопроса я вызвал Голубцова, Ростислава и Елисея.

Дождавшись, когда все рассядутся за столом, я взял слово.

— Итак, я собрал вас, чтобы наконец решить, как разобраться с нашим мутантом.

— А надо ли вообще с ним разбираться? — спросил Голубцов. — Гадина сидит себе в дубраве, так пусть там и остаётся.

— Увы, но мы не можем оставить мутанта без внимания, — качнул я головой. — Из-за появления Ледошкура мы не можем добывать дуб — главный козырь в борьбе за первый этап Испытания. А ещё он, напомню вам, нужен не столько для продажи караванщикам, сколько для торговли с упахаловцами. Не будет дуба и угля — кузнецы перестанут с нами работать.

Тут Голубцов вынужденно кивнул, признавая, что при таком раскладе действительно надо что-то делать.

— Ледошкура вообще видели за последнюю неделю?

— Зак два дня назад что-то такое говорил, — откликнулся Голубцов. — Но я посчитал, что он бредит. Позвать его?

— Люба, — обратился я к служанке, и та кивнула, шустро выскочив на улицу. Уже совсем скоро она вернулась, а вместе с ней и наш рыбак, Зак. Мужчина явно волновался из-за того, что его выдернули на «допрос», но говорил четко и по делу.

— Я толком-то и не уверен, что видел, — начал Зак. — Вышел я к броду, чтобы сети проверить. Утро, кругом туман. И вот заметил я на том берегу огромную тень. Для простого зверя слишком велика она была. Ещё и холодом лизнуло, хотя я стоял на противоположном берегу.

Зак поежился после своих слов.

— Я думал, всё, не жить мне. Что какой-то брод для целого мутанта? Но тот так с места и не сдвинулся. Я зажмурился тогда от страха, а когда глаза открыл, тени и не было!

— Получается, мутант испугался брода?

— Вообще к воде не подошёл! — закивал Зак. — Видать, постоял там, постоял, да в лес обратно вернулся.

Убедившись, что мужчина больше ничего не знает, я его отпустил.

— Спасибо, Зак. Можешь идти.

Рыбак раскланялся и оставил нас в прежнем составе.

— Я что-то такое слышал от своего деда в молодости, — вдруг произнес Елисей, молчавший всё это время. — Будто мутанты, изменённые холодом, не любят воду.

— И почему это? — заинтересовался я.

— А потому что любая вода непременно в лёд обращается, — старик задумчиво огладил бороду, — и остаётся она на панцире, копытах, клыках.

— Так это разве не хорошо, что броня становится толще? — спросил Голубцов.

— С броней приходит вес, — терпеливо пояснил Елисей, — и мутанту становится некомфортно. Вес делает его неповоротливым и медлительным. Поэтому мутанты нередко стараются избавиться от лишнего слоя льда.

Я припомнил ледяную крошку на дубах, когда мы в прошлый раз заходили в дубраву. Ледошкур таким образом подтачивал собственный же панцирь.

— Получается, мы в безопасности, пока нас разделяет брод? — уточнил я.

— Получается так, — ответил Елисей.

Кто бы мог подумать, что небольшая река станет столь непроходимой преградой для мутанта. Задумавшись, я бросил взгляд за окно и увидел темные тучи, нависшие над деревней.

— А как поведет себя секач в дождь? — пришла мне в голову мысль.

Старый травник почесал нос, проследил за моим взглядом и неуверенно добавил:

— Дед рассказывал, что мутант тогда спрячется, где посуше, в своей берлоге, например, и постарается как можно меньше намокнуть. Но это не значит, что он там будет сидеть безвылазно. Стоит только кому-то его спровоцировать, и мутант не посмотрит, что на улице дождь. Затопчет безобразника и дело с концом.

Значит, вариант «прийти к берлоге Ледошкура и надавать тому лещей» не работоспособен. Жаль.

— Может, просто воеводе напишем жалобу? — предложил Голубцов.

— На кого? На мутанта? — фыркнул Ростислав, всё это время поигрывающий с охотничьим ножом.

— Да хотя бы на него! — воскликнул Голубцов. — Это же обязанность витязей махаться с мутантами, а никак не простых людей! Пусть вышлют и нам человека!

— Вот только ждать ещё больше мы не можем, — остановил я бородача. — Пока в остроге решат, пока найдут витязя, пока он прибудет — пройдет много времени. А мы не можем и дальше ждать у моря погоды.

На самом же деле у меня была и другая причина. Запросить поддержку у острога — проявление слабости. С одной стороны, Голубцов говорил всё верно — мы не должны бодаться с мутантами. Лучше переложить проблему на чужие плечи.

Вот только как это будет смотреться со стороны? Стратег не смог решить проблему и стал клянчить помощи у воеводы. Скажете, глупо? Но о том только и будут судачить все вокруг.

А этого мне точно не надо. Что я за будущий Князь, если даю заднюю из-за какого-то секача? Хоть и магического, хоть и размером с автомобиль…

— Жалоба в острог — это крайняя мера, — заявил я. Голубцов пыхтел, будучи не согласным со мной, но оставил свое мнение при себе.

— А может мы попробуем выманить кабана из дубравы? — предложил Елисей.

— Как ты себе это представляешь?

— Найдем для него место получше и просто проведем туда его, — пояснил травник. — Мутант же не дурак. Поймет, что новый дом лучше старого, и останется на новом месте.

— А где ты это место найдешь? — фыркнул Ростислав. — Дальше в лес предложишь зайти? Уж увольте, но с моей удачей и способностью оказываться не в том месте и не в то время — я там натолкнусь на тварь пострашнее нашего Ледошкура! К тому же если это место и существует, то кто даст гарантию, что оно не занято?

Я поддержал молодого охотника, вновь припомнив фактор времени. До каравана мы обязаны были решить проблему с Ледошкуром. Потому что дальше появятся новые заботы.

— А что, если мы пойдем на секача с копьями? — обратился я к Ростиславу. — Каковы наши шансы?

— Ничтожно малы, — сморщился он. — Ни один щитоносец не остановит эту тварь. А те заслоны, что мы использовали против бандитов, будут не страшнее листа бумаги для Ледошкура. Он сметёт всё перед собой и не почешется.

— Получается, если бы мы смогли остановить его, то шанс бы появился? — выцепил я нужное в словах охотника.

— Если бы Ледошкур стоял на месте, то да. Проблема стала бы вполне решаемой. Это всё еще большой риск, но уже куда более оправданный.

Элементы мозаики начали складываться в моей голове: страх воды, необходимость обездвижить, железные копья и инструменты, привезенные мною из Упахалово.

А помимо прочего… дождь, который вот-вот должен был начаться. Я посмотрел в окно на тучи, даже не думавшие уходить куда-то прочь.

И в моей голове зародилась безумная, но оттого не менее гениальная идея.

— Кажется, я знаю, как нам разобраться с секачом!

Глава 5

Дождь начался на следующий день. И, как я и подозревал, это был настоящий ливень. Причем такой, что через пять минут ты уже окажешься мокрым до самой последней нитки. Предполагая, что нам придется чуть ли не полдня провозиться в столь недружелюбную погоду, я повелел Любе заранее подготовить баню и горячий взвар. Потому что я был уверен, что по возвращении всё, о чем я буду думать, так это о том, чтобы согреться и не поймать простуду.

А ее словить можно очень легко!

Но да ладно. Собрав инструменты, надев по две рубахи, чтобы хоть как-то сохранить тепло, а также накинув сверху походные плащи, мы вышли из деревни.

Капли глухо барабанили по капюшонам и по крышам изб. Земля стремительно превращалась в сплошное месиво. Ещё пару часов, и ходить по улице, не утонув при этом по колено в слякоти, станет практически нереально.

— Отличная погодка для прогулки! — буркнул Ростислав, поправляя лук в своих руках. Тетиву он предусмотрительно снял и спрятал под плащ. Ведь стоит той намокнуть, и всё — поминай как звали, от лука останется одно лишь название.

Хоть мы надеялись не столкнуться с Ледошкуром, пока идёт дождь, но кто знал, какие ещё твари обитали в лесу. Поэтому опытный лучник в качестве прикрытия точно не будет лишним.

— А ты чего хотел? — покосился я на него. — Мы же несколько раз обговорили мой план. Остаться сухими у нас в любом случае не получилось бы.

— Это-то понятно, — не стал отпираться охотник. — Но мокрые портки есть мокрые портки.

Тихо хмыкнув, я чуть ускорил шаг. Наш отряд двинулся в сторону брода. Процессию возглавлял я с Ростиславом, следом шел совершенно не затронутый дождем Елисей. Казалось, что есть ливень, что его нет — старику всё равно. Потомок друидов просто наслаждался жизнью. Вот у кого надо было учиться тому, как оставаться на позитиве, несмотря ни на что. Борьба Стратегов, гонка за титул Князя, тайные телодвижения Домов аристократов — зачем всё это, когда можно просто дышать чистым воздухом, вслушиваться в шум дождя и вообще жить спокойной и размеренной жизнью?

У меня даже промелькнула мысль — а местные друиды не произошли, случаем, от каких-нибудь эльфов? Ну, а вдруг они и в этом мире где-то обитают? Жуют себе траву, оберегают леса и живут на деревьях? Полноценная гармония с природой или что там они пропагандируют? Надо будет обязательно об этом спросить у травника.

Снова бросив взгляд на Елисея, я покачал головой. Старик чуть ли не подпрыгивал на каждом шагу, неся за спиной небольшой заплечный мешок с травами и первой боевой повязкой с добавлением Чудняка — мало ли кто ногу подвернёт по пути до дубравы и обратно.

Помимо травника наш отряд включал в себя ворчавшего на холодрыгу Йорика с двумя его помощниками, Пролом и Данилой, а также десяток крестьян с топорами, пилой и мотками каната, который мы заранее сняли с кабестана. Короче, взяли все, что могло нам пригодиться в моменте.

Как только мы вышли к броду, то заметили изменённое течение. Раньше река текла лениво и неспешно, но из-за ливня она стала пениться и бурлить. Перед нами теперь была серьезная преграда.

— А теперь ступаем особенно осторожно. Если кто упадет — его мигом унесет течение, — произнес Елисей, увидев состояние переправы.

— Нужно идти одной группой, так течение не сможет нас сбить с ног, — заявил я.

Мужчины покивали, один за другим ступив в воду. Первым в цепочке теперь ступал Елисей. Несмотря на свой возраст, он был крепче любого крестьянина. Травник шел медленно, практически не поднимая стоп, но никто и не думал его торопить. Уровень воды на броде поднялся, а течение кратно усилилось.

А ещё вода была холодной! Очень и очень холодной!

Несмотря на все мои опасения, мы всё же сумели перебраться на противоположный берег без потерь. Несколько раз крестьяне поскальзывались, но им удавалось удержать равновесие благодаря товарищам, державшим тех за плечи.

Лес встретил нас вязкой тишиной. Из-за дождя больше не было слышно пения птиц, хруста веток под ногами. Вместо этого осталось лишь эхо падающих капель.

Казалось, что дождь здесь звучал иначе — теперь это была не барабанная дробь, а мягкий, почти убаюкивающий шелест над головой. Капли терялись в густой листве и ветвях, так и не долетая до земли.

Убедившись, что все пришли в себя после переправы, я скомандовал продолжить движение. Уже совсем скоро мы оказались на границе дубравы. Как и говорил Елисей, мутант не стал нас встречать. В этот самый момент он, поди, прячется в своем логове или лежке, думая о том, как бы не намокнуть.

Не кабан, а огромная кошка какая-то.

Первым этапом моего плана было найти логово Ледошкура. Нам же надо было знать, какой области избегать в первую очередь и откуда в случае чего сорвётся наша цель.

Разделившись на несколько групп, мы стали прочесывать дубраву. Для чего я адаптировал метод поиска пропавших без вести. Там спасатели распределяются цепью, чтобы ближайшие соседи были в поле твоей видимости, и изучают лес квадрат за квадратом. В этот раз, правда, наша лесная «потеряшка» была чуть более заметна. Но того же нельзя было сказать о логове Ледошкура. Он мог спрятаться где угодно: под каким-нибудь холмом, в пещере, которой, правда, неоткуда было взяться в дубраве, или секач мог просто вырыть себе огромную яму.

Вариантов была просто тьма, и что Елисей, что Ростислав понятия не имели, где решит прятаться Ледошкур.

Более получаса у нас ушло на прочесывание дубравы, пока мы не нашли искомое.

Нашедшим оказался Прол, первый помощник Йорика после Леонида. Он жестами сообщил соседям о своей находке и информация вскоре докатилась до меня и до Ростислава. Вдвоем с охотником мы очень медленно и ОЧЕНЬ осторожно подползли к подозрительному месту. Оно обнаружилось на юго-восточной окраине дубравы, практически на противоположной стороне от места, откуда мы начали поиски.

Логово Ледошкур нашел для себя невероятное. Это было углубление меж двух исполинских дубов, чьи корни переплелись в замысловатый узел. Яма оказалась укрыта от дождя нависающими сучьями, став миниатюрной пещерой, если ее вообще можно было так охарактеризовать.

И, хотя я не мог рассмотреть силуэт Ледошкура внутри лежбища, следы указывали на то, что здесь обитала внушительная тварь. А кто у нас обитает в дубраве помимо ледяного секача? Правильно — никто!

Ну, а ещё вокруг пещеры вся влага обратилась ледяной коркой — это тоже указало на личность хозяина.

Дав знак Ростиславу, я пополз прочь. Молодой охотник последовал сразу за мной. Уже через несколько минут я увел крестьян прочь от логова Ледошкура.

Лишь уйдя на внушительное расстояние и убедившись, что ливень заглушит наши голоса, мы устроились в тени одного из дубов.

— Отлично, теперь мы знаем, где у мутанта логово, — заявил я. — Теперь надо выбрать место для ловушки.

— Нельзя ставить ее далеко от логова, — заметил Йорик. — Иначе теряется весь смысл в нашей задумке. Не говоря уже о том, что Ледошкур нагонит любого из нас раньше, чем тот сумеет добежать до места западни.

— И слишком близко тоже нельзя, — добавил Ростислав. — Стоит только Ледошкуру нас учуять, костей не соберём.

Отличная вводная для рабочего дня, ничего не скажешь.

— Думается мне, на звуки мутант не станет как-то реагировать, — предположил Елисей. — Кругом шум от дождя и воет ветер. Если какой дуб и упадет, то он не должен вызвать подозрения у Ледошкура. А если и вызовет, то он не станет выходить из-за такой мелочи. Вот если мы появимся в поле его зрения и начнем собираться у входа в лежбище, тогда да. Тут мутанту не останется ничего, кроме как выйти и раздать всем лещей.

— Значит, строимся как можно ближе, но чтобы кабан нас не увидел. А также, помните, говорить как можно тише. Если что-то нужно, поднимаем руку, отводим меня, Ростислава или Йорика под ближайший дуб и тихо говорим на ушко. Никакого ора, матов, ничего. Всем всё ясно?

Мне ответили кивками. Ну хоть не заорали «сэр, да, сэр» — и то хлеб!

— Тогда за работу. Чем раньше закончим, тем меньше нам придется мокнуть.

***

Дуб мы выбрали примерно в сотне шагов от лежбища Ледошкура — достаточно далеко, чтобы мутант, если высунется проверить обстановку, не увидел ничего подозрительного, но и не слишком далеко, чтобы успеть потом выманить мутанта и не оказаться им затоптанным насмерть.

Йорик уверенно постучал по стволу могучего великана, чья крона терялась в вышине.

— Этот подойдёт в самый раз, — заявил плотник. — Если подпилить с правой стороны и подпереть, ляжет точнёхонько, куда нужно.

План, обговорённый нами заранее, звучал просто и элегантно. Подпилить дуб, вставить временные подпорки, чтобы он не рухнул раньше времени, а затем, в решающий момент, выбить эти самые подпорки и обрушить громадину прямо на голову мутанту.

Спросите, как мутант окажется в нужном месте и в нужное время? С помощью приманки, куда ж без нее!

Доброволец должен будет выйти к логову секача, пошуметь, обматерить мутанта до седьмого колена, а когда тот в праведном гневе погонится за провокатором, добровольцу останется только пробежать около дуба.

Дерево рухнет на Ледошкура и прибьет его. А если и не прибьет, то придавит к земле. А уж там мы всем скопом набросимся на клыкастого и затыкаем его железяками. Как я уже сказал, простенько и со вкусом, но Елисей и Ростислав в один голос заявили, что мой план имел неплохие шансы на успех.

О большем в нашей ситуации и желать было нельзя!

Как я вообще к этому пришел? А всё благодаря Серёге, моему водителю! Не зря же он таскал меня на природу, охоту и вообще за город. Пока гуляете вдвоем по лесу, где нет сети — вам только и остается, что говорить и обсуждать все на свете. А Серёга любил рассказывать об охоте. И о ловушках, которые он пытался повторить. Одной из них, кажется, была кулемка. Реальный аналог того, что показывали в детских мультиках. Берешь бревно, разрезаешь его пополам, устанавливаешь подпорку, к которой привязываешь лакомство. Зверь, когда подойдет, схватит лакомство. Веревка потянет подпорку, и бревно упадет на зверя, придавив того к земле. Ну разве не красота?

Наша ловушка работала по тому же принципу, но вместо бревна у нас был целый дуб.

В какой-то мере даже иронично, что вес и неповоротливость дуба, которые нередко становились причиной смерти среди лесорубов, я использовал теперь для того, чтобы спасти моим лесорубам жизнь. Ведь логика проста — не будет мутанта, и жить им станет всяко проще!

— Начинайте рубить, — меж тем дал отмашку Йорик, и крестьяне взялись за топоры.

Несмотря на проливной дождь, работа пошла. Мокрая древесина поддавалась хуже сухой, но упорства моим рабочим было не занимать. И понятно почему — от результата их работы зависели их собственные жизни.

Щепки летели во все стороны, смешиваясь с потоками воды, стекающими по стволу. Параллельно с подрубкой дуба Прол и Данила командовали второй группой. Им требовалось соорудить будущие подпорки. Для чего крестьяне собирались использовать сосновые бруски, заточенные с одного конца в клин.

Через несколько часов зарубка на стволе достигла нужной глубины. Йорик, придирчиво осмотрев результат, дал добро на установку подпорок.

— Ставьте здесь, здесь и здесь, — командовал он, тыча пальцем в размеченные точки. — Сделаем три опоры, чтоб наверняка. Не хватало ещё, чтобы эта дура раньше срока упала нам на голову и кого-нибудь убила.

Подпорки вбили с особым тщанием, Йорик лично проверил каждую, попинав ногой и удостоверившись, что те держатся крепко. Разметили мы и место, куда, по всем расчётам, должен был рухнуть исполин — точнёхонько между двумя большими кустарниками.

Всё было готово. Оставалось лишь замаскировать подпорки, чтобы Ледошкур сразу не заметил подвоха. Для чего крестьяне собрали мох и мелкие ветки, став обкладывать ими подпорки и зарубку.

Дальше нам нужно было лишь ждать.

Вот только пока кто-то из мужиков укрывал подпорки мхом, одна из них надрывно хрустнула. Даже несмотря на шум ливня, каждый услышал этот треск.

— В стороны! Сейчас же! — ещё до того, как кто-то понял, что происходит, крик Ростислава разнёсся по округе.

В тот же миг прозвучал новый треск, но уже громче предыдущего. Подпорки, которые должны были держать дуб до нужного нам момента, начали крошиться под неравномерной нагрузкой мокрой и разбухшей древесины. Ствол, ещё секунду назад стоявший идеально ровно, дрогнул и медленно, неотвратимо стал заваливаться вбок.

Люди бросились врассыпную. Я сам едва успел отскочить, чувствуя, как земля под ногами вздрогнула от последовавшего удара. Дуб рухнул с оглушительным грохотом, ломая ветви соседних деревьев, раздавливая под собой кустарники и поднимая фонтаны грязи во все стороны.

Когда все отошли от шока и успокоили бьющиеся сердца, мы увидели упавшее на землю дерево. Но, что самое поганое, оно упало совсем не туда, куда нужно! Дуб рухнул не на расчищенную площадку меж двух кустарников, а аж в десяти метрах от этого места! Он завалился совершенно не в ту сторону.

Если бы мы повели Ледошкура на такую ловушку… то он бы никак не пострадал от нашей задумки. А радостно сейчас бы скалил морду и прикидывал, как насадить нас на свои клыки.

Дождь не переставал барабанить по листве, и каждый в этот миг ощутил холодок по спине. Еще несколько минут никто из нас не шевелился, потому что был риск того, что нас услышал Ледошкур. Но мутант так и не объявился, и мы вздохнули с облегчением.

— Все живы? — я первым нарушил тишину, окидывая взглядом побледневших крестьян.

Краткая перекличка подтвердила — никто не пострадал. В этот раз нам повезло, и мы отделались испугом. Разве что Прол, стоявший ближе всех к дубу, теперь походил на лешего, упав во время бега и измазавшись в грязи с головы до ног.

— Подпорки не выдержали веса, — через несколько минут ко мне подошёл Йорик с докладом, когда я его спросил, что стало причиной нашего фиаско. Мужчина указал мне на то, что осталось от соснового бревна. — Древесина отсырела сильнее, чем я предполагал. Вот и не выдержала веса.

— Хорошо то, что мы узнали об этом сейчас, а не тогда, когда решили бы выманить Ледошкура.

— Что правда, то правда, — вздохнул дядька Йорик. — Мы можем поднять ствол и снова использовать подпорки. Но на этот раз мы точно будем знать, куда он рухнет.

Затея, впрочем, оказалась провальной с самого начала. Обмотать ствол канатом мы-то смогли, а вот сдвинуть его, навалившись всей гурьбой — уже нет.

Земля под ногами превратилась в скользкое месиво. Ноги разъезжались в разные стороны, а руки соскальзывали с каната. Так, будто бы мало этого! Дуб словно нам назло умудрился зацепиться кроной за густой кустарник, намертво увязнув в переплетении веток. И нам пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы вытащить ствол из него.

— Бесполезно, — выдохнул один из крестьян после очередной безуспешной попытки. — Хоть всей деревней приходи — не сдвинуть нам эту дрянь.

Я обвел взглядом уставших крестьян, каждый из которых пару раз, нет-нет, да успел изваляться в грязи, и понял, что затея и правда нежизнеспособна.

— Возьмём пока перерыв. Восстановите дыхание и пообсохните, — скомандовал я.

Крестьяне облегчённо выдохнули и попрятались под сень дубов, доставая из взятых из деревни платков лёгкий перекус. Кто-то пытался отжать воду из своей одежды, а кто-то дать отдых уставшим ногам, садясь прямо в грязь.

Мы же с Ростиславом, Елисеем и Йориком собрались чуть в стороне, обсуждая происходящее.

— Сама идея с подпорками хороша, но недолговечна, — заявил Йорик, скрестив руки на груди. — Ещё и этот дождь… Не будь его, и мы могли бы удержать дуб на месте. Но из-за увеличенного веса кроны и самого ствола никакая подпорка долго не удержит такой вес.

— И что? Нам отказаться от плана с ловушкой? — нахмурился Ростислав. — Какой был смысл тогда мокнуть полдня под дождем?

— Смысл есть, просто нам нужно понять, как улучшить нашу ловушку, — заметил Елисей. — Может, сделать ее прямо перед охотой на Ледошкура? Вот прям минута в минуту? Тогда и от подпорок потребуется продержаться всего-ничего.

— Слишком велик риск, — отмахнулся Йорик. — Да и вы сами видели, что дуб может упасть совсем не туда, куда мы хотим. Если будем надеяться на одну только удачу, то от мутанта уже никто не сбежит.

Мужчины продолжали спорить о том, как бы все провернуть, пока я смотрел на упавший ствол дерева. Неожиданно мне в голову пришла идея.

— А если мы не будем полагаться на подпорки? — стоило спорщикам взять паузу, чтобы отдышаться, как я встрял в разговор.

— И как быть тогда? — поинтересовался хмурый Йорик.

— Используем наш канат, — предложил я. — Подвесим дуб на весу и отпустим его тогда, когда это будет нужно нам.

Плотник почесал бороду, обдумывая сказанное. Елисей и Ростислав смотрели на старика, ожидая его вердикта.

— Звучит недурно, — признал Йорик. — Только вот незадача, господин Стратег. Дуб слишком тяжёлый. Мы и столб для кабестана-то едва подняли всей деревней и то на минуту-другую. А вы предлагаете дюжине сделать то же самое, так еще и удерживать какое-то время, чтобы успеть закрепить. На сколько хватит сил наших парней? Как быстро они выбьются из сил?

Это был резонный аргумент. И, что хуже того, я был согласен со стариком. Без должного оборудования дуб мы так просто не поднимем. Можно было, конечно, привязать конец к другому дереву, но для этого еще надо канат дотащить.

Наступила тишина, прерываемая лишь шумом дождя. Мысли лихорадочно скакали в моей голове. Выигрыш в силе… нам нужен был выигрыш в силе, чтобы не только поднять дуб, но и удержать.

Перед глазами вспыхнул построенный мною кабестан. Точно!

— А что, если мы используем тот же прием, что и с кабестаном?

Плотник удивлённо посмотрел на меня.

— Построить в дубраве кабестан? Так это сколько времени займет! Ещё и под дождем… Он же упадет в ту же секунду!

— Нет, нам нужен не сам кабестан, — пояснил я, — но сама его идея…

Дальнейшее объяснение вызвало удивление у Йорика и остальных. И только под конец плотник хлопнул себя по лбу.

— И чего я сразу не додумался! Голова от старости совсем перестала работать!

Принцип был прост и понятен любому школьнику из двадцать первого века — блочная система! Вот что могло прийти нам на помощь в сложившейся ситуации.

Для чего я строил кабестан? Для того, чтобы перенаправить усилия крестьян. Кабестан позволял мужикам работать как один большой механизм. Но кабестан не давал выигрыша в силе в отличие от блочной системы.

Для начала я повелел крестьянам отпилить крону у уже срубленного дуба. Раз вытащить с ветвями у нас не получилось, то и ладно. Нам хватит и одного ствола. Крестьяне оперативно взялись за двуручную пилу и отпилили верхушку. У нас же остался ровненький ствол. Ну просто загляденье.

Параллельно с тем Йорик с двумя помощниками взялся за создание диска для будущего блока. Они отпилили еще один кусок от верхушки и принялись его обрабатывать.

Что мне нужно было? Деревянный кругляк с дыркой по центру, а также с канавкой по окружности, чтобы канат не уехал в сторону и не соскользнул, когда мы будем наматывать его вокруг.

С поставленной задачей плотник с двумя помощниками справились на ура.

Как должна была сработать блочная система? Для начала мы разрубили канат на две неравные части. Первую обмотаем вокруг верхушки ствола, а концы проденем через дырку в деревянном кругляке.

Более длинный же канат мы привяжем одним концом к толстой ветке соседнего дуба и, протянув по окружности кругляка, точно по выточенной канавке, перекинем снова через ту же самую ветку.

Так, благодаря подвижному блоку, что мы сделали из кругляка, мы получим выигрыш в силе аж в два раза. Ну разве не красота?

Так, я и заметить не успел, как настал черёд самого интересного — подъёма.

Крестьяне выстроились в линию, взяв канат в руки. Волнение и предвкушение читались на их лицах. Впрочем, мое выражение лица не сильно-то и отличалось.

— И-и-и-и… взяли! — скомандовал я, и дюжина крестьян навалилась на свободный конец каната.

Ствол, поначалу неохотно, но затем всё увереннее, начал отрываться от земли. Натужно скрипел наш блок, скрипело и дерево, через которое мы перекинули канат, но конструкция держалась!

Неидеально, неуклюже, но она сработала! И один этот факт открыл второе дыхание у вымокших и окоченевших крестьян. Каждый последующий шаг давался всё легче и легче.

Наконец, мы дошли до следующего дуба. Зачем? А чтобы закрепить нашу конструкцию!

Йорик ловко взял свободный конец и затянул его в самозатягивающийся узел. Оказывается, и такая красота была, да!

Получив разрешение от плотника, мы осторожно отпустили канат, ожидая чего угодно: что он сейчас же порвётся, что схлопнется импровизированный блок, что дуб, нет-нет, возьмет да и рухнет.

Но ничего из этого не произошло. И мы дружно вздохнули с облегчением.

Оставалась самая мелочь — проверить ловушку в действии.

***

Проверку устроили сразу же, не отходя от кассы. И понятно почему — дождь и не думал стихать, а мокнуть без дела никому не хотелось.

Роль подопытного «мутанта» досталась старому сгнившему пню. Прямо-таки эталонная мишень, скажу я вам!

— Все отошли от греха подальше? — на всякий случай уточнил я, оглядывая столпившихся неподалёку крестьян.

Убедившись, что никто не горит желанием превратиться в лепешку, я кивнул Ростиславу.

— Руби.

Парень, высунув от волнения язык, примерился к натянутому канату заточенным лезвием топора и одним мощным ударом его перерубил.

Раздался резкий, хлёсткий звук лопнувшей верёвки, и в следующее мгновение дуб рухнул вниз. Упал он стремительно и без заминки, ровнёхонько на заготовленный нами пень. И пень погиб смертью храбрых, разлетевшись щепками под чудовищным ударом.

Несколько секунд стояла тишина, прерываемая лишь шумом дождя да тяжёлым дыханием крестьян.

— Ну всё, хана секачу! — воскликнул кто-то, но ему быстро заткнули рот. Впрочем, волнение ощущали все присутствующие.

Ледошкур, конечно, не трухлявый пень. В отличие от последнего, ледяной секач куда сообразительнее, быстрее и в десятки раз опаснее. Но даже такая сволочь не сможет игнорировать вес свалившегося на нее дуба.

Удивить — значит победить, как говорил Суворов! Вот и мутант удивится, когда его вдавит мордой в грязь!

Авторитет: +10

Текущий уровень: 141/200

По всей видимости, Взор был со мной полностью согласен. Мы подготовили ловушку, проверили ее в действии, после чего заново подвесили дуб, благо блочная система позволяла. И все, что теперь оставалось, это заманить в нее мутанта. Но это будет уже в следующий раз. Сегодня мои люди уже выбились из сил.

Пришла пора возвращаться домой.

***

Обратный путь в деревню дался куда легче. Не потому, что ливень ослаб, наоборот, тот все набирал обороты.

Просто настроение мужиков поднялось на невиданную высоту. Они шутили, подначивали друг друга, уже смаковали лёгкую победу над Ледошкуром. Но больше всего крестьяне предвкушали скорую помывку, горячий ужин и теплую постель.

Вот тут я был с ними согласен целиком и полностью!

Мы без проблем перешли брод и уже подходили к окраине деревни, когда к нам вдруг наперерез выскочил один из охотников.

И выражение его лица мне совершенно не понравилось.

— Господин… господин Стратег! — взволнованно выдал он. — К деревне… карета едет!

— Караванщики? — сначала предположил я.

— Нет, какая-то другая! У караванщиков нет крытых карет! Ещё и таких дорогих — с гербом на боку! — пропищал охотник.

Я сразу же подобрался. Потому что мне было известно только об одном человеке, у которого была такая карета. Андрей Краснов. Вот только что ему вдруг могло понадобиться у меня в деревне?

— С каретой ехал кто-то? Всадники? Охрана? — спросил я.

— Нет, только карета, — покрутил головой охотник.

Тем более странно! Это была беспечность со стороны приезжих или тонкий расчет? В любом случае вопросы задавать стоит на месте!

— Оружие к бою, — скомандовал я. Крестьяне, осознав всю серьезность происходящего, лишь коротко кивнули. — На людей не бросаться, но быть готовыми ко всему.

— Есть!

Чуть ли не бегом мы добрались до деревни. Всё было на своих местах, не считая той самой кареты, вставшей у крыльца моего терема. Выглядела она и вправду роскошно. Правда, из-за ливня ее очертания смазались, и я не мог рассмотреть нарисованный герб, чтобы подтвердить личность приезжего.

Разве что под козырьком у терема уже крутились трое незнакомцев в длинных плащах.

Я уверенным шагом, ступая по грязи, пошел к ним, желая узнать, что им вдруг понадобилось у меня дома в такой час. За моей спиной шагали и крестьяне с топорами наперевес.

Неудивительно, что нас быстро заметили. Я уже готов был обратиться к приезжим, как вдруг один из них резко взмахнул полами плаща и сделал всего один шаг в мою сторону.

А уже в следующий миг мне прямо в лицо уставился ствол ружья!

Что называется, приехали!

Глава 6

Ствол не двигался. Как, впрочем, и я.

Первой мыслью было отпрянуть в сторону и попробовать уклониться — но я быстро понял, что это не имело смысла. Хотел бы неизвестный сделать выстрел — сделал бы это без промедления. Вместо этого он с явной опаской сейчас посматривал на меня и краем глаза отслеживал передвижение моих крестьян.

— Никому не двигаться, иначе в теле вашего главаря появится на одну незапланированную дырку больше! — воскликнул мужчина, заметив, как Ростислав и Елисей стали обходить незнакомца слева и справа.

Я отстраненно заметил, что в его руках было не ружье и даже не мушкет, а самая настоящая пищаль. Как я это понял? У этой палки не было ни затвора, ни привычного мне курка — вместо этого в полумраке горел кончик фитиля. Удивительно, что он ещё не погас под проливным дождем. Опять в дело вмешалась магия?

И вообще… вот вам и «переселенцам ружей не давали»! Всё как всегда — все равны, но кто-то да ровнее.

— Не очень-то вежливо направлять оружие на Стратега, в дом которого ты и приехал, — спокойно заметил я, сдавив поднявшийся внутри холодок испуга в стальные тиски.

— Стратег? Ты? Так я тебе и поверил! — возразил мужчина, не меняясь в лице. — Вылезли, значит, из леса, с оружием в руках, да ещё и грязные, как черти. Думаете, что меня так легко обмануть? Придумали бы что попроще!

Со стороны ситуация, поди, и вправду выглядела комично. Впрочем, всё ещё направленного на меня дула пищали это не отменяло.

Активировав Взор Стратега, я изучил Статус стоявшего напротив стрелка.

Имя: Гордей Лычко

Отношение: подозрение

Талант: Стрелок

Как только мужчина увидел, как вспыхнули мои глаза при срабатывании Системы, его взгляд изменился. Но перед тем, как он успел что-либо сказать, нам навстречу выбежал взмыленный Голубцов.

— Вы что творите?! Это ж наш Стратег! Совсем страх потеряли? — взволнованно закричал Голубцов. После его слов Гордей вздрогнул и лишь мгновение спустя отвёл пищаль в сторону.

— Прошу меня простить, господин Стратег, что не признал, — сухо произнес мужчина. — Подумал, что на деревню напали. Ещё и слухи по Рубежу всякие ходят…

— Я понимаю твои подозрения, Гордей, — кивнул я в ответ. — Однако это не отменяет произошедшего.

Услышав свое имя из моих уст, Гордей окончательно удостоверился, что перед ним Стратег. Он низко поклонился, признавая свою неправоту.

Вместо того, чтобы продолжить качать права, я посмотрел на ситуацию глазами Гордея. Вылезла из леса какая-то банда, все грязные как черти, да ещё и при оружии. Он себя, поди, спасителем деревни почуял, а тут незадача вышла. Так что его похвалить впору, а не ругать.

— Кто с тобой приехал, Гордей?

— Со мной моя госпожа, господин Стратег.

— А у твоей госпожи есть имя?

— Это Кристина Хищнова, господин Стратег, — ответил Гордей. — С ее слов вы уже должны быть представлены.

— Это уж точно, — тихо хмыкнул я, вспоминая образ обольстительной блондинки. — И что же твоей госпоже понадобилось в моей деревне?

— На этот вопрос сможет ответить лишь госпожа. Она ожидает вас в тереме. Ваши люди любезно впустили нас под крышу, пока на улице льет дождь, — доложил мужчина.

Я задумчиво посмотрел на Гордея. Всё указывало на то, что он был не из числа простых крестьян. Гордей явно был обучен общению с аристократами, умел складно говорить и при всем при этом имел при себе полноценную пищаль. Сомневаюсь, что рядовому подчинённому дадут столь мощный козырь. Особенно принимая во внимание такой немаловажный факт, что огнестрела у Стратегов я до этого не видел. Однако вёл он себя подчёркнуто вежливо, всячески пытаясь загладить возникшую неловкость, и никакой опасности в нем не ощущалось.

Меж тем я дал команду вымокшим крестьянам разойтись по домам. Мы достаточно за сегодня уже навели шороху. Все устали и только и думали о том, чтобы отмыться от налипшей грязи и согреться.

— Гордей, передай своей госпоже, что я ненадолго задержусь, — заявил я стрелку. — Полагаю, она не будет рада, если я встречу ее в своем нынешнем виде.

— Вы совершенно правы, господин Стратег, — хмыкнул Гордей, вновь оглядев меня. — Я всё передам. Еще раз спасибо, что позволили остановиться в вашем доме.

Махнув рукой, я позволил мужчине уйти, меня же самого уже встречала Люба, выбежавшая с крыльца.

— Господин Стратег, баня уже натоплена и ждёт только вас!

— Более приятной вести я просто не мог от тебя услышать, Люба, — улыбнулся я служанке. На радостях бы даже ее обнял, но всё же не стал этого делать. Вряд ли ей будет приятно, если я извазюкаю её платье.

Ускорив шаг, я направился на задний двор своего терема. К скорым переговорам с соседкой предстояло ещё подготовиться. А то, что переговоры будут — я не сомневался.

Иначе на кой-черт потребовалось Хищновой ехать ко мне ещё и в такую погоду? Уж не для того, чтобы посмотреть в мои красивые глаза! Вот это был бы номер, ха-ха!

***

Освежившись и согревшись в бане, а также одевшись в чистую одежду, я наконец вошёл в горницу своего терема.

Внутри меня терпеливо дожидалась Кристина Хищнова. Она сидела за моим столом, сложив руки под грудью и элегантно закинув одну ногу поверх другой.

При моем появлении она не удержалась от шпильки в мой адрес.

— Знаете, господин Новиков, вы умеете заставить девушку ждать вашего появления, — заявила она.

— О, вы бы вряд ли были мне рады, — улыбнулся я. — Мой вид даже вашего охранника напугал, а вы бы точно в обморок рухнули.

Играя словами, я внимательно разглядывал свою гостью. Пышное платье с Собрания Стратегов она сменила на дорожное. Правда, дешевле оно от этого не стало. Ткань тут и там была прошита золотыми нитями, в который раз напоминая о далеко не бедном происхождении девушки.

— Я не такое тепличное растение, как вы обо мне думаете, — прыснула обольстительная блондинка.

— Поэтому вы отправились в путешествие в дождь? Закаляете волю и организм?

Похоже, наша перепалка приносила блондинке невероятное удовольствие. Глаза Хищновой довольно блестели, а на губах появилась та самая улыбка, от которой любой мужчина забыл бы, как считать от одного до трёх.

Молодое тело среагировало мгновенно и вполне однозначно. Я отметил эту деталь и сразу же отодвинул её в глубь сознания. В переговорах мне нужно было в первую очередь сохранять голову холодной.

А переговоры уже начались. Тут каждое сказанное слово могло быть использовано против тебя.

— Если вы мне не рады, я могу вернуться в карету. Сделаем вид, что ничего не случилось, и я незамедлительно вас покину.

— Что я буду за хозяин, если прогоню вас сразу по приезде, — покачал я головой. — Прошу, останьтесь хотя бы на ужин.

— Ну, если вы так просите… — протянула Хищнова, внимательно осматривая мое лицо. — Должна признать, вы выглядите гораздо лучше, чем в нашу прошлую встречу.

— Полагаю, вы приехали не для того, чтобы любоваться мной?

— Совмещаю приятное с полезным, не более того, — рассмеялась Хищнова.

В этот самый момент к столу подошла Люба, раскладывая небогатый ужин на две порции — жаренная на огне дичь с овощами, вездесущий травяной взвар, а также ещё теплые лепешки, только из печи.

Всё с общей кухни, правда, чувствовалось, что поварихи услышали о гостях и постарались специально для нас.

— Прошу прощения, если ужин не соответствует вашим стандартам, — заявил я. — Мы не ждали гостей, а я человек в быту непривередливый.

— Тогда хорошо, что я заранее подготовилась к нашей встрече, — объявила блондинка. — Вы же будете не против, если я добавлю к столу и свои угощения?

— Почему бы и нет? — наклонил я голову.

После оклика Кристины в горницу вошёл Гордей. Он почтительно мне поклонился, принес к столу небольшой ящик и стал оттуда выверенными движениями доставать уже готовые блюда.

Внутри, к моему удивлению, оказались пирожки с ягодной начинкой, горшочки с мясом и грибами, а также бутыль самого настоящего кваса. Кристина весело хмыкнула, заметив мое внимание к яствам, появляющимся на столе.

Помимо прочего Гордей поставил на стол несколько свечей и ловко зажёг их. На мой вопросительный взгляд Хищнова лишь ответила:

— А что это за романтический ужин без свечей!

Наконец, закончив с оформлением стола, Гордей отошёл за спину своей госпожи, став профессионально изображать из себя элемент декора. Краем глаза я заметил, как Люба метала молнии в сторону вышколенного слуги приезжей Хищновой. А в том, что Гордей оказался обученным дворецким или кем-то схожим, уже не было никаких сомнений.

Уж больно его движения были выверены, вежливая маска на лице держалась монолитно, а Кристина относилась к его присутствию как к чему-то само собой разумеющемуся.

Люба же явно была недовольна тем, что чужой человек хозяйничал на ее территории, но внешне своего недовольства никак не проявляла. Только глаза горели в отблесках свечей. На лице её отображался глубокий мыслительный процесс, словно она старалась запомнить каждый его жест.

— Теперь мы можем и перекусить, не так ли, господин Новиков? — вернула к себе мое внимание Хищнова, и мы приступили к трапезе.

За время еды ни о чем важном разговор так и не зашёл. Одно только перебрасывание шпильками в адрес друг друга да разговор о погоде. Вышел почти что эталонный «смолтолк», которому в моем мире обучали бизнес-тренеры, а в этом гувернанты.

Всё это время Гордей и Люба нам прислуживали, отыгрывая роль идеальных слуг. Мне даже показалось, что пока мы прощупывали почву и наворачивали круги вокруг друг друга, наши подчинённые также устроили невидимую дуэль.

Наконец, когда на столе остались только кружки с квасом, Кристина решила, что пора бы перейти и к делу.

— Я приехала к вам, чтобы начать торговлю, — призналась блондинка.

— Неожиданно, — честно ответил я.

Мне казалось, что девушка явилась только ради того, чтобы разжиться информацией, а тут от её визита возникла польза.

По щелчку пальцев Хищновой Гордей вышел из горницы, после чего вернулся, но уже с новым коробом. С глухим стуком он поставил его на скамью подле своей госпожи.

— Видите ли, в моем распоряжении оказался очень искусный кожевник с парой помощников, — сообщила блондинка с явным намёком. — Вот только спрос на его товары у моей деревни оказался не так чтобы велик. Чего не скажешь о соседях! И, раз так удачно сложилось, что мы с вами оказались ближайшими соседями, я решила лично приехать к вам и показать свой товар!

— И вы не пожалели на это своего времени?

— Бросьте, господин Новиков, мы же не чужие люди. Тем более что мне было просто приятно увидеть вас.

Я внимательно слушал и запоминал каждое слово. Из сказанного Хищновой уже выходило, что ее поддерживала семья. И даже ремесленника в её деревню выслала.

Кажется, я говорил про разницу в положении аристократов и простых людей? Вот она, во всей красе!

Пока я боролся за то, чтобы просто добыть нормальный железный инструмент для своей деревни, у Хищновой из ниоткуда возникают ценные специалисты. Явно родственники помогают своим отпрыскам. Одна радость, этому хоть внешне пытаются придать вид случайности. Иначе отбора среди Стратегов просто бы не случилось — аристо призвали бы к себе десяток-другой стрелков с пищалями и порешали бы вопрос конкуренции кардинально.

Хотя как знать… Быть может, всё ещё было только впереди!

По кивку Хищновой Гордей стал выкладывать товар на стол.

Первыми легли ремни. Их было два типа: широкие для пояса и узкие ремешки для инструмента. Кожа на всех была выделана ровно, шов частый и аккуратный, а пряжки так и вовсе железные. Очень даже неожиданно для стартового уровня. Значит, кузнец тоже у неё имеется.

Следом на стол пошли наручи. Очень даже нужная защита, и не только для войны, но и в быту. Замыкали ряд бурдюки, сумки, перчатки и широкий фартук с прошитой каймой по подолу.

Я брал каждую вещь в руки и въедливо изучал.

Ремешков для инструмента у нас считай что не было — крестьяне носили все на руках или подвязывали пояса веревкой. Рукавицы у лесорубов представляли собой грубые тряпки, намотанные в четыре слоя. В фартуке на данный момент в деревне не было острой необходимости, но, когда вернётся Леонид, ему такой аксессуар лишним не будет.

Каждая вещь на этом столе закрывала конкретную дыру в моём хозяйстве.

Хищнова будто знала, что везла. Хотя почему это будто? С ее информированностью не удивлюсь, если она уже имела общее представление о бедах и неудобствах переселенцев на Рубеже.

— И, конечно же, мой подарок лично для вас, — после слов Хищновой на стол была поставлена пара сапог.

Даже на мой непрофессиональный взгляд они были сделаны с особым тщанием. Кожа была хорошего качества, мягкая, а по краю так и вовсе был выбит какой-то растительный узор. Неизвестный мне мастер явно постарался над сапогами.

— Не дело Стратегу разгуливать в лаптях, — с невинным видом сообщила блондинка. — Вдруг соседи какие засмеют. А мне за вас, знаете ли, обидно.

Я повертел сапог в руках и мысленно улыбнулся.

Чуть больше недели назад я въезжал в Упахалово и точно так же рекламировал Меченому корзину угля. Рассказывал ещё ему, как тому повезло и вообще как торговля со мной возвысит его деревню на невиданную высоту.

Что называется, возьмите пробник, попробуйте его, а потом закупите угля на месяц вперёд, потому что тогда мы ещё и скидочку вам накинем!

Колесо сделало полный оборот быстрее, чем я рассчитывал. Теперь охаживал не я, а меня! И делали это крайне изящно!

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться в голос.

— Премного благодарен, госпожа Хищнова, — я поставил сапоги рядом с собой. — Я с радостью приму ваш подарок. Стратег в лаптях — это и вправду моветон.

— Кристина, — поправила меня довольная блондинка.

— Кристина, — не стал спорить я. — И вы правы насчёт торговли между соседями. Куда приятнее и выгоднее торговать, чем воевать.

— Между соседями может быть только мир да любовь, — сказала она, произнеся последнее слово на полтона ниже.

— Что-что, а мир я могу вам обещать.

Кристина фыркнула, разочарованная тем, что не смогла пошатнуть мое спокойствие. Она явно провоцировала меня на эмоции, и чем меньше я вёлся на это, тем больше ей хотелось выбить меня из равновесия.

Следующие полчаса мы торговались, как на каком-то базаре. И не стану скрывать — мне это принесло невероятное удовольствие.

Кристина показала себя умной и хваткой хозяйкой, не желая терять ни в чем и нигде. Мне приходилось прибегать ко всему своему многолетнему опыту, чтобы отстаивать одно свое предложение за другим.

Лишь ближе к полуночи мы смогли обозначить наши интересы, выбрать товары, которые могли заинтересовать друг друга и всё в таком духе.

Мне определенно не помешают товары хорошего кожевника, а вот Кристина уже приметила у меня древесный двор и не отказалась бы от качественной древесины, того же дуба. Помимо этого ее заинтересовал и древесный уголь.

Я не стал сразу отклонять ее предложение касательно дуба, лишь попросив подождать до завтра.

— А что такого должно случиться завтра, Владимир, что вы измените свою позицию? — вкрадчиво произнесла блондинка, царапая ноготками поверхность стола. — Уж не связано ли это с тем, что кое-кто уходит с половиной деревни в дремучий лес под проливным дождем?

— Охотимся на белок, не более того, — соврал я, не моргнув и глазом. — Оказалось, что во время дождя они прячутся в своем дупле и потому их куда проще поймать.

— Даже так? — прищурилась Кристина, наклоняясь ко мне. — А у ваших «белок» тоже есть острые бивни и ледяной панцирь на теле?

Я ничего не ответил, пристально посмотрев на собеседницу. Услышала ли она разговоры крестьян, пока я был в бане, или послала своих людей чуть пройтись по деревне и порасспрашивать народ — не имело особого значения. Важно было лишь то, что Кристина уже знала о Ледошкуре.

— Уверяю, наши «белки» не причинят вам никаких проблем. Уж точно не после завтрашнего дня.

— Вы хотите пойти охотиться на мутанта? — прямо спросила Кристина. — Вы понимаете, насколько это опасно?

— Несомненно.

Кристина молчала, но вот ее глаза… они горели в отблесках свечей. Горели азартом, предвкушением и самым что ни на есть диким волнением.

Я поймал себя на мысли, что не могу отвести взгляда. Потребовалось сделать глубокий вдох, чтобы унять разыгравшиеся гормоны.

— Могу ли я посмотреть на вашу охоту? — мягко поинтересовалась Кристина.

— Исключено, — строго ответил я.

Не хватало ко всем известным рискам добавлять ещё и фактор высокородной аристократки.

— Тогда, если ваша охота пройдет успешно, могу ли я получить шкуру мутанта? — изменила свой вопрос Кристина.

Я не дал отказа сразу, и блондинка мигом ухватилась за эту возможность.

— Даже самая малая часть мутанта обладает большой ценностью, — пояснила она. — Не каждый ремесленник, служащий Дому аристократов, хотя бы единожды прикасался к этим существам. Ведь это живое воплощение магии! Отдайте мне шкуру мутанта и мои мастера сделают вам лучший кожаный доспех из возможных!

Не стану скрывать, предложение Кристины меня заинтересовало. Кожаный доспех из Ледошкура… это стало бы серьезным аргументом на любом поле боя. А ещё неплохой такой страховкой на все случаи жизни.

Я уже поучаствовал в смертельной битве и повторять этот опыт мне категорически не хотелось. Но вместе с тем я понимал, что это попросту невозможно.

Стычки с бандитами или с другими Стратегами непременно будут. И если при мне будет кожаный доспех из шкуры настоящего мутанта… мои шансы дожить до самого конца кратно возрастут.

С этой мыслью я посмотрел в глаза Кристине и медленно кивнул.

— Хорошо, когда моя охота подойдёт к концу, вы получите желаемое. Но я буду ждать от вас достойного доспеха.

— В этом вы можете не сомневаться, Владимир! Мои люди сделают все на высшем уровне! — счастливо улыбнулась Кристина.

Авторитет: +9

Текущий уровень: 150/200

***

Как бы я ни хотел продолжить разговор с Кристиной, но усталость брала свое. Запас моей батарейки подошёл к концу, и я с трудом держал веки открытыми.

Разговор с красавицей в какой-то момент начал разваливаться в голове на отдельные слова. За окном давно стояла глухая ночь, и я понял, что пришла пора закругляться.

Я поднялся из-за стола.

— Час поздний, Кристина. Предлагаю продолжить уже завтра.

— Разумеется, — она встала следом и оправила дорожное платье. Девушка уже было направилась в сторону выхода, чтобы, поди, устроиться на ночлег у себя в карете, но я остановил её на полпути.

Вместо этого я подошёл к двери в свою спальню и толкнул её.

В комнате Люба уже успела навести порядок. Постель была перестелена свежим бельем, а на столике у окна горела одинокая лучина. Там же нашлось место тазику для умывания и свежему полотенцу. Служанка продумала всё до мелочей.

— Располагайтесь, — сказал я.

Кристина удивлённо захлопала ресницами.

— Простите?

— Ваша спальня. Постель перестелили, вода для умывания готова, лучины хватит до утра, — продолжил я, придерживая створку двери. — Ночевать в карете, конечно, увлекательно, но вы проехали долгий путь, и что я буду за хозяин, если не размещу вас со всеми удобствами?

Блондинка не двигалась с места. Она все ещё пыталась осмыслить происходящее, но вместо этого в ее головном компьютере мелькал сплошной синий экран.

— А вы? — спросила она наконец. — Мы, конечно, очень мило пообщались, но… Не знаю, что вы там себе надумали, но я не такая!

— А у меня целая деревня в распоряжении. Не переживайте, я найду, где разместиться.

После моих слов улыбка вернулась к Кристине. Она вальяжно продефилировала по горнице, оказалась вплотную ко мне — ровно настолько, насколько ещё позволяли приличия, и заглянула мне в глаза снизу вверх.

Я ощутил уже знакомый мне запах роз. На губах девушки вновь проступила сногсшибательная полуулыбка.

— От вас никогда не знаешь, чего ожидать, Владимир.

— Приму за комплимент, — ответил я ей, направившись в сторону выхода из горницы. — Спокойной ночи, Кристина.

— И вам, Владимир… И вам.

Выйдя на крыльцо, я глубоко вдохнул ночной воздух. Расположил Кристину я в тереме не просто так. Как бы я ни доверял гостье, но оставлять её без должного присмотра я не собирался. Останься девушка в карете, я не смог бы толком отслеживать ее передвижения. Не мог держать руку на пульсе.

Но стоит ей остаться в моем тереме… и я получу идеального шпиона в лице Любы. Хочет Кристина того или нет, но моя служанка будет ненавязчиво отслеживать все её передвижения, все ее встречи и разговоры с подчинёнными.

Всяко лучше, чем следить за происходящим со стороны!

Ну и таким нехитрым образом я сделал ей серьёзное одолжение. Теперь она мне должна ответную любезность. Не все долги обязательно отдают, но в общении с такой опытной интриганкой малейшее преимущество играет роль.

Покачав головой, я накинул на плечи плащ и двинулся к бане на заднем дворе. Про навалившуюся усталость я не соврал ни на йоту.

В бане всё ещё было тепло, а потому мне даже укрываться ничем не потребовалось. Я просто улёгся на лавку, подложил под себя плащ и почти сразу провалился в сон.

Завтрашний день станет последним для Ледошкура.

Глава 7

Утро встретило меня сыростью и лёгкой моросью. Считай, сущая мелочь по сравнению с ливнем, что шел прошедшие сутки.

Это же означало, что нам следовало поторопиться и провести последние приготовления перед охотой.

Люба поймала меня у крыльца терема, деловито поправляя передник.

— Ночью ничего не случилось?

— Всё было спокойно, господин, — кивнула служанка. — Госпожа Хищнова не выходила из комнаты. Гордей к ней заходил только один раз, чтобы принести вещи.

— Смотри и дальше за нашей гостьей, — велел я вполголоса. — Не отходи ни на шаг. Куда она — туда и ты. Что скажет, что спросит — все докладывай мне.

— Всё сделаю, — заверила меня Люба.

— Вот и умничка, — улыбнулся я. — Рассчитываю на тебя.

Довольная служанка поклонилась и убежала обратно вглубь терема, а я сосредоточился на последних приготовлениях. Стояло раннее утро, Кристина, поди, ещё спала в моей постели, но я не собирался ждать её пробуждения.

Дождь стремительно ослабевал, а потому нам пришлось перенести часть планов на более ранний срок.

Уже через пятнадцать минут охотничий отряд собрался у окраины деревни Дальняя.

Здесь были сильнейшие воины моего поселения: Ростислав и его охотники, Елисей как наш полевой лекарь, Лёха, Прол и Данила, а также ещё полдюжины самых выносливых крестьян. Всего тринадцать человек.

Я не стал собирать абсолютно всех, да и зачем? Тот же Йорик при всем желании не сможет оказать большого сопротивления бронированному мутанту. Сейчас на первом месте стояли ловкость и скорость.

Замешкаешься — и не заметишь, как секач раздавит тебя в кровавую лепешку.

— Пошли, — скомандовал я, и наш отряд двинулся в сторону леса. Охота на Ледошкура начиналась.

***

К логову Ледошкура мы подходили, когда дождь окончательно сошел на нет.

С крон дубов ещё капало, земля чавкала под ногами, в воздухе стоял запах прелой листвы и сырой земли.

В поход я надел новые сапоги. Знаю, что надевать новую обувь на такое опасное мероприятие не рекомендуется. Вдруг натрет или же скользнёт в ненужный момент. Но в лесу после дождя лапти были той еще дрянью. Подошвы скользили, словно лыжи, а бегать в них было сущим мучением. Сапоги же были на удивление мягкими, словно сшиты по моей мерке, а проблему мозолей я решил, аккуратно навернув портянки. Да, я умею это делать.

Весь отряд двинулся к оставленной нами ловушке, я же зашагал прямо к логову мутанта. Почему? Потому что приманкой должен был стать именно я.

И не потому, что я был самым быстрым или юрким. Ответ был куда проще — Ледошкур по неизвестной мне причине питал ко мне первобытную ненависть. Вспомнить ту же первую встречу.

Ледошкур напал на меня из-за того, что я вошёл на его территорию? Как-то сомнительно. Даже когда Ростислав пустил в того стрелу, секач и взгляда не отвёл от меня.

Здесь скрывалось что-то большее…

И единственный ответ, который у меня был — это Система. Система Стратега, которой я был наделён. Вот что спровоцировало мутанта. Была ли это сокрытая в моем теле магия?

Ответ я вряд ли когда-нибудь узнаю. Сам Ледошкур не горел желанием приоткрыть завесу тайны.

Ну и пусть. Мне было достаточно того, что секач встал на моем пути, разрушил мои планы и подверг опасности моих людей. За такое я не мог оставить его в покое.

Из нашего противостояния мог выйти только один победитель.

И либо секач останется и дальше править своей дубравой, либо я вновь ступлю в нее на правах нового хозяина. Третьего было не дано.

Укрытие Ледошкура открылось мне внезапно, будто дубрава сама раздвинула свои ветви для нашего противостояния. Грязь хлюпала под моими новыми сапогами, а плащ развевался за спиной.

Я остановился, закрыл глаза, с силой сжал кулаки и громко выдохнул. А затем я открыл глаза, активируя Взор Стратега.

И в тот же миг из тьмы меж корней раздался рёв — столь громкий, что капли попадали с ближайших ветвей. Что же, я был прав. Ледошкур чует мои способности, и ему они не нравятся.

Охота на секача началась!

***

Сначала я увидел глаза. Красные, как две задние фары грузовой фуры в ночи. Они смотрели на меня безотрывно и будто прожигали до самого нутра. И в них горела дикая, первобытная ярость. Ненависть ко мне, к тому, что сокрыто глубоко в моей груди.

Ненавидел ли Ледошкур само проявление магии? Презирал ли самих Стратегов? Может, кто-то из нашей братии уже как-то насолил огромному секачу?

Я не знал, и, по факту, это уже не имело никакого значения. Зато был я, был Ледошкур и наша незаконченная погоня в лесу.

Перед носом высветились строчки от Взора Стратега.

Имя: Ледошкур (хозяин дубравы)

— А я всё думал, когда же ты появишься! — воскликнул я, сжимая и разжимая ладони. Адреналин стремительно насыщал кровь. Глухой стук сердца в висках становился всё громче, всё отчётливее.

И всё это время Ледошкур вальяжно выходил на свет, точно предвкушая скорую победу. Он был уверен в себе. Он не думал, что вообще может мне проиграть.

Передо мной возвышалось дикое животное, изменённое магией, но это животное было куда умнее, чем кажется.

Панцирь секача по прошествии ливня стал выглядеть куда внушительнее. На его поверхности росли настоящие сосульки, торчащие во все стороны и походившие сейчас на ледяные шипы.

Не кабан, чтоб его, а ёжик из тумана!

С тяжёлых бивней сыпалась ледяная крошка, каждый шаг сопровождался громким хрустом ледяных пластин.

Передо мной застыло само воплощение смерти и дикой мощи. И я осмелился бросить ему прямой вызов.

Мои губы дрогнули в улыбке. Сердце чуть не выскочило изо рта, и я… рванул со всех ног.

Не забыв перед этим показать кабану средний палец. Понты всегда дороже денег, ха-ха!

Я не видел, как мутант сорвался с места. Не видел я и того, как грязь взметнулась во все стороны, как треснули корни дубов под копытами Ледошкура. Зато я услышал такой грохот, что в ушах на миг заложило.

Не думая о том, чтобы даже обернуться и посмотреть на своего преследователя, я понёсся вперёд.

Бум.

Я перепрыгнул через торчащий из земли корень, прорвался сквозь небольшой кустарник, склонил голову, чтобы не выколоть себе ветвями глаза.

А шум сзади всё нарастал и нарастал.

Бум.

Дыхание белыми облаками вырывалось наружу, пот струился по спине, глаза ошалело смотрели вперёд и только вперёд. Потому что всего одна ошибка, один просчет — и я труп.

Бум.

Кабан приближался. Естественно, он приближался! Это же кабан, так ещё и магический!

Я ощущал его морозное дыхание на своем затылке, я словно видел его алые глаза, направленные на меня, как два смертоносных луча. Но куда больше я опасался его торчащих бивней, готовых вот-вот вонзиться мне промеж лопаток!

Бум. Бум. Бум.

Но вот впереди появилась наша ловушка. Условленное место. Подготовленная просека. Мне оставалось всего десять метров. Всего-ничего, чтобы пронестись прямо под нашим дубом и…

Додумать я не успел. Нога поскользнулась на раскисшей грязи. Земля вильнула из-под ступни, и я полетел лицом вперёд. Впечатавшись коленями, я проехал пару метров вперёд и оказался точнёхонько под заготовленной нами ловушкой.

Повернув голову вбок, я увидел то, чего так и опасался.

Ледошкур рвался вперёд, снося на своем пути абсолютно все, что можно и нельзя. Его панцирь сдирал кору с дубов, ломал ветви, превращал корни в облако смертоносных щепок.

Первобытная машина смерти! Грёбаный танк на ножках!

Я понял, что мне уже не убежать достаточно далеко. Как только развернусь — мигом подставлюсь под удар мутанта.

Оставалось только одно!

— Руби канат! — рявкнул я в густые заросли.

— Но как же вы! — донёсся в ответ испуганный голос.

— Руби, говорю!

Только не сейчас, чтоб тебя! Ледошкур всё приближался! У меня не было времени на полемику.

Тюк!

Канат, что удерживал дуб, звонко лопнул, а ствол дерева полетел вниз. В тот же миг Ледошкур взревел, прижимая голову к земле и наведя на меня свои бивни.

Из последних сил я оттолкнулся от земли, придав себе ускорение ладонями. Я отлетел в сторону в самый последний момент. В то место, где мгновение назад была моя голова, Ледошкур ударил своим копытом.

И это было последнее, что он успел сделать.

БАХ!

Грохот разнёсся за пределы дубравы, когда на мутанта рухнул ствол дуба. Водная взвесь взмыла ввысь, грязь разлетелась во все стороны мощной волной. Ледяные осколки рассекли мой плащ, застучали по спине, поцарапили руки и лицо.

А следом пришла тишина — оглушительная и заставляющая задержать дыхание. Я лежал в каких-то кустах и слушал, как сердце пыталось пробить грудную клетку. Лёгкие горели, пот затекал в глаза. В рот набились комья земли — короче говоря, ощущал я себя не лучшим образом! Но я был жив. И это главное!

Мы прижали кабана! Раз я ещё был жив, значит мы попали в самое яблочко! Прижали гада!

Я повернул голову туда, где был привязан заготовленный нами дуб. Там, среди взволнованных крестьян, стоял сосредоточенный Ростислав, держа в руках заточенный топор. Именно молодой охотник услышал мою команду. Пока остальные мялись и боялись, как бы не придавить меня вместе с кабаном, Ростислав просто выполнил мой приказ.

Без раздумий, без толики сомнений. И за это я был ему благодарен безмерно.

Вот только рано было радоваться! Потому что стоило водной взвеси опасть, как мы увидели обездвиженного, но всё ещё живого и разъяренного секача. Ледошкур скользил по земле. Комья грязи под его копытами превращались в лёд, но это не делало жизнь мутанта проще — он продолжал на нем буксовать.

Задняя часть секача была придавлена к земле стволом. Ледошкур рычал, крутил головой, но никуда он от нас больше уйти не мог.